Вампир Славик хочет стать драконом

Глава 1

Быть вампир ужасно скучно.

Жилище Славика располагалось вблизи садового товарищества. И это были не маленькие домики, доживающие свой век, а приятные такие двухэтажки с идеально ровным газоном. В этом СНТ не было принято пахать на огородах. Максимум – иметь на участке небольшую теплицу. Сюда люди приезжали отдыхать на лето, не смущаясь соседства с вампиром. Впрочем, они не могли знать, что тот странный парень с большим домом, напоминающим замок, был не совсем человеком. В любом случае, садовые товарищи вряд ли бы испугались миролюбивого Славика.

Молодой вампир, которому и ста лет ещё не стукнуло, спокойно прогуливался по лесу, не особо внимательно всматриваясь в мелькающие между деревьями тени. Бегать за добычей он точно не станет, какая-нибудь любопытная белка и сама подойдёт. Места здесь были тихий, поэтому животные не особо бдительны.

Обычно тихие… Сегодня Славику не дали насладиться лесом и вдоволь надышаться свежим воздухом. Весёлые крики, запах жжёного масла и беспорядочное брынчание – всё это нарушало атмосферу. Вампир заметил мелькающий свет и осторожно подошёл ближе. Шабутные подростки устроили поздние посиделки за шашлыками. Они во всё горло орали свои странные песни про…то ли деньги, то детки. Не разобрать. «Эти восьмиклассники такие большие и страшные, – подумал Славик. – Пьют, курят и вообще ведут себя маргинально». Долго вампир не стал задерживаться, чтобы его не заметили. Он пошёл себе дальше по лесу, но уже тщательнее высматривал добычу, чтобы поскорее вернуться домой: вечер безнадёжно испорчен. Люди бывают такими невыносимыми. Славик схватил первую попавшуюся белку, осторожно убрал мех с её шеи, чтобы клыки попали точно в проплешины и пососал у неё крови. Сойдёт. Вампир отпустил ошалелое животное и пошёл домой.

Когда он оказался у себя в гостиной, то опустошённо свалился на кресло. В полутёмной комнате его окружали портреты множества незнакомых ему людей (или нелюдей?). Он бы выкинул все эти картины, но как же логово страшного аристократичного вампира будет без таких страшных и аристократичных портретов! Славик развалился на бархатном сиденье, схватил гитару и от скуки принялся перебирать струны. Рядом стоял раздражённый пыльный чёрный рояль, который также был обязательным атрибутом интерьера вампирского жилища и тем, что Славик игнорировал. Вампир и костюм бы свой снял, ему больше нравилось одеваться как жители садового товарищества, но если Келандрос увидит, то снова отчитает. Уж долгие нотации занудного эльфа слушать не хотелось.

Славик ненамеренно пренебрегал всем вампирским – он был гораздо проще, чем любые представления о вампирах. А, может, он просто впал в депрессию? По внешнему виду это было трудно понять, ведь вытянутое лицо и так всегда казалось бледным. Иногда даже синеватым, смотря под каким углом взглянуть. Ещё и эти тоскливые голубые глаза… «Тоскливый», пожалуй, самое подходящее слово для описания Славика. Даже его губы, несмотря на всю изящность и очарование формы, казались просто неспособны на улыбку.

Вечер был отвратным, как и большинство вечеров. Но хотя бы теперь можно сыграть хорошую музыку. И это обнадёживало… Даже слегка взбудоражило вампира. Он принялся искать на просторах интернета что-нибудь этакое: сложное, драматичное и глубокое. Но планам не суждено было сбыться. Недавно упомянутый Келандрос решил наведаться к своему подопечному, снова не предупредив о визите. Эльф ввалился через круглый портал в тусклую гостиную, озарив её сиянием своей персоны.

– Здравствуй! – Келандрос взмахнул длинными серебристыми волосами и улыбнулся. Иногда Славику казалось, что он может сгореть не от солнца, а от белоснежной улыбки эльфа. – Почему сидишь такой печальный? – Келандрос продефилировал по комнате, как бы хвастаясь роскошным прессом.

– Ты меня раздражаешь, – буркнул вампир.

– Это чем же?

– Своим павлиньим хвостом. Как вообще не ощущать себя помойным ведро рядом с эльфами?

– А ты не сравнивай, друг мой. Мы – Боги. Мы безупречны, — комната залилась бархатистым смехом эльфа.

– Чтоб ты сдох. Когда ты меня в покое уже оставишь?

– Я бы с удовольствием, Славик, перестал бы к тебе наведываться, – Келандрос сел на кресло напротив и сурово взглянул на вампира. – И я перестану это делать, когда ты прекратишь наконец-то рушить созданный мною вампирский мир. Честное слово, Славик, меня бы здесь не было – будь ты нормальным вампиром. Ты думаешь мне нравится приходить сюда несколько раз в неделю делать твои дела?

Вампир тяжело вздохнул и взял грустный аккорд.

– Славик, – Келандрс неодобрительно взглянул на гитару. – Я рояль наколдовал здесь зачем?

– Не нравится он мне. Гитара ближе.

– Она совершенно не подходит под образ вампира! – Келандрос стукнул по кофейному столику. – Вот скажи мне, когда ты в последний раз пил человеческую кровь?

– Ну… – Славик судорожно принялся вспоминать. – А помнишь… – вампир замялся.

– Не помню, Славик! Не помню, потому что очень давно это было! Почему я должен тебе говорить каждый раз одно и то же, – эльф с сожалением взглянул на вампира. – Ты же понимаешь, что если не будешь делать свои вампирские дела, то всё разрушиться. Это закон мироздания. Мы с тобой и так уже много нарушений сделали. Всё ради того, чтобы сохранить этот фантастический мирок. Разве ты хочешь, чтобы куча людей и животных погибли, просто потому что ты не можешь выполнить свой вампирский долг?

– Не хочу, – с тяжёлым сердцем признался Славик. Он прекрасно понимал все переживания Келандроса. Тем более эльф неоднократно говорил одно и то же.

Фантастический мир, где жил Славик, был лишь одним из множества миров. Каждый из них являлся столпом для поддержания шаткого порядка во Вселенной. На эльфов была возложена очень большая ответственность – они являлись хранителями, а некоторые даже могли создавать собственные миры. Келандрос находился не на очень высоком посту, поэтому он особенно сильно переживал за фантастический мир Славика. Если это место самоуничтожиться, то и карьера эльфа полетит в тартарары.

А что же сам вампир? Для поддержания порядка ему нужно было подпитывать родные края своей сущностью: пить кровь людей, чтобы они пускали слухи о происходящей в их СНТ мистике; создавать вокруг себя ореол загадочности, чтобы привлекать побольше попаданцев; искать вампирские приключения. Всё это даёт много энергии фантастическому миру, можно сказать, волшебства. Но для этого Славику нужно было стать злодеем, а он себя таковым не чувствовал.

– Да что это злодейство! – вновь вскипел Келандрос. – Ты же можешь какую-никакую любовную историю сделать. Ну, закрути ты с местной девчонкой. Что же в этом сложного? Сделаешь её вампиркой. Там ещё одну найдёшь – уже любовный треугольник! Закрутится, завертится. И тебе больше помощи в вампирских делах.

– Нет, Кел, это тоже злодейством воняет, – вздохнул Славик.

– Как же так, – Келандрос приложил ладони к вискам, словно у него заболела голова. – Из всех возможных вампиров мне попался положительный вампир. Отлично, Славик, просто отлично.

– Не хочу быть вампиром. Я вообще не понимаю, почему я должен быть вампиром. Эта роль мне совершенно не подходит.

– Кто ж виноват, что твой предшественник решил именно тебя обратит, – Келандрос доверительно коснулся руки Славика, вложив в этот жест всё своё очарование. – Может, всё-таки куснёшь кого-нибудь? Я уверен, что можно найти мечтающего стать вампиром дурачка.

– Ага, – Славик одёрнул руку, пока харизма эльфа не начала растекаться по телу, – и будем мы тут вдвоём с дурачком куковать. Нет. Я привык к одиночеству.

По правде, Славик думал об этом как-то. Он хотел обратить человека, а сам бы встал на солнце и сгорел заживо. Кажется, так и поступил его предшественник. Однако вампиру совершенно не хотелось причинять кому-то такие же страдания. Он вспоминал, как тяжело было тогда, да и как тяжело сейчас. Не выход это: освобождаться за счёт испорченной чужой жизни.

– Паршивая вампирская доля. Как ни глянь, всё равно надо творить гнусные делишки. Либо оставить мир умирать.

– Этого я тебе не позволю, – Келандрос пригрозил пальцем Славику. – Найдём решение.

– И какое? Ты же понимаешь, что проблема в том, что я избранный этого мира, – вампир закатил глаза, – значит, здесь никак от меня не избавиться. Чтобы передать это право я должен или сделать кого-то вампиром, или сделать вампирку и заделать ей ребёнка.

– Ну, почему ты так против этого? Вечная жизнь может многим приглянуться. Да я уверен, что куча людей мечтает стать вампирами.

– Лучше пусть боятся своих желаний, – заключил Славик.

– С тобой бесполезно разговаривать. Налей мне чего-нибудь, – Келандрос принялся рассматривать старинные портреты. Славик же поднялся из кресла и пошёл в погреб. Кажется, там завалялось несколько бутылок вина. Ну а как же! Это ведь вампирское логово.

Благодаря рассказам Келандроса Славик кое-что знал о других фантастических мирах. Конечно, говорить о подобном было запрещено, но так эльф смог убедить подопечного не поджариться на солнце во второй день своего вампирства. Ведь со смертью избранного настанет и конец всем живущим в этом мире. Печальная история. Эльф принёс Славику почитать много достоверных книг о волшебстве других миров, где жизнь была по-настоящему захватывающая. Хоббиты сражались против целой армии зла, пираты в море брали на абордаж призрачный корабль с сокровищами, воины бились на световых мечах в космосе. Словом, приключения интереснее, чем жизнь в тихом СНТ. И, как говорил Келандрос, Славик мог исправить положение вещей, наплодив несколько вампиров. Но ему страшно не хотелось. И причинять боль людям то же. А как по-другому можно устроить интересные приключения для вампира? Разве что в странствия отправиться, да какие тут поездки, когда на солнце превращаешься в пепел.

Он схватил первую попавшуюся бутылку и пошёл обратно в гостиную. В вине Славик не разбирался, как и в большинстве делах своей расы. Лица с портретов провожали его осуждающими взглядами. Какой такой-сякой разэтакий. Вот был бы нормальным вампиром – смог бы оценить красоту картин или дать им напугать заблудшего. А ещё лучше: родился бы магом и оживил бы портреты. А так… Хоть ломай полотна напополам.

– Слушай, Кел, а могу я стать кем-то другим? – спросил Славик, вернувшись в комнату.

– В каком смысле? – не понял тот.

– Этому миру нужна волшебная подпитка, чтобы продолжать существовать. Но ведь совершенно неважно какого рода она будет? Что если я стану каким-то другим существом? Наверняка же есть способы. Вампиры обращают людей. А может ли кто-то обратить вампиров?

– Хм… – Келандрос задумался. – Вообще я слышал, что одна моя знакомая эльфийка тронулась умом и превратила себя в дракона.

– В дракона?! – все чувства Славика из пяток поднялись к груди. – Как она это сделала?

– Есть один очень древний драконий мир, по-моему, даже не осталось эльфов, которые помнят, кто его создал. Вот там находится магическая книга, а в ней – заклинание, как любое существо превратить в дракона.

– Можно ли ею воспользоваться? – нутро вампира затрепетало, он впервые почти за век почувствовал адреналин.

– Я думаю, что если уж она смогла, то мне точно не составит труда разобраться в заклинании.

– Кел! – Славик бросился к ногам эльфа, позабыв о бутылке, в итоге, она вдребезги разбилась. Осталась только красная лужа. – Это же выход! Я не похож на нормального вампира, но, может, мне удастся быть нормальным драконом?

Нельзя сказать, что эльф пришёл в такой же восторг, как Славик. Однако он почти сразу признался, что идея действительно хороша, ведь она потенциально могла избавить самого Келандроса от проблем, которые ему доставлял нерадивый вампир.

– Но ты уверен? Переродишься ты в дракона, но личность это твою не изменит. Вампиром тебе быть не понравилось.

– Я не выбирал быть вампиром. А сейчас выбираю. Да и я попробую пожить в кругу драконов, если не понравится, то откажусь от затеи, но обещаю, что тогда с большей учтивостью буду выполнять все свои вампирские обязательства.

– Хм, – Келандрос запустил руку в распущенные волосы. – Да и это решит проблему преемника. Обещай найти там себе какую-нибудь дракониху, – эльф оценивающе посмотрел на Славика. – Только не выбирай самую красивую.

Последнее заставило вампира передёрнуться, но он промолчал. Хотя ему и самому надоело одиночество. А мысль вечерами прогуливаться с приятной девушкой по лесу очень даже нравилась. Хотя какой прогуливаться! Он же будет драконом! Летать! Они будут вместе лететь над облаками, нежно касаясь крыльев друг друга.

Видимо, у Славика был слишком блаженный вид, отчего Келандросу пришлось вернуть его на землю щелчком по лбу. Эльф хотел рассказать подробнее о мире, куда намеревался отправить вампира.

Фантастических миров было бесконечное множество. Чтобы они могли спокойно сосуществовать друг с другом, во Вселенной есть своего рода Солнечные системы – только вместо планет различные миры. Обычно их объединяет общая культура, но разное время. Например, на «планете» Славика наука соседствует с почти средневековым замком и «не менее средневековым вампиром», как сказал эльф. А вот мир драконов существует совсем без науки. Конечно, там есть определённые блага, чтобы место было достаточно комфортным для пребывания эльфов, которые так или иначе часто путешествуют по фантастическим системам.

– А какие миры есть в других системах?

– Да они все одинаковые. Волшебный мир с драконами, мир с вампирами, мир с космическими путешествиями и какая-нибудь антиутопия.

– Не понимаю, – Славик задумчиво почесал щёку. – Если системы отличаются только культурой, то зачем они такие одинаковые вообще нужны?

– Славик, потому что так устроен мир. Всё. Точка. Так надо. Если не будет типичных фэнтези миров, то вся Вселенная рухнет в чёртовой бабушке, – разозлился Келандрос.

– А чёртова бабушка – это из какой системы?

– Славик, ты сейчас по башке получишь.

– Ладно-ладно, – вампир примирительно поднял руки, и эльф продолжил.

Некоторые миры существуют так давно, что никто не знает точно, кто их создал и кто должен следить за их порядком. Впрочем, смотритель и не нужен, потому что приключения там уже случаются сами по себе: порядок отлажен и не требует вмешательства. Один из таких — мир драконов, вернее, его славянская версия – мир горынычей. Его центром является местное училище, с которым вечно случаются передряги: злодеи пытаются захватить власть, а хорошие – отбиться.

По словам Келандроса, сейчас как раз должен наступить пик новой истории. Некий Узз украл книгу заклинаний с помощью, которой можно натворить самых разных страшных дел.

– Какое-то странное имя для злодея славянской культуры. Как будто аббревиатура, – Славик заметил, как Келандрос отвёл глаза. – Нет-нет, только не говори мне, что это «Ужасно злой злодей»? – вампир не стал сдерживаться и захохотал.

– Что ты хочешь от стандартного фэнтези, которое работает само по себе? Да, Ужасно злой злодей.

Волна смеха Славика обрела новую силу, но быстро разбилась о скалы напрягшихся бицепсов Келандроса. Эльф пригрозил: Славик ни в коем случае не должен нарушить систему мира драконов. Ему придётся притвориться человеком-попаданцем. Таким горынычей не удивить. К ним периодически залетают случайные люди. Это тоже своего рода волшебная подпитка.

– Вот когда тут у тебя будет нормальный фантастический мир, тогда и к тебе попаданцев будет приносить.

– Это всё, конечно, здорово, но как же я смогу притвориться человеком, если мне нельзя выходить на солнце? — озадачился Славик.

– Не волнуйся, – бросил Келандрос. – Там его нет. Драконы, знаешь ли, предпочитают лунный свет.

– А что с едой? Не буду же я пить кровь драконов.

– Да ты и человеческую-то не пьёшь, – упрекнул эльф. – Нужно будет тебе взять с собой запас на неделю. Не знаю, сделай батончики. Мне что ли тебя учить выживанию? Кто из нас вампир?

В порыве чувств Славик обнял эльфа с таким жаром, что повалил его вместе с креслом, сломав красную спинку. Нутром чувствовал, что всё получится. Он ещё не видел мира драконов или горынычей… Да какая разница! Славик уже знал: это место, где он наконец-то обретёт себя.

Глава 2

Чтобы решить вопрос с питанием, Славик прошёл годичный курс биологии за пару часов и понял примерную формулу, как сделать батончики, содержащие необходимые для него как для вампира ингредиенты. Вот только ему нужно было сделать много образцов, чтобы выявить лучшие пропорции. Он же не хочет, чтобы в путешествии вдруг возник голод. Вампирский голод страшен даже для самого вампира. Что уж говорить о драконах, которые даже не знают о существовании кровососов.

Следующую неделю Славик работал в поте лица. Ещё никогда он не был таким хорошим вампиром. Естественно, он никого не убивал. Это просто претило его натуре. Он придумал способ поизящнее: заморочил головы местным, мол, в его доме проводится диспансеризация жителей СНТ. Совершенно бесплатно они могли сдать общий анализ крови и получить рекомендации лучшего врача области, который приехал сюда на добровольных началах, очень ему нравится дружеская атмосфера садового товарищества.

На халяву люди шли с охотой. Ловко забрав кровь из вены шприцом, Славик стирал несчастным пациентам память. И через какое-то время они приходили вновь: бледные и несчастные. Благо проблем ни у кого со здоровьем не случилось – лишь одна женщина упала в обморок: её желание нажиться на «добром докторе» было так велико, что плохое самочувствие не останавливало от диспансеризации. Она приходила на сдачу анализа сто раз с завидным упорством.

Славик чувствовал такой азарт, который, пожалуй, испытывал лишь в своей человеческой жизни (а её уже не помнил). Ему нравилось быть этаким работником шоколадной фабрики. Было здорово иметь мечту и усердно трудиться ради её достижения. Эти чувства бессмертному и не нуждающемуся в деньгах Славику были в новинку.

Когда Келандрос вновь наведался к подопечному, то просто обомлел от проделанной работы и подросшей волшебной энергии мира. «Так бы всегда!» – сказал он и похлопал вампира по плечу. Похвала от эльфа была особенно приятна, поэтому Славик даже слегка зардел. Но времени на расшаркивания не было: чем быстрее они дадут старт приключению, тем быстрее заполучат драконью книгу заклинаний. Вот тогда-то жизнь начнётся!

Прежде чем открыть портал, Келандрос провёл вампиру небольшой инструктаж по тому, как не натворить непоправимых дел в чужом и незнакомом мире. Несколько раз для пущего эффекта эльф повторил, что нельзя… НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ нельзя рассказывать избранному дракону, как устроена Вселенная. Он должен быть уверены в том, что его мир – самый важный. И эту истину избранный должен передать своему преемнику. Потому там и всё работает без надзора эльфов, что каждый житель знает своё место.

Отсюда вытекает и следующее правило: не мешать главному герою. Не затмевать его. Признавать его безусловный авторитет. Не вклиниваться между ним и его пассией. Последнее Келандрос подчеркнул: ни в коем случае не создавать любовный треугольник. Избранный сам себе спокойно строит свои приключения, а обязанность Славика – быть спутником, подпевалой, оруженосцем. Конкретную роль можно выбрать самому.

И последнее – вампир должен жить по правилам училища горынычей: ходить на занятия, делать домашку, сдавать экзамены. От того, как Славик легко впишется в мир, зависит сможет ли он вообще участвовать в поисках книги заклинаний и борьбе с Уззом.

По легенде, Славик был попаданцем, человеком, который пытается найти путь домой. И об этом рассказывать разрешалось. Вампира озадачил момент: если драконы часто видели попаданцев, то как же до сих пор ни один из них не сломал систему.

– Потому что попаданцы тоже не знают о других мирах, – Келандрос закатил глаза. – Умоляю тебя, не умничай в драконьем мире и не задавай никому свои душные вопросы, – наставлял Келандрос. – В общем-то это всё. А про само училище и Узза будешь разбираться на месте. Иногда я буду связываться с тобой, – эльф протянул Славику медальон на длинной цепочке. – Это устройство будет вибрировать. Тогда найди тихой место и открой его. Ты всё понял?

– Нет, – ухмыльнулся Славик, – у меня, конечно же, много душных вопросов. Но придётся их оставить при себе.

– И правильно. Пора в путь.

Лёгким взмахом изящной кисти Келандрос открыл портал, который весь переливался перламутром. Славик часто видел, как эльф исчезал в загадочной дырке. Неужели теперь придётся нырнуть туда самому? Вампиру хотелось мягко войти в неизвестность, посмаковать момент, но Келандрос раздражённо толкнул Славика в неизвестность

***

Земля перепуталась с небом. Всё вокруг напоминало спираль, а Славик катился по ней вниз головой. Тошнота подступала к горлу, и вампир закрыл рот обеими руками. У него не было ни секунды подумать, зачем он вообще это сделал и кого хотел уберечь от рвоты. Себя? Ненавистный костюм? Перемешавшуюся реальность?

О трудностях телепортации Келандрос не предупреждал своего подопечного, поэтому Славик совершенно не был готов к такому круговороту событий: ни морально, ни физически. Благо он взял отличную сумку и приделал её так, чтобы она ни в коем случае не потерялась. Там лежали батончики. Единственный гарант спокойствия. Тошнота пройдёт, кости быстро срастутся, а вот остаться без крови…

Столкнувшись с землёй, Славик почувствовал дикое облегчение и даже произнёс слова благодарности… Не кому-то конкретному. Возможно, сказал спасибо самой матушке-природе за то, какой твёрдой она создала почву. Повёрнутый лицом к небу он не решался открыть глаза. Всё ещё мутило, поэтому он постарался сместить фокус внимания с себя: в воздухе стоял запах лета, травинки и цветочки щекотали кожу, ветер сладко посвистывал в ушах. Приятно. Хорошо. Ещё бы голова не кружилась. Выбивалось из общей атмосферы только странное шептание. Наверное, этакий обман слуха: какофония звуков природы так забавно подстроилась под человеческую речь.

Славик открыл глаза, лишь когда звуки стихли, потому что без них вновь накрывала тошнота, да и тревога вдобавок. Перед вампиром открылось сине-розовое небо. Он даже взглянул вниз, чтобы убедиться, что сам не лежит на облаках – так близко они были. Горизонта совсем не виднелось. Земля пиками разрывала небо и показывалась лишь отдельными небольшими островками. Ничего подобного Славик и представить себе не мог.

Его взгляд прыгал по этим вершинам и остановился, когда наткнулся на здание: высокий белый замок с золотыми куполами. Там было башен пять. И это лишь те, которые были видны самому вампиру.

– Почему на церковь так похожа? – спросил воздух Славик, не ожидая ответа.

И вновь послышался то ли шелест, то ли шёпот. Опять дикий ветер обманывал, играясь с бурным воображением вампира. Славик опустил глаза – он сидел на поле жёлтых одуванчиков. Самых обычных таких цветочков, которые и в его мире цвели в начале мая. Это расстраивало. В мире драконов хотелось всё-таки увидеть какие-то необычные растения. Тем более, пейзаж-то дух захватывал. А тут… Одуванчики. Что может быть банальнее?

Тошнота Славика окончательно прошла и теперь все его органы чувств вернулись в норму. Он понял, что ложный шёпот был настоящим. Кто-то говорил рядом с ним, но слова были очень-очень тихими. Славик обернулся – незнакомая девушка сидела так близко, что вампир шуганулся: резко отпрянул, из-за чего сделал кувырок назад. Получилось, похоже, настолько эффектно и нелепо, что девушка беззвучно что-то произнесла и улыбнулась.

– Кажется, я оглох, – с ужасом понял Славик, на что незнакомка вновь улыбнулась.

Она подползла к вампиру и коснулась губами уха:

– Прости… Я очень тихо разговариваю…

– Получается, я в порядке?

Девушка одобрительно кивнула головой. Вампир с облегчением вздохнул. На секунду он действительно решил, что это конец. Без слуха он бы точно жить не хотел. Келандрос ни за что не смог бы остановить несчастного Славика от сожжения на солнце. Может, это и больно. Но не так больно, как жить без музыки.

– Ты… А ты… Кто? – вопрос незнакомки вернул Славика обратно. Он взглянул на неё уже осмысленным взглядом: рядом с ним находилась в меру симпатичная красноволосая девушка. Странно, что глаза её были почти такого же цвета. Да и платье не сильно отличалось – бордовое. То ли вкуса у неё не было, то ли здесь все местные с такой причудой к однотонности – это ещё предстояло узнать.

– Меня зовут Славик, – вампир протянул руку, – я вроде как попаданец.

– Холодная… – удивилась незнакомка, когда коснулась ладони вампира.

– Ха, да я… С терморегуляцией беда, понимаешь, – нервно засмеялся он. – А как тебя зовут?

Незнакомка что-то прошептала, но Славик ничего не понял и попросил повторить. Она вновь прошептала, но ветер унёс звук в другую сторону.

– Слушай! Так невозможно разговаривать. Почему ты не можешь говорить погромче?

Девушка растерянно огляделась, кожа её приобрела оттенок платья. Она закрыла ладонями глаза, словно собиралась поиграть со Славиком в прятки.

– Я стесняюсь, – уже довольно громко заявила незнакомка. – А зовут меня Брусника.

– Теперь нормально. Здравствуй. А почему стесняешься? Я секунду назад как клоун через себя перевернулся. Ещё и руку тебе протянул, хотя они у меня холодные, я их тоже стесняюсь, – здесь Славик, конечно, наврал, он уже и забыл, какой температуры живые, – но захотел с тобой нормально поздороваться. Так что уж меня, такого нелепого, точно стесняться не надо.

– Я запомню, – Брусника вновь улыбнулась, но на этот раз как-то особенно тепло, что лицо её в один миг из «в меру симпатичного» превратилось в «очень даже привлекательное». Славику вдруг невыносимо захотелось поговорить с ней о какой-нибудь ерунде или пошутить о чём-то совсем дурацком. И желание это было непреодолимо.

– Какое-то имя у тебя странное. Брусника. Тебя в честь ягоды назвали?

Славик сам себя мысленно проклял, как только этот тупой вопрос вылетел из его рта. И ладно бы он был дурачком. Но он ведь почти столетний вампир.

– Имя… Не знаю… Обычное, – она принялась неловко поглаживать свои пальцы. – В наших краях часто красных девушек драконов называют в честь ягод или цветов.

– Так ты, значит, дракон.

– А кто же? – хихикнула Брусника, а Славик стукнул себя по лбу. Он снова удивился внезапно появившейся у него глупости. Естественно, она дракон. Он же попал в мир драконов.

– Понимаешь, Брусника, я ж попаданец. Я у вас впервые. Только слышал, что есть такой вот мир драконов. Интересно как!

– М… Ты можешь… Зови меня Бруся… Никто не называет меня полным именем. Это как-то неловко…

– Без проблем. Бруся, так Бруся. Но, послушай, надо эту неловкость убирать! Ты же красный дракон, а это чего-то стоит.

Девушка печально отвела глаза:

– Обычное дело…

– Эх-хе-хе… – Славик сложил руки на груди. – Бруся-Бруся… Надо гордиться тем, кто ты есть. Или же стать тем, кем бы ты гордилась.

– Это как? – искренне заинтересовалась Бруся.

– Просто начать исполнять мечты. Быть смелее. К слову, об этом… – Славик вновь взглянул на белый замок. – А это что за место такое?

– Училище горынычей.

– Отлично! Туда-то мне и надо. Вот я, Бруся, как раз иду за своей мечтой. И она ведёт меня туда! – вампир поглядел по сторонам. – Правда, дороги я не вижу.

– Прости… Нет дороги… Мы ведь драконы… Мы туда летаем.

Достаточно было лишь на мгновение взглянуть на пейзаж, чтобы понять: пешком до училища точно не добраться. Не могут ведь облака быть настолько низко, что Славик бы сиганул со своей поляны и спокойно поднялся, ничего не сломав.

– Не могла бы ты меня довезти?

– Я? – Бруся округлила глаза и принялась нервно ковырять заусенцы. – Я не лучшая в этом деле…

– Мне лучших и не надо, – подмигнул Славик. – Довези меня до училища, а за мной должок. Бруся, самое время проявить смелость.

Он видел смятение на нежном лице девушки, но она всё равно согласилась. Повезло, что Славику попалась такая сговорчивая дракониха. Мало ли кто мог встретиться на пути. Хотя Келандрос говорил, что избранный не должен заставить себя долго ждать – он всегда там, где приключения. А, может, Бруся была избранной? Эльф, конечно, говорил, что по правилам главный герой безрассудный парень с чрезмерным вниманием от всех вокруг. Но было бы здорово, если бы в новом поколении избранной оказалась Бруся. Получается, что даже в стандартном фэнтези мире было место нестандартным героям, каким являлся сам Славик.

– Отвернись, пожалуйста, – попросила Бруся.

– Ты стесняешься перевоплощаться при ком-то? – понял вампир, его догадку подтвердила и резко отодранная заусеница с указательного пальца Бруси. – Понял-понял. Не проблема.

Только Славик отвернулся, как спиной почувствовал жар. Он испугался, что дракониха оказалась совсем уж тёмной лошадкой и решила поджарить чужака. Обидно, а ведь его жизнь только началась. Умереть так – в начале своего пути. Вампир бросил мечтательный взор на училище горынычей. Неужели фэнтези мир сразу признал в нём чужака? А как же увлекательные поиски книги заклинаний... Как же абсолютно новые и удивительные знания из училища… Как же полёты…

Что-то влажное тыкнуло Славика в голову – он подпрыгнул от неожиданности, но это была Бруся, которая совершенно не собиралась сжигать уже успевшего погрустневшего вампира.

– Можем лететь, – сказала она заметно понизившимся голосом.

Оглянувшись, вампир обомлел. Дракон выглядел точь-в-точь, как из книжек Келандроса: огромная морда, два мощных крыла, светящиеся глаза и острые зубы. Странно было осознавать, что столь могущественным существом была тревожная и стеснительная Бруся. Она положила хвост рядом со Славиком, чтобы он смог по нему взобраться: для его роста дракон был слишком высок. Впрочем, только для гигантов размер чудища оказался бы в самый раз.

Расправив крылья, Бруся взлетела. И сначала Славик испугался, схватился за рог и прикрыл глаза. Но очень быстро пришёл в себя, когда беспокойство сменилось любопытством. Полёт был плавный, словно они плыли по спокойной воде. Вампир отпустил руки, встал и прошёлся по спине – так нежно летала Бруся.

Славик глядел на облака и иногда протягивал руки, чтобы их коснуться. К сожалению, учёные правы: это всего лишь пар без ощутимой оболочки. А как хотелось верить, что хоть в фэнтези мире облака были мягкие и ватные. Хотя и без этого восхищения у Славика хватало: огромная луна, звезды на розоватом небе, приближающиеся каменные башни.

– Как получилось, – Славик подполз поближе к уху Бруси, – что вы – драконы, а училище – горынычей?

– Только те, кто отучились в училище, могут стать горынычами, – объяснила Бруся. – Разница в том, что тебя признают своим. Драконы – не в почёте. А вот горынычи – важные члены общества.

В голове Славика назревал ещё один вопрос, но он не сумел его сформулировать из-за внезапной тряски. Он успел схватиться за рог – так бы ветром унесло. Бруся же затормозила и повисла в воздухе. Проследив за её взглядом, Славик понял, что в них чуть не врезался белый дракон.

– Очень медленно летаешь, – бросил белый дракон. – Кто это сидит у тебя на спине? Странное существо. Это человек?

– П-п-п…попаданец… – заикаясь, произнесла Бруся.

– О! Я таких никогда не видел! – морда белого дракона приблизилась к лицу Славика и принялась пристально рассматривать чужака. –Вы в училище? Давай его мне. Я довезу.

Бруся покорно протянула хвост белому дракону.

– Постойте-постойте. Что за ерунда. Ты кто такой? С чего бы я должен лететь с тобой? Мне очень даже нравится лететь с Брусей.

Гордость Славика даже слегка задело то, как легко и просто Бруся хотела передать его белому дракону. Перед ним она словно вся сжалась и уменьшилась.

– Меня зовут Емеля. Я один из учеников. Если ты не трус, то забирайся ко мне. Я довезу тебя. Ведь я летаю гораздо лучше.

Бруся повернула мордочку на Славика – в её взгляде читалась просьба не перечить и сделать всё так, как просит белый дракон.

– Ладно. Твоя взяла. Меня зовут Славик, – вампир перелез на спину белого дракона, но всё же бросил неодобрительный взгляд в сторону Бруси.

– Полетим как бравые парни, Славик! – бодро сказал Емеля и сорвался с места, пассажир бы свалился вниз, но благо – успел зацепиться за рог. Помогла вампирская скорость, а подтянуться и забраться обратно на дракона – вампирская сила. Как бы с этим справился обычный человек… Никак.

Емеля летел не столько быстро, сколько бестолково: крутил виражи, сбивался в своих же петлях, а потом еле умудрялся взять снова ровный курс. И он продолжал выполнять подобный трюк снова и снова. Как дурачок, баловавшийся с огнём. Славик обнял рог и руками, и ногами, чтобы не сорваться. Водителю не страшно ехать, когда он пьяный – пассажирам страшно. Емеля не был пьян, но вёл себя также безрассудно.

Теперь мир драконов напоминал портал Келандроса: всё вокруг переплеталось и спиралью двигалось куда-то… И непонятно куда. Ни тебе звёзд, ни облаков, ни башен. Всё – непонятное и расплывчатое пятно. Самое странное то, какое упорство проявлял Емеля, раз за разом повторяя после неудачного виража: «Эх! Нормально, сейчас как выкручу». Но ничего не выкручивалось, кроме желудка Славика.

Расстояния до училища было меньше, чем проделанный с Брусей путь. Однако из-за выкрутасов летели они дольше. Сложно было не только понять, где находится замок, но и сориентироваться в пространстве самому. Именно поэтому ни Славик, ни Емеля не заметили, как приблизились к училищу вплотную. Белый дракон со всей дури врезался в одну из башен и, на мгновение отключившись, полетел вниз, а за ним и Славик. Оба свалились прямо перед воротами училища, и за секунду они собрали кучу любопытных и галдящих учеников. Среди них стояла и Бруся, испуганно прижимая руки к груди. Вампир от досады сплюнул: если бы полетел с девушкой, то добрался бы быстрее и без такого нелепого появления.

Когда Емеля очнулся и перевоплотился в человека, Славик схватил его за шиворот и притянул к себе:

– Гонщик недоделанный. Ты чего натворил! Да я чуть шею не сломал.

– Эх, не задалось. Но в следующий раз… Важно никогда не сдаваться! Я стану лучшим лётчиком!

И Славик бы ему вмазал. Честное слово, вмазал бы, но его прервала худая женщина с тугим серым пучком и съезжающими на нос очками. Образ этот узнавался с первых секунд – местная злюка-завуч. По законам жанра, она сейчас должна была наказать нерадивых учеников. Но это же такая глупость! Славик ни в чём не виноват.

– Может, вы потрудитесь объяснить, молодые люди, что здесь произошло? – процедила женщина.

– Мадам, здравствуйте. Меня зовут Славик. Я попаданец. Случайно оказался в вашем мире, попросил меня добросить до вашего училища, а этот оболтус начал финты показывать. Я думал, умру, – рассказа Славик, собственное объяснение казалось ему очень логичным. Он был уверен, что следовало отпустить несчастного попаданца, а дурака Емелю наказать.

– Так, – завуч прищурила глаза, – оба сначала в класс наказаний. А потом к директору!

– Подождите! Но я же ни в чём не виноват! – воскликнул Славик.

– Нарушение дисциплины, – бросила уже уходящая женщина.

– Но я ведь даже не ваш ученик… – недовольно пробурчал вампир и вытащил из сумки один из батончиков: невыносимо захотелось попить кровушки. Или разодрать кому-нибудь горло. Желательно, белобрысому Емеле.

Глава 3

Класс наказаний выглядел обычно: парты, доска, стол учителя, шкаф, фикус. Отличие было разве что в тусклом свете – свечи добавляли атмосферу мрачности. Да и само «исправительное» задание – написать сочинение на тему «Что такое плохие поступки» – было в этом классе наказаний по части именно наказаний. Больше ничего пугающего. Надзирательницей вообще оказалась обыкновенная старушка: она посапывала пятнадцать минут, потом резко вскидывала голову, оглядывалась и вновь засыпала.

Славик сидел над чистым листом и соображал, что же ему написать. Тема показалась ему интересной в своём противоречии. С одной стороны, нагрубить завучу как старшему, просто выполняющему свои обязанности, – плохой поступок. С другой стороны, быть честным и указать на ошибку и абсурдность ситуации, чтобы в дальнейшем такого не произошло, – благо. Вампир хорошо знал, что нет ничего чёрного и белового. Ведь сам-то… Существо что хуже черноты. Абсолютное зло. Вроде бы. И всю жизнь Славика преследовало это «вроде бы».

– Какая скука, – поныл Емеля.

– Не мешай, – шикнул Славик, которого совсем увлекло расписывать противоречие Вселенной.

– Ты чего реально пишешь? – удивился белый дракон. – Да сочинения всё равно никто не проверяет.

– А я и не для кого-то пишу.

– Стра-а-а-а-а-нный ты, – протянул Емеля и принялся пускать пузыри ртом, но его баловство прервало новое лицо, появившееся в дверях. – Да ла-а-а-а-дно

Емеля вытаращился на дверь и, кажется, ещё никогда он не был менее подвижен в жизни, чем в это мгновение.

– Принимайте, Прасковья Ильинична. Ещё одна провинившаяся, – завуч впихнула в класс очень красивую девушку с иссиня-чёрными волнистыми волосами. Девушка раздражённо вздохнула и прошла вглубь класса, сев впереди Славика и Емели. Второй чуть из штанов не выпрыгнул.

– Быть не может, быть не может, быть не может, – повторял он, как умалишённый. – Обалдеть, это же Изя…

– Что ещё за Изя? Кто она?

– Изяслава. Она лучшая лётчица во всём училище. Сидеть с ней в помещении уже большая честь…

– Значит, дело не в том, что она умопомрачительно красива? – заметил Славик.

Емеля смешно порозовел и пробубнил:

– Она, конечно, очень красивая… Но самое главное, что лучшая лётчица.

– Эй, – Изя обернулась. – Я сижу прямо перед вами, мне всё прекрасно слышно, – она остановила взгляд на Емеле и смягчилась. – Спасибо. Во мне видят только пустую оболочку. Приятно, что не все.

Изя отвернулась, а Емеля чуть не умер от переизбытка чувств. Славику пришлось ловить парня, чтобы тот не свалился со стула.

Такая реакция девушки всерьёз озадачила вампира. В целом, не очень приятно, когда при тебе же тебя обсуждают. Особенно если речь идёт о таком придурковатом Емеле, который одной своей нелепостью вызывал отторжение. Но Изя его поблагодарила. В очень странной манере… Сначала будто бы хотела нагрубить, но передумала. А ещё раньше Бруся подчинилась белому дракону без всяких… хоть малейших препирательств. Могло ли это означать, что Емеля был избранным? Славик схватился за голову: его совершенно не прельщала мысль всё приключение провести вместе с оболтусом, который не контролирует даже самого себя. Разве ж это избранный? Что в нём вообще особенного?

– Давай сбежим, – вдруг выдал свою очередную гениальную идею избранный дракон.

– Зачем? Это глупо, – заметил Славик.

– Надо сбежать, – твёрдо повторил Емеля. – Я чувствую, что мы тратим время впустую. Снаружи ждут приключения.

– Нас просто потом ещё раз накажут.

– Мы сбежим, а потом вернёмся к сроку.

– Зачем сбегать, если можно подождать до конца срока здесь и не рисковать? – Славик потёр виски.

Белобрысый почесал голову и задумался. Он крутил пальцами в воздухе, словно помогая извилинам шевелиться. У Славика наконец было несколько спокойных минут, чтобы погрузиться в сочинение: «Плохо ударить соседа о парту, но хорошо избавить Вселенную хотя бы от одного сомнительного главного героя».

Емеля всё же нашёл аргументы в защиту своей идеи, но они оказались совсем детскими: следовать за ветром, свобода приключений и весёлая дорога. Слушать его не хотелось, но писать под балабольство не получалось. Славик подпёр подбородок и скользил взглядом по идеальному профилю Изи, которая смотрела в окно. Если Емеля был избранным, то лучшей пассии ему не найти. Красота Изи была безукоризненна. Ещё и талант лётчицы у девушки имелся. Наверняка, она входит в элиту училища.

А жаль. Эта девушка явно достойна найти кого-то получше этого заведённого кролика. Такому сравнению Славик даже улыбнулся. Действительно, Емеля походил на кролика: юркий, щекастый и лупоглазый. Но… Наверное, при всех своих недостатках белый дракон мог увлечь дам личиком. Может, это тоже отчасти бесило Славика? Он уж точно не отличался «милостью».

На парте, за которой сидели вампир и дракон, прибавилось рисунков глупых рожиц: одна поедала другую. Если слегка прикрыть один глаз, то казалось, что это очень длинная гусеница. Даже удивительно, что Емеля уже молодой человек, а не десятилетний пацан.

Дверь в класс вновь отворилась и появилось серое лицо завуча… Хоть бы узнать, как её зовут… Строгая Строгуча? На манер Ужасно злого злодея. Догадались же назвать так главного антагониста. Впрочем, какой герой – такой враг.

– Господин… – завуч замялась, подбирая слова. – Славик… Пройдёмте в кабинет директора.

Емеля подскочил с места и заметно воспрял духом.

– А вы куда, – грозно сказала женщина. – Вас никто не звал.

– Но нас же вместе наказали… – белый дракон был бесповоротно обескуражен.

– Ждите и пишите сочинение.

Славик медленно встал и степенно вышел из класса. Чего ждать от директора, он не представлял. Выведать бы у него, хотя бы предположительное место книги заклинаний. А ещё точно узнать: является ли Емеля избранным. Но насколько директор училища горынычей был вообще в курсе ситуации?

– Значит так, молодой… человек, – прервала мысли Славика завуч, – ведите себя прилично при директоре. Он очень уважаемый дракон и вообще от него зависит ваше будущее в нашем заведении. Раз вы попаданец, то не можете стать горынычем. И судьба ваша мне не ясна. А уж с таким нахальным поведением…

Она продолжала что-то говорить и рубила воздух правой рукой. Славик слушал её вполуха – разглядывал мелькающие золотом иконы. Он даже соскучился по мрачным портретам своего замка. Святые выглядели пугающе холодно и осуждающе при том, что это они вообще-то были усеяны драгоценностями, а не Славик. Иконы, как вампир понял, даже не близки к настоящим – чистая показуха. Он однажды увидел одну освящённую – так чуть сердце на месте не разорвалось. Всякими церковными атрибутами вампира не убить, но обездвижить – легко. Шаги отдавались эхом в круговом зале со сводчатым потолком, на котором были изображены небеса и парящие белые драконы. Пугающая пустота нервировала Славика. Всего было много и мало одновременно.

Когда они пришли в кабинет, то парень с облегчением выдохнул: это была небольшая и уютная коморка с массивной деревянной мебелью и большим количеством цветов. Здесь он ощущал себя намного комфортнее, чем в давящем громадном зале.

– Директор, я привела вам… Молодой человек, назовите уже полное имя! Надо было сразу нормально представиться.

Славик тяжело вздохнул:

– Переслав Благоевич.

– Благоевич, к вашим услугам, директор, – проговорила завуч и вышла, плотно закрыв дверь.

Старик смотрел на Славика насмешливо, даже как-то по-детски задорно. Несмотря на то, что у него были длинные седые волосы и такая же борода он выглядел лет на пятьдесят по человеческим меркам. Причём, на лучшие пятьдесят: когда есть и хорошая работа, и счастливая семья, и любовница для прочих нужд. На директоре был жёлтый расписной плащ, смутно напоминающий рясу священников. А в руках – трость, ножку которой обвивал длинный золотой дракон. Впечатляющий дед, если уж сказать совсем просто.

Неожиданно медальон Славика (о котором он уже и забыть успел) завибрировал. Келандрос звонил в самый неподходящий момент. В кабинете директора точно не найти укромного уголка для разговора.

– Можешь спокойно брать трубку, – сказал старик медовым голосом. – Мы с твоим другом хорошо знакомы.

То, с какой ухмылкой старик ждал ответа на звонок, не оставило сомнений, что он действительно знал Келандроса. По крайней мере, краем уха что-то слышал. Впрочем, так ли уж удивительно, что директор училища, которое существует много веков, знает чуть больше остальных. С опаской Славик открыл медальон: изображение эльфа повисло в воздухе.

– Друвалан, друг мой, как давно мы с тобой не виделись! Я бы пожал тебе руку, не будь я таким прозрачным, – Келандрос сам посмеялся над своей шуткой, заставив Славика поёжиться.

– Здравствуй-здравствуй. Сколько утекло. Как вырос ты.

– А твой цвет лица заметно улучшился. Отдых пошёл тебе на пользу.

– Брось, друг мой, – аристократично взмахнул рукой директор. – О, смотрю твои приключения укрепили твои мышцы.

– Стараюсь! Держать идеальную форму непросто. Но ещё тяжелее сохранять такую молодость, как у тебя

– Может, вы перестанете обмениваться комплиментами и расскажете, что тут происходит, – вскипел Славик, которому всё это уже надоело слушать.

– Ты отвратителен, – буркнул Келандрос.

– Вы что эльф? – обратился Славик к директору, потому что лицо и голос Келандроса только раздражали.

– Да, юноша. Меня зовут Друвалан. Я директор училища горынычей и эльф.

– Но как же так получается? Келандрос говорил, что мир драконов живёт без эльфийского надзора.

– Так и есть, – бросил обидевшийся на пренебрежительное отношение Келандрос.

– Понимаете ли. Я тут не по работе. Я тут провожу пенсию. Отдыхаю от суеты. Я уже очень древний эльф.

– Странное место для пенсионного отдыха, – заметил Славик.

– О что вы! Как раз наоборот. Тут свежо, красиво и никто тебя не трогает.

– Но вы же директор. У вас должно быть много дел.

– Понимаете ли… Переслав… Правильно? Так вас зовут?

– Лучше называйте меня Славик.

– Хорошо. Понимаете, Славик. В мире драконов занятость напускная. Говорят, что у директора много дел. Но каких? Никто не знает. Говорят, что нужно делать много домашнего задания. Но, в сущности, преподаватели ничего не задают. Говорят, что у учеников очень много предметов каждый день, однако большая часть времени уходит на посещение кружков и отдых. Понимаете меня?

– Понимаю, что все здесь утопают в безделье.

– Ты как всегда, Славик. Всё не так просто, – закатил глаза Келандрос. – Я же объяснял тебе суть работы фэнтези миров. Тут всё завязано на выработке волшебной энергии. Уроки никак этому не способствуют.

– Да, понял я, – вампир махнул рукой. – Почему нельзя было мне сразу сказать, что директор один из ваших?

– Потому что это не имело значения! – вскипел Келандрос. – Я вообще не хотел Друвалана в это впутывать. Он всё же на отдыхе. Кто ж знал, что ты попадёшь к директору в первый день своего пребывания. Ты бы так приключения искал в своём мире!

– Не виноват я, – вздохнул Славик. – Это всё местный дурачок.

– Емельян Смирнов? – директор почесал бороду, – Прекрасный получился в этом поколении избранный. Он постоянно попадает в казусные ситуации.

Услышав имя Емели и слово «избранный» в одном предложении, Славик заметно осунулся. Всё же придётся ему иметь дело с этим придурковатым типом, а так не хотелось.

– Как он мог вообще стать избранным? Я не вижу в нём ничего положительного и уж тем более достойного для главного героя.

– Он – избранный. И на этом всё, – отрезал директор. – Ладно, молодые гости, не серчайте, но мне бы хотелось ещё полить все мои растения. Давайте уже сворачиваться. Хотя не могу сказать, что компания ваша мне неприятна…

– Мы всё понимаем, – вежливо произнёс Келандрос. – Смотри, значит, дурья голова, – Келандрос обратился к Славику. – Скажешь, что директор тебя наругал, наказание – не выходить за пределы училища. Тем более, что сейчас куча проблем из-за Узза. А такие шабутные ребята только доставят лишних хлопот. Но кто такой Узз, директор тебе якобы не сказал. И ты, естественно, пытаешься выяснить. И не забудь упомянуть про книгу. Мол, тебе она нужна. Понял?

– Понял, – нехотя ответил Славик. – В общем, отыщу этого Емелю, и всё так передам.

– Это правильно, Славик, – кивнул директор, – ваша кровать будет рядом с кроватью Емельяна.

– Она уже подготовлена? – удивился вампир.

– Это же фэнтези мир, – улыбнулся Друвалан. – Стоит только появиться попаданцу, как всё подстраивается под него. Так что и учиться вы будете вместе с Емельяном.

– Какой кошмар... – с ужасом произнёс Славик.

– Потерпишь, – прошипел Келандрос. – Или ты уже забыл о своей цели?

Славик представил, как превращается в чёрного дракона и летит по небу, лавируя между розовыми облаками.

– Я всё помню. Емеля, так Емеля. Спасибо вам, директор. И пока, Кел. Я пошёл осуществлять мечту.

А про себя вампир добавил: «Никто и не говорил, что будет просто». На этом он закрыл медальон и покинул кабинет директора. Он ещё даже не закрыл за собой дверь, а старый эльф уже принялся разглаживать листочки своей пальмы. Славик знал уже двух эльфов, и они оба были странными. Он начинал думать, что, вероятно, все эльфы – с придурью.

Думы заставили Славика потерять всякую бдительность, и он столкнулся с кем-то в коридоре, причём «кто-то» чуть не упал, но вампир успел подхватить в последний момент. В руках оказалась испуганная и смущённая Бруся, которая почти не дышала.

– Ты в порядке? – озадаченно спросил Славик, а потом заметил, что одна рука лежала на талии девушки, а другая обхватила запястье. Ему тоже стало неловко. Он поднял Брусю и отпустил – та принялась судорожно накручивать волосы на пальцы.

– Я пр…мр…мр…мр… – что-то такое произнесла Бруся, по крайней мере, так услышалось Славику.

– Не понимаю тебя. Бруся, говори громче, иначе тебя просто невозможно услышать.

Девушка замялась, но после сделала глубокий вдох, а затем – выдох. Она выглядела грустной, но решительной.

– Я хотела извиниться, – вероятно, во всю мощь закричала Бруся, хотя получилось немного тише, чем говорил Славик. – Если бы я довезла тебя, то не случилось бы всего этого, и тебя бы не вызвали к директору.

– Всё нормально. Главное, что обошлось. Особо меня не ругали.

– Нет, я… – Бруся задыхалась от переполняющих её эмоций. – Я неправильно поступила. Я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Со мной… Ты первый, кто со мной заговорил.

Славик недоумённо взглянул на девушку. Как так могло случиться, что с ней никто не разговаривал до сих пор? Да, она очень тихая, но ведь не невидимка… Хотя стойте… Ведь это фэнтези мир, который крутится вокруг избранного. Что же тогда происходит со второстепенными персонажами… Или даже не с персонажами, а так – массовкой. Наверное, задача подобных Брусе была просто стоять в толпе и создавать фон для приключений главного героя. Славику даже стало обидно, ведь Бруся была хорошей девушкой. Ему она казалась доброй, ласковой, отзывчивой. Так почему же её судьба – хлопать в ладоши на задворках истории?

– Будешь должна мне, – сказал Славик. – И никаких пререканий. Поняла? Будешь помогать мне изо всех сил.

– Хорошо, – с улыбкой согласилась Бруся. – А в чём помогать?..

– Дружище, тебя выпустили! Как всё прошло?

Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто вновь упал на опущенные плечи Славика.

– Ты чего здесь делаешь, Емеля? Тебя тоже вызвали?

– Не, – махнул рукой белобрысый. – Я сбежал.

– И зачем? – закатил глаза Славик, который уже изрядно устал от пустоголового спутника. – Тебе же осталось досидеть не больше двух часов.

Белый дракон не нашёл, что ответить и просто пожал плечами.

– Ты мне лучше расскажи, чего директор тебе сказал? Сильно ругали?

Вот тут и наконец начиналось приключение Славика. Однако вместо радостного возгласа, он тяжело вздохнул. С трудом верилось, что вместе с таким избранным получится найти огромную глыбу посреди поля, не то что книгу заклинаний.

– Мне запретили выходить из училища. Сказали, что сейчас и так много проблем от какого-то Узза. Вы знаете, кто это? – спросил Славик и вгляделся в лица ребят. Они оба принялись судорожно бегать глазами по сторонам.

– Слуш, дружище. Есть у нас тут в училище одна загадка. Появился какой-то злодей, который крадёт девчонок. Понимаешь?

– Крадёт прямо из училища?

– Не, за пределами обычно.

Славик недоумённо взглянул на Брусю. Он помнил, что их первая встреча была как раз за пределами замка.

– А чего ты тогда сегодня на одуванчиковом поле делала?

– Я… – Бруся потупила взгляд, – не знаю, мне нужно было. Я не знаю зачем.

До вампира дошло, что, кажись, он немного изменил ход событий. Видимо, Узз должен был украсть Брусю, но неожиданное появление Славика испортило всё.

– Говорят, что девчонок крадёт Узз, – вмешался Емеля. – Но никто не знает, кто такой этот Узз и что ему нужно.

– Загадочно, – Славик почесал подбородок. – А что-нибудь про книгу заклинаний драконов вы слышали?

– Не припомню. А зачем тебе?

– Э… Там должно быть заклинание, которое отправит меня домой, – соврал Славик.

– Тогда понятно. Я тебе обязательно помогу! Нам надо в тайную секцию библиотеки! Там все ответы.

– Ну, конечно, – закатил глаза Славик. – И, естественно, мы должны отправиться туда прямо сейчас?

– А когда же ещё!

– Может быть, когда ты «отмотаешь срок» в классе наказаний. Может быть, когда мы подготовимся.

– Нет, нужно идти сейчас, – твёрдо заявил Емеля.

– Да почему…

Белобрысый пожал плечами, но для уверенности вытянул большой палец вперёд, словно это могло приободрить Славика.

– Можно… – Бруся потянула вампира за рукав. – Можно мне пойти с вами?..

Сначала парень хотел отказать, но потом решил, что с ними она в большей безопасности, да и хотелось всё-таки дать Брусе шанс побыть хотя бы второстепенным персонажем, а не совсем уж жалкой массовкой. От переизбытка мыслей на Славика напал голод. Он вытащил один из батончиков и смачно откусил.

– Класс! Дашь шоколадку? – загорелся Емеля.

– Нет, – с удовольствием отказал Славик.

Глава 4

План – отличный. План – превосходный. Надёжный настолько, что можно и зуб, и глаз, и нос за него отдать. Лучший план – никакого плана. Естественно, помочь пробраться в запретную секцию библиотеки должен счастливый случай, который непременно произойдёт – в этом уже Славик не сомневался. Емеля был воплощением самой фортуны в своём фэнтези мире. Да и случай с наказанием показал, что придумывать стратегию с таким взбалмошным главным героем – плохая затея.

Сама «зона отчуждения» находилась не в библиотеке. Такой парадокс – запретная секция располагалась в другом крыле от читального зала. И туда (конечно) вход был строго на строго запрещён, однако (безусловно) никакой охраны не стояло: ни в коридоре, ни у самих дверей. Трое учеников вполне себе свободно дошли до запретной секции. Емеля бодро приоткрыл двери, но внезапно в ужасе закрыл.

– Попадо-о-о-о-с, – протянул белобрысый. – Там сидит Ульянов.

– Ой...к… – от страха Бруся икнула.

– Это очень строгий учитель, – пояснил Емеля, увидев растерянность на лице Славика. – Нужно придумать, как нам пройти мимо него.

– А у тебя нет какого-нибудь волшебного предмета? Вроде плаща-невидимки? Что-то такое должно быть, – спокойно сказал вампир, потому что не может у главного героя не быть особенной волшебной штуковины. Даже у Славика в мире были всякие зеркала-правды, усыпляющие мелодии и летающие кристаллы. Последние ничего не делали, а служили для красоты и эффектного появления.

– Нет у меня ничего такого.

– Поищи давай. Тебе должно повезти, – Славик взял Емелю за плечи и раскрутил так, что белый дракон запутался в ногах и чуть не упал. – Давай, следуй инстинктам.

Белобрысый пригрозил кулаком Славику, хотел даже ему врезать, но комната кружилась, поэтому он попал не в парня, а в стену. И прямо на голову избранному упал светильник. Пришлось постараться, чтобы он не разбился о котелок Емели. Дракона не жалко, но лампа-то явно волшебная: из ниоткуда обычные вещи не падают. Вампир повертел в руках предмет, пока избранный пытался прийти в себя.

– Как он работает? Я не пойму, – Славик протянул светильник Брусе. Честно говоря, все эти древние приспособления были для него в новинку. Он ведь привык к электричеству.

– Простая лампа, – пожала плечами девушка.

Бруся забрала у Славика светильник, открыла стеклянную дверцу, дунула на стоявшую внутри свечу и пропала: не свеча, а сама Бруся. Она словно на месте провалилась. Послышался лишь её тихий голос:

– Почему ты на меня так смотришь?

– Ты тут? – Славик растерянно огляделся по сторонам.

– Но ты смотрел прямо на меня…

Внезапно Емеля, который, оказывается, всё ещё шатался поблизости и приходил в себя после удара, споткнулся о воздух и упал.

– Да что это такое! – он пригрозил кулаком пустоте.

– Бруся, задуй свечу, – приказал Славик.

Девушка вновь появилась на том же месте, откуда и исчезла. Она непонимающе глядела то на Емелю, то на Славика.

– Вот и решение, – улыбнулся вампир. – Кажется, наш Емеля наткнулся на ценную вещь. Не представляю, как она здесь оказалась. Но я думаю, что если мы втроем возьмёмся за ручку и зажжём свечу, то станем невидимыми.

Чтобы подтвердить свою теорию, Славик коснулся лежащей на фонаре руки Бруси и попросил вновь зажечь свечу. Мир остался тем же, но по растерянному лицу Емели стало ясно, что ребята исчезли. Славик убрал руку, и глаза белобрысого остановились на попаданце.

– Значит, ты меня теперь видишь?

– Дру-у-у-г, ты маг? – удивился Емеля.

– Нет, я только учусь. Давай, соберись и пошли уже.

Избранный подчинился, хотя по лицу было видно, с каким трудом это даётся. Славик подумал, что ему пора поумерить свой пыл и дать руководить Емеле, иначе многовековой фэнтези мир сломается из-за Узва (УЖАСНО ЗЛОГО ВАМПИРА).

Бруся одной рукой открыла дверь настолько, чтобы троица спокойно могла войти. Учитель Ульянов даже не обернулся. У Бруси был талант касательно всего бесшумного. Она плыла в пространстве, становилась частью воздуха.

Они медленно шли по коридору, ступая с пятки на носок. Это больше из-за нервов, чем из-за надобности. Сложно было поверить в свою невидимость, особенно Славику. Проблема была даже не в том, что вампир видел чётко, без искажения мира. Проблема – сидевший за столом Ульянов. Славик внимательно смотрел на учителя, и было ощущение, что тот всё видит.

Зрелый мужчина уткнулся в книгу, застряв на одной и той же странице. Его тёмные волосы были завязаны в небрежный хвост не для красоты, а, скорее, для удобства. Худое запястье подпирало благородный подбородок. Ульянов не был похож на рядового учителя, который нужен лишь для массовки в фэнтези мире. Он выглядел, как некто, с кем сам Славик с удовольствием посидел бы в своей вампирской гостиной, обсуждая бренность бытия. Словом, было в Ульянове и Славике что-то схожее. И вампир почувствовал это.

Учитель лениво бросил взгляд в то место, где в данную секунду находились ребята и тяжело вздохнул. По телу Славика пробежала дрожь. Ему-то казалось: он давно забыл, что это такое. Вампиры не особо чувствительны к страху. Но Ульянов, который просто не мог их видеть, вызывал у Славика странные чувства, заставляющие холодное мёртвое тело волноваться. Они прошли мимо, но вампир ещё чувствовал взгляд на затылке. Воображение? Не иначе. Наверное, не иначе.

Это уже была запретная секция, но героям необходима очень-очень запретная секция (ну а как же). Она находилась за двумя решётками. Благо, что пугающий учитель остался в основном зале, и ему не было видно, что происходит. Все трое поставили лампу на пол и задумчиво уставились на прутья.

– Может, ты обладаешь сверхъестественной силой? – в надежде спросил Славик, но Емеля покачал головой. Это было печально. Ведь вампир ею как раз обладал. Вот только применить не мог, потому что иначе он бы забрал все лавры себе, а он сегодня уже и так много «светился». Келандрос точно не похвалит его, если Славик сломает многовековой фэнтези мир. А эльф ужасно вредный. Он может и отказаться читать заклинание, а тогда все труды будут напрасны.

– Я слышал… – вампир начал придумывать на ходу, – что у некоторых… драконов есть особенная волшебная сила. Вы должны отвернуться закрыть глаза и прошептать заклинание.

– Попробуем! Что нам остаётся? – с энтузиазмом сказал Емеля и отвернулся, Бруся последовала его примеру, хотя в ней не было и капли прыткости белого дракона.

– Так… Шёпотом повторяйте за мной, – произнёс Славик, а сам положил руки на решётки. – Во славу драконьих богов.

– Во славу драконьих богов, – вторили драконы.

– И днём, и ночью, – Славик напрягся и принялся медленно раздвигать прутья, сложно при этом оказалось сохранить то же спокойствие в голосе. – Я чту предков и взываю к силе.

– И днём, и ночью я чту предков и взываю к силе.

– Сегодня я вновь вынужден просить. Боги, дайте мне сил… – Славик старался не думать, как глупо звучит его заклинание. Главное, что оно помогло ему выиграть время и сделать проход.

– Сегодня я вновь вынужден просить. Боги, дайте мне сил.

– Ого, невероятно, – наигранно удивился Славик. Бруся и Емеля обернулись и увидели дыру в прутьях. Белый дракон охнул и без разбору полез внутрь. А вот девушка затормозилась.

– Это странно, – произнесла Бруся. – Откуда ты знаешь это заклинание?

– Да ты просто трусишь, – начал Славик, чтобы увести внимание. – Боишься идти, да? Я думал, что ты хочешь помочь.

– Я… Хочу… Хочу, – сомнения Бруси сменились на тревогу, она очень легко впадала в это состояние. Одной фразы Славика оказалось достаточно для нервов. Вампиру даже стало стыдно. Она ведь действительно теперь переживает из-за его манипуляций – заметно по медленно бледнеющему лицу.

– Так, ты мне брось, – вампир схватил дракониху за плечи. – Давай мы с тобой договоримся. Ты чего хочешь? Отплатить мне за доброту? Тогда достаточно и того, чтобы ты здесь постояла.

– Нет, я… – Брусе тяжело давалось высказать свои мысли и чувства. – Я наконец чувствую себя живой. И я… Не хочу это потерять. Я чувствую… Я так хочу быть храброй, чтобы жить… – высказалась Бруся и приклеила взгляд к полу.

Она казалась очаровательным маленьким зверьком, нуждающимся в любви и заботе. И в холодном сердце вампира всколыхнулся огонёк нежности. Славик лёгким движением поднял её подбородок и взглянул в глаза.

– Хочешь я помогу тебе научиться быть храброй?

Бруся замерла, но её грудь часто вздымалась. Она беззвучно прошептала «да», и Славик еле сдержался, чтобы не поцеловать её розоватые губы. Но вместо этого, конечно, неуместного поступка, он пропустил даму вперёд.

– Проходи, я за тобой. Ничего не бойся, – твёрдо произнёс Славик, хотя всё нутро стучало, кричало, горело. Несостоявшиеся ласки заставляли нервничать гораздо больше, чем если бы Бруся отдалась ему прямо сейчас. Вампир подумал, что хорошо бы забрать её с собой – в свой мир. Ведь им обоим подойдёт такой вариант. Она станет важным персонажем мира, а он наконец обзаведётся пассией и заткнёт Келандроса хотя бы на время. Это Славик прокручивал в мыслях, пока Бруся пролезала через решётки. Но когда он смотрел на её осторожные и плавные движения, то понимал: дело совсем не в выгоде. Вампиру просто хотелось забрать её к себе.

Очень-очень запретная секция отличалась от остальной библиотеки лишь цветом шкафов и обилием пыли. Вообще Славик, ещё когда читал книги о фэнтези мирах, всегда думал, что странно считать, будто бы кого-то вообще может напугать чёрный цвет и грязные полки. Он почти век живёт в такой обстановке и точно знает: это не страшно, а банально уныло. Но глянув на обеспокоенные лица своих спутников, понял, что на них пыль как элементы ужаса работала. Славик провёл рукой по книгам и показал серые пальцы:

– Она не кусается. Возьмите себя в руки, и давайте искать что-нибудь про вашего Узза.

– Да я и так в руках, – Емеля принялся оттягивать свои щёки и строить гримасы, Бруся хихикнула, а Славик почти передумал брать её в свой мир. Он, конечно, понимал, что избранный обладает необъяснимым обаянием для местных жителей, но это уже слишком.

Книги были одинаковые – полупустые. Первые страницы состояли из набора бессвязных предложений и картинок, а дальше – лишь бессмысленные слова. Видимо, для стандартного фэнтези мира большинство книг не так уж и важны. Вот только зачем их пихать в запретную секцию? Для количества?

Первым на нечто стоящее наткнулся Емеля. Хоть Славик и не ожидал другого исхода, внутри что-то кольнуло. Чрезмерное, почти неадекватное везение белобрысого, рождало в вампире чувство зависти. Ведь он и сам был главным героем в своём мире, но что-то ему в руки с небес ничего не падало. Или так казалось.

Кожаная тетрадь была похудевшей, а оставшиеся немногие страницы в ней слиплись и пожелтели, так что разобрать написанное оказалось сложно. В основном, это были заметки о природе и травах, опусы об удивительной архитектуре училища горынычей, иногда рецепты чая. Кто бы ни был владельцем тетради, вряд ли его записи заслуживали оказаться в запретной секции.

– Может, он придумал супе-гипер-мега опасный чай? – предположил Емеля.

– Вот этот, который успокаивает бабушку, когда она не может заснуть? – Славик взял тетрадь и повертел её в руках. – Не может быть, чтобы это был просто дневник. Вряд ли его сюда положили по ошибке.

Он быстро перелистывал страницы в одну сторону – потом в другую, надеясь, что глаз сам зацепиться за деталь, которая выбивалась бы из общей картины. Но Славик так ничего и не увидел, зато заметила Бруся. Она одёрнула рукав вампира и ткнула в одну из страниц. Парень ничего не понял. Тогда девушка медленно очертила круг. И только если проследить за этим движением, возможно было увидеть почти прозрачную печать библиотеки. Славик подошёл ближе к лампе и поднёс тетрадь, чтобы прочитать, что там написано.

СТРОГО СЕКРЕТНО

НЕЛЬЗЯ ОТКРЫВАТЬ

НЕ РАЗГАДАНО

УЗЗ

– Так он существует, – удивился Емеля и выхватил тетрадь. – Получается, мы держим в руках дневник Узза. И эт получается чего? Значит, он существовал! Вот чего!

– Да кто такой этот ваш Узз? Не в первый раз про него слышу, но никто не может ничего толкового объяснить.

– Ой, ему приписывают много страшных злодейств, – белый дракон нахмурился и бросил на Славика самый серьёзный взгляд, на который был способен. – Был такой герой Добрыня. Так однажды его нашли с копьём в сердце. Перед смертью Добрыня кровью написал на камне «Узз». С тех пор это имя появляется всюду, где случаются жестокие убийства, погромы, кражи. Он раз за разом совершает преступления, но никто ничего о нём не знает. Уже начали говорить, что никакого Узза не существует. Мол, это всё выдумки. Но вот… – Емеля потряс тетрадкой. – Это доказательство… Ясен пень он…

Но избранный не успел договорить – его прервал колокольный звон. Емеля шокировано взглянул в окно.

– Ты в порядке? – осторожно спросила Бруся.

– Вот ты ж бли-и-и-н, – протянул парень. – Кажись, мне хана. Надо скорее вернуться в класс наказаний, иначе мне… Всё… Вообще всё.

– Серьёзно? Ты даже не следил за временем? Мы не можем сейчас уйти, мы ещё не всё осмотрели.

Славик был намерен оставить непутёвого избранного с его же проблемой. В любом случае, удача обязательно направит на нужную дорогу. Фортуна оказалась неразборчивой дамой, которая не искала в спутнике ума.

– Но чего мне делать… Мне конец, если я не попаду сейчас в класс наказаний, – Емеля сник.

Очень хотелось сказать: глупцу и глупая кончина. Но, к несчастью, Славик взглянул на Брусю, которая хлопала своими наивными красными глазами.

– Мы ведь придумаем, как помочь? – с надеждой спросила она.

И что же оставалось бедному Славику, который почти весь растёкся под натиском Брусиной мягкости. Очень хотелось выглядеть в её глазах героем, а герои никого не оставляют в беде.

– Ладно, – вампир тяжело выдохнул и указал на лампу. – Забирай и мчи из библиотеки. Это самый лучший и быстрый вариант. А мы найдём другой путь.

В любом уважающем себя замке должны были быть тайные ходы. Даже в доме Славика они были. Так куда этим ходам деться из типичного фэнтези мира?

– Спасибо, друг! Встретимся у нас в комнате, – Емеля схватил лампу и убежал.

– Так я же не знаю, где у нас комната… – опустошённо произнёс Славик.

– Я покажу тебе… – робко произнесла Бруся, но парень лишь бросил на неё расстроенный взгляд. Как же ему не хотелось делить комнату с белобрысым. Проще потеряться среди холодных лиц на иконах.

– Ладно, давай поищем ещё что-нибудь про этого Узза, – бросил Славик и принялся вновь рассматривать корешки.

Он даже не знал, что нужно искать. Если судить по историям Келандроса, злодей всегда должен находиться очень близко к главному герою. Значит, он был в училище и прямо сейчас.

Интересно, а где находился злодей в мире Славика? От возникшего в голове вопроса вампир ухмыльнулся. Очевидно же, что злодеем был он сам. И злодеем, и героем. Такое тоже может быть, если твой мир еле держится из-за отсутствия волшебной энергии.

Наконец он наткнулся на что-то интересное. Это был школьный альбом… Цифр не разобрать. Но там явно были фотографии нескольких выпусков училища. Молодые драконы были одеты в мантии, расшитые треугольными и цветочными узорами. На одном из кадров сидели красивые девушки с длинными косами и бородатые парни (уже больше похожие на мужчин). Однако у двоих были закрашены лица. У того выпускника, что был покрупнее, кто-то яростно зачеркнул всю голову. Другой же, более худощавый, имел слабые и ленивые пятна, закрашивающие лицо так, чтобы выпускника было не узнать. Славик пролистал весь альбом, но больше ничего не нашёл. Он подошёл к Брусе и показал загадочную фотографию:

– Ты не знаешь кого-нибудь на этом фото? Год выпуска не разобрать.

Девушка пригляделась, но никого не узнала. Вместе они решили, что надо взять с собой дневник и альбом, после чего уходить из запретной секции, потому что больше информации не накопать.

– Тут должен быть тайный ход, – Славик бросил взгляд на пустой камин. – Исследуем стену.

Вампир принялся ощупывать каждый кирпичик на той стене, где располагался камин. Бруся последовала его примеру, хотя по началу бросала потерянные взгляды. Очень быстро кто-то из них наткнулся на нужный кирпич – камин отодвинулся, открыв проход. Славик довольно отряхнул руки.

– Как загадочно… Как странно… Как необычно… – Бруся была крайне удивлена, вампир же пожал плечами. Ничего такого, стандартный ход для фэнтези.

– Ты полезешь первой.

– Почему? – Бруся сделала шаг назад.

– Потому что ты хотела быть храброй, – нахмурился Славик. – И потому что за нами может кто-нибудь последовать. А если тебя утащат, то я спереди ничего не смогу сделать.

– Но мне так страшно, – девушка сглотнула.

– Это нормально. Все испытывают страх, но не все ему поддаются. – Славик погладил Брусю по плечу. И это был странный жест: не то чтобы очень утешающий, но ему так захотелось вновь прикоснуться к девушке.

Она этого не поняла. Её мысли полностью захватила пугающая чернота прохода, которая давила своей загадочностью. Наверное, Бруся не полезла бы. Плюнула и сдалась Ульянову, сидевшему в зале запретной секции. Но сзади стоял Славик. И пойти назад – опозориться. Ведь у людей нет ни когтей, ни острых зубов, ни огненного дыхания, а они вон какие смелые! Ей тоже хотелось быть отважной. И, закусив губу, Бруся полезла, Славик двинулся за ней.

Всё оказалось довольно прозаично. Первую минуту, конечно, было очень страшно. Девушка еле ползла на четвереньках, потому что ноги и руки дрожали, не давая найти точку опоры. Но потом успокоение накрыло волной. Внутри появился даже азарт. Какая темнота глупая! Не может напугать даже трусливую Брусю. Девушка хихикнула.

– Ты посмеялась? – удивился Славик.

– Мне ни капельки не страшно, – ответила Бруся, улыбаясь.

Девушка бодро двигалась вперёд. Весёлость становилась почти маниакальной. Захотелось даже посвистеть от души. И она бы посвистела, но столкновение со стеной лоб в лоб привело Брусю в привычную тревожность. Она выставила одну руку вперёд:

– Здесь стена…

Славик остановился и приподнялся на корточки. Он хотел ощупать преграду, но не устоял и повалился на Брусю. В этот же момент стена неожиданно отъехала. Парень и девушка кубарем влетели в слабо освещённую комнату. Волосы Бруси попали Славику прямо в рот, и он судорожно пытался отплеваться.

– Прости-прости, извини, – девушка почти плакала.

– Всё намана, – еле выговорил Славик.

– Эффектное появление, – послышался приятный женский голос.

– Ну, даёте! Вы чего прям из стены! – воскликнул Емеля, тут уж сложно было не узнать.

Бруся встала, и Славик за ней. Он огляделся и, оказалось, что женский голос принадлежал Изе. Она сидела на кровати, скрестив свои красивые длинные ноги, и глядела на Славика свысока.

– А она что здесь делает? – Славик поднялся сам и помог встать Брусе.

– Ну… – Емеля неловко почесал голову.

– Он, – Изя кивнула в сторону белого дракона. – Влетел в класс, когда там уже стояла завуч. Он не мог ни слова произнести. Стоял, губами хлопал. Ну, я сказала, что он в туалет выходил.

– Да-а-а-а… – неловко протянул Емеля. – Прошло, только потому что Изя заступилась. Никому б больше не поверили…

Изя слегка зардела и, чтобы скрыть смущение, начала поправлять волосы.

– И мне стало интересно, что за странные дела задержали Емельяна. Он мне всё рассказал.

Изя погладила идеальную белую шею, и Славик вновь удивился тому, как же не повезло этой девушке оказаться самой красивой в мире с таким избранным. Неужели ей теперь всю жизнь придётся оправдывать Емелю. И почему? Не из-за каких-то особенных талантов. Не из-за прыткого ума. Не из-за удивительной красоты. Она будет вынуждена жить с ним всю жизнь, потому что он родился главным героем. Впрочем, стоит ли её жалеть, если героиня всегда сама по себе тянется к избранному. Влюбляется и сама не знает, как это вышло.

– А я думаю… Нам помощь-то не помешает. Раз Узз существует, то нам надо остановить его. Говорю вам, он точно девчонок похищает. Не зря его имя Добрыня написал. Не зря… Хотел предостеречь нас всех. Мы должны закончить начатое им.

– Убить, что ли? – удивился Славик.

– Поймать хотя бы, – Емеля нахмурился. – А там уже, как пойдёт.

– Вам что-то удалось полезное найти? – спросила Изя.

Славик достал дневник и фотоальбом, протянул их девушке. Изя с любопытством принялась разглядывать и то, и другое.

– Отлично, – произнесла она, спустя две минуты. – Хотя бы теперь мы знаем, что он учился в этом училище.

– ЧТО? – в голос удивились остальные.

– В дневнике описана подробно архитектура училища и даже те места, куда вход посторонним запрещён. Как бы он их увидел, если бы не учился тут? Да и травы, которые он упоминает, изучают на втором курсе. А фотография… Ну какова вероятность, что альбом случайно оказался в запретной секции? Наверняка, он один из тех, чьё лицо закрашено.

– Потрясающе… – прошептал Славик.

– Это называется «дедукция», – Изя отдал дневник и альбом Емеле. – Нам уже пора. Если поймают после отбоя, то не отвертимся.

Девушка взяла за руку Брусю и повела её наружу.

– Ты Изя? – внезапно спросила красная дракониха.

– А? Да. Мы же незнакомы. Меня зовут Изя. А тебя как?

– Бруся…

– Пойдём, Бруся. Хватит сегодня приключений.

Некогда никому неизвестная Бруся не могла поверить, что её взяла за руку самая популярная девушка в училище. Сегодня был самый удивительный и самый лучше день в жизни Бруси.

Глава 5

Под веками билось сердце. Славик ещё в полудреме не сразу понял, что это невозможно. Он ощутил себя прежним: тогда почти сто лет назад у свежего юноши по венам циркулировала кровь. Вот сейчас откроет глаза, и яркий луч утреннего солнца ослепит его. Не думая, Славик поддался этому чувству, желая ощутить лёгкое жжение на ресницах.

Но когда он разлепил веки, перед ним предстал тёмный мир, лишь слегка раскрашенный в оранжевый цвет. В затуманенном разуме картинка прояснилась. Славик вспомнил: он вампир, никакого сердца у него нет, а солнечный свет смертелен. Сейчас вампир находился в мире драконов, в училище горынычей. Здесь нужно найти книгу заклинаний и покончить с вампирством навсегда. В училище уверены, что Славик – человеческий попаданец. Последнее, что он помнил: как разговаривал с Изей и Брусей, после чего они вышли из комнаты, а Славик лёг… Дальше темнота. Так устал, что отключился мгновенно. Забавно, но иногда даже вампирам нужен сон.

Когда голова совсем прояснела, Славик вспомнил про внешний вид. Он взглянул на одежду. Оказалось, уснул в том же, в чём и ходил весь день: брюки, рубашка и мрачный пиджак, который вампир внимательно осмотрел в первую очередь. Он любил эту вещицу. С ней не было связано никаких глубоких историй, просто этот друг был рядом почти пятьдесят лет. Иногда казалось, что Славик сросся с пиджаком.

На удивление вся одежда была чиста и даже пахла горной свежестью. Такой кондиционер стоял у Славика дома. Очень странно, подумала вампир. Вчера он лазил по тайному проходу, но на коленях ни одного пятнышка. Что это? Опять проделки «нормального» фэнтези мира? Будет очень удобно, если и в его мире одежда будет самоочищаться.

Наконец Славик поднялся с кровати. Емеля ещё спал, пуская слюни на пол. Шторы были задёрнуты лишь наполовину. Вампир по привычке судорожно искал взглядом часы. Но какие часы могут быть в, считай, средневековом мире. Он всё же рискнул выглянуть в окно. Да, всё ещё сумерки. Келандрос не обманул: драконы тоже не любят солнце. Но как же понять, который час, если нет ни современных часов, ни солнечных, ни хотя бы звёзд. Славик выглянул на улицу – окна выходили во двор, где мужчина с метлой сновал из одного угла в другой. По его ленивым шагам и взъерошенному виду Славик смог предположить, что сейчас раннее утро. Идеальный мир для вампира. Как здорово, что можно выходить на улицу в любое время.

Но хорошо было бы точно убедиться, что пора вставать, а ещё – понять режим училища и влиться в учебные будни. Странно было снова оказаться студентом спустя десятилетия вампирской жизни. Славик предвкушал интересные и сложные задания. Когда он был человеком, такой тяги к знаниям у него не было. Но одинокая вампирская жизнь накладывает свой отпечаток на личность.

Послышался протяжный «Хр-р-р-р». Славик обернулся и вновь глянул на Емелю. Под копной белых кудрей сложно было разглядеть подушку. Может быть, вампир слишком строг к избранному дракону. Не очень-то сам Славик в человеческой жизни отличался от активного Емели. Когда в распоряжении целая вечность, пыл угасает. Без церемоний Славик стащил белобрысого с кровати – тот упал вниз головой и ударился. Судя по глухому звуку, будет шишка.

– Э! Ты совсем того? Чего творишь? – лицо Емели скорчилось от боли.

– Я? Ты сам упал, – пожал плечами Славик. – Наверное, снился какой-то сон.

– Да? Ой, ну и ну, – присвистнул Емеля, его доверчивость даже умилила Славика.

– Который час? Нам не пора на занятия?

Белобрысый встрепенулся и схватил чашку, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью. Он внимательно осмотрел внутренности и произнёс:

– Рановато ещё, но зато на завтрак успеем, – он взглянул на растерянного Славика, – чаинки всегда встают в нужном порядке, указывая время. А вы в своём мире людей не так время узнаёте?

– У нас нет магии, – покачал головой попаданец. – Вернее, она есть… Мы называем её «технологиями», но чаинки время нам точно никогда не смогут указать.

– Грустно, – Емеля пригладил кудри. – Пойдём-пойдём. Девчонки там уже, наверное. Побалакаем и решим, как Узза искать.

– Кстати, насчёт этого, – Славик потёр шею, после вчерашних приключений она сильно ныла (или это с непривычки от долгого сна?), – мне-то нужна книга заклинаний, которую украл Узз. А почему ты его ищешь?

– Как почему! – воскликнул белобрысый. – Он же убил Добрыню! Самого смелого! Самого сильного! Самого… – Емеля закусил губу.

– Ты в порядке? – уточнил Славик, так как дракон настолько сильно стиснул зубы, что пошла кровь. Вампир нервно достал шоколад и откусил часть.

– Добрыня был предыдущим белым драконом. Считается, что белые драконы оберегают остальных. Они герои… И Добрыня был таким.

– А теперь ты, получается, «спаситель»?

– Вроде того, – Емеля вздохнул. – Это как бы мой долг. Но я не готов… Рано… Рано меня Добрыня одного оставил…

– Да брось ты… – сказал Славик, хотя и сам не поверил своим словам.

– Ещё Добрыня был моим отцом, – выпалил Емеля.

Тут вампиру стало совсем уж неловко от таких разговоров, но перевести тему казалось ещё более неудобным. Он просто пялился на белобрысого, продолжая активно тереть шею и грызть свой шоколад из крови соседей.

– Да и загадочные исчезновения девушек из училища… Кто-то должен с этим разобраться. А кто если не я? – пожал плечами Емеля.

– Да кто угодно, – вскинул руками Славик. – Директор, завуч, учителя. Ты же всего лишь ученик. Может, это и вправду слишком тяжёлая ноша для тебя?

– Может и так, – печально улыбнулся Емеля. – Но ведь это я – белый дракон, – на светлое лицо упала тень. – Ладно, пойдём.

Вместе с Емелей Славик спустился в столовую, над входом которой висела большая деревянная вывеска: «Трапезная». Внутри всё так же, как и в названии отдавало стариной: массивные столы, невысокие потолки, расписанная красными цветами посуда. Еда лежала простая, привычная для Славика. Нет, он, конечно, не ел картошку, помидоры, курочку и солёные огурчики. Но вот люди в его мире подобную еду любили. Здесь же на столе не хватало только шашлыков. Вампир никогда не думал, что будет скучать по запаху жжёного масла. Пусть свой мир и не особо нравился Славику, но всё же там был дом.

Бруся и Изя сидели вместе. И Бруся от такого соседства, очевидно, впала в стрессовое состояние. Девушка выглядела напуганной, а на тарелке лежал совсем не тронутый салат. Она мяла край салфетки и судорожно кивала в такт вылетающим словам Изи. Сама-то главная красавица училища чувствовала себя спокойно и, кажется, совершенно не замечала, как сильно нервничала Бруся.

Славик уверено направился к девушкам и сел рядом с красной драконихой, пододвигая какого-то лупоглазого парнишку, который, возможно, по замыслу мира и должен был стать мужем Бруси в будущем, раз уж они ели вместе в столовой. Но вампир собирался ни в коем случае не допустить такой ужасной участи для несчастной Бруси.

– Привет, что обсуждаете? – бодро спросил Славик.

– Я присяду, Изя… Да? – с надеждой спросил Емеля.

– Ага, садись, – махнула девушка. – Мы говорили о том, что на снимке выпускники одеты очень странно.

– В каком смысле? – не понял Славик.

– Точно-точно! – подтвердил Емеля. – Я помню, что у парней были красные пояса, – белый дракон приподнялся, чтобы продемонстрировать свою льняную рубаху, – но такие уже давно никто не носит. Да и сапоги… Вообще прошлый век, когда есть кроссовки.

– Вот как значит, – Славик призадумался. – А кто делает у вас фото для выпускных? Может, у него спросить?

– Всмысле «кто»? – Емеля недоумённо хлопал глазами.

– Не сами же выпускники на кнопки фотоаппарата щёлкают.

– Фото… чего? У директора есть волшебный летающий глаз. Глаз щёлкает, потом вспышка, а потом появляется фотография.

– Понятно… – Славик в растерянности почесал шею. Ну, да… Откуда взяться фотоаппарату в многовековом фэнтези мире, если не от эльфа-директора.

– А в твоём мире какое-то другое устройство? – поинтересовалась Изя, но Славик отмахнулся и попытался замять тему.

Прозвучало тихое бурление или даже грустная песнь тромбона. Исходил печальный звук из живота Бруси, которая всё ещё сидела в оцепенении. Дышала девушка очень медленно, короткими вздохами. Оглядевшись, Славик понял, что дело не только в том, что рядом с ней сидела самая красивая девушка училища – все вокруг пялились. Изя, привыкшая к повышенному вниманию, чувствовала себя спокойно. Но вот Бруся, которая была невидима для окружающих, поймала тревогу. Её надо было спасать.

Славик понабрал в тарелку разных пирогов. И от каждого откусил по кусочку. Благо, что его от людской еды не тошнило, хотя Келандрос рассказывал, что в других мирах есть существа, которые не могут есть человеческую пищу – сразу бегут блевать.

Надкушенные пироги лежали на тарелке, а Славик театрально сокрушался. Ай как нехорошо получилось! Еду же нельзя выбрасывать! Всё надо доедать до последней крошки! А он уже такой сытый… Не дело это, конечно… При этом Славик упорно игнорировал Емелю, который так и пытался схватить что-нибудь из тарелки попаданца. Хорошо, что Изя оказалась на стороне Славика. Похоже, она поняла его замысел. Как только белобрысый начинал тянуться в сторону чужой тарелки, Изя запихивала ему яблоко прям в рот. Емеля напоминал запечённую свинку.

Бруся ела медленно, на лбу появилась испарина, но всё-таки несколько крошек в желудок попали, и урчание затихло. Славик смотрел на девушку, подперев щёку ладонью.

– Прошти, што так возишша шо мной нушно, – сказала Бруся, предварительно набив рот, чтобы не было так стеснительно.

– Не знаю, что ты там сказала, но не за что, – улыбнулся он.

Пока компания была занята запихивание еды в Брусю, к столу подошёл незнакомец. Славик окинул его взглядом и еле сдержался, чтобы не присвистнуть. Рыжий высокий бесподобный парень встал в позу альфа-самца так, чтобы была видна ямочка на щеке от дерзкой ухмылки.

– Привет, Изя. Одна тут отдыхаешь?

– Нет… Ты идиот? – она в недоумении подняла плечи и ладонью указала на ребят. – Это, по-твоему, стулья?

– Ох, я и не заметил, ты затмеваешь всё вокруг своей красотой, – наконец рыжий одарил взгляд и остальных, – впрочем, затмить этих несложно. Золотая, пойдём к нам? Сядешь с нормальными ребятами, твоего круга. А не с отбросами.

Емеля резко поднялся и стукнул по столу так, что компоты чуть рекой не полились из графинов.

– Ты драки хочешь? Так давай выйдем, Фёдор.

– Кто заговорил? Знаменитый простофиля. Сядь, неудачник. Серьёзно, Изя, не расстраивай меня. Если долго сидеть с таким отребьем, то и сама вскоре станешь отребьем.

Надменность рыжего настолько взбесила Емелю, что он вышел из-за стола, несмотря на все уговоры Изи успокоиться. Белый дракон схватил рыжего парня за шиворот и притянул к себе. Тот тоже переменился в настроении: лицо красавчика перекосилось от отвращения и, кажется, страха.

– Слушай ты. Не смей так общаться с Изей. И не смей даже намекать на то, что мои друзья отребья, – ещё бы чуть-чуть и Емеля стукнул бы лбом рыжего, но Изя поднялась и надавала обоим по башке.

– Успокойтесь! Не ведите себя, как малые дети. Фёдор, ты что хотел? Покрасоваться? Иди делай это в другом месте. Мне абсолютно всё равно, что думаешь обо мне ты и твоё «высшее общество».

Пока эта микродрама происходила на глазах у Славика, он весь иззевался. Если бы не рука Бруси, которая сжала ладонь попаданца от страха, то он бы точно уснул. Нет ну можно было бы и какой-то менее очевидный поворот сделать. Заклятый школьный враг главного героя обязательно должен оказаться трусливым неудачником. Сто процентов, этот Фёдор ещё и богат (в отличие от Емели).

– Мне сказали передать это попаданцу, – рыжий протянул Славику листок. – Распределение и список занятий. Я ведь староста, – последнее было так не к месту, что все за столом посмотрели на Фёдора как на дурочка. – Кхм, кхм… Стал бы я иначе вообще к вам подходить.

Покрутив самый обыкновенный лист бумаги, Славик усмехнулся.

– А где же турнир по распределению на факультеты? Или говорящий магический предмет судьбы?

– Не понял, – староста Фёдор поднял бровь. Теперь уже все взгляды были устремлены на Славика.

– Ничего. Спасибо. Можешь теперь оставить в покое наше общество отбросов, – Славик поднял свою плитку «шоколада» и откусил. Емеля выглядел очень недовольным, а вот девчонкам укол в адрес старосты понравился. Рыжий не стал отвечать, а раскрасневшийся отошёл от стола. Походка его была при этом грациозна и тверда. Надо же, как в таком красивом теле не поместили хотя бы средненькие мозги.

Славик развернул лист и внимательно изучил написанное. Оказалось, что его распределили в один класс с Емелей и Брусей. Это было не удивительно. А вот когда вампир заметил название факультета, то пришёл в ступор. Он ошарашенно взглянул на Емелю:

– Ты каким чудом оказался на факультете летописцев?

– А чего ты? Чего удивляешься? Чего… Классно и всё…

Славик не перебивал бессвязный набор слов Емели. Тот очень старательно пытался сформулировать свою мысль. Цирк бы это продолжался, но тут вступилась Изя.

– Емельян метит в ратников, как я понимаю – объяснила девушка. – К нам можно попасть только через летописцев, потому что хороший ратник должен защищать народ, а народ – это история. Историю берегут летописцы.

– Получается ты, Изя, прошла факультет летописцев и поступила на ратников? Ты старше? – уточнил Славик.

– Нет, мы с вами одногодки, просто у меня было хорошее домашнее обучение, – она взмахнула блестящими волосами, можно было подумать, что она эльф… Впрочем, зазубрину себе на подкорке вампир сделал… мало ли…

– Ещё Изя чемпионка по полётам! Она сама лучшая. Как такую в ратники не взять? – восхищался Емеля. Девушка лишь кивнула со скучающим видом.

– А ты? – Славик обратился к Брусе. – Как ты оказалась на факультете летописцев?

Девушка потупила взгляд и принялась шуршать платьем. Она начала говорить очень тихо, но, осознав, что Славик от неё не отстанет, пока она нормально не объясниться, повысила голос.

– На факультете летописцев просто был недобор. И я написала лучше всех экзамен…

– О это здорово! – воскликнул попаданец. – Ты большая молодец! – он посмотрел на остальных и замолк: Емеля и Изя смущённо опустили глаза. Кажется, Славик неправильно всё понял.

– Нет, – натянуто улыбнулась Бруся. – Это был экзамен для тех, кто никуда не подходит.

Уши загорелись. Славик бы ударил себя по лицу, да это привлекло бы больше нежелательного внимания к Брусе. Несчастная Бруся, которая всю жизнь прожила где-то на задворках истории. Как же несправедливо.

– Главное, что прошла, – парень коснулся худого плеча. – А дальше – всё в твоих руках. Помни об этом. Храбрость, – он подмигнул ей, и она вновь улыбнулась. На этот раз искренне. – Ребята, раз уж мы тут с вами ратуем за одно дело, может, вы расскажете мне подробнее об исчезновениях в училище?

Так Славик постарался сменить тему, но вновь наткнулся на шипы. На этот раз печальной стала Изя. Она тяжело вздохнула и прокляла «дурацкого директора», который не может «разобраться с ситуацией» сам.

Самое странное, что девушки из училища исчезали без следа, доказательств похищений не было. Они могли просто бросить учебу ради свободной жизни. Хотя те студенты, которые знали пропавших, утверждали: девушки были умницами и не могли бросить образование, не сообщив никому о своём решении.

Но пока руководство училища не даст официальный запрет на мероприятия и прогулки вне стен, благоразумия от студенток не дождёшься. А сегодня особенный день – Святки.

– У девушек принято в ночь на Святки гадать на суженного. Я надеялась, что директор запретит эту самодеятельность, чтобы уберечь… – Изя очень громко и тяжело вздохнула. – Моя младшая сестра идёт гадать. И никакие доводы не могут её переубедить. Она слишком романтичная натура с непогасшим ещё духом бунтарства.

Пока Изя отвернулась, тоскливо наблюдая за плывущими в окне облаками, Славик незаметно пнул Емелю. Тот непонимающе раскинул руки.

– Ох-хо-хо, – картинно покачал головой попаданец. – Значит, ты переживаешь за свою младшую сестру. Оно и понятно, понятно. Вот бы при-гля-деть за ней, – Славик буравил белобрысого взглядом.

– А да! – наконец понял Емеля, он ловко забрался ногами на стул и принял героическую позу. – Я прослежу за безопасностью твоей сестры и её подруг, – парень стукнул по своей груди.

– Я ему помогу, – кивнул Славик.

– Да, пожалуй, необходимо проследить за безопасностью девушек, – Изя подняла глаза, – я с вами.

– Нет! Это же о-о-о-очень опасно! – воскликнул белый дракон, но девушка и слушать его не собиралась. Вообще-то это она училась на факультете ратников и была чемпионкой по полётам.

– Но ты девушка, а похищают только прекрасный пол, как я понял, – заметил Славик.

– Заманим врага на наживку, – усмехнулась Изя.

– И я… иду… – дрожащими губами произнесла Бруся. – Не отговаривай. Я пойду… Я с вами…

В отчаянии Славик издал протяжное «мэ-э-э-э». Он и сам не понял, как в нём родился этот звук. Конечно, ему хотелось запретить Брусе куда-либо идти. Если Изю ещё Емеля спасёт: не может главная героиня умереть, не поженившись с главным героем – то вот несчастная третьестепенная Бруся вполне могла оказаться даже убитой. Славик не знал, насколько кровожаден этот фэнтези мир. Но парень промолчал и не стал останавливать девушку. Зачем глушить проявление мужества? Ведь нужно учить Брусю принимать смелые решения, чтобы в будущем она смогла стать главной героиней в его мире.

От этой мысли как будто сердце затрепетало в груди. Невозможно, конечно, ведь Славик вампир. Но так хорошо думать о светлом будущем, где ты не один в целом свете. Где рядом с тобой – верная спутница.

Глава 6

Прозвенел звонок. Емеля, Славик и Бруся направились в кабинет на первый урок – «Тайные знамения в иконописи и их трактовка». Славик был в предвкушении: название предмета звучало загадочно и обещало много интересного и нового. Он вообще был парнем жадным до знаний. Но за век вампирства узнал столько всего, что его сложно было удивить. Но вот изучать иконопись ему даже в голову никогда не приходило.

Какое же разочарование его постигло, когда урок начался. Предмет вела та самая женщина, которая сторожила их в классе наказаний. Она лениво написала на доске страницу учебника и задание: «Прочитать главу и письменно ответить на вопросы».

Славик послушно открыл книгу на нужной странице: «Иконой является художественное изображение религиозного деятеля, также она используется для религиозных обрядов. Наиболее часто встречаемые сюжеты: Образы Спаса и Богородицы. Первая рукотворная икона принадлежит кисти одного из семидесяти апостолов, евангелиста Луки…»

Славик вздохнул и закрыл книгу. Похоже, что никаких секретов раскрыто не будет. Лишь термины и плоское описание икон. Он задумался о том, как ужасно жить в подобном миропорядке, когда ты лишь винтик, легко заменимый на любой другой.

Получается, что и избранный был не так уж уникален. С точки зрения самого мира драконов, главный герой, безусловно, самый особенный. Но если подумать, то это оказывался стандартный персонаж: судя по Емеле, белый дракон с неиссякаемым желанием попадать в неприятности.

Что же в мире Славика пошло не так при создании? Много книг, научных и литературных деятелей, сложные политические отношения между странами. Каждый пытается откусить пирог общественного внимания. И не у каждого выходит. Даже он, будучи избранным, вряд ли смог бы достичь высот. Скажем, стать президентом. Президент – вампир. Интересно… А точно ли только на его волшебной силе держался мир? Его огромный и большой мир… Ведь здесь всё ограничено одним училищем.

Из задумчивости Славика выбил неожиданный звонок. Ученики принялись собирать сумки и наперебой что-то обсуждать. Попаданец сидел в непонимании. Неужели он так далеко улетел в свои мысли, что не заметил, как пролетело время и началась перемена.

– А сколько занятие длилось? – спросил он Брусю, которая сидела впереди.

– Пятнадцать минут, как и всегда.

Лицо парня вытянулось:

– Так быстро? А сколько длятся перемены?

– Сорок пять! Красота! – Емеля схватил Славика за рукав и поволок за собой. – Пойдём, там сейчас во дворе будет тренировка по акробатическому полёту. Мы не можем пропустить. Бруся, идёшь?

Девушка кивнула и поднялась с места. А Славик всё ещё стоял потерянный. Как можно научить чему-то за пятнадцать минут?

***

Двор оказался даже больше, чем Славик себе представлял. Когда он смотрел на него из окна, то тот выглядел неприметным и самым обыкновенным. Но, оказалось, что это огромное поле, а вокруг неожиданно появились трибуны. Вампир был уверен: их не было, когда он выглядывал из комнаты. Троица присела в сектор, где уже находились их однокурсники. И как они здесь оказались раньше, если вышли позже? У Славика уже голова шла кругом из-за всех несоответствий.

– Видишь вот тама, – Емеля указал на несколько рядов пониже, – сидит девочка, такая тёмненькая? Это и есть сестра Изи.

– Она тоже особенная? На дудке играет или жонглирует чем-нибудь?

– Не понял…

– Ну, раз у неё сестра умница, красавица, спортсменка. Наверное, младшая тоже должна быть чем-то выдающаяся.

– В общем-то нет, – пожал плечами Емеля. – Обычная девочка.

– Не может такого быть.

– Пойдём познакомимся, сам посмотришь.

– Стой… Что? Я не…

Но Емеля уже потащил Славика за собой. Они буквально пробирались по головам других зрителей. Бруся помахала маленькой рукой и сделала вид, что не знает бескультурных ребят. «Вот тебе и будущая спутница жизни», – подумала Славик.

Емеля втиснулся между двумя девчонками, одной из которых и была сестра Изи. Она имела удивительное сходство с… Брусей: те же аккуратные губы, овальное лицо, белая кожа. Только цвет волос и глаз отличались – иссиня-чёрные, как и у Изи, но так не блестели на свету, а словно поглощали всё вокруг (в том числе и саму индивидуальность сестры).

– Привет, девчонки, как дела-а-а-а?! – бодро протянул Емеля.

– Тут для дурачины места нет.

Дерзость девчонки заставила Славика присмотреться получше. И тут он уже понял, что отличия во внешности между Брусей и сестрой Изи всё-таки есть. Но они были такими незначительными, как будто скульптор просто несколько раз резанул стеком, убирая тут чуть-чуть и здесь.

– Грубиянкам же место нашлось, – бросил Славик и протиснулся между двумя незнакомыми девушками.

– Это ещё кто? – сестра Изи надула губы.

– Эт Славик, он попаданец.

– Хм… – в глазах девушки появился интерес, – а я Сморька.

– Как? – не понял Славик.

– Сморька, дурачина, – она закатила глаза, – Смородина полным именем.

Значит, Бруся не шутила, когда говорила, что тут принято называть девушек по доминирующему в них цвету. И касалось это, видимо, не только красных драконих, а всех, кто играл второстепенную роль в фэнтези мире. Печально. Очень печально. Благо Славику не пришлось продолжать диалог, потому что одеяло внимания перетянул на себя Емеля. Храни его эльфы.

– Как делишки, Сморька, – белобрысый бодро подмигнул девушке, на что она фыркнула и закатила глаза.

– Тебя мои делишки не должны волновать, – хоть она и говорила, как могла, дерзко, щёки покраснели, а подружки, отвернувшись, захихикали в ладошки.

– Ладно тебе! Зачем злая такая! Я же так… по-доброму. А чего девчонки сегодня все такие на взводе?

– Не ну ты точно дурачина, – ухмыльнулась Сморька. – Святки же. Мы гадать собрались.

– Да ладно! И ничё не боитесь? А как же слухи о пропавших девчонках?

– Ты как моя сестра, – Сморька недовольно взглянула на поле.

В самом центре стояла Изя – длинные чёрные волосы развивались на ветру, а сама она загадочно смотрела в небо. Распахнув руки, она сделала грациозный взмах, и тотчас у неё за спиной появились крылья. Девушка обернулась вокруг себя два раза, и вот она уже огромный тёмно-синий дракон. Изя держалась в воздухе легко, почти не двигая крыльями, словно стояла на земле. Резкий рывок – взлетела над облаками. Опускалась вниз она уже плавно, обрисовывая круг то с одной стороны, то с другой, словно усыпляла зрителей магическими знаками.

Славика не покидало ощущение, что Изя своим полётом создавала музыку. Тихая нота, протяжная, нежная, а после смена на гитарное соло, где пальцы музыканта мелькают, они почти невидимые. Так длилось до тех пор, пока зрители почти не задохнулись от волнения. Вновь Изя снизила скорость. Теперь она падала спиной вниз, но почему-то падала неспешно, как будто в замедленной съёмке. Гравитация над нею не властна. Опять время трогательного куска в её беззвучной мелодии.

Иногда зрители подскакивали с мест и принимались рукоплескать, некоторые свистели, некоторые из девушек падали в обморок (или просто делали вид). Пожалуй, лишь один дракон сидел в абсолютном молчании. Это был тот самый учитель, которого Славик увидел в секретной секции библиотеки. Лицо Ульянова было строго и выражало, скорее, презрение.

Изя закончила свою тренировку и перевоплотилась в человеческий вид. Лоб сиял от пота – она вытерла лицо платком, который принёс Емеля. Да, этот неуёмный парень выпрыгнул из трибуны и пробежал практически кросс, чтобы помочь своей даме сердца. Девочки провожали его восхищённым взглядом, поэтому даже не заметили, как Славик вернулся на своё место к Брусе.

– Она потрясающая, правда? – спросила девушка.

– Летает она красиво, – не стал скрывать Славик.

– Мне никогда к ней не приблизиться, – Бруся, нахмурившись, не сводила взгляд с Изи. – Почему она общается с нами, самая популярная девушка в училище? Она – гениальная лётчица. Умница. Красавица. Она должна общаться с кем-то вроде Фёдора, – девушка указала в небо, там уже летал рыжий дракон, впрочем, делал петли гораздо менее искусно, чем Изя.

– Может, она нашла в нас приятных собеседников? Или её заинтересовало наше расследование?

– Тебе не кажется, что это притянуто за уши? – Бруся взглянула на Славика со всей серьёзностью. – Я не очень умна, но даже мне понятно, что нет никакой логики в том, чтобы искать Узза. Кроме того, что сказал тебе директор, никаких зацепок мы не имеем. Точно ли он злодей? Точно ли он похищает студенток.

– А как же смерть Добрыни? – вспомнил Славик.

– Так ты уже о нём слышал? Наш герой… Герой ли? Порой легенда – это только легенда. Кто знает, откуда слухи пошли, что он кровью написал «Узз».

– Пожалуй, Емеля должен что-то знать, он ведь…

– Сын Добрыни… Да, я понимаю, но… Это порождает ещё больше вопросов. Я не понимаю, почему Изя общается не с самыми популярными людьми. Но ещё больше я не понимаю, как так получается, что белые драконы в истории всегда становятся героями. При этом никто не воспринимает их всерьёз с самого начала. Как сейчас Емелю. Каждый второй пытается уколоть его. Нам надо его превозносить тогда. Или почему злодей – допустим, это Узз – не уберёт белого дракона с пути прямо сейчас, пока есть такая возможность? Пока он ещё не окреп. Пока он ещё… Ну, такой… – Бруся отчаянно пыталась найти замену слову «глуповат», но не вышло. В итоге, она просто разочарованно вздохнула.

А Славик заметно напрягся. Сомнения, которые родились в душе Бруси, говорили о том, что такой древний фэнтези мир был не очень-то стабилен. По крайней мере, не все умы были затуманены. От нервов вампир развернул шоколад и откусил часть.

– Нам со стороны легко рассуждать, – прожевав часть, сказал он, – но души других сложнее, чем кажутся.

– М… Да… – Бруся перевала взгляд на Славика. – Почему ты всё время хрустишь этим необычным шоколадом? – она принюхалась. – Пахнет очень странно.

– Это полезный шоколад. О-о-он… Без сахара. Я диабетик.

– А кто такой «диабетик»? – недоумённо спросила Бруся.

– Это такие люди, которые болеют сахарный диабетом. Таким нужно постоянно сидеть на диете: никакого сладкого, жареного, солёного.

Девушка отвернулась от попаданца и вновь сосредоточенно взглянула в небо. Её красные волосы колыхал небольшой ветерок. Она напоминала ангела, несмотря на преобладающий во внешности красный цвет, было в ней что-то от лика на иконах.

– У нас в училище часто гостят попаданцы. Но никто никогда не интересуется их миром, словно он вторичен. Но если есть мир людей, наш мир – драконий… Значит, существуют ещё какие-то? Может, там даже живут необычные существа. Вот только к нам попадают только люди. Почему так происходит…

Славик смотрел на Брусю с восхищением. Она была намного умнее своей роли в типичном фэнтези мире. В голове он уже прокручивал, как они сидят в их общей гостиной и разговаривают на философские темы, как они до рассвета спорят о Канте, а потом в занавешенной спальне он напевает ей на ухо романс.

– Говорят, кто ищет – тот всегда найдет. Возможно, мы когда-нибудь узнаем и о других мирах. Возможно, мы ещё не готовы.

Тем временем тренировка по акробатическому полёту подошла к концу – студенты не расходились, а наперебой обсуждали лётчиков. Но не их потрясающие пируэты, а более бытовые вещи: кто с кем встречается, кто и что надел, кто и на кого взглянул странно. Может, все фэнтези миры и были разными, однако сплети жили везде. Дракон, эльф, вампир, человек – у всех одна сущность.

Емеля наконец вернулся на место. Он сообщил, что сорок пять минут перемены почти прошли и им пора скорее возвращаться, потому что следующее занятие у «этого вредного и надоедливого Ульянова». Славик перевёл взгляд туда, где сидел учитель, но его уже там не было, словно он лишь привиделся.

Класс, в котором преподавал Ульянов, единственный располагался в подвале, что казалось настоящей издёвкой. В то время, как другие учителя могли наблюдать розовое небо из огромных окон с витражом, распахивая ставни и вдыхая свежий воздух, Ульянов был вынужден ютиться в комнатке с крошечным окошком, куда и голова не пролезет.

Впрочем, через пару десятков лет, когда учитель постареет, то уже вряд ли сможет вести занятия, так как споткнётся и разобьётся на крутой узкой лестнице при входе. И ни к чему уже будет большое окно. Может, подобного и добивался эльф-директор? Хотя вряд ли он вообще назначает кабинеты и придумывает расписание – пенсия.

Когда все студенты расселись, Ульянов окинул их взглядом и задержал тёмные глаза на Славике. Вампиру показалось, что учитель понимающе склонил голову, словно говорил: «Я знаю, как тебе тяжело, я тоже чувствую себя лишним». Снова дрожь пробежала по телу Славика. Никаким образом они не могли быть знакомы, но чувство, что Ульянов был родственной душой никак не покидало попаданца. Возможно, дело было и в некой схожести во внешности. Тёмные волосы, худое лицо, печальный вид. Учитель вполне мог бы оказаться таким же вампиром, как Славик.

– К сожалению, наши несчастные пятнадцать минут от урока всё же придётся потратить на знакомство, – начал Ульянов. – Хоть мы и делаем это каждый день, – тихо добавил он. – Меня зовут Лев Григорьевич Ульянов. Я преподаю психологию драконов. Чем же так важен данный предмет? Он помогает вам лучше понимать события, которые происходят вокруг, а также других драконов. Вы удивитесь, но иногда этот предмет научит вас странным вещам. Кажется, что никто не слышит, о чём мы думаем. По правде, даже если вы станете невидимыми, некоторые ваши мысли спрятать не получится, – Ульянов пристально смотрел на Славика. – Можете считать, что предмет научит вас залезать в чужую голову…

Итак, сегодняшнее наше занятие будет посвящено «Технике распознавания манипуляций». Несмотря на такое широкое название, мы будем говорить о довольно конкретных вещах. Сейчас в училище напряжение. И это сложно не заметить. Если с вами решает заговорить незнакомец, как действовать? Он друг или враг?

– Что же мы живем в мире, где незнакомец обязательно злодей?! – Емеля стукнул по столу в приступе ярости.

Ульянов коротко выдохнул и продолжил:

– Записывайте. Первое. Ложное переспрашивание или обманчивые уточнения. Собеседник искажает смысл сказанного вами, цепляясь за одну деталь и игнорируя остальную часть вашего высказывания. При этом он подаёт информацию в такой форме, словно задаёт вопрос или уточняет.

– Вы чего мне не отвечаете?! – закричал Емеля.

– Второе. Игра на чувствах. Манипулятор выражает яркую эмоцию и таким образом пытается сбить вас с толку. Если собеседник кричит в ярости или наоборот плачет, то гораздо легче поддаться, замять и сделать так, как он просит. Например, ответить на его заранее выигрышный вопрос.

– Типа я злодей?! А как же все девушки, что пропадают? Вам на них наплевать?! – Емеля уже подскочил и рвал на себе волосы.

Славик откровенно не понимал, что происходит, но всё ещё продолжал наблюдать за этим бессмысленным пинг-понгом, где у одного игрока – ракетка, а у другого – сковородка.

– К сожалению, манипуляторы часто и сами не понимают, что являются манипуляторами. Иногда они бывают и жертвами обстоятельств, играя отведённую им роль в спектакле мира. Вы можете бесконечно стучать в закрытую дверь разума манипулятора. Но достучаться до такого почти невозможно. Это уже генетический код, который передаётся из поколения в поколение. Впрочем, это уже мои личные измышления, что касается вас, юноша, – Ульянов наконец обратился к Емеле, вид у учителя был замученный. – В этом мире нет незнакомцев, а этот урок я провёл лишь для того, чтобы вы наконец перестали быть заложником.

Прозвенел звонок, и все ученики мигом вывалились из кабинета. У Славика возникло дикое желание задержаться и поговорить с Ульяновым. Кажется, учитель знал больше всех остальных. Возможно, он бы поделился какой-то важной информацией или дал наводку, куда делась книга заклинаний. Или… или наконец можно было бы поговорить с кем-то откровенно. Единственный, с кем Славик обсуждал устройство Вселенной – это Келандрос. Но самовлюблённый эльф был так далёк от одинокого вампира, что никогда нормального диалога не получалось. А тут… Может, Ульянов такой же, как Славик? Может, они могли бы помочь друг другу? Но всё же ему пришлось выйти за всеми, чтобы не нарушать баланс мира.

– Эй, что на тебя нашло? Почему ты вдруг наорал на безобидные слова учителя? – спросил Славик, когда они прошли крутую лестницу.

– Безобидные? Ты ваще был там? Да он же сказал, что пусть все сдохнут в этом училище! А когда я вступился, то он сказал, что я ничтожество. Я не мог промолчать! – белые волосы Емели беспорядочно тряслись.

– Как это, – Славик потерялся и от растерянности не мог больше ничего из себя выдавить.

– Ты там вообще был?! Ты слушал, что он говорил? Как я ненавижу этого Ульянова! С ним что-то нечисто.

– Погода-погоди, – Славик помотал головой. – Я не понимаю… Он не говорил про ничтожество и смерть других.

– Ты шутишь? – Емеля хватанул Брусю за плечо и повернул к себе. – Рассуди нас. Что говорил Ульянов?

– Что… – Бруся слегка задрожала от неожиданности. – Что пропавшим девушкам нужно… сдохнуть. А потом он сказал, что Емеля ничтожество.

– Вот! – Емеля довольно похлопал Брусю по плечу. – Он точно как-то связан с Уззом. Может, он его приспешник? Я думаю, что нам надо облазить его кабинет, – прошептал белобрысый на ухо Славику. А тот всё ещё стоял и не двигался, переваривая случившееся. Неужели он сошёл с ума?

Глава 7

Славик почувствовал, как вибрирует грудная клетка. Он опустил глаза и вспомнил, что при себе у него был кулон Келандроса – эльф обещал иногда звонить, чтобы узнавать, как дела. Но чтобы поговорить с приятелем, Славику нужно было отойти подальше. Никто не должен услышать их разговор.

Попаданец извинился перед однокурсниками и спросил, где туалет. Хоть парень и пошёл в указанную сторону, но сам спрятался в неприметном углу за расписной колонной. В надежде, что стоящий там куст поглотит звук, и тот эхом не раздастся по залу.

– Привет, Кел, – бодро ответил Славик.

– Какого чёрта! – воскликнул эльф. Лицо его было таким злым, что природная красота не могла справиться с исказившимися чертами.

– Тише-тише… Что случилось?

– Что случилось? – прошептал Келандрос в отупении. – Однажды меня вынудили создать банальный мир с вампиром. И сначала мне достался самый депрессивный вампир на свете, а теперь ТЫ! И я даже не знаю, кто хуже: твой предшественник, попытки суицида которого я пытался предотвратить на протяжении пятидесяти лет, или…

– Я понял, Келандрос. Я худший избранный, которого ты мог только представить. Но ты можешь мне объяснить, в чём я провинился?

– О да… В чём, в чём. В том, что ты – Славик! Ты уже родился проблемой.

– Не надо тут мне, – вампир не выдержал столь негативный напор. – Я не просил меня делать вампир, это всё дурацкое стечение обстоятельств, что я оказался укушенным.

– Конечно-конечно. Уж ты прекрасно знаешь, что избранными рождаются, Славик. Проблемный с самого младенчества. Ты – моя ужасная головная боль. Можно же вести обычный вампирский образ жизни: по утрам спать, по вечерам испивать кровь местных жителей и играть на рояле, скрипке, органе. На любом благородном инструменте! Но ты бунтуешь и намеренно отказываешься делать всё то, что тебе положено.

– Твою ж… Кел, может, ты прекратишь меня поносить и объяснишь, в чём дело?

Эльф принялся торопливо жевать губы и оглядываться так, словно их кто-то может услышать. Красивые глаза его слегка выпучились, могли сейчас же выпасть от напряжения. Пусть «кривая рожица» оказалась лишь гостьей и на её месте вновь появилось привычное эльфийское сияние, Славику и этой секунды было достаточно, чтобы насладиться: эльфы тоже могли быть неидеальными.

– Скорее ищи книги и покидай училище горынычей.

– Но мы ещё даже не на полпути к поимке главного злодея. Я так понимаю, что должна быть эпичная битва после долгого расследования. Или как это работает?

– Послушай… В мире драконов что-то меняется. И очень серьёзно. Я не знаю, что ты там натворил, но ты должен как можно скорее достать книгу заклинаний и вернуться домой.

– Какие изменения? Я ничего такого не делал! Всюду поддакиваю избранному, девушку его не трогаю и авторитет не ломаю, неудобных вопросов не задаю.

– Не знаю, Славик. Я и сам не понимаю, что такого можно натворить всего за сутки. У тебя хоть какие-то подвижки в деле есть?

– Ну, – вампир немного засмущался, – вообще я нашёл себе девушку.

– Я надеюсь, это не избранница главного героя.

– Нет, что ты. Эта дама не моего уровня. Я нашёл себе попроще, но не менее очаровательную.

– Отлично, – Келандрос одобрил, уж он больше всех хотел, чтобы в созданном им мире наконец сменился избранный. Может, следующее поколение будет толковее предыдущего. – Наделаете своих «драконят», кто-то да будет нормальным. А что с книгой?

– Даже предположить не могу, у кого она. Есть тут один учитель, которого недолюбливают… Наверное, по всем правилам: самый вредный учитель и должен быть главным злодеем. Но, Кел, я сомневаюсь в этом. Он ведёт себя так, словно… словно он всё знает.

– В каком смысле?

Славик замялся, ему сложно было донести свои мысли, потому что догадки насчёт Ульянова строились, в основном, на собственной чуйке вампира.

– Избранный словно намеренно делает из учителя злодея, а тому, похоже, совершенно не нравится такая игра. Я бы даже сказал, что он выглядит уставшим от этой игры.

– Ты намекаешь на то, что он знает о существовании других миров, как и ты?

– Да, – уверенно произнёс Славик, и твёрдость в его голосе заставила Келандроса поверить вампиру на слова.

– Аккуратно узнай прав ли ты. И если он, действительно, в курсе, то спроси его о книге. Возможно, он знает, у кого она может быть.

– Аккуратно узнать, – впервые Славик подумал, что, возможно, идея Емели не так уж плоха. По крайней мере, в этот раз. В кабинете Ульянова вампир сможет найти подтверждение тому, что учитель знает чуть больше всех остальных. – Получается, мне не нужно помогать избранному справляться со злодеем?

– Лучше вообще старайся захлопнуть рот и тенью следовать за избранным, чтобы не напортачить ещё больше. После того, как найдёшь книгу – иди сразу к директору. Он откроет портал. Хорошо, что он пока не заметил колебаний мира… Вот бы все пенсионеры такими были… – напоследок вздохнул Келандрос и исчез.

Слова эльфа, конечно, смутили Славика. В голове он стал судорожно перебирать всё то, что сделал за последние сутки и где мог так опростоволосится, что древний фэнтези мир пошатнулся.

В голове появилась Бруся в своём бордовом платье на одуванчиковом поле: её невинная робость на щеках, длинные слегка пушащиеся волосы, любопытные бегающие красные глаза.

Вот тут-то Славик и попал впросак. Встретился он с Брусей за пределами училища. И, возможно, как раз в тот самый день девушку должен был похитить Узз. А вампир, сам того не зная, помешал. Теперь на одну жертву стало меньше, может быть, ключевую жертву…

– Ты чего стоишь тут, эй? – появился Емеля, схватил попаданца за плечо да так растряс, что закружилась голова. – Ульянов того, надо скорее облазить кабинет. Бежим!

Пора было привыкнуть к тому, что Славика вечно тащат в неизвестность за шиворот. С вестибулярным аппаратом он уже попрощался, но как же жаль пиджак.

С лёгкостью преодолев расстояние от тёмного угла до спуска к кабинету Ульянова, Емеля ловким движением закинул Славика на перила, прыжком подстроился к нему, и вместе они полетели вниз. Поднятый шум заметило бы всё училище, если бы Емеля не обладал везучестью избранного.

В конце концов Славик впечатался в стену. Хорошо, что он вампир и на нём не остаются ни шрамы, ни синяки, ни шишки. Он медленно отлип, проморгался, чтобы прийти в себя и злобно зыркнул на избранного:

– Когда-нибудь я убью тебя.

– Лан, чего ты! Было весело! – Емеля говорил это со всей искренностью, хотя и сам выглядел потрёпанно.

Удачно вышло, что Ульянова не оказалось в классе, и дверь была открыта. Впрочем… Точно ли удача? Трудно верилось в то, что учитель с секретами мог оставить незапертой комнату.

Перед тем как войти, Славик скривил рот: очень уж ему не хотелось шаркать за спиной у Ульянова. В основном, из-за симпатии к учителю. Попаданец был уверен в невиновности этого черноволосого, аристократичного дракона. С другой стороны, найти доказательства злодейств выгоднее, ведь получится, что книга где-то у Ульянова.

Трое ребят встали посреди класса и огляделись, никто не решался первым начать поиски. Всех одолевало одно общее чувство неловкости от вторжения в частную жизнь. Первым сдался Емеля. Он сделал храбрый вид и принялся активно осматривать парты. Но что могло быть под столами учеников?

Славик понимал, что именно ему придётся выдвинуть ящик учителя. И попаданец сделал это нежно, как касаются любимой девушки. Там лежали полупустые жёлтые тетради, бутыльки чернил и чистые перья – самый обыкновенный учительский стол. Славик выдвинул другой ящик – в нём лежала одна лишь фотография, на которой была красивая девушка с широкой улыбкой, она весело махала кому-то вдали.

– Поверить не могу… – прошептал Емеля, который уже довольно давно стоял за спиной попаданца. – Это же мама Изи… Зачем еёшная фотка?

– Может, они знакомы?

– Она умерла, – на ухо прошептала Бруся. – Её не стало около двух лет назад, в училище был большой траур…

– Он её убил! – белобрысый яростно ткнул в фото. – Она была его первой жертвой! Он Узз.

– С чего такие смелые выводы? – фыркнул Славик.

– Фотку держит, чтобы помнить, упиваться по первой жертве. Она так же пропала, как и девчонки недавно. Мёртвую её нашли через полгода после пропажи.

Славик вновь внимательно взглянул на фотографию, но теперь обратил внимание не на изображённую женщину – его интересовали детали. Ладная деревянная рамка была бережно залакирована. Не единой пылинки. На стекле отпечатки пальцев виднелись, только если внимательно присмотреться. Не осталось сомнений: Ульянов дорожил этим фото. По крайней мере, так подумал Славик.

– Я нашла… – сказала Бруся, и ребята ринулись к ней. Девушка протянула длинную красную ткань.

– Чего.. пояс, да? – Емеля почесал голову, а Славик прикусил губы, чтобы не проговориться.

Он узнал: именно таким были опоясаны выпускники с фотоальбома, который нашли в библиотеке. Но если сейчас Славик расскажет об этом во всеуслышание, то оправдать учителя станет практически невозможно. Эту странную находку могло объяснить лишь одно: Ульянов был одним из выпускников на том фото. А если изначально думать, что он – зло, то вывод напрашивается сам собой…

– Возможно, это он зачеркнул лица на снимке, – сказала Бруся мысли Славика. Емеля, к сожалению, всё услышал. – Мне кажется, что я знаю тот выпуск, – добавила она. – Емеля, ведь твой отец учился с Ульяновым.

Поражение. Славик не ожидал, что правда окажется настолько прозаична. Неужели Ульянов был таким жалким стандартным злодеем, который перечёркивал на фото своих обидчиков?

– Да я челюсть разобью этому уроду! – брызнул слюной белобрысый. – Всё сошлось. Он – Узз.

– Ничего не сошлось, – возразил Славик. – У нас из улик есть только пояс в шкафу, который мог принадлежать даже не Ульянову.

– Почему ты его прикрываешь! Конечно, это он! Зачем ему держать этот пояс у себя в кабинете!

– Есть множество причин: кто-то потерял, пояс принадлежал прошлому владельцу кабинета или другу, это вообще пояс не с фотографии. Нельзя за один только кусок ткани ставить клеймо.

– Шутишь! Бруся, – Емеля повернулся к девушке, которая всё ещё держала в руках улику. – Ты чего думаешь? Скажи ж, Ульянов пояс этот!

– Да… – несмело произнесла девушка. – Его…

– Вот! – Емеля ткнул пальцем Славика. – Злодей Ульянов. А ещё фотку нашли матери Изи, а она пропала! Зачем он хранит снимок? Извращенец, заводится от жертв своих же!

– И это притянуто за уши, – попаданец нахмурился. – Они могли быть близкими друзьями в прошлом, он мог быть в неё безответно влюблён. Иначе зачем так бережно хранить чужое фото?

– Ульянов? Влюблён? Бред. У него нет сердца, одна сгнившая картошка. Он злодей! Бруся, что думаешь?! – белобрысый вновь обратился к девушке.

– Да, он злой.

– Видишь! Ты один тут ничего перед глазами не видишь.

– Я не люблю поспешные выводы, – бросил Славик, оскорблённый тем, как беспрекословно Бруся соглашалась с нелепыми заявлениями Емели. Всего полчаса назад она поразила своими мыслительными способностями. Сейчас же проявляла отвратительное безволие. – Если вы так уверены, я рад за вас. Тогда мы без проблем поймаем его с поличным.

Больше Славик не припирался, хотя заведённый Емеля продолжал свою тираду о том, как ужасен учитель. Впрочем, ни одного достойного аргумента он не привёл. А если вспомнить урок, где Емеля полностью переврал слова Ульянова, то не следовало доверять ни единому высказыванию белобрысого.

За дверью послышались чьи-то громкие шаги. Они буквально отскакивали от стен, словно кто-то не просто спускался по лестнице, а бил ногой в дверь, имитируя приближение к кабинету. Ребятам срочно надо было уходить. Единственный путь к отступлению – окно.

Быстро сообразив, Славик сложил ладони и кивнул Емеле. Тот не понимал, что хочет попаданец, поэтому пришлось объяснять, стараясь не раздражаться от тупости избранного. План был прост: первым вылезет Емеля, чтобы протянуть руку Брусе и Славику. Естественно, белобрысый припирался, потому что хотел быть замыкающим. Но попаданец схитрил, мол, только самый сильный и ловкий должен лезть первым, только самый достойный, потому что именно он отвечает за сохранность товарищей. От него зависит буквально всё! И Емеля повёлся на столь очевидную ложь.

На самом же деле, у Славика были собственные мотивы. Он хотел на мгновение задержаться, чтобы вновь встретиться с Ульяновым. Пересечься с ним взглядами. Оставить немое послание: «Мы тут были, но я не твой враг».

Так и случилось. Ульянов медленно открыл скрипучую дверь. Он осторожно высунул голову, словно был опоздавшим учеником. И со Славиком они пересеклись взглядами лишь на мгновение. Не успел попаданец ни подмигнуть, ни сделать серьёзное лицо. Ульянов тут же пропал за дверью. Как будто не он застал учеников за проникновением в класс, а наоборот.

Поведение учителя удивило Славика, но он решил подумать об этом потом, так как Емеля от нетерпения чуть не сломал парню руку. За кости вампир не беспокоился, но пиджак столько натерпелся за путешествие в мир драконов, что стоило поберечь многострадальные швы.

На носочках троица побежала куда-то за училище. Наверное, они бы продолжили двигаться в неизвестном направлении, если бы не натолкнулись на Изю, которая буквально поймала в объятья бегущего Емелю. Выглядело бы романтично, да Славик с Брусей свалились на героя и героиню сверху.

– Кажется, главная опасность за училищем не Узз, а вы, – кряхтя произнесла Изя, сбрасывая с себя остальных.

– Извини-извини-извини, – повторял покрасневший Емеля.

Девушка медленно поднялась и отряхнула чёрное платье. Рядом с ней стояла и Бруся – старательно выковыривала травинки из волос. В этот момент Славик убедился в правильности своего выбора. Безусловно, Изя была красива. Платье прекрасно подчеркивало линии идеального тела, а закат переливался на белом лице. Но она казалась настолько фарфоровой и ненастоящей, что хоть на витрину выставляй. И живая Бруся, с раскрасневшимися щеками, отдышкой и растрёпанными волосами на фоне Изи выглядела тёплой и уютной.

– Узнали, что, короче, во всём виноват Ульянов, – отрезал Емеля, выбив Славика из сладких мечтаний.

– Ничего толкового мы не узнали, – возразил попаданец.

– Не начинай, а!

– Расскажите всё с толком и расстановкой, – Изя сложила руки на груди, намереваясь выслушать всех.

– Да ёклмн! Ясень пень! Он виновен. Мы залезли к нему в кабинет. А там… Ты упадёшь! Там фотка матери твоей и красный пояс, как из альбома. Получается он твою… убил…

У девушки невольно приоткрылся рот от удивления, но она промолчала и взглянула на Славика, как бы прося изложить свою версию.

– Да, мы пробрались к Ульянову в кабинет, – начал попаданец. – И нашли там оба предмета. Фотография лежала в ящике одна: в рамке, ухоженная. На мой взгляд, это доказывает лишь то, что Ульянов был неравнодушен к твоей маме. Красный пояс лежал в шкафу. И о чём это говорит? Лишь о том, что у него есть этот пояс. Размытые догадки.

– Ты опять начинаешь! – вскипел Емеля. – Всё ж понятно!

– Я считаю, что наш попаданец прав, – Изя поднесла руку к подбородку и приняла задумчивый вид.

– Изя… Но твоя мама…

– Не секрет, что в маму были влюблены многие. Я не удивлюсь, если Ульянов входил в число её воздыхателей, – девушка произнесла это с пугающей холодностью, но быстро отряхнулась от неё и перевела взгляд на Емелю. – Конечно, ты тоже можешь быть прав, – Изя коснулась плеча белобрысого, – сегодня мы обо всём и узнаем. Мы увидим преступника.

Но поникший белый дракон ничего не ответил. Он был сражён наповал тем, что главная девушка в его сердце не встала на правильную сторону. И как бы странно ни звучало, Славик прекрасно понимал чувства Емели. Попаданец перевёл взгляд на Брусю. Она всё чаще соглашалась с избранным. Может, заложенная в неё программа второстепенного героя была слишком тугим ошейником?

Послышались звонкие девичьи голоса. Начинающие детективы поняли, что пора наконец прятаться, пока их не увидели, а то юные девы струсят. Но, учитывая неспокойную обстановку и исчезновения, может, это было бы к лучшему. Впрочем, разве горячим сердцам запретишь гадать на суженого? Никогда! Они придумают другой способ. И кто знает, что придёт в их затуманенные любовью головы.

Прыгнув в кусты, четвёрка затаилась. Получилось так, что с одного края сидела Славик и дышал в шею Брусе. Ему пришлось даже съесть целую плитку шоколада, чтобы заглушить проснувшийся от возбуждения голод. Бруся тихо попросила его перестать хрумкать, но он ничего не мог с собой поделать.

Наконец и девочки во главе с сестрой Изи вышли из училища. Они весело переговаривались и широко улыбались, несмотря на то, что каждая была нагружена чем-то тяжёлым: одни несли тазы с водой, другие – поленья, а Сморька ­– валенки и другую мелочёвку. В мире Славика уже давно такими обрядами не занимались, поэтому ему самому оставалось только гадать, зачем нужны странные предметы, бережно обнятые нежными руками.

Девочки, не прекращая хихикать, раскладывали атрибуты для обряда. Они чирикали между собой и сложно было разобрать слова. Но говори они хоть на другом языке, суть уловить было несложно: они обсуждали страсти, любовные взлёты и падения, романтические ожидания.

Каждая взяла по ниточке и срыгнула на кончик огнём, а после все они заворожено ждали. Изя объяснила: если огонь сожжёт меньше половины нити, то, по поверьям, девушка никогда не выйдет замуж. Обошлось. Небеса оказались благосклонны к невестам.

Следующим козырем в борьбе за замужество стали валенки. Каждая девушка взяла по одному – после они одновременно бросали обувь, подбегали и внимательно осматривали. Куда носок покажет, там и живёт жених.

Славику обряды казались не просто странным, а, скорее, нелепыми, но наблюдать было жутко интересно, он словно подглядывал за чудом, хотя им там как раз и не пахло.

Поглощены обрядами были все. И даже Ульянов, который находился в кустах неподалёку. Да-да, и он там был. Хотя Славик заметил его не сразу. В душе у вампира всё сжалось (если было чему сжиматься). Неужели учитель вправду пришёл красть девушек? Впрочем, при нём не было никаких вещей. Что-то он должен был сделать? Связать их? Ударить чем-то по голове? Прочитать заклинание?

Самое странное: Ульянов прекрасно видел и компанию Славика. Он периодически бросал на них взгляды. Заметил и любопытство попаданца, но не стал прятаться, не испугался: только вздохнул и пожал плечами. После Ульянов снова отворачивался и лениво продолжал наблюдать за обрядами.

А девушки тем временем разложили несколько разных поленьев. Изе был ритуал незнаком, тогда Бруся, сбиваясь и иногда затихая, объяснила: подружки по очереди завязывают друг другу глаза и какое полено вытянут, такой будет и жених. Гладкое – хорош собой, толстое – обеспеченный, с множеством сучков – плодовитый, кривое – хромой или убогий.

Под предлогом интереса к обряду Славик очень близко склонился к Брусе. На самом же деле, ему просто хотелось вдыхать её аромат. Она пахла свежескошенной травой. И чем больше вампир тыкался в её шею, тем влюблённее становился.

Чувства так застилали глаза Славику, что он всё больше не замечал, какие взгляды Бруся кидала на Емелю. А вот Изя видела, и злость поднималась всё выше, однако она сдерживала себя, как могла, старалась не стрелять едкими замечаниями и просьбами «говорить нормально».

Невесты же дошли до тазиков с водой. Сморька достала глубокую тарелку с яйцами и раздала каждой по одному, после чего немного подогрела воду, выдохнув пламя. Теперь они собирались гадать по яичному белку. О ритуале Славик когда-то давно читал или видел на просторах интернета. Белок сворачивался от горячей воды, создавая причудливый рисунок. Как помнил попаданец, церковь – к венчанию, корабль – к поездке, куб – к смерти.

Но узнать, что же судьба приготовила каждой девушке, так и не удалось. Таз с шумом упал на землю и по траве разлилась вода, быстро убегая к пропасти. Девушки исчезали одна за другой. Славик, не растерявшись, сразу глянул в сторону Ульянова, тот выпрыгнул из кустов и ринулся к растерянной Сморьке, которая заметила компанию Славика и моргала округлёнными испуганными глазами. Учитель не успел добежать: он испарился даже раньше Сморьки. Ульянов жертва?!

Изя выпрыгнула бы раньше, чем исчезла Сморька, она устремилась к сестре, как только первый таз коснулся земли, но её задержали. Сначала руку схватил Емеля, а потом уже и Бруся (но к тому моменту Сморька уже исчезла). Славику показалось, что оба удерживали Изю на инстинктах. Второстепенные герои должны стать жертвами. Кто-то же должен… И сама Изя, как часть древнейшего фэнтези мира, должна была ощущать это на бессознательном уровне. Но она всё равно рвалась спасти сестру. Славику было очень её жаль.

Когда на поляне не осталось никого кроме их четверки, они подошли к месту исчезновения. Вернее, они сорвались с места так, словно могли ещё успеть что-то сделать. «Глупо… Как глупо…», – подумал Славик и всё же побежал за остальными. Оказавшись на месте исчезновения сестры, Изя уже не могла сдерживать чувств.

– Какого вы вообще задержали меня! Я бы могла успеть спасти её! – обычно спокойная и даже холодная девушка взорвалась.

– Мы побежали сразу, ты же видела, – всплеснул руками Емеля.

– Да… Жаль, что не успели, – поддакнула Бруся и окончательно вывела из себя Изю. Она схватила тихоню за рукав и нервно затрясла.

– Ты ядовитая змеюка. Сама же схватила меня за руку, а теперь говоришь: «Жаль, что не успели». Тебе не жаль! Ничуть!

– Эй-эй, ты чего-то это… Успокойся… – белобрысый попытался уладить конфликт.

– Чего? Чего?! Моя сестра растворилась в воздухе, а эта мышь меня затормозила. Да кто ты такая и откуда взялась! Почему ты вообще вмешиваешься в мою жизнь! – Изя наградила Брусю самым презрительным взглядом, который был только возможен, та под гневом первой красавицы училища вся сжалась. Славик не выдержал и осторожно оттолкнул Изю, но не рассчитал вампирскую силу, и девушка чуть не упала. Впрочем, Славику было не жаль. Изя права в том, что её специально задержали, но переходить на личности и тем более набрасываться на одну только Брусю – низость.

– Не Бруся виновата в том, что у тебя похитили сестру. Остынь. Никто не знает, чтобы случилось, если бы ты успела добежать до девушек. Чтобы мы делали, если бы ты пропала вместе с ними? Давайте успокоимся и внимательно осмотрим всё вокруг, – заключил Славик, его слова вразумили Изю, но она всё ещё бросала испепеляющие взгляды в сторону Бруси.

– Смарите-сма-а-а-а-а-рите, – оказывается, перепалка девчонок мало волновала Емелю. Он был сосредоточен на том, что лежало под ногами. Именно там пропала Сморька.

Славик проследил за рукой белобрысого и обомлел. Нет, такого просто не может быть… Как теперь оставаться на стороне Ульянова… Под ногами лежал красный пояс, что ребята нашли в классе.

Глава 8

– Вот же сво-о-о-о-лочь, р-р-р-р, – уподобившись зверю Емеля весь согнулся и оскалился вылезшими клыками. – Ждать больше нельзя. Надо разобраться с Ульяновым.

Белый дракон упал на колени и принялся бить кулаками землю, рвать траву и копать яму, как собака. Из драконьей пасти (а лицо его почти полностью деформировалось), стекала ядовитая слюна, оставляя выжженные дыры на поле.

Словом, выглядело жутковато. И никто не мог остановить Емелю. Изя окончательно потеряла себя и размякла. Бруся стояла за спиной Славика, схватившись за рукав пиджака. Самому же Славику и не хотелось перечить, он даже намеренно скрылся в тени белобрысого, словно та может уберечь его от позора. Он не смог защитить всего несколько девчонок. А ведь со скоростью вампира это было возможно. И теперь потерянная Изя, трогала мокрое пятно на траве… точно умалишённая. Несколько секунд назад здесь стояла её младшая сестра – теперь лишь пустота.

– Я сейчас же р-р-р отправлюсь за ним и выбью всю дурь из… – но Емеля остановился на полуслове, сконфуженный взглядом первой красавицы.

А Изя лишь пыталась разглядеть парня сквозь подступающие слёзы, но белый дракон, кажется, воспринял это по-другому. Он замолк и повернулся к Славику. Емеля вновь обрёл человеческий вид. Белобрысый взглянул на попаданца с застывшей надеждой на лице. Кажется, Емеля понял, как странно и пугающе выглядел, как виноват он перед Изей, какую непоправимую ошибку совершил и отдал Сморьку на погибель.

– Нам стоит для начала вернуться в училище, – тяжело вздохнул Славик, даже не надеясь попробовать разрядить обстановку. – И решим, что делать дальше.

Хотя вампир лично для себя всё решил. Решил во чтобы то ни стало больше ни за что не влезать в дела Емели и в его древний фэнтези мир. Баста. Пора уже найти нужное заклинание, переродиться драконом, забрать Брусю и жить долго и счастливо. Впрочем, с частью «долго» проблем и до этого не возникало, но «счастливо» тоже очень хотелось.

Уже у порога училища их встретила толпа. И сцена была похожа на ту, что произошла при первом эффектном появлении Славика и Емели: множество учеников слились в единую толпу без лиц. Они ничего не говорили, но в воздухе висели недовольные, даже злобные перешёптывания. Самое странное: как быстро собрались студенты, как легко объединились, как мгновенно сделали выводы. За каждым шагом избранного наблюдал народ. Главный герой был на ладошке у всего общества: такой крохотный, местами нелепый и с опущенными под тяжестью ответственности плечами.

В мире Славика такого не было. Да, с ним постоянно случались конфузы и неприятные передряги: дурак забредёт в «поместье», группа школьников решит устроит пикник у окна и поранится, мечтающий о смерти вампир встретит Славика (тогда ещё человека). Но всё это были такие мелочи в сравнении с трудностями Емели. Попаданец жалостливо взглянул на белого дракона, вспыльчивость коего может и раздражала, но… У каждой слабости есть свои корни.

– Что вы натворили! – неизменно строгая завуч поджала и без того тонкие губы. – Куда вы дели девочек?

Славик оглянулся: Изя и Бруся стояли рядом, но завуч, словно намеренно их игнорировала, переводя взгляд то на Славика, то на Емелю.

– Мы ничего не делали, – на удивление белобрысый отвечал спокойно, с толикой разочарования, как будто понимал, насколько бессмысленный этот разговор, ведь всё будет так, как будет. – Сестра Изи с подругами вышли гадать, мы хотели спасти их, но не успели.

– Что вы сделали с девочками? – завуч продолжала гнуть свою линию.

Изя наконец пришла в себя. Она отряхнулась от горечи потери, бросилась к завучу и схватила её за плечи.

– Емеля ни в чем не виноват! Не виноват, не виноват, – повторяла она. Но Изю никто не видел. Несмотря на то, что она тормошила завуча, та даже бровью не повела, словно девушки и вовсе не существовало. Завуч была уверена в том, что Славик и Емеля причастны к исчезновению учениц. К слову, хороший вопрос: как она вообще так быстро узнала о пропаже девочек?

Белый дракон старался объяснить, старался рассказать всё так, как было, не забыв вставить свои мысли по поводу злодея Ульянова. Но завуч не слушала, а осуждающие глаза толпы не мигали. Как легко все поверили в виновность Емели, хотя он был белым драконом, что испокон веков считался священным в этом мире, и сыном героя Добрыни (в чём бы ни заключалось его геройство). Несмотря на всё это и врождённый магнетизм, толпа продолжала пялиться и скалить зубы. Создавалось впечатление, что Емеля всегда для толпы был врагом номер один. Неконтролируемая неприязнь общества – обратная сторона медали жизни избранного или необходимый ключевой поворот, который должен произойти, не взирая на всю симпатичность главного героя?

Всё будет так, как будет… Неизменное правило. Славик знал это и по своей жизни. Но здесь, в древнем фэнтези мире, сила постулата по-настоящему пугала.

Итог оказался ожидаемым: Славика с Емелей заперли в комнате до распоряжения директора. К двери приставили надзор из самых крепких и выдающихся студентов училища. Окно вот только никак не заблокировали, подталкивая Емелю к побегу. А он, естественно, и рад сбежать. Куда ж без этого.

– Я устрою этому Ульянову. Ему кирдык.

Емеля судорожно ходил по комнате, невольно Славик потянулся к его спине, чтобы повернуть ключик у этой надоедливой трескающей игрушки.

– Что же ты собираешься делать? Бить его по лицу до тех пор, пока он ни признается в своих злодеяниях? – сказал Славик и тут же пожалел, потому что Емеля расплылся в улыбке, идея попаданца пришлась ему по душе. – Ты собираешься сейчас сбежать через окно и попытаться пробраться в класс к Ульянову?

– Именно так! Ты со мной? – белобрысый поставил одну ногу на подоконник и протянул руку.

– Едва ли, – Славик сладко потянулся, как приятно отказать в затянувшихся приключениях, – я с этим не справлюсь, не умею летать.

– Я тебя на спине повезу.

Попаданец вспомнил их прошлый полёт и содрогнулся.

– Лучше не стоит… Я буду тебе только помехой…

– Да-а-а-а… – Емеля прищурился, – ты не веришь, что Ульянов того, поэтому и не хочешь лететь. А я докажу! Всем вам покажу!

Сдув упавшую на лицо кудряшку, Емеля ринулся к окну, лихо выпрыгнул и обернулся драконом. И если не вспоминать о его яростном характере, то можно было подумать, будто он ангел во плоти (несмотря и на большую клыкастую пасть). Пусть он не был так же нежен в своём полёте как Бруся или грациозен как Изя, но белая чешуя, переливаясь розовыми лучами, очищала душу от тревоги и скверны. Странно было понимать, что всего несколько минут назад он испепелял землю слюнями.

Славик бы ещё понаблюдал за полётом Емели, но стена напротив кровати шумно отодвинулась и из открывшегося прохода вылезла Изя. Получилось у неё, конечно, намного изящнее, чем у Славика с Брусей вчера.

– А где Емельян? – спокойно спросила Изя, оттряхиваясь от пыли. Недавно девушка сокрушалась в истерике. Способность главной героини быстро прийти в себя – поражала.

– Вы разминулись. Он только-только улетел на встречу приключениям. Зачем ты пришла?

Изя занервничала, Славик понял это по тому, как активно она стала расчесывать волосы пальцами. Она сослалась на желание обсудить происходящее и поддержать несправедливо осужденных. Но попаданца такие речами не обманешь. Влюблённое сердце чуется за версту. Тем более он и сам, можно сказать, был влюблён.

Ну, вот… Теперь из-за своих мыслей Славик и сам распереживался. Нельзя полюбить кого-то за два дня. Но он чувствовал в душе такую лёгкость, а в голове – только светлые мысли о счастливой жизни вдвоём. Он сможет разделить и радость с Брусей, и горе…

Точно… Как же он мог забыть, что сегодня произошло с Изей. Наверное, единственное, что могло бы заставить её перестать думать об исчезновении сестры – лицо Емели. Славик поморщился. Ему всё ещё было непонятно, как вообще в такого парня можно влюбиться.

– Ты сама как? Наверное, тебе сейчас тяжело из-за Смородины.

Изя осторожно присела на кровать и вздохнула:

– Переживаю. Всё ли с ней будет в порядке? Жива ли она? Здорова?Она не подарок, но всё-таки моя сестра.

– Да, не подарок, в это я могу поверить, – Славик вспомнил, как странно и даже грубо девушка общалась.

– В её плохом поведении много моей вины. Когда твоя сестра известна на всё училище, наваливается слишком много ожиданий.

– Ещё и выделиться хочется, – сказал Славик. – Любой девочке в её возрасте хочется внимания. А сестра такая популярная.

– Она выбрала путь забияки, – Изя сильнее погрустнела, что Славик еле сдержался, чтобы не приобнять её. – Ужасно, что никто по ней не грустит. Всем всё равно. Кто-то даже рад. Сморька издевалась над другими девочками. Особенно над теми, который родились обычного цвета. Принадлежность к чёрным драконам она считает своим большим преимуществам. А вот красные и зелёные драконы… – Изя замялась, – в общем, для неё такие ребята – второй сорт. Но… В ней и много хорошего… Она хорошая девочка, просто со сложным прошлым

Славику сразу вспомнилась фотография красивой женщины в столе Ульянова. Он догадался, что частью «сложного прошлого» Сморьки была потеря матери. Девочке, которая едва ли вышла из подросткового возраста, наверное, действительно нужна женская поддержка, чего сложно получить от «прохладной» Изи.

– По маме сильно скуча… – застопорился Славик, потому что уже и не знал в каком времени сказать «скучать»: в прошедшем или в настоящем.

– Сильно, – то ли не заметила Изя, то ли сделала вид.

Девушка рассказала, что её мама была потрясающей: доброй и отзывчивой. И она совсем не была похожа на чёрную дракониху, кои обычно бесчувственные и независимые. Она любила свою семью. Любила жизнь. Была любопытна и весела. Смерть её заставила содрогнуться весь драконий мир. Особенно впечатлили драконов обстоятельства её кончины. Официальные источники сообщали, что это было убийство. И ведь всего год назад до этого почил Добрыня. Кто-то намеренно убивает лучших из драконов?

Но Изю смущали громкие заявления. А из-за множество белых пятен в смерти мамы закрадывались сомнения. Мёртвая дракониха лежала на спине, и можно было подумать, что она просто уснула. Однако, зайдя с правой стороны, Изя заметила лужицу крови. А ещё – дырку под волосами. Рядом лежал камень, предположительно, именно им Узз (а почему-то ни у кого не возникало вопросов, почему он и с чего бы?) убил несчастную Марию. По официально версии, злодей толкнул женщину с расчётом, что она потеряет равновесие и упадёт ровно на камень, который пробьёт ей череп.

Но возможно ли такое рассчитать настолько точно? Да и Мария была ловкой и сильной. Вряд ли она бы просто поддалась гравитации и смирилась с судьбой. Опытная лётчица легко перевоплотится в драконью форму и избежит падения. Даже если бы Узз не просто толкнул, а силой удерживал её за плечи, кладя на лопатки, Мария обязательно бы боролась. Значит, поза не была бы такой расслабленной. Создавалось впечатление, словно дракониха по своей воле просто упала на спину, желая разбиться.

Славика поразило то с каким… почти холодным расчётом Изя рассказывала о мёртвом теле своей матери и подробностях её смерти. Он не понимал: восхищаться ли силой девушки или ужасаться спокойствию. Впрочем, её несдержанность и откровение натолкнули попаданца на мысль, что раньше она ни с кем не могла поделиться своими рассуждениями.

– Мне кажется или ты намекаешь на то, что Узза не существует?

– Нет, он определённо существует, но он не убивал ни мою маму, ни Добрыню, – Изя неловко почесала нос и такой несвойственный ей жест заставил Славика улыбнуться. – Не смейся, я не говорю, что Емеля не прав…и все вокруг не правы. Мне лишь кажется, что смерть Добрыни тоже выглядит странной. Да и вокруг этого слишком много раздутых слухов.

Изя объяснила, что обстоятельства кончины Добрыни строго засекречены (что, по правде, уже довольно странно). Но народу предоставили несколько фактов, словно собаке кость бросили – она её и обсасывает.

Один из главных фактов – Добрыня умер. Как бы это ни звучало. Мир драконов потрясла эта новость. Защитник. Избранный. Лучший. И умер загадочной смертью. Когда Славик уточнил, чем же так велик был Добрыня, Изя ответила коротко и без энтузиазма: победил злодейного злодея, который грозился подорвать училище. Впрочем, таких за всю историю учебного заведения было много.

Второй факт, который и заставил всех говорить о появлении нового «злодейного злодея» – надпись, которую кровью оставил Добрыня: «УЗЗ». Славик проглотил буквально срывающееся с языка: «Ульянов Злодейный Злодей». Изя либо не заметила, либо сделала вид. Впрочем, о новоиспечённом злодее и раньше говорили. Но это было не серьёзно.

Третий факт – Добрыню насквозь пробило копьём. Когда девушка произнесла это, то в нетерпении потёрла ладоши. Казалось, такая кровавая подробность веселит её, а не вселяет ужас. Странная главная героиня для типичного фэнтези мира.

Способ убийства был особенно необычен тем, что нужно было обладать сверхдраконьей силой, чтобы насквозь проткнуть крупного Добрыню, который был в доспехах и (наверняка) сопротивлялся. Изя не знала никого, кто бы мог обладать такими пугающими способностями.

– Однако как-то Добрыня должен был «проткнуться» копьём, – задумался Славик.

– Ты подобрал очень хорошее слово: «проткнуться». Что если он сам проткнулся?

– Неужели ты думаешь, что произошла такая нелепая случайность, и Добрыня упал на копьё.

– Не могу ничего утверждать, – она хитро прищурилась, – но это многое бы объяснило…

На этом Славик остановил Изю резким взмахом руки. Обычная девушка отпрянула бы и испугалась – так неоднозначно и пугающе выглядел жест попаданца. Но Изя лишь в удивлении подняла одну бровь и пожала плечами, мол, дело твоё – молчу.

Сам же Славик руководствовался довольно простыми размышлениями: хватит уже расшатывать фэнтези мир. Ведь кто знает, что произойдёт, если главная героиня вслух скажет самое страшное… А самое страшное – узнать, что ты всего лишь игрушка, с которой играют эльфы; крошечный винтик, поддерживающий механизм Вселенной. И твоя жизнь – вовсе не твоя.

– Странно, что до всех смертей и исчезновений, Узз был всего лишь детской страшилкой, – Изя встала и взглянула в открытое окно.

– Как это? – удивился Славик.

– В детстве родители мне говорили: «Будешь плохо себя вести – придёт страшный Узз и нарисует тебе ус». Девчонки больше всего его боялись. Представляешь, какой позор, если перед мальчишками предстать с разрисованным лицом.

Изя объяснила, что злодеяния Узза раньше выглядели очень нелепо: он рисовал на стенах смешные картинки. Приходил в дома и вырезал на шторах снежинки. И неприличные слова писал на всех изображениях белых драконов. Мальчишку-вандала Узза никто не воспринимал серьёзно. Ходили слухи, что это бывший ученик училища горынычей, который так и не выпустила, из-за чего мстит обществу.

Она говорила, не отходя от окна, и завороженно смотрела куда-то вдаль, а после неожиданно обернулась и спросила:

– Он полетел за Ульяновым, да?

– Да, – коротко ответил Славик. – Я тут новенький, поэтому плохо понимаю, но Емеля почему-то убеждён в виновности учителя. Какие у них разногласия?

– У них… – Изя усмехнулась. – Какие разногласия у Ульянова со всем училищем – вот в чём вопрос. Лично я ничего не чувствую к Ульянову. Для меня это просто взрослый странный дядька, который всем пытается доказать, что земля круглая.

– А она плоская? – Славик сглотнула.

– Откуда же я знаю.

– Разве драконы не могут улететь далеко-далеко в небо?

– На определённой высоте мы начинаем задыхаться, как и птицы. Но Ульянов уверяет, что мы живем на планете Земля, и она – круглая. Он говорит, что облетел её полностью. Летел только прямо и вернулся в исходную точку.

– Ты ему веришь?

– Не знаю. Если когда-нибудь меня начнёт волновать это вопрос, то я сама взмахну крылья и полечу. Но репутацию Ульянова это всё равно не спасёт. Весь мир над ним смеётся.

– Как печально… – пробубнил Славик. – Что думаешь? Он Узз?

– Ну, – Изя тяжело вздохнула. – Возможно, что и так. У него больше причин ненавидеть всех, чем у кого-либо другого. Да и это неважно. Если Емельян скажет, то я убью Ульянова собственными клыками.

И вновь Славика обдуло холодом Изи. Он смотрел в её ледяные глаза и не мог поверить, что в такой нежной красоте хранится твёрдая, непробиваемая душа.

– Неужели ты готова убить кого-то даже если он не виновен.

– Ради своих идеалов – готова.

– И твой идеал – Емеля. Довольно мелко, тебе не кажется?

Изя подошла к Славику с грозным видом и замахнулась рукой, наверное, она пробила бы ему грудь своим мощным ударом, но он успел поймать её кулак.

– Ты неожиданно силён, – спокойно произнесла она.

– А ты неожиданно быстро теряешь самообладание, когда дело касается Емели.

Изя высвободила руку и опустила голову. Впервые она выглядела обессиленной и нежной.

– Я его люблю… Благодаря тебе я в этом окончательно убедилась. Мы ведь и раньше с ним пересекались. И каждый раз в груди щемило, хотя и парой слов не перекидывались. Мне всегда казалось это странным и пугающим. Невозможно ведь любить кого-то, кого не знаешь. Может, это лишь мгновенное влечение? Но когда появился ты… в груди возникло то же щемящее чувство.

На секунду Славик даже потерял дар речи, решив, что сейчас Изя собирается ему признаться, а он, честно говоря, совсем не был к этому готов. Но она продолжила:

– И всё же... Не то. Когда все настроились против вас, обвинили в исчезновении сестры, мне стало так страшно. За Емельяна. Что его осудят, что его бросят в тюрьму, что его казнят. Мне кажется, я чудом не потеряла сознание от страха и горечи. Я не знаю, почему так происходит, но я его люблю. И я чувствую, что должна быть с ним всегда. Сейчас… Всегда…

Изя улыбнулась, подошла к окну и прыгнула. Пока она падала, то насмешливо махала Славику. Обернувшись драконом, она взлетела выше и, кажется, направилась в сторону кабинета Ульянова. Славик закусил губу. Неужели они действительно убьют Ульянова… Убьют и обвинят во всём, и никто не узнает, что произошло. И сам Славик никогда не распутает клубок странных событий в училище.

Он не готов был на это пойти. На груди завибрировал медальон. У Келандроса как будто была чуйка, когда Славик решается сделать глупость. Вампир положил украшение под подушку, глубоко вдохнул и съел две плитки кровяного шоколада за раз.

Глава 9

Чтобы долететь до кабинета Ульянова быстрее Емели, придётся приложить немало усилий: у белого дракона была значительная фора, поэтому без суперсилы точно не обойтись. Славик размял плечи и снял пиджак, предварительно бросив на него оценивающий взгляд. И чего парень так переживал, если в этом мире одежда не грязнится? Скорее, нервы порвутся нервы, чем швы пиджака.

Вампир уже очень давно не обращался в летучую мышь, и теперь он волновался так, словно вообще никогда это не делал. Но ничего другого не оставалось, кроме как давить это чувство в себе. Всё решено и обратного пути нет. Под подушкой всё ещё вибрировал медальон. «Прости, Кел», – выдохнул Славик и обратился маленьким чёрным созданием с перекошенной мордой.

Как говорится, мал да удал. Выражение точно описывало Славика в форме летучей мыши. Он рассекал воздух острыми крылышками нечасто. Короткие сильные рывки, один за другим, позволяли держать высокую скорость (и минимум управления). Уши били по затылку, оказалось слишком трудно держать их при таком мощном потоке ветра. Славик лавировал между деревьями и драконами так, будто не было никакой разницы между движущимися и неподвижными объектами. Дышать он не мог.Впрочем, это ему и не требовалось.

К дыханию он, скорее, себя приучил так же, как и к еде: не хотелось терять связь с людьми (ну, теперь ещё и драконами). Но отсутствие дыхания не перекрывало щекочущие нос запахи, и один из них был уж очень знаком. Славик опустил глаза: на ступеньках не так уж далеко от кабинета Ульянова сидели Емеля с Брусей. Парень активно жестикулировал, а девушка внимательно его слушала и медленно кивала.

Первое, что почувствовал Славик – укол ревности. Почему они сидят вдвоём? О чём они так мило беседуют? Вампир уже почти поднял крыло, что повернуть к «сладкой парочке». Но сдержался. Он ведь тоже недавно общался с Изей наедине. И это совершенно ничего не значило. Так почему он решил, что Бруся с Емелей обязательно воркуют?

Пора взять себя в руки. Славик чётко решил – он должен лететь дальше ради своих принципов. Как он сможет жить с Брусей вечность, если не будет доверять ей, да ещё и предаст собственные идеалы... Пусть разговаривают. Пусть она его задержит. Пусть даст Славику как можно больше времени. Он расколет Ульянова, поймёт, в чём дело и где находится книга заклинаний, которая позволит Славику жить долго и счастливо с Брусей.

Добравшись до кабинета, вампир ни на секунду не затормозил – он влетает в крошечное окно на всей скорости. Осколки разлетелись во все стороны, а Славик упал на парту уже в человеческой форме. Ульянов при всём желании, даже обладая орлиным зрением, не смог бы увидеть Славика в образе летучей мыши.

Впрочем, Ульянов даже не посмотрел в сторону попаданца. Мужчина тяжело дышал, сжав в кулаках куски разорванной верёвки.

– Это было бы смешно, но мне совершенно не хочется смеяться, – произнёс Ульянов.

Славик растерялся из-за вялой реакции учителя и теперь даже не знал, с чего начать разговор. Попаданец огляделся. Класс тоже выглядел странно: Ульянов раздвинул столы и в центре коморки поставил стул.

Прежде чем выпалить это: «А что тут происходит?» – до Славика всё же дошло, что собирался делать учитель.

– Положите верёвку, – строго произнёс попаданец.

– Ты всё равно её порвал, – Ульянов снял с шеи петлю и присел на стул. – Этот адский круг не разорвать. Я буду жить так, пока не закончится последняя капля чести в моей душе. Рано или поздно это случится. Подобное случается с каждым.

Осторожно, не вызывая лишних подозрений, Славик принюхался. Но от учителя не пахло ничем запрещённым. Глаза у него были ясные, хоть и тревожные. Ульянов выглядел печальным, депрессивным, усталым, но никак не безумным или пьяным.

– Вы можете мне доверять, – Славик поднял ладони, как бы показывая, что он безоружен. – Я вижу, что в вашем мире происходит нечто странное. И я просто хочу помочь. Мне кажется, вас хотят несправедливо осудить. Вы пытались сегодня спасти девочек?

Ульянов смотрел на Славика, не моргая, его глазные яблоки покраснели от сухости, но он продолжал смотреть на попаданца. И когда наконец решил что-то сказать, набрал воздуха в лёгкие, дверь в класс открылась.

Сначала Славик ни на шутку испугался, решив, что Емеля-таки добрался до кабинета и готов учинить расправу над учителем. Однако в классе появилась совсем не белобрысая голова, а красная.

– Извините… – шёпотом произнесла Бруся, однако в царившей тишине помещения её было прекрасно слышно.

Ульянов больше не смотрел на Славика, теперь его взгляд был прикован к Брусе. Глаза уже не выдерживали напряжения и слезились. И когда боль в веках достигла предела, учитель наконец-то подал голос:

– Убирайтесь! Вон из моего кабинет! – закричал он и замахнулся стулом в сторону Бруси. Славик успел вытолкать девушку за дверь. Сам он получил по спине, но, кажется, стулу досталось сильнее: он сломался напополам. Может, Ульянов этому и удивился (что за крепкая спина у человека-то?), но виду не подал, он яростно пнул парня и закрыл кабинет на ключ.

Ребята остались перед классом в полном недоумении. А ведь Славику казалось, что Ульянов вот-вот выложит перед попаданцем всю правду о себе и положении дел в мире драконов. Но появление Бруси будто оказалось точкой кипения.

– Почему он так отреагировал на тебя? У вас были какие-то конфликты?

– Нет… – Бруся растерянно пожала плечами, – он… Он никогда не замечал меня…

– Что тогда произошло, – не унимался Славик.

– Про Ульянова говорят, что он не умеет себя контролировать… Может, внезапная вспышка агрессии…

Славик не хотел продолжать тему. Сложно было признаться в том, что он мог идеализировать Ульянова, а тот окажется ничем непримечательным типичным фэнтези злодеем.

– Давай поскорее спрячемся где-нибудь, – предложил Славик, – мало ли, что ещё взбредёт в голову Ульянову. Он точно не в себе.

– Я знаю одно место, – Бруся взяла парня за руку и повела за собой, Славик от такой смелости опешил, если бы у него было сердце, то оно точно забилось бы чаще.

А когда девушка привела его в тесную коморку, он вообще был готов второй раз умереть. Хотя романтичной тесную комнатку не назовёшь: вокруг пылились разные церковные подсвечники с множеством залитых воском отверстий и потускневшими лампадами. Запах стоял пренеприятный: сталь подсвечников впитала слишком много ладана. Насколько возможно, что металл впитал какой-то запах? Славик трудно представлял, но нос уловил именно этот аромат, он попросту застрял в ноздрях.

– Хорошо, – Бруся с облегчение выдохнула, – теперь ни Ульянов, ни кто-либо ещё не найдёт нас. Что ты делал в классе? Вам же запретили выходить из комнаты. Тебе несдобровать, если кто-то узнает… Ой… А вдруг Ульянов всё расскажет…

– Правдоподобно совру, не переживай за это, – Славик ухмыльнулся, ему было приятно, что Бруся за него волнуется.

– Почему парни такие безответственные… Я только уговорила Емелю вернуться в комнату, как встретила тебя. Не думала, что ты окажешься таким же безрассудным. Обычно ты ведёшь себя… Практичнее, – она тяжело выдохнула.

– Я поражён, – Славик не мог перестать улыбаться. – Ты отчитываешь меня таким уверенным голосом, ещё и сумела с Емелей поговорить… Быстро растёшь. Становишься смелее?

Бруся залилась краской, схватилась за щёки и отвернулась. Она пробормотала что-то невнятное и принялась аккуратным пальчиком водить по ближайшему подсвечнику. И пока она справлялась со своим смущением, Славик успел столько нафантазировать, что чуть не упал в обморок от перевозбуждения.

– … И вообще, – наконец она начала говорить в его сторону. – Почему ты всё-таки вышел из комнаты?

– Я… – этот вопрос Славика отрезвил, но он решил не скрывать от Бруси своих истинных намерений. – Я хотел спасти Ульянова от Емели. Я не хочу мучиться совестью, что не остановил расправу над невиновным.

– Ты думаешь, что Ульянов не похищал девушек?

– После того, как Емеля сбежал из комнаты, появилась Изя и так получилось, что она рассказала мне подробнее про Узза, про смерть Добрыни и её мамы. Слишком много странностей, слишком много белых пятен. Может, Ульянов – Узз, а может, нет… я хотел узнать правду.

Славик внимательно наблюдал за Брусей и заметил, как похолодел её взгляд. Неужели её всё-таки задело то, что он оставался с Изей наедине? Может, он зря об этом упомянул…

– Между мной и Изей ничего не было, конечно, – внезапно попытался оправдаться Славик.

– Ты о чём?

– Я просто вижу по твоему лицу, что тебе не понравилось то, что я сказал…

– М… – Бруся схватилась за платье и принялась его сильно теребить, как будто хотела порвать в клочья. – Она тебе нравится? – Бруся тяжело улыбнулась. – Я понимаю, она не может не понравиться.

Славику стало ужасно стыдно. Больше всего от того, что он не мог откровенно объяснить ситуацию Брусе. Конечно, Изя нравилась ему. Но это «нравилось» было лишь химией главного героя и героини. Пусть они из разных миров, однако такие крепкие связи появляются уже в зародыше, на генетическом уровне.

А вот Бруся нравилась ЕМУ. Не из-за её роли во Вселенной. Не из-за природных данных. Не из-за какого-то особенного статуса. Это был осознанный выбор Славика – его ежеминутный выбор.

– Знаешь, Бруся, – парень обнял девушку и положил её голову себе на плечо. Запах ладана потерялся в прошлом, теперь парень чувствовал только как сладко пахнет голова любимой. – Во Вселенной существует множество таких миров, как твой или мой. И у каждого такого мира есть главный герой, его будущая жена, антигерой, друг избранного… Каждому с самого рождения даётся определённая роль. Очень сложно противиться своей природе. Но мы с тобой делаем это. Я бросил свой мир, чтобы забрать тебя, чтобы спасти тебя от роли персонажа второго плана, потому что ты достойна гораздо большего, потому что я хочу, чтобы ты была моей главной героиней.

Тяжело дыша на груди Славика, Бруся ничего не отвечала. И парень даже не мог заглянуть ей в лицо, чтобы понять, о чём она думает, поняла ли она хотя бы часть из того, что он сказал. Но попаданец ни о чём не жалел. Бруся сильнее, чем кажется. Он был теперь в этом уверен. Она, бесспорно, умна и рассудительна. Её может огорошить такое внезапное признание. Но зато она оценит честность и, возможно, поймёт и примет его чувства.

Но Славик так и не узнал мыслей Бруси. Она высвободилась из объятий и сбежала из коморки, ни разу на него не взглянув.

Бордовая макушка скрылась за дверью, но вампира это ничуть не расстроило. По законам жанра, он должен был сокрушаться от непонимания женской натуры. О эти странные создания, прибывшие из космоса в мужской скупой мир. Однако Славик уже знал, как устроены миры и, может, и не прекрасно, но довольно-таки неплохо понимал женскую душу. Теперь парень не мог стереть улыбку с лица – Бруся думала о нём. Смутилась – почти то же, что влюбилась. Безусловно, она теперь не выкинет Славика из своей головы до тех пор, пока не осмелиться признаться сама в своих чувствах.

Точно любит его… Точно-точно. Иначе не сбежала бы.

В любовном бреду Славик выбрался из коморки и в превосходном настроении направился в комнату. Страх быть пойманным испарился. Если влюблённые девушки стесняются, то парни смелеют. И смелость их граничит с безумием. Вампир был уверен, что его никто не схватит. Он не просто главный герой, он – избранный! Избранный прекрасной девушкой. Ничего не могло встревожить гладь удачи.

Сейчас бы он особенно не отказался от гитары. Душа (если она у неё была) требовала музыки: нежного перебора о самом главном. Славик, не сдерживая порыв, схватил невидимую гитару. Вернее, он просто представил, что в руках у него оказался инструмент. Он не был волшебником, поэтому ничего не произошло, но сила воображения всё сделала за него.Сложив губы трубочкой и перебирая по несуществующим струнам, Славик принялся насвистывать мелодию, которая сама лезла в голову. Может, он давно-давно где-то её слышал. Или… неужели придумывал на ходу?

Над этим и думать-то не хотелось. Впервые, вампир почувствовал такую лёгкость в голове. Славик оглядывался по сторонам и с жадностью цеплялся за детали. Ему казалось, что никогда доселе он не бывал в удивительном училище горынычей.

А ведь это место и правда было таким странным и непривычным. От винтовой лестницы сильно пахло деревом. Она казалось лишней среди белых колон и каменных стен. Слишком простая на фоне нарисованных величественных драконов и горделивых лиц на иконах (псевдоиконах, конечно, иначе Славику здесь было бы туго). Ах ведь эта лестница как милая сердцу Бруся… Очаровательная в своей простоте.

Перед глазами появился образ девушки: она поджимала свои аккуратные губы и прятала раскрасневшиеся щёки маленькими ладошками. Скоро девушка будет вместе со Славиком, скоро он узнает её и другой: попробует её поцелуй на вкус, ощупает нежные бёдра, проведёт рукой по часто вздымающейся груди…

Если бы Славик мог, то сейчас точно умер бы от счастья.

Он совершенно забыл и о студентах-амбалах, которые сторожили вход в комнату. Тут даже с удачей главного героя сложно будет пройти (если вообще возможно). Впрочем, пан или пропал. Что ему сделают? Запрут в темнице? Да он уже сидит в ней. В темнице фэнтези стереотипов. Славик смело подошёл к двери – высокие парни одновременно повернули головы и отупевши пялились на попаданца, который сейчас вообще-то должен был быть в комнате.

– Смотрите! Узз! – Славик указал в противоположную сторону, и (нет ну представляете) горе-охранники с точностью синхронистов повернулись в другую сторону. Вампир же спокойным шагом зашёл в комнату.

«Смешно. Нелепо. Нереалистично», – такое парень бы точно подумал в своём обычно состоянии. Но он был влюблён, поэтому стоит сделать скидку. А может, он даже начал немного симпатизировать роли избранного, хотя и не являлся таковым в мире драконов.

На кровати сидел Емеля. Вот тоже хороший вопрос, как он сам прошёл мимо охранников. Впрочем, было открыто окно: вернулся так же, как и вышел. Удивительно, но Славик не догадался до такого простого хода. Надо приходить в себя, а то… кто знает, где он окажется из-за своей эйфории.

Емеля даже не замечал попаданца. Он был встревожен и нервно чесал голову, словно не мог решить трудную головоломку. Взмахивал то правой, то левой рукой, пытаясь понять с какой стороны к вопросу подойти, но решение было далеко. Очень-очень далеко.

Состояние белобрысого вернуло Славика в привычное чувство распирающего любопытства. Емеля казался открытой книгой, а его новое состояние – свежим глотком воздуха. И вампир чувствовал себя исследователем гробниц, которому необходимо докопаться до мумии.

– Ты выглядишь потерянный. Тебя что-то тревожит? – спросил Славик.

– Знаешь… – немного погодя, ответил Емеля, – бывало у тебя такое… что-то кажется неважным, а оно вдруг вроде и важное…а, может, важным быть? Почему нет? Даже да. Или наоборот… Оно было важным – таким важным. Самым важным на всём белом свете и не было ничего важнее этого, а потом… Одна печаль, непонимание. Вроде уже даже не твоё. А может одна блажь…

Словом, ничего толкового выяснить у Емели не удалось. Его грызла какая-то своя боль, постичь которую Славик был не в силах.

– Не знаю, что у тебя произошло, но могу сказать точно: это нормально если с течением жизни твои вкусы и приоритеты меняются. Мы взрослеем, мудреем. И даже сегодня мы уже не такие, какими были вчера. Не грызи себя за то, что потерял любовь к тому, что раньше было дорого. Надо идти дальше. Твой выбор – или сохранить имеющееся, или приобрести новое. Главное – сделать этот выбор и быть ему верным, – Славик похлопал белобрысого по плечу. Правда, он сам не очень понял, что имел ввиду: порой слова лились потоком. Такое случалось либо когда Славик нервничал, либо когда ему слишком сильно не хотелось находиться в реальном мире, и он уходил с головой в свои мечтания.

Но Емелю слова попаданца, кажется, даже воодушевили. Он поднялся на кровать и стукнул себя в грудь.

– Ты прав! Быть верным себе! Таков мой выбор.

– Ага-а-а-а, – зевнул Славик, – бывай, – и лёг спать, будучи уверенным в том, что ему действительно (как и людям) необходим сон.

Глава 10

Ещё одной человеческой прелестью, которой лишаются вампиры взамен на бессмертие, были сновидения. Ночные создания не спят и не могут видеть сны. Для нормальных людей сон — настолько простая вещь, что часто они не задумываются о её значимости. А вот Славик постоянно задавался вопросом: и на кой тогда вечная жизнь? Человек, засыпая, может прожить тысячи таких разных жизней, в то время как у вампира есть всего один очень долгий день.

Но кое-что человеческого у ночных существ всё же остаётся – воображение. Обладая яркой фантазией, Славик выдумывал себе сны и искренне верил в них. А вера делал сновидения реальнее. Он любил сбегать от печальных будней, предаваясь сладким мечтаниям. В его голове всё выглядело так живо, так красочно, что открывать глаза не хотелось — и Славик не открывал до тех пор, пока рефлексы ни срабатывали сами собой.

Сейчас Славик лежал на кровати и представлял Брусю в разных нарядах. Парня за это совершенно не грызла совесть — он же спал, а сны, как известно, невозможно контролировать. Впрочем, в нарядах Бруси не было ничего пошлого, поэтому и стыдиться нечего. В реальности она всегда представала перед Славиком в одном и том же длинном бордовом платье, и видеть её в чём-то другом (даже в закрытом) будоражило вампира не меньше, чем самые жаркие сцены. Вот девушка решила немного пробежаться по лесу: она надела тёплый спортивный костюм, потому что на улице прохладно, вставила наушники и открыла бутылочку воды. Или Бруся захотела сегодня остаться дома: села на кресло, укутавшись толстой шалью, и небрежно намотала красные волосы на карандаш, чтобы не мешались. Жарким же летом девушка обязательно надевала льняную рубашку и расклешенную юбку — ткань колыхалась на ветру, как и её тонкие нежные ручки. Так она сидела на поляне жёлтых одуванчиков и вдыхала жаркий летний воздух.

Грёзы Славика прерывало навязчивое жужжание. Сначала он не придавал значение вибрирующей подушке, но звук становился всё настойчивее — ему пришлось сдаться. Попаданец, не открывая глаз, шарил рукой по всей кровати, пока ни нащупал медальон. Ком подступил к горлу — как Славик вообще мог забыть о Келандросе… Теперь несчастному вампиру точно конец. Хрупкая мечта жить счастливо драконом легко разбивалась одним недовольством нервного эльфа.

Славик еле продрал глаза: казалось, что на веках висят гири весом в тонну. Парень поднялся с кровати и почесал затылок. За дверью, вероятно, ещё сидит местная охрана. Наверное, они были так ошарашены дерзостью Славика вчера, что решили, будто им показалось, и они не видели «заключённого» в коридоре. Но второй раз так рисковать не стоило. Впрочем, окно было всё ещё открыто. Странно, конечно, что в мире, где крылья — норма, не решают проблему побега через окно…

Присев как голубь на карниз, Славик раскрыл медальон — в воздух повисло недовольное… нет, даже взбешенное лицо Келандроса. Или… яростное? В общем, это была та степень ярости, при которой он ещё не терял своей красоты, но оказывался на грани.

— Привет, Кел…

— Если когда-нибудь меня спросят о главной ошибке в моей жизни, я скажу, что это была дружба с тобой.

Славик опешил. Ещё никогда эльф не говорил так прямо об их дружбе… Теперь вампир понял: насколько всё серьёзно, и уже был готов, не препираясь, выслушать Келандроса.

Однако эльф, прожевав слова о дружбе, принялся покрывать вампира страшными ругательствами. Надеялся, что уши у Славика сами собой завяжутся в трубочку, и тот согласится на всё, чтобы эльф перестал гнусно выражаться. И никаких проблем больше Славик не станет приносить.

Забегая вперёд… Конечно, это не возымеет никакого эффекта. В основном, потому что изощренная брань Келандроса не могла впечатлить Славика, потому что по-настоящему «изощрённо» может ругаться только существо с дефектом: глубокой раной на сердце или слишком очевидным внешним изъяном. «Юродивые» (как бы таковых назвали в мире драконов) смогли б наставить Славика на путь истинный. Идеальный Келандрос на эту роль точно не подходил.

— Я почти нашёл книгу, — сказал Славик, чтобы успокоить Кела, сам-то он и понятия не имел, где она. — Не смог ответить, потому что почти схватил её. Жаль, что всё сорвалось. Вот лежал, обдумывал новый план. Совершенно забыл перезвонить, — парень криво улыбнулся. Врать он не очень-то любил, а в последнее время приходилось делать это всё чаще. — Но я её снова быстро найду и свалю из мира драконов! Ты даже не заметишь… Так быстро всё закончится.

— Нет, Славик, — у Келандроса от напряжения раздулись ноздри. — Теперь тебе ни в коем случае нельзя оставлять мир драконов до тех пор, пока ты не наведёшь здесь порядок. Тут всё не просто шатается, оно висит на соплях.

— В каком смысле я должен привести в…

— Не начинай! Опять твои дурацкие вопросы! Ты всё прекрасно понимаешь, потому что читал фэнтези книги. Главный герой должен победить злодея, спасти всё и вся, жениться на возлюбленной. И жили они долго и счастливо! Конец!

— Но почему я… Ты сам говорил мне, как можно меньше вмешиваться…

— А теперь тебе придётся всё это подстроить! Как я подстраивал «вампирские набеги» в твоём мире и делал твою работу! Или ты хочешь, чтобы я и здесь за тебя всё подчищал? Нет уж, бездарь. Ты сам натворил здесь беспорядок. Вот и «растворяй».

— Местный директор… — скромно вставил Славик.

— Он на пенсии, поэтому точно не будет разбираться ни в чём. Вообще-то, нам очень повезло, что он так занят своими цветами и не замечает хаоса вокруг. Сам мир уже не восстановит порядок..

— Но, Кел, тут не всё так просто… Мир, действительно, кажется мне очень странным. Предполагаемый злодей получился не очень-то злодейским. А жертвы… Эта история с исчезновением такая мутная, что я даже не знаю, в какую сторону смотреть.

— Делай, что хочешь Славик. Но всё должно быть чётко и по плану. Герой героем, злодей злодеем, спасённые спасёнными, возлюбленная возлюбленной. Не знаю, в какой из схем случился провал. Но реши это! Если злодей забыл о том, что он злодей… Так напомни ему! Найди козла отпущения, если потребуется. Мне абсолютно плевать. Самое главное — если ты не закончишь историю подобающе, то никакого тебе превращения в дракона. До встречи.

Голова Кела испарилась. У Славика не осталось возможности попытаться переубедить эльфа. И теперь счастье вампира висело на волоске. Неужели ему действительно ничего не остаётся, кроме как самому починить фэнтези историю про белого дракона Емелю, которого сам Славик презирал за необдуманность, вспыльчивость и глупость… Вернувшись в комнату, попаданец взглянул на горе-избранного, который безмятежно дрыхнул на подушке. Он совсем не догадывался о том, каким был бременем на шее несчастного Славика.

Попаданец обречённо сел на своё спальное место и потёр виски. В голове ни намёка на план. Парень совершенно не знал, что делать с этим училищем горынычей. Проще всего натравить бестолкового Емелю на Ульянова. Белобрысый и так напирает на учителя, а тот, видно, спорить и не станет. Стремления жить он не выказывал, конечно… Странный злодей, безусловно, самый странный из всех, о которых когда-либо читал Славик. В типичной фэнтези истории злодей, если и хотел покончить с собой, то только в самом конце, забрав с собой и главного героя. А этот… Тихо… В классе… Не вышло… Что он тогда сказала? Всё равно не получится покончить с собой? И почему же? Какой-то блок в голове или фэнтези тяга?

Или Ульянов был самым настоящим злодеем, а Славик просто сильно заблуждался на его счёт. Вампир видел то, чего хотел — кого-то близкого по духу: апатичного незаурядного аристократа. По факту, учитель мог оказаться обыкновенным отрицательным героем. Но с мотивацией… Да… это ведь совсем уж непроработанные злодейские образы имеют тупое желание быть плохим. Однако антигерой должен творить злые дела по какой-то причине, должен казаться сложным. Душевная травма Ульянова могла привести его к желанию умереть. Возможно, желание было мимолётно. Остаётся на это уповать.

Неожиданно дверь в комнату настежь раскрылась и в проёме показался взволнованный староста. Рыжеволосый Фёдор тяжело дышал и зыркал по сторонам округлившимися глазами.

— Что вы тут делаете?! — воскликнул он.

— А ты разве не знаешь? — пожал плечами Славик.

Староста прошёл в комнату и растормошил Емелю.

— Ты спишь?! Ты реально спишь?!

— Чего? Чего такое… Кто… — спросонья белобрысый даже не мог понять, кто перед ним стоит. Так бы, конечно, начал сразу махать кулаками.

— Вы спали?.. — Фёдор говорил так, словно сон был абсолютно невозможной вещью, он отпустил Емелю и подошёл к окну. — Но вы не успели бы слетать туда и обратно так быстро, — староста схватился за голову и завыл.

— Что произошло? Куда мы не успели бы слетать? — Славик всерьёз напрягся, он видел Фёдора всего два раза, но искривлённое выражение на его красивом лице казалось таким же лишним, каким бывало у Келандроса.

— Если не вы её избили, то кто же тогда… — пробормотал Фёдор.

— О чём ты говоришь? — продолжал напирать Славик.

— Я говорю о Смородине. Её нашли на нижнем этаже в центральном зале… Она лежит там избитая до полусмерти. Кажется, это случилось всего несколько минут назад… Я думал, что это вы… Что вы… сбежали… я… — больше Фёдор не мог говорить. Он хлопал губами, но не издавал ни звука. Глаза всё ещё были вытаращены. Так он походил на рыбу, которую выбросили на сушу.

Впрочем, Славику больше информации и ненужно было. Он быстро нарисовал в голове картину происходящего. Первым делом попаданец схватил Емелю и закинул его на плечо, надеясь, что белобрысый растормошиться в дороге. Так и случилось (хотя и не сразу), тогда, задыхаясь и сбегая по лестнице, Славик быстро объяснил ситуацию. Белый дракон пришёл в себя, слез с попаданца, и они нога в ногу побежали в зал. За ними же, проклиная всех, спешил и Фёдор, он пытался докричаться, что они вообще-то ещё наказаны и не имеют права… Ребята уже не слышали продолжения, но надо полагать: «выходить из комнаты».

Положение дел даже в голове Славика выглядело так себе, но оказавшись рядом с окровавленным трупом Сморьки… Вообще вампир не отличался брезгливостью. Крови он тоже навидался вдоволь, да она и не отторгала благодаря его природе. Но кровь была наименьшим из зол. Хрупкую и маленькую Сморьку почти не было видно за синяками и шишками. Её лицо превратилось в кашу, поэтому узнать её можно было только по тонким запястьям и роскошному чёрному платью. С каким же остервенением её избивали?

Несчастную девушку обступила толпа: студентки охали и плакали, а парни отводили глаза (слишком жутко даже для сильного пола). Рядом с телом на корточках сидела завуч и медсестра. Последняя оповестила толпу, что девушка жива, но её срочно необходимо доставить в больничное крыло. В центр выбежал Фёдор, но вместо того, чтобы помочь перенести Сморьку, рыжий принялся «докладывать» завучу о злостных нарушителях спокойствия — Славике и Емеле. Обоих староста вытолкал в круг. Завуч обвела ребят печальным взглядом, однако казалось, что она смотрит сквозь или видит только их призраки. Попаданец отметил, что всего за пару дней её лицо заметно постарело.

— Эти двое ослушались приказа и вышли из комнаты! — почти вопил Фёдор.

— Добавь, пожалуйста, что вышли мы после того, как услышали о происшествии, и сами никак не могли оказаться преступниками, — отметил Славик, не то чтобы сейчас было время оправдываться, но на свободе ребята будут полезнее, чем взаперти.

— Всё так, — неохотно согласился Фёдор. — Они бы никак не могли… избить Смородину и успеть обратно в комнату. Но их следует, естественно, наказать!

И хоть рыжий не унимался, завуч никак на него не реагировала. Обычно строгая и порой жестокая учительница сейчас не проявляла никаких суровых чувств, а лишь тяжело вздыхала.

— Не мельтешите, — наказала она Емеле и Славику. — А ты, Фёдор, возьми ещё несколько крепких ребята и помогите перенести девочку в медкабинет. Живо.

Никогда не слышавший в свой адрес недовольства, староста опешил, но быстро взял в руки себя и парочку своих друзей. С завидным спокойствием и мужественностью они аккуратно подняли Сморьку и чуть ли не бегом отправились в больничное крыло. Славик лишь видел, как колыхалась бледная рука несчастной.

Как же ему стало жаль Сморьку. Может, она была жестока к другим, но разве кто-то достоин такой жестокости в ответ? Он ещё не знал, какая драма стоит за этим избиением, да и в тот момент не очень хотел знать, особенно когда случайно заметил знакомую фигуру.

Изя стояла, прижатая лицом к колонне, и не двигалась. Славик и сам замер, не зная, что она может вытворить. Но Изя ничего пугающего не делала — просто плакала, обнимаясь с холодным камнем.

Это был первый момент в её жизни, когда главную красавицу никто не замечал. Невидима Изя была даже для своего суженого. Славик пнул Емелю в сторону девушки и лишь тогда он заметил разбитую любимую, которая к тому моменту уже медленно сползала на пол. Белый дракон героически подхватил свою пассию за талию и, казалось, мог умереть: так сильно лицо раскраснелось.

— Изя, держись, — робко выдавил он.

Но она ничего не ответила, а вцепилась в руку белобрысого посильнее. Чёрные глаза уставились в пол, прожигая в нём дыру.

— Главное, что сестра нашлась, — неуверенно сказал Славик. Да, может теперь и стало известно местоположение Сморьки, но было ли это радостной новостью…

— Точно, — подхватил Емеля, не ощутив смущения попаданца. – Этот Узз нам за всё ответит!

Емеля попытался принять типичную для него позу храбреца, но стушевался: Изя наконец посмотрела на него, но вид у неё был обезумевший.

— Я найду преступника и самолично забью его ногами до смерти, — оскалилась девушка.

От слов Изи повеяло таким холодом, что даже Славик вздрогнул. Не хотелось бы ему оказаться на месте Узза. Впрочем, несмотря на довольно злобные слова и агрессивное выражение лица, ноги у красавицы подкашивались и идти сама она не могла. Попаданец наказал Емеле схватить Изю поудобнее справа, а сам обнял девушку слева, и та тут же отрубилась, почувствовав безопасность.

— Ёмаё. И чего нам делать?

— Надо уложить её в кровать.

— Так в крыло девочек нельзя.

— Да шевели ты мозгами уже. Если нельзя, то понесли к нам. Не можем мы её тут оставить.

По правде, Славика жутко взбесила тормознутость белобрысого в такой ситуации. Сейчас его главной героине как никогда нужна поддержка и помощь. А он… ни у колонны её не заметил, ни в комнату не отнёс. Если бы ни Славик, то Емеля так бы и стоял дуб дубом.

Толпа разошлась, поэтому торопиться и прятаться не пришлось. Парни спокойно несли девушку с повисшей головой. Кажется, она от шока то ли сознание потеряла, то ли просто крепко уснула… Славик пытался сосредоточиться на ступеньках, но близость к Изе всё время отвлекала и возвращала к разным непристойным мыслям. Девушка была на ощупь такой приятной, а нос щекотал сладкий запах, кажется, ванили. Какой бы мужчина устоял? Но такой аргумент Славика не устраивал. Он вроде бы ничего не сделал, но за одни мысли и наслаждение близостью к Изе заставляли вампира чувствовать себя предателем. Он не может так поступать с Брусей. Нет, он просто обязан быть верным даже в собственной голове. Иначе как жить долго и счастливо?

Единственное, что могло перебить запах тела Изи – мысли об избиении Сморьки. Холодный душ. Ужасно перебивать возбуждение видом полумёртвой девушки… Но Славик отогнал эту мысль и принялся перебирать все воспоминания, связанные с преступлением, чтобы сложить пазл и получить картинку произошедшего.

Девушки буквально испарились в воздухе на поляне, через небольшой промежуток времени одну из них находят в бессознательном состоянии (мягко говоря). Это означает, что при исчезновении девушки не умирают. Скорее всего, куда-то перемещаются. Наверняка подобное заклинание есть в книге, которую искал Славик. Если уж она способна сделать из любого существа дракона, то с перемещением точно должна справиться.

Странно вот что: раны Сморьки были свежими. Это Славик легко понял по запаху крови, который ударил по голоду вампира, как только он вышел из комнаты. По полу растекалась свежая кровь – никаких сомнений. Узз избил её, но не увёл, не спрятал… Не успел? Не смог? Собственные догадки поразили Славика, но он не мог найти ни одного опровержения: исчезнувших девушек держат где-то в училище, а Сморьке удалось сбежать, за что и была избита. Попытается ли преступник добить Сморьку? Будь Славик на его месте – обязательно бы попробовал.