"Вампир на диете"

Глава 1. Переезд в мегаполис

Граф Дракула, владыка Карпат, повелитель ночи, гроза семи королевств и трёх империй, сидел в своём любимом кресле с высокой спинкой, обитом выцветшим бархатом, и с тоской смотрел на капли, методично падающие с потолка в медный таз, стоящий посреди главного зала замка. Капля за каплей, столетие за столетием, вечность за вечностью. Триста семьдесят два года он слушал этот звук — и ещё ни разу он не показался ему настолько невыносимым, как в это промозглое октябрьское утро, когда за окнами выл ветер, а сырость, казалось, проникла даже в его бессмертную сущность, в самые глубины его древнего естества, туда, где не было ни тепла, ни света, ни надежды на избавление от этой бесконечной, всепоглощающей, леденящей тоски.

— Милорд, — раздался голос за спиной, и граф, не оборачиваясь, узнал его мгновенно. Конечно, это был Михня, его верный слуга вот уже двести с лишним лет, человек неопределённого возраста с вечно встревоженным выражением лица и руками, которые, казалось, никогда не знали покоя. — Милорд, прошу прощения за беспокойство, но вода в подвале поднялась ещё на два дюйма. Крысы, с позволения сказать, устроили настоящий потоп в западном крыле, и я осмелился предположить, что...

— Михня, — тихо произнёс Дракула, и слуга мгновенно замолчал, словно ему перекрыли воздух. — Сколько лет мы здесь?

— С тех пор, как вы изволили занять замок, милорд? — Михня замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Если мне не изменяет память, около четырёхсот лет. Плюс-минус десятилетие, разумеется. В замке никогда не было хорошего календаря, а те, что были, съели мыши ещё в позапрошлом веке, и я не уверен, что...

— Четыреста лет, — повторил Дракула, и в его голосе не было ни гнева, ни раздражения — только бесконечная, бездонная усталость. — Четыреста лет сырости, Михня. Четыреста лет сквозняков, которые продувают тебя насквозь, даже если ты мёртв. Четыреста лет плесени, которая растёт быстрее, чем я успеваю её соскабливать со стен. Четыреста лет одиночества, если не считать крыс, пауков и призрака твоей прапрапрабабки, которая до сих пор бродит по коридорам и стенает по ночам.

— Она очень предана семье, милорд, — робко заметил Михня. — И потом, она не стенает, она... поёт. Старинные народные баллады. Госпожа Прапрапрабабушка всегда отличалась музыкальностью.

Дракула медленно поднялся из кресла. Его фигура, высокая и прямая, несмотря на века, отбрасывала длинную тень на каменные плиты пола, и эта тень, казалось, была единственным, что ещё хранило хоть какую-то жизнь в этом мёртвом, промокшем насквозь помещении. Он прошёл к окну, за которым бушевала непогода, и прижался лбом к холодному стеклу. Где-то там, за пеленой дождя, за бесконечными лесами и горами, лежал другой мир — мир, о котором он читал в газетах, которые иногда приносил ему Михня из ближайшей деревни, мир, который жил по каким-то другим законам, спешил, менялся, изобретал, строил, разрушал и строил заново. Мир, в котором были электричество, интернет, доставка еды и, как говорят, даже какие-то устройства, способные заменить человеческую кровь. Мир, в котором, возможно, нашлось бы место даже для такого древнего, уставшего от всего на свете существа, как он.

— Михня, — произнёс Дракула, и в его голосе впервые за долгие годы прозвучала какая-то новая нота, что-то, отдалённо напоминающее решимость. — Собирай вещи. Мы уезжаем.

— Уезжаем, милорд? — Михня побледнел, если это вообще было возможно для человека, который и без того напоминал оживший труп. — Куда уезжаем? Зачем уезжаем? А как же замок? А как же крысы? А как же госпожа Прапрапрабабушка? Она же не переживёт переезда, она привязана к этим стенам, она...

— Я покупаю квартиру в мегаполисе, — перебил его Дракула, и эти слова, произнесённые в древних каменных стенах, прозвучали настолько дико и неуместно, что Михня на мгновение потерял дар речи. — В современном жилом комплексе. С центральным отоплением, горячей водой, лифтом и, как уверяют в рекламном проспекте, «непревзойдённым уровнем комфорта для требовательных жильцов». Я уже связался с риелтором через этот ваш... как его... интернет. Сделка назначена на следующей неделе.

— Через интернет, — эхом повторил Михня, словно пытаясь осознать услышанное. — Милорд, но у нас же нет интернета. У нас даже электричества нет, если не считать той молнии, что ударила в башню в тысяча восемьсот девяносто девятом году и до сих пор иногда мерцает в проводах, которые мы так и не удосужились убрать.

— Я ходил в деревню, — сказал Дракула, и в его голосе промелькнула тень чего-то, отдалённо напоминающего гордость. — В прошлый вторник. Пока ты спал. В таверне есть компьютер с выходом в эту вашу всемирную сеть. Я зарегистрировался на сайте недвижимости под именем... — он сделал паузу, словно признание давалось ему с трудом, — ...Владислав Владимирович. Звучит современно, не правда ли?

Михня открыл рот, закрыл его, снова открыл и снова закрыл. За двести лет службы он привык ко многому — к ночным вылазкам хозяина, к странным звукам, доносящимся из подвала, к тому, что его господин не отражался в зеркалах и не ел чеснок, — но чтобы граф Дракула, легендарный кровопийца, гроза Карпат, ходил в деревенскую таверну и регистрировался на сайте недвижимости под именем Владислав Владимирович... Это было уже слишком.

— Милорд, — осторожно начал он, — а вы уверены, что это хорошая идея? Мегаполис — это... там люди. Много людей. Слишком много людей. И все они... — он сглотнул, — ...живые.

— Именно, — ответил Дракула, и в его глазах, обычно холодных и непроницаемых, как ледяные озёра, вспыхнул огонёк, который Михня не видел уже несколько столетий. — Живые люди, Михня. Разнообразие. Движение. Жизнь. Я устал от смерти. Я хочу попробовать что-то новое. К тому же, — он отвернулся к окну, и его голос стал тише, — в последнее время у меня появились некоторые... проблемы со здоровьем. Возможно, смена обстановки пойдёт мне на пользу. Врачи в мегаполисах, говорят, творят чудеса.

— Проблемы со здоровьем? — Михня встревожился ещё больше. — Милорд, вы бессмертный. У вас не может быть проблем со здоровьем. Вы же... вы же вампир. Вы живёте вечно.

— Вот именно, — мрачно ответил Дракула. — Живу вечно. И, возможно, именно в этом и заключается проблема. Но об этом поговорим позже. Сейчас — собирай вещи. Нам нужно упаковать гробы, слуг, багаж и... — он замялся, — ...и госпожу Прапрапрабабушку. Думаю, она переживёт переезд, если мы объясним ей, что в новом доме есть кабельное телевидение. Она всегда мечтала посмотреть новые сериалы.

Прошла неделя — неделя, наполненная суетой, сборами и невероятным количеством пыли, которая, казалось, пропитала всё вокруг, включая самих слуг, их одежду и даже воздух, которым они дышали. Михня, вместе с двумя другими слугами — стариком Георге, который утверждал, что помнит ещё времена Османской империи, и молодым парнем по имени Андрей, которого Дракула подобрал в деревне лет двадцать назад и с тех пор пытался обучить премудростям вампирского быта, — упаковывал вещи в огромные сундуки, обитые железом и украшенные замысловатой резьбой. Гробы — три штуки, на всякий случай, — были аккуратно обёрнуты в плотную ткань и помещены в специальные контейнеры, заказанные через интернет. Дракула настоял на том, чтобы контейнеры были чёрными, с серебристой отделкой, и Михня, глядя на счёт, который пришёл вместе с заказом, только вздыхал и молча подписывал бумаги.

Госпожа Прапрапрабабушка, призрак древней старухи в чепце и длинном платье, категорически отказалась покидать замок. Она металась по коридорам, стеная громче обычного, и требовала, чтобы её оставили в покое, среди родных стен, где она провела последние триста лет, пугая случайных путников и распевая баллады по ночам. Дракуле пришлось провести с ней целый вечер в беседах — он объяснял, что в новом доме будет гораздо больше возможностей для её таланта, что там есть интернет, где она сможет найти записи старинных баллад в исполнении лучших оперных певцов, и что соседи, скорее всего, будут в восторге от её ночных концертов, потому что в мегаполисах, говорят, люди скучают по настоящему искусству. Призрак в конце концов сдался, но с условием, что ей выделят отдельную комнату с видом на город и что она сможет принимать ванны с ароматическими солями — при жизни она этого была лишена, и теперь, спустя триста лет, это казалось ей самой большой несправедливостью.

Наконец, настал день отъезда. Три огромных чёрных фургона, заказанных через ту же транспортную компанию, что и контейнеры для гробов, стояли у ворот замка, и слуги, кряхтя и ругаясь, загружали в них сундуки, коробки и контейнеры. Дракула стоял на пороге своего древнего жилища, глядя на всё это столпотворение, и чувствовал странную смесь грусти и предвкушения. За его спиной возвышался замок — мрачный, серый, покрытый мхом и плесенью, с башнями, уходящими в низкое октябрьское небо, с окнами, за которыми не было ни одного огонька. Он был частью его самого, этого замка, он был его домом четыреста лет, и покидать его было... странно. Но в то же время Дракула понимал, что если он останется здесь ещё хоть на один день, ещё на одну каплю, упавшую в медный таз, ещё на одну ночь, проведённую в одиночестве среди крыс и призраков, он просто сойдёт с ума. Или, что ещё хуже, перестанет быть собой.

— Милорд, — Михня подошёл к нему, вытирая пот со лба, — мы готовы. Последний сундук загружен. Госпожа Прапрапрабабушка... э-э-э... размещена в специальном контейнере с вентиляцией. Она просила передать, что если мы не включим ей кабельное телевидение в первый же вечер, она устроит нам такие кошмары, каких мы ещё не видели. И это, милорд, говорит призрак, который триста лет пугал людей до полусмерти.

— Передай ей, что я помню о своём обещании, — ответил Дракула, и уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии улыбки. — Едем.

Дорога до мегаполиса заняла два дня. Дракула ехал в отдельном фургоне, в специально оборудованном отсеке, где стоял его гроб — на всякий случай, потому что он всё ещё не до конца доверял современным технологиям и предпочитал иметь под рукой проверенное веками средство передвижения. Михня сидел рядом с водителем, молодым парнем с наушниками в ушах и татуировкой на шее, который всю дорогу слушал какую-то музыку, отдалённо напоминающую ритмичное биение сердца, и изредка бросал взгляды в зеркало заднего вида, словно проверяя, не происходит ли в фургоне что-нибудь странное. Ничего странного не происходило, если не считать того, что в одном из контейнеров время от времени раздавалось тихое пение — госпожа Прапрапрабабушка, видимо, решила развлечь себя в дороге, и её репертуар, судя по всему, состоял из старинных румынских баллад о несчастной любви и преждевременных смертях.

Мегаполис появился на горизонте неожиданно. Только что за окнами тянулись бесконечные поля и леса, и вот уже вдалеке, сквозь утреннюю дымку, проступили очертания небоскрёбов, стеклянных и бетонных, устремлённых в небо, сверкающих на солнце, — и Дракула, привыкший к тишине и покою, почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Город был огромным. Город был шумным. Город был живым — настолько живым, что сама его сущность, казалось, пульсировала, как гигантское сердце, перекачивающее миллионы литров крови по своим артериям-дорогам.

— Милорд, — раздался голос Михни из рации, которую они предусмотрительно взяли с собой, — мы въезжаем в город. Через пятнадцать минут будем на месте. Как вы себя чувствуете?

Дракула хотел ответить, что чувствует себя так, словно его только что окунули в чан с кипящей лавой и одновременно засунули в морозильную камеру, но вместо этого просто сказал:

— Веди машину, Михня. И постарайся не отставать от навигатора. Я не хочу, чтобы мы заблудились в этом... муравейнике.

Жилой комплекс, в котором Дракула приобрёл квартиру, назывался «Райские кущи» — название, которое должно было, по всей видимости, намекать на безмятежность и комфорт, но на деле вызывало у графа лишь горькую усмешку. Тридцать два этажа стекла и бетона, подземный паркинг, охраняемая территория, фитнес-центр, бассейн и, как гласила реклама, «атмосфера уюта и безопасности для всей семьи». Дракула купил пентхаус на последнем этаже — не потому, что ему нравился вид, а потому, что там было меньше соседей и больше пространства для... личных нужд. К тому же, на последнем этаже было проще организовать затемнение — он заказал специальные шторы, которые должны были блокировать девяносто девять процентов солнечного света, и с нетерпением ждал возможности их проверить.

Фургоны остановились у подъезда, и Дракула, выйдя из машины, впервые в жизни ощутил на себе взгляд сотен глаз одновременно. Консьерж — мужчина лет пятидесяти, в строгой униформе, с бейджем, на котором значилось «Виктор Петрович», — вышел на крыльцо и замер, глядя на разворачивающуюся перед ним сцену. Три чёрных фургона, из которых слуги в старомодной одежде выгружали огромные сундуки, обитые железом, и длинные чёрные контейнеры, напоминающие гробы — а некоторые, возможно, и являющиеся ими, — это было нечто, чего Виктор Петрович не видел за все двадцать лет работы в жилом комплексе. Он видел многое: и переезды с роялями, и переезды с коллекциями кактусов, и даже однажды — переезд с живым крокодилом, который, как выяснилось позже, был просто очень большой игрушкой. Но чтобы вот так, с гробами, слугами в камзолах и призраком, который, кажется, только что проплыл мимо него в полупрозрачном контейнере, распевая что-то на румынском...

— Добрый день, — произнёс Дракула, подходя к консьержу и протягивая ему документы. — Владислав Владимирович. Пентхаус номер триста один. Я звонил на прошлой неделе.

Виктор Петрович взял документы дрожащими руками, посмотрел на них, потом на Дракулу, потом снова на документы. В документах значилось, что гражданин Владислав Владимирович является собственником пентхауса номер триста один в жилом комплексе «Райские кущи», что все необходимые платежи внесены, что... Всё было в порядке. Всё было абсолютно, безупречно в порядке. И всё же что-то в этом человеке — высоком, бледном, с глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу и видели там что-то, чего не должен видеть ни один консьерж, — заставляло Виктора Петровича нервничать.

— Э-э-э... добро пожаловать, Владислав Владимирович, — выдавил он наконец. — Мы... мы рады приветствовать вас в нашем комплексе. Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь. Я здесь круглосуточно. Ну, то есть не круглосуточно, у меня смены, но... в общем, вы поняли.

— Благодарю, — ответил Дракула и, повернувшись к слугам, коротко бросил: — Разгружайте. Осторожно с контейнерами. Особенно с тем, в котором... — он понизил голос, — ...поёт.

Слуги принялись за работу, и вскоре у подъезда образовалась настоящая пробка из сундуков, коробок и контейнеров. Жильцы, выходившие из дома или возвращавшиеся с работы, останавливались, чтобы поглазеть на невиданное зрелище. Пожилая женщина с собачкой в розовом комбинезоне долго рассматривала чёрные контейнеры, а потом громко спросила у своего спутника — молодого человека с наушниками и усталым лицом:

— Сынок, а это что, гробы, что ли? Кто же переезжает с гробами? У нас что, похоронное бюро открывается?

— Не знаю, мам, — ответил молодой человек, не отрываясь от телефона. — Может, это дизайнерская мебель. Сейчас всё может быть дизайнерской мебелью.

Дракула, слышавший этот разговор, мысленно вздохнул. Он знал, что переезд будет непростым, но не думал, что всё начнётся с самого порога. Впрочем, чего он ожидал? Он — вампир, древний, как сами Карпаты, переезжает в современный жилой комплекс с гробами и призраком. Конечно, это вызовет переполох. Конечно, люди будут смотреть. Конечно, будут вопросы. Вопросы... Он не любил вопросы. За четыреста лет он привык, что люди либо боятся его и молчат, либо пытаются убить его и тоже, в общем-то, молчат, потому что кричать с колом в груди получается не у всех. А здесь... здесь придётся общаться. Придётся объяснять. Придётся быть... нормальным.

— Михня, — позвал он, когда последний сундук был занесён в лифт (пришлось вызывать грузовой, потому что обычный не вмещал все вещи, а госпожу Прапрапрабабушку и вовсе пришлось нести отдельно, в специальном контейнере, который она категорически отказалась покидать, пока не увидит свой новый дом). — Михня, я иду наверх. Проследи, чтобы всё было в порядке. И постарайся не привлекать внимания.

— Милорд, — Михня посмотрел на него с выражением, которое ясно говорило: «Вы шутите, да?» — Мы только что выгрузили три гроба, двадцать сундуков и одного призрака у подъезда жилого комплекса. Боюсь, внимание мы уже привлекли. Причём надолго.

Дракула не ответил. Он вошёл в лифт, нажал кнопку тридцать первого этажа и, прислонившись к зеркальной стене кабины, закрыл глаза. Лифт тронулся, и граф почувствовал, как его тело, привыкшее к медленному, неторопливому существованию, реагирует на это странное ощущение — движение вверх, без усилий, без ступеней, без скрипа старых деревянных лестниц. В зеркале напротив отражался мужчина в длинном чёрном пальто, с бледным лицом и тёмными глазами, и Дракула, глядя на это отражение, впервые за долгое время подумал: а ведь я и правда выгляжу как вампир. Как стереотипный, классический, хрестоматийный вампир из тех дешёвых романов, которые Михня иногда приносил из деревни. Может, стоит что-то изменить? Например, купить другую одежду? Или хотя бы перестать носить это пальто, которое помнит ещё времена Австро-Венгерской империи?

Лифт остановился, двери открылись, и Дракула вышел в коридор, освещённый холодным светом энергосберегающих ламп. Пентхаус находился в самом конце — массивная дверь из тёмного дерева, с золотистой табличкой «301». Граф достал ключ, который ему передал риелтор — тоже, кстати, странный человек, который смотрел на него с подозрением, но взял деньги без лишних вопросов, — и открыл дверь.

Квартира была... большой. Очень большой. И очень пустой. Белые стены, светлый паркет, огромные окна, выходящие на город, — и ни одной вещи, которая напоминала бы о том, что здесь кто-то живёт. Дракула прошёл по комнатам, отмечая про себя: гостиная, спальня, ещё одна спальня, кабинет, ванная, кухня, гардеробная. Везде — чистота, свет и какая-то стерильная, безжизненная пустота. Он остановился у окна, глядя на раскинувшийся внизу город — миллионы огней, миллионы машин, миллионы людей, каждый из которых спешил куда-то по своим делам, не подозревая, что на тридцать первом этаже одного из домов стоит древний вампир и смотрит на них сверху вниз.

«Что я здесь делаю?» — подумал Дракула. «Зачем я сюда приехал? Что я надеюсь найти в этом городе, среди этих людей, в этой квартире, которая меньше моего замка в тысячу раз?»

Ответа не было. Или, может быть, ответ был, но Дракула пока не был готов его услышать.

Первые дни в мегаполисе прошли в каком-то тумане. Дракула почти не выходил из квартиры, предоставив слугам разбирать вещи и обустраиваться. Михня, Георге и Андрей носились по пентхаусу, как заведённые, пытаясь понять, как работает вся эта современная техника. Георге, который всю жизнь растапливал печь дровами, долго и с подозрением изучал индукционную плиту, а потом заявил, что «эта ваша магия с электричеством до добра не доведёт». Андрей, более молодой и адаптивный, быстро освоил интернет и через день уже заказывал продукты онлайн, чем вызвал у Михни смешанные чувства — гордость за прогресс и тревогу за сохранность семейного бюджета.

Госпожа Прапрапрабабушка, размещённая в отдельной комнате с видом на город, сначала была недовольна — ей не нравился шум, не нравились огни, не нравилось, что стены здесь не каменные, а какие-то «картонные», и что петь в них совершенно не так, как в замке. Но когда Андрей подключил ей кабельное телевидение и она обнаружила канал со старинными операми, её настроение резко улучшилось. К концу недели она уже распевала арии из «Травиаты» по ночам, и соседи снизу начали жаловаться на странные звуки, доносящиеся из пентхауса. Дракуле пришлось соврать, что у него живёт тётушка, большая любительница музыки, и что он сделает всё возможное, чтобы звукоизоляция была улучшена.

Сам граф тем временем пытался разобраться с городом. Он выходил на улицу по ночам — благо, в мегаполисе ночь была почти так же оживлена, как день, — и бродил по улицам, наблюдая за людьми. Он видел, как они спешат, как разговаривают по телефонам, как сидят в кафе, уткнувшись в ноутбуки, как едят на ходу, как ругаются в пробках, как смеются, как плачут, как живут. И чем больше он смотрел, тем сильнее становилось ощущение, что он — чужой здесь. Совсем чужой. В замке он был хозяином, повелителем, легендой. Здесь он был просто странным бледным человеком в чёрном пальто, который ходит по ночам и смотрит на людей с непонятным выражением лица.

Однажды, ближе к концу второй недели, Дракула решил попробовать то, что в рекламе называлось «доставкой еды». Он заказал пиццу — просто чтобы понять, как это работает. Курьер, молодой парень с рюкзаком, привёз заказ через двадцать минут и, вручая коробку, спросил:

— Вам сдачи не нужно? С вас тысяча двести тридцать рублей.

Дракула протянул ему купюру, и курьер, отсчитав сдачу, вдруг замер, глядя на его лицо.

— Простите, — сказал он, — а вы случайно не... ну, это... не актёр? Вы так похожи на одного... на Дракулу из старого фильма.

— Нет, — холодно ответил Дракула. — Я не актёр. Я... бизнесмен. На пенсии.

— А, круто, — кивнул курьер, ничуть не смутившись. — Ну, приятного аппетита. Если что, у нас есть скидки для постоянных клиентов. Код «ПИЦЦА2024» — минус пятнадцать процентов.

Дракула закрыл дверь и долго стоял, глядя на коробку с пиццей. «Дракула из старого фильма». Он знал, что существует множество фильмов о вампирах, и что его имя стало нарицательным, и что люди в этом городе, скорее всего, не верят в настоящих вампиров — для них это просто часть поп-культуры, страшилки на ночь, костюмы на Хэллоуин. И всё же... всё же было что-то неприятное в том, чтобы быть узнанным вот так, случайно, курьером, который даже не подозревает, что стоит перед настоящим, живым (ну, почти живым) вампиром.

Пицца, кстати, оказалась на удивление неплохой. Дракула съел один кусок и выбросил остальное — его организм, привыкший к совсем другой пище, не особо радовался современной кухне.

Проблема с питанием встала особенно остро к концу первого месяца. В замке Дракула питался... традиционно. Слуги приводили ему путников, заблудившихся в горах, или крестьян из ближайшей деревни, которые, в общем-то, сами были не против — во всяком случае, так утверждал Михня, и Дракула предпочитал ему верить. Здесь же, в мегаполисе, всё было иначе. Люди вокруг были не просто едой — они были соседями, курьерами, консьержами, продавцами в магазинах, людьми, с которыми приходилось здороваться в лифте, отвечать на их вопросы, улыбаться им в ответ на их улыбки. Дракула не мог просто взять и укусить кого-то из них — это было бы... неправильно. Не с точки зрения морали (мораль у вампиров была понятием гибким), а с точки зрения практичности. В замке, если что-то шло не так, можно было замести следы, свалить всё на волков или на несчастный случай. В мегаполисе, где везде камеры, где каждый шаг фиксируется, где полиция работает круглосуточно, а соседи следят друг за другом внимательнее, чем когда-либо следили крестьяне за своими господами, — в таком городе один неосторожный укус мог обернуться катастрофой.

К тому же, было ещё кое-что. То, о чём Дракула старался не думать, но что с каждым днём становилось всё более очевидным. Когда он впервые попробовал донорскую кровь — купил в аптеке банку, просто чтобы проверить, — его организм отреагировал странно. Сначала ничего не произошло. Потом появилась лёгкая тошнота. Потом — сыпь на руках. Потом — отёк. Дракула не на шутку испугался — за четыреста лет он ни разу ничем не болел, и вот теперь, в этом городе, с ним происходило что-то непонятное.

Он решил обратиться к врачу. Нашёл клинику в интернете — частную, дорогую, с хорошими отзывами и гарантией конфиденциальности. Записался на приём под именем... ну, конечно же, Владислав Владимирович. Врач, молодой мужчина с усталыми глазами и привычкой постоянно что-то печатать в компьютере, выслушал его жалобы, осмотрел, взял анализы — и через неделю огласил диагноз:

— У вас, Владислав Владимирович, аллергия на железо. Точнее, на гемоглобин — белок, который содержится в эритроцитах. Это редкая форма, но не уникальная. Ваш организм воспринимает железо как чужеродный элемент и запускает иммунную реакцию. Вам противопоказан контакт с кровью — как с человеческой, так и с животной. В тяжёлых случаях может развиться анафилактический шок.

Дракула сидел в кресле, глядя на врача, и пытался осознать услышанное.

— То есть... — медленно произнёс он, — вы хотите сказать, что я не могу... пить кровь?

— Именно так, — кивнул врач, не подозревая, насколько абсурдно звучит его диагноз для пациента. — Вам придётся полностью исключить кровь из рациона. Я понимаю, это может показаться странным — кто же пьёт кровь? — но, судя по вашим анализам и по тому, что вы рассказали, вы, вероятно, употребляли её в качестве... э-э-э... народного средства? От анемии? Или по каким-то другим причинам?

— Что-то вроде того, — ответил Дракула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Народное средство. От... анемии.

— Что ж, теперь вы знаете, что это не работает, — врач улыбнулся, явно довольный собой. — Я выпишу вам антигистаминные препараты, и рекомендую обратиться к диетологу. Возможно, вам стоит рассмотреть альтернативные источники железа — например, томатный сок, гранаты, яблоки. Они, конечно, не заменят гемоглобин, но помогут восполнить дефицит микроэлементов.

Дракула вышел из клиники в состоянии, близком к панике. Аллергия на железо. Аллергия на кровь. Он — вампир, который не может пить кровь. Это было настолько абсурдно, настолько нелепо, что он почти рассмеялся. Почти. Но смеяться не хотелось. Хотелось выть, биться головой о стену, проклинать всё на свете — и себя в первую очередь, за то, что он вообще решил переехать в этот город, в этот мегаполис, где даже питание стало проблемой.

Дома его ждал Михня, который сразу понял, что что-то случилось.

— Милорд? — осторожно спросил он. — Что сказал врач?

Дракула молча протянул ему заключение. Михня прочитал, побледнел ещё сильнее (хотя, казалось, куда уж сильнее), и сел на ближайший стул.

— Аллергия... на кровь? — переспросил он. — Милорд, но это же... это же невозможно. Вы же вампир. Вы же... вы же должны пить кровь. Это ваша природа. Это смысл вашего существования. Без крови вы...

— Я знаю, что без крови я умру, Михня, — перебил его Дракула. — Или, точнее, умру окончательно. Но пока я жив — насколько это слово применимо к вампиру, — я должен что-то есть. И, судя по всему, кровь мне противопоказана.

— Но что же вы будете есть? — Михня выглядел растерянным. — Томатный сок? Гранаты? Милорд, вы же не можете питаться гранатами. Вы же... вы же хищник. Вы же...

— Я больше не хищник, — тихо сказал Дракула. — Я, Михня, теперь травоядный вампир. Вегетарианец поневоле. И, честно говоря, я пока не знаю, как с этим жить.

Он прошёл в гостиную, сел на диван — новый, купленный в местном магазине, обитый светло-серой тканью, — и уставился в окно. За окном город жил своей обычной жизнью: машины ехали, люди спешили, огни мигали. И где-то там, в этом городе, были миллионы литров крови, которая была ему теперь недоступна. Ирония судьбы, подумал Дракула. Четыреста лет он пил кровь, не задумываясь, считая это само собой разумеющимся, а теперь, когда вокруг столько еды, когда он, казалось бы, должен был купаться в изобилии, — теперь его организм восстал против него самого.

— Милорд, — раздался голос Андрея из коридора, — тут это... тётушка ваша... госпожа Прапрапрабабушка... она спрашивает, будет ли сегодня ужин. И ещё она говорит, что если вы не включите ей канал с операми, она начнёт петь сама, и тогда, по её словам, «все соседи узнают, что такое настоящий румынский фольклор».

Дракула вздохнул.

— Передай ей, что ужин будет. Томатный сок и... — он замялся, — ...и что-нибудь из того, что заказал Андрей. Пиццу, что ли. И включи ей оперы. Ради всего святого, включи ей оперы.

Андрей кивнул и исчез. Михня всё ещё сидел на стуле, глядя на хозяина с выражением глубокого сочувствия.

— Милорд, — сказал он наконец, — может, нам стоит вернуться в замок? Там вы, по крайней мере, знаете, как жить. Там вы можете... питаться так, как привыкли. Там всё знакомо.

Дракула покачал головой.

— Нет, Михня. Я не вернусь. Я не для того проехал полстраны, чтобы сдаться на первом же шаге. К тому же, — он слабо улыбнулся, — в замке нет доставки еды. И нет интернета. И нет кабельного телевидения для призраков. Придётся как-то приспосабливаться.

Он встал и подошёл к окну. Город внизу сверкал огнями, и в этом сверкании было что-то завораживающее, что-то, что обещало — или, по крайней мере, намекало — на новые возможности. Дракула не знал, что ждёт его впереди. Не знал, как он будет жить без крови. Не знал, как справится с аллергией, с городом, с людьми, с самим собой. Но он знал одно: он попробует. Потому что альтернатива — вернуться в замок, к каплям, падающим в медный таз, к крысам, к одиночеству, к вечности, которая не сулит ничего, кроме скуки, — эта альтернатива была хуже любой аллергии.

— Михня, — позвал он. — Закажи ещё томатного сока. Много томатного сока. И... — он помолчал, — ...и найди мне диетолога. Хорошего. Который не будет задавать лишних вопросов.

— Слушаюсь, милорд, — ответил Михня и, поднявшись со стула, направился к ноутбуку, который стоял на кухонном столе. — Томатный сок. Диетолог. Всё будет сделано.

Дракула остался один в гостиной. Он смотрел на город, на огни, на машины, на людей — и думал о том, что, возможно, этот переезд был не самой лучшей идеей. Но отступать было поздно. Он купил квартиру, он перевёз слуг и призрака, он уже начал обживаться. Оставалось только одно — научиться жить в этом новом мире. Мире, где кровь — это не еда, а аллерген. Мире, где вампир может быть вегетарианцем. Мире, где железо — это не всегда сила.

Граф Дракула, владыка Карпат, повелитель ночи, гроза семи королевств и трёх империй, стоял у окна своей новой квартиры на тридцатом этаже и смотрел на мегаполис, раскинувшийся внизу. И впервые за четыреста лет он не знал, что будет завтра. И это, как ни странно, было почти приятно.