Вампир мне больше не к лицу

Глава 1: Город, где может начаться конец. Дариан Валенте

Город пах старыми особняками и сухим воздухом, словно дождя здесь не было уже вечность. В нём жила своя мистическая тайна, которую он когда-то любил, но теперь хотел только покоя и умиротворения.

После двухсот лет поисков, скитаний, убийств, боли и чужих смертей он наконец здесь. Он не знал, можно ли вернуть душу. Но кое-что знал точно: умирать без неё он больше не хотел.

Мифы. Легенды. Ведьминские книги. Они никогда не лгут полностью. Истина всегда где-то рядом. Иногда в снах. Иногда в вампирских инстинктах. Иногда его удивляла и человеческая чуйка.

Он стоял под огромным дубом. Старая крона качалась в ритме ветра. Дерево было старше его, и это вызывало уважение.

Возможно, всё-таки будет дождь, птицы пролетали слишком низко. Если бы он был стариком, у него гудели бы колени, но вечная жизнь не знает старости, только бесконечную молодость.

Прошлое. Воспоминание.

Дариан стоял в тёмной мастерской, пропахшей травами, прахом и разложением. Комната освещалась только тусклым светом лампы, качающейся на цепочке. Всё внутри источало смерть.

Перед ним стояла умирающая ведьма, старая, с глазами, выгоревшими до молочной белизны. Вся молодость ведьмы испарилась. На груди у неё зияла рана: не смертельная для вампира, но вполне летальная даже для ведьмы.

Она дышала с хрипом, но всё ещё улыбалась, будто знала то, чего не знал он. Сколько он их убил, чтобы добраться до верховной ведьмы?

Он склонился над ней. — Где книга? Где ритуал?

Она прохрипела: — Ты думаешь, что хочешь стать человеком.

Её пальцы дрожали, она вытащила медальон с каким-то знаком из грязного платья.

— Ищи трикветр. Ты найдёшь ответ там, где души засыпают, а не умирают. В городе, который сам тебя позовёт.

Он замер. Символ он уже видел много лет назад, только не помнил где именно.

— Это... место? — прошептал он, скорее себе.

Ведьма усмехнулась, и её голос стал почти шёпотом:

— Он позовёт тебя, как зовёт всех, кто не может умереть. Её глаза затуманились.

— Город между жизнью и смертью... Там тебя ждёт она. Или твоя погибель.

Дариан хотел спросить больше, но ведьма испустила последний вздох.

Его стали преследовать сны. Один силуэт города: башни в тумане, вороны на фонарях, библиотека с витражными окнами. Старые особняки, ангелы и демоны, трикветр. Лицо мёртвой ведьмы, забытые воспоминания… и лицо Авроры.

С тех пор, как он стал вампиром, ему вообще не снились сны. Дариан годами почти не спал, занятый поисками ответов, но иногда передышка была нужна и ему.

Он не знал, что это был за город, но потом наконец нашёл.

Morendahl в переводе «место, где спят мёртвые». Медальон ведьмы привёл его сюда.

Наши дни.

Архонская академия с внушительным шпилем башни и витражными окнами, всё это выглядело как во сне. Рядом находилась библиотека.

Там могли храниться запретные и забытые книги, в которых, возможно, было то, что могло вернуть ему человечность или хотя бы покой.

Он не знал, какой ему ещё путь предстоит, но был уверен в одном: лёгким этот путь не будет.

Дариан не привык останавливаться. Он не нуждался в сне, еде и доме, ему нужна была только кровь.

Он пил: иногда с болью, с сожалением, но всегда с пустотой внутри. Потому что душа, если она вообще ещё была в нём, давно висела где-то на грани исчезновения.

Он вглядывался в Академию. Внешний покой обманывал, место странно отзывалось жизнью, словно внутри что-то скрывалось.

И вдруг голос.

— Не знала, что кто-то любит это дерево.

Он обернулся.

На каменной скамье под раскидистой ветвью сидела девушка с книгой и черными, как смоль, волосами. Красивая, но не броская внешность. Тонкие черты. Умные голубые глаза.

— Дуб повидал многое, — Дариан погладил шершавый ствол.

— А вы специалист по деревьям? Знаю автора, который написал пять страниц про дуб в своём произведении, — не унималась девушка.

— Забавная, — подумал Дариан.

— Я здесь впервые, — тихо сказал он. — Только приехал в город. Меня зовут Дариан. А ты учишься здесь?

— Да. Джули. Историко-культурный факультет. И кого же в нынешнее время интересует место, где спят мёртвые.

Он присел рядом.

— Откуда знаешь?

— Я изучаю разные истории о городе, так что обращайся, если что-то нужно подсказать.

— Что читаешь?

Он взял её книгу, не дожидаясь ответа. «Дракула». Брэма Стокера. Дариан усмехнулся.

— Классика, — сказал он. — Неплохая фантазия.

— Я пишу работу на тему мифы и легенды о вампирах, — сдержанно ответила она.

Он усмехнулся второй раз. Шире. Холоднее.

— И как? Веришь в вампиров?

— Если мы о чём-то не знаем, ещё не не значит, что этого не существует, — она подняла на него спокойный взгляд.

Дариан прищурился. Она ему нравилась: без фальши, дешёвого кокетства. Он мог бы играть дальше, дразнить, раскрыться чуть больше, но сейчас было не время.

— Осторожно, — он вернул книгу, — иногда вера может привести слишком близко к правде.

— А иногда незнание убивает, — парировала она.

Он тихо рассмеялся.

— Что ты знаешь о старых особняках?

— На самом деле старых особняков осталось не так много. Больше информации ты можешь найти в разделе «История города». Лучше нашей библиотеки Академии не найти.

Прозвенел звонок.

— Спасибо. Мне пора. До встречи, Джули. Может быть, свидимся.

Он поднялся и скрылся в тени. Архонская библиотека ждала его. Проходя мимо входа в Академию, он снова ощутил ту самую силу.

Почему бы не заглянуть и сюда? Но стоило ему подойти ближе, как он столкнулся с хорошенькой барышней. Её волосы были цвета лесного ореха, а серые глаза напоминали ему о забытом прошлом.

— Прошу меня простить, — заговорила девушка и прошла дальше.

Он посмотрел ей вслед. Девушка подошла к автобусу и поздоровалась с его знакомой с «Дракулой» в руках. Он ухмыльнулся и пошёл дальше.

Дариан не смог зайти в Академию. На ней точно стояла какая-то защита. Он разберётся с этим со временем. Он ждал долго и ещё подождёт. Никогда раньше он не был настолько близко к цели. Он чувствовал: здесь будет начало его конца.

Дариан вошёл в библиотеку, ожидая увидеть высокие деревянные стеллажи, тянувшиеся к потолку, приглушённый свет свечей, пыль, мрак и манускрипты.

Но это была обычная современная библиотека. За стойкой сидела полноватая немолодая леди. Она улыбнулась ему. Он всегда умел очаровывать женщин одним взглядом.

— Хочу получить информацию о старейших особняках Морендаля, может, там жили маги, ведьмы или вампиры, — Дариан нахально ухмыльнулся.

Женщина засмеялась.

— Молодой человек, вам в секцию «Д», потом направо и налево, четвёртый ряд, третья полка. Там есть разные книги, вы найдёте что-то для себя. Хотите провожу?

— О, нет, не беспокойтесь.

Дариан дошёл до секции, о которой ему подсказала библиотекарь, и нашёл книгу по учёту старых домов. Вот это была довольно ветхая книга.

Кажется, самых старых особняков было десять, как раз тех времён, которые ему были нужны. Про прежних владельцев ничего не было известно. Он записал названия особняков в свой потрёпанный ежедневник. На форзаце было написано: «Дариану от Авроры».

Он изучит каждый особняк, благо, у него есть на это время. И скорее всего нужно будет обратиться за помощью. Надеюсь, он не откажет.

Глава 2: Тень за стеклом. Ева Ван Дарк

Иногда боль становится фоном жизни. Ты привыкаешь к ней, как к шраму. Она не ноет каждый день, но живёт внутри тенью, холодом, пустой спальней в доме, которую никто не посмеет занять.

Её боль была как старая мелодия, которую иногда напеваешь случайно в душе или услышишь её в звенящей тишине.

Ева Ван Дарк потеряла маму.

Она помнила запах маминого парфюма: лёгкий, с ноткой ванили. Помнила, как тёплые руки поправляли выбившуюся прядь, когда она шла на сцену. Помнила тихий смех, когда они вместе готовили блины по воскресеньям.

А потом пришла пустота. Слишком большая, чтобы её можно было чем-то заполнить.

Ева научилась жить с ней. Прятать её за громким смехом, за ударами помпонов на разминке, за победами на соревнованиях. Но иногда в тишине боль возвращалась.

Отец ушёл в работу, пытаясь забыться. Ева ушла в спорт, в тренировки, в команду. Победы на соревнованиях, внимание парней, улыбки становились её бронёй. Но вечером, когда отец уходил на дежурство, тишина напоминала ей о главном, как сильно её не хватает.

Ева не умела делиться слабостью. Поэтому никто не знал, как часто она плакала от снов, где мама была рядом. Она мечтала, что однажды кто-то сможет почувствовать эту пустоту. Не залечить и не заменить. Просто… понять.

Прозвенел звонок. Тренировка закончилась. Ева подхватила сумку и вытерла вспотевший лоб, выходя из спортзала. Она улыбнулась девочкам из команды, легко чмокнула одну в щёку и пошла к выходу. Было жарко и душно, настроения никакого.

Как только она вышла за ворота Академии, она столкнулась с ним.

— Ой, простите... — выдохнула она.

Перед ней стоял высокий парень. Тёмные, почти чёрные волосы, чёткие черты лица, взгляд… слишком прямой. Будто он видел её глубже, чем хотелось бы.

Она отвела глаза.

— Всё в порядке, — коротко отозвался он.

Его губы дрогнули в едва заметной, но нахальной улыбке. Она почувствовала, что её щёки слегка вспыхнули, и быстро отвернулась, делая шаг в сторону.

И всё же, проходя к автобусу, она поймала себя на том, что украдкой обернулась. Он всё ещё смотрел ей вслед.

К автобусу подошла Джули. Они кивнули друг другу, как всегда. Не подруги, но Ева уважала её за ум и помощь в учёбе.

Вернувшись домой, вечером Ева решила приготовить ужин для себя и отца. На кухне пахло томатным соусом. Ева танцевала под старую песню группы ABBA, помешивая спагетти и пританцовывая на носочках. Это был её способ жить: сбросить напряжение и притвориться, что всё в порядке.

Но вдруг… странное ощущение. Будто кто-то смотрит.

Она замерла, сердце дёрнулось от страха. Медленно повернулась к окну. Там, за стеклом, на другой стороне улице на миг мелькнула тень. Высокая. Человеческая. И быстро исчезла.

— Господи, — выдохнула она. — Какое-то странное, гнетущее чувство...

Звонок раздался. Ева вздрогнула и пошла открывать. Это был он. Тот самый.

Открыла.

— Добрый вечер, — его голос звучал глубоко, бархатно. — Я Дариан Валенте. Ваш новый сосед. Купил дом Максвеллов. Я почти никого не знаю, хотел бы познакомиться.

Он улыбнулся. Глаза были чёрные, бездонные. Уголок губ приподнят, почти издевательски красиво.

— Привет... — растерянно улыбнулась Ева. — Ева Ван Дарк. Я тут живу с отцом. Он... он работает в полиции.

— Шериф? — прищурился Дариан.

— Ага, — усмехнулась она. — Так что гостей он не очень жалует.

Он сделал полшага ближе. — Жаль. Я надеялся на чай. Или хотя бы рассказ о городе...

Он говорил спокойно, но в голосе было что-то такое, от чего у неё по спине пробежала дрожь. Опасность? Или… интерес?

— Тогда, — она подняла подбородок. — Давай лучше в кафе. Я всё расскажу.

Местечко было почти пустым. Они сидели в углу, за круглым столом у окна. Он слушал её внимательно, но будто изучал.

Ева вдруг заметила Джули: она поспешно вышла из кофейни и направилась прочь. «Странно, а как же её капучино?» — удивилась Ева. Мысль мелькнула и тут же рассеялась, вытесненная внимательным взглядом Дариана.

— Ты часто так смотришь? — Ева усмехнулась, заметив, что он не отводит взгляда.

— Только на тех, кто меня зацепил, — ответил он без улыбки.

Она фыркнула, но внутри что-то дрогнуло. Он был другим. С ним хотелось играть в опасную игру. — Ты много путешествовал?

— Достаточно. Азия, Европа, Латинская Америка. Бизнес не сидит на месте.

— А чем ты занимаешься?

Он на секунду задумался, потом улыбнулся. — Частные инвестиции. Иногда просто наблюдаю. Иногда вмешиваюсь.

— Вмешиваешься? — Ева рассмеялась. — В дела?

— В жизни, — добавил он спокойно.

Он сказал это так спокойно, что Ева вдруг ощутила, как мурашки снова пробежали по коже. Он смотрел на неё пристально, почти хищно, слишком долго. Она это заметила, но не отстранилась.

— Знаешь, — сказала она, откидывая волосы за ухо, — тебе стоит почаще улыбаться. А то ты слишком мрачный.

— А ты слишком красивая, опасно так блистать рядом с незнакомцами.

— Ты уже не совсем незнакомец, — подмигнула она.

Они вышли из кафе и вернулись к её дому. Ева повернулась к нему, держа ключи в руке.

— Я рад, что встретил тебя, — тихо сказал он и как-то странно на неё посмотрел.

Он протянул руку и аккуратно поправил её выбившуюся прядь. Пальцы коснулись щеки. Лёгкое касание, но по коже побежали мурашки. И прежде чем она успела что-либо сказать, он наклонился и поцеловал её. Уверенно. Чуть нахально. Как будто устанавливал права на неё.

Когда он отстранился, она стояла с приоткрытыми губами, забыв, как дышать.

— Доброй ночи, Ева.

Он исчез в темноте, словно растворился.

Ева осталась стоять на крыльце, сжимая ключи в руке. Сердце билось слишком быстро, дыхание ещё не выравнивалось.

Она провела пальцами по губам, как будто хотела убедиться, что всё это было на самом деле.

Соседские фонари мерцали, бросая на асфальт длинные тени. Её тень была одна. Но чувство, что за ней наблюдают, не исчезло.

— Что за чертовщина… — прошептала она, оглянувшись на пустую улицу.

Войдя в дом, она бросила сумку у двери и прошла на кухню. Спагетти остыли.

В голове всплывали: его цепкий взгляд, будто видящий каждую мысль; руки холоднее, чем должны быть у человека; поцелуй, слишком уверенный, словно он знал её давным-давно.

Поднявшись в комнату, она подошла к окну и машинально выглянула на улицу. И тут сердце болезненно сжалось. На другой стороне дороги, в тени фонаря, снова стоял силуэт. Высокий, неподвижный. Она не могла разглядеть лица.

Секунду они будто смотрели друг на друга сквозь стекло, а потом тень шагнула назад и растворилась в темноте.

Ева задвинула шторы, легла в постель и укрылась с головой. Долго не могла уснуть. А когда сон всё-таки пришёл, ей приснились совсем другие глаза, холодно-ледяные, и тихий, почти шёпот:

— Я тебя нашёл.

Глава 3: Брат по крови. Эмилиан Валенте

Эмилиан вернулся около четырёх утра. Он закрыл за собой дверь, бросил ключи на стол и снял тёмную куртку. В руках оказался небольшой медальон. На него смотрели три лица: красивая девушка, его брат с хищной улыбкой и он сам, светящийся от счастья

Эмилиан убрал медальон в карман и вздохнул. Потом потянулся за стопкой свежих газет. Он подумал, ещё бы сигару, как любил отец, но сам он никогда не курил и не пил.

В баре, где он работал, он наливал другим. Себе он наливал только кофе. Всегда чёрный, как ночь за окном. Этот ритуал он перенял у матери.

Бармен, который не пьёт. Это шутка, которую он слышал по десять раз за смену. В баре его интересовало другое. Люди охотнее рассказывают, если им налить и молча выслушать.

А Эмилиан умел слушать и чувствовать настроение. Давать совет, ещё до того как они понимают, что хотят его услышать. Он был и психологом, и тихим собеседником для тех, кто приходил с пустыми глазами.

Он включил мягкий тёплый свет, сел на любимый кожаный диван и развернул газету. Иногда он мог просидеть так до рассвета, пока город спал, а потом выйти на пробежку в шесть утра.

Шорох у двери.

— Ты снова здесь? — он даже не повернулся. — И что теперь? Перевести ведьминскую книгу? Прибить стаю летучих мышей?

— Я был там, — Дариан сел рядом, даже не пытаясь отобрать у брата газету, потому что знал, как он это ненавидит, — ты бы пригодился.

Эмилиан медленно сложил газету.

— Слушай, я тебя не вижу то десятилетиями, то годами, а теперь ты появляешься на пороге почти каждый год. Я даже начинаю к тебе привыкать. И вот теперь ты хочешь, чтобы я поехал с тобой… помочь тебе умереть? Когда я нуждался в тебе, ты…

— Эмилиан, хватит, — перебил Дариан, в голосе которого слышалась сталь. Он положил ладонь на плечо брата и впился в него взглядом. — Ты знаешь, как для меня это важно. Я близко. Никогда ещё не был так близко к цели.

Эмилиан вздохнул, уводя глаза.

— Ты умен, — продолжил Дариан. — Мне нужен твой интеллект, твоя… поддержка.

Он споткнулся на слове.

— Заканчивай свои драматические речи, — усмехнулся Эмилиан. — Ты же понимаешь, что эти ведьминские ритуалы не решаются за месяц. Или два. Помнишь, сколько я провёл в библиотеках и в интернете, пока ты неделями валялся без сил после своих поисков?

— Интернет? — Дариан смотрел на него с лёгким прищуром.

— Боже, — Эмилиан покачал головой, — я всё время забываю, что у меня брат, старый вампир в духе графа Дракулы. На дворе новый век. Тебе придётся вникнуть, как этот мир живёт. Иначе как ты вообще собираешься вписаться в этот город?

— Ты же знаешь, когда мой мир закончился, — тихо ответил Дариан.

Потом добавил:

— Только есть одно но.

— Как же мне не нравятся твои «но», — вздохнул Эмилиан, зная, что всё равно не откажется помочь.

— Ты же помнишь, как ведьмы изобретательны.

— Ещё бы.

— Нам понадобится помощь людей.

— Мне это не нравится, — сказал Эмилиан холодно.

— Другого выхода нет, — Дариан посмотрел на него прямо и открыто, без тени притворства. Ему это тоже не нравилось, но он не собирался останавливаться.

Эмилиан поднялся с дивана, сложив газету.

— Одно условие. Если я помогаю тебе, мы не перемещаемся по-вампирски. Едем на моей машине.

Дариан криво усмехнулся, но не сказал ни слова. Для Эмилиана это всегда значило только одно: он согласен.

Он сделал вид, что возвращается к своим делам, но внутри почувствовал странное тепло. Сколько бы лет их ни разделяло и как бы они ни ссорились, каждый раз, когда Дариан возвращался, в доме снова становилось правильно.

Глава 4: Кто прячется в тени дуба Джули Сэйд

Она вышла из Академии, решив прогулять физкультуру, свой самый нелюбимый предмет. Гораздо важнее было готовиться к защите проекта. Джули мечтала однажды стать деканом факультета, но для этого предстояло пройти длинный путь: доучиться, защитить кандидатскую, поработать лаборантом, учителем и кем только ещё придётся.

В Академии учились либо одарённые, либо богатые. Джули относилась к первым. Родители держали собственный магазин, жили безбедно, но без роскоши. Большинство однокурсников жили в других масштабах: дети магнатов, политиков, наследники старых фамилий. Многие приезжали из других городов.

Сегодня она хотела дочитать «Дракулу» Брэма Стокера и сделать пометки на полях. Шла к своему дубу, старому, могучему дереву, чьи ветви надёжно прятали от солнца и любопытных взглядов.

Но, подойдя к скамейке, заметила, что она занята. За ветвями сидел незнакомец — темноволосый парень с почти чёрными глазами.

— Не знала, что кто-то ещё любит это место, — заметила Джули, садясь рядом.

— А я не знал, что это дерево чьё-то, — ответил он тихо, с лёгкой усмешкой.

Он поднял голову. Под густыми ресницами блеснули тёмно-карие глаза. В них было что-то странное… тревожное. Как будто он смотрел не на неё, а вглубь.

Джули почувствовала, как к щекам приливает кровь.

Он взял у неё из рук книгу, мельком взглянул на обложку, и уголок его губ дрогнул в лёгкой, почти насмешливой улыбке.

— Дракулу читаешь? — спросил он.

— Мне просто интересно… что чувствует тот, кого все считают чудовищем.

Хватит глазеть. Надо было думать о другом: профессор Харингтон готова взять её в лаборанты. Если получить квоту за проект, можно будет снять дом и наконец уйти от родителей, которые вечно ею недовольны.

Он открыл книгу на середине, бегло пролистал страницы. — Много пометок, — заметил он. — Ты из тех, кто спорит с автором?

— Иногда, — пожала плечами Джули. — А вы из тех, кто берёт чужое без спроса?

Он усмехнулся краем губ, не отводя взгляда. — Может быть.

Его взгляд на мгновение стал мягче. — Просто интересно… ты на чьей стороне? У охотников или у тех, кто прячется в тени?

Его голос был мягким, почти дружелюбным, но в нём пряталась тёмная насмешка. Джули почувствовала, как в груди стало тесно.

Слишком красивый, чтобы не быть опасным. Наверняка у такого есть уже девушка… и не одна.

Ветер шевельнул листву, и на миг ей показалось, будто сам дуб склонил ветви ниже, прислушиваясь к их разговору.

Джули снова потянулась за книгой, но он не спешил её отдавать, будто испытывая её терпение.

— Ну что, так и не скажешь, чью сторону выбираешь? — его голос стал мягче, но в нём всё равно оставалась насмешка.

— Скажу… когда дочитаю, — парировала она.

Он прищурился, словно хотел что-то добавить, но вдруг его взгляд ушёл куда-то за её плечо.

Она обернулась, а когда снова посмотрела на скамью, его уже не было. Только Дракула лежал там, открытый на той самой странице, где она остановилась. В груди поселилось странное ощущение: как будто в этом месте он оставил не только книгу, но и след своей тени.

Вдалеке прозвенел звонок. Над головой закаркали вороны.

Она увидела его снова у входа в Академию, рядом с Евой Ван Дарк. Та стояла с книгами в руках и что-то говорила ему, слегка нахмурив брови, а потом вдруг улыбнулась редкой, тёплой улыбкой, какой Джули почти не видела после смерти её матери. Джули не слышала слов, но сердце болезненно дрогнуло, будто ей самой закрыли доступ к чему-то важному.

«Он странный…» — подумала она и осталась сидеть в тени дуба, решив переждать время до конца занятий, чтобы не попасться родителям.

И тут ей показалось, что кто-то сзади наблюдает за ней. Повернувшись, она никого не увидела. Она хмыкнула и подумала: наверное, новый знакомый так влияет на неё.

Когда Джули вернулась домой, в прихожей её встретила тишина. На кухонном столе лежала короткая, как всегда, записка: «Продавец заболела, вторая в отпуске. Будем до ночи». Почерк матери был резкий, торопливый, с чуть заметным следом усталости.

У родителей был свой, непредсказуемый и беспорядочный, ритм. То они устраивали себе внезапный выходной, то задерживались в магазине до позднего вечера, а иногда возвращались среди дня, усталые и раздражённые.

Поставщики, налоговая, бухгалтерия, расчёты с продавцами и грузчиком — всё это висело на их плечах.

Джули никогда не знала, в какой момент ключ повернётся в замке, поэтому лишний раз рисковать и задерживаться она не смела. Родители строго запрещали гулять допоздна, общаться с ровесниками без веской причины. Их девиз был прост: выбиться в люди можно только учёбой и работой.

Она была красивая, высокая, стройная, с выразительными глазами, которые часто привлекали внимание.

Пару лет назад за ней ухаживал богатый старшекурсник. Несколько встреч, пара робких поцелуев, и тогда она потеряла девственность. Ничего серьёзного между ними не вышло. Однажды он напился, и они поехали к озеру. Но поездка закончилась задержанием: шериф остановил машину и забрал их в участок за пьяное вождение.

Скандал был громким. Родители Джули обрушили гнев не только на неё, но и на родителей парня, которые в ответ получили свою порцию оскорблений. Старшекурсника отправили доучиваться в другой город, а Джули надолго закрыли дома, лишив всякой свободы.

С тех пор она знала: богатые у родителей под особым запретом. Для матери и отца они были «родившимися с серебряной ложкой во рту», которым всё достаётся без усилий. Сама Джули так не считала, но спорить с ними не имело смысла.

Она старалась не приближаться ни к кому слишком близко, чтобы не приносить в чужую жизнь неприятностей.

Единственным исключением была Ева, дочь шерифа, всегда вежливая и без тени легкомысленных историй за спиной.

Ева иногда просила помочь с домашними заданиями, особенно когда пропускала занятия из-за спортивных соревнований. Они не были подругами в полном смысле слова, но между ними существовало взаимопонимание.

В Академии знали, что родители Джули странные люди, и в её семью лучше не лезть. Никто не пытался «набиваться» в друзья, все хотели выпуститься тихо, без скандалов и лишних проблем.

Вечером Джули решила пройтись и заглянуть в любимое кафе за капучино на банановом молоке. Но стоило открыть дверь и ступить на мягкий коврик у входа, как взгляд зацепился за знакомый силуэт.

Дариан. И рядом с ним Ева.

Джули застыла на секунду, но сердце тут же забилось в висках, а к глазам подступила предательская влага. Она резко развернулась и вышла обратно, прячась в тени у соседнего дома.

Ева училась на другом факультете, но их пути пересекались: философия, история, литература, физкультура. За ней всегда кто-то ухаживал.

Когда-то она встречалась с одним старшекурсником, но после смерти матери глаза Евы потускнели.

Джули знала: с тех пор Ева ни с кем не заводила серьёзных отношений. Она была закрытой и задумчивой, но умела держать внимание зала, улыбаться, смеяться в нужный момент. И только когда на неё никто не смотрел, в её взгляде пряталась грусть.

Джули не удивилась, что красивый парень, зацепивший её, обратил внимание на самую популярную девушку Академии. Но в груди что-то всё же кольнуло. Она знала, что ей всё равно ничего не светит. Родители не позволят.

Как же хочется получить грант, съехать, перестать слушать упрёки про «кров и еду» и оплаченные факультативы… — мелькнуло в голове. Половину учёбы она и так проходила за счёт фонда.

Она стояла в тени, не решаясь вернуться в кафе. Но кофе хотелось до дрожи в пальцах. Увидев симпатичного высокого брюнетa с карими глазами (наверняка он бы ей понравился, если бы не мысли о Дариане), Джули подошла и, чуть понизив голос, попросила:

— Купи мне капучино на банановом молоке, самое большое. Я заплачу.

— Доллар оставь себе, красавица, — улыбнулся он, — мне и так приятно помочь.

Пока он ждал заказ, Джули поглядывала в окно на Дариана и Еву. Они были настолько увлечены разговором, что, казалось, не замечали больше ничего вокруг.

Когда кофе оказался в её руках, она поблагодарила парня, дождалась, пока он уйдёт, и направилась в парк.

Там, под шелест листвы, думала о своём проекте: какую гипотезу выдвинуть, как доказать, хватит ли сил дотащить до защиты.

И с удивлением поняла, что о Дариане и Еве успела забыть.

Дома допила остывший кофе и погрузилась в любимые книги, где всегда теряла счёт времени.

Вечер незаметно сменился ночью; город за окном окутал туман, в комнате стало тихо и тепло. Джули зевнула, закрыла книгу, едва коснулась подушки, и сон пришёл мгновенно.

Во сне она стояла на мосту, укутанная в туман. Из-за спины раздались тихие шаги, и вдруг холодные пальцы коснулись её плеча. Она обернулась: перед ней стоял незнакомец, очень красивый.

Но светлые глаза смотрели мягко и в то же время тревожно. Он подошёл ближе, так, что она чувствовала его дыхание у виска. Его ладонь скользнула по её щеке, задержалась у линии шеи.

— Ты боишься меня? — шепнул он, и от его голоса по телу пробежали мурашки.

Она хотела ответить, но губы предательски приоткрылись, а он уже наклонился, едва касаясь их своими. Всё вокруг отдалилось, остались только этот взгляд и туман, обвивавший их, будто не давая уйти.

Глава 5: Серые глаза напротив. Эмилиан Валенте

Эмилиан, в домашней рубашке, сидел в гостиной. Дом был восстановлен на современный лад, но в интерьере всё ещё витала аура старинного жилья: тяжёлые портьеры, камин с кованой решёткой, старые книги на полках.

Эмилиану нравилось это сочетание прошлого и настоящего, как будто сам дом понимал, что времена меняются, но корни нужно беречь.

Звонок в дверь отвлёк его от чтения. Он отложил газету, поднялся и пошёл в холл. На пороге стояла девушка с живыми серыми глазами, окутанными печалью и тайнами, и тёплым оттенком волос, напоминающим лесной орех. В руках она держала кастрюлю, прикрытую фольгой.

— Здравствуйте, — сказала она немного неуверенно. — Извините, Дариан Валенте здесь живёт? Я Ева Ван Дарк. Вчера приготовила много спагетти, а мы с отцом живём вдвоём… решила занести.

— Привет, — Эмилиан открыл шире дверь, — я его младший брат, Эмилиан. Очень приятно. Проходите, поставьте сюда, на стол.

Она вошла, оглядывая комнату. — Я уже бывала здесь, — заметила Ева. — Когда-то здесь жила моя няня, но потом она вышла замуж и уехала.

Эмилиан улыбнулся краем губ. — Видимо, этот дом успел повидать много историй. И, возможно, ещё увидит.

Ева поставила кастрюлю на стол, а сама всё ещё разглядывала гостиную.

— Красивый дом, — заметила она. — Хотя… странно его видеть таким. Когда здесь жила моя няня, он был совсем другим. Мрачнее, что ли.

— А теперь он стал дружелюбнее? — Эмилиан чуть приподнял бровь.

— Возможно, — она усмехнулась. — Или это вы производите такое впечатление.

Он не отводил взгляда, но в его глазах не было ни капли хищности, только внимательность, как будто он изучал её реакции.

— Не думаю, что меня кто-то описывал как дружелюбного, — сказал он спокойно. — Скорее… терпимого к людям.

— Это редкое качество, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Особенно в Морендале. Здесь люди… другие.

— Знаю, — коротко бросил он. — И мне любопытно, к какой категории относитесь вы, мисс Ван Дарк.

Она прищурилась, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — К той, что никогда не отвечает на такие вопросы в первый же день знакомства.

Он тихо, чуть в нос, но искренне рассмеялся.

— Разумно.

Пауза повисла, но не тяготила. Ева словно ждала, что он что-то добавит, а он просто наблюдал за ней. Это было странно… и почему-то комфортно.

— Ладно, — она взяла сумку, — мне пора. Передайте брату, что еда вкусная. Даже если он не скажет «спасибо».

Эмилиан проводил её до двери. Она шагнула за порог, и на мгновение он подумал, что в её взгляде мелькнуло что-то, чего он не успел прочитать.

— Берегите себя, — тихо сказал он, почти на выдохе.

Ева кивнула и ушла.

Он закрыл дверь, вернулся в гостиную, взял газету… но не прочёл ни слова. Её спокойный, чуть настороженный взгляд, с какой-то глубокой тенью, засел у него в голове.

Щёлкнул замок входной двери. — Ты что, научился нормально заходить? — не отрываясь от чтения, бросил Эмилиан.

— А ты что, научился нормально готовить? — в тон ему отозвался Дариан, подходя к столу и глядя на блюдо. — Или это…

— Да-да, — перебил его Эмилиан. — Твоя сероглазая красавица из соседнего дома.

Дариан прищурился. — Кажется, я собирался умереть последние двести лет. А теперь ты намекаешь, что я решил завести роман с соседкой напротив?

— Не намекаю, — сухо ответил Эмилиан. — Просто интересно, что ты заметил её так же быстро, как я.

— Ты ревнуешь? — в голосе Дариана скользнула насмешка.

— Вопрос только, к кому, к тебе или к ней, — отрезал Эмилиан, но пальцы его выдали: он чуть сильнее сжал страницы.

Дариан ушёл и вернулся поздним утром. Вошёл в гостиную, где Эмилиан уже сидел с чашкой кофе и газетой.

— Где тебя носило? — спросил он, не отрывая взгляда от полосы.

— В адресной справочной, — ответил Дариан, стряхивая капли дождя с плеча. — Узнал адреса всех старых особняков в Морендале. И имена их нынешних владельцев.

Эмилиан отложил чтение. — И как ты получил эту информацию? Такие списки просто так не выдают.

Дариан ухмыльнулся и сел напротив. — Ты же знаешь, как я получаю информацию у женщин.

Он бросил на брата слишком прямой, чуть скользящий в сторону взгляд, в котором читалось нечто большее, чем просто самодовольство.

Эмилиан мгновенно понял. — Только не говори, что ты сделал это снова?

— Да, — холодно ответил Дариан, без тени смущения.

— И как часто ты это делаешь?

— Часто… так же, как и ты, — отрезал Дариан, слегка поддавшись вперёд.

В их взглядах мелькнула тень чего-то общего, о чём они оба предпочли не говорить вслух.

Дариан первым нарушил паузу, словно намеренно сбив тему: — И не угадаешь, какой дом первый в списке. И кто его владелец.

Оба одновременно повернулись к окну. Там, через дорогу, виднелся дом Евы Ван Дарк.

— Она не впустила меня на порог, — сказал Дариан тихо. — Возможно, у меня получится ещё раз.

Эмилиан встал, поставил чашку на стол. — Давай только без твоих фокусов.

— Ты же знаешь, при входе в чужой дом это не работает, — отозвался Дариан.

— Тем более, — серьёзно добавил Эмилиан. — Пойдём туда вместе. Нам нужны будут все четыре глаза.

Дариан усмехнулся краем губ.

— Все четыре, значит… Ладно, брат. Посмотрим, что из этого выйдет.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Эмилиан сварит Вам кофе покрепче. Без него всё это бессмысленно.

Глава 6: Два брата — один секрет. Джули Сэйд

В выходные Джули собиралась заскочить к Еве, которая просила помочь с проектом по истории. На юридическом факультете тоже требовались базовые знания, и Джули нравилось объяснять материал и делиться своим видением.

— Джули, мне очень нужна твоя помощь! — голос Евы звучал взволнованно и чуть виновато. Она звонила по стационарному телефону. — Я застряла. Не знаю, как дальше описать влияние культуры на законы. У меня есть один пример, а для высшей оценки нужно три твёрдых, ты же знаешь.

— В воскресенье у меня свободно, можем позаниматься с утра, — откликнулась Джули, легко пролистав в голове своё расписание.

— Ох, дорогая, ты меня всегда выручаешь! — в голосе Евы появилась улыбка. — А потом прогуляемся до твоего капучино. Оно за мой счёт. Ты и так помогла мне с профессором Харингтоном.

— Ну, ты преувеличиваешь, — мягко возразила Джули.

— Ничуть! Ты же знаешь, она меня не жалует. Ей всё равно, что я хочу взять грант через спортивные соревнования. Думаю, она до сих пор не верит, что ту работу я сделала сама. Не знаю, как тебя ещё отблагодарить…

Джули знала: Ева была бескорыстной. В её глазах всегда жила искренняя открытость, которую невозможно подделать. Она никогда не пользовалась чужой помощью ради выгоды и не лгала. Более того, казалось, Ева сама уже забыла, что когда-то именно она первой выручила Джули.

Тогда, на тренировке, Джули едва не получила «удовлетворительно», и то с натяжкой. Но Ева, не раздумывая, встала на её защиту перед тренером. Сказала, что Джули помогает ей по истории, чтобы у той не было пробелов, и что без её поддержки Ева бы не успевала совмещать спорт и учёбу. Тренер нехотя согласилась поставить «хорошо», но посмотрела на Джули так, что хотелось провалиться сквозь пол.

Теперь, идя по тихой улице, Джули вспоминала тот день и невольно улыбалась. Она подходила к дому Евы, они жили всего через пару кварталов.

Она остановилась под цветущим деревом, вдохнула густой, сладкий аромат и вдруг ощутила ледяной холод в спине.

Джули обернулась. Через дорогу, в мягком утреннем свете, проступили два силуэта. Они двигались не спеша, но так плавно, будто скользили по воздуху, как модели по подиуму. Или… как ангелы, спустившиеся с небес. А может, наоборот, демоны, которые притворяются слишком прекрасными, чтобы насторожить.

Её взгляд зацепился за одного из них. Тонкие угловатые скулы. Чёткая линия подбородка. И глаза, тёмные, почти чёрные, но вспыхивающие ярким, почти нечеловеческим светом. Это был Дариан.

Джули прикусила губу, сильнее сжала в руках тетради. Сердце билось так громко, что ей казалось, его слышит вся улица.

Они приближались, будто не замечая её. Их внимание было приковано к двери дома.

Но в этот раз взгляд Джули зацепился не только за Дариана. Рядом с ним шёл другой мужчина, светлее, с холодными, почти прозрачными зелёными глазами. Они изучали всё вокруг с той спокойной внимательностью, которая почему-то пробирала до дрожи.

Лицо у него было мягче, теплее, чем у Дариана, в нём будто светилось что-то живое. У брата же в чертах пряталась мрачная тень и печаль, которую невозможно было скрыть даже за ухмылкой.

Но при этом между ними было так много общего, что сомнений не оставалось: они братья. Идут рядом, словно свет и тьма, но в странном равновесии.

Они уже почти подошли к дому Евы. За занавешенным окном на миг мелькнул силуэт. Джули узнала её сразу. Ева стояла, прижав ладонь к стеклу, будто пыталась рассмотреть, кто пришёл. Но через секунду исчезла, и дверь всё ещё оставалась закрытой.

Джули машинально сделала шаг назад, задержалась у цветущего дерева, делая вид, что рассматривает лепестки, и прислушалась.

— Если она впустит нас внутрь, у нас будет доступ к особняку, — тихо сказал Дариан, не сводя взгляда с двери.

— С ней нужно осторожнее, — холодно заметил второй парень. — Не все любят твоё обаяние.

— Ты считаешь, что я опасен? — в голосе Дариана мелькнуло что-то хищное.

— Я знаю, что ты опасен, — ответил второй без тени улыбки. — И знаю, что иногда тебе это нравится.

— Иногда только опасность позволяет добраться до цели, — тихо произнёс Дариан, не отводя взгляда от него.

Дариан подошёл ближе и чуть склонил голову, его губы едва заметно шевельнулись.

— Привет, пиявочка… — произнёс он так тихо, что Джули на секунду усомнилась, услышала ли она это на самом деле. Но голос его будто проскользнул прямо под кожу, оставив лёгкий холодок.

Рядом с ним стоял второй парень. Он выглядел милым, почти доброжелательным, но эта острота во взгляде тревожила, будто в его глубине скрывалось слишком многое, чего ей никогда не понять.

Дариан всё ещё смотрел на неё, и в его улыбке было предательское очарование, слишком красивое и слишком опасное. Он легко, почти невесомо, обнял её и коснулся губами макушки.

Джули почувствовала, как к щекам приливает тепло. Это было приятно… но странно. Жест казался больше братским, чем романтичным, и от этого в груди вдруг стало пусто.

В его глазах сверкнул мягкий, глубокий свет, будто он встретил кого-то, кого знал тысячу лет. Это льстило, притягивало, но в ту же секунду там снова мелькнула та же печаль, которую она уже видела.

Дариан был для неё загадкой. Слишком таинственный. Слишком непонятный. И от этого ей ещё сильнее хотелось разгадать его.

— Как хорошо, что ты тоже здесь, — тихо сказал Дариан, и уголки его губ дрогнули в той самой чертовски красивой улыбке.

— Почему? — пискнула Джули, чуть смутившись.

— Не торопись, моя умница. Ты очень помогла мне тогда с информацией… всё узнаешь. — Он чуть склонил голову, и в голосе мелькнуло что-то опасное. — Это мой младший брат, Эмилиан. Та ещё заноза в заднице.

— Кто бы говорил, — буркнул Эмилиан, но уголок его рта предательски дрогнул.

— Он очень добрый, — продолжил Дариан, словно не заметив реплику брата. — Милый и всё такое… Все девчонки его любят только потому, что он похож на последнего романтика.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Пусть Джули знает, что книга живёт в сердцах людей.

Глава 7: Те, кто наблюдают. От лица автора

Хочу вас предупредить: каждый из моих героев считается ненадёжным рассказчиком. Каждый видит и запоминает только то, что важно ему. Даже если они сидят в одной комнате, в одном и том же кресле, время у каждого течёт по-разному.

В этот момент дверь заскрипела, и на пороге появилась Ева.

— Джули! Я тебя давно жду. Слышала, как ты подошла, но не зашла. Ты же знаешь, дверь для тебя открыта, заходи без сту... — она осеклась, заметив рядом с подругой двух незнакомцев.

На мгновение Ева замерла, рассматривая их: высокий мрачный Дариан и более светлый, холодно-спокойный Эмилиан. И рядом стояла её тихая, молчаливая Джули, которая сейчас, с ними по обе стороны, выглядела почти как предводительница этой странной компании.

— Эм… ребята, что происходит? — нахмурилась Ева. — Почему вы двое столпились возле моей двери и не пускаете Джули?

— Кхм, — прокашлялся Эмилиан, чуть отступая в сторону.

Дариан молчал. Для Джули это молчание казалось бесконечным.

Ева обвела их взглядом, и в этот момент Джули заметила странную деталь. Дариан смотрел на Еву с тем же вниманием, с каким разглядывают редкие картины, долгим, чуть хищным взглядом, будто уже знал, что она ему нужна.

А вот Эмилиан, напротив, изучал её холодно, но без давления, с лёгкой полуулыбкой, как человек, который хочет понять, а не завоевать.

Разница была почти неуловимой, но она щекотала Джули где-то внутри. Ей не нравилось, как Дариан смотрит на Еву. То ли это была ревность, то ли злость на саму себя, что заметила это.

Ева тоже почувствовала их взгляд на себе, как будто они пытались её разгадать и узнать. Её смутило внимание двух красивых и непонятно-таинственных мужчин. Дариана она опасалась, хоть это и щекотало внутри, Эмилиан казался приятным, но, возможно, он что-то скрывал, как и брат.

— Так… — Ева скрестила руки на груди. — Вы так и будете стоять или кто-то всё-таки объяснит, что тут происходит?

Дариан лишь слегка усмехнулся, но ничего не сказал. Эмилиан же, напротив, не спешил отвечать. Он встретился с Евой взглядом.

Мгновение тянулось слишком долго, и в этом молчаливом обмене было что-то, чего Джули не могла разобрать. Не флирт, не враждебность… скорее, взаимное распознавание, будто они мгновенно увидели в друг друге что-то знакомое.

— Мы просто шли мимо… и решили, что твоей двери не хватает компании, — наконец произнёс он, чуть склонив голову.

Ева прищурилась, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. А Джули, стоя между ними, почувствовала себя лишней в каком-то разговоре, в который её не посвящали.

И в этот момент она заметила, как Дариан мельком перевёл взгляд с Евы на брата, коротко и быстро, но с той тенью напряжения. Он тут же снова улыбнулся, но в улыбке сквозила хищная нотка.

Они все прошли в гостиную.

Дариан, едва переступив порог, огляделся так, будто оценивает владения, и вальяжно опустился в кресло, закинув ногу на ногу. В нём всё, от расслабленной позы до ленивого движения руки, говорило, что он здесь хозяин, даже если дом ему не принадлежит. Но на самом деле он изучал пространство, пытался почувствовать, но что-то ускользало от него.

Джули мягко и осторожно присела на краешек дивана, словно боялась занять слишком много места в чужом пространстве. Её пальцы нервно перебирали край тетради.

Эмилиан обошёл диван и встал за спинкой кресла брата, легко облокотившись на него. Их движения были почти зеркальными: так похоже держались плечи, так же чуть склонялись головы, будто между ними была невидимая нить.

Джули поймала себя на том, что взгляд снова возвращается к Дариану. Он был так близко к Еве, что между ними будто сгущался воздух. И от этого у неё внутри сжалось что-то неприятное. Тебе-то что? — одёрнула она себя мысленно. Он даже не твой…

Но это не помогло. Потому что где-то глубоко было чувство, что он мог бы быть. И оттого видеть, как он чуть дольше, чем нужно, смотрит на Еву, было почти физически больно.

Ева почувствовала взгляд Дариана, это было приятно, хотя казалось ей немного неуместным в кругу других людей. Но она понимала, что он такой человек, нравилось ли ей это, она пока не могла понять.

— Может, по кофейку? — небрежно предложил Эмилиан, глядя прямо на Еву, будто приглашал только её. — Я бы выпил крепкий, чёрный.

— Мне эту бурду не наливать, — лениво отозвался Дариан, не поднимая головы. — Обычный чай. Эрл Грей. — Последние слова он произнёс с теми самыми британскими нотками, что всегда звучали у него в голосе, когда он хотел подчеркнуть свою «старую школу».

— Джули, а ты что будешь? — спросила Ева, оборачиваясь к ней.

— Просто стакан воды, — тихо ответила она.

— Давай помогу, — сразу вызвался Эмилиан и подошёл к Еве, как будто это было само собой разумеющимся.

Дариан поднял взгляд и сверкнул глазами, провожая их до кухни долгим, пристальным взглядом. В его взгляде было что-то собственническое, требовательное… почти опасное. Джули заметила это и ощутила, как по спине пробежал холодок.

Что это было? — подумала она. Ей не понравилось, как он смотрел на Еву. Не понравилось, что в этом взгляде не было тепла, но было что-то, от чего становилось не по себе.

Кухня.

Ева поставила чайник, а Эмилиан, вместо того чтобы стоять в стороне, уже копался в шкафчике.

— Эй, — усмехнулась она, — ты что ищешь?

— Секретный запас печенья. Уверен, он у тебя есть.

— С чего ты взял?

— У всех есть. Вопрос только, где прячут.

Ева покачала головой, но улыбка всё же появилась.

— Ты вообще кофе хотел, а не печенье.

— Кофе — это прикрытие. Печенье — цель.

Она открыла верхний шкафчик и достала банку.

— Нашёл. Доволен?

— Я? Нет. Я хотел сам его найти, чтобы почувствовать себя гением.

Ева засмеялась, подавая ему банку.

— Ладно, гений, наливай воду, а то чайник уже кипит.

— О, я допущен к священному процессу? — с преувеличенной серьёзностью уточнил он.

— На свой страх и риск.

Пока он наливал кипяток, она чуть склонила голову набок.

— Ты всегда такой… смешной?

— Нет, — он чуть улыбнулся, — только когда хочу, чтобы кто-то перестал держать дистанцию.

Улыбка стала теплее, взгляд мягче.

— Думаю, дистанция уже сокращена, — ответила она.

Когда они вернулись в гостиную, оба шли с лёгким смехом, и в воздухе между ними чувствовалось новое доверие, которое возникло слишком быстро.

Дариан заметил это первым, и его взгляд стал цепким, почти собственническим. Ева почувствовала его на себе и нарочито занялась подносом, ставя чашки, но от этого только сильнее выдала смущение.

Джули, уловив игру взглядов, напряглась: ей казалось, что между ними всё уже решено, а её саму словно вычеркнули из этой сцены.

Зал.

С кухни доносился смех ребят, Дариан, будто ничего и не произошло, перевёл взгляд на Джули и легко, почти лениво, пересел поближе. Рука опустилась на спинку дивана за её плечами, приближая его к ней.

Он взял её за подбородок, заставив посмотреть прямо в свои тёмные глаза.

— Джули, ты чего такая напряжённая?

Она не ожидала, что он окажется так близко. От его коварной, чуть дьявольской улыбки внутри что-то неприятно-сладко сжалось.

— Я… боюсь, — выдохнула она.

— Неужели меня? — в его голосе зазвенела насмешка. — Или моего братика-романтика? Того, кто, кажется, умеет нравиться девушкам быстрее, чем тает лёд в бокале.

Он отпустил её подбородок, но тут же коснулся её руки, что сжимала тетрадку на коленях. Пальцы легко скользнули к её запястью, и тетрадка перекочевала в его ладони.

— Нет… — Джули отвела взгляд. — Мне кажется, вы хотите сказать что-то очень важное… и я этого боюсь.

На мгновение в его глазах мелькнуло удивление, словно он не ожидал услышать такую честность.

— Проницательная, — тихо произнёс он, и в уголках губ снова появилась та самая ухмылка. — Не переживай. Сейчас мы всё разъясним.

Как только он произнёс это, послышались шаги. Ева вернулась с подносом, а за ней шёл Эмилиан, неся кофейник.

Дариан неторопливо откинулся на спинку дивана, словно между ним и Джули не произошло ничего примечательного. Тетрадка осталась у него в руках.

— Ага, значит, вы уже успели познакомиться поближе, — заметил Эмилиан, поставив чашки на стол. В его голосе скользнула лёгкая ирония.

— Мы уже знакомы… близко, — невинно сказал Дариан, но его взгляд всё ещё держался на Джули.

Ева перевела взгляд с одного брата на другого, а потом на Джули. Ей показалось, что между ними осталось что-то недосказанное.

— Ну, раз все в сборе, — Ева поставила перед Джули стакан воды, — давайте уже перейдём к делу.

Но Джули чувствовала, что настоящая игра только начинается.

— Итак… — Дариан откинулся в кресле, его голос был низким и чуть насмешливым. — Мы приехали сюда не просто так. Мы с братом интересуемся древними книгами, старыми местами… и, в целом, всякой ведьминской атрибутикой.

Ева подняла бровь, скрестив руки на груди. — Серьёзно? Ведьминской?

Джули, наоборот, подалась вперёд, и в её взгляде читался неподдельный интерес.

— Эта идея фикс моего брата, — хмыкнул Эмилиан. — Я здесь как…

— …как моя поддержка, — перебил его Дариан, и между ними проскочил какой-то молчаливый сигнал, понятный только им двоим.

На секунду их глаза встретились не с привычным сарказмом, а с теплом, будто за этой фразой скрывалась долгая история.

— И всё же, — нарушила паузу Ева, — чем мы можем помочь?

Дариан, не торопясь, достал из внутреннего кармана маленький предмет и положил на стол. Серебряная брошь в форме трёхлистника поблескивала в свете лампы.

— Мне нужно найти что-то похожее. Не знаю, в чьём доме или в какой коллекции это может быть… но уверен, что оно здесь, в Морендале.

— И мы-то тут причём? — Ева слегка наклонила голову, в голосе мелькнул вызов.

— У вас есть друзья, связи, доступ к домам, куда нам с братом попасть будет… мягко говоря, проблематично, — ответил он, чуть прищурившись.

— Но почему ты уверен, что это вообще в моём доме? — не отступала Ева.

— Потому что такие вещи оставляли только в самых старых частях города, — сказал Дариан. — И все мои исследования привели меня именно сюда.

Джули сжала пальцы на коленях, потом вдруг тихо произнесла: — Знаете… мне кажется, я где-то видела что-то похожее. Но… не могу вспомнить где.

Дариан медленно перевёл взгляд на неё, и от этого взгляда у неё стало теплее… и тревожнее одновременно.

— Что от нас нужно? — Ева скрестила руки и чуть прищурилась. — Мы просто будем ходить по комнатам и искать этот знак?

— Именно, — кивнул Дариан. — Чем больше глаз, тем лучше.

— Я так понимаю, Джули, сегодня мы уже не позанимаемся? — Ева перевела взгляд на подругу.

— Похоже, что нет, — вздохнула Джули, но в глазах мелькнуло любопытство.

— Чтобы ускорить дело, можем разделиться, — предложил Эмилиан. — Парами или все вместе — как скажете.

— Начнём с гостиной, — добавил он. — Она просторная, осмотрим вместе.

Спустя полчаса они стояли среди опустевшей комнаты.

— Ничего, — бросил Дариан с лёгким разочарованием. В глубине он и не ждал быстрых результатов, но всё же надеялся.

— Тогда предлагаю разделиться, — сказал Эмилиан, поворачиваясь к Еве. — Я пойду с тобой.

Мгновение братья обменивались взглядами. В этом молчании читалось что-то старое, как давняя игра, где каждый знал правила наизусть.

— Давай, — согласилась Ева и вдруг, словно что-то вспомнив, добавила твёрже: — Идём в мою комнату. Не хочу, чтобы кто-то туда ходил без меня. Вы можете посмотреть комнату моего отца.

Дариан обнял Джули по-братски, но всё же чуть дольше, чем требовалось, и мягко подтолкнул к выходу из гостиной.

Она почувствовала, как тепло его руки будто прожгло ткань кофты, и почему-то вспомнила их первую встречу у дуба.

Комната отца.

— Вот как выглядит комната шерифа… Я думал, тут будут ряды оружия и дежурные солдаты, — усмехнулся Дариан, распахивая дверь.

— А тут всего лишь плакат из фильма. Он про военных, — заметила Джули, проходя внутрь. — Всё равно как-то неловко заходить в чужие комнаты. Как думаешь, где это вообще может быть? Стены, пол, потолок, люстры, старые шкафы?.. Поиск может быть бесконечным.

— Даже не знаю, крошка… — вздохнул Дариан, скользя взглядом по комнате. — Это может быть чем угодно. Эти ведьмы те ещё мастерицы на загадки.

В его глазах на секунду мелькнула тень, печальная и глубокая.

— Ты уверен, что это оставили ведьмы? — тихо спросила Джули.

— А кто? Вампиры? — он чуть усмехнулся, но в голосе не было веселья.

— Почему нет?

— Потому что… иногда самые страшные вещи делают просто люди. — Он отвёл взгляд. — Но я знаю: это связано с одной ведьмой.

— Ты общался с ней? Был знаком?

— Почему ты так думаешь?

— Ты говоришь слишком уверенно. Как будто знаешь, где искать. И как будто… уже знаешь ответ.

Дариан медленно повернул голову, задержал взгляд на ней. Его глаза потемнели. — Ты всегда очень наблюдательна. Я это заметил. Но, думаю, ты не хочешь знать всю правду.

— А может быть, хочу? — сказала она, шагнув ближе.

Между ними стало меньше полуметра. Тишина давила. Казалось, даже воздух стал плотнее. Дариан склонился чуть вперёд, его голос стал почти шёпотом:

— Осторожнее с желаниями, Джули. Иногда правда хуже любой лжи.

Она почувствовала, как спина коснулась двери, и поняла, что он незаметно загнал её в угол. Сердце билось слишком быстро, а в голове путались мысли.

Стук в дверь.

— Слушайте, у нас осталась одна комната, чердак и подвал, — голос Эмилиана прозвучал энергично, почти обрывая вязкий воздух между Дарианом и Джули. — Пойдёмте, Ева уже ушла.

Комната Евы.

Ева шла рядом с Эмилианом, стараясь не смотреть на Джули и Дариана, которые остались позади. В его присутствии было странное спокойствие, словно рядом с ним можно позволить себе вдохнуть чуть глубже.

Она украдкой бросила взгляд на него, в зелёных глазах отражался свет лампы, но в глубине пряталась тень, такая же знакомая, как её собственная боль.

Ева открыла дверь своей комнаты, пропуская Эмилиана внутрь.

Эмилиан огляделся. Комната была светлой, аккуратной, но не лишённой тепла: на подоконнике стоял горшок с фикусом, на стене висело несколько фотографий, а на кровати сидел плюшевый заяц с чуть вытертым ухом.

Он подошёл, присел на край кровати и взял игрушку в руки.

— Милый, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — не думал, что у тебя есть такое… сентиментальное.

Ева обернулась и мгновенно нахмурилась:

— Эй, не трогай. Это… подарок мамы.

В её голосе мелькнула твёрдость, но в глазах мелькнуло нечто совсем другое. На секунду в них проскользнула тихая, глубокая боль, от которой улыбка на лице Эмилиана исчезла.

Он знал этот взгляд. Слишком хорошо. Такой же он видел у Дариана, когда тот думал, что его никто не замечает.

Эмилиан положил зайца обратно на подушку, чуть наклонив голову:

— Понял. Не трогаю.

Она кивнула, будто оценивая, что он воспринял её слова без шуток.

— Мама подарила его на мой десятый день рождения, — Ева запнулась и перевела взгляд в сторону. — Ладно. Неважно.

— Важно, — тихо сказал Эмилиан, но не стал давить. Вместо этого сел чуть дальше, опершись ладонями о край кровати. — Просто… иногда мы прячем свои самые важные вещи на виду.

Ева посмотрела на него чуть дольше, чем следовало, но в её движениях уже не было прежней настороженности.

— Ну, так что? Будем искать или ты продолжишь лежать на моей кровати? — улыбнулась Ева.

— Я бы с удовольствием тут остался, очень мягко, — похлопал Эмилиан по пледу и встал. — Давай осмотрим комнату.

Ева оглядывалась, посмотрела под кроватью и подошла к окну, разглядывала раму и подоконник внимательно. Эмилиан же встал на стул и осматривал люстру, потом поглядел за шкафом. Он делал это без особого энтузиазма.

— По-моему, ничего, — сказала Ева.

— Ещё есть комната? Я пойду за ребятами, — предложил Эмилиан.

— Да, есть, буду вас там ждать, — прошептала Ева.

Дом.

Дариан, Джули и Эмилиан втроём двинулись по коридору. Когда подошли, Ева стояла у двери, сжимая ручку так, будто от этого зависела её жизнь. В глазах блестели слёзы.

— Что случилось? — мягко спросил Дариан, подходя ближе. Его ладонь легла на её плечо.

— Мы… мы не можем сюда зайти. Не сегодня… — голос Евы дрогнул, и по щеке скатилась слеза.

Она попыталась отвернуться, но не смогла сдержаться и горько заплакала.

Дариан осторожно притянул её к себе, обнимая так, будто хотел заслонить от всего мира. Она уткнулась в его грудь, и рыдания усилились.

— Это комната её мамы, — тихо пояснила Джули, чувствуя, что вторгается в чужую боль.

Мгновение стояла тишина, только Ева всхлипывала, пряча лицо.

— Давайте разделимся, — наконец сказала Джули, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы с Эмилианом осмотрим подвал, а вы пойдёте на чердак.

Ева чуть заметно вздрогнула при слове «подвал». Она не произнесла ни слова, но в её глазах мелькнуло облегчение: вниз идти не придётся. Дариан уловил эту реакцию и, не сказав лишнего, легко подтолкнул её к лестнице наверх.

— Чердак так чердак, — произнёс он с лёгкой усмешкой.

Ева пошла за ним, стараясь не встречаться глазами ни с Джули, ни с Эмилианом.

Те обменялись коротким взглядом и направились на кухню искать вход в подвал.

Подвал.

Джули вместе с Эмилианом вернулись на кухню, чтобы спуститься в подвал. Нащупав рукой выключатель, Джули щёлкнула им, и под потолком загорелась тусклая лампочка, заливая помещение жёлтым светом.

Где-то наверху едва слышно скрипнула половица. Джули вскинула голову, но в доме было слишком тихо, и никто не шевелился. Звук прозвучал так, будто шаги сделали прямо над ними, хотя наверху все молчали.

В подвале было почти как в любом другом доме: стиральная машина, сушилка, стеллажи с коробками.

— Кстати, — заметила Джули, — мы же забыли про сад и гараж. Но гараж, насколько я знаю, новый. А вот сад… он должен быть старинный. Наверняка.

— Ты молодец, Джули, твоя помощь как раз пригодится Дариану, — сказал Эмилиан. Его голос был тёплым, но в нём проскользнула странная нотка боли. Она не поняла, отчего.

— Извини, что вмешиваюсь… — осторожно начала она. — Но я заметила, ты не очень разделяешь идею твоего брата.

Эмилиан слегка усмехнулся, и в этот миг Джули показалось, будто в комнате стало чуть светлее.

— Я очень люблю брата, — сказал он тихо, — Только не говори ему, что я это сказал. Не переживу, если ты меня сдашь. Он упрямый. Всегда был. И за всё чувствует ответственность, хоть и не показывает. Воспитывался очень строго, не то что мы с Авророй… — он осёкся, будто сам испугался своих слов.

— Аврора? — переспросила Джули.

Эмилиан на мгновение замер, а потом улыбнулся как-то грустно и тепло одновременно.

— Я давно не произносил это имя. Даже когда был один. Это наша младшая сестра, — сказал он, но в глазах мелькнул испуг. Он осторожно взял Джули за руку. — Пожалуйста, не говори ему это имя. И не упоминай, что я обмолвился.

— Конечно, извини… я сама спросила, — кивнула она.

— Ты очень проницательна. И… я не заметил, как открылся тебе, — Эмилиан улыбнулся чуть мягче. — Ты располагаешь к себе. Я заметил, что Дариан преображается, когда говорит с тобой. Нет, он всегда нахальный, но… становится чуть веселее. И немного добрее.

Он огляделся и предложил:

— Давай выйдем в сад.

Джули подумала, что Эмилиан сильно переменился, когда сказал о сестре. И, возможно, с ним она могла бы по-настоящему подружиться.

— Дариан! — позвал он, глядя в сторону лестницы. — Мы в саду, как закончите, идите к нам.

— Ты думаешь, они услышат? — спросила Джули.

— Дариан услышит, — спокойно ответил Эмилиан.

У комнаты мамы.

Дариан обнимал Еву и чувствовал, как стучит её сердце.

— Ты в порядке? — спросил он нежно.

— Извини, что подвожу с поисками, — посмотрела на него Ева.

— Даже не думай, — погладил Дариан её по голове, не интимно, а с отцовской заботой. — Я тоже потерял… кое-кого.

— Кого? — спросила Ева и увидела его печальные глаза. Она уже не раз замечала этот взгляд и не понимала, почему он такой.

— Очень близкого человека, извини, я не хочу вспоминать.

— Хорошо, я понимаю, мне тоже сложно об этом говорить. Пойдём на чердак?

Они улыбнулись, каждый из них нашёл утешение друг в друге.

Чердак.

Чердак встретил их тёплой, застоявшейся тишиной. Воздух пах пылью и старым деревом. Лучи солнца пробивались через щели в крыше, выхватывая из темноты обрывки паутины и стопки забытых коробок. Балки под потолком отбрасывали тени, похожие на вытянутые когти.

— Вот он, музей старого хлама, — сказал Дариан, поднимаясь по лестнице первым и протягивая ей руку. — Осторожно, тут можно споткнуться и умереть. Хотя… если хочешь, я поймаю.

Ева закатила глаза, но руку всё-таки приняла.

— Спасибо, но я умею ходить по лестницам без инструктора.

— Знаю, — усмехнулся он, отпуская её ладонь чуть медленнее, чем следовало. — Но мне нравится помогать дамам в беде.

Она прошла мимо, оглядывая старые чемоданы.

— Ты говоришь так, будто у тебя… репутация дамского угодника.

— Репутация да, — парировал он и облокотился на перекладину. — Понял, ты самостоятельная, а я умею исправлять ошибки.

— Свои или чужие? — спросила она, склонив голову.

Дариан чуть усмехнулся:

— Свои. А чужие, только если очень повезёт.

Ева покачала головой, отряхивая пыль с коробки.

— Забавно… Эмилиан сказал бы, что чужие ошибки дают возможность помочь.

В его глазах мелькнуло что-то острое, как лезвие под светом.

— Эмилиан всегда был… благородным, — он сделал паузу. — А я тот, кто сначала сожжёт мост, а потом построит новый.

— Вопрос только в том, кому он будет нужен, — заметила Ева.

Он тихо рассмеялся, но в смехе не было злости.

— Возможно, тебе. Когда-то.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем хотела, и вдруг заметила, что он стоит так, что между них всего один шаг. И от этого шага будто тянет теплом и чем-то опасным.

— Дариан… — начала она, но он перебил:

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя «исправлять». Ты не из тех, кого нужно чинить.

Сердце вдруг сбилось с привычного ритма. Она отвернулась к окну, чтобы спрятать лёгкое смущение.

А он, всё так же лениво прислонившись к балке, следил за ней взглядом, в котором читалось слишком много: и притяжение, и настороженность, и тихая внутренняя борьба.

Спустя несколько минут поиска ничего интересного не нашлось. Дариан услышал, что их зовут.

— Пойдём.

В саду.

Дариан и Ева вышли в сад, свежий воздух чуть развеял напряжение в их лицах.

— К сожалению, тут не совсем понятно, что именно нужно искать, — первым нарушил тишину Эмилиан, глядя на брата.

Джули подошла ближе.

— Дариан, а какие особняки тебя интересуют? Те самые старейшие, про которые ты у меня спрашивал? Или у тебя есть ещё какой-то список? — Она чуть смутилась. — Прости, я не знаю их точно. Я сейчас стараюсь запоминать всё, что связано с темой моей диссертации…

Дариан достал из внутреннего кармана потрёпанную записную книжку. Обложка была мягкой от времени, а в центре темнели вытесненные буква «Д от А». Джули не смогла оторвать от неё взгляд.

— Слушай… — начал он, пролистывая страницы. — Вот, например… — и начал зачитывать названия.

— Стой! — перебила Джули. — Кажется, я знаю, куда нам стоит пойти дальше. Ко мне домой.

Все одновременно посмотрели на неё.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Я всё ещё верю, что слова могут менять реальность, иногда даже вампиров. Джули Орлен

Глава 8: Вампир над подушкой. Джули Сэйд

Джули жила недалеко от Евы: всего пятнадцать минут, и они уже подошли к её дому. По дороге Джули вдруг поймала себя на ощущении, что впервые за долгое время чувствует себя… живой.

Ей нравился этот поиск, эта таинственность. А ещё было странное чувство, будто рядом с ней действительно друзья.

Она вставила ключ в замок, повернула его и толкнула дверь.

— Входите, — тихо сказала она, но с оттенком гостеприимства. — Только у нас не так много времени… — добавила и почему-то почувствовала лёгкое смущение.

Ева подошла к ней и тепло взяла за руку.

— У Джули родители ещё строже, чем мой отец, — пояснила она остальным с чуть заметной улыбкой, но в её голосе прозвучала тень сочувствия.

Решили не разделяться в зале, проверили на кухне, подвал и чердак. Осталось пару комнат.

— Давайте теперь разделимся, — предложила Джули и посмотрела на всех — Кто пойдёт ко мне в комнату?

— Пожалуй, туда зайду я, — ухмыльнулся Дариан.

Джули покраснела, отвернулась к Эмилиану и Еве, чтобы Дариан не заметил её румянец. Зато ребята обратили внимание и переглянулись. Джули этого не заметила.

— Тогда вы с Евой в комнату родителей, — продолжила Джули.

Ева и Эмилиан кивнули и ушли. Дариан пошёл за Джули в её комнату.

Джули толкнула дверь своей комнаты, пропуская Дариана вперёд. Он остановился на пороге, огляделся, и уголки его губ приподнялись.

— Так вот где живёт будущий декан факультета… — протянул он с лёгкой насмешкой. — Я ожидал строгие полки с книгами и серьёзный стол для работы. А тут… — он поднял взгляд на розоватые шторы и мягкий плед, брошенный на кровать. — Настоящее логово девочки.

— Это не логово, — фыркнула Джули, закрывая за ними дверь. — Просто комната.

Дариан сделал пару шагов внутрь и вдруг заметил на полке крошечную игрушку вампира с нелепо покачивающейся головой. Он взял её двумя пальцами, и голова вампирчика затряслась, будто в комическом припадке.

— Это… кто? Твой талисман? — в его голосе звучала ирония, но глаза сверкали от интереса.

— Это просто сувенир, — пожала плечами Джули, но на щеках появился румянец.

Дариан поставил игрушку обратно и уже хотел пройти дальше, когда его взгляд зацепился за плакат на стене. Высокий парень с взлохмаченными волосами смотрел в камеру пронзительно-янтарным взглядом.

— Кто этот тип? — спросил Дариан, слегка прищурившись. — Твой… старший брат?

Джули замерла, потом громко рассмеялась. — Ты серьёзно не знаешь, кто это? Это Роберт Паттисон!

— Пат… кто? — искренне удивился Дариан.

— Актёр, играл вампира, между прочим. Очень знаменитого, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, но глаза всё ещё смеялись.

Дариан медленно перевёл взгляд с плаката на Джули, потом на игрушку вампира на полке.

— Так-так… — протянул он, прищурив глаза. — Похоже, кто-то здесь не так уж равнодушен к моему роду занятий.

Джули удивлённо моргнула.

— К какому ещё роду занятий? — спросила она, но он лишь усмехнулся той самой дьявольской улыбкой, не ответив.

— Ты же знаешь, мне нравится оставлять кое-что на потом, — сказал он. — И всё же… — Дариан сделал шаг к стене, будто разглядывая плакат внимательнее, — …вот он, этот парень, которому ты позволяешь висеть над своей кроватью.

Он наклонился чуть вперёд, опираясь рукой о стену, и краем плеча коснулся её. Джули ощутила его тепло, а сердце предательски ускорилось.

— Думаю, он на меня не похож, — продолжил он, чуть обернувшись и встретившись с ней взглядом почти вплотную.

— Совсем, — выдохнула она, и даже сама не поняла, почему это прозвучало как комплимент.

Дариан едва заметно улыбнулся, и его рука на мгновение скользнула вниз, коснувшись её пальцев, когда он будто невзначай поправил край плаката.

— Но, возможно, у меня есть шанс переплюнуть его, — тихо сказал он и отошёл на шаг, оставив Джули стоять с лёгким головокружением.

Джули уже хотела спросить, что именно он имеет в виду, но в этот момент снизу раздался голос Евы.

— Пойдём, пиявочка, — сказал он почти шёпотом, и Джули показалось, что эти слова обвились вокруг неё так же плотно, как его взгляд.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Пусть Джули знает, что книга живёт в сердцах людей.

Глава 9: Маленький белый кролик. Эмилиан Валенте и Ева Ван Дарк

Двое молодых людей направились в комнату родителей Джули. Их встретила большая двуспальная кровать с тёмным деревянным изголовьем, покрытая плотным серо-синим покрывалом.

В углу стоял старый, но отполированный до блеска комод, на котором стояли семейные фотографии в деревянных рамках. Почти везде Джули была маленькой, с двумя тугими косичками, и на всех фото родители смотрели в камеру одинаково серьёзно.

Тяжёлые шторы отгораживали свет, и даже днём здесь царил полумрак.

Ева огляделась и тихо присвистнула:

— Знаешь, я бы никогда не подумала, что Джули выросла в такой… дисциплинированной обстановке.

— Это ты про строгую мебель или про атмосферу «здесь нельзя дышать без разрешения»? — спросил Эмилиан, проходя внутрь и машинально поправляя перекосившуюся раму на стене.

Ева чуть улыбнулась:

— И то, и другое. Я, конечно, знала, что у неё строгие родители, но теперь понимаю, почему она так мечтает жить отдельно.

Эмилиан подошёл к комоду и, словно невзначай, коснулся пальцем одного из фото.

— Вот она, лет шести… — он прищурился. — Смотри, какая хмурая. Наверное, тогда уже мечтала сбежать.

— Это называется «не улыбаться на заказ», — заметила Ева. — Я в этом профи.

Он повернулся к ней с едва заметной усмешкой:

— Не скажи. У тебя улыбка такая… что люди думают, будто ты их впустила в свой круг.

— А ты? — Ева чуть приподняла бровь. — Ты в моём круге?

— Пытаюсь туда пробраться, — легко ответил он. — В отличие от некоторых, я не ломлюсь в дверь.

Она усмехнулась, качнув головой:

— Это ты сейчас на брата намекнул?

— Я? — Эмилиан изобразил удивление. — Нет, конечно… но если хочешь, могу.

Они оба тихо рассмеялись, и смех неожиданно легко разнёсся по строгой комнате. Ева заметила, что ей с ним проще шутить, чем с Дарианом. Здесь не было давления, только ощущение, что он видит чуть глубже, чем говорит.

Эмилиан остановился возле прикроватной тумбочки. Там, между стопкой журналов и фарфоровой лампой, стояла аккуратная, но немного потёртая шкатулка. Он наклонился и приоткрыл крышку, внутри лежала маленькая брошь в виде белого кролика, чуть потемневшая от времени.

Ева, подойдя ближе, вдруг замерла.

— Я знаю эту брошь… — тихо сказала она, и в её голосе мелькнула растерянность. — У моей мамы была такая же. Точнее… почти такая. Она носила её, пока… — Ева осеклась, но взгляд остался прикован к кролику.

Эмилиан медленно закрыл шкатулку, не сводя глаз с её лица.

— Пока что? — спросил он мягко, без давления.

— Пока её не стало, — сказала она, и улыбка, что ещё секунду назад играла на губах, потускнела. — Мне было семнадцать. С тех пор я не могу даже смотреть на такие вещи… слишком больно.

Он молчал, но в его взгляде появилось что-то такое, от чего Еве вдруг стало легче. Это была не жалость и не пустое «сочувствую», он просто был здесь, и этого оказалось достаточно.

— Я потерял кое-кого, и Дариан тоже, — вздохнул Эмилиан и замолчал.

Ева не стала давить и нарушать тишину.

— Знаешь, — тихо произнёс Эмилиан и достал старинный медальон, — боль иногда цепляется к вещам сильнее, чем к людям. Я знаю, о чём говорю. Но если сможешь, когда-нибудь попробуй их снова тронуть. Иначе они всегда будут принадлежать только прошлому.

Ева опустила взгляд, но уголок губ дрогнул в лёгкой, благодарной улыбке.

— Ты слишком философичен для того, кто, по слухам, любит тишину и кофе без сахара.

— А ты слишком честная для того, кто привык всё прятать за улыбкой, — ответил он, и в этот момент ей вдруг захотелось рассказать ему больше, чем кому-либо за последние годы.

Они вышли из комнаты уже смеясь, но теперь смех был другим, тёплым и тихим, как будто они унесли с собой маленький общий секрет.

Они спустились в зал, но там никого не было.

— Ребята! Мы всё! Вы где? — крикнула Ева.

Дариан и Джули спустились вниз.

— Кажется, везде пусто, — сказала Ева, чуть растерянно пожав плечами.

Дариан встал рядом с братом, легко оперевшись на спинку кресла.

— Похоже, наш поиск любит поиграть в прятки, — произнёс он с тем самым лукавым прищуром, от которого Джули одновременно хотелось закатить глаза и… остаться рядом ещё чуть дольше.

Эмилиан взглянул на Дариана и добавил:

— Но, возможно, мы просто искали не там.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

И, может быть, Ева и Эмилиан снова засмеются.

Глава 10: Те - кто следят. От лица автора

В гостиной Джули царила странная, вязкая пауза.

Диван был неуютным, а жёстким, с прямыми подлокотниками и строгой тканевой обивкой, которую выбирала мать. На нём нельзя было развалиться, но Дариан всё равно умудрился.

Он сидел так, словно хозяин этого пространства, лениво склонившись на спинку и чуть откинув голову. В руках он крутил свою серебряную брошь, словно перебирал мысли, но иногда взгляд скользил то на Джули, то на Еву.

Разные взгляды: на Джули он смотрел быстро, изучающе, на Еву его взгляд задерживался чуть дольше, с тем оттенком, который можно было принять за привычную заботу… или за что-то, чего сам Дариан пока не осознавал.

Джули сидела на краю дивана, спина прямая, руки сжаты на коленях, будто мать могла в любую секунду войти и отругать за небрежность. Она украдкой бросала взгляды то на Дариана, то на Эмилиана, то на Еву, и каждый взгляд отзывался в ней по-своему.

Мысли метались между странными поисками, тоном Дариана, лёгкой улыбкой Эмилиана и тем, что её жизнь вдруг стала напоминать сюжет любимых книг. Она старалась не улыбаться, но уголки губ всё равно предательски тянуло вверх.

Ева устроилась в кресле у окна, облокотившись на подлокотник и поглядывая на сад, но на самом деле следила за всеми.

Её взгляд на Дариана был внимательным, почти оценивающим, на Джули мягким, дружеским, а на Эмилиана с едва заметной усмешкой.

Эмилиан стоял, опершись локтём на спинку дивана. Его взгляд двигался по кругу. На Джули он смотрел с теплом, будто пытался её успокоить. На брата смотрел с долей иронии. На Еву его взгляд задерживался чуть дольше, с тем блеском в глазах, который точно нельзя назвать дружеским.

Он словно считывал не слова, а дыхание, жесты, паузы и складывал собственную картину происходящего.

Молчание натянулось, как тонкая нить.

— Знаете, — вдруг сказал Эмилиан, и все взгляды сразу обернулись к нему. — Думаю, пора отвлечься.

— Отвлечься? — Ева подняла бровь.

— Мы ведь оторвали вас от дел, — продолжил он, — и, наверное, вы голодны. Мы с братом угощаем. Вы же… люди.

На этих словах Дариан тихо усмехнулся и перевёл взгляд на Джули. Ева посмотрела на Дариана, Джули на Эмилиана, Эмилиан на Еву. Казалось, что в комнате началась тихая игра в зеркала, где каждый отражал только то, что хотел показать.

И в этой перекрёстной сети взглядов каждый думал своё.

Они вышли из дома Джули в тёплый, чуть затянуто-дымный вечер. Поздняя весна в Морендале пахла пряной выпечкой из ближайшей булочной .

Кафе было всего в паре кварталов. Джули иногда заходила туда после пар. Оно было маленьким, с витринами, за которыми всегда стояли вазочки с жасмином.

Они выбрали столик у стены.

Дариан сел так, что видел вход и улицу за стеклом. Его поза была расслабленной, но взгляд оставался внимательным, как у хищника, который никогда не выключает инстинкты.

Джули почувствовала на себе его взгляд и поспешно уткнулась в меню, хотя знала его наизусть.

Ева, листая карту десертов, краем глаза наблюдала за Эмилианом. В его манере общаться с официанткой была какая-то лёгкость, даже флирт, но в то же время он всё время прислушивался к разговору за столом.

— Я возьму чёрный кофе, — сказал Эмилиан, не глядя в меню. — Крепкий.

— А я… капучино и салат, — Джули подняла глаза.

— Чай, — одновременно сказали Ева и Дариан.

— Забавно, — заметила Ева, слегка улыбнувшись. — Мы с тобой выбираем одно и то же.

— Может, мы похожи больше, чем ты думаешь, — ответил Дариан тихо, почти лениво.

— Похожи? — в её голосе скользнула ирония. — Сомневаюсь.

— Уверена? — он чуть наклонился к ней, и в глазах мелькнуло что-то непонятное: то ли вызов, то ли насмешка.

Ева задержала на нём взгляд на секунду дольше, чем собиралась, и вернулась к карте десертов.

— Ну-ну, — протянул Эмилиан, откинувшись на спинку стула. — Если вы начнёте мериться мудростью и цитатами, я закажу себе целый торт, чтобы это пережить.

Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то изучающее, направленное и на брата, и на Еву.

— Тебе и без повода хватает поводов есть сладкое, — лениво заметил Дариан, не отводя взгляда от Евы.

— В отличие от некоторых, — Эмилиан кивнул в его сторону, — я умею получать удовольствие от простых вещей. Например, от кофе… или от компании.

Официантка принесла заказ: капучино с нежной пенкой и салат, чёрный кофе, чай, бифштекс с пюре и порцию миндального печенья «на комплимент».

— Ты всегда пьёшь чай? — негромко спросила Джули, когда поставили чашку перед Дарианом.

— Всегда, — он чуть улыбнулся краем губ. — Кофе меня… раздражает.

— В смысле, вкус?

— В смысле, всё, — он посмотрел на неё так, что она вдруг почувствовала, будто он говорит о чём-то совсем другом.

Джули опустила глаза, крутя ложку в капучино. Ей захотелось спросить, что он имеет в виду, но язык словно прилип к нёбу.

— Не бойся спрашивать, — тихо добавил он, будто прочитав её мысли.

— Я не боюсь, — она подняла взгляд, и на мгновение их глаза встретились.

В этот момент Эмилиан засмеялся над чем-то, что сказала Ева, и Джули вдруг поняла, что они сидят в одном кафе, за одним столом… но каждый из них сейчас в своей игре, по своим правилам.

Дверь кафе звякнула, впуская поток свежего воздуха и запаха улицы. Вошла высокая блондинка с аккуратной укладкой и слишком яркой для вечера помадой. Синди. Их однокурсница по Академии, вечно сияющая и уверенная, будто сошла с обложки журнала.

— Привет! — она заметила Джули и Еву, широко улыбнулась и помахала рукой.

Джули кивнула в ответ, а Ева, приподняв бровь, коротко махнула.

Синди уже повернулась к барной стойке, но тут её взгляд зацепился за Дариана и Эмилиана.

На её лице тут же появилась особая, чуть кошачья улыбка. Она скользнула глазами от одного к другому, задержавшись на каждом чуть дольше, и будто невзначай поправила волосы, обнажив тонкую линию шеи.

— О, так вы не одни… — она чуть наклонилась вперёд, опершись локтём о стойку, и посмотрела на них с интересом.

Джули почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло, и опустила взгляд в кружку. Ева же прищурилась, наблюдая за сценой, словно решала, стоит ли вмешаться или просто посмотреть, что будет дальше.

Дариан, заметив взгляд Синди, медленно и чуть лениво улыбнулся в ответ, но его глаза на мгновение метнулись к Джули, словно проверяли, как она отреагирует. А Эмилиан просто чуть кивнул, сдерживая ухмылку.

Синди, не дожидаясь, пока кто-то из них пригласит её, взяла свой латте, повернулась и прямо направилась к их столику.

— Ну и как я могла пройти мимо? — произнесла она звонким голосом, уже придвигая стул и садясь рядом с Эмилианом, так что тот чуть откинулся, освобождая ей место.

Джули чуть не подавилась глотком капучино. Ева медленно поставила чашку на блюдце, её брови поднялись высоко.

— Синди… — протянула Ева, в голосе которой сквозил ледяной намёк. — Ты что-то хотела?

— Хотела узнать, с кем вы тут… — она перевела взгляд с одного брата на другого и, явно наслаждаясь эффектом, добавила: — …так мило проводите вечер.

Дариан чуть наклонился вперёд, опершись локтями о стол, и с интересом наблюдал за этой маленькой сценой, будто за боем на ринге. Его губы тронула едва заметная ухмылка.

— Мы просто обсуждаем… старинные вещи, — лениво произнёс он, чуть выделив голосом слово «вещи».

— О, я обожаю старину, — Синди положила локоть на стол и подперла щёку ладонью, откровенно рассматривая Дариана. — Особенно, когда она в такой… привлекательной форме.

Джули почувствовала, как щёки начинают предательски теплеть, но вместо того, чтобы что-то сказать, сделала большой глоток кофе, чтобы спрятать выражение лица.

Ева же, не сводя глаз с Синди, откинулась на спинку стула и тонко усмехнулась, явно готовясь пустить в ход что-то по-настоящему язвительное.

Синди уже успела поставить локоть на спинку стула Эмилиана, как Джули, сама удивившись собственной смелости, наклонилась вперёд и спросила:

— Разве тебя не ждёт Джордж?

Синди моргнула, словно не сразу поняла, что вопрос прозвучал именно от Джули, а не от Евы. Потом её губы изогнулись в сладкой улыбке:

— А мы же расстались с ним. — Она сказала это почти торжественно, как будто объявляла о какой-то награде, а не о разрыве.

— Жаль, — тут же вставила Ева, её голос был мягким, но в каждом слове звенела сталь. — Он хотя бы делал вид, что слушает тебя, когда ты говоришь.

Синди замерла, её улыбка стала напряжённой, а взгляд острым. Она попыталась что-то ответить, но лишь тихо выдохнула, пробормотав:

— Ну… я пойду, пожалуй.

Она поднялась, стараясь сохранить достоинство, но на щеках уже разгорался румянец.

Когда она ушла, за столом повисла густая пауза. Эмилиан чуть усмехнулся, глядя на Еву:

— Напомни, чтобы я никогда с тобой не спорил.

Синди скрылась за дверью, и Джули с Евой невольно переглянулись. В их взгляде промелькнула тихая, но полная понимания насмешка, как у союзниц, которые только что отстояли своё.

На секунду им даже показалось, что весь стол, разговоры и смех принадлежат только им двоим, а парни всего лишь часть их маленькой, скрытой от чужих глаз игры.

Джули сделала глоток капучино, но в голове что-то щёлкнуло. Внезапно всплыл образ одного из старинных домов, про которые Дариан спрашивал ещё в гостиной. Она прикусила губу, надеясь, что мысль уйдёт, но слова сами сорвались с языка:

— Один из этих особняков… принадлежит семье Синди.

Сразу же пожалела, что сказала. Она хотела помочь, да, но в глубине души надеялась, что Дариан и Эмилиан не будут слишком сближаться с этой надменной блондинкой.

Тем не менее, теперь все трое, и братья, и даже Ева, уже смотрели на неё с интересом, и было ясно: назад дороги нет.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Я всё ещё верю, что слова могут менять реальность, иногда даже вампиров. Джули Орлен

Глава 11: Обаяние и ложь. Дариан Валенте

Он понимал, что ждать больше нельзя. Каждый лишний час был и потерянным шансом, и слишком хорошей возможностью для других вмешаться в его поиски.

— К сожалению, мне нужно продолжить, — сказал он, глядя на девушек. — Если эта блондиночка нам поможет, вы должны меня понять… и простить.

Он перевёл взгляд на Эмилиана и ухмыльнулся: — Могу одолжить твою машину?

Брат только открыл рот, но Дариан уже продолжил: — И, пожалуйста, проводи девочек до дома. Сейчас всё-таки уже темно. Вдруг в Морендале водятся какие-нибудь вампиры.

Он ухмыльнулся шире, не давая никому вставить ни слова, и поднялся из-за стола. Куртка оказалась на плечах в одно движение, и дверь кафе тихо звякнула за его спиной.

Он не оборачивался. Уверенные шаги вели его прочь от витрины, от их взглядов, от их тепла и света, будто каждый метр улицы растворял шум и запахи кафе.

Ева и Джули переглянулись, не сразу поверив, что он так быстро исчез. Когда их взгляды встретились с Эмилианом, тот с лёгкой усмешкой заметил: — Не переживайте. Если он вернётся с этой Синди… это будет хуже, чем если бы он привёл настоящего вампира.

Дариан не слышал этот диалог, но почему-то чувствовал, что так всё и было.

Он добрался до машины быстрее, чем обычный человек успел бы достать ключи. Сел за руль, повернул зажигание, двигатель зарычал. Педаль газа легла под ногу, и стрелка спидометра рванула вверх.

Водить он научился давно, и умение быстро ускользнуть в мире людей или догнать уже не раз выручало. Сегодня это было нужно, как никогда.

На перекрёстке он заметил знакомую светлую макушку. Синди шла, покачивая сумочкой, в том же ритме, в каком умела ходить только она, чуть слишком уверенно для тёмных улиц.

Он вывернул руль, догоняя её, и коротко бибикнул.

Синди обернулась. Улыбка мгновенно вспыхнула на её лице, как будто она ждала именно этого.

— Дариан? — в голосе прозвучало удивление, но без намёка на осторожность. Она подошла к машине и склонилась к открытому окну. — Ты что, следил за мной?

— Просто оказался по дороге, — ответил он спокойно, но в глазах мелькнул тот самый опасный блеск, от которого у многих перехватывало дыхание.

— Хочешь подвезти меня домой? — предложила она сама, будто это была её идея с самого начала.

— Почему бы и нет, — он чуть наклонил голову, позволяя уголкам губ приподняться в лёгкой ухмылке.

Она продиктовала адрес, села рядом и, пока он вёл машину, то и дело бросала на него взгляды, в которых смешались любопытство и нетерпение.

— Можешь зайти, — сказала она, когда они остановились у её дома. — Раз уж довёз…

Дариан кивнул и пошёл за ней, как будто это он принимал приглашение, а не она вела его к себе.

Синди, пританцовывая на каблуках, распахнула тяжёлую дубовую дверь. Особняк встретил их запахом полированной древесины и старого вина. Высокие потолки, мраморный пол, лестница с коваными перилами, уходящая в полумрак второго этажа. Всё здесь дышало историей и богатством.

— Ну, впечатляет? — она обернулась через плечо с чуть вызывающей улыбкой. — Добро пожаловать в моё королевство.

Дариан шагнул внутрь, давая взгляду скользнуть по рядам старых портретов в массивных рамах.

— Красиво, — произнёс он, хотя в голосе почти не было тепла.

— Пойдём, покажу гостиную. Выпьем? — предложила она с тем лёгким кокетством, что не требовало согласия, а лишь выбора.

— Только бурбон, — ответил он, и уголок его губ чуть дёрнулся. — Такой пил мой отец.

— О, у нас найдётся, — Синди будто оценила ответ, её взгляд стал внимательнее.

Гостиная встретила их приглушённым светом каминных бра, массивной мебелью и тяжёлым ковром. Синди ловко достала из барного шкафа бутылку янтарного бурбона, налила в два бокала.

— За что пьём? — спросила она, передавая ему бокал.

— За старые дома, — сказал он почти лениво, но взгляд при этом пробежал по стенам и полкам, выискивая детали.

Они чокнулись, и Синди, едва пригубив, села ближе, так что её колено коснулось его.

— А теперь, — её голос стал мягче, — можно и без тостов.

Её пальцы скользнули по его плечу, взгляд стал слишком прямым, слишком жадным. Дариан позволил этой игре продолжиться ровно настолько, сколько нужно, чтобы убедиться: ночью он сможет остаться здесь.

Вверх по лестнице они поднимались уже в полной близости, и Синди вела его в свою спальню просторную, с огромной кроватью и окнами в пол.

— Здесь и начнётся самое интересное, — прошептала она, потянув его к себе.

Дариан ответил лёгкой, почти неуловимой улыбкой. В его глазах не было ни страсти, ни смущения, только холодный расчёт. Он уже знал, что ночь будет его союзницей.

Когда спустя время Синди, уставшая и довольная, уснула, он тихо выбрался из постели, накинул рубашку и двинулся по коридору. Дом спал. Теперь можно было искать.

Дариан двигался по коридору почти бесшумно, словно тень. На втором этаже двери спален были плотно закрыты, и он лишь скользил мимо, едва касаясь холодной латунной ручки пальцами.

Он начал с кабинета. Плотные шторы, тяжёлый дубовый стол, стопки аккуратно сложенных бумаг… Всё слишком правильно, слишком чисто. Никакой пыли, ни единого случайного листа, выбившегося из порядка. Даже книги на полках стояли по росту, как на выставке.

Он открыл нижний ящик стола. Пусто. В среднем ящике лежали письма и счета, но ничего, что указывало бы на особняки, ведьм или хоть какие-то странности.

Дальше была библиотека. Огромные шкафы с книгами, запах старой бумаги. Он проверил корешки, но ни один не оказался фальшивкой, за которой мог быть тайник. Досада начала медленно расползаться по его мыслям.

Дариан поднялся на чердак. Там царил полумрак, пахло старыми тканями и сухой древесиной. Несколько сундуков, пара пыльных кресел, ящики с рождественскими гирляндами. Он обшарил всё. И снова ничего.

Дариан поднял глаза на лестницу, наверху которой спала Синди, и едва заметно усмехнулся.

— Похоже, сегодня победа за тобой, крошка, — пробормотал он тихо и допил бурбон залпом.

Дариан налил себе ещё бурбона, опустился в кресло, сжал в ладонях стакан и долго смотрел в янтарную глубину напитка, будто надеялся увидеть в нём ответ.

Чёрт… мелькнула мысль. Снова пусто.

Всё это: время, риск, игра с Синди. И ради чего?

Наступило утро. На лестнице послышалось лёгкое шуршание, кто-то двигался. Дариан поднял глаза, прищурился и едва заметно усмехнулся.

На лестнице появилась Синди, сонная, с растрёпанными волосами и ленивой улыбкой. Он вытянулся в кресле, словно только что проснулся, и нарочито невинно сказал: — Доброе утро. Кажется, я задремал.

Синди спустилась, зевая, но уже с тем самым прищуром, который выдавал её настроение. На ней была только тонкая шёлковая рубашка, расстёгнутая на одну лишнюю пуговицу, и босые ноги скользили по ковру беззвучно.

— Ты знаешь… — она потянулась, облокотилась на спинку кресла и чуть наклонилась к нему, — если тебе так интересны старые особняки… у меня ведь есть ещё один. Во владении семьи. — Она сделала паузу, смакуя собственные слова. — Могу показать.

Дариан поднял на неё взгляд, не меняя ленивого выражения лица. — И где же этот чудо-дворец?

— Недалеко от Академии по улице Камерградской, — её улыбка стала шире. — После пар. Ты только отвези меня сейчас в Академию на своей машине. Хочу, чтобы все обзавидовались.

Он откинулся на спинку кресла, прищурившись. Кажется, этот особняк был в списке. Недалеко от Академии… Это означало риск. Слишком велик шанс встретить Джули и Еву. Слишком велик и слишком нежелателен.

Он не знал, почему ему было так важно, что подумают эти две девушки, которых он знает всего несколько дней. Это раздражало сильнее, чем сам риск.

— Звучит… — он сделал паузу, подбирая слово. — Соблазнительно.

Внутри же он уже прокручивал варианты, как провернуть это так, чтобы не столкнуться с ними. Но цель была слишком близка, чтобы сейчас позволить себе каприз.

Он наклонился вперёд, положив локоть на колено, и чуть заметно усмехнулся: — Ладно, крошка. Договорились.

Синди довольно кивнула и, не торопясь, направилась на кухню. Дариан проводил её взглядом и тихо выдохнул, снова сжимая в ладони пустой стакан. Ради цели придётся играть дальше.

После завтрака они выехали. Синди всю дорогу болтала о каникулах, сплетнях и платьях, а Дариан кивал, иногда бросая в её сторону ленивые реплики. Он держал скорость чуть выше обычной, потому что хотел поскорее закончить этот спектакль.

Академия показалась за поворотом: белые стены, старинные башенки, витражи, на которых утреннее солнце играло холодными бликами.

— Высажу тебя здесь, — сказал он, но Синди вдруг положила руку ему на плечо: — Нет, проводи меня до крыла.

— Зачем? — в его голосе мелькнуло лёгкое раздражение.

— Чтобы все видели, с кем я приехала, — она улыбнулась так, будто это был лучший комплимент в мире.

Он хотел отказаться, но понимал: отказ привлечёт ещё больше внимания. Вдохнув, он заглушил двигатель, обошёл машину и галантно открыл ей дверь.

Они шли по каменной дорожке к боковому входу. Синди прижималась к нему чуть больше, чем требовалось, и смеялась слишком громко, явно на публику. И именно в этот момент, на повороте коридора, он увидел Джули.

Она шла навстречу с книгами в руках, волосы чуть растрепались от ветра, а на лице была та самая лёгкая сосредоточенность, с которой она обычно слушала лектора.

Джули была в лиловом мини-платье, которое мягко обнимало талию, а короткий подол открывал загорелые ноги. Дариан посмотрел на неё не просто мимоходом, а пристально и подумал, как она красива. Соблазнительно красива.

Но, заметив его, Джули замерла на полушаге. Её взгляд скользнул с него на Синди… и обратно.

Дариан на долю секунды ощутил, как внутри что-то неприятно кольнуло. Он не знал, что её задело сильнее: само его появление с Синди или то, как близко та к нему прижимается.

— О, Джули! — воскликнула Синди, будто встреча была полной неожиданностью. — Мы тут как раз…

— …опаздываем, — перебил её Дариан ровно, не давая развернуть сцену.

Его взгляд задержался на Джули чуть дольше, чем позволяла ситуация, и он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы объясниться. Но это было невозможно: не здесь, не сейчас и уж точно не при Синди. Синди чмокнула Дариана в щёку и упорхнула.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

И, может быть, Дариан поверит, что любовь сильнее крови.

Глава 12: Не льсти себе. Джули Сэйд

Когда Дариан ушёл, Ева и Джули переглянулись, не сразу поверив, что он так быстро исчез, словно растворился в воздухе.

Когда их взгляды встретились с Эмилианом, тот, чуть приподняв бровь и с ленивой усмешкой, заметил: — Не переживайте. Если он вернётся с этой Синди… это будет хуже, чем если бы он привёл настоящего вампира.

Он сделал приглашающий жест в сторону улицы: — Пойдёмте, провожу вас.

Ева легко закинула сумку на плечо и первой двинулась по тёмной аллее, тихо напевая что-то из ABBA. Лёгкая мелодия, перетекающая в полушёпот, казалась странно уместной в ночном Морендале.

Эмилиан шёл чуть позади, держа руки в карманах, и время от времени скользил взглядом по её силуэту, губы сами собой тронула едва заметная улыбка.

— Тебе нравится Ева? — внезапно спросила Джули, повернувшись к нему.

Он чуть замедлил шаг и бросил на неё быстрый, почти изучающий взгляд: — С чего ты взяла?

— Ну… ты так на неё смотришь, — пожала она плечами, будто это был самый обычный вопрос.

— Интересное наблюдение, — протянул он, но не стал отвечать прямо.

Джули не дала паузе затянуться: — А как думаешь, она нравится Дариану?

Эмилиан хмыкнул, глядя вперёд: — А вот это уже вопрос посложнее.

— Просто он вроде любит ярких, заметных… таких, как она, — сказала Джули, чуть нахмурившись.

Они шли молча несколько шагов, пока Ева, напевая, чуть не свернула не туда и снова вернулась на дорожку, не переставая улыбаться своим мыслям.

Аллея тянулась вперёд, и листья шуршали под лёгким ветром. В какой-то момент шорох стал слишком ровным, будто сама дорога слушала их разговор. Джули обернулась и увидела только фонари в листве.

— Знаешь, — вдруг сказал Эмилиан, не глядя на Джули, — мне любопытно… почему ты думаешь, что не можешь быть в его вкусе?

— Я так не думаю, — отозвалась она слишком поспешно, и это прозвучало неубедительно даже для неё самой.

— Правда? — он всё-таки посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то тёплое, но при этом проникающее слишком глубоко. — Тогда почему, когда речь зашла о том, кто ему может понравиться, ты сразу начала говорить о ком-то другом?

Она отвела взгляд, делая вид, что рассматривает огни фонарей, переливающихся в листве.

— Просто… он всегда кажется таким… — она запнулась, подбирая слова, — как будто ему нужны девушки, которые знают, чего хотят, и всегда это берут.

— А ты, значит, не из таких? — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Вместо ответа она прищурилась и тихо сказала: — Так ты мне не ответил.

Он перевёл на неё взгляд. — На что?

— Тебе нравится Ева? — её голос прозвучал ровно, почти спокойно, но в глазах блеснул интерес.

Эмилиан усмехнулся, но в этой усмешке было что-то осторожное. — А если скажу, что нравится?

— Тогда я спрошу, думаешь ли ты, что она нравится Дариану, — парировала Джули.

Его шаг на мгновение замедлился.

— Ты слишком любопытная, Джули Сейд, — сказал он, и в голосе зазвенела лёгкая насмешка.

Ева, всё ещё напевая, вдруг обернулась, заметила, что они идут слишком медленно, и почти вприпрыжку подбежала к ним.

— Ну что вы там шепчетесь? — с улыбкой спросила она, одновременно ухватив Джули за одну руку, а Эмилиана за другую. — Сегодня мне так хорошо… давно так не было.

Джули почувствовала, как теплеет её ладонь в руке Евы, а с другой стороны, чуть крепче, чем нужно, её держит Эмилиан.

— Мы… просто обсуждали, — начала Джули, но замолчала, заметив, как уголки губ Эмилиана приподнялись в едва заметной, но очень красноречивой усмешке.

— Обсуждали, кто из вас будет петь со мной в следующий раз, — легко подхватил он, и в голосе прозвучала тёплая насмешка.

Ева хмыкнула. — Вот и отлично. Значит, в следующий раз идём втроём, без всяких тайн.

Джули украдкой взглянула на Эмилиана. Он всё ещё улыбался, но его глаза говорили, что разговор, начатый между ними, ещё не закончен.

Следующим утром Джули пришла в Академию. И увидела интересную картину.

Синди смотрела на Джули с той самой усмешкой, в которой не было ни капли дружелюбия, взглядом, говорящим: «Раунд за мной». Синди отвратительно присосалась к Дариану, что Джули чуть не вывернуло завтрак на её Louis Vuitton. Синди помахала ручкой и ушла.

Внутри Джули что-то вспыхнуло и обожгло. Ревность. Жгучая, почти физическая.

Казалось, если уж выбирать, то Дариан заслуживал кого-то вроде Евы: красивой, умной, весёлой. Это было бы… правильно. Хоть и неприятно признавать. Но Синди? Эта надменная блондиночка не стоила и его мизинца.

— Синди, теперь твоя девушка? — с нарочитым сарказмом уточнила Джули, прищурившись.

Дариан усмехнулся, будто её колкость была не выпадом, а забавой.

— Надеюсь, ты не принесёшь из этой встречи… какой-нибудь герпес, — вырвалось у Джули неожиданно колко, даже для самой себя. Обычно такие слова она держала при себе.

— Не бойся, я всё уже там проверил, — в его голосе скользнуло что-то почти ленивое, но взгляд оставался пронзительным, изучающим. Будто он проверял сейчас вовсе не себя, а её реакцию.

На губах мелькнула быстрая, тёмная улыбка, и Джули стало ясно, что он прекрасно понимает, как её задевает этот разговор.

Джули почувствовала, как неприятно сладко сжалось внутри. Ей нравился его смех, нравилась его лёгкость, и именно это раздражало сильнее всего. Ведь он никогда не посмотрит на неё. Она слишком застенчива, слишком «правильная». Наверняка его привлекают раскованные, дерзкие. Такие, как Синди.

И всё же где-то глубоко она понимала: то, что она видела сейчас, не было его настоящим выбором.

— Но всё же… — Джули склонила голову, глядя прямо на него. — Она меняет парней как перчатки. Не хотелось бы потом утешать тебя возле дуба.

Уголки его губ дрогнули. Он не рассмеялся, но в глазах мелькнуло что-то… опасное.

— Ты ревнуешь? — усмехнулся Дариан, глядя на неё чуть дольше, чем было нужно.

Джули почувствовала, как жар заливает щёки, и быстро отвернулась к Академии, делая вид, что разглядывает учеников.

— С чего ты взял? — её голос прозвучал ровно, но она слишком крепко сжала пальцы на тетрадке, чтобы он ей поверил.

— Просто… — он чуть наклонился, понижая голос, — ты так смотрела на нас, будто хочешь вырвать меня из её рук.

— Не льсти себе, — она бросила на него косой взгляд, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я просто не люблю, когда кто-то слишком громко хихикает у меня над ухом.

Джули уже хотела отойти, когда за её спиной раздался знакомый смех. Она обернулась и увидела, как по аллее Академии, переговариваясь и смеясь, шли Эмилиан и Ева. Он вёл её под руку, что-то тихо шептал на ухо, а она, запрокинув голову, смеялась так, будто весь мир свёлся к этому мгновению.

Дариан скользнул взглядом по ним и едва заметно нахмурился.

— Вот уж кто не против громких хихиканий, — тихо заметил он, глядя на Джули.

Та резко перевела взгляд на него, готовая что-то ответить, но слова застряли в горле.

— Привет, — бросил Эмилиан, подойдя ближе, и с тем же озорным блеском в глазах посмотрел на брата. — Кажется, я пропустил что-то интересное.

— Не переживай, — усмехнулся Дариан, — всё ещё впереди.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Пусть Джули знает, что книга живёт в сердцах людей.

Глава 13: Там, где не страшно. Ева Ван Дарк

Они вышли из кафе.

Вечер тёк мягко, как тёплый мёд, но внутри у Евы осталось странное послевкусие, что-то между беспокойством и ревностью, тонкой, как царапина от стекла. Дариан ушёл так легко… Но на что он мог пойти ради того, что ищет?

Где-то вдалеке хлопнула дверь или, может быть, скрипнула вывеска на ветру, и звук прозвучал слишком громко в вечерней тишине. Еве вдруг показалось, будто сам город прислушивается к её мыслям. Морендаль жил своей жизнью, но иногда это дыхание улиц и теней ощущалось слишком близко.

Казалось, между ними четверыми начало рождаться хрупкое, тонкое, почти прозрачное доверие. И всё же, могла ли она быть уверена, что он не предаст? Что не сделает кому-то из них больно?

А ещё этот взгляд Джули на Дариана. В нём было что-то, что Ева не могла пока разложить на чувства и смыслы. Но что-то там точно было.

Она чуть отстала от ребят и пошла вперёд, почти вприпрыжку, как девчонка, сбежавшая с уроков. Тёплый вечерний ветер трепал подол её юбки, и Еве вдруг захотелось повторить пару движений из чирлидинга просто так, для себя.

Но вместо этого мелодия сама вырвалась из груди, лёгкая, солнечная, как глоток свежего воздуха:

You are the dancing queen, young and sweet, only seventeen…

Она запела чуть громче. На этот раз песня рождалась не из боли, а из радости, тихой, но настоящей. На мгновение Ева почувствовала себя снова живой. И подумала: мама, наверное, наконец-то была бы за меня рада.

Ей стало всё равно, что подумают новые друзья. Впрочем, она почти была уверена, что осуждать её никто не станет.

Она так увлеклась пением, что чуть не свернула не туда. Усмехнулась этому и поняла, что перестала контролировать каждый шаг. Просто шла и улыбалась по-настоящему.

Обернувшись, заметила, что Джули и Эмилиан отстали. Вернулась к ним, и, подслушав краем уха, поняла, что разговор идёт о ней. Но сейчас это было не важно.

Ева подбежала, обняла их с обеих сторон и встала между ними. — О чём секретничаете, вы двое?

— Да так… обсуждали, кто будет петь в следующий раз со мной, — ответил Эмилиан и многозначительно улыбнулся.

— Давайте без секретов, ладно? — Ева подняла руки и протянула им кулачки. — Будем делиться всем и всегда.

Кулачки встретились, и в этом коротком, почти детском жесте было что-то вроде клятвы.

До дома Джули дошли быстро. В окнах горел свет. Ева заметила, как подруга чуть напряглась, потому что на часах уже было поздно.

— Ну что, ребят… спасибо за вечер. Увидимся. — Джули попыталась улыбнуться, но в голосе звучала осторожность.

Ева обняла её: — Хочешь, я объяснюсь с твоими родителями?

— Не нужно, я сама, — тихо ответила та, и на этот раз в её глазах блеснула уверенность.

Дверь за Джули закрылась, и они с Эмилианом остались вдвоём, молча двинувшись в сторону своих домов. Тишина была не глухой, а звенящей, как натянутая струна.

— Ты сегодня другая, — вдруг сказал он.

— Какая?

— Радостная. Искренняя. Настоящая.

— А я раньше не такая была? — Ева засмеялась, но почему-то смутилась.

— Иногда… ты как будто притворялась.

— Сегодня я не хочу притворяться.

Ветер чуть качнул деревья.

— У тебя горячее сердце, — с лёгкой усмешкой заметил он.

— Это почему? — Ева нахмурилась, не поняв хода его мыслей.

— Погода к ночи портится, а тебе даже не холодно.

— Ты ведь не это хотел сказать, — тихо проговорила она, прикусив губу. Ей хотелось, чтобы он спросил о другом. Сердце забилось чуть быстрее.

Она не понимала, к кому её тянет больше: к Эмилиану или к Дариану.

— Ты… другой, — сказала Ева уже мягче, почти ласково. — Добрый. Но в тебе всё равно есть что-то опасное.

— Я не всегда был таким, — тихо ответил он, глядя в сторону, будто вспоминая что-то горькое.

— В первый вечер Дариан меня поцеловал, — сказала Ева внезапно, сама не зная зачем. Ей хотелось, чтобы Эмилиан это знал.

— Это факт или предупреждение? — он чуть улыбнулся.

Они уже подошли к её дому. Света в окнах не было. Эмилиан поднял взгляд на тёмное крыльцо.

Его глаза вдруг блеснули ярко-зелёным, и это заворожило её. Он аккуратно взял Еву за подбородок и поцеловал её мягко, нежно, без требовательности, в отличие от Дариана. От этого у неё подкосились ноги, а в груди расплылось тёплое, щемящее чувство. Это был поцелуй с оттенком печали.

Он посмотрел на неё долго, как будто хотел запомнить. — Одни поцелуи запоминаешь головой… а другие помнишь сердцем. Главное, не перепутай.

Они подошли к двери, Ева зашла. Внутри дома она нашла записку от отца: «Уехал по делам в другой город. Нашли растерзанный труп. Будь осторожна. Поздно не ходи. Вернусь завтра».

Тишина в пустых комнатах вдруг стала тяжёлой, давящей. Каждая тень на стене казалась глубже, чем обычно.

Ева не любила ночевать одна… и это чувство сейчас было почти физическим. Мысли сами потянулись к маме, к её мягким, спокойным объятиям, в которых всегда было место для тепла и безусловной безопасности.

Эмилиан, стоявший у дверного косяка, мгновенно уловил перемену в её лице. — Что такое?

— Отец уехал… — голос сорвался, и в глазах блеснули слёзы. — Я не могу оставаться здесь одна.

— Иди сюда, — тихо сказал он, протянув руки. Его объятия были тёплыми, надёжными, как будто он хотел забрать у неё весь этот страх. — Хочешь, переночуй у меня. У меня есть вкусный чай и очень мягкий плед.

Она улыбнулась сквозь слёзы. — Спасибо.

Ева закрыла дверь и они дошли до дома Валенте. Зашли в гостиную, и Эмилиан разжёг камин.

Тёплый свет ложился на стены золотистыми бликами, от которых всё вокруг казалось чуть мягче, чуть уютнее. Они сидели на широком диване, укрывшись одним пледом. Его плечо касалось её, и это было… чересчур близко.

Ева тихо смотрела на пламя, слушая, как дрова в камине трещат, будто рассказывают свою историю.

— Какие у вас отношения с братом? — спросила она негромко.

— Очень странные, — усмехнулся он, но в этой усмешке было больше усталости, чем веселья. — Мы слишком многое пережили… и это нас отдалило.

— Вы были дружны?

— Были. — Его взгляд стал отрешённым, словно он видел что-то далёкое, давно потерянное. — И мне этого… не хватает.

Он хотел добавить ещё что-то, но, повернув голову, встретился с её взглядом. Они задержались в этой паузе чуть дольше, чем следовало. И было в ней что-то… тревожащее, щекочущее, как близкий грозовой разряд.

Потом он заметил, что она клюёт носом, уткнувшись в его плечо. Эмилиан аккуратно укрыл её пледом, коснулся губами её лба едва, осторожно, но с теплом, которое невозможно было не почувствовать.

— Спи, — шепнул он.

Он встал и ушёл наверх, оставив её у камина. Но, уже поднимаясь по лестнице, поймал себя на том, что его ладонь всё ещё помнит тепло её руки.

Утром Ева проснулась от тонкого, чуть горьковатого запаха кофе. Настоящего, крепкого, с густым ароматом, который, казалось, заполнял весь дом.

Она никогда не любила этот напиток, предпочитала мягкий вкус трав или чёрного чая с мёдом, но сейчас… почему-то захотелось попробовать. Может, потому что этот кофе готовил Эмилиан.

Она приподнялась на диване, подтянула плед, всё ещё ощущая его тепло. Снизу доносился тихий звон посуды.

— Доброе утро, — голос Эмилиана был почти таким же тёплым, как запах кофе. Он стоял у кухонной плиты, в простом сером свитшоте, и переворачивал яичницу с поджаристым беконом.

— Я не великий кулинар, — усмехнулся он, заметив её взгляд. — Но это блюдо я готовлю так, что текут слюни даже у самых капризных завтракающих.

Ева подошла ближе, всё ещё кутаясь в плед.

— Я привыкла к чаю, — тихо призналась она, — Но сегодня хочу попробовать… твой кофе.

— Это опасное решение, — Эмилиан налил ей в кружку густой, почти чёрный напиток. — Могу испортить тебе вкус на всю жизнь, если понравится.

Они сели за стол. Яичница шипела на тарелках, кофе источал терпкий пар. Эмилиан откинулся на спинку стула, наблюдая за ней чуть пристальнее, чем обычно.

— Ты знаешь, — сказал он вдруг, — спала ты очень спокойно. И даже… мило улыбалась.

Ева смутилась, коснулась пальцами кружки. — Это странно. Я не помню…

— Что тебе снилось? — его вопрос прозвучал тихо, но с той ноткой, от которой внутри стало чуть теплее.

Она решила оставить этот вопрос без ответа.

Ева сделала маленький глоток кофе, горечь мягко растеклась по языку, и она вдруг поняла, что этот вкус совсем не такой, как она ожидала. Он был… тёплым, каким-то домашним, как будто впитал в себя утро за этим столом.

— Мм… — она чуть улыбнулась. — Кажется, я понимаю, за что его любят.

— Это ты сейчас про кофе или про меня? — Эмилиан прищурился, откусив хрустящий край бекона.

— Про кофе, — поспешно ответила она, но в уголках губ всё-таки мелькнула улыбка.

— А жаль, — он сделал вид, что всерьёз разочарован. — Я уже успел вообразить, что оставил неизгладимое впечатление.

Ева опустила взгляд в тарелку, но не смогла удержаться: — Может, и оставил… — сказала она тихо, словно сама не до конца поняла, зачем призналась.

Он посмотрел на неё чуть внимательнее, но не стал добивать паузу вопросами. Вместо этого просто налил ей ещё кофе и заметил: — Иногда лучше не торопиться. Есть вещи, которые вкуснее, если к ним прийти медленно.

Она не была уверена, говорил ли он о завтраке или о чём-то совсем другом, но в его словах было то самое спокойствие, которого ей не хватало.

— Мне нужно забежать домой, — Ева поставила пустую чашку на стол, — душ, переодеться… и собрать всё для занятий.

— Хочешь, я провожу тебя потом до Академии? — спросил Эмилиан, как будто между прочим, но в его голосе было больше, чем просто вежливость.

Она встретилась с ним взглядом и кивнула:

— Буду только рада. Тогда через полчаса возле моего дома.

Ева ушла собираться. Она отперла дверь дома и вошла в пустые комнаты. Воздух внутри был неподвижным, будто весь день ждал её шага.

Она скинула обувь и на миг замерла у порога, прислушиваясь. Только тикали часы в гостиной и где-то в трубах вздыхала старая система отопления.

Всего лишь полчаса: душ, одежда, вещи для занятий. Но почему-то этот короткий промежуток казался целой ночью.

Она поднялась наверх, по пути заглянув в свою комнату. На столе лежали тетрадь с записями и лист с незаконченной схемой. Словно её жизнь тоже была недописанной страницей.

Мысли о Дариане всплыли сами. Слишком прямой взгляд, слишком резкие слова, слишком уверенный поцелуй. И рядом с этим был Эмилиан. Совсем другой. Тепло, мягкость, доверие. «К кому меня тянет больше?» — с досадой подумала она и закрыла глаза, пытаясь отогнать образ чёрных глаз, которые будто прожигали изнутри.

Она шагнула в ванную, вода зашумела, сбивая наваждение. Но даже сквозь шум ей чудился чей-то голос. Будто город сам подбрасывал эхо, заставляя её вспомнить.

У зеркала около двери Ева задержалась дольше, чем стоило. Лицо было обычным, чуть уставшим, с прилипшими от влаги прядями. Но в глазах… Она взгляну на фотографию матери, стоявшей на комоде, и Ева провела пальцем по стеклу.

— Мама, — прошептала она, — ты бы поняла.

Внизу хлопнула дверь, наверное от сквозняка, но сердце всё равно кольнуло. Она быстро собрала сумку, накинула куртку. Перед тем как выйти, оглянулась ещё раз: комната будто темнела быстрее, чем должна была, и ей вдруг показалось, что дом слушает её дыхание.

Ева резко закрыла дверь и выдохнула на улице, будто вырвалась из объятий тени. Она знала: ещё немного, и она снова окажется рядом с Эмилианом. И почему-то эта мысль согрела её сильнее, чем плед и камин вместе взятые.

Они пошли через парк, каждый был погружён в свои мысли. Тишина между ними была не тягостной, а какой-то уютной.

Между деревьями висел утренний туман, казавшийся слишком плотным. На миг показалось, будто он скрывает чужое движение, но шаги так и не прозвучали, лишь сырой воздух колыхнулся между ветвей.

Она замедлила шаг, сердце кольнуло тревогой. Но тут же отмахнулась: утро, люди вокруг, и, может быть, это просто игра света в листве.

Она с силой улыбнулась и перевела внимание на слова Эмилиана, решив не давать страху власти над собой.

— Ева, — нарушил молчание Эмилиан, — а ты всегда так легко идёшь с людьми на сближение?

— А это сейчас комплимент или предупреждение? — прищурилась она.

— Хочу понять, — он чуть наклонил голову, — со мной это из-за того, что я симпатичный… или потому, что я умею жарить бекон?

Ева фыркнула и покачала головой: — Ты заблуждаешься. Сначала он, кофе. А потом уже бекон и всё остальное.

— Ну спасибо, — усмехнулся он.

Они оба рассмеялись. Смех был лёгким, тёплым, и, поймав взгляд друг друга, они вдруг поняли, что за эти дни стали… близки.

Они уже миновали последние деревья парка, когда впереди показалась арка Академии. Возле входа, словно в центре сцены, стояли Дариан и Синди. Она обвила его за шею, прижимаясь так, будто вокруг не было никого.

— Смотри, — негромко произнёс Эмилиан, и в его голосе скользнуло откровенное веселье. — Кажется, она сейчас его съест.

Ева прикусила губу, стараясь не рассмеяться.

— А он стоит и делает вид, что ему неплохо, — продолжил он. — На какие жертвы идёт человек, чтобы получить то, что желает… стоит и позорится перед всеми.

Ева уже не сдержалась, и смех вырвался легко, почти по-детски. — Ты ужасный.

— Я просто честный, — беззаботно ответил он, слегка пожав плечами.

Ева обернулась и заметила Джули. Её плечи были напряжены, а в глазах виднелся тёмный блеск, от которого у Евы внутри всё сжалось. Это было не просто раздражение. Она видела этот взгляд раньше… у людей, которые пытаются спрятать боль за показным безразличием.

Ева и Эмилиан подошли ближе. Ева подошла к Джули, Эмилиан что-то говорил Дариану, она не слышала, все её внимание было сосредоточено на подруге.

— Всё нормально? — тихо спросила она, хотя уже знала ответ.

Джули моргнула, отвела взгляд, но потом усмехнулась так, что эта усмешка больше походила на тонкий укол. — Просто… интересно, сколько времени потребуется Синди, чтобы оставить на нём свои инициалы.

Ева на секунду потеряла дар речи, а потом всё же хмыкнула, стараясь разрядить атмосферу. — Думаешь, она это сделает?

— С такими когтями? — Джули подняла брови. — Легко.

Ева почувствовала, как между ними повисла тень невысказанного, и была почти уверена, что дело тут вовсе не в Синди.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Ева не ждёт похвалы. Но вы же знаете, звезда без света не сияет.

Глава 14: Партия на пятерых. Эмилиан Валенте

Они стояли вчетвером, будто кто-то нарочно замедлил время. Каждого окружала своя собственная тишина.

Эмилиан первым заметил: Джули прятала глаза, но тонкая дрожь в уголках губ выдавала её чувства. Ревность. И боль, которую она пыталась запереть внутри.

Ева, стоявшая рядом, тоже уловила этот момент. В её глазах блеснуло сочувствие, но вместе с ним мелькнула тень каких-то собственных мыслей. Её губы чуть поджались, будто она боролась с вопросом, который не хотела задавать вслух.

Дариан же… Дариан выглядел так, будто мог всё объяснить, но не хотел. Он молчал, словно выбирал между правдой и молчанием, и каждый раз выбирал второе.

Эмилиан перевёл взгляд с одного на другого, чувствуя, как невидимые нити натягиваются всё сильнее. И знал: стоит кому-то из них дернуть, и всё, что они успели выстроить между собой, может рухнуть.

Эмилиан надеялся, что Дариан, хоть раз, захочет объясниться перед девушками. Но брат лишь сдержанно выдал: — В доме Синди тоже пусто.

— Какая жалость, — не удержалась Джули, и в её голосе тонко звенела ехидная нотка.

Дариан медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза блеснули хищно, но он не ответил. Сделал вид, что не заметил подколки, и лицо стало ещё мрачнее.

— Но у неё есть ещё один дом во владении, — продолжил он, будто ничего не произошло. — Она обещала мне его показать после ваших пар. Предлагаю сходить вместе.

— И как же она нас с Евой пустит к себе на порог? — приподняла бровь Джули. — Ладно, твоего брата, красавчика, может, и захотела бы… сообразить на троих. — Её голос стал ядовито-сладким. — Хотя Эмилиан не опустится до уровня моллюска.

Повисла тишина.

Все уставились на Джули. Даже Ева моргнула, будто не до конца верила, что эти слова прозвучали вслух. Эмилиан слегка приподнял бровь, а Дариан медленно выпрямился, и на миг показалось, что воздух вокруг стал плотнее.

Ева почувствовала, как воздух сгущается, и попыталась осторожно сбить накал: — Может, тогда просто сходим и посмотрим дом? — мягко предложила она, улыбнувшись так, будто всё происходящее было обычным, почти бытовым обсуждением.

Но Джули не собиралась отпускать. Она сделала шаг вперёд, глядя прямо на Дариана: — Значит, всё-таки есть причина, по которой ты так рвёшься в этот дом? — в её голосе звучала смесь любопытства и вызова. — И это явно не только пустота в голове Синди.

Дариан встретил её взгляд, чуть прищурился, и между ними будто пробежала искра.

— Причин всегда несколько, Джули, — тихо ответил он. — Но не все из них тебе понравятся.

Ева, стоявшая рядом, уловила в его словах странную ноту, почти предупреждение. Она перевела взгляд на Эмилиана, но тот лишь слегка пожал плечами, явно тоже пытаясь понять, что именно брат не договаривает.

— Ладушки, — сказал Эмилиан, будто ставя паузу в нарастающем напряжении, и сделал рукой жест, напоминающий знак «брейк» на спортивной площадке. — Мы с Дарианом вернёмся сюда… к скольки, Ева?

— К четырём, — ответила она после короткой паузы.

— Отлично. Во сколько вы заканчиваете пары? — он перевёл взгляд на Джули.

— Тоже к четырём, — сухо отозвалась она, всё ещё глядя на Дариана так, словно между ними не был завершён какой-то внутренний спор.

— Вот и замечательно, — продолжил Эмилиан, легко улыбнувшись, стараясь вернуть разговор в спокойное русло. — А мы с братом пока придумаем, как всё лучше провернуть.

Дариан чуть хмыкнул, но ничего не добавил, лишь бросил на Эмилиана короткий взгляд, в котором сквозило молчаливое согласие.

Они разошлись в разные стороны: девушки направились к корпусу Академии, а братья остались стоять на месте ещё пару секунд, будто каждый ждал, что другой заговорит. Но тишина так и не была нарушена.

У ворот Академии два брата переглянулись. Взгляд Дариана был серьёзен, почти задумчив, а у Эмилиана в уголках губ заиграла улыбка, будто он уже строил план, который может всё изменить.

Они подошли к машине. Эмилиан протянул руку: — Давай сюда ключи.

Дариан, не глядя, вынул их из кармана и спокойно положил в ладонь брата. Ни злости, ни колкостей, только какая-то задумчивая тень в глазах.

Эмилиан сел за руль, провёл ладонью по кожаному ободу, словно проверяя, не изменилось ли что-то с тех времён.

— Надеюсь, он тебя не испортил? — с улыбкой обратился он к машине.

— Не волнуйся, с машинами у меня всё проще, чем с женщинами, — буркнул Дариан, устраиваясь в кресле.

Они вылетели с места и уже через несколько минут въехали во двор особняка, где жили.

Внутри было тихо. Дариан молча подошёл к барной стойке, налил бурбон и встал, облокотившись о край, будто пытался выудить из глубины бокала ответы на свои мысли.

Эмилиан прислонился к косяку и спросил: — Зачем ты пьёшь алкоголь, он же почти не пьянит?

— Так я вспоминаю отца, — спокойно ответил Дариан.

— Помнишь, папа так же стоял, пил бурбон… а потом ушёл открыть дверь? — начал он. — Ты тогда первым подскочил к бутылке, чтобы глотнуть, и тут же сунул мне. А Аврора бегала кругами и ныла, что если ей не дадут попробовать, то она расскажет отцу.

Уголок губ Дариана чуть дрогнул.

— Так что ты ей тогда сказал на ухо? Что она вдруг перестала канючить и не сдала нас?

Дариан, облокотившись о стойку и крутя бокал в руках, лениво усмехнулся: — Я сказал ей, что если мы тихонько утащим твоего любимого медведя и спрячем, ты будешь плакать как девчонка.

Они засмеялись.

— Эй… в смысле? — Эмилиан нахмурился, но в глазах смешинка не исчезла. — Так это вы украли моего медведя?

— Не «украли», а… просто немного подшутили, — невинно развёл руками Дариан.

— Ага, а потом ещё неделю подбрасывали мне его у кровати, будто он сам возвращался, — вспомнил Эмилиан, качая головой. — Я тогда думал, что он проклят.

— Ну, это было бы логично, — хмыкнул Дариан. — Всё-таки игрушка принадлежала тебе.

Он сказал это как-то слишком тихо. Улыбка медленно сползла с его лица, а взгляд, ещё секунду назад тёплый, стал отрешённым. Он опустил глаза в бокал, крутанул бурбон так, что янтарная жидкость легла по стенкам тонкой плёнкой.

— Не стоило об этом, — тихо бросил он, и в его голосе появилась та едва уловимая жёсткость, которую Эмилиан знал слишком хорошо.

Воздух между ними словно стал тяжелее.

— Мы о ней не говорили двести лет. Почему ты до сих пор не хочешь? — тихо, но твёрдо спросил Эмилиан, не отводя взгляда.

— И ещё двести не буду, — отрезал Дариан, будто поставив точку, и снова взял бокал.

Эмилиан скрестил руки на груди, но не отступил: — Ты уверен, что стоило посвящать девушек в твои планы… пусть даже косноязычно? Ты даже меня не посвятил в то, что хочешь раскрыть карты им.

— Потому что ты был бы против, — холодно ответил Дариан, сжимая стекло так, что оно едва не треснуло.

Эмилиан шагнул ближе, его голос стал жёстче: — И правильно бы сделал. Вдруг окажется, что всё это для них опасно.

— Я не допущу этого больше, — резко бросил Дариан, глядя брату прямо в глаза.

Между ними, как искра, проскользнула ярость. Лицо Эмилиана напряглось, в голосе зазвенела сталь: — Ты всегда решаешь всё сам. За всех.

Дариан сделал шаг в сторону, будто собирался обойти брата, но Эмилиан встал прямо на пути.

— Отойди, — холодно бросил Дариан.

— Нет. Ты всегда так делаешь: уходишь, когда разговор становится неудобным.

— Разговор? — в голосе Дариана скользнула усмешка, но глаза потемнели. — Это не разговор. Это допрос.

— Потому что иначе до тебя не достучаться! — резко рванул Эмилиан. — Ты всё ещё думаешь, что знаешь, что для всех лучше. Как в тот день…

— Не смей, — рыкнул Дариан, и в этот раз в его голосе была угроза.

Секунда прошла, и воздух между ними дрогнул. Дариан первый выпустил клыки, блеск которых отразился в глазах брата. Эмилиан ответил тем же, и в комнате запахло металлом и яростью.

Глухой стук удара, бокал, разлетевшийся на осколки. Они сделали короткий, резкий рывок и уже вцепились друг в друга, шипя, как звери.

— Прекрати! — бросил Дариан, но сам же врезал плечом в грудь брата.

Эмилиан ухмыльнулся, смахивая кровь с губы: — Что, боишься, что я скажу правду?

Дариан развернулся, сбил его на диван, но через секунду тот снова был на ногах. Ещё один удар, и оба, тяжело дыша, замерли, понимая, что ещё мгновение, и они не остановятся.

Они отпрянули почти одновременно, но клыки всё ещё были обнажены. Дариан вытер кровь с подбородка, Эмилиан провёл рукой по рассечённой брови.

— Доволен? — процедил Дариан.

— Более чем, — выдохнул Эмилиан, и оба знали, что это была ложь.

Через несколько минут они уже подъезжали к Академии. Машина мягко затормозила у входа. Дариан вышел, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно, Эмилиан за ним следом, бросив на брата косой взгляд.

На губе Дариана темнел свежий синяк, у Эмилиана была рассечённая бровь и едва заметная царапина на шее.

Ева и Джули только начали подниматься со скамейки, но не успели сказать ни слова, как мимо них, словно вихрь, пронеслась Синди. Она подбежала к Дариану, положила ладонь ему на щёку и, чуть приподнявшись, хотела коснуться его губ.

— Ой… что с тобой? — её голос был наполовину удивлённым, наполовину жалобным. — Что с твоей губой?..

Дариан чуть отстранился, взгляд его стал холодным.

— Ничего, — бросил он, будто обрубая тему.

Джули скрестила руки и подняла бровь, в её глазах мелькнула смесь сарказма и любопытства. Ева, уловив эту перемену в настроении, сжала губы и ничего не сказала, потому что слишком уж явно чувствовалось, что между братьями произошло что-то, о чём они говорить не хотят.

Эмилиан, как будто до этого просто ждал своей реплики, сделал шаг вперёд и легко опёрся рукой на плечо Дариана: — Синди, я слышал, у тебя есть какой-то классный старый особняк. Мы тут подумали… хотим там оттянуться с моими девчонками.

Он, не моргнув, обхватил Джули и Еву за талию, подтянув их ближе к себе.

— Подыграйте, — шепнул он едва слышно.

— Это вот что ты придумал? — зашипела Джули, пытаясь вывернуться, но Эмилиан держал её крепко, не переставая улыбаться.

Ева лишь фыркнула и, встретившись с ним взглядом, едва заметно кивнула, пряча смешок.

Синди округлила глаза, а потом её лицо озарила радостная улыбка: — Конечно, конечно! Брат моего любимого и его… подруги. Как я могу отказать?

Дариан едва заметно закатил глаза, но промолчал, а Эмилиан довольно хмыкнул, будто уже представлял, что будет дальше.

— Только у меня мест в машине может не хватить, — невинно протянул Эмилиан, садясь за руль. — Так что, Ева, ты ко мне спереди, а Синди… можешь устроиться верхом на Дариане. Джули сядь рядом с ним, на заднем сиденье.

Дариан медленно поднял бровь и бросил на брата ледяной взгляд, в котором ясно читалось: серьёзно?

Джули недовольно дёрнула плечом, Синди же, наоборот, оживилась, будто ей только что сделали лучший комплимент дня.

— Отличная идея, — пропела она и, проходя мимо, почти нарочно скользнула пальцами по плечу Дариана.

Ева тихо прыснула. Эмилиан лишь довольно усмехнулся, заводя двигатель. План шёл идеально.

Если вам понравилось, поставьте пожалуйста ❤️ моей книге.

Эмилиан сварит Вам кофе покрепче. Без него всё это бессмысленно.

Глава 15: Накал страстей. От лица автора

На заднем сиденье было так напряжённо, что воздух казался горячим. Синди прилипла к Дариану, кладя руку ему на грудь и наклоняясь слишком близко, почти к самому уху.

— Тебе удобно? — сладко спросила она, скользнув взглядом по его губам.

— Было бы, если б мне не приходилось дышать твоим парфюмом, — лениво отозвался он, а уголок рта дрогнул в ухмылке точно назло Джули.

— О, перестань, — кокетливо отмахнулась Синди. — Тебе же нравится.

Джули, сидевшая с другой стороны, сжала кулаки на коленях.

— Может, пристегнёшься и перестанешь елозить? — бросила она, даже не глядя.

— Джули, не будь ханжой, — отозвался Эмилиан из-за руля нарочито весело. — Дариан взрослый мальчик, справится с женщиной.

— Справлюсь, — подтвердил Дариан, бросив на брата косой взгляд. — Но если она вдруг окажется без сознания, это ты её вытаскиваешь.

Ева прикрыла рот ладонью, пряча смешок, а Синди сделала вид, что не услышала.

— Господи, давайте уже приедем, — процедила Джули; злость в голосе к дороге отношения не имела.

Эмилиан сильнее надавил на газ, явно наслаждаясь тем, как медленно растёт напряжение в машине.

Машина мягко свернула с главной дороги, и вскоре колёса зашуршали по гравийной аллее, ведущей к особняку Синди. Дом показался из-за деревьев: высокий, тёмный силуэт с башенкой, будто вырезанный из старинной гравюры.

— Добро пожаловать в моё маленькое логово, — с довольной улыбкой объявила Синди, поправляя волосы. Она не спешила выходить, прижимаясь к Дариану так, будто боялась, что тот исчезнет.

— Ну что, верхом на братце удобно? — лениво бросил Эмилиан, глядя на Синди через зеркало заднего вида.

— Очень, — пропела Синди, откровенно глядя на Джули, словно бросая вызов.

Джули хлопнула дверцей так, что эхо прокатилось по двору.

Они подошли к массивным воротам, и Синди, звеня ключами, с преувеличенной грацией распахнула створки. — Прошу. И только осторожнее с лестницей — она старше некоторых моих знакомых.

— Включая тебя? — невинно уточнил Эмилиан.

Синди фыркнула, но, проходя мимо него, всё же улыбнулась.

Ева тихо выдохнула, осматривая зал. Джули стояла рядом, но её взгляд снова и снова скользил к Дариану, который, казалось, нарочно отводил глаза.

А Эмилиан, шагнув вперёд, произнёс уже без тени шутки: — Ну что, экскурсия начнётся прямо с подвала или ты решила придержать самое интересное на десерт?

Синди, виляя бёдрами, увела их вглубь дома. На ходу она что-то щебетала про историю особняка, но слова терялись в тишине коридоров.

Джули шла чуть позади, и, когда Дариан замедлил шаг, они оказались рядом. Он даже не посмотрел на неё, только прошептал: — Ты сегодня удивила.

— Чем? Тем, что не аплодировала твоему шоу? — холодно парировала Джули.

— Тем, что сказала вслух то, что обычно думаешь про себя, — в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

— Может, я просто устала смотреть, как ты тратишь время на пустышек, — бросила она, даже не оборачиваясь.

Он усмехнулся, но уголки губ дрогнули, и улыбка вышла почти болезненной. — А тебе-то какое дело, на кого я его трачу?

— Никакого, — ответила она слишком быстро. — Просто не хочу потом разгребать последствия твоих… развлечений.

Они остановились у массивной двустворчатой двери. Синди уже успела распахнуть её и радостно возвестить: — Вот он, мой любимый зал!

Но Дариан не спешил входить. Он склонился к Джули чуть ближе, чем следовало, и тихо, почти шёпотом, сказал: — Осторожнее, Джули. Иногда последствия, единственное, ради чего всё это и стоит затевать.

Она встретила его взгляд и почувствовала, как сердце будто пропустило удар.

— Ну что застыли? — обернулся Эмилиан, прервав момент. — Или вы тут отдельную экскурсию устраиваете?

Джули первой шагнула в зал, стараясь не смотреть на Дариана.

Синди, сияя, повела их в просторный зал с камином. Перед ним лежал белоснежный пушистый ковёр, словно специально созданный для сцен из старых фильмов.

— Садитесь, располагайтесь, — усмехнулась она, уже направляясь к низкому столику, уставленному бутылками. — Вино девочкам, бурбон моему любимому.

Она, не дожидаясь ответа, разлила всё по бокалам и опустилась прямо на ковёр у камина, запрокинув голову и подставив лицо огню. Дариан устроился в кресле неподалёку, вытянув ноги и лениво покачивая бокалом бурбона.

Эмилиан, вместо того чтобы присоединиться к выпивке, уселся на диван, откинулся на спинку и скрестил руки. Ева села рядом, чуть облокотившись на него, и он едва заметно наклонился к ней, не настолько, чтобы это выглядело откровенно, но достаточно, чтобы вызвать в чьих-то глазах раздражение.

Джули устроилась тоже на диване, но ближе к креслу Дариана. Он, однако, избегал встречаться с ней взглядом. Вместо этого он задержал пристальный, почти оценивающий взгляд на Эмилиане и Еве, а Эмилиан посмотрел на него, и между братьями на секунду проскочило что-то резкое.

— Ну что ты там застрял? — вдруг выдохнула Синди, выгибаясь на ковре и поманив Дариана пальцем. — Иди сюда.

— Мне и тут неплохо, — отозвался он без особого энтузиазма, но она, словно не слыша, сделала обиженную мину.

— Ну давай, — потянула она сладким голосом. — Камин, ковёр… чего тебе ещё надо?

В итоге он нехотя поднялся и сел на ковёр рядом с ней. Синди тут же подалась к нему ближе, обвила его рукой за плечи, её смех был слишком звонким и липким, как приторный сироп.

Ева скосила взгляд на Джули: та сидела, будто что-то в груди сжалось в узел. Эмилиан, заметив это, едва заметно усмехнулся и, не глядя на брата, взял со стола бокал вина, подал его Джули: — Пей, а то смотреть на всё это трезвой будет невыносимо.

Дариан уловил реплику, но не отреагировал. Он просто сделал глоток бурбона и уставился в огонь, позволяя Синди шептать что-то ему на ухо.

Синди всё продолжала ластиться к Дариану, её тонкие пальцы скользили по вороту его рубашки, смех был слишком нарочитым. Джули в какой-то момент отвела взгляд в бокал вина, сделала глоток… и снова посмотрела на них. — Надеюсь, ты всё-таки проверился на… — она чуть прищурилась, подбирая слова, — …хламидиоз, прежде чем так к ней прижиматься.

В комнате повисла короткая пауза. Эмилиан чуть дёрнул уголком губ, едва не рассмеявшись, но сделал вид, что пьёт, чтобы не выдать себя.

Синди резко обернулась, возмущённо распахнув глаза: — Что?!

Дариан медленно перевёл взгляд на Джули, его губы изогнулись в холодной усмешке. — Не переживай, — произнёс он ровно, но с тем опасным оттенком, от которого у Джули по спине пробежал мороз. — Я достаточно осторожен, чтобы не приносить «сувениров».

— Осторожен? — она качнула головой, словно не веря. — Судя по твоим… вкусам, это спорно.

Ева замерла, переводя взгляд то на одного, то на другого. Эмилиан, заметив, как напряглись плечи брата, медленно поставил свой бокал на стол, словно готовясь вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Знаешь, Джули, — тихо сказал Дариан, наклонившись вперёд, — ты тратишь слишком много энергии на то, чтобы следить за тем, кто рядом со мной.

Синди, явно не понимая всех подводных течений, снова прижалась к нему и что-то пробормотала про «не обращай внимания на скучных». Но напряжение в комнате стало тяжёлым и вязким, и теперь каждый понимал: это не кончится простым обменом колкостей.

Дариан уже почти не реагировал на Синди, взгляд его всё чаще ускользал в сторону дивана, где сидели Эмилиан и Ева.

Эмилиан это заметил. Его губы едва заметно изогнулись в той самой ухмылке, которая всегда означала, что он задумал что-то пакостное. Он чуть придвинулся к Еве, так, что их плечи едва коснулись, и наклонился к её уху: — Осторожно, у тебя ресница… — шепнул он и мягко сдул что-то с её щеки, задержав взгляд чуть дольше, чем было прилично.

Ева замерла, а потом смущённо улыбнулась, не понимая, шутит он или нет. Джули наблюдала за этим из-за бокала вина и, хотя ничего не сказала, уголки её губ дрогнули, ей было ясно, на кого эта сцена рассчитана.

Дариан же перестал слушать Синди, его глаза потемнели, и он с явным раздражением перевёл взгляд на брата. — Тебе, я смотрю, скучно, — холодно бросил он.

— Мне? — Эмилиан откинулся на спинку дивана, обнимая Еву за плечи в нарочито непринуждённом жесте. — Я просто развлекаю твоих гостей.

— Моих гостей? — в голосе Дариана скользнула угроза. — Интересно, кого именно ты так развлекаешь.

— Всех, кого могу, — лениво ответил Эмилиан, и его рука осталась на плече Евы чуть дольше, чем стоило.

Синди, как будто почувствовав, что в воздухе запахло грозой, придвинулась к Дариану ещё ближе, положив голову ему на плечо, и это только усилило его раздражение.

В комнате стало тихо. Слишком тихо.

Эмилиан, заметив, что взгляд Дариана становится всё мрачнее, как будто переключился. Он медленно убрал руку с плеча Евы… и повернулся к Джули. — Ты сегодня особенно красивая, — произнёс он с той же лёгкой, почти ленивой улыбкой, которая всегда казалась немного опасной.

Джули моргнула, не понимая, что он задумал, и чуть отодвинулась. — Спасибо… наверное, — ответила она, чувствуя, что в этой фразе есть что-то большее.

— Нет, серьёзно, — продолжил Эмилиан, чуть наклонившись и касаясь её локтя, как будто в полной уверенности, что это уместно. — Если бы я не знал, что я не в твоём вкусе, подумал бы, что у меня есть шанс.

Ева, сидевшая рядом, прищурилась, но на её губах появилась тень улыбки, она поняла, что он это делает специально. И Джули поняла тоже. Их взгляды встретились на долю секунды, и в них скользнуло немое: он же просто троллит Дариана.

Дариан, тем временем, уже не слушал Синди, которая что-то нашёптывала ему на ухо. Его пальцы сжали бокал чуть сильнее, чем следовало, и он, не отрывая взгляда от брата, произнёс глухо: — Эмилиан.

— М-м? — невинно поднял тот брови, чуть наклоняясь к Джули ближе, чем требовал разговор. — Я просто поддерживаю беседу.

— Поддерживай её с кем-нибудь другим, — холодно сказал Дариан, и в голосе зазвенела опасная нотка.

Эмилиан откинулся на спинку дивана, не убирая взгляда с брата. — О, прости. Я забыл, что у нас тут территория, помеченная тобой лично, — лениво ответил он. — Надо было спросить разрешения.

Джули, молча наблюдавшая за перепалкой, одним движением осушила бокал до дна. Стекло громко стукнуло о стол.

— Ой, извините, — протянула она с ядовитой вежливостью. — Я думала, разрешения у него спрашивают только… — она метнула взгляд на Синди, — …особо избранные.

Ева, прищурившись, сделала небольшой глоток вина и с лёгкой насмешкой добавила:

— Значит, всё-таки нужен пропуск особого уровня? — она чуть склонила голову, не сводя глаз с Дариана. Ну, Дариан, мог бы хоть разок устроить нам с Джули… внеплановый кастинг.

Дариан прищурился, скользнув взглядом сначала по Еве, потом по Джули. Улыбка на его лице стала тонкой и хищной. — Значит, вы обе сегодня решили проверить моё терпение.

В зале стало тихо, как перед грозой. Только потрескивание камина и лёгкий звон бокалов от движения Синди, которая явно не понимала, почему атмосфера стала такой неприятной. Эмилиан же, видя, как брат напрягается, только довольно усмехнулся, подливая вина Джули.

Дариан чуть подался вперёд, и на миг показалось, что он собирается встать. Его взгляд стал тяжёлым, почти опасным.

— Осторожнее, Джули, — произнёс он тихо, но в голосе слышался напряжение, — Игра с моим терпением станет очень плохой идеей.

— А кто сказал, что мы играем? — вмешалась Ева, и на её губах появилась тонкая, едва заметная улыбка.

Взгляд Дариана метнулся к ней, и на секунду в нём мелькнуло что-то почти звериное.

— Прекратите, — выдохнул он, словно сдерживая себя. — И ты, Эмилиан.

— А я-то что? — невинно развёл руками брат, но в глазах его плескалась откровенная насмешка.

Синди, словно до этого вообще не слышала их язвительных выпадов, забрав у Дариана бокал, сделала глоток прямо с того места, где только что касались его губы.

— Честно, — протянула она, обводя всех взглядом с ленивой улыбкой, — мне надоело слушать вашу перепалку.

Прежде чем кто-то успел что-то сказать, она легко, почти играючи, опустилась на колени Дариана, обвила его за шею и, не отводя взгляда от Джули и Евы, поцеловала его.

Поцелуй был долгим. Слишком долгим.

Ева едва заметно приподняла брови, Джули сжала бокал так, что побелели пальцы, а Эмилиан, наблюдая за братом, ухмыльнулся с каким-то тёмным удовольствием.

Дариан же не сразу ответил, его пальцы лишь сомкнулись на талии Синди, но взгляд всё это время был прикован к дивану, к тем самым трём лицам, где на секунду промелькнули злость, интерес и вызов.

Синди, устроившись на коленях Дариана, повела ладонью по линии его плеча, спустилась ниже, к груди, потом медленно к краю рубашки, словно намеренно смакуя каждое движение.

— Знаешь, — она улыбнулась и сделала вид, что собирается что-то прошептать ему на ухо, — мне кажется, твои друзья меня недооценивают.

Джули, до этого молчавшая, резко поставила свой бокал на стол.

— Ты серьёзно? — её голос прозвучал холодно и зло. — Ты собираешься и дальше позволять ей лапать тебя прямо при нас?

Ева, чуть прищурившись, хмыкнула: — Может, нам с Джули тоже устроить шоу? Чтобы уравновесить обстановку.

Эмилиан, явно развеселившись, обвёл взглядом всех присутствующих и, как будто невзначай, подался вперёд: — Лично я не против. Но боюсь, Дариан не выдержит конкуренции.

— Эмилиан, — в голосе Дариана уже слышалось низкое рычание.

— Что? — брат расплылся в ленивой ухмылке. — Я просто предлагаю разнообразить вечер.

Синди, будто подливая масла в огонь, чуть сильнее прижалась к Дариану, а её пальцы легли ему на шею, легко скользнув к ключице.

В зале стало душно, словно от жара камина стало невозможно дышать, и никто не знал, кто сорвётся первым.

Джули почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой ком от приторного смеха Синди, ленивых ухмылок Эмилиана и того, что Дариан молчал, позволяя этому продолжаться.

Она медленно поставила бокал на стол, и стекло тихо звякнуло о дерево.

— Ну, раз у нас тут вечер откровенной близости… — её голос был холодным, но в нём скользнула насмешка.

Поднявшись, Джули обошла стол и, игнорируя Синди, опустилась прямо на ковёр так близко, что её колено почти коснулось бедра Дариана. Она взяла бутылку вина и, не спрашивая, налила себе в бокал.

— Не возражаешь, если я составлю вам компанию? — её взгляд метнулся к нему, а уголки губ дрогнули в вызывающей улыбке.

Синди напряглась, чуть сильнее прижимаясь к Дариану, но тот наконец повернул голову к Джули. В его глазах промелькнуло что-то, что было опаснее любого слова.

Синди чуть наклонила голову, глядя на Джули с ленивой, почти сладкой улыбкой: — Конечно, садись, дорогая. Здесь места хватит… ну, почти.

Дариан скользнул взглядом между ними, его пальцы медленно сжали бокал. Он молчал, но это молчание было куда красноречивее слов.

— Осторожно, Джули, — тихо заметила Ева, откинувшись на диване. — Тут, кажется, уже есть хозяйка.

— О, — протянул Эмилиан, довольно наблюдая. — Становится интереснее. Может, Ева, и ты сядешь мне на коленки? Для симметрии.

Ева фыркнула, не сводя глаз с Джули и Дариана. — Знаешь, ещё не решила, что будет опаснее — сидеть рядом с тобой или оказаться между ними двумя.

— Опаснее? — ухмыльнулся он. — Это же весь смысл вечера.

Дариан медленно поставил бокал на столик, его взгляд метнулся к Джули и задержался на пару секунд, слишком долго, чтобы это было случайно. Пальцы его чуть вжались в ковёр.

Синди, почувствовав, что внимание мужчины ускользает, мягко провела ладонью по его груди и, будто бы шутя, заметила: — Ох, ну теперь я, похоже, не единственная, кто хочет быть рядом с тобой.

— А тебе жалко? — бросила Джули, поворачиваясь к ней с холодной полуулыбкой. — Могу подвинуться.

— Даже не думай, — Синди улыбнулась так, что в её тоне уже слышался вызов. — Моё место занято.

— Это мы ещё посмотрим, — тихо сказала Джули, чуть подаваясь вперёд.

Эмилиан, наблюдавший за ними, довольно усмехнулся, вытянул ноги и, словно нарочно, обнял Еву за талию. — Всё-таки, Ева, я серьёзно. Садись ко мне, иначе я обижусь.

— И что, будешь мстить? — с лёгкой насмешкой спросила она, но глаза её скользнули к Дариану, словно оценивая его реакцию.

— Мстить? — он изогнул губы в хищной улыбке. — Скорее… уравновешивать обстановку.

Дариан резко поднял взгляд на брата. — Что? — невинно развёл тот руками, но его глаза смеялись. — Ты же сам создал этот… уютный вечер.

В комнате стало тихо, слышно было только потрескивание камина. Синди чуть сильнее прижалась к Дариану, Джули замерла вплотную рядом с ним, Ева наклонилась ближе к Эмилиану и что-то шептала.

Дариан, не отвечая брату, перевёл взгляд на Джули. Не тот, что бывает при колкостях, не колющий и не злой, нет.

Этот был тяжёлым, медленным, будто он изучал каждую черту её лица, каждый изгиб губ. От этого взгляда у Джули в висках участилось биение, а дыхание сбилось. Она не отвела глаз. Их «переглядка» была тихим, но яростным диалогом, понятным только им двоим.

В тени этой молчаливой дуэли чувствовались и злость, и влечение.

Синди, заметив, как меняется выражение лица Дариана, чуть напряглась и встала. Она, решив перехватить инициативу, мягко потянула его за руку:

— Пойдём… — её голос стал тягучим, — я покажу тебе кое-что в спальне.

— Я с вами, — вдруг сказала Джули, слишком спокойно, чтобы это было просто шуткой.

Синди резко обернулась, но сказать ничего не успела. Эмилиан уже прыснул от смеха, перелёг на освободившийся ковёр: — Ну всё, Ева, похоже, мы с тобой остаёмся вдвоём. На ковре.

Ева, сделав большой глоток вина, приподняла брови и медленно повернула голову к нему: — Только не вздумай храпеть, Валенте. А то придётся заткнуть тебе рот… чем-нибудь.

Эмилиан усмехнулся, но в его взгляде мелькнул лукавый огонёк.

Дариан стоял, будто давая Синди решить, поведёт ли она его дальше… но при этом не сводил взгляда с Джули. Он не улыбался, но в глазах жила едва заметная насмешка, перемешанная с чем-то, что заставило её задержать дыхание.

— Правда? — шепнул Дариан Джули тихо, почти лениво. — Ты думаешь, тебе понравится то, что я там покажу?

— Я думаю, — голос Джули остался ровным, но руки сжались в кулаки, — что тебе стоит помнить: я не из тех, кто остаётся в стороне, когда интересно.

Синди резко повернулась к нему, вцепившись пальцами в его руку чуть сильнее, чем нужно: — Дариан, пошли. Без… лишних пассажиров.

Он не ответил сразу. Только снова перевёл взгляд на Джули, медленно, оценивающе. Между ними снова проскочила та самая «переглядка», где каждое мгновение было вызовом.

— Ну, похоже, у нас тут целая экскурсия намечается, — с удовольствием вставил Эмилиан. — Джули, раз уж ты идёшь, может, и Еву с собой возьмёте?

— Я и так прекрасно устроилась, — вмешалась Ева, скользнув взглядом по всем троим. — Хотя, конечно, интересно, кто вернётся в зал в лучшем настроении.

Эмилиан фыркнул, подвинулся к ней ближе и шёпотом, который слышали все, добавил: — Можем проверить прямо здесь.

Ева усмехнулась, но боковым зрением явно следила за тем, что происходит между Джули, Дарианом и Синди.

— Дариан, — тихо сказала Синди, — идём.

Он чуть улыбнулся, не ей, а Джули. Он отпустил руку Синди, подходил к Джули медленно, будто растягивая момент. Их глаза встретились.

В этом взгляде не было ничего случайного, только прямое, почти ощутимое касание, в котором смешались вызов, тень желания и намёк на то, что будет дальше.

Пусть за эту сцену пылает не только камин, но и ❤️

Глава 16: Тень прошлого. Дариан Валенте

Синди снова подошла к Дариану и спросила твёрдо, но со всей сексуальностью в голосе:

— Ну что, Дариан, пойдём? Или ты… не хочешь меня?

Слова прозвучали в тишине и будто разошлись по комнате невидимыми кругами.

Джули мгновенно скривилась и сделала это так, что Дариан почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Он видел её реакцию, видел, как в её глазах проскользнула та едкая тень, и перевёл взгляд на Еву. Та пыталась улыбаться, но в её глазах отражалось что-то, чего он не ожидал.

Эмилиан сидел вальяжно, с видом человека, который поставил точку в долгой партии, но только он знал, что это была лишь середина игры.

Дариан чувствовал: брат подстроил момент. Он всегда умел доводить его до грани, знал, на что нажать, как дёрнуть за ниточку, чтобы сорвать с него маску. И сейчас он делал это почти с удовольствием, словно мстил за все те годы, когда был один.

Дариан снова посмотрел на Джули и вдруг понял то, что раньше ускользало. Понял по её глазам. Это было как внезапная догадка, от которой сжалось горло. И вместе с этим пришло холодное, печальное осознание: он не сможет дать ей этого. Никогда.

Синди всё канючила одно и то же, по кругу. Он почти перестал слышать её голос. Устал. Ему надоел этот фарс, и пора было его заканчивать. В этом доме, похоже, тоже ничего не было… и всё же он продолжал надеяться.

Время поджимало: скоро стемнеет, и девочкам нужно будет расходиться. Джули наверняка ждут родители, уже второй день ей придётся объясняться, почему она задерживается. Еву ждёт отец, и он вряд ли будет терпеливо молчать.

Нет, он не беспокоился о них, убеждал он себя. Просто думал о цели. Ему нужны были союзники. А было бы крайне неудобно, если бы им вдруг запретили выходить из дома после занятий в Академии. Другое чувство он держал глубоко внутри и не позволял ему распуститься.

Он не хотел причинять вред людям. Но иногда ему приходилось использовать свои силы. Сейчас он думал о том, что Синди придётся поддаться его чарам, не тем, которыми он обычно пленял женщин.

В комнате стояла тишина. Лишь камин тихо потрескивал, да часы на стене мерно отсчитывали секунды. И сквозь этот ритм он слышал сердцебиение трёх девушек.

Время замедлилось, и он погрузился в воспоминания.

Мать умерла, когда ему было восемь. Эмилиану исполнилось шесть. Через два года отец решил жениться снова. Любовь ли это была или расчёт, Дариан так и не понял.

Женщина оказалась вдовой, при деньгах. Для неё отец был спасением: вдовы в то время вызывали уважение, но жить без мужчины, распоряжающегося имуществом, было почти невозможно. Для отца это был шаг в мир, где он получал больше влияния и прочнее становился на ногах.

Наступил день знакомства. Они с Эмилианом сидели в его комнате, переглядываясь.

— Как думаешь, мы подружимся с ней? — спросил Эмилиан, разглядывая свой сапог.

— Отец говорил, ей вроде семь, — ответил Дариан, задумчиво глядя в окно.

— А вдруг она плохая? Какая-нибудь ябеда… — нахмурился брат.

Дариан усмехнулся: — Испугался девчонки?

— Пойдите сюда! — крикнул отец снизу. — Они приехали!

Они вышли встречать карету. Отец галантно подал руку, и на крыльцо ступила женщина лет тридцати, красивая, в дорогом, но сдержанном платье. За ней вышла маленькая пухленькая девочка с мягкими чертами лица.

— Это Аврора, — представил отец.

Дариан, воспитанный в духе британской вежливости, склонился и поцеловал крошечную ладонь. — Добро пожаловать, сестрица.

У девочки были огромные серые глаза и наивная улыбка. — Спасибо. Надеюсь, мы подружимся, — тихо сказала она.

С того дня Аврора стала для них центром дома. Она приносила в дом смех и маленькие беды, в которые вечно влипала. А Дариан всегда вставал на её защиту, брал вину на себя, и делал это так, будто иначе быть не могло.

Воспоминание растворилось, и снова был вечер, потрескивал камин, а стрелки часов мерно отсчитывали оставшиеся часы.

Он не мог больше тянуть, время близилось к концу. Он снова посмотрел на Синди, взял её лицо в ладони, как будто собирался поцеловать. Его взгляд был таким пристальным, что ей становилось не по себе, а в глазах отражались и вожделение, и желание.

За спиной он услышал тяжёлый вздох Джули. Он не видел, но точно знал: она отстранилась и устроилась рядом с Эмилианом, почти вплотную.

И знал, что брат, играючи, но с какой-то излишней уверенностью обнял сразу обеих, Джули и Еву.

Их головы легли ему на плечи… и в этой кажущейся близости жила тихая тревога. Дариан знал: Эмилиан улыбается, но в глазах у него есть едва уловимое беспокойство. Он ждал.

…Дариан не хотел причинять Синди вред, хотя она уже изрядно утомила его своей навязчивостью. Он собирался сделать всё тихо, почти безболезненно, не вторгаться грубо, как иногда приходилось, а скользнуть внутрь осторожно, мягко, словно касаясь тонких нитей её мыслей кончиками пальцев.

В комнате стояла тишина: потрескивал камин, отсчитывали время часы.

Он чуть наклонился, удерживая её взгляд, и тихо заговорил, почти ласково: — Слушай меня внимательно, я прошу, Синди, дочь Роберта. Ты поможешь нам искать вот эту штуку, — он достал трикветр из кармана брюк.

Синди смотрела завороженно, и, будь момент чуть дольше, у неё наверняка потекла бы слюна из уголков губ.

— Какая красивая вещь, — выдохнула она.

— Мы будем искать по всему твоему дому. А когда закончим, ты пожалуешься на боль в голове и пойдёшь спать, попросив нас покинуть твой особняк.

Она поднялась, взгляд стеклянный, руки опущены по швам. В её движениях больше не было ни прежней сексуальности, ни грации, лишь тихое, послушное ожидание следующего приказа.

— Что с ней? — тихо спросила Ева, сильнее прижимаясь к Эмилиану. В её голосе была тень страха, и, возможно, она искала в нём защиту.

— Она вообще в порядке? Почему она стоит как робот? — Джули не выглядела испуганной; в её глазах блеснул интерес. Она чуть подалась к краю дивана, словно хотела получше рассмотреть лицо Синди.

— Всё в порядке, не беспокойтесь, — произнёс Дариан спокойно и отстранённо, — она нам поможет.

Он не дал им времени на вопросы и начал раздавать приказы: — Джули, ты со мной. Синди, иди вперёд, в свою спальню.

— Ева и Эмилиан, идёте вместе.

Джули пошла за Синди, даже не оборачиваясь. Дариан на секунду задержал взгляд на Эмилиане. Тот улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла, лишь холодная искорка, говорящая, что он всё понял.

Эмилиан ничего не сказал, лишь галантно предложил Еве руку. Она без колебаний вложила свою ладонь в его, и они вышли вместе, под руку, словно это было совершенно естественно.

Дариан двинулся в сторону спальни Синди.

Комната хозяйки оказалась просторной. У окна стоял туалетный столик с высоким овальным зеркалом, на котором была разбросана косметика, флаконы духов и дорогие безделушки. Постель была широкая, с шёлковым бордовым покрывалом, так натянутым, что не осталось ни складки. В воздухе пахло сладким, терпким ароматом её парфюма.

Синди молча рылась в вещах, выполняя его приказ как механизм, без эмоций, без взгляда в его сторону. Джули тоже подключилась к поискам, но уже через несколько минут резко повернулась к Дариану: — Что это вообще было? — в её голосе звучало раздражение. — Синди со мной не разговаривает, как будто меня нет.

— Видимо, решила отомстить, что я переключился на тебя, — лениво ответил он.

— Я её знаю несколько лет. Это на неё не похоже, — Джули нахмурилась. — Она бы всё равно уколола меня хоть словом.

— Может, люди меняются. Такое бывает.

— Ты что, ведьмак? Как Геральт из Ривии? — прищурилась Джули, не отводя от него взгляда.

— Кто это такой? — он поднял бровь. — Это из твоих книг для диссертации? Какой-то древний колдун из Морендаля? Я не слышал.

— Господи, Дариан, ты вообще ничего не знаешь? Это персонаж из книги. У него белые волосы.

— Тебе нравятся блондины? — он лукаво усмехнулся. — А тот твой мальчишка с плаката над кроватью был темноват.

Джули промолчала и вернулась к поискам. О чём она думала, Дариан мог только догадываться.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

Дариан умеет подчинять чужую волю. А вы можете просто нажать на лайк.

Глава 17: Здесь все играют. Джули Сэйд

Джули почувствовала, как внутри всё рухнуло, когда Дариан отвернулся от неё и полностью сосредоточился на Синди. Что-то внутри отозвалось тихой, но резкой болью. Сердце тяжело опустилось. Она медленно поднялась и отошла к дивану.

С дивана на неё уставилась пара глаз. Ева смотрела мягко, почти с утешением. А у Эмилиана на лице играла лёгкая, поддразнивающая ухмылка, как будто говорила: «Ну, смотри, сейчас будет весело».

Она села рядом с ним, и он без всякой спешки притянул её ближе, обнимая крепко, но непринуждённо. С другой стороны он прижал к себе и Еву, и в этом движении была та уверенность, которой так не хватало её собственным мыслям.

— Сейчас будет что-то интересное, не пропустите, — шепнул он, так, чтобы слышали обе.

Джули повернула голову. Взгляд зацепился за Дариана. Он наклонился к Синди и что-то тихо шептал, глядя прямо в глаза. И это не было похоже на флирт.

В его голосе слышался холод, ощутимый даже на расстоянии. Джули пробежали мурашки, но тепло руки Эмилиана на её плече немного сглаживало это ощущение.

Внезапно Синди встала. Замерла. Как статуя. Джули её не узнавала.

— Что с ней?.. — едва слышно спросила Ева, сильнее прижимаясь к Эмилиану.

Джули, не отрывая взгляда, чуть отстранилась от него и подалась вперёд, пытаясь рассмотреть лицо Синди. Но странная, застывшая маска на нём не поддавалась чтению.

Она не слушала, что говорил Дариан, его голос звучал где-то на фоне, теряясь в тепле комнаты и ритме часов. Но тут он резко скомандовал разделиться по парам. Джули без особых эмоций встала и пошла за Синди, скорее из любопытства, чем из послушания.

Комната встретила их густым ароматом духов и идеальным порядком, который, казалось, давил на взгляд. Синди сразу начала рыться в вещах, молча, будто Джули вообще не существовала.

— Эй, ты в порядке? — спросила она, остановившись рядом.

Тишина.

Джули прищурилась, решив, что нужно хоть как-то вытащить её на разговор: — Дариан всё-таки не пошёл с тобой в спальню, а попросил нас двоих, — протянула она, почти насмешливо.

Снова никакой реакции.

Тогда Джули шагнула ближе и легонько коснулась её плеча. Синди даже не обернулась. Пальцы продолжали перебирать ящики и коробки с той же бездушной сосредоточенностью. Джули медленно провела ладонью прямо перед её лицом.

Пустота.

— Понятно, с тобой что-то не так, — тихо пробормотала она и, пожав плечами, развернулась к ближайшему шкафу.

Она уже рылась между платьями, когда в комнату вошёл Дариан. Джули даже не посмотрела в его сторону, хотя внутри всё сжималось от любопытства.

Первое, что пришло ей в голову: Дариан, наверное, ведьмак. Ну а как иначе объяснить, что он заколдовал Синди и ищет какие-то ведьминские книги или вещи? На её вопросы он ответил уклончиво, как будто даже не услышал до конца, а потом ушёл в сторону.

Джули фыркнула и продолжила рыться в вещах. Всё впустую. Когда они спустились вниз, их уже ждали Эмилиан и Ева.

— Там есть ещё комнаты? — уточнил Дариан.

— Есть, — кивнул Эмилиан. — Две остались. Можем снова разделиться.

Приказной тон Дариана не оставлял выбора: — Джули — с Эмилианом. Ева — за мной. Синди, вперёд.

Джули и Эмилиан вошли в следующую комнату. Вместо того чтобы сразу начинать поиски, Джули обернулась к нему: — Что это вообще было?

Эмилиан отвёл взгляд, но уголки губ чуть дрогнули. — Извини, это не моя тайна. Если он захочет, то скажет тебе. Но я думаю, ещё не время.

Джули сложила руки на груди. — Я так и думала, что вы мне всё время врёте и что-то недоговариваете.

Эмилиан промолчал, но его взгляд на Джули был слишком многозначительным, чтобы она могла его проигнорировать.

Поиски во всём особняке снова ни к чему не привели. Все собрались в гостиной.

Синди подошла, словно вынырнув из тумана, и тихо сказала: — Ребят, что-то голова разболелась… Я прилягу. Как уйдёте, закройте двери за собой.

Она поднялась по лестнице. В её движениях было что-то странное, механическое, будто она потеряла весь свой прежний шарм. Шла, как заколдованная.

— Итак… — произнёс Дариан, чуть устало склонив голову к ладони, не глядя ни на кого. — Снова ничего.

— Давай ещё раз пройдёмся по названиям особняков, — предложил Эмилиан.

Дариан достал из внутреннего кармана свой потрёпанный блокнот. Джули знала: это подарок его сестры Авроры. Он начал перечитывать список оставшихся домов, их владельцев и адреса, проговаривая их вслух, будто проверяя на вкус каждое имя.

Ева вдруг улыбнулась, явно поймав какую-то свою мысль: — Кажется, я тоже могу вас удивить. У отца в кабинете есть парочка ключей. Можем проверить, есть ли среди них нужные адреса. А в оставшиеся дома мы с Джули можем напроситься… нянечками, если там живут дети. Скажем, что нужны деньги.

Джули задумалась, уставившись в одну точку. Было ощущение, что-то ускользает, будто кто-то вырвал страницу из её мыслей. Она перевела взгляд на Дариана.

Тот усмехнулся и посмотрел на Еву. Джули обернулась к ней, и та подмигнула. Между ними, казалось, уже не осталось того напряжения, что витало в комнате пару часов назад.

— Каков тогда план? — спросил Дариан. — Как мы проберёмся туда?

Ева наклонилась вперёд, словно собираясь раскрыть какой-то секрет, и начала говорить.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

Каждый ищет трикветр. Но, кажется, кое-кто уже потерял сердце.

Глава 18: Притворство ради цели. Ева Ван Дарк

Когда с Синди произошло что-то невероятное, почти магическое, Ева на миг задержала дыхание и почувствовала, как сердце ускорилось. Она машинально прижалась ближе к Эмилиану, словно пытаясь спрятаться у него под мышкой. Всё это ей категорически не нравилось.

Дариан всегда казался опасным: в его жестах, словах и взгляде было что-то хищное. Но сейчас он показал себя с другой стороны, более мрачной, почти потусторонней. И Ева поняла, что ни за что не хотела бы оказаться на месте Синди.

Она хотела отказаться, уйти, но Эмилиан протянул ей руку. Ева доверяла ему, и это доверие перевесило страх. Хотя в глубине души она догадывалась: он знал брата как свои пять пальцев. Возможно, он нарочно подталкивал события в нужное русло.

В гостевой комнате они начали искать по разным углам. Ева настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как столкнулась с Эмилианом у одного из шкафов. Потеряв равновесие, она чуть не упала, но он успел перехватить её за локоть.

— Извини… что-то я задумалась, — сказала Ева рассеянно, отводя взгляд.

— С тобой всё в порядке? — в его голосе звучала заинтересованность. Ева ощущала: ему действительно не всё равно. И это ощущение было приятно.

— Не знаю… — она посмотрела на него прямо. — Ответь мне, что это было?

— Ты про Дариана и странное поведение Синди?

— Ты же понял вопрос. Зачем тянешь? — в её голосе прорезалось раздражение. Она смотрела строго, почти вызывающе. — Он менталист? Владеет гипнозом?

— Типа того, — спокойно ответил Эмилиан. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Ева хмыкнула, но сомнение уже успело засесть глубоко внутри. Она не умела распознавать ложь по глазам или интонации, но нутром чувствовала, что здесь что-то не так. Это нужно будет обязательно обсудить с Джули, когда они останутся одни.

Они обе оказались втянуты в чужую игру, нелепую, странную и при этом опасно завораживающую. Игру про слишком красивых мужчин, которые жили по своим собственным законам. Джули поймёт её без лишних слов, за эти дни они успели сблизиться, и теперь Ева вполне могла назвать её подругой. Эта мысль невольно вызвала лёгкую улыбку.

— Пойдём? Вернёмся в гостиную, — предложил Эмилиан, чуть склонив голову и снова галантно протянул руку.

Ева вложила ладонь в его руку, и холодное беспокойство, тянущееся с момента встречи с Дарианом, чуть отступило. Они спустились вниз, в гостиную.

Там никого не было.

Они сели на диван, оказавшись так близко, что колени невольно соприкоснулись. Эмилиан, не торопясь, взял её руку в свою. Его пальцы были тёплыми, но в этом тепле ощущалась какая-то скрытая сила, словно он мог, если захочет, удержать её, не дав ни шагу отступить.

— Ты стала слишком задумчива, — тихо сказал он, словно изучая её реакцию.

Ева отвела взгляд, но руку не выдернула. Решила разрядить обстановку: — Знаешь, что хотела спросить… вы с братом британцы?

— Слишком чопорны? — улыбнулся краешком губ Эмилиан. Его смех был мягким, тёплым, и Еве почему-то хотелось слушать его ещё.

— Нет, наоборот… галантные. В вас есть этот джентльменский шарм. У Дариана иногда проскакивают такие замашки.

— Мы воспитаны отцом, британцем до мозга костей, — спокойно ответил Эмилиан с грустью в голосе.

— А где ваш отец?

— Он умер.

— Соболезную, — искренне произнесла Ева.

— Спасибо, — тепло улыбнулся он, но в его глазах промелькнула тень, как будто он не всё сказал.

Они замолчали, оба уставились на языки пламени в камине. Тишина была не неловкой, а скорее плотной и спокойной.

И тут, словно прорезав эту тишину, в гостиной раздался голос Дариана: — Ничего. Снова. — Его тон был резким, приказным. — Ева, пойдём со мной. Синди вперёд.

Она чуть вздрогнула. Сердце забилось быстрее. Эмилиан, заметив её колебание, наклонился ближе и едва слышно прошептал: — Иди. Не бойся.

Она поднялась, но в глубине души знала, что бояться как раз стоило. Ева пошла за ним, чувствуя, как каждый её шаг будто звучит громче, чем должен. Синди шла впереди отрешённая, как кукла.

Дариан не оборачивался, двигался быстро, почти бесшумно, и это нервировало ещё сильнее.

Они вошли в небольшую комнату, залитую мягким светом от единственной лампы на столике.

Пальцы Евы нервно перебирали подол платья. Дариан отвёл взгляд, будто давая ей время переварить.

— Ты боишься меня, — сказал Дариан, без всяких эмоций, словно констатируя факт. — Я не причиню вам с Джули вреда.

В его голосе не было холодного нажима, которым он только что управлял Синди. И это странно успокаивало. Она посмотрела на него. В нём не чувствовалось угрозы… но и расслабляться было опасно.

Дариан был человеком, который умел выбирать, каким его видят, и это пугало сильнее всего.

Комната была пропитана тихим напряжением, которое ощущалось кожей.

— А ей? — Ева кивнула в сторону Синди, которая продолжала копошиться в комоде, не обращая внимания на происходящее.

— Она будет в порядке завтра. Не волнуйся, — он чуть улыбнулся, и в этот раз в его взгляде не было привычной хищной искры.

Ева вгляделась в его глаза, пытаясь уловить хоть тень лжи.

— Надеюсь, ты говоришь правду… — произнесла она тихо, почти себе под нос.

Дариан слегка наклонил голову.

— А если бы я соврал? — спросил он, глядя прямо в неё.

Ева замерла, сжимая пальцы. — Тогда… я всё равно хотела бы поверить.

Они снова вернулись в гостиную. В камине потрескивали дрова, но тепло огня не могло разогнать ощущение странной тени, повисшей в комнате.

Синди, едва переступив порог, бросила короткий, пустой взгляд на всех и тихо сказала: — Пойду… наверх. Голова болит.

Её глаза были неживыми, потухшими. Ева проводила её взглядом, почувствовав неприятный спазм в груди, и быстро отвернулась.

Несколько мгновений все молчали, словно прислушивались к тому, как удаляются её шаги.

— У отца есть ключи от некоторых домов, — вдруг вспомнила Ева, нарушая тишину. — Возможно, среди них будут и те, что нам нужны. Может, там есть список владельцев или что-то полезное.

Дариан поднял на неё взгляд. — У тебя есть план?

Ева кивнула, а Джули и Эмилиан переглянулись, и на их лицах появились лёгкие улыбки. Напряжение, казалось, рассеялось, будто его и не было ещё минуту назад.

— Слушайте, — произнесла Ева, задумчиво крутя в руках локон, — я могу заглянуть к отцу на работу… Принесу ему обед. Эмилиан пойдёт со мной как сосед, который переехал напротив. Отец всё время пропадал, и они не успели познакомиться. Думаю, ему будет лестно, что Эмилиан сам решил подойти, а не он стучал в ваши двери.

— Так, а мы с Дарианом что будем делать? — уточнила Джули, прищурившись. В её голосе слышалась та самая проницательность, которая умела всех ставить в тупик.

— Джули, — Ева повернулась к ней, — ты резко вбежишь в кабинет и скажешь, что у тебя украли сумку прямо возле участка. Работников в офисе в этот момент не окажется, поэтому отец выскочит за тобой.

— Я так понимаю, это я буду их отвлекать? — уточнил Дариан, чуть насмешливо выгнув бровь.

— Ну… — Ева приподняла подбородок, — ты уж придумаешь как. У тебя ведь есть какие-то сверхспособности, — почти бросила она, будто проверяя его реакцию.

Дариан только усмехнулся, но в его глазах промелькнуло что-то, что Ева предпочла бы не расшифровывать.

— Пора и честь знать, — вмешался Эмилиан, откидываясь в кресле с лёгкой театральностью.

— Пойдёмте прогуляемся пешком, освежим голову, за руль сегодня не стоит. Машину потом пригоню, — продолжил он и улыбнулся Дариану, как будто только они двое знали какую-то тайну.

Они вышли из особняка в полной тишине. Лишь хруст гравия под ногами нарушал тишину между ними.

Эмилиан, как и прежде, галантно подал Еве руку, жест, к которому она уже начинала привыкать. Дариан и Джули шли впереди, их силуэты растворялись в темноте улицы.

Ева заметила: Дариан изредка косился на Джули, будто проверял её реакцию на что-то, о чём никто вслух не говорил. «Надо будет с ней об этом поговорить», — отметила про себя Ева.

В молчании они проводили Джули до дома. Окна были тёмными, и Ева мысленно поблагодарила за это вселенную, потому что родители ей не предъявят за повторный поздний приход.

Её саму тоже проводили. Дариан попрощался коротко, даже не взглянув в её сторону. Она бы могла подумать, что ему неловко, но такие, как он, не испытывают стыда. Скорее, он решил её избегать… и Ева почти была уверена, что это связано с Синди.

Эмилиан, напротив, склонился к её руке и легко коснулся губами. — Как истинный британский джентльмен, — шепнул он, и уголки его губ тронула тень улыбки.

На следующий день, ближе к вечеру, они снова встретились. Вечер стянул улицы туманом. Вчетвером, молча, они двинулись к участку, каждый погружённый в свои мысли. Дорога казалась длиннее, чем обычно. И никто не спешил первым заговорить, потому что у каждого в голове была своя версия того, что их ждёт внутри.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

Всё могло пойти не так. Но Ева вдруг поймала себя на том, что хочет увидеть, чем всё закончится.

Глава 19: Ходы и жертвы. Эмилиан Валенте

Происходящее в доме Синди казалось театром абсурда. Шум, смех, неуклюжие реплики, наигранные улыбки, всё это уже не веселило. Эмилиан чувствовал усталость от собственного балагурства, словно из него вытянули силы.

Он прекрасно понимал, зачем всё это устроил: маленькая, холодная месть. Но за этой игрой он оставил девушек без прикрытия, под ударом. Эта мысль тонко, упрямо не давала ему забыться ни на миг.

Они с Дарианом вернулись домой. Брат не сказал ни слова, лишь прошёл мимо, бесшумно, будто растворился во мраке.

Эмилиан направился на кухню. Он налил себе крепкого, обжигающего кофе и развернул газету. Ритуал, почти церемония, способная дать иллюзию покоя. Спать не хотелось, слишком много шумело в голове.

На миг ему показалось, что за окном кто-то стоит. Чужая тень будто застыла между шторами и светом фонаря. Он поднял голову: пусто. Только ночной Морендаль смотрел внутрь своими темными глазами.

Эмилиан тихо выдохнул и заставил себя отвлечься, уткнувшись в газету, но чувство взгляда на затылке ещё долго не отпускало.

Ева. Он думал о ней медленно, осторожно, будто касался острым краем ножа. Нравится ли она ему на самом деле? Готов ли он провести с ней остаток её человеческой жизни? И как, чёрт возьми, рассказать ей, что он вампир?

Тёплый аромат кофе смешался с запахом воспоминаний о прошлом, и оно накрыло его резкой прохладой.

Ему было двадцать, Авроре девятнадцать. Хрупкая, наивная, озорная. Её мать, вторая жена его отца, умерла от туберкулёза. Отец, потерявший уже двух женщин, скорбел… и придумал то, что вызвало в обоих братьях глухую ярость.

Выдать Аврору замуж.

Не за кого-то, кто смог бы её понять, согреть и защитить. А за богатого старика, жадного до чужой молодости.

Она ещё и не думала о браке, да и сама жизнь в ней кипела слишком ярко. Но в глазах отца это был «разумный союз».

Они с братом привыкли не перечить отцу. Это было правилом, вбитым с детства: слово старшего Валенте считалось законом.

Но в тот вечер Эмилиан уловил взгляд Дариана: в нём горел яростный, колючий лёд.

— Отец, ты сошёл с ума! — голос брата прозвучал резким ударом в тишине.

Отец медленно повернулся, и в его глазах вспыхнула холодная злоба.

— Я не учил тебя перечить словам отца, — отчеканил он, словно командир на плацу.

Аврора прервала их перепалку, заговорив неожиданно спокойно: — Дариан… не надо. Я всё сделаю.

В её голосе дрожала сталь, в глазах прятался страх, смешанный с решимостью. Эмилиан смотрел на неё и видел насквозь: каждый нерв, каждую сдержанную слезу.

Позже, уже в полумраке её комнаты, она призналась.

— Всё-таки мать умерла… — тихо, будто боялась, что стены услышат. — Я здесь лишний рот. Как бы он не любил меня, ваш отец хочет найти мне выгодную партию. Я могу понять его. Участь любой женщины, всегда была выйти замуж. Этот старик мне отвратителен… но если он умрёт, я могла бы зажить одна.

Она опустила взгляд, перебирая пальцами шёлковый край пледа. — Эти мысли меня пугают. Наверное, вы думаете, что я… меркантильная и черствая.

Она подняла глаза, и в их глубине были не жадность и не бездушие. Это была женщина, которую загнали в угол, и которая, несмотря на страх, искала щель в стене, чтобы выбраться.

Эмилиан моргнул, и комната Авроры исчезла, будто её и не было. Вместо этого перед ним стоял собственный стол, остывший кофе, газета, которую он так и не прочитал.

Он провёл ладонью по лицу, стряхивая наваждение. Почему сейчас всплыло именно это? Может, потому что в Еве он видел ту же опасную смесь: мягкость, за которой прячется сила. И ту же готовность принять удар, лишь бы защитить других.

Но Аврора была тем прошлым, которое он так и не смог сохранить.

А Ева… она всё ещё здесь. И он всё ещё может её потерять, если вовремя не скажет правду. Вопрос был только в одном: когда?

Ночь ушла тихо, как зверь, крадущийся по снегу, не оставив следа.

Эмилиан не помнил, когда именно уснул, кажется, так и остался сидеть в кресле, с чашкой холодного кофе и непрочитанной газетой.

Первые лучи рассвета пробивались сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в блекло-серое. Дверь отворилась, и в комнату вошёл Дариан.

Ни тени усталости на лице, ни намёка на вчерашнее молчание, будто ночи не было вовсе. Он выглядел так, словно только что вернулся с деловой встречи, а не из бездны собственных мыслей.

— План должен удаться, — произнёс он как ни в чём не бывало, наливая себе чай. — Главное, чтобы все сыграли свои роли.

Эмилиан медленно поднял на него взгляд, всё ещё ощущая тяжесть недавних воспоминаний. Затем неторопливо отставил чашку.

— Ты серьёзно собираешься тащить всех в этот осиный улей? — спросил он с сухой усмешкой.

— А у нас есть выбор? — Дариан впервые посмотрел на него, и в его взгляде не было сомнений. — Если хотим достать то, что нам нужно, мы должны сыграть свою роль идеально.

Эмилиан понимал, что спорить бессмысленно. Но где-то глубоко внутри его кольнуло: Ева и Джули тоже окажутся вплетены в эту игру.

Ближе к вечеру они встретились вчетвером. Каждый держал свои мысли при себе, выстраивая партию, как опытный игрок в шахматы, и просчитывал ходы наперёд.

Дариан вошёл в полицейский участок первым. Исчез за дверями, и ровно через пять минут появился снова, в сопровождении пары сотрудников.

Те не выглядели загипнотизированными, напротив оживлённо о чём-то разговаривали с ним, как со старым приятелем. Увидев Джули и Еву, полицейские вежливо кивнули и, не задавая вопросов, пошли за Дарианом.

— Твой черёд через десять минут, как только мы зайдём, — тихо сказала Ева Джули, слегка коснувшись её руки, будто передавая искру уверенности.

От Евы исходила странная смесь энтузиазма и предвкушения, словно для неё это было не опасное дело, а долгожданное приключение.

Джули улыбнулась в ответ. На первый взгляд всем эта игра приходилась по вкусу… кроме Эмилиана. Он только молча поправил ворот рубашки и двинулся следом за Евой.

В её руках был контейнер с картофельным пюре, курицей и салатом, невинная маскировка, за которой скрывался смысл, известный лишь им.

Внутри участка стояла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием ламп под потолком. Пахло старой бумагой и дешёвым кофе.

Ева подошла к массивной двери и постучала.

Щёлкнул замок, и в проёме появился её отец. На его лице мелькнуло удивление, тут же сменившееся тёплой улыбкой. Он поцеловал дочь в щёку, а затем взгляд скользнул к стоящему за ней Эмилиану.

— Проходите, — буркнул он, протягивая руку.

Эмилиан пожал её твёрдо, без лишней вежливости.

— Эмилиан Валенте, — добавил он ровно, глядя прямо в глаза. — Живу в доме, что прежде принадлежал Максвеллам.

— Очень рад, что вы пришли ко мне с должным уважением, — сдержанно ответил отец Евы, отступая в сторону.

Разговор потёк спокойно, почти буднично. Вопросы отца были прямыми, лишёнными завуалированных ловушек, и всё же Эмилиан ощущал под ними напряжённое любопытство.

Он отвечал уверенно, будто репетировал этот диалог десятки раз. И действительно, такие вопросы он слышал уже миллион раз, и каждый ответ отточил до холодной точности.

И вдруг дверь за его спиной с грохотом распахнулась. В помещение вбежала Джули.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

Он хотел всего лишь защитить Джули и Еву. Но история братьев Валенте никогда не знала счастливых финалов.

Глава 20: Ключи и маски. Джули Сэйд

После вечера в особняке Синди Джули никак не могла выбросить из головы произошедшее.

Весь следующий день она ходила, словно под глухим гулом мысли: там было что-то… неправильное. Слишком много случайностей, слишком много взглядов, которые ничего не говорили, но прятали слишком многое.

Она села за стол, вытащила чистый лист бумаги и начала методично чертить схему.

В центре было имя Дариана. От него, как тонкие нити паутины, расходились линии с пометками: странности, случайные слова, его привычки. Она записывала всё: что он любит чай и обожает всё британское, что у него есть брат, какие-то упоминания об Авроре… и то, чем он якобы занимается.

Некоторые линии вели в тупик, и это раздражало. Что-то важное ускользало, как вода сквозь пальцы. Она обвела центр жирным кругом и в середине поставила знак вопроса.

Она решит эту загадку рано или поздно.

Джули аккуратно сложила лист и спрятала его в месте, куда никто не заглянет. Особенно Дариан.

Мысль о том, что он мог бы снова оказаться в её комнате без приглашения, почему-то одновременно её позабавила… и заставила сердце биться сильнее, а в висках загудело.

Джули вышла на улицу. Воздух был прохладным, в окнах кое-где ещё горел свет.

И вдруг в стекле старой лавки мелькнуло отражение: в шаге позади стояла тёмная фигура. Джули резко обернулась: пустая улица, только ветер шевельнул бумажку у дверей. Сердце застучало сильнее.

Она поспешила дальше, стараясь убедить себя, что это просто усталость.

К диссертации она не притрагивалась уже почти неделю. И что удивительно, это больше не вызывало ни чувства вины, ни тревоги. Всё её внимание теперь было сосредоточено на другом.

Она надеялась поймать момент, когда останется с Евой наедине. Обсудить всё, что они видели. Каждую деталь, каждый странный взгляд. Может быть, у Евы тоже есть догадки… или хотя бы обрывки мыслей, которые помогут сложить этот пазл.

Возле дома она сразу заметила их троих, стоящих чуть в стороне.

Дариан стоял с привычной хищной невозмутимостью. Ева выглядела спокойной, но её взгляд заблестел, будто она знала больше, чем говорила. Эмилиан просто стоял, глядя куда-то мимо, и только лёгкое движение плеч выдавало его внутреннюю готовность к чему-то большему, чем обычная прогулка.

Они обменялись короткими кивками. Без слов.

Так же молча пошли по улице, и шаги их звучали в тишине слишком отчётливо. С каждой минутой, по мере приближения к полицейскому участку, тень напряжения сгущалась. Казалось, каждый нёс в себе груз недосказанности: свои догадки, свой план, свои страхи.

Дариан вошёл первым. Джули замерла, почти задержав дыхание, она ждала, что всё повторится. Что работники участка выйдут с тем же пустым, странным взглядом, как у Синди в тот вечер. Она уже приготовилась запомнить каждое движение, каждый поворот головы, каждый холодный отблеск в глазах Дариана.

Но когда дверь распахнулась, наружу вышли двое полицейских, вполне живые, говорливые, с обыденными лицами.

Они что-то перекинулись с Дарианом вполголоса, кивнули и ушли куда-то за участок. Никакого оцепенения, никакой гипнотической тишины.

Джули почувствовала лёгкое, почти детское разочарование. Она поймала себя на мысли, что хотела увидеть это снова. Ту непостижимую, пугающую и в то же время завораживающую странность, которая делала Дариана… иным.

И чем сильнее она понимала, что это неправильно, тем сильнее её тянуло к разгадке.

Сумасшедшая, — подумала Джули про себя.

Сумасшедшая, потому что ей нравился Дариан… нравились его странности, моменты, когда он становился совсем не похож на остальных. И это чувство было губительным, как желание прикоснуться к огню, зная, что он обожжёт.

Теперь был черёд Евы и Дариана. У Джули оставалось десять минут, чтобы собраться… и обмануть копа, который, говорили, распознаёт ложь с первого взгляда.

Через десять минут она шагнёт туда, где нельзя будет позволить себе ни одной ошибки.

Возле полицейского участка было слишком тихо. Джули показалось, что шаги раздались за спиной, будто вернулся Дариан или двое копов. Она резко обернулась: пустая улица, только фонарь мерцал в тумане.

На мгновение ей почудилось, что это Дариан стоит в тени. Но никого не было. А потом с другой стороны донёсся лёгкий шорох, словно кто-то нарочно переместился, избегая её взгляда.

Когда время истекло, Джули поднялась, подошла к двери и на миг замерла. Сделала вдох… ещё один… и ещё два, коротких, сбивчивых. Четыре вдоха, чтобы сбросить лишние мысли и надеть маску.

Она собралась. Лицо спокойное, взгляд прямой.

Джули открыла дверь со всей силы и сделав вид, что она запыхалась, прокричала: — Мистер Ван Дарк! У меня украли сумку… прямо у вашего участка, и парень побежал в сторону леса! А ваших работников нигде нет! Помогите, пожалуйста.

Отец Евы выслушал её без тени сомнения и коротко кивнул: — Пойдём. Может, я ещё успею его перехватить.

— В какую сторону он побежал?

— Туда, — Джули показала рукой, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Отец на секунду задержал на ней взгляд, оценивая что-то невысказанное, и добавил: — Ты лучше останься и вернись к Еве и Эмилиану. Это может быть небезопасно.

Не дожидаясь ответа, он рванул с места, и его шаги быстро перешли в бег. Джули успела лишь заметить, как он скрывается за деревьями, уходя в сторону тёмного леса, где ветви сомкнулись, будто готовясь проглотить любого, кто войдёт.

Она уже собиралась вернуться к Еве и Эмилиану, но вдруг ощутила чужой взгляд. На миг показалось, что кто-то стоит среди деревьев, наблюдая за ней. Джули резко отвернулась к зданию участка, пытаясь убедить себя, что это всего лишь стресс и усталость.

— Что за чертовщина, уже мерещится, — подумала она и заставила себя идти дальше. Джули зашла в участок, стараясь, чтобы её шаги звучали спокойно.

— Это я, Джули. Иду к вам, — сказала она сразу, чтобы не спугнуть ребят.

Дверь впереди была закрыта, а прямо перед ней, словно на страже, стоял Эмилиан. Его взгляд был внимательным, чуть напряжённым.

— Всё получилось? Он ушёл? — спросил Эмилиан, пытаясь угадать по выражению её лица ответ.

— Да, он поверил, — коротко кивнула Джули.

Пять минут тянулись слишком медленно, но вот дверь распахнулась. В проёме появилась Ева, на её лице сияла победная улыбка.

— Два ключа, — сказала она, чуть приподняв руку и демонстрируя их, будто трофеи после выигранной партии.

В это же время в участок зашёл Дариан. Его появление было быстрым, почти бесшумным.

— Всё получилось? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого. — А то работники скоро вернутся, я задержал их сколько смог.

Ева, не пряча гордости, подняла руку и показала два ключа.

— Молодцы, — одобрительно кивнул Дариан. На этот раз на его лице не было привычной холодной ухмылки, только открытое, почти мальчишеское ликование.

— Отец не заметит их пропажи? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Вряд ли, — ответила Ева. — Эти ключи оставляют, когда хозяева куда-то уезжают, и нам повезло, что именно две семьи уехали вместе на пару недель. И потом я зайду в участок, когда он будет дома, и скажу, что отец попросил взять бумаги. Я так уже делала, и никто не поймёт, что это была ложь.

— Как ты их увёл? — спросила Джули, подходя к нему почти вплотную.

Она ощущала за спиной присутствие Эмилиана и Евы, их взгляды словно прожигали воздух между ней и Дарианом.

Никто не перебивал. Но в этой тишине казалось, что каждый ждал ответа с разной целью. Эмилиан хотел убедиться, что всё прошло чисто, Ева хотела оценить изящество плана, а Джули стремилась хоть немного приоткрыть завесу его методов.

Дариан чуть прищурился, уголки губ дрогнули в знакомой полуухмылке: — Сказал, что в соседнем здании пахнет гарью. Возможно, проводка горит. Предложил проверить, пока это не обернулось бедой.

Он произнёс это спокойно, почти равнодушно, будто речь шла о самой обычной просьбе. — Работники клюнули сразу.

Ева тихо хмыкнула, чуть покачав головой: — Гениально просто. И, главное, никакой магии.

Эмилиан же, напротив, нахмурился.

— А если бы они вернулись раньше? — его голос был сух, но в нём чувствовалось раздражение. — Ложь такого рода не всегда держится долго.

Дариан скользнул по брату взглядом и едва заметно хмыкнул: — Ты слишком много думаешь о последствиях, Эм. Иногда, чтобы выиграть, нужно просто сделать ход… и не смотреть назад.

Джули уловила в его голосе ту же странную смесь лёгкости и опасности, которая её притягивала. И поняла, что именно это и делает его методы такими… притягательными.

— Каков дальнейший план, Ева? — спросила Джули, чуть понизив голос. — Наверняка мне лучше дождаться твоего отца.

— Да, думаю, раз ты сказала про пропажу сумки, тебе лучше остаться, — согласилась Ева, задержав на ней взгляд чуть дольше обычного. Потом перевела глаза на мужчин: — А вот вам, думаю, стоит уйти.

— Почему? — Эмилиан приподнял бровь, но в голосе не было особого сопротивления, скорее интерес.

— Отец захочет проводить нас с Джули, — ответила Ева ровно. — Раз у неё украли сумку, он будет волноваться. Мы дождёмся конца его смены, это всего полчаса. А вам… особенно тебе, Дариан, странно будет появляться здесь снова после ложного вызова.

В её голосе не было просьбы, только уверенная констатация, за которой чувствовалась собственная, никому не озвученная цель.

Дариан слегка усмехнулся, но ничего не сказал, просто бросил на Еву взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде проверки: пытается ли она его от чего-то отстранить. Эмилиан же лишь пожал плечами, принимая решение молча.

Джули заметила это и внутренне улыбнулась. Возможно, у Евы были свои причины остаться с ней наедине.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

И поймёте, кого Джули на самом деле боится больше Дариана или саму себя.

Глава 21: Когда всё изменилось. Эмилиан и Дариан Валенте

Эмилиан понял, что Джули и Еве нужно поговорить, и сделал вид, что ничего не заметил.

— Когда мы с вами сможем осмотреть следующие дома? — спросил он. — Мы уже отвлекли вас надолго.

— Давайте позже договоримся, — предложила Ева.

— Спасибо за помощь, — улыбнулся Дариан спокойно, без тени лжи.

Впервые за долгое время он сказал это искренне. И понял, что ему действительно не всё равно.

Джули и Ева уставились на него, явно не ожидая такой реакции. И улыбнулись.

Дариан увидел, что их улыбки были слишком тёплыми. Они привыкали к нему, и это было опасно, в первую очередь, для них самих.

Эмилиан решил поторопиться и оставить девушек одних. — Пожалуй, нам пора идти, Дариан. Пока мы не столкнулись с шерифом и его помощниками.

Дариан лишь кивнул, но на мгновение задержал взгляд на Джули, будто ему не хотелось отпускать. Её глаза сияли, а лицо словно светилось изнутри, как будто в ней пряталось нечто, способное разогнать любой мрак.

Они вышли из участка.

— Только давай по-вампирски, — предложил Дариан. — Знаю, ты это не любишь, но сейчас выбирать не приходится.

Эмилиан невольно улыбнулся своим воспоминаниям. Когда-то это забавляло их обоих… пока не принесло столько бед. Он лишь кивнул.

Через минуту они уже стояли в холле особняка. Дариан, по привычке, направился к бару налить себе бурбон. Эмилиан ушёл на кухню за крепким чёрным кофе.

На диване они выглядели полной противоположностью: Дариан сидел расслабленно, опасно уверенный в себе, а Эмилиан выглядел собранным и выверенным до мелочей. Смахнули с одежды пыль и обменялись взглядами.

— Твоё здоровье, — сказал Дариан, подняв бокал.

— Если бы ты не был вампиром, ты бы стал закоренелым пьяницей, — фыркнул Эмилиан.

Они рассмеялись. Смех был лёгким, как в те времена, когда между ними ещё не пролегли два века пустоты. Что-то снова связывало их: общее дело, новые знакомые… или этот странный город.

За окном пошёл дождь. Сначала тихий, он быстро перерос в ливень. Оба невольно подумали: надеюсь, девушки не попали под него. И оба почти одновременно представили патрульную машину шерифа, медленно ползущую по лужам.

— Я хочу поговорить с тобой… о тебе и Еве, — вдруг отчеканил Дариан.

Эмилиан задержал на нём взгляд, прищурился, будто пытаясь понять, куда тот клонит.

— Когда я умру… — Дариан откашлялся, словно слова застряли в горле. В них звучала ирония, но под ней что-то более тяжёлое. Он сам не знал, верит ли в это или в нём говорило что-то иное.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — отозвался Эмилиан буднично и сделал глоток горячего кофе.

— Я никогда не вмешивался. Но на правах старшего брата… — начал Дариан.

— Старшего? — перебил его Эмилиан, усмехнувшись. — Ты старше меня всего на пару годиков. К чему этот фарс?

Дариан начал говорить серьёзнее. В его голосе пропала лёгкость, и даже ухмылка, всегда готовая появиться на губах, исчезла.

Эмилиан, напротив, цеплялся за привычную иронию, как за щит от слишком откровенных разговоров. Он не хотел слышать о смерти брата, не хотел даже допускать этой мысли. Вся их жизнь прошла в уколах, шутках и спорах, и, будь его воля, он так бы и оставил всё навсегда.

Правда же была в том, что он оказался здесь только потому, что хотел быть ближе к Дариану. Чёрт с два, он признается, что любит этого говнюка.

Дариан видел, как брат прячется за колкостями. И понимал, что за ними скрывается не насмешка, а страх. Страх потерять его.

— Итак… всё-таки отец с матерью просили меня присматривать за тобой. Боялись, что ты так и останешься нюней, — ухмыльнулся Дариан, метнув в сторону брата лукавый взгляд. Немного уколоть Эмилиана было приятно.

Потом его глаза потемнели, голос стал жёстче: — Не перебивай. Твоё слово ещё будет.

Эмилиан уже приоткрыл рот, готовый бросить колкость, как они делали всю жизнь. Но что-то в тоне брата и в его взгляде заставило его остановиться. Он лишь молча сделал глоток кофе, решив, что на этот раз лучше промолчать.

— Я хочу, чтобы после моей смерти ты остался здесь… с Евой, — произнёс Дариан спокойно, почти буднично, но каждое слово отдавалось в тишине. — Кажется, у вас взаимные чувства. Хоть мне она и понравилась первой, но я вижу, как она смотрит на тебя… а на меня с недоверием.

В его голосе не было ревности, только усталое примирение и странная мягкость, которая редко появлялась в разговоре между братьями.

Дариан ждал вспышки гнева или сарказма. И был готов к ним. Но внутри надеялся, что брат услышит то, что он сказал между строк.

Эмилиан почувствовал, как в нём закипает раздражение: с чего это брат решил распоряжаться его жизнью? Что хочет, то он и будет делать. Но вместе с этим нарастала растерянность. Он понимал, что за этой злостью прячется другое острая, почти невыносимая боль, которую он не хотел признавать.

— И как ты это себе представляешь? — спросил Эмилиан, в голосе звенела ирония, но за ней пряталась горечь. — Я не буду стареть, а она — да. Или ты предлагаешь и её превратить в вампира?

Дариан задержал взгляд на брате. На миг в его глазах мелькнуло что-то неуловимое, будто эта мысль уже не раз приходила ему в голову. Если они найдут книгу, то… Но он отвёл взгляд и сделал глоток бурбона, оставив вопрос без ответа.

Эмилиан понял: ответа не будет. Если надавить, снова вспыхнет ссора, и всё их недавнее сближение пойдёт прахом.

Но в голове всплыло лицо ещё одного человека, который стал ему ближе, девушки, которая становилась ему как младшая сестрёнка.

— А как же Джули? — спросил он, резко переводя разговор в другое русло.

Брови Дариана сдвинулись, на мгновение в его взгляде мелькнула боль, но он быстро спрятал её за холодной маской.

— Я ничего ей не обещал, — произнёс он ровно, будто точкой в этой фразе хотел отрезать любые дальнейшие вопросы. Джули была не той, кому он мог дать обещания, потому что не имел права.

В комнате повисла тишина. Лишь дождь за окнами бился о стекло, и каждый из них слишком громко слышал собственные мысли. Эмилиан решил не продолжать этот разговор.

Тут Дариан вдруг спросил, совершенно выбив Эмилиана из привычного ритма разговора: — Ты заметил, что в этом городе мы стали… другими?

Дариану самому было трудно объяснить, что он чувствует. Город словно вытаскивал всё изнутри, менял, и он не был уверен, к лучшему ли. Эмилиан моргнул, не сразу поняв, к чему тот клонит.

И тут Дариан снова его удивил: вместо пояснений он вдруг заговорил об Авроре.

Дариан редко позволял себе вспоминать её. Но сейчас воспоминание прорвалось, как трещина в стене, за которой слишком долго сдерживали воду. – Ты помнишь, когда всё изменилось для нас троих?

Они посмотрели друг на друга и погрузились в воспоминания.

После тяжёлого разговора с отцом и искреннего разговора с Авророй прошло всего лишь пару недель. Но мужчины в доме уже начали замечать: Авроре становилось всё хуже.

Будущий муж всё равно настоял на встрече. Отец был недоволен, он любил Аврору по-своему и ясно видел, что ей будет тяжело сидеть за столом.

Она его успокоила: — Папенька, всё будет хорошо. Я справлюсь.

И вот с самого утра по дому бегали слуги, убирали комнаты, накрывали к званому ужину.

Братья поднялись к Авроре. За дверью её комнаты царило оживление: служанки наряжали девушку, поправляли платье, волосы, подносили зеркала.

— Молодым людям нельзя сюда заходить! — закричали они, заметив Эмилиана и Дариана, суетясь ещё сильнее.

— Мила, впусти моих братьев. Я всё равно за ширмой, — тихо, но уверенно сказала Аврора.

Мила, молоденькая девушка, ровесница Эмилиана, громко цокнула языком. Она никогда особенно не стеснялась хозяев Валенте и позволяла себе такие вольности постоянно.

Эта строгая и упрямая особа приехала вместе с Авророй в качестве компаньонки и с тех пор вела себя так, словно была не служанкой, а старшей сестрой.

Братья переглянулись. Им даже стало любопытно, кто кого одолеет: воля Авроры или упрямство Милы.

Ширма колыхнулась, и над её краем показалась голова Авроры. Вокруг неё суетились девушки, подтягивая корсет и поправляя локоны. Она тепло улыбнулась братьям, но в её улыбке сквозила усталость, будто даже самые простые приготовления отнимали у неё слишком много сил.

Дариан сразу заметил эту усталость, и сердце у него сжалось. Эмилиан же, наоборот, оттолкнул тревогу. Он не хотел видеть в её улыбке слабость, не хотел признавать, что Аврора становится всё более хрупкой.

Два брата, две разные реакции, но в обоих затаилось одно и то же: страх потерять её.

Тут вернулась Мила, держа в руках кусок оторванной юбочной ткани. Она ворчала на служанку, которая ухитрилась всё испортить, и привычно цокнула языком.

Эмилиан не сводил с неё глаз. В его взгляде была та самая юношеская влюблённость, трепетная и неприкрытая. Мила тоже задержалась на нём, позволив себе мягкую улыбку. Оба думали, что их украдкой обмененные взгляды остались незамеченными.

Но Дариан видел. Он всегда видел. И понимал: это не был взгляд похоти или желания скоротать время. Нет, это было чувство чище, чем они оба готовы были признать. Чувство, которое ранит куда глубже, чем любые когти или клыки.

Сам Дариан знал и другие взгляды. Служанки, что строили ему глазки, сами норовили прижаться к нему грудью или скользнуть мимо так, чтобы зацепить рукой. Он позволял, потому что так было проще.

Однажды к нему даже явились две пышногрудые блондинки разом, и хоть эти были совсем не в его вкусе, он не смел отказать дамам.

Дариан откашлялся, будто отгоняя эти воспоминания, слишком резкие рядом с тем, что он только что увидел между Эмилианом и Милой.

Дариан и Аврора заметили взгляды Милы и Эмилиана. Они переглянулись, но не вмешались.

Как-то с месяц назад Аврора прибежала к Дариану, взволнованная, едва сдерживая дыхание. В её руках было письмо. Она призналась, что нашла его случайно: письмо Эмилиана к Миле. Чтобы влюблённые голубки ничего не заподозрили, она переписала его слово в слово.

Аврора любила обоих братьев, но именно к Дариану всегда прислушивалась: он для неё был чем-то большим, чем брат, отцовской фигурой, сдерживающей опорой.

Переписка потрясла её, бросила в шок. Но Дариан лишь сжал письмо в ладони и сказал твёрдо: — Не нужно поднимать панику и шум. Если устроим скандал, упрямый Эмилиан сбежит вместе со своей новоиспечённой невестой.

Аврора смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря в его спокойствие. Но Дариан был непоколебим. Он уже тогда понимал: это чувство похоже на огонь. Стоит оставить его без присмотра, и пламя может выжечь всё вокруг до пепла.

Дариан решил, что пока не стоит ничего предпринимать: всё под контролем. И он, и Аврора понимали, что однажды этому роману придёт конец. Они принадлежали к древнему и высокородному роду, и никто никогда не позволит простой компаньонке выйти замуж за графа.

Вдруг Аврора тихо пискнула и сморщила лобик. Она всегда так делала, когда была недовольна или ей было больно.

— Ай, можно не так сильно, — выдохнула она.

Эмилиан сразу же оторвался от своих украдкой брошенных взглядов на Милу.

— Что вы с ней делаете?! — резко воскликнул он. — Давайте аккуратнее, ей же нездоровится!

— Ничего, Эмилиан, не переживай, — слабо улыбнулась Аврора. — Эти корсеты… чудовищная вещь. Не знаю, кто их придумал.

— Живо снимайте! — рявкнул Дариан. Его голос не терпел возражений.

Служанки переглянулись и тут же подчинились. Шнуровка заскрипела, корсет ослаб, и Аврора вздохнула свободнее.

— Выйдите все, — резко сказала она, и её голос прозвучал властно, не терпя спора.

Служанки в панике выбежали. Последней, с гордо поднятой головой, вышла Мила.

— Вы принесли мне грушевый пирог? — с заговорщической улыбкой спросила Аврора. — Мила ведь не разрешает мне сладкое, чтобы я влезла в этот злосчастный корсет.

Эмилиан, прятавший пирог, хмыкнул, дав перед сестрой.

Дариан поднял бровь. — Подожди, — произнёс он тихо.

Он вынул из ботинка нож и в одно движение разрезал корсет Авроры со спины.

— Эй, ты что сделал? Это ведь единственный! — воскликнула Аврора, потрогав разрезанный корсет.

— Ну и славно, — холодно отчеканил Дариан. — Никаких больше корсетов.

Эмилиан и Аврора переглянулись и в один миг синхронно закатили глаза. У Дариана время от времени прорывались отцовские замашки, и именно это всегда их забавляло.

Мгновение тишины, и все трое разразились смехом. Чистым, искренним, таким, каким они не смеялись вместе уже очень давно.

— Давайте пойдём в сад и покачаемся на нашей любимой качели… как в старые добрые времена, — предложил Эмилиан.

— Тем более тебе нужен воздух, — добавил Дариан. — Он полезен, чтобы ты быстрее поправилась.

Они вышли в сад. Качели скрипнули под их весом, и Аврора устроилась посередине, между братьями. Она улыбалась усталой, но тёплой улыбкой.

Они подставляли лица солнечному свету, смеялись и болтали, словно снова стали детьми. И это было последний раз, когда они были по-настоящему счастливы.

На званом ужине старик Дореван явился не один. С ним был новый приятель, человек, недавно перебравшийся в соседнее поместье.

— Это мой доктор, чудесный доктор! — провозгласил Дореван, хлопнув его по плечу. — Уколы в шею мне ставит, вот, гляньте! — он отодвинул ворот и показал красный шрам. — А ещё отвар даёт. Гадость редкостная, но чувствую себя лучше. Даже тут стало работать! — он смачно стукнул себя по паху и расхохотался.

Эмилиан и Дариан одновременно скривились. Мысли у обоих были одинаковыми: и за этого мерзавца он отдаёт нашу Аврору…

— Бальтазар, — представился мужчина, вежливо склонившись. Его голос был холоден, глаза ледяные, волосы светлые, и при всём этом его можно было назвать красавцем. Красавцем опасным.

Аврора, как и полагалось, мило улыбнулась. Когда Бальтазар коснулся губами её руки, улыбка Дариана погасла.

Когда старик подошёл ближе, Аврору чуть не вырвало, её лицо перекосилось от тошноты. Но никто, кроме Эмилиана, этого не заметил.

— Держись, — шепнул он сестре, склонившись так, чтобы его слова услышала только она.

Дариан же смотрел не на Аврору, а на самого Доревана. Он видел, как старик похотливо разглядывает свою будущую невесту, и в груди его нарастала чёрная ярость.

Дариан думал: ещё шаг, и он разорвёт его здесь, на глазах у всех. В клочья. Он вгонит в него каждый удар, пока от него почти ничего не останется.

Но лицо Дариана оставалось спокойным. Он умел держать себя в руках, и это было страшнее любой вспышки гнева.

Подали ужин. Вино разлили по бокалам, и отец поднял свой: — За сватовство.

Все чокнулись. Только у Авроры в бокале был чай.

— Хм, моя невеста не пьёт? — хмыкнул Дореван. — Хорошо воспитана тобой, Маркус.

— Что вы, — спокойно ответил отец. — Это не моё. Она унаследовала благоразумие от своей матери, моей покойной жены Элен.

— Надеюсь так же чиста внутри, как и снаружи, — протянул старик и похотливо облизнул губы.

Дариан рванулся было встать, но сидевший рядом Эмилиан крепко сжал его за руку, удерживая на месте.

И тут вмешался отец. Его голос прозвучал твёрдо и жёстко: — Держите язык за зубами. Не смейте оскорблять мою падчерицу. Иначе я расторгну помолвку.

— Что вы, что вы, — залепетал Дореван. — Я ляпнул, не подумав… Простите старика. Совсем худ стал, может, и помру через годик. Тогда ваша Аврора после моей смерти заживёт богато.

Он наклонился чуть ближе и уже тихо добавил, так что услышал только Дариан: — Ничего, потерпите немного.

Кулаки Дариана сжались под столом так, что скрипнули костяшки.

Вилки мерно постукивали о тарелки, в зале стоял ровный гул разговора. Всё казалось обычным, пока вдруг Аврора не закашлялась.

Отец тут же подал ей салфетку. Аврора прижала её к губам… и, когда отвела руку, на белой ткани проступили алые капли. Её глаза округлились от ужаса.

За столом повисла тишина. Все взгляды устремились на неё.

Старик Дореван вскочил, багровый от злости: — Это возмутительно! Вы знали, что она больна чахоткой! Всё подстроили! Хотели, чтобы она свела меня в могилу за пару месяцев! — Мерзкий старикашка дрожал от оскорблённой гордости. — Помолвка расторгнута! Пойдём, Бальтазар!

Отец тоже поднялся, голос его гремел по залу: — Да как вы смеете обвинять мою дочь?! Проваливайте из моего дома! Я спущу на вас всех собак, и мне плевать, что вы герцог!

Старикашка, как позволял возраст, поспешил к выходу, почти пустившись в бег.

Бальтазар же не спешил. Он спокойно встал, аккуратно положил салфетку на стол и чуть поклонился мужчинам. Потом, коварно-обаятельно улыбнувшись, подошёл к Авроре. Наклонился и медленно, тягуче коснулся губами её руки.

— Скорейшего выздоровления, миледи, — произнёс он с лёгким французским акцентом.

Звучало это так искренне, будто он действительно верил, что чахотку можно вылечить.

Аврора зарделась, и Дариан с Эмилианом с удивлением заметили: такого румянца они не видели у неё давно. На миг показалось, что болезнь отступает, и она становится прежней.

Когда двери за гостями закрылись, домочадцы остались одни. В столовой повисла тяжёлая тишина.

Её нарушил отец. Он повернулся к Авроре, и в его взгляде смешались тревога и решимость.

— Ты, подходила к матери, когда она болела? — голос отца был резким. — Я же строго приказал не заходить в комнату. Только говорить с ней с порога!

Аврора заплакала, слёзы дрожали на ресницах. — Когда пришёл доктор и сказал, что она вот-вот умрёт… я не могла не попрощаться, — всхлипнула она.

Она быстро утерла слёзы тыльной стороной ладони, стараясь сохранить достоинство.

Эмилиан подошёл к сестре и крепко обнял её. Дариан встал за её спиной, словно заслоняя от отцовского взгляда.

Отец нахмурился, голос его стал тяжёлым и холодным: — Ну что ж… Видимо, вы не понимаете, как эта болезнь необратима.

С этими словами он резко развернулся и покинул комнату, оставив их троих в тягостной тишине.

Дариан и Эмилиан проговорили об Авроре всю ночь. Никто из них не мог толком объяснить, как это вообще произошло, ведь это был их первый откровенный разговор за долгие годы.

Эмилиан не верил, что Дариан когда-нибудь захочет вспомнить о том начале… о том, что когда-то положило конец их братской близости.

Под утро они разошлись по комнатам. Больше не сказали друг другу ни слова. Словно боялись, что любое продолжение вновь разожжёт старую боль.

Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, ❤️ моей книге.

И услышите, как смеются братья Валенте. Редкий звук, почти вымерший.

Глава 22: Разговор под дождём. Ева Ван Дарк и Джули Сэйд

Парни ушли, и офис будто опустел. Ева наклонилась к Джули и сказала: — Кажется, нам всё-таки нужно поговорить. Не хочешь остаться у меня с ночёвкой? Иначе мы опять ничего не успеем.

Джули замялась, чуть нахмурив брови: — Это хорошая идея… но мне придётся отпроситься у родителей. Они никогда не разрешали мне оставаться ночевать у кого-то.

— Не беспокойся, — Ева уверенно улыбнулась. — Мы поговорим с моим отцом. Ему не смогут отказать.

Дверь в участок скрипнула, и в комнату вошли помощники шерифа.

— Тот тип зря нас послал проверять этот дом, — проворчал один из работников, отряхивая пыль с ладоней. — Никакого запаха. Только отвлёк нас от настоящего дела.

— А что с него возьмёшь, — отозвался другой. — Купил этот домик Максвеллов. Хозяин заломил такую цену, жадный старик… а этот юнец выложил наличные. Интересно, откуда у него такие деньги?

Работники, увидев двух девушек, осеклись, переглянулись и тут же принялись за дело, делая вид, что всегда были заняты.

Позже появился отец. Он обвёл помещение строгим взглядом и обратился к мужчинам: — Где вы были?

— Сэр, был ложный след.

Отец даже не стал слушать оправдания работников, его взгляд сразу упал на девочек. Он подошёл к ним быстрым шагом, и в голосе его прозвучало больше тревоги, чем строгости: — К сожалению, следов этого вора я не нашёл, — он покачал головой. — Но ты можешь написать на него заявление.

Он говорил это тихо, словно не хотел пугать, но в глазах читалось беспокойство.

— Ох, боюсь, родители теперь и вовсе посадят меня дома… — вздохнула Джули. — Там ведь была всего лишь контрольная работа, которую я хотела сдать. Ничего, напишу заново.

Шериф посмотрел на неё с пониманием. Он лучше других знал, какими суровыми были её родители. И всё же, в отличие от них, сам он воспитывал Еву строго, но всегда находил место для тепла и заботы.

— Одни вы никуда не пойдёте, — твёрдо сказал он. — Раз на Джули напал вор, я не могу рисковать. Кстати… где тот чудесный парень? Думал, он вас проводит. — Его взгляд скользнул по сторонам. — Раз его нет, значит, дождитесь конца моей смены. Осталось всего полчаса. Сегодня дежурный Райан, — он кивнул в сторону мужчины, который минутами раньше с завистью говорил о том, какой Дариан богач.

— Пап, извини, но мне очень нужно, чтобы Джули осталась у меня с ночёвкой, — Ева обняла его за руку, заглядывая в глаза. — Пожалуйста, уговори её родителей.

— Конечно, дорогая. Всё для тебя, — мягко сказал он и притянул дочь к себе, по-отечески поцеловав в макушку.

Ева почувствовала радость и одновременно лёгкий укол вины. «Я ведь всегда добиваюсь своего… даже отец не может мне отказать. А Джули… ей приходится молчать и ждать. Несправедливо».

У Джули защемило сердце. Её собственные родители не знали, что значит ласка, ии даже простое прикосновение отца к дочери вызывало у неё зависть, не чёрную, а тихую, светлую. Она улыбнулась Еве искренне, от всей души, но в глубине глаз мелькнула грусть.

Отец подошёл к телефону, поднял трубку. — Наверное, они опять в магазине, как всегда?

— Скорее всего, — робко подтвердила Джули, поправляя прядь волос и пряча взгляд.

— Алло… да, это шериф, — голос его был ровный. Молчание. — Да что вы, ничего не случилось. Снова пауза. — Нет-нет, с Джули всё в порядке, она сейчас со мной и моей дочерью. — Он сделал короткий вдох. — У меня к вам большая просьба: отпустите Джули к нам с ночёвкой. Долгое молчание в трубке. — Вот и славно, — сказал он мягче и положил трубку.

Они быстро собрались и поехали. По дороге небо потемнело, и первые редкие капли застучали по стёклам машины. Дождь хлынул так внезапно, будто небо не выдержало напряжения этого дня. Тяжёлые капли били по крыше машины, скользили по стёклам, размывая отражения фонарей.

В одну из вспышек молнии Еве показалось, что на краю леса, возле мокрых елей, стоит человек. Фигура была слишком неподвижна, словно вырезанная из тьмы. Она моргнула и уже ничего не было.

Сердце сжалось, но она тут же отмахнулась: «Показалось… слишком много нервов». Она заставила себя улыбнуться и снова посмотрела на дорогу, где фары резали дождь жёлтыми лучами.

Когда девочки добрались до дома и выбежали под ливень, они засмеялись, как дети. Промокшие, с волосами, прилипшими к щекам, они вбежали внутрь, оставляя за собой мокрые следы.

Джули, переводя дыхание, думала: «Как странно… у меня никогда не было такой свободы. Я всегда боялась огорчить родителей, боялась сказать лишнее слово. А сейчас… мне кажется, будто сама жизнь дала мне передышку. Как будто я впервые могу быть собой».

Ева же украдкой наблюдала за подругой. «Она такая… настоящая. Неужели Джули всю жизнь держали в клетке? Я должна подарить ей хоть немного тепла. Она заслуживает знать, что мир бывает другим, не только холодным и строгим».

Они зашли в дом и поднялись в комнату Евы.

Комната была наполнена запахом мокрой земли и дождём, доносившимся сквозь приоткрытое окно. Девочки лежали на кровати, укрывшись одним пледом, и шептались так, будто каждое слово было их маленькой тайной.

— Тебе нравится Дариан? — Ева прищурилась, её глаза блеснули в полумраке. — Только честно. Я видела, как ты на него смотришь. Он пугает, но, по-моему, тебе это даже нравится.

— Да, — призналась Джули, чувствуя, как горят щёки. — Не буду врать.

Пока Джули краснела от признаний, Ева мельком подумала: «Она даже не замечает, как горят у неё глаза, когда речь заходит о нём. Дариан… он пугает меня, но в её взгляде будто оживает сила, о которой она сама не догадывается».

— Признайся ему, — уверенно сказала Ева, будто всё в её жизни решалось так просто.

— Думаешь, стоит? — Джули сжала уголок подушки. — А если он меня отвергнет?

— Я видела, что ты ему нравишься, — Ева улыбнулась. — Он скрывает, но это видно.

Немного помолчав, Джули спросила: — А тебе… кто больше нравится?

— Сначала я думала, что оба, — призналась Ева. — Дариан и Эмилиан. Они как противоположности. Но Эмилиан… он добрый, он будто смотрит прямо в сердце. Наверное, он покорил меня.

Джули улыбнулась искренне. — Может, и ты ему скажешь?

— Может быть, — тихо ответила Ева.

Некоторое время они слушали дождь, а потом разговор снова ожил.

Ева зажмурилась и улыбнулась: — А вот твой Дариан… он же странный. Ты заметила?

— Конечно заметила, — вздохнула Джули. — Он иногда говорит так, будто знает больше, чем остальные. Словно нарочно держит что-то в себе.

— И ещё… — Ева понизила голос, почти до шёпота, — он никогда не ест вместе со всеми. На ужине он всегда только пьёт бурбон. Ты это видела?

Джули нахмурилась. — Да, я тоже это заметила. И он никогда не выглядит уставшим. Как будто ему не нужен сон.

— Вот именно! — оживилась Ева. — Я ночью вставала за водой и видела, что в его комнате горит свет. Всю ночь!

— Может, он просто читает, — попыталась оправдать Джули, но сама не поверила своим словам.

Ева рассмеялась тихим смехом: — Ну да, только книги у него какие-то странные ведьминские. И о современных он ничего не знает.

Джули обхватила себя руками. — Иногда мне кажется… что он вообще не из этого времени.

Ева кивнула, и на миг в её взгляде мелькнула серьёзность: — А может, и правда.

Тут разговор перетёк в другое русло.

— Знаешь, чего я больше всего боюсь? — вдруг спросила Джули. — Что всю жизнь буду жить так, как хотят родители. Без права выбрать. Даже замуж только за того, кого они решат.

Ева кивнула и сжала её руку.

— А я боюсь… остаться одна. Вроде есть отец, но он вечно на службе. А мама… — голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — Иногда я думаю: а если завтра всё изменится? Если я проснусь, а дома никого нет?

— Я всегда буду рядом, — твёрдо сказала Джули, и в её голосе прозвучала уверенность, которой она сама удивилась.

— Знаешь, — Ева вдруг прикусила губу. — Мне иногда снятся сны. Очень странные. Он смотрит на меня, но я вижу только голубые глаза.

— Странно, — прошептала Джули. — Мне снится что-то подобное.

— Помнишь, на уроках психологии нам говорили про сны, мол, это наше подсознание о чём-то хочет предупредить.

Джули вздрогнула. — Знаешь, возможно, и Фрейд прав. Но, кажется, нам нужно как-то рассказать об этом ребятам. У меня ещё бывает другое чувство. Будто за мной наблюдают. Даже когда я одна. Как будто кто-то рядом, но стоит чуть поодаль, и просто смотрит.

Ева задумалась. — Думаешь, стоит? Не подумают, что мы просто бредим?

— Они сами ищут ведьминскую книгу. А тебе это иногда не кажется бредом? — хмыкнула Джули. И они засмеялись. Потом обе замолчали, слушая дождь.

— Если бы что-то случилось, — тихо сказала Ева, крепче сжимая руку подруги, — ты ведь не оставишь меня?

— Никогда, — уверенно ответила Джули. — Даже если придёт тот, кто захочет нас разлучить.

Их глаза встретились, и они улыбнулись друг другу. Но в глубине этих улыбок теплился страх: каждая почувствовала, что слова были важнее, чем им казалось.

Ева крепко держала руку Джули и думала: «Странно. Я всегда считала себя сильной, но сейчас… если она отпустит мою ладонь, я не усну. Как будто всё моё спокойствие в её пальцах».

Они уснули только под утро, в четыре часа, когда дождь стих и небо стало светлеть. Уснули с руками, всё ещё сцепленными, будто боялись отпустить друг друга.

Поставьте ❤️, если верите, что дружба сильнее любой тьмы.

Глава 23: Тонкая грань. От лица автора

Прошло несколько дней.

Все четверо успели обойти дома, от которых Ева украла ключи из полицейского участка. Добыча оказалась напрасной: в домах не было ничего, кроме пыли и пустоты.

Всё это время и Джули, и Ева словно нарочно избегали их, не отвечали на вопросы до конца, отводили глаза. Теперь братья решили навестить девушек.

Изнутри дома Евы доносились радостные аккорды ABBA, голос певицы тянул: «Mamma mia, here I go again…» — так неожиданно, что на лице Эмилиана промелькнула улыбка.

Дариан постучал. Несколько мгновений тишины, и дверь распахнулась.

На пороге стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Ева. Щёки её горели, волосы слегка выбились из причёски.

— А… это вы, — сказала она, и в её голосе прозвучало лёгкое разочарование. Но когда взгляд скользнул на Эмилиана, уголки её губ чуть дрогнули в мягкой улыбке.

— Можно зайти? — ровно спросил Дариан, не дожидаясь ответа и шагнув внутрь. Брат последовал за ним.

— Ну что, привезли пиццу? А то есть хочется после тренировки, — заговорила Джули, выскочив в прихожую.

Она на секунду застыла и добавила, уже менее радостно: — Ой… это вы.

— Да уж, — протянул Эмилиан, глядя на них. — Нам, похоже, не слишком рады.

Ева, всё ещё раскрасневшаяся, скрестила руки на груди: — У нас учёба и свои личные дела. Это вы как будто не работаете и непонятно, на какие деньги живёте.

Эмилиан спросил заинтересованно: — А что вы делали?

Ева уверенно ответила, даже чуть с вызовом: — Мы с Джули занимались. Она помогала мне подготовить работу по истории, а я ей сдать физкультуру на отлично.

Дариан приподнял уголок губ и медленно произнёс: — История и физкультура… любопытное сочетание.

Джули смутилась и торопливо добавила: — Ну… так проще. Мы поддерживаем друг друга.

На миг повисла тишина, в которой было больше вопросов, чем ответов.

— Ну что, у нас осталось ещё четыре дома, — вмешался Дариан, и его голос прозвучал почти лениво. Но взгляд он бросил прямо на Джули, и в нём мелькнул интерес.

Он неожиданно протянул руку, коснулся её щеки кончиками пальцев. — Тебе идёт румянец, — сказал он, будто между делом, но так, что у Джули на секунду сбилось дыхание.

Щёки её вспыхнули ещё сильнее, и она смутилась, словно её застали на чём-то запретном.

— Вы сможете поработать няньками? — Дариан отдёрнул руку, но в голосе звучала лёгкая насмешка.

— Хорошо, сейчас я позвоню Блэкам, — быстро ответила Ева, будто желая отвлечь внимание от подруги. Она набрала номер и сказала уверенным голосом: — Здравствуйте, это Ева… Пауза. — Да, дочка шерифа. Мне очень нужна подработка, может, я могу посидеть с вашим сыном? В комнате стало тихо, слышно было только, как где-то на втором этаже тиканье часов отсчитывает секунды.

— Ага… у вас годовщина? Здорово. К восемнадцати я приду. Завтра. Раз вы уже забронировали столик, отлично.

Она отключилась и обернулась к Джули: — Звони от меня Браунам.

Джули взяла телефон чуть неуверенно, пальцы у неё дрожали. Мысль о том, что Дариан только что сказал ей комплимент, не выходила из головы.

— Здравствуйте, это Джули Сейд, — голос у неё чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Да, мои родители работают в магазине… Да, мне нужны деньги. Может, я могла бы поработать няней и посидеть с вашей дочерью? Пауза. — Спасибо большое… Хм, завтра к восемнадцати? Ну ладно. Буду, — Джули отключила телефон, вздохнув с облегчением, и посмотрела на остальных.

— Походу у нас проблемка, — лениво протянул Дариан, и в его глазах мелькнул лукавый огонёк. — Давайте разделимся.

Он сделал театральную паузу, почти торжественную, и, глядя прямо на Джули, сказал: — Я и Джули.

Потом перевёл взгляд на брата и Еву, добавив с такой интонацией, будто священник читает брачную клятву: — Ева и Эмилиан.

«Почему он делает это при всех? — мелькнула тревожная мысль у Джуди. — Он же специально смутил меня… как будто ему нравится загонять меня в угол».

Она хотела бы отвернуться, спрятаться, но сердце билось быстрее, чем обычно.

«И всё же… разве я не хотела именно этого? Чтобы он посмотрел на меня, чтобы коснулся? Разве я не мечтала об этом с первой минуты, как его встретила?»

Смущение жгло щеки, но в груди теплилось сладкое ощущение, будто ей подарили крошечный секрет, знак внимания, который предназначен только ей.

«Да, это будто игра, и я пешка в ней… Но если эта игра его ведёт ко мне, может, я и не против?»

Ева же едва заметно приподняла бровь: «Он специально поддевает нас? Или на самом деле хочет, чтобы мы с Эмилианом были вместе?»

Эмилиан только качнул головой, скрывая улыбку, но в его взгляде на Дариана мелькнуло что-то вроде благодарности.

Дариан и Джули в доме Браунов.

Джули уложила девочку и тихонько прикрыла дверь, выдохнув с облегчением. Она спустилась вниз и открыла входную дверь. Дариан стоял у порога, будто врос в пол. Его взгляд был сосредоточен на тёмном проёме, и всё тело казалось застывшим.

— Ты чего стоишь? — прошептала Джули, тревожно глянув на часы. — Время идёт, заходи скорее!

Дариан дёрнулся, будто очнулся от мыслей, и резко шагнул внутрь. В его движении не было обычной лёгкости, скорее, будто он пересиливал себя.

Они начали искать по комнатам, стараясь не шуметь. Но вдруг раздались лёгкие шажки, и девочка, сонная и растрёпанная, вышла в коридор.

— А что вы делаете в комнате мамы и папы? — её голос прозвучал неожиданно звонко, а глаза блеснули хитрым светом. Она посмотрела на Дариана и тут же лукаво улыбнулась: — Это твой жених, Джули? Он красивый!

У Джули в голове пронеслось: «Господи… только этого не хватало». Щёки её вспыхнули, а сердце ушло в пятки. Она поспешно присела рядом с девочкой, гладя её по плечу.

— Ты проснулась… наверное, кошмар приснился? — мягко сказала она, стараясь перевести разговор.

— Нет, — серьёзно ответила малышка, — я хочу снова сказку. Почитай мне книжку.

Джули бросила быстрый взгляд на Дариана. В полумраке его лицо было непроницаемо, но в глазах отражалось что-то странное.

— Хорошо, пойдём, — Джули взяла книгу из библиотеки и направилась в спальню малышки. Дариан остался за дверью, полускрытый тенью, будто ему и там было удобнее: наблюдать, а не участвовать.

Малышка уютно улеглась под одеяло, уткнулась щекой в ладонь и с интересом слушала, как Джули читает. Её голос был мягким и спокойным, и скоро ровное дыхание девочки переместилось в мир снов.

Через пять страниц Джули прижала палец к губам, бросив быстрый взгляд на Дариана: — Тсс…

Дариан шагнул внутрь, взял у неё книгу и тихо, почти шёпотом, пробормотал: — Интересный, смелый мальчишка со шрамом… А этот Воланд, как его там, настоящий мерзавец. Надеюсь, мальчик его победит.

Джули едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Она посмотрела на него с доброй усталостью и спокойно поправила: — Волан-де-морт. А мальчик — Гарри Поттер.

Она произнесла это буднично, так, словно уже привыкла к тому, что Дариан вечно оказывается в стороне от простых человеческих книг, фильмов, музыки.

А ведь это и правда так, подумала она. Его мир словно стоит в стороне от обычного. Вечно со своими тайнами, вечно будто из другого времени…

Дариан усмехнулся уголком губ и снова взглянул на спящую девочку, но взгляд его задержался на Джули чуть дольше, чем стоило бы.

Они осматривали комнату осторожно, почти на цыпочках, чтобы не потревожить спящий дом. Всё оказалось пусто, как и в прошлые разы.

— Я подожду тебя в машине, — тихо сказал Дариан, когда они закончили.

Он вышел на улицу, вдохнул прохладный ночной воздух и с недовольством отметил, что снова ничего. За последние дни это чувство пустоты стало почти привычным.

У дома Браунов он припарковал недавно купленную машину. Брать всё время автомобиль у Эмилиана было неудобно, и Дариан решил обзавестись собственным. Машина была раритетная, чёрная chevrolet impala, её линии казались выточенными из металла, гладкими и стремительными.

Родители малышки вернулись ровно в десять. Отец поблагодарил Джули и даже предложил подвезти её. Но та мягко отказалась: — Спасибо, меня ждут, всё в порядке.

Когда Джули вышла из дома и села в машину к Дариану, она вдруг выдохнула: — Можно я зайду к вам? Сегодня родители уехали в мегаполис за каким-то эксклюзивным товаром… Не хочу одна оставаться.

— Конечно, без проблем, — спокойно ответил Дариан, даже не подозревая, что вечер примет такой оборот.

Уже в его доме Джули заметила, как он налил себе бурбон, движение было таким привычным, будто частью какого-то давнего ритуала.

— Можно мне тоже? — неожиданно для самой себя спросила она.

Дариан задержал на ней долгий взгляд, в котором смешались насмешка и лёгкая тень заботы.

— Не думаю, что молодой девушке подходит такой крепкий алкоголь, — Дариан поднял бровь скептически. — Но если хочешь… я буду только рад, что кто-то составил мне компанию.

Джули попросила напиток для храбрости, глотнула и тут же закашлялась, морщась. Ну и гадость…

— Так и знал, — сдержанно усмехнулся он. — Для тебя слишком крепко. Пей маленькими глотками… или я могу налить лимонада. Эмилиан их обожает. Выберешь, какой нравится. Пойдём на кухню.

Они прошли в кухню. Дариан включил свет, открыл холодильник и, облокотившись о стол, прищурился, наблюдая за ней. Джули почувствовала этот взгляд и смутилась. Он что-то подозревает. Он точно догадывается, зачем я пришла…

— Ну, выбирай, — сказал он негромко, не отводя взгляда.

Джули взяла банку с лимонадом, но молча.

Они вернулись на диван. Джули сидела тихо, держа напиток в руках, и не могла заставить себя заговорить.

— Кажется, ты не просто так пришла сюда, — начал Дариан. Голос у него был спокойный, но в глазах мелькнула тень, будто он заранее знал её ответ.

— Прежде чем ты это скажешь… — он чуть наклонился вперёд, — я скажу тебе, что не могу.

— Но ты же не знаешь, что я хочу сказать! — возмутилась Джули, чувствуя, как в груди поднимается обида.

— Догадываюсь, — тихо ответил он, отводя взгляд. — Немало лет прожил, научился распознавать такие вещи.

— Ты старше меня всего на шесть-семь лет, — упрямо сказала Джули, вцепившись в край дивана.

Дариан промолчал. На его лице мелькнула едва заметная усмешка, но глаза оставались серьёзными. Секунду он будто боролся сам с собой.

— Кажется, я испытываю к тебе чувства… — быстро выдохнула Джули и, не дожидаясь ответа, глотнула ещё бурбона для храбрости. Она придвинулась к Дариану почти вплотную и посмотрела из-под ресниц. Ей хотелось закрыть глаза от страха, но она ждала ответа.

Дариан посмотрел на неё иначе, чем раньше, в его взгляде боролось что-то непривычное: здравый смысл и желание. Но, как всегда, победило первое.

— Я ничего к тебе не испытываю, — солгал он и резко отодвинулся, сглотнув, будто пытаясь подавить ток, пронзивший его изнутри.

— Тебе нравится Ева, да? — спросила Джули, сдерживая дрожь в голосе. Она почти плакала, но изо всех сил не позволяла себе показать слабость.

Дариан промолчал. Иногда молчание звучало громче слов, и он знал: сейчас это лишь усугубит её боль.

Джули резко вскочила и бросилась к двери. Дариан даже не ожидал, что она способна так быстро двигаться.

— Джули! Ты куда? Уже темно! — он поставил стакан и почти мгновенно оказался за ней.

Девушка вздрогнула, не успев понять, как он её догнал. — Как ты оказался здесь так быстро?!

— Я… бегаю очень быстро, — спокойно ответил он.

— Ну-ну, — её голос дрогнул, — мне надоела твоя откровенная ложь, Дариан. Не нужно меня провожать. Я не маленькая девочка, я справлюсь сама. И… — она отвернулась, — извини. С последними двумя особняками справитесь сами.

Она пошла вперёд, даже не оборачиваясь. Но он всё равно шёл за ней тихо, на расстоянии.

В груди у Дариана неприятно заныло, словно внутри что-то треснуло. Он впервые позволил себе признать: эта девушка заставила его чувствовать. Настоящеe.

За двести лет Дариан видел слишком многое. Были женщины, красивые, страстные, готовые принадлежать ему.

Каждую из них он оставлял без сожалений, не позволяя себе привязаться. Они были лишь тенью, способом заглушить вечную тоску, унять жажду и забыться хоть на ночь. Ни одна не задела его сердце, он не помнил их лиц и не хотел помнить. Женщины менялись, города и страны сменяли друг друга, но внутри всё оставалось тем же: пустота и холод.

Но с Джули было иначе. Её живость, наивность и свет в глазах пробивали броню, которую он веками возводил вокруг себя.

В её присутствии он чувствовал не привычную пустоту, а опасное тепло. Это сбивало его с пути, заставляло сомневаться в собственных правилах. И оттого боль, сжавшая его сердце, была особенно мучительной: впервые за долгие годы он не хотел отпускать.

Эмилиан и Ева в доме Блэков.

Эмилиан всегда отличался от Дариана: он не прятался в тени и не сторонился людей. Поэтому, оказавшись у Блэков, он сразу решил зайти вместе с Евой и не скрываться. Он вежливо представился родителям, и те с улыбкой ушли по делам.

— Привет, я Эмилиан, — сказал он мальчику, склонившись к нему на уровень глаз. — Я слышал, у тебя есть настольный хоккей. Решил проверить, сможешь ли ты меня обыграть.

— Ура! Только чур я первый! — оживился мальчишка.

Они спустились в просторный подвал. Там было уютно: мягкие кресла, настольный хоккей и даже стол для мини-бадминтона.

Ева устроилась сбоку и смотрела, как Эмилиан смеётся вместе с ребёнком, азартно щёлкая шайбой. Она ловила себя на мысли, что он выглядел рядом с мальчиком удивительно естественно, в нём была какая-то теплая забота, и Ева впервые подумала, что из него вышел бы хороший отец.

После игры они втроём включили боевик с Джеки Чаном, хрустели попкорном и смеялись над его трюками.

Постепенно мальчик начал клевать носом, и Эмилиан, не раздумывая, подхватил его на руки и отнёс в комнату. Ева наблюдала, как легко и бережно он это сделал, и сердце её сжалось от тихого, почти женского восхищения.

Поиски, ради которых они вообще пришли, ни к чему не привели. Но странным образом ночь не казалась потерянной.

Родители вернулись только к двум часам ночи, весёлые, извиняющиеся, чуть виноватые. Они с улыбкой рассказали, что задержались: сначала танцевали, потом увлеклись кино под открытым небом и потеряли счёт времени.

Ребята вышли из дома.

Эмилиан уверенно вёл машину, но внезапно протянул руку и крепко сжал пальцы Евы. Она почувствовала, как сердце на миг сбилось с ритма, и, вместо того чтобы отстраниться, тихо подумала: «Пора перестать играть в тень».

Она осторожно положила его руку себе на колено. Эмилиан скосил на неё взгляд, и в уголках его губ мелькнула лукавая улыбка. Он даже тихо присвистнул: — Ого, мисс Ван Дарк, да вы, оказывается, та ещё искусительница.

— За дорогой смотри, Валенте, — ответила Ева, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри у неё всё дрожало.

Так они и доехали до её дома. На улице было темно, в окнах не горел свет.

— Опять отец на дежурстве, — вздохнула Ева. — С одной стороны я рада… но с другой снова пусто и грустно.

Она на мгновение замялась, потом, повернувшись к Эмилиану, спросила: — Зайдёшь?

Он улыбнулся шире: — После того, что было в машине… конечно.

Они вошли в особняк, за их спинами тихо щёлкнул замок. Ева даже не успела снять куртку, как Эмилиан прижал её к стене и накрыл поцелуем. Его губы скользнули ниже, к её шее, и она невольно застонала, теряя контроль.

Пальцы нащупали пуговицы её блузки, одна за другой они поддавались. Его губы скользнули между линией её груди, и у Евы закружилась голова. Она жадно потянулась к его рубашке, срывая ткань.

Они почти спотыкались на пути к её комнате, смеялись и целовались, пока наконец не оказались на кровати. Мир сузился до их дыхания, до горячих ладоней и обжигающих взглядов.

Эмилиан спускался всё ниже и ниже, целовал её живот.

Эмилиан поднял голову, задержался, глядя ей в глаза, словно искал разрешения. В ответ Ева только улыбнулась своей дерзкой, томной улыбкой и шепнула: — Ну же, Валенте… я жду.

Эмилиан провёл ладонью по её талии и подумал, какая же она соблазнительная. Каждая линия её тела будто создана для его рук, каждый изгиб словно повторял очертания его желаний.

Ева дышала часто и горячо, её кожа отзывалась на его прикосновения дрожью, и это сводило его с ума. Ева была для него не просто женщиной, она была искушением, воплощением того, чего он долго избегал, и тем, что он теперь не хотел отпускать.

Он лёг на нее, Ева застонала и прижалась к нему, ловила каждое движение, каждый его вздох. Эмилиан замедлялся и снова ускорялся, словно играя с огнём, растягивая это мгновение до бесконечности.

— Хочу сильнее, — прошептала она ему в уху.

Он дразнил её, растягивая каждое движение, пока волна удовольствия не накрыла обоих. Когда дыхание постепенно выровнялось, Эмилиан поднялся и направился в ванную. Ева проводила его взглядом, в этой походке было что-то беззащитное и мужское одновременно.

Она улыбнулась и, не раздумывая, пошла за ним.

В ванной у них было ещё один раз. Они долго не могли отпустить друг друга, будто боялись, что ночь закончится слишком быстро. Но усталость всё же взяла верх.

Ева, едва дотронувшись до телефона, поставила будильник ровно так, чтобы Эмилиан успел исчезнуть до прихода её отца.

Она свернулась калачиком рядом с ним, чувствуя его тепло и уверенность, исходящую от каждого движения. Эмилиан обнял её за талию и прижал к себе так, будто больше не хотел отпускать.

Его дыхание постепенно становилось размеренным и тяжёлым, и вскоре они оба погрузились в сон.

Поставьте ❤️, если почувствовали это напряжение между ними. История только начинает раскрываться.

Глава 24: Маска монстра. Ева Ван Дарк, Эмилиан и Дариан Валенте

Через неделю Дариан, Эмилиан и Ева встретились в доме Валенте.

— Джули так и не вышла на связь? — спросил Дариан, стараясь, чтобы голос звучал безразлично, но взгляд выдавал его волнение.

Ева кивнула.

— Не вышла. — Хотя это была ложь. Она передавала Джули все новости, и именно так Джули узнала, что Эмилиан и Ева теперь вместе.

«Почему я вру? — мелькнула мысль. — Может, потому что не хочу, чтобы он снова видел её глаза. Эти глаза, которые горели только для него»

Ева нахмурилась. Она знала: он отверг Джули. И это жгло её изнутри из-за подруги. Внутри закипала обида, почти злость, хотелось вцепиться в него, разодрать когтями эту ледяную маску и заставить почувствовать хоть что-то.

«Как он может так поступать с ней? — думала Ева. — Джули ведь… живая, настоящая. Она не заслуживает такой боли».

Её взгляд метнул в сторону Дариана молнии, открыто, без попытки спрятать. Ева не хотела ни кокетничать, ни угадывать его мысли. В этот момент она была готова покусать его, только бы защитить Джули.

— Итак, — заговорил Эмилиан, прервав молчание, — у нас осталось два особняка.

— В одном живёт мерзкий старикашка, — сказала Ева, — он всех ненавидит, с ним будет непросто.

— Не беспокойся, — спокойно ответил Дариан. — Мы с Эмилианом справимся.

— Да, — поддержал брат, — объединим усилия, как давно уже не делали.

Между ними проскользнул немой диалог, почти незаметная улыбка. Ева ощутила это напряжение и родство, которое связывало братьев. Но решила не вмешиваться: какие бы тайны ни таились в их прошлом, они точно не предназначались для неё.

— И заброшка в конце города, — продолжила Ева. — Она стоит прямо в лесу, и говорят, что там живут призраки ведьмы. Но когда я заходила туда с Беном…

— С Беном? — Эмилиан резко поднял брови. Его голос прозвучал тише, чем обычно, но в нём проскользнула жёсткая нота. Он подошёл ближе и обнял Еву сзади, словно ставя метку: она моя. Он подумал: «Я не позволю никому из прошлого влезть в её жизнь. Даже если придётся показаться смешным ревнивцем.»

Ева почувствовала, как его рука легла ей на талию. Внутри у неё мелькнула улыбка: ревнует… значит, не равнодушен. Но вслух она промолчала, только бросила быстрый взгляд на Дариана.

Дариан сделал вид, что не обратил внимания, но его глаза блеснули хищно.

Дариан уже знал, что Эмилиан и Ева теперь вместе. Он не испытал ни укола ревности, лишь тихо улыбнулся своим мыслям. Ну что ж, брат больше не один. Это приносило ему странное облегчение.

В его сердце уже поселилась другая женщина, та, что сейчас избегала его, ненавидела и отстранилась. Джули. Даже поиски её как будто больше не привлекали.

Но он не знал, где она и что делает теперь. Эта неизвестность медленно разъедала его, как яд.

— В заброшку лучше завтра днём, — напомнила Ева и вывела его из раздумий. — Электричества там нет, ночью мы ничего не найдём. Возьмём большие фонарики, без них даже не увидим комнаты, которые без света.

— Согласен, — кивнул Эмилиан. — А со старикашкой, пожалуй, сегодня? — он посмотрел на брата.

Дариан слегка склонил голову. — Сегодня. Чем быстрее, тем лучше.

Они поехали. Эмилиан был за рулём, Дариан молчал на заднем сиденье, погружённый в свои мысли. Когда машина остановилась, все вышли.

У крыльца Дариан и Эмилиан остановились. Ева не торопилась за ними и отстала, словно боялась увидеть то, к чему не была готова.

— Мы не сможем войти без приглашения, — напомнил Эмилиан, глядя на брата.

— Знаю, — коротко ответил Дариан и повернулся к Еве. — Но она может. Когда она войдёт.

— То я успокою его, — сказал Эмилиан тихо, — чтобы не нервничал и не кричал, не привлекая соседей. Дам ему эмоции… теплоты, радости. Пусть расслабится.

— А я внушу, чтобы он пропустил нас дальше в дом и не мешал, — добавил Дариан. — Ни к чему ему шататься по комнатам.

Ева подошла ближе, потому что услышала своё имя.

— Вы хотите, чтобы я открыла дверь?

— Просто постучи и попроси впустить, — мягко сказал Эмилиан. — Мы сделаем всё остальное.

Ева нахмурилась.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Мы не причиним ему вреда, — спокойно ответил Эмилиан. — Нам нужно только попасть внутрь.

Она глубоко вздохнула, подошла к двери и постучала. За ней раздалось старческое ворчание, потом шарканье шагов.

— Кто там?

— Извините, — Ева постаралась, чтобы голос звучал ровно, — я от местной администрации. Мы проверяем показания счётчиков.

Щёлкнул замок. Старик выглянул и, не успев ничего понять, отступил в сторону, пропуская её. За ней, едва переступив порог, вошли братья, тени, бесшумные и сосредоточенные.

Ева сразу отвернулась и закрыла уши. Слышала только низкие голоса, ровные, почти гипнотические, как будто ветер шепчет сквозь щели. Ей стало не по себе.

Через пару минут Эмилиан тронул её за плечо: — Всё спокойно.

Ева выдохнула с облегчением. — Не хочу знать, как вы это сделали, — сказала она тихо. — И, пожалуй, даже смотреть на него не буду.

Она сцепила руки на груди, словно защищаясь от невидимого холода. Внутри всё оказалось просто: дом был пуст, и ни одна вещь не вызывала подозрений. Только странное ощущение, будто кто-то впустил их не по своей воле..

Старик же, напротив, встретил их тепло, с какой-то неестественной лаской. Он улыбался так, словно перед ним стояли не незваные гости, а любимые внуки, заглянувшие на чай.

Когда они вышли обратно, он даже проводил их до дверей, махнув рукой: — Берегите себя, дети.

Ева, услышав эти слова, ощутила холод по спине.

На следующий день они направились к заброшенному особняку.

— У-у-у, домик с привидениями, — нарочито глухо протянул Эмилиан, стараясь разрядить напряжение.

Ева закатила глаза, но внутри её уже щекотало тревожное ожидание: дом в лесу выглядел так, будто сам воздух вокруг стал тяжелее.

Дариан, идя первым, внезапно свернул за угол полуразрушенной стены, а потом резко выскочил: — Бу!

— А-а-а! — Ева вскрикнула и отпрянула, сердце ударилось о рёбра, пальцы сжались в кулаки. — Ты дурак, пугать меня так!

Дариан и Эмилиан расхохотались. Их смех, громкий и искренний, прозвучал в мёртвой тишине слишком резко, слишком неуместно.

— Как дети малые! — возмутилась Ева, прижимая руку к груди. — Кто вообще это придумал?

— Он, — невозмутимо кивнул Дариан на брата. — Я тут ни при чём.

Эмилиан склонил голову, ухмыляясь, и собирался что-то сказать… но внезапный скрип эхом разнёсся где-то наверху. Не ветер — слишком тяжёлый, слишком медленный. Как будто по старому полу кто-то прошёл.

Смех мгновенно оборвался.

Дом, казавшийся минуту назад просто старым и гнилым, вдруг стал другим, чужим.

— Это уже не я, — шепнул Эмилиан, и все трое невольно посмотрели в сторону тёмной лестницы.

— Да просто старый дом, — спокойно сказал Дариан, глядя на Еву. — Шорохи, ветер, сквозняки.

Он усмехнулся и, чуть наклонившись к ней, добавил: — Самый страшный монстр здесь я, — Дариан чуть улыбнулся уголком губ, наклоняясь к Еве. «Пусть смеётся. А я знаю правду».

Тишина в доме будто на секунду сгустилась, и сквозняк ударил по выбитому окну, хлопнув дверцей шкафа.

Ева недоверчиво фыркнула, но сердце её всё же дрогнуло от того, как спокойно и уверенно он это сказал.

Эмилиан рассмеялся, хлопнув брата по плечу: — Ну вот, теперь ты её точно успокоил.

Они вышли из заброшенного особняка и никто не заметил, что их кто-то провожал.

❤️ Поставьте лайк, если тоже почувствовали чей-то взгляд из темноты.

Глава 25: Ящик вины. Дариан Валенте

Десять особняков, и ни одного следа. Оставалась только Академия. Но туда дорога для вампиров была закрыта, и Дариан не знал, как поступить. Даже если Ева найдёт способ проникнуть внутрь, как они пройдут дальше? Он решил подумать об этом за бутылкой бурбона.

Они вернулись в особняк Валенте.

Эмилиан и Ева поднялись наверх. Их смех ещё звенел в воздухе, когда дверь захлопнулась, и тишина разлилась по дому. Дариан остался один. Не хотел мешать, не хотел слышать, пусть они будут счастливы, пусть хотя бы у брата будет то, чего сам он потерял.

Одна бутылка… вторая. Он хотел забыться, хотя бы на миг. Хотел уснуть и увидеть сон, в котором появится ответ, подсказка. Или хотя бы её лицо.

Но сон не приходил. Только мутная пелена и горечь на языке.

Прошла неделя. Потом ещё. Время просто исчезало, а поиски так и оставались в тупике. Дариан пил каждый день по несколько бутылок. Эмилиан только и успевал убирать это, чтобы не пугать Еву.

Она уже почти жила здесь. И за эти дни сблизилась с его братом ещё сильнее.

А Дариан ездил за целыми ящиками бурбона. Продавщица в магазине смотрела на него скептически, но промолчала. В Морендале он не хотел появляться, особенно в магазине у родителей Джули: стыд не позволял. Поэтому садился за руль и ехал почти час в соседний город.

Однажды его остановил полицейский.

— Документы, пожалуйста, — мужчина задержался взглядом на лице Дариана. — Сколько вам лет? — спросил он с каким-то странным любопытством.

— Много, — почему-то этот вопрос позабавил Дариана.

Полицейский заглянул в багажник и увидел ряды бутылок.

— У вас плохой день, мистер? — спросил он, прищурившись.

Дариан молчал.

— Знаете, — продолжил патрульный, — я тоже пил когда-то. Как запойный пьяница. Жалел себя, думал, что всё кончено. Дочь отвернулась от меня. С работы чуть не выгнали: с детектива понизили до патрульного. — Он улыбнулся, но в глазах мелькнула боль. — А потом мы помирились. У меня внучка родилась, очаровательная малышка. Ради неё я готов жить. Подумайте… может, и у вас есть кто-то, ради кого стоит жить?

Он вернул документы.

— Берегите себя, мистер.

Дариан поехал дальше.

Он и сам знал, что прячет вину. Каждая бутылка заглушала его память. За каждым глотком прячутся чьи-то крики. За каждым запахом спирта он видит глаза тех, кто молил его о пощаде.

Он пил для того, чтобы утопить голос, который шептал ему правду: всё это было на его руках. И чем больше он пил, тем громче становились эти шёпоты.

Пустые бутылки громоздились вдоль стен, превращая комнату в помойку из стекла. Запах спирта въелся в воздух, в одежду, в кожу. Он перестал открывать шторы, потому что свет резал глаза.

В зеркале отражался чужак: с тусклым взглядом, осунувшимися щеками, с руками, дрожащими от злости и похмелья. Однажды он разбил стакан и долго смотрел, как по полу расползается кровь, смешиваясь с янтарной жидкостью.

Ночами он слышал, как стены дышат. Капли в трубах складывались в слова: «Виновен. Виновен. Виновен».

Ему казалось, что потолок опускается всё ниже, а пол медленно уходит из-под ног.

Иногда, в редкие мгновения полузабытья, ему мерещилась Академия: высокие чёрные башни, мерцающие окна, силуэты за стеклом. Он слышал шаги там, где их не могло быть, и голос Джули. Тянулся к нему, но каждый раз всё растворялось.

А затем приходили видения. Он видел, как снова и снова убивает. Слышал крики людей. Слышал плач Авроры. Иногда ему чудилось, что из горлышка бутылки льётся не бурбон, а алая кровь. Он пил и задыхался оттметаллического привкуса.

Однажды ночью он проснулся от собственного крика. В темноте показалось: бутылки вдоль стен превратились в надгробия.

На каждом проступало имя и он узнавал их все. Слуги, случайные прохожие, враги, те, кто оказался рядом не вовремя. Аврора. Чёрными буквами на стекле.

Он рухнул на колени, хватая воздух.

— Хватит… хватит… — шептал он, но голоса не замолкали.

Где-то наверху смеялись Ева и Эмилиан. Смех был чистым, живым, и именно поэтому резал уши, как нож.

Он закрыл глаза и снова услышал голос уже свой, но искажённый, будто говорил кто-то другой:

«Пей, Дариан. Ты заслужил. Пей, пока не исчезнешь».

Поставьте лайк, если хотите, чтобы Дариан вышел из запоя. А если думаете, так ему и надо, всё равно поставьте.

Глава 26: В объятиях разгадки. Джули Сэйд

Несмотря на глубокую обиду, Джули всё равно возвращалась мыслями к нему.

Она ненавидела эту слабость. Но вместе с тем… обожала загадки. Её всегда тянуло в детективы, в истории с тайнами и ключами, которые нужно подбирать шаг за шагом. Дариан был именно такой тайной.

Две недели она чертила схемы, выписывала странности его поведения. Она подчёркивала важные детали:

-он двигается быстрее обычного человека; -обладает способностью, которую никто объяснить не может; -говорит так, будто прожил не одно столетие и не знает ничего о современности; -не может войти в дом без приглашения.

Это было самым важным.

Но это была ещё не вся работа, которую она проделала.

Библиотека была пуста. Только часы на стене отмеряли время тяжёлыми ударами, и каждый звук казался громче, чем должен быть.

Джули сидела за дальним столиком, освещённым жёлтым светом настольной лампы. Стекло лампы мутнело от времени, и свет ложился на страницы неравномерно, оставляя тени в углах книги.

Перед ней громоздилась стопка газетных подшивок, старых хроник города. Пожелтевшие страницы хрустели под пальцами, будто сами сопротивлялись, не желая выдавать тайны. Запах пыли и сырости обволакивал, щекотал ноздри, заставлял её иногда закашляться. Но Джули не останавливалась.

«Три сестры…», снова и снова всплывало это имя. Она уже читала об этом раньше, когда собирала свои материал. Но теперь важна была каждая деталь.

В заметках конца XIX века говорилось о странных женщинах, которые поселились в Морендале и открыли «школу для избранных».

Сначала это было описано сухо: благотворительный проект, поддержанный несколькими семьями. Дальше в газетах встречались странные упоминания: «они умели лечить», «могли видеть будущее», «город был под их рукой».

Джули делала записи на полях, выводя аккуратные строчки мелким почерком. На одном листе уже выстроился список: - школа → Академия; - три сестры → ведьмы?; - дома старых фамилий; - символ трикветра.

Она обвела символ трижды, будто сама боялась его забыть.

Сердце дрогнуло, когда она, не задумываясь, написала рядом: «Дариан». Рука на миг дрожала так, что буквы вышли неровными. Она замерла, вглядываясь в своё же слово, и ощутила, как по спине медленно прошла дрожь. Почему его имя вплетается во всё это? Почему линии её записей снова и снова сводятся к нему?

Снаружи, за высоким окном, туман ложился на фонари и превращал их свет в тусклые круги. Казалось, сам город следит за её поисками.

— Конечно… — прошептала Джули. — Всё складывается.

Она достала чистый лист и принялась рисовать карту. Сначала грубо обвела улицы, потом отметила особняки, которые уже исследовали. Линии соединились. Сначала хаотично, потом — чётко, уверенно. Взгляд приковался к знакомому рисунку: пятиконечная звезда.

В центре — Академия.

Джули откинулась на спинку стула, сердце колотилось так, что ладони вспотели. Её карандаш выпал и покатился по полу, но она даже не заметила. Перед глазами сияла эта простая схема, и внутри загоралось чувство, которое она давно не испытывала: азарт, жажда разгадки, восторг охотника, поймавшего след.

Она уже почти созрела на разговор. Даже если придётся переступить через свою гордость. Даже если придётся снова встретиться с ним.

Иногда она заглядывала к Еве, иногда Ева приходила к ней. Джули делала вид, что слушает подругу, но на самом деле лишь выспрашивала о нём. О Дариане. И услышала главное: он пьёт. Каждый день. Как непробудный пьяница.

Эта новость ударила по ней странным образом. Боль вперемешку с жалостью. С решимостью. И в то субботнее утро Джули поняла: сегодня она найдёт все ответы.

Она постучала в дверь дома Валенте. За стеной играла тихая музыка. Никто не открыл.

Джули нахмурилась. Попробовала ручку. Дверь оказалась не заперта. Она вздохнула и вошла.

— Эй, Дариан… это Джули. — Голос прозвучал чуть хрипло, неуверенно, но внутри всё дрожало от напряжения.

Ответа не последовало. Только из глубины дома доносился мягкий звук музыки. Она остановилась, прислушиваясь: «Enjoy the Silence…».

Холодная строчка песни будто насмехалась над её собственным ожиданием, сколько раз она мечтала услышать от него хоть что-то настоящее, а теперь её встречали лишь ноты.

Is here in my arms… Words are very unnecessary… They can only do harm… Vows are spoken… To be broken

Звук шёл от ноутбука, оставленного на столе. Экран светился тускло, а в колонках играли чужие слова слишком близкие к тому, что она чувствовала.

Джули прикусила губу и сделала шаг дальше. Рядом с диваном валялись десятки пустых бутылок. Их было так много, что сердце сжалось от страха: «Он же просто убивает себя…»

На диване Дариан лежал, запрокинув голову на подушку, с закрытыми глазами. На нём не было рубашки, и от этого он казался особенно уязвимым, а просто мужчиной, который потерял почву под ногами.

— Эй… — Джули опустилась на край дивана и осторожно коснулась его плеча.

Дариан медленно открыл глаза, мутный взгляд сфокусировался на ней: — Ой… Джули… это ты? Ты пришла ко мне… — его голос звучал пьяно, но в нём слышалась странная нежность, будто он ждал её всю жизнь.

— Боже, тебе плохо! — Джули подалась вперёд, тревожно вглядываясь в его лицо. — Сколько же ты выпил? Тебе нужна скорая!

— Нет, нет… сейчас пройдёт, — простонал он, откинувшись на диван. — Я не пьянею… так… дай мне… вон там… ещё одна бутылка…

— Нет, — резко оборвала его Джули, и голос её зазвенел сталью. — Приди в себя, Валенте. У меня кое-что для тебя есть.

Она сняла рюкзак с плеча, открыла молнию и развернула свёрнутый лист. — Смотри.

На её коленях лежала карта города, исписанная её отметками и линиями.

И словно одним движением ветра туман с его головы рассеялся. Дариан выпрямился, поймал карту взглядом и глаза его вспыхнули прежней жадной сосредоточенностью: — Я знал… знал, что ты всё раскопаешь…

Джули развернула карту на столе, пригладила края ладонью. — Смотри, Дариан. Вот этот угол первый дом. Здесь второй… — её пальцы быстро скользили по бумаге, отмечая точки. — Здесь мой. Тут Евы. Тут Синди. И последний там, где вы были недавно.

Она прикусила губу и замолчала на секунду. Но затем собралась и подвела черту: — В общем, здесь все десять домов.

На бумаге проступала фигура, чёткий пятиугольник, образованный соединёнными линиями.

Дариан склонился ближе. В мутном взгляде, ещё недавно пьяном, зажёгся огонь:

— Пятиугольник… — он произнёс слово тихо, словно заклинание. — Не случайность. Никогда не бывает случайности в таких вещах.

Он поднял глаза на Джули, и на миг ей показалось, что он снова трезв. Совсем трезв.

— Так вот, — Джули провела пальцем по линии карты, — а в середине… Академия. Может, мы ничего и не нашли потому, что всё должно быть именно там?

На секунду тишина застыла. Потом Дариан резко поднялся, схватил Джули за руки и закружил её прямо посреди комнаты, словно не выдержав радости.

— Какая ты умница! — его голос был наполнен восторгом и облегчением.

Он вдруг притянул её к себе и поцеловал в губы, горячо, искренне, так, как будто ждал этого слишком долго.

Джули замерла, ошеломлённая. Она не ожидала такой реакции и даже не успела подумать, что делать. Но уже в следующую секунду он отпустил её, шагнув назад. В его глазах снова поселилась тень.

— Только есть одно «но», малышка, — тихо произнёс Дариан, отворачиваясь. — Я не могу туда зайти.

Джули не сводила с него глаз. — Я знаю.

Дариан медленно повернул голову, его голос прозвучал низко, настороженно: — Что ты знаешь?

Она молча потянулась к рюкзаку и достала сложенный вчетверо лист. Бумага уже была исписана заметками, линиями, стрелками. Джули развернула её и протянула ему. — Вот.

Дариан взял, пробежал глазами и вдруг коротко хмыкнул. — Ничего себе… досье на меня. Даже приятно.

Его губы дрогнули в странной улыбке, но взгляд остался острым. — Ты, оказывается, настоящий детектив.

— У меня не оставалось выбора, — тихо сказала Джули. — Ты был слишком странным. Но… кажется, я догадалась.

Она не договорила, словно боялась произнести вслух то, что уже давно жгло её внутри.

Джули замерла, опустив глаза на листок в руках. — Последняя точка в этом списке… я не написала её, — тихо сказала она. — Но ведь ты сам однажды выдал себя.

Дариан нахмурился. — Когда?

— В самую первую нашу встречу, у дуба, — её голос дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо ему в глаза. — А потом ещё… в моей комнате. Ты сказал про вампиров. Сказал так, будто знал их не по книжкам.

Между ними повисла тишина, нарушаемая только музыкой, всё ещё звучавшей из ноутбука. Джули чувствовала, как сердце бьётся слишком часто и будто подступает к горлу.

— Скажи, Дариан, — её пальцы дрожали, когда она снова протянула ему свои записи. — Это правда?

— Так и что же? — Дариан склонил голову, его взгляд вспыхнул азартом. — Думаешь, я мерзкий монстр?

Джули сжала губы, но, встретившись с его глазами, неожиданно усмехнулась: — Почему же мерзкий? Ты вполне… ничего.

Он хрипло рассмеялся, но смех тут же оборвался. Поднялся, прошёл к ноутбуку и нажал кнопку, делая музыку громче. Гулкий припев заполнил комнату, вытесняя паузы в их разговоре.

Дариан обернулся, глядя на неё из полумрака. Он сделал шаг ближе. В глазах не было привычной холодной насмешки, только что-то тяжёлое, усталое, но живое.

Дариан вдруг щёлкнул пальцами и словно растворился в воздухе. В следующее мгновение Джули ахнула: он уже стоял на выступе старой лестницы, освещённый косым светом, будто сцена сама выбрала его.

Музыка гремела, отбивая ритм, и он двинулся в танце, резком, дерзком, с какой-то пугающей лёгкостью. Длинные шаги, повороты, мгновенные замирания, как будто тело его принадлежало не законам гравитации, а самому ритму. Каждое движение было слишком быстрым для человеческого глаза: то он на перилах, то уже у стены, то снова наверху.

— Видишь? — его голос перекрыл музыку, глубокий и насмешливый. — Вот так быстро я могу перемещаться.

Он склонил голову набок, застыв на краю ступени, и его улыбка сверкнула хищно. — Тебе не страшно, Джули?

Но Джули смотрела заворожённо. В её глазах не мелькнуло ни тени страха, лишь непроизвольный трепет, странное восхищение.

— Нет, — выдохнула она, сглотнув.

Дариан в одно мгновение оказался рядом, так близко, что её дыхание смешалось с его. Его взгляд был прожигающим, опасным, но в нём же горела и боль, и тоска.

— А зубы тебя не пугают? — хрипло спросил он, и оскалился. Из-под верхней губы выскользнули два острых клыка.

Он склонился ещё ближе, почти касаясь её губ.

— Я могу тебя покусать… — прошептал Дариан, усмехнувшись так, что это прозвучало одновременно как угроза и как искушение.

Поставьте пожалуйста лайк, пока автор будет шептать, покачиваясь у стенки: это не фанфик, это не фанфик, надеюсь вы поняли, что это о танце.

скажи это ГРОМКО Белла

Глава 27: Игры с огнём. От лица автора

Но Джули не просто смотрела. Внутри неё бушевал шторм: половина её души кричала бежать, пока ещё можно, а другая, вопреки здравому смыслу, жадно тянулась к нему, к этой запретной опасности. Желание и страх сцепились, сплелись, но она упрямо не отводила глаз.

— С удовольствием, — сказала Джули и притянула его к себе, чтобы поцеловаться. Клыки её манили и искушали, она хотела понять, какого это, поцелуй с вампиром.

Дариан ответил на поцелуй, и снова со скоростью они врезались в стену. Но он успел обнять Джули, чтобы она не ударилась. Их губы встретились ещё жаднее, поцелуй стал горячим, почти отчаянным.

Они сбрасывали нарастающее напряжение так, будто оба ждали этого момента слишком долго.

Джули тронула его пресс, кожа под её пальцами была горячей, будто в нём пульсировала сама энергия ночи. — Не так быстро, пиявочка, — усмехнулся он дерзко.

Дариан прижал её запястья одной рукой, подняв их вверх, словно проверяя её готовность подчиниться его силе. Его глаза сверкнули, дыхание стало глубже.

— Хочешь, я укушу тебя? — прошептал он, склонившись к её шее. — Если не боишься.

Его голос дрогнул от сдерживаемого желания. Он хотел её крови, чтобы просто попробовать. Почувствовать её вкус, её жизнь, впустить её в себя, как запретное наслаждение.

— Не боюсь, — твёрдо сказала Джули и откинула голову, открывая шею. Её губы всё ещё горели от поцелуев, дыхание сбилось, сердце билось так, что казалось вот-вот вырвется наружу.

Дариан замер на секунду, будто проверяя её решимость, а потом его губы скользнули к её коже. Сначала лёгкий поцелуй, едва заметное прикосновение. Затем горячий язык, дразнящий, словно обещание. И, наконец, осторожное, тянущее покусывание.

Он впился зубами в её кожу так, будто целовал её и в то же время пил её жизнь. Лёгкое сосущее движение, и сладость крови наполнила его рот, будоража каждую клетку. Она была такой же опьяняющей, как и сама Джули.

Джули застонала, но ей не было больно. Наоборот, ощущение, как он пьёт её, как вплетается в её тело и дыхание, разлилось волной возбуждения. Ей казалось, что мир исчез, остались только его губы, его зубы и это запретное наслаждение.

Глаза Джули блестели от удовольствия, и она прикрыла их, едва слышно выдыхая. Дариан оторвался от её шеи и снова жадно поцеловал её, словно боялся потерять этот вкус, этот момент.

Она чувствовала на его губах вкус собственной крови и это не пугало, а разжигало сильнее. Внутри неё вспыхивал огонь, которому она не хотела сопротивляться.

Её руки скользнули к подолу футболки, и ткань легко сдалась её решимости. Дариан помог ей, их пальцы запутались на мгновение, будто это тоже был поцелуй, только не губами, а руками. Когда лёгкая ткань упала к их ногам, Джули почувствовала, что больше нечего скрывать.

Дариан опустился на колени перед ней. Его руки коснулись подола юбки, и Джули почувствовала, как по коже побежали мурашки от его близости.

Он опустил её юбку. Джули позволила ткани соскользнуть вниз. Она была в одном кружевном красном белье, и в этот момент Дариан, глядя на неё снизу вверх, усмехнулся:

— Да ты подготовилась, соблазнительница… — его голос прозвучал хрипло, почти с нежностью, но в нём таилась и опасная насмешка.

Он снял с неё бюстгальтер, и стал целовать её груди, чуть-чуть покусывая соски, оставляя на них маленькие вампирские укусы, которые быстро проходили.

— Дариан, пожалуйста, я хочу тебя, — Джули застонала ещё сильнее.

Дариан поднял Джули на руки с лёгкостью, будто она ничего не весила. Она успела лишь коротко вдохнуть, когда он стремительным рывком оказался у дивана.

Мир мелькнул перед глазами, и уже в следующее мгновение она сидела верхом на нём, прижимаясь всем телом. Его сила, скорость, то, как уверенно он держал её, всё это сводило с ума.

Она обвила его бёдрами, цепляясь за плечи, чувствуя, как между ними вспыхивает та искра, которую невозможно уже было заглушить.

Дариан усмехнулся, прижимая её ближе, и его глаза засияли опасным светом: — Ты играешь с огнём, малышка…

Дариан ощущал, как она намокла, даже сквозь ткань брюк.

Джули резко слезла с него и опустилась на колени, расстегивая и снимая его брюки. Дариан вздохнул и смотрел на неё не отрываясь. Она нежно лизнула головку и взяла его член в рот.

Дариан застонал.

— Очень хорошо, — прошептал Дариан — но лучше садись на него.

Он схватил Джули за бедра так легко и невесомо, и усадил аккуратно на себя.

Джули прикусила губу и застонала, двигаясь на нём. Она начала двигаться сильнее и сильнее, так что Дариан удивлялся, какая она может быть ненасытная.

Затем он повалил её на диван и пристроился сверху.

— Дариан, возьми меня, — снова простонала Джули.

Он ухмыльнулся и со всей силы вошел в неё. Джули стонала громче и шептала ему: — Жёстче.

Они предавались страсти, как дикие звери. Они оба ждали этого момента. Наконец всё закончилось, и они лежали в обнимку. Дариан обнимал её сзади, он держал её за грудь, и Джули чувствовала, как его член снова набухает.

— Ммм… я всё чувствую, — сладко пробормотала Джули.

— Хочу тебя ещё, — шепнул Дариан ей на ушко.

— Так бери, — сказала она с вызовом.

В этой же позе он аккуратно вошёл в неё, она выгнулась, и их страсть в этот раз превратилась в нежность. Джули не знала, что Дариан может быть таким.

Когда всё закончилось, она повернулась к нему, и они посмотрели друг на друга.

Поставьте пожалуйста лайк, потому что автор больше не мог оттягивать этот сладостный миг

Глава 28: Под витражом. Джули Сейд

Они вышли из душа уже в одежде, собранные, будто ничего и не произошло. Только румянец и слабый след от укуса, похожий на засос, выдавали Джули. А в глазах Дариана горел огонь, влюблённый и опасный, словно он больше не мог спрятать то, что чувствует.

— И сейчас нам на руку то, что мы надолго не пьянеем от алкоголя, — сказал буднично Дариан, словно ничего не было полчаса назад, но взгляд его изменился. В нём не осталось холодной отстранённости, только живое, пронзающее чувство.

Джули снова зарделась. Не от смущения, а от того, что впервые ясно осознала: этот мужчина принадлежит ей. И никто не сможет у неё его отнять. То, что он вампир, уже не имело значения.

— И помнишь, я тогда сказала, что этот символ мне знаком? — заговорила она, выходя из раздумий. — Он под витражом на потолке… Может, туда нужно приложить твой трикветр. В любом случае человек до него не достанет.

— А вампир не может зайти в Академию. Умно, — хмыкнул Дариан, в его голосе прозвучала горькая насмешка.

— Придётся идти вдвоём. Ева и Эмилиан уехали на озеро, — тихо сказала Джули, не отводя взгляда.

— Я думаю, мы справимся, — согласился он, но голос его становился всё тише и тише, будто исчезал в воздухе. — Единственное… надо как-то найти способ войти.

Джули прикусила губу, обдумывая.

— Может, стоит попробовать… приглашение? — неуверенно произнесла она.

Дариан посмотрев на неё, прищурился:

— Но приглашение должно исходить от хозяина Академии. Директора? — уточнил он. Эту мысль он уже прокручивал в голове.

— Думаю, ты ищешь не то, — задумчиво ответила Джули. — А что насчёт декана факультета, профессора Харингтон? Её ведь и правда называли чуть ли не диктатором Академии, хотя там есть директор. Старшекурсники шутили, что она его Сторож.

— Помнишь, я говорил тебе, что ведьмы те ещё мастерицы.

— Да, здесь нужна была командная работа: вампир и человек. И человек должен быть вхож в академию.

Дариан усмехнулся хищно:

— И так, предлагаешь попросить Харингтон пригласить меня?

— А вдруг получится? — в голосе Джули прозвучала смесь азартной решимости и лёгкой наивности. — Я скажу, что ты недавно приехал в город и хотел бы увидеть Академию изнутри. Что без разрешения входить не стал… ну, знаешь, британские манеры.

Дариан склонил голову чуть набок, будто разглядывал её под другим углом: — Британские манеры, значит? — он тихо рассмеялся и обнял её. — Так что? Как переместимся к Академии? По-вампирски или на машине?

— А ты можешь перемещаться быстро… с человеком? — в её голосе звучало предвкушение.

— Забыла, как я прижимал тебя к стене? — хищно усмехнулся он.

Прежде чем Джули успела ответить, мир словно рванул с места. В одно мгновение она ощутила, как воздух свистнул в ушах, и уже через долю секунды её спина коснулась стены. Дариан снова оказался вплотную, резкий, неудержимый, слишком близкий.

Джули, ошарашенная напором, всё же выгнулась к нему. Её дыхание сбилось.

Дариан наклонился, и их губы снова встретились, жадно, с новой волной огня, будто он только доказывал ей: да, может и будет держать её так, сколько захочет.

Дариан не стал ждать согласия, просто подхватил её на руки, и мир сорвался с места. Воздух вокруг них загудел, словно ветер срывал листья, но не задел ни волоска на её голове.

Джули вскрикнула и тут же рассмеялась: смех был звонким, искренним, как у девчонки, которую впервые катают на качелях.

Через минуту всё стихло. Они стояли у массивных ворот Академии. Каменные стены поднимались ввысь, угрюмо отражая серое небо. Но никто вокруг не заметил ничего странного, словно само пространство закрыло глаза на их появление.

Дариан мягко опустил Джули на землю, и она ещё секунду держалась за его плечи, не решаясь отпустить, как будто не до конца верила, что её ноги уже касаются твёрдого пола.

Приглашение сработало. Полчаса они шагали по коридорам. Полы из тёмного дерева отражали мягкий свет витражей, высокие арки уходили ввысь, а в воздухе стоял запах старых книг.

Профессор Харингтон рассказывала о традициях факультета, о старинных классах и залах, и Дариан слушал с подчеркнутой вежливостью, пряча истинный интерес за лёгкой улыбкой.

Внезапно раздался металлический скрежет: громкоговоритель на стене ожил и позвал её. Женщина вскинула бровь и вздохнула.

— Джули, доверяю тебе нашего гостя, — сказала она, задержав на девушке взгляд чуть дольше, чем следовало. — Ты знаешь Академию лучше многих. Я оставлю вас.

Харингтон подмигнула Джули, будто она прекрасно видела их невидимую нить, ту самую химию.

Они поднимались наверх по лестнице, им нужен был купол Академии. Они уже почти добрались до верхнего пролёта, когда позади раздался резкий голос:

— Дариан! — пискнула Синди, словно испугавшись, что потеряет из виду. — Где ты был?!

Оба обернулись. Джули мгновенно напряглась: её спина выпрямилась, руки сжались в кулаки, и в глазах мелькнула решимость, готовность к борьбе.

Она стояла так, будто собиралась защищать его от соперницы.

Синди, не замечая ни холодного взгляда Джули, ни раздражения на лице Дариана, подбежала слишком близко, почти прыгая ему на шею. Но Дариан перехватил её движение, резко поставив руку между ними, и мягко, но твёрдо оттолкнул.

— Не сейчас, Синди, — его голос прозвучал низко, без намёка на привычную иронию.

Джули, не сдержавшись, шагнула ближе к нему, занимая место рядом, и этого жеста хватило: атмосфера в коридоре сразу накалилась.

Синди вспыхнула, как будто её ударили по самолюбию.

— Что это значит? Ты с ней? — её голос дрогнул от злости, но в глазах мелькнул страх. — Она же… чудила! Вечно с этими своими учебниками, да и родители у неё… — Синди осеклась, не договорив. Она прикусила губу, словно боялась сказать лишнего.

Её взгляд метнулся к Джули: скользящий, оценивающий, полный сомнений.

— Я понимаю, конечно… она красивая, — пробормотала она, будто оправдываясь самой себе.

Синди и Джули встретились глазами. Взгляд Синди был хищным, полным зависти и злости, будто она хотела уничтожить соперницу одним взглядом. В её глазах мелькала отчаянная надежда, что Дариан одумается.

Джули же не отвела взгляда, наоборот, стояла прямо, чуть приподняв подбородок. В её глазах не было ни капли страха: только тихая уверенность и вызов. Она не собиралась уступать, даже не произнеся ни слова.

— Ты всё поняла. Уходи, — твёрдо сказал Дариан, приобняв Джули так, словно ставил точку.

Синди резко вдохнула, поправила волосы, будто надевая маску гордости. Её губы дрогнули в презрительной усмешке.

— Ты ещё пожалеешь, — холодно бросила она и, гордо вскинув подбородок, развернулась, уходя прочь, стараясь не показать, как внутри её всё разрывает.

Синди скрылась за поворотом коридора, её шаги отозвались гулким эхом. На миг в воздухе повисла тягостная тишина, словно сама Академия прислушивалась к развязке.

Джули почувствовала, как сердце забилось слишком быстро от осознания. В его руках, под его твёрдым взглядом, она впервые ощутила себя выбранной. Не случайной гостьей, не тенью рядом, а именно той, кого он поставил рядом с собой.

Странное торжество поднялось в груди, как будто она выиграла бой, о котором даже не просила.

По телу прокатилась дрожь. Радость, смущение, желание и неясная тревога смешались в одно. Но самое важное: Дариан был рядом.

Она подняла глаза и встретила его взгляд: влюблённый, живой, опасный. И впервые за всё время Джули подумала: «Пусть он вампир. Пусть всё это безумие. Но он мой. И я не отпущу».

Они поднялись наверх. Под куполом витраж мерцал сквозь дневной свет: ангел и демон, переплетённые в вечном противостоянии, узоры вокруг них словно шептали свои тайны. В самом центре горел знак трикветра.

Дариан без тени страха оттолкнулся и ловко зацепился за выступ, будто его тело совсем не знало понятия «опасность». Он вынул амулет и поднял его к свету.

В ту же секунду знак вспыхнул ослепительным сиянием. Джули зажмурилась, глаза защипало, и она услышала, как стекло проснулось после долгой дремоты.

Витраж начал раскрываться, будто живой, открывая скрытый тайник. Дариан нащупал что-то внутри и вытащил потрёпанную, тёмную книгу. На её обложке ярко проступал тот же трикветр.

Он легко спрыгнул вниз, приземлившись напротив Джули. Его губы тронула редкая, по-настоящему счастливая улыбка:

— Наконец-то… книга у меня.

За их спинами витраж захлопнулся, и сияющий знак трикветра растворился бесследно, оставив лишь обычный рисунок. Казалось, будто ничего и не происходило.

Дариан подмигнул Джули:

— Побежим ко мне.

Он резко подхватил её на руки и впился поцелуем, и мир размазался, словно кто-то стёр чёткие контуры.

Джули только успела прижиматься к нему и ответить на страстный поцелуй. Это было захватывающе. Через пару минут они уже стояли возле дома. Машина Эмилиана была припаркована у ворот.

Они вошли внутрь, и их встретили Эмилиан с Евой.

Ну, что, читатель, наконец-то мы у финишной прямой. Или нет? Поставь пожалуйста лайк.

Глава 29: Он вампир от лица автора

Лица у обоих были радостные, но когда Эмилиан увидел книгу в руках брата, выражение его изменилось: улыбка исчезла, а глаза потемнели.

— Это… та книга? — почти шёпотом спросил Эмилиан.

— Ого! Вы нашли её? Где? Как? — подалась вперёд Ева, заглядывая в руки Дариану.

Эмилиан медленно выдохнул и опустил взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

— В Академии, — сказал Дариан и приобнял Джули. — Она очень помогла.

Ева улыбнулась. Эмилиан посмотрел на них и всё понял. В груди у него было странное чувство, радость за Джули и тяжесть, которую он не мог прогнать. Ведь Джули ещё ничего не знала.

— Ну давай откроем её скорее, — Джули старалась держать голос ровным, но глаза светились.

Дариан раскрыл книгу. Все склонились ближе: слева Джули, справа Эмилиан и Ева. Страницы тихо шелестнули.

— Так она пустая? — первой нарушила тишину Ева.

— Похоже, ещё одна загадка, — Дариан резко захлопнул книгу и со злостью метнул её к стене.

Все вздрогнули.

— Я думал, что близок… к своей смерти, — он процедил сквозь зубы. — А тут снова эти чёртовы ведьмы и их игры.

— Смерти? — одновременно спросили Джули и Ева.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

Джули сжала пальцы. Она не понимала этих намёков Дариана, но пазлы наконец сложились. Зачем вампиру книга? Либо стать сильнее, либо… снова стать человеком? Или умереть?

Мысли обрушились, одна страшнее другой: он мог умереть как обычный смертный через несколько лет состариться и превратиться в прах, или же тело его, прожившее два века, сморщится и рассыплется. От этих картин стало жутко.

— Что-то я не поняла, — Ева ошарашенно смотрела то на брата, то на Дариана. — От какой такой книги можно умереть? Это опять твоя сверхъестественная неразбериха? Или… ритуал колдовской? Но это же бред! Неужели, Эмилиан, ты тоже в это веришь?

— Ты ей не сказал? — бросил Дариан, прищурившись.

— О чём? — Ева шагнула ближе, взгляд её стал острым.

— Мы обещали, что у нас нет секретов, — вмешалась Джули, стараясь удержать равновесие.

— Джули, ты тоже что-то знаешь, а мне даже не сказала? — Ева почти сорвалась.

— Я узнала только сегодня, — тихо ответила Джули, положив руку на плечо подруге.

Эмилиан стоял неподвижно, словно решив, что время пришло.

— Я боюсь, что она отвергнет меня, — произнёс он глухо, глядя не на Еву, а на брата.

— Что это значит?! — голос Евы дрогнул. Она подошла ближе, глядя на Эмилиана снизу вверх. — Вы с братом что, сбежавшиеся циркачи-иллюзионисты? Или мафиози? — она резко рассмеялась, но в смехе не было радости. — Или… подожди. Эмилиан, ты убил человека, и поэтому вы скрываетесь?

— Давно, — прошептал он. Но тишина в комнате сделала так, что все услышали каждое слово.

Ева побледнела, но продолжала:

— А эта древняя книга… вы хотите её продать и скрыться где-нибудь на Бали?

Джули метнулась глазами от одного человека к другому:

— Может, я ей скажу? — выдохнула она, ища поддержки у братьев.

— Нет. — Эмилиан поднял взгляд, тяжёлый и твёрдый. — Я сам.

— Мы с братом вампиры, — наконец сказал Эмилиан.

Ева села на край дивана. Ноги её дрожали, и она машинально прижала ладони к коленям. Её взгляд метался между братьями, но в конце остановился на Джули, будто ища подтверждения или опровержения.

— Скажи, что это шутка… — голос её сорвался.

Джули молчала. Она лишь сжала губы и опустила глаза, не решаясь вмешаться.

— Джули! — Ева вскрикнула, почти умоляя. — Ну?!

Но та лишь покачала головой.

— Боже… — Ева нервно рассмеялась и откинулась назад, пытаясь найти хоть что-то рациональное в происходящем. — Я ведь знала, что с вами что-то не так. Знала! Эти исчезновения, странности, твои глаза… — она указала на Эмилиана. — Но… вампиры? Это безумие!

Ева резко встала, словно её подбросило, и встала перед Джули, прикрывая её собой, как щитом.

— Так, хорошо… вы в это верите, да? — она говорила быстро, почти захлёбываясь от нервов. — Внушили и Джули тоже. Я видела ваши фокусы-покусы, эти трюки. Ну и что? — она сделала резкий вдох, будто пытаясь убедить саму себя. — Если вы действительно верите, значит и вести себя будете как настоящие вампиры.

Она прищурилась, её голос сорвался на крик:

— И что? Вы хотите крови? Вы можете нас съесть?!

Воздух в комнате будто застыл.

Дариан поднялся со своего места и шагнул ближе, не спеша, но так, что каждое его движение казалось хищным.

— Если бы мы этого хотели, — его голос был низким, опасным, — ты бы уже не задавала этот вопрос.

Ева дёрнулась, но стояла до конца, не отступая. Её дыхание сбилось, глаза расширились, но в них теплился вызов.

Эмилиан закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Никто не собирается тебя трогать, Ева, — сказал он мягче, но твёрдо. — Никогда.

Джули шагнула вперёд и схватила Еву за руку, её пальцы дрожали. — Пожалуйста, поверь… — прошептала она.

Ева стояла, заслоняя Джули. Сердце её колотилось так, что было слышно в тишине комнаты.

— Вы… вы, может, и играете в свои сказки, — её голос дрожал, но она держалась. — Но мне одно непонятно.

Она резко повернулась к Джули, её глаза блестели от боли и гнева: — Почему ты на их стороне? Почему смотришь на них так… будто веришь каждому слову?! — Ева с трудом сглотнула. — А как же мы? Ты и я? Мы ведь держались вместе…

Джули опустила глаза, пальцы судорожно сжимали край её футболки.

— Ева… — прошептала она, но не знала, что ответить.

— Ну же! — голос Евы сорвался, в нём звучала мольба и обида. — Ты правда думаешь, что они не врут? Что всё это… — она махнула рукой на братьев. — …не очередная их игра?

Эмилиан хотел было вмешаться, но Дариан удержал его жестом. Они оба ждали, что скажет Джули.

Джули приобняла Еву: — Я с тобой до конца. Помнишь, мы обещали друг другу? Ты же знаешь мой исследовательский ум, он тебе тоже всегда помогал.

Она достала свои записи про Дариана и протянула подруге. — Я знаю, что ты поверишь в факты.

Ева всхлипнула. Она среагировала так потому, что всегда была скептиком, и сейчас её мир рушился. Её пугала даже не сама мысль о вампирах, а то, что она могла любить одного из них. Как это обернётся для неё? Для него? Это уже не игра.

Прочитав записи Джули, Ева замолчала. Она понимала, что подруга верит по-настоящему.

Ева снова села, потерла виски и глубоко вздохнула, стараясь собраться: — Так… — она сосредоточенно посмотрела прямо на Эмилиана. — Докажи. Пока не увижу, я не поверю тебе.

Затем обернулась к Джули и чуть мягче добавила: — Тебе я верю.

Эмилиан поднялся. Его лицо было напряжённым, но взгляд оставался спокойным. — Ты хочешь доказательств? — спросил он ровно.

Ева кивнула, хотя пальцы её вцепились в край дивана так, что побелели костяшки.

Эмилиан сделал шаг назад, в тень. Его силуэт словно растворился, и уже через мгновение он оказался за спинкой дивана. Ева вздрогнула: она даже не успела заметить, как он переместился.

— Это… трюк, — выдохнула она, но голос дрожал.

— Нет, — тихо сказал Эмилиан. Он наклонился к свету и слегка оскалился. Из-под верхней губы медленно показались клыки.

Ева отпрянула, сердце заколотилось так, что его было слышно всем в комнате. Она закрыла рот рукой, глаза её расширились от ужаса и неверия.

— Господи… — шёпот сорвался с её губ.

Ева взяла себя в руки. Медленно поднялась и сделала шаг к Эмилиану. Тот смотрел на неё с лёгкой настороженностью, словно не знал, чего ожидать.

— А можно… посмотреть поближе? — её голос дрожал, но в нём прозвучала твёрдость.

Дариан хмыкнул, скрестив руки на груди, наблюдая за этим почти с насмешкой.

— Смелая, — пробормотал он.

Эмилиан приподнял бровь, но, к удивлению, уголки его губ дрогнули в улыбке. Он чуть наклонил голову набок, позволяя.

Ева приблизилась, сердце её билось оглушительно громко. Она протянула руку и осторожно взяла его лицо ладонью, тёплой и дрожащей. Большие пальцы едва заметно коснулись его кожи.

— Не бойся, — мягко сказал Эмилиан, и это почему-то придало ей сил.

Она приподняла его губу и замерла, разглядывая клык. Он блестел в свете лампы, острый, будто созданный для того, чтобы пробивать плоть.

— Настоящий… — прошептала она.

На секунду её пальцы задержались на его губах, и этот жест выглядел почти интимно. Взгляд Евы скользнул к глазам Эмилиана, и она увидела там не чудовище, а человека.

Джули стояла чуть в стороне и наблюдала. В её глазах боролись тревога и гордость: тревога за подругу, которая слишком близко подпустила к себе вампира, и гордость за Эмилиана, что он не скрывается, не бежит от правды.

— Видишь? — тихо сказала она, почти шёпотом, но так, чтобы Ева услышала. — Это не иллюзия.

Дариан же, скрестив руки на груди, смотрел с ироничной улыбкой. В его взгляд сверкал, от которого становилось не по себе.

— Ну что, профессор Харингтон могла бы тобой гордиться, — хмыкнул он. — Эксперимент на живой модели удался.

Ева медленно опустила руку.

— Я… верю, — прошептала она и отступила на шаг, переводя дыхание.

Как же я вас оставлю так быстро. Поставьте пожалуйста лайк этой главе.

Глава 30: Поцелуй на озере. Ева Ван Дарк

Лица у обоих были радостные, но когда Эмилиан увидел книгу в руках брата, выражение его изменилось: улыбка исчезла, а глаза потемнели.

— Это… та книга? — почти шёпотом спросил Эмилиан.

— Ого! Вы нашли её? Где? Как? — подалась вперёд Ева, заглядывая в руки Дариану.

Эмилиан медленно выдохнул и опустил взгляд, пытаясь скрыть нахлынувшие чувства.

— В Академии, — сказал Дариан и приобнял Джули. — Она очень помогла.

Ева улыбнулась. Эмилиан посмотрел на них и всё понял. В груди у него было странное чувство, радость за Джули и тяжесть, которую он не мог прогнать. Ведь Джули ещё ничего не знала.

— Ну давай откроем её скорее, — Джули старалась держать голос ровным, но глаза светились.

Дариан раскрыл книгу. Все склонились ближе: слева Джули, справа Эмилиан и Ева. Страницы тихо шелестнули.

— Так она пустая? — первой нарушила тишину Ева.

— Похоже, ещё одна загадка, — Дариан резко захлопнул книгу и со злостью метнул её к стене.

Все вздрогнули.

— Я думал, что близок… к своей смерти, — он процедил сквозь зубы. — А тут снова эти чёртовы ведьмы и их игры.

— Смерти? — одновременно спросили Джули и Ева.

В комнате повисла тяжёлая пауза.

Джули сжала пальцы. Она не понимала этих намёков Дариана, но пазлы наконец сложились. Зачем вампиру книга? Либо стать сильнее, либо… снова стать человеком? Или умереть?

Мысли обрушились, одна страшнее другой: он мог умереть как обычный смертный через несколько лет состариться и превратиться в прах, или же тело его, прожившее два века, сморщится и рассыплется. От этих картин стало жутко.

— Что-то я не поняла, — Ева ошарашенно смотрела то на брата, то на Дариана. — От какой такой книги можно умереть? Это опять твоя сверхъестественная неразбериха? Или… ритуал колдовской? Но это же бред! Неужели, Эмилиан, ты тоже в это веришь?

— Ты ей не сказал? — бросил Дариан, прищурившись.

— О чём? — Ева шагнула ближе, взгляд её стал острым.

— Мы обещали, что у нас нет секретов, — вмешалась Джули, стараясь удержать равновесие.

— Джули, ты тоже что-то знаешь, а мне даже не сказала? — Ева почти сорвалась.

— Я узнала только сегодня, — тихо ответила Джули, положив руку на плечо подруге.

Эмилиан стоял неподвижно, словно решив, что время пришло.

— Я боюсь, что она отвергнет меня, — произнёс он глухо, глядя не на Еву, а на брата.

— Что это значит?! — голос Евы дрогнул. Она подошла ближе, глядя на Эмилиана снизу вверх. — Вы с братом что, сбежавшиеся циркачи-иллюзионисты? Или мафиози? — она резко рассмеялась, но в смехе не было радости. — Или… подожди. Эмилиан, ты убил человека, и поэтому вы скрываетесь?

— Давно, — прошептал он. Но тишина в комнате сделала так, что все услышали каждое слово.

Ева побледнела, но продолжала:

— А эта древняя книга… вы хотите её продать и скрыться где-нибудь на Бали?

Джули метнулась глазами от одного человека к другому:

— Может, я ей скажу? — выдохнула она, ища поддержки у братьев.

— Нет. — Эмилиан поднял взгляд, тяжёлый и твёрдый. — Я сам.

— Мы с братом вампиры, — наконец сказал Эмилиан.

Ева села на край дивана. Ноги её дрожали, и она машинально прижала ладони к коленям. Её взгляд метался между братьями, но в конце остановился на Джули, будто ища подтверждения или опровержения.

— Скажи, что это шутка… — голос её сорвался.

Джули молчала. Она лишь сжала губы и опустила глаза, не решаясь вмешаться.

— Джули! — Ева вскрикнула, почти умоляя. — Ну?!

Но та лишь покачала головой.

— Боже… — Ева нервно рассмеялась и откинулась назад, пытаясь найти хоть что-то рациональное в происходящем. — Я ведь знала, что с вами что-то не так. Знала! Эти исчезновения, странности, твои глаза… — она указала на Эмилиана. — Но… вампиры? Это безумие!

Ева резко встала, словно её подбросило, и встала перед Джули, прикрывая её собой, как щитом.

— Так, хорошо… вы в это верите, да? — она говорила быстро, почти захлёбываясь от нервов. — Внушили и Джули тоже. Я видела ваши фокусы-покусы, эти трюки. Ну и что? — она сделала резкий вдох, будто пытаясь убедить саму себя. — Если вы действительно верите, значит и вести себя будете как настоящие вампиры.

Она прищурилась, её голос сорвался на крик:

— И что? Вы хотите крови? Вы можете нас съесть?!

Воздух в комнате будто застыл.

Дариан поднялся со своего места и шагнул ближе, не спеша, но так, что каждое его движение казалось хищным.

— Если бы мы этого хотели, — его голос был низким, опасным, — ты бы уже не задавала этот вопрос.

Ева дёрнулась, но стояла до конца, не отступая. Её дыхание сбилось, глаза расширились, но в них теплился вызов.

Эмилиан закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Никто не собирается тебя трогать, Ева, — сказал он мягче, но твёрдо. — Никогда.

Джули шагнула вперёд и схватила Еву за руку, её пальцы дрожали. — Пожалуйста, поверь… — прошептала она.

Ева стояла, заслоняя Джули. Сердце её колотилось так, что было слышно в тишине комнаты.

— Вы… вы, может, и играете в свои сказки, — её голос дрожал, но она держалась. — Но мне одно непонятно.

Она резко повернулась к Джули, её глаза блестели от боли и гнева: — Почему ты на их стороне? Почему смотришь на них так… будто веришь каждому слову?! — Ева с трудом сглотнула. — А как же мы? Ты и я? Мы ведь держались вместе…

Джули опустила глаза, пальцы судорожно сжимали край её футболки.

— Ева… — прошептала она, но не знала, что ответить.

— Ну же! — голос Евы сорвался, в нём звучала мольба и обида. — Ты правда думаешь, что они не врут? Что всё это… — она махнула рукой на братьев. — …не очередная их игра?

Эмилиан хотел было вмешаться, но Дариан удержал его жестом. Они оба ждали, что скажет Джули.

Джули приобняла Еву: — Я с тобой до конца. Помнишь, мы обещали друг другу? Ты же знаешь мой исследовательский ум, он тебе тоже всегда помогал.

Она достала свои записи про Дариана и протянула подруге. — Я знаю, что ты поверишь в факты.

Ева всхлипнула. Она среагировала так потому, что всегда была скептиком, и сейчас её мир рушился. Её пугала даже не сама мысль о вампирах, а то, что она могла любить одного из них. Как это обернётся для неё? Для него? Это уже не игра.

Прочитав записи Джули, Ева замолчала. Она понимала, что подруга верит по-настоящему.

Ева снова села, потерла виски и глубоко вздохнула, стараясь собраться: — Так… — она сосредоточенно посмотрела прямо на Эмилиана. — Докажи. Пока не увижу, я не поверю тебе.

Затем обернулась к Джули и чуть мягче добавила: — Тебе я верю.

Эмилиан поднялся. Его лицо было напряжённым, но взгляд оставался спокойным. — Ты хочешь доказательств? — спросил он ровно.

Ева кивнула, хотя пальцы её вцепились в край дивана так, что побелели костяшки.

Эмилиан сделал шаг назад, в тень. Его силуэт словно растворился, и уже через мгновение он оказался за спинкой дивана. Ева вздрогнула: она даже не успела заметить, как он переместился.

— Это… трюк, — выдохнула она, но голос дрожал.

— Нет, — тихо сказал Эмилиан. Он наклонился к свету и слегка оскалился. Из-под верхней губы медленно показались клыки.

Ева отпрянула, сердце заколотилось так, что его было слышно всем в комнате. Она закрыла рот рукой, глаза её расширились от ужаса и неверия.

— Господи… — шёпот сорвался с её губ.

Ева взяла себя в руки. Медленно поднялась и сделала шаг к Эмилиану. Тот смотрел на неё с лёгкой настороженностью, словно не знал, чего ожидать.

— А можно… посмотреть поближе? — её голос дрожал, но в нём прозвучала твёрдость.

Дариан хмыкнул, скрестив руки на груди, наблюдая за этим почти с насмешкой.

— Смелая, — пробормотал он.

Эмилиан приподнял бровь, но, к удивлению, уголки его губ дрогнули в улыбке. Он чуть наклонил голову набок, позволяя.

Ева приблизилась, сердце её билось оглушительно громко. Она протянула руку и осторожно взяла его лицо ладонью, тёплой и дрожащей. Большие пальцы едва заметно коснулись его кожи.

— Не бойся, — мягко сказал Эмилиан, и это почему-то придало ей сил.

Она приподняла его губу и замерла, разглядывая клык. Он блестел в свете лампы, острый, будто созданный для того, чтобы пробивать плоть.

— Настоящий… — прошептала она.

На секунду её пальцы задержались на его губах, и этот жест выглядел почти интимно. Взгляд Евы скользнул к глазам Эмилиана, и она увидела там не чудовище, а человека.

Джули стояла чуть в стороне и наблюдала. В её глазах боролись тревога и гордость: тревога за подругу, которая слишком близко подпустила к себе вампира, и гордость за Эмилиана, что он не скрывается, не бежит от правды.

— Видишь? — тихо сказала она, почти шёпотом, но так, чтобы Ева услышала. — Это не иллюзия.

Дариан же, скрестив руки на груди, смотрел с ироничной улыбкой. В его взгляд сверкал, от которого становилось не по себе.

— Ну что, профессор Харингтон могла бы тобой гордиться, — хмыкнул он. — Эксперимент на живой модели удался.

Ева медленно опустила руку.

— Я… верю, — прошептала она и отступила на шаг, переводя дыхание.

Глава 30: Поцелуй на озере

Ева Ван Дарк

Она ушла почти внезапно. Слова Эмилиана о том, кто они такие, будто потрясли почву под ногами.

Она слушала и верила. Но вера была страшнее, чем неверие. Сердце тянулось к нему, а разум твердил: «Беги, пока не поздно».

Дверь за её спиной захлопнулась мягко, но для Евы это прозвучало, как выстрел.

Она шла и не чувствовала ничего. В голове звенели отрывки фраз, взгляд Эмилиана, его сдержанная тоска.

«Я — вампир».

И вместе с тем его тепло, которое она так хорошо помнила.

Она вспомнила, как они поехали на озеро. Вода была прозрачной, прохладной, отражала небо, а Эмилиан в тот день был удивительно лёгким, почти беззаботным.

Он смеялся, брызгал её, словно не существовало ни древних проклятий, ни тяжести веков за спиной.

Они выбрались на берег, солнце садилось, окрашивая гладь в золото. Ева дрожала от странного волнения, которое витало между ними.

Эмилиан подошёл ближе, провёл рукой по её плечу и вдруг поцеловал её. Это был не первый их поцелуй. Но в тот миг он целовал так, будто боялся её потерять.

Его губы дрожали, как у человека, который держит в руках самое хрупкое и дорогое. В том поцелуе было всё: и надежда, и мольба, и признание в том, чего он не решался сказать вслух.

Ева ответила ему и почувствовала, как он выдохнул с облегчением, словно боялся услышать отказ и был спасён её прикосновением.

Воспоминание обожгло сладкой болью.

Но рядом с этим всплывал образ Джули. Та, что тоже оказалась вплетена в их историю. Сколько она знает? Сколько скрывает? Ева боялась потерять подругу, боялась, что между ними теперь ляжет тень.

И Дариан. Он был другим. Более холодным, более закрытым. И всё же Ева видела, как он пьёт, как его руки дрожат, как бутылки скапливаются в доме, превращая комнаты в склеп.

Что мучает его? Какая вина гложет изнутри? Иногда ей казалось: если бы он захотел рассказать, она могла бы понять. Но он молчал, упрямо уходил в свой бурбон, и это молчание было тяжелее крика.

Ева вошла домой. Включила лампу. Тёплый свет лег на старую фотографию матери в рамке. Мама смотрела с фотографии так же, как всегда с мягкой улыбкой, будто знала ответы на все вопросы. Ева коснулась стекла.

— Мама… что бы ты сказала? Я должна бежать от него или оставаться рядом? — шептала она, и сердце билось всё сильнее.

В груди нарастало чувство, что никакая правда не может отменить одно: Эмилиан ей дорог.

Она долго сидела, глядя на фотографию, а потом вдруг решилась. Поднялась, накинула куртку и вышла во двор.

Ночь была тиха. Звёзды горели над Морендалем холодным светом. Она сделала шаг на крыльцо и замерла.

У самых ступенек стоял Эмилиан. Его силуэт выделялся на фоне фонаря. Он держал руку у двери, будто хотел постучать, но не решился. И теперь просто смотрел на неё.

Их взгляды встретились.

Все сомнения растворились. Она шагнула к нему. Его глаза были полны усталости, но в них горела жизнь, ради которой стоило оставаться. Он протянул руку, едва касаясь её пальцев, словно боялся спугнуть.

— Эмилиан… — только и смогла сказать она.

Он притянул её к себе, крепко, так, словно боялся потерять навсегда.

— Не уходи, — прошептал он ей в волосы. — Только не уходи.

Она обняла его в ответ. В этот миг все её страхи, все сомнения растворились в его объятиях. Пусть он вампир. Пусть впереди мрак. Но сердце знало, что оно его выбрало.

Поставьте пожалуйста лайк моей книге, чтобы они были счастливы

Глава 31: Там, где слова не нужны. Эмилиан Валенте

Ева ушла. Дверь закрылась почти бесшумно, но для Эмилиана этот звук разрезал тишину, как нож. Он остался стоять посреди гостиной, глядя в пустоту, всё внутри него застыло.

— Может, её лучше оставить в покое, — негромко сказала Джули, не глядя на него. В её голосе слышалась осторожность, смешанная с жалостью.

Эмилиан кивнул. На языке вертелось слишком много слов, но ни одно не казалось правильным.

— Мне нужно проветриться, — наконец произнёс он и вышел на улицу.

Ночь Морендаля встретила его прохладой. Лёгкий ветер трепал листву, выдувая остатки чужого смеха, ещё недавно звучавшего в доме.

Он шёл по узким улочкам, освещённым редкими фонарями. Свет скользил по каменной брусчатке, и каждый шаг отдавался глухим эхом.

Мысли метались. Он пытался сосредоточиться на настоящем, но память тянула его назад.

Он вспомнил Милу. Её светлые глаза, её улыбку, простую и искреннюю,, ради которой он чувствовал, что живёт.

Их свидания были украдены у времени, короткие и тайные, но в них было столько тепла, что этих минут хватало на дни вперёд.

Он помнил, как они сидели на скамейке у реки и болтали о пустяках, как она смеялась над его неловкостью.

Это было настоящее. Хрупкое, как тонкое стекло. Дорогая ему до боли, Мила осталась в прошлом, но её образ жил в нём до сих пор, в самых тихих уголках сердца.

Потом он подумал об Авроре. Об их разговорах по вечерам, как они мечтали о будущем. Её смех был звонким, как колокольчик, её упорство иногда раздражало, но именно оно всегда возвращало ему силы.

Аврора умела быть светом в любой темноте, и Эмилиан никогда не забывал этого. Он не хотел вспоминать её боль и страх, только то, какой она была: яркой, живой, упрямой.

Эти воспоминания грели его, но и ломали. Они напоминали, что всё можно потерять в один миг. И потому теперь он не мог позволить себе упустить Еву.

Ева…

Её взгляд стоял перед глазами. Там было столько чувств, что трудно было их разобрать: недоверие, страх, замешательство. Но вместе с этим там было тепло. Она слушала его признание, не отводя глаз, и в тот момент он понял: её сердце ещё рядом, оно не отвернулось от него.

Я не готов больше никого терять. Эта мысль прожигала его.

Как сказать ей? Как доказать? Слова звучат пусто, если за ними нет поступков.

Эмилиан остановился на перекрёстке и поднял взгляд к небу. Звёзды горели над Морендалем холодным, равнодушным светом. Ветер приносил откуда-то издалека запах воды, сырости и воспоминания.

Он вспомнил Еву на озере. Как солнце садилось, окрашивая всё в золотой свет. Как её волосы блестели от капель, а смех разлетался над гладью воды.

Тогда он поцеловал её не в первый раз, но так, как будто боялся потерять навсегда. И этот страх не оставил его с тех пор.

Он снова пошёл вперёд, шаг за шагом. Город спал, но для него ночь жила воспоминаниями и мыслями, тяжёлыми и нужными.

Каждая улица, каждый дом напоминал: время уходит, а чувства остаются. Ева была здесь и сейчас. Её ещё можно удержать, если он не будет молчать.

Он вернулся к дому, где жила Ева. Поднялся на крыльцо.

Рука легла на дверь, но он замер. Сердце билось в груди слишком громко, как будто готово было вырваться наружу.

Что сказать ей? Вопрос крутился в голове, но ответа не было. И, может быть, слова не имели значения.

Он закрыл глаза, выдохнул и поднял руку. Постучать, значит признаться и рискнуть. И он был готов.

Немного сентиментальный и ранимый Эмилиан, поставьте ему звезду.

Глава 32: Тени будущего. От лица автора

В гостиной особняка царила тишина. Лёгкий свет лампы золотил стены и мебель, придавая комнате почти домашний уют, чуждый этому дому.

Дариан сидел на диване, откинувшись назад, а рядом устроилась Джули. Некоторое время они молчали, каждый погружённый в свои мысли.

— Эмилиану и Еве тяжело, — произнёс Дариан, нарушив молчание. Его голос звучал глухо, будто он говорил сам с собой. — Как думаешь… есть у них шанс?

Джули слегка наклонила голову, задумчиво глядя на огонь камина.

— Если любит, то всё поймёт, — тихо сказала она. — А она любит. Я вижу это.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то едва различимое: слабая надежда или тоска по тому, чего сам он лишён.

Джули улыбнулась и, словно решив, что слов достаточно, осторожно коснулась его руки. Он ответил, обнял её и притянул ближе. Некоторое время они сидели так, будто пытались удержать друг в друге хотя бы крупицу тепла.

И в этой близости Джули вдруг подумала о другой паре. Она видела, как Ева смотрит на Эмилиана, как тот старается скрыть тревогу за спокойной маской. Их чувства были ещё слишком хрупкими, но именно эта хрупкость делала их по-настоящему живыми.

Это не напоминало её с Дарианом, у них всё иначе, тяжелее, глубже и больнее. У Эмилиана и Евы могла быть своя история. И Джули поймала себя на том, что желает им её прожить.

В этот момент в холле раздался звук открывающейся двери.

Вернулись Эмилиан и Ева. В их шагах чувствовалась собранность, напряжение, решимость. Ева вошла первой. Она шла быстро, как человек, который уже выбрал путь.

Резко вскинув голову, она остановилась в гостиной и посмотрела прямо на Дариана. Глаза её блестели от обиды и непонимания.

— Это, конечно, всё хорошо… но для чего мы искали эту книгу? Чтобы ты умер? — её голос прозвучал так резко и отчаянно, что даже воздух в комнате будто дрогнул.

Дариан медленно выпрямился. Слова ударили точно в сердце, оставив тишину ещё тяжелее прежней. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень усталости.

— Ты думаешь, я ради забавы искал её двести лет? — тихо произнёс он. — Я хочу вернуть душу, заиметь семью и уйти по-человечески, а не как чудовище.

— Ты знал? — Ева резко повернулась к Эмилиану. В её голосе звучало предательство. — Ты всё это время знал? И всё равно помогал ему? Почему?

Эмилиан сжал челюсть, опустив взгляд. Его руки дрогнули, но голос был твёрдым: — Потому что он мой брат. Я не мог позволить ему идти к этому одному.

— Брат… — Ева усмехнулась, но в её глазах стояли слёзы. — Значит, ты готов помочь ему… умереть?

Джули молчала, но её сердце стучало в висках. Она видела, как судьбы братьев и их выбор разрывают Еву на части. Джули тоже было тяжело, она не хотела терять Дариана и пока не знала, что можно сделать.

— Он готов был на многое ради меня, — Дариан ответил, защищая Эмилиана. — Даже помочь мне уйти, если бы книга не была найдена.

Эмилиан же отвёл глаза, только Ева это заметила.

— Я бы всё отдала если бы моя мама жила, хоть вампиром, хоть кем, — заплакала Ева.

Дариан вздохнул, он понимал Еву как никто другой. Даже Эмилиан не понимал её так, хотя у них с ним была одна боль.

Он понял, что пора поделиться непрожитым горем, чтобы Джули и Ева сделали свои выводы об бессмертии.

— Я не хотел об этом говорить, — Дариан провёл рукой по волосам, будто сбрасывая тень тяжёлой мысли, — но пришло время рассказать нашу историю с Эмилианом. Хотите выпить? Присядем вместе и поговорим.

— Вина, — твёрдо сказала Ева, словно этим словом удерживала себя от дрожи.

— Бурбона, — негромко добавила Джули, глядя ему прямо в глаза.

Дариан на миг улыбнулся тёпло, с оттенком усталости, и пошёл к бару. Хрустальная посуда зазвенела, когда он разливал напитки.

Эмилиан сел ближе к Еве, словно боялся, что она передумает. Осторожно взял её за руку. Ева даже не вздрогнула. Она сжала его пальцы, спокойно, будто только что не боялась того, кто он есть, и вдруг положила голову ему на грудь. Второй рукой прижалась крепче, словно искала в нём опору.

Эмилиан выдохнул, в этом звуке смешались облегчение и неверие. Он обнял её, прижав к себе, и поцеловал в макушку.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном бокалов и шагами Дариана, возвращающегося с подносом.

Ну, что вы готовы к правде? Поставьте пожалуйста звезду моей книге.

Глава 33: Тот чьё имя нельзя называть. Дариан и Эмилиан Валенте

Отец поставил охрану возле комнаты Авроры. Ему казалось правильным держать братьев подальше от падчерицы, потому что она болела, а это требовало изоляции.

Сегодня он собирался уехать на месяц, потому что дела по торговле звали его в соседние города. Отец всегда считал, что мужчина должен работать, а не проедать состояние семьи, и потому уходил с головой в дела, оставляя дом на прислугу и сыновей.

Дариан и Эмилиан проводили его до кареты. Он обнял их коротко, по-солдатски. Никогда особо не был сентиментальным, но теперь в его взгляде чувствовалась тяжесть. Болезнь Авроры словно отняла у него часть сил, и он смотрел на сыновей так, будто видел их в последний раз в привычном облике.

Карета тронулась, и скрип колёс растворился в утренней тишине.

Не прошло и четверти часа, как в дверь постучал седеющий управляющий Бальтазара, кажется, Николас. — Здравствуйте. Вам письмо от мистера Бальтазара.

Дариан, нахмурившись, взял конверт, разорвал печать и начал читать вслух брату:

«Уважаемые Валенте, ваша семья мне стала интересна. Приходите ко мне в гости по адресу, указанному ниже. Можете взять с собой Аврору. Я доктор. Не бойтесь, я не чураюсь болезней».

Эмилиан нахмурился, переглянувшись с братом. Имя Бальтазара звучало в их доме странно и чуждо, но в письме чувствовалась какая-то настойчивая уверенность.

Дариан хмыкнул, сжимая письмо в руке. — Хм. Ну что скажешь? — он посмотрел на брата.

Эмилиан нахмурился: — Думаешь, стоит беспокоить Аврору? Она и так слаба…

— Он лечит людей, — уверенно ответил Дариан. — Я видел, как старик Дореван преобразился после его приёмов. Вдруг у него есть какие-то идеи? Нам нужно хотя бы попробовать. А для Авроры это будет развлечением. Хоть на время вырвется из этой тюрьмы.

Эмилиан задумался, но в его глазах зажглась искра согласия.

— Тогда решено, — подытожил Дариан.

Вопрос был только в одном: как? Отец оставил у дверей стражу, и те не подпустили бы братьев к комнате сестры.

— Придётся по-нашему, — усмехнулся Дариан. — Через окно.

Они знали этот путь ещё с детства: выступ у стены, кованая решётка, плющ, обвивший часть фасада. Дариан первым забрался наверх и скользнул в полутёмную комнату Авроры. Эмилиан за ним следом.

Аврора лежала на постели, бледная, но при виде братьев её глаза оживились.

— Вы сошли с ума? — прошептала она, но мелькнула тень улыбки.

— Нет, сестрёнка. Мы пришли вытащить тебя на прогулку, — ответил Дариан и протянул ей руку.

Аврора обрадовалась возможности выйти из своей комнаты, но всё же сопротивлялась, страх заразить братьев не отпускал её.

— Мы не боимся. Мне, например, всё равно, — усмехнулся Дариан.

— И мне тоже, — кивнул Эмилиан. — Ты мне дорога. Я хочу быть рядом с тобой.

Они ехали втроём, каждая фигура на отдельной лошади. Ветер трепал волосы, на щеках Авроры вновь проступил лёгкий румянец, и она смеялась так звонко, что братья понимали, что сделали всё правильно.

Подъезжая к особняку Бальтазара, они невольно притихли. Дом возвышался над садом, казалось, тяжелыми каменными плечами нависая над ними.

Высокие узкие окна сверкали отражением последних лучей солнца, и от этого особняк напоминал спящего зверя с прищуренными глазами. Кованые ворота скрипнули, словно неохотно впуская их внутрь.

Они спешились. Один лакей поспешил забрать лошадей, а тот, что принёс записку, распахнул тяжёлую дверь.

Изнутри повеяло холодом и запахом старого дерева, пряными травами и чем-то металлическим, будто ржавчиной.

Холл встретил их приглушённым светом. Высокие потолки терялись во мраке, а вдоль стен тянулись портреты предков в золочёных рамах, чьи взгляды, казалось, следили за каждым движением.

Огромная люстра с десятками свечей не горела, лишь отдалённое мерцание камина пробивалось из дальней гостиной, отражаясь на мраморном полу.

— Добрый день, — произнёс Бальтазар с мягкой улыбкой, но его глаза сверкнули каким-то слишком пристальным интересом, когда он разглядывал Аврору.

Он взял её ладонь и коснулся губами. Девушка тут же покраснела, смутившись.

Дариан и Эмилиан напряглись. Их уважение к Бальтазару оставалось, но именно сейчас братья словно впервые заметили в нём что-то чужое. За его вежливостью ощущалась хищная внимательность, будто он рассматривал не юную девушку, а редкий экземпляр для своей коллекции.

— На самом деле мы удивились, что вы пригласили нас, — начал Дариан, как самый старший, стараясь говорить ровно.

— Проходите, поговорим, — приглашающе произнёс Бальтазар, сделав широкий жест рукой.

Они вошли в зал, освещённый приглушённым светом камина, и разместились в резных креслах вокруг тяжёлого дубового стола.

— Возможно, у меня есть лекарство, — начал Бальтазар, сцепив пальцы и чуть наклонившись вперёд. — Но придётся поэкспериментировать. И результат, если он будет, появится не сразу.

Дариан, Аврора и Эмилиан переглянулись, и их лица смягчились одинаковыми улыбками. Подозрение братьев, ещё недавно острое, на миг растворилось в надежде. Но где-то глубоко внутри оставалось неприятное чувство, будто доктор сказал меньше, чем хотел.

— Если есть хотя бы шанс, — воскликнула Аврора с восторгом, — я готова попробовать.

— А мы тебя поддержим, — произнесли братья почти одновременно, и их голоса прозвучали особенно твёрдо в тишине зала. Хотя в мыслях пробегала тень сомнения.

В этот момент из глубины дома вышла молодая девушка. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, глаза сияли чистой голубизной, как весеннее небо, а рыжие волосы струились по плечам мягким пламенем. На щеке пересекался тонкий шрам, но он не уродовал её — скорее придавал облику остроту и запоминаемость.

Она подошла к Бальтазару и легко коснулась его щеки губами. Поцелуй показался слишком долгим, почти интимным.

Наверное, жена, — подумали братья одновременно, чувствуя, как в груди что-то сжалось от неловкости.

Аврора же отвела взгляд, и её лицо померкло: улыбка исчезла, а глаза потемнели.

— Прошу вас, позвольте представить мою сестру, — сказал Бальтазар, заметив их реакцию. Его голос прозвучал нарочито спокойно. — Фиби. Она же и мой ассистент.

Аврора выдохнула слишком громко, не сумев сдержать облегчения.

Дариан и Эмилиан переглянулись. Мысль пришла одновременно, что они совсем не похожи. У Фиби глаза сияли ярким небесным голубым, словно в них отражался свет, а у Бальтазара были холодные, ледяные, без тепла.

— Я знаю, о чём вы думаете, — вдруг сказал Бальтазар, и уголки его губ приподнялись. — Мы не похожи. У нас разные отцы. И оба мы пошли не в мать.

Он улыбнулся широко, во все зубы, и эта улыбка больше напоминала оскал, чем проявление радости. Фиби сделала лёгкий реверанс, чуть склонив голову.

— Друзья Коула, значит и мои друзья, — произнесла она мягким голосом, а её глаза блеснули, словно в них вспыхнуло озорное пламя.

— Коул? — переспросила Аврора, будто пробуя это имя на вкус, прикидывая, нравится ли ей, как оно звучит.

— Я же просил не называть меня так, — голос Бальтазара прозвучал тихо, но в нём сквозила сталь. — Тем более при гостях, Фиби. Это имя… вызывает у меня жуткие воспоминания.

Он произнёс последние слова почти шёпотом, так, будто искал сочувствия. Аврора тут же оживилась, словно хотела загладить неловкость:

— Конечно, Бальтазар, — сказала она с искренним порывом. — Мы будем называть вас так, как вам удобно. Бальтазар — очень красивое имя.

Щёки её вспыхнули, и она опустила взгляд, стараясь скрыть внезапный румянец.

После долгих разговоров гости наконец собрались домой. Прощания прозвучали вежливо, но холодные взгляды и скрытые улыбки оставили след в воздухе. Когда дверь за ними закрылась, Бальтазар и Фиби переглянулись.

— Ты видела? — сказал он, чуть прищурившись. — Взгляд у старшего, как у волка. Казалось, он защищает их от меня. А младшенький, хоть и с виду паинька, но глаза, в них есть хищник.

Фиби склонила голову набок, её яркие глаза блеснули. — А Аврора, — произнесла она с лёгким упрёком, — смотрит на тебя с восхищением.

— Ты что, ревнуешь? — усмехнулся Бальтазар.

Фиби лишь хмыкнула, но не ответила.

— Ты была права, — продолжил он, в голосе его прозвучал странный восторг. — Они идеально мне подходят.

Его пальцы скользнули по её щеке, задержались на тонком шраме. Взгляд Бальтазара потемнел, словно именно эта отметина придавала ей особую красоту.

Фиби едва успела вдохнуть, как он резко поднял её и усадил на край стола. Их губы встретились в резком, властном поцелуе, наполненном голодом. Это был поцелуй, в котором не было ни капли братской нежности.

Часы пробили полночь. Воспоминание рассеялось как туман. Глухой звон растянулся в тишине, и на миг показалось, что само время остановилось. Каждому виделось это воспоминание, как будто оно не осталось в прошлом, а разыгрывалось прямо здесь в этой комнате.

Никто не решался первым нарушить молчание. Дариан устало потёр переносицу, словно пытаясь стереть образ из памяти. Эмилиан сидел, опустив взгляд в пол, и его плечи казались тяжелее, чем прежде.

— Ребят… вы как? В порядке? — тихо спросила Ева, её голос прозвучал особенно живым на фоне тягостной тишины.

— Я не представляю, что будет дальше, — поддержала её Джули. Она перевела взгляд с одного брата на другого. — И как вы всё это вынесли.

Девушки смотрели на братьев с искренним сочувствием, в их глазах отражалась боль, разделённая вместе с ними.

Дариан первым нарушил молчание, словно намеренно переводя разговор в сторону:

— Для книги нужна ведьма. И пока я не знаю, где её искать.

Ева скептически приподняла бровь:

— Всё-таки… ведьмы тоже существуют?

— В новом мире они не собираются в ковены, — спокойно ответил Эмилиан. — Я думаю, они живут как обычные люди. Среди нас.

— Надо подумать, — вмешалась Джули.

Эмилиан резко поднялся, хлопнул в ладоши. Его голос звучал бодро, но улыбка выходила натянутой, а глаза выдавали напряжение.

— Пожалуй, пора вас проводить. Время снова пролетело незаметно.

Дариан тоже встал. Его движения были спокойны, сдержанны, будто он всё ещё держал в себе остатки тяжёлых мыслей. Он повернулся к Джули:

— Пойдём, я тебя провожу, — сказал он с мягкой вежливостью и протянул руку, словно настоящий джентльмен.

Джули вложила ладонь в его руку, и они вышли из комнаты.

Поставьте пожалуйста лайк, а я вам принесла образы сгенерированные искусственным интеллектом, кстати в некоторых главах я добавила картинки-фотографии героев.

Глава 34: Дар надежды. Ева Ван Дарк и Эмилиан Валенте

Эмилиан отошёл к окну. За стеклом лежала тёмная ночь, и отражение в стекле казалось чужим, словно это был кто-то другой. Ему тяжело было справиться с нахлынувшими эмоциями, внутри всё сжималось, а слова застревали в горле.

Ева тихо подошла и обняла его сзади, осторожно положив голову ему на плечо. Её прикосновение было лёгким, но Эмилиан почувствовал, как напряжение в груди чуть-чуть отпустило.

— Знаешь… — его голос сорвался хрипло. — Я давно хотел с кем-то об этом поговорить. Думал, возможно, станет легче. Но стало ещё хуже.

Он медленно обернулся к Еве и встретил её взгляд. В её глазах были только внимание и забота без осуждения и упрёка.

— Я думаю, если ты расскажешь всю историю до конца, — сказала Ева тихо, погладив его по щеке, — груз прошлого наконец отпустит тебя.

Эмилиан глубоко вздохнул, будто собирался с силами.

— Возможно… — прошептал он и опустил взгляд, чувствуя, как в груди борются боль и облегчение.

— Только я кое-чего боюсь, — устало произнёс Эмилиан. Его голос дрогнул, а взгляд упал вниз. — Вдруг ты узнаешь правду обо мне и разочаруешься.

— Зря ты так думаешь, — тихо возразила Ева, стараясь успокоить его. — Когда вы стали сверхъестественными сущ… — она споткнулась на слове и быстро поправилась: — людьми.

Эмилиан горько усмехнулся: — Нет, ты всё правильно сказала. Существа. Я бы даже назвал нас… монстрами.

— Нет, — Ева покачала головой, резко и уверенно. — Я не это имела в виду.

Она взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза слишком нежно, боялась, что он отвернётся.

— Послушай, — её голос прозвучал строго, но в нём дрожала решимость. — Вы стали другими, и правила игры для вас тоже изменились. Я смогу это принять. Поверь.

— Что имел ввиду Дариан, когда говорил, что если книга бы не нашлась? — посмотрела Ева на Эмилиан.

— Насколько мы поняли, то вампир может убить вампира, — тихо сказал Эмилиан.

— И ты собирался это сделать? — это возмутило Еву до глубины души.

— Нет, что ты. Я бы не смог убить его, даже если бы он стал злодеем, — хмыкнул Эмилиан, просто я хотел, чтобы он в это верил.

Ева лишь неодобрительно покачала головой. Она отпустила его и отвернулась к окну. Её руки дрожали. Она боялась обернуться не потому, что страшилась его, а потому что не хотела, чтобы он увидел сомнение в её глазах.

— Только одно мне важно знать, — Ева наконец заговорила снова, её голос сорвался. — Вы питаетесь людьми? Вы убиваете их? Как это происходит?

Эмилиан вдруг коротко рассмеялся, но смех был скорее нервным.

— Нет, что ты! — он покачал головой. — Мы поклялись с Дарианом никогда больше не причинять вред людям.

Он шагнул к ней и обнял за плечи, прижимая к себе. Его голос стал мягче:

— Пойдём. Я тебе кое-что покажу.

Они спустились в подвал. В полумраке тускло горела лампа под потолком, отбрасывая жёлтые круги света на каменные стены. В углу стоял небольшой холодильник, похожий на медицинский. Эмилиан наклонился, открыл дверцу и достал прозрачный пакет, наполненный густой тёмно-красной жидкостью.

— Это донорская кровь? — голос Евы прозвучал ровно, без дрожи.

— Да, — коротко кивнул Эмилиан.

— Но откуда она у вас?

Он хмыкнул.

— Черный рынок, даркнет. Или берём в госпитале, используя силу.

— Какую силу? — Ева посмотрела прямо на него. — Я видела способности Дариана. А твои?

Эмилиан чуть улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным:

— Я могу успокаивать людей. Менять их эмоции. Дарить надежду, когда её уже нет.

Ева выдохнула, в её глазах мелькнуло облегчение.

— Это звучи благородно.

— Часто в бар приходили люди, — продолжил он тихо, — которые глушили боль в стакане алкоголя. Иногда им нужно было не выпить, а просто почувствовать, что они не одни.

Между ними на миг повисла теплая и очень доверительная тишина. Эмилиан обнял Еву, с неожиданной мягкостью прижав к себе.

— Но, пожалуй, мне пора тебя проводить, — усмехнулся он, стараясь разрядить момент. — А то твой отец выйдет со своим шерифским пистолетом и пристрелит мои яйца.

Ева ахнула и тут же рассмеялась, стукнув его в плечо:

— Какой же ты дурак иногда.

И они оба засмеялись так легко, искренне, будто тяжесть последних часов на миг растворилась.

Подойдя к её дому, они остановились. Секунда повисла между ними, слишком длинная и слишком молчаливая. Эмилиан чуть наклонился, хотел что-то сказать, но Ева не дала ему и шанс, а шагнула ближе и коснулась его губ.

Он ответил мгновенно. Поцелуй вышел жадным и несдержанным, как будто они оба слишком долго этого ждали. Её пальцы вцепились в его рубашку, его руки обняли её так крепко, словно он боялся отпустить.

Ночь вокруг исчезла, оставив только их двоих. Когда Ева отстранилась, её щеки горели, а глаза блестели так, что отражали свет луны.

— Спокойной ночи, — сказала она едва слышно, но голос дрожал от нахлынувших чувств.

Эмилиан усмехнулся, но в его взгляде было желание и нежность, в которых можно было утонуть.

На пороге её встретил отец. Он стоял с серьёзным видом, руки скрещены на груди.

— Кхм, — кашлянул он, глядя на дочь пристально. — Видимо, в прошлый раз ты хотела представить Эмилиана не как соседа, а как своего парня. Но обстоятельства сложились иначе.

И вдруг он улыбнулся. Ева тоже улыбнулась. Она знала то, что отец подумал, ей только на руку. Ключи она уже успела вернуть на место, и он ни о чём не догадывался.

— Ты не сердишься? — спросила она, строя самые невинные «кошачьи» глазки.

Отец тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ох уж этот твой взгляд, прямо как у кота из «Шрека». Нет, конечно. Просто, когда мама умерла… — он сглотнул и опустил глаза. — Ты совсем отгородилась от любви. Я даже думал, что ты боишься снова потерять того, кого полюбишь.

Ева тихо вздохнула, тронутая его словами. Отец посмотрел на неё мягче, положил руку ей на плечо.

— В следующий раз пригласи его в дом. Хочу познакомиться по-настоящему.

Когда отец ушёл в гостиную, Ева поднялась к себе в комнату. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и долго стояла неподвижно, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Ева подошла к окну и распахнула шторы. Снаружи темнело, в саду тихо шелестели ветви, и ей казалось, будто ночь хранит её тайну. Она села на край кровати, обняв колени, и на её лице возникла лёгкая, почти детская улыбкв.

— Кажется, я совсем пропала, — прошептала она в пустоту.

В её голове снова и снова всплывали его слова: «Я могу дарить надежду, когда её нет».

Ева вдруг поняла, что именно это он сделал для неё. Она слишком долго жила за закрытой дверью собственного сердца, прячась от боли утраты. А теперь кто-то протянул руку и сказал, что всё ещё можно почувствовать, что она жива.

Мысль о том, что он был вампиром, её больше не пугала. Наоборот, делала его ещё более притягательным, загадочным, тем самым «другим», которого она всю жизнь искала.

Она легла на кровать, глядя в потолок, и только сейчас позволила себе признаться: «Я влюбляюсь. И уже не могу это остановить».

Об этом же думал Эмилиан через дорогу. Он смотрел в окно особняка Евы и улыбался, думая о том, что он всегда будет рядом с ней и защитит даже от Дариана.

Ева зажмурилась, прижала подушку к груди и, впервые за долгое время, заснула с улыбкой на лице.

Слишком прекрасны, и я надеюсь, что они будут счастливы. Поставьте пожалуйста лайк моей книге.

Глава 35: Предложение во тьме. Джули Сейд и Дариан Валенте

Они вышли из особняка и медленно пошли по тёмной улице. Вокруг стояла тишина, лишь редкие огни фонарей отражались в мокрой брусчатке.

— Джули, — заговорил Дариан, не глядя на неё, — я не хотел втягивать тебя в эти отношения. Я боюсь, что однажды тебе будет больно, когда меня не станет.

Она остановилась на миг, потом крепче сжала его руку.

— Я понимаю, Дариан. Но я всё равно хочу провести с тобой это время. Пока ты жив.

Он нахмурился, будто проверяя её слова.

— Ты ведь не злишься, что я не передумал ради тебя?

Джули посмотрела прямо ему в глаза, и в её взгляде была тихая решимость без упрёка и жалости.

— Это твоё решение. Кто я такая, чтобы отнять у тебя право на него? Конечно, мне хочется тебя отговорить. Но я знаю, что я не имею права вмешиваться в твою жизнь.

На лице Дариана появилась редкая, почти светлая улыбка. Он обнял её за плечи, прижал ближе. И дальше они шли так и молчали, но это молчание было теплее любых слов.

Подойдя к дому, Джули заметила тьму за окнами.

— Света нет, — облегчённо выдохнула она. — Родителей, видимо, нет.

Но стоило ей обернуться к Дариану, как решимость вспыхнула в глазах. Она схватила его за шею и сама притянула к себе. Поцелуй вышел горячим, порывистым, в нём было слишком много желания, чтобы думать о последствиях.

Дариан отдался этому мгновению, забыв обо всём: о страхах, времени, даже о том, что они стоят на пороге её дома. Всё растворилось в её губах.

— Кхм-кхм, — раздалось у него за спиной.

Дариан отпрянул так резко, будто его ударили током. Джули ахнула, и оба обернулись. На крыльце стояли её родители. Отец смотрел с суровым выражением, но уголки губ предательски подрагивали.

— Мама? Папа? — выдохнула Джули. — А почему света нет.

— Сесилия опять забыла оплатить, — пробормотал отец, бросив взгляд на жену.

— Вот мы и расставляли свечи по дому, — добавила мать с лёгкой улыбкой. — И как раз увидели… хм… романтичную картину за окном.

Дариан ощутил, как уши предательски горят. Он, привыкший держать в руках и смерть, и власть, впервые за десятилетия чувствовал себя неловким юношей.

— Здравствуйте, — выдавил он, кашлянув. — Я Дариан Валенте. Я…—

— Знаем-знаем, — перебила его мать, махнув рукой. — В маленьком городе все новости долетают до нас первыми.

Отец прищурился, но в голосе сквозило уважение: — Слышали, что вы с братом из сирот выбились, всего добились сами. Не каждый на такое способен.

Дариан смутился ещё больше, хотел что-то сказать, но мать легко хлопнула его по плечу, будто старого знакомого:

— Ну что же мы стоим? Элиот, ты ведь не хочешь прослыть негостеприимным? Сегодня у нас китайская лапша. Молодой человек, проходите.

И Дариан, впервые за долгое время, почувствовал, что не знает, как себя вести то ли гордо выпрямиться, то ли спрятать смущённую улыбку.

Когда они переступили порог, Джули всё ещё не могла прийти в себя. Она бросала на Дариана ошарашенные взгляды, будто не верила, что всё это реально.

Она склонилась к нему и прошептала почти неслышно:

— Это твои волшебные штучки?

Дариан ухмыльнулся, наклонился к её уху так, что по коже пробежал ток.

— Потом всё объясню, — сказал он, и уголок его губ дрогнул в тени насмешки.

На кухне уже горели свечи, стол был накрыт. Запах лапши с соевым соусом смешивался с лёгким ароматом воска. Все расселись. Несколько минут ели молча, только скрип вилок да потрескивание свечей нарушали тишину.

— Так вы… — мать перевела взгляд с Джули на Дариана, потом обратно, — встречаетесь?

Джули поперхнулась, закашлялась, схватила стакан воды.

— Мам! — воскликнула она, заливаясь краской.

Дариан же медленно положил вилку, поднял взгляд и выдержал паузу, словно решая, как отвечать. Его глаза блеснули мягким, почти человеческим теплом, а не вампирским холодом, как обычно.

— Если позволите, — произнёс он спокойно, с тем самым джентльменским достоинством, — Я бы сказал, что мы нашли в друг друге то, что давно искали.

Мать хитро улыбнулась, отец покачал головой, подавляя ухмылку. А Джули в этот момент думала только об одном: как ему удаётся в самых неловких ситуациях оставаться таким выдержанным и всё равно сводить её с ума.

Отец вдруг отложил вилку и, посмотрев на Дариана, заговорил с неожиданной серьёзностью:

— Знаете, ваш пример, это именно то, что нужно Джули. Богатые сынки тут прожигают жизнь на деньги родителей, а вы являетесь тем человеком, которым я сам когда-то мечтал стать, да не получилось.

Он тяжело вздохнул, будто признался в чём-то болезненном.

— Мы с отцом всегда твердим Джули: труд, работа, усилия. Всё перетруд, — вставила свою реплику мама, они всегда были с отцом на одной волне.

— Но у меня есть одна маленькая просьба… просьба отца, который переживает за свою малютку, хоть она уже и взрослая, — продолжил отец.

Он прищурился и, глядя прямо на Дариана, произнёс:

— Когда она закончит Академию… женитесь на Джули и увезите её в мегаполис. Я знаю, что она мечтает остаться здесь. Но с её умом и вашим делом здесь вам обоим нечего делать. А ей нужен кто-то, кто сможет заменить родителей, когда нас не станет.

Дариан от неожиданности закашлялся, отводя взгляд.

— Папа! — вспыхнула Джули, глаза её загорелись обидой. — Почему ты решаешь за меня?! Я могу позаботиться о себе!

— Я не решаю, — голос отца стал строгим, даже тяжёлым. — Я лишь советую.

В комнате повисла тишина. Мать откинулась на спинку стула, явно устав от напряжения.

— Ну что ж, пора нам спать, — сказала она, вставая. — А вы останьтесь, поговорите… А ты, Джули, убери со стола.

Она бросила на дочь быстрый взгляд, который не терпел возражений, и вместе с мужем удалилась наверх.

Джули резко подлетела к нему, глаза её сверкали: — Что это было?!

Дариан чуть улыбнулся, но в его взгляде было серьёзное спокойствие:

— Нет. Я ничего не делал. Ты же видела, что я к ним даже не прикасался и ни слова не произнёс.

Он сделал шаг ближе, понизив голос:

— Но у этого есть объяснение. Я ведь говорил тебе: мои флюиды иногда влияют на людей. Не на всех, только на тех, у кого душа истощена, кто ослаблен. Твои родители, усталые, выжатые жизнью. Их сердца уже носили в себе эти мысли. А я лишь вскрыл их. Обнажил то, что они давно боялись произнести.

Джули вспыхнула, сжав кулаки:

— Это возмутительно! — её голос дрогнул от злости. — Они ведь даже не понимают, в каких условиях мы живём сейчас! Что всё это может означать для нас!

Её дыхание участилось, она метала взгляд, словно пытаясь найти спасительное оправдание всему происходящему.

Они дошли до гостиной и опустились на диван. Тишина повисла тяжёлым облаком. Дариан сел ближе, взял лицо Джули ладонями и мягко, но настойчиво повернул её к себе.

— А почему бы и нет? — его голос был тихим, но в нём чувствовалась твёрдость. — Это вполне здравая мысль.

Джули резко выдохнула, прошипев:

— Ещё чего!

Он чуть улыбнулся уголком губ, но в глазах его мелькнула тень усталости:

— После моей смерти ты сможешь распоряжаться всем, что мне принадлежит. Жить так, как захочешь.

— Я что, похожа на чёрную вдову? — вспыхнула она. — К тому же, может, это ты умрёшь раньше, чем через два года!

Дариан чуть склонил голову, его взгляд стал опасно мягким:

— Тогда, может, нам стоит жениться сейчас? Кто об этом узнает?

Джули замерла, не веря своим ушам. В её голосе смешались злость и растерянность:

— Это шутка… или предложение? Ты недавно даже отношений боялся завести со мной, а тут дело клонится уже к свадьбе.

— Ну, может быть, я предлагаю это всем женщинам, с которыми я был. Всё-таки манеры двухсотлетнего аристократа, — он ухмыльнулся, ждав реакции от Джули.

— О, боже. Но о твоих похождениях я ничего не хочу знать, — посмотрела на него Джули, не собираясь показывать ему ревности.

Она что-то ещё хотела сказать. Но Дариан прервал её слова горячим, требовательным поцелуем. В нём было много страсти, и в тоже время много отчаяния, словно он хотел вжечь в её губы клятву, о которой сам боялся произнести вслух. Он медленно отстранился, коснувшись её щеки пальцами.

— Подумай, Джули, — мягко, почти шёпотом сказал он, и в его голосе было больше просьбы, чем приказа.

Он поднялся, отступил на шаг, но уголки губ дрогнули в лёгкой, озорной улыбке:

— Хочешь, я сделаю вид, что ушёл, а сам пролезу к тебе в окно?

Джули едва сдержала дрожащий смех, её глаза блестели, дыхание сбилось.

— Хочу, — почти простонала она, притянув его за руку к себе ближе.

Он нагнулся к её уху и тихо рассмеялся, а в следующий миг исчез в темноте, оставив её сердце биться так, будто оно сорвётся с места. Позже, в тишине её комнаты, когда луна разлила серебро по стенам, окно тихо скрипнуло, и Джули уже знала, что он сдержал слово.

Клянусь, я не придумала это сама. Дариан шепнул. Поставьте пожалуйста звезду моей книге.

Глава 36: Охота на ведьму. От лица автора

Спустя несколько дней они вновь все собрались, чтобы обсудить дальнейший план. И тут Дариан выдал мысль, от которой все на миг замерли.

— Когда я включал музыку на ноутбуке Эмилиана… — небрежно начал он.

Ева округлила глаза, потом фыркнула, не удержавшись от насмешки:

— Ты ещё скажи, что умеешь им пользоваться!

Дариан лениво улыбнулся, откинувшись назад:

— Да не такой уж я старик, как вам кажется. Пришлось приноровиться, — в его голосе скользнула ирония. — Хотя честно скажу, что ничего не заменит звука винила.

Он продолжил, будто невзначай:

— Я случайно наткнулся на рекламу каких-то экстрасенсов. Они там собираются и показывают магию… за первое место. Ах, да, Битва Экстрасенсов.

— Подожди, — Джули осторожно коснулась его плеча, глядя с лёгким упрёком. — Это всего лишь шоу.

— Дариан, — спокойно вмешалась Ева, — это не настоящие маги. Это актёры. Они только изображают.

Даже Эмилиан не удержался и засмеялся, покачав головой:

— Брат, неужели ты решил поверить телевизору?

Дариан чуть прищурился, на его губах мелькнула тень усмешки.

— А вот тут вы ошибаетесь, — сказал он негромко. — Иногда за подобным фарсом прячется нечто реальное. Только дураки думают, что магия живёт в книжках и сценических трюках.

— Так, ну хорошо… — протянула Ева, будто уже привыкшая к безумным идеям Дариана. Она скрестила руки на груди и прищурилась. — Допустим. Но как ты собираешься туда попасть?

Дариан откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся, глаза опасно блеснули в отблеске свечи:

— Всё просто. Используем нашу силу, и проберёмся на съёмки.

В комнате повисла тишина.

Эмилиан громко рассмеялся, но смех его прозвучал неестественно, будто он пытался заглушить собственное беспокойство.

— Ты сумасшедший. В следующий раз предложишь объявить себя новым телеведущим?

— Дариан, — Джули тихо тронула его за руку, её голос дрожал, — скажи, что ты шутишь.

— Но как ты поймёшь, кто настоящая ведьма, которая тебе нужна? — уточнила Ева, уже согласившись в отличии от других.

Дариан чуть наклонился вперёд, его голос прозвучал твёрдо:

— Возьмём книгу с собой. Только ведьма сможет её прочитать.

Эмилиан фыркнул и, откинувшись на спинку кресла, театрально развёл руками:

— Великолепно! Значит, ты собираешься шастать по съёмочной площадке и тыкать этой древней рукописью каждому встречному? «Прочитай-ка, дорогуша, если не трудно!»

Ева закатила глаза, но уголки её губ дрогнули, потому что эта картина была слишком абсурдной.

— Знаешь, брат, иногда я думаю, что ты нарочно придумываешь планы, чтобы мы все выглядели идиотами, — развёл руками Эмилиан.

Дариан лишь усмехнулся, и в его улыбке было что-то тревожно серьёзное.

— Не каждому. Но я уверен, что та, кто нужна, сама откликнется.

На следующий день они сели в одну машину, но решили не разделяться. Они будто чувствовали, что впереди может случиться что угодно. Мегаполис ждал их в пяти часах пути.

Эмилиан сосредоточенно вёл машину, ритмично постукивая пальцами по рулю под музыку из радио.

Ева устроилась рядом с ним на пассажирском сиденье и время от времени посматривала в зеркало заднего вида.

На заднем сиденье Джули улеглась на бок, устроив голову на плече Дариана. Он обнимал её, пальцами лениво скользя по её руке, будто хотел запомнить каждое прикосновение.

Джули закрыла глаза, дышала спокойно, но время от времени крепче прижималась к нему, словно боялась, что он растворится в воздухе.

Ева поймала их отражение в зеркале и невольно улыбнулась.

В её взгляде мелькнуло нежное, но и чуть грустное. Она видела, как быстро эти двое нашли друг друга, и понимала, что дорога, на которую они ступили, слишком опасна, чтобы просто радоваться за них.

Они подъезжали к съёмочному павильону. Серое здание нависало над ними, окна сияли ярким светом прожекторов, а у входа маячил охранник с недовольным видом.

— Держитесь рядом, — негромко сказал Дариан, повернувшись к остальным. Его глаза чуть блеснули холодным светом. — Мы с Эмилианом пойдём первыми и заставим его поверить, что мы ассистенты.

— А если вдруг не получится и не поверит? — Джули нервно поправила сумку с книгой.

Эмилиан скривил улыбку, выходя из машины:

— Тогда я скажу «сим-салабим»… и он откроет двери сам.

Они оба двинулись к входу. Охранник нахмурился и уже открыл рот, но Эмилиан едва заметно вскинул руку. Его взгляд на миг стал хищным, и черты лица охранника смягчились, словно вся воля ушла из него.

Дариан наклонился ближе, его голос зазвучал бархатно и обволакивающе:

— Мы ассистенты. Нам нужно внутрь.

Глаза охранника остекленели. Он моргнул, отступил в сторону и кивнул:

— Проходите…

Дариан и Эмилиан обменялись коротким взглядом. На губах обоих мелькнула одинаковая хищная улыбка.

— Ну, идём девочки, — махнул рукой Эмилиан.

Внутри их встретил шум, разноцветные огни, крики ассистентов, запах дешёвого грима и кофе. По сцене бегали люди с наушниками и планшетами, кто-то таскал декорации в виде огромных свечей и карт таро, а под потолком крутились софиты.

— Ну и балаган, — пробормотал Эмилиан, скривив губы.

Джули вцепилась в руку Дариана. Она чувствовала себя чужой в этом мире шума и притворства, где магию превратили в шоу.

— Так как ты собираешься найти её здесь? — шёпотом спросила она.

Дариан задержал взгляд на сцене. Там уже репетировала группа «экстрасенсов»: кто-то водил руками над свечами, другая девушка бормотала заклинания так, будто читала текст по бумажке.

— Книга, — напомнил он. — Настоящая ведьма почувствует её.

— И ты собираешься… — Ева прищурилась. — …тыкать этой книгой в каждого шарлатана?

— Именно, — с хищной усмешкой ответил Дариан, и глаза его на миг сверкнули. — Скажем, что это для следующего шоу.

Эмилиан тихо рассмеялся:

— Когда одна из этих «ведьм» начнёт дымиться в руках от книги, предлагаю сделать вид, что это спецэффект. Так нас точно не выгонят.

Их маленькая группа двинулась вперёд, растворяясь в хаосе съёмочной площадки. В их походке было столько уверенности, что они выглядели частью этого безумного действа.

Они подходили к каждому актёру и расспрашивали, показывая книгу. Крики, шум и недовольные взгляды начали действовать Джули на нервы. Она не привыкла к такому напору и наконец попросила:

— Ребята, оставьте меня пока… продолжайте сами.

Она отошла в сторону и присела на какой-то стул. Рядом сидела девушка, быстро выводя строки на листах А4. Та заметила Джули и улыбнулась.

— Ты, наверное, новый ассистент? — сказала она и протянула руку. — Я Сабрина.

— Э-э… да. Сегодня первый день, — ответила Джули, пряча волнение за вежливой улыбкой.

Сабрина прищурилась.

— Хм. Знаешь, вы как-то слишком кучно ходите. И этот парень с книгой… странноватый.

— Это… для завтрашнего шоу, — поспешила выдать Джули.

Сабрина нахмурилась, пролистала свои бумаги.

— Любопытно. В моём сценарии этого нет, — подняла она бровь. — Так кто вы такие? Очередные фанатики? Как вы вообще сюда пролезли?

Она резко потянулась к рации. Джули похолодела.

— Пожалуйста, не надо! — сорвалось с её губ. — Мы… мы можем всё объяснить…

Сабрина скептически скрестила руки.

— Ну давай, удиви меня.

— Эта книга… — Джули запнулась, чувствуя, как щеки пылают. — Её нужно проверить. Это реквизит.

Сабрина рассмеялась коротко и сухо.

— Реквизит? Забавно. В списке реквизита записаны меч, плащ и три свечи. Книги нет. Ещё раз спрашиваю: кто вы такие?

Джули искала глазами друзей, но ни Дариана, ни Эмилиана, ни Евы рядом не было. Сердце забилось сильнее.

Сабрина уже поднесла рацию к губам:

— Служба охраны, у нас тут…

— Простите за задержку! — внезапно раздался спокойный голос.

Дариан возник позади, будто вырос из тени. Его взгляд был спокоен, но в нём скользнула хищная насмешка. Он легко положил руку на плечо Джули, будто подтверждая её принадлежность к нему.

— Она со мной, — произнёс он уверенно.

Сабрина вздрогнула и медленно опустила рацию.

— А вы… кто вообще такие?

Эмилиан подошёл следом, на лице играла ухмылка.

— Всего лишь проверяющие, — бросил он лениво. — У вас тут шоу про магию, вот мы и пришли убедиться, что всё выглядит достоверно.

Сабрина нахмурилась, но в её глазах мелькнуло сомнение. Ева, тихо появившаяся рядом, улыбнулась почти дружелюбно:

— Мы не враги. Просто нам нужно кое-что проверить. Всего пара минут.

Джули почувствовала, как её дыхание постепенно выравнивается: ребята успели вовремя.

Сабрина прищурилась, сжала бумаги в руках и резко подалась вперёд:

— Так, покажите этот ваш «реквизит». — Голос её стал холодным и официальным. — Если это действительно документы, я должна убедиться. Или я прямо сейчас вызываю охрану.

Она метнула взгляд на книгу, потом снова на них.

— Хотя, знаете что? — уголок её губ дёрнулся. — Это наверняка какие-то контракты. Вы пытаетесь переманить моих звёзд, да?

Ева и Джули напряглись, будто каждая мышца в теле готовилась к бегству. Дариан, напротив, оставался удивительно спокоен, только взгляд его стал пристально-хищным.

Эмилиан чуть наклонил голову, скрестив руки на груди, в его глазах вспыхивал азарт, будто он наблюдал за шахматной партией, где один неверный ход обернётся катастрофой.

Сабрина взяла в руки фолиант, не подозревая, какой груз держит. Листья под её пальцами шуршали древним, почти живым шелестом.

— «Книга таинств зачарованных ведьм…» — прочла она вслух и усмехнулась. — Интересное название для реквизита.

Она раскрыла его наугад, и её глаза пробежали по строкам.

— Ритуал возмездия… — пробормотала она, перелистнула страницу. — Бессмертие… — Ещё один разворот. — Обратный… Хм. Любопытно, — она хмыкнула и посмотрела на ребят с откровенным интересом. — Кстати, это вполне можно использовать в завтрашнем шоу.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Все переглянулись. Взгляд Дариана стал жёстче, Джули судорожно сглотнула. Ева вцепилась в край стула, ногти побелели.

Она была ведьмой. Возможно, даже не подозревала, что в ней живёт сила.

Сабрина листала книгу, и вдруг страницы сами по себе вздрогнули и начали перелистываться быстрее, чем она могла держать. На полях вспыхнули едва заметные символы, а свеча, стоявшая на соседнем столике, разом вспыхнула ярче, будто от порыва ветра.

Сабрина отдёрнула руки, уронив фолиант.

— Ч-что это было?! — её голос дрогнул. — Вы это подстроили?!

Дариан сразу шагнул ближе, поднял книгу и мягко подал ей обратно.

— Нет, Сабрина. Это не мы. Это ты.

Та смотрела на него, не мигая, словно ожидая подвоха. Эмилиан осторожно добавил, чтобы не напугать:

— Разве у тебя никогда не случалось чего-то странного? Ну… мелочи. Чтобы вещи сами падали, ты слышала чужие мысли, или сбывались слова, сказанные в сердцах?

Сабрина побледнела, нервно сжав руки.

— Иногда… но я думала, это совпадения…

— Это не совпадения, — мягко сказал Дариан, — это твоя сила. Ты сама её пробудила, просто не знала.

Эмилиан склонил голову, глядя прямо ей в глаза:

— Ты ведь всегда чувствовала, что отличаешься от других? Что вокруг тебя будто тонкая грань между нормальностью и чем-то… большим?

Сабрина закусила губу. Она хотела возразить, но взгляд её метнулся к книге, страницы которой тихо шелестели сами собой, будто дышали в такт её сердцу.

Знакомьтесь. И поставьте пожалуйста лайк. Если ностальгия в глаза попала;)

Глава 37: Руки на страницах. Сабрина Фальден

Сабрина сидела, обхватив руками чашку с остывшим чаем. В комнате царило молчание. Она сама не поняла, как позволила этим людям увезти её сюда, в старый особняк Морендаля. Но в глубине души знала, что она бы не отказала.

На шоу экстрасенсов она коснулась бумаги с символами и услышала голос, который шептал слова внутри её головы. Дариан сразу заметил, что она поняла. Эмилиан же улыбнулся тепло, хотел показать, что всё в порядке.

— У тебя дар, — тихо сказал Дариан. — И ты сама это знаешь.

— Это просто ощущение, — растерянно возразила Сабрина. — Я не ведьма. Я обычная.

— Обычные не видят знаков, — вмешалась Ева, которая всё время сидела сбоку, прислушиваясь.

— И не переводят язык, которого больше нет, — добавила Джули, скрестив руки на груди. Её глаза блеснули любопытством.

Дариан положил на стол потрёпанную книгу. — Хочешь доказательства? Попробуй прочитать.

Она провела пальцами по строкам. Символы загорелись в сознании, словно складываясь в знакомые слова. Губы сами собой прошептали: — что скрывают кровь и плоть…

Эмилиан склонил голову набок: — Вот и ответ. Ты нужна нам, Сабрина.

Она отодвинула книгу, стараясь спрятать дрожь. Её взгляд метался между ними, любопытство и страх переплелись.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Но я делаю это только ради перевода.

Братья обменялись быстрым взглядом, в глазах Дариана мелькнула хищная тень удовлетворения.

Большой зал особняка Валенте пах дровами и свежесваренным кофе. Между старинных стеллажей с потемневшими от времени фолиантами стояли современные кресла, а под потолком мягко светила новая люстра.

Дом был словно музеем, где старое и новое переплетались. Именно здесь в библиотке Дариан усадил Сабрину и положил перед ней древнюю книгу.

Он почти не выпускал её из виду, хотя говорил, что это для безопасности. На деле же его холодный взгляд следил за каждым движением её рук.

Ева устроилась на подоконнике, закинув ногу на ногу. Она явно чувствовала себя в своей стихии и с усмешкой наблюдала за Сабриной: — Ну что, Сабрина, маленькая ведьма, — кивнула она в сторону книги, — тебе повезло. Дариан редко делится такими игрушками.

Она произнесла это легко, с ноткой поддразнивания, будто проверяя реакцию девушки.

Джули же стояла чуть в стороне. Она внимательно смотрела на Сабрину, словно пыталась понять её.

В её молчании ощущалось напряжение и любопытство, которое всегда рождалось в ней перед чем-то новым и непонятным.

Сабрина развернула книгу. Бумага была жёлтой, символы выжжены в ней огнём. Она склонилась ближе и стала осторожно переводить, пером записывая слова на чистый лист.

И вдруг пальцы сами скользнули по строке, и мир вокруг потускнел.

Сначала перед глазами возникли три русоволосые девушки, взявшиеся за руки. Они смеялись и что-то кричали, а слова эхом отдавались в голове: «Фиби!»

Девочка с рыжими волосами и голубыми глазами бежала по высокой траве, оглядываясь на них. Она остановилась у кромки озера и, взглянув в отражение, сама себе улыбнулась.

Картинка дрогнула и сменилась.

Теперь Сабрина видела другую девушку бледную, в старинном платье, с серыми глазами. Она смеялась, обнимая двух юношей, похожих на братьев Валенте, но не таких, какими Сабрина знала их сейчас: в их лицах не было тьмы, а в облике сквозила аристократическая дворянская стать.

Девушка вдруг закашлялась, и смех оборвался. Старинный особняк, тяжёлые портьеры, роскошь. Сабрина ощутила, что кто-то наблюдает за ними из тени.

Книга показывала ей что-то, но она не понимала зачем.

Мир снова перевернулся. Вспыхнула другая картина: мужчина со светлыми волосами, в его взгляде сквозила опасность. Он держал ту же рыжеволосую девушку, но уже постарше, и грубо прижимал к себе, целуя её шею. Она смотрела на происходящее в зеркало, и глаза её были полны удовольствия.

Всё это мелькало перед Сабриной, как чужая память, как будто сама книга позволяла ей прикоснуться к прошлому.

Сабрина резко отдёрнула руку и выронила перо. Сердце билось так, будто она сама прожила увиденное.

— Я видела, — прошептала она. — Девушку в старинном платье смеялась с вами, но потом закашлялась. Рыжую девочку у озера, а потом ту же, только старше. Мужчина со светлыми волосами держал её, целовал в шею, а она смотрела на это в зеркало.

Повисла тишина.

Ева первой нарушила её, выпрямилась на подоконнике и прищурилась. — Откуда она могла это знать? — в голосе звенела жёсткость, но за ней пряталось смятение.

Джули ничего не сказала. Её руки крепче сжали локти, а взгляд не отпускал Сабрину. Она словно пыталась увидеть за словами саму правду.

Эмилиан отвёл глаза, пальцы нервно дёрнулись. Казалось, его настигли воспоминания, которых он не хотел. Он всё же заговорил первым:

— Мы и сами долго не знали всей правды. Аврора была больна. Вы помните. Мы верили, что Бальтазар сможет её спасти. Верили, что он действительно доктор.

— Доктор, — глухо усмехнулся Дариан. — Так мы думали. Пока не стало поздно.

Он обвёл взглядом комнату. Даже Ева теперь молчала, сжав губы, а Джули смотрела так пристально, будто пыталась прочитать слова раньше, чем они сорвутся с его уст.

— Эта книга, — он кивнул на том перед Сабриной, — я не был до конца уверен, чья она. Но всё слишком похоже, слишком связано. Фиби была ведьмой. И то, что ты видела её, не случайность.

Поставьте пожалуйста лайк, если хотите, чтобы Сабрина перевела книгу. Но если нет, то тоже прошу поддержки.

Глава 38: Подкормка. От лица автора

Воспоминания.

Раз в три дня Дариан, Эмилиан и Аврора навещали дом Бальтазара. Атмосфера там всегда была немного гнетущей: густой запах трав, мерцание свечей и булькающие стеклянные колбы.

Фиби неизменно встречала их с тем самым зельем, от которого Аврора всякий раз морщилась, но послушно выпивала до капли.

И результат был заметен, она словно оживала, ела за троих, с жадностью выходила гулять на свежий воздух, щеки её наливались румянцем. Но к вечеру всё возвращалось: слабость, бледность и тяжёлый взгляд.

Фиби не забывала и про братьев. Им тоже доставался какой-то горький отвар. Бальтазар объяснял просто:

— Это защита. Чтобы вы не подхватили заразу. А если уже носите в себе болезнь, чтобы снова не передали Авроре.

Дариан сомневался. Эмилиан делал вид, что не замечает. Но оба пили.

Казалось, отвар менял их изнутри, едва заметным сдвигом в мыслях, в ощущении собственного тела.

Иногда они ловили себя на странных реакциях: то вкус становился резче, чем прежде, то ночи, наполненные чуждыми снами. Но они старались делать вид, что так и должно быть.

Главным была Аврора. Она оживала, и ради её улыбки они готовы были закрыть глаза на всё.

Пусть зелье обжигало горло и оставляло горечь во рту, пусть тревога царапала душу, лишь бы она дышала легче, ела с аппетитом, смеялась и гуляла по саду, словно прежняя.

Они бы всё отдали за это. И отдавали даже то, что в них самих начинало меняться.

Однажды Дариан не выдержал:

— Почему она полностью не поправляется? — он прищурился, — я видел, что у старика был какой-то шрам на шее. Может быть это тоже нужно?

Бальтазар ухмыльнулся, будто вопрос его совсем не удивил:

— Это самое интересное, но пока этому не время.

Он поднялся и, не дав задать новых вопросов, быстрым шагом проводил их к двери.

— Вам лучше уйти. Скоро придёт один гость, думаю, вы бы не хотели его видеть. Да и мне не нужно, чтобы кто-то посторонний знал о моём эксперименте.

Все сразу поняли, что речь идёт о старике Дореване.

В комнату неторопливо вошёл дряхлый Дореван но самодовольный, как будто нес в себе остатки силы.

— Здравствуй, здравствуй, Бальтазар, я снова пришёл, — хрипло произнёс он, скаля редкие зубы в улыбке.

— Фиби, привет, моя милая, — он бесцеремонно схватил её за руку, приложился к ней губами и, дождавшись, пока она отвернётся, нагло ущипнул за попу.

— Ай! — вскрикнула Фиби, одёрнувшись.

Бальтазар лишь приподнял уголки губ, в его ухмылке не было ревности, он смотрел с холодным удовольствием.

Старикашка плюхнулся в кресло, Фиби подала ему чашу с мутным отваром. Дореван прихлёбывал, шмыгая носом, чавкая, будто наслаждался вином. Он быстро стал клевать носом и уснул.

— Как же он меня достал, — шепнула Фиби, когда повернулась к Бальтазару, — терплю только ради тебя.

Она мягко коснулась его губ, вложив в этот поцелуй нежность.

— Не переживай, скоро мы избавимся от него полностью. Мы с ним поквитаемся, так что он будет облизывать твою обувь и умолять. Но пока нужны его деньги и не только, — спокойно ответил Бальтазар.

— Как ты всё здорово придумала, — Бальтазар продолжил, оскалившись; его глаза блеснули тёмным восхищением. — Никого убивать не нужно, только находить тех, кто послужит подкормкой. И золото течёт к нам в руки.

— Ты моя умница, — прошептал он и вновь коснулся её губ.

— Ну что, приступай, — с нетерпением сказала Фиби, — зелье действует недолго.

Бальтазар склонился над Дореваном, и в следующее мгновение его клыки впились в дряблую шею. Старик не чувствовал, мирно похрапывал. Бальтазар пил жадно, шумно, пока лицо его не озарилось неестественным румянцем.

— Ах, хорошо, — протянул он, с наслаждением причмокнул. Капли крови он вытер тонким платком, а затем небрежным движением бросил в камин. Полотно вспыхнуло мгновенно.

Фиби тут же подала ему новый отвар, и он, не колеблясь, выпил его до дна. Она же достала баночку с густой мазью и аккуратно промазала место укуса. Кровь тут же перестала сочиться, а на коже остался лишь едва заметный шрам.

Старикашка очнулся, потянулся, будто после крепкого сна, и, расправив плечи, довольно улыбнулся:

— Чувствую себя таким бодрым!

— Тс-с, — мягко остановила его Фиби, подавая ещё чашу. — Вот, выпей. Но лучше не напрягаться пока. Бальтазар проводит вас.

Дореван, насмешливо прищурившись, встал, пошатываясь, но явно окрылённый.

— Прекрасная будет ночь, — протянул он с похабной ухмылкой. — Как только дохожу до спальни, то силы нахлынут, и всех красавиц-служанок зову к себе. Каждую могу обслужить, — он облизнул губы, отчего Фиби едва заметно скривилась.

Он шагнул к ней, прижал к себе так, что её спина упёрлась в его живот. Его руки с жадностью скользнули по её телу, задержавшись на груди. Старик шумно вдохнул её запах, хрипло выдавил:

— Пахнешь ты лучше всех… лучше моих девок. Жаль только, что не моя.

Он отпустил её и, повернувшись к Бальтазару, подмигнул. Бальтазар спокойно распахнул дверь. Старикашка, хихикая, вышел.

Когда шаги стихли, Фиби сорвала с себя платье, швырнула его в угол и натянула новое, потому что хотелось смыть липкий след прикосновений.

Её глаза вспыхнули злостью и отвращением, но губы тронула тонкая усмешка. Всё шло по плану.

Когда Бальтазар вернулся, Фиби, всё ещё злая и дрожащая от недавнего унижения, пересказала ему разговор братьев Валенте каждую деталь, каждое слово.

Бальтазар слушал, склонив голову, его взгляд был холодным, но в глубине глаз вспыхивали искры хищного удовольствия.

— Кажется, пора Бальтазар. Время пришло, — улыбнулась Фиби.

Когда она замолчала, он приблизился к ней так стремительно, что Фиби едва успела вдохнуть. Его руки сомкнулись на её талии, прижимая к себе.

— Ты как всегда молодец, подслушала, что нужно, — прошептал он, и тут же накрыл её губы требовательным, жадным поцелуем. В этом поцелуе был голод, собственничество и тёмная благодарность. Фиби ответила, позволив себя поглотить, будто растворяясь в его тени.

История раскрывает тайны, которые Валенте пытались забыть. Поставьте пожалуйста лайк.

Глава 39: Когда гаснет свет. Дариан Валенте

Воспоминания.

— Дариан, мы совсем забыли, — тихо, почти шёпотом, произнёс Эмилиан, стараясь, чтобы Аврора не услышала. — Завтра у неё именины.

— Ах да, — Дариан прикрыл глаза, устало усмехнувшись. — С этим Бальтазаром, будь он неладен, время словно течёт по-другому, дни путаются.

Эмилиан осторожно вынул из внутреннего кармана несколько раз сложенный листок и незаметно сунул его брату в ладонь.

— Я составил список, — сказал он едва слышно, и уголки его губ тронула привычная задумчивая улыбка.

Дариан машинально спрятал бумажку в свой карман.

«Ох уж этот романтик, всегда знал, чем порадовать девчонок», — мелькнула в его мыслях теплая ирония. На миг он поймал себя на том, что улыбается без тени привычной мрачности.

— Помнишь тот магазинчик мадам Помфри? — уточнил Эмилиан, склонившись к брату. — Как только Аврора уснёт, тебе лучше туда поехать. Час езды на лошади.

— Не беспокойся, я всё это знаю, — спокойно ответил Дариан, но уголки его губ тронула ухмылка. Мысль пришла сама собой: Эмилиан меняется и становится более ответственным. Даже чересчур.

Вечером, когда дом уже окутала тишина и за окнами сгущались тени, Дариан оседлал коня. Он помчался в город, стараясь опередить наступающую ночь.

Последние отблески заката таяли, уступая место фиолетовой мгле.

Магазинчик мадам Помфри ещё не закрылся, но двери могли захлопнуться в любую минуту, и Дариан чувствовал, как в груди учащённо бьётся сердце от странного предвкушения.

Дариан толкнул тяжелую дверь лавки, и колокольчик над входом звякнул в тишине. Внутри пахло сушёными травами, воском и чем-то пряным, напоминающим корицу. Он вежливо поклонился и протянул список.

Мадам Помфри была дамой лет пятидесяти, всё ещё удивительно красивой, с благородными чертами лица и усталым, но мягким взглядом. Она быстро собрала всё, что было нужно для Авроры. Каждое движение её рук было точным и привычным, она делала это уже сотни раз.

— И ещё кое-что, — сказала она после короткой паузы, доставая из деревянной шкатулки небольшой медальон. Тонкая цепочка звякнула в её пальцах. — Пусть это будет от меня. Молю бога, чтобы Аврора поправилась. Она такая приветливая, ласковая девочка, — голос её дрогнул, и на глазах выступили слёзы.

Дариан молча подал ей платок. Он сделал это с тем же безупречным жестом, что подобало джентльмену, но это было искренне, без холодной вежливости.

Мадам нравилась ему как женщина, с её достоинством и добротой, но он не смел позволить себе ни малейшей вольности.

Он принял медальон, раскрыл, и сердце его на мгновение остановилось. Внутри было фото: Аврора, смеющаяся звонко и искренне, рядом Эмилиан с улыбкой, и он Дариан с хитрым, чуть дерзким прищуром.

Дариан усмехнулся, глядя на крошечное изображение.

— Всё как в жизни, — подумал он вслух, уголки губ тронула тень улыбки. — Это же наша фотография, когда мы приходили к вам прошлой весной?

Мадам Помфри слегка кивнула и поправила прядь волос, сбившуюся из причёски.

— Да. Снимок долго ждал проявления. И вот недавно его наконец доставили. Я подумал, пусть будет памятью. Подарок для Авроры. Ей нужно держаться за хорошее, за светлое.

В её голосе прозвучала искренняя забота. Она аккуратно положила медальон ему на ладонь, будто доверяла самое ценное.

Дариан опустил глаза на маленький тёплый металл в своей руке и на миг ощутил странную щемящую благодарность.

Он вышел из магазина, мадам Помфри проводила его до двери и, тепло улыбнувшись, захлопнула ставни. Зазвенел ключ в замке, и магазинчик утонул в тишине. Женщина поднялась наверх, к своей комнате, оставив Дариана одного на ночной улице.

Он подошёл к лошади, провёл ладонью по её тёплой шее.

— Сейчас поедем, — пробормотал он, собираясь взобраться в седло.

Но в тот же миг сзади, будто из тени, что-то обрушилось на него. Чудовищная боль пронзила плечо и спину, острые зубы или клыки вонзились в плоть.

Дариан рванулся, закричал, отбиваясь вслепую. Он не видел лица напавшего: человек ли это был, зверь или нечто третье, рождённое кошмаром. Он слышал хриплое дыхание в его ушах, чувствовал запах крови и липкий холод страха.

С трудом вырвавшись, он вскарабкался на лошадь.

— Вперёд! — выкрикнул он, и лошадь, словно понимая, ударила копытами о камни мостовой и рванула галопом.

Дариан терял сознание, его руки едва держались за поводья, но верный скакун знал дорогу. Обученная лошадь сама помчалась домой, неся тяжёлую судьбу хозяина.

Я очень переживала, когда писала этот момент. Слёзы катились из глаз, которые не успел оплакать Дариан. Он снова передал мне свою боль. Поставьте пожалуйста лайк.

Глава 40: Грань тьмы. Эмилиан Валенте

Воспоминания

Когда во двор вышел Эмилиан, на его лице ещё играла улыбка, он думал встретить брата с подарками. Но улыбка мгновенно исчезла. Лошадь была забрызгана кровью, а Дариан, почти без сил висевший в седле.

— Боже, — прошептал Эмилиан, подхватывая брата. — Нужно к доктору. К Бальтазару. Сейчас же!

Эмилиан подхватил брата, едва удерживая его голову на своём плече. Дариан был бледен, губы синие, дыхание сбивчивое.

— Потерпи ещё чуть-чуть, — прошептал он, едва сдерживая дрожь.

Он рывком взобрался в седло, усадил Дариана перед собой и прижал его к груди, придерживая одной рукой.

— Давай, родная, — обратился он к лошади, и та, словно понимая его отчаяние, сорвалась с места, ударив копытами по камням.

Ночь и ледяной ветер. Эмилиан прижимал брата сильнее, чувствуя, как под пальцами всё ещё бьётся слабый пульс. А его же сердце билось так, будто хотело пробить грудную клетку.

— Только держись, слышишь, держись, — твердил он, когда лошадь мчала их к дому Бальтазара.

Из тьмы позади всё время доносился шорох.

Эмилиану казалось, что кто-то крадётся следом, невидимый хищник вот-вот настигнет их. Он стиснул зубы, отогнал наваждение и вонзил каблуки глубже в бока лошади. Она рванула вперёд, будто сама чувствовала чужую тень за спиной.

Добравшись до дома Бальтазара, Эмилиан спрыгнул с седла и, едва удерживая Дариана на руках, бросился к двери. Кулаки застучали по дубовым доскам.

— Откройте! Ради всего святого, откройте!

Дверь распахнулась. На пороге возникла Фиби. Увидев, кого он держит на руках, она ахнула, прижала ладонь к губам, глаза расширились.

— Боже, что случилось? — выдохнула она.

— Где Бальтазар?! — Эмилиан почти кричал, голос его дрожал от ярости и страха.

— Быстро проходите, — спохватилась Фиби, отступая вглубь дома. — Положи его сюда, на кушетку. Я сейчас позову!

Эмилиан осторожно уложил брата, чувствуя, как кровь пропитывает его собственную рубаху. Каждый миг промедления казался пыткой.

Дверь отворилась, и на пороге возник Бальтазар. Его лицо было предельно спокойно, безразлично, будто всё происходящее не стало для него неожиданностью.

Он молча подошёл к Дариану, склонился над ним и начал делать какие-то быстрые, отточенные движения то ли проверяя пульс, то ли вливая в него своё зелье.

Фиби мягко коснулась руки Эмилиана и тихо прошептала:

— Выйди, не мешай.

Он хотел возразить, но взгляд её был непривычно серьёзен, и Эмилиан послушался, шагнув за дверь. Там тишина его тяготила, каждое мгновение тянулось, как вечность.

Спустя какое-то время Фиби снова показалась в проёме, её голос прозвучал осторожно, почти робко:

— Входи, брату лучше.

Эмилиан вернулся и замер. Дариан лежал в кресле, переодетый в чистую одежду.

Его лицо изменилось, черты стали резче, глаже, словно кожа напиталась какой-то потусторонней силой. Он выглядел красивее, чем прежде. Это настораживало.

— Что с ним? — спросил Эмилиан, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Бальтазар спокойно поднял на него глаза:

— Всё хорошо. Он скоро очнётся.

Через несколько мучительно долгих минут веки Дариана дрогнули. Он приоткрыл глаза, взгляд был пустой, растерянный, словно он не узнавал ни места, ни людей вокруг.

Эмилиан шумно выдохнул, облегчённо шагнув к брату, протянул руку.

— Подожди. Пока рано, — ровно произнёс Бальтазар, удерживая его жестом.

Но Эмилиан уже стоял рядом, наклонившись, чтобы заглянуть брату в глаза. И в ту же секунду Дариан вдруг перекосил губы в странной, болезненной гримасе и оскалился.

Эмилиан застыл. Там, где должны быть привычные зубы, блеснули два острыхх длинных клыка.

— Матерь Божья… — сорвалось с его губ. Он отшатнулся, почти споткнувшись о кресло. — Что с ним?! — выкрикнул он ошарашенно, глядя то на брата, то на Бальтазара.

Дариан, словно не понимая, что происходит, всё ещё смотрел на него расширенными глазами.

Бальтазар вдавил Дариана в кресло, удерживая так, будто тот был зверем, готовым вырваться на свободу.

— Надо же, какой сильный, — хрипло усмехнулся он, бросив взгляд на Фиби. — Ты выбрала правильных людей.

Фиби молча кивнула и метнулась прочь. Через мгновение она вернулась, держа в руках бокал с густой тёмно-красной жидкостью. При свете свечей вино казалось почти чёрным.

Эмилиан стоял в стороне, пальцы непроизвольно дёрнулись в старом нервном жесте, дергая манжет на запястье.

Вино… наверное, это вино, — пронеслось в его голове. Он не вмешивался, потому что у доктора были свои странные, но действенные методы.

— Пей, — приказала Фиби, и, прижав бокал к губам Дариана, заставила его сделать несколько глотков.

Грудь Дариана дёрнулась, он закашлялся, но послушно проглотил тягучую жидкость. Постепенно его дыхание стало ровнее, плечи расслабились, а взгляд перестал метаться в панике.

Он поднял глаза на Бальтазара и Фиби. Голос звучал хриплым и чужим:

— Что это за напиток? И что вы со мной сделали?

— Всё хорошо, так надо, — холодно произнёс Бальтазар, глядя на Дариана так, словно проверял результат собственного эксперимента. — Это превращение.

Я не знаю, почему, но эти строки было писать тяжелее всего. Будто я не могла переписать историю. Буду признательна за лайк.

Глава 41: Хищник внутри. От лица автора

Эмилиан вздрогнул, пальцы вцепились в край стола. Голос его сорвался на крик:

— В кого?! Он что, превращается в какого-то зверя?!

Бальтазар медленно повернул голову, и его глаза сверкнули странным блеском.

— Не в зверя, — спокойно сказал он, словно речь шла о чём-то естественном и обыденном. — В бессмертного. В вампира.

Эмилиан застыл, не веря услышанному, а Дариан, ещё дрожа от слабости, приподнялся на кресле. Его губы дрогнули в искажённой улыбке, и белые клыки блеснули в отблесках свечей.

— Бессмертного? — Эмилиан вдруг оживился, в глазах его мелькнула надежда, словно он нашёл в словах Бальтазара спасение.

— Ну вы же хотели, чтобы Аврора выздоровела, — спокойно произнёс Бальтазар, будто говорил о пустяке. Его голос был холоден и уверен. — Я хочу сделать вас своей свитой. И тебя, Эмилиан. Тогда Аврора больше никогда не будет болеть. Единственное, вам придётся питаться человеческой кровью.

Лицо Дариана исказилось, словно от нестерпимой боли. Он сжал кулаки, но внутри что-то ломалось, рвалось наружу. Он слышал чёткие, громкие удары сердце, как барабанный бой. Шея Эмилиана, тонкая кожа на горле Фиби, пульсации отзывались, манили, лишали воли.

Ему хотелось пить до безумия. Жажда горела в венах огнём, и одновременно в нём вскипали ужас, ярость и неведомая первобытная сила, готовая прорваться наружу.

Эмилиан, едва отдышавшись, вдруг оживился, глаза его загорелись странным блеском:

— И вы меня сделаете таким же?

— Конечно, — мягко, почти ласково протянул Бальтазар. Он улыбнулся без тепла, как всегда хищно.

— Так вы довольны? — с ленивой насмешкой спросил он. — Прости, Дариан, что напал на тебя. Я лишь немного беспокоился. Вдруг вы станете сопротивляться. Поэтому пришлось действовать быстро.

Дариан сидел, бледный, как мраморный пол. В груди его всё ещё бурлила новая, неуправляемая сила. Он не знал, что делать, что сказать. Слова застревали в горле, поэтому он молчал.

А Бальтазар наблюдал, довольный, словно волшебник, что только что взмахнул палочкой и заставил хаос зазвучать по его воле.

— Когда вы сделаете меня таким? — протянул Эмилиан, почти жалобно, как ребёнок, выпрашивающий игрушку.

Бальтазар приподнял бровь, а затем театрально развёл руками:

— Ну что ж, если так уж хочешь, то можно и сейчас. — Он повернулся к Фиби. — Принеси отвар для превращения.

Фиби бесшумно скрылась за дверью и вернулась с тонким флаконом, наполненным густой, тягучей жидкостью. Бальтазар выпил его залпом, откинул голову и коротко выдохнул с усмешкой.

— Эмилиан, иди сюда, — властно произнёс он, указывая на место перед собой.

Дариан, всё ещё бледный и едва державший себя в руках, хотел рвануться, хотел остановить, но тело словно налилось свинцом. Он не мог, но понимал, это будет не жизнь, а проклятие.

Запах Эмилиана и Фиби сводил его с ума. В груди боролись ярость, отвращение и жажда.

Фиби заметила его мучение. В её взгляде мелькнули то ли жалость, то ли восторг. Она подошла к сундуку, достала несколько плотных свёртков и разорвала их, изнутри хлынул запах крови.

— Держи, — мягко сказала она, почти ласково, подсовывая Дариану пакеты. — Это поможет.

В полумраке комнаты запах крови стал густым, тягучим. Дариан сначала боролся, но затем что-то внутри сорвалось. В животе защекотало, и вся воля рассыпалась в пух и прах. Он жадно начал пить глоток за глотком, хрипло, без остановки.

Он пил так, словно в нём тысячелетиями копилась жажда, и сейчас её наконец позволили утолить. Волна наслаждения накрыла его с головой.

Даже самые бурные плотские утехи казались теперь жалкой тенью того восторга, который переполнял его тело. Каждая капля крови превращалась в музыку, отзывающуюся в венах, в пламя, сжигающее сомнения.

Он рухнул на кресло, раскинувшись, как пьяный, потерявший связь с реальностью. Он как будто наглотался опиума. Один раз они с Эмилианом и это пробовали, они поклялись больше не искушать себя. Но сейчас ему было намного, намного лучше.

Всё плыло, лица расплывались в тумане, голоса звучали будто издалека.

— Смотри, как налакался, — хохотнул Бальтазар, склонившись к нему.

Затем он повернулся к Эмилиану, его глаза вспыхнули зловещим светом:

— Ну что, братец, ты готов? — голос прозвучал почти торжественно, будто речь шла о коронации.

Эмилиан дрожал от нетерпения. В его голове, словно наваждение, росла новая цель: он уговорит Милу принять этот дар, потом Аврору, и они вчетвером заживут вечной жизнью.

Никакой отец больше не будет стоять над ним с указами, никакие законы не станут преградой. Он сам будет хозяином собственной судьбы.

Но путь к этому "величию" оказался мучителен. В груди вспыхнула огненная боль, тело выгнулось дугой, и из горла вырвался хриплый крик.

Он знал, что так надо. Таков ритуал. Мир провалился во тьму, и Эмилиан потерял сознание.

Когда он открыл глаза, всё вокруг изменилось. Звуки стали громче, каждый шорох отдавался в висках; запахи били в голову, как удары молотка.

Голова гудела, но желание пить заглушало всё остальное. Он увидел брата без сознания, а затем Фиби, лёгкой поступью несущую к нему несколько тёмных пакетиков.

Она подала их, и он, сдавленно промурчав, жадно припал к алому. Жидкость обожгла горло, и вместе с жаждой его наполнила сладкая слабость.

На миг он даже зажмурился от удовольствия, позволив себе поверить, что этот восторг, что это и есть сила, которой он так жаждал.

— Чуть позже мы устроим настоящий пир, — воскликнул Бальтазар, наблюдая за его алчностью. — Настоящая человеческая кровь, и тогда ты познаешь вкус вечности.

С этими словами Эмилиан обмяк, словно захмелевший. Сон накрыл его мягко и плотно, как тёплое одеяло, и он провалился в забвение, будто выпив отцовского бурбона.

— Ну что ж, пусть поспят, — почти ласково проговорил Бальтазар.

Не знаю, как читаете вы, но я перечитываю это с ужасом. Поставьте пожалуйста лайк.

Глава 42: Пир и пепел. От лица автора

Рука Бальтазара уже тянулась к Фиби, он рывком прижал её к столу, задрал юбку, и та только усмехнулась, принимая его хищную, властную игру.

Бальтазар вжимался в Фиби с яростью, будто сам хотел разорваться от переполнявшей его силы. Он резко вошёл в неё, Фиби заскулила от удовольствия. Бальтазар давно не чувствовал себя таким живым. Их план работал. Всё шло так, как он задумал.

Но это было лишь начало. Настоящая награда ждала впереди Аврора.

Его изюминка. Её невинность и тень любопытных взглядов возбуждали его. Она была тем трофеем, которого ему не хватало для завершения картины.

Фиби он любил по-своему, как соратницу, как отражение своей тьмы. Но Аврора… Она должна стать его королевой.

Он видел, как её груди едва прикрывал тонкий шёлк, как в свете свечей просвечивала кожа, когда она сидела без корсета на званом ужине, и это доводило его до исступления. Он бы кусал их, чуть попивая кровь, лизал, а она бы кричала от удовольствия.

Он уже представлял, как будет делить свои ночи между ними. Его хватит на двоих.

Дариан и Эмилиан проснулись почти в одно мгновение и обменялись быстрым взглядом.

— Ну что ж, — протянул Бальтазар, в его голосе звучала опасная игривость, — пришло время уроков. Я научу вас перемещаться быстрее ветра, научу пить кровь так, чтобы решать судьбу жертвы одним глотком или, напротив, растягивать её муки, заставляя кричать в агонии. И, конечно, научу кусать так, чтобы это было удовольствием для вас и для них.

Он обернулся к Фиби:

— А сейчас пора расплатиться со старым Дореваном. Ты с нами. Ты ведь сама хотела увидеть его страдания.

Фиби улыбнулась и прижалась к нему, её глаза блеснули предвкушением.

— Смотрите внимательно, — сказал Бальтазар, и в следующее мгновение его силуэт дрогнул и исчез. Взгляд братьев метнулся к лестнице, и там он уже стоял, с холодной усмешкой. Миг, и он вновь оказался возле Фиби.

Та захлопала в ладоши, как восторжённый ребёнок.

— Ещё! Ещё раз!

Дариан и Эмилиан переглянулись. Они попробовали повторить движение и на удивление легко ощутили, как пространство само распахивается перед ними. В следующее мгновение они переместились на другой край комнаты.

Бальтазар усмехнулся:

— Быстро учитесь. Это хорошо. Очень хорошо.

— Ну что ж, пора, — произнёс Бальтазар, и в его голосе звенела предвкушаемая жестокость. Он подхватил Фиби на руки, будто она была игрушкой, и шагнул в ночь.

Эмилиан и Дариан рванули следом. Их дикий, юношеский, освобождённый смех разносился в темноте. Каждый новый прыжок через пространство давался им всё легче, и с каждым перемещением они ощущали крепнущую связь между собой.

Дариан, забыв о своих прежних терзаниях, чувствовал, как что-то новое захватывает его изнутри. Он менялся, и это опьяняло.

Эмилиан же радовался, словно вырвавшийся из цепей: свобода ждала впереди, свобода и милая рядом.

Они достигли особняка Доревана. Тяжёлые ворота дрогнули, будто сами поддались их натиску.

Двери распахнулись. Холодный воздух старого дома хлынул им навстречу, вместе с запахом сырости и старины.

— Добро пожаловать, — усмехнулся Бальтазар, делая шаг внутрь.

— Здравствуйте, — робко произнесла служанка, появившись в полумраке коридора. На ней было лишь лёгкое домашнее платьице, почти прозрачное; тонкая ткань едва скрывала наготу. Щёки её вспыхнули от смущения, и девушка судорожно дёрнула подол, пытаясь прикрыться.

— Но мистер Дореван никого не принимает, — пробормотала она. — Он сейчас в спальне.

Бальтазар скользнул к ней вперёд, улыбка на его лице была мягкой, почти успокаивающей, но глаза блестели хищным светом.

— Ну-ну, не нужно, — произнёс он бархатным голосом. — Я доктор Бальтазар. Ты, конечно, слышала обо мне.

Служанка сглотнула и кивнула.

— Мистер Дореван всегда найдёт для меня время, — добавил он, и в его тоне был приказ, замаскированный под уверенность.

— Ох, извините, доктор, — служанка поспешно отвела глаза, но тут же, словно вспомнив что-то, оживилась. — Конечно, хозяин всегда хорошо отзывался о вас. Он полон сил.

Щёки её снова вспыхнули, и на этот раз не столько от стыда, сколько от странной гордости. Она неловко поправила сползающий подол, а потом с торжествующей улыбкой вытянула руку вперёд. На пальце сверкнуло кольцо с крупным бриллиантом.

— Он нас очень балует, — добавила она и посмотрела прямо на гостей. В её взгляде не осталось ни смущения, ни робости. Только вызов и гордое превосходство женщины, которой позволено больше, чем остальным.

Эмилиан едва заметно нахмурился, а Дариан сжал губы. Фиби же прищурилась и хмыкнула с тонкой усмешкой, будто видела в этом дешёвую игру.

Бальтазар же лишь чуть склонил голову набок, и на его губах мелькнула холодная, понимающая, почти насмешливая усмешка.

— Конечно, — сказал он мягко, — мистер Дореван всегда умел ценить тех, кто рядом с ним.

Служанка растерянно отступила в сторону, пропуская их внутрь. Воздух особняка встретил их запахом старой мебели, пыли и вина, пролежавшего десятилетиями. В этом доме, казалось, каждая вещь знала тайну, которую лучше было бы не открывать.

— Иди ко мне, девочка, — Бальтазар протянул ладонь, и его голос был не просьбой, а приказом. — Я тоже награжу тебя.

Служанка снова залилась румянцем. Она знала, что не должна, но его взгляд пленил её, красота и власть обволакивали, как яд, будто всё вокруг перестало существовать. Ей было всё равно, что на неё уставились три пары глаз, и что в любую минуту могли войти другие. Она шагнула ближе, прильнула к нему, как мотылёк к огню.

— Смотрите и повторяйте, — обернулся Бальтазар к братьям.

Он склонился к её шее, едва коснулся губами кожи и, играючи, впился в неё. Девушка застонала, её руки дрогнули. В следующее мгновение он толкнул её вперёд, прямо к Дариану и Эмилиану.

— Ваша очередь.

Братья, захваченные этим новым голодом, не устояли. Они сомкнули зубы на её теле с обеих сторон. Служанка закричала, выгнулась, а потом обмякла в их руках.

— Тише, тише: не так жадно, — хрипло усмехнулся Бальтазар. — Вы её почти убили. Ну, если уж начали, тогда допейте до конца.

Эмилиан и Дариан уже не чувствовали себя людьми, их вели инстинкты. Крик служанки лишь распалил их, делая жажду невыносимой. Кровь обжигала губы, текла в горло, и остановиться было невозможно.

Эмилиан вцепился в её руку, чувствуя, как под пальцами обмирает плоть. Дариан рвал губами её плечо, и каждый новый глоток заставлял его дрожать от дикого восторга. Они не смотрели друг на друга, оба были одинаково потеряны в этом опьянении, захваченные чужой жизнью.

— Ну, ну, — Бальтазар смеялся тихо, с довольным урчанием, наблюдая за ними. — Вот так, молодцы. Теперь вы понимаете, что значит настоящая сила.

Фиби стояла рядом, смеялась звонко, как на празднике. А Бальтазар смотрел на всё это с дьявольским восторгом, он радовался, как ребёнок новой игрушке, наслаждаясь каждым мгновением.

А братья, обезумев, допивали последние капли, не в силах остановиться. Девушка обмякла, безвольная, как кукла, а они всё ещё держали её, будто боялись отпустить.

И только когда тело стало холодеть, жажда вдруг отступила, оставив внутри пустоту и липкий ужас. Дариан тяжело выдохнул, ошеломлённый самим собой, Эмилиан смотрел на окровавленные руки и не мог поверить, что это сделал он.

На шум из коридора взбежала ещё одна служанка. Она тоже была почти раздетой, и при тусклом свете свечей её нагота сверкнула, словно вызов.

— Да вы что, все здесь как на подбор, — с усмешкой бросил Бальтазар. — Ладно, теперь по одному. А то опять заглотнёте до смерти. Дариан, начинай ты.

Дариан опустился на диван и лениво щёлкнул пальцами. Девушка словно потеряла волю, её глаза затуманились, и она, как заворожённая, двинулась к нему. Лёгкая ткань соскользнула с плеча, и она без тени стеснения устроилась у него на коленях.

«Я могу звать их, и они сами приходят…» — осознал Дариан. Эта власть опьяняла. Он наклонился, коснулся её кожи языком, ощутил вкус соли и жара. Девушка прижалась к нему сильнее, сама подставив шею. Дариан усмехнулся и вонзил зубы, она застонала, словно от наслаждения.

Эмилиан стоял рядом, не в силах отвести глаз. В этом безумии он вдруг увидел извращённую красоту: изгиб её тела, дрожь в голосе, тень улыбки на губах брата.

Его романтическая натура уже дорисовывала картины, как Мила будет так же склоняться к нему, стонать в его руках, поддаваться без остатка.

На шум приоткрылась ещё одна дверь, и в зал робко вошла следующая служанка.

— Твоя очередь, Эмилиан, — приказал Бальтазар, в его голосе слышался металл.

— Я не могу, — тихо выдохнул Эмилиан, словно опомнившись. — Меня ждёт другая девушка. Можно, я просто возьму кровь? Без этого.

Бальтазар усмехнулся, обернувшись к Фиби:

— Видишь, человеческие чувства всё ещё пытаются перекрыть инстинкты.

Служанка стояла неподвижно, словно в оцепенении, её глаза блуждали, не фокусируясь ни на ком.

— Ну же, — настаивал Бальтазар. — Тогда хотя бы попробуй вкусить кровь. Сделай это аккуратно так, чтобы она думала, будто попала в рай. — Он засмеялся, тихо, хищно.

Эмилиан нерешительно поманил девушку. Она подошла к нему, и он склонился к её шее, стараясь быть мягким. Его губы и зубы коснулись кожи осторожно, и он пил её кровь бережно, почти нежно, не причиняя боли. Служанка лишь томно вздохнула, словно во сне.

Дариан же, напротив, терзал свою жертву жадно и яростно. Девушка в его объятиях стонала всё громче, дрожа всем телом, пока не металась между исступлением и безумием, будто готовая отдаться ему целиком.

Бальтазар откинулся в кресло напротив и наблюдал, не вмешиваясь, с хищной усмешкой на губах. Фиби стояла рядом, её улыбка была тихой, довольной.

Когда всё закончилось, Бальтазар без тени сожаления шагнул вперёд и одним движением свернул шеи обоим служанкам. Их тела обмякли и повалились на пол.

— А теперь начинается настоящий пир, — произнёс он и хлопнул в ладони.

Братья, ослеплённые жаждой, рванулись в коридоры. Двери распахивались с треском, и каждый миг кто-то кричал, но крики быстро глохли, превращаясь в хрип и тишину.

Дариан и Эмилиан впивались в горло каждой служанки, что попадалась им навстречу, оставляя после себя только мёртвые тела. Их смех перемешивался со стонами жертв. Уже десяток безжизненных тел валялся в зале, залитый кровью и тенью.

Фиби шла следом, её глаза сияли восторгом, как будто она наблюдала величайшее представление.

Наконец, они достигли нужной двери. Внутри старик Дореван тяжело дышал, а на нём, задыхаясь от собственного смеха, скакала молодая девушка.

— Эй! Кто здесь?! — взревел он, пытаясь разглядеть в темноте.

Девушка вскрикнула и бросилась бежать, но Бальтазар перехватил её движение. Его пальцы сомкнулись на её шее, хруст был коротким и безжалостным. Тело повалилось на ковёр.

Старик заорал, его глаза налились ужасом:

— Что происходит?! Бальтазар!

Бальтазар шагнул ближе, в его улыбке было безумное удовольствие.

— Что происходит? — тихо повторил он. — Мы пришли за твоей душой.

Он наклонился так, что их лица почти соприкоснулись, и холодно добавил:

— Сейчас ты сам будешь умолять нас тебя убить.

Трое налетели на старика одновременно. Бальтазар словно дирижировал этой жестокой симфонией, а Дариан и Эмилиан, ведомые ненавистью и жаждой, вцепились в Доревана, сбивая его с кровати.

— Не-е-ет! — заорал старик, тщетно отбиваясь слабыми руками. — Пощадите!.

Его крик оборвался, когда Дариан сжал его горло, глядя в глаза с холодной яростью. Эмилиан прижимал его руки, не давая вырваться. В их памяти вспыхнули все те вожделенные, липкие, мерзкие взгляды, что Дореван бросал на Аврору. Теперь они мстили ему.

— Лежи, — прошипел Дариан, и удар кулака вдавил старика обратно в постель.

— Прошу, умоляю, — захрипел тот. — Я всё сделаю, что хотите.

— Лизни туфельку, старик, — хладнокровно подсказал Бальтазар, а Фиби, сияя злорадством, выставила ножку вперёд. Старик дрожащими руками схватил её туфлю, прижался к ней губами, искажённое лицо застыло в гримасе ужаса и унижения.

Фиби хихикнула, прикрывая рот ладонью, и её глаза вспыхнули дьявольским огнём. Она наслаждалась этим моментом.

— Ну что ж, — произнёс Бальтазар, — теперь твоя очередь, Дариан. Делай.

Дариан застыл на миг. Когда-то, на одном из званых ужинов, он уже представлял себе, как разрывает этого человека на части. Тогда это была лишь мимолётная, почти безумная фантазия. Но теперь она становилась реальностью. Его мысль оказалась пророческой.

С диким рыком он рванул тело старика, кости затрещали, кожа разошлась. Эмилиан, сам не веря, что делает, помогал брату, а Бальтазар наблюдал с хищной улыбкой, словно мастер, гордящийся своими учениками.

Крик старика оборвался хрипом. Его тело рухнуло на ковёр, уже неузнаваемое, разорванное в клочья. Комната погрузилась в мёртвую тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием братьев.

Капли крови скатывались с их пальцев, падали на пол, и лужа расползалась всё шире. Дариан застыл, ошеломлённый, глядя на свои руки, они были до локтей заляпаны алым. Эмилиан, наоборот, дышал часто, будто после опьяняющего танца, и в его глазах горел странный свет.

Фиби безумно смеялась, её звонкий смех отражался от стен, превращая особняк в бездушный театр. Она кружилась, будто на балу, оставляя кровавые следы босых ног на ковре.

Бальтазар поднялся с кресла и шагнул к братьям. Его взгляд был холоден и вместе с тем полон торжества.

— Вот теперь, — его голос разнёсся по залу, — вы рождены по-настоящему.

Он коснулся плеча каждого из них, будто благословляя.

— Добро пожаловать, мои дети, — тихо произнёс он. — Кровь сделала вас теми, кем вы должны быть.

В комнате снова воцарилась тишина. Лишь пламя свечей колыхалось в такт смеху Фиби, и казалось, что стены особняка впитывают крики, кровь и новую клятву, заключённую этой ночью.

Бальтазар поднял свечу и со смехом бросил её на пол. Огонь тут же расползся по ковру, языки пламени жадно взвились вверх.

— Делайте то же самое! — приказал он. — Во всех комнатах! Никого не должно остаться в живых, все трупы должны сгореть. Пусть думают, что несчастный случай. Никто ничего не заподозрит.

Дариан и Эмилиан, ещё опьянённые кровью, метались по дому, швыряя горящие свечи. Фиби с радостным визгом подбрасывала факелы в занавески. Особняк погружался в адский пожар, стены трещали, вонь горящей плоти наполняла коридоры.

— А теперь, — усмехнулся Бальтазар, — пойдёмте к вам домой.

Они вышли в ночь, оставив за спиной ревущее пламя. Но Бальтазар не учёл одного. У конюшен, в тени, стоял конюх мистера Доревана Иосиф. Он всё видел. Перекрестившись, он бормотал молитвы, пальцы дрожали, но взгляд был твёрд.

Сердце его рвалось на части. Он любил хозяина, хоть тот и был чудным, похотливым, но никогда не обижал своих слуг. Всем платил щедро, заботился, позволял жить без нужды. Девушки сами тянулись к нему, он не принуждал, и в этом тоже было его своеобразное благородство.

А теперь вот так, как пса, его замучили и бросили в огонь.

Иосиф видел всё: как братья Валенте, которых он когда-то знал мальчишками, обратились в чудовищ. Он помнил, как мистер Дореван хотел жениться на их сестре, а потом вернулся домой в бешенстве, рассказывая, что его жестоко обманули. Уже тогда Иосиф возненавидел всю их семейку.

Теперь ненависть стала клятвой. Он отомстит за хозяина, за людей и за этот дом. За каждую молитву, что горела вместе с телами.

Иосиф, задыхаясь от бега и ужаса, добрался до деревни. Он стучал в двери, хватал мужчин за руки, тараторил всё, что видел собственными глазами про кровь, крики, огонь и смех Фиби.

Сначала ему не верили. Люди морщились, переглядывались. Кто-то хмыкал:

— Да ты что, Иосиф, перепугался. Барский дом горит, вот и мерещится.

Но его голос не дрожал. Он говорил чётко, со слезами в глазах, но не как безумец, а как человек, которому нечего терять.

— Я видел, клянусь! Братья Валенте вместе с этим чёртовым доктором убили хозяина! Разорвали его! Я слышал, как он молил о пощаде.

Он стоял перед ними, уставший, перепачканный сажей, но взгляд его был железным. И это подействовало.

— Иосиф не пьёт, — заметил кто-то из стариков. — И никогда не врал. Работящий он. Если такое говорит, значит, правда.

Сначала вышли двое, с вилами в руках. Потом подтянулись остальные. В руках у них были факелы, ржавые косы, топоры, кто-то тащил цепь. Толпа росла и крепла, гул голосов сливался в единый рокот.

— К дому Валенте! — выкрикнул кто-то.

И деревенская улица заполнилась светом факелов и гулом шагов. Мужики шли хмурые, решительные, их лица искажались в пляшущем свете огня. Они ещё не знали, с чем столкнутся, но гнев и страх толкал их вперёд.

Если эта ночь посвящения Дариана и Эмилиана в монстров пробрала вас до мурашек, поставьте лайк книге.

Глава 43: Цена свободы От лица автора

Аврора встретила их в холле. На ней была лишь тонкая сорочка, при виде братьев её лицо просияло, но в тот же миг сменилось испугом.

— Где вы были? — с укором и тревогой спросила она. — Я проснулась, послала за вами, а вас нет битый час!

Её взгляд упал на Дариана и Эмилиана. Она ахнула, отступая на шаг:

— Господи, что с вами?

В этот момент вбежала Мила. Щёки пылали, глаза сияли, она бросилась прямо к Эмилиану, словно забыв, что рядом стояли и Дариан, и Аврора.

— Ах, вы нас так перепугали! — воскликнула она, обняв его за шею.

— Так вот твоя пташка, — с прищуром и кривой усмешкой заметил Бальтазар.

Эмилиан наклонился к Миле, в его голосе звучала надежда:

— Мила, мы сможем сбежать. Бальтазар нам поможет.

— Как? — глаза её блеснули радостью, но в них уже спряталась тень сомнения.

— Что происходит? — растерянно пробормотала Аврора.

— Не переживай, милая, иди ко мне, — мягко сказал Бальтазар.

Аврора засмущалась, но, словно зачарованная, шагнула к нему. Он ловко снял пиджак и накинул ей на плечи, галантно, почти отечески.

— Нехорошо раздетой ходить, — его голос был низким, завораживающим. — Ещё простудишься.

Эмилиан начал рассказывать Миле о «спасении», но чем больше он говорил, тем сильнее её глаза наполнялись ужасом. Она задрожала, губы побелели.

— Не бойся, любимая, — шептал он, пытаясь удержать её взгляд.

Но Мила уже не слушала. Сорвавшись, она закричала и бросилась бежать к двери.

В тот же миг её перехватил Бальтазар. Его ладонь сомкнулась на её рте, а другая рука с силой притянула её к себе.

— Куда собралась? — прошипел он ей в ухо, но в его голосе сквозила насмешка.

Мила билась в его руках, глаза её широко распахнулись от ужаса.

— Отпусти её! — выкрикнул Эмилиан, шагнув вперёд.

Бальтазар лишь усмехнулся, удерживая Милу в железных объятиях.

— Ну-ну, что ты так распереживался? Я её не трону, просто поговорим спокойно. А то ещё всех распугает, сбегутся ненужные свидетели.

Мила извивалась, но его ладонь крепко закрывала ей рот.

Дариан стоял рядом, затаив дыхание. И вдруг, будто пелена спала с его глаз. На краткий миг он ощутил в груди что-то забытое, каплю своей души.

— Эмилиан, — продолжил Бальтазар мягко, — ты ведь не хочешь, чтобы твои слуги пострадали?

Эмилиан дрогнул. Ярость утихла, уступив место странному доверию. Он уже почти не помнил, что ещё недавно смотрел на Бальтазара со злостью.

Бальтазар наклонился ближе к Миле и прошептал ей:

— Я тебя сейчас отпущу, только без глупостей.

Мила всхлипнула, но кивнула.

Аврора, бледная, переживала за свою подругу, но не смела перечить Бальтазару. Он привлекал её давно, его слова звучали для неё как закон.

Фиби молчала, наблюдая за всем с загадочной улыбкой.

Наконец Бальтазар убрал руку. Мила тут же метнулась к Авроре, прижалась к ней и дрожала всем телом, словно загнанный зверёк.

— Ну так, Аврора, — произнёс Бальтазар, его голос был одновременно мягким и опасным. — Ты ведь хочешь выздороветь?

— Да, — тихо ответила она, глядя на него снизу вверх. — Что для этого нужно?

— Тебе тоже нужно стать вампиром, — мягко, почти ласково сказал Бальтазар, — и немного пить человеческой крови. Тогда ты будешь жить вечно.

Аврора шагнула ближе к Дариану. Её ладонь дрожала, когда она коснулась его лица.

— Это правда? — прошептала она. — То, что он говорит?

В комнате повисла тягучая тишина.

Дариан смотрел на неё, и в это мгновение его словно ударило воспоминание. Крики служанок. Мёртвое лицо Доревана. Лужи крови, в которых он сам стоял по колено. Пелена безумия слетела, и он впервые ясно осознал, что натворил. Совесть, как ржавый клинок, пронзила его изнутри.

— Аврора, даже не думай, — его голос сорвался. — Это не жизнь. Это мучения. Ты навсегда изменишься. Я не хочу, чтобы ты стала такой.

Аврора заглянула ему в глаза. На миг он увидел там сомнение, колебание, но она отвела взгляд и повернулась к Бальтазару.

— Я не хочу, — твёрдо сказала она, и её голос зазвучал звонче, чем прежде.

Бальтазар щёлкнул языком, цыкнул, словно недовольный наставник:

— Ну что же ты всё портишь, Дариан.

Его глаза блеснули опасным светом. Бальтазар медленно протянул руку к Авроре. Его глаза блестели одержимостью. Он хотел схватить её, прижать, заставить, но понимал, если напугает, всё рухнет.

Ему нужно было её добровольное согласие. Он жаждал, чтобы она сама шагнула в эту тьму. Но где-то глубоко внутри пульсировала холодная мысль, а если не выйдет по-хорошему, я всё равно превращу её.

— Нет, — резко сказал Дариан и встал между ними. Его плечи закрыли Аврору, он сам не заметил, как сжал кулаки. — Не трогай её!

Бальтазар усмехнулся, театрально вскинул ладони вверх.

— Ладно-ладно, я её не трону, — протянул он с насмешкой. — Пока.

В это время Эмилиан не смотрел ни на брата, ни на Аврору. Весь его мир сжался до образа Милы. Она дрожала, вжимаясь в стену, и глаза её блестели слезами.

Он шагнул к ней, стараясь говорить мягко, почти умоляюще:

— Пожалуйста, дорогая, если ты согласишься, мы заживём, понимаешь? Я смогу увезти тебя, защитить, мы будем вместе.

Эмилиан всё ещё держал её за руки, уговаривал, умолял, но Мила лишь качала головой и плакала.

— Я не хочу, я не хочу, — всхлипывала она, словно маленький ребёнок.

Бальтазар встал, шагнул ближе, его тень легла на обоих.

— Сколько можно терпеть эти жалкие причитания? — в голосе зазвенел ледяной металл. — Она мешает. Она сломает тебя.

— Не смей! — выкрикнул Эмилиан, прижимая Милу к груди. — Она моя!

— Вот именно, твоя, — хищно усмехнулся Бальтазар. — И потому через неё я научу тебя, что значит быть по-настоящему свободным.

Он схватил Милу за горло прежде, чем Эмилиан успел отреагировать. Девушка вскрикнула, её глаза округлились от ужаса. Эмилиан метнулся вперёд, но Бальтазар держал её так легко, будто куклу.

— Смотри, мальчик, — прошептал он, — так выглядят оковы твоего сердца.

И, не отводя взгляда от Эмилиана, Бальтазар резко дёрнул рукой. Раздался сухой треск, тело Милы обмякло, а её голова бессильно повисла набок.

Тишина ударила сильнее любого крика.

Эмилиан застыл, не веря. Кровь отхлынула от лица. Он всё ещё тянулся к ней, будто надеялся вырвать её из чужих рук, но уже было поздно. Бальтазар, словно бросив ненужную игрушку, швырнул тело к ногам Эмилиана.

— Вот и всё. Ты свободен, — сказал он с той же холодной усмешкой.

А у Эмилиана внутри что-то сломалось окончательно.

— Неееет! — истошный крик Эмилиана разорвал тишину особняка.

Эмилиан чувствовал, как земля уходит из-под ног. Мила ещё недавно смеялась, цокала языком, спорила с ним по пустякам, и вот её тело обмякло в его руках.

Он слышал в ушах её голос, видел тёплую и чуть упрямую улыбку. И в эту секунду понял, что он не сумел защитить самую простую, самую человеческую радость своей жизни.

Вина резанула сильнее любого удара. Он винил себя за каждую минуту.

«Если бы я был быстрее… если бы не поверил Бальтазару…» — мысли обрушились тяжёлым шквалом, пока в груди рвалось только пустота, которую уже ничем не заполнить.

Аврора вскрикнула, прижала ладони к лицу и, охваченная паникой, бросилась прочь. Подол её сорочки мелькнул на лестнице, хлопнула дверь её комнаты. Её сердце билось так, что звук эхом отдавался в тёмных коридорах.

Эмилиан с яростью бросился на Бальтазара. Но тот, даже не напрягаясь, перехватил его рывок и одним движением швырнул в сторону. Эмилиан ударился о стену, стекло в витражном окне дрогнуло, но не раскололось.

— Зачем? — прохрипел Дариан, шагнув вперёд. В его глазах вспыхнуло решимостью что-то человеческое. — Ты чудовище.

Бальтазар лениво расправил плечи, словно тигр, которому не стоит бросать вызов.

— Нападёшь? — его голос зазвенел насмешкой. — Ты же видишь, что я сильнее вас обоих.

Эмилиан поднялся, тяжело дыша. В руках он держал безжизненное тело Милы, прижимал её к себе так, будто ещё мог защитить. Его взгляд потемнел, и слёзы смешались с каплями крови на его лице. Он не сказал ни слова, просто развернулся и скрылся в ночи, растворившись в холодном ветре.

Бальтазар смотрел ему вслед с довольной усмешкой.

— Так-так, вечер набирает странные обороты, — пробормотал он, будто наслаждаясь хаосом.

Он протянул руку Фиби, и та, как верная тень, вложила свои пальцы в его ладонь.

— Пойдём, милая. Мы ещё вернёмся.

И в следующее мгновение их силуэты исчезли во мраке, оставив за собой запах гари и крови.

Спросите зачем? Он безумный вампир, хищник. Он сам решает, не автор. Поставьте пожалуйста звезду.

Глава 44: Я всё ещё вижу в тебе человека Дариан и Аврора Валенте

Дариан уже стоял около двери комнаты Авроры, тяжело дыша, будто после долгого бега. На его лице ещё играли тени боли и вины, он всё никак не мог отвести руки от головы, перед глазами снова и снова вставали крики, кровь на губах, безвольные тела.

Дариан постучал, он надеялся, что Аврора не испугается и впустит его.

Аврора прижала ладони к груди, словно хотела удержать сердце от разрыва. Она крикнула за дверью.

— Ты один? — её голос дрожал, в глазах был и ужас, и надежда.

— Да, — ответил он сдавленным голосом, почти шёпотом.

Щёлкнул замок. Дверь открылась, и Аврора тут же снова закрыла её за ним, будто отгораживая себя от целого мира. Она стояла близко, так что Дариан ощущал её дыхание.

— Дариан, что случилось с вами? — её голос сорвался. — Что это было?. Я видела ваши глаза, ваши лица. Это ведь были не вы.

Дариан опустил голову, тень упала на его лицо.

— Мы позволили ему завладеть нами, — выдохнул он. — Я хотел крови, хотел так, как никогда раньше. Но в тот миг я понял, что теряю себя. Всё, что я когда-то чувствовал, думал, всё исчезло.

Он поднял взгляд на неё, и в глазах его плескалась боль.

— Аврора, скажи мне, ты всё ещё видишь во мне человека? Или перед тобой чудовище?

Он рухнул на колени перед ней. Пальцы дрожали, глаза горели мукой, а в груди стучал тот же самый страх, что однажды уже пронзал его насквозь, тогда, когда он впервые узнал, что Аврора умирает.

— Что мне делать, Аврора? — прошептал он, будто ребёнок, лишившийся опоры.

И в тот миг она сделала то, чего он не ожидал. Аврора опустилась рядом и заключила его в объятия. Тонкие руки обвили его плечи, ладонь мягко легла на его волосы.

— Тшшш, — её голос был тёплым и тихим, словно убаюкивал. — Всё будет хорошо. Если существует ритуал бессмертия, значит, должен быть и обратный. Мы найдём его.

— Я боюсь, — прошептала она, — вдруг Эмилиан натворит глупостей? Если его кто-то увидит, если решат убить.

— Но мы бессмертны, — попытался успокоить её Дариан.

Она резко покачала головой.

— А если десятки людей нападут на одного вампира? Ты же не знаешь, что вы можете. Пожалуйста, умоляю, найди его, не дай ему совершить непоправимое.

Дариан посмотрел на неё серьёзно.

— Я не могу оставить тебя одну.

Аврора выпрямилась, её голос зазвучал удивительно спокойно:

— Но я же не одна. В доме есть слуги.

— Пообещай хотя бы сидеть в комнате и никуда не выходить, — попросил он.

Она мягко улыбнулась и даже засмеялась:

— Я больная, куда я пойду?

На прощание он задержался у двери, словно не решался уйти.

— Тогда, подожди. Я хотел подарить тебе это.

Он достал медальон и вложил ей в ладонь. Аврора раскрыла его, внутри сияли их крошечный портрет. Она ахнула, пальцы задрожали.

— Как красиво, — прошептала она и обняла Дариана так крепко, будто не хотела отпускать.

— Спасибо за подарок, — её голос дрогнул. — А теперь иди. Скорей.

Короткая сцена, но такая важная. Поставьте пожалуйста лайк.

Глава 45: Клятва у могилы. Дариан и Эмилиан Валенте

Дариан догадывался, где искать брата. Первая мысль пронзила его, как молния: лес. Их общее место с Авророй, укромная поляна у старого дуба, куда они когда-то добирались верхом. Теперь же он мог преодолевать расстояние быстрее, чем любая лошадь.

Вот уж одно из немногих преимуществ вампирства…

Там они когда-то похоронили Аврорину собаку. Тогда земля приняла маленькое тельце, и Аврора долго рыдала в его плечо. Дариан никогда не забывал тот день и знал, что именно туда Эмилиан мог направиться сейчас.

Он захватил две лопаты. Слишком хорошо понимал брата: тот мог попытаться вырыть могилу, похоронить Милу как человека, а может, с отчаяния пытаться вымолить чудо, оживить её, разрывая землю до крови.

Но что бы он ни задумал, Мила уже умерла.

Ветки хлестали по лицу, когда Дариан мчался сквозь чащу. Он остановился, тяжело дыша, и вгляделся, вот он, старый дуб, у которого когда-то висела их качеля, доска и верёвки, которые они подвесили ещё мальчишками. Теперь от них остались лишь обрубки, качавшиеся на ветру, и гнилая доска, валявшаяся в траве.

Чуть поодаль, у корней дуба, сидел Эмилиан. Он обхватил колени руками и беззвучно рыдал. У его ног лежало тело Милы. Шея была разодрана, на коже чёрнели засохшие следы крови, но глаза её были закрыты, словно она просто спала.

— Эмилиан… — тихо позвал Дариан и коснулся его плеча.

Брат вздрогнул, поднял на него красные, полные боли глаза.

— Уходи, — хрипло прошептал он. — Я не могу вернуться. Я буду сидеть здесь. Как я посмотрю Авроре в глаза? Что мы наделали, Дариан?

— Тсс… Эмилиан, — Дариан присел рядом, пытаясь удержать голос от надрыва. — Мы всё исправим.

— Всё? — Эмилиан горько рассмеялся и резко вскинул голову. — Я пытался её оживить. Хотел сделать вампиром, но у меня ничего не вышло. — Его губы задрожали, он стиснул кулаки. — Может, у тебя получится? Пожалуйста…

— Нет, брат, — покачал головой Дариан. — Не надо. Мы только надругаемся над её телом. Её не вернуть. Понимаешь?

Эмилиан закрыл лицо руками, и сквозь пальцы сорвался сдавленный крик:

— Но я её любил! Я всё отдал бы, лишь бы она жила.

Дариан обнял его, притянув к себе, чувствуя, как брат дрожит всем телом.

— Не вини себя. Ты хотел её спасти. Это не твоя вина.

— Зачем я согласился стать вампиром? — прошептал Эмилиан, задыхаясь от слёз. — Какой же я дурак.

— Мы найдём решение, — тихо ответил Дариан. — Обещаю. Всё будет хорошо.

Эмилиан, тяжело дыша, вдруг вскинул взгляд.

— Но почему ты не с Авророй? — в его голосе прорезалась паника. — Этот Бальтазар охотится за ней!

— Аврора настояла, чтобы я нашёл тебя, — тихо сказал Дариан, стараясь звучать мягко, будто уговаривая ребёнка. — Она боится за тебя. Я пообещал ей, что не дам тебе наделать глупостей.

Эмилиан вскинул голову, и в его взгляде блеснула злость.

— Глупостей? — повторил он, словно пробуя это слово на вкус. — Ты серьёзно? Глупости мы делали оба, брат. Не только я!

— Эмилиан, — начал было Дариан, но тот уже поднялся, лицо его перекосилось от обиды.

— Или ты считаешь меня дураком? — голос Эмилиана сорвался на крик, в нём звучала боль, смешанная с яростью. — Думаешь, я не понимаю, что натворил? Думаешь, я слепец, который не видит крови на своих руках?!

Он шагнул вперёд и сжал плечо Дариана, потом резко встряхнул его, будто требуя признания.

— Скажи! Ты действительно считаешь меня идиотом?!

Дариан сжал зубы, но не ответил сразу. Он видел, как отчаяние брата переплетается с ненавистью к самому себе, как та боль, что не отпускает, ищет выход.

— Я не понимаю, как такое произошло, почему я изменился, — не ждал ответа Эмилиан. — Это какие-то чары Бальтазара, будь он не ладен, и его подружки Фиби. Какие-то ведьминские зелья.

Эмилиан резко стал метаться по земле:

— Я должен отомстить Бальтазару! Я убью его ведьмочку и самого, — зарычал он.

— Подожди, — останавливал его Дариан. — Он силён. Нам надо подумать, успокоиться и вернуться к нашей Авроре. Она переживает.

Эмилиан посмотрел на него и указал на Милу:

— А Мила? Давай похороним её здесь.

Они вырыли землю лопатами.

— Хочешь что-то сказать? — спросил Дариан.

Эмилиан закрыл глаза, прижимая ладони к лицу, потом прошептал, срываясь:

— Прости меня, Мила… Я обещал защитить тебя, а вместо этого стал причиной твоей смерти. Я хотел подарить тебе вечность, но подарил только ужас. Ты была моим светом, а я стал тьмой. Если есть рай, пусть он примет тебя.

Он бросил горсть земли в могилу.

— Клянусь, я отомщу за тебя. Бальтазар и его ведьма заплатят за всё. Заплатят кровью.

Они зарыли её. Земля падала тяжёлыми комьями, пачкая руки и одежду. Когда могила была зарыта, братья замерли в минуте молчания. Мила была для них не последним человеком.

— Ты заметил, что человеческие чувства вдруг вернулись? — нарушил тишину Дариан.

— Да… — тихо сказал Эмилиан. — Они как будто даже обострились. Всё: боль, любовь, страх, как будто в тысячу раз сильнее.

Дариан посмотрел на него серьёзно:

— Может, именно это и отличает нас от чудовищ. Если чувства вернулись, значит, мы ещё не потеряны.

Эмилиан тяжело выдохнул, но в глазах его по-прежнему горела клятва.

Братья переглянулись. Молчание висело между ними, как невыносимый груз. Но внутри обоих уже зрела мысль, всё ещё можно изменить.

Они отряхнули землю с ладоней, бросив последний взгляд на свежую могилу. И не сказав больше ни слова, побежали к особняку. Через несколько минут они уже были там.

Клятвы сильнее нас. Поставьте пожалуйста лайк.

Глава 46: Огнём и кровью Дариан и Эмилиан Валенте

Дом пылал полностью. Казалось, не осталось ни единого угла без пламени, огонь плясал на стенах, жадно пожирал балки, рушил перекрытия. Жар обжигал даже на расстоянии, а клубы дыма застилали небо.

— Нет… нет! Аврора! — Эмилиан сорвался на крик. — Кто это сделал?!

— Сейчас я это узнаю, — прохрипел Дариан и рванулся вперёд.

— Стой! — Эмилиан попытался схватить его за руку.

— Я должен спасти Аврору, — кричал Дариан, и в его глазах горела вера и надежда.

Эмилиан хотел его удержать, но брат вырвался.

Дариан ворвался в горящий дом. Пламя обжигало кожу, но он мчался наверх, туда, где была комната Авроры. Пусто. Ни следа. Его сердце болезненно сжалось.

В коридоре валялись тела. Служанка, которая приносила Авроре воду по вечерам… старый повар… молодой мальчишка, что только недавно поступил в услужение. У каждого были семьи, свои жизни, и теперь останется только пепел. Вина давила на Дариана с каждой секундой.

Он заметил маленькую девочку с застенчивой улыбкой, та, что всегда помогала матери на кухне. Теперь она лежала неподвижно, с лицом, навсегда застывшим в печальной тишине.

Дальше были ещё тела. Мужчины, которых он прежде не видел. В руках у некоторых были вилы и топоры, один всё ещё сжимал факел.

Дариан замер, стиснув зубы. Он понял. Это были не просто слуги. Это были те, кто пришёл снаружи.

Охотники.

Дариан метался по коридорам, врывался в каждую комнату, срывал двери с петель, но всё было напрасно. Сердце готово было вырваться из груди, пока, наконец, он не увидел её.

В комнате, где когда-то жила её мать, на полу лежала маленькая, хрупкая фигура.

— Нет… нет… Аврора! — голос его сорвался, превратился в хриплый крик.

Он подполз к телу. Волосы были пропитаны гарью, кожа в пятнах ожогов. Узнать её было сложно, если бы не медальон. Тот самый, который он подарил ей. Он лежал на груди, даже не треснул, фотография не сгорела, он сверкал в отблесках пламени как воспоминание о его сестре.

— Это она, — выдохнул он, и мир рухнул.

Огонь бушевал всё сильнее, искры сыпались с потолка, но Дариан не отступал. Он обхватил её плечи и прижал к себе, готовый сгореть вместе с ней. Пусть будет пепел, пусть будут муки, лишь бы не отпускать.

— Нееееет! Аврора! — крик его разнёсся сквозь треск и гул пожара.

Снаружи Эмилиан услышал этот голос. Сердце сжалось, он боялся огня, но ещё больше боялся потерять брата. И теперь чувства, которые недавно вернулись, обожгли его с новой силой.

Он бросился в дом, сквозь пламя, на зов. Увидел и отвернулся, не в силах смотреть на то, что осталось от Авроры. Но времени на скорбь не было.

— Дариан! — он схватил его за плечи, силой оттаскивая прочь.

— Оставь меня здесь! Я хочу умереть! — рыдал брат, впервые по-настоящему плакал. Слёзы стекали по его закопчённому лицу, смешивались с пеплом.

— Замолчи! — Эмилиан рвал его прочь, несмотря на сопротивление. — Если ты умрёшь, она погибнет дважды!

Силой, почти волоком, он вытащил его наружу, прочь из пылающего ада.

Они рухнули на землю. Позади ревел огонь, дом обрушивался, превращаясь в руины. А впереди зияла только пустота.

Они стояли рядом, на коленях перед пылающим особняком. Пламя вздымалось высоко в небо, осыпая искрами ночь. Дом, в котором они выросли, который хранил их тайны, радости и боль, превращался в гигантский костёр.

Дариан застыл, не в силах отвести взгляд. В его глазах отражался огонь и пустота, чёрная, как сама смерть. Он дрожал всем телом, но уже не от жара.

— Всё, — прошептал он, голос его сломался. — Мы потеряли её. Навсегда.

Эмилиан стиснул зубы, пальцы его были в крови и земле, лицо в копоти, но он не плакал. Внутри него словно что-то оборвалось.

— Она была смыслом всего, — выдохнул он. — Без неё зачем нам жить?

Они смотрели, как балки рушатся одна за другой, как крыша оседает внутрь. Пламя пожирало стены, воспоминания, надежду. Ничего больше не останется. Только пепел.

И в тот миг оба поняли: их жизнь изменилась. Больше не будет ни дома, ни Авроры, ни детства. Остались лишь они двое и боль, которая теперь связала их крепче, чем кровь.

Они смотрели на пылающий костёр, и вместе с ним в огне сгорела последняя иллюзия. Аврора ушла. Безвозвратно.

Эмилиан сжал кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо перекосила ярость.

— Во всём виноват этот проклятый Бальтазар, — прорычал он. — Он лишил нас всего! Мы должны отомстить за всех. Но больше всего за Милу и Аврору.

Дариан поднял голову. Слёзы ещё блестели на его лице, но в глазах уже не было сломленности, только сталь и решимость. Он медленно встал, словно из пепла возрождался другой человек.

— Ты прав, брат, — его голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Мы покончим с ним. Сегодня.

Они переглянулись, и в этом взгляде больше не было сомнений, не было страха. В глазах стояла клятва и жажда возмездия.

И в следующее мгновение оба сорвались с места. Тьма леса приняла их бегущие силуэты, и уже через несколько минут братья мчались к особняку Бальтазара.

Пламя погасло, но война только начиналась. Иногда смерть становится началом пути, от которого уже нельзя свернуть. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 47: Распятый во тьме От лица автора

В комнату, где Фиби сидела над своими колдовскими атрибутами, ворвался Бальтазар. Его тень легла на стены, и воздух сразу стал тяжелее.

Фиби вздрогнула. В руках у неё была древняя тарелка с символами, покрытая рунами.

— Вот ты где, — голос Бальтазара прозвучал резким эхом. — Я уже собирался тебя искать.

Он подошёл ближе, и в его взгляде не было ни капли сочувствия.

— У меня плохие новости, — бросил он с ленивой жестокостью. — Особняк Валенте сгорел. Похоже вместе с ним и Аврора.

Фиби замерла. Пальцы её разжались, и тарелка выскользнула из рук. В её глазах блеснул неподдельный ужас, она не могла скрыть его даже перед ним.

Бальтазар молниеносно подхватил тарелку, не давая ей коснуться пола.

— Ну-ну… — он усмехнулся, поднимая бровь. — Не роняй атрибуты. Ты что, привязалась к этой девочке?

— Нет… — голос Фиби дрогнул. — Но всё же это рушит наши планы. — На глаза ей навернулись слёзы, и она поспешно отвела взгляд.

Бальтазар резко ударил её по щеке. Фиби всхлипнула, прижимая ладонь к лицу.

— Всё, всё, Фиби, — прошипел он, склонившись к её уху. — Ты не о том думаешь. Мы что-нибудь придумаем.

Он прищурился, холодно глядя на неё.

— Найди мне братьев Валенте. Где бы они ни были. Сейчас.

Фиби кивнула, но отвела взгляд, чтобы он не увидел, слёзы всё же катились по её лицу.

Она, дрожащими пальцами вытерев слёзы, собралась с силами. Взяла с алтаря яблоко и осторожно покатила его по блюдцу.

— Блюдо, блюдо, сделай чудо, — прошептала она молитвенно.

Сияние пробежало по поверхности, и в ту же секунду тарелка показала видение: братья Валенте мчались через лес к особняку. Их лица были искажены решимостью и яростью.

Но краем зрения Фиби заметила ещё одно: к особняку с другой стороны двигалась толпа разъярённых жителей, вооружённых вилами и факелами.

Она побледнела.

— Плохо дело, — хмыкнул Бальтазар, и на его лице скользнула жуткая усмешка. — Быстро собирай чемоданы, Фиби.

Он расправил плечи и шагнул к окну.

— А я приму гостей, — его голос стал густым и зловещим. — Я же гостеприимный хозяин.

Он улыбнулся так широко, что в тусклом свете свечей блеснули вытянутые клыки.

Валенте ворвались в особняк первыми. Двери распахнулись с грохотом, и воздух будто задрожал от ярости, с которой братья шагнули внутрь.

— Бальтазар! — голос Эмилиана срывался. — Ты убил всех, кто был мне дорог!

Он рванулся вперёд, готовый броситься на врага, но Дариан схватил его за плечо.

— Стой! — резко. — Он силён, не делай глупостей.

Бальтазар, сидевший в кресле у камина, словно вовсе не замечал бушующего огня ненависти перед собой. Он медленно встал, хлопнул в ладони и рассмеялся.

— Ах, мальчики, — в его голосе звучала издёвка. — Да вы мне в подмётки не годитесь.

Он развёл руки, словно приветствуя их, и добавил с нарочитой лёгкостью:

— Незачем драться. Я сожалею, что вы потеряли Аврору. Но ведь поймите и я её потерял. Мы найдём новую девушку для нашего квартета. Пусть она не будет такой же прекрасной, но кто сказал, что нельзя повторить игру?

— Что ты несёшь?! — закричал Эмилиан, в голосе которого слышалась боль, а не только ярость. — Больше нет нас!

Бальтазар хитро прищурился.

— Да ладно вам. Разве вы забыли, как мы веселились вместе?

В этот миг в комнату вбежала Фиби, едва справляясь с тяжестью двух чемоданов. Она остановилась, переводя дыхание.

— Я всё собрала, самое необходимое, — сказала она тихо.

На мгновение её глаза встретились с глазами Дариана. В её взгляде была боль и едва уловимое сожаление без вражды. Она опустила голову, но было уже поздно.

— Ах, — протянул Бальтазар, его улыбка стала холоднее. — Ты снова роняешь маску, моя дорогая Фиби.

Он шагнул ближе, и его рука скользнула по её плечу так, что она вздрогнула.

— Скажи-ка, неужели эта девчонка, Аврора, была для тебя чем-то большим, чем пешка в игре?

Фиби замерла. Хотела возразить, но губы дрогнули, и слова не нашлись.

— Я нет, — выдохнула она, но голос предал её, прозвучав слишком тихо.

Эмилиан зарычал:

— Посмотри на неё, Бальтазар. Даже твоя ведьма тебя боиться.

Бальтазар резко толкнул Фиби в их сторону так, что она едва удержалась на ногах.

— Замолчи! — бросил он братьям. — Она ведьма, а ведьмы иногда слишком чувствительны. Но это ничего не меняет.

Фиби прижала ладонь к щеке и сжала губы, чтобы не выдать эмоций. Но в её взгляде, обращённом к Валенте, мелькнула мольба или предупреждение.

— Неси флакон, Фиби, — велел Бальтазар.

Она дрогнула, но подчинилась, достала из чемодана маленький серебряный сосуд и подала ему.

Бальтазар сорвал крышку и одним глотком осушил содержимое. Его глаза вспыхнули алым светом, в них проступило нечто нечеловеческое, а кожа будто покрылась внутренним жаром.

— Ах, вот теперь можно повеселиться, — усмехнулся он, и клыки блеснули в отблесках свечей.

— Ублюдок! — зарычал Эмилиан, и ярость взорвалась в нём, не дождавшись продуманного плана. Он сорвался с места и бросился прямо на Бальтазара.

— Нет, стой! — Дариан протянул руку, но брат был неумолим.

Схватка разразилась мгновенно. Эмилиан ударил с силой, но Бальтазар отразил атаку с пугающей лёгкостью, будто играючи. Их фигуры мелькали в вихре ударов, клыков, когтей. В воздухе разносился треск ломающейся мебели.

Бальтазар рассмеялся:

— Вот это пыл! Но твоя сила против моей всего лишь детская игра!

Эмилиан отлетел в сторону, ударившись о стену. Его губы были в крови, дыхание сорвалось на хрип, но он снова бросился вперёд, не думая о боли.

Дариан смотрел и сердце его рвалось. Он понимал, что брат не справляется. Ещё один удар и Бальтазар переломит его.

— Нет, я не дам тебе! — выкрикнул Дариан, в нём кипела ярость. Он рванулся вперёд и врезался в Бальтазара, сбивая его с ног.

Трое слились в смертельной схватке, то крики, то рычание, звон стекла и треск дерева. Огонь свечей трепетал от вихря сил, казалось, стены особняка содрогались от столкновения этих троих.

Фиби стояла в стороне, затаив дыхание. Её глаза метались между дерущимися мужчинами и дверью, за которой гул становился всё громче.

И вот особняк содрогнулся от удара. В окна ворвались факелы, дверь распахнулась с треском, и внутрь хлынули озлобленные люди.

— Чудовища! — крикнул один, и толпа вскинула вилы, топоры, ружья.

Они застали братьев и Бальтазара в смертельной схватке, движения тех были слишком быстры нечеловечески. Люди замерли, попятились, в глазах их блеснул ужас.

— Назад! — крикнул один из них. — Это не люди, это дьяволы!

— Нет! — рявкнул предводитель, поднимая факел. — Если мы их не остановим, то они вырвутся и убьют наших жен и детей, надругаются над ними! Сегодня или никогда!

Толпа зашумела, и страх сменился фанатичной яростью.

Фиби, охваченная паникой, бросилась к выходу. Несколько мужиков заметили её и перегородили дорогу.

— Что тут делает эта девчонка? — усмехнулся один, плюнув на пол. — Смазливая ведьмочка, видно, пособница!

Фиби прижала к груди свои руки и, словно забыв о страхе, вскрикнула:

— Сила луны, откликнись! Пусть мои враги обратятся в прах!

Кончики её пальцев вспыхнули, воздух дрогнул, запахло палёным. Мужики отшатнулись, но один с перекошенным от злобы лицом набросился сзади.

— А-а-а! — закричала Фиби, огонь вспыхнул в руках ярче и внезапно погас. Удар вонзился ей в спину. Она осеклась, потеряв дыхание, и рухнула на пол.

Охотник выдернул вилы, капли крови блеснули на железе.

— Ведьма, — процедил он. — Вот и всё её колдовство.

Фиби, не в силах пошевелиться, попыталась приподнять руку, но сознание ускользнуло, и тьма накрыла её.

— Свяжи ей руки! — выкрикнул один из мужиков, наступая на поверженную Фиби. — И рот заткни, чтоб не бормотала свои мерзкие заклинания. Ведьма она, а не ассистентка докторская!

Двое ухватили её за руки, грубо стянули верёвкой, а третий заткнул ей рот кляпом из куска ткани. Она дёрнулась, глаза её горели паникой и ненавистью, но сделать ничего не могла.

— Бери её на плечи! — приказал предводитель. — Потаскаем эту гадину обратно к её хозяевам, пусть знают, что мы и ведьм не щадим.

Фиби подняли, словно бесчувственный свёрток, и поволокли к выходу. Её волосы волочились по полу, из-под губ вырывался глухой хрип.

В это же время в главном зале бой замер. Братья и Бальтазар на миг оторвались друг от друга, услышав крики.

— Так-так, — протянул Бальтазар, глядя на толпу людей, ворвавшихся с вилами и факелами. Его лицо искривилось в улыбке. — Кучка никчемных людишек решила сразиться со мной?

Он расхохотался, и в следующее мгновение оказался рядом с предводителем. Мгновенный рывок и его зубы вонзились в горло мужчины. Крик оборвался. Тело обмякло.

Бальтазар отшвырнул его, словно тряпичную куклу. Кровь брызнула на пол.

Люди заорали. Паника разлилась по залу. Кто-то бросился к двери, кто-то махал вилами вслепую, а один из беглецов споткнулся. Факел выскользнул из его рук, упал на пол.

Полыхнула занавеска. Пламя побежало вверх, по бархатным складкам.

— Горим! — закричал мужчина из толпы. — Дом загорелся!

В зале запахло дымом. Огонь разрастался, превращая хаос в настоящий ад.

Бальтазар продолжал рвать и крушить, его смех разносился по залу, заглушая крики. Он двигался, как молния, и с каждым взмахом руки кто-то падал на пол, обескровленный или переломанный.

Эмилиан зарычал, зверь внутри него требовал крови. Он схватил какого-то мужчину за ворот и впечатал его в стену.

— Это вы убили мою сестру! — прорычал он, оскалившись.

— Сжальтесь, граф! Это, это вышло случайно! Мы не хотели, — захлебнулся словами мужик, забыв, что перед ним не человек, а монстр.

— Не верю! — Эмилиан поднял руку, готовый разорвать его в клочья.

— Эмилиан! — Дариан вцепился в брата, силой удерживая его. — Не надо! Они защищают своих жен, своих детей, таких же сестёр, как Аврора!

В этот миг что-то изменилось. Слова Дариана ударили, как молния. В груди Эмилиана вдруг прорвалась чужая боль. Он замер, а потом застонал. Сердце словно разрывалось от тысяч голосов.

Крики женщин, плач детей, отчаяние мужчин, всё хлынуло в него, как буря. Эмилиан сжал виски, заорал так, что его голос перекрыл треск огня.

— Аааааа! — он рухнул на колени, пальцы вцепились в волосы. — Хватит!

Из глаз брызнули слёзы. Настоящие, горячие, обжигающие.

Дариан замер, он впервые видел брата таким. Это больше не был зверь. Это был человек, которому в лицо ударила вся боль мира.

В зал ворвался мужик, на плече которого брыкалась связанная Фиби. Увидев, как огонь охватил стены, он выругался и, плюнув, сбросил её прямо на пол.

— Чтоб горела вместе со всеми! — рявкнул он.

Над головой обрушились балки, в воздухе повалил дым, крики людей заглушали треск пламени. Несколько несчастных уже горели, пытаясь выбраться из ловушки. Другие, обжигая руки и лица, бросились к выходу.

Дариан снова сомкнулся с Бальтазаром, и теперь сила была на его стороне. Каждый удар отбивался с яростью, каждая атака вгрызалась в плоть. Бальтазар попятился впервые за долгое время.

— Что?! — взревел он. — Дрянная девка! Фиби! Почему он так силён?! Что ты ему давала?!

Фиби, связанная, лежала на полу и билась, пытаясь освободиться, но верёвки лишь впивались в запястья. Она метнула взгляд и в её глазах не было привычного коварства, только испуг и растерянность.

— Эмилиан! — Дариан надрывался от ярости. — Приди в себя! Я почти загнал его в угол!

Эмилиан сжимал голову руками, дыхание рвалось. Но сквозь гул огня, чужие крики и боль он вдруг почувствовал её. Фиби. Яркая вспышка эмоций. Что-то не похожее на ненависть. А жалость и сожаление.

Он рванулся вперёд, сорвал узлы и развязал её.

— Что ты творишь?! — заорал Дариан. — Она же поможет ему!

Но Фиби не двигалась. Она сидела на коленях, ошарашенно глядя на бой, будто не знала, куда себя деть.

— Сука! — взвыл Бальтазар, отбиваясь от ударов Дариана. — Стоишь, как идиотка?! Сделай хоть что-нибудь! Заклинание, отвар, хоть чёртов шёпот!

Фиби дрожала. Руки её были свободны, но пальцы не слушались. Она впервые за долгое время не могла выбрать сторону.

Эмилиан, стиснув зубы, выхватил взглядом то, что оставили сбежавшие люди: молоток и горсть гвоздей. В его голове вспыхнула мысль и уже в следующее мгновение он врезал Бальтазару, прижал его к стене и со всей яростью вогнал первый гвоздь сквозь ладонь.

Вопль разорвал воздух. Дариан держал Бальтазара. Тот выгнулся, но сил хватило лишь на то, чтобы хрипеть и биться, пока Эмилиан забивал следующий гвоздь в его ногу. За ним ещё и ещё. Вскоре руки и ноги древнего монстра были прибиты к каменной стене.

— Нет! Нет! — рвал своё горло Бальтазар, кровь хлестала из ран, а на лице впервые проступил ужас. — Как?! Почему вы такие сильные?!

Его безумные глаза метнулись к Фиби.

— Ты! — прорычал он. — Это ты! Что ты сделала?!

Фиби замерла. Её дыхание сбилось, волосы прилипли к лицу от копоти и слёз.

— Я … я не знаю, — прошептала она, дрожа. — Я же говорила тебе, это был эксперимент. Я не знала, чем всё кончится!

Бальтазар захохотал истерично, с хрипом.

— Врёшь! — он закашлялся, выплёвывая кровь. — Вижу по твоим глазам. Ты предала меня. Ты задумала что-то против меня, мерзкая, ничтожная тварь!

Бальтазар орал, извиваясь на гвоздях, кровь смешивалась с копотью и стекала по стене. Его крики рвались наружу, перекрывая треск горящих балок.

— Нет! Вы не сможете! Я вечен! ВЕЧЕН! — его голос срывался на истерический рёв.

Огонь разгорался всё сильнее. Пламя уже лизало потолочные балки, искры сыпались, словно дождь. И в этот миг одна из обугленных перекладин рухнула прямо туда, где стояла Фиби.

— Фиби! — крикнул Эмилиан и рванулся к ней.

— Осторожно! — Дариан схватил его за плечо.

Но было поздно. Потолок обрушился, погребая девушку под горящими брёвнами. Её короткий крик мгновенно захлебнулся в огне.

— Нет… — Эмилиан шагнул вперёд, но Дариан рванул его назад.

— Мы не успеем! Уходим! — он потащил брата прочь.

Замок рушился за их спинами. Они выбежали наружу и, задыхаясь, обернулись. Сквозь ревущий пожар ещё слышались нечеловеческие вопли Бальтазара: крики боли и безумия, которые постепенно тонули в грохоте падающих стен.

Ночь разорвал последний предсмертный вой, и всё стихло.

Они победили. Но победа пахла гарью и потерями. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 48: Жить, чтобы искупить Эмилиан Валенте

Тишина повисла в комнате, все слушали внимательно. Сабрина тихо всхлипывала, руки Джули и Ева дрожали.

Эмилиан почувствовал, как в груди стягивается узел. Сколько лет он молчал об этом, потому что боялся, что придётся снова пережить эту боль.

И вдруг он заговорил:

— Я ни с кем не делился, даже с братом, — его голос дрогнул, выдавая то, что он пытался спрятать.

Дариан поднял глаза. Он догадывался, но никогда не знал наверняка. В его взгляде было слишком много, и это делало Эмилиану ещё тяжелее.

— Когда это случилось, я винил себя, — продолжил Эмилиан. — Дариан сразу решил искать заклинание, чтобы снова стать человеком и умереть. А я понял, что это слишком легко. Слишком просто для того, что мы сделали. Я решил остаться вампиром навсегда. Наказывать самого себя.

Он на мгновение замолчал, будто снова переживал то время. Внутри поднималась давняя боль, бессмертие было вечной пыткой, это не дар.

— Но однажды, — сказал он тихо, — я шёл по улице и увидел мужчину. Он был растерянный, сломленный. Я почувствовал знакомую боль, он тоже потерял близких. И вдруг я заговорил с ним. А он признался, что в кармане у него верёвка. Он сказал, что вышел в магазин за мылом. Он собирался уйти из жизни.

Джули прикрыла рот рукой, чтобы не вырвался вскрик. Ева сжала кулаки, словно переживала эту историю вместе с ним.

Эмилиан прикрыл глаза, вспоминая:

— Я почти ничего не сделал. Просто был рядом, слушал. Но этот мужчина вдруг обнял меня и заплакал, сказал, что я дал ему надежду. Он решил, что возьмёт сироту из приюта и будет растить его, что больше не будет одинок.

Эмилиан сжал пальцы, его голос сорвался на хрип:

— Тогда я понял, пока я жив, я должен помогать страдающим. Хоть так искупить то, что мы потеряли.

Дариан сжал губы. Его глаза блестели от влаги, но он не позволил слезам упасть. Он смотрел на брата и впервые осознавал, какой груз тот несёт все эти годы.

— Эмилиан, — только и прошептал он, и в этом было больше, чем слова.

Эмилиан посмотрел на Еву, словно искал в её глазах приговор. Он боялся увидеть там отвержение, страх или отвращение. Но Ева смотрела прямо, мягко, и в её взгляде светилась любовь.

— Я же говорила тебе, — прошептала она. — Я не отступлюсь. Для меня ты не монстр. Всё, что с вами произошло, я чувствую, там было чужое вмешательство, магия.

Он не смог ответить, но где-то глубоко дрогнула искра надежды, может, он ещё не безвозвратно потерян.

Вдруг Дариан схватился за голову и простонал, оседая вниз.

— Дариан! — Джули подбежала к нему и пыталась удержать, но её сил не хватало.

Эмилиан метнулся вперёд, подхватил брата и усадил его на диван.

— Что с ним? — в голосе Евы прорезался страх.

— Кажется, у него закончились силы, — глухо произнёс Эмилиан. — Ему нужна кровь.

Он сорвался в подвал, а через минуту вернулся, держа в руках один единственный пакет.

— Похоже, это всё, что осталось, — бросил он, протягивая Дариану. — Выпей. Потом придётся достать новые запасы.

Дариан ослабевшими пальцами разорвал упаковку. Горло его дрогнуло, когда он пил, и уже через мгновение краски начали возвращаться на лицо. Он тяжело вдохнул, опустил пустой пакет и, поднявшись, слабо улыбнулся девушкам.

— Этого мало, Дариан. Ты давно не пил, поэтому силы пропали. Отдышись и нам нужно ехать пополнять запасы на машине, у тебя не хватит на вампирские штучки, — спокойно сказал Эмилиан, положив руку на его плечо.

Тут Сабрина спросила сквозь слёзы, будто не слышала последние слова:

— А что стало с вашим отцом?

Дариан отвернулся. Эмилиан побледнел:

— Он вернулся, никто толком не мог сказать, почему спалили наш дом, дом старика Доревана и Бальтазара. Тех людей не осталось, кто-то сошёл с ума, кто-то спился. Все думали, что они бредили, а кто-то умер в бойне и огне. Отец переехал в другое место, начал слишком часто утопать в бутылке бурбона. Поговаривали то ли он утопился, то ли утонул в ванне.

И тут Дариан, как будто хотел прекратить этот разговор и уйти, произнёс:

— Простите, девочки. Нам с Эмилианом нужно ненадолго уйти.

Братья обменялись быстрым взглядом, оба понимали, куда им предстоит отправиться. Они вышли, и через несколько минут мотор машины Эмилиана прорезал ночную тишину. В груди у него звенела одна мысль: «Пока я жив, я обязан всё исправить».

Не знаю, как вы. Но я грущу вместе с ребятами. Поставьте пожалуйста лайки.

Глава 49: Тени за витринами Сабрина Фальден

Когда мужчины вышли, в комнате повисло напряжённое молчание. Тишину первой нарушила Сабрина:

— Возможно, объяснение есть в этой книге, — она провела рукой по потрёпанному переплёту, — но пока я не встречала заклинаний, связанных именно с человеческими чувствами и силой.

Она нахмурилась, пролистывая страницы.

— Книга переводится странно. Она не даёт заглянуть вперёд, пока не переведу то, что идёт по порядку. Как будто сама решает, когда я готова идти дальше.

Сабрина достала из папки несколько листов и протянула Джули:

— Смотри. Это записи, которые я сделала на этой неделе. Здесь есть намёк на связь магии и эмоций. Видишь? — её палец остановился на строчке, где символы переплетались в узор, похожий на пульсирующее сердце.

Джули взяла записи, глаза её блестели от любопытства.

Ева вдруг хлопнула в ладоши, прерывая слишком тяжёлый разговор:

— Всё, хватит думать о книге, ведьмах, заклинании, о всяком мрачном! Хочу развеяться. Давайте съездим по магазинам.

Джули улыбнулась уголком губ:

— Ну, если тебе так хочется, почему бы и нет.

— Я пас, — сразу сказала Сабрина, не поднимая глаз от книги. — У меня перевод.

— Да ты совсем не отдыхаешь, — вздохнула Джули. — Может, поэтому книга и идёт так медленно.

Сабрина хмыкнула, не возражая.

— Ладно, только сперва книгу надо спрятать в сейф, — напомнила Джули, поднимаясь. — Я переоденусь. Некоторые вещи я уже принесла в комнату Дариана.

— Мне тоже надо переодеться, — добавила Ева.

Сабрина улыбнулась своей вечной ироничной улыбкой:

— Хорошо, тётушка Сабрина отнесёт книгу куда надо.

Они рассмеялись и разошлись по комнатам.

Когда в коридоре стихли шаги, улыбка сползла с её лица. В глазах Сабрины мелькнул опасный блеск. Она медленно закрыла книгу, провела пальцами по тиснёной обложке и, вместо сейфа, аккуратно опустила её в собственный портфель.

— Вам лучше пока не знать, — прошептала она, защёлкивая замок.

Город в вечернем свете казался почти доброжелательным. Девушки смеялись, примеряя вещи, пытались на время забыть всё, что происходило в их доме.

Воздух был наполнен запахом кофе и уличной выпечки, свет фонарей отражался в витринах, создавая иллюзию тепла и спокойствия.

— Ещё один магазинчик и домой, — сказала Ева, держа в руках пакет. — А то нас и правда хватятся.

— Дорога короче вот там, через переулок, — махнула рукой Джули.

Они свернули. Узкий проход между старыми кирпичными зданиями сразу поглотил все звуки города. Фонари здесь не горели. Тишина была вязкой, тревожной.

— Нравится мне эта тёмная романтика, — попыталась пошутить Ева, но её голос дрогнул.

Следующая секунда разорвала спокойствие. Из тьмы рванули тени. Чёрные фигуры с алыми глазами, вампиры.

Один из них с хриплым смехом толкнул Еву так сильно, что она ударилась спиной о шершавую стену кирпичного здания и вскрикнула от боли.

В панике рука Джули нащупала в кармане тонкий охотничий нож, который она носила с собой на всякий случай по просьбе Дариана. Она ударила. Лезвие полоснуло по телу вампира, и из раны хлынула тёмная, густая кровь.

Чужие зубы вонзились в её шею, когти разодрали платье и зацепили кожу на груди. Она захрипела, пытаясь оттолкнуть тварь, но силы уходили слишком быстро. Клыки снова скользнули к её горлу, когти вцепились в плечо. Она захрипела, кровь капала на землю, оставляя тёмные следы на мостовой.

Сабрина от ужаса попыталась отступить назад, но один из вампиров резко рванул её рюкзак. Тот полетел на землю, молния разошлась, и древняя книга с глухим шлепком оказалась на асфальте. Вампир хищно улыбнулся, поднял её и, не теряя времени, скрылся в темноте вместе с другими.

— Нет!. — сорвалось с губ Сабрины, но было уже поздно.

Они остались в тёмном переулке с кровоточащей раной Джули, сбитой с ног Евой и пустотой там, где только что была их единственная защита.

Тьма сомкнулась вокруг них слишком быстро. И теперь игра началась по чужим правилам. Ставьте лайк, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 50: Последний шанс Эмилиан и Дариан Валенте

Эмилиан и Дариан вернулись домой, надеясь застать девушек за разговорами. Но на столе их ждала лишь короткая записка: «Мы по магазинам».

— Сейчас? — нахмурился Эмилиан, бросив взгляд на часы. Время было уже далеко за полночь.

Дариан резко двинулся к сейфу. Щёлкнул замок, тяжёлая дверца отворилась. Внутри пусто.

— Книги нет, — его голос прозвучал глухо, как удар.

Они переглянулись. В воздухе повисла тревога.

— В город, — коротко бросил Дариан, и братья тут же направились к машине.

Их следы быстро привели к ближайшему торговому кварталу. Уставший продавец закрыл магазин и, узнав описание девушек, пожал плечами:

— Были у меня пару часов назад. Ушли вместе, смеялись.

Эмилиан сжал кулак.

— Два часа. Слишком долго.

Эмилиан и Дариан ворвались в тёмный переулок, затаив дыхание. Сначала они услышали стоны. Потом запах крови, такой густой, что невозможно было перепутать.

— Там! — указал Эмилиан, и они бросились вперёд.

Картина, что предстала, сжала сердца братьев. Джули лежала на земле, её платье было разодрано когтями, грудь и шея залиты кровью. Она едва дышала.

У Дариана внутри всё оборвалось. Каждый вдох Джули был словно остриё ножа в его груди. Он слышал её хрип, видел, как быстро уходит жизнь, и в голове рвалась мысль: «Я втянул её в это, я обязан был защитить». Вина и страх сжали его сильнее любых цепей.

Дариан рухнул рядом и прижал её к себе, пытаясь остановить кровь руками.

— Нет, нет, держись, слышишь меня? Я не позволю! — его голос сорвался.

Ева сидела у стены, тяжело дыша, прижимая руку к виску. На её губах была кровь, но она подняла глаза и выдавила:

— Они напали. Их было четверо, книгу забрали…

В нескольких шагах стояла Сабрина. Она выглядела так, будто потеряла весь цвет лица. Портфель с разорванной молнией висел у неё в руках. Пустой.

— Я… я пыталась удержать, — её голос дрожал, она смотрела на пустоту, будто не веря, что книга исчезла.

Эмилиан шагнул к ней и резко взял за плечи, встряхнув:

— Жива?

Внутри его уже клокотала ярость на самого себя. Он всегда клялся, что будет рядом, что не допустит чужой боли.

«Опять опоздал… если Джули умрёт, я этого себе не прощу», мелькнуло в его голове.

Она только кивнула, и в её глазах застыли слёзы и злость одновременно.

Дариан, поднимаясь с Джули на руках, произнёс сдавленным голосом:

— У нас нет времени.

Эмилиан бросил быстрый взгляд на Сабрину и Еву, и в его глазах мелькнула ярость:

— Чёрт, они знали, что мы уйдём. Кто-то их навёл.

Он сжал зубы и процедил:

— Мы найдём этих тварей. И вернём книгу. Но сначала Джули.

— Джули умирает, — сдавленно произнёс Дариан, и его взгляд встретился со взглядом брата.

Этот взгляд был больше слов. В нём был панический немой крик: «Спаси её, сделай хоть что-то!» Дариан никогда не боялся смерти, но потеря Джули казалась хуже собственной гибели.

Между ними проскользнул невидимый разговор: две тени понимания, две воли, сжатые в одно мгновение. Эмилиан схватил Сабрину и Еву за руки, в то время как Дариан прижимал к груди неподвижное тело Джули. Каждая минута была на счету.

Мир вздрогнул, словно от разорвавшейся струны. Вспышка, и они оказались в доме. Джули мягко опустили на диван. Ева тут же рухнула на колени рядом, обхватив её холодную ладонь.

— Дыши, прошу тебя, дыши… — шептала Ева, глотая слёзы.

Но Дариан, сжав кулаки, обернулся к Сабрине:

— Зачем ты забрала книгу?! — его голос был яростным, как раскат грома. — Теперь мы не знаем, что нужно, чтобы спасти её! Она умрёт!

Сабрина, побледнев, всё же хмыкнула, пытаясь скрыть дрожь:

— Не паникуй. Я вела все записи. Я знаю, как сделать одно зелье и провести ритуал.

— Какой? — прорычал Эмилиан, вцепившись в её плечо.

— Превратить её. Сделать вампиром, — выдохнула Сабрина. — Это единственный шанс.

А чтобы вы выбрали? Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 51: Порог крови Дариан Валенте

Воздух в комнате стал холодным, неприятным и тяжёлым. Дариан отвернулся, стиснув зубы. Его сердце рвалось на части.

Ева посмотрела на них глазами, полными ужаса:

— Но, это значит, что она никогда больше не будет прежней.

— Она не будет жить вовсе, — холодно отрезал Эмилиан.

Сабрина уже рылась в своих записях, выкладывала склянки, сушёные травы и колбы. Руки её дрожали, но взгляд был твёрдым.

— Помогайте. У нас мало времени. Я объясню что делать.

Эмилиан и Ева бросились к столу, подавая ингредиенты. Пламя горелки вспыхнуло, в воздухе смешался запах крови, железа и трав.

— Быстрее! — бросила Сабрина. — Через минуту может быть поздно!

Сабрина прижала склянку к губам Джули, вливая горькую жидкость. Та судорожно сглотнула, закашляла и затихла.

— Я не знаю, получилось ли, — прошептала Сабрина, смотря на братьев. — Дариан, теперь нужно твоё участие. Без тебя она не справится.

Дариан замер. Вены на висках пульсировали. Он знал, что этот шаг изменит её навсегда. Но иного пути не было.

Он наклонился, пальцы дрожали, когда он коснулся её шеи.

— Прости меня… — прошептал он.

Клыки пронзили кожу. Джули резко выгнулась, закричала от боли, её тело содрогнулось. Сабрина что-то шептала. Кровь горячей волной наполнила рот Дариана. Он отпрянул, удерживая себя от желания выпить до конца.

— Теперь, — прохрипел он, перекусив запястье. Тёмные капли выступили на коже. Он прижал рану к её губам. — Джули, пей, прошу тебя, пей!

Её губы дрогнули, тело тряслось в конвульсиях, но она послушно сделала первый глоток, потом второй.

В комнате стояла гробовая тишина. Каждый вдох, каждое её движение, словно отсчёт её жизни.

— Кажется, раны затягиваются, — дрожащим голосом произнесла Сабрина, глядя на её грудь, где кровавые следы уже бледнели.

Джули вдруг распахнула глаза. Зрачки её были расширены, дыхание сбивалось.

— Мне так больно, — прошептала она, морщась. — Что со мной?

— Это идёт превращение, — тяжело выдохнул Дариан. Его голос ломался, он до последнего не хотел такой судьбы для неё.

Ева опустилась рядом, осторожно поглаживая её по щеке. — Тише, ты не одна. Мы с тобой.

Эмилиан шагнул ближе, его взгляд был серьёзен:

— Это опасно. В любой момент она может наброситься.

Но Джули только тяжело дышала, с трудом пошевелив рукой.

— У меня действительно клыки? — она подняла дрожащие пальцы к губам и наткнулась на что-то острое. В её глазах мелькнул ужас и недоверие.

— Странно, — нахмурился Эмилиан. — Она ведёт себя совсем иначе, чем мы в своё время.

Дариан опустился рядом, глядя ей прямо в глаза. Его голос звучал тихо, но требовательно:

— Ты хочешь крови?

Джули закрыла глаза, словно вслушиваясь в себя, и еле слышно ответила:

— Немного.

В комнате повисла гнетущая тишина. Даже Сабрина перестала дышать, ожидая, чем всё закончится.

Дариан достал пакет с кровью, на секунду задержав его в руках, будто сомневался. Потом протянул Джули.

Она приподнялась и жадно выпила до капли. Комната застыла в ожидании. Даже дыхание стало слышно слишком громко.

Джули оторвалась от пакета и, неожиданно спокойно, положила его на стол.

— Я немного чувствую слабость, — тихо сказала она и опустилась обратно на диван.

Ева тут же подсела рядом и взяла руку в ладони. — Всё хорошо, мы рядом, — прошептала она.

Эмилиан не сводил глаз, напрягшись, готовый в любой момент вмешаться. Но Джули оставалась неподвижной, лишь дыхание её было чуть сбивчивым.

— Ты уверен, что сделала тот самый ритуал и то самое зелье? — хрипло спросил Дариан, оборачиваясь к Сабрине.

Та лениво пожала плечами, но в глазах мелькнуло беспокойство:

— Я же говорила, книга открывается мне только по порядку. Я не знаю.

Слова повисли в воздухе, как приговор.

Джули, детка, хотела ли ты такой судьбы для себя? Прошу поддержки! Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 52: Рождённые тьмой От лица автора

— Так зачем же ты всё-таки взяла книгу? — резко отвлёкся Дариан.

Сабрина замялась, покраснела и тихо произнесла:

— Я просто хотела сделать копии страниц. Чтобы мы могли пользоваться текстом.

— Ну и как? Получились твои копии? — прищурился Эмилиан, выгнув бровь.

Сабрина развела руками:

— Нет смысла даже смотреть. Похоже, она волшебная. Она не даёт делать точные копии.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Ева, её голос дрогнул. — Ведь книги больше нет.

Эмилиан сощурился, в его глазах мелькнула ярость:

— Почему ты не говорил, что кто-то тоже охотится за ней? — он шагнул к брату, схватил Дариана за грудки и встряхнул. — Почему ты это скрывал?!

— Эй! — вскрикнула Джули и толкнула Эмилиана, отбрасывая его рукой. Сила её удара поразила всех, Эмилиан отшатнулся.

Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами:

— Ты?

— Не трогай его! — голос Джули был твёрд, как сталь.

Эмилиан зарычал, но не стал приближаться снова.

— Не защищай его, Джули! Он знал больше, чем говорил. Из-за этого ты и Ева оказались в опасности!

Все взгляды обратились на Дариана. Его лицо было мрачным, но голос звучал глухо, почти виновато:

— Я не знал наверняка. Но подозревал. Когда я искал ведьм, однажды не успел, кто-то уже убил их раньше.

Тишина повисла над комнатой, и каждая секунда казалась камнем в груди.

— Это не было похоже на вампирские когти или зубы, — глухо произнёс Дариан. — Поэтому я подумал, что, возможно, кто-то из деревенских заподозрил ведьму в колдовстве. Ты же знаешь, какая была охота на ведьм в прошлом.

Он замолчал, потом добавил ещё тише:

— Иногда я чувствовал, что кто-то следит за мной. Но никого не видел. Либо это существо обладает силой, как у нас, либо способностью прятаться в тени и быть невидимым.

Эмилиан резко повернулся к девушкам:

— Ева, ты что-то помнишь? Сабрина? Джули? Вы видели нападавших? Это точно были вампиры?

Ева всё ещё держалась за ушибленную голову.

— Меня сразу оттолкнули к стене, — сказала она с горечью. — Но я видела их. Это были вампиры. И я ударилась головой, не успела даже закричать.

Джули нахмурилась, вспоминая каждую деталь:

— Я слышала, они говорили: «Хозяин будет доволен».

Эмилиан и Дариан переглянулись. Это слово повисло в комнате, как приговор.

— Сабрина? — спросил Дариан, в его голосе прозвучала угроза.

Сабрина побледнела, опустила глаза:

— Нет… я… я не знаю. Я боялась, что у меня украдут книгу, и держала портфель изо всех сил. Я была чуть дальше от девушек, они были прямо в центре удара. Я видела лишь силуэты, сотканные из тени.

— Но они её вырвали? — уточнил Эмилиан.

Сабрина кивнула, сжимая руки так, что побелели костяшки пальцев.

— Он вырвал портфель, а потом полез в мои записи. Я держала их, кричала, что не отдам, но он сумел вырвать один лист.

— Что?! — вспыхнул Дариан, шагнув ближе. — Как такое возможно?!

— Я сама не понимаю, — прошептала Сабрина. — Но он не забрал всё. Только одну страницу. Как будто выборочно.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Значит, они искали что-то конкретное, — мрачно сказал Эмилиан. — И, чёрт возьми, они знают больше, чем мы.

— Я тебе не верю, Сабрина, — резко отрезал Дариан. Его глаза сверкнули, будто он готов был вцепиться ей в горло.

— Спокойно, Дариан, — вмешался Эмилиан, положив руку ему на плечо. — Не время устраивать допрос.

Сабрина вцепилась в подол платья и прошептала:

— Но зачем мне врать?

Тишина нависла над ними.

И вдруг Джули, бледная, с осунувшимся лицом, снова лежащая на диване, спросила:

— Хорошо, тогда ответьте мне на один вопрос. Я никогда не спрашивала у вас раньше. Вы когда-нибудь встречали других вампиров?

Дариан и Эмилиан переглянулись. Их ответ прозвучал почти одновременно:

— Нет.

В их голосах слышалась не только уверенность, но и какая-то странная поспешность.

— Вот именно, — тихо продолжила Джули. — Значит, откуда они взялись?

Она обвела взглядом всех, и в комнате стало ещё холоднее.

— У них ведь не было этой книги и заклинаний. Никто из вас не учил обращению. Кто мог это сделать? Кто умеет создавать таких, как вы?

Дариан сжал кулаки, его голос прозвучал как рык:

— Бальтазар.

Имя разрезало воздух, словно удар ножа.

С этого имени началась новая война. Ставьте лайк, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 53: Послезавтра От лица автора

— Но он же умер, — еле слышно выдохнула Ева, прижав ладонь к губам.

— Хозяин будет доволен, — тихо повторила Джули слова нападавших. — А если хозяин это он?

Комната погрузилась в ледяное молчание. Никто не решался первым произнести то, о чём все уже подумали.

— Мы не видели, как он погиб, — медленно произнёс Эмилиан и пристально посмотрел на брата.

В его глазах блеснуло нечто большее, чем тревога. Это была старая, едкая ненависть, вспыхнувшая снова, как костёр на ветру.

Дариан почувствовал этот взгляд. Почувствовал слишком хорошо и слишком знакомо. В груди сжалось, будто кто-то снова открыл давнюю рану.

— Эмилиан, — его голос стал низким, осторожным.

Но брат уже не слышал.

— Если он жив, — прошипел Эмилиан, и в его голосе дрогнула ярость, — я покончу с ним. На этот раз окончательно.

— Ты снова одержим местью, — тихо сказал Дариан, не отрывая взгляда.

Эмилиан усмехнулся холодно, почти безумно.

— А может, это единственное, что у нас осталось? Ты хочешь умереть, ищешь заклинания, цепляешься за надежду. А я? Я слишком давно понял, пока Бальтазар существует, мы не свободны.

Ева отшатнулась, словно впервые увидела в Эмилиане хищника, готового в любой момент сорваться с цепи.

— Эмилиан, — прошептала она.

Но он не отреагировал. Его глаза горели так же, как когда-то, в те ночи, когда он впервые вкусил кровь и потерял себя. Джули, шатаясь, поднялась с дивана и встала между братьями.

— Хватит! — её голос прозвучал твёрже, чем ожидали. — Эмилиан, не смей терять себя. А как выглядит ваш этот Бальтазар?

Дариан хмыкнул, не поняв, к чему она ведёт. Эмилиан ответил вместо него:

— Светлые волосы, голубые ледяные глаза.

Джули и Ева переглянулись. Дариан заметил этот взгляд:

— Что это значит?

— Мы с Евой видели его во снах, — спокойно сказала Джули. Ева кивнула.

Дариан зарычал:

— И когда вы собирались это сказать?

Эмилиан крикнул в защиту девушек:

— Да, какая уже разница! Нужно думать, что делать дальше.

— Сабрина, скажи прямо, какая страница была украдена? Какой это ритуал? заклинание? — перебила всех Джули.

Все взгляды обрушились на девушку. Тишина стала тяжелее любого крика. Сабрина побледнела. Её пальцы затряслись, сжимая папку с записями.

— Я… я не знаю, — её голос сорвался на шёпот. — Я не помню!

— Думай, девочка, — прорычал Дариан, его клыки чуть блеснули в полутьме.

— Не смотрите на меня! — закричала Сабрина, прижимая руки к ушам. — Мне нужна тишина!

Она села прямо на пол, резко раскрыла свой черновик и стала лихорадочно листать страницы, исписанные её неровным почерком.

— Здесь… — пробормотала она, глаза метались по строчкам. — Здесь должно быть. Я делала пометки. Но почему… почему я ничего не могу вспомнить?

Она вдруг застыла, пальцы дрожали на одной из страниц, где символы будто вспыхнули под её взглядом.

— Кажется, вырван ритуал силы, — прошептала Сабрина.

— Силы? — нахмурился Дариан, словно не веря услышанному.

Джули, всё ещё бледная, но собранная, подняла взгляд:

— Это же логично. Он боится. Вы его уже одолели однажды. Значит, он хочет стать сильнее.

— Чёрт! — взревел Дариан, и с яростью швырнул бутылку в стену. Стекло разлетелось осколками, брызги бурбона потекли по кирпичу, как кровь. — Почему он ждал?! Почему не явился раньше?! Что ему было нужно?!

Все вздрогнули. Никто никогда не видел Дариана таким, ярость бурлила в нём, словно он снова стал тем чудовищем, которого боялся сам.

— Может… — осторожно заговорила Джули, — он потерял часть силы? Или просто не знал, как найти книгу. Ты ведь сам говорил, что он считал Фиби предательницей. Может, это его ослабило. Да и вы тогда напали на него и ранили. Даже вы не знаете подробностей про восстановления и вампирскую силу.

— Возможно, ты права, — отрезал Дариан, но в его глазах бушевала буря. Он рыкнул и резко метнулся к Сабрине.

— Вспоминай! — прорычал он, схватив её за плечи. — Какие там ингредиенты? Что было написано?!

Сабрина побелела, её губы задрожали.

— Я… я… — она начала заикаться, не в силах смотреть ему в глаза.

— Дариан, хватит! — Эмилиан схватил брата за руки и силой оттащил. — Ты её пугаешь!

В этот момент с кухни вбежала Ева, держа стакан воды. Она почти силой сунула его в руки Сабрине:

— Успокойся, выпей. Ты должна собраться.

Сабрина с трудом сделала глоток, а в комнате воцарилась тягостная тишина, нарушаемая только её дрожащим дыханием и скрежетом клыков Дариана.

Она потерла виски:

— Я, кажется, вспоминаю, — и вдруг улыбнулась.

Все затаили дыхание.

— Там было что-то про полную луну и троих вампиров...

— Молодец, отлично! — воскликнула Джули. — Полнолуние, оно когда?

Ева подбежала к ноутбуку, быстро набрала запрос.

— Послезавтра, — её голос дрогнул.

В комнате повисла тишина, каждый почувствовал, как время стало тикать быстрее. До полнолуния оставалось две ночи, и каждая минута была на счету.

— Так, — решительно сказал Эмилиан. — Нам нужно выйти на след этих вампиров. Ты готов?

— Как никогда, — мрачно ответил Дариан.

— Постойте! Я с вами! — твёрдо заявила Джули.

— Нет, — одновременно сказали Дариан, Эмилиан и Ева.

— Я не могу оставаться в стороне! — возмутилась Джули.— Он там не один. Никто не знает, сколько вампиров у него.

— Но это опасно, как ты не понимаешь, — Дариан резко прижал её к себе.

— Я вам нужна, — упрямо повторила Джули, глядя ему прямо в глаза.

Эмилиан хищно сверкнул глазами:

— Это здравая мысль, хоть и очень опасная.

Они спорили до самой ночи, пока за окнами не сгущалась окончательно темнота. Решения давались тяжело, но время шло неумолимо.

— Ребят, не надо, — Ева смотрела на троих, сердце её сжималось от страха. Она боялась потерять их всех разом и даже не знала кого сильнее.

Эмилиан коснулся её плеча, словно успокаивая:

— Вы с Сабриной останетесь здесь. Если у них есть ритуал, ведьма им больше не нужна.

— Но книга у них, вдруг Сабрина им ещё понадобится? — взмолилась Ева. — Не оставляйте нас, — она говорила это уже не ради себя. Она не хотела отпускать их, не хотела, чтобы хоть кто-то ушёл и не вернулся.

— Почему-то я не думаю, что им сейчас нужна Сабрина, — заговорила Джули, глядя на всех серьёзно. — Главное для них сейчас подготовиться и провести ритуал. Возможно, потом она и понадобится, но не сейчас.

Она резко выпрямилась и твёрдо добавила:

— Покажите мне, как быстро перемещаться.

Игра началась. Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 54: Поиски От лица автора

Следующий день тянулся бесконечно: сборы, подготовка, поиски. И вот, накануне полнолуния, они снова сидели вместе, обсуждая план.

Они вышли из особняка в холодную ночь. Время уходило слишком быстро, и каждый час тянулся к ритуалу, который должен был завершить игру Бальтазара.

— Начнём с того места, — коротко сказал Дариан. — Там, где всё произошло.

Переулок встретил их тишиной. Тёмные стены, запах сырости, следы борьбы ещё не стерлись. Джули невольно прижала ладонь к шее, воспоминание было слишком живым.

— Здесь, — Эмилиан поднял фонарь, и свет упал на тёмное пятно. На камне блестела засохшая кровь. — Его рана.

— Я сделала это… — прошептала Джули, её голос дрогнул.

Они двинулись по узким улочкам, пока пятна не привели их к заброшенному складу. Внутри пахло гарью и травами, остатки ритуала. Но всё было пусто.

— Он путает нас нарочно, — процедил Эмилиан, ударив кулаком по железной балке. — Водит за нос, как щенков.

Дариан молчал. Он провёл рукой по следам когтей на колонне, нахмурился.

— Слишком чисто. Слишком показательно.

— Значит, он хочет, чтобы мы нашли дорогу, — тихо добавила Джули.

Она замолчала, затем резко потянулась к рюкзаку. Пальцы дрожали, когда она вытащила смятые листы с записями.

— Подожди… — прошептала она, пробегая взглядом строки. — Помнишь, Дариан, про трёх сестёр?

— Про вашу Академию, да, — сказал Дариан, посмотрев на листы в её руках, понимая к чему она клонит.

— Джули? — Эмилиан резко обернулся. — Ты это сейчас не просто чувствуешь, верно?

Она растерянно покачала головой:

— Просто чувствую, что разгадка здесь. Так вот. Если кто-то спрятал там книгу, почему не они? Может, они и были теми самыми ведьмами.

Джули провела пальцем по строчке в записях, задержалась.

— Здесь… — она нахмурилась. — Я тогда отметила это как странное совпадение. Ни один особняк им не принадлежал официально, но они бывали там чаще, чем в Академии.

Она подняла глаза.

— Я вспомнила, где он.

— Тогда всё сходится, — медленно сказал Эмилиан. — Только один особняк пустует. Мы проверяли его раньше, слишком странные были у меня ощущения для просто заброшенного.

Через несколько минут, свернув с основной улицы, они вышли к разрушенному особняку на окраине Морендаля. Ветхие стены возвышались мрачным силуэтом, окна зияли пустотой. Ветер стонал в трещинах, словно души мёртвых охраняли это место.

— Здесь, — твёрдо сказала Джули, и в её голосе не было сомнений. — Он здесь готовит ритуал.

— Тогда у нас несколько часов, — холодно произнёс Эмилиан, посмотрев на часы. — Чтобы остановить его и убить.

Особняк встретил их гнетущей тишиной. Ветер гулял по трещинам в стенах, гонял клочья пыли и тихо стонал, словно в жалобе. Ступив внутрь, Джули ощутила, как по коже пробежали мурашки, здесь было что-то чужое, тяжёлое, будто само здание смотрело на них пустыми глазницами окон.

— Пусто, — произнёс Эмилиан, но его голос прозвучал неуверенно.

Дариан провёл ладонью по дверной раме. Древесина была чуть влажной, как от недавнего прикосновения. Он нахмурился.

— Нет. Они здесь были. И недавно.

Джули задержала дыхание. Слабый запах металла, еле уловимый, но слишком знакомый. Она провела пальцами по камню и заметила бурые следы, почти стёртые временем.

— Смотрите, — её голос прозвучал шёпотом.

— Ведёт вниз, — Дариан указал на следы, уходящие к полуразрушенной лестнице.

Они осторожно спустились в подвал. Воздух стал тяжелее, в нём смешались сырость и запах гари.

— Гостеприимное местечко, — мрачно усмехнулся Эмилиан.

Но внимание Джули привлёк другой угол. Там каменная кладка казалась темнее, будто её перекладывали недавно. Она замерла и, затаив дыхание, прислушалась. Слабый, едва различимый шёпот будто сочился сквозь камни.

— Здесь, — тихо сказала она, указывая на стену. — Там что-то есть.

Дариан шагнул вперёд, провёл ладонью по кладке.

— Потайная комната.

Эмилиан стиснул кулаки:

— Значит, они и вправду где-то рядом.

Джули, обойдя стену, заметила один кирпич, выступающий чуть сильнее других. Она протянула руку, потянула его на себя, раздался глухой скрип. Кладка дрогнула и открыла узкий проход. Изнутри пахло сыростью и резким запахом крови.

Дариан сжал её плечо, не давая пошатнуться.

— Ты справилась. Но дальше пойду я первым.

Где-то в глубине тоннеля послышался едва различимый шорох.

— Они здесь, — прошептала Джули. В её глазах не осталось ни страха, только решимость.

Они шагнули в узкий проход. Камни вокруг словно сжимались, и каждый их шаг отзывался гулким эхом. Воздух становился всё тяжелее, пропитанным затхлостью и чем-то железным.

— Осторожнее, — предупредил Дариан, идя первым.

Коридор тянулся всё глубже, пока вдруг впереди не мелькнул слабый отсвет. Едва уловимая дрожь пробежала по камням и внезапно стены озарил резкий свет. Он вспыхнул так ярко, что они зажмурились, заслонив лица руками.

Когда глаза привыкли, перед ними открылся просторный каменный зал. На полу были следы рун и алых пятен, в воздухе витал запах крови. У дальней стены стояло несколько фигур. Вампиры, глаза которых горели алым, смотрели прямо на вошедших.

А посреди них, в окружении своих приспешников, поднялся Бальтазар. Его улыбка была медленной и ледяной, как у хищника, уверенного в своей добыче. Они сделали шаг вглубь, и вдруг позади послышался быстрый шорох.

Дариан резко обернулся, но было поздно. Из темноты вынырнули шестеро вампиров. Они сомкнулись полукругом и в один миг вцепились в них, удерживая железными хватками. Дариана держали трое сразу, будто знали, что только так смогут справиться. Эмилиан зарычал и рванулся, но двое вдавили его в каменную стену.

Джули попыталась вырвать руку, но когти сжали её запястья, не давая пошевелиться. Один из державших её вампиров был тот симпатичный темноглазый брюнет из кофейни. Он ухмыльнулся ей, прошептав на ухо:

— Извини, красавица, сегодня капучино не будет.

Всё произошло слишком быстро. Теперь они стояли пленниками, окружённые, а вампиры скалились, обнажая клыки. В этот момент Бальтазар сделал шаг вперёд. Его голос разнёсся эхом по подземелью:

— Наконец-то. Ну вот и вы.

Его взгляд скользнул по Дариану, потом по Эмилиану, и наконец задержался на Джули. Улыбка стала шире, обнажая клыки.

— Так-так мои любимчики Валенте снова вместе. Я же говорил, что найду вас. Что отомщу. А вы, наверное, решили, что я погиб, и расслабились? — он склонил голову, разглядывая их с насмешкой.

Его взгляд скользнул к Джули, и губы растянулись в хищной улыбке:

— А вот и новоиспечённая вампирша. Симпатичная. Я ведь предупреждал, что всегда можно найти другую. А вы не верили.

Он сделал паузу, а затем с холодным блеском в глазах добавил:

— Хотя признаюсь, другая девочка понравилась мне больше. В её глазах было что-то от Авроры.

Дариан взревел так, что звук отразился от каменных стен, словно рык зверя, вырвавшийся из глубины веков. Его глаза сверкнули кровавым светом, клыки обнажились.

— УБЬЮ! — голос сорвался на яростный хрип.

Эмилиан рванулся вперёд, сотрясая цепи рук вампиров, державших его, и закричал:

— Не смей произносить её имя! — в его голосе звенела боль, сплавленная с ненавистью.

Бальтазар лишь хохотнул, наслаждаясь их реакцией, и развёл руки, будто приветствуя этот всплеск.

— Даже не верится, что вы явились сами, — продолжил Бальтазар, раскинув руки, словно приветствуя дорогих гостей. — Значит, судьба и правда любит играть.

— Хватит театра, — холодно бросил Дариан, глаза его вспыхнули стальным блеском. — Мы пришли за тобой.

— За мной? — в голосе Бальтазара проскользнула насмешка. — Нет, мальчик, вы пришли туда, куда я хотел вас привести.

Джули обернулась на звук шагов, и её сердце рухнуло вниз.

— О нет! Сабрину тоже поймали! — крикнула она, рванувшись вперёд.

Но вместо испуганной девочки в подземелье вошла Сабрина, гордая, с холодной ухмылкой на лице. Она подошла прямо к Бальтазару, и тот, довольно усмехнувшись, обнял её, как давно ожидаемого союзника.

— Что, что это значит? — Джули задохнулась от ужаса и непонимания.

Эмилиан побледнел. Его взгляд метнулся к пустому проёму, и сердце болезненно сжалось.

Ева… где она? Что с ней? Пусть будет жива…

Его молитва оборвалась, в зал вошли ещё два вампира, грубо волоча брыкающуюся Еву. Она пыталась вырваться, но железные руки держали крепко. Её глаза, полные ужаса, встретились с глазами Эмилиана, и он ощутил, как в груди разрывается что-то живое и хрупкое.

— Не-е-ет!!! — закричал Эмилиан, срываясь голосом, когда увидел Еву в руках вампиров. Его крик пронзил подземелье, отозвавшись в каждом камне.

Дариан резко напрягся, мышцы на руках вздулись, готовые в любой момент рвануться вперёд. Его взгляд стал острым, как лезвие. Джули тоже застыла, словно натянутая струна, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

В воздухе повисло гулкое напряжение, хищники ухмылялись, держа их в кольце, а Бальтазар, словно наслаждаясь этим моментом, медленно провёл взглядом по лицам всех троих.

Бальтазар довольно хмыкнул:

— Эмилиан, ну уж лучше деваха, чем твоя Мила. Вот и моя сероглазка, как Аврора.

— Заткнись, — закричал Эмилиан, его глаза горели от ненависти и боли.

— Зачем ты нас предала, Сабрина?! — выкрикнула Джули, с отчаянием глядя на девушку.

Та лишь холодно усмехнулась и шагнула ближе к Бальтазару.

— О, Джули, я никогда не была на вашей стороне.

— Эта мерзавка привела в дом вампиров, — Ева ворвалась криком, брыкаясь в руках вампиров.

— Но как?! — закричала Джули.

Сабрина приподняла подбородок, её глаза сверкнули в полутьме.

— Очень просто. Это я всё подстроила, чтобы вы встретили меня. Я подкинула Дариану ту рекламу о сверхъестественном, чтобы он заинтересовался. Хотела убедиться, что он пойдёт по моим следам.

— Ты древняя ведьма? — сквозь зубы спросил Дариан, с трудом сдерживая ярость.

— Нет, — с холодной гордостью ответила она. — Мне всего двадцать пять. Я молодая. Но этого достаточно, чтобы перехитрить вас.

— Но это ещё не все сюрпризы, — произнёс это Бальтазар с таким достоинством, как будто представлял кого-то на собственном балу.

Громко застучали слишком знакомые каблуки, вошла Синди в супер-мини обтягивающем платье, как будто на подиум.

— Синди? Что ты здесь делаешь? Тут небезопасно, — закричал Дариан, и он действительно за неё испугался.

Ева и Джули переглянулись в ужасе. Зато Эмилиан не терял хватки:

— Бальтазар, и зачем ты притащил подружку Дариана, любишь собирать объедки, — оскалился Эмилиан, прикрывая тревогу в голосе и в глазах.

— Ох, Эмилиан, ты всегда был душкой, но прости ничего личного, — улыбнулась Синди голливудской улыбкой, как будто не боялась вампиров.

Она подошла к Дариану и тронула его за носик своим красным когтём:

— Я же говорила тебе, что отомщу, мой милый. Нужно было выбрать меня, мы так друг с другом смотрелись. Но ты упустил свой шанс, я теперь принадлежу Бальтазару.

— Синди, ты сошла с ума? Это вампиры, а не сборище мужиков, которые хотят тебя трахнуть, — разозлилась Джули.

— А ты заткнись! Тихоня, в себя поверила? — оскалилась Синди.

— Хватит, Синди, оставь мне руководить балом, иди к папочке, — строго проговорил Бальтазар.

— Да, господин, — со всей покорностью и робостью ответила Синди, как ученица перед доской, она цокая на каблуках, села к ногам Бальтазара.

— Видите ли, не мы одни следили за вами, но и Синди за Дарианом. А ты дурак, увлечённый поисками, даже не заметил.

— Теперь у нас в сборе все, кто нужен. Прекрасно, — залепетал Бальтазар, как будто не говорил до этого с высокомерием.

— Неси книгу, Скорпиус, — рявкнул Бальтазар, не замечая криков пленников.

В помещение вошёл мужчина, в котором Дариан и Эмилиан узнали знакомые черты. Они переглянулись, глаза обоих сузились.

— Ну что, узнали? — насмешливо протянул Бальтазар. — Да-да, это мой старый управляющий, Николас. Только теперь он помолодел и зовётся Скорпиусом. О, у нас впереди целых восемь часов до ритуала, и я непременно расскажу вам эту длинную историю.

— Свяжите их, — скомандовала Сабрина, и в её голосе прозвучала уверенность, будто теперь именно она держала власть. — Используйте заколдованные верёвки. Пусть их силы ослабнут.

Вампиры рванулись к пленникам, и тугие верёвки, мерцавшие слабым голубым светом чар, обвили их руки и тела. Дариан зарычал, Эмилиан дёрнулся, Джули до боли прикусила губу, но магия быстро вытягивала их силу, делая каждое движение тяжелее.

Дариан смотрел на Сабрину и понимал: самая опасная тьма не в подземелье, а среди тех, кому ты доверял.

Ставьте звездочку, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 55: Сын герцога Коул-Бальтазар

Бальтазар откинулся назад, будто наслаждаясь моментом, и его голос зазвучал торжественно, с хрипловатой насмешкой:

— Коул, — он усмехнулся, — не зря я говорил, что это имя мне никогда не нравилось. Звучит слишком мягко, слишком человечески. Я родился где-то в XVIII веке. И, поверьте, тот мальчик, каким я был тогда, давно мёртв.

— О нет, — Джули резко перебила его, не выдержав. — Ты что, собираешься разыгрывать классического злодея из книжки? Сейчас начнёшь рассказывать о своём трудном детстве, чтобы тебя пожалели? Знаешь, обычно злодеев всегда побеждают именно в тот момент, когда они слишком много болтают.

На миг повисла тишина. А потом Бальтазар расхохотался, его смех разнёсся по подземелью, гулкий и жуткий.

— О да, наслышан, что ты заучка, девочка, — он прищурился, наслаждаясь её колкостью. — И всё же у тебя есть характер.

Остальные вампиры тоже загоготали, скаля зубы. Их смех отозвался по залу, словно хохот целой стаи хищников.

Джули сжала кулаки, но не отвела взгляда. Её дерзость только сильнее раздражала Бальтазара, и в то же время вызывала у него странное любопытство.

— Мой отец был герцогом, — медленно начал Бальтазар, и в его голосе сквозила горечь. — Женился на моей матери, но она умерла, когда рожала меня.

Он хмыкнул, словно каждый звук ранил его самого.

— Отец с самого начала ненавидел меня. Для него я был живым напоминанием о её смерти. Он мог бы сломать меня ещё в детстве, если бы не Арина. Старая нянька, которая растила когда-то и его самого. Он уважал её и потому не трогал меня всерьёз. Но ненависть никуда не уходила.

Бальтазар на миг замолчал, будто снова видел ту ночь.

— Помню, как однажды он напился, заснул, а я решился пробраться в его кабинет. Хотел узнать хоть что-то о матери. Хоть один её портрет, хоть слово. Но он увидел меня. Его глаза налились кровью. Он схватил меня за плечи и закричал, орал, что я убил его любовь. Что я проклятье, её смерть в моём обличье.

Лицо Бальтазара исказилось в едва заметной гримасе.

— Арина прибежала, пыталась остановить его, но он всё повторял и повторял это. А я впервые в жизни заплакал. Я чувствовал только вину. Я спросил у Арины, почему он так со мной. И она сказала: «Потому что твои глаза, как у матери. Он видит её в тебе каждый день».

— Но однажды Арина скончалась, — голос Бальтазара понизился, будто даже воспоминание об этом давило на грудь. — И тогда для меня начался настоящий ад.

Отец словно только этого и ждал. Он бил меня каждый день без повода, без остановки. Слуги отворачивались, все боялись. Никто не смел встать между мной и его яростью.

— Только один человек, — Бальтазар скосил взгляд в сторону, на Скорпиуса, и в уголках его губ мелькнула холодная усмешка. — Конюх Николас. Ему было восемнадцать. Он однажды нашёл меня, избитого, плачущего в углу конюшни. Он давал мне травы, что снимали боль, зашивал мои раны, прятал отца, когда тот искал меня, чтобы добить. Для меня он стал кем-то вроде старшего брата.

Глаза Бальтазара блеснули в полумраке.

— Но даже он не мог противостоять герцогу. Никто не мог. Я оставался один в этом аду.

Мне исполнилось пятнадцать. Помню до мелочей. Николас уехал продавать кобылу, а я, как бывало, помогал ему, кормил лошадей. И тогда в конюшню вошёл отец.

— Ты здесь, щенок? — его голос был пьяным, вязким, вонял вином. Но в его глазах была ненависть. Настоящая, голая, звериная. Я испугался, думал, что он просто убьёт меня. Но всё оказалось хуже.

— Он вдруг улыбнулся. И я на миг поверил. Подумал, что, может, он увидел во мне её, мою мать, и простил. Но он схватил меня за ворот, потащил и толкнул прямо в стойло. Лошадь взбесилась, ржала и била копытами, я не успел даже закричать. Удар за ударом. Кровь. Хруст.

— Я поднял глаза на отца, и впервые увидел в них страх. Настоящий, неподдельный. Он боялся, но не за меня. Боялся того, что сам сотворил. И тогда тьма накрыла меня. Я потерял сознание.

— Я очнулся в кровати, — голос Бальтазара стал почти шёпотом, будто он снова чувствовал ту боль. — Рядом сидел Николас. Его лицо было мрачным, руки дрожали. Он всё повторял: «Зачем я тебя оставил» Бедный Николас винил себя, хотя он не сделал ничего дурного.

— Доктор тогда тихо сказал мне, что я больше не смогу ходить. Всё. Калека на всю жизнь.

— Отец испугался. Испугался не за меня, нет. Испугался, что я расскажу всем, что случилось на самом деле. Поэтому он бросил поместье. Выставил его на продажу, вместе со слугами и землями. Николаса он тоже не взял.

— Он забрал только драгоценности, деньги и меня, бесполезного хромого мальчишку. Мы оказались в глухой деревне, в новом поместье, среди чужих лиц. Отец представил меня как немножко умственно отсталого калеку, который иногда болтает странности.

— И люди поверили. Почему? Не знаю. Я говорил нормально, но для них я стал чудовищем в глазах собственного отца. А я не мог сказать правду. Никто бы не поверил ребёнку. Да и я боялся.

— Но однажды…

Можно ли оправдать антагониста? Ставьте лайки

Ставьте лайк, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Ставьте лайк, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 56: Творение ведьмы Коул-Бальтазар

— Я встретил Фиби, и моя жизнь перевернулась. Она была слишком умна и слишком сильна для своего времени. Ведьма, в жилах которой текла кровь сразу двух колдовских родов. И главное, она захотела спасти меня.

Бальтазар усмехнулся, и в его взгляде мелькнула гордость.

— Для всех я был калекой, бесполезным бременем. Но для неё человеком, которого стоило возродить. Ради меня она начала искать формулы, создавать ритуал. Годы она экспериментировала на животных, искала способ подарить мне новую жизнь.

Его голос стал теплым, торжественным:

— Мы сблизились, как мужчина и женщина. И хоть я был хромым, рядом с ней я чувствовал себя живым.

Она не сдавалась, даже когда я уже почти смирился с тем, что никогда не встану на ноги. Её тонкие пальцы дрожали от усталости, но она снова и снова подносила ко мне отвары, бормотала над моим телом формулы, пробуя каждое новое заклинание, как последний шанс.

И это сработало. Медленно, но я оживал. Сначала я мог только приподняться на руках, потом сделать пару шагов и рухнуть обратно в коляску.

Но однажды всё изменилось. Фиби побледнела, не успела добежать до ванной и согнулась пополам от тошноты. Я решил, что это побочный эффект магии, её организм больше не выдерживает всей этой алхимии. Но оказалось, что она беременна от меня.

Я рассмеялся впервые за много лет, и этот смех был не злым. Значит, во мне ещё была жизнь, способность что-то дать этому миру, кроме боли и проклятий.

Когда она упала на колени, я впервые встал без чьей-либо помощи и, хоть шатаясь, но поднял её на руки. Наш ребёнок придавал мне силы.

И не только тело менялось, но и внутри. Слабый, забитый сын вдруг начал чувствовать, что может смотреть в глаза своему отцу без страха. Он тоже это заметил, его взгляды стали настороженными. Может быть, впервые в жизни он начал считать меня не бесполезным хламом, а угрозой.

Шло время, её живот округлялся, роды приближались. Беременность была тяжёлой, но Фиби не переставала экспериментировать. Её упрямство порой пугало меня.

И вот однажды случилось невозможное. Эксперимент удался.

Кролик, которому я сам сломал лапы ради проверки, вдруг поднялся и зашевелил конечностями, будто их никогда не ломали. Это была победа. Но он зарычал, вывернулся из клетки и набросился на остальных. Сгрыз их, как голодный демон.

Мы с Фиби переглянулись. Я тогда понял, что любое чудо в нашем мире всегда имеет цену. Вопрос только, кто и чем заплатит на этот раз.

Он чуть не укусил Фиби. Я успел подняться с коляски, дойти и ударить его. Но он снова возрождался, и тогда я бил его сильнее, сильнее, а он всё выживал, будто воскресал снова и снова.

Я смеялся, радовался, как ребёнок: я тоже смогу стать таким! Ритуал уже начал действовать на мне.

Фиби, ошеломлённая, произнесла заклинание, которое никогда раньше не говорила при мне. Её руки засветились, и кролик наконец-то сдох. Мы решили сжечь его.

Я сказал тогда Фиби:

— Как здорово! Наконец-то, ты умница нашла ритуал! Но можешь ли ты как-то ускорить его? Представляешь, ты ведьма, а мы с сыном станем сильными и, возможно, будем жить долго и счастливо.

Фиби улыбнулась мне слабой улыбкой. Я тогда подумал, что, наверное, это от усталости. И вдруг она закричала, и тут у неё полились воды.

Кажется, это были роды.

Я поднял её на руки и понёс к сёстрам. Да, у меня появились силы, настоящие, не иллюзия. Я шёл уверенно, будто никогда и не сидел в коляске.

Но на порог меня не пустили. Я злился, хотел прорваться, но остановил себя: так надо. Я не повитуха, не тот, кто может помочь.

Она рожала целые сутки. Её крики рвали меня на части. Я уходил, не выдерживал, но снова возвращался. И вдруг тишина. Ребёнок не заплакал.

Внутри похолодело. Злость стала сильнее, острее страха. Когда одна из сестёр вышла, её голос был ровен:

— Ребёнок умер при родах. Ты можешь с ним попрощаться.

Я вошёл. Хотел увидеть сам. На руках у них лежал мальчик, рыжие, красивые волосы Фиби, мои глаза. В них застыла сама жизнь.

Я отвернулся. Казалось, всё внутри рухнуло, смысл исчез. И вдруг что-то щёлкнуло в голове, будто сорвало последнюю преграду.

Я выбежал из дома. Челюсть сводила судорога, зубы вырывались наружу. Я знал, куда должен идти. К отцу.

— Отца я убил сразу, — в голосе Бальтазара не было ни тени сомнений. — Он сам заслужил свою участь. И мы с Фиби бежали.

— Первым делом я решил найти Николаса. Он был мне верен ещё тогда, в детстве. И знаете что? Когда он увидел меня, побледнел, словно увидел привидение. Подбежал, почти упал к моим ногам: «Вы живы… вы здоровы…» — и расплакался. Мужчина! — Бальтазар расхохотался. — Заплакал, представляете?

— Я позвал его с нами. И он пошёл. Служил мне, как прежде, только теперь уже не мальчику-калеке, а тому, кем я стал.

Губы Бальтазара изогнулись в хищной усмешке.

— Я кормился людьми. Николас никогда не задавал вопросов. Но, конечно, слухи росли. Люди начали подозревать. Приходилось уходить, прятаться, оставлять одно место за другим.

— Тогда Фиби предложила мне больше. «Создай свиту», — сказала она. «Создай семью, приспешников». Но я не спешил. Я хотел сперва стать сильнее. Гораздо сильнее. Сильнее ведьм. Сильнее колдунов. Сильнее любых вампиров, которых мог бы создать. Сильнее даже сотен людей, которые могли бы разорвать и сжечь меня.

Его голос зазвучал низко, с жадной жаждой власти:

— Просто быть вампиром мне было мало.

— Фиби не останавливалась. Она придумывала новые и новые ритуалы, варила свои отвары, бормотала заклинания ночами, но долго ничего не выходило. Я злился. А потом вдруг она сказала, что нашла формулу.

— Она дала мне выпить, и я почувствовал это! Силу, настоящую силу. Я двигался быстрее, чем когда-либо. Рвал людей в клочья, кровь текла рекой, и я пил её до дна. Я стал тем, кем всегда мечтал быть хищником, которому нет равных.

Бальтазар откинулся назад, улыбаясь своей жуткой усмешкой.

— Тогда я понял: пора создавать свиту. Пора собрать вокруг себя тех, кто будет служить мне, бояться и поклоняться. Пусть мир узнает моё имя.

Он замолчал на миг, но в его глазах сверкнула тень ярости.

— Фиби долго экспериментировала. Я хотел получить совершенную формулу, чтобы человек сразу превращался в вампира, а не годами. Мы брали проституток, бродяг, пьяниц. Один за другим они умирали. И вот, наконец, один пьяница выжил.

Но что это было за зрелище, он взбесился так, что я не мог его остановить. Сожрал дочку пекаря прямо на улице при всех. Его закололи, сожгли, а я смотрел на своё творение и почти плакал от ярости.

Прошло много лет с того дня, как я стал вампиром. Мы скитались от деревни к деревне, люди подозревали, я перестал стареть, а Фиби в силу ведьминского дара. Мы устали бегать, прятать тела.

Тогда Фиби придумала использовать людей как прикормку.

Я стал врачом, и люди сами шли ко мне. Она готовила отвары, которые дарили им иллюзию здоровья, силу, ясность в голове. Они думали, что получают желанное преимущество, а на деле становились моей едой. Их кровь обновлялась, становилась насыщенной, я мог питаться ими неделями, месяцами, не вызывая подозрений.

Это работало.

И кстати, это ведь я подарил миру первые истории про вампиров. Один из моих пациентов был доктор Джон Полидори, не знаю, что ж ему там почудилось.

Не знаю откуда взял информацию другой авторишка, как там его, Брэм Стокер, тогда я уже не запоминал своих жертв. Но дракула, да, было приятно получить такое имя.

— Ах, да, я отвлёкся, — захохотал Бальтазар и продолжил:

Но Фиби всегда шла дальше. Она сказала:

— Хватит брать на эксперименты всякий сброд. Пьяницы, проститутки, они не держат силы. Нужны благородные: сильная кровь, крепкий ум. Такие будут твоей настоящей свитой.

Она снова изобретала, отвары подчинения, что ненадолго связывали их волю со мной. Потом новые зелья, чтобы заглушить в них человеческое и выпускать наружу зверя.

Она была гением, я всегда твердил! Я был её музой, её главное творение.

Мы долго искали. Подходящие должны были быть либо отчаявшиеся, либо больные, уже стоящие на пороге смерти.

Так мы оказались в ваших краях. И тогда она нашла вас. Идеальные кандидаты.

Бальтазар усмехнулся, его глаза блеснули гордостью и злой иронией.

— Я смотрел на вас, Дариан на тебя, Эмилиан и видел, вот они, лучшие из моих творений. Не отбросы с улиц, а по-настоящему сильная кровь. Я возвёл вас выше прочих. Я сделал вас такими, какими вы стали.

— Ну а дальше, вы и сами знаете, — Бальтазар прищурился, в его голосе зазвенела довольная усмешка. — Мы познакомились благодаря старику Доревану. Ах, какое это было совпадение! Как же чудесно всё сложилось. Будто сама судьба благоволила мне.

Иногда монстры рождаются не из зла. А из любви, боли и слишком сильного желания жить.

Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 57: Свита крови Коул-Бальтазар

Бальтазар внезапно понизил голос, и в его словах зазвенела злость:

— Но не всё было так, как я хотел. Только позже я начал догадываться. Она скрыла от меня настоящий ритуал силы, подсунула что-то другое.

— Значит, она боялась тебя, — спокойно сказал Дариан.

Бальтазар посмотре на Дариана, но продолжил:

— Я чувствовал себя всё могущественнее, двигался быстрее, рвал тела на части, пил всё больше крови. Но за каждым всплеском силы приходил упадок.

Годами она «кормила» меня этими отварами, будто усиливала, а на деле держала в узде. То ли боялась, что я стану слишком сильным. То ли просто хотела удержать рядом. Я так и не понял.

Его взгляд стал тяжёлым, и вдруг в голосе прорезалась тень боли:

— Эта потеря силы, она аукнулась мне тогда с Авророй. Ах, моя жемчужина… милая Аврора… Я пытался спасти её. Пришёл уговорить, она сидела в комнате и тихо плакала. Всё отказывалась. Всё твердило «нет».

Тогда я сказал ей: «Всё равно ты отправишься со своими братьями. Мы будем давать тебе зелье, и оно удержит тебя, не даст умереть».

Он на миг замолчал, словно вновь видел перед собой ту сцену.

— И вдруг пришли люди. Я не ждал их. Они схватили меня, проткнули, начали жечь. Я мог бы разорвать их в клочья, но момент был упущен. И тогда, я впервые понял, сила уходит, я слабею.

Бальтазар понизил голос, в его словах дрогнула странная нежность:

— Ваша Аврора, она не смогла смотреть на мои мучения. Она пыталась помешать. Кричала: «Что вы делаете?! Ему больно! Оставьте его!» Ах, какая она была настоящая, такую не сыскать.

Он усмехнулся, но в этой усмешке звенела боль:

— Мужики заорали на неё: «Дура! Он же монстр!» И велели: «Закрой деваху в комнате!» Но они недооценили её. Они тащили меня в другую сторону, а она подбежала ко мне.

Бальтазар резко втянул воздух, словно ощущал тот миг заново:

— Мужик оттолкнул её, она ударилась головой об камин. Один кричал: «Зачем ты барышню-чахотницу вырубил, дурак деревенский». Другой: «Да, бабы начинаю читать свои романчики любовные да верят, что эти монстры, настоящие принцы, тьфу, уходим, берём этого на костёр».

Я не помню, как это случилось, видел только дом в пламени. Кто-то кричал: «Зачем ты дом поджёг, там же слуги и девка барская». Кто-то пытался тушить, но пламя разгоралось и было уже поздно.

Его взгляд потемнел, и голос стал глухим:

— Я застыл, не в силах ей помочь. Кровь скользила по моим пальцам, силы уходили. Мужики тащили меня, тянули, но я рвался, хотел вырваться. Да поздно. Когда мне удалось вырваться, побежать, она уже умерла.

— Ты опоздал. Всё из-за тебя, — тихо сказал Эмилиан и отвернулся.

Бальтазар прикрыл глаза:

— Хотя бы умерла не в муках.

Бальтазар тяжело выдохнул, его голос зазвучал тише, но с каждой фразой в нём поднималась звериная ярость:

— А потом я вернулся в особняк. Хотел увидеть реакцию Фиби. Хотел спросить, почему я без сил? Я пытался верить ей, думал, может, это ошибка. Или так и должно быть, но не успел. К дому уже шли люди. И вы, Валенте…

Его глаза блеснули ненавистью.

— Я приказал Фиби собираться. Попросил у неё отвар, чтобы одолеть вас. Он сработал. Я снова чувствовал силу. Я думал, Фиби не обманула меня. Но вдруг вы стали сильнее меня.

Губы Бальтазара исказились, он стиснул зубы.

— А потом когда вы оставили меня гореть… Я всё же вырвался. Благодаря моему верному Николасу. Я полз, у меня текла кровь из рук, от ног остались лишь культяпки.

Бальтазар сжал кулаки. В его голосе проступила дрожь, но это была не слабость, скорее, сдерживаемая боль:

— Я убрал балку с Фиби. Начал её трясти… Она очнулась. Смотрела прямо на меня и вдруг прошептала: «Я не могу больше видеть, каким ты стал».

— Потому что ты перестал быть человеком, — прошептала Джули.

Он зажмурился, словно вспоминая, и в его лице на миг мелькнула боль.

— Эти слова, они резанули глубже любого клинка. После всего, после того, что мы пережили. Она отвернулась от меня. Моя ведьма. Моя спасительница. Моя предательница. Вам не понять меня, только она могла.

Бальтазар вскинул голову, глаза налились кровью.

— Я задушил её! Руками, что уже не слушались. Я душил, а сам орал внутри, потому что в тот миг понял: я убиваю единственного человека, кто знал меня настоящего. Но ненависть оказалась сильнее. Я не мог её простить.

Он замолчал, потом резко вскинулся, снова обжигая собеседников яростью:

— Я открыл чемоданы, а там книги не было! Пусто! Остались только её зелья, жалкие отвары. А ритуал, — он со стуком ударил кулаком в стену, — ритуала силы больше не было!

Бальтазар прикрыл глаза, его голос стал тише, словно он снова видел всё перед собой:

— Николас кричал: «Скорее! Скорее!» — тащил меня из огня, пока балки рушились за спиной. Его кожа уже пылала ожогами, но он не отпускал меня. Он вытащил меня наружу, закинул на коня, и мы ускакали в лес.

Он хрипло рассмеялся, но в смехе звенела боль:

— Там, в чаще, я понял, всё, конец. Силы уходили. Сознание таяло. Я уже не мог даже поднять руку.

Бальтазар тяжело выдохнул, будто снова ощущал ту слабость:

— Мне было так плохо, что я едва держался за жизнь. Кровь вытекала из меня вместе с силами. Я уже понимал: ещё немного и всё. Тогда Николас, он сам попросил, сказал, что готов, что если я не сделаю его вампиром, я погибну.

Глаза Бальтазара блеснули мрачным воспоминанием:

— Он знал, на что идёт. Видел, что мы с Фиби творили. Знал, какой ценой всё достаётся, но всё равно попросил. Он помог мне достать из чемодана то, что нужно было для обряда. Он даже сам что-то записывал втихаря от Фиби, не до конца доверял ей. Полезный и преданный. И я отдал ему свою кровь.

Он на миг замолчал, сжав челюсти.

— А потом я потерял сознание. Провалился в пустоту.

Бальтазар провёл ладонью по лицу, словно и сам не верил воспоминанию:

— Я не помню, как именно. Всё плыло перед глазами. Я рухнул в бессилие, и тьма накрыла меня.

Он замолчал, а потом его голос стал почти шёпотом:

— Когда очнулся, я лежал в каком-то доме. Теперь Скорпиус сидел рядом. И он помолодел. Его морщины исчезли, взгляд светился. Он улыбнулся, когда увидел, что я жив. А я посмотрел на себя, руки и ноги начинали отрастать, но слишком медленно. Я был слабее, чем когда-либо. Настолько слаб, что не мог встать с постели.

— Потом я понял, что в чемодане Фиби было кое-что полезное. Она не оставила меня совсем без сил, но я всё равно не понимал её. То ли жалела, то ли продолжала играть в свои игры, то ли оставила для себя, не думала, что я убью её.

У меня остался рецепт на флаконы для вампиризма и подчинения. Этого было мало, но я знал этого хватит, чтобы начать создавать свиту. Николас ухаживал за мной. Я был так слаб, что не мог даже есть сам. Он приносил мне кровь, в пакетах, в бутылях, как мог. Сидел рядом ночами.

— Я не знаю, что сделала эта ведьма, — Бальтазар сплюнул, словно слово было ядом. — Но каждый раз, когда я обращал нового вампира, силы уходили из меня на годы. Будто часть моей сущности растворялась в них. Я не мог доверить это Николасу, вдруг и ему станет хуже, а он мне нужен был для выживания. Да и сработал бы ритуал через него, я не знал.

Он горько усмехнулся:

— Скорпиус пытался меня отговорить. Говорил: «Не нужно больше. Хватит себя терзать». Но я знал, что без свиты меня просто уничтожат.

— Нет, — спокойно сказала Ева. — Ты просто боялся остаться один.

Бальтазар снова продолжил, будто и не слушал собеседников:

— Потом я сказал, что нужно искать книгу. Без неё мы погибнем. Мне нужны были люди, которые займутся поисками, пока Скорпиус помогает мне выжить и набраться сил. И тогда кое-кто из моих людей столкнулся с тобой, Дариан.

Бальтазар прищурился, в его голосе зашипела ярость:

— Оказывается, ты тоже искал книгу. Откуда ты о ней узнал? Тебе что, Фиби что-то сказала? Я видел, как она смотрела на вас перед смертью.

Дариан встретил его взгляд испытующе, но молчал.

— Ну молчи, — процедил Бальтазар. — Это уже не имеет значения. Тогда я понял: вы с братом мне нужны. Зачем? Не знаю. Может, я соскучился по вам. Может, просто решил, что будет забавно пустить вас по следу.

Пусть Дариан ищет, а моя свита сядет ему на хвост. Ты помнишь, наверное, мёртвых ведьм и ощущение, что кто-то следил за тобой.

Он ухмыльнулся, приподняв руку, будто вспоминая запах былых чар:

— Я не совсем дурак. Какие-то ритуалы я знал сам. Фиби никогда не рассказывала мне всего, но я учился у неё, наблюдал. Я знал, как сделать своих людей невидимыми на сутки. Никто не мог их услышать или увидеть. Это я давал своей свите. Они были благодарны мне, в отличие от вас, щенки Валенте.

Он бросил взгляд на тех, кто стоял рядом. Слабое колыхание благовений поплыло по залу, и сразу же его люди опустились на колени, склонили головы. Их шёпот слился в один хор:

— Хозяин… хозяин…

Бальтазар довольно улыбнулся. В их преданности не было ни тени сомнений.

— Честно, я злился, — голос Бальтазара стал грубым, гулким. — Как же долго ты искал книгу, Дариан. Словно нарочно тянул время. А потом одна древняя сказала о Городе мёртвых.

Он усмехнулся, но в его усмешке не было радости:

— И ты снова оказался дураком, снова искал слишком долго. А оказалось, тянул кто-то другой.

Бальтазар облизнулся, медленно перевёл взгляд на Эмилиана. Дариан заметил это и прищурился, в его голосе зазвенела сталь:

— Ты мне врал, — оскалился он, глядя прямо на брата. Эмилиан отвернулся и промолчал.

— Ой-ой, кажется, братья поругаются, — рассмеялся Бальтазар, и весь зал ответил гулким хохотом, вампиры подхватили смех, словно по команде.

— Но тише, друзья, — он поднял ладонь, и зал мгновенно стих. — А то Сабрина свяжет вам рты заклинанием. Сейчас говорю я.

Он обернулся к девушке, провёл пальцами по её щеке. В его взгляде горело вожделение, в её яркое подчинение.

— На чём я остановился, дорогая?. Ах да…

За окнами уже сгущались сумерки, луна поднималась всё выше. До полночи оставались ещё часы, но напряжение росло с каждой минутой.

— Но я понял, твой долгий поиск лишь сыграл мне на руку, — произнёс Бальтазар, его голос прозвучал мягко, но со сталью под поверхностью. — Пока ты кружил по следам, я набирал силы потихоньку.

Он сделал шаг вперёд, и в его движениях чувствовалась прежняя уверенность, почти царственная поступь.

— И вот теперь я снова такой, каким был прежде.

Вампиры вокруг замолкли, словно ощутили, что сказанное. Бальтазар опустил глаза, словно вспоминая что-то, что для него значило слишком много:

— Я сразу понял: Город мёртвых - это Морендаль. Город, где мы с Фиби познакомились. Ах, затейница. Может, всё же она не предала меня до конца. Думал я. Я знал перевод этого названия, я понял, что книга там.

Он сжал кулаки, злобно качнув головой:

— Но где именно её искать, я не понимал.

И вдруг его голос сорвался, став резким, напряжённым:

— А затем на пороге появилась она.

Он хотел стать богом. Но стал врагом тех, кого создал.

Ставьте лайки, оставляйте комментарии, добавляйте книгу в избранное.

Глава 58: Маска Сабрины Сабрина Фальден

Сабрина улыбнулась и медленно обвела взглядом зал. Вампиры зашевелились, но Бальтазар остановил их коротким движением руки.

Она сделала шаг вперёд, словно всё пространство теперь принадлежало ей.

— Иногда меня захватывали видения, — начала она, её голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась сила. — Мир вокруг растворялся, и я видела то, что случилось задолго до меня, и то, что ещё только должно было произойти.

Она говорила ровно, будто перечитывала чужой текст, но глаза горели.

— В эти мгновения рядом всегда был женский, ясный и властный голос. «Сотвори зелье силы. Найди книгу». Я знала, чей это был голос. Фиби. Моя прабабка. Великая ведьма из рода четырёх сестёр. Та, что когда-то стояла рядом с тобой, Бальтазар. А значит, я твоя правнучка.

Она подняла подбородок чуть выше, улыбка стала острее, она посмотрела на Бальтазара.

— Для меня эти слова никогда не были загадкой. Это моё наследие. Кровь, впаянная в мою жизнь.

Сабрина шагнула ближе, не сводя взгляда с братьев Валенте.

— С тех пор я следила за вами. За тобой, Дариан. За тобой, Эмилиан. И иногда за вашими спутницами. Я видела, как вы обыскивали чужие дома и пустые особняки, но знала, что всё это впустую.

Книга отзывалась у стен Академии. Каждый раз, когда я оказывалась рядом, моя кровь начинала биться чаще, будто узнавая древнюю силу.

Она позволила себе тихий смешок, который эхом прокатился по залу.

— И тогда я поняла ваши слабости. Дариан, как бы ты ни скрывал, твой взгляд всегда возвращается к Джули. А ты, Эмилиан, нашёл смысл в Еве. Ваши силы, ничто по сравнению с тем, кого вы боитесь потерять.

Она остановилась напротив Бальтазара, задержав дыхание.

— Когда я это поняла, я решила прийти к тебе.

Я перечислила каждую слабость Валенте. Мой голос звенел, пока слова падали в тишину. Ты шагнул ближе и коснулся моего подбородка. Я не отступила.

Я помню, как сказала тебе:

— Попробуй, и увидишь, что я права.

Она чувствовала, как сердце срывается с ритма.

— В тот миг я поняла. Меня тянуло к тебе так сильно, что дыхание перехватывало. Страх и влечение переплелись, и в сердце вспыхнуло острое, отчаянное чувство, похожее на то, что когда-то погубило Фиби.

Сабрина чуть наклонила голову, и её волосы скользнули по плечу.

— Это была я. В библиотеке я подкинула Джули книгу об основании Академии. Для тебя, Дариан, я подкинула рекламу на ноутбуке. И да, шоу экстрасенсов было моим прикрытием.

Для публики дешёвое зрелище, для меня возможность быть на виду и в то же время прятать главное. Я ждала вас там с нетерпением, хотела увидеть, как я прикоснусь к книге.

Её глаза сверкнули вызовом.

— И знаешь что? Она откликнулась на мою кровь.

Она сделала паузу, наслаждаясь напряжением, и продолжила:

— Я предвкушала этот момент. Хотела увидеть, как магия проявится. И в глубине души верила, что кровь рода сестёр сделает меня причастной.

Она едва заметно усмехнулась, вспоминая.

— Джули сама подсела рядом, растерянная, под напором толпы и вопросов. Я узнала её сразу. Сердце болезненно сжалось, но я вела себя холодно, официально, делала вид, что проверяю реквизит и собираюсь вызвать охрану. Поднесла рацию к губам, но это была лишь маска, спектакль для чужих глаз.

Её голос стал тише, но твёрже:

— В тот миг, когда я прикоснулась к книге, она отозвалась. Моя кровь узнала её зов. Пусть и не до конца, но достаточно, чтобы я поняла, что наследие рода принадлежит и мне.

Сабрина выпрямилась и посмотрела прямо на Бальтазара.

— Все эти шаги я приносила к тебе. Их слабости, люди, которых они любят.

Она заметила, как он усмехнулся, и сердце её ударилось о рёбра сильнее.

— И пришёл момент, когда моя преданность должна была проявиться, — продолжила она. — Дариан, Эмилиан и Джули ушли искать следы. В доме осталась только Ева. Я зашла к ней и сказала: «Ева, я выйду прогуляться. Скоро вернусь».

Сабрина слегка вскинула руку, как будто снова видела ту сцену.

— Через пятнадцать минут я вернулась не одна. За моими плечами шагнули двое вампиров. «Предательница!» — крикнула Ева, но её голос оборвался: ей заломили руки.

«Не смейте! — сказала я. — Игрушки господина нельзя ломать!»

Она улыбнулась, холодная и неподвижная, и её слова прозвучали как приговор:

— Всё сложилось так, как сказала Фиби. Книга оказалась у Валенте. А теперь и Ева принадлежит тебе, Бальтазар.

Она улыбнулась. Маска ведьмы осталась холодной, неподвижной. Но внутри горели слова её прабабки и собственное сердце, всё сильнее тянущееся к тому, чьё имя стало её судьбой.

Они думали, что ищут книгу. Но на самом деле книга нашла их.

Если чувствуешь напряжение этой сцены, то ставь лайки, оставляй комментарий и добавляй книгу в избранное.

Глава 59: Поцелуй предков Коул-Бальтазар

В дверях появилась девушка, на первый взгляд слишком юная, почти хрупкая. Светлые волосы, словно расплавленное золото, спадали на плечи мягкими волнами.

Платье облегало её фигуру так, что она казалась ещё более призрачной, лёгкая ткань оттеняла холодный блеск глаз.

Она двигалась беззвучно, но при каждом шаге создавалось ощущение, словно воздух вокруг становился гуще, тяжелее.

Её ярко-зелёные глаза, будто отполированные изумруды, светились настороженной внимательностью и скрытой дерзостью. В этих зрачках было нечто живое, дикое, как у зверя, готового к прыжку.

Я даже залюбовался ею. Но тут же опомнился.

— Ты кто? И как меня нашла? — мой голос прозвучал глухо и настороженно.

Мои вампиры оскалились, готовые кинуться вперёд, но я поднял руку. Никаких движений. Я понял передо мной ведьма, а они всегда опасны, особенно для таких, как мы. На мгновение я даже испугался не за себя, за своих людей.

— Проклятая ведьма, — ярость захлестнула меня, и я ощутил, как снова вскипает ненависть.

Она же лишь склонила голову, чуть улыбнувшись.

— Моё имя Сабрина, — сказала она, её голос звучал мягко, но в нём слышался металлический оттенок. — И я хочу помочь тебе. Я знаю о книге и о братьях Валенте. Я видела их будущее и их прошлое.

Слова её резали, как нож. Я смотрел настороженно, не доверяя ни единой интонации. Помощь ведьмы? Слишком дорогое удовольствие.

Я сказал ей:

— Докажи.

И тогда она спокойно ответила:

— Я знаю, как втереться к Валенте в доверие. Я видела их со смертными. Они их слабость. Я могу быть рядом там, где ваши вампиры слишком заметны. Среди простых людей легче раствориться, легче подслушать и принести сведения.

Её план был идеален. Она стала собирать для меня сведения, докладывать всё про вас, Валенте. Вампиры тоже работали, но именно ей легче всего было исчезать в толпе. Я начал доверять этой ведьме, а потом она поразила меня.

Она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Я твоя правнучка в седьмом или восьмом поколении. Ты мой прапрапрапрадед. — Она сбилась со счёта и вдруг, с дерзкой улыбкой, добавила: — В общем, ты мой дедушка.

Я засмеялся, но в смехе было больше тьмы, чем радости:

— Ха! Дедушка? Да я тебе уже как целый пантеон предков.

И тогда правда ударила в самое сердце. Ребёнок родился живым. Но она скрыла! Скрыла от меня!

— Зачем?! — рыкнул я, сжимая кулаки. — Я бы сделал его вампиром. Он был бы рядом со мной, был бы силой моего рода, но она отдала его какой-то семье! Даже не своим ведьмам-сёстрам.

Я зарычал, но в голосе проскользнула странная горечь:

— Всё это время моё продолжение рода ходило возле моего носа. — Я склонил голову и добавил почти с гордостью: — Сын моя сила.

Сабрина сказала, что увидела меня здесь, и что должна помочь мне. Так завещала ей ведьма Фиби, она видела её прошлое. Я не поверил. Как я мог поверить? Ведь Фиби предала меня или я так думал.

Но чем больше я слушал, тем сильнее в сердце разрасталась трещина. Может быть она действительно придумала ритуал силы. Только ошиблась в расчётах. Тихоня, всегда молчаливая, не говоря ни слова, пыталась увеличить мою силу. Но вместо этого ошиблась и лишила меня её.

Наверное, она сильно разочаровалась, когда я обвинил её. Разочаровалась, что я ей не верил, а ведь она так любила меня. Теперь я понял, почему она бросила мне те слова. Да, я изменился и я предал её сам.

— Дурочка, — прошептал Бальтазар, но голос дрогнул. — Но способная. Жаль, что я её убил.

Он закрыл глаза, и на миг его лицо стало почти человеческим.

— И всё же ритуал был записан в книге. — Его взгляд метнулся к Сабрине, глаза налились алым светом. — И Сабрина, девчонка, могла его перевести.

Я не знаю почему, но я поверил Сабрине. Даже если она врала, мне всё равно нужна была книга. Мне нужен был точный ритуал. Она выглядела преданной, старалась помогать, и, что страшнее всего, она полюбила меня. Она была нежна со мной, и порой в порыве страсти напоминала мою Фиби.

Джули и Ева в ужасе переглянулись.

— Да она же твоя родственница! — вырвалось у одной. — Это же почти инцест!

Бальтазар усмехнулся, в глазах зажглось безумие:

— Ну что вы, девочки. Биологию в школе прогуливали? Гены успели перемешаться за пару сотен лет. Никакого «инцеста» тут нет.

— А если даже и был бы, мне плевать — он хрипло рассмеялся. — Да какая разница, если во мне живёт её кровь и кровь Фиби!

— Иди ко мне, Сабрина, — его голос зашипел сладострастно.

Он потянул к себе девушку, и та, не сопротивляясь, встала перед ним на колени. Он провёл пальцами по её подбородку, заставляя поднять голову:

— Встань, моя милая. Поцелуй дедушку.

И они слились в страстном поцелуе, который выглядел больше как поединок безумия и покорности. Вампиры, окружавшие их, разразились гоготом.

— Да хоть через тысячу поколений, она всё равно твоя кровь. Для магии это инцест, мерзавец, — добавил Эмилиан, и в его голосе слышалось больше ярости, чем отвращения.

— Значит, всё твоё наследие свелось к тому, чтобы лапать правнучку? Великий Бальтазар, тебе бы в стрип-бар, а трогать книгу ритуалов, — процедил Дариан, не сводя с него горящего взгляда.

Бальтазар оторвался от губ Сабрины и оскалился, в его улыбке сквозила звериная насмешка:

— О, щенки Валенте, как же сладко слышать вашу ненависть. Она питает меня лучше любой крови.

— То сестра, то сын, то внучка, похоже у тебя проблемы с семьёй, — скривилась Джули.

— А ты мне нравишься, пожалуй оставлю себе, — засмеялся Бальтазар — будешь развлекать меня ночами телом и умом.

Он не просто нашёл наследницу. Он нашёл оружие.

Если хочешь продолжения — ставь лайк, пиши комментарий и добавляй книгу в избранное.

Глава 60: Ритуал крови От лица автора

— Ну что ж, кажется, пора ритуал проводить. Время подходит, — голос Бальтазара раскатился по залу, как удар грома.

Он хлопнул в ладони, и тут же один за другим вспыхнули факелы. Огненные языки озарили каменные стены, и тени взвились, закружившись, словно тёмные призраки.

Бальтазар промурлыкал, растягивая каждое слово, будто наслаждаясь предстоящим зрелищем:

— Давай, дорогая, пора тебе пополнить наши ряды.

Он обхватил Синди за шею. Та улыбалась, покорно и доверчиво, словно не ведая, что ждёт её дальше. Но внезапно её улыбка сменилась криком. Резкий вопль разорвал тишину, и тело Синди безвольно обмякло в руках вампира.

Ева и Джули закричали от ужаса. Им было жаль Синди, никто из них не желал ей такой участи.

— Ты, урод! Обманул её! — голос Эмилиана дрогнул от гнева.

Дариан молчал, но его взгляд говорил больше любых слов, он не желал человеческих жертв.

Бальтазар лишь оскалился, презрительно бросив:

— Такой надоедливой и недостойной женщине не место среди моей свиты. Она любезно предоставила особняки моим людям. Её кровь нам ещё пригодится для Сабрины.

В зал вошли ещё несколько вампиров и бесцеремонно потащили безжизненное тело Синди к Сабрине.

— Сколько же их? — закричал Дариан, оглядываясь на толпу.

Бальтазар лишь усмехнулся:

— Больше трёхсот душ. Но не все достойны увидеть моё Восхождение. Да и кто-то должен охранять, следить, знать всё наперёд. Есть люди у власти, а некоторые выполняют миссии, заложенные для них. Они рассеяны по всем странам.

Ночь окончательно вступила в свои права. Луна на небе стала полная. Наступило время ритуала.

Бальтазар улыбнулся, глаза вспыхнули алым светом:

— Начинаем!

Сабрина выступила вперёд. Её лицо оставалось безмятежным, но взгляд был холоден, как лёд. Подняв кинжал, она без тени колебания перерезала шею Синди.

Кровь закапала на пол, густая, алая, будто сама ночь прорвалась в зал. Вампиры зарычали, их лица исказила жажда, но никто не посмел сдвинуться с места.

Девушка наклонилась и начертила круг. Кровь засветилась тёмно-красным и зашипела, словно от жара.

— Кровью очерчено. Дыханием освящено, — произнесла она чужим голосом.

Круг вспыхнул, и магическая печать замкнулась.

— Вампирам туда не ступать, — холодно бросила Сабрина.

Бальтазар щёлкнул пальцами, словно дирижёр, и приказал:

— Первосозданный мной вампир. Дариана кладите в круг.

Джули сорвалась с места, зарычала так, что эхо прокатилось по залу:

— Нет! Не трогайте его! — Она метнулась к Дариану, но двое вампиров схватили её и отбросили.

— Не смейте! — прорычал сам Дариан, в ярости отбиваясь, но руки вампиров были железными. Его заломили и бросили в сияющий круг. Когда его тело коснулось красной линии круга, по коже пробежала дрожь, и он ощутил, как невидимые цепи сомкнулись на его плечах.

— Теперь человек, дорогой вампиру, — протянул Бальтазар, смакуя каждое слово, словно нож в рану. — Кладите Еву.

— Нет! — рванулся Эмилиан, ярость горела в его глазах. — Её не троньте! Я вас всех...! — Его удержали, вгрызаясь когтями в плечи.

Ева бледнела, как снег, но, когда её подняли, не закричала. Только сжала губы, взглядом нашла Эмилиана и прошептала едва слышно:

— Всё будет хорошо, я выдержу.

Её внесли в круг, и тело словно приросло к земле. Она попыталась двинуться к Дариану, но ноги не слушались.

— И ведьма, — голос Бальтазара стал низким, звериным. — Потомок той, что предала меня. Иди, Сабрина.

Она вошла без колебаний, будто это было её предназначение. Круг сомкнулся окончательно, воздух сгустился, давя на грудь.

Дариан напрягся изо всех сил, пытаясь вытолкнуть Еву за линию, но его руки будто вросли в воздух, мышцы сводила боль.

— Держись! — прохрипел он, глядя ей в глаза.

— Я не боюсь, — тихо ответила Ева, и на её губах появилась горькая, но смелая улыбка.

Сабрина опустила голову, порезала руку и зашептала слова, слышные только тем, кто оказался внутри:

— Кровь породила… кровь связала… кровь забирает… и кровь возвращает…

Бальтазар аккуратно взял руку Синди, облизал кровь и отступил, будто боясь попасть в круг. А её голос становился всё быстрее, сильнее. Круг пульсировал красным, факелы полыхнули, и зал завибрировал, будто билось огромное сердце.

— Что было тьмой станет плотью… — произнесла она, и в тот же миг Бальтазар выгнулся, как от удара молнии.

Он засмеялся диким, пронзительным смехом:

— Я чувствую силу! Чувствую! — и вдруг рухнул на колени.

— Хозяин! — крикнул один из вампиров, бросаясь к нему. — Он возродился!

Другой вторил:

— Да, он черпает силу! Я чувствую!

Но Бальтазар рухнул в круг, и тишина разорвала зал, будто лезвием. На его губах застыла странная усмешка, то ли торжество, то ли издёвка.

Факелы вспыхнули в последний раз и разом погасли. В темноте слышалось лишь тяжёлое дыхание.

А круг всё ещё тлел алым светом, как закат, обещающий ночь или новый рассвет.

Если тебе было страшно за Дариана, поставь лайк. Если жаль Еву, напиши в комментариях. Если хочешь узнать, чем закончится ритуал, добавь книгу в избранное.

Глава 61: Щель в заборе Фиби Холливел

Меня зовут Фиби и это моя история.

Я жила с сёстрами в просторном особняке с высокими окнами и резными балконами.

Я обожала этот дом: скрип половиц по утрам, запах старого дерева, бескрайний сад, где тянулись к солнцу яблони и розы. Для меня это место было не просто жильём, убежищем, где можно было чувствовать себя свободной.

Но однажды по соседству поселился новый хозяин герцог с сыном-калекой.

По городу быстро разнеслись слухи: говорили, мальчик тронулся умом, и потому семья держала его в тени.

Наши участки граничили, и только старый деревянный забор разделял владения.

В один день я вышла в сад. Никто не видел, как я сбросила платье, это было нужно для моих тайных ритуалов. Но вдруг я ощутила чужой взгляд.

— Эй! Ты кто? — выкрикнула я, резко обернувшись.

В старом заборе не хватало одной доски, и кто-то смотрел на меня в образовавшуюся щель. За прорехой показалось бледное лицо.

Там, в соседской стороне, в тени сада сидел щуплый мальчик в кресле на колёсах. Он растерянно отвёл глаза, будто его поймали на преступлении.

Я вспыхнула злостью, чувство уязвимости обожгло, будто меня застукали за чем-то запретным.

— Подглядываешь? — бросила я, хмуря брови.

— Извини, я не хотел, — пробормотал он, отводя взгляд.

Я прищурилась, на губах заиграла насмешливая улыбка.

— Не хотел? В щель просто сам упал взгляд? — усмехнулась. — Никогда не видел голую женщину?

Мальчик дёрнулся, сглотнул.

— Н-нет!

Какое-то мгновение я смотрела на него, а потом, словно назло, медленно натянула платье. В моих движениях чувствовалось желание смутить его ещё больше.

Я приблизилась к забору, присела на корточки и заглянула в прореху.

— Как тебя зовут?

Он поднял глаза.

— Коул.

— А я Фиби, — сказала я и, прежде чем он успел ответить, добавила: — Ты мне показался забавным.

В моём голосе ещё звучала насмешка, но в глазах уже блеснуло искреннее любопытство.

Я перелезла через забор, посмотрела на мальчика и прищурилась.

— А, так это ты тот самый «умственно отсталый»? А ведь разговариваешь вполне нормально. Я думала, ты только мычишь.

Он вспыхнул, но не ответил.

— Сколько тебе лет?

— Уже шестнадцать.

— А мне пятнадцать, — улыбнулась я. — Что с тобой случилось? Почему ты не ходишь?

Коул опустил глаза, пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Он промолчал.

— Знаешь, а я ведь ведьма, — вдруг сказала я, словно это должно было его утешить. — Может, я смогу тебе помочь. Придумаю какой-нибудь ритуал. Мы с сёстрами часто колдуем вместе.

Коул вскинул взгляд, и в его глазах мелькнуло сомнение, смешанное с надеждой.

— Но вы же совсем не похожи, — он запнулся, покраснел и выдохнул: — Ты рыженькая, а они русые.

Я усмехнулась, слишком уж быстро он себя выдал.

— Значит, подглядывал? — прищурилась я.

Коул вспыхнул ещё сильнее.

— Ладно, — неожиданно мягко сказала я. — Расскажу тебе. У нас разные отцы.

Я на мгновение отвела взгляд в сторону сада, будто искала слова.

— Наша мать сбежала, узнала, что в ней есть сила, и ушла к другому. Он был колдун рыжий, с бородой, позвал её с собой, и она оставила дочерей.

Я пожала плечами.

— Они остались у отца, а она родила меня. Потом начала чахнуть и умерла. И тогда ведьмак решил подкинуть меня в это самое поместье. Мне было три года.

Мой голос дрогнул, но глаза сверкнули твёрдо:

— Я помню, как он сказал: «Ты сильная ведьма. Ничего не бойся. В тебе течёт кровь двух ведьмаков».

Я говорила, не задумываясь, будто слова сами рвались наружу. Я сидела напротив Коула и впервые за долгое время чувствовала, что меня слушают не как соперницу или чужую, а просто как человека.

— Я росла с сёстрами, — призналась я. — Отчим относился ко мне хорошо. Думаю, любил мою мать до сих пор, даже после того, как она ушла. Сёстры меня не приняли сразу, я была для них чужой. Но когда пару лет назад во мне проснулась сила, всё изменилось.

Я чуть улыбнулась, и в этой улыбке была гордость.

— Я рассказала им, что наша мать была ведьмой. Они захотели тоже, начали учиться у меня. Да, у них получалось, но я всё равно сильнее.

Я наклонилась ближе, мой голос стал тихим, доверительным:

— Мы придумали свои ритуалы. Записывали всё в тетрадь. Решили назвать её «Книга тайн зачарованных». Потом я узнала, что настоящего отца убили люди за колдовство. Такая участь могла достаться каждому и даже мне.

Я замолчала и вдруг осознала, что выдала ему больше, чем кому-либо до этого. Рыжие волосы скользнули на лицо, я быстро откинула их назад, будто хотела скрыть смущение.

Коул смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он сглотнул, опустил взгляд и, будто решаясь, выдохнул:

— Знаешь, ты первая, кому я тоже хочу сказать правду.

Он продолжил, отводя глаза, там скапливались слёзы.

— Все думают, что я просто калека, что я таким родился. Но это не так. — Его голос дрогнул. — Это отец сделал со мной.

Я затаила дыхание. В груди защемило так остро, будто его слова резанули по живому.

— Бедный, — прошептала я, не раздумывая, коснулась его руки.

Иногда судьба выбирает нас раньше, чем мы её.

Ставьте лайки, пишите в комментариях, добавляйте книгу в избранное.

Глава 62: Раскол души Фиби Холливел

Я трудилась над формулой днями и ночами, месяцами, годами и всё ради Коула. Когда он видел, что происходило с животными, его глаза иногда наполнялись грустью. Порой он даже плакал, и моё сердце сжималось от боли и нежности к нему.

Когда я узнала, что беременна, страх окутал меня с головой. Я не знала, что делать, но Коул прижал меня к себе и шептал:

— Ради нашего ребёнка я ещё сильнее хочу измениться. Поверь, я смогу.

И он действительно менялся, только не так, как я мечтала. Он начал подниматься на ноги, становился сильнее телом, но душа его уходила в темноту.

Коул сам ловил для меня мышей и кроликов, ломал им лапы и позвоночники. В его взгляде не осталось ни капли жалости.

Я пыталась убеждать себя, что это всё ради дела, что он обретает уверенность и перестаёт бояться. Но становилось только хуже.

Однажды один из кроликов превратился в монстра и напал на меня.

Когда Коул убивал его, он хохотал, в его глазах плясали злоба и странное наслаждение.

Я не могла прийти в себя от ужаса, а потом поняла: кролик всё время оживает. Тогда я решилась и произнесла непростительное заклинание.

Коул сиял, словно ребёнок:

— Ты видела, какой он прыткий? Почти бессмертный!

— Может, не стоит? — тихо спросила я, робко.

Он улыбнулся, поглаживая мой живот:

— Конечно стоит. Мы с сыном станем сильнее и будем жить вечно. Разве это не прекрасно?

В тот момент что-то болезненно сжалось внутри. Я не хотела, чтобы наш сын получил такую участь.

Я слабо улыбнулась Коулу, чтобы он не догадался о моих мыслях. Но именно тогда я впервые начала обдумывать обратный ритуал.

Спустя несколько месяцев. Ближе к родам.

Схватки начались внезапно, пронзив меня острой волной боли. Коул, уже совсем другой, чем раньше, подхватил меня на руки и отнёс к сёстрам.

Но они не пустили его ко мне. Я задыхалась от боли и страха, и тогда, почти теряя сознание, прошептала:

— Сделайте так, будто ребёнок умер. Я прошу вас.

Сёстры переглянулись, их лица помрачнели.

— Фиби, это убьёт Коула, — тихо сказала одна из них. — О чём ты думаешь?

— Умоляю, — я чуть не плакала. — Он уже не тот, кого я знала. Я не хочу такой участи для моего сына.

Сёстры обменялись взглядом, и в их глазах я увидела понимание.

— Отдайте ребёнка Спайкам, — выдохнула я, едва хватая воздух. — Они не могут иметь детей, только потребуйте от них хранить тайну. Никто не должен знать.

Боль разрывала меня, время тянулось, как вечность. Когда всё закончилось, я впервые прижала мальчика к груди.

Его дыхание было тёплым, сердце билось так же быстро, как моё. Я посмотрела в его глаза такие же, как у Коула.

Я не могла оторваться, хотелось держать его всегда, но знала , времени почти нет. Коул мог войти в любую минуту.

Одна из сестёр, забирая его на руки, прошептала:

— Он ушёл. Не выдержал твоих криков.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Слёзы жгли горло.

Неужели в нём осталось хоть что-то светлое? Я так отчаянно на это надеялась. Моя формула была безупречной, я гениальна, но извратила его душу.

— Сёстры, вы были правы, когда отговаривали меня, за бессмертность, вот расплата, — плакала я.

— Ты любишь его, — мягко сказала старшая, Прю. — Мы понимаем.

Я опустила взгляд, сжимая ладони, и почти шёпотом призналась:

— Мне нужна алхимическая эссенция жизни. Я хочу вырвать из своей души куски, оставить их где-то, чтобы воскреснуть, если вдруг со мной что-то случится. На всякий случай.

Сёстры переглянулись, их глаза были полны тревоги и жалости. Они пытались отговорить меня, но я уже приняла решение.

— Нет, ты с ума сошла?! — воскликнула Пайпер. — И сколько? Целых две? Когда мы делали только одну, помнишь, как я страдала? Ты слаба после родов, ты не выдержишь. Ты сломаешься, начнёшь превращаться в монстра, человека без души!

Но я не слушала их. Решение было принято.

— Одну часть сюда, — твёрдо сказала я. — У нас у каждой был свой элемент трикветра: у сестёр — лепестки, у меня круг. Мы соединили их, и получился красивый переплетённый символ. Я вложу туда часть своей души, а вы спрячете амулет там, где никто не найдёт. Другую в книгу, чтобы я всегда помнила о своей миссии.

Пейдж тихо вздохнула и нежно погладила меня по щеке:

— Ладно. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мы провели ритуал, взявшись за руки. Слова заклятия срывались с наших губ шёпотом:

— Сила нас спасёт, — повторяли мы в унисон.

Я ощущала, как магия переплетается между нами, вбирая мою боль и страх. Но в тот миг произошло то, чего я не ожидала, душа разделилась на три части.

Одна в трикветр, другая в книгу, а третья вдруг потянулась к ближайшей невинной душе нашему ребёнку и вошла в него.

— Ах! — я закричала, боль пронзила меня так, что дыхание перехватило. Казалось, разрывается сама суть меня.

Пока я лежала без памяти, я знаю, что заходил Коул, но не выдержив горе утраты, он снова ушёл. Сёстры сделали так, как я просила.

Иногда за бессмертие приходится платить собственной душой.

Ставьте лайки, пишите в комментариях, добавляйте книгу в избранное.

Глава 63: Возрождение Фиби Холливел

Коул изменился: у него выросли клыки, а черты стали почти хищно-красивыми.

В ярости он перегрыз глотку своему отцу и слугам, которые никогда не жалели его и верили лжи о том, что он умственно отсталый. Меня это пугало, но я не могла его оставить.

Мы подожгли поместье. Коул забрал все деньги отца, и мы уехали. В старом селении он разыскал конюха Николу.

Коул продолжал меняться, и я любила его, любила упрямо, до боли. Но раскол моей души начал превращать меня в монстра: я ловила себя на том, что радуюсь ужасам, которые он творит.

Изменив его, я изменила и себя. Я смеялась над смертями, участвовала во всём этом кошмаре и, к своему стыду, находила в нём извращённое утешение.

Но стоило мне сесть за Книгу, как память возвращалась резким холодом: нужен ритуал, любой ценой, чтобы сделать Коула человеком.

Однажды он даже слегка укусил меня, на лице остался этот шрам. Я винила себя за то, что обманула его с ребёнком, но понимала, я тут ни при чём, просто ритуал наконец подействовал.

Коул всё чаще требовал от меня ритуал силы. Его жажда власти росла, а я видела, как в его глазах всё меньше оставалось того мальчика, которого я когда-то любила.

— Фиби, — говорил он, его голос становился всё жёстче, — я должен стать сильнее. Сделай ритуал. Нам нужна вечность.

Я кивала, улыбалась, делала вид, что подчиняюсь. На самом деле я уже давно шла другим путём.

Моё сердце стучало от страха, если он узнает правду, он меня убьёт. Но я не могла остановиться. Я снова и снова варила отвары, смешивала зелья, шептала заклятия над кроликами, проверяя формулы.

Когда я переставала держать книгу в руках, я снова превращалась в монстра и забывала, что я делаю.

Я садилась за ритуал силы, а когда открывала книгу, делала обратный ритуал. Из-за этого всё длилось слишком медленно. Чувствовала смерти и рождения моих потомков. Я сходила медленно с ума.

Коул был уверен, что я работаю над его бессмертием. Он гордо пил мои зелья, не подозревая: вместо силы они крали её у него.

Формула была несовершенной, эффект длился недолго, возможно, всего несколько лет, но это был шанс.

Каждый раз, когда он хохотал, думая, что становится неуязвимым, я чувствовала одновременно и вину, и странное облегчение.

Я отвлекала его, создавая вокруг свиту тех, кто поклонялся ему. Пусть он занимался ими, пока я искала путь назад, к спасению.

И, кажется, у меня получилось: обратный ритуал был почти готов.

Но однажды, пока Коула не было, я поняла: я забыла главный ингредиент кровь. Сердце ухнуло.

Я поспешно записала это в Книгу, боясь, что могу умереть, так и не завершив дело. И как будто почувствовав мою слабость, судьба ударила.

Аврора Валенте умерла. Я искренне жалела её, несмотря на всё, но её смерть стала началом хаоса. В доме поднялся переполох, крики, суета, запах дыма и крови, всё смешалось в кошмар.

Пока все были заняты трауром и страхом, я молча собирала свои чемоданы. У меня оставались собственные тайны. Маленький сундучок стоял в углу, магическая вещь: положи туда предмет, и он окажется в таком же у сестёр. Моя рука дрожала, когда я опустила туда Книгу.

— Спрячьте её, — прошептала я едва слышно, зная, что сёстры услышат. — Спрячьте от Коула.

Это была моя последняя попытка защитить его и нашего потомка. Даже если я сама уже не смогу завершить начатое. Он убил меня, даже не подозревая, что я создала филактерию из собственной души.

Я воскресла там, где был спрятан трикветр. Мир встретил меня холодом и пустотой. Почти все воспоминания исчезли, только обрывки мелькали, как тени.

Я не помнила о книге, не знала, что делать, помнила только Коула, сестёр, и что мне нужно бояться Коула, не понимая, кто я и зачем вернулась.

Время шло, память медленно возвращалась. Я слышала от других ведьм, что однажды Дариан придёт за мной. Это было мне на руку, я знала, что он сможет помочь одолеть Бальтазара.

Я скрылась, стала верховной ведьмой и ждала его. Двести лет я не старела, но, чтобы выжить, мне пришлось обмануть всех и принять облик дряхлой старухи.

И всё же, когда Дариан пришёл, он убил меня. Последние мои слова перед смертью я сама не запомнила, наверняка, это было пророчество, подсказка ему, где искать Книгу.

Я отдала ему трикветр, знала, что он приведёт его к силе моих сестёр. Возможно, они наложили на Книгу чары, чтобы только достойный мог её найти.

Мои девочки всегда любили загадки и хитрые ходы, в этом они были на меня похожи. Живы ли они или уже умерли, я не знала.

И, может быть, именно поэтому моя душа не оказалась рядом с Книгой. Почему так произошло, я тоже не понимала.

Но где-то глубоко внутри знала: когда придёт время, тайна откроется, а Дариан сможет найти путь.

Я возродилась в теле Сабрины, ничего не помня. Воспоминания возвращались медленно, мучительно.

Иногда я чувствовала, что я Фиби. Иногда казалось, что я всегда была Сабриной. Всё смешалось. Моя душа и её душа переплелись, образовав одну, цельную и сильную сущность.

Сначала Сабрина верила, что помогает Бальтазару найти ритуал силы. Или это я верила? Она влюбилась в него, как я. Мои мысли и её мысли сплетались в безумные, спутанные видения из прошлого. Но однажды, коснувшись Книги, я или мы начали видеть правду.

И я поняла: у меня есть цель. Я увидела всё, что скрывала от самой себя. И знала, что должна сделать.

Иногда, чтобы спасти любимого, приходится стать тем, кого боишься больше всего.

Ставьте лайки, пишите в комментариях, добавляйте книгу в избранное.

Глава 64: Последний ритуал От лица автора

Ослепительно-золотой свет взорвал зал, будто сама молния разорвала воздух.

Стены особняка задрожали, а в воздухе стоял звон, как от сотен колоколов. Все вампиры и ведьма Сабрина оторвались от земли, словно их подняла невидимая сила. Тела зависли под потолком.

Только Ева осталась на месте. Она стояла, затаив дыхание, не в силах пошевелиться, её взгляд был прикован к безжизненному телу Синди.

Свет становился всё ярче и жёстче, он слепил глаза. Ева зажмурилась, и в этот миг раскат грома сотряс стены. Вспышка схлопнулась, и все, кто висел в воздухе, с глухим ударом обрушились на пол.

В зале повисла тишина, прерываемая только эхом грохота и тихими стонами.

Первым зашевелился Дариан. Он моргнул, словно выныривая из сна, и, пошатываясь, бросился к Джули.

Та медленно открыла глаза. Их взгляды встретились, и в этой слабой улыбке, что тронула её губы, было всё: боль, облегчение, радость.

Ева, чувствуя, как дрожат руки, протянула ладонь и коснулась плеча Эмилиана. Он дёрнулся, задышал глубже и тоже открыл глаза.

Вчетвером Дариан, Джули, Эмилиан и Ева поднялись, вставая рядом, плечом к плечу, готовые встретить неизвестное.

За их спинами послышался хрип. Сабрина распахнула глаза. В её взгляде на мгновение мелькнула странная смесь: изумление, счастье и страх, точно ли всё получилось, как надо.

По залу нарастал гул голосов. Вампиры приходили в себя, точнее они уже были похожи на обычных людей. Кто-то срывался на крик:

— Где я? Кто я?!

Другие держались за головы, стонали, кто-то вскакивал и в панике бежал к выходу, спотыкаясь, оставляя за собой тени и шорохи.

Скорпиус на дрожащих ногах подбежал к лежавшему Бальтазару в круге, голос его срывался:

— Господин, как вы?

И вдруг все замерли. От книги, лежавшей на полу, отделился сияющий сгусток света.

Он переливался золотыми и янтарными отблесками, постепенно принимая очертания рыжей девушки, смеющейся легко и звонко, как в далёком прошлом.

К ней протянулись призрачные руки трёх русоволосых девушек. Их смех, тихий и радостный, разнёсся по залу, будто тёплый ветер из другой эпохи.

Они соединились, касаясь друг друга, и на мгновение все почувствовали, что видят нечто святое и невозможное.

Светлые силуэты обнялись и, не переставая смеяться, медленно растворились в воздухе, как тающий снег на солнце.

Книга на полу вдруг вспыхнула ярким пламенем, но не обжигала, а сияла мягким светом и тут же погасла, оставив после себя лишь лёгкий дымок и тишину.

Дариан напрягся, заслоняя собой Джули и остальных.

— Что здесь происходит? — резко бросил он, взгляд его метался между Сабриной и бывшими вампирами.

Он опустил глаза на свои руки и с потрясением начал их ощупывать, проводя по лицу, губам.

В его глазах отражалась смесь ужаса и недоверия к тому, что только что произошло.

Тишину прорезал хриплый, но уверенный голос Сабрины. Она медленно поднялась, опираясь на стол, и посмотрела на всех ясным взглядом:

— Давайте по порядку. Помните, я как-то брала Книгу и говорила вам, что увидела что-то странное? — её голос дрожал, но в нём звучала сила. — Читая ритуалы, я видела всю судьбу одной ведьмы.

Она горько улыбнулась:

— Я играла сложную партию. Обманывала вас, вы думали, что я на вашей стороне. Но на самом деле я не обманывала. Я обманывала только Бальтазара, давала ему ровно те сведения, которые сама хотела.

Её глаза сверкнули, когда она перевела взгляд на Дариана:

— Когда Книга попала мне в руки, я увидела последний обратный ритуал: превращение в человека. Поняла, какие ошибки когда-то совершила Фиби или я сама в прошлом. Фиби успела записать полную формулу, но сама не успела её провести. Я лишь нашла её, расшифровала и довела до конца.

— Но почему мы не погибли? — первой нарушила тишину Ева.

Сабрина мягко улыбнулась:

— Потому что ритуал сработал. Все вампиры стали людьми. Ты, Дариан, Эмилиан, Джули и мой Коул. Не только вы трое, но и вся свита Бальтазара, каждый, кто жил под его властью. И не только здесь: ритуал коснулся всех, кого когда-то обратили в вампиров, по всему миру.

Теперь они снова смертные со своей болью, памятью или её обрывками. Кому-то придётся учиться жить заново, кому-то впервые ощутить вину за то, что было.

Она опустила взгляд на сидящего на полу Коула. Он пришёл в себя, недоумённо разглядывал свои руки, трогал лицо и с удивлением выдыхал, будто не узнавал самого себя.

— А что с Книгой? — спросил Дариан, подняв её с пола. — Она как будто сгорела?

Сабрина кивнула, в её глазах блеснули слёзы и усталость:

— Я принесла жертву. Отдала свою ведьминскую силу древнего рода. Для ритуала нужна была не только кровь. Нужно было отдать что-то взамен, и я отдала всё, что имела.

Внутри Сабрины зияла пустота, словно вырвали не только силу, но и часть самой души. Тело дрожало от слабости, пальцы едва ощущали собственный вес.

В последние секунды ритуала её душил страх: что если не сработает, что если она отдаст всё и напрасно?

Вспыхнули образы Фиби, её смеха, рыжих волос на ветру, Коула того самого, кого она полюбила в этой жизни, и тех, кто был обречён вечно страдать во тьме.

«Я должна закончить то, что она начала, ради него, ради них всех. Пусть снова станут людьми, пусть хоть кто-то получит шанс на новую жизнь», — эта мысль стала её опорой, когда магия вырывалась из неё вместе с жизненной силой.

В зале вновь воцарилась тишина. Пахло гарью и пылью, а за окнами медленно рассветало.

— Господин, вы снова человек! — радостно воскликнул Николас, нарушая гробовую тишину.

Никто не мог понять, что он чувствовал. Он стоял, растерянный, и, кажется, впервые за долгие годы ощущал себя по-настоящему живым.

— Бальтазар, ну как ты? — мягко спросила его Сабрина, сделав шаг вперёд.

Он поднял взгляд, чуть смущённо усмехнулся:

— Я Коул, Фиби или Сабрина, как мне теперь тебя называть? — он замолчал на секунду, словно подбирая слова. — Спасибо, что вернула меня обратно к жизни.

Коул потупил взгляд, голос его дрогнул:

— Я столько всего наделал. Простите меня.

Он обвёл всех взглядом, и в его глазах впервые не было ни тьмы, ни злобы, только искреннее раскаяние.

Все переглянулись, не сразу находя, что сказать.

— Простите его, — тихо сказала Сабрина, глядя на остальных. — Он действительно потерял человеческую душу и стал другим. Но я её вернула. А душа Фиби ушла навсегда. Вы видели это маленькое чудо. Теперь я это снова я.

Коул вдруг подбежал к Сабрине и, смеясь сквозь слёзы, закружил её в объятиях.

— Не верится, что я снова тот юноша, чистый и добрый, каким был, и что я снова могу ходить! Это прекрасно, — он остановился, чуть нахмурился и с озабоченным видом перевёл взгляд на Джули. — Может, мы действительно сможем стать семьёй с Сабриной? Или это будет считаться инцестом?

В его словах прозвучала и неловкость, и надежда. В зале впервые за долгое время послышался лёгкий смешок, напряжение спало, а в воздухе витало ощущение чего-то нового, ещё неведомого, но настоящего.

— Думаю, нет, — мягко ответила Джули на вопрос Коула. — Магии Фиби больше нет. Вы слишком далёкие родственники, даже тест ДНК не совпал бы.

— Но всё равно, — Коул вдруг побледнел, его голос дрогнул. — Я чувствую тяжесть в сердце из-за всего, что случилось. Я и забыл, каково это быть человеком…

— У тебя появился второй шанс всё исправить, — тихо сказал Дариан, глядя ему в глаза и дружески коснувшись плеча.

Коул кивнул и робко улыбнулся Сабрине:

— И, кажется, нам пора зажить новой, счастливой жизнью. Я хочу стать настоящим доктором.

Сабрина улыбнулась ему в ответ.

Они вышли из здания. Сабрина села за руль, Коул устроился рядом, а Николас на заднем сиденье.

Остальные люди уже разбежались. Никто толком не понимал, что произошло в этом доме, но кое-кто, останавливаясь и глядя на свои руки, бледнел от ужаса.

В их памяти вспыхивали обрывки: кровь по локоть, крики, мрак. Кто-то ничего не помнил и начинал жизнь с чистого листа, а кто-то просыпался ночами в холодном поту, видя чужие лица и собственные клыки.

И далеко за пределами Морендаля, в других странах и городах, бывшие вампиры тоже открывали глаза новыми людьми: растерянными, освобождёнными или сломленными. Но это уже совсем другая история.

Фиби ушла, но Сабрина осталась, чтобы завершить её путь.

Ставьте лайк, пишите в комментариях, добавляйте книгу в избранное.

Глава 65: Новая дорога От лица автора

Четверо шли не по главной дороге, чтобы сократить путь. Вечер уже опускался на город, небо окрасилось в глубокий синий, а редкие облака подсвечивались закатным золотом.

Фонари вдоль улицы так и не зажглись, и их шаги отдавались в тишине, смешиваясь со звуками далёких машин и треском сверчков в траве.

Дариан шёл впереди, непривычно довольный, почти сияющий.

— Ты весь светишься! — удивилась Ева.

— Наконец-то этот день пришёл, — радовался Дариан, как ребёнок, подставляя лицо свежему ветру. Все его чувства вернулись, и ветер приятно холодил.

— А ты, Эмилиан, рад? — спросила Ева, посмотрев на другого брата.

— Рад, — он улыбнулся мягко. — Но будет не хватать моей способности помогать людям напрямую. Наверное, стоит пойти учиться на психолога. Образование я так и не успел получить.

— А мне будет не хватать быстрого перемещения и моей обольстительности, чтобы покорять дамочек, — засмеялся Дариан, и тут же ойкнул, когда Джули молча ткнула его локтем в бок.

— Я шучу, Джули! — улыбнулся он, приобнял её, и они пошли дальше, прижимаясь друг к другу в вечерней прохладе.

Джули молчала, глядя на тёмнеющее небо, где уже загорались первые звёзды.

— Что ты такая хмурая? — повернулась к ней Ева.

— Кажется, кто-то мечтал остаться вампиром, — хмыкнул Эмилиан, бросив на Джули задумчивый взгляд.

— Я просто верила, что человеческая фантазия не настолько безгранична, чтобы придумать вампиров, — тихо сказала Джули. — Я верила в существование сверхъестественного. Теперь, когда буду смотреть «От заката до рассвета», я буду плакать, а не бояться.

— Фу, это же отвратный фильм, Джули! — сморщилась Ева.

Все трое Эмилиан, Ева и Джули рассмеялись. Их смех звучал чисто и легко в вечерней тишине, как знак того, что жизнь продолжается.

И только Дариан шёл молча, с лёгким недоумением, глядя на них, но на губах у него тоже появилась улыбка.

— Ничего, я тебе покажу этот фильм, — подмигнула Джули, и в её голосе звучала уже не грусть, а тёплая ирония.

А потом пришла удивительно живая тишина, где каждый из них впервые слушал самого себя по-новому.

Дариан чувствовал, как в груди стучит сердце, он отвык от этого звука за двести лет тьмы. Его раздражала слабость в ногах, но вместе с тем он улыбался.

«Живой, снова живой», — подумал он и невольно коснулся груди, будто боялся потерять этот стук. И посмотрел на брата с тихой надеждой, что между ними снова оживёт то забытое чувство близости, которое когда-то связывало сильнее всего.

Джули шагала чуть позади. Внутри неё оставалась тягучая пустота, там, где раньше звенела магия, но вместе с тоской пришло странное облегчение, ничто больше не мешало ей быть собой.

Человеческая жизнь по-своему прекрасна, в ней есть любовь, друзья, дорога впереди. И это лучше любой вечности в клыках и крови. Она украдкой посмотрела на ребят и едва заметно улыбнулась.

Ева подняла глаза к небу. Там вспыхивали новые тревожно-яркие, холодные звёзды. Она не теряла силу, как остальные, но чувствовала их уязвимость слишком остро.

«Теперь они просто люди, — думала она, глядя на братьев, — И, слава Богу, Джули не пришлось пройти через тот ужас» Радость и страх спорили внутри неё, как два голоса, и ни один не хотел уступать другому.

Эмилиан слушал своё дыхание. В груди рождалась тихая, тёплая мысль: теперь у них могло быть будущее, какое он никогда не решался представить.

Будущее с семьёй и детьми. Он посмотрел на Еву и мягко улыбнулся, и тут же ощутил укол вины за то, что смеет радоваться, когда слишком многих не смог спасти.

Но глубоко внутри всё равно теплилось новое чувство: шанс жить. И ему вдруг показалось, что Аврора была бы счастлива за них.

— Сколько же нам ещё идти? — простонал Дариан, разминая плечи. — Человеческими шагами это пытка. Жаль, машину не взяли.

— Говорил же тебе, Дариан, — хмыкнул Эмилиан. — Она всегда нужна, моя малышка.

— Около пары часов, — вздохнула Джули, опуская взгляд на тёмнеющую дорогу.

— Может, поймаем попутку? — предложила Ева, оглядываясь на пустынное шоссе.

— Сейчас вечером мало машин бывает на этой дороге, она слишком ухабистая, — расстроено сказала Джули.

Они шли ещё минут пять, когда вдали раздался рёв мотора. Из-за поворота показался большой пикап, фары прорезали сгущающиеся сумерки. На дверце белыми буквами красовалась надпись «Ваш электрик» и номер телефона.

Машина медленно приближалась. За рулём сидел молодой шатен, он остановился и опустил стекло. Из динамиков негромко звучала музыка. В тёплом ночном воздухе расслышались слова:

But don't get hung up on it — Just soldier on with it, And good luck with shooting the moon…

Он убавил громкость музыки и посмотрел в окно.

— Здравствуйте, отвезите нас, пожалуйста, в город Морендаль, — вежливо попросила Ева.

— Мне тоже туда нужно, — обрадовался водитель. — Как раз покажете дорогу, а то, кажется, свернул не туда. Хорошо, что машина большая, не застряну.

Он завёл пикап и вдруг поинтересовался:

— А где у вас в городе примерно электрические подстанции?

— А зачем они вам? — уточнила Джули. — Ну, вам через весь город в другой конец, ближе к Люменвелю, вы нас раньше высадите. Дорогу я покажу.

— А вы не в курсе? По всему городу электричество вырубили. — пояснил водитель. — Меня тоже туда позвали, правда, только по рации, так как из вашего города не дозвониться.

Ребята переглянулись. Каждый подумал об одном и том же: дело было не в линии электропередач. Это был ритуал.

Он хмыкнул и добавил:

— Надеюсь, не какие-нибудь террористы. Наверное, халатность или сбой. Говорят, был какой-то мощный взрыв.

Джули уточнила:

— Только в нашем городе? Морендале?

Водитель пожал плечами: — Я не слушал радио. По рации сказали, что у вас совсем темно. А про соседние районы не знаю. Может, там всё в порядке.

— А мы тоже не знаем, — улыбнулся Эмилиан. — Мы тут гуляли.

— А вы, парочка, наверняка молодожёны, да? — водитель с добродушной улыбкой окинул взглядом Дариана и Джули.

Джули тут же зарделась, опустив глаза.

— Сэм меня зовут, — продолжил он. — Ох, мы с Лией, моей невестой, тоже не можем друг от друга оторваться.

— Приятно познакомиться, Сэм, — тихо сказала Ева.

— Ну что, садитесь сзади, — махнул он рукой.

Они устроились в пикапе, двигатель заурчал, машина тронулась. Музыка снова зазвучала, та же мелодия:

Shooting the moon, shooting the moon…

Ребята оживлённо болтали между собой. В их словах звучала радость человеческой жизни, простые вещи вдруг казались ценнее всего: еда на вкус, запах ветра, чувство тепла в груди. Но вместе с этим разговор то и дело скатывался к тревогам.

— Если свет вырубило у нас, то где ещё? — осторожно спросила Джули.

— Я не знаю, — отозвался Эмилиан. — Может зависит от количества вампиров на квадратный метр?

— А если всего лишь один вампир в городе, — нахмурилась Ева. — Тогда что?

— Нам стоит это выяснить, — тихо добавил Дариан.

Они говорили вполголоса, почти шёпотом, уверенные, что водитель занят дорогой и не улавливает ни слова.

Сэм, казалось, слушал вполуха, но вдруг взглянул в зеркало заднего вида. На секунду его глаза странно блеснули, а губы растянулись в оскал, слишком похожий на волчий.

Они думали, что всё позади. Но Морендаль только начинал просыпаться.

Иногда конец одной истории, всего лишь начало другой.

Моя благодарность Дариану Валенте, тому, кто пришёл в мой сон и открыл для меня мир писательства.

В школе я писала хорошие сочинения, стихи, пробовала создавать рассказы и книги, но мне всегда не хватало смелости доводить их до конца.

Я словно чувствовала истории, но боялась дать им право на жизнь.

Также благодарю Ирину Фоменко, которая поддерживала меня с этим романом.