Вам суждено быть Богами - II

Белиц-Хайльштеттен

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Заброшенная больница Белиц-Хайльштеттен

Октябрь 10, 2017 10:25

Всё изменилось. Тёплое дыхание лета медленно угасало, уступая место осенним дождям. Солнце отдавало последнюю дань вверенной ему земле. По чистому небу бежали серые облака. Прохладный ветер трепал кроны деревьев, безжалостно срывая листья и расшвыривая их по дорожкам. Голос осени звучал неповторимой симфонией шелеста в ветвях с печальным лейтмотивом прощальной песни птиц.

Марк Лоран задумчиво рассматривал тропу, ведущую к заброшенной больнице. Сейчас некогда зелёная рощица напоминала мёртвый лес на въезде в национальный парк Йосемити в Калифорнии, известный гигантскими секвойями и потрясающим видом на гранитные скалы Эль-Капитан и Хаф-Дом.

За оголёнными деревьями, стыдливо прикрытыми лоскутами из багровых и оранжевых листьев, виднелась крыша бывшего хирургического корпуса проклятой больницы. Трудно представить, что когда-то здесь кипела жизнь. Врачи и медицинские сёстры возвращали пациентам веру в будущее, вырывая их из холодных рук смерти. В настоящее время только часть бывшего госпиталя функционировала как неврологический центр и центр по изучению болезни Паркинсона. Остальное отвоевали кусты и деревья, взяв корпуса в плен. Больница медленно превращалась в портал между прошлым и настоящим. У неё не было будущего. Как не было и жизни. Из пустых глазниц разбитых окон не сочился свет. Из распахнутых ртов дверей тянуло сыростью и смрадом. Голоса замолкли, сменившись шорохом и нечеловеческим шёпотом в опустевших коридорах.

Освальд Уайтхед узнал его с первого взгляда. Они уже виделись. В сентябре этого года.

Он хорошо запомнил тот день. Поездку в Гамбург пришлось отменить. Позвонили из штаб-квартиры в Лэнгли и приказали немедленно отправиться в Белиц-Хайльштаттен. Дали номер телефона другого агента, потребовав оказать ему любую помощь. Они встретились около больницы общего профиля в Белице. Агент Лоран, больше похожий на привидение, вкратце объяснил ситуацию и кивнул на запертую дверь в операционный блок. Освальд оставался с ним до конца. До тех пор, пока уставший хирург не объявил о чудесном спасении эмиссара Terra Incognita. Тогда это объяснило многое. И Освальд понял, какой беды они все избежали.

Агент Лоран изменился. Стал совсем другим. Всё тот же темноволосый высокий мужчина, но с настолько ледяным взглядом, что арктические льды подверглись бы мгновенной повторной заморозке, если бы он посмотрел на них. Сродни Медузе, с той лишь разницей, что Лоран никого не обращал в камень. Да и костюм был очищен от крови.

Освальд вздохнул, выбрался из машины и направился к агенту из Лэнгли.

Марк почувствовал его приближение. Он обернулся и на его губах появилась приветливая улыбка, растопившая ледяное поле между ними. Лоран удивился, заметив в волосах Освальда серебряную прядь. Наверно, она была и раньше, но он этого не видел. Обстоятельства были таковы, что рассмотреть берлинского агента не представилось возможности. А помощь он принял бы даже от Дьявола.

— Агент Лоран?

Лёгкий кивок головы.

— Агент Уайтхед?

Почти дружественное приветствие.

— Можно просто Оззи.

— Просто Марк.

Всё. Освальд не знал, что дальше. А сказать надо было о многом.

— Идёмте. Проще показать, чем объяснить, что случилось, — произнёс он, кивнув в сторону больницы.

— Я не прихватил отряд специального назначения, — нервно бросил Марк.

— Уверен, мертвец не оживёт. Хотя от этого места можно ожидать чего угодно.

ЧАСТЬ I ВНЕ ВРЕМЕНИ. Глава 1

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

Октябрь 10, 2017 11:15

Наконец, сквозь кроны деревьев начал просматриваться бывший хирургический корпус. Его окружал странный лес. Он не поддался чарам осени, сохранив летние краски. Опушённые зелёной листвой ветви покачивались без ветра, гипнотизируя и воруя мысли. Фасад здания украшали выцветшие вьюны. Они обволакивали растрескавшиеся стены, не позволяя им рассыпаться. Удерживали в настоящей реальности. Пышные кусты вплотную подобрались к корпусу, заглянув в окна и оккупировав крыльцо. Стёртые времени ступени вели в прошлое, пропитанное болью и страданиями. За массивной дверью скрывался иной мир, вселяющий только страх перед неизбежным. Обрекающий на смерть. Это место больше подходило для призраков, нежели для людей. Мёртвые выглядывали из окон. Провожали взглядами двух живых. Перешёптывались едва слышным шорохом слов.

И время замедлилось. Сердце учащённо забилось в груди. Привычное пространство рассыпалось в прах. Агент Лоран остановился. Он чувствовал невероятное давление. Хотелось немедленно развернуться и убежать. Спрятаться подальше, чтобы никто не нашёл. Марк слышал голоса. Они рассказывали мрачную историю солдатского горя. Читали неотправленные письма, спрятанные под подоконниками. На него смотрели сотни глаз, вызывая дрожь.

— Агент Лоран, — позвал Освальд. — С вами всё в порядке?

Марк вздрогнул и голоса мгновенно замолкли.

— Да, — поспешно отозвался он. — Воспоминания нахлынули.

— Перестрелка была в мужском туберкулёзном корпусе. Не так ли?

— Всё верно. Мы идём туда?

— Нет, — Освальд отрицательно качнул головой. — Мы уже пришли, — заметив промелькнувшее удивление в глазах Лорана, он быстро разъяснил. — Убийство не похоже на ритуальное, но выглядит как послание, — агент немного помолчал и продолжил. — Вам, — агент кивнул на корпус. — Расскажу кое-что. В марте 2010 я находился на борту авианосца USS Farragut. Мы дрейфовали в водах к северо-западу от Сейшельских островов. Танкер Evita под флагом Сьерра-Леоне был атакован пиратами. Им посчастливилось уйти, благодаря действиям команды. Об атаке было доложено командованию USS Farragut. Я проанализировал ситуацию и доложил о моих опасениях. Их выслушали, но не приняли во внимание. Попросили не мешаться под ногами. Мы прибыли в район боевых действий и приступили к выполнению операции. Пиратские суда были взяты на абордаж, а с неба прикрыли Seahawk, — он глотнул воздух, пропитанный запахом травы и подсохшей крови. — Без потерь не обошлось. Мои расчёты оказали верными. Когда я увидел тело, — он жестом указал вперёд. — Почувствовал неизбежность, как тогда. Наверно, можно назвать это так.

— Вы служили в разведке? — немного с удивлением уточнил Лоран.

— В прошлом. После операции «Океанский щит» перевёлся в разведывательный директорат. Подальше от крови и поближе к людям, — Уайтхед хитро улыбнулся.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Что делал агент разведки на авианосце?

Уайтхед покосился на Лорана.

— То же что и вы сейчас. Обеспечивал национальную безопасность Соединённых Штатов.

— Совершенно Секретно, — выдохнул Марк. — Я вас понял. Что ж, не будем терять время.

— Во сколько у вас самолёт?

— В 11:05 завтра из Берлина.

— Сдайте билет. Если я окажусь прав, отправлю вас в Штаты дипломатическим рейсом в восемь часов вечера сегодня.

Агент Уайтхед кивнул и предложил продолжить путь, а Лоран как-то странно посмотрел на него.

* * *

Заброшенная больница Белиц-Хайльштеттен

11:39

Здесь, за заслоном из цепляющихся кустов, царило прошлое. Здание впечатляло, заманивая обещаниями. Но стоило только переступить порог, как двери с грохотом захлопывались и больше не раскрывались, навсегда пленяя жертву. Тугие вьюны стягивали грудь, выдавливая остатки воздуха из лёгких. Острые ветви царапали глаза, обрекая на вечную тьму.

Марк внимательно осмотрелся.

Хирургический корпус активно использовался во время войны. Ходили слухи, что в какой-то период времени здесь лечился Адольф Гитлер. Возможно, это было частью истории, рассказанной одним солдатом другому. Медицинские записи пациентов исчезли. Что-то было безвозвратно уничтожено пожаром и людьми, а что-то — засекречено. Что на самом деле случилось, оставалось тайной. Ведь все свидетели событий минувших дней умерли, оставив лишь ничего не значащие имена на гранитных плитах. Теперь здесь царили запустение и тлен. Пугающими пятнами истины из прошлого появлялись солдатские письма родным. Пожелтевшая бумага хранила чьи-то воспоминания, но выцветшие чернила не позволяли прочесть ни строчки. Послания рассыпались в руках, чтобы позже появиться в другом месте. По неизвестной причине они не дошли до адресатов. Их не отправили.

А может, наоборот, получатель сейчас стоял в некогда роскошном холле и молча взирал на лестницу с тонкими перилами, выкованными искусным мастером. Она вела наверх, где находились палаты и операционные блоки. Под лестницей чернел проход на цокольный этаж. Что там скрывалось, оставалось неизвестным. Смельчаков, перелезших через кирпичный завал, больше никто не видел.

— Нам сюда, — позвал Уайтхед, кивнув на коридор.

На улице светило бледное солнце, а здесь всё было подёрнуто пеленой тьмы. Лучи не проникали сквозь заросшие кустами окна, не отбрасывали теней. Это делало что-то другое. Незримое для человеческого глаза.

Лоран спохватился. Он наскоро выкинул из мыслей все эмоции и шагнул за берлинским агентом. Коридор произвёл впечатление — обшарпанный тоннель в никуда с прекрасными видами. В самом деле было странно видеть из выбитых окон вполне целые корпуса больницы и зелёную лужайку, на которой играли тени детей.

Марк потёр виски, выбивая и эту иллюзию.

— Аккуратней, пожалуйста, — бросил Освальд, поворачивая в переход, засыпанный кирпичной крошкой. — Здание в аварийном состоянии.

Лоран кивнул в ответ, а рука обречённо легла на верный Glock 22С.

Две минуты тишины закончились провалом шириной в три фута. В маленькой пропасти тускнел выбеленный коридор, заваленный сучьями и листьями вперемешку с металлическими рамами тележек. Уайтхед ловко перепрыгнул через дыру и продолжил путь. Лоран последовал за ним.

Наконец они добрались до спуска в полукруглое помещение, в котором в лучшие времена было что-то похожее на бассейн. Крестообразное углубление могло вполне сойти за резервуар для воды, а из пола торчали обломанные перила. Имелась и небольшая лестница с расколотыми плитками.

— Затрудняюсь сказать, что здесь было раньше. Впрочем, сейчас это неважно. Тело там.

Лоран сделал последние несколько шагов и с опаской заглянул внутрь бассейна. Увиденное заставило его отпрянуть, а через секунду он снова вернулся к телу.

Человек лежал на спине. Он выглядел живым, но при этом был мёртв уже не один час, а может день. Марк не был силён в определении времени смерти. Голова трупа покоилась на подушке из аккуратно сложенных ветвей. Губы прикрывал некрупный белый цветок с чёрной серединкой. Руки свободно раскинулись в стороны. Убийца не стал трогать ноги, поэтому возникало ощущение, что человек просто спит. Ни единой царапины, ушиба или пореза на видимых участках кожи. Но не это насторожило Марка, а странный мусор из листьев, разбросанных вокруг тела.

— Не уверен, что его смерть была мучительной, — глухо произнёс Уайтхед.

Марк мысленно выругался и двинулся вдоль бассейна, пытаясь отыскать повреждения и сделать выводы.

— Возможно, вы правы, — наконец, заявил он, жестом подзывая агента. Освальд послушно подошёл к нему. Тем временем Лоран присел на корточки с правой стороны и указал на голову погибшего. — Его не мучили, но смерть не была мгновенной. Он не успел понять, что произошло. На него напали сзади, поэтому не последовало сопротивления. Видите странгуляционную полосу на шее? Она едва заметна и больше похожа на след от колючего шерстяного шарфа. Такое обычно наблюдается, когда человек расчёсывает кожу, чтобы избавиться от неприятного зуда. Впрочем, утверждать не берусь, — Марк вздохнул, предчувствуя скорое общение со штаб-квартирой в Лэнгли. — Взгляните на левое ухо. Убийца всадил в правое металлический стержень, проткнул мозг и вывел его с левой стороны. Болевая вспышка с сохранением ощущений, чуть позже потеря сознания и смерть. Он жил пару минут. Не больше.

— Про левое ухо не понял, — признался Уайтхед, видя только застрявший в ушной раковине высохший лист.

— Разведывательный директорат тоже кое-что умеет, — хмыкнул Лоран и пояснил. — Смотрите внимательней. Под листом. Видите царапину и сгусток крови с крохотными обрывками кожи? — он дождался кивка, а затем продолжил. — Вероятно, она оставлена острым предметом. Точно не хирургическим. Иначе повреждения были бы другими.

Уайтхед медленно отвёл взгляд от тела и повернулся к Лорану, который смотрел на него голодной анакондой.

— Вопрос: как вы узнали об убийстве?

Агент скривился, явно не зная, что ответить. Он переминался с ноги на ногу и пытался найти вразумительное объяснение.

— Вы сочтёте меня сумасшедшим. Аналитика. Реконструкция событий. Как тогда, на USS Farragut. Я знал, чем всё закончится до прибытия в эпицентр боя. Понял, чья кровь прольётся и в каком количестве. Знал имена матросов, которым суждено погибнуть.

Марк скрыл удивление.

— Как же такое возможно?

— Меня этому учили, — Уайтхед пожал плечами и уклонился от ответа. — После того, как вы забрали эмиссара, я вернулся в больницу и изъял всю документацию. Позже она была переслана вам.

— Мы её получили.

— Я проанализировал ситуацию и сложил паззл. История не окончена. Некто разыскивает вашего эмиссара с вполне объяснимой целью.

— Понял уже, — произнёс Марк. — Вопрос был в другом. Как вы узнали о теле? — ответом была тишина. — Простите, агент Уайтхед, но вывод напрашивается неоднозначный.

— Понимаю вас. Но сейчас есть дело поважнее. Разве нет?

— Я всё ещё не получил вразумительного ответа.

— Какой же вы дотошный! — изумился Освальд. — Даже не знаю, хорошо это или плохо, — он заметил мимолётную улыбку в уголках губ Марка. Сделав шаг к гостю из США, агент пустился в разъяснения. — Я настоял на том, чтобы доктор подписал соглашение о неразглашении имени пациента и всего, что связано с ним.

— Стандартная процедура, когда дело касается национальной безопасности, — вставил Марк, начиная понимать, откуда появилась информация. Не хватало только нескольких мелких деталей. — И я уже поблагодарил вас, что взяли это на себя.

— Чуть позже вы бы сами получили его согласие следовать правилам игры, — с улыбкой заметил Уайтхед. — Я решил, что не будет лишним немного понаблюдать за доктором. На всякий случай. Никогда не знаешь, чем может обернуться вынужденное молчание. И я оказался прав. Примерно за неделю до убийства, рядом с объектом был замечен трёхдверный хетчбэк Audi A3 красного цвета. Он дважды появился в зоне наблюдения. В первый раз припарковался на служебной парковке рядом с автомобилем доктора. Водитель никуда не выходил до вечера и уехал через три минуты после того, как объект наблюдения отправился домой. А во второй притормозил около больницы на минуту и сорок секунд, а затем уехал. Я попросил ребят из группы слежения поискать государственный номер транспортного средства по базам. И выяснилось, что владелица машины фрау Гретхен Мюллер и что Audi угнали с парковки в аэропорту Тегель. Хозяйка узнала об этом спустя четыре дня, когда вернулась из Милана. Отсмотрев данные, полученные с камер видеонаблюдения, я выяснил, что злоумышленник ни разу не попал в кадр. Угон состоялся ночью, когда система странным образом отключилось. Позже выяснилось, что сгорел предохранитель на многоканальном источнике питания. Думаю, не без посторонней помощи. Всё выглядело естественно, поэтому служебная проверка не дала результатов. Вчера я позвонил в больницу в момент соответствующий плановой операции. Мне ответили, что не видели доктора уже два дня.

— И вы воспользовались аналитической реконструкцией, — понял Лоран.

Уайтхед кивнул.

— Да. Я предположил, что некто узнал вашу тайну. Живой эмиссар гораздо важнее мёртвого. Но как его найти? Ведь доктор мог назвать только имя и выдать кое-какую медицинскую информацию.

— Оставить послание. Такое, что мы поняли.

— Верно. Почему он выбрал хирургический корпус в Белиц-Хайльштеттен? — спросил Освальд и сам ответил. — Во-первых, возможно, потому что здесь происходят странные вещи и, если послание не дойдёт до адресата, о преступлении никто не узнает. Рано или поздно охрана наткнётся на труп, но к тому времени тело разложится и провести опознание будет сложно. Во-вторых, где ещё спрятать хирурга, как не в его обители? И, наконец, в-третьих, в одном из корпусов случилась трагедия с вашим эмиссаром. Я мог бы назвать ещё десяток причин, но, думаю, этих достаточно. Когда я узнал о пропаже доктора, решил проверить версию с руинами. После чего позвонил вам.

Лоран задумался. Недоверие не испарилось, а берлинский агент не оправдал себя.

— Хорошо, — наконец смилостивился Марк. — Почему убили именно этого доктора? Ведь в операционной находились не меньше десяти человек, включая сестёр.

— Вы читали медицинские записи? — уточнил Освальд.

— Нет.

— Прочтите. Мне неизвестно, что в них, но смею предположить, что он, — взгляд не дотянулся до тела, вернувшись к Лорану. — Был первым, кого увидел эмиссар после пробуждения от наркоза.

— Не понимаю.

— Слышали историю о Беатрис Шольц?

— Нет. Чем она прославилась?

— Только тем, что любила природу.

— А поточнее?

Уайтхед заглянул в глаза Лорана и выждал несколько секунд прежде чем начать рассказ:

— Беатрис работала в министерстве юстиции США. Её ожидало прекрасное будущее, если бы не велосипед... — на этом слове Освальд замолк, ожидая максимальной концентрации внимания от Марка. — Она каталась в Йеллоустонском национальном парке, и ей не повезло. Беатрис упала, сломала ногу и пару рёбер. Её забрали в ближайшую больницу. Обследовали. Выяснилось, что пробито лёгкое. Операция прошла удачно. Но выходя из наркоза Беатрис раскрыла кое-какую информацию, выдав несколько цифр и букв. Это можно было бы счесть бредом. Но врача не было рядом в тот момент, а удивительную историю услышал пациент, лежащий на соседней койке. И тоже со сломанной ногой. К несчастью Беатрис, он оказался банкиром с феноменальной памятью, обслуживающим высокопоставленных клиентов. А услышанный им цифро-буквенный код — номером банковской ячейки, представьте себе, в банке, где он работал. Решив, что возможна ошибка, он проверил данные, а после позвонил в ФБР. Выяснилось, что номер принадлежит сенатору от Республиканцев. Началось расследование. Ведь никто так и не смог понять, откуда Беатрис узнала засекреченные данные. И раскрылось, что она была замешана в игре против сенатора, а номер был нужен для перевода крупной суммы денег в качестве взятки и последующего обвинения. Через две недели Беатрис была застрелена около своего дома. Возможно, это выдумка, но историю знает каждый агент разведки. В назидание о том, чего стоит опасаться, — он глотнул воздух и продолжил. — Разведка, Марк, гораздо страшнее вашего директората. Каждый неправильный чих рискует обернуться чьей-то смертью, — последовала короткая пауза. — Убийца знал, кто находился в момент пробуждения рядом с эмиссаром, нашёл его, выпытал информацию, а после уничтожил, опасаясь быть выданным полиции. Вы должны выяснить, что ему известно. Я не знаю тонкостей вашей работы, но сейчас каждый из нас под ударом.

— Поэтому я возвращаюсь в США дипломатическим рейсом?

— Не только. Рейс — ваша безопасность. ЦРУ — первый рубеж обороны. Я не хочу глобальных проблем ни себе, ни Управлению. И ещё одно. Я всё ещё специальный агент разведки и моя интуиция вопит о том, что убийца где-то рядом. Он наблюдает за нами, чтобы удостовериться, что вы получили послание и поняли его правильно. Если нет, будет ещё одно.

* * *

Заброшенная больница Белиц-Хайльштеттен

12:40

Лоран среагировал за два секунды до выстрела. Он оттолкнул агента Уайтхеда в сторону, а сам, выхватив пистолет, метнулся к пролому в стене.

Освальд мгновенно сообразил, что должно произойти и, не раздумывая, рванул к выходу.

Пуля вспорола кафельную плитку в том месте, где стоял агент Лоран. Обломки отбарабанили по полу положенное время. И только после этого в глубине коридора ухнуло эхо. Оно тоскливым стоном прокатилось по зданию, замерев под куполами залов.

По стене скользнула тень.

Марк молнией вынырнул из своего укрытия в другое помещение и едва не врезался в перевёрнутую тележку для лекарств. Думать было некогда, поэтому он залетел за преграду и поднял голову к аркам окон, готовый выстрелить в любую секунду.

И увидел только мелькнувшую тень.

Незнакомец соскочил на приставленную к стене доску, шустро перебрался на четыре шага ниже, спрыгнул на разрушенную стену, а затем во двор хирургического корпуса.

Агент Лоран мысленно выругался. Он не раздумывая, бросился за ним. Осколок стекла, выпирающий из рамы снизу впился в ладонь, вызвав неприятную вспышку боли. Марк лишь зафиксировал её, но не остановился. Он перемахнул через преграду и приземлился рядом со ступенями, ведущими на цокольный этаж. Лязгнуло заржавевшее железо двери позади него. Агент резко обернулся.

«Подвалы здания? Маловероятно. Он хочет, чтобы я так думал».

Марк рванул вперёд.

— Пригнись!

Крик заставил его упасть на землю.

Агент Уайтхед подоспел очень вовремя. Он выстрелил, оглушив Марка и переполошив всех птиц в ветвях внезапно облысевшего дерева.

Лоран перевернулся на спину и нацелился в небо, в левое и затем в правое крыло корпуса.

В проёме выбитого окна промелькнуло недоумённое лицо незнакомца. Он ухмыльнулся, а после разрядил в Марка весь магазин.

Агент резко откатился в сторону. Прямо под ряд кустов, примяв собой высохшие листья. В затылок впилось что-то холодное, вызвав неприятные ощущения, но сдаваться Лоран не собирался. Он попытался найти противника в проёмах окон. Однако ничего не вышло. Убийца исчез. А на него смотрели бледные лица давно умерших солдат.

Силуэт Уайтхеда, пролетевший позади них, вернул Марка в нормальную реальность. Лоран подскочил и побежал к выходу в торце крыла. Он точно знал, что дверь там есть.

Ему понадобилась минута, чтобы затормозить перед разбитой лестницей. Только убийца не вышиб ветхую створу. Это сделал агент Уайтхед и резко скакнул обратно, желая избежать смерти.

— Дьявол побери! — вырвалось у Лорана. — Я мог вас пристрелить!

— Неужели? — раздалось сзади.

Агент почувствовал как по спине побежал предательский холодок. Сердце коротнуло и выдало перебой. Он, не опуская пистолета, медленно обернулся.

Запыхавшийся агент Уайтхед упёрся ладонями в колени и пытался восстановить дыхание буквально в шести футах позади него.

— Какого... — Марк вообще перестал понимать что-либо. — Как вы...

— Он был прямо перед вами, — зло бросил Освальд. — Почему вы не стреляли?

— Я никого не видел!

— Вы неожиданно ослепли?!

— Говорю же, я никого не видел! — чуть не заорал Лоран. Вовремя спохватился. — Вы бежали по переходу! — он указал наверх. — И только что выскочили из этой двери! — рука махнула в нужную сторону. — А потом прыгнули обратно!

Освальд в недоумении уставился на Марка, тот точно так же смотрел на него.

А время вытворяло странные вещи. Стрелки часов то укорялись, то замедлялись, то вовсе останавливались, а после перескакивали на час назад.

— Я не сумасшедший, — умоляюще произнёс Лоран.

Уайтхед нервно передёрнул плечами. Но он уже не пялился на Марка, а пытался понять кое-что другое.

Мир вокруг них изменился.

Хирургический корпус пронизывали лучи солнца. Они сочились из-за облаков и утопали в недрах здания, ослепляя призраков. Что-то трещало за старыми стенами. Слышались чьи-то быстрые шаги, замирающие в длинных коридорах. Деревья внезапно сбросили летние наряды, прикрыв наготу багровыми листьями. Цветы завяли. Сгнившая трава слизью расползалась под ногами. Только дорожка, ведущая к главному входу, слепила глаза. Но недолго. Её затянули высохшие вьюны, а после ветром нанесло природный мусор, скрыв растрескавшийся асфальт.

Лоран и Уайтхед стояли рядом и осматривались. Изменения если не напугали, то уж точно озадачили обоих.

— Надо сваливать отсюда, — сквозь зубы процедил Освальд.

— Оставим тело противнику? — возмутился Марк, но замолк, словив взгляд берлинского агента.

— Я туда не вернусь, — заявил Уайтхед. — Хватит с меня приключений. В Sci-Fi оценили бы сценарий, написанный больницей, но я не люблю их фильмы. Марк, я еду в Берлин, и вы со мной.

— А тело?

— А ваша жизнь?!

Освальд достал телефон и набрал какой-то номер.

— Кому вы звоните?

— Куда, — поправил он. — В полицию. Пусть обыщут здесь всё. А после я заберу у них труп и улики. Вот. Держите.

На ладони Уайтхеда лежал продолговатый серебристый предмет.

— Что это? — вспыхнул Лоран.

— Гильза, предположительно от пули .45 АСР, подобранная там.

Он кивнул назад, а после насильно всунул её в руку Марка.

— Идёмте.

— Если честно, хочется виски.

— В Посольстве. Или потерпите до шести часов. Вашим спутником будет высокопоставленное лицо из администрации Белого Дома. Угостит, чем пожелаете.

Лоран молча согласился. Он побоялся взглянуть на здание, но уходя, Марк точно знал, что за ним наблюдают десятки глаз. Неживых.

Глава 2

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Октябрь 10, 2017 время неизвестно

Два чёрных внедорожника Volvo XC90 и Volkswagen Tiguan мчались по трассе А9 в сторону Берлина. Мимо мелькали колышущиеся поля. Ветер играл с набухшими ещё не вызревшими колосками, раскачивая их из стороны в сторону. Иногда в ряби вспыхивали ярко-синие глаза васильков. А чуть поодаль шелестел в дымке серый лес. Над деревьями мелькали птичьи тени. Они рвались в сиреневое небо, перечёркнутое алыми полосами. Грузные пятна фиолетовых облаков тащились к горизонту. Туда, где догорал оранжевый пульсирующий шар. Его искры рассыпались по небосводу и земле, пожарами бликовали на стёклах и кузовах автомобилей. Солнце уже не грело, но по-прежнему слепило.

Агент Лоран покосился на странное поле и снова уставился на летящий впереди Volvo Освальда Уайтхеда. И на мгновение ему показалось, что он едет по воде. Асфальт блестел, а колёса оставляли длинные борозды, вспененные по краям.

Как приятно было бы оказаться на берегу озера или лесного пруда и любоваться на игру стрекоз в камышах, подслушивать лягушачьи разговоры, смотреть как тонет в воде долгий летний день.

«Летний день...»

Марк вздохнул. Он бросил короткий взгляд на спидометр.

Неплохо. Они гнали под сотню миль в час, а казалось, что обе машины стоят на месте. Только разбегающиеся волны на дороге подтверждали движение.

Слева проплыл указатель, и дорога вильнула за него.

Странно. Марк не помнил этого поворота. Хотя, возможно, они ехали по другому маршруту. Глаза потянулись к автонавигатору, а спустя пару секунд едва не выкатились из орбит. Лоран вдавил педаль газа до упора. Tiguan рыкнул и рванул вперёд, на обгон. Внедорожник Уайтхеда быстро остался позади. Марк успел заметить недоумённое лицо агента, а после затрещал комлинк. Он не стал отвечать. Сейчас было не до этого. Лоран резко развернул машину поперёк дороги, став нежелательной преградой.

Уайтхед с трудом справился с управлением. Тормозить он явно не умел. Взвизгнувший Volvo юзом потащило к обочине и наполовину занесло в поле. После чего автомобиль замер чёрным пятном. Освальд едва не выдрал ремни безопасности, когда пытался отстегнуть их. Затем от души громыхнул дверью и почти бегом направился к Марку.

Лоран ждал, уронив руки на руль. Он предполагал, что сейчас произойдёт, и не ошибся. Берлинский агент в раздражении рванул хромированную ручку, лишив Марка единственной защиты от рассвирепевшего коллеги.

— Какого чёрта! — заорал Уайтхед, едва сдерживаясь, чтобы не вытащить Лорана и не загнать ногами под внедорожник.

— Освальд, заткнитесь! — рявкнул агент, разворачиваясь к нему. Подействовало. На некоторое время стало тихо. Только глаза сверкали яростью. — Куда мы едем?

— В Берлин, — ответ прозвучал недоумённо и подозрительно.

— Уверены?

Лоран вытащил из крепления автонавигатор и протянул агенту, а после целую минуту наблюдал метаморфозы. Выражение лица Освальда сменилось на крайне удивлённое. Затем оно странным образом вытянулось, а глаза округлились до размера жетона для игрового автомата. Агент передёрнул плечами. Он ясно видел, что дорога повернула и конечная точка оказалась гораздо южнее столицы. Уайтхед покрутил устройство, изменившее маршрут, в руках и неуверенно вернул Лорану. Американский агент мог ошибиться, но он, Освальд Уайтхед — точно нет. А ведь его машина ехала первой. Tiguan всего лишь следовал за ним.

— Не понимаю, — недоумённо пробормотал он.

— Я тоже. Вы точно знаете, что эта дорога ведёт в Берлин?

— Ну, конечно! Я же не идиот, и... — Уайтхед осёкся.

Постоял ещё немного, а затем развернулся и рванул к Volvo. Возвращения долго ждать не пришлось. Агент явился со своим автонавигатором в руках.

— Вот. Белиц — Берлин, — он продемонстрировал Марку указанные точки маршрута.

Так и было до определённого времени, пока треугольник на дисплее не завис недалеко от совершенно другой остановки, а пункт назначения не сместился южнее и не сменил название.

— А это тогда что?

Лоран всё же соизволил выйти из автомобиля. Рука взметнулась перед лицом Освальда в сторону, где в летнем вечернем мареве дрожал лес, за которым чернела крыша проклятой больницы.

— Белиц-Хайльштеттен, — с трудом произнёс Уайтхед. — Но ошибки быть не может. Мы точно ехали в Берлин!

— Похоже, дорога случайно искривилась, — буркнул Марк. — Я успеваю на дипломатический рейс?

— Так сильно хочется виски? — хмыкнул Освальд, приподнимая рукав куртки. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Неееет!

Он потряс рукой, будто пытался скинуть ядовитое насекомое.

— Что? — озадачился Лоран.

— Часы остановились! Никогда такого не было! Сколько на ваших.

— Почти... — Марк замер. Стрелки его часов замерли на отметке 14:40. — Странно... Мои тоже стоят, — он прыгнул в Tiguan и уже оттуда сообщил. — Надо бы по кустам пошариться. Может летающая тарелка случайно обнаружится. Говорят, когда появляются пришельцы из космоса время останавливается. Но не переживайте, часы очень скоро оживут и тогда станет ясно, сколько минут мы потеряли.

— Не вариант, — подыграл Освальд. — Машины-то не заглохли.

— И то верно, — Лоран высунулся наружу. — Какие мысли? Ещё раз попробуем доехать до Берлина?

— А что говорит ваша интуиция?

— Сбита с толку.

— Поехали.

Уайтхед быстрым шагом направился к своему внедорожнику.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

Убаюканные ветром деревья застыли в безмолвии по обочинам. Листья почти опали, а те, что остались были больше похожи на разноцветные конфетные фантики — жёлтые, красные, коричневые. Шуршащий ковёр устилал вытоптанные тропинки и асфальт. Из леса тянулись белёсые облака сырого тумана. Солнечные лучи медленно скользили по бурым пятнам травы и поглощались странной субстанцией, неожиданно обрываясь.

Первым затормозил Volvo. Tiguan подкатился к обочине и ткнулся бампером в невидимую преграду. Что-то проскрежетало по дну и, кажется, провалилось сквозь землю. Или это была куча сухих листьев, приготовленная к вывозу с территории.

Уайтхед раздражённо хлопнул дверью и стремительным шагом направился к Марку.

— Всё, приехали! — возвестил он.

Пришлось снова покинуть тёплый салон, хотя категорически не хотелось этого делать.

— Насколько сильно мы влипли? — поинтересовался Лоран, тоскливо окинув взглядом лысый лес и чернеющие контуры хирургического корпуса.

— Не знаю. Со мной такое впервые, — честно признался Освальд. — Ваш телефон работает?

— Не уверен.

Марк потянулся к комлинку, лежащему на торпедо. Зелёные кубики связи приятно радовали. Не раздумывая, он набрал номер, известный только ему, но услышал в ответ лишь отрывистые гудки и обрыв звонка. Демонстрация неудачной попытки связи была воспринята правильно.

— Понятно, — Уайтхед вздохнул. — Я не верю в мистику, но происходящее мне не нравится.

— Мне тоже, — поддакнул Лоран. — Есть идеи?

— Попробуем уехать.

— А если не получится?

— Тогда пойдём в рабочие корпуса. Надеюсь, они ещё существуют.

Марк покрутил головой, пытаясь найти что-то живое вокруг себя. Ничего не изменилось. Деревья так и остались стоять мрачными стражами прошлого. Ветер гонял сухие листья, запихивая их под машины и кусты. Солнце почти зашло и теперь только красные отблески освещали тёмно-синее небо, затянутое плотными облаками. Агент на всякий случай опустил руку на пистолет и очень медленно развернулся к больнице. Увиденное не потрясло, а чуда не произошло. Редкие фонари освещали дорогу, ведущую к хирургическому корпусу. Его крыша так и осталась рваной. Сквозь дыры не сочился неестественный свет. Иногда отблески гуляли по стенам. Но это было объяснимо. Ветки деревьев покачивались и периодически закрывали лампы.

— Вы хорошо знаете дорогу в Берлин? — наконец, спросил Лоран, покосившись на Уайтхеда.

Агент подумал и пустился в разъяснения, таким образом успокаивая обоих.

— Конечно. Могу на «Библии» поклясться, но священного писания здесь нет, — скороговоркой выпалил он. — Мы ехали по трассе А9. После развилки повернули бы на А10. В районе Михендорф у нас мог быть выбор. Свернуть на А115 или продолжить ехать по А10.

— Они отличаются только временем в пути? — уточнил Марк.

— И количеством населённых пунктов.

— Мы не доехали даже до развилки.

— Да. У вас появились какие-то идеи?

— Не уверен. Давайте попробуем убраться отсюда через Белиц.

Освальд немного подумал, а после произнёс:

— Согласен. Это удлинит маршрут всего на пятнадцать минут, но, возможно, нам повезёт хотя бы не вернуться в больницу.

Лоран кивнул на Volvo, а сам развернулся к Tiguan.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

«И кому только пришло в голову, что время быстротечно? Категорически неверное суждение. Времена года сменяются быстрее, чем проклятые стрелки крутятся на светлом пятне циферблата. Да они вообще стоят! Замерли в ожидании! Может время не физический процесс, а живой организм? Понял, что мы не успеваем насладиться жизнью и отключился? Ушёл в анабиоз? Интересно, очнётся или нет?»

Лоран тяжело вздохнул. Хотелось уронить на руль не только руки, но и голову, а после открыть глаза и очутиться в кювете. Это было бы более приятно, нежели опять видеть перед собой Белиц-Хайльштеттен. Больница будто магнитом притягивала. Не давала отдалиться.

Солнце давно завершило свой дневной цикл. Его последние лучи растворились в фиолетовом небе. Будто кто-то нажал на кнопку и выключил их. На смену светилу пришли другие. Далёкие звёзды, крупные и неестественно красного цвета, и месяц, наполовину обглоданный облаками. Невероятно длинный день закончился серым вечером, а после плавно перетёк в прохладную ночь.

Лоран скосил взгляд на шкалу, подсоединённую к датчику топлива. До пустого бака оставалось примерно триста пятьдесят семь миль дороги. Это успокаивало, но не радовало. В уравнении был феерический «Х» — неизвестно откуда взявшаяся переменная, уничтожившая все планы. Марк посмотрел на комлинк, очень надеясь, что хотя бы уникальная техника Сфер оживёт. Однако чуда снова не произошло. И из его груди вырвался стон безысходности.

«Круг замкнулся, — пронеслось в мыслях. — Что надо сделать, чтобы разомкнуть его? Умереть и возродиться вне периметра? Отлично! Только я не Феникс».

Лоран сцепил зубы и с большим трудом заставил себя выбраться из внедорожника.

Осенняя ночь оказалась вполне приятной. Ещё не холодно, но уже не тепло. Марк застегнул куртку и сунул руки в карманы. Хотелось намотать на шею шарф, но такой роскоши у него не было. Впрочем, агент не планировал задерживаться в Германии. Тем более около больницы Белиц-Хайльштеттен.

«Хорошо, что билет на утренний рейс не сдал», — подумал он, осматриваясь.

Марк видел, как агент Уайтхед облокотился на Volvo и потерянно пялится на руины, чёрными контурами проступающие сквозь деревья.

Ночь пропиталась особенным запахом, способным свести с ума. Пахло прохладой и дождём, который так и не пошёл. Опавшая листва источала ароматы ветхости, а близость к заброшенной больнице добавляла раздражения. Не окажись Лоран в такой паршивой ситуации, непременно посмеялся бы. И всё же что-то казалось странным. Может, отсутствие тишины? Марк слышал далёкие голоса, но не мог разобрать слова. Он немного подумал и неожиданно спросил:

— Вы допускаете перемещение во времени?

Освальд вздрогнул, но ничего не ответил. Только неопределённо качнул головой. Он, как и агент Лоран, смотрел перед собой и вслушивался в отрывистые рубленые фразы, которые то затихали, то становились громче. Неожиданно его лицо просветлело. Он полуобернулся и задал самый странный вопрос.

— Марк, что вы знаете о Филадельфийском эксперименте?

Агент фыркнул.

— Проект «Радуга». Уменьшение радиолокационной эффективности и снижение вероятности обнаружения. Технология стелс для «Леди Дракон*», — Марк улыбнулся. — Проект провалился. Пришлось придумывать историю об эскортном эсминце USS Eldridge и Альфреде Билеке. Люди поверили, а правда спрятана под грифом «Совершенно Секретно». Почему вы спросили об этом, Оззи?

«Оззи» прозвучало нелепо, но Лоран не смутился. Если только на короткую секунду. Уайтхед скрестил руки на груди и произнёс:

— Никому в голову не пришло взглянуть на даты и корабли. Эксперимент начали 28 октября 1943. А эсминец был введён в строй в августе того же года. Он оставался в порту Нью-Йорка до сентября, а после отбыл в рейд к Багамским островам. Не на один месяц разумеется. И в октябре он был довольно далеко от Филадельфии. Роль Eldridge сыграл другой корабль. USS Hammann. Именно он прибыл на верфь 20 октября. А Альфреда Билека, свидетеля произошедшего, никогда не существовало. Да и команда его не признала. Вы знаете об этом.

— Управление умеет создавать правдоподобные легенды, — заключил Марк.

— Вот именно! — почти выкрикнул Освальд. При этом его глаза ненормально блеснули. — А теперь оцените ситуацию.

Лоран задумался на минуту с неопределённым количеством секунд в ней. Затем он нахмурился и в изумлении воззрился на берлинского агента.

— Всё, что мы видим сейчас... иллюзия?

— Да, — Уайтхед почти по-отечески улыбнулся. — Это не игра со временем, как вы предположили. Не сбежавший экспонат Зоны 51. Мы всё ещё в больнице. В хирургическом корпусе или рядом с ним. Не знаю. Факт заключается в том, что мы никуда не уезжали отсюда.

Марк не нашёлся что возразить. Он нелепо пялился то на выглядывающий из-за деревьев корпус, то на агента Уайтхеда.

— Ну же, Марк, — почти взмолился Освальд. — Очнитесь вы наконец! Мы проезжали невызревшее пшеничное поле, но оно не было реальным. К этому времени обычно всё уже убрано. Мы должны были бы увидеть перепаханную землю в лучшем случае, — он был готов встряхнуть агента. — Выехав из осени, мы оказались в лете, и снова вернулись в осень. Это ли не доказательство?

Лоран запоздало выдохнул скопившийся в лёгких воздух.

— Поэтому я видел вас дважды, — наконец, понял он. — Вы спрятались за дверью и тут же оказались у меня за спиной, — и подытожил. — Я находился одновременно в двух разных реальностях, — догадка напугала обоих. — С одним из нас что-то случилось.

— Определённо.

Уайтхед вытащил пистолет, быстро передёрнул затвор, а затем поднял руку вверх и выстрелил, разрушая навязанную иллюзию.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

13:45

Тени давно умерших солдат сбежались к окнам без стёкол. Их незрячие глаза безразлично рассматривали Марка Лорана, лежащего на земле. Бледные лица менялись. На смену старым появлялись новые. Силуэт убийцы задержался лишь на долю секунды и исчез. Странный симбиоз смерти и жизни казался невозможным, но он был реален.

Перед глазами кружились прелые листья. Они медленно опускались на землю и Марка. Накрывали его своим осенним покрывалом. Невесомые лоскутки пахли тленом, сладковатым и неизбежным. Небо стремительно темнело. Гигантская туча накатывалась с севера. Солнечные лучи разрезали её плоть, и из ран расплёскивалась кровь. Неподвижные цели нависли над головой, готовые сорваться вниз в любую секунду. Они были похожи на дирижабли из прошлого. На некоторых даже мерцали названия на немецком.

— Марк!

Удар по лицу оказался слишком явным.

«Надо же, а у бестелесного прошлого на редкость крепкий кулак».

Следом накатила боль. Импульс возник в области левого плеча и иррадиировал в грудную клетку и правую половину шеи. Марк содрогнулся и открыл глаза.

— Это... невыносимо...

Он попытался осмотреться, но увидел только гигантского агента Уайтхеда, заслонившего собой весь мир.

— Наконец-то! — Освальд облегчённо выдохнул и неожиданно принял свои нормальные размеры. — Вы как?

— Где я?

Агент нервно хмыкнул.

— В больнице. В заброшенной правда... — он спохватился и стал серьёзным. — Я насчитал два выстрела из пистолета с глушителем. Уверен, что найду обе гильзы, — агент кивнул на здание и снова уставился на Лорана. — И не удивлюсь, если они окажутся калибра .45 АСР. Временной промежуток между выстрелами и звук летящей пули удивительно знакомые.

— Jericho 941? — проскрежетал Марк, попытавшись опознать оружие.

— Или что-то похожее. Одна кстати попала в дерево, — Уайтхед указал на ближайшего, искривлённого и покрытого мхом, гиганта. Его ветви, абсолютно без листвы, растопырились в разные стороны. Слева они подкручивались кверху, из-за чего казалось, что упираются во что-то невидимое. — Вам царапнуло щёку щепкой. Ранение не смертельное, но нужно обработать рану. И лучше сделать это в больнице. А теперь объясните, какого чёрта вы вырубились?

Марк поморщился и потёр щёку. Кровь уже застыла корочкой, под которой пульсировала щиплющая боль. Память с радостью выдала информацию. Пропитанная осенью земля размазалась под подошвой, а сгнившая трава сыграла роль льда. Лоран упал. Спасаясь от смерти, он закатился под кусты. Как раз под тем деревом. Только не заметил каменный выступ, очень похожий на подставку для вазона или небольшой статуи. Удар не был сильным, но достаточным для того, чтобы потерять сознание. Марк нехотя признался:

— Неудачно поскользнулся.

— Так и думал, — Освальд бегло огляделся. — Поднимайтесь, — приказал он. — Надо уходить. Вам покажется странным, но пространство не поглотило выстрел. Акустика здесь превосходная, а пустые корпуса усилили звук. Полиция прибудет в течение десяти минут. Пять мы уже потеряли.

— Они найдут мою кровь.

— Ничтожную каплю. Клонирование человека в Германии запрещено. К тому же биологического материала явно будет недостаточно. Если только голема какого-нибудь слепят...

— Я о другом, — Марк не без помощи поднялся на ноги. Мир не покачнулся и не осыпался мелкими осколками. Сознание тоже никуда не уплыло. — Мои образцы сохранены в ЦРУ. Опознать меня не составит труда.

— Чёрт бы вас побрал! — вспыхнул Уайтхед. — Вы хуже агента разведки.

— Это комплимент?

— Не дождётесь. Я изыму все улики. Если понадобится, закатаю корпус и прилегающую к нему территорию в бетон. Всё. Уходим. Уверены, что не свалитесь?

— Даже не знаю, как доказать обратное, — проворчал Марк, подчинившись более везучему агенту.

Освальд показательно закатил глаза к небу. На миг ему показалось, что он видит странный объект, похожий на дирижабль, медленно кружащий над больницей. Он тряхнул головой, покрепче перехватывая Лорана. За что получил ощутимый тычок в бок. Взгляд снова потянулся вверх.

На месте иллюзии застыла гигантская чёрная туча, пахнущая дождём.

«Леди Дракон*» — (амер.) прозвище американского одномоторного высотного самолёта-разведчика 1950-х годов Lockheed U-2, эксплуатируемого ЦРУ.

Глава 3

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

Возможно октябрь 10, 2017

Время неизвестно

Марк помнил прошлый октябрь. Он провёл его в Хоутон на севере Мичигана. В один из вечеров он оказался на острове Маниту в чудесном местечке под названием Айленд Лайт Стэйшн. Марк устроился на песчаной косе, недалеко от кромки воды. Озеро Верхнее пленяло безмолвием и безмятежностью. Позади шелестел лес, нашёптывая давнюю историю. Ближе к вечеру подуло прохладным ветром, нанесло опавшие листья, закружило в странном танце и разбросало по серебряной глади.

Марк смотрел в темнеющее небо и наслаждался спокойствием, подаренным ему осенью. Он погружался в мысли и ощущал, как тают проблемы. Делился переживаниями с лесом и озером. Стаскивал с себя груз эмоций. Накинув на плечи шерстяной свитер, Марк что-то искал среди лиловых облаков, за которыми сверкали далёкие зарницы. Слушал джаз природы, наслаждаясь моментом. Ценил каждую минуту, проведённую здесь.

Тот вечер был пропитан запахом приближающегося дождя, травы, пожелтевших листьев. Марк мог дышать полной грудью и не опасаться за будущее.

Он вернулся в Хоутон умиротворённым и отдохнувшим. Устроился в уютном ресторанчике и пил горячий чай с имбирём, согревая замёрзшие во время прогулки руки и размышляя о будущем. Менялся, находя что-то важное в пролетающих мгновениях.

Сейчас тоже пахло чаем с примесью осени.

Марк нахмурился. Он оторвал взгляд от растрескавшегося асфальта и замер в недоумении. Широкая спина агента Уайтхеда промелькнула между рядами деревьев и словно растворилась. Или это только показалось. Марк вдохнул сырой воздух, прежде чем осмотреться, а после медленно повернулся вокруг себя.

Всё изменилось. До неузнаваемости. Пространство снова развернулось странной реальностью.

Хирургический корпус будто выдохнул из своих коридоров пыль времени. Преобразился. Нет, больница не восстановилась до прежнего вида. Всё так же чернели провалы окон. По пустым коридорам бродили тени. Периодически что-то вспыхивало в недрах здания. Двери поскрипывали, норовя сорваться с проржавевших петель. Но было кое-что ещё. Запах горелого дерева. Пожара, когда-то произошедшего здесь.

Позади кто-то кашлянул. И Марк, инстинктивно выхватив пистолет, развернулся.

— Это всего лишь я! — успел скороговоркой выпалить Освальд, отпрыгивая в сторону. — Вы каждый раз хватаетесь за оружие. У вас навязчивая идея пристрелить меня? Не советую.

— Простите. Руины сводят с ума, — отмахнулся Лоран, выдохнув. — К тому же, где-то здесь бродит убийца и... — Марк замолк.

«Какой же я идиот! Он ждал нас. Наблюдал за нами с самого начала».

Агент резко рванул к дереву. Уайтхед проводил его недоумённым взглядом, но не остановил.

«Не вмешиваюсь, — решил он. — Надеюсь, Лоран понимает, что делает».

Марк внимательно всмотрелся в рану на коре.

«Раздроблена. Пуля вошла в дерево под углом примерно в тридцать градусов и застряла. Он стрелял... — взгляд скользнул я к крылу, ведущему прямиком к хозяйственной площадке. Нужное окно отыскалось без труда. — Оттуда, — он снова повернулся к дереву. — Целился мне в голову. Промахнулся? Нет. Что-то пошло не так. Оззи помешал, — Марк нахмурился. — Jericho 941 с глушителем. Предположительно. Боже, как много загадок! Наёмник? Если я прав, то нужно искать подпись. Намёки. Я смогу узнать его, — агент застыл мраморной статуей. — Цель. У него должна быть цель. Точно не я. Эмиссар. Кто? Пампасник? Альгени? Эльта? Пиранези? Чья кровь должна пролиться на этот раз?!»

— Оззи, мне нужна ваша помощь.

Уайтхед не раздумывая подскочил к нему. Марк удовлетворённо кивнул и шагнул к зданию.

— У нас несколько минут до прибытия полиции и чуть больше до того момента, когда обнаружат труп. Хочу проверить кое-что. Убийца — хороший стрелок. Цель неизвестна, но подозреваю, что эмиссар. И я не уверен, что он нужен живым. Я не вписываюсь в его планы. Вы тоже. Он стрелял в меня дважды и оба раза мимо. Ему помешали. Но если проследить полёт пули, вы поймёте, что я прав.

— Он заочно знаком с нами, — произнёс Уайтхед, передёрнув затвор своего Glock и повернул туда, где царила тьма.

— Именно! Стрелок не просто побеседовал с доктором, а заставил его вспомнить всё, что случилось в тот день. Каждого из нас.

С глаз упала пелена. Морок рассеялся. Неизвестные символы сложились в знакомую формулу и неярко блеснул ответ.

— Ваша смерть вытащит сюда эмиссаров.

Лоран коротко скользнул взглядом по берлинскому агенту.

«Вы правы».

— Дам совет: не садитесь сегодня за руль. Подозреваю, что ваша машина с некоторого времени неисправна.

— Марк, у наёмника должна быть подпись.

«Игра не окончена, но вы снова правы, агент Уайтхед».

— Верно. Нужно отыскать всё, что укажет на почерк.

«И сделать это как можно быстрее. Иначе одним мертвецом миссия не закончится».

Уайтхед решительно кивнул.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

Всё то же круглое помещение с чуть приплюснутым куполом. Тусклый свет далёкого фонаря, льющийся сквозь арки окон. Сучья, скребущиеся по уцелевшим стёклам. Серый кафель, засыпанный многолетней пылью. Поблёскивающая тележка для медикаментов в темноте процедурной комнаты. Безмолвие. Чужая боль. Страх.

Эхом из настоящего взвизгнула полицейская сирена и красно-синие всполохи скользнули по стенам. Агент Лоран зло выругался.

— Тело принесли сюда несколько дней назад, — он бесцеремонно спрыгнул в бассейн и принялся кружить вокруг трупа. Уайтхед предусмотрительно остался наверху. — Разложение приторможено, — Марк наклонился и сунул руку под спину трупа. — Ну конечно же! Лёд! Послание нам, — его губы искривились в гневной усмешке. — Не изуродован, не раздет. Лежит в свободной позе, будто устроился вздремнуть. Под головой подушка из сухих веток. На губах белый цветок, не очень крупный, с закруглёнными лепестками в два или три ряда, чёрная середина с мелкими тычинками по краям. Слабо выраженная странгуляционная полоса. Острым немедицинским предметом насквозь проткнут мозг через правое ухо. Обрывки кожи и, вероятно, мозгового вещества.

В тёмном проёме скользнул косой луч фонаря.

— Ich denke, es ist da*.

— Seien Sie vorsichtig, Dieter. Das Gebäude ist sehr heruntergekommen**.

— У вас не больше минуты, — перевёл Освальд.

Лоран хмыкнул.

— Неизвестно, что вспомнил доктор. Цветок на губах означает «молчание».

— Анемон, — неожиданно вспомнил Уайтхед. — Его называют ветренницей. Греческое название. В переводе означает «дочь ветра».

— Убийца чёртов эстет или намекает, что неуловим. И он точно не женщина. Откуда мне это известно? — Марк ощутил подозрительность Освальда. И в его глазах вспыхнули яркие язычки пламени. — Я столкнулся с ним дважды. Мужчина без возраста и внешности.

— Ich sehe überhaupt nichts***

— Время, — напомнил Уайтхед.

— Секреция адреналина резко повышается при страхе, стрессе, травме, шоковом состоянии, обильном кровотечении. Убийца и жертва беседовали как доктор и пациент, пока первый не поменял тактику, — упрямо продолжил Марк. — В момент убийства уровень скакнул до критических показателей. Он, — агент указал на тело у его ног. — Видел, что ему собираются воткнуть в ухо и понимал чем это закончится, — пауза позволила скорректировать дальнейшие действия и ухватиться за мысль, — Вы останетесь здесь, Оззи, — фраза прозвучала приговором без права на защиту. — Встретите полицию и уедете в Берлин с ними. Машину эвакуируете позже.

Освальд качнул головой в знак слабого протеста.

— Что вы намерены делать?

— Найти убийцу. Он не уйдёт, пока я жив. Но у вас есть шанс выбраться. Не будет же он палить по полиции в надежде расправиться с вами таким странным образом.

Лоран воспользовался протянутой рукой и выбрался из бассейна.

— Дуэль не метод ЦРУ, Марк. Вы рискуете.

— Он тоже.

— Was zur Hölle!****

Уайтхед на секунду крепко сжал руку Лорана, мысленно прощаясь.

— Перешлите результаты тестов и материалы полицейского расследования в Лэнгли дипломатической почтой на имя агента Франка Мейера. TSNSI*****. Пометьте конверт символами — SQ OVC******, — Марк шагнул назад. — Там поймут.

Освальд повернулся ко входу, в котором уже мелькали лучи фонарей, и, прикрывая отход Лорана, уверенно вытащил из кармана куртки удостоверение.

— Agent Whitehead. Die Central Intelligence Agency*******

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

Золотой ключ и небесный месяц, повёрнутый влево, на изогнутом синем щите с серебряной каймой. Между ними на изумрудном фоне, символизирующем лес — водонапорная башня. Восьмиугольная. С чёрными окнами по всем сторонам. С тремя эркерами и позолоченной остроконечной крышей. На верхушке — чёрный шпиль.

Марк представить не мог откуда взялась эта тетрадь. Через сколько рук она прошла, прежде чем время спрятало её в тайнике между прошлым и настоящим. Он понятия не имел, что означают символы, начертанные на выцветшей обложке.

Агент затаил дыхание, словно боялся быть обнаруженным.

Марк шагнул в темноту в тот момент, когда офицер полиции появился в проёме двери. Освальд Уайтхед закрыл его собой. Отвлёк внимание удостоверением агента ЦРУ. Неважно, что он соврёт. Ни слова правды не сорвётся с его губ. Как договаривались.

Перебравшись через завал мусора, Лоран отправился к выходу во внутренний двор. Он ловко миновал полосы препятствий и ловушки, повсюду разбросанные больницей, и вскоре очутился вне здания. Подумав, агент устремился к торцевому блоку, а оттуда по ветхой лестнице поднялся на второй этаж.

Выбор был небольшой. Каждое помещение хранило воспоминания. Перед широкими окнами мелькали тени, отбрасываемые фонарями, полицейскими маячками и выползшей на небо луной. Иногда казалось, что в углах кто-то вздыхает. Марк вздрагивал и осматривался, но находил только темноту. И он шёл дальше. Выискивал свободный от призраков уголок.

Им оказалась бывшая операционная — просторная комната со свисающей с высокого потолка хирургической лампой. Вполне современной, по мнению агента. Под ней стояла ржавая железная койка, накрытая обрывком простыни. У входа слева — металлический стол для инструментов. В центре стены справа зияло окно. Видимо, через него что-то подавали или в соседней комнате находилась кислородная станция, пункт выдачи учётных медицинских препаратов, предоперационный блок...

Лоран тряхнул головой, выбивая навязчивые мысли. Он тенью скользнул в соседнее помещение.

Предположения Марка подтвердились, но лишь частично. Здесь хранили хирургические инструменты. Изъеденные коррозией стеллажи тянулись по обеим сторонам. Кое-где валялись перевёрнутые кюветы и вскрытые стерильные упаковки с немецкими надписями.

Тетрадь обнаружилась чуть позже. Она материализовалась прямо из воздуха и упала к ногам Марка. Агент чуть не разрядил в неё магазин своего пистолета. Запоздалая оценка появившегося предмета спасла его от ненужного шума. Сердце бешено колотилось в груди, когда он рассматривал странный символ ушедшей эпохи. Дыхание перебило, как только Лоран коснулся полуистлевшей обложки.

Мгла повылезала изо всех щелей. Она стелилась у ног агента, наползала на стеллажи, вытекала в коридор и снова возвращалась. Будто не могла покинуть проклятое кем-то место. Ведомый мглой, Марк сделал всего несколько шагов и уткнулся в разбитый стол. Очень аккуратно, боясь, что послание из прошлого обратится в прах, он перевернул страницу.

Чернила почти испарились, оставив только намёк на буквы. К тому же было плохо видно. Ведь освещение никуда не годилось, а включить свет не представлялось возможным.

«29 июля 1914 года»

Лоран понял это интуитивно. Дальнейшее показалось китайскими иероглифами. Марк свободно говорил на двух языках — испанском и французском. Хуже на португальском. Впрочем, лингвистика никогда не была приоритетом для агента.

— 29 июля 1914 года.

Агент резко обернулся.

Его волосы напоминали тёмный пепел. Небрежно разбросаны по плечам. Серо-зелёные глаза излучали потоки холода. Поражала внимательность, застывшая в них. Марк скользнул взглядом по его рукам, покрытыми мелкими царапинами. Складывалось ощущение, что он закрывался от колючих осколков стекла. А вот рубашка на выпуск и камуфляжные брюки выглядели абсолютно новыми.

Марк подскочил, как ужаленный, бросив тетрадь ко всем чертям. На автомате вскинул пистолет и направил незнакомцу точно в лоб.

«Не промахнусь».

Лоран сжал зубы и заставил себя глубоко вдохнуть.

«Дьявол побери! Да что это такое?!?!»

Незнакомый мужчина, почти реальный, молча рассматривал агента. А за его спиной голубели вымытые стены хорошо освещённого коридора. Изредка мелькали тени людей. Слышались приглушённые голоса. Пахло средствами дезинфекции и лекарствами.

— В тот день они сбились с маршрута.

Его губы шевелились, и Марк слышал глухой голос. Не в голове. Призрак действительно разговаривал с ним.

— Взяли неверный курс. Потеряли время и попали в песчаную бурю. Трое суток искали тропу в горах, пока не вышли к реке. За излучиной они увидели очертания разрушенной крепости.

Лоран подумал, что сходит с ума. Хотелось протереть глаза, ущипнуть себя, проснуться, в конце-то концов. Только пальцы свело от напряжения, а тело сковало невидимой цепью.

— Да расслабься ты. Я же безоружен.

Если бы не внезапно окаменевшие ноги, Марк свалился бы. Медленно, опасаясь вспугнуть чужака, он всунул руку в карман и вытащил удостоверение.

— Агент Лоран. ЦРУ, — бросил он, стараясь сохранять спокойствие.

Незнакомец показательно вздохнул, принимая игру слов, и ответил:

— Эмиссар Целано. Terra Incognita.

Лоран покачнулся.

«Terra Incognita...»

— И?

— Я должен был как-то начать разговор.

Призрак улыбнулся.

— Отлично, — буркнул Лоран, не отводя пистолет от цели. — Почему с неверного курса? Как насчёт того, чтобы разбросать оставшуюся мебель и повыбивать стёкла? Было бы более понятно.

Целано замер на несколько секунд, а после весело хмыкнул.

— Я не призрак, Лоран.

— А кто же?

— Открой своё восприятие реальности и перешагни грань.

Он окинул взглядом помещение, а затем облокотился на стеллаж, позволяя Марку увидеть оживший коридор. Как назло проклятый элемент мебели оглушительно громко скрипнул и покачнулся.

— Этот старый дом видел немало. У него особый характер. Чаще он угрюм и гонит любопытных идиотов прочь. Иногда бывает легкомыслен. Впускает в свои недра всякую нечисть. Но он надёжен, Лоран. Ведь от него зависит жизнь. Ничто не вечно. Рано или поздно мы все уйдём. Останутся только воспоминания. Как он?

— Он? Кто? — не понял агент.

— Эмиссар с волосами цвета заснеженных вершин. Я ведь не ошибся? Мне смутно знакомы его черты...

«Лоран, немедленно очнись! — приказал себе Марк. — Рано подыхать!»

А Целано ждал и размышлял.

— Не могу понять. Да, неважно это всё. Он выжил? Ранение было смертельным.

«В мире определённо происходит что-то не то».

— Выжил, — выдохнул Марк. — Знаешь, я не очень верю во всю эту чертовщину. Скажи честно, я умер?

— С чего такие мысли?

— Разговариваю с призраком.

Он качнул головой и заглянул Лорану в глаза.

— Ты так ничего и не понял. Повторю для особенно одарённых, я не призрак. Мир многогранен. Как же тебе объяснить... Мы несёмся сквозь время. За окнами этого поезда мелькают удивительные пейзажи. Ты любуешься ими, забываешь обо всём на свете. Существуешь только ты и координаты в пространстве. Здесь они соединяются. Это вокзал, если так будет понятней. Мне не дано пересечь границу будущего, Лоран. Да и в настоящее забегаю только для того, чтобы размять ноги. Но прошлое — хорошо изученный маршрут.

— Прости, слишком сложно для меня.

Марк тысячу раз пожалел, что не может поверить в невозможное.

— Ладно, проехали. Следуй за мной.

— Куда?

— В сентябре 2015 года здесь открыли тропу по верхушкам деревьев. Ты сам её видел.

Марк утвердительно кивнул.

— Она тянется от Альпенхауса, корпуса В IV. К сожалению, он сгорел в конце Второй Мировой. Конечная остановка в башне с лифтом.

Агент не сдвинулся с места. Тогда Целано повернул к выходу, но в последний момент покосился на Лорана и произнёс с лёгкой издевкой.

— То, что ты видишь реально.

Ich denke, es ist da* — (нем.) думаю, это там.

Seien Sie vorsichtig, Dieter. Das Gebäude ist sehr heruntergekommen** — (нем.) будь осторожен, Дитер. Здание очень ветхое.

Ich sehe überhaupt nichts*** — (нем.). я вообще ничего не вижу.

Was zur Hölle**** — (нем.) какого чёрта!

TSNSI***** — (англ.) Top Secret National Security Information, данные под грифом «совершенно секретно», относящиеся к национальной безопасности, засекреченные в соответствии с исполнительным указом (Executive Order) № 13526 от 29 декабря 2009 г.

SQ OVC****** - (англ.) кодировка METAR (METeorological Aerodrome Report); SQ (scuall) — шквал; OVC (overcast) — сплошная облачность, 8 октантов.

Agent Whitehead. Die Central Intelligence Agency******* - (нем.) Агент Уайтхед. ЦРУ.

Глава 4

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

Казалось, пытка выцветшим коридором никогда не закончится. Он был бесконечным. Пятна белых и чёрных плиток мельтешили перед глазами, как надоедливые мушки. Иногда их узор прерывался провалами, под которыми чернело бетонное перекрытие или выстраивались в безумном порядке точно такие же плитки нижнего этажа. Стены выглядели не лучшим образом. Краска давно потрескалась и отслоилась. Она закручивалась зелёно-голубыми лоскутами под провалами окон, из которых тянуло осенним холодом. Тускло поблёскивали разломанные лампы под потолком.

«Понятно, почему столько слухов об этом месте».

Лоран поёжился, неожиданно ощутив чьё-то дыхание на своём лице, и неожиданно понял, что ни одна история не лишена реальных оснований. По коридору в самом деле скользили призрачные силуэты, не отбрасывающие теней. Он покосился на Целано, устремившего к видимой только ему цели, и едва не поперхнулся.

Эмиссар уверенно вёл за собой, абсолютно не обращая внимания на внешние раздражители в виде ветра, торчащих из окон веток, осыпавшейся штукатурки, пустых помещений...

Но он вышагивал по ожившему прошлому. На его половине реальности кипела жизнь. Марк видел суетящихся санитаров, раненых солдат, седого доктора с внимательными глазами. Лоран мельком заглянул в просторную палату и с удивлением обнаружил, что здесь нет ни одной пустой койки. В углу кто-то стонал. Двое крепких парней перекидывались в карты. Молодой обер-лейтенантик что-то царапал на тетрадном листе. Он повернул голову и приветливо кивнул Марку. У него не было правого уха. Видимо, срезало шальной пулей.

Эмиссар увернулся от столкновения с дородным высоким мужчиной в белом халате. Окатив его придирчивым взглядом, он шагнул на сторону Лорана и силуэтом на стене продолжил путь.

Марк резко остановился. Он не раз бывал в горячих точках, но здесь ему стало не по себе. Агент чувствовал нарастающую тревогу, пожирающую разум.

— Целано!

Всего лишь шепнул, а эхо его голоса затихло в конце коридора под высокой аркой.

Цепкий взгляд обжёг.

— Почти пришли.

Почему-то ответ не удивил. Целано шагнул на засыпанную природным мусором площадку. Вправо и прямо уводили другие коридоры, слева — в клубящейся темноте парила потёртая лестница. Эмиссар, не задерживаясь, повернул. Марк последовал за ним. И уже через несколько секунд очутился на открытой террасе без перил.

Целано аккуратно прикрыл двери со стеклянными вставками и наконец-то остановился. Он медленно развернулся к Лорану. И Марк увидел усталость в его глазах.

— Меня забросили сюда в 1937. Тогда здесь кипела работа. Врачи спасали жизни. Вырывали добычу из рук Смерти.

Голос эмиссара не дрогнул, а плечи нервно дёрнулись. Воспоминания давались нелегко. Марк подавил вздох. Он уставился на замерший заросший парк и ни капли не удивился, когда увидел на подъездной дороге очертания Opel Admiral. Впрочем, видение длилось недолго. Уже через несколько мгновений автомобиль скрылся в темноте, остались только две полицейских машины и фургон экстренной медицинской помощи. Крупный офицер разговаривал с агентом Уайтхедом, пытаясь что-то выяснить. Освальд закатил глаза к небу, выслушивая стандартные вопросы. Двое немелких парней катили медицинскую тележку с трупом доктора. Третий участливо подсвечивал дорогу. Хотя проблесковых маячков и вытащенного из полицейских закромов нехилого прожектора вполне хватало для подсветки.

Целано запоздало усмехнулся, а Марк почувствовал, что волосы на голове начали шевелиться.

— Я собрал информацию и должен был передать её коммандеру. Не знал, с чего начать и где искать. О нём говорили шёпотом, называли огненным демоном. Его опасались. Поэтому когда я услышал его имя, не поверил в собственную удачу. Однако, радость сменилась разочарованием. Слишком легко и просто. Мысль, что коммандера здесь нет, прочно засела в голове.

Эмиссар замолк, снова вперив взгляд в полицейские машины.

— Кто-то назвался его именем? — аккуратно уточнил Марк.

Целано неопределённо махнул рукой и отрезал:

— Теперь уже неважно. Мы не встретились.

Повисла оглушающая тишина, в которой иногда слышались отрывистые отголоски человеческой речи. Марк слушал их и не мог разобрать ни слова.

«Конечно, говорят-то по-немецки, — он подавил вздох. — Какого чёрта я не ушёл с Уайтхедом? Летел бы сейчас в Штаты, а не бродил по руинам в компании... — хотелось назвать эмиссара призраком, но что-то внутри изо всех сил противилось этому. — Что делать непонятно, — агент уставился на далёкий отблеск фонаря. — Я пропал с радаров. Выпал из пеленга. Дальнейший маршрут неизвестен. Никаких сигналов бедствия, — Марк был готов схватиться за голову, только руки не поднимались. — Сколько же неизвестных в этом уравнении?»

Он еле очнулся, когда взвизгнула полицейская сирена. Агент привычно бросил взгляд на наручные часы и, к своему удивлению увидел, что стрелки подкатились к 01:30. Лоран тряхнул головой, сгоняя оцепенение.

— Эй, ты в порядке?

— Нет, — бросил Марк. — Я не вернусь в Америку?

Целано качнул головой.

— Это война, Лоран. Ты можешь задержаться. Мы же не всегда по расписанию действуем, — он немного помолчал. — Допускаешь мысль, что ввязался не в своё дело?

Агент пожал плечами прежде чем ответить.

— Ладно, давай начистоту. Ты где-то там, а я здесь. Следовательно, один из нас мёртв, а второй вот-вот встретится с Богом или с Дьяволом раз застрял на грани между мирами.

— Испугался?

Лоран вздохнул. Ответ был очевиден.

«Рай, Ад, Бог, Дьявол... такие мелочи по сравнению с этой проклятой больницей!»

Ситуация начинала откровенно бесить. Хотелось разбить кривые зеркала и выбраться из устроенной западни, но Марк не знал, где они.

— Мы оба увязли здесь по самые уши. Целано, подумай-ка как следует и скажи мне, сможем выиграть этот поединок?

Эмиссар закусил губу, раздумывая над вопросом агента.

— Возможно, — наконец, выдал он. — Но они хитрее, чем я ожидал. Мы даже испугаться не успеем, как нас разорвут в клочья. Тут надо не пистолетами махать, а думать, Лоран. И потом, не мы объявили войну. Ты готов рискнуть и взять на себя ответственность в случае проигрыша? Я точно нет.

Марк немного с удивлением посмотрел на Целано.

— Ну, и с кем ты воюешь? Не Хант случайно руководит тайными бойцами?

— Издеваешься, да?

В глазах эмиссара было столько укора, что хватило бы на двоих.

За спиной зашелестели сухие листья. Подуло холодным ветром, принесшим новые запахи — крови и пороха. Агент вцепился в пистолет и, стараясь не показывать накатившего страха, обернулся.

С другой стороны мутного стекла он увидел Пампасника. Совсем юного, но уже вполне способного отработать сложную операцию. Да и волосы не змеились по плечам, а лишь пылали пламенем. И он целился в Целано.

Марк мгновенно направил Glock в сторону коммандера, только не выстрелил.

«Он остался в «Кэмп-Пири»! — кричали сотни внутренних голосов. — Нажмёшь на курок и игра закончится! Лоран, очнись немедленно!!! Не поддавайся на провокации!!!»

Пампасник качнул головой, молча приказывая не мешать.

Неизвестно откуда пришло осознание непоправимого. Его словно выбросило из пространства в нейтральную зону. Он наблюдал за происходящим, стоя между реальностями и ничего не мог изменить.

«Как Целано когда-то!» — догадка ошеломила.

Эмиссар озабоченно уставился на Лорана.

— Найди мои записи...

Марк видел, как пуля разрезает воздух. Ощущал исходящую от неё смертельную опасность. Пытался пробиться через невидимую стену и не мог. Кричал, но вязкая субстанция поглотила все звуки.

Целано не успел выстрелить первым, а Лоран слишком поздно понял, что произошло. Его окатило потоком раскалённой лавы. Мир покачнулся и начал падать. В области сердца образовался эпицентр невыносимой боли. Пульсируя она быстро расползалась по слабеющему телу, заставляя страдать. Рука потянулась к груди.

Эмиссар встретился взглядом с Лораном, а после шагнул к кромке веранды и сорвался вниз.

Стена, удерживающая Марка, растворилась в воздухе. Агент подлетел к самому краю, ухватился за колонну и наклонился.

Полицейские машины всё так же перемигивались проблесковыми маячками. Рослый офицер нервно курил, сотый раз выслушивая показания Уайтхеда. Парамедик махнул рукой и направился к кабине фургона экстренной медицинской помощи. Уставший молодой мужчина с нашивками комиссара полиции обогнул сине-серебристый Mercedes-Benz, мигающий как рождественская ёлка, и забрался в тёплый салон.

А между ними на пятачке продрогшей земли распростёрлось тело Целано. Умирая, он смотрел в быстро удаляющееся небо. Его губы шевелились в бессильной попытке что-то сказать. Левая половина рубашки окрасилась тёмным, и пятно продолжало расползаться, сливаясь с тьмой.

— Дьявол побери! — сорвалось с языка. — Целано, сукин ты сын! Герой, мать твою!

Он закатил глаза кверху в надежде увидеть ответ. Крик застрял в горле разбухшим комком. Над головой нависло серое облако, подсвеченное охряным сиянием. На его фоне резко выделялись полосатые арки, поддерживающие веранду с колоннами. У одной из них стоял стрелок с опущенным пистолетом.

Марк пытался рассмотреть его, запомнить хоть что-то, но не смог. Тело пронзила сверлящая боль, будто в него воткнули несколько раскалённых прутов. Падая, он чувствовал как обжигающая волна покатилась концентрическими кругами. Его выгнуло дугой и едва не разорвало. Перед глазами начали расцветать красные маки, пахнущие металлом.

Нехорошая догадка нахлынула ледяным потоком. Рука потянулась к раздираемой импульсами груди. Пальцы окунулись во что-то горячее. Укол боли прошил развороченную грудную клетку.

Налетевший ветер качнул цветы, разбросав их в разные стороны. Слабея, агент поднёс ладонь к лицу и увидел кровь, стекающую по запястью под рукав. В глазах промелькнуло удивление, сменившееся страхом.

Мимо протопал уставший до смерти Освальд и даже не заметил лежащего Лорана, хотя он тянул к нему слабеющую руку. Следующий за ним комиссар ругнулся, споткнувшись о высунувшийся из-под земли камень. Едва не упал. Выстоял, только изобразил нелепое танцевальное «па».

— Zurückgehen*!

Сердце коротнуло. Марк прекрасно понял, что означает это слово.

«Ещё один день. Мира не видно. Решение далеко. Войска выиграли войну... Конечно, не ради тебя и меня**...»

Губы беззвучно шевелились, как заклинание повторяя слова, неспособные отпугнуть подбирающуюся к нему смерть.

— Сюда! Скорее!

Над телом Лорана склонился крепкий мужчина в перепачканном белом халате. В его глазах сквозило удивление, а от рук пахло табаком.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Далёкое белое небо... Свет заливает пространство.... Слепит до рези... Тихая вибрация... Кто-то выстукивает молоточком по стеклу... Шелест воды... Больно... Невозможно дышать... И такой странный запах у этого сияющего мира...

Марк с трудом разлепил воспалённые глаза. Казалось, веки придавили небольшими, но увесистыми гирьками. Он видел перед собой высокий светлый потолок со свисающей на длинном шнуре лампой. Она была выключена, но комнату всё равно заполнял обжигающий свет. Он тёк из гигантского сооружения похожего на окно, растворяя стены и пол. Марк затаил дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям и шорохам за пределами его белой тюрьмы. Взгляд упёрся в лампу. Она покачнулась и начала удаляться, а койка, на которой он лежал, неожиданно двинулась по часовой стрелке.

— Ну, и напугал же ты всех, приятель.

Вращение прекратилось.

— Такая суета поднялась.

В нос ударили знакомые ароматы.

«Краска?.. Спирт?.. Ацетон?..»

Марк попытался приподняться, но тело тут же прошила жгучая боль.

— Не дёргайся.

Силуэт лишь на секунду выскользнул из клубящегося облака света и тут же сгинул обратно.

— Где... я...

Ужасно хотелось пить, а ещё сильнее встать на ноги и, наконец, осмотреться.

— А сам-то как думаешь?

Марк сглотнул.

— Мастерская художника?

— Типа того, — незнакомец хмыкнул. — Белиц-Хайльштеттен. Тебе повезло, что...

— Где?! — Лоран, превозмогая неприятные ощущения, заёрзал.

— Да лежи ты!

Окрик подействовал, заставив Марка замереть.

— Какого дьявола? — сквозь зубы процедил он.

— Того самого. В тебя стреляли. Забыл? Клаус удачно вышел покурить и успел позвать на помощь. Хотя... странно всё это...

— Что именно?

— Выстрела никто не слышал.

— Глушитель прикрутили.

— Не уверен, что Хайрем Перси Максим*** разбрасывается направо и налево чудесным изобретением, — возразил до ужаса знакомый голос. — Но даже если ты прав, я рад видеть тебя живым.

— Целано?

Повисла недоумённая пауза. Изумление показалось настолько ощутимым, что можно было почувствовать его колебания в нагретом воздухе. Незнакомец тихонечко охнул в своём углу.

Тишину разрушил хлопок подошв об пол. И из луча света появился Целано собственной персоной. Лоран всё же приподнялся на локте и криво усмехнулся, увидев искреннюю растерянность на его лице.

— Смени физиономию, — с лёгким злорадством посоветовал он. — Тебе не идёт притворяться.

— Прости?

С другой стороны выполз невысокий белобрысый парнишка лет двадцати двух. В его взгляде было столько любопытства, что хватило бы на целую больницу.

— Вы друзья-однополчане и оба неожиданно заболели?

— Что за вопрос? — с вызовом бросил Целано.

— Да ладно! — разозлился Марк. — Координаты в пространстве. Поезда во времени. Вокзал. Твои слова? Не забыл случайно?

— Виллибальд, позови кого-нибудь, — негромко бросил эмиссар, полуобернувшись. — А то мне кажется, что хирурги не заметили входное пулевое отверстие в его голове.

Он снова воззрился на агента. И теперь в его взгляде были только упрямство и злость.

— Смешно, — огрызнулся Лоран и заметив метнувшуюся к двери тень, рыкнул. — Стоять!— Виллибальд замер, но не обернулся, всё ещё готовый сорваться с места. — Значит, так, слушайте оба! Я здесь проездом. Не сегодня так завтра, уйду. Давай-ка, Целано, расскажи мне про свои записи.

— Про что?

— Не тупи.

— Иди за доктором, — приказал эмиссар, кивнув.

И Виллибальд рванул к двери, словно напуганный выстрелом спортивного пистолета.

Лоран и Целано остались одни. Они изучающе смотрели друг на друга и пытались прочесть мысли или хотя бы предположить, о чём думает каждый. Только оба были непроницаемы.

За окном что-то мигнуло, и раздражающий свет резко потух. А Марк очутился в темноте. Один!

Чёртова больницы вытворяла странные вещи. Жизнеутверждающее убранство исчезло, оставив лишь ободранные стены и болтающийся шнур от лампы. Ветер гонял по полу высохшие листья и осыпавшуюся штукатурку. Сквозь дыры в стекле сыпал мелкий холодный дождь. Одинокая луна выползла из-за ночного облака и осветила помещение.

«Та же комната, только спустя несколько десятков лет», — мелькнуло в мыслях.

Лоран кое-как сполз со ржавой койки. Ноги едва не подкосились от жуткой слабости и боли. Болело всё, что могло. Казалось, даже кости ныли от непосильной нагрузки. Голову раздирало пульсирующими импульсами. Горячие волны захлёстывали.

Он обернулся и увидел Целано, окутанного солнечными лучами. Эмиссар замер, рассматривая странного пациента. Секунда решила всё. Марк понимал, что времени почти не осталось. Настоящее тянуло его обратно, а прошлое не желало отпускать. Агент ощущал себя адвокатом громкого процесса в момент зачитывания приговора — когда уже ничего изменить невозможно и подзащитного ожидает смертная казнь посредством введения смертельной инъекции.

И он сделал шаг в конус света.

— Terra Incognita, — бескомпромиссно произнёс он — Марк Лоран. Уровень доступа Q****

Выражение лица Целано моментально изменилось. Недоумение испарилось, а во взгляде появилась привычная дерзость. Марк продолжил:

— Ты собираешь информацию. На кого? Кому должен передать? Где спрячешь?

— Ответь сам на вопросы, — предложил Целано.

«Не веришь», — понял Лоран и решил играть в открытую.

— Мне сложно объяснить, как я очутился здесь.

— Это как раз просто. В тебя стреляли, — подсказал эмиссар. — Хирурги возились с тобой четыре часа. Ты сутки был в отключке. Классический огнестрел с последующими реанимационными мероприятиями. Такое не редкость. Странно, что ты не скулишь от боли и даже вполне сносно держишься на ногах. Почему я должен верить тебе?

Лоран бегло осмотрелся и зацепил краем глаза свои часы, лежащие на прикроватной тумбочке.

«Надо же, не украли».

— Полагаю, никого не напрягли мои наручные часы? — он кивнул в нужную сторону, заставив Целано обратить внимание на неброский предмет, необходимый в работе агента ЦРУ. — Smith & Bradley. Timefactors. Их производство начнётся только в 2012 году. А сейчас, как мне кажется, 1937.

— Не ошибся, — подтвердил эмиссар. — Что дальше? Купить симпатичные часы я и сам могу. Ещё и историю придумаю. Непременно из будущего. Советую сказать правду, Лоран. Иначе я выброшу тебя из окна. Скажу, что выпал сам. Мне поверят.

— Они не найдут тело, — возразил агент.

— Неужели? — Целано быстро шагнул к нему и с силой толкнул к стене. Лоран встретился затылком с жёстким препятствием, а после цепкие пальцы сомкнулись на его шее. — Проверим насколько ты реален, несмотря на сказочки воспалённого мозга?

— Ты помнишь светловолосого эмиссара, — не без злорадства напомнил Марк. — Его кровь на засыпанных мусором плитках. Его глаза. Прозрачные, как отражение грозового неба в воде. Рана была смертельной.

— Он выжил? — озабоченно поинтересовался эмиссар.

— Ты уже задавал этот вопрос. Вспомни ответ.

Целано завис, словно был компьютерной программой неожиданно словившей вирус.

Zurückgehen* — (нем.) возвращаемся.

Ещё один день. Мира не видно. Решение далеко. Войска выиграли войну… Конечно, не ради тебя и меня**… — (переведено с английского языка) Another day, no peace in sight. A solution far away. The military won the war. Certainly not for you and me (New Generation, Scorpions, альбом Unbreakable, май 2004 года).

Хайрем Перси Максим*** — изобретатель коммерческого глушителя для огнестрельного оружия в 1902 году, патент на изобретение Maxim Silencer было получено в марте 1909 года.

Уровень доступа Q**** — в ЦРУ высший уровень доступа ко всем совершено секретным данным с ограниченным доступом, ранее являвшимся ограниченными данными, и к информации национальной безопасности, а так же к секретным данным с ограниченным доступом.

Глава 5

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

Марк никогда в жизни так не боялся, как в тот день — 29 августа 2005.

Сообразительного парнишку из Нью-Йорка привлекало космическое пространство, но он провалил все возможные тесты на интересующее его направление в пяти колледжах страны. Отец пророчил сыну карьеру в бизнесе в собственной компании, но и здесь не повезло. Из требуемых баллов Марк набрал чуть меньше половины. Разозлившись он отравился в колледж Беркли и занялся юриспруденцией и уголовным правосудием. Никто не верил в успех, считая юного Лорана недостаточно подходящим для подобной деятельности, но оплачивали обучение. А когда после колледжа Марк поступил в Стэнфордский университет на факультет международных отношений и закончил его с отличием, у отца едва не случился сердечный приступ. Мистер Лоран изменил мнение о сыне.

Амбициозного начинающего юриста забросило в Луизиану, в Новый Орлеан. Его пригласили на собеседование в нефтяную компанию. Самую важную встречу в жизни назначили на 12:00 28 августа 2005 года. Она не состоялась. Город готовился к удару урагана «Катрина». Проводилась эвакуация населения. Марк позвонил потенциальному работодателю и услышал короткое: «Простите, мистер Лоран, к сожалению, мы вынуждены отменить встречу. Мы свяжемся с вами». Он не успел уехать. Все дороги оказались забитыми, а самолёты и поезда остановились. Вместе с тридцатью тысячами отчаявшихся Марк оказался на стадионе Caesars Superdome.

А рано утром 29 августа ураган ударил по городу. Дамбы не выдержали натиска стихии и разрушились. Вода хлынула на улицы Нового Орлеана, сметая всё и всех на своём пути. К восьми часам были затоплены первые этажи зданий. Ураганный ветер сорвал крышу со стадиона, лишив людей надежды на спасение.

Марк не помнил как выбрался из эпицентра страха. Он действовал вместе с местной полицией в поисково-спасательных мероприятиях в качестве волонтёра. Ужаснулся, когда увидел, какая волна преступности захлестнула Новый Орлеан. Желающих нажиться на чужом горе нашлось немало.

Марк покинул место катастрофы спустя пять дней, совершенно вымотанный и злой. Вооружившись ноутбуком, Лоран написал разгромную статью с фактами, доказательствами и выводами о несовершенстве федеральной системы защиты от наводнений, о ненадёжности методов гражданской инженерии, приведших к затоплению города. Он заставил отца договориться с the New York Times и опубликовать материал расследования. Через два часа после выхода статьи ему позвонила Магдалена Монферран и пригласила на чашку кофе в отеле Hyatt Centric Times Square New York. Они разговаривали об анализе данных, а к концу недели Марк отправился на тренировочную базу для агентов ЦРУ в «Кэмп-Пири».

Сейчас, глядя в глаза Целано, он ощущал страх, которому едва не поддался в Новом Орлеане. Но ещё больше Марк боялся неизвестности. Больница не церемонилась, испытывая его на прочность.

«Убийца стрелял не в меня».

Очень медленно, не отводя взгляда, Лоран принялся расстёгивать пуговицы пациенткой рубашки, видимо, надетой на него заботливым персоналом. Он распахнул её, обнажив грудь, а после сорвал повязку, закрывающую рану.

И Целано ослабил хватку. Эмиссар резко отступил, не веря собственным глазам — потому что видел абсолютно гладкую кожу без следов пулевого отверстия. Даже без малейших царапин.

— Ты сказал «выжил», — с трудом выдавил он. — Дьявол побери эту Землю! — руки потянулись к вискам. — Когда мы встречались?

— Это покажется бредом — в октябре 2017 года, — ответил Марк. — Мне тоже было сложно поверить, но... Целано, времени совсем нет. Меня может выбросить отсюда в любую секунду. Неизвестно, получится ли снова переступить грань, разделяющую нас. Ты сообщил о существовании записей, но не указал место тайника.

Целано резко одёрнул руки и развернулся к окну. Он буквально бросился в поток текущего сквозь стекло света. Вцепился пальцами в подоконник и поднял глаза к солнцу. Не оборачиваясь, эмиссар заметил:

— Если я каким-то образом нашёл тебя, то почему не рассказал об их содержании?

— Не успел. Тебя застрелили, — терпеливо объяснил агент.

— Прекрасно! — Целано едва не рассмеялся, разворачиваясь к странному собеседнику. — И кто решился на моё убийство?

— Не знаю. Я не рассмотрел его. Если останется минутка, расскажу подробности, — пообещал Лоран. — Записи, Целано. Что в них?

Эмиссар усмехнулся. Марку показалось, что с долей горчинки.

— Лоран, а тебе не приходило в голову, что твоё появление здесь не случайность? — в его голосе больше не было иронии. Напротив, прибавилось серьёзности и скрытой угрозы. — Ты с упорством маньяка ищешь ответ. Идёшь на зов подсознания, потому что знаешь — что-то не так, но не можешь понять, что именно. Тебе кажется, что ты сходишь с ума. Придумываешь оправдания своим действиями. Но ты не псих. И самое поразительное, слушая меня, ты понимаешь, что спишь или валяешься в отключке, — эмиссар выдержал короткую паузу. — Ты всё ещё в там, — он кивнул на дверь за спиной Лорана. — Очнись, — агент тряхнул головой, а Целано продолжил. — Записи действительно существуют. Они на накиру. Тебе известно, что это такое?

— Язык Сфер.

— Тогда ты отыщешь их без моей подсказки. Удачи, Лоран.

Эмиссар и агент ещё почти минуту смотрели друг другу в глаза. Затем Целано уверенно шагнул к Марку, схватил его за лацканы рубашки с силой вытолкнул в коридор.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

Дыхание перехватило, а голову стянуло железным обручем. В висках загудели гигантские гонги. Сердце выдало два внеплановых удара и аритмично рвануло в неведомые дали, оставив коронарные сосуды болтаться в невесомости. Ощущение обрыва страхом расползлось по телу и заставило содрогнуться. Невидимая рука ухватилась за рёбра, причиняя боль потащила их в живот. Мышцы рефлекторно сократились.

Марк судорожно выдохнул, будто находился под водой, а через секунду вдохнул воздух, пропитанный мокрой субстанцией. Ему показалось, что ледяная жидкость полилась прямиком в лёгкие. Он захлёбывался. Боль драла горло с неистовой силой. В тело впивались тысячи крохотных игл, вызывая не самые приятные ощущения. Пытаясь защититься, Лоран выбросил из головы сравнения и ощущения, оставив только желание выжить. Он нелепо взмахнул руками и неожиданно ударился о твёрдую поверхность.

Пытка ледяной водой мгновенно прекратилась, а Марк открыл глаза.

Он был жив. Сидел на полу в комнате, соседствующей с операционной. Рядом валялась проклятая тетрадь с незнакомыми символами.

«Спишь или валяешься в отключке, — всплыло в мыслях. — Только я не сплю и не вырубился».

Лоран усмехнулся. Он кое-как поднялся на ноги и оценил собственное состояние. Агент почти не пострадал, если не считать мелких ссадин на руках и лице, непонятно откуда взявшихся. Рука скользнула под куртку сзади. Верный Glock был на месте, просто на какое-то время покинул кобуру. Армейский десантный нож тоже ожидал своего часа в ножнах, прицепленных к левой ноге.

И никаких намёков на существование Целано.

На губах Марка появилась почти довольная улыбка.

«Значит, не привиделось, — понял он. — Тетрадь была здесь до моего появления. Её просто забыли при эвакуации больницы или намеренно бросили, как ненужную. Покажу Мейеру. Кажется, он говорит по-немецки, — он сложил тетрадь пополам и засунул в карман куртки, а после покосился на выход. — Ещё бы понять, что со мной произошло».

Взгляд упёрся в тёмное окно. Снаружи хлестал дождь. По остаткам стекла стекали потоки воды. Они заливали стол и тонкими ручейками бежали на пол, образовывая лужицы. Впрочем, они быстро впитывались в трещины и исчезали. В одной из них Марк выкупался. Поэтому было ощущение ледяной воды. Ветер безжалостно трепал ветви деревьев, склоняя их к окну. Периодически он стихал, чтобы заново возродиться и с новой силой ударить по ветхому зданию.

И где-то вдалеке разгорался свет уличного фонаря.

«Фонаря ли...»

Агент искал знакомые очертания в отражении, но находил только себя, покривившиеся стеллажи и проём в коридор. Не было больше эмиссара с пепельными волосами.

«Ладно, надо продолжить осмотр. Может, повезёт и...»

Марк замер, как парализованный.

В стекле появилось что-то ещё. Оно напоминало телевизионные помехи. Глитч эффект*. Совсем слабый и почти невидимый. Нечто прорывалось из другого мира и оставляло в этом свои отпечатки.

Лоран подавил желание засадить пулю в стекло, решив разом все проблемы. Передумал, поняв, что не может упустить возможность. Он всмотрелся в переливающуюся рябь и неожиданно увидел очертания лица. Оно то появлялось, то исчезало, растворяясь в помехах. Как же Марк хотел, чтобы незнакомцем в стекле оказался Целано. Но отражение никак не напоминало эмиссара — растрёпанные тёмные, почти чёрные, волосы; ледяные глаза, излучающие спокойствие; плотно сжатые губы; ссадина на левой щеке.

Марк почувствовал, как по телу разливается парализующий холод. Он смотрел на себя.

«Не может быть...»

Лоран резко выхватил пистолет и отскочил в сторону. Вжался в холодную стену. Затаил дыхание, опасаясь разрушить хрупкую связь с другим миром. Он осторожно повернул голову к окну.

Помехи не прекратились, а отражение никуда не пропало.

Длинная ветка ударила по стеклу. Конус света появился из ниоткуда, скользнув по потолку. Он рассёк помещение надвое. Где-то, очень далеко отсюда, кипела жизнь. Марк не видел её, но ощущал больничные запахи, слышал приглушённые голоса, вдыхал насыщенный смоляно-хвойными ароматами воздух. Лоран тряхнул головой, пытаясь избавиться от ассоциаций.

Он, не глядя на отражение, повернул к дверному проёму и сделал шаг.

Старое стекло не выдержало напора извне. По тёмной глади побежала трещина. Она разрасталась, разбивая отражение. Треск громким стоном прокатился под сводами помещения. Мёртвый коридор отозвался вздохом и расплескал его отзвуки по пустым палатам и врачебным кабинетам.

Интуиция придала ускорения. Лоран бросился бежать, но не успел выскочить из предоперационной комнаты. Стекло разлетелось колючими брызгами, осыпав ими Марка. Что-то ударило в спину. И агент потерял точку опоры.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

«Я бы всё отдал за шанс снова жить... Я обращаюсь к тебе... Я знаю, ты чувствуешь мои мысли... Ты дашь мне этот шанс?.. Я cправлюсь?.. Я всё ещё верю...»

Ощущения не спешили возвращаться. Сначала Марк почувствовал как мелкий колючий дождь лупит по щекам. Он пошевелился. Болью отозвалось ушибленное плечо. И всё. Ноги как будто отсутствовали. Во всяком случае, Лорану так показалось.

«Неужели это мой последний день...»

Возможно.

Пистолет впился в бок, а после пальцы правой руки загорелись болью. Марк открыл глаза и не увидел ничего кроме темноты. Неясными контурами из неё проступал высокий ребристый потолок. Где-то очень далеко отсюда текла вода, пыхтели агрегаты, клацали медицинские инструменты.

«Хм... досадно... интересно, мне посвятят звезду на Мемориальной стене? Марк Фрэнсис Лоран и дата... какое-то октября 2017 года... день, когда я умер...»

— День, когда я умер!

Лоран резко уселся. Битое стекло мигом слетело на пол, образовав поблёскивающую кучку осколков. Марк бегло осмотрелся. Он всё ещё находился в больнице. Его вышибло из предоперационного помещения и, кажется, приложило головой о стену. Неизвестно, что произошло, но возвращаться обратно по битой дорожке агент не собирался. А в голову пришла странная мысль.

Марк поднялся на ноги. Остервенело отряхнулся, пытаясь избавиться от острых подарочков, а после почти бегом бросился к лестнице. Он пока не понимал, как выйдет на цель, но знал, что куда бы не направился, больница не отпустит его. Значит, следовало поторопиться и найти записи Целано, а уже после подумать. Кто знает, может получится обмануть прошлое и спасти себя в настоящем.

Лоран бежал, не разбирая дороги. Ноги скользили на мокрой поверхности. Иногда острые обломки впивались в подошвы. Дыры в полу маскировались под сбитые плитки. Нескончаемый потолок скрипел. Из опустевших палат тянуло плесенью и страхом. Белиц-Хайльштеттен превратилась в ловушку, обещающую смерть.

Марк вылетел на широкую площадку. Не оборачиваясь, он скатился по лестнице вниз и кинулся к покосившейся двери. Гигантский холл никак не отреагировал на появление чужака. Это придало уверенности.

Лоран выскочил на улицу и повернул к Фихтенвальде штрассе. Он запомнил неприметную гостиницу Landhotel Gustav в нескольких шагах левее, на Парацельсуринг. Проезжал мимо неё, когда пытался уехать в Берлин через Белиц.

Марк убегал от проклятых руин, а они смотрели ему вслед слепыми глазами. Разросшиеся кусты и деревья накрепко держали в своём плену полуразрушенные корпуса, превращая их в арену боя с реальностью. По мере удаления отступал страх и становилось теплее. Здесь, среди живых, осень не свирепствовала. Напротив, она освещалась фонарями и заманивала пряными запахами, стелящимися между рядами деревьев. Она успокаивала мысли. А что дальше? Очередное нападение или маленькая, но всё же победа?

Лоран пересёк широкую Фихтенвальде и направился к Парацельсуринг, прямиком к Landhotel Gustav.

Здание гостиницы было частью санатория Белиц. Его построили в 1905 году как дезинфекционную установку. В послевоенные годы передали Советской Армии. А когда войска вернулись в СССР, здание снова вошло в состав Белиц-Хайльштеттен. Приговор, прозвучавший из уст председателя ландкрейстага, был неутешительным. Никому не нужную постройку решили снести. Если бы не Томас Шилик из Белица... Именно ему поручили столь ответственное задание. Дед Томаса, Густав Шилик, когда-то руководил здесь строительными работами. Естественно, у внука рука не поднялась разрушить почти семейную реликвию. Он выкупил здание и переоборудовал его в гостиницу Landhotel Gustav. А спустя несколько лет Гудрун и Винни Киммер сколотили команду и взялись за дело, предлагая гостям приятный отдых.

Марк едва не проскочил гостиницу, спрятанную за высохшими лозами, тянущимися по зданию. Он прыгнул на крыльцо и отчаянно забарабанил руками по двери. Лоран понимал, вряд ли ему откроют, но надеялся. Он не мог сдаться без боя. Его не этому учили.

Наконец, в окнах вспыхнул неяркий свет и кто-то повернул ключ в замке.

— Кладбище! — выпалил Марк по-английски, сверля бешеными глазами мгновенно испугавшегося паренька-администратора.

— Что?!

Он покачнулся и схватился за дверь, не желая впускать странного мужчину с поцарапанным лицом.

— Тьфу! — Лоран шумно выдохнул. — Давно здесь работаешь?

— Достаточно, — администратор нервно заёрзал на месте. — Что-то случилось? Я вызову полицию?

— Не нужно! — остановил его Марк. — Я не грабитель и не маньяк.

— А очень похоже.

— Охотно верю, но... Я идиот, поспоривший с друзьями на пятьсот евро, что продержусь ночь в Белиц-Хайльштеттен, — агент изобразил растерянность. — И вот я здесь. Сделай одолжение, подскажи, где кладбище. Ведь у каждого подобного заведения оно должно быть. Где-то же хоронили умерших пациентов?

Администратор замер в замешательстве. Вариантов нашлось немного: или грохнуться в обморок, или выпихнуть незваного гостя на улицу, а после позвонить в полицию; или впустить, напоить чаем и вызвать полицию. Во всяком случае вести переговоры он не собирался.

— Эм... — слова не шли, но кое-как выдавились. — Вообще-то, это был санаторий для больных туберкулёзом, а потом его переоборудовали в больницу. Пациентов лечили и отправляли домой. Не думаю, что кого-то хоронили на территории...

— Кладбище!!! — рявкнул Марк, напугав самого себя. Он с трудом сдержался, чтобы не ткнуть дулом пистолета в лоб побледневшего администратора. — Твою мать! Нервы на пределе. Просто скажи, где больничное кладбище.

— Ну... — паренёк замялся, всё ещё размышляя над вызовом полиции. И неожиданно его осенило. Понимание, что перед ним удравший из-под надзора пациент неврологической реабилитационной клиники, пришло неосознанно. Он просто подумал об этом.— В парке какие-то погребальные плиты стоят... Может, есть смысл съездить в Белиц? Там многих хоронили. Подожди пару минут, я вызову тебе такси. Чаю хочешь?

— Нет, — отказался Лоран. — Ничего не нужно. Где находится этот парк?

— Напротив хирургического корпуса. Не перепутай с женским туберкулёзным. Они не похожи, но... — что «но», администратор не смог придумать. — В общем, всякое случается, — и решив подыграть, спросил. — Чью могилу ищешь?

— Свою.

Марк развернулся и молча пошёл к дороге.

А парнишка несколько секунд растерянно смотрел ему вслед, а после, как ошпаренный, подскочил, наскоро запер дверь, шустро подтащил к ней тяжеленное кресло, наглухо зашторил окна и метнулся к стойке регистрации. Пистолета в гостинице не имелось, поэтому он вытащил своё личное оружие — бейсбольную биту, припасённую для подобных случаев. Дрожащие пальцы промахивались мимо кнопок с цифрами, телефонная трубка тряслась около уха, но он справился.

— Алл-ло, из Landhotel Gustav беспокоят. Здесь ваш пациент бродит. Ищет кладбище. Вы уж заберите его, а то... как бы чего не случилось...

Марк обернулся только один раз. Он окинул тяжёлым взглядом приветливую гостиницу, и сердце ёкнуло в груди, отозвавшись тоской по тёплому свету, льющемуся через окно. Он сцепил зубы и повернул к Фихтенвальде.

Вернуться к проклятому хирургическому корпусу оказалось гораздо сложнее, чем покинуть его. Больница неохотно принимала обратно. Не распахивала объятий. Не манила тайнами. Угрюмые руины чёрными контурами возвышались над лесополосой, которую предстояло преодолеть. Марк с трудом продрался сквозь сомкнувшиеся ряды кустов. Тропа петляла между деревьями, сбивая с пути. Агент несколько раз натыкался на какие-то полуразрушенные постройки, едва не провалился в прикрытую прогнившими досками яму, пока не выбрался из дьявольского лабиринта на растрескавшуюся дорогу.

Хирургический корпус молчаливым порталом между прошлым и настоящим навис над Лораном. От него веяло холодом. Он внушал ужас. Не было слышно ни единого звука. Только ночные шорохи иногда разрушали тишину. Деревья застыли стражами покалеченного прошлого.

Марк задрал голову к веранде с выбеленными колоннами и поёжился, почувствовав как внутри всё сжимается. Он не подпустил страх. Сцепил зубы и сделал глубокий вдох.

«Кладбище. С какой стороны?»

Этого Лоран не знал. Мысль, что его выпихнут отсюда быстрее, чем он выйдет к цели, заставила действовать. Он выбрал направление — низина между хирургическим корпусом и тропой на верхушках деревьев.

Холод волнами катился по телу, сковывая ноги. Трава цеплялась за ботинки, останавливая. Кирпичное крошево хрустело под подошвами, когда Марк огибал здание. Время снова остановилось. Стрелка часов колебалась на отметке 02:30 — вправо, влево. Словно её заклинило. Лоран даже не выругался, когда заметил это. Пообещал себе удивиться чуть позже. А сначала нужно найти затерянное кладбище, если оно вообще существует. И администратор наверняка вызвал полицию или психиатрическую неотложную помощь. Так что полчаса, может час и поиски придётся сворачивать. Марк покосился на здание. Нет, не придётся. Он спрячется там. Тайных мест предостаточно. Если повезёт, то сможет перейти в другой мир. Для этого нужно лишь как следует приложиться головой или заснуть.

«Спишь или валяешься в отключке»

Голос Целано, зазвучавший в голове, заставил Марка остановиться.

— Дьявол тебя побери, — тихонечко выругался агент. — Если я сплю или потерял сознание, значит, полиция меня найдёт, растормошит и прощайте записи. Допустим, это так. Но кто докажет, что я сплю в этой реальности, а не в прошлом? Хм... Лоран, ты окончательно чокнулся.

Улыбка на миг коснулась губ, а в следующую секунду Марк сосредоточился на поисках могильной плиты с надписью «Марк Лоран». Ну, или на худой конец «Целано». Хотя в последний вариант он вообще не верил.

Эффект Глитча* — эффект битой картинки, цифровые помехи, телевизионные помехи, вызванных различными сбоями в системе.

Глава 6

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

Марк шёл сквозь густой лес. Его окружали высокие сосны, чьи кроны наглухо запечатывали небо. Когда они размыкались, ночь брала своё, отбрасывая на землю причудливые тени, подсвеченные только звёздами. Острые лапы кустарников цеплялись за одежду, пытаясь сорвать её. Ноги вязли в раскисшей после дождя траве. И не было ни единого намёка на то, что однажды наступил рассвет. Что выглянет солнце и испепелит оковы, освободив пленника.

Руины обступали Марка, навевая мысли о безысходности. Высокие стены с проёмами окон давно умерли, оставив лишь иллюзию воспоминаний. Невозможно было даже предположить, что раньше находилось в этих корпусах. От прошлого остались только остовы, за ними — лес. Да, природа постепенно брала своё, отвоёвывая территории. И эта борьба была прекрасна и беспощадна.

Полицейская сирена вспорола тишину. Лоран вздрогнул и инстинктивно пригнулся. Glock моментально оказался в руке. Агент бросился к ближайшему укрытию — обрушенной арке двери. Он заскочил за неё и едва не свалился, зацепившись ногой за железный ригель. Игра звука и руин отдавалась леденящим кровь эхом. Но в этом был и определённый плюс. Атмосфера таинственности, преследующая Марка, рассыпалась прахом. Испарилась.

Лоран выдохнул скопившийся в груди воздух. Он всмотрелся в темноту, ставшую уже привычной, а заодно слушал отзвуки мира живых.

«Так, дорога разделяет территорию больницы на мужскую и женскую, — агент выбрался из укрытия и шагнул на едва видимую тропу. — Я нахожусь на мужской. Башня с лифтом и начало высотной тропы над санаторием должны остаться в полумиле левее, — металлическая конструкция мелькнула среди стволов. И Марк изменил курс, скосив в нужном направлении. — Официально эта богадельня была достроена в 1930 году для лечения и профилактики туберкулёза, — вспоминал он. — Неожиданно началась Вторая Мировая Война. Санаторий эвакуировали, а корпуса переоборудовали под военный госпиталь. Примечательно: место пользуется популярностью у граффити-эстетов, здесь снимали «Операцию Валькирия» и кажется клип Rammstein».

Всё. Познания в истории больницы закончились. Марк сделал ещё несколько шагов и остановился. Он принюхался. Пахло перегнившими фруктами и древесной стружкой. Был ещё ненавязчивый запах осеннего дождя. Совсем слабый, но Лоран ощутил его.

Несколько минут агент просто разглядывал небольшой, выложенный камнями, полукруг. Это место не было похоже на парк, но пара могильных плит здесь обнаружилась. Неизвестно, перенесли их сюда или под ними, в самом деле, покоились чьи-то останки.

Луна выплыла из-за облака и осветила странное место. За стволами деревьев в панике замелькали тени.

— Поединок не затянется.

Марк снова отчётливо слышал голос Целано, но не мог видеть его.

— Ты боишься умереть, Лоран?

А может, с ним разговаривала больница. Заманивала в свои сети, чтобы убить или оставить вне времени.

— Боюсь ли я умереть? — агент задумался над вопросом. — Какой ответ ты ждёшь?

Взгляд впился в каменную плиту.

«Отто Геблер, 25 августа 1909 — ...»

Конечную дату заменял скол, сделанный намеренно. Марк заметил царапины от инструмента. И он понял, что не боится смерти.

— Произойдёт то, что должно произойти, — ответил Лоран невидимому собеседнику.

«Виллибальд Оффенбах, 14 мая 1910 — ...»

И снова скол.

— Нашего соседа по палате звали Виллибальд, — заметил агент. — Целано, не будь тварью, скажи, я ошибся дорогой? Так ведь? Записей здесь нет. Ты спрятал их в другом месте. Дай хотя бы намёк. Иначе я до конца жизни буду бегать по этой проклятой больнице, но ничего не найду.

— Ты знаешь, где искать. Я тебе не нужен.

— Кто бы сомневался. Ты и при жизни не был сговорчивым.

Марк тяжело вздохнул.

«Виллибальд Оффенбах. Запомню это имя. Возможно, мне ещё придётся услышать его».

Он развернулся, полный решимости вернуться в Берлин.

Планы изменил хруст, а земля под ногами просела.

Марк отскочил в сторону и едва не врезался в дерево. Опасаясь провалиться, он быстро обогнул его и резко затормозил. Прямо перед ним парила в воздухе деревянная дверь. Косяк, увитый странным орнаментом, удерживался жёсткими ветвями. Они нависали над ним, торчали снизу, захлёстывали по бокам.

Лоран всмотрелся в объект и почувствовал, как снова подкатывает страх.

За приоткрытой дверью пульсировал круг света. Только умение видеть спасло его от паники. Постройка напоминала башню, возможно водонапорную, полностью поглощённую лесом. Крыша давно разрушилась, а может, в ней со временем образовалась дыра, через которую лился лунный свет. Пульсация возникала из-за покачивающихся над вершиной веток.

Марк пересилил себя и заглянул внутрь.

Нагромождение битого кирпича, вперемешку с мелким камнем, напоминали могильный холм. Видимо, последние дни шёл дождь. Он смыл грязь и края обломков выглядели как задумка сумасшедшего архитектора. Над головой возвышались руины. Они же уходили глубоко вниз, приобретая очертания месива из сложившихся этажей.

Марк смотрел на объект и чувствовал, как замирает сердце. Он слышал как затихают все звуки, кроме шороха голосов, тянущегося от хирургического корпуса. Хотел развернуться и уйти, но не мог пошевелиться, парализованный прошлым. Оно затягивало, лишая возможности выбраться.

«Только шаг».

И Марк больше никогда не вернётся. Он умрёт на этих руинах. Они закуют его в невидимые цепи. Заберут его душу. Он станет ещё одним призраком больницы.

Венцом Смерти стал каменный ангел, запоздало выглянувший из-под оборванной лестницы. Он был наполовину разбит. Уцелели только голова, одно крыло и половина тела, облачённого в траурные одежды. Его взгляд не взывал к покорности. Он вообще не смотрел в небо или на стоящего перед ним Лорана. Глаза были опущены, выискивая что-то у отсутствующих ног.

Марк сделал тот роковой шаг и услышал треск ломающегося камня. Хрупкого, как сама жизнь. Агент осторожно наклонился, пытаясь рассмотреть источник звука. Не вышло. Он шёл из-под завала. Лоран чувствовал, что теряет точку опоры. Желание немедленно уйти подгоняло принять решение. А оно было единственным — продолжить поиски. Но что-то останавливало.

«Даже если здесь было что-то спрятано, я никогда не разгребу эти руины. Нужны техника и люди. У меня нет ни того, ни другого. Звать на помощь нелепо. Меня сочтут припадочным туристом, забравшимся в запретное место. Но я не уйду без записей».

И агент протянул руку к куче битого кирпича. В ту же секунду со всех сторон пополз оглушительный скрежет. Ангел покачнулся и начал заваливаться прямо на него. По его скорбному лицу потянулись десятки трещин. Они разрывали образец смирения, превращая его в никому не нужный мусор.

Лоран отказался от идеи умереть сейчас, развернулся и выскочил из башни. Позади взметнулся ворох листьев и кирпича. Лестница застонала и осела прямо на голову ангела, размозжив её. Лавина пыли и мелких осколков потекла к двери, почти выбив её.

Марк попятился назад. Под прикрытие деревьев. Он знал, что там его не достанут. Избежав смерти, он потерял настоящее, а может и будущее.

Проиграл.

Что ж, всё предопределено.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

«Краска?.. Спирт?.. Ацетон?.. — крутилось в голове. — Карболовая кислота. Этанол. Хлороформ».

Марк выдохнул скопившийся в груди воздух. Стало намного легче. Усталость, сковывавшая тело, ослабла. Теперь это были лишь единичные затихающие импульсы.

Он слушал их и отрекался от всего живого в этом мире.

Ему пришлось вернуться. Ничего не найдя на руинах башни, это было самым лучшим вариантом. Агент спрятался на открытой веранде. На той самой, где когда-то очень давно погиб Целано. Отсюда открывался великолепный вид на лес, над которым возвышались шпили зданий. Изредка в залысинах виднелись крыши. Больница дышала прошлым, выбросив Марка в настоящее. Он нашёл тайную дверцу, но не смог приблизиться к ней.

Значит, время ещё не пришло. Придётся подождать.

Лоран медленно поднял взгляд к чёрному небу. В разрывах туч он увидел узоры сверкающих звёзд. Луна опасливо выглядывала из-за конуса крыши, освещая только веранду, на которой остался Марк, и клочок земли перед входом в хирургический корпус. Он не знал, какие тайны хранят далёкие миры. Мог только догадываться. А они молчали, не спешили выдавать свои секреты.

Взгляд устремился вниз.

Полицейские машины перемигивались проблесковыми маячками. Луч прожектора выхватывал из темноты умершие объекты. Он скользнул по веранде, едва не зацепив Марка. Агент успел юркнуть в тень. Высокий комиссар обошёл сине-серебристый Mercedes-Benz. Он задержался на несколько секунд, чтобы последний раз взглянуть на здание, застывшее между прошлым и настоящим, а после уселся в машину. На заднем сиденье устроился вымотанный агент Уайтхед. Хлопнули дверцы фургона экстренной помощи. Парамедик запрыгнул на водительское сиденье. Двигатели привычно заурчали. Коротко взвизгнула сирена. И кавалькада из шести автомобилей тронулась с места.

Тьма не торопясь выползла из-под деревьев и из выбитых окон первого этажа. Теперь она была хозяйкой в замершей больнице. Её клубы медленно подкрадывались к умирающему Целано. Эмиссар смотрел в небо и по его щеке ползла одинокая слеза. В глазах застыла обречённость. Губы шевелились в попытке что-то сказать. А слева на груди расползалось тёмное пятно.

Невидимые лапы коснулись обездвиженного тела и потянули за собой в недра неизвестности или в новый мир, недоступный Марку.

Лоран до скрипа сцепил зубы и резко выпрямился. Он развернулся полный решимости найти ответы на свои вопросы, но столкнулся взглядом с высоким мужчиной по ту сторону двери. Его чёрные прямые волосы были растрёпаны. В тёмно-серых глазах воцарилось безразличие. А в лице сочетался целый букет добродетелей. Незнакомец шустро отскочил в темноту.

И агент Лоран сорвался с места.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

Марк наугад продвигался по тёмному коридору к лестнице в холл. Он то и дело натыкался на препятствия в виде раскуроченных тележек, ржавых каталок, разбитых шкафов и бог весть чего ещё, но точно выброшенного обезумевшей больницей неизвестно из какого времени. Впереди маячила опасность и изредка слышались осторожные шорохи.

Лоран сделал ещё один шаг, и неожиданно нога ушла в пустоту. Он с трудом удержал равновесие, но всё равно приложился коленом о вздыбленную плитку. Боль раскалённым прутом прошила ногу. Марк сцепил зубы, чтобы не застонать. Он попытался высвободиться, но ботинок увяз в чём-то тягучем, словно в смоле. Месиво быстро трансформировалось в дыру в полу, заполненную каменным крошевом и дождевой водой. Только приняв эту истину агенту удалось выбраться.

«Надо быть аккуратней», — подытожил он, продолжив путь.

Нечто заставило его остановиться. В недрах палаты справа кто-то бормотал. Сгорбленный силуэт медленно передвигался по помещению, замирая и снова скользя в разных направлениях и продолжал пережёвывать слова беззубым ртом. Он остановился перед окном, резко выпрямился и повернул голову к агенту.

Лоран почувствовал, как рушится выстроенная им защита. Потому что на него смотрели, не мигая, два жёлтых глаза с чёрными полосами вместо зрачков. Сработали инстинкты и реакция. Марк вскинул пистолет и направил на силуэт.

Что-то мягкое и мокрое ткнулось в лодыжку, едва не заставив Лорана выругаться. Агент резво отскочил в сторону.

Смертоносная пуля промелькнула в том самом месте, где секундой ранее стоял он. Неведомая сила отшвырнула Марка к окну, прямо в объятия призрака. Лоран опустился на колено, избежав прикосновения несуществующих рук, и слился с тьмой.

Glock выхватил цель — силуэт впереди. Только на этот раз он был реален. Убийца бесцеремонно выпустил ещё одну пулю. Выше первой.

«Два выстрела. В сердце и в голову, — понял Лоран. — Не помню твоего имени, приятель, но совершенно точно мы знаем друг о друге».

Пистолет был молниеносно сменен на боевой нож. И Марк был готов применить его.

Взгляд засёк скользнувшую в палату тень. Лоран среагировал быстрее молнии. Он метнулся в распахнутые двери и нос к носу столкнулся с солдатом, с потемневшим от копоти лицом и с застрявшим мусором в волосах. На порвавшемся кителе были немецкие нашивки времён начала Второй Мировой.

Едва слышный шорох отвлёк агента от созерцания воспоминания больницы. Он развернулся и со всей силы вмазал кулаком наугад. Костяшки пальцев проехались по чьей-то физиономии, явно находящейся в настоящей реальности. После чего раздался грохот и как следствие недовольный приглушённый возглас. Застонал уставший металл койки. Ножки со скрежетом процарапали по полу. И всё затихло.

Лоран, понимая с кем имеет дело, осторожно метнулся в коридор.

— Отличный удар! — голос был более чем настоящий. С нотками крайнего раздражения от неудачного падения, но в то же время полный превосходства над агентом, — Хорошо видишь в темноте?

«Да я вообще мужик не промах», — подумал Марк, перемещаясь к противоположной от выхода стороне.

Почти на минуту повисла невыносимая тишина.

— Ну, и чем ты ещё можешь меня удивить?

Холодное дуло упёрлось в затылок Лорана. Сотни ощущений моментально свалились в область желудка, а мозг выдал самую удачную комбинацию действий.

— Сила кулаков неконтролируема, — с издевкой ответил Марк, падая под ноги противнику и отправляя его на пол.

Противник ловко откатился под окно. Руки упёрлись в обломки кирпича. Моментально сообразив, что делать дальше, он зачерпнул горсти крошева и отбросил от себя в стороны. Кусочки рассыпались гулким скрежетом, будто кто-то дробил их ботинками. Затем убийца подскочил и кинулся на Лорана.

Марк промедлил непозволительную секунду, пытаясь угадать местоположение врага. Эхо предательски летело отовсюду. Неожиданно его шарахнуло так, что он ощутил земное притяжение всем телом. Агент резко перевернулся на спину. Мысок чужого ботинка пролетел в дюйме от лица. Марк взмахнул рукой, почти не целясь, и крепкое лезвие ножа царапнуло пол, выбив несколько искр.

«Какая предсказуемая неожиданность!» — Лоран мгновенно разозлился.

Он увернулся от очередного удара и резко подскочил с пола. То, что сделал убийца стало для него необъяснимым, потому что сам Марк полетел в проклятущую палату, а нож в окно. Он больно ударился о койку, сдвинув её с места, тем самым обозначил себя.

Убийца прыгнул на Лорана.

Только агент не собирался сдаваться и уже через секунду был на ногах. Встав в стойку как учили на занятиях по джиу-джитсу, он сконцентрировался и напал первым. Ребро ладони коснулось невидимого противника, отправив его в управляемый полёт.

Сила удара была немыслимой. На наёмника посыпались обломки и отжившая свой век штукатурка.

Луна, выглянувшая так некстати, осветила поле боя, лишив обоих преимуществ. Лоран мысленно чертыхнулся, но ни один мускул не дрогнул на его окаменевшем лице. Противник рванул к выходу, оценив ситуацию.

Агент не позволил уйти. Он, как дикая кошка, скакнул вперёд и встретился со своим врагом. На этот раз боль принесла незабываемые ощущения, залив злые глаза слезами. А Марк продолжал наносить удар за ударом, быстро и беспощадно обездвиживая убийцу.

Исход боя решила чёртова больница. На месте противника на секунду появился хилый паренёк с всклокоченными волосами. И Марк отшатнулся, поняв, что убьёт его одним ударом.

Роковая секунда украла победу. Убийца отбросил его к стене. Затылок встретился с холодной шершавой поверхностью. В живот вонзился крепкий кулак, заставив до крови закусить губу. Боль хлынула потоком, заполнив каждую клетку тела. Сквозь тягучие ощущения беспомощности, Марк услышал металлический щелчок.

Время полетело с третьей космической скоростью.

Однако выстрела не последовало. Вместо этого Лоран словил прямой удар в голову, благополучно скатился на холодные растрескавшиеся плитки и замер у ног противника.

* * *

Больница Белиц-Хайльштеттен

Время неизвестно

...Марк ковырял ведром воду в пруду рядом с лодочной станцией в «Кэмп-Пири», а Пампасник молча наблюдал за ним, стоя чуть поодаль. Он явно не понимал, что это означает. Наконец, коммандер фыркнул и произнёс:

— Процесс омывания ведра захватывает. Где научился? И главное, зачем?

— Нервы успокаивает, — буркнул Лоран. — Доволен?

Пампасник смахнул мошку с лица.

— Да живи ты нормально, — бросил он. — Врезать надо, так врежь. Только без вот этих твоих хитростей. Сам же знаешь, я уникален.

— В каком месте? — Марк выпрямился. — Ты применил неизвестные мне приёмы. Каори честнее будет. Просто бьёт под дых. Но ты, Пампасник, редкостная скотина.

— Огрызаешься... — опытный глаз увидел всё, что нужно. — На самом деле я хотел разозлить тебя и посмотреть, как быстро ситуация выйдет из-под контроля.

— Удовлетворил любопытство?

— Вполне.

— И какие выводы сделал?

— Твой союзник спокойствие и разум, а не ведро...

«Твой союзник спокойствие и разум... — отозвалось репризой в мыслях. — Уже и не знаю, друг ты или враг, но спасибо, Пампасник».

— Неплохо для агента, — ледяной голос зазвучал ровно и откуда-то со стороны. — Только послание было не для тебя. Впрочем, можешь помочь.

— Каким образом? — задумчиво бросил Марк.

Он попытался пошевелить руками, зафиксированными за спиной.

«Кто бы сомневался. Связал меня, гадёныш. Надеюсь, не ремень из штанов вытащил, а то свалятся ненароком. Убежать не сможешь».

— Сердце Terra Incognita. Подскажешь адресок?

«Сердце? Интересно, о ком это он?»

— А после ты меня пристрелишь?

— Конечно. Я не оставляю свидетелей.

— Отличный расклад. Подумаю над предложением.

Наёмник замолк. Даже не хмыкнул в ответ. А Марк тем временем окончательно пришёл в себя. Ужасно ныла левая скула. Сводило руки от вынужденного положения. Боль иррадиировала в ногу, так неудачно подвёрнутую при падении. В животе копошились неприятные ощущения. Но имелась и хорошая новость. Ноги не были связаны, а убийца явно не ожидал нападения. Осталось только увидеть его.

— С чего ты взял, что я что-то знаю о... как ты их назвал? Terra Incognita?

— Хватит, — он шагнул к Марку и угрожающе продемонстрировал пистолет.

«Jericho 941 .45 АСР, — Лоран едва не улыбнулся. Настало время действовать, — Резко, не раздумывая, контролируя энергию удара. Trug, nga, shi, sum, myi, chig*».

Наёмник не успел сообразить, что произошло. Агент пружиной подскочил на ноги, рванул к цели и обрушился всем телом, придавив к металлическим перилам и лишив ориентации на несколько секунд. Из груди противника вырвался глухой рык.

Лоран не терял времени. Он развернулся и в прыжке нанёс удар ногой в челюсть убийцы. В воздухе промелькнула рука с зажатым в ней пистолетом, и враг полетел в темноту. Чуть позже заскрипели сучья деревьев. Марк выдохнул и, опасаясь нападения, метнулся чуть в сторону и вперёд.

От увиденного захватило дух. Он находится на тропе, тянущейся от бывшего Альпенхауса до башни с лифтом. Среди ветвей с обрывками листвы и лап высоченных сосен периодически появлялись разбитые стены корпусов заброшенной больницы. Иногда вместо них зияли провалы, уводящие в прошлое. Мертвенное сияние луны делало пейзаж нереальным, отрезая от действительности. Казалось, всё это выдумка, чей-то кошмар, а он, Марк Лоран, всего лишь случайно заскочил в чужой сон.

«Руки», — с раздражением напомнил уставший разум.

Лоран осмотрелся. Нет, ножа рядом не оказалось, но спасло умение находить выход.

Trug, nga, shi, sum, myi, chig* — (тиб.) шесть, пять, четыре, три, два, один.

Глава 7

Германия, Потсдам-Миттельмарк

Больница Белиц-Хайльштеттен

День и время неизвестны

«Уф!»

Из приоткрытого рта вырвалось облачко пара. Этой ночью осень окончательно вступила в свои права, лишив людей надежды на тепло. Тянуло закутаться в шерстяной плед и замереть перед камином с чашкой чая в руках. Лоран дыхнул на замёрзшие руки. Отчаянная попытка согреть ободранные пальцы не увенчалась успехом, но стало легче. Он был свободен.

«Если не видишь выхода, значит, ты ослеп. А раз так, заведи собаку-поводыря и сдай оружие. Чучелу с пистолетом в моей команде места нет».

Фраза, однажды брошенная агентом Монферран, не раз спасала Марка, готового психануть. За годы работы в ЦРУ он научился скрывать эмоции, отчего казалось, что он машина, а не человек. А со временем выработалась привычка видеть ситуацию со стороны. И подсказка появлялась до наступления критического момента.

Он не знал как распутает верёвки. Взгляд цеплялся только за гладкие металлические перила, ребристый настил под ногами и сосны. Табличка с предупреждением нашлась неожиданно. Прямоугольная, с острыми краями. То, что надо! Марк воспользовался вариантом.

Ему пришлось повозиться, чтобы пристроиться к импровизированному резаку. Он несколько минут елозил и тёрся о перила, пытаясь зацепиться верёвкой за кромку. В мыслях калейдоскопом вращались сотни ругательств на всех языках мира. Педантичные немцы приклеили орудие спасения настолько плотно, что отодрать его никак не получалось. Руки постоянно соскальзывали. Он обдирал пальцы в кровь, но упрямо превращал табличку в нож.

Наконец, удача повернулась к агенту лицом и оскалилась улыбкой, продемонстрировав острые зубки.

Верёвка хрустнула и неожиданно быстро разъехалась ветхими лоскутами. Когда Лоран обернулся, то почувствовал, что начинает закипать. Убийца схитрил, скрутив тугой жгут из старой простыни, найденной в палате. И пока Марк валялся в отключке, стянул ему руки.

«Я тебя найду, — пообещал агент. — Только чуть позже. Сейчас у меня более важное дело».

Он вдохнул холодный сырой воздух полной грудью и развернулся к руинам у его ног. Марк находился прямо над останками кирпичных стен некогда двухэтажного корпуса. Что здесь было, осталось загадкой. Впрочем, разгадывать её желания не возникало.

«Записи, — напомнил себе агент и двинулся к башне, белеющей впереди. — Как же я облажался. Ошибся как новичок. Эх, Лоран, ты теряешь хватку».

Он даже не представлял, где Целано мог устроить тайник. Ведь мысль поискать собственную надгробию плиту благополучно провалилась. Поэтому ещё раз пройти по пути, проделанном вместе с эмиссаром, стало необходимостью. Следуя к спуску с тропы, Марк пытался приблизить его лицо и угадать по губам хотя бы намёк. Мешала темнота, забравшая у него все возможности.

Агент не осознал, что замедляет шаг и останавливается. В голове появилась странная мысль.

Башня, найденная в лесу, вполне могла оказаться источником информации, но не в этой реальности. Возможно, именно её неизвестный художник изобразил на обложке тетради. А значит, это и есть подсказка. Ведь кто-то подбросил ему эту улику из прошлого.

Марк метнулся к кругу света, созданным фонарём, на ходу вытаскивая тетрадь.

Нет, нарисованная башня была другой. Да кто вообще помнит как выглядел обнаруженный оригинал?!

Стараясь быть аккуратным Лоран перелистывал страницы. Торопился, будто кто-то засёк время. Если не успеет, всё — тетрадь отнимут и сожгут.

Старая обветшалая чёрно-белая фотография спланировала под ноги агента. Марк подхватил её. И ему захотелось провалиться сквозь землю. На снимке на фоне гигантского окна, изливающегося солнцем, стоял Целано, а по правую руку от него — он, Марк Лоран. Фотограф запечатлел их в той самой палате, где оказался агент после чужого ранения. Следующая мысль подхлестнула его, и он сорвался с места.

Целано был прав. Марк действительно знал, где эмиссар оставил свои записи.

* * *

Берлин, 2 Паризер Платц

Октябрь 11, 2017 04:25

В любой другой ситуации Марк не заметил бы изменений, но сейчас он замер в прострации. Агент пристально смотрел на ужасающее сооружение с правой стороны дороги. Пальцы до боли вцепились в руль, а правая нога зависла над педалью газа. Внедорожник катился по инерции, останавливаясь.

Мимо протарахтел одинокий автомобиль, наверно, сороковых годов — Opel Kapitän чёрного цвета. Марк впился в него взглядом. Opel повернул на подъездную дорогу к бункеру руководства нацисткой Германии, затянутому осенней дымкой. Опавшая листва всколыхнулась и закружилась вслед проехавшему автомобилю. Над входом вспыхнула одинокая лампа, указывая путь, а в небо взметнулись красные флаги со свастиками в белых кругах.

Лоран тряхнул головой, разрушая наваждение. И пространство вокруг него трансформировалось в привычный Берлин. Хотя нет, было ещё кое-что. Марк чувствовал нарастающий ужас. Мышцы сводило от безумного холода. Сердце билось о грудную клетку. А в сознании пульсировала единственная мысль — «мне не выбраться». Он хотел отвернуться, но не смел сделать этого.

Памятник убитым евреям — Мемориал Холокоста, возведённый на месте бывшего фюрербункера, притягивал взгляд. 4 акра мёртвой земли заставленной прямоугольными бетонными блоками-стелами, расположенными сеткой. Упорядоченная система, потерявшая связь с разумом. Между ними узкие проходы со вздыбленной землёй. Казалось, тени миллионов убитых бредут по ним. Вздыхая, оплакивают невыбранную судьбу.

Лоран негромко выругался. Он резко надавил на газ и, нарушив все возможные правила, погнал Tiguan к Американскому посольству. Оно находилось в минуте езды от ужасного памятника.

История Посольства началась в далёком 1797 году, когда Джон Куинси Адамс прибыл с американской миссией в Берлин, столицу Пруссии. Зацепиться за место не удалось. Последовала череда унизительных провалов и дипломатических разрывов. Миссия менялась так часто, что каждый новый посол был вынужден признавать статус Посольства временным и переезжать в новое необжитое место. Ситуация исправилась после падения Берлинской стены в конце 80-х — начале 90-х. Канцелярия в бывшем Восточном Берлине и здание Клая в Западном наконец-то объединились. И Государственный департамент объявил о новом статусе Посольства США в Германии.

Марк чертыхнулся, увидев знак парковки и перекрытый шлагбаумом заезд. Конечно же, у него не было пропуска, а особое приглашение никто не прислал. Приткнув машину между двумя серебристыми седанами, он выбрался из тёплого салона.

Лоран стоял и смотрел на здание Посольства, собираясь мыслями. Чувствовал, как земля вибрирует под ногами. Осыпается в неизвестное прошлое. На мгновение перед глазами промелькнул замерший в дымке дворец Блюхера. Тот самый, который сгорел ещё в 1941 году и был восстановлен в современное здание, а позже оборудован под Американское Посольство.

Окна дворца были наглухо зашторены, поблизости — ни одной живой души. На трёх неестественно белых колоннах, очерчивающих периметр, трепетали на ветру флаги со свастиками. Портьера на первом этаже дрогнула. Кто-то осторожно отодвинул тяжёлую ткань и выглянул на улицу.

Марк напрягся. Незнакомец смотрел на него.

Лоран мысленно выругался и тряхнул головой, изгоняя и это видение. Захотелось немедленно убраться отсюда и искать ответы где-нибудь в другом месте. Подальше от Берлина, играющего с его сознанием.

Он сжал губы в тонкую линию, руки в кулаки и упрямо двинулся к центральному входу.

* * *

2 Паризер Платц

04:40

Освальд Уайтхед так и не уехал домой этой ночью. Сначала были расспросы около проклятущей больницы Белиц-Хайльштеттен. Нудный комиссар Айдингер с хитрющей улыбочкой на губах почти полтора часа мариновал его домыслами и версиями. Освальд был готов вспомнить то, чего не было, когда хмурые парамедики сообщили, что труп первично осмотрен, упакован и погружен в машину, а они готовы отчалить в Берлин. Отдав распоряжения, комиссар любезно пригласил агента в свою машину. До города они ехали молча, а потом снова понеслось... Уайтхед никогда в жизни не давал столько показаний. Да что говорить, его рапорты были гораздо короче во времена службы в оперативном директорате. Но во всём этом был определённый плюс. Ему удалось вытянуть из комиссара информацию и запросить всю будущую документацию по трупу и расследованию, а заодно умыкнуть и тело. После исследования, разумеется.

До Посольства Освальд добрался только к четырём часам утра, уставший и раздражённый. Перекусив кофе из кофемашины и сухим печеньем, больше похожим на окаменевшее, он рухнул в кресло. Несколько минут пялился на iPhone, ожидая известий от агента Лорана, а после его голова упала на сложенные на столе руки, и Уайтхед погрузился в крепкий сон. Поэтому когда затрезвонил телефон, Освальд подскочил, как ужаленный ядовитой змеёй. Он схватил трубку с чёрного аппарата и совершенно спокойно произнёс:

— Уайтхед.

— Мистер Уайтхед, простите за ранний звонок.

Долговязый офицер службы безопасности всегда извинялся. Прослужив почти пятнадцать лет инструктором по стрельбе в силовых структурах, герр Штабмайер устроился на работу в Посольство. В свои сорок пять он понятия не имел о тонкостях американской разведки и её сотрудниках. Уайтхед нравился ему и он считал его приятным человеком, попавшим сюда случайно. Слишком простым. А для агента было нормой подскочить в пять утра, получить приказ и помчаться в пункт назначения, даже если он находится на другом континенте.

— Мистер Уайтхед, на входе задержан гражданин Америки. Во всяком случае, у него американский паспорт. Марк Лоран. Требует встречи с вами. Но, скажу вам, выглядит он странно.

— Всё верно, — мысленно выдохнул Освальд. — Я ожидаю его в любом виде. Проводите мистера Лорана в мой кабинет. Спасибо.

Он опустил трубку на телефон и медленно поднялся из кресла. Агент потянулся, просыпаясь, а после направился к кофемашине. Ясно же Лоран будет голоден и зол, если не напоить его кофе и не дать погрызть зачерствевшее печенье.

«Чёртова Европа, — пролетело в мыслях. — Ни одного работающего заведения поблизости. Приличному человеку поесть негде».

Он не успел приготовить бодрящий напиток, как в дверь скромно постучали, и Освальд рванул открывать.

— Марк?!

Недоумение на лице Уайтхеда отыграло по полной и за всех сразу. Он в который раз пожалел, что не может накатить шнапса. В пять утра напиваться было по крайней мере неприлично. Агент жестом отпустил заботливого герра Штабмайера и потащил Лорана в недра кабинета.

Марк даже не успел оценить дизайн помещения, в котором оказался. Как только он опустился на упругий кожаный диван, глаза сами собой закрылись и он погрузился в милосердный сон. Последним, что запомнилось, была пузатая ваза с торчащими из неё сухими ветками на квадратном лакированном столике. Кажется, ещё жалюзи закрывали окна. Правда, это неточно. И всё. Тьма и Усталость едва не подрались за тело вымотанного агента, пытаясь поделить его.

Но Марку пришлось проснуться. Несколько секунд он ничего не понимал, но учуял аромат кофе.

— Судя по виду, вас прилично повозили лицом по полу, но поединок был выигран, — заключил Уайтхед, протягивая чашку с напитком Лорану.

— Как-то так, — устало отозвался Марк. — Я упустил убийцу.

«Отпустил, — мысленно поправил он себя. — До того времени, пока не разберусь, за чьё сердце назначена цена. А после пристрелю и исполнителя, и заказчика».

Освальд неспешно уселся напротив и уставился на Лорана, тем самым подтвердив, что готов слушать и вникать.

— Оззи, помогите мне найти Виллибальда Оффенбаха. В 1937 году он был пациентом хирургического отделения в Белиц-Хайльштеттен. Что с ним случилось после выписки, мне неизвестно. Возможно, он имел отношение к больнице до смерти. Дата его рождения 14 мая 1910 года.

Уайтхед даже не удивился.

— Это просто, — ответил он. — Вероятно, он покоится на кладбище, а если был сотрудником больницы, то скорее всего в Белице. Нужно чуть больше данных.

— Неужели? — Марк с лёгкой иронией заглянул ему в глаза. — Считайте мою просьбу «Берлинским щитом».

— Запомнили, — с укором заметил Освальд. — Хорошо. Я поищу нужную вам информацию, но возникнут сложности.

— Почему?

— Во-первых, сотрудники умерли от старости, так что спросить будет не у кого. Выжившие, если они есть, наверняка, страдают деменцией и мало чего вспомнят. Им должно быть за сотню лет. Во-вторых, можно посмотреть в медицинских архивах, но тоже небольшой процент успеха. Документация исчезла при эвакуации во время Второй Мировой, потерялась в городских архивах, сгорела, была уничтожена. Повезёт, если кто-то пригрел парочку личных дел или историй болезни пациентов у себя дома, но надежды почти никакой. Вы же не собираетесь давать объявление в газете?

— Не собираюсь, — согласился Марк. — И всё же верю в вашу сообразительность.

Уайтхед показательно вздохнул. Спать расхотелось, а желание напиться усилилось.

— Подумаю, что можно сделать, — бросил он и сменил тему на менее травматичную. — Выпейте кофе и примите душ, — Освальд кивнул на едва заметную дверь в стене, — Если хотите, принесу вам плед. Полагаю, вы прилетели в Берлин без багажа?

— Почти. Пару рубашек прихватил.

Уайтхед поморщился, показав, что это не поможет. Лоран только вяло улыбнулся в ответ.

— Ладно, давайте ключ от вашей машины.

Марк полез в карман куртки.

— Мне бы ещё в Штаты как-то вернуться. Полагаю, дипломатический рейс улетел без меня, а свой я пропустил.

— Не совсем. Сегодня 11 октября. Пять утра. Так что на самолёт в 11:05 успеваете. Я разбужу вас в 09:00. В 10:00 будете в аэропорту.

Лоран благодарно кивнул.

* * *

Международный аэропорт Берлин-Тегель

11:00

Мили воздушных трасс. Бесконечно долгие часы ожидания. Идеальный мир отрешения, из которого почти невозможно сбежать. Неизменно лишь одно — ты странник на высоте в тридцать шесть тысяч футов. Окунаешься в новую жизнь, запоминаешь, впитываешь, растворяешься в небе.

Увертюрой к путешествию всегда был зал ожидания.

Марк окинул отсутствующим взглядом бизнес-лоундж British Airways Terraces. Прямых перелётов в Вашингтон в этот день не было, поэтому пришлось выбрать рейс British Airways через Лондон. Зал впечатлил, но не настолько, чтобы прилюдно восхититься и сделать селфи на память. Впрочем, как поговаривали в авиакомпании, эта зона была не самой лучшей.

Он находился в главном здании терминала А на уровне 1 на балконе с видом на зал вылета. Устроился в удобном кресле и молча наблюдал за пассажирами. Скорее по привычке, нежели от нечего делать.

Марк обречённо вздохнул. Мысли расплывались нефтяным пятном на поверхности океана. Его мучила темнота, из которой чёткими контурами проступали руины больницы Белиц-Хайльштеттен. Он обманул прошлое и выиграл раунд, но чувствовал себя беззащитным. Его пугали методы. О них рассказывали в академии. Позже Марк лично применял их во время приватных разговоров. Последним был Александр Торв, бостонский журналист. Он быстро выложил правду. Огрызался, но не врал. Хотя мог. Впрочем, ложь в подобных ситуациях самый худший вариант. А методы больницы были бесчеловечными. Лорана допрашивали не люди. Время. Оно более жестоко и никого не щадит.

— Внимание! Важное объявление! Рейс ВА991, выполняемый авиакомпанией British Airways из Берлина в Лондон аэропорт Хитроу, задерживается до 11:45 по причине позднего прибытия воздушного судна. Транзитным пассажирам рейса просьба подойти к информационной стойке. Спасибо!

Люди, сидящие вокруг Марка недовольно заворчали. Грузный мужчина через кресло от агента, одарил тяжёлым взглядом всех присутствующих, таким образом высказав своё отношение к ситуации.

— У вас тоже стыковочный рейс? — он в упор посмотрел на Лорана, крутя в руках iPhone.

— Какое это теперь имеет значение? — подыграл Марк, изобразив крайнюю обеспокоенность и раздражение.

— Они всегда его задерживают. Полчаса, час. Когда как. Ни разу ещё не вылетели вовремя.

— От меня-то вы что хотите?

Получилось не очень вежливо. Мужчина подавился словами, но быстро нашёл правильный ответ.

— Всего лишь сочувствия.

— Мы все в одинаковой ситуации. Кому-то сегодня не повезёт.

Собеседник проворчал что-то невразумительное и уткнулся в телефон. Марк поднялся из кресла. Он немного подумал прежде чем отправиться в туалетные комнаты. Следовало освежиться перед очередным квестом «Возвращение домой».

Высокий черноволосый официант проводил его долгим внимательным взглядом, а после шагнул к столику, чтобы забрать ставшую ненужной чашку.

Марк вырулил к барной стойке и резко отпрыгнул в сторону. Прямо на него неслись двое шустрых чертях в человеческом обличии. За ними вышагивала женщина с выправкой военного офицера и со взглядом морского пехотинца. Дети умело обогнули агента и продолжили марафон.

Симпатичная сотрудница бизнес-лоундж с бейджиком на груди Brigitte мило улыбнулась, прошествовав мимо Лорана. За ней тянулся шлейф ненавязчивого лёгкого аромата.

Марк мысленно чертыхнулся и ускорил шаг. Через тридцать секунд он перешагнул порог туалетной комнаты. Её можно было найти по запаху дезодоранта, который используют, наверно, в половине подобных заведений по всему миру. Ни с чем другим не спутаешь.

Только агент повернул ручку крана, как дверь громыхнула по стене и в комнату ввалился мужчина среднего роста, но с внимательными огромными глазами на половину лица. Он держал у уха телефон и медленно зверел на английском с едва уловимым немецким акцентом.

— Нет, ну это уже ни в какие рамки не вписывается! Вы дёрнули меня из отпуска и отправили в Лондон! Не могли другой рейс забронировать! Этот всегда задерживается!... Что?! Да мне наплевать!!!

Телефон чуть не соскользнул на пол. Марк успел подскочить и подхватить его. Он вежливо передал аппарат владельцу. Тот кивнул и продолжил распекать провинившегося сотрудника компании, отправившего его в Лондон именно этим рейсом. Только имя вызываемого абонента не высвечивалось на неактивном экране.

Лоран быстро умылся, а после выскочил за дверь. Его корёжило от умелой игры фальшивых пассажиров. Все словно с ума посходили, неожиданно проявив интерес в мужчине с синяками под глазами. А Марк больше не мог видеть эти лица. Он извлёк из кармана пиджака комлинк и набрал номер агента Уайтхеда.

— Марк? Рад слышать, — наигранно обрадовался Освальд. — Как вы? Надеюсь, уже в самолёте?

— Нет, рейс задержали. Но думаю, вам уже об этом доложили. У меня личная просьба, — Лоран выдержал паузу. — Уберите, пожалуйста, ваших агентов. Я справлюсь без их помощи. К тому же мне ничего не угрожает.

«Если конечно мы не будем пролетать над Белиц-Хайльштеттен и нас случайно не затянет в воронку времени».

Уайтхед не пытался возражать. Он молча принял к сведению каждое слово и только после этого отключился.

Марк вернулся к своему креслу и снова осмотрелся. Грузный мужчина, черноволосый официант, женщина с детьми и сотрудница зала ожидания испарились, а сотрудник агентурной сети Уайтхеда с большими глазами направлялся в выходу торопливым шагом.

Глава 8

США, Вирджиния

Округ Фэрфакс, природный заповедник Скоттс-Ран

Октябрь 12, 2017 07:20

Захватывающий миг. Бесконечная борьба Тьмы со Светом. Война без победителей и побеждённых. Всесжигающее пламя. За алой каймой продолжается смертельная битва. Дальше только небо. Невидимый художник уверенно ведёт кистью по блеклому полотну, превращая его в голубую лазурь. Затем старательно вырисовывает пятна серых облаков, готовых излиться осенним дождём на дремлющий лес. Добавляет немного оранжевого, красного и жёлтого. Лёгким дуновением срывает листья с деревьев и подбрасывает их над дорожками. Они кружатся и ложатся шуршащим ковром под ноги. По щелчку пальцев оживают звуки: шелест ветвей, робкий щебет птиц, слабый говорок далёкого водопада, журчание ручья. Пахнет хвоей и водой.

Марк с трепетом вдыхал утренний воздух. И в его сердце рождались чувства. Разные. Новые возможности. Неисправленные ошибки. Движение вперёд. Он думал о невероятности этого мира. Понимал, как легко его разрушить. Видел непостижимую красоту, оставленную за пределами жизни.

Марк размышлял о времени, данному ему. Сколько его осталось? Ведь стрелки на часах отсчитывают минуты со скоростью арабского скакуна, не останавливаясь ни на секунду.

Природный заповедник Скоттс-Ран был частью Потомакского ущелья и редкой экосистемой: поймы, скалистые утёсы, первозданные долины, обманчивые ручьи. Союз скал и реки создавал множество опасностей. И всё же это место оставалось прекрасным. Между больших дубов и буков произрастал древний болиголов. Знаменитые вирджинские колокольчики кивали своими головками, тихонечко беседуя с триллиумом на склонах холмов. Земляничное дерево неслышно охало, кивая. Дикие вишни достигали высоты вековых гигантов, конкурируя с ними.

Марк остановился в конце тропы Лорел Ридж и, глядя в прозрачный ручей, мысленно возвращался в далёкое прошлое — во времена геологических разломов, когда вздыбленные плиты океанского дна, накатившиеся на континент, поднимались скалами.

Скромный кашель за спиной заставил его обернуться.

— Доброе утро, — бросил Лоран.

— А оно доброе? — на губы Пампасника легла таинственная улыбка. В глазах вспыхнули хитрые искорки. Ветер взметнул волосы, разбросав огненные локоны по плечам. — Признаюсь, твоя просьба насторожила, — коммандер спрятал руки в карманы кожаной куртки. — Как ты слетал в Берлин? Удалось что-то выяснить?

— Многое.

— Поэтому мы здесь?

— Да, — кивнул Марк. — Мне нужно поговорить с тобой без свидетелей.

Улыбка растворилась так же как и искры. Пампасник был серьёзен, как никогда ранее. Лоран чего-то боялся. Значит, ситуация невыигрышная или критическая.

— Обещаю, каждое сказанное тобой слово умрёт вместе со мной, — заверил коммандер и всем своим видом показал, что слушает.

— Я осмотрел тело убитого доктора, — произнёс Марк, глядя в глаза Пампасника. — Ничего особенного для обывателя, но катастрофа для нас. Твои опасения подтвердились. Хирург, оперирующий Каори, умер насильственной смертью. Убийца допросил его и разрушил мозг металлическим предметом, пока неизвестным мне. Он отвёз тело не куда-нибудь, а в хирургический корпус больницы Белиц-Хайльштеттен, словно намекнул на род деятельности умершего, уложил в бассейн в помещении с куполом. Из веток соорудил подобие подушки, а на губы опустил белый цветок. Анемон. Это растение ассоциируется с греческим словом «ветер». Но есть и другое значение — арабское «кровь». Ещё его называют ветреницей. Под спиной жертвы я обнаружил пласт льда. Это замедлило разложение тела. Смерть не выглядит убийством. Можно было бы подумать, что доктор просто заснул в странном для себя месте. Я попросил берлинского агента прислать мне материалы расследования местной полиции и тело. Будет сложно, но он справится. Я уверен в этом.

Лоран замолк, ожидая реакции от Пампасника.

— Мертвец в хирургическом корпусе заброшенной больницы с печатью на губах... Как же похоже на послание, — с тревогой в голосе заметил эмиссар. — Доктор что-то рассказал и больше не скажет ни слова. Молчание и неуловимый ветер.

— Не это самое любопытное, Пампасник. Перед смертью убийца заставил доктора поделиться событиями того дня. Знаешь, что самое ужасное? Он выложил всю правду. Иначе были бы другие убийства. И встречу в Белиц-Хайльштеттен назначили не мне. Вчера я попросил тебя привезти сюда больничные записи Каори. Тебе удалось изъять их?

— Только в виде фотографий, — Пампасник активировал свой комлинк и протянул Лорану.

Агент несколько минут листал страницы с печатным текстом, прежде чем произнести:

— Смотри, — он дождался пока эмиссар подойдёт к нему и продолжил. — Догадываешься, чья подпись?

— Нашего оперирующего хирурга, неожиданно ставшего приманкой.

— Именно. Судя по выпискам, он был первым, кого увидел Каори после выхода из наркоза. Понимаешь, что это значит?

Пампасник подумал, что сломает зубы, когда сцепил их до скрипа.

— Мы не контролируем себя в моменты медикаментозного пробуждения. Каори мог рассказать всё что угодно.

— Судя по всему так и было. Убийца удовлетворился ответами. И Альгени — способ добраться до нас. Пахнет войной, Пампасник. Хант нашёл нового наёмника. Более умного, более эффективного, более безжалостного. На Земле становится небезопасно. Мы можем спрятать Каори?

— Только отправить его домой, но придётся поднять всю американскую армию для охраны. Он откажется.

— Поговори с ним, — настойчиво потребовал Марк. — Он принц и наследник Муаны. Если погибнет, мы до конца жизни не отмоемся от его крови.

Пампасник обдумал несколько секунд и уверенно кивнул.

— Найду способ убрать Каори из нашей команды. Но это не всё, верно?

Лоран глотнул воздух.

— Да, есть ещё кое-что. Я столкнулся с убийцей дважды и ни разу не смог рассмотреть его. Помню только, что он высокий обладатель тёмных волос и умного взгляда.

— Сможешь предположить национальность? — бросил Пампасник.

— Маловероятно. Не американец и не немец. На исландца тоже не похож. У него отличный европейский английский. Акцент не британский и не наш. У меня нет мыслей. Но есть его подпись. Он стрелял в меня. Два выстрела — в сердце и в голову.

— И оба мимо...

— К счастью, — совсем тихо произнёс Лоран. — Я изучал тело доктора и отклонился за секунду до поражения.

— В сердце.

— Да. Предположив, откуда стреляли, я отправился по следу и заметил силуэт убегающего по деревянным мосткам человека. Я выскочил во двор корпуса. И тогда он попытался довести дело до конца. Меня предупредил агент Уайтхед. Я пригнулся, а пуля вошла в ствол дерева на уровне моей головы.

— Когда и где был второй раз? — требовательно спросил Пампасник.

— Я отправил агента разбираться с полицией, а сам спрятался в недрах больницы. Там он и нашёл меня. Случайно или нет, не знаю. Слишком мало данных для анализа. Убийца стрелял в темноте. Лунного света было недостаточно для прицела. Пампасник, он почти попал. Меня спасло умение просчитывать возможные события. Но я проиграл в рукопашном бою. Поединок закончился не в мою пользу. Однако, в этом есть плюс. Выяснилось, что он ищет сердце Terra Incognita, — Марк собрался мыслями и неожиданно его голос сорвался на шёпот. — Господи! Я только сейчас понял... Ты — разум, Минкар — душа, Фаэтон — свет... Ему нужен Каори!

— Дьявол побери.... — сквозь зубы процедил Пампасник. — Сегодня же начну поиск ветра с уникальными способностями и спрячу Его Высочество.

— А теперь самый странный вопрос, — предупредил Лоран. — Тебе знакомо имя Целано?

Коммандер на мгновение растерялся. Он непонимающе смотрел на Марка и пытался найти объяснение.

— Э... Эртан Целано, — наконец, последовал ответ. — Эмиссар со Сферы Урана. Фариец. Достойный сын династии Целарион. Связь с ним оборвалась летом 1937 года.

— Его резиденцией была Германия?

— Берлин. Не понимаю, как ты о нём узнал. Уверен, никто из нас никогда не называл его имени. Если каждый начнёт болтать об эмиссарах, миссию придётся сворачивать.

— Да от вас вообще ни слова не добьёшься, а я подписал соглашение о конфиденциальности с последующими рисками в случае разглашения информации, — улыбнулся Марк и тут же стал серьёзным. — Пампасник, он был застрелен в Белиц-Хайльштеттен на открытой веранде хирургического корпуса ночью в то самое лето. Точную дату не назову.

— Так, Лоран, мне не до шуток, — бросил эмиссар, не понимая, начинать раздражаться или выслушать до конца. — Давай начистоту. Как ты узнал о Целано? Он запретная тема.

Агент колебался. Он не был уверен в правильности действий, но знал, что может довериться только Пампаснику.

— Я встретился с ним на руинах, — руки потянулись к волосам. Он взъерошил тёмные пряди, сжал виски, но упрямо посмотрел на эмиссара и произнёс, — Больница явно была в игривом настроении. Меня выбросило между мирами. Между прошлым и настоящим. Представляю, каким бредом звучат мои слова, но я шёл за Целано. Разговаривал с ним. И я видел там тебя.

— Это невозможно! — остановил его Пампасник. — Я при всём большом желании не мог бы работать с ним вместе. Когда мы потеряли его, мне было тридцать с небольшим. Я тренировал эмиссаров на Фари.

Марк как-то странно нахмурился.

— Так сколько же тебе лет?

— Поверь, я старше, чем кажется на самом деле, но по земным меркам мне тридцать восемь.

— Ясно. Тем не менее ты был там. Ты видел, как пуля разрывает грудь Целано и бездействовал. Ты ничего не сделал.

— Потому что меня там не было! Больница подкинула тебе... — Пампасник резко замолк. Через несколько секунд он схватил Лорана за плечи и как следует встряхнул. — Ты очутился вне времени. Тебе удалось раздвинуть границы сознания. Я хочу знать как.

Марк всё ещё колебался. Он не был уверен в себе, а Пампасник требовал объяснения. И неожиданно оно пришло.

«Ты был там, потому что...»

— Он сказал, что, вероятно, я сплю или вырубился. Может так и было. Причина, почему ты здесь, заключается в другом. У меня для тебя послание. От Целано. Информация, которую он собирал.

— Говори.

— Целано оставил её в моей памяти перед тем как вернуть в настоящее. И ты знаешь как это извлечь, — заметив недоверие во взгляде коммандера, Лоран засунул руку в карман куртки и вытащил потёртый чёрно-белый снимок. — Я и Целано. Тянет на доказательство, учитывая, что я родился 01 июня 1982 года?

Пампасник тяжело вздохнул. Он прекрасно понял игру пропавшего эмиссара. Только легче от этого не стало.

— Теперь ты бомба замедленного действия. И я должен обезвредить тебя, Марк.

* * *

Международный аэропорт Вашингтон Даллес

09:25

Марк подавил вздох и покосился на Пампасника, смотрящего куда угодно, только не здание аэровокзала. Он барабанил пальцами по рулю арендованному в Лэнгли Маклин жемчужному Toyota Land Cruiser и терпеливо ждал. А агент чувствовал, как в голове разворачивается баннер с предупреждением об опасности. Комлинк издал короткую трель, и эмиссар, как сорвавшийся с цепи пёс, набросился на него. Очередное сообщение явно обрадовало его. Впрочем, предыдущие два тоже были из категории приятных. Настораживал звонок, который Пампасник сделал ещё в Скоттс-Ран. Марк ни слова не понял.

«Да и как понять, он говорил на накиру».

Следующая мысль оттеснила тревогу, заставив Лорана вспомнить ощущения, которые он испытал, впервые услышав язык Сфер. В его основу была заложена гармония звуков и цвета. Тональность и мелодичность переливались оттенками. Он вызывал странный трепет, но не пугал. Накиру завораживал и музыкой звучал в мыслях.

— Пампасник, — позвал агент, не поворачивая головы, а глядя прямо перед собой. — Ты так и не объяснил, зачем мы здесь. Я не герой и не готов умереть ради неизвестной цели. Может, поделишься соображениями?

Эмиссар никак не отреагировал. Вернее, так показалось Марку. На самом же деле Пампасник не мог объяснить, что с ним творилось. Он бы предпочёл более спокойную ситуацию, но его мнения никто не спрашивал. Каждый день эмиссар был под ударом и рисковал собой или кем-то из своей небольшой команды.

— Я в ответе за каждого из вас, — негромко ответил он, полуобернувшись к Лорану. — Я беру на себя ответственность, чтобы отклонить опасность. И я не могу позволить себе проиграть. Вы являетесь примером отваги и мужества и способны признавать ошибки, исправляя их. Вы не идеальны, а значит, делаете всё, что в ваших силах, — Пампасник замолк на несколько секунд. А Марк слушал его тихий голос и понимал, что готов идти за коммандером в любые битвы. Эмиссар словно услышал его мысли. — Я горжусь тем, что вы лучшие из многих. Вы выбираете цель и идёте к ней.

— Да, но ведёшь нас ты, — возразил Лоран. — Ты воин. Пример мужества. Ты возложил на себя обязанности, с которыми не справится никто другой.

Пампасник слабо улыбнулся в ответ и всё же удостоил агента взглядом, полным необыкновенного тепла.

— Марк, в 1937 году действовали отморозки из Octavus. Их предводителем был знакомый нам Олав Хант. Коммандер Марсин искал его по всему миру. Ему был неведом страх и он с отчаянием сумасшедшего рисковал собой и командой, чтобы поймать и уничтожить врага. Они накрыли базу Octavus, но упустили Ханта. Выяснилось, что он отличается от своих собратьев. Сильный духом, энергичный, настойчивый, изворотливый и скрытный, он никогда не действовал напрямую. Хитрость и расчётливость помогли ему избежать смерти. В Nonus Хант играл весьма посредственную роль. Он сложил с себя полномочия генерала, но остался им в душе, если она у него есть, — эмиссар выдержал паузу, позволяя осознать информацию. — И исключил себя из боя до завершения. Именно поэтому мы не схватили и не казнили его. Но сказать хочу о другом. Целано и Марсин знали о Ханте почти всё, кроме нахождения секретных баз, где он мог заныкаться и выжидать. Они разработали операцию по их обнаружению. Марсин остался в Вашингтоне, а Целано отправился искать сбежавшего генерала. 15 июля 1937 года связь с ним прервалась. Он не отвечал на запросы и прямые звонки. В его доме в Берлине царила пустота. Марсин оставил сообщение, но его не прочли. Поиски ни к чему не привели. Целано исчез будто его никогда не было на Земле. Потеряв эмиссара и друга, в Марсине что-то надломилось. Прекрасно понимая, чем грозит такое состояние, он сложил с себя полномочия командира миссии и вернулся домой.

Пампасник замолк, а Марк размышлял о сказанном. Наконец, агент очнулся от анализа:

— Это официальная версия или?...

— Только до момента исчезновения Целано. Остальное личное.

— Вы хорошо знакомы?

— Не представляешь насколько, — эмиссар коротко улыбнулся. — Марсин мой старший брат.

Лоран забыл удивиться и поспешил развить мысль:

— Где он сейчас?

— На Фари. Руководит Terra Incognita и курирует лабораторию Aeon.

— Чем занимается лаборатория?

— Я не могу ответить. Говоря вашим языком, у тебя не тот уровень доступа, — отшутился Пампасник.

Только получилось как-то невесело.

— Ясно, — согласился Марк, прекрасно понимая, что лезет, куда не следует. — Целано упомянул, что должен был передать информацию коммандеру — огненному демону, вселяющему страх.

— Узнаю Марсина, — быстро вставил Пампасник.

— Выходит, я видел его, а не тебя, — подытожил агент с явным облечением. — Целано обманом заманили в Белиц-Хайльштеттен, а он слишком поздно понял, что попал в ловушку.

— Непохоже на него. Видимо, ложь была слишком правдивой. Скорее всего, его заставили явиться в больницу. Впрочем, теперь уже неважно. Эртан мёртв, а ты последний, кто видел его живым, — коммандер на секунду прикрыл глаза, мысленно выдохнув. — Обвинять тебя в убийстве эмиссара нелогично, на тот момент ты ещё не родился. А теперь поделюсь мыслями. На земле работает представитель лаборатории. Исследователь. Гениальный биоинженер. Учёный — практик. Его имя Ален Флемист. Он из симпатичного местечка Эура, находящегося на Сфере Марса. Ален занимался разработкой процесса, способного вскрыть память без ущерба для носителя информации. В качестве «контейнеров» использовались разные группы живых существ. И всегда были необратимые побочные эффекты. В проект были вовлечены четверо людей с Земли. Трое погибли во время эксперимента, последнего спрятали в закрытой психиатрической клинике с синдромом ложной памяти. В прошлом году он умер от старости. Однако, неудачи не стали причиной прекращения разработок. Процесс трансформировался и испытывался снова и снова, пока не были достигнуты стабильные результаты. Если Целано вложил послание в твою голову, Ален вытащит его. Но, Марк, это очень опасно. Проводить такие эксперименты на Земле запрещено Конвенцией Сфер.

Лоран жестом перебил его и жёстко произнёс:

— В чём заключается суть процедуры извлечения?

— В том, что это пытка. Тебе введут мощное психоактивное вещество, способное открыть тайники памяти и развязать язык. Что-то вроде сыворотки правды, только страшнее. Максимальный эффект наступит через две минуты. Ты впадёшь в состояние эйфории и гиперактивности, поэтому тебя привяжут к креслу. Будешь отвечать на любые вопросы и раскрывать секреты, касающиеся национальной безопасности.

— А ты спросишь об этом? — успел поинтересоваться Лоран.

— Нет. Мне нужно только послание, — заверил Пампасник. — Я постараюсь свести неприятные ощущения к минимуму. После процедуры, тебя вернут обратно. Марк, пару дней ты будешь опасен для окружающих. Ты будешь помнить всё. Действие вещества ослабеет, к сожалению, не сразу. А после ты придёшь в норму и забудешь о произошедшем, как о ночном кошмаре. Я не могу оставить тебя в лаборатории. Твоё исчезновение вызовет ненужные подозрения. У меня есть мысль, как избежать этого. Только она тебе не понравится.

— Скажи сначала, а там посмотрим, — сосредоточенно бросил Марк. — Я же согласился на процедуру, так что...

Звякнул комлинк, оповестив об очередном сообщении. Пампасник бегло прочёл текст, и в его взгляде промелькнуло что-то чужеродное. Неземное.

— Ален проживает в Вашингтоне. Его легенда — богатый коллекционер редких картин известных импрессионистов, владеющий личным самолётом и превосходно играющий в гольф. И его передвижная лаборатория только что приземлилась здесь. Идём, Марк, — он приоткрыл дверцу, а после обернулся. — Если сомневаешься, откажись от эксперимента сейчас. Я всё пойму.

— Теряем время, — глухо бросил Лоран, выбираясь из внедорожника.

Коммандер последовал за ним.

* * *

Международный аэропорт Вашингтон Даллес

На борту частного Boeing 767-300ER

10:10

Ален Флемист оказался не таким, каким представлял его Марк. Он был высоким худощавым в меру мужчиной. Чуть вытянутое лицо казалось совсем не красивым, но производило приятное впечатление. Чёрные волосы, зачёсанные назад, подчёркивали аристократическую бледность. А в его тёмно-зелёных глазах можно было утонуть. До того выразительными они были. Прожигали насквозь. Марк обратил внимание на длинные пальцы, что не укрылось от Алена.

— Играю на рояле, — весело бросил он. — Полагаю, Марк Лоран?

— Да, — спокойно ответил агент. — Любишь музыку?

— Классическую. Мой фаворит Франц Шуберт. Тебе известно, что своё первое произведение он написал в семнадцать лет?

— Талантливый был малый, но рано умер. Жаль, что вакцину против брюшного тифа разработали только в 1986 году. Кажется, Францу было всего тридцать один?

— Он мне нравится, — это относилось к Пампаснику. — Надеюсь, ты объяснил суть процедуры?

— Вкратце, — бросил эмиссар.

— Значит, нет. Сюда, пожалуйста, — Ален жестом пригласил в закрытый салон, отделённый от безумно роскошной гостиной металлической дверью с репродукцией «Улицы Сен-Дени в Париже» Антуана Бланшара. Лорана поразили резкие мазки, странным образом трансформированные в движение. Раньше он не замечал подобного. Голос Флемиста вывел его из состояния созерцания. — Ключевое определение того, что с тобой произойдёт — нейровизуализация. Вещество, которое я введу внутривенно изменит функциональную архитектуру коры головного мозга. Модифицирует серотонинергические рецепторы, повысит экспрессию рецептора 5-НТ2А и снизит... — он взглянул на Лорана, пытающегося вникнуть в смысл слов. — Понятно, — Ален окинул его оценивающим взглядом. — Возможны изменение восприятия реальности, иллюзии, искажение пространства. Ты будешь слышать цвета и их оттенки. Увеличится чувствительность. Воспоминания хлынут потоком в открытый разум. Границы между тобой и Вселенной исчезнут. В общем, Марк, ты обрекаешь себя на Ад.

— А мы на пожизненное заключение в колонии строгого режима где-нибудь за Дальними Пределами Сферы Сатурна, — поддакнул Пампасник, за что словил строгий взгляд, полный осуждения.

Лоран кисло улыбнулся, заверив обоих в правильности действий.

За дверью была оборудована ультрасовременная лаборатория, сверкающая стерильностью. Множество неизвестных приборов и аппаратов томились у стен, ожидая своего часа. Металлические шкафы с сильно тонированными стёклами были плотно закрыты и лишали возможности увидеть, что в них хранится. С потолка свисала новейшая хирургическая лампа. А посередине стояло кресло, очень смахивающее на стоматологическое, накрытое белой простыней. Только с фиксаторами для рук и ног.

Марк вздрогнул, почувствовав неприятный холод, побежавший вдоль позвоночника. Это не укрылось от глаз Алена и Пампасника.

— Тебе нехорошо? — участливо поинтересовался Флемист.

— Непривычно. Никогда раньше не бывал в подобных местах, — отмахнулся Лоран. — Мне придётся... — он замолк, зная ответ.

— Сесть в кресло, — Ален жестом подозвал коммандера. — Понадобится твоя помощь. Подготовь реанимационный набор. Это там, — он указал направление.

Пампасник отправился выполнять распоряжение, а Марк действительно забеспокоился. Он с опаской подошёл к креслу, но никак не мог решиться опуститься в него. Страх накатил волной цунами и едва не смыл его из самолёта. Мысленно отругав себя, Лоран стиснул зубы и полез на пахнущий средствами дезинфекции ложемент пытки.

Глава 9

Предположительно США

День и время неизвестны

Лоран медленно возвращался в реальность. Он чувствовал себя неповоротливым и слабым, будто его волокли несколько миль по железнодорожному пути. А всего-то вкололи эмиссарскую сыворотку правды. Интересно, что они туда намешали? Судя по эффекту, это был какой-то наркотик, способный отправить в неконтролируемое путешествие и вскрыть самые потайные уголки памяти.

Марк пытался собрать мысли воедино и не мог. Они рассыпались, терялись, вспыхивали и сгорали. Как же его бесило такое состояние! Он в дикой ярости сжимал руки в кулаки, пытаясь разорвать ремни, приковавшие его к лабораторному креслу.

Да чёрта с два! К стулу для смертельных инъекций!

Удар по затылку был очень сильным. Марк клацнул зубами и прикусил язык. Вкус крови моментально заменил все ощущения злостью. Лоран с трудом открыл глаза и поднял затуманенный взгляд к нависшему над верхушками сосен голубому летнему небу. Он приподнялся, и его губы растянулись в хищной усмешке.

Агент лежал у входа в хирургический корпус в Белиц-Хайльштеттен, а над ним склонился крепкий санитар без лица. За его спиной маячили ещё двое таких же безликих парней. Хотелось зажмуриться, а после высказаться, или наоборот, потому что Марк знал, что произойдёт дальше.

Больница уже распахнула свои дьявольские двери в ожидании беглеца.

Лоран видел самого себя рядом с операционным столом. Он смотрел на лежащее тело с дырой от пули в груди, как раз в области сердца, и недоумевал. Как же Марк желал услышать обнадёживающее: «Операция прошла успешно. Всем спасибо». Только кровь не останавливалась, а комната и все присутствующие расплывались и превращались в цвета, ослепительно белые и красные.

«Краска?.. Спирт?.. Ацетон?..»

Виллибальд с интересом наблюдал за Марком, пытающимся подняться с больничной кровати. Тело болело так, будто его беспощадно били в течение нескольких часов, а потом привязали к дыбе и всадили в грудь осиновый кол. Горло саднило как от продолжительного крика. А где-то в районе гигантского окна веселился Целано.

Мысль улетела так же быстро, как и появилась. Лоран не понимал ни слова, но чувствовал, что речь шла о выживании. Задание было простым: передать записи коммандеру. Но как это сделать, если... Марк поёжился от неприятных ощущений, а Целано безнадёжно махнул рукой:

«Будь я склонен верить в бездоказательную чепуху, что ты несёшь, поверил бы».

Лоран остался наедине с эмиссаром.

«Убийца стрелял не в меня».

«Просто расскажи мне...»

«Иди к дьяволу...»

«Отлично! Великолепно просто! А теперь собирайся воедино и слушай меня».

«Что ты задумал?»

«Не задавай вопросов».

Целано рывком усадил Марка в кресло и прижал рукой. Лоран дёрнулся для приличия, но быстро оставив попытку высвободиться. Слишком сильной была хватка.

Запоздалое:

«Не дёргайся».

«Я просто проверил надёжность твоих пальцев»

Марк мысленно проклял дурацкую идею и ситуацию, в которую он сам себя загнал. А Целано со спокойствием смотрел на него и чего-то ждал. Сосредоточившись, он заставил агента смотреть ему в глаза. Его губы беззвучно шевелились, напевая странную мелодию накиру.

«Я убью тебя, Целано. Медленно и жестоко. Ты захлебнёшься собственной кровью. Будешь молить о смерти».

Лоран дёрнулся, словно его прошило током. Он не произносил этих слов. Они просто всплыли в памяти... эмиссара.

«Да пошёл ты».

Удар. Сильный и безжалостный. Марк проводил взглядом красный сгусток до конечной точки, где он с оглушающим грохотом шлёпнулся прямо в центре чёрного шестигранника. Он чувствовал, что теряет ориентацию, а комната начинает вращаться. Целано замерцал, будто стал помехой в этом мире, а после растворился в воздухе. Белёсый туман залил помещение. Марк медленно погрузился в него и перестал вообще что-либо чувствовать, только слушал завораживающие звуки. Агент видел, как из углов выползает нечто безобразное. Оно клубилось вокруг него. Хватало за ноги, за руки, за горло. Пугало и уплывало, прихватив с собой часть Марка.

И через секунду появился эмиссар.

«Если я ошибся, значит, проиграл. Марк, ты нужен нам живым».

Лоран вздрогнул от прикосновения холодной руки.

«Страх будет преследовать тебя. Я хочу, чтобы ты ползал в ногах и молил о пощаде. Только её не будет. Твой смертный приговор подписан».

Нет! Это воспоминания... Целано!

Он держал Марка за руку, истребляя страх быть раздавленным скручивающимся пространством.

Лоран очнулся от того, что было очень холодно. Его трясло. Он, как смог, поднялся с пола. Ноги не слушались. Пришлось снова опуститься. Марк прислонился к стене. Было очень плохо, а после накатил такой страх, что захотелось разбить голову обо что-нибудь железное.

«Вытащи меня отсюда».

Но это голос... Целано!

Марк знал, что он не остановится пока не убьёт. Не сомневался. Что будет в следующий раз? Снова неизвестность. Вопрос, ответа на который нет. Проклятая больница! Здесь такой странный воздух. Его можно потрогать.

«Кто ты?»

«Эртан Целано. Эмиссар Terra Incognita. Место нахождения: Земля, Германия, больница Белиц-Хайльштеттен. Запись сделана 14 июля 1937 года. Передать коммандеру Марсину Флэтли...»

* * *

Международный аэропорт Вашингтон Даллес

На борту частного Boeing 767-300ER

Октябрь 12, 2017 16:28

Пампасник облокотился на стену и ждал. Он с тревогой поглядывал на суетящегося рядом с агентом Лораном Аленом Флемистом, а мысли были заняты посланием.

«Эртан Целано. Эмиссар Terra Incognita... Чего же ты полез, куда не следовало? — мысль взволновала, а Пампасник тут же осадил себя. Сейчас раздражаться нельзя. Как это делается у людей? Скрестить пальцы и молиться. — Каким Богам? Я верю только в себя и моих ребят. А Марсина придушу, когда вернусь... — он передёрнул плечами. — Если вернусь... Хотя нет... Я просто обязан поглядеть в глаза этому аферисту».

Пискнул реанимационный монитор, считав скачок артериального давления. В ход пошли препараты.

— Не убей его окончательно, — хмуро посоветовал Пампасник.

Реакция последовала незамедлительно.

— Захлопнись.

«Ты знал, насколько сильно зависит наша безопасность от твоих записей. Эх, Целано, Целано... Бесконечные проверки на прочность и проклятая информация. Стоила она твоей смерти?»

В секторе повисла нервная тишина. Пампасник насторожился.

— Ален, чего мы ждём? Возвращай моего агента.

— Уже. Пробуждение должно быть плавным и безболезненным.

— Я это уже понял и осознал. Достаточно было времени, знаешь ли. Вопрос был: чего мы ждём?

— У тебя слишком много вопросов.

Пампасник опустил взгляд в пол и уставился на крохотное пятнышко.

— Ладно, перефразирую. Где в твоём гениальном изобретении я?

— В его второй фазе, — спокойно отозвался Ален. — Что ещё?

— Чего мы ждём?

— Знака, Пампасник. Всего лишь знака.

Ответ поразил. Эмиссар нехотя поднялся, отряхнулся и аккуратно отогнул шторку иллюминатора.

— Спятил?

— Смотрю, нет ли случайно там тайного послания от высших сил. Может, метеор какой на Землю шмякнулся или что-то ещё. Например, почтой США принесло бутылку с заказным письмом.

Ален фыркнул.

— Давай начистоту. Ты знал, на что шёл, а он, судя по всему, нет. У тебя есть запасной план в случае смерти Лорана?

Пампасник вздрогнул. Он знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит, но оказалось, что он не готов ответить на него. Из чего следовало, что в ближайшем времени он узнает о себе много интересного.

— Нет у меня плана.

— Что?!

— Плана нет. Но ты не переживай. Я не сдам тебя.

— Поверить не могу! — вспыхнул Ален, но быстро взял себя в руки. — Ты и Марсин одно сплошное удачливое недоразумение. Жонглируете чужими жизнями, как яблоками.

— Может и так, — согласился Пампасник. — Ты собираешься вытаскивать Лорана?

— Пытаюсь.

— Ален, — эмиссар подошёл к учёному. — Мы не можем проиграть. Всё это, — он кивнул на лежащего без движения Марка. — Ради защиты. У нас нет права на ошибку. Мне очень жаль, если Лоран...

— Чего вы так... орёте...

Мгновенно воцарилась тишина. Пампасник и Ален уставились на агента, пытающего щуриться от яркого света. Слабого и уставшего, но всё же живого.

* * *

Округ Фэрфакс, Лэнгли

Центральное Разведывательное Управление

18:00

Марк как будто впервые увидел здание штаб-квартиры ЦРУ, гигантскую автостоянку перед ней и самолёт. Всё казалось необычным и каким-то заторможенным. В голове образовалась мешанина из чувств, эмоций и видений... собственных и Целано. Лоран понимал, где находится, а эмиссар нет.

«Прекрасно, теперь понятно, что такое раздвоение личности, — пролетело в мыслях. — Хотя в этом есть плюс. Психушка не такое плохое место по сравнению с ЦРУ. Отдохну, соберусь силами, а потом... Мне бы только добраться до Фари, а там можно и расслабиться. Дёрнем по бутылочке. Поржём. Ну что, Марсин, лёгкая паника тебе обеспечена».

Марк довольно хмыкнул и тут же осёкся.

«Так, я Марк Лоран, агент ЦРУ и Terra Incognita. Целано, вали из моей головы».

Он отхлебнул воды из бутылки, заботливо вручённой Аленом. Видимо, в содержимое что-то намешали, потому что мысли прояснились. Реальность приобрела привычные очертания.

Лэнгли, штаб-квартира, «Архангел». Всё на месте!

«Кроме меня самого».

Пампасник ловко впихнул Lincoln Navigator на парковочное место и повернул ключ в замке зажигания, после чего обернулся к Марку. Лоран абсолютно спокойно посмотрел на него, ничего не сказав. Да и нечего было говорить. Он вымотался до чёртиков и устал. Мысль прилечь и поспать сверлила мозг, но следовало выработать план действий. Понятно же, Магдалена будет в бешенстве. Он должен был явиться ещё утром и доложить о своих похождениях в Белиц-Хайльштеттен как полагается.

«А я взял и пропал, — Лоран не смог сдержать усмешку. — Как Целано когда-то».

Кажется Пампасник успокоился или только сделал вид, что волноваться не о чем. Конспирация сработала. Уехав на внедорожнике Мейера, позже сменив его на арендованный Land Cruiser и вернувшись на ЦРУ-шном автомобиле, он обеспечил прикрытие им обоим.

«Ну, конечно. Мейер такой идиот. Наверняка же пробил по базам местонахождение своей машины».

— Не переживай, — бросил эмиссар. — Я честно сказал Франку, что мне нужно смотаться в Лэнгли Маклин по делам. Он не возражал.

— А когда ты обещал вернуться?

— Как получится. Вот тебя случайно встретил. Мы заскочили в ресторанчик, перекусили. Чем не объяснение?

— Действительно, — хмыкнул Марк. — Только где я был в промежуток времени между посадкой в аэропорту имени Даллеса вчера днём и тобой?

— У стоматолога.

— Почти сутки? Ощущение, что я случайно проглотил язык, а пока его вытаскивали у меня заболели все зубы разом. К тому же это легко проверить.

— Марк, ты человек вообще или кто? Можешь и лихорадку схватить, между прочим, — возразил Пампасник.

— Ага, жёлтую.

— Доверь мне разбираться и придумывать отговорки. Я в этом преуспел.

— Как скажешь, — сдался Лоран, выдохнув. — Я немного не в себе, Пампасник. Собственные воспоминания перемешались с мыслями Целано. Это нормально?

Эмиссар помянул Дьявола. Совсем тихо, но Марк услышал.

— Явление преходящее. Тебе нужно спрятаться и не высовываться. Заболей. Подцепи какую-нибудь заразу. Соври что-нибудь, только не показывайся никому на глаза. Сейчас тебя легко прочитать. Если об этом узнает Хант и убийца-ветер...

— Надеюсь, этого не случится. Но я даже домой не могу вернуться. Там я полностью беззащитен.

— Марк, действуем как договорились. Ты берёшь отгул и сидишь где-нибудь подальше от Лэнгли. Исчезни. На рыбалку сгоняй, в конце концов. Говорят, успокаивает.

— Подальше от Лэнгли, говоришь... — Лоран что-то обдумывал. — Ты прав. Передышка не помешает. Сколько дней мне делить себя с Целано?

— Два — три. Возможно, чуть больше. Не знаю, — охотно ответил Пампасник. — Это чудо, что ты выжил после извлечения послания.

— Оно было на накиру.

— И звучало голосом Целано.

— Ладно, пошли, — решил агент. — Покаюсь перед Магдаленой и отчалю собирать вещи. Сгоняю в Грэйт Фолс Оверлук. Поживу в трейлере.

— Потребуется помощь, просто набери мой номер.

— Спасибо за заботу, но я справлюсь сам.

Марк дождался, пока Пампасник выберется из тёплого салона, а после последовал за ним.

По серо-голубому небу с фиолетовыми прожилками бежали облака. Солнце клонилось к линии горизонта, завораживая нереальностью происходящего. Его лик отражался в лужицах на асфальте. Тонкие лучики скользили по ним, медленно исчезая. Всё вокруг замирало, прощаясь и готовясь ко сну. Плоский диск окрасился в ярко-оранжевый оттенок и чем ниже он опускался, тем сильнее увеличивался в размерах. Лёгкий розоватый отблеск скользнул по автомобильным стёклам, на мгновение ослепив. Большое солнце прощально пылало, скрываясь в сумерках, оставляя вместо себя блеклое зарево заката.

Марк почувствовал стягивающую грудь тоску.

«Как раньше уже не будет, Марсин. Прости меня».

Кажется это были слова Целано. Впрочем, уже неважно. Он остановился. Решение было принято. И оно ему не нравилось.

Пампасник резко затормозил, услышав за спиной подозрительно хлёсткий щелчок.

— Марк?!

Агент целился в него.

— Прости меня.

Палец упрямо надавил на курок. И эхо выстрела гулко разлетелось по парковке.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

18:45

Магдалена Монферран подняла взгляд на вошедшего Пампасника. И мысль о невозможности вскользь посетила эмиссара. Поверить, что под приятной внешностью скрывается агент ЦРУ было сложно. Всё тот же лукавый взгляд зелёных глаз. Карандаш в тёмно-каштановых волосах. И полуулыбка на губах, которая быстро растаяла.

Тщательно подобранные слова моментально вылетели из головы. Он смотрел на неё и пытался хоть как-то сформулировать ответ на немой вопрос, а она молчаливо ждала. Пампасник решил, что ни при каких условиях не выдаст правду. Он нетвёрдой походной направился к столу и окончательно обессиленный облокотился о него руками.

— Лоран арестован, — слетело с языка.

— Что?!

Магдалена подскочила с места, не веря ни в единое слово.

— Параграф 18.2 — 32. Убийство, кроме убийства при отягчающих обстоятельствах и преднамеренного убийства, за исключением случаев, предусмотренных в параграфе 18.2 — 31, являются убийством первой степени, наказуемым как тяжкое преступление 2-го класса. Лишение свободы в федеральной исправительной колонии сроком от пяти, но не более сорока лет, — отчеканил Пампасник, неожиданно вернув ясность мысли. — Можем подвести под залог, как за небрежное обращение с огнестрельным оружием. Я не в претензии.

Она моментально всё поняла.

— Я помню уголовно-процессуальный кодекс штата Вирджиния, — сквозь зубы процедила Магдалена. — Лоран агент ЦРУ. Залога точно не будет. В кого он стрелял?

— В меня.

— В тебя?! — изумление моментально достигло пика. — Твою ж мать! Вы что-то не поделили?

— Не понимаю, что на него нашло. Он вымотан, Магдалена, — Пампасник сделал слабую попытку реабилитировать идиота с пистолетом по имени Марк Лоран. Назвать его иначе он просто не мог. — Сломался, если так понятней.

— Ой, вот давай без этого! — отрезала она. — Он специальный агент. У него подготовка и всё такое. Мне нужны вразумительные объяснения.

— Разговор не задался, что-то пошло не так, — тут же выпалил эмиссар. — В итоге он под стражей, но не думаю, что надолго. Сегодня — завтра его отправят в следственный изолятор в Вашингтоне, а оттуда он уже не выйдет. Подумай сама, какой лакомый кусочек попался. Целый агент, — следующая фраза прозвучала приказом. — Оставь его в заключении в ЦРУ пока он не расскажет о миссии в Германии. Изолируй на пару дней, а потом я с ним сам разберусь.

— Ты спятил? — усталость всего мира навалилась на хрупкие женские плечи.

— Да. Сделаешь то, о чём я прошу?

— Поговорю с охраной, — последовало обещание. — Где его вообще носило почти сутки?

— Без понятия. Мы случайно столкнули в Лэнгли Маклин.

— И разговор не задался, — повторила Магдалена. — Ладно. Выясню, что там случилось.

— А вообще, ему нужна передышка. Пусть выспится хотя бы.

— Пампасник, ты такой заботливый, что даже тошно. Что с тобой? Может, ты спровоцировал покушение?

— Возможно, не буду отрицать. Я не святой и не тяну на кумира человечества. Нравиться не обязан. Лоран не исключение, — жёсткости в голосе прибавилось. — Моё дело миссия и нейтрализация Ханта, остальное твоё. Действуй, Магдалена. И давай без лишних вопросов. У меня и так проблема с ресурсами. Двое погибли, ещё один едва оправился от ранения. Я, Минкар и Фаэтон — мы эмиссары, а не супергерои. Мейер на подхвате и ты в качестве координатора проекта. Как кстати проходит обучение Торва?

Магдалена замерла в изумлении.

— Отчитал, как девчонку, — хмыкнула она. — Торв не в лучшей физической форме, а я много чего умею. И уймись, Пампасник. Сейчас не время скидывать проблемы друг на друга. Оставлю Лорана в закрытом изоляторе ЦРУ без допуска к нему кого-либо. Ты будешь первым, кого к нему допустят. Доволен?

— Свободна, — жестом отпустил коммандер и демонстративно скрестил руки на груди.

Теперь следовало выяснить намерения Каори и подумать, что делать с посланием Целано.

«Ещё и убийца-ветер где-то болтается!»

ЧАСТЬ II НЮАНС ИЛЛЮЗИИ. Глава 10

США, Вирджиния

Округ Фэрфакс, Лэнгли

Центральное Разведывательное Управление

Октябрь 13, 2017 09:52

Осень в Лэнгли можно было назвать уютной. Краски ненавязчиво менялись с зелёных на красные и золотистые. Солнце щедро поливало землю, готовящуюся к зимнему сну, остатками тепла, а казалось, что кленовым сиропом. Прохладное утро медленно отползало в завтра, уступая место дню, который становился короче с каждым витком. Повсюду чувствовалось тыквенное дыхание осени. Оно было в пирогах, в вафлях, даже в кофе латте. Пузатые тыквы таращились на окружающий мир из витрин кафетериев. Раззявили рты и изумлённо рассматривали секретный объект.

А посмотреть было на что, потому что штаб-квартира Центрального Разведывательного Управления в Лэнгли напоминала город из дурного SciFi фильма с плохим сценарием, но фантастическим бюджетом. Ощущение параллельной реальности ощерилось против всего живого, спряталось за громоздкими внедорожниками и смотрело на каждого, кто появлялся в зоне видимости, как на врага.

Пампасник выдохнул, когда толкнул стеклянную дверь с налипшим понизу жёлтым листом, и шагнул в чертоги неограниченных полномочий и смертельных игр с разумом. За несколько минут до своего визита сюда он собрал отросшие волосы в хвост, очень надеясь, что хотя бы слегка смахивает на агента. Надежды растаяли с прикосновением солнца к красно-каштановым прядям, пожаром прокатившимся по всей длине. Ещё и тёмно-синий пиджак оказался совсем не лёгким. К тому же он ужасно стеснял движения. Хотелось сменить его на привычную замшевую куртку, а ещё лучше вернуться в Лхасу и продолжить медитировать в окрестностях Кайласа.

Пампасник не стал ждать лифт, благоразумно решив сначала заскочить за стаканчиком кофе в местное кафе, а заодно подумать над предстоящим разговором. Он даже представить не мог, с чего начнёт. Последняя схватка с агентами Decimus закончилась печально. Каори Альгени был тяжело ранен. Его состояние быстро ухудшалось. И открывались безрадостные перспективы объяснений с его родителями, Королём и Королевой Муаны. Пампасник молил высшие силы даровать светловолосому любимцу судьбы жизнь, обещая взамен себя. Кажется, кто-то из Богов услышал и заинтересовался предложением. Каори выжил.

Пампасник миновал холл и завернул во двор.

Взгляд привычно прилип к Kryptos — странной скульптуре, состоящей из двух кусков гранита, фонтана, окаменевшего дерева и изогнутых медных пластин с вырезанными на них буквами. Между ними в небольшом бассейне пузырилась вода.

Пампасник долго не мог понять, почему Kryptos притягивает и обезоруживает, запуская в мозг вирус тайны. Каори объяснил. Выяснилось, что каждый элемент скульптуры имеет особый смысл.

Окаменевшие куски дерева символизировали леса, которые когда-то шумели на этом месте. Они стали источником данных. Пузыри в бассейне ассоциировались с информацией, распространяющейся без назначения. А две тысячи букв алфавита в определённом порядке складывались в особый шифр, над разгадкой которого бились до сих пор. Аналитики Агентства Национальной Безопасности и Центрального Разведывательного Управления приблизились к ответам, но, кажется, в 1999 году их опередил компьютерный гений Джеймс Гиллоги, расшифровав семьсот шестьдесят восемь символов. Остальные так и остались тайной.

— Между тонкой тенью и отсутствием света лежит нюанс иллюзии.

Пампасник медленно отклонился в сторону и заглянул за медную пластину.

Каори не изменился, только стал более серьёзным. Правильные черты лица подчёркивали благородство. Глаза цвета грозового неба сейчас имели серебристый оттенок. Он никогда не показывал всего, что чувствует на самом деле. Сдержанность виделась во всём. Даже в движениях и жестах.

— Привет, — кивнул Пампасник, остановившись рядом с Альгени. — Не ожидал встретить тебя в этот час. Полагал, ты приедешь чуть позже.

Каори улыбнулся в ответ.

— Я тоже рад тебя видеть, — он чуть подался вперёд. — Представить не можешь, какое счастье лицезреть живые лица, а не больничные маски. И уж лучше вымокнуть под осенним дождём, чем наблюдать за каплями в пакете для инфузий.

Пампасник хмыкнул. Уж он-то прекрасно знал, что такое застрять в больнице на несколько недель.

— Ты что-то сказал об иллюзии.

— Да. Этот текст, — Каори очертил указательным пальцем область символов, абсолютно ничего не значащих для простого человека. — Аналитики пытались угадать смысл, а нужно было всего лишь увидеть его. В слове иллюзия намеренно допущена ошибка. Вероятно, это что-то значит.

— Ты...

Каори внимательно посмотрел на Пампасника и вернулся к буквам.

— Прочёл слова.

— Послание-предупреждение?

— Предостережение. Посмотри сюда, — рука снова потянулась к тайным надписям. — Было совершенно незаметно, как такое возможно. Они использовали магнитные поля Земли. Информацию собрали и передали в неизвестном направлении. В Лэнгли знают? Должны. Оно где-то там. Кто знает точное место? Только ВВ. Это было его последнее сообщение. 38°57′06,5″ северной широты, 77°08′44″ западной долготы.

Пампасник нахмурился. Текст был больше похож на разговор или передачу секретных данных.

— Кто такой ВВ и что за координаты?

— Не знаю. Вероятно, агент или аналитик, о котором нам ничего неизвестно. А на вторую часть вопроса отвечу, — охотно отозвался Каори. — Координаты указывают на конкретное место, — он кивнул в право. — Это там. На одной линии с Kryptos, только с противоположной стороны.

— И что надо сделать, чтобы найти информацию?

— Боюсь представить. Но если начнём рыться в земле, нас пристрелят.

— Сообщение может быть... э... добрым советом?

— Типа не лезь, куда не следует? Допускаю такой вариант.

Пампасник поморщился. Он с трудом представлял, каким образом Альгени с лёгкостью прочёл зашифрованный текст. Взгляд уткнулся в следующую пластину с набором букв.

— Есть мысль, о чём говорится здесь?

— Смысл покажется тебе странным, — предупредил Каори, убрав при этом с лица белоснежную прядь, брошенную ветром. — Отчаянно медленно мусор, загромождавший нижнюю часть прохода, был убран. Дрожащими руками я проделал небольшое отверстие в верхнем левом углу и постепенно расширил его. Затем я вставил свечу и долго наблюдал за интерьером. Горячий воздух, выходящий из комнаты, заставлял пламя мерцать. Но теперь детали комнаты предстали предо мной среди тумана.

Мысль пришла неожиданно и заставила забеспокоиться. Пампасник хмыкнул.

— «Гробница Тутанхамона», 1923 год. Примерно такой текст написал Говард Картер после вскрытия склепа. Я читал его статью в оригинале. Создатель скульптуры шутник!

— Это ЦРУ, Пампасник, — возразил Каори. — Здесь каждое слово может нести важную информацию. Не думал о том, что Kryptos возвели как послание от предков. Не людям. Нам. Сколько тысячелетий эмиссары Terra Incognita работают на Земле?

Ответ выплыл из глубины памяти.

— С момента зарождения цивилизации. Сможешь прочесть последнее сообщение?

— Конечно. В нём говорится о... — Альгени замолк. Словив недоумённый взгляд Пампасника, он резко выдохнул. — Чуть позже, ладно?

Пришлось молча согласиться.

«Ты знаешь, что там, — пролетело в мыслях. — Ты уже понял, что спрятал ВВ и как это достать. Ты сумел отличить тень от тьмы и не остался в иллюзии, — он окинул его пытливо-оценивающим взглядом. — Как мне остановить тебя? Как доказать, что даже ничтожная капля твоей крови не стоит спасения этого прогнившего насквозь мира?»

— Кофе? — предложил Пампасник, смахнув с себя вопросы.

— Не откажусь. Говорят, здесь готовят вкусный тыквенный латте*.

— Кофе с ароматом тыквы? Фу, какая гадость!

— Пампасник, гадость — это то, чем кормят в американских военных госпиталях. Идём. А то передумаю насчёт разговора.

— Какого? — не понял Пампасник, но повернул за Каори.

— У тебя на лице всё написано. Ты ужасно хочешь поговорить со мной без свидетелей и не можешь уловить момент.

— Ну, последнее время ты популярен.

Альгени хитро улыбнулся и кивнул на кафе.

Из отмытого до блеска окна выглядывала круглая тыква с вырезанными глазами и ртом. А внутри неё на постаменте из перевёрнутой чашки стояла крохотная копия «Архангела» — разведывательного самолёта, созданного в Lockheed’s Skunk Works для ЦРУ.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

Кафе, 11:20

— Если пахнет тыквенным латте, значит, наступила осень, — возвестил улыбчивый Мэтт, бармен и по совместительству официант, бережно опуская на стол две чашки с блюдцами, на которых лежали крохотные шоколадки, обёрнутые зелёной фольгой с изображением пресловутой тыквы. — Комплемент от заведения.

— Премного благодарен, — дежурно улыбнулся Пампасник и небрежным жестом руки отпустил парнишку, после чего уставился на Каори и нахмурился. Тот что-то искал в кофе. — Всё хорошо? — наконец, спросил он.

Альгени моментально поднял взгляд.

— Ты знал о том, что первые тыквы произрастали в Мезоамерике до появления людей? И, вероятно, их родиной можно считать южную Мексику.

Пампасник подумал, что сейчас свалится со стула.

— Тебя серьёзно это интересует?

— Нет, просто подумалось, — Каори снова посмотрел в чашку. — Вместо сердечка или спиральки, Мэтт изобразил аббревиатуру ЦРУ. Взгляни сам.

Понадобилось почти тридцать секунд, чтобы оценить шутку бармена. На приятно-бежевой поверхности корицей было начертано «ЦРУ». Пампасник хмыкнул.

— Интересно, что он туда напихал?

— Поверь мне, ничего запрещённого. Эспрессо, вспененное молоко, фирменный соус от Starbucks, корица, мускатный орех и гвоздика. Хотя, в соусе могу ошибаться. Допускаю, что Мэтт добавил что-то своё, — Каори улыбнулся посетившим его мыслям. — Не будет же он воровать рецепт у Starbucks.

Пампасник качнул головой.

— Даже если и украдёт, ничего не случится. Агентство прикроет, — он схватился за чашку и осторожно глотнул. Вкус приятно удивил. — Невероятно! Кажется, я буду скучать по Америке с её тыквами и огромными машинами.

Каори улыбнулся.

— Пампасник, я должен сказать тебе кое-что, — он выдержал паузу, позволяя другу и командиру подготовиться к удару. А заодно и себе. Столько раз прокручивал в мыслях этот разговор, придумывал правильные слова, изучал возможные реакции, готовился к протестам, а сейчас всё вышибло из головы. Альгени вздохнул и, глядя в глаза Пампасника, выпалил. — Я знаю, где искать убийцу Эйдана Аргеланда. И мне известно, где его комлинк и кинжал.

Казалось, тяжёлый вздох прокатился по всему залу, эхом отразился от потолка, рухнул вниз и рассыпался около выхода.

— И? — только и смог выдавить Пампасник.

— Афганистан.

— Нет.

В глазах Каори промелькнуло удивление.

— Что значит «нет»? Ты не хочешь уничтожить врага?

— Хочу, но название Афганистан меня пугает. Тебе не хватает острых ощущений?

— Позволь возразить и привести доводы.

— Хорошо. Давай. Только так, чтобы я действительно поверил. Как ты понимаешь, догадки меня не устроят.

Каори колебался почти минуту. Он до хруста сжимал пальцы, спрятанные на коленях и собирался мыслями, хотя они роились как мошкара над Великим Мрачным Болотом в Прибрежной области между Норфолком в Вирджинии и Элизабэт-Сити в Северной Каролине. Наконец, он сделал глубокий вдох и, не отводя взгляда от командира, произнёс:

— Нападение на колонну произошло в районе Адраскана в самый разгар дня. Я смотрел записи о погибших, пока летел в Баграм. Медики установили время смерти между 12:00 и 12:40. Тела привезли гораздо позже. А если быть точным — к четырём часам. Аргеланд погиб примерно в это же время. Его не расстреляли, как остальных. Целью противника был живой эмиссар, — Каори глотнул воздух и продолжил. — Эйдан знал, что на него охотятся. Он пытался предупредить меня, но не успел или не захотел подвергать опасности. И, уверен, он подозревал о планирующемся нападении на нас. Майор Ланган сказал, что его нашли на следующий день недалеко от авиабазы. А теперь немного географии. Андраскан делится на две части — непосредственно Андраскан и Тахт-Э Андраскан. Город и пригород. Их соединяют дорога в Герат и река Харут. Справа — хребет Сиахкох, слева — плато Шинданд. Время в пути между авиабазой и местом, где произошла перестрелка, примерно двадцать пять минут. А теперь скажи, тебе ничего не кажется странным?

Пампасник задумался на долгих две минуты. Он прокручивал в голове десятки мыслей, искал крупинки истины и пытался сложить паззл, так ловко разбросанный Decimus. Собственное предположение показалось далёким от правды, но не безнадёжным:

— Эхо от выстрела. Если стрелять одиночными, то отзвук должен быть не менее четырёх или шести раз, а если очередью, то гремящая какофония обеспечена. Судя по времени в пути, расстояние между авиабазой и Андрасканом примерно двадцать миль.

— Двадцать с половиной.

— Майор не слышал эхо. Учитывая, что перестрелка длилась около сорока минут, у него было время отправить помощь.

— Следовательно?

— Нападение было инсценировкой, а убийства произошли в другом месте. Но почему так сложно?

— Потому что они искали Аргеланда. Его группе просто не повезло. Разбитый M-ATV и растерзанные тела приволокли на точку и разбросали, создав видимость засады, — Каори не дал даже слова вставить, горячо отстаивая свою версию произошедшего. — И убийца точно знал, что я туда сунусь. Для этого он нанял местного, чтобы расправиться со мной. Значит, он вытряс из Аргеланда моё имя или прочёл контакты в комлинке.

— Это невозможно. Накиру сложен для изучения и понимания.

— Пампасник, — уверенности в голосе Каори прибавилось. — Я должен отправиться в Афганистан. Начну поиски с Герата. Там есть человек, который продаёт информацию. А я буду очень щедр. Уверен, он укажет место и назовёт имя. Мне останется только найти противника и уничтожить. А заодно забрать потерянный комлинк и клинок-намшар.

— Послушай...

Пампасник попытался перебить Каори, но потерпел поражение.

— Завтра в четыре утра из «Лэнгли-Юстис» в Баграм улетает борт. Его командир мой старый знакомый Люк Рейлсбэк. Я успею, если потороплюсь.

— Послушай, — повторил Пампасник. На этот раз более строго. — Я доверяю твоей интуиции, но рисковать не позволю. Одного никуда не отпущу. Возьми с собой Фаэтона или Минкара.

Альгени нахмурился.

— Фаэ застрял в Монреале. Кто-то неудачно посадил самолёт и все рейсы стопорнули. Он в бешенстве и панике одновременно. Пару часов назад он был на пути в Оттаву. Надеется вылететь шестичасовым самолётом в Вашингтон с пересадкой в Торонто. Так что прибудет не раньше часа ночи. А это слишком поздно. Хоть ехать всего три часа, я не успею добраться до «Лэнгли-Юстис».

— Минкар, — упрямо повторил коммандер.

— Зачем ему рисковать?

— Задай этот вопрос себе.

И Каори сдался.

— Хорошо. Звони Минкару. А чем займёшься ты, позволь спросить?

Пампасник хитро улыбнулся.

— Вчера у меня был серьёзный разговор с Лораном.

— Он уже вернулся из Германии?

— Да, и угодил под арест, — заметив удивление на лице Каори он быстро продолжил, опасаясь провокационных вопросов. — Не хочу тебя задерживать, поэтому обойдусь без подробностей. Он осмотрел тело доктора, найденного в больнице Белиц-Хайльштеттен. Им оказался тот самый хирург, который оперировал тебя. Теперь он мёртв, а мы в опасности. Но, — Пампасник повысил голос во избежание возражений и тут же вернулся в нормальную тональность. — В Лорана стреляли. Дважды. У убийцы особый почерк. Я намерен найти его прежде, чем он отыщет нас. Тем более, что мысли имеются. Хотел поручить это дело тебе и Минкару, но... ты собрался в Афганистан, поэтому... — он театрально вздохнул. — Мне катастрофически не хватает эмиссаров.

Каори нахмурился.

— Поделишься? — вкрадчиво поинтересовался он.

— А ты изменишь маршрут?

— Подумаю.

— Вот и я подумаю. Но без Минкара ты никуда не полетишь, — отрезал Пампасник. — А я пока сгоняю в Гуантанамо.

— Куда?! — не поверил Альгени. — Что там случилось?

— Картрайт готов сотрудничать. Так что... нам с Франком предстоит долгий разговор с заключённым.

Ему показалось, что Каори удовлетворился ответом. Он даже уловил лёгкий кивок. Глаза вперились в чашку, а нос учуял приятный аромат тыквенного латте. И Пампасник сделал ещё один глоток.

— Ты хотел что-то сказать мне, — неожиданно напомнил Альгени.

«Сказать? — во взгляде промелькнула мысль. — Да, хотел, — коммандер едва не вздрогнул. Удержал эмоции в узде. — Позже, Каори. Сейчас тебе лучше не слышать этого».

— Поговорим после твоего возвращения.

Последовало уточнение.

— Что-то серьёзное?

Пришлось соврать.

— Нет. Всего лишь хотел расспросить о госпитале для ветеранов и понять, нужна ли тебе передышка.

Огненный локон нырнул прямо в кофе. Пампасник одёрнул его и резко отшвырнул за спину, а после облокотился на спинку. Ему показалось, что Каори поверил в ложь.

— Шутишь? — он усмехнулся. — Я чуть со скуки не сдох. Устал играть в шахматы с морпехом из соседней палаты и отбрыкиваться от ищущих мужа докториц.

— Отлично, — улыбка на лице Пампасника окончательно удалила сомнения из мыслей Альгени. Коммандер подумал и занялся шоколадкой. — Не удивлюсь, если она тоже из тыквы.

Каори быстро пробежал взглядом крохотные буковки на оборотной стороне упаковки.

— Точно нет. Написано Boehms, сделано в Небраске.

— Надеюсь, там не проводились ядерные испытания?

— Ты перепутал с Невадой.

— Мне стало гораздо спокойней, — фыркнул Пампасник. — Ладно. К какому времени тебе нужен Минкар? — в его руке появился комлинк.

— Пять минут назад.

Укор в глазах заставил Каори отвернуться к окну и неожиданно заинтересоваться Kryptos.

— Один ты никуда не полетишь.

Сказал как отрезал. И Альгени понял, что последней попытки откреститься от напарника у него нет. По его мнению, рисковать двумя эмиссарами было глупо, но у Пампасника были свои истины и приходилось соглашаться с ним. В конце концов, помощь в самом деле не помешает. К тому же, Афганистан может подождать, а вот реальный убийца нет.

Глава 11

Куба, Гуантанамо-Бэй

Тюремный блок Delta, лагерь для задержанных «ЭХО»

Октябрь 13 2017, 20:15

Красно-сиреневая дымка накатила на небо, полностью скрыв от посторонних глаз единственный мерцающий в вышине островок бледных звёзд. Неожиданно онемевший мир вокруг лагеря замер и потушил огни. Только неяркие конусы света покачивались на ветру за оградой с колючей проволокой по верху. В корпусах вспыхнули лампы, а мимо окон замелькали редкие тени.

Но темнота не торопясь захватывала и этот клочок цивилизации, поглощая навязчивое облако. И тогда появлялись звёзды. Желанные и, кажется, волшебные. Почему-то было важным видеть их. Пусть даже сквозь зарешётчатую прорезь в три на пятнадцать дюймов. Как жаль, что мешала крыша соседнего знания, наполовину закрывающая небо. Блики далёких миров затухали на рассвете, обещая вернуться, когда тьма снова укроет землю своим покрывалом, сотканным из иллюзий.

Каждую ночь он изводил себя ожиданием. Делил жизнь надвое — прошлое и настоящее, потому что будущего не было. Оно затерялось в бледном зареве неизвестности. Хотелось вернуться в день, когда солнце пробивается сквозь тучи, а луна одаривает серебристым сиянием другую реальность. Там раздаются птичьи трели. Волны бьются о берег. Чайки, как сумасшедшие, носятся над морской гладью. Там он, Хротгар Картрайт, был счастлив. Мечтая о несбыточном везучий отпрыск уважаемого семейства оступился. Его, как последнего дурака, одурманили словами, пропитанными ядом. И вот теперь он здесь, а проклятый генерал прекрасно себя чувствует. Попивает крепкий кофе по утрам, а после закрывается в кабинете и планирует, планирует, планирует...

«Проклятье!»

Хротгар уставился на чёрный прямоугольник неба.

Знакомство с железным кулаком дежурного по тюремному блоку напрочь выбило желание возмущаться и качать права.

«У тебя нет прав! Ты никто! Твоя дерьмовая жизнь не стоит и цента!»

Глухой рык до сих пор стоял в ушах.

«Подарок от зубной феи»

Два выбитых зуба на раскрытой ладони и синяк от резиновой дубинки на спине. Глаза дежурного не улыбались. Они требовали крови. Хротгар знал, что сможет справиться, но не было сил сопротивляться, особенно лёжа на полу. Они ломали его волю, не прикасаясь и не унижая. Держали в изоляции, изредка выводя на десятиминутную прогулку в пустой квадрат двора. Хротгар видел серые корпуса с щелями окон, слышал далёкий вой реактивного двигателя. Ему чудились человеческие голоса и собачий лай. А над головой нависало отчаянно-голубое небо, озарённое жарким ослепляющим солнцем. И где-то там парили белокрылые птицы. Они были свободны.

Несколько дней назад Хротгару позволили столкнуться с другим заключённым — арабом, одетом в точно такую же оранжевую робу. Они обменялись парой фраз, решивших его судьбу.

«Это Гуантанамо. Ты не выйдешь отсюда живым».

Глядя вслед незнакомому человеку и конвоирам, Хротгар чувствовал как небесная высь наваливается на плечи, продавливает сквозь бетонное покрытие и заживо хоронит в чёрной земле, пропитанной страхом.

На следующий день он потребовал встречи с ЦРУ, а в ответ услышал только фальшивый издевательский смех. Но, кажется, его просьбу удовлетворили. На стальных браслетах на запястьях и лодыжках защёлкнулись замки. И Хротгар впервые за последний месяц вдохнул полной грудью, почувствовав мимолётный запах свободы.

* * *

Военно-морская база Гуантанамо-Бэй

Ливард-Пойнт-Филд

Следственный изолятор объединённой оперативной группы

21:26

Купер и Дамбар выглядели внушительно — одинакового роста, крепкие, крупные, без эмоций. Словно братья-близнецы, только затянуты в форму и с М16* на груди. Они даже моргали и вдыхали ночной воздух синхронно. И всё же разница имелась. Купер был родом из Денвера, из Колорадо — штата Столетия. Симпатичное лицо, обрамлённое скандинавскими светлыми волосами, портило безразличие. Чернокожий Дамбар, с глазами чуть на выкате, из Огдена в Юте полностью оправдывал девиз штата — «Усердие!». Казалось, стоит лишь махнуть рукой, и он моментально со рвением возьмётся за любое дело.

Агент Мейер наскоро пригладил растрепавшуюся шевелюру цвета воронова крыла и остановился рядом с Пампасником. Франк держался великолепно и никак не показывал своего раздражения. Только в тёмно-карих глазах сверкали молнии, способные спалить изолятор вместе с его обитателями. Дорога длиною в шесть с половиной часов вымотала его, но не сломила. Агент урвал немного времени на сон, пока Пампасник развлекал пилотов частного Dassault Falcon 7X.

— Агент Мейер, ЦРУ, разведывательный директорат.

Удостоверение мелькнуло перед глазами Купера и Дамбара вспышкой из стробоскопа, произведя нужный эффект. Неизвестно, какие повторяющиеся световые импульсы они усмотрели, но решительности служить своей стране в их взглядах прибавилось.

— Сэр!

«Так до этого оба были расслаблены», — подумал Пампасник, извлекая из нагрудного кармана свой тайный пропуск в мир секретных тюрем.

Орёл над белым щитом со звездой даже не успел взмахнуть гигантскими крыльями. Тревожная тень сама наползла на американский клочок на кубинской земле.

Мейер с укором посмотрел на Пампасника, лёгким кивком попросив убрать удостоверение.

— Заключённый Zero, — произнёс агент.

— Следуйте за мной, сэр, — отозвался Купер, резко разворачиваясь.

Пампасник и Мейер двинулись за ним, а Дамбар проводил обоих придирчивым взглядом и вернулся к созерцанию периметра.

* * *

Следственный изолятор объединённой оперативной группы

21:50

Первое правило «Основных принципов» Нельсона Манделы гласит: «Должна постоянно обеспечиваться охрана и безопасность заключённых, персонала, лиц, предоставляющих услуги, и посетителей».

Агент и эмиссар лично убедились в том, что здесь оно соблюдается. По крайней мере, в этой части базы. Под потолком через каждые сорок дюймов горели глазки камер видеонаблюдения. Наклонный пандус вёл к квадратной площадке.

Купер остановился перед железной дверью с экзотической надписью.

— Cross Spikes? — усмехнулся Пампасник.

Так назывался импровизированный бар на атолле Бикини**. Его соорудили под открытым небом летом 1946 года во время подготовки к операции «Перекрёсток». В качестве услуг предлагались общение, алкоголь и стол для пинг-понга. Пампасник нашёл его руины, когда летал на злополучный атолл. Единственное светлое пятно обратилось в памятник радиоактивной смерти. Все объекты забросили или разрушили. От Cross Spikes осталось несколько обгоревших столбов.

— Простите, сэр, — виновато ответил Купер. — Это показалось нам забавным, — а сам скосил взгляд на Мейера.

— Неважно, — отрезал агент и напомнил. — Заключённый Zero.

— Да, сэр.

Купер набрал код на электронном замке.

Пампасника поразили невыразительные и непривычно-блеклые тона комнаты для допросов. От металлического оттенка начинало сводить зубы, а глаза пытались отыскать хотя бы одно чёрное пятнышко. Помещение было разделено пуленепробиваемым стеклом на две половины. На одной стоял стул, впаянный в пол, а на другой — стол и коммуникационное оборудование.

— Будь осторожен, — предупредил Пампасник, незаметно коснувшись руки Мейера. — Картрайт не идиот. Почувствует подвох.

Франк усмехнулся.

— Ты увидишься, но Гуантанамо меняет отношение к жизни. Здесь она заканчивается, поэтому он будет сотрудничать в обмен на свободу.

— Которой ты ему не дашь.

— Ну, пообещать-то что мне мешает?

Оба шагнули за металлическую дверь. Купер остался снаружи согласно инструкциям.

Что-то щёлкнуло, протяжно заскрипело и яркий свет залил сектор для заключённых. Хротгар Картрайт зажмурился, но лучи били сквозь веки. Тогда он попытался зажать глаза руками. Тяжёлый браслет коснулся лица, вызвав нервную дрожь. Передёрнув плечами, он всё же нашёл в себе силы сосредоточиться и заглянуть на половину свободы.

Темноволосый мужчина средних лет в официальном чёрном костюме не спеша раскладывал перед собой бумаги, вытащенные из серой пластиковой папки. Он оторвался от занятия и поднял изучающий взгляд.

— Хротгар Туссейнт Картрайт, — прохладно произнёс Франк. — Присаживайтесь.

Картрайт опустился на стул.

Он изменился. Вместо наглого молодого мужчины на него смотрел напуганный мальчишка со взглядом старика, вымотанный неизвестностью.

— Ваша статья?

— Что?

— Ваша статья? — повторил Мейер, начиная допрос. — Вы понимаете, за что вас отправили под следствие?

— Суда не было, — напомнил Хротгар, неожиданно обретая уверенность.

— Вы правы, — несколько листов с печатным текстом переместились на другой конец стола. Франк в упор посмотрел на Картрайта, заставив того смутиться. — Моё имя Эдвард Нортон. Я из коллегии адвокатов. Меня наняли ЦРУ. Я должен понимать, с чем имею дело и как строить вашу защиту.

— Вы не ознакомились с моим делом?

Мейер вздохнул.

— Ознакомился, но... Мистер Картрайт, если вы сейчас начнёте топать ногами, бросаться грудью на стекло и кричать, что невиновны, я уйду. Поверьте, перелёт из Чикаго в Гуантанамо не доставил мне удовольствия. С трудом переношу турбулентность. Что поделать, Kirkland & Ellis согласились защищать вас. Поэтому мне необходимо понять в чём вас обвиняют.

Картрайт задумался на две с половиной минуты и вскоре выдавил глухое:

— Вероятно, в убийстве эмиссара Terra Incognita.

Франк снисходительно улыбнулся.

— Хорошо. В таком случае, почему вас отправили в следственный изолятор тюрьмы Гуантанамо? Первых двадцать преступников сюда доставили из Афганистана. Их обвиняли в боевых действиях на стороне исламских экстремистов. Это было в 2002 году. Позже в этих стенах отбывали наказания боевики «Аль-Каиды», уйгурские сепаратисты и другие интересные личности, склонные к насилию и массовым убийствам. А в 2006 году здесь держали Халида Шейха Мохаммеда — лидера «Аль-Каиды», Рамзи бин Аль-Шибха — террориста-угонщика, устроившего 11 сентября, Абу Зубайду — связного между Усамой бен Ладеном и ячейками группировки, — Мейер окончательно вошёл в роль и теперь прессовал напуганного опасным соседством Картрайта. — 12 октября 2002 года Абд ар-Рахим Аль-Нашири арендовал лодку и направил её к идущему в Персидский залив авианосцу USS Coul. Теракт был совершён в порту Адена в Йемене во время запланированной остановки. Результат — пробоина в сорок футов вдоль ватерлинии, семнадцать погибших американских моряков и сорок раненых, — он сделал паузу длиной в вечность. — Так кого же вы убили, мистер Картрайт? Или на кого покушались? Вы упомянули эмиссара Terra Incognita, но означает ли его жизнь благополучие Америки? — Франк сам ответил на поставленный вопрос. — Маловероятно. Эмиссар являлся представителем другого государства, но никто не запросил вашей выдачи. Следовательно, он не был важен. А вы угодили в Гуантанамо. Да ещё и без суда. Не сами же вы попросились в такое ужасное место. К вашему сведению, у Human rights есть расследование о пытках в тюрьме, — он подался чуть вперёд. — Давайте будем честны друг перед другом. Только в этом случае, я могу что-то гарантировать.

Хротгар был готов распластаться в ногах адвоката и молить хотя бы о справедливом суде. Казалось, Мейер прочитал его взгляд.

— Я не буду зачитывать номера статей обвинения. Прокурор Округа Колумбия наверняка запросит для вас смертную казнь. Я же хочу заменить её пожизненным заключением. Да, вы не будете свободны, но хотя бы не умрёте на электрическом стуле или от смертельной инъекции. А через несколько лет, возможно, новый президент США вас помилует.

— Я хочу свободы, — с языка сорвалось то, о чём Картрайт мечтал с первой встречи с Пампасником. — У меня не было возможности связаться с адвокатом. Да со мной вообще никто не разговаривал. Вы первый. Я не представляю, что вам рассказать?

— Всё с самого начала, — велел Франк. — Детские годы можете опустить, если конечно вас не насиловал собственный отец и не колотила мать.

— Нет, подобного не было, — чуть смущённо ответил Хротгар, а у самого защемило в области сердца. Лёжа на жёсткой койке, он часто вспоминал детство, счастливое и беззаботное. Закрывая глаза, Картрайт вдыхал аромат духов матери и улыбался, слыша далёкий строгий голос отца. — Я...

— Да...

— Я никого не убивал. Мой напарник, Снорри Трётльсон, выстрелил в того светловолосого парня. Уверены, что он умер?

— В следующий раз привезу с собой заключение из морга, — кивнул Мейер. — Будьте уверены, оба мертвы. Что вас ещё интересует?

— Я не понимаю, в чём меня обвиняют.

— Поверьте, я пока тоже.

— Можете устроить мне встречу с Пампасником?

Коммандер, устроившийся на полу слева от агента, едва не упал. Франк откинулся на спинку стула и, не отворачиваясь от Картрайта, уловил быстрый жест, приказывавший продолжить.

— Странная просьба, — произнёс он.

— Почему? Эмиссар был из его команды.

— Не буду спорить, но Пампасник не выдвигал обвинений против вас. Повторю, это сделало ЦРУ. Во всяком случае, я не видел его имени в показаниях.

— Что?! — Хротгар даже приподнялся от удивления, но, подумав, сел обратно. — Да не может быть. Ладно, мне нужно встретиться с ним.

— Я, конечно, могу разыскать его, но не думаю, что разговор состоится. Вероятнее всего с вами будут беседовать спецслужбы государства, от имени которого он работал, — Мейер опустил руки на стол и сцепил пальцы. — Я вас слушаю.

Картрайт сомневался в правильности действий, но выхода не было. Никакого.

— Вы можете гарантировать мне перевод в следственный изолятор на территории США и продолжение расследования?

— Будет зависеть от того, что вы скажете.

— Хорошо. Игру против Terra Incognita начал генерал Олав Хант. Он назвал свою организацию Decimus — «Десятые». Видите отметину на моей щеке? — Хротгар повернулся голову. И Франк узрел бледную римскую цифру десять. — Её оставил Охотник. Не знаю его имени. Он преследовал меня. Я поймал его на пути в Нью-Йорк, но он сбежал. Позже, сам вышел на контакт, а после драки мне пришлось оставить его в заброшенном гарнизоне Фогельзанг в Германии. Надеюсь, он выжил.

— Вы не оказали помощь пострадавшему?

— Мы не были друзьями. И я считал Охотника врагом. С чего бы мне помогать ему?

Франк кивнул.

— Дальше.

— Генерал Хант планирует уничтожение Terra Incognita.

— Почему?

— Спросите у него, когда арестуете. Я не был посвящён в детали. Генерал хочет построить свою империю. Великую и могущественную. Мне было обещано место командующего армией будущего. Я долго сомневался, но был одурманен обещаниями и согласился работать на Decimus. Что из этого вышло, вы знаете. Я здесь, а сукин сын прекрасно себя чувствует и не пытается помочь.

— Продолжайте.

— Генерал одержим властью. Он жаждет иметь всё, что пожелает и распоряжаться по своему усмотрению. Предаст смерти каждого, кто встанет у него на пути. Способен врать себе и другим ради достижения цели. Он безжалостный тиран, — Картрайт до боли вцепился в собственные колени. — Его окружают недальновидные советники. Покушение на Terra Incognita сорвалось. И мне было велено найти Пампасника и доставить в резиденцию генерала.

— Вам известно, где он скрывается?

— Да. На севере Исландии, в долине Хладардалур, в жерле потухшего вулкана Хверфьядль.

Пампасник неслышно выдохнул. Информация, полученная от Целано, подтвердилась. И дальнейшая судьба Картрайта откатилась в разряд неважного.

— Мистер Картрайт, всё это очень интересно, но я не услышал правды. Вы упомянули эмиссаров, Пампасника, мифический Decimus, Охотника. Мне о них ничего неизвестно. Скажу даже больше, никакой Terra Incognita не существует. Во время перестрелки в заброшенной больнице Белиц-Хайльштеттен был застрелен агент разведки. Всего лишь. Так кого же вам было приказано разыскать? И на кого вы работали?

* * *

Ливард-Пойнт-Филд

Октябрь 14, 2017 01:20

Falcon 7X шустро бежал по относительно короткой взлётно-посадочной полосе аэродрома Ливард-Пойнт-Филд, предназначенного для военной техники, увеличивая скорость. В прошлое уплывали чёрные контуры ангаров с фонарями над воротами, замершие вертолёты и очертания каких-то построек.

Двигатели вышли на нужный режим. Закрылки и предкрылка замерли в расчётном положении, позволяя сократить длину разбега. Нос приподнялся до номинального угла тангажа в 15 градусов. Подъёмная сила подхватила лайнер под нижние плоскости крыльев. И шасси благополучно оторвалось от асфальтированного покрытия.

Блеснули сигнальные огни и потерялись в темноте. На их месте образовались расплывчатые облака тусклого света. Falcon 7X разрезал ночь, как подтаявшее масло. И, заложив вираж, взял курс на залив Гуантанамо, чтобы обогнуть Кубу по восточному побережью и отправиться в США.

Пампасник откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Он любил небо. Любил ощущение невесомости, резкие повороты, запредельные высоты. Рёв двигателя не раздражал, звуча мелодией свободы. Уши закладывало, а он погружался в вакуум пространства и чувствовал единение со Вселенной.

Он распахнул глаза и взглянул в иллюминатор. Внизу и вверху было небо, с разбросанными по его полотну огоньками звёзд. Молчаливое опасное царство, убивающее своей красотой.

— Jack Daniels № 7?

Франк поставил перед Пампасником стакан, наполовину наполненный виски. И иллюзия разрушилась. Коммандер покосился на коричневую жидкость, в которой тонули кусочки льда.

— Что думаешь о Картрайте? — бросил он.

Мейер пожал плечами.

— Если честно, готовился к борьбе и провокациям, а вышло с точностью наоборот. Он трус, Пампасник. Упакованный дурак, купившийся на ничем не подтверждённые обещания красивой жизни. К тому же ещё и слабак. А все его показательные выступления пару месяцев назад лишь жалкие попытки казаться сильным и дальновидным. Хант пристрелит его, не раздумывая.

— Если его не грохнут в Гуантанамо. Пытки-то никто так и не запретил.

— Резолюции...

— Да брось! — отмахнулся Пампасник. — Сам же знаешь, никто не будет слушать Human Rights и прочие организации, бьющиеся за права заключённых. Пусть хоть охрипнут от криков, всем наплевать. Каждый, попавший в Гуантанамо, приговорён. Не понимаю, зачем тратятся миллионы налогоплательщиков, — заметив, что Франк собрался возразить, он жестом остановил его. — И не начинай оправдывать Министерство Юстиции. Ты работаешь в ЦРУ, а значит вне закона. Согласишься или скажешь, что я не прав?

Мейер поморщился.

— Ты не прав, но соглашусь. Всем наплевать на права заключённых. И не только на их. Выпьем?

Коммандер и агент приподняли стаканы с виски над проходом и одновременно сделали большие глотки. Приятная жидкость обожгла язык и горячим комком скатилась в желудок.

— Фу! — выдохнул Пампасник. — Полегчало. Франк, даже если Картрайт не наврал, нам ничего не светит в Исландии. Наверняка, как только Хант узнал о провале, удрал на новое место.

— Не думай об этом, — посоветовал Мейер. — Нам известно о желаниях и предпочтениях Ханта. Да, вероятно, он сбежал, но явно собрал не всё. Что-то да и найдётся в корпусах его базы. И будем ждать нового покушения. Генерал, одержимый властью, не остановится, пока не разоблачит себя или не подставится под удар, — и он сменил тему. — Что будем делать с Картрайтом?

Коммандер усмехнулся, а после с пренебрежением произнёс:

— Его удел забвение. Полное или частичное, неважно. Меня больше волнуют мои эмиссары, а не ублюдок, умудрившийся напакостить всем. Так что... впервые слышу это имя.

— Хорошо. Тогда я переведу его в «Горный Алькатрас».

— Чтобы эта тварь наслаждалась прекрасными видами?

— Так называется тюрьма максимально строгого режима «Флоренс» в Колорадо.

— И что в ней интересного?

— Терри Николсон. Сто шестьдесят один срок пожизненного лишения свободы без права освобождения. Рамзи Юзеф. Шесть сроков пожизненного и двести сорок лет заключения. Эрик Рудольф. Четыре пожизненных срока. Я могу долго перечислять.

— Все они террористы и убийцы.

— Чем Картрайт лучше? Или внезапно проснулась жалость к врагу?

— Делай что хочешь. Я его не знаю.

Франк удовлетворённо улыбнулся.

М16* — военная автоматическая винтовка для вооружённых сил США калибра 5.56×45 мм (.223 Remington) НАТО с магазином на 20 патронов.

Атолл Биники** — коралловый риф на Маршалловых островах. Полигон, выбранный США для испытаний ядерного оружия. Операция «Перекрёсток» проводилась на атолле в середине 1946 года и представляла собой первые испытания после операции «Тринити» в июле 1945 г. Цель испытаний — исследование воздействия ядерного оружия на военные корабли.

Глава 12

США, Вирджиния

Округ Фэрфакс, Лэнгли

Центральное Разведывательное Управление

Октябрь 14, 2017 06:45

Солнце окончательно покинуло кусок земли на границе штатов Мэриленд и Вирджиния.

«Н-да, нет поры чудесней! — пролетело в мыслях. — Золото наряда, последнее тепло... Тыквы! Тьфу! А в Окленде сейчас туманы, ветер и весна...»

Пампасник покосился на унылый пейзаж за окном.

Хлестал прохладный надоедливый дождь. Его косые струи стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки, и срывались вниз. Очарование осени испарилось, оставив только мокрые листья, прибитые к асфальту, и ворчащих на непогоду агентов. Но что поделать, природа готовилась к заморозкам, хотя климат Вирджинии исключал подобное. Ну, может, подержится пару дней 29,9 по Фаренгейту.

«И они будут уверять меня, что американская осень прекрасна».

Пампасник нахмурился. Чего уж душой кривить, он слышал что-то притягательное в монотонной дроби по жестяному отливу. В ней звучала завораживающая мелодия, вызывающая умиротворение и спокойствие.

— О, Фаэ! Я думал, ты летишь через Лос-Анджелес!

Ироничный голос Каори заставил его обернуться.

Нельзя сказать, что Фаэтон Пиранези выглядел как обычно. Скорее он казался невыспавшимся и раздражённым. В это утро в его волосах не было солнца, а золотые пряди, собранные в хвост, мокрыми сосульками болтались за спиной. В глазах промелькнули привычные искорки, но быстро потухли, придав им пепельный оттенок. От хорошо знакомого Фаэтона остались только благородство и невозмутимость во взгляде.

— Примерно так и было, — бросил Пиранези, всё же улыбнувшись. Как всегда, ослепительно. Он не торопясь стащил намокшую кожаную куртку, встряхнул её и бросил на спинку кресла, а после уселся рядом с Альгени. — Как ты помнишь, улететь из Монреаля не получилось. Пожар в двигателе самолёта из Калгари и неудачная посадка парализовали работу аэропорта. Мне сказали «на неопределённое время». Я рысью поскакал в Оттаву в надежде улететь оттуда. По пути перебронировал билет до Вашингтона с пересадкой в Торонто на 18:00. И что вы думаете? Рейс задержали! — Минкар, сидящий напротив Каори фыркнул. Фаэтон изобразил возмущение смешанное с безнадёжностью. — Целый час я болтался по зоне ожидания, потом ещё тридцать минут нам не давали вылет. В итоге, я чудом успел на самолёт до Вашингтона. Знаете почему?

— Потому что его задержали, — бросил Эльта, едва сдерживая добродушную улыбку.

Но она промелькнула в его синих сапфировых глазах.

— Именно! — Фаэтон даже щёлкнул пальцами, подтвердив слова эмиссара. — И вот стою я вымотанный в аэропорту имени Даллеса, с трудом сдерживаю желание пнуть кого-нибудь, а на часах 23:45.

— Куда ты заселился? — подал голос Пампасник. — Понятно же, что в «Кэмп-Пири» не поехал.

— В Hilton Washington Dulles Airport. К счастью, там были свободные номера.

— Фаэ, я так рад тебя видеть! — улыбнулся Каори. — Правда, скучал безумно.

— Удивительно, — хмыкнул Пиранези. — Я думал, что успел надоесть тебе своими видеозвонками, пока ты находился в госпитале.

— Не надоел. Спас от назойливого персонала и морпеха-шахматиста.

— Это чудо, что ты жив. Я ужасно боялся, что больше не увижу тебя. Никогда, слышишь, никогда не подставляйся по пулю, Каори. Обещай мне.

Альгени приложил правую руку к сердцу и серьёзным голосом произнёс:

— Клянусь.

— Отлично! — Пампасник хлопнул в ладоши, прекращая обмен новостями. — Жаль прерывать вас, дорогие мои, но... — он выдержал паузу. — Подтягивайтесь поближе.

Коммандер уселся рядом с Минкаром. Эльта покосился на него, но промолчал, только смахнул с лица отросшую тёмную прядь. Он всегда так делал, когда чего-то опасался. А мнимое спокойствие Пампасника грозило обернуться катастрофой неизвестного масштаба.

Эмиссары подались вперёд.

— Уверен, вы все задаётесь вопросом «почему в 06:45 утра?»

— Да, была такая мысль, — признался Фаэтон. — Думаю, причину ты назовёшь.

Коммандер подавил вздох и вместо этого медленно перевернул лежащие до этого нетронутыми листки формата А4. Каори нахмурился как только увидел символы накиру. Фаэтон и Минкар недоумённо переглянулись. Беглого взгляда хватило, чтобы понять смысл написанного.

— Я собрал вас, чтобы принять важное решение до появления Магдалены, Франка и Александра, потому что я больше не рискну никем из них, — он глотнул прохладный воздух и продолжил. — Позавчера вечером Марк Лоран вернулся из Германии. Целью его миссии была заброшенная больница Белиц-Хайльштеттен, — он заметил как Каори вздрогнул, но не последовало абсолютно никакой реакции. — Берлинский агент Уайтхед провёл несанкционированную слежку за доктором, который тебя оперировал, — Альгени кивнул в ответ. — Позже его тело обнаружилось в хирургическом корпусе. Марк визуально обследовал труп и вот к какому заключению пришёл. Убийца выпытал у доктора информацию о том дне, а после убил. Каори, он был первым, кого ты увидел после пробуждения от наркоза. Вряд ли вспомнишь, что именно ты говорил.

— Прости, я был как в тумане. Ничего не видел, только слышал далёкие голоса, — вставил Альгени.

— Я и не надеялся на ответ, — спокойно бросил Пампасник. — Тело доктора лежало в помещении с углублением для бассейна в расслабленной позе. Под него поместили лёд, что предотвратило быстрое разложение. Губы прикрыли цветком анемона. Другие названия «ветренница», «кровь». Убийца ждал не Марка, поэтому предпринял попытку убить его. Дважды. Первый раз был рядом с телом, а второй, когда Лоран отпустил агента Уайтхеда, а сам отправился ловить врага. Но об этом чуть позже. По мнению Марка, и моему тоже, смерть не выглядит убийством. Это послание. Не ЦРУ. Нам. О нас знают, нас ждут, но понятия не имеют, где мы скрываемся.

— Есть отчёты по трупу? — спросил Минкар.

— Пока нет. Берлинский агент пришлёт их, как только уладит дело с полицией. Доктора тоже доставят сюда. Им займутся в нашей лаборатории. Ещё вопросы?

Фаэтон и Каори переглянулись, но промолчали.

— Хорошо, — подытожил Пампасник. — Теперь расскажу про Марка. Видимо, что-то пошло не так. Наш агент или как следует приложился головой, или заснул, или... не могу подобрать слов. Он проиграл дуэль с убийцей, но привёз кое-что важное, — рука легла на листки с текстом.

— Накиру, — упрямо заметил Каори. — Никто из наших Земных коллег не говорит на языке Сфер. Лоран не исключение. Это координаты. Откуда они? Что означают? Где Лоран нашёл их? С кем встречался на руинах? Чернила свежие, да и бумага не старого образца.

— Ты прав, — коммандер немного подумал, а после произнёс. — Марк получил координаты от Эртана Целано, а я их записал.

«Что?!» — никто не произнёс ни слова, но вопрос повис в воздухе.

Пампаснику показалось, что будет лучшим сбежать от этих недоумённых взглядов и не высовываться как минимум до вечера.

Минкар высказался за всех.

— Прости, Пампасник, но звучит бредово. Эртан погиб в 1937 году, а Лоран родился только в начале восьмидесятых. Ты же не хочешь сказать, что он сгонял в прошлое, вытряс информацию и вернулся пока не заметили его отсутствие?

— Я не могу объяснить каким образом Марку удалось встретиться с ним, — настойчиво произнёс коммандер. — Факт заключается в том, что я вскрыл его память и достал это послание. Оно действительно там было!

— Ты что?! — перебил Альгени, бледнея. — Вскрыл память Лорана? Ты нарушил закон Сфер.

— Знаю! Надеюсь, вы не выдадите меня.

— Не выдадим, — заверил Фаэтон. — Продолжай, пожалуйста.

— Ты прав, Минкар, — Пампасник взглянул на Эльту. — Лоран никогда в жизни не слышал о Целано. Только у него есть подтверждение — фотография, где он рядом с Эртаном. Может, это фотомонтаж, спорить не буду. Но тогда почему именно рядом с ним? Почему изо всех людей в мире он выбрал именно его? Случайность? Не думаю. И не я первым произнёс имя.

Воцарилась напряжённая тишина, пронизанная невидимыми молниями. Её разрушил тихий голос Каори.

— Теперь Лоран под ударом. Где он сейчас?

— Изолирован. Его держат где-то в ЦРУ.

— Ну да, лучшего места найти было невозможно.

— Представь себе, — отреагировал коммандер. — Я рассказал о последствиях и попросил Марка уехать на несколько дней после процедуры извлечения. Он выбрал другой вариант. Выстрелил в меня и... В общем, его взяли под стражу.

— Невероятно! — выдохнул Фаэтон, запуская пальцы в волосы. — Есть мысли, что делать дальше?

—Оставлю Марка в изоляции на пару дней. Целано работал над сбором информации о штаб-квартирах и тренировочных базах Олава Ханта. Он погиб из-за них. И я не хочу, чтобы его смерть была напрасной. Мы займёмся разработкой, оценим наши возможности, а после ударим. Но перед этим я вынужден настаивать на поисках убийцы. Каори, Минкар, этим займётесь вы, — оба синхронно кивнули. — Отправитесь в Бухарест. Разыщите там знакомого нам Охотника и пустите его по следу.

Минкар опешил.

— Мы не вовлекаем людей...

— Придётся это сделать, — жёстко заявил Пампасник. — И, кажется, он сам горел желанием помочь. Пусть уж лучше идёт в указанном направлении, чем мешается под ногами. Каори расскажет тебе о дальнейших планах. С этой минуты ты его личный телохранитель.

— Только не это! — возмутился Альгени.

— Вопрос решён! Апелляция отклонена! — взгляд переместился на Пиранези. — Фаэтон, ты мне нужен.

— Весь к твоим услугам, — отчеканил эмиссар. — Только кофе выпью.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

08:00

Погода и не думала улучшаться. Серые противные крупные капли сыпались с такого же серого неба. И куда ни глянь, повсюду простиралась штаб-квартира ЦРУ с её безумными парковками.

Каори забрался во внедорожник Ford Explorer привычного чёрного цвета.

— Добро пожаловать в мою личную охрану, господин Эльта, — буркнул он, промахиваясь мимо замка зажигания.

— Прекрати, — миролюбиво отозвался Минкар. — Уверен, идея была не твоя. Так что придётся немного потерпеть мою компанию. Но, если хочешь, я махну куда-нибудь в тёплые страны, а ты продолжишь миссию. Встретимся, когда закончишь.

— Прости, — быстро реабилитировался Каори. — Я привык работать один и... неважно. Я рад, что мы вместе. Знаешь... — слова не шли, и он сменил тему. — Как-то печальненько в Америке 2017 года. Как мы здесь живём?

— Вполне сносно, — бросил Эльта. — Расскажешь о наших планах?

— Честно? — Альгени повернул голову к Минкару. — Даже не начинал думать, как разыскать Охотника в Бухаресте. Город большой.

— И где именно искать. Что нам известно об Охотниках?

— Намечается дубль два?

— В смысле?

— Я уже рассказывал Пампаснику историю ордена Teren Liber. Ты тоже прогуливал занятия по истории тайных организаций?

Минкар с трудом скрыл хитрую улыбку.

— Teren Liber — орден без даты и места основания. В переводе с румынского языка означает «Свободная Земля». Архив Teren Liber ведётся с первого дня существования, но неизвестно где находится, так как доступ к нему закрыт. От слова совсем. Орденом руководит Капеллан, избранный единогласным решением. Пост закрепляется до конца жизни и не передаётся династически. Так же Капеллан не может покинуть пост по собственному желанию. Исключения случаются, но крайне редко. Известны два случая, когда концепция была нарушена. О последствиях не говорится. Видимо, всё закончилось неплохо, — Минкар уловил одобрение во взгляде Каори. — Цели Teren Liber далеки от благотворительности. Они хорошие сыщики и воины по совместительству. В их компетенции розыск опасных преступников, задумавших, как минимум, геноцид, с последующей казнью, назначенной Трибуналом. За всё время существования ордена не было вынесено ни одного оправдательного приговора, — он сделал паузу и не смог не спросить. — Надеюсь, я тебя поразил своими знаниями?

— Нет, — честно ответил Каори. — Ты забыл добавить, что Охотники Teren Liber остаются невидимыми для своих жертв до Трибунала. Поэтому найти нашего будет очень сложно.

— Да нет ничего проще! — хмыкнул Минкар. — Взорвём Бухарест и он сам на нас выйдет.

— Ага, а потом Пампасник утопит нас обоих в крови невинных жертв. Трибуналу даже казнить будет некого, — фыркнул Альгени. — Их штаб-квартиры обычно находятся в соборах. Мы начнём с... — он запустил поиск в своём комлинке и через минуту нахмурился так, что дождевая туча показалась лёгким облачком. — Минкар, всё плохо. Я конечно не смотрел статистику, но на вскидку сеть показывает пятьдесят семь достаточно крупных соборов, церквей, храмов, не считая синагог. Кажется, идея взорвать Бухарест имеет право на жизнь.

— Ну, хорошо, давай подумаем, где теоретически может обитать наш Охотник, — Эльта старательно закрепил ремни безопасности и повернулся к Каори.

— Я думаю. Только ничего в голову не приходит. Я его совсем не знаю. Кажется, честь лично познакомиться с ним выпала тебе и Лорану. Что можешь рассказать? Мне нужна вся информация с места происшествия. Мельчайшие подробности.

Минкар задумался. Он помнил всё, но у него совсем не было времени осмотреть место преступления. А значит, многое скрылось от его цепких глаз.

— Заброшенный гарнизон. Здание в аварийном состоянии. Что-то вроде штаба или чего-то похожего. Кругом лес. Звуки выстрелов и крики никто не услышит. Я вошёл внутрь спустя пять минут после того как Картрайт и Трётльсон решили продолжить свою миссию, — Эльта замолк, собираясь мыслями. — Охотник лежал на полу в позе эмбриона. Скрючился от боли. Я не осматривал его повреждения, но и без этого было понятно, что парню нехило досталось. Он дрался с Картрайтом и проиграл ему. Порезы, ссадины, кажется, перелом ноги. Рядом с ним нашёлся пистолет, которым он так и не воспользовался. Лоран предположил, что Картрайт скинул его с лестницы. Охотник не испугался, увидев нас. Из чего делаю вывод, что сил у него оставалось не так много. Мы не называли наших имён. Он сам предположил, что мы из Terra Incognita, а после вырубился. Я отправил Лорана за Картрайтом и попытался оказать Охотнику первую помощь. К сожалению, медик из меня так себе, поэтому пришлось возвращать его к жизни старым проверенным способом. Он не мог говорить, но и не скулил от боли. Не знаю, что ещё рассказать.

— Внешность пострадавшего, — подсказал Каори.

— Молодой парень. Европеец. Черноволосый. Среднего роста. Достаточно крепкий. Натренированный. Не удивлюсь, если в обучение Охотников входят восточные единоборства. Одет обыкновенно, без намёков на принадлежность к организации.

— А помнишь какие-нибудь особые приметы? Шрамы на видных местах тела или родинки. Всё что угодно, Минкар. Это нам очень поможет.

— Да он побитый был, — Эльта неуверенно пожал плечами. — Прости, Каори. Мне было немного не до рассматривания пострадавшего. Хотя... он что-то шептал.

— Сможешь воспроизвести?

— Сейчас, — Минкар прикрыл глаза и мысленно вернулся к раненому Охотнику. Он смотрел на его губы и слушал разгорячённый шёпот. — Цело село го почитува Петре за неговата интелигенциjа и гениjалност*. Он повторял эту фразу всё то время, пока я находился рядом. Определишь язык?

— Пытаюсь, — Каори смотрел на комлинк почти с мольбой, хотя был уверен, что этот языковой пакет установлен для работы на Земле. Не ошибся. — Македонский язык. Наш Охотник нашёптывал отрывок из македонской сказки «О хитром Петре».

— И кто такой этот Петр?

— Авантюрист, обведший вокруг пальца своих завистников. Не удивлюсь, если наша цель македонец. Так, продолжим, — Альгени всё же повернул ключ, и внедорожник приятно заурчал. Аккуратно надавив на педаль газа, он вывел Ford с парковочного места и направил к выезду с территории ЦРУ. — Охотник не импульсивен, но любит рисковать. Не всегда обоснованно. Он скрытен, умён, опасен. Если бы сам не искал встречи с Картрайтом, был бы ещё и невидимым. Но оглушающей славы он не хочет.

— И он ни разу не прокололся, — задумчиво заметил Минкар. — Мы же никогда раньше не слышали о нём.

— Верно. Так же у Охотника есть подпись. Он метит жертв для Трибунала.

— Уверен, что это не вписывается в свод Правил?

— Нет. Мне мало известно, чем руководствуется Teren Liber и как ведёт дела. Тебе, думаю, тоже. Минкар, вспомни, а не было ли какого-либо знака, указывающего на религию? Нательный крестик или что-то ещё? Может, соответствующие татуировки?

Эльта слегка подвис с ответом.

— Нет. Ничего подобного я не видел. У тебя появилась мысль?

— Возможно, — почувствовав на себе взгляд Эльты, Альгени, не отрываясь от дороги, разъяснил. — Я приблизительно знаю, где его искать. Учитывая тот факт, что в критической ситуации человек вспоминает родной язык, вероятнее всего Охотник македонец. Православный христианин или католик, так как это самая распространённая религия в государстве. Ислам исповедуют в основном албанцы. Процент иудеев и индуистов совсем маленький. Его миссия — найти и доставить в Трибунал. К тому же, если ты прав, и у него сломана нога, значит, он хромает или ходит с тростью. Teren Liber может базироваться в любом соборе Бухареста. Пока будем лететь, подумаем с какого начать поиски. И не факт, что наш Охотник живёт именно в Бухаресте, — Минкар кивнул, согласившись с каждым словом. Однако, Каори уловил вопрос, повисший в воздухе. — Хочешь спросить о чём-то, сделай это сейчас.

Эльта моментально воспользовался предложением.

— Пампасник сказал, что ты расскажешь о дальнейших планах. Он имел в виду Румынию или это отклонение от маршрута?

— Найдём Охотника, пустим по следу, а после отправимся в Афганистан.

Минкар подумал, что ослышался.

— Зачем?

— Хочу найти убийцу Аргеланда. Для меня это важно, — Каори покосился на друга. — Минкар, тебе не обязательно лететь со мной. Я справлюсь сам.

— И получишь очередную пулю. Нет уж. Я с тобой.

— Хорошо. Поделюсь домыслами в самолёте, — Эльта промолчал, а Альгени свернул на Джордж Вашингтон Мемориал Паркуэй и взял курс на юг. — Через два с половиной часа будем в «Кэмп-Пири». Рейс в Бухарест в 21:40 с пересадкой в Стамбуле. Хорошо бы приехать в Даллес хотя бы к 20:00. Не хочется объясняться с Пампасником и придумывать, почему мы опоздали.

— Не переживай. Успеем, — заверил Минкар. — Мне нужно полчаса, чтобы собраться. Надеюсь, тебе тоже.

Каори только коротко улыбнулся в ответ.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

08:05

Пампасник проводил долгим взглядом внедорожник, в котором уехали Каори и Минкар, а после кивнул на Lincoln Navigator, выданным ему в личное пользование Мейером. Фаэтон с превеликой радостью юркнул в салон, пусть не тёплый, но хотя бы без мерзкого дождя.

— Итак, куда мы направимся? — деловито осведомился он, покосившись на коммандера.

— Хочу поговорить с тобой без свидетелей, — намекнул Пампасник. Дождавшись, пока Пиранези приготовится слушать и вникать, он произнёс. — Целано проделал важную работу. Вычислил тренировочные базы и штабы Ханта. Теперь у нас есть точная информация по нахождению, расположению секретных объектов и приблизительное количество охраны. Это немало. Два штаба и четыре тренировочных базы. Хант не дурак. Наверняка, не останавливается надолго в одном месте. А вот его бойцы на привязи. Вчера мы с Мейером встречались с Картрайтом. Он подтвердил координаты базы в Исландии. Маловероятно, что Хант всё ещё там. Но...

— Даже в заброшенном доме есть чем поживиться, — отозвался Фаэтон.

— Умничка, — похвалил коммандер. — Мы взглянем на каждую из его баз, а затем подумаем, как нейтрализовать Ханта. Тренировочные центры накроем с помощью авиации и диверсий.

— Лишим генерала военной поддержки.

— Верно. Правда есть один нюанс, — Пампасник выдержал правильную паузу, завладевая вниманием Пиранези. — Нас катастрофически мало. И в этом заключается преимущество для Ханта. Поэтому сегодня отдыхаем, а завтра встречаемся с друзьями в Централ Маклин Парк и летим в Исландию. Кстати, Мейер любезно отдал мне свой дом в Уэсли-Хайтс. Если хочешь, можешь пожить там.

Фаэтон ещё несколько секунд смотрел на коммандера, а после благодарно кивнул.

Цело село го почитува Петре за неговата интелигенција и генијалност* — (макед.) отрывок из сказки о хитром Петре. Перевод: Петре все село уважает за ум, за смекалку.

Глава 13

Румыния, Бухарест

90 Калеа 13 сентября

JW Marriott Bucharest Grand Hotel

Октябрь 15, 2017 09:00

Если бы в мире не существовало Бухареста, его следовало бы придумать. Хотя бы для того, чтобы было где окунуться в осень.

Она всегда приходила неожиданно. На календаре, разукрашенном кленовыми листьями, золотился сентябрь, а в городе было около 68 градусов по Фаренгейту. Что сказать, лето не спешило сдавать позиций, отклоняя всякое проявление осени. В октябре температура начинала снижаться до привычных 57. И получалось, что ещё вчера солнце ласкало улицы, расплёскивая золото лучей, а на следующее утро небо затягивалось облаками. Дожди умывали дороги и дома, готовясь к приходу осени. А она терпеливо ждала около Триумфальной Арки, не торопясь вступить в свои законные права.

И вот вам... Bună dimineaţa*...

День становится короче, а ночи длиннее. Город грустит. Деревья в парках скидывают зелёные одежды, облачаются в бордовые и жёлтые наряды. Листья шуршат под ногами. Плачут осенние дожди. Лужи растекаются по дорожкам. В небольших частных садиках радуют глаза разноцветные астры. В воздухе пахнет печёными яблоками. И все мечтают о лете.

JW Marriott Bucharest Grand Hotel вызывал интерес у гостей Бухареста. Не потому, что над ним светило особенное солнце, а из-за своего расположения. Он находился в районе, где схлёстывались исторические и национальные интересы. К тому же это был единственный отель такого класса в округе. Да ещё и вблизи Дворца Парламента и Собора Спасения Нации. Про него говорили: «с богатым культурным наследием и статусом качества 5 звёзд». Современная роскошь и привлекательность города создавали атмосферу спокойствия, а в нескольких минутах ходьбы от отеля можно было погрузиться в очарование Старого Города.

Каори устроился в мраморном лобби и в ожидании Минкара занялся изучением маршрута. Путеводитель по Бухаресту, синяя книжица с многообещающими видами, лежала перед ним на стеклянном столике. Он прихватил её в аэропорту на всякий случай, который не заставил себя ждать. Пометив, как ему показалось, правильные цели на карте, Каори впал в состояние лёгкой депрессии. Глаза разбегались от изобилия старинных и современных соборов и церквей, а Бухарест уже не казался Парижем в миниатюре. Контрасты и парадоксы — да, но точно не уютный уголок, где хочется остаться.

— Доброе утро, — прилетело сверху.

И Альгени наконец-то оторвал взгляд от плана действий.

— Доброе утро, — отозвался он, стараясь быть не очень озадаченным. — Как настроение, Минкар? Ощутил радость от пребывания в Бухаресте?

— Пока только от отеля, — Эльта обвёл взглядом лобби. — Здесь довольно мило и, как ни странно, спокойно. Уверен, ты уже прикинул как нам выйти на цель.

— Да, — кивнул Каори. — Присядь, а то упадёшь, — он дождался, пока Минкар усядется и кивнул на карту. По мере того как он мрачнел, понимая размах бедствия, Альгени с трудом давил в себе желание позлорадствовать. — Это основные соборы и церкви, в которых мы будем искать, — заметив, что Эльта что-то шепчет, он поинтересовался. — Минкар, ты решил помолиться?

— Цели считаю, — чуть нервно бросил эмиссар. — Пятьдесят объектов. Уверен, что мы справимся?

— Вполне. Правда, придётся задержаться на несколько дней, а может и недель. Будет очень обидно, если Охотника здесь нет и придётся ехать, например, в Венгрию.

— Как насчёт того, чтобы потрясти похожего на Teren Liber Капеллана и получить нужный нам адресок?

— Именно этим и займёмся.

Минкар замер на несколько секунд. И за это время в его глазах сменилось несколько выражений недоумения.

— Извини, что-то я туго соображаю с утра. Мы собираемся ходить по... — он взглядом указал на карту с отметками. — Храмам и задавать вопросы?

— Не собираемся, — подтвердил Каори. — Есть мысль, — он подманил Минкара поближе и очень тихо продолжил. — Я закачал в свой комлинк сказку о хитром Петре на македонском языке. Чуть позже скину тебе. Мы будем осматривать соборы, изучать людей, искать подходящих под описание и разговаривать фразами из сказки.

— И это привлечёт, если не самого Охотника, то Капеллана или его коллег.

— Надеюсь на это. Согласись, двое иностранцев, рассказывающие друг другу историю на македонском, наверняка, привлекут внимание. Нас заметят, Минкар, и обязательно пригласят в тихое местечко для беседы.

— Лишь бы не полиция... — нервно хмыкнул Эльта. — Слишком рискованно, Каори. Я просмотрел записи, полученные от Пампасника и Лорана. У нас могут возникнуть серьёзные проблемы. Хант пустил по твоему следу «ветер». Он невидим и вполне способен на убийство. Ты ведь тоже знаешь об этом.

— Верно, но он не догадывается, что я в Бухаресте, а если следил за Лораном, то прилетел в США и прямиком отправился в Лэнгли. Думаю, «ветер» не дурак и не попрётся в штаб-квартиру с расспросами. Да его на милю не подпустят даже к зданию, не говоря уж об остальном. Мы в более выигрышной ситуации. Так что... — Альгени замолк. — Поехали. Пора уже заняться делом. Я не собираюсь торчать здесь целую вечность.

— Последний вопрос, — взмолился Минкар. — Почему ты не допускаешь мысли, что он отследил твои перемещения? Билет и отель ведь на настоящее имя бронировали?

— Отвечу, — охотно согласился Каори. — Хант сделал заказ, заплатив за работу приличную сумму денег, я думаю. «Ветер» знал о докторе, значит, о нём рассказал генерал. Приманка не сработала. На место убийства приехал не я. Следовательно, заказ не выполнен, а значит возможны другие послания. Учитывая почерк, он элитный убийца. Да Хант и не нанял бы простого. Мы о нём ничего не знаем. У нас есть только несколько эпизодов с похожим исходом. В каждом из двадцати девяти случаев были застрелены политики, судьи, бизнесмены с именем, главы крупных компаний. «Ветер» не убирает свидетелей, потому что работает чисто. Он неуловим. Ему не повезло наткнуться на Лорана. Ну, а на что способен агент ты и сам знаешь. К тому же тратить свои средства он не будет, именно поэтому не станет отслеживать меня. И знаешь, у него задание не гоняться за мной по миру, а просто застрелить.

— Я почти поверил, но есть один неучтённый момент. Почему ты думаешь, что «ветер» не очередной агент, а всего лишь наёмный убийца?

— У него нет полномочий. Вспомни, как действовал Картрайт. Он убивал направо и налево, лишь бы поймать Пампасника. Ему было наплевать на средства и время, а также на количество жертв, потому что за поимку коммандера ему была обещана хорошая должность при генерале. Он и меня использовал как наживку. У него были личные мотивы. У «ветра» их нет. Ему указали цель, подкинули незначительные детали и дали денег. Он не будет убивать всех подряд, иначе подмочит репутацию.

Минкар сосредоточенно кивнул, принимая объяснения Альгени.

— Только умоляю, не подставляйся. Иначе Пампасник меня пришибёт.

— Не переживай, — Каори аккуратно свернул карту, подхватил со столика путеводитель и поднялся. — Согласно «почерковедческой» экспертизе «ветер» стреляет дважды. В сердце и в голову. Есть вероятность промаха в первом случае, а второго просто не будет, потому что я упаду, а ты просчитаешь траекторию полёта пули и нейтрализуешь убийцу.

Минкар изобразил укор, но, заметив яркие искорки в глазах Альгени, немного успокоился. Он всегда знал, что перегрызёт глотку за каждого из команды.

* * *

19 Страда Генерал Бертелот

Собор Святого Иосифа

15:17

Каори не стал притворяться. Он тяжело и обречённо вздохнул, а после убрал руки с руля. Прикрыв глаза, эмиссар откинулся на спинку кресла и констатировал:

— Мы сдохнем в этом городе.

Минкар многозначительно промолчал. Его уже тошнило от бесконечных обителей спокойствия и веры с пометкой «рекомендовано к посещению».

Ставрополеос — бывший монастырь, а в настоящие дни церковь. Место для души.

Дворец патриархии на Митрополичьем холме с собором Святых Равноапостольных Константина и Елены — сердце православной Румынии.

Церковь Святого Антония — истинная вера и доброта в глазах.

Церковь Крецулеску — ценный архитектурный памятник.

Новая церковь Святого Георгия — душевно, миленько с уютным двориком.

Раду-Водэ — христианский господин Раду Воевода, который был Владыкой Румынской земли и Молдавии, и многие войны были выиграны... похоронен где-то в этом монастыре.

Анфимовский монастырь — росток культуры и памяти для мужчин в рясе.

Церковь святого Белаша — очередной храм с богатой историей.

Время стремительно неслось к вечеру, а обители Господа и не думали заканчиваться. А ведь в каждой требовалось провести минимум полчаса и желательно попасться на глаза как можно большему количеству служителей и прихожан. Туристы не в счёт. Этих всегда можно отличить от местных обитателей пристанищ веры. Минкар и Каори как заговор повторяли фразы македонской сказки уже без подсказки, льющейся из невидимого наушника. Слова наизусть выучили, а Охотник всё не объявлялся. Обоим хотелось плюнуть на поиски и оторваться в ближайшем к отелю баре.

— Посетите собор Святого Иосифа, — прогнусавил тонкий голосок где-то в другой вселенной.

Минкар и Каори моментально очнулись от раздумий и, как по команде, повернули головы на звук.

Юноша с поразительной внешностью, с белокурыми вьющимися волосами до середины шеи, больше похожий на ангелочка, только без крыльев, смотрел одним небесно-голубым глазом на Альгени, а вторым на Эльту и улыбался так восторженно, будто от этого зависело счастье всего мира.

— Нимба не вижу, — с сарказмом проворчал Каори.

— Посетите собой Святого Иосифа, — повторил гнусавый ангелочек. — У нас установлен орган из Парижского Дома Мерклина.

— А сегодня намечается концерт органной музыки? — поинтересовался Эльта.

Казалось, юноша не услышал. Он продолжил зазывать, при этом старательно подмигивая сразу обоим и широко улыбаясь.

— День открытия собора был самым счастливым в жизни города. На церемонии присутствовали все священники, семинаристы, представители Королевского Дома, дипломаты, председатель Совета Министров, президент Сената, префект полиции...

— Ясно, — Альгени попытался оборвать хвалебную песнь. — Всех перечислять не нужно.

Видимо, где-то внутри ангелочка произошёл системный сбой, и программа выдавала только определённый репертуар без возможности изменения.

— Святые литургии совершаются на румынском, французском, итальянском, немецком и венгерском языках.

— Мы на них не говорим!

— Главный алтарь высечен в Риме из каррарского мрамора по рисункам архитектора Шмидта.

— Уважаемый, мы сатанисты, — вставил Эльта, надеясь отпугнуть настырного юношу.

— Посетите собор Святого Иосифа.

Каори закатил глаза к потолку.

— Ладно! Идём, Минкар, посмотрим на их орган из Парижского Дома Мерклина. Заодно посидим, приобщимся к... — он взглянул на собор, и рука замерла в дюйме от крепления ремня безопасности. — ...вечному.

Около входа стоял черноволосый молодой мужчина с тростью. Незнакомец пристально смотрел на юношу и Renault Megane с водителем и пассажиром, взглядом приглашая встретиться в более приватной обстановке.

* * *

19 Страда Генерал Бертелот

Собор Святого Иосифа

15:38

Драгош Минович потянулся. Последние дни выдались на редкость оживлёнными. После памятной встречи с безымянным эмиссаром Terra Incognita в заброшенном гарнизоне, в него словно вселился сам дьявол. Драгош с трудом выдержал лечение в клинике «Шарите», лучшей в Берлине. Реабилитация в клинике «Вальмонт» в Швейцарском Глионе привела его в чувство. Он успокоился, погрузившись в удивительную атмосферу спокойствия, сотворённую озером Леман и горами. Огорчало только одно — хромота после перелома. Ходить без трости пока было сложно. Вернувшись в Бухарест Драгош погрузился в работу. Он зарылся в архивах, собирая информацию по крупинкам. Не брезговал слухами, проверяя каждый и разочаровываясь. Драгош искал эмиссара, нарушая запреты и скрывая правду ото всех. Капеллан улыбался, видя рвение воспитанника изучить историю Teren Liber. Но если бы он узнал как сильно ошибается, жизнь Драгоша оборвалась бы в тот же день.

Вчера он очень поздно лёг, а сегодня рано встал, чтобы продолжить поиски. Капеллан прислал за ним примерно в 14:00 без каких-либо разъяснений.

«Домнул** Драгош, тебя ждут в соборе Святого Иосифа. Не задерживайся».

Явившись в собор Охотник узнал о двух странных мужчинах, говорящих фразами из македонской сказки о хитром Петре.

«Волноваться не нужно, но дождись их и встреться с ними. Выясни, кто они и действуй по ситуации».

Чётко и понятно.

Отправив Янку, белокурого паренька, посвятившего себя Teren Liber, встречать незваных гостей, сам Драгош остался у дверей. Он не знал, что скажет, но уже понимал, где окажутся незнакомцы после разговора. Затем Охотник отправится в архивы собора и продолжит искать след Terra Incognita.

«Пора уже лично познакомиться с ними, а после и перед Трибуналом предстать не страшно».

Все мысли разом выбило из головы, когда он увидел темноволосого эмиссара. Там, в гарнизоне, ему было совсем плохо. Он истекал кровью, терял сознание от невыносимой боли, но хорошо запомнил его. Узнал бы из миллиона других похожих мужчин. А вот снежноволосый его насторожил. В нём было что-то пугающее. Он казался льдом, способным уничтожить пламя. И он смотрел прямо на него. Незаметно кивнув, Драгош развернулся и скрылся в недрах собора.

Спустя десять минут он принимал в роскошном рабочем кабинете в подземной галерее драгоценных гостей. Это было наилучшее место для беседы. Капеллану он ничего не скажет, а верный Янку будет молчать, искренне веря, что это и есть путь Охотника.

На стенах в строгих рамках висели фотографии, рисунки и гравюры строительства. Минкар изумлённо рассматривал древние артефакты и в его душе поднималось лёгкое волнение. А Каори напротив, сверлил взглядом Драгоша, изучая.

Венские архитекторы Кэрол Бенеш и Фридрих Шмидт взялись за дело в 1875 году, а спустя восемь лет поздней осенью мир увидел чудо, созданное фантазией и мастерством. Фотография явно сделанная камерой-обскурой методом гелиографии запечатлела начало строительства. Ничего не значащее нагромождение каменных блоков и суетящиеся рабочие-каменщики. Снимок нечёткий. Сложно рассмотреть детали. Но история принимала и менее весомые доказательства.

Каори заметил, как напрягся Драгош, пытаясь скрыть эмоции. Все, кроме искренней радости. Она прилипла к его лицу.

На гравюре неизвестного происхождения царили черты романского стиля с элементами готики. Это было уже достаточно большое здание. Спустя много лет Михаил Когэлничану, в те времена премьер-министр Румынии, настолько впечатлился уведенным, что прямо с трибуны заявил о нереальной красоте религиозного сооружения, которое он когда-либо видел в своей стране.

Минкар уважительно качнул головой, продолжив рассматривать историю собора. Каори проследил за Драгошем. А он всего лишь поднялся из глубокого массивного кресла для приветствия, как того требовали обычаи организации. В сердце всколыхнулись трепет и волнение. Они встретились впервые за века существования — Terra Incognita и Teren Liber.

Эльта задержал взгляд на человеке в мантии, устало сложившего руки и позирующего для художника. Им был Игнацио-Феличе Паоли, епископ Никопольский и апостольский викарий Валахии, первый римско-католический архиепископ Бухареста из Конгрегации. Он тоже приложил руку к строительству собора, найдя способ собрать деньги.

Драгош склонил голову. Каори сделал то же самое.

Альфон Зегерс, монах-пассионист из Голландии, щурился от яркого солнца, рассматривая будущий Собор. Он, архитектор и строитель по образованию, руководил работами. Епископ Паоли лично вызвал его из монастыря в Дублине.

От Минкара не ускользнули мелкие детали чертежа, хотя они были видны плохо. Он оценил невероятное сходство между задумкой и оригиналом. Каори остановился в центре кабинета, напротив Драгоша. Теперь оба молча рассматривали друг друга.

Вниманием Эльты завладели планы карьеров Бусщука в Болгарии, из которых брали камень. Первый был заложен в районе апсиды алтаря. Он бы и дальше любовался историческими документами, если бы не почувствовал взгляд Каори. Как всегда, строгий и с напоминанием. Эльта моментально спохватился, вернувшись в реальность.

— Признаюсь, отыскать тебя было непросто, — вкрадчиво произнёс Каори.

— Я не ждал встречи, — эхом отозвался Драгош. — Полагаю... — слова на секунду стали гигантскими и застряли в горле. — Эмиссары Terra Incognita?

— Полагаю Охотник? — парировал Альгени, увлекая собеседника игрой.

— К вашим услугам.

Низкий поклон указал на готовность выполнить любую просьбу гостей.

— Сохраним имена в тайне, — предложил Каори, неожиданно почувствовав себя хозяином положения. Драгош взглядом показал, что согласен. — Как ты себя чувствуешь?

Взгляд коснулся трости, оставленной у стола. Охотник поморщился, вспомнив о переломе. И проклятая нога, как в назидание о забывчивости, тут же напомнила о себе тянущей болью.

— Я был ранен, но не убит.

Альгени удовлетворился ответом и перешёл к делу. Задерживаться в Бухаресте не хотелось.

— Decimus. Их штаб не разгромлен. Значит, война не окончена.

— Мне жаль, — искренность переполнила голос Драгоша. В душе зародилось подозрение. Он мешал им, ведя свою игру. Теперь они здесь и просят его уйти? — Я не буду препятствовать вашей миссии, — пообещал Охотник.

Каори решил схитрить, уловив фальшивое смирение.

— Нам ничего неизвестно о традициях и Кодексе Teren Liber. Но что ты скажешь, если я попрошу нарушить их?

— А разве традиции нерушимы, а Кодекс идеален?

Альгени позволил себе улыбнуться, а Драгош напрягся. Он кожей ощущал ветер тревоги. Пока он не перерос в ураган, но кто знает, что предложит снежноволосый эмиссар.

— Обойдусь без подробностей. Нам всем грозит опасность. Генерал Decimus пустил по следу Terra Incognita наёмного убийцу. Хорошо обученного, безжалостного, дорогостоящего. Он уже совершил одну ошибку, но второй не будет. Если его не остановить, кто-то из нас погибнет. Тебе как никому другому известна важность сохранения Земли. Мы не справимся с Decimus, если будем гоняться за убийцей. Помоги нам.

Драгош подумал, что провалился в сон. Странный и такой реальный. Он ощущал искренность, исходящую от слов Каори, но не мог поверить в них. Terra Incognita никогда ни о чём не просят. Они вне времени. Выдумка. Иллюзия. Не больше.

— Расскажи мне о нём. Всё, что знаешь.

— Всё, что знаю, — согласился Альгени.

Минкар мысленно выдохнул. Он не ожидал, что переговоры пройдут так быстро и в очередной раз убедился, что Каори способен на многое.

Bună dimineaţa* — (рум.) доброе утро.

Домнул** — (рум.) Domnul, господин

Глава 14

США, Вирджиния

Округ Фэрфакс, Лэнгли

Центральное Разведывательное Управление

Октябрь 15, 2017 10:25

Марк ни на что не жаловался, пребывая в заключении в штаб-квартире ЦРУ. Казалось странным, что его не отправили в Вашингтон в тот же день. Видимо, без вмешательства Пампасника не обошлось. Мысль подтвердила примчавшаяся Магдалена. Она ничего не сказала, только крепко выругалась и унеслась в неизвестном направлении.

Когда же это было? 12 октября, а кажется, что много лет назад. Марк устроился на низкой койке и, закинув ноги на спинку, предался размышлениям. В памяти всплывало прошлое.

Марк помнил Сиэтл и день, когда отец объявил, что они переезжают в какой-то Нью-Йорк. Говорил, что они будут жить в доме с собственным садом. Мама была в восторге, а шестилетний Марк нахмурился и привёл с десяток доводов, почему он, ну, никак не может уехать. Его выслушали, но всё равно увезли в Нью-Йорк.

Марк улыбнулся и переместился в утро, тихое и ясное. Большую спальню заливал солнечный свет. За окнами кружил мелкий снег, накрывая веранду мягким ковром. Всё вокруг казалось волшебным. И со всех сторон нависали горы, придавая особую прелесть. Марк не знал, где находится это место. Пытался вспомнить, но тщетно. Позже пришло осознание, что это воспоминание Целано. Он видел Фари его глазами.

А всё-таки в Нью-Йорке было неплохо. Тихий говорок прервался оглушительным смехом. Марк впервые пришёл на вечеринку к друзьям. Боже милостивый! Что же они творили! Наутро никто не мог вспомнить, где ключи от машины Бадди. Отец не орал, открыв дверь помятому сыну. Он показательно вздохнул и ушёл в кабинет.

Марк отошёл от «Башни» всего-то, наверно, на тридцать футов и тут же потерял ориентиры. Его окружал туман. Холодными руками касался его волос. Обнимал. Удерживал от неожиданных соблазнов. Марк резко обернулся и на миг ему показалось, что рядом мелькнул знакомый образ. Но он шагнул в туман и растаял.

Лоран фыркнул. Было неприлично поглядывать за Целано, но что поделать. С некоторого времени он сросся с ним воедино. Первые два дня обернулись настоящей катастрофой для агента. Он не мог спать, не мог есть, не находил себе места. Его разрывало от невозможности избавиться от эмиссара в памяти. Но Пампасник оказался прав. Чужие воспоминания постепенно исчезали. С каждым часом их становилось меньше, и они заменялись собственными.

Странный резкий звук прервал процесс ничегонеделания. Кто-то ковырялся с замком. Лоран лениво повернул голову и едва не подскочил на койке, узрев вошедшего коммандера.

— Ну, как ты тут, узник замка Иф?

— Привет, Пампасник, — улыбнулся Марк, усаживаясь. — Признаюсь, ты был прав. Отдохнуть мне не мешало.

— Смотрю, тебе весело, — хмыкнул эмиссар. — А мне пришлось разыгрывать недоумение. Сложно, между прочим.

— Особенно когда знаешь правду, — поддакнул Лоран.

— Именно.

Повисла пауза из категории неудобных. Оба не понимали, чего ожидать друг от друга. Хотелось верить в хорошее, но неожиданно реальность приобрела привычные оттенки, смыв яркие краски.

— Марк, что ты помнишь? — наконец, спросил Пампасник.

И на этот раз в его голосе не было даже намёка на иронию.

Лоран задумался. Он прекрасно понял вопрос. Только можно ли назвать воспоминаниями ускользающие моменты чужой жизни?

— Иногда что-то мелькает, — негромко ответил он, пожав плечами. — Я вижу Фари, но он окутан туманом. Лица растворяются в темноте без возможности запомнить их. Большая светлая веранда, засыпанная снегом, кажется знакомой. Понимаю, что рано или поздно и это сотрётся из памяти. Знаешь, даже немного жаль терять частичку Целано.

— Ты Марк Лоран, — напомнил Пампасник. — А не контейнер для хранения чьей-то жизни. Я рад, что ты возвращаешься. Как думаешь, сколько ещё тебе нужно времени?

— Да я здоров и готов к работе. Только приму душ и сменю одежду, а потом могу отправиться хоть в Белиц-Хайльшеттен, хоть на Луну.

— У тебя скафандра хорошего нет. Так что Луна отменяется, — съязвил Пампасник. — В больнице тоже делать нечего. Убийцу найдут и без твоей помощи.

— Следовательно?..

— Нас очень мало, Марк, — с ноткой тревоги бросил коммандер. — Если удастся убрать из кандидатов в камикадзе Каори, будет ещё меньше. Преимущество на стороне Ханта. Поэтому повторю свой вопрос. Сколько ещё тебе нужно времени, чтобы восстановиться?

Лоран вздохнул. Он поднялся и упрямо посмотрел в глаза Пампаснику.

— Объясни кое-что. Если Целано вложил в мою память послание на накиру и я смог воспроизвести его, тогда почему я вижу образы и помню имена, которых никогда не знал? Он поделился со мной сознанием? Или причина в другом?

Коммандер не отвернулся и не ушёл от ответа:

— Марк, ты помнишь только то, что Целано рассказал тебе.

— Странно, — агент смутился и, обдумав следующий вопрос, произнёс. — Каким образом он встретился со мной? Разве путешествие во времени возможно?

— Не уверен, — отозвался Пампасник. — Во всяком случае, на Сферах такого устройства нет. Мы можем заглянуть в прошлое и воссоздать события, но не можем переместиться, — он немного подумал и продолжил. — Сложно объяснить, как это работает. Существует целая система связей и регрессивных ассоциаций. Поэтому я не знаю, как Целано вышел на тебя.

Лоран кивнул, принимая и эту истину.

— Ты сказал, я забуду обо всём. Как много мне придётся потерять?

— Только то, что Целано рассказал тебе, — повторил Пампасник. — Личные воспоминания останутся в целости и сохранности.

— Как жаль, — хмыкнул Марк. — А я надеялся, что вычеркну из жизни проклятую больницу.

Коммандер улыбнулся.

— Рад, что сегодня я играю роль адвоката, а не прокурора и отпускаю тебя из заключения.

— А Магдалена?

— У меня есть бумажка, — Пампасник потряс перед агентом пластиковой папкой с единственным документом — пропуском в нормальную жизнь для Лорана. — Подписанная ею. Я только дату внёс.

Марк неуверенно взял в руки протянутую папку и раскрыл её. Бегло прочитав разрешение выпустить его из-под стражи, он присвистнул от изумления.

— Как тебе это удалось? Как вообще вы смогли объяснить руководству ЦРУ вашу позицию относительно меня?

— Магдалена была очень красноречива и предоставила кучу документов, санкционирующих отработку этапов операции.

— Кучу документов? — Лоран хитро прищурился.

— Да, мы слегка вспотели создавая их, но, кажется, справились с задачей, — увидев, что сейчас последует ряд каверзных вопросов, Пампасник отобрал у Марка папку и заявил. — Через два часа мы встречаемся в Централ Маклин Парк. Успеешь сгонять домой и отмыться от тюремного запаха?

— Пятнадцать минут туда и столько же обратно, — бросил агент. Заметив укор во взгляде коммандера, он пояснил. — Я живу в Арлингтоне, — затем он принюхался к рубашке не первой свежести, поморщился и уточнил, — От меня так сильно воняет?

— Как от раба на галере.

Лоран широко улыбнулся, мысленно поблагодарив Магдалену и коммандера.

* * *

Лэнгли Маклин

Централ Маклин Парк

12:30

Лес выглядел по-праздничному нарядно. Ярко-жёлтые тона перетекали в лимонные, а после в багряные и вишнёвые. Изредка встречались коричневые оттенки разной насыщенности. Иногда среди разноцветных деревьев попадались конусы вечнозелёных елей, игнорирующих осень. Но важно было другое. Светило солнце, хотя вчера целый день лил дождь. Опавшая листва пропиталась водой и превратилась в хлюпающую под ногами субстанцию.

Мостик через реку Дед Ран выглядел надёжным. Это было неширокое сооружения из дерева и железа, вылизанное ветрами и вымытое дождями, устеленное ковром из кленовых листьев.

Пампасник облокотился на перила и бросил взгляд на часы.

— Не будем терять время.

Он обвёл долгим взглядом каждого из команды.

Фаэтон, всунув ладони в карманы джинс, изучал округлые серые камни под мостом, между которыми бежала вода. В его золотых волосах гуляло солнце, насыщая их удивительным сиянием.

Магдалена скрестила руки на груди, устраиваясь на противоположной от коммандера стороне. Она думала о своём, а взгляд блуждал по его лицу. Поймав на себе строгий взгляд янтарных глаз, Монферран отвернулась и занялась рассматриванием пейзажа.

Франк Мейер застрял в начале моста. Он что-то читал в своём комлинке, мрачнея, бледнея и принимая нормальный вид.

Александр Торв отрешился от всего земного. Ему хотелось действовать и показать, на что он способен. Правда, похвастаться было особо нечем. Тренировки в «Кэмп-Пири» сделали из него овощ, крупный, но абсолютно бестолковый. Пока Каори находится в госпитале для ветеранов, Минкар лично занимался обучением великовозрастного новичка. Он беспощадно гонял Торва, увеличивая нагрузку и ставя невыполнимые задачи. К концу дня Александр валился с ног, но не ныл. Желание остаться в ЦРУ переплюнуло здравый смыл и стёрло все доводы «против», оставив только «за».

Лоран взглянул на бывшего журналиста и едва не вздохнул. Уж он-то прекрасно понимал, что такое игра со Смертью. А Хант олицетворял как раз её.

Пампасник взглядом выразил благодарность собравшимся и произнёс:

— Ответа на вопрос «почему мы собрались именно здесь» не ждите. Думаю, вы понимаете, что такое безопасность в нашей критической ситуации.

— Пампасник, поверь, в кабинете было бы не хуже, — хмыкнула Магдалена. — По-моему тебя занесло на кривую дорожку. К чему эти предосторожности?

— А к тому, что я ни в чём не уверен.

— И ни в ком?

Он проигнорировал колкость, но закатил глаза к небу, тем самым дав самый правильный ответ. Магдалена заткнулась, решив больше не спорить. Коммандер и до произошедших событий периодически вёл себя странно. Ничего не скрывал, но и не говорил.

— Поделюсь своими соображениями, — начал он, заставив смотреть на себя и вникать в смысл слов. — Мы располагаем важной информацией о нахождении баз Олава Ханта. Два штаба: один на севере Исландии, в долине Хладардалур, в жерле потухшего вулкана Хверфьядль; второй на юго-востоке Шри-Ланки в джунглях Сигирии в подземельях заброшенного храма. Четыре тренировочных центра, где Хант содержит свою армию убийц: Танзания, остров Манда; Колумбия, у подножия пика Кристобаль-Колон в горном массиве Сьерра-Невада-де-Санта-Марта; юг Гаити, джунгли Масеана; остров Сокотра в Йемене в каньоне Диксам.

— Стоп! — перебила его Магдалена. — Откуда у нас эта информация? И почему я впервые слышу о ней? Источнику можно верить?

— Вполне, — кивнул коммандер. — Данные собрал эмиссар, которого больше нет с нами. Он погиб, выполняя задание. Марк случайно наткнулся на его записи в Белиц-Хайльштеттен и привёз в Лэнгли.

— Хорошо, почему они хранились в Белиц-Хайльштеттен? Других руин не нашлось?

— Значит, не нашлось, — отрезал Пампасник и соврал. — Я не знаю, почему он решил спрятать их там. Важно другое — теперь они у нас.

— Я могу взглянуть на источник информации? — подал голос Франк.

— Можешь, только ничего не поймёшь. Записи на накиру. Блокнот хранился в ненадлежащих условиях и сильно подпортился, поэтому мне пришлось переписать их.

— А Лоран почему стрелял в тебя? Данные были причиной?

— Объяснишь? — Пампасник коснулся взглядом Марка.

Агент выпрямился и уверенно кивнул.

— Вместе с информацией я приобрёл подозрительность. Записи погибшего эмиссара не давали мне покоя. Пампасник слишком долго возился с их изучением, будто думал, как лучше интерпретировать содержимое блокнота, и в какой-то момент я заподозрил его в неискренности.

— Конфликт решён, — бросил коммандер. — А источник данных спрятан в надёжном месте и будет оставаться там до отправления на Фари. Прости, Магдалена, я не могу держать столь опасные артефакты среди людей. Вы под ударом просто зная о них.

Монферран конечно же не удовлетворилась ответом и, решив разобраться позже, спросила:

— Как ты можешь подтвердить, что информация верная? Ты упомянул, что блокнот сильно пострадал. Думаю, прошёл не один день после того, как эмиссар сделал записи. Когда это было? Год назад, четыре или двадцать лет? Всё меняется слишком быстро, Пампасник. Иногда случается так, что утром ты наступил на камушек, а к вечеру сломал ногу, споткнувшись о приличного размера валун на том же самом месте. Прости за сомнения, но меня интересует достоверность.

— Базу в Исландии подтвердил Картрайт, — вставил Мейер, поёжившись от порыва промозглого ветра. — Тебе известно о нашей встрече с ним. Проверить остальные несложно. Запросим детализированные спутниковые снимки для начала.

Фаэтон дважды пытался что-то сказать, но каждый раз замолкал, выслушивая доводы Магдалены. Наконец-то возможность высказаться предоставилась.

— Это, конечно же, не помешает, но, зная противника, он не будет менять базы. Просидит там хоть сто лет, пока его не накроют, и хвостом не шевельнёт, чтобы спрятаться получше. Он деятельный, злобненький, только тупенький. Просчитать несколько ходов и поставить мат, это не про него. Остальные не при деле. После Tomahawk в подарочной обёртке, вообще сидят тихо и не высовываются. Если бы Хант не дерзнул провернуть операцию по отлову Terra Incognita, мы бы о них даже не вспомнили в ближайшее тысячелетие.

— Или пока не прибыла бы партия свеженьких, ещё не нажравшихся, тварей, — завершил мысль Пампасник, благодарно кивнул Пиранези.

— Допустим, — Магдалена опёрлась ладонями о перила и продолжила. — Мы начнём с Исландии?

— Да. Я, Фаэтон и Александр отправимся в чудесное местечко с прекрасным видом.

— А мы с Франком чем займёмся?

— Останетесь в Лэнгли. Ты, Франк, отследишь тренировочные центры, соберёшь как можно больше информации по подходу к ним. Организуй наблюдение. Когда будем готовы, атакуем с воздуха или с моря. Запустим диверсионные группы. Любые методы подойдут, — дождавшись подтверждающего кивка от Мейера, коммандер глотнул воздух и перешёл ко второй части плана. — В ближайшее время берлинский агент должен прислать отчёты по убийству доктора и тело. Магдалена, я хочу, чтобы ты прочла каждое слово и увидела то, что написано между строк. Ищи всё подозрительное. Тебя должна насторожить даже неправильно поставленная запятая.

Монферран вздрогнула, словно её пронзило невидимой стрелой.

— Сделаю. Сколько у меня времени?

— Нисколько.

— Понятно. Результат будет в течение суток после получения документации и тела.

Торв наконец-то очнулся от переваривания полученной информации.

— Уверен, что я не подведу вас в Исландии? — поинтересовался он.

Пампасник подумал, что ослышался.

— Послушай, крупнокалиберный малыш с куриными мозгами, ты агент ЦРУ с некоторого времени. Пусть не очень сообразительный, но всё же. Если не хочешь работать в Terra Incognita, скажи об этом сейчас. Потом будет поздно. Мне будет проще пристрелить тебя, чем отпустить.

Александр смутился. Слова вылетели из головы, лишив возможности ответить, а новых не нашлось.

— Прости, я неправильно сформулировал вопрос. Меня не готовили к боевым операциям. Я не силовая единица. И агент из меня так себе. Я журналист, если помнишь. Какова моя роль в исландском вопросе?

— Сбор информации, расспросы очевидцев, поиски слабых мест Ханта. Действуй как хочешь. Мне нужен результат.

Торв поднял сразу обе руки, дав понять, что приказ понят и принят к исполнению.

— Отлично, — подытожил Пампасник. — Теперь о главном. Уверен, база в Исландии уже опустела или уничтожена, но всегда есть возможность что-то найти.

— Или кого-то, — тихонечко бросил Фаэтон.

Коммандер не обратил внимание на замечание.

— Мы изучим привычки генерала в его нормальной среде обитания и ударим в самую больную точку. Вопросы?

— А про Лорана все забыли? — скромно уточнил Марк.

— Ты поедешь на Шри-Ланку. Твоя задача отыскать базу в джунглях и ждать нас.

— Отличный вариант, — Лоран качнул головой и, не удержавшись, хмыкнул. — Как раз думал, в какую бы экзотику вляпаться?

— Обращайся, если заскучаешь, — фыркнул Пампасник. — Я всегда готов помочь друзьям.

— Непременно.

Магдалена покачала головой, смахнула со лба прядь волос и уставилась на коммандера.

— Не вижу Каори и Минкара. Они вне операции?

— Присоединятся позже, — заверил он, увильнув от прямого ответа. — Марк изложил первичную информацию об убийстве в Белиц-Хайльштеттен в отчёте.

— Я прочитала его. Соглашусь с Марком, смерть доктора выглядит как послание. Вопрос — кому? Точно не ЦРУ.

— Предположительно Каори. Его жизнь в опасности.

— Можно подумать, это что-то новенькое, — совсем тихо заметил Фаэтон и тут же замолк.

— Хант нанял убийцу, чтобы расправиться сначала с ним, а затем, возможно, и с нами. К таким выводам я пришёл после разговора с Марком и долгих раздумий. Версия не финальная, — он немного подумал, прежде чем решить какую правду рассказать. — Каори напал на след убийцы Аргеланда. Сейчас он на пути в Афганистан. Минкар с ним.

«Я не об этом тебя просил», — взгляд Марка оказался гораздо красноречивее слов.

— Работаем, — бросил Пампасник. — Вылет в Акюрейри в пять часов вечера. Лететь примерно семь часов. Детали операции обсудим на борту самолёта. Магдалена, можно тебя на минутку?

Монферран шагнула к нему, а он жестом указал направление.

* * *

Централ Маклин Парк

13:40

Магдалена остановилась под раскидистым деревом. Летом оно было красивым, а сейчас, когда ветер оборвал листву, казалось жалким. Под ногами хрустели промокшие листья. И пахло сыростью. Пампасник несколько минут смотрел на неё, пытаясь понять, как построить разговор. Слов было много, только во фразы они не складывались. Всегда оставалась недосказанность.

— Ты имеешь право сомневаться, — наконец, произнёс он, шагнув к ней.

— Я не хочу совершить ошибку.

Магдалена не опустила взгляд, как ожидалось. Впрочем, она никогда не бежала от ответственности и не пряталась.

— В этом мы похожи. У меня нет более веских доводов, кроме переписанных записей. И мне нечем подтвердить мои слова, — понимание действий пришло неожиданно. Оно просто появилось в мыслях. — Имя погибшего эмиссара Эртан Целано. Отправь запрос в штаб-квартиру Terra Incognita на Фари.

— И Марсин ответит?

— Думаю, да. Только не упоминай о задании. Это вызовет лишние подозрения и в ответ ты получишь молчание. Я рискую, говоря тебе о нём, — она не ответила. Тогда Пампасник произнёс, — Верь мне. Победа останется за нами.

Магдалена едва уловимо качнула головой, возвращая себя из мыслей.

— Мне не даёт покоя убийца, — призналась она. — Хороший наёмник всегда выполняет заказ.

— Да, но он не знает, где искать. У меня было время подумать над его действиями. В договор исполнителя входит убийство, но не поиск цели. Поэтому он не будет колесить по миру, а отправит ещё одно послание и дождётся объект в условленном месте.

— Почему ты так уверен в этом?

— Подумай сама, что было обещано Картрайту, а что может ожидать наёмник.

— То есть, он не новый агент Ханта?

— Определённо нет. У него нет свободы действий и средств.

— А доктора он убил ради развлечения?

— Не знаю. Вообще не уверен, что это его рук дело. Возможно, у него есть не очень чистый перед законом добытчик информации.

Магдалена вздохнула.

— Я провела всё, что есть по убийце, по нашим базам. Найдено два совпадения с небольшими различиями. В обоих случаях, наёмники были пойманы. Один убит при задержании, второй отбывает пожизненное в тюрьме строгого режима Анамоса в Айове, — она замолкла на мгновение. — Пампасник, пригласи меня на чашку кофе, а то я сдохну, но ничего не придумаю.

Коммандер улыбнулся уголками губ, а хитрые искорки снова заплясали в его глазах.

Глава 15

Исландия, Акюрейри

Октябрь 16, 2017 12:25

Неожиданно самолёт резко дёрнулся и подскочил, словно наткнулся на высокий порожек, а после рухнул вниз. Его подхватило шквалом ветра и потащило в сторону, прямо в скопление больших белых облаков. По фюзеляжу заколотили тугие струи дождя. Видимость скатилась к нулю. Небольшой хрупкий Falcon 7X швыряло из стороны в сторону. Безжалостно закручивало потоками воздуха. Казалось, ещё чуть-чуть и самолёт развалится на части или во что-нибудь врежется. Пилоты работали на пределе своих возможностей, пытаясь справиться с управлением и не допустить сваливания воздушного судна.

А спустя пятнадцать минут всё закончилось. Ветер разжал тиски, отпустив Falcon 7X. Коварное облако осталось где-то вверху, а внизу раскинулся марсианский пейзаж, присыпанный вулканическим пеплом. Заложив вираж, самолёт пошёл на посадку в международном аэропорту Акюрейри на севере острова.

Исландия произвела впечатление, тайком пробралась в душу и отшибла разум. Что-то не сходилось. Необычайная смесь правды и вымысла смешались в странном коктейле. Страна чудес, ледников, вулканов, водопадов и гейзеров порадовала бледным солнцем, на миг отразившимся от стёкол здания аэровокзала. Взлётно-посадочная полоса уходила в залив и с неё дул пронизывающий ветер. В воздухе витал странный привкус серы, будто где-то поблизости случайно сорвало с петель ворота в Ад.

Пока Пиранези гнал шустрый Subaru Forester тёмно-серого цвета в город, Александр пытался рассмотреть хоть какой-нибудь намёк на известные всему миру достопримечательности. Он ёрзал на месте, но старался не показывать нетерпения. Строгий взгляд Фаэтона опустил его с небес на землю, а Пампасник сделал вид, что не при делах, продолжив изучать карту Исландии.

Akureyri Berjaya Iceland Hotels поразил своей простотой и ненавязчивым комфортом. Улыбчивый исландский викинг со стойки регистрации обещал прекрасный вид из окна, которым оказались присыпанный снежком фьорд и зелёная полоса, отделяющая его от города. Он говорил, что независимо от сезона, они останутся рады от посещения Акюрейри, но почему-то хотелось закутаться в тёплый свитер, непременно с оленями, и не вылезать из него до окончания миссии. Чудеса природы не спешили показываться, всплывая только в словах. Викинг нахмурился, когда Пампасник спросил о вулкане Хверфьядль и, подманив к себе, тихонечко сообщил о большом пожаре в его окрестностях. Посокрушался, что сгорели бани на озере Миватн, но тут же заверил, что ничего точно неизвестно.

Они расстались в отеле, пожелав друг другу удачи и вернуться живыми. Эмиссары забрали внедорожник и отправились к штабу генерала Ханта, а Александр двинулся на разведку, вооружившись фотокамерой и решив рассмотреть город и познакомиться с людьми. В голове почти вызрел план по поиску противника, только отправной точки пока не имелось.

Небольшой живописный городок Акюрейри мог по праву называться северной столицей Исландии. И только потому, что он расположился на побережье Эйя-фьорда в удивительном местечке, окружённом горами и защищённым от ветров. Да и с достопримечательностями проблем не было. Самая высокая вершина Сулур манила туристов со всего мира. Неподалёку шумел знаменитый водопад Годафосс — Водопад Бога. Древние легенды рассказывали, что очень давно, когда христианство только начало свой поход по Исландии, в его поток сбрасывали языческих идолов. Отсюда и название. Имелось развлечение и для особо азартных гостей. Подлёдная рыбалка увлекала не хуже гор и водопадов. А ещё в списке достопримечательностей существовали вулканы, полные неожиданностей и опасности.

Александр брёл по пустынной улице и пялился на городские пейзажи. Невысокие домики, чистенько, спокойно, ни одного человека и где-то за туманом солнце.

«Интересно, у них случаются закаты и восходы?», — пролетело в мыслях и тут же упорхнуло в серые небеса.

Он мог бы и дальше рассуждать о природе исландского солнца, но что-то тормознуло его. Внутренний голос приказал немедленно остановиться. Александр огляделся и не увидел ничего интересного для себя.

Хотя нет, кое-что привлекло его внимание — белая железобетонная крепость с алыми воротами на противоположной стороне улицы. Два красных монстра, похожих на пожарные машины, и фургон с отключенными синими проблесковыми маячками готовили к возможному выезду или наоборот, обслуживали после возвращения на базу. Рядом с ним возились четверо крепких парней в соответствующем обмундировании.

Сделав несколько быстрых снимков, Александр шагнул к компании и машинам, напрочь забыв о правилах поведения в чужой стране, а ведь Фаэтон чуть ли не экзамен устроил на высоте в семь тысяч миль. И ведь не сбежишь!

— Доброе утро!

На него обернулись, но не учуяв опасности, продолжили заниматься своими делами.

Торв постоял несколько минут, изучая и делая выводы. Судя по перепачканным сажей курткам выходило, что ребята не так давно вернулись с горящего объекта. Даже переодеться не успели, решили сначала заняться машинами. Или это были техники, а сами пожарники остались где-то там.

— Простите! — настойчиво бросил Александр, остановившись в нескольких футах от жёлтой линии запрета.

— Если у тебя ничего не горит, то не мешай, — огрызнулся высокий худой мужчина с всклокоченными бледно-рыжими волосами.

— Горит! Ещё как горит! — Торв обрадовался внезапно подкинутой идее, чем вызвал слабый интерес к своей персоне. — Скоро одни угла останутся.

Упитанный образец идеального сотрудника пожарной службы вынырнул из-за фургона и уставился на незнакомого парня.

— Сигурдюр, — представился он, протянув для приветствия мозолистую ладонь.

— Привет, я Александр. Журналист с американского CBS News Boston. Делаю репортаж об Исландии.

Руку пришлось немедленно спрятать за спину, потому что Торв тряс её с такой силой, словно пытался оторвать. Спохватившись, Александр смущённо отвёл взгляд, а на лице появилась глуповатая улыбка. И это сработало! Сигурдюр моментально настроился на разговор.

— Я недавно в этом городе.

— И как тебе?

— Превосходно! Всё нравится. Тихо, спокойно, безопасно. Но, — Александр сделал паузу, не позволив начать засыпать себя советами. — Вчера полыхало в районе бань на озере Миватн. Говорят, вулкан проснулся. А я собирался прокатиться до него...

— И теперь сомневаешься? — понимающе поинтересовался Сигурдюр.

— Нет. В любом случае поеду, только хочу понять, чего ожидать. В гостинице ничего толком не знают, а людей я ещё не встретил. Может, подскажешь?

— Езжай и не раздумывай, — последовал ответ. — Ближайший вулкан Хверфьядль в порядке. Дремлет и не собирается извергаться. Обязательно заскочи в бани. Чудесное место, а какой там воздух! Не забудь прихватить купальные принадлежности. Термальные источники в это время года освежат и согреют.

— Угу, — быстро кивнул Александр. — А что там случилось-то?

— Пожар тушили, — успокоил его Сигурдюр и тут же осёкся. — Да, у нас тоже иногда что-нибудь горит.

— Надеюсь, не бани?

— Конечно нет, иначе я не посоветовал бы отправиться туда.

— Можно поподробней?

И повисла тишина, в которой было слышно завывание ветра в проводах. Сигурдюр обеспокоенно обернулся к коллегам, которые враз оставили свои дела и теперь с сомнением поглядывали в сторону Александра. По коже побежали мурашки, обещая сенсацию.

— Зачем тебе нужна информация?

Торв моментально принял виноватый вид и развёл руками.

— Прости. Издержки профессии. Привык разнюхивать и выпытывать. Работаю с фактами и доказательствами.

— Сигурдюр, отстань от парня, — посоветовал голос из-за пожарной машины. — У меня сын журналист. Дотошный и занудный как прыщ. Тоже всё факты ищет, только пишет про экологические катастрофы.

— Тогда вы меня понимаете! — ответил Александр в пустоту.

Из кабины фургона выпрыгнул среднего роста мужчина со светлыми волосами. Он окинул Торва придирчивым взглядом и произнёс:

— Тебе не о чем беспокоиться. Всё уже потушено. В окрестностях Хверфьядля точно безопасно. Только к руинам не подходи.

— К руинам?

— Так всё, путь до вулкана неблизкий. Лучше отправиться сейчас. Да и в бани нужно заранее записываться. Удачно провести время, журналист с CBS News Boston, — Сигурдюр подтолкнул Александра по направлению к другой стороне улицы. — А у нас дел полно.

— Да, конечно, — пробормотал Торв и закусил губу, изображая сомнения, а сам пялился на напряжённых борцов с огнём.

Он и не заметил, как к нему подошёл невысокий плотный мужчина, одетый в униформу с нашивками пожарной части. Совсем седой, но бодренький и со светлыми глазами, которые лучились жизнью.

— Криолаборатория, — шепнул он, наклонившись к Александру. — Ребята рассказывали, приехали на место, а там всё полыхает и взрывается.

— А в Исландии такое бывает? — совсем тихо спросил Торв.

— По-твоему мы отсталая страна? — с упрёком возразил мужчина. — Думаю, что в помещениях хранились баллоны с кислородом и жидким азотом, может, ещё с чем-то. Я знаю, что говорю. Двадцать лет обслуживал лабораторные криосистемы. Кое-что уяснил, но каждый раз натыкаюсь на новое.

— Горение кислорода и азота разное, — понял Александр.

Мужчина помолчал, будто собирался мыслями. Он запоздало кивнул, но всё же продолжил неожиданную исповедь. А Торв видел, что ему хочется высказаться, поделиться тревогой. Пусть даже с первым встречным иностранцем.

— Чем же необычен этот пожар?

Он увлёк Александра на другую сторону дороги, подальше от станции.

— В течение месяца от лаборатории летали вертолёты и грузовики караваном шли в аэропорт. Организовали несколько грузовых рейсов в неизвестном направлении. Про другое хочу сказать. Ребята такие ужасы рассказывали о пожаре, что волосы дыбом встали. Они прибыли, когда огонь охватил все уровни здания. Подземные, — доверительно произнёс мужчина и взглянул на работающих коллег, а после продолжил. — Несколько взрывов обрушили перегородки. Наши ребята крепкие. Их сложно удивить. Но тут даже они испугались. Думали, что увидят лабораторные корпуса, а взглядам предстало чьё-то жилище. Пламя лизало не кафельные стены, а искусные гобелены с такими извращёнными сценами, что противно было слушать. Кровать на полкомнаты вмиг вспыхнула. Балдахин приведением подлетел в небо. Библиотеку видели. Тубусы превращались в факелы и с треском рассыпались. Стол, заваленный каменным крошевом горел, источая вонь, не характерную для дерева. Другие комнаты вызывали рвоту. В каждой стены были расписаны ужасными сценами расправы. Но напугало их не это, а бассейн, подпитывающийся из термальных источников. Когда пламя сбили, увидели его дно, усыпанное человеческими костями. Они не просто лежали, а служили украшением. Владелец редкостным извращенцем был, раз узоры из останков собирал. Все улики уничтожил огонь, а полиция молчит. А я думаю, всё равно никто не поверит даже если кричать на каждом углу. Скажи мне, есть ли в мире такие лаборатории?

— Не знаю, — так же тихо отозвался Торв. — Я и в обычных-то не бывал по-настоящему. Может, выдумки всё это?

— Говорю же, ребята видели.

— Но... про лабораторию должны местные власти знать, — нашёлся Александр.

— В том-то и заключается самая большая странность. Никто не подозревал о ней до вчерашнего дня.

— Почему же решили, что горит именно лаборатория?

— Всегда должна быть официальная версия. Особенно, когда неофициальная звучит бредом сумасшедшего человека.

Александр задумался. Он пытался привязать рассказ к знаниям о Ханте. Что-то подобное мелькало в его мыслях, только доказательств не хватало. Вот и выходило, что генерал-извращенец не только на эмиссаров охотился, а ещё и людей убивал. А если не людей? А если тварь выложила бассейн останками таких, как Пампасник или Фаэтон? Вмиг стало страшно и неуютно в симпатичном Акюрейри. Желание действовать удвоилось и откуда-то появились силы. Торв мотнул головой, мысленно отправляя первый этап разведки в архив, и пошёл искать такси. Необходимость посетить аэропорт выросла скалой из тумана.

* * *

Международный аэропорт Акюрейри

14:35

Мужчина в форме сотрудника службы безопасности аэропорта пристально смотрел на Александра. Коренастый исландец не поражал своей внешностью, а сразу убивал. Тёмные волосы, прилежно зачёсанные назад, обнажали высокий лоб с начинающимися залысинами. Серые глаза прожигали насквозь, будто в них были вставлены боевые лазеры. Аккуратная бородка и усы придавали мужественности и в то же время заставляли бояться.

Торв внутренне сжался.

— Вы похожи на Лима по прозвищу Жёлтый плащ из шестого сезона «Игры престолов», — неуверенно заметил он.

— Хорошо, что не на Старков или Ланнистеров, — парировал мужчина. — Меня зовут Бьёрнссон. Я начальник службы безопасности аэропорта, который вы избрали для диверсии.

Торв тряхнул головой.

— Вовсе нет. Я журналист с CBS News Boston.

— Вы не предоставили удостоверение и разрешение на ведение съёмки. Только паспорт. Почему я должен верить вам?

— Я в отпуске, — продолжил давить Александр. — Делаю репортаж об Исландии для личной коллекции сюжетов.

— Это первое.

И Торв замолк на целую минуту. Он долго сопел и, наконец, сформулировал вопрос.

— А второе что?

— Я посмотрел сайт CBS News Boston. Вашего имени в списке журналистов нет.

Александр заметно приуныл, а Бьёрнссон продолжил давить его интеллектом и подозрительностью:

— Третье, если я позвоню в службу новостей, что мне скажут?

— Что никакого Александр Торва не существует. Я уволился.

— А почему тогда прикрываетесь бывшим работодателем?

Александр вспыхнул.

— Вы случайно не работали в следственных группах? У вас хорошо получается выполнять чужую работу. Пусть полиция разбирается, а не служба безопасности аэропорта.

— Хотите отправиться в полицию? Могу такое устроить.

— Нет, не хочу, — огрызнулся Торв, решив бузить до окончания разговора. — Так, давайте с самого начала.

— Давайте, — охотно согласился Бьёрнссон. — С какой целью вы выбежали на взлётно-посадочную полосу?

— Там всё равно не было самолётов.

— Неважно. Вы нарушили правила. Мне повторить вопрос?

— Не нужно. Я понятливый, — и неожиданно Александр понял, как вести разговор. — Мне хотелось сделать снимок полосы и здания аэровокзала. Знал, что разрешения не дадут. Притвориться сотрудником аэропорта не получилось. Поэтому пришлось положиться на удачу.

— Она вам не помогла. Понимаете ведь?

— Вполне. Я делал снимки города. Можете посмотреть их в моей камере.

— Уже, — кивнул Бьёрнссон. — Ничего подозрительного. Зачем вы сняли пожарную часть?

Торв чуть не подавился словами.

— Потому что она попала в кадр. Я ещё аэропорт вчера фотографировал. Это вас не смущает?

— Хорошо, — согласился начальник службы безопасности.

— Что хорошо?

— Не смущает. Где вы остановились?

— Полицейский вопрос.

— Мне вызвать патруль?

— Нет! Я зарегистрировался в Akureyri Berjaya Iceland Hotels. Номер 8. Можете проверить. Там подтвердят.

— Непременно. Так что вы делали на взлётно-посадочной полосе?

— Понятно, — выдохнул Александр. — Опять сначала. Я хотел сделать уникальный снимок. У вас тут месяц назад грузовые самолёты караваном летали. Надеялся, что один задержался и попадётся в кадр.

— Не попался, — Бьёрнссон скучающе взял в руку фотокамеру и принялся рассматривать сделанные фотографии ещё раз. Ему всё нравилось, потому что лицо было довольным и даже почти добрым. — Да и не было никаких караванов. Пять рейсов.

— А что возили?

— Как обычно. Цистерны, металлические контейнеры, громоздкое оборудование... Неплохой ракурс, — он повернул фотокамеру к Александру. — Но лучше было бы снимать с противоположной стороны.

Торв почти лёг на стол, разделяющий его и Бьёрнссона.

— Вы правы. Вернусь на место и сделаю ещё несколько дублей. Что за оборудование?

— Не знаю. Грузовики всегда возят что-то негабаритное, иначе можно было бы отправить обычным рейсом.

— Документы видели?

— Так, вопрос здесь задаю я! Вы были на набережной в Элдинге?

— Нет, а что там интересного?

— Киты!

Александр замер.

— Отлично! Спасибо за подсказку! Я недавно здесь. Ничего ещё толком не успел посмотреть. Пытаюсь найти хоть кого-нибудь, кто набросает маршрут. Туристическими агентствами пользоваться не хочу. У них всё по времени, а мне нужна свобода действий. Моё хобби — редкие снимки. Слышали о пожаре ночью?

— Что-то говорили в утренних новостях, — Бьёрнссон вздохнул. — Кстати, посетите бани на озере Миватн. Не пожалеете. Уникальное местечко. Потрясающий воздух, красивая природа, наслаждение и покой.

— Разумеется, если вы меня отпустите.

— Отпущу, — согласился начальник службы безопасности. — Карта есть? — Торв молча продемонстрировал телефон. — Ладно, принесу бумажную. Отмечу, куда нужно обязательно сходить и что посмотреть. Посидите пока без приключений. Я быстро.

И Бьёрнссон на удивление шустро подскочил и убежал в зал прилёта за картой города и окрестностей, не забыв запереть Александра на ключ.

Спустя двадцать минут Торв выходил из здания аэровокзала с лёгкой улыбкой на губах. Неожиданно ставший добродушным начальник службы безопасности лично проводил его до стеклянных дверей и вернулся к своим обязанностям. А в ушах ещё некоторое время звенел его голос, обещающий незабываемое путешествие по северу Исландии.

Александр постоял немного и отправился на стоянку такси. Нужно было вернуться в город и продолжить полезную прогулку. Про полицию он даже думать не хотел, но ради общего дела намеревался отправиться в местное отделение.

«Чуть позже», — решил он, вытаскивая комлинк.

Номер Пампасника был первым в списке контактов. Александр ждал ответа целую вечность. Наконец, приглушённый голос ответил:

— Слушаю.

— Надеюсь у вас всё хорошо?

Пампасник фыркнул.

— Прекрасно. Любуемся видами и едем неизвестно куда.

— Вам нужно на озеро Миватн. Говорят там прекрасные термальные бани. Мне уже несколько человек их посоветовали.

— Неплохое начало дня. Фаэ, глянь на карте, где у нас Миватн?

— На самом деле всё не очень весело, — Александр снизил тон и закрыл рот рукой, чтобы случайный прохожий не услышал разговора, хотя людей поблизости не наблюдалось. — Мне удалось побеседовать с парнями с пожарной станции. Ночью был сильный пожар. Горела криолаборатория в районе вулкана Хверфьядль. Пока тушили, насмотрелись ужасов. Говорили, что было похоже на жилище извращенца. На стенах гобелены со сценами расправы. Библиотека, забитая тубусами. И термальный бассейн, усыпанный человеческими костями. Были взрывы азота или кислорода. Возможно, чего-то ещё. Так что лаборатория или медицинский блок там имелись. Возможно, что и крио.

— Точно наш клиент, — вставил Фаэтон. — Дальше.

— Все улики сгорели и подтверждений нет. Только слова. За месяц до пожара из аэропорта улетали грузовые самолёты. Пять рейсов. Вывозили контейнеры, цистерны, оборудование.

— Это тебе пожарники рассказали?

— Нет. Начальник службы безопасности аэропорта.

— Отличная работа, Торв, — похвалил Пампасник. И сразу же стало спокойней на душе. — Чем планируешь заняться?

— Заскочу в полицейский участок, а после отправлюсь осматривать достопримечательности. Люди много говорят. Иногда по делу. Есть ещё кое-то важное. До вчерашнего дня никто не подозревал о криолаборатории, а власти или молчали, или тоже ничего не знали. Так что, будьте аккуратны. Вдруг этот Хант эмиссаров убивал.

Глава 16

Исландия, долина Хладардалур

Хверфьядль, руины штаба генерала Ханта

Октябрь 16, 2017 23:40

Густой туман заливал дорогу, ведущую к руинам. Он казался неподвижным и опасным. Переливаясь невероятными красками, становился прозрачным и тягучим. Играл оттенками догоревшего дня, разукрашивая долину Хладардалур причудливыми узорами. А в небе застыло холодное полночное солнце*. Ярко-розовое. Замершее между закатом и рассветом. Привычный каменистый ландшафт преобразился, впитав сияние и насытив им склоны заснувшего Хверфьядля. Последнее извержение произошло в две тысячи пятисотом году до нашей эры. Раскалённая лава выплеснулась в южной части кратера и растеклась по небольшой долине к северо-востоку от чёрного зеркала озера Миватн и к югу от кальдеры Крафла. Вулкан немым стражем застыл на фоне перламутрово-алого неба. И было очень холодно. Не выше тридцати градусов по Фаренгейту.

У подножия неясными контурами проступали уцелевшие в пожаре корпуса, электростанция, указатели, несколько автомобилей, остов небольшого вертолёта. На вывернутой взрывом почве отпечатались ржавые разводы, присыпанные пеплом. Лампа в глубине провала мигнула, на несколько секунд озарив круг диаметром примерно в двадцать футов, и потухла. Кристаллами льда сверкнули осколки стекла на оплавленных ступенях. В недрах что-то обрушилось. Со всех сторон ухнуло гулкое эхо. И воцарилась неестественная тишина.

Subaru Forester затормозил около бывшего поста охраны — гигантского плацдарма с автоматическими шлагбаумами и погнувшимися металлическими воротами, украшенными странной смесью из римских цифр и символов абугиды**.

Объект покинули прошлой ночью, а утром никто не заступил на дежурство. Повсюду виднелись следы шин. Тормозили резко, стирая покрышки. И машин было очень много. Вспененный окаменевший ручей тянулся от насосной станции. Она рванула последней, когда основные корпуса уже вовсю полыхали. Огонь поднимался в небо и стелился над долиной. Ветер гнал его на запад в сторону Акюрейри. Владелец термальных бань говорил о рыжем сиянии над вулканом. Опасался дыхания Хверфьядля.

Что ж, пусть так. Никто не будет переубеждать.

Фаэтон аккуратно прикрыл дверь внедорожника, боясь разрушить гнетущее молчание. Рука инстинктивно потянулась к кобуре под курткой.

— Это лишнее.

Он обернулся. Пампасник отрицательно качнул головой, а после кивнул на скошенный пандус, ведущий под землю. Сейчас он больше смахивал на огненного демона. Такой же одержимый и будто сошедший со страниц древних саг.

Из глубины потянуло противопожарными реагентами, сыростью и серой. Едва слышно щёлкнула кнопка на ручном фонарике, и тонкий лучик света вспорол туман. Пампасник и Фаэтон осторожно шагнули в лабиринт шатких конструкций и обгоревших стен.

Подумать только, не так давно здесь кипела жизнь. По хорошо освещённым коридорам вышагивал Хант. Пахло средствами обеззараживания с примесью гнили. В особых помещениях хранилась информация. Программные замораживатели, снабжённые баллонами с жидким азотом высокого давления, обеспечивали нужную температуру. За толстым стеклом на дисплее состояния хранилища перемигивались индикаторы мониторинга. В компьютерном центре управления подобно Богу восседал оператор. Они в самом деле были чем-то похожи. Оба окружены живыми существами, но бесконечно одинокие. Только один обитал на небесах, а второй — в царстве тишины и холода.

Сейчас обгоревшие помещения больше напоминали декорации к фильму ужасов. В тёмных провалах застряли бледные призраки. Что-то чуть слышно застонало. Порыв ветра всколыхнул неподвижный воздух, швырнув горстку мусора под ноги. Скрипнула обгоревшая корка туфа.

Фаэтон опустил руку на прохладный Glock 22C. Он всмотрелся в темноту и уловил едва заметное движение впереди, а спустя некоторое время поймал на себе пристальный взгляд и покосился на источник ментального сигнала.

Пампасник жестом напомнил, что их присутствие здесь нелегально и ни в коем случае нельзя позволить обнаружить себя. Фаэтон понял.

Но на руинах в самом деле кто-то был. Он не скрывался. Под ногами странного гостя скрипели осколки стёкол и бетона. Иногда слышалось неясное бормотание.

Фаэтон поднырнул под рухнувшую потолочную балку и первым двинулся в узкий коридор, судя по остаткам указателя ведущий в хранилище. Приходилось быть очень осторожным. Каждый шаг мог оказаться последним. Сквозь дыры в прогоревшем полу виднелись металлические конструкции и обширные помещения, заставленные теперь уже ненужными агрегатами. Пампасник догнал его около выхода на обрушившуюся лестницу, некогда ведущую вниз. И Фаэтон остановился.

Между покорёженных криогенных газификаторов бродил человек в чёрной кожаной куртке. Он что-то искал и злился, когда на глаза попадались части уничтоженного пожаром оборудования. В какой-то момент незнакомец резко остановился, выпрямился, покрутил головой и после короткого раздумья продолжил поиски. Его потащило через завал из газовых рамп к дальней стене, где виднелась металлическая лестница. Там он и исчез.

Пампасник коснулся плеча Фаэтона. Пиранези мгновенно отшатнулся от провала, а коммандер жестом поманил его в зияющий проём крыла «С». Видимо, пожар начался здесь.

Идти было сложно, но не невозможно. Приходилось каждый раз наклоняться, чтобы пролезть под очередной выгнутой взрывом металлической конструкцией. Очень мешало месиво из образовавшегося мусора. Изредка что-то шипело. Из разорванной трубы сочилась бледная жидкость, имеющая серный запах. Фаэтон едва не упал, неудачно перепрыгнув через дыру. Пампасник успел схватить его за рукав.

Неожиданно полоса препятствий закончилась, а перед ночными гостями открылась удручающая картина. За оплавившимся стеклом операторского центра чернела пустота. Хранилище полностью выгорело. Однако пугало не это, а ощущение ошеломляющей правды. В искорёженных ошмётках оборудования не было ничего, указывающего на официальную версию. Они больше напоминали обугленные остовы мебели. В трёх высоких колоннах угадывались очертания кровати с паланкином. Удлинённый короб с кляксами позолоты смахивал на тумбу под телевизор. Два кресла и журнальный столик стояли, вероятно, посередине. На их месте образовалась горка пепла. А на плитах пола чётко вырисовывался символ Х, продавленный на несколько дюймов вниз. И стены были покрыты обрывками странных рисунков, не подходящих ни под одно определение.

— Что дальше? — поинтересовался Фаэтон, пытаясь классифицировать находки.

— И у меня нет ни одного разумного предложения, — признался Пампасник.

— Значит, действуем как договорились. Удачи нам, коммандер.

* * *

Руины штаба генерала Ханта

Октябрь 17, 2017 01:45

Восход солнца. Небо начинает светлеть, предвещая неизбежность утра. Огненный шар ещё где-то там, во тьме, но уже готов к борьбе за существование. И наступает тот самый момент, когда над горизонтом растекается светлая полоса, над которой появляется золотистый краешек короны, являя всему живому величайшую в мире иллюзию, именуемую рассветом. Гаснут звёзды. Стирается дымка, накрывшая землю. Мутные очертания становятся отчётливыми. Серые краски разбавляются яркими. Сонная тишина насыщается звуками. Воздух наполняется новыми ароматами. Умиротворение и невиданный прилив сил — неизменные фавориты солнца.

Пампасник вдохнул холодный воздух с запахом вулканической лавы и льда. Хотелось бы ему назвать происходящее утром. Только здесь, на севере Исландии, это было почти невозможно. Солнце не покидало вверенные ему владения и светило всегда.

«Ещё одна иллюзия», — пронеслось в мыслях.

Коммандер тряхнул головой, избавляясь от наваждений и размышлений. Следовало продолжить осмотр руин, и он приблизительно представлял, что увидит. Фаэтон стоял рядом и рассматривал ненадёжный объект, а в его душе поднималась волна возмущения. Определённым плюсом было лишь то, что Александру удалось найти тех пожарных, которые участвовали в тушении разбушевавшегося пламени и не дали запуститься цепной реакции. Хоть вулкан Хверфьядль и считался потухшим, но какие-то процессы в нём могли быть активными. Оба прислушались и не уловили ни единого звука.

Что ж, прекрасно. Значит, одной проблемой меньше. Пожарные справились с разгоревшейся катастрофой, а полиция не пожалела полосатых лент, чтобы оградить место преступления. Но любопытных оказалось немного. Пампасник, Фаэтон и незнакомец, что-то ищущий на руинах. Впрочем, последний мог оказаться местным диггером.

Пампасник поднырнул под обгоревшую балку и затаился. Он снова услышал торопливые шаги. «Полночное солнце» тускло освещало разрушенный корпус. Его свет вгрызался в темноту, отбрасывая жуткие тени на уцелевшие стены. Они двигались, рассказывая жуткую историю, но только не стояли на месте. Едва слышное шуршание разрушило тишину. Складывалось ощущение, что кто-то роется в бумагах, которые сгорели в первую очередь. Хотя, кто знает. Может, какая-то часть штаба выдержала натиск огня и где-то сохранились теперь уже исторические документы.

Пампасник всмотрелся в темноту, жестом остановив Фаэтона.

Зал напомнил небольшую ротонду, только сооружённую под землёй. А если быть совсем точным, то в склоне вулкана. Круглое помещение имело несколько смотровых окон, из которых прекрасно просматривалось всё происходящее внизу и обшитый деревом потолок. Сейчас он лежал на закоптившемся мраморе и представлял собой обугленные головёшки.

Рука инстинктивно нащупала Glock.

Незваный гость с трудом протиснулся через заграждение из балок в центр помещения, резко выпрямился и осмотрелся. Медленно повернулся вокруг себя и застыл в оцепенении, позируя.

Эмиссары отчётливо видели перед собой широкоплечего крепкого мужчину, слегка смахивающего на викинга. Он не боялся, не убегал, и кажется точно знал, где и что нужно искать. В его руках сверкнул металлический корпус карманного фонарика, а после яркий луч разрезал полумрак. Он водил им из стороны в стороны, подсвечивая стены, разбегающиеся влево и вправо коридоры, пол. И кажется, он что-то обнаружил. Фонарик отправился в карман куртки, а сам незнакомец с усилием отпихнул металлический предмет, похожий на сейф, схватился за ручку невидимого люка в полу. С трудом сдвинув крышку, он всмотрелся вглубь. Там не было ничего. Только осязаемая темнота и неизвестность, в которую следовало шагнуть.

Ночной свет сыграл дурную шутку, на несколько секунд озарив незнакомца. Пампаснику показалось, что кожа на его лице бугрится и под ней что-то перекатывается, а Фаэтон только крепче сцепил зубы. Он знал, что снимет его одним выстрелом, но медлил, опасаясь потерять возможность.

Потенциальный противник замер и поднял голову, словно гончая, учуявшая добычу среди деревьев. Он снова осматривался. Его взгляд ощупывал каждый дюйм, выискивая и изучая. Пока не остановился на Пампаснике.

Хоть эмиссар и прятался за обрушенной перегородкой среди завала бетонных блоков и битого стекла, но был готов поклясться, что он видит его. По спине пробежал неприятный холодок, вызвавший не самые приятные ассоциации. Коммандер, пригнувшись, скользнул к разорванной надвое лестнице.

* * *

Руины штаба генерала Ханта

02:56

Они разделились. Решили не рисковать вместе. Недовольный Фаэтон отправился в начало пути, а Пампасник продолжил осматривать руины.

— Какого дьявола тебе здесь надо?!

Он не успел среагировать. И всё из-за проклятой темноты! Здоровенная ручища вдавила его в стену и как следует прижала. Ещё чуть-чуть и хрустнули бы рёбра. Затем появился бледный овал лица, абсолютно без эмоций. Ничего не выражающие глаза казались мёртвыми, но в них пылал огонь, сожравший штаб. Светлые волосы были тщательно зачёсаны назад, создавая ощущение лысины.

— Случайно зашёл, — огрызнулся Пампасник, оценивая противника. — Наивно полагать, что сюда не сбегутся стервятники со всей Исландии.

— Да что ты мелешь, придурок? — прошипел незнакомец на неплохом английском.

— Ладно, выражусь более понятно. Хочу получить свою долю вознаграждения.

Коммандер перехватил его руку, старательно изображая простого искателя приключений.

— Какого?

Хватка немного ослабла, а во взгляде появилось недоумение.

— А ты не в курсе? — Пампасник, как смог, подалась вперёд. — Говорят, здесь творились страшные вещи. И любого, кто прольёт свет на тайну, ожидает приличная стопка из золотистых ржанок с птенцами и строками из стихотворения поэта Йоунаса Хадльгримссона.

— Не понял.

— Ты совсем не в теме, да? Птица ржанка, ей птенец и стихи изображены на купюре в десять тысяч исландских крон. Ты не местный?

— Ты судя по внешности тоже. Откуда? Америка? Европа? А может... — он сделал вид, что задумался. — Оттуда? — глаза поднялись к воображаемому небу.

— В смысле?

— Эмиссар Сфер.

Пампасник замер на долю секунды, прекрасно поняв, что перед ним агент Ханта.

— Смешно, — произнёс с он, при этом наигранно поджав губы. — Я даже не сразу понял, что ты имеешь в виду. Начитался фантастики? Я тоже фанат. Мне нравятся путешествия между мирами и космические баталии. А тебе?

И коммандер снова увидел ужасные колтуны, перекатывающиеся под кожей противника, но не подал виду.

— А вот этот номер не пройдёт.

Он действовал молниеносно. Его глаза мгновенно сузились и в каждом чернел вертикальный зрачок с пляшущими фейерверками. Тело метнулась вперёд и впечаталось в стену, потому что Пампасник просчитал манёвр и успел отскочить. Агент резко развернулся и удовлетворённо хмыкнул, а эмиссар с содроганием осознал серьёзность положения. Отпечаток в стене весьма красноречиво обрисовывал ситуацию. От такого удара даже самый здоровый мужчина мог вырубиться. Только не этот.

Пампасник воспользовался заминкой. Он молниеносно выхватил пистолет и шагнул в темноту. Противник кинулся за ним, невзирая на оружие. Коммандер легко увернулся от выпада, но нога зацепилась за выбитую из пола арматуру. И Пампасник, как тряпичная кукла, отлетел к стене. Локоть отозвался болью. На мгновение уловив холод бетона, он резко опустился на колено, позволив агенту атаковать пустоту. Тот взвыл, видимо, почувствовав боль, встретившись с жёстким препятствием. Перед лицом промелькнула обутая в армейский ботинок нога, взметнувшая гору мусора. Пампасник переместился чуть левее и выстрелил.

Странно, но противник ушёл от пули, просто отогнувшись назад. А в следующую секунду набросился на него, заставив пятиться.

Удар был такой силы, что коммандер плашмя рухнул на пол. Пистолет жалобно проскрежетал по стене, выбив несколько искр, и исчез в темноте. Он быстро перевернулся на спину и увидел, как нависший над ним агент заносит кулак, затянутый в белую перчатку. Не позволив ему воспользоваться преимуществом, эмиссар собрал все силы и подскочил на ноги. Ему удалось сместить его с места за счёт инерции.

Но это только разозлило врага. Он умело выставил левую руку, спасаясь от столкновения с бетонным ребром, выступающим из стены, а правой нанёс ощутимый удар в подбородок, полагая, что это вырубит настырного эмиссара.

Пампасник покатился по полу и закончил свой путь рядом с массивным ящиком с японскими надписями. Быстро сориентировавшись, он сплюнул кровь, вырвал из ножен кинжал-шелют и выставил перед собой в качестве защиты.

Агент не испугался, хотя холодное оружие слегка отрезвило его. Но теперь он точно знал, с кем столкнулся. Значит, избавиться от соперника будет делом чести. Выхватив из-за ремня сзади пистолет, он резко взвёл курок и направил оружие на коммандера.

Пампасник откатился в сторону за секунду до выстрела и прикрыл голову ладонями. Сверху дождём осыпалась бетонная крошка, расцарапав в кровь руки.

Следующий удар завершил начатое. Агент налетел, не дав напасть первым. Его нога больно впилась в бок под левое ребро, вызвав жгучую боль. Дыхание перешибло. Перед глазами растеклась алая пелена. Железные пальцы сомкнулись на лодыжке. Пампасник извернулся и вонзил кинжал наугад. Клинок царапнул шею врага, распоров лишь воротник куртки, но не нанёс более серьёзного ущерба. Агент рывком сдёрнул коммандера с места и поволок к тёмному провалу впереди.

Последнее, что запомнил Пампасник, был улыбающийся агент и летящая следом белая перчатка.

* * *

Руины штаба генерала Ханта

03:48

Казалось странным, что несмотря на расположение, климат здесь был на удивление тёплым. Бесконечный день отчаянно отгонял ночь, поэтому темнота характеризовалась исключительно фиолетово-алыми сумерками. На стыке лета и осени окружающий пейзаж становился похожим на лоскутное одеяло, расшитое золотыми и коричневыми нитями, а зимой напоминал плотное покрывало, сотканное из искрящегося снега, морозов с опрокинутым на него северным сиянием.

Покрутившись рядом с руинами и заглянув в тёмные уголки относительно безопасных помещений, Фаэтон обнаружил накрытый обгоревшей тканью джип, припорошенный пеплом пожара. Его капот был холодным, а это означало, что противник не первый час бродит по руинам или машина брошена. Дверца не была заблокирована, но ключ отсутствовал. Пиранези рассмотрел регистрационный номер, пытаясь прояснить для себя регион неизвестного водителя. Тайна не приоткрылась, номер оказался исландским. Эмиссар отказался от небольшой диверсии, решив, что рано или поздно правда откроется.

Фаэтон выбрал самую удачную точку наблюдения, какую только смог отыскать в этом проклятом месте — на полуобрушенной площадке, соединяющей две обугленные стены. Над ней полусводом синело небо, затянутое клубящимися облаками. За ним, где-то очень далеко светило холодное исландское солнце.

Он вздрогнул, когда из недр переходов и залов донеслось нестройное эхо выстрела. Сцепив зубы и сжав руки в кулаки, Фаэтон заставил себя остаться в пункте наблюдения. Пампасник ясно сказал — не лезть в штаб и прикрывать снаружи. Только это было очень сложно. Особенно зная, что, возможно, именно сейчас коммандеру нужна помощь.

Фаэтон впился взглядом в унылый пепельно-ржавый пейзаж. Он видел внедорожник у въезда, вывернутые наизнанку коммуникации, останки станции пожаротушения, обломки массивных ворот, спрятанных за склонами вулкана.

«Как же так получилось, что ни одна живая душа не знала о штабе? — спросил Фаэтон, осматривая руины. И ответил себе. — Хант оборудовал его задолго до Decimus и Nonus. И он работал под прикрытием. В городском архиве должна быть легенда с летальным исходом. Кто-то должен помнить, что случилось в окрестностях вулкана».

Пиранези не успел извлечь из нагрудного кармана комлинк, чтобы отправить новое задание Александру. Его взгляд выцепил фигуру, карабкающуюся по обломанной лестнице к наклонному пандусу. Кто-то убегал. И делал это очень быстро.

Сердце в груди ёкнуло и на секунду остановилось. За спиной не развивались огненно-каштановые пряди. Фаэтон подскочил и, стараясь не шуметь, заскользил вниз.

Слева что-то блеснуло. Крохотная искорка вспыхнул и тут же растворилась в воздухе. Эмиссар уловил её краем глаза и только повернул голову, чтобы разобраться, как перед ним выскочил крепкий мужчина в чёрной куртке с распоротым воротом — тот самый, который что-то искал в разрушенном зале.

Противник действовал резко и безжалостно. Он рванул к Фаэтону, а в его руке мелькнул длинный двусторонне заточенный клинок.

Пиранези резко отклонился в сторону, и лезвие царапнуло воздух. Поражение не взбесило врага и не отрезвило. Он сделал ещё один выпад. И снова безрезультатно. Эмиссар успел уйти от удара, молниеносно отпихнув от себя неприятеля ребром ладони.

Но он не упал, как ожидалось, а только покачнулся, и бросился в новую атаку. К этому раунду Фаэтон подготовился. Он выхватил из ножен кинжал и выставил перед собой в качестве самозащиты.

И проиграл. В руке противника появился пистолет. Пришлось немедленно скатиться по наклонённой стене к её основанию. Пуля просвистела в нескольких дюймах над головой, проинформировав об окончании миссии дождём из бетона.

Фаэтон выдавил стон, надеясь обмануть врага, а затем вывалился к лестнице и молнией метнулся наверх. Он очутился в кругу света, пробивающегося сквозь дыру. Едва слышно выругавшись, Пиранези быстро окинул взглядом площадку перед собой. Противник как сквозь землю провалился. Будто его никогда не существовало, а нож и пуля — игра уставшего мозга с реальностью.

— Я знаю, где ты прячешься, — бросил эмиссар в пустоту. — Выходи.

Полночное солнце* — исландское явление, когда солнечный свет не исчезает. Характеризуется ярко-розовым небом в полночь и медленным рассветом в течение часа

Абугида** — псевдоалфавитная сегментная система письма, в которой слоги записываются буквами по прямой линии и представляют либо букву, обозначающую звук согласного, либо букву, изменённую для обозначения гласной, с помощью диакритических знаков или изменения формы буквы

Глава 17

Исландия, долина Хладардалур

Хверфьядль, руины штаба генерала Ханта

Октябрь 17, 2017 04:15

Битое стекло предательски хрустнуло под тяжёлым ботинком. И Фаэтон резко развернулся.

Противник замер в двух футах от него, сжимая в руках поблёскивающий клинок, но не успел им воспользоваться. Пиранези среагировал молниеносно, увернувшись от удара и позволив врагу врезаться в обломок разорвавшегося баллона, застрявший в стене.

Эмиссар налетел со спины. Выбив нож, он мёртвой хваткой вцепился в волосы врага, и как следует приложил его головой о бугристую поверхность. Неприятный хруст и последующий рычащий стон оповестили о небольшой победе. Однако, этого показалось мало. Фаэтон рывком развернул его к себе лицом и, сконцентрировавшись, ударил сначала в сломанный нос, а затем без промедления в солнечное сплетение. Несильно, но так, чтобы жизнь не казалась слишком приятной. Противник шумно выдохнул и, теряя ощущение реальности, начал сгибаться под тяжестью болевых ощущений. Следующий удар пришёлся по челюсти снизу. Голова безвольно откинулась назад и снова встретилась со стеной, вызвав ощущение железного колокола внутри. Он держался ещё несколько секунд, а после рухнул на колени и, упёршись руками о засыпанный обломками пол, силился прийти в себя. Мотал головой и сплёвывал кровь.

Эмиссар не убегал и не прятался. Он стоял нерушимой крепостью, пугая и лишая возможности спастись.

Последний десяток лет пролетел в мыслях с невероятной скоростью. Он знал, что однажды будет убит. Генерал никого не щадил. Предлагая цену, он отбирал жизни. И ему верили. За ним шли. Разочарование наступало позже — под дулом пистолета, с острым кинжалом у шеи, на краю пропасти, в ослепительно голубом небе, способном раздавить своей тяжестью. А отступать было некуда. Генерал обращал в руины, не способные возродиться к жизни, всё к чему прикасался. Он убивал без сожаления. Ему не были известны муки совести. Единственная правда — собственное выживание и господство над всем миром.

«В тот день, когда он его получит, цивилизация погибнет окончательно».

Мысль вызвала вихрь из десятков вариантов исхода и ни в одном не было желаемого финала. В конце всегда ждала Смерть.

— И что это значит? — наконец, неуверенно выплюнул противник.

— Что именно?

Холодный голос заставил вздрогнуть. Беспокойства больше не было, только страх за свою шкуру. Агент знал, на что способны эмиссары. Понимал, что пощады не будет. Чувствовал, что обмануть не получится, а отыграться он не сможет. Слишком неравны силы. Его крутит от боли, а он...

«Проклятый мальчишка, уделал меня как куклу».

Злоба вспыхнула вместе с болевыми уколами по всему телу. Внутренняя ярость не выплеснулась наружу, начав выжирать его изнутри.

«Нельзя, нельзя паниковать. Иначе проиграю».

— Ты один, — прохрипел он, лихорадочно ища выход из скверной ситуации, а Фаэтон опустил палец на спусковой крючок и ждал. — Не страшно?

— Мне? — на губах эмиссара растянулась злорадная улыбка. — Нет. Мне не бывает страшно.

— Слова, всё это слова, — ухмыльнулся противник, попытавшись сесть на колени, чтобы лучше видеть пути отхода.

И в ту же секунду дуло пистолета Фаэтона вжалось в голову, вызвав не самые приятные ощущения. Проклятья веером рассыпались в мыслях. Агент изменился в лице, став сосредоточенным, но никак не смелым.

— Не дёргайся, — посоветовал Пиранези. — Если хочешь прожить лишние пять минут.

— Ну, что ты... даже в мыслях не было.

Противник незаметно зачерпнул горсть крошева, а затем резко швырнул в лицо Фаэтону. Эмиссар слишком поздно понял задумку врага и ему пришлось закрыть глаза свободной рукой. Потеряв секундное преимущество, он отскочил в сторону, опасаясь нападения. Глухой рык и треск хрустнувшей конструкции обрадовали его.

Противник шустро развернулся и кинулся на Фаэтона. Пиранези не раздумывал над тактикой и просто, шагнув навстречу, отбросил назад ударом по челюсти.

Агент опешил, остановив бой, и проиграл. Крутил головой, выбивая назойливых мушек, злился, но ничего не мог изменить. Он нашёл раздвоившегося эмиссара мутным взглядом. Даже дёрнулся в его сторону. Перемахнул через какую-то железку, но на том месте, где только стоял проклятый враг, неожиданно образовалась дыра. Путь назад отрезало, а до следующей устойчивой конструкции было не меньше двадцати футов. Он перемахнул бы их, но не сейчас. Мешал полумрак. Зацепиться на отвесной стене будет сложно, а на дне провала агент видел торчащие штыри. И на одном из них застыл полуистлевший мертвец.

Грохот выстрела прервал размышления. Он выпрямился, словно в спину воткнули железный шест, а затем сделал роковой шаг.

Крик застрял в горле. Дыхание медленно останавливалось. Сердце билось через раз. Он падал, а навстречу ему с неестественной скоростью летели острые штыри с обрывками человеческой плоти.

Фаэтон проводил взглядом падающее тело и поморщился, когда услышал звук рвущейся одежды и кожи. Фонтаном изрыгнулась кровь странного сине-фиолетового цвета. Агент несколько раз дёрнулся и замер, уставившись в небо остекленевшими глазами с поперечными чёрными зрачками.

Пиранези отпрянул от страшного провала как только остался один. Его сердце отчаянно колотилось в груди. Оставаться в этом месте было неприятно. Он прекрасно видел, какие опасности оно таит и очень боялся за Пампасника, который не подавал признаков жизни. Теперь его задачей было найти его. Фаэтон выпрямился и медленно двинулся вдоль стены к лестнице. Куда идти он не представлял, но его подгоняло желание убраться отсюда как можно быстрее.

* * *

Руины штаба генерала Ханта

04:40

Пампасник слышал грохот взрыва. Знал, что должен выбраться, но не мог пошевелиться. Эпицентр пульсирующей боли находился в области живота. Её волны катились по телу, парализуя даже малейшее движение. Едкий дым выедал глаза и душил. Сквозь него прорывались тонкие язычки пламени. По остаткам сферического купола и ненадёжных стен бежали многочисленные трещины. Коммандер только смотрел вверх и ждал, когда разбитая конструкция похоронит его под своими обломками. А в двух футах левее изогнулась белая перчатка.

Если сказать, что Пампаснику было страшно, значит, не сказать ничего. Его сковало льдом. Он боялся вдохнуть насыщенный гарью воздух. До слуха доносился неприятный треск ломающегося вдалеке металла. Иногда шипели складывающиеся конструкции. Кружащийся пепел напоминал молчаливые снежинки, сверкающие в отблесках Смерти. Они разговаривали с ним человеческими голосами. И становилось невыносимо жутко. Хотелось немедленно покинуть это место, пропитанное ненавистью ко всему живому. Уйти, уползти. Неважно!

Пампасник попытался подняться и снова потерпел неудачу. Его накрыло болевым цунами. Все звуки моментально оборвались, словно их отключили. Повисла звенящая тишина, в которой летел безмолвный пепел. Дыхание оборвалось, а перед глазами заплясали блестящие красные круги.

Он звал Фаэтона, беззвучно шевеля губами. Повторял его имя, как молитву бессмертному Богу.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Пампасник почувствовал чьи-то пальцы на шее. Их прикосновение было тёплым, а значит, он ещё способен чувствовать. Или же Смерть задумала игру с ощущениями. Тогда он проиграет.

— Дьявол тебя побери! Живым не сдамся!

Он резко выбросил вперёд онемевшую руку и заехал по лицу противнику. Последовал грохот, а следом возглас, полный негодования:

— О, Пламя Небес! Пампасник, меня-то за что?!

— Фаэ?! — коммандер распахнул глаза.

И тут же пожалел об этом, потому что пепел, налипший на ресницах моментально осыпался. Пампасник зажмурился, пытаясь выдавить хотя бы одну слезу.

«Вот когда пожалеешь, что язык не как у хамелеона», — подумал он, силясь перевернуться.

— Не торопись, — крепкие руки друга подхватили под мышки и помогли для начала сесть. — Я не медик, но вроде бы у тебя ничего не сломано, — наскоро заверил Пиранези. — Дышать можешь? Значит, всё хорошо.

— Лучше не бывает, — хрипло отозвался коммандер и закашлялся.

Першило в горле и, казалось, что это ужасное состояние никогда не пройдёт.

Фаэтон рывком поднял его с пола и держал до тех пор, пока Пампасник не обрёл устойчивость.

— Так, мне уже лучше, — бросил он небрежно.

— Удивительно, как жив остался, — заметил Пиранези, не решаясь отступить даже на шаг от коммандера. — Что здесь произошло?

Пампасник задумался. Рассказывать было нечего. Всё свелось к тому, что он проиграл, а противник ушёл невредимым.

— Я догнал его в переходах, — глухо произнёс коммандер. — Пытался остановить.

— Ты стрелял или он?

— Я. Как видишь, промахнулся. Он уклонился от пули, — Пампасник протёр глаза. — Мы дрались. У него было преимущество. Он знал расположение коридоров, только поэтому выиграл.

— Пампасник, не надо, — мягко попросил Фаэтон. — Ты не должен ничего объяснять. И тебе не нужно оправдываться. Не за что. Он ведь был агентом Ханта?

— И не самым плохим. Хорошо обученный боец. Хладнокровный убийца. Не знаю, кто устроил пожар, но он вернулся, чтобы лично убедиться, что ничего не сохранилось.

— Сохранилось, — возразил Пиранези. — Я наткнулся на кладбище Ханта. Там, — он кивнул наверх. — Ужасное место. Большой, наверно, круглый колодец, с торчащими из пола штырями. Я видел человека, нанизанного на один. В полумраке сложно разобрать, но, по-моему, его смерть наступила очень давно. Труп почти истлел.

— Сколько же времени Хант прятался здесь?

— Сложно сказать. Я теперь вообще ни в чём не уверен, — и он сменил тему. — Надо выбираться отсюда. Ты можешь идти?

— Да, вполне, — Пампасник, всё ещё поддерживаемый Фаэтоном, сделал неуверенный шаг.

К его счастью, ничего не произошло, а ноги не отказали. Выходило, что свалившись с высоты, он всего лишь ушибся, получив ссадины и синяки. Взгляд потянулся наверх — почти семьдесят футов свободного падения. Он увидел закруглённые перила, смятые неистовой силой в нескольких местах. Мраморная лестница превратилась в жалкие осколки. Жалами торчали погнувшиеся штыки перил.

Пиранези на всякий случай извлёк из ножен клинок-шелют.

— Ожидаешь нападения? — хмыкнул Пампасник.

— Нет. Но осторожность не помешает.

Коммандер мысленно согласился и последовал примеру Фаэтона, обнажив свой кинжал против невидимого врага. А сам внимательно осматривался, пытаясь найти хотя бы что-то похожее на дверь.

— Фаэ, я что-то не вижу выхода, — наконец, произнёс он. — Только лестница примерно в... двадцати футах над поверхностью, но она полуразрушена и вряд ли выдержит наш вес, поэтому...

— Ты серьёзно полагаешь, что допрыгнешь до неё? — наигранно удивился Пиранези. — В таком случае, ты чемпион по прыжкам в высоту без шеста. Если мне не изменяет память, последний такой прыгун отличился в 1993 году. Кубинец Сотомайор взял высоту в восемь футов. Всё ещё уверен, что хочешь прыгнуть?

— Нет, — отрезал Пампасник, поджав губы. — Но дверей или тоннелей я тоже не вижу. А что это вообще за место? И как ты сюда залез?

— Отвечу, — охотно согласился Фаэтон. — Первое, я без понятия, куда тебя забросило. Второе, спрыгнул вон с того козырька, — он указал на прогнувшийся мосток. — Да это же... Пампасник, кажется, мы на дне бассейна.

Жуткая догадка посетила обоих одновременно. Эмиссары с тревогой уставились на запорошенный пеплом и золой пол. Сквозь копоть ничего не было видно. Тогда коммандер провёл подошвой ботинка по гладкой поверхности и отпрянул, едва не столкнувшись с Фаэтоном.

Оба явно видели человеческие останки — рёбра, на которые намотались погибшие водоросли.

Запоздалое солнце, заглянув в пролом сферы, осветило часть дьявольского бассейна, обнажив ещё одну страшную правду. Там, где островки золы были не очень плотные, сквозь прозрачное стекло проступали очертания бесславной смерти — слепые черепа; кости кистей рук, держащие красные шары; позвонки, уложенные волнообразными узорами; ошмётки кожи, старательно скрученные в тугие жгуты... Братская могила для людей.

Взгляды скользнули по металлическим рёбрам, которые теперь были хорошо видны. Они полузакрывали бассейн. Складывалось впечатление, будто острые зубы гигантского дракона вот-вот сомкнутся и навсегда похоронят под собой эмиссаров.

— Уходим, — скомандовал Пампасник, упрямо шагнув к едва заметной выемке в стене. Фаэтон двинулся за ним. Однако, коммандер остановился и обернулся к другу. — Будь осторожен. Где-то здесь бродит агент Ханта.

— Он мёртв. Я пристрелил его.

Пампасник кивнул и продолжил пусть к свободе.

* * *

Акюрейри, Akureyri — Berjaya Iceland Hotels

06:10

Александр в изумлении смотрел на поцарапанного Пампасника и тихонечко недоумевал. Мысль «что-то произошло» прочно засела в голове. Только вот что? Догадок много, а умных ни одной. Ну, не в преисподнюю же он провалился. А Фаэтон? Вроде бы получше видок. Хотя нет, не очень. Видимо, тоже где-то побывал.

— Если путешествие через порталы выглядит именно так, то я пас, — Торв поднял руки, изображая нежелание принимать действительность. Затем последовали дежурные вопросы, которые, впрочем, помогали справиться с крайним изумлением. — Где вы были? И почему не выходили на связь?

Фаэтон окинул его долгим придирчивым взглядом и спросил:

— А ты успел соскучиться?

— Типа того, — Александр покосился на коммандера, который стягивал с себя водолазку.

Пиранези фыркнул, а затем принялся копаться в пакете с медикаментами, притащенным Торвом по его просьбе.

— Не вижу перекись, — сосредоточенно бросил он.

Александр сунулся в пакет и без труда выудил прямоугольный флакон из коричневого пластика с оранжевой наклейкой и белой крышкой. Фаэтон благодарно кивнул и развернулся к Пампаснику, который собрался шагнуть в сторону ванной комнаты.

— Стоять! — приказал он. И коммандер замер на месте. — Дай осмотреть тебя.

— Ты не врач, — схитрил Пампасник. — Сам же сказал.

— Это было на руинах, а сейчас у меня открылся третий глаз и я должен оценить повреждения.

— Да какие? Ушибы и царапины? Нет, Фаэ. У нас мало времени и много дел.

— Возможно, тебе нужна медицинская помощь.

— И что я скажу в больнице? Катился с горы и тормозил лицом? Справимся своими силами. Не зря же Александр ограбил аптеку. Я в душ, а вы пока закажите кофе и завтрак.

Коммандер покинул комнату, пока Фаэтон придумывал очередной аргумент. Хлопнула дверь, и Торв с Пиранези вздрогнули.

— Послушай, — начал Александр, разворачиваясь к эмиссару. — Я понимаю, что новичок в вашей команде и не способен на подвиги, но мы вроде как играем на одной стороне. Не хочешь поделиться, что там случилось? Вас почти сутки не было.

Фаэтон вздохнул. Во всём его виде не было раздражения, только крайняя усталость и желание бухнуться в постель.

— Александр, ты часть Terra Incognita, — напомнил он. — Никогда не забывай об этом и не оправдывайся, даже если чувствуешь, что остался на обочине. Я расскажу тебе всё, но с этого момента ты будешь под ударом.

— Если не выиграем схватку, меч нависнет над всеми, — парировал Торв. — Разве нет?

— Верно, — Пиранези качнул головой, позволив волосам рассыпаться по плечам. — Мы провели небольшое расследование. Заскочили в Лаугар. Это недалеко от Акюрейри. Покрутились по округе, поспрашивали, узнали о ночном пожаре. Следующим этапом был намечен Скютустадир почти на берегу озера Миватн. Там тоже говорили о происшествии рядом с вулканом. Опасались извержения. Подтвердили, что примерно за месяц до этого было множество грузовиков, которые что-то возили из долины Хладардалур. Видели вертолёты, кружащие над Хверфьядлем. Последней остановкой стало озеро, как ты советовал. Оно действительно уникально из-за своей хрупкой красоты. Не удивительно, что однажды кому-то в голову пришла мысль воссоздать там вековую традицию купания в естественной среде среди облаков пара, поднимающихся из трещины в земной поверхности. Сейчас там находится «Лагуна» — термальные бани. Национальное достояние, гордость и достопримечательность, обязательная для посещения, — Фаэтон глотнул воздух. Хотел сделать паузу, чтобы собраться мыслями, но поймал требовательный взгляд Александра. Пришлось быть откровенным до конца. — Там тоже главной темой был пожар. Хозяин бань не вспомнил ничего нового для нас. Как и другие высказывал сомнения касательно вулкана. После опроса свидетелей мы отправились к штабу Ханта. Александр, это ужасное место, — эмиссар понизил тон голоса до едва слышного. Отчего по коже Торва побежали мурашки. — Всё подтвердилось. Пожар был грандиозным, но даже пламя не смогло уничтожить логово твари. Мы видели обугленные остовы мебели, обрывки гобеленов. Было что-то похожее на лабораторию, хотя кто знает, чем занимался генерал в свободное от убийств время. Я наткнулся на яму со вбитыми в дно кольями. На них был нанизан человек, умерший очень давно. На руинах был кто-то ещё. Он осматривал их, выискивая что-то или завершая начатое. Крепкий, здоровый агент Ханта. Убийца без морали и совести. Пампасник схлестнулся с ним и проиграл. Противник сбросил его на дно бассейна, усыпанного человеческими останками. Он чудом выжил. Мне повезло чуть больше, я вышел победителем из схватки. Теперь он мёртв, а я жив, — Фаэтон помолчал несколько секунд. — Не знаю, что тебе ещё рассказать.

Торв не ответил. Он погрузился в размышления, от которых закипал мозг. Что-то не сходилось и постоянно ускользало.

— Почему штаб не сгорел до основания? — наконец, спросил Александр. — Было бы логично уничтожить все улики, чтобы никто никогда ничего не нашёл. Почему они просто не взорвали его? То, что я слышал о Ханте, его не очень заботит выживание людей. Ну, рванул бы вулкан и что? Невелика потеря для такой твари.

— Не знаю. Может, агент как раз и оценивал разрушения, чтобы завершить их. Или Хант в самом деле тупой до невозможности.

— Не похоже, раз мы не в состоянии поймать его. И у него вполне хорошо получается охотиться на эмиссаров.

— Тоже верно, но... — Фаэтон пожал плечами. — Правда, не знаю. Думаю, сегодня ночью всё решится и мы увидим последний акт постановки.

— Надеюсь, Исландия не исчезнет с лица земли?

— Вопрос не ко мне, — отмахнулся Пиранези. — Дождёмся Пампасника и подумаем, как действовать дальше. Давай пока закажем завтрак и кофе.

— Да, конечно, — послушно согласился Торв, хватаясь за телефонную трубку.

А Фаэтон на время отключился от реальности. Он устало откинулся на спинку кресла и вперил взгляд в пакет с медикаментами и перевязочными средствами. Прикрыв глаза, эмиссар мысленно перенёсся домой, на Диву. Там не было кошмаров, с которыми он постоянно сталкивался здесь, на Земле.

Он не мог представить, сколько времени просидел без движения, но его пробудил аромат кофе.

— Фаэ, ты как?

Голос Пампасника прозвучал по-отечески. Его надёжная рука опустилась на плечо, согрев теплом.

— Всё хорошо, — наскоро бросил Фаэтон. — Что за запах?

— Я вымыл волосы термальным шампунем в термальной воде и ополоснулся термальным гелем для душа. Катастрофа, Фаэ, здесь всё термальное.

— Ага, с припиской Акюрейри, — поддакнул Александр, не сумев сдержать улыбку. — Акюрейри аэропорт, Акюрейри отель, Акюрейри пожарная часть, Акюрейри полицейское управление...

— Мы влипли, — весело заключил Пиранези и кивком головы отправил коммандера на большой светлый диван. — Твой кофе там.

— Прости, на завтрак у них ничего нет. Слишком рано, — Александр снова начал оправдываться, но вовремя вспомнил слова Фаэтона.

— Перекусим в самолёте, — отозвался Пампасник.

— Мы улетаем?

— Да. Нам больше нечего здесь делать.

— Но улики, — возразил Пиранези. — Если их обнаружат люди...

Казалось, коммандер не услышал. Он схватил чашку и сделал большой глоток напитка, а после в упор посмотрел на Александра.

— Ты собирался сходить в полицейское управление. Как успехи?

— Пару минут!

Торв подскочил с места и рванул к двери.

Глава 18

Исландия, Акюрейри

Akureyri — Berjaya Iceland Hotels

Октябрь 17, 2017 06:40

Александр торжественно вручил фотокамеру Пампаснику и с трудом погасил довольную улыбку. Фаэтон тут же переместился поближе к коммандеру. Он указательным пальцем смахнул изображение, освободив место другому.

Фотографий было всего шесть, но каких! На них отпечатались материалы чужого расследования. Полицейский отчет, неполный, на исландском языке — пусть мелко, но увеличив можно прочесть. Снимки с места преступления — обгоревшие стены с обрывками гобелена с изображением сцены распятия совсем не Христа; полицейские флажки для обозначения улик в виде разорванного баллона с жидким азотом; тело не человека, запакованное в чуть приоткрытый чёрный мешок; покорёженный тубус с торчащими обрывками карты Исландии пару веков назад; и последняя страница отчёта с предварительным заключением судмедэксперта.

Поразительно и невозможно! Фаэтон в изумлении поднял взгляд на сияющего Торва.

— Откуда?

— Случайность, — кивнул Александр. — Я заскочил в полицейское управление. Притворился туристом, попросил показать дорогу к лавовому плато Диммуборгир и незаметно включил камеру. Щёлкал всё подряд, не надеясь на удачу. Вернувшись в отель, отсмотрел снятое и удивился насколько мне повезло, — одобрительный кивок Пампасника окончательно развязал язык. — Но показалось странным, что об объекте в опасной близости от вулкана, узнали только после грандиозного пожара. Криолабораторию, как они все говорят, такого размаха ведь кто-то строил. И где эти люди? Куда исчезли? Почему никому не рассказали о тайной работе? Зачем строительство начали около вулкана? Другого места не нашлось? Городские власти куда смотрели? В общем, вопросов оказалось очень много. Попахивало журналистским расследованием, — Торв схватил порцию воздух и воодушевлённо продолжил, словно боялся что-то забыть. — Снова идти в полицию было бы глупо и я отправился гулять по городу. Искал старожилов. Тех, кто, возможно, помнит странные случаи, происшествия, пропажи людей или что-то необъяснимое. Потёрся немного у городского архива, но меня туда не пустили. Повезло совершенно случайно. Я заскочил в лютеранскую церковь на холме. Красивое сооружение. Бесподобные витражи и большой орган внутри. Пока рассматривал, разговорился со священником. Честно сказал, что я журналист и работаю над репортажем об Исландии. Путешествую по стране, собираю разные истории, связанные с вулканами, водопадами, трётлями и эльфами. Пытаюсь связать правду и мифы. Можно сказать, я вытянул из него страшную истину из прошлого о пропаже целой группы строителей, которые...

— Работали на склоне вулкана Хверфьядль, — быстро вставил Фаэтон.

— Точно! — улыбнулся Александр. — Они строили не лабораторию, а прекрасный замок с галереями и множественными переходами. В нём должен был жить седой король. Когда строительство закончили, никто не вернулся домой. Людям так понравилось их собственное творение, что они решили остаться в нём навсегда. Я спросил имена строителей. Священник назвал только одно. Своё собственное. Он получил его в честь давно умершего родственника. И тут выяснилось, что его пра-пра-пра-прадед участвовал в возведении объекта. Он и рассказал легенду о замке. Больше его никто не видел.

— Выходит, штаб не такой старый, — подытожил Пампасник. — Пра-пра-пра-пра... это прошлый век. Но я видел нечто другое. У меня сложилось ощущение, что постройка гораздо старше.

— Так и есть, — согласился Фаэтон. — Хант нашёл эту базу и переоборудовал под собственные нужды, — он повернул голову к Александру. — У тебя есть снимок священника?

— Конечно.

Торв быстро нашёл нужную фотографию, где на фоне белого храма стоял улыбающийся мужчина лет сорока.

— Какие-то догадки? — уточнил коммандер.

— Подумалось.

— Поделишься?

— Хотел сравнить лица, — он кивнул на священника. — Сходства не обнаружено. Ты допускаешь мысль, что Хант писал картины извращений с натуры?

— Вполне возможно, а кости умерших строителей теперь устилают дно бассейна.

— Термального, не забудь об этом факте. Хант любит тепло, вот и нашёл самое оптимальное место. И теперь эта тварь может быть где угодно.

Коммандер задумался на долгую минуту.

— Александр, есть ещё новости по нашему делу?

— Фотография могилы пра-пра-пра-пра с местного кладбища. Вот, — Торв нашёл нужный снимок. — Только дата рождения и день пропажи. Я нашёл ещё четыре похожих захоронения. Все имена здесь, — он постучал указательным пальцем по корпусу фотокамеры. — Мы не можем улететь сейчас. Расследование только началось.

— Мы не можем остаться, — возразил Пампасник. — И мы не следственная группа. Созвонимся с Магдаленой и примем решение. Всё это, — он накрыл рукой камеру. — Нужно отправить в Лэнгли. Пусть займутся изучением.

— Сделаю, — Александр попытался убежать, чтобы выполнить приказ.

Коммандер поймал его и силой усадил рядом. После этого он жестом заставил каждого активировать наушник и набрал номер агента Монферран.

На звонок долго никто не отвечал, а спустя почти минуту на мониторе комлинка появилась вымотанная Магдалена. Под её глазами залегли тени, а в волосы были воткнуты сразу четыре карандаша.

— Какого чёрта, Пампасник? Я сплю.

— Просыпайся, дорогуша, — загадочно произнёс коммандер. — У меня к тебе серьёзный разговор.

— В час ночи? Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Или эмиссары — это твари, которые лучше Ханта, но гораздо хуже людей, потому что им постоянно что-то надо?

— Столько слов, — наигранно изумился Пампасник. — Кофе хочешь?

— Сейчас плесну.

— Кто там? — тихий голос Мейера. — Опять наши чудят?

— Налей кофе и иди сюда.

Дождавшись, когда Франк и Магдалена усядутся рядом, коммандер лучезарно улыбнулся, чем разозлил обоих.

— Вижу все бодры и готовы работать. А теперь по делу, — бросил он, пресекая ожидаемое ворчание. — Мы нашли штаб Ханта. Он разгромлен, но не уничтожен. Был бы верующим, сказал бы, что это лобби Преисподней. Пожар и обрушения лишь малая часть произошедшего.

— Он что? Сгорел? — изумился Мейер, моментально проснувшись.

— Почти. Генерал не торопился убегать. Старательно вывозил вещи, оборудование, ценные экспонаты... что ещё история умалчивает. Были пять рейсов из городка под названием Акюрейри в неизвестном направлении.

— Отслежу, — бросила Магдалена. — Примерно время вылетов есть?

— За месяц до пятнадцатого октября. Пять грузовых рейсов.

— Аэропорт в этом Акюрейри может обеспечить посадку и взлёт Jumbo Jet*?

— Полоса примерно семь с половиной тысяч футов. Достаточно для разбега?

— Ему надо не меньше десяти, — подсказал Франк. — Скорее всего летали небольшие грузовые самолёты с остановкой в крупном аэропорту. И там перегружали груз в большие суда. Буди наших чудо-мальчиков Робертса и Смита. Пусть поищут по базам эту великолепную пятёрку и проверят маршруты от Акюрейри до конечной точки. Если случайно взломают путевые листы, мы ничего не знаем.

— Сразу же после разговора, — заверила Магдалена, подперев голову рукой. — Продолжай, Пампасник.

— Пятнадцатого октября рвануло так, что мало не показалось. Люди рассказывают о рыжем зареве над вулканом. Опасаются пробуждения. Александру удалось пообщаться с пожарными и похитить некоторую информацию из полицейского управления. Это подтверждает, что был очень сильный пожар. Пострадало почти всё. Обрушились перегородки. По официальной версии горела криолаборатория, о которой никто вообще никогда не слышал. Ни народ, ни полиция, не администрация города. Из чего делаю вывод, что база существовала здесь задолго до Ханта. Косвенные улики указывают на пропавших строителей примерно в начале — ближе к середине прошлого века. Есть несколько могил с разными датами рождения и одинаковыми смерти. Сходятся день, месяц и год. Александр напишет подробный отчет и подтвердит каждое слово документально. Вы получите всё это в ближайшее время.

Торв кивнул на всякий случай.

— Но и это не всё. Есть опасения, что само сооружение гораздо древнее, и генерал расчищал его для себя. Мы с Фаэтоном скатались в штаб Ханта. Весёлого мало. Из самолёта пришлём описание всего, что смогли увидеть. Дайте нам только пару часов. А после этого, Магдалена, решать тебе. Мы не можем оставить людям такое наследие. Слишком страшно и необъяснимо. Пусть Исландия и дальше будет страной для туристов, не хранящая в своих недрах ничего ужаснее вулканической лавы. И я за то, чтобы разбомбить остатки штаба.

— Не наша территория, — ответила Монферран. — Придумаю что-нибудь после того как получу полную информацию. Куда направитесь?

— Не уверен, что знаю. Пока в сторону Рейкьявика. Может, рванём на Шри-Ланку. От Каори и Минкара нет новостей?

— Полное молчание в эфире.

— Хорошо, — но было видно, что его мучает неизвестность. — Берлинский агент прислал что-нибудь?

— Да, мы получили полицейские отчёты и тело доктора. Всё сходится с показаниями Лорана. По убийце, — Магдалена пошуршала бумагами и извлекла листок на немецком языке. — В наших базах его нет. Тряхнули ФБР и полицию — тоже ничего. Поискали в Европе и обнаружили несколько совпадений. Двадцать девять убийств в разных местах. Жертвы — банкиры, бизнесмены, политики, судьи, прокуроры. Довольно крупные птицы, к которым просто так не подступишься. Показания свидетелей отсутствуют. Сработано чисто. Убийцу никто никогда не видел. Есть мысли, где искать?

— Выкинь его из головы и займись самолётами.

— Есть, сэр! Можно вопрос, — не смогла удержаться Магдалена. И судя по её виду, вопрос предполагался каверзный. — Почему у тебя физиономия расцарапана? Подрался с Фаэ?

Пампасник на миг растерялся.

— Ты догадлива, — улыбнулся он. — Пытался отнять у него зубную щётку. А у тебя что за антенны в волосах?

— Поддерживаю связь с космосом.

— Будьте аккуратны, — пожелал коммандер, став серьёзным.

— Удачи вам, Пампасник.

Связь оборвалась. Коммандер, Фаэтон и Александр ещё некоторое время смотрели на тёмный экран, а после, как по команде, вздохнули.

— Допиваем кофе и собираемся. Фаэ, найди наших пилотов. Вылет через час.

Пиранези коротко кивнул в ответ.

* * *

В небе над Исландией

09:20

Фаэтон с тоской смотрел на проплывающую под крылом самолёта чёрную землю с рассыпанными на ней ослепительно белыми лоскутами. В синих зеркалах озёр поблёскивало тусклое исландское солнце. Быстрые реки бежали по марсианским склонам и по дну каменистых долин текли к океану. Где-то там далеко внизу гремели водопады, окатывая ледяными брызгами зазевавшихся туристов. Припорошенные снегом застыли дремлющие вулканы. Иногда глаза улавливали поднимающий в небо выбеленный дымок, а спустя секунду из-под земли выстреливали гейзеры. Казалось удивительным, что в одном месте встретились сразу все времена года: сковавшая землю ледяными оковами зима, звенящая капелью весна, изумрудное лето и ржавая осень.

Самолёт заложил вираж и в момент всё вокруг окрасилось в белые тона. Плотные облака скрыли таинственную землю, изумляющую своей первозданной красотой. Фаэтон отключился от созерцания пейзажей и мысленно перенёсся в свою резиденцию в Монреале. Да, там было красиво и немного похоже на Диву. Тонкая игла воспоминаний больно кольнула в сердце.

Монреаль имел особый цвет. В нём смешивались средние века и современность. Он хранил в себе весеннюю свежесть, безумную голубизну небес, мощёную мостовую и тихие скромные улочки. Ступени вели к возвышению, откуда открывался великолепнейший вид на город. А рождественский Монреаль напоминал сверкающую разноцветными огоньками ёлку. Фаэтон любил устроиться у большого камина на шкуре белого медведя и, прикрыв глаза, слушать потрескивание поленьев, ощущая сладкое тепло огня и наслаждаясь терпким вкусом коньяка. И его всё устраивало.

Эмиссар тряхнул головой, споря с самим собой — БОЛЬШЕ НЕ УСТРАИВАЕТ!

— Всё хорошо?

Вездесущий Пампасник протянул ему чашку горячего кофе и пышную булочку на блюдце.

— Прекрасно, — соврал Фаэтон, чувствуя как усталость давит на плечи. — Где Александр?

— Потерян для общества.

Коммандер посторонился, и Пиранези в недоумении воззрился на недовольного Торва, который пытался сделать уникальный снимок, но облака всё портили и мешали. Он закусывал губу, что-то бубнил себе под нос, ворчал, елозил на месте, но упрямо изображал журналиста.

— А он не должен сейчас писать заметки для Магдалены?

— Уже написал, — хмыкнул Пампасник. — И отправил как только самолёт набрал высоту. Это мы с тобой отлыниваем от работы. Может, тебе принести чего-нибудь существенного?

— Не беспокойся. Хватит булочки, — Фаэтон откусил большой кусок, прожевал и в изумлении сообщил. — Вкусно!

— Плохого не предложу, — добродушная улыбка на лице коммандера сменилась привычной серьёзностью. — Фаэ, глупо скрывать то, что так легко увидеть, — произнёс он. — Ты сам не свой. Что это означает?

— Прости, задумался, — философски отозвался Пиранези. — Внизу Исландия кажется полосой препятствий. Испытывает тебя на выносливость. Хочется сбежать и забиться в самый дальний угол, чтобы не нашли, а ещё лучше забыли о твоём существования. А здесь, в небе, я чувствую разочарование от того, что увидел так мало. Даже не залез на самый знаменитый вулкан.

— Жалеешь, что мы улетаем?

— У нас дело, Пампасник. Кому нужны мои личные ощущения?

— Мне, — неожиданно ответил коммандер. — Это не твой мир, Фаэ. Ты сын Князя. Твоё имя должно алмазом сверкать в «Книге Вечно Живых». И поверь, Дива ждёт тебя.

Фаэтон насторожился. Желание перебирать в памяти прошлое мгновенно испарилось.

— Что ты хочешь услышать? — поинтересовался он неуверенно.

А сам знал, на что намекает Пампасник.

— Что твой контракт заканчивается. И мне нужно твоё решение, потому что своё я уже принял.

— Нет, — Пиранези мотнул головой. — Я не смогу этого сделать. Закрыв за собой дверь, я потеряю нечто очень важное.

— Прислушайся к голосу разума.

«Уже. Предатель молчит. Улетая на Землю я не думал, что всё будет так серьёзно. Видно, мне до конца жизни придётся разрываться между правильными решениями».

Пампасник оставил его наедине с мыслями, но он был прав. Фаэтон не вписывался в этот мир. Был чужим.

Облака за иллюминатором рассеялись, обнажив кусок земли. Мрачное солнце больше не грело и не освещало. Начался нудный дождь. Унылый пейзаж наводил на грустные мысли о грядущем выборе. А что такое «не ошибиться» Фаэтон прекрасно знал.

Тем временем Пампасник застыл в области кухни и пялился в иллюминатор. Двадцать лет назад, покидая Фари он не представлял, с чем придётся столкнуться. Был уверен, что его сложно удивить. Ведь всё самое невероятное всегда находилось в Призрачной Долине, южнее личной резиденции Флэтли. Но сейчас пелена окончательно слетела с глаз. Земля поражала необычностью. Здесь, в Исландии он не чувствовал отчуждения. И самолёт радовал. Он был своеобразным чудом от компании Dassault. Его прототип до сих пор жил в компьютерах инженеров и дизайнеров. Полностью спроектированный в виртуальной реальности, лайнер исключал недоработки и ошибки. Цифровая система пилотирования отвечала высоким стандартам. Если бы речь шла о Rafale** и Mirage*** вопросов бы не возникло, но создатели Falcon 7X стремились к совершенству, оснащая свой самолёт технологиями для истребителей.

Привычно звякнул комлинк, вырвав коммандера из раздумий.

— Пампасник, — дежурно бросил он, активировав аппарат.

— Монферран, — донеслось из динамика. — Я обожаю наших ребят!

— Каких именно?

— Робертса и Смита. Мальчики даже умыться забыли, когда узнали, что предстоит взламывать базы аэропортов, а экзотические места их несказанно вдохновили.

Пампасник напрягся.

— И что нарыли?

— Слушай, тебе понравится, — воодушевлённо промурлыкала Магдалена, а следующая фраза прозвучала официально. — Шестнадцатого сентября из аэропорта Акюрейри с разницей в час вылетели пять грузовых самолётов Boeing 737-300F, принадлежащих исландскому грузоперевозчику Bluebird Cargo. Все они приземлились в грузовом терминале Кефлавика. А дальше началось самое интересное. В тот же день, шестнадцатого сентября два Boeing 757 компании UPS Airlines забрали часть груза и доставили его на Шри-Ланку. Семнадцатого сентября утром самолёт Bluebird Cargo, загруженный хрупким оборудованием, отбыл в Йемен. Вечером борт West Atlantic UK был нанят для перевозки металлических контейнеров в Великобританию. По прибытию груз оставили на хранение в Ковентри. В течение последующих двух недель от него отщипывали маленькими частями и отправляли на Шри-Ланку, в Йемен и в Танзанию. Судьбу груза в Йемене и в Танзании мы отследили. Всё было доставлено на тренировочные базы Decimus, а вот со Шри-Ланкой беда. Никто не смог понять, куда делись гигантские контейнеры и цистерны. Их забрал человек без имени и увёз в неизвестном направлении. Дорожных документов нет.

— Бардак у них там, — выдавил коммандер.

— Ещё какой! — довольно хмыкнула Монферран. — Смит как следует встряхнул их, но безрезультатно. Разводят руками и извиняются. Думаю, ты понимаешь, куда уехал груз.

— Догадываюсь. Ты не рассказала о пятом самолёте.

— Его не было, Пампасник.

— То есть?

— Пятый летел пустым. Возможно, на нём удирал сам Хант и его телохранители. Да, и ещё одно, в Кефлавике случилась неприятность. Оборвались тросы на погрузчике. В общем, груз повредился при падении. Знаешь, что это было? Огромный аквариум.

— Ничего себе! А в нём случайно не нашлось ничего необычного?

— Нашлось. Обломки чешуи гигантской рыбы.

— Надо же, как интересно, — улыбка коснулась губ коммандера. — Рыбой притворился. И даже не удосужился почистить собственную ванную.

— Какой ленивый, — поддакнула Магдалена. — Предчувствую следующий вопрос. Он точно будет касаться пассажиров пятого самолёта. Так вот, разочарую. Там определённо кто-то был и он ни разу не засветился на камерах видеообзора. У нас нет имени.

— Это как?

— Поддельные документы. Из самолёта вышел Снорри Трётльсон, но он не вошёл в здание аэровокзала. И нам известно, что господин Трётльсон отправился в Ад ещё в августе.

— Кто-нибудь предъявлял претензии по разбитому аквариуму?

— Представь себе, нет. Про него забыли. Он по сей день стоит в Кефлавике. Можем забрать, если хочешь.

Пампасник немного подумал.

— Не нужно. Вдруг Хант вспомнит о пропаже? Попросит привезти. И в этом случае мы потеряем элемент внезапности. Есть мысли по штабу?

— Ты про наследие людям?

— Да.

— Конечно, есть, — подтвердила Магдалена. — Мы с Франком подумали и пришли к заключению, что это место нужно немедленно зачищать, но пусть это делают исландские спецслужбы. Агент ЦРУ в Рейкьявике организует консервирование объекта. Полетят головы, потому что мы хотим выставить это как подготовку к съёмке фильма ужасов в обход налогов. И жертва есть. Мейер сыграет роль нерадивого продюсера.

— А его не отправят в камеру?

— Нет. Только оштрафуют. Не волнуйся, его никто не увидит. Он будет работать через своих юристов, а после вынесения приговора мы запустим новость, что продюсер застрелился.

Коммандер закусил нижнюю губу. Он слушал уверенный голос Магдалены и всё больше понимал, в какой Ад скатывается.

— Правда рано или поздно вскроется, — напомнил он негромко. — Люди всё равно узнают о штабе и ужасах, творящихся там. И это будут уже не пожарные и не полиция, а журналисты.

— Мы подавим шумиху в прессе, Пампасник, — заверила Монферран. — Люди будут помнить то, что мы им скажем. Так было и будет всегда. Прав тот, кто владеет СМИ. А это мы.

Коммандер молча согласился. Он задержал взгляд на вулканической кальдере. Смотрел и видел чёрные гребни, припорошенные снегом. А когда-то очень давно здесь шумели непроходимые леса.

Решение пришло само собой.

«Шри-Ланка. Следующая остановка Шри-Ланка».

Jumbo Jet* — (амер.) Boeing 747, четырёхдвигательный дальнемагистральный двухпалубный широкофюзеляжный самолёт.

Rafale** — (фр.) «шквал», двухмоторный многоцелевой истребитель с треугольным крылом, предназначен для перехвата, воздушной разведки, наземной поддержки, противокорабельного удара, ядерного сдерживания.

Mirage*** — (фр.) «мираж», многоцелевой одномоторный реактивный истребитель, предназначен для наземного удара, стратегического ядерного сдерживания, ядерного удара.

ЧАСТЬ III ГДЕ-ТО ТАМ. Глава 19

Румыния, Трансильвания

Цара-Бырсей, Брашов

58 Страда Кариере

Октябрь 15, 2017 12:20

Алексэндрел Добрица появился на свет первого марта в румынском городе Бистрица в регионе Трансильвания в день, когда принято дарить мэрцишор — декоративный предмет, сплетённый из белой и красной нитей, на шнурке, и первоцветы — подснежники.

Детство Алексэндрела прошло в весёлых играх с соседскими детьми. Он был их уличным королём. Целеустремлённым и решительным. Верным себе, но умеющим оценивать собственные силы. Деятельный ребёнок не раз заставлял родителей беспокоиться, но всегда доводил дело до конца, увлекаясь идеей. При этом он не был лишён сострадания и желания помочь тому, кто нуждается в защите.

Алексэндрел любил учиться. Учителя нахваливали умненького мальчика и ставили самые высокие оценки — foarte bine*.

В восемнадцать лет родители увезли сына в Галац, где он поступил на факультет международного права в университете Данубиуса. Здесь началась его взрослая жизнь. Никто не спешил признавать заслуги симпатичного юноши. Приходилось биться за своё место под солнцем. И Алексэндрел постиг науку хитрости. Он стал вспыльчивым, резким, нетерпимым, упрямым. Его невозможно было переубедить в чём-либо. Все замыслы оставались только в его голове. Он перестал доверять сверстникам, но всё также стремился к совершенству.

Вскоре семейство постигло несчастье. Отца Алексэндрела застрелили на выходе из банка.

Вообразив себя отважным юношей из легенды о девушке-Солнце и Змее, он решил проучить злодея и отомстить. Потратив не одну неделю на слежку и планирование, он схлестнулся с убийцей. Разговор начался цивилизованно, но быстро перерос в скандал с обвинениями и угрозами. Алексэндрел познал, что такое настоящий кулак и, не удержав равновесия, полетел по крутой лестнице вниз.

Он очнулся в больнице. Смотрел в белый потолок и задыхался от несправедливости. В палате было душно, а он коченел от холода. Чувствовал, как его тёплая кровь течёт по снегу, согревая предвестники весны — подснежники. Он сжимал в руке мэрцишор и медленно умирал. Красный цвет — символ любви и красоты. Белый — первый цветок весны. Его сердце покрылось коркой льда, навсегда замерев.

Юный Алексэндрел выжил и даже не потерял природной привлекательности. Ему помог странный человек без имени, ибо настоящее он так и не назвал, предпочитая сохранить в тайне. Помотавшись пару лет по полевым лагерям и горячим точкам планеты Алексэндрел стал Цепешем — убийцей, взывающим к справедливости. Его первая жертва была застрелена около собственного автомобиля. Два выстрела: в сердце и в голову.

Сын отомстил за отца.

Алексэндрел оставил милый сердцу Галац, запрыгнул в Porsche Taycan и отправился колесить по Румынии. Брашов появился на его пути случайно. Добрица просто заскочил в один из ресторанчиков поужинать, а наутро принял решение прикупить домик в живописном местечке и остаться. Любопытные соседи с радостью приняли новенького и забросали пожеланиями.

С заказами проблем не возникало. Его находили через единственного друга — человека без имени. Когда его не стало, клиенты начали охотиться за услугами Цепеша и предлагали самые высокие цены.

Foarte bine. Так было и будет всегда.

Алексэндрел откинулся на спинку кресла и запустил пальцы в волосы. Требовалось как следует подумать, прежде чем продолжать поиски «Сердца», учитывая, что первая попытка выйти на след провалилась.

Terra Incognita переиграли его.

Он встретился с ним шестого октября.

Солнечные лучи с трудом прорывались сквозь густой туман и застревали в его облаках, расплескавшись золотыми каплями. Воздух насытился тихой печалью и скорбью по ушедшему лету. Кружась на землю падали пёстрые листья, устилая мокрый асфальт шуршащим ковром: багряным, коричневым, жёлтым. Птицы больше не щебетали в ветвях, предавшись привычной осенней хандре. Деревья, облачённые в яркие наряды, замерли уставшими стражами вдоль дороги.

Жаль. Когда подует ветер, фальшивое золото обратится в мусор, а небо разразится дождём, смыв блеск и растворив краски в воде. Перевернётся ещё одна страница истории...

Природа не скупилась, когда создавала этот клочок земли между силуэтами горных массивов Бучеджи и Пятра Краюлуй. Безымянный архитектор учёл даже самые мелкие детали, придав им образности и врезав в основной ландшафт, таким образом вдохнув в своё творение особую душу, а люди завершили уникальный проект, наделив его страхом и символами. Из глубины веков возродились аллегоричный Мрачный Жнец**, Иеле***, сантоадери****, соломонары*****, призраки, стригои****** и оборотни. Запертые в замке Бран, они использовали свои силы против смертных, заставляя верить и искать спасения. В XV веке из суеверий и оборванных историй родился Влад Цепеш. Ночь и тьма стали неразделимы. Виртуальный мир увлекал. Сталкивал с необъяснимым. Оценивал жизнь звонкими леями******* и кровью.

Вопреки ожиданиям, замок Бран не возвышался над скалами. Даже напротив, находился будто в низине. Готические башенки и строгий вид производили впечатление, но не настолько сильное как его лабиринты, коридоры и пересекающиеся между собой залы. Поговаривали, что древний колодец во дворе служил входом в подземелья, где кровожадный граф развлекал себя пытками, оправдывая имя данное ему Брэмом Стокером********.

Бронзовый Porsche Taycan плавно подкатился прямо к воротам. Высокий мужчина неторопливо покинул автомобиль и привычно огляделся. Он обладал классической внешностью. Чёрные прямые волосы слегка взъерошены. В тёмно-серых глазах застыло потрясающее спокойствие. В лице сочетались мужество и добропорядочность. Он держался с особым достоинством и выглядел элегантно даже в джинсах и наброшенной на плечи кожаной куртке. Однако что-то в нём настораживало и пугало, намекая на родство с графом.

Пропустив четверых туристов, он двинулся за ними следом. Но как только миновал ворота, повернул влево. Его путь лежал не в замок, а к древнему алтарю, выточенному в камне.

Странное произведение дьявольского искусства спрятали за решётку. На массивном пьедестале, словно на обложке древней книги, отпечатали свастику. Исцарапанная когтями неизвестных существ, сколотая по краям, она взывала к живым из мира мёртвых.

— Сердце королевы Марии.

Он обернулся.

Статный мужчина стоял чуть поодаль, не решаясь подойти. Он выглядел достаточно крепким, но без горы мышц. Лицо казалось вылепленным из пластилина. Вроде бы привлекательное, но не участливое — губы искривлены в презрительной усмешке, в карих глазах разгорается ярость. Посеребрённые сединой волосы тщательно уложены. От него несло эгоизмом и завышенной самооценкой.

Сероглазый владелец Porsche вежливо склонил голову и произнёс:

— Королевский дом Румынии заточил сердце в серебряный ларец и вернул в Золотую комнату в замке Пелеш. Туда, где оно билось последний раз. Вы ведь не за этим меня позвали.

— Куда-то торопитесь, господин Цепеш?

— Домой. Хочу успеть вернуться до того как пойдёт дождь, — он коротко взглянул в небо.

— Разумеется, — усмешка на лице собеседника разгладилась. — Однако, вернётесь вы не скоро. Предлагаю вам отправиться в путешествие.

— Куда именно?

— Не знаю. Сами выберите направление.

Цепеш понимающе улыбнулся.

— Вы платите, я делаю.

— Один миллион долларов.

Цена удивила, но не напугала. Ни один мускул не дрогнул на лице. Даже глаза остались неподвижны.

— Объект?

— Он, — мужчина шустро извлёк из кармана плаща фотокарточку и протянул Цепешу.

— Один миллион за него?

— Он сердце. Как вы понимаете, ничто не способно выжить лишённым сердца. Вырвите его.

— Я пришлю вам номер счёта.

Он вперил задумчивый взгляд в небольшой садик за окном. В это время года природа не радовала разнообразием. Листья, изъеденные ржавчиной, и огненные гроздья рябины — всё, что осталось от лета.

Алексэндрел взглянул в небо, затянутое серыми тучами. Дождь так и не пошёл, но предчувствие, что скоро он подмочит репутацию Брашова, никуда не делось. А значит, следовало думать и действовать быстрее. Он как никто другой знал, что время имеет обыкновение ускоряться, когда этого не ждёшь. Каждая ушедшая минута способна изменить ситуацию. Наёмникам везло не всегда и почти все заканчивали одинаково.

К тому же осень скоро накроет всю Европу и тогда возможны промедления. А он так бездарно проиграл агенту Terra Incognita, который мог вывести его на цель!

* * *

3 Курта Хонтерус

Чёрная церковь

10:48

Шестьсот лет веры, красоты и вдохновения. Символ города. Чёрная церковь. Мимолётный взгляд принял факт и отпечатал его в душе.

Церковь была идеалом готической архитектуры. Западные ворота, одни из пяти, отличались роскошнейшим декором. Их возвели вместе с нефом и башнями. В апреле 1689 года пожар уничтожил почти весь город и сильно повредил символ веры. Крыша вспыхнула как высушенная на солнце солома и обрушилась, похоронив под саваном пепла основное помещение. Огонь лизал камень, разукрашивая стены странными узорами. Поэтому церковь стала Чёрной.

Реконструкция длилась почти сотню лет. Каждый житель Брашова и пригорода принимал участие в восстановлении церкви. Всё убранство и предметы культа были пожертвованы прихожанами. Но люди пошли ещё дальше, пригласив австрийского строителя, чтобы тот соорудил свод над нефом, который теперь давил с несоизмеримой силой, а яркие ткани, свисающие с галерей придавали торжественности. Только вот чему над чем? Жизни над Смертью или наоборот?

Цепеш любил приходить в Чёрную церковь. Здесь он чувствовал себя в безопасности, а единение с Богом помогало найти выход из тупика.

Он вздрогнул, когда из-под свода обрушились вступительные аккорды BWV 538 — Токкаты и фуги ре минор, органной пьеса Иоганна Себастьяна Баха. Её называли «Дорийской», со ссылкой на тот факт, что произведение было написано без ключевой подписи, ведущей к принятию дорийского режима. Цепеш чуть не выругался. Вовремя вспомнил, что находится в божьем доме. Следом накатило ощущение полного ничтожества.

Он стиснул зубы, чтобы их скрипом заглушить давящий грохот, льющийся с небес. Кое-как успокоился и степенно направился к галерее, где хранились ритуальные предметы, подаренные саксонскими предками в качестве выражения благочестия.

Там же хранилась знаменитая коллекция османских ковров ручной работы, уже не удивляющая, хотя взглянуть было на что — кроваво-красные михрабы на узорчатых полотнах и скорбные ангелы под ними. Вызов и смирение.

Последний шаг дался с трудом. Ему будто что-то мешало, а здравый смысл кричал: «Уходи!» Он не послушал, и через несколько секунд перед ним растянулась музейная галерея, увешанная османскими коврами.

Только что-то изменилось.

От красных и бежевых пятен рябило в глазах. Воздух, насыщенный древесными ароматами, показался тяжёлым. Люди, изображённые на картине в торце сверлили взглядами. Они двигались. Следили за Цепешем, куда бы он ни шагнул.

В то мгновение, когда время остановилось, перед ним появился черноволосый незнакомец с тростью, одетый по-дорожному. Вышел из стены. Из тайной дверцы, о существовании которой никто не догадывался. Сформировался из остановившихся секунд.

Неважно!

Он узнал его как только их взгляды встретились.

Тёмные глаза незнакомца не выражали абсолютно ничего. В них застыло безразличие и разочарование. В зрачках отражалось адское пламя. Оно выжигало изнутри. Цепеш видел дорогу в никуда, размеченную дорожными столбами. Сквозь потрескавшийся асфальт, присыпанный пеплом, прорастала полынь. По обочинам вросли в землю могильные камни, а впереди в тумане покачивали ветвями обожжённые берёзы. Под ними, закованная в цепи, томилась его душа. Всё ещё привязанная к нему, она заставляла лёгкие наполняться воздухом, а сердце биться.

«Ты... — мысли подвели Цепеша, едва не сорвав игру. — Ты... мёртвый...»

Но он услышал ответ:

«Да. Но ты видишь меня. Значит, тоже мёртв. Как и весь этот мир, обречённый на вечные страдания»

Медленно на тонких губах, плотно сжатых, появилась угрожающая улыбка.

«Уходи».

«А жалеть не будешь? — ирония была слишком явной. — Ты даже не представляешь, во что ввязался».

Цепеш ощутил, как сгустился воздух. Теряя точку опоры, он давил желание убежать. Тело, словно бумажное, дрожало на отсутствующем ветру, а каменный островок пола уже наполовину испарился.

Внутренний голос заорал с такой громкостью, что Цепеш едва не вздрогнул. Он чувствовал как выброшенный вперёд кулак бьёт в цель. Как нога уходит в пустоту, а вторая соскальзывает в пропасть. Как он падает на холодный камень. Как рёбра взрываются болью, а подбородок утыкается в колючую кромку. Как на основание черепа опускается копыто трости. Ледяное, как лёд в травмпункте.

Центр равновесия сместился и Цепеш покачнулся, срываясь вниз.

— Мы не всегда играем на одной стороне, — наконец произнёс незнакомец, вежливо склонив голову в приветствии.

И всё прекратилось.

Цепеш с трудом сообразил, что нужно поклониться в ответ. Опоздал, но всё же завершил странный ритуал.

— Сомневаюсь, что мы знакомы.

— Мы связаны, если можно так выразиться.

— Не понимаю, о чём вы.

— Человек может ошибиться, убийца нет.

Цепеш ощутил самый настоящий страх. Он зародился в его сердце и мгновенно разбросал метастазы по всему телу.

— Я зашёл помолиться и взглянуть на ковры, — безразлично ответил он.

— А я не спрашивал о цели вашего визита, — парировал незнакомец. — Но раз разговор зашёл об искусстве... Что вы думаете об этом?

Он указал на тот ковёр, под которым печальный ангел сложил ручки лотосом и поднял вопрошающий взгляд на незнакомца.

— Выразительный орнамент, но слишком много красного.

— Раньше он был более ярким. Сейчас это цвет крови. Не находите, что я прав?

Цепеш не отрываясь смотрел на ковёр, словно ища ответы в переплетение нитей, а краем глаза следил за собеседником.

— Нет. Ничего подобного не замечаю.

Незнакомец качнул головой и быстро сунул руку в карман пиджака.

— Полагаю, вы пришли сюда за этим.

Цепеш покосился на его раскрытую ладонь. На ней покоился белый цветок анемона. Сдержав эмоции, он спокойно произнёс:

— Я ничего не понимаю в растениях.

— Вам даже неинтересно, откуда он?

— Представьте себе, нет, — Цепеш бросил беглый взгляд на часы и улыбнулся. — Прошу простить меня, но я вынужден покинуть вас. Дела. И... вы, судя по всему, не местный. Брашов красивый город. Здесь много достопримечательностей и превосходное пиво. Надеюсь, ваш вечер будет приятным.

— Каждому желанию есть своё время.

Цепеш не посмел уйти.

— Оставьте вашу философию, — произнёс он.

— Вы правы. Она хороша при синхронизации миров. Впрочем, не буду разубеждать вас в удачном совпадении времени и пространства, — незнакомец усмехнулся, но в миг стал серьёзным. — Не будем терять время. Вам нужна информация. Какого рода?

— Что?

— Вы прекрасно поняли меня.

— Отнюдь. Я не умею читать мысли.

— Terra Incognita.

Цепеш не вздрогнул. Даже не повёл бровью. Сделал вид, что слова абсолютно ничего не значат для него.

— Всего хорошего.

Он развернулся и, сохраняя потрясающее безразличие, направился к выходу с галереи, а в груди разгоралось пламя.

— Вы допустили две ошибки, которые приведут вас к катастрофе, — Цепеш притормозил, но не обернулся. Незнакомец продолжил, и в его голосе звучало что-то чужеродное, — Дела. Стандартная отговорка, когда желаешь избавиться от назойливого собеседника. Пожелание приятного вечера. С чего бы? Вы даже не знаете меня.

— А вторая?

— Terra Incognita. Вы слишком резко прекратили знакомство и поспешили уйти. Позволю себе дать вам совет. Не ищите встречи с ними. Ваши зубы не настолько крепкие, чтобы выдержать удар.

Цепеш не ответил. Только неопределённо махнул рукой и сделал ещё один шаг.

К катастрофе, обещанной незнакомцем.

Foarte bine*— (рум.) отлично

Мрачный Жнец** — персонализированный образ Смерти.

Иеле*** — (рум.) в румынской мифологии сверхъестественные существа женского пола; феи — девушки, обладающие соблазнительностью и магической силой, наделённые атрибутами нимф, наяд, дриад и сирен.

Сантоадери**** — (рум.) сверхъестественные существа в виде девяти молодых людей в плащах с удлинёнными ногами и копытами, появляющимися в деревнях, чтобы петь, бить в барабаны и вызывать болезни.

Соломонары***** — (рум.) колдуны, способные управлять погодой.

Стригои****** — (рум.) нежить, злые души умерших, выходящие ночью из могил и превращающиеся в животных или призраков.

Лей******* — (рум.) национальная валюта Румынии

Брэм Стокер******** — автор романа «Дракула» (1897 г.).

Глава 20

Румыния, Трансильвания

Цара-Бырсей, Брашов

Schuster Boarding House

Октябрь 15, 2017 17:28

В давние времена этот дом принадлежал саксонской семье Шустеров из Брашова. Их герб до сих пор украшал ворота. Бывший банкир Габриэль Шустер заключил выгодный контракт с архитектурной компанией из Австрии, привёз рабочих из Будапешта и к 1914 году на Страда Пенеш Цурджанул появился особняк в стиле модерн.

Со временем дом слегка пришёл в упадок. Тогда было принято решение отреставрировать старинное здание. Камень на фасаде почистили, а после в изумлении рассматривали оригинальные картины из прошлого. Их подсветили, чтобы подчеркнуть особенное значение едва не утраченных символов. На стены нанесли свежую штукатурку, аналогичную обветшалой. Черепицу взамен разбитой заказали из Австрии.Отремонтировали потолок, подправив росписи на массиве дерева. Первоначальный облик окон, двери на первом этаже, эркер менять не стали, сохранив аристократическую атмосферу и дух элегантности. Но кое-что добавить пришлось. С огромной террасы на крыше открывался потрясающий вид на цитадель. Теперь это был отель для особых гостей, утончённых и привыкших к неброской роскоши.

Цепеш несколько часов слонялся по городу, стараясь оставаться незаметным. Он следил за незнакомцем, но так и не узнал о нём ничего интересного. Только тайные знания делали его привлекательным.

Terra Incognita. Эти слова пылали огнём. Выжирали душу. От них веяло опасностью. Но противиться зову неизвестности было невыносимо. Цепеш знал, что проиграет в схватке с неизвестным противником и упрямо поднимался на эшафот, но деньги приятно грели душу и подхлёстывали закрепить за собой репутацию.

Он энергично затряс головой, выбивая мысли. Следовало оценивать ситуацию трезво, без примеси таинственности.

Цепеш покинул автомобиль. Одёрнул кожаную куртку, будто она могла стать длиннее. К вечеру заметно похолодало, поэтому пришлось поднять воротник. Взгляд потянулся к окнам. Он понятия не имел, в каком номере остановился странный человек с тростью, но надеялся выяснить.

Массивные створы дверей сомкнулись за спиной, и Цепеш очутился в обещанной роскоши. Хоть всё и выглядело мило и приветливо, но он почувствовал как на плечи навалилась тяжесть. На него тут же уставились несколько пар внимательных глаз — двое охранников, притворившихся гостями, девушка со стойки регистрации и важного вида усатый мужчина.

«Ощущение, что попал на бал вампиров», — подумал Цепеш, намеренно расправив плечи и широко улыбнувшись.

Гордой походной он прошествовал к лестнице для гостей. К его удивлению, такая наглость не вызвала абсолютно никаких вопросов.

«Так, он не похож на бедняка, — рассуждал он, поднимаясь наверх. — Пиджак дорогой. Трость сделана на заказ. Растрёпанный вид? Имидж бродяги. И, чёрт побери! У него есть то, что нужно мне! Ладно, спокойно, — глубокий вдох и медленный выдох успокоили разыгравшуюся фантазию. — Начну с последнего этажа и пойду вниз. Если повезёт, притворюсь горничной, — взгляд коснулся отражения в стекле. — Нет, не прокатит. Горничная из меня так себе. Тогда... Сантехник, журналист или полицейское расследование. Боже, как глупо! Он враз раскусит игру. Надо как следует подумать...»

Он обернулся только один раз. Мимолётно и незаметно для всех. И продолжил путь.

Удача подвернулась на втором пролёте. Цепеш увидел тележку, а следом пришла мысль. Он резко изменил маршрут и спустя несколько секунд озирался по сторонам, стоя рядом с объектом. Рука инстинктивно легла на пистолет под курткой. Цепеш знал, что не будет стрелять, а скорее всего воспользуется кулаком. Но осторожность не помешает.

Горничная показалась только на миг. Её отражение мелькнуло в натёртой до блеска двери шкафа в открытом номере и тут же исчезло. Цепеш удовлетворённо улыбнулся. Он схватил универсальный ключ, который по неосторожности был оставлен в коробке с принадлежностями для ванной комнаты, и рванул прочь от места мелкого преступления.

На лестнице пришлось посторониться. Мимо вышагивали двое дородных мужчин с чемоданами. Тот, что с сединой отец и взлохмаченный упитанный великовозрастной сын. Одарив обоих беззаботной улыбкой, Цепеш скакнул сразу через две ступени. Едва не оступился, но очутился ближе к цели.

Как и планировал, осмотр начал с верхнего этажа. Он выбрал самый эксклюзивный номер и аккуратно коснулся карточкой-ключом электронного запорного устройства. Замок тихо щёлкнул, и вспыхнул зелёный индикатор. Легко толкнув дверь, Цепеш заглянул внутрь. В комнате было тихо, но непохоже, что здесь остановился незнакомец с тростью. На спинке кресла лежало женское коктейльное платье. Вдоль стены выстроились туфли на высоченных каблуках. Скромная мужская рубашка в стиле техасских рейнджеров одиноко болталась на вешалке. И кругом валялась косметика: тушь, тени для глаз, помады, крема...

Цепеш покинул комнату и шагнул к следующей. Здесь тоже не повезло. Номер оказался пуст. Его подготовили к заселению, но гости не успели въехать.

Очередной целью стал дорогущий люкс. Цепеш никак не мог заставить себя открыть его. Что-то останавливало, и тогда он понял — именно за этой дверью находится тот, кто ему нужен. Ключ коснулся замка и дверь в покои тайного гостя раскрылась.

— Слишком долго, — послышалось из недр комнаты. — Я полагал, вы более расторопны.

Цепеш проглотил язвительное высказывание. Вместо этого он вытащил пистолет, с накрученным на него глушителем, и, спрятав руку за спину, шагнул в комнату.

Незнакомец стоял около окна и рассматривал вечерний Брашов, находя это увлекательным. Трость с набалдашником в виде головы Горгоны, лежала на кровати.

— Пистолет вам не понадобится.

Цепеш остановился.

— Итак, вы знали, что я приду.

— Конечно, — он обернулся и снова поразил Цепеша ледяным взглядом. — Вы из тех, кто идёт до конца.

— У вас есть имя?

— Что с того, если я назову его? — возразил незнакомец. — Вы явились не за этим. Впрочем, если желаете чая, кофе и поговорить о погоде...

— Оставьте вежливость при себе, — бросил Цепеш. — Вы правы. Я искал встречи с вами. Вы намерены ответить на мои вопросы?

— Звучит, как вызов, — усмехнулся незнакомец. — Сбавьте обороты, мы не на бирже. Торгов не будет.

Едкое замечание было проглочено с большим трудом. И только выдержка спасла от преждевременной атаки. Цепеш вздохнул. Глубоко и показательно.

— Вот что, я готов купить у вас информацию.

— Отлично, только я не нуждаюсь в деньгах.

Незнакомец играл с ним.

— Жаль. Я надеялся договориться по-хорошему.

— Наглость не лучшее качество. Попробуйте сменить тон для начала. Превосходство — не ваш конёк, — и он резко сменил тему. — Вам нравится Моцарт?

— О, да. Requiem.

— У вас хороший вкус.

Незнакомец извлёк из кармана телефон и начал что-то быстро искать в его недрах. И спустя минуту комнату наполнили скорбные звуки.

Requiem aeternam dona eis, Domine, Et lux perpetua luceat eis*...

Горечь забвения поглотила и без того наэлектризованный воздух. Неразделимость жизни и смерти сплелись в единое целое. Кругом начали вспыхивать невидимые распятия.

— Возможно, вы забудете, что сказали или сделали однажды, но в вашей памяти навсегда останутся чувства, на которые вы себя обрекли.

Цепеш среагировал мгновенно. Незнакомец едва не промахнулся, но точный удар всё же достиг цели за секунду до того, как он инстинктивно шагнул влево. Цепеша повело к стене. Он попытался смягчить удар, но ему банально не хватило времени. Плечо отозвалось болью. Клацнули зубы. Он резко развернулся, несмотря на внезапно онемевшую руку.

Противник ударил снизу. Что-то жёсткое подсекло ноги. Цепеш полетел на пол, но, не желая сдаваться, быстро откатился к центру комнаты, подскочил и метнулся за кровать. Убежище не самое лучшее, но вполне сносное в условиях ближнего боя. Прохладный металл пистолета вызвал привычные эмоции. Цепеш затаился, ожидая новой атаки.

Как назло незнакомец медлил. А между тем комната всё сильнее увязала в заупокойной мелодии.

Requiem aeternam dona eis, Domine, Et lux perpetua luceat eis...

Неожиданно Цепеш ощутил одиночество. Он почувствовал как пространство вокруг него стекленеет, закручиваясь в прочный кокон, из которого невозможно выбраться. Опасность приближающейся смерти заставила его высунуться над кроватью. И он никого не увидел. Комната была пуста.

Незнакомец с тростью исчез, будто его никогда не существовало. А музыка лилась из динамика несуществующего телефона.

Цепеш осмелел, в один прыжок доскочил до шкафа и в изумлении уставился на пустые полки. Желание заорать сменилось усталостью от творящегося безумия. Незнакомец явно издевался, оставив в качестве напоминания о себе открытку с изображением замка Бран.

«Сукин сын! — пролетело в голове. — Играешь со мной! Да кто ты такой?!»

* * *

Schuster Boarding House

Октябрь 15, 2017 18:15

Он не спеша уселся в скромную белую Skoda Octavia.

— Вам не понравился отель? — поинтересовался коадъютор из римско-католической церкви Святых Петра и Павла.

Они давно знали друг друга и всегда находили минутку для встречи, оказываясь в одном городе. Сейчас ничто в нём не выдавало священника. Одетый в коричневый шерстяной свитер и обыкновенные брюки, он мало отличался от простых людей.

Вывернув руль вправо, он повёл автомобиль к дороге.

— О, нет, отель хорош. Соседи шумные, а жаловаться я не привык.

— Давняя история, — коадъютор улыбнулся. — Наслышан об этом. Надеюсь, несмотря на шум, вы увезёте из Брашова приятные воспоминания.

— Это уже в прошлом.

— Вы ошибаетесь, мой друг. Воспоминания согревают в лютый холод. А зима, чувствую, будет очень холодная.

— Растоплю камин.

— Неукротимый вы мой. Куда вас отвезти?

— В замок Бран.

— Не поздновато ли?

— Меня ждут.

— Вы погубите себя.

— Все мы смертны.

— Любая жизнь бесценна, — коадъютор вздохнул. — Пусть ваши Боги не оставят в трудную минуту. Берегите себя, Драгош.

Охотник смиренно прикрыл глаза и спрятал улыбку, желая остаться серьёзным.

* * *

Замок Бран

Октябрь 16, 2017 00:01

Людовик Великий не подозревал чем обернётся его подпись на документе, дающем жителям «Города Короны»** право построить замок. В тот далёкий день 19 ноября 1377 г. был заложен первый камень идеи. В настоящее время Доминик Габсбург, австрийский эрцгерцог и владелец замка, приглашал познакомиться с легендами и ощутить дыхание тайны.

Драгош остановился в гостинице Conacul Brătescu буквально в пяти минутах езды от трансильванской обители знаменитого вампира. Он потратил время до полуночи с пользой. Поужинав с коадъютором в местном ресторанчике, Охотник отпустил друга, а сам отправился гулять. Было прохладно, но не настолько, чтобы спрятаться за стенами и взирать на мир через стекло. В назначенный час он завёл арендованный невзрачный Renault Clio и отправился к замку.

Драгош окинул долгим взглядом мрачные башни, шпилями прорвавшие ночное небо. Нет, он не собирался пялиться на достопримечательности. Ночью это было крайне опасно. Риск случайно оступиться и сломать ногу, а то и свалиться в колодец, не радовал. Оставив автомобиль примерно в двухстах ярдах от замка под навесом из ветвей деревьев, Охотник шагнул на вымытую дождями дорогу и двинулся вперёд. Его путь лежал к Туннелю Времени.

Строительство подземного хода началось шестьсот сорок лет назад с колодца, выдолбленного в камне. Гораздо позже румынская королева Мария решила соорудить в нём лифт. Для этого пришлось вырыть галерею, чтобы соединить её с парком у подножия замка одним концом, а другим — с лужайкой извне. В пятидесятых годах XX века о ней забыли, предав чертежи и идею забвению. В настоящие дни галерею использовали для экскурсий, отправляя любопытных туристов и гостей в путешествие во времени. Она стала мультимедийным шоу с элементами фэнтези, рассказывающем о забытой истории замка.

Драгош называл Туннель лифтом в будущее. И его интересовало ответвление, известное только ему.

Добравшись до подножия скалы, на которой возвышался замок, Охотник, аккуратно ступая, свернул на пожухлую траву. Вечером прошёл дождь, порядком подпортив тайную тропу. Теперь это было что-то раскисшее вперемешку с камнями, которые очень больно впивались в подошвы сапог.

Осень не пощадила это место, оголив деревья. Ещё и луна как назло выглянула из-за ночного облака. Идти стало проще, но мертвенное сияние разлилось по лужайке, удлинив тени. И одна из них двигалась, выдавая нежеланного гостя. Было ещё кое-что. Этого Драгош никак не ожидал так скоро. Среди деревьев мелькал свет автомобильных фар.

Охотник подавил желание выругаться. Следовало ускориться, а он как назло никак не мог увидеть ориентир. Драгош внимательно осмотрелся. Паззл складывался, только не хватало одной фигуры. Самой важной. Той, которая укажет на тайную дверцу.

Между тем водитель вырулил на прямую дорогу к замку. Об этом возвестил усилившийся рёв турбированного двигателя.

«Умный мальчик, быстро среагировал, — оценил Драгош. — Но недостаточно для того, чтобы обыграть меня».

Луна осветила мокрые замковые угодья, блеснула на поверхности образовавшейся в ложбинке лужицы и закатилась за чёрную тучу.

Автомобиль остановился не доехав до парковки. Притормозил в том месте, откуда хорошо просматривалась рощица, скала и первые два ряда деревьев в лесу на другой стороне дороги. Цепеш не стал рисковать. Он загнал свой Porsche в тень нависшего над обочиной камня, а после выбрался наружу. Осмотревшись, сделал неуверенный шаг к замку и остановился.

«Бессмысленно и глупо, — родилось в мыслях. — Я гоняюсь за призраком, который даже под пытками не расскажет про Terra Incognita. Но он знает о них. Знает обо мне. Откуда? Впрочем, какая разница. Я выиграю этот поединок».

Взгляд скользнул по скале. И неожиданно для себя Цепеш увидел человеческий силуэт. Он не двигался. Стоял на месте и кажется крутил головой.

Незаменимый HK SFP9 SK привычно лёг в руку. Очередной шедевр огнестрельного оружия разработали в Heckler & Koch, создав достойную конкуренцию мировым игрокам Glock, Sig Sauer, Springfield, Smith & Wesson. Цепеш выждал минуту и шагнул на подстилку из травы.

Драгош подпустил его поближе и начал игру.

— Надо же, какая удивительная встреча, — произнёс он полушёпотом. — Признаюсь, уже не верил, что приедете.

— Действительно, — согласился Цепеш. — Целый день потерял, гоняясь за вами. Откроете тайну столетия или ещё поговорим?

— С вами неинтересно вести диалог. Вы вооружены, а я нет.

— Того требует сложившаяся ситуация. Не находите, что я прав?

— Отнюдь. Вы ошибаетесь. Я же не враг вам.

— Но и не друг.

— Логично. А теперь уберите пистолет и давайте займёмся делом.

— Каким?

— Вам же нужна информация о Terra Incognita?

— Почему я должен верить вам, уважаемый...

— Потому что так сложились обстоятельства.

— Я надеялся услышать ваше имя.

— И знали, что этого не случится, — Драгош повернулся к скале и принялся шарить по ней руками. — Вы бывали в замке?

Он кивнул наверх.

— Несколько раз. Что вас ещё интересует?

— Много чего, но вы, к сожалению, не дадите ответы на мои вопросы. Вы слышали о Туннеле Времени?

— Даже был там и скажу честно... — Цепеш выдержал паузу. — Интересно и впечатляюще, но только первый раз. Дверь немного в другом месте.

Драгош вздохнул.

— Ночь на улице, если вы заметили. Любой стук в ворота замка обернётся общением с полицией. Вы же наёмник. Так не спотыкайтесь на ровном месте.

— Ошибка за ошибкой, — вздохнул Цепеш. — С чего вы взяли, что я наёмник? Я уважаемый человек и живу в приличном обществе.

— В таком случае, я охотник за сокровищами графа Дракулы и сейчас вы соучастник преступления, потому что я намерен забраться в Туннель и слегка ограбить владельца. У меня есть мозг, а у вас пистолет. Вы со мной?

— Я пристрелю вас в любом случае.

Драгош обернулся.

— Расскажу кое-что, — он подманил Цепеша поближе, но тот побоялся приблизиться, предпочитая держать дистанцию. — Вы слышали когда-либо о Teren Liber?

И неожиданно подул ветер. Он принёс запах крови и едва слышные стоны, будто в подземельях замка кровавый граф всё ещё мучил своих пленников. Цепеш замер как перед нападением. Игла страха кольнула в самое сердце, оставив неприятные ощущения.

— Нет, — медленно ответил он. — Мне ничего неизвестно об этом.

Драгош охотно кивнул и продолжил:

— Тайная организация, занимающаяся поискам особо опасных преступников. Не обязательно с мировым именем, но как минимум задумавших геноцид. Неважно какого народа. Перед Законом все равны, но не каждый имеет право на жизнь.

— Что-то вроде румынской инспекции по чрезвычайным ситуациям и полиции?

— Трибунал, — поправил Драгош. — Я только что внёс вас в список Смерти.

Цепеш мило улыбнулся.

— Досадная ошибка. Я зарабатываю на жизнь книгами. Я писатель.

— Да. И ваша подпись весьма узнаваема в определённых кругах. Точный выстрел в сердце и контрольный в голову. Всегда в одно и то же место. По отношению к средней линии тела со смещением влево и точно в центр лба. Вы облажались только один раз. Напомнить почему?

— Прошу вас, пожалуйста. Мне интересно слушать. Оказывается, я такой злодей.

— Сердце господина Чарли Бука находилось с правой стороны. Аномалия, которую не учли ни вы, ни заказчик. В итоге Бук выжил, а вам пришлось завершить работу за свой счёт, — Драгош заглянул в глаза Цепеша, а затем развернулся к скале и принялся искать ключ от заветной дверцы на её поверхности. — Вы под прицелом. Я имею возможность спасти вас, но надеюсь на благоразумие.

— Давайте без глупостей, господин как вас там.

— Договорились. Тогда уходите. Я рта не раскрою.

— А я буду вас пытать и в итоге вы всё расскажете.

Драгош мысленно улыбнулся, нащупав нужный камень, встроенный в стену. На нём были выдавлены буквы TL. Надавливания оказалось достаточно, чтобы запоры пришли в движение.

— Неубедительно. Потому что через десять минут вы будете молить о помощи или проклинать меня.

— Не дождё...

Цепеш не договорил. Земля под ним дрогнула и неожиданно просела. Он прыгнул в сторону, но не смог сохранить равновесие. Намокшая кромка обрушилась и с глухим звуком шлёпнулась на дно невидимого колодца. Драгош легонько подтолкнул противника тростью, и Цепеш полетел вниз.

Requiem aeternam dona eis, Domine, Et lux perpetua luceat eis* — (лат.) «Покой вечный даруй им, Господи, И свет вечный да светит им». Вольфганг Амадей Моцарт, Requiem, 1792 г.

«Город Короны»** — (нем.) Kronstadt, старое название крепости, возведённой тевтонскими рыцарями в 1211 году, современный Брашов.

Глава 21

Румыния, Трансильвания

Замок Бран

Октябрь 16, 2017 01:10

Подземная галерея скрывала в себе много тайн. Имелся намёк на конюшню, о чём говорили запоры для стойл, но здесь никогда не было лошадей. Если только воображаемые. Хотя надо заметить, завывания ветра, напоминающее ржание, наводило на другие мысли.

Цепеш открыл глаза и увидел ребристый свод над собой. Его куда-то тащили, схватив за ноги. Тело ощущало каждый камень под спиной, руки давно ободрались в кровь, а голова билась о выступы. Над лицом навис незнакомец с тростью. Он утомлённо вздохнул и ударил кулаком в подбородок снизу вверх, вырубив Цепеша.

Свод моментально растворился в темноте, а впереди тянулся длинный коридор в никуда.

Драгош выпустил пленника только один раз, чтобы открыть еле заметную дверцу. Настолько низкую, что он с трудом протиснулся в образовавшийся проход. Затем он снова подхватил Цепеша и втащил в новый коридор. Совсем узкий. Приходилось идти боком, чтобы не застрять.

Пытка пространством закончилась спустя десять минут, переродившись в лестницу с хорошо сохранившимися каменными ступенями. Здесь пришлось повозиться. В планы Драгоша не входило оставлять наёмника, поэтому он очень аккуратно подхватил его под плечи и приподняв голову поволок в недра Туннеля.

Выдолбленные в породе комнаты, больше смахивающие на монашеские кельи, чернели порталами в другие миры. Убранство помещений настораживало. В каждой находилась каменная полочка, залитая свечным воском. Обитые проржавевшим железом подобия топчанов иногда были накрыты истлевшим тряпьём. На цилиндрических выступах сохранились круглые следы.

Света карманного фонарика едва хватало, чтобы не потеряться окончательно.

А в сердце подземелья скрывалось то, зачем он явился.

Когда очередная лестница закончилась и последняя дверца распахнулась, Драгош очутился в круглой комнате. Сырой до невозможности. Здесь повсюду была вода. Она накатом стекала по стенам, хлюпала под ногами, капала с потолка. Видимо, в давние времена подземный ручей или что-то похожее заковали в камень, но не учли его упорство и умение выживать в любых условиях. Сейчас же это место больше напоминало заброшенный колодец. И настораживал терпкий запах крови.

Драгош внимательно осмотрелся и наконец увидел крюк, который пришёлся очень кстати. Охотник вытащил из кармана укороченного пальто верёвку и, крепко связав руки пленника, подвесил его. Теперь оставалось только надеяться, что противник не убился, пока считал своей головой ступени, а, значит, придёт в себя.

В ожидании Драгош несколько раз прошёлся по комнате, мысленно напевая старую македонскую песенку. Её часто пела мама. И сейчас он слышал родной голос, всегда согревающий его в лютый холод и спасающий в критических ситуациях.

Драгош остановился, а на его губах появилась весёлая улыбка. Он припомнил, как бесился из-за отсутствия информации в начале своей карьеры Охотника. Со временем мир открылся ему глазами приговорённых и стали понятны их истинные мотивы. Почти всегда основную роль играли деньги и пустые обещания. Именно так случилось с Картрайтом. Юнец купился на красивые слова о величии.

«Жаль, — Охотник вздохнул. — Он был достойным противником».

Его методов никто не понимал до конца. Только Капеллан увидел в Драгоше нечто больше, чем потенциал, и не мешал. Напротив, он открыл доступ к необходимой информации и позволил пользоваться архивами Teren Liber по всей Европе. Готовил ли он Драгоша к посту Капеллана? Возможно и так. А может, нет. К тому же, Охотник не был лучшим из лучших и достойнейшим из достойнейших.

Цепеш издал протяжный стон, и Драгош обернулся.

Противник с трудом разлепил глаза и едва не задохнулся от увиденного. Вернее, от того, что не видел вообще ничего. Его окружала темнота. Капала вода. Что-то липкое катилось по спине. Болью пульсировали вывернутые наизнанку запястья. Ныла подвёрнутая нога. Странно, он не чувствовал под ней абсолютно ничего. Дёрнувшись, Цепеш ощутил холодную стену, но не более. Точка опоры так и не появилась.

— Как самочувствие? — хмыкнул Драгош, появляясь из темноты.

Цепеш не издал ни звука. Он судорожно крутил головой, осматриваясь и каждый раз натыкаясь только на фонарик в руках Охотника.

А тот ждал. Терпеливо. Не нервничая. Не прячась.

Пленник попытался высвободить руки, но это принесло только боль и пришлось замереть, пропустив импульсы через избитое тело. Он впился взглядом в своего врага и неожиданно увидел злую улыбку на его искривлённых губах.

«Я выберусь, — обещание показалось таким ненадёжным. — Я обязательно выберусь. И тогда расправлюсь с тобой».

— Я задал вопрос.

В голосе Драгоша послышался металл, который странным привкусом ощутился во рту Цепеша.

— Отлично, — прохрипел он, сплёвывая сгусток крови. — Какие планы?

— Ещё не решил, — Охотник умело передёрнул затвор пистолета. В темноте не было видно, каким оружием он пользуется. — Но ты свидетель.

— Чего?

— Ограбления. Я же говорил.

И тут до Цепеша дошло, что игра подходит к завершению. Он не отпустит его. Значит, выживет только один. Добровольная сдача равносильна проигрышу. На переговоры улыбающаяся тварь не пойдёт.

«Мне бы только освободить руки и добраться до оружия».

Цепеш неудачно дёрнулся и ощутил все оттенки боли. Не взвыл только потому, что не хотел радовать противника. Чуть выше крестца сзади в спину упёрлось что-то удлинённое и на редкость холодное. Он узнал бы его из тысячи предметов с закрытыми глазами.

«Пистолет?!?!»

Изумлению не было предела.

— Даже не разоружил меня?

— В этом не было смысла, — ответил Драгош, изучая пленника.

— Ты всегда такой логичный или просто забыл? — объяснением было красноречивое молчание. Цепеш хмыкнул. — Можем договориться.

— Маловероятно. Я давал тебе такую возможность. Ты отказался.

— Я передумал.

— Ты проиграл партию, не успев начать, — с угрозой заявил Драгош. — Я никогда не предлагаю дважды.

— Как насчёт исключения?

— Возможно...

Он задумался на несколько минут. За это время Цепеш успел передумать сотню мыслей, так и не уловив единственной правильной. При любом раскладе он был в менее выгодной ситуации. Даже если получится освободиться, он на чужой территории и играет по навязанным правилам, разгадать которые невозможно. Может, потому что их нет? К тому же тварь прекрасно дерётся. Он убедился в этом лично ещё в гостинице.

— Сто тысяч долларов США.

Цепеш счёл предложение хорошим, а Драгош скривился, будто съел кислую сливу.

— Двести, — настойчиво бросил пленник.

И опять никакой ожидаемой реакции.

«Хоть бы заинтересованность изобразил».

— Хорошо. Пятьсот тебе устроит? Пятьсот тысяч долларов и мы расходимся.

— Тихо, — шикнул на него Драгош. — Я думаю. И говорил уже, деньги мне не нужны.

Цепеш оцепенел. Он предлагал баснословную сумму за свою свободу. И что? Всего лишь «Деньги мне не нужны!?»

«А что же тебя вообще интересует, сукин ты сын?»

— Ты маньяк?

Снова эта проклятая улыбка зверя.

— Очень люблю свою работу. Так что, да. Я маньяк.

Цепеш с трудом не возмутился. Положение было не то, но очень хотелось врезать наглому самоуверенному сумасшедшему ублюдку. Да и по опыту он знал, что не стоит дразнить убийцу. А в том, что столкнулся именно с таким, сомнения отпали, когда он увидел его глаза. Совсем близко. В них не было ничего живого. Такое же ощущение, как в Чёрной церкви.

«Да кто ты такой в конце-то концов?!»

Драгош очнулся от размышлений.

— Я принял решение, — сообщил он. И его голос звенел, как капель весной. — Не переживай, я не буду убивать тебя. Предложение разойтись мне понравилось.

— Тогда развяжи меня. Уйдём вместе, — бросил Цепеш.

— Зачем мне это надо?

Мурашки зародились в области шеи и волной потекли по всему телу. Показалось, что стало труднее дышать.

А противник продолжил:

— Я даю тебе возможность выбраться. Если не получится... что ж. Прими мои соболезнования. Это место проклято. О нём никто не знает. Его даже на планах замка нет. Думаю, не нужно объяснять, что служба спасения не появится. Без пищи ты протянешь примерно десять дней, а вот без воды... — Драгош сделал паузу, но не увидел паники в глазах Цепеша. — Хотя её здесь много. Но смерть неизбежна. Впрочем, ты знаешь об этом.

— Неплохой расклад. Раз уж ты всё решил, может, расскажешь, как вышел на меня?

Охотник устало вздохнул. На его лице промелькнуло безразличие, такое присущее ему.

— Тебе действительно интересно?

— Любопытно.

Драгош пожал плечами и ответил:

— Четырнадцатого октября примерно без четверти четыре вечера ко мне пришли эмиссары Terra Incognita, — он отметил, что Цепеш напрягся. — Они получили немецкое послание, но ввиду занятости, попросили меня встретиться с тобой. Видишь ли, ты очень мешаешь выполнению миссии, поэтому я получил неоднозначную просьбу — нейтрализовать противника любым способом, — Охотник глотнул сырой воздух и чуть не поперхнулся. Он кашлянул. — У меня было очень мало информации и я не знал, с чего начать. Ведь я искал наёмного убийцу с подписью. Два выстрела: в сердце и в голову. Всегда в одно и то же место. Без дублей. Так я оказался в полицейском архиве, — уловив намёки на удивление, Драгош пояснил. — У меня есть допуск в базу данных румынской полиции, — он не врал. Охотник давно нашёл того самого полицейского, который за небольшие деньги предоставлял информацию. И никто ни о чём не догадывался. — Я внимательно изучил все убийства, подходящие под полученное описание. Погибли двадцать восемь высокопоставленных персон. Каждый получил пулю в сердце, а затем в голову. Одиннадцать были совершены в Бухаресте. Остальные семнадцать — по всей Румынии, без привязки к конкретному месту. Двадцать девятым был бизнесмен из Васлуя, с которым тебе не повезло. И пришлось стрелять дважды.

— Чарли Бук, — вставил Цепеш, удивляясь осведомлённости Охотника.

— Верно, — подтвердил Драгош. — Я понял, что убийцу нужно искать здесь, в Румынии. Мне показалось странным, что до 2007 года подобные убийства были единичными и никак не смахивали на заказные. Я не видел системы и правильности действий. Всегда находился свидетель или улика, позволяющая выйти на исполнителя, или недостаточно дорогостоящий клиент. Тогда я начал копать глубже и обнаружил следующее. В 2005 году одна супружеская пара переехала из Бистрицы в Галац. У них был сын — симпатичный мальчик, которого все нахваливали. Он поступил в университет Данубиуса и закончил его с отличием. Перед ним открывалось прекрасное будущее, но случилась беда. Был застрелен его отец. Тогда мальчик решил отомстить. Он долго искал убийцу, а когда нашёл не сумел справиться. Судьба дала ему второй шанс — свела со стареющим наёмником и он взял мальчика в обучение. Умненького юношу звали Алексэндрел Добрица, а спустя два года, в 2007, убийца его отца погиб, — имя произвело впечатление. Драгош увидел это в глазах пленника, хотя его лицо оставалось безучастным. — Он уехал из Галаца и исчез. А в Брашове я нашёл безжалостного убийцу Цепеша, который был очень похож на Алексэндрела. Я сравнил фотографии из всех трёх городов. Ты засветился в больнице, когда пришёл убивать Бука. Не входил в здание, но вышел из него.

— От этом никто не знал, — подал голос Цепеш.

— Кроме меня. В тот день запускали новые камеры видеообзора. Как раз перед твоим уходом. И ты был первым, кто попал в кадр. А спустя десять минут, выяснилось, что Бук убит двумя выстрелами, — Драгош замолк на целую минуту, а после вежливо поинтересовался, — Я ответил на твой вопрос?

Цепеш фыркнул.

«Да, ответил».

— Пошёл ты...

— Всего хорошего, — Драгош развернулся, подхватил трость у стены и двинулся к невидимому выходу.

— Эй, стой! — полетело ему вслед. — Бросишь меня здесь?

— Да, ты же сам сказал «уходи». Последняя воля умирающего...

Цепеш изо всех сил дёрнулся, тут же ощутив все прелести злости и бешенства. А проклятая тварь удалялась с каждой секундой. Взгляд сфокусировался на чёрной лужице с дрожащей поверхностью. Свет фонаря ещё несколько секунд плясал на стенах, а после затух, погрузив помещение в темноту. Цепеш набрал в грудь побольше воздуха, опасаясь, что и он закончится.

* * *

Замок Бран

Время неизвестно

День завершился очень скоро. Пролетел незаметно. Погасли последние солнечные лучи, погрузив всё вокруг в непроглядную тьму. Владычица ночи под вой волков вышла из-под покрова и уселась на трон.

Сегодня будет пир. Кто не успел запереть двери рискует умереть в её объятиях...

Мир изменился. Стал холодным и чужим. Огненная луна залила небо багровыми всполохами...

Не нужно торопиться. Увязнуть в темноте легко, выбраться почти невозможно...

А вот и верный спутник Владычицы. Позвякивает фужерами, наполненными кровью. Тихонечко шепчет, зазывает. В каждом слове отзвук холодного голоса Тьмы. И стоит только выйти за порог...

Свет растаял...

В ночном зареве кружат дамы в белых платьях. Герцоги и графы обсуждают войну. В душе знакомое чувство предвкушения праздника. Осталось ждать совсем чуть-чуть....

Чёрными изломанными тенями скрестились своды. Хриплый крик застыл в горле. Сонная дремота накрыла саваном...

Уснул навечно...

Скрежет по стенам. Что-то ползёт. Перебирает острыми когтями. В воде отражается пламя сотни свечей. И снова запах крови. Отражение Тьмы в его мёртвых глазах...

Грохот разорвал тишину, осыпавшись мелкими камнями. Из-под потолка обрушилось гулкое эхо. Заорало дурным голосом. Что-то захлюпало в темноте, а после холодные брызги фонтаном взметнулись вверх.

— Да, что б тебя!

Цепеш пытался увернуться, но обломки сыпались прямо на его несчастную голову, которая и без того раскалывалась. Довольно крупный кусок ударил по носу, вызвав не самые приятные ощущения. Из горла вырвался глухой рык, который тут же подхватили десятки голосов и растащили по невидимым углам.

Крюк, на котором висел пленник, опасно прогнулся. Цепеш забеспокоился. Он пытался опереться на стену ногами, искал опору, но тщетно. Оглушающий скрежет врезался в мозг, а после кто-то перерезал удерживающие его верёвки и наёмник полетел на пол. Сверху свалился проклятый крюк. Пролетел мимо шеи, лишь задев, а ведь мог вспороть артерию. Тогда всё. Мечты рухнули бы одномоментно.

«Какие мечты?!?! Я в западне!!!»

Цепеш откатился в сторону, поближе к другой стене. И неожиданно плита под ним оборвалась, а тело благополучно поменяло среду обитания, оказавшись в воде. Молчаливая волна накрыла с головой. Куртка промокла мгновенно. В ноги вгрызлись сотни острых зубов. Не иначе как детишки Дракулы развлекались, плескаясь в темноте.

Мысль придала сил и вернула желание выжить любой ценой. Цепеш принялся усиленно орудовать всё ещё связанными руками. Он оттолкнулся от чего-то жёсткого и вынырнул наружу. Зацепившись за мокрую кромку плиты, подтянулся и вытащил себя в новый провал. Неглубокий, потому и не опасный.

Движения давались с трудом, но Цепеш назло всем нашёл относительно сухое место и с остервенением принялся развязывать верёвку. Он грыз узел зубами, пытался вытащить из пут хотя бы одну руку, проклинал незнакомца, обещая проломить ему голову его же тростью. Наконец на хитрой рожице госпожи Удачи появилась благосклонная улыбка. Верёвка ослабла, а Цепеш смог сбросить её с запястий.

Он облегчённо выдохнул, но не позволил себе расслабиться. Наёмник подскочил с пола и, вытянув руки перед собой, занялся поиском выхода. В темноте ни черта не было видно, но он помнил, что незнакомец уходил в тоннель. Руки провалились в пустоту, и Цепеш прыгнул вперёд. Радость от находки длилась недолго. Ладони упёрлись в узкий проход. Первая ступенька лестницы оказалась низкой, а вторая очень высокой. Зацепившись мыском ботинка, он приложился о камень, ощутив все прелести падения.

— Твою ж мать!

Из-под невидимого купола скрежетом отозвалось настырное эхо.

— Да заткнёшься ты или нет?!

И снова нестройный рык, льющийся с небес.

На этот раз Цепеш удержался от высказываний. Он принялся активно работать руками и ногами, ища ступени, дверь, тоннель. Всё что угодно, лишь бы спасись. Желание выжить прибавляло силы, а злость отнимала их.

«Найду, сверну шею! Не веришь в Дракулу? Напрасно! А он — это я! Выпью всю твою поганую кровь и даже не подавлюсь!»

Куда бы не двинулся Цепеш, руки постоянно врезались в стены. На голову и плечи капала вода. Ноги проваливались в полыньи, выдолбленные неизвестно кем. Он крутился на месте, ничего не видя вокруг себя.

И тогда снова проснулся страх. Он заставил двигаться быстрее. Но кругом был всё тот же каменный склеп, в который его заточил незнакомец с тростью. Иногда казалось, что своды вот-вот упадут и придавят его. Цепеш натыкался на ступени и бежал вперёд, но короткий проход всегда заканчивался тупиком. Он почувствовал, что звереет.

«В сердце и контрольный в голову».

«Что?!»

Эхо резко оборвало дьявольский хохот, но тишина длилась недолго. Его разорвал оглушительный шелест крыльев и вой невидимых тварей. Кто-то вылезал из темноты на кровавый пир. Цепеш уже видел его бледное лицо, обтянутое ледяной восковой кожей и лишённое эмоций. Существо не было живым и не было мёртвым. В миндалевидных прорезях глаз пылало пламя. Оно зашипело, окатывая пленника своим зловонным дыханием.

И тут его обожгло жутчайшим страхом. Он смотрел на свою Смерть, на лбу которой краснела вырезанная римская цифра десять. Цепеш медленно попятился назад, а она наступала и не останавливалась до тех пор, пока нога не ушла в пустоту и он не шагнул в бездну.

Падая, он смотрел в её безразличное лицо, но не молил о пощаде. Это делал другой — Алексэндрел Добрица.

* * *

Бран, гостиница Conacul Brătescu

06:45

Предрассветные минуты тянулись медленно.

Драгош так и не лёг в постель, хотя спать хотелось. Он сидел на кровати и, замерев, смотрел на мир за окном. На разгорающийся утренний свет. Бледный и будто нанесённый на холст, перед этим вытащенный из белой краски. Блеклая дымка, не такая нежная как летом, окутывала деревья коконом. Было зябко и промозгло. Ветер метался по лужайке, подхватывая листья и швыряя в окна.

Но во всём этом был и плюс. Отсутствовала летняя пестрота красок и воздух казался более свежим. Он бодрил, заставляя двигаться, а не сидеть совой на ветке.

«Я нашёл твоего убийцу, эмиссар, — мысленно произнёс Драгош. — Цепеш отправился туда, откуда не возвращаются. Белоснежное «сердце» не остановится, а мир не разрушится. Теперь мы в расчёте. Но знай, я приду на твой зов, где бы ты ни был. Я живу ради Terra Incognita. Я не фанатик. Нет. Я просто Охотник».

Глава 22

Афганистан, провинция Парван

Авиабаза Баграм

Октябрь 16, 2017 07:00

Ночь всегда сменяется утром. Над горами плывёт невесомый туман. Кажется, что шаманы курят свои трубки, взывая к духам. Но белёсое облако рассеивается, когда его касаются лучи солнца.

Невидимая нить связывает каждого, вплетая в утро.

Но здесь всё по-другому. Невозможно полной грудью вдыхать чистый прохладный воздух, насыщенной океаном. Нет серпантинов тропинок в белые, как снег, облака, где такое низкое солнце. Тишина предаёт.

Афганистан — незарубцевавшаяся рана войны на карте мира. С неба сыпется пепел. Чужими воспоминаниями впивается в лицо и руки.

Чувство ненужной свободы кружит голову.

Свободен как небо. Свободен как ветер. Свободен.

О, Вечность!

«Ну, сейчас начнётся».

Каори обречённо вздохнул, поднимаясь из неудобного кресла. А внутри всё похолодело и покрылось льдом, когда он увидел световой сигнал среди изъеденных ветрами склонов, прикрытых сизым облаком.

— Минкар, — Альгени взглянул на Эльту. — Чтобы ни случилось, будь готов выжить.

— Есть опасения?

— Мы в Афганистане. Расслабляться нельзя.

«А если попадёшь в плен… не хочу об этом думать».

Память щедро одарила недавними событиями — мёртвый Эйдан Аргеланд под американским флагом и повсюду кровь. Под ногами, в воздухе, в небе.

Каори направился в кабину.

Митч Брэйдвуд, командир C17 Globemaster, даже не обернулся. Сейчас он выдавливал из самолёта всё, что мог. В его голове билась только одна мысль — не позволить себя сбить. Ещё несколько часов назад Альгени рассматривал симпатягу из Аризоны — ёжик чёрных волос, смешливый взгляд, злой язык. Ни один Бог не выдержал бы столько сквернословия в свой адрес. А сейчас Каори видел сосредоточенного мужчину со сведённой от напряжения челюстью и наверняка скрипящего зубами. Из-за рокота двигателей, поглотившего все звуки, этого не было слышно.

— Что тебе надо? — бросил он.

Изучая Альгени на перевалочном пункте в Абу-Даби Брэйдвуд понимал, что придётся взять его на борт. Тем более, что был приказ сверху — доставить в Баграм. Он и представить не мог, что им окажется странное существо по имени Каори Альгени. О нём ходили разные слухи: что он правая рука Смерти, удачливый сукин сын из подразделения специального назначения (какого никогда не уточнялось), долбаный ЦРУ-шник… Всё не так. Подумаешь, внешность у парня непривычная. У себя в Тусоне он наблюдал более экзотические экземпляры.

Каори упёрся рукой в стену и кивнул на хребет.

— Видел световой сигнал? Думаю, понимаешь, что это может значить?

— Живым не сдамся, — пообещал Брэйдвуд. — А тебе лучше вернуться в грузовой отсек и помолиться.

— Каким Богам? — хмыкнул Альгени. — Останусь здесь на тот случай, если что-то пойдёт не так.

— Серьёзно? Пилотируешь самолёт?

— Не подведу, — пообещал Каори, вглядываясь в горы.

— Двадцать градусов влево от курса, — выпалил Джерри Тулан.

Этот рейс в Афганистан для него был вторым. Представитель «земли полуночного солнца*» из Джуно считался хорошим пилотом и мог дать фору любому умнику из NASA, но взяли его только в лётную группу 455-го экспедиционного крыла ВВС США.

— Хочется верить в хорошее, — едва слышно выдохнул Брэд Арбетнот, остановившись за плечом Альгени.

Уроженец штата Орегон летел на собственных крыльях** до тех пор, пока не приземлился в «Лэнгли-Юстис». Там его нашли для разъярённого Брэйдвуда, который потерял оператора погрузочно-разгрузочного оборудования по глупейшему стечению обстоятельств. Теперь светловолосый долговязый Арбетнот скрывался под кабиной по правому борту и строил планы на светлое будущее. Вытащить его из берлоги могли только очень веские причины. Он их чувствовал. Как сейчас.

Брэйдвуд щёлкнул переговорным устройством.

— Баграм 2204, говорит Чёрное солнце, мы немного задержимся. Кажется, нам готовят не очень тёплый приём. Азимут десять градусов, дальность шестьдесят восемь, долгота пятьдесят четыре, высота тридцать шесть с половиной. Меняю курс. Сорок шесть вправо. Попробую выйти из зоны поражения. Запрашиваю прикрытие.

— Баграм 2204 — Чёрному солнцу, принял. Быстро не получится. Спасайте себя, парни.

Командир кивнул, принимая решение. Он прекрасно понимал, что в ближайшие двадцать минут помощи точно не будет. Pave Hawk*** нужно время, чтобы подняться в воздух. Хорошо бы иметь в эскорте парочку Fighting Falcon****, но слишком мало места для манёвра. На таких скоростях летать в горах опасно.

— Скорость четыреста. Принимаю управление на себя, — распорядился он, добавив в голос привычную жёсткость. — Всем пристегнуться, — Брэйдвуд всё же удостоил Альгени взглядом, придирчивым и прожигающим насквозь. — Сядь куда-нибудь, раз уж решил испытать судьбу.

— Скорость четыреста, — эхом подтвердил Тулан. — Выполняю разворот на курс сорок шесть.

Каори запрыгнул в кресло у приборной стойки, где по определению мог сидеть инженер, и затянул ремень безопасности.

Голос, прорвавшийся сквозь повисшую в воздухе тревогу, оглушил:

— Цель набирает высоту. Уходите на пятьдесят восемь!

— Курс пятьдесят восемь! — повторил Брэйдвуд.

— Подтверждаю!

Команды, действия, непредвиденные ситуации — всё было отработано до автоматизма. Оба пилота могли с закрытыми глазами пройти этот маршрут столько раз, сколько потребуется. Но сейчас они были взвинчены, хотя сохраняли мнимое спокойствие. Нервозность исходила от них большими волнами. Каори чувствовал её. Стараясь не показывать собственные эмоции, он изо всех сил сжал пальцами подлокотники кресла.

— Что это вообще такое?!

— Stinger!!!

— Всем приготовиться!!! — заорал Брэйдвуд.

— Дистанция тринадцать! Девять! Шесть! Три!..

Каори казалось, что сердце должно выдать перебой, но он его не чувствовал. Альгени застыл, скованный ледяным холодом. Отключился от реальности. Смотрел на себя будто бы со стороны. Мыслей больше не было. Только жуткое чувство безысходности из-за невозможности что-то изменить.

А секунду спустя наступила гробовая тишина.

«Прости…»

Самолёт содрогнулся от мощного удара. Его швырнуло в сторону и вверх, и Каори едва не вырвало из кресла. Разом взвыли все бортовые системы. Один за другим вспыхивали световые индикаторы, указывающие на повреждения. И их было чертовски много. Откуда-то повалил едкий дым. Кабину быстро заволакивало опасным туманом. С-17 стремительно повело в сторону прямо на склон. Самолёт катастрофически быстро терял высоту. Перед глазами уже дрожал каменный хребет монстра. И где-то между шипами прятались убийцы, ожидающие скорой расправы над американскими пилотами.

Брэйдвуд вцепился в штурвал и с отчаянием маньяка пытался выровнять крен, но все усилия казались тщетными. Тулана не было видно. Он лежал лицом на приборной панели.

Самолёт падал.

Состояние ужаса предательски усилилось. Внутри всё оборвалось. Каори не надеялся выжить, просто хотел умереть без мучений.

— Тулан! — Брэйдвуд с трудом перекричал визг систем. — Убавить тягу! — ответом было полное молчание пилота. Короткого взгляда хватило, чтобы оценить ситуацию. Он даже забыть выругаться. — Альгени, за штурвал!!! Убавить тягу!!!

Каори подскочил из кресла, едва успев отстегнуть ремни. Цепляясь за всё, что можно и с трудом удерживаясь на ногах, он бросился к Тулану. Рывком поднял его с приборной панели. И захотелось припомнить Богов вместе с Дьяволом. По его лицу текла кровь. Но самым страшным было не это — он не шевелился.

Секунда решила всё, вернув Альгени к действительности.

— Прости, — холодно произнёс он, пытаясь справиться с обездвиженным телом.

Он не успел опустить его на пол. Кто-то подхватил Тулана или это только показалось. В дыму было плохо видно, а изменение давления в кабине меняло ощущения.

— Альгени?!

Окрик командира заставил соображать быстрее. Каори скакнул в кресло и быстро оценил показания систем. Мозг сам вспомнил, что нужно делать. Пальцы замелькали над приборной панелью.

— Пожар в третьем и четвёртом двигателях!

— Отключить оба!

Каори выполнил приказ и с чувством странной радости отметил:

— Сработала система пожаротушения! Подача топлива прекращена! — будто это могло что-то решить. Он переключил несколько тумблеров и ощущение ужаса начало медленно возвращаться. Чтобы не впускать его снова, Альгени сцепил зубы, продолжив оценку систем самолёта. — Автопилот вырубило! Гидравлика в критическом состоянии! Давление падает!

— О, Господи, какого… — голос командира потонул в скрежете рвущегося металла и рёве ветра за бортом. — …ты продал душу Дьяволу! Баграм 2204, меняем курс! Идём на вынужденную!

— Связь сдохла! — констатировал Каори. — Радиолокационные транспондеры накрылись!

— Снижаемся! — проревел Брэйдвуд. — Параметры!

— Высота двадцать шесть тысяч! Приборная две тысячи сто! Вертикальная пятьдесят шесть!

— Уходим на девять тысяч!

Каори моментально выполнил приказ и задержал взгляд на топливной шкале.

— Теряем топливо!

Даже не поворачивая головы, Альгени увидел выражение лица командира. Его перекосило от нежелания принять происходящее.

По фюзеляжу прошёлся неприятный скрежет или в грузовом отсеке что-то сорвало с креплений. Брэйдвуд и Альгени переглянулись. Взгляды обоих были весьма выразительными. Самолёт резко наклонился и почти вертикально пошёл вниз.

Уверенность обыграть Смерть вернулась одномоментно к командиру и его новому пилоту.

— Остаток?!

— Три тысячи девятьсот! Хватит на двадцать минут полёта!

— Ну не падения же! — вызверился Брэйдвуд. — Уходим правее аэродрома! Высота?!

— Двадцать девять с половиной! Скорость двести шестьдесят две мили! — отчеканил Каори и с усмешкой добавил. — Мы только что лишились гидравлики! Остановка четвёртого двигателя!

— Найду ублюдка и засуну Stinger в то самое место! — пообещал командир. — Запустить сможешь?

— Нет! Кэп, соображай быстрей! Высота критическая! Двадцать тысяч! Скорость семьдесят семь!

— Альгени! Выравнивай крен! — прорычал командир. — Не дадим ему свалиться!!!

— Две шестьсот!

Перед глазами рябило от перегрузки. Горный хребет стремительно приближался, радушно распахивая невидимые объятия. Смертельно ярко сверкал снег на его вершине. Там их ждали. С нетерпением и с приспособлениями для пыток.

«А может просто пристрелят», — подумал Каори.

— Шасси!

Все мысли тут же были выброшены из головы. Он ткнул ладонью в тумблер и ничего не произошло. Альгени проделал ту же процедуру ещё раз и снова безрезультатно.

— Не выпускается!

— Аварийно!!!

«Забыл добавить «идиот», кэп!»

— Заклинило! Могу сбегать и посмотреть, что случилось!

Последняя фраза больше смахивала на желание досадить. Только вот кому?

Брэйдвуд проглотил едкое предложение.

— Посадка будет жёсткой! Альгени, убрать спойлеры! Механизация 15/25!

— Есть, сэр! Синхронно!

— Отчёт высоты по радиовысотометру! Скорость?!

— Шестьдесят четыре!

— Держи на шестидесяти! Потеряем — свалимся нахрен на радость врагу! Гасим вертикальную! Высота?!

— Две тысячи двести!

— Отключить двигатели!

Каори среагировал мгновенно.

— Что дальше?!

— Не дай захватить себя!

И звук изменился. Турбины перестали реветь. Теперь только ветер напоминал, что скорость не погашена. Что ещё чуть-чуть и всё! Удар будет смертельным! А выжженная солнцем земля — последнее, что они увидят в этой жизни!

Самолёт затрясло с новой силой. Хотел бы Каори испугаться, но страх улетучился. Осталась только крохотная искорка надежды и вопрос: «Неужели это все?»

* * *

Авиабаза Баграм

08:15

Стоп-кадр. Кругом туман. Белый как молоко. Густой. Вверху облака. Они тоже белые. Лучи солнца безжалостно раздирают их, пытаясь дотянуться до…

Ни единого крика. Ни единого шороха. Рядом бледные лица. Перекошенные страхом.

Их глаза… неподвижные мёртвые глаза… Они уже в другом мире...

— Альгени?!

«Мы эмиссары Terra Incognita, — мысли медленно возвращались. — Но бессмертны ли мы?»

Кто-то загородил солнце. Чьё-то дыхание на щеке.

С огромным усилием он смог открыть глаза. Над лицом нависла озабоченная физиономия. Знакомая до безумия. А взгляд потянулся к небу. Дыхание перешибло, когда Каори увидел над собой гигантский хвост C-17 Globemaster. Потрясающее изобретение корпорации Boeing. Нерушимое как скала.

— Очнулся! — радостно заявил Грэм Мюррэй, медик с авиабазы в Баграме.

«Да, мы уже встречались, когда я улетал отсюда в прошлый раз», — понял Каори.

И сразу же стало легче.

— Привет, Мюррэй, — он даже улыбнулся. Язык не ворочался, а в горле саднило. — Кто-нибудь ещё выжил?

— Как он?

К Альгени подскочил Брэйдвуд с разбитой бровью и в залитой кровью лётной рубашке.

— Митч, иди к чёрту! — Мюррэй попытался отодвинуть его и не смог. — Дай закончить дело!

— Так и не понял, кто ты такой, — командир С-17 помог Альгени сесть и чуть не потрепал по волосам от переизбытка чувств. Вовремя остановился, словив скрытую угрозу, исходящую от него. — Смерть сдохла от горя сразу же после посадки, — он кивнул на самолёт и снова повернулся к Каори. — Где ты учился летать?

Эмиссар тряхнул головой, желая побыстрее прийти в себя.

— Мы что? Выжили? — не поверил он.

— Не все. Двое парней погибли, — лицо моментально переменилось, став скорбным. — Они летели в грузовом отсеке.

«О, Вечность! Минкар!!!»

Эльта не позволил предаться сокрушениям по поводу его смерти, явив себя взгляду Альгени. Он остановился рядом и изобразил самый ядовитый укор, как ему показалось.

— В Герат поедем на машине, — строго заявил он. — Я больше никуда не полечу.

— Попадём в засаду, — предостерёг Каори. — Это будет гораздо хуже авиакатастрофы. Тут хоть выжить можно, а там точно не получится.

— Замолкни, Каори! И больше ни слова, пока я лично не удостоверюсь, что с тобой всё в порядке.

— В порядке, — улыбнулся Альгени. — Мюррэй, дай попить. Во рту пересохло.

Медик рванул к приземистому Stryker — санитарно-эвакуационной машине. К Брэйдвуду подковылял хромающий помятый Арбетнот и воззрился на Каори, как на Бога.

— Что? — огрызнулся эмиссар. — Я живу на океане. Имею в собственности гидросамолёт.

— Ну-ну, — командир довольно хмыкнул. — Что-то мне подсказывает, что пилотирование летающей лодки будет попроще, чем С-17.

— Попрошу без оскорблений, — Каори покачнулся, пытаясь встать на ноги, и с благодарностью принял помощь Минкара. — Тулан жив?

— Да что ему будет-то! — отмахнулся Брэйдвуд. — Вырубило при попадании. Приложило рожей о панель. Вышибло пару зубов. Сломало нос. Кровищи натекло. В общем, на ближайшие две недели пилота у меня нет. Не хочешь подать рапорт на освободившуюся вакансию?

— Нет, спасибо. У меня другой профиль работы.

Минкар усиленно закивал.

— Так где ты всё-таки учился летать?

— В «Лэнгли-Юстис».

Брэйдвуд и Арбетнот немного удивлённо переглянулись. А Эльта забрал Альгени и увлёк в сторону Stryker, где ковырялся Мюррэй.

* * *

Авиабаза Баграм

10:45

Ближе к одиннадцати часам недавние события успели обрасти легендами и домыслами. Особенно хорошо придумывалось, когда Брэйдвуд открывал рот. Идеи, как удалось посадить подбитый самолёт, плодились в геометрической прогрессии. А после появления пилотов двух экипажей Pave Hawk, история приобрела иной окрас. Всем было интересно узнать последние новости. Импровизированный пост боевиков в горах был разгромлен. Четверо отправились на приём к Смерти в первые минуты атаки. Пятый пытался сбежать, но был разорван в клочья догнавшей его ракетой.

Устроившись в офицерской столовой с чашками кофе в руках, Каори и Минкар, наконец-то, смогли выдохнуть. Напряжение начало отступать и мысли направились в привычное русло.

— Хорошо-то как, — протянул Эльта, глядя вдаль. Туда, где застыли горы. — Всё-таки прекрасно выпить чашечку кофе в почти спокойной обстановке.

— Только не говори, что тебе не хочется вернуться в Америку, — философски заметил Альгени.

— Не скажу.

Он замолк и вслушался в разговор за соседним столиком. Опять говорили о самолёте и о счастливом спасении.

— Когда же они успокоятся? — проворчал Каори, прячась за Минкара.

— Ты сегодня герой.

— Тогда посоветуй им поставить мне памятник. Пусть водят вокруг него хороводы и подпрыгивают через каждые пять шагов.

Эльта улыбнулся.

— Расскажешь о наших дальнейших планах?

Альгени немного подумал и произнёс:

— Завтра на рассвете улетим в Шинданд. Затем отправимся в Герат. А после… Не знаю, Минкар. Положимся на удачу и посмотрим по ситуации.

Земля полуночного солнца* — прозвище штата Аляска.

«Летит на собственных крыльях**» — девиз штата Орегон.

Pave Hawk*** — Sikorsky MH-60/HH-60 Pave Hawk, четырехлопастной двухдвигательный военный вертолет средней грузоподъемности производства компании Sikorsky Aircraft.

Fighting Falcon**** — F-16 Fighting Falcon General Dynamics F-16 Fighting Falcon, американский одномоторный сверхзвуковой многоцелевой истребитель, разработанный компанией General Dynamics для ВВС США.

Глава 23

Афганистан, провинция Герат

В небе над хребтом Сиахкох

Октябрь 17, 2017 06:50

Гнетущее ощущение вселенского одиночества. Безжизненное пространство. Непредсказуемые жёлтые пески и ржавые горы. Место на земле, пропитанное страхом с привкусом смерти. Экстремальный мир и движущаяся тень самолёта на его поверхности. Но он живое существо, способное принять или убить. Ничего не остаётся кроме как довериться Судьбе и верить в Удачу.

Эльта упёрся затылком в стену и задумался. Он покосился на дремлющего Каори. Ни слова не произнёс, только подумал и оставил мысли при себе. Не хотелось высказывать собственные опасения.

Минкар остался спокойным и рассудительным, когда его разбудили рано утром. Примерно в 04:00. Ничего не выражающий голос Каори заявил: «Минкар, поднимайся. Туалетные комнаты направо, завтрак налево. Кофе и тосты. Сухпаёк будет на борту, если проголодаешься. Вылет через час».

Вчерашнее происшествие не успело забыться, а стрелки часов покатились с огромной скоростью. Как бы Минкару не хотелось, он не смог тормознуть их и в назначенное время стоял рядом с С-17 Globemaster. В голове бродили разные мысли. Ясно было одно — Минкар боялся снова заходить на борт самолёта. Боялся предстоящих полутора часов в небе над горами, маскирующими опасность под присыпанные пеплом склоны.

Кому нужна это жертва во имя добра и справедливости? Каори знал ответ. Он понимал ради чего стоит рисковать. Минкар смирился и сделал шаг навстречу неизвестности. А уже через тридцать минут тяжёлый С-17 уходил в жёлтый рассвет с алыми прожилками.

Минкар и Каори были единственными пассажирами этого рейса. Они устроились чуть поодаль от трёх Hamvee и закреплённых металлических контейнеров. Командир лишь кивнул, приветствуя нежеланных гостей, и молча ушёл в кабину. Но по его взгляду было видно, что он наслышан о подвигах светловолосого любимца Судьбы. А пилот и оператор не удержались от расспросов. Если бы не командир, пришлось бы отмывать кровь с пола. Через пять минут Минкар был готов сам их пристрелить, что уж говорить о Каори.

— Всё в порядке?

Голос Альгени вернул его с небес на землю. Не поворачивая головы, Эльта ответил:

— Знаешь, Афганистан напоминает мне вишнёвое варенье. Оно такое густое, насыщенное, с терпким запахом. Но когда отправляешь ложку в рот, натыкаешься на косточку и сломанный зуб тебе обеспечен. Непредвиденная ситуация, которую можно было бы просчитать.

— Минкар, Афганистан — это и есть непредвиденная ситуация, — Каори миролюбиво улыбнулся. — Ты всматриваешься вдаль и понимаешь, что здесь отсутствуют расстояния. Есть только время. Думаешь, что тебе некуда идти, но всегда находится ориентир. А после ты начинаешь ощущать оттенки воздуха, вкус солнца, запах пыли. Спроси себя, почему ты здесь?

«Потому что это было решение Пампасника».

— У меня есть цель.

— Серьёзно? И какая же?

Эльта задумался. Он понимал свою роль в этой игре. Следовал за Каори, ни о чём не спрашивая. И пришло осознание истины.

— Мы должны выжить в этом непрощающем мире.

— Вот именно. Дороги не оборвутся и мы не остановимся. Всегда будем знать куда идти дальше. Мы не Боги, Минкар. Но делаем невозможное.

Самолёт покачнулся.

Эльта судорожно вцепился в подлокотники кресла. Припомнились перегрузки и бесполезное взывание к пустым небесам. На самом же деле надо было молить о спасении пилотов. В конце концов они обыграли Смерть, посадив С-17 на каменистую почву.

— Страха нет, — вкрадчиво произнёс Альгени, успокаивая голосом. — Есть только осторожность. А если ты осторожен, стоит ли бояться?

И Минкар молча согласился.

Тряска прекратилась, как только самолёт миновал безопасный рубеж. С такой высоты его можно было бы достать даже из обыкновенного автомата, что уж говорить о Stinger. Хотя вряд ли простая пуля пробьёт крепкий металл. Так, царапнет и отскочит в воздух.

Самовнушение помогло. Страх действительно отступил, освободив место потрясающему спокойствию. Минкар взглянул на Каори и удивился. Кажется, он вообще ничего не боялся.

Под днищем самолёта что-то громыхнуло.

— Всего лишь шасси, — подсказал Альгени.

Эльта принял к сведению и неожиданно вспомнил:

— Кстати, мне тоже интересно, где ты учился летать.

— Отвечал уже. В «Лэнгли-Юстис».

«И на Муане».

— А если честно?

— В «Лэнгли-Юстис», — повторил Каори. — И я не самый лучший пилот. Моим инструктором был Пампасник. Вот для него небо родная стихия.

— Хотя сам живёт в долине между холмами. Ты когда-нибудь летал на Фари?

«Летал ли я на Фари? О, да! На стажировку в Terra Incognita. Это было что-то!»

— Конечно, — лицо Альгени осветила озорная улыбка. — Фари — центр Вселенной. Как я мог упустить возможность взглянуть на него?

Звук двигателей изменился. Он немного стих. И возникло ощущение, что самолёт тормозит прямо в воздухе. Появилась небольшая турбулентность. Отсек наполнился странным гулом, непохожим на тот, который был при взлёте.

— Ты никогда не летал на грузовых самолётах? — понял Каори.

Минкар помялся для приличия и вынужденно признался:

— Вчерашний рейс считается?

— Понятно. Разница между грузовым и пассажирским воздушным судном только в габаритах и тоннаже, — объяснил Альгени. — И управление немного отличается. Не обращай внимания на…

Дальше Эльта не слушал. Вернее, не вникал в слова. Ему нравился спокойный голос Каори.

* * *

Авиабаза Шинданд

07:10

— Назад!!!

Бледный Ланган только на секунду высунулся из разбитого окна и тут же нырнул обратно.

Каори и Минкар среагировали молниеносно, метнувшись за стену из наваленных мешков. Это оказалось самым близким укрытием. В долю секунды Альгени активировал НК416* и замер на выбранной позиции.

А после прострекотала автоматная очередь. Пули вспороли бетон в нескольких дюймах от мешков, вызывав не самые приятные ощущения.

Спустя две секунды рядом приземлился Минкар.

— Тёплый приём, — проворчал он, передёргивая затвор М16, отвоёванной в Баграме. — Здесь всегда так или опять что-то пошло не так?

— Без понятия, — сосредоточенно бросил Каори. — Не знаю, что у них происходит. Не высовывайся на всякий случай.

— Томпсон! — вопль Лангана заставил вздрогнуть. — Сложи оружие! Это приказ, солдат!

Ответом послужила ещё одна очередь. На этот раз в сторону строения, называемого русской башней. Хрустнуло хрупкое стекло, разлетевшись на сотни осколков. Внутри кто-то забубнил и шумно свалился, судя по звуку, прихватив с собой пару стульев.

— Хорошо!!! Твои требования?!

На несколько секунд всё затихло. Но только стоило майору показаться, как стрельба возобновилась. Ланган разразился крепкими словами, собрав воедино Бога, Дьявола и всю их ангело-демоническую армию.

— Сукин ты сын! Томпсон, прекратить стрельбу!!!

Краем глаза Каори увидел, как от башни отделилось нечто несуразное в пиксельно-песочной форме с автоматом наперевес и понеслось прямиком к укрытию. Оно бухнулось почти на Эльту, едва не выбив из рук М16, и уставилось на цель. Минкар вызверился ругательством, а после как следует пнул поганца, подвинувшего его.

— Томпсон спятил! — быстро сообщил худой низкорослый боец с серьёзным взглядом, не отрываясь от прицела. — Схватил автомат и начал расстреливать всех подряд. Буклер ранен. Бигрэйву досталось. Хаммонд убит. Стёкла в башне повыбивал. Приказов не слушается.

— Заметил, — бросил Каори. — С чего всё началось?

— Да чёрт его знает! — он нервно дёрнул плечами.

— Может, обидели парня? — вмешался Минкар.

— Ага, — хмыкнул боец. — Впечатлился, видимо. Вчера колонну расстреляли. Парни из Кандагара в Шинданд груз гнали. Двенадцать трупов. От одного только ноги остались. Ещё двое умерли под утро в медблоке. Шесть раненых. Четверых готовят к эвакуации в Баграм и в Штаты.

— Где была засада? — уточнил Альгени.

— В пятидесяти минутах отсюда. До Фараха рукой подать. Говорят пришли из Калерана. У них американское оружие было. Мы тут гибнем, а они автоматами торгуют. Вот скажи мне, где справедливость? Ради чего всё это?

— У меня есть ответ, но он тебе не понравится.

— Ну?

— Опиумный мак, — и пояснил. — Расчётная монета в здешних местах.

Боец вылупился на Каори, а у самого глаза сверкали так, что могли бы воспламенить всю базу. В его взгляде смешались опасным коктейлем разочарование и смертельная усталость.

— Ты прав, ответ мне не понравился. Я тебя не знаю. Ты с ними прилетел?

Он деловито кивнул на стоящий на взлётно-посадочной полосе С-17.

— Да.

Ещё одна автоматная очередь вгрызлась в мешки. Минкар успел отодвинуться в сторону, но его окатило каким-то крошевом. Говорливый боец вернулся к наблюдению за озверевшим солдатом, а весь его вид говорил только о том, как сильно он хочет рассказать что-то ещё.

Мысли спутал вопль Лангана, в котором было примерно восемьдесят процентов интуитивно понятных слов, остальные — смахивающие на классический американский язык. Томпсон разрядил остатки магазина по башне и, кажется, затих.

— Надо прекращать спектакль, — решил Минкар, оценивая расстояние от укрытия до цели. Почувствовав взгляд Каори, не обернулся, только коротко бросил. — Я смогу обезвредить его.

— Действуй. Я прикрою.

— Вы оба сумасшедшие? — с сомнением осведомился боец, закрутив головой от одного к другому.

Альгени хмыкнул, не дав разгореться фантазиям.

— Ты на левый фланг, я на правый, — и кивнул Минкару. — Пошёл!

Эльта змеёй прошмыгнул мимо наваленных мешков и выполз между останками бетонной плиты и застывшего командирского Hamvee. Он быстро оценил обстановку и прикинул как будет действовать. Сменив М16 на кинжал, Минкар скользнул в тень башни и на полусогнутых ногах двинулся к солдату.

Томпсон действительно двинулся умом. В его глазах было столько ярости и безумия, что хватило бы на целую роту. Руки не тряслись, но боец никак не мог справиться с автоматом. Удерживая левой рукой цевьё, он правой пытался всунуть зацеп магазина в ствольную коробку. Почти получалось, только защёлку постоянно клинило. Боец, закусив губу, не отступал. На кон было поставлено нечто большее, чем собственная жизнь. Что именно — он не знал. Но приказ невидимого командира звучал вполне понятно.

Минкар нашёл взглядом Каори и, стараясь оставаться незаметным, кивнул. Альгени всё понял. Он выбрал целью камушек у ноги Томпсона. Один одиночный выстрел отбросил его, на время завладев вниманием вынужденного противника.

И защёлка наконец-то поддалась. Осталось только увидеть врага и уничтожить.

Он не успел обернуться. Минкар налетел подобно всепоражающей молнии. Автомат странным образом распрощался со сведёнными от напряжения пальцами, оставив на память неприятные ощущения пустоты, а правая рука оказалась заломанной назад. Затем последовал удар под колени. И когда Томпсон очутился на земле, шею сжало что-то на редкость сильное. Он трепыхнулся для приличия, но хватка не ослабла.

— Потрясающе просто, — благосклонно произнёс появившийся Каори, нехотя подхватывая оружие Томпсона. Он полминуты смотрел на пленника, а затем вздохнул. — Устроил стрельбу, перепугал всех. Теперь отправишься под арест. Скажи, оно того стоило?

Томпсон сжал губы в тончайшую линию и зло уставился на Альгени.

Говорливый боец высунулся из укрытия. Видимо, решение пришло мгновенно, потому что он осторожно побежал по маршруту Минкара.

— Отпусти его. Он уже ничего не натворит, — распорядился Каори.

Эльта только усмехнулся в ответ, ослабляя захват. И Томпсон буквально свалился ему под ноги. Внезапно, силы закончились, а реальность приобрела привычный песочно-ржавый окрас.

Тяжёлый вздох заставил всех поднять взгляды. Ланган хмурился так, будто решил обрушить кару небесную на раздираемый войной Афганистан.

— Увести! — приказал он, кивнув двум на редкость здоровым бойцам, а после уставился на Каори. — Как тебе это удаётся?

— Я любимец Судьбы, — в голосе эмиссара зазвучали философские нотки.

— Нет, Альгени, — отрезал Ланган, выдыхая скопившийся в лёгких воздух. — Ты подкидыш. И подкинули тебя мне. Чтобы ты знал, я плохой отец.

— Так я не набиваюсь в сыновья.

— Кто это с тобой? — майор взглядом указал на Минкара. — Друг детства?

— Что-то вроде того, — проворчал Каори. — Коллега по работе.

— Ясно, — Ланган резво повернулся на каблуках и направился к башне. — Особого приглашения не будет. Следуй за мной. И коллегу своей прихвати.

— Сэр!

Звонкий рёв солдата заставил притормозить.

— Что?

— Томпсона куда?

— Господи! — глаза потянулись к ослепительно голубому небу. — За что ты так со мной? Я же почти не грешил в прошлой жизни, — Ланган мысленно прочёл известную только ему молитву и уставился на солдата, в руках которого сопел Томпсон. — В бункер. Потом решу, что с ним делать.

— Сэр! Есть, сэр!

На это раз рявкнули сразу оба, едва не оглушив. Ленивое эхо подхватило звук и после первого отклика заткнулось.

Ланган махнул рукой и продолжил путь в башню, а Каори и Минкар только переглянулись. Они выждали несколько секунд и воспользовались приглашением.

* * *

Авиабаза Шинданд

08:55

В лучшие времена башню использовали для управления воздушным движением. На это намекала крутая узкая металлическая лестница и почти круглое помещение с обзорными окнами. Железо, пластик, дерево — казалось, всё осталось от прежних хозяев, Советских войск.

Минкар пытался найти что-то похожее на радары или рабочие консоли авиадиспетчеров, но тщетно. Для наблюдения за небом соорудили временную башню. Её было видно из окна за спиной. Американцы продемонстрировали старую добрую изобретательность и превратили помещение в офис и конференц-зал с возможностью видеоконференций. Секретности объекту добавляли двери с шифрованными замками, за которыми наверняка находилось что-то с пометками «собственность Министерства Обороны».

Ланган бухнулся к продавленное кресло, кивком головы пригласив присесть куда-нибудь Альгени и Эльту, а после закрыл лицо руками, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь. Он ощутил что-то скользкое между пальцами. В голову пришла только одна мысль — кровь. Не раздумывая долго, майор резко одёрнул руки и уставился на красные мазки на ладонях. Он привычно ощупал лицо и только сейчас понял, что побаливает где-то под волосами. Запустив в них тонкие пальцы, Ланган нащупал рану. Совсем небольшую. Видимо, порезало стеклом, когда спятивший Томпсон лупанул по окну.

— Держи.

Альгени поставил перед майором засаленную аптечку, смахивающую на автомобильную. Он нашёл её на открытой полке у лестницы. Комментариев не последовало. Впрочем, благодарности тоже. Ланган сосредоточенно отодрал липучку и вытащил всё необходимое для первичной обработки раны.

— Помочь? — осведомился Каори.

— Справлюсь сам! — огрызнулся майор, приступая к делу. Спустя минуту он, невесело вздохнув, произнёс. — Две ночи стреляли из миномётов. Вчера попали по госпиталю. Мы, конечно же, ответили. Вроде бы удачно. Во всяком случае, сегодня с утра тихо, — Ланган шмыгнул носом. — Они придумали новый тип мин. Подбрасывают мешок с имитацией трупа внутри, а сверху капают своё дурацкое масло. Открываешь, а там тротил. И всё… — он нервно вздрогнул. — Самюэля на глазах у Томпсона разорвало. Дурак! — Ланган с чувством неприкрытой горечи сжал руки в кулаки. — Говорил же не приближаться!

Каори уселся на край стола и вслушивался в страшное признание.

— Это в прошлом, — негромко произнёс он. — Что произошло под Фарахом?

— А, знаешь уже, — дежурный хмык выглядел неубедительно. — Там был пустой кишлак. Все ушли. И никто не видел куда! А колонна приблизилась… рвануло. И как посыпались изо всех щелей. Очень много пострадавших. Парни погибли. Где была разведка? Где было прикрытие?

— Кяриз**, — подсказал Альгени. — Наверняка, у них имелись готовые пути отхода.

— Да что теперь говорить, — Ланган поморщился. — Я ждал тебя.

— Разумеется, тебе же сообщили…

— Нет. Я ждал ещё месяц назад. Звонил в Баграм. Мне сказали, ты вернулся в Штаты. А где искать я не знал. Ему можно доверять? — майор покосился на Эльту.

— У нас одно задание.

Минкар никак не отреагировал. Даже не напрягся, хотя небрежный взгляд Лангана взбесил его.

— Хорошо. Я… — слова пропали и появились вновь спустя долгую минуту. — Я решил собрать вещи Аргеланда и парней, погибших с ним. Никогда этого не делал, а тут… накатило… В общем, кажется, там есть что-то для тебя, — он отметил как напряглись Каори и Минкар. — Письмо на неизвестном мне языке. Шифр или что-то ещё. Подумал, тебя в ЦРУ прикормили. Разберёшься.

— Можешь отдать его сейчас, — тихо произнёс Каори.

— Да, конечно, — майор порылся в ящике стола и извлёк из него пакет, в котором было явно что-то громоздкое. — Кое-что личное. Немного. Аргеланд был непривередлив. Остальное на складе. И… Альгени, — он воззрился на эмиссара. — Я помогу тебе. Проси что нужно.

Всего лишь лёгкий кивок, в который Каори вложил покорность и нежелание снова прикасаться к Смерти. Но было необходимо сделать это! Неслышно подошёл Минкар. Ноги не слушались, а он всё равно сделал этот шаг, чтобы приблизиться к чему-то страшному.

«Каори, привет,

Кажется, настало время рассказать правду. Наверно, я не самый лучший друг, но я стараюсь. Не вини себя ни в чём. Всё так, как должно быть. И я только сейчас понял, насколько был важен тот ночной звонок. Прости, я не мог говорить. Возникла необходимость сбежать. Спрятаться, чтобы выжить. Чтобы спасти нас всех. У меня совсем нет времени. Боюсь, что уже ничего не смогу сделать, но ты поймёшь, где искать.

12 июня мне в руки попали важные документы. Я перехватил их у агента из центра поддержки разведки. В них была вся информация по нашим перемещениям за последние шесть месяцев: места, даты, отели, арендованные автомобили, номера кресел в самолётах, даже названия блюд, которые мы ели на борту нашего Falcon. Поверить невозможно, но пришлось. Я заподозрил, что кто-то из Terra Incognita сливает информацию. На вопрос «зачем?» ответа не нашлось. И я начал собственное расследование. Работал с большой осторожностью. Без огласки и привлечения внимания. Подозревал каждого из нас. Когда о моих действиях стало известно, пришлось сменить тактику. Я отправился в Афганистан. Пытался увести его от вас, выйти на противника и расправиться, пока не стало слишком поздно.

В тот день было ветрено. В воздухе кружил песок, забивая глаза и рот. Видимость почти на нуле. Чужая территория. Опасные горы. Рация работала с перебоями. Помню крик командира БТР. Он призывал сберечь парней. А его поливали из гранатомётов. Второй не успел даже приблизиться. Сначала оторвало колесо, а затем ударили по башне. Наводчик погиб мгновенно. Ему срезало голову. Я надеялся, что кто-то выживет в устроенной бойне. Но через десантные люки выбрались только двое. И я его узнал.

Запомни это имя и закончи моё дело…»

— Ланган! — Каори развернулся с такой скоростью, что волосы ударили по лицу. — Не хватает страницы!

— Это всё, что я нашёл. Прости.

HK416* — штурмовая винтовка, произведённая и модернизированная компанией Heckler & Koch под патрон 5.56×45 мм (.223 Remington) NATO.

Кяриз** — (афган.) — подземная галерея, тоннель, тянущиеся под землёй с выходом на поверхность в виде колодцев на определённом расстоянии друг от друга.

Глава 24

Афганистан, провинция Герат

Авиабаза Шинданд

Октябрь 17, 2017 10:20

Каори несколько минут стоял перед металлической дверью в жилой корпус. По его лицу сложно было догадаться, о чём он думает. Но Минкар точно знал, что означает этот застывший акулий взгляд, а Ланган покорно подпирал стену в ожидании.

Наконец, Альгени очнулся от анабиоза. Он толкнул дверь и сделал шаг в длинный коридор, больше похожий на Готардский железнодорожный тоннель в Лепонтинских Альпах, только облагороженный и хорошо освещённый. О войне здесь напоминал специфический запах. Афганистан пах порохом, авиационный топливом и дурманящим опиумным маком. Остальное вполне смахивало на корпус на любой тренировочной базе — обшитые светлыми панелями стены, прикрытый пластиковыми плитками пол, множество дверей и низкий потолок. Примерно через сто футов коридор разветвлялся, уводя в разные стороны.

— Казарма для хоббитов?

Каори скосил холодный взгляд на майора.

— В смысле?

— Проехали, — хмуро бросил эмиссар. — Проводи меня в комнату, где жил Аргеланд и… Я не хочу, чтобы мне мешали. Минкар, — он сделал паузу. — Ты тоже подожди снаружи, пожалуйста.

Эльта молча согласился.

— Вторая дверь налево в самом конце коридора.

Ланган всунул в руку Каори электронный ключ и кивнул вперёд, а после повернул к выходу, толкнув Минкара плечом, тем самым заставив уйти вместе с ним.

Альгени остался наедине с прошлым. Он медленно направился в указанном направлении. Ему показалось, что прошла целая вечность до того момента, когда он замер около нужной двери. Над замком чёрной краской написали цифру пятнадцать и нарисовали смайлик с рожками.

«В этом весь Эйдан».

Его губы тронула улыбка.

Запорное устройство щёлкнуло и мигнуло зелёным цветом. И Каори понял, что не может войти. Что-то останавливало.

«Может, я просто боюсь?»

Эйдан Аргеланд проживал один, хотя блок был рассчитан на двух жильцов. Ему предоставили командирские условия. А дальше всё, как в обыкновенной малогабаритной квартирке — крохотная кухонька с неказистым холодильником, микроволновкой и мойкой для посуды; душевая комната с зеркалом; вместительная на первый взгляд гардеробная; спальня с письменным столом и армейской койкой. По верху — пожарная сигнализация и кондиционер в углу. На тумбочке — небольшой телевизор.

Каори осматривался и ему казалось, что он на полной скорости несётся на дно ущелья, где под ледяной водой скрываются острые камни. Он больше не видел выхода. Чувствовал себя одиноким. Эйдан Аргеланд всегда боролся с его безумными идеями, находя им удачное применение, а сейчас это стало никому не нужно. Жизнь обесценивалась с каждой секундой, оставляя после себя пустоту. Каори не представлял в какую сторону повернуть. Что сделать. Как найти отсутствующую страницу.

«Я сомневаюсь, — понял он. — От правил игры зависят наши с Минкаром жизни. Ошибка обернётся мучительной смертью. О, Вечность! Подскажи решение!»

Она молчала. Как всегда. А Каори не хватало секунды, чтобы ухватиться за спасительную мысль и удержаться от дальнейшего падения. Аргеланд много сделал для будущего. Он устраивал засады на караванных путях, получал разведданные и применял их во имя чего?

«Да, Ланган хорошо поработал. Ничего из личных вещей не оставил. И как мне перекинуть их на Муану? А что я скажу его родителям? — Каори качнул головой, не представляя даже с чего начать. — Ну, нафиг. Пусть Пампасник с этим разбирается. В конце концов, он командир, а я всего лишь… А я друг. Дьявол побери! Мне придётся встретиться с ними!»

Эмиссар вздохнул и сделал шаг вглубь комнаты. Взгляд цеплял каждую мелочь, в которой могла бы скрываться подсказка. Так было всегда. Только в этот раз Аргеланд ничего не оставил. И впервые в жизни, Каори чувствовал растерянность.

«Даже запаха не осталось. Проклятый Афганистан! Когда же ты нажрёшься не принадлежащими тебе жизнями?!»

* * *

Авиабаза Шинданд

11:15

Именно такого Каори следовало слегка опасаться. Потому что в нём не было ничего человеческого, а вот потустороннего… нет… ледяного хоть отбавляй.

Ланган в недоумении смотрел на Альгени и то, что он говорил, ему совершенно не нравилось. Впрочем, как всё в последнее время. В голову майора закралась крамольная мысль, что было бы лучше жить без войны. Иногда такое почти получалось. И авиабаза становилась похожей на кемпинг у подножия горы в какой-то пустынной стране с маковыми полями в долинах. Оставалось только выставить часовых в защиту своих границ. Да и потери были минимальными. Насморк от кондиционеров, ссадины и прочая незначительная мелочь. Но политика каждый раз разрушала идиллию. Потому что появлялся некто приближённый к Пентагону или Лэнгли и требовал невозможного.

— Hamvee? — на губах майора растянулась убийственная улыбка. Он сделал вид, что уточняет прежде чем дать окончательный ответ. — На военном транспорте в Герат? Хорошо подумал? Может ещё БРТ и пару вертушек в прикрытие отправить? Мне, конечно, наплевать, но брать на себя ещё две смерти не стану. Hamvee не получишь, — Ланган пропитал голос всем ядом, что успел накопить за сегодняшний день. И прежде чем Каори возразил, добавил. — Ford F150 Raptor. Для тебя берёг. Знал, что понадобится.

— Хорошо, пусть будет Ford, — нехотя согласился Альгени. — Мне хотелось бы убраться отсюда до полудня.

— По жаре? Глупо и нецелесообразно. На дорогах небезопасно. В каждом кишлаке свои люди. Шагу ступить не успеешь, как за тобой придут. В миг скрутят, а потом я найду твой труп рядом с авиабазой. Нет, Альгени. Выезжать нужно за час до рассвета.

— Сейчас, — упрямо заявил Каори. — Поможешь с экипировкой?

— Явился в Афганистан голым, — Ланган хмыкнул. — Что именно тебе нужно?

Эмиссар пропустил колкое замечание.

— Партуг, камиз, васкат, паколь. По двадцать рожков к автоматам, десять гранат и четыре осветительные ракеты, — он задумался на секунду. — Добавь парочку красных и зелёных. РД* для меня и Минкара, — Каори кивнул на стоящего в сторонке Эльту, вслушивающегося в непривычные слова, хотя многие из них были хорошо знакомы. — Спальники, сухпайки и вода во фляжках.

Майор перестал кивать, когда дошло до РД, мысленно извлекая всё необходимое из промасленных ящиков и с полок.

— Альгени, захлопнись! — резкий окрик остановил поток слов. — Я всё понял, ты решил взять Герат штурмом. Значит, тебе понадобится Мark 19**. Запасные ленты тоже дам.

Сначала было изумление во взгляде, а затем и в голосе:

— И что я с ним буду делать?

— Использовать по назначению, — злорадно отозвался Ланган и даже позволил себе похлопать Каори по плечу, но быстро сообразил, что не стоит злить светловолосого отпрыска Судьбы согрешившей с Дьяволом. — Берёшь или нет?

— Беру! — рявкнул эмиссар. — И…

— Следуй за мной, — из-под каблуков майора вылетела струйка песка. Настолько резко он повернулся. — Фитцджеральд!

Утомлённый происшествиями юнец из Миннесоты, до этого изучавший песок под ногами, мгновенно вытянулся в струнку, уставился вдаль и гаркнул:

— Сэр!

Ланган удержался от высказываний. Этот ржавоволосый мальчишка по неизвестной ему причине настоял на отправке в Афганистан, а ведь были более интересные перспективы. Из Сан-Антонио он должен был отправиться на объединённую базу «Макгуайр-Дикс-Дейкхерст» в Нью-Джерси. Что он хотел этим доказать и кому? Вопрос всегда оставался висящим в воздухе.

— Отконвоируй его в автомобильный ангар, — майор кивнул на Эльту. — Выдашь Ford F150 Raptor. Тот, который пригнали на прошлой неделе. Заправишь под завязку и прикрутишь гератские номера. Выполняй.

— Сэр! Есть, сэр!

Фитцджеральд изобразил робота, абсолютно безэмоционального и запрограммированного на определённые движения — шаг вперёд, левая нога бьёт по правой, секундная остановка и резкий рывок вперёд. Только М16 хлопнула по спине.

Минкару пришлось прибавить скорости, чтобы успеть за шустрым бойцом. Каори проводил взглядом обоих, а затем двинулся за Ланганом на оружейный склад. Следовало как следует пополнить запасы прежде чем отправиться в логово врага.

* * *

Кандагар-Герат хайвэй

15:28

Он думал, что Афганистан — это горы. Так и было. Они тянулись во все стороны. Уходили за горизонт. Обугленные, омытые слезами, красные от крови, выжженные солнцем. Дикие афганские горы с лоскутами долин по берегам рек, берущих своё начало в ущельях. Прямоугольники полей жались к их подножиям. Рядом — запорошенные песком кишлаки, окружённые дувалами. Дехкане провожали долгими взглядами. Морщинистые старики кивали им вслед. Иногда мелькали тени женщин, закутанных в длинные чёрные одежды.

И дорога снова уводила в горы. Петляла, чернела следами стёртых шин, но упрямо вела вперёд.

Минкар очнулся от размышлений, когда Каори резко слетел с дороги и вдавил педаль газа до упора. Ford рыкнул, рванув прямо под низкорослые деревьям, за которым возвышалась полуразрушенная башня небольшой крепости. Ремень безопасности пришпилил к сиденью.

— Выбираемся из машины и падаем в укрытие, — бросил Каори, одной рукой удерживая ставший непослушным руль, а другой хватая НК416. — Ты право, я влево.

Слова запоздали. Минкар уже понял странность манёвра. В подтверждение его мыслей из кишлака на другой стороне дороги раздались первые выстрели. Два одиночных и короткая автоматная очередь. На дороге что-то рвануло. И всё стихло, а в воздухе повисли отголоски причитаний.

Альгени залетел за обглоданную ветрами стену и рухнул на колено. Он не видел Минкара, но надеялся на его сообразительность. Тем временем Эльта прыгнул за бугорок из обожжённых кирпичей, наваленных в арке, и приготовился к бою.

Выстрелы не возобновились. Это дало немного времени на изучение местности. Впереди сквозь кусты просматривался дувал, за ним деревья. Чуть правее двое пастухов пытались отогнать напуганных овец подальше от опасного места.

Торопливые шаги отвлекли от оценки позиции. Каори резко обернулся и едва не получил прикладом по лицу. Вовремя успел отклониться. Металл проскрежетал по стене и посыпались мелкие выбитые осколки.

Противником оказался мелкий приземистый гильзаи со злыми глазами и бескровной улыбкой на тонких губах. Он медлил, словно пытался выяснить задумку Альгени. А подумать было над чем. Эмиссар был одет в привычный серо-голубой пирантумбон — национальный костюм, спасающий от жары и не дающий замёрзнуть. Только жилет-васкат выглядел чужим. Тёмно-синий с чёрными кантами.

Секунда решила всё. Они выстрелили одновременно, только упал гильзаи. А Каори опустил ствол НК416 вниз.

Взрыкнул мощный двигатель и из-под колёс вырулившего к позиции Ford вылетели несколько мелких камней вперемешку с песком.

— В машину! — приказал Минкар, открывая дверь.

Каори сорвался с места и в два прыжка заскочил во внедорожник. Эльта не стал ждать, он надавил на педаль газа и развернул автомобиль параллельно дороги.

— Там жуткая авария, — бросил он, умело лавируя между каменными блоками и преградами в виде завалов кирпичей. — Кто-то подорвался на мине и понеслось. Через минуту здесь будет жарче, чем на солнце. Знаешь безопасный маршрут?

— Нет. Просто гони вперёд. Позже вывернешь на дорогу, а там и до Герата недалеко.

— Сэр! Есть, сэр! — Эльта сымитировал интонации Фитцджеральда, чем вызвал улыбку у Альгени. — Что с гостиницей? Мы не можем разъезжать по городу в поисках. Это покажется странным.

— Sadaf International Hotel. Запускаю автонавигатор. Минкар, осторожней!!!

Эльта выругался и крутанул руль влево, огибая выросшее прямо на пути дерево, лишённое коры.

— Ты должен подумать о плане действий, Каори! — теперь в его голосе было больше тревоги, чем когда-либо. — Я не могу прочесть твои мысли и мне не хочется мешаться под ногами, но ты делаешь всё для того, чтобы это было так.

— Позже, Минкар.

— Сейчас!

— Хорошо! — выкрикнул Альгени и тут же отругал себя за вспышку раздражения. — Прости. У меня нет плана.

— Что?! Нет плана?! Ты сошёл с ума?

— Возможно. Я только сказал Пампаснику, что знаю, где искать убийцу Аргеланда, но утаил как, — Каори набрал в грудь воздуха и продолжил. — Я забронировал два номера, но жить мы будем в одном. Даже в этих нарядах нас не примут за местных, а двум иностранцам разгуливать по Герату небезопасно. Я уверен, что они попытаются проникнуть в наши комнаты. Мы для них лакомый кусочек стоимостью в несколько миллионов долларов. Они захотят обменять нас. Мы будем их ждать. Жизнь за информацию. Они пойдут на сделку. В этом я уверен.

— И не побегут в полицию или к боевикам? Мы сильно рискуем.

— Может и побегут. Не знаю. Если план не сработает, найдём другой способ выйти на торговца информацией.

— Ты сказал Пампаснику, что знаешь одного такого.

— Я соврал. Мне нужно было улететь в Афганистан. И я не виноват, что он отправил со мной тебя!

Минкар едва не зарычал, злясь на упрямого Каори.

— О, Всемогущий Акте, дай мне сил!

Альгени моментально замолк, понимая, что не стоит пренебрегать помощью Эльты.

— Кто такой Акте? — гораздо спокойней уточнил он.

— Бог Воздуха, живущий в Небесном Дворце среди Прозрачных Скал. Покровитель Актеона и его основатель… — Минкар осёкся, а его взгляд просветлел. — Каори, есть решение, — он покосился на него и снова уставился на подобие дороги. Внедорожник подскочил на кочке и его едва не повело в сторону. Эльта справился с управлением, не позволив себе потерять контроль над Ford. — Расскажу тебе легенду об Акте.

— Самое время, — буркнул Каори.

— Всё равно никто не стреляет. Так что слушай. Однажды разгуливая по Садам Бессмертия юный Акте увидел у Изумрудной реки, что течёт среди Нижних Лугов, девушку невиданной красоты. И небо просветлело, став белее. А тучи истекли дождём, слезами упавшими на Луга. Акте побоялся приблизиться к девушке. Знал, что она погибнет от его обжигающих прикосновений. Тогда он решился на хитрость. Поймал серебристую вегу, — почувствовал заинтересованный взгляд, Минкар пояснил. — Это птица вроде чайки, — и продолжил. — Рассказал ей о вспыхнувших чувствах и отпустил. Вега уселась на дерево, под которым сидела девушка, и целый день пела чудесные песни о далёких Небесных Реках, о сверкающих Садах Акте, о прекрасном юноше, чьё сердце она тронула. Вечером, когда солнце коснулось линии горизонта, девушка поблагодарила вегу и ушла. По пути домой она слышала шепчущие голоса, воспевающие юного Акте. Историю рассказывали цветы, деревья, ручьи… Ночью девушка не могла заснуть, ожидая встречи с незнакомцем, за день ставшим ей возлюбленным. На рассвете раскрылись Двери Хрустальных Чертогов, а быстрые ручьи позвали её в путь. Они вытекали из Сонной Горы и манили сверкающим серебром каждого, кому удавалось увидеть их. Девушка оставила родной дом и отправилась к своей мечте. Акте знал, что не может ранить её, но так хотел обнять и приласкать девушку, что придумал хитрость. Он взял туман из ущелья, отщипнул кусочек от упавшего на Луга облака, вытянул струну из луча восходящего солнца и создал свой образ. Новый Акте спустился по сверкающим от росы ступеням и пошёл навстречу девушке. Они пересеклись у зелёного камня. Рука об руку ушли они в Долину, оставив настоящего Акте наедине со своими мыслями. Он и по сей день грезит о прекрасной девушке, а когда понимает, что мечтам не суждено сбыться сердится холодным дождём.

— Интересная легенда, — задумчиво произнёс Каори. — Но я не понимаю, как она поможет нам.

— Создадим образ и пустим по его следу. Так мы будем в безопасности и выйдем на того, кто продаст нам информацию об Аргеланде. Поверь, когда запахнет деньгами они быстро среагируют и будут играть по нашим правилам.

— Не знаю сработает ли… В любом случае холодный дождь из пуль нам обеспечен.

— Задавим интеллектом, — отшутился Минкар, повернув к дороге. — Предложи другое решение, если придумаешь. Я с удовольствием приму участие в твоей постановке. Только давай без лишней суеты. Сам понимаешь, нам нельзя светиться.

— Разумеется.

Каори погрузился в раздумья, напрочь забыв об опасности. План Минкара ему нравился, оставалось лишь додумать детали и выгодный образ.

Неблагополучный кишлак остался далеко позади, а полотно асфальта выровнялось и стрелой полетело к Герату. Иногда внедорожник нырял в провалы, оставленные взрывами. У подножия гор трясло, как в зоне турбулентности. Здесь шли ожесточённые бои. По обочинам выстроились умирающие деревья. Редкие домики, окружённые уничтоженными садами, вызывали приступ осторожности. За мостом начинались заросли кустов, среди которых затаились руины в давние времена красивого здания. Ходили слухи, что здесь часто стреляют. Да, позиция была отличная.

Каори и сам бы выбрал именно это место для засады. К счастью, обошлось без происшествий.

Минкар вывернул руль вправо, направляя Ford по дуге в сторону четырёхэтажных пустующих зданий. Он проскочил развилку на Туругунди и Кушку и снова взял курс на Герат.

Город раскинулся по берегам реки Герируд, текущей с гор с восточной стороны. В него вели два моста. В западную часть Герата — Старый, построенный в такие древние времена, что имя архитектора давно затерялось в памяти. Взорванный пролёт напоминал о прошлом. Его пытались восстановить, но пока работы шли не очень активно. Новым мост — Восточный, являлся основной транспортной артерией, соединяющей север и юг. Современный Герат занял правый берег реки, а старый остался глинобитным пригородом на западной стороне. Это было царство мечетей, недорогих гостиниц, жмущихся друг к другу строений и садов. Между ними не было никаких границ, из-за чего создавалось впечатление бесконечности города.

Впрочем, это было почти правдой. Персидский Герат называли Хараива — «скоростная». Быстрый, как река, и такой же стремительный, он покорял путников. «Зард» — «золото». Оно привлекало своим опасным блеском. Однако время не стояло на месте и старательно превращало Герат в оазис на Шёлковом Пути к югу от гор Паропамиза.

Каори задумчиво смотрел на пролетающие мимо здания. Почти современные, но всё же с налётом древности. Раньше он не замечал этого, но сейчас Герат раскрылся перед ним. Он заманивал обещаниями и запахами.

Странно, здесь не пахло войной. Хлебом, специями и… вареньем?..

Каори поморщился, выбивая из мыслей ассоциации. Он устал до такой степени, что хотел только одного — рухнуть в постель и выспаться.

РД* — рюкзак десантный

Мark 19** — (MK19) американский автоматический гранатомёт с ленточным питанием, со свободным затвором, воздушным охлаждением, предназначенный для предотвращения самосгорания; скорострельность до 60 выстрелов в минуту.

Глава 25

Афганистан, провинция Герат

Герат, Ахмад Шах Баба роуд

Sadaf International Hotel

Октябрь 18, 2017 01:35

Афганская ночь была окутана мистическим сиянием крупной белой луны. Она освещала погружённый в сон древний город и окружённые сумраком горы. Бледный свет волнами бежал по улицам, смешиваясь с тишиной и завораживая неясным очарованием. Вдали виднелись силуэты тёмных зданий, сверкали мозаики мечетей, а вблизи можно было разглядеть неказистые постройки.

Безмолвная ночь хранила много тайн. Она изменила облик города до неузнаваемости, создала необычный притягивающий пейзаж далёкого прошлого, когда Герат был важным пунктом на Шёлковом Пути. Щедро одарив вверенный ей мирок серебряными и синими оттенками, ночь бросила на землю горсть загадок. Окружила его густой непроглядной тьмой.

И в этой странной Вселенной существовал крохотный оазис под названием Sadaf International Hotel.

«Почему информация на всех сайтах отелей всегда одинаковая? Они используют какой-то общепринятый шаблон или так сложилось исторически?»

Минкар закинул руки за голову и вперил взгляд в двухярусный потолок. В эту ночь по нему скользили блики города. Отзвуками слышался гул одиноких автомобилей.

И всё. Тишина как в Одоратовой долине в ста пятидесяти милях от Актеона.

Поздней весной там было особенно красиво. Цвели одораты — растения, похожие на лесные фиалки. Долина переливалась в лучах солнца от нежно-голубого до тёмно-фиолетового цветов, потому что кончики лепестков этих растений отражали свет как зеркала. Ночью начиналась феерия аромата и цвета. Одораты люминесцировали, отдавая накопленную за день энергию, а над долиной стелился тонкий едва уловимый запах свежести. И в этом месте всегда было очень тихо.

Эльта не мог заснуть. В голову лезли всякие мысли, мешающие расслабиться. Он прислушивался к каждому скрипу и шороху. Ожидал нападения, обещанного Каори. Только противник медлил или имел совсем другие планы. В одном Минкар был согласен полностью — следовало быть очень осторожными.

Они сняли два номера, стандарт и люкс, и остановились в последнем. Неизвестно, куда именно захочет влезть ночной воришка. В любом случае его или их ждали.

«Итак, отель…»

На сайте говорилось, что он был открыт в 1395 году. Это стало небольшой загадкой для Минкара. Отель был новым. Он ломал голову до тех пор, пока Каори не объяснил причину странной даты. В Афганистане использовали другой календарь, берущий начало от переселения пророка Мухаммада из Мекки в Медину.

«…оказание услуг гражданам Афганистана и других государств в древнем Герате».

Да уж, Герат произвёл впечатление. Он оказался музеем под открытым небом и незыблемой крепостью одновременно.

«...отель находится в самом сердце города, напротив парка, недалеко от коммерческих центров с лёгким доступом к туристическим офисам».

Все отели располагались именно таким образом, даже если до первого чуда инфраструктуры час езды на автобусе. Заманка всё равно будет похожей. Впрочем, где в Герате центр, а где окраина разобраться было сложно.

«…дальше нахваливание номеров и ресторанов, — Минкар улыбнулся. — Всё роскошно и уютно в сочетании с красотой момента».

В коридоре всё же что-то скрипнуло и Эльта резко сел в постели.

— Они пришли. Сделай вид, что спишь и будь готов к драке, — шепнул Каори, на секунду появившийся в спальне, и тут же исчез.

И в самом деле, кто-то аккуратно ковырялся с замком, хотя можно было бы вскрыть его за несколько секунд. Такого рода запоры не представляли сложности даже для новичка.

Спустя минуту на пороге появились двое молодых мужчин, одетых в чёрное. Минкар намеренно повернул голову к телевизору и теперь видел их силуэты на экране. Они опасливо потоптались на месте, перекинулись парой слов, а после шагнули в комнату. Первый остановился, не доходя до кровати, посмотрел на спящего Эльту и повернул к стеклянному столику, на котором лежало портмоне, а второй сразу же направился к рюкзаку, оставленному в кресле.

Каори материализовался из ниоткуда. Неслышным хищником скользнул к стене. Минкар беззвучно отогнул одеяло и, вооружившись кинжалом, который держал при себе, выбрался из постели. Они напали одновременно. Альгени прыгнул на копающегося в личных вещах, а Эльта на позарившегося на деньги.

Видимо, где-то промелькнула тень, потому что первый резко выпрямился и развернулся. Каори не спасовал. Он молниеносным движением нанёс удар в нижнюю челюсть, отправив ночного воришку в нокаут. Тот с грохотом свалился на пол. Когда Альгени обернулся, увидел, что Минкар держит кинжал у горла поднявшего руки вверх врага.

— Малгърай… малгърай… на шайи… — испуганно залепетал он, неожиданно потеряв всякое достоинство перед более хитрым противником. — Нийат мо цъ дъй?

— Как же мне это надоело, — фыркнул Каори, бросив взгляд на распластавшегося у его ног неудачника. Он перешагнул тело и скользнул к включателю, а через пару секунд комнату залил неяркий свет. — Всегда одно и тоже. Друг, друг, не надо. Что ты со мной сделаешь? — он удачно изобразил интонации напуганного вора. — Переходи на английский. Я никаких языков не знаю. Боюсь, общение будет затруднительным. А если мне надоест слушать твои завывания, я тебя прирежу.

Он кивнул Минкару, и тот заставил противника опуститься на колени, но кинжал от горла не отвёл.

— Амрикайи?! — он вложил в голос надежду и наивную радость от встречи.

— Они самые, — Каори кивнул, усаживаясь на диван. Он подумал и развалился, как какой-нибудь шах. — Смотри мне в глаза, — эмиссар поднял короткий взгляд на Эльту и вернулся к пленнику. Минкар встряхнул его, а затем схватил за волосы и заставил смотреть на Альгени, чем как следует напугал. — Итак, ты влез в мой люкс и пытался обокрасть.

Вор моментально сообразил, что его ожидает в случае неповиновения, и усиленно затряс головой, при этом приговаривая на ломаном английском:

— Я ошибаться, друг. Ошибаться. Понимай?

— Понимай, — подтвердил Каори. — Дальше.

— Отпускать меня надо. Я ошибаться, друг.

— Тьфу! Вопрос был другим — зачем ты влез в мой люкс. Э… дъ цъ дъпара та хатъд нъ… ну, и язык у вас.

— Я лезть в твой комната, чтобы кушать.

— Понятно, только дверью ошибся. Ресторан на первом этаже, — хмыкнул Каори, но сдержал улыбку, лезущую на лицо. — Я дам тебе пятьдесят долларов и скорее всего отпущу… — он сделал вид, что задумался. — Да, точно отпущу… — и снова удачная заминка, заставившая воришку заёрзать в руках Минкара. — Хотя… нет. Чего ты забеспокоился? — эмиссар сам ответил на поставленный вопрос. — Я же не палач, убивать не стану. Сделай кое-что для меня и я подумаю о твоей свободе.

— Убить надо? — оживился непрошенный гость. Попытался покоситься на стоящего за спиной Минкара, а после на своего товарища по несчастью. — Его надо, да? — лицо просияло неподдельной улыбкой. — Я делать, друг…

— Нет! Заберёшь его с собой. Мне нужна информация, — эмиссар окатил его благосклонным взглядом. — Найди того, кто продаст то, что нужно. И я в долгу не останусь. А об этом досадном недоразумении забуду. Время тебе до утра. Обманешь, умрёшь. Я найду тебя, даже если ты провалишься сквозь песок, — последняя фраза была брошена сквозь зубы.

После этого Каори небрежно махнул рукой, заканчивая аудиенцию, и гордо уставился на зашторенное окно.

— Пошёл! — прикрикнул Минкар, пинком поднимая воришку.

— Хороший амрикайи. Честный амрикайи. Малгърай!

Эльта увернулся от неожиданно заразившегося вирусом дружбы между народом США и Афганистана пленника и развернул его к лежащему в отключке напарнику. Прежде чем выкинуть из номера обоих, он обернулся к Каори и низко склонил голову. Воришка сделал то же самое, на всякий случай.

Как только все участники постановки удалились, Каори облегчённо выдохнул. Он подскочил с дивана и бросился к двери с целью проследить за ночными гостями и Минкаром, хотя в последнем он ни капли не сомневался.

* * *

Герат, Ахмад Шах Баба роуд

Sadaf International Hotel

08:50

Каори был прав, когда сказал, что утро в Афганистане начинается очень рано.

Первые лучи солнца не успели намекнуть на своё существование, только позолотили тёмную линию горизонта, отделив землю от неба, а в воздухе поплыла невероятная песня, грустная и немного волшебная. Она вливалась в открытые окна, обволакивала, ненавязчиво втекала в мысли. Минкар не мог поверить, что это ему не чудится. Он, как завороженный, стоял на большой террасе и вслушивался в пение муэдзина. Уносился туда, где зародился звук. Был уверен, что ничего прекраснее в жизни не слышал.

Вскоре к нему присоединился Каори. Сегодня он был другим. Не эмиссаром, а обычным человеком. Утренний ветер трепал его белоснежные волосы, разбрасывая их по плечам. Заглядывал в глаза. Целовал лицо и руки.

И начинался рассвет. Ночная свежесть и холод ещё окутывали город и горы, но всё вокруг уже готовилось к удушающей жаре. Сизая дымка таяла под натиском солнечных лучей, сменялась на розоватое начало нового дня.

Если бы Каори не увёл Минкара, он так и стоял бы столбом до окончания операции, любуясь пробуждением Герата и пытаясь угадать о чём поёт муэдзин. Эльта ещё долго не мог прийти в себя, переживая чудесный момент.

— Так, Минкар, очнись уже, — приказал Каори, деловито расставляя пиалы и блюда на небольшом столике. — Надо позавтракать, прежде чем мы отправимся на поиски источника информации.

— А разве наши ночные гости не должны подкинуть адресок?

Эльта с удовольствием брякнулся на диван и с сомнением уставился на странные яства.

— Возможно, но ждать нет смысла. Что-то не так?

— Всё хорошо! — заверил Минкар.

— Бичак, — Альгени пододвинул к нему блюдце с пирогом явно с какой-то начинкой. Выглядел он вкусно. Да и запах будоражил мысли. — Чай только чёрный. Другого нет, а кофе осталось на авиабазе. И олва, — вот это блюдо Минкару совсем не понравилось и он воззрился на Каори, требуя объяснений. — О, Вечность! — взмолился эмиссар. — Жареная манка с орехами, изюмом и кардамоном. Это съедобно. Обещаю, на рынке купим корми-кебаб.

— Что это такое?

— Тушёная говядина со шпинатом и специями с овощным гарниром. И ещё одно! — Альгени не дал высказаться. — Будь, пожалуйста, осторожен. Афганистан — страна, снабжающая весь мир производными опиумного мака. Здесь небезопасно. У каждого за спиной винтовка, автомат или ружьё. Встречаются экземпляры с РПГ в багажнике. Свинцовое приветствие не редкость. Иностранцев здесь ненавидят. Их терпят. Периодически похищают с целью выкупа, но наиболее правдивый вариант — яма, рабство, казнь. Нас будут пытаться убить. К этому нужно подготовиться и не умереть ни при каких условиях.

— Каори, остановись, — улыбнулся Минкар. — Я прекрасно знаю, как себя вести. Понимаю, что такое горячая точка. И поверь мне, научился избегать проблем за свою карьеру эмиссара.

Альгени растерялся. Он несколько минут смотрел на Эльту, а затем виновато опустил взгляд.

— Прости. Мне очень страшно. Они убили Аргеланда. Содрали с него кожу в назидание нам. Представить боюсь, что подобное может случиться с тобой.

— Ты тоже не бессмертен, — тихо отозвался Минкар. — Мы справимся, — он задумался, не зная как сформулировать вопрос. Наконец, решил говорить открыто. — У тебя есть мысль, на кого вышел Аргеланд?

— Мне не нравится то, что я думаю. Мы же делаем одно дело, играем командой, и предательство грозит крахом всего. Посоветуюсь с Пампасником. Надеюсь, он уже прочитал послание Эйдана.

Эльта не ответил и просто занялся завтраком, а Альгени отправился на террасу. Он не решался набрать знакомый номер, плохо представляя сколько сейчас времени в Америке или в Исландии. Точной информации о местонахождении коммандера у него не было. Но позвонить пришлось. Пампасник не отвечал целую вечность, испытывая терпение.

— Слушаю.

Его голос был уставшим или глубокая ночь стала причиной нежелания говорить.

— Прости, если не вовремя.

— Не извиняйся. Я внимательно прочёл всё, что ты мне прислал, — с ходу заявил Пампасник, настраиваясь на работу. — И, признаюсь, мне непонятно, почему Аргеланд столько времени молчал. Мы могли бы сохранить ему жизнь.

— Ты же его знаешь… — чуть нервно ответил Каори. — Он искал доказательства, а когда нашёл, пришлось убегать. Есть идеи?

— А у тебя? Ты же аналитик?

Альгени вздохнул.

— Моя программа дала сбой. Я передумал сотни мыслей. И каждый раз возвращаюсь к одной единственной. Он всегда был рядом с нами. Он один из нас. В голове не укладывается, как такое возможно. Зачем?

Пампасник задумался на секунду.

— Вопрос без ответа. Ты ведь понял, о ком писал Эйдан?

— К сожалению, хотя последней страницы не нашёл.

— Что будешь делать?

Стандартный вопрос предполагал прямой ответ, а в голове роились сомнения.

— Не хочу выдвигать обвинения раньше времени. Мне нужны доказательства. И я найду их здесь, в Афганистане. Меня интересует, как мы поступим. Ведь содеянное уже не изменить.

— Не знаю, Каори. Я, как и ты, не понимаю причины предательства. Не хочу верить.

— Запроси биллинг в Лэнгли. Пусть поднимут архивы на серверах за всё время существования нашей группы и пришлют тебе. Отфильтруй по критическим точкам. Меня интересуют странные звонки.

— Ты подозреваешь…

— Возможно, это стало началом безрадостного финала. Сам знаешь, любые контакты можно объяснить, кроме стёртых. Восстановить несуществующее позволено только командиру группы и только командующему Terra Incognita на Фари. Это ты и Марсин.

— И мы не говорим о личном. Строго по уставу.

— Неизвестно, что нас ждёт в ближайшем будущем.

— Всё будет хорошо, — как мантру произнёс Пампасник. — Береги себя. И не пренебрегай помощью Минкара.

— Непременно. Как прошла разведка в Исландии? Есть, чего опасаться? Ты где вообще?

— Скину вам всё, что удалось найти. Скажу только одно, я был прав. Хант сбежал, но, как ожидалось, не до конца. Спалил собственный штаб. Оставил руины с кучей вещественных доказательств своей деятельности. Что не находка, то артефакт древней цивилизации. По руинам бродил некто из Decimus, что-то искал, но был безжалостно уничтожен Фаэтоном. Александр похитил важные документы из полицейского управления, которые следует перевести на английский. Я очень уважаю исландский язык, но ни слова не понимаю, — коммандер глотнул воздуха и продолжил. — Сейчас мы на пути на Шри-Ланку. Фаэ, что под крылом?

— Америка, — раздался ироничный голос Пиранези.

— Ты сам слышал. В общем, летим.

— Удачи, коммандер, — пожелал Каори.

Пампасник исчез из эфира первым. Альгени некоторое время смотрел на дисплей комлинка, а после отключил аппарат и вернулся в комнату, где Эльта уплетал неприглядный на первый взгляд завтрак. Только он устроился за столиком, как в дверь тихонечко поскреблись, заставив эмиссаров переглянуться. Каори мгновенно схватил пистолет, а Минкар передёрнул затвор М16, с которой больше не расставался.

— Уборка номеров? — хмыкнул он.

— Не думаю.

Альгени неслышно переместился в небольшой коридорчик и завернул в тёмную ванную комнату. Эльта залёг в засаде за выдвинутым на середину гостиной креслом таким образом, чтобы было хорошо видно происходящее.

Кто-то боязливо постучал ещё раз и, видимо, отскочил за стену.

Все ждали. Однако, замок не скрипнул, дверь не трепыхнулась и никто даже не попытался войти. Вместо этого неизвестный гость подсунул в щель между нижней кромкой и полом сложенный вдвое блокнотный лист.

И Каори захотелось выругаться. Непременно громко и жёстко. Он опустился на живот и медленно выглянул из комнаты. Сейчас эмиссар превратился в слух. Малейший шорох не мог бы улизнуть от него, но всё было на редкость тихо. Только за тонкой деревянной панелью, называемой дверью, кто-то нервно сопел. Немного осмелев, Каори выполз в коридорчик и схватил листок, а после молнией откатился обратно.

Минкар мысленно выдохнул. Первый этап знакомства со странным посетителем прошёл без эксцессов.

И снова показалась голова Каори.

— Адрес, — одними губами прошептал он, продемонстрировав записку, и произнёс так, чтобы было слышно извне. — Отойди от двери, иначе вместо денег получишь пулю.

С другой стороны что-то пробубнили, но кажется выполнили требование.

Эмиссар по стеночке двинулся в спальню. Как назло портмоне осталось там. Он вернулся очень быстро и так же осторожно шагнул к двери. Подсунув обещанные пятьдесят долларов на место листка, Каори резко отпрыгнул в ванную комнату, опасаясь выстрелов.

Некто быстренько изъял купюру и торопливо побежал прочь от щедрых амрикайи. И сложилось ощущение, что их было несколько человек. Во всяком случае, топот многочисленных ног говорил именно об этом.

— Держи дверь на прицеле ещё пятнадцать минут. Обычно они не отличаются терпением и стреляют в первые две. Мы перестрахуемся, — Альгени уселся за столик и развернул записку, а после из его груди вырвался вздох. — Так и думал!

— Что там?

— Адресок с загадкой. Жемчужина Большого Хорасана. Как тебе это нравится?

— Я не силён в достопримечательностях Афганистана и Герата в особенности. Что такое Хорасан? — бросил Эльта, не отрываясь от прицела.

— Регион между Западной и Центральной Азией, упирающийся в побережье Каспийского моря на западе, в Систан на юге и в Памир на востоке. Часть Трансоксианы. Герат находится в Большом Хорасане.

Минкар немного подумал.

— А что подходит под описание жемчужины?

— Древний Герат.

— Вот и ответ, — Эльта улыбнулся. — Кажется, здесь есть цитадель. Почему бы не принять за координату на карте её?

— Потому что, если мы ошибёмся, упустим торговца информацией. С нами никто не захочет иметь дело.

— Хорошо, почему ты уверен, что это не ловушка?

— Не уверен, но вчерашние гости были напуганы. И это точно не цитадель. Слишком неконфедициально.

— Тогда что?

Каори усмехнулся.

— Учитывая, что Герат находится на Великом Шёлковом Пути, давай выберем целью самое древнее место в городе.

— Я не великий знаток истории, — заключил Минкар. — Воспользуюсь комлинком через… — он взглянул на наручные часы. — Через девять минут.

Альгени кивнул, соглашаясь, а сам уткнулся в поиски по сети. И то, что он увидел ему не понравилось.

Выходило, что Минкар был отчасти прав. Цитадель Кала э Ихтиаруддин была возведена на месте более древнего сооружения, которое заложил Александр Великий за триста лет до нашей эры. Сохранившуюся планировку зубцов и башни пришлось восстанавливать уже в XIV веке, после взятия крепости монголами. Затем в цитадели была устроена резиденция Тимуридов. В 70-х годах что-то пошло не так и её закрыли. Видимо, было не до древнего памятника.

Архитектурный ансамбль Мусалла тоже привлёк взгляд. Его построили в начале XV века. В те времена правила королева Гаухаршад. Про него говорили — самый красивый образец цветной архитектуры, когда-либо созданный человеком во славу своего Бога и самого себя. Мавзолей Гаухаршад был сильно повреждён во время боёв за Герат в начале 90-х, но сохранились ребристый купол над высоким барабаном, покрытый абстрактными узорами и Сурами из «Корана». Гробница не пострадала и до сих пор удивляла невероятной красотой. К сожалению, после бомбёжек выстоял только один Минарет, остальные так и остались руинами.

Масджид-э Джами ассоциировалась с мечетью Горид. Ниточки тянулись из X века нашей эры. И там сохранился портал Горида с чудом каллиграфического декора. Тимуриды тоже приложили руки к созданию архитектурного памятника, украсив его айваном*.

Мавзолей Ходжи Абдуллы Ансари в Гозарге тоже был основан во времена правления Тимуридов. Там стоял чёрный мраморный саркофаг Хафт-Калам. Также стоило посмотреть павильон Зарнегар и Намакдан. Но это уже другая история. Более современная — XV — XVII века. Хотя десятиугольное здание со сводчатыми балконами могло впечатлить.

«Так, всё это может быть местом встречи. Как же мне найти нужное?»

Каори задумался. И неожиданно пришла мысль. Он ещё раз прочитал записку и просиял.

— Минкар, мы отправимся в крепость, — поймав вопросительный взгляд, пояснил. — Встречу назначила женщина. Возможно, она выясняет кто мы и что нам нужно. Поэтому упомянула жемчужину. Мужчина обошёлся бы без взыванию к прошлому и уж точно без поэзии.

— Кто бы ни был наш тайный источник, время-то не указано. Во сколько следует выдвигаться?

— Сейчас. Нас будут ждать до полуденной молитвы. Упустим возможность, вернёмся в Шинданд ни с чем.

Минкар пожевал нижнюю губу. Соглашаться не хотелось, но в словах Каори сквозила странная истина.

Айван* — (перс.) прямоугольный зал со сводом, окружённый стенами с трёх сторон и полностью открытый с четвёртой.

Глава 26

Афганистан, провинция Герат

Герат, Пайе Хизар

Цитадель Кала э Ихтиаруддин

Октябрь 18, 2017 10:00

Герат нехотя раскрывался перед Каори и Минкаром, позволяя лишь на секунду заглянуть в своё истинное лицо.

Это был современный город, но с каждой улочки тянуло прошлым. Мимо проезжал автомобиль, а через дорогу миражами отдыхали в дымке прохладного утра погонщики караванов. Их верблюды разлеглись под раскидистыми церцисами и фисташковыми деревьями. Короткое видение исчезало, но тут же появлялось другое. Роскошный базар на Великом Шёлковом Пути переливался в щедрых солнечных лучах. Бойкие торговцы нахваливали товар из Леванта, Индии и Китая. Хотелось остановиться и окунуться в водоворот чужой жизни хоть на секунду, но стрелки часов не могли откатиться назад. Если только вручную, а такой вариант не срабатывал.

Река Герируд несла призрачные воды с Гиндукуша на запад, овивая древний Герат своими прохладными потоками, превращала его в оазис. К северу от Старого города возвышался курган. Во времена Александра на его месте располагался форт, который впоследствии переходил из рук в руки и в итоге был разрушен Саманидами. Они возвели город-крепость к югу от Кухандаза, выровняли его по четырём сторонам света, обнесли стеной и раскрыли ворота. Дороги вели к пересечению торговых проспектов и в цитадель — кала у северной городской стены. Поговаривали, что она и была фортом Александра, но мнения всегда расходились, а правда увиливала. Факт заключался в том, что в настоящие дни цитадель Герата носила название Кала э Ихтиаруддин.

История города раскручивалась по спирали вокруг старой крепости. Она была невольным свидетелем изменчивых судеб. Империи возрождались и гибли у её стен — Александр, Чингизиды, Картиды, Гуриды, Тимуриды… Амир Фахр ад-Дин из династии Карт укрепил башни, стены, валы и рвы крепости, добавив идгу — мечеть под открытым небом. А его преемник Гият ад-Дин возвёл два роскошных дворца внутри цитадели. Позже тимуриды сделали её своей резиденцией, обложив камнем, обожжённым кирпичом и глазурованными плитками. Помимо дворца в крепости находились сокровищница, тюрьма и арсенал, оставшийся от Сефевидов.

За время перемен город разросся и разделился на Новый и Старый. Цитадель осталась в Старом на кургане Шахр-э Кухна. Призраки наблюдали за Гератом из бойниц девяти полукруглых башен по бокам от ворот. Хранили покой, изредка бряцая оружием, невидимые воины. Во дворце затихли измученные вековым пленом тени. Они молчаливо взирали на угасающее прошлое, храня в памяти то малое, что им осталось.

Попасть в цитадель можно было через западные ворота внушительных размеров. Через атриум пройти к верхнему ограждению, наиболее укреплённому и открытому для посещений. Впечатляло всё: колодцы для осады, небольшой хамман, украшенный цветами и павлинами, огромная стена с зубцами. И отсюда открывался великолепный вид на Герат, на Чахар Су, на минареты Мусаллы, на остатки стен Старого Города. И приходило понимание странной архитектуры. Жилые кварталы, раскиданные по разным берегам реки, отвечали требованиям их жителей. Переулки запутанными тропами вели к домам очень уважаемых граждан, к открытым дворам, к садам и мечетям, к медресе и общественным баням, к многочисленным рынкам.

Каори растворялся в Герате. Чувствовал, что город его принимает. С опаской, с осторожностью распахивает свои ворота, приглашая войти. И эмиссар входил, стараясь не разрушить его чары. Минкар относился к Герату, как к старому другу, неожиданно заскочившему на чай. Он не боялся, но помнил, что следует быть внимательным. Не он хозяин этого дома. По странному стечению обстоятельств всего лишь гость. Значит, следовало оставаться почтительным и неторопливым.

— Покинешь машину через десять минут, — распорядился Каори. — Будешь следить за мной и всеми. Выбери место удобное для выстрела. Почувствуешь опасность, стреляй. После этого уходи на запад крепости. Там руины и остановленные археологические раскопки. Сможешь спрятаться на некоторое время, а позже вернёшься в гостиницу. Ты должен быть незаметным.

Эльта утвердительно кивнул в ответ.

— Будь осторожен, — пожелал он.

Альгени коротко улыбнулся, демонстрируя уверенность. Он нервно всунул пистолет под пояс, прикрытый васкатом и выбрался из внедорожника. Как только дверца захлопнулась Минкар надавил на педаль газа. Ford рванул вперёд, к другим воротам. Запертым для посетителей, но открытых для сумасшедших вроде Эльты.

«Там найдётся и позиция», — успокоил себя Каори, делая шаг.

Он прошёл сквозь гигантские створы, ощутив себя ничтожно маленьким. Но при этом его не покидала мысль, что возможно Александр и все эти Тимуриды чувствовали то же самое. Было ещё кое-что не поддающееся логическому объяснению. Каори испытывал лёгкое волнение.

«Почему?»

Атриум произвёл впечатление. Это была целая площадь, окружённая высоченными стенами цвета песка. И его стоило пересечь, чтобы узреть наследие великих предков Земли.

Испытывая терпение информатора, Альгени, как добропорядочный турист, пялился по сторонам, изучая и мысленно восхищаясь. Он тянул время до того момента, пока Минкар не выберет позицию для наблюдения и возможного выстрела. А это целых десять минут!

Отсчитав согласованное время, Каори двинулся к противоположной стороне атриума, где были ступени наверх — в галерею, ведущую к одной из башен. Он шагнул в полумрак сводов и увидел её.

Она в упор смотрела на него своими огромными глазами цвета голубого льда, а её губы изогнулись в лёгкой усмешке, вызывая на поединок. Одета она была обычно для пуштунки: прямые зелёные штаны и длинная рубашка, изрисованная мелким геометрическим красно-зелёным орнаментом и перетянутая узорчатым поясом. А на голову был намотан тёмно-синий шейла — шарф, складками прикрывающий плечи.

Судя по всему она была готова к встрече.

«Значит, пришла не одна. Надеюсь, Минкар избавится от её сопровождающих».

Отмечая каждую мелочь, Каори направился к ней и остановился в четырёх шагах от цели.

— Амрикайи? — вежливо поинтересовалась девушка, лишь слегка взглянув на Альгени.

— Любительница загадок? — ответил эмиссар, привычно качнув головой в знак приветствия.

«Странно… — пронеслось в мыслях незнакомки. — Ариф не так описывал его. С виду обычный парень, хоть и в пуштунском платье. Самандар быстро уложит такого».

Предательская улыбка снова скользнула по её губам.

— Давай без глупостей, — предупредила она. — Мои братья рядом.

— Я тоже не один, — Каори жестом предложил отойти подальше от любопытных взглядом.

Пришлось согласиться. Что-то в образе американского гостя обещало приличные деньги, которые были так нужны сейчас.

Они миновали небольшую площадку перед арочным входом внутрь крепости. Каори легко перемахнул через решётчатую преграду и обернулся в ожидании. Она с трудом перелезла на территорию, выбранную незнакомцем с удивительной внешностью. Мешала длинная рубашка. Хотелось подобрать её, но это могло обернуться проблемами.

«Тьфу! Шайтан тебя побери! — нечистый припомнился во всей своей огненной красе. — Жилось же НОРМАЛЬНО до семидесятых годов! Революцию они устроили. Носи теперь весь этот ворох развевающейся одежды. Лазать неудобно между прочим!»

Взгляд на секунду метнулся к своду и вернулся обратно — к Каори.

Тем временем эмиссар огляделся и наметил пути отхода, хотя опасность он исключил из плана мероприятий на сегодняшнее утро.

— Ты искал меня, амрикайи, — произнесла она негромко.

— Того, кто продаст мне информацию. Твои братья прислали тебя. Прими мой совет, придержи их, — на последнем слове он сделал ударение. — Они все дела испортят.

Замечание задело, но не сильно.

«Советчик нашёлся. И без тебя знаю, что они не слишком умные».

— Учту, — бросила незнакомка. — Ну, так зачем я тебе понадобилась.

— Не ты, говорил уже, — напомнил Каори и на этот раз в его голосе послышалась угроза, так сильно не соответствующая его светлому образу. — Хочу купить информацию. Продашь или укажешь на того, кто ею владеет?

Она моментально сделалась серьёзной.

— Карта советских укрепрайонов времён войны с шурави. Трафик опиумного мака на севере Афганистана. Американское оружие. Какого рода информация интересует?

— Ищу одного человека, — отозвался эмиссар.

— Назовёшь имя?

— Боюсь, оно ничего тебе не скажет. Покажу фотографию, — он извлёк из кармана васката цветной снимок Эйдана Аргеланда и передал незнакомке. — Он был убит предположительно 3 августа этого года где-то в Паропамизе, а позже его тело подбросили к авиабазе в Шинданде.

— Как его убили? — уточнила она.

— «Красный тюльпан». Понимаешь, о чём идёт речь?

— Казнь. Сдирание кожи с живого человека, накачанного наркотиком. Подробности нужны?

— Обойдусь. Я готов купить информацию об убийце.

Незнакомка задумалась на длинную минуту, вмещающую невероятное количество секунд.

— А если он мёртв? — осведомилась она.

— Откуда ты знаешь? Лично знакома или он купить у тебя его? — Каори кивнул на фотографию, которая всё ещё была в её руке. Каори немедленно вернул снимок себе. — Отвечай.

— Мне ничего неизвестно о нём, — запоздало произнесла незнакомка. — Нужно расспросить кое-кого. Не за спасибо, конечно же. Сколько дашь за информацию?

— А сколько ты хочешь?

— Двадцать тысяч долларов. Десять сейчас.

— Обойдёшься сотней, — Альгени вытащил из кармана помятую сотенную купюру и протянул ей. — Берёшь?

— Информация нужна тебе, — бросила она. — Не хочешь платить, вали отсюда.

Резко развернувшись, девушка торопливо направилась к спуску с галереи.

— А тебе нужны деньги! — понеслось вслед. — Соглашайся на мои условия. Сотня на разговоры. Десять тысяч за информацию и плюс ещё пятнадцать за достоверность. Получишь их после того, как я закончу поиски.

Она обернулась.

— Рынок рядом с Джума-мечетью. Через два часа. Спросишь Делару Фархад. Не опаздывай, амрикайи.

Альгени ничего не ответил. Он отвернулся и быстро зашагал в противоположную от неё сторону.

* * *

Цитадель Кала э Ихтиаруддин

10:45

Минкар только кинул строгий взгляд на дрыгающегося Арифа, со связанными за спиной руками и с импровизированным кляпом во рту, как тот сразу же затих. С другой стороны Самандар медленно отходил от удара головой о стену цитадели, оказавшуюся довольно крепкой. Гудело так, словно вышибло все мозги, оставив пустоту, а для верности двинули колотушкой по темечку.

Да, Минкар уложил обоих за рекордные пять минут, три из которых он вёл неспешные переговоры с бахвалящимися противниками.

Как спланировали, Эльта отъехал к дальним воротам крепости и там под фисташковым деревом бросил внедорожник. Рядом были другие машины. Не менее запылённые и тоже с намёком на джипы. Никому и в голову не придёт угонять Ford с гератскими номерами. Вооружившись двумя пистолетами и завернув в серую ткань М16, Минкар отправился искать позицию для стрельбы.

Он беспрепятственно прошёл фэйсконтроль у местных белобородых спинжираев-аксакалов, пуштунских стариков. Ему даже кивнули, видимо, приняв за своего. Минкар ответил лёгким вежливым поклоном и заторопился прочь от внимательных глаз любителей посидеть на утреннем солнышке.

Следующим этапом стали ворота, прикрытые, но без охраны. Просочившись в щель между створами, Эльта направился к лестнице на стену. Поближе к башне, где, по его расчётам, хорошо просматривался атриум, а значит и Каори будет виден. Именно там он столкнулся сначала с Арифом, а через минуту с Самандаром. Первого Минкар уложил с одного удара, освободив себе место в тени. Он связал руки неприятеля за спиной его же поясом, а после занялся прыгающим поблизости Самандаром.

Очутившись наедине с более сильным соперником, он быстро умерил пыл и попытался сбежать, бросив и сестру, которой мог неожиданно понадобиться, и незадачливого друга. С ним пришлось повозиться. Для начала догнать, а после впечатать в стену. На лице Самандара расплылась тупая улыбка, и он сполз на ещё холодные плиты крепости.

И Минкар занялся наблюдением. Он залёг на позиции Арифа.

А вид отсюда в самом деле был превосходным — и на город, и на горы в дымке, и на атриум, где крутился Каори. Он не ошибся. На встречу явилась девушка, а через десять минут она почти бегом выбежала из галереи, куда её увлёк эмиссар. С другой стороны прохода появился сам Альгени. Он остановился, покрутил головой и, не увидев Минкара, махнул рукой на ворота, что означало — «уходим».

Ариф и Самандар засопели, когда он поднялся на ноги и посмотрел на них так, будто собирался пристрелить прямо здесь. Эльта ничего не сказал, но по его лицу было видно, что подумал и мысли невероятным образом передались обоим. Их глаза налились злобой и кровной обидой.

— Продолжим разговор? — бросил Минкар, опуская на глаза солнцезащитные очки.

Все эмоции сдуло несуществующим ветром. Ариф пытался что-то сказать, но мешал кляп, а Самандар принялся усиленно массировать голову, стараясь не смотреть на проклятого мужика с кулаками. Эмиссар бережно спрятал М16 под удлинённый васкат и двинулся к лестнице в башню, чтобы оттуда отправиться к выходу из цитадели.

Он подхватил Каори на пути к перекрёстку.

— Как прошла встреча?

Альгени захлопнул дверь и с облегчением откинулся на спинку кресла.

— Делара Фархад. Через два часа мы встречаемся с ней на рынке рядом с Джума-мечетью. Надеюсь, она назовёт нужное нам имя, хотя уверенности нет, — выпалил он. — Минкар, скажи, я проклят?

Эльта вздохнул. В его голову уже приходили подобные мысли. Только объектом проклятья был он сам.

— Нет, Каори. Просто мы все кому-то очень сильно мешаем. Хант не последний в списке желающих расправиться с нами. Есть и другие, — Минкар замолк на мгновение. — Или будут. Важно, чтобы в наших рядах таких не нашлось.

Каори тряхнул головой, выкидывая мрачные мысли.

— Она не из Афганистана, — пояснил он. — Говорит на превосходном английском с британским акцентом, но не англичанка. Лицо слишком яркое и… Возможно, ирландка, по каким-то причинам сбежавшая в Герат. Говорила о братьях. Тех самых, которые пришли грабить нас.

— Они точно не родственники.

— Я не думал о том, что мы будем делать, когда отыщем убийцу Эйдана. Мне хочется пристрелить его и забыть этот день, как кошмарный сон. Но перед этим я размажу его по стене. Скажи, я сошёл с ума?

— Оба сошли, — хмыкнул Минкар. — Потому что в памяти удивительным образом всплыл «красный тюльпан». Как думаешь, стоит содрать с него шкуру?

— Определённо. Заедем на рынок? — Каори указал на суетящихся вокруг палаток людей.

— Желаешь приодеться?

— Нет. Купим наан с сыром и картофелем, — он почувствовал недоумённый взгляд Эльты. — О, Вечность! Минкар, это всего лишь лепёшка!

* * *

Султан Гиас Уддин Гури Роуд

12:20

Она была просто бескрайней. Отдельный квартал в Герате со своими площадями, переулками, садами, порталами и минаретами. Джума-мечеть — ориентир, основанный арабами на месте зороастрийского храма в давние времена. Изначально она была деревянной, но невообразимую красоту поглотил огонь. Дервиш, живший в мечети, усмирил пламя, обронив лишь две слезы. Но опоздал. Святыня погибла, чтобы снова возродиться через сто лет. И вскоре её ярко-голубые минареты снова возвысились над городом. Искусные мастера зашифровали в их орнаментах богатую историю и наследие, украсив персидской каллиграфией.

Хотелось любоваться этим чудом архитектуры, но Минкар повернул к рынку и остановил Ford рядом с припаркованными машинами. Здесь их уже ждал помятый Ариф. Самандара не было видно. Видимо, он зализывал полученные раны где-то в узких переходах шумящего рынка.

— Идём, — бросил Каори, выпрыгивая из внедорожника. Ариф моментально исчез, убедившись, что оба прибыли вовремя. — Не разделяемся и прикрываем друг друга. Веди себя спокойно. Они не любят суету. Мы здесь чужие, Минкар, — он взглянул на Эльту. — Никогда не забывай об этом. Если тебя схватят за рукав, не маши кулаками. Выслушай, похвали товар и уйди. Не ввязывайся в драки. Не придирайся к словам.

— Есть сэр, — шепнул Минкар, поймав чуть смущённую улыбку Альгени.

— Прости, учу тебя, как мальчишку.

Толпа закутанных в тёмно-синие бурки* женщин хлынула в разные стороны, полыхнув ветром крыльев в лица незнакомцев в пуштунских нарядах. Мужчины довольно закивали бородатыми головами. Кто первым махнул рукой осталось незаметным, но все, как по команде, загалдели, расхваливая товар, разложенный на низких столах-витринах.

Каори остановился и, обведя взглядом шумную компанию, громко произнёс:

— Делара Фархад.

Рынок заткнулся, будто все одновременно подавились языками, а после взорвался тысячами голосов. Перед эмиссарами выпрыгнул тощий мальчишка с чёрными глазами и жалобно пропищал:

— Амрикайи, пиндзъ далар!

Грязная ручонка бесцеремонно потянулась к Минкару, видимо, признав его за главного.

— Дай ему пять долларов, — подсказал Каори.

— И он сбежит.

— Возможно, но мы не обеднеем. Даже напротив, нас начнут немножко уважать.

— Ларъл, — Минкар, улыбнувшись, протянул новенькую купюру.

— Когда ты успел выучить пушту? — хмыкнул Альгени, сдержав улыбку.

Мальчишка не дал ответить.

— Дхъй че вларшу!

Эльта посмотрел на Альгени. И последовал перевод:

— Приглашает идти за ним.

— Тогда не будем терять время.

Шустрый проводник резво развернулся и, удачно лавируя между торговыми точками, рванул вглубь рынка. Только замелькали стоптанные подошвы старых кроссовок. Он обернулся лишь один раз, чтобы увидеть бегущих за ним американцев.

Добравшись до выхода, малец махнул рукой в переулок.

— hалта!

И довольный удачной сделкой умчался обратно на рынок. А американцы они или нет, неважно. У них есть деньги, они готовы платить, так какая разница с кем связаться? У этих доллары даже порохом не пахнут. Да и отец будет доволен.

Минкар шумно выдохнул.

— Что дальше? Идём по указанному маршруту?

— Ага. Он сказал туда, — Каори кивнул в переулок.

— Понял. Неожиданно выяснилось, что я вообще очень быстро схватываю смысл иностранных слов.

Альгени понимающе похлопал Эльту по плечу и первым сделал шаг к цели.

Бурка* — (араб.) обволакивающая верхняя одежда мусульманских женщин, полностью закрывающая тело и лицо.

Глава 27

Афганистан, провинция Герат

Герат, Ахмад Хамед Моради

Октябрь 18, 2017 12:40

Родные места много значили для него. Наверно, поэтому он не уезжал, хотя возможности имелись. Сыновья не раз предлагали оставить старый дом из самана и перебраться в Кабул. А что он не видел в этом Кабуле? Большой шумный город. Суетливый. Давно уже не одноэтажный. Там в фаворе Месси и Роналду, а не джирга — совет старейшин племени. И лучший друг — заряженный «Калашников».

Седовласый спинжирай огладил бороду и вышел в небольшой садик, устроенный во дворе дома. Под таким же старым, как он сам, фисташковым деревом лежали нарядные алые и зелёные подушки, расшитые серебряными и золотыми нитями, украшенные бисером и разноцветной тесьмой. Он остановился, не дойдя до них, и обернулся.

Его дворик был очень живописным. Кроме дерева и подушек здесь прижился тонкий апельсиновый кустик. Хоть юнец и не спешил расти, но уже благоухал медовыми и терпкими ароматами. А старику казалось, что так пахнут счастье и любовь. Тишина разрывалась только трелями крошечных пташек, прыгающим по ветвям. В соседних домах жили знакомые и друзья. Из их двориков слышались звонкие детские голоса, а под деревьями вели беседы почтенные мужчины. Женщины суетились по дому. В тенёчке спали тощие собаки. На подушках разлеглись упитанные кошки. И всегда пахло свежими лепёшками.

Ну, как бросить всё это и уехать в Кабул?

Делара появилась, как всегда, неслышно и привела обещанных гостей. Что ж, он ожидал их. В его глазах появилась лукавая улыбка, добавившая морщинок на лице. И он шагнул навстречу незнакомцам. Остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Мир вам.

В его голосе совсем не было тревоги и опасений, только небольшое удивление. Делара сказала, что странные американцы ищут человека, казнившего их друга. Готовы заплатить за информацию немалые деньги, а раз так, значит, придётся вспомнить английский язык.

— И тебе мир и милость Аллаха, — ответил Каори, не склонив головы.

Он знал обычаи и не собирался нарушать их. Такая прямота понравилась старику. Он первым протянул правую руку. Сначала Альгени.

— Мы говорим Худай.

— Прости мою неосведомлённость, господин, но разве Аллах и Худай не Единый Творец?

— Ты не говоришь на пушту, — понял он, улыбнувшись глазами, и обратился к Минкару. — Мир тебе, уважаемый.

— И тебе мир и милость Всевышнего.

Эльта почувствовал силу тонких, но крепких пальцев.

— Закончим с приветствием, — засуетился старик. — Моё имя Такари. Как обращаться к вам?

— Марк, — представился Каори, а затем кивнул на Минкара. — Он Франк.

— Не знаю, как заведено в вашей Америке, но у нас правила простые. Любой гость всегда уважаем и желанен, если не прячет за спиной автомат.

— Мы при оружии, — Альгени приподнял полу васката, продемонстрировав пистолет. То же самое сделал Эльта. — Так ответь, желанные ли мы гости? Боюсь разочаровать тебя и не хочу показаться невежливым, но у нас очень мало времени.

Он принял правду и оценил откровенность.

— Да, да, знаю. Делара говорила. Прошу сюда, — жестом пригласил под дерево на подушки, а после взглядом отпустил девушку. Дождавшись, когда все усядутся, старик произнёс. — Я располагаю кое-какой информацией по вашему делу и поделюсь. Но прежде хочу убедиться в правильности своих действий. Что натворил человек, которого подвергли такой жестокой казни?

Минкар и Каори переглянулись. Эльта едва заметным жестом отдал право переговоров ему.

— Узнал правду, — пространно ответил Альгени, вытаскивая из кармана фотографию Аргеланда и протягивая её Такари. — Он не был врагом, но стал им. Бежал, чтобы быть пойманным. Его искали. Желали убить. Сохраняя наши жизни, он рисковал. Теперь в этом мире не безопасно. Я не могу назвать имя врага. Сейчас он очень далеко отсюда. Здесь только тот, кто исполнил его волю. «Красный тюльпан» лишь прикрытие. Истина более страшная. Убийство произошло в горах. Мне неизвестно, где именно. Уже с мёртвого с него содрали кожу и подбросили тело к авиабазе в Шинданде. Началась охота на других. У этого есть причина — мировое господство, уничтожение, законы Смерти. Никто не выживет. И не будет пощады. Тот, кто приказал убить его, не человек.

Спинжирай выслушал, пожевал губы и негромко возразил:

— Но и вы не люди.

— А кто же тогда?

— Не знаю.

Каори замолк. Он пытался скрыть изумление от проницательности старика и, кажется, у него получилось. Минкар же превратился в молчаливую статую.

— Вы готовы заплатить за информацию, но готовы ли вы сразиться и вместо победы унизить себя поражением? — спросил Такари, вызвав бурю в глазах светловолосого гостя. Второй сидел смирно и просто ждал окончания беседы, не влезая и не торгуясь. — Люди всегда стараются соврать, прикрываясь благими намерениями, — продолжил он. — Зачем? Вы же не идиоты и знаете, что проиграете эту войну. Значит, правда гораздо опасней, чем ты говоришь.

— Ты знаешь того, кто нам нужен? — уверенности в голосе Каори прибавилось.

Он и Такари прекрасно поняли друг друга. И старик определённо знал, кого принимает в своём доме.

— Дам вам совет. Не лезьте в логово зверя, — его ноздри хищно раздулись. Стало понятно, что старик взволнован и пытается успокоиться. — Он же к вам не лезет.

— Этот мир умирает, Такари, — немного с грустью заявил Каори, всё ещё пытаясь добиться хотя бы доверия. — А его осколки ничего не смогут сделать. Никогда. Потому что ничего не останется. Человек, чьего убийцу я ищу, был моим другом. Он никому не мстил. Только защищал. Не себя и не меня, а вас. Скажи мне, заслуженно ли?

Такари задумался. Мысль дымкой стояла в его глазах. Лоб хмурился. Морщины делали его похожим на высушенную на жарком солнце хурму. Он думал о странных словах и о брошенном обвинении. Нет, Такари не собирался отвечать за всех людей. Сам придерживался мнения, что стоило бы немного почистить общество от идиотов. И пришло решение.

— Поедешь на север от Герата по улице Газергах. Дальше повернёшь на перевал Панафаз и оттуда отправишься в Танги Газергах. В пятидесяти минутах от Танги есть пещеры. Мы называем их Чёрный Ход. Тебе нужна только одна — Нур, означающая свет. Перед ней озеро, покрытое льдом в окружении гротов. Его нет на картах, но ты не ошибёшься, когда окажешься на месте. Тот, кто тебе нужен, не имеет имени. Когда-то его звали Бахрамом, но он предал свой народ и был изгнан. Теперь он выполняет задания за деньги, — старик вернул фотографию Каори. — Я видел как он, — легко кивнул на снимок, — Сражался и как проиграл битву. Прошлое не вернёшь, но если ты знаешь истину, значит, идёшь по правильному пути, — он поднялся, заставив сделать то же самое эмиссаров. — Делара хорошая девушка. И ей очень нужны средства, чтобы уехать из Афганистана. Скоро здесь будет очень страшно. Смерть повсюду раскидает свои семена. Я не хочу, чтобы одно попало в её душу. Заплати ей за информацию, как обещал, — Такари сгорбившись двинулся к дому, но неожиданно обернулся. Постоял несколько секунд и заметил. — Я солгал, когда сказал, что не знаю кто вы. Я знал, что однажды вы явитесь и ждал этой встречи.

После этих слов он ушёл, оставив Каори и Минкара в раздумьях, а через минуту появилась притихшая Делара.

* * *

Паропамиз, комплекс пещер Чёрный Ход

16:50

Они гнали по трассе А77 на север в сторону границы с Туркменистаном. Солнце палило как сумасшедшее, хотя температура не поднималась выше шестидесяти по Фаренгейту. В горах было ветрено. С запада несло ароматом травы с примесью чего-то сладкого. Возможно, карамели. Дорога вела вдоль реки, следуя за её изгибами. Иногда среди деревьев мелькали полуразрушенные дувалы. И было очень тихо, будто всё живое вымерло.

Асфальт закончился через сорок минут около груды камней, больше похожей на чью-то могилу. Здесь же обнаружились следы боя. Земля была вспорота пулями и усыпана гильзами от патронов .223 Remington.

Минкар свернул налево, на едва заметную тропу, проехать по которой мог решиться только или идиот, или отчаянный смельчак. Но в пыли виднелись отпечатки шин. Следовательно, дорога существовала. И снова потянулся бесконечный горный пейзаж, навевающий опасность. Она таилась среди ржавых хребтов, лишь выжидая удобного момента, чтобы обрушиться на зазевавшегося путника. Каори и Минкар таковыми не являлись. У них была цель.

Дорога извивалась, как змея, и вела прямиком к комплексу пещер Чёрный Ход. Пейзаж тоже приобрёл совершенно другие очертания, став мёртвым — только скалы и ветер, воющий в них.

Путь закончился обрывом, над которым навис разбитый мост. В давние времена по нему можно было проехать, но только не сейчас. Примерно на середине зиял провал. Кто-то перебросил верёвку с одного конца на другой, соединим разные края ненадёжной конструкции. Каори и Минкар оставили автомобиль под каменным козырьком и продолжили восхождение к пещерам. К счастью, опасный мост остался правее.

По мере приближения к цели становилось неспокойно на душе. Горы изменились. Они стали серебристо-металлического цвета с красными вкраплениями. Приступы паники безжалостно подавлялись, но справляться становилось всё сложнее. И начинало сильно холодать.

Вскоре перед эмиссарами появилась каменистая площадка. Открытая для всех ветров и абсолютно незащищённая от непогоды или камнепада. Её окружали выбеленные солнцем скалы. Они неровными зубьями упирались в хмурое небо. Скудные лучи вечернего солнца скользили по их глади, оставляя медленно затухающие багровые следы. В расщелине сверкало озеро, покрытое серебристой коркой льда. К нему вела узкая тропинка. Там, внизу сохранилось какое-то сооружение из дерева и камня. Крыши давно не было, но имелся навес, чтобы спрятаться от дождя. Однако взгляды Каори и Минкара привлекло не это, а чёрные рты пещер, и нужно было угадать, которая из них Нур.

— Такари говорил, что она светится, — вспомнил Эльта, пытаясь узреть хотя бы крохотный намёк на сияние.

— Возможно, нужно дождаться захода солнца, — почти неслышно отозвался Каори, останавливаясь. — Потому что сейчас я не вижу абсолютно ничего.

— Сколько у нас времени?

— Немного. В это время года темнеет около шести часов, а в горах ещё раньше, — Альгени взглянул на часы. — У нас примерно час на передышку и подготовку к бою.

Эльта с сомнением нахмурился.

— Меня не покидает ощущение, что за нами следят.

— Может и так.

— Давай найдём более спокойное место. Скажем, — он повернулся вокруг себя и выбрал направление. — Там неплохая точка. Один отдыхает, второй ведёт наблюдение. Согласен?

Каори кивнул.

— Ты прав. Нужно набраться сил перед сражением. Потому что желание набить морду никуда не пропало.

— И даже усилилось, — хмыкнул Минкар.

Он жестом предложил Альгени первому проследовать к защитной позиции.

* * *

Паропамиз, комплекс пещер Чёрный Ход

18:05

Как только на горы опустилась темнота, спокойствие окончательно закончилось. В воздухе отчётливо запахло опасностью. В черноте контурами проступали развалины какой-то крепости, которых не было видно при свете дня. Стало не по себе. Нарастала неясная тревога. Все звуки, кроме капающей где-то воды, поглотила тьма.

Неожиданно оглушающий грохот взорвал тишину. Он был похож на гром, только во много раз сильнее. Эхо разнесло его отзвуки по склонам, отыграв их в странной тональности. Из-за чего сложилось впечатление оркестра с расстроенными инструментами. Эмиссары подскочили и, на ходу готовя оружие к бою, ринулись к выходу из грота. Они едва не столкнулись, успев затормозить. Разлетевшись по сторонам оба слушали странную пьесу и взглядами оценивали местность.

Всё оборвалось в один миг, оставив только невнятные воспоминания. И они увидели пещеру. Из её недр лилось серебристое, как ртуть, сияние, природу которого определить было невозможно. Свет постепенно заливал окрестности — гроты, склоны, озеро, подкатывался к возвышению, на котором стояли эмиссары и опадал, расстилаясь по камням. Там, где он соприкасался с поверхностью, возникала дрожь. Будто кто-то долбил изнутри большим молотом.

— Минкар, — прошептал Каори, боясь стать жертвой эха. Он не стал ждать, когда эмиссар повернёт голову. Сейчас Эльта всматривался в сияние и точно так же ничего не понимал. Это было видно по его выражению лица. — Нам придётся оставить огнестрельное оружие здесь.

Минкар подумал, что ослышался, но быстро понял, что Альгени прав. Вибрация, созданная выстрелами, могла спровоцировать обвал. Он молча кивнул, не отрываясь от наблюдения.

— Ты видишь маршрут? — тихо спросил Эльта.

— Приблизительно. Очень мешает сияние, — он снял с себя НК416 и бережно опустил на каменную плиту. Туда же отправились и оба пистолета. Только кинжал остался на поясе. — Не понимаю, что это и насколько опасно для нас.

— Напоминает ртуть, — бросил Минкар, разоружаясь. — Но, кажется, к ней ведёт тропа вдоль склона. Присмотрись. Её будто специально для этой цели выбили. Я пойду первым.

— Почему ты? — Каори требовательно посмотрел на Эльту.

— Потому что имею опыт спуска в пещеры.

— Тогда расскажи, чего опасаться. Кроме Бахрама, конечно же.

Минкар затянул покрепче ремень, стягивающий талию. Обоим пришлось избавиться от пуштунской одежды. В горах она могла стать помехой. Привычный песочно-пиксельный камуфляж казался более удобным.

— Неизвестно, что это за место, но ты должен всегда помнить, что пещера — это пыль и горные породы, которые скапливались веками. Они не прочные. Каждый шаг может оказаться последним, — Эльта окинул взглядом серьёзно настроенного Каори. — Мы сглупили, что не взяли верёвку, поэтому ты будешь следовать точно за мной. След в след.

— Боюсь, верёвка не спасла бы, — заметил Альгени, всматриваясь в проявившуюся тропу к пещере. — Посмотри, какой узкий козырёк. И зацепиться не за что. Если один сорвётся, второй не сможет удержать его.

— А я вижу скобы, вдавленные в скалу, — Минкар прищурился и продолжил изучение маршрута, а затем перевёл взгляд на Каори. — Ну что? Идём?

В ответ получил уверенный кивок. И они двинулись к козырьку. Он походил на вставленные в скалу ступени разного размера — большие, маленькие, совсем крохотные. В качестве страховки имелись металлические скобы, впаянные в камень на уровне груди. Иногда на головы почти опускался навес. Приходилось пригибаться, чтобы не удариться. Каори, стиснув зубы, лез за Минкаром, мысленно повторяя:

«Только бы не свалиться. Только бы не свалиться».

Очень мешало сияние, которое поглощало ступени, лишая визуальной опоры. Минкар останавливался, но не оборачивался. Только давал короткие распоряжения. Когда странная субстанция скатывалась вниз, движение возобновлялось.

— Через две ступени поворот, — донеслось спереди. — Вижу опасный участок пути. Тропа очень узкая. Придётся идти, прижавшись к скале. После — грот и вход в пещеру. Не знаю, что мы там найдём, но, кажется, легко не будет. Ты готов?

— Вполне, — буркнул Каори, всеми силами вцепившись в скобу, потому что его штормило, как лист на ветру. — Идём.

Эльта полез дальше, увлекая за собой Альгени. Как он и обещал, путь подбросил испытание в виде поворота. Ступень, огибающая выступ, оказалась настолько узкой, что пришлось почувствовать себя танцором балета, с той лишь разницей, что балероны никогда не ползали по почти гладкой поверхности. Когда опасный участок пути был пройден, эмиссары очутились на небольшом расширении, похожем на парковочное место для маленькой машины. Отсюда в сияющую пещеру вела прямая дорожка, по обочинам которой зияли провалы.

— Точно за мной, — повторил Минкар, строго взглянув на Каори.

Альгени поспешно кивнул, приготовившись к новому испытанию на везучесть. Тропа, на которую они ступили, оказалась не такой простой, как думалось вначале. Её ширина не внушала доверия, но и не угрожала падением до тех пор, пока не оборвалась. Эльта подавил желание выругаться, когда смотрел в зияющий провал. Он уходил очень глубоко. Темнота не позволяла увидеть то, что в ней скрывается. Альгени скосил взгляд на дыру, а после на Минкара, опёршегося на скалу спиной.

— Дальше пути нет?

— Как-то так. Тропа обвалилась, — констатировал Эльта, размышляя над бедственным положением. — Интересно, а как этот… безымянный сюда ходит? А? Может, знает другой маршрут? Менее экстремальный?

— Может, и так, Минкар, — ответил Каори. — Но бить морду будем на этом, чтобы не было места для манёвра. Насколько серьёзен провал? Есть возможность перепрыгнуть?

— Ты спятил? — Эльта забеспокоился.

— Это всего лишь вопрос.

Минкар снова попытался что-то рассмотреть в темноте под ногами.

— Ничего не вижу. Хотя… — глаза привыкли к темноте, и его взору открылся нависший над пропастью козырёк. Совсем незаметный, но существующий в реальном времени. — Есть опора. Каори, если что-то пойдёт не так…

— Отомщу за тебя, — пообещал Альгени, приготовившись.

Минкар вцепился в торчащий обломок камня и попытался нащупать козырёк. И неожиданно нога ушла в пустоту. Сердце подскочило в груди и едва не выломало рёбра. Эльта глотнул большую порцию воздуха с примесью пещерной пыли. Приказав себе не паниковать, он сделал ещё одну попытку. И, к его счастью, на этот раз всё получилось. Ему пришлось встать на мысочки и очень осторожно пробраться к виднеющемуся выступу. Дальше тропа расширялась и перерождалась в большой каменный зал, залитый светом.

— Очень аккуратно и не торопясь, — предупредил Минкар, оборачиваясь к Каори.

Альгени ответил мысленно, а сам шагнул на ту сторону обрыва по следам Эльты.

Пейзаж мгновенно изменился. Пульсирующее облако сияния осталось позади, обнажив безрадостную пещеру в её первозданном обличии. Чёрные бугристые стены со ржавыми подтёками, высокий свод над головой и неприятная холодная поверхность под ногами. Правда имелось небольшое «но». Здесь явно было чьё-то укрытие. Хоть света и не хватало, однако нашлись намёки на узкую лавку, топчан или что-то ещё, присыпанное тряпьём. Большие цинковые ящики оказались пустыми. На их дне обнаружились масляные подтёки. Из чего был сделан вывод — здесь хранилось оружие. В глубину уводили высеченные в породе ступени, теряющиеся в темноте.

— Интересное местечко, — тихо заметил Каори, осматриваясь. — И кажется, под ногами озеро.

Минкар опустил взгляд и понял, что они стоят на присыпанной пещерной пылью поверхности замёрзшего водоёма. Подо льдом, там где хватало освещения, виднелись кости горных животных, природный мусор и какие-то тонкие металлические пластины.

— Кажется я нашёл ещё один зал.

Эльта вздрогнул, быстро огляделся и едва не ахнул. Каори рядом не было, но он высунулся из сумрака и поманил Минкара за собой.

Они очутились у края широкого ступенчатого прохода. Пришлось подсветить дорогу карманными фонариками, чтобы не прервать миссию до её логического завершения. Идти пришлось недолго — всего шесть ступеней. И в новом зале царила кромешная тьма. Деревянный перешеек шириной примерно в девять с половиной футов делил странный зал на две части. Присмотревшись повнимательней, Каори ахнул. Он обернулся к молчаливому Минкару и понял, что эмиссар уже нашёл разгадку.

Они находились внутри озера. Неизвестным инструментом кто-то вырезал большой куб и убрал из пещеры. Лёд не растаял, а кажется стал ещё крепче. Под ноги был брошен настил из хорошо отшлифованных досок. И где-то в глубине зала мерцал неяркий свет.

— Теперь понятно, почему тело Аргеланда не разложилось, — шепнул Каори, наклонив голову к Минкару. — Он держал его здесь.

— Убивал тоже, — Эльта угрюмо кивнул на тёмный проход.

За ним начиналось небольшое помещение для пыток. Там же нашлись крюки, ритуальные ножи, цепи, наручники, металлическая каталка, явно украденная из больницы, на которой враг разделывал своих жертв. Только напугало не это, а обилие застывшей крови, впитавшейся в лёд и дерево. Она казалась чёрной, но запах не позволял обмануться.

— Я думал, что меня сложно напугать… — тихо бросил Минкар. — Сколько же народу он прикончил ради чьих-то амбиций?

Каори промолчал. Слов не находилось, чтобы описать весь ужас, который он сейчас испытывал. Альгени медленно водил фонариком по стенам, выискивая намёки на присутствие Аргеланда.

— Тебе лучше не видеть этого, — Эльта шагнул к Каори и загородил собой что-то важное.

— Пусти, — огрызнулся Каори, отталкивая его. Он не успел сделать даже одного шага, как глаза застыли на подобие каменного гриба. — О, Вечность…

На его шляпке валялись личные вещи Эйдана: комлинк, кинжал — шелют, водительские права, зачем-то прихваченные с собой в опасный рейд, пистолет, простая серебряная цепочка с муанийским трилистником и фотокарточка.

Каори почувствовал нехватку воздуха. Захотелось немедленно выйти отсюда, но ноги потащили его к грибу. Не слушались, заплетались, были тяжёлыми, будто к ним прикрутили гири, но всё равно вели к страшной находке. Дыхание перебило, когда он коснулся кончиками пальцев лица на снимке.

— Кто она?

— Неважно, — едва слышно отозвался Альгени. — Мы нашли доказательства пытки и страшной смерти, — говорил Минкару, а такое ощущение, что себе. — Заберём всё и уйдём. Не хочу задерживаться здесь ни на секунду. Доложим Лангану и пусть он камня на камне не оставит от этого проклятого места.

— Мы не выяснили имя заказчика, — заметил Эльта.

—Хант.

— Хочу спросить лично, — Минкар подумал и коснулся руки Каори. Он почувствовал только ледяной холод, от которого могло свести пальцы. — Эй… я рядом.

— Прости, задумался, — пространно ответил Альгени, начав неожиданно торопливо сгребать вещи Аргеланда в карманы куртки.

Эльта покачал головой и отвернулся, но его взгляд скользнул по другой куче чьих-то личных вещей. Они были свалены в эмалированный таз — обрывки кожаной куртки, облезлый браслет, оскаленный череп мелкого зверька на верёвочке, пара колец. Но не это напугало, а с десяток золотых зубов с окровавленными основаниями.

Холод медленно потёк в сердце Эльты. Припомнилось ощущение, когда он умирал, лёжа на замызганном полу в каком-то сарае. Совсем один. Чёрт знает где. В тот день тьма наполняла сердце Минкара, а он не мог даже дёрнуть рукой, чтобы отпугнуть нахалку. Он жаждал увидеть солнце, но глаза, залитые кровью, ослепли.

— Каори, уходим, — заявил он, сцепив губы в тонкую линию. — Не будем тревожить прошлое.

На этот раз Альгени не стал спорить. Послушно, отступился и развернулся, чтобы уйти.

— В сторону!

Он ощутимо толкнул Минкара к пологой стене, а сам отпрыгнул вправо, одновременно с этим вытаскивая кинжал.

Противник набросился через секунду. В слабом свете блеснул холодный клинок и обрушился на Альгени, заставив его отступить назад. Каори пригнулся, не позволив убить себя. Он взмахнул кинжалом, скрестив его с оружием врага. Тот извернулся и поднырнул под клинок эмиссара. Ему даже удалось сбить его с ног. Альгени упал на колено, но не потерял противника. Точный выпад заставил его отклониться, а затем подняться и броситься в атаку.

Враг не медлил, умело парируя выпады. Каори защищался, отступая в неизвестность. Он знал, что может погибнуть. И в этом случае, его ждала мучительная смерть. А проклятый безымянный убийца обернулся вокруг себя, уходя от карающего клинка эмиссара. Каори почувствовал горький привкус поражения. Он проигрывал. Поняв это, противник увеличил скорость. Он нанёс несколько быстрых ударов, которые Альгени отбил. Но внезапно враг исчез, а когда появился снова, было поздно что-то делать. Каори попытался увернуться и не успел. Острое лезвие скользнуло по плотной ткани армейской куртки, оставив длинный разрез. Альгени резко отскочил назад и поскользнулся на засыпанном пылью льду.

Минкар тенью выскочил из темноты. Противник резко повернулся и, сорвав с пояса нож с длинным лезвием, с силой метнул его в эмиссара. Эльта склонил голову, пропуская клинок, но был вынужден отступить.

Следующая секунда решила всё.

Рядом появился окончательно разозлённый Каори. Он не стал утруждать себя правилами рукопашного боя, а просто двинул кулаком в челюсть зазевавшегося врага, отправив его к каталке. Металл больно впился в поясницу, заставив взвыть, потерять выдержку и с невероятной скоростью вернуться к бою.

Каори был вынужден уйти в оборону, уступив место Минкару.

Эльта едва успевал уворачиваться от молниеносных ударов, парируя каждый. Ему не повезло. Импульс боли прорезал правую руку, когда лезвие ножа вошло в плечо. Пальцы на мгновение ослабли, а куртка окрасилась красным. Минкар сжал губы в тонкую линию, перебросил кинжал в другую руку и продолжил драку.

Каори подлетел очень вовремя. Противник развернулся в паре футов от него и неожиданно почувствовал, что в грудь входит ледяной клинок эмиссара. В его глазах промелькнуло удивление, а Альгени остался холодным и спокойным. Убийца попытался вырваться, но клинок лишь глубже вошёл в плоть. Злые глаза сверкали, наливались яростью и страхом. Язык не ворочался.

— Ты кто? — прохрипел он.

Альгени с трудом сдержался, чтобы не всадить клинок в сердце. Минкар выступил в качестве помехи.

— Ты не справился с заказом, — прохладно заявил он, отстраняя Каори. — Знаешь, что бывает с неудачниками?

Противник опешил и моментально перестал сопротивляться.

— Я выполнил «красный тюльпан»!

— Он жив!!! — прикрикнул Минкар, нависая над противником.

— Не может быть, — вся злоба мгновенно улетучилась, сменившись растерянностью и недоумением. — Я точно убил его… — пробормотал убийца. — На этом самом месте содрал шкуру! — он покосился на каталку. — Он был мёртв! Скажи ему!!! Скажи Хессу!!!

— Непременно, — сквозь зубы процедил Каори, появляясь со стороны.

Клинок молнией промелькнул перед глазами. Убийца попытался увернуться, но наткнулся на кинжал Минкара. Холодное лезвие царапнуло рёбра и пронзило сердце. Противник сделал несколько неуверенных шажков. Ноги ушли в странную пустоту. Не ощутив опоры, он сорвался и полетел в пропасть. Перед глазами замелькали кадры из жизни. Сильный удар головой о выступ лишил его их. И наступила темнота.

Альгени тихо выругался, глядя на распростёртое у ног тело, затем перешагнул его и, приблизившись к другу, тихо произнёс:

— Ты ранен. Позволь мне…

— Только не начинай жалеть меня, — взмолился Минкар. — Я сам перевяжусь, когда увижу небо. Кстати, а у нас есть планы на ближайшее будущее?

— Ещё не думал, — Каори пожал плечами. — Давай сначала вернёмся в гостиницу, выспимся, а после позвоним Пампаснику. Уверен, он придумает нам занятие.

ЧАСТЬ IV ОСТАТЬСЯ ЖИВЫМ. Глава 28

Шри-Ланка, Центральная провинция

Дамбулла

Октябрь 17, 2017 13:40

«Нестерпимо жарко. Парит. Душно, как в аду».

Марк бросил в салон чёрного Mitsubishi Montero упаковку освежающих салфеток и бутылку воды. Он арендовал внедорожник в международном аэропорту Коломбо — Бандаранаике. Это было четыре часа назад, а казалось, что прошла неделя.

Самолет заходил на посадку с океана. Марк приклеился к иллюминатору и рассматривал синюю гладь с разбросанными по ней лодками и мелкими судёнышками. Он видел тонкую линию пляжа, за которой утопали в благоухающих садах отели. Его посещали смешанные впечатления и абсолютно не хотелось работать. И уж тем более бегать по джунглям в поисках Ханта и его базы. Марк дал себе слово обязательно окунуться в прохладную воду, а всё остальное потом. Аэропорт вернул его в нормальное русло. Вернее, загнал. Именно такие ощущения возникли. Агент покинул салон Airbus A330 Turkish Airlines в 06:05 и будучи предельно внимательным влился в поток на паспортный контроль, а уже через полтора часа шёл на парковку забирать забронированный автомобиль.

На улице на него обрушилось жаркое солнце. Тысячи запахов ударили в нос. Суетливые пассажиры на разные голоса кричали в свои телефоны, договаривались с водителями такси, кого-то искали в толпах измученных перелётами людей. Служащие аэропорта с сосредоточенным видом бежали по своим делам.

Марк наивно надеялся увидеть изумрудные долины, вечнозелёные дождевые леса, колоритные деревеньки, когда выруливал на Вьянгода роуд, но вместо этого до конечной цели на сегодня его преследовал нескончаемый город. Или так только казалось, потому что один населённый пункт плавно перетекал в другой, а буквы-кружочки на дорожных знаках ни о чём не говорили.

Он поднял взгляд в небо и нахмурился, хотя хотелось как следует выругаться. Над головой раскинулся ярко-голубой купол, залитый прозрачным золотом солнца.

«Ни облачка».

Из его груди вырвался тяжёлый вздох. Марк всунул в горловину бензобака заправочный пистолет и надавил на рычаг. Пока топливо лилось, он осмотрелся. Ничего не изменилось. Его окружал всё тот же город, только немного видоизменённый. Здесь было больше деревьев. Рядом пристроился низкорослый представитель местного населения на синем седане. Он сложил ручки лотосом и приветливо кивнул Марку, а после засеменил внутрь небольшого помещения. Там было прохладно. Даже можно сказать холодно. Работал кондиционер. Марк всмотрелся вдаль. Туда, где находилась Кандалама — цель его визита. Судя по автонавигатору до деревни оставалось примерно девять миль. Немного, но агент настолько вымотался дорогой, что последние минуты перед тем как упасть на кровать и прикрыть глаза, раздражали.

Он выбрал Кандаламу не случайно. Она находилась рядом с Сигирией — древней крепостью, возведённой на скале и пещерным храмом Дамбуллы, построенного в I веке до нашей эры. Потенциально оба объекта могли оказаться важными в поисках логова Ханта. Помимо крепости и храма имелся археологический лес Калудия-Покуна. Марк пока не представлял, как это знание поможет, но решил не забывать о его существовании. И в Кандаламе находился древний оросительный резервуар, сооружённый 1700 лет назад.

«Сначала отель и сон, а после всё остальное», — приказал себе Марк.

Причина, по которой он прилетел на Шри-Ланку попыталась шевельнуть его совесть, но была отослана нелестными словами в цейлонские дали*.

«Heritance Kandalama!» — мысленно повторил агент.

Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Привычный звук стремительно усиливался и, наконец, переродился в оглушающий. Марк невольно повернул голову к дороге. Две белых брата-близнеца Hyundai Elantra с включёнными проблесковыми маячками промчались мимо на большой скорости. На их боках были всё те же малопонятные буквы-кружочки, и только на заднем крыле имелась опознавательная надпись на английском — синим цветом Dambulla 119. Марк зафиксировал номер в памяти, проводил взглядом местную полицию и развернулся к внедорожнику.

У синего седана растерянно моргал глазами невысокий ланкиец. И он был чем-то напуган.

— Вы в порядке? — осведомился Марк.

Незнакомый водитель недоумённо посмотрел на агента, затем кивнул и пробормотал на неплохом английском, но с местным акцентом:

— Калу-Кумар вернулся.

Лоран не понял игры слов.

— Простите, я, видимо, не расслышал. Что вы сказали?

— Калу-Кумар вернулся, — уже громче повторил ланкиец, наконец-то приходя в себя.

— Он опасен? — моментально сообразил Марк.

— Очень!

Он резко повернулся на стоптанных каблуках и помчался в магазинчик при автозаправке. Лоран только вздохнул. Агент не спеша извлёк заправочный пистолет из бака, повесил его на крюк на колонке и с удовольствием уселся в прохладный салон Mitsubishi.

«После разберусь со всякими Калу-Кумарами, — пообещал он, но точно знал, что случится с точностью наоборот. И его наверняка заставят ввязаться в какое-нибудь местное расследование, свидетелем которого он конечно же станет. — О, Вечность! Кажется, так говорит Каори, когда злится, — вспомнил Марк, позволив улыбке коснуться его губ. — Мне сейчас хочется придумать собственную Вечность».

Агент повернул ключ в замке зажигания и вслушался в ровный гул двигателя, почти незаметный для уставших ушей. Он аккуратно вырулил на дорогу, а затем взял курс на отель.

«Да, помню. Девять миль, — глаза потянулись к автонавигатору. Ничего не изменилось. Зелёная линия показывала всё то же расстояние. — Лишь бы суметь проехать их за обещанные двадцать шесть минут».

Опасения не обманули его. На повороте между невзрачным офисом аренды мотоциклов Honda, больше смахивающего на автобусную остановку после бомбёжки, и магазинчиком автомобильных товаров застряли полицейские машины. Одна наполовину перекрыла дорогу. Щуплый офицер отчаянно пытался разогнать любопытных, вылезших из своих коморок. Одновременно с этим он умудрялся отправлять нерасторопных водителей подальше от места преступления, хлопая ладонью по капотам их автомобилей.

Вторая машины прикрывала троих офицеров, рассматривающих что-то в зарослях высокой травы.

Вздохнув, Марк направил внедорожник к обочине. Щуплый служитель номера 119 только покосился на него, но ничего не предпринял. Агент покинул автомобиль, а затем двинулся к группке офицеров.

По мере приближения он чувствовал, как ноги наливаются свинцом. Он с трудом переставлял их, словно к кроссовкам прикрутили тяжеленные гири, а он и не заметил, когда это случилось. Дышать становилось труднее. Воздуха не хватало и больше всего на свете хотелось отмотать время назад до момента выхода из самолёта.

Его заметили. Высокий симпатичный офицер, похожий на Митхуна Чакроборти** в молодости, резко выпрямился и предупреждающе посмотрел на Лорана, бредущего к месту преступления не видя ничего вокруг. Спустя несколько секунд он шагнул ему навстречу.

— Заблудились? — осведомился офицер с лёгкой улыбкой в глазах.

— Отнюдь, — ответил Марк, пытаясь рассмотреть объект, лежащий в траве. — Я случайно… Что-то случилось?

— Нет. С чего вы взяли?

— Профессиональное чутьё. Джерри Блевинс, ФБР, США.

Лоран ловко вытащил из кармана джинс удостоверение агента Федерального Бюро Расследований, выданное Мейером почти под роспись, махнул им перед носом офицера и так же шустро спрятал обратно. С этим документом была связана странная история. Мейер стянул его из Бюро во время разборок за сферу влияния в одном преступлении. Тогда ему утёрли нос, заявив в лоб, что ЦРУ не работает на территории Соединённых Штатов, только ФБР. Скрипя зубами пришлось согласиться, но слегка обокрасть Бюро. Конечно же, Франк затёр настоящее имя, вписав другое. Удостоверение использовалось в крайних случаях. И все ужасно боялись гнева Магдалены.

Ланкиец просиял.

— Так зовут питчера New York Mets.

— Ну, да. Мне часто об этом напоминают. Любите бейсбол, офицер?

— Если честно, не очень, — он растерялся внезапным знакомством, но лишь на недолгую секунду. Спохватившись, постучал указательным пальцем по полицейскому значку. — Вишал Раджан, полиция Дамбуллы. Вам бы лучше ехать своей дорогой, агент Блевинс.

Марк неопределённо махнул рукой и бесцеремонно шагнул к месту, где топтались двое крепких мужчин в коричневой форме. Оба были бледными и озадаченными.

Тело мужчины ланкийца лежало на спине, слегка повёрнутое на правый бок. Голова склонилась к левому плечу. На лице застыла гримаса ужаса. На левой щеке — рваная рана, нанесённая острым предметом. Предположительно когтем дикого животного. На правой — грязь и налипший растительный мусор. Горло было безжалостно разорвано и, кажется, тоже когтями. Правая рука полусогнута в локтевом суставе, а вместо кисти болтались обрывки кожи и костей. Левая — отведена в строну кверху ладонью, на которой были видны глубокие порезы. Повреждения правой ноги определялись лишь через ткань брюк. Сквозь дыру виднелся открытый перелом. Желтоватая кость выпирала над разодранной кожей. Вероятно, имелись другие ранения. Левая нога была заложена под спину.

— Дикие животные, — шепнул офицер Раджан, бросив короткий взгляд на Лорана. — В джунглях их много.

— Не думаю, — Лоран со знанием дела присел перед телом, переполошив полицейских. Они уже были готовы схватить его за шиворот и оттащить от трупа, но агент опередил их, поразив ещё больше. — Трупное окоченение выражено в мышцах нижней челюсти, — он очертил пальцем область неприятных пятен. — На открытом участке левого плеча. Не берусь устанавливать время смерти, но смею предположить, что это случилось не так давно. Возможно, от трёх до пяти часов назад, — Марк кивнул на раздавленный белый циферблат на запястье левой руки с погнутыми стрелками. — Видите, стрелки остановились на девяти часах. Это время или убийства, или похищения. Во всяком случае, он отчаянно дрался, зная, что проиграет.

— Как вы это поняли? — изумился мелкий офицер с пронзительными синими глазами.

Раджан скрестил руки на груди и молча слушал заключения американского агента, так удачно свалившегося на его несчастную голову. Сейчас он был готов принять помощь даже от Демона Смерти, лишь бы выйти на след убийцы.

Четвёртый труп за два дня. Не многовато ли? Вчера были двое с точно такими же повреждениями. Они тоже дрались до последнего вздоха, пока некто не вспорол горло острым когтем. Сегодня рано утром привезли ещё одного. Случайно нашли в джунглях недалеко от крепости. И вот снова подарок. Животные так не убивают.

— Вокруг рта и носа пенистая кровь, — продолжил Лоран. — По левой половине подбородка к левому плечу подтёк. На передней поверхности грудной клетки обильные пятна крови. Ткань на правом плече пропитана веществом бурого цвета, похожим на кровь.

«Хант!» — вызрело в мыслях.

Лоран резко выпрямился. Да так, что потемнело в глазах.

— Потребуется полный осмотр тела в морге и заключение судмедэксперта. Но, будьте уверены, результаты вас поразят. Под ногтями жертвы вы обнаружите кусочки кожи убийцы. Если повезёт найдёте кровь. Она не будет привычной. При химическом анализе выяснится, что в ней большое количество меди.

Вопрос озадачил всех.

— Болезнь Вильсона? — парировал Раджан, наконец-то прекратив изображать статую.

— Это наследственное заболевание, — моментально отчеканил Марк. — Гепато-церебральная дистрофия. Медь накапливается в организме постепенно, так же развиваются и симптомы. Человек прекрасно живёт и не подозревает, какая зараза выгрызает его изнутри. Спокойно ходит на работу, выпивает в баре с друзьями, водит детей в кино. А когда появляются признаки заболевания, поверьте мне, ему не до того, чтобы бегать по джунглям и рвать глотки зазевавшимся местным жителям. Любая форма этого недуга способна разрушить привычный образ жизни. Чаще погибают дети до шести лет, но, кажется, наш убийца не малыш. Неврологические нарушения приводят к смерти в течение пяти — четырнадцати лет. Наиболее распространённая причина смерти желудочно-кишечное кровотечение и портальная гипертензия. Много вы знаете таких пациентов? Вы можете отправить запросы в больницы, но вряд ли получите нужные ответы. Вам подсунут всё что угодно, только не болезнь Вильсона. Лучше обратиться в специализированные медицинские центры и получить гневное письмо о том, что все их пациенты под наблюдением, — Лоран выдохнул, закончив тираду. — Если есть другие вопросы, задайте их сейчас. Потому что я намерен отдохнуть на Шри-Ланке. Сигирия, храм в джунглях, а после пальмы и море.

— Вы знаете имя убийцы?

Вопрос прозвучал с приличным запозданием.

— Нет, — соврал Марк. — Несколько похожих случаев были зарегистрированы в Центральной Африке несколько лет назад. Преступник до сих пор не пойман.

«Потому что тварь сбежала, прихватив с собой багаж знаний о Terra Incognita, и заныкалась сначала в Исландии, а после спешно удрала предположительно на Шри-Ланку. И кажется я не ошибаюсь. Осталось только найти проклятую базу. Целано, ну где же ты, когда так нужен?»

Эмиссар не ответил, а Лоран скрыл разочарование от потери.

Низкорослый глазастый офицер наконец-то перестал топтаться на месте и, посмотрев на Марка, спросил:

— Вы сказали «бегать по джунглям». С чего взяли, что убийство произошло там?

Раджан нахмурился, но тоже проявил интерес.

— Природный мусор, — Марк кивнул на голову трупа. — В его волосах застряли комки красно-жёлтой ферраллитной почвы и семена эндемиков. Я не специалист по Шри-Ланке. Возможно, эти растения можно найти в любом саду, но проверить не помешает. Что касается почвы, то я бы сказал, что борьба шла рядом с деревьями. Вижу соответствующие мелкие царапины и, кажется, колючку от сучка.

— Поделитесь материалами вашего расследования?

— К сожалению, нет. ФБР не работает на территории других государств, только в США. Я услышал о странных смертях по телевизору, когда путешествовал по Африке. — агент подумал и неожиданно озадачил всех троих. — Калу-Кумар. Мне назвали это имя на автозаправочной станции. Кто он?

И все мгновенно замолкли. Только как-то подозрительно переглядывались, не решаясь открыть рот.

— Чёрный Принц, — наконец, медленно произнёс офицер Раджан. — Самый ужасный из демонов. Может принять любое обличье. Он носит корону и на каждом его плече вытатуирована кобра. Тело иссиня-чёрного цвета. Огромные глаза. Клыки во рту. Четыре руки. Талию обвивает ещё одна кобра.

— Понятно, — выдавил Марк. — Непременно наберу 119, если встречу такого красавца.

— Лучше купите маску Мару Ракши и Гулуру Ракши. Они защитят вас от смерти.

— Так и сделаю. Удачи в расследовании.

И Лоран побрёл прочь от трупа и ланкийской полиции.

* * *

Heritance Kandalama

16:00

Тихий непроходимый лес, плывущий шёпот птиц в его ветвях, мерцающее вдали озеро, прохладные стены скал — именно так Марк воспринял отель.

И его буквально сковало оковами усталости. Он не шевелился, пока девушка со стойки регистрации с мелодичным именем Амрита вносила данные в компьютер. На открытом ресепшне было свежо. Терпко пахло цветами, дождём и специями. Источник запаха обнаружился у небольшого домашнего храма у ступеней. Там тлели ароматические палочки.

А вокруг царили пышные пейзажи, в сочетании с роскошью и идеальной красотой. Оазис спокойствия обещал незабываемые впечатления, только Марк знал, что получит гораздо больше. Нет, не здесь. В джунглях. Переживёт событие, выходящее за рамки разумного.

— Господин Лоран, ваш Deluxe room номер 36 с видом на озеро Кандалама, — прочирикала Амрита, протягивая Марку увесистый ключ на вырезанном из дерева брелоке. — Раму проводит вас.

— Да, спасибо.

Поблагодарил агент, высматривая Раму.

Он появился через минуту. Худой, невысокий ланкиец с чёрными, как уголь, волосами и выразительными карими глазами. Простая одежда служащего отеля делала его неприметным в саду.

— Сюда, пожалуйста, господин Лоран, — вежливо позвал он.

Марк подчинился.

Агент вышагивал за Раму, иногда изумляясь природному разнообразию, а после снова погружался в мысли. Они не были радостными. На языке крутились сотни незаданных вопросов.

— Страшный демон, — задумчиво произнёс Раму, даже не покосившись на гостя. Он толкнул тележку с увесистым чемоданом, увлекая Марка дальше. — Во времена Анарадхапуры жил царь Пуотала-Раджьюруво. Его супруга Мутумала-Бисавут не могла иметь детей, поэтому царь усыновил сына Нилая от наложницы. Она работала во дворце прачкой. Мальчик рос умным и очень сильным. Он получил прозвище Огромный Великан. Мир длился недолго. Случилась беда. Войско Панджи, короля Северной Индии, вторглось в страну. Та война была ужасной. Тысячи сингальцев угнали в плен в Индию. Поле битвы усыпали тела погибших воинов. Однажды ночью царь Пуотала бродил по городу и услышал женский плач. Он вошёл в дом и спросил, что же случилось. Женщина ответила, что её двух сыновей захватили в плен и увезли в Индию. Царь пожалел женщину и пообещал вернуть детей, — он замолк на пару секунд. — На этом история не закончилась, — Марк почувствовал его сомнения, но Раму решил завершить рассказ. — У Пуоталы была огромная трость. Такая тяжёлая, что никто не мог её поднять. Утром, когда солнце уже взошло и согрело своими лучами благодатную землю, Пуотала с удивлением увидел трость на другом месте. Он спросил у Нилая и узнал о невероятной силе сына. После этого происшествия Пуотала назначил Нилая главнокомандующим армии и отправил его войной в королевство Панджи, дав трость в качестве единственного оружия. Нилай выполнил задание, разгромил вражеское войско, освободил пленников и повернул обратно в Шри-Ланку. Но мальчику не суждено было вернуться. По пути домой он завернул в королевство женщин-воинов. Ему стало любопытно и он решил задержаться на несколько дней. Женщины захотели оставить Нилая себе и устроили драку за него. Они оторвали ему руки и ноги, разорвали на куски тело. А когда он умер, испугались содеянного и бросили под небом. Нилай переродился демоном и отомстил, сделав всех этих женщин бездетными. Теперь он известен под именем Калу-Кумара. Я ответил на ваш вопрос, господин Лоран?

Раму посмотрел на него.

«Разве я о чём-то спрашивал?»

Марк смутился.

— Да, спасибо Раму, — поблагодарил он, решив оставаться вежливым. — Я слышал, что от Калу-Кумара могут защитить Мару Ракша и Гурулу Ракша.

— Мару Ракша — демон смерти с павлиньими хвостами вместо волос. Мы вешаем его маску на двери дома и верим в её сверхъестественные силы изгонять внеземных духов.

— Внеземных?

— Демоны только гуляют по земле, а живут совсем в другом месте, — чуть с улыбкой заметил Раму. — Гурулу Ракша — птица, которая ест змей. Мы просим у неё защиты от рептилий. Нам сюда.

Ланкиец повернул ко входу, увитому растениями. Марк послушно двинулся за ним.

— Раму, я хотел бы посетить крепость на скале, храм Дамбуллы и просто побродить по джунглям. Это опасно?

— Не думаю. Только позаботьтесь о репеллентах. Иначе вас искусают насекомые. Ни к чему не прикасайтесь. Любой сучок может оказаться змеёй или пауком, а благоухающий цветок вызовет аллергию. Запаситесь водой. Шри-Ланка не самая чистая страна в мире. У нас высокий уровень отравлений и желудочно-кишечных инфекций. В отеле вам ничего не грозит, но не пейте из-под крана. Даже зубы не полоскайте. Не ешьте на рынках, тщательно мойте фрукты. Держите в чистоте руки. И берегитесь солнца. Оно ваш злейший враг.

— Кроме Калу-Кумары…

— Да. Ваш номер, господин Лоран.

Раму остановился перед деревянной дверью, с вырезанными на ней таинственными птицами и плодами. По низу вились неизвестные Марку растения. Скорее всего они были мифологическими.

«Но ведь откуда-то они взялись?»

Опять зароились вопросы. Лоран плохо помнил, как всунул пять долларов в худую ладонь Раму, как вошёл в просторную комнату с прекрасным видом на озеро, как скупо восхитился фантастическим пейзажем, как бухнулся на широкую кровать, едва успев скинуть провонявшие кроссовки.

Снова полезли проклятые мысли. Высыпались изо всех потайных уголков разума и сплелись в клубок необъяснимых случайностей.

«Полиция на дороге. Изувеченное тело. Уверен, случай не единичный. Были и другие после переезда Ханта сюда. И где искать тварь? — большой знак вопроса повис в воздухе мерцающим символом. — Джунгли большие, а времени нет. Генерал готовит последний удар. Если проиграем, меня похоронят на Арлингтонском кладбище, а Пампасника и остальных отправят на Сферы. Неееет…. Не готов я умирать».

— Разнылся.

Голос показался знакомым. Лоран оторвал взгляд от резного потолка и, приподнявшись на локте, повернул голову на звук. В лучах пробивающегося сквозь ветви деревьев солнца был виден силуэт. Некто облокотился на косяк двери, ведущей на террасу, и поигрывал травинкой. Взъерошенные пепельные волосы, хитрый прищур глаз, уверенность в каждом жесте. Марк узнал его, неожиданно почувствовав прилив сил.

— Целано, какого дьявола ты здесь делаешь?

Ответа не последовало, а видение улетучилось, как только подул ветер. Но знакомый хмык Лоран всё же услышал.

Цейлонские дали* — португальское название Шри-Ланки — Цейлон, английская транскрипция от слова Ceilão. Марк Лоран воспользовался старым названием, добавив к нему слово «дали».

Митхун Чакроборти** — индийский актёр.

Глава 29

Шри-Ланка, Центральная провинция

Дамбулла, Heritance Kandalama

Октябрь 18, 2017 07:30

«Господь Всемогущий, сделай так, чтобы все сдохли до полудня».

Комлинк нашёлся не сразу. Он дважды выпрыгивал из руки, продолжая трезвонить. Наконец, повезло. Вредный аппарат был зажат пальцами. Не открывая глаз, Марк нажал кнопку ответа.

— Лоран. Слушаю вас.

— Марк, это Оззи, — взволнованный голос осёкся и представился уже более официально. — Агент Освальд Уайтхед, Берлин.

— Оззи, — выдохнул Марк. — Ну, конечно. Раз слышать вас.

— Взаимно.

— Есть что-то интересное для меня?

— Не представляете насколько, — оживился Уайтхед. Даже через тысячи миль было слышно, что он находится во взбудораженном состоянии. — Я отправил тело доктора и все материалы местного расследования в Лэнгли на имя агента Мейера, как вы просили. Теперь касательно Виллибальда Оффенбаха. Я нашёл его.

Лоран моментально проснулся. Остатки предутренних грёз растворились в воздухе, неожиданно ставшим густым и насыщенным тяжёлыми ароматами. Он резко сел в кровати.

— И?

— Виллибальд Оффенбах родился 14 мая 1910 года в Магдебурге на Лейпцигер штрассе в семье дантиста и домохозяйки. Он рос послушным мальчиком и собирался поступать в медицинский университет в Берлине. Уехал из Магдебурга в конце лета 1928 года и больше никогда не возвращался. Он писал письма родителям. Всегда делился чем-то интересным. В одном из писем он рассказал о вас.

Холодок, возникший в позвоночнике, взорвался современной бомбой.

— Обо мне? — не поверил Лоран. — И что он написал?

— Пришлю вам это письмо на почту. Возможно, Оффенбах описывал какого-то вашего родственника, случайно оказавшегося в Белиц-Хайльштеттен в 1937.

— Лораны всегда жили в Америке. В Европе был только мой отец, а он родился 1957. Оба деда укоренились в Сиэтле и терпеть не могли длительные путешествия. Но спасибо, Оззи, я обязательно прочту и, возможно, выскажу свои соображения. Как вам удалось отыскать Виллибальда?

— Не лично его. Внука. В немецких архивах я нашёл список докторов Белиц-Хайльштеттен, работающих с 1936 по 1938 года. Как я и предполагал все давно умерли, остались только родственники. Я поговорил с некоторыми. Никакой конкретной информации, лишь счастливые лица людей на чёрно-белых снимках. Одна фрау вспомнила рассказы деда о Виллибальде Оффенбахе и упомянула, что он жил в Белице и что у него был сын. Я подумал, что ребёнок давно вырос и завёл своих детей. Я не знал, где искать отпрысков семейства и решил поднять все дорожно-транспортные происшествия для начала в Белице на всех Оффенбахов за последние сорок лет. Наткнулся на протокол за превышение скорости и аварию на въезде в Белиц-Хайльштеттен, составленный на Гюнтера Оффенбаха. Единственный. Странно, неправда ли? В общем, я решил навести справки об этом человеке и выяснил, что Гюнтер и есть внук Виллибальда. Он много путешествовал по миру, пока не осел в Белице и до сих пор живёт там. В этом году ему исполнится пятьдесят восемь лет. Он невролог и иногда консультирует пациентов в известной нам больнице, хотя давно уже не работает по специальности. Так вот, Гюнтер хранит письма деда, как великую ценность. Он поведал, что герр Оффенбах выучился на доктора, но в берлинских больницах не нашлось вакантных мест и он скитался из одного медицинского учреждения в другое, работая то лаборантом, то санитаром, то кочегаром в котельной. После двух с половиной лет неудач Виллибальд отправился в Белиц. По пути угодил в аварию и очутился в Белиц-Хайльштеттен в качестве пациента. Его прооперировали и оставили на реабилитацию. Однажды в палату, где лежал он и ещё один человек, угодили… вы, Марк.

«Господи, дай мне сил не сойти с ума», — мысленно взмолился Лоран.

— Присылайте письмо. Попробую разобраться.

— Отправляю, — было слышно, как Уайтхед клацает по клавишам своего ноутбука. — Вам интересно, как умер Виллибальд?

— Конечно.

— Никто не знает. Выписавшись из больницы он пропал. Родители получали письма от неизвестного человека, называвшегося именем их сына. Даже почерк был таким же, но слова и построение предложений изменилось. Смысл стал сухим, больше смахивающим на констатацию фактов. А спустя год поток писем иссяк. Гюнтер сказал, что видел надгробную плиту деда с датой рождения и без даты смерти, но не смог вспомнить где именно.

— В Белиц-Хайльштеттен, — ответил Марк. — Она лежит в разрушенной башне в лесопарковой зоне, — и спохватился. — Мне так кажется. Я что-то слышал об этом от местных. Впрочем, могу ошибаться. Столько всего произошло за те дни. Спасибо, Оззи. Я правда благодарен вам за помощь.

— Всегда к вашим услугам, Марк. Это ещё не всё. Вам интересно узнать продолжение истории?

— Разумеется, я само внимание!

Берлинский агент выдержал затянувшуюся паузу, нагнетая напряжение.

— Я запросил доступ в медицинский архив. Был очень убедителен. Даже в немецкую оперу на «Гибель богов» сходил с фрау Кларсфельд. В итоге получил весьма интересную информацию. Конечно же, большая часть документации по Белиц-Хайльштеттен утеряна, но мне удалось увидеть списки пациентов, проходивших лечение с марта по декабрь 1937 года. В картотеке вашего имени нет. Вопрос: о ком писал Виллибальд?

Марк нахмурился. Он понимал, что вероятно больница подбросила головоломку, разгадать которую простой человек не в силах. Для этого требовался ум эмиссара. Такого, как Каори, например. Также он интуитивно знал, что был там и запомнил Виллибальда Оффенбаха, а он, наверняка, заинтересовался им, раз упомянул в своём письме родителям.

— Оззи, а среди имён не было случайно Целано?

— Точно нет. Я бы запомнил, — уверенно заявил Уайтхед. — А кто он?

— Без малейшего понятия, — соврал Лоран. — Я видел это имя на стене в виде граффити. Впрочем, слово может означать что-то другое. В немецком языке есть нечто похожее?

Освальд затих. Он полминуты сопел в динамик, а после выдал предположение.

— Не припоминаю. Но Целено — звезда из скопления Плеяд. Келено — дочь греческого Атланта и Плейоны. Как вариант, Целано — производная от Целено. Латинскими буквами — Celaeno.

— Как вариант, — повторил Марк.

— Фрау Кларсфельд предупредила, что картотека неполная, но 1937 год пострадал меньше остальных.

— Спасибо за помощь, Оззи. Вы оказали мне очень большую услугу.

— Бросьте, — отмахнулся Уайтхед. — В Посольстве так мало суеты, что даже опера показалась приятным моментом в моей немецкой жизни, учитывая, что я ни слова не разобрал. Прилетайте как-нибудь в Берлин, — неожиданно пригласил он. — Просто так. Выпьем пива с мюнхенскими колбасками.

— Непременно.

Марк улыбнулся.

Закончив разговор, агент зашёл в почтовый ящик и открыл обещанное письмо Виллибальда Оффенбаха. Лоран впился глазами в красивые мелкие буквы.

«Дьявол побери этого Оффенбаха! Оно на немецком!!!»

Пришлось прогнать текст через встроенный переводчик. Пропустив лирическое приветствие, он прочёл следующее:

«… он какой-то странный этот Марк Лоран. Будто бы бредит, но чётко и ясно. В его слова сложно верить. Говорит о будущем, словно знает, как там. У него интересные часы. Я таких не видел. Марк сказал, что их начнут производить только в 2012 году. Компания Smith & Bradley, кажется. Вчера он долго шептался с моим соседом по палате. О чём они говорили не помню. Заснул на пятой минуте разговора. И он точно не местный. Думаю, американец. В него стреляли прямо рядом с больницей. Никто не слышал выстрела, но факт остался фактом. Марк сказал, что пистолет был с глушителем. Взглянуть бы на это чудо инженерной мысли. Неужели в самом деле поглощает звук? А вчера он расспрашивал доктора Дитриха о препаратах, которые ему колят. Я не запомнил названий, но доктор сказал, что таких не бывает. В общем, непонятно мне, кто он такой и откуда приехал …»

Лоран не стал дочитывать, потому что дальше пошли расспросы о сестре, её женихе, тётушке Урсуле и погоде в Магдебурге. Он отложил комлинк на прикроватную тумбочку и задумался.

«Выходит, я там всё-таки был. Но как? — Марк потёр виски. — Может, Белиц-Хайльштеттен и есть машина времени? Зашёл в дверь в 2017, а вышел в 1937? Бред какой-то…. Спрошу у Пампасника, если Калу-Кумар на меня не нападёт. Иначе придётся проделывать долгий путь из древней Индии на современную Шри-Ланку. А вообще, надо книгу написать о моих похождениях…»

* * *

Скальная крепость Сигирия

10:15

Марк выпал из реальности, увидев у своих ног совершенно другой мир. Без людей. Без благ развитой цивилизации. Без настоящего. Он подставил лицо ветру и просто смотрел на открывшееся ему чудо.

Избрав скальную крепость пунктом наблюдения и оценки ситуации, агент уже к 09:20 был на месте. Он не торопился. Запоминал каждую мелочь, попавшуюся на глаза. Улочки отпечатывались в памяти. Повороты выстраивались в карты, сфотографированные памятью. Марк делал выводы, чтобы позже воспользоваться возможной подсказкой.

Оставив внедорожник на туристической парковке, Лоран взобрался на вершину скалы, преодолев множество ступеней, затёртых временем и ветрами. Теперь он взглядом владыки, чуть прищурившись, изучал вверенную ему территорию.

Буйство красок завораживало взгляд. Многообразие цветов удивляло. Птицы, перескакивающие с ветки на ветку и просто где-то там, щебетали на разные лады. Бесконечные джунгли колыхались опасной волной, из которой иногда выглядывали каменные храмовые калаши и ребристые амалаки башен.

Марк успел немного почитать о Сигирии, прежде чем наметить её целью. Он знал, что первые поселения появились здесь более четырёх тысяч лет назад. Знал, что с III века её использовали как монастырь, а через почти восемь столетий перестроили в королевский дворец. Знал, что история резиденции имеет трагическое прошлое, омытое кровью братьев Кашьяпы и Магалланы. Кашьяпа занял трон незаконно, убив отца, и Магаллана был вынужден покинуть благодатный край, сбежав в Индию. На этом история противостояния не закончилась. Братья продолжили войну и проиграли свои жизни. Были и другие не менее убедительные легенды, такие же запутанные и не отвечающие на многочисленные вопросы.

Кто и когда возвёл Сигирию осталось невыясненным. И что за художники украшали каменные стены впечатляющими фресками кануло в века. Несмотря на уникальность сооружения, после смерти Кашьяпы Магаллана разрушил дворец. Невозможно было разобраться каким образом на его месте снова образовался буддийский монастырь. А в XIV веке даже монахи ушли отсюда. Почему? Что заставило их решиться на исход?

«Неважно. Всё это неважно».

Археологам пришлось попотеть под жарким ланкийским солнцем, продираясь по джунглям к цитадели, королевскому дворцу, великолепным садам, тенистым парками и удивительным фрескам на западной стене.

Марк задумался. Выходило, что Сигирия всегда была яблоком раздора. Даже сейчас, когда кроме туристов и тощих собак здесь вообще никто не бродил, она хранила секреты, не желая открывать их первому встречному.

«А я первый встречный?» — мысленно спросил Марк, оборачиваясь.

И ему захотелось провалиться сквозь землю. Вернее, сквозь скалу. Впрочем, так и случилось бы, сделай он хоть один шаг. Несколько дюймов отделяли его от каменного парапета, украшенного замысловатой резьбой. За ним — бассейн. Его дна не было видно, а в воду заглядывало вездесущее солнце, ослепляя и дезориентируя. Но не это лишило Марка точки опоры. В мерцающей поверхности он видел отражение парящего в воздухе дворца. Он менялся на глазах, словно откатывался в далёкое прошлое — ясный и светлый ранним утром, когда солнце только начало свой путь; тёмный перед грозой; тенистый и почти невесомый в зареве заходящего светила; таинственный в сиянии звёзд. Зеркало бассейна хранило воспоминания.

— Да что б мне сдохнуть… — только и смог прошептать Лоран.

Он не верил, но видел неразрушенный дворец, воссозданный кем-то на вершине скалы. Его окружал благоухающий наклонный парк из валунов разных размеров с извилистыми тропинками между ними, роскошные террасные сады с прудами, каналами и бассейнами на западной стороне. Фонтаны выстреливали вверх, орошая своими брызгами нагретую землю. В аллеях шелестели листьями раскидистые деревья. На восток к большому храму вела мраморная дорожка. На севере сверкала на солнце Зеркальная стена с изображениями плывущих среди облаков пленительных красавиц. Их осталось всего девятнадцать, а было более четырёх сотен. Кто они? Наложницы или апсары?

Дворец окружали три вала и два рва, образующие прямоугольник. Огромные каменные львы охраняли вход на северной стороне. Их грозный вид вызывал трепет, а раскрытые пасти пугали.

«Сихагри, — понял Марк, осматриваясь. — Львиная скала. Вот почему они назвали его Сигирия».

Лоран повернулся к саду, залитому водой. Так казалось из-за солнца, щедро поливающего лучами всё вокруг. Правда, пруды здесь тоже имелись — целых четыре и между ними зелёный островок. Левее — фонтаны, за которыми сверкали золотом два павильона дворца. Вода поступала в водоёмы из рвов вокруг зданий, которые подпитывались из подземных каналов.

Зал для аудиенций вырезали из скалы. Мастера высекли из камня трон и расписали его невероятными красками, накрыли коврами и выложили шёлковыми подушечками.

Марк сделал неосторожный шаг и увидел его.

Незнакомец выглядел нелепо в окружении роскоши. Не ланкиец, но такой же загорелый. Чёрные волосы растрёпаны. Смоляная прядь падала на глаза, тёмные, как жерло потухшего вулкана. Он смотрел с лёгким прищуром. Солнце слепило его, но очки так и остались спущенными на нос. Слишком чистый и опрятный, странный гость был одет в лёгкие тёмные брюки-карго и бледно-голубую рубашку с короткими рукавами. Белые кроссовки на ногах дополняли образ туриста…. Если бы не одно НО — татуировки кобр с раскрытыми капюшонами на плечах.

— Ну, здравствуй, Калу-Кумар, — хмыкнул Лоран, опуская руку на рукоятку пистолета.

— Даже не думай, — угрожающе процедил он.

А после, не оборачиваясь, дважды резко взмахнул правой рукой. Из тени террасного сада выскочили двое. Марк моментально узнал их, даже разглядывать не пришлось.

«Солдаты!»

Вооружённые, сильные, не ведающие страха, но при этом тупо выполняющие чужие приказы, они не могли проиграть. Лоран резко развернулся и рванул к дворцу. Вслед ему прострекотала автоматная очередь, выбив градины осколков из каменной стены. Одна неприятно царапнула щёку, не нанеся более значимых увечий. Что-то невероятно сильное ударило в спину, и Марк полетел на холодный пол. Затрещали кусты позади. Застонали стены. Неприятная дрожь прошла по всему сооружению. Колонна покачнулась и рухнула вниз, окатив агента пылью.

Лоран быстро поднялся на ноги. Рядом никого не было видно, но это не означало, что солдаты ушли. Он оглядывался и не находил их присутствия. Кто-то застонал в нескольких футах от него. Агент резко обернулся на звук.

Из-под груды камней тянулась окровавленная рука. Пальцы царапали камень, пытаясь зацепиться за осколки жизни. Кровавый ручеёк, странным образом огибая препятствия, побежал к ногам Марка. Лоран не стал разбираться в хитросплетениях судьбы. Подскочил к пленнику дворца. В крошеве камней и мрамора моргал единственный глаз. Щупальце вытатуированного на шее спрута, отличающего простого человека от солдата, тряслось в судорогах. Рот неизвестного бойца открывался в безмолвном крике. Но он не молил о пощаде, а проклинал. Марк не раздумывая выхватил Glock и выстрелил в лицо противнику, успокоив очередную пешку в игре Ханта.

Сзади налетел второй солдат, до этого прятавшийся где-то на руинах.

«На руинах ли?»

Лоран усмехнулся. Он действовал быстро и резко. Развернулся и выстрелил. Удивление бойца сменилось ненавистью. В один прыжок он достиг агента, нанёс единственный удар ребром ладони, пытаясь отправить в нокаут, но вместо этого потерял опору под ногами и мешком свалился на усыпанный каменной крошкой мрамор. Он взвыл, почувствовал боль в повреждённой ноге.

Марк не играл в благородство. Он снова выстрелил. И к его недоумению пуля ушла в пустоту, а сам агент, потеряв равновесие заскользил к зияющему выходу. Он больно ударился локтём о высунувшиеся из-под земли корни какого-то дерева. Попытался подняться, но правая нога запуталась или её кто-то держал. Марк дёрнулся, пытаясь высвободиться. У него почти получилось.

Кулак солдата прилетел из ниоткуда. Материализовался и отшвырнул Лорана на приличное расстояние по направлению к пруду.

И всё стихло. Единственными звуками был щебет птиц и переливы фонтанов.

Марк заставил себя подняться, но тут же был отброшен прямо в мутную воду. Сверху прыгнул всё тот же солдат. Вцепился в шею и потащил на дно. В нос ударил резкий кислый запах с примесью тлена. Лоран брыкался, стаскивал с себя врага, проигрывая этот раунд. Он избегал смотреть по сторонам, сосредоточившись на борьбе за собственную жизнь.

А когда всё же скосил взгляд окончательно выпал из реальности. На него смотрели бледные лица бывших обитателей дворца. Покалеченные, уставшие, пышущие здоровьем, довольные, только МЁРТВЫЕ! Извернувшись, Марк выкрутился из цепких рук. Теперь он стал хозяином положения и воспользовался этим без промедления.

Оглушающий хруст был слышен даже под водой. Призраки прошлого тенями разлетелись в стороны, пропуская в свой мир солдата со сломанной шеей. Но они не приняли его, оставили в качестве подарочка местной полиции.

Марк коснулся ногами обросшего водорослями дна и с силой оттолкнулся от него. Он летел сквозь время, в изумлении наблюдая метаморфозы пространства. Былая слава обрушивалась на него тяжёлым грузом, тела красавиц изгибались в обещании неиспытанных наслаждений, занесённый над головой меч скользнул мимо… И так не хватало воздуха.

Марк как сумасшедший глотал его, вынырнув из пруда. Отплёвывался подтухшей водой и снова вдыхал ароматы Шри-Ланки.

— Сюда!!! Скорее!!! Человек упал в пруд!!!

Четыре пары рук подхватили его и выволокли на поверхность. Марк отбрыкивался, но это не помогало. Они всё равно тащили. Последний взгляд в пропасть водоёма заставил вздрогнуть. На дне среди водорослей и сгнившей листвы лежало тело безымянного солдата. Оно медленно затягивалось в мрамор. Ещё один остался где-то среди колонн дворца.

Марк кое-как отпихнул от себя спасателей, наперебой пытающихся оказать ему помощь. Обернулся и едва не выругался, хотя хотелось. Руины — вот что предстало взгляду. Великолепие разбилось о стену, возведённую временем между прошлым и настоящим. Калу-Кумар мелькнул в толпе, что-то прорычал и метнулся в сторону. Лоран распихал людей, а после рванул за противником.

— Куда?!

Агент перемахнул через груду камней. Казалось, толпа забыла про него. Или кто-то намеренно стёр досадный эпизод из жизни туристов, примчавшихся на крепость несмотря на жару. Марк улыбнулся, почувствовав приятную прохладу Glock чудом не потерянного.

— Я могу убить тебя прямо сейчас.

От резкости, с которой он крутанулся вокруг себя, задымились подошвы крепких лётных ботинок.

Калу-Кумар смотрел прямо на него, стоя на краю обрыва. В его руке опасно поблёскивал металлический корпус пистолета Beretta APX с полимерной рамкой. И он был направлен на агента.

Накатило такое редкостное спокойствие, что Лоран удивился. Впрочем, Калу-Кумара тоже не особо волновала неожиданная встреча. Он оставался холодным, словно исландский фьорд.

— А чего же не стреляешь? — бросил Марк, целясь в противника.

— Жду твоё последнее слово.

— Сдохни.

— Жаль, что не смогу выполнить просьбу, — театрально отозвался Калу-Кумар. — Может, пожелаешь чего-нибудь другого?

— Вряд ли.

Лоран почувствовал угрозу, исходящую от невидимого врага. Развернулся, потеряв Калу-Кумара. Палец надавил на пусковой крючок прежде чем Марк принял решение. Тело позади него грузно шлёпнулось прямо в кусты, переполошив птиц, с обезумевшими криками разлетевшихся в разные стороны. Солдат дёрнулся один раз и затих. Затем Марк молниеносно вернулся в исходную позицию и, не теряя ни секунды, выстрелил. Сначала он услышал глухой рык Калу-Кумара, а уже после — треск ломающихся сучьев и проклятья в свой адрес.

Лоран шагнул к краю обрыва и заглянул вниз. Противник кое-как, опасаясь свалиться, перепрыгивал с камня на камень, иногда пользуясь скрытыми в зарослях почти разрушенными ступенями. Он стремительно убегал, оставляя на сочных листьях красные пятна крови. Она текла из рассечённого виска, который он поранил при падении на острые камни. Что поделать, пришлось выбирать. Либо такое ранение, либо смерть от пули. Увернуться было сложно, но он сумел.

Калу-Кумар обернулся только один раз. И Лоран увидел лицо, залитое недоумением. Решение пришло само собой. Марк кинулся вдоль руин к спуску со скалы.

«Оттуда на парковку и в преследование. Он сам приведёт меня к Ханту. Главное, успеть до того, как тварь откроет рот».

Глава 30

Шри-Ланка, Центральная провинция

Где-то в джунглях

Октябрь 18, 2017 17:40

Лоран аккуратно ступал по едва заметной тропе, стараясь не шуметь и не отвлекаться на внешние раздражители. Калу-Кумар уже пять с половиной часов вёл его к цели, не ведая о своей странной миссии проводника или зная о преследователе и изматывая его.

«Без усталости, — раздражённо подумал Марк, передвигая отяжелевшие, чувствующие каждую неровность, ноги. — Хоть бы на минутку остановился».

Бесконечные мили превращались в наказание за какое-то преступление. День давно отыграл положенные часы и сменился вечером. Небо начало затягиваться фиолетовыми облаками, подкрашенными кроваво-алыми всполохами заходящего солнца. Очень быстро тропа затерялась в плотном сумраке, оставив только блеклые ориентиры и мелькающую впереди спину Калу-Кумара. Иногда деревья расступались и обнажали прекрасный вид на Сигирию. Она была разной: спокойной обителью царей, цитаделью с нависшими над ней тучами, чертогами безмолвных монахов, непрочитанной книгой, историей из прошлого.

Марк понимал, что Калу-Кумар водит его по кругу, выбирая самые затерянные пути, и каждый раз успокаивал себя тем, что, возможно, тайный вход в крепость давно закрыт, завален камнями, взорван… что угодно, но его точно не существует в привычном виде. Значит, он есть где-то в другом месте.

«Сукин сын, — пронеслось в мыслях. — Выбрал самый неприступный вариант. Не хуже, чем в жерле потухшего вулкана. Да, креатив так и прёт. Дать бы тебе в рожу, а после пристрелить. И конец проблемам».

Только окончание миссии не маячило между шершавыми стволами. Марк поднял глаза к небу, и снова увидел Сигирию. На этот раз она предстала озарёнными пламенем руинами. Лоран лишь на секунду позволил себе расслабиться и тут же на него набросился рой оголодавших москитов. Пришлось отмахиваться, а после усиленно заливать оголённые участки тела почти непахнущей жидкостью. Банда насекомых отступила, но ворчливо понеслась за ним, назойливо жужжа в оба уха.

Ни один из местных жителей этого региона не заходит так далеко в джунгли, опасаясь диких животных, а теперь ещё и воскресшего демона. Марк понимал обоснованность их страхов, основанных на суевериях, и не осуждал. Но так же знал, что гость из потустороннего мира имеет вполне человеческое начало. Это придавало сил, наполняя тело такой необходимой сейчас энергией.

Лоран чуть не выдал себя, зазевавшись и получив гибкой веткой по лицу.

* * *

Где-то в джунглях

18:35

Калу-Кумар остановился и боязливо осмотрелся, выискивая среди деревьев противника. Ощущение слежки не покидало его с той самой минуты, когда он бросил свой Jeep на окраине деревни. Продираться сквозь непролазные чащи на машине было глупо, гораздо быстрее можно добраться до цели пешком. Потратить на это несколько часов, но всё же не застрять на дороге.

«А когда-то по ней вышагивала целая конница», — припомнил он.

Калу-Кумар ещё раз осмотрелся и, не заметив ничего и никого, двинулся дальше. К подножию подземной Сигирии, никому неизвестной. Там был вход в тайную крепость генерала Ханта, так неудачно свалившегося на голову. Без него было спокойней. Калу-Кумар дрессировал солдат, периодически развлекался с ланкийскими красотками, но не убивал, хотя и считал себя потомком кровавого демона. Теперь пришлось. Хант требовал крови. Она помогала восстановить исчерпанные силы.

«Интересно, что он с ней делает…»

Калу-Кумар лишь единожды забрёл в личные комнаты генерала. Ещё до его прибытия сюда. Он поразился до глубины души, если она у него была. Стены, расписанные в лучших традициях зверств и убийств не напугали его, но слегка охладили воспалённый разум. Он ожидал строгость и минимализм, а увидел насилие, способное уничтожить целую расу. Калу-Кумар не долго бродил по комнатам. Короткого осмотра хватило, чтобы впечатлиться и не спать несколько ночей, вскакивая от кошмаров. Ему запомнилось углубление, словно для бассейна, но с очень высокими бортами. На дне квадратного резервуара, ещё не заполненного водой, были выложены узоры, собранные из человеческих костей с обрывками высохшей кожи.

Калу-Кумар валился с ног от усталости. Взмок от невозможной духоты, но не сломался. Насекомые доводили до исступления, воя над головой. Хотелось нырнуть в собственный бассейн, питающийся из тех же самых источников, что и купальни умерших королей Сигирии. А после рухнуть в постель и ни о чём не думать.

Он отодвинул рукой занавес из лиан и скользнул в расщелину. Несколько десятков футов вниз, затем вправо, снова вниз, влево и вот она — цель. Секретная база.

«Готовит наступление, — так говорил бесстрашный генерал. — А сам прячется как девка от нелюбимого жениха».

«Женихом», к сожалению, мог оказаться вёрткий американец из крепости. Они узнали друг друга. И он что-то искал на руинах? Возможно, видел гораздо больше, но только вот что? Калу-Кумар приметил его ещё вчера, когда наблюдал за действиями полиции, рассматривающей подброшенный к дороге труп. Просто сидел в машине и глазел на бравых офицеров, озадаченных происходящим. Когда появился американец, спокойствие закончилось. Слишком лихо он расставил точки над «I», выдвинув версию. Будто знал, где искать источник вынужденного зла. Только имён не назвал. Калу-Кумар забеспокоился, но не поспешил к генералу с подозрениями. Решил сам выяснить «кто, откуда и зачем».

«Выяснил, — он нервно усмехнулся. — Бровь рассечена. Висок разбит. Руки в кровь. А как ловко он уложил моих трёх телохранителей!»

Калу-Кумар тряхнул головой, прогоняя от себя надоедливых москитов. Живность моментально улетучилась с потоком ветра, воняющего прелой землёй. Холод и сырость коснулись тела, заставив поёжиться. Он ни на секунду не забывал об опасности этих тайных ходов, расчищенных для генерала неизвестно кем и когда. Да и дышалось здесь тяжело. Калу-Кумар ускорил шаг, желая быстрее прыгнуть в прохладную чистую воду и переодеться.

* * *

Где-то в джунглях

18:45

Марк Лоран наблюдал за ним, спрятавшись за толстым стволом, увитым крепкими лианами. Хотел бы он знать, о чём сейчас думает противник. А он осматривался, настороженно и умело.

«Значит, слежку не заметил, но чувствует, что я рядом».

Догадки подтвердились. Калу-Кумар повертелся перед плотными лианами, а затем убрал их и полез в образовавшуюся щель. Спустя две минуты, там же оказался и Марк.

Спёртый воздух пах заплесневевшей пшеницей, как на заброшенном элеваторе рядом с Сиэтлом. Однако, имелась скудная вентиляция. И было ужасно душно. Где-то капала вода. Что-то бормотало в невидимых углах, напоминая молитвенные напевы.

«Всё, как любит Хант. Вонюченько, мерзко и нечем дышать».

Пришлось идти в полной темноте, ориентируясь по шагам Калу-Кумара. Лоран дважды чуть не пропустил нужный поворот, встретившись со стенами, с налепленными на них корнями.

Он постоял несколько секунд, прислушиваясь, а затем скользнул на шаркающий шорох.

Марк выбрался в небольшой зал, выточенный в скале, формой похожий на один из прудов на поверхности. Гладкие стены были отшлифованы с математической точностью. Ни одной выемки или трещинки. Будто закончили работы пару дней назад. В полумраке поблёскивали натянутые где-то высоко над головой редкие лампы. Света катастрофически не хватало, но было достаточно, чтобы рассмотреть силуэт удаляющегося Калу-Кумара.

Марк двинулся за ним, а спустя некоторое время притормозил. Противник стоял за прозрачной полусферой спиной к нему и чего-то ждал, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Лоран спрятался в темноту, оставаясь невидимым. Калу-Кумар ничего не предпринимал, всё так же приплясывая около чёрного провала.

Агент покрутил головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть и заметил лица, искажённые гримасами дикого ужаса, впаянные в полусферу. Он подавил желание подойти поближе. Вдоль позвоночника прокатилась волна неприятного холода. Владелец странной экспозиции явно был извращенцем, заказав такой рисунок на входе.

Наконец, Калу-Кумар прекратил дёргаться. Перед ним разъехались в стороны гигантские металлические створы, украшенные древними индуистскими узорами, и он шагнул в ярко освещённый коридор.

Лоран поспешил за ним, опасаясь быть раздавленным мощными пластинами. Стараясь не шуметь, он юркнул между ними в самый последний момент. Пистолет наготове, мысли собраны, максимальная концентрация внимания, каждый дюйм под прицелом — этому учил Пампасник, заставляя повторять пройденный урок снова и снова. Сейчас знания помогали не запаниковать.

Боковым зрением он уловил движение и резко развернулся.

Калу-Кумар выпрыгнул из-за стены, внезапно ставшей видимой. Его лицо было искажено яростью, а в глазах сияло демоническое пламя.

Мощный удар свалил Марка с ног, пистолет впился в спину, а кулаки противника добавили ощущений, пройдясь по рёбрам. Лоран не растерялся, ответив хорошим хуком. Калу-Кумар перекатился на спину и подскочил, выхватывая из-за пояса острый, как бритва, нож. Он снова прыгнул на агента, целясь в шею.

Два разреза вдоль, вырванная гортань, брызги крови и удушающая смерть. Выжить невозможно.

Тело Марка отозвалось всесжигающим огнём, перед глазами поплыла сизая пелена, зазвенело в ушах, когда Калу-Кумар отшвырнул его к углублению в полу. Он навис над ним, чтобы завершить дело и тем самым избавиться от личного врага.

Лоран не спасовал. Он выбросил руку вперёд, целясь в скулу. Теперь с холодной поверхностью встретился сам Калу-Кумар. Он быстро перекатился на спину, зная, что у него нет даже секунды на перегруппировку. Выставил руки блоком перед собой, защитившись от удара. Лоран схватил его за запястья и со всей силы приложил об пол.

Калу-Кумар выдохнул, почувствовав леденящий душу запах крови. Его крови. Сгусток боли неприятно пульсировал на затылке. Он чувствовал, как крошится собственный череп. Игнорируя реальность, Калу-Кумар снова попытался отпихнуть Марка и проиграл. Лоран вцепился в руку, сжимающую нож и начал склонять её к горлу противника. А он дёргался под ним. Извивался. Рычал от невозможности справиться.

Из рассечённой щеки хлынула кровь. Лицо задрожало от напряжения. Зубы заскрипели. Глаза пылали лихорадочным огнём. Потому что проклятое лезвие приближалось к шее.

Всё изменилось в одну секунду.

Калу-Кумар выдержал удар, невероятной силой отклонив руку врага. Теперь Марк видел в его узких зрачках привычный блеск, означающий жажду.

Он не справился.

Калу-Кумар изменил тактику, свалив его с ног. Нож ловким движением отправился в сторону, проскрежетав по каменным плитам. Лоран не успел ответить. Мощнейший удар в солнечное сплетение заставил его заткнуться и только хватать воздух раскрытым ртом.

— Не нужно было идти за мной, — прошипел он.

Затем схватил обессиленного Марка за ногу и поволок в сторону. К бассейну. У него не было дна, а на поверхности крутилась воронка водоворота. Калу-Кумар несколько раз нырял с аквалангом, намереваясь выяснить возможности искусственного водоёма. Оказалось, что он соединяется с древним каналом, прорубленным в толще скалы. Он и наполнял его водой.

Лоран ощутил все прелести холода на собственной шкуре. Он провалился в ледяное жидкое облако. Пытался выбраться, но не было сил, а сверху навис улыбающийся Калу-Кумар. Что-то ухватило за ноги и потянуло вниз. Последний раз глотнув воздух, Марк полностью погрузился под воду. Его неизбежно засасывало на глубину, а лёгкие сдавило, опустошив их. Совсем рядом он увидел очертания своего пистолета, потерянного во время драки. Пальцы скользнули по стволу, сумев зацепить. И Лоран почувствовал покусывания смерти.

* * *

Где-то в джунглях

Октябрь 19, 2017 01:18

Марк привалился к дереву и закрыл глаза. Его трясло от холода. Зуб на зуб не попадал. Хотелось виски, забраться в горячий душ и немедленно согреться, но кругом раскинулись ночные джунгли, не менее опасные, чем днём. Он видел вдалеке мерцающие красно-голубые огни. Что-то гудело в небе, будто совсем низко летел большой самолёт.

Лоран заставил себя поднять взгляд. Нет, в черноте сияли звёзды и ни одна из них не двигалась, безмолвно взирая на промёрзшего насквозь агента.

— Вот так заканчивается игра со Смертью, — бросил Лоран молчаливым деревьям. — Только на этот раз в выигрыше я.

Он не без труда поднялся и сделал неуверенный шаг в интуитивно известном направлении. Марк примерно понимал, куда следует идти, ориентируясь по громаде Сигирии, нависающей то справа, то слева. Удивительным образом сохранив во время драки верный Glock и армейский нож, он справился со страхом быть разорванным дикими животными.

Потёк мучительный анализ произошедшего:

«Битва с самого начала была неравной. Это его территория. Я всего лишь вторгнувшийся на неё гость. Но я не проиграл. Из хорошего — мне известен вход в подземелья Ханта. Судя по всему есть и другие дверцы. Спасибо, Калу-Кумар, — он кивнул невидимому противнику. — Ты показал мне самую неприметную из всех. И я ей обязательно воспользуюсь, — Марк смахнул с лица паутину. — Только был добраться до гостиницы и немного поспать, — он остановился и извлёк из кармана, наглухо запечатанного молнией, комлинк. — Кстати… окончательно промок, — Лоран встряхнул аппарат и с удивлением отметил, что эмиссарская штука даже не подумала отключиться. — Отлично. Хоть что-то осталось неповреждённым, — глаза снова потянулись к ориентиру. — Интересно, как там Пампасник и Фаэ? Удалось ли им найти что-нибудь в Исландии? А Каори с Минкаром? Где они сейчас? Куда их отправил коммандер? Не на край же земли. Впрочем, край уже занят. Мной, — он нервно хихикнул. — Джунгли Шри-Ланки. Что может быть опасней? Особенно, когда под ногами прячется Хант со своей сворой. Нет, я всё-таки пересчитаю ему зубы».

Лоран обречённо вздохнул и продолжил брести в выбранном направлении.

«Что заставило зодчих возвести крепость-дворец в непроходимых джунглях? — крутилось в мыслях. — Культовое место вдалеке от цивилизации? Желание затеряться и таким образом выжить?»

По глазам ударил яркий свет.

Лоран ломанулся в чащу, переполошив задремавших животных. Они с недовольными криками посыпались с веток. Вторя этому хору заорал человек, явно призывающий в помощь. Деревья захрустели так, будто сквозь них пробирался слон гигантских размеров. Ещё и порядком напуганный.

— Эй, стой!

Кричали на местном диалекте, но Марк интуитивно понял. Он резко прыгнул в сторону, решив не искушать судьбу ещё больше. Лиана, свесившаяся с ветки, больно ударила по спине, вызывав рой болезненных ощущений. Лоран выхватил взглядом Сигирию и побежал с такой скоростью, что мог бы позавидовать олимпийский чемпион. Позади метался луч фонаря. Кто-то что-то искал в джунглях ночью, а Марк пытался выбраться живым.

Он влетел в углубление, подняв брызги грязи и мутной воды. Перескочил на другой берег ямы и ускорился. Бежал до тех пор, пока не увидел проблесковые маячки полицейской машины. Да Лоран едва не врезался в неё, неожиданно выпрыгнув на каменистую площадку и заставив обратить на себя внимание.

— Простите, ребята, я немного занят, — бросил он опешившим офицерам. — Готовлюсь к марафону на длинную дистанцию.

И снова помчался, что было сил.

— Стой! Дурак, сгинешь в джунглях! — понеслось вслед.

Больше озадаченно, чем тревожно.

Ноги зацепились за что-то мягкое. Марк едва удержал равновесие и успел скосить взгляд вниз.

— Дьявол побери!!! — заорал он, привлекая внимание служителей закона, а сам прыгнул в темноту.

Нечто заверещало, вторя ему. Затряслись конусы лучей. Заскрипели лианы, опутавшие деревья. Зашуршали высохшие листья. На звуки помчались доблестные офицеры и кто-то из местных знатоков джунглей с причитаниями и взываниями к духам.

Лоран залетел за дерево и выдохнул воздух, распирающий лёгкие. Он высунул голову из-за временного укрытия, чтобы убедиться в правильности выбранной стратегии. По тропе металась заспанный толи олень, толи кабанчик. В общем, что-то мелкое и перепуганное. В припадочном танце фонарей сложно было разобрать. Марк отдышался и двинулся прочь от места происшествия, оставляя полицию наедине с темнотой.

«Что они ищут ночью в джунглях?»

Запоздалая мысль коротко мелькнула в воспалённом мозгу и быстренько испарилась. Лоран тряхнул головой, заставляя себя не думать, и, сцепив зубы, продолжил путь. Эту дорогу он хорошо запомнил. Шёл по ней днём, прямиком в обитель Ханта и его недо-демона.

Спустя сорок минут из темноты проявилась окраина деревни. Ряды деревьев сомкнулись позади, вытолкнув Марка из своего царства. Оставалось только добраться до машины, потом до отеля, и, наконец-то, отмыться от приключений.

* * *

Дамбулла, Heritance Kandalama

03:00

Чистый, благоухающий местным шампунем Лоран плеснул себе виски, купленный в Duty Free, и вывалился на террасу.

Ночь дышала прохладой. Вдалеке пели джунгли, рассказывая странную песню Вечности. В небе мерцали мириады звёзд. Иногда они срывались и тонули в шумящем море деревьев. Некоторые цеплялись за шпили дворца Сигирия, озаряя проявляющееся из темноты прошлое. И тогда становилось неуютно от странного соседства.

Рука потянулась к комлинку. Нужный номер был забит в память и мгновенно отозвался привычными гудками, греющими душу.

— Пампасник.

— Лоран на связи.

— Понял бы даже с закрытыми глазами, — съязвил коммандер. — Остальные на борту.

— В смысле? — не понял Марк.

Пампасник не смог сдержать уставший вздох.

— Мы подхватили Каори и Минкара в Абу-Даби и теперь летим на Шри-Ланку. Будем примерно через, — пауза и фраза. — Два часа. В 05:00. Пилоты обещают мягкую посадку. Под крылом самолётом бескрайняя тьма во всполохами зарниц. Красиво и страшно. Что у тебя?

— Подожди, — запротестовал Лоран. — Как Каори и Минкар оказались в Абу-Даби?

— Расскажу позже, — вдохнул коммандер. — Если кратко, они летали в Афганистан. Искали убийцу Аргеланда. Так как из Кабула прямым рейсом далеко не улетишь, они выбрали Абу-Даби стыковочным пунктом.

— Нашли?

— Да. Ты не ответил на вопрос.

Марк собрался духом и выпалил:

— Я обнаружил убежище Ханта. Скальная крепость Сигирия, но не та, которая для туристов, а другая. Тайная, если так будет понятней. Под ней ход, ведущий в его логово. Мне пришлось свернуть поисковую операцию. И я чуть было не стал кормом для местных рыб.

— Кто он? — понимающе поинтересовался Пампасник.

— Калу-Кумар. Ланкийский прихвостень генерала, притворяющийся демоном. Убивающий направо и налево.

— Его стоит опасаться?

— Определённо. Он опасен и силён. Подробности расскажу при встрече. Скину тебе координаты отеля. Здесь тихо и спокойно. Львиная скала рядом. Вон, невооружённым глазом видно. Поговорим завтра.

Коммандер немного подумал.

— Марк, уже завтра.

— Значит, сегодня. Прости, я вымотался, бегая по джунглям.

— Ложись спать. Тебе нужно отдохнуть.

— Есть, сэр.

Лоран ещё минуту смотрел на замолкший комлинк, а после опрокинул в себя виски и поплёлся в комнату. Пампасник был прав — выспаться перед глобальной операцией по поимке надоевшего всем генерала не помешает.

* * *

Где-то над океаном

03:10

Пампасник обернулся. Каори тенью пристроился рядом и пялился в иллюминатор, уткнув подбородок в колени.

— Ты как? — участливо поинтересовался коммандер, перебираясь поближе.

Альгени даже не пошевелился. Проигнорировал вопрос.

— Марк нашёл Ханта?

— Да. Через несколько часов у нас будет подробная информация.

— Хорошо. Не представляешь как хочется разбить лицо этой твари и вырвать сердце за всё, что он натворил.

— Встань в очередь, — посоветовал Пампасник, поднимаясь.

«Дьявол знает в чём смысл всего этого, — пролетело в мыслях Каори. — Ты живёшь. Несёшься навстречу неизвестному. Не медлишь, мечтая всё успеть. Ты любишь, доверяешь, находишь и теряешь. Жизнь отбирает самое дорогое и никогда не возвращает обратно. Чувства сильнее разума. Что значат твои чувства? Ждёшь ли ты меня? — он качнул головой, борясь с искушением набрать номер, тональность которого звучала далёким морским бризом. Даже жёсткие правила не остановили бы его сейчас. Только страх перед неизбежностью сдерживал. — О, Вечность! Меня штормит от невозможности что-то изменить. Рядом с тобой так легко и привычно. Может, в этом заключается главное правило жизни? Никогда не забывать и верить. Эйдан тоже верил. А где он теперь? — Каори вздохнул. — Нет. Не хочу так больше. Я вернусь и исправлю ошибку».

Глава 31

Шри-Ланка, Центральная провинция

Дамбулла, Heritance Kandalama

Октябрь 19, 2017 13:45

Пампасник уверовал в простую истину — первые впечатления о стране самые ценные. Он устал удивляться на подлёте к Шри-Ланке.

Сначала под крылом самолёта ребрился бескрайний океан. Синий с золотыми всполохами в толще воды. С тёмными пятнами облаков на поверхности. С разбросанными по ней лодками, сухогрузами и катерами. Тонкая полоса жёлтого песка отделяла его от курортной зоны, где из пышных садов выглядывали черепичные крыши отелей.

Вторым этапом ощущений стал международный аэропорт в Коломбо. Местные ВВС базировались вблизи Дамбуллы, но пилотам было отказано в посадке в весьма жёсткой форме. То ли их английский был настолько плох, что половина слов осталась неопознанной. То ли эмиссаров куда-то послали. Пампасник попытался разрулить ситуацию, ссылаясь на совместную работу спецслужб разных государств. Всё оказалось бесполезно. После неудачных переговоров потёк оживлённый поток красноречия экипажа и коммандера. При заглушённой связи, разумеется.

Пришлось садиться в Коломбо.

То, что Пампасник увидел, напомнило Ватикан в дни переизбрания Папы. Суета, беспокойство, бесконечная грызня с улыбками на лицах, устало-безразличные физиономии службы безопасности, квакающие объявления, ошалелые взгляды. И в центре псевдохаоса безэмоциональный таможенник на паспортном контроле.

Он долго изучал документы Пампасника и дипломатическую визу, дающую дополнительные возможности. Фаэтону и Александру повезло больше. Им задали стандартные вопросы и шлёпнули штампы. Каори, кажется, взглядом приказал пропустить его. Офицер контроля даже не посмотрел на странного пассажира. С Минкаром завязался ничего не значащий разговор… кто бы мог подумать!.. о погоде. Получив десяток добрых советов, Эльта шагнул на территорию Шри-Ланки.

Слившись с людским потоком, эмиссары и новоиспечённый агент Торв отправились искать машины, подходящие для их миссии. Хотя хотелось арендовать, как минимум, пару танков и БТР.

Затем они пытались гнать два чёрных внедорожника Toyota Land Cruiser в центр острова. Шри-Ланка открылась с новой стороны. Это был безнадёжно длинный город с бегающими по дороге людьми, сигналящими автомобилями, юркими тук-туками и неповоротливыми автобусами, забитыми галдящей толпой. Пампасник открыл рот в изумлении, когда затормозил перед железнодорожным переездом. Мимо промчался поезд с высунутыми из окон и дверей головами, руками и ногами. Но когда эмиссары выруливали на межгородские трассы, пейзаж менялся до следующего населённого пункта. Тянули зелёные поля с намёком на джунгли вдалеке. Кривые деревеньки сменялись одинокими пунктами неизвестно чего. И везде висели рекламные плакаты то с симпатичной девушкой с шампунем, то с улыбающимся мужчиной в деловом костюме, то со слоном среди деревьев, то с чем-то ещё. А после начинался новый город.

Дамбулла удивила и успокоила Пампасника, готового взорваться. Ведь все четыре с половиной часа в ухо зудел Каори, начитывая правила поведения на Шри-Ланке, традиции, верования, достопримечательности и как выжить в джунглях. После того как Пампасник чуть не сбил чью-то козу, Каори захлопнулся на целую минуту. Но он где-то нашёл информацию о штрафах при дорожно-транспортных происшествиях и продолжил вещать.

Отель Heritance Kandalama произвёл впечатление изменившейся реальности. Здесь было спокойно. Ветерок обдувал разгорячённое лицо, лаская своим дыханием и лёгкостью. В уставшее тело вливались новые силы, наполняя невероятной энергией. Пампасник чувствовал себя королём легендарного возрождённого царства, спрятанного в этом уникальном месте, где красота природы сочетается с прошлым, превращая его в будущее.

Пампасник прекрасно понимал, что все измотаны. Да ему и самому требовалась передышка. Необходимость остановиться изменила решение, принятое ещё в Лэнгли. Придирчиво осмотрев каждого, он дал четыре часа свободы и назначил встречу в 14:00 в кафе Kachchan на пятом этаже главного здания на открытой веранде.

Каори явился за пятнадцать минут до экстренного совещания. Он остановился позади коммандера, не мешая и не требуя внимания. Пампасник не заметил его. Облокотившись локтями на отполированные ветром и дождём перила, он, прищурившись, рассматривал окрестности. Не пытался увидеть цель, просто оценивал силы своей небольшой команды, не показывая беспокойства за успешное завершение миссии. Он успел перекинуться парой слов с Лораном. И рассказ агента ему не понравился.

«Слишком рискованно и неопределённо. У Марка не было времени провести качественную разведку. Мы будем действовать вслепую. Без страховки и прикрытия».

Порыв ветра схватил его за огненную прядь и небрежно швырнул на лицо. Взгляд потянулся к небесам.

«Ты снова бросаешь меня за край земли. В бушующие ветра. Кто я? Победитель или побеждённый?»

— Пампасник.

Коммандер резко выпрямился и обернулся. На губы моментально легла привычная полуулыбка, а тревога в глазах сменилась уверенностью.

— Удалось отдохнуть? — бросил он, жестом подзывая к себе.

— Не волнуйся за меня. Я в полном порядке, — заверил Каори, подходя ближе.

— Прекрасная новость. Хочешь докажу, что ты врёшь?

Он принял его игру.

— Попробуй.

— Доплывёшь до того берега озера? — Пампасник кивнул на сверкающую серебряную гладь.

— Издеваешься, да?

— Ты смог бы, Каори, не будь твоя голова забита мыслями, вопросами и попытками найти ответы. Ты ведь за этим пришёл раньше остальных?

Альгени вздохнул.

— Да. Я хочу поговорить с тобой без свидетелей, — он дождался жеста, позволяющего продолжить. — Как мы собираемся действовать?

— И что хочешь услышать в ответ?

— Ты ведь не скажешь «невозможно».

Пампасник задумался прежде чем ответить на сложный вопрос, заданный себе множество раз.

«Я не скажу «невозможно», — согласился он. — Но мне нечего предложить».

— Вспомни, чему я учил тебя в «Лэнгли-Юстис», — схитрил коммандер. — Каждый твой день — взлётная полоса. Смелость, граничащая с безумием — точка отсчёта. Отключи ограниченья и вызови Судьбу на бой. Каори, — он схватил его за плечи и заглянул в глаза. — Ты исключение из правил. А значит, справишься.

— Я хочу тебе верить, но…

— Тогда верь.

Повисла пауза. Стена, воздвигнутая между ними, осыпалась колючими обломками. Но они не спешили таять на жарком солнце.

— Ладно. Поделишься своими мыслями касательно письма Аргеланда?

Пампасник кивнул, только сейчас поняв, что решение с самого начала лежало на поверхности.

— Я ничего не стану делать сейчас. Мы закончим с Хантом, а после возвращения в Штаты я лично займусь улаживанием конфликта, — он увидел разгорающийся огонь в глазах Каори. Предупредив вспышку праведного гнева, коммандер повысил голос. — Я должен понимать, в какой момент времени произошёл сбой! Возможно, он игрок на чужом поле. А возможно, его обошли с флангов и ударили в тыл. Если так, то есть время всё изменить.

— Как?

— Предложу ему принять правильное решение. Если он знал обо всём с самого начала, тогда решение приму я. И никому ни слова. Давай сменим тему, пока мы не поссорились.

Каори опешил. Он как-то странно посмотрел на коммандера и заметил:

— Не нужно недооценивать меня. Когда тебе кажется, что я готов вцепиться чью-то глотку, значит, этого точно не произойдёт.

— Ага, понял. Просто вырвешь позвоночник и закинешь на дерево в качестве симпатичной гирлянды, — подытожил Пампасник, меняя тон на более дружеский. — Нет, ты не похож на Ханта, но я забеспокоился.

И коммандер получил лёгкий тычок в плечо.

* * *

Кафе Kachchan

14:00

Фаэтон придирчиво осмотрел окрестности и, наконец-то, уселся.

— Согласись, прилететь на Шри-Ланку и ни разу не окунуться в море, преступление против человечества, — с укором произнёс он, глядя на Пампасника.

— Купайся в озере, — отрезал коммандер. — Нам надо думать как обезвредить Decimus, а не релаксировать на тёплом песочке. Хотя бы потому, что у нас нет надёжного плана действий и нескольких запасных вариантов. Просто прилететь и помахать кулаками не получится. Мы все знаем, на что способен противник.

— Надо было сказать об этом в Штатах. Мы бы тебе сотню планов придумали.

Пампасник проигнорировал замечание.

— К тому же мы обнаружили себя. Поэтому наилучший вариант раствориться в неизвестности. То есть здесь.

Александр нахмурился, изучая напитки и закуски.

— Пампасник, беда! Мы забыли про пиво!

— А кто отвечал за заказ?

— Не я!

— Пиво будет, — пообещал Минкар, откинувшийся на спинку стула.

— Проблема решена, — Пампасник снова посмотрел на Фаэтона, пытающегося убрать растрёпанные ветром золотые пряди с лица, а после гордо вскинул голову и воодушевлённо заявил. — Эмиссары, сегодня особый день! День торжества жизни над смертью! Запомните это! Потому что я собираюсь отыграться и отомстить за погибших друзей! Но для этого нам нужно хорошо поработать и найти беспроигрышный план! Decimus определённо будет разгромлен! Там, — он указал рукой на джунгли. — Пещерный храм, древний приют королей, львиная крепость! Каждый из объектов может оказаться базой врага! — он выдохнул и взглянул на Каори Альгени, на лице которого читалось крайнее недоумение. — Мне не нравится твой взгляд. Слишком ледяной.

— У меня сегодня охладитель вместо крови, — было ответом. — Можешь спросить у Минкара. Он подтвердит. Скажи, что это сейчас было? Ты наконец-то почувствовал себя командиром?

— Дрессировка, — отмахнулся Пампасник. — Видишь, какие все послушные и правильные?

— Дрессировка может производиться с целью развития дружеских отношений и формирования адекватного поведения, — пояснил Альгени. — С нами такое не прокатит.

— Тогда просто поговорим, — Марк и Минкар понимающе хмыкнули, а коммандер продолжил, посмотрев на агента. — А теперь серьёзно. Марк, я не стал рассказывать о твоих наблюдениях. Думаю, у тебя это получится лучше. Поделишься с остальными полученными знаниями?

Лоран почувствовал себя как на экзамене в Стэнфордском университете. Только слушателями были не учителя, а эмиссары.

— Скрывать нечего. Информации немного. У меня был только один день, чтобы изучить местность с высоты Сигирии. Для начала немного истории, смешанной с легендами о царе Датусене и его деятельных сыновьях. Их было двое. Кашьяпа от наложницы, и Магаллана от законной от жены, — Марк сделал паузу, позволяя осознать сказанное и показывая, что это важно. — Пока Датусена сражался с тамилами, Кашьяпа разрабатывал план по отъёму трона у законного наследника. После возвращения отца, он предал его смерти. Испугавшись похожей участи Магаллана сбежал в Индию, чтобы собрать армию тамилов и свергнуть самозванного правителя. Кашьяпе не спалось спокойно. Он ожидал нападения. Параллельно с этим его грызли страх и чувство вины. В итоге он уехал из столицы, нашёл в джунглях Шри-Ланки скалу и на её вершине воздвиг неприступный дворец для себя. Остальные же остались у подножия на прекрасной благоухающей равнине, — агент сделал глубокий вдох. — Я не буду вдаваться в подробности строительства. Скажу лишь, что на месте дворца раньше стоял монастырь. Сохранилось множество тайных ходов. Какие-то разрушены, а где-то можно укрыться и даже устроить просторную базу. Где находится сам Хант, неизвестно. Я выяснил лишь часть пути. Что касается дворца-крепости, то при поисках следует учитывать месторасположение объектов. Как я уже сказал, на вершине скалы находился дворец с бассейнами, прудами и остатками тронного зала. Хорошо сохранились пещера монаха, скала «Голова кобры», террасы, часть львиных ворот. Резиденция в самом деле неприступная. Окружена рвами с водой. В настоящие дни они неглубокие. Обращаю ваше внимание на гидротехнические сооружения. Подземные водопроводы до сих пор функционируют и питают пруды с бассейнами, — Лоран коротко выдохнул. — Говорю об этом, потому что помещение, где я оказался полностью или частично копирует то, что на поверхности. У меня была возможность лично убедиться в сходстве и в том, что подземные водоёмы имеют выходы к реке. Именно в ней я искупался посреди ночи.

Каори задумчиво повернул голову к Пампаснику.

— Надо бы взглянуть на руины.

— Взглянем, — пообещал коммандер. — У нас есть бинокль?

— Конечно. Прихвачу в поездку.

— Отлично. Продолжай, Марк.

Лоран кивнул.

— Из крепости открывается превосходный вид на джунгли. Можно без труда увидеть объект, если знать, куда смотреть.

— Значит, нам понадобится наблюдатель с выделенным каналом связи. Александр, — Пампасник посмотрел на притихшего Торва. — Завтра займёмся выбором твоей позиции. Ни при каких условиях не покидай своего поста. Даже если у тебя случится солнечный удар, ты всё равно должен оставаться на месте и быть готовым сообщить об изменившейся ситуации. У тебя будет собственная радиостанция. Фиксируешь каждую мелочь и докладываешь лично мне. Ты наши глаза. Затряслись верхушки деревьев, увидел слона не на той тропинке или дым от ароматических палочек там, где его не должно быть, я — первая линия связи. Понятно?

— Вполне, — Александр поспешил откиваться положенные четыре раза и сосредоточиться на дальнейшей разработке плана.

— Продолжай.

— Калу-Кумар — герой ланкийских легенд. Чёрный Принц и самый ужасный из демонов с неприятной историей перерождения. Когда-то был человеком, но вынужденно принял иную личину. Может перевоплотиться в кого угодно. Коронованный любитель кобр. На каждом его плече татуировка змеи с раскрытым капюшоном. Полагаю, Калу-Кумар, который встретился мне не далеко ушёл от желаемого образа, но он человек. Молодой мужчина с чёрными волосами, тёмно-карими глазами. Загорелый, как любой представитель Шри-Ланки. Довольно жестокий, вёрткий, не слабак. Уделал меня, как агента-новичка.

— Ты дрался на его территории, — подсказал Каори.

— Да, но раньше это не мешало мне выигрывать, — возразил Лоран. — В общем, не стоит недооценивать Калу-Кумара. Я смог избавиться от его телохранителей, но не от него.

— Почему ты решил, что он Калу-Кумар?

— Объясню, — Марк охотно кивнул. — Я столкнулся с местной полицией, выехавшей на место преступления, и случайно лично взглянул на труп. Офицеры не выглядели озадаченными, а скорее растревоженными. Из чего я сделал вывод, что убийство не первое. Вероятно, в их морге лежат ещё несколько тел с похожими повреждениями. Некто отмутузил жертву, приложил головой о дерево и вспорол гортань.

— Пампасник, очень похоже на африканские убийства Nonus в начале их деятельности на Земле, — тихо вставил Минкар, взглянув на коммандера.

Тот лишь прикрыл глаза, подтверждая сходство. Лоран не стал томить ожиданием продолжения истории:

— Если интересно, напишу подробный отчёт об убийстве и версиях, но, не думаю, что вам это нужно. Впервые я услышал о Калу-Кумаре на автозаправочной станции от другого водителя. Он намекнул на проделки демона, а уже позже были полиция и труп. Я сказал, что похожим случаем в Африке занимался мой знакомый. Только поэтому мне позволили задержаться рядом.

— Марк, если бы ты сунулся ко мне с подобными разговорами, я бы дал тебе в нос, — произнёс Пампасник. — Признавайся, какую магию использовал против ланкийской полиции?

Агент замялся и нехотя выдавил:

— Мейер отдал мне удостоверение агента ФБР. Он стырил его в Бюро. Имя Джерри Блевинс мы вписали сами. Так что не верить мне оснований не было.

Фаэтон фыркнул.

— Не ЦРУ, а какая-то контора, хватающая всё, что плохо лежит.

— Но ведь помогло! — в голосе Лорана засквозил вызов.

— Без комментариев! — успокоил обоих Пампасник. — Ты ходил в полицию?

— Нет. По легенде я приехал отдыхать.

Торв просветлел лицом от посетившей его мысли.

— Так, может, заскочить на огонёк? Я могу. Скажу, что тот самый коллега, который расследовал убийство в Африке. Только подкиньте мне нужную информацию.

— Не прокатит, — Каори махнул перед лицом рукой, отогнав надоедливую мушку. — Слишком неправдоподобно. Агент Блевинс рассказывает о коллеге, а на следующий день он чудесным образом появляется. Я бы не поверил. К тому же ты слишком светлокожий. Если только намазать тебя гуталином, но тогда будешь вонять. Оставим полицию в покое. Пусть занимаются своими делами без нас. Марк, — он устремил взгляд на Лорана. — Почему ты связал убийство с Калу-Кумаром? И как тебе удалось выжить в схватке с ним?

Агент хрустнул поджаренным крекером, вслушиваясь в голос Каори и едва не опоздал с ответом.

— Чёрный Принц отличается жестокостью. А по виду офицеров и того водителя я понял, что убийство редкость в этих местах. Побитые и ограбленные туристы — да, но не трупы в придорожных кустах. Была идейка свалить мертвеца на диких животных, но не знаю ни одного, способного так старательно извозить жертву по земле. В волосах был обнаружен мусор, характерный для местных джунглей, — Лоран покусал нижнюю губу и добавил. — Я сам проделал долгий путь и притащил в качестве сувенира паутину и семена.

— Ты запомнил дорогу? — поинтересовался Пампасник.

— У меня фотографическая память. Но подземелья могут тянуться на десятки и даже сотни миль. Моя миссия закончилась в зале с бассейном и полусферой. Я без труда найду это место.

— Завтра, — решительно заявил коммандер.

— Как скажешь, настаивать не буду, — Марк продемонстрировал раскрытые ладони, разумом соглашаясь с Пампасником.

— Ты сказал, что дрался с ним, — вспомнил Александр. — У тебя не было оружия? Почему не пристрелил?

— По двум причинам. Во-первых, мне выгодно, чтобы противник думал, будто я мёртв и действовал без нужной осторожности. Во-вторых, я не видел потолка. Не знаю, что было наверху — сфера, купол или плоскость со множеством воздуховодов. Разные конструкции создают различающееся эхо. Если бы я выстрелил, вероятно, отголоски звука докатились бы до Ханта. И он вполне мог бы сбежать куда-то ещё.

— У нас разве не полный список баз?

Пампасник придержал словесную перепалку.

— Целано погиб в 1937. Нам повезло, что Хант ленивая, но деятельная скотина, и не стал искать новое убежище, воспользовавшись старыми. Мы рискуем не найти его здесь, поэтому ведём себя тихо и не действует необдуманно.

Торв смутился, отругал себя за глупые вопросы и спрятал взгляд на руках. Но никто не засмеялся и не бросил резкую шутку в его адрес.

«Журналист называется, — подумал он. — Туплю на ровном месте».

Пампасник легко коснулся его плеча и снова воззрился на Лорана.

— Надо купить репелленты, воду и обзавестись средствами перевязки. Прогулка по джунглям не самое безопасное времяпровождение, — подытожил агент. — Пожалуй, всё. Остальное на месте.

— У меня вопрос и предложение, — Минкар, как послушный ученик, поднял руку и дождавшись прикрытых на секунду глаз коммандера произнёс. — Если Марк погиб от рук Калу-Кумара, значит, ему никак нельзя появляться в людных местах без маскировки. Давайте сделаем из него арабскую женщину, — Лоран нахмурился, а Эльта улыбнулся и продолжил, стараясь быть серьёзным. — Не переживай, проводить ритуал перевоплощения не будем, просто накинем на тебя паранджу. Мы проезжали магазин мусульманской одежды, думаю, сможем купить что-то подобное.

— Где ты видел мусульманок под шесть с половиной футов роста? — весело бросил Пампасник, откидываясь на спинку стула и оценивая недовольного Лорана взглядом. — Мы никогда в жизни не сыщем паранджу такой длины.

— Купим две и соединим. Я займусь этим.

— Хорошо, Минкар. Но мусульманская женщина не должна выходить из дома без сопровождения мужчины, иначе нам никто не поверит. Придётся тебе побыть мужем госпожи Лейлы.

— Вы оба идиоты, — буркнул Марк.

Каори и Фаэтом едва сдержали смех, представив странную парочку, а Александр от души улыбнулся.

— Оружие в моём люксе, — вставил Пампасник, пока эмиссары не придумали правдоподобную легенду для Марка и Минкара. — Выезд завтра в восемь утра. Попрошу не опаздывать.

Повисла напряжённая тишина. Каждый думал о предстоящей миссии и плохо представлял, как можно провернуть её без потерь.

— Мы проведём разведку, выберем день и ударим одновременно по всем базам, — голос коммандера прозвучал зловеще. — Прикончим гадину, пока она не прикончила этот мир и нас.

Глава 32

Шри-Ланка, Центральная провинция

Скальная крепость Сигирия

Октябрь 20, 2017 09:07

Каори с плохо скрываемым удовольствием погрузился в красоту утра. Он никуда не спешил, не опаздывал. Остановился и просто наблюдал за мгновениями, которые больше никогда не повторятся. Его не напугал ранний подъём, хотя хотелось подольше поваляться в постели, не ожидая нападения, а просто слушая пение птиц. Кофе был великолепен и имел непривычный вкус спокойствия. Ему нравилась гармония ветра и солнца в преддверии зарождающегося дня.

Марк Лоран, закутанный в чёрную паранджу, покосился на довольного жизнью Каори и неожиданно сам предался созерцанию, отринув желание высказаться. Игра с переодеваниями раздражала, а паранджа ужасно мешала.

Альгени смотрел на остатки великолепных нижних садов у подножия Львиной скалы. Он видел правильно расчерченные прямоугольники, разделённые жёлтыми дорожками. Между ними поблёскивали на солнце древние пруды, выложенные камнем с непривычным орнаментом.

Лоран удивлялся, глядя на роскошь, возведённую беглым братцем. Хоть внизу и не было ветра, но ветви фруктовых деревьев всё равно шелестели, издавая мелодичные переливы. Птичьи трели прекрасно вписывались в их чудесную мелодию безмятежности. На поверхности прудов покачивались водяные лилии, любуясь собственными отражениями в отполированных солнцем естественных зеркалах. Запах индийский благовоний, ни с чем не сравнимый, растекался в воздухе, касаясь струн души.

От нижних садов ко дворцу вели тысяча двести ступеней. Каори подумал, что в давние времена увешанному холодным оружием правителю было бы сложно подняться по такой лестнице. Поэтому он устроил дворец на вершине скалы и не спускался к своим подданным, предпочитая взирать на них с высоты.

Марк перевёл взгляд на лестницу, по которой уже кто-то полз. Это был длинный непростой путь. Он проходил мимо Зеркальной стены — сооружения, отполированного до блеска. Иногда казалось, что по ней гуляют тени. Что ж, вполне возможно. Ведь солнце не могло царствовать вечно, закрывалось плотными облаками.

Каори на минутку задумался о названии Зеркальная. Сейчас она больше походила на хорошо отшлифованный кусок плиты терракотового цвета. Правда, утро заставляло её сиять, но лишь на короткие моменты времени. Стена упиралась в скальную нишу — художественную галерею, расписанную фресками с полуобнажёнными красотками. Их было не больше девятнадцати, а когда-то её украшали несколько сотен.

«Стыдоба», — подумал Марк, морща лоб.

Четыреста с лишним пухлых полуголых женщин, неизвестно чем занимающихся под сводами каменного навеса, не возбуждали, а напротив, заставляли быстрее пробежать путь длиной в половину жизни. Кажется, Кашьяпе они симпатизировали. Иначе зачем он велел нарисовать их здесь?

— Марк, давай взглянем на помещения для дворцовой охраны, — предложил Каори, запихивая разыгравшееся воображение подальше от себя. — Согласно карте, это там.

Рука метнулась к покрытой травой террасе, по низу которой остались невысокие бортики бывших казарм.

— Как скажешь.

Марк развернулся и удивился ещё больше. Вчера он этого не заметил, но сегодня пялился на арочные каменные постройки с навесами от солнца. У подножия они охлаждались водой, журчащей в искусственных канальцах. Лоран поправил солнцезащитные очки под паранджой, беспокойно передёрнул плечами и развернулся лицом к площадке у подножия монолита, где грандиозный белый лев охранял ворота в чертоги Кашьяпы. Его каменная шкура поблёскивала на солнце, а приоткрытым ртом он ловил воздух, насыщенный влагой и таинственными ароматами.

Марк заметил промелькнувшее разочарование на лице Каори.

«Неужели он ничего не видит?»

Эмиссар с сожалением рассматривал бортики, оставшиеся от здания. Они больше не впечатляли. И невозможно было отыскать исторические документы, чтобы взглянуть на них. То же самое и с воротами. Только львиные лапы с когтями в качестве оружия массового поражения чужаков. Больше ничего. А в месте ливнестоков вообще устроили лестницу для туристов. Захотелось вздохнуть, но вместо этого, Каори медленно обернулся, выискивая другой ориентир и место для позиции Торва.

Лоран подумал:

«Надо бы их почистить от листьев и травы».

Он не успел оформить мысль. Каори потащил его к тронному залу, украшенному витыми колоннами и тяжёлым шёлковым навесом. Оттуда открывался потрясающий вид на личный бассейн, в котором сейчас плескались две прелестные девы немаленьких габаритов. Капли воды на их обнажённых телах блестели рассыпанными бриллиантами.

«Кашьяпа — извращенец, — решил Лоран, отворачиваясь, и изумился, увидев как Каори пялится на плотных женщин. — Никогда не поверю, что ему нравятся индуски…»

— Каори, чем ты занят? — немного стервозно поинтересовался он.

— Изучаю местность, — было ответом. — Отсюда открывается хороший вид. И я вижу верхушки храмов. Возможно, где-то в их подземельях обитает Хант.

Лоран отобрал у Альгени бинокль. Вид в самом деле был потрясающий. Джунгли как на ладони. Затерянные храмы.

— А женщины тебя не смущают?

Альгени растерялся, не с первого раза поняв смысл вопроса.

— Какие женщины? Ты о чём?

— Толстые индийские женщины.

Каори качнул головой и, наконец-то, оторвался от наблюдения. В его голову начали закрадываться странные мысли.

— Дворец Кашьяпы был роскошен и полон чудес. Вероятно, его наложницы жили здесь же. Однако, это было полторы тысячи лет назад. Нам достались лишь руины.

Он медленно обошёл вокруг Лорана, заставив его следить за собой, а когда остановился, агент с интересом увидел пустой каменный бассейн, отгороженный железными перилами, чтобы какой-нибудь смелый турист не свалился вниз и не убился насмерть. Всё великолепие разбилось вдребезги о настоящую реальность.

— Не понимаю, — Марк усиленно затряс головой.

— Тебе привиделось, — подсказал Каори безо всякой иронии. — Я закончил здесь. Идём.

Лоран послушно повернул за Альгени к комплексу водоёмов.

Пампасник нарезал круги вокруг пруда, где Лоран утопил солдата.

— Ни о чём не хочешь рассказать?

Марк резко остановился. Казалось, коммандер читает его мысли, да и взгляд, которым он одарил, был настолько пронзительным, что прожигал насквозь.

«Уж лучше находиться рядом с Каори. Он него не веет жаром пламени. Он лёд. И именно то, что мне сейчас нужно. А вообще, где носит самозванного мужа госпожи Лейлы?»

— В смысле?

— Ты умолчал о драке на этом месте, — бросил Пампасник немного с укором. — Их было трое. Первый получил смертельный удар по голове и умер очень быстро. Ты оставил его около тех кустов, — коммандер указал направление. — Меня интересует, где тело? Второй получил ранения несовместимые с жизнью на остатках дворцового помещения. Его бросили, а позже утащили в неизвестном направлении. Я вижу следы волочения к обрыву. Скорее всего, где-то там обнаружится труп. Не удивлюсь, если на его шее найдут татуировку спрута. Третьего ты утопил. Это была борьба за жизнь, в которой выигрыш остался за тобой.

Марк подумал, что сейчас превратится в пепел под строгим взглядом. Он не успел открыть рот. Его опередил Каори.

— Ты не обратил внимание на один немаловажный момент, — Альгени перестал осматриваться и уставился на коммандера. — Трое точно были солдатами. Сильные, крепкие, тупо выполняющие приказ. Их научили действовать по определённому алгоритму и не думать. Поэтому Марк… прости, Лейла обыграла их, — он едва не улыбнулся.

— Я просчитал… просчитала их действия до схватки, — вставил Лоран.

— Что подтверждает мои подозрения. Вопрос: почему никто из туристов не вмешался? Они куда-то разбежались именно в тот момент? Или испугались и удрали подальше от возни? Согласись, в это сложно поверить. Люди лезут на склон вулкана в момент извержения, чтобы сделать селфи, а увидев дерущихся мужчин спрятались? Маловероятно, что их здесь не было. Есть что сказать… Лейла?

Лоран задумался. Даже сквозь сетку паранджи была видна мысль на его хмуром лице.

— Нет. На знаю, как объяснить. Возможно, мне просто повезло.

— Или ты вытащил их на свою территорию.

Пампасник настолько резко развернулся к Каори, что получил кончиками собранными в хвост волосами по лицу.

— Что ты сейчас сказал?

Альгени преобразился. Он стал нерушимой скалой, нависшей над бурным морем

— Мне неизвестно, что случилось в Белиц-Хайльштеттен и каким образом мы получили записи Целано. Но с ним, — эмиссар кивнул на Лорана. — Явно что-то происходит. Не хочется думать о последствиях процедуры извлечения.

Пампасник почувствовал себя студентом, провалившим экзамен.

— Я отвечу перед Законом Сфер и перед Terra Incognita, если с ним что-то случится, — упрямо заявил он. — Почему ты не допускаешь мысли о возможности расширения сознания?

— Не исключаю подобного, но он человек.

— Ты тоже.

— Я другой! — вспышка гнева была мгновенно подавлена. — Мы смотрим в одну точку, но видим разное. Он дрался с солдатами в разгар дня, но не нашлось ни одного свидетеля боя. Скажи мне, что это значит?

Пампасник вздрогнул.

— Каори, Марк уложил всех троих в этом времени. Ты ведь сам видишь следы боя не присыпанные пылью веков. Я не знаю, куда смотрели люди. Вероятно, экскурсии в тот час проводились в другом месте. Не стану строить гипотезы. Сейчас я рад любому человеческому ресурсу.

Каори остыл после своего громкого заявления.

— Хорошо, я поверю в объяснение. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. И… Пампасник, не ошибись. Сам знаешь, разочарование приравнивается к потере.

— Обещаю, — коммандер взглянул на настороженного Лорана и произнёс. — Всё хорошо. Продолжим осмотр позиций. Не понимаю, где носит Минкара, Фаэтона и Александра, — он бегло осмотрелся.

— Все трое остались в садах у подножия, — отчеканил Альгени. — Поднимутся сюда чуть позже.

Марк покосился сначала на Пампасника, затем на Каори, а после шагнул к обрыву.

— Там я спихнул Калу-Кумара со скалы. Он, конечно же, пострадал. Исцарапал лицо и руки, но выжил. Значит, есть спуск, — и на всякий случай добавил. — Но я бы не рискнул повторить его путь.

Коммандер уже не слышал, умчавшись к самому краю обрыва. Остался только Каори. Он ничего не сказал, но, наверно, подумал, а после приблизился к Марку и шепнул:

— Мне в голову пришла мысль. Давай-ка используем твои и мои знания для выбора позиции для наблюдения.

— Помещения охраны, — не раздумывая предложил Лоран. — Там много места. Есть где укрыться от солнца и любопытных глаз. А в нише Алесандр останется невидимкой.

— Надо взглянуть.

Пампасник, не раздумывая долго, повернул в совершенно другую сторону, а Каори и Марк, переглянувшись, вздохнули и поплелись за ним.

* * *

Туристическая парковка Сигирия

12:45

Казалось, солнце заняло всё небо, жадно сожрало тени и принялось за людей, мелкими перебежками передвигающимися по парковке. Экскурсоводы с тоской пялились на галдящие группки туристов. Они бы с удовольствием остались сидеть в кондиционированном офисе, а не носиться по достопримечательностям Шри-Ланки. Одинокие искатели приключений затаривались водой в местном магазинчике, боязливо поглядывая на грандиозное сооружение, нависшее буквально над головами. Тощие собаки облюбовали местечко под широкой лавкой и никого не подпускали, понимая, что бой с человеком они не выиграют. А там, наверху было прохладно. Ветер обдувал со всех сторон и как ни странно можно было спрятаться от настырного ланкийского солнца.

С каким же удовольствием Марк стащил с себя проклятую паранджу, когда очутился на заднем сиденье Mitsubishi Montero. Он был готов разорвать её в клочья, но приходилось терпеть. Минкар плюхнулся рядом и с виноватым видом протянул ему запотевшую бутылку воды.

— Прости, Марк, ладно? Идея с переодеванием была дурацкой.

— Нормальной, — хмыкнул Лоран, свинчивая крышку. — Чего только не сделаешь ради Terra Incognita! — он в один глоток вылакал сразу полбутылки. — Фу! Полегчало. Не представляю, как будем работать в такой жаре.

— У нас нет выхода, — заметил Фаэтон, забираясь в стоящий рядом Land Cruiser.

Двери внедорожников намеренно оставили открытыми, чтобы было проще общаться.

В машину засунулся Пампасник.

— Так, ждём Каори с Александром и разрабатываем план действий на ближайший вечер.

— Желаешь прогуляться по джунглям?

— Что-то вроде того. Но есть мысль, которую я хочу обсудить с вами, — коммандер поискал взглядом Альгени и Торва. — Где их носит?

— Придут, не переживай. Хочешь пить?

Пампасник не ответил, а только, как дикий, выхватил бутылку из руки Фаэтона и едва не вылил её содержимое себе на голову. Вовремя сдержался.

Каори появился неожиданно и не с той стороны, куда смотрел коммандер. Он просто тихонечко забрался в автомобиль и выдохнул. Торв застрял между дверей. Журналистское нутро требовало свежих фотографий, только приходилось слушаться Пампасника и не мечтать о чуде. Он уже понял, что удрать по-тихому не получится.

Коммандер обвёл каждого колючим взглядом и, наконец, произнёс:

— У нас очень мало времени. До тех пор, пока Хант пребывает в неведении. Хотя Калу-Кумар мог осторожно намекнуть ему об изменившихся обстоятельствах. Будет надеяться, что этого не произошло, — он сделал глоток из воды. — Сегодня вечером мы отправимся в джунгли. Нам нужна разведка и все возможные пути отхода. Работаем парами. Я с Каори. Минкар с Фаэтоном. Марк — наш проводник. Движемся на расстоянии тридцати футов друг от друга. Комлинки активированы на беззвучный режим. Общение на частоте Фари. Ты, Александр, отправишься на скалу и займёшься наблюдением. Ночь — неплохое время для изучения местности и сравнения её с тем, что мы видели днём. Уверен, ты будешь удивлён. Докладываешь мне. И никакой самодеятельности, — и прежде чем Торв задал очередной каверзный вопрос, припечатал. — Думай сам, как попадёшь на вершину скалы после закрытия Сигирии. Собираемся в холле отеля в 18:00 за 23 минуты до заката. Едем на двух машинах, третья останется у Александра. А пока все свободны.

Альгени тяжело вздохнул.

— Кроме Каори, — проворчал он, мало веря в чудесное спасение от Пампасника.

— Кроме Каори, — чётко повторил коммандер и не смог не улыбнуться. — У нас видеоконференция с Мейером и Магдаленой через два часа. Хочу чтобы ты присутствовал.

— Народ, перебирайтесь сюда! — пригласил Минкар, призывно махнув рукой из Mitsubishi. — Как насчёт скататься на скалу Пидурангала? Я видел её с вершины Сигирии. Покрутимся немного, оценим позиции, наметим вероятные цели, а после отправится по магазинам. Надо закупиться медикаментами, водой и репеллентами.

— Идея неплохая, но без меня, — тут же подхватил Фаэтон и повернул голову к Пампаснику и Каори, которые уже усаживались в Land Cruiser. — Подбросите до отеля? Хочу подготовить к ночной вылазке оружие во избежание неожиданностей и проблем. Что-то мне подсказывает, что прогулка не будет спокойной.

Коммандер кивнул на заднее сиденье.

* * *

Heritance Kandalama

14:30

Пампасник жестом приказал Каори войти.

Его люкс представлял большую комнату, выдержанную в традиционном ланкийском стиле и с намёком на наследие предков. Здесь было много дерева — паркетный пол, кровать, круглый столик, два кресла и небольшой диванчик с выложенными под спину подушками. Панорамные окна были распахнуты. Пампасник любил свежий воздух и ненавязчивые ароматы. Сейчас пахло озером и растениями. С большого балкона открывался превосходный вид на серебряную гладь и скалу Дамбулла. Утром они утопали в розоватом тумане, днём плывущие облака отражались в ребристом зеркале, а вечером — вода сияла в лучах заходящего солнца. Золото тонуло в её толще, опускаясь на дно. А, может, наоборот, скрытые под илом сокровища Кашьяпы пытались явить себя людям.

Каори окинул взглядом изысканное убранство.

«Да, Пампасник опять всё сделал по-своему», — он качнул головой, сравнивая люксы.

Его поселили в королевских условиях — в целой резиденции с волшебным видом на роскошный сад, озеро и джунгли в дымке. Огромную террасу увивали лианы и вьюны, одаривая тенью и прохладой даже в жаркий день.

— Кофе? — предложил Пампасник, прекращая анализ и сравнение.

— Не откажусь.

И коммандер послушно отправился к кофемашине в зоне небольшой кухоньки, а спустя семь минут вернулся с двумя дымящимися чашками. Их содержимое источало такой одуряющий аромат, что хотелось немедленно глотнуть напиток. Даже рискуя обжечься.

— У нас не было времени поговорить наедине, — признался Пампасник, усаживаясь напротив Каори в кресло. — Как прошла операция в Афганистане? Вам удалось найти следы убийцы Аргеланда?

— Да, — негромко отозвался Альгени, задумавшись на мгновение. — В Герате мы вышли на продавца информации. Его зовут Такари. Старик с ясными глазами и живым умом. Наверно, у него есть дети, но они давно не живут с отцом. Перебрались в большой город или что-то ещё, а он остался. Ему помогают двое идиотов, — на лице Каори промелькнула лукавая улыбка. — Мы с Минкаром уложили обоих за рекордно короткое время, — и пояснил. — Они явились в нашу комнату в отеле в виде грабителей. Было весело. Позже Минкар накостылял им уже без меня. Ещё у Такари есть… э… помощница. Она не местная, хотя имя у неё пуштунское. И он очень беспокоится за неё. Знаешь, он сказал, что скоро будет очень страшно. Смерть повсюду раскидает свои семена. Не знаю почему я запомнил эти слова, — Каори покосился на чашку, но отпить не решился. Ароматный дымок, раздражающий обоняние, всё ещё предупреждал о температуре кофе. — Такари указал нам дорогу. И мы вышли на убийцу. Он хорошо спрятался. В светящейся пещере. Не зная, не найдёшь. Нам повезло, у нас был маршрут. Там мы обнаружили следы пребывания… Эйдана, — его голос совсем затих, и Пампасник затаил дыхание, вслушиваясь. — Это было каменное помещение с бугристыми стенами. На них — подтёки. Не знаю, какого рода. Вода или кровь. Впрочем, неважно. Свод терялся в темноте, а под ногами было что-то холодное. Позже мы поняли, что идём по поверхности замёрзшего озера. Помещение выдолблено в толще воды. Там был намёк на постоянное проживание, оружие и пытки. Крюки, коллекция ритуальных ножей, наручники, медицинская каталка, где он резал своих пленников, — эмиссар скрипнул зубами, но продолжил. — И знаешь, — он поднял злой взгляд на коммандера. — Вокруг кровь. Её было очень много. Застывшая пятнами. Впитавшаяся в лёд. Чёрная от испытанного ужаса. Я нашёл комлинк, шелют, водительские права, пистолет, цепочку с трилистником и фотографию, которую Эйдан хранил у сердца.

«Даже когда оно перестало биться…»

Пампасник ничего не сказал, просто дотронулся до его руки кончиками пальцев, дав понять, что он рядом и не сделает шаг назад. Альгени благодарно прикрыл глаза.

— Мы не смогли взять убийцу. Он напал со спины. Дрался, зная, что проиграет. А мы с Минкаром перестали изображать положительных героев. Били в цель, нападали вместе. Перед смертью он произнёс имя Хесс. Я не знаю, кто это. Может, очередной агент Ханта или… Пампасник… — в его глазах было столько изумления, смешанного с ужасом, что коммандеру на миг стало не по себе. — Я только сейчас понял… О, Вечность!

Его руки потянулись к вискам. Он сжал их чуть ли не до хруста. Коммандер поспешил подобрать слова, но они застряли на языке, так и оставшись непроизнесёнными.

— Хесс… тренировочное имя агента Финна… — наконец, с трудом выдавил он. Неизвестность моментально приобрела чёткость. — Именно с ним Эйдан столкнулся в Афганистане. Финн прилетал туда, чтобы избавиться от эмиссара, узнавшего правду. Поэтому ему влепили строгий выговор за необоснованную поездку. Как же Эйдан проиграл более слабому противнику?

— Он ничего не мог сделать. Боялся за нас и совершил роковую ошибку, — горячо произнёс Каори. — Преследуемый местными бандитами, нанятыми Финном, попал в капкан. Потерял свою группу, был захвачен и убит. Пампасник, — теперь в его голосе слышалась уверенность. — Ты должен связаться с родителями Эйдана и передать им вещи погибшего сына.

— Я уже произнёс слова сочувствия и сожаления, а вещи… передашь ты. Как друг и как принц Муаны. Думаю, так будет правильно.

Альгени немного подумал. Кажется, он согласился. Молча и покорно. Знал, что так будет лучше и не спорил.

«Хотел бы я отмотать время назад, чтобы всё изменить».

— Невозможно, — шепнул Пампасник, прочитав его мысли, и осторожно сменил тему. — Давай подключаться к телеконференции?

Каори встрепенулся.

— Да, конечно! Прости, я… сейчас приду в себя, — он подскочил и помчался в ванную комнату. Хотелось освежить разгорячённое лицо и пригладить растрепавшиеся волосы. — У меня есть пара вопросов по Исландии, — бросил он, обернувшись. — Ответишь потом?

— Две минуты! — предупредил Пампасник, запуская ноутбук.

«Отвечу. Куда же я денусь».

Глава 33

Шри-Ланка, Центральная провинция

Дамбулла, Heritance Kandalama

Октябрь 20, 2017 15:00

Кабинет в Лэнгли выглядел непривычно. Казалось, он находится где-то в другом мире, несовместимом с этим. Франк продумал всё до мелочей — и внутреннее обустройство, и дизайн. В каждом дюйме отражались направленность организации, стиль и качества самого агента Мейера. Здесь не было показного шика, всё очень строго, дорого и современно-аристократично. Глядя на убранство возникало чувство надёжности и стабильности. А за длинным окном виднелась полоса рощицы за парковкой и краешек белого здания исследовательского центра Тёрнера Фэрбенка.

Растревоженная Магдалена плюхнулась в кресло Франка. Увидев Пампасника и Каори, она моментально пригладила растрёпанные волосы и поправила тёмно-серый пиджак. Агент Мейер ворчал, бегая вокруг стола в поисках чего-то важного.

— Может, успокоишься уже? — прикрикнула Магдалена, взглянув на Франка.

— Где эти чёртовы бумаги?! — рявкнул он.

— У меня. Бери стул и садись. Мы уже целую минуту ждём тебя, — звякнул комлинк и агент Монферран цепко схватила аппарат. — Слушаю, — по её лицу прокатилась крайне довольная улыбка. Она едва не замурлыкала в ответ. — Я поняла, спасибо.

— Кто звонил? — осведомился Франк, со скрежетом протащивший стул и, наконец-то, устроившийся рядом.

— Из IT отдела, — она схватила непоседливого Мейера за голову и развернула её к видеокамере на ноутбуке. — Привет, ребята. Рады вас видеть.

— Учитывая, что у нас 04:30 утра, — не смог не вставить Франк. — Но я тоже рад. У меня как раз началась бессонница. Как вы? Купаетесь в море?

— Нет. Мы делом заняты. Ищем Ханта, — отозвался Пампасник. — Заныкался где-то гад. Джунгли большие, а он маленький. Вот и мучаемся.

— Привет, — просто бросил Каори, решив не вступать в игру слов. — Давайте ближе к делу.

Магдалена и Франк переглянулись, а после уставились на него, взглядами требуя объяснений.

— У него охладитель вместо крови, — хмыкнул коммандер, припомнив недавнюю шутку. — Сам так сказал. Есть чем поделиться?

Монферран толкнула Мейера в плечо, и он, как послушный мальчик, выпрямил спину и, вцепившись пальцами в кипу бумаги с напечатанным текстом, произнёс:

— На повестке дня два вопроса. Первый — анализ тела доктора, присланного из Берлина. Второй — тренировочные базы Ханта. Оба требуют внимания и дискуссии. Предлагаю начать с доктора, — не услышав возражений, он продолжил. — Как мы и предполагали, убийство с намёком. Это послание нам. И убийца, вероятно, уже мёртв.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Пампасник, зная правду.

— Доктор был убит девятого октября в собственном доме. Последняя операция закончилась в 14:50. В 16:00 он передал пациентов дежурной бригаде и отправился домой. Убийца следил за ним. Он прогуливался рядом с автобусной остановкой. У нас есть записи с видеокамеры автобуса, в который он вошёл, но через несколько секунд вышел обратно. В тот же самый момент доктор вырулил со служебной стоянки, поэтому не заметил его.

— По убийце, — перебила его Магдалена. — Внешность очень классическая. Тёмные прямые волосы. Светлые миндалевидные глаза. Предполагаю, что серого цвета. Спокойный и уверенный в себе. Высокий. Стройный. Без каких-либо изъянов. Имя неизвестно. В наших и немецких базах его нет. Попробовали поискать по международным, но безрезультатно. Его как будто не существует. Прогнали через программу совпадений и тоже ничего. Он нигде никогда не светился. Марк единственный, кому удалось встретиться с ним. Из чего делаю вывод, что его услуги стоят очень дорого.

— Стоп! — громко произнёс Каори. — Вы по видеоматериалам из автобуса поняли, что перед вами убийца? — агенты переглянулись и непонимающе уставились на Альгени. — Открылся дар ясновидения?

Магдалена фыркнула.

— А, ты про это. Всё просто. Агент Уайтхед любезно поделился записями с больничной стоянки, из автобуса, с уличной камеры в двух шагах от дома доктора и показаниями свидетельницы фрау Бэккенбауэр. Старушка вышла подышать воздухом и приметила молодого симпатичного мужчину не немецкой внешности. Она всю свою жизнь проработала в Бундесамт в Нюрнберге, а на после увольнения вернулась в Берлин.

— Федеральное ведомство по делам миграции и беженцев, — быстро перевёл Пампасник.

Каори благодарно кивнул, а Монферран пояснила:

— Хоть убийца и не лез в объектив, но спрятаться ему не удалось. Мы все заметили сходство. Фрау Бэккенбауэр очень подробно описала человека, крутившегося рядом с домом, а после того, как доктор вошёл в подъезд, нырнувшего за ним следом. К тому же у нас есть описание от Лорана, а у него феноменальная память.

— Спасибо. Вопрос закрыт.

— Про дорого, — Мейер перехватил инициативу. — Робертс случайно наткнулся на крупный денежный перевод из банка Исландии в бразильское отделение банка Fibra на Каймановых островах. Оттуда деньги утекли в небольшие банки в Гибралтаре, на Бермудских островах и в Гонконге. С Бермуд часть суммы переправили в Siam Bank на Пхукете. Двести пятьдесят тысяч долларов США. Ещё семьсот пятьдесят остались на счетах в Гибралтаре и в двух банках в Гонконге.

Каори присвистнул, услышав сумму.

— Оказывается, я дорого стою.

— Ты бесценен, — бросил Пампасник. — У нас есть подтверждение, что это деньги Ханта?

— Проверяем, — кивнула Магдалена. — Робертс бесится и бросается стаканчиками из-под кофе. Остальные бегут по следу. Думаю, результат изысканий нам понравится. Мы не стали замораживать счета на случай ошибки. Если убийца ещё жив, он обязательно ими воспользуется. Продолжай, Франк.

— По доктору, — сосредоточенно объявил Мейер. — Ничего нового и удивительного, кроме орудия убийства. Им оказалась простая вязальная спица. В вечер убийства жена доктора вместе с шестнадцатилетней дочерью отправилась в Берлинскую оперу. Они должны были вернуться ближе к 21:00. У убийцы было достаточно время, чтобы выпытать информацию, а после прикончить её источник. Фрау Гретель, жена, увлекается вязанием одежды для кукол. Убийца воспользовался её спицей. Судя по всему, разговор удался, после чего он расправился с доктором и подбросил его нам в качестве послания. Он был уверен, что мы клюнем и обязательно примчимся посмотреть, что случилось. Не знаю, что ему наговорил Хант, но ожидали явно не Марка, а кого-то из вас. Возможно, Каори.

— Точно его, — перебил Пампасник, нахмурившись. — Марк рассказал, что убийца упомянул «сердце» Terra Incognita, но не назвал имя. Он знал, что Каори был ранен и все мы бросились спасать его. За что ещё будет так отчаянно будет бороться человек? Только за жизнь, а без сердца она невозможна.

Франк на несколько секунд закусил губу.

— Подумаю об этом позже. Так вот, берлинская полиция провела все лабораторные тесты и ничего странного не обнаружила. Это просто убийство, связанное с профессиональной деятельностью жертвы. Во всяком случае, для них причина звучит так. Для нас — послание. Мы его получили, но оставили без внимания. Так думал убийца. Должно было быть второе, но его не последовало. Из чего делаю вывод, что он мёртв.

— Или готовит новое послание.

— Маловероятно. Я бы за такие деньги выполни заказ в кратчайшие сроки. Он не исключение.

— Спасибо, Франк, — поблагодарил Каори. — Информации немного, но она полезная для нас. Будем аккуратны и осмотрительны.

— Да уж, постарайтесь. Хант тот ещё урод, может и местную армию против вас бросить.

— Он не знает, что мы здесь.

Пампасник жестом приказал замолкнуть. Мейер спохватился и перешёл ко второму вопросу.

— Про тренировочные базы. Остров Манда, Танзания — небольшое подразделение новичков. В основном местные. Парни от двадцати двух до тридцати. Здоровые, крепкие, беспринципные, борзые. Примерно пятьдесят человек. Возможно, больше, — Франк махнул перед видеокамерой листком бумаги с напечатанной на нём картой. — Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, Колумбия. Численность отборных убийц около сорока человек. Хорошо обучены. Каждый день жёсткие тренировки. И только один недостаток — все, как один, запрограммированные на определённые действия солдаты. Эти не будут думать, а просто выполнят приказ. Третья база — Масеана, Гаити. Ничего особенного. Наркотики, шлюхи, виски. Утром и днём — бравые бойцы, а вечером — бандиты. Хант зря их нанял. Они подставят, как только поймут, что тоже смертные. Видимо, генерал не в курсе, что у них происходит. И самая сложная база — Диксам на острове Сокотра в Йемене, — Мейер вытащил из кипы листов формата А4 нужные, и продемонстрировал Пампаснику и Каори. — Это план базы. Подобраться будет сложно. Местность хорошо просматривается. К тому же, именно здесь базируются основные силы Ханта. Они не новички, а убийцы со стажем.

Франк замолк. Каори и Пампасник переглянулись, дальше продолжил коммандер:

— Откуда информация?

Магдалена подвинула Мейера перед видеокамерой.

— Я была очень убедительна на встрече с Капэлли из оперативного директората. Он готов ввязаться в операцию. С руководством Управления проблем тоже не возникнет. И нам в рабочую группу дают Такуэла и Гарднэра. Первый координатор обеспечения, а второй — главный мастер-сержант. Оба — виртуозы в области разведки и планирования. Не подведут. Мы уже приступили к разработке плана действий. Будем готовы начать захват в любое время, которое назовёшь.

— Хорошо, — подытожил Пампасник. — Дай нам пару дней. Отыщем Ханта, а после ударим. Одномоментно по всем базам, чтобы не было возможности сбежать или вызвать подкрепление.

— У нас всё получится, — Магдалена уверенно кивнула, подтвердив готовность нанести точный удар. — Ошибки не будет. На этот раз Decimus прекратит своё существование окончательно. И никакие последователи не захотят продолжить дело Ханта.

— Откуда столько полезных данных?

— Агентурная сеть и радиоэлектронная разведка, — коротко ответила она. — Не переживай.

— Как всегда, — хмыкнул Каори. — Всё вне закона.

— Ну, мы же ЦРУ. Ради обеспечения внутренней безопасности пойдём на любую гадость. Сам знаешь. А если честно, Такуэл предложил провести аналог «Циклона». Мы не будем вмешиваться в дела государства, на территориях которых находятся тренировочные центры. Это сделают местные под нашим невидимым руководством.

— Времени на подготовку совсем мало.

— Есть наработки и обученные агенты. Мы справимся. К тому же, работа на местах ведётся давно. Не спрашивай, каким образом и как долго. Тебя должен волновать только результат.

Коммандер мысленно согласился.

— Хорошо. Тогда ждите моего приказа на местах. Он последует очень скоро.

— Через шесть часов я улетаю в Йемен. Магдалена в 15:15 — в Колумбию.

— Я понял, — Пампасник принял информацию, подтвердив это энергичным кивком. — Тогда удачи вам.

— Вернитесь все живыми и не медицинский самолётом, — бросила Магдалена.

Её взгляд на Каори был весьма красноречивым. И непонятно, чего больше в нём смешалось. Чувств или переживаний. Альгени истолковал его по своему.

«Нет, Магдалена. У этой истории никогда не будет ни начала, ни конца. Она — пустота. А я всего лишь навязчивое сновидение».

* * *

Дамбулла, Heritance Kandalama

17:45

Солнце медленно катилось в джунгли, расплёскивая последнее тепло. Сумерки притаились в углах, залегли между деревьями, спрятались под крышей и только ждали момента, когда надоевшее всем светило покинет этот безумный день.

Гости отеля, почувствовав прохладу, выползли из своих комнат и решали, куда двинуться в поисках приключений. Одни нетерпеливо переминались с ноги на ногу в ожидании, вторые оживлённо делились впечатлениями, но в итоге всё сводилось к еде. Нашлись и те, которые вышли прогуляться перед сном. Подышать терпким воздухом.

И всё же пахло вечером — переходным этапом между светом и тьмой. Эти несколько часов вдохновляли на подвиги. Улицы, вопреки ожиданиями, не пустели, а напротив заполнялись толпами туристов и местных обитателей Дамбуллы.

Отчаянно хотелось смотреть на розово-фиолетовое небо и единственную едва заметную звезду на нём, а после вернуться в свой люкс и предаться мечтам, снова почувствовав себя юным и беспечным. Но приходилось сосредотачиваться на деле.

Пампасник окончательно успокоился, когда уселся за руль Mitsubishi Montero. Марк пристроился на соседнем кресле. Сегодня он играл роль автонавигатора и должен был довести команду до окраины деревушки, чтобы оттуда отправиться в джунгли. На заднем сиденье обосновался Каори с сумкой, забитой огнестрельным оружием и двумя рюкзаками. Свой Лоран бросил себе под ноги.

Коммандер активировал таблетку наушника, вставленную в ухо, и произнёс:

— Всем добрый вечер, говорит Пампасник. Доложить о готовности к разведывательной операции. Land Cruiser?

— К вылету готовы, — бросил Фаэтон, не забыв при этом фыркнуть. Настрой командира ему нравился. Это означало, что проблем не предвидится. — Движки прогреты. Ждём команду «ключ на старт».

Минкар поддержал весёлый тон Пиранези.

— Второй пилот Минкар Эльта к вылазке в джунгли готов.

— Пристегнись!

— А я что, по-твоему, делаю?!

Пампасник удовлетворённо хмыкнул.

— Отлично! Mitsubishi Montero?

Каори с трудом сдержался, чтобы остаться серьёзным.

— В строю. Горю желание надавать кому-нибудь по морде. Если что, я на заднем сиденье.

— Поехали уже, — взмолился Лоран, повернув голову к сидящему рядом коммандеру. — А то руки чешутся, как поработать хочется.

— Поедем, — пообещал Пампасник, поворачивая ключ в замке зажигания. — Не слышу Александра Торва. Где он кстати? — он обернулся к Альгени.

— Откуда же мне знать. Последние два часа я провёл с тобой. Если вспомнишь у нас была видеоконференция с коллегами из Лэнгли, а после мы изучали материалы расследования берлинской полиции. Я с трудом вырвался из твоих цепких лап.

— Александр уехал двумя часами ранее, — проинформировал Фаэтон. — Сказал, что хочет попасть на Сигирию до того, как закроют вход туристам.

— А…

— Не переживай. Я настроил канал связи на его комлинке.

— Пампасник — Александру, — позвал коммандер. — Проверка связи. Приём.

Сначала в эфире был слышен хруст веток, затем неясное бормотание, после странный голос и, наконец, Торв обозначил себя в сети.

— Прошу прощения. Здесь не так просто устроиться. Или дует холодный ветер, или меня видно. Вон, внизу кто-то бродит и косится на руины. Интересно, заметил или нет? — Александр помолчал. — Нет. Не заметил. Просто так пялился. Так, — это уже относилось к разведывательной операции. — Я на месте. Занял позицию. Жду приказа к бою.

— Вообще-то я тебя в наблюдение отправил.

— К слову пришлось. Но если на меня нападут, буду драться.

— Не забудь чему я тебя учил.

Даже не видя Торва стало понятно, что его как следует тряхнуло.

— Такое не забудешь, — проворчал он.

— Отлично! — подытожил коммандер — Все в хорошем настроении и готовы к разведке в ночных джунглях.

— Пампасник, только один вопрос, — послышался голос Каори. — Мы поедем сегодня куда-нибудь или нет? Сколько ещё ждать? Все давно рвутся заняться делом, а ты устроил перекличку. Надеюсь, речёвку кричать не придётся?

— Это уже три вопроса, — поправил его Пампасник, старательно заматывая непослушные волосы в хвост. — И хватит ворчать. Для тех, кто не в курсе Montero — флагман. Я командующий операцией. В моё отсутствие командир — Каори Альгени. В случае потери внедорожника…

— Ты намерен его утопить или продать? — уточнил Минкар с хорошо знакомым сарказмом в голосе.

Коммандер показательно вздохнул.

«Как дети, — подумал он. — Всё им не так. А мне потом отвечать за каждого. Ладно бы по физиономии получить. Нет ведь. Залезут в самую гущу событий и схватят пулю».

— Поехали.

Он плавно опустил ногу на педаль газа. Автомобиль рыкнул и резво взял влево. Выехав на узкую двухполосную дорогу, ведущую от отеля на оживлённую улицу Дамбуллы, он направил его вперёд. За ним, выполняя все те же манёвры, следовал Land Cruiser, ведомый уверенной рукой Фаэтона.

* * *

162 Сигирия роуд

18:45

Пампасник глубоко вдохнул насыщенный джунглями воздух — влажный, терпкий, с примесью специй и прелой земли. А ему казалось, он пах жизнью. Странных микс ароматов вибрировал, манипулируя воображением. Он смотрел на деревья, невысокие и раскидистые. Они были первой линией маршрута. За ними — настоящие непролазные джунгли с гигантами, достигающими в высоту ста футов, перевитые лианами и скрывающее под ногами смертельные ловушки. Днём они были разноцветными — огненно-красными, переливающиеся оттенками зелёного и синего. Ночью краски бледнели дочти до чёрного. Ветер затихал и деревья, укутанные восковыми листьями, замирали.

Лоран закинул за спину рюкзак, забитый необходимыми медикаментами, водой, пакетиками готового риса, беспламенными химическими нагревателями и репеллентами. Отработанным движением он проверил пистолет в кобуре под мышкой и армейский нож на бедре слева. На голову была натянута бейсболка с узким козырьком. Он обернулся, чтобы подтвердить готовность к вылазке в джунгли. Придирчиво осмотрел каждого из своей небольшой группы.

Улыбки и шутки закончились, сменившись серьёзностью. Все только ждали приказа приступить к разведывательным действиям.

— Идти придётся долго, — произнёс он. Негромко, но так, чтобы было слышно. — Неизвестно, какими путями меня вёл Калу-Кумар. Допускаю, что он решил прогуляться или заподозрил слежку, хоть я и был осмотрителен и осторожен. Моё время в пути заняло около шести часов. Я срежу маршрут и доведу вас до цели за четыре, учитывая плохую видимость и незнание местности. Ориентир — Сигирия, — Лоран, не поворачивая головы, рукой указал на крепость, слившуюся с тёмным небом. Где-то на её вершине прятался Торв, ожидая распоряжений от командира. — Она должна быть видна с любого ракурса. Слева, справа, позади и спереди. Если её нет, значит, мы заблудились.

— Не хотелось бы, — бросил воинственно настроенный Фаэтон.

Он прекрасно понимал, что такое ночные джунгли. Набродился по непролазным тропам Калимантана, когда спасался от преследования. Теперь был подготовлен более тщательно.

— Тогда будем внимательны, — ответил Марк. — Но если я справился с дорогой, то и вы сможете.

Конечно же, он немного покривил душой. До утра времени немного. Всего какие-то одиннадцать с половиной часов. Светает в 06:25. До этого момента нужно управиться. А потратить на дорогу нужно четыре часа туда и столько же обратно. Плюс три на разведку.

«Можно опоздать, — решил он. — Но так, чтобы Хант ничего не заподозрил».

Агент взглянул на Пампасника.

— Выдвигаемся.

Глава 34

Шри-Ланка, Центральная провинция

Где-то в джунглях

Октябрь 20, 2017 22:00

Джунгли преобразовались, приоткрыв полог в новый мир. Более опасный и непредсказуемый. Птичий щебет и ворчание животных затихли, сменившись другими звуками. На охоту вышли невидимые хищники. Сдавленный рык периодически напоминал об их существовании. Иногда среди деревьев светились жёлтые глаза. Ещё большей проблемой стали насекомые, роем вьющиеся вокруг людей. Дождавшись ночной прохлады, они устроили битву за добычу, вышагивающую по их территории. Репелленты спасали от укусов, но не от раздражающего воя.

Пампасник едва не выдал себя резким фарийским ругательством, напоровшись на очередную ветку. Его волосы, перехваченные шнурком, давно рассыпались по плечам, а на щеке красовались две мелкие царапины. Пригнувшись, он проскользнул под преградой и шагнул к Каори.

Даже в темноте на его лице было видно редкое спокойствие. Альгени мудро заплёл отросшие пряди, сдержав их банданой, купленной в местном магазине. И он что-то высматривал среди деревьев.

Пампасник остановился в двух шагах от него. Лоран пробирался сквозь джунгли в шестидесяти футах впереди. Фаэтон и Минкар ещё в самолёте постарались и собрали детектор движения из комлинка Аргеланда, хотя Каори был против. Ему пришлось смириться ради общего дела. Аппарат отдали Марку. Теперь он мог вовремя заметить опасность и передать «красный» сигнал остальным.

А Альгени вслушивался в ночные звуки. Буйная растительность влажного ада приглушала их. К счастью, не до конца. Сбоку промелькнула быстрая тень, и Каори молниеносно выхватил кинжал. Он медленно повернулся, следя за невидимым противником. От него исходила неясная угроза, но она рассеялась, когда ржавый серп луны пролил своё сияние на переплетённые ветви и немного на землю. Два светящихся глаза подскочили и метнулись в сторону.

Пампасник жестом приказал вернуть клинок в ножны и кивнул вперёд, а сам привычно осмотрелся, оценивая обстановку и выискивая опасность. Ничего не изменилось. Всё такая же непроглядная ночь, таинственные звуки и почти нулевая видимость. Он покрутил головой, ища ориентир, о котором говорил Лоран. Сигирию невозможно было рассмотреть сквозь переплетение ветвей. Однако, коммандер сумел найти свободный для обзора кусок пространства. Где-то очень далеко, казалось, что в другой вселенной, трижды с пяти секундным интервалом мигнул белый огонёк. Это означало, что Торв на месте и ведёт наблюдение. В данный момент всё спокойно. Чужаков нет.

«Появятся неожиданно», — подумал Пампасник, двинувшись за Каори.

* * *

Где-то в джунглях

22:20

Фаэтон остановился, чтобы поправить прилипший к спине рюкзак. Нет, он не был тяжёлым, но давил на плечи. Минкару повезло больше. А может, он просто не привык показывать свои настоящие эмоции.

Джунгли играли с ними, подбрасывая странности. Например, в разрыве ветвей были видны звёзды. Ослепительно яркие они сияли на чёрном бархатном небе, но примятая трава под ногами терялась в темноте. Иногда казалось, что там ничего нет. Ещё один шаг и Фаэтон с Минкаром непременно столкнутся во время полёта в бездну. Каждый раз опасения не подтверждались. Эльта уверенно шёл справа, а Пиранези слева. Врождённое чувство ориентации спасало обоих.

Колючая лапа высокого куста вцепилась в рукав, придержав Минкара. Эмиссар безэмоционально стряхнул её с себя и шагнул в сторону, желая обойти злобного монстра.

Фаэтон бросил взгляд на комлинк. Они не сбились с пути, только ноги начинали подвывать от непривычной прогулки. Он окинул взглядом пространство вокруг себя и увидел пляшущие тени на шершавой известняковой стене.

— Минкар, — шепнул он.

Эльта не заставил себя ждать. Явился через секунду. Фаэтон коснулся кончиками пальцев преграды, подкинув загадок. Минкар всмотрелся в необычное препятствие. Было странно видеть что-то подобное в джунглях.

— Вполне может быть, что в давние времена здесь что-то стояло. Дом, храм, оборонительная стена. Мы не знаем историю Шри-Ланки и у нас нет возможности взглянуть на её рельеф в прошлом. Идём, Фаэ. Не будем задерживаться.

— Подожди, — Пиранези заглянул в широкую трещину в стене, а после повернулся боком и скользнул внутрь. — Здесь помещение со ступенями вниз.

Минкар не последовал его примеру. Держа в зоне видимости каждый дюйм джунглей, он обогнул стену. Зашёл с другой стороны и теперь смотрел на то же, что и Фаэтон.

Ступени действительно были. И они вели под землю.

— Вытерты подошвами ботинок, — заключил Пиранези, присев на корточки. — Судя по тому, что я вижу, ходили совсем недавно. Мох примят не по всей плоскости. Раздробленные ветки и семена только по пути следования. До этого объект был заброшенным. Как думаешь…

— Тихо.

Фаэтон замолк, приготовившись к возможному бою. Зажатый в руке кинжал недобро поблёскивал в тусклом свете луны и звёзд. Минкара уже не было видно. Но эмиссар точно знал, что он рядом.

Сухие листья шуршали совсем близко. Кто-то пробирался по веткам или по земле. Определить было сложно. Звук доносился ото всюду. Наверху оглушительно обломился сук и, обрывая лианы, полетел вниз. Застрял в футе над головой Фаэтона. Только тише не стало. Шорох затих не несколько секунд. Незнакомец точно так же выжидал и оглядывался.

«Кто он? Змея? Ночная кошка? Человек?».

Ответов не находилось до того момента, пока по глазам не резанул яркий луч карманного фонарика. И шёл он не из-за зарослей, а из-под земли. Противник готовился выйти наружу.

Минкар и Фаэтон разлетелись в стороны. Пиранези замер сбоку от большого дерева, а Эльта подскочил на низко нависшую лиану и слился со стволом.

Нога невидимого врага опустилась в воду. Характерный звук эхом отразился от стен скрытого джунглями помещения. Затем последовало вполне человеческое ругательство, затихшее на полуслове.

Он появился спустя две с половиной минуты.

Фаэтон похолодел, узнав блеснувшие жёлтые глаза с узкими зрачками. Гибкое тело скользнуло в его сторону, а затем вправо, избегая завала из веток. Пиранези поднял взгляд на Эльту, готовящегося к прыжку.

— Мы не можем выдать себя, — одними губами произнёс он.

Минкар понял.

— Не дай ему упасть на землю.

Фаэтон кивнул, подтвердив, что услышал ответ.

Эльта действовал молниеносно. Он тенью хищника спланировал точно на плечи противника. Тот даже охнуть не успел. Ледяное лезвие кинжала вошло между рёбер. Одновременно с этим сильная рука зажала рот. Сзади подскочил Пиранези. Он ловко подхватил врага и аккуратно опустил на землю.

Тело не двигалось. Из чего был сделан вывод, что смерть наступила мгновенно. Эмиссары стараясь не шуметь подняли его и оттащили подальше от странных ступеней. Яма, заполненная жижей нашлась случайно. По её поверхности плавали высохшие листья, а из глубины поднимались пузырьки воздуха. Они лопались и растекались концентрическими кругами. Именно они привлекли внимание Фаэтона. Погрузив тело в жижу и забросав сверху обломанными сучьями, обрывками лиан, мхом, эмиссары вернулись к разрушенной стене. Минкар как-то странно посмотрел на Пиранези. Он усиленно думал, вглядываясь в темноту. Света от брошенного на ступень фонарика едва хватало, чтобы увидеть хоть что-то.

— Фаэ, — тихо позвал Эльта. — Ты думаешь о том же, что и я?

— Ага, — охотно кивнул Фаэтон. — Полагаешь, Пампасник одобрит спуск, — взгляд снова потянулся к ступеням. — Туда?

— Не уверен. И мы рискуем заблудиться. Но…

— Но?

— Я иду первым, ты прикрываешь.

Пиранези скрыл довольную улыбку. От матери он унаследовал тягу к странствиям, а от отца бесстрашие и стремление познать мир. Сейчас все три качества слились воедино, заставив его рисковать.

Минкар скинул рюкзак под корни дерева, вооружился кинжалом и шагнул к ступеням. Фаэтон двинулся за ним без промедления. Осматриваясь и вслушиваясь в ночные звуки он шёл след в след на расстоянии четырёх футов. Поднырнув под широкие листья, оба начали спускаться. Очень осторожно, опасаясь оступиться или поскользнуться на пропитанном влагой мху.

Долго идти не пришлось. Последняя, двенадцатая, ступень наполовину тонула в воде. Яма не была глубокой, но наступать в неё не хотелось. А дальше началось самое необычное. Эмиссары, затаившись на широкой каменной площадке, уходящей в воду, рассматривали странные узоры на остатках когда-то грандиозного сооружения.

Свет лился сквозь многочисленные естественные отверстия над головами. Значит, следовало быть более осмотрительным, шагая по джунглям. Всегда оставался высокий риск провалиться. Между дырами наверху угадывалась каменная кладка. Совсем древняя. Рассмотреть её не представлялось возможным из-за темноты, но отшлифованные грани иногда поблёскивали в бледном сиянии, исходящем из воды.

По телу побежали мурашки, когда Фаэтон заметил скульптурное изображение какого-то божества в объятии кобр. Они выползали из его тела, почерневшего от плесени и, возможно, нагара. Эмиссар в один шаг переместился на другую сторону площадки и коснулся пальцами застывшего во времени камня. Он показался очень холодным, будто криоагрегаты замораживали его изнутри. Только его волновало не это.

— Сажа? — не поверил Минкар, присматриваясь к потемневшим кончикам пальцев. — Не понимаю…

— Что здесь случилось? — прошептал Фаэтон. — Посмотри внимательно, она везде. На стенах, на этом изображении. И куда ведёт наклонная площадка. Каким образом человек появился здесь? Приплыл на лодке или сам?

— Он был сухим, — заметил Эльта. — А ничего похожего на плавсредство я не вижу. Очень темно, Фаэ. Надо вернуться наверх и доложить Памп…

Палец коснулся губ лишь на секунду. Пиранези понял. Он ввернулся в темноту как раз в тот момент, когда по водной глади побежали еле заметные волны, а после послышались шлепки. Луна, как назло, вылупилась на что-то интересное и не желала закатываться за облако. Фаэтон и Минкар попятились назад. Наблюдать со ступеней было сложнее, но они становились почти невидимыми.

По стенам поплыли ребристые тени. И они двигались к эмиссарам.

Снаружи что-то пронзительно заорало. Затрещали ветки, ворох листьев разлетелся по лестнице и воде, словно какое-то крупное животное неудачно полезло сквозь кусты.

Минкар и Фаэтон переглянулись и приготовились к бою.

Из темноты подземного тоннеля появились странные существа — не похожие на людей и на кинематогрофических пришельцев. В слабых отблесках они смахивали на оживших мертвецов, восставших из древних погребений.

Подобный грому рёв излился из отверстия наверху. Кто-то истошно вопил, призывая к войне или к кровавому пиру.

Существа заметались, замолотили конечностями по воде и резко повернули в обратную сторону. Минкар с Фаэтоном тоже не стали медлить. Перемахивая через ступеньку, но стараясь не паниковать, они рванули прочь из залитого водой тоннеля.

* * *

Где-то в джунглях

22:56

Каори и Пампасник что-то почувствовали. Оба резко сбросили рюкзаки под изогнувшийся камень и встали спиной к спине. Лунный свет отразился от клинков, крепко зажатых в руках, и стёк на чёрную землю. А после где-то прорвались небеса и ангелы что есть силы задудели в свои апокалиптические трубы. Такое было ощущение, потому что оба не были готовы определить животное, которому принадлежит этот громогласный рёв.

Страха не было. Совсем. Вселенная ни на секунду не покидала их.

— Произойдёт то, что должно, — сосредоточенно бросил Каори.

— К бою, — отозвался Пампасник.

В туже секунду на них прыгнуло что-то юркое и проворное. Коммандера с силой отшвырнуло в сторону. Он чуть не врезался в ствол неожиданно выросшего перед ним дерева.

Каори обернулся вокруг себя, выхватывая из темноты цель. Наверно, уровень адреналина превысил все разумные границы в этот момент, потому что эмиссар стоял напротив рослого незнакомца не ланкийской внешности, привыкшего убивать. Жажда крови залила его глаза, а в руках сверкнул широкий клинок ножа кукри.

Он был невероятно быстр, но проиграл в самом начале, что стало его дорогой к собственному концу. Каори увернулся от удара. Лезвие прошло в нескольких дюймах над головой. Эмиссар нырнул вправо и пнул противника в бедро, таким образом лишив устойчивости.

Незнакомец покачнулся, но не упал, как ожидалось. Напротив, он шустро развернулся, готовясь к следующей атаке.

Каори не хватило скорости. Железный кулак впился ему в живот, вызвав бурю эмоций, притупляющих сознание. Он упал на колено, не дожидаясь удара. Откатился в сторону за секунду до нападения. Узкое ребро ладони разрезало воздух. Лицо, озарённое победной улыбкой, промелькнуло совсем рядом.

Но что-то изменилось. Воздух сгустился. Стал вязким, словно его присыпали сахаром и подогрели. В густоте каждое движение казалось нереально медленным.

Пампасник прыгнул на врага, но застрял в пространстве. Каори ощутил скорость запоздалого ветра на своём лице. Он поднялся с колен, ладонью отвёл удар противника, ногой саданул по щиколотке. И незнакомец отступил.

Джунгли ожили, вернувшись в привычный ритм. Хруст рассыпанных по земле веток взорвал тишину. Незнакомец с удивлением ощутил боль от падения на спину. Земля под ним содрогнулась и просела. На его губах промелькнула ошалелая улыбка, а после на лицо опустился кулак Пампасника, приземлившего рядом с телом поверженного врага. Лезвие кинжала рассекло рёбра и впилось в сердце, заставив замолчать навсегда.

— Ты как?

— Больше никогда не пойду с тобой ночью в джунгли, — вызверился Каори. — Катись ты к дьяволу, Пампасник, со своими приключениями. Мне жить охото.

Коммандер понимающе хмыкнул.

— Откуда он взялся?

— Без понятия. Прилетел с неба. Наверно, с облака стряхнуло. Меня больше волнует, что за животное заревело в чаще. Оно опасно или не очень? Не затопчет со страху? — Каори немного помолчал. — Не хочется думать, что Фаэ с Минкаром нашли гигантскую дудку и решили устроить ночной концерт.

— А тебя не интересует, почему звери не переполошились? — поинтересовался Пампасник, прислушиваясь к собственным мыслям.

— Нет. Потому что звук принадлежал одному из них. Иначе здесь начался бы армагеддон. Давай лучше взглянем, он солдат или нет?

Они чуть не столкнулись лбами, когда наклонились над мёртвым телом. Обшарили взглядами каждый дюйм одежды. Залезли в карманы. Отогнули воротник армейской формы старого образца. Знака спрута не обнаружилось.

— Вопрос, кто он становится актуальным, — заметил Пампасник, выпрямляясь.

— Хант сменил тактику и больше не пользуется услугами солдат, — сообразил Каори. — Или эта тварь из личной охраны Калу-Кумара.

— Что больше похоже на правду.

— Значит, драться придётся много и не с тем, с кем нужно.

— Когда нас это останавливало?

Из темноты выскочил бледный Лоран с ножом наизготовку. Он опытным взглядом оценил последствия небольшого боя и поднял глаза на Каори, а затем посмотрел на Пампасника.

— Ничего не знаю. Он появился из ниоткуда. Пришлось вступить в бой и прикончить, — быстро объяснил коммандер. — Насчёт рёва тоже не спрашивай. Не могу определить животное.

— Может, это особый сигнал готовности к чему-либо? — предположил агент, возвращая нож в ножны.

Альгени подхватил с земли рюкзак.

— Нет. Будь так, животные устроили бы ор, — рука никак не хотела подлезать под лямку. Пришлось воспользоваться помощью Пампасника. — А я по-прежнему слышу только тишину, не считая природных звуков. Следовательно…

— Трубил представитель отряда млекопитающих, — заключил Лоран. — Похоже на правду. Я вышел на цель. Вход в Преисподнюю в ста футах левее. И я перехватил световой сигнал от Александра.

Коммандер выхватил из кармана куртки свой комлинк.

«Дёргающийся свет на пятнадцать минут на восток».

Каори и Марк подскочили к Пампаснику. Тонкая линия очерчивала координату, сброшенную Торвом на комлинк.

— Недалеко от входа, — определил агент. — И мы не могли засветиться.

— Охотно верю, но мертвец позади нас подтверждает обратное.

— Так забросаем его ветками и листьями.

— Действуй, — он пинком отправил Лорана к телу. — Каори, — жест был истолкован правильно. Альгени приготовился слушать и вникать. — Не хочу рисковать тобой, но навыки…

— Понял уже. Всё сделаю.

Громкий шорох заставил обоих обернуться. Лоран остервенело забрасывал труп листьями.

* * *

Где-то в джунглях

23:28

— Расположение водоёмов такое же, как на Сигирии. С той лишь разницей, что крепость на поверхности, а то, куда мы сейчас войдём — под землёй. Не уверен, есть ли камеры видеонаблюдения. В прошлый раз я их не заметил. Возможно, вход не охраняется по причине «кому в голову придёт лезть в пещеру». После полусферы будет сложнее. Если вас сбросят в воду, не паникуйте. Засосёт водоворотом и выкинет в реку. Это не опасней, чем прыгать с парашютом на низкой высоте.

— Успокоил, — вставил Пампасник. — Каори ты со мной и с Лораном. Фаэтон с Минкаром. За дело, эмиссары.

Монолитные стены, скрывающиеся за пологом из лиан, впечатляли и пугали одновременно. Они были испещрены символами из давно забытого прошлого. Под слоем плесени, прикрытой корнями растений, оживали безымянные герои и демоны в человеческом обличии. Они различались лишь количеством рук и змей, извивающихся вокруг них. Наверно, когда-то эти фрески вызывали трепет. Сейчас же хотелось похоронить их под слоем земли навсегда. Лучше никогда не видеть и не знать безумия, творящегося в стенах этого сооружения. Но оно преследовало до небольшого зала с таким высоким потолком, что его не было видно в темноте. А света, источаемого лампами, катастрофически не хватало.

Марк с удивлением обнаружил, что с последней прогулки по этим подземельям всё кардинально изменилось. Или он был так сильно увлечён охотой на Калу-Кумара, что не заметил самого важного — храмового зала. Об этом кричали стены, некогда расписанные яркими красками. Позолота исчезла, оставив только намёки на сцены из какого-то священного писания. Оно определённо существовало и сильно отличалось от известных современных аналогов. Здесь пропагандировалась связь со смертью.

Каори требовательно повернул голову к Пампаснику.

— Что-то мне подсказывает, что база была расчищена и оборудована задолго до Ханта. Он даже не успел переделать её под себя. Не вижу раздирающих душу сцен пыток и казней, ведь гадёныш очень любит реки крови.

— Не поверишь, точно такая же мысль пришла мне в Исландии, — охотно поделился коммандер, чуть наклонив голову. — Городок, вблизи которого генерал устроил командный центр, называется Акюрейри. Знаешь, что мне удалось выяснить? Первые поселения в том месте появились в IX веке нашей эры, а название впервые упоминается с 1562 года. С ним связана какая-то история супружеской измены. Не помню точно и не буду врать. База, которую мы обнаружили не выглядела очень древней. Конечно же, её облагородили и подкрасили где нужно, но почему-то никто не догадывался о существовании объекта до пожара. Официальная версия о сгоревшей криолаборатории не выдерживает никакой критики. Хотя бы потому, что правительство понятия не имело о ней и её нет в списках лабораторий. Чудо-мальчик Робертс и его команда пробили по засекреченным базам и ничего не обнаружили. Как такое может быть, если речь идёт о криолаборатории?

Альгени задумался. Ничего не сходилось. Паззл рассыпался, а фигуры разлетались в стороны.

— Может, спросим у Картрайта?

— У кого?! — не поверил Пампасник.

— У Хротгара Картрайта. Он должен понимать во что вляпался и, уверен, будет сотрудничать.

— Каори, я не знаю никакого Картрайта.

— Но как же… — и неожиданно Альгени понял. — Ты предал его забвению.

— Если бы понимал, о ком ты говоришь, ответил бы.

Коммандер демонстративно впился взглядом в Лорана, ведущего тайными тропами в сердце базы. И Каори пришлось смириться с невозможностью хоть что-то выяснить.

Глава 35

Шри-Ланка, Центральная провинция

Где-то в переходах базы генерала Ханта

Октябрь 21, 2017 01:10

Металлическая полусфера с обезображенными лицами осталась позади. Лорану показалось, что экспонатов в ней прибавилось. Во всяком случае, он увидел ещё один новый искривлённый в крике рот. Но оборачиваться, чтобы изучить содержимое дьявольской композиции, не хотелось. Как и в прошлый раз вдоль позвоночника покатилась волна холода.

— Ты в порядке? — участливо шепнул Каори, слегка зацепив его локтем.

Этого оказалось достаточно, чтобы вернуться в норму.

— Жаль, что нельзя просто взорвать эту контору вместе с её владельцем, — отозвался агент, благодарно кивнув.

— Взрыв вызовет цепную реакцию. Возникнет пожар. Огонь быстро распространится по коридорам. Может так получиться, что половина джунглей окажется в котловане бурлящего пламени. Загорятся деревья. Погода здесь довольно жаркая, несмотря на влажность, поэтому возможно уничтожение ближайших деревень. По-моему, так себе перспектива.

— Согласен, — Марк кивнул. — И утопить их не получится. Твари превосходно плавают. Я на катере не мог угнаться за не самым тренированным экземпляром.

— Да, когда им страшно, они становятся быстрыми и юркими. Успокаивает то, что Хант не самый ловкий генерал. Ослеплённый злобой он потерял ориентацию в пространстве. Ты же сам понимаешь, база не готова к решительным действиям и длительной обороне. Нет подземных тоннелей, по которым можно было бы уехать на автомобиле. Я не вижу пневмо-лифтов. Не думаю, что он потащится к спасению пешочком. Хотя я ещё не видел, что внутри. И судя по рассказу Фаэтона и Минкара, существуют выходы на поверхность. А это уже плохо. Нас мало и вряд ли мы сможем организовать качественную осаду.

Пампасник прервал беседу.

— Я вижу два коридора и водоём впереди. Марк, вспоминай, куда идти дальше.

— На этом самом месте у меня произошёл GAME OVER. Меня стукнули и сбросили в пруд. Я попал в водоворот, едва не потерял сознание и выплыл уже в реке снаружи. Прости, Пампасник, порадовать тебя нечем.

— Значит, действуем по интуиции. Фаэ, Минкар, вы направо, мы налево. Держим непрерывную связь.

— Есть, сэр! — козырнул Пиранези, приложив руку к виску.

Получилось нелепо, но жест слегка разрядил ситуацию. После чего эмиссары разошлись в разные коридоры.

Пампасник обернулся только один раз, чтобы убедиться в надёжности своего тыла. И Альгени, и Лоран никогда не подводили. Превосходно знали свою работу. Понимали друг друга с полувзгляда. А за Фаэтона и Минкара он вообще не боялся. Оба показали себя лучшим образом в их битвах с любым противником. Потерять кого-то сейчас означало пустить пулю себе в висок. И морально коммандер был готов к этому.

«Хватит с меня смертей. Аргеланд и Крон были последними. Больше никто не погибнет»

Коммандер отвлёкся от размышлений об эмиссарах и агенте. Следовало самому сосредоточиться на миссии, а уже потом требовать от команды совершить невозможное.

Они вышли в большое квадратное помещение, погружённое в полутьму.

Странно было видеть то же самое, что и в Исландии. У стен покоилось ещё не распакованное оборудование для криолаборатории. Даже скобы не сняли с громоздких контейнеров. Громкие надписи известных мировых производителей наперебой заявляли о своей продукции. Это могло означать только одно — Хант удирал впопыхах. Тогда почему он выбрал базу на Шри-Ланке?

Ответ пришёл незамедлительно в виде мыслей.

«Подходящая влажность. Много воды. Достаточно пищи».

— Баллоны с жидким азотом? — непонимающе шепнул Каори, заставив Пампасника обернуться.

Эмиссар с интересом разглядывал серебристые ёмкости, оснащённые температурными датчиками.

— Не понимаю, зачем Ханту всё это, — честно признался Марк. — Он же вроде тепло любит. Или внезапно изменились предпочтения?

— Может, тварь намерена заморозить себя и очнуться лет через триста, когда нас здесь уже не будет. Я подумал….

— И?! — в один голос поинтересовались Пампасник и Лоран.

Каори уверенно качнул головой, продолжив:

— Оборудование новое. Его ещё не распаковывали и не отлаживали, — взгляд потянулся к баллонам. — Уровень жидкого азота и температура в криохранилище должны контролироваться с помощью контроллера, результаты которого отображаются на мониторе компьютера в пункте управления. Я не очень разбираюсь во всём этом, но, кажется, можно настроить критические уровни температуры, что активирует подачу жидкого азота в необходимые резервуары. Контроль, как правило, осуществляется постоянно, но оператор не будет находиться безвылазно на своём рабочем месте. Рано или поздно он уйдёт и не заметит изменений. Если разрушить трансферные линии и повысить температуру система не сработает. Уйдёт в разнос. И всё здесь жахнет.

Пампасник едва не пошатнулся от полученных знаний. Лоран только растерянно хлопал глазами, пытаясь сообразить, что ему только что сказали.

— А ты подумал над возможными проблемами на поверхности?

— Ничего не случится. Никто даже не узнает о произошедшем. Подумайте сами. Азот не токсичен, не взрывоопасен, не горит, почти не растворяется в воде. Плохой проводник электричества. Жидкий азот всего лишь жидкость, способная вызвать сильные ожоги и интоксикацию. При соприкосновении с поверхностями может стать причиной разрушений. А азот-газ инертен. Он не вступает в химические реакции, не окисляется и опять же не горит. Для нас риск минимален, а Ханту не понравится, если кто-то сломает часть нужного оборудования.

— Да, но хотелось бы понять, зачем ему всё это? — Марк окинул тяжёлым взглядом контейнеры и баллоны.

— Не знаю. Я вообще перестал понимать нашего врага.

— Возьмём на заметку, — бросил Пампасник. — И продолжим разведку.

— Как скажешь, кэп.

Снова потянулись долгие минуты странствий по подземелью неизвестно чего. Старые стены возвышались над головами и смыкались невидимым куполом в вышине. Одно хранилище перетекало в другое, подбрасывая всё больше вопросов. Обнаружилось оборудование для центра ядерной медицины, несколько нераспечатанных серверов, интроскоп, коробка для небольшой телестудии, огромные контейнеры с видеокамерами, итальянская керамическая плитка для гигантского бассейна… Ясно было одно, Ханту зачем-то понадобилось всё это.

Наконец, они вышли в продолговатый зал с отшлифованными колоннами в два ряда справа и слева. Пол был выложен отмытым до блеска камнем. Впереди чернел проход, украшенный двумя тонкими стелами с нависшей над ними плоской аркой. Здесь было достаточно прохладно. И что-то издавало такой же запах, как в отеле.

— Ароматические палочки, — подсказал Каори.

Пампасник и Марк резко остановились. Мысль пришла обоим одновременно, однако, высказал её Лоран.

— Кажется, мы забрались в жилище Калу-Кумара или очередного генеральского агента.

— Надеюсь, хозяина покоев нету дома. Не хочется драться сейчас. Наделаем шума и рискуем упустить Ханта.

Коммандер жестом приказал рассредоточиться и затеряться среди колонн, а заодно осмотреться.

Изучение помещения принесло новые, по истине ошеломительные, результаты. Выходило, что раньше здесь царили джунгли, которые почему-то вырубили и на их месте построили храм. Правда, однажды он погрузился под землю. Об этом напоминали толстые стволы мёртвых деревьев. Они не сгнили, а законсервировались в замкнутой экосистеме. Некоторые были повалены и на них отчётливо просматривались насечки неизвестно кем и когда сделанные. Но главным экспонатом помещения оказалась полуразрушенная ступа, с высеченными на ней легендами древних королей. Она величественно восставала над колонным залом и аркой. Покрытая сверху донизу мхами, производила впечатление нерушимой обители, вселяя страх. Когда на неё падал свет, льющийся из ниш в куполе, казалось, что замершие герои двигаются, исполняя какой-то танец.

Пампасник двумя пальцами показал направление. И Каори с Марком шагнули в разбитый вход ступы. Они двигались бесшумно, запоминая каждую мелочь, анализируя запахи и увиденные предметы. Коммандер прикрывал сзади, обеспечивая беспрепятственный отход в случае опасности. Каждый их них переродился в воина с уникальными способностями.

Внутренне убранство обители удивило, заставив на секунду остановиться. Всё заливал неяркий тёплый свет. Работали нагнетатели воздуха, выветривая дряхлость руин из обустроенного под жилище помещения и заменяя их свежими ароматами весенних джунглей.

Здесь царила броская роскошь. Владелец покоев ходил по коврам с высоким ворсом, спал на широчайшей кровати с наброшенным поверху балдахином, пил крепкие напитки из золотых кубков, ел серебряными ложками из фарфоровой посуды, украшенной яркими узорами. А за приоткрытыми деревянными дверцами просматривался современный плоский телевизор, по бокам от которого стояла дорогущая аудиосистема. Странно, но в помещении не было холодно. Видимо, оно согревалось невидимыми источниками тепла.

Стандартная Marimba* прозвучала оглушительно громко, заставив каждого вздрогнуть. Сигнал отразился от каменных сводов и рассыпался эхом по помещениям. Затих настойчивым барабанящим звуком. Кто-то плеснулся в воде, наверняка, вытаскивая руку из мраморного бассейна. Послышался звон разбивающегося хрусталя, затем ругательство на незнакомом диалекте. Всполох света волной прокатился по стенам. Из коридора, обтянутого красным бархатом, потянуло ароматом цитрусов и ванили. Видимо, там находилась купальная комната, где сейчас в тёплой воде нежился хозяин невероятных покоев.

— Да, отец.

Лоран узнал этот голос.

* * *

Где-то в переходах базы генерала Ханта

01:15

Они находились на руинах древнего храмового комплекса со множеством ходов и павильонов. Света, льющегося из светильников, прицепленных к фасадам сооружений не хватало, но даже в полумраке были хорошо заметны сохранившиеся барельефы, относящиеся к разным временным точкам. Они завораживали и вгоняли в ступор. Вырезанные на них фигуры двигались. Куда бы не шагнули Фаэтон и Минкар, они следили за ними. Иногда встречались сколотые символы забытых богов и огромные каменные львы, застывшие в прыжке. Их останки впились в стены и не желали разрушаться, как ни старались новые владельцы. С потолка свисали позолоченные истрепавшиеся полотна с остатками оборванных символов. Невозможно было увидеть, на что они крепятся. Купол терялся в темноте и требовался мощный прожектор, чтобы рассмотреть эти конструкции.

Странно было осознавать, что всё это великолепие создано человеком. И складывалось ощущение, что в давние времена какая-то катастрофа погрузила храмовый комплекс под землю. Об этом свидетельствовали многочисленные стволы деревьев, сваленные в тёмных проходах, за которыми могли находиться новые помещения, скрывающие немало интересного. Они не окаменели от возраста, но даже невооружённым взглядом было понятно, что время поработало над их консервацией. А сейчас, когда ворота раскрылись, они неумолимо разрушались под воздействием воздуха. Человеческий фактор тоже играл немаловажную роль в уничтожении чуждого наследия.

Фаэтон и Минкар миновали арку, покрытую фигурками неизвестных существ вперемешку с развратными женщинами и похотливыми мужчинами, и очутились в просторном помещении, видимо, служащем для каких-то мирских дел. Об этом сообщили соответствующие фрески на стенах. Они растрескались, многие были безжалостно соскоблены, но всё равно производили впечатление.

Неожиданно пространство озарилось жёлто-белым светом. Крепкий низкорослый солдат выпрыгнул их ниши и обрушил ярость на эмиссаров.

Фаэтон не успел среагировать, как получил кулаком в висок. Минкару повезло меньше. Он просто обмяк, распластавшись на полу. Кто-то подхватил его и поволок в темноту. Его впихнули в узкое помещение, напоминающее товарный вагон, только маленьких габаритов и швырнули на холодный пол. Полминуты спустя к нему присоединился Фаэтон, который тут же попытался вылезти наружу, но был отправлен в объятия Минкара.

— Ну, уж нет, — сквозь зубы процедил Пиранези, бросаясь обратно. — От меня так просто не отделаешься.

Противник не успел запереть непонятно откуда взявшуюся дверцу, ощутив все прелести металлической окантовки на собственном лице. Из его груди вырвался глухой рык. И пока из глаз сыпались искры, он пытался нащупать нож на бедре. Что поделать, командующий базой запретил стрелять в этих проклятых подземельях.

— Должен был нас остановить? — хмыкнул Фаэтон. — Можешь попробовать ещё раз.

Он легко уклонился от направленного ему в челюсть кулака. Развернувшись, он с такой силой пнул противника, что тот улетел к подножию массивного строения и, приложившись к нему спиной, вызвал небольшое обрушение. Солдат не растерялся. Казалось, он даже не заметил надвигающегося поражения. Шустро подскочил на ноги и прыгнул в сторону, намереваясь убежать и поднять тревогу.

Очухавшийся Минкар предотвратил катастрофу ощутимым ударом в спину противника. Солдат по инерции пробежал несколько шагов и в итоге завалился лицом в каменный пол. Эльта прыгнул на него, усилив неприятные ощущения скорой расправы.

А противник и не думал сдаваться. Он сопротивлялся, пустив в ход изворотливость и ненормальную силу. Пришлось сменить тактику и выпустить врага. Фаэтон поймал его через два фута, остановив ребром ладони.

Солдата отшвырнуло назад, под ноги Эльты, который тут же пересчитал ему рёбра. И дыхание оборвалось, перед глазами замелькали красные круги, послышался ужасающий хруст, а следом хлынула боль. Минкар перехватил руку противника, вывернув ему запястье. И теперь треск ломающихся костей подлетел под своды помещения. Солдат взвыл, руша тишину. И эмиссар озверел окончательно. Удар в висок был более, чем ощутимым. Он развернулся и врезал ногой в живот, а для непризрачной победы добавил ботинком по челюсти. Противник хрюкнул что-то невразумительное и затих.

Фаэтон наклонился над телом и деловито приложил два пальца к шее.

— Тварь жива, — констатировал он.

— Не надолго, — Минкар завершил бой, просто сломав противнику шею. — Надо бы убрать его отсюда, пока пропажу не обнаружили и не нажали кнопку тревоги.

— Кажется, я видел что-то похожее на колодец неподалёку.

Пиранези обернулся вокруг себя и с изумлением обнаружил, что пейзаж изменился. Колодец действительно существовал. Провал неизвестной глубины был заботливо огорожен забором из веток, притащенных с поверхности. Но настораживало не это, а ровный яркий свет, льющийся из недр коридора, украшенного колоннами. Его не было видно до нападения, но после тайная дверца приоткрылась. Фаэтон дёрнулся, когда услышал шлепок. Он резко крутанулся на звук и увидел Минкара, заглядывающего в колодец.

— Уж не знаю, есть ли там дно, — произнёс эмиссар. — Если есть, то как глубоко? А если нет, то куда вынесет тело?

— Задай другой вопрос, — посоветовал Фаэтон. — Как быстро они обнаружат пропажу?

— Ну, он поскользнулся, упал прямо в колодец, сильно ударился и сломал шею. Хант не будет разбираться и устраивать экспертизы. И скорее всего кости этого солдата украсят очередную экспозицию извращенца, а может, его вообще никогда не найдут. Пропал и чёрт с ним.

— Версия так себе. Идём, Минкар. Надо завершить разведку, пока Пампасник с Каори и Марком не обнаружили что-то более интересное, чем мы.

— Ощущаю себя скаутом.

— Растёшь физически и умственно? — в голосе Пиранези послышалась лёгкая ирония. — Хм… своё место в обществе ты уже получил. Чего ещё желать эмиссару?

— Немного спокойствия.

— Что это у тебя в руках? — поинтересовался Фаэтон, подскакивая к Минкару, рассматривающему небольшой прямоугольное устройство. — Планшет? Откуда?

— Лучше спроси, что в нём? — хитрая улыбка озарила губы Эльты. — Я позаимствовал приборчик у почившего со злом в ином мире, — кивок в сторону колодца. — И кажется это планы базы. Ну, или её части.

— Дай-ка взглянуть… — Пиранези едва не выдернул планшет из цепких пальцев Минкара. — Ничего себе. Да тут… — он прокрутил планы вниз и только чудом сдержался, чтобы не выразить свои ощущения возгласом. — Мы определённо в фаворитах у Судьбы.

— Пампасник оказался прав, как всегда. База запущена недавно. И часть солдат переведена сюда незадолго до прибытия Ханта. Иначе они ориентировались бы на местности без карты.

— Нам это только на руку.

— Ага. И я не вижу ни одного обозначения видеокамер. Поэтому не будем терять время. Глянем, что там и вернёмся в исходную точку.

А затем Минкар махнул рукой на дорожку света. И они снова пошли навстречу неизвестности. На этот раз путь не был долог. Новый коридор ослепил. Здесь не нашлось ни малейшей тени. Даже в углах горели лампы, раскаляющие воздух. Или так только казалось. Набегавшись по темноте, эмиссары чувствовали небольшую потерю ориентации, но теперь у них была карта и они могли хотя бы понять, где находятся.

* * *

Где-то в переходах базы генерала Ханта

02:30

Духота и невероятная влажность охватили Фаэтона и Минкара. Пришлось остановиться за рукотворной скалой, потому что дышать было нечем в прямом смысле слова. Эмиссары, стараясь не делать глубоких вдохов, внимательно осмотрелись.

Помещение напоминало холл дорогостоящего отеля. Стены и пол были выложены бежевой плиткой и заставлены поддонами с разными видами мхов. За ними крепились кадки со всевозможными растениями, а со второго яруса свешивались вьюны. В нишах между ними стояли лавки, обтянутые красной кожей. Но не это привлекло внимание, а небольшой куб, заполненный мутноватой водой. Вероятно, в его дно были вмонтированы лампы, потому из глубины исходило тусклое свечение.

И присмотревшись эмиссары увидели то, от чего перехватило дыхание. От куба тянулись под пол гибкие шланги. За замаскированными ширмами проёмами, хранились голубые баллоны с японскими надписями. Металлическая лестница вела с верхней площадки в воду. А на дне резервуара были выложены ужасающие своей яркостью узоры из разноцветных камней.

Фаэтон втащил Минкара обратно в укрытие.

— Уходим, — шепнул он.

Эльта не ответил, только кивнул соглашаясь.

Оба сохраняли спокойствие, когда неслышно передвигались по коридору к выходу, а казалось, что сердца колотятся так, что ещё чуть-чуть и их грохот отразится от стен и сводов, вызвав переполох. Эмиссары вывалились наружу и тут же метнулись за большую колонну.

— Бассейн, значит, для себя оборудовал, — Минкар сдержался, не стал показывать своё отношение к находке словами.

— Не забывай, где-то здесь ещё Калу-Кумар носится. Он тоже с приветом.

— Наверно, в мире нет такого оружия, которое мне хотелось бы применить сейчас.

— Значит, мы его создадим.

— Даже если ты прав, как мы протащим гигантскую пушку несколько миль по джунглям? Ни одного подъезда, ни подземных дорог. Даже намёка на транспорт нет. Ничего.

— Но как-то ведь Хант приволок сюда дорогостоящее оборудование. И настолько незаметно, что не вызвал подозрений. Значит, дорога есть. Мы просто ещё не нашли её.

— Воспользуемся навигатором по комплексу, — Минкар вытащил устройство и принялся лихорадочно листать страницы в поисках чего-то похожего на полотно дороги.

К сожалению, его или не существовало вовсе, или оно было замаскировано под что-то другое.

— Минкар, — позвал Фаэтон. — Разберёмся чуть позже. Давай выясним, сколько здесь охраны и вернёмся в джунгли.

— Как ты собрался выяснять?

— Не знаю. Давай бросим что-нибудь в куб.

— Отличная мысль. Может, просто выйти и закричать?

— Ты не понял. Это же пещерный храмовый комплекс. Мало ли что может отвалиться от потолка.

— Всё равно не вариант. Зачем рисковать и терять элемент внезапности, когда…

Минкар не договорил. Его насторожили звуки шагов, доносящиеся из-за колоннады. Оба эмиссара разлетелись в разные стороны и приготовились к возможному бою.

В ту же секунду пришло сообщение от Пампасника: «Отходим на начальную позицию »

А следом из полутёмного коридора появился молодой мужчина, настроенный очень решительно. За ним бежали четверо растревоженных бойцов с пистолетами в руках. Они боязливо оглядывались, но на их лицах застыла преданность, способная убить.

— Перекрыть все входы и выходы! — распорядился незнакомец. — Никого не впускать и не выпускать без моего приказа! Где носит Амарасингха?!

Он резко остановился и впился требовательным взглядом в сопровождающих. Те моментально разволновались, начали озираться и что-то искать в своих планшетах.

— Ясно! — последовало нелестное ругательство. Это стало понятно по съёжившимся бравым бойцам. — Да какого демона здесь происходит?! Я просил закончить с налаживанием видеонаблюдения ещё две недели назад!!! Рядом с базой бродит группа неизвестных и уничтожает моих людей!!! И никто ничего не знает!!! Может, они уже внутри?! Почему не работают мониторы?! Сколько можно возиться с пультом?! Камеры до сих пор даже не распакованы!!!

— Нужно программное обеспечение, — гаркнул один из адъютантов.

— Я-то здесь причём?! Амарасингху заплатили достаточно денег, чтобы он выполнил свою работу, а что в итоге?! Так… — его взгляд упёрся в лысого крепкого ланкийца или индуса. — Я хочу, чтобы ты нашёл его и вырвал язык, а потом приведёшь замену! С программным обеспечением! — бряцнул iPhone. Незнакомец впечатал его в ухо. — Да иду я!!! И у меня новости, которые тебе совсем не понравятся!

Marimba* — стандартный рингтон для iPhone.

Глава 36

Шри-Ланка, Центральная провинция

Где-то в джунглях

Октябрь 21 2017, 08:40

«Овраг… — запоздало пронеслось в мыслях, хотя глаза уже пять минут смотрели на углубление в земле с характерными возвышающимися бровками по обеим сторонам. — На дне вода… Наверно… — он заглянул внутрь и констатировал. — Вода вперемешку с природным мусором».

Это могло означать только одно — они не промахнулись с позицией, хотя карты местности у них не было. Шли наугад и искали место для лагеря тоже наугад. Будто специально расчищенная площадка обнаружилась неожиданно. Деревья, перевитые лианами, расступились и обнажили почти съеденные джунглями руины древнего сооружения. Останки стен, облепленные ползучими растениями, скрывались за плотными рядами кустов. Мхи ковром устилали вымощенную камнем дорогу. Сейчас она была полностью разбита. Лишь кое-где виднелись серые шершавые квадраты, стянутые высушенными на солнце корнями. Несколько ступеней вели к продолговатому залу, давно потерявшему крышу и двери. Сохранились только жалкая арка и несколько колонн. Элементы внешнего декора валялись никому не нужным хламом поблизости. Лунный камень, полукруг в виде Луны, символизирующий колесо Сансары, впаянный в арку, слепым глазом взирал на вымотанных эмиссаров, чудом вышедших к руинам. Внутри зала нашлось углубление с отбитыми лепестками каменного лотоса, до половины заполненное водой. Его окружали полукольца из разных видов животных, птиц и растений. Их связывали странные перемычки, стилизованные под языки пламени. Что они символизировали? Кому поклонялись жившие здесь? Куда ушли?

Эмиссары не стали забивать голову поисками ответом, занявшись обустройством временного лагеря. Теперь на площадке стояли две армейские сверхлёгкие палатки фирмы Catoma Adventure Shelters, популярные среди путешественников и укомплектованные военными для определённых нужд. Передышка была необходима. Все устали, но никто не ныл.

Пампасник двинулся вдоль оврага. Через две сотни футов он повернул в сторону, а ещё через сотню стало понятно, что ориентир был выбран правильно, хоть Сигирия и не возвышалась над деревьями. Коммандер вздохнул и опустился на поваленный ствол, желая передохнуть. Лазить по джунглям было крайне утомительно, особенно не имея опыта. Не прикрывая глаз, он вдохнул прелый воздух с примесью непонятно откуда взявшейся свежести. Он пах землёй, листвой, подгнившими растениями, как ни странно фруктами. И никто не мешал думать. Даже мошкара с москитами куда-то исчезла.

Он заступил в дозор сразу же после того, как эмиссары самым жёстким образом были отправлены на отдых. Пампасник побродил вокруг руин и не увидев ничего подозрительного или опасного решил осмотреть окрестности. Так он наткнулся на овраг. Вдыхая утро, коммандер предался размышлениям.

Каори подошёл незаметно и просто остановился перед Пампасником. Он изменился. Вместо приветливой улыбки на лице блуждала озадаченность, состарившая его, как минимум, лет на десять. Только глаза лучились уверенностью.

А тем временем утро полноправно гнало прочь остатки ночи. Ярко-розовое небо преобразилось в светло-бирюзовое, запустив по своему полотну широкие лучи восходящего солнца. Бодрящий ветерок игриво промчался между деревьями и затих в клубке лиан. И было очень тихо.

— Что скажешь? — поинтересовался коммандер, заглянув в глаза Каори.

— Только то, что в этих джунглях действует закон странной периодичности. Убедись сам, последовательность всегда меняется — деревья, овраги, папоротники, ямы, лианы, руины, но нет разнообразия.

— Оставь философию. Я про другое спросил.

Альгени понимающе кивнул.

— Тебе удалось отдохнуть?

— Немного. Однако, глаза не закрываются. У меня нет идей, Каори.

— У меня тоже. Я изучил содержимое планшета, позаимствованного у врага. Там только расположение секторов и помещений. Подземный город, назову его так, достаточно большой. Не все его кварталы жилые. Есть места, куда они сваливают мусор, природный и бытовой, технические сооружения, несколько прудов, искусственных или естественных определить невозможно. Залы, готовые к работе и проживанию, немногочисленные. В основном это казармы для бойцов, блоки личной охраны и ступа Калу-Кумара. Где точно находится Хант неизвестно. Думаю, его нужно искать в пустотах между основными помещениями. Скорее всего, покои генерала не указаны на схемах по причине безопасности или он живёт в отеле, а на базу наведывается, чтобы напомнить о своём существовании, — Каори немного подумал. — У них проблемы с видеонаблюдением, согласно рассказу Фаэтона и Минкара, и тому, что мы видели сами. Наше присутствие не было обнаружено, но они нашли тело, оставленное в кустах у разрушенной стены. И они знают, что смерть наступила не от нападения животных. К тому же Фаэ и Минкар слышали плеск. Полагаю, они наткнулись на один из эвакуационных выходов. Учитывая, что Хант даст фору любому олимпийскому чемпиону по плаванию, подземный канал или река не представляют для него сложности. Теперь о главном. Мы не можем вернуться. Нас почти засекли, и теперь будут охранять свои входы гораздо лучше, — он пожал плечами и завершил свою мысль. — Как-то так.

Пампасник поморщился.

— Несколько слов о Калу-Кумаре, — прилетело с дерева.

Оба эмиссара подняли головы вверх. Со скоростью опытной обезьяны с ветки на лиану, а затем на землю спрыгнул Марк. Он отряхнулся, не забыв сбить шелуху с бейсболки, одёрнул куртку и кашлянул.

— Сдаётся мне, что он не кто иной, как сын Ханта. Но я дрался с ним и не заметил ни одного рудимента, характерного нашим тварям. Из чего делаю вывод, он от земной женщины. А это, друзья мои, наш небольшой козырь. Он силён, изворотлив, наверно, хитёр. Иначе, как он вычислил нас? Но ему не хватает знаний об эмиссарах. Можем использовать данное наблюдение.

— Каким образом? — поинтересовался Пампасник, проявив интерес.

— Он сам приведёт нас к генералу. Просто кому-то придётся вернуться на базу. Например, тебе.

— Мне?

— Нет, пойду я, — отрезал Каори. — В конце концов, он желал заполучить «сердце» Terra Incognita.

— Останешься в лагере. Это не обсуждается, — отрезал коммандер.

— А давай я сдам тебя?

Эмиссары и агент чуть не подскочили на месте, услышав голос в стороне. Они, как по команде, развернулись. Лоран схватился за шею, потому что там что-то подозрительно хрустнуло.

Конечно же, Минкар и Фаэтон давно проснулись и загорелись жаждой действий. Эльта облокотился на дерево и продолжил:

— Хант меня не знает. Ни разу не видел. Я притворюсь Охотником и подарю ему тебя, Пампасник, взамен на небольшую сумму денег, например. Конечно же, он захочет меня убить, но у него ничего не получится. Казнить при всех — верх глупости, хотя с него станется. Ну, ничего, переживу как-нибудь. Тебя он точно упрячет в темницу до лучших времён.

— Или пристрелит сразу, — бросил Каори.

— Нет, — Минкар отрицательно качнул головой. — Ему нужны все мы без исключения. Убив одного, он не сможет найти остальных. А если коммандер останется жив, то группа спасателей не заставит себя ждать.

— Или наоборот. Припрётся за телом.

— Исключено. Эмиссары не идиоты. Не будут рисковать ради выдуманных генералом идеалов.

— Хорошо, но всё, что ты сказал слишком просто.

— В этом весь Хант! Он туповат и недальновиден. У нас получится. Что скажешь, Пампасник?

— Неплохая задумка. Я склонен согласиться на авантюру. Но, мы все забыли о главном. Как уничтожить Decimus.

Альгени нетерпеливо подался вперёд.

— Есть идея. Хант планирует обезглавить Terra Incognita, а затем расправиться с нами. Для этого ему нужны ресурсы, которые у него есть. Но не это важно, а оружие. Совершенно новое, надёжное и мощное. Вот с ним у него большие проблемы. Арсенал давно пуст, а полки забиты амбициями и желанием убивать, — он выдержал правильную паузу, заставившую всех заинтересоваться мыслью. — Не секрет, что Хант перегрызёт глотку за возможность сесть на трон, поэтому он купится на любое предложение, чтобы после расправы с эмиссарами заняться населением Земли. Почему бы не подсунуть ему секретную разработку ЦРУ или Teren Liber?

Лоран шмыгнул носом и смахнул с лица мелкое насекомое.

— Какое? Уж не проект ли «Радуга» ты хочешь оживить?

— Нет. Мы поместим двигатель деформации за вихревым сборщиком. Плазма через катушку искривления попадёт в плазменный инжектор и через ряды собственных катушек начнёт преобразовываться в свободную энергию. Преобразованная энергия поступит в коллектор газа с последующей сортировкой и переработкой. Перерабатывающие системы…

— Стоп! — приказал Пампасник, улыбнувшись. — Ты забыл, что мы не на Фари. Реактор аннигиляции хорошая штука, но у нас нет ничего для его сборки, а ждать помощь от Марсина не вариант. У нас нет столько времени.

Лоран подумал, что услышал незнакомый язык. Недоумение красочно отразилось на его лице, заставив Минкара фыркнуть.

— И как давно вы этим пользуетесь? — с трудом выдавил агент.

— Потом расскажу. Как будем уничтожать Ханта и расформировывать базу?

— Моё предложение — сжечь. Только у нас горючего нет.

— Но зато есть Александр, — на минуту повисла тишина, позволяющая каждому найти свою роль в постановке. Пампасник осведомился, — Возражения отсутствуют? Я правильно понимаю?

— Да, кроме тех, что план никуда не годный и ведёт прямиком в АД, — заверил Фаэтон, плюхнувшись рядом с коммандером. Он протянул ему бутылку воды, — Жаль, что ничего более умного не приходит в голову.

— Ну, когда эмиссары берутся за дело… — Минкар не договорил, оставив возможность додумать.

Возражение последовало от Пампасника после глотка жидкости:

— Это единственное, что действительно, реально. Ты сдашь меня, а остальные будут поблизости. Каори, возьмёшь на себя командование наземной операцией. И надо связаться с Александром. Нам понадобится горючее, которое он доставит сюда в установленное время.

— Как?

— Не знаю. Однажды он решил угнать «Архангела». Пусть исполнит угрозу и стырит что-нибудь похожее у ланкийцев.

Лоран встрепенулся на последних словах. Он слабо представлял, где Торв сможет найти всё необходимое для грандиозного поджога и уж тем более, как протащит через джунгли. Даже если предположить, что получится угнать вертолёт, управлять им он вряд ли сможет. Александр неплохо водил автомобиль, но был полным профаном в авиации.

— Подключайте нашего журналиста. Займёмся распределением ролей и сценарием, — приказал Пампасник.

«Если всё получится, продадим наработки Стивену Спилбергу…»

* * *

Sigiriya Wew Thawulla Restaurant

09:45

«Утро. Прилив сил и свежих мыслей».

Александр хмыкнул, разглядывая помятое лицо с синяками под глазами в прямоугольнике зеркала.

Его утро началось на скальном плато Сигирия. Он стоял на самом высоком месте, под несуществующими сводами исчезнувшего дворца Кашьяпы. Из умерших садов тянуло приторными ароматами. Иногда шелестела листва, напоминая журчание опустевших фонтанов. Крошечный уголок с лабиринтами аллей, вырубленная в скале лестница, истекающая из пасти разрушенного льва и потрясающий панорамный вид — всё, что осталось от прежнего великолепия. Хотя нет, было ещё кое-что. То самое утро, но без идей и сил. С первыми лучами солнца, когда жизнь начала потихонечку возвращаться в прежнее русло, а небо стремительно очищалось от фиолетовых облаков, Александр завершил наблюдение. Хотя разрешение покинуть позицию поступило ещё в три часа ночи, что-то удержало его на месте. И не зря. Он увидел движущийся сквозь ночные джунгли объект с включёнными фарами.

Сейчас хотелось есть и чашку крепкого кофе, а ещё больше умыться холодной водой. Вдыхая пропитанный запахами воздух, Александр незаметно покинул крепость-дворец и отправился на поиски ресторана. Такой нашёлся в пяти минутах езды на машине. Тихое симпатичное местечко, до безумия простое, но опрятное — круглые столики, накрытые полосатыми красно-синими скатертями и пластиковые стулья зелёного и красного цвета.

Торв плеснул водой на лицо. Стало немного легче, но дурь от бессонной ночи никуда не делась. Он повторил процедуру несколько раз, а после пригладил мокрыми руками всклокоченные волосы, поправил воротничок рубашки и поспешил вернуться к столу. Его уже ждал традиционный омлет со специями и овощами. Во всяком случае Александр видел в тарелке намёк на лук, перец и помидоры. Парата роти — лепёшки из пшеничной муки с добавлением зелени, тоже выглядели аппетитно. Но больше всего обрадовала чашка, источающая невероятный аромат кофе. Александр с наслаждением сделал глоток.

Ни с чем не сравнимое удовольствие разбилось вдребезги телефонным звонком.

— Торв!

— Поисковая группа на связи.

Голос Пампасника показался очень далёким, но вполне бодрым.

— Весь внимания.

— Тебе удалось отдохнуть?

— Вполне, — соврал Александр, подавив желание зевнуть. — Ощущаю небывалый прилив энергии. Готов к работе.

— Хорошо, у нас экстренное совещание.

Торв бегло огляделся. Посетителей ещё не было, если не считать унылой собаки под деревом. Даже девушка-официантка куда-то запропастилась.

— Слушаю.

— Мы на громкой связи, — предупредил коммандер. Теперь в его словах было больше серьёзности, чем в Исландии после возвращения из псевдо-криолаборатории. — Нам удалось провести разведку.

— Подожди! — перебил его Александр, неожиданно почувствовав себя шпионом на территории чужого государства. — Уверен в безопасности канала связи?

Пампасник не сразу сообразил, о чём говорит агент. Спас Минкар.

— Комлинки Terra Incognita работают на частоте Фари. Эти радиоволны невозможно засечь ни одним прибором на Земле, а орбитальные обсерватории типа Hubble или Chandra сочтут сигнал приветом из глубокого космоса. В любом случае, в NASA получат ещё одно подтверждение существования внеземной жизни. Понятно объяснил?

— Да, — Торв усиленно закивал.

— Эй, осторожней, а то голова оторвётся, — бросил Пампасник, словно увидел его.

Александр что-то буркнул в ответ и приготовился вникать в суть нового задания. В том, что оно последует он не сомневался.

— Несколько слов о разведке. Я сброшу тебе координаты базы и планы расположений объектов на её территории. Если вкратце, то это заброшенный наполовину разрушенный храмовый комплекс. Хант не успел оборудовать его под себя. Мы обнаружили множество недоделок. Например, отсутствует видеонаблюдение. Не уверен, что везде, но по нашему маршруту следования его точно не было. Жилые помещения устроены в бывших ступах и храмах. Всё указывает именно на это. Попадаются глубокие колодцы, водоёмы и колонные залы. По оборудованию. Я уже сказал про видеонаблюдение. Ещё мы обнаружили не распакованные агрегаты для криолаборатории, интроскоп, что-то медицинское и многое другое.

— Не понимаю, — перебил Торв. — Мы уничтожили его суперагентов ещё в августе. Он что, не просёк, что пахнет авиационным керосином? Я бы уже давно был на другом конце планеты и гонял подчинённых. А вообще, занялся бы подготовкой заранее. Сразу же после разгрома в Африке.

— Мне неведомы мысли Ханта, — честно признался коммандер. — Но я бы тоже заранее позаботился о тёплом местечке.

— Он и позаботился, — бросил Фаэтон. — Умотал на Шри-Ланку и заныкался под землю. Так просто не найдёшь.

— Пожалуйста, давайте ближе к делу, — нетерпеливо взмолился Каори. — У нас абсолютно нет времени.

— Прости, — Пампасник внял мольбам, продолжив. — Я хочу сказать, что база не сложна в плане оснащения. Мы как следует изучим подземелья и исключим ловушки, типа колодцев. Но у нас нет возможности определить количество охраны и бойцов. К тому же личные покои Ханта не обнаружены. Их или нет, или они не обозначены на планах в целях безопасности. Так же есть сомнения касательно эвакуационных выходов. Пока мы обнаружили один.

— Два! — заметил Лоран.

— Какие два, Марк? Ты о чём?

— Можно покинуть базу через водоём.

— А, точно. Не самый лучший вариант, но не будем выбрасывать его из памяти. Мы должны ударить в ближайшее время. Учитывая, что тварь отлично плавает, заливать помещения водой бесполезно. Все умрут, а он выберется. И тогда мы точно его не отыщем. Следовательно, действовать нужно быстро и без ошибок. Огонь — вот что нам действительно поможет. Но база большая, а у нас нет возможности подкатить бензовоз.

— Пампасник, — снова перебил Александр. — Прости, что прерываю. Я не оставил пункт наблюдения, как ты приказал ночью. Решил ещё немного пошариться по окрестностям. И вот что скажу, дорога существует. Вьётся через джунгли. Не знаю, где её начало. Доеду до отеля и найду. Обещаю, — он немного подумал. — Думаю, и бензовоз смогу организовать. Только хочу быть уверенным, что меня выпустят из страны в Штаты, а не засадят в местную тюрьму.

— За это не переживай. Уйдём по дипломатическому коридору. Никто не остановит, а Магдалена уладит любой международный скандал.

— Дай мне пару часов. Я только изучу местность, подъездные дороги к вашему лагерю и придумаю что-нибудь.

— Действуй, агент.

Александр не запомнил момент, когда Пампасник завершил вызов. Он слушал гудки, которые казались ему эхом Большого Взрыва.

* * *

База ВВС «Сигирия»

12:40

Александр осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, шагнул вперёд.

Изначально на этой базе располагались Королевские ВВС Шри-Ланки. Это было в далёком 1942 году во время Второй Мировой Войны. После небольшого забвения примерно в сорок с небольшим лет, весной 1985 года, министр национальной безопасности и обороны с труднопроизносимым именем открыл её заново.

Мысль привела агента именно сюда. Вернувшись в отель, Александр помылся и занялся изучением полученного материала. Он чертил схемы, искал пути подхода, рыскал в неведении по тропам. Наложив на карту в комлинке собственные наблюдения, он понял, куда нужно идти. К сожалению, для воплощения идеи требовался вездеход.

Торв шёл и не видел ничего уникального.

«Теперь понятно, почему они не захотели посадить наш самолёт здесь. Опасались сгореть от стыда перед Dassault Falcon».

Громкое название авиабаза никак не синхронизировалось с ожиданиями. Самые простые бетонные двухярусные корпуса, деревянные навесы над курилками и кирпичный штаб где-то среди деревьев, небольшая взлётно-посадочная полоса с полосатыми флажками по краям. Правда, Александр усмотрел ещё один легкомоторный самолёт. Явно не военный. Скорее принадлежащий коммерческой авиакомпании.

«Тогда снова неясно, почему отказали нам».

Сопровождающий, загорелый до цвета чёрного шоколада, который вот-вот растает, толкнул перед ним стеклянную дверь и жестом приказал пройти сквозь рамку.

— Групп-капитан Самаракун ожидает вас.

— Конечно, спасибо.

Захотелось дать чаевые. Александр залез рукой в карман, но вовремя вспомнил, что находится не в отеле. Он потоптался на месте несколько минут, до тех пор пока очередная дверца не распахнулась и в глубине светлого кабинета не обнаружился низкорослый серьёзный групп-капитан, такой же коричневый, как и сопровождающий его боец.

— Вы тот самый наглый американский продюсер, который измотал мне нервы час назад? — хмуро поинтересовался Самаракун, буквально пригвоздив Александра взглядом к серой плитке пола.

Ещё чуть-чуть и задымились бы подошвы ослепительно белых кроссовок. И кто-то сорвал ограничитель с языка Торва.

— Господин групп-капитан, моё имя Алекс Торв! — на позитиве затараторил агент. — Как вы верно заметили, я кинопродюсер и снимаю военный фильм о Шри-Ланке. Моя студия находится в Голливуде в Тулака Лейк между Universal и Warner Brothers. Годовой оборот фантастический! У меня есть потрясающие актёры и близкие друзья в правительстве шести мировых держав. А по выходным я летаю в Нью-Дели к Наренде Дамодардасу Моди, премьер-министру Индии. Мы играем в гольф на его собственном поле. Сейчас веду переговоры с Хемалем Ранасингхом и Махендрой Перера. Оба почти согласны сняться в моём новом фильме о кровавой борьбе сингалов с тамильскими тиграми. Прошу прощения, что отнимаю ваше драгоценнейшее время, но мне нужен вездеход. Можно списанный. И немного авиационного топлива. Подождите с вопросами! Падение боевого самолёта в джунглях! Всё в огне! И Хемаль поднимается из него подобно Фениксу! О, это будет невероятно! Фильм ждёт грандиозный успех! Двадцать пять тысяч долларов за всё! Договорились?

Александр был уверен, что нет. Но в этом мире всё имело цену, и он собирался воспользоваться простым правилом торговли.

ПОСЛЕДНИЙ ПРИКАЗ

Шри-Ланка, Центральная провинция

База генерала Ханта

Октябрь 22 2017, 05:24

«Час до рассвета. Неясные очертания мира. Туман и силуэты в нём. Сонная тишина, не позволяющая расслабиться. Наедине с мыслями и полное молчание в эфире. Невероятно хочется жить. Столько всего нужно сделать, а ещё больше закончить. Только один шанс воплотить мечты. Есть ли он у меня? О, Вечность! Ты моё наваждение! Я не потерян! Даже если умру, всё равно вернусь. Не сейчас… В другой жизни…»

Пампасник опустил ладонь на плечо Каори, не позволив ему покинуть настоящую реальность.

— Готов?

«Удивительно, насколько мудро устроена Вселенная. Чувствую себя её частичкой и даже перед боем нахожусь в состоянии гармонии с ней. Ценен каждый миг. Имеет смысл побороться за жизнь».

— Да, — коротко бросил Альгени, медленно развернувшись к их небольшой боевой группе.

Александр Торв, конечно же, натворил чудес, выкупив у военных минно-засадную машину. Пусть списанную, но на ходу. Её использовали для защиты от воздействия придорожных бомб и от засад. Находясь внутри был шанс выжить. Старенький MRAP эффективно работал во время войны с тамильским повстанцами, оправдывая назначение. Фаэтон, да и остальные, с удовольствием послушали историю битвы известного американского кинопродюсера с групп-капитаном на авиабазе. В этом бою победила жажда лёгких денег. Тридцать пять тысяч долларов США решили исход поединка. Довольный торгом командующий базой согласился на сделку, а заодно избавился от никому ненужного хлама, который даже на металлолом не хотели забирать. Говорили, слишком дорого. Он немного помялся из-за авиационного топлива, но и эта проблема решилась после обещания кинопродюсера Торва упомянуть его славное имя в титрах. Александр приказал заправить вездеход и доставить на окраину Кимбиссы.

Торв не терял время даром, получив желаемое. Он пересел на MRAP, оставив комфортный внедорожник в тени на парковке перед поворотом на Сигирию. Управление машины показалось ему сложным, но подёргав за рычажки, Александр сообразил что к чему. Завернув на автозаправку и опустошив ёмкость с бензином, Торв отправился в ближайшую аптеку. Закупив перевязочных средств и дешёвых антибиотиков на приличную суммую, он взял курс на север. Душу согревали шесть бочек с топливом по пятьдесят галлонов каждая и четыре бочки авиационного JP8, соответствующего стандарту MIL-DTL-83133, но пугала неизвестность. Он гнал по хорошо асфальтированной дороге настолько быстро, как только мог, боясь опоздать. Торв сумел найти нужную тропу и, пропахав широкую полосу в джунглях, с триумфом появился в лагере эмиссаров.

«Новая игрушка для Фаэ».

Кажется, так сказал Каори, увидев нездоровый блеск в глазах Пиранези.

— Эмиссары! Агенты! — Пампасник жестом прекратил словесные перепалки, призвав слушать. Он выпрямился и удостоил каждого из своей небольшой группы горящим взглядом. — Мы ищем смысл жизнь, но находим ли? — коммандер выдержал нужную паузу, заставив всех сосредоточиться на серьёзности операции. Даже птицы прекратили свои песни, слушая речь и проникаясь чувством справедливости. — Мне на ум приходит Атлант из греческой мифологии. Почему, спросите вы? Неся на своих плечах тяжесть небес, он не сломался. Выполняя миссию, чувствовал себя Богом. Каждый из вас тоже Бог. Это цена, которую мы готовы заплатить за будущее. И она того стоит.

По коже побежал пугающий холодок. Не от сказанных слов. От воцарившейся торжественной тишины. Строгость раннего утра ещё не разомкнула своих объятий, но белёсый туман уже таял, клоками рассыпаясь по траве. Невзрачный тусклый мир приобретал насыщенность, окрашиваясь в яркие цвета.

— Курс на базу генерала Ханта! — последовал приказ.

* * *

База генерала Ханта

06:38

— Ну, и кто вы такие? — потребовал невыспавшийся голос.

— Охотник и добыча.

Минкар как следует встряхнул растрёпанного Пампасника. Коммандер скрипнул зубами и выдал короткое ругательство, за что тут же получил тычок под ребро.

— Ты серьёзно? — Калу-Кумар фыркнул. Что поделать, ему не нравился гости. От слова совсем. Да и как попали сюда? Как нашли вход к полусфере? Случайность? Почему рано утром? Даже выспаться не дали! Нет. Здесь что-то другое. Хорошо, что безмозглые твари, нанятые отцом, хоть стрелять не стали, а позвали его. — Хочешь скажу правду?

— Нет. Мне нужен генерал Хант. Доложи ему.

Калу-Кумар продолжал издеваться.

— Охотно верю. Имена у вас есть?

— Аластаир, — представился Минкар. — А он Пампасник, командир эмиссаров, действующих на Земле. И мне было очень сложно изловить его. Ещё вопросы будут?

— Будут, — спокойно ответил недо-демон. — Мне сейчас пустить пулю тебе в голову или продолжим разговор?

— Продолжим, разумеется, — Эльта окинул взглядом полусферу и виднеющийся коридор за ней, а после снова воззрился на Калу-Кумана. — Симпатичненько у вас.

И получил резкий ответ.

— Не жалуемся. Какого демона припёрся?

— Говорю же, Охотник и добыча. Желаю сдать эмиссара и получить вознаграждение.

— Да, неужели!

— Буду разговаривать только с генералом Хантом.

— Отличное решение, — подтвердил Калу-Кумар, впившись взглядом в побитого и перемазанного землёй Пампасника. — А теперь давай начистоту. Кто вы?

Минкар показательно закатил глаза к невидимому своду.

— Охотник и добыча, — а дальше добавил размеренно и почти по слогам, — Мечтаю сдать эмиссара генералу Ханту.

— Не утруждай себя повтором того, что я уже слышал. Придумай что-нибудь новенькое. И желательно правду.

— Полиция Майами, отдел нравов, — отчеканил Минкар, заставив Пампасника закашляться, потому что ему хотелось заржать. — Так лучше?

— Что-то прикрытия не вижу.

Калу-Кумар двинулся в обход странной парочки.

— Послушай, отпрыск венценосного семейства, дай мне поговорить с генералом и закончим на этом.

— Пока не назовёшь себя…

— Да, назвал уже! Что ты вообще куришь?!

— Замолкни! — рявкнул Калу-Кумар, вытаскивая из кармана куртки телефон. — Я звоню генералу.

— Вот же, дьявол их всех побери, — буркнул Пампасник на накиру. — Даже сдаться не дают.

— Так может ты им не нужен, — шепнул Минкар. — Нашли себе другого героя дня и носятся с ним.

— Быть такого не может. Хант как жена. Так просто не отстанет.

Недо-демон с подозрением уставился на них.

— О чём разговор?

— Успокаиваю пленника. На камбоджийском. Звони генералу и не отвлекайся.

— Генерал? — Калу-Куман зловеще улыбнулся. — Смею доложить об инциденте. Он уверяет, что Охотник и что привёл эмиссара. Как ты его назвал?

Эльта подался вперёд и чуть не вырвал из рук сынка телефон.

— Генерал! У меня для вас подарок! Пампасник!

Четверо крепких бойцов моментально среагировали и тыкнули в Минкара автоматами, а Калу-Кумар отскочил назад. Видимо, Хант сказал что-то резкое, потому что он недовольно нахмурился и включил громкую связь. Голос, который потёк из динамика телефона, вызвал неприятные ощущения. Тварь, любящая кровь и мучения, скрипела злобой. Его жертвы не выдерживали пыток и умирали в жестокой агонии. Пампасник незаметно кивнул, дав понять, что он готов пройти этот круг Ада.

— Я разговариваю с вами только потому, что вы упомянули интересующее меня имя. Но у меня нет никакой жалости лично к вам, — прозвучало почти вежливо, но с плохо скрываемой угрозой. — Удовлетворите моё любопытство, как вы нашли меня?

— Очень хотел найти. Следил за вашим цепным псом.

Калу-Кумар мгновенно вспыхнул, но сдержался от немедленного убийства.

— Тогда вам должно быть известно, что я не принимаю подарков. И почему я должен верить?

— Потому что мой пленник — Пампасник, — настойчиво повторил Минкар. — Удостойте меня аудиенции и убедитесь, что я не вру. В противном случае, вы можете убить меня прямо сейчас.

Генерал немного подумал, видимо, онемев от счастья, услышав имя врага.

— Убью вас позже. И обещаю, последние минуты жизни вы будете сожалеть, что появились на свет.

— О! Я не разочарую вас, генерал, — холодно и очень по-офицерски ответил Минкар.

— Калу-Кумар, предложи гостю апартаменты со всеми удобствами, — распорядился Хант. — А Пампасника доставь в камеру. Я займусь им сейчас же.

Связь оборвалась, а iPhone отправился обратно в карман. Калу-Кумар лучезарно улыбнулся и кивнул напряжённым бойцам. Минкар коротко заглянул в глаза друга, мысленно произнеся.

«Никогда не прощу себе содеянного. Можешь убить меня, если вернёмся».

«Это часть плана, — отозвался коммандер не произнеся ни слова. — И она дьявольски страшная. Не думай обо мне. Я выкручусь. Спасай себя».

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Пампасника бесцеремонно впихнули в полутёмное помещение, на первый взгляд забрызганное кровью, а на второй — просто используемое для пыток. Соответствующие приспособления в виде наручников, кандалов, цепей имелись. А в металлическом навесном шкафу горкой лежали какие-то медицинские препараты. У дальней стены застыло кресло с подведёнными к нему проводами. И оставалось только догадываться, какое испытание выберет тварь.

«Некогда, — решил он, сбрасывая ослабленные верёвки с рук. — Trug… nga… shi… sum… myi…chig*».

— Dzings**.

«Концентрация. Подсечка. Удар».

Конвоир, высоченный европеец, полетел на холодный пол, даже не успев сообразить, что произошло. Просто что-то впилось в солнечное сплетение и выбросило его в коридор. Через секунду над ним навис огненноволосый пленник, а после он почувствовал, как невероятной силой сдавливает горло. Ужасный хруст насторожил. Хотелось верить, что трещат не его кости. Только задыхаясь, сквозь розовую пелену он видел как рядом падает второй, такой же крепкий и сильный. Накатил животный страх. Выполз из темноты. Казалось, его можно было потрогать.

— Начинаем.

Что начинаем? Кому он сказал это? А может, почудилось? Почему так холодно…

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Минкар знал, что должно произойти. Он давно понял дурные наклонности Калу-Кумара. Отпрыск твари испытывал сильнейший зуд, когда не слышал треска ломающихся костей, не лицезрел кровь и не хохотал над мольбами. Только сейчас было не до этого. Минкар видел, что зверёныш боится его. Следовательно, пристрелит или прирежет прямо здесь, не дожидаясь приказа отца.

— Дай-ка сюда.

Эльта молниеносно повернулся и перехватил зажатый в руке Калу-Кумара пистолет. Не позволив среагировать, он нанёс удар по голове противника и, к своему удивлению, промахнулся. Зверёныш нырнул за каменную стену, обшитую изнутри металлическим листом. Минкар рванул за ним и чуть не пропустил выстрел. Пришлось немедленно отскочить обратно и упасть за вскрытый контейнер.

Калу-Кумар отреагировал на удивление быстро. Зная тайны помещения, он обогнул Эльту и вошёл в скрытую в дальней стене дверцу. Совсем низкую, но такую нужную в определённые моменты. А со стороны основного входа уже лезла небольшая группа вооружённых автоматами солдат.

— Прошу прощения. Кажется, я сделал что-то не то, — буркнул Минкар, оценивая бедственное положение.

Калу-Кумар, ухмыляясь, целился ему в голову из запасного оружия. Эльта пригнулся за секунду до выстрела и по рыку понял, как сильно разозлился зверёныш.

— Стреляйте!!!

Минкар хмыкнул, и не поднимаясь с пола разрядил обойму пистолета в агрессивно настроенных бойцов. Двоих срезало насмерть, остальные благополучно ретировались, а Эльта едва не получил свою пулю. Его спасло отражение Калу-Кумара на контейнере. Уходя от смерти, эмиссар поменял дислокацию, откатившись в сторону, но выстрелы из-за стены заставили его снова занять позицию выжидания.

Зверёныш перескочил помещение в два прыжка и навис на Минкаром, а затем бесцеремонно надавил на пусковой крючок пистолета.

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Пампасник так просто никогда не сдавался. Взятая на себя ответственность отклоняла опасность, грозящую им всем. Сейчас он тоже рисковал ради них. Побеждал, потому что не смел проиграть. Коммандер не был идеален, но всегда шёл до конца, бросаясь в эпицентр смертельной битвы. И сейчас он знал, что найдёт способ выжить и вытащить Минкара из когтей Калу-Кумара.

Сильный удар по голове вырубил его на длинную секунду. Коммандер скрипнул зубами и метнулся к извитой колонне. Он сполз к её подножию, избежав привилегии быть застреленным. Теперь он сидел и тупо пялился в пространство перед собой. Зелёные светящиеся круги дёргались в конвульсиях. В их центрах изгибались красные спирали. Они складывались в определённую фигуру, название которой никак не приходило на ум, а затем снова рассыпались в первоначальный хаос.

Пампасник тряхнул головой и с силой размахнулся. Рука царапнула по камуфляжу подскочившего бойца, отправив его в неуправляемый полёт. Через мгновение коммандер выскочил из полумрака колоннады. Блеснувший клинок прочертил дугу, заставив пригнуться того, который лез со спины, но центральный боец получил сполна. В его выпученных глазах промелькнуло недоумение, быстро сменившееся страхом. Он даже успел выстрелить наугад, прихватив в Ад кого-то из своих, а Пампасник на лету перехватил его автомат и рванул к тёмному проходу.

Яростная пальба со стороны обрушенной ступы заставила уткнуться лицом в пол. Слишком долгая пауза вывела из себя. Коммандер неуверенно поднялся и метнулся в тень. Позиция не плохая, хоть и открытая.

— Пампасник, мы на месте! — ворвался в наушник голос Каори. — Приступаем к завершающей стадии операции.

— Отдавай последний приказ! — распорядился коммандер, чувствуя себя на прицеле.

И он отключился от наземной операции, сосредоточившись на противнике.

Пампасник осторожно высунулся из временного укрытия и принялся изучать поле боя. Итоги побоища впечатлили даже его. Повсюду трупы. Он насчитал восемь. Кровь под ногами. А где-то совсем недалеко топот новой порции очумевших от страха бойцов.

«Пора уходить отсюда, но прежде найду Минкара».

Он выскочил из-за повреждённой стелы и бросился в провал плохо освещённого коридора. К сожалению, за ним тут же устремилась горстка недобитых охранников генерала. Выстрелы застрекотали со всех сторон. И Пампасник понял, что будет убит, если немедленно не уберётся с линии огня.

Короткого взгляда хватило на ориентацию и принятие решения. Он молниеносно поменял направление, метнувшись под нависшую над полом металлическую заслонку вперёд ногами. Над головой промелькнула острая кромка. Что-то вгрызлось в плечо. Хрустнула ткань армейской куртки. Застёжка не выдержала испытания натяжением и разлетелась. Пампасник почувствовал как в горло впился воротник.

Несколько секунд, показавшиеся вечностью, и коммандер завершил вынужденное бегство. Он подскочил на ноги, сбросил куртку, оставшись в футболке, вооружился автоматом и едва не закончил своё существование.

Под заслонку уже лезли разгорячённые бойцы. Пампасник выстрелил короткой очередью по противнику, на время притормозив бурную деятельность. Первое тело упало под ноги оставшимся в живых. Его небрежно отпихнули и снова полезли под заслонку. Пришлось обороняться. Коммандер выстрелил дважды, целясь в горящие злобой лица. Он видел, как пальцы почти трупа сжали цевьё и тут же были раздроблены ботинком.

И неожиданно наступила тишина. Комлинк щёлкнул так, что Пампасник вспомнил самое отвратительное фарийское ругательство.

— Минкар?!

* * *

База генерала Ханта

07:20

Наверно, ещё утром Каори был готов признать, что лето в джунглях не такое уж ужасное, если не считать надоедливых насекомых. Всё вокруг цветёт и пахнет, щебечут птицы, сквозь кроны раскидистых деревьев пробиваются лучи солнца, вызывая испарения. Это было царство загадок и тайн, хранящее особую атмосферу и вековые традиции.

«Подходящее место для прогулки, но не сегодня».

Он с силой вцепился в бочку с авиационным топливом и вместе с Фаэтоном поволок её к чернеющему за завесой из лиан входу, а Александр уже выкатывал другую.

Ещё раз проанализировав полученные данные, они нашли шесть эвакуационных выходов. Горючего не хватало, чтобы спалить дотла каждый, да и количество поджигателей удручало. Каори, Фаэтон, Александр и Марк — всего четверо. В итоге, они решили действовать у входа, куда подводила замаскированная дорога. Да и следы автомобильных шин просматривались в примятой траве.

— Всё! Это последняя! — объявил Торв, выпрямляясь.

Перед глазами всё подпрыгнуло и куда-то потекло. Агент потёр виски, заставив себя прийти в норму. Это всегда помогало ещё в бытность журналистом.

— Отлично, — Каори окинул последним взглядом странную фигуру из бочек и активировал переговорное устройство. — Пампасник, мы на месте! Приступаем к завершающей стадии операции.

— Отдавай последний приказ!

Его голос был глухим и встревоженным, но живым.

— Доложить о готовности! — отчеканил Альгени.

Ответы полетели со всех концов мира.

— К захвату тренировочного центра Манда, Танзания, готовы!

— К захвату Кристобаль-Колон готовы!

— К захвату Масеана готовы!

— Диксам, Йемен! На месте! К захвату готовы!

— Приступить к массированной атаке!

— Есть, сэр!!!

— Торв, на позицию! Ты наши уши! — распорядился Каори, кивнув Александру.

Агент моментально забрался в вездеход и, как учил Фаэтон, переключил комлинк на другую волну. В его обязанности входило отслеживать выполнение операции и фиксировать каждое движение. От Александра ждали хороших новостей, а, значит, он должен выполнить свою работу на отлично, чтобы потом было чем похвастаться перед Лораном. Он высадился у тоннеля с полусферой в ожидании Калу-Кумара.

Каори и Фаэтон рванули в выбранные заранее укрытия. Когда всё полыхнёт, будет не до этого. А сгореть заживо не входило в их планы на ближайшее будущее.

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Минкар с усилием спихнул с себя бойца, так удачно прикрывшего его собственным телом от пули Калу-Кумара. Зверёныш окончательно разозлился и в порыве гнева снёс половину головы нерадивому мертвецу, надеясь прикончить заодно и Эльту. Гнев застилал глаза, вымораживал остатки разума, обезоруживал. Хотелось действовать, но враг был слишком живуч и изворотлив.

— Да кто ты такой?! — заорал Калу-Кумар, рывком отбрасывая тело.

Минкара под ним уже не было. Звериный рык разлетелся под сводами помещения громовым эхом. Тем временем Эльта выбрался из проклятой комнаты «со всеми удобствами», обещанными генералом. Секунды хватило, чтобы оценить ситуацию. Он подхватил с пола автомат, сдёрнул запасной магазин с пояса трупа и повернул к колоннаде.

Эмиссар работал быстро и точно, собирая вокруг себя желающих сыграть в смертельную игру. Он с лёгкостью перескочил через выдолбленное в полу углубление и бросился прямо в толпу бегущих навстречу озверевших бойцов, а позади что-то шипел Калу-Кумар. Минкар прекрасно запомнил расположение объектов, скопировав их в память, но на деле всё оказалось совсем по-другому. С кучей ловушек, о которых он не знал. Помня о пруде с выходом в реку, он вёл врага за собой. По его лицу давно стекала кровь. Разбитый висок пульсировал неприятными ощущениями. Длинный порез на правом плече раздражал, но не мешал тянуть время. Минкар коснулся активационного устройства в ухе и отправил сигнал коммандеру, подтверждая, что жив.

Пампасник споткнулся об лежащее тело и, едва успев сконцентрироваться, свалился под ноги выскочившего из-за поворота Минкара. Оба интуитивно скакнули в стороны, выругавшись.

— Ну, и видок? Где был?

— Участвовал в боях без правил с Калу-Кумаром. Хм… ты выглядишь не лучше? Скинул курточку?

— Что-то жарковато стало. К бою, Минкар!

Рослый боец выругался, зацепившись за коммандера, и тут же встретился с холодным камнем. Быстро перевернувшись на спину он вскинул автомат, но не увидел эмиссара. Перед глазами блеснул клинок с выгравированным рисунком на лезвие. Ему показалось, что он в крови, а позже пришла ноющая, противная, живая боль, вытягивающая из него жизнь. Последняя капля упала на лицо, заставив навсегда погрузиться во Тьму. В футе правее рухнул сражённый насмерть боец. Ещё один трепыхался слева. Гортанная очередь успокоила двоих. Смерть пришла в образе пуль, остервенело вгрызшихся в плоть.

Быстро оглядевшись, Пампасник протёр лицо тыльной стороной ладони и кивнул Минкару на колоннаду.

Точка на комлинке тревожно мигала, то исчезая, то появляясь вновь. Им удалось запеленговать местонахождение генерала по звонку Калу-Кумара. Главное сейчас было успеть вовремя. До того как Хант решит в очередной раз сбежать.

Эмиссары едва не промахнулись мимо высоченных металлических дверей с автоматическим замком, встроенного в стену.

— Давай! — бросил Пампасник.

И Минкар пальнул по устройству. Ожидаемой блокировки не произошло, а створы послушно растеклись в стороны. Коммандер шагнул вперёд.

Высокий седовласый генерал застыл на месте. Он медленно обернулся. И в его глазах появилось недоумение. Он казался крепким и умелым, но в узких зрачках пылала нескрываемая звериная злоба. Презрительная усмешка искривила губы.

— Генерал Хант, вы арестованы! Приказываю сдаться! Остальным покинуть свои места и бросить оружие!

Молоденький боец с перекошенной удивлением физиономией обернулся к генералу и тут же подскочил с места. Он выхватил пистолет и выстрелил в Пампасника. Коммандер усмехнулся, проследив полёт пули, а Минкар снял стрелка за одну секунду.

— Уничтожить! — прошипел генерал, заставив охрану их девяти человек обернуть оружие против двух эмиссаров.

А после он сорвался с места, устремившись к низкой деревянной дверце в дальней стене.

— Не дай ему уйти, — шепнул Минкар, толкнув Пампасника.

И эмиссар бросился за удирающим противником, а за его спиной началась беспорядочная стрельба, сопровождающаяся предсмертными криками.

Теряя цель, Пампасник сцепился с ланкийцем с пустыми глазами. Парень отчаянно махал ножом, потому что магазин автомата неожиданно опустел. Коммандер не стал тратить пули на испуганного простачка, вырубив его единственным ударом, а после раздробив шейные позвонки каблуком ботинка.

— Ничего не могу с собой поделать, — насмешливо произнёс он. — Фарийская выучка.

— А это актеонийская выучка, — отозвался Минкар, убирая бойца с пистолетом, направленным на Пампасника.

Оставив Эльту, коммандер подскочил к дверце и заглянул в открывшийся коридор. Впереди пыхтел Хант, явно с трудом пробираясь по узкому лазу к свободе.

— Генерал, предлагаю сдаться! И закончим на этом!

Противник не ответил, а только ускорился. Пришлось бежать за ним. Эмиссар прикоснулся к переговорному устройству.

— Каори, он бежит к выходу. Полагаю, будет эвакуироваться не пешком.

— Знаю, Пампасник, — голос Альгени зазвучал музыкой далёких звёзд. — Мы его уже ждём.

— Можем попытаться отбиться, кэп!

Кажется, это сказал Фаэтон.

— Отставить! Ждём на позиции до моего приказа!

Коммандер улыбнулся и, собрав силы, снова погнался за генералом.

Минкар выиграл немного времени, завалив выход трупами. Остались двое, самые хитрые и не желающие подыхать ради чужих амбиций. Один спрятался за большим возвышением, на котором стоял неработающий экран, а другой заходил со спины. Эльта обернулся вокруг себя и выстрелил наугад, увидев лишь очертания цели. Боец коротко взвыл и откинулся на стену, а на его груди расползлось кровавое пятно размером со штат Невада. Первый оказался более умным и преданным до мозга костей. Он не растерялся, начав отстреливаться по эмиссару. Минкар едва успел рухнуть с другой стороны возвышения. Над ним тут же навис настырный боец. Эльта быстро собрался и выстрелил в упор. И кровь врага брызнула на одежду.

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Калу-Кумар быстро сообразил, что к чему. Он не стал играть в героя и преданного сына-бойца, чего так сильно хотел генерал.

«Все твои обещания пшик, отец, — пронеслось в мыслях, заставив хмыкнуть. — Ты предал маму, а, значит, и меня. Где твои обещанные роскошь и могущество? Или ты имел в виду пули? Нет, папа, я не собираюсь подыхать. А ты гори в Аду!»

Калу-Кумар бежал к выходу, известному только ему. Он всегда пользовался им. Это недалеко.

Тоннель. Колоннада. Полусфера. Налево. Темно. Осторожно, поворот! Главное, не запутаться в корнях. Ещё поворот. Снова налево и…

Он не понял, что произошло. Но в лицо прилетел кулак.

— Вот и свиделись, Калу-Кумар.

Недо-демон узнал этот голос!

— Я же тебя убил!!! — прошипел он, поднимаясь на ноги.

Пошарился рукой по бедру и выдал ругательство. Пистолет остался где-то там, а на бедре болтался нож. Что ж, он справится.

— А я воскрес, — объявил Лоран, бросаясь в честный бой.

Калу-Кумар не спасовал. Не чувствуя боли, извернулся и со всей силы ударил агента в грудь. Марк покачнулся и успел схватиться за торчащий корень дерева, но дыхание перебило. Правда, думать об этом было некогда и Марк снова бросился на противника. Калу-Кумар втиснулся в углубление в стене, а Лоран обрушился на него всем своим весом. Оба свалились на холодный влажный камень.

Марк опустил кулак на лицо Калу-Кумара. Хрустнул сломанный нос. Тонкая струйка крови потекла в рот. Недо-демон сплюнул солёный комок и ещё раз замахнулся ножом.

— Сдохни!

Лоран отпрянул, и лезвие царапнуло по груди. Ткань армейской куртки моментально пропиталась кровью. Марк стиснул зубы и выбил из рук Калу-Кумара оружие. Царапина отозвалась резкой болью, что только разозлило агента. Стальное жало лязгнуло по камню и окончило свой полёт где-то у выхода. Калу-Кумар шустро вскочил на ноги и набросился на агента. И неожиданно в его шею впилось что-то острое.

Удивление сменилось раздражением. Кровь хлынула по шее.

— Ты проиграл этот бой, — сообщил Лоран, всаживая клинок глубже.

— А… я недооценил тебя.

— Пожалеешь об этом позже.

Агент выпрямился, а Калу-Кумар упал к его ногам. Он ещё несколько минут захлёбывался кровью пока не затих окончательно.

* * *

База генерала Ханта

Время неизвестно

Генерал обернулся. Близость Пампасника напугала его до дрожи в ногах и заставила до крови закусить губу. Он снова побежал к тайному выходу. Его сердце колотилось о грудную клетку. Дыхание обрывалось. Не хватало воздуха. Но неудобства компенсировало желание выбраться и спрятаться где-нибудь в Колумбии или в Йемене.

Хант пробрался через каменный завал и, зацепившись ногой, рухнул на землю. Кругом царила ужасающая тишина. Даже отблески фонаря не плясали на стенах. И затихли шаги проклятого эмиссара. Может, упал и сломал себе шею? Он с трудом поднялся и, хромая, поплёлся дальше.

Вдалеке, за каменными арками, маячила свобода. Там слышалось приятное урчание внедорожника, подготовленного Калу-Кумаром к экстренному отъезду. Он выберется отсюда и выживет назло всем. Вместе с сыном, подающим большие надежды.

Странно, как стены искажают звук. Но осталось совсем чуть-чуть. Генерал, не раздумывая, поспешил дальше, удаляясь от невидимого Пампасника. Слабая надежда разгоралась сиянием сверхновой звезды. Последние футы и…

Ему в лицо устремилось ревущее пламя.

Trug, nga, shi, sum, myi, chig*** — (тиб.) шесть, пять, четыре, три, два, один.

Dzings**** - (тиб.) сражение.

СВЕТ ПАМЯТИ

США, Вашингтон, Округ Колумбия

Уэсли-Хайтс, 4523 Хоторн-стрит Северо-Запад

Октябрь 26 2017 07:20

Уэсли-Хайтс утопал в утренней дремоте, хотя весь остальной Вашингтон давно проснулся и уже куда-то мчался. А здесь царили непривычная тишина и фальшивый покой. Красивые яркие оранжевые клёны покачивали своими ветвями, засыпая дорожки шуршащим ковром. Иногда под ногами хрустели крепкие каштаны. Симпатичные дома с дорогим декором превосходно вписывались в великолепные пейзажи. Уэсли-Хайтс пользовался популярностью у известных людей. Правее прятался за деревьями дом премьер-министра, а чуть подальше — бывшего президента США Барака Обамы. Здесь их никто не преследовал.

Странно, но в воздухе витал аромат ушедшего лета. Запах цветов и немного солнца будоражил ум. Спокойствие приходило, когда в лицо ударял порыв прохладного ветра. Такого как сейчас.

Пампасник поёжился и поднял воротник куртки. Он взял на себя печальную миссию расставления финальных точек. Только Каори знал о его намерениях и ждал определённых результатов. Коммандер миновал всё ещё зелёную лужайку и остановился перед дверью с замысловатым витражом. Нужно было постучать, только рука не поднималась.

Ему пришлось сделать это.

Агент Франк Мейер открыл очень быстро. Он даже не удивился, увидев на пороге Пампасника.

— Доброе утро, — доброжелательно бросил агент, жестом пригласив войти. — Я проспал. Представляешь?

Франк посторонился, пропуская коммандера, и повернул за ним, застёгивая на ходу пуговицы на рукавах отглаженной рубашки.

— Не удивительно, — бросил Пампасник, шагнув в просторную гостиную. Он едва успел скрыть улыбку, увидев несчастный стеклянный столик, который Фаэтон едва не угробил, случайно свалившись на него после бутылки виски. Если бы коммандер не поймал жертву алкоголя, пришлось бы объясняться, а он этого до жути не любил. — Во сколько вы с Магдаленой вчера расстались?

— Около двух часов ночи.

— Вот именно. Так что отговорка принимается.

— Кухня там! — Мейер указал направление. — Сделай себе кофе, пока я…

Пампасник глубоко вдохнул воздух и произнёс:

— Франк, надо поговорить.

Мейер остановился у лестницы на второй этаж. Вид коммандера ему не понравился. Слишком фальшиво-спокойный, а в глазах больше не горело пламя.

— Что-то случилось?

— Да, я нашёл агента, сливавшего информацию Финну.

Франк замер, моментально прекратив суетиться. Он будто не понял смысла произнесённых слов. Смотрел на Пампасника настороженно и не мог решить, хочет слышать правду или нет.

— Как ты вышел на него?

— Я ничего не говорил. Прости. Так надо было. И просто выслушай меня. Каори завернул в Афганистан, пока мы искали следы Ханта в Исландии. Эйдан Аргеланд оставил ему письмо, где называл имена. О роли Джеймса Финна ты знаешь, — коммандер сделал паузу. — Теперь настало время выяснить, кто же был источником наших бед.

— Отдал приказ об аресте? — деловито поинтересовался Франк.

— Нет. Я не могу. Ты решишь, что с ним делать.

«Неужели Лоран?»

Сердце выдало перебой. По спине прокатилась волна холода. Мейер медленно вернулся в гостиную и воззрился на Пампасника, готовый броситься в погоню за противников прямо сейчас. Он уже понимал, что придётся защёлкнуть наручники на ком-то из Terra Incognita и боялся за каждого, неважно эмиссар он или агент.

Коммандер опустился на диван и, заглянув Франку в глаза, продолжил:

— Финн ненавидел Каори. Ты ведь знаешь об этом. Он долго не мог подобраться к нам, — его голос звучал негромко и спокойно. Однако Мейер слышал скрытое разочарование. — Пробовал разные варианты. Угрозы, подкуп, обман. Даже пытался склонить Робертса на свою строну. Ничего не выходило. Никто не собирался выдавать эмиссаров Terra Incognita, а Финну отчаянно хотелось реванша. Можно без крови, но с определённой суммой денег на банковском счету на подставное лицо. Да и покупатель неожиданно нашёлся. Генерал Хант мёртвой хваткой вцепился в возможность получить информацию о наших передвижениях. В итоге Финн придумал, как получить желаемое. Это произошло в международном аэропорту Даллеса. Он тайком загрузил считывающую программу-шпион в ноутбук одного из нас и при этом остался незамеченным. WiFi неплохая штука, особенно когда он не защищён.

— Каким образом удалось передать программу? — не понял Мейер.

— Не знаю. Робертс объяснил малопонятным IT-языком процесс трансмиссии, а я постеснялся вдаваться в подробности. Просто подтвердил для себя, что подобное возможно, — объяснил Пампасник. Он помолчал, дав Франку собраться мыслями. — Факт заключался в том, что за нами можно было следить. А через ноутбук ничего не подозревающего агента проходило достаточно много интересующих Финна данных, — поймав недоверчивый взгляд, коммандер поспешил разъяснить. — Я буду называть нас по умолчанию агентами. Так что не придирайся к словам. 12 июня Эйдан заскочил в центр поддержки разведки и ему в руки случайно попали важные документы. В них была вся информация по нашим перемещениям за последние полгода. Даты, отели, номера рейсов, автомобилей… даже рацион бортового питания в нашем самолёте. Никому ничего не сказав, он начал расследование. Работал не оглашая целей. Не привлекал внимания. Подозревал каждого. А когда Финн узнал о слежке, начал действовать. Эйдан просчитал возможные последствия. Пытаясь уберечь нас, он сбежал в Афганистан, надеясь, что это поможет. Он ошибся. Финн прислал за ним головорезов. Они схватили Эйдана. Пытали, выбивая информацию, а после убили. «Красный тюльпан», Франк, — голос Пампасника дрогнул, но лишь на секунду, а затем снова окреп. — Казнь. Сдирание кожи с живого человека. Правда, на момент ужасной процедуры Эйдан был уже мёртв.

Мейер, затаив дыхание, спросил:

— Агент, в чей ноутбук загрузили программу-шпион узнал об этом?

— Мне неизвестно. Возможно, он догадался. А может, нет.

— Хорошо. Ты сказал, Эйдан назвал имя. Кто он?

— Ты, Франк.

Агент почувствовал, как покачнулся пол под ногами. Паркет скрипнул, ломаясь под тяжестью истины. Дом застонал оседая. Деформированный мир ломался. Рушился на плечи Франка Мейера. И среди пылающего хаоса приоткрылась дверь памяти.

«20 мая. Международный аэропорт Даллеса. Рейс UA024 United Airlines в Лондон. Время вылета 23:15. Я приехал заранее и столкнулся с Джеймсом Финном. Он улетал в Чили. Мы посидели в кафе, выпили кофе. Как всегда, не вовремя позвонила Магдалена. Я отвлёкся… И именно в тот момент Финн украл мои данные, загрузив программу, — руки потянулись к голове. Хотелось сжать её до хруста. Чтобы брызнула кровь. Ведь оправдания не было. Да и не собирался Франк оправдываться. — Финн ушёл к выходу на посадку первым».

Язык не ворочался, а ноги подкашивались.

— Как долго… он использовал меня?

— До своей смерти. Ричардс нашёл следы разрушенного шпиона.

— Господи…

Франк неуверенно шагнул к лестнице. Он остановился, не оборачиваясь. Хотел что-то сказать, но передумал. Дрожь во всём теле мешала. Свинцовая тяжесть раздражала. Он боялся, что не справится. Хотелось жить. Но приходилось действовать. Наверно, прошло не меньше часа, прежде чем Мейер добрался до комнаты. Глаза метнулись к пиджаку.

«Нет. Не сейчас. Ещё будет время».

Пистолет странным образом оказался в его руке.

«Я ничего не знал. А если бы вовремя заметил, мог бы спасти Аргеланда и Крона и всех вас».

Холодное дуло упёрлось в висок и трясущийся палец коснулся спускового крючка.

«Виновен. Федеральный Уголовный Кодекс Округа Колумбия, статья 21, параграф 22–2105. Лицо, виновное в непредумышленном убийстве, подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до тридцати лет».

Ледяной металл обжигал.

«Я никогда не желал смерти никому из Terra Incognita. Став её причиной, я прошу прощения у Сфер».

Пампасник поднял взгляд на лестницу. Он прикрыл глаза, прощаясь, а затем неслышно покинул дом.

Через минуту, длиною в жизнь, оглушительный выстрел разорвал тишину в клочья.

* * *

США, Вирджиния

Округ Фэрфакс, Лэнгли

Центральное Разведывательное Управление

Октябрь 26, 2017 09:52

Осень в Лэнгли — время перемен. Негатив, проявленный природой. Нарядные деревья всё ещё хорохорятся, но неумолимо теряют листья — жёлтые, багровые, оранжевые, коричневые. К концу дня пожухлую траву устилает целый гербарий. Прохладный воздух, пронизанный ароматом тыквенного латте, делает небольшой мирок вне времени и пространства уникальным. Перерождение неизбежно, как и перемены.

Осень в Лэнгли — время тишины и умиротворения. Если, конечно, не заходить внутрь штаб-квартиры Центрального Разведывательного Управления. Там царят другие законы. Они нерушимая константа реализации идей на территории других государств во имя национальной безопасности Соединённых Штатов Америки.

Охряный лист спланировал в бассейн Kryptos, запустив волну концентрических кругов. Они не затухали, как ожидалось, а разбивались о каменные бортики. И тогда скульптура трансформировалась. Изменялась под воздействием внешнего случайного источника, запустившего амплитуду колебаний. Окаменевшие останки дерева, медь, вода и две тысячи букв английского алфавита снова притягивали взгляд.

«И кто только назвал его источником данных…» — подумал Пампасник со вздохом.

Он так и не смог постичь странного алгоритма. Помнил, часть символов удалось расшифровать, но не последние девяносто семь.

— Между тонкой тенью и отсутствием света лежит нюанс иллюзии.

Коммандер улыбнулся, услышав знакомый голос. Он обогнул скульптуру и остановился перед Каори. В этот день эмиссар выглядел по-домашнему. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, а в глазах цвета отражения грозового неба в воде царило необычайное спокойствие. Каори запахнул кожаную куртку и поморщился от яркого солнца. Наверняка, не последнего этой осенью.

— Дежавю, — заметил Пампасник, отправив огненные локоны за спину. — Не помнишь, на чём мы остановились?

— Прости, нет, — схитрил Альгени.

— Зато у меня память хорошая. Прочтёшь последнее сообщение?

— Послание, ты хотел сказать?

— Может, и так. Решу, когда услышу перевод.

— Конечно, — Каори приготовился. И снова поймал привычный недоумённый взгляд Пампасника. — Чуть позже, — схитрил он. — Ладно?

Опять пришлось согласиться. Коммандер немного подумал и кивнув на кафе. Из вымытого окна на него смотрела пухлая оранжевая тыква с вырезанным зубастым ртом, из которого торчал нос миниатюрной фигурки «Архангела».

— Кофе?

— Не откажусь, — моментально согласился Альгени. — Тыквенный латте?

— Почему нет?

— Не переживай, — он улыбнулся. — Я не передумаю насчёт разговора.

Пампасник изобразил недоумение.

— Какого?

— Без свидетелей и который мы не закончили в прошлый раз. Когда это было? Двенадцатого или тринадцатого октября этого года. Хм… а ощущение, что в прошлой жизни.

— Тринадцатого, — подсказал коммандер, жестом приглашая сделать шаг.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

Кафе, 10:05

Мэтт, парнишка, разгадавший секрет оригинального сиропа Starbucks, коротко кивнул вошедшим эмиссарам и развернулся к кофемашине. За последние четыре гора, проведённые в кафе штаб-квартиры ЦРУ, он научился угадывать предпочтения посетителей. Он видел в них простых людей, но никогда не забывал, что все они агенты.

Пампасник и Каори выбрали столик у окна, с чудесным видом на Kryptos.

Коммандер не смог начать разговор. Слова не шли. Хотелось молчать. Ни о чём не думать. Закрыться от назойливых мыслей и ничего не чувствовать. Превратиться в неразгаданную фигуру Kryptos.

А Каори что-то высматривал по другую сторону стекла. Удивительный коктейль осени из прозрачного воздуха и ветра с запахом поздних цветов завораживал. Вокруг Kryptos кружили листья, плавно опускаясь на дорожки. Их история была бесконечной. Но они рождались и умирали, а ветер вплетался в вечность, разнося запахи рождения и смерти по миру.

Каори с наслаждением вдохнул приятный аромат кофе, наконец, поняв, с чего начать.

— Пампасник, — негромко позвал он. И дождавшись, когда коммандер вернётся с орбиты размышлений, продолжил. — Мой контракт на длительную командировку на Землю заканчивается сегодня в полночь.

И Пампасник всё понял. Он смотрел в глаза Каори, чувствуя, как тает воздух в лёгких. Глубокий вдох не позволил умереть от асфиксии.

— И что ты решил?

Альгени медлил, не желая раскрывать карт или думая о чём-то своём.

— Это не мой мир, — негромко произнёс он. — Я наследный принц Муаны. И поверь, у меня достаточно незаконченных дел.

Пампасник коснулся его руки и ощутил тепло. Он улыбнулся, а самого душил проклятый комок в горле.

— Знаешь, я не находил слов, чтобы отправить тебя на Сферу бездонных океанов, — признался коммандер.

— Я прочёл их в твоих глазах. Ты уже поговорил с Фаэ?

— Нет. Мне только предстоит ритуал плясок вокруг него.

— Он всё поймёт.

Пампасник откинулся на спинку стула.

— Я тоже надеюсь отделаться лёгким испугом. Чем займёшься дома?

— Нанесу визит памяти родителям Эйдана… а после… нужно подумать о себе. Даже не знаю, буду ли я прощён за шестилетнее отсутствие.

— Она простит, — шепнул коммандер. — Я в это верю.

— А ты?

Взгляд Каори был очень красноречив. И в нём скользил свет начинающегося рассвета.

— Останусь на Земле с Минкаром и Марком. Как думаешь, Лоран примет предложение стать эмиссаром?

— Для этого потребуется жёсткое обучение на Фари.

— Мне почему-то кажется, что он справится.

— Не сомневаюсь. Только, Пампасник, не проводи больше никаких экспериментов с его сознанием. Я же не самое важное лицо во Вселенной. Не смогу отмазать от наказания.

— Обещаю, — фыркнул коммандер.

Каори одарил его лучистой улыбкой, и Пампасник почувствовал, как преображается мир вокруг него.

* * *

Центральное Разведывательное Управление

Парковка, 14:45

Воздух закончился раньше, чем мысли. Каори сделал глубокий вдох. Он поднял взгляд к голубому, совсем не осеннему небу. В нём переливалась солнечная дорожка. Стайка птиц кружила в вышине, исполняя завораживающий танец.

«Этот мир принадлежит вам. Солнце светит только для вас. Океан дарит вам мечту. А небо… ну, оно не только для птиц… Вам суждено быть Богами»

Каори задумался. Обернулся и окинул взглядом здание штаб-квартиры. Приятное тепло разлилось по телу. Он вдохнул навязчивый аромат тайн, а самому хотелось закрыть глаза и открыть их на Муане.

Чтобы всегда было утро.

Чтобы солнце всегда золотило безбрежный океан.

Чтобы воздух всегда пах свободой.

Каори замер, прислушиваясь к бесконечной истории Terra Incognita. Он мечтательно смотрел в небо, словно выискивал среди облаков известный только ему ориентир.

А в мыслях крутился лишь один вопрос: был ли он счастлив?

Да… Был…

КОНЕЦ