Вальс

Консервная банка или знакомство и поиски ответов

Почти что завершенный сегодняшний день казался невыносимо длинным. Минуты тянулись одна за одной непрерывным, но медленным, как смола, потоком. Вечер тихой поступью шел по улицам Петербурга, обещая прохладу и тишину грядущей ночи.

Граф Аверин, ныне глава Управления Санкт-Петербурга, сидел за столом в окружении какого-то несметного количества бумаг, важных отчетов и папок с делами. Появлялись они через одну и ту же дверь, приносимые предельно собранным и непоколебимо спокойным Владимиром. Див каждый раз оставлял какие-то комментарии к каждому приносимому документу, но в последний час перед концом рабочего дня Гермес не мог вспомнить, что за очередной отчет лег перед ним, раскинув страницы.

Гермес Аркадьевич всё же справлялся с делами, несмотря на такие дни. Проблем после вторжения из Пустоши хватало, часть даже удалось решить, но всё-таки в кутерьме очень даже любопытных событий случалось затишье. Оно, в свою очередь, никак не способствовало энтузиазму или вовлеченности в рутинную работу. Владимир мельком бросил как-то, что затишье перед бурей обычно бывает. Её-то как раз хотелось бы избежать, по возможности. Но, видимо, кому-то наверху захотелось посмеяться над графом.

Судя по возникшему шуму, за дверью что-то происходило. Гермес Аркадьевич не сразу понял, что именно, но, когда Владимир влетел, а не вошел в его кабинет, стало ясно, что какое-то выходящее за рамки обыденного происшествие приключилось прямо сейчас. Сам колдун сначала резко встал из-за стола и только затем спросил чуть охрипшим от долгого молчания голосом:

- Что на этот раз?

Требовалось вмешательство Управления, поэтому доклад о ситуации пришлось слушать на ходу.

- Ваше сиятельство, при доставке преступника в Шлиссельбург, было совершено нападение на автомобиль, в котором везли заключенного, графа Воронцова. Заключенный подался в бега. Сообщают, что в нападении участвовал как минимум один див первого класса высокого уровня, возможно, чей-то фамильяр.

Было решено взять Кузьму с собой, благо тот не сильно возражал. По дороге к месту событий особых препятствий, как по заказу, не возникло. Была возможность обдумать услышанное. Кузю вежливо попросили помолчать, пока они не доедут до места преступления. Точнее Владимир сурово посмотрел на него и велел заткнуться.

- Жертвы есть? - уточнил Аверин.

Владимир ответил, не отвлекаясь от дороги:

- Сообщений о жертвах среди сопровождавших в качестве конвоя нет, есть раненые. И пострадали дивы, насколько мне известно, один погиб. Преступнику помогли бежать с помощью дива высокого уровня. Возможно, нескольких.

- Освободители этого Воронцова знали, когда и куда его будут перевозить, значит следует искать концы среди его знакомых в полиции, - рассуждал вслух граф.

- Владимир, а этого Воронцова за что посадили? - спросил Кузя.

- Незаконный вызов дивов первого класса, - коротко ответил главный див Управления.

Аверин мысленно составлял дальнейший план действий, пока «Ладога» маневрировала на пути к нужной точке.

Воронцов - фамилия среди колдунов не редкая, как ни странно. Род славился сильными колдунами, в том числе и боевыми, что не отменяло того, что и в хорошую семью мог затесаться кто-то неблагонадежный.

Сбежал во время перевозки. Можно предположить, что имеет место быть помощь старому другу или знакомому избежать пребывания в тюрьме. Близких родственников тоже исключать не стоит. В любом случае, в границах империи они надолго не задержатся. Надо перекрыть им пути отхода раньше, чем они пересекут границу Финляндии. И обязательно ознакомиться с делом этого преступника, где бы оно не находилось.

А меж тем, место происшествия встретило их дымом, черным облаком, стелющимся по земле, недалеко от автомобиля. Казалось, его крышу вскрыли, как консервную банку. Покореженный металл рваными кусками расходился в стороны, открывая пострадавший салон. Дымил капот, его вскоре потушили, но облако и запах гари еще долго не уходили.

По телу колдуна привычно пробежали мурашки, закололо в кончиках пальцев, объявилась лëгкая головная боль. Кузя заметно напрягся и теперь оглядывался по сторонам. Знатное, конечно, сражение. Но это сила всех дивов, в том числе конвойных, которые попытались предотвратить похищение, поэтому, может, всë обойдëтся малой кровью.

Гермес нахмурился. Знал он одного Воронцова, пересекались ещë в Академии. Михаил был младше Аверина, но выглядел при этом лет на пять старше. Этот паренёк давал фору всей Академии. Воронцов учился на отлично, что, видимо, не требовало от него особых усилий, но постоянно горячо спорил с наставниками и ректорами. Единственная, перед кем он трепетал, наставница Инесса. Дива все же имела на него влияние.

Гермес тряхнул головой. Вообще, Михаил был на редкость открытым и честным, порой не в меру. Конечно, годы всë могли изменить. Но всë равно, не хотелось бы видеть его в качестве преступника.

– Что же, пойдём разбираться, что здесь произошло...

***

Женщина в темно-красном домашнем платье стояла перед зеркалом, отображавшим ее в полный рост, и оглядывала внимательным взором серо-голубых глаз своё отражение. Оно же, бледнее обычного от недостатка солнца, никак не менялось, сколько ни разглядывай.

За дверью послышались еле различимые шаги экономки, выполнявшей иногда роль и горничной. Требовалось это крайне редко, поскольку княгиня Ланская, уже месяцев девять кряду, старалась не выходить лишний раз из дома. Всё потому, что у вдовы есть неоспоримое никем право на одинокий траур в отсутствии общества с его неуёмным и неуместным сочувствием без единой ноты искренности. Именно эту мысль женщина лелеяла особенно рьяно последний месяц.

Дела поместья, а также имевшегося небольшого предприятия и магазинов в Петербурге и Москве, можно было решать и из дома. Не все дела требовали ее присутствия, чем она пользовалась в полной мере.

Хотя, по началу, неожиданно став вдовой в одно промозглое утро, еще не зная причин гибели супруга, Екатерина Федоровна стремилась спрятаться и от дел, и от бесконечной родни мужа. В особенности, от деверя, Андрея, вдруг решившего оспорить случайно обнаруженное завещание.

Алексей Николаевич, к моменту смерти, давно никаких чувств к супруге не испытывал, что было взаимно. Уже прошло то время, когда Катиш пыталась, будучи невестой в двадцать два года, только что выпустившейся из Академии, расположить к себе мужа и его семью. Но не удалось. Отношения из новых и интересных превратились вскоре в натянутые струны над пропастью. Вот-вот лопнут.

Мужа она интересовала только первые полгода после свадьбы. Как женщина, а не как личность. Алексею вдруг стало всё равно на её идеи и желания. Это сильно ранило. Замки из облаков рухнули и придавили, будто в один миг стали каменными.

В конце концов, оба перестали испытывать другу к другу хоть какие-то чувства. Князя вскорости заинтересовали карты, охота и кухарки. Княгиню же вдруг заинтересовал свет. Общество ответило ей не сразу. Однако, дав друг другу шанс, Екатерина смогла получить нужные связи, положение и порой даже любовь тех, кто смог по достоинству оценить её, а свет заполучил нового и полезного члена.

Шесть лет иллюзия брака продержалась, не дав детей. Столь ценное преобретение, как статус и опредлеленное положение, теперь грозили превратиться в прах. А с какими любовью и усердием Като всё это строила...

И оборвалось всё громким хлопком двери в её комнату, куда влетел разъяренный брат мужа - Андрей Николаевич. Он кричал что-то о смерти, пулях, следователе по фамилии Смирнов. Источник шума закрыл собой фамильяр Ланских, Арсений, буквально велев новому хозяину выйти прочь и дать вдовствующей княгине одеться. Вдовствующей. В то утро — это слово жгло также, как ледяной холод в Петербурге, проникая в кости. Дрожь не отпускала еще сутки, не давая согреться.

Как теперь вернуться к прежнему положению дел, если некоторые связи держались только за счет наличия её супруга? Екатерина никак не могла смириться с изменениями, раз за разом прокручивая тот злополучный день в голове.

Говорят, беда не приходит одна. Через пару месяцев Екатерине пришло известие, что ее брат, недосягаемый в своем разуме Михаил, был заключен под стражу в Москве, осужден и будет направлен в места лишения свободы. Её даже не удосужились пригласить повесткой в суд. Может, это было и к лучшему. Но как и в каком свете теперь подать эту историю в петербургских кругах? Невозможное происшествие!

Катиш уверилась, что оставлять сие положение дел в столь печальном виде решительно нельзя. Чего доброго, и её следом со свету сживут. Желающие вполне могли обьявиться со дня на день. Необходимо было что-то решать и в кратчайшие сроки...

Первое время еë пытался поддержать фамильяр брата, Феофан. Но, только стало известно об окончательной участи Михаила, как явился дядя, требуя безраздельного владения фамильяром. Ни единый аргумент Воронцова не убедил, потому Феофан ушёл, не без просьбы Екатерины. Он, конечно, не хотел лишний раз стравливать хозяев, но и легко уйти не мог от одного из детей, пусть и от выросших, в которых души не чаял.

Но, несмотря на всë горе, свалившееся на еë плечи, Екатерина Федоровна решила держаться, не скатываясь в печаль и жалость к себе ни на минуту, лишь бы выстроить себя и свою жизнь обратно из тех руин, в которых она оказалась.

Сейчас у нее был доход, независимость от кого бы то ни было. Но была ли она счастлива? Философский, казавшийся праздным, вопрос, над которым, пожалуй, не следовало размышлять. Лучше углубиться в работу, благо её было в избытке. В какой-то момент княгиня Ланская смогла себя убедить и в том, что ей никто не нужен в делах управления хозяйством, убедит и в том, что от людей вокруг тоже не велик прок... Брат приучил сомневаться во всем, что она видит, но про чувства, увы, они говорили мало.

***

- Это что за чудище было, раз несколько дивов раскидало и машину чуть ли не в клочья разорвало? - затаив дыхание, восхищённо и удивлённо оглядывая машину, спросил Кузя.

- Да двое их было, говорю вам! - воскликнул один из конвойных. - Один в форме орла, а другой - огромной кобры!

- А я говорю, что трое! - подал голос конвоир с повязкой на голове.

- Кузя, давай в кота, - вздохнув, велел Гермес.

Кузя залез в машину хозяина, и тут же на землю опустился серый кот и побежал обнюхивать разодранный автомобиль.

- Может, осталось тут что-нибудь необычное, - проговорил скорее для себя граф, а затем продолжил громче:

– Всех причастных в Управление на допрос. И отправьте сообщение пограничным службам. Беглец и сообщники могут решиться на попытку покинуть Империю.

Владимир кивнул и пошёл отдавать распоряжения по поводу свидетелей, а затем и сам приступил к осмотру места действа.

Аверин опустился перед грудой железа, бывшей автомобилем. Вокруг валялись обломки, на дверях обнаружились следы чьей-то когтистой лапы. Из-за дыма сложно было что-то разобрать детально, глаза начинало немилосердно жечь. Дивов здесь было много, поэтому даже примерно он ничего не сможет определить.

Кот выпрыгнул из покорёженной машины и стал сосредоточенно осматриваться по сторонам. Что-то было не так. Кузя забегал в разные стороны, затем в отдалении остановился. Заметив что-то важное, он довольно быстро запрыгнул через открытое окно в автомобиль графа, принял человеческую форму, в мгновение ока влез в одежду и подбежал к графу.

- Гермес Аркадьевич! Там, в общем, один див был тут, он, видимо, доставал из машины Воронцова, кажется, это зверодив, а другой вон там, - он указал в сторону. - Сильнющий, жуть!

Картина начинала вырисовываться, но не самыми яркими красками.

- И ещë, - не унимался див, почти переходя к восторженному тону, - там, под сидением в машине, за железку зацепился клочок одежды. Лëгкий запах, но хоть что-то.

Нырнув в раскуроченный автомобиль, Кузя вынырнул оттуда с ещё дымившимся, обгоревшим чëрным клочком ткани.

- Владимир, когда вернëмся, найди мне дело сбежавшего преступника.

Див вновь кивнул вместо ответа, также забирая найденную улику.

- Кузя, больше ничего необычного не нашëл? - с малой толикой надежды спросил Гермес Аркадьевич. Вокруг творился хаос, дым продолжал терзать глаза, потому найти что-то ещё будет большой удачей.

- Не-а, - грустно ответил див.

Вернувшись в Управление, граф обнаружил в своëм кабинете на столе папку с делом беглеца. Порой оперативность, исполнительность и дотошность Владимира поражали.

С фотографии в деле на него смотрел крупный бородатый мужчина с глазами разных цветов, а под ней большими буквами значилось "граф Михаил Фëдорович Воронцов". Пожалуй, видеть знакомое лицо при подобных обстоятельствах - не самая приятная вещь. Вздохнув, Гермес занялся чтением. Глаза спасли капли, принесенные чародейкой. Поэтому, в том числе, и решено было ознакомиться с делом беглеца сегодня.

Из имевшихся данных выходило, что Михаил Фëдорович Воронцов занимался научной деятельностью. Жил на наследство отца и процент с патентов на некоторые свои идеи.

Семья у него оказалась небольшая: родная сестра - ныне княгиня Екатерина Фëдоровна Ланская. Свежая подпись гласила, что она овдовела. Также имелся дядя по отцу, Николай Степанович Воронцов с супругой и детьми. Ещё вписали тоже, видимо, недавно, по какой-то пока не ясной причине, двоюродного дядю по материнской линии. Он с семьёй жил в Грузии.

Надо будет подать запросы в Управление Тифлиса, выяснить, есть ли алиби у родственников там, и запросить отдельно информацию о фамильяре.

Всё ещё не давала покоя мысль, что помощь при побеге Воронцова поступила от кого-то из полиции. Разумеется, у кого-то из родни, хотя бы и у сестры, есть знакомые, может, даже в управлении. Не смогли освободить более тихим способом и решили сделать это по-другому…

Аверин мельком взглянул на часы. Маргарита опять будет недовольна, что он задерживается. Правда затем обязательно будет речь о том, какая важная у него работа. Но и на ней грех задерживаться и опаздывать к ужину.

Сейчас уже поздно, но завтра следует навестить Воронцовых и Ланскую в первую очередь.

- Гермес Аркадьевич, - в кабинет зашëл Владимир, - отчëт о допросе свидетелей будет готов к завтрашнему дню.

- Ясно. Завтра надо будет навестить родственников Михаила.

Граф сложил материалы дела Воронцова в папку и решил взять её с собой, чтобы подробнее изучить. Смущало, что в свидетелях числилась знакомая фамилия, а вот самого протокола допроса не нашлось. В прочем, он мог и не заметить.

- Поедешь завтра с нами? – спросил граф.

- Вынужден отказаться, ваше сиятельство, тут слишком много работы. Рекомендую, однако, сначала заехать к Воронцовым. По последним данным Ланская уже несколько месяцев почти не покидает своë поместье в Покровском. Вряд ли что-то в этом изменится.

- Приму к сведению, - Гермес Аркадьевич кивнул, вставая из кресла и направляясь к двери.

Поедем домой, - заключил он. - Уже поздно.

Гости, которых не ждали, или старые знакомые без права общения

День обещал быть насыщенным не только солнечным светом за окном, но и делами и заботами. Утренний кофе, к счастью, еще бодрил.

Вчера Аверин сидел и изучал дело сбежавшего преступника, из-за чего не смог выспаться. Это было именно то, чего ему не хватало. Никаких гор отчетностей, срочных ответов, распоряжений сверху и жалоб снизу… Родная стихия, которой не достает, как воздуха!

Дело графа Воронцова лежало на коленях, а отчёт по допросам свидетелей обретался на столе, заставляя мысли крутиться вокруг недавних событий.

В кабинет, после короткого стука, вошёл Виктор и сел в кресло напротив друга. Сначала Гермес даже не заметил посетителя, продолжая читать документы.

- Ваше Сиятельство, Гермес Аркадьевич, может, обратите свой ясный взор на недостойного? - усмехнулся Виктор.

- А, простите, не заметил, здравствуйте, - опомнившись, произнес Гермес.

- Рассказывайте же про побег графа Воронцова. Уверен, вы уже знаете больше других.

- Уже слышали? - усмехнулся Аверин.

- Надо быть слепым и глухим, чтобы не знать. Рассказывайте, не тяните время.

Другу не терпелось услышать детали, которыми Гермес, очевидно, обладал. Аверин уже хотел было изложить всю суть дела, как неожиданно его перебил Кузя:

- Виктор Геннадьевич, вот, скажите, что мы сами должны решить это дело! Ну, интересно же! Давно уже никуда не выбирались, а Гермеса Аркадьевича эти бумаги уже скоро, как лавина, накроют!

- Конечно, а работать кто за меня будет? - спросил колдун.

- Владимир. Он отлично справится! – легко нашёлся див. - Его ведь тут не то, что дивы, все колдуны боятся и слушаются!

- Сам ему эту прекрасную новость и сообщи, - заметил хозяин.

- Ну, Гермес Аркадьевич...

- А нельзя отправить его вместе с колдуном Управления? - спросил Виктор. В ответ Гермес рукой показал на капризничающего Кузю.

- Почему же?

- Потому что я хочу ехать с Гермесом Аркадьевичем! Чтобы как раньше. А то состарится он тут со своими бумажками, - Кузя ворчал от обиды и досады. - А Владимир всю эту работу обожает! Вот, и пусть он ею и занимается...

- Со вчерашнего дня за мной ходит и воет по этому поводу, - пожаловался Гермес, заглядывая другу в глаза. - Кузя, сначала лучше всё-таки рассказать обо всём произошедшем Виктору, а потом я подумаю над твоим предложением. Только не вой, пожалуйста.

Див кивнул головой, вытянулся по струнке, как заставлял делать Владимир, поклонился и вышел из кабинета. Аверин вздохнул с облегчением и продолжил:

- Двое дивов подкараулили автомобиль. Один из них, в форме орла, частично покрытый чешуëй, с, помимо орлиных, лапами ящерицы, поднял машину над землёй, унёс еë с дороги, вскрыл, как... консервную банку. И он же забрал Воронцова.

Аверин вспомнил вчерашний восторженный монолог Кузи о мощи того, кто так расправился с крышей автомобиля.

- В этот момент второй сильный див, в форме кобры с шипами, почти десятый уровень первого класса, сражался с конвойными. Один из колдунов успел замерить уровень, – граф сделал паузу. - Но меня смутил один факт.

Гермес протянул Виктору Геннадьевичу результаты допроса всех причастных к вчерашнему происшествию. Смирнов раскрыл папку и пробежал глазами по строчкам.

- Вы же помните, что моя работа - сомневаться? - произнес Гермес, коротко улыбаясь, – Я прочел отчетность по допросам, и там один из дивов утверждает, что граф Воронцов был напуган и не хотел быть "освобождённым", о чем не преминул сообщить находящимся рядом дивам в довольно грубой форме. Да и повод для перевозки в Шлиссельбург указан сомнительный. Пишут, что арестованный вёл себя непозволительным образом, буянил, на охрану кидался, совершал попытки к бегству. Только какие-то уж слишком очевидные. Это при том, что началось всё внезапно. До этого он спокойно сидел, ни на кого не реагировал, молчал и даже не оправдывался, начиная со второго заседания суда. Которое было последним. Владимир считает, что дело Воронцова имеет подозрительное количество неточностей. Однако, не будь оно таким громким, никто бы и не стал его столь внимательно разглядывать. Списали бы на человеческий фактор.

- М-да... Действительно странно. Но, может, Михаил Фёдорович просто не ожидал своего спасения? Хотя, его бы, скорее всего, как-нибудь предупредили, - проговорил Виктор Геннадьевич, заражаясь сомнением Аверина. - Когда огромный орёл пытается достать вас из автомобиля, вскрывая его крышу, любой испугается, - сказал Виктор, усмехнувшись. - Но может его действительно предупредили. Он пытался сбежать в Москве, чтобы его перевели в Шлиссельбург, а по дороге его и вытащили.

- Вряд ли всё это было запланировано. Из протокола допроса следует, что у Воронцова была возможность покинуть автомобиль и без попыток вскрыть её, но он не пожелал этого сделать. - заключил Аверин. - Что тоже вызывает сомнения, но уже в том, кто давал эти показания.

Виктор проговорил себе под нос что-то вроде: "вылезешь из машины в наручниках, как же". Но по тексту понял, что руки были скованны спереди, что даёт некоторую перспективу к движению.

- И я намерен сейчас ехать к его родне, для начала. Навещу его дядю, тоже Воронцова. И княгиню Ланскую. Расспросим их, пока Кузя разведает, что там твориться на самом деле.

- Не вы ли говорили, что сами ехать не можете? - усмехнулся Виктор, как вдруг его прервал оглушительный грохот закрываемой двери.

- Мне не послышалось? Вы всё-таки хотите ехать сами? - радостно воскликнул Кузя, влетая в кабинет. - Я договорился с Владимиром, он будет разбирать все документы!

- Да, я поеду, - коротко ответил Аверин и продолжил: - Для выяснения алиби родственников в Грузии, которых недавно вписали в дело, я отправил запрос в Тифлис. Их Управление обещалось расстараться.

- Послушайте, знакомая фамилия! - Виктору понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить: - А княгиня Ланская, часом, не Екатерина Федоровна? Михаил-то, ей, стало быть?..

- Родной брат. А вы откуда знаете? - удивился Гермес.

- Так у Ланской почти что год назад мужа убили на дуэли из-за карточного долга. Там была замешана целая организованная группа шулеров, во главе с бароном Ашебергом. Я как раз этим делом занимался, - объяснил Виктор. - Я, пожалуй, с вами поеду. Как же она, бедная, сейчас живëт? - вопрос звучал, скорее, риторически.

- Не бедно, как я понимаю, - усмехнулся Аверин. – У неё имение в Покровском. Недалеко от поместья, кстати, часа два в дороге, не больше, - и затем строго обратился к Кузе: - За Воронцовыми числится фамильяр, поэтому, когда мы приедем, ты стоишь рядом и никуда не отходишь.

- Так точно! - серьёзно сказал див, приложив руку к воображаемому козырьку. Граф взял со стола необходимые вещи, наскоро набросил пальто, и все трое покинули кабинет.

- Муж застрелен на дуэли, брата осудили. Ещё и деверь, пытавшийся неоднократно оспорить завещание, которое мы нашли. Вдова о том документе и не знала до поры. А уж на похоронах криков было!..

- Вас и на похороны позвали? – усмехнулся Гермес, но Виктор только вздохнул и затем коротко улыбнулся, качая головой.

- Нет, конечно. Но княгиня после этого привозила документы, да и рассказала.

Подробности, конечно, отдавали духом трагизма, но в голову на мгновение закралась мысль о том, что это несколько подозрительно. Однако, в практике Аверина бывало и не такое.

***

Автомобиль остановился рядом с громадным и совершенно не привлекательным поместьем графа Воронцова. Дом в три этажа с неудачной попыткой повторить стиль времен Екатерины Второй. Здание давило своей громадой и нелепостью, при ближайшем рассмотрении. Ремонт фасада казался свежим, но вычурным до предела.

Высокий кованый забор, однако, не сильно скрывал большой пестрый сад, украшенный несколькими статуями, на подобии греческих.

- Богато живут, - заметил Виктор, присвистнув от удивления, разглядывая дом.

- Вот это да! - сказал Кузя, оглядываясь.

Аверин же отыскал звонок и нажал на кнопку. Спустя несколько мгновений калитка отворилась, пропуская гостей. Неожиданно возникший перед ними див, в чём не было сомнений из-за скорости, ввёл Виктора в замешательство своим видом и неожиданным появлением. Аверин хмыкнул, оглядывая стоявшего перед ними, судя по всему, фамильяра Воронцовых, по имени Феофан.

Внешним видом он определенно напоминал Михаила Фёдоровича. Широкоплечий, с чёрной бородкой, почти как у бывшего хозяина, и острым взглядом серых глаз. Он внушал трепет одним видом, не говоря о силе. Кузя рядом с Гермесом Аркадьевичем поёжился, как от холода, напряжённо поглядывая на дива.

- Доброго дня. Граф Аверин, глава Управления. Мы хотим поговорить с графом Николаем Степановичем Воронцовым.

В его руке возник жетон Управления. Вот, к чему он привык быстрее всего. Порой, некоторые двери эта вещица открывала с поразительной легкостью, что не могло не радовать.

- Прошу за мной, - поклонившись, пророкотал густым басом фамильяр, что добавило штрихов к его грозному виду.

Див провëл посетителей в гостиную, предложив присесть на время ожидания, и отправился доложить хозяину.

Гостиная дома графа Воронцова напоминала какой-то антикварный магазин с безделушками для дома. Комната была наполнена различным лепным декором и странными фигурками на всех поверхностях. Не то купидонов, не то зверей, исполненных довольно посредственно. Статуэтки оказались в пыли, как и полки, и в каких-то пятнах, будто здесь крайне редко убирались. Запах намекал на тот же факт.

Было не комфортно настолько, что никто из троицы так и не решился сесть ни на один из двух диванов, укрытых потрепанными чехлами бордового цвета, ни на стулья с протертыми сидениями, обнаруженными у камина.

Спустя непродолжительный отрезок времени в помещение вошёл пожилой мужчина. Сухие и острые черты лица его отражали плохо скрываемую крайнюю степень раздражения. Холодные глаза пробежали по гостям, не найдя их достойными внимания. Рот его подергивался, граф будто хотел сказать что-то, но подбирал слова.

Возможно, Николаю Степановичу есть, что скрывать. Либо он не любит гостей. Семейная черта?..

- Здравствуйте. Чем обязан визиту Управления? - голос Воронцова-старшего звучал сипло и как-то надорвано. Ему будто больно было стоять. Трость, на которую он опирался, дрожала в руке. Взгляд графа перешел на стул, куда он и опустился. Визитёрам пришлось сесть на диван.

- Доброго дня, ваше сиятельство, - начал Виктор, мельком перед этим взглянув на Гермеса. Тот прожигал взглядом старика-графа в ответ на недружелюбие. – Простите за вынужденное беспокойство. Мы пришли побеседовать…

- У меня нет времени на любезности и беседы! – заворчал Николай Степанович, - Что вам нужно? И так бед хватает. То супруга, то дети. Сын – сплошное недоразумение, на дочь управы не найти. И всем от меня что-то нужно!

Последнюю фразу он сказал громче, будто обращаясь к кому-то за дверью. Аверин успел увидеть только подол юбки, исчезнувший в проеме дверей, что были за его правым плечом.

- Да, конечно. – Виктор решил продолжить, - Мы пришли поговорить о вашем племяннике, Михаиле Фёдоровиче. Дело в том, что во время его транспортировки в Шлиссельбург...

Виктор не успел договорить, как Николай Степанович довольно резко взмахнул рукой, перебивая его:

- Даже слышать не хочу ничего об этом паршивце! Слава Богу, ушёл из моего дома после стажировки. Больше ни слуху, ни духу, как и от сестрицы! – крик сделался визгливым. - Под стать ему, девчонка! Ни стыда, ни совести, ни уважения! А сколько вложено?

Граф умолк и зашелся сухим кашлем.

Фамильяр беззвучно появился рядом, ставя перед хозяином стакан с водой и отходя к стене.

Старик бросил на него недовольный взгляд, но воду взял. Див выглядел печальным. Во взгляде, устремленном на старого графа, отчетливо читалось презрение пополам с ненавистью.

- Я понимаю, что вы не общались, но, быть может, вы что-нибудь знаете о... - Виктору вновь не дали продолжить.

Восстановив дыхание, граф снова заговорил, не сменив презрительный ворчливый тон:

– Страшно надоели мне все эти родственнички! А про этих двоих и вспоминать не хочу! Оба, как мамаша их - дикари!

Николай Степанович грозно покосился на фамильяра, перехватив трость в правую руку, и див наполнил стакан вновь, не глядя на хозяина.

- Помню я, как братец эту девчонку из Грузии привёз. По титулу-то княжна, а на деле – не ровня ему. Всё-то ей можно было, да деткам их тоже. Ни внимания, ни уважения. В дом не прийти, помощи не допросишься! А Мишка только и смог пользу принести, когда в тюрьме оказался! Фамильяр, наконец, достался мне.

Граф вновь смерил ледяным взглядом Феофана, но продолжал, не думая успокаиваться:

- Но и тут досадил! У чëрта с поганцем крепкая связь была. Вот, ходит тут теперь со своей полугрузинской рожей, всех раздражает! Вы поглядите на него!

Уже обращаясь к Феофану, старый граф добавил, замахиваясь тростью, которую перехватил в руке ещё довольно ловко:

- Сгинь с глаз моих! Видеть тебя не хочу! Фамильяр рода Воронцовых! Чертяка безголовая, ни чему жизнь не учит. Променял своих хозяев на каких-то горцев! Спасибо, что хоть больших проблем от тебя в хозяйстве нет...

Старик замолчал, стараясь отдышаться. Гнев сделал его ещё старше и неприятнее. Феофан коротко поклонился и вышел, затворяя за собой двери.

Разговор откровенно не шёл. Аверин попытался задать ещё пару вопросов, стараясь выяснить, не сообщал ли что-нибудь Михаил о своём положении, но Николай Степанович раз за разом взрывался, то ругаясь, то кашляя, не желая обсуждать ненавистного родственника.

На то, чтобы допросить фамильяра, старый граф злобно напомнил, что ему уже в прошлый раз другой следователь задал все вопросы, и более он тратить на это время не желает.

- Простите, в таком случае, не смеем вас более тревожить. Всего хорошего, - чуть кивнув головой, проговорил Гермес.

Фамильяр проводил всех троих к выходу, ни проронив ни слова и будто даже не взглянув на гостей.

***

- Если он и раньше был таким же в общении, то я понимаю, почему Михаил Фёдорович после ухода из дома больше с ним не общался, - сказал Виктор, садясь в машину.

- Дебил! - подтвердил Кузя, зло поглядывая на дом. - Неужели так сложно помочь следствию, а?!

- Возможно, это уже старческое, - пожал плечами Аверин. - Но, думаю, племянник вряд ли бы у него прятался. А вот фамильяра со счетов я бы не сбрасывал. Тот не рад новому хозяину, это точно.

- Да с таким хозяином любой был бы не рад! - передёрнув плечами, заметил Кузя. - Не рад! Мягко сказано! Он так зол был, что я думал, он сожрёт своего хозяина прямо на этом месте.

Пока троица ехала в сторону дома княгини Ланской, Кузя ещё неоднократно и громко высказался по поводу страданий фамильяра в доме старого графа Воронцова.

Виктор же уточнил, нельзя ли Кузе или, в крайнем случае, Владимиру, попасть на территорию поместья и попробовать договориться о беседе с Феофаном? Но Аверин не был рад этой идее. Если Феофан как-то причастен к побегу или укрыванию бывшего хозяина, то правды ни одному из дивов он не скажет. И не факт, что не воспользуется возможностью и не съест незваного гостя. Если только попробовать выманить его на нейтральную территорию?..

***

Наконец, автомобиль остановился рядом с воротами, ведущими на территорию поместья в Покровском, принадлежащего вдове князя Ланского.

- Кузя, давай в галку, - скомандовал Гермес Аркадьевич, - исследуй, что тут в округе и в доме происходит. В случае опасности на рожон не лезь, а возвращайся сюда. - граф указал на машину.

Парень кивнул, и, превратившись в птицу, вылетел из окна.

За княгиней должен был числиться фамильяр князей Ланских, Арсений, но жил он с семьёй брата покойного князя, по официальным данным. Что не исключает того факта, что и в этом поместье моет обнаружиться див. А, может, и не один.

И ворота, и невысокая кованая изгородь, при ближайшем рассмотрении, выглядели довольно свежо и гармонично, как и сам дом в светлых тонах. Скорее всего, построено всё было недавно, судя по стилю и материалам. Звонок, обвитый кованной виноградной лозой, нашелся быстро. Спустя несколько минут ожидания, калитку открыл молодой лакей. Он, как будто, был немного не уверен в том, что делает, но старался держаться.

- Доброго дня. Граф Аверин, глава Управления, - вновь представился Гермес, - Мы бы хотели поговорить с княгиней Ланской.

- Простите, княгиня не принимает, - не очень внятно проговорил лакей так, что у него выступил легкий румянец.

- Речь идёт о её семье. Мне кажется, она будет не против, - чуть ободряюще проговорил Виктор. - А мы подождем.

Не слишком расторопный и напуганный стоящим перед ним целым колдуном, тем более главой Управления, и следователем, парень всё же взял себя в руки и довёл посетителей до гостиной.

Та оказалась не в пример проще и уютнее, чем в доме Воронцова. Мебели здесь было немного: вместительный диван, кресло и чайный столик. Большие окна, обрамленные резными деревянными рамами, наполняли всю гостиную дневным светом.

На одной из стен обнаружились два больших портрета. Под ними, на небольшой резной тумбе стояли фотографии, очевидно, родственников.

Слева обретались фото мужчины и женщины, глядящих друг на друга. Родители, предположил Аверин.

Справа же было большое фото на природе, где обнаружились восемь человек. От младенца на руках матери до довольно грозного вида мужчины в национальном грузинском костюме, с кинжалом за поясом, на рукояти которого он держал руку. Рядом с ним было двое похожих мальчиков, отличавшихся разве только отсутствием черной бороды. И еще три девицы, как на подбор, рядком стоящие за матерью, положив руки ей на плечи. Две из них были близнецами.

От разглядывания фотографии Гермеса отвлек Виктор, кивнувший на портрет, висящий над Авериным. Тот тоже поднял глаза.

На него смотрела молодая женщина с двумя черными косами на плечах. Большие глаза, казалось, излучали свет, пойманный художником. А вот человека на портрете, висевшем рядом, Гермес узнал сразу. Михаил Фёдорович выглядел на нем подозрительно спокойным и даже серьёзным, чего нельзя было сказать о нём в жизни.

Слева от гостей открылись двери, и в гостиную вошла княгиня Ланская.

Стоило ей приблизиться, как по скользнувшему по себе изучающему, но будто потухшему взгляду, Гермес подумал, что все перечисленные Виктором по утру события из жизни Её Светлости, оставили на ней свой отпечаток.

Бледнее, чем на портрете, женщина выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги, которые она не стала прятать косметикой.

- Доброго дня, господа. Могу узнать причину вашего визита? – голос показался чужим, но это было первая длинная фраза за день. Екатерина ещё раз посмотрела на своих гостей.

Оба визитёра поклонились. Во взгляде княгини появилась искорка узнавания.

– Виктор Геннадьевич? - в тоне тоже отразилась крошечная толика тепла, несмотря на то, что стало причиной прошлой их встречи. Екатерине стало чуточку спокойнее от вида знакомого лица, не внушавшего опасности, несмотря на то, где этот человек служил.

- Рад, что вы меня помните, княгиня. Однако, надеялся увидеть вас при иных обстоятельствах. - ответил Виктор, еще раз склоняя голову. - Разрешите представить, граф Аверин, Гермес Аркадьевич, как вам известно, глава Управления.

Граф был удостоен кивка головы и ещё одного пристального взгляда. Про графа Аверина она раньше только слышала. Мелькнуло воспоминание, что ей советовали обратиться к нему, чтобы разрешить происшествие, связанное с братом, но не сложилось. По многим причинам.

- Что же, прошу, присаживайтесь, - жестом Ланская указала на диван.

Сама же опустилась в кресло напротив него. Позвонив в колокольчик на столике, она спросила:

- Желаете, быть может, чай или кофе?

- Кофе, пожалуй, - сразу нашелся Виктор, - в прошлый мой визит он был великолепен, - последняя фраза была обращена к молчавшему Гермесу.

- Тогда и мне стоит попробовать, - стоило ему это произнести, как в двери вошла дама лет пятидесяти, в переднике и форменном платье.

- Арина, будьте любезны, сварите господам кофе, - произнесла Екатерина Федоровна, чуть откидываясь в кресле.

- Сию минуту. А вам, княгиня? - звучало так, будто Арина сейчас снова начнет уговаривать хозяйку еще и съесть чего-нибудь, кроме чашки кофе.

- А мне чай. Тот, что был вчера, - подумав мгновение, сообщила вдова, и прислуга ушла исполнять, кажется, радуясь этой просьбе. Катя не сопротивлялась попыткам прислуги как-то помочь справиться со всем навалившимся. На это не было ни сил, ни желания. Лишь бы исполняли свою работу и не мешали в нужный час.

- И так, что вас привело ко мне? Если это новая попытка моего деверя отсудить наследство, то...

Одно упоминание родственника мужа, и в виске нудно заныло болезненным ощущением. Говорить не хотелось. Может, всё-таки уйти наверх? Повестки у гостей из Управления нет, так что какой с Екатерины спрос…

- Нет-нет, княгиня, - Смирнов примирительно поднял ладони. - Но, мне казалось, вы знаете, что случилось. Ваш брат, совершивший незаконный вызов дива первого класса в своей квартире в Петербурге, был задержан в Москве, осужден и отправлен в тюрьму там же. Затем, будучи переправляем в Шлиссельбург...

Катиш попыталась скрыть своё неудовольствие и последовавшее за ним болезненное удивление. Но не удержалась и даже подалась немного вперёд, сидя в кресле.

- В Шлиссельбург? Но зачем? - с нескрываемым непониманием в голосе спросила Екатерина Фёдоровна. Стоило некоторых усилий удержать выбранную маску холодности.

- Вы не знали, что его туда переводят? - спросил Аверин.

Княгиня перевела взгляд на него, пытливо заглядывая в глаза.

- Я узнала одной из последних о том, что он задержан и осужден в Москве. Обвинение было столь нелепым… Я решила, что моих сил хватит, чтобы вытащить его из этой гнусной истории, - княгиня положила руки на подлокотники кресла. – Но, как видите, не получилось. В том, что обвинение ложное, я сомнений не имею. И зачем переводить его в Шлиссельбург? Михаил же не настолько опасен, - последнюю фразу она сказала тише остальных.

- Почему вы считаете, что обвинение ложное? - уточнил Смирнов.

- Потому, что колдун его уровня, с его складом ума вряд ли бы попался на том, в чем его в итоге обвинили. Мне известны не все детали дела, - она чуть развела руками в стороны, вернув их на подлокотники. – Меня в суд не вызвали, о чем вам, думаю, известно, - Виктор кивнул в ответ. - Все было сделано подозрительно быстро и легко. Мой адвокат дольше документы получал для суда с деверем, нежели длилось всё то, что произошло с Михаилом Фёдоровичем. Так что подозревать здесь чей-то расчёт или злой умысел - первое, что пришло мне в голову.

- А вам есть, кого подозревать? - спросил Аверин.

- Есть. А вы, стало быть, считаете тоже? Что суд и дело - ложь?

В сердце появилась робкая надежда, но Екатерина резко одёрнула себя. К чему лишний раз тешить себя изменчивой надеждой? Но вот убивать её сразу не стоит...

В гостиную вошла Арина, неся на подносе три чашки и некоторые мелочи, вроде печенья или бисквитов, разложенных на этажерке в три яруса. В отдельной плошке был порезан крупный персик. Фрукт экономка поставила рядом с чашкой княгини.

- Благодарю, Арина, можете идти, - произнесла Екатерина, не сводя глаз с графа, сидящего перед ней. Экономка же, поправив посуду на столике, поклонилась и вышла.

Вдова почти не посмотрела на принесенную снедь, ожидая ответа.

Аверин решил её более не томить:

- Я привык сомневаться во всём. И в этом случае есть некоторые факты, вызывающие сомнения.

- Если я могу чем-то помочь – скажите, - проговорила княгиня, беря в руки чашку с чаем. Вместе с теплом от посуды, на мгновение стало теплее где-то глубоко внутри. Но ощущение быстро рассеялось, не задержавшись.

- И кого же вы подозреваете?

- Не то, чтобы я бралась кого-то обвинять. Но брат крайне общителен, если ему это требуется, - княгиня нырнула в воспоминание. – Из близкого круга, с которым я знакома, могу назвать только господина Васильева, Алексея Романовича.

- Это который нынче популярный художник? - уточнил Аверин.

- Да, - спокойно ответила Ланская и добавила, – оба портрета на стене – его работа. И ещё несколько картин в доме. Есть еще ряд знакомых, общих и его личных, но их список довольно длинный. К тому же, мы не так уж много с братом общались в последнее время, а, когда встречались, о своих друзьях Михаил говорил немного.

Гермес Аркадьевич переглянулся с Виктором Геннадьевичем, мирно склонившемся над чашкой, и спросил:

- Вам же известно, что вчера ваш брат, по предварительным данным, сбежал как раз в момент перевозки его в Шлиссельбург?

Снова пришлось сдерживаться в реакции на подобное известие.

- Нет. Этого просто не может быть, - показалось, будто в легких стало меньше воздуха. - Михаил бы так не поступил.

Внутри возникла искорка гнева. Она замерла, пытаясь удержаться от продолжения. Силы были на исходе, а наверху лежали не сделанные дела.

Её бы воля – Катиш и их бы не касалась, но жить, если не ей, то хотя бы племяннице, на что-то нужно было. На деверя, в плане сбережений, рассчитывать было глупо. Да и у подруги финансовое положение было не лучше. Ещё вспомнилась строящаяся в Покровском школа… Нет, её деньги и навыки ещё были нужны.

- Почему вы считаете, что он не мог так поступить? Любой бы желал свободы на его месте.

- Он безумен, если дело касается науки, не видит границ, если речь о том, чтобы отстоять то, что ему дорого. Но он не будет нарушать закон.

В голосе княгини звучала сталь, а лицо покрыла бледность. Её эта мысль, казалось, даже оскорбила. Мысль об осознанном побеге брата казалась оскорбительной. Этот новый глава Управления ничего о Михаиле не знает, с чего он взял, что имеет право предполагать. Но ссориться с ним не стоит. Но это не значит, что нужно любезничать с ним.

Сцепив пальцы в замок, женщина сидела перед ними, глядя в упор и ожидая дальнейших вопросов или нападок. Стена медленно, но неотвратимо, возводилась вновь.

- Ваша Светлость, вам известно, как это произошло? - спросил Смирнов.

Вдова только вопросительно изогнула бровь и нахмурилась. Ситуация ей откровенно не нравилась, но долг и сама эта история обязывала её держать себя в руках.

- Вчера вечером Михаил Фёдорович был освобожден при перевозке в Шлиссельбургскую тюрьму. Двое дивов, в форме кобры и орла, напали на автомобиль и конвой, вскрыли автомобиль и забрали графа Воронцова с собой.

- Я этого не знала. И у меня нет ни единого дива, как вам может быть известно, - этот факт Екатерина считала досадным, что было очевидно. Виктор согласился с ее высказыванием. - А если вы считаете, что Михаил смог это подстроить, сидя в тюрьме, то вам стоит поговорить с Феофаном, его фамильяром, который сейчас у дяди. Других дивов у брата не было и нет, а уж тем более с такими формами. Да и как он это сделал, если даже мои письма до него не доходили, возвращаясь без ответа?

Упоминание дяди не доставило вдове удовольствия, как и вся ситуация в целом.

- Вот, что странно, - Виктор, видимо, решил сбавить градус напряжения беседы, - Михаил Фёдорович, если верить показаниям его конвоя, не сильно-то желал быть освобожденным теми, кто за ним пришёл. Быть может, это было следствием испуга. А, быть может, он действительно не был готов к такому исходу.

- Мне кажется, я ясно выразилась касательно своей позиции. - заключила Екатерина Фёдоровна, примирительно поднимая ладони. Вид её остался задумчивым, но чуть смягчился. - Он не назвал имени?

- К сожалению, нет.

Допив кофе, граф вернул чашку на столик.

- Скажите, вам известно о том, что могло стать причиной всех событий, произошедших с вашим братом? Быть может, ему угрожали? Или это могли быть зависть или желание присвоить себе что-то из его идей или разработок?

Княгиня задумалась. Наконец, разговор двигался в разумное русло, по её мнению.

- Михаил Федорович в последнее время был увлечен наукой много больше, чем всем, что происходило вокруг, включая семью, – женщина выдержала короткую паузу, припомнив брата с кругами под полубезумно поблескивающими глазами, когда она видела его в прошлый раз.

– Об угрозах или ином он не сообщал. Да и не стал бы. О последнем его деле знает только фамильяр Воронцовых, Феофан. Вам стоит расспросить его, но так, чтобы дядя, Николай Степанович, этому не помешал. Он очень настойчиво старается сделать Феофана "своим", несмотря на то, что старшим наследником все ещё является мой брат.

- Мы имели возможность сегодня побеседовать с вашим дядей, - произнес Виктор Геннадьевич, практически не скрывая вздоха от воспоминания об этой встрече. Княгиня дернула уголком рта в сочувствующей улыбке. Дядя не был подарком с самого первого дня знакомства с ним и его семьёй. Пара воспоминаний о том даже оставили вполне физически ощутимые следы на теле Екатерины, кроме ран душевных.

- Простите, если он был груб. Мне всегда говорили, что он - человек старого порядка, но не уверена, что это его оправдывает. Я попробую поговорить с Феофаном. Если это чем-то поможет, то он может найти возможность и время ответить на ваши вопросы.

Оба гостя кивнули в знак согласия. Вдова, будто что–то припоминая, потерла висок. Голова начинала болеть сильнее. Возможно, из-за погоды или того, что чай перед ней был первой пищей за день.

- В связи с открывшимися фактами... На днях мне пришло странное послание. Я думала сходить с ним в полицию завтра утром, но коль скоро вы пришли.

Та странная записка не могла быть чьей-то нелепой шуткой, особенно в свете того, что произошло с Мишей вчера вечером. Это заставляло пробудиться тревогу за брата, так долго забиваемую в глубь души, чтобы хоть как-то с ней справиться.

На звон колокольчика явился лакей, пустивший Аверина и Смирнова.

- Никита, будь любезен, принеси корзину с письмами с моего стола в кабинете. Ту, что справа.

Парень почти что убежал исполнять поручение, и вскоре вернулся с требуемым.

- Вот, взгляните, господа. Пришло с обычной почтой, но ни адреса, ни автора. Только два предложения.

Вдова извлекла конверт из стопки писем в корзине. Текст на пустом листе в безликом конверте гласил:

«Избегай опрометчивых заявлений. И не высовывайся из своего гнезда, Птичка».

Конверт, как и сам лист с посланием, были сделаны из хорошей дорогой бумаги. Почерк говорил о том, что автор старался изменить его. Буквы стройные, почти что печатные, но аккуратные, без характерных витков или иных особенностей.

- Позвольте нескромный вопрос, – начал Виктор, пока Гермес Аркадьевич рассматривал лист повнимательнее, - Кто вас называет «птичкой»? Или у этого может быть иное значение?

- Отец называл, и брат иногда пользовался и этим прозвищем, – вдову это будто немного смутило, - Я думаю, это кто-то из близкого круга брата. Но по почерку не смогла определить, кто это. И среди тех писем, что я получала от кого бы то ни было, нет никаких сходств по почерку.

- Это угроза, – вынес вердикт граф. Эта его фраза всколыхнула какое-то странное чувство, не то большую тревогу и страх, не то волнение. И вовсе не за себя…

- На ваш взгляд, от конкурентов или от тех, кто отправил Михаила в тюрьму? В том, что это Андрей Николаевич, мой деверь, пытается таким образом на меня воздействовать – я сомневаюсь. – стала рассуждать Екатерина, положив руки на колени.

– В данный момент сложно сказать. Но вам может угрожать опасность, ваша светлость. Мы заберем эту записку для расследования, - серьёзно сказал Гермес.

- Как вам угодно, граф, – произнесла Като, задумываясь, - С конкурентами всё гораздо проще. Мы с ним даже знакомы, – княгиня сделала акцент на «ним». – Это Викентий Силантьевич Фролов. У нас были споры коммерческого толка. Но не уверена, что он стал бы вредить мне лично. Он предпочитает жалобы и анонимные требования о проверке. Это, однако, дисциплинирует в вопросе ведения документации...

- Как думаете, имеет ли ваш дядя, граф Воронцов, какое-то отношение к произошедшему? - спросил Виктор.

- Вы ведь ездили к нему, - заметила Ланская. - Они не в лучших отношениях с самого момента смерти родителей и переезда семьи дяди к нам в дом.

- Если письмо отправил кто-то, желающий вам зла, - заговорил Аверин, - то он знает о вашем месте жительства. И может попытаться добиться от вас того, что ему требуется. Или, как минимум, попытаться запугать.

На последней фразе женщина еле слышно хмыкнула, но вернула на лицо непроницаемое выражение.

- Что ж, я лишь смутно представляю, кто это может быть… - вдова нахмурилась, - но я всë ещë являюсь членом семьи Ланских. Фамильяр там имеется, - рассуждала она, - думаю, с ним я смогу договориться о временном его присутствии здесь, и о защите, в случае чего. Андрей Степанович, его нынешний хозяин, может быть против, но я попробую воззвать к его разуму. Если вы не против, я позвоню ему прямо сейчас, чтобы не терять времени.

С этими словами, княгиня направилась в свой кабинет, где стоял телефон. Ей, по ощущениям, требовалась эта пауза в разговоре для восстановления душевного равновесия, коего не бывало вот уже несколько месяцев в надлежащем виде. Но и скатываться в истерику или безвольное лежание в постели, которых она себе так и не смогла позволить, не стоило.

Граф решил воспользоваться отсутствием хозяйки дома и сходить к автомобилю. Стоило выяснить результаты поисков Кузи, как и причины спектра его эмоций, которые колдун ощущал.

Като опустилась в кабинете в кресло и подвинула телефонный аппарат к себе.

В трубке на том конце послышался знакомый безэмоциональный голос:

- Дом князя Ланского. Чем могу служить? - княгиня соврала бы, если бы сказала, что не рада была это слышать.

- Арсений, это Екатерина Фёдоровна. Мне нужна твоя помощь. Вновь.

Княгиня постаралась сесть поудобнее в рабочем кресле и не отвлекаться на беспокойство и внутренние рассуждения.

- Чем могу помочь, княгиня? – голос фамильяра прозвучал немного радостней, чем вначале.

- Ты мне нужен, – в голове это прозвучало почти отчаянно, но вдова в который раз взяла себя в руки. – Дело в том, что мне поступила угроза от кого-то неизвестного. Полиции ещё предстоит разобраться. Остальным об этом знать не стоит. Я думаю, что без тебя не обойтись.

- Для меня будет большой радостью вам помочь, княгиня. Однако, вы понимаете, что князь...

Слова о радости вовсе вызвали в Екатерине чувство, которое она отнесла к нежелательным. Она просто не позволяла себе думать о том, что ей нужен ещё кто-то, чтобы выстраивать себя и окружающую действительность заново. Было ли это правдой? Катя бы ни за что не ответила на этот вопрос.

Женщина позволила себе глубоко выдохнуть и вдохнуть, прежде чем набралась моральных сил сказать:

- Позови князя Ланского к телефону, если он дома, - голос лишь усилием воли не прозвучал устало.

- Дома, ваша светлость. Сию минуту, – в трубке повисла тишина.

- Да, – послышался слегка раздраженный мужской голос. – Что? - князь, как всегда, не отличался вежливостью и любезностью. Следовало взять себя в руки и сыграть в его игру, но по своим правилам.

- Андрей Николаевич, мне нужен наш, – здесь Катя поставила ударение, – фамильяр. - Она старалась звучать уверенно, и это помогло подтянуть внутреннее состояние. Вдова расправила плечи и подняла голову, сидя в кресле.

- И зачем же, позвольте узнать? – недовольно поинтересовался князь.

- Сие не столь важно. Как и срок, на который он у меня останется, – четко произнесла Катя, стараясь придать голосу непреклонности. Заявление и просьба, если её можно было так назвать, не имели бы объективного веса при иных обстоятельствах, однако Катиш это было нужно. А, значит, она добьётся этого. Даже если в прошлые разы не получалось удержать результат...

- А не слишком ли много ты хочешь? – зашипел деверь.

- Всего лишь то, что принадлежит и мне по праву, как княгине Ланской. – вновь удар, за которым последовало ожидаемое:

- Тебе и так принадлежит слишком много.

Всё же деверь был несколько предсказуем.

- Так бы сразу и сказал, что нисколько не изменился. Что ты хочешь за Арсения? Кроме денег и недвижимости.

Если бы Андрей Николаевич сидел бы перед ней, то получил бы ещё ехидную усмешку. Но при нынешних обстоятельствах он был вынужден видеть её против собственной воли пред мысленным взором.

- Ты мне еще условия ставишь? А не... – начал он, но Екатерина Федоровна его прервала:

- Князь, или мы договоримся, или мне придется спуститься к гостящему у меня следователю и главе Управления и сообщить им о том пренеприятном инциденте после последнего заседания суда... – на том конце кто-то тихо, но грубо выругался.

- Есть одно, кхм, дело, – князь, наконец, стал излагать суть, оценив ситуацию и возможные перспективы. - Жена хочет устроить Анну в Смольный, раз Академии ей не видать, – прозвучало недовольно и презрительно, - но пока все визиты без результата.

Что же, Смольный, так Смольный. Институт благородных девиц лучше, чем просто так терпеть взгляды родственников, будучи маленьким ребенком без каких-либо сил от рождения. А там хотя бы дадут достойное образование. Она дружила с двоюродной сестрой начальницы института, да и просто знала нескольких выпускниц. Они были вполне счастливыми, в меру возможностей, женщинами.

Катя открыла записную книжку с расписанием на ближайшее время. Через пять дней имелось небольшое окно, как раз хватит на поездку с племянницей куда нужно. Да ещё, может, успеют погулять в парке и встретить уточек в пруду, которые очень нравились Анне. От воспоминания о племяннице, в груди что-то кольнуло.

- Я посмотрю, что можно сделать, князь.

- Тогда Арсений приедет сегодня, как освободится, – нехотя сообщил деверь, подзывая фамильяра.

На этом разговор был окончен. Нудная боль в правом виске мешала всё больше. Не такая и сильная, чтобы обращать на нее внимание, но тихо раздражавшая. Дав себе полминуты, вдова затем поднялась из кресла и направилась вниз, к ожидавшим ее визитёрам.

Когда Аверин вышел на улицу, Кузя уже в человеческой форме и чуть помятой одежде дожидался его возле машины.

- Никакого фамильяра здесь у княгини нет. Здесь вообще дивов нет, - весело отрапортовал див и тут же быстро добавил:

- Запах Воронцова нигде не учуял. Ничего похожего на то, что вы мне утром дали понюхать из вещей преступника.

- Ясно, - вздохнул Гермес. – Получилось исследовать дом?

- Не-а, то прислуга ходит, то окна заперты... - с досадой ответил Кузя, ожидая, видимо, недовольства.

- Понятно, тогда идëм, познакомлю тебя с княгиней Ланской. До прихода её фамильяра будешь еë охранять.

В том, что княгиня понимает степень возможной опасности и постарается себя обезопасить, максимально не надеясь на кого-то ещё, кроме себя, он почти уверился. Дама была не лыком шита. И дом следовало осмотреть. В связи с этим у графа возник план.

- А зачем? - удивился див. - Что-то случилось?

- Ещё нет, но может. Княгине пришло письмо с угрозой. На подделку не похоже, но мы это ещё выясним. Да и дом будет проще осмотреть, если ты окажешься внутри с официальным поводом там находиться. И у Екатерины Фёдоровны не будет аргументов тебя не пустить.

- Ладно, - немного расстроенно согласился Кузя, но тут же с надеждой спросил:

- А как вы думаете, она меня накормит?

- Следует спросить у неё, но вполне возможно, что да, - усмехнулся граф.

Когда оба вернулись в гостиную, там их уже ждали Виктор, допивший свой кофе и Екатерина, державшая в руках мисочку с персиком.

- Арсений сказал, что сможет прибыть поздно вечером, как управится с делами. Я смогла убедить князя.

- Надеюсь, не в ущерб? - спросил Виктор, поднимаясь со своего места.

- Нет. Но придется воспользоваться некоторыми знакомствами.

Перспектива выхода из дома, да ещё и визита в Смольный, встреча с племянницей, возможно, с её матерью… Всё это навевало смесь обреченности и тоски с отторжением. Но отступать было нельзя.

- Хорошо, - ответил Аверин и указал на дива, стоящего чуть поодаль и разглядывающего всё вокруг. - Это Кузя, мой див, который будет здесь с вами, пока не прибудет ваш фамильяр. Он не доставит вам неудобств, - эта фраза была сказана Кузьме, беззвучно фыркнувшему.

Вдова мельком улыбнулась уголком рта, разглядывая Кузю, отмечая что дивов с подобным пестрым внешним видом она ещё не встречала. Граф Аверин, судя по этому Кузе, имел в душе что-то интересное, кроме внешней уверенности и консервативности.

- Если вдруг что-то изменится - будьте добры, сообщите мне.

С этими словами граф записал два номера телефона - рабочий и домашний - на листке в блокноте и вручил их Екатерине Федоровне.

- А мы с Виктором вынуждены откланяться.

- Да, конечно, - кивнула княгиня, еще раз глянув на Кузю. - До свидания.

Екатерина позвонила в колокольчик, и в гостиную вошëл лакей, которому было дано распоряжение проводить гостей.

Лакей мельком глянул на слишком уж чудного парня рядом с княгиней, но приказ выполнил.

Старые песни на новый лад

- Ты, наверное, хочешь есть? – спросила княгиня, взглянув на дива.

Кузя вопросу определенно обрадовался.

Необычный вид этого дива, однако, располагал к нему, нежели отталкивал. Екатерина привыкла к грозному и надежному Феофану, и к прохладному, на первый взгляд, Арсению. А здесь – что-то новенькое.

- Ага! – он изобразил на лице улыбку, слишком человеческую для дива. Так могла бы улыбнуться племянница – княжна Анна – если бы ей предложили сладости вместо обеда. Като вдруг подумала, что Феофан, несмотря на большой опыт жизни среди людей, не умел достаточно по-человечески улыбаться. У него получался, скорее, хищный оскал с ноткой безумия или восторга в глазах. Так иногда улыбался Михаил, когда азарт исследователя захватывал его целиком. И брат отметил как-то, что и Кате свойственна такая улыбка, когда всё идёт так, как она задумала... Катиш с трудом припоминала, когда она последний раз искренне улыбалась. Кажется, месяцев пять назад, когда суд с деверем в очередной раз вынес решение в её пользу. Легче стало на пару часов, а затем другие беды и проблемы закрыли собой свет в её разуме.

- Постарайся сделать так, чтобы прислуга внизу не поняла, что ты див. Я не готова новый персонал нанимать, – без лишних эмоций произнесла Екатерина, глядя на Кузю. Тот согласился. Кажется, он что-то в этом понимал, потому что вполголоса упомянул какую-то Маргариту.

На звук колокольчика явилась экономка. Катя не стала вдаваться в подробности, как вместо двух господ остался один странного вида парень.

- Арина, накормите, пожалуйста, этого юношу. Он останется у нас, пока не явится новый дворецкий.

Немолодая женщина всплеснула руками:

- Какой худенький! – но тут же опомнилась. - А, что же, вы смогли найти кого-то на должность дворецкого?

- Да, он прибудет сегодня вечером. Предупредите Никиту. И подготовьте комнату к приезду.

Арина и Кузя ушли, а вдова, поборов желание упасть в кресло и провалиться в собственные невесёлые мысли, развернулась и направилась в свой кабинет на втором этаже.

Экономка сказала, что поесть можно будет через полчаса, не меньше, а пока придётся подождать. Кузьма изобразил, что согласен ждать, решив, что это удачный момент для осмотра дома изнутри.

Запаха Воронцова в кухне, кладовой и в помещениях для слуг не обнаружилось. Человеком удалось прогуляться только по кухне и прачечной. Слуги, казалось, были везде. И куда столько одной княгине?

Отлучившись в уборную, Кузя припрятал вещи и перекинулся в кота. Ему удалось проскользнуть незамеченным и пройти в гостиную, где недавно сидел хозяин, княгиня и Виктор Геннадьевич. Запаха Воронцова здесь не было и в помине. Картины, висящие по стенам, как и прочие детали простого, но приятного интерьера, разглядывать не было времени.

Исследовав первый этаж вдоль и поперек, Кузя бесшумно прошмыгнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Он заметил, что и над лестницей обнаружилась картина. Поднявшись по каменным ступеням, див замер. С полотна на него глядела высокая гора в долине. Обилие ярких красок привлекало.

Задержавшись ещё на несколько мгновений, Кузя продолжил поиски. Воронцова здесь, как будто, вовсе никогда не было. Даже мимолетного запаха не ощущалось. В комнатах на втором этаже, из которых запертой оказалась только комната, откуда отчетливо пахло травами и снадобьями, тоже не нашлось ничего примечательного. Кузьму распирал азарт поиска и любопытство.

Пробравшись в спальню хозяйки дома, он обнаружил тот же порядок, что и во всех иных помещениях. Здесь, казалось, не было ничего лишнего. Кроме, пожалуй, отдельно стоящего трюмо, где на столике обнаружились две шкатулки. В одной из них лежали украшения, похожие на те, что были у Анастасии. В другой же шкатулке было что-то совсем не понятное. Тоже украшения, но какие-то незнакомые, похожие на цветные стеклышки, обрамленные металлом. Последние Кузе понравились гораздо больше, он даже попытался представить их на себе или княгине. Подумалось, что для печальной и строгой хозяйки дома яркие украшения как то не подходили. Она вообще умеет улыбаться или всегда такой грустной была? Правда, как не быть в печали, если с тобой случается что-то из того, что говорил про княгиню Виктор Геннадьевич...

Нужно осмотреть оставшиеся комнаты, пока его не хватились! Не слишком тихо опустив крышку шкатулки обратно и спрыгнув с трюмо, кот направился прочь. Дальше располагалась большая комната, оказавшаяся библиотекой. Шкафы, плотно заставленные книгами, упирались в высокий потолок. У окна стояло кресло и столик, на котором лежала какая-то «Анна Каренина». Книга была раскрыта и лежала обложкой вверх.

На одной из стен библиотеки тоже висела картина, но на этот раз это было море.

Кузя не стал разглядывать бушевавшие на полотне волны, а принюхался ко всем углам и шкафам. Книг было столько, что можно было, наверное, пару человеческих жизней потратить на чтение. Его колдуну наверняка понравилось бы. И названия, которые Кузьма мельком увидел, обещали что-то интересное. Не то, что учебник истории, который хозяин недавно преподнес Кузе в качестве задания. Одна из замеченных книг была про путешествия вокруг света, а другая – про какой-то «золотой век» пиратства. Кто такие пираты, Кузя знал. А вот при чем тут золотой век? Не уж то целые сто лет удачных грабежей? Надо будет спросить у княгини...

На стене в конце библиотеки Кузе на глаза попались фотографии. Их было немного, но больше, чем внизу на тумбочке под портретами, которые он успел увидеть. Фотографии были заботливо развешанны в рамках, на них не нашлось ни единой пылинки. От такой чистоты и порядка немного хотелось что-нибудь «по-кошачьи» уронить, махнув лапой, лишь бы нарушить этот вид строгость.

Фотокарточки изображали того же грозного мужчину с черной бородой, что и внизу. Рядом стояла радостная девочка с косой на плече и персиком в руках и молодой мужчина, не прятавший задорное выражение лица, держа в руках книгу. Кузя присмотрелся. На другой фотографии девочка была старше, но всё ещё улыбалась, а позади стоял Феофан, которого див уже видел. Неужели девочка на фото – это Екатерина Фёдоровна? Фото, висевшие выше, кот, с высоты своего роста, рассмотреть не смог, но решил пройти сюда человеком. Разрешит же княгиня сюда зайти? Книжку взять, например, чтобы время до приезда ее фамильяра скоротать?.. Див улыбнулся, обнажив клыки, глядя на радостную девочку на фотографии.

Беззвучно пройдя мимо двери в кабинет, где работала хозяйка дома, кот прислушался. Стук от печатной машинки прерывался шелестом страниц. Пару раз вдова громко вздохнула и даже что-то сама себе тихо и недовольно сказала. В том, что она была там одна, Кузьма не сомневался.

Воронцов определённо здесь не бывал. К такому выводу пришёл див, обшарив весь дом, кроме кабинета, где сидела Екатерина Фёдоровна. В прочем, туда он собирался наведаться, как только поест.

Еда оказалась очень вкусной. Тётя Марго, конечно, была непревзойденным мастером по части кулинарии, но и здешняя экономка тоже неплохо справлялась. И активно подкладывала еду в пустеющую тарелку, довольно глядя на паренька с хорошим аппетитом.

- Наконец-то, хоть кто-то в этом доме ест, – женщина отошла выключить плиту и снова заговорила себе под нос:

- Княгиню же не поймать, чтобы накормить. Вся в делах, ох, вся в делах, бедная, господь сохрани. Так, что это я говорю...

Женщина, однако, продолжала разговаривать сама с собой, не обращая внимания на переглядки ещё двух служанок.

***

Размышления настигли Екатерину за отчетом от управляющего фабрики, которую она последние три года активно пыталась вывести из состояния кризиса. Положение спасли грамотные советы от нескольких специалистов в коммерции и километры самостоятельно проштудированной литературы. Все ещё было куда стремиться, но и плоды трудов приносили успокоенность по поводу своего настоящего и будущего.

Как княгиня ни старалась, поток ходящих по кругу мыслей не отпускал её. Что успел натворить или кому-то наговорить брат, что оказался в подобной ситуации? С ним разные приключения случались, но ещё ни одно из них не приводило к подобному исходу. Что же на самом деле произошло? Вполне разумно предположить, что дело в каких-то его разработках или идеях. Тогда его могли похитить, чтобы он или сделал то, что требуется преступнику, или чтобы добыть необходимую информацию.

Мысль о том, что Миша может быть уже мёртв или съеден дивом для получения информации из своей беспокойной головы, была ужасна настолько, что натурально жглась, стоило её коснуться. Нет, не стал бы никто разыгрывать такой спектакль с тюрьмой и похищением ради того, чтобы просто сожрать ученого! Значит, он сейчас в плену у кого-то, кому от Михаила нужны или знания, или навыки. Но у кого? Катиш и правда хорошо знала только одного его друга, о котором сообщила графу Аверину. Но неужели этот Васильев, эмоциональный художник, мог провернуть такое? Да и связей у него, конечно, много, но почему-то казалось, что их не хватит. А если это кто-то из его коллег по прошлым делам? О них мог бы знать Феофан, а уже получив информацию от него, можно было бы раскинуть сети и собрать слухи и сплетни среди петербуржского общества... Для этого нужно было выйти из дома и вернуться в свет. Всё упиралось в это маленькое обстоятельство.

А пустят ли туда Катю теперь? Бесполезно будет отрицать факт того, что она - сестра арестованного по делу о незаконном вызове дива первого класса. Что бы она ни думала на сей счет, а факт – упрямая вещь. И, чтобы доказать то, что она и брат – честные люди с чистой репутацией, придется постараться. И для начала выйти из дома. Написать подруге, сестре начальницы Смольного. Начать хоть с чего-то... Сил, казалось, не было вовсе. Ни душевных, ни физических. Со всем приходится справляться самой. Об этом ли она мечтала?..

В дверь постучали. В проеме показался улыбающийся Кузя. Вдова мимоходом уже успела забыть о том, что в её доме обретается этот необычный див.

В руках у него была ваза с зефиром, фруктами, несколькими пирожками и тарелка с бутербродами. На вопросительное выражение лица княгини, див ответил, прожевав зефирку:

- Я же вас защищать должен. Поэтому тут посижу, ладно? – он вновь довольно оглядел свои запасы еды. - А это мне Арина дала. Сказала, что если я буду тут есть, то и вы захотите. Ой.

Последнюю фразу он говорить явно не собирался, но было поздно. Екатерина глубоко вдохнула и выдохнула. Ни спорить, ни сопротивляться потоку обаяния дива не хотелось. Казалось, социальная батарейка была исчерпана еще при разговоре с графом Авериным и затем с князем про Арсения.

- К сведению Арины: если я буду есть всë, что она готовит, я ни в одно платье не влезу, – взглянув на дива с некоторой долей недоверия, произнесла Екатерина.

- Тогда я бы новые платья купил! Гермес Аркадьевич мне разрешает покупать всякое такое, что мне нравится. – парень поставил драгоценную ношу на столик у софы в кабинете и указал на свою пеструю рубашку.

- Я сама себе это разрешаю, но это не повод, – ответила княгиня, демонстрируя жестом и взглядом, что диалог окончен, и ей нужно вернуться к делам. Но, кажется, этот Кузя так не считал. Он быстро съел дольку персика и заговорил ни чуть не тише:

- У вас внизу фотографии под портретом. А это кто такой?

Див очень забавно изобразил мужчину с кинжалом и грозным выражением лица. -Добрым он не выглядит. И люди рядом с ним тоже.

Вдова вздохнула, подумав, что дива следует выставить за дверь. Слишком много говорит, а у нее непроверенная отчетность. Мельком взглянув на часы, женщина обнаружила, что время объективно позднее. Если и выгнать Кузю за дверь, то работа всё равно легче не пойдет. Див будто специально не замечает, что хозяйке дома не очень хочется разговаривать. Что-то было в этой цветастом создании такое, что напоминало о чем-то хорошем. Пусть и сквозь легкое раздражение.

- Тебе правда есть до того дело? - в последний раз попытавшись прервать начинающийся диалог, устало спросила Ланская.

- Ну, просто интересно... - пробормотал Кузя, переминаясь с ноги на ногу. Получилось похоже на манеру кота, который жил когда-то в доме Воронцовых.

Кате вспомнился большой пушистый серый кот. Зверь имел привелегию сидеть у отца на коленях вечером, после чая, когда граф Воронцов садился перед камином с какой-нибудь книгой. Иногда он читал сказки для Катиш. Но чаще обсуждал с Мишей пока малопонятные для ребенка четырех-пяти лет материи, дивов, колдунов и дела семьи... Тогда Катя забиралась на колени к матушке. Иногда, стоило мужчинам замолчать, мама вдруг начинала тихо петь по-грузински или по-русски. От ее тихого мелодичного голоса всегда клонило в сон. Потому Катиш ни разу не дослушала ни одной её колыбельной до конца...

- На том фото двоюродный брат моей матушки с семьей. – вздохнув, начала объяснять Екатерина. - Он грузин, поэтому и стоит в национальной одежде на фото, как и остальные. Двое мужчин – его сыновья, а женщины – жена и три дочери. Третий сын еще очень маленький, поэтому на руках у своей матери.

- Ух ты! Он такой, ну, жутковатый? – Кузя ожидал, что на его реплику её светлость как минимум разозлится. Но она неожиданно улыбнулась, а взгляд значительно потеплел.

- Это только так кажется. Он эмоциональный и очень громко разговаривает, но в душе добрый человек.

- А, а вы были у него, ну, в Грузии? Вам там не понравилось разве? Почему вы у него не остались? Раз он добрый, а ваш дядя здесь, в Петербурге – не очень? Я его видел, он противный!

- Родню не выбирают. – чуть резче, чем стоило, ответила Екатерина. Вспоминать, как дядя приехал, привезя целый ящик персиков для нее и уговоры уехать в Тифлис, не хотелось. И как пришлось выбирать между братом и знакомым городом с перспективами, и спокойной жизнью в Тифлисе, в большой семье, но по местным правилам и законам, к которым Като не была привычна. Времени с того дня утекло достаточно, но иногда Екатерина задумывалась, а можно ли было поступить иначе?

- Он очень хотел нас забрать, когда родители погибли, но в итоге решил оставить у дяди. Чтобы брату не пришлось оставлять Академию, а меня с ним разлучать, - тяжело вздохнув, тихо ответила Екатерина.

Кузя нисколько не собирался ни молчать, ни поддаваться серьезности или унынию Екатерины Фёдоровны. Див будто вознамерился во что бы то ни стало разговорить печальную женщину, пусть даже его после этого выгонят прочь. И пока получалось неплохо, как ему думалось. По крайней мере, вдова взяла персик в руки и теперь держала его в руках, разглядывая. Хоть от бумаг отвлеклась, уже хорошо.

- О, а у Гермеса Аркадьевича тоже старший брат есть! У него дети, такие забавные, они со мной играют, ну, когда я кот, – продолжил словесный поток див, прерываясь порой на зефирку или бутерброд. - У Гермеса Аркадьевича детей нет. У него работа и другие дивы. И я хочу стать фамильяром! Ой... – кажется, Кузя всё-таки понял, что болтает лишнего. Но его слушали, значит, можно продолжать:

- А давайте я расскажу, как я стал дивом Гермеса Аркадьевича?

Рассказ получился забавным. Её светлость даже улыбнулась на моменте с коробкой. Кузьма посчитал свой долг почти выполненным, когда женщина тихо рассмеялась, стоило рассказать про то, что Маргарита до сих пор считает дивов Кузю и Владимира людьми.

- Владимир уверял её, что пироги она вкуснее готовит! Но я честно не знаю. У Владимира тоже хорошо получается.

- Что-то мне подсказывает, – посмеиваясь, сказала Екатерина, – что экономка графа догадывается о чём-то, но ждёт, когда Гермес Аркадьевич сам сознается.

- Да? Я об этом не думал. Ну, это, вряд ли, конечно, но всё может быть.

Кузя между делом отметил, что её светлости удалось скормить пирожок и персик. Что же, это результат, может, за это Арина ему ещё что-нибудь даст.

- Ты чем-то похож на Михаила, - вдруг грустно и с едва заметным теплом в голосе сказала Екатерина. - Его невозможно заставить молчать, если речь идёт о том, что ему интересно. Стоит начать умолять его помолчать, как он начинает смеяться, и рассказывает что-нибудь из жизни. Тогда уже смеются все вокруг.

- Ваш брат? Ну, он такой на портрете и на фотографии в деле серьёзный, даже злой.

- Скорее, недовольный, - княгиня откинулась на спинку стула, погружаясь в приятные и светлые воспоминания. – У него не хватает терпения сидеть смирно, пока пишут портрет, поэтому тот, что внизу, написан по фото. А во время эскиза к портрету, Мишуко пытался заговорить художника рассказами по теме «физиология и анатомия дивов». Благо, портрет писал его друг, художник Васильев Алексей Романович. Он это смог пережить. – Като усмехнулась, вновь вспоминая этот момент. Михаил даже проникся на втором часу работы друга, прося того на холсте записать какую-то идею, чтобы не покидать стула, сидя на котором он позировал.

- А что значит «Мишуко»? – не понял Кузьма.

- Михаил, но по-грузински. – пояснила Екатерина. – Нас дома звали на грузинский манер. Потом только Феофан или родня в Тифлисе так обращались.

- Ого! Но я бы тоже не хотел сидеть, пока меня кто-то рисует. А фотографироваться интереснее. Нас Владимир фотографировал, когда мы день рождения Гермеса Аркадьевича праздновали.

- Про его дни рождения можно книгу писать. Одно появление в доме Николая Степановича в виде призрака чего стоит.

Кузя от удивления и предвкушения раскрыл рот, но его любопытство пока не было удовлетворено – раздался звонок телефона.

Екатерина сняла трубку, и оттуда сразу полилась громогласная речь. Кузя слышал обрывки, но не знал языка, потому ничего не понял из рычания и баса в телефоне. Княгиня же, ни чуть не напрягшись, прикрыла глаза и дождалась окончания тирады.

- Здравствуйте, дядя Реваз, – произнесла она спокойно по-грузински. Кузя рядом, судя по выражению лица, ничего не понимал, что было не менее комично.

- Ты же понимаешь, что я приеду, девочка, я приеду! И нет, душа моя, меня никто не отговорит! – продолжился поток из трубки. Судя по всему, где то рядом была тетя Элисо, не желавшая отпускать супруга в Петербург.

- Для начала объясните, что стряслось? – с непроницаемым спокойствием в голосе произнесла Екатерина. Она прекрасно знала, что, если говорить с дядей тише него, то в какой-то момент он остынет и заговорит также.

- Как что, Като? Мишуко, мало того, что осужден, еще и сбежал, по словам главы Управления Тифлиса! И кто его будет искать? И что вообще у вас там произошло ещё?

На последних словах дядя окончательно остыл, видимо, выговорившись. Потому как далее продолжил тише:

- Като, у нас, по распоряжению из Петербурга, был глава Управления. Сказал, что Мишуко может быть у нас. Естественно, я сказал, что знать не знаю, где он, только не у нас, но если что...

- Я поняла, о чем вы, дядя.

Екатерина рассказала про графа и его визит.

- Если ты уверена, что это поможет, девочка, то хорошо. Но держи меня в курсе, Като. Иначе я тут с ума сойду, – в трубке вновь послышался голос тети Элисо. На этот раз она соглашалась с супругом.

- Я понимаю, вы взрослые дети, но Като, как же это... Ладно. – на том конце послышался глубокий вздох. Хотелось бы сказать, что княгиня близка к пределу своих душевных сил, но каждый раз на краю происходило что-то, что удерживало ее от падения. Да и беспокоит дядю такими мыслями лишний раз не стоило.

- Хотя, я, наверное, должен сказать этому графу Аверину спасибо уже сейчас, – продолжил дядя Реваз. - Потому что, решив вопрос с алиби, глава Управления согласился сесть с нами за стол. А у него сын старший одного возраста с моей Тамилой, только на службу в Управление поступил. Хороший парень.

- Вы, главное, дядя, у Тамилы спросите, а то, помня ее характер... – усмехнулась Екатерина переводу темы. Тамила была старшей дочерью Реваза Джавахишвили, вторым ребенком, характером точно в мать, державшую дом в заботливых, но ежовых рукавицах.

- Ах, это спрошу, да. А то правда, хороший парень... Что же, я буду ждать новостей, Като. Если я смогу чем-то помочь – только скажи.

- Большое спасибо, дядя. Как только что-то прояснится или станет возможно ваше вмешательство – я сообщу.

На том и распрощались. Кузя доел все, что было в вазочке и тарелке и теперь сидел с почти скучающим видом, наблюдая за разговором княгини.

- Передай графу, как увидишь, что он поспособствовал родственным узам сына главы Тифлисского Управления и моего двоюродного дяди. Так что, возможно, его даже пригласят на свадьбу.

Кузя не сразу понял, что это штука. Ему понравился рассказ про особенности грузинских свадеб, с которыми он не был знаком. Это показалось каким-то раем для дивов, потому что есть, петь и танцевать в яркой и красивой одежде – вот это настоящий праздник!

Екатерина вдруг подумала, что давно не было вечера, переходящего в ночь, когда бы она улыбалась и хотела говорить. И когда бы воспоминания причиняли не только боль, но и дарили тепло, которого так не хватало.

В кабинет вошла Арина с каким-то листом бумаги. Бегло изучив список, княгиня принялась что-то переписывать в свою записную книжку. Кузя улыбнулся экономке, взглянувшей на пустую посуду с крошками. Като подняла голову от записей и сказала:

- Если хочешь, можешь пойти в библиотеку, взять что-нибудь почитать. Арина, проводите, пожалуйста, Кузю.

- А, не, не надо. Я сам найду, спасибо. - див подскочил с софы и ушёл в сторону библиотеки. Прислушавшись, он уловил разговор Екатерины Федоровны и Арины о меню на неделю и покупке продуктов. Это было не так интересно, нежели то, куда ему разрешили пойти.

Взяв обнаруженную им при осмотре помещения книгу про пиратов, Кузя ещё немного побродил среди полок, надеясь, что на глаза попадётся ещё что-нибудь занимательное. Отдельно обнаружились словари грузинского, русского и французского и итальянского языков. Какие-то книги на неизвестном языке, с витьеватыми буквами. Нашлась книга о том, как изготовлять бумагу, как организовать торговое предприятие... Чьи-то воспоминания, дневники, биографии стояли в отдельном шкафу. И отдельно обнаружилась полка писателя, которого Кузя уже знал. "Руслана и Людмилу" Пушкина он заметил первой, ибо книжка была в какой-то невероятно красивой обложке, а картинки внутри поражали красотой и красками.

Вдоволь налюбовавшись иллюстрациями, Кузя наконец прошёл к стене с фотографиями. С высоты человеческого роста получилось рассмотреть все изображения.

На фотографиях было полно незнакомых лиц, но Михаила Фёдоровича узнать получилось. Рядом висели две фотографии. На одной - высокий худой мальчик с копной взъерошенных волос, рядом, положив руку на плечо ребëнка, стоит какой-то мужчина с радостным лицом. А справа - фото, на котором вытянувшийся и раздавшийся в плечах мужчина с чернеющей бородой на лице. Обоих Михаилов на фото объединяла радостная улыбка, не поменявшаяся, казалось, с годами. Еще правее висели две фотографии на похожем фоне, но одна - со смущенно улыбающей девочкой, а вторая - с молодой девушкой с холодным выражением лица. Видимо, это была Академия, про которую рассказывал хозяин. А на фото - неужели Екатерина Фёдоровна?

- О, а это кто? - себе под нос спросил фотографию Кузя. С изображения на него смотрели двое взрослых и дети. Мужчина с завитыми усами обнимал женщину с чёрными как смоль волосами за плечи. Мальчик на фото держал большой белый сверток, глядя на него с невероятным восторгом. Кажется, это родители хозяйки дома. А она, наверное, в свёртке лежит? На соседних фото Кузя узнал дядю из Грузии, только здесь он мягко улыбался, держа руку на плече госпожи Екатерины, которая держала персики с самым радостным выражением лица. Рядом на фотографии сюжет стал понятен не сразу: при ближайшем рассмотрении на ней обнаружился парень, подсаживающий девочку на ветку дерева. Ещё попалась фотография на фоне большой украшенной ели. Под деревом в красивой одежде стояли двое...

- И почему я не удивлена? - позади послышались тихие шаги. - Не припомню, чтобы разрешала разглядывать семейный архив. - строго заметила Екатерина Федоровна, однако, без особой злости и недовольства в голосе. Она подошла совсем близко и пробежала глазами по фотографиям.

- Извините? - Кузя попытался изобразить на лице раскаяние, но получилась просто очаровательная улыбка с ноткой смущения, свойственная маленьким детям. - У вас тут интересно!

- Да, пожалуй. - Като задержала взгляд на одной из фотографий. На неё смотрел Миша с кругами под глазами от бесконечного штудирования учебников, а позади играла в куклы на ковре она сама. Этот кадр сделал их фамильяр, Феофан, удивившийся тогда вслух тому, что дети спокойно сидят и не пытаются найти приключения себе на разные части тела, что-нибудь поджечь или сломать, или довести кого-нибудь из родственников до белого каления...

- Это тоже ваша семья? - спросил див, решив, что ему за это всё-таки ничего не будет. Он указывал на фото ниже других. На нём Катя стояла с двумя женщинами. Всё трое улыбались, одетые в красивые платья нпа фоне каких-то расплывчатых силуэтов.

- Нет, это мои подруги. Одна из Омска, другая живёт неподалеку. Мы давно знакомы, а фото с, кажется, единственного бала, где мы обе оказались одновременно. Часто видеться не получается, у всех море дел и забот.

Лёгкую ноту сожаления в голосе княгини сложно было не уловить.

- Гермес Аркадьевич тоже не часто теперь видется с друзьями. Хотя с Владимиром и Сергеем Дмитриевичем они вместе работают, Виктор Геннадьевич тоже иногда заходит... Но хозяин стал меньше отдыхать из-за этих документов, которые ему Владимир приносит! Нет, чтобы самому сделать, он ему всё несёт.

- Ты говорил, что Владимир - главный див Управления. Граф Аверин считает его другом, я правильно поняла?

Кузьма кивнул, переводя взгляд с фотографий на княгиню. Та смотреть в ответ не стала.

- Любопытно, - сказала, наконец, Екатерина, обдумав этот факт о его сиятельстве. - Моего брата не всегда понимали из-за его отношения к Феофану. Приятно слышать, что он не одинок в этой своей позиции.

- Гермес Аркадьевич сначала и мне не сильно доверял, - див улыбнулся уголком губ, но получился короткий озорной оскал. - Но потом стало лучше.

- Видимо, после той истории с демоном с Крестовского?

Кузя только кивнул. А затем чуть более резко, чем следовало, ткнул в фотографию.

- А это кто?

Герои изображения стояли спиной к тому, кто их фотографировал. Взглянув на княгиню в поиске ответа, Кузя заметил, что её бледноватые щеки покрыл лёгкий румянец.

- А это Михаил Фёдорович пытается научить меня залезать на дерево, кхм.

Теперь во взгляде Екатерины пробежала мельком тень чуть смущенного взгляда, что уже была у неё - девочки на фотографии на фоне Академии. Кузя засмеялся, представив себе, как эта проделка графских детей могла выглядеть и вспомнив, что своего колдуна, лазающего по деревьям, он тоже видел.

- Ваш фамиляр разрешал такое? Уверен, Анонимус был бы против!

- Феофан тоже был против, но в тот раз решил сфотографировать это, прежде чем сгонять нас с дерева. Не могу с уверенностью сказать, что ему с нами было легко.

За окнами давно опустилась ночная тьма, даря прохладу и надежду на отдых. Арсения всё ещё не было. Княгиня обратила внимание на книгу в руках дива, которую тот прижимал к груди, не отвлекаясь от рассматривания фотографий. Его, кажется, веселили кадры с танцующим Михаилом и Арчилом - старшим сыном дяди Реваза. Катя тоже была на том празднике, но в кадр не попала.

- Почему именно пираты? - решила спросить княгиня, до того наблюдавшая за дивом. Она отметила про себя, что даже глаза у парнишки были разного цвета. Мишуко был бы от Кузьмы без ума, это точно.

- А? - див отвлекся от стены. - Да стало интересно, почему "золотой век"? Это что значит? Сто лет успешных ограблений кораблей?

- Ну, почти, - Като усмехнулась, не удивляясь предмету интереса Кузи. - Эта книга моего брата. Вернее, купил он её себе, а читал, в итоге, мне. И отдал потом. А "золотым веком" называют период в истории, когда пираты лучше всего себя чувствовали...

Екатерина немного увлеклась рассказом, стараясь быть понятной. Заинтересованный взгляд дива вселял надежду на то, что понятно объяснять она не разучилась...

В дверях возник Никита, прерывая разговор. Лакей осторожно взгляну на вдову и пёстрого парнишку.

- Ваша светлость, там прибыл, видимо, наш новый дворецкий, – неуверенно произнес парень.

Кузя встал вместе с княгиней и всем видом продемонстрировал, что он должен увидеть гостя первым.

Им и правда оказался Арсений, фамильяр Ланских. С ним Екатерину Федоровну связывал не только свадебный обряд с князем Ланским, но и добрые отношения. Поскольку, по сути, оба они занимались тем, что сохраняли князя и его имущество в порядке, достатке и покое.

Фамильяр коротко взглянул на Кузьму, который поежился, как от холода, при виде гостя. Затем низко поклонился княгине.

Её, в глубине души, не переставал радовать тот факт, что Арсений ни коем образом не был похож ни на покойного мужа, ни на деверя. Он был, скорее, молодой версией свекра, увиденного как-то на портрете. Он был хорошим человеком, которого Като застала на смертном одре. Старик всё время просил лишь об одном - приглядеть за его непутевым сыном и домом. И не было ясно, говорил он это не отходившему от него Арсению или державшей его за руку невестке. Свекровь, конечно, была дамой истеричной, но, устав от двух жен сыновей и боли в коленях, уехала в дальнее имение к сестре, куда-то на юг. На похороны к старшему сыну она уже не приехала. К тому моменту сама была год как в могиле...

Воспоминания окутали прохладным ветерком так, что захотелось накинуть что-то тёплое на плечи.

- Кузя, думаю, ты можешь возвращаться к графу. Если он будет не против, книгу можешь взять для чтения. Но затем будь любезен вернуть.

Кузьма раскланялся и был таков. Его ужк давно ждали дома.

- Рада тебя видеть, – произнесла Екатерина Федоровна, мягко улыбаясь диву. Тот поклонился одной головой.

- Это взаимно, княгиня. Нужен ли я ещё для чего бы то ни было, кроме охраны? – Арсений улыбнулся в ответ.

- Думаю, да. Не могу сказать, что в этом доме и окрестностях все штатно работает. Не так, как в прошлом имении... – Като улыбнулась с легким сожалением во взгляде.

- Не волнуйтесь, мадам, я обязательно выясню , чем смогу помочь.

***

Несмотря на неприлично поздний час, Гермес Аркадьевич вместе с Владимиром сидели в гостиной, обсуждая детали дела, когда в комнату, как вихрь, влетел Кузя.

- Всë-таки вырвался со своего поста? - усмехнулся Аверин.

- Этот Арсений, - поëжившись, пробормотал Кузя. - Жуть какой сильный! Такой, примерно, как раньше была Анастасия.

- По документам фамильяр Ланских, Арсений - див первого класса, восьмого уровня, - отметил Владимир.

- Это по документам. В реальности всë может быть совсем иначе, - вздохнул Гермес. - Нашëл следы прибывания Воронцова в доме?

- Не-а, - ответил Кузя. – Он там как будто никогда не был. Ни намека на запах. Я всё имение осмотрел и с княгиней поговорил. И ещë меня покормили! И я был у неё в библиотеке. Там интересно, мне Екатерина Фёдоровна немного рассказала про времена господства пиратов на море... Гермес Аркадьевич, можно мне будет потом слетать, взять эту книгу? Мне княгиня разрешила, если вы позволите!

- Кто бы сомневался, что ты даже княгиню-затворницу сможешь разговорить, - хмыкнул Владимир, прерывая словесный поток.

- Гермес Аркадьевич, - не обращая внимания на это замечание, обратился див к хозяину, - мы должны ей помочь! Она добрая, но грустная. Но это потому, что с ней столько всего случилось! И еще княгиня мне про грузинские свадьбы рассказала, и про брата тоже. Он, оказывается, на том портрете не серьëзный, а недовольный!

- Охотно в это верю, - усмехнулся на последнее замечание Аверин, а затем добавил:

- Думаю, в той книге нет чего-то опасного. Если тебе разрешили, то возьми, я не против.

- Вы знакомы с графом Воронцовым? - уточнил Владимир.

- Сложно не знать человека, из-за которого вся Академия чуть ли не выла от отчаяния.

- Ура, спасибо, Гермес Аркадьевич! - воскликнул Кузя. - И мы должны помочь княгине найти брата, обязательно!

- И поможем, - примирительно подняв руки, успокоил дива колдун.

- У неë, кстати, двоюродный дядя - грузин! - улыбнувшись, вспомнил Кузя.

- У неë мать грузинка, - заметил Владимир. - Ничего удивительного в родственниках из Тифлиса нет.

- И она ещë просила передать, что вы поспособствовали родственным узам сына главы Тифлисского Управления и еë двоюродного дяди. Так что, возможно, вас даже пригласят на свадьбу, - продолжил Кузя своё восторженное повествование.

- Ты же понимаешь, что это была шутка? - на всякий случай уточнил колдун.

- Конечно, понимаю! - возмутился див, что не помешало ему решительно и однозначно добавить:

- Но, если вас пригласят, вы обязаны взять меня с собой!

- А тебе это зачем? - спросил, приподняв бровь, Владимир.

- Да, ведь, это же настоящий рай! Ты даже не представляешь...

Кузя в красках описал то, что услышал от вдовы. Владимир сделал вид, что ему все равно, но промелькнувший блеск в глазах наводил на обратный вывод.

- Давайте Владимира тоже с собой возьмëм! – вдруг воскликнул Кузьма, ничуть не беспокоясь ни о желании упомянутого главного дива Управления, ни о возможности этого приключения.

- Кузя, нас ещë никто не приглашал, - потирая переносицу, сказал Аверин, на что Кузя хмыкнул и подумал было обидиться, но затем вспомнил, что на его долю должна быть еда в холодильнике, приготовленная тётей Марго. Эта мысль была прекрасной и манящей сама по себе.

- Уже поздно. Пора спать. Хотелось бы завтра на свежую голову осмотреть квартиру Воронцова. Может, сможем что-нибудь обнаружить.

Звёзды и мишура

Граф Аверин целых два дня был вынужден присутствовать безвылазно на рабочем месте, не имея возможности отлучиться даже на полноценный обеденный перерыв. А сегодня пришлось остаться допоздна. Настолько, что дома его и Владимира ждал остывший ужин и недовольно ворчащий Кузя.

- Тётя Марго передавала, чтобы вы больше так не задерживались. Она целый час об этом говорила! И мне, и коту!

Стуча сковородкой по плите, Кузя успевал возмущаться. Однако не терял бдительности, периодически косясь на Владимира. И, когда он окончательно допек главного дива Управления своим ворчанием, реакция не заставила себя долго ждать. По ментальной связи ощутимо прилетело, а вслух прозвучало короткое, но ёмкое:

- Отстань.

От тона дива повеяло холодом в прямом и переносном смысле. Не стоило пытаться приставать с нытьём к уставшему на работе Владимиру, которому ещё и пришлось разбираться с некоторыми сотрудниками, не выполнявшими свои обязанности должным образом.

Градус напряжения, повисшего в воздухе, снизил подошедший к уже накрытому столу Гермес Аркадьевич.

- Давайте сначала поужинаем, а потом разберемся со всеми претензиями, - раскрывая ладони в примиряющем жесте, произнес колдун. В правом виске и затылке с каждым часом боль становилась всё сильнее, и проблема была не только в голоде, но и в усталости. Кузя притих, почувствовав отголосок ощущений хозяина, и подвинул к нему тарелку с ужином поближе.

Увидев слегка поникшего дива, Аверин подумал, что переживет его вполне ожидаемую бурную радость от новости, которую он до того собирался сообщить утром.

- Кузя, завтра, если не будет ничего срочного, мы сможем поехать с Виктором Геннадьевичем на осмотр квартиры Воронцова.

- Наконец-то! - див постарался не радоваться слишком громко, но колдун поморщился даже от более сдержанного уровня шума. Но не обиделся.

На следующий день, когда в кабинет главы Управления вошёл Виктор, Гермес уже разбирал стопку отчётов. Рядом с ним стоял Владимир и, нахмурившись, изучал какой-то документ.

- Здравствуйте, Гермес Аркадьевич. Чем порадуете?

Виктор, кажется, был в приподнятом настроении.

- Здравствуйте! Сейчас с уверенностью могу лишь сказать, что похититель или его сообщник работал в Московском Управлении, - ответил Гермес, переворачивая страницу.

- И почему же? - друг нахмурился, присаживаясь напротив на свободный стул.

- Исходя из приложенных документов, квартира давно передана в руки родственников. Но, когда стали проверять, на кого именно она зарегистрирована, выяснилось, что ни сестра, ни семьи дядь квартиру так и не получили. Они до сих пор думают, что она опечатана, - объяснил Гермес.

- Чудеса. Жилплощадь опечатывается только на время следствия, но дело Воронцова уже закрыли, а сам он полгода отсидел, - заметил Виктор, задумываясь.

- Кто-то подменил документы, а затем перехватил квартиру. Есть надежда, что в ней ещё что-то осталось, - нахмурившись, ответил Гермес и обратился к Владимиру:

- Направь в Московское Управление запрос на проверку. Нужно найти того, кто оформлял документы на передачу квартиры родственникам осужденного. И понять, кто вознамерился присвоить помещение себе.

Див кивнул и тотчас вышел из кабинета выполнять задание.

- А мы с вами съездим на квартиру, - сказал Аверин, поднимаясь из-за стола. – Попасть в неё, как ни странно, вполне возможно.

- А мне же можно с вами? - спросил Кузя, до того сидевший с учебником в руках.

- Да, Кузь, ты едешь с нами. Уверен, там много интересного.

Примерно через час Гермес уже открывал старую четырёхкомнатную квартиру на Адмиралтейской. Жилое помещение представляло собой пыльную свалку из книг, бумаг, разлитых чародейских снадобий и иного мусора. То, что здесь отчаянно что-то искали – было очевидно.

Отдельно стоило отметить, что к делу прикрепили фотографии, на которых квартира была в идеальном порядке. Видимо, перехвативший квартиру, озаботился создать условия для персонального обыска, результаты которого троица посетителей могла сейчас наблюдать.

Гермес, Виктор и Кузя разошлись по разным комнатам, чтобы быстрее осмотреть квартиру. Работы предстояло проделать огромное количество.

Подушки в спальне были безжалостно вспороты, отчего по полу летали перья, подгоняемые сквозняком. В гостиной некто прочертил чем-то острым, видимо, когтем, по дверце серванта и перебил половину посуды. Осколки покрывали пол. На нескольких Кузя обнаружил следы крови. Виктор Геннадьевич же улику должным образом упаковал для экспертизы.

В том, что было кабинетом, обнаружились лежащий на боку стол, а у стула была сломана ножка. По бокам от окна стояли два вывороченных шкафа, книги из которых теперь в беспорядке валялись на полу. Вокруг обнаружились какие-то листы с записями, измятые, будто по ним ходили. Судя по следам, это был кто-то в мужской обуви, ещё и довольно большого размера.

Валявшиеся записные книжки были частично порваны и разбросаны вокруг. Все ящики тумбы из-под стола были чуть ли не выдернуты. Они и их содержимое обреталось на полу в самых неожиданных местах.

Спустя час поисков Гермес закончил с кабинетом и иными комнатами. Оставалась только комната для вызовов, менее всего пострадавшая, на первый взгляд.

У самых дверей из кабинета граф вдруг остановился. Его внимание привлекли фотографии, висящие на стене под часами. Они единственные не пострадали после этого мародёрского налёта. Казалось, их просто не заметили.

Глазами разных оттенков на него с фотографий весело смотрел Михаил во всей своей красе: растрепанные волосы, какие-то книги, сестра или фамильяр, обретавшиеся поблизости...

На одном из ранних снимков был изображен ещë совсем мальчик лет десяти, прижимавший к груди младенца, завернутого в белое одеяло. Лицо маленького Михаила выражало трепетный восторг, обращенный в сторону, очевидно, недавно родившейся сестры. Самые разные фотографии, неизменно связанные либо с сестрой, либо с родителями, либо с родственниками из Грузии. На семью "русского" дяди не было даже намёка. Неприязнь у этих людей была взаимна. Ощущение, что с фотографиями что-то не так, просто не очевидно, что именно, не покидало.

- Гермес Аркадьевич, тут есть что-нибудь интересное? - заглянув в кабинет, спросил Кузя. - Мы с Виктором Геннадьевичем, кроме осколков и следов, ничего не нашли. Такой бардак, тётенька Маргарита в обморок упала бы!..

Но, заметив фотографии, тут же бросился разглядывать снимки. И, широко улыбаясь, радостно воскликнул:

- Ух ты! А вам тоже нравится? У Екатерины Федоровны такие снимки висят, но в библиотеке. Там такая большая стена, и вся увешана фотографиями, представляете!..

- Представляю, Кузь. Приглядись, может, увидишь что-то необычное, - Гермес, не отрываясь от осмотра, немного подвинулся, чтобы пустить дива ближе, - Почему фотографии не тронули?

- Может, они ему не понравились. Вы же уже поняли, что здесь див похозяйничал? Когтистый.

- Да, похоже на то. Раз у вдовы такие же снимки, может?.. – Гермес не успел закончить. Кузя быстро заговорил, указывая на фотографию, висевшую правее всех.

- Такой у княгини не было! Да и картинка порвана, вот!

Див указал на изображение с рваным бумажным краем посередине, напоминавшем какую-то мишуру, на первый взгляд.

Обе фотографии, половинки которых вставили в рамку, были сделаны на фоне новогодней ёлки. Только на одной запечатлены родители, а на другой - Михаил с маленькой сестрёнкой, которую тот держал за руки, чтобы она не упала.

Аверин снял со стены снимок, вскрыл рамку, а когда попытался достать части фотографий – вместе с ними выпал маленький тонкий сложенный листочек. Кузя поймал листок и отдал его в руки Аверину.

- Боже, – вырвалось у Гермеса, развернувшего лист. Он представлял собой вырванную из блокнота страницу, исписанную витиеватым мелким почерком. Гермес смог разобрать только отдельные буквы, сомневаясь, однако, что это были именно они.

- А что здесь написано? Я ничего не могу понять, - расстроенно сказал Кузя, из-за плеча хозяина глядя на записку. – Это какой-то другой язык, да? У Екатерины Федоровны были книжки с похожими завитками.

- Что у вас тут такое? - спросил Виктор, заходя в кабинет. Гермес Аркадьевич показал ему находку и объяснил, откуда она взялась.

- Похоже на шифрованную запись. Некоторые элементы повторяются, но закономерность не понять, – задумчиво произнес Виктор, указывая на пару символов.

- Это нужно приобщить к делу, – сказал Гермес, отдавая Виктору рамку с обрывками фотографий, - Выяснить, Михаилом ли это написано, и, если да, то вдова может знать, как это расшифровать. Или знать того, кто сможет. Фамильяр, к примеру? Или упомянутый ею Васильев? Это будет гораздо быстрее, чем если наши люди будут над этим голову ломать.

- Приглашу княгиню на опознание, – согласился Виктор Геннадьевич.

- Предупредите о времени и дате, как договоритесь с ней. Кузя будет присутствовать при её визите в участок, – заключил граф, глядя на дива. Кузьма оживился.

- Для чего? – уточнил Виктор, упаковывая рамку, фото и записку.

- Хочу, чтобы вы задали несколько вопросов княгине, а Кузя мог точно сказать нам потом, честна с нами вдова или нет. У дивов очень тонкое обоняние, а лгущий человек, особенно нервничающий или испуганный, пахнет иначе.

- Любопытно, однако. Но идея стоящая. Я позвоню, как договорюсь с ней.

- Итак, остаëтся самое интересное, - сказал Гермес, распахивая двери в комнату вызовов.

Это была самая большая комната во всей квартире, также пострадавшая от излишне бурного обыска. У стены криво стоял длинный деревянный стол, четыре стула валялись вокруг. Пол вновь покрывали книги, обрывки страниц, разлитые зелья и осколки склянок. В углу комнаты стоял ещë один шкаф со всякого рода инструментами, талисманами и серебряным оружием. Инструменты были, в основном, чародейскими. Шкаф также был открыт, но содержимое, по большей части, было внутри, даже на своих местах. А в центре комнаты был начерчен огромный алатырь.

- Кузя, давай в кота, - скомандовал Аверин.

Тут же одежда дива упала на пол, и серый кот стал обнюхивать пол и неактивированный алатырь.

- Нужно поискать среди знакомых Воронцова чародея, - отметил граф, указав на склянки из-под зелий. – Виктор, возьмите у княгини Ланской полный список друзей и знакомых брата, благо она его предлагала.

Виктор согласно кивнул, сосредотачиваясь на одной из записных книжек, что валялись на полу. Открытые страницы были испещрены похожей вязью, что и записка. Следующие несколько страниц отсутствовали, от них остались только махровые обрывки. На всех предметах вокруг обретался тонкий слой пыли, тревожимый разве что сквозняком или медленно летавшими по полу перьями.

- Гермес Аркадьевич, - воскликнул Кузя, поднимаясь человеком и поправляя зелёную с оранжевыми разводами рубашку, – тут есть пятна крови, и много! Видимо, от прошлых призывов. Следы старые, но они есть! И, кажется, это кровь животного, а не человека. Но точно сказать не могу.

А вот это уже интересно. Воронцова, конечно, задержали в Москве, но, по данным из дела, преступление он совершил здесь, в петербуржской квартире. От экспертизы зависело довольно многое. Доверять той экспертизе, которая уже прилагалась к делу, не имело никакого смысла.

Было очевидно, что Кузе не нравится эта неопределенность с тем, кому принадлежит кровь.

- Отправим образцы на экспертизу, - сказал Гермес и усмехнулся. – Альберт Семёнович так надеялся, что в этом деле появится труп, а тут только следы крови.

Озаботившись сбором улик, колдун, следователь и див продолжили осмотр. Они проверили множество книг и инструментов, обшарили каждый угол квартиры, но никаких новых подсказок, следов или улик больше не было обнаружено. Посему Гермес Аркадьевич и Кузя поехали в Управление, а Виктор – в отделение полиции, надеясь, что с вызовом княгини в участок проблем не возникнет.

***

Екатерина Фёдоровна в который раз прошлась взглядом по строчкам отчётностей, начинавшим, казалось, расползаться перед глазами от столь пристального внимания к себе. Юрий Тарасович, помощник в делах, стоял рядом с раскрытой папкой, ожидая вердикта.

Молодой человек, против заведенного за последний год порядка, по которому он являлся в строго определенные дни и чаще в вечернее время, явился утром собственной персоной. И сообщил о том, что нашёл несколько странных эпизодов в делах бумажной фабрики. Не сходились накладные, остатки на складах и некоторые цифры в бюджете как самого предприятия, так и магазинов за последние пять месяцев. Всё, на первый взгляд, выглядело, как одна или несколько досадных ошибок в подсчетах. Однако, так было только на первый взгляд.

Сев проверять и пересчитывать, Екатерина Федоровна и Юрий Тарасович обнаружили, что в предоставляемом управляющим фабрики и петербургского магазина отчёте цифры одни, а отчёт бухгалтерии магазина в Москве, например, даёт совершенно другие данные. И не сходился бюджет, по примерным подсчетам, на сто тысяч рублей, что в масштабах производства, которым владела княгиня Ланская, было значительной суммой, если речь шла об ошибках или просчетах в закупке, оформлении или доставке и продаже.

- Врёт или бухгалтерия фабрики, а конкретно – главный бухгалтер, или их управляющий, – заключила Като, раскладывая бумаги на столе в правильном порядке. Помощник, сидевший мрачнее тучи, только покачал головой. Сам факт того, что на его глазах кто-то бессовестно мог воровать или покрывать вора, приводил его в тихую ярость.

- Уж больно последние письма от Николая Никитича с фабрики на отписки похожи. Всё-то у них хорошо, всего хватает, всё штатно...

Княгиня сама была не в лучшем расположении духа. Проведя пальцами по вороту блузки, она расстегнула верхнюю пуговицу и вновь провела по ткани рукой, оттягивая от шеи. Даже легкое прикосновение ткани к коже казалось сковывающим и удушающим.

Раздражение давало о себе знать. Кроме себя, винить было объективно некого. Даже при хорошем жаловании и условиях труда вряд ли стоило надеяться целиком и полностью на то, что подобных ситуаций не случится.

Однако, следовало во всем разобраться с холодной головой, аккуратно и последовательно. Разведать обстановку на местах, действовать не напрямую, а, быть может, через сотрудников. Не следует раньше времени портить отношения ни с управляющим, ни с бухгалтерией. Но добиться решения проблем и устранения последствий с минимальными потерями требовалось всенепременно.

И больше не бросать контроль за собственным предприятием на иных лиц, кроме с себя. Вне зависимости от происходящих в жизни потрясений.

- Значит так, - решила подвести итоги Екатерина, - вы, Юрий Тарасович, соберите все обнаруженные проблемы в один отчёт. Будем думать, с какой стороны подступаться к решению. Если такими темпами продолжит расти дыра в бюджете, то к Рождеству мы будем близки к банкротству...

Данная перспектива совершенно не внушала радости. Княгиня продолжила:

- Я пока выясню, что творится на местах. Начну с магазина. И сделайте повторный запрос в московский магазин. Чувствую, мне и туда нужно будет наведаться в ближайшем будущем.

Магазин в Петербурге располагался на Литейном. В нем были представлены разные виды бумаги, которую производила небольшая фабрика в Покровском, а также все прочие канцелярские и художественные принадлежности, от блокнотов разного предназначения и открыток до альбомов, кисточек и красок, как детских, так и полупрофессиональных. Большую часть товаров производили на всё той же фабрике, а остальное Екатерина брала у сторонних поставщиков. В прочем, в планах когда-то были и покупка типографии, изготовлявшей альбомы и блокноты, с которой сейчас у Като был заключен долгосрочный договор аренды. И в перспективе - заполучить в свои руки издательство, что пока больше походило на далекую мечту.

Маленькой же типографией владела офицерская вдова, с которой княгиня познакомилась почти что случайно, но крайне удачно, как оказалось. Катя боялась только, что, если типография уйдет, как приданое двух дочерей вдовы, то выкупить её станет практически невозможно. А терять хорошие условия для производства не хотелось.

Витрина магазина, на первый взгляд, выглядела вполне обычно. Но цветы, которым надлежало стоять в вазе для общей картины, выглядели откровенно завядшими. Войдя внутрь помещения, Екатерина внимательно огляделась. К ней не сразу, но подошел парень, стоявший за прилавком.

- Здравствуйте! Чем могу помочь? – энтузиазма в голосе не было ни грамма, даже наигранного. Княгиня хмыкнула, оглядывая продавца. Ворот рубашки не первой свежести явно требовал не только утюга, но и стирки.

- Доброго дня. Будьте любезны, позовите управляющего, - безоговорочно велела вдова. Молодой человек явно смутился, но неудовольствия скрыть не потрудился.

- Как о вас доложить? – вопрос был точно не вежливым, как и скорость исполнения распоряжения. Като изогнула бровь, глядя сверху вниз на продавца.

- Её светлость, княгиня Ланская, – произнесла она, чуть понизив голос. Это произвело требуемый эффект. Парень побледнел и почти что убежал куда-то прочь, в подсобное помещение.

Пока управляющий магазина не явился пред ее очи, Екатерина Федоровна успела осмотреть весь магазин и даже заглянуть в кассу.

Слой пыли, пусть и не значительный, ее не впечатлил. Как и беспорядок на полках, портящий всё впечатление от предлагаемой продукции. В прочем, ругать вновь следовало не столько управляющего, сколько себя саму. Не следует забывать о делах, как бы плохо ни приходилось.

- Ваша светлость, рады вас видеть! Чем я могу быть полезен?

Управляющий уже звучал подобострастно. Не лучше, но и не хуже. Продавец вернулся на полагавшееся место.

Екатерина Федоровна, не дав Степану Кирилловичу вставить ни единого слова, разъяснила управляющему магазина, что если не привести все в надлежащий вид и не заменить потухшую прямо над ней лампочку, то его место займет кто-нибудь другой. И весь ущерб он выплатит самостоятельно.

Управляющий раскланялся, обещая все исправить к следующему приходу хозяйки. Продавец, который так и не услышал разговора Екатерины и своего прямого начальника, все это время не переставал коситься на них.

Забрав с собой еще не отправленные отчеты по продажам, Като покинула лавку. Бумаги следовало тщательно проверить самой и показать Юрию Тарасовичу, вдруг и там найдется что-то по текущей проблеме.

- Кто бы мог подумать, что отсутствие личного внимания ведет к таким последствиям, – с немного усталым от долгого монолога лицом сообщила Екатерина Федоровна, садясь в автомобиль, за рулем которого сидел Арсений. Тому оставалось только согласиться.

Княгиня не тешила себя надеждой, что Степан Кириллович исправит всё в ближайшее время. Потому набросала примерный план контроля и посещений магазина на ближайшие два месяца. Также стоило поступить и с фабрикой.

На фабрике, куда женщина вознамерилась заехать самостоятельно, не вызывая управляющего, Николая Никитича, к себе в поместье, появление княгини произвело похожий эффект. Порядок там присутствовал, на первый взгляд.

В цехах было чисто, насколько это возможно, в условиях производства. Встретив нескольких рабочих, Като решила сыграть роль ответственного барина, коей пользовался покойный супруг, когда пытался выяснить, есть ли в бюджете семьи свободные деньги для его личного использования. Положение нелюбимого мужа, жена которого является неплохим коммерсантом, заставляет искать нестандартные пути... Рабочие же, несмотря на некоторое непонимание, с чего к ним с расспросами об их работе и жизни на фабрике хозяйка предприятия пристает, ответили довольно складно, что в целом всё вполне терпимо. Отдельно было сказано, что то на неделю, то на две жалование нет-нет да задержат. А с выплатами из-за травм, когда это не было бы нарушением техники безопасности, вообще беда. Со смельчаками молча или короткими репликами соглашались остальные.

Сделав определенные выводы, Екатерина Фёдоровна заключила, что разберется с поступившей информацией и впредь попросила сообщать о подобных событиях не управляющему, а её помощнику, Юрию Тарасовичу, которого она обяжет появляться на фабрике тогда, когда у самой княгини не будет такой возможности. И письменно направлять все жалобы и предложения лично ей.

Когда Екатерина через цеха дошла до кабинета начальства фабрики, то застала сцену с участием сотрудников и управляющего. Николай Никитич в грубой форме выражал недовольство, да так, что слышно было на весь коридор.

Завидев вдову, все участники, коих набралось десяток человек, замолчали в мгновение ока. Арсений, возвышавшийся за спиной хозяйки, видимо, тоже производил впечатление. Управляющий знал, что «дворецкий» – это див-фамильяр, поэтому нервно сглотнул, бросив на него взгляд.

- Что у вас здесь происходит? – сразу перешла к делу княгиня, оглядев собравшихся.

- Да, вот, ваша светлость, Дмитрий, как бишь его, в общем... – управляющий взял себя в руки и заговорил точнее, – использует оборудование в личных целях, резак, да сети. Мастерит еще что-то во время смены. Непорядок! Я ему об том и толкую.

Екатерина Федоровна смерила обоих изучающим взглядом и решила поговорить с каждым наедине в кабинете управляющего.

Первым вошёл Николай Никитич, работавший на этой фабрике с момента покупки, еще когда был жив князь Алексей Николаевич.

Человек крупный, раздобревший на хорошем жаловании, Николай Никитич за всё время работы на фабрике при княгине Ланской, приобрел еще и значительную седину, хорошо заметную в некогда соломенных волосах.

Арсений встал у стены, чтобы не сильно смущать входящих. Неудовольствие, отражавшееся в глазах и выражении лица фамильяра, от управляющего фабрики Като отметила давным-давно. Таким взглядом, с прохладным пренебрежением, див одаривал всех, кто ему хоть чем-нибудь не нравился. То есть, практически всех, от мелкой прислуги до гостей дома и некоторых членов семьи.

Екатерина Федоровна тоже в своё время получила этот взгляд в свой адрес. И потеплел он неожиданно для нее в один из осенних дней, когда она зашла в покои свёкра и просидела в его компании весь вечер, развлекая старика. И дав тем самым фамильяру возможность отойти от хозяина, немного отдохнуть и приготовить старому князю суп, кроме которого глубоко больного колдуна более ничем накормить было невозможно. С тех пор они с Арсением окончательно смогли поладить.

Като вновь решила применить хитрость, и не дать управляющему заподозрить подвох и замести за собой следы возможного преступления. Без этого подчас никак не обходилось, поскольку управляющий упрямо не хотел признавать тот факт, что его работодателем является женщина.

Княгиня прекрасно знала, что супруг, именем которого она прикрывалась, пока он был жив, производил требуемый эффект своим именем лишь потому, что был мужчиной. Тот факт, что фабрику из кризиса и запустения выводила именно Екатерина, а Алексей здесь даже ни разу не был, никого не интересовал. Покойный супруг, не зная ни адреса фабрики, ни что она производит, только не глядя подписывал документы, радуясь, что не нужно этим заниматься более глубоко. А прибыль, пусть по началу не самая значительная, поступает на счет. То, что счет был на имя супруги, он, однако, не подозревал, считая, что Екатерина не способна что-то скрывать.

- Николай Никитич, вы расскажите, что этот Дмитрий тут натворил, разберемся. А то не хотелось бы комиссию собирать, да выяснять, что и как, - вкрадчиво заговорила княгиня, усаживаясь на стул напротив мужчины. - Растолкуйте, как оно есть. Понятно, что за всеми-то не уследишь...

Речь и тон подействовали. Управляющий явно расслабился после ее неожиданного визита.

- Этот парень сам себе на уме. Пристроил его полгода назад, ну, я вам писал. Да он-то спустя месяц и начал. То книжки носил одно время, читал. То мастерит что-то. Ни с кем не общается. Работу-то вроде выполнял. Я его по началу и не трогал особо. Только остальные жаловаться стали, что он, дескать, станок мимо дела использует. Сделает норму, а потом что-то своё примостится творить. Думал, он налево куда приторговывает, а он говорит, нет, я сам для себя.

Рассказ был малость путанным, но княгиня смогла вычленить основную мысль. То, что торговля на стороне производимым товаром не являла, в глазах управляющего, что-то непотребное, Като также отметила.

Чуть улыбнувшись уголком губ, она кивнула и сказала:

- Что же, поняла вас вполне. Пригласите тогда этого Дмитрия сюда, я с ним побеседую, – она вновь кивнула, отчего Николай Никитич вышел из кабинета преисполненный понимания, что княгиня с ним согласна.

- Здравствуйте, Ваша Светлость, – негромко, но четко произнес вошедший за начальством Дмитрий. Высокий, но худощавый, он производил вполне приятное впечатление. За ним закрылась дверь, а сам он не смел ни двинуться с места, ни взглянуть на фамильяра или княгиню, видимо, ожидая ругани или лишения работы. Екатерина же предложила ему присесть напротив себя.

- Расскажите, пожалуйста, чем вы таким занимались, что вызвали неудовольствие коллег и начальника?

Она старалась говорить максимально дружелюбно, но с дистанцией, чтобы добиться правды. Мужчина взглянул на нее мельком, глубоко вдохнул и заговорил:

- Как вам сказать-то?.. У меня дочка, пяти лет от роду, очень любит рисовать. Купил ей в городе акварельных красок, она рисует, а бумага плывет, изгибается, в общем, никуда не годится. А покупать для огромного множества детских рисунков бумагу, что специально для акварели, дороговато для меня. Вот я и посмотрел, в чем разница изготовления этих материалов здесь, на фабрике, - рабочий прочистил горло, не поднимая глаз, и затем продолжил, не встретив сопротивления:

- И дома подумал, попробовал, да и подобрал формулу, как сделать бумагу плотнее и лучше, чтобы от воды не портилась, но и чтобы стоила дешевле. А здесь работу быстрее выполнял да ни с кем особо бесед не беседовал, вот коллеги по цеху и взъелись. А я, честно сказать, не очень хочу с кем-то, ну, после смены идти, водку там или еще чего пить, сидеть... Я лучше домой, у меня жена на сносях. Дома работы тоже хватает.

Дмитрий замолчал, поднял глаза на княгиню и удивился. Хозяйка сидела с плохо скрываемым интересом во взгляде и слушала его довольно внимательно. Като поймала себя на мысли, что позабывшееся, но столь приятное ощущение, будто ей в руки попалось нечто ценное и исключительно полезное, вновь дало о себе знать. По спине пробежали мурашки, а руки сами собой потянулись к блокноту, без которого она никуда не ходила. Легкое движение плечами не укрылось от Арсения, поглядывавшего за хозяйкой.

- А у вас есть записи опыта, формулы, примеры готовых изделий? – спросила Като, прикидывая мысленно, есть ли у них хоть малая часть бюджета на то, чтобы применить идею этого человека на производстве.

- Да есть, как не быть-то, – неуверенно произнес рабочий.

- Я бы хотела взглянуть. Сможете показать в ближайшие дни?

- Я и сейчас могу, только дайте до вещей моих дойти, – просиял Дмитрий, поняв, что его не ругать собрались.

- Отлично, подожду вас здесь, – улыбнувшись, Екатерина откинулась на спинку стула, на котором сидела.

Обсудив идею Дмитрия Родионовича, показавшуюся княгине вполне жизнеспособной, но требующей некоторого обдумывания и вложений, окупаемых в перспективе, она все же предупредила экспериментатора, чтобы он до поры не вызывал гнева начальника. Николая Никитича же она обнадежила, что рабочий не будет более нарушать дисциплину, но и требовать от него дружбы вне работы не стоит, от греха подальше.

Идя к выходу, княгиня переговорила еще с несколькими отважившимися подойти работниками, но общая картина осталась такой же. Что-то мешает выплачивать жалование вовремя, но что - нужно разобраться. Если это задержки в банке или нерадивая бухгалтерия - это одно, а если... В прочем, гадать сейчас не было смысла, следовало собрать больше информации.

- Кажется, на сегодня всё, едем домой, - сказала Екатерина, садясь в машину. Арсений кивнул и тихо усмехнулся, когда княгиня практически моментально провалилась в сон.

Катя проснулась, только когда фамильяр уже открыл дверь автомобиля у дома, намереваясь донести хозяйку до постели. Дойдя до дома самостоятельно, княгиня попросила Арсения принести чай и лёгкий ужин в кабинет.

- Ваша светлость, вам звонили из полиции, некто господин Смирнов, сказал, чтобы вы ему перезвонили. Это по делу, о котором вы говорили во время его визита, – сообщил после приветствия Никита, поклонившись княгине и кивнув Арсению.

Див явно положительно влиял на молодого человека. Лакей выглядел увереннее, говорил четко, и следа не осталось от его прошлого смущения.

Услышав о причине звонка, Като проигнорировала вопрос о составе ужина, едва не бегом поднимаясь на второй этаж, в кабинет, к телефону. Набрав номер, записанный ещё в период расследования гибели мужа, Катя выровняла дыхание, держа трубку у уха и прикрыв глаза.

Что её так взволновало? Если бы дело брата решилось каким-то образом, отрицательным или положительным, к ней бы приехали. Хотелось, по крайней мере, на это надеяться. Или прислали бы повестку. А так...

- Полицейский участок Петроградского района, слушаю.

- Это княгиня Ланская. Переведите, пожалуйста, на господина Смирнова. Сегодня он звонил мне и просил позже перезвонить.

- Да, конечно, минуту.

- Доброго вечера, Ваша Светлость, – наконец, прозвучало в трубке. – Благодарю, что перезвонили. Не застал вас дома.

- Доброго вечера, Виктор Геннадьевич. У меня были некоторые дела в городе. Что-то случилось?

- Я хотел бы узнать, когда бы вы могли подойти для опознания некоторых вещей, найденных в квартире вашего брата. Это нужно для следствия. Завтра вам будет удобно?

Като открыла записную книжку, пробегая глазами по завтрашним делам.

- К девяти часам утра могу подъехать.

Катя мельком подумала, что собственный нелучший сон она готова променять на ранний визит в полицейский участок, тем более, если это поможет в поисках Михаила. Отчаянно хотелось на это надеяться.

- Прекрасно, тогда буду вас ждать, княгиня.

Закончив разговор, Като откинулась в кресле, прислушиваясь к себе и окружающему миру. В дверях спустя некоторое время возник Арсений с подносом. Княгиня легко вновь привыкла к беззвучному «дворецкому», в отличие от остальной прислуги.

- Завтра к девяти часам нужно явиться в участок, у следователя есть новости. Деталей он не раскрыл, но надеюсь узнать их завтра.

- Вы снова не выспитесь, мадам, – почти что без эмоций проговорил Арсений. Это значило только одно – он говорил то, что его беспокоило.

- Лучше физическая усталость и недосып, чем лежать в темноте, не зная, куда деться от всего того, что я держу в голове, - невесело усмехнулась княгиня. - Прав был кто-то мудрый, сказав, что работа – хорошее лекарство. Но мне этого мало. Нужно возвращаться. Хватит.

Фамильяр поклонился одной головой и вышел, унося пустой поднос на кухню. Като, сделав глоток чая, углубилась в изучение записей, оставленных на столе её помощником. И улыбку, возникшую в уголке рта Арсения, ей было не увидеть.

***

Кофе, казалось, подействовал, только когда Екатерина Фёдоровна попала в полицейский участок. Мимо сновало большое количество людей в форме, гул голосов напоминал улей.

Арсению здесь не нравилось, но он молчал, однако зрачки его выдавали. В кабинет к Виктору Геннадьевичу удалось попасть спустя пятнадцать минут.

- Доброго утра, княгиня, – Смирнов пригласил Като внутрь помещения, где на большом столе, посреди бумаг и канцелярских принадлежностей стояла большая серая коробка. - Проходите. Благодарю за ожидание.

Мельком Виктор встретился взглядом с фамильяром Ланских, стоявшим за спиной Екатерины. Во взгляде дива отражалась нотка безразличия ко всему вокруг вместе с легким пренебрежением. Наверняка, княжеский фамильяр чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Вдова повернулась к диву и попросила подождать её снаружи. Что же, так гораздо лучше. Арсений поклонился княгине и вышел, закрыв за собой дверь.

- Доброго утра, Виктор Геннадьевич. Я правильно поняла, что вы нашли какие-то новые улики по делу?

- Да, княгиня. И нам нужно, чтобы вы на них взглянули и опознали. Надеюсь, это не займет много вашего времени.

Виктор старался быть любезным, но вполне искренне, не переходя границы. Он указал рукой на стул напротив себя и сел на свой, когда вдова заняла предложенное место. Теперь их разделял стол с той самой коробкой. Следователь стал доставать из нее самые разные предметы, выкладывая их на столе.

- Эти вещи мы обнаружили при осмотре квартиры вашего брата. Кстати, скажите, вам известно, что ее передали вашему дяде, графу Воронцову, Николаю Степановичу?

- Да, квартира попала в его распоряжение, насколько мне известно. По крайней мере, мне сообщили именно это, когда я узнавала. Мой адвокат пытался увидеть документ об этом, но ему его лишь мельком показали. В руках эту бумагу не держала, - княгиня приподняла раскрытые ладони, - и дядя, по понятным причинам, говорить со мной об этом не стал.

- Не мудрено, княгиня, честно говоря, - Виктор мельком улыбнулся. - Что ж, а вы не пытались получить квартиру брата в пользование? Может, прошение подавали?

- Нет, активно - не пыталась. Мне довольно однозначно ответили, что квартира мне не достанется, но прошение я написала. Видимо, оно где-то осело.

- И так у нас бывает, к сожалению, - чуть понизив голос, подтвердил Виктор, кивая и вновь чуть улыбаясь. - Что ж, давайте начнем.

Сначала из коробки показалась записная книжка в кожаной обложке, помятая и с несколькими отсутствующими страницами. Затем вскрытая рамка с порванными фотографиями. Виктор Геннадьевич взял блокнот, протянул его княгине. Дрогнувшие пальцы и уголок губ он отметил сразу.

- Это принадлежало вашему брату?

Екатерина осторожно взяла записную книжку, провела рукой по корешку и бережно раскрыла, стараясь не повредить сильнее. Слегка печальная улыбка сама собой пробилась сквозь маски спокойствия и светской прохлады в каждой черте лица. Догадка пробежала коротким электрическим разрядом, пробуждая давно истертые временем воспоминания, бережно хранимые глубоко в сердце.

В разум вновь проник запах табака и старых книг, низкий голос над ухом, мягкий свитер под щекой и шелест страниц... Она не всегда понимала в детстве, о чем именно ей рассказывал отец, но сама атмосфера была одним из самых уютных воспоминаний. Рассказ велся именно для нее, а далекие для детского понимания страны, города и материи были столь притягательны своей таинственностью, что заставляли слушать с двойным вниманием. И на все её многочисленные вопросы у отца всегда были ответы, которые он совершенно не уставал давать...

- Это принадлежало нашему отцу, графу Воронцову, Фёдору Степановичу, - вынырнув из воспоминаний, ответила Екатерина Фёдоровна, - это что-то вроде его путевых заметок и дневников. Отец служил дипломатом до моего рождения. Подобных блокнотов должно быть около десятка всего. Конкретно этот... - Катя присмотрелась к буквенной вязи. - Да, конкретно этот - из персидского периода.

- Вы знаете персидский язык? - Виктор Геннадьевич плохо скрыл удивление. А, может, и не пытался скрыть.

- Нет, фарси для меня - тёмный лес. Но отличить его от других языков смогу.

- Понятно. На ваш взгляд, кто и зачем вырвал из подобного блокнота несколько страниц?

Екатерина взглянула на остатки выдранных листов. Они как-то враждебно топорщились, походя на плохо заживший шрам на теле кого-то дорогого.

- Даже не знаю. Разве что, ради шантажа? Хотя не могу сказать точно. Если только здесь было что-то ценное, касательно работ Михаила? Не возьмусь утверждать. Записи мог бы перевести наш фамильяр, Феофан. Он знает не только фарси. Если у него, конечно, получится вырваться на некоторый отрезок времени для этого.

Като ощущала лёгкую досаду, от которой захотелось помыть руки. Впрочем, может, она, всё-таки, не так бесполезна? И сможет хоть чем-то помочь в поисках Михаила?..

- Ясно, жаль, что пока никак не можем это использовать. Тогда... - следователь указал рукой на рамку. - Взгляните на это. Фотографии очаровательные. Но почему-то обнаружены нами были в одной рамке и порванными будто специально. Не находите это странным?

- Чтобы Миша и порвал фотографии? Там точно должно быть что-то ужасное. - Като нервно усмехнулась, беря карточки в руки.

- Это моё второе рождество, - сказала Екатерина, указывая на часть фото с собой и Михаилом. - А это, - показывая на второй кусок фотокарточки, - наши родители. Что бы это значило?..

- Вы не знаете, для чего ваш брат порвал фотографии и вставил их в рамку?

- Не имею ни малейшего понятия. - Катя нахмурилась, осматривая обратную сторону фотографий. - Просто так он бы этого не сделал. Он страшный педант в плане чистоты и порядка, а в вопросах хранения воспоминаний или чего-то подобного может соревноваться с каким-нибудь особо дотошным сотрудником музея.

- То есть, вы не знаете, для чего ваш брат оставил фотографии в таком виде?

- Нет, Виктор Геннадьевич, не знаю, - Катя положила снимки на стол.

Виктор кивнул, вновь запустил руку в коробку и достал оттуда сложенный лист бумаги.

- Это выпало из рамки, когда ее сняли со стены. Не знаете, что здесь написано? Может, вновь персидский язык?

Екатерина Федоровна взяла записку, вглядываясь в строчки. Вдох получился чуть громче, чем следует. Ее лицо просияло, будто ей этой вязью букв на листе сообщили о местонахождение брата. Она почти что с нежностью провела по строчкам, а губы растянулись в улыбке.

- Это не фарси. Это написал Михаил. Причем, судя по буквам "р", он торопился. Когда спешит - пишет их зеркально.

Екатерина указала на элементы, смутно похожие на означенную букву.

- А что это может быть, по вашему? - спросил Виктор, указывая на записку. Ему содержание листа пока не внушало оптимизма.

- Один из его трех шифров. Судя по всему, это... - княгиня вгляделась в первую строку, узнавая последовательность, - это тот шифр, который Мишуко использовал в нашей с ним переписке.

- То есть, вы считаете, что это написано для вас? Почему именно в таком виде?

Екатерина чуть отклонилась назад, оперлась на спинку стула и еще раз пробежала глазами по тексту. Легкий азарт в глазах блеснул едва заметно, оставив, однако, знакомое для Виктора Геннадьевича ощущение. Где-то он это видел...

- Когда родители погибли, а я была вынуждена остаться в одном доме с Феофаном и семейством нашего дяди, брат придумал способ общаться так, чтобы никто не мог прочитать то, что мы писали друг другу. Он любит подобные загадки, вроде шифрования или логических задачек, использовал это сначала как развлечение. А потом стал шифровать и записи, и наши письма. Шифры усложнялись со временем, а этот остался лично для нас. Раз он использовал его сейчас?.. Судя по всему, хотел, чтобы это смогла прочитать только я или Феофан. Насколько мне известно, более никто не знаком с данной причудой Михаила.

- Вы сможете это расшифровать?

- Да, вполне. Мне нужно пару листов бумаги. Это займет около часа.

- Правда? Прекрасно. Честно говоря, я уже стал переживать, что это останется тайной, над которой придется биться нашим специалистам.

Виктор предоставил требуемое, освободив княгине некоторое пространство на столе.

- Княгиня, позволите еще один вопрос?

Женщина кивнула, поднимая взгляд от листа на следователя.

- У меня чуть ли не спор с Гермесом Аркадьевичем по данному вопросу. Вы не знаете, у кого из знакомых или коллег вашего брата могли быть два дива в формах орла и кобры? Он уверен, что вам это может быть известно. И также вам может быть знаком чародей или колдун, с которым ваш брат работал, а потом что-нибудь не поделил.

Княгиня изогнула бровь, но затем задумалась, перебирая список знакомых и тех, с кем Михаил в разное время занимался совместными разработками. Выходил довольно внушительный круг людей.

- Я, конечно, могу предоставить список персон, но, боюсь, он будет на несколько десятков человек, и пока вы всех переберете...

- Да, вы правы. То есть, вы не знаете, чьи бы это могли быть дивы?

- Не знаю, чьи они. Но, думаю, если удастся договориться с Феофаном, он бы пролил свет на этот вопрос. Я сегодня же с ним поговорю, надеюсь, смогу убедить поговорить с вами или с графом.

- Это было бы прекрасно. Может, хоть это сподвигнет главу Управления перестать вас подозревать, уж простите за такое допущение. Однако, с моей точки зрения, хоть и не я веду это дело, не похожи вы на того, кто стал бы нарушать закон. Ведь так?

Екатерина с легкой нотой сомнения заглянула в глаза Смирнову.

- Нет, я не стала бы совершать подобного, - женщина села поудобнее. - Мне показалось, я все же отсутствую в списке подозреваемых у графа Аверина. И, если честно, Виктор Геннадьевич, если бы это сделала я - неужели бы об этом кто-то узнал? Я не привыкла делать дела наполовину или в не надлежащем качестве. Мои дражайшие конкуренты могли бы подтвердить сей факт, если бы захотели...

Виктор позволил себе усмехнуться, взглянув на вдову. Да уж, интересное замечание.

- Я вас понял, княгиня. В таком случае, могу я вас оставить на некоторое время? Мне нужно кое-что забрать из документов, а вы пока могли бы заняться переводом?

- Да, конечно.

Вдова осталась в кабинете в компании записки и собственных размышлений, а Виктор вышел из кабинета, чуть шире, чем следовало, открыв дверь. Впрочем, княгиня этого не заметила, поглощенная переводом. Ей и правда казалось, что витиеватые строчки записки прольют свет на случившееся с ее братом.

- Ну, что скажешь? - обратился Виктор к Кузьме, перекинувшегося в отдельном кабинете из кота в человека, и теперь стоявшего перед ним в самом прекрасном расположении духа, застегивающего очередную свою цветастую рубашку. На этот раз она была зеленой с жёлтыми переливами.

- Княгиня не соврала. Ни разу, при чем.

Судя по выражению лица дива, его данный факт в некоторой степени веселил. Оно и понятно, Кузя и до этого высказывался, что Ланская не похожа на преступницу. А теперь у них были тому доказательства.

- Значит, вычеркиваем ее из списка подозреваемых? Что же, неплохо. Интересно, что она сможет перевести?

- Скорее бы. Можно я пойду к вам в кабинет? Посмотрю, на всякий случай.

Кузьма скорее выглядел нетерпеливым, чем радеющим за сохранность имущества или княгини, оставшихся без присмотра в кабинете следователя. Впрочем, Виктор Геннадьевич не видел причин отказать Кузе, поэтому через несколько минут див уже возник в дверях кабинета, заходя внутрь. Сидевший неподалеку от двери Арсений его несколько смутил, но показывать это княгине он не стал.

Фамильяр Ланских однозначно видел выходящим Кузю из кабинета следователя в форме кота и наверняка учуял его еще до того, как Арсения попросили из кабинета выйти. Но препятствовать не стал, что немного радовало. Теперь только не ясно, расскажет он княгине о провернутом полицией фокусе или нет? И во что это выльется? Взгляд у него был пробирающим до костей, но все же не таким холодным, как у Владимира.

- Здрасьте, княгиня! А Виктора Геннадьевича нет? Можно я тут посижу, подожду его? А то меня Гермес Аркадьевич прислал за какими-то бумажками.

Цветастый див зашел в кабинет, уселся на диван и огляделся.

- Здравствуй, Кузя. Виктор Геннадьевич вышел несколько минут назад. Думаю, скоро вернется.

Екатерина вновь занялась переводом, увлекавшим ее сейчас много больше, чем все происходящее вокруг. Все-таки давно она не получала от брата подобных посланий, пусть и таким воистину странным способом. Потому, когда Кузя оказался за ее плечом, заглядывая в лист бумаги перед ней, Като вздрогнула, услышав его вопрос:

- О, а что это? - див указал на лист с аккуратно выведенными пронумерованными буквами рядом с Като, по которому она периодически водила пальцем.

- Не пугай так, - больше рефлекторно дернув плечом, сказала княгиня, впрочем, почти сразу сбрасывая строгость с лица. Если бы ее хотели сожрать - она бы и не заметила...

- Это грузинский алфавит. А цифры для того, чтобы было проще расшифровывать.

- О, а этот я знаю, - сказал Кузя, указывая на лист с русским алфавитом, буквы которого тоже были пронумерованы. - У вас получается перевести, да? Это хорошо! А то мы с Гермесом Аркадьевичем, когда это нашли, ничего не поняли.

Катя едва заметно хмыкнула и продолжила записывать результат расшифровки. Глядя на возникающий текст, легче, откровенно говоря, не становилось. Получавшиеся строчки складывались в очередную загадку. Это, без сомнений, писал Мишуко. Только он мог зашифровать наверняка важную информацию столь изящным и одновременно не самым понятным образом...

- Это снова я. О, здравствуй, Кузя.

Див, снова сидевший в ожидании на диване, встал, приветствуя вошедшего в кабинет господина Смирнова. Пока они о чем-то переговаривались, Екатерина успела дописать расшифровку последней строки. И теперь вчитывалась в получившийся результат, пытаясь понять, шутил над ней брат, или правда вложил какой-то смысл в написанное.

- О, вы закончили, ваша светлость?

Княгиня в ответ только кивнула, протягивая лист с текстом, записанным ее аккуратным, в отличие от брата, почерком. Виктор и Кузя пробежали взглядом по строчкам. Записка гласила:

"По жизни уж едва бредëт душа моя,

Хоть самый ровный путь старался выбрать я.

Хотел бы загодя узнать кошмары ада?

Ад - это подлецы, пролезшие в друзья.

Этери. Во дни испытаний помни про звёзды.

Там чудеса: там леший бродит

Русалка на ветвях сидит,

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей".

- И что это значит, на ваш взгляд, княгиня? - задумчиво спросил Виктор Геннадьевич, садясь с листом в руках на свое место. Кузя вновь уселся на диван, поглядывая на княгиню и следователя.

- Судя по тому, что Михаил не написал напрямую, а использовал стихи, то, думаю, подозревать следует того, кто тоже знаком с данным шифром. И, судя по всему, мне следует понять эти стихи каким-то определенным образом.

- А вы уверены, что послание именно вам? Здесь обращаются к... Э-те-ри? Не знаю, что это, к сожалению.

Екатерина Федоровна усмехнулась, опираясь на спинку стула.

- Это мое домашнее имя. Если бы мать дольше настаивала, то меня бы так и назвали. Но Этери Фёдоровна в Санкт-Петербурге звучало не очень, по мнению отца. Поэтому по документам и для всех я - Екатерина, о чем я сама узнала в семь лет, когда в дом явился отцовский душеприказчик, зачитывать завещание отца в связи с его и матери гибелью. Для брата и семьи дяди из Тифлиса я - Этери. Так что это точно для меня. Как только это понимать?

- А стихи - Михаила Федоровича? Больно знакомые строки...

- Нет, это Омар Хаям в русском переводе, персидский поэт и философ. Когда Мишуко не занят наукой, его порой увлекает нечто подобное. Но ненадолго. Судя по выбранному стихотворению, брат намекает, что предатель среди друзей.

- А касательно звезд и строчек из Пушкина?

- Пока не знаю. - Като задумалась, перебирая воспоминания и ассоциации. Что же ты имел в виду, братец? Это должно быть на поверхности, иначе он бы так не мудрил? Звезды? Пушкин?..

- Не могу сейчас вам сообщить ничего вразумительного, к сожалению.

- Не беда. Вы и так уже многое сделали, - Виктор жестом отверг мысль об обратном отрицательно качавшей головой Екатерины. - Если вы не против, я передам перевод и Гермесу Аркадьевичу.

- Да, пожалуйста. - Като взглянула на часы, понимая, что еще десять минут, и она непременно опоздает на встречу. - Мне уже пора идти. Я могу еще чем то помочь?

- Нет, княгиня, не смею вас более задерживать. А по поводу расшифровки... У вас же есть номер телефона графа? - Екатерина кивнула. - Отлично, тогда, если у вас вдруг возникнут идеи или догадки, то вы сможете ему о них сообщить.

- Да. Если догадки возникнут у него, то с восьми часов вечера я буду дома. Мне тоже можно будет о них сообщить.

- Всенепременно.

На этом и распрощались.

Арсений, до того терпеливо сидевший в коридоре с неменяющимся выражением лица, молча сопроводил княгиню до автомобиля. Открыв дверь, помог сесть и затем сам сел за руль.