Валькирия. Безмолвное Порубежье.

Пролог. Как Вуаль истекала кровью.

Никогда на сожалей о своём выборе.

Иначе сожаление сожрёт тебя, переварит, выплюнет.

И останется лишь дурень, плачущий от боли и «несправедливости» жизни.

© Стефан Райдер — оружейный барон погибшей Конфедерации.

***

Рукав Персея. Система М11-2А. Виктория Браво.

Пограничная колония Республики Единых Систем, бывшей Конфедерации Независимых Звёздных Государств.

2719 год по земному летоисчислению.

Операция «Святой огонь». Уровень угрозы для колонии — чрезвычайный.

Первая пограничная республиканская армия.

Второй гвардейский бронетанковый роботизированный полк.

Второй Ленарский штрафной батальон.

Первая ударная рота «Телемах».

Четвёртый взвод «Громобой».

Капрал Генри Райдер, позывной «Демон».

12:45:51 по местному времени.

Когда Генри выплюнул кровавый сгусток мокроты, мешающий нормально жить, дышать стало куда легче. Похожий на ошмёток мяса, застрявшего в горле, сгусток крови под ногами Генри расплылся в алое пятно, когда мир перед его глазами поплыл, завертелся медленно, как в водовороте. В голове Генри на секунду промелькнула мысль, что всё-таки безумный, безнадёжный, созданный от отчаяния в последние спокойные минуты перед неизбежным ужасом план всё же сработает. Разработанный, как могло показаться, по пьяному делу, в момент отступления основных сил колонии, дурацкий и героический план вовсе не принесёт моментальной победы в беспросветном и кровавом деле обороны против орды полумифических инсектоидов, восставших из мёртвых. За короткую секунду после боли и страха, Генри наконец-то ощутил касание надежды. Лучик света, заставивший его бороться.

Удар пси-волны* его противника, стоявшего на другой стороне круглой крыши самой высокой вышки связи на этой планете, пошатнул здоровье Генри, как физическое, так и психическое. Вновь показались видения прошлого, мелькающие сотнями картинок, как если бы кто-то быстро-быстро менял слайды на экране брифинга. Вдобавок ко всему, Генри, пытаясь наощупь дотянуться до пистолета, кое-как нашёл в себе силы не упасть с закрытыми глазами, а превозмочь боль и встать хотя бы на четвереньки. И пусть вся напускная серьёзность и крутость давно исчезли, Генри всё же намеривался уйти красиво, как и все Райдеры, ибо ещё его прадед завещал: «Как бандит жил, как бандит и умру!»

Разбитый бронеэкран его шлема в последний раз замигал яркой, недостаточно ослепительной красной вспышкой, предупреждая своего владельца об отключении системы автонаведения и сведений о защите. Пропали из виду показатель давно отпавшей брони, мелькнула в последний раз голубая, полупрозрачная ромбообразная сетка рефлекторного* щита. Индикаторы боезапаса и щита в короткий и судьбоносный миг опустели. Значки защитной системы, ещё секунду назад светившиеся на разбитом стекле шлема, пропали, составляя Генри Райдеру настоящий, подлинный мир, медленно темнеющий в его глазах. Мир прекрасного синего неба и огромной планеты, затмевающей почти всё небо. Виктория Браво доживала свои дни; на удивление небо за последние пару дней было абсолютно чистым, в то время как земля багровела от крови людей и инсектоидов.

В попытке снять шлем со своей головы Генри стиснул зубы до почти оглушительного скрежета, еле слышно выругался и как только у него получилось, Генри вдохнул полной грудью, от чего тут же стал кашлять. Повреждения ребёр и лёгких давали о себе знать.

От силы, как прикинул Генри, у него осталось полчаса жизни. Мысли в медленно угасающем мире завертелись со скоростью света. Жизнь, уходящая из него одновременно стремительно и мистически медленно, наполненная страданиями и редкими счастливыми днями, оставляла Генри на этой проклятой вершине с осознанием и ответом на один давно волнующей Райдера вопрос. Сам вопрос Райдер уже не помнил, но ответ так и гремел в его голове на краю жизни и смерти.

Разряженный воздух самой высокой точки суши в этой треклятой колонии заставил Генри на секунду задержать дыхание. Мир застыл, ожидая крика, который Райдер с трудом подавил. Лёгкие кое-как адаптировались к такой высоте, а с повреждениями, было вообще удивительно то, что он ещё жив! Генри, конечно, в любой ситуации задавал себе вопрос о том, каким образом он вообще выживал, но именно сейчас смерть подступила так близко, что просто невозможно было от неё отвертеться. Пришло время платить по счетам.

Впереди, периодичностью в половину секунды, мигал экран передатчика информации. На рабочем компьютере показался экран ошибки: «Передача прервана. Восстановить?»

Подключённая к самой высокой вышке на планете, чья вершина находилось почти на границе атмосферы с самыми высокими горами, эта программа оповестила бы флот и подала бы сигнал бедствия, если бы не распроклятый псионик, мешающий Райдеру!

Если Генри не справится, колонии придёт конец. Орда инсектоидов, некогда названных Нетомарианами*, уже приближалась к этому проклятому шпилю. Посмотреть вниз и умереть от страха в этой ситуации совсем не зазорно. Тёмное пятно, размером с большой такой остров, ползло вверх, к вышке связи. Если Генри не подаст сигнал, всё, что он делал, пропадёт и сгорит в пламени или, если выражаться более точно, будет переварено в желудке инсектоидов!

— Ты опоздал, Райдер! В этой битве победил я! — Голос его противника, двухметрового псионика, облачённого в древнюю броню, кою пробить может только пуля, наделённая силой волны Рывка, был полон безумной радости, которую ему принесла победа. Генри проглотил кровавую слюну, поднял пистолет и улыбнулся.

— Ещё нет, упырь! Смерть ничто. Слава — всё! — Прошептал Генри ответ на свой вопрос, собирая силы в кулак для последнего рывка. Генри нажал на спусковой крючок, а перед тем, как пуля врезалась в тело псионика, пси-волна, направленная в Генри, заставила Райдера взглянуть на события прошлого…

***

Точные координаты, дата и время неизвестны.

Предположительно, последний день Войны Вуали.

Илин-Тар, титул: «Второй верховный лорд Сверхновой».

Пси-классификация: «Флагман»*

Волна I степени: от 1 до 10.

Ранг: «Дитя псионного Порядка»

Илин-Тар устало поднял свой взор на трещину в Теневой Вуали*. Конец недолгой, «маленькой и победоносной» войны, на которую его подстегнул брат, настал слишком быстро. Почти внезапно. Как взрыв звезды, не успеваешь достаточно погореть. Илин-Тар даже понять не успел, как и где он мог так просчитаться. ОН — полководец и герой, гений, учёный, ОШИБСЯ. Низверг всю их расу в небытие одним щелчком пальца. Пусть и не сразу, пусть лишь своим решением, но не руками и не лично, как он себя оправдывал. Пусть не мгновенно, хотя стоило бы сделать это всё быстро, чтобы не мучатся и не заставлять погибать целые поклонения после них. Быть может, в Илин-Таре проснулась человечность? Сострадательность?

Нет, всё это было слишком смешно. Особенно для него.

Слёзы стекали по его щёкам, а голова раскалывалась, как если бы сотня дредноутов ударили разом по его позиции. Ведь именно так ему и стоило погибнуть, а не плакать о своей судьбе, когда выбл был ужен совершен!

Немолодому мужчине в повреждённом боевом скафандре пришлось смотреть на шрам в небесах, причиной которому он и стал.

Кого это? Созерцать последствия своих выборов, зная, что все они были неправильными? Как быть? Как смотреть на рану в самой материи и необъятном, родном и таком дорогом космосе, что медленно затягивалась в линию из алого безумного дыма и синего благословенного свечения? Илин-Тар понял, что ошибся. Нужно было бить наверняка. Бить так, чтобы уничтожить всю необъятную боль, пришедшую с Псионного Берега. Бить так, чтобы наверняка со всем покончить!

Но Илин-Тар так не мог.

Старший сын должен был забоится о семье, а не становится причиной, по которой родные мрут быстрее мух.

Но пока было время осознать и другое.

Время настало. Третья по счёту война, была завершена.

Война Ульев* возродила Древних.

Война Искры* спустила великий, зазнавшийся и непоколебимый в своей вере в непобедимость народ, с небес на землю.

Война Вуали уничтожила их всех. Руками Илин-Тара, Великая и безграничная Вуаль довершила начатое.

Илин-Тар понял это, когда пролил родную кровь. Когда убил самого родного человека в этой галактике.

Илин-Тар смотрел на рану, нанесённую им в порыве праведного гнева, сменившегося багровой ненависти, подпитываемой жалким страхом. Он созерцал рану, которая сводила его с ума. Илин-Тар смотрел на рваный кусок всеобщей материи и силы звёзд, проклиная тот день, когда родился. Если бы он погиб на той истощённой планете. Если бы его не подобрала императрица Древних, ничего бы этого не случилось бы!

Ненависть к той самой секунде, когда Императрица Теневой Вуали подняла его на руки в разрушенном комплексе, после опустошительной войны, напитала Илин-Тара и он, взглотнув вставший под ложечкой противный комок, прошептал:

— Зачем ты выбрала именно меня, мама?

Шёпот его был не слышен в этом проклятом месте. Не было видно слёз. Не было видно страданий. Лишь эхо, пропадающее в тишине. Или-Тар с трудом заставил себя идти вперёд. Надо идти. Надо в последний раз сразится с этим распроклятым миром.

Захлёбываясь собственными слезами, кровью, копотью и дымом в округе, Илин-Тар до скрежета стиснул зубы, надеясь добраться до эпицентра битвы как можно скорее. Хотя, куда ему, проигравшему полководцу и сыну-предателю, потерявшему многомиллионную армию и легендарный флот, что превратились в космический мусор на орбите старой луны, торопиться? Зачем ему мчатся вперёд, когда бой уже окончен? Он всё равно отдал и жизнь, и долг и даже свою честь во имя победы над собственной матерью. Над той, что вскормила грудью дитя, рождённое в последний день старой шахтёрской планеты. Дитя, которое родители оставили в храме, уповая на то, что сигнал бедствия дойдёт до мимо пролетающих кораблей. Но Илин-Тар торопился. Ему нужно было оказаться в эпицентре событий.

Он торопился как сын, опаздывающий на похороны родной матери. Быть может, Илин-Тар успеет хотя бы попрощаться с ней.

Он ступал по невообразимому в своей толщине слою пепла, что покрыл собой хребты и вершины гор. Смертельно уставший, не чувствуя ни стёртых в кровь ног, ни изувеченных до костей рук, ни раны на боку, из которых вытекала кровь, Илин-Тар шёл вперёд и лишь солёные слёзы, что стекали по ободранным щёкам, заставляли Илин-Тара чувствовать боль и осознавать, что он ещё жив. К сожалению, как считал сам Илин-Тар, жизнь для него окончилась в тот самый момент, когда он восстал против матери.

Когда Илин-Тар остановился, чтобы перевести дыхание, глубокий и первый за долгое время вдох оказался слишком тяжёлым. Настолько, что кровавая струя, вытекшая из краешка рта, показалась Илин-Тару всего лишь каплей в море боли, которое вызвал простейших вдох. Его рефлекторный щит работал на последних, измученных, истощённых боевых блоках питания и мигал, сигнализируя, что сетка защиты вот-вот пропадёт; повреждённый респиратор не позволял слишком долго находиться в этом месте, где атмосфера пропадала с каждой драгоценной секундой потраченной на промедление. Медленно. Слишком медленно Илин-Тар осознавал все тяготы своего решения.

Он просто напросто оказался дураком, на честности которого решили сыграть.

Если бы Илин-Тар мог, он бы с радостью снял шлем и задохнулся. Но клятва, нарушенная в последний день войны, всё ещё обязывала его жить, как завещали предки. Прежде боли — жизни. Но как жить, если смысл давным давно потерян? Прежде меча — слово. Но Илин-Тар ошибся вновь, выбрав вместо слова меч и первым делом всадив этот меч в грудь самого родного человека на свете. Прежде ненависти — любовь. Он любил, и потому ненавидел, не имея ни малейшего желания делить любовь матери с братом. Ад-Лар бы умничкой. Для Хэлион-Вион он был ВСЕМ. Первенцем. Полководцем. Героем, в тени которого Илин-Тар должен был расти. И вот к чему привела ненависть Илин-Тара и пренебрежение к советам древних.

— Вместо боли — смерть. Вместо меча — сила. Вместо ненависти — пустота. — Прошептал Илин-Тар, оглядев мир вокруг себя.

Планета умерла вместе с Императрицей Вуали. Мир, на территории которого окончилась Война за Теневую Вуаль, погибал вместе с матерью всех, оставшихся в живых, Детей Порядка.

Илин-Тар и сам понимал, что часть его разума погибла вместе с матерью, но остатки былого ума просили доказательств. Требовали, приказывали идти по пеплу и воочию узреть тело Хэлион Вион, чтобы не терзать себя мыслью о возможном спасении женщины, которая породила его на свет.

Илин-Тар стиснул ободранными ногтями рану на боку и, заскрежетав зубами, преодолел холм из пепла, а после и цепь подобных холмов из тел погребённых под тонким слоем золы. Инсектоиды, именуемые Нетомарианами, которые раньше были мифом, а в этой битве обернулись суровой, ужасающей реальностью, лежали на этом поле вместе с Древними. Ужасающая картина. Шагать по невообразимо уродливым телам жукообразных существ, некогда объединённых в единый разум, жаждущий поглотить всю псионику в галактике.

Если бы только можно было вернуть всё назад! Ах! — Думал Илин-Тар: Я бы изменил всё! Я бы не дал брату матери устроить Войну Ульев! Я бы исправил всё! Я бы спас тех, кто был ей дорог, я бы не позволил матери потерять своих родных детей и любимого мужа!

Но яркие, горячие мысли о возможном спасении, если бы Берег и Вуаль позволили бы ему вернуться назад и всё изменить, тут же остывали.

Такого Илин-Тар не достоин. Он предал Императрицу Вуали и Защитницу Берега. Он ранил её смертельно, подло. Илин-Тар нанёс свой предательский удар в момент, когда великая мать лила слёзы подле него. Он посмел святой силой пси-волн нанести императрице и владычице всей силы удар, несопоставимый с жизнью. Удар, который отправит Хэлион-Вион в извечную тюрьму, под охраной Пустоты.

Миллионы тел жукообразных тварей и ещё больше трупов людей из народа Илин-Тара лежали здесь, а там, куда упала Луна и где Вуаль треснула впервые, на выжженной десятикилометровой пустоши, в точке соприкосновения Пустоты и этого мира, лежали трое. Два человека, ради которых Илин-Тар предал третьего.

Илин-Тар преодолел груды тел, пепла и когда он ступил на выжженную деформационной волной землю, пси-волны, коими он обладал, порвались. Пустотный ветер завыл без голоса, закусал его ещё без зубов, сломал кости без прикосновений. Таким он был, есть и будет. Ветер без дуновений. Ветер без голоса, но с великой и самой страшной силой — силой, сравнимой лишь с судьёй всего сущего — смертью. Отрезанный от псионики, оторванный от своего врождённого дара, о котором он никогда не просил, Илин-Тар подошёл к брату, что со слезами на глазах лежал на своей спине. Илин-Тар огляделся, увидел Мелл-Дару, дорогую и любимую жену Ад-Лара, потерявшую сознание, а после и Её Императорское Высочество, Хэлион-Вион, которую сковали в свои цепи алый и синий дым.

Мать взглянула на Илин-Тара и прошептала:

— Сын мой. Помоги мне… — Илин-Тар припал на одно колено, дотронулся до бледного лица Хэлион, и позволил бушующим в ней волнам полностью поглотить Императрицу Вуали. Во вспышке золотого света тело Хэлион мигнуло, а когда пространство разорвалось, из портала пришёл её брат. За спиной Хэлирта красовалась алая туманность. Самый же старший из рода Вионов, изменённый, искажённый с помощью ДНК Нетомариан, поднял тело Хэлион на руки и исчез вспышке синего дыма. Илин-Тар вновь безвольно взглянул на Вуаль. На шрам, оставшийся в этом мире до того самого дня, пока они вновь не вернутся, чтобы поубивать друг друга.

Илин-Тар не нашёл в себе силы помочь матери. Не смог уберечь её. Спасти. А как бы он хотел её всё объяснить! Тогда бы не было этой глупой войны! Но в конечном итоге они здесь. План исполнен в полной мере. За смерть миллионов Древних, Хэлион заплатила своей «смертью». За кровь, которую пролил Ад-Лар, их народ поплатился кровью.

Илин-Тар посмотрел на брата и молча проклял его за тот миг, когда Ад-Лар пошёл против матери. За тот ужасный день, когда он впервые в ступил с Матерью в бой. Ибо и Илин-Тар тогда вступил в бой против Хэлион, потому что взращённый в тени брата, он хотел защищать Ад-Лара.

Защитить брата, который так же, как и Илин-Тар, боялся Хэлион.

Илин-Тар хотел, чтобы всё это кончилось.

Чтобы Войны против Вуали не началось.

А в итоге, Илин-Тар Вуаль и уничтожил.

— Ты добился своего, Ад-Лар. Ты убил её. — Ад-лар не ответил. Он закрыл лицо ладонями и горько заплакал, а Илин-Тар, не в силах убить брата, встал и побрёл подальше от пустоши.

— Я всё исправлю. Обещаю, Мать, я всё исправлю… — Прошептал Илин-Тар, когда рана на Вуали наконец-то затянулась.

***

Дворец Покровительницы Водной Глади. Владения пси-ордена «Архонт».

Рукав Ориона. Тропический мир земного типа «Новая Терра-3»

2718 год по земному летоисчислению.

20:12:45 по местному времени.

Люсиль Райдер.

Пси-классификация: «Вспышка».

Ранг: «Активатор».

Волна I степени: «Вспышка, она же — Возжигание».

Люсиль опасливо огляделась, когда в ноздри ударил едкий, противный и резкий запах меди. Зал с высоким потолком, массивными колоннами и серыми стенами встретил её звенящей, самой что нинаесть ужасной тишиной. Статуя Хэлион-Вион укоризненно смотрела на неё. Недвижимые черты лица, вырезанные на чёрном камне, наблюдали за ней, почти что с призрением. Кто бы ни создал эту статую, он точно знал, как передать презрение Императрицы Теневой Вуали на лице скульптуры.

На улице, как это обычно на Новой Терре-3 и бывало, шёл косой ливень. Сырость витала в воздухе вместе с запахом смерти. Люсиль поняла, что при вдохе чувствует на губах своих капли воды, витающие в воздухе из-за аномалии. И не только воды. Металлический привкус, вот он, прямо на губах Люсиль.

— Проклятье… — Прошептала женщина, смахивая с губ кровь.

Даже привычный резонирующий звук, исходящий от статуи Древней Покровительницы Псиоников утих. Люсиль затрясло от боли и страха. Тело заболело; в один короткий миг низ живота заныл от колющей боли; голову будто раскололи топором.

Люсиль с трудом вдохнула смрад смерти, отчистила разум и заглушила свою боль, скрутив спираль Глушения, выпрямляя её линии, закручивая собственные страхи в точку, подобную галактике с неподвижными рукавами, заставив боль скрыться во тьме.

Люсиль шагнула в зал медитации, миновав открытые ворота, испачканные кровью.

Кровь у настоятелей-валькирианцев* содержала медь, потому отпечаток кровавой руки, оставленный Стражем, был синим. Люсиль украдкой глянула на порез, который оставила утром, пока пробиралась через древние пещеры под храмом. Её кровь была красной, такая же алой, как и дым, которой она исторгала, когда применяла псионику в бою или же для повседневных нужд.

Мантия Люсиль была вымарана в крови, но она не помнила, чтобы порезы были ещё где-то, кроме её ладоней. Что-то внутри неё забеспокоилось. Послышался детский смех, и непонятный хруст. Что-то внутри просило не идти дальше, и не искать ответа.

— Госпожа Люсиль, а правда, что Хэлион Вион убила своих детей? — Спросил кто-то из детей, обучающихся здесь. Люсиль запомнила девочку-человека с синим глазами. Такая милая. Спокойная.

— Нет. Императрица Теневой Вуали не убивала своих детей. Он потеряла их в Войне с Искрой, а после нашла двух младенцев на двух разорённых машинами мирах. Она нарекла найденных ею детей в честь своих погибших чад. — Отвечала им Люсиль. Дети-псионики всегда с охотой слушали её.

— А почему Древние исчезли? — Спросил её мальчик с тёмными кудрями — этот был непоседой и хулиганом, но ума мальчишке было не занимать.

— Потому что они возгордились своей силой и решил пойти против Пустоты и Вуали. — Ответила ему Люсиль, из-за чего получила нагоняй от учителя сразу после занятия.

Люсиль моргнула.

Тела бывших товарищей и учеников лежали в лужах собственной синеватой крови и алой. В красном свете псионного витиль*-кристалла кровь казалась тёмно-багровой, почти что чёрной. Люсиль опустилась на одно колено, опасливо оглядела тело венмара* Эргеона и ужаснулась — старый валькирианец лежал, будто был убит на коленах. Клинок вынули из его тела, при этом пнув так, чтобы он с позором упал на спину.

Так было сделано и с его учениками и стражами, и детьми, и рыцарями ордена и его ищейками: молодыми арканцами*, валькирианцами и людьми. Люсиль затряслась от страха и отпрянула от тел, не желая их трогать. Они лежали друг на друге, убитые с особой жестокостью. Свет витиль-кристаллов стал тусклым, почти незримым для просто глаза. Люсиль на подкашивающихся ногах подошла к статуе Хранительницы Вуали и поняла, что та больше не резонирует. Кто-то украл всё те знания, что были закованы псионными рунами в камень!

На подкашивающихся ногах Люсиль двинулась вперёд, пытаясь отыскать убийцу. Она чувствовала его. Осознавала всю ту боль, которую он причинил её друзьям и близким.

Да только в зале медитации никого не оказалось. Вся проблема была в том, что Люсиль не могла понять, где скрылся убийца. Он был рядом. Он был совсем близко, но где? Ни за одной колонной, ни на балконе, ни тем более у статую Древней.

Люсиль бродила, будто прокажённая, боясь даже обратить свои молитвы Святым Проповедникам.*

В конечном итоге, когда обширный зал храма, где она провела последние тридцать лет, превратился для Люсиль в еле дышащий остов, наполненные трупным смрадом, она поняла, что убийца стоит перед ней, сокрытый псионной волной.

Искажённая реальность мигнула перед взглядом Люсиль и она поняла, что у статуи Древней стоит убийца, чья маскировка пропадала.

— Надо же, удивительно, как мир поменялся за время моего отсутствия. Хотя, вряд ли тут хоть что-то изменилось. Наоборот, всё только деградировало. — Прошептала Тень, сбрасывая с себя маскирующую сетку рефлекторного щита. В руках его был псионный клинок, обагрённый кровью.

— Кто ты? — Люсиль ухватила волну Вспышки, вытянула её в острую иглу и приготовилась к бою, окружая себя линий псионики, что при ударе заставит нападающего испытать боль во всех её спектрах, существующих во вселенной.

— Моё имя тебя ни о чем не скажет. Его старательно стёрли из истории тысячелетия назад твои предки. Лучше ты скажи мне, дочь Миранды и Стефана, почему твой дар тебя подводит? Неужели принадлежность к Пустоте тебя пугает? Или же Вуаль отнимает все силы? — Голос Тени был изменён Деформацией. Волной разрушения. Люсиль поняла это, когда клинок в руках её противника задрожал. Мысли её метались от одного предположения к другому. Как может простой человек владеть волной на таком уровне? Где он добыл подобные знания и что отдал за них?

— О-о-о, не утруждая себя, Люсиль. Ты всё равно не поймёшь, ведь ты такое дитя. Пусть тебе и далеко за сорок. — Люсиль съёжилась от страха, вновь закрутив волну Вспышки вместе с волной Глушения, закрывая себя от боли и нахлынувших воспоминаний. Она поняла, что её решимость драться глушат, а воспоминания выворачивают наружу, чтобы сломить волю и дух.

— Ты непросто Неправедник*.… — прошептала Люсиль, приготовившись к нападению. Тень засмеялась, подняла клинок над своей головой и открыла своё лицо.

Мужчина с чёрными волосами, яркими голубыми, как водная гладь глазами, бледным лицом и острыми, как бумага, скулами, улыбнулся белыми зубами.

— Это глупое прозвище мне не нужно. Я выше этого. Я древнее. Вуаль боится меня. Она страшится того, к чему я могу привести весь этот мир. — Удар пришёлся по линии Вспышки. Люсиль вскрикнула, когда коснулась воспоминаний и эмоций незнакомца. Увидев рождение десятков тысяч галактик и смерть стольких же миров, Люсиль увидела алое ядро в стальной оболочке и голос из тьмы: «АНГЕЛ ГОТОВ К ЭКСПЛУАТАЦИИ».

— Что ты такое? — С дрожью в глазах спросила Люсиль, когда меч псионный клинок прикоснулся к её плечу своим туманным остриём.

— Я — ваша погибель. — Ответила Тень, растворившись в свете фонарей пришедших на крик Стражей.

— Во имя Проповедников, что здесь происходит?! — Люсиль застыла в свете фонарей, окружённая телами молодых послушников и учеников.

— Это была не я… — Зашептала Люсиль, понимая, что всё это не может быть реальностью. Перед глазами замелькали вспышки воспоминаний. Тень не пронзала её своим мечом, Тень её руками убила Эргеона, порубила детей, девушек и юношей.

— Убийца в храме! Она убила их всех! — Закричали Стражи, навострив шоковые копья.

Люсиль ударила Глушением и Вспышкой разом, вытянув руки вперёд, заставив Стражей скрючится от боли. Шоковые разряды ударили о массивные гранитные колонны и щебень полетел в разные стороны вместе с молниями. Люсиль пригнулась, укрыла себя сеткой рефлекторного щита и рванулась к балкону. Стражи вмиг пришли в норму и поспели за ней. Их пистолеты с патронами липучками и задержкой взрыва били больно, сильно. Люсиль успела отлепить от своей мантии один из таких снарядов и поспешила перейти балкон в самом узком месте. Шоковые ударные волны били совсем близко. Люсиль же, не до конца осознав, что её пытаются убить, поняла, откуда появилась кровь на её одежде. Она поняла, что совершила.

Перепрыгнув самый узкий из мостов, соединяющий пещеры внутри могучих и древний скал, Люсиль перемахнула линию водопада, промокнув до нитки и укрывшись на несколько секунд в тени пещеры. Чувство страха погнало её вниз по крутым ступеням, укрывая своей сыростью и тьмой. Путь вёл её в джунгли Новой Терры-3. И только одна тень двинулась вслед за ней.

***

*Псионика проявляется в десяти волнах. Восемь из них разбиты на пары, работающие по обратно пропорциональному механизму. Без действия одной, не заработает вторая. Две последние волны - не являются парой друг другу, но в своём механизме работы имеют два варианта, отличающихся друг от друга. "Волны" - на половину разговорное, на половину официальное название психоэнергетических полей во Вселенной, изменяющих свой вид на ударную звуковую волну при определённом воздействии.

*Рефлекторный щит — технология защиты пехоты, флота, авиации и бронированного транспорта. Представляет собой защитную сетку вокруг объекта, имеющую два способа оборонительного действий: отвод враждебного снаряда в сторону на минимальной дистанции ранения «по касательной», или же полная задержка снаряда в сетке с большим поглощением энергии, поступающей из переносной батарее, встроенной в броню или одежду.

*Инсектоидная раса, названа так своими старыми врагами, Древними, в честь учёного, который впервые и обнаружил одну из самых опасных рас в галактике. Нето-Мар — выдающийся учёный расы Древних, погиб во время очередной экспедиции на родной мир инсектоидной расы.

*Классификация псиоников подразумевает их деление по силе и масштабу приносимых разрушений или пользы. Классификация определяет степень опасности псионика. Для всех остальных псиоников волна первой степени означает ту волну, которую они первой осовили в совершенстве. Для ранга «Дети Порядка» — это всего лишь порядковый номер волны, использованной в самый первый раз.Ранг псионика — его волна, его «прозвище», а так же, его путь по изучению псионики. Обычные псионики управляют двумя волнами — одной парой. Рывком/Броском, Зарядом/Истощением и т.д. Однако самый редкий ранг — Дитя Порядка, управляет всеми десятью волнами. С чем это связано? Неизвестно.

*Некая защита между двумя мирами. Миром материальным и миром Пустоты.

*Полномасштабная война Инсектоидов против Древних, Масштабнейшая война Древних против искусственный интеллект.

*Раса валькирианцев внесена в кодекс РЕС послей войны Первого Столкновения, почти пятьсот лет назад. Воинственные псионики, некогда покоритель космоса, валькирианцы схожи с человечеством в строении ДНК, тела, разума и нервной системы. Отличаются валькирианцы от человечества более высоким ростом, синими глазами без зрачков, врождённой псионикой, а так же высоким наличием меди в крови.

*Кристаллы, источающие псионическую силу. Имеет в своём составе определенное количество нанонитов, что делает кристалл витиля, веществом из органических и механических соединений. Точное происхождение неизвестно.

*С валькирианского языка - уважительное обращение к ментору/учителю/наставнику мужчине.

*Раса существ, схожи с людьми по строению ДНК, но имеющих цикл развития, жизни, смерти и рождение, непременно связанный с водой, водным бассейном.

*Некогда исконно валькирианское, позже включающее в свой состав представителей всех разумных рас, сословие государства Валькирии, являющее собой мощный псионический орден, а после, духовенство, правящее галактикой около трёх сотен лет..

*Оскорбительное обращение к полукровке, чей родитель был валькирианцем

Часть 1. За небесами прячась от кошмаров. Глава 1. Солдат Республики Единых Систем.

Внимание флоту Конфедерации Независимых Звёздных Государств!

Если сегодня мы, последний флот конфедератов в этом проклятом космическом секторе, умрём, то пусть те, кто сумеют выжить, поведают о нас своим детям!

И пусть спустя много лет их дети расскажут своим сыновья и дочерям о нашем подвиге!

Я запрещаю вам отступать и умирать понапрасну, господа солдаты!

Открыть огонь без моего позволения — трусость и непрофессионализм, непозволительные в нашем деле! Убежать и жить в позоре — значит предать наше боевое братство!

На связи Вячеслав Чайкин, генерал-майор Пятого Флота Конфедерации и я отказываюсь сдавать этот сектор нашего космоса! Всем кораблям приготовиться к бою.

Отбросим ксеносов и треклятых республиканцев иди умрём за штурвалами наших кораблей!

© Чайкин Вячеслав Игоревич — Командующий Пятым Конфедеративным Флотом. Временно исполняющий обязанности верховного главнокомандующего армии Конфедерации.

***

Рукав Персея. Система М11-2А.

Пограничная колония Республики Единых Систем, бывшей Конфедерации Независимых Звёздных Государств.

2719 год по земному летоисчислению.

Капрал Генри Райдер.

Первая пограничная республиканская армия.

Тюремная баржа «Святая Анжелина».

Орбита колонии Виктория-Браво.

12:32:01 по местному времени.

Генри до смерти устал.

В атмосферу республиканской колонии «Виктория-Браво» входила штрафная космическая баржа, на корме которой старательно вывели красивое имя алыми буками на серой бронированной обшивке: «Святая Анжелина во служении РЕС». Её трюм был набит дезертирами, ворами, убийцами и прочими ссыльными людьми. Тряска в этой тесноте была невыносимая.

Генри вновь схватился за поручни, место у которых почти что с боем выбил при посадке. Пока была возможность, следовало отоспаться. Пусть и стоя, пусть и в вонючем трюме, где людей, до посадки державших в каталажке неделями, наконец-то сплавили на богами забытый край галактического сообщества и республиканского пространства, Генри всё же решил прикрыть глаза.

Лозунги вновь мелькали перед тьмой закрытых глаз, как картинки на экране брифинга перед операцией, а вместе с лозунгами, голос сестры, порицающий, умоляющий, обнадеживающий и в то же время бьющий по сердцу сильнее некуда.

«В бой, Ликвидаторы!»

Красивый плакат с солдатом в чёрной форме. Нашивка на правом плече кричащая, яркая — меч в черепе, на лбу которого колониальные звёзды. Новейший автомат в руках у солдата с противогазом, гордый взгляд которого направлен на звёзды.

«Ты угробил свою жизнь, Генри!»

У Карен Райдер есть одна привычка. Девушка во время злости упирает руки в боки, и от гнева раздувает ноздри, а ещё голос у неё становится таким невыносимо праведным. Генри всегда боялся гнева сестры.

Пока была возможность, Генри стоял в углу, надеясь, что хотя бы закрыв глаза, время для него пойдёт быстрее. Веки тяжёлым пластом легли на глаза, дыхание замедлилось. Спать можно и стоя… — решил для себя Райдер.

«Колонии поплатятся за предательство!»

Планеты колоний на плакате горят синим пламенем. Десятки тысяч планет на десятках тысяч плакатов по всей территории РЕС и нан их солдаты, сжимающие солнечные системы в кулаке.

«Аккуратнее будь! Прошу тебя, хоть раз в жизни подумай о своей безопасности!»

Карен боится, потому что смерти брата может и не пережить в своём-то положении. Потому Генри боится за сестру ещё больше, чем когда-либо. Без Карен нет спокойствия. Без сестры нет цели в этой жизни.

Вновь ему явился это распроклятый сон. Сон, от которого невозможно было убежать, а уж спрятаться в тесной барже — подавно, особенно среди таки же предателей, как и он сам. Вновь пришёл сон, который взрастили воспоминаниями, наполненными слабостью и смирением пред обстоятельствами. Воспоминания службы и решения: идти туда, где больше всего нужен солдат, рвущийся на передовую.

«Твоя служба — защита РЕС!»

Рефлекторный щит на плакате изображён красивой, броской ромбовидной сеткой. За щитом строй солдат с автоматами в руках. Все, как один, копии друг друга.

«Что ты нашёл в этой армии? Ничего хорошего, только смерть там сыщешь!»

Карен не любила солдат всем сердцем. То либо отцовская нелюбовь к армейской службе, толи материнское воспитание. Генри, однако, боялся сказать Карен, что контракт уже как два дня подписан.

Генри во сне бормочет. Ругает себя за глупость, веру в пропаганду нового правительства и в конечном итоге, просто материт себя, надеясь, что это хоть как-то заставит стыд и жар, поднявшийся в теле, угомониться и не терзать и без того измученного Райдера.

«Солдат! Помни о чести!»

Вновь солдаты на плакатах. Вновь они поднимают руки, зазывая молодёжь в бой. Они кричат безмолвно, на плаката зовут их сражаться. И Генри, чувствуя в себе проклятого эгоиста, хочет оказаться на этом плакате. Вдохновлять других восстанавливать в республике мир.

«Форма тебе к лицу. Да только тебе бы пиджак и место в университете, а не на передовой!»

Карен свыклась с фактом — Генри солдат РЕС и этого не изменить. Но старшая сестра остаётся старшей сестрой. Она всегда будет недовольна, всегда будет искать брату лучшей альтернативы. Жаль, что Генри всё чаще думает о том, Как ему надоело слушать эти причитания…

Во сне рука коснулась окровавленного бронестекла его шлема, стирая кровавое пятно, закрывающее обзор автонаведения*. Стянув шлем с головы, Генри вдохнул полной грудью морозный воздух этой проклятой планеты и огляделся, содрогаясь от холода всем телом. Бой закончился слишком быстро. Почти стремглав пронеслись отряд зачистки, приняв на себя отчаянную попытку защиты со стороны колонистов. Датчик в шлеме на секунду замигал, оповещая о том, что рефлекторный щит на двадцать пять процентов повреждён. Генри отмахнулся от сигнала, как от надоедливой мухи, стараясь отвлечься. Рефлекторные щиты — последнее, о чем он сейчас должен беспокоиться.

«Воин! Карай колониальную тварь без колебаний!»

Плакаты одним своим видом напоминают солдатам о том, кто они и какая у них цель.«Воины» на плакатах стоят стеной, позади них вереница военной техники, движущейся по горящим холмам.

«Они же люди, такие же, как и мы. Просто их бросили!»

Вечером, за кружкой чая, Карен часто говорит с Генри об этом. О том, что предстоит Райдеру делать.

Поле боя усеяно телами, снег таял под тяжестью кровавых ручьев, вдалеке полыхало колониальное поселение Гамма-Буран. Некогда образцовый рай для колонистов, ставший адом для оружейных торговцев и беглецов.

«Колонии РЕС едины! Те, кто не с нами, те против нас!»

Плакаты вопят о предательстве колоний. Они зазывают, дарят надежду на светлое будущее, глаголют о деньгах, о чести, и битве будущего. И Генри в глубине души предвкушает, что однажды, всё это изменит его жизнь.

«Ты только вернись живой, хорошо?»

Сестра просит его вернуться без слёз и страданий. Она обнимает его тихо, не кричит и только шепчет, провожая в космопорте на место сбора батальона ликвидаторов.

Конфедерация распалась со смертью последнего генерала-флотоводца, Вячеслава Чайкина. Если бы только судьба уберегла Генри от родства с этим человеком, всё бы миг изменилось. Но Генри, так или иначе, одновременно гордился и сторонился дедовского наследия. Преобразования на галактической территории человечества за десять лет хаоса выстроили новый государственный строй, превратив разрозненные системы в президентскую республику. Томас Райдер, отец Генри, взял девичью фамилию матери и долго время провёл в новой академии РЕС в качестве егеря — охотника за космическими тварями, а когда надо, и головореза на службе президента. И Генри, пошедший по стопам отца, в академии выбился в люди. Получил лицензию пилота боевого робота, а после подписал треклятый контракт, отправившись зачищать колонии.

«РЕС един! РЕС независим!»

Плакаты не врут. Когда-то давно сказал один старшина, проходя мимо того, успокаивая толи себя, толи вверенных ему солдат. Генри же знал, что кричать о независимости РЕС можно только после последней «освобождённой» колонии.

«Скоро станешь дядей! Как и всегда мечтал! Знаешь, я хочу назвать его Ричардом! Честеру нравится это имя, папе тоже, а тебе?»

Пока Генри сражается, Карен строит личную жизнь. И ответ сестре он посылает по возможности, соглашаясь с тем, что Ричард — хорошее имя.

Глупое решение, принятое в порыве бравады; в порыве доказать самому себе, что силы хватить поменять не только свою жизнь, но и жизнь других, Генри подписал треклятый документ и распределили его в отряд зачистки, требовавших исполнительных и верных Республике людей. Решение, за основу которого легло желание участвовать, быть винтиком в системе.

«Твой выбор влияет на РЕС!»

С каждым новым днём бравада и иллюзия уходят прочь. На их место приходит боль. Смерть. Запах крови.

«Папа вернулся. Его выпустили из тюрьмы. Приезжай скорее. Мы ждём тебя!»

Генри улыбается только на пункте связи и только когда улыбается его дорогая сестра. Карен умеет вдыхать жизнь в близких ей людей.

Генри тогда не знал, что это ошибка станет роковой.

Люди перед ним стояли на коленях и ждали расправы. Пока было время, Генри достал пачку сигарет из кармана штанов, деловито закурил, выпустил первый клуб дыма, задрав голову к небу, и отдал сигареты тем, кого он сейчас должен будет убить. Отряд зачистки. «Благородные ликвидаторы». «Санитары колоний».

«Колонии взбунтовались! Колониям нужно напомнить, кто их создал!»

Ответов на то, почему колонии взбунтовались, конечно же не будет. Их никогда не было. А уж показать силу РЕС необходимо. Раз и навсегда показать всем колонистам, чего они стоят.

«Карен Райдер, счёт получателя в едином республиканском банке? Ты оформил лна меня счёт? Зачем ты посылаешь мне столько денег? Откуда ты их берёшь?»

Ответить сестре у Генри не получилось. Не нашлось ни времени, ни сил.

Ошибка, стоившая Генри спокойного сна и чистой совести.

Жалкая попытка показать себя не таким жестоким — дать возможность покурить перед смертью, а потом хладнокровно застрелить стоящих на коленях колонистов, которые просто защищали свой дом. Наркоз для голоса совести и глупость, принятый за мудрое, честное, самостоятельное решение.

«Господа солдаты! Республика ждёт вас!»

И вновь плакаты. Вновь сотни листов. Вновь крики новобранцев, гонимых в бой.

«Генри, ты только живым вернись.»

И вновь просьба Карен. Просьба, которую очень сложно выполнить.

Не ради этого Генри шёл в войска Республики Единых Систем. Однако пришлось смириться с неприятным фактом — руки его по локоть в крови. Колонии спонсировали пиратский флот после гибели Конфедерации. Им нужна была защита на какое-то время, а флот пиратов из Арт’Балтарадона имеет при себе большое количество кораблей и немало десанта. Плати флоту и он привезёт тебе всё самое лучшие, пусть их немного поддержанное.

«Скажи «нет» пиратскому отребью в космосе РЕС!»

Всего лишь очередной лозунг. Очередной повод начать проклятую войну.

«Честер умер. Его убили во время погрома. Врачи говорят, через три месяца рожать. Я боюсь. Хотя бы папа рядом. Мы ждём тебя, братец.»

Терять близки невыносимо тяжело. Это не ещё один командир, не ещё один отряд. От частичка души, памяти, мыслей и неоправдавшихся надежд и несбывшихся мечтаний.

Освободившиеся колонии торговали с Гегемонией* в обмен на защиту, а теперь, когда вконец обнаглевшие пираты ограбили одну из значимых станций Республики, поверив в свою безнаказанности и уповая на поддержку колоний ресурсами и оружием, колонисты удивились раскладу сил и действиям РЕС — президент отправил группу зачистки в сеть колоний Гамма.

«Боже, и зачем я вообще согласился на это?» — Спрашивал себя Генри, в глубине души понимая, что ответ на вопрос слишком прост.

Стоило закурить, как тут же появился командир отряда. Генри наизусть запомнил ту распроклятую неделю. Победоносная неделя для отряда ликвидации. Для шакалов, которым дали задачу — заместить следы, проще работы нет.

— Райдер! Приказ ясен, нет?! Устранить всех свидетелей! — Тут же капитан указал на недобитых солдат, стоящих на коленях. Генри помотал головой, повторяя себе, что это всё сон, воспоминание. Вновь встряхнуло баржу. Послышался вой сирены и крик пилота об экстренной посадке в строительной зоне.

Но сон был чертовски реальным и Генри, на краю сознания понимал. Надо просыпаться, а вот силы проснуться, просто не было. Казалось бы — республика, это место слова, речи, правды и прав! Да только Президент хотел отомстить колонистам, что ослушались его доброй воли и наставлений.

Здесь, на краю галактики, мир совсем другой.

Хочешь жить в колонии? Торгуйся с пиратами, доноси на них войскам республики, жди гнева и тех и других.

Хотя, ребята с отряда поговаривали, что колонисты с радость торговали с пиратами. Как ни как, платить республике половину от всего дохода — расточительно. А вот отомстить республиканцам, что отправили их сюда работать — это дело почти святое!

— Райдер! Приказ ясен?! — Вновь закричал капитан. Мужчина с десятком шрамов на лице. Высокий, опасный, широкоплечий. Усталый взгляд Генри вновь упал на сдавшихся солдат. Они такие же, как и он — уже не верные солдаты, а наёмники, заключившие контракт с армией Республики Единых Систем. Но Генри повезло попасть в отряд зачистки, так же? Или нет? Или это злая шутка?

Генри выбросил недокуренную сигарету, вновь помотав головой. Сон, воспоминание, прошлое. Всего лишь терзания уставшего от перелёта сознания. Неделя пути до новой колонии, в этот раз в роли преступника и предателя, а не спасителя границ РЕС.

— Райдер! Приказ! — И Генри стреляет. Тогда он решил, что если бы он не убил, то на следующий день убили бы его. И это повторялось месяц, пока их Второй Юпитерский Батальон шёл по землям отколовшейся от республики колонии. Они шли по снежной планете и уничтожали следы всех мятежных колонистов.

И в один день, после очередного расстрела, в день вылета с этой проклятой планеты, Генри не выдержал. Не смог нажать на спусковой крючок огнемёта и сжечь последнее поселение колонии Гамма-Бурана.

Всё потому что голоса убитых будили его по ночам. Глаза их застывали кровавой картиной на белоснежном снегу. На белое декабрьское покрывало лилась кровь отчаявшихся людей. Выбора у Генри не было. Или же всё это время он мог, пусть даже ценой своей жизни, хоть что-то изменить?

Он стреляет в командира, радостно идущего к челноку.

И так каждую ночь с того момента, как его арестовали, Генри вспоминает запах сигареты, крики капитана Эвзара Дэморта. Едкий запах напалма, оглушительный выстрел из автомата, очередь по сдавшимся колонистам. Запах пепла, копоти, крики людей. Вновь сигарета, вновь крик, вновь расправа. И так раз за разом, раз за разом.

И вновь крики.

Боль. Смерть. Мелькают убитые дети и женщины. Тела мужчин скидывают в общую яму.

Всё это продолжается, пока в последнюю ночь перелёта Генри не просыпается от того, что в крайние минуты сна он стреляет в Эвзара и попадает точно в его грязную, немытую макушку.

Генри просыпается в тюремной барже, а вот Эвзар теперь никогда не проснётся.

***

Рукав Персея. Система М11-2А. Виктория Браво.

Пограничная колония Республики Единых Систем, бывшей Конфедерации Независимых Звёздных Государств.

2719 год по земному летоисчислению.

Капрал Генри Райдер.

Первая пограничная республиканская армия.

Операция «Свежая Кровь». Уровень опасности для колонии — высокий.

17:54:12 по местному времени.

Когда баржа «Святая Анжелина» приземлилась в порту Виктории-Браво, очередной снаряд пиратской артиллерии ударил по рефлекторным щитам колониального города, расположенного в долине между высоких гор.

Ослепительное зимнее солнце осветило лица дезертиров, воров и предателей республики. Они вышли из баржи, выстроившись в один большой квадрат, как во время строевого смотра, привыкая к солнцу, свисту снарядов и крикам новообретённых командиров, отправляющих солдат-колонистов в бой.

Генри побрёл вперёд. Толкнул кого-то из людей, ехавшего с ним на барже, и как истукан встал впереди всех, будто его назначили старшим среди этого проклятого батальона. Резко прилетел удар шоковой дубинкой. Тело скрутило в три погибели, ток ударил в три раза сильнее обычного, но Генри всё же поднялся на ноги, когда послушался команда «Смирно!»

Кто-то из заградительного отряда перед битвой решил остудить свой пыл на новом пушечном мясе. Запомнив сержантские погоны и вроде как фамилию явно не человеческую, по звучанию похожую на валькирианскую, «Олтогор», Генри посмотрел вперёд и постарался выпрямить затёкшую спину.

Значит, пришёл тот, кому нужны эти дезертиры, пусть даже в качестве пушечного мяса для защиты колонии, раз их выстроили, как на показ.

Генри устало смотрит вперёд. Щурится, разглядывая постройки, прикидывая место своей возможной гибели. Форт на входе в долину. Самая настоящая крепость под защитой рефлекторных генераторов, орудий ПВО и единственным путём для атаки со стороны — широкий путь из подножья гор в долину, сужающийся в скалистом проходе. Повсюду оборонительные баррикады, а открытая местность и постройки на ней напоминают проходную судостроительной верфи, на которой трудятся над новыми дредноутами.

Мимо идут вооружённые до зубов солдаты. Настоящие бойцы не удостаивают штрафной батальон даже взглядом. У них другая задача и, по всей видимости, здесь и сейчас они будут её выполнять. Из пёстрого отряда в диковинных боевых скафандрах к построившимся дезертирам и предателям, окружённых взводом вооружённых людей, выходит один человек. В руках он держит шлем, на котором яркими красками нарисована синяя буря, в которой бушуют молнии. Сам же человек невысок, плечист, всем своим видом он представляет солдата, идущего в последний бой. Одни только его пушки, коих он нацепил на себя аж три штуки, выдают в нём лихого вояку.

— Господа военные преступники, политические противники республики! К нашему всеобщему сожалению у нас тут пиратский рейд, потому буду краток. Кто хочет идти на передовую — идёт бок о бок со мной, по дороге вручу и пушку и броню. Кто хочет жить, то стоит здесь и обороняется. Потом мы распределим вас на работы, на которых, вы, скорее всего, не доживёте до января! Кто же переживёт следующий бой, тот получит свободу и должность в моём взводе. Есть смельчаки? — Вновь ракета ударила в купол рефлекторного щита, от чего сетка начинает трещать по швам. Люди, привезённые на барже, молчат. Они ещё не поняли, куда их отправили. Кто-то робко делает шаги вперёд, кто-то шагает назад, спиной упираясь в дуло пистолета заградительного отряда, вставшего вокруг новоприбывших.

Генри идёт в первых рядах. Раз ему дадут оружие, значит, не убьют как свинью, чем он занимался последний год. Спецназовец окидывает людей быстрым взглядом и громогласно командует.

— Господа смертники! Вперёд, на линию фронта! Там будет вам оружие и броня! Бегом марш!

***

Во рту появился кровавый привкус.

От долгой, почти трёх километровой пробежки, ноги стали ватными, тело заболело в сто раз сильнее и что самое главное, лёгкие готовы были выскочить с порывами кашля. Декабрьский холод Виктории-Браво, сигаретный дым умелых и хитрых мужиков, спрятавших сигареты и зажигалки куда подальше и доставшие их на третьем километре пути.

Генри умудрился получить сигарету от сердобольного паренька и выкурить её, когда они остановились.

Было холодно, мороз кусал щёки, ветер поднялся суровый, почти невыносимый.

Они заняли позицию на склоне, перед тропой, ведущей вверх, к форту, миновав поля рефлекторных щитов и циклонических барьеров, что сдерживали разыгравшуюся непогоду. До этого пришлось пешком мчаться вниз, останавливаясь у пунктов обогрева и снабжения, получая какое-никакое снаряжение.

На позиции, что расположилась у старого участка КПП, стоящего у железной скоростной дороги, пришедшей из-за пиратских обстрелов в негодность, их, по факту, штрафная рота, заняла оборону у трёх вагонов, на крыше здания КПП засели те, кому удалось получить снайперское оружие.

Впереди всех боя дожидалось то самое пёстрое подразделение. На спинах своих они обозначили свой отряд: «Громобой». На острие атаки вообще стоял пришедший сюда одним из самых первых боевой робот. Генри приметил его сразу. Модель новейшая, с устойчивой нейронной связью искусственного интеллекта робота и боевого пилота. Таких в армии РЕС называли «Бастионами». Механизированный экзоскелет с встроенной функцией автонаведения, подключённой напрямик к нервам пилота. У этой модели, стоявшей на рушенном железнодорожном пути, имелись модификации с расстановкой мин, расширенный модуль ближнего боя и, как Генри приметил — у Бастиона имелась в закромах система защиты и встроенный распылитель боевого наркотика. Пока Генри занимал позицию позади основного отряда спецназа, пытаясь пробраться как можно ближе к ним и иметь большие шансы выжить, впереди появились первые броневые машины пиратов. Ввысь полетели боевые корабли, открывшие огонь по рефлекторным щитам колониального фронта.

С диким рёвом ракеты понеслись вперёд, пролетели над их головами и врезались в сетку щита. Впереди послышался гомон и гул приближающегося отряда налётчиков. Генри приблизился ещё на пару десятков метров, укрывшись за ящиками. Впереди виднелись бронемашины и мчащиеся вперёд три боевых робота. Собранные почти «на коленке», имеющие при себя достаточное вооружение, эти пиратские модели шли в очередной рейд и их цель была эта растреклятая колония, расположившаяся за спиной «Громобоя» и присланных сюда предателей.

Генри с трудом приготовился к битве. Ему было бы комфортнее с пулемётом и гранатомётом, а не со штурмовой винтовкой и пачкой гранат на поясе. Он бы хорошо управился с Бастионом, да только кто даст ему управлять такой дорогостоящей машиной? Один раз в академии поправлял на экзамене и всё, после распределения пошёл в отряд зачистки. Дурак.

Враг неумолимо приближался. Полетели первые снаряды с его стороны, машины в короткий миг добрались до КПП, высадили пиратов.

Громобой дал отмашку. Псионики его отряда ворвались в десант врага, а вместе с ними, к бою подключились штрафные отряды. Снайперы прикрыли огнём рвущийся вперёд штурмовой отряд, состоявшийся из людей, получивших дробовики и укороченные ружья.

Первой волной пираты заняли территорию близ КПП, снеся ворота. Бой завязался за вагоны с боеприпасами. Небольшими отрядами штрафники держали глухую оборону и слушаясь самых ретивых и умелые, отстреливались от пиратов, что медленно, но верно заходили во фланг отрядам обороны КПП и снайперам на крыше здания.

Послышался рокот пулемёта и рёв гранатомёта. Генри перемахнул через вагон с открытыми дверями, пригнулся, когда по нему открыли огонь и заняв позицию за бронелистом, выгруженным в спешке, открыл ответный огонь, сбив пирата с ног и окропив снег его кровью.

Вновь заняв место в укрытии за бронелистом вагона, Генри выстрелил в юркого противника. Не очень высокого мужчину со связкой гранат, мчавшегося к КПП. Очередь из автомата свалила его на землю, через пару мгновений подорвалась связка гранат, забрав с собой отряд штрафников, не успевших убежать.

Генри глянул на снайперов. Один из тех, кто сидел на крыше, нацелился на него. Райдер тут же перекатился в сторону, услышав справа от себя крик. Налетевший на него пират упал с простреленной грудью. Во второго Генри, лёжа на холодной земле, отправил оставшиеся патроны в магазине. Уделив секунду на благодарность снайперу, отсалютовав штрафнику, Генри на полусогнутых, быстрой перебежкой, добрался до пулемётной точки союзника, расположенной у перевёрнутого вагона на месте разрыва железной дороги. У взбешённого пулемётчика, ведущего огонь по пиратам почти без остановки, прислонившись к стенке вагона, со струйкой крови, вытекающей из краешка его оледеневшего рта, лежал тот самый юнец, стрельнувшей Генри сигарету.

Райдер прижался к стенке вагона, когда пули просветили над головой. Пулемётчика скосило очередью из пиратского лазерного оружия. Стиснув зубы, Генри подхватил пулемёт с раскалённым дулом и, обжигая руки, стянул с погибшего мужика короб с патронами. Пришлось быстро менять магазин, и с лютым, диким криком, вести огонь на подавление, кричал штрафникам о смене позиции.

В небесах заревели двигателей истребителей. На поле боя надвигалась снежная буря и в этом ужасе, в небесах, застеленных снегом, перехватчики били по кораблям пиратов.

Двинувшись вперёд, чуя на себе ветер, мороз и приближающуюся смерть. Генри ощутил иной ветер. Псионики называли его Пустотным. Он не выл, не дул, просто был. Но в горячке боя это отвлекало и Генри, прижав приклад к плечу, пошёл вперёд, ведя прицельный огонь оставшимися коробом с бронебойными патронами.

В какой-то момент земля начала дрожать. Пираты медленно отступать под натиском псиоников Громобоя. Три пиратских боевых робота столкнулись с Бастионом Громобоя в не равной схватке. Один их них, явно командирский, больше и опасней, ждал удобного момента, пока двое по меньше атаковали Бастион.

Генри отбросил пулемёт и сняв со спины бластерную установку, кою по привычке в пехоте и звали гранатомётом, присел на колено, развернул управляющую ручку и прицелился. Голографическая сетка мелькнула на цели, юрком и небольшом роботе с пилотом внутри, что отскочил назад и достал с пояса рельсовое ружьё. Райдер выстрелил на выдохе и как только крупный заряд плазмы вырвался из дула установки, соприкоснувшись с телом робота, прогремел взрыв.

Генри откинул установку за неимением боеприпасов и с автоматом в руках, пробежавшись до ближайшего вагона, укрылся за его стенкой, наблюдая за битвой гигантов. Пиратский Бастион чёрного окраса, вооружённый миниганом, пошёл вперёд, ведя за собой пехоту. Второй пилот пиратов удирал стальным кулаком, срывая броню с Бастиона Громобоя.

От такого болевого шока из кабины вывалился пилот, лицом упав на в горячий, кровавый снег под ногами упавшего на колени Бастиона. Третий пиратской робот лежал погубленный зарядом плазмы. Экзоскелет объяло огнём, что не потухал даже в этой проклятой буре.

Второй, алого окраса, отвлёкся на выехавший со стороны колонии танк, ведя по нему огонь из миномёта, закреплённого на спине, пока командирский Бастион пиратов двигался убивать пилота Громобоя.

Генри раздумывал не очень долго.

Он рванулся вперёд так быстро как мог, проскользил по горячему снегу, спрыгнув с железнодорожных путей. Он попытался привести пилота в чувства, но поднять его он не мог. Силы поднять киборга, чьи руки и ноги, да всё тело, было напичкано механизированными имплантатами — задача почти невозможная. Генри с трудом перевернул пилота на спину, стянул его шлем с головы и закричал:

— Я могу пилотировать Бастион, только скажи мне пароль от нейронной связки! — Мужчина, лет на двадцать старше Генри, лицо которого исказилось в предсмертной гримасе, еле слышно прошептал, механической рукой вцепившись мёртвой хваткой за броню Генри:

— Смерть — ничто. Слава — всё. — Пилот Бастиона умирал, но успевал дотронуться другой рукой до своего виска и глазами пробежаться по голографическому интерфейсу Бастиона, отдавая контроль последнему человеку, которого он видел.

— Имя, солдат… — Прошептал пилот, отхаркивая кровавый комок.

— Капрал Райдер Генри. — Отвечал Генри, чувствуя, что зуб на зуб не попадает от накатившего адреналина.

Пилот молча кивнул и скончался на руках Райдера. Подняв глаза, Генри понял, что до подхода командира рейда метров пятьдесят, если не меньше. В рекордные десять секунд вскочив в открытую кабину Бастиона и просунув руки и ноги в ячейки для управления роботом, Генри прокричал голосовому управлению: Смерть — ничто! Слава — всё! — Сию же минуту промелькнула боль в спине — нейронная связка через позвонки заработала, пробив одежду и наспинную плиту бронежилета.

Генри отдал ещё один приказ:

— Зарядить кинетический модуль. Ручное управление. — Интерфейс оповестил нового пилота звонким сигналом, похожим на сирену и холодным женским голосом. Броня отсутствует. Щиты — нулевые. Барьер — нулевой. Модуль ближнего боя готов. Форсаж включён, манёвр уклонения…

Командир пиратского рейда на своём Чёрном Бастионе ухватил Громобоя за механику руку и встряхнул, причина пилоту ощутимую боль. Раскрылась броня пиратской кабины и Генри увидел человека, обозлённого на весь этот мир. Изувеченный огнём, шрамами от шрапнелей, с одним целым глазом и голосом прокуренного уголовника:

— Блять, ты кто такой? Я ожидал, что сам прикончу Кузнеца, а он лежит в снегу, а в его Бастионе ёбанный штрафник?! Кто ты? Я, Харальд Волкер, Чёрный Барон, хочу знать, кого буду убивать!

Генри почувствовал, как Волкер готовится открыть огонь из минигана, раскручивая стволы заранее. Но Райдер не был бы Райдером, если бы не запустил модуль ближнего боя, только услышав от интерфейса о манёвре уклонения.

— Райдера, который оружейный барон, знаешь такого? — Волкер оскалился, кивнул и уже предвкусил победу. — А Чайкина знаешь? Ну, так я правнук барона и внук генерала. — Выдал Генри, что есть силы ударив правой рукой Бастиона. Кинетический модуль позволял нанести удар кулаком с силой, должным ускорением и надлежащей титановому сплаву мощи, разрывая плоть и сминая металл. Когда правый кулак Бастиона врезался в кабину пилота Чёрного Барона, Генри разжал кулак, ухватился роботизированными пальцами за бронелисты и выдернул часть кабины, обнажая уязвимые места Харальда. Нужно было высунуть руки из ячеек и выстрелить в пирата, но Волкер в последний момент оторвал руку Бастиона Громобоя.

Болевой шок прошёлся по всему телу, будто у Генри реальную руку оторвали. Уже смирившись со смертью, Райдер почувствовал Пустотный Ветер, увидел вспышку пси-волны, а когда он выпал из кабины пилота на кровавый снег, то в быстро темнеющем мире увидел удаляющегося к космическому кораблю Волкера.

Развернувшись на спину, Генри увидел приближающуюся бурю и окруживших его псиоников.

— Ты только живи, братец. — Услышал он голос сестры перед тем, как полностью пришла тьма.

*******

*Система автонаведения присутствует в каждом комплекте брони нового поколения и представляет из себя, без модулей и сторонних улучшений, базовый вспомогательный комплекс и интерфейс, включающий себя минимальную поддержку и доведения прицела до цели, а так же базовые показатели имеющейся защиты, оставшихся боеприпасов. С модулями улучшений имеется возможность расширить функционал системы автонаведения.

*Арт’Балтарадонская Гегемония — крупный космический сектор. Опасный, наполненный пиратскими кораблями, планетами с высочайшим уровнем угрозы и старыми кладбищами космических цивилизаций, а так же, сотней неработающих пространственных врат.

Глава 2. Время не ждёт.

«Воин в машине». Так они нас называют. Высокопарно, красиво, с этим ничего не поделаешь. Я бы даже татуировку себе с таким текстом набил, честное слово. Да только замена потерянных рук и ног — дело кровавое и грязное и счастья, чести и доблести в этом деле для воина нет. Кому нужен калека? Кому он принесёт славу? Вот именно.

Врач — другое дело. Он учился, готовился, старался, практиковался. Он мастер в этом деле и вопросов к нему нет. Поменял руки и ноги, провёл аугментацию необходимых частей тела и всё - герой, хладнокровно исполняющий свои обязанности.

Когда тебя укладывают на операционный стол, где-то в глубине души остаётся надежда, что разум, когда настанет момент подключения к Бастиону, тебя не покинет. Но до этого момента, как мы с ребятами назвали его - момент «стыковки» — боль яркими вспышками сводит с ума даже матёрых солдат. Скольких я отдал в крематорий, прежде чем сам лёг под хирургический нож, когда подорвался на снаряде и орал на холодном снегу без рук и ног? Тридцать четыре человека. Да. Именно столько отдали свою жизнь во имя программы "Бастион" и Республики Единых Систем.

Я живу, потому что помню, ради кого сражаюсь. Мир, на самом деле, донельзя прост. Либо сражаешься за идею, либо по вине инстинкта самосохранения. Я не робот, не киборг без чувств. Да, я не совсем человек — я воин, оружие, а у оружия одна цель — истреблять врага.

© Полковник Кузнецов Дмитрий Сергеевич. Командир «Громобоя» — боец Бастиона и бывший глава безопасности Виктории Браво. Запись из дневника под кодовым названием: «О стыковке с Бастионом».

***

Колония РЕС. Виктория Браво.

Главный форпост оборонной сети «Цитадель».

12:30:41 по местному времени.

Лейтенант Соколов Алексей Михайлович — глава комитета обороны Виктории Браво. Временно исполняющий обязанности командира роты «Телемах».

Пси-классификация: «Энергетик»*

Волна I степени: «Пиромантия». Ранг: «Градус»*

Со дня битвы за КПП на разрушенном железнодорожном пути прошло двое суток.

За это время колонисты приготовились к похоронам погибшего командира, похоронили убитых в бою ссыльных солдат, отдав самые минимальные почести тем, кто вызвался сражаться бок о бок с Громобоем и зажили прежней жизнью, в ожидании либо очередной атаки пиратов, либо прихода подкрепления из центральных миров РЕС.

Советом колонии, состоящим из глав транспортного отдела, отдела сельскохозяйственной деятельности и органов правопорядка, было решено избрать Алексея Соколова новым главой комитета обороны и поставить его во главе войны с пиратскими рейдами.

Лейтенант Соколов Алексей Михайлович, после того, как его официально поставили в должности «Защитника Виктории Браво», добравшись до своего кабинета, опустился в любимое кресло, достал пачку сигарет из кармана куртки, висевшей на спинке кресла, вынул длинную сигарету из пачки так деловито, как это может сделать только лейтенант пограничной системы, а затем ещё более деловито закурил, будто сейчас он курит последний раз в своей жизни.

Горький привкус табака помог унять и без того расшатанные нервы. Приятно загудели кончики пальцев, зашумело в голове. Алексей закрыл глаза, вновь затянулся, услышав, как тлеет сигарета и как красный огонёк медленно подбирается к фильтру, сжигая табак. Алексей стряхнул пепел с сигареты в квадратную пепельницу с рисунком, состоящим из алых и чёрных черепов, после чего пробежался взглядом по кабинету, прислушался к звукам и с наслаждением достал из заначки, расположенной в тумбочке, бутылку дорогого земного бурбона.

Только сейчас стало приходить осознание произошедшего. Полковник Кузнецов мёртв и Алексей занял его место. Только сейчас сердце забилось в сто крат сильнее, а разум стал понимать, что родного человека нет. Всё. Он пропал, погиб в бою, а Алексей толком с ним не попрощался. Даже не поговорил перед боем.

Взяв себя в руки, Алексей заставил себя абстрагироваться от этой мысли. Время похорон определено, там он гордо проводит Дмитрия в последний путь и с честью продолжит его дело, позволит горю захлестнут себя на мгновение и вновь примется нести бремя защитника колонии. А пока он хотел промочить горло, чтобы совсем отвлечься и переключится на другие дела.

Но стоило разлить вывезенный с Земли чуть ли не кровью и потом любимый напиток, как в кабинет Алексея бесцеремонно ворвалась юная девица, арканка.

Арканцы, или как они сами себя называли, тэа’нар, внешне были схожи с людьми. Алексей это вычитал из старого пособия для дипломатов, кои им привезли ещё в учебке, а позже и самолично убедился в этом.

Некогда потерявшие свой родной океанический мир во время старой войны валькирианцев и беркетов, они нашли наследие самих Древних в своих подводных столицах и спаслись с умирающей планеты. Собрав из останков бывших господ, огромных разумных морских драконов, некогда правивших арканцами, космический флот, где каждый их корабль был самым настоящим автономным миром, народ тэа’нар принял образ жизни космических кочевников.

Они, как Алексей знал из личного опыта, связывали свой жизненный цикл с водой, возводя данную традицию в сакральный, религиозный и даже интимный уровень. Рождались они в океане, жили в подводных городах, и по строение тела и особенностях организма чем-то напоминали людям, Алексею в частности, мифологических наг, но без хвоста и прочих наростов. В своём арсенале тэа'нар имели удивительно низкую способность адаптации к суровым условиям внешней среды, но в противовес высокой возможности слечь и долго-долго болеть от простейшей простуды, арканцы имели при себе мощнейший псионический потенциал, полученный спустя века космических путешествий в останках своих погибших хозяев.

Прямым, дерзким, и «неспокойным» доказательством таланта псионической силы и низкой адаптации народа тэа’нар были две близняшки. Приёмные дочери Алексея, найденные им на этой пограничной планете ещё в младенческие годы.

Алексей глянул на вошедшую в его кабинет дочку. Уставшая, за короткий срок похудевшая, явно с трудом переживающая зимнее время на этой планете, она казалась Алексею всё той же зашуганной девчушкой, что прятала сестричку за свою спину, готовая драться, несмотря на габариты противника. Девочка, столько похожая на его родное дитя, шмыгала носом и поверить не могла, что взяв человека за руку, она обретёт семью и неделю будет болеть от простой аллергии, пытаясь справится с земными болезнями, что для неё могли стать смертельными вирусами.

Алексей встряхнул головой, отгоняя от себя воспоминания. Впереди дела тяжёлые, а сердце у него не модифицировано для дополнительных нагрузок. Вновь Алексей натянул на лицо улыбку, стараясь сделать её как можно более правдоподобней.

— О, Убивающая предателей! Что тебя привело ко мне, твоему старому отцу? — Торжественным, наигранным басом выдал Алексей, зная, как его дочка ненавидит подобное обращение к себе. Имена арканцев представляли собой длинные предложения, вкратце пересказывающие жизнь и профессиональную деятельность индивида, и как бы вошедшая в кабинет Алексея девушка не держалась, но не показать своим видом собственное недовольство она не могла. Не любила она все эти: "Воительница, шагнувшая на тропу в тёмные времена", "Скрывающаяся во тьме во имя чего-то там!"

— Папа. — Одно это слово, произнесённое одновременно устало, обидчиво и умоляюще, грело душу Алексея.

— Ладно, доча, прекращаю тупые шутки. С чем пришла, Ада? — Алексей указал дочери на соседнее кресло и та уселась в нём, так же деловито, как и отец, потянувши к бурбону.

— А-а-а! — Алексей поднял вверх палец и пригрозил им дочери, напоминая, что она может пить на глазах отца — дело дурное.

Ада состроила недовольную гримасу, скрестила руки на груди и начала крутится в кресле отцу назло.

— Ты пришла мне на нервы действовать или же по делу? — Спросил Алексей, обречённо допивая бурбон. Вновь затянув в себя сигаретный дым, он посмотрел в большие, тёмно-тёмно синие, будто бесконечный океан, глаза Ады, заприметил, как дёргаются её не меняющие размера зрачки чёрного цвета. Что-то беспокоило его чадо. Как всякий любящий отец, Алексей достал конфеты из тумбочки, протягивая их Аде. Ада незамедлительно нашла в вазочке ириску и принялась снимать с неё обёртку.

— Я сделала всё, что ты просил. Проверила запись с камеры Кузнеца. Он сам отдал штрафнику Райдеру контроль над Бастионом. — Еле слышно, с хрипотцой, выдала Ада, явно разочарованная этим.

Алексей вспомнил вчерашний бой. Полковник Кузнецов, давным-давно основавший отряд «Громобой», был одним из легенд, живущих на Порубежье. У него не было человеческих рук и ног, его тело было модифицировано после гибели Конфедерации. Алексей как-то сказал, что он был самым человечным киборгом на свете. Нигде больше не встретишь такого человека — характер стальной, душа широкая, сердце смелое. Кузнецов был идолом, символом стойкости и процветания Виктории Браво.

Теперь он мёртв и скорого его проводят в последний путь. Человек, давным-давно воспитавший Алексея, заменивший ему погибшего отца, покоится в морге, а его боевое наследие и главная ударная сила Громобоя, связана с солдатом, которого сюда сослали на убой.

Съев ириску, Ада принялась копаться в своём коммуникаторе, пересылая отцу найденные ей данные.

Алексей нажал чёрную, еле заметную кнопку рабочего голографического компьютера и открыл раздел непрочитанных сообщений. Перед глазами, в ярком синем свете, раскрылись таблица, куда входили личное дело, фотографии, счета и почти вся информация на капрала Генри Райдера.

Затушив сигарету в пепельнице, Алексей быстро просмотрел досье, потом потёр глаза и обратился к Аде.

— Он хоть живой сейчас? Говорить с ним есть смысл? — Ада кивнула словам отца.

— Да. Лежит в лазарете. Нервная система после контакта с Бастионом расшатана, но врачи обнадёживают. Они говорят, что он быстро пойдёт на поправку. — Ада, как показалась Алексею, была разочарована. Ещё бы! Алексей потерял отца, а Ада — деда, пусть и не родного. И его место должен занять какой-то неизвестный им мужчина, обвинённый в предательстве РЕС.

— А ты никак не сможешь поменяться местами? Или же я… — Алексей ожидал этого вопроса. Он спокойно налил себе ещё бурбона и посмотрел на дочь, подняв левую руку, не позволяя ей договорить иб ез того глупую мысль, пришедшую в её голову.

— Дело не в том, что мы можем как-то поменяться с этим Райдером местами, понимаешь меня, Ада? Система Бастиона перестроилась под его нервную систему, а Кузнец перед смертью отдал приказ о полном контроле для нового пилота. Так что, проблема в том, что, папка наш, он неспроста так сделал, понимаешь? Он был в отчаяние перед смертью, он проиграл в неравном бою. Никто из нас не ожидал от пиратов такой подготовки. Кто-то навёл их на какой-нибудь Клондайк или снабдил старыми моделями бастионов. Надо привести Райдера в чувства и поставить его перед выбором. Либо он под кнутом бьётся за эту колонии, либо сам рвётся в бой и получает за это всё, то, что заслуживает боец, солдат и гражданин РЕС. А ты пока пригляди за ребятами. — Алексей быстро накинул куртку и выдвинулся в сторону лазарета.

Ада ещё некоторое время сидела в кабинет отца и, удостоверившись, что он ушёл достаточно далеко, налила себе бурбона. Однако тут же на её коммуникатор поступил звонок, на который она по привычке сразу же ответила. И тут Ада услышала строгий отцовский нагоняй.

— А ну-ка быстро пошла проверять ребята!

***

Алексей нашёл Генри Райдера в ангаре с Бастионом.

До этого, наведавшись в лазарет, Алексей услышал десять жалоб от врачей и медсестёр на поведение Райдера. Непослушный, дерзит врачам, не пьёт лекарства, всё рвётся в ангар к своему роботу, да и вообще, где такого откопали?!

Алексей почесал затылок, за неимением бороды и учтиво выслушав всех врачей, быстренько проведал раненных бойцов, чем знатно обрадовал уроженцев колонии, попутно вызвав неумолимое раздражение штрафников и улыбки у местных медсестёр. Если уроженцы сияли от радости, завидев командира и главу обороны, а штрафники жали чего-то на подобии ухмылки и направления в ещё более горячую точку, то мёдсестры шептались между собой, напоминая тем самым Алексею, что следует купить жене цветов, а то опять чего-лишнего скажут и опять ночевать на работе, а не дома.

Виктория Браво знала о своём новом командире и защитнике, а то, что он был близко к простому народу колонии, придавал ему больше веса в возможных выборах, если конечно такие состоятся после победы над пиратами. Учитывая то, что он был женат на богатой, красивой и родовитой колонисте, в глазах всех колоний границы РЕС, этот факт делал Алексея сопричастным ко всем порубежным делам. Даже если и не участником, то судьёй, а то и просто виновником некоторых важных и рутинных событий.

Жизнь на Порубежье походила на сказки. Только те самые, которые на ночь не рассказывают. А если с фильмом сравнивать, то такая жизнь, как считал Алексей - та самая постельная сцена в расхваленном фильме режиссерства Республики Единых Систем, на которой родители закрывают глаза любимым чадам, надеясь, что ничего не будет, а чадо-то давным давно в этой теме всё знает и только притворяется глупым.

И если, как мыслил Алексей, у его фильма будет хороший финал и он вообще выживет, доберётся до конца и объявит победу колонии, то будет очень и очень хорошо. Помирать, что в воображаемом фильме, что в треклятой реальности, не хотелось от слова совсем.

Решив, что надо прогуляться и развеяться свой разум от нагнетающих мыслей, коих было большем, чем пиратов в этой проклятой системе, Алексей спустился до ангара и стоянки Бастиона.

Тут-то Соколов и встретил раненного, перевязанного, уставшего, шокированного капрала, что стоял перед роботом, которого усердно чинил механик из отряда Громобой.

Когда Соколов поприветствовал Райдера, то первым делом заприметил в нём странность. Будучи псиоником ранга «Градус», Алексей мог чувствовать пси-воздействие на мир, как и любой другой псионик. В особенности Пустотный Ветер, являвшийся этаким знаком использования, искажения пси-волны.

Присутствие Пустотного Ветра рядом с Райдером было необычно сильным. Обычно такой псионный ветер, который чувствовался на уровне подсознания, без возможности описать его воздействие на псионика, был редким явлением, но Алексей почувствовал Пустоту в один короткой миг, стоило ему заговорить с Райдером. Пустота, похожая на необъятный океан силы, будто покрытая слоем прогорклого масла, объятая невидимой плёнкой, из-за которой нельзя коснуться этой силы. Так близка и в то же время далека. Парадоксально - она здесь, в шаге, почти в метре и коснутся её нельзя.

— Капрал, пройдёмся. — Алексей, по старому обычаю, повёл новоиспечённого пилота Бастиона на «экскурсию» по Виктории Браво.

Они остановились поговорить на балконе форта, миновав казармы, архивы, лаборатории. Лифт, к сожалению, не был в этот день в рабочем состоянии, и пришлось, как доктор прописал, гулять по лестницам тудой-сюдой.

Рассматривая просторы Виктории Браво, Генри и Алексей распили чай из термоса, до этого не шибко разговаривая друг с другом. Несколько фраз прозвучало по дороге до этого балкона, но не более.

— Готов служить РЕС и её колонии? — Первый вопрос, который Кузнец когда-то задал Алексею, нынче был адресован Райдеру.

— Так точно! — Отвечал Генри без улыбки, но и не с оперативно-тактическим «хлебалом» — не шибко умным и задумчивым, а с простым выражением лица. Хотя, в серых глазах Райдера Генри заприметил нехороший огонёк, будто таким образом Генри просил Алексею дать ему шанс быть солдатом, а не пушечным мясом или зверем в составе заградительного отряда.

Молитва, прощение. То, чего солдату недозволенно показывать никому, кроме святой иконы. Когда-то Алексей показал своб слабость, в последствии поплатившись за это сполна. Оставалось лишь жить с этим. Стараться избегать людей с таким же огнём в глазах, который некогда горел и в нём или же попытаться усмирить этот огонь, направить пламя туда, куда оно действительно нужно.

— До вчерашнего боя сражался? — И всё же, пересмотрев записи, Алексей надеялся в глубине души, что Райдер не помрёт. Им нужен был Бастион, им кровь из носу нужен был боец, готовый взять на себя роль единоличного авангарда.

— Да. — Алексей поднял руку, когда они остановились на балконе форта.

— И так, Райдер. Отвечай на мои вопросы честно, я определю твою судьбу на этой планете. Договорились? — Райдер к удивлению Алексея, кивнул молча.

— За что сослали сюда? — Генри посмотрел в зелёные глаза Соколова.

— За убийство Эвзара Деморте. — Алексей удивился, переменился в лице три раза, испытав шок, радость и разочарование одновременно.

— Этот старый хуй всё-таки помер? Упырь, сославший моего отца сюда лежит с… — Алексей ожидал услышать всю историю во всей красе, но получил от Райдера короткую версию:

— …. С пулей в затылке. — Райдер при ответе ухмыльнулся, как-бы не отрицая некоего удовольствия, которое он испытал во время убийства своего командира, пусть и команда выполняла работу «ликвидаторов».

— Ты будешь управлять Бастионом, при этом подчиняясь мне, как своему первому и непосредственному командиру и начальнику? — Генри вновь ответил так, как того хотел Алексей.

— Только если дадите мне возможность сражаться. — Алексей почувствовал, как краешек его губ дёрнулся. В глубине души он понимал, что события несутся быстро. Его отец погиб, и сейчас он готовился заменить ушедшего на тот свет Кузнеца незнакомым человеком.

Досье это ещё не всё. Человека нужно было узнать лично — хлебнуть с ним горя, побыть в радости, но сидящие в этом систем пираты, как паразиты, не давали колонии времени на долгую скорбь по погибшим и скрупулёзную подготовку к полномасштабной войне.

Алексею предстояло встать во главе Виктории Браво и он должен был выстоять до подхода флота РЕС.

— И так, Генри. Мне плевать, кем ты был, но не на то, кем ты станешь. Завоюешь моё доверие в войне за эту колонию и сможешь называть меня товарищем, а поверь, тот, кто называет меня товарищем, плохо не живёт. На Порубежье не важно, кем ты был и что ты делал в прошлом. Важно кто ты есть в минуты войны, гибели и опасности. Полковник Кузнецов передал тебе управление Бастионом и сделал он это не только потому что отчаялся, но и потому что перед смертью поверил, что ты можешь сделать что-то хорошее для этой колонии. Теперь ты часть ударного взвода "Громобой" роты "Телемах". Так или иначе, ты теперь часть этой колонии, часть моего отряда. Щит, готовые собраться вновь, как будет разбит и меч, что расколется и перекуётся сам. Здесь люди другие. Здесь, за твои заслуги ты получаешь то, что заслужил, не меньше, не больше. — Закончив свою речь, Алексей удивился, когда Генри демонстративно снял бинты с руки и с трудом отдал воинское приветствие, приложив трясущуюся, стянутую болью руку к голове, покрытой зимней шапкой.

— Служу Виктории Браво! — Алексей достал из кармана куртки свою меховую шапку и как учил его Кузнецов, отдал приветствие, приложив руку к головному убор.

— Добро пожаловать в Громобой, капрал Райдер.

***

Рукав Ориона.

Тропический мир земного типа «Новая Терра-3»

2718 год по земному летоисчислению.

00:00:15 по местному времени.

Люсиль Райдер.

Люсиль уткнулась лицом в сырую землю, когда ноги отказались нести её дальше. Еле слышно она вздохнула, из последних сил приподнялась на руках и огляделась. В глаза рябило, тьма выглядело непреступно, но с каждой минутой казалось, что тени в свете молний подбираются всё ближе. Тени убитых наставников и адептов, что тянут к ней руки и жаждут сомкнуть пальцы на её шее.

Люсиль вновь уткнулась лицом в землю, надеясь как можно быстрее закончить этот кошмар, замёрзнув насмерть.

Полуночная тьма окутала мир и, оказавшись в тропическом лесу у подножья горы, Люсиль, гонимая страхом и преследуемая Орденом, от бессилия свалилась на поляне, чувствуя, что жизнь покидает её.

Вокруг неё раскинулись тёмные джунгли, где-то в небесах гремела гроза, мелькали во тьме вспышки, в свете которых она угадывала силуэты и очертания местности.

Разум без всякого конца твердил: «Беги. Спасайся. Уходи!»

Что-то в её подсознании ещё боролось за жизнь, выискивая в бессмысленном существовании непонятную, абстрактную, но всё же значимую цель, к которой стоит идти несмотря ни на что.

Однако сама Люсиль давно сдалась. Ещё когда кубарем полетела с того распроклятого уступа, Люсиль поняла, что встать ещё раз и перебороть усталость, она не сможет.

Силы больше нет. Нету в её голове цели, только мысли о том, что она прожила чужую жизнь.

Но закрыть глаза и просто умереть ей не позволили. Тень пришла вновь, склонившись над ней, как ангел смерти, пришедший на крыльях из грозовой ветви.

— Собралась здесь помереть? — Люсиль открыла глаза, когда заговорила голосом её матери. Вернулась боль, за ней пришёл страх, дрожь, ненависть ко всему, что как-либо связано с Мирандой Райдер.

Как ошпаренная, Люсиль попыталась подняться, но мышцы отказались её слушаться. Силы иссякли.

— Ты всего лишь иллюзия. Бред, насланный Неправедной Тенью. — Выдавила из себя Люсиль, пытаясь подняться с мягкой, прохладной травы. Смерть крепко ухватилась за Люсиль и всё быстрее холод, как и ищейки Ордена, подбирались к ней.

— Вставай и иди. Ты не умрёшь глядя на ночное небо. — Тень ухватила Люсиль за плечи и что было силы, подняла над землёй. Встрянув Люсиль, будто тряпичную куклу, Тень отбросила её вперёд.

Пока Люсиль летела в обрыв, её почудилось, что отец действительно появился, на секунду коснулся её. Но в памяти не было ни одного злого слова от Стефана Райдера в адрес Люсиль. Никогда он не поднимал руку. Но вот Миранда. Она сотворила из жизни Люсиль ад.

Люсиль поняла, что катится по холму, когда в очередной раз сильно ушиблась, приземлившись на правый бок и хорошенько отбив его. Дыхание спёрло, и лишь исказив волну Глушения, Люсиль чуточку сбавила всю ту боль, от которой была готова кричать.

Вновь мелькнула вспышка молнии в небесах.

На этот раз Люсиль поднялась и к своему сожалению обнаружила повреждённые наручи коммуникатора, без которых она не могла свериться с картой местности или хотя бы связаться с кем-нибудь. С этой поломкой Люсиль лишилась возможность хранить, считывать и приобретать информацию.

Ни денег, ни оружия, лишь две пси-волны в её арсенале.

До ужаса уставшая, Люсиль побрела, куда глаза глядят, вспоминая и размышляя о том, как бы ей выбраться с этой планеты.

Где-то в окрестностях горного храма был космический порт, но дорога туда заказана. И тогда, свернув спираль Глушения и активировав Вспышку, Люсиль позволила себе забрать определённую часть силы и спокойствия из местных живых организмов, что мигом привело ускоренному отмиранию веток у деревьев и страху птиц, разлетевшихся по округе.

С немного отрезвлённым от боли разумом, Люсиль вновь исказила волну, скрутив спираль, одновременно с этим руками изображая растягивание невидимой, но ощутимой спирали. С имеющимся запасом, Люсиль остановилась, когда шагнула в реку. Оказавшись на берегу, по колено в холодной воде, Люсиль опустила в водоём руки. Изобразив правой рукой то, как она в ладони всеми своими силами сжимает спираль, которую, после опускает в воду. Ладонь левой руки Люсиль разжала, отпуская спираль Вспышки.

Эти действием она заставила две волны колебаться, и указать ей путь к мощному псионному источнику. Она почувствовала тревогу всего живого в радиусе десяти миль. Люсиль приняла в своё сердце щебет птиц, услышала страх рыб в реке, почувствовала, как беспокоится и охотятся пантеры, как боятся хищников местные млекопитающие.

С трудом оторвавшись от флоры и фауны, Люсиль уловила колебания пси-артефактов. Старые, активные храмы Древних, что были оставлены хозяевами тысячелетия назад.

Люсиль почувствовала впереди, по течению реки, силу, пульсирующую время от времени. Колебания Пустотного Ветра и волны Рывка.

— Портал…- Прошептала Люсиль, надеясь на то, что полученные в ордене знания не обманут её. Портал на основе волны Рывка — телепортации на относительно короткие расстояния.

Решив, что это её единственный шанс, Люсиль отпустила волны, исказив их ещё раз, запустив цепочку ложных колебаний, чтобы сбить преследователей Ордена со следа.

И Люсиль пошла вперёд, надеясь нарваться на следы древнего храма.

Стоило Люсиль остановиться, чтобы перевести дух, как вновь к ней являлась Тень. Но с каждым последующим разом, Тень появлялась, и не стремилась прикоснуться к ней. То издалека наблюдая за Люсиль, то возникая где-то за спиной, голосом матери или отца подгоняя её, Тень всегда была рядом.

— Ты же не хочешь быть такой же, как мама? — Шепчет её Тень, голосом матери, высоким, громким, истеричным. Прямо как настоящая Миранда…

— Ты должна бороться, Люсиль. Иначе, зачем человеку жить, если не сражаться за место под солнцем? — Голос отца заставляет Люсиль мчаться сквозь заросли джунглей, не разбирая дороги. Лишь на зов волны, лишь к колебаниям в Пустоте, надеясь, что в старом храме окажется действительно портал, а не какая-нибудь безделушка, оставленная Древними потехи ради.

— Ты всегда будешь меня вспоминать. Поймёшь, почему я так поступила. И когда-нибудь простишь. — Вновь шепчет Тень и Люсиль плачет, когда видит в алых глазах родную мать, которую боялась, но старалась любить.

Ближе к рассвету Люсиль перестала останавливаться. Он шла, либо бежала, пока её не настигли солдаты Ордена. Тут раздались залпы лазерных винтовок, повалились ветки деревьев, повсюду, куда летели выстрелы, слышался оглушительный визг. Шоковые снаряды били совсем рядом, и когда один из них угодил в метре от Люсиль, она вновь запнулась. За эту проклятую ночь Люсиль в третий раз полетела кубарем с обрыва.

Солдаты Ордена остановились у края обрыва, вглядываясь в бесконечную темноту расщелины между литосферными плитами. Длинный, почти бездонный каньон, по их мнению, стал могилой для предательницы.

******

*Псионик, управляющий двумя видами энерговолны — пиро и криокинезом.

*Локальная шутка псиоников, считающих, что эта волна, управляющая градусами температуры, подвластна только тем, кто под «градусом.»

Глава 3. Ветер и волны.

Дар управления психоэнергетическими полями, или как их называют испытуемые – волнами - передаётся от матери к ребёнку в восьмидесяти процентах случаев, а передача дара от отца к ребёнку составляет двадцать процентов. Это явление пока что не может найти научного объяснения. Уроженцы Валькирии утверждают, что Пустота – измерение, откуда появилась псионика, отдаёт предпочтение пси-связи между матерью и ребёнком из-за влияния некой «Древней». Однако, фольклор и легенды валькирианцев нашими учёными за надлежащие объяснение данного явления не котируются как достоверные.

Исходя из проведённых экспериментов, ребёнок всецело наследует силу родительницы для активации дара, незначительно реже способности матери и ребёнка имеют совпадение. Даже если мать не активировала своих способностей до или же после беременности, её ребёнок способен пробудить дар, в зависимости от генетики и психического развития, куда входят имеющиеся у подрастающего человека отклонения, травмы, или направленности с заложенными генетическими особенностями. За исключением того, что пробуждение пси-дара, возникающее в стрессовой ситуации, может вызвать отклонения от намеченного маршрута и нейронной связи ребёнка и родителя, дар ребёнка может значительно отличаться от предполагаемого или имеющегося дара матери или отца.

Зачастую, дар, унаследованный от отца, укрепляет психологическую связь родителя и его чада. Устанавливается очень сильная ментальная связь, как у однояйцевых близнецов. Псионика меняет структуру ДНК таким образом, чтобы при искажении волн, отец или же мать, в паре с ребёнком, могли бы дополнять друг друга, если они, по каким-то причинам, не могут использовать одну из парных волн.

Исследования показывают, что дар, находящийся в спящем состоянии, не позволяет человеку находиться в «вакууме» - человек с псионикам в роду не может быть отрезан от этой силы, не может не реагировать на псионику. Пусть и спящий, но дар присутствует в отпрысках псиоников, что, в свою очередь, наводит на мысли о возможность начать разработку программы пробуждения пси-дара под кодовым названием «Квазар».

Из отчёта исследовательской группы доктора Елены Нойманн, главы проекта по исследованию пси-дара и экспериментам с псиониками «Квазар.

***

Рукав Персея. Система М11-2А.

Виктория Браво. Колония РЕС.

Капрал Генри Райдер.

13:25:11 по местному времени.

Когда седьмой пот сошёл с Генри, а сам он оказался повален на спину, раздался одобрительный голос толпы, наблюдающей за тренировкой, и рассерженный гул тех, кто поставил часть своего жалования на новоиспечённого пилота Бастиона.

Чувствуя холодную землю вспотевшей спиной, Райдер покосился на Аду, что встала рядом и, возвышаясь над ним, показала своё превосходство в спарринге, уперев руки в боки, демонстративно сдув выбившуюся прядь белых волос. Одним только этим движением она показала, как легко, уже во втором раунде, справилась с новым «выскочкой» отряда Громобой.

До чего же сильной была эта арканка, Генри никогда бы не поверил в россказни о силе арканцев, если бы уже неделю не проигрывал Аде в тренировочных боях. Быстра, смертоносна и до одурения заносчива, Ада всем своим естеством показывала свою значимость и мастерство.

Генри успел обматерить себя за то, что согласился сражаться с ней, пока не станет сильнее и не улучшить навыки в пилотировании Бастионом.

Генри тяжело дышал. В ушах послышался недовольный писк, как если бы верный робот-помощник был бы опечален очередным проигрышем своего хозяина, что, впрочем, было недалеко от правды.

Райдер бросил взгляд в сторону сидящего на краю поля Бастиона. Боевой робот, которому уже восстановили главную броневую пластину, защищающую кабину пилота, сидел в окружении солдат отряда «Громобоя». Антропоморфная роботизированная боевая единица со встроенным искусственным интеллектом, что по заводским настройкам представлял не очень молчаливого и не редко пищащего спутника для своего пилота, пожал своими массивными плечами, поднял титановые кулаки вверх, будто бы пытаясь приободрить Райдера и сказать тем самым: «А чего ты ожидал?»

Прошла ровно неделя после похорон полковника Кузнеца.

Вся колония пришла хоронить героически погибшего главу комитета обороны. Его тело сожгли на вершине Цитадели — главного форта Виктории Браво. Прах развеяли оттуда же, как Кузнецов и завещал. Вместе с отрядом Громобой присутствовал и Генри, сидевший в кабине Бастиона и отдававший почести гробу, а после и развеянному праху.

За неделю Генри успел проиграть в спарринге Аде шесть раз. Сейчас наступил седьмой.

Бастион наблюдал за своим пилотом. Смотрел на него с помощью сотни датчиков движения, считывая поведение, привычки и повадки. Пока что не было пиратских рейдов и нападок, а потому Соколов дал чёткий приказ — подготовить Райдера для полноценного вступления в Громобой.

Пока что Генри умудрился завести себе неприятеля в лице Ады, приёмной дочери Соколова, носившей позывной «Бестия», и Фореста «Фараона» Коннорса — отменного снайпера, не любившего новичков, салаг и всех тех, кто, по его мнению, не прошёл достаточного количества боёв, чтобы зваться — Защитником Колонии.

Сестра-близнец Ады, София, она же «Фурия», относилась Генри не так резко и даже была в числе тех, кто ставил деньги на победу Генри в этом спарринге. Она была точной копией Ады во внешности, однако в характере, как успел Генри заметить, София была не такой импульсивной и в тандеме близнецов представляла голос разума.

Вторым человеком в отряде Громобой, кто относился к Генри, по крайней мере, адекватно, был «Хан» он же Батор, он же, по собственным словам, шайтан-механик отряда и, как Генри потом узнал, один из первых офицеров Виктории Браво.

Когда Батор подошёл и протянул Генри руку, Райдер, увидев его монголоидное лицо и разрез глаз, удивился, неожиданному добру, которое источал ремонтник. Генри схватил руку Хана, поднялся и для себя решил, что ещё не закончил с этим треклятым спаррингом. Неделя долгих боёв не должна была закончиться очередным поражением.

— Псионика великая сила, друг. Имей при себе то, что может ей противостоять. — Посоветовал Хан, на этот раз недобро ухмыльнувшись.

Райдер поправил старенькую шапку цвета зимнего камуфляжа, натянул потуже тёплые чёрные перчатки на липучках, почти через секунду после этого дождавшись очередной словесной атаки арканки, изготовившейся к бою.

— Псионику негоже сражаться с тем, кто никогда его не превзойдёт. Смысл мне лупить тебя каждый день? Я даже в тоннель рывка не вхожу, лишь ускоряю свою реакцию. — Ада поправила косу волос, встала в боевую стойку, приготовившись вновь в три шага войти в ближний бой.

На этот раз Генри улыбнулся, заставив зевак и однополчан делать ставки. Он расслабился, завёл руки за спину, будто готовился не драться, а играть.

— Ну, так оно ясно. Вы, псионики, только так и можете, ну это — выпендриваться. У вас ни чести, ни уважение, ни разрешения пить пиво по выходным. Нервишки то шалят, а? — Ада двигалась быстро и яростно. Волна рывка позволяла ей ускорить свой метаболизм, скорость передвижения и реакцию. Генри за десять раундов в день выучил её излюбленную тактику.

Ада рвётся вперёд, затем немного вниз, потом размытым пятном Ада скользит вправо — удар в печень — враг недолговечен.

Генри с трудом отходит в сторону, противоположную удары Ады. С безумной отдышкой, почти вприпрыжку шагает назад.

И тут Ада исполняет свой план «Б» — быстрым шагом, невидимым пятном, от которого остаётся след из синего дыма, как и от всех псиоников, шагает вокруг Генри, заходя ему за спину.

Лихой пинок от Ады чуть ниже спины заставляет Райдера вновь лететь наземь, но на этот раз он не падает в проигрыше. Кувырком вперёд Генри разворачивается, быстро и резко уходит в очередной кувырок, и блокирует заученный апперкот, заставив арканку взглянуть в свои глаза с удивлением и даже… шоком?

— А что если силы не будет? — Ада с размаху бьёт промеж ног Генри, но Райдер вовремя ставит руку. Боль от удара ноги, усиленной псионным рывком заставляет Райдера присесть от боли. Рука его рефлекторно держит руку Ады, и когда арканка победоносно улыбается, приготовившись выдернуть руку из хватки противника и наотмашь ударить, Генри всё же заламывает её руку, резко шагая вперёд, под поднятую руку Ады, подсекая ногу противницы.

Спустя неделю поражений и насмешек Ада лежит лицом в снегу. Прекрасные белые волосы растрепались и пусть на короткое мгновение, но Генри в числе победителей.

— Псионика дар, а не инструмент. — Генри повторил слова отца, которые некогда были заказаны Томасу Райдеру его матерью. Однако затем Генри пожалел, потому что Ада вошла в тоннель рывка. Она телепортировалась, оказалась над Генри и, упав на него с истеричным визгом, навалилась всем весом, бёдрами прижав руки, попутно вынимая нож из-за пояса, приставляя его к горлу Райдера.

— Скажи, почему я не должна тебя убивать? — Прошептала Бестия, почти что с пеной у рта. Глаза, как заметил Генри, у арканки были синее, как море и зрачки были большие-большие.

— Команды на это у тебя не было. — Генри усмехнулся, когда Ада фыркнула, встала и ушла прочь.

Генри вновь валялся на земле, стоящий в углу площадки Бастион победно поднял руки, а София, сестрица Ады, помогла Генри подняться на ноги.

— Эй, новичок, ты не обижайся на неё. Она просто вспыльчивая, сам понимаешь. Бегуны, они такие. — София, точная копия Ады по внешности, похлопала ресницами, взглянула на Генри синими глаза и улыбнулась, кивая в сторону Бастиона.

— Ты теперь пилот, вместо нашего… деда. Так что, ей сложно принять это… спокойно. — Генри кивнул, когда София упёрла руки в боки, ожидая ответа. Это движение повторил и Бастион.

— Да я и не в обиде. Я бы тоже злился, если бы на место моего деда пришёл незнакомый мне мужик. Хотя, мой дед был ещё тем искателем приключений. — София наклонила голову чуть в бок, поджала губы и чуть пару секунд, будто догадавшись или даже вспомнив, выдала следующее:

— Твой дед был важной конфедеративной шишкой? — Умело задав вопрос, не напрямую, но и в то же время не з

— Мой дед был русским и вдобавок ко всему последней из важных корпоративных шишек. — Ответил Генри, когда София махнула рукой Хану и они двинулись своей небольшой группкой в сторону столовой.

— Чайкин. — Задумчиво произнесла София, вызвав у Хана удивление.

— Далайн улаан чоноМонгольская мудрость. . Красный волк на море. Опасный был человек, его боялись и ненавидели все. Беркеты, арканцы, даже валькирианцы уважали его из страха, а не потому, что видели в нём героя. — Задумчивый Хан покосился в сторону Генри. Райдер пожал плечами и снял шапку с головы, когда они вошли в длинное т-образное здание столовой. Бастион, шедший за ними, остановился у входа в столовой, рядом с припаркованными броневиками, что заехали сюда пару часов назад с учебного полигона.

— Да. Я бы тоже его боялся. Рассказы отца были красочными. Флот, битвы, высадка десанта. Всё в подробностях и зачастую за стопкой хорошей водки. — Генри, Хан, и София сели за один стол.

На выбор давали три вида супа, три вида второго, чай, компот, сок и даже десерт. Генри в крайней степени был радом тому, что сейчас ест хороший суп с настоящей картошкой. На второе его ждёт рис с рыбой, на питьё горячий чай, а на десерт — большая шоколадка.

София ела достаточно быстро, чтобы потом отойти на пару минут к Аде и Форесту, сидевших за столом с Алексеем. Троица что-то обсуждала, и София явно хотела их послушать. Позже и Хан оставил Генри, сославшись на желание поскорее вернуться в родную мастерскую, и вот Райдер доедал свой обед в одиночестве.

И как бы ему не хотелось, но одиночество продлилось не долго. К Генри подсела Ада в компании Фореста. Вид у них был ехидный и кусок хлеба, который Генри доедал, так и не шёл дальше, заставляя Генри слушать и жевать.

— Райдер, ты слушай да ешь. Есть у Громобоя одна традиция. Идёшь с нами, не задаёшь вопросов, выполняешь задание и считай, что почти свой. Десяток боёв и уже брат. Как тебе идея с посвящением? — Голос Ады заставил Генри проглотить ломоть хлеба и сделать вид, что он допил чай, хотя в кружке даже капли не осталось.

— Это какая-то шутка? Мне придётся найти псионный храм и притащить абсолютно бесполезный артефакт, чтобы доказать вам черти что? — Фараону явно не понравился тон Райдера, от чего Форест поднялся со стула и заговорил с Генри прокуренным голосом, будто в день Фараон выкуривал пять пачек сигарет.

— Либо ты делаешь то, что тебе приказывают, либо тебе не место в Бастионе, внук ублюдка. — Генри терпел. Краем глаза заметил ожидающего его реакцию Алексея, Софию, что невольно отвела глаза. Генри вновь посмотрел на Фореста. Мужик рослый, сильный. Одетый по-военному, строго, в вычищенной форме, как полагается, с погонами и шевронами. За один из шевронов зацепился взгляд Райдер. Шеврон с алыми черепами, что в зубах держит нож. Номер 615-715. Бригада, занимающаяся отловом неугодных для Республики «экспериментов» — «Охотники за синевой», так их прозвали в народе.

— Да. Я внук ублюдка. — Генри поднялся вслед за Коннорсом. И тогда он почувствовал, как ухмылка заставляет края его губ подняться. — Я был ликвидатором, я делал грязные вещи. Но я не ношу напоказ шевроны бригады сукиных детей, которым ставили задачу убивать беглых псиоников, которых замучили в лабораториях. Легко убивать загнанных в угол разумных, не так ли? Боишься, что встретил такого отпетого отморозка, как и ты? Думаешь, мы похожи? Нет. Мне не нравилось, что я делал, а по тебе можно сказать, что для тебя прошлая жизнь была раем, а сюда ты попал, потому что тебя, как и всех, скинули, за ненадобностью… — Генри шагнул назад, когда Фараон попытался схватить его за грудки. Форест Коннорс неловко запнулся, ударился о стол и посмотрел на Генри бешённым взглядом убийцы.

— Пошли выйдем. Покажи, что ты лучше меня. — Генри смотрел в карие глаза Фореста, шепчущего слова вызова.

Генри молча вышел из столовой, дожидаясь, пока соберётся отряд для очередного представления. Но вместо этого люди толпой двинулись к форту. По дороге Алексей встретил Генри и объяснил ему суть происходящего.

— Зря ты так с Фараоном. Он говнюк, но снайпер хороший. Ходя оглядывайся. Хотя, не успеешь. — Алексей хохотнул. Но увидев странный взгляд Генри, объяснил цель их прогулки.

— Своеобразное посвящение и проверка пси-дара. Над ангаром с вертушками есть старый алтарь, под ним свободное место. Мы его используем как своеобразный тест. Ада сказала, что в твоём присутствии силён Пустотный Ветер. Знаешь что это такое? — Генри кивнул и обречённо вздохнул.

— Ага. Не сила и не ветер. Не воет, не кусает. Он есть, вот и всё. Он приходит, когда используешь волны. Да только у меня нет дара. Моя мать не была псиоником. — Слова Генри наполнены злостью, и Алексей понимает причину.

— Псионикам не понять людей без дара и людям без дара не понять псиоников. Но почему-то, ты, Генри, призываешь ветер. Я хочу проверить, вдруг твой дар ещё скрыт. Один прыжок! Не волнуйся ты так, мы тебя поймаем, если что! — Алексей и Генри останавливаются перед входом в форт, ожидая лифта, как и весь отряд Громобой, за исключением Хана и Бастиона. Механик и робот идут другой дорогой, от чего Генри чувствует, что над ним просто издеваются.

— Хорошо. Давай устроим потеху. — Говорит Райдер, заходя в лифт.

***

Старая арка, высеченная силами псиоников, находилась под главной платформой и вершины форта. Внизу почти что бездна, на дне, огромное пространство, ангар для вертолётов, истребителей и Бастиона.

Сама же изящная, как и волны океана, арка возвышалась над бездной. Поистине прекрасная, тонкими линями выведанная из камня, соединённая еле заметными кусочками витиль-кристалла, сверкающего в свете солнца, она была твердыней, алтарём для каждого псионика; высокая, размером с трёхэтажный дом и такая же широкая, созданная явно для медитаций и долгих размышлений, она занимала центр предпоследнего этажа форта, и как Генри казалось, она дрожала от дуновений ветра на такой-то высоте. Камень с вкраплениями витиль-кристалла и тонкими золотыми линиями, будто кто-то специально разливал раскалённый драгоценный металл по каменным расщелинам, вырисовывая причудливый узор, еле заметно резонировал, соприкасаясь с ветром и исторгая из себя почти незаметную синюю дымку.

Арка в свете солнца создаёт узорчатую тень, кристаллы искрятся, дымка же принимает форму тягучего, густого тумана, когда псионики Громобоя ждут, исторгая из тела своего такой же синий дым — сигнал того, что нервная система задействована в использовании волны, они ждут, пока Генри, к которому пристегнули ветхий, почти что изорванный трос, спрыгнет с края и докажет свою храбрость. Ждут, пока он пройдёт под аркой и упадёт вниз камнем, преодолев свой страх.

Всё это похоже на сон. Глупый сон, ужасный, дурацкий кошмар.

Генри будто вновь оказался дома, в день приезда Люси….

— Задача проста. Прыгаешь. Трос может оборваться, так что тебя снизу поймают, не бойся. Или же бойся, тогда и дар раскроется. Короче, прыгай и побыстрее. — Алексей объясняет это всё легко, быстро, будто прыгнуть в бездну — всего лишь потеха.

«Когда-нибудь мы встретимся вновь, Генри. Тогда сядем у костра, и я расскажу тебе уйму историй, а пока, живи, взрослей и не забывай своего деда. Он у тебя дурак, но хотя бы сына хорошего воспитал, а сын ему трёх внуков принёс! Вот этим надо гордиться, а не адмиральскими погонами!» — Слова Вячеслава всплывают в памяти Генри, а вместе с ними, он вспоминает и Люси, и отца, умоляющего мать не затягивать своего внука в дела ордена….

А затем перед глазами появляется лицо родной матери, Марии, прижимающей Дэвида, младшего сына, к груди. Тьма мигает, за ней приходит картина, на которой мать лежит в гробу вместе с младшим отпрыском, рядом плачет Карен, а отец уже три недели сидит в тюрьме за убийство террориста, погубившего семью Райдеров.

Генри оборачивается. За перилами, по всему этажу форта расположились солдаты и рабочие, что смотрели за очередным представлением. Громобой, почти в полном составе, наблюдал. Форест потирал ладони, София держала Алексея под руку, а Ада, стоящая к Генри ближе всех, три раза шагнула к нему, оставив между ними метров десять.

— Ты уже пять минут стоишь, Райдер. Ты провалил испытание. Давай, потом докажешь… — Генри решительно отстегнул ремень с тросом, обернулся, и спиной вперёд, улыбнувшись, прокричал:

— До встречи в бездне! — Расправив руки в стороны, Генри упал и полетел вниз.

***

Рука Ориона. Новая Терра-3.

Время неизвестно.

Люсиль Райдер.

В метре от дна разлома, в который угодила Люсиль, мелькнула вспышка синего цвета.

Замигали огни по разные стороны от Люсиль. Зависшей в гравитационной ловушке, она не могла ни дёргать руками, ни дрыгать ногами. Ни даже головой вертеть. Уставшая от долгой погони, она вспомнила уроки и потянула пси-поле вспышки, выискивая источник ловушки. Аккуратно стянув глушение, Люсиль почувствовала алтарные камни треугольной формы и томящиеся в них витиль-кристаллы.

Для псионика не нужно много силы и сверхъестественных навыков для управления содержимым этих кристаллов. Органика и технология, объединённые под кристаллической оболочкой, представляли из себя подобие аккумуляторов для каждого псионика. Отзывались они на воздействие всех волн и более охотно на те, с силой которых были связаны прежде.

Люсиль исказила Вспышку, вытянула спираль, ударила гневной эмоцией, закричала от боли сгущающегося поля гравитации, что медленно причиняло ей боль и в конечном итоге, дождавшись свита от переполненного энергией витиля, успокоила кристаллы, скрутила спираль Глушения и больно ударилась, освободившись и упав на землю.

И, кажется, она сильно приложилась головой, раз вновь её укрыла тьма.

***

— Папа? — Люсиль боится отца. Стефан Райдер барон, торгующий оружием. Он самый опасный человек в галактике. Он не высокий, смуглый, черноволосый и что самое главное — жестокий. Какой нормальный отец будет убивать должников на глазах у дочери? Почему она должна смотреть на это? Почему должна глушить или возжигать эмоции его врагов, чтобы они рассказали правду?

— Делай своё дело, Люсиль. — Холодно отвечает ей Стефан, спуская курок.

Тело не то должника, не то перебежчика, с грохотом падает на пол.

Кровь пахнет железом, и бесшумные мольбы до сих пор горят в голове Люсиль.

***

— Мама? — Люсиль боялась быть такой же, как и мать.

Властной, бесстрашной, холодной. Надменной и злой.

— Да, дитя моё? — Люсиль смотрит в серые глаза Миранды Райдер и плачет, умоляя обнять её, спрятать от боли. Крови и кричащих ликов смерти.

Миранда обнимает дочку, гладит её по голове и шепчет странные, страшные слова. Миранда облачена в дорогое чёрное платье с глубоким вырезом, от неё пахнет алкоголем; когда Миранда целует дочку в лоб, Люсиль чувствует едкий дым сигарет, от которых её начинает тошнить.

— Не стоит лить слёзы по своей судьбе, доченька. Тебе нужно быть сильной. И никогда не жаловаться, иначе смысла жить нет. — Шёпот родной матери заставляет Люсиль лить слёзы в три ручья.

Неужели ей придётся стать такой? Стать безжалостной и решать за других, стоит ли им жить или же нет?

***

Будто безумная, Люсиль проснулась, часто задышала и даже не отряхнувшись, поднялась, почувствовав с помощью Глушения и Вспышки зов портала, ринулась вперёд, скрутив спираль волн, заставив их издавать пульсацию и очерчивать ей путь, вырисовывая контуры местности.

Почти на ощупь Люсиль двинулась по разлому вперёд, пока не обнаружила очередной обрыв, на дне которого расположилось огромное озеро. Шум водопада — реки, проистекающей выше, и километрами позади, заставил Люсиль направить больше сил на Вспышку, обостряя свои чувства и эмоции.

Внизу она почувствовала огромное количество силы, изливаемой из портала. Огромного водоворота, куда не стекала вода. Синее пламя горело в этом портале. В огромной, низведённой, непонятно куда ведущей дыре, клеймённой пси-огнём, Люсиль видела своё спасение. Портал, созданный тремя лучами огромных, высеченных в скале кристаллов, обрамлённых стальными пластинами, что перекрыли кристаллы крест-накрест, резонировал.

Люсиль громко вздохнула, когда почувствовала копошение внизу. По меньшей мере, тысяча живых существ обитала в этом озере. И все они были голодными. Их чувства впитывались Люсиль, от чего гнев, отчаяние и страшный, безудержный голод, стали мучать её.

Люсиль почувствовала мутировавших из-за псионики паразитов. Они разрослись в целую колонию. На новой Терре-3 имелась странная и опасная особенность развития паразитов. В тропическом мире, где некогда проводили эксперименты, была уйма всяких паразитов, жаждущих полакомиться мозговой тканью какой-нибудь незадачливой жертвы.

Обычно орден «Архонт» использовал паразитов переростков для обучения адептов боевым навыком. Так легче заставить дар раскрыться и развиться.

С трудом заставив себя найти спуск, Люсиль прошла около километра и заставила себя в очередной раз исказить Вспышку, отвлекая червей, размером с человека, что копошились в озере. Они поднялись как зову. Стали двигаться к Люсиль, пытаясь понять, как легче подобраться и вгрызться в новую жертву.

Но когда Люсиль услышала гул вертолётов, спустившихся в разлом, она, что есть силы, рванула к порталу, стоило Бегунам позади неё войти в тоннель рывка и зависнуть над водой.

Будто пуля, Люсиль скакала от одного камня к другому, прыгала. Не касаясь воды, словно всё это было игрой — кто быстрее и легче перебежит опасное болото.

Она сказала по камням, по костям, что рассыпались под подошвой её обуви. Бегуны не ожидали разъярённой орды паразитов. Черви размером со взрослого мужчину набросились на них, когда два бегуна в броне уже зависли над Люсиль.

Сама же Райдер от безысходности коснулась пламени водоворота и лишь секунду спустя, оказавшись в каком-то пепельном сугробе, сумела закрыть глаза и позволить себе ещё раз уснуть.

Глава 4. Демон.

Псионика для многих разумных — великий, желанный и самый, что ни на есть прекрасный дар. Каждая из волн, так или иначе, даёт могущество и силу, то, к чему стремится весь мир.

Для пси-солдат и агентов синий дым — символ воздействия на волны — не что иное, как благословение Пустоты и Теневой Вуали. Дым, всё равно, что целительная припарка или же лечащий туман из наномитов, что холодит рану и затягивает каждую из полученных царапин.

Шрамы же остаются, как напоминание о жертве во имя Пустоты.

Но есть среди псиоников и проклятые, отвергнутые, всеми ненавидимые.

Те, кто при пробуждении дара сломался. Таких называют краснодымниками — психопаты, у которых имеются отклонения в поведении. Шизофрения, паранойя, депрессия и прочие расстройства — все это лишь верхушка айзберга. Они исторгают из себя дым, как мёртвый организм голодных паразитов. Чувствовать краснодымника рядом невозможно, это всё равно, что черви поедают тебя заживо.

Но, даже «простые» псионики могут стать такими чудовищами.

Никто не может быть защищён от подобной участи.

Сломаться под тяжесть могущественного дара легче лёгкого.

Помимо власти мы получаем и вечно преследующий нас страх. Проснёмся ли мы завтра нормальными?

Проклятье и дар — близнецы. Один умирает, второй сходит с ума.

Из личного дневника Миранды Райдер.

***

Когда послышался крик рабочих и стоящих на своих постах караульных, Бастион поднял основную камеру внешнего слежения. Датчики «взорвались», предупреждая систему об опасности, угрожающей жизни новообретённого пилота.

Бастион, после миллисекундного оповещения датчиков и приведения в действие основных директив разогнался достаточно быстро, чтобы его прыжок с края платформы на нижних этажах форта Виктории-Браво имел достаточную силу и разгон для перехвата пилота, летящего камнем вниз.

Засвистел ветер вокруг боевого робота, прыгнувшего с высоты не менее двух сотен метров. Закричали зеваки и рабочие, смотрящие на то, как с вершины форта падает человек, расправив руки, будто крылья. Когда Бастион вытянул руку, одновременно с этим раскрывая кабину пилота, весь форт замер, ожидая развязки очередной причуды отряда Громобой.

Директива I — пилот управляет Бастионом.

Данная установка была поставлена предыдущим пилотом — полковником Кузнецовым. В сети ДНК-регистра Бастиона ещё оставались данные и воспоминания о предыдущем пилоте. Программа определила три основные директивы, установленные пилотом Кузнецовым в первые дни взаимодействия с Бастионом, более чем приемлемыми для дальнейшей эксплуатации системы. Погибший полковник передал права пилота и открыл ячейку нейронной связи для капрала Генри Райдера.

Личное дело нового пилота «Бастиона» было засекречено. Механизированный экзоскелет с встроенной функцией автонаведения и подключением к нервной системе модели Z3 — «Честь», серий GG12 не имеет доступа к данным пилота кроме тех, что имеются в открытой сети. Базовая информация о здоровье пилота поступила при первом подключении нейронной сети.

Система «Бастиона» искала поиск решения первой директивы. Пилот не рационален. Импульсивен.

Бастион должен подчиниться новому пилоту для исполнения директивы II — защищать Викторию Браво. Эффективность выполнения двух директив снижается из-за нехватки взаимодействия пилота и системы Бастион.

Исполнение директивы III — Защищать пилота — снижается больше чем на пятьдесят процентов по причине действий нынешнего пилота.

Массивная боевая машина ухватила человека, помещавшегося в мощную ладонь робота почти во весь рост и аккуратно схватив тело, поместила пилота в кабину.

Стоило человеку соприкоснуться с боевым роботом, как нейронная связь, показатель которой высветился на закрывающемся бронелисте кабины пилота в короткий миг усилилась. Синяя линия заполнилась до пятидесяти шести процентов, что позволило Генри взять управление на себя и развернуть робота в полёте, чтобы задействовать ускорители, установленные на ногах Бастиона.

С грохотом, лязгом стали о бетон и поднятой тучей пыли, Бастион приземлился на одно колено, расставил руки, задействовав стандартный протокол защиты, и поднялся лишь по воле оклемавшегося от полёта пилота.

Гении поднялся на обе ноги — Бастион поднялся за ним. В одно мгновение его окружили перепуганные пилоты истребителей и рабочие бригады ангара кораблей, а ещё через секунду в синем свечении тоннеля пси-рывка спустилась Ада, не успевшая схватить Генри вовремя. Ей не хватило нескольких секунд до того, как это сделал Бастион. Лицо арканки было перепугано. Когда главная бронепластина кабины пилота вновь раскрылась, Ада увидела Генри — безмятежного, обозлённого и что самое главное — ни капельки не напуганного.

— Райдер, ты живой?! — Спросила Ада, когда Генри высунул руки из карманов кабины, которые управляли конечностями Бастиона. С трудом выпрыгнув из кабины и не удержавшись на ногах, Генри через секунду понял, что Бастион держит его, будто жемчужину, вынутую из ракушки.

От резкого обрыва нейронной связи с роботом Генри понял, что из его носа почти что фонтаном льётся кровь, а глаза вовсе перестали видеть мир нормально. Лишь образ арканки стоял перед Генри, еле-еле он слышал крики, полный не то обиды, не то беспокойства, и когда тьма пришла, Райдер вновь увидел сестру, плачущую на больничной койке.

***

На следующий день.

Лазарет «Цитадели».

Когда состав «Громобоя» был с силой, криками и медицинскими ругательствами, в основном на латыни, выпихнут из больничной палаты, куда поместили Райдера после резкого подключения к Бастиону, жена Алексей Соколова, Виктория Сергеевна, работающая заведующей лазаретом, объявила то, чего ни она сама, ни Алексей, понять не могли.

— У него нет дара, Лёша. В какой-бы стрессовой ситуации Райдер не был бы, он не пробудит дар. У него нет такой возможности, как было у тебя или твоих ребят. Судя по структуре пси-полей, способность развить управление волнами нулевое. То, что Райдер к себе притягивает пустотный ветер — остаточное явление его генов. В его ДНК присутствуют нечеловеческие элементы, свойственные пси-аномалиями у валькирианцев, но эти ничтожные полпроцента говорят о том, что его прапрапрапрапра и её много раз прабабка или прадед были валькирианцами или же полукровками. — Голос жены заставил Алексея задуматься вслух.

— Странно всё это, Вика. Дурость какая-то. Вроде должен быть псиоником при такой родословной, а сам лезет в кабину робота, как ошпаренный. Ладно, с этим ничего не поделаешь. Завтра утром вылетаем к северной шахте, у ребят там проблемы. Этого прыгуна я возьму с собой, пусть пока отоспится и, Вик, ты это, не волнуйся, хорошо? — Алексей прижал к себе жену, аккуратно обнял её, чуть погодя погладил по подросшему животу и еле слышно прошептал Господу-Богу — молитву.

Не хватало ему, чтобы жена, беспокоившаяся за каждого колониста, родила раньше времени. Месяц-полтора ей ещё ходить, а это, как ни как, срок не маленький.

Виктория отошла от мужа, проверила датчики на восстановительной капсуле и кивнула мужу, когда тот молча попрощался.

Алексею предстояло уже на рассвете выступать в составе ударного отряда на шахтёрские разборки. Связь из-за пиратских налётов плохая и не понятно, толи там что-то обрушилось, толи ещё какая беда на глубине случилось.

Нужно было провести брифинг, подготовить ребят и, Алексей надеялся, если уж и будет стычка — проверить в нормальном бою нового пилота, а то все эти прыжки с предпоследнего этажа Цитадели всегда плохо заканчивались.

За всё время Алексей получил от флота установку — оборонять колонию любой ценой. Виктория Браво должна стоять — иначе другие колонии в этом секторе перестанут поддерживать РЕС. Подкрепление ожидалось через месяц, а пока все свободные межзвёздные корабли, способные к бою, остались у фазавых врат «Дракон».

Пираты Арт’Балтарадона уже хозяйничали на спутнике Виктории Браво — планете Гамме, что напомнила земную луну, но ещё меньше. Но это ещё не всё и как всегда, есть проблема куда похлеще. Второй спутник колонии, больше земной луны в два раза, возвышался в небе за Гаммой. Там-то пираты и разбили основную базу, оставив на спутнике — Омеге — большую часть своих сил. Они нето играли с колонистами, нето выжидали ещё одной большой драки с основными силами РЕС.

Алексей, понимая, что Республика после гибели Конфедерации сейчас похожа на осиное гнездо, где каждая оса норовит прибить другую, рисковал умереть от пиратской пули или же предательского удара в спину рукой трусливого республиканского чиновника, оказавшегося здесь за очередную ошибку, совершённую где-то в одной из тысячи бесконечных бумаг, которая случайно попалась на глаза чиновнику повыше.

Алексей, перед тем как покинуть лазарет, посмотрел через стекло на проснувшегося Райдера, разговаривающего с кем-то по видеосвязи. Вот он — живой, здоровый, даже улыбающийся пилот Бастиона, готовый вступить в бой.

Алексей представил, что завтра, в шахтах к северу от Цитадели, что-то да случится.

И предчувствие, прежде не обманывавшее его, чуть ли не кричало быть готовым к чему угодно.

***

Операция «Чёрный гроб».

Цель — выяснить причину беспокойства в шахтах к северу от Цитадели.

Уровень опасности — неизвестен.

08:12:01 по местному времени.

Рота «Телемах».Отряд «Громобой».

Капрал Генри Райдер — пилот «Бастиона».

Десантный вертолёт модели «Ворон», разработанный специально для высадки боевых роботов и многочисленных отрядов быстрого реагирования, уже в третий раз пролетал над шахтёрским городком в десяти милях от центра колонии, наворачивая круги в попытке осмотреть местность, над которой поднимались клубы дыма.

Связи с шахтёрами, уверявших Алексея ещё день назад в том, что, они продержатся дня три-четыре без бойцов, не было. Зато все датчики подтверждали один неприятный факт — в шахтёрском городке разразилась битва и она закончилась совсем недавно.

Пока отряд ожидал приказа от командира, Алексей чувствовал себя слабым, беспомощным и до болезненного унижения несведущим в ситуации. Сейчас он был командиром Громобоя и он был ответствен за колонию, что на его глазах медленно, но верно превращалась в пепел.

Алексей посмотрел на приёмных дочерей, уже готовых к десанту, глянул на Хана и Фараона, а затем посмотрел на Генри. Райдер, судя по тому, как себя вёл, в первый раз готовился к подобной выброске в реальной жизни.

Алексей думал не долго и в пару шагов подойдя к массивному Бастиону обратился к Генри.

— Райдер, слушай сюда. Дают тебе пять минут на разведку боем. Мы высаживаемся прямо за тобой, а ты дашь нам картинку местности. Понял? — Генри кивнул, когда бронеплатисна кабины закрылась, и шагнул вперёд, стоило открыться десантному люку.

— Ворон-1, на связи Сокол, принимай картинку местности от Бастиона и кружи так долго, сколько сможешь, не заставляй нас прыгать с горящего вертолёта, как принял? — В рации послышался незамедлительный ответ пилота.

— Принял тебя, Сокол! Кружим до получения разведданных!

***

Будто метеор, Бастион врезался в землю на одной из улиц шахтёрского городка.

Генри всем телом почувствовал столкновение с землёй и короткое мгновение потратил на то, чтобы оклематься и не потерять сознание от не до конца завершённой нейронной связи.

На это потребовалось несколько секунд. Дальше сенсоры и датчики выстроили перед лицом генри подробную картину с тактической картой, потоками теплового и псионного излучения. Выстроилась синяя сетка, повторяющая рельеф и очертания местности. Генри огляделся, проверил датчики и сразу направил картинку с датчиков на «Ворон».

— Наблюдаю разрушенный городок. Тела пиратов и шахтёров повсюду. — Отрапортовал Генри, оглядывая место бойни. Крови на снегу было немерено, она ручьями стекала с бугорков, впитывалась в снег, от которого из-за неё шёл пар. Всюду тела, что пиратов, что шахтёров.

Датчики, перенаправившие все прицелы и показатели на сетчатку глаз Генри, замигали. Райдер огляделся, мысленно направил все округлые прицелы и ячейки на проверку местности и пришёл к неутешительному выводу.

— Мы опоздали, командир. Это был рейд ради бойни, однако… что-то пошло не так. Посмотри на тела у блокпоста — сразу видно, пираты налетели, убили и пошли дальше. А теперь на здание склада. Шахтёров убили раньше, чем пиратов. Тела лежат в неестественной форме, будто им головы скосили в один удар, причём из засады, неожиданно. — Генри повёл Бастион до поста охраны, после прошёлся до полуразрушенного склада. Попутно описывая страшную картину, которую транслировал пилоту Ворона.

— Засёк следы пси-волн, Бастион твердит, что это красный дым. Твою мать… — Генри застыл, понимая, что кто-то крупно накосячил. Либо шахтёры, скрывая краснодымника — сумасшедшего псионика, либо пираты не доглядели за чокнутым братком.

Бастион встал на перекрёстке. Дорога вперёд вела к огромному зданию овальной формы — входу в глубокую шахту. По правую руку от Бастиона осталась дорога к обширному складу; по левую, скорее всего, не слишком высокие и широкие, жилые дома в форме вагонов, поставленные здесь быстро, в основном для работяг, которым нежен дневной сон.

Генри провёл анализ местности, испуганно посмотрел наверх, замечая, как Ворон готовится высадить Громобой. Что-то было не так. Слишком много убитых. Одному краснодымнику достаточно пули в лоб или даже в живот, чтобы способности иссякли. Но тела были то тут, то там и их было, по меньшей мере, полсотни пиратов и столько же шахтёров.

— Громобой, мы здесь не одни. — Генри приготовился, дёрнул руками в защитных карманах, активируя пулемёты, выстроенные в кулаки. Пытаясь выследить устроивших засаду псиоников.

Тем временем Алексей спустился вниз по тросу и занял позицию по дороге вперёд от Бастиона. Чуть впереди, укрывшись за бетонным блоком, отгораживающим проезд для обычного транспорта, засел Форест. Ада и София двинулись направо, к складу, а Хан остался подле Бастиона, укрывшись за погрузочной машиной.

Где вдалеке завыл ветер. Снег, до этого валивший маленькими, полупрозрачными хлопьями, что блестели в свете золотого солнца, усилился, и теперь на шахтёрский городок с севера надвигалась снежная буря.

— Я чую врага у шахты. Бастион, что видишь? — Алексей поднял кулак, ожидая ответа, двигаться ли отряду вперёд или же ждать. Генри помотал головой, моргнул раза три и для верности сверился с датчиками, перейдя с тактического изображения, на реалистичное, отдав роботу команду выстроить камеры наблюдения на главный экран в одну единую картину, на внутренней стороне бронепластины. Генри пошёл вперёд, ожидая усиления пси-сигнала на картине.

Послышался лязг стали о сталь. Завыл Ветер из Пустоты и Генри выпустил очередь из пулемёта по трём алым пятнам, что налетели на него со всех сторон. Датчики дико замигали, предупреждая пилота и вырисовывая на тактической карте три мигающие, быстродвижущиеся точки.

— Сука, быстрее, как ветер! — Прорычал Фараон, пытаюсь подцепить одного из Бегунов снайперским выстрелом. Всполошилось земля от снайперского огня, когда из главного шахтёрского здания выскочили трое псиоников.

— Ада, Софа, быстро по ним вдарили! Райдер, не стой столбом! — Приказал Алексей, посылая в Бегунов залп автоматного огня. К нему присоединился и Хан, а через секунду и Генри, открывший огонь с пулемёта, подключив наплечный гранатомёт.

Система автонаведения не поспевала за Бегунами. Размазанным пятном синего цвета Ада, шагнувшая в тоннель Рывка и вошедшая в бой, столкнулась с краснодымником. С помощью волны Рывка Ада развила реакцию организма на раздражители и скорость своего движения до нужного уровня, чтобы сойтись в рукопашной схватке с одним из вражеских Бегунов.

София же обогнула рукой большую дугу, и начала сдавливать руками один большой деформационный шар. Деформаторы, псионики, с сугубо боевым даром, формировали из пси-волн и их энергии либо псионные клинки, досягаемые только для их рук или же создавали сферы, на подобии плазменных гранат с установленным временем детонации.

София успела создать сферу, как один из псиоников, вышедший из красного тумана, напрыгнул на неё с высоты, намереваясь одним сильным ударом придавить деформатора к земле.

Генри в мгновение ока нацелился на бегуна, без системы автонаведения спустил курок, задев плечо псионика, заставив его вновь уйти в тоннель рывка. Он вынырнул из красного дыма за спиной Софии, и автоноведение Бастиона почти наметило на голове бегуна точку для стрельбы. Без прицела Генри выстрелил опять, окончательно разозлив бегуна. Тот развил скорость своего передвижения и метнулся к ногам Бастиона как раз в момент, когда София развернула свой корпус, лихо манула рукой, в которой держала сферу деформации. Гибкая арканка почти не позволила свои ногам двинуться, крепок вжавшись в землю.

Когда же сфера врезалась в шею бегуна, по всей видимости, валькирианца, кровавый фонтан окропил и Софию, и Бастион с ног до головы. Ошмётки от тела бегуна ещё дёргались на сырой и холодной от снега земле.

— Снайпер вступил врукопашную! — Прокричал Алексей, пытаясь выловить второго бегуна.

София вытянула руку, повела её назад, сгибая в локте, искажая волну деформации, через секунду посылая её на позиции Фараона, отстреливающегося от Бегуна.

Кусочки бетона врезались в Бегуна, налетевшего на Фореста. Дым окутал снайпера и Бегун, не то от безумия не то от кровавой радости, налетал, бил и пинал снайпера со всех сторон, прячась в дыме, как какой-нибудь охотник. Бетон врезался в его бедро и как раз, когда Ада приземлилась рядом с Фараоном, Бегун начал уходить в алый тоннель Рывка.

Ада бросила в него гранату-липучку, и когда позади неё тело бегуна вырвалось с одновременно диким взрывом, оставшись без руки, безвольно упав на землю. Фараон направил пистолет на Аду, и та в секунду нырнула вниз.

Пуля, которую остановил вражеский бегун волной Броска, засвистела, направляясь обратно в Фараона. Ада исказила волну Броска вслед за Бегуном и прокричала Фараону:

— Давай! — Форест вскинул снайперскую винтовку и выстрел. Бегун вытянул вторую руку, медленно подступая вперёд, намереваясь одним ударом смять Аду, вжать её тело в бетон и переступить шею. Ада окутала себя дымом, вдохнула и направила всю силу, когда Форест выстрелил в третий раз. Пуля пробила защиту бегуна, и тот безвольно упал на колени подле Ады и Фараона.

В это время Алексей исказил энерговолну. Он ухватил край волны, линии индикатора и, впитав часть от силы, очертил перед бегуном линии огня. Пламя вспыхнуло багровыми языками, заставив бегуна остановиться. Алексей вскинул автомат, но низкорослый бегун уже лежал мёртвый, с простеленной грудью. Стоящий позади Бастион поднял кулак со встроенным пулемётом.

— Противник уничтожен! — Отрапортовал Генри, раскрывая бронепластину.

Громобой, по команде Алексей, быстро собрался и двинулся ко входу в шахту под едкие замечания Коннорса и Батора.

— Не хватало нам бешеных пси-бойцов! Пираты, горящая колония, что дальше? Орда синеглазых тварей с криками: «Лети, Валькирия?!» — Прорычал Коннорс, прикрывая отряд у огромного лифта. Стоило конструкции завестись под маты и проклятья Хана, как грузовой лифт дёрнулся, и медленно тронулся вниз, спускаясь по шахте, к месту работ.

— Ага, а потом шайтан придёт с криками: «Подчинитесь мне, псионики!» — Хохотнул Хан. Ада и София переглянулись, пожали плечами, не поняв шутки, а Алексей крикнул:

— Оставить разговорчики! Хан, запуская сканер! — Хан исполнил приказ Алексея в одно мгновение.

— Райдер, что видишь? — Алексей глянул на Генри, глаза которого пробежались по карте, которую ему переслал Хан. Его сканеры подключались к всеобщей сети камер шахтёрских тоннелей и Генри, завидев мощный источник пси-излучения, удивлённо ответил:

— Огромное строение с пси-волнами. Вы не чувствуете? — Отряд переглянулся. Все бойцы, одарённый псионикой почти с рождения, покачали головами. Они не чувствовали чего-то мощного или запредельного, однако выведенный на голографическую панель шлемов Громобой карта утверждала обратное. В глубине шахты что-то было и это что-то стало причиной гибели этого городка.

— Будем узнавать. — Сказала София, когда лифт спустился в огромные шахтёрские тоннели.

Громобой двинулся вперёд.

***

— Странно. — Алексей склонился над телом шахтёра. Изуродованный труп напоминал нечто похожее на взорвавшуюся бочку. Что-то вырвалось из него. Что, что в конечном итоге и перегрызло глотку бедному шахтёру.

— То, что его разорвало или то, что здесь помимо шахтёров точно такие же трупы пиратов? — Спросила Ада, оглядевшись и поёжившись, будто от холода.

— И то и другое. — Ответил Алексей, достав из подсумка разгрузки пачку сигарет. Закурив, Соколов обратился к Райдеру.

— Что наблюдает Бастион, Райдер? — Генри ответил несколько секунд спустя.

— Множество ходов, будто их рыли не техникой, а руками. Все ведут на нижний уровень шахты и источнику пси-сигнала. — Алексей кивнул, а затем обратился к Хану.

— Батор, что там с камерами наблюдения? — Рывшийся в планшете Хан озадачено покачало головой.

— Голяк, шайтан его дери. Пусто как в степи, пираты отрубили систему при налёте! — К разговору подключился Форест.

— Ага, видать залетел в шахту поживиться и все полегли. Я взвод пиратов насчитал. Шахтёров нет, все мертвы. Разорваны. — Тем временем Ада и София медитировали, и лица их искажались болью, страхом и отвращением. Что-то внутри них, пока они сидели на сырой земле по-турецки, окутав себя синим дымом, отвергало произошедшую здесь бойню.

— Хуй пойми что, блять. — Алексей затушил сигарету и, велев отряду приготовиться, двинулся вперёд. Чуть поодаль, как защитная стена, шёл Бастион.

Они шли по тёмным, зловонным от разлагающихся трупов коридорам шахты, медленно спускаясь по винтовому пути, покуда не вышли в огромную расщелину, на дне которой увидели старинные постройки. В лощине, во тьме пещеры, виднелся мигающий синим огнём портал, высеченный в каменном постаменте, размером с половину Цитадели Виктории Браво.

Путь они продолжили в тишине, и лишь свет фонарей указывал им путь. Чем дальше они шли по пещере, чем больше видели ужасов. Сотни скелетов, сложенных в непонятные рисунки на скалах и земле. Черепа, насаженные на сталактиты, и рисунки, высеченные в камне. Чем ближе Громобой подбирался к отряду, тем больше витиль-кристаллов они находили. Неописуемых размеров кристаллы, выше боевых роботов и колониальных домов, эти кристаллы резонировали, гудели или как обычно говорили псионики: «плакали».

— Да тут залежи это добра. — Присвистнул Фараон. Коннорс забрался на один из таких и занял снайперскую позицию на возвышенности. Ада и София шли по левую и правую руку от Алексея, цепочку замыкал Батор. Генри же остановил робота в ста шагах от искрящегося портала.

Высеченная из гранита в овальную арку, что из-за пси-силы висела в воздухе, она манила к себе, как свет в конце тоннеля.

Генри услышал крик. Фараон схватился за голову, Хан принялся молиться, сидя на коленях, Ада и София склонились над потерявшим сознание Алексеем. Генри же увидел фигуру, вынырнувшую из портала одним плавным шагом. Синий дым окутал пещеру, заставил залежи витиль-кристалла гореть ярче солнца. Вся пещера озарилась лазурным светом, и голос фигуры в капюшоне обратился к отряду Громобой.

— А вот и корм, дети мои. — Руки неизвестного, прячущего своё лицо за маской-респиратором, поднялись и растянулись в разные стороны. Его окутал красные дым, витиль-кристаллы заревели с дикой силой, заставляя всех псиоников Громобоя чуть ли не с пеной у рта молить о том, чтобы прекратить эту пытку и только Генри стоял в ста шагах от портала, стиснув зубы.

— Демон. — Неизвестный указал пальцем на Генри.

— Такие как ты погубили мой народ! — Человек закричал, будто дикий зверь. Витиль-кристаллы треснули, и Генри был готов поклясться, что увидел там чудовищ. Миллионы страшных чудищ самых разных форм и видов. Они плыли в фиолетовой тягучей массе наносплава, медленно, будто в инкубаториях плавают давно забытые экспонаты какой-нибудь древней кунсткамеры.

— Райдер… — С трудом прошептала Ада, пытаясь обратиться к Генри. Но он не повернулся на её зов. Генри лишь молча вывел на экран протокол защиты и сам выскочил из кабины, когда бронепластины разошлись в стороны. Бастион по команде Генри резко шагнул назад, развернув рефлекторный щит и циклонический барьер в единый купол защиты, до которого сумел доползти весь отряд.

Вся кристаллическая пещера полыхала фиолетовым огнём. Генри же взвёл автомат и выпустил очередь в человека, стоящего у портала. На самой последней ступени древнего строения. Но тот отвёл рукой выстрел в сторону и истерично захохотал.

— Без Пустоты ты не что, Демон. — Генри перестал дышать, когда незнакомец стянул маску. Райдер истерично внушал себе, что это очень хорошая иллюзия, раз он видит погибшую во время теракта мать.

— Чего ты ждёшь? Стреляй! — «Мария» подходила всё ближе и ближе. А стены пещеры лопались, трещали по швам, из стен показали свои морды чудища, которых Генри никогда не видел. Они выли кричали, ревели, плакали, ждали, пока начнётся новая бойня.

Когда же «мать» Генри оказалась рядом с ним, Райдер нашёл в себе силы вдохнуть и ответить.

— Тебя нет. — Рука сама выхватила пистолет из набедренной кобуры. Палец плавно нажал на спусковой крючок.

***

Ада с трудом открыла глаза. Пещера светилась, как какая-нибудь звезда на ночном небе Виктории Браво, аж смотреть было тяжело на всю эту красоту кристаллическую.

Однако когда Алексей потряс её за плечи и указал на Райдера, стоящего на коленях, Ада забеспокоилось. Неподвижный пилот еле заметно дышал, София стояла рядом с ним, Фараон и Хан осматривали потрескавшееся стенки огромных кристаллов. Всё такие же безмятежные бассейны силы и наносплава окружали Громобой почти нерушимой стеной.

Ада медленно приблизилась к Бастиону, а затем к Райдеру. Перед ним лежало тело в обмотках и с прострелянной головой.

Ада только сейчас поняла, что Громобой, за исключением Райдера, проспал несколько часов. Об этом Аду оповестили наручные часы, негромко запищав.

— Что за хрень? — Спросила Ада, завидев странное тело в старинных одеяниях. Кожа белая как снег. Кости, как копоть чёрные, виднелись на руках и ноах, выгнутых, как если бы вместо суставов был механизированные протезы.

— Иль’тир.... — Прошептала София. Ада не поверила ушам, услышав имя старой расы разумных киборгов от которой осталось от силы чуть больше сотни представителей. Тем более, когда София переходила на старый арканский диалект, Ада невольно начинала бояться сестры.

— Он назвал меня демоном. Не знаю почему, но он принял облик моей матери. И я выстрелил. — Генри стоял на коленях, не подвижный, почти что мёртвый. Безумно уставший.

— Вот тебе и позывной. Пока мы спали, накаченные силой до упаду и одури, ты убил ольхина. Молодец, Демон. — Алексей хлопнул Генри по плечу и обратился к Хану.

— Батор, свяжись-ка со второй инженерной ротой! Пусть пришлют сюда два взвода и как можно быстрее. Здесь нужно всё прибрать и разобрать! — И пока Хан с Фараоном выходили на связь, Ада обошла Генри, присела на корточки рядом с ним и посмотрела на его бледное лицо. Она заглянула в серые, оттенка холодной стали глаза, а затем бросила взгляд на мёртвого киборга.

— Ты действительно демон, Райдер.

Генри ничего не ответил. Лишь закрыл глаза и тяжело вздохнул.

Глава 5. Как бы до затяжки.

У солдата в подкорке должны остаться только три состояния, три плана действий и алгоритм их выполнения. Первое — сон. Второе — битва. Третье — пьяный угар.

Первое состояние позволяет солдату республики сбросить с себя тяготы службы хотя бы на стандартные восемь часов, а по желанию старшины — аж на целых шесть!

Второе — перманентное состояние. Солдат стремится оказаться во время битвы на наивысшем уровне храбрости и смекалки, но он, как и все, окажется на уровне собственной подготовки, который будет разнится от одного индивидуума к другому.

И наконец третье состояние приводится в исполнение только руками очень умного либо совсем бездарного командира подразделения. Является крайним способом наладить, или же, при особом желании, испортить отношения с вверенным под ваше руководством составом.

Артур Маклауд. Старший офицер снабжения второй бригады республиканского авангарда «Антарес». Пособие новоприбывшим лейтенантам.

***

— Ты же видел, что произошло в этой ебучей пещере! — Форест скрестил руки на груди, дожидаясь, пока Алексей допьёт виски, сделает затяжку и выпустит из лёгких сигаретный дым.

— Ты, так же, как и я, был в эпилептическом припадке, Фараон. Камеры Бастиона доказывают, что Райдер убил ольхина, а уж вскрытие трупа, доказало то, что это действительно был древний киборг. Считай, что Генри нам ещё одолжение сделал! — Алексей не посмотрел на Фореста. Он всё ещё пересматривал записи с камеры Бастиона, пытаясь выяснить, что же произошло на самом деле.

Отчёты второй инженерной роты всецело показали, что портал построен почти пару миллионов лет назад. Это означало, что вышедший из него ольхин — представитель редкой расы кибернетически усовершенствованных антропоморфных существ, предрасположенных к мимикрии и смене облика. — либо заплутал чёрт пойми когда, либо сидел на той стороне портала, ожидая прихода псиоников, силы которых могли активировать эту древнюю штуку. Таких, как убитый безымянный ольхин, от силы осталось несколько сотен, если не меньше.

Алексей обратил внимание на полыхающие кристаллы витиля. Протерев глаза, лейтенант Соколов с трудом уверил себя, что мелькнувшие очертания каких-то существ в наносплаве витиля всего лишь его воображение. Хотя, учитывая рассказ Генри, можно только догадываться, что могло находиться в наносплаве витиля. Инженерная рота заверила, что ничего в этой породе нет и быть не может, а вот портал стоит изучить и узнать, что там, по ту сторону странного тоннеля.

Но что-то внутри Алексея прямо кричало, срывая горло, что это недобрая находка принесёт вред колонии. Алексей с трудом сосредоточился на новости о высадке пиратов у южного побережья колонии. Отряды самообороны колонии отбили атаку, и Громобою оставалось лишь добить отряд рейдеров, укрывшихся в южном лесу Виктории Браво. Там рухнул их космический корабль и Алексей морально готовился к тяжёлой схватке.

И тут Фараон решил достать его своей подозрительностью и пренебрежительным отношением к новичку. Старого «охотника» и некогда полицейского напрягало то, что Райдер заработал себе позывной, да ещё какой — «Демон»! Алексей мог понять, почему Форест так относился к Генри. На его месте любой бы презирал Райдера, однако Алексей не мог объяснить, почему он не злиться на Генри.

Смерть приёмного отца, конечно, трагедия для каждого оперативника Громобоя. Но положение Алексей не позволяло ему долго скорбеть и сомневаться. Либо он использует бойца Бастиона на все сто процентов, либо кидает тело Генри в канаву, прячет Бастиона в ангар и своими силами справляется с проблемами.

— Что ты от меня хочешь, Коннорс? — Фараон взглянул на лейтенанта и пожал плечами.

— Ошейник на его голову и желательно с обильным количеством взрывчатки. — Форест понял, по злобному взгляду Соколова, что перегнул палку.

— Идёшь с ним в атаку, работаете в паре. Я докурю, и чтобы уже стоял вместе с Райдером. Начнём грызть друг друга, помрём на этой колонии, а черепа наши повесят на пиратском флагмане Арт’Балтарадона. Свободен, сержант. — Коннорс не стал спорить. Всякий раз подобные выходки заканчивались нарядом или же каким-нибудь наказанием в виде лишения доступа к оружейной комнате на неделю минимум.

— Так точно, товарищ лейтенант. — Отчеканил Форест, приложив руку к головному убору. С разрешения командира, Фараон вышел из кабинета Соколова, а сам Алексей с облегчением выдохнул.

***

Операция «Кровавый лес».Капрал Генри Райдер — позывной «Демон».

Цель: уничтожить экипаж пиратского корабля, упавшего в лесу к югу от центра колонии.

Уровень угрозы для колонии: средний.

Отряд «Громобой». Рота «Телемах».

Генри старался не испытывать Коннорса и его психику понапрасну. Соколов, сразу после высадки в горящем лесу, велел Форесту держаться подле Райдера, а Генри велел охранять снайпера отряда.

Громобой разделился на три небольших группы по два человека. Алексей и София двинулись прямо, Хан и Ада двинулись по левой стороне леса. Генри и Фараон спустились к ручью и заходили к упавшему кораблю с правой стороны, прикрываясь валунами и буграми.

— Фараон, Демон, доложить обстановку. — В рации прогремел голос Сокола.

— Пока ничего, Сокол. Иду на позицию повыше. — Ответил Фараон, через секунду обращаясь к Генри.

— Не подведи, демонёнок. — Фараон с усмешкой стал карабкаться по небольшой скале, занимая место у высокого дерева, открывая себе вид на упавший корабль и всё, что вокруг него происходило.

— А ты не промажь, мент. — Не остался в долгу Генри, медленно, но верно поведя Громобой вперёд.

— Вот сука… — Прошептал Форест, когда взобрался на высотку. Он лёг на живот, занял место так, чтобы как можно сильнее скрыть свой силуэт и оставил место для разворота, чтобы открыть себе общий вид на всю местность.

— Сокол, заметил движение. Пять пиратов заняли позицию у остова корабля, у отсека грузового трюма. Трое слева, на пути Хана и Бестии, ещё двое сидят у ручья, к ним идёт Демон. Два ракетчика на твоём пути, спрятались за дубом в десяти метрах от тебя. Разреши открыть огонь. — Доложил Фараон, быстро оценив обстановку. Потрёпанный корабль пиратов лежал на заснеженной лесной поляне. Нудно было отдать должное пилоту — корабль, на чёрной обшивке которого зелёными буквами красовалось имя «Торчёк» — сумел посадить корабль. Пусть и на бок, пусть и в аварийном режиме, но лес горел только в одном участке, и не было видно борозды вспаханной земли, как если бы корабль своим длинным кинжалообразным корпусом не протащился полкилометра по земле, снося на своём пути деревья.

Фараон почувствовал, как потеет. Приказа от Сокола так и не было, зато раздался выстрел из крупнокалиберного пулемёта. В бой вступил Демон и что самое дерьмовое — стрелял не Райдер. Из грузового трюма «Торчка» вывалился пиратский Бастион, который участвовал при битве за КПП у железной дороги, это Фараон знал точно: он запомнил вид, обшивку и боевые украшения на плечах низкого и юркого робота с прототипом облегчённой рельсовой пушки в руках.

Демон с ходу повёл робота в бой, ногой придавив одного из двух пиратов, прямо у ручья. Второго он откинул кулаком, как тряпичную куклу.

— Фараон, вести огонь по усмотрению. — Торопливо, почти что крича, отдал приказал Сокол. Форест быстро огляделся. Ада и Хан вступили в бой у носа корабля, прижав пиратов к стенке плотным огнём из плазменных винтовок. Алексей и София быстро юркнули в разные стороны от гранатометного огня и пытались укрыться за валунами, прячась от огнемёта второго пирата. Форест присел на одно колено и вскинул винтовку. Он выдохнул и выстрелил в бугая с огнемётом.

Выстрел прошёл мимо. Алая линия лазера прошла в дюйме от пирата. Грязно выругавшись, Фараон прицелился и выстрелил вновь. Как назло, рефлеторный щит пирата сработал слишком хорошо. Огнемётчик прекратил поливать лес перед собой огнём и указал на вершину, где сидел Коннорс. Напарник гранатомётчик встал на одно колено. Установка на его спине открылась, из трубы вырвалась граната, мигающая красным. Форест вмиг перекатился вперёд, кубарем полетел вниз и больно приземлился, ничком упав на камне, запорошённые тонким слоем снега.

Нехотя Фараон исказил волну заряда, дотронувшись до её бесконечной полосы. Та заискрилась и синий дым окутал Фараон, позволив ему встать. Огнемётчик продолжал поливать позицию Алексея из своего ружья. И благо, что Сокол управлял пламенем и льдом. Форест нащупал винтовку, передёрнул её затвор, сбрасывая с лазерной установки внутри оружия напряжение. Форест выстрелил навскидку, привлекая к себе внимание врага к себе. В этот момент Алексей взмахнул рукой и остаток пламени окутал пирата в тяжёлой броне. Тот через полминуты разлетелся на горящие кровавым огнём ошмётки, а вот гранатомётчик удобно так вскинул свой карабин и нацелил его на Фараона. Рефлекторный щит засбоил от первой очереди плотного огня и мигнул, обозначивая, что вот-вот перестанет работать. Форест выхватил пистолет, когда увидел, что пират бежит прямо на него. Имея при себе более сильные щиты, тот без труда увернулся от деформационный сферы Софии и, достав из-за пояса обрез, уже с криками мчался на Фараона, не успевающего вовремя вскинуть пистолет для стрельбы.

Справа просвистели пули, и пират упал замертво в метре от Фараона. Не теряя ни одной минуты, Коннорс вернул пистолет в нагрудную кобуру, развернулся на одном колене, упёрся об землю более-менее целой ногой и вскинул свою лазерную винтовку. Демон всё это время ходил кругами с пиратским Бастионом и подставил спину, спасая Фараона. Не то датчики засекли, не то сам Райдер заметил, как Форест кубарем слетел вниз.

Вновь исказив силу Заряда, Форест почувствовал пилота в Бастионе пиратов. Волна заряда обострял чувства, восстанавливала кости, усиливала всё, что только можно было усилить в организме человека, но делала это на короткое время и чаще всего использовалась для усиления других псиоников или же, как делали Дети Порядка, запускали перед Рывком или Деформацией силу Заряда, чтобы сделать что-то в три раза сильнее, чем обычно.

Форест с трудом впитал в себя силу всего Заряда. Он начал стрелять по Бастиону пиратов, что яростно молотил Демона. После третьего выстрела Форест направил весь Заряд Райдеру и ударил иглой истощение, поместив её в лазерный поток. Сила Заряда отошла Демону, а вот игла, сформированная из обоюдоострой линии волны Истощения, ударила по пилоту пиратского Бастиона.

Это дало такую важную секунду для Демона, которой он тут же воспользовался.

Демон левой рукой ухватил юркого противника за предплечье. Искусственный интеллект Бастиона оповестил своего пилота холодным голосом:

— Модуль ближнего боя запущен. — На что Генри почти что закричал.

— Покедаво, ублюдок! — Правая рука Демона с лихим разгоном вмяла кабину пилота пиратского Бастиона в землю и вторым ударом вызвала небольшой взрыв, по всей видимости, подорвав главную батарею.

— Будешь, должен, демонёнок! — Скривился от усталости Фараон.

— Как и ты, мент. — Отвечал ему Демон.

***

Когда Хан выстрелил в голову последнего пирата, Алексей и София уже зачищали трюм корабля. Минуты через три, подкурившись от огня догорающего пиратского робота, Хан увидел Соколовых, аккуратно вылезающих из покосившегося на бок трюма.

— Командир, пусть сюда привезут ребят из инженерной роты или хотя бы взвод стройбата из Цитадели. Пусть забирают все ценное и пилят болгарками да резками этого «Торчка». Больше этот шайтан не поднимется, система пилотирования навернулась, а двигатель всё, кончился! — Хан, быстренько пробежавший вдоль корабля и взглянувший на двигатели «Торчка», отрапортовал Соколову в своей обычной манере.

— Глянь вместе с Райдером, что там можно забрать с пиратского Бастиона. — Хан и Демон переглянулись, взглянули в сторону вмятого в землю пиратского боевого робота и аккуратно подошли ближе.

Когда Хан вскрыл кабину робота, то сморщился, увидев кровавое месиво — то, что осталось от пилота, выглядело просто невыносимо. С трудом отыскав между разорванных мышц и внутренних органов модуль связи и подключённую к нему голографическую камеру, Хан передал её Райдеру. Генри повертели модуль в форме цилиндра рукой Бастиона, подбросил пару раз, и когда металлическая пластина на цилиндре ударилась о сталь руки Бастиона, то тут же заискрила. Лучи синего света, вырвавшиеся из цилиндра, будто в его корпусе было почти сто маленьких отверстий, сфокусировались на лице Райдера.

В этот момент Райдер увидел в канале связи незарегистрированный сигнал.

— …. Шакал! Шакал? Где тебя черти носят, сука?! — Райдер глянул на Сокола, подскочившего к нему в мгновение ока.

— Узнаю этот истеричный голосок. — Алексей улыбнулся и тремя пальцами ударил несколько раз по своему запястью. Генри кивнул и подключил Сокола к каналу связи.

— Харальд Волкер, Чёрный Барон? Слышишь меня, ты, упырь обжаренный?! — Хохотнул Алексей, незамедлительно получив ответ.

— Сука, ты погубил ещё и Шакала?! Ублюдок, тварь, мужеложец! Я лично прибуду на Викторию Браво! Тебе пиздец, Соколов! Запомни! Я лично убью тебя и твоего нового пилота! — Алексей не успел ответить. Генри вернул себя на канал связи и заговорил:

— Слышишь, Волкер? Помнишь меня? Я — Генри Райдер. Поверь мне, тварь, спустишься на эту планету лично, я тебе единственный целый глаз на жопу натяну, а обгорелую кожу продам беркетам как входной коврик! Я тебя из-под земли, из чёрной дыры достану! — Алексей гляну на Аду и Софию, стоявших позади него. Дочери его кое-как сдерживали смех, Хан удивлённо смотрел на Райдера, а Фараон не остался в стороне и, забравшись поближе к кабине пилота, проорал, что есть силы:

— Я тебя своими руками закапаю на Виктории Браво, ушлёпок одноглазый, понял меня?! — Алексей громко свистнул и приказал Хану считать все данные, которые сейчас передавались по уцелевшему модулю связи.

— Я вас всех уничтожу! — Прорычал Волкер, но было уже поздно. Генри сжал в кулаке Бастиона модуль, когда Хан кивнул, обозначив конец передачи данных.

— Дети малые, блять! Каждому наряд вне очереди! — Рыкнул Алексей, когда в небе показался Ворон-2, принадлежавший инженерной роте.

***

День спустя.

Цитадель. Виктория Браво.

Когда тяжёлый наряд по кухне, состоящий в основном в чистке неимоверного, для местного батальона, количества картошки, наконец-то закончился, Генри с радостью принял душ и лежал на своей казарменной койке. В руках он держал универсальный коммуникатор, служащий и бумажником и телефоном, и планшетом и уменьшенной версией рабочего ноутбука.

Наконец-то он вышел на связь с родной сестрой.

Стоило на широком экране коммуникатора показаться лицу Карен Райдер, Генри тепло улыбнулся и помахал рукой. Сестра же, лёжа на больничной койке в земном лазарете, завидев брата, почти что запищала от счастья.

— Генри! Боже мой, выглядишь ужасно! Опять в наряд на охрану угольной шахты направили? — Карен хохотнула. Черноволосая, с чистым лицом, большим лбом, Карен глядела на брата своими серыми глазами.

— Очень смешно! Сама-то в сауне, что ли сидишь? Потная как кобыла! — Генри поднялся с кровати и быстрым шагом дошёл до подоконника. В этот вечер людей в казарме, за исключением дневальных, не было, и Генри спокойно мог поговорить с сестрой.

— Ой, иди в жопу! — Карен улыбнулась и повернула камеру таким образом, чтобы показать брату подросший живот.

— Мальчик! Я пришлю тебе снимки! Представляешь, врачи говорят, что он родится почти четыре с половиной килограмм! Не представляю, как я рожать его буду! Жаль, что Честера рядом нет. — Карен шмыгнула носом. В обидчивом и уставшем вдохе сестры так же слышалась обида на брата: «И тебя рядом нет».

— Родишь, не волнуйся! Как там папа? — Генри постарался перевести тему. Карен кивнула и вновь придала голосу уверенности.

— Спит. Сегодня весь день носился, договорился о том, чтобы в нашу квартиру завезли кроватку, купил пелёнок на полгода вперёд. Он старается, как может. — Генри улыбнулся и замолчал, не в силах сказать: «Я тоже стараюсь!»

Но голос внутри не позволил этого сказать. «Если бы ты действительно старался, то не оказался бы на задворках РЕС и не воевал бы с распроклятыми пиратами!»

— Ты получила деньги? — Карен кивнула. Сестра не хотела спрашивать о том, сколько получает денег Генри за работу на границе. По её мнению, брат, находившийся в штрафном батальоне, не должен был получать таких денег. Учитывая то, что пару дней назад был день аванса и Генри оставил себе минимум на проживание, Карен боялась спросить, можно ли ей вообще тратить эти деньги?

— Да. Тебе-то хватает? — Обеспокоенно спросила Карен.

— Мне хватит до следующего жалования. Ни в чем не отказывай себе, сестрёнка!

Генри засмотрелся на то, как сестра расчёсывает свои волосы. Как бы ему хотелось сейчас оказаться рядом и взять её за руку. Но он ошибся, доверился лозунгам и сейчас должен был платить за все свои прегрешения, обеспечивая сестру кровавыми деньгами.

— Генри, зачем ты туда пошёл? — Спросила Карен, когда молчание затянулась больше чем на полминуты.

— Я просто поверил. В Республику, в армию и в «Ликвидаторов». Поверил и наивно понадеялся, что сделаю из себя героя. Но, не судьба, Карен. Не судьба. — С трудом вырвав из себя эти слова, Генри стиснул зубы и отвёл взгляд.

— Это я за тобой не доглядела. После смерти мамы…. — Генри уже не слушал, лишь пропустил слова Карен между ушей и сделал вид, будто его зовут.

— Давай, Карен! Люблю тебя, сестрёнка! Перезвоню, как время будет! — Карен кивнула и на прощание сказала:

— Береги себя, дурак.

***

Ночью Генри вышел покурить. В тайне от сестры частенько курил в подворотне или же с ребятами на станции, однако Карен всегда узнавала, с кем и когда курил её непутёвый братец.

Устало взглянув на ночное небо и неизвестные ему звёзды, Генри поднёс зажигалку и когда вокруг него развеялся синий дымок, Райдер обречённо поднял взгляд, кутаясь в рабочую куртку, как в последнее в своей жизни убежище.

Сказал бы кто-то, что Генри в один день окажется на задворках галактики, рука об руку с чокнутым отрядом псиоников, Райдер бы у виска покрутил, да на утро бы забыл. Но он здесь, в новейшем боевом роботе с нейронной связью пилота, всякий раз рискует во имя Республики, пытаясь отстоять Викторию Браво.

Генри услышал шаги позади себя. Вновь затянув в лёгкие сигаретный дым, Райдер глянул через плечо. Из казармы вышел «Громобой» почти в полном составе, за исключением командира.

Первым Генри заприметила София, радостно подошедшая к нему. На лице арканки сияла улыбка, синие, больше глаза идеально смотрелись с её бело-серыми волосами, заплетёнными в пучок.

— Демон! Куришь, как чёрт за игрой в карты! Давай с нами в бар! — Хан о чем-то говорил с Адой и Фараоном. Генри пожал плечами, быстро докурил, притушил бычок об внутреннюю стенку мусорного бачка и последовал за Софией, что шла позади Хана, Бестии и Фараона.

— Ты молодец. Даже Форест на тебя сегодня не ворчал. — Сказала София, когда Громобой миновал казарменное КПП и вышел к невысоким, но просторным улочкам военного пригорода Виктории Браво.

— Спасибо. — Тихо ответил Генри, когда троица друзей, идущая впереди, чуть отдалилась от него и Софии.

— Это твоя заслуга. Ты, конечно, немного не в своей тарелке. Рвёшься в бой, как оголтелый, но делаешь это со знанием дела. Всё же есть в тебе что-то бандитское. Не показушное, а такое… дерзкое. — София толкнула Генри в бок своим локотком и весело хохотнула. На это три товарища, идущие впереди, обернулись. Зло глянула на сестру Ада, получив от Софии в ответ высунутый язык, а Фараон с Ханом пожали плечами и двинулись дальше по просторной улице с низенькими домами, на стенках которых, не исключая ни одного дома, висели неоновые вывески самых разных мастей.

— А ты, правда, внук генерала Чайкина? — Спросила София, когда вся компания остановилось у бара на перекур.

Генри посмотрел в глаза арканке. В них читалось любопытство и некий неподдельный, некорыстный интерес. Генри понимал, что рассказывать такие истории приёмной дочери командира — опасная вещь. Да и Соколов не дурак, давно вся про Райдера знает.

— Я его почти не помню. Иногда вспоминаю некоторые дни, отрывками. Пару раз со мною нянчился, брал на мостик фрегата «Петроград». Я себя самым важным тогда чувствовал. Помню, впервые увидел слёзы отца на похоронах деда. Больше я не говорил о нём, а отец, если и вспомнил, то ту же замолкал. — Генри почему-то почувствовал тяжесть на сердце. Так сложно было говорить о человеке, который вроде как родной и в то же время такой неизвестный.

— Я бы тоже не помнил своего деда, будь он у меня Кассиопейским Мясником. — «Прокаркал» Фараон, глядя на Генри не то с вызовом, не то с ухмылкой.

— Ну, вот такой вот я неблагодарный внук. — Хмыкнул Генри, отвернувшись от Фараона.

София скрестила руки на груди, когда Батор и Ада вошли в бар вслед за Форестом.

— Ты слишком критично относишься к себе. Дети не должны платить за грехи предков. — Генри поднял бровь, удивлённо посмотрев на Софию. В отличии от своей злобной сестры, явно старшей, она была каким-то странным оплотом света и разума. Но Генри, прекрасно знавший, что сказанное Софией утверждение в реальной жизни не работает, указал кивком в сторону барной двери, над которой светилась алым неоновым светом вывеска «Пограничник».

— Да, не должны дети платить за грехи отцов. Но от чего-то платят и зачастую кровью. — С этими словами Генри пропустил Софию вперёд. Ему показалось, что она погрузилась в печаль. Но вот прошла минута и Генри уже видела, как весело Арканка слушала анекдоты Хана на монгольском.

— Заходят как-то корпорант, конфедерат и космический кочевник в бар, а им говорят…

***

В процессе попойки в баре «Пограничник» было выпито не меньше двух ящиков хорошо импортного беркетского пива, или же «гномьего эля», а в узких кругах — светлого «харуудского».

Генри, как ему казалось на данный момент, выпил не меньше полутора литров.

Ближе к трём часам ночи, а между прочим Генри, по своим скромным подсчётам, просидел с «Громобоем» в том баре с девяти вечера, отряд медленно, но верно возвращался в казармы, под бдительным надзором старшего лейтенанта Соколова, вынужденного, как позже оказалось, забирать ребят из караульного помещения, куда их закинул доблестные представители органов колониального правопорядка.

Генри стоял в казарме «Громобоя», побитый, с порванной курткой, уставший, с фингалом под глазом. Аналогично выглядели Хан, хуже всех выглядел Фараон с разбитым носом и порванной губой. Ада и София, растрёпанные, утомлённые и нетрезвые, стояли перед Алексеем, с поникшими головами. К лейтенанту Соколову, в процесс воспитания дочерей, присоединилась его жена Виктория.

— Дурочки! Куда полезли! Драться наравне с мужиками это не бабье дело. Но вы, к сожалению, псионики боевых рангов и это вам привычно! Но напиться до визга и подраться с инженерной ротой за разлитое пиво? Я вас не так воспитывала! — Рвала и метала Виктория Егоровна. Генри, скривился от боли в рёбрах, вспоминая начало убойного вечера…

***

— Эй, шайтан! — Хан окрикнул Генри, протягивая ему бокал пиво по краю стола.

— Давай! Традиция есть традиция! Сколько выпьешь, столько тысяч добавим к жалованию! — Форест уже допивал свой третий бокал, и порядком захмелев, почти что хохотал.

— Демонёнок покажет, на что способен! — Весело прокричала Ада, принимая от официанта ещё четыре пивных бокала.

— Вы сумасшедшие. — Генри вздохнул, но приняв вызов, начала пить.

— Первая пошла! — Вскрикнула София.

***

— Батор, ты же взрослый мужик, я сколько раз тебя просил, этих полоумных от алкоголя беречь! Почему сам нажрался как последний пьяница? — Батор пожал плечами и очень-очень грустно ответил.

— Да, бывает, шайтан попутал. — Алексей, после ответа Батора, посмотрел на Генри.

— Ну, «шайтан», блять. Рассказывай! — Генри огляделся. Форест состроил кислую мину, Ада и София еле заметно, под крики матери, взялись за руки.

— Ну, я начал со светлого нефильтрованного… — Соврал Генри.

***

За десятым бокалом пива Генри порядком приуныл… пока не началось самое весёлое…

Ада вышла из-за стола забрать закуски, так как народу ближе к полуночи, собралось немерено. И если бы она не выпила на пару с Генри два лишних бокала пива, то не столкнулась бы с лейтенантом инженерной роты — рослым и широкоплечим мужчиной, что нёс к своему столу два бокала тёмного алкоголя.

— Вот сука… — Прошептал лейтенант, оборачиваясь и вместе с этим хватая Ада за предплечье.

И что самое странное — Генри заприметил, что Ада не может уловить волну. Толи почувствовала Пустотный Ветер, то ли выпила слишком много и не понимала, что делать; Ада колебалась, а инженер багровел, уже заносил руку…

Ада открыла глаза, когда услышал звук разбивающегося стекла, и сразу после него необычайное облегчение, ослабевшую хватку инженера и грохот падающего на пол тела.

— По одному, сука! — Прокричал Генри, за мгновение переметнувшийся через стол. С бутылкой в руках он вдарил по голове разозлённого инженера, через секунду подхватывая рядом стоящий стул.

***

— А словами нельзя было всё решить, герой, блять, недоделанный?! — Рыкнул Алексей. Генри покачал головой, вспоминая налетевших солдат инженерной роты, пропущенные удары по собственным рёбрам, лихой хук в глаз откуда-то из толпы.

— Для разговоров было поздно. — Отвечал Генри.

— Ага, я как залетел в самую гущу событий… — Продолжил рассказ Форест.

***

Так Форест и получил пинок в живот, разорванную губу при падении на пол, усыпанный осколками стекла, а позже отомстил диким криком, ударом ножкой стула по чьему-то паху и победным хохотом при пришествии солдат-караульных.

***

— Я вас спрашиваю! Это что такое было?! — Наконец перешла на истеричный крик беременная Виктория.

— Мы заступились друг за друга. — Отвечали одновременно Ада и София.

— Дома поговорим. — Шептала Виктория, рукой поглаживая живот, чувствуя, как пинается ребёнок внутри неё.

Виктория Егоровна ушла из казармы, а Громобой стоял перед командиром, грустный, уставший, виновный, и почти что наказанный за глупую оплошность.

— Завтра вас все накажу. Всем, кроме Райдера, спать. — Алексей дождался, пока все его люди медленно уйдут в сторону спального расположения, а сам отвёл Райдера в свой кабинет, деловито расселся в кресле, закурил и налил в два бокала дорого виски.

— Как тебе в отряде? — Генри с разрешения командира сел напротив, пригубил виски и раскурив предложенную Алексеем сигарету, неспешно начал отвечать.

— Лучшем чем в Ликвидаторах, страшнее, чем в регулярной армии, куда лучше, чем в учебной части. Считай, курорт с риском для жизни. Хорошие деньги, нормальная еда. И люди здесь более-менее адекватные. Обезбашенные, конечно. Резкие, где-то злые, где-то весёлые, но самое главное — честные. Я внук конфедерата, сын колониального егеря и вольной торговки. Я ходячее напоминание о резне и о теракте. Но здесь всем на это плевать. Всем, кроме Фореста, но этот идиот хоть стреляет хорошо. — Генри затянулся, отпил виски и продолжил:

— Я дурак. Поверил, кому не надо, пошёл туда, куда не следовало. Так что, я здесь заслуженно. Но заслужил ли быть пилотом и частью этого отряда? Парой боёв это не докажешь. — Прошептал он последние слова, надеясь, что командир их не услышал.

— А что если грядут такие бои, после которых звание пилота будет заслуженным? — Алексей допил свой виски, затушил сигарету как раз в момент, когда Генри делал последнюю затяжку; командир многозначительно посмотрел на капрала Райдера.

— Значит, я докажу. — Ответил Генри. Алексей улыбнулся, сказал, что Райдер свободен и на минуту закрыл глаза.

Проснулся же Алексей, когда по Виктории Браво раздался сигнал воздушной тревоги.