Валион

Глава 1: Последний вздох золотого века

Песок арены был раскален так, что жар пробивался сквозь подошвы сапог. Шестьдесят тысяч глоток ревели в унисон, скандируя имя Императора, но для Элиана этот звук слился в монотонный, давящий гул.

Он тяжело дышал. Пот заливал глаза, щипал свежие ссадины. Напротив стоял Виктор Игнис. Наследник Огненного Дома даже не запыхался. Он медленно поднял руку в латной перчатке и отстегнул застежки шлема.

Когда он снял шлем, толпа взревела, но Элиан почувствовал лишь холод.

Виктор не был похож на типичных представителей Дома Игнис с их рыжими волосами. Его волосы были цвета мёртвого, холодного пепла — седые прядью, зачесанные назад с военной строгостью. Говорили, что его пламя настолько горячее, что оно выжгло пигмент из его волос еще в детстве.

Его лицо было жестким, хищным. Над левым глазом, пересекая бровь и уходя к виску, белел старый, рваный шрам — след от тренировки с отцом, который Виктор носил как медаль. Тонкие, аккуратно подстриженные усы кривились в презрительной усмешке, когда он смотрел на Элиана своими тяжелыми, темными глазами.

Его черный доспех из оболочечной стали — сплава, усиленного метеоритной пылью, — жадно впитывал солнечные лучи. Двуручный меч лежал на плече гиганта так легко, словно был сделан из гнилой древесины, а не из смертоносного металла.

Но страшнее всего была не броня. От Виктора исходила тяжелая, удушливая волна жара. Его Воля была настолько непоколебимой, что воздух вокруг фигуры дрожал, искажая пространство.

— Это всё, чему тебя учил Калерий? — голос Виктора прогремел из-под забрала, глухой и насмешливый. — Танцевать вокруг противника?

Элиан сжал рукоять своего клинка. Пальцы онемели от вибрации. Он был быстр, он был техничен, но металл в его руках казался мертвым. Сталь не отзывалась. Она была просто тяжелым куском холодного железа, тянущим к земле. Страх и сомнения блокировали поток энергии, превращая Элиана в обычного человека с мечом против полубога.

— Я еще не закончил, — выдохнул он, больше пытаясь убедить себя, чем врага.

Элиан атаковал. Рывок, обманное движение корпусом, выпад в шею. Его клинок нашел брешь, но Виктор двигался с пугающей скоростью. Он не стал фехтовать. Он просто отмахнулся мечом, как от назойливой мухи.

ДЗГ-Г-А!

Удар был чудовищным. В нем не было магии огня, только чистая, подавляющая кинетическая мощь, умноженная доспехом. Меч Элиана жалобно зазвенел, едва не вылетев из рук. Самого юношу развернуло в воздухе и швырнуло на песок.

Мир перед глазами поплыл красными пятнами. Легкие горели. Тень накрыла его. Виктор стоял рядом, занеся свой тяжелый клинок для последнего, дробящего удара. Он не собирался убивать — правила запрещали, — но он хотел сломать. Унизить. Оставить калекой на потеху толпе.

Трибуны затихли.

Виктор поднял голову к императорской ложе. Там, на возвышении, сидел Элиус. Старик выглядел уставшим, его сгорбленная фигура тонула в золоте. Он медленно, властно поднял руку ладонью вперед.

Довольно.

Виктор замер. Секунду Элиан видел, как вздулись жилы на шее противника — он боролся с желанием опустить меч. Жажда крови требовала завершения. Но пойти против прямого приказа Виктор не посмел. С презрительным лязгом он вогнал клинок в ножны и, перешагнув через поверженного, направился к выходу.

Элиан остался лежать в пыли. Живой, но раздавленный.

Холодная вода в медном тазу быстро окрасилась в розовый. Элиан с шипением прижал мокрую ткань к скуле, смывая песок Арены.

Он поднял глаза на зеркало. Оттуда на него смотрел человек, который совершенно не вписывался в золоченые интерьеры дворца.

В отличие от придворных, носивших сложные укладки, его черные как смоль волосы были коротко острижены и торчали непокорными вихрами, придавая ему вид нахохлившегося ворона. На смуглом лице, широком и жестком, горели пронзительно-голубые глаза — холодные и ясные, как небо над горными пиками, которые он видел только на картах.

Элиан с отвращением стянул с себя разорванную тренировочную рубаху. Ткань затрещала и упала на пол.

Он остался по пояс обнаженным. Зеркало отразило тело, которое пугало местных вельмож. Маги обычно были стройными, полагаясь на щиты и эфир. Элиан же был выкован из мяса и костей.

Каждый мускул на его теле был четко очерчен, словно вырезан из камня. Мощная грудь, широчайшие мышцы спины, напоминающие крылья, и пресс, твердый и рельефный, как булыжная мостовая. Это была не «эстетическая» красота, а функциональная, хищная мощь. По его торсу змеились шрамы, а на левой щеке, искривляя губы в вечной полуулыбке, белел старый порез — метка, полученная еще в детстве.

Дверь распахнулась без стука...

— Ты долго собираешься здесь прятаться?

На пороге стояла Лира. На первый взгляд она казалась совершенно неуместной в этом грубом мире стали и крови. Её длинные, густые волосы необычного оттенка — словно морозное серебро смешали с бледной полынью — были заплетены в две тяжелые, слегка небрежные косы, спускающиеся на грудь.

Её бледное лицо, усыпанное россыпью мелких веснушек на носу и щеках, выглядело обманчиво-мягким, почти детским. Казалось, её можно сломать одним неосторожным движением.

Но это впечатление жило ровно до тех пор, пока она не поднимала взгляд. Её большие зеленые глаза смотрели не с детской наивностью, а с пугающей, взрослой усталостью и холодной решимостью. Это были глаза солдата в теле фарфоровой куклы.

На ней было парадное платье из тяжелого зеленого бархата, идеально подходящее под цвет её глаз, но носила она его с грацией хищника.

— Прятаться? — Элиан горько усмехнулся. — Мой отец — Советник. Если я не появлюсь рядом с ним после того, как Игнис вытирал мною пол, это сочтут капитуляцией всего нашего Дома.

— Именно, — Лира шагнула в комнату. В её глазах не было мягкого сочувствия, лишь жесткий, требовательный блеск. — Так что хватит жалеть себя. Вставай. Если кто-то из придворных лизоблюдов косо посмотрит на тебя — я лично сломаю ему нос.

Она бросила ему чистый камзол.

— Идем. Луций уже ждет. И постарайся выглядеть так, будто ты планируешь реванш, а не свои похороны.

Дворец сиял, словно упавшая звезда. Сотни экипажей выстроились у Парадной Лестницы. Воздух дрожал от музыки и смеха, но для Элиана этот праздник ощущался как поминки.

Луций ждал их у подножия лестницы. На нем был черно-рыжий дублет цветов Дома Игнис, но сидел он мешковато, словно Луций специально выбрал портного похуже, чтобы позлить семью.

— Выглядите скверно, друзья мои, — вместо приветствия усмехнулся он, скользнув взглядом по синяку Элиана. — Брат постарался на славу?

— Твой брат — животное, Луций, — буркнул Элиан, опираясь на руку сестры. Ребра ныли при каждом вдохе.

— Не спорю, — легко согласился тот, подстраиваясь под их шаг. — Зато шербет сегодня подают отличный. Идемте, пока все не съели. В зале душно от отцовских интриг, мне нужна компания, с которой можно просто помолчать.

Стражники распахнули створки.

Зал Тысячи Свечей оправдывал своё название. Огромные люстры, подвешенные на цепях из вороненой стали, заливали пространство густым, почти осязаемым золотым светом. Воздух был пропитан ароматом дорогих вин, жареного мяса с пряностями и сладких духов. Сотни гостей в шелках и бархате кружились в танце или сбивались в кучки, обсуждая последние сплетни.

Луций, ловко маневрируя в толпе, перехватил у проходившего слуги поднос.

— Угощайтесь. Ледяная вишня с мятой, — он всучил Элиану запотевший кубок. — Охлаждает кровь лучше любого лекаря. И улыбнись, Элиан. Ты на празднике жизни, а не на собственных поминках.

Элиан принял кубок, заставляя себя сделать глоток. Холод немного притупил пульсирующую боль в разбитой губе. Они отошли к колоннам, откуда открывался вид на весь зал. В центре, словно черная скала среди цветного моря, возвышался Виктор, принимающий поздравления офицеров. Чуть поодаль, у трона, Калерий что-то горячо доказывал Императору.

Луций лениво ел шербет, разглядывая гостей, как энтомолог разглядывает жуков.

На возвышении, утопая в подушках трона, сидел Элиус. Годы и бремя короны выпили из него все соки. Император напоминал древнюю, иссохшую мумию, завернутую в золотую парчу. Его кожа была тонкой и желтой, как старый пергамент, сквозь который просвечивала паутина синих вен. Казалось, тяжелая корона из Звездной Стали вот-вот сломает его тонкую шею.

У подножия трона стоял Советник Калерий. Он выглядел как оживший клинок: высокий, пугающе худой и прямой, как натянутая струна. Его абсолютно белые седые волосы были стянуты в тугой, безупречный хвост — ни один волосок не выбивался. На бледном, гладко выбритом лице с острыми, как лезвия, скулами застыло выражение вечной, ледяной бдительности.

Вдруг его ложка замерла на полпути ко рту.

— Хм... — он нахмурился, чуть подавшись вперед.

— Что такое? — спросила Лира, проследив за его взглядом.

— Странно, — пробормотал Луций. Его расслабленность испарилась. Он начал быстро, цепко сканировать верхние ложи, отведенные для элиты. — Вы это видите?

— Видим что?

— Пустоту, — тихо сказал Луций. — Посмотрите на ложу Дома Маринус. И на балкон Терраксов.

Элиан прищурился. Обычно на таких торжествах эти места пестрели гербами Великих Домов. Лазурные знамена Ветра, коричневые штандарты Гравитации... Но сегодня там сидели лишь незнакомые люди в скромных мундирах.

— Я не вижу Селены Вольной, — медленно произнес Элиан. — И старика Брока тоже нет.

— Именно, — голос Луция стал жестким. Он отставил недоеденный шербет на подоконник. — Юбилей — главное событие десятилетия. Пропустить его — это неслыханная дерзость. А здесь нет ни одного Главы Дома, кроме моего отца. Только послы-заместители.

— Думаешь, они договорились? — Лира напряглась, рука инстинктивно легла на пояс, где обычно висел меч, но сегодня там была лишь шелковая лента.

— Это бойкот, — констатировал Луций. В его глазах мелькнул страх. — Они знали. Они знали, что старик Элиус готовит что-то безумное, и решили не пачкаться. Они оставили Императора одного.

Луций вдруг осекся.

— Стоп. Не все. Смотрите. Вон там, в тени колонны.

Элиан проследил за его взглядом. В дальнем углу, вдали от шума, стоял высокий мужчина лет пятидесяти в темно-сером плаще. Его лицо казалось высеченным из гранита. Это был Малакай, глава Дома Умбра.

— Малакай здесь, — прошептал Луций. — Он единственный из Великих, кто пришел.

Внезапная тишина рухнула на зал, обрывая музыку.

Император Элиус поднялся. Годы не пощадили его: золотая мантия висела на иссохших плечах, кожа напоминала пергамент. Но глаза, глубоко посаженные и лихорадочно блестящие, горели той самой Волей, что когда-то объединила Юг.

Он не стал сразу разворачивать свиток. Он долго, мучительно долго смотрел в зал. Его взгляд скользил по лицам придворных, по надменной ухмылке Лорда Кассия. Он был полной противоположностью своему утонченному сыну Виктору и своему брату. Огромный, как медведь-шатун, с бычьей шеей и широкой грудью, закованной в панцирь даже на празднике. Его густая, жесткая борода цвета ржавой меди, пробитая сединой, веером лежала на нагруднике. Он не открывая глаз, смотрел на своего брата, который отнял у него его главную мечту.

— Шестьдесят лет... — голос Императора был тихим, но акустика зала разнесла его в каждый угол. — Шестьдесят лет назад мы верили, что Звездная Сталь — это дар небес. Мы думали, что, обуздав метеорит, мы построим рай.

Он сделал тяжелый шаг вперед, опираясь на трон.

— Посмотрите на себя. Вы обвешаны золотом, но ваши души заржавели. Я смотрю в этот зал и не вижу соратников — многие Главы Домов отвернулись от меня. Теперь я вижу лишь паразитов, присосавшихся к жиле власти. Вы забыли, что такое Воля. Вы заменили её жадностью. Вы используете святой металл не для защиты слабых, а чтобы держать их в страхе.

Он обвел взглядом ложи:

— Вы, послы Великих Домов, чьи хозяева сегодня побоялись явиться ко мне... Передайте им мои слова.

По рядам гостей прошел тревожный ропот. Кассий Игнис напрягся, его рука легла на эфес меча.

— Вы спрашиваете, почему я молчал эти годы? Почему я закрыл двери дворца? — голос Элиуса набрал силу, загремел, как камнепад. — Потому что я искал достойного среди вас. И не нашел никого. Ни одного Дома, который не был бы отравлен амбициями. Вы ждете, что я назову имя преемника? Что я передам корону следующему хищнику, который разорвет Империю на куски?

Он резко вскинул руку со свитком.

— Этого не будет. Я разрываю порочный круг.

Он развернул «Великий Эдикт». Пергамент с хрустом распрямился.

— Моей властью и моей кровью я провозглашаю конец эпохи Наследования! Отныне Великие Дома лишаются права на трон. Империя переходит под управление Совета Выборных.

Зал ахнул. Элиан увидел, как спина Виктора окаменела.

— Первым главой Совета я назначаю... — начал Император.

Виктор действовал быстрее мысли. Он не побежал к трону. Резким движением он вырвал тяжелое церемониальное копье из рук ближайшего гвардейца. Это была оболочечная сталь высшей пробы.

Он отклонился назад, как пружина катапульты, и метнул оружие.

Воздух взорвался свистом. Копье, пущенное с нечеловеческой кинетической силой, преодолело расстояние за долю секунды. Никто не успел даже вскрикнуть.

Звук удара был влажным, тошнотворным. Стальное острие пробило развернутый пергамент, грудь Императора Элиуса и с хрустом вошло в высокую деревянную спинку трона. Старика буквально пригвоздило к дереву. Он замер с открытым ртом, так и не договорив имя преемника. Золотая корона сорвалась с его головы, со звоном покатилась по ступеням и замерла у ног Элиана, окропленная алой пеной.

В ту же секунду Кассий Игнис обнажил меч. Вокруг клинка пошло тепловое марево — Доменная сталь отозвалась на ярость хозяина.

— Предательство! — закричал Калерий.

Приемный отец Элиана, несмотря на возраст, двигался с невероятной скоростью. Его клинок, сияющий холодным голубым светом, метнулся к горлу узурпатора. Но Кассий ждал этого. Он не стал парировать. Он выставил перед собой латную перчатку, принимая удар на наруч, и в тот же миг вонзил свой меч в живот Калерия по самую рукоять.

— Твое время вышло, старик, — прорычал Игнис.

— Отец! — крик Элиана потонул в шуме толпы.

Кассий резко выдернул клинок и оттолкнул Советника ногой. Калерий рухнул на мрамор ступеней, заливая своей кровью подножие трона, который он защищал всю жизнь.

Элиан рванулся вперед. Он упал на колени рядом с отцом, не обращая внимания на хаос вокруг. Его руки скользили по мокрому бархату, пытаясь зажать страшную рану.

— Держись... сейчас... лекаря... — шептал Элиан, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло.

Калерий судорожно схватил Элиана за воротник, притягивая к себе. Его глаза стекленели, но в них горела последняя, отчаянная мысль.

— Слушай... — прохрипел он, и кровавая пена выступила на его губах. — Дворец... это склеп. Тебе здесь не выжить.

— Я не брошу тебя!

— Уходи! — Калерий вложил в этот шепот последние силы. — Иди на Север... В Высокие Клыки. Найди его...

— Кого? Отец, кого?!

— Валиона... — выдохнул старик, глядя сквозь Элиана, куда-то в вечность. — Найди... Валиона. Только он... сможет остановить...

Договорить он не успел. Жизнь покинула его глаза, и хватка на воротнике ослабла. Рука Калерия безвольно упала на окровавленный мрамор.

Элиан застыл. Мир сузился до мертвых глаз человека, который заменил ему отца.

— Элиан, вставай!

Сильные руки рванули его назад. Это был Луций.

— Он мертв! — кричал друг ему в ухо, перекрывая звон стали и крики толпы. — Если мы не уйдем сейчас, мы ляжем рядом с ним! Смотри!

Элиан поднял голову. Малакай, Глава Дома Умбра, вышел из тени. Его серый плащ взметнулся, и в руках сверкнул черный матовый клинок из Доменной стали.

— Ты зашел слишком далеко, мальчишка! — рявкнул Малакай, глядя на Виктора. — Трон не берется кровью!

— Трон берется силой, — усмехнулся Виктор.

Он обнажил свой меч. Воздух взорвался.

Виктор ударил первым. Он не просто махнул мечом — он высвободил чудовищную кинетическую волну. Малакай ударил клинком в мраморный пол.

КРАК!

Пол зала вздыбился. Каменные плиты превратились в острые шипы, вырастая стеной перед Малакаем, чтобы блокировать удар Виктора. Но кинетика Игниса была страшнее. Меч Виктора пробил каменную стену насквозь, разнеся её в крошево. Осколки мрамора шрапнелью полетели в гостей.

— Бежим! — Луций и Лира силой оттащили Элиана от тела отца.

— Но Малакай... — Элиан оглянулся.

Позади них разворачивался ад. Малакай управлял камнем дворца — колонны изгибались, пытаясь раздавить Виктора, пол превращался в зыбучий песок. Но Виктор был неостановим. Он двигался сквозь камень, как сквозь воду. Каждым ударом он создавал ударные волны, которые крушили несущие стены.

Потолок начал падать. Огромная люстра рухнула, придавив десятки гвардейцев.

— К выходу! — рявкнула Лира, хватая Элиана за руку.

Они потащили его прочь, в спасительную тень колонн, пока Элиан продолжал смотреть на удаляющееся тело отца, шепча одними губами странное, незнакомое имя:

— Валион...

Они нырнули в боковой проход, ведущий к кухням, пока позади начиналась резня. Звуки стали и крики умирающих преследовали их.

В коридоре пахло кислым тестом и сыростью. Лира, запутавшись в тяжелом бархате юбки, остановилась на секунду. С яростным рыком она схватила ткань обеими руками и с треском оторвала подол платья до самых колен, отшвырнув дорогие тряпки в сторону.

— Не отставать! — скомандовала она, теперь двигаясь свободно, как хищник.

Внизу, в кухнях, царила паника. Но у самого выхода на задний двор, где обычно разгружали уголь, их ждали.

Двое «чистильщиков» в черно-рыжих накидках. Шлемы скрывали лица, но их позы говорили о профессионализме. Один вскинул тяжелый арбалет.

— Стоять, — голос солдата был механическим. — Приказ Лорда Кассия. Никто не выходит.

Элиан замер. Время растянулось. Он видел зазубрину на болте арбалета, нацеленном ему в грудь. Он потянулся к мечу, но рука дрожала. Его Воля была разбита горем. Сталь за спиной молчала.

Вперед шагнул Луций. Он расправил плечи, мгновенно меняя маску испуганного юноши на маску высокомерного лорда.

— Ты ослеп, легионер? — его голос хлестнул, как кнут. — Я — Луций Игнис. Опусти оружие! Мой брат только что взял корону. Ты думаешь, он наградит тебя за то, что ты задержал его кровного родственника? Мы преследуем убийц! С дороги!

Солдат замешкался. Дуло арбалета дрогнуло и опустилось на дюйм. Эта секунда сомнения — всё, что было нужно.

Элиан не стал пытаться достать меч. Инстинкт выживания сработал быстрее разума. Он схватил с разделочного стола тяжелый мясницкий тесак и швырнул его с разворота.

Лезвие с глухим стуком вошло в незащищенное горло арбалетчика.

Второй солдат охнул, потянувшись к мечу, но Лира уже была рядом. В подкате она сбила его с ног, а Элиан, подскочив, вогнал кинжал в щель доспеха. Солдат дернулся и затих, цепляясь пальцами за сапог Луция.

— Впечатляет, — выдохнул Луций, брезгливо отряхивая камзол от брызг крови. — А теперь бежим, пока сюда не пришел весь гарнизон.

Они вывалились в холодную ночь. Над Арденградом гудели колокола — тревожный набат, возвещающий о конце эпохи.

Лира вдруг споткнулась. Не от усталости — от осознания. Она остановилась посреди грязного двора, глядя на свои окровавленные руки.

— Мы оставили его... — её голос сорвался. — Мы просто... убежали.

Та «стальная» Лира, которая минуту назад командовала побегом, исчезла. Она рухнула на колени прямо в грязь. Плечи затряслись в беззвучных рыданиях.

— Отец! — она ударила кулаком по земле, сбивая костяшки. — Я должна была... Я могла...

Элиан замер. Его собственная боль рвала грудь, но вид сломленной Лиры подействовал как ледяной душ. Он упал рядом, жестко схватив её за плечи.

— Лира! Посмотри на меня!

— Его больше нет! — кричала она.

— Я знаю! — он встряхнул её. — Но мы живы.

Элиан приблизил лицо к ней. В его глазах зажегся холодный, злой огонь.

— Слушай меня. Виктор думает, что победил. Но он ошибся. Я клянусь тебе, — он сжал её плечи до боли. — Я вернусь. Я найду Виктора, за какой бы стеной он ни прятался. И я воткну меч в его сердце. Ты веришь мне?

Лира всхлипнула, глядя в его глаза. Она увидела в них абсолютную решимость.

— Верю... — выдохнула она.

— Тогда вставай.

— Я не хочу прерывать момент, — раздался голос Луция у канализационного люка. Он нервно оглядывался на зарево пожара. — Но сюда идут.

Элиан помог Лире подняться. Она вытерла слезы, пряча скорбь под новую броню ненависти.

— К Речным Воротам, — твердо сказал Элиан. — В коллекторы.

Они нырнули в темноту леса, оставляя за спиной горящий дворец и свои прошлые жизни.

Глава 2

Рассвет застал их на вершине Вдовьего Холма. Внизу, в утренней дымке, лежал Арденград. С такого расстояния пожар во дворце казался лишь тлеющим угольком, а сам город — игрушечным макетом, брошенным в грязь.

Элиан смотрел на шпили, которые еще вчера были его домом. Ветер трепал его грязный, пропитанный нечистотами камзол.

— Странно, — тихо произнес Луций, ежась от утреннего холода. — Император мертв, трон залит кровью, а город... городу плевать. Я думал, мир рухнет вместе с Элиусом. А он стоит. Пекари пекут хлеб, стража меняет караул. Империи все равно, кто носит корону, пока шестерёнки крутятся.

— Идем, — Элиан отвернулся. В его голосе не было ностальгии, только свинцовая усталость. — Теперь это не дом. Это клетка, из которой мы сбежали.

Желудок скрутило так, что Элиан едва не согнулся пополам. Они шли по тракту уже четыре часа. Адреналин ночной схватки выветрился, уступив место животному, звериному голоду.

Впереди показалась покосившаяся таверна «Сломанная Подкова». Из трубы валил густой дым, пахло жареным луком, чесноком и дешевым элем. Для трех аристократов, не евших сутки, этот запах был слаще самых дорогих духов столицы.

— Еда... — простонал Луций, его глаза лихорадочно заблестели.

Они вошли внутрь, стараясь слиться с толпой. В зале было душно и шумно: возницы, наемники и крестьяне заглушали свои горести вином.

Они забились в самый дальний, темный угол. Капюшоны были натянуты на самые носы, скрывая лица, но руки выдавали их с головой — грязные, с въевшейся под ногти землей, они дрожали от нетерпения.

— Еще... — прохрипел Луций, когда служанка грохнула на стол глиняные миски. Они ели молча и страшно. Манеры, которым их учили во дворце, испарились. Луций, этот эстет, который раньше воротил нос, если вино было недостаточно охлаждено, сейчас вымакивал куском черствого хлеба жирную подливку со дна миски, чуть ли не облизывая пальцы.

Лира разрывала куриную ногу зубами, глядя в стол остекленевшим взглядом. Элиан же запихивал в рот вареную картошку целиком, почти не жуя, чувствуя, как горячий, тяжелый ком падает в желудок, разливаясь блаженным теплом. Боль в мышцах отступала. Голова прояснялась.

На столе громоздилась гора пустой посуды: три пустых кувшина из-под дешевого вина, обглоданные кости, корки сыра. Они съели всё, что было на кухне.

Луций с громким стуком поставил кружку на стол и откинулся на спинку лавки, сыто икнув.

— Никогда не думал, что пережаренная баранина может быть вкуснее шербета. Я чувствую себя живым.

Элиан вытер рот рукавом грязной куртки. Чувство сытости принесло с собой ложное ощущение безопасности. Шум таверны казался просто фоном.

К их столу подошел хозяин — грузный мужчина с красным лицом и грязным полотенцем на плече. Он окинул взглядом гору посуды и довольно хмыкнул.

— Вижу, господа проголодались с дороги, — пробасил он, доставая грифельную доску. — С вас за обед, вино... три серебряных и десять медных.

Повисла пауза.

Элиан напрягся. Он посмотрел на Луция. Лира тоже подняла глаза на рыжего друга. Луций лениво полез рукой за пазуху, где во внутреннем кармане обычно лежал его расшитый золотом кошель.

Секунда. Две.

Улыбка сползла с лица Луция. Он похлопал себя по бокам. Потом лихорадочно ощупал пояс. Его лицо, только что розовое от вина, мгновенно стало белым, как мел.

— Луций? — тихо спросил Элиан, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Его нет... — одними губами прошептал Луций. — Кошель. Он... должно быть, выпал, когда мы перелезали через ограду в лесу. Или в канализации...

Хозяин таверны перестал улыбаться. Он медленно опустил доску.

— Проблемы, господа? — его голос стал тяжелым, угрожающим. — Вы же не хотите сказать, что сожрали половину моей кладовой, а платить будете "спасибо"?

Мы... мы заплатим, — голос Луция дрогнул, срываясь на фальцет. — Мы честные путешественники! Мой слуга прибудет с минуты на минуту, у него казна...

Хозяин прищурился. Он наклонился ниже, вглядываясь в лицо Луция, скрытое тенью капюшона. Рыжий локон, выбившийся наружу, предательски блеснул в свете сальных свечей.

Взгляд трактирщика скользнул по шраму на скуле Элиана. Потом снова на Луция. В его глазах мелькнуло узнавание. Он видел эти лица на пергаментах, которые солдаты Игниса клеили на каждом столбе.

— Слуга, говоришь? — трактирщик медленно выпрямился, делая шаг назад. — Честные путешественники?

Он вдруг набрал воздуха в грудь и заорал так, что перекрыл шум всего зала:

— СТРАЖА!!! ОНИ ЗДЕСЬ! ПРЕДАТЕЛИ!

Звон кружек стих мгновенно.

Элиан вскочил, опрокидывая лавку. Но было поздно.

Люди, сидевшие за соседними столами — простые мужики в дорожных плащах, крестьяне, возницы, — встали как по команде. Одним слитным движением они сбросили с себя плащи.

Под серым сукном блеснула черно-рыжая сталь.

Герб Саламандры. Дом Игнис.

— Засада... — выдохнула Лира, выхватывая кинжал.

Их было не трое и не пятеро. Тридцать человек. Почти вся таверна была набита переодетыми солдатами, которые только и ждали сигнала.

Офицер, сидевший у двери, медленно вытащил меч.

— Вот это удача, Господин Луций, ваш отец отправил меня на ваши поиски. Я думал мне придется попотеть, но вы сами явились ко мне, пока я наслаждался прекрасным вином — усмехнулся он. — Взять их. Луция обязательно живым, других не обязательно.

Воздух в таверне загустел от звона вынимаемых клинков. Тридцать человек. Сплошная стена из черно-рыжих мундиров и злобных ухмылок, отрезающая путь к двери.

— Взять их! — рявкнул офицер, пинком отбрасывая стул.

Элиан среагировал первым. Рык вырвался из его груди, когда он подцепил тяжелый дубовый стол носком сапога и, добавив импульс плечом, перевернул его, создавая баррикаду.

Жилы на его шее вздулись. Обычный человек не смог бы даже приподнять эту махину, но Элиан, чье тело было сжатой пружиной без выхода для магии, рванул стол вверх. С грохотом посуды и треском дерева он швырнул его прямо в наступающих солдат.

Двое стражников рухнули под весом мебели, сбитые с ног. Но остальные перепрыгнули через баррикаду.

— Луций, правый фланг! Лира, стой зади!

Воздух наполнился звоном стали.

На Луция попер огромный солдат с двуручным мечом. Блокировать такой удар рыжий не мог — у него просто не было физических сил.

Солдат замахнулся. Луций не сдвинулся с места, лишь крепче сжал эфес тонкой рапиры.

— Раскройся, Ignis.

Лезвие не вспыхнуло пламенем, а засветилось ровным, ядовито-синим светом.

Луций сделал ленивый выпад. Его рапира коснулась толстого нагрудника солдата. Металл не звякнул. Он просто исчез в точке касания. Синий огонь прожег сталь, плоть и кости без малейшего сопротивления.

Луций пробил сердце и тут же отдернул руку.

Солдат рухнул замертво. В его груди дымилась идеально ровная дыра с оплавленными краями.

Элиан действовал иначе. Он рванул из ножен меч Калерия.

Изящный клинок голубой стали, созданный для смертоносной магии Льда, в его руках оставался холодным и темным. «Мертвым». Но Элиану не нужна была магия. Ему нужна была прочность.

Он шагнул вперед, закрывая собой друзей. Солдат с алебардой нанес удар сверху. Элиан принял удар на жесткий блок, скрежет металла резанул по ушам.

— Гха! — Элиан, используя грубую физическую силу, просто отшвырнул алебарду вместе с владельцем, ударив того гардой в шлем. Металл смялся, солдат рухнул.

— Мне нужно оружие! — крикнула Лира. У неё был только кинжал, бесполезный против лат.

Один из нападавших, получив удар рапирой Луция, выронил свой пехотный палаш. Лира нырнула под стол, перекатилась и подхватила клинок.

Это было дешевое железо, но в руках дочери Ветра оно преобразилось.

Она сжала рукоять. По лезвию мгновенно побежал иней.

— Раскройся, Frigus!

Лира ударила наотмашь. Её удар был не сильным, но быстрым. Лезвие полоснуло солдата по ноге — и рана мгновенно покрылась коркой льда, замораживая мышцы. Солдат упал, не в силах пошевелить ногой.

Троица встала в круг. Элиан — непробиваемая стена стали и мышц, Луций — жалящий огонь, Лира — сковывающий холод.

— Арбалеты! — заорал офицер, видя, что в ближнем бою их не взять.

Трое стрелков вскинули оружие. Дистанция была убойной. Щитов у героев не было.

И тут со стороны камина прилетела тяжелая оловянная кружка.

ХРЯСЬ!

Центральный арбалетчик получил удар точно в лоб и рухнул, спустив болт в потолок.

Странник в плаще, до этого мирно жевавший яблоко в тени, лениво поднялся.

— Ненавижу, когда мешают ужинать, — пробормотал он.

В его руках закрутился длинный, окованный железом посох.

Странник двигался текуче, как вода. Подсечка — хруст колена. Удар торцом посоха в солнечное сплетение — солдат складывается пополам. Он влетел в тыл врагам, внося хаос.

— Эй, парень! — крикнул он Элиану, сбивая с ног очередного гвардейца. — Окно! Пробей брешь, ты же здоровый как бык!

— Прикрой! — рыкнул Элиан.

Он развернулся к стене. Убрал меч в ножны, чтобы не мешал. Сгруппировался.

Вся его масса, вся ярость и плотность тела превратились в живой таран.

БАМ!

Старые доски таверны не выдержали. Окно вылетела наружу вместе с Элианом, подняв тучу пыли.

— На выход! — Элиан схватил Лиру и вытащил ее на улицу. Луций выпрыгнула следом.

— Твоя очередь, мужик!

Странник увернулся от огненного шара офицера, и ласточкой нырнул в пролом.

Во дворе ржали кони.

— Режьте привязь! — скомандовал Странник, запрыгивая на чьего-то жеребца.

Элиан выхватил меч и одним ударом перерубил веревки. Они вскочили в седла. Луций, морщась от боли (магия истощала его), пришпорил коня.

Под свист болтов и проклятия солдат Игниса они вырвались на лесную дорогу, исчезая в сумерках вместе со своим новым, загадочным спасителем.

Лес изменился. Если вблизи столицы деревья стояли ровными рядами, словно солдаты на параде, то здесь, в Диких Землях, чаща напоминала свалку истории. Огромные, поваленные бурей стволы гнили годами, покрываясь ядовито-зеленым мхом. Корни вздыбливали землю, как вены на руках старика.

Лошади шли с трудом. Животные, привыкшие к ровным дорожкам манежей Игниса, пугались каждого шороха.

Элиан ехал замыкающим. Его рука лежала на эфесе меча Калерия, пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал спиной невидимые взгляды. Лес смотрел на них. Не звери — люди.

— Нас ведут, — тихо сказал он, поравнявшись с Каэлом. — Уже милю. Я слышу хруст веток на флангах.

Каэл, ехавший впереди, даже не обернулся. Он жевал травинку, выглядя пугающе расслабленным на фоне измотанных аристократов.

— Если бы они хотели нас убить, «таран», вы бы уже лежали со стрелами в глазницах. Это Йегеры. Они не нападают без причины. Но они любят знать, кто топчет их мох.

Луций пошатнулся в седле. После использования синего огня в таверне он выглядел как призрак. Его кожа стала почти прозрачной, под глазами залегли черные тени. Его организм, лишенный топлива, начал пожирать сам себя.

— Мне плевать, кто там... — прохрипел он, стуча зубами от озноба. — Если мы не остановимся и я чего-нибудь не съем, я упаду с этой лошади и больше не встану.

Каэл резко натянул поводья. Он поднял руку с раскрытой ладонью вверх — знак, понятный только местным.

Кусты перед ними беззвучно раздвинулись.

В низине, укрытой от ветров и имперских патрулей крутыми склонами оврага, лежало поселение.

Это не было похоже на деревни, которые Элиан видел на картинах. Это была нора. Жалкие лачуги, слепленные из глины и веток, жались друг к другу, словно ища тепла. Крыши поросли травой так густо, что с десяти шагов их было не отличить от холмов.

В нос ударил густой, тяжелый запах: нечистоты, дым сырой древесины и въевшийся в землю запах немытых тел. Запах нищеты.

— Добро пожаловать в Свободный Край, — в голосе Каэла прозвучала злая ирония. — Здесь нет налогов Императора. Здесь есть только голод и волки.

Их встретили молчанием. Десятки глаз смотрели из темных проемов дверей. Это были тяжелые, оценивающие взгляды. Мужчины с самодельными луками, женщины с серыми, землистыми лицами. Дети, прекратившие играть в грязи, смотрели на бархатный камзол Лиры и золотые пуговицы Луция не с восхищением, а с ненавистью. Для них это были не герои, а символы того мира, который их ограбил.

Навстречу вышел грузный, хромой человек. Он опирался на самодельный костыль, обмотанный тряпками. Торн, старший брат Каэла.

— Ты привел беду, брат, — вместо приветствия бросил он. Его голос звучал как скрежет камней. — Я чую запах гари на их одежде. Игнис?

— Они разнесли таверну «Хромая Кобыла», — Каэл спешился, вставая между братом и спутниками. — Они враги Виктора. Им нужен ночлег и еда.

Торн сплюнул под ноги Элиану густую бурую слюну.

— Еда? У нас дети грызут кору, Каэл. Зерна осталось на два дня. А эти... — он ткнул кривым пальцем в сторону Луция, — эти привыкли жрать с золота.

— Я заплачу, — Элиан шагнул вперед. Он снял с пояса тяжелый кинжал с инкрустацией, который успел прихватить во дворце. — Хорошая сталь. Стоит десяток мешков муки на любом рынке.

Глаза Торна жадно блеснули. Он выхватил кинжал, попробовал лезвие на ноготь.

— В «Длинный Дом», — буркнул он, пряча оружие за пазуху. — Но если приведете хвост — я лично перережу вам глотки во сне.

Внутри большой землянки было дымно. В центре горел очаг, вокруг которого сидела группа молодых людей. Они отличались от остальных жителей. Их одежда была чище, на руках — красные повязки, а оружие было настоящим, украденным у стражи, а не сделанным из палок.

— Гости из столицы? — один из парней, с жестким ежиком волос и шрамом на губе, поднял голову. — Меня зовут Кай. Мы — «Искры».

— Сопротивление? — скептически спросила Лира, оглядывая их убогое вооружение. — С вилами против боевых магов?

— Ярость горит ярче магии, леди, — огрызнулся Кай. — Мы знаем тропы, о которых не ведают карты Виктора. Если вы действительно убивали "саламандр", мы поможем вам уйти к Горному Хребту.

Им дали еды. Это была серая, клейкая масса из перетертых кореньев, но Луций набросился на неё, как зверь. Элиан видел, как дрожат руки друга, запихивающего в рот безвкусное варево. Синий огонь требовал жертв.

Элиан не ел. Он смотрел в темный угол, где на ворохе шкур лежала маленькая девочка. Дочь Торна. Она дышала тяжело, со свистом. На её губах пузырилась розовая пена.

— Каменная чахотка, — тихо сказал подошедший Каэл. — Легкие медленно превращаются в камень. Лекарство есть только у алхимиков Дома Люкс. Сто золотых за флакон.

Элиан перевел взгляд на Торна. Староста сидел у входа, вертя в руках полученный кинжал. В его взгляде, устремленном на умирающую дочь, была такая бездна отчаяния, что Элиану стало холодно. Он знал этот взгляд. Человек с такими глазами способен на всё.

Ночь накрыла лагерь тяжелым одеялом. Лира и Луций, сломленные усталостью, спали беспокойным сном. Элиан дежурил. Он сидел у входа, слушая дыхание леса.

Что-то было не так. Лес замолчал.

Исчез стрекот цикад. Затихли ночные птицы. Остался только давящий, электрический гул, от которого волосы на руках вставали дыбом.

Элиан потрогал рукоять меча. Металл слегка вибрировал.

Он выглянул наружу.

Торна на месте не было.

Элиан выскользнул из землянки под проливной дождь. Грязь чавкала под сапогами. Он увидел силуэт на опушке леса. Торн стоял, подняв над головой факел. Он махал им, описывая круги.

— Что ты делаешь? — прошептал Элиан, чувствуя, как внутри все обрывается.

Ответ пришел не от Торна. Он пришел из темноты.

Сначала появился звук — низкий, трескучий гул, похожий на звук разрываемой ткани. Затем вспыхнул свет. Холодный, неестественно голубой свет, заливший поляну мертвенным сиянием.

Из чащи выходили люди. Их движения были дергаными, слишком быстрыми для человека. Темно-синие мундиры, маски-визоры, длинные перчатки, увитые медными проводниками.

— Дом Спектрум, — выдохнул Элиан.

Это были не неуклюжие солдаты Игниса. Это были «проводники» — элитный отряд магов молнии, личная гвардия Виктора для особых поручений.

Впереди, не касаясь грязи сапогами, парил человек. Вокруг его высокой, тощей фигуры плясали статические разряды. Лорд Вольт.

Торн упал на колени перед ним, протягивая руки.

— Я сделал это... Я привел их... Где лекарство? Вы обещали!

Лорд Вольт остановился. Дождь испарялся вокруг него, создавая облако пара.

— Империя ценит лояльность, — его голос звучал искаженно, как через плохой динамик.

Вольт небрежно кинул в грязь маленький флакон, светящийся желтым светом. Торн с животным визгом бросился к нему, прижимая стекло к груди.

— Спасибо... спасибо...

— Но знаешь, в чем проблема физики, старик? — скучающе спросил Вольт. Он медленно поднял руку, направив указательный палец на Торна. — У предателей слишком низкое сопротивление.

— Что?.. — Торн поднял голову.

— Fulmen.

Это не было похоже на выстрел. Это был мгновенный удар света.

Ослепительный луч соединил палец Лорда и грудь старосты. Торн вспыхнул мгновенно, как промасленная бумага. Не было крика — воздух выгорел из его легких быстрее, чем он успел вдохнуть. Через секунду на месте отца, хотевшего спасти дочь, лежала дымящаяся, обугленная груда костей. Флакон с лекарством лопнул от жара, и драгоценная жидкость смешалась с пеплом.

— ТОРН! — страшный крик Каэла разорвал тишину.

Охотник, выбежавший следом за Элианом, застыл в ужасе.

— В укрытие! — заорал Элиан, толкая Каэла обратно к землянкам.

В ту же секунду место, где они стояли, взорвалось фонтаном земли и пара. Молнии Спектрума били не просто больно — они били с точностью снайперов.

Лагерь проснулся. «Искры» высыпали наружу.

— К бою! Защищать гостей! — крикнул Кай.

Это было смело. И бессмысленно.

Солдаты Спектрума работали как единый механизм. Пятеро магов подняли руки. Между ними образовалась электрическая сеть.

— Цепная реакция, — скомандовал офицер Спектрума.

Разряд ударил в первого повстанца с вилами. От него дуга метнулась к следующему, и к следующему. За один удар сердца шестеро «Искр» задергались в конвульсиях и рухнули, дымясь. Запах озона смешался со сладковатым запахом горелого мяса.

— Бегите! — Кай, единственный уцелевший из первой линии, стоял на коленях. Его кожа была обожжена, но он упрямо натягивал тетиву лука. — Уходите в лес! Мы дадим вам минуту!

Элиан ворвался в землянку, хватая Лиру и полуживого Луция.

— Нас нашли! Уходим!

Они вывалились через задний ход, прорубленный в склоне оврага.

Каэл бежал рядом, его лицо было мокрым от слез и дождя. Он на ходу выпускал стрелы, целясь в сияющие визоры врагов.

— Твари! Убийцы!

Элиан оглянулся на бегу.

Он увидел Лорда Вольта. Тот не бежал. Он просто шагал сквозь хаос битвы. Очередной смельчак из «Искр» бросился на него с топором. Вольт даже не посмотрел на него. Электрический щит вокруг Лорда просто испарил парня при касании.

— Мы не уйдем! — прохрипел Луций. — Они быстрее!

— В воду! — крикнул Элиан, увидев русло ручья, уходящее в лес. — Вода собьет след от тепловизоров!

Они прыгнули в ледяной поток, скатываясь по камням в темноту.

Позади, над деревней Йегеров, поднималось зарево пожара. Но это был не красный огонь. Это был холодный, голубой огонь, пожирающий все живое. Крик Кая оборвался внезапно, утонув в грохоте грома.

Они бежали, пока легкие не начали гореть огнем, а ноги не одеревенели от холода. Лишь когда гул разрядов стих вдали, Элиан позволил им остановиться под корнями гигантского вяза.

Каэл сполз по стволу дерева. Он сжимал в руке лук так сильно, что дерево трещало.

— Он убил его... — шептал охотник, глядя в пустоту. — Мой брат предал нас, а они убили его как собаку. И мою племянницу... они сожгли их всех.

Элиан тяжело дышал, опираясь на меч. Иллюзии кончились. Он понял, что в этой войне не будет благородных дуэлей на арене. Будет грязь, предательство и запах горелого мяса.

— Мы отомстим, — тихо сказала Лира. Её голос дрожал, но в глазах застыл лед. — За каждого из них.

Элиан посмотрел на Луция. Тот лежал на мху, свернувшись калачиком. Его трясло. Холодная вода и истощение делали свое дело.

— Ему нужно тепло, — мрачно констатировал Элиан. — Иначе он не доживет до утра.

Впереди был подъем в горы. Холодный, безжалостный перевал, где смерть ждала на каждом шагу. Но позади была смерть еще более страшная.