Валери

Глава 1

На завтрак Валери испекла себе пышных лепешек и съела их горячими, макая в жидкий душистый мед и запивая парным молоком. Потом заела свежим творогом со сметаной и персиками. Домашний творог и особенно сметана имели сладковатый привкус и таяли во рту. Они хорошо шли со спелыми сочными персиками. Печь такие лепешки Валери научила ее мать Аэлла. Она их часто пекла. А вот выпечкой хлеба Аэлла себя не утруждала. Хотя и рассказывала дочери, что такое хлеб и пироги. Временами девочка подозревала, что она просто этого не умела. «Ну и правильно, - думала Валери. – Зачем учиться такому? Не крестьянка же».

Позавтракав, Валери вымыла руки и вышла за порог. Она обошла большой загон из жердей, с пасущимися на лужайке коровами и козами. Спустившись по пологому склону к огромному озеру, девочка или скорее уже девушка уселась на скамейку под старой грушей с толстым скрученным стволом. Раскинутые далеко в стороны ветви старого дерева были усыпаны желто-красными сочными плодами. Их запах окутывал сидящую на скамейке девушку. Валери было всего четырнадцать лет от роду. Но выглядела она по человеческим меркам, как высокая шестнадцатилетняя девушка. Ее волосы были точно такими, как у матери, густыми, блестящими, цвета красного золота. Кожа тоже имела легкий золотистый оттенок. Брови и длинные ресницы девушки были черными. Овал лица правильный, нос прямой. Красиво очерченные губы выглядели слегка припухшими, но в самую меру. Глаза ярко фиолетовые, как у всех ее сородичей. Валери нельзя было назвать ни худой, ни полной. Она имела стройную подтянутую фигуру. В другом мире девушку могли бы принять за спортсменку: теннисистку, фигуристку или гимнастку. И в том же мире она могла бы стать Олимпийской чемпионкой сразу в нескольких видах спорта, поскольку была сильнее, выносливей человека и могла быстрее двигаться. Валери была юным представителем очень редкого вида драконов – драконов Межреальности. Сокращенно драмов. Но это только в шутку один старый знакомый мог обратиться к другому со словами: «Эй, драм. Где это ты пропадал?». Обратиться так к незнакомцу было чревато вызовом на поединок. Хотя, какой незнакомец? Драконов Межреальности осталось так мало, что можно было прожить две сотни лет, посетить десяток миров и не встретить ни одного соплеменника. Драмы были исчезающим видом. И всему виной их характер. Драконы Межреальности были жуткими индивидуалистами и одиночками. Даже родители не испытывали к детям каких-то особо теплых чувств и расставались с ними почти равнодушно. Продолжение рода они считали чем-то вроде долга или даже тяжкой обязанности и все чаще ею пренебрегали.

Продлить свой род драмы могли только в одном месте – на острове, висящем в Междумирье. Там где много веков назад увидели свет первые представители их племени. Как возник род драконов Межреальности, никто из них не знал. Одни считали, что к этому приложили руку великие маги древности, другие были уверенны, что первых драмов создали какие-то боги. Кем бы ни были создатели драмов, они выбрали для этого самое подходящее место. Межреальность или Междумирье само по себе очень магическое место. Сквозь нее проходят мощнейшие магические потоки. В некоторых местах они закручиваются и образуют водовороты. В точности как вода, быстро вытекающая в какое-нибудь отверстие. Обычные миры находящиеся далеко внизу, связаны с магическими реками Междумирья особыми пуповинами, по которым к каждому миру струится поток магии. Входы пуповин разбросаны по Межреальности неравномерно: где-то густо, а где-то и совсем редко. Вокруг острова драмов уходящих в обычные миры пуповин, было много, и стекающая по ним магия, как раз и образовывала тот гигантский водоворот в эпицентре которого находился остров.

Остров драмов намного меньше плоских миров, но не такой уж и маленький. Дракон мог пролететь его вдоль из конца в конец за тридцать часов. А он пролетал за час столько, сколько человек проходил за четыре дня. Поперек остров можно перелететь за двадцать часов. В Магической Вселенной есть разные миры: круглые и плоские. Вокруг круглых светила движутся по горизонтальному кругу. Вокруг плоских летают вертикально. Поскольку остров драмов плоский его небольшое светило утром выныривало из-за одного края, проходило по голубому небу крутой дугой и исчезало за другим краем. На одном конце острова имелись высокие горы с заснеженными вершинами. С них стекали ручьи и речки, впадавшие в огромное озеро в центре острова. Остальное пространство это равнина, покрытая светлыми лиственными лесами с обширными полянами, заросшими густой травой и цветами.

Драконы Межреальности много веков прилетали на остров, чтобы продлить род и вырастить детей. Изначально здесь были только растения. Чтобы было чем питаться, пока растут дети, драконы натаскали на остров коров и коз. При отсутствии хищников и наличии пастбищ с густой и сочной травой, животные сильно расплодились. То же касалось и домашних кур. Какой-то любитель сладкого додумался принести на остров ульи. Возможно, за долгие века он был не единственным, кто занес на остров пчел. Теперь одичавших пчел в лесах хватало, и меда было много. Периодически драконы сажали на острове фруктовые сады. Первые из них превратились в густые заросли. В дальнейшем в них выкапывали саженцы и высаживали ровными рядами. Кое-где эти нормальные сады еще сохранились. Пятнадцать лет назад родители Валери выбрали место между озером и таким садом. На берегу озера еще можно было встретить остатки жилищ тех пар, что прилетали сюда прежде. Но они уже сильно обветшали, либо и вовсе сгнили. Лоран – отец девочки, с помощью инструментов и магии построил деревянный дом с крышей из больших листов коры местного вяза. Построил загон и хлев для скота, а также курник. Мать завела огород. На нем она выращивала разнообразные овощи и зелень. Драконы с помощью своей магии могли управлять лошадями, коровами, козами и овцами. Наверное, было в этих животных что-то, что позволяло это делать. Недаром же люди приручили их в числе первых. Остальные животные драконам не подчинялись. Закончив со строительством, Лоран заколдовал несколько одичавших коров и коз и привел их в хлев. С тех пор семья была обеспечена парным молоком, свежей сметаной, маслом и творогом. Домашние одичавшие куры умели летать, но не высоко. Не намного выше, чем рост высокого человека. Дракон не стал строить ограду в два человеческих роста. Он просто наловил ночью в мешок спящих на ветках кур и обрезал им маховые перья на концах крыльев. После этого семья драконов не испытывала недостатка в яйцах и курином мясе. Еще отец охотился на коз и бычков. Ловил рыбу, просто кишевшую в озере. Приносил из леса соты с пахучим медом. Лишь за мукой, подсолнечным маслом и еще кое-чем дракон Межреальности летал в ближние миры. Там же мать заказывала дочери одежду и обувь по заранее снятым меркам.

Драконы растут быстрее людей, а стареют медленней. Валери в свои четырнадцать лет выглядела на шестнадцать и знала, что и через сто лет не сильно изменится. Ее мать выглядела лишь немногим старше дочери, хотя недавно разменяла вторую сотню лет. Родители добросовестно растили дочь и учили ее всему, что должен знать и уметь волшебный дракон. Потом, посмотрев на повзрослевшую дочь, они решили, что их долг по продолжению рода выполнен. И как водится у драконов, после последних полезных советов и недолгого прощания отбыли в неизвестном направлении. Валери осталась на острове одна. Ну, это, если не считать коров, коз и кур.

Юная драконица сама готовила еду, занималась хозяйством, доила коров и коз. В этом она помогала матери с тех пор, как немного подросла. Отец говорил девочке, что драконы Межреальности испытывают тягу к странствиям по разным мирам и новым впечатлениям. «Странно, - думала Валери, - я вот ничего подобного не испытываю. Или это от того, что я еще нигде кроме нашего острова не была?». Она никак не могла решиться, покинуть остров и отправиться на исследование новых миров. Родители оставили ей все, что нужно: мешочки из тонкой кожи с монетами разных стран, объемистый кожаный ранец для дорожных запасов и замшевую сумку, которую можно носить через плечо, кинжал-дагу и тяжелую боевую шпагу с ажурной гардой. Пользоваться оружием девушка умела – отец научил. У нее были одежда и обувь. Вначале мать заказывала ей платья и туфли. При том, что сама носила сапожки, штаны и рубашки. Подросшая Валери попросила себе такую же одежду. С тех пор платьев она не носила. Еще ей подарили серебряную фляжку с завинчивающейся крышкой вместо пробки. Несмотря на то, что фляжка была плоской, помещалось в нее четыре кружки жидкости. Если мерить той большой кружкой, из которой Валери пила по утрам молоко.

Глава 2

Добраться до какого-нибудь обычного мира было не сложно. Надо было превратиться в дракона и долететь до любого края острова. Вокруг него были разбросаны горловины пуповин, в которые сверху низвергались водопады магических энергий, уносившихся к невообразимо далеким мирам. Пространство вокруг этих пуповин было искривлено каким-то хитрым образом. И если выучить нужное заклинание, то с его помощью можно пронестись по пуповине с непредставимой скоростью и вылететь из нее над облаками чужого мира. А с помощью другого заклинания можно вознестись обратно в Междумирье. Но для этого надо уметь летать. Покинуть мир прямо с его поверхности не получится. Вокруг острова драконов были открыты ходы в сто двадцать два мира. До одних можно было долететь от края острова всего за час. До других пришлось бы лететь полдня. До дальних хорошо, если к вечеру доберешься. До совсем уж дальних надо лететь без малого сутки.

Валери надо было доить коров и коз утром и вечером. Слетать в какой-то мир между двумя дойками она бы не успела. Только до ближайшего края острова лететь десять часов. Продержаться столько часов в воздухе не так и легко. Если лететь, то с остановкой и ночевкой. Из этого следует, что прежде чем лететь, надо отпустить всю живность на волю. Как раз на это юная драконица и не могла решиться. «А если мне не понравится, и я вернусь сюда? – думала она. – Молоко, творог и сметану я очень люблю. А чтобы их есть надо иметь коров и коз. С другой стороны, отец ведь поймал всех этих животных здесь на острове. Наверное, и я смогу это сделать». И все равно юная драконица не чувствовала никакой необходимости бросать все и нестись в другой мир. Поэтому она спокойно жила на острове еще две недели, после отлета родителей, пока не обнаружила, что у нее заканчивается подсолнечное масло. А на острове подсолнухи не росли. Отец принес оплетённую лозой бутыль с маслом из какого-то мира. Свои чудесно вкусные с медом лепешки Валери пекла как раз на подсолнечном масле. Тяжело повздыхав, девушка-дракон начала собираться в дорогу.

Сначала она решила освободить коз, чтобы запастись перед дорогой свежим коровьим молоком. Подоив животных, Валери обернулась драконом и отправилась на поиски козьего стада. Отыскалось оно довольно далеко от дома. Девушка долго шла вдоль озера, подгоняя перед собой коз мысленными командами. Вернулась она только к самому вечеру сильно уставшая. Собравшись с силами, подоила коров, перекусила и завалилась спать. Следующий день она решила посвятить отдыху.

Превращаться в дракона, а потом обратно в человека это не минутное дело и оно отнимает много сил. Восстановить силы можно отдыхом на земле или во время спокойного неторопливого полета. Когда сначала, мерно работая крыльями, набираешь высоту, а потом просто планируешь, ловя подходящие потоки воздуха. На самом деле полностью превратиться в дракона нельзя. Точнее можно, но это займет много времени, и обратно уже не станешь человеком. Даже небольшой дракон весит в двадцать раз больше чем человек. Ну, и где прикажете брать недостающую массу? Магия основных законов природы не отменяет. Племя Валери предпочитало называть себя драконами, но, строго говоря, это не совсем соответствовало действительности. В большей своей части девушка-дракон была человеком. А если уж совсем точно, то магическим существом в человеческом обличье. Она имела человеческую ауру сильного мага, обтянутую снаружи аурой дракона.

Валери Силой своего Дара разворачивала и раздувала драконью ауру. Потом Открывала себя Миру и рассеянная повсюду магическая энергия со всех сторон устремлялась к ней. Магия увеличивала ауру до размеров настоящего дракона и делала ее похожей на очень плотную иллюзию. Лишённый Дара человек или эльф не смог бы отличить этот магический конструкт от живого существа. В результате получался настоящий на вид дракон, созданный из уплотненной магии. Сама девушка находилась внутри этого магического конструкта и управляла им. Она видел глазами дракона, двигала его крыльями и ощущала себя настоящим драконом.

Под чешуей и кожей из магических частиц и энергий скрывались такие же кости и мышцы. Во время полета тело Валери находилось в груди дракона. По сути, оно со всех сторон было прикрыто многослойными магическими щитами, пробить которые мог только по-настоящему могучий маг. Воздух для дыхания проходил через ноздри дракона. При необходимости его можно было подогреть.

Валери обладала некоторыми врожденными способностями, присущими драконам и разным магическим существам. Как и некоторые виды драконов, она могла понимать любой язык и общаться мыслеобразами. Девушка могла говорить на своем родном языке, и при этом ее собеседник, впервые слышавший такую речь, прекрасно все понимал. Универсальное зрение так же было наследством драконов и магов. Валери и в человеческом обличье имела острое зрение, а в облике дракона могла разглядеть зайца в поле из-под облаков. Еще от драконов она унаследовала способность видеть тепло. От магов – ночное и магическое зрение. Последнее было столь сильным, что Валери видела ауру человека даже сквозь каменную стену. Так же, неизвестно от кого Валери унаследовала ощущение чужого взгляда и чувство близкой опасности.

Выдувать огонь девушка могла в обеих своих ипостасях. Но выдувала она не пламя, а Силу. Или магическую энергию, как говорил отец. Он учил дочь, что магическая энергия универсальна. Ее можно преобразовать в молнию или тепло. Вылетавшая изо рта или пасти Валери струя Силы превращалась в тепло. Плотность и температуру потока можно было регулировать. В своей человеческой ипостаси девушка могла дунуть и что-то подпалить клубами рыжего пламени. Будучи драконом, могла послать во врага ослепительно белую струю плазмы. Кроме огня созданный из магии дракон мог «выплюнуть» взрывающийся огненный шар. В образе человека Валери могла запустить файербол с выставленной в сторону врага ладони. А еще молнию из пальцев. Она ведь была магом Огня и Воздуха и имела тесную связь с этими Стихиями. Плеваться огнем и шарами магический конструкт мог до тех пор, пока не иссякнет запасённая для этих целей энергия.

Глава 3

Отдохнув один день, Валери после утренней дойки полетела искать коровье стадо. В этот раз ей повезло больше – стадо нашлось недалеко и сразу после полудня, девушка, освободив коров, покинула дом и отправилась в путь. Не забыв перед этим открыть двери курника и подпереть их палкой.

Летела она до заката маленького местного светила. Найдя подходящую поляну, приземлилась и рассеяла всю наполнявшую ее ауру энергию. Потом приготовила пастель из тонких дубовых веток и травы. Наконец уже в темноте поужинала вареными яйцами, огурцом и лепешками с медом и молоком.

Рано утром Валери почти доела захваченную из дому провизию и полетела дальше. Задолго до полудня она влетела в сказочный мир Межреальности, и ее со всех сторон окружила черная бездна. Здесь не было полной пустоты. Крылья чувствовали опору, пусть и очень слабую. Отец говорил Валери, что высоко над мирами воздух становится разреженным. И чтобы удержаться на нем, надо интенсивней работать крыльями. Она это испытала, когда поднялась высоко над их островом. Здесь быстро махать крыльями было не нужно. Разреженную опору компенсировала слабая сила тяжести. Очень слабая. После первых полетов по Межреальности Валери спросила отца:

- Если сила тяжести там все-таки есть, то почему тогда наш остров не падает вниз?

- Ну, я же не Творец! – Лоран развел руками с легким смешком. – Откуда мне знать? Думаю, миры поддерживает какая-то магия.

Мерно взмахивая широкими крыльями, юная драконица летела над невообразимой бездной. «Если сложить крылья и упасть, - думала она, - то падать будешь тысячу лет и не достигнешь дна». Далеко внизу и впереди она видела густую россыпь ярких светящихся точек. Это сверкали светила бесчисленных миров, населенных разными существами и необитаемых. Люди и иные обитатели этих далеких миров называли эти сверкающие точки звездами и считали, что выше звезд ничего нет. «Вот бы они удивились, - самодовольно подумала Валери, - если бы увидели меня летящую выше их звезд».

Межреальность и пугала и завораживала одновременно. Пугала своей бездонностью и бесконечностью. Завораживала размахом замысла Великого Творца и Создателя Всего Сущего. А еще теми фантастическими видами, которыми можно было любоваться только здесь. «Разве это не прекрасно, – думала с восторгом девушка-дракон, – любоваться бесконечным звездным небом, расстилающимся внизу, и лететь над ним?!». Вверху она видела далекие разноцветные всполохи. Где-то там проходила граница Верхних миров – обители разных богов. Еще дальше в самом центре шарообразной Вселенной билось неведомое Сердце Силы, питавшее магией Всё Сущее.

Валери видела гигантские воронки, мерцающие во тьме зеленым светом. Это были горловины пуповин, ведущие к далеким мирам. Сзади ярко пылало небольшое, но близкое светило родного острова. Оно нагревало спину магического дракона, а в грудь и живот впивался межмировой холод. Никакое живое существо не смогло бы здесь выжить. Хотя бы потому, что той субстанцией, на которую опирались крылья юной драконицы, нельзя было дышать. Но магический конструкт, окружавший тело Валери, и принизанный нервами ее ауры, надежно защищал свою хозяйку, обеспечивал комфорт и реагировал на мысленные пожелания. Перед тем как покинуть атмосферу острова девушка надежно закрыла ноздри дракона и теперь дышала заранее заготовленным запасом воздуха. Он хранился в емкостях повторяющих форму легких живого дракона и располагавшихся там, где и положено находиться легким. Толстые стенки емкостей были созданы из нескольких слоев магической энергии, преобразованной в материю путем концентрации мельчайших магических частиц, носителей волшебной Силы. Удерживала частицы рядом друг с другом все та же магия. Воздух в емкостях, опять же с помощью магии был сгущен до жидкого состояния. Внешний холод так же не создавал неудобств. Магическая энергия легко преобразовывалась в тепловую. А энергии в магическом конструкте Валери было столько, что ее вполне хватало, чтобы сжечь и сравнять с землей целый город.

Выбрав один из светящихся зеленым светом кратеров, драконица заработала крыльями и стала набирать высоту. Она покружила вокруг выбранной ею пространственной дыры и, сложив крылья, отвесно спикировала в нее. Когда мерцающий зеленый туннель сузился, Валери активировала заранее подготовленное заклинание. От нее, как от брошенного в воду камня прошла волна пространственных искажений и ударила в круглые стенки тоннеля. Дальше произошло то, что происходит с человеческим пищеводом, когда в нем оказывается кусочек пищи. Пищевод сокращается и проталкивает пищу в желудок. Потревоженная пуповина сократилась и протолкнула драконицу на невообразимо громадное расстояние, вытолкнув в небо нового для нее мира.

Вылетевшая из пространственной пуповины девушка-дракон, стремительно неслась к далеким пока еще облакам, проплывавшим внизу. Расправив крылья, она постепенно перешла в относительно пологое пикирование и, только пробив облачный покров, она, наконец, перешла в горизонтальный полет и стала осматриваться по сторонам.

Кругом, насколько хватало взгляда, Валери видела только вздыбленный торосами, белый сверкающий лед. «Далеко же меня занесло», - подумала она. Отец и мать рассказывали ей, что почти все ближние к Меджумирью миры, плоские. И наоборот, все дальние, круглые. В плоских мирах пуповина выводит в самую середину мира. А в круглых мирах, всегда на Северный полюс. Девушка нашла взглядом низко висящее надо льдами солнце и полетела на юг. Через некоторое время сплошной торосистый лед сменился полями из крупных и мелких льдин, покачивающихся на волнах и сталкивающихся краями. Дальше узкие полыньи между льдинами расширились. Теперь это уже были не ледяные поля, а просто льдины, плавающие в океане. Еще дальше океан очистился ото льда, и Валери долго летела над его холодными валами. Юная драконица обладала хорошо развитым чувством времени, наверное, врожденным. По ее ощущениям она пролетела двенадцать часов, прежде чем увидела землю. Но это был еще не материк, а какой-то крупный остров. Точнее, два острова. Первый, встретившийся на пути драконицы, был изрезан узкими заливами и сплошь покрыт льдом и горами. Черные, полосатые от снега и льда хребты, были густо разбросаны по белой равнине без всякого порядка. Пролетев над этим царством льда и камня, Валери снова увидела под собой открытую воду. Впереди и слева драконица рассмотрела два маленьких островка, а справа огромный остров, уходящий широким концом далеко на запад, а узким, далеко на юг.

Девушка провела в воздухе уже много часов, а бесконечный полярный день и не думал заканчиваться. Слышавшая от отца о северных широтах, она радовалась, что сейчас здесь лето, а не зима с долгой полярной ночью. Середина большого острова так же была покрыта льдом и горами. Лишь его узкая южная часть была свободна ото льда. Да и то, не вся. Сгрудившиеся вместе горы были покрыты сплошными ледниками. А вот широкие долины между ними и прибрежные низины представляли собой коричневое пространство, густо заросшее какой-то низкой травой, с разбросанными тут и там лужами разных размеров.

Валери летела над краем этой части острова и высматривала себе место для отдыха. Временами в воздух поднимались крупные стаи птиц, шарахавшиеся от драконицы, когда она к ним приближалась. Один раз девушка увидела крупную белую медведицу с медвежонком. О коричневых и черных медведях она знала и даже видела их изображения. О белых ничего не слышала. Родители подарили ей плоскую шкатулку из черного дерева, окованную по углам чеканным серебром с прорезными узорами. Шкатулка была небольшой. На внутренней стороне ее крышки была закреплена хрустальная пластина размером с две ладони. В шкатулке в два ряда в покрытых синим бархатом углублениях были разложены прозрачные шестигранные кристаллы размером в указательный палец, с плоскими торцами. У низа хрустальной пластины в толстом дереве крышки имелось продольное углубление по размерам кристалла. В одном из магических миров эти прозрачные шестигранники называли кристаллами памяти. На них можно было записывать все, что видят глаза. Для этого надо было зажать кристалл в ладони, мысленно потянуться к нему, почувствовать, а потом дать мысленную команду: «запомнить». Разумеется, это могли делать только маги. Если как следует потренироваться, то можно уже и не держать кристалл в ладони. Его можно повестить на шею в шелковом мешочке, как это сделала Валери перед полетом в другой мир. Просматривать запись можно было с помощью волшебной шкатулки на вделанной в крышку хрустальной пластине. Но можно было обойтись и без нее. Достаточно было взять кристалл в руку, погрузиться в транс и мысленно потянуться к нему. В этом случае перед внутренним взором мага разворачивалось широкое и объемное изображение. Мысленно «рыться» в кристалле и выбирать нужную запись было сначала сложно, но со временем Валери научилась делать это легко и быстро. Часть кристаллов памяти в ее волшебной шкатулке были чистыми. На другой части были записаны изображения разных миров, разных животных и разных городов вместе с их обитателями.

Выбрав подходящее место на южной оконечности острова, девушка-дракон приземлилась, сложила крылья и, опустив голову, погрузилась в сон. Проспала она не долго. Часов пять или шесть. Но отдохнуть за это время девушка успела. После чего продолжила полет на юг.

Глава 4

Еще двенадцать часов в воздухе и Валери увидела выступавшие из воды красноватые скалы, покрытые сверху зеленью. Девушке хотелось в туалет, ее мучила жажда, и очень хотелось кушать. Но ей нечего было делать на заросшем травой голом каменистом плато, и она продолжила полет. За следующие полтора часа юная драконица пронеслась над каменными россыпями, несколькими речками, обширными болотами, окруженными редким деревцами и снова увидела исчерченный волнами морской простор. «Похоже, я только что пролетела через край какого-то полуострова», - подумала она. Не прошло и получаса, как Валери снова увидела сушу. Перед ней опять расстилалась заболоченная равнина заросшая редколесьем. Слева берег уходил куда-то на северо-восток. Справа он тянулся в юго-западном направлении, и драконица избрала этот путь. Еще через четверть часа берег, над которым летела Валери, круто изогнулся на юг, а вскоре свернул на юго-запад. Полетев еще немного, драконица увидела широченное устье большой реки с многочисленными островами, разделенными речными руслами. Впереди и справа широкий речной рукав тек прямо с юга, и Валери полетела над ним. Вскоре это русло вильнуло влево, огибая несколько островов. Драконица летела высоко и поэтому она могла одновременно видеть и острова прямо внизу, и занявший полукруглый мыс город, впереди.

Все строения города были деревянными, разных форм и размеров. Валери разглядела несколько граненых шпилей и луковичных куполов с крестами над ними, деревянную крепость с квадратными башнями, крупные бревенчатые здания, выстроенные на оконечности мыса и тоже окруженные стеной. Вдоль изогнутого берега стояли на якорях многочисленные деревянные суда, выставив в небо щетину из мачт.

Над городом драконица свернула на восток и приземлилась на пустом берегу небольшой речки. Выпустив из ауры всю энергию, Валери снова стала человеком и первым делом присела в ближайших кустах. Свой ранец перед этим он все же скинула. Облегчившись, девушка приступила к ревизии своих припасов. В сумке еще остались груши и яблоки, а так же, полбутыли молока, зачерствевшая лепешка и баночка из толстого зеленоватого стекла с пахучим медом. Валери достала серебряную фляжку с водой и наконец-то вволю напилась. После этого выдернула из стеклянной бутыли пробку из упругого дерева. Девушка понюхала горлышко, потрясла бутыль и убедилась, что молоко давно прокисло. Сейчас ее занимал вопрос: насколько? Жирное домашнее молоко сразу после прокисания становится невкусным. Но спустя какое-то время в тепле оно превращается во вполне съедобную простоквашу. Изучаемое молоко провело в тепле достаточно времени. Валери достала из мешка медную походную кружку, в которую были вложены три серебряных стаканчика, прилагавшиеся к фляжке. Налив в кружку молочный продукт, девушка его осторожно попробовала и признала вполне годным для ужина.

Валери извлекла из ранца дорожный несессер из дорогой тисненой кожи и расстегнула посеребрённые пряжки. В двух его половинках в пришитых к боковинам чехлах хранилась серебряная вилка, две ложки из того же металла – одна большая, другая десертная. Столовый нож с рукояткой из бивня неизвестного девушке животного, окованной на торце и у лезвия чеканным серебром. Кроме этого изящного ножичка и узкого кинжала на поясе, в ранце драконицы хранился универсальный походный нож, который в числе прочего можно было использовать для приготовления пищи. Его кожаные ножны и рукоять из блестящего черного дерева были украшены серебряными накладными пластинами с ажурным узором.Валери достала из несессера только десертную ложку. Потом открыла баночку с медом накрытую плотной вощеной бумагой и обвязанную шнурком.

Близилась ночь, и девушку начали донимать мелкие противно зудящие насекомые. Отмахнувшись от особенно настырных, она активировала прикреплённое к резному костяному амулету заклятие. Амулет она носила на груди под одежной на прочном шелковом шнурке. Разбуженное заклинание уплотнило верхние слои ауры и, словно бы, их «заморозило». Костяной амулет был предназначен для борьбы с энергетическими вампирами. Но и против мелких крылатых кровососов он был вполне эффективен. Изменившиеся слои ауры едва ощущались пальцами и свободно пропускали воздух. А вот мелкие мошки и комары отскакивали от этой эфемерной преграды или застревали в ней. Поужинала Валери черствой лепешкой с медом и простоквашей. Съела два яблока и грушу. Потом приготовила себе пастель из веточек хвойных деревьев. К ее кожаному ранцу был привязан туго свернутый дорожный плащ из зеленого сукна. Завернувшись в плащ, девушка улеглась на пахучую хвою и сразу провалилась в сон.

Глава 5

Проснулась Валери очень рано и, ежась от утреннего холода, допила остатки простокваши, закусив их яблоком и грушей. Закончив все утренние дела, она скатала плащ, привязала его к ранцу, повесила на плечо сумку и бодро зашагала на запад, ориентируясь по самому настоящему компасу, приобретенному отцом в одном из развитых миров. Идти пешком по лесу это не на крыльях над ним лететь. Но Валери была сильной и выносливой девушкой. Поэтому уже через два часа она приблизилась к окраинам города. Этот первый увиденный«вживую» город произвел на девушку странное впечатление. На подаренных отцом записях, города выглядели по-другому. С мощеными камнем улицами, красными черепичными крышами и красивыми домами в два-три этажа. Здесь все дома были построены из бревен, потемневших от времени. Серые крыши тоже были из дерева. А еще на записях из кристаллов памяти не было запахов. Здесь же они иногда, что называется: лезли в нос. Когда Валери проходила по одной из улиц, порыв ветра обдал ее запахом какого-то горелого жира. Во многих местах сильно пахло рыбой. Все встреченные ею по пути люди, глазели на нее, как на некое чудо. Под этими взглядами девушке становилось как-то неловко. Хотя выглядела она по своему мнению вполне прилично. Свои густые блестящие волосы, цвета красного золота она всегда заплетала в толстую косу. Так и хозяйством удобней заниматься, и вообще. Достающая до середины спины коса девушки, была заплетена сегодня утром и перевязана алой шелковой лентой.

Одета Валери была в черные сапожки из мягкой кожи и черные узкие штаны из толстого плотного шелка. Выше она носила приталенную замшевую куртку, длиной до середины бедер. Куртка была насыщенного темно-зеленого цвета и застегивалась литыми серебряными пуговицами, покрытыми позолотой. Под курткой была надета светло-зеленая шелковая рубашка с отложным воротничком. Одежда выглядела прилично, а пояс с оружием почти роскошно. Шпага Валери была настоящим произведением искусства. Дужки гарды из вороненой стали были украшены тонкой изящной гравировкой и золотой насечкой. Слегка вытянутое граненое навершие эфеса на каждой грани имело глубоко вытравленный узор инкрустированный золотыми листочками. В центре каждого узора был закреплен рубин мелкой огранки, размером с ноготь мизинца. Парный к шпаге кинжал-дага так же был украшен подобным образом. Наконечники и устья обтянутых черной кожей ножен были выполнены в том же стиле, только без рубинов. Шпага и кинжал были военными трофеями отца. Их изготовили для сына какого-то герцога. Побывать в деле оружие не успело. Шпагу с парным кинжалом Лоран нашел в уцелевшем крыле полуразрушенного дворца. Там же он отыскал и ремень с поясной сумкой которые теперь носила его дочь. Пояс и клапан сумки были украшены гравированными серебряными накладками с прорезным узором по краям. В центр каждой пластины был вделан маленький изумруд. С таким набором выглядела Валери, по меньшей мере, не бедно. Сама же она считала, что выглядит изящно и красиво. Завершал образ не бедной воинственной девушки массивный золотой перстень искусной работы с крупным продолговатым рубином. Тоже из «наследства» безвременно почившего герцога. Перстень Валери носила на среднем пальце левой руки. «Ну и чего они так пялятся?» - думала она с раздражением.

Валери умела говорить так, чтобы ее понимали. При разговоре она чисто механически, не задумываясь над своими действиями, посылала мыслеобразы прямо в подсознание собеседника. Подсознание быстро обрабатывало эти образы и отправляло в сознание уже в виде слов. Собеседник слушал незнакомую речь и с удивлением понимал, что значение чужих слов ему знакомо. Этот способ общения имел один серьезный недостаток. Он выдавал особые способности Валери. Мать приводила в пример дочери, несколько случаев, когда свои способности следовало скрывать, чтобы эти самые случаи не стали вдруг неприятными. Она обучила Валери технике внушения и научила девочку внушать собеседнику мысль, что он слышит родную речь. Аэлла утверждала, что это надежный способ маскировки. На мага не подействует, но с людьми без Дара работает нормально. Хуже, когда собеседника два или три. Чтобы не попасться, под ментальный контроль надо брать всех троих. Внушить что-то сразу группе лиц было не просто. Но имея выдающиеся природные способности, Валери со временем научилась и этому.

И при всем, при этом, оба родители Валери говорили, что общение мыслеобразами это временная вынужденная мера. Наблюдательный человек, посмотрев со стороны на ее разговор с местными, быстро поймет, что к чему. Поэтому, во-первых, надо говорить тихо, чтобы окружающим было плохо слышно, а во-вторых, надо ускорено учить местный язык. Для этого нужно чаще посещать скопления людей, слушать их разговоры и помалкивать самой. Используя врожденную, почти абсолютную память и немного магии, чужой язык вполне реально выучить за неделю, на уровне бытового общения.

Мать предупреждала Валери, что не во всех мирах хорошо относятся к тем, кто может превращаться в дракона. Поэтому свою истинную сущность следует скрывать. Если не хочешь, чтобы на тебя устроили охоту местные маги или жрецы какого-нибудь бога. Еще Аэлла говорила, что лучший источник информации это дети. Они непосредственны и не удивляются вопросам, которые вызывают у взрослых не только удивление, но и нехорошие подозрения.

По пути юной драконице попадались большие двухэтажные дома, окружённые настоящим частоколом выше ее роста. Кое-где она видела низкие ограды из длинных жердей закреплённых горизонтально. Но вокруг большинства домов никаких оград не было. Валери смотрела по сторонам, но бегающих без дела детей нигде не видела. Наконец, она заметила девочку, сидевшую на куске бревна, лежащего у стены. Взрослых поблизости не было. Девочка плела красивую корзинку из гибких плосок коры.

- Здравствуй, меня зовут Валери, - сказала драконица, подойдя к девочке. – А тебя как зовут?

- Здравствуй и ты тётенька, - степенно ответила девочка. – Меня зовут Таисья, дочь Ивана кормщика.

- На вот, угостись, - Валери протянула девочке грушу.

- Благодарствую, - наклонила голову Таисья и тут же сбилась со степенного тона, - ой, а что это за плод?

- Ты яблоки ела? – спросила драконица.

- Ела, - закивала головой девочка. – Только они мелкие были и круглые.

- А это южное яблоко, - начала на ходу сочинять Валери, - на юге очень тепло, там солнце сильнее греет, и от этого яблоки становятся сладкими и большими. Из-за того что большие они вот так книзу вытягиваются.

Таисья вежливо слушала только начало истории, потом откусила кусочек сочной пахучей груши и сок потек у нее по подбородку. Девочка отерла его тыльной стороной ладони и откусила кусочек побольше.

- Какое оно вкусное, - призналась она, с сожалением разглядывая огрызок.

- У меня еще есть, - порадовала девочку Валери. – Я тебя угощу, - пообещала она, - только я к тебе не просто так подошла, а по делу.

- По какому? – спросила Таисья, смешно наклонив голову набок.

- Я странница, - сказала с искренним вздохом Валери, - заплутала я тут. Теперь хочу вот спросить у тебя, что это за город?

С этими словами она повела рукой, показывая, какой именно город имеет в виду.

- Это город Архангельск, - гордо выпрямившись, сообщила девочка.

- Архангельск, значит, - покивала головой драконица. – А королевство ваше как называется?

- Какое еще королевство? – не поняла Таисья.

- Ну, земли все эти, - снова повела рукой Валери, - кто ими правит? Кто хозяин вашего города и всех других земель?

- Хозяин земель Русских царь, - пояснила девочка таким тоном, что сразу стало видно – она копирует интонации кого-то из взрослых. – Царь живет в Москве. Архангельском правит воевода. Его царь на воеводство ставит.

- И как зовут вашего царя?

Девочка наморщила лоб, почесала нос.

- Михаил Федорович его зовут! – наконец, вспомнила она.

- Таисья! – донесся из дома женский голос. – Иди сюда!

- Все, мне пора, держи.

- Валери сунула в руку девочки грушу и быстро зашагала прочь.

Глава 6

Для быстрого изучения языка отец советовал посещать три места: ярмарку, рынок и таверну. По ярмарке и рынку следовало ходить, смотреть и слушать. В таверне надо было сесть где-нибудь в уголке, сделать заказ и заниматься тем же самым. «Таверна это хорошо, - подумала живущая впроголодь Валери, - там ведь еще и кормят. А это у нас что? Ярмарка или рынок?». Она прошла весь город и вышла к реке. Слева возвышались стены бревенчатой крепости. Ее массивные квадратные башни были увенчаны острыми пирамидами шатровой кровли. Справа располагалось еще одно укрепление. Почти копия первого, только поменьше, пониже и «пожиже». В смысле и башни не такие большие и стены пониже и потоньше. О толщине стен, натасканная отцом драконица, судила по ширине дощатых навесов, накрывавших все стены до бойниц.

Между двумя крепостями и широченной рекой перед Валери открылось свободное от застройки пространство, на котором располагалась толи ярмарка, толи городской рынок. Под полотняными навесами, но больше под открытым небом стояли временные столы из положенных на козлы досок. Тяжелые товары и разнокалиберные бочки лежали и стояли прямо на вытоптанной пыльной земле. Под ценными товарами была разостлана какая-то коричневая и по виду очень грубая ткань. Бочек было много. Что в них было налито или насыпано, девушка не знала. На реке у деревянных пристаней стояло множество одномачтовых судов разных размеров. Правее, у малой крепости в небо вздымались мачты больших океанских кораблей. Валери вышла на торговую площадь и направилась вдоль временных лавок, изучать товары. Здесь были горы вяленой рыбы, и легкий ветерок разносил ее запах по всей площади. Еще девушка видела в бочках какой-то вонючий топленый жир непонятного предназначения. Видела она большие круги воска и множество шкурок каких-то пушистых зверьков. Меха от разных зверушек лежали целыми ворохами. Между прилавков с мехами лежали толстые стопы выделанной кожи. Покупателей на этой ярмарке, как ни странно, было мало. Местные покупали только разную мелочь с дальних лотков. В нескольких местах здешние торговцы что-то обсуждали, собравшись по два – три человека. Местных легко было узнать по долгополым одеждам. Вдоль выставленных товаров медленно и важно прохаживались несколько иностранцев. Их одежда настолько отличалась от уже виденной Валери, что распознать в них приезжих было не трудно. Их костюмы, на взгляд девушки, выглядели просто ужасно. Какие-то кургузые, детские камзольчики с завышенной почти до груди талией и короткими полами. Создавалось впечатление, что эти солидные на вид мужчины надели чужую одежду сильно не подходившую им по росту. Верхом безвкусия юная драконица сочла их пышные кружевные воротники огромного размера. Многослойные кружева закрывали верхнюю часть груди и плечи. Просторные мешковатые штаны иностранцев заканчивались чуть ниже колен. Часть мужчин носила чулки и туфли. У некоторых короткие штаны были заправлены в желтые сапоги с широкими отворотами, которые полностью были скрыты под кружевами, толи пришитыми к сапогам, толи просто вставленными в них. Ткани костюмов были дорогими, цвет - разным. Как отметила Валери, большая часть увиденных ею мужчин почему-то предпочитала черный цвет. У двоих светло-коричневые камзолы и штаны были густо расшиты чуть более светлым шелковым шнуром. Эти двое были подпоясаны широкими кушаками из голубого шелка. Все иностранцы носили длинные шпаги на широких перевязях, перекинутых через плечо. Вид они имели важный и гордый. По их виду девушка сразу решила, что они считают себя избранными, а всех местных дикими варварами.

Не успела Валери обойти и половины выставленных товаров, как дорогу ей заступил нищий, с торчащей из рукава культей вместо правой кисти.

- Матушка, подай убогому на пропитание, - проблеял он, протягивая шапку здоровой рукой.

Поясную сумку девушки оттягивали два кошелька с монетами разных стран и миров, в одном лежали золотые монеты, в другом серебряные. Еще два таких же мешочка хранились на дне ранца. Всего родители оставили ей пятьдесят две золотые монеты трех видов и семьдесят одну серебряную четырех разновидностей. Девушка расстегнула поясную сумку, вынула мешочек с серебром, развязала и достала самую мелкую монету. Потом пожалела нищего и заменила ее на монету покрупней.

- А что это за крепость? – спросила она, опуская монету в шапку и кивая на деревянные стены справа.

- Спаси тя Христос, - поклонился нищий, - а это Государев Гостиный двор, - ответил он на вопрос.

- И для чего он нужен? – снова спросила девушка.

- А в нем гости немецкие живут, когда на ярмарку приплывают, - ответствовал нищий.

«Понятно, - подумала Валери, - значит гости это купцы, раз они на ярмарку приезжают. А немцы это выходит, народ такой?».

Девушка кивнула нищему, давая понять, что ей все ясно и дальнейших разъяснений не требуется. После чего повернулась к подходившей быстрым шагом женщине с деревянным лотком у живота. Лоток поддерживала полоска ткани, накинутая женщиной на шею. Ну, а чтобы плоская коробка не опрокинулась, она придерживала ее руками.

- Купи пирожок, красавица, не пожалеешь! – бодрым тоном предложила женщина и откинула угол ткани прикрывавшей лоток.

Мать Валери пирожков не пекла, но описала подробно. Крупные пирожки в точности соответствовали описанию и пахли очень вкусно.

- А с чем они? – спросила девушка-дракон проглотив слюну.

- С треской и палтусом. Съешь, пальчики оближешь, - похвалила свой товар продавщица.

- Почём? – задала главный вопрос Валери.

- По две деньги, - озвучила цену женщина.

- Послушай, я не здешняя, - заговорила девушка проникновенным тоном, - я приехала в ваш город только сегодня утром. Ты уж, мне покажи, как эта самая деньга выглядит, а я подберу в моем кошельке подходящую монету.

- Что ты нездешняя, то издали видно, - заметила торговка.

Порывшись одной рукой в плоском кошельке на животе, женщина показала на ладони тонкую овальную чешуйку.

- Вот это деньга, - пояснила она.

Валери прикинула на глаз и решила, что самая мелкая монета из ее кошелька будет весить как шесть или семь таких чешуек.

- Вот этого должно хватить на три пирожка, - сказала она, положив на ладонь торговки свою монетку.

Та долго и с сомнением ее рассматривала.

- А точно хватит? – спросила она, наконец.

- Ну, для точности взвешивать надо, - ответила Валери, - но у меня глаз намётанный. Если и ошиблась, то на самую малость и в твою пользу.

Успокоившаяся торговка убрала в свой кошелек обе монеты.

- Ладно, сама выбирай пирожки, которые на тебя смотрят, - как-то непонятно предложила она.

Девушка решила сначала взять пирожков на пробу и съесть их прямо здесь. А если понравятся, купить еще и положить в сумку. Взяв в руку купленные пирожки, Валери развернулась и оказалась на пути у очень важного и сердитого господина, который только что оттолкнул сунувшегося к нему однорукого нищего так, что бедолага упал. Не остывший от первого инцидента иностранец и не подумал обойти девушку или просто пропустить. Вместо этого он сильно толкнул ее в плечо, отчего купленные только что пирожки полетели на землю. Во многих мирах драконов считают вспыльчивыми и злопамятными существами. В венах Валери текла малая толика драконьей крови, и теперь она ударила ей в голову. Вне себя от ярости девушка-дракон выбросила вперед руку с раскрытой ладонью и ударила обидчика в грудь Малым Молотом Силы. Движения юной драконицы были столь стремительны, что никто, включая пострадавшего, не успел заметить, коснулась ладонь груди или нет. Зато результат могли наблюдать многие. Ноги в туфлях с позолоченными пряжками взлетели высоко вверх, а тело их обладателя, пролетев пару метров, рухнуло на землю, подняв облако пыли. При этом один туфель остался на ноге, а второй слетев во время кульбита, продолжил полет и приземлился возле головы хозяина, с которого вдобавок слетела широкополая шляпа. Пока взбешённый господин надевал свой туфель и поднимался на ноги, Валери успела снять ранец с сумкой и отставить их в сторону.

Поднявшись на ноги, покрасневший от злости и унижения иностранец схватился за шпагу. Тут драконица вовремя вспомнила рассказы отца о городской страже и судебных разбирательствах. Лоран внушал своему чаду, как важно в таких делах, кто именно нанес первый удар, и кто первым обнажил оружие. Поэтому она позволила противнику первому обнажить шпагу и выхватила свой клинок на мгновенье позже. После чего ей сразу же пришлось отражать яростную атаку. Ее противник был неплохим фехтовальщиком. Оттеснив противницу на несколько шагов, он сделал хитрый выпад и попытался отбросить шпагу драконицы вверх и в сторону. Она не попалась на этот финт. Крутанув кистью, девушка-дракон не дала клинкам соприкоснуться и тут же пустив свой по обратной дуге она подбросила оружие противника вверх и сделала низкий глубокий выпад, пронзив правое бедро спесивого господина. Едва отдернув клинок, она отразила рубящий удар, отступила, парировала два колющих, и в контратаке проткнула противнику руку выше локтя. После чего отступая, отбила яростную атаку противника, обрушившего на нее град колющих и рубящих ударов. Но едва враг остановился, драконица молниеносно перешла в контратаку и снова поразила его правую руку выше первой раны. После стремительной контратаки, девушка столь же стремительно отступила. В этот раз противник за ней не двинулся. Его правая штанина и чулок уже пропитались кровью. Кровь струилась по правой руке и капала с кисти. Лицо врага перекосилось, и Валери увидела, что ему уже трудно удерживать шпагу дважды раненой рукой. Поймав загнанный взгляд противника, драконица все поняла. Иностранец схватился за шпагу от ярости, вызванной публичным унижением. Но теперь, когда короткая схватка с быстрым противником охладила его воинственный пыл, он впал в полную растерянность. Продолжать бой он уже не мог. Как выйти из боя не знал. А умирать решительно не желал. Валери осталось лишь подтолкнуть его в нужную сторону.

- Всё, игры закончены! – сказала она холодным тоном. – Теперь я буду драться по-настоящему. Если ты признаешь свое поражение и отдашь мне шпагу, ты уйдешь отсюда живым. Или умрешь прямо сейчас!

Противник заколебался, но желание выжить победило. Он молча швырнул клинок под ноги Валери.

- И ножны тоже, - напомнила она.

Иностранец вытащил ножны из чехла шитой золотом перевязи и бросил рядом со шпагой. Не отрывая от противника взгляда, драконица осторожно присела и взяла в левую руку оружие врага. После чего с двумя клинками в руках отошла в сторону, освобождая проход. Припадая на раненую ногу, иноземец отправился к Гостиному двору. А Валери быстро огляделась в поисках бегущей к ней городской стражи и с удивлением обнаружила, что арестовывать ее и тащить в суд никто не торопился. Местные купцы стояли у своих товаров и наблюдали за событиями издали. Трое иностранцев, ставших свидетелями поединка, тоже предпочли не вмешиваться. Лишь когда всё закончилось, двое из них шагнули навстречу раненому и, вероятно, предложили помощь. Но тот лишь отмахнулся и захромал к Гостиному двору. Трое соотечественников пошли за ним следом.

- Вот демон! – ругнулась драконица. – Поела пирожков!

Пока шел поединок, торговка пирожками успела удалиться на безопасное расстояние. Валери достала из ранца узкий рулончик ткани, заготовленной для разных нужд, и отрезала от него маленький кусочек. Им она тщательно протерла лезвие своей шпаги и убрала ее в ножны. Ткань бросила на землю. После чего повесила ранец на спину, сумку на плечо, вложила трофейную шпагу в ножны и взяла ее в левую руку. Девушка хотела подойти к торговке и купить еще пирожков, но та находилась далеко и что-то рассказывала трем местным мужчинам.

- Вот демон! – повторила юная драконица и сплюнула.

Поскольку ее пока никто не ловил, она решила вернуться в город и поискать местный трактир.

Глава 7

Чтобы не тратить время на блуждания по пыльным улицам, Валери остановила первого попавшегося на пути мужчину и спросила:

- Где здесь можно поесть? Имеется в городе заведение, где любой может поесть и выпить?

«Выпивать» она не собиралась, но слово добавила, потому что в тех городах, о которых рассказывал ей отец, мужчины искали, прежде всего, где можно выпить. Еда при этом подразумевалась как нечто сопутствующее основному процессу. Вероятно, мужчины этого города руководствовались теми же принципами. «Волшебное» слово произвело на собеседника нужное впечатление. Драконица поняла это по его глазам. Мужчина объяснил ей, как найти кружало некоего Тощака. На вопрос: «Что такое кружало?», прохожий ответил что это: «Царев кабак, а Тощак в нем целовальник». «Час от часу не легче, - подумала Валери. – Будем считать, что кружало или кабак это и есть местная таверна».

Большое длинное здание она нашла довольно быстро. Оно стояло недалеко от реки ниже того места, где Валери так неудачно хотела поесть пирожков. Окна были небольшими, но день был солнечным, и внутри помещения было светло. По центру зала был оставлен широкий проход. По сторонам от него стояли длинные столы с лавками. Один из столов был занят большой компанией иностранцев. Посмотрев на их одежду, Валери решила, что это моряки, с тех трехмачтовых кораблей, что были пришвартованы у Гостиного двора. Моряки вели себя шумно. Они громко разговаривали, и было заметно, что выпить они успели немало, хотя до полудня было еще далеко. В противоположной входу стене, слева имелся проход в соседнее помещение. Справа от него, бревенчатую стену подпирал спиной крепкий парень, с мускулистыми руками, сложенными на груди. Чуть правее него за узким коротким столом сидел высокий худощавый человек с длинной черной бородой. Стол, за которым, вероятно, сидел целовальник Тощак, был спереди обшит досками и походил на длинный ящик. Справа от него был оставлен широкий проход, а дальше стоял уже обычный, широкий и длинный стол, заставленный кувшинами, кружками и другой посудой. За этим столом у задней стены были расставлены бочки и бочонки разных размеров.

Оценив обстановку, Валери направилась через зал к предполагаемому хозяину заведения. Когда юная драконица только вошла в этот кружало-кабак, Моряки, все разом, прервали разговоры и уставились на нее так, словно никогда в жизни женщин не видели. Проводив девушку взглядами, иностранцы тут же принялись ее громко обсуждать на своем языке. Валери остановилась перед столом-ящиком и сходу объяснила цель визита чернобородому целовальнику.

- Проголодалась я, - сказала она, - хочу вкусно поесть.

Выслушав посетительницу, Тощак поднял брови, должно быть, от удивления, но от комментариев воздержался. А Валери догадалась, что насчет вкусно поесть, это она не туда зашла. На столе моряков, мимо которого прошла девушка, в большом количестве стояли кувшины, кружки и всего несколько крупных расписных мисок с остатками курятины и кусочками какого-то мяса. Еще на столе лежали кусочки тёмного ржаного хлеба. Эту картину драконица запомнила, но только сейчас осознала, что здесь в основном пьют алкогольные напитки. Рассчитывать на разнообразное меню в этом заведении не стоит. «Вот, демон! – подумала девушка. – Не везет мне сегодня со вкусной едой».

- Есть курица жареная на вертеле, свинина вареная с чесноком, - озвучил меню хозяин царева кабака.

- И это все? – спросила Валери.

- Еще капуста квашеная, огурцы, редька с маслом, хрен тёртый, - перечислил закуски Тощак.

- Давай всё! - сказала голодная драконица. - Курицу, свинину, капусту, огурцы, редьку и хрен. И про хлеб не забудь.

- Что пить будешь? – поинтересовался целовальник.

- А что у вас есть? – тут же спросила Валери.

- Вина хлебные, простые, добрые и двойные, есть настоянные на корице и мяте, - перечислил кабатчик незнакомые девушке напитки, - романея, мёд вареный и ставленый, пиво.

Что такое вино и пиво юная драконица знала, поэтому мысленно отнесла все перечисленные напитки к алкогольным.

- А чего-то попроще у вас нет? – спросила она и тут же пояснила, – чего-нибудь от чего не пьянеют?

Тощак поморщился и ответил:

- Квас еще есть.

- Вот кваса и давайте, - закончила заказ Валери.

Целовальник задумался, что-то высчитывая в уме, и выдал стоимость раннего обеда или позднего завтрака:

- Два алтына одна деньга.

- Что такое деньга, я уже знаю, - сказала задумчиво драконица, - а что такое алтын? Первый раз такое слово слышу.

Тощак удивленно уставился на посетительницу.

- Ты откуда такая взялась? – спросил он. – Как можно быть в Русском царстве и ничего не знать?

- Так я только сегодня утром в ваше царство приехала! – тут же оправдалась девушка.

Целовальник покачал головой и объяснил:

- Алтын это три копейки. Копейка это две деньги. Деньга это две полушки. Понятно тебе?

- У тебя есть весы? – ответила вопросом на вопрос Валери.

- Если ефимками будешь платить, то весы ни к чему, - отозвался хозяин заведения. – Государева казна принимает ефимки по шестнадцать алтын.

- У меня не ефимки, - помотала головой Валери. – У меня другое серебро.

После этих слов, целовальник отодвинул стул и наклонился под стол, а девушка расстегнула поясную сумку и достала кошелек с серебром. Пока она возилась с завязками кожаного мешочка, Тощак водрузил на стол весы с бронзовым ажурным коромыслом и двумя бронзовыми чашечками на тонких цепочках. Валери положила на стол самую крупную монету из своего набора. Целовальник повертел ее в пальцах, внимательно разглядывая, потом попробовал на зуб и положил на одну чашку весов, на другую он начал бросать мелкие серебряные чешуйки из своего кошелька. Вскоре там набралась тридцать одна копейка. Еще одна копейка утащила чашечку вниз. Целовальник сменил ее на деньгу – чашка пошла вверх.

- Приму твой ефимок за девять алтын и две деньги, - вынес вердикт Тощак. – Невесть сколько еще на угар пойдет?

Что это еще за угар, Валери спрашивать не стала и кивнула головой соглашаясь. Целовальник тут же отсчитал ей сдачу из тонких чешуек и кивнул головой в зал.

- Иди, садись, сейчас тебе всё принесут.

Девушка ссыпала в свой кошелек семь алтын и одну деньгу сдачи, убрала его сумку и направилась в дальний угол к столу у окна. Здесь она положила на скамейку ранец, сумку, трофейную шпагу и уселась рядом. Долго ей ждать не пришлось. Вскоре из соседнего помещения парень, что до этого «подпирал» стену, и какая-то женщина начали носить глиняные расписные миски и расставлять их на столе.

«Что-то я сделала не так, - подумала Валери, когда сервировка стола была закончена. – Куда я всё это есть буду?». Прямо пред ней подавальщики поставили большую тарелку с зажаренной целиком курицей, покрытой золотистой корочкой и распространявшей такой аромат, что у голодной драконицы, рот моментально наполнился слюной. Рядом поставили глубокую миску с крупными кусками свинины, которую перед тем как сварить, нашпиговали зубками чеснока. Еще в одной такой миске возвышалась горка квашеной капусты. Рядом в миске поменьше лежали квашеные огурцы. На деревянном блюде подали крупные ломти ржаного хлеба. И еще в двух небольших мисках белые кружки посоленной редьки в масле и тёртый хрен. Валери достала из дорожного несессера вилку с ножом и приступила к трапезе. Зажаренная на вертеле курица на вкус была восхитительна. Свинина с чесноком тоже понравилась. Квашеную капусту и огурцы девушка прежде не ела, но распробовав, признала их очень вкусными. Редька показалась юной драконице слишком острой, а от хрена ударило в нос, и выступили слезы. Поданный в большой глиняной кружке квас, девушка сочла приятным напитком, но особо он её не впечатлил. Она с детства любила молоко с горячими лепешками и мёдом.

Валери ела аккуратно и не спеша. Хорошим манерам родители её тоже научили. Время от времени она прислушивалась к разговорам матросов, но никакой ценной информации из них не выудила. Сначала моряки обсуждали её, потом ругали войну, из-за которой всё подорожало, и хлеб теперь стоил в пять раз дороже, чем в Московии. Потом, с нескрываемой завистью, заговорили о богатствах Ост-Индии. Выпив еще, принялись ругать «проклятых испанцев», которые (надо же такому случиться!) были еще и очень богаты. С алчностью во взорах, моряки говорили об испанских галеонах, трюмы которых были набиты серебром, золотом, изумрудами и жемчугом. «Трюмы полные сокровищ? – подумала юная драконица, - Звучит заманчиво. Интересно, где плавают такие корабли?».

Отец говорил дочери, что золото и серебро имеют свойство быстро заканчиваться. Что не следует ждать, когда кошелек покажет дно. Оказавшись в новом мире, надо сразу думать о заработке, а не плыть по течению, теряя время попусту. Мать Валери Аэлла зарабатывала, где целительством, а где и наемничеством. Отец Лоран нанимался на службу к королям и герцогам разных миров. Он сжигал на войне корабли, замки и пехоту в поле. Не спеша, пережевывая мясо, юная драконица вспоминала слова отца и думала о заработке. Она еще слишком мало знала об этом мире, чтобы строить конкретные планы. А это означало, что ей надо было не сидеть, сложа руки, а собирать информацию.

Через один стол от Валери сидел моряк одетый получше простых матросов. В его левом ухе блестела золотая серьга, а правую щеку пересекал тонкий белый шрам, хорошо заметный на смуглом лице. Черные волосы моряка были слегка тронуты сединой. Он носил узкую бородку клинышком и короткие усы с острыми, закрученными кверху кончиками. Перед ним на столе стояли две миски с остатками еды, кувшин и кружка, из которой он не торопясь потягивал напиток, бывший, скорее всего, вином. Немного поразмыслив, девушка-дракон подошла к нему.

- Можно мне присесть? – вежливо поинтересовалась она.

- Садись, - моряк кивнул в сторону лавки.

Усевшись напротив мужчины, Валери сразу же перешла к делу:

- Я наемница, - начала девушка, но ее прервал хохот моряка.

- Ты? Наемница?! – переспросил он, отсмеявшись. – Скорее я поверю, что ты обозная шлюха!

Валери насупилась, но затевать новую драку не стала.

- Когда ты вернешься на свой корабль, - холодно сказала она, - то вскоре убедишься, что напрасно меня оскорблял. Кстати, а как он называется?

- «Золотое облако» из Амстердама, - ответил мужчина несколько обескураженным тоном.

- А кто владелец этого корабля? – быстро спросила девушка.

- Капитан и владелец «Золотого облака» Питер Укварт, - ответил моряк, все еще не понимая, куда клонит незнакомка.

Валери сделала вид, что задумалась.

- Питер Укварт? Это такой крепкий мужчина, лет сорока, с большим длинным носом? – задумчиво проговорила она и сразу же продолжила, - у него коричневые туфли с золотыми пряжками, а на его перевязи столько золотого шитья, что из него можно отчеканить пригоршню монет. Еще он носит на правой руке большой квадратный перстень с крупным изумрудом, позолоченная гарда его шпаги покрыта узором из дубовых листьев, а эфес обмотан скрученной золотой проволокой.

- Сдается мне, что ты описала капитана и владельца «Святого Петра» Якоба Ван дер Кааса, - сказал моряк, - но раздери меня черти! Я все еще не понимаю, куда ты клонишь?

- Сейчас поймешь, - посулила юная драконица, - остался последний вопрос. Этот Ван дер Каас, он хороший боец? Шпагой он хорошо владеет?

- Отлично! – покивал головой мужчина. – Я много про него слышал. Очень опасный боец.

- Подожди минуту.

Валери поднялась из-за чужого стола, сходила к своему и принесла, лежавшую на скамье, трофейную шпагу.

- Сегодня утром, - заговорила она, не садясь, - я дралась с Каасом на поединке. Я трижды его ранила, и он признал свое поражение и отдал мне свою шпагу. Вот! - с этими словами девушка выложила на стол перед моряком свой трофей.

Тот некоторое время изумленно смотрел на Валери, потом внимательно рассмотрел оружие.

- Похожую шпагу, вроде бы и вправду носил Ван дер Кааас, - изрек свой вердикт моряк, - но полностью я не уверен. Ты, случайно, перстень его не прихватила? Перстень я бы сразу узнал. Приметная вещь.

- Нет, перстня у меня нет, - помотала головой девушка. – Это же был поединок, а не грабеж.

После этих слов, мужчина снова рассмеялся.

- Садись, - сказал он более дружелюбным тоном, - считай, я поверил, что ты бешеная девчонка, которая дерётся на шпагах. Так что ты там, хотела сказать? – напомнил моряк начало разговора, когда девушка села за стол.

- Я наемница и ищу работу. Здесь не нашла. Увидела тебя, - Валери говорила быстро и короткими фразами. – На вид, ты мужчина опытный. Вот я и решила спросить твоего совета. Может, подскажешь, где сейчас нужны наемники?

После того как девушка закончила, мужчина долго смотрел на нее каким-то странным взглядом.

- Ты либо совсем чокнутая, либо только вчера родилась, - поделился он, наконец, своими мыслями. – Но как бы там ни было, ты попросила моего совета и пусть дьявол меня заберёт, если ты его не получишь. Слушай меня внимательно детка. Здесь в Московии, тебе делать нечего. Восемь лет назад московиты собирали наемников по всей Европе. Брали всех подряд и не требовали рекомендаций. Но тебя они не взяли бы и тогда. Потому что московиты это варвары, на вроде турок. Они держат своих жен взаперти и никому их не показывают.

Валери отреагировала на это заявление, удивленно подняв брови.

- Я сейчас говорю не о простых московитах, а об их знати, - уточнил моряк. – На улицах их городов ты можешь увидеть жён рыбаков, крестьян или сапожников. А вот жену, а тем более дочь князя или боярина ты там не встретишь. Своих дочерей они прячут особо. У них в домах даже женские половины есть, как гаремы у турок. Женщина без разрешения отца или мужа лишнего шага ступить не может. А теперь подумай сама, возьмут ли такие люди на службу женщину? Да они скорее удавятся! В Европе, если тебя и возьмут в какой-то наемный отряд, то только в качестве походной шлюхи. Никто и нигде тебя в строй не поставит. Запомни это девочка! И выбрось всю дурь из головы! Лучше поищи себе мужа. Вот такой у меня для тебя совет.

Закончив свою эмоциональную речь, моряк допил остатки вина из своей кружки и налил из кувшина ещё.

- Я от всей души благодарю тебя за совет, - искренне поблагодарила Валери, наклонив голову. – Но раз уж мы начали этот разговор, позволь мне задать тебе ещё несколько вопросов.

- Спрашивай, - разрешил моряк, отхлебнув из кружки.

- Вы называете здешнюю страну Московией а её жителей московитами, я правильно поняла? – уточнила на всякий случай девушка-дракон.

- Да, - подтвердил собеседник.

- А сами они как называют себя и свое государство?

- Московиты называю свою страну Русское царство, а себя русскими, - ответил моряк и криво усмехнулся, - но в Европе никто не обращает на это внимания. Большинство обывателей, да и дворян, вообще никогда не слышали о Русском царстве. Все уже давно привыкли называть эту страну Московией. Только ты не вздумай говорить это слово при московитах, могут обидеться.

- У меня остался последний вопрос. Нет ли сейчас в Европе какой-нибудь войны?

- Всё никак не успокоишься? – моряк покачал головой. – Сказал же тебе, выбрось всю дурь из головы. Выйди замуж и нарожай детей. А еще сними штаны и надень платье. Женщин, которые носят мужскую одежду, не уважают даже в Европе. А уж здесь... полагаю, что все московиты, которые тебя видят, думают, что ты шлюха. К тебе с интересными предложениями еще никто не подходил?

- Нет, - покачала головой девушка. – И всё же, - добавила она просительным тоном, - как там насчет войны?

- Есть там война, - ответил мужчина недовольно, - Девятнадцать лет уже идет.

- И кто с кем воюет? – заинтересовано спросила Валери.

- Все против всех! - сказал моряк. - Я даже перечислять не стану, кто и с кем воевал, потому что запутаюсь.

- А с кем воюют испанцы? – вспомнила девушка разговоры моряков.

- Какая же ты настырная!– покачал головой мужчина. – Испанцы не столько воевали, сколько снабжали серебром своих союзников. Испания это главный враг моей родины – Голландии. Мы уже давно с испанцами воюем. А сейчас, испанцы еще и с французами воюют. Ты, кажется, говорила, что это был последний вопрос?

- Нет, - нагло соврала Валери, - последний будет сейчас.

- Точно? – усомнился моряк.

- Точно, - подтвердила девушка.

- Раз ты из Голландии, то значит ты голландец. Но почему тогда местные называют вас немцами?

В ответ моряк снова рассмеялся.

- Да они всех так называют, - ответил он успокоившись. – Для московитов любой иностранец, это немец.

Глава 8

Курицу Валери съела почти всю. Свинину уже не осилила. Съела только маленький кусочек. Вернувшись к своему столу, она достала из ранца два рулона оберточной бумаги. Одна была серой и шершавой, а другая, коричневой и гладкой, а еще она была пропитана воском. Отрезав ножом сколько нужно, девушка сложила на расстеленные листы всё мясо из большой миски. Не доеденную капусту и огурцы она завернула отдельно. Оставшийся хлеб Валери завернула в ту бумагу, в которую дома заворачивала свежие лепешки, испечённые ею в дорогу. Уложив продукты в сумку и убрав столовый набор, девушка надела ранец, накинула на плечо ремень сумки и, подобрав с лавки трофейную шпагу, подошла к сидевшему за столом Тощаку. В этом городе она решила больше не задерживаться, справедливо подозревая, что сегодняшняя дуэль на ярмарочной площади, даром ей с рук не сойдет.

- Послушай, хозяин, - обратилась Валери к целовальнику. – Я в вашем царстве только первый день. Окажи мне милость, подскажи, какой город ближе всего к Архангельску?

- Холмогоры, - ответил Тощак, не задумываясь. – Они выше по Двине.

- Далеко? – спросила драконица.

- Нет, считай, что рядом.

- А дальше что?

- Дальше Двина разделяется на Вычегду и Сухону и близ того раздела на Вычегде стоит Соль Вычегодская, а на Сухоне Великий Устюг, - объяснил целовальник.

Немного поразмыслив, Валери спросила:

- А Москва она где? На востоке или на западе?

- Москва на западе, - ответил с усмешкой Тощак. – А ты никак в Москву собралась?

- Может и собралась, - пожала плечами юная драконица. – Я еще толком не решила.

- Если ты хочешь до Москвы добраться, тебе надо с ярославскими гостями поговорить. Может и возьмут с собой, когда с ярмарки поплывут. Довезут тебя до города Ярославля, а оттуда и до Москвы рукой подать.

Валери решила еще немного уточнить географию и спросила:

- А эти гости ярославские они домой, по какой реке поплывут, по Вычегде или по Сухоне?

- Вестимо, по Сухоне, - уверенно ответил кабатчик, - Вычегда она с востока течет.

Мысленно нарисовав примерную карту девушка, задала еще один вопрос:

- Так Ярославль, выходит, стоит на Сухоне выше Великого Устюга?

- Нет, - помотал головой Тощак, - у самого начала Сухоны Вологда стоит, а от нее сухой путь до Ярославля.

- Благодарю за науку, - Валери слегка наклонила голову, потом развернулась и быстро зашагала к выходу.

Выбравшись за город, девушка привязала трофейную шпагу к ранцу куском от тонкой веревки, имевшейся в ее дорожных запасах. Встав в центре небольшой поляны, она развела руки в стороны, сосредоточилась и стала понемногу разворачивать свою драконью ауру и наполнять ее собственной магией. Потом совершив уже привычное, но очень непростое усилие, юная драконица Открыла Себя Миру. Миру магии. Потоки Силы закружились вокруг нее в маленьком водовороте, и в этот водоворот со всех сторон хлынула магическая энергия. В центре поляны образовалось видимое уже обычным зрением туманное облако. Вскоре оно приобрело форму дракона, внутри которого можно было разглядеть рыжеволосую девушку. Призрачный дракон быстро терял прозрачность, и спустя какое-то время на поляне расправляло крылья существо, отличить которое от настоящего живого дракона мог только маг.

Валери оттолкнулась от земли мощными лапами, сильно и резко взмахнула крыльями, потом еще и еще, рывками набирая высоту. Поднявшись выше деревьев, драконица, полетела низко над лесом, работая крыльями уже равномерно и поднимаясь всё выше и выше. Набрав высоту почти до самых облаков, она нашла взглядом Двину и полетела над ней на юго-восток. Миновав Холмогоры, драконица убедилась, что извилистая лента реки тянется все в том же направлении. «Если Двина течет с юго-востока, а впадающая в нее Сухона, течет с запада, - подумала Валери, - то следуя над этими реками я, похоже, сделаю большой крюк. А зачем мне это надо?». После этих мыслей, драконица изменила курс и полетела на юго-запад. Заблудиться она не боялась. Тот, кто прилетел с Северного полюса, не потеряется в обитаемых землях. Багровый диск солнца спустился уже к самому горизонту, когда юная драконица увидела реку, которую она приняла за Сухону и большое озеро. Приземлившись на берегу, она вернула себе человеческий облик, освободилась от поклажи и сбегала в кусты. Потом поужинала вареной свининой, с чесноком, квашеной капустой и огурцами с ржаным хлебом и заела это все парочкой яблок и груш. Пастель из веток и дорожного плаща Валери готовила уже в полной темноте, активировав ночное зрение. Закончив, девушка разделась и выкупалась в озере. Достала из ранца чистое белье и рубашку, а снятое постирала и повесила сушиться. Одевшись, она завернулась в плащ и сразу же уснула.

Пробуждение снова было ранним. На завтрак Валери ела чёрный хлеб с медом, запивая водой и мечтая о парном молоке. На десерт пошли последние яблоки и груша. Теперь в сумке остались только неполная баночка меда и пустая бутыль из-под молока. Вечером Валери разглядела на берегу реки крупное село. Сразу после завтрака она направилась к нему. Идти пришлось почти два часа. Не дойдя до села, она встретила стадо коров, сопровождаемое молодым пастухом. Увидев Валери, парень на время лишился дара речи. Вылупившись на девушку, он не отреагировал на первый вопрос.

- До Вологды далеко?! – громко, как глухому повторила вопрос девушка.

- А? Что? Вологда? – парень помотал головой. – Нет, недалеко. На добром коне можно за один день доскакать, а пешком за два дня дойдешь.

«Полчаса полета», - подумала драконица.

- А как, то озеро называется?

Девушка махнула рукой вправо.

- Кубенское, - ответил пастух.

- А эта река?

Она указала за спину парня.

- Река Кубена.

- А Вологда в какой стороне?

- Да прямо на полдень, - пастух развернулся к реке и указал на юг. – Там конец озера, из него Сухона вытекает, - решил он объяснить подробнее, - чуть дальше в Сухону река Вологда впадает. На этой реке город Вологда и стоит. Там рядом совсем.

- А Ярославль, в какой стороне, ты часом не знаешь?

- От чего ж, не знаю? – удивился пастух. – Тоже, прямо на полдень, за Вологдой.

- Далеко? – спросила Валери.

- Если ногами идти, то дней восемь али девять, - подумав, ответил парень.

«Два часа лететь, - подсчитала драконица, - и еще до Вологды полчаса. Итого два с половиной. А может уже сразу до Москвы махнуть?».

- А Москва, в какой стороне? - продолжила расспросы Валери.

- Да все в той же, - махнул рукой парень, - дальше за Ярославлем. Только не прямо на полдень, а малость к закату надо забирать. А как далеко я не знаю, - добавил он, предвосхищая очередной вопрос девушки. – Говорят, что немногим более чем от Вологды до Ярославля.

«Решено! – подумала Валери. – Лечу сразу до Москвы». Поблагодарив пастуха и распрощавшись, девушка зашагала к лесу, из которого недавно вышла.

Глава 9

Вологду Валери отыскала без труда, ориентируясь по озеру и рекам. К Ярославлю тоже удачно вышла. А вот как взять точный курс на Москву? После пяти часов полета она приземлилась на лесной поляне и выбралась к деревне, замеченной ею с воздуха. Деревенские жители дивились на нее, но с расспросами не лезли. Высокая вооруженная девушка с золотисто-рыжими волосами и фиолетовыми глазами вызывала у них опасения. В деревне Валери купила каравай ржаного хлеба за полушку и большой кувшин парного молока за одну деньгу. Молоком она наполнила бутыль и поужинала здесь же в деревне. Черный хлеб с медом и молоком девушка ела сидя у дома хозяйки продавшей ей продукты. Между делом расспросила о Москве. Как она и предполагала, взять точный курс от Ярославля на Москву у нее не получилось. Но промахнулась юная драконица не сильно. Москва находилась на юго-востоке на расстоянии двух конных переходов или одного часа полета. К востоку располагался город Владимир, и до него было примерно, столько же. Вернув хозяйке пустой кувшин, Валери ушла в лес, нашла подходящее место и легла спать пораньше. Местность между Ярославлем и Москвой оказалась густонаселенной. Чтобы оставаться незаметной, драконица летела выше облаков.

Ночь прошла без происшествий. Девушка поднялась задолго до рассвета. Завтракать так рано она не привыкла, поэтому отправилась в путь натощак. В этот раз драконица летела на малой высоте, активировав одну из своих способностей. Она ориентировалась по проселочной дороге, указанной ей деревенскими. Полет был недолгим, и вскоре Валери увидела город в серо-зеленых тонах ночного зрения. Пользуясь темнотой, драконица приземлилась недалеко от городских окраин, прямо на дорогу и вернула себе человеческий облик. После чего позавтракала ржаным хлебом, молоком и медом. Возвращая баночку с медом в сумку, девушка посмотрела на нее с сожалением и вздохнула. Баночка из толстого зеленоватого стекла опустела на три четверти. «В Москве первым делом схожу на рынок и куплю мёда», - решила юная драконица.

Валери вступила в столицу Российского царства ранним утром, через Сретенские ворота, под звон многочисленных колоколов. Проходя по улицам, она с любопытством оглядывалась по сторонам. «Вот это город! – подумала юная драконица, остановившись перед стенами Белого города. – Сразу видно, что столица!». Час был ранний, но люди на улицах встречались часто. «Интересно, - подумала драконица, - куда или откуда они идут в такую рань?». Москва показалась девушке огромной. Над бесчисленными крышами поднимались дымки. Запахи готовящейся пищи распространялись по улицам. «И куда же мне здесь идти?» - подумала Валери с растерянностью. Но тут она вспомнила о своем намерении купить мёда, а еще о пирожках с треской и палтусом, которые так и не попробовала в Архангельске. Недолго думая, Валери остановила прохожего и спросила, где можно купить мёда. Он ей ответил, что мёд продается в двух торговых рядах на Варварке. Они так и называются: медовые ряды. Расспросив дорогу, юная драконица отправилась искать Китай город и улицу Варварку.

Кроме двух медовых рядов, на Варварке обнаружились чесночный, соляной, старый москательный, железный и селёдный ряды. И это только на одной улице! Слева от москательного ряда размещались судовой, пушной, подошвенный, свечной, мыльный ряды, лавки хлебников и калачников. Китай город поразил девушку до глубины души. Здесь торговали всем, о чём можно было подумать. Вдоль улиц тянулись бесконечные торговые ряды с сотнями лавок. За стеной, между Китай городом и Кремлём на длинной площади, тоже располагались торговые ряды. В медовых рядах на Варварке торговали разными сортами мёда и изготовленными из него напитками, названия которых сразу и не запомнишь. Были здесь: мед сычевый, простой, пресный, красный, белый, ягодный, яблочный, смородинный, можжевеловый, княжой, боярский, старый, светлый, легкий, выкислый, брацкий, мёд с гвоздицы, обарный, приварный, белый паточный. По технологии приготовления все сорта разделялись на варёные и ставленые.

Валери долго выбирала, нюхала, пробовала и наконец, купила пахучего меда янтарного цвета, наполнив за две копейки, свою баночку доверху. Она слушала рассказы родителей о городских рынках и даже видела один на записи, но он не шел ни в какое сравнение с тем, что предстало перед ней сейчас. Переполненная впечатлениями драконица, отправилась изучать торговые ряды, лавки и товары. В пряничной лавке она купила два пряника, в лавке калачника – четыре калача и еще четыре пирожка с мясом с переносного лотка. Пряник стоил полушку, пирожок и калач стоили здесь по полушке за пару. Все свои покупки девушка оборачивала в бумагу и складывала в сумку. К полудню, так и не осмотрев все до конца, она задумалась о нормальном обеде. По пути Валери попались несколько деревянных кабаков и один из кирпича. Вот к нему она и направилась.

Внутри московский царёв кабак мало отличался от архангельского. Такой же свободный проход посредине и длинные столы по сторонам. У дальней стены справа большой стол с посудой, а за ним разных размеров бочки. Слева дверь на кухню, у которой за столом поменьше сидел целовальник. Между ним и бочками оставался свободный проход, а за ним вторая дверь, занавешенная плотной тканью с вышивкой по краям. Вспомнив рассказы отца, девушка догадалась, что это дверь в малый зал для избранных персон. В большом зале стояло шесть столов, и все они были заняты не полностью. Свободных мест за ними хватало. Но Валери не хотела сидеть рядом с незнакомыми мужчинами. Уже имея определенный опыт, юная драконица смело подошла к целовальнику и заказала себе жареную курицу, хлеб, квашеную капусту и кружку кваса.

- Я буду ждать там, - сказала Валери, указав на занавешенную дверь.

Целовальник в ответ только кивнул и ссыпал получение монетки в кошелек. Взявшись рукой за занавеску, девушка услышала изнутри мужской голос:

- Доколе же мы будем терпеть поругания от бесерменов? Сколь можно? Ведь не первый уже раз.

- Почему не первый? – спросил кто-то другой.

- Да потому, что четыре лета тому назад, в сто сорок третьем годе, татары уже чинили бесчестие нашим послам Углеву и Зловидову и всячески их лаяли, - ответил прежний голос, - ханский нурадын Сеадет Гирей и его ближние люди требовали себе подарков, сверх того, что уже получили. Не добившись ничего от послов, они схватили молодого подьячего Петра Ерпылева и мучили лютыми муками, от которых он и отдал богу душу. Но в тот раз тихо все обошлось. Все кому надобно было знать, знали и помалкивали. А ныне не удержали шила в мешке. Прознал, как-то, народ московский о поругании послов наших. Ну, и не вытерпел такого бесчестья. Говорят, шумно на Москве было. А государь наш Михаил Федорович, видать Смуту вспомнил. Вот и надумал Земский собор по этому делу созвать.

Слушать было интересно, но не стоять же под дверью у всех на виду? Валери отодвинула занавесь и шагнула в комнату. Справа от входа за небольшим столом сидели трое хорошо одетых мужчин с саблями на поясе. Девушка прошла мимо них и заняла столик в углу у окна. Она сгрузила на лавку свою поклажу и уселась рядом в ожидании заказа. Замолчавшие мужчины её с любопытством рассматривали.

- Эй, красавица! Ты откуда такая будешь? – спросил один из них, светловолосый со светлой бородой и голубыми глазами.

- Из Архангельска, - ответила девушка.

- Это за какой же такой надобностью тебя в Москву занесло? – спросил другой мужчина, носивший густую черную бороду.

- А её, верно, царь на Собор пригласил, - пошутил третий и все мужчины рассмеялись.

- Работу я тут ищу, - не смутившись, ответила Валери.

- И что же ты делать умеешь? – снова спросил светловолосый.

- Могу шпагой рубить, - не задержалась с ответом юная драконица, - а ещё могу колоть и много чего другого.

- Надо же, какая грозная! – сказал шутник, и мужчины снова засмеялись.

- Вы уж не обессудьте, - сказала Валери, - не нарочно я ваш разговор подслушала. Просто к занавеске подошла, и слова про послов услышала. А я же только сегодня утром в Москву пришла. Ничего еще не знаю. Сделайте милость, расскажите, что там с послами приключилось?

Мужчины переглянулись. В этот момент на двери колыхнулась занавеска, и двое молодых парней занесли в комнату заказ девушки. Дождавшись, когда подавальщики выдут, светловолосый мужчина заговорил:

- Послы наши повезли в Крым поминки...

- А поминки это что? – тут же перебила его Валери.

В этот раз мужчины уставились на нее с нескрываемым удивлением.

- Ты что, и вправду не знаешь? – не поверил светловолосый.

- Не-а, - помотала головой драконица. – В Москву-то я приехала из Архангельска, - пояснила она, - но там я только один день пробыла. А в Архангельск я прибыла из дальних земель, что лежат далеко на севере.

Мужчины снова переглянулись, шутник при этом пожал плечами.

- Ладно, - сказал светловолосый, как бы соглашаясь с приведенными доводами, - поминки это серебро и рухлядь меховая, их государь татарам каждый год шлет, чтобы те на наши украинные уезды не нападали.

- И как, помогает? – поинтересовалась Валери.

- Как же, помогает! – яростным тоном ответил тот мужчина, что давеча спрашивал девушку о цели ее визита в город Москву. – Только прошлый год татары в поход не ходили. А до этого, что ни год, то набег!

- А велики ли эти поминки? – задала вопрос драконица, мысленно прикидывая, нельзя ли с этого дела чего-нибудь поиметь?

- Да уж, не маленькие, - вставил свое слово шутник, - одиннадцать тысяч двести десять рублей каждый год. Большая часть серебром, а остальное рухлядь разная меховая: сорока соболей, шубы и прочее.

У Валери от замаячившей перспективы наложить свою драконью лапу на все это добро загорелись глаза.

- А если я придумаю, как татар от ваших земель отвадить, будет мне от вашего царя благодарность? – спросила она напрямик.

- От всей Земли Русской благодарность будет, если и впрямь придумаешь, - серьезно сказал светловолосый.

- Да не слушай ты её! – сказал чернобородый мужчина. – Какую такую хитрость, может придумать девка? У них у всех одно на уме!

- А на севере змей крылатый завелся, - резко сменила тему юная драконица, - говорят, он и огнем плеваться умеет. Вот бы его на татар натравить.

- Враки! Бабьи сказки! – отмахнулся чернобородый оппонент.

- А когда этот ваш Собор начнется? – снова «съехала» с темы Валери.

- Послезавтра, - ответил светловолосый мужчина.

- А вы сами-то, на том Соборе будете?

- За тем на Москву и приехали, - подтвердил он.

- И в каком месте соберетесь? – продолжила расспросы драконица.

- В Кремле, в Грановитой палате, - ответил светловолосый, сбитый с толку, сыпавшимися вопросами.

- Тогда, вот что я вам всем скажу, - подвела итог драконица, - послезавтра сутра, я буду ждать у ворот Спасской башни.

Название башни девушка узнала, когда бродила по торговым рядам перед ней.

- Если понадоблюсь, позовете, - закончила она.

- Это зачем же ты нам можешь понадобиться? – ехидно спросил чернобородый.

- Про змея крылатого рассказать, - ответила Валери.

- Дура девка! – покачал головой мужчина.

- Ну что ж, господа, - решила свернуть разговор драконица, - я очень вам благодарна, за интересную беседу, а сейчас, простите, я кушать хочу, и курица моя, поди, остыла совсем.

После этих слов, девушка выудила из дорожного несессера серебряную вилку со столовым ножом и принялась за еду. Озадаченные ее словами мужчины, переглянулись, дружно пожали плечами и тоже потянулись к своим мискам и тарелкам. Быстро закончив с обедом, Валери покинула кабак и, проходя по торговым рядам, прикупила еще четыре пирожка с яйцами и какой-то кашей.

Глава 10

Вокруг Москвы расстилались сплошные поля, сады и луга, а между ними деревни и села, в разных местах виднелись рощи. До настоящего леса Валери добралась только к вечеру. Облюбовав подходящее местечко на берегу какой-то речки, она поужинала четырьмя пирожками с мясом и двумя калачами с медом и молоком, еще остававшемся в бутылке. После чего приготовила пастель, искупалась, постирала белье и легла спать.

Рано утром девушка позавтракала пирожками с яйцами и съела один калач с медом и водой. Молоко она допила вчера вечером, после чего вымыла бутылку. Позавтракав, юная драконица совершила короткую прогулку по лесу и нашла подходящую кучу бурелома. В ней она запрятала ранец, сумку и трофейную шпагу, а так же все свое оружие, снятое с роскошного пояса. Устроив тайник, драконица свела вместе ладони, вызвала из памяти нужное плетение и напитала его Силой. Когда заклятие наполнилось магией, между ладонями девушки образовался голубой шар. Валери прошептала нужную формулу, сопроводив её волевым импульсом. Получив команду, шар поднялся выше её роста и превратился в быстро расширяющийся круг. Когда голубое кольцо достигло нужного размера, драконица протянула к нему руку и остановила мысленным усилием. Потом подвесила в воздухе над своим тайником. Повторив все еще раз, девушка сотворила второе волшебное кольцо и подвесила его над первым. Здесь следует отметить, что эти кольца были видны только в магическом зрении, обычный человек ничего бы здесь не обнаружил. Валери разместила первое кольцо на уровне коленей, а второе, большего диаметра, подвесила на высоте груди взрослого мужчины. Теперь, если кто-то заметит ее тайник и сунется к нему, он получит разряд небольшой молнии, едва соприкоснувшись с энергетическим кольцом. Закончив приготовления, Валери выбрала подходящее место, обернулась драконом и взлетела над лесом. В этот раз она, не скрываясь, летела на небольшой высоте прямо в сторону Москвы.

Это только пешком она топала до леса половину дня. Обратно в город драконица вернулась за полчаса и начала кружить над домами и улицами. Люди заметили её быстро. После чего в столице началось форменное светопреставление. Тихо усмехаясь про себя, Валери наблюдала разворачивавшуюся внизу панику. Увидевшие драконицу люди кричали, размахивали руками, бегали по улицам, показывали на неё и часто-часто прикладывали сложенные щепотью пальцы сначала ко лбу, потом к поясу и плечам, некоторые при этом падали на колени. Вначале над городом разнесся звон одинокого колокола, потом к нему присоединился второй, и вскоре над Москвой повис сплошной перезвон. Пролетая мимо Кремля, юная драконица ощутила на себе недобрые взгляды и нарастающую угрозу. Не дожидаясь неприятностей, Валери резко завалилась на крыло и на крутом вираже ушла в сторону. Через мгновенье, бойницы одной из кремлевских башен выбросили облака белого дыма и над городом прокатились раскаты грома. «А это еще что такое?» – удивилась драконица. Никакой магии она не чувствовала и при этом была абсолютно уверена, что дыма и грохота без магии не бывает. Покружив над городом около трех часов, драконица сочла свою миссию выполненной и, быстро набрав высоту, полетела к лесу.

Валери приземлилась недалеко от своей ночной стоянки и вернула себе человеческий облик. После чего, не задерживаясь, направилась в сторону Москвы. В руке она несла бумажный сверток с оставшимся калачом и двумя пряниками. Без ранца и сумки шагалась легко, природа вокруг была красивой, летнее солнышко пригревало, и настроение девушки было прекрасным. «Наконец-то у меня появился хоть какой-то план», - думала она. До окрестностей столицы Валери добралась задолго до вечера, но в город не пошла. Девушка вошла в село у реки, по виду зажиточное, походила, поспрашивала, и вскоре купила кувшинчик молока за полушку и получила разрешение переночевать на сеновале. Валери перекусила калачом и пряниками со свежим молоком вечерней дойки и взобралась на сеновал. Усевшись на пахучем, шуршащем сене, юная драконица провела ревизию кошелька, носимого ею в поясной сумке. Родительского серебра было достаточно, и еще такой же мешочек хранился в ранце. Но с крупными монетами здесь имелись некоторые сложности, а местной мелочи осталось четыре копейки и тринадцать денег, полученых еще в Архангельске. Девушка подумала, что дня на три этого хватит, а там, быть может, и источник доходов появится. Тут она вспомнила клубы белого дыма, грохот и наконец-то осознала, что все с самого начала шло неправильно. «И чем я только отца слушала?! – упрекнула себя юная неопытная драконица. – И какой демон меня на столицу понес? Там ведь, меня могла поджидать толпа магов. А против толпы моя защита могла и не устоять». Если вспомнить рассказы отца, участвовавшего в многочисленных войнах, и приложить их к нынешней ситуации, то выходило, что над Москвой и, особенно над Кремлем драконицу должен был встретить ливень убийственных заклятий. А вместо этого Валери вообще никакой магии внизу не почувствовала. Только теперь до неё дошло, что за время проведенное в этом мире, она не встретила ни одного мага, не увидела ни одного магического амулета и ни разу не ощутила колебаний в ровном течении Силы, появляющихся тогда, когда неподалеку, кто-то из магов творил волшбу. «Так что же это выходит? – ошеломленно подумала драконица. - В этом мире вообще нет магов?».

Валери не знала, что Вселенная многослойна и многомерна. Она привыкла считать Магическую Вселенную шаром, в центре которого билось непознаваемое Сердце Магии. Вокруг него светлая оболочка Верхних миров - места обитания богов. За Верхними мирами тонкий слой Межреальности. Всё остальное это бессчетная россыпь обычных миров. Снаружи Вселенную окружали Нижние миры – обиталища демонов. Что находилось за ними, никто толком не знал. Некоторые маги утверждали, что за Нижними мирами первородная Тьма, за которой расположена Бездна, а окружает Вселенную бесконечный океан Хаоса. Из которого, в свое время, Великий Творец и сотворил Всё Сущее.

Еще девушка не знала, что та пространственная дыра, в которую она нырнула, появилась совсем недавно. Уже после отлета родителей. И выбрала её юная драконица вовсе не случайно. Страсти к новым впечатлениям она пока не испытывала. Возможно, она приходит с годами. Но наследственность народа драмов никуда не денешь. На самом тонком, неощутимом обычными чувствами уровне, Валери почувствовала «ветерок новизны», круживший вокруг свежей дыры. Ее подсознание среагировало на этот «ветерок» и сгенерировало желание, нырнуть именно в эту воронку.

Мир, в котором в итоге оказалась девушка-дракон, находился за пределами привычной Магической Вселенной. Возможно, в другом слое реальности или в ином временном измерении. Этот мир долгие века жил без магии. Или почти без магии. По возникшей межпространственной пуповине в мир начал низвергаться водопад концентрированной магической энергии. Пока никто из обитателей мира этого не заметил. Но пройдет немного времени, и начнут рождаться дети с магическим Даром. А там и демоны появятся и много чего ещё.

Проснулась Валери до рассвета, тихо слезла с сеновала и покинула гостеприимное село. Завтракать было нечего. Да не сильно и хотелось. От волнения у девушки напрочь пропал аппетит. Сегодня она либо возьмет главный приз, либо ей придется драться в человеческом облике. А в нем она весьма уязвима. Отгоняя мрачные мысли, юная драконица бодро шагала в темноте, используя ночное зрение. Вскоре небо начало светлеть, и Валери отключила полезную способность за ненадобностью. Через городские ворота она прошла, когда колокола звонили к ранней утрене. После её вчерашней выходки город напоминал растревоженный муравейник или улей. Горожане спешили в храмы. То, что высокие здания с крестами, это храмы местного бога, девушка-дракон узнала позавчера на площади, когда восхищенно рассматривала храм Василия Блаженного, поразивший ее своей красотой. Таких красивых зданий на записях из кристаллов она не видела. Осторожно лавируя между людьми, Валери пробиралась к Китай городу и мечтала о свежих пирожках, которые она скоро там купит. Пешая прогулка пошла девушке на пользу и пробудила аппетит.

Глава 11

Земский собор начался утром 19 июля 7147 года от Сотворения Мира или 147 года, как писалось во всех тогдашних документах. Начался Собор в обстановке нервозной. Собравшиеся в расписной Грановитой палате бояре, дворяне и дети боярские, в ожидании царского выхода обсуждали вчерашнее явление над Москвой крылатого змея и гадали, что это явление могло означать. Люди в столице были напуганы непонятным знамением, нашлись и те, которые предрекали близкий Конец Света и призывали покаяться. Трое выборных детей боярских от города Белгорода еще вчера обсудили змея и странную девку чудного вида, но так и не решили, как им лучше поступить: рассказать о ней на Соборе или сперва самим еще раз с этой девкой поговорить? Белгородские дети боярские слушали разговоры в палате, но сами пока помалкивали.

Когда в палату вошел царь Михаил Федорович в сопровождении патриарха Иоасафа, разговоры смолкли, и все собравшиеся поклонились царю в пояс. После того как патриарх прочел молитву, и царь занял свое место на троне, члены боярской думы и выборные расселись за столами расставленными по палате. На Земский собор съехались и собрались: десять стольников, двадцать два дворянина московских, четверо голов стрелецких, двенадцать жильцов, сто пятнадцать дворян и детей боярских из сорока двух городов, три гостя, пять торговых людей гостиной сотни, четыре торговых человека суконной сотни и двадцать посадских людей московских сотен и слобод.

Справа от трона за длинным столом восседали девятнадцать бояр государевой думы. Напротив них расположился патриарх Московский и всея Руси в окружении высшего церковного клира столицы. Земский собор был созван для обсуждения вопроса: Что делать с «неправдами» крымского хана. Со стороны царя и его ближайшего окружения это была вынужденная мера. Дело о жестоком обращении в Крыму с московскими посланниками получило неожиданно широкую огласку. По Москве прокатилась волна возмущения и негодования, напугавшая царя и думных бояр, еще не забывших кровавые ужасы Смутного Времени. На государево имя посыпались челобитные от людей разных чинов. Всё в них изложенное сводилось к одному: «Чтобы Великий Государь за такие злые неправды в Крым с казною посланников своих не посылал». Народу было от чего возмущаться. Годовые траты на отправку Крымского посольства достигали такой суммы, которую обычному горожанину трудно было представить. Из нее одиннадцать тысяч двести десять рублей это «поминки» самому хану, остальное поминки и «подарки» татарской знати и дорожные расходы. И ладно бы это помогало, но татары получали «поминки» и следом отправлялись в набег на русские земли, угоняли «полон» и продавали пленников работорговцам из разных стран. По царским указам на границе строились крепости и засечные черты, но они пока мало помогали. Зато разоряли дворян и детей боярских, чьи крестьяне эти самые крепости и строили в ущерб своим собственных хозяйствам.

Земский собор начался с речи думного дьяка Федора Лихачева. В ней он изложил подробности дела, выглядевшие следующим образом: Новые посланники Фустов и Ломакин прибыли в Крым восемнадцатого января этого года. В тот же день они были приняты крымским царем и вручили ему поминки за два прошедших года по одиннадцать тысяч двести десять рублей за год, и сверх того «для обновленья» меховую рухлядь на сумму в тысячу триста рублей. Общая сумма, полученная Бегадыр Гиреем серебром и мехами, составила двадцать три тысячи семьсот двадцать рублей. При этом посланники допустили неосторожность, передав царю добавочное жалование на двадцать человек, которое следовало распределить между Бегадыр Гиреем, калгой и нурадыном. Крымский царь забрал эти средства себе, даже не подумав с кем-нибудь поделиться. Мало того, уже после вручения поминок, по его указу «грабежом» были взяты «дачи» на несколько ближних его людей из жалования, предназначенного другим лицам. Вследствие этого в составе поминок образовалась нехватка. Тридцатого января посланники были вызваны в Акмечеть на посольство к калге Ислам Гирею, который, прежде чем принять посланников, правил с них поминки «по новой росписи», им же самим и составленной. В «новую роспись» входили дачи на новых людей уже взятые крымским царем. Второго февраля капычейский кегья силой приволок Ивана Ломакина в палатку к татарским стрельцам и потребовал выдать дополнительные поминки по «новой росписи». Когда подьячий отверг эти требования, татарские стрельцы жестоко избили его прикладами, оборвали на нем всю одежду, сорвали крест и в одной рубашке вывели на площадь. Здесь Ломакина привязали к пушке напротив дома калги и держали его в таком положении на морозе до полудня. Затем подьячего привели в «студеную палатку» и приковали к стене. Ночью «у ног по жилам вертели кляпом», потом посадили на деревянную «кобылу», связав за спиной руки и привязав к ногам груз. «И уши к луку под тетиву на подпетельник клали, и уши луком драли и вертели, и после того ухо завив и положа на лук под петлю, и лук на нем повесили». Мучили Ивана Ломакина в той палатке двое суток на морозе и морили голодом. Четвертого февраля дошла очередь до Ивана Фустова, его взяли на двор калги, где ближний человек калги Сеферь Газы потребовал от него поминок по «новой росписи», в противном случае калга поклялся посланников разными муками мучить до смерти, а государевых людей всех распродать на галеры. Когда Фустов оказался, его подвергли пытке на деревянной «кобыле». Одновременно Ломакин был подвешен на ремне за большой палец правой руки. «И как он обмер, его спустя, обливали водой и повесили за правое запястье и за ноги, и держали весь день и, спустив чуть жива, приволокли в тое же палатку, где мучили Ивана Фустова и почели мучить в одной палате». Только вечером посланники были освобождены и отпущены на свой двор, при этом Ивана Ломакина толмачи «волокли на руках». В тот же день люди калги пограбили на посольском стану меховую рухлядь из дач матери нурадына, цариц и ближних людей царя, а так же имущество посольских людей. Седьмого февраля посланники были приняты калгой, им было приказано явиться пешком. Иван Фустов шел сам, а едва живого Ивана Ломакина несли на руках. Восьмого февраля посланники получили требование нурадына явиться на посольство с полными поминками. Девятого февраля, сопровождавшие посланников татары, захватили одну коробью с шубами и мехами, предназначенными матери и царицам нурадына. Рухлядь эта уже была похищена ранее, и послы возместили ее покупкой новых мехов на деньги занятые у крымских ростовщиков. Новое ограбление не освободило посланников от требования уплатить всё полностью. Добиваясь выплаты поминок матери и царицам, нурадын отправил посланников в заточение на две недели и подверг жестоким пыткам. Татары придумывали для русских посланников все новые истязания. Фустова посадили «на кобылку железную горячую». Посланник выдержал пытку два часа, после чего «обмер». Не вынеся мучений, посланники просили дать им отсрочку, чтобы они могли занять денег и купить новые меха. По приказу нурадына крымские ростовщики приезжали к посланникам прямо в темницу и давали в долг под огромные проценты меха и деньги с условием уплаты либо в Крыму, либо в Москве. Наконец тринадцатого марта крымский царь потребовал, чтобы посланники «переняли на себя» тысячу девятьсот крымских золотых, которые он считал недосланными. Посланники должны были дать обязательство, что золотые будут присланы дополнительно и включены в оклад всех следующих поминок. Посланники отказали, после чего их в течении восьми дней подвергали различным пыткам, вместе с переводчиками и кречетниками. Но и после новых пыток, посланники отказались брать на себя обязательства по увеличению поминок. Разозленный отказом, Бегадыр Гирей отправил всех посольских людей, числом шестьдесят восемь, для продажи в Бахчисарай. По пути, тарары избивали плетьми, связанных русских. По просьбам посольских людей, посланники «переняли на себя» тысячу девятьсот золотых или тысячу пятьсот рублей московскими деньгами. Третьего апреля большинство посольских людей были отосланы в Москву.

И вот после всего случившегося в Москву прибыл Крымский гонец Осан аталык с требованием крымского царя впредь присылать поминки в том размере, в котором они были вымучены из Фустова и Ломакина. Гонец всё еще находился в Москве и постоянно чего-то требовал. Сначала он хотел, чтобы полагающееся свите гонца содержание и подачки были выплачены на сорок шесть человек, которые его сопровождали. На это требование московские дьяки ответили, что на одиннадцать человек, приехавших в Москву сверх обычая, никакого содержания выплачено не будет. Потом гонец потребовал, чтобы ему выплатили деньги по вымученным кабалам Фустова и Ломакина. В этом ему тоже отказали. Гонца уже дважды принимали в Посольском приказе, но договориться с ним было невозможно. Он упорно требовал выплаты поминок с добавлением тысячи девятисот крымских золотых. И вот теперь вопрос о поминках и насилии над послами был поставлен перед Земским собором.

После того, как думный дьяк Федор Лихачев закончил чтение длинного свитка, выборные от разных сословий и городов начали высказывать свое мнение. Патриарх сразу же сказал, что лица духовного чину должны сперва меж собой помыслить, а чего они там намыслят, объявят государю позже. Стольники, стряпчие и дворяне московские единодушно заявили, что «за такие неправды стояти готовы, не щадя голов своих». Их дружно поддержали уездные дворяне и дети боярские, заявившие, что ради отмщения крымцам за все их дела поганые они и помереть готовы. Таким образом, представители военного сословия выступили за войну с Крымом. Гости и торговые люди гостиной и суконной сотен предложили прекратить посылку в Крым поминок, и потратить эти средства на служилых людей «которые против тех басурман стоять будут». Они возмущались действиями крымского царя: «За что ему давать твое государево жалование?» - спрашивали они.

Царь Михаил Федорович, сидя на троне, слушал гневные речи с недовольством. Он опасался рвать отношения с Крымом, боялся большой войны и всё больше склонялся к мысли оставить всё, как есть. Несколько дней назад ему подсказали удачный выход: не отправлять посланников в Крым, а выплачивать поминки на «разменах». То есть, в приграничных городах, куда приезжали татары договариваться о размене пленными и выкупах за дворян и детей боярских на которых пленных татар уже не хватало. Как человек глубоко религиозный Михаил Федорович воспринял вчерашнее явление крылатого змея над столицей, как знамение и второй день пытался разгадать, что сие знамение означает. Даже сейчас, его мысли время от времени перескакивали на вчерашнее событие.

Сын боярский из Белгорода Федор Бегичев слушал чужие речи и наблюдал за царем, сидевшим на троне с отрешенным видом. Ему казалось, что государь чем-то недоволен или глубоко задумался. Сам он нет-нет, да и возвращался мыслями к чудной девке с волосами похожими на красное золото и необычными фиолетовыми глазами. Чем-то зацепила она сына боярского. Федор татар ненавидел и готов был биться с ними насмерть. Когда он вместе с другими дворянами и детьми боярскими осаждал Смоленск, крымцы воспользовались уходом большей части служивых людей. Татарские орды прокатились по всем Южно-Русским землям и увели в Крым многотысячный полон. Самому Бегичеву повезло. Он имел двор в Белгороде. Его жена и двое детей оставались под защитой крепостных стен. Поместье тоже находилось недалеко от города, и крестьяне успели перебраться за стены. А очень многим дворянам и детям боярским такого везения не досталось. Они потеряли всех своих крестьян и впали в нужду. А некоторые вдобавок лишились жен и детей, живших в поместьях. С одной стороны Федор был рад, что дело, похоже, клонится к войне с Крымом. С другой стороны он прекрасно понимал, каким сильным и опасным врагом было Крымское ханство. «Что там она говорила? – вспоминал сын боярский. – Натравить на татар крылатого змея, умеющего огнем плеваться? Интересно, к чему это она сказала? Так просто? Или взаправду способ знает? Сказывала, ждать будет, у Спасских ворот. А тут еще царь наш смурной сидит. Радоваться-то ему нечему. Всё один к одному. То людей русских татары в полон уводят, то послов наших мучат. А война, то дело не шутейное. Михаил Федорович, небось, наш позор под Смоленском частенько вспоминает. Да я и сам ту войну вовек не забуду. А что если решит царь оставить всё как прежде? – пронзила душу Федора, возникшая из ниоткуда мысль. – Нам в морду плюнули, а мы утремся и будем дальше поминки платить этим иродам?! Нет, так не пойдет! Хватит уже! Наплатились!».

Федор Михайлович уже и притомился сидеть на троне в тяжелой шапке Мономаха и держаться прямо и гордо. «Ну, слава Господу, все высказались», - подумал царь. И тут кто-то из служилых вскочил с места.

- Дозволь, государь, слово молвить?

- Говори, - ответил царь недовольным голосом.

- Я сын боярский из Белгорода Федор Бегичев, - назвался вскочивший с места молодой человек лет двадцати пяти с короткой светлой бородкой и русыми волосами. - Государь, мы тут позавчера девку чудную встретили, она нам про змея крылатого сказывала. Не поверили мы ей, а на другой день змей над Москвой и явился.

- И что же она вам про этого змея сказывала?

При этих словах Михаил Федорович сжал подлокотники трона и подался вперед.

- Сказывала она мало, государь, - признался Федор, - всё больше намеками. Но обещала ждать сутра у Спасских ворот, если ты, государь, послать за ней пожелаешь.

После этих слов по палате прокатился гул приглушенных голосов. Царь откинулся на высокую спинку трона, перевел дух и негромким голосом приказал:

- Сходи, Федор, к Спасским воротам и приведи эту девицу сюда.

Глава 12

Торговые ряды, занимавшие всю площадь у кремлевской стены, давали Валери возможность, наблюдать за воротами Спасской башни, не привлекая лишнего внимания. Она уже успела и пирожков поесть и запить их квасом и пряником закусить. Теперь юная драконица переминалась с ноги на ногу, заглядывала в проход между двумя лавками и гадала, позовут её к царю или нет. «Уже и полдень давно прошел, - думала она, - а в кабаке курица жареная и капуста вкусная. А еще свинина с чесноком и огурцы. Может и не позовет меня никто, а я торчу тут как дура». Тут девушка немного лукавила. Она не торчала без дела, а мобилизовав все свои способности и подкрепив их магией, учила русский язык. Тем же самым она занималась позавчера, обходя торговые ряды Китай города. И не только позавчера, помня наставления родителей, юная драконица изучала язык постоянно и уже добилась немалых успехов. В противном случае она бы просто не затеяла эту авантюру. Девушка догадывалась, что на Земский собор соберется такая толпа людей, которую она под ментальный контроль не возьмет. И тогда у нее могут возникнуть очень большие неприятности. Выход из этой ситуации был только один – говорить по-русски. И сейчас Валери чувствовала, что она к этому готова. Любое незнакомое еще слово волшебная драконица поймет без перевода, а говорить можно теми словами, которые она уже знает. «Ой, кажется, дождалась!» – обрадовалась Валери, увидев, как из ворот башни вышел светловолосый мужчина и начал оглядываться по сторонам.

Проскочив между лавками, девушка выбежала на открытое пространство и побежала к близким воротам.

- А я уж думал, что ты не дождалась, или обманула, - с облегчением сказал светловолосый, - пойдем, царь Михаил Федорович желает тебя видеть.

После этих слов он развернулся и, дождавшись, когда девушка поравняется с ним, шагнул под темную арку ворот.

- Как зовут-то тебя? – спросил на ходу светловолосый мужчина, когда они шли мимо каких-то зданий из дерева и красного кирпича.

- Валери, - ответила девушка, - меня зовут Валери, а как твое имя?

- А я сын боярский Федор Бегичев, - представился мужчина.

Дальше они шли молча. Обогнули высоченный белокаменный храм с золочеными куполами и оказались на площади окруженной несколькими храмами, между которыми девушка увидела большое здание из чисто белого камня, покрытого ровными волнами геометрического узора.

- Это Грановитая палата, - пояснил Федор.

- Угу, - кивнула девушка, - это она из-за тех граней так называется? – спросила она, указав на узорчатую стену.

- Наверное, - пожал плечами сын боярский.

Они поднялись по высокой лестнице. Наверху с двух сторон у резной двери стояли два бородатых воина в длинной красной одежде, с саблями на поясе и огромными топорами в руках. Одна половинка дверей между ними была открыта. Валери и её сопровождающий прошли через длинное помещение с высоким арочным потолком и разрисованными стенами. Прошли через другую дверь и оказались в огромном зале с высоким потолком, состоявшим из многочисленных перекрещивающихся арок и с толстой квадратной колонной в центре помещения. Пол, стены и даже потолок были разрисованы узорами и картинами. В зале стояли столы, за которыми сидело множество бородатых людей в яркой цветной одежде. Валери по местным меркам тоже была одета нарядно, в черные шелковые штаны и зеленую замшевую куртку с позолоченными пуговицами подпоясанную дорогим поясом, на котором висела сумка, украшенная резным серебром и изумрудами. Массивный золотой перстень с крупным рубином на левой руке тоже хорошо подходил к здешнему интерьеру. Оружие в зале имели только два человека в высоких шапках, стоявшие по бокам от трона с топориками на плече. Валери порадовалась, что догадалась спрятать шпагу в лесу. С оружием её бы сюда точно не пустили.

Трон находился на красном ступенчатом возвышении под деревянной беседкой с резными столбиками. На троне сидел полноватый человек с густой черной бородой и усами. На его голове сверкала коническая шапка покрытая золотом и усыпанная драгоценными камнями. Длинная желтая одежда монарха была украшена золотым шитьем и усеяна драгоценными камнями и жемчугом. Сопровождавший юную драконицу сын боярский направился прямиком к трону, она следом. Остановившись перед троном, Федор низко поклонился, коснувшись рукой пола и сказал:

- Вот, государь, та девица. Кланяйся царю, - добавил он вполголоса, обращаясь к девушке.

Валери изобразила изящный полупоклон, которому научила ее мать, вызвав удивленный взгляд человека на троне.

- Сперва скажи, как звать тебя и какого ты рода, - распорядился царь приказным тоном.

- Имя мое Валери, - ответила девушка, - я дочь Лорана из рода драмов.

Царь ненадолго задумался и быстро принял какое-то решение. Валери показалось, что он сначала хотел подробней расспросить её о роде драмов и её родине, но почему-то передумал.

- Сказывай, что про змея знаешь, - повелел царь со своего трона.

- Мой это змей! – задорно ответила девушка звонким голосом. – Он у меня заместо лошади. На нем я сюда и прилетела.

После этих слов в зале наступила тишина. Царь, только что рот от изумления не открыл, так удивился. Воспользовавшись всеобщим замешательством, юная драконица продолжила:

- Змей у меня ручной и ласковый, но это только до поры. Если со мной что худое случится, он мстить за меня будет, долго и страшно. Змей мой огнем умеет плеваться, а огонь такой жаркий, что от него железо плавится.

По залу прокатился гул многих голосов, быстро стихший под взглядом царя.

- Почто ты вчера змея на Москву напустила?! – спросил царь, грозно сдвинув брови.

- Просто хотела показать, - честно призналась Валери, разводя руками. – Чтобы все его увидели, - уточнила она.

- Испугать нас хотела?! – в голосе царя явственно обозначилась угроза.

- Зачем пугать? – притворно удивилась юная драконица. – Ведь если бы я о нём просто рассказала, то мне бы никто не поверил и Вы Ваше Величество, меня бы сюда не позвали.

На «Величество» царь слегка поморщился и снова задумался.

- А почто тебе было нужно, чтобы я тебя позвал? – спросил он после паузы.

- А у меня предложение для Вашего Величества имеется, - перешла к делу Валери. – Я тут узнала, что татары нехорошо с вашими послами обошлись. Еще я узнала, что вы им каждый год поминки платите серебром и мехами. Вот я и подумала, чем каждый год платить по одиннадцать тысяч двести десять рублей, Не лучше ли один раз заплатить мне десятую часть от этих богатств, а я за это на татар моего змея натравлю, и он их всех огнем пожжет.

После такого предложения в зале снова поднялся гул голосов и на этот раз стих он не так быстро. А царь снова задумался.

- А где сейчас твой змей? – спросил он после длительной паузы.

- Охотиться полетел, - беззаботно ответила девушка.

От этих слов царь нахмурился.

- Он людей не ест, - поспешила успокоить его Валери. – На коров и лошадей мой змей тоже не охотится. Он охотится только на тех зверей, что в лесах водятся.

- А когда он вернется? – тут же спросил царь.

- Когда я его позову, - ответила девушка. – Слово я волшебное знаю. Как только волшебное слово скажу, так мой змей ко мне и явится.

- Дело твое не простое, - подвел итог царь, - ты завтра сутра приходи, тогда и поговорим.

- А куда мне прийти? – спросила Валери.

- Да сюда же и приходи, - ответил царь, после короткого раздумья.

Глава 13

Выйдя из ворот Кремля, юная драконица направилась прямиком в кабак. Там она заказала себе жареную курицу, квашеную капусту с огурцами, хлеб и квас. Поев, девушка проверила кошелек и увидела, что после всех сегодняшних трат, у нее осталось восемь денег и одна полушка московской монетой. В московских кабаках принимали только местные деньги и крупные иностранные монеты, которые русские называли ефимками. «Ефимок» драконицы целовальник брать не захотел, сказав, что такой монеты он не знает. Разузнав на торгу, что и как, Валери снова отправилась в Кремль и отыскала там Московский денежный двор, оттуда ее направили в Приказ Большой казны, заявив, что частные заказы на переделку ефимков в деньги они больше не принимают. В Приказе юная драконица разыскала дьяка, скупавшего иностранную монету для переделки в московские деньги. Целовальник в Архангельске взял у Валери крупную монету за двадцать восемь копеек, практически, на глаз. Здесь вычитали какой-то определенный процент и дали за такую же монету двадцать семь копеек и одну деньгу. Вместе с самой крупной монетой из своего набора, девушка поменяла еще две монеты поменьше. За одну из них Валери получила шесть копеек и одну деньгу, за другую тринадцать денег. Вторично покинув Кремль, юная драконица прикупила в торговых рядах калачей и пряников.

Ночевала Валери на сеновале в одном из подмосковных сел. Перед этим она поужинала парным молоком с пряниками и калачами. В то время когда юная драконица наслаждалась свежим молочком и медовыми пряниками, ее «скромную» персону обсуждала Боярская дума во главе с царем.

- Что с девицей будем делать? – спросил царь бояр.

- Может, её на южные украины отправить? – предложил князь Голицын. - Поверстать поместьем, или пусть при городе каком, за хлебное и денежное жалование служит. Пущай она со своим змеем сторожевую службу на украинах несёт.

- Про огонь, что её змей извергать может, девица та, пока только грозилась, - осторожно заметил боярин Стрешнев, - самого огня ещё никто не видел.

- Не об том думаете, бояре! – сказал боярин Шереметьев. – Завтра вся Москва, до единого человека, будет знать об этой девице и её ручном змее. А еще через две недели люди в сорока двух городах узнают, что приходила к царю девица и обещала всех татар огнем пожечь, если ей десятую долю от крымских поминок заплатят. И что нам те люди скажут, когда мы татарам поминки за этот год повезем? Али забыли уже, как семь годов тому назад, учинили татары набег на южные уезды? И как после того набега, служивые люди из под Смоленска домой сотнями уходили. И как дома они увидели села сожженные, да узнали, что всех их крестьян татары в полон увели. А кое у кого из детей боярских жены и дети и по сю пору в плену бусурманском томятся, невесть в каких землях. Тогда ведь, за малым, новой Смуты не случилось. Хотите ещё попробовать, бояре? Хотите испытать, насколько в этот раз у людей терпения хватит? Нету у нас обратного пути, бояре! – сказал Шереметьев и ударил по столу широкой ладонью. - Перешли мы по глупости реку по шаткому мосточку, а девица подобралась, да тот мосточек и подпалила. И вот стоим мы теперь на вражьем берегу, а за спинами у нас мосточек единственный догорает.

- Так что же теперь? Война?! – спросил Михаил Федорович и ощутил, как спину ему обдало холодом.

Бояре молчали.

- И сделать мы с ней ничего не можем, - с досадой сказал князь Черкасский какое-то время спустя. - Москва и без змеев крылатых горела. Вон, после польского пожара, едва только отстроились, а тут прилетит змей, да и пустит нам красного петуха. И опять всё по новой начинать.

Узнав правду о змее, Михаил Федорович посмеялся над своим легковерием. Он-то наивный, полагал, что явление змея над Москвой и впрямь знамение свыше. Силился его разгадать. А оказалось, что змей этот у непонятной девицы заместо ручной зверушки. «А ведь это и есть Знамение! – подумал сейчас царь. – Неисповедимы пути господни!».

Бояре с удивлением посмотрели на государя, который ни с того, ни с сего, трижды перекрестился. Но Михаилу было не до боярских взглядов, он разгадал Знамение!

- Вчерашнее явление крылатого змея над Москвой было Знамением, - сказал Михаил Федорович, четко выделяя каждое слово, - сие Знамение означает, что теперь мы можем поговорить с Крымом по-другому! А даст бог, то и полякам припомним все прошлые обиды. А будет на то божья воля, то и Смоленск вернём!

Глава 14

В Москву Валери отправилась сутра пораньше и снова натощак. За прошедшие сутки в городе что-то изменилось. На неё и до этого, только что, пальцем не показывали, из-за необычного для местных женщин наряда и редкого цвета волос, блестевших, как настоящее золото. Теперь горожане смотрели на неё другими взглядами и шептались между собой. Некоторые из встречных мужчин снимали шапки и кланялись. На рынке у Кремлевской стены, девушка хотела позавтракать пирожками. Но когда она полезла в сумку за кошельком, торговка в пирожной лавке замахала на неё руками.

- Бери даром, девонька, - сказала она, - кушай на здоровье и избавь нас от татар поганых.

Поблагодарив женщину за вкусные пирожки, Валери отправилась в Кремль. У Грановитой палаты её ждал человек. Он повел девушку в красивое красно-белое здание с разрисованной разноцветными ромбами крышей, сообщив попутно, что они идут в царский Теремной дворец. Внутри этого дворца у девушки запестрело в глазах от растительных орнаментов и ярких разноцветных цветов, которыми были разрисованы стены и сводчатые потолки. Проведя Валери через несколько комнат, мужчина остановился перед деревянной дверью с фигурными позолоченными навесами.

Приоткрыв дверь, провожатый заглянул в неё, потом отворил шире и кивнул:

- Проходи. Посиди здесь.

Девушка вошла в комнату со сводчатым потолком, разрисованным так же, как и в других помещениях, которые она здесь видела. У дальней стены стоял трон, но он был проще, чем в Грановитой палате и без деревянной беседки на столбиках. Вдоль двух стен тянулись длинные лавки, накрытые толстыми ворсистыми коврами. Юная драконица повертела головой и наконец, выбрала ту лавку, что была справа от нее. Потом она немного подумала, у какого края ей лучше сесть и в итоге уселась посередине лавки.

Ждать пришлось с полчаса или чуть больше, потом отворилась дверь и в помещение начали входить мужчины, которых девушка уже видела вчера в Грановитой палате. Тогда они были одеты в блестящие шелковые одежды украшенные золотым шитьем и жемчугом, а на головах носили высокие, похожие на трубы шапки. Теперь эти мужчины были одеты попроще. Их длинные одежды были пошиты из шелка разных цветов, но без золота и жемчуга на них было значительно меньше. Шапки они надели обычные для здешних мест, в виде колпака с меховой опушкой. Всего мужчин было девятнадцать. Они расселись на противоположной скамье и по сторонам от девушки.

- Наделала ты шума, Валери Драмова, - сказал массивный широкоплечий мужчина, присаживаясь на лавку рядом с юной драконицей. – Ты мне вот что скажи, - продолжил он, - твой змей и взаправду огонь выдыхать может?

- Может, - кивнула Валери, - Только он не дышит огнем, а выдувает его.

- И сильно он может огнем дунуть? – спросил один из мужчин с противоположной лавки.

- Ну-у-у, - замялась девушка, - если один раз дунет, то может залить огнем корабль. Большой, с тремя мачтами. Такой, как я в Архангельске видела.

Сидевший рядом мужчина вздохнул и погладил окладистую ухоженную бороду.

- А ведомо ли тебе, дева, что пожечь всех татар, не так просто как ты думаешь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Царь крымский может вывести в поле сорок тысяч всадников. А ежели постарается, то и пятьдесят тысяч соберет.

- Мой отец говорил: «чем гуще трава, тем легче косить!», - гордо ответила юная драконица. – И он прав, чем больше всадников соберется в одном месте, тем легче будет их жечь. Лучше напасть на большое войско, чем гоняться за малыми отрядами. Ну, и потом, жечь всех вовсе необязательно, да и не получится. «Страх, вот главное оружие дракона!» - вновь процитировала Валери слова отца. – Одних сожжешь, а другие на это посмотрят и убегут. И дорогу в ваши земли забудут. А еще можно пожечь татарские города, если они у них есть.

- Есть, - подтвердил мужчина с противоположной лавки, - городов у татар не много, да и живут они по большей части в шатрах, расставленных по степи, но города есть.

- Шустрая ты, однако, - покачал головой сосед.

И тут отворилась дверь рядом с троном, и в помещение вошел царь Михаил Федорович. Мужчины поднялись с лавок и поклонились ему в пояс. Валери не стала кочевряжиться. Она поднялась вместе со всеми и так же низко поклонилась царю.

Михаил Федорович кивнул в ответ и занял свое место на троне. Сегодня и он был одет просто. Без золотой шапки на голове, в обычном колпаке и одежде, не отличавшейся от одежды девятнадцати мужчин, собравшихся в комнате.

- Валери Драмова, - сказал царь, - мы с боярами, - тут он повел рукой, обозначая статус мужчин, собравшихся в комнате, - обсудили твое предложение и решили получше тебя расспросить. Потому, как, война с Крымом, дело вельми не простое. У крымского царя большое войско. И может так статься, что воевать придется не только с ним. Тронем татар, за них турки вступятся. А у султана турецкого войска без счета. Поэтому ты должна нам честно ответить, какое войско твой змей сможет осилить?

Валери припомнила рассказы отца и ответила:

- Мой отец, когда-то, на своем змее пожег и разогнал двенадцать тысяч всадников в сплошных железных латах. Думаю, что я смогу и сорок тысяч татар разогнать. Не вижу в этом больших трудностей. Только я думаю, что лучше жечь татарское войско, когда оно на ночь лагерем встанет. Так можно больше воинов за один заход сжечь.

- А быстро ли твой змей летать может? – спросил боярин, первым заговоривший с девушкой еще до царского выхода. – Сколько он за день сможет пролететь?

- Мой змей пролетает за час столько, сколько человек сможет пройти за четыре дня, - ответила Валери, - а за день я на нем пролечу столько, сколько пеший человек пройдет за тридцать два дня.

- Шестнадцать конных переходов, если о двуконь скакать, - перевел боярин пояснения девушки в привычные для себя понятия.

Озвученная цифра произвела впечатление на собравшихся.

- Валери Драмова, - снова обратился к ней царь, - понимаешь ли ты, сколь тяжелую ношу на себя берешь? Если мы разорвем отношения с Крымом и откажемся платить поминки, крымский царь соберет большое войско и придет с войной на наши земли. Тысячи воинов падут в битвах, и еще тысячи крестьян и ремесленников будут просто зарезаны, потому что не смогут перенести путь в Крым по безводным степям. Сотни детей малых умрут на этом тяжелом пути, и их, брошенные в степи тела, будут клевать птицы. Если ты не сумеешь остановить татар, то вся кровь и все муки тысяч погибших и проданных в рабство будут на твоей душе и твоей совести. Ибо это ты со вчерашнего дня толкаешь нас к войне. Еще не поздно всё изменить, ты можешь уйти, улететь на своем змее. А мы повезем татарам поминки за этот год. Гонец татарский все еще сидит в Москве и еще ничего не решено. Подумай, как следует, и ответь, ты готова?!

После такой речи Валери и впрямь призадумалась и осознала, что война это не игрушки. Но просчитав варианты, и трезво взвесив свои силы, она встала и гордо выпрямившись, ответила:

- Да! Я готова!

- Хорошо, - наклонил голову царь, - вчера ты сказала, что хочешь за свою службу получить десятую долю от годовых поминок. Тысячу сто двадцать один рубль серебром и рухлядью. Не много ли просишь? – спросил он прищурившись.

- В самый раз! – дерзко ответила юная драконица. – По подвигу и награда! Справиться с татарами будет нелегко. А там, может еще и с турками война начнется. Так что мне придется изрядно потрудиться. Поэтому награда, в самый раз, и на меньшую я не соглашусь.

- А если мы тебе поместный и денежный оклад назначим? – закинул удочку Михаил Федорович. – Поверстаем поместьем, или я тебе в вотчину богатое село пожалую? Откажешься ты тогда от своего запроса?

«И на кой демон мне поместье? – подумала Валери. – Предо мной открытые двери в десятки миров и сотни стран!».

- Благодарствую, государь, - поклонилась девушка, - но я птица вольная! Серебро и меха можно и собой забрать. А вот поместье с собой не унесешь. Поэтому я выбираю меха и серебро.

- Ну, будь, по-твоему, - согласился царь, - получишь ты свой запрос, после того, как татар отгонишь.

- А до этого, на что я жить буду? – поинтересовалась юная драконица. – Я тут случайно узнала, что в вашем царстве зимы холодные. Мне на зиму нужна теплая одежда и обувь, жилье подходящее, на еду деньги. Еще бы слуг не мешало нанять и корову купить, люблю я молоко парное. Ты бы, государь, явил мне свою милость и повелел выдать сейчас сто рублей на расходы и соболей на шубу и шапку.

- Дерзкая ты, - покачал головой Михаил Федорович, - ну, да ладно. Выдадут тебе сегодня сто рублей и рухлядь на обновленье. А теперь послушай о деле.

Говорить о деле царь поручил боярину Одоевскому. Предложенный думой план оказался прост. Крымского гонца вместе с сопровождающими его лицами следовало задержать в Москве еще на три недели. После чего сообщить, что Русское царство больше не будет платить Крыму никаких поминок и отпустить гонца восвояси. Валери тем временем, должна отправиться на юг, организовать себе базу в Белгороде и приступить к воздушной разведке. Её задачей было следить за основными степными шляхами, по которым татары обычно ходили в набеги. При обнаружении противника его следовало атаковать с воздуха и постараться нанести ему максимальный урон. Посчитав, три недели задержки гонца, плюс время необходимое ему, чтобы добраться до Крыма и время необходимое крымскому хану, чтобы собрать воинов и организовать набег, бояре пришли к выводу, что раньше октября татар ждать не стоит. К этому сроку они надеялись привести Большую засечную черту в повышенную боевую готовность и усилить ее войсками.

- А что будет с московскими послами в Крыму? – спросила Валери, подозревая, что после начала военных действий им будет угрожать опасность.

Как сразу же выяснилось, о судьбе посланников никто из собравшихся не подумал.

- Их же могут убить, - сказала девушка-дракон.

- Ну, раньше же не убивали, - возразили ей.

- Так раньше их и не пытали, - парировала Валери. – Все когда-нибудь случается в первый раз.

Немного подумав, юная драконица мысленно поблагодарила отца и одновременно поразилась тому, как много он успел ей рассказать. «Да он из меня настоящего полководца сделал!», - подумала она с искренней благодарностью и начала излагать родившийся у нее план:

- Надо сказать гонцу, что послы больше не будут возить поминки в Крым. Раз татары так плохо с ними обращаются, то пусть теперь сами приезжают за поминками. Пусть отпускают послов, а сами приезжают в сентябре. А когда приедут, вот тогда мы им и скажем, что поминок больше не будет. Надеюсь, что к тому времени, наши послы будут уже дома.

Царь согласился с этим планом без возражений.

Глава 15

Как и обещал царь, серебро и соболей Валери получила в тот же день около полудня. Тугой мешочек из желтой кожи с сотней рублей московскими деньгами весил в три с половиной раза больше, чем боевая шпага юной драконицы и не помещался в поясную сумочку. Вместе с серебром ей выдали два сорока соболей упакованных в полотняные мешочки. Девушка сняла себе комнату в Большом Гостином дворе, расположенном рядом с Кремлём в Китай городе. Гостиные дворы предназначались для приезжих купцов и останавливались в них только мужчины. Слухи о Валери успели дойти до служащих гостиного двора и ей предоставили комнату без возражений. Ночлег в гостином дворе стоил две деньги, столько же стоило мытье в городских банях. Девушка оставила соболей в своей комнате и попросила служащих присмотреть за ними. Перекусив пирожками в торговых рядах Китай города и запив их квасом, юная драконица быстрым шагом покинула пределы столицы. У ближайшей рощи она обернулась драконом и полетела в лес к тайнику со своими вещами. Возвращалась в город юная драконица пешком и добралась до гостиного двора уже к вечеру.

Оказавшись в своей комнате, девушка ссыпала всё родительское золото и серебро в два замшевых кошелька, хранившихся на дне ранца, благо, они были больше тех, что она носила в сумочке. В освободившиеся мешочки Валери отсыпала московских монет, а остальные убрала на дно ранца. Закончив с серебром, девушка отправилась в ближайший кабак на ужин.

На следующее утро, перекусив в торговых рядах, Валери отправилась в баню. Там она вымылась и постиралась. За мытье девушка заплатила две деньги и еще столько же за горячую и холодную воду для стирки. После бани юная драконица отправилась в поход по торговым лавкам Китай города, чтобы купить ткани и найти мастера по пошиву шапок и шуб. Местные жители шили шубы мехом вовнутрь с широким меховым воротником и меховой опушкой на рукавах. Снаружи шубы покрывали различными тканями. Валери решила заказать себе русскую шубу из соболей и мужскую шапку-колпак с собольей опушкой.

Для шубы и шапки юная драконица купила восемь с половиной аршин дорогущей камки адамашки за пять рублей десять копеек. Очень уж ей понравился плотный алый шелк с вытканными золотистыми цветами. В её кожаном ранце лежало шелковое белье, две рубашки и халат тоже из шелка, еще носочки, полотенца и разные нужные мелочи. Валери подумала, что этого недостаточно и надо бы обновить гардероб. Корсетов она не носила, как и её мать, весь запас её белья состоял из пяти коротких панталон с завязками на поясе и бедрах. Для пошива нового белья Валери купила шесть аршин голубой тафты китайки по десять денег за аршин. Тафта китайка представляла собой тонкий, вполне себе качественный шелк, но ширина рулонов была всего девять вершков, поэтому и цена такая, но для белья и этой ширины было достаточно. Еще юная драконица купила желтой шелковой тафты, пошире китайки и поплотнее, по пятнадцать алтын за аршин, то есть, по сорок пять копеек. Из нее она решила сшить еще одну рубашку. Ну и штаны ей тоже были нужны, не ходить же все время в одних и тех же. Тем более что зимой она в них просто замерзнет. Шелк на её узких штанах был плотным и толстым, но для русской зимы он все равно не подходил. Девушка прошлась по суконным рядам и купила темно-вишневого иностранного сукна по двенадцать алтын за аршин, сразу на двое штанов и кафтан. Она решила сшить себе кафтан того же типа, что носят русские мужчины, с учетом того, что фигура у нее все-таки женская. Грудь у юной драконицы была небольшой, но упругой и выпирала вперед вполне себе заметно. В одежде мужского покроя она бы смотрелась как чучело. «Длину надо будет уменьшить, - рассуждала девушка, выбирая ткань, - выточки на груди сделать, еще в бедрах можно немного заузить, ну, и талию обозначить».

В одной из многочисленных лавок, Валери обнаружила шикарные красные сапожки из телячьей кожи на высоком каблуке с подковками. «Какая прелесть! – восхитилась она. – Хочу такие же!». Нужного размера в лавке не нашлось, но расстроиться девушка не успела. Как, оказалось, заказать сапожки по размеру, можно было прямо здесь. После снятия мерки продавцом, надо было оплатить заказ и забрать готовые сапоги через два дня. Стоили они шестнадцать алтын. Валери уселась на предложенный стул, стащила свой сапог и поставила ногу на низенькую скамеечку. После снятия мерок она обулась, отсчитала продавцу сорок восемь копеек, и довольная, вернулась в гостиный двор.

Адрес мастера скорняка юная драконица узнала в меховых рядах. Свалив покупки на узкую кровать, она выбрала из них рулон камки адамашки и затолкала его в один из полотняных мешков с соболями. Прихватила второй мешок, и с двумя сороками соболей в обеих руках отправилась по нужному адресу.

Из полученной от царя сотни, Валери оставила в лавках одиннадцать рублей девяносто одну копейку. Это было больше, чем годовой оклад городового сына боярского. За пошив шубы и шапки мастер запросил восемьдесят копеек. Сумма не маленькая, но этот мастер шил одежду для знати, поэтому и цена его услуг была соответствующей. Пожилой мастер обмерил девушку и объявил, что на шубу длиной до середины голеней, с широким воротником и опушками на рукавах потребуется сорок восемь соболей и еще пять соболей на шапку с меховой опушкой. Всего пятьдесят три шкурки. Валери тут же отдала ему мешок с сороком соболей и тканью, а из второго мешка вытащила еще тринадцать шкурок.

Пробегав пол дня, юная драконица пообедала в кабаке и отыскала мастера портного. Ему она долго объясняла, какой кафтан хочет получить. Штаны просто показала, задрав замшевую куртку, и повертевшись перед ним. Демонстрировать белье Валери не стала, им она решила заняться сама или найти женщину, которая умеет шить. Вечером, уставшая, но довольная девушка, начала собираться в дорогу. Кроме тех вещей, с которыми она прибыла в Москву, у нее остался холщовый мешок с двадцатью семью соболями и рулончик шелка. Шелк она засунула в мешок и привязала его снизу к ранцу. Трофейную шпагу привязала сбоку. Расставаться с ней юная драконица не собиралась. Это был её первый боевой трофей и символ первой победы.

Валери вылетела ранним утром, а уже к полудню она увидела Белгород. Местность, над которой летела драконица, выглядела красиво: зеленые холмы, леса, луга. Для посадки Валери выбрала место подальше от города и больше часа шла пешком. Белгород окружали земляные валы и толстые деревянные стены с квадратными башнями. У ворот дежурили городовые казаки.

- Ты, кто такая будешь, и за какой надобностью в город идешь? – спросил один из них, подошедшую девушку.

- Человек я, служилый, московский, - представилась юная драконица. - Грамотку царскую вашему воеводе привезла.

Казак оглядел ее с сомнением с ног до головы.

- А конь твой где? – спросил он.

- Нету коня, - развела руками Валери. - А про грамотку царскую я не шучу, меня и взаправду государь Михаил Федорович к воеводе прислал.

- Степан, отведи ее на двор воеводы, - распорядился другой казак, высокий, широкий в плечах, с черной курчавой бородой и такими же волосами, торчащими из-под шапки.

- Идём, - сказал казак, говоривший с девушкой, он был таким же курчавым, только рыжим и конопатым.

Вместе с ним Валери вошла в раскрытые дубовые ворота, окованные железными полосами, прошла под башней и вышла в город. Пыльные неровные улицы со следами копыт и тележных колес теснили с двух сторон сплошные заборы. Над ними шуршали листвой густые древесные кроны, между которыми виднелись тесовые крыши деревянных строений. Казак Степан провел девушку по длинной улице и вывел на городскую площадь, в центре которой возвышался большой деревянный храм со шпилями, маленькими куполами и крестами над ними.

Просторный двор воеводы располагался на краю площади. Он был окружен настоящим частоколом в два человеческих роста, рядом с широкими закрытыми воротами имелась калитка. На ней была закреплена железная пластина с толстым железным кольцом в кованой петле. Казак приподнял кольцо и постучал им по пластине. В калитке отворилось маленькое окошко. В нее выглянула бородатая физиономия.

- Гонец к воеводе из Москвы от государя, - сказал Степан привратнику.

Тот оглядел девушку, закрыл окошко и отпер калитку.

- Проходи, - сказал он, пропуская гостью.

Заперев калитку на засов, пожилой слуга повел Валери к хоромам воеводы. Оставив девушку в небольшом помещении, расположенном в правом крыле здания, слуга пошел докладывать хозяину. Отсутствовал он довольно долго. Ожидая возвращения слуги, юная драконица освободилась от ранца, дорожной сумки и уложила их на длинную лавку у стены, заодно достала царское послание, скрученное в трубочку и обвязанное шелковым шнурком с красной восковой печатью. Вернулся слуга не один, а с воеводой Белгорода князем Хилковым Федором Андреевичем.

Вошедший первым князь, оглядел девушку в мужской одежде, подпоясанную дорогим поясом с недешевой шпагой и кинжалом на нём.

- Ты, гонец от государя Михаила Федоровича? – уточнил он.

- Я, - подтвердила Валери, - вот послание от государя.

С этими словами она шагнула вперед и протянула воеводе царский свиток.

- Подожди здесь, - велел воевода, забирая послание.

Воевода ушел, а юная драконица уселась на лавку и приготовилась к длительному ожиданию, но оно не затянулось. Буквально через несколько минут в помещение вошел парень в алой рубахе, поклонившись девушке, он сказал:

- Валери Драмова, князь Федор Андреевич приглашает тебя отобедать за его столом.

Девушка поднялась с лавки и последовала за парнем. По разным помещениям он провел ее в центральную часть дома в длинный деревянный зал со слюдяными окнами. В середине комнаты стоял стол, но за ним никого не было. Воевода стоял у открытого окна и читал царское послание. Длинный стол был сервирован только с одного конца, а сейчас две служанки расставляли кушанья на другой стороне. Третья служанка поднесла вошедшей девушке медный таз с водой для мытья рук, четвертая держала вышитое полотенце.

- Садись за стол, Валери Драмова, отведай моего угощенья, - сказал воевода, оторвавшись от свитка.

Юная драконица вымыла руки в тазу, вытерла поданным полотенцем и уселась на резной стул со спинкой и сиденьем обитыми красным бархатом. Пока перед ней стояли только ржаной хлеб, соль, перец, холодные закуски в трех мисочках и серебряный ковш с каким-то напитком. Хозяин дома, пригласив к столу гостью, быстро вышел из помещения, унося с собой свиток. «Наверное, в кабинет понес, прятать в какую-нудь шкатулку, - подумала Валери. – Всё верно, не бросать же послание государя в столовой». Отсутствовал князь не долго. Вскоре он вернулся и занял свое место за столом. К этому времени девушке подали жирный суп с кусочками курицы, специями и зеленью. Валери недаром учила русский язык и знала, что этот суп назывался куриная уха. После ухи служанка принесла вареную баранину, политую острым чесночным соусом. «Теперь буду вонять чесноком», - подумала юная драконица, но от горячего, аппетитно пахнущего мяса не отказалась. И правильно сделала, нежное мясо молодого барашка просто таяло во рту. Приготовленный на густой жирной сметане соус тоже оказался вкусным. Заедать мясо редькой или хреном Валери не стала, зато капусты квашеной с зелеными яблоками наелась от души. Квашеные вместе с капустой яблочки были на вкус просто бесподобны. Их сок был похож на кисло-сладкое игристое вино, и так же ударял в нос. На сладкое подали пирог с яблоками и малиной. Яблоки в нем были другого сорта, крупные, сладкие, пахучие, розовые от малинового сока. В серебряный ковш был налит напиток из меда со специями и травами. «Кажется, у русских, это называется сбитень», - вспомнила объевшаяся драконица.

После обеда князь пригласил девушку в свой кабинет. Там он предложил ей сесть на покрытую ковром лавку и сел напротив.

- Ты знаешь, что написано в царском послании? – спросил Хилков.

- Только самое главное, - ответила Валери.

- Государь назначил меня Большим воеводой всех украинных городов, - сказал Федор Андреевич, - А Большим воеводой всех полков на засечной черте царь назначил князя Черкасского. И повелел нам готовиться к войне с татарами.

- Бояре говорили, что раньше октября татар ждать не стоит, - вставила свое слово Валери.

- Да, это так, - кивнул головой Хилков. – Время у нас еще есть и мы должны, как следует подготовиться.

Дальше князь и драконица погрузились в вопросы стратегии и тактики. В ходе разговора Валери узнала, что Белгород в качестве её базы был выбран не случайно. В окрестностях этого города сходились удобные пути для татарских набегов. Муравский шлях проходил прямо рядом с Белгородом западнее города. Дальше к западу проходил Бакаев шлях. Изюмский шлях огибал Белгород с востока, в районе Валуек в него вливался Кальмиусский шлях. А за Валуйками к этим двум путям присоединялся шлях Ново-Кальмиусский. Дальше к востоку проходила Ногайская дорога.

Глава 16

По протекции воеводы Валери договорилась о постое с Анной Петровной, вдовой служилого дворянина, погибшего под Смоленском. Жила она с двумя детьми в большом доме, сложенном из толстых бревен. Это давало привыкшей к теплу драконице, надежду, что зимой она не будет трястись от холода. Двор перед домом и небольшой огородик за ним были окружены тыном в рост человека. Ворота выходили на площадь с храмом и рынком. Двор воеводы располагался через четыре дома. Место было удобным во всех отношениях. Во дворе имелись: конюшня, хлев, баня и две длинные клети для разных припасов. Тринадцатилетнюю дочь Анны Петровны звали Мария, одиннадцатилетнему сыну родители дали имя Иван. Кроме вдовы с детьми в просторном доме проживали две служанки и два боевых холопа, третий холоп имел семью и жил в поместье покойного мужа. Со своего поместья супруг Анны должен был служить сам и содержать двух воинов. После его гибели поместье временно оставили вдове, с условием, что она будет выставлять на службу трех боевых холопов. Когда сын Иван достигнет совершеннолетия, его поверстают поместьем отца. Юная драконица хотела получить жилье с питанием. Она припомнила московские цены, посчитала, сколько ей надо, чтобы хорошо покушать и предложила Анне Петровне оплату десять денег в день, что составляло полтора рубля в месяц, вдова согласилась на эту сумму без лишних разговоров.

Разместившись на новом месте, вымывшись в бане, и отдохнув один день, юная драконица занялась тем, ради чего её сюда и прислали, то есть воздушной разведкой. Верхом от Москвы до Белгорода можно было доехать за пятнадцать дней. Срочные гонцы, меняя в пути коней, могли проскакать это расстояние за семь дней. Но после таких скачек бедолаги едва держались на ногах. Валери долетела до Белгорода за шесть часов и опередила Федора Бегичева вместе с еще пятью выборными на тринадцать дней. До их возвращения она решила над Белгородом не летать. Начала драконица с составления карты. Этому искусству её обучил отец. Сначала она расспрашивала людей, хорошо знавших местность, и рисовала пером и чернилами схему на бумаге, взятой еще из дома. Потом вылетала в отмеченные на схеме точки и понемногу переделывала схему, в пусть и примитивную, но карту.

Татарский гонец все еще сидел в Москве, пользуясь затишьем и теплой летней погодой, Валери четыре раза слетала в столицу. Сначала она привезла свои заказы: соболью шубу, шапку, кафтан, двое штанов, шелковую рубаху и сапоги. Потом летала за новыми покупками. «Зимой, ты, околеешь в своих шелках и тонком сукне», - сказала Анна и надавала полезных советов. Пользуясь ими, юная драконица купила себе длинную шубу из овчины за восемьдесят четыре копейки и овчинную шапку с ушами и назатыльником, под названием малахай. Анна говорила ей, что по морозу лучше носить льняные и шерстяные ткани и обязательно сшить теплую ночную рубашку. Валери накупила льняного полотна по три копейки за аршин и русского сукна домашней выделки по шесть копеек за аршин. Анна Петровна помогла девушке найти в Белгороде женщин, умеющих хорошо шить и готовых что-то сшить на заказ. Валери заказала два кафтана и двое штанов из русского сукна, четыре обычные льняные рубахи и две длинные, ночные. Еще она заказала белье из шелка и льна. Женщины Белгорода белья не носили, но как подозревала юная драконица, грядут большие перемены. Очень уж впечатлили местных дам ее изящные панталоны с завязками и кружевами. Еще по совету Анны, она купила в Москве татарские ичиги, привезенные купцами из Казани. Ичигами назывались высокие сапоги из очень мягкой кожи с мягкой подошвой без каблука. К сапогам прилагались толстые войлочные чулки. Сначала на ногу надевался чулок, потом на него плотно натягивался мягкий сапог. По словам Анны Петровны, зимой ноги в ичигах не мерзнут так, как в обычных сапогах.

Глава 17

С конца сентября Валери каждый день вылетала на патрулирование по лично разработанному маршруту. Сложившаяся на этот момент обстановка, позволяла исключить несколько татарских шляхов из списка опасных направлений. Крайний на западе Бакаев шлях проходил по территории Польши с переправой через Днепр и выходил к Ельцу. Сейчас положение в Польше и Русском царстве было стабильным, и если бы татары каким-то образом прошли без боев по польским землям и вышли к Ельцу, то там бы их встретили русские войска, а поляки в тылу у орды собрали бы ударный кулак. В итоге, татары могли оказаться зажатыми между двух армий.

Самая восточная Ногайская дорога начиналась в степях между Доном и Волгой, раньше там кочевала Большая Ногайская орда. Но недавно, теснимые калмыками, ногаи переправились через Дон и ушли под руку крымского хана. И сейчас, наступать по Ногайской дороге было просто некому. Ново-Кальмиусский шлях начинался к востоку от Азова. Раньше по нему нападали на русские украины азовские ногаи. Но после занятия, два года назад, донскими казаками Азова, кочевавшие в окрестных степях ногаи, тоже ушли в Крым. Оставшиеся три шляха, юная драконица облетала каждый день.

Валери вылетала из-под Белгорода рано утром и летела полтора часа по прямой до развалин Царева-Борисова. Там она выходила на Изюмский шлях, проходивший прямо рядом с руинами крепости, построенной когда-то по указу Бориса Годунова. Дальше драконица еще полтора часа летела над Изюмским шляхом на юго-запад. Здесь, недалеко от границы Крымского ханства, татарская дорога разделялась на Изюмский и, уходивший прямо на Белгород, Муравский шляхи. Валери делала несколько широких кругов над развилкой и осматривала местность. Татарская орда оставляла в степи полосу вытоптанной травы, которую здесь называли «сакма». Убедившись в отсутствии свежей сакмы, Валери летела дальше на юго-запад, над главной татарский дорогой, до одного из заливов Азовского моря. Здесь находилась самая первая развилка, на которой от основного пути татар, отделялся Кальмиусский шлях, выходивший прямо к Валуйкам. Полет до этой развилки от предыдущей занимал у юной драконицы еще полтора часа. За четыре с половиной часа после вылета из-под Белгорода, Валери далеко углублялась на территорию Крымского ханства и успевала изучить все возможные пути похода татар на Русские земли. Драконица делала два больших круга над развилкой и брала курс прямо на Белгород. Полет до города по прямой занимал четыре часа с четвертью. В дом Анны Петровны Валери возвращалась к четырем часам пополудни голодной и уставшей после девяти часов в воздухе и пешей прогулки от места посадки. И так изо дня в день, до конца ноября. За два месяца воздушного патрулирования юная драконица изрядно вымоталась, зато потом, всю долгую зиму она отдыхала и расслаблялась.

Глава 18

Валери выросла на острове, где царило вечное лето, и свою первую «русскую» зиму она, по большей части, проводила в доме, поближе к теплой печке. В первых числах марта, следующего года, она опять приступила к патрулированию татарских шляхов. Это был 7148 год от Сотворения Мира по русскому летоисчислению или просто 148-й год, как обычно говорили русские. Еще в октябре прошлого года юная драконица обнаружила на шляхе маленький отряд всадников и доложила о них воеводе. Только через восемь дней этот отряд доехал до Белгорода, и все эти дни Валери видела его с воздуха. Драконица летала на высоте в три версты, и татары так ее и не заметили. Этот маленький эпизод послужил для нее доказательством того, что маршрут патрулирования она подобрала правильно. От князя Хилкова Валери узнала, что обнаруженный ею отряд состоял из нового крымского гонца и сопровождавших его воинов. Позднее воевода получил грамоту из Москвы и ознакомил с ее содержанием свою воздушную разведчицу. В послании от Боярской думы сообщалось, что в Москву прибыл крымский гонец Албугай Чилибей и передал требования крымского царя. Бегадыр Гирей требовал, чтобы казакам в Азове от Москвы помощи не было, чтобы поминки присылались с добавлением тысячи девятисот крымских золотых и чтобы поминки по-прежнему возили в Крым московские посланники. Гонец уверял, что насилий над послами больше не будет. Еще он сказал, что Бегадыр Гирей не отпустит из Крыма Фустова и Ломакина до тех пор, пока новые посланники не привезут ему поминки. Бояре ответили гонцу, что поминки за этот год уже готовы, но раз татары не хотят за ними ехать, то, значит, они им не очень-то и нужны. Так же, они твердо заявили Чилибею, что отныне поминки будут выдаваться только на разменах в приграничных городах. Задержка московских посланников в Крыму ничего не изменит. Крымский царь может держать у себя Фустова и Ломакина хоть до старости, никто ему поминки не привезет. Не добившись от бояр никаких уступок, Албугай Чилибей отбыл обратно в Крым.

В Крыму, Бегадыр Гирей, хоть и разозлился на московитов, решил немого выждать, в надежде переломить их упрямство. Затевать поход на Русь он не спешил. Прежде уже случалось, что московиты не платили поминки долгое время, а потом привозили серебро и меха сразу за два года. К тому же, у него имелись проблемы с новыми подданными – ногайскими мурзами. Не всем им понравилось жить под милостивой рукой крымского хана, многие захотели вернуться в астраханские степи. Ногаи нужны были Бегадыр Гирею, как дополнительная военная сила и объект эксплуатации. Крымцы ногаев не жаловали и подозревали в желании откочевать к Астрахани и перейти под руку московского царя. Одну попытку уйти из-под его руки крымский хан подавил еще в мае, истребив при этом двадцать пять ногайских мурз. Еще пятнадцать мурз спаслись при этом бегством. В сентябре этого года Янмаметь мурзе удалось вырваться из Крыма и бежать в Азов с семью своими сыновьями и частью улусных людей. Вскоре бежали в Азов некоторые Масуровские, Казыевские и Больших ногаев мурзы. Мурзы Адил, Исиней и сын Янмаметь мурзы Янгурчей приехали в Москву и дали присягу на верность царю Михаилу Федоровичу. Побег Янмаметь мурзы послужил толчком, усилившим общее стремление ногайских татар уйти из Крыма. Всю осень крымский хан пытался удержать ногаев, но не преуспел. На восток, за Дон ушли десятки мурз и увели с собой тридцать тысяч чёрных улусных людей, не считая жен и детей. Мурзы принесли «шерть»-присягу в подданстве московскому государю и расположились на кочевьях вблизи Азова под защитой донских казаков.

В декабре Бегадыр Гирей получил указ турецкого султана напасть на Польшу. В январе, собрав огромное войско, крымский хан отправился в поход. Татары взяли в Польше большой полон. Возвращались они из набега в марте. И при переправе через Днепр на арьергард татарского войска внезапно напали запорожские казаки, освободили часть пленников и перебили до трех тысяч татар.

В апреле в пограничную крепость Валуйки приехал на размен татарский князь Джантемир. Он привез троих детей боярских, двенадцать городовых казаков и шестерых стрельцов, захваченных в плен в прошлые годы. Князя сопровождали две сотни воинов. Пленных татар для размена у русских не было. В таких случаях татары назначали сумму и воеводы выкупали служилых людей за счет государевой казны. Джантемир со своим отрядом остановился подальше от города и через посланного к воеводе гонца сообщил, что отдаст пленных только при одном условии, русские посланники должны отвезти в Крым поминки за прошедший год. Тогда и он пленных за выкуп отпустит, и Берадыр Гирей отпустит Фустова и Ломакина на родину. Воевода Валуек Петр Колтовский отправил срочного гонца к воеводе Белгорода и Большому воеводе всех украинных городов князю Хилкову.

Получив грамоту из Валуек, Хилков обратился к Валери за консультацией, как к лицу приближенному к Боярской думе и государю. Выслушав князя, юная драконица поняла, что её план по освобождению Ломакина и Фустова накрылся медным тазам. И тут же, по ходу дела, у нее созрел новый план. Девушка сказала воеводе, что об этом деле надо непременно доложить государю. И сделать это надо срочно. Пусть князь напишет грамотку Михаилу Федоровичу, а она завтра сутра пораньше вылетит в Москву и уже к полудню будет в столице.

На следующий день Валери уже входила в Кремль. Аудиенцию у царя она получила быстро. Государь принял девушку в своем рабочем кабинете. Юная драконица призвала на помощь все свое красноречие и постаралась убедить Михаила Федоровича, что другого случая освободить послов и, остававшихся с ними людей, уже точно не будет. Царь ничего не ответил на её новый план. Вечером юной драконице пришлось выступать перед Боярской думой. Потом было долгое обсуждение, но еще до полуночи вопрос был решен. Утром следующего дня Валери вылетела в Белгород с царскими указами Петру Колтовскому и Федору Хилкову. А еще через три дня городовые казаки, стрельцы и дети боярские тихо окружили татарский лагерь и в предрассветных сумерках внезапно его атаковали. В коротком бою двадцать восемь татар были убиты, остальные взяты в плен вместе с князем Джантемиром. Привезенные для размена русские пленники были освобождены. Следуя царскому приказу, воеводы отпустили трёх татар в Крым, вернув им коней и оружие. Они должны были рассказать Бегадыр Гирею о случившемся и передать предложение обменять Ивана Фустова, Ивана Ломакина и десять посольских людей на князя Джантемира и часть его воинов.

Глава 19

- Теперь крымский царь к нам точно придёт, - сказал князь Хилков Валери. – Такого он нам не спустит. Ты уж нас не подведи, постарайся со змеем своим. Если татары на нас всей силой навалятся, худо нам будет.

- Не подведу, - пообещала драконица, хотя сама полной уверенности и не испытывала.

Волнительно было девушке. Это же у неё в первый раз и сразу такое, что с целым войском надо как-то справляться.

Царь ждал известий с юга, тревожно было у него на душе. Михаил много молился и вспоминал, как венчался на царствие. Ему тогда едва пятнадцать исполнилось, и много он не знал, что вокруг него творилось. Хорошо запомнил царь лишь оскверненный поляками Кремль и, встречавшие его толпы народа. Позже он узнал, как собирали бояре деньги на его венчание. Разослали во все города грамоты с денежными запросами, а в конце тех грамот было сказано: «а ведаете и сами, что в государеве казне денег и запасов нет». Грамоты разослали, а денег с разоренных городов не собрали. Выручили Строгановы, прислали три тысячи рублей. Тяжко было всем в первые годы, и Михаил боялся повторенья того великого разора, что учинился от Смуты. Полки с конца весны стояли на Большой засечной черте, и не раздельно, как в прошлые годы, а единым войском под Тулой. Но войско то было слабо после Смоленской войны и боев с крымцами в те же годы, и надежды на него у царя не было. «Ежели Валери Драмова татар не ослабит, они и до Москвы дойдут, и все южные уезды разорят, - думал Михаил, - без змея крылатого, нашей рати татар не сдержать».

В начале июля за первой развилкой Валери увидела колонну татарского войска, похожую сверху на огромную змею, медленно ползущую по степи. Пролетев над извилистой пылящей лентой, она решила, что татарские силы растянулись по степи не меньше, чем на двенадцать верст.

Обнаружив противника, Валери начала составлять план дальнейших действий. Превращаться два раза подряд в драконицу и снова становиться человеком она не могла. Между трансформациями нужно было отдохнуть и восстановить силы. Требовалось на это минимум шесть часов, но лучше восемь. Валери подумала, что может отлететь в сторону, посидеть на земле в облике драконицы и атаковать татар в конце дня, когда они остановятся и разобьют лагерь. План был неплох, вот только к вечеру девушке захочется в туалет и весь день без воды тоже не просто.

Валери решила поступить по-другому. Татарское войско двигалось вдоль извилистой реки с камышовыми зарослями. Вдоль обоих берегов тянулись узкие полосы леса. Драконица обогнала татар и приземлилась рядом с лесной полосой. Она выпустила всю Силу из своего магического конструкта, снова став человеком с двумя аурами. Потом пробралась через густые заросли, нарубила шпагой камыша и устроила себе из него пастель. Ломиться через камыш за водой в реку Валери не стала, она достала из сумки серебряную фляжку, которую каждый раз брала в полет, на всякий случай. Вот теперь этот случай наступил. Валери напилась воды, посидела на камышовой подстилке, потом легла. Ночью она очень боялась проспать и поэтому по-настоящему так и не заснула. Задремав, просыпалась и смотрела на небо. Наконец по луне и звездам Валери определила, что близится полночь. Включив ночное зрение, девушка выбралась из зарослей на открытое место. Превратившись в дракона, она оттолкнулась лапами, и быстро работая крыльями, устремилась в звездное небо. Взлетев над ночной степью, юная драконица перешла на инфракрасное зрение и полетела вдоль реки в сторону противника.

Для ночной стоянки татары выбрали безлесный участок реки с пологими берегами. Своим северо-восточным краем вражеский лагерь упирался в лес, оттуда он тянулся на юго-запад верст на пять и доходил до низины покрытой камышовыми зарослями. Напоенные кони свободно паслись вдоль лагеря. Со стороны степи их охраняла редкая цепочка татарских разъездов.

Драконица спикировала на цель и выплюнула струю магической энергии, превратившуюся в полете в раскаленную, сжатую до предела плазму. Ослепительно-белый росчерк осветил местность, как молния. Огненная плеть хлестнула по земле. Магия, удерживавшая плазму в сжатом состоянии, исчерпала себя. От столкновения с твердой поверхностью, лопнули последние скрепы, и огненная стихия получила полную свободу. В месте удара вспыхнуло облако желтого пламени яркого, как солнце. Испуганные кони рванулись прочь от лагеря. Валери пошла на второй заход и ударила снова. Потом еще. Яркие вспышки следовали одна за другой, освещая степь, реку и стан противника. После первых атак, одни татары бросились в степь, другие прыгали в реку, третьи метались по лагерю. Ослепительные росчерки плазмы в темном небе, и столь же ослепительные клубы пламени, вспухавшие на земле, делали татар незрячими в наступавшей следом темноте. Татары сталкивались друг с другом, падали, сбивались в толпы. Эти густые толпы врагов драконица сделала целью своих следующих атак, и тут ее магическое пламя собирало обильную жатву.

Двенадцать полноценных атак были пределом для юной драконицы. Растратив весь запас энергии вложенной в магический конструкт, Валери полетела на север и приземлилась недалеко от Белгорода.

Девушка очень устала, с трудом переставляя ноги, она дошла до двора воеводы и постучала железным кольцом в калитку. Узнавший ее привратник, тут же отодвинул засов и провел Валери в дом. Пока он ходил за князем, девушка отдыхала на лавке.

- Почто задержалась? Татар встретила? – быстро спросил Хилков, входя в помещение.

- Встретила, - подтвердила Валери.

- И что? Не томи. Говори толком! – поторопил князь.

- В полночь налетела на их стан и пожгла многих.

- Сколько их было? Сколько пожгла? – не отставал воевода.

- Да я их особо и не считала, - призналась драконица, пожав плечами. – Войско большое, на двенадцать вёрст по степи растянулось. Думаю, тысячи две я пожгла, только не всех насмерть. Но те, что остались живы, воевать не смогут.

- Мало, - покачал головой Хилков, - если крымский царь всех своих воинов собрал, то этого мало. Надо тебе еще лететь.

- Да это я и сама знаю, - ответила Валери, - вот отдохну и полечу и змею тоже отдых нужен. Сейчас никак невозможно. Татары еще далеко им сюда несколько дней ехать. Будет еще время их снова пожечь.

- Добро! – князь кивнул. – Ступай тогда, отдыхай. А как снова слетаешь, так сразу ко мне.

Глава 20

В Белгороде все уже знали, что странная рыжая девушка в мужской одежде и со шпагой на поясе служит государю и летает на крылатом змее. В маленьком городе такого не утаить. Из Москвы вернулись выборные дворяне и дети боярские, а через два дня после этого Валери встретила на городской площади сына боярского Федора Бегичева. Они оказались почти что соседями.

- Вот так встреча! – воскликнул Бегичев. – Здравствуй Валери! Так, стало быть, ты у нас теперь служишь?

- Здравствуй Федор! – девушка улыбнулась и кивнула. – У вас я теперь служу. Государь меня сюда направил. Летаю на змее, татар выслеживаю.

- А змей-то твой где? – спросил Бегичев.

- Охотится где-то, - ответила Валери, махнув рукой в сторону.

- Ты, Федор, попроси девицу, может, покатает она тебя на змее своем, - посоветовал со смехом, шедший с Бегичевым парень, по одежде и сабле на поясе тоже служилый помещик.

- Упаси меня бог от таких катаний! – Федор перекрестился. – Я лучше на коне, с него падать не высоко.

После доклада воеводе Валери отправилась домой, благо идти было недалеко.

- Сильно ты задержалась, - сказала Анна Петровна и с сочувствием покачала головой. – Мы уже волноваться за тебя стали. Войско татарское встретила? – спросила она.

- Встретила, - подтвердила драконица.

- Тетя Валери, а ты татар пожгла? – спросил маленький Иван.

- Пожгла, - ответила девушка, - да только не всех, много их было, вот поем, передохну и снова полечу.

Во время плотного завтрака, служанки, слышавшие разговор Валери с хозяйкой, суетились вокруг нее, подкладывали лучшие кусочки и смотрели с восхищением. Подремав после завтрака, юная драконица поднялась к обеду. Лететь в такую даль, на ночь глядя было глупо, поэтому она попросила хозяйку, чтобы холопы истопили баню. Вымывшись и поужинав, Валери завалилась спать уже по-настоящему. Служанки по ее просьбе, разбудили девушку на рассвете. Быстро позавтракав, она вышла за городские ворота. Добравшись до ближайшей рощи, девушка обернулась драконом и полетела на юг.

Утром конные разъезды сгоняли к стану разбежавшихся по степи лошадей. Возвращались сбежавшие ночью воины. Татары были напуганы сошествием небесного огня. Кто его запускал, они не видели, сверкавшие в небе молнии, слепили глаза. Все были уверены, что огонь падал с небес. Но по чьей воле? Уж не бог ли неверных решил их покарать? О продолжении похода никто уже не думал. У воинов было только одно желание, быстрее сесть на коня и скакать на юг в Крым.

Смешиваясь с утренним туманом, по стану расползался запах гари и горелого мяса. Воины со страхом смотрели на чёрные пятна выжженной травы и спекшейся от жара земли. Пятна были усыпаны телами, превратившимися в обугленные головешки. Жар был таким, что даже шлемы, у кого они были, покрылись серым слоем окалины. По всему лагерю слышались стоны, метались в бреду сильно обожжённые. Всё это окончательно подрывало боевой дух крымчаков. Бегадыр Гирей устрашился и сам, ночью огонь полыхнул так близко, что некоторое время хан ничего не видел и испугался что ослеп. Как только были собраны лошади и люди, крымский хан разослал по стану гонцов с приказом всем возвращаться в Крым.

Валери настигла татарскую колонну за час до полудня. Снизившись, она пролетела над всадниками, разглядывая их. Драконицу заметили. Строй колонны нарушился, и она начала рассыпаться. Татры нахлестывали коней, надеясь ускакать от угрозы с неба. Среди беглецов Валери высмотрела двух воинов в богатых доспехах. Драконица спикировала на выбранную жертву и на лету выхвалила богатого всадника из седла. После чего круто ушла вверх. Сделав круг, она поймала и второго знатного воина другой лапой. Это было не сложно, жертвы неслись по прямой, пригнувшись к лошадиным шеям. Захватив двух пленников, юная драконица набрала высоту и полетела в сторону Белгорода. Через четыре с половиной часа, интенсивно работая крыльями, она зависла перед городскими воротами и сбросила свой груз на землю. После чего отлетела от ворот и приземлилась на пыльную дорогу.

Пятеро городовых казаков стороживших ворота не испугались крылатого змея, поскольку слышали о нём и видели его хозяйку. Сначала они во все глаза разглядывали змея, и только когда он отлетел, обратили внимание на то, что змей бросил у ворот.

- Вот это улов сегодня у Валери! – воскликнул одни из казаков. – Хватай их, браты!

Многочасовой полет на огромной высоте в лапах дракона крымцам на пользу не пошел. От длительного висения в неудобном положении у знатных татар затекли руки и ноги, они даже подняться сразу не смогли. Пятеро казаков быстро отобрали у пленников оружие, подняли на ноги и начали освобождать от доспехов и всего ценного. Когда они закончили, знакомый Валери рыжий Степан без страха подошел к ней.

- Эй, змей крылатый! – позвал он. – Ты наш язык понимаешь?

Драконица наклонила голову в знак того, что язык она понимает.

- А говорить ты можешь?

- Мо-г-у-у-у, - с трудом прорычала Валери драконьей пастью.

- Тогда передай своей хозяйке, пусть за хабаром к нам зайдет, - сказал Степан. – У казаков, что с бою взято, то свято! Нам чужого не надо!

Драконица снова кивнула, развернулась и взлетела с разбега. Приземлившись за рощей, она рассеяла энергию из магического конструкта, выбралась на дорогу и пошла к городу.

- Слышь, Степан, а чего ты моему змею про хабар говорил? – спросила казака Валери, когда дошла до ворот.

- То и говорил, - ответил Степан. – Что с бою взято, то свято! В полон татар ты взяла, значит и добро с них твоё же.

Казаки вынесли из башни трофеи Валери, и она нагрузилась ими, как вьючная лошадь. Девушке достались два юшмана турецкой работы, представлявшие собой длинные распашные кольчуги с короткими рукавами. Спереди и сзади в них были вплетены купные стальные пластины с золотой гравировкой. К ним прилагались два шлема с острым верхом, украшенные золотыми узорами. Один шлем был из булата. Из защитного снаряжения были две пары наручей из булатной стали, богато украшенные прихотливой золотой инкрустацией и квадратиками голубой бирюзы. Пояса знатных татар покрывали фигурные золотые пластины. Из оружия Валери достались две булатные сабли и два булатных ножа. Их рукояти и ножны были украшены золотом, крупными красными гранатами и жемчугом. Напоследок казаки отдали девушке перстни, снятые с крымцев. В два перстня были вставлены восьмигранные камни благородной шпинели кроваво-красного цвета, неотличимые по виду от рубинов, еще в одном была гладкая овальная бирюза, а в последнем светился в солнечных лучах фиолетовый сапфир, подходивший под цвет глаз девушки-дракона.

Нагруженная трофеями девушка прошла по улицам города, пересекла площадь, сгрузила добычу дома и отправилась к воеводе, чтобы узнать, кого же она поймала? Привратник проводил Валери в дом и пошел докладывать князю. Федор Андреевич пришел быстро. Он прямо светился от радости.

- Будет тебе награда великая! – сообщил князь. – Дело то, небывалое! Надо же, самого царя крымского в плен взять! Наградит нас с тобой государь.

- Царя? – переспросила девушка.

- Ну, да, - кивнул Хилков. – У нас в плену крымский царь Бегадыр Гирей и его нурадын Сафат Гирей.

«А царь-то как обрадуется!» - подумала Валери.

Глава 21

Воевода решил лично отвезти важных пленников царю. Пока он ездил в Москву, Валери бездельничала и наслаждалась заслуженной славой. Относительно большой радости царя она не угадала. Михаил Федорович испытал огромное облегчение от того, что всё так счастливо разрешилось. Но пленение крымского царя ничего не меняло. Или, почти ничего.

- Надо было ей не царя ловить, а войско его жечь! – сказал Шереметьев, сжав в сердцах руку в кулак. – На кой ляд нам этот царь? Что мы с ним делать будем?

Боярин Стрешнев тяжело вздохнул.

- Это верно, - сказал он, - крымские цари слово не держат, сегодня дали, а завтра назад взяли. Нет им никакой веры. Что мы с Бегадыр Гиреем делать будем? Вечный мир заключать? А сейчас у нас что?! У нас и сейчас с Крымом мир, а набегов только в прошлом годе не было. Ныне крымский царь любой договор подпишет, а как доберется до Крыма, так этим договором и подотрется.

- То еще полбеды, - продолжил мысли Стрешнева князь Голицын. – Валери Драмова государю за награду служит. Вот выплатим ей серебро, а она сядет на своего змея и улетит невесть куда. А мы тут с крымским царем останемся. Как проведает он, что у нас змея больше нет, соберет всех, кого сможет и пойдет на нас войной. И что мы тогда делать будем? - Так что нам теперь, Бегадыр Гирея просто так отпускать? – недовольно спросил царь и, сдвинув брови, оглядел бояр.

- Зачем, просто так? – удивился Шереметьев. – Выкуп с него возьмем. Пусть крымцы приведут на размен весь наш полон, что у них есть. И серебро наше пусть отдают. Пусть крымский царь десять тысяч рублей за себя заплатит и еще десять тысяч за нурадына.

- И Валери Драмовой серебро давать нельзя, - добавил князь Голицын. – Её надо поместьем поверстать или вотчину пожаловать, чтобы не улетела.

Предложение боярина Шереметьева Михаил Федорович не принял по причинам личным.

Крымские ханы упорно отказывались называть русских царей, царями и самодержцами. Правителей Русского царства они по-прежнему именовали Великими князьями Московскими. Дело было в том, что назвать русского царя самодержцем, означало бы признать его равным крымским царям и соответственно признать Русское государство суверенной державой. А татары этого не хотели, они предпочитали считать Русь зависимым княжеством, платящим им дань, стыдливо именуемую поминками. А для Михаила Федоровича вопрос титулования был особо болезненным. Он взошел на трон не по праву наследования, а потому что его выбрали из многих кандидатов. Поляки до сих пор не признавали его прав на престол Русского царства и у себя в Польше открыто говорили, что он не настоящий царь. Поведение поляков сильно злило Михаила Федоровича, но с этим он пока ничего поделать не мог, а вот с попавшим в его руки крымским царем, он вознамерился решить все вопросы раз и навсегда.

Сначала с пленниками беседовали думные бояре, предложившие заключить между Крымом и Москвой «вечный мир». Цену татарскому «миру» русские хорошо знали, но теперь у них был такой козырь, который татарам нечем было побить. Бегадыр Гирей и Сафат Гирей поначалу вели себя дерзко и высокомерно, но после того, как их на неделю посадили в сырую тюремную камеру, они, наконец, осознали, что времена изменились. После этого бояре перешли от мягких увещеваний к открытым угрозам. Они прямо заявили крымскому хану и его нурадыну, что если они не проявят разумную уступчивость, то в Москве с ними поступят так же, как в Крыму поступили с русскими посланниками, а может быть, еще хуже. А потом Михаил Федорович пошлет в Крым крылатого змея, состоящего на государевой службе. И оный змей сперва сожжет весь Бахчисарай, а потом будет жечь татарские кочевья.

Спустя две недели, после того, как пленники были доставлены в Москву, они заключили с царем «вечный мир». В договоре было указано, что крымский царь признает Михаила Федоровича царем и самодержцем Русского царства и обязуется не требовать с него никаких поминок. Так же было условлено, что князь Джантемир будет обменян на русских посланников в Крыму и десять посольских людей. За свободу Сафат Гирея русские запросили сотню пленников и пленниц, томившихся в рабстве. Сто шестьдесят девять воинов князя, согласно договоренности, должны быть обменяны на такое же количество русских мужчин и женщин, взятых в полон в разные годы. Для исполнения договора в Крым отпускали нурадына, выделив ему в сопровождение пять пленных татар. После того, как нурадын приведет в Валуйки полон, а так же Ивана Фустова, Ивана Ломакина и десять посольских людей, все остальные татары, включая Бегадыр Гирея, получат свободу.

Вернувшийся из Москвы князь Хилков вызвал к себе Валери.

- Тебя желает видеть государь, - сказал он.

- Завтра полечу, - ответила драконица.

На следующий день, рано утром она вылетела в столицу. Добравшись после полудня до Москвы, девушка сняла себе комнату в гостином дворе и отправилась в Кремль. Там Валери сказали, что государь примет её завтра, спросили, где она остановилась, и попросили завтра никуда не уходить, за ней придут. Драконица пообедала в кабаке, посетила баню, побродила по рынку и вернулась в гостиный двор.

Люди в Москве вставали рано, рано посещали церковь и рано приступали к делам. Валери позавтракала в своей комнате продуктами, купленными вчера на рынке, и вскоре после этого за ней пришел пристав посланный царем. Прием в этот раз был торжественным и проходил в Грановитой палате.

- Валери Драмова! – громко сказал какой-то дьяк, стоявший у трона. – За верную службу государь наш Михаил Федорович жалует тебя вотчиной!

После этого он подошел к стоявшей посреди зала девушке и протянул перевязанный шелковым шнурком свиток.

- Благодарствую, государь! – сказала Валери и низко поклонилась.

- Валери Драмова! – провозгласил второй дьяк. – За верную службу государь наш Михаил Федорович жалует тебя домом в Москве!

После этого девушка получила второй свиток.

Глава 22

В пожалованный царем дом девушку отвел пристав, сама бы она долго его искала. Дом был деревянным одноэтажным, но большим по размеру и состоял из четырех комнат. Сразу за входной дверью Валери увидела прихожую с тремя дверьми. Дверь прямо привела её на большую кухню, занимавшую половину дома, и одновременно являвшуюся столовой. В кухне имелась большая кирпичная печь, рядом с ней два стола. Посередине стоял длинный стол, вокруг него лавки и еще широкие лавки для спанья стояли вдоль стен. Боковые двери вели из прихожей в две одинаковые комнаты. В них тоже имелись кирпичные печи. «Ну, хоть зимой мерзнуть не буду», - порадовалась теплолюбивая драконица. Из этих комнат через другие двери можно было пройти в кухню-столовую. В комнатах стояли широкие лавки, на которых обычно спали русские. Здесь и в столовой на лавках лежали матрасы и подушки набитые какой-то травой. В окна были вставлены пластины слюды, и в доме было светло.

Вокруг дома росли яблони, сливы и груши, за домом имелся небольшой огород. Перед домом просторный двор, огороженный высоким забором из толстых досок. Вдоль забора справа располагались: баня, конюшня, амбар и какая-то пустая клеть. Слева две избы из трех комнат, может для слуг, может для гостей. И еще две клети для припасов.

Новый дом Валери стоял на Варварке недалеко от Кремля, гостиный двор был совсем рядом и рынок находился близко. Прямо на этой улице, чуть дальше на перекрестке располагались медовые ряды. Этот перекресток так и назывался: Варварский перекресток, иногда говорили: крестец. Кроме двух медовых рядов там были: масляный, луковый, чесночный, соляной, старый москательный, железный и селёдный ряды.

Жилище драконице понравилось, но чтобы здесь жить, надо было еще многое купить. Девушка сходила в гостиный двор и перенесла немногие свои вещи в свой собственный дом. Пообедать в доме было нечем, и драконица отправилась в кабак.

Поговорить с государем об обещанных деньгах Валери не смогла. Сразу после её награждения Михаил Федорович удалился, а девушку отвел в сторонку боярин Шереметьев.

- Ну, что, Валери Лорановна, довольна ты царской милостью? – спросил он. – Видишь, как я к тебе обращаюсь? Теперь ты дворянка и к тебе надлежит обращаться по отчеству.

- Наградой я довольна, - ответила Валери, - но мне были обещаны серебро и меха.

- А за что они тебе были обещаны? – спросил боярин прищурившись. – Ты собиралась татар от нашей земли отвадить, а ты их отвадила? Они еще вернуться. Тебе надо было войско татарское жечь, а не царей ловить. Не доделала ты свое дело. За что же тебе серебро давать? А за пленение крымского царя и его брата нурадына тебя уже наградили. Служи дальше, а как придут вновь татары, пожги и всех. А царей больше не лови, они нам без надобности.

После разговора с Шереметьевым, Валери всерьез задумалась о своем будущем. «Жить на острове в одиночестве я не смогу, - рассуждала она, - недаром, за всю историю моего народа, никто из драмов там не поселился. Ну, получу я от царя тысячу рублей, две-три меховые шубы и пять-шесть сороков соболей, а дальше-то что? Между прочим, мешок с серебром будет весить не меньше меня. Вместе с тем, что у меня уже есть, получится целая куча вещей. Разумеется, я могу увязать их в один большой тюк, привязать к нему длинную толстую палку, потом превратиться в драконицу и за палку утащить все свои вещи. Вопрос, куда? На Северный полюс и в другой мир? А стоит ли торопиться?». Полученный от царя дом и вотчина окончательно склонили девушку к тому, чтобы задержаться в Русском царстве на некоторое время.

Русские дворяне, те, кто побогаче, клали на деревянную лавку толстый войлок, а сверху пуховую перину. Бедные дворяне спали на тюфяках набитых сеном, соломой или пенькой. Валери купила себе на рынке «тюфяк бумажный» набитый хлопком и подушку набитую пером. Прикупила кое-какую посуду. Но ужинала девушка в кабаке, готовить сегодня ей было лень.

Переночевав в собственном доме, Валери решила посмотреть на свою вотчину. Полдня она провела на рынке, расспрашивая торговцев о дороге в Нижний Новгород, попутно купила продуктов и на следующее утро отправилась в путь. Драконица летела через Владимир и добралась до Нижнего Новгорода за пять часов. До вечера было еще далеко и, поев в царевом кабаке, девушка отправилась на рынок расспрашивать о своем селе. Ближе к вечеру она осмотрела свою вотчину с высоты и, приземлившись в лесу, отправилась в село.

Царь пожаловал Валери одно из богатых дворцовых сел, расположенное на правом берегу Волги в восьмидесяти девяти верстах к востоку от Нижнего Новгорода. Село называлось Лысково и стояло на берегу реки Сундовик, впадавшей в Волгу, до которой было около двух верст по прямой. Природа этих мест радовала глаз. Здесь хватало всего, и густых лесов, и степных полос между ними, и воды тоже хватало. Между селом и Волгой было разбросано несколько узких озер. В Сундовике, в озерах и в Волге водилось множество разной рыбы.

Доставшееся юной драконице село, по меркам Русского царства, было большим. В нем насчитывалось восемьдесят шесть крестьянских дворов и еще три двора. Один принадлежал священнику большой деревянной церкви, стоявшей в центре села, в другом дворе жил целовальник, содержавший кабак или кружечный двор, как его называли крестьяне. Поскольку прежде село принадлежало к числу дворцовых имений, большую часть прибыли целовальник отдавал в дворцовую казну, теперь он должен будет отдавать эти деньги новой хозяйке села дворянке Валери Драмовой. Кабак завели в селе не по причине его размеров. Лысково располагалось на дороге, ведущей из Москвы к Самаре, Саратову и Царицыну. А прямо напротив села за Волгой стоял у реки Свято-Троицкий Макариево-Желтоводский монастырь. У стен этого монастыря каждый год двадцать пятого июля открывалась Макарьевская ярмарка, собиравшая большое число продавцов и покупателей. Монастырь находился на середине волжского торгового пути, и на ярмарку поступали товары из разных мест и разных стран. Продавцы и покупатели, прибывавшие из Москвы и других городов, проезжали через Лысково и здесь же переправлялись на противоположный берег.

Когда юная драконица прознала о многолюдной ярмарке на другом берегу Волги, у нее тут же возникла идея перенести это мероприятие на свой берег. «Можно построить в селе постоянные лавки и торговые ряды, - рассуждала она, - можно и клети для хранения товаров поставить, а потом понемногу переманить торговцев. Зачем грузиться в лодки и плыть за Волгу, когда здесь можно поторговать со всеми удобствами? Вот только что скажут монахи? Боюсь, что такого фокуса они мне не простят».

Третий не крестьянский двор принадлежал подьячему, собиравшему дворцовый оброк. Оброк составлял один рубль сорок две копейки с каждого двора, но подьячий собирал по полтора рубля и ежегодно клал себе в карман шесть рублей восемьдесят восемь копеек. Теперь, когда село перешло в частные руки, ему не оставалось ничего другого, как собирать вещи, отправляться в Нижний Новгород и там ждать, когда его определят на новую службу. Валери снизила оброк до одного рубля десяти копеек и поручила собирать его старосте. Она уже знала, что обычно, помещики и вотчинники собирали с крестьян от одного рубля до рубля с двадцатью копейками. Оброк выплачивался осенью, и уже через месяц драконица рассчитывала получить со своих крестьян девяносто четыре рубля шестьдесят копеек. Валери переговорила с целовальником и узнала, что кабак приносил мало прибыли. Её доля должна была составлять в среднем, около пяти рублей в год.

Малая прибыль с кабака ничуть не расстроила девушку. Ей не на что было жаловаться. Её шуба из соболей стоила тридцать рублей, жены и дочери обычных дворян о такой шубе могли только мечтать. После Смуты денежные оклады служилых людей были увеличены, и при этом городовые дети боярские получали десять рублей в год. Со своей вотчиной в восемьсот шестьдесят четвертей пашни Валери входила в первую большую статью, и ей полагался денежный оклад двадцать пять рублей в год. Когда их ей заплатят, девушка пока не знала. Либо половину двадцать пятого сентября и половину двадцать пятого марта, либо всю сумму в марте следующего года.

Глава 23

Уладив все дела в вотчине, Валери вернулась в Москву, но в столице не задержалась и через день вылетела в Белгород, продолжать службу. В Белгороде она снова поселилась у Анны Петровны, которой оставляла на хранение большую часть своих вещей. В конце сентября драконица слетала в свое село, где получила девяносто четыре рубля шестьдесят копеек оброка и пять рублей десять копеек от прибыли с кабака. Двадцать пятого числа ей выплатили половину оклада – двенадцать рублей пятьдесят копеек, и от выданной царем сотни у Валери еще оставалось шестьдесят два рубля восемь копеек и одна деньга.

В октябре девушка-дракон посетила дом воеводы.

- Здравствуй Федор Андреевич, - поприветствовала она хозяина дома, принимавшего гостью в большой трапезной.

- И тебе здравствовать, Валери Лорановна, - ответил князь Хилков, - садись к столу, испей романеи со сладкими заедками.

Юная драконица опустилась на резной стул, воевода сел напротив, слуга налил им в высокие серебряные кубки красного вина из стоявшего на столе кувшина, после чего, по знаку хозяина удалился. На серебряном блюде перед Валери лежали горкой медовые пряники, испечённые в форме разных зверушек.

- Выпьем за здравие государя нашего Михаила Федоровича, - провозгласил князь, поднимая свой кубок.

Девушка-дракон последовала его примеру, отпила из кубка вина и взяла с блюда сладкий пряник.

- Сказывай, с чем пришла, – предложил воевода, тоже беря пряник.

- Дворня мне нужна, - ответила девушка.

Размена еще не было, но по всем подсчетам выходило, что татары с полоном должны были появиться, со дня надень.

- Думаешь, что кто-то из полона в холопы к тебе пойдет? – спросил князь.

- Может и пойдет, - пожала плечами Валери, - не всем из них есть куда возвращаться. Если кто долго в рабстве пробыл, то у него уже здесь ни кола, ни двора, да и родни, возможно, не осталось. Думаю, что слуг дворовых я себе найду, но мне же теперь и военные слуги нужны.

- Это да, - подтвердил князь Хилков, - с твоей вотчины тебе кроме себя, надо на службу государеву еще трёх боевых холопов выставить, конных и оружных. А лучше четырех. По одному воину с двухсот четвертей пашни, а еще с шестидесяти, или воина давай или деньги в казну придется платить за лишнюю землю. А если выставишь окромя себя четырех воинов, то тогда уже казна тебе за лишнего воина заплатит.

- Это все так, - покивала головой Валери, - вот только где я их возьму, этих четырех воинов? Может быть ты, Федор Андреевич что-то мне посоветуешь?

- Да-а-а уж, дело твое непростое, - проговорил воевода задумчиво и отхлебнул вина из кубка.

Юная драконица последовала его примеру и взяла с блюда еще один пряник.

- Тебе ж, Валери Лорановна, верные люди нужны и чтобы бою были обучены, разная голь перекатная тебе не сгодится, - сказал князь Хилков, закусив вино пряником. – Попробую я тебе в этом деле пособить, ибо должок за мной. Меня ведь, по твоей милости, государь тоже пожаловал, из стольников сразу в думные бояре.

Воевода помолчал, снова отпил вина и заел пряником. Валери сделала то же самое. Жуя, пряник она поглядывала, на задумавшегося князя. Сама драконица так и не придумала, где ей найти надежных людей, умеющих обращаться с оружием. В недавние времена обедневшие дети боярские поступали на службу к боярам и богатым московским дворянам, но два года назад вышел царский указ запрещавший переход верстаных служилых людей в холопы. По новому указу исключение делалось для тех ветеранов Смоленской войны, которые хотя и были поверстаны за участие в ней, но на деле остались без поместий и вотчин. Им разрешалось продолжать службу в боевых холопах, но для всех остальных детей боярских был введен строгий запрет на поступление в военные слуги. Отныне всем землевладельцам было строго запрещено брать в холопы верстаных детей боярских.

Валери пила красное вино с медовыми пряниками и надеялась, что опытный воевода придумает, где ей взять воинов, коль уж теперь, по царскому указу запрещено вербовать обедневших детей боярских с детства обученных владению разным оружием.

- Знаю я, где тебе людей подыскать, - прервал затянувшееся молчание князь Хилков, - один у меня уже есть на примете. По весне мы отбили у князя Джантемира троих детей боярских, двенадцать городовых казаков и шестерых стрельцов. Одного из тех детей боярских зовут Иван Караваев. Его взяли в полон в сто сорок первом годе. Было ему в ту пору пятнадцать годков, но поверстать его не успели. Не до того было. Смоленск осаждали. А как набег крымцев случился, отец его вместе с другими служилыми людьми ушел из-под Смоленска домой, за что был лишен поместья. Дома он узнал, что его жену сына и дочь увели в полон татары. После этого ушел на Дон в казаки. И где он сейчас, бог весть. А Иван ныне здесь в Белгороде. Парень провел семь лет в рабстве у бусурман, много там натерпелся. У тебя в услужении ему всяко лучше будет. Я сам с ним об том поговорю. Думаю я, что Иван добрым слугой тебе станет, если согласится.

- Благодарствую, Федор Андреевич! – сказала Валери, наклонив голову. – А насчет еще трёх, что скажешь?

- Скажу, что искать их надо в Чернавске и Козлове, - ответил Хилков. – Как разрешил государь писать там охочих людей в городовые казаки, туда много народа сбежалось. Есть там и крестьяне с отпускными от помещиков, а есть и беглые, да еще и всякие гулящие вольные людишки. Но есть там и обедневшие служилые люди: стрельцы, казаки и дети боярские, из тех, кто в Смутное время вконец обнищал и опустился до ярма крестьянского. По Козлову государь даже указ свой прислал тамошним головам Биркину да Спешневу. Указал им государь брать в Козлове тех детей боярских, стрельцов и казаков, кто покинул службу со сто двадцать первого года и ныне живет во крестьянах за разными помещиками, вотчинниками и за монастырями. Для тех, кто покинул службу до сто двадцать первого года, утрата служилого звания считается окончательной.

Князь Хилков замолчал и потянулся к кубку с вином, чтобы промочить горло. «А они, однако, хитрецы, людишки эти, - подумала тем временем юная драконица. – В Яблонов, Усерд или Корочу никто не побежал, хотя они в тот же год основаны, что и Козлов. Оно и понятно. Эти крепости стоят на недостроенной Белгородской засечной черте и принимают на себя первый удар. А Чернавск этот стоит, демон знает где, позади Яблонова и Усерда. Козлов и того дальше. И стоит он на Ногайской дороге, по которой уже и ходить некому».

- В общем, набежало людишек разных, - продолжил воевода, - думали от крестьянского труда избавиться, да жить припеваючи на государево денежное и хлебное жалование. Вот только не вышло. Государево жалование получают только те немногие кто первым пришел. Остальным нарезали по двадцать пять четвертей служилой пашни на целине от века непаханой. Бежали от крестьянского состояния и опять в него попали. Такая вот незадача. Крестьян у них нет и взять негде. Думаю, многие уже и жалеют, что с места обжитого сорвались. Тебе, Валери Лорановна, утратившие служилое звание не годятся. Тому, кто в сто двадцать первом годе уже служил, ныне далеко за сорок. На что тебе старики? Но у многих из них есть дети, то мне точно ведомо. Вот они тебе и подойдут. Я скоро в Москву уезжаю, жду только, когда сменщик мой на белгородское воеводство приедет. Но время еще есть. Я завтра же пошлю двух надежных людей, одного в Усть-Чернавск, а другого в Козлов. Глядишь, и отыщут они тебе добрых боевых холопов.

Глава 24

На размен пленными приехали монахи из разных монастырей. Монастыри были крупнейшими землевладельцами и им требовались крестьяне. Съехались и помещики, которым тоже не хватало крестьян. Несмотря на конкуренцию, Валери нашла себе четырех служанок и двух дворовых слуг. Сын боярский Иван Караваев тоже согласился поступить к ней на службу, а после этого слуга князя Хилкова привез из Чернавска семнадцатилетнего юношу Никиту Шершавина. Его отец был сыном боярским, а в Смутное время перешел в крестьяне, чтобы прокормиться. Никита согласился стать военным слугой дворянки Драмовой.

Валери дала княжескому слуге полтину за труды и стала думать, как доставить свою дворню в столицу. Поскольку боевых холопов следовало приводить на службу конно и оружно, пришлось драконице покупать своим послужильцам коней, седла и уздечки. Коней она купила за шестнадцать и двенадцать рулей, кони не самые лучшие, но вполне пригодные для военной службы. Сёдла взяла по рублю и уздечки по двадцать пять копеек. Для слуг и служанок Валери купила две телеги и к ним четырех лошадей. Эта покупка обошлась ей в тридцать восемь рублей сорок копеек. В итоге только на транспорт драконица истратила шестьдесят восемь рублей девяносто копеек.

Погода была уже прохладной, и приближалась зима. Одежда и обувь у слуг Валери находились в печальном состоянии. Пришлось ей слетать в Москву и купить там шубы и шапки из овчины, сапоги, ичиги, русское сукно и льняное полотно на одежду. Обошлось это всё драконице в двадцать рублей восемьдесят копеек. Еще она купила веревку и оглоблю. В своем доме в Москве девушка связала все покупки в большой тюк, привязала к ним оглоблю, а ночью на просторном дворе обернулась драконицей и за оглоблю потащила покупки в Белгород. На дорогу Валери выдала слугам четыре рубля. В конечном итоге, обзаведение слугами, обошлось юной драконице в девяносто три рубля семьдесят копеек, почти весь доход с её вотчины. А еще надо было чем-то питаться целый год и кормить дворню. Деньги на еду у Валери были, у неё еще оставалось восемьдесят рублей московской монетой и родительское золото и серебро.

После всех хлопот юная драконица поняла, что быть дворянкой в Русском царстве это дорогое удовольствие. А еще надо было вооружать военных слуг. Отдавать им трофейное ханское оружие Валери было жалко. Такие сабли и доспехи только боярам носить. Военные трофеи драконица развесила на стене в своей комнате и под настроение любовалась ими. Слугам она купила в Москве кольчуги по четыре рубля пятьдесят копеек, к ним шлемы по рублю и сабли. Сабля русской работы тоже стоила рубль. Валери любила золото и драгоценные камни как сказочный дракон, она постоянно носила на среднем пальце левой руки подарок отца - изящный золотой перстень с крупным продолговатым рубином в мелкой огранке. В столице драконица отыскала ювелира, и он переделал два трофейных перстня под её пальцы. Один с кроваво-красной шпинелью похожей на рубин, а второй с фиолетовым сапфиром под цвет глаз Валери.

Продукты в Москве были дешевы. Пуд говядины стоил двадцать три копейки, пуд баранины двадцать копеек, пуд сёмги сорок девять копеек. Курицу продавали за одну копейку, столько же стоили пятнадцать яиц. В медовых рядах на Варварском перекрестке Валери купила пуд душистого мёда за двадцать пять алтын, то есть за семьдесят пять копеек.

Всю зиму юная драконица наслаждалась жизнью. Она пила молоко с мёдом и свежими калачами, ела мясные блюда и заедала их квашеной с яблоками капустой. Эти соленья девушке очень понравились. Но всё хорошее, почему-то быстро кончается. Приближалась весна. А каждую весну дворяне и дети боярские покидали свои поместья и собирались в полки на Большой засечной черте, в ожидании татарского набега. Из украинных городов в степь выезжали дозоры. Береговая служба продолжалась с весны и до осени. Дворяне и дети боярские проводили зиму в усадьбах с семьями, а потом всё начиналось сначала. Как служилый человек, юная драконица обязана была узнать у царя, какую службу он хочет поручить ей этой весной. Пока Валери собиралась к царю, он сам о ней вспомнил и прислал пристава с наказом: завтра к полудню явиться в Кремль.

Явившись к назначенному сроку, она попала на совещание царя с Боярской думой. Думного чина Валери не имела, но поскольку у государя имелись на неё большие планы, то он решил, что девушке будет полезно послушать бояр, чтобы быть в курсе событий, в которых ей, возможно, придется принять участие. Речь на этом совете шла об Азове, ни царь, ни бояре, так и не смогли определиться со своей позицией по захвату этого города казаками более трех лет назад. Сидя на скамье, покрытой персидским ковром, Валери внимательно слушала бояр, с разрешения царя задавала вопросы и уяснила для себя следующее:

Восемнадцатого июня сто сорок пятого года донские и запорожские казаки взяли штурмом турецкий город Азов и учинили там резню, перебив всех мусульман. Свои планы по захвату Азова они до последнего скрывали от царя и его служилых людей. Перед выступлением в поход казаки убили турецкого посла, ехавшего из Стамбула в Москву через Азов и Дон. После взятия города они послали в Москву атамана Потапа Петрова с отпиской, в которой объясняли свои действия. Казаки писали, что меж собой учинили приговор, чтобы единолично над азовскими людьми промышлять сколь милосердный бог помочи подаст, что сделали всё без государева повеления, для избавы множества хрестьянского народа от татар и турок.

В Москве первое впечатление от неожиданного успеха казаков не могло быть радостным, поскольку оно шло вразрез с давно принятой политикой в отношении Турции. Царь и бояре не могли предвидеть заранее, в хорошую или в дурную сторону обернется захват Азова. Опасение были столь серьезны, что Михаил Федорович задержал строительство новых городов на Белгородской засечной черте и все силы бросил на укрепление Большой черты, работы на которой интенсивно велись весь следующий год.

После захвата Азова осенью того же года нурадын Сафат Гирей с крупными силами вторгся в южные уезды и увел в Крым множество пленных. В сентябре из Москвы в Азов был послан служилый человек Степан Чириков с грамотой от царя и бояр. В ней государь и бояре давали понять казакам, что не прочь обсудить с ними судьбу Азова и предлагали прислать в Москву ответственных лиц для переговоров. Казаки ответили Чирикову, что если государь пошлет в Азов воевод с ратными людьми, они разрушат укрепления, сожгут город, а потом уйдут за пролив и поселятся на реке Дарье. В то же самое время казаки говорили, что если государь разрешит проезд к ним всяких людей из украинных городов с запасами и товарами, тогда они станут в Азове сидеть. Взятие Азова, говорили казаки сулит переход Больших ногаев в русское подданство, а возможно, что Тамань и Темрюк перейдут под государеву руку. Казаки считали себя верными борцами за интересы Русского государства и всех христиан, но рассматривали взятие Азова, как свое собственное дело и хотели остаться хозяевами завоёванного города. Присылка в Азов московских воевод с ратными людьми, а именно в такой форме представляли себе казаки помощь со стороны правительства, встречала их решительное возражение.

Как поняла Валери со слов бояр, казаки хотели превратить Азов в пиратскую базу для морских набегов на причерноморские турецкие города. Руководители донского войска были убеждены, что, опираясь на материальную помощь правительства, имея поддержку со стороны вольных и охочих людей из украинных городов, обеспечив себя припасами и товарами из Руси, они смогут выполнить намеченный план. Пустить же в Азов московских воевод означало бы утрату казаками их вольностей. Самым важным для донского войска было получение постоянных подкреплений вольными и охочими людьми и возможность посещения Азова торговыми людьми из Русского царства.

Михаил Федорович и думные бояре считали, что большой турецкий поход возмездия непременно состоится этим летом. Только неожиданная смерть молодого еще султана в марте прошлого года помешала этим планам осуществиться. После крупного вторжения в пределы Руси, Сафат Гирей через своего гонца известил царя, что его набег был совершен по прямому приказу турецкого султана и угрожал продолжением войны. Михаил Федорович и бояре не хотели большой войны с татарами, но еще больше они опасались военного противостояния с могущественной Османской империей. Поэтому в Константинополь через грека Мануила Петрова была отослана грамота, в которой царь и боярская дума уверяли султана, что захват Азова казаки совершили своим самовольством, а они не имеют к этому делу никакого отношения. Новый турецкий султан Ибрагим Первый удовлетворился этими объяснениями, но отношения с Турцией были испорчены. В тот раз Михаилу Федоровичу пришлось оправдываться, но теперь он имел на службе крылатого огнедышащего змея, уже доказавшего свою эффективность.

На совете царю и боярам нужно было решить, идти ли им на открытое военное столкновение с Турцией или предоставить казакам, самим выпутываться из этой истории. Начинать войну с государством, с которым не могла справиться вся Европа, было страшно. До появления девицы со змеем Михаил Федорович о настоящей войне с Крымом не мог даже помыслить, чего уж тут о Турции говорить. Но теперь времена изменились, царь верил в это.

- А ты что скажешь, Валери Лорановна? – обратился Михаил Федорович, к сидевшей рядом с князем Хилковым девушке.

Драконица поднялась со скамьи и, поклонившись, царю сказала:

- Если я буду сражаться за казаков, то Азов турки не возьмут. Дня за три я любое войско из-под города прогоню. Но примут ли казаки твою помощь, государь? Чтобы защищать город, мне надо находиться за его стенами. Жить одной среди буйных казаков, мне как-то, не с руки. А воинский отряд твоих людей они, вряд ли, в город запустят.

После этих слов царь задумался.

Князь Хилков поднялся с лавки и поклонился царю.

- Дозволь, государь, слово молвить.

- Говори, - дозволил Михаил Федорович.

- Если ты, государь, отправишь Валери Лорановну в Азов, как своего посла, то казаки её в город запустят. Валери Лорановне можно дать в охрану три или пять десятков детей боярских. Казаки не посмеют, не впустить в город царского посланника и его людей. Но дело же не в том.

Князь вздохнул и продолжил:

- Не гневайся, государь, но я всё ещё в толк не возьму, а почто нам казакам помогать? Отдавать Азов под твою руку казаки не желают. Так за что нам с турками связываться?

- Наши главные враги поляки, - напомнил боярин Стрешнев, - а с турками мы в годы Смоленской войны союзниками были против Польши.

- Только не помогли нам эти союзники, - заметил князь Черкасский. - А пока всё наше войско под Смоленском стояло, поляки подкупили татар, и те все южные уезды разорили. Полон многотысячный в Крым увели и тем же туркам продали. И не спас нас от этого набега союз с султаном турецким.

Валери была согласна с князем Хилковым. «И в самом деле, - думала она, - зачем нам казакам помогать, если они сами этой помощи не хотят?». Но с другой стороны, драконице нужны были деньги. Оброк она только осенью соберет, да и сколько там того оброка? А тут война. А где война, там и добыча! Турки платили своим воинам без задержек, а это означало, что явившись под Азов, они привезут и деньги, чтобы во время осады раздавать жалование. А в своей драконьей ипостаси Валери вполне могла утащить в когтях сундук с монетами.

Дождавшись, когда все замолчат, драконица снова обратилась к царю:

- Государь, дозволь слово молвить!

- Говори, - кивнул самодержец.

- Я думаю, что побить турок под Азовом нам, всё же нужно, - сказала Валери. – Они того заслужили. Не покупали бы турки пленников, и татары бы тогда в набеги не ходили. Если мы лишим татар возможности продавать полон, они и в набеги ходить перестанут. Не хотят казаки тебе, государь, Азов отдавать, ну и пёс с ними! Пусть они там и сидят. А мы возьмем Кафу! Главное гнездо работорговцев! А из Кафы и до Бахчисарая летать недалеко. Побьем турок под Азовом, а потом и татар прижмем.

Глава 25

Предложение Валери царь и бояре приняли, а до неё только сейчас стало доходить, во что она только что вляпалась. В самом конце, когда всё уже было решено, девушка встала и, поклонившись, сказала:

- Государь, дозволь слово важное молвить.

- Говори, - разрешил царь.

Юная драконица тяжело вздохнула и словно бы в омут нырнула.

- Государь, - решительно сказала она, - покаяться я хочу, перед тобой и перед вами, бояре.

- И в чём ты хочешь покаяться? – царь напрягся.

- Неправду я говорила всем вам! побоялась правду сказать. Не летаю я на змее крылатом. Я сама этот змей и есть!

После этих слов все разом ахнули. Михаил Федорович от изумления открыл рот и трижды быстро перекрестился. Бояре тоже закрестились.

- Так ты, стало быть, колдунья?! – хрипло спросил царь. – Умеешь змеем оборачиваться?!

- Нет! Не колдунья я! – твердо ответила Валери. – Я, не, человек! – сказала она раздельно. – Я крылатый змей, который может оборачиваться человеком.

Михаил Федорович широко открыл глаза и снова быстро закрестился. Бояре шумно выдохнули, но заговорить первым никто из них не решился.

- Чудны дела твои, Господи! – воскликнул царь, снова крестясь. – О таких чудесах, разве что, в сказках сказывается! Удивила ты меня, Валери Лорановна! Ох, и удивила! И как же мне с тобой быть?

Михаил Федорович замолчал ненадолго, а потом махнул рукой и сказал:

- А и ладно! Повинную голову меч не сечёт! Прощаю я тебя! Верно служи мне и Земле Русской! Тем свою вину и искупишь. А какой же ты веры? – спросил вдруг царь, встрепенувшись.

- Никакой, государь, - ответила Валери, разведя руками. - Нет у моего племени никакой особой веры. Мы знаем, что где-то вверху обитают боги, но никому из них мы не молимся.

- Язычники! – громко прошептал боярин Стрешнев.

- Это непорядок! – сурово изрёк Михаил Федорович, покачав головой. – Креститься тебе надобно! Ответствуй, согласна ли ты принять святое крещение?

- Согласна я! Согласна! – драконица энергично закивала.

- Вот и хорошо, - сказал царь, уже спокойно, - завтра же сутра тебя и окрестим.

Крестили юную драконицу в Успенском соборе в Кремле, после чего она исповедалась, и ей отпустили грехи, которых было совсем немного. Не успела Валери как следует нагрешить. Вскоре после этого она начала собираться в поход. Как дворянке с вотчиной ей надлежало отправляться на войну на лихом коне. Вот только лихие кони стоили от тридцати, и до шестидесяти пяти рублей которые просили за грузинских аргамаков. Цена турецких и польских аргамаков на московском рынке доходила до сотни. У юной драконицы на аргамаков денег не было, и она купила себе коня попроще за двенадцать рублей. Ей нужно было ещё оставить деньги служанкам, чтобы они не голодали до возвращения хозяйки, и в походе надо было чем-то питаться. На войне дворяне и дети боярские сами обеспечивали себя продовольствием за свои средства. Для ночлега в степях, Валери купила себе и слугам два персидских походных шатра со спальными войлоками за четыре рубля. Еще она приобрела походные котлы и посуду. Дворовых слуг драконица тоже взяла в поход, чтобы они управляли телегами с припасами.

В этом году русские полки собирались в одно войско под Тулой. Для войны с турками и татарами было собрано двадцать шесть тысяч дворян и детей боярских полковой службы, двадцать девять тысяч боевых холопов и тысяча шестьсот полковых казаков. Всего набралось пятьдесят шесть тысяч шестьсот всадников. Воеводой Большого полка и командующим всей армией царь назначил князя Ивана Борисовича Черкасского, воеводой Полка правой руки, боярина Ивана Петровича Шереметьева, воеводой Полка левой руки, князя Дмитрия Михайловича Пожарского, воеводой Передового полка князя Семена Васильевича Прозоровского. Неожиданно для всех, юная драконица тоже получила должность в формируемой армии. Михаил Федорович назначил её воеводой ертаула, пожаловав придворный чин стольника. Ертаулом русские называли передовой дозорный отряд, а поскольку драконица тоже занималась разведкой, царь отдал этот отряд под её начало. Другой причиной этого назначения было желание Михаила Федоровича поднять престиж своей посланницы в глазах казаков. В ертаул набирали городовых детей боярских и казаков из украинных городов, имевших опыт станичной службы в степях. Формировался ертаул в пограничной крепости Валуйки и состоял из шести сотен. Валери со своими людьми побывала в огромном военном лагере под Тулой и поехала дальше на юг к своему отряду.

На совете у царя бояре резонно предположили, что если турецкий султан пошлет своё войско к Азову, то он и крымскому хану прикажет туда идти. Проблема заключалась не в том, что крымцев нельзя было разбить, а том, что сначала их нужно было поймать. Никто не знал, в каком месте южных украин ударят татары, поэтому полки распределяли по разным местам Большой засечной черты. А к югу от этой черты вокруг пограничных крепостей война не прекращалась с весны до осени. Крымцы всё лето нападали малыми отрядами в разных местах. Иногда эти отряды перехватывали и били казаки и дети боярские, иногда не успевали, и татары уводили полон в свои степи. Получив на службу крылатую разведчицу, царь и бояре надеялись перехватить крымское войско на пути в Азов и навязать ему бой на выгодных для русских условиях.

Между Крымом и Днепром простирались безводные степи, к востоку от них в Азовское море впадало несколько рек с многочисленными притоками. Травы здесь росли густые, воды хватало, вдоль рек тянулись полосы леса. В этих местах кочевала Большая ногайская орда, перешедшая под власть крымского хана. Часть Малых ногаев сбежала к Азову и вступила в русское подданство, оставшихся Бегадыр Гирей не выпускал из Крыма.

В один из дней Валери вылетела на разведку ранним утром. Она хотела отыскать ногайские кочевья и утащить какого-нибудь мурзу для допроса. Девушка-дракон летела почти прямо на юг, лишь немного уклоняясь к западу. Через четыре часа полета она достигла реки Молочной, на берегу которой в прошлом году пожгла татар. «А это еще кто?», - удивилась юная драконица, обнаружив табун лошадей, пасущихся у реки и людей. То, что она увидела внизу, ничуть не походило на мирное кочевье. На стоянке не наблюдалось ни одной женщины. Мужчин было около трех сотен. В данный момент татары готовили обед, вдоль реки горели костры, часть воинов несла из леса дрова. На краю лагеря у самого леса стояли три походных шатра. «Интересно, что это за отряд и чего они тут забыли? – заинтересовалась Валери. – Надо поймать одного из предводителей и допросить. Вон они, трое, сидят у шатра». Не раздумывая долго, юная драконица сделала круг, прицелилась и, как коршун на сусликов, налетела сверху на татар. Ухватив одного лапой, она набрала высоту и полетела на север. Ближе к вечеру Валери долетела до Валуек и, зависнув у самой земли, бросила добычу перед своими шатрами, после чего приземлилась рядом. Иван и Никита подбежали к лежавшему ничком пленнику и перевернули его на спину.

- Да он, кажись, помер! – воскликнул Никита.

«Вот, демон! – ругнулась про себя драконица. – Зря столько летала!».

- Не, жив он, - сказал Иван, склонившись над татарином. – Обмер только. Водой надо полить. Тащи флягу, Никита!

Видя, что пленника уже разоружили, и он все ещё без памяти, Валери начала выпускать энергию из магического конструкта. Драконье зрение сразу же отключилось, а человеческое ничего не видело за густой пеленой магических частиц и энергий. К тому времени, когда всё рассеялось, пленник уже сидел на земле и жадно пил воду из поданного Никитой ковша. Вокруг площадки перед шатрами толпились казаки и дети боярские сбежавшиеся со всего лагеря. Некоторое время пленник был почти невменяем и не понимал, чего от него хотят. Потом успокоился и драконица, наконец, смогла его допросить.

От татарина Валери узнала, что в январе этого года турецкий султан Ибрагим Первый повелел крымскому хану Бегадыр Гирею собрать весной большое войско и привести его к Азову. В прошлом году татары понесли потери от запорожских казаков и крылатого змея. Много воинов сгорело, многие скончались от ожогов в первый же день, и много воинов умерло в пути от лихорадки, вызванной загноившимися ранами. В Крыму Бегадыр Гирей смог собрать только сорок пять тысяч воинов. Большая ногайская орда и буджакские татары выставили ещё пятнадцать тысяч.

Опасаясь, что в его отсутствие польские и литовские люди нападут на Крым, хан нанес по Речи Посполитой упреждающий удар. Ранней весной объединенные силы Крымского ханства, Большой ногайской орды и Буджакской орды напали на Польско-Литовское государство. Набег оказался полной неожиданностью для Владислава Четвертого и польских магнатов. Разоряя села, городки и шляхтенские имения, татары дошли до Белой Церкви и продвинулись дальше чуть ли не до Киева. Татары вернулись в Крым одиннадцатого марта и привели с собой более шести тысяч полона. Вскоре после этого, крымский хан приказал знатным азовским мурзам Ишакаю аге и Касаю аге добыть «языков» под Азовом или под казачьими городками. Вместе с азовцами он отправил крымца Клыч мурзу, из рода Кантемира и еще четверых крымских мурз помельче. Ишакай ага, Касай ага и Клыч мурза с тремя сотнями воинов встали лагерем на берегу реки Молочной и ожидали прибытия четырех мурз с двумя с половиной сотнями черных татар. Войско крымского хана должно было собраться на Молочной реке двадцатого мая, к этому времени мурзы должны были доставить пойманных «языков» в татарский лагерь.