В26
ህመም
- Я многое слышал про старое устройство мира, но, ввиду слишком плохой сохранности древних документов, я не могу выстроить адекватную картину прошлого, - сказал парень лет двадцати пяти, сидя на мягком кресле, повесив на спинку отглаженную рубаху в зеленую клеточку.
Его собеседник только промычал в ответ, не отворачиваясь от панорамы города. Двое расположились на крыше десятиэтажного дома с ярко-красными полосами на стенах, тянущихся от самой земли вверх, закручиваясь подобно атласной ленте в руках танцующей девушки. Один сидел на новом кресле, собственноручно принесенном с нижнего этажа, где парень, собственно, и жил. Второй же, отличаясь от первого только одеждой, уселся на самый край крыши и свесил ноги, мечтательно наблюдая за происходящим вдалеке, где виднелись красные трубы завода по производству механической техники. Там производили практически все, от роботов пылесосов, способных разговаривать со своим хозяином и принимать поручения, до автомобилей, считающихся одними из самых технологичных устройств. Две трубы, напоминающие пальцы великана, высунутые из земли, величественно роняли свою тень на город, не выпуская при этом ни капли дыма. Это была дань памяти древним людям, строивших такие сооружения для отвода дыма и газообразных отходов прямо в воздух, но сейчас подобное не требовалось – все ненужное сразу же улавливалось специальными фильтрами и собиралось в кирпичи из бывшего дыма и пыли.
- Зачем ты вообще роешься в этих бумагах? – спросил сидящий на краю, выделив голосом презрение к последнему слову.
- Влад, ты прекрасно знаешь, что я не терплю, когда ты говоришь таким тоном, - второй парень положил ногу на ногу и бросил взгляд на спину собеседника.
- Знаю, - кивнул Влад, - поэтому так и говорю. Ты что, забыл ту шутку про братьев, вечно строящих друг другу козни?
- Даже вспоминать не хочу.
- Эх, Димка, ты будто и не брат мне, - выдохнул Влад, отклонив голову назад, чтобы увидеть парня в кресле, - серьезный настолько, что перебираешь эти свои бумажки в библиотеках.
Влад снова изменил голос на последних двух словах так, что его собеседник неприятно поежился в своем кресле.
- Даже комментировать не буду.
- Слушай, - не унимался Влад.
- Ну? – Дима решил, что не стоит игнорировать брата, было проще ответить на его вопросы, чем дождаться конца его словесного потока.
- А что такое эта библиотека? Там читали эти доисторические книги, якобы написанные богом?
- Ты про Библию что ли? – удивился Дима и усмехнулся. – Это несвязанные вещи, хоть подобные писания и хранились в библиотеках.
Влад поднял ноги и полностью развернулся к брату, скрестив их на манер позы лотоса, на его лице красовалось полнейшее недоумение.
- Ох, - выдохнул Дима, - библиотека – это склад для книг, для бумажек, которые я ищу.
- Так и говори, - Влад руками попытался закинуть носки ног на колени, но у него ничего не вышло, - а то вечно эти твои заумные фразы.
Повисло молчание, внизу, на улице появился новый звук, не вписывающийся в монотонное жужжание оживленного города, он напоминал шум автомобильного мотора, но не такого, что привыкли слышать братья. В этом урчании было что-то немного загадочное и неизвестное, будто некто долгое время хранил страшный секрет, а сейчас вынул его наружу, показывая во всей красе все, что только можно было. К урчанию мотора добавилось металлическое бряканье и шуршание стали о сталь. Сложно было предположить, не смотря вниз, какой механизм ожил и начал свое движение.
- Как же гудит, - констатировал Влад без особого интереса, - раздражает.
Дима привстал с кресла, чтобы увеличить угол обзора, но рядом с верхними этажами ничего не было.
- Похоже, что внизу.
Дима встал, шоркая синими тапочками, приблизился к краю крыши, положил руку на плечо брата и, используя его как перила, заглянул за край. В пятидесяти метрах под ногами, на новом асфальте без единой трещины или скола, стоял автомобиль. То было транспортное средство непривычной формы, кузов был угловатым, без обязательных антенн, какие стояли на всех новых машинах. С непропорциональными друг относительно друга передними фарами, больше похожими на удивленные глаза мартышки, нежели на осветительные приборы. Стекла резко выделялись на фоне кузова, были видны металлические стойки, держащие окна на своих местах, а резина на колесах выглядела настолько ужасно, что Диму удивляла ее способность держать внутри воздух.
Современные автомобили выглядели иначе, даже в детстве Влада и Димы, совершенно не так. Они были больше похожи на маленькие сверхскоростные поезда, только без излишних вагонов. Такие же обтекаемые формы, огромные панорамные стекла, являющиеся верхней частью кузова. Они даже не издавали таких громких и некрасивых звуков. Бензиновые моторы работали достаточно громко только у спортивных моделей, Дима слышал древние записи гонок, но даже этот звук не был так пронзителен, как тот, что издавал автомобиль внизу.
Рокот мотора прекратился так же резко, как и появился, из выхлопной трубы вылетел небольшой клуб черного дыма и практически сразу рассеялся, осев на свежую траву, только вчера постеленной отделом по озеленению города.
- Насколько я могу судить, - сказал Дима, - эта штука настолько старая и редкая, что могла бы стоить крайне дорого, если бы не была в настолько плохом состоянии.
- Думаешь? - спросил Влад, изображая заинтересованность, он терпеть не мог все, что было связано с древними людьми, парень даже прогуливал уроки истории в школе, чтобы лишний раз не слышать подобного.
- Не изображай, что хочешь узнать подробности, - махнул рукой Дима, - начну рассказывать, все равно половины не услышишь.
- Это верно, - заключил Влад.
- Пойдешь хотя бы посмотреть? – с энтузиазмом, проснувшимся в тот момент, как заглох мотор, спросил Дима.
- Оставлю всю радость тебе, - махнул рукой Влад.
Дима, с присущей только бегунам расторопностью, схватил с кресла рубашку и побежал к дверям, ведущим внутрь дома. Шлепая ногами в специальных носках с подошвами, так как тапочки слетели при первой же возможности, какие носили сейчас повсеместно, парень накинул мягкую ткань прямо поверх своей любимой футболки с изображением одной из самых древних построек, известных человечеству – красный кремль, являющийся когда-то центром одной из самых больших стран планеты. Сейчас такого не было, даже слово «страна» встречалось редко, да и то в учебниках по углубленной истории. Вся планета представляла собой полностью уничтоженный кусок камня, где остался один единственный город, в котором, ввиду технологичности и нового строя, отпадали многие проблемы, преследующие людей древности, такие как: войны, междоусобицы, расовые противостояния и подобное. В современном мире невозможно было оскорбить кого-то или обидеть, каждый жил так, чтобы подобного не происходило, так завещали предки.
Ступеньки на девятый этаж пролетели за пару секунд, и Дима не сразу осознал, что может воспользоваться лифтом, как делал всегда. В целом он только сейчас понял, что впервые сам спускается по лестнице, переставляет ноги вниз по каменным ступеням, видевших только ноги механизированных строителей, воздвигших дом. Он стал первооткрывателем спуска вниз своими силами, парень даже был готов спорить, что на все десять этажей не было существа, ходившего по лестнице.
Кнопка в стене издала приятный звук и окрасилась в синий. Вскоре за этим стена, ранее казавшаяся целиковой, раскрылась, обнажив внутренности идеально белого лифта с панелью сенсорных кнопок и парой перил вдоль длинных стенок.
Двери закрылись и практически сразу же раскрылись снова, впустив в маленькое помещение порыв свежего воздуха, залетевшего через открытую дверь на улицу. В холле стояло всего два человека: старик, часто спускающийся вниз с шестого этажа, чтобы поиграть в шахматы, Дима хорошо его знал и часто убивал с ним часок-другой, зависнув над фигурами из разноцветного стекла. Вторая же фигура человека оказалась незнакомой, его короткая борода и лысая голова не напоминали парню никого из знакомых. Мужчине на вид около сорока, и он был одет в настолько же старые вещи, как и автомобиль на улице. Кажется, это и был владелец раритетного средства передвижения. Дима ненароком зацепил ухом часть их разговора:
- Тогда-то я и выскреб из той конуры эту ржавую штуку, - говорил мужчина, тряся в руке обильно покрытым оранжевым налетом револьвер, - черт его знает, как ее применяли древние, но мне она точно не нужна.
- Видел я такие, - с хрипотой ответил старик. - Если я не ошибаюсь, то это называлось оружием. Древние применяли его для убийства самих себя. И не спрашивай зачем, я сам плохо представляю себе назначения подобного действия.
- Дикари, - удивленно ответил мужчина, с еще большим интересом рассматривая предмет в своих руках.
Дима сделал пару шагов и поравнялся с разговаривающими.
- Добрый день, - достаточно жизнерадостно сказал он.
- Привет-привет, спустился за новой партией в шахматы? – оживленно ответил старик.
- Нет, Андрей Геннадьевич, не сегодня, - поднял раскрытую ладонь Дима, - я хотел полюбоваться на транспортное средство снаружи, с самой крыши его заметил.
Владелец автомобиля в момент оживился, тряхнул бородой и быстрым движением убрал револьвер во внутренний карман потрепанной джинсовой куртки и глухо похлопал ладонью по месту, где должно было находиться оружие.
- Любитель древностей? – хриплым голосом спросил он.
- Не любитель, - ответил Дима, - почитатель.
- Долор, - произнес бородач и протянул вперед крепкую и загорелую ладонь.
- Долор? – переспросил удивленный Дима, но все же пожал руку.
- Мое имя, - гордо пояснил мужчина, - увидел на листке из древней книги, которая успела практически сгнить в подвале дома, что я купил лет пятнадцать назад.
- Вон оно как, а настоящее тогда какое?
- Тебе хватит и этого, - с небольшой грубостью в голосе ответил Долор и снова постучал по нагрудному карману. – Интересна машинка?
- Безумно.
- Тогда пойдем, покажу тебе эту малышку, - Долор указал рукой в направлении выхода, - не часто встретишь человека, понимающего всю ценность вещей древних людей, живших еще до появления вакцины «Б».
Дима помнил подробности, касающиеся вакцины «Б», лет сто двадцать назад она была еще только экспериментальной разработкой, способной, как предполагалось, избавить человека от негативных последствий болезней и всего прочего. В то время уже использовались лечащие таблетки, позволяющие достигать этого же эффекта, но их нужно было слишком часто принимать, дабы поддерживать концентрацию действующего вещества в организме. С вакциной же все было гораздо проще: она вводилась специальным устройством, впрыскивающим частицы раствора в кровь прямо через кожу, не повреждая ее, а эффект продолжался примерно неделю. Поэтому, на законодательном уровне, все жители обязаны были вводить себе вакцину «Б» каждые пять дней, забывая про болезни и недомогания. За такое большое количество времени, мир полностью забыл, что же на самом деле кроется за словами: «болезнь», «недомогание», «боль» и подобными. Даже сам Дима не догадывался о смысле этих слов, некоторые он даже еще не встретил на страницах древних книг.
Мужчина практически бегом выскочил во двор и подошел к ржавому автомобилю, облокотившись на его капот, но после заметил, что локти его джинсовой куртки оставили на себе следы ржавчины, и поднял руки.
- Любуйся, - праздно произнес он.
Автомобиль, наверное, был ужасным даже по меркам древних людей: слишком угловатые формы, малое количество остекления, не позволяющее в полной мере видеть изнутри мир вокруг, передние колеса немного смотрели в разные стороны, но это можно было писать на возраст, у машины колеса подкашивались, подобно ногам старика.
- Удивительно, что она дожила до наших дней и все еще может самостоятельно передвигаться, - наклоняясь, чтобы посмотреть на дно, сказал Дима. – Какой в ней электромотор?
- Смеешься? – удивился Долор. – Здесь самый настоящий бензиновый агрегат. Ты не представляешь, что мне стоило найти пару литров бензина, которым она питалась.
- Его все еще производят? – Дима выпрямил спину, оставшись сидеть на корточках. – Я думал, что бензин уже совершенно нигде не используется, ведь даже раритетные авто переделывают под электрические движители.
- Так-то оно так, - задумался Долор, - но я поднял свои старые связи, и мой хороший знакомый нашел бензин в одной заброшенной деревушке в трех сотнях километров от Миокарда.
- А сам автомобиль?
- Что? Где нашел? – Долор погладил свою коричневую бороду. –Нашел среди обломков древнего дома далеко за границей города, был удивлен не меньше твоего, но быстро собрался с мыслями и, благодаря помощи знакомого выкатил ее на белый свет, после чего и занялся оживлением мотора и всего прочего.
- Сколько не перерыл старых хроник, ни разу не встречал, чтобы у кого-то был дом, полный музейных редкостей, - выдохнул Дима, нежно потирая ржавое крыло автомобиля и замечая, как от его движений опадают остатки краски.
- Такое не попадет ни в одну хронику, - отрезал Долор.
Дима показал собеседнику удивленное лицо.
- Сам должен знать, что за границу выходят или выезжают только редкие энтузиасты, которым не сильно-то ведом страх погибели в безжизненных пустырях. Думаешь, кто-то согласится уходить на поиски в такую даль?
- Тоже верно, - подтвердил парень. – Ни один современный историк не выходил наружу.
Дима работал при центральной библиотеке, выдающей электронные книги на отдельных планшетах, которые имели всего единственный веб-экземпляр, для придания работе дополнительной ценности. Иначе не было бы нужды в таких заведениях и многие книги историков и писателей канули бы в небытие.
- Можно я сяду в салон? – с надеждой спросил Дима после короткой задумчивой паузы.
- Я думал, ты и не попросишь, - подмигнул Долор и достаточно грубым движением потянул за изогнутую ручку, напоминающую футуристичный мост над рекой.
Дверь со скрипом раскрылась, выпустив застоявшийся внутри воздух, обдав Диму запахом залежалого дерматина, пыли и бензина, который парень почувствовал впервые, но сразу идентифицировал полусладкий химический запах, вызывающий легкое головокружение.
Одной ногой Дима шагнул на полуразложившийся резиновый коврик и почувствовал, как подошва его летнего ботинка прилипла к черному покрытию. Кресло оказалось на удивление удобным, если помнить, что в то время еще не было системы принятия набивкой формы тела, для большего удобства. Дерматин приятно шуршал об одежду своими осыпающимися краями, напоминая шелест поднятого ветром песка.
Салон оказался на удивление скучным, даже по меркам древних автомобилей: руль был тонким с тремя спицами, за ним три круглых окошка приборов и несколько лампочек. Практически все рычажки и переключатели отсутствовали, в место них либо красовались круглые участки пустоты в металле или пластике, либо отломленные куски основания.
Дима успел посидеть уже во множестве современных автомобилей, которые даже близко не были похожи на этот экземпляр древнего творчества, парень не мог сказать иначе, но не один современный агрегат не мог похвастаться подобными ощущениями от пребывания внутри.
Парень провел рукой по пыльной панели и, не заметив кончик проволоки, торчащий из трещины в пластике, порезал ладонь так, что оставил свою кровь на протертом от грязи месте.
- Стой, - резко сказал Долор и протянул свою руку к ладони Димы.
- Что такое?
- Ты не заметил?
- Я не понимаю, - медленно проговорил Дима, стараясь разобраться в происходящем, но внезапный поступок мужчины никак не вязался со всем, что произошло ранее.
- Ты поранился, - пояснил Долор и развернул ладонь к лицу владельца.
- Черт, - такого еще ни разу не было, - что нужно делать?
Дима пытался стереть кровь с ладони вместе с царапиной, но этого не удавалось сделать. Подобных инцидентов не происходило в Миокарде, весь город был настолько безопасным, что не то, чтобы получить травму, нельзя было даже поцарапаться. А за редкими исключениями, травмы не приносили никаких неудобств, они быстро заживали и совершенно не болели, благодаря вакцине «Б».
- Оставь, - Долор отпустил руку, - само пройдет. На вас заживает, как на собаках, даже боли не чувствуете.
- Боли? – удивился Дима.
- Верно, - мужчина ухмыльнулся, - но тебе не стоит про все это узнать, больно уж ты пропитан вакциной.
Дима выразил свое полнейшее смятение тупым взглядом в пораненную ладонь, царапина на которой не хотела мгновенно зарастать.
- Вы избалованны, - трагично сказал Долор, - люди давно позабыли многие ощущения, что такое терпеть жжение от свежей раны, ощущая, что ты живой, что кровь в тебе бежит не просто так. Думаешь, я просто так ищу все эти старые штуки? Нет, парень. Я ищу их, потому что только они, в нашем мире, могут причинить настоящую боль. Я хочу понимать, что я живой.
- Если бы я еще понимал, о чем идет речь, - тихо сказал Дима и положил обе руки на руль, представляя, как уезжает из города на этом автомобиле, под скрежет и стук металла.
- Придет время, - начал наводить загадку мужчина, - и ты сам до всего дойдешь. Разберешься в необходимых понятиях, дойдя до заветного слова. Я не тот человек, который должен и может учить подобному, поверь, лучше все узнать самому. Только не пожалей потом.
- Кто же жалел, что добыл недоступное знание.
- Поверь, такие люди были, лично видел.
За автомобилем появилось какое-то движение, и Дима хотел было проследить за происходящим через зеркала заднего вида, но понял, что стекла в них были настолько грязными, что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Парень повернулся вправо и обнял рукой спинку сиденья, на котором сидел.
Это прибыла доставка мгновенного переезда, видимо кто-то решил заселиться в этот дом, чтобы сменить обстановку. Такие переезды стали популярны лет пять назад, когда один молодой парень, имея при себе только сумку с самыми необходимыми вещами, переезжал от девушки к девушке, тем самым путешествуя по всему Миокарду, который, к слову, был населен тридцатью миллионом человек и не имел проблем с перенаселением на определенную площадь. Со временем у парня накапливалось все больше и больше вещей, которые было проблематично увозить за раз и быстро, чтобы очередная девушка не успевала что-либо понять. Поэтому он и придумал систему с роботизированными такси, позволяющими за полчаса перевезти даже очень большую квартиру на новое место.
Как раз один из грузовиков этой кампании сейчас и пытался подъехать к входу в дом, который был перекрыт поставленной по диагонали старой ржавой машиной.
- Кажется, - сказал Дима, - мы им немного мешаем.
- Погоди, - с энтузиазмом ответил Долор, - давай поглядим, что они предпримут. Их компьютеры сейчас не могут понять, что преграждает им путь.
- Разве системы не знают, что это такое? – Дима повернулся обратно и легонько ударил по рулю ладонями.
- Я тебе больше скажу, - Долор облокотился на крышу, - они ее даже видят плохо, из-за ржавчины.
Грузовик сзади остановился, из кабины вышел человек, одетый в белую облегающую форму грузчика. Дима считал, что эта профессия раньше сопровождалась титанически тяжелым трудом человека, обязанного носить тяжести на собственной спине, как первобытные люди перетаскивали камни для постройки своих жилищ.
- Доброго дня, - поднял руку в жесте приветствия рабочий, - вы можете убрать ЭТО с нашего пути? Иначе нашей технике будет крайне неудобно переносить вещи.
- Только после одного простого вопроса, - с улыбкой ответил Долор. – Что это такое, по-вашему?
Рабочий сделал короткий шаг назад, чтобы охватить взглядом сразу все необходимое пространство и оценивающе посмотрел на проржавевший кузов. Его глаза медленно переключались с одного элемента экстерьера, до другого, и с каждым разом становилось более очевидно то, что правильного ответа он не даст.
- Эм, - задумчиво сказал рабочий, - я бы назвал это очень странным передвижным хранилищем. Но я не уверен даже в этом.
Долор громко засмеялся, схватившись за живот, он даже подошел к парню в белом и по-отцовски похлопал его по плечу.
- Уморил, честное слово.
Долор коротким жестом попросил Диму выйти и проворно заскочил внутрь, сунул ключ в отверстие под рулем и повернул. Мотор усиленно загудел, погнутый капот начал подпрыгивать, будучи не удерживаемый замком, некоторые стекла так же завибрировали, и звук стал более тихим, установились холостые обороты.
- Найди, о чем мы говорили, - напомнил Долор, силой захлопывая дверь, - если ты такой ценитель, как я, то точно оценишь эту находку.
- Но где это искать? – Дима сделал шаг назад, что автомобиль его не задел.
- Книги, - крикнул Долор, - все знания в книгах.
Автомобиль с грубым металлическим звуком и еще большим дребезжанием начал движение, выехал на дорогу, а после скрылся за углом.
В этот же вечер Дима отправился в центральную библиотеку, не носившую чье-то конкретное имя. Создатели этого здания решили не заморачиваться и не привязывать хранилище знаний к какой-либо конкретной личности, учитывая, что современные жители Миокарда совершенно не разбирались в литературе и научной деятельности, они не знали даже самых популярных людей этой отрасли. Последние десять лет в моде были только ряженые клоуны, выдающие слишком странные выходки на камеру, проще говоря: жили по правилам мыслей сумасшедших. Простой народ это забавляло – миллионы прилипали к экранам, наблюдая за очередным «веселым» выбросом от нового молодежного и популярного светила Миокарда. Дима считал, что настоящих ценителей чего-либо, не навязанного масс медиа города, осталось крайне мало, таких можно было пересчитать по пальцам, но найти их среди миллионов квартир и домов – практически невозможно. Тех же ценителей древней людской культуры парень ни разу не встречал в местах, которые посещал сам, если не учитывать недавнюю копанию Долора, оказавшегося «высокоуровневым» знатоком культуры древних. Всего одно слово, сказанное бородатым мужчиной, заставило изрядно попотеть даже самых старых работников библиотеки, молчаливо разводивших руками после часа усердных поисков по библиотечной базе. Слово «боль» плотно засело в голове Димы, прожигая его мысли до самого черепа, заставляя искать все новые и новые способы искать информацию, но даже закрытые источники с запрещенными еще в древности книгами, практически ничего не дали. Появились только короткие и неоднозначные наводки на литературу еще более древнюю, чем та, что сейчас хранилась в библиотеках.
Дима еще рассматривал возможность найти хоть что-то в трудах по медицине, но подобное было закрыто на законодательном уровне, а настоящих врачей, знающих «матчасть» уже давно не осталось, все белые халаты были способны только настраивать манипуляторы и агрегаты, которые уже более ста лет выполняли операции по омоложению и корректировке зрения. Другие же занимались производством вакцины «Б», но их работа заключалась примерно в том же, в чем и у первых.
Три из четырех городских библиотеки были полностью просканированы желанием Димы углубиться в историю. Оставалась только одно вместилище электронных книг, самая первая библиотека Миокарда, построенная на окраине города около сорока лет назад. Да, библиотеки начали строить не с самого основания города, а многим позже. Это было обусловлено только необходимостью быстро занять площадь большим количеством жилых зданий, в один миг, заселяя целые районы нового города, в последствии превращенного в самый заселенный.
Спустя десяток часов, потраченных на то, чтобы ничего не найти, Дима вернулся домой и устало упал на диван в гостиной.
- Чего такой замученный? – спросил Влад, выходя из душа, обернутый черным полотенцем на манер римлян, этому научил его брат, после чего подобное ношение полотенец переросло в небольшую традицию.
- Задачку задали, - выдохнул Дима, - а ответ закопали так глубоко, что никто не знает, чем нужно копать.
- Ого, - Влад скрылся в соседней двери и, спустя минуту, вышел в свежей черной футболке и широких черных шортах, - снова по древностям?
- Угу, - Дима приподнялся и сел так, что все равно остался на половину лежать, - что-то у древних было такое, чего нас лишили и лишили очень давно, интернет не слышал об этом слове совершенно ничего. Вот бы нам сейчас попасть в сеть, до момента его перезагрузки, когда удалили всю информацию с целью отказа от прошлого.
- Мечтать можно бесконечно, но это ничего не изменит, только раззадорит желание, которое после будет просто раздавлено реальностью.
- Ой, - отмахнулся Дима, - давай не философствуй.
Влад посмотрел на брата недовольным лицом, но ничего не ответил, так как знал, что если ответить, то сразу же мог начаться продолжительный разговор о древностях, в частности об укладе жизни людей прошлого. Дима еще какое-то время сидел в тишине, то и дело подбирая удобное положение для полного расслабления, но все его попытки оказывались провальными – диван никак не хотел принимать нужную форму, то и дело выпучивая в ненужном месте часть поролона, упирающуюся в бок или поясницу.
- Пойду, - Дима уперся руками в край дивана, чтобы помочь себе подняться, - посижу на крыше, надеюсь, придет в голову свежая мысль.
- На ужин ждать?
- Кто ужинает так поздно?
- Видимо мы, - Влад шлепнул себя по животу. – Никто ведь не виноват, что мой братец слишком долго не появляется дома.
- Ну, прости, - Дима сложил ладони рук перед грудью, - больше такого не повторится.
- Знаю я, - отмахнулся Влад, уходя на кухню, - до первой интересной мысли.
Лифт за пару секунд переметил Диму к его сакральному месту, где решались многие вопросы и проблемы. До кресла на крыше не допускался никто, кроме самых близких – брата. Ключ, как обычно, подошел, и дверь, после короткого звукового сигнала, размагнитила замок и пустила парня на открытое пространство, усеянное солнечными панелями, вытяжками с крутящимися в них лопастями, и одиноко стоящему в двух метрах от края креслу, с которого открывался особенно живописный вид на Миокард.
Небоскребы, как им и подобает, вонзали свои длинные тела из бетона и стекла в облака, иногда разрезая их пополам. Наверное, в это время на этажах, как раз попавших в сгусток пара, на время менялась погода, на добрые десять минут, в окнах бы виднелся только густой туман, предвещающий дождь. Такое происходило всегда по всему Миокарду, поэтому, во время высокой облачности, небо над городом напоминало расскрас зебры, только с голубыми оттенками. Эти дни особенно нравились Диме, бесконечно длинные полосы на небе напоминали ему вечно параллельные линии жизней всех, кого он знал. Все знакомые всегда шли рядом с ним, но их пути никогда не пересекались, предпочитая плотно касаться до тех пор, пока не придется разойтись в противоположные стороны. Сегодня обещали, как раз такую погоду с пометкой о появлении "тигриных" облаков. Свет прожекторов и окон небоскребов освещал длинные белые полосы на черном ночном небе, которое больше напоминало пустоту, огороженную забором из облаков, очень похожим на оградительное сооружение древних. Дима много раз встречал архивные фотографии деревянных домов, настолько маленьких, что было сложно представить, как в нем жили люди, и у каждого был собственный забор из дерева.
Ночь звенела практически точно так же, как и день, гудя автомобильными моторами и шумом от вентиляторов вытяжек, находящихся повсюду и работали без остановок, все время, сколько Дима себя помнил. В воздухе висел слабый запах озона, была вероятность начала грозы, но низко идущие облака говорили, что это все обман и предвестие грозы имеет синтетическую природу. Многие жители города очень любят грозу, они готовы ощутить прохладу, запах и ощущение подходящего к Миокарду грозового облака, даже без дождя, который всего лишь ненадолго покроет асфальт водой. А вот все ощущения для людей создавали отдельно, точнее сказать, образовывали только запах озона, испускаемый автоматической машиной, активирующейся только в пасмурную погоду и только по четвергам, выпадающим на четное число месяца.
Дима расслабился от усталости и обмяк на мягкой обивке с затертым ворсом, ветер изредка задевал обнаженную кожу, пробегал между красных от многочисленных нажатий по кнопкам пальцев. Запах озона немного усилился, заставив дрожать душу, предчувствующую пугающие раскаты грома, но его не последовало. Спустя секунду Дима ощутил легкое влажное касание на левой руке, потом еще и еще - начался редкий для Миокарда дождь, покрывающий все вокруг водяным слоем, о который разбивались последующие капли, поднимая в воздух легкий дымок.
- Вот те на, - протянул Дима, запрокинув голову назад, подставив лицо под падающие капли, которые приятно ударялись о кожу и охлаждали ее, - не ожидал, что сегодня у нас такая прекрасная ночь.
Утро встретило город невыносимой духотой, последовавшей после ночного дождя. Окна Диминой квартиры были плотно закрыты, а система климата поддерживала идеальные условия, которые ей выставили на приборной панели у дверей. Сегодня в помещении царил слегка теплый горный воздух, с запахом тающего снега, таким образом, летом можно было почувствовать практически весь букет эмоций, возникающих весной.
- Всю ночь провел на крыше? – поинтересовался Влад, сидящий за столом с тарелкой рисовой каши.
Дима, шлепая босыми ногами по гладкой поверхности пола, обливал все вокруг водой, которая струями сбегала с его одежды, волос и тапок, висящих в руке.
- Погода замечательная, - с радостью сказал он. – Дождь не прекращался до утра и, даже, не помешал мне поспать.
- Как же ты не захлебнулся? – Влад сосредоточил все свое внимание на черной тарелке, не обращая внимания на брата, бросающего сырую одежду на пол.
- Сам не знаю, - Дима усердно рылся во встроенном в стену шкафу, пытаясь найти подходящую под настроение футболку, откидывая в сторону вещи, не прошедшие подбор.
Такое состояние бывало у Димы редко, настолько, что он сам не помнил, когда был так же настроен, как сегодня. Скорее всего, гроза смогла эмоционально зарядить парня, через положительно заряженные ионы воздуха, как он сам думал. Однако, что-то в эту ночь явно произошло и это не стоит пытаться объяснить словами, поскольку изменения произошли настолько глубоко в голове, что, если пытаться их найти, можно заблудиться в нейронах и потерянных мыслях.
Позабыв про завтрак, да и в целом, не ощущая чувства голода, Дима наспех надел голубую футболку с черными шортами и начал собирать свою дорожную сумку, предполагая не просто уехать на большую часть дня в самую отдаленную библиотеку, но и остаться в окрестностях Миокарда чуть более, чем на сутки, в надежде найти возможность покинуть город, как это сделал Долор. Мысль о дожившем до современности деревянном сооружении с хоть какими-то признаками былой жизни не давала парню покоя. В его планах уже поселилось желание переночевать в подобном месте, с целью проникнуться бытом древних, что, по предположениям Димы, могло приблизить его к загадке, оставленной бородачом на старом автомобиле.
«Может, мне еще найти галлюциногенной травы, чтобы, если так выразиться, попасть в нужное место еще до наступления нашей эпохи?» - думал Дима, шаря по карманам, в поисках своего универсального лэптопа, который только что туда забросил. Эти маленькие устройства исполняли роль смартфонов людей древности, но с большим количеством дополнений и доработок. Например, самой важной функцией был счетчик и напоминалка о необходимости приема вакцины «Б». Дима, наконец, вынул маленькое устройство и проверил время. Часы показывали ровно восемь утра, а многим правее висела надпись: «Примите новую дозу «Б», но парень ее не заметил и вернул лэптоп на место.
Разработчики препарата «Б», расшифровку которого никто никогда не раскрывал широкой публике, вычислили точное количество времени, необходимое для полной очистки крови от действующего вещества, после отняли ровно сутки и создали правило о приеме. Таким образом, нельзя было пропустить прием вакцины, хотя бы по той причине, что никто и никогда в новом мире не расставался со своим лэптопом. Более того, люди просто не могли не принять препарат, так как наличие «Б» в их жизни запрограммированно еще с детства, ровно так же, как постоянная необходимость пить воду. Оставался только один не самый приятный минус вакцины: индивид не замечал момента, когда эффект, данный ему постоянным приемом, заканчивается, что могло привести к не самым радужным последствиям.
Дима за три часа добрался до нужного места, благодаря сверхбыстрым монорельсам, позволяющие совершать подобные путешествия, умещая поездку в компактные несколько часов, за которые можно было вздремнуть или прочитать очередную книгу. Честно говоря, только Дима и видел, как кто-то читает в поезде, если считать отражение в зеркале за отдельного человека. Парень часто носил с собой две или три электронных книги, чтобы всегда была возможность скоротать время за делом, как он сам считал: не разрушающим мозг.
Во время этого короткого путешествия Дима решил углубиться в книгу одного своего старого друга. На пластиковой крышке красовались золотые буквы, словно выполненные тиснением на настоящей книге, они складывались в слово: «Корень».
Роман не блистал какими-то особыми словарными оборотами или интересными идеями, но очень сильно отдавал той душевностью, какую могли создавать только авторы древности. Дима часто перечитывал романы Паланика, мысленно кланяясь каждой новой обложке, как только встречал ее в библиотеке или держал в руках с целью напомнить себе о любимых моментах текста. Этот самый друг так же знал все романы Чака и, иногда, пародировал их, но со здоровым фанатизмом, только настоящий фанат мог разглядеть некоторые параллели между совершенно разными книгами. Да никто и не хотел замечать, авторов древности знали только работники библиотек и хранители литературных знаний – писатели, но это был настолько маленький пласт общества, в сравнении с населением Миокарда, что можно с уверенностью говорить об его отсутствии. Проще говоря, можно было нагло воровать идеи давно забытых людей, выдавать их за продукты собственного новаторства и, при этом, казаться гением современности в лицах соседей. Обман бы не раскрылся никогда, Дима готов поставить на кон свою жизнь, будучи уверенным в этой мысли.
«Корни» повествовали о жизни простой девушки, сбежавшей на окраины Миокарда, чтобы кардинально изменить свою жизнь, «спрятаться на скале и смотреть сверху на постоянно бегущий мир». Эта цитата так сильно зацепилась за сознание парня, будто атласная лента за ветку дерева, и теперь разевалась от каждого порыва ветра. Хоть и мысль о нахождении горы рядом с Миокардом, расположенном на равнине, была откровенно глупой. Далее все шло достаточно банально: от развития собственного маленького жилища с видом на далекий и безжизненный пустырь, до простейших и, как будто бы, наигранных отношений с противоположным полом. Это была самая утомительная часть, способная затянуть только малолетнюю девочку, но такую нужно еще было поискать. Дима читал через страницу, пробегая текст по диагонали, чтобы не упустить важные моменты. Кои могли внезапно появиться в середине страницы, дающие пинок действию на следующей, а возвращаться назад, чтобы найти упущенное, парень не хотел. Самым интересным оставалось описание старого мира, который немного, но сохранился на самом отшибе мира, как девушка наблюдала за людьми, находящихся на грани между древностью и современным миром.
প্রতীক্ষা
«Сегодня день встретил меня каплями дождя, прицельно летящими в лицо из открытого окна, ни за что бы ни подумала, что погода так быстро изменится, ведь я спала максимум три часа» - думала я, пока медленно сползала с кровати. Особых планов не было, поэтому можно было провести огромное количество времени в пользу собственных интересов. Захотелось выбраться за границу Миокарда и проехаться до древнего города, точнее сказать, до того, что от него осталось. По факту это был огромный пустырь – остатки цивилизации, когда-то существовавшей на этом месте.
Раздается звонок в дверь, и я бегу открывать, запинаясь о раскиданную по всей прихожей обувь. Ручка просит мой отпечаток пальца, и я, с размаху, ударяю по ней ладонью. Здесь, на краю цивилизации все работает через силу, потому что никто не хочет заниматься ремонтом, ровно так же, как и заказывать новые запасные части. Дверь послушно размагничивается, и я вижу Таню, которая еще вчера обещала зайти ко мне, но так и не появилась. По ее коротким, как у парней, волосам сбегают тонкие ручейки дождевой воды, разбиваясь о насквозь промокшую ситцевую рубашку голубого цвета, которую она выкопала в настолько отдаленном месте, что наша окраина показалась бы центром города. Понятия не имею, сколько она заплатила за эту часть своего гардероба, но она явно ей гордилась, в Миокарде совершенно не осталось одежды из натуральных волокон, да еще и сшитой на древний манер. Шорты оказались самыми простыми – белая искусственная ткань, такие продавались в каждом магазине верхней одежды. Девушка то и дело вытирала сбегающую на лицо воду, смахивая ее сырым расстегнутым рукавом.
- Вот я умудрилась, а? – Таня бросилась обниматься, но быстро поняла, что подруге не очень понравится пропитаться дождевой водой с утра пораньше. – Дашка, прости, что вчера не зашла, мой уговорил меня скататься до соседнего города, где, по слухам, нашлось кое-что очень интересное.
Я сделала шаг назад, впуская подругу в дом, а после отошла к шкафу, чтобы достать сухую одежду.
- Насколько интересное? – я подала Тане чистую футболку и короткие штаны с завязками. – Если это снова остатки фундамента крохотного домика, в котором найти можно только пыль и сколопендр, то я сразу же откажусь от подобного путешествия. Прошлый раз меня не очень впечатлил.
- Я тебя уверяю, - Таня с трудом сняла рубашку через голову и бросила ее на пол, сырая ткань громко шлепнула по зеркальной поверхности, - здесь мы потратим целый день, чтобы все рассмотреть и найти. Я сама трясусь от предвкушения.
- Что же вы такого там нашли? – она умудрилась разбудить во мне любопытство.
- Подвал, - Даша прыгала на одной ноге, натягивая штанину на вторую, - подвал старого особняка или как там их называли. Мы во внутрь не проникали, но я сомневаюсь, что там окажется полная пустота, что только стены облизывай в поисках редкого сорта пыли.
Такого я не ожидала. За семь лет наших поисков нам удавалось обнаружить максимум старый, на половину сгнивший трейлер, так назывались древние передвижные дома, с небольшим количеством остатков продуктов жизнедеятельности древних. Там были пластиковые стаканчики и тарелки, остатки полотенец, немного практически уничтоженной одежды и не работающая электроника, которую невозможно было даже продать, потому что ее состояние оставляло желать лучшего.
- Когда едем? – спросила я после короткой паузы.
- Сегодня, - ответила Даша, запустив пальцы в свои волосы и шевеля рукой, чтобы просушить их, - ждать больше не могу, хочу увидеть все своими глазами. Готова спорить, что не пожалеем.
Следующие пятнадцать минут прошли в сборах, мы наполняли сумки, скидывая все необходимое: от фонариков и походных индукционных горелок, до полного комплекта самоудлинняющейся веревки, на случай, если придется очень глубоко спускаться. Так же нашлось два комплекта походной одежды: это были плотные штаны и футболка с рукавами, которые могли менять свою структуру, приспосабливаясь к разным походным условиям, поэтому владелец мог даже не замечать, как сменялась погода – костюм всегда создает для человека внутреннюю температуру в двадцать два градуса.
- Слушай, - заинтересовалась я, пока натягивала походную футболку на голое тело, - а там, где заканчивается Миокард, есть населенные людьми места?
- Думаю, что да, - задумчиво ответила Таня, следя за моими попытками нащупать рукой второй рукав, - хоть все и говорят, что за чертой никого и быть не может, потому что им не выжить без лэптопа и системы доставки еды. Да и сама представь, какие там условия жизни, ни комфорта, ни тепла, даже сходить вечером некуда.
- Может ты и права, - отвечаю я и, наконец, полностью надеваю футболку, - только мне все еще кажется, что нам просто чего-то не договаривают.
- С чего ты это взяла?
- Сама подумай, как древние жили в тех местах, которые мы находим сейчас? Точнее сказать: как жили без всего того, что есть у нас?
- Так и жили, - Таня привстала и стала проверять содержимое своей сумки, - они же были подобны животным, ютились в своих деревянных коробках и плакали от того, что очень хотят есть, это было забито в их генетическом коде.
- Странно, что ты так думаешь, - я подала ей маленький генератор огня, заменяющий древнюю газовую горелку, - как же тогда они, являясь подобием животных, создали все эти книги, которыми забиты наши библиотеки, все свои изобретения, которые мы и находим в заброшенных зданиях?
- Элементарно, - ответила Таня и закатила глаза, будто ей приходится объяснять банальные вещи, будто первоклассник не понимает смысла сложения, - это все придумали уже наши инженеры и философы, чтобы обычным людям из Миокарда не казалось, что мы единственные в этом городе. Создают иллюзию жизни за кордоном, понимаешь?
- Создают иллюзию жизни, показывая мертвую цивилизацию? – я тоже начала проверять свою сумку на предмет забытых вещей.
- Верно мыслишь, - Таня отложила свои вещи, - они дают нам понять, что вокруг тоже есть жизнь, но настолько ужасная и неприметная, что ее даже найти за границей города трудно, поэтому никто и не тянется из Миокарда, где все есть, включая вакцину «Б». Да и кто вообще захочет менять все эти небоскребы и полную развитость на совершенную разруху, подобную той, что может учинить взрыв?
Я промолчала, не желая влезать в долгую беседу – битву двух противоположных мнений, которые не смогут прийти в какую-то одну точку. В целом, спорить с Таней чаще всего бесполезно. Мало того, что можно получить нервный срыв из-за того, что она не принимает твою сторону и не прислушивается к словам, так она еще может убедить тебя в своей правоте.
Дорога оказалась довольно долгой только потому, что мы решили идти пешком большую часть пути, с целью прочувствовать поход целиком. Окраина Миокарда находилась примерно в двух часах ходьбы от моей квартиры, что не мешало ей быть видимой с девяносто шестого этажа, так как здания уменьшались по высоте, по мере приближения к концу города. Пустошь не была чем-то особенным, она даже не манила людей какой-то особой тайной, она просто была, изредка нагоняя на близлежащие улицы легкий песочный ветер, не оставляющий после себя никаких следов.
Мы продолжали идти молча, погрузившись в собственные мысли. Мимо пролетали автомобили, еле издавая звуки, напоминающие шум холодильной камеры, где хранят большие объемы мяса, создавая ощущение живого города. Здесь, внизу, редко попадались простые пешеходы, можно сказать, что совсем никогда, по одной простой причине: на окраине жили уже уставшие от центральной суеты люди, решившие прожить часть жизни в одном из самых спокойных районов Миокарда. Здесь мало того, что редко происходили хоть какие-то события, до сюда они могли даже не дойти, если произошли в центральных районах. Я не могу сказать, что сильно расстроена тем, что не знаю какую новую собачку приобрел себе тот или иной селебрити, но иногда обидно слишком поздно узнавать информацию от сообщества искателей древности. Прямо сейчас мы могли идти уже в совершенно пустое место, все находки уже могли быть опубликованы в электронном журнале. Всему виной корпоративная политика окраинных районов. Они целенаправленно ограничивают поступление вежей информации из центральных районов, исключая важные политические новости и распоряжения, разумеется. В какое-то время, в первые месяцы переезда, я даже нашла лазейку в системе, чтобы следить за обновлениями аккаунтов моих друзей, но это быстро наскучило и заменилось чтением книг и набором статей о находках, обнаруженных мной или Таней за границей Миокарда.
- Повезло, - прервала долгое молчание Таня, - что я сегодня сделала инъекцию. А то сейчас не было бы такого сильного прилива сил.
- Угу, - выдохнула я в ответ. Мой прием должен был произойти только через два дня, но особых отличий в самочувствии я не наблюдала.
- Мои свежие мышцы как раз пригодятся в сегодняшнем походе, - продолжала Таня, рассматривая свое лицо в отражении экрана лэптопа.
Таня всегда рассматривала свое отражение, когда пыталась показать свою значимость. Я не знала, откуда у нее пошла такая привычка, а спрашивать подобное казалось мне бестактным, поэтому я просто каждый раз любовалась проявлениям ее необычной привычки. Танины глаза всегда загорались особо ярким пламенем, будто она смотрела на себя в будущем и видела грациозную и статную женщину, построившую себя посредством упорного труда.
Раньше, во времена древних, популярным и значимым человеком можно было стать гораздо проще, нежели в современном Миокарде. Древние всего лишь использовали ныне не существующий ресурс, который они называли мани, это слово я нашла в сохранившемся дневнике древнего человека, который так и написал: «Устал уже от всего этого, были бы мани, то давно бы уже ездил на золотой машине и раздавал приказы». Не могу с уверенностью сказать, что этот ресурс мог решить совершенно все проблемы в древности, но сейчас он не может совершенно ничего, ведь даже самые старые геологические словари не упоминают о подобном веществе. После я смогла откопать информацию о том, что мани были искусственно созданным ресурсом, оценивающим труд, и за которые этот труд возможно было купить. Два дня мне потребовалось на осознание факта, что древние уничтожили свою цивилизацию из-за нехватки материала, который сами же и создавали.
Миокард был устроен проще: люди, наработавшие себе самый высокий интеллект, проще говоря, ставшие мастерами в том или ином деле, могли выйти на новую ступень иерархии и получить популярность, которая, соответственно, кроме популярности индивида и важности его для общества, больше ничего и не давала. Но, при этом, не стоит забывать о том, что в городе не было незаменимых людей, то есть, если один селеба решит уйти со своего поста, то его место займет точно такой же человек, просто с другим лицом, но точно такой же лучезарной улыбкой. Остальные же жили совершенно в одинаковых условиях, получая еду и необходимые вещи по собственному желанию. На благо же города, чтобы поставлять в него пищу и остальное необходимое, трудилась огромная система снабжения, управляемая двумя искусственными интеллектами – один управлял системой, а другой следил за исправностью первого и вносил коррективы, если они были необходимы.
- Осталось немного, - жизнерадостным тоном сказала я, предвкушая скорые исследования пыльных закоулков подвала.
- Не настолько, чтобы так радостно оповещать, - ответила Таня, пряча лэптоп в нагрудную часть ее рюкзака».
වේදනාව
Двери самой старой библиотеки города величественно возвышались перед Димой, отдавая легкими нотками чего-то давно забытого. Это были две створки высотой метра четыре, выполненные в стиле древних ворот храмов, только, естественно, выполненные не как раньше из дерева и стали, а из однородного композитного материала, который с точностью повторял все изъяны материала, которому подражал. Рисунок на одной из створок был зеркально отражен относительно другого, за исключением мелких различий, обусловленных искажением гравюры ввиду ее старости. Технически это была не старость, а только подражание ей, как маленькие дети изображают из себя взрослых, покачиваясь и невнятно говоря, будто находясь в алкогольном опьянении или изображая долгое сидение за монитором, выполняя работу. Ворота выглядели по-детски неуклюже только по той причине, что все сколы и деформации дерева оригинала, они изобразили без острых углов, за которые можно бы было пораниться. Да и сама гравюра немного расплывалась, скорее всего, из-за того, что была напечатана прямо по сохранившемуся рисунку из книги, где была изображена не совсем точно.
Рисунок напоминал картинку из сказки, замок, находящийся на стыке дверей, вокруг пара деревьев, одно из которых охвачено огнем от огнедышащего дракона, и рыцарь, гордо замахнувшийся мечом на чудовище, желая прекратить разрушения, учиненные существом. На уровне пояса висели две тяжелые медные, но скорее всего из того же, что и дверь материала, ручки в форме колец. Дима взялся за одну из них рукой и почувствовал легкую прохладу, которую мог издавать только металл. «Кажется, настоящие», - подумал парень и потянул дверь на себя. Темный фасад десятиэтажного здания с сотнями окон в деревянных рамах, которые ставили в древние дома, поглотил Диму, отрезав его от шума улицы, который сразу же стих, как только ворота за его спиной плотно закрылись. Видимо, на стыках был еще и уплотнительный материал не пропускающий внутрь совершенно ничего и, одновременно, заставляющий створки закрываться совершенно плавно. Внутри находился короткий коридор с уже привычной пластиковой дверью с замком, как и в любой другой двери в Миокарде, отличие было только в том, что нужно было пройти больше проверок личности, нежели просто коснуться пальцем специального места на ручке. Сверху из стены выступало сразу две камеры, направленные прямо на двери, они, наверное, обхватывали сразу все пространство комнаты, но почему владельцы решили установить сразу два элемента слежения, Дима не знал.
Благодаря тому, что Дима состоит в обществе искателей древностей, все его биометрические данные находились в системе каждой доступной для пользования библиотеки, поэтому пройти все проверки у дверей не составило особого труда, только сканер сетчатки глаза всматривался слишком долго, после чего магнитный замок разрешил войти.
Первым делом парень почувствовал давно не появляющийся в его носу запах. Он напоминал аромат древней тайны или сокрытого богатства, Дима не мог спутать его ни с чем другим. Так пахли книги.
«Похоже, здесь есть настоящие бумажные экземпляры работ древних писателей», - с радостью подумал парень и потер ладонь о ладонь, уже ощущая шершавую бумагу на пальцах, хоть он и ни разу не держал ее в руках.
Еще ни одна библиотека не поражала Диму так, как эта. Казалось, что она была построена по образу и подобию давно утерянной и разрушенной церкви. Храмов в Миокарде не было никогда, с самого начала стройки, хоть и появлялись незарегистрированные организации, требующие постройки хоть одного места для молитв. Управляющие городом быстро среагировали, полностью прекратив утечку жалоб в сеть, потому что возмущающиеся даже не старались скрыть своих личностей, надеясь на защиту своего божества. Жители Миокарда даже не обсуждали произошедшее. Все пролетело буквально за сутки, не успев взбудоражить людские умы. Таким образом, любое проявление желания организовать в окрестностях жилого сектора, пресекалось абсолютным цифровым молчанием на месяц, а в случае рецидива, гражданина могли изгнать из города, объясняя это «чистотой человеческого сознания». Точнее сказать, власти боролись за это.
Храм, или все же библиотека, Дима еще для себя не решил, выглядела гораздо выше, нежели выглядела снаружи. По внешнему виду совершенно нельзя было определить внутреннее убранство этого «древнего» места. Потолок терялся в высоте, стены сходились в самом верху, скругляясь и образуя нечто, похожее на купол. Как и делали в древности, все плоские поверхности, образующие форму здания, были разукрашены фресками. Рисунки были отдаленно похожи на те, что последние сто лет хранятся только в книгах, которые, в свою очередь, еще придется поискать. Это были изображения больше похожие на детские рисунки, выведенные на бетоне неумелой рукой. Повсюду были изображены автомобили, граффити, эротические сцены с участием сразу нескольких человек и еще много чего интересного. Если бы человек пришел сюда с не читающим другом, то им обоим нашлось бы занятие на ближайшие пару часов. Дима даже не стал пытаться рассматривать разноцветные кричащие фрески, зная, что может слишком сильно увлечься и потерять чересчур много времени, не задев даже одной книги.
Регистратура пустовала, над большим белым столом, совершенно не вписывающемся в общий стиль, висел широкий монитор с клавиатурой и кучей непонятной информации. Повсюду бегали десятки чисел, являющихся, как предположил парень, официальными номерами конкретных изданий в общем реестре книг и статей. Ох, что бы Дима делал, если бы этот самый реестр не существовал. Терял бы недели только в поиске необходимых названий и имен авторов, с учетом того, что колоссальное количество информации убегало бы от него по банальной причине ее отсутствия в общественном доступе. «Незачем нагружать людей слишком серьезными темами, которые придумали и развили древние люди. У современного человека есть масса дел, которые не ждут отвлечения на устаревшую философию», - гласил один из первых запрещающих баннеров в сети. Такие сообщения появлялись каждый раз, когда ты целенаправленно пытался выйти на сайты с запретной информацией. Точнее сказать не с запретной, а с нежелательной информацией, но в общем понятии это было одно и то же, просто кто-то не хотел морально слишком утяжелять и без того жестокий закон. С другой же стороны, никто и не расстроился от изъятия миллионов книг из общественного доступа. Вероятно, можно по пальцам обеих рук пересчитать человек, видевших запретный баннер.
Дима глубоко вздохнул и сделал шаг ближе к экрану.
- С чего бы начать, - парень поднял руку к подбородку и задумался. Все его обычные поиски не требовали придумывания особых ключевых фраз, как сейчас, потому что в остальных библиотеках он имел прямой доступ к хранилищу и всегда спускался в него лично, наизусть зная каждый стеллаж, да даже самые необходимые полки он мог найти с закрытыми глазами.
На ум ничего не приходило, от слова совсем. Долор дал надежду на нахождение чего-то стоящего, но не оставил ни единой подсказки, чтобы это что-то найти. Теперь Дима растерянно стоял, медленно заливая водой дикое желание найти то, чего еще не видел.
- Ты пришел, - раздался за спиной знакомый низкий голос, с мягкими нотками, будто в летний день солнце легонько касается деревянного стола, нагревая его и лаская своими лучами.
Дима не сразу понял, что обращаются именно к нему, поэтому поначалу даже не стал оборачиваться, оставаясь глубоко в своих чертогах. В этот раз кто-то коснулся плеча парня и слегка его сжал. Дима дернулся от неожиданности, не предполагая, что владелец голоса находился за его спиной. Зрение немного отставало от движения головы, будто мир серьезно замедлился, относительно движения тела, как всегда бывает в стрессовых ситуациях.
Причиной такого нервозного поведения оказался Долор, стоящий с широкой улыбкой поприветствовал Диму, протянув ему свою шершавую ладонь. Парень, все еще находясь в состоянии легкого шока, нехотя поднял свою ладонь, совершив обряд приветствия.
- Я знал, что ты решишь добраться до этого места, - мужчина сделал полшага назад и бросил взгляд на монитор за спиной парня.
- Хочу знать больше, - ответил Дима, - может быть, даже найти сохранившиеся останки прошлой цивилизации, но это не первостепенная важность.
Долор снова улыбнулся и сверкнул глазами, не отрываясь, следя за экраном.
- Очень похоже на меня, когда я сам только вступал на этот путь, - мечтательно сказал мужчина, будто погружаясь в пелену воспоминаний, греющих сердце ностальгическим теплом, - только было одно отличие.
- Какое?
- Я был один. Ни наставника, ни царя в голове. Делал, что вздумается и всегда рвался туда, где современного человека не было или, по крайней мере, он хочет считать, что не был там.
- Неплохо было, - Дима даже немного завидовал, ему никогда не получалось выехать за пределы Миокарда, хоть возможностей было предостаточно, - я себе такого позволить не могу.
- Как не можешь? – Долор удивленно посмотрел в Димины глаза, заставив его немного смутиться. – В городе есть все, что ты пожелаешь и когда пожелаешь, делай, что тебе хочется, только не переступай правила и законы, иначе этого лишишься. Что тебе мешало выйти за пределы гребанного Миокарда и окунуться в мир пустоши?
Последние слова не звучали, как что-то настолько увлекательно, что не стоит даже ждать момента, когда решишься – нужно было бежать туда сразу же.
- Страх не позволяет отойти далеко от центра, - тихо ответил Дима и уткнул лицо в пол. – Я вырос как обычный парень, не отказывая себе в еде, воде и развлечениях, поэтому, что я могу судить благодаря своему опыту и знаниям в элементарной психологии, я боюсь остаться без всего этого, стать образом древнего человека, который выживал всю жизнь. Миокард – моя зона комфорта.
- Интересно, - Долор отошел назад, приложил руку к подбородку, подперев ее второй и начал ходить, описывая маленькую окружность. – Ты боишься стать древним человеком или просто на время покинуть мир, который тебя кормит?
- Одновременно то и другое, - Дима еще пристальнее стал разглядывать пол под ногами, - не хочу уходить отсюда даже ненадолго.
Долор остановился. Было видно, что он проводит длинный внутренний диалог с самим собой, споря за право, сделать или выдать запретную информацию. Дима видел такое, когда его друг пытался не рассказать сюжет недавно вышедшего фильма, который парень еще не успел посмотреть.
- Я знаю один выход из твоей ситуации, - наконец собрался с мыслями Долор, - но тебе придется заплатить некоторую цену.
Дима удивленно посмотрел на собеседника.
- Ты станешь таким же искателем древностей, как и я, вступив в ряды приближенных ко мне людей.
Парень ошарашенно пытался что-то ответить, но не мог сформулировать и предложения. Перспектива погрузиться в настолько сокрытые тайны манила его, перекрывая чувство опасности, превращая осторожность в пыль времени. Подвох не чувствовался.
- Почему так быстро вы на это согласились? – отошел от оцепенения Дима.
- Думаешь, что просто так я никого к себе не беру? – ухмыльнулся Долор. - Правильно думаешь. Я знаю многих искателей старины в этом городе, даже тех, кто давным-давно забросил свое увлечение и теперь с упоением играет в гольф на холмах южнее центра. Думаешь, почему они не прошли? Почему они сейчас катают маленькие пластиковые шарики, а не стирают пыль с тысячелетних тайн, ожидавших именно их руки?
Дима пожал плечами.
- Раскидай уже мысли, не думай ты о этих гребаных названиях древних книг, после узнаешь все, что нужно. Сейчас докажи, что я не ошибся в своем выборе, пока мы не зашли слишком далеко.
- Далеко? – Дима немного насторожился, услышав изменение в тоне голоса мужчины. – Мы можем переступить черту закона?
- Тише, - шикнул Долор, - у стен есть уши и глаза, не забывай этого.
Его шепот напоминал звук спускаемого из баллона газа. Дима подумал, что это было необходимо для избегания хотя бы части прослушки со всех сторон. Такой навык не вырабатывался сразу, нужно было не одну неделю тренироваться маскировать свой голос под посторонние шумы. Все это добавляло мужчине образ человека с очень серьезной и опасной тайной жизнью, которую он вел параллельно с поисками древностей, либо он жил только по правилам первой, совершенно отстраняясь от обычного времяпрепровождения.
- Предлагаю так, - Долор, продолжая шипеть, наклонился к уху парня, - жду тебя завтра на границе Миокарда и южного пустыря. Если ты помнишь, то он совершенно недалеко от дороги, ведущей в маленький городок в сотне километров от нас.
- Там же запретная территория, - возразил парень, - постоянное сканирование местности на предмет незаконных гостей. Проще говоря, в древний город никого не пускают.
- Молодец, - Долор хлопнул Диму по плечу, - хорошо книги читаешь. Не бойся, для меня в такие места путь открыт всегда.
Мужчина вытащил из кармана брюк голубую пластиковую карту, помахал ей в воздухе и быстро убрал обратно.
- Это пропуск в любое подобное место, - пояснил он.
- Откуда…
- Тссс, - Долор пригрозил Диме пальцем и развернулся в сторону выхода. – Так все же, как думаешь, почему именно ты?
Парень задумался.
- Потому что я приехал сюда?
Долор уже исчез за дверью, бросив в след что-то удовлетворительное.
Искать что-то в библиотеке смысла было немного, Дима сам это понимал. Ни одного подходящего названия он так и не подобрал, а искать необходимые координаты книг по размытым хештегам совершенно не хотелось. Он пару раз набрал свои любимые поисковые запросы: «Любовь», «Система», «Демократия», но так и не увидел того, за что можно было зацепиться. В этот момент в голову попала одна не самая обычная мысль. Дима немного постоял перед открытой клавиатурой, выбирая в своей голове только варианты «за», и неуверенно по-русски набрал в строке поиска «долор». Мгновенная загрузка не выдала даже статей, в которых могли встречаться подобные слова. После он открыл расширенный поиск по остальным городским библиотекам и через секунду понял, что идея была глупой. Пустой экран с маленьким крестиком завершил поиски на сегодня.
Дима твердо шагнул по брусчатке на улице, оставив за спиной двери здания, в которое твердо решил более не возвращаться. Оставался только один вопрос: Довериться Долору и уехать на границу Миокарда, которая находилась сравнительно недалеко от его места нахождения, или вернуться домой, рассказать все брату и больше никогда не уезжать в подобные места без твердой уверенности необходимости поездки?
С одной стороны, даже самое плохое развитие событий не могло довести до ужасных последствий, то есть Дима вернулся бы обратно живым и невредимым, только потеряв настроение и кучу своего времени. В Миокарде не было преступности и противоправных действий, потому что у жителей не было желания проявлять свои животные инстинкты, которые, как считал Дима, и приводили к преступлениям у древних. Конечно, вакцина «Б» так же влияла на поведенческие настроения жителей, сохраняя мирное небо над головой.
С другой же стороны парень мог попасть в самое запоминающееся и знаковое путешествие в своей жизни. Открыть нечто древнее, что наверняка останется в книгах надолго. Дима не хотел упускать шанс.
Улица закончилась, впереди был широкий перекресток со стоящими на углах сто этажными небоскребами с гигантскими светящимися билбордами. На них постоянно мелькали упаковки новых завтраков вперемешку с постерами новых фильмов. Интересно было наблюдать развитие индустрии, не подкрепленной финансовыми льготами для создателей. Мани всегда поддерживали древних в любых их начинаниях, Дима не мог представить, как в нынешних реалиях можно было заставить творить всех творцов, которые сейчас делали все то, что создавало окружающий мир. Все писатели, режиссеры, художники и дизайнеры создавали собственные бренды, изделия и тексты только из соображений удовлетворения собственного желания создавать предметы искусства и культуры. Современному человеку не требуется поощрений в виде метафорического заменителя процесса труда в миниатюрных цифрах, которые можно поменять на любую другую работу. Сейчас же более важно собственное самолюбование и самопоказ перед остальными – десятки режиссеров пытаются удивить друг друга лучшей картиной, которую они способны создать, использую всю мощь технологий и собственных умов.
- Стой, - девушка, стоящая рядом со светофором, схватила Диму за руку и резко дернула на себя, - еще рано выходить на дорогу. О чем ты думаешь?
Дима несколько раз усиленно моргнул перед тем, как полностью начать осознавать себя в окружающем мире. Парень уже одной ногой вступила на искусственный асфальт, если бы он сделал еще пару шагов, то проблем было не избежать крупных проблем от нарушения работы автомобильного трафика, до получения серьезных травм, чаще всего имеющих несовместимые с жизнью последствия.
- Прости, - неуверенно сказал Дима, - прости, что потревожил тебя.
Девушка смущенно заулыбалась и хотела, видимо по привычке, закрыть лицо рукой, но сдержалась.
- Ничего страшного, - ответила она, - просто не ходи больше рядом с дорогой, если уходишь глубоко в свои мысли.
- Постараюсь.
Девушка, наконец, отпустила Димину руку и сжала свою в кулак. Казалось, что она хочет продолжить разговор, но не решалась произнести еще одно слово.
Дима рассмотрел свою спасительницу и обнаружил некоторую схожесть с героиней романа, который читал. Точнее схожесть с той девушкой, которую нарисовало ее сознание в голове, пока разглядывало машинописные буквы, образовывающие слова. Это был человечек ростом чуть ниже самого Димы, при его скромных ста семидесяти сантиметрах, девушка была ниже на голову. Каштановые волосы едва касались плеч, напоминая стрижку каре, немного отличаясь от нее формой и дополненными тонкими косичками спереди. Одежда не отличалась от нарядов других жителей Миокарда: простые облегающие штаны цвета неба, полупрозрачная черная водолазка и куртка из искусственной кожи. Говоря искусственная, подразумевалось именно искусственная, то есть кожа животного происхождения, но выращенная в лабораторных условиях. Этот образ прочно зацепился за сознание Димы, вытеснив даже размышления о предстоящей поездке за границу города. Это веснушчатое лицо с большими зелеными глазами и слабой полуулыбкой, спрятанной за маской стеснения от нахождения рядом с парнем.
- Как тебя зовут? – Дима протянул руку вперед, чтобы девушка обратила на него внимание.
Она бросила взгляд на протянутую ладонь, после чего глубоко вздохнула, будто успокаивая ускорившееся сердце простой дыхательной техникой. Ее лоб покрылся испариной, будто уровень стресса был настолько большим, что даже организм пытался от него избавиться, понижая температуру тела. Девушка сделала еще пару глубоких вдохов, но уже более тихих, заметных только по движению ее груди.
- Я Тантра, - зеленые зрачки с усилием поднялись на Диму и осмотрели его лицо целиком, будто стараясь запомнить каждую маленькую и еле заметную деталь.
- А я Дима, - парень наклонил голову, изображая приветствие, - будем знакомы.
Тантра ничего не ответила, но продолжила стоять, рассматривая образ человека, стоящего перед ней.
- Можно странный вопрос? – сказала девушка и слегка закрыла свое тело, сведя вместе расстегнутые края куртки.
- Буду рад ответить.
- Что тебя заставило так углубиться в свои мысли, что ты даже потерял дорогу перед глазами?
Дима поначалу даже не нашелся, что ответить. Не часто парень встречал девушек, смотрящих не на его внешность, а будто бы сквозь нее, прямо в сознание.
- Так, - Дима немного замялся, не торопясь выходить из задумчивости, - о будущем.
- Все мы о будущем думаем, - Тантра улыбнулась, - всегда. Только каждый в удобном для него количестве. Разве что мало кому удается заглянуть дальше собственного носа.
Девушка весело хихикнула.
- Что ты имеешь в виду?
- А ты? - Тантра снова улыбнулась, но в этот раз более загадочно, недели в первый.
- Ты так хочешь узнать, что я конкретно собираюсь делать завтра? - Дима отошел от края дороги, чтобы случайно не оступиться.
- Все верно.
- Что ж...
Вероятность того, что это была очередная проверка от Долора, по мнению Димы, минимальна, только потому, что смысла в подобной операции уже не было, так как встреча была назначена, и целесообразно было бы устраивать следующие тесты уже в это время, а никак не заранее. Дима достаточно кратко пересказал не только историю про Долора и первую библиотеку Миокарда, но и с чего началось его увлечение стариной и поиском утерянной информации по кладезям знаний. Тантра внимательно слушала, иногда переводя взгляд на пролетающие мимо машины и автоматизированных доставщиков продуктов. В эти моменты она взмахивала своими короткими волосами так, что после остановки головы они ударяли ее по щеке. Временами она понимающе кивала, когда монолог подходил к риторическим вопросам из разряда: Как можно жить, когда не нашел себе дело по душе? И подобным. Один раз она перебила парня, чтобы уточнить подробности по вопросу уровня жизни древних. Очевидно, что во всей этой информации она оказалась впервые. Глаза Тантры часто округлялись от удивления, редко сменяясь смеющимися и блестящими.
- Ты прекрасный рассказчик, - сказала она, как только Дима закончил.
Парень не ожидал такой реакции, потому что все всегда реагировали совершенно не так. Чаще всего собеседники просто начинали махать руками в знак протеста продолжения темы разговора и требовали сменить ее. По какой-то причине девяносто процентов жителей Миокарда не любили историю и старые времена, открещиваясь от них, как в прошлом открещивались от проказы.
- Спасибо, не ожидал, что ты выслушаешь меня, - это были искренние слова.
- Ничего такого, - Тантра махнула ладошкой, - я очень люблю слушать. Иногда даже больше, чем говорить. Все мне так говорят, а я и не замечаю, не считаю это чем-то таким важным.
- Замечательное качество, - заключил Дима, - сейчас нельзя найти человека, который относился бы к твоим словам серьезно и внимательно, не превращая твои слова в собственное развлечение, заглушая постоянный информационный шум, издающийся отовсюду.
Вдруг Тантра сделала неожиданный для самой себя шаг:
- Может, пройдемся? – спросила она и снова распахнула края куртки, язычок молнии глухо ударился о плоскость черной кожи.
Двое не торопясь шли вдоль широкополосной дороги, находящейся в самой глубине Миокарда. Это было самое низкое место в городе, так как, на высоте нескольких этажей находились широкие балконы, соединяющие соседние здания в некоторое подобие улицы, подвешенной в воздухе. Отличие от привычной для древнего глаза улицы находилось только в отсутствии машин между краями пешеходных дорожек – современный человек отказался от возможности поднимать автомобиль в воздух, опираясь на безопасность не только воздушного пространства, но и живого населения города. Верхние улицы были наполнены людьми, но при этом обладали своей уникальной тишиной, похожей на ту, что создается высоко в горах, среди килотонн камня и снега.
Разговор шел сам собой, не был ни неловких пауз, ни сложных ситуаций. Со стороны могло показаться, что два закадычных друга решили уподобиться древним людям и просто пройтись пешком, передвигая собственные ноги с места на место по нескончаемо длинной улице, так напоминающей старый город. Тантра немного рассказала о себе, больше выступая слушателем. Девушка оказалась одной из тех, кто как раз не нашел своего предназначения, перебрав кучу занятий, от рисования, создания музыки, создания одежды и всего прочего. Но самым интересным оказалось ее мнение по поводу устройства мира, Дима сам не понял, как разговор зашел в это русло. Девушка сказала, что весь окружающий мир от каждого высотного здания и проносящегося мимо автомобиля, до пробегающей по улице кошки и самого Димы, идущего рядом – все это плод сознания.
- Чьего сознания? – спросил парень, переведя взгляд с тротуара на девушку, с интересом смотрящую вверх.
- Бога, - коротко ответила она.
Дима даже поперхнулся от неожиданности.
- Существа, которое было давным-давно создано людьми и ими же уничтожено несколько столетий назад? Как такое может быть?
- Очень просто, - Тантра посмотрела на своего спутника, - люди уничтожили только собственный рукотворный образ, существовавший только в представлении определенных лиц, и то только в момент их поклонения ему. То, что на самом деле называется богом, не поддается нашему объяснению, оно настолько недостижимо, что сравнимо с твоим прыжком вот на этот небоскреб. Не сможешь, я знаю. Так и здесь. Я создаю бога через себя, а он, в свою очередь, создает меня через себя, и пока я существую, существует и он, потому что мы единое целое.
- Но в той же священных писаниях…
- Забудь о них, - оборвала Тантра, - это все не более, чем бред ленивых диктаторов, желавших завоевать мир, написав только пару строчек. Никто не мог знать чего-либо конкретного о том, частью чего является сам, понимаешь? Каждый человек составляет часть большего, и настолько большего, что нельзя вообразить. Мы подобны колоскам пшеницы на безразмерном поле, давшем нам жизнь.
- И где же это поле?
- Нигде, его нет.
- Но ты же сказала, - Дима даже замедлил шаг, чтобы переварить услышанное.
- Оно есть, и одновременно его нет, - Тантра махнула рукой вверх, - оно не существует физически, но очень реально, если смотреть через отдельные призмы, например, через меня или тебя. Одно может познаваться через другое и наоборот. Как и сложно сказать что-то про тебя одного, никогда не встречая людей в своей жизни.
- Но я же всегда жил среди людей.
- Верно, но никогда не пытался смотреть через них, - сказала Тантра, чуть понизив голос.
- Разве можно смотреть сквозь физические тела?
- Можно, если иметь определенный навык, - усмехнулась девушка, - или просто отделиться от общего целого и встать в стороне, чтобы видеть поле целиком, как бы это делал водитель комбайна, ждущий созревания колосьев.
Дима замолчал. Единственное, что он видел, представив себя человеком, сидящим в кабине большой машины – это желтое поле, полностью засаженное культурой. Как перенести этот образ на жителей Миокарда, он не понимал.
- И не пытайся понять, - Тантра коснулась руки парня, отогнав от него все лишние мысли, - сейчас у тебя ничего не получится.
- Потому что я часть поля? Один из колосков?
- Ты снова прав, - Тантра искренне улыбнулась и продолжила рассматривать облака в небе.
- А ты видишь сквозь них? – после короткой паузы спросил Дима.
- Вижу.
- И стоишь не в поле?
- Нет, - девушка не отрывала взгляда от неба, будто хотела заключить всю его голубизну внутри себя, впитав до последней капли. – Я думаю, что пролетаю над полем, раз за разом взмахивая своими маленькими, но сильными крыльями. Иногда я спускаюсь ниже, иногда улетаю слишком высоко, но всегда возвращаюсь на привычную высоту и никогда не касаюсь колосков, потому что знаю, полю это не понравится.
Пара уже подошла к очередному перекрестку, и Тантра вышла из транса, в которую ее ввело небо. Девушка легким движением руки поправила волосы и спросила:
- Куда ты пойдешь дальше?
- Не знаю, - ответил Дима, наблюдая за движением автомобилей, отражающихся в стеклах домов, - я все это время шел только потому, что забыл, когда последний раз гулял вот так просто. У меня есть немного времени на решение важного вопроса, и я его трачу именно так.
- Интересный ты.
Эта фраза заставила Диму улыбнуться шире обычного.
- Ты никуда не спешишь? – внезапно для себя спросил он.
Девушка помотала головой в стороны, создав маленький вихрь из собственных волос.
- Может тогда ты и поможешь мне решить мою задачу?
Ответ пришел сам собой позже, совершенно неожиданно и просто. Дима, после продолжительного разговора с девушкой, практически проводил ее до дома, который, к слову, находился в часе ходьбы от старой библиотеки. Парень просто решил, что не стоит терять свой шанс, иначе можно остаться без каких-либо удачных возможностей и до конца жизни засиживаться среди сотен электронных книг.
- Чем ты будешь свободна через пару дней? – спросил Дима.
- А что? Есть планы? – игриво ответила Тантра.
- Не то, чтобы планы, - задумался парень, - завтра я планирую пропасть из города с человеком, который пахнет тайной.
- Пахнет тайной? – Тантра засмеялась. – Приключение обещает быть захватывающим?
- Я не уверен, но надеюсь на это. Не могу сидеть, сложа руки, когда жизнь дает сразу два джек-пота. Такое бывает только раз в жизни.
- Один куш ты срываешь, уезжая из Миокарда, - загнула пальчик девушка, - а второй?
- После узнаешь.
ווייטיק
«Вот он край Миокарда. Все, что я смогла подумать, выйдя на широкую террасу, огражденную по всему периметру шестиметровым стеклом, толщиной, примерно, с пару пальцев. При всем желании нельзя было попасть на противоположную сторону случайно, даже если вылететь на пешеходную зону в автомобиле и на скорости врезаться в стекло. Материал был настолько прочным, что за все время своего существования на этом месте даже не был поцарапан.
Если смотреть сквозь защитную панель, можно было увидеть тянущийся на десятки километров пустырь, бывший некогда древней цивилизацией, которую, если я правильно помню историческую книгу номер семь, сами древние называли Осией, если это слово было перенесено в печатные источники правильно. Лично меня терзали смутные сомнения по поводу правильности написания, потому что я прочитала множество текстов на древнем языке и ни разу не встречала похожих слов, учитывая, что подобные названия должны были встречаться часто. Впрочем, это государство было уничтожено не несколькими мощными взрывами бомб, сброшенных с самолета или другого летательного аппарата. Все было куда прозаичнее: государство погибло само, по крайней мере, наши историки считают именно так. Политика не смогла справиться с подчиненными. Помню только слова с фотографии, где была изображена полуразрушенная стена из красного кирпича с выбитыми от времени кусками, но камни рассыпались очень удачно, не повредив целостность рукотворного произведения искусства. Сейчас многие художники пытаются подражать неровным буквам древнего человека, выводившего слова баллончиком с краской, было видно, что он торопился, так как буквы, по мере прописывания фразы, все сильнее косились вправо, будто собираясь убегать в эту сторону, как только фраза завершится. Создатель убежал, и его судьба навсегда похоронена под осколками былой славы, если таковая была, но слова навечно остались сдерживать красные кирпичи от падения. Угольно черная краска выводила строчку: «осия ф перде». Она надолго засела в умах исследователей, не давая покоя днем и ночью, ведь ни одно из слов ни разу не встречалось в словарях, даже в тех, что находились гораздо раньше и в других, более развитых регионах. В итоге, местность и решили назвать Осией, в честь знаменитой красной стены, ставшей последним оплотом, последним строением некогда живущей страны со своими городами, дорогами и людьми. После стену было решено перенести в центральный музей Миокарда, где обветшалый камень простоит под холодным стеклом до скончания веков, или до того момента, пока от самого Миокарда останется только выжженный пустырь и пара полуразвалившихся небоскребов. Но такого будущего не предвещалось.
Там, где кончался пустырь, начинался густой лес, еле видимый со смотровой площадки, которая, к слову, находилась на высоте шести-семи этажей, над уровнем земли. Граница леса считалась неприкасаемым местом, где человек не ходил уже несколько веков. Примерно со времен существования той самой Осии, но все это находится на уровне сплетен и поверий, так как некому было проверить данные мысли. Желающих выбраться из Миокарда было мало, но все походы сталкеров всегда ограничивались выходом на пустырь и углублением в него примерно на два километра, где были еще сохранившиеся остатки построек. На этом все и заканчивалось.
Таня завороженно всматривалась в горизонт. Я прекрасно помнила, что она уже давно мечтает попасть в этот далекий лес, но одна идти боится. Мне несколько раз было предложено собрать маленькую группу искателей приключений, готовых идти на любые риски, даже сражаться с дикими животными и ночевать под деревьями. Но все быстро заглохло, как только информация о сборе ушла в народ, нужно же было как то найти несколько желающих. Практически сразу же появился мужчина в форме и, даже не представившись, строго запретил подобные действия. С того момента Таня больше не вспоминала о своих давних планах, но как только появилась возможность просто выйти за границу города – ее глаза снова зажглись желанием.
Не могу точно сказать, сколько людей выходило на этот пустырь, если не считать тех, кто выезжает туда практически ежедневно, чтобы проводить исследования древней жизни или разыскивать новые месторождения ресурсов, точнее помогать своим роботам выполнять свои задачи. Я говорю про таких же энтузиастов, как я, простых людей, имеющих недюжинное желание бежать навстречу приключениям, каких никто более не встретит среди всех возможных баров, кинотеатров и залов проведения досуга.
- Снова думаешь туда добраться? – тихо спросила я у подруги.
Таня отрицательно помотала головой, но ее лицо показывало совершенно обратное, я сразу поняла по ее нахмурившимся бровям, что она вспомнила того самого блюстителя правил в форме, перекрывшего ей дорогу к давней мечте.
- Когда-нибудь мы точно там побываем, я обещаю, - заверила я Таню, гипнотизирующую взглядом горизонт. – Не терзай себя за то, что еще не сделала, еще будет много времени и возможностей.
- Думаешь? – тихо спросила она.
- Уверена.
Я понимала природу ее неуверенности, она крылась глубоко в детстве, которое Таня изо всех сил пыталась забыть. Она даже не рассказывала про свои детские годы на наших первых совместных посиделках у меня дома, когда я готовила свой фирменный глинтвейн и надевала любимую красную кофту, так как в это время я снижала общую температуру в квартире примерно до восемнадцати по Цельсию, чтобы создать некоторый уют, подогреваемый теплыми вещами и горячим ароматным напитком. Таня начала понемногу выдавать интересные факты из своей жизни только под небольшим градусом, проще говоря, после нескольких больших стаканов глинтвейна. Она родилась в северных районах Миокарда, не уточнив, в каком конкретно, но я надеюсь, что спустя некоторое время я узнаю и это. В пять лет ее покинули родители, в одном из максимально редких для нашего города происшествий: они по случайности выпали из окна собственной квартиры, в порыве очень яркого танца. Согласна, что это крайне глупая смерть, сравнимая только со случайными смертями людей древности, о которых я однажды читала, но сейчас не об этом. Таня училась и взрослела в детском доме, принимая уход и заботу от механизированных помощников. Оговорюсь, что это не страшные угловатые роботы, блестящие своими металлическими суставами и издающими характерный звук. Роботы Миокарда очень похожи на людей, за исключением двух ярких отметок на их висках и груди, примерно между людских ключиц. Что было внутри, я не знаю, никогда не пыталась углубляться в робототехнику и все с ней связанное, считая себя человеком более творческим, нежели техническим. Таня же наоборот больше понимала в механизмах, особенно если они были древними. Однажды она смогла запустить мотор старого транспортного средства на двух не очень, на мой взгляд, колесах, кажется, он назывался Восход, такое слово я увидела на одной из его деталей.
Далее Таня прошла полный курс подготовки к самостоятельной жизни в городе и была отправлена в свободное плавание. Началась череда постоянно сменяющихся мужчин, которые надолго не задерживались, иногда женщин, к ним она имела большую предрасположенность, но все равно чаще тянулась к противоположному полу. Однажды, Таня целый месяц провела в пентхаусе какого-то певца, я не разбираюсь в музыке, он то и привил ей любовь к древностям, в его доме даже имелся небольшой музей с кучей предметов обихода древних. Он же и обещал Тане показать мир за лесом, который, по его словам, отличался от Миокарда даже укладом жизни. Одним словом, там нужно побывать каждому. Только вот певец не стал устраивать романтичный поход за границу, он просто несколько раз воспользовался ей во время подготовительных мероприятий. Как говорила Таня, все ее тело после болело несколько дней, не давая спокойно спать. А когда девушка ему надоела, певец решил немного развлечься и, якобы случайно, сбросить Таню со своего шикарного балкона. Естественно все это отразилось на тогда еще юной девушке, навсегда запомнившей странную выходку любимого человека, едва не приведшую ее к смерти. К слову, певца так и не наказали, ссылаясь на тот факт, что Таня была сильно пьяна и все ей причудилось. Ее было, даже чуть не привлекли за клевету, но все уладилось. Таня до сих пор не знает почему.
В такие дни органы управления городом ликуют, у них есть че заняться, помимо своих привычных дел. Не потому, что старое наскучило, а потому что они любят разбираться в чужих проблемах и разногласиях, хоть такое и происходит крайне редко.
Мы прошли через закрытую дверь, у Тани был ключ, который она успела стащить из квартиры своего певца, во внутреннее пространство границы города. Это было гигантское здание, полностью окружающее город и представляло только лишь функцию границы. Оно не имело окон и этажей, как таковых, но, если бы при строительстве их отметили, то число бы явно перевалило за пять, а может и девять. Оставалось только спуститься по узким металлическим лестницам, покрытым толстым слоем пыли, местами сбитым чьими-то аккуратными шагами. Кто-то явно тайком выходил наружу помимо нас, но мы больше не знали таких же искателей приключений, как и мы. Этот вопрос недолго меня терзал, ровно до того момента, как мы спустились к необходимой двери. Она оказалась распахнутой настежь, последний кто проходил через нее явно торопился и забыл ее закрыть, либо не захотел, мы этого уже никогда не узнаем. В двух метрах от раскрытой двери лежала мертвая птица. Я не особо разбиралась в названиях пернатых, так как никогда не встречала их в городе и видела представителя этих животных впервые. Не знаю почему, но мне стало грустно, это чувство было довольно редким у жителей Миокарда и считалось ненормальным, нужно будет обратиться к врачу, как только вернусь. Легкое черное оперение на безжизненном теле изредка шевелилось под действием залетающего внутрь ветра. Видимо птаха не смогла вовремя вылететь из каменного заточения внутри граничной стены, и погибла от голода, практически выбравшись наружу. Не могу определить от чего, но в моей голове на мгновение появилась надпись кривыми буквами: «Осия ф перде», мне показалось, что она очень подходила к этой ситуации. Может быть, она это и значила, может древние хотели оставить нам знак, что их дни сочтены и все уже заканчивается. По коже побежали мурашки. Сложно представить себя жителем государства, которое знает, что через несколько лет будет полностью уничтожено вместе со своим населением. На улицах бы ходили обеспокоенные люди, желающие объяснения ситуации от властей, а полиция бы разъезжала на автомобилях, призывая к порядку через систему усиления голоса, боясь выходить на улицу, так как паника и общий упадок настроения свободно витал в воздухе и подчинял себе сознания людей. Социальные сети и телевизионные каналы ломились бы от переизбытка научной и псевдонаучной информации, которой бы было на порядок больше. Так же бы оживились местные конспирологи и философы, предвещающие конец света еще очень давно. Я бы точно не смогла находиться в таком месте, сразу бы решив исчезнуть с этих безумных улиц, к этому моменту уже безымянных, так как имена бы уже ничего не значили, ибо какой смысл давать имя тому, что через некоторое время превратится в пыль, как и сознание его создателя? Можно сказать, что Осия исчезла, даже не просуществовав, ведь нет ни одного сознания, которое бы хранило в себе те улицы и здания, тех людей и животных, не осталось ничего.
Я не стала долго держаться за эти мысли, решив их отложить на потом, чтобы не портить эмоции на продолжительное путешествие. Таня, кажется, даже не заметила крохотное тельце и просто прошла мимо, выйдя на свет теплого солнца.
Снаружи, как, собственно, и внутри города стояла середина лета и, к счастью, не было сильной жары, хоть солнце весь день палило своими лучами землю. Я тоже, немного пригнувшись, вышла на улицу и вступила на пожелтевшую и редкую траву. Ботинки приятно зашуршали по сухой земле и мелким камням.
- Ты знаешь куда дальше? – спросила я Таню и оглянулась на серую стену за спиной, чтобы оценить грандиозность Миокарда для человека, пришедшего снаружи. Каменная плоскость была практически идеально ровной, за исключением некоторых погрешностей в нанесении цемента на плоскость. Раствор, под силой притяжения слишком сильно съезжал вниз, образуя сильно заметные наплывы и складки материала, давным-давно превратившиеся в твердый камень.
- Конечно, - с задором ответила Таня, от ее прежней задумчивости не осталось и следа, будто все старое она оставила в городе, а наружу вышел совершенно новый человек, - я не настолько давно здесь была, чтобы забыть направления движения. Нам сначала прямо от входа около километра, а там свернем левее на десять часов и так еще два километра. В общей сложности полчаса и на месте.
Я лишь кивнула в ответ и достала из сумки легкий перекус: йогурт и два куска хлеба».
כאב
Дима до конца не мог осознать смысла проезда за границу вместе с Тантрой, но при этом все выглядело максимально логичным. Если, конечно, не учитывать тот факт, что он был знаком с ней всего лишь несколько часов, но это его не останавливало. Девушка оказалась на удивление своей, если такое определение могло применяться к человеку. Дима чувствовал примерно то же, что и Дамиола к своей суре, только без сильного желания телесного сближения, но парень не отбрасывал появления и его, ведь все было еще впереди. Если и существуют какие-либо возвышенные чувства, постигающиеся человеком, то одно из них точно проникло в Димину голову и сейчас обустраивалось в ней, ходя кругами, как кошка, чтобы нагреть и подготовить место для своего тихого сна. Только это была не любовь, для нее было слишком рано, парень квалифицировал это желанием быть. Именно быть с человеком, который нравится, но не потому что человеческий организм стремится к продолжению собственного рода, путем выведения потомства, а потому что сознанию, управляющему собственным мешком с костями, хочется чувствовать себя живущим, а не существующим в абстрактной плоскости, которую рисуют ему глаза. Сознанию больно осознавать свою никчемность, свою миссию по отображению мира вокруг, который создает, ему хочется большего. Тантра, кажется, тоже чувствовала нечто похожее, но умело скрывала свои эмоции от человека, которого еще не успела полюбить, но определенно чувствовала исходящее от него тепло. Девушка целый вечер не отходила от Димы, норовясь заключить его в своих объятиях, как только появлялась такая возможность. Иногда парень уворачивался от цепких маленьких рук, на что в ответ получал обиженную милую мордочку, значащую начало микрообиды.
Дима весь вечер находился в состоянии эйфории. Все происходящее напоминало ему детство. То далекое время, когда он жил с родителями в отдаленном районе Миокарда, где власти решили сохранить подобие традиционных древних домов, что в прошлом целиком строились из дерева. Теперь же одноэтажные сооружения с небольшой территорией и газоном, все же находились друг над другом, подобно высотному зданию, но каждый этаж имел собственную крышу и вход, строились из переработанных материалов, но все равно напоминали натуральную древесину. Запах внутри стоял соответствующий, но только первое время, дальше же каждый отдельный дом приобретал свойственный только ему одному аромат, все зависело от жильцов. В родительском доме, как Дима помнил, пахло цветами – мать очень любила разводить цветущие растения в горшках. Разноцветные пластиковые горшочки стояли повсюду: на подоконниках, каждую осень, засыпая их своими листьями так, что приходилось сгребать все в пакет, над окнами, в маленьких плетеных качелях, в таких горшках чаще находились растения, дающие длинные побеги, красиво свисающие вниз. Местами, в доме, цветы занимали целые столы и отдельно стоящие стулья. Дима, вместе с братом, во время очередной игры в догонялки, часто по неосторожности сбивали растения со своих мест, совершенно не замечая учиняемой разрухи. Естественно, после парни получали хорошую взбучку и клялись больше не играть так, чтобы терять голову, либо не бегать по дому, но этих обещаний хватало на несколько часов. Родители не сердились на это, каждый раз позволяя детям устраивать шалости, если они не вредили целостности дома. В это время пространство всегда было залито солнечным светом, достающим до самых далеких и пыльных уголков, поднимая в воздух знакомый запах теплой пыли и разогретого дерева. Дима не задумывался, откуда брался аромат древесины, он тогда вообще ни о чем особо не задумывался, кроме того, как бы закрыться в отцовском кабинете и провести в нем пару-тройку часов за рассматриванием древностей, которые, к слову, даже можно было трогать. Кабинет отца часто пустовал, пока он был в отъезде, за границей Миокарда, это могло длиться неделями, но после он привозил пару-тройку занимательных вещиц. Иногда это были целые древние механизмы, давно не приводимые в действие, но это не было страшно, или простые безделушки, ранее носившие имена украшений или предметов обихода, но чаще всего в руках Димы оказывались обломки древней цивилизации. Именно обломки, потому что большая часть реликвий была раскрошена на части, которые практически невозможно отыскать в земле. Дима больше любил эти маленькие части чего-то непонятного, можно сказать, что необъяснимого, потому что после он, вместе с отцом старался сопоставить новый обломок с уже имеющимися, в надежде получить совершенно целую реликвию. Сложно сказать, сколько раз плоты их трудов приходили к успеху, но это не было важно, важным был только то, что Дима проводил время за делом, которое ему нравилось, за что каждый раз был награжден усталой благодарностью отца.
Теплые воспоминания ни на секунду не пропадали, пока Тантра была рядом, будто она живое воплощение давно ушедших родителей, нашедших своего сына спустя долгое время мучительной разлуки. Девушка буквально пахла теплотой и заботой тех людей, близких людей.
Ночь прошла без особых подробностей, какие хотелось бы упомянуть, если не учитывать одно маленькое происшествие: Дима в очередной раз встал, чтобы перекусить, стоя перед окном и созерцая ночной мегаполис, горящий миллиардом разноцветных огней. Перед самым холодильником, парень наступил на чью-то ногу.
- Эй, - резко вскрикнул он и сделал широкий шаг назад, - ты же собирался спать на крыше.
- А вот и нет, - раздался из кромешной темноты знакомый женский голос.
- Тантра, - выдохнул Дима, - я ты уж подумал, что придется устроить маленькую потасовку с братом.
- Было бы забавно, - ответила девушка и открыла холодильник.
Белый свет упал на черный лакированный пол, белые босые ноги Тантры и ножки стола позади нее. Девушка стояла на цыпочках, чтобы видеть высоко расположенные полки, ее длинная футболка оказалась настолько велика ей по размеру, что закрывала ей половину бедер и полностью искажала хрупкую фигуру. Подобный стиль одежды любили жители Миокарда, не желающие избавляться от полноты, хоть это и занимало всего несколько месяцев. Все-таки доступность всего и сразу делает человека избалованным и ленивым.
- Не замерзла?
- Мне вполне комфортно, - мечтательно разглядывая колбасу, ответила Тантра, - твое одеяло отлично согревает.
Вечером, как только парочка доехала до Диминой квартиры, парень очень удивился, что его спутница без задних мыслей согласилась с ним переночевать, чтобы с утра не терять времени на поиск друг друга в южной части Миокарда, Дима, практически отрывая от сердца, вручил Тантре свое любимое теплое одеяло, чтобы девушка не замерзла в гостевой комнате. Парень не мог поднять общую температуру воздуха в помещении, так как наступил период с запретом дополнительного ночного отопления. Так Миокард отдавал дань своему государству-прародителю, древней стране Осие, где точно так же каждое лето в квартирах пропажала теплота. Власти мегаполиса решили не отключать тепло для людей на такой долгий промежуток времени, поэтому нагреватели не работали только четыре дня в году, чего было достаточно, чтобы многие начинали жаловаться на свои замерзшие за ночь ноги.
- Тоже решил немного перекусить? – тихо спросила девушка, отвлекшись от внутренностей холодильника.
- Не спится, - констатировал Дима, - да и в животе происходит что-то неприятное, будто два существа схлестнулись в схватке.
- Дурачок, - хихикнула Тантра, - ты просто проголодался и, вдобавок, нервничаешь.
- Не то слово.
- Садись, я тебе сейчас приготовлю немного на скорую руку.
Зажегся слабый свет, немного разбавивший темноту кухни, но он не нарушал волшебное настроение, висевшее в воздухе. Дима просто сидел за столом, закинув ногу на ногу, и следил за движениями подруги. Тантра выложила на стол два вида колбасы, хлеб и несколько маленьких баночек с соусами, которых Дима не видел ранее в своей квартире, предположив, что это принес Ваня, парень продолжил наблюдать за грациозными перемещениями девушки. Индукционная печь засветилась слабым красным свечением по контуру, и Тантра с грохотом поставила на нее сковороду, чуть не уронив на пол стеклянную крышку, подскочившую от резкого приземления на плиту. Дима просто наслаждался происходящим, такое не часто происходило на его кухне, точнее даже вообще не происходило по одной простой причине – здесь ни разу не было девушек. Да, подруги Вани часто посещали квартиру, но только в развлекательных целях, чтобы приятно провести время, но никак не готовить посреди ночи легкий ночной перекус. А учитывая старания и масштаб готовки у Тантры, этот прием пищи было сложно назвать легким.
Вся кухня пропиталась сладким запахом жареного хлеба и Ваниными соусами, желудок уже был готов выпрыгнуть наружу и самостоятельно наброситься на практически готовую еду. Не хватало только приятного вида за окном. Мегаполис, тянущийся до самого горизонта, начал удручать Диму, начал казаться слишком однородным и серым, чем ранее. Все эти бетонные перекрытия, килотонны стекла и железа будто давили всей своей массой на парня, словно свинцовое одеяло в одном из ночных кошмаров.
Наконец, перед Димой выложили шесть бутербродов. Это оказался зажаренный с двух сторон хлеб, заранее пропитанный двумя соусами, и сложенными сверху двумя видами колбасы тонкими кружочками.
- Спасибо, - Дима улыбнулся и вдохнул аромат полной грудью, - это именно то, чего мне не хватало.
Тантра улыбнулась в ответ, схватила с тарелки один из кусков и сразу отправила его себе в рот. «Вот хитрюга, она больше сама хотела поесть, чем приготовить специально для меня», - подумал Дима и тоже откусил от своего бутерброда. Наступила тишина, было слышно только звуки от двух двигающихся челюстей, усердно перемалывающих самый вкусный на Диминой памяти ночной перекус.
- А ты не замерзнешь в своей кровати? – спросила Тантра перед тем, как я собрался уходить.
- Не могу быть уверен на сто процентов.
- У меня как раз есть очень теплое одеяло, которое достаточно большое и сможет вместить нас обоих.
- Предлагаешь с…
- Предлагаю, - опередила Тантра.
Утро встретило теплым солнцем, играющим в догонялки на Димином лице. Лучи падали на граненую вазу и, переливаясь, устремлялись прямо на кровать, развернутую к окну. Парень открыл глаза и потянулся, пустая голова чувствовала только твердость намятого места на подушке. Вставать совершенно не было желания, снаружи царила прохлада, а под одеялом стояла жара, настолько комфортная и привычная, будто отопительные панели и вовсе не отключали. Дима понимал, что его ощущения его обманывали, и как только он скинет с себя плотную ткань с синтетическим наполнителем, его в тот же момент одолеет холод и легкое уныние, одновременно с желанием завалиться обратно в кровать и пролежать там целый день, если не потребуется вставать в угоду очень важных дел. "Твою ж..", - проскочило у Димы в голове, и он резко сел. Мысль о походе за границу, подобно молнии ударила по синапсам, заставив весь организм проснуться и быть готовым к любым действиям, даже к внезапному нападению со спины. Он совершенно забыл про план Долора, который должен был начаться сегодня, уже практически сейчас, если можно было так выразиться.
Дима вскочил, в мгновение ока оказался в ванной и только в этот момент понял, что чистит зубы одновременно с тем, что все еще выдавливает зубную пасту из тюбика.
- Я что, все еще сплю? – спросил парень у отражения в зеркале, но оно лишь синхронно повторило движения губ.
Зубная щетка выпала изо рта, пролетев насквозь ту, что Дима держал в руке, после чего вторая исчезла. В голове была только одна логичная мысль: Тантра ночью накачала его неизвестным препаратом. Но с какой целью? Обокрасть? Это настолько глупая мысль, что Дима невольно ухмыльнулся, глядя на свое отражение. Что еще остается? Парень, тепля последнюю надежду, закончил утреннюю процедуру и вернулся в комнату. Дима вытащил из сложенных штанов лэптоп и приложил палец к экрану, оповещение о необходимости приема вакцины «Б» звенело обо всех пропущенных сроках, дополнительные приложения уже предлагали выслать препарат на домашний адрес, но они были беспринципно свернуты без возможности появиться снова.
Дверь, ведущая в основную часть квартиры, с легким шелестом открылась, и в проходе появился силуэт Тантры. За ее спиной из окна ярко отсвечивало солнце, хоть и не могло попадать в этот проход напрямую. Дима впервые пожалел, что заказал отделку под полированный камень, отражающий даже своего владельца, проходящего мимо.
- Я думал, ты ушла, - сказал парень, сильно прищуриваясь и прикрывая лицо ладонью.
- Нет, - прошелестел голос Тантры, - я готовила завтрак, чтобы не задерживаться перед отправкой. Смотрю, ты не сильно торопишься, будто вовсе забыл, что половину вечера твердил мне о важности предстоящей поездки. Или ты уже все переосмыслил и проникся своим комнатным подобием свободного мира?
- Я только что чистил зубы тремя своими руками, пока в одной была щетка, на которую я собирался выдавить пасты, третья уже усердно полировала мою эмаль.
Дима ничком упал на кровать и громко выдохнул, словно только что закончил тяжелую многокилометровую пробежку. Хотелось просто снова уснуть и проснуться уже в адекватном состоянии.
- Умеешь ты удивить, - подняла брови девушка и подошла к кровати. – Что тут у тебя?
Она подняла лэптоп своей тонкой рукой и несколько секунд рассматривала мигающие индикаторы на рабочем столе.
- Милые котята, - заключила Тантра и бросила устройство на кровать.
- Что? – Дима отвлекся от сжирающих его лишних мыслей, только что вызвавших небольшой тремор рук. – Тебя удивила только моя экранная заставка? Совершенно не смущает тот факт, что я сейчас полностью лишен вакцины и, возможно, умираю, параллельно сходя с ума?
- Все в порядке, - поспешила успокоить собеседника Тантра.
- Нет, - закричал Дима, - ничего не в порядке, я вижу то, чего не должен видеть, чего не хочу видеть. Здоровый организм не будет представлять подобного. Я сейчас же приму препарат.
- Стой, - Тантра уперлась ему в грудь, не давая подняться с кровати.
Дима бросил взгляд на лицо девушки и в тот же момент карикатурно отвернулся. Лицо Тантры исказилось: количество глаз увеличилось вдвое, дополнительная пара появилась на скулах, а зрачки были направлены в разные стороны, рот повернулся практически на девяносто градусов и искривился в безумной улыбке.
- Отойди от меня, отойди, - кричал парень, но все еще не мог встать, хоть и пытался, на удивление крепкая рука девушки надежно держала его в горизонтальном положении.
- Сейчас все пройдет, - Тантра тараторила так быстро, что слова с трудом различались, - сейчас все закончится.
- Откуда тебе знать? – Дима боялся открыть глаза снова, хоть организм не чувствовал каких-либо новых негативных изменений в восприятии окружающего мира. Темная пустота, под опущенными веками успокаивала своей холодной молчаливостью, убаюкивая воспаленное сознание напуганного человека.
- Я прошла через это, - тихо сказала Тантра, будто жалея о произошедшем.
Дима через силу открыл глаза. Лицо девушки снова преобразилось и сейчас больше напоминало лицо глубокого старца, даже было некое подобие бороды, собранной в достаточно толстую косу. Одежда так же поменялась: вместо длинной футболки осталась старая потрепанная накидка. Одним словом, Тантра обратилась в монаха, подобного тем, что уединяются в своих храмах, которые построены высоко в горах, куда человеку будет не так просто добраться.
- Вы отказались от вакцины намеренно?
Тантра, от неожиданности подобного обращения, убрала руку с груди собеседника и села на край кровати. Девушка молчала, рассматривая пусты глаза, устремленные в ее переносицу, складывалось впечатление, что они совершенно ничего не видят.
- Честно сказать, - неуверенно начал Дима, его голос звучал устало, - я увлекся своими делами и не заметил напоминание о приеме препарата. Сейчас очень жалею о своей глупости и невнимательности.
- Ты ведь осознаешь, как это по-детски звучит? – поинтересовалась Тантра.
- Не могу не согласиться, что мир вокруг постоянно меняется, - так же устало продолжил Дима, - только течение этих метаморфоз простому человеческому глазу невозможно. Если только отбросить все мирское и отдать жизнь на познание себя через медитацию, можно воочию проследить за движением материи, в процессе ее преображения. Но я сейчас сам вижу подобное, вижу пролетающие мимо лица и образы, некоторые слишком непонятны и прозрачны, я не могу опознать хоть что-то знакомое, но другие ясны, как при свете дня. Лица кричат, но некоторые улыбаются, и я не могу их узнать, я не знаю имен. Стойте! Они кричат свои имена, но не слышу, кажется, это другой язык, неизвестный нашей истории. Хотя, о какой истории мы говорим, живя в Миокарде, жители которого даже не знают, что находится за границей видимости, что наблюдается с любой террасы на границе.
- О чем ты говоришь? – попыталась перебить Тантра, но тут чуть не получила легкий удар по голове, так как Дима дернул рукой на голос, словно собираясь поймать назойливого комара.
- Эти лица не похожи на нас, на тех, кто ходит по улицам Миокарда, для нас это слишком красивые, слишком идеальные изгибы и формы, которые не повторить даже нашим скульпторам, ибо они недостижимы.
Дима замер, перестав разговаривать, его глаза все еще уперлись в лицо Тантры, но медленно приобретали слабый блеск, точно такой же, как блестит на солнце потертая жизнью монета. Его сердце билось настолько громко, что Тантра его слышала, вена на виске повторяла поступательные движения вслед за глухим звуком, раздающимся в тишине.
- Что со мной произошло? – резко спросил Дима и начал часто моргать, нагоняя на высохшие глаза дополнительную слезу.
- Очнулся?
Дима неуверенно кивнул в ответ. Сейчас он видел прежнее лицо девушки, на котором не было даже элементарного удивления, будто она встречалась с людьми с похожими симптомами. Тантра начала нежно гладить парня по ноге, успокаивая его, как зашуганного зверя, забившегося в темный угол.
- Теперь слушай. Ты не сошел с ума, ты не умираешь и не стал жертвой страшной болезни, - Тантра глубоко вздохнула. – Это побочный эффект, возникающий после полного отказа от вакцины «Б», про который никто никому не рассказывал, поэтому ты сейчас так удивлен.
- Почему нам не сказали?
- Все просто, - махнула свободной рукой Тантра, - не было расчета на то, что кто-то решится добровольно отказаться от приема препарата, а вероятность не заметить предупреждения о необходимости приема, которое дается намного заранее самого приема, сведена к такому минимуму, что вероятнее ты встретишь акулу на улице, чем не успеешь принять очередную дозу.
- Звучит, как правда. А то, что я видел, это реально? – растерянно спросил Дима.
- Не могу быть уверена полностью, - Тантра сложила руки на груди и заняла задумчивую позу, напоминающую карикатурные картинки из сети. – Насколько могу предположить, то эти лица, показавшиеся тебе идеальными, являются остаточной памятью о наших создателях, они построили Миокард и населили его людьми, а после исчезли навсегда. К слову, я тоже их видела, поэтому могу судить.
- Миокард восстал из пепла погибшей цивилизации древних, что жили на этих землях несколько веков назад, - на автомате протараторил Дима.
- Хорошо знаешь историю, - сказала Тантра, показав большой палец, - только это информация, сгенерированная еще задолго до нас.
- Не верю, - отрезал Дима.
- В эти лица ты тоже не веришь? – Тантра нахмурилась. – Готова спорить, что ты теперь заинтересован в том, чтобы найти больше информации о увиденном. Если ты, конечно, не соврал о своих увлечениях к накоплению информации, то я уверена, что даже принимать вакцину снова ты не станешь.
Парень не нашелся, что ответить. Препарат он использовал уже двадцать лет, без единственного намека на пропуски. Тантра верно подметила, пропустить прием, живя обычной жизнью, как практически все жители Миокарда, было совершенно невозможно. Даже были дни, когда момент приема ожидался подобно празднику, только потому, что являлся юбилейным. Сложно осознать мысль о прекращении употреблении вещества, что делало твою жизнь такой, какой ты ее прожил – не знающей проблем и серьезных происшествий, омрачающих ее. Что ожидает впереди, предположить было нельзя, но Дима решил, что иначе просто невозможно получить этот потаенный пласт знаний, скрытый за пеленой настолько плотной, что просто так пройти через нее уже нельзя. Но моральную установку, вбитую заподлицо еще в раннем детстве пересилить очень сложно, только родители даже не подозревали о том, что было закрыто за их собственным сознанием, сбитым с толку препаратом, созданным их предками.
- В лица верю, - не мирясь с собственным поражением, сказал Дима, - я еще не видел ничего более реальное, чем это.
- Отлично, - Тантра встала, - теперь вставай, пора собираться.
- Постой, а почему ты не принимаешь вакцину?
Девушка, уже сделавшая несколько шагов к выходу из комнаты, обернулась, ее волосы вихрем перелетели через плечо, через секунду показав ее лицо.
- Я попробовала из интереса, узнать, что получится, если отойти от всех, - ответила Тантра, запуская руку в волосы, будто она ушла в глубокие мечты. – Теперь только и мечтаю увидеть эти лица в живую.
- То есть, - Дима сел удобнее, - ты считаешь, что они реальны? Ты в самом деле веришь в эту чепуху, что над нами существуют некие существа, создавшие мир вокруг?
- Стой, - Тантра вернулась к кровати, готовая перевернуть ход мыслей собеседника, - мир создали не боги, даже не высшие существа, коих нельзя назвать как-то конкретно.
- Я знаю, что ты сейчас скажешь, - поднял палец Дима, но тут же его опустил, так как Тантра попыталась за него ухватиться.
- А ты еще послушай, чтобы точно не забыть, - наклонила голову девушка, повысив тон. – Ты создаешь мир, пока мир создает тебя самого, но один не может существовать без другого, так как, если исчезнет мир, то исчезнешь и ты сам, так как ты перестанешь проецировать себя в нем. Понимаешь?
Дима уверенно кивнул.
— Вот теперь осознай, что в стороне от этого есть еще два существа, точнее нет, два сознания, так же образующих свой собственный мир и друг друга, а также и нас с тобой, вместе с Миокардом.
- Как это я создаю все вокруг, но кроме этих двоих?
- Просто, - махнула Тантра, - они находятся вне твоего мира, твоему сознанию их не достать и не осознать. Мы никогда не достигнем уровня этих двух, даже если станем самыми главными в своем мире. Понимаешь, я слышала, что несколько людей в истории могло общаться с одним из этих существ, но это было не привычное для нас общение, а расшифровывание образов, что были оставлены в нашем мире с неизвестной целью.
- Ты сейчас рисуешь явный образ любого древнего бога, что были убиты людьми уже очень давно. От многих даже информации не осталось, кроме старых изображений на каменных стенах.
- Они не боги, но создатели, - возразила Тантра.
- Все равно я не считаю, что подобное может быть реально, - ответил Дима и, шаркая ногами, пошел к шкафу.
Тантра исчезла за дверью и больше не пыталась заговорить. Можно было подумать, что она собирает вещи, но все ее сборы ограничивались только теми вещами, с которыми она пришла сюда с заполненной автомобилями улицы. Дима легким движением сдвинул влево часть стены, легкий материал подчинился и показал содержимое, спрятанное так незаметно, что, ели бы не легкая подсветка сенсорной панели, обозначающей место открывания створки, то можно было легко не заметить спрятанный здесь шкаф. Выбор пал на легкую, но в то же время плотную ткань, изначально созданную для перекрытия крыш в летних верандах на макушках небоскребов, она прекрасно отталкивала воду и не рвалась под сильными нагрузками. У Димы из нее был сделан целый костюм, которым он еще ни разу не пользовался, только потому, что был создан по древним выкройкам. В такой одежде, в прошлом, охотники выходили в лес, чтобы добыть себе еды, хоть и могли получить ее в магазинах. Почему некоторые люди добывали себе пищу, как дикари, парень понять не мог, но сильно проникся видом утилитарной одежды. Слово «утилитарной» он так же нашел в словаре, непосредственно после обнаружения костюма охотника в архивном журнале, но так и не смог понять его значения, как бы не искал его в других источниках, но с тех пор оно всегда всплывало при виде этой грязно-зеленой парусины, образующей рукава и штанины.
Конкретного времени Долор не задал, поэтому Дима не спешил, но в то же время старался не задерживаться на долгом выборе чего-либо конкретного. По итогу, вместе с парнем в поход отправлялся только короткий кухонный нож и лэптоп со стилусом, чтобы было удобнее конспектировать увиденное.
Тантра уже ждала на кухне, на столе стояла маленькая миска с печеньем и стакан молока – для Димы это был вполне стандартный завтрак, уже не первый год, появляющийся утром на столе. «Стабильность рождает серьезность», - говорил парень каждый раз, когда брат упрекал его в однообразности суточного жизненного цикла, но Дима просто смеялся ему в лицо, собираясь на очередную выставку картин именитых художников и дизайнеров.
- Сейчас приедет нормальный завтрак, - сказала Тантра.
- Он ведь уже на столе, - возразил Дима.
- Этот? – девушка толкнула миску рукой, от чего та проехала практически до края полированного стола, - теперь тебе нужна серьезная еда, твой организм не подпитывается от вакцины.
- Точно, - Дима дернулся, как от удара током, - ты меня заговорила, и я забыл принять новую дозу.
- Перестань, - спокойно сказала Тантра, - ты серьезно думаешь, что она тебе теперь нужна? Остановись и прислушайся к своим чувствам, а потом уже реши, будешь ли ты вводить себе эту ерунду.
- О чем ты говоришь?
- Сейчас сам поймешь, - Тантра встала, сделала шаг к Диме и крепко его обняла.
Парень замер. Тепло оказалось таким неожиданным и непривычным, что невольно заставляло расслабиться и вызывало улыбку. Это ощущение не было похоже на то, что появляется после поворота шайбы настройки температуры в квартире, это был совершенно другой уровень, будто сложно выполненный механизм, по сравнению с первобытной разработкой древних. Но самым главным открытием оказалось то, что помимо этого необыкновенного тепла, появилось сильное чувство голода, холод в ногах, вызванный непрогретым полом, так же все домашние запахи открылись по-новому, будто Дима снова вернулся в старый родительский дом спустя долгое время отсутствия. Хотелось бы сказать, что Тантра смогла раскрыть парню незадействованные ранее чакры, но этого не произошло. Девушка просто обняла Диму, все же остальное, включая твердое решение повременить с приемом вакцины, он решил для себя сам. Находясь под глубоким впечатлением от захлестнувших его ощущений.
Выход на улицу же прочно закрепил принятое решение в голове парня, наконец-то осознавшего, что значит жить по-настоящему. В лицо ударил прохладный ветер с запахом горелой резины и выхлопных газов, которые Дима ранее не замечал, его обонятельные рецепторы либо не внимали в полной мере, либо что-то заставляло их игнорировать. Стало очень шумно, звук двигателей всех автомобилей складывался в один единый монотонный гул, отражающийся от стеклянных стен, каменных бордюров, стальных ограждений с разными узорами, даже от встречных автомобилей, после чего сильно бил по барабанным перепонкам. Так же добавилось еле заметное гудение небоскребов. Дима и подумать не мог, что дома способны издавать хоть какие-то звуки, кроме тех, что создают его жители: будь то звон посуды, крик теле стены и прочих процессов жизнедеятельности. Этот звук был другим, больше похожим на вибрацию, легкое колебание бетона и металла, будто вся конструкция поет единственную выученную за свою жизнь песню, чтобы отвлечься от постоянного воя работающих моторов и криков людей.
Дима замер, чувствуя ногами заунывную песню собственного дома. Как он раньше не замечал, что сам является частью такого необычного события, можно сказать колоссального концерта камня и стали.
Небоскреб еле заметно качался на ветру, который настолько усиливался на верхних этажах, что на них даже не было функции открывания окон. В противном же случае можно было получить совершенно неожиданный хаос в собственном жилище, если повезет, или попасть в него самому и получить травму от пролетающей по комнате барной табуретки.
- Чего застыл? – спросила Тантра, только что вышедшая из центральных дверей здания.
- Слушаю песню, - тихо ответил Дима.
Тантра остановилась и замолчала, постаравшись дышать как можно спокойнее.
- Сегодня спокойно поют, - понизив голос, сказала девушка, - давно не слышала от них такой красивой мелодии. Обычно это достаточно тяжелый мотив, погружающий в не самые приятные мысли, меня каждый раз затягивает. Вот как вчера, только ты и вытащил меня из них со своим внезапным выходом на дорогу, я так перепугалась, что полностью перестала прислушиваться, только сердце в ушах отдавалось.
- Ты тоже это слышишь?
- Постоянно, - подняла голову Тантра и стала всматриваться в небо, - иногда даже открываю окно в квартире и выключаю все, что мешает. Редко удается попасть на такую мелодию. В Миокарде задувают слишком сильные ветра, раскачивая небоскребы слишком сильно, от чего они надрываются, как рельсы под проходящим на поворот поездом.
- Странно, что я раньше этого не замечал.
- Вовсе и нет ничего странного, - ответила Тантра, - сейчас ты полностью исключил из своего организма подавитель чувствительности.
- Вакцина дает нам столько плюсов, отбирая столько важного? Но зачем?
- Очень просто. Когда ты последний раз слышал в новостях о преступлениях, совершенных в Миокарде?
- Не знаю, - задумался Дима, - вроде бы еще ни разу не слышал, хоть не пропустил ни единого выпуска. Очень уж мне нравится подача информации главным ведущим, Эрнстом. Знаешь его? Он великолепный диктор.
- Речь не об этом, - оборвала Тантра, - а о подавлении. Вакцина снижает вероятность возникновения преступных действий только за счет того, что заглушает большинство эмоций и ощущений, что человек имеет в своем распоряжении. Преступник чаще всего ведом своими желаниями и ощущениями, и он будет уничтожен, если лишить его этого. Точнее будет сказать - он не родится и не воспитывается преступником.
- А как же остальные? - спросил Дима, делая шаг к девушке, чтобы лучше видеть ее задумчивое лицо. - Как же те, кто не должен был стать угрозой общества, но лишился чувств?
- Он будет порядочным жителем Миокарда, - с горечью в голосе ответила Тантра, - самым простым героем самых скучных хроник - хроник, которые не напишут. Ты не подумай, что я, - девушка приложила руку к груди, - расстроена полным отсутствием злодеев. Я расстроена тем, что нас с тобой лишили слишком многого, ради мирного неба.
- Только не говори, - Дима напрягся, а по его спине побежали мурашки, - что ты затаила глубокую обиду и теперь намереваешься отомстить за это всем, кто связан с вакциной.
- Вовсе нет, - девушка слабо улыбнулась, - я просто хочу узнать у наших создателей, для чего они все это придумали.
Дима даже пошатнулся от удивления.
- Ты хочешь спрашивать у тех двух лиц?
- Именно. И я очень надеюсь, что они ответят.
- Я даже не представляю, как мне придется все это объяснять Долору, - Дима представил их встречу с мужчиной, где парень пытается завести разговор, без возможности связать и пары слов от навалившихся усложнений в виде миниатюрной девушки.
- Долору? - Тантра уперлась в Диму удивленным взглядом. - Откуда ты знаешь старика?
- Случайно познакомились, - Дима задумался, - он приезжал к моему дому на какой-то развалюхе. По его словам, он ее нашел специально, так как любит древности.
- Случайно, - закатила глаза девушка, - как же. Если дело касается Долора, то слово случайность не имеет силы, он всегда знает, что произойдет и когда.
- Хочешь сказать, он все рассчитал наперед?
- Уже сказала.
Дорога до станции скоростных поездов прошла в тишине, Тантра, кажется, шла, вслушиваясь во все еще доносящуюся песню небоскребов, а Дима глубоко ушел в свои мысли. Не хотелось осознавать, что он стал частью загадочного плана одного, на вид простого, человека. На что рассчитывает Долор? Он говорил, что набирает себе искателей древностей, проще говоря, таких же, как он сам, но с какой целью? Неужели все эти махинации являются длинным танцем скрытого гения, направленного не на простой поиск артефактов. В таком случае, стоит вспомнить желание Тантры о встрече с создателями Миокарда. Может Долор заманил ее к себе под предлогом помочь с поиском канала связи с высшими силами, в будущем собираясь использовать, как проводник между мирами, а простых искателей пустить на поиски необходимой для этого локации? Все выглядело достаточно правдоподобно для плана одержимого.
- Долго ты с ним общалась? - спросил Дима, нащупывая в нагрудном кармане книгу, которую так и не дочитал.
- С Долором? - Тантра сбавила шаг, немного отстав от собеседника. - Мы встретились с ним на улице как будто бы случайно, но ты помнишь, о чем я говорила, поэтому я думаю, что он меня просто-напросто нашел сам и столкнулся со мной на площади, практически в центре Миокарда. Мы тогда заговорили о каких-то отвлеченных вещах, сели за стол в уличной кафешке, он попросил принести мне черный кофе. Сам потом узнаешь, как сильно он ускоряет и усиливает сердцебиение. Долор понял, что я давно уже не принимаю вакцину. Прошло несколько дней, не лишенных самых интересных в моей жизни встреч, он каждый раз умудрялся меня удивить чем-то новым и необычным, как будто бы он был мастером завязывать отношения с людьми.
В один из дней мы пошли в кинотеатр, но то был непривычный нам с тобой промежуток каменного пространства с черными стенами и объемным экраном, создающим эффект присутствия. Это был древний зал, давно потерянный в глубинах Миокарда, там были даже длинные ряды с мягкими сиденьями. Точнее сказать, обивка за годы простоя превратилась некое подобие подушки, набитой пылью, но сидеть было по-прежнему удобно. Кто-то незаметно включил фильм, звук звучал не сразу у меня в голове, а в стороне, будто стены сами по себе звучали, играя незнакомую музыку, кажущуюся давно забытой. Фильм оказался очень странным, про мужчину в очках, занятием которого было уничтожение себе подобных. Долор объяснил мне, смысл слова «убийство», вроде бы он так его назвал.
- Никогда его не слышал, - перебил Дима.
- Я тоже, - кивнула Тантра и сглотнула слюну, будто сказала нечто крайне неприятное, - но он знал его значение, и я сомневаюсь, что такое можно было выдумать.
- Что же оно значит?
- Причинить смерть кому-то другому, - на одном выдохе ответила девушка, - именно то, что однажды со мной не произошло.
- П-постой, - Дима остановился, громко шаркнув ногой по тротуару, - мы до этого момента не знали, что значит подобное действие? Я всего пару раз в жизни слышал об этом, только потому, что оно полностью исключается нашей спасительной вакциной.
Парень невольно ухмыльнулся после этих слов, вспоминая моргающий индикатор, напоминающий о необходимости принять очередную дозу препарата.
- Вы лишены слишком многого, - раздался голос за спиной пары.
Тантра резко развернулась и расцвела в улыбке.
- Долор! – вскрикнула она и кинулась обнимать бородатого мужчину.
- Думал, что вы проспали нашу встречу, - с веселой ноткой сказал он, - поэтому решил проверить, собираетесь ли вы в поход, который с огромной уверенностью изменит ваши судьбы.
Дима протянул руку Долору и они крепко сжали ладони друг друга.
- Что значит: «Мы лишены многого?», - сразу же спросил Дима.
- Очень просто, - с энтузиазмом откликнулся мужчина, - вы не живете по-настоящему, ничего не чувствуя и не видя под ногами, так существует весь Миокард, и я не порицаю его жителей.
- Чего конкретно мы лишены? – повторил Дима.
- Потом, - посерьезнел мужчина, - помнишь наш разговор в библиотеке?
Дима кивнул.
- Вот так хорошо, - Долор кивнул в ответ и поднял руку, указывая пальцем вперед, ровно туда, куда шла пара. – Идите на место, там уже все обсудим и обговорим.
Мужчина сделал пару шагов назад, поравнялся с бетонным выступом здания и шагнул за него, скрывшись полностью. Дима был уверен, что если выглянуть прямо сейчас за этот край, то он увидит только пустой проулок между двумя зданиями и более ничего. Долор внушал образ именно такого человека, способного пропасть на ровном месте, не оставив после себя совершенно ничего, а после внезапно объявиться на другом конце города совершенно не запыхавшись, учитывая разницу расстояния в несколько десятков километров.
- Нужно идти.
ਦਰਦ
«Мы шли довольно долго, а пейзаж даже и не думал хоть немного меняться. Еще бы он мог, мы шли практически по пустыне, с редкими отличиями в лице обломков древних сооружений и остатков деятельности ранее проходивших здесь поисковых групп. Ветер иногда наступал прямо в лицо, заставляя зажмуриваться от летящего на большой скорости песка, норовящего попасть в любые пустые полости, которые будут ему предоставлены. У меня сразу же заполнились нагрудные карманы, и я то и дело энергично их трясла, чтобы освободить от лишнего веса. Таня уверенно шагала впереди, на два-три шага опережая меня. Временами мне казалось, что подруга может даже не заметить того факта, что я отстала ввиду усталости и остановилась на небольшой привал, чтобы утолить жажду и дать отдых ногам. Но Таня иногда оглядывалась, что-то мне говорила, улыбалась, так же она указывала пальцем вперед, на воображаемую точку, обозначающую финал нашего пешего маршрута. Мне уже хотелось поскорей его достичь, я не очень любила долгие монотонные прогулки, поэтому, в Миокарде, я всегда пользовалась транспортом, отдавая предпочтение самым скоростным его видам. Таня же наоборот любила иногда пройтись пешком вдоль пустынной улицы, куда даже автомобили не заезжали, обычно это были тупиковые маршруты, ведущие к фабрикам или производственным помещениям, где трудились наши механизированные помощники, у которых не было нужды выходить из своей огороженной забором территории. Однажды, я увязалась за ней, чтобы попробовать такую прогулку, прочувствовать вкус одинокого похода между черными от копоти зданиями, некрасивым изгибам переулков, где никогда никого не было, и ничего не поняла, совсем. Мне было неприятно смотреть на всю эту грязь, что скапливается в производственных районах, на лишенные жителей дороги, на совершенно невыразительное небо. А Таня была рада, она молчала и улыбалась, будто только этого не хватало в ее насыщенной жизни. Иногда она замирала на полушаге и пыталась во что-то вслушиваться, но я ничего не слышала, даже когда вставала в то же самое место и принимала похожую позу – нужно было немного наклонить голову вбок, а после приподнять одно ухо немного вверх. Таня, наблюдая за моими попытками ей подражать, только звонко смеялась, заставляя свой смех отскакивать от кирпичных стен, пока он улетал и терялся в глубинах каменных джунглей.
- Зачем ты вот так внезапно останавливаешься? – спросила я ее тогда.
- Просто, - бросила Таня через плечо, - долго объяснять, но, может быть, ты поймешь это в будущем.
Эти слова только сильнее меня запутали, не принеся мне совершенно никакой новой информации, что сильно меня расстроило. Я еще пару раз пыталась вернуться к этой теме, но моя подруга ловко уклонялась от вопросов, неожиданно находя на дороге странные следы или снова замирая на несколько секунд. Оставалось только ждать этого будущего, не зная, когда оно наступит.
Так и сейчас, я шла за подругой, не зная, что спросить у нее про новую находку, я не знала, что меня ждет впереди, но уверенно шла вперед, переступая обломки автомобилей, зданий и приборов.
- Стой, - сказала Таня, остановившись, - смотри.
Перед ее ногами оказался добротно засыпанный песком и землей деревянный люк, ведущий в подземные полости. Он был деревянным, щели между досок увеличились настолько, что песок просто просачивался вниз от любого дуновения ветра. Все, что находилось под ним, могло быть уже похоронено под годами просачивающейся старины.
- Это то самое место? – спросила я, выглядывая из-за плеча подруги.
- Нет, - ответила она, - это наш перевалочный пункт, точка сбора и отдыха.
Встретив мой непонимающий взгляд, Таня пояснила:
- Здесь мы останавливаемся, чтобы переждать непогоду или отдохнуть, изредка ночуем, чтобы не оставаться под открытым небом. Это придумали настолько давно, что никто не помнит первого человека, решившего переночевать здесь под землей, но каждый из нас благодарен ему за возможность укрыться от непогоды или холода.
Таня села на корточки, смела налетевший песок с обветшалых досок и нашла пальцами маленькое, так, что в него входили только два пальца, стальное кольцо, прибитое к дальней части люка. Резким движением девушка дернула за него и подняла крышку. Столп песка взлетел в воздух, и я закрыла лицо рукой, чтобы не мучатся после от песчинок, застрявших на слизистой глаз. Внизу оказался довольно просторный лаз, шириной немного больше, чем сам люк, будто крыша отверстия была гораздо больше, чем дверь, открывающая проход к нему. Чуть позже я заметила две деревянные стойки лестницы, уходящей вниз. Таня сразу же уверенно шагнула на нее, вызвав не самые приятные скрипы, от чего мое доверие к древней конструкции упало вдвое, но подруга не провалилась под весом собственного тела, а спокойно исчезла в проеме, я еще долго слышала звук переступающих с места на место ботинок.
- Давай за мной, - крикнула она снизу, - люк за собой только закрой, иначе к утру заметет.
Я неуверенно нащупала ногой первую ступеньку и с силой нажала на нее, чтобы проверить прочность, дерево скрипнуло в такт моему движению, но даже не подала намека на поломку. Ничего не оставалось, как начать спускаться. С обратной стороны люка оказалось точно такое же кольцо, за которое я его и закрыла, полностью засыпав себя песком, после чего еще несколько минут пыталась вытряхнуть его из-за шиворота и карманов.
Туннель оказался глубиной, примерно, в три роста среднестатистического человека, или в четыре моих собственных. Хорошо, что ширины стенок хватало, чтобы не получить заряд страха замкнутых пространств и всегда можно было отклониться немного назад от лестницы, чтобы посмотреть вверх и понять, что тебя не заперли. Наконец, мои ноги вступили на твердый пол.
Оказалось, что это был древний деревянный дом, похороненный под тоннами песка и мусора, удивительно, что вся его конструкция выдержала такую нагрузку на протяжении стольких лет. Кругом были видны усиливающие конструкцию бревна, толщиной с мою талию. Никогда не видела такое количество настоящего дерева, оно было повсюду: стены, мебель, оконные рамы, в которых остались стекла, пол из очень толстых досок, будто бревна просто распиливали пополам и клали плоской стороной вверх.
Здесь горел свет, и пахло крайне необычно – это был запах песочной пыли и старого дерева, перемешанные в таких пропорциях, что они создавали один единый аромат именно этого места, я бы его уже никогда ни с чем не спутала. Я провела пальцами по стене, ощущая нервную структуру волокон дерева, иногда попадались маленькие зазубрины – остатки от неаккуратной обработки, но мне это нравилось, не было ощущения искусственного дерева Миокарда, где рисунок повторялся каждые два метра, что с головой выдавало ненатуральность. Я шаркнула ногой по полу, осознавая, что точно хочу такое покрытие в своей квартире, ведь дерева в мегаполисе никогда не было, готова поспорить, что его не найдешь даже в резиденциях коллекционеров, ну, разве что на полках, в образе обломков чего-либо.
- Нравится? – спросила Таня из глубины дома.
- Необычно, - коротко ответила я и пошла дальше.
Оказалось, что дом состоял из трех небольших построек, поставленных так, что они образовывали литеру «Н», мы спустились в начало одного из длинных коридоров, сложенного из бревен, обшитых досками, после, в середине шла короткая и узкая перемычка между симметричными постройками. Второе здание оказалось более обжитым, здесь повсюду лежали продукты, инструменты, были даже шкафы с разными артефактами и одеждой. В противоположном конце от шкафов стояла импровизированная кухня: два стола, газовая плитка, питающаяся маленькими баллончиками с пропаном, которые можно было найти в Миокарде.
- О, снова сталкеры в моем доме, - произнес грубый хриплый голос из-за стола.
Сначала я не заметила присутствия еще одного человека в комнате, но после того, как он подал признак своего присутствия, я сразу же обратила внимание в точку над столом, где было лицо человека. Это был глубокий старец с практически полностью заросшим седыми волосами лицом, возраст угадать было достаточно сложно, но по голосу я бы дала ему примерно шестьдесят. Стоит упомянуть, что настолько старого и запущенного человека, если касаться только его визуального образа, я видела впервые. В городе все старики выглядели примерно так же, как и молодые, как и я с подругой, их отличал только возраст, то есть количество нажитых ощущений. Эти люди уже медленно теряли тягу к приключениям, получению вещей или созданию новых, они испробовали все, что было доступно внутри купола Миокарда, и большего уже не хотели, что показывали своим собственным видом. Лица таких индивидов полностью теряли эмоции, больше походя на белые маски, цвет им придавал определенный грим, его наносили все участники объединения потерявших интерес к существованию, страшно было встретить такого человека ночью, холод, пробегающий по спине, остался бы с вами надолго. Так же они выступали за внесение в реестр разрешения Миокарда на свободный выезд за границу города, чтобы за ними всегда оставалась возможность - просто сесть в собственный автомобиль и уехать на поиски неизведанных горизонтов. Старики прекрасно осознавали, что их встретит только радиоактивная пустыня и редкие леса с кривыми стволами деревьев, но с недюжинным упорством шли на узаконивание возможности сгинуть в песках давно потерянного мира. Я бы связала подобное желание с большой охотой объединиться душой и телом с предками древней Осии, но очень сомневаюсь в собственных же словах, ведь в городе не было людей, верящих сверхъестественное или божественное.
Старик за столом был явно не из Миокардовских модных и вечно недовольных существ, иначе не могу квалифицировать этих эмоциональных зомби. Местный житель больше походил на домового гнома из древних книг с сказками, Таня, однажды, даже показывала мне старый детский рисунок с маленьким лохматым существом, так оно выглядело точно так же, за исключением различий в размере.
- Это Второй, - пояснила Таня, указывая раскрытой ладонью на старика, - он здесь местный сторожила, житель и наставник в одном лице. Всю жизнь прожил под землей, иногда входя на поверхность, чтобы разжиться чем-то древним. Считай, что в радиусе десяти километров нет ничего ценного, Второй все нашел и принес сюда, да ты и сама уже видела. Имени ему не дали, так как отец не решился этого сделать, оставив его номером два, следующим после себя, так и повелось дальше.
- Все верно, - прохрипел старик, после чего пару раз болезненно кашлянул, - я единственный, кто остался без имени, без вакцины и всех благ мегаполиса, в угоду обширным знаниям и возможности видеть и чувствовать гораздо лучше остальных. Не смотрите, что я такой дряхлый, мне еще есть чем удивить молодых.
- Как это, видеть и чувствовать больше остальных? – спросила я.
- Очень просто, - вздохнул старик и его усы зашевелились, подобно листьям на ветру, - сядь, - он указал жестом на маленький деревянный табурет с отверстием в середине седалища, чтобы его удобно было переносить с места на место, - и просто замолчи на минуту, попробуй услышать хоть что-то, кроме стука собственного сердца.
Я подчинилась, просто потому, что слова старика показались мне весьма интригующими. Тишина стояла ужасная, практически сразу появилось желание пнуть одну из скопленных в комнате вещей, просто чтобы создать звук, разбавляющий ощущение полной глухоты. В ушах даже не была звука сердца – это немного пугало, но я продолжила стоять, нервно почесывая указательным пальцем свою ногу, так я пыталась сдержать напряжение, будто бы спуская его излишки, через микро массаж, задевающий парочку нервных окончаний под кожей, и палец выступал аналогом громоотвода, который немного, но помогал.
Таня тоже молчала так, будто вслушивается в нечто, мне недоступное, ее дыхание до меня не доносилось, хоть она и стояла практически в упор ко мне. Старик же просто закрыл глаза и медитировал, покачиваясь из стороны в сторону, как метроном с грузом на самом конце стрелы.
- Я ничего не слышу, - виновато произнесла я, не выдержав возникшей скуки.
- Я знаю, - ответил Второй, - сразу заметил, как только ты замолчала. Но вот твоя напарница, кажется, почувствовала некоторые изменения в собственных ощущениях.
Старик кивнул в сторону Тани и еле слышно ударил ладонью по своему столу, подняв в воздух мелкие частички, больше похожие на мелкие опилки, чем на скопившуюся пыль. Его легкий удар прозвучал, как шаг босой ногой по раскаленному песку, как хлопок закрывающейся бумажной книги, этот короткий жест имел странное древнее тепло, будто в этом маленьком движении участвовали сразу все солнечные дни, прошедшие до рождения Миокарда.
Я боковым зрением заметила, что Таня кивнула и сглотнула слюну. Все ясно, не просто так она останавливалась тогда, в пустом переулке, она так же слушала тайные звуки, доступные только избранным. Но я не могла понять, что же выводило мою подругу в ранг просвещённых, если можно так выразиться, в отдельную маленькую касту людей, имеющих тайное знание. Я захотела стать одной из них.
- Это не похоже на звук города, - сказала Таня.
- Все верно, - выдохнул старик, - города никогда не были похожи на отдаленные части земли, где практически никого нет, где есть деревья и звери, где закон не имеет своей полной силы. Голос города – это голос камня и стали, что постоянно борются меж собой: один хочет разрушиться, другой же всеми силами поддерживает собрата, от чего они и издают свою песнь вечного противостояния, во благо процветания человечества. Здесь же, где все строится из ценнейшего ныне дерева, где кругом голая земля и прожжённый песок, нет противостояний, есть только мирное сосуществование веществ, редко нарушаемое зовом стихии.
- Постойте, - перебила я, - вы все это сейчас слышите? Как вы ощутили окружающий покой, если находитесь в огромном подземном доме?
- Снаружи пошел дождь, - хрипло ответил старик и несколько раз протяжно кашлянул, словно надышался горького дыма, - земля ликует, что не иссохнет, превращаясь в песок. Покой был ранее, когда только ветер пытался попасть в наше убежище, но песок и древесина стойко держали его нападения и гордились собой.
- Ничего не понимаю.
Мои слова были чистейшей правдой, подкрепленной твердой уверенностью в потере стариком его последнего ума. Я бы тоже сошла с ума, если бы даже год провела одна, пусть и с редкими гостями, в одинокой подземной хижине, посреди пустыни.
- Я и не ждал, что ты поймешь, - голос старика уверенно прорвался через пелену моих размышлений и разорвал их в клочья.
Не захотев больше что-то слышать, я гордо развернулась и, усиленно топая по драгоценному полу из драгоценного дерева, я направилась к коридору в середине литеры «Н», чтобы переждать предстоящий разговор Тани с сумасшедшим в другой половине хижины. Со злости я даже ударила твердым носком ботинка косую деревянную тумбочку, оставленную в коридоре как лишний предмет интерьера, так как она совершенно была здесь не нужна, хотя, здесь все противоречило банальным правилам распределения места в ограниченном пространстве, даже уточнять не буду почему, только сильнее разозлюсь. Злополучная тумбочка, получив добротный удар в бок, благодарно скрипнула, треснула и повалилась на бок, отдав свою жизнь, чтобы я могла выпустить пар. Вот так и бывает, живешь сто лет, а после приходит молодой и амбициозный дерматиновый ботинок, чтобы развалить тебя целиком одним только движением. Мне было совершенно не жалко.
Из комнаты, где я только что была, сразу начали доноситься звуки разговора, будто эти двое ждали, когда смогут меня выпроводить, чтобы обсудить вещи, недоступные моему разуму. Но я не так проста. Найдя в горах хлама маленький раскладной стульчик, я поставила его в самом проходе, где лучше всего можно было подслушивать разговор и аккуратно села, опасаясь, что тонкие деревянные ножки сломаются под моим весом.
- Что ты можешь рассказать теперь? – спросила Таня.
По ее голосу было понятно, она немного наклонилась, чтобы заглянуть в коридор, проверяя его на наличие меня, но с ее точки обзора мое удобное место увидеть было невозможно.
- Теперь я готов передать тебе все раскрытые мне знания, - еле слышно отвечал старик, можно было подумать, Второй засыпал и, одновременно с этим утихал его голос. – Но хочешь ли ты услышать подобные вещи? Это может сильно изменить твое представление о мире.
Наступила длинная пауза, я, наконец, услышала стук собственного сердца: оно билось настолько ускоренно, что я не успевала подсчитывать удары. Так вон какое оно, касание тайны. Старик несколько раз сухо кашлянул и шмыгнул, по видимости, простуженным носом. Как я была счастлива, что препарат «Б» спасала меня и еще множество Миокардовцев от всех этих излишних выделений из носа или легких. Мне даже сложно сказать, видела ли я за свою жизнь человека с простудой. «Простуда», слово даже немного завораживает своей древностью. Не отрицаю вероятности потери многих смыслов за годы, когда человечество пыталось подняться из пепла, но с полной уверенностью заявляю, что добравшееся до нас слово удивляло своей странностью многих. До сих пор не могу понять: что такое «студа» и как она связана с постоянным вытеканием из носа неприятной жидкости.
Второй снова заговорил, уже достаточно громко, словно хотел донести свои знания до меня, оставшейся в дальней от него части хижины.
- Создатели донесли до меня свои слова, я не сразу все смог разобрать, понадобилось много лет на расшифровку символов, но, думаю, у меня получилось, - в его голосе прозвучала гордость. – Сначала вокруг моего люка появился шестигранник, высеченный в твердом песке, кто-то явно постарался, выводя его идеально ровные края металлической палкой, только следов рисовавшего не было. Я сразу смекнул, что это есть образ нашего мира, заключенного в шестигранную фигуру, настолько объемную, что увидеть ее края нам невозможно по простой причине: любой, находящийся за стеной Миокарда ни за что не откажется от собственной маленькой утопии, чтобы просто посмотреть на край мира. Здесь проходило множество сталкеров, и всякий хотел только найти нечто уникальное, дабы принести это с собой и выделиться среди других, стать немного выше, хранителем единственной в природе вещи. Вы еще не понимаете, но полный достаток только уничтожает людское начало, развращая и уничтожая сознание. Скажи мне, чего ты хотела до того, как услышала песню камня и стали?
- Ничего, - честно ответила Таня, я это поняла по ее особой интонации, она всегда, в таких моментах немного повышала голос к концу слова или предложения. – Какой смысл что-то хотеть, если все есть?
- Ответ неправильный, - сказал Второй, - ты всегда хотела выделиться, иначе бы не отказалась от приема вакцины.
Таня в ответ только промолчала.
Поданная на блюдце новость о моей подруге совершенно меня обескуражила. Ни за что бы ни поверила, что Таня пойдет против закона, будучи настолько кропотливо воспитанной девушкой. Ее родители слишком сильно переживали за образование и воспитание своего ребенка, что учили ее собственными силами по древним методикам и учебникам, находившихся в открытом доступе в общественной сети или библиотеках. Сначала меня это удивляло, ведь Таня даже вела себя отличительно от жителей Миокарда, предпочитая больше ходить пешком, писать вручную и еще много мелких вещей, которые давно уже были компьютеризированы и роботизированы. Один раз она даже говорила, что собственноручно стирала грязную одежду под краном на кухне, а не сдавала ее в переработку, чтобы получить совершенно новый комплект.
- Не делай такое лицо, - прервал молчание Второй, - иначе быстро состаришься и будешь похожа на меня.
Старик снова ударил ладонью по столу, видимо, чтобы отвлечь мою подругу от размышлений.
- Миокард – это эксперимент, подобный тем, что проводили наши исследователи, когда разрабатывали вакцину «Б».
- Я знаю, что это значит, - серьезно перебила Таня.
- Очень хорошо, - я представила, как старик кивнул, тряхнув своей седой растрепанной бородой. – Только здесь мы исполняем роль маленьких белых мышей с розовыми глазами и худыми хвостиками.
- С чего ты это взял? – Таня начинала сердиться, видимо не одна я посчитала Второго простым сошедшим с ума стариком и антивакцинатором.
- Они сами сказали, - спокойно ответил Второй, - я их видел двадцать лет назад, когда хотел уйти с насиженного места в другую местность, где растет трава и есть деревья. Там я их и встретил.
- Брешешь.
- Твое дело верить мне или нет, - хмыкнул старик, - я же просто рассказываю историю из собственной жизни, за которую мне не стыдно, и я полностью уверен в ее реальности.
Таня промолчала.
- Мне было гораздо меньше лет, ноги еще не болели, а эта хижина только обустраивалась и готовилась к моему заселению. В тот день, что я называю знаменательным, моему сознанию посчастливилось увидеть наших создателей, - Второй начал кашлять, но быстро подавил проявления своей болезни. – Это лесные жители, аборигены, как я считал ранее, позволили мне достичь вершины просветления. Вижу, как ты удивлена, что ты мне не веришь, но это правда, они живут за лесным массивом, в сотнях километров от Миокарда. Мне удалось их обнаружить только благодаря организованному отцом походу в неизвестные земли…»
ನೋವು
- Ерунда какая-то, - сказал Дима, тряся в руке внезапно погасший экземпляр книги, которую он читал все это время.
- Не устроила развязка? – Тантра кивнула на черный экран, беспорядочно болтающийся в воздухе, если бы не рука парня, то можно было бы подумать, что это ошибка в компьютерной игре и предмет слишком сильно проник в текстуру другого.
- Если бы, - выдохнул Дима и прекратил свои манипуляции с книгой, - до развязки я не успел дойти. Впервые вижу, чтобы роман выключался до того момента как я его дочитал.
- Может батарея села?
- Нет, перед выходом проверял, все было в порядке, - Дима с усилием нажал на клавишу включения, после чего отбросил безжизненный гаджет в сторону.
Черный тонкий прямоугольник проскользил целый метр по лакированной поверхности скамейки и замер.
- Тогда позже возьмешь другую и все, - заключила Тантра.
- Не выйдет, - Дима отрицательно замотал головой, - этих книг всего две. Вторая все это время находится во владении ее автора, он пишет ее прямо сейчас, а я слежу за сюжетом, по мере его появления во втором экземпляре.
- Ты хочешь сказать, что первым читаешь работу автора?
- Верно, - Дима улыбнулся от гордости, - мы долгое время переписывались и успели подружиться. К тому моменту я уже успел прочитать два его главных романа, после чего он разрешил мне притронуться к незавершенной работе.
- Это же неинтересно, - подхватила Тантра, - дочитал до места, где все оборвалось, а после ждешь продолжения, но к моменту выхода текста, забываешь, что было ранее.
- Вовсе нет, - махнул рукой Дима, будто Тантра сказала абсолютную глупость, - я просто-напросто не успевал до границ текста, свежие главы появлялись раньше.
- Интересный ты читатель, - задумалась Тантра, - большинство вообще не знает, что книги все еще существуют, что их можно взять и погрузиться в их миры, но практически никто этим не занимается.
- Это уже не страшно, как было раньше, - Дима махнул рукой, - сейчас уже нет необходимости читать или вообще развиваться, – в его голосе прозвучала некоторая печаль. – Насколько я знаю, древние люди часто обращались к книгам, чтобы впитать знания, необходимые для выживания в их мире. Сейчас же все гораздо проще: умеешь нажимать на сенсорные кнопки – добро пожаловать в Миокард.
Тантра понимающе хмыкнула.
Перед парой простиралась огромная площадь, выстроенная из широких гранитных пластин, размером с современный автомобиль. Возможно, красный камень был таким же искусственным, как и все остальное в городе, но на ощупь он был самым настоящим – таким же холодным и немного шершавым, как гранитный памятник древних в городском музее.
Гранитная площадь была единственным местом в городе с таким количеством свободного пространства, не занятого жилыми домами или зданиями инфраструктуры, не было даже фонтанов или каменных украшений, вся площадь была оставлена полностью пустой от лишних нагромождений. Еще странной особенностью этого места являлось необычное расположение высотных домов, точнее сказать странным было количество этажей: у самой гранитной поверхности стояли только одноэтажные постройки, а с последующим удалением количество уровней увеличивалось на один или два, что расширяло пространство под еще большее количество воздуха. «Вот бы увидеть это место с высоты», - думал Дима, но прекрасно понимал – людям никогда не достичь небес, все исследователи писали в своих работах: «Запустить человека в воздух невозможно». Особой научной подоплеки в этих словах не было, но жители Миокарда, слишком увлеченные собственными жизнями, совершенно не собирались что-то перепроверять. Если бы это утверждение оказалось совершенной неправдой, то давняя мечта всех любителей древностей была бы совершена. Дима, так же причислял себя к числу историков и хотел увидеть, что находится за далекой лесной чертой, которую было видно с края Гранитной площади.
Стоит уточнить, что популярность этого места пару лет назад сильно упала, после того, как желающие рассмотреть мир за границей леса перестали проводить здесь большую часть дня и убрали свои мощные телескопы и подзорные трубы, посредством которых они хотели приблизиться к тайне. Почему именно Гранитная площадь? Все очень просто: это единственное высокое место на окраине Миокарда, расположенное на достаточной высоте, чтобы можно было разглядеть самую отдаленную линию горизонта.
Дима на протяжении трех лет, пока тема жизни за горизонтом была популярна, следил за всеми достижениями искателей, но сам так ни разу и не приехал на Гранитную площадь, чтобы увидеть все воочию. Как говорил он сам себе: «Исторические факты сами себя не отыщут». Только вот он, каждый раз вспоминая прошлое, понимает, что так ничего интересного и не находил, ввиду постоянно настроенного на новости внимания.
Сейчас же Дима, находясь здесь, в месте о котором столько успел прочитать и услышать, не чувствовал ничего, что должен был. Парень предполагал, что, вдохнув чистый воздух, находящийся здесь в избытке, он бы понял, что зря не стал участвовать в поисках. Эмоций не было, только нетерпение, вызванное долгим отсутствием Долора. Было бы гораздо лучше, подай он лучше хоть какой-то простой знак, означающий, что про Диму с Тантрой не забыли.
В одном из входов на площадь, похожем на искусно уделанную металлическими цветами арку, появилась группа людей, не похожих на тех, что Дима привык видеть в центральных районах Миокарда. Четверо парней оделись совершенно не по законам современной моды, так как сейчас были популярны строгие и минималистичные наряды цвета бронзы или латуни, от чего верхние улицы города, где организовывались встречи и вечеринки, блестели ярче, чем свет софитов. Парни же были больше похожи на людей, согласных носить любую одежду, лишь бы она выполняла свои основные функции: закрывать наготу и создавать комфорт для тела. Двое из группы надели красные шарфы, наброшенные на зеленые рубахи, вторая же пара предпочла черные футболки и ярко голубые перчатки без пальцев.
- Здесь парни вообще представляют, как смешно одеты? - усмехнулась в ладонь Тантра. – Не завидую им оказаться в таком виде на Атлант стрит.
- Это местные, - шепнул Дима, наклонившись ближе к девушке, - им совершенно наплевать на то, что происходит в центральных районах. Здесь практически другой мир.
Эти слова прозвучали так, будто парень уже сталкивался с жителями окраинных районов, но такого не случалось. Более того, Дима немного опасался местных жителей по причине того, то не мог предположить их действий, в данном случае нельзя было опираться на привычные поведенческие установки людей центральных районов.
- Что это тут у нас за человечки? – нагло спросил один из тех, что нацепил на свою шею шарф. Его лицо напоминало слегка помятый картофель, так как было достаточно темным от загара и большим количеством мелких хаотично расположенных татуировок – знаков разных древних культур. – Читаем, что ли? – он указал пальцем на черный и безжизненный прямоугольник поодаль от парочки.
Вся группа залилась гнусавым смехом.
- Можем себе позволить, - бросила Тантра, выглянув из-за Диминого плеча.
- Можете позволить? – глупым голосом повторил парень в шарфе и засмеялся. – Вы что, совсем здесь обнаглели? Принесли чертову книгу на нашу территорию.
Группа негодующе загудела, но их слов было не разобрать.
- Чего же в этом такого противозаконного? – Дима легким движением наклонил Тантру обратно к спинке скамейки. – Не помню, чтобы видел в новостях запрет на ношение книжной продукции.
Парень в шарфе сделал шаг вперед так, чтобы оказаться практически вплотную к своему собеседнику, его сообщники хотели сделать то же самое, но он остановил их жестом, после чего легким движением сел на корточки.
- Слушай сюда и не перебивай, понял? – хулиган заметно понизил тон голоса, чтобы звучать более устрашающе. – Наш район, как и все окраинные части города не любят таких, как вы, - он сильно ткнул Диму пальцем в грудь, - хотя бы из-за того, что вы слишком высокого о себе мнения. Думаете, если ваши предки успели урвать клочок земли в самой глубокой части Миокарда, то это делает вас такими необычными, красивыми и невероятно умными? Нихера подобного! – хулиган еще сильнее вонзил свой палец в грудь собеседника.
- Я такое слышу в первый раз, - промямлил Дима, прикрывая своей ладонью облюбованное противником место.
- Заткнись, - рявкнул хулиган, - терпеть вас не могу. Парни, - обратился он к товарищам, - чего это я вообще пытаюсь ему что-то объяснить? Просто на секунду я поверил, что смогу вразумить центрального на адекватную жизнь.
Группа одобряюще загудела, показывая руками неприличные жесты.
- Нужно показать им их собственное место, - сказал один из троих.
- Именно, пусть возвращаются в свое элитарное царство.
- О чем вы вообще? – Дима потерял нить разговора.
Парень, сидящий на корточках, подскочил, схватил историка за руку и сильно потянул на себя, от чего тот послушно слетел со своего места и пластом повалился на красный камень, сильно ушибив при этом нос.
Тантра соскочила со скамейки и запрыгнула на спину приятеля, закрывая его от предполагаемых ударов соперника, но их не последовало. В место этого группа парней засмеялась еще громче обычного, хохотал даже тот, кто уронил Диму. Тантра совершенно не понимала, что нужно было предпринимать. Таких ситуаций в центральных районах никогда не происходило, ведь каждый житель прекрасно знал, что подобного поведения допускать не стоило, так как оно бы только уронило бы репутацию обеих сторон, независимо от того, кто совершил нападение, а кто защищался. Окраинные районы оказались немного агрессивнее, чем предполагал Дима. Лежа на прохладном камне, придавленный дрожащим телом девушки, он пытался отвернуть голову в другую сторону, чтобы избавить глаза от слепящего солнца. Встать возможности не было – Тантра не позволяла парню даже приподнять грудь, чтобы была возможность нормально дышать, но все оставалось так, как решила сделать девушка.
- Вы еще глупее, чем мы думали, - хохотал парень в шарфе. – Решили, что мы вас изобьем или лишим жизни? Да ваши проодеколоненные тела нам совершенно не сдались, тем более, если учитывать тот факт, что общественность не узнает о нашей маленькой междоусобице.
Дима попытался бросить удивленный взгляд Тантре, но та усердно буравила глазами оппонента, совершенно забыв про все остальное.
- Чего это ты так изменился в лице? – спросил хулиган, наклоняя голову к Диме. – Ты из этих?
Группа парней напряглась, это стало заметно по наступившей тишине и немного испуганным взглядам, направленных в разные стороны, будто они ждали появления кого-то еще. Такое поведение было у древних людей, которых называли преступниками, Дима явно помнил этот небольшой параграф из учебника истории, который так и не попал на школьные парты из-за слишком высокой правдоподобности фактов и слишком широко описанных сцен, не желательных для восприятия молодым поколением. В целом, вся ситуация была крайне абсурдной, ведь вакцина должна была не допускать агрессивного поведения у человека. Значит, либо эти разодетые давно отказались от «Б», либо же наоборот, пытались развлекаться, как подсказывали их инстинкты. Все-таки вакцина решала не полностью все проблемы, хоть и сводила их к практически совершенному минимуму. Ведь агрессивное поведение выказывал только один хулиган, остальные же выступали в роли простых наблюдателей.
- Чего вы испугались? – выдавил из себя Дима. – Кто-то накажет нас за это?
Тантра, наконец, осознала, что мешает товарищу и слезла с него, усевшись на колени. Парень глубоко вдохнул долгожданного воздуха и поднялся на руках, так же решив сидеть на красном камне.
- Чего испугались? – спросил дин из хулиганов. – Ты книги читаешь и не знаешь про порядки на окраинах Миокарда? Уверен, что вообще хоть что-то знаешь, а?
- Ничего он не знает, - подхватил другой, - ты посмотри, как он напрягся.
- Может, вообще свалим и все? Пока нас с ними не заметили?
- Да о чем вы говорите? – не выдержал Дима.
Тантра закрыла его рот ладонью и тихо сказала:
- Слежки. По всему Миокарду расположены миллионы единиц прослушивающих и снимающих устройств.
- Не правда все это, - перебил Дима. – Слухи ходили, но после все предположения были опровергнуты людьми, разбирающимися в вопросе настолько, насколько вы не разбираетесь в правилах подбора одежды.
Один из хулиганов хотел было броситься на обидчика, но его остановили, схватив за шарф.
- Я тебе только одно скажу: - практически прошептал главный хулиган, снова присаживаясь на корточки прямо перед собеседником, - крикни погромче, кто ты такой, и сразу же увидишь эффект. Но мы не дадим этому случиться, ведь такой экземпляр очень пригодиться нашему сообществу. Верно, парни? – он обернулся назад и получил в ответ довольное гудение.
- Надо бежать от них к чертовой матери, - Тантра наклонилась к самому Диминому уху, чтобы слышать мог только он.
- Не надо так, - пригрозил пальцем парень в шарфе, - не красиво уходить из диалога в его примерной середине, иначе вы рискуете оскорбить или даже рассердить вторую сторону.
Изменившийся тон хулигана пробежал мурашками по спине Димы, не позволяя даже дернуть рукой, ознаменовывающей начало перехода разговора в русла побега от проблем. В этом голосе появилась холодная и тонкая нотка уверенности в том, что вся власть, вся сила сейчас находится у говорящего, и не стоит пытаться противопоставлять что-либо этому хулигану. Только сейчас Дима примерно почувствовал примерный тон разговора человека, правившего Осией много сотен лет назад. Хоть звуковых фрагментов с записями монологов не сохранилось, задокументированных фактов оставалось навалом. Этот человек являлся правителем с огромной заглавной буквы, будто в тексте ее не просто увеличили привычным методом, а поменяли размер шрифта чрезвычайно превышающий необходимый. Это были монологи императора, уверенно правящего своей страной, причем слова могли быть совершенно любыми, независимо от контекста или реальности выполнения их после. Многие прекрасно понимали, что ничего хорошего от нового выступления не произойдет, но все равно слушали, благоговея не иначе, как только перед могуществом. Фактов о смерти не сохранилось по простой причине: это произошло, как предполагают историки, в тот самый момент, когда Осия перестала существовать. Трудно осознавать гибель целого государства, пусть, даже если оно было таким небольшим, но все же именно оно стало прародителем Миокарда – города, где все люди счастливы.
В дальней части площади появилось движение, не было понятно человек это или чей-то домашний питомец выбежал на небольшую прогулку. Если это был Миокардовец, то он очень удачно выбрал свое место появления и путь к группе, расположившейся рядом со скамейками у самого края города. Солнце совершенно не позволяло даже примерно рассмотреть фигуру существа, глаза, направленные в его сторону, сразу же начали слезиться.
- Еще один из центра? – поинтересовался хулиган без шарфа.
- Не похож, - ответил другой, наклоняя голову под разными углами и делая из ладони козырек.
- Слишком уж он не по центральному одет.
- Притворяется?
- Не уверен, но по походке, так чистый центральный.
Фигура приблизилась уже достаточно близко, чтобы можно было определить, что это был мужчина достаточно крепкого телосложения, одетый в черный тряпичный плащ, похожий больше на одежду для игрушечной куклы, чем настоящую.
- Эй, черти, - крикнул мужчина с вызовом, - отошли в сторону.
Голос незнакомца показался Диме слишком знакомым, но он не мог правильно сопоставить образы – солнце, кажется, просвечивало насквозь головы так, что не позволяло некоторым мыслям встречаться вместе, создавая диссонансы, взрывающиеся фейерверками внутри черепной коробки.
Это был Долор, он широко шагал, будто бы желая заставить людей почувствовать всю его силу одной только походкой. Его движение действительно выглядело величественно, но Дима заметил, что мужчина уже изрядно устал, пересекая столь большое расстояние, видимо он шел так с самого начала. Жаль, что не удалось заметить эту походку ранее, когда к ней не добавились заметная на лице отдышка и немного прихрамывающая нога. Мужчине было тяжело, он напоминал старый паровоз, прошедший свой последний путь по самой длинной железной дороге и сейчас постепенно притормаживал, выпуская усталые пары дыма из остывающего котла.
Долор поравнялся с хулиганами, шумно выдохнул и выпрямился во весь рост, все так же, при этом, излучая власть и силу. Группа парней немного попятилась, увеличивая расстояние от пришельца, видимо его появление оказалось впечатляющим.
Дима заметил, что Тантра широко улыбается, подняв лицо на мужчину, будто там стоял не просто нарушивший небольшую перепалку, а спаситель, остановивший процесс разрушения целой цивилизации.
- Кто такие? – строго спросил Долор, восстановив дыхание.
- Ты тоже из центрального района? – с вызовом спросил хулиган в шарфе и сделал уверенный шаг вперед.
- С какой целью интересуетесь? – спокойно ответил Долор, добавив в голос нотку холодной безразличности.
- Думаю, что с тобой сделать после того, как закончим с этими, - парень в шарфе кивнул на Диму с Тантрой.
Долор шагнул еще ближе к собеседнику и посмотрел ему в глаза, это выглядело так, как на плакатах, изображающих развлечения древних людей. Говорят, что в то время было популярно смотреть на то, как два человека, долгое время готовившихся к противостоянию себе подобным, бились на кулаках на маленькой квадратной или многогранной арене, под довольные крики толпы.
В этот момент, явно не ожидая такого напора от собеседника, чуть не упал назад, желая отдалить свое лицо, от густой бороды и жаркого дыхания.
Кажется, что-то произошло между ними на более тонком уровне, чем простые человеческие отношения, Дима даже не взялся это объяснить, потому что сам до конца не понимал произошедшего и был ошеломлен точно так же, как чуть не упавший парень. Долор же выглядел вполне спокойным, словно он знал наперед все происходящее и просто ждал поочередного выполнения каждого из пунктов плана.
- Двоих я заберу с собой, - грозно сказал Долор после недолгого и тяжелого молчания, от чего его слова прозвучали еще более грозно, чем могли быть.
Четверо парней начали синхронно отступать, вразнобой качая головами в знак понимания сказанных слов. Дима еще ни разу не видел, чтобы жители Миокарда так беспрекословно подчинялись словам такого же простого жителя мегаполиса, как и они сами. Либо мужчина обладал особыми способностями или визуальными данными, позволяющими проворачивать подобное без страха за собственную шкуру, либо Долор знал нечто такое, что было общим между ним и местными хулиганами, именно поэтому они поняли все практически без слов.
- Первый и последний раз такое позволяю, - ответил парень и поправил свой шарф, закидывая один из его концов за шею.
Группа начала удаляться спинами вперед, чтобы не терять Долора из вида, видимо он надавил на нужное место, и оно теперь не давало парням покоя, как постоянно чешущаяся нога посреди ночи.
- Напугались? – совершенно изменившимся голосом спросил мужчина, поворачиваясь к Диме и потрепав Тантру по голове.
- Вы их знаете? – поинтересовался парень.
- В каком-то смысле да, - ответил Долор.
- Как это? – Тантра улыбалась, не отрывая взгляда от мужчины, будто видела в нем все свое будущее.
- Знаешь, - задумался Долор, - положив ладонь на голову девушки, от чего та закрыла глаза и приготовилась слушать, - все мы очень похожи друг на друга, исключая только маленькие различия, которые мы считаем глобальными, но на самом деле это не так. Ты, я, те парни, что пытались самоутвердиться через унижение своих ненавистных «противников из центральных районов», все мы совершенно одинаковые наборы кода, заложенного кем-то сверху настолько давно, что сама эта древняя сущность может и не помнить. Важно только то, что отличаться друг от друга мы не способны по одной причине – Центральная душа видела инфернальные мучения, ожидающие ее в случае неповиновения замыслу создателя.
- Ни разу не слышал такого понятия, как Центральная душа, - медленно сказал Дима. – Что это?
- Это совсем не сложно, - улыбнулся Долор. – Так называют первую душу, появившуюся в нашем мире, именно она и стала оригиналом, от которого появились наши предки, а также и мы с вами, но это только философская теория. Наш мир устроен и без того слишком сложно и непонятно, в нем одни изменения влекут за собой сдвиги, на первый взгляд, в совершенно несвязанных вещах. Как, например, в прошлом году остановилось производство самой популярной линии косметики по причине поломки конвейера, так в противоположном конце города прекратила свое существование целая спортивная организация. А все почему? Как связаны мужчины с огромными мускулами и водостойкие помады в золотых обертках? Все просто: жены настолько сильно расстроились отсутствием их любимой косметики, что спровоцировали бунтующее движение в лице сильных и красивых мужчин, что направились к воротам фабрики для выяснения причин остановки производства.
У вас так же может возникнуть вопрос: «Кто же является прародителем той самой первой души?» Так вот это мы уже узнаем вместе с вами, именно поэтому я и позвал вас.
Тантра с Димой переглянулись.
- Выбор был сложным, - продолжил Долор, - так как подходящих претендентов было меньше, чем пальцев на руках. За долгие годы исследований я, со своей группой приближенных лиц, разбираясь в секретном месте, о нем вы узнаете немного позже, мы выяснили: для выполнения моего плана необходима пара людей, которые состоят в любовных отношениях.
- Тогда вы немного промазали, - усмехнулся Дима, и Тантра засмеялась, поддерживая его слова.
- Вы уверены? – Долор сложил руки на груди и сделал вид, что ждет подробных объяснений.
- Мы знаем друг друга настолько мало, что даже не узнали ничего такого, что обычно сближает людей, - протараторила Тантра, выставив ладонь, собираясь загибать пальцы, но, так и не задев ни одного.
- Поэтому ты, - Долор кивнул на девушку, - осталась ночевать у этого молодого человека.
- Это… Это ничего не значит, - девушка покраснела и опустила взгляд вниз.
- Знаю я, что все значит, - махнул рукой Долор. – Давайте, вставайте, а то расселись на камне. Решили тут простудиться? Смотрите тут у меня, вам без вакцины открылся огромнейший спектр заболеваний, которые можно подхватить буквально просто так.
- Точно, - спохватился Дима, вскакивая с места и подтягивая Тантру за собой.
Парочка встала так, что их лица оказались в интимной близости, если бы парень еще немного наклонился бы вперед, то с полной уверенностью мог бы целовать девушку. Тантра думала точно о том же.
- Живее, живее, - подгонял Долор, пока Дима с Тантрой неуверенно выходили на улицу через толстую ржавую дверь, ведущую на противоположную сторону Миокарда, на мертвый пустырь, - или вы собрались проторчать здесь половину дня? Сразу предупреждаю, что достопримечательностей тут нет, сталкеры все успели растащить и сломать. Похоже на ситуацию, произошедшую в Осии много лет назад, говорят, что это было одной из причин, после чего государство и погибло, оставив после себя радиоактивный пепел и несколько выживших жителей на золотых автомобилях, что они успели спрятать в своих бункерах.
- Ужасная жизнь, - сказала Тантра, ткнув носком серый песок.
- Ты не знала их жизни, - отозвался Долор, - она могла быть еще хуже, ведь все, в то время, было завязано на определенном ресурсе, что держала только определенная каста просвещенных индивидов. Остальные же довольствовались холодным серым песком и возможностью изредка увидеть золотой автомобиль господина.
- Почему у нас сейчас нет такого? – спросил Дима с неподдельным интересом. – Миокард такого не видел и не увидит никогда.
- О, - вдохнул Долор, - очень просто. Миокард построен совершенно на других правилах, хоть и стоит на костях древней цивилизации, являющейся его полной противоположностью. Честно говоря, мир в целом построен на принципе противоположности, вспомните только полярно заряженные частицы. Одно притягивает, другое отталкивает, а со стороны происходит баланс – весы уравновешены. На одной стороне Осия со своими ужасными проблемами и недостатками, на другой же монументальный Миокард, так же не лишенный проблем.
- Я думала, вы скажете, что в нашем городе проблем нет, - возразила Тантра.
- Таких история еще не встречала, - с грустью в голосе ответил мужчина, - я видел хроники всех великих государств.
Дима, до этого загадочно рассматривающий горизонт, резко заморгал, выходя из задумчивости, было ясно, что он слушал все слова Долора, но только одним ухом, в остальном же его поглотили собственные мысли. Лес виднелся на горизонте совершенно не так, как сверху. Отсюда он напоминал профиль пилы с разбитыми зубьями, где-то их не хватало, а где-то они остались в своем первозданном виде. Далекие темные деревья манили своей таинственностью, не похожей на ту, что Дима испытывал во время просмотров фильмов с загадками или непредполагаемыми финалами.
- Почему же тогда вся городская пропаганда рассказывает нам о том, насколько прекрасна жизнь в Миокарде? – спросил парень, все еще не отрывая взгляда от горизонта.
- А как иначе? – откликнулся мужчина, подходя к Диме и так же устремляя взгляд куда-то вдаль. – Вы же не останетесь жить в Миокарде, если разуверитесь в его идеальности. Такие, как ты, - он ударил парня по спине ладонью, - снова притащите свои телескопы и подзорные трубы на Гранитную площадь и продолжите поиски мира за границей леса. В итоге вы его найдете, но отсутствие возможности достичь этого другого мира, в довесок со страхом, оставит вас в родном мегаполисе, где вы и проживете остаток жизни. Только уже пропадет все удовольствие от вседозволенности и излишестве благ, вы будете видеть только недостатки и дыры в системе и людей, похожих на тех парней с площади. Миокард преобразится из лебедя в утенка.
- Хотите сказать, что город не хочет нас терять или терять наше приподнятое расположение духа?
- Вы никуда из него не денетесь, - махнул ладонью Долор, - но вот потеря общего настроения народа уже будет сильным ударом.
- Поэтому Миокард так уверенно позволяет нам получать все, что мы хотим? – спросил Дима.
- Нет, вы сами себе это даете, для продолжения собственной жизни. Точнее сказать: для растяжения собственного восприятия внутреннего времени, что позволяет ощущать жизнь, как нечто крайне продолжительное и увлекательное. Понимаете, о чем я? Вижу, что глаза раскрыли, а в них ноль осознания.
Долор достал сигарету, щелкнул зажигалкой и сильно затянулся горьким дымом, красная точка на конце ярко засветилась, сжирая сухой табак. Мужчина выдохнул, и клубы дыма вылетели из его ноздрей и рта, вихрями улетая вверх, к облакам.
- Продолжительностью нашей жизни занимается здравоохранение, - отчеканила Тантра, словно готовилась к этому ответу заранее.
- Оно занимается самим понятием «жизнь», придавая ему полную силу, - выпуская новые клубы дыма, произнес Долор. – Только вот вашим внутренним ощущением времени никто не займется. Вот скажите мне, кто живет дольше: человек, всю жизнь прозанимавшийся одним любимым делом или тот, кто столько же времени находился только в поиске необходимого занятия, пробуя и пробуя новые вещи?
- Тот, у кого здоровье дольше продержится на должном уровне, - ответил Дима.
- Нет-нет, - замотал головой мужчина, - я не про это. Правильным ответом будет тот человек, что всю жизнь искал свое место в мире. В его жизни настолько много разнообразия, что он не успевал хоть к чему-то привыкнуть, поэтому даже год будет тянуться невыносимо долго, в отличие от первого индивида, год которого пролетел бы невероятно быстро, можно сказать незаметно. Мое суждение можно принять за детское, может даже глупое, но я это понял еще давно, когда учился, - Долор сделал паузу и задумался. – Ну, не будем об этом, будет еще времени поговорить, пора выдвигаться.
Ровно в этот момент, в нескольких десятках метров слева от выхода из города, появилась машина. Рокот ее мотора и клубы черного дыма заполоняли все пространство вокруг, странные стальные удары так же сильно били по ушам, как барабан на фестивале тяжелой музыки. Дима не мог понять, почему он не слышал приближения этого балагана с самого начала, ведь подобного рода шум должен был быть слышен за много километров в пустом пространстве, учитывая даже тот факт, что рядом находилась каменная стена Миокарда.
- Ветер уносил звук от нас в сторону, - ответил Долор до того, как Дима раскрыл рот.
Парень не стал расспрашивать подробности, и решил просто плыть по течению, позволив Долору управлять как рулем, так и веслами. Дима взглянул на Тантру, девушка стояла, обняв себя руками, ее волосы развевались в сторону отвесной стены Миокарда. Кажется, ее немного пугала неизвестность, которую несла эта старая и грязная машина, но уверенность в своих знакомых останавливала ее от прямого побега в прикрытую дверь в стене. Парю самому не очень нравилась перспектива сесть в эту повозку апокалипсиса, по мере приближения все больше похожую на груду металлолома с колесами и грохочущим двигателем. О какой-либо безопасности не могло идти и речи, Дима настолько привык, что в мире, окружающем его на протяжении всех двадцати четырех лет, не было ничего, что заставило бы хоть немного напрячься от чувства вероятности происшествия чрезвычайной ситуации, что сейчас не совсем понимал, как ему нужно правильно чувствовать.
Долор все так же спокойно докуривал сигарету, не обращая внимания на приближающийся автомобиль, видимо, он видел его настолько часто, что даже привык к звуку, производимому им.
- Мы поедем на этом? – Дима повернулся к мужчине.
- Все верно, - Долор бросил окурок на землю и задавил его носком ботинка.
Автомобиль поравнялся с героями и резко остановился, облако поднятого песка с пылью накрыло группу вместе с рокочущим транспортным средством буквально через секунду. Дима закрыл предплечьем нос и глаза, боясь надышаться пылеобразным мусором, но после, все равно, сильно раскашлялся.
Внутри груды металлолома сидел бородатый мужчина, волосы которого были настолько длинными, что доставали до пояса, странно, что они не цеплялись за выпирающие отовсюду детали автомобиля. Одет он был в простой спортивный костюм синего цвета с двумя белыми полосками по бокам. Учитывая количество черного дыма и протекающего масла, водитель оставался слишком чистым, слово только недавно вышел из химчистки.
- Здорово, Долор, - весело крикнул водитель и улыбнулся.
Оказалось, что у него не хватало сразу нескольких зубов, но это совершенно не портило образ дружелюбного мужичка с шевелюрой рок звезды из древности.
- Привет, привет, - отозвался Долор и поднял руку в знак приветствия, - как здоровье, Евгений Рафилович?
- Неплохо, - ответил водитель, - с утра только спину ломило после наших с вами погрузочных работ, но это мелочи. Молодежь уже все узнала, что от них требуется? – он немного наклонился на пассажирское сиденье и внимательно осмотрел парня с девушкой.
- Пока еще нет, - Долор немного снизил тон, от чего звучал несколько загадочно, - на месте все объясним и покажем. Нечего пугать раньше времени.
Дима напрягся от этих слов, от них веяло не самыми хорошими мыслями, будто человек, долгое время притворяющийся добрым соседом, каждое утро машущий рукой со своей лужайки и зовущий на вечерний кофе, вдруг недвусмысленно намекнул о том, что хранит под подушкой большой нож и очень хочет применить его на тебе.
Мужчина с легкостью запрыгнул на переднее сиденье и пожал руку водителю, после чего развернулся и пригласил Тантру располагаться сзади, где находился миниатюрный автомобильный диван, обшитый красным дерматином, осыпающимся от старости. Правая сторона места для пассажиров даже имела ремни безопасности и будто бы предназначалась для особых персон, которых необходимо было сохранить в процессе поездки любой ценой. Правая же была лишена такой богатой мелочи.
Тантра вскочила на подобие подножки, от чего та зашаталась и жутко заскрипела, после чего девушка одним резким движением оказалась на заднем месте. Дима колебался, ноги уже были готовы идти и усаживаться на подготовленное кресло, сознание же пыталось бить тревогу со словами: «Здесь чего-то неладное, сначала разберись в ситуации, а после уже действуй по обстоятельствам».
- Чего застыл? – пытаясь перекричать мотор, крикнул мужчина. – Передумал ехать?
- Н-нет, - промямлил Дима и замотал головой, одновременно выгоняя лишние сомнения. Ему однозначно не хотелось терять возможность увидеть такое количество древностей, которое ни один историк Миокарда и не мечтал увидеть. Мысли о необычных находках, которые тянулись еще со страниц недочитанного романа не покидали голову, твердо держась за струны мотивации.
Парень взялся рукой за ржавый каркас автомобиля, подтянул свое тело и водрузился на все еще мягкий, к его удивлению, дерматиновый диван, который звучно просел под весом тела и скинул с себя пару бесформенных чешуек.
- Пристегнись, - посоветовал Дима девушке, кивая в сторону висящего черного ремня с маленьким металлическим ушком на конце, которое Тантра послушно закрепила где-то за своей спиной.
- Держитесь крепче, - крикнул Долор из-за плеча, - будет сильно трясти, а останавливаться или замедляться мы не будем, иначе может не хватить горючего. Но вы не бойтесь, Женя у нас опытный водитель и не раз уже ездил до нашего пункта назначения. С уверенностью могу сказать, что быстрее и аккуратнее вас никто не довезет.
Пассажиры сдавленно кивнули, уже фантомно ощущая будущие ямы и кочки, что дадут сполна почувствовать твердость металлического каркаса если не головой, то точно одной из конечностей.
Евгений Рафилович что-то крякнул, дергая длинный металлический рычаг, и нажал педаль газа – мотор зарычал сильнее прежнего и машина начала движение.
ការឈឺ
Автомобиль летел с невероятной скоростью, в Миокарде разгоняться до подобных значений, было запрещено, да и электронные системы транспорта ограничивали подобную возможность. В этом же куске ржавого железа, из электричества, были только две большие фары, висящие на разной высоте: одна носила роль ближнего света, а другая – дальнего.
Спустя десять часов дороги, Евгений Рафилович сбавил газ и начал понемногу притормаживать, постоянно всматриваясь в пространство слева от автомобиля, выискивая известные только ему знаки.
- Практически приехали на место ночлега, - говорит он, практически высовываясь из кабины, - а завтра уже будем на месте.
Дима вспомнил подземное жилище старика из книги. На такое он был согласен, даже если придется немного задержаться. Можно будет столько всего потрогать своими руками, вдохнуть запах древней пыли, поднятой со страниц настоящих книг, что древние перелистывали много сотен лет назад. Интересно, думал Дима, в то время, когда существовали бумажные книги, они были многим популярнее, чем сейчас или же были точно таким же необычным явлением. Если верить записям, то древние были гораздо умнее современного человека, хоть и ненамного. Нужно будет узнать у Долора, он должен знать.
Водитель резко нажал на педаль тормоза, колеса застопорились и, с ужасно громким трением о жженую землю, проехали так несколько метров, пока машина не замерла на месте, рыча успокоившимся двигателем.
- Ночуем здесь, - утвердил Долор и вышел из машины, принявшись разминать затекшие ноги и спину. – Да, сейчас бы пару капель Миокардовской отравы, чтобы мышцы сразу расслабились, а то чувствую себя глубоким стариком. Можете себе представить, каждое утро встаю с практически каменной спиной. Видимо люди со временем все больше становятся похожи на пластиковые манекены с рекламных витрин, такие же скрипучие суставы и негнущиеся спины.
- Всяко лучше, чем сутками пялиться в экран, на котором одни и те же обнаженные ягодицы, что даже потрогать нельзя, - заметил Евгений Рафилович.
- И то верно, - улыбнулся Долор. – А вы чего? – обратился он к заднему креслу, - так и собираетесь сидеть? Или переночевать хотите в машине? Учтите, ночи здесь холодные, это вам не квартира в Миокарде, температурной шайбы вы не найдете.
Тантра сразу же принялась возиться с ремнем безопасности. Всю дорогу она просто сидела и смотрела немного в сторону от направления движения, будто находясь в глубоком гипнотическом трансе. Дима пару раз хотел отвлечь ее от мыслей, чтобы просто поговорить, но не стал, осознав, что просто наблюдать за пролетающими мимо ямами и островами с остатками цивилизации, было куда интереснее любого разговора.
Эти эмоции было сложно передать словами с первого раза, ведь ранее поездка на автомобиле была совершенно другим событием, кардинально отличающимся от сегодняшнего. В Миокарде ты садился в такси с автопилотом, задавал маршрут, если не уточнил его еще при заказе транспорта, садился или ложился, кому как нравится, в кресло и забывал про все на свете. Мягкая ткань словно поглощала тело, впереди висел экран, вещающий любую передачу или видео контент, стоило только сказать свое желание. Вокруг витает приятный аромат и любимый звук, от шума глубокого леса, до журчания ручья в горном массиве.
Сейчас же вся поездка являлась возможностью сойти с ума и что-то себе сильно повредить о любой торчащий стальной угол. Дым от мотора летел прямо в глаза, заставляя часто моргать и вытирать слезы, рокот мотора и свист ветра полностью отключали возможность нормально слышать. Со временем, Диме показалось, что он совсем потерял слух, но после понял, что просто привык к шуму, от чего перестал его осознавать. Одним словом, второй раз, добровольно, Дима не согласится на подобную поездку.
- Что, молодежь, - весело крикнул Евгений Рафилович, - время немного поработать руками. Заодно и разомнетесь.
Диме вручили короткую лопату с затупленным наконечником. Водитель очертил ногой прямоугольник, размером с колесо автомобиля и велел аккуратно убирать песок. Работать руками было непривычно, но в то же время интересно. Дима чувствовал, как его мышцы напрягались при поднятии песка и как расслаблялись после отбрасывании его в кучу. На лбу выступил пот, а тело очень сильно согрелось, словно кто-то перевел температурный режим на значение «Тропики». Влажные руки плохо держали деревянный черенок лопаты, и Дима еще сильнее сжимал свои нежные пальцы, не державшие ранее ничего настолько грубого и неудобного.
Наконец, под сталью лопаты послышался глухой звук, какой бывает, когда простукиваешь посылку в картонной коробке – глухой и интригующий.
- Молодец, - выглядывая из-за Диминого плеча, сказал Евгений Рафилович. – За такое положено расположиться на самом козырном месте, чтобы выспаться.
- Это что, - удивился Долор, - парень сегодня займет мою любимую лежанку?
- Не ворчи, - отмахнулся Евгений Рафилович, - не все тебе одному там разлеживаться и считать себя победителем жизни.
Долор, как ребенок, надул щеки и сказал что-то себе под нос так, чтобы собеседник не услышал. Тантра засмеялась.
Маленький деревянный люк поднялся без единого скрипа, петли оказались совершенно новыми, поставленными совершенно недавно, так же, изнутри, кто-то прикрутил красивую резную ручку, похожую на несколько закрученных стеблей растения.
- Нравится? – спросил Евгений Рафилович. – Сам вырезал недели две назад, а показать было некому.
- Этим ты занимаешься тут, пока занят перевозками? – подхватил Долор. – Так станешь популярным в Миокарде скульптором. Точнее резчиком по дереву.
- Ага, потом еще объяснять на каждом мероприятии, откуда у меня столь редкий и ценный материал.
- Скажешь, что разобрал комнату знаменитости, - усмехнулся Долор.
- Иди ты.
Тантра подошла к люку и с интересом рассмотрела резную ручку.
- А чем вы добились такой правдоподобности узора?
- Да, - подскочил водитель, будто не ожидал этого вопроса, - по вам сразу видно, что интересуетесь искусством.
- Мистер Евгений, мастер резных фигур, - произнес Долор, будто представляет человека перед его выходом на сцену, он развел руками, изображая свет софитов.
Водитель скорчил Долору гримасу и обратился к Тантре.
- Все было достаточно просто, - он провел пальцем под носом, - у меня был очень острый нож, который я нашел еще много лет назад в практически развалившемся доме, что стоял раньше в лесу, левее нашего будущего маршрута. Так же после, все на том же объекте обнаружилась простенькая деревянная игрушка, созданная еще древним человеком. Так и появилась мысль попробовать сделать это самому. Ведь чем я хуже древнего из того дома?
- Благородное дело, - Дима провел рукой по ручке, - оставлять что-то на память потомкам. Учитывая тот факт, что останется не аккаунт с большим количеством подписчиков, а нечто более осязаемое, более душевно дорогое.
Водитель переглянулся с Долором и коротко ему кивнул.
- Кто хочет первым попасть внутрь? – Евгений Рафилович указал ладонью на проход вниз. – Есть шанс занять понравившееся место.
- Я пойду, - откликнулась Тантра и проворно полезла вниз.
- Аккуратно, - крикнул водитель, как только девушка полностью скрылась в отверстии, - за четыре ступеньки в самом конце одной не хватает, не оступись, - после он взял из рук Димы лопату и бросил ее в сторону автомобиля, та громко звякнула о корпус и упала на заднее сиденье.
- Пора, уже серьезно холодает.
Подземное убежище оказалось гораздо меньшим в размерах, нежели тем, что было в романе, как и менее приятным по ощущениям, возникающим от нахождения внутри. Диме приходилось шагать аккуратно, так, чтобы его тело не сильно поднималось по вертикали, иначе он бы просто ударялся бы головой о бревна, поддерживающие крышу. Помещение оказалось крохотным, больше похожим на гараж, чем на жилое помещение, но с достаточным уровнем комфорта. По левой стороне располагалось пять деревянных кроватей, накрытых мятыми простынями. Неизвестно, сколько времени эти кровати не меняли своего белья, Дима даже побоялся садиться на предложенное ему место, брезгуя почувствовать запах несвежести.
- Смелей, - Евгений Рафилович подтолкнул Диму в спину, - здесь все новое, положил только позавчера. Догадался, что побоитесь лечь, так постарался сделать все, как можно лучше.
Долор звонко засмеялся, расправляя свою кровать и изображая на лице полное отвращение ко всему, к чему прикасался.
- А почему мое место такое прекрасное, как вы говорили?
- Ты сам посмотри, - ответил Долор, пока водитель возился рядом с правой стеной, где было небольшое отверстие под импровизированную печь.
Дима поднял голову к потолку. Прямо над его кроватью проходила стальная труба с мелкими отверстиями, сделанными настолько кустарно, что напоминало прямой выстрел из дробовика. Отопление проходило ровно над одной из кроватей, а после поворачивало в отверстие в стене и уходило в неизвестном направлении.
- Я хотел сделать так, чтобы обогревались сразу все кровати, - гремя, непонятно откуда взявшимися дровами, сказал Евгений Рафилович, - но банально не хватило материала. Может быть, если наткнемся на древний дом, и в нем будет все необходимое, то у некоторых кроватей появится тепло.
- Когда еще это случится, - сокрушенно сказал Долор, - ладно хоть я успел заранее зарезервировать себе место, как мое личное.
- Да, - так же расстроено ответил Евгений Рафилович, - зима никого не будет щадить, снова будем жаться на одной кровати, собрав вместе сразу все одеяла.
Вся комната засмеялась, представляя себе подобную ситуацию. Постепенно становилось тепло, воздух с заметным усилием ударялся Диме в грудь, после распространяясь по всей комнате. Слева от парня расположилась Тантра, не смотря на свое желание лечь с самого края, в угол. Евгений Рафилович настоял на расположение девушки рядом с самым теплым местом. Странно, что он не попросил Диму уступить свое место, видимо груз выполненной работы все-таки морально перевешивал желание водителя услужить девушке. В Миокарде не было таких правил, правил уступания места пожилым или беременным. Вакцина «Б» уравняла все человеческие факторы, делившие людской род на слабых и сильных, она убрала практически все неравенства на корню. Естественно, если вспоминать древние времена, то можно упомянуть множество глупых примеров принижения одних индивидов над другими, но действительно серьезных было достаточно мало, остальные же даже не нуждались в элементарной регуляции. Дима, однажды читал про крайне злобную и древнюю организацию уверенных в себе и своей расе людей, это было «Общество Дули», в котором состояли элитные военные своего времени, ставившие свои личности на пару голов выше других. Думаю, не стоит говорить, что их просто не стало, только по причине собственных же взглядов. Отсюда пошел один из самых главных принципов Миокарда, прививаемых в самом детстве: Никогда не думай, что ты чем-то отличаешься от своих соседей. Это правило работало безотказно, ведь даже самые популярные художники и писатели не старались выделиться из толпы, за исключением, почему-то, актеров – единственных людей, отстраивающих себе самые большие квартиры с самыми редкими материалами отделки.
- Евгений Рафилович, - спустя несколько минут молчания, обратилась к водителю Тантра, на что получила вопросительное мычание с противоположной от нее кровати, - получается, что вы довольно часто здесь бываете?
- Можно и так сказать, - ответил Евгений Рафилович.
- Насколько я все понимаю, то сейчас мы едем на древние раскопки, - задумалась девушка, - ну или просто на сохранившееся древнее сооружение, а если это так, то почему вы бываете там настолько часто, что построили землянку на середине пути, создав себе возможность отдыхать?
Евгений Рафилович и Долор практически одновременно поперхнулись, но после изобразили приступ кашля, которого у них не было на протяжении всей дороги.
- Так мы это, - начал было водитель, но его перебил Долор.
- Все достаточно просто: место найдено уже достаточно давно, но мы не можем разгадать его загадку.
- Разве у мест бывают загадки? – интересуется Тантра.
- Это как в комнатах-квестах, - предвидев вопрос, отвечает Долор, - тебе дается некоторая загадка с парой сложных или не очень подсказок, после чего ты должна догадаться, как выбраться из той или иной ситуации.
- Не встречала такого.
- Я участвовал, однажды, - отозвался засыпающий Дима, но быстро прогнавший сон, вслушавшись в разговор.
- Так вот, - продолжил мужчина, - мы нашли древний храм, где есть множество дверей, ведущих, как мы предполагаем, к центральной комнате, которая запрятана так глубоко только с целью полного запрета на ее посещение людям, не посвященных в ее тайну.
- Тайная комната, - загадочно произнес Евгений Рафилович, - где вас поджидает невероятных размеров дракон.
- Не дракон, а змей, - поправил друга Долор.
Водитель на секунду задумался, а после усиленно кивнул, принимая исправление, после он встречает непонимающий взгляд Тантры и еле сдерживает смешок.
- Они существуют?
Долор показывает Евгению Рафиловичу кулак и говорит:
- Не слушай ты этого старого дурака, он тебе наговорит в три короба, а ты и примешь за правду.
Двое взрослых мужчин обменялись несколько дурачащимися гримасами и отвернулись друг от друга. Тантра совершенно сбилась с толку, не понимая, как нужно было реагировать, потому что поведение ее спутников не укладывалось ни в какие, принятые в Миокарде, рамки. Все взрослые люди, что знала девушка, вели себя сдержанно, если не надменно, всем своим видом излучая неподъемный пафос, который создавался каждым, независимо от того, были ли за человеком хоть какие-то достижения, хоть постройка замка из спичек.
- Что все-таки в этой комнате? - разорвал паузу Дима, не открывая глаз.
Парень лежал на кровати, не закрываясь одеялом, подложив руки под голову и, с виду, мечтательно созерцал потолок, но на самом деле он представлял себе древний храм с несколькими обрушенными башнями с множеством окон. Все здание было наполовину погружено в землю, а вход был тщательно окопан вокруг целой бригадой рабочих механизированных помощников. Парень только не мог решить, от чего же должны были заряжаться эти роботы, в машине Евгения Рафиловича не было ни одного дополнительного места, чтобы перевозить запасные зарядные батареи, если только на заднем кресле.
- Мы предполагаем, что там находится самая важная часть нашего мира, - Долор вдруг посерьезнел и поменялся в лице, на нем не осталось ни единой нотки ребячества.
- Как хранилище секретных знаний или прохода в другой мир?
- Ни то, ни другое, - ответил мужчина. – Скорее, там находится возможность.
Евгений Рафилович шмыгнул и улегся спать, практически полностью закрывшись одеялом. Видимо этот разговор он не собирался слушать, зная все от начала, до самого конца.
- Там находится мост, - продолжил Долор, - мост, ведущий прямиком к первым богам, существовавшим здесь с начала времени. Это настолько древние и могущественные существа, что нам, людям, сложно это даже вообразить. Если углубляться в мифологию, причем любой существовавшей ранее державы, то вы можете понять только один факт: первых богов не знал никто.
- Как же их не знали, если построили для них храм? – усмехнулся Дима.
- Не знали, - отрезал Долор, - и сейчас не знают, кроме нас, соответственно. Про храм же могу сказать, что он точно нерукотворный. Просто, он настолько необычен по своей природе, настолько неописуем словами, что закрадываются слишком уж большие сомнения в его реальности. Могу сказать: наши предки точно бы не додумались создать нечто подобное.
- И мы должны помочь его отпереть? – спросила Тантра.
- Именно так, - кивнул Долор, закутываясь плотнее в свое одеяло, - осталось совсем немного дверей, которые скрывают от нас самую грандиозную тайну мира. Не один десяток веков прошел, а к этому месту удалось придвинуться только нам, выходцам из Миокарда, последнего города на планете, - последние слова мужчина выделил особой интонацией, будто не хотел, чтобы они прозвучали неправдоподобно.
Тантра навострила уши и пристально посмотрела Долору прямо в лицо, потом она немного наклонила голову, как делают собаки или попугаи, чтобы можно было увидеть больше деталей, и широко улыбнулась.
- Вы врете, - заключила она.
- С чего ты взяла, моя хорошая?
- Вы половину слов говорите так, будто выдумываете их на ходу, в то же время, постоянно поправляете свое одеяло, нервничая.
- Брось ты, Тантра, - Дима повернулся на бок и стал смотреть на девушку, - пусть что угодно рассказывает, после, уже перед дверьми мы спросим это снова и посмотрим, что будет сказано тогда.
- Ты чего это так посерьезнел? – спросила Тантра Диму.
- Ничего, - вмешался Долор, - его слова оправданы. Он искатель древностей, который едет в мертвые земли, чтобы посмотреть на диковинки, которые я ему обещал, парень вправе требовать от меня искренности.
Тантра уселась на кровать, сложив ноги в позу лотос, и обвернула колени одеялом. Так она была похожа на заклинателя змей, не хватало только типичного белого тюрбана, закрученного на восточный манер. Хотя, если бы на ее голове было простое полотенце, скрученное вокруг сырых волос, эффект был бы точно таким же.
- Я слушаю, - сказала девушка, будто командовала собственным отрядом.
- Все будет тогда, когда придет время, - ответил Долор и отвернулся.
Ничего не оставалось, кроме как ложиться спать. Завтра ожидал еще один не менее легкий день, проведенный на постоянно трясущемся сиденье, с металлическим каркасом над головой, то и дело норовящим ударить подставленную часть тела.
Дима долго не мог уснуть, он то и дело переворачивался, подбирая более удобное положение, но оно не желало находиться. В одно время, появилась мысль встать и попытаться растянуть уставшие связки, разогнать по телу кровь, но парень посчитал, что будет неправильно понят, если кто-то из спящих заметит его за подобным занятием. Оставалось просто лежать с закрытыми глазами и слушать периодическое щелканье обогревателя. Два года назад Диме удалось попасть на редкий концерт музыканта-затворника, известного на весь Миокард своей новаторской музыкой, выражающей сразу все эмоции своего создателя за определенный период его жизни. Тысячи горожан желали попасть на его концерт, проводящийся раз в год, но слушали его вживую лишь десятки. Популярность композитора была на высоте, каждый заголовок в газете должен был содержать его имя, особенно в день представления новой мелодии. Все музыкальные критики расслабляли свои уши, избавляя их от лишних мелодий и звуков, чтобы в полной мере прочувствовать очередное творение мэтра.
Час концерта настал. В маленькой комнате кто-то заботливо поставил пять жутко неудобных скамеек, длиной около пяти метров, где и расположились слушатели. Перед ждущими взглядами висела плотная черная ткань, отгораживающая инструмент от зрителя. Спустя время занавес поднимается, представляя свету мэтра в черном фраке с ярко оранжевым галстуком и черной укулеле в руках. Музыкант отыгрывает четыре повторяющиеся ноты подряд, после чего зажимает лад и повторяет то же самое, эта мелодия один в один повторяет звук от обогревателя в подземной комнате, расположенной безумно далеко от Миокарда. Так длится примерно три минуты, после чего мэтр удаляется в свою комнату, ему рукоплещут и просят сыграть на бис, но он никогда не повторяет своих мелодий. Миокард еще долгое время будет удивляться и пытаться наигрывать услышанную мелодию, выискивая в ней новые потаенные смыслы и новые эмоции. После того дня Дима твердо решил не ходить на концерты популярных музыкантов.
С обеих сторон уже давно доносился громогласный храп двух человекоподобных моржей, или же это люди мимикрировали под этих огромных животных, издавая неприятные протяжные звуки, так мешающие спать.
Дима замечает движение слева. Тантра медленно переворачивается в сторону парня, закрывает голову одеялом так, чтобы лицо оказалось снаружи и всматривается в темноту, определяя, спит ли ее сосед.
- Тоже не спится? – тихо говорит Дима.
- У меня пока со слухом все в порядке, - иронизирует девушка. – Как можно уснуть, когда рядом с тобой строят дорогу?
Дима давит смешок, выпуская его в свой кулак со сжатым в нем одеялом.
- Может, уедем отсюда, пока они спят? Мне достаточно и этого приключения, да и слова про храм не особо внушают доверие. Они точно что-то скрывают, нутром чую.
- Нельзя.
- Почему? – девушка поднимает голову с подушки и оборачивается на Евгения Рафиловича, закрывшего голову собственными волосами. – Нас тут никто не удерживает.
- Я должен увидеть то, что они нашли, - шепчет Дима, - иначе все это бессмысленно, даже то, что мы отказались от препарата. Ты хочешь сознаться всем, что осознанно бросила принимать вакцину жизни?
Кажется, девушка поняла серьезность ситуации, но продолжила стоять на своем:
- Я уже достаточно долго живу так, ничего нам за это не будет.
- Хватит, - шикнул Дима, - не хочу даже слышать.
- Ну, Дима.
- Мы увидим то, что нашел Долор, иначе я себе этого не прощу.
Эти слова были чистейшей правдой, парень не смог бы смириться с тем фактом, что потерял возможность приобщиться к любимому делу по своей собственной вине. Глупый отказ от исследований на Гранитной площади, все еще эхом отдавался в его груди болезненным воспоминанием. «Таня с Дашей пошли и достигли цели, чем я хуже?» - думал парень.
Утро выдалось менее теплым, чем было накануне, серые облака затянули небо, намереваясь разразиться грозой, но пока только угрожающе давили своим присутствием на всех участников путешествия. Ветер, то и дело, приносил, с новым порывом, столп пыли, норовящий попасть в глаза или за шиворот. Но это было меньшим из бед. Температура, опустившаяся ночью до низких значений, так и не вернулась в комфортный уровень, словно забывчивый житель не вспомнил про существование климатического переключателя на своей стене. Сейчас он тоже, наверное, бегает по своей каморке, ступая босыми ногами на холодный пол, и не понимает, откуда в его края пришла поздняя осень.
- Эко нас сегодня застало, - говорит Евгений Рафилович, глядя на небо, - еще ливня нам совершенно не хватает.
- Сплюнь, - толкает его в локоть Долор, - накликаешь лишних проблем. И так крышу где-то потерял.
- Да она сама вылетела из крепления, - ответил Евгений Рафилович, после того, как изобразил, что плюнул через плечо. – Где я ее теперь искать буду?
Дима и Тантра поднялись из люка последними, застав своих спутников за проверкой крыши автомобиля. Мужчины возились с каким-то прозрачным материалом, примеряя его на самый верх, но его все время не хватало на одном из углов. Это продолжалось несколько минут, пока они не поняли, что бесполезно стараться, и решили оставить все так, как получилось с первого раза. Долор спрыгнул с колеса и направился к появившимся подопечным.
- Сомневаюсь, что сегодня будет хоть на градус теплее, - говорит он, - так что советую забрать из-под кроватей запасные комплекты одеял и укутаться в них. Иначе можем только получить какое-нибудь ненужное заболевание. Вам ведь оно не надо?
Тантра помотала головой из стороны в сторону и сразу же прыгнула в люк, окунувшись в тепло, не успевшее еще выветриться наружу. Спустя пару минут ее голова снова показалась в люке, девушка принесла сразу четыре одеяла, сжимая в руке их кончики. Дима помог ей выбраться и забрал половину плотных прямоугольных кусков искусственной шерсти. Долор, заметив появление одеял, сразу же распорядился:
- Если вывернуть их через отверстие на одной из сторон, то у нас будут сразу четыре теплых пальто. Правда, не стоит забывать, что они не спасут нас от дождя, так что старайтесь не выглядывать наружу из-под нашей импровизированной крыши, - он указал пальцем на автомобиль, где заканчивал последние приготовления Евгений Рафилович.
- Садимся, - кричит он и прыгает за водительское сиденье.
Вся группа укутывается в разноцветные одеяла, у которых были скрытые при обычном использовании рукава, и усаживается на свои места. Располагаться на сидении, подложив под себя слой мягкой шерсти, стало гораздо комфортнее, ощущения ничем не уступали тем, что возникают от простого домашнего кресла, какое было у Димы в квартире.
Мотор запускается, издавая страшные звуки, будто кусок стали сейчас расколется на две половины, а после начинает работать в своем привычном режиме. Клубы черного дыма пролетают через салон, смешиваясь с поднятым в воздух песком. Тантра с головой прячется в свое одеяло, предлагая сделать это и Диме, но он отказывается, предпочитая дышать гарью и пылью.
«Парень собрался сполна почувствовать всю нашу дорогу», - думает про себя Долор, время от времени посматривая в грязное зеркало заднего вида.
Автомобиль трогается с сильным рывком, Диме даже показалось, что передние колеса оторвались от земли, и начинает свое движение к границе леса, до которой остается всего несколько десятков километров.
Дыхание Димы замирает, но не от постоянно набегающего потока воздуха, мешающего дышать, а от изумления при виде вековой зеленой стены, которую ранее он видел только на картинках и, иногда, со смотровых площадок Миокарда. Издалека, даже если смотреть через мощные телескопы, эта местность казалась совершенно другой, нежели сейчас, при абсолютном сближении, когда можно протянуть руку и коснуться древней коры дерева. Со смотровой площадки лес выглядел неказистым, смазанным, будто неаккуратно вырезанным из зеленого куска мыла. Оказалось, что каждое дерево было непохожим на соседнее настолько, что спутать их было невозможно. Автомобиль въехал под размашистые зеленые кроны и двинулся по промятой десятками поездок дороге. Оказалось, что каждый ствол пророс так, что стоял на равном удалении от всех остальных, проще говоря, каждое дерево росло из своей квадратной ячейки, как на шахматной доске. Именно поэтому со стороны чаща казалась совершенно непроходимой, будто бы монолитным деревянным куском природы. Не мудрено, что исследователи Миокарда так ничего и не смогли рассмотреть через этот барьер. Самым же удивительным было то, что вокруг больше не было песка, его цвет вообще пропал из поля зрения, оставив только черную землю, настоящую плодородную, о которой многие жители Миокарда даже не слышали.
Куда уж жителям города до земли, она им не сдалась ровно так же, как и все исследования тех, кто пытался зарыться поглубже в древность и найти незамеченные следы погибших цивилизаций. Куда важнее узнать фасон, попавший на страницы модной странички в интернете.
- Долор, - крикнул Дима, перекрикивая рокот мотора.
Мужчина обернулся к парню, усевшись на своем сиденье боком. В своем красном одеяле с белой полоской и дополняющей образ бородой он напоминал древнее существо, в которое поголовно верили древние люди – Санта Клауса.
- Почему никто не додумался ездить сюда из Миокарда и добывать древесину, чтобы добавить натуральности городу?
- Хороший вопрос, - отвечает Долор. – Лет пятнадцать назад, у кого-то возникла идея заменить некоторые пластики, использующиеся для облицовки стен в квартирах, на настоящую древесину, которой здесь, - он просунул руку через шею водителя, указывая наружу, - хоть пруд пруди. Но его посчитали идиотом, который совершенно не понимает жизни. А все почему? Аргумент был один: в такую даль никто не захочет отправлять даже робота, потому что нужно очень долго ждать доставку, потом ждать окончания подготовки и ремонта. Гораздо проще жить так, как жили десятки лет назад, когда эти квартиры уже были построены. Мы избалованы донельзя, ведь даже простые человеческие радости ощущаются нами, как простая бытовая ситуация, сопоставимая с ежедневной чисткой зубов. Что нам даст эта древесина? Приятный запах, который легко заменяется ароматизаторами? Или, может, неповторимую текстуру, приятно ощущающуюся на ладони, которую легко повторяют наши мануфактуры? Остается только ее недолговечность, ведь она легко напитывается влаги и теряет презентабельный вид. Следующее поколение, заселившееся в квартиру, уже не будет довольно. А теперь сам реши, нужно ли Миокарду дерево?
Дима промолчал, решив, что отвечать что-то будет излишним.
Начинало медленно вечереть. К этому времени небо очистилось, выпуская закатное солнце посмотреть на мир смертных со своей недостижимой высоты, если для космоса есть такое понятие. Лучи света совсем не давали тепла, но с завидным усилием слепили глаза, Евгений Рафилович, то и дело прикладывал руку ко лбу, образуя козырек, после чего каждый раз сильно поправлял маршрут.
- Почти приехали, - крикнул Долор. – Видите границу леса?
Тантра оживилась, Дима заметил, как она сильно вытянула шею, чтобы поднять взгляд над макушкой водителя, парень последовал ее примеру. Граница леса быстро приближалась, за ней мир выглядел иначе, нежели там, где начался путь маленькой группы. Автомобиль выскочил на грунтовую дорогу, проложенную здесь так, будто автомобильное движение сравнительно плотное. Но зачем? Кто будет делать дорогу в месте, где человек появлялся раз или два? Ответов не было. Затылок Долора холодно молчал, поворачиваясь синхронно с изгибами пути.
Вокруг покачивалась на ветру трава, настоящая трава, со всеми прилагающимися к ней атрибутами: необычным запахом свежести, большим количеством насекомых и невероятно глубоким зеленым цветом. Тантра открыла рот от удивления, наблюдая за медленно движущимся зеленым горизонтом, Дима тронул ее плечо, она дрожала.
- Боишься? – спрашивает Дима.
Девушка коротко кивает, не отрывая взгляда от чего-то видимого только ей одной. Сложно представить эмоции человека, прожившего часть жизни в одном мире, с полной уверенностью в том, что это единственно пригодное для жизни место, среди бесконечной мертвой пустыни вокруг. Даже глаза не обманывали – они не один раз пытались разглядеть хоть какие-то признаки существования другого мира.
Пропаганда Миокарда, обещающего счастливую жизнь только на своей территории, работала безотказно, не было ярых желающих выйти и удостовериться в правоте излагаемых слов. Дима родился гораздо позже всех самых интересных исторических событий, ему достались только исторические сводки и некоторое количество фотографий, доказывающих реальность произошедшего. Воля Миокарда не обсуждалась и не поддавалась сомнению, принимаясь как должное, как объяснение чего-либо, выданное отцом в детстве.
Кажется, Тантра думала о том же, она часто моргала и постоянно дергала головой, не соглашаясь с собственными мыслями, разгульно мечущихся в ее голове.
- Знаю, о чем вы думаете, - кричит Долор и поворачивается на сиденье, встречаясь взглядом с парнем, - сам первое время не мог сложить в голове все шестерни.
Он замолчал, наблюдая за парочкой, не выражая при этом никаких эмоций.
- Потом можете потрогать настоящую траву, она сильно отличается от искусственной.
Мужчина отвернулся и завел разговор с Евгением Рафиловичем, но Дима не мог расслышать слов, они раздавались в стороне от его сознания, вытесняемые чем-то более глобальным и серьезным.
То, что Долор называл храмом, оказалось огромных размеров бесформенной кучей плавленого металла, словно его изверг вулкан, закупорив собственное жерло. На краях монолитно возвышаются четыре тонкие башни разной высоты, но все равно недоступные для неоснащенного человека, напоминающие брызги жидкости, остановившиеся в воздухе. Группа скинула свои одеяла, оставив их в машине, и двинулась к блеску металла. Водитель с Долором шли немного впереди, все еще обсуждая нечто недоступное их спутникам. Дима посмотрел на девушку, она шла рядом с ним, разинув рот и не отрывая взгляда от наплывшей вверх породы.
- Это и есть храм? – спрашивает Дима.
Долор оборачивается и кивает, не отрываясь от разговора, в котором, кажется, начался спор, возникший по инициативе Евгения Рафиловича. Водитель то и дело ударял ребром ладони по свободной руке, расставляя факты в необходимом порядке, после чего Долор мотал головой из стороны в сторону и объяснял что-то по новой.
От этой стальной массы тянет неприятным холодом, но не тем, что заставляет ежиться и потирать замерзающие части тела, а скрипеть зубами, от раздирающего чувства тревоги. Дима уже дважды пожалел о своем отказе от вакцины «Б», сомневаясь в необходимости этого решения. Плюсы, в виде дополнительной чувствительности организма никак не перекрывали те минусы, которые уже несколько часов нападали на него с изрядной частотой, начиная от собачьего холода в дороге, до этого неприятного чувства сейчас.
Долор приблизился к прямоугольному отверстию, являющемуся входом в храм. Мужчины встали по разные стороны от черной пустоты и протянули вперед руки, заставляя спутников остановиться.
- Пока нельзя, - сказал Евгений Рафилович. – Мы все подготовим внутри, а вы пока можете осмотреть территорию. Только не советую заходить глубоко в лес, потеряться там – проще простого.
Долор еще раз изобразил запрещающий жест, намекая на запрет прохода, и шагнул в пустоту.
- Если встретите местных – ничего не говорите им про вакцину «Б», ни при каких условиях, даже вскользь не касайтесь этой темы.
Дима переспрашивает: «Местные?», но мужчину поглощает темнота, в которой он уже, вероятно, ничего не слышит, либо просто игнорирует.
- Вот черт, надо же было так попасть.
- Ничего страшного, - успокаивает парня Тантра. – Ты просто сильно устал, нервы напряглись, вот и появилось много раздражающих факторов. Хотя, такой уход от ответа меня бы тоже разозлил.
Дима нервно прошелся по кругу, выискивая в траве то, что можно бы было пнуть, но ничего не обнаружил.
- Что он подразумевал под словом «местные»? – спрашивает он.
Тантра пожимает плечами.
- Может, здесь тоже живут люди?
- Исключено, - отрезает Дима. – Во всех исторических хрониках сказано, что после тотального вымирания людской расы вследствие разрушительной ядерной катастрофы, осталась в живых только маленькая группа людей, которой посчастливилось выжить в собственноручно построенном бункере. Они-то и возложили первый камень, Миокарда.
- А ты не задумывался над тем, что это может быть неправдой? Как эта история с миром за границей леса?
- Конечно, я думал об этом, - ответил Дима, интонируя в сторону очевидности, - но вот только все мои сомнения были разрушены, как только я случайно добрался до секретных материалов главной библиотеки города.
Это было правдой. Три года назад, а может и больше, когда Дима поглощал информацию с книжных полок, не сильно разбираясь в ее качестве или необходимости. День был самым обычным, начавшимся, как и все другие. Дима собирался на очередные несколько часов в библиотеке, дал пять вернувшемуся с крыши брату и уехал в известном направлении. Уже на месте, он так принципиально вводил в панель поиска неправильное имя историка, что компьютер просто решил перестать спорить и просто погасил экран, оставив надпись курсивом: «Пожалуйста, пройдите в хранилище и найдите необходимый материал». Дважды говорить не пришлось. Только парень не заметил небольшой ремарки, появившейся позже, строго запрещающей переходить в красный отдел хранилища, где находилась литература другого доступа. Что сказать: уровень безопасности библиотек Миокарда хромал на обе ноги, все время, запинаясь при этом на ровной поверхности.
Желание и увлеченность сами завели парня в красную зону, где он уже и нашел то, что крепко закрепило в нем все те факты о Миокарде, что знает каждый, хоть раз интересовавшийся его историей.
Краткая история становления Миокарда.
После падения Осии, произошедшего по вине правящей верхушки, заблудившейся в собственных запретах и указах, что привело к ожесточенному противостоянию между несколькими сверхкрупными державами. Доселе совершенно неизвестна настоящая причина разногласий, но существует поверье, что главе одного из союзных государств очень не понравилось поведение других правителей, показанное на крупном собрании мирового правительства. Некогда лояльные отношения внезапно сменились на не самые приятные, с долей оскорбительного юмора и некультурных жестов. Далее последовали ужесточающие санкции с обеих сторон, несколько шпионских вылазок и объявление полного бойкота с закрытием границ. Ядерная война не оставила ничего живого на северном полушарии планеты. Что случилось со странами южной части – неизвестно, по причине отсутствия связи и возможности путешествовать на дальние расстояния (в современных реалиях, разумеется).
Древние государства остались в не законспектированной истории и памяти небольшой группы лиц, которая смогла выжить в ядерном пожаре, скрывшись в самодельном бункере во дворе дома одного из выживших. По сохранившимся данным, передающимся от человека к человеку, начиная с одного из выживших, который и был прародителем всего рода Миокардовцев. Это был человек невысокого роста, с короткой бородой и усами, часто отпускавший шуточки, несмотря на ужасающие обстоятельства, произошедшие в мире.
Нашими экспертами было выявлено, что группа лиц, оставшаяся в радиоактивной пустыне без еды и воды, точно не смогла бы пережить даже месяц, что уж говорить о восстановлении целой цивилизации из горстки пепла. Отсюда возникает закономерный вопрос: Как группа из трех человек, один из которых – женщина, смогли пережить первое трудное время, пока у них не появилась возможность жить, не задумываясь о голоде? Ответ на этот вопрос с самого начала плавал на поверхности, но мы не могли его обнаружить, так как наш взгляд был устремлен совершенно в другую сторону. Найти провиант в обломках зданий, частично перемолотых в каменный песок с примесью измельченного мусора, было совершенно невозможным. Отыскать запрятанный под землей склад с продуктами на случай подобных ситуаций – тоже. Видимо, правящая верхушка больше задумывалась о собственном имидже и цвете своего нового автомобиля, нежели о сохранности жизни своего народа. Не исключено, что все это могло оказаться неправдой, и три выживших все-таки обнаружили необходимое количество провианта, но наши главные умы склоняются к другой версии. Есть мнение, гуляющее в маленькой группе историков, что выжившим помогли те самые первые боги, что считаются создателями нашего мира, еще до появления человечества.
В то же время, первые боги являются авторами всех сводов правил и законов, перенесенных в современный Миокард. Только благодаря ним все жители города ни в чем не нуждаются и могут направлять свою жизнь в совершенно любое русло, какое им только заблагорассудится.
Дальше прочитать не удалось, так как система все-таки удосужилась заметить незарегистрированного пользователя в запретной зоне. Включился защитный протокол, заблокировавший все книги красной зоны и высветивший на экранах просьбу срочно покинуть этот участок, пока заблудший читатель не навлек на себя дополнительные проблемы в лице нескольких профилактических ударов током, которые уже точно заставят кого угодно вернуться в читательский зал.
- Просто поверь мне, что я знаю историю Миокарда гораздо глубже многих, - говорит Дима девушке.
Тантра отворачивается от собеседника, подняв в воздух свои распущенные волосы, после чего складывает руки на груди и изображает обиду на то, что ее слова совершенно не подвергаются вниманию.
- Пойми ты, - продолжает Дима, - если бы я видел перед собой доказательства обратного, то уверен, что отказался бы от своих слов в этот же момент. Только сейчас мне нет оснований менять свой взгляд на мир.
- Я все равно уверена в том, что все, что нас до этого окружало – бутафория, - отвечает Тантра. – Вот трава точно настоящая, я уверена.
Девушка вдруг садится на корточки и начинает аккуратно касаться зеленых листочков, боясь повредить нежные побеги своими прикосновениями.
- Сейчас мне все говорит о том, что это правда, что ничто меня не пытается обмануть, я чувствую. В Миокарде такого не возникало. Я даже не воспринимала за реальность каменные стены, понимаешь?
Дима не нашелся, что ответить и просто последовал примеру девушки, он присел и опустил руку на свежую траву. Как только его кожа коснулась тонких травинок, произошло нечто странное.
വേദന
Это было ужасно. Я и представить не мог, что события, описывающиеся только в фантастических романах и фильмах, могут стать реальными. Я не шучу, с такими вещами лучше вообще никак не взаимодействовать, но я все-таки расскажу это своему дневнику, чтобы те, кто тоже смог выжить, узнали мою историю и сохранили ее для потомков. Если, конечно, мы не последние люди на Земле.
- Черт бы побрал этот карандаш, - выругался мужчина и вытащил складной нож, чтобы оголить грифель.
Дата произошедшего совершенно не имеет значения, потому что в новом мире, который, я надеюсь, восстанет из пепла, начнется свое летоисчисление. Возможно, отсчет времени будет вестись по-другому, и я уверен в том, что найдутся люди, способные создать все это, чтобы другие могли жить в большем комфорте.
- Что произошло? – спрашивает Ти, после того, как выходит из состояния глубокого транса, наступившего после первого удара по земле.
- Ты очнулась, - с облегчением выдыхает Ра и подбегает к женщине. – Сейчас все хорошо, мы целы и невредимы.
- Черта с два, а не все хорошо, - резко отвечаю я, отрываясь от записей. – Вы хоть осознаете, что произошло?
Двое поворачиваются в мою сторону с вопросительными взглядами. Счастливчики, еще совершенно ничего не понимают, думают, что это фальсификация, что все не так глобально, как есть на самом деле. Мне придется все им объяснить. Как будто бы я не рассказывал им все это еще тогда, когда мы сидели у меня дома и мирно попивали пиво из холодных кружек. Гребаный Совет лидеров, да чтоб вам пусто было в ваших бункерах, чтоб несколько недель подряд вентиляция не работала.
Раздается глухой удар где-то сверху, и вся земля содрогается. Мне на голову падает пара комков земли.
- Мне страшно, - говорит Ти и обнимает свои колени, словно напуганный ребенок.
Я застрял в пяти квадратных метрах под землей с ребенком и ничего не понимающим мужиком, который только выглядит таким, что способен спасти все человечество.
- Может, выберемся наружу и посмотрим, вдруг в нашем районе просто упал самолет, и нас уже вовсю ищут спасатели? – подает идею Ра, вставая и изображая полную готовность.
- Стой, - командую я. – Я видел самолет, когда мы еще спускались в нашу землянку, но то был не из тех, что постоянно падают в новостях. Это был боевой истребитель.
- Ты хочешь сказать…
- На нас скинули самое страшное оружие человечества, - придавая голосу нотку мужественности, чтобы не струхнуть самому, говорю я. – Я не могу сказать, насколько масштабна катастрофа, но практически полностью уверен, что страны Совета полностью уничтожили друг друга. Силы у них было достаточно.
Наступила осознающая тишина, продлившаяся всего пару мгновений, я даже не успел хорошо представить себе картину, происходящего снаружи.
- Врешь, - тихо сказала Ти, - я не верю ни единому твоему слову. Совет никогда бы не допустил подобного, ведь это противоречит не только, ограничивающим их правилам, но и здравому смыслу.
- Пойми, - выдыхаю я и стараюсь говорить как можно спокойнее, - им всем совершенно плевать на то, что произойдет с миром, они потеряли способность сострадать и думать о ком-то кроме себя. Я уверен, что каждый из них сейчас с умиротворением сидит в своем кожаном кресле и наслаждается компанией дорогих девушек, которых успел утащить к себе в бункер.
- Какой же ты циник, - бросает Ти и встает.
- Куда ты собралась, - спрашивает Ра и хватает ее за руку.
- Пусти, - она вырывает свою руку из захвата, - мне плевать, что ты там считаешь, я просто сама все проверю и после плюну тебе в лицо за такие выводы.
Я решаю не останавливать ее, понимая, что это бессмысленно, и она все равно найдет способ выскочить наружу и ужаснуться последствиям ядерного уничтожения. Молча наблюдаю за тем, как Ти неуверенно поднимается по лестнице (она так и не научилась делать это так, чтобы ей самой не было страшно), пока она не исчезает в потолке. Раздается неприятный скрип петель люка, и вниз падает значительное количество песка и деревянных щепок, оставшихся, видимо, от уничтожения моего дома. Это осознание сильно отдается сжимающимся до боли сердцем, но я пытаюсь подавить эмоциональный порыв, чтобы не показывать товарищам слез. У меня не получается, и влажные капли начинают скатываться по щекам, задерживаясь в бороде.
Наверху слышится стереотипичный крик, как в фильмах ужасов, но я ожидал этого. Ра подскочил к туннелю вверх и задрал голову.
- Ты в порядке? – кричит он.
Ти съезжает вниз по лестнице, как пожарные, держась руками и ногами только за ее края, и чуть не падает на голову Ра, он успевает увернуться от неожиданно приземляющейся женщины.
- Что ты увидела? – спрашиваю я.
Ти подходит ко мне и смотрит в глаза так, словно хочет ударить кого-то, а я самый подходящий вариант. Но она сдерживает себя по причине раздирающих ее чувств, возникших еще наверху, и просто отходит, не переставая, при этом, уничтожать меня взглядом.
- Я увидела, - она замолчала, сдерживая слезы, - я увидела практически ничего.
- В смысле? – удивляется Ра.
- В самом прямом, - Ти стирает с лица слезинку, - там пустыня, песок до самого горизонта и очень много обломков когда-то нашего жилого района.
Три или четыре дня прошли в нашем подземном убежище. Я не уверен в количестве пройденного времени только потому, что никто больше не осмелился выходить наружу, чтобы хотя бы просто посмотреть, мы верили Ти на слово. Нашего провианта, который Ра успел натащить за день до взрыва, должно хватить еще на неделю, большего, увы, у нас нет. Не знаю, как сообщить об этом остальным, ведь за пищей слежу я, и они совершенно не догадываются, сколько еще мы можем протянуть, даже если принимать пищу раз в день.
Я начинаю прикидывать возможность выживания снаружи. Взвешиваю вероятности уцелевания чего-либо, чем еще можно пользоваться. Нужно проверить, уцелело ли хранилище при супермаркете, что находился через два квартала от моего дома. Только выходить по прежнему страшно, только по причине того, что никто не хочет своими глазами увидеть последствия конца света.
Я видел много фильмов про это событие. Каждый автор по-своему романтизировал уничтожение мира, создавая концептуальные костюмы и средства передвижения, которые герои использовали на протяжении всей ленты. Обязательно встраивалась любовная линия, без которой, почему-то, для них невозможен ни один фильм. Да кто вообще будет обращать внимание на развитие любовных отношений двух выживших людей, когда вокруг происходит тотальное разрушение привычного мира, с уничтожением человеческой расы? Вот и я сейчас совершенно не заинтересован в том, чтобы проникнуться теплыми чувствами к Ти. Сейчас меня интересует только несколько вопросов: как не сойти с ума в этой земляной коробке и как прожить свою жизнь немного подольше. Хотя, есть еще один вопрос, прямо вытекающий из второго: если я выживу, то зачем?
Одним из вечеров я поделился своими мыслями с товарищами, в частности самыми последними философскими мыслями о смысле жизни.
Ра высоко поднял брови, удивившись, что эта мысль не пришла ему в голову первой (он увлекался современной философией и часто задавал подобные вопросы нам, дабы узнать стороннее мнение). Ти просто пожала плечами, не зная, что отвечать, но, зная ее, она просто не заимела желания углубляться в полемику, находясь на грани нервного срыва. Прошедшие несколько суток дались ей очень тяжело, Ти буквально изменилась после своей вылазки наружу. Хоть мы и не знаем, что она увидела наверху, а только представляем, но с уверенностью можем сказать, что сами бы не остались без серьезного удара по психике. Моя подруга, в основном, сидела в углу, на своем спальном месте и все время о чем-то думала, изредка нашептывая неразборчивые слова, смысл которых понятен только ей. Мне было тяжело наблюдать за этим, поэтому, то время, когда я не записывал свои мысли в дневник, я проводил сидя с ней, положив свою руку ей на плечи, и просто молчал.
Ра, видимо обдумав сказанные мной слова, решил сообщить нам собственные мысли на этот счет. Он практически торжественно встал, если это слово уместно для человека в грязной синей рубашке и длинных пляжных шортах с парой достаточно больших рваных дыр, которые он получил, когда пытался быстро спуститься по лестнице в наше убежище.
- У меня есть одна идея, - осторожно сказал он, - только она еще безумнее твоей возможности выживания снаружи.
- Чем плоха моя идея? – сражу же спросил я.
- Понимаешь, - Ра нахмурился, - на выжженной ядерным ударом пустыне вряд ли найдется не то, чтобы живое, но целое, что можно использовать в дальнейшей жизни. Я согласен, что эта землянка через несколько недель может стать нашей братской могилой, но там, наверху, мы можем еще сильнее скосить время нашей жизни.
- Все равно умирать, - бросил я.
- Не говори так, - крикнула Ти, и на ее глазах выступила влага, - я не хочу уйти так рано, я еще очень многого не успела сделать и почувствовать.
- Мы все многое не успели и не успеем сделать, - с горечью отвечаю я.
- И поэтому ты хочешь откинуть коньки раньше? Чтобы не мучиться?
- Да я готов свою ногу отдать, лишь бы больше не ощущать этой гребаной боли, которая уже стала для меня чем-то обыденным, - я слажу со своего спального места и падаю на колени с гулким ударом, от чего кожа на них начинает гудеть.
- Ребята, - останавливает нас Ра, - так вы сейчас делаете только хуже.
Мы с Ти посмотрели на него и осознали, что начинаем скалиться друг на друга, а такое поведение – первый признак к разрушению сплоченной группы, что в наших условиях приведет к полному ее уничтожению. Довольно бы глупо было, погибнуть от разлада с товарищами, а не от других серьезных последствий. Прямо комедия с трагичным концом, после которой уже никто не выйдет на поклон.
- Я скажу свою идею, только если вы перестанете так себя вести. Да, нам всем сейчас непросто, хуже, чем всем тем миллионам, которых уже нет на этой земле, но это не повод всерьез задумываться о том, что крутится в ваших головах.
- Рассказывай уже, - говорю я, усаживаясь на корточки.
Ти молча кивает и показывает свою готовность слушать, она усаживается поудобнее, кладет руки на колени и слегка наклоняет голову вбок, она всегда так делает, когда прислушивается.
- Моя идея имеет место быть только в том случае, если мы найдем постоянный источник пищи, - говорит Ра, разводя руками, держа ладони тыльной стороной вверх, изображая абстрактное поле провизии. – В противном случае мы выбрасываем все это в печь и больше никогда не возвращаемся к разговору.
Я киваю, осознавая важность, которую сейчас нагнал Ра. Лучше бы его идея оказалась нашим спасением, или спасением жизни на земле, иначе он просто заслуживает получить хорошую оплеуху лично от меня. Нельзя настраивать на лучшее человека, находящегося в самой глубокой эмоциональной точке, а после обрушивать все надежды, вынуждая его зарыться в самое дно.
- Мы попытаемся восстановить человеческую расу, посредством возведения собственного города, где воспитаем людей с правильной мотивацией и логикой, которые никогда даже не подумают пойти войной на соседа, да даже причины на подобное не будет. Сложность заключается только в ресурсах, которых у нас нет и, вероятно, не будет.
- Благородная идея, - замечает Ти. – Получается, что новой Евой придется стать мне?
Ра сдавленно кивает, но потом замечает улыбку на лице подруги и расслабляется, понимая, что угадал с выбором друзей.
- Предлагаю, - продолжает он, - создать некоторую утопию, какую не получилось создать тем, кто поставил знакомый нам мир на ноги. Как хорошо, что они не видели, как их внуки разносят песок из собственной песочницы только потому, что в нее территории кто-то кинул другому песок в глаза. Я уверен, что наш новый мир сможет существовать в условиях, близких к идеальным. По крайней мере, я хочу в это верить.
- Не будем забывать, что весь рассказ упирается в отсутствующие ресурсы и слишком медленную репродуктивную способность человека, - говорю я.
- Придется немного нарушить те запреты, которые есть в наших головах, - развел руками Ра.
- В каком смысле? – спросила Ти.
- Он имеет в виду то, что нашим детям придется спать со своими братьями и сестрами, - тихо говорю я, осознавая смысл сказанного только к окончанию фразы.
Ти открыла рот, но после сразу его закрыла, не найдя, что сказать. Ра тоже молча уткнулся в пол и о чем-то размышлял. В воздухе между нами висел огромный моральный выбор, который рушит установленные в голове правила. С одной стороны стояли наши принципы, с другой же мысль о возможности спасения человеческой расы.
Хорошо быть животным, не способным к мышлению, близкому к человеческому. Тебя ничто не обременяет, не причиняет психологическую боль, никогда не появляется сложный выбор, только простые «да» и «нет», решающиеся не самим мозгом, а глубоко заложенными инстинктами. Предки каждого животного управляют им через сотни или даже тысячи поколений, несмотря на то, что сами точно так же были управляемы чужими выборами.
Все произошедшее мозг осмыслял, как бред напуганных и голодных людей, загнанных в настоящую ловушку под землей. Из нее очень легко выбраться, но только физически, ведь даже снаружи, на поверхности мертвой пустыни, каждый будет ощущать себя запертым в маленьком подземном помещении без света и возможности выбраться. Только настоящее чудо может исправить столь плачевную ситуацию, но все прекрасно знают, что чудес не происходило никогда, только жестокие совпадения, заставляющие свидетелей верить в вендетту. А коллективное сознание уже само примет простой факт к сведению и закрепит его на законодательном уровне.
Честно, я долгое время верил в это невероятное чудо, появляющееся в самый последний момент, но то ли я в чем-то немного ошибался, то ли последний момент все никак не мог наступить. Иногда мне казалось, что снаружи раздается едва заметный шум, и вот-вот в люк постучит чья-то рука, что ознаменует немного другой расклад сил перед лицом наступившего Рагнарёка. Вот только подозрительный шум чаще всего оказывался простым баловством ветра, и я снова терял надежду прорастить новое древо Игдрассиль. Как бы я назвал новое древо мира, если такое счастье произойдет? Нужно какое-то лаконичное, но в то же время красивое и величественное название, легко запоминающееся и несущее за собой определенный смысл? В голове почему-то сразу всплыли университетские уроки анатомии, которые я терпеть не мог. Миокард – то, из чего состоит один из самых важных органов любого млекопитающего, так и новая цивилизация будет оплотом спасенной жизни на Земле.
Запасы подходили к концу, мы изрядно похудели и убавили в энтузиазме, который практически полностью испарился со сковороды, подогреваемой усиливающимся страхом перед будущим. Вот значит, что чувствует обвиненный на смертную казнь, доедая свой последний ужин, причем, сейчас не важно, под каким соусом запекли вашу курицу, и что вы сделали, будучи на воле. Причины разные, итог один – всеобъемлющее чувство страха и боли в сердце, пытающемся авансом нагнать количество ударов, которое оно уже не сможет сделать. Я вижу совершенно пустые выражения лиц моих товарищей, они то и дело поднимают глаза на отверстие в потолке, намереваясь сбежать из нашего будущего склепа, но каждый раз не уходят, прекрасно понимая, что снаружи их не ждет совершенно ничего, что могло бы заменить настоящее.
Несколько раз в день я стараюсь завести непринужденный разговор, но он каждый раз теряет всякий смысл, потому что все наши темы обсуждений, так или иначе касаются ушедшего мира, что безумно больно щемит в сердце.
Ничего не остается, кроме как принимать самые безумные решения. Меня все равно уже никто не сможет осудить или обсмеять, этого практически никто и не заметит. Завтра я выйду на поверхность и найду то, что поможет нам остаться в живых, так или иначе. С этими мыслями я достаю предпоследний паек и выдаю его товарищам. Они молча меня благодарят и расходятся по своим углам, где живут их личные, окрепшие демоны.
पगार
- Какого черта? – восклицает Дима, подскакивая на месте и делая два резких шага назад, будто убегая от опасности.
Тантра, удивленная таким поведением, так же поднимается и подходит к парню.
- Что такое? – спрашивает она, нежно касаясь Диминого запястья.
Парень некоторое время стоит в оцепенении, анализируя произошедшее. Сначала он предположил, что уставший за время поездки организм просто на секунду заснул, чего с лихвой хватило на достаточно детализированный сон, навеянный воспоминаниями о посещении красной зоны библиотеки. Но после он осознал, что увиденное стало явным только тогда, когда пальцы коснулись первой травинки, растущей в подножии храма. Сразу несколько теорий закрутились в голове, но ни одна не устраивала своей полной правдоподобностью, но, учитывая стремительно меняющуюся для Димы реальность, все могло быть намного безумнее, чем сейчас казалось в голове.
- Я словно провалился в подобие транса, - медленно говорит Дима, закрыв глаза и вспоминая произошедшее. – Там был я, точнее не я, а другой человек, но я смотрел на происходящее его глазами, и еще два человека, мужчина и женщина. Кажется, они попали в подземную комнату, похожую на ту, в которой провели прошлую ночь мы, только та была немного меньше и без отопления. А снаружи, было все уничтожено.
- Прямо, как сейчас?
- Нет, все было разрушено практически в момент моего появления там, но я видел его воспоминания, как железная птица приближалась к городу, а я чувствовал страшную опасность в ее образе. А вокруг был город, совершенно не похожий на Миокард, я таких не видел даже в реконструкционных хрониках, которые были возведены после анализа найденных обломков. Там у каждого был собственный маленький дом с треугольной крышей и лужайкой с настоящей травой, и все было сделано из настоящих материалов, не было ничего искусственного, как у нас.
- Ты видел мир древности? – Тантра округляет глаза, после чего садится и начинает щупать каждую травинку, в надежде увидеть нечто подобное, но вскоре останавливается, не получив желаемого.
- Этот мир был прекрасен, - мечтательно говорит Дима, поднимая лицо к небу. – Он был настоящим.
- Более реальным, что есть сейчас вокруг нас? – интересуется Тантра.
- Не таким, как Миокард, - заключает Дима. – Это сложно объяснить, тебе придется поверить на слово.
Тантра улыбнулась, подошла к Диме и молча его обняла, как бы выражая сою поддержку.
- Я верю, - тихо говорит она, - сейчас я в полной мере перестаю воспринимать нашу родину, как мир, лучше которого не существует и не существовало.
Парочка решила просто пройтись, ожидая сигнала от Долора, который уже достаточно давно исчез в недрах храма. Изнутри не доносилось даже звуков, наоборот, черный проход засасывал в себя посторонние шумы, создавая вокруг себя умиротворенную тишину, не нарушаемую ничем.
Оказалось, размеры храма достаточно сильно превосходили те, какие представились на первый взгляд: он был вытянутым вперед, чего нельзя заметить с точки обзора, где Евгений Рафилович остановил свой автомобиль. Причудливые башни уходили далеко вверх, собираясь пронзить небеса, словно вся постройка тянулась к своему далекому создателю, который не существует в этом мире, находясь за гранью, в стороне, на уровне четырехмерного пространственного угла.
- Как думаешь, - мечтательно спросила Тантра, - древние боги и правда могли построить этот храм?
- Не думаю, что слово «построить» уместно в этом контексте, - отвечает Дима, - но скорее всего, что это были именно они. Мне не очень верится, что наши предки смогли бы собственноручно возвести столь сложное сооружение.
- Что в нем такого сложного? – возражает девушка. – Вот создать строение, подобное тем, что раньше называли чудесами света – сложно, а тут просто гора растекшегося металла.
- По моему мнению, хоть я и никогда не строил, невероятно сложно повторить природную структуру чего-либо, чем придать любому материалу свою придуманную форму.
Тантра решила не углубляться в спор еще глубже и просто хмыкнула, что означало одновременно согласие и несогласие с собеседником. Диме этого было достаточно, он сам не горел особым желанием доказывать собственную правоту, когда вокруг столько всего нового и непривычного. Он несколько раз пожалел о том, что не начал записывать подробности этого путешествия с самого начала, подкрепляя текст фотографиями с места событий. По возвращению в Миокард можно было отправить материал в любой крупный журнал и получить признание публики, так как он стал бы первым человеком, осветившим настоящую правду о том, что на самом деле находится за гранью леса. Это был бы фурор, поднявший новые поисковые группы, одна за другой отправляющиеся в экспедиции, чтобы собственными глазами увидеть давнюю мечту всех историков. Начинать что-то записывать сейчас, было уже поздно, решил для себя Дима.
Пространство за храмом удивило пришельцев еще сильнее, чем сам храм с зеленой лужайкой перед входом. Примерно в километре от стального строения снова росли деревья, только уже не такой плотной засадкой, как в лесу, они были, как будто бы натыканы случайным образом. Дима даже представил себе человека, идущего по бескрайнему зеленому полю и раскидывающего семена деревьев в разные стороны, где-то больше, где-то меньше. Но самым удивительным было то, чуть-чуть дальше, еле заметно, под тенями крон, стояли деревянные домики, сложенные из бревен. Они чем-то напоминали те, что Дима видел в своем видении, только были немного проще, как детский рисунок, в сравнении с полноценной картиной из галереи. Взгляду виднелись шесть или семь деревянных крыш, но, по предположениям Тантры, дома уходили еще дальше, и на деле их могло оказаться раза в два больше.
- Ты это тоже видишь? – боязливо спрашивает девушка, по ней видно, что она обескуражена настолько, что потеряла связь с реальностью.
- Не уверен в том, что я это вообще вижу, - медленно отвечает Дима, поочередно закрывая глаза, чтобы удостовериться, что все происходящее не очередной плод воображения.
Коллективно было принято приблизиться ближе к домам, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Дима до последнего не решался верить собственным глазам, ожидая, что в последнюю секунду он очнется от сна и окажется на том же месте, где коснулся ладонью травы, и все это время просто сидел на месте без движения. Он еще раз посмотрел на девушку, Тантра шла, чуть отставая, и как-то боязливо, опасаясь того, кто жил в этих маленьких деревянных домах со сложенными рядом с каждым поленницами. На территории некоторых лежали топоры, воткнутые в особо крупные деревянные тюльки, рядом с другими лежали изогнутые косы, казавшиеся пришельцам далекими отголосками прошлого, как фрески на сохранившихся стенах древних храмов.
В тот момент, когда до первого дома оставалось примерно тридцать метров, пара заметила движение: дверь, находящаяся между двух маленьких окон отворилась, и из нее вышла женщина, на вид не отличающаяся от любой дамы Миокарда, если не обращать внимания на одежду. Она была одета даже не модно, ее стиль не был похож продукт деятельности модных домов города, эта одежда напоминала ту, что носили древние люди. Местная женщина была одета в чистую белую рубашку без пуговиц и такую же белую юбку, достаточно длинную, чтобы закрыть ноги по колено, на ногах же были простого вида тапочки с небольшими меховыми шариками сверху. Жительница несла с собой большой деревянный таз, укрепленный металлическим кольцом. Она остановилась, посмотрела на небо, глубоко вдохнула и скрылась за домом.
Дима сбавил шаг, чтобы ненароком не напугать никого своим внезапным появлением на чужой территории, потому что ни он и ни Тантра, не были похожи на местных жителей. Пара больше походила на пришельцев из далекого будущего, заброшенных в это место случайно, после неудачного эксперимента с машиной времени.
- Стой, стой, стой, стой, - затараторила Тантра, хватая парня за локоть и сильно дергая его на себя, от чего тот наклонился назад и, чуть было не упал, но смог удержать равновесие, потому что девушка уперлась ему в спину свободной рукой. – Ты собираешься просто так прийти туда?
- А почему нет? – удивляется Дима.
- Почему нет? – передразнивает девушка. – Сам-то как думаешь? Мы для них, как нечто невообразимое, пришедшее из-за леса, где есть только бескрайняя пустыня. Откуда им знать про Миокард? Его отсюда невидно так же, как нам это место.
- Я даже не успел обратить внимание, видно ли город у входа в чащу, - задумался Дима. – Но, тем не менее, мне кажется, что эти люди должны знать о нашем существовании, хотя бы по той причине, что здесь часто появляются Долор и Евгений Рафилович.
- Все равно мне боязно туда идти, - ежится Тантра, - неуютно тут у них, все слишком необычное, так и тянет древностью.
- Древность не всегда была неуютной, - отвечает Дима, - просто мы, выросшие в век пластика и искусственной древесины, совершенно отвыкли от всего настоящего. Так, например, жители этого места ощутят точно те же эмоции, если окажутся в Миокарде.
Дима попытался представить себя на месте человека, каждый день выходящего из деревянной двери в мягкой белой одежде. Утро, парень просыпается, скидывает плотное и теплое одеяло, собираясь провести свой день еще продуктивнее, чем предыдущий. Нужно самому прибраться в своем небольшом доме, приготовить еду на обед и, заранее, на ужин. После чего необходимо продолжать подготовку к холодному сезону, когда придут холода. Выросший в Миокарде даже не представляет, что такое отопительный сезон, половина населения даже летом включает обогрев квартир, который работает в любое время года, кроме известного времени, ссылающегося на древний ритуал по отключению тепла, только сейчас не об этом. Любой гражданин Миокарда ни за что не сможет прожить в этой местности холодное время, он просто замерзнет в собственной постели, дрожа ни сколько от холода, сколько от осознания собственного бессилия. Дима бы точно оказался среди тех, кто не мог обставить быт вокруг себя, чтобы все помогало его продуктивной жизни. Привычка надеяться на систему жизнеобеспечения Миокарда сильно расслабила человека, сделав из него неспособного на то, чтобы уехать за границу города и начать свою собственную жизнь, отдельно от главного муравейника.
- О чем задумался? – спрашивает Тантра и прерывает размышления парня.
- Да так, - отвечает Дима, - вспоминал, как называется такое место.
Он не хотел умалчивать тот факт, что считает себя слабым и неспособным к другой жизни, которая может оказаться гораздо ближе для его увлечений, которая принесет намного больше знаний и смысла.
- Деревня, - звонко говорит Тантра, будто только что вспомнила вертевшееся на языке слово, - это деревня.
Дима округлил глаза:
- Откуда ты знаешь?
Девушка смеется и возобновляет шаг, но сразу же осознает, что они не хотели так неожиданно появляться на виду у жителей.
- Там так написано, - маленький палец указывает чуть в сторону от домов, где находится промятая в траве дорога, ведущая на улицу из деревянных домов. В начале поворота, который является въездом в деревню, висит небольшой покосившийся знак с ровными, но разного размера буквами, складывающимися в название «деРеВНя». Складывалось ощущение, что вывеску сделали дети, еще не окончившие детский сад, но с невероятным желанием создать нечто необходимое для взрослого мира. Плод их стараний действительно выглядел крайне серьезно, если учитывать качество исполнения резных букв. Разный размер же можно было оправдать только тем, что каждой литерой был занят отдельный ребенок, не обращающий внимание на то, чтобы его работа гармонично смотрелась рядом с остальными.
- Да, - протянул Дима, почесывая подбородок, - здесь определенно есть отличия от Миокарда.
Коллективно было принято зайти в деревню по основной дороге, чтобы не врываться на чужую территорию, владелец которой мог оказаться не самым дружелюбным, все-таки не стоит забывать, что вакцины «Б» здесь с большой вероятностью не видели.
Парочка медленно пересекла границу, ей стала воображаемая линия, проведенная перпендикулярно колеям на дороге, начиная от шеста, который держал знак. Психологическое состояние немного сместилось в сторону неприятной тревоги, щекочущей спину, ожидающую того, что за нее кто-то схватится. Именно поэтому Дима шел немного боком.
Впереди красовалась небольшое пространство, представляющее собой плотно утрамбованную землю без травы, этот пяточек пространства, диаметром метров двадцать, окружали дома, повернутые фасадом к центру окружности. Каждый житель, желая выделиться среди соседей, как мог, украшал главную стену своего жилища: кто-то раскрасил все в красный цвет, кто-то сделал декоративную плитку из обожженных глиняных пластин, превратив свой дом в каменный, третий расположил на своей лужайке вырезанных из дерева животных и птиц. Так продолжалось по кругу, пока он не замыкался.
В какой-то момент Дима даже немного расстроился от такого кардинального различия между двумя противоположными населенными пунктами, но больше всего по нему ударило другое. Миокард, являющийся оплотом современных технологий, безопасности и комфорта, почему-то проигрывал затерянной деревушке, о существовании которой знают только ее жители и еще пара человек. В голове не укладывался вопрос: Почему здесь, на отшибе мира есть такая теплота окружения, вызывающая неподдельное чувство уюта, которое не способен вызвать необъятный и всесильный Миокард. Точнее сказать, город мог соревноваться в уюте, но только если рассматривать внутреннее убранство каждой квартиры в целом, но, как только ты выходишь на улицу, все это чувство полностью исчезает, застреленное в голову серым бетоном высоток.
По пустому пространству перед путниками пробежал мальчик. На вид ему было лет десять, на нем была точно такая же белая одежда, только маленького размера, и в руке он держал небольшой деревянный автомобиль. Паренек бежал и хохотал, держа машинку на вытянутой руке, поднимая и опуская ее по синусоиде, представляя, как она рассекает воздух во время проезда по угорам и холмам, что тянутся гораздо дальше от деревни. Было в этом парнишке что-то такое необъяснимое, чего никогда не наблюдалось в Миокардовских детях, они к этому возрасту уже неплохо разбирались в моде и технологиях, некоторые уже учились водить автомобиль, другие тренировались писать статьи в модные журналы. Они вели себя практически как взрослые, только в уменьшенном своем виде, точно такие же, как и этот в белой рубашке, только без улыбки на лице и без игрушек.
Дима остановился, замерев на полушаге, не решаясь идти дальше. Он словно что-то резко осознал и теперь противился предыдущему решению. Тантра с недоумением спросила:
- Ты передумал идти?
Парень неуверенно кивнул, проглатывая слюну, потом резко замотал головой и закрыл глаза, подняв лицо к небу. Он выглядел как ребенок в магазине с игрушками, поставленный перед выбором из двух его любимых фигурок супергероев, с таким же растерянным лицом и почти плачущим взглядом.
- Я только сейчас осознал один очевидный постулат, который полностью изменил мое мнение по поводу нашей прогулки, если ее можно так назвать.
- Я ничего не понимаю, - Тантра приблизилась к Диме, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. – Ты испугался встречи с теми, кто так похож на нас, но, в то же время, полностью отличается? Где твой исследовательский настрой?
- Попробую объяснить, - Дима взглянул на девушку, после чего приблизился ближе и обнял ее, прижав к своей груди, он сам удивился своему действию, но казалось, что так парень окажет ей некоторую поддержку. – Представь, - продолжил говорить Дима на ухо Тантре, - если к нам в Миокард, еще до этого момента, как мы его покинули, без предупреждения пришел бы тот мальчик в белой одежде. Что бы было? Очень легко представить: все заголовки пестрили бы фотографией с улыбающимся лицом и коротким объяснением происходящего. После бы неоднократно созывались конференции по допросу и обсуждению, где бедного ребенка наверняка замучили бы постоянными попытками узнать, откуда он появился и как найти поселение, являющееся его родиной. И узнали бы.
Тантра уткнулась в плечо Димы еще сильнее, представив эту картину. Ей было жалко мальчика, жалко, что именно он стал своего рода проводником, который получил все удары от нового мира. Парень понимал, что выбрал не самого удачного персонажа для своей истории, но так получилось более драматично и интересно.
- Проще говоря, Миокард оживет, встрепенется, как собака после принятия ванны и нацелит свой нос в сторону леса на границе, мир изменится, многие уедут во внешний мир и будут неустанно искать новую, еще не обнаруженную жизнь. Но если перевернуть эту ситуацию с ног на голову, и впустить в деревню одного прогрессивного Миокардовца с багажом знаний, сравнимым только с небольшой библиотекой, то итог будет несколько иным.
Девушка подняла взгляд на смотрящего вперед Диму, ожидая продолжения. В уголках ее глаз, на самых коротких ресничках, висели крохотные капельки слез, все еще вспоминающие мальчика на допросном кругу в одном из больших залов заседаний Миокарда.
- Мы перевернем их мировосприятие, нарушим ход простых вещей, к которым они привыкли с рождения, ведь окажется, что они живут сродни диким животным, физически изнуряя себя каждый день, чтобы просто жить, чтобы организм мог продолжать свое существование и набираться опыта для продолжения гонки со смертью. Я уверен, что вся деревня в тот же день соберется и пешком отправится на поиски города, оазиса в пустыне, где есть целительная влага, дарующая испившему долгое процветание без всех усложнений, что были в его прежней жизни.
- Я бы не согласилась на такое, - задумчиво говорит Тантра, пока протирает кулачком глаза.
- Потому что ты всю жизнь была в таком мире, - сразу же отвечает Дима, словно ждал этой фразы, - брала все, что можно, не отдавая ничего в замен. Знаешь, почему ты поехала со мной? Потому что тебе попросту надоело, пресытилось существование в нашем мире, как и у многих в Миокарде. Именно поэтому все сейчас ударились в искусство, тренировки и многое другое, потому что они пытаются скрасить монотонную жизнь без особых приключений.
- Почему тогда ты пошел?
Дима пожал плечами.
- Думаю, что тяга к неизведанному миру меня пересилила. Но я до конца не уверен в том, что это послужило первопричиной.
Затянулось молчание, Дима пытался разобраться в себе, разгрести засыпанные бумагами с мыслями столы и разложить коробки в алфавитном порядке, Тантра же, молча, ожидала решения соратника, касающееся дальнейших действий.
Ребенок, ранее уже пробегавший мимо въезда, появился на виду снова. В этот раз он заметил странно одетых пришельцев, молчаливо стоящих на дороге. Они не были похожи на тех людей, что он видел ранее, одежда выглядела совершенно фантастично, от острого воротника парня, до узких, облегающих штанов девушки. Мальчик замедлил шаг, открыв, было рот, но чуть не падает, запнувшись за ямку. Его никто не замечает, взрослые еще спят или только встают, начиная готовить завтраки для своих семей. Пространство между домами пусто, если не обращать внимания на мальчика, никто не глянет в окно и не заметит, замершего на месте ребенка, с удивлением рассматривающего что-то на дороге, которая ведет к древнему храму, к которому жители ходят раз в неделю, чтобы помолиться первым богам.
Дима, наконец, замечает, что их обнаружили, он аккуратно стучит Тантру по плечу, привлекая ее внимание, после чего кивает головой в сторону ребенка. Девушка разнимает объятья и оборачивается, точно так же замирая, смотря прямо в глаза русому мальчугану, который, рассмотрев лицо Тантры, начинает улыбаться. Видимо, он не принял пришельцев за опасность, но все еще не решался продолжить движение. Для Димы было главным только то, что тревога до этого момента еще не поднята, а значит, они могут уйти, не нарушив покой деревни.
- Что будем делать? – шепчет Тантра, немного поворачивая голову к Диме.
- Нужно аккуратно сдавать назад, - отвечает тот.
- Уверен?
- Более чем, - кивает Дима, но понимает, что его жест увидел только ребенок, который ответил ему тем же. – Ты заметила, насколько он нам удивился?
- Конечно, - отвечает девушка, - замер от удивления настолько, что даже игрушку свою не отпустил вниз.
- Дети – гораздо легче относятся к таким ситуациям, в них еще нет установок, которые могут поднять тревогу. Помнишь, как в Миокарде один пьяница пробрался в чужую квартиру, а после его обнаружили владельцы? Их дети показывали ему свои игрушки. Так и сейчас, его родители могут среагировать совершенно не так, как их чадо.
Дима поднимает палец к губам, изображая жест молчания, и демонстративно показывает его ребенку. Мальчик повторяет за Димой, после чего, видимо осознав смысл показанного, несколько раз кивает.
- Вот и хорошо, - шепчет Дима, а после обращается к Тантре. – Уходим, не будем их тревожить.
Девушка машет мальчику рукой и отступает назад. Она некоторое время идет спиной вперед, но после разворачивается и уже не провожает их нового знакомого взглядом, что так и остался стоять, пока не скрылся за поворотом.
- Как думаешь, он понял, кто мы такие? – поинтересовалась Тантра, обернувшись, с целью еще раз увидеть мальчика.
- Не думаю, - заключил Дима, сложив руки на груди и подняв голову вверх, он считал, что так думать гораздо удобнее. – Его знания о мире, скорее всего, слишком скудны, чтобы предположить такой сложный факт, как существование более развитого поселения практически под боком. Скорее всего, он посчитал нас странными ребятами, которых он еще просто не встречал среди местных.
Тантра кивнула.
- А мне кажется, что он мог принять нас за тех самых первых богов, как считаешь?
Дима даже оступился, запутавшись в ногах, он чертыхнулся и выровнял шаг. Парень почесал голову, после посмотрел на девушку и положил ей руку на плечо, говоря:
- Умеешь же ты заставить меня углубиться в подобные размышления. Я бы даже не догадался предположить такое.
- А что? – Тантра развела руками. – Мужчина и женщина в странных одеждах, какие никогда не появлялись в деревне, как по волшебству появились на дороге, ведущей к древнему храму.
- Не привело бы это к чему-нибудь нехорошему, - понизив тон, говорит Дима, - они могут все испортить.
- Долор найдет с ними общий язык, - легкомысленно отвечает девушка.
- А если нет? Мы можем сломать устои целой группы человек.
- Мы просто сыграем для них то, чего они хотят.
- Что? – Дима останавливается и удивленно смотрит на Тантру.
- Не удивляйся ты так, - девушка хлопает парня по груди, - в экстренном случае мы просто сыграем роли, как актеры в кино, и от лица богов попросим жителей не беспокоить нас в нашем храме.
- Ох, ожидают нас проблемы, - тяжело выдыхает Дима.
- Не переживай, - отмахивается Тантра, - еще ничего не началось, а может и не начнется.
- Когда ты стала такой легкомысленной?
- Дим, мы находимся за гранью существовавшего мира, в местности, которая считалась мифическим существом, которое никто не видел. Здесь явно не стоит вести себя так, как было там, за каменными стенами.
- Как это вообще связано?
- Очень просто, - отвечает девушка, - там был ненастоящий мир, сотканный из искусственных материалов и эмоций, даруемых нам препаратом, а здесь нет места искусственности, это как две стороны одной медали.
- Я не хочу меняться сам только из-за того, что поменял свои географические координаты, - серьезным тоном говорит Дима, - да даже просто так я не горю желанием производить метаморфозы.
- Глупый, - улыбнулась девушка и наклоняет голову в бок, - ты уже поменялся.
- Исключено, - отрезал парень, я бы это точно заметил.
- Ты отказался идти в поселение, - напомнила Тантра, - хоть и был готов в него ворваться, как только понял, что можно получить колоссальное количество знаний. Я бы назвала это осознанным взрослением, когда человек осознает, что мир гораздо лучше функционирует, если не совать в него свой собственный нос.
Дима поднял брови, не веря своим ушам.
- Если бы люди не вмешивались в жизненное течение мира, то человечество так бы и осталось сидеть в своих пещерах, каждый день, ударяя камнем о камень, чтобы сделать очередное орудие убийства, приносящее пропитание.
- Да, - кивнула Тантра, - скажи это Осии.
Кажется, девушка разбиралась в вопросе гораздо лучше Димы, хоть тот и считал ее неспособной к разговорам, где фигурируют малоизвестные исторические факты или более сложные вещи. Она делала вид, что знает все только поверхностно, кроме истории про явление первых богов, с нотками философии по вечерам, но оказалось, что она практически не уступает любому Диминому знакомому.
- Может, ты и не помнишь, но именно действия неизвестного привели к тому, что сейчас называют Миокардом, - Тантра выглядела угрожающе, ее волосы упали на лицо, глаза загорелись. Девушка больше напоминала пантеру, готовящуюся к прыжку из кустов, рядом с которыми ожидала своей участи перепуганная перепелка.
- Откуда ты это знаешь? – медленно произнес Дима, поправляя волосы подруги, заправив их за уши.
Тантра встрепенулась и замотала головой из стороны в сторону, чтобы локоны, вылетев с прежнего места, смогли улечься так, как должны были находиться с самого начала. Ее глаза забегали, кажется, ей предстоял внутренний выбор, что именно сказать парню, либо она усиленно старалась вспомнить необходимые события. Только вот Дима ничего этого не понимал, он вопрошающе уставился прямо в лицо собеседницы и напрочь отказывался что-то замечать.
- Я была в красной зоне библиотеки, - слова звучали не очень уверенно, но в то же время достаточно четко, чтобы быть только что придуманным текстом, - только не случайно, а по просьбе Долора.
Дима молчал, продолжая сверлить взглядом пространство между бровей девушки, от чего ей стало неуютно и ноги сами сделали короткий шаг назад, чтобы хоть как-то снизить уровень ментального давления со стороны парня.
- Мы уже были давно знакомы, - продолжила Тантра, - и он, в один момент, сказал, что мне пора узнать настоящую историю города, даже не города, а пространства, где он построен. Сказал, что как только я прочитаю все материалы, какие только найду в красной зоне библиотеки, то сам раскроет мне тайны, которых нигде нельзя найти.
Дима не показал своего удивления на лице, но молчал несколько минут, перекручивая слова подруги в голове, раз за разом, пока не объяснил весь донесенный смысл сам себе.
- И что же он рассказал?
Тантра уверенно шагнула вперед, практически ударившись своим лицом в грудь Димы.
- Ничего, мы больше не виделись.
Парень молча развернулся и возобновил шаг. Сзади долетали еле слышные слова девушки, которая начала было объяснять, что ей довелось узнать, но парень ее уже не слушал. Ему казалось, что их встреча на том перекрестке была неслучайной, а очень даже спланированным шагом человека, который вел свою тайную игру где-то в городе, но ее цель никому не была понятна. Такое предположение родилось только потому, что достаточное количество факторов сложились в один большой ком, который катился на Диму. Сначала это было спасение Димы от случайного выхода на дорогу, парень знал много людей, можно сказать, что он знал практически каждого, если говорить об их поведении, и ни один бы не побеспокоился о таком происшествии, оставив бы его без внимания. Другим, не менее интересным фактором была достаточная осведомленность спасительницы в вопросах, которые никогда не поднимались в Миокарде во время беседы, это никому не было интересно даже среди некоторых историков. Закончилось же все ночевкой Тантры в квартире Димы и дальнейшее его сопровождение во время путешествия. Все выходило так, что девушка должна была поехать вслед за ним, вслед за Долором. Дима еще давно предполагал, что этот мужчина не самый простой человек.
Впереди показался храм, отсвечивающий своим стальным блеском прямо в глаза, от чего, в солнечный день, можно было его вообще не заметить, приняв за сильное отражение света от озерной глади. У входа по-прежнему никого не было, появилась только небольшая картонная коробка, словно просто выброшенная наружу из темноты прохода. На ней не было никаких опознавательных знаков, какие приклеивают в Миокарде на посылки, отправленные на доставку. В таком случае там имеется надпись, содержащая данные об отправителе и получателе, а так же большое количество чисел, в происхождение которых никто и никогда не углублялся.
Тантра взяла прямоугольник в руки и покрутила перед глазами, надписей не оказалось и с других сторон. Девушка повернулась к Диме с вопрошающим взглядом, на что тот поднял плечи вверх и подняв брови. Тонкие пальцы подцепили подогнутый край и сильно потянули его вверх, тонкие металлические скрепки, удерживающие створки от открытия, порвали материал, допустив к своему содержимому. Внутри лежало два комплекта одежды: женский и мужской, они не выглядели новыми, но, в то же время, и не были такими, чтобы любой другой человек решил от них избавиться.
- Это наряд местных жителей, - заключил Дима, выудив себе белую рубаху с слишком длинными рукавами, - и не похоже, что они его тут случайно оставили.
- Долор хочет, чтобы мы это надели, - тихо говорит Тантра, поднимая вверх свой комплект.
Дима не стал задавать вопросов из разряда: Зачем и почему? Он просто, без лишних вопросов, накинул просторную рубаху поверх своей одежды, после чего натянул не самые удобные штаны. Они были скроены и сшиты так, что ширина шага, немного превышающая обычную длину, например бег, невозможна, ноги просто не могут так широко отдалиться друг от друга.
- Ума не приложу, зачем это нам нужно, - Дима поворачивает голову назад, стараясь рассмотреть себя сзади, от чего начинает ходить по кругу.
Тантра смеется, наблюдая за действиями товарища, чем вызывает непроизвольную улыбку на лице парня.
- Теперь мы можем сойти за своих там, - девушка указывает выпрямленной ладонью в сторону деревни. – Может, для этого нам и разрешили использовать эти костюмы?
- Сомневаюсь, - отвечает Дима, - нам бы их сразу дали. Здесь что-то более важное заключено в этих белых одеждах.
Парень пару секунд молчит. Тантра в это время успевает проверить внутренности коробки еще раз, намереваясь увидеть в ней записку или нечто в этом роде, что могло бы разъяснить ситуацию.
- Постой, - загадочно говорит парень, - а что если белый цвет здесь – признак божественности? И жители его носят, потому что поклоняются первым богам, которым и возведен храм из стали, оттенок которой так похож на их одежды, точнее сказать наоборот. Предполагаю, что нам придется идти внутрь именно в этом, - Дима развел руки в стороны и сделал шаг назад, показывая себя.
درد
Время уже давно перестало ощущаться как что-то протекающее без остановок, здесь, под землей, все скатывалось в один монолитный ком, отбивающий тягу к жизни. Темнота давно стала привычной и родной, хорошо, что свечи горят очень долго, ведь это единственное, что осталось в наших запасах. Мы не разговариваем, даже не смотрим друг на друга, настолько присутствие товарищей успело надоесть, да и каждый считал других виновными в том, что приходится сейчас медленно умирать, осознавая, что помощь уже точно не появится. Раньше я задавался вопросом: Что чувствуют люди в фильмах про конец света? Теперь знаю и могу сказать, что более отвратительного я не ощущал никогда, не с чем даже сравнивать. Все всегда жили, зная, что мир, какой он есть, всегда будет одним, неизменчивым и сильным, было не страшно уходить в леса на пикники или охоту, но сейчас все совершенно иначе. Единственное пространство, которое не изменилось – наше убежище, снаружи же все совершенно не такое, каким мы привыкли это видеть. Да, я не высовывался из люка наверху, но прекрасно представляю, что не увижу там ни домов, ни недавно проложенных дорог. Каждый жил так, будто апокалипсис и не должен был наступить. Счастливые, их не мучал страх, безысходность и прочие отвратительные мысли, появляющиеся только от осознания того, что всему придет конец. Легко, наверное, исчезнуть с лица земли, занимаясь своим любимым делом, просто вот так, как по щелчку пальца, превратиться в пыль, пока раскрашиваешь пластиковую фигурку героя из любимого с детства фильма.
Мы выбрали другой путь, который никто бы не смог осознанно принять, я сам до сих пор боюсь будущего, хоть и прекрасно представляю, что за моей смертью больше ничего не будет. Иногда у меня трясутся руки, а я этого не скрываю, ведь ребята больше не поворачиваются из своих углов, мне их этим не напугать. Да и как можно навредить нам, в нашем то положении? Разве что дать надежду на будущий мир, что непременно вылезет из земли, подобно ростку большого дерева, а мы этого уже не увидим.
Иногда я похожу к Ти и сажусь рядом с ней на матрац, ее спина горячая и влажная от пота. Она делает вид, что не замечает моего присутствия, но я слышу, как ее слезы останавливаются на мгновение, когда я касаюсь рукой ее плеча. Ее волосы уже давно не такие красивые, как были раньше, фигура исчезла совсем, оголяя хрупкие кости, что уж скрывать, я выгляжу точно так же и хорошо, что не могу взглянуть на себя со стороны, иначе точно бы тронулся головой.
- Как скоро мы умрем? – тихо спрашивает Ти, как только я сажусь рядом с ней.
- Мы останемся жить, - отвечаю я, понимая, насколько банальную фразу сейчас изрекаю.
Она кивает головой, а я слышу, как на ее колени падают новые слезы. Я знаю, дорогая, насколько это больно, это чувство гораздо сильнее всего того, что ты переживала раньше.
Ра, кажется, услышал наш диалог, но не стал ничего говорить, он только начал качаться взад-вперед, успокаивая свои нервы, но, видимо, это не помогало, его кулак то и дело со злостью ударял по стене.
- Можешь мне кое-что пообещать? – Ти перестает плакать и кладет свою руку поверх моей.
Я мычу в ответ, сразу же предполагая невозможность выполнения ее просьбы, по понятным причинам.
- Когда меня не станет, - тихо говорит она, - а вы продолжите выживать, то не забывайте про меня ни на один день, я хочу исчезнуть вместе с вами, одновременно, но уверена, что до того момента доживет только мое воспоминание.
Я киваю, сдерживая слезы, потом снова и снова, пока не срываюсь, падая на спину Ти, обнимая ее худое тело так сильно, как смогу.
Проходит еще пара молчаливых дней, я так же, примерно, раз в пять часов, сажусь рядом с подругой и без слов утешаю ее своим присутствием. Это даже сложнее, чем говорить подбадривающие слова, ведь их очень много и каждое имеет за собой достаточно сильный смысл, а за молчанием может стоять совершенно все, что угодно. Ти меня понимает и каждый раз, когда я оказываюсь рядом с ней, успокаивает свое учащенное дыхание, выравнивая его одновременно с сердечным ритмом. Я точно так же ощущал некоторое умиротворение, прижимаясь спиной к прохладной деревянной стене, за которой находилась сырая земля, а правым боком касался теплого тела подруги, что хоть совсем немного позволяло не сходить с ума.
В скором времени Ра решил перейти к действиям, он долго копошился в своем углу, постоянно разрывая какие-то тряпки, что он сделал из своей подушки, давно уже превратившейся в грязный кусок полумягкого материала. Нас это не сильно интересовало – мы с Ти были полностью погружены в собственные стенания, где страшные образы смерти раз за разом нападали на изнеможённые тела в подземном убежище. Ра понемногу начинал говорить непонятные и несвязные слова, вспоминая про старые города, произнося названия некоторых улиц, по которым мы гуляли вместе. Больше всего я любил пройтись по Синей, где были слишком широкие тротуары, позволяющие пешеходам расходиться на большом удалении друг от друга, а владельцам кафе, коих было десятки, выносить на теплое время года летние веранды с плетеными столами и стульями. Раф с кокосовой стружкой просто великолепен, если заказывать его в небольшой уличной кофейне, притаившейся прямо в стыке двух жилых зданий.
Ра иногда переходил на крайне громкие возгласы, цитируя то ли фразы из фильмов, то ли из книг, мне не удавалось разобрать большинства слов, но интонации явно давали понять, что изречения звучали с экранов. Это была обычная практика: давать звучные фразы во время эфира очередной глупой телепередачи, чтобы можно было зачислить шоу в разряд интеллектуально развивающего, чтобы выбить себе место в сетке телепередач, хоть в эфире и были простые драки на подушках в глупых костюмах супергероев. Звезды рвались попасть в подобные шоу, чтобы показать свою близость к фанатам, но это выглядело настолько нелепо, что иногда хотелось смеяться. Все эти размалеванные помадами и румянами лица выражали только те эмоции, какие нарисовали на белой коже, в остальном же это были выступления незаинтересованных манекенов, волнующихся только за свое состояние. Не знаю, почему Ра вспоминал именно подобное, это больше походило на обычный бред.
По моим подсчетам прошли еще одни сутки, после чего мой друг, наконец, поднялся, показав результат своей работы: это была накидка на голову, сделанная из лоскутков, уголки которых были связаны с уголками других, в результате чего получалось одно цельное тканевое полотно.
- Я пойду наружу, - говорит он, - накидывая свое творение на голову и поправляя его на макушке, - попробую найти хоть что-то. Если не вернусь – значит мне суждено остаться в этой пустыне, как Дятлову в ледяной буре. Не хочу возвращаться с пустыми руками или, хотя бы, без полезной информации.
Ти поворачивается и поднимает свои больные глаза на Ра, а я, наконец, вижу ее лицо. От былой привлекательности остались только пухлые губы, которые казались еще больше на фоне похудевшего лица, брови практически выпали и были не видны, кожа сильно побледнела и натянулась на черепе, как на барабане. Она тяжело дышала, видимо сил на движение ей уже не хватало.
- Я хочу с тобой.
- Исключено, - мотает головой Ра, но это не сильно заметно из-за его головного убора, - ты еле дышишь, а еще собираешься идти в неизвестность.
- Плевать, не могу больше видеть эту гребаную темноту, она сжирает мои глаза, проникая вглубь сознания, еще сильнее его омрачая. Знаешь, в фильмах показывают дождь, когда хотят показать боль и отчаяние? Снимая ленту про меня, пришлось бы создавать ледяной ливень.
Я и Ра замерли в раздумьях. Мне казалось, что просьба Ти имеет место быть только в том случае, если есть гарантия ее выживания после того, как она окажется сверху, совершенно неизвестно безопасен ли воздух наверху и нет ли дополнительных опасностей. Я не горю желанием отпускать ее, будучи неуверенным в будущем. Ра может спокойно пройтись по поверхности, не боясь попасть в передрягу, он самый крепкий из нас даже сейчас. Не знаю, как ему удалось сохранить большую часть его физической формы, но это явно стоило большой похвалы, одновременно с завистью. Я обернулся к Ти, она по-прежнему старалась смотреть своим сильным взглядом на тряпичный капюшон друга, но ее голова уже начала медленно опускаться вниз, лишаясь последних сил.
- Ты точно в этом уверена? – я кладу ей руку на плечо, слабо его сжимая, давая понять, что стоит отказаться от подобной идеи.
- Не совсем, - отвечает Ти, - но я не хочу оставаться здесь, когда есть возможность высунуть нос наружу.
Я громко выдыхаю, не в силах уговаривать подругу. Такое было всегда, Ти переубедить в том, что она для себя решила, невозможно, сколько сил ты бы не вкладывал. Способ, конечно, был, но его успех прямо зависит от собственного желания нашей подруги. Сейчас она не находилась в состоянии сильного сомнения, ее подогревала жажда увидеть что-то кроме темных стен перед смертью.
- Я не хочу тебя подвергать лишней опасности, - говорит Ра, плотнее укладывая свой капюшон, полностью скрывая лицо за темной пеленой упавшей тени.
Повисло короткое молчание. Над потолком задувал ветер, ударяющий песком по деревянной крышке люка, свобода манила к себе, манила своей не исследованностью и вероятным спасением.
Ра молча махнул рукой и направился к лестнице, ступени скрипнули впервые спустя столько времени, а вниз посыпалась пыль и песок, скопившаяся уже везде. Мы долго наблюдали, как укутанная тряпками фигура исчезает над потолком, пока не остался только звук переставляемых ног и редкий скрип деревянных перекладин.
- Нас тут слегка завалило, - голос Ра звучал устало, - видимо песок наверху постоянно переносится с места на место достаточными объемами, чтобы закопать нас.
- Сможешь открыть проход? – я не смог скрыть свою тревогу.
- Сейчас посмотрим, - сверху доносится стук по люку, - тут даже свет не проникает, хотя по моим предположениям должен быть день.
Ти тихо заплакала, глотая скатывающиеся по щекам слезы. Я не знал, как ее успокоить, здесь мы успели очерстветь настолько, что углами наших душ можно было порезаться. В то же время у меня появилось желание так же подняться вверх, распахнуть чертов люк и выскочить на голый пустырь. Ти, кажется, хотела точно того же, что и я, она то и дело поглядывала на проем в потолке, разглядывая его так, словно это ее единственное спасение в жизни.
Раздался глухой удар, после которого вниз прилетело песочное облако, звучно грохнувшее по деревянному перекрытию. Ра уже выбрался наружу и закричал во все горло. Не знаю почему, но именно этот первобытный крик, вырвавшегося на свободу зверя, заставил меня подняться, вытягивая за плечо невесомое тело подруги, продолжающей плакать. Она поняла мое желание, выставляя вперед свои ноги в такт моим неуклюжим шагам, помогая ускоряться. Я поставил ее на нижнюю ступеньку и отпустил, приготовившись ловить Ти, но она с проворством кошки начала карабкаться вверх даже быстрее, чем Ра.
Пустыня невероятна, невообразимо широкий простор голого песка. Я сажусь на корточки, запускаю пальцы в землю и сжимаю их, после подношу ближе к глазам то, что оказалось в моей ладони. Так и знал, это не просто песчаная субстанция, состоящая из мелких камней, как на пляжах – это мелко перемолотый, перетертый между двух ядерных жерновов, прежний мир, что все еще монументально возвышается своим нематериальным нутром в нашей памяти. Сейчас размышлять о гибели мира стало куда больнее, чем внизу, где можно было только предполагать о том, что же на самом деле произошло и во что оно обратилось в последствии.
Ти сидела на коленях и громко плакала, она сунула свои ладони в песок и роняла слезы прямо перед собой – это первые людские слезы скорби, упавшие на землю за столь продолжительный промежуток времени. Я не хотел ее успокаивать, понимая, что так и должно быть, иначе просто нельзя поступать, и наших слез далеко не хватит, чтобы оплакать ушедшее в забвение.
Ра стоял с красными глазами, его капюшон отбросило ветром, от чего длинные волосы постоянно попадали в лицо, но его это не беспокоило. Честно, сейчас нас не волновало совершенно ничего, кроме ощущения беспощадного одиночества, пожравшего планету целиком.
- Нас уже никто не будет оплакивать, - тихо говорит Ра, вытирая глаза, - хорошо все-таки тем, кто ничего не успел предпринять.
Ти кивает и откидывается назад, падая на песок. Ей сейчас тяжелее всех, я уверен, девушки всегда чувствовали все лучше нас, мужчин, по сравнению с ними мы каменные глыбы, которые попросту откалывают от себя куски в моменты тяжелых переживаний.
- Всегда так, - я вытираю влагу под носом, - пережившим всегда тяжелее, ведь они остаются с воспоминаниями, а от них убежать никак нельзя.
- Ребята, - вдруг отзывается Ти, поднимаясь в сидячее положение и подкладывая ноги под себя, - я только что осознала, что Ра собирался идти на поиски средств выживания, - после наших подтверждающих кивков она продолжила, - а вокруг ничего, совсем ничего нет, я не вижу даже остатков от того, что здесь раньше было. Вот там, например, - она указала пальцем налево, - когда-то находился маленький пруд с очень красивым резным мостом, но сейчас там не осталось даже ямы. А вот там, - она перенесла руку в противоположную сторону, мы только и успевали следить за ней, - стоял большой памятник Ленину, но его не было отсюда видно из-за двухэтажного дома напротив. Хотя, сейчас то вообще ничего не видно.
- А вот там я впервые пробил колесо на своей новой машине, - улыбнулся Ра, кивком указывая вперед, - где был поворот к центральной площади, я только дождался светофор и повернул, как услышал, что покрышка начала очень быстро спускать воздух. Оказалось, что кто-то додумался вывалить ненужные кривые гвозди рядом с дорогой. Пришлось пешком идти в автосервис и звать мастеров прямо на место.
- Помню, что сзади нас, через семь домов была закусочная, - улыбаюсь я, - там давали лучшую карбонару, какую я только пробовал. Никогда не забуду ее вкус.
- Это где ты зимой, поскользнувшись, упал в сугроб? – светясь от радостных воспоминаний, сказала Ти.
- Надо же было умудриться наступить на единственное место, где намерз лед, - подхватил Ра.
- Все потому, что детишки постоянно его накатывали именно в этом месте, - ответил я, - а мне было плевать, ведь все мои мысли заполнила моя любимая паста.
Мы вместе засмеялись, и это было первое проявление положительных эмоций с момента нашего укрытия под землей, я до конца боялся, что уже никогда не смогу так просто развеселиться.
- Что предлагаешь делать дальше? – поворачиваюсь я к Ра, который возвращает свой капюшон на место.
- Выбрать направление и идти туда, надеясь, что наткнешься на что-то полезное.
Я фыркнул.
- А что? – развел руками мужчина. – Другого выбора нет, только довериться удаче и пытаться раз за разом получить хоть что-то в этой пустоте. Знаю, что идея безумная по своей сути, но мне уже совершенно наплевать, где упадет мое безжизненное тело.
Спорить смысла не было, все это понимали, как и то, что нам осталось совсем немного времени в этом мире, мы остались здесь не многим больше, чем все остальные.
Я стоял рядом с Ти и смотрел в удаляющуюся спину друга, ветер постоянно сбивал с его головы капюшон, мне так и не открылась тайна смысла этого нелепого головного убора, но, возможно, для него он имелся.
- Мы останемся тут? – Ти перевела взгляд на меня.
Пожать плечами – все, что можно ответить сейчас.
- Нельзя оставлять его, - я кивнул в сторону удаляющегося мужского силуэта, - без ориентира на наше укрытие, все-таки крыша и стены, спасающие от погоды, ведь неизвестно, какой она стала в современных реалиях.
- Ты думаешь, он вернется, чтобы продолжить сидеть под землей?
- Нет, просто осталась привычка волноваться за людей.
Ра на самом деле вернулся спустя несколько часов, застав нас лежащими на песке и рассматривающих пробегающие по небу облака. Он уверенно подошел ближе и остановился, притопнув ногой, чтобы мы его заметили. На его лице не было никаких эмоций, кроме оттенка безграничной усталости, которая старательно пыталась сомкнуть его веки и отправить в сонную прохладу.
- Я вернулся, - Ра уселся рядом с нами и сильно зажмурил глаза на несколько секунд, пытаясь отогнать ненужную сонливость.
- Нашел что-то? – поинтересовался я.
- Как сказать, - пожал он плечами, - и да, и нет, не могу с уверенностью сказать, что это нам может помочь.
Мы с Ти сделали удивленные и заинтересованные лица, мгновенно оживившись и забыв про ужасное ощущение голода в животе, которое уже стало привычным.
- Там есть нечто, - продолжил Ра, скинув свой капюшон и почесывая затылок, - похожее на огромный расплавленный кусок стали, словно взрывы сотворили это со складом металлических отходов или еще чего-то подобного.
- Но у нас в городе не было ничего похожего.
- Значит чей-то бункер получил заряд радиоактивного огня так, что стал одной большой блестящей каплей.
- И как нам это поможет? – Ти не без труда села и посмотрела прямо в глаза Ра.
- Я предположил, что внутри может что-то остаться целым.
- Ага, а как внутрь то пробраться? – ответил я.
- Поэтому я и вернулся, - виновато ответил Ра, - думал сначала сам осмотрю все и поем, а после, с новыми силами приду за вами и помогу перебраться, но так и не нашел вход.
Мы с подругой засмеялись, увидев напротив не взрослого мужчину, пережившего адские условия, а маленького ребенка в песочнице, который не смог украсть для друзей горстку конфет из домашней вазочки. Тот факт, что он в одиночку хотел воспользоваться благами, оставшимися от цивилизации, нас совершенно не волновал, ведь мы прекрасно знали, что Ра никогда бы так не поступил, а сказал так только потому что не смог придумать ничего убедительнее.
- Показывай, - я поднялся и помог встать Ти на ноги, - посмотрим, что за небылицы ты там встретил. Это ведь было за этим небольшим холмом? – я указал пальцем в сторону, откуда он пришел, а после удовлетворительного кивка, продолжил. – Если мне не изменяет память, то раньше там было старое здание мэрии и главное отделение полиции.
Ти кивнула после небольших раздумий. Карта города еще хорошо сохранялась в наших головах, хоть и была больше не нужна. Осталась, как память, можно сказать, не более, иначе зачем еще нам нужна подобная информация?
Идти было тяжело только из-за того, что ноги уже не особо хотели слушаться, требуя немедленной подпитки энергией, для возвращения хоть каких-то сил. Ти практически висела на наших плечах, еле переставляя свои худые конечности с места на место, оставляя за собой два длинных следа с редкими отпечатками ступней, словно здесь, по песку, прошелся лыжник, с иногда отстегивающимися креплениями. Не могу точно оценить преодоленное расстояние, но могу с точностью сказать, что подобный путь во второй раз я бы не согласился проходить в этот же день, все-таки наши организмы отвыкли от привычной жизни человека прямоходящего.
За небольшим холмом, в широком углублении в земле на самом деле находилась гигантская металлическая капля, выглядевшая так, словно падала с неба еще жидкой, но от касания с землей в тот же момент обратилась в монолит: по бокам было несколько длинных шпилей, словно оттянутых чем-то вверх, они напоминали футуристичные башни из далекого будущего.
Все вместе ахнули, разинув рты, даже Ра, увидевший это снова был немного поражен размерами и красотой бесформенного сооружения таких размеров.
- Напоминает космический корабль, - я наклонил голову в бок, чтобы направить взгляд под другим углом, - только больно уж странный, словно неумехи слепили из того, что под руку попалось.
- Да, дизайнер бы им не помешал, - кивнул Ра.
Ти звонко хихикнула, переводя взгляд с меня на моего соседа и обратно. Мне было приятно, что у нее поднялось настроение.
В упор стальная конструкция выглядело совершенно необъятной, сложно было даже рассмотреть ее самые верхние части, она явно не была остатками от какого-то бункера. Чтобы образовалось подобное скопление металла, необходимо бы было переплавить целый завод металлоконструкций, не иначе. Отсюда у меня и возникла мысль о том, что все это явно неземного происхождения.
- Я пробовал найти стыки или сделать отверстие, - Ра положил руку на плоскость металла, - но это не принесло никаких результатов – слишком прочный материал.
- Возможно сталь закалилась после взрыва, став гораздо тверже.
- Нет, - отрезал Ра, - должно быть наоборот, ведь ее нагрело, а после она остывала в естественных условиях. Проще говоря: металл подвергся отпуску, после чего приобрел пластичность и стал гораздо более мягким. Но он все равно остается достаточно прочным материалом, поэтому попытки повредить его тщетны.
- Видимо, - Ти тоже положила руку на зеркальную поверхность, - не судьба нам узнать, есть ли что-то внутри.
Я тоже захотел коснуться стали и ощутить масштаб этого произведения искусства. Ладонь мягко легла на холодный материал и немного скользнула вверх. Эта стена определенно не была похожа на тонкую прослойку металла, как например, ведро или дверь автомобиля, по ощущениям здесь находилось гораздо больше материала, даже сложно предположить насколько, но у меня складывалось ощущение, что там как минимум метр толщины.
Я последовал примеру товарищей и тоже коснулся поверхности – прохладная, идеально гладкая и невообразимо твердая. Казалось, что она транслирует в наши тела свое бесконечное спокойствие, которого хватит на миллионы лет вперед.
Внутри что-то громко щелкнуло, конструкция загудела подобно органу, издавая необычный и немелодичный звук, напоминающий крик кита в глубине морских глубин. Прямо между мной и Ра, где стояла Ти, появился прямоугольный проход, сталь буквально стала настолько мягкой, что стекла вниз, освободив путь во внутрь.
Мы переглянулись многозначительными взглядами, каждый думал только о том, что может находиться внутри этого сооружения. Я вопросительно кивнул в сторону Ра.
- Не зайдем – не узнаем.
Мне не казалось это странным или опасным. Что вообще для нас значит опасность? Получить травмы или погибнуть? Да любой сейчас посмеется над подобным выражением и пойдет вперед без лишних переживаний и эмоций. Ти первой скользнула внутрь, исчезнув в густой темноте, не пропускающей даже маленького лучика света. Мы без тени сомнений шагнули вперед, окунулись в липкую темноту, наверное, именно в такую же, какой ее изображают в фильмах ужасов, сделали два шага и оказались в просторном и светлом помещении. За спиной находился точно такой же прямоугольный темный проход, но то, куда он привел, оказалось гораздо более удивительным.
Это была комната такого размера, что в ней можно было расположиться целой туристической делегации и всем бы хватило места, никто бы не был притеснен или обижен. Пространство, немного вытянутое в длину со сводчатым потолком черного, напоминающего ночное небо, цвета, стены окрашены в светло-коричневый, я бы даже сказал песочный, от чего больше напоминали каменные сооружения древности.
Вдоль стен располагалось шесть маленьких диванов со своими журнальными столиками, по три на каждую сторону. У дальнего конца кто-то додумался установить миниатюрный фонтан, а за ним установили каменную статую мужчины и женщины без одежды, опустивших головы вниз, словно следящих за жизнью кого-то очень маленького, как муравей.
Пахло непривычно приятно – цветами, которых здесь нигде не было и кожей от диванов. Это сочетание запахов складывало странное впечатление о помещении, одновременно притягивая и отталкивая наш интерес.
- Кто это такие? – Ра подошел к изображениям людей и коснулся ладонью женского бедра.
Статуи были в натуральную величину, поэтому благодаря постаменту, их пояса как раз находились, примерно, на уровне груди подошедшего.
- Явно знаменитости или богачи, - Ти тоже приблизилась к постаменту и подняла взгляд на лица, - иначе зачем делать такое?
Каменное лицо парня не выражало каких-либо эмоций, это был среднестатистический человек со слегка изогнутыми бровями и грустными глазами, линия которых так же не была прямой. Девушка же больше походила на телеведущую или актрису: ровные черты лица, большие губы и длинные волосы, аккуратно спадающие на плечи. Стоит заметить, что обе фигуры находились в приличной атлетической форме, рельеф некоторых частей тела поражал воображение, особенно гладкие, выведенные идеально, линии живота. Это были явно непростые богачи, решившие создать собственные копии, чтобы спрятать в одном из своих убежищ на случай ядерной войны. Мне казалось, подобным могли заниматься участники религиозных культов, провозгласивших себя посланниками высших сил, увековечивая свои или божественные образы в камне.
- Красивые, - Ра проводит ладонью по бедру, поднимаясь выше.
Я окрикиваю его, чтобы не занимался ерундой и велю искать полезные вещи или продукты.
- Сам же видишь, что тут только это, да диваны, больше нет ничего.
- Такого быть не может, - отмахиваюсь я, - должны быть потайные двери. Кто будет строить бункер без продовольственного помещения?
- Например мы, - хихикает Ти.
- Это не бункер, - звучит незнакомый голос в моей голове.
Мы переглядываемся. Проверив углы и места, где могла бы быть спрятана скрытая камера и звуковые динамики, я прихожу к выводу, что эти слова раздались в наших головах.
- Не бункер? – я поднимаю взгляд к потолку, в надежде увидеть хоть малейшую подсказку для обнаружения источника голоса.
- Простая стабильная точка, - отвечает девушка в моей голове. Странно, ведь до этого явно говорил парень.
- Да что происходит? – Ра ударяет кулаком по стене. – Что за чертовщина творится в моей голове?
Я поднимаю руку, призывая товарища к тишине, после чего прислушиваюсь сильнее: далеко в мыслях до меня доносятся два разговаривающих голоса – мужской и женский, они общаются о чем-то, что моему мозгу понять невозможно, потому что половину слов я попросту не могу идентифицировать. Делаю шаг ближе к статуям и понимаю, что слышу их немного громче.
Вот оно что, мы определенно сошли с ума и нас уже настигли звуковые галлюцинации. Вот и все, я понимаю, что конец близок, можно расслабиться и спокойно уйти в забвение, не опасаясь за мучительный конец.
- Эй, ты что, умирать собрался? – сознание встряхивается, как от сильного толчка рукой, женский голос обращается ко мне. – Даже не смей, если смог дойти до сюда, то ты нам нужен.
В голове крутится сотня вопросов, касательно происходящего, но ни на один я не могу найти ответ, в моей голове попросту нет информации, позволяющей объяснить подобное. Ребятам тоже ничего не понятно, я вижу это по их округленным глазам, в которых блестит свет от потолочных ламп, он подергивается, как отражение на воде.
Делаю короткий шаг назад и снова слышу:
- Стой.
Я замираю и оглядываюсь по сторонам: мы действительно одни в комнате, а голос берет из ниоткуда. Но как этот кто-то нас видит и понимает наши намерения? Зря мы прошли в эту комнату, очень зря.
- Позвольте вам все немного разъяснить, - на этот раз голос раздался со стороны статуи. Мы сразу же подняли глаза на нее, но она по-прежнему оставалась неподвижной, без единого признака жизни.
- Где ты? – Ра поднимает голову вверх, словно обращаясь к богам в молитве.
- Не здесь, - женский голос звучит спокойно, чем заставляет немного расслабиться и нас, - мы не можем существовать в вашем мире, но можем транслировать в него свои желания, мысли и эмоции. Проще говоря: нам дано общаться свами и воздействовать на ваши судьбы.
Я даже немного опешил, потеряв дар речи. Ти просто закрыла глаза и пыталась не слушать доносящиеся слова, видимо она все приняла за безумную галлюцинацию, от которой необходимо срочно избавиться. Мне захотелось подойти и обнять ее, чтобы плохие мысли не тревожили ее голову, чтобы ей спокойнее можно было перетерпеть трудный момент. В этот момент оживился Ра, он звучно топнул ногой и обратился к сущности, все еще направляя свои слова в потолок:
- Тогда дай нам еды, мы умираем от голода, - он улыбнулся, - или ты не настолько всемогущая?
Повисла короткая пауза, но я уверен, что слышал в голове тихие короткие щелчки, напоминающие очень редкий дождь, падающий на асфальт.
- Она уже здесь, - девушка интонацией выделила последнее слово.
Действительно, за нашими спинами оказался стол, полностью заставленный тарелками с разными блюдами, их запах мгновенно заполонил помещение, вынудив желудки скрутиться в предвкушающей конвульсии. Здесь были и бараньи ребрышки, и свиные отбивные, и несколько видов салатов, да даже фруктовая тарелка, с ровно нарезанными яблоками, апельсинами, персиками и грушами. Ра тут же бросился к продуктам, закидывая все подряд в свой рот, Ти последовала его примеру и, давясь слюной поднесла ко рту самый большой кусок мяса.
- Ты чего не ешь? – поворачивается она ко мне, размахивая обглоданным ребрышком.
- Нельзя после продолжительного голода набивать желудок, - я выхватываю кость из ее руки и отбрасываю ее в сторону. – Помереть здесь собрались?
- Да успокойся ты, ничего нам не будет.
Ра же наоборот отрицательно закачал головой и громко зачавкал, чтобы заглушить голос из статуй.
- Мне совершенно не интересно, я просто хочу прожить дольше.
Его слова сильно ударили по мне, не ожидающим от своего друга отказа от исторически важного происшествия в наших жизнях, от чего я сжал кулаки от гнева и поднял перед другом кулак:
- Слушай, Рафилович, если ты еще раз такое скажешь, то получишь по лицу лично от меня.
- Позвольте рассказать вам то, что ваши ученые на протяжении многих лет старались узнать собственными силами, - девушка, кажется, немного развеселилась от увиденного и говорила с большим интересом, - но у них никогда бы этого не вышло по одной простой причине – мы не позволяли узнать правду. Вы же, как единственные выжившие и достигшие этого места, можете узнать правду, если, конечно, вы этого хотите.
Я незаметно для самого себя кивнул. Ра же наоборот отрицательно закачал головой и громко зачавкал, чтобы заглушить голос из статуй.
- Мне совершенно не интересно, я просто хочу прожить дольше.
Его слова сильно ударили по мне, не ожидающим от своего друга отказа от исторически важного происшествия в наших жизнях, от чего я сжал кулаки от гнева и поднял перед другом кулак:
- Слушай, Рафилович, если ты еще раз такое скажешь, то получишь по лицу лично от меня.
ఖాతా
Дима не мог осознать то, что увидел и факт происходящего. В голове не укладывались мысли о природе появления видений, ровно, как и показанного в них. Его рука так и осталась держаться за ткань, сильно сжимая край рукава между пальцев. Появилось желание попросту оторвать его и отбросить в сторону, чтобы больше не попадать в тот мир, где бомбы стерли все с лица земли, превратив мир в один сплошной пустырь.
Так же мысль о том, что произошло во внутренней комнате храма, не отпускала мысли Димы, уцепившись в них когтями со всей силы, как кошка, карабкающаяся на дерево от стаи разозленных собак.
- Что-то снова увидел? – Тантра вопросительно смотрела на собеседника, немного наклонившись, так как он смотрел вниз. – А рукав то как сжал, разорвешь же.
Дима не ответил, но ослабил хватку, и его рука бессильно упала вниз, ударившись о тело. После секундной паузы он часто заморгал, помотал головой из стороны в сторону и кратко изложил суть увиденного в видении.
- Интересно, - девушка приложила палец к губам, - я во все это могу поверить, ведь такие маленькие упущения, как горстка выживших после конца света, вполне вероятна, но, чтобы среди них был тот мужик, что привез нас сюда – невозможно.
- Но я видел это так ясно, как сейчас тебя, - не унимался Дима.
- Я все понимаю, - успокоила его Тантра, - но сам то не задумывался о таком развитии событий не с точки зрения сказки, а реальности. Сколько столетий уже прошло с того момента? Думаешь люди древности могли жить так долго?
- Я ничего не думаю, я вижу ходы, которые могли привести к этому.
- Какие же?
- Те двое, - Дима замялся, - что говорили через статую, рассказали о своих способностях по воздействию на наш мир. Думаешь, им кто-то мог помешать вклинить в жизнь тех людей свои собственные правки?
Тантра выдохнула и замотала головой, видимо подобная информация с трудом укладывалось в ее голове.
- Ты же сама говорила про двух древних богов, которые появились раньше всех, - парень поднял руку к небу, словно указывая на те самые сущности, - они ведь могут и существовать.
- Я тебе просто рассказала старую байку, которую слышала от матери.
- Это не важно, - отмахнулся Дима, - такие истории имеют свою правдивую подоплеку, тянущуюся с древних времен.
Тантра погрузилась в свои мысли, даже закрыла глаза, чтобы лишние раздражители ее не отвлекали.
- Было бы, конечно, проще, если б я увидела все это сама, - она открыла глаза и посмотрела в глаза собеседника.
В этих двух блестящих зеркалах стояла ледяная решимость, которой не было пару секунд назад, Дима даже удивился такому мгновенному изменению, совершенно не ожидая подобного.
- Если ты веришь, то и я буду, - улыбнулась Тантра, - об остальном спросим у Евгения, - она нахмурила брови, - пусть только попробует не рассказать нам правду.
Мужчины уже ждали у входа в черную пустоту: Долор сидел на траве, откинувшись на выставленные руки, Евгений Рафилович же стоял рядом с ним и что-то оживленно рассказывал, бурно при этом жестикулируя. Ветер, подгоняющий в спину не позволял расслышать даже части диалога, и Дима надеялся хоть краем уха его услышать при приближении, но двое сразу же замолчали, как услышали поблизости шаги.
- Мы вас уже потерять успели, - улыбнулся водитель, после чего обратился к другу. – А ты говорил, что не придут. Вот, полюбуйся, как миленькие.
- Зря я в вас сомневался, - Долор повернулся к ребятам, - наткнулись на деревню?
Дима и Тантра синхронно кивнули.
- Молодцы, - мужчина кивнул, - теперь вы наверняка знаете, что мир не ограничивается Миокардом.
Дима замялся, собираясь с мыслями, перед тем, как задать самый волнующий его вопрос. Он сам не знал почему это так тяжело давалось, но почему-то был уверен, что его поднимут на смех только от факта веры в случайные видения, ничем не спровоцированные.
- У меня есть один вопрос, перед тем, как мы войдем внутрь, - взвешивая слова сказал он, - но я не уверен в том, стоит ли его задавать.
- Если хочешь узнать что-то важное, то точно не стоит мяться на одном месте, - подмигнул Долор, - говори – отвечу.
Дима глубоко вздохнул.
- Мне были два видения, пока вы были внутри. Там был мир после конца света и группа людей из трех человек, что смогли выжить, укрывшись в самодельном убежище во дворе одного из домов.
Долор и Евгений Рафилович поменялись в лице, они стали серьезными и напряженными, словно Дима докопался до самой сути их существования и сейчас разоблачит их очень темные дела. Но такого не было, их просто крайне удивило знание парня такого далекого прошлого, их прошлого, особенно учитывая то, что они никогда не обсуждали этот вопрос с того самого момента, как вышли из храма.
- И что дальше?
- Там были вы, - Дима указал кивком на Евгения, - и какая-то женщина.
- Но ты сказал, что видел троих, - Евгений сложил руки на груди.
- Все верно, я смотрел на все это через его глаза, слышал его мысли и желания. До сих пор не по себе от ощущения всеобъемлющего страха перед неминуемой смертью.
- Это все?
- Нет, - замотал головой парень, - еще там был этот храм и, - он осекся, после чего посмотрел на Тантру, - первые боги, говорящие из статуи.
Долор хлопнул в ладоши, потом толкнул товарища в плечо и громко засмеялся, это продолжалось примерно минуту, после чего он успокоился и еще раз ударил ладонью о ладонь.
- Я знал, что когда-то это откроется, был уверен на сто процентов.
Все четверо шли по нескончаемому темному коридору, еле различая силуэты друг друга. Поверхность пола была гладкой, даже немного скользящей, поэтому все шли не торопясь. Дима негодовал, ведь мужчины так ничего и не рассказали, после его признания, только лишь позвали внутрь и теперь молчат уже целую вечность, словно проверяя ребят на профпригодность для доверия тайны.
Было немного прохладно и слегка страшно, дрожь пробегала по телу раз за разом, но не могла вызвать стихийное бедствие под названием паника, ведь Дима прекрасно знал, куда ведет этот проход.
- Слушай, пацан, - собрался Долор, - я решил, что дам тебе крупицу информации, которой ты желаешь, но только не набрасывайся на меня с кулаками, как только узнаешь правду, хорошо?
Дима кивнул, но после понял, что в темноте никто не заметил его жеста, поэтому дал согласие голосом.
- Ты здесь неспроста, хочешь верь, а хочешь нет. Мы давно следим за всеми, кто интересуется древностью и ведет жизнь, не прожигая ее на унылые развлечения в синтетических масс-медиа и одновременно может созерцать мир таким, какой он есть. Не зря же у тебя на крыше то кресло стоит, верно?
Дима округлил глаза и немного замедлил шаг, но после ускорился, чтобы не отстать от Долора, говорящего не очень громко.
- Я объясню почему именно эти люди нам нужны. Именно такие, как ты, больше всего похожи на наших соотечественников, что жили до уничтожения всего живого, вы обладаете примерно теми же данными, что и я с Женей.
- Вы хотите сохранить наш геном? Именно для этого здесь есть деревня?
- Вовсе нет, - Долор поднял руку, - вы нам совсем для другой миссии, имеющей более личный характер. Но чтобы все это понять, мне нужно понять, насколько много ты узнал про наше прошлое, в частности то, что произошло во внутренней комнате.
Дима без особых деталей выложил всю информацию, что увидел в последний раз.
- Хорошо, теперь приготовься узнать правду о своем мире. Миокард был построен по задумке Рафиловича, как он и хотел с самого начала нашего спасения под землей. Те двое помогли нам, обосновав все это их личным исследованием. В подробности нас не посвящали, но разрешили узнать, что это уже вторая попытка претворения в жизнь их замысла.
- Мы просто эксперимент богов?
- Не совсем, - замотал головой Долор, - конкретно вы просто брак системы, так как никто не ожидал, что останутся индивиды, похожие на первых людей. Как я понял, первая попытка эксперимента была проведена на грызунах, ведь они во многом похожи на нас с вами. Мышиный Миокард носил название Вселенная-25 и был гораздо меньших размеров, и с худшей технической оснащенностью, возможно из-за этого и провалился.
Дима был в замешательстве, ни в одной книге или исторической статье не было даже малейших упоминаний о мышином государстве, на подобии которого был создан современный мир. Рафилович когда-то давно придумал свою собственную теорию для создания идеального человеческого мира, но прекрасно знал, что воплотить ее в реальности никогда не удастся, такая участь постигла многих философов и писателей нашего времени. Зачастую изменить жизнь настолько, чтобы она стала близкой к идеалу, попросту невозможно из-за ряда достаточно весомых признаков, от которых никак нельзя избавиться. К примеру ограниченность ресурсов и необходимость в их добыче, никто не станет работать, если это не станет приносить индивиду личный доход, а все мы, кто жил до конца света, только и делали, что вкалывали ради того, чтобы получить собственноручно созданный ресурс, который и позволяет жить, не обращая внимания на трудности. Рядом же стоит вопрос необходимости сильного перевоспитания сразу всех людей, что абсолютно невозможно, ведь при всей нашей неодинаковости, все мы не любим, когда резко отменяется или меняется то, к чему мы привыкли, даже если это был негативный фактор. Проще говоря, создать утопию можно в том случае, если создать жизнь с нуля, отталкиваясь от нулевого пациента, ставшего прародителем нового человечества. И нам представилась такая возможность.
- А из-за чего провалился тот первый эксперимент?
- Точно я сам не знаю, - почесал затылок Долор, - во время жизни в старом мире я не интересовался подобными вещами, а после что-либо узнавать было слишком поздно, поэтому оперирую только той информацией, что получил во внутренней комнате.
- И вы были уверены, что двадцать шестой номер сможет достичь необходимых результатов, не повторяя судьбы двадцать пятого?
- Расскажи самое главное и хватит им, - вмешался Евгений, - человеческий век короток, поэтому не стоит тратить свое время на то, что никогда тебя не интересовало и не вызовет желания вливаться в этот вопрос.
- Отнюдь, - поднял брови Дима, - я, как историк, желаю знать подлинную историю становления нашей родины.
Евгений Рафилович засмеялся и этот смех не выглядел наигранным.
- Не смеши, каждый миокардовец, не зависимо от выбранного рода занятий, чтобы изобразить деятельность, никогда не заинтересуется чем-либо, кроме собственного удовольствия и развлечения. На этом построен новый мир, глупо говорить, что ты идешь вразрез с его логикой.
- Не забывай, - Долор поднял вверх указательный палец, - что он больше похож на нас в прошлом, его мышление ближе к старому человеку, нежели к современному.
Евгений Рафилович кивнул и замолчал, продолжая смотреть вперед, в темноту. Поначалу казалось, что он хотел дополнить свои слова, но быстро передумал, предпочтя обмозговать мысли более тщательно.
- А можно мне тоже вопрос задать? – Тантра машинально вскинула руку вверх.
- Конечно, - обернулся Долор, - всегда рад помочь.
- Если все это правда, - она медленно опустила ладонь, - то как вы прожили столько лет?
- Триста семьдесят, - уточнил Евгений.
Долор улыбнулся.
- Это все та всемогущая парочка. Они знали про план Рафиловича и он им очень даже понравился, поэтому они позволили нам воплотить его в жизнь для них. Только вот наши жизни замерли в тот день, мы не становимся старше физически, но психологически мы древние старики, которые уже давно должны были превратиться в труху. Скажу честно, мне очень нравится больше не думать о том, что я не доживу до какого-либо момента, но одновременно боюсь единственной проблемы, преследующей нас. Мы начинаем забывать прошлое.
Тантра ахнула и приложила ладони к губам, ее брови поднялись, и она не могла сказать и слова. Долор в подтверждение своих слов кивнул и добавил:
- Пока это не слишком критично, в памяти затерялось только раннее детство, но я уверен, что дальше начнут пропадать поздние школьные годы и студенчество.
- Я уже с этим смирился, - Евгений все еще смотрел строго вперед, - за все в мире надо платить.
- Это ужасно, - выдавила девушка, поежившись от неприязни.
Впереди показалась сплошная зеркальная стена от пола до потолка, отражающая пришедших по коридору. Рядом с ней были различимы и стены коридора, доселе остававшиеся неразличимой черной пеленой, не оставлявшей взгляду даже малейших шероховатостей, чтобы за них уцепиться. Оказалось, что коридор больше напоминал стены брошенного здания, пошарпанные, со следами грязи, полностью потерявшие свой первоначальный цвет.
Долор остановился практически в упор с зеркалом и развернулся, широко улыбаясь своим спутникам.
- Вот оно, место, ради которого вы проделали с нами настолько длинный и трудный путь. Надеюсь, что ваша помощь возымеет свои плоды и нам больше не придется возвращаться сюда.
- Постойте, - прервал его Дима, - мы так и не узнали, зачем вам это все нужно.
Долор выдохнул и наклонил голову вниз.
- Тебя смутило только это? Вспомни, как я говорил во время одной из наших встреч, что тебе понадобится пропуск для выезда за границу и тому подобное, он тебе хоть раз понадобился?
Дима нащупал в кармане маленькую карточку.
- Тебя не смутила книга, что очень сильно пробуждала интерес к исследованиям за границей Миокарда, а потом просто перестала работать, как только ты прочитал интересующие тебя моменты? После всего этого ты хочешь узнать только то, зачем нам нужно открыть эту дверь? Да даже вакцину ты перестал принимать не просто так.
Дима опешил и чуть было не сел прямо на холодный пол.
- Хотите сказать…
- Хочу, - кивнул Долор, - я все сделал для того, чтобы ты захотел приехать сюда и дойти до этой двери, иначе бы ничего попросту не вышло, ведь ты был трусом, который даже не вышел на площадь к исследователям, хотя очень этого хотел.
Парень не мог уложить картинки паззла в своей голове, у них будто не было частей скрепления друг с другом. С одной стороны, он чувствовал себя самостоятельно решившим податься в далекое путешествие ради пополнения собственного багажа знаний, с другой же напоминал о себе вариант о сфабрикованности всего произошедшего, точнее сказать: всего спровоцировавшего его на действия.
- Но я же…
- Просто так ты бы не согласился, - кивнул Долор, - и мы бы остались без единственного человека, способного нам помочь.
Дима повернулся к девушке и заглянул в ее глаза, но она отвела взгляд и слегка покраснела.
- Ты все знала?
- Не совсем, - она поправила упавшие на лицо волосы, - только то, что ты очень нужен им для исполнения давнего желания.
- Да чего вы с ним возитесь, - Евгений даже ударил кулаком по зеркальной поверхности, - давайте уже сделаем все и тогда будем выяснять отношения. Да и почему вы все это раньше не сделали?
Долор поднял руки, призывая всех к тишине, его друг еще долго не мог успокоиться, бормоча себе под нос невнятные недовольства, но все-таки смог замолчать.
- Ему стоит узнать все, раз уж он увидел наше прошлое.
- Ага, так я и поверил во все эти видения и подобное, - Евгений скрестил руки на груди и начал сверлить Диму взглядом.
- Иначе нельзя такое разузнать, - Долор положил руку на плечо друга, - это было почти четыре сотни лет назад, как думаешь, откуда он мог услышать правду?
Водитель кивнул и снова замолчал, после чего махнул рукой, как машут в том случае, когда хотят обозначить фразу: Да гори оно все синим пламенем».
- Ты этого не видел, начал Долор, - но спустя долгое время, когда появились первые зачатки Миокарда, начали рождаться новые и новые люди, произошло два крайне значимых события, одно из которых сильно изменило наши жизни. Но началось все с того, что первые боги наградили нас неиссякаемой жизнью без старения, а также создали первые здания и отсек жизнеобеспечения города, который и позволяет пользоваться всеми благами и ничего не отдавать за них взамен. Эти двое буквально разрешили нам пользоваться безграничными ресурсами, о чем наши предки мечтали тысячи лет, одни ломали головы, придумывая и создавая новые способы облегчения труда, другие же ломали спины, позволяя первым не отказывать себе в еде и воде, работая на благо родины. Наш мир был жесток и беспощаден, не было препарата «Б», который кардинально изменил качество жизни, но в то же время смог отобрать самые важные части человеческой души. Он лишил каждого носителя возможности чувствовать. И я говорю не о избавлении от боли, болезней и подобного, я говорю об отключении всех душевных переживаниях и подобном, что раньше делало из простого разумного существа человека.
- Постойте, постойте, - замахал руками Дима, - вы сказали боль?
- Именно, - кивнул Долор, - современный человек не знает этого слова, потому что мы хотели избавить вас от его смысла и ощущения, но итог оказался не таким, как мы себе представляли. Вакцина с названием «Боль» отключила у нового человечества ощущение ценности собственного существования, оставив только сладкий привкус наслаждения, который, я уверен, с годами превращается в простой белый шум. После я пришел к выводу, что боги не создавали старый мир, они просто за ним наблюдали, ведь если бы они приложили к нему руку, то он рухнул бы гораздо раньше.
- И какие два события?
- Ах да, - встрепенулся Долор, - наша подруга, Ти, перенесла крайне тяжелые роды, после которых ее состояние ухудшилось настолько сильно, что стоял вопрос жизни и смерти. Тогда мы снова обратились к сущностям за помощью и получили ответ, что нужно оставить Ти в этой комнате, - он шлепнул ладонью по стене, - и ждать. С того момента прошло триста лет, а мы все еще не можем попасть внутрь.
- Но почему она не открылась? – Дима начал подозревать обман, - Да и почему помочь можем именно мы, а не кто-то еще, здесь целое поселение под боком.
- Это отдельная история, - отмахнулся Долор, - выжившие из бункера депутатской семьи. Сейчас вот уже перешли на уровень средних веков, учатся. Но речь о том, что дверь, как мы выяснили, открывается только для той пары, в которой один из партнеров тайной влюблен в другого. Можете смеяться, но за все это время мы не смогли найти такого сочетания. Пока Миокард разрастался, все прекрасно понимали, что живут только ради продолжения человеческого рода, а после появления вакцины и все дозволенной жизни, это чувство стало практически невозможно выявить.
Дима и Тантра переглянулись, девушка покраснела и неохотно отвела взгляд в сторону, не выдержав настойчивого взора парня.
- Как мы выяснили, Ти была влюблена в Женю, но ничего про это не говорила никому, боясь осуждения с нашей стороны, ведь в ее старой жизни остался муж, который не смог приехать в наш бункер из-за работы. По всей видимости за время пребывания под землей в ее голове многое изменилось, а может что-то произошло еще задолго до этого, нам не дано знать всей правды.
Дима сглотнул слюну и обратился к девушке:
- Получается, ты…
Тантра кивнула и улыбнулась, ее глаза блеснули чистым светом, вынудив парня несколько раз моргнуть, словно избавляясь от эффекта ослепления. Она выглядела счастливее всех здесь присутствующих в несколько раз, будто ее нисколько не растрогала история Долора, дополненная визуальной составляющей окружающего мира. Дима смотрит на ее выразительное гладкое лицо и понимает, что никогда ранее не встречал таких девушек или же просто не отдавал себе отчета в этом вопросе. С другой же стороны он не ощущал в себе чувств, которые можно бы было сравнить с любовью, их попросту не было, они были только дружескими, не более. Возможно, парень, в будущем, задумался бы о построении собственной семьи, но это было бы больше похоже на предложение человеку совместного сожительства с целью продолжения рода Миокарда, но не более. Ваня, однажды, размышлял на эту тему, но так и не сказал чего-то важного, что можно бы было принять, как необходимую к запоминанию информацию или же призыв к действию. Просто у него уже были девушки, много девушек. Все то время, что Дима тратил на библиотеки, его брат спускал на красивый пол, полностью отдаваясь своим желаниям и выполняя чужие. О частенько приходил домой с новой подружкой и долго говорил с ней о любви, сидя на кухне за бокалом вина. Только вот дальше эта история не продолжалась, замирая на том долгом вечере навсегда, слова забывались, вино заканчивалось, девушка не подходила по настроению. На следующей неделе в проходе объявлялась очередная красотка, которая страстно пожирала Ваню, пока тот выдавал давно выученный монолог о любви, который сам же и сочинил за долгое время сложенных вместе отношений с противоположным полом. Сейчас он бы точно смог бы описать все необходимые чувства, может быть даже что-то подчерпнуть для своей новой девушки, но предпочел остаться дома, точнее даже не знал, что его брат направляется сюда, поэтому и не поехал за границу города. В целом, Дима был уверен, что Ваня по своей воле ни за что не выбрался бы в такую даль от города, оставив за спиной удобства и лоск Миокарда, ему даже не особо то нравилось сидеть на крыше в одиночестве, хоть и делал это вместе с братом.
- Ты мне очень нравишься с самого начала, - улыбнулась Тантра, не поднимая глаз, - с того самого момента, как я остановила тебя на улице. Чуть позже я поняла – наши души очень похожи, а значит притягиваются друг к другу.
- Противоположности должны подчиняться этому закону, - поправил Дима.
- Не важно, - девушка махнула рукой и, наконец, подняла глаза, но остановила их раньше, чем успела взглянуть в лицо собеседника, - суть в том, что мы все равно бы встретились, раньше или позже.
- Учитывая, что я часто сижу дома…
- Не мели чепухи, - Тантра встала на цыпочки, немного прибавив в росте, - я уверена в своих словах.
Дима поднял пустые ладони перед собой, принимая поражение в маленьком споре, видимо грозный вид девушки возымел свои плоды, во всяком случае, она сама так думала.
Евгений и Долор молча наблюдали за молчаливыми переглядываниями парочки, совершенно о них забывших. Со стороны это выглядело дешевой версией театра юного зрителя, где еще никто не научился играть свои роли и правильно держать осанку, но актеры старались, что было сил.
- Что, - Долор шлепнул ладонью по зеркальной поверхности, - теперь вы готовы помочь нам с открытием этой бандуры?
- Давно уже пора, - кивнул Евгений Рафилович, - мы хоть и ждали триста лет, натренировали терпение, но оно тоже никогда не станет бесконечным.
Тантра уверено шагнула к двери и положила на нее свою миниатюрную ладошку, после чего бросила взгляд на Диму и поманила к себе жестом головы.
- А вы уверены, что она там еще живая? – парень стоял неподвижно, ожидая подвох, который так и не всплывал наружу.
- У нее нет выбора, - Долор так же жестом пригласил Диму коснуться поверхности, - она нам обещала, а значит сдержит свое слово.
Дима смирился с необходимостью подчиниться, в нем свободно гуляло большое сомнение в реальности происходящего, одновременно со страхом, который предполагал не самые приятные последствия, и безумным интересом к тому, чем закончится настолько странная история. Напиши Дима книгу о своих похождениях, то с полной уверенностью разнес бы всех миокардовстких фантастов в пух и прах, не оставляя даже возможности наступать на пятки, ведь лучший фантастический роман тот, события которого ты видел воочию. Кажется, это первый в истории раз, когда настолько невероятные события разворачиваются в реальности.
Рука Димы покрылась мурашками от стального холода, будто он взялся за железную дверную ручку Северной библиотеки в зимний мороз. Такое случилось всего один раз, когда он забыл перчатки, а после каждый раз старательно проверял свои карманы на наличие таковых.
Стена задрожала, с потолка посыпалась пыль, что казалось крайне странным для тоннеля в сплошном стальном монолите. Дима открыл рот и сделал шаг назад, наблюдая за растворением металла, убегающего в пол и не оставляя за собой ни единой капли жидкой стали.
- Не зря столько времени чистили тут все, - усмехается Долор, - а то еще бы прибирались сейчас, чтобы вперед пролезть.
- Вы чистили эту стену?
- Не совсем, - Евгений Рафилович стряхнул с волос накопившуюся пыль, - местные успели наносить сюда очень много даров, считают себя последователями культа древних богов, которые, якобы, основали деревню. Здесь все до верху было заложено фигурками людей, испорченной едой и еще мелким мусором, что натаскали жрецы. В который раз мы уже выносим такую гору?
- Пятый или шестой, - пожимает плечами Долор. – Они, наверное, думают, что высшие силы забирают все подарки, а нам уже надоело закапывать их с обратной стороны храма, чтобы эти увольни не заметили.
Дима округлил глаза, представляя, как люди в белых одеждах во время очередной церемонии поклонения божествам, обнаруживают исчезновение прошлых даров. Любое необъяснимое из-за недостатка информации явление будет выглядеть как магия, не иначе. Сколько же древних людей было обмануто тем, что кто-то попросту прибирался в месте проведения ритуалов и обрядов, придавая несуществующим богам такую силу, что ради нее могла начаться кровопролитная борьба, тянущаяся не один десяток лет?
Мужчины вбежали внутрь, озираясь по сторонам, Дима и Тантра последовали за ними. Внутри не было пыли и грязи, некоторые поверхности блестели от чистоты, словно только что были натерты гелем для полировки. Дима представлял себе это помещение несколько иначе, в его фантазии оно больше напоминало античную гостиную для приема заграничных гостей, факелами вдоль стен и большим количеством древностей на всех горизонтальных поверхностях. На самом же деле комната не сильно отличалась от современных квартир Миокарда, не хватало только широких окон, через которые можно любоваться панорамой города, так же отсутствовали пульты управления климатом, светом и всем прочим.
Ти, которую искал Долор, внутри не оказалось, мужчина долго ходил из угла в угол, желая понять, куда она могла запропаститься из закрытого помещения, ведь даже если она погибла – тело осталось бы здесь и за все время превратилось в кости. Евгений Рафилович просто стоял с серьезным и расстроенным лицом, уставившись не моргающим взглядом в статую, словно ждал от нее каких-то движений, контролируя ее от побега.
Обожествленные парень с девушкой выглядели невероятно, Дима был уверен, что в Миокарде сложно будет найти людей с такими точно выверенными пропорциями и настолько выразительными линиями тела, от них не хотелось отрывать взгляд. Если бы искусство в городе преобразовалось и производило подобные шедевры, то большинство жителей наверняка посещали бы каждую художественную вывеску. Сейчас же творцы предлагали к созерцанию только скучные и бесформенные мазки на белых или черных холстах, называя это полетом фантазии, где с каждым днем находится новый образ и другой смысл, а также совершенно несуразные скульптуры, стремящиеся походить на натуральные камни или точно такие же непонятные абстракции, как в картинах.
Каменная девушка была чуть ниже парня и была чуть выше его груди, ее бедра сильно выделялись большим количеством изгибов в тех местах, где выпирали напряженные мышцы, это смотрелось великолепно. Дима готов был спорить, но в мире существовало три вещи, на которые можно смотреть бесконечно: огонь, вода и красивые женские ноги.
- Это те самые первые боги? – Тантра подходит к изваянию в упор и смотрит в глаза парня, потом переводит взгляд на девушку. – Они такие печальные. Наверное, потому что они не могут найти себе другую компанию, кроме как самих себя, ведь, я уверена, настолько могущественных существ очень и очень мало. Они метафорически и физически закованы в камень, который объединяет их в одну цельную фигуру.
- Да плевать на все это, - Евгений отошел от оцепенения и угрожающе поравнялся с Тантрой. – Эй, - он громко свистнул и поводил ладонью перед лицом статуи, - слышите меня, немедленно появитесь. Забыли, что нам обещали? Да я ваш храм с землей сровняю, даже нисколько не пожалею о содеянном.
Пока мужчина пытался наладить контакт с богами, Дима присел на корточки рядом с креслом у стены и с интересом рассматривал прошитый край подлокотника. Он никогда не встречал в Миокарде подобного метода обшивки мебели, было принято создавать цельный отформованный кусок искусственного материала, чтобы разом накрыть всю поверхность. Здесь же все было куда сложнее, ведь единую конструкцию разили на сектора, которые, по видимости, выделывали отдельно друг от друга, чтобы после соединить воедино. Поражало то, что все было сделано людскими руками, без помощи особых станков и устройств, которым нужно только задать необходимые параметры, а система уже сама подготовит расчеты и чертежи, после чего выкатит готовый продукт из производственного цеха. В Миокарде так работали именитые дизайнеры, которые никогда в жизни не делали что-либо руками, все, чем они занимались – создавали в голове образ будущего предмета, а после сообщали все компьютеру, после чего можно было спокойно идти на очередную выставку новшеств мебели или предметов интерьера. На следующий день, с утра, можно было выставлять в просторном зале свою воплощенную в жизнь задумку.
- Вы снова здесь, - голос появился ниоткуда, Диме показалось, что звучит сама комната, - давно не появлялись.
- Только сейчас удалось получить разрешение на вход, - Долор наклонил голову в приветственном жесте в сторону статуй.
- Мы знаем, - глаза каменной девушки приобрели белый цвет, - как и знаем, что ваша идея возымела успех, и город все еще живет, не зная проблем.
- Это так, - мужчины синхронно кивнули, - без вашей помощи…
- Наша помощь все лишь инструмент, - богиня повысила голос, - вы главный источник успеха. Нам со своей стороны дозволено только лишь наблюдать и, иногда, даровать людям возможность приблизиться к мечте.
Долор и Евгений переглянулись, бросив друг другу по улыбке, после чего водитель резко стал очень серьезным, он сжал кулаки, нахмурил брови и несколько раз звучно прочистил горло перед своими словами.
- Прошу услышать еще одну нашу просьбу, которую мы вынашивали все это время, пока пытались попасть внутрь, - он сделал паузу, ожидая какую-либо реакцию, но его встретило лишь молчание. – Наша подруга, Ти, которую вы обещали исцелить, где она?
Дима и Тантра напрягли внимание, ожидая, что где-то в комнате материализуется человек, или же откроется секретный проход, где будет не менее интересное помещение.
- Ее больше нет, - на этот раз глаза зажглись у каменного парня, его голос звучал дерзко и устрашающе, от него у Тантры по спине пробежали мурашки. – За ненадобностью в продолжении эксперимента, решено было не спасать пострадавшую.
- Да как вы, - Долор резкими шагами приблизился в упор к статуе и замахнулся на нее, но поняв, что это ни к чему не приведет, опустил кулак. – Звали себя всемогущими, а на деле даже не смогли исправить одну-единственную человеческую жизнь.
- Ее вклад неоценим, - продолжал парень, - но время закончилось. Наши расчеты не пророчили ей счастливой жизни.
- Да плевать на ваши расчеты, - Евгений Рафилович не стал скрывать слезы, - мы сами бы позволили ей жить так, как она хотела. После всего произошедшего с ней – это очень маленькая плата, а вы не смогли отдать даже ее.
- Следи за своим языком, - оглушил своим голосом парень, - не забывай с кем имеешь дело.
Глаза каменной девушки вспыхнули чуть ярче.
- Будь немного сдержаннее, я прошу, не хватало еще здесь все испортить. Двадцать седьмой мир я воссоздавать не собираюсь.
Боги затеяли спор с использованием в речи непонятных для присутствующих слов и оборотов, от чего их диалог превратился в непонятный набор знакомых звуков, которые никак не складывались во что-то связное.
Евгений Рафилович упал на колени, продолжая плакать, он схватился рукой за грудь и молча смотрел в пол, его спина подергивалась, синхронно со всхлипываниями, пол перед ногами покрылся мокрыми кругами, от разбивающихся капель. Наверняка он думал только о том, как можно насолить двум всемогущим существам, но прекрасно понимал, что все его существование – это невесомая прозрачная капелька, летящая на встречу с полом. И только благодаря вмешательству этих двух, его полет остановился на середине пути, словно законы гравитации перестали действовать. Что же можно сделать с тем, кто повелевает твоим существованием? Даже если лишить себя его – ничего не изменится, останется Долор и двое новеньких, посвященных в тайну мира.
Дима сел на диван, точнее упал в него, ошеломленный происходящим, потом позвал к себе Тантру и приобнял ее. Ее глаза были красными, но она сдерживалась со всей силы.
Долор выглядел подавленным, его лицо побледнело, ладони тряслись от напряжения. Он смотрел строго перед собой, но совершенно ничего не видел, голоса не доходили до его ушей, тело защитилось от внешнего мира, внутри грубой оболочки стоял маленький мальчик, совершенно растерянный и от этого бесконечно печальный. Как объяснить ребенку причину его боли, не вызванной чем-то физическим? Как показать то, что это мерзкое чувство может причиняться не только причинением повреждений коже? Это невозможно, ровно так же, что и доказывать человеку невозможность существования мира без одного из основных чувств. Молодое сознание не сможет принять тот факт, что все его нутро настроено только на то, чтобы реагировать на неприятные чувства, в последствие чего будут рождаться обратные им положительные эмоции. Ведь только после получения негативного опыта, организм приспосабливается к его избеганию, что, в после приносит свои положительные плоды. Правда никто не упоминает того факта, что страдание может продлиться целую вечность, а ее прожить доступно лишь редким существам, коим доступны бесконечные ресурсы и возможности. Ну нужно ли им страдать для получения удовлетворения в будущем? Никто этого не знает, даже две спорящие о мироздании статуи не могут ответить на этот вопрос, ведь даже сейчас их сущности испытывали стресс.
- Хватит, - сверкнула глазами статуя девушки, - мне все это совершенно надоело. Ты, парень на диване, подойди.
Дима указал пальцами на себя и поднял брови. Подобное решение ошеломило всех, в особенности мужчин, что знали богиню уже достаточно давно, настолько, что могут себе позволить себе спорить с ней и общаться на уровне знакомого.
- Я ничего не понимаю, - Долор проводил парня глазами, но ничего не предпринял. – Эти двое здесь только из-за вашей глупейшей системы отпирания дверей. Для чего они вам?
- Молчать, смертный, - голос стал гораздо громче и грубее, более похожим на постепенно изменяющееся рычание волка, пропорционально его уровню агрессии.
Дима встал напротив статуи и посмотрел ей прямо в два светящихся белых отверстия. Глаза без зрачков имели какой-то совершенно не земной образ, навевающий мысли, сродни с теми, что возникали у писателей фантастов много веков назад. Для парня этот свет не ассоциировался с чем-то божественным, почему-то он не чувствовал безграничной силы и могущественности, было только представление о крайне высоком уровне технологичности создателя этого произведения искусства. Дима даже примерно представлял, в каком порядке стоит лучше установить светодиоды и какие отражающие элементы использовать, дабы добиться похожего результата. «Боги определенно созданы людьми», - думал парень, - «иначе как тогда мы прекрасно себе представляем себе их силу и желания? Определенно, человечество не смогло бы осознать мотивы и мысли существа, образовавшего мышиное общество. Заключенным в райских стенах с достатком еды и воды оставалось бы только радоваться тому, что именно они попали в этот промежуток времени. Откуда тут мысли о чем-то более глобальном, чем свежий кусочек корма на ужин?»
Статуя молчала, прожигая парня своим взглядом. Диме начало казаться, что она вот-вот двинется, зашевелит окаменевшими суставами и коснется маленькими пальчиками его плеча.
- Вспомни, - говорит богиня.
Комната погружается в напряженное молчание. Евгений Рафилович нервно трет пальцы, кожа на его руках белеет от напряжения, Долор закрыл глаза и, по всей видимости, старается сопоставить произошедшие события с логикой поведения богини, но, по его сведенным бровям понятно, что это не так и просто. Тантра же сидит, как не бывало, и с интересом рассматривает статую, словно ей интересно только то, как они были произведены.
Видимо Дима выглядел чересчур удивленным и растерянным, поэтому богиня повторила свои слова, которые по-прежнему не принесли никакого результата. В голову не приходило ничего связанное с забывчивостью или утратой воспоминаний.
- Я повторяю, ты должен осознать, вспомнить себя, - глаза богини перестали светиться, снова превратившись в мертвые каменные поверхности.
Евгений громко прокашлялся и обратился к Диме.
- Парень, - его голос звучал настороженно, - она не может ошибаться. Либо в тебе что-то есть и ты этого не знаешь, либо в этой комнате три человека были обдурены по полной программе.
- Честное слово, - поднял перед собой раскрытые ладони Дима, - я даже не представляю, что от меня требуется.
- Не верю я тебе, - Евгений начал трясти парня за плечо, - и тебе придется сказать, что сейчас происходит.
Дима качался от настойчивости собеседника, но не сопротивлялся, думая, что в какой-то момент до мужчины дойдет истина и он успокоится, но вмешалась Тантра. Девушка бесшумно встала со своего места, после чего проплыла между Димой и Евгением, прихватив руку последнего и отведя ее в сторону.
- Успокойтесь, - она отпустила запястье, - я ему верю. Нет ощущения того, что он сейчас строит из себя дурачка, которой совершенно не смыслит в происходящем. Вы только посмотрите на него, здесь есть только желание вернуться в город и перевезти сюда свои записи и книги, чтобы собственнолично законспектировать и описать первую находку, подтверждающую существование божественной цивилизации. Мне кажется только то, что эта девушка, - Тантра указала пальцем в грудь статуи, - знает нечто гораздо большее, что может касаться Димы, о чем он сам еще не в курсе.
- Только откуда у первой богини связь со случайным парнем из Миокарда? – Долор все еще стол с закрытыми глазами, но повернул голову в сторону девушки. – Сейчас я могу озвучить лишь два суждения: либо он что-то скрывает, либо вы вместе смогли обдурить нас.
Евгений Рафилович одобрительно закивал, но добавлять ничего не стал, приняв сказанное Долором за свои собственные выводы. Он просто хотел быстрее разобраться с возникшим вопросом, чтобы возобновить попытки вернуть свою подругу. Евгений даже готов применить силу, чтобы донести свою мысль до богини, хоть и прекрасно представляет, что это не принесет никаких плодов.
- Самой бы сначала нормально разобраться, - Тантра передразнивает мимику Долора, сводя брови вместе и делая частые короткие повороты головой, - так сразу бы все выложила на блюдечке.
В этот момент статуя девушки снова зажигает свет в своих глазах, только сейчас он меняет цвет на пронзительно-голубой с приятным оттенком. Евгений Рафилович указывает на это пальцем, чем заставляет повернуться остальных.
- То же самое было, когда нам даровали вечную жизнь.
- Она снова собирается проявить свои способности, - Долор отшатывается назад, как от источника огня.
Статуя медленно окутывается голубым сиянием, пока каменная текстура не становится невидимой, после чего приходит в движение. Сначала дергается рука, после другая, наклоняется шея, а после и грудь жадно вдыхает воздух. Только вот в этом не наблюдалось той божественной грациозности и уверенности, коя предполагалась любым человеком, задумывающимся о телесном воплощении бога. Ожившая девушка больше походила на поднявшуюся с койки больную, задумавшую сбежать из палаты, хоть и с трудом передвигает ноги.
Что, если боги тоже подвержены старению и болезням и только притворяются всемогущими перед организмами с меньшими силами и властью? Что если верховные существа страдают гораздо больше своих подопечных, молящихся только за свое благополучие и здоровье? Кто-то говорил: «Чем совершеннее и умнее существо, тем больше существует факторов, которые нужно принимать во внимание, чтобы организм мог существовать в здоровой форме». Абсурдность существования бессмертного и всемогущего существа сразу же улетучивается, ведь становится понятен факт реальности существования гипотетического Кришны или Яхве, стоящего на выше расположенной полке мироздания, для которого человеческий мир – муравейник. Боги страдают от бесконечных психологических и физических факторов, совершенно не обращая внимания на то, что их собственная боль порождает, поддерживает и уничтожает миры, где все живое верит в помощь верховенствующего.
Голубое свечение начало пропадать, оголяя белую кожу, простую одежду, похожую на ту, что носили жители деревни, после стали видны жидкие длинные волосы, спадающие на лицо. От прежней божественности каменного образа не осталось и следа. Девушка тяжело выдохнула и повалилась на колени, она уперлась руками в пол, повесила голову и замерла. Только ее спина равномерно поднималась и опускалась, перекачивая литры воздуха.
- Эм, - слегка наклонился к девушке Долор, - богиня?
В этот момент он замечает, что статуя по-прежнему стоит на своем месте, совершенно в неизменном виде. Человек словно просто вышел из каменного плена, как через дверной проем. Глаза статуи сменили цвет на белый и холодно смотрели на развернувшееся представление.
- Ти, - узнал подругу Евгений и бросился обнимать изнеможенное тело, он прижал ее к груди и плотно стянул руки, словно боялся того, что девушка снова пропадет в голубом свечении, - нам сказали, что тебя убили.
- Мои слова звучали совершенно не так, - ответила статуя, - я извлекла ее из мира за ненадобностью, но не лишала жизни.
- И не хотела ее возвращать, - заметил Долор, - но все же выпустила на волю.
- Верно, - белые глаза моргнули, Диме показалось, что сейчас они смотрят прямо на него, - и в этом есть определенная цель.
Ничего из этого не выглядит, как блестящий план, но при этом богиня умудряется держать всех в глубоком напряжении.
Ти поднимает свои усталые глаза и по очереди осматривает присутствующих. Она коротко улыбается Евгению, после кивает Долору, на секунду задерживается на Тантре, после чего поднимает брови при виде Димы.
- Как ты, - тихо хрипит Ти, - находишься и тут, и там одновременно?
ألم
Дима просыпается с сильной болью во всем теле, его ноги гудят так, что заглушают мысли в голове. Глаза открывать боязно, ведь произошло нечто невообразимое: он только что стоял и наблюдал за медленными движениями Ти, сидевшей на полу, а сейчас лежит на чем-то мягком и мучается от страшной боли. Сейчас он сильно жалеет о том, что отказался принимать вакцину «Б», она бы сильно могла бы помочь, поставив его на ноги буквально за час, но ее явно нет в этом месте.
В кожу правой ноги вонзается нечто острое и практически сразу боль утихает, значит он не один. Чувства медленно возвращаются. В помещении слегка прохладно, что-то мельтешит над оголенной грудью, разгоняя собой воздух. Голова не поворачивается, но не только из-за того, что организму не хватает на это сил, но и по причине ее фиксации к подушке неким твердым прибором, опоясывающим лоб. Руки свободны, Дима двигает правую ладонь в сторону от себя и упирается в край кровати, это пластиковый бордюрчик с несколькими кнопками на нем, как раз расположенными так, чтобы в лежачем положении ими можно было комфортно пользоваться.
Парень решается открыть глаза. Над ним белый потолок, расположенный слишком высоко, если сравнивать его с тем, что был в квартире, то расстояние до верхней точки смело можно умножать на два. В правой части обозримого пространства виднелся блестящий угол какого-то прибора, он изредка производил неприятный писк. Можно было подумать, что звук повторяет удары сердца, но ритм не совпадал с громким уханьем в ушах.
Попытки приподняться ни к чему не привели, каждая мышца сопротивлялась тому, чтобы хоть немного напрягаться, что сопровождалось несильной, но в это же время ненавистной болью, воспаляющей каждый синапс.
- Есть здесь кто-нибудь? – с отчаянием в голосе сказал Дима, но понял, что наружу вышло только несколько несвязных звуков.
Он попробовал кричать еще несколько раз, но в итоге бросил эту попытку. Не из-за того, что слова не произносились, это как раз начало удаваться после пятой попытки, а по причине отсутствия реакции со стороны тех, кто мог услышать мольбы о помощи. Паника медленно пожирала уставший от напряжений мозг, отдаваясь яркими вспышками в углах поля зрения. Это не предвещало ничего хорошего, ведь они с каждым наплывом усиливались, создавая болезненные образы утопии, что осталась где-то далеко от этой кровати со сложными приборами неизвестного предназначения.
Дима нащупал рукой выпуклые кнопки, дрожащие пальцы с трудом нащупали гравировку на одной из них, кажется, это был шрифт Брайля. Парень не мог прочитать слово, выведенное сгруппированными точками на пластике. Безусловно, это очень удобное решение для неспособного подняться с места человека, но только с учетом факта, что он умеет читать эти символы.
Выбрав среднюю из пяти кнопок, Дима с усилием надавил на теплый пластик, раздался приятный щелчок и кровать начала медленно опускаться.
- Так, - парень переставил палец влево и щелкнул другой.
Ложе замерло и поползло вверх в сопровождении тихого механического звука.
Следующей стала самая крайняя слева клавиша, которая активировала едва заметный мелодичный гудок, доносящийся из-за стены. За ней последовал глухой шум и голос человека, явно не ожидавшего произошедшего, он суетился и постоянно ронял предметы, с грохотом ударяющиеся о пол.
Дверь мягко отворилась, впустив внутрь шум коридора, где бегало много людей, выполняющих свою работу. Запахло готовящимся супом, больницей и чем-то не особо приятным, похожим на заживляющую мазь.
- Вы очнулись? - голос звучал настороженно и одновременно удивленно. Дима не мог увидеть пришедшего, но явно представил себе его образ: небольшой рост, растрепанные волосы, больничный халат с запачканным воротником.
- Я не понимаю, как сюда попал, - голос парня звучит вдалеке от него самого, уши не хотят воспринимать реальность правильно.
Забежавший громко охает и выскакивает наружу, хлопнув дверью. Кажется, он говорил что-то про необходимость разбудить кого-то еще и это знаменательное происшествие.
Дима повторно надавил на клавишу, но мелодия уже не заставила персонал зайти к нему. Две других кнопки управляли положением двух половинок кровати, и парень настроил углы так, что смог расположиться в полусидящем положении, наконец, рассмотрев помещение.
Палата была огромной, вдаль от кровати, пространство вытягивалось, как минимум, на пятнадцать метров, лампы на потолке тянулись до противоположной стены, освещая каждый сантиметр белого пола. В самом конце расположился вполне домашний уголок с диванами, столиками, барной стойкой и холодильником, словно часть квартиры была перенесена сюда и присоединена прямо к больничной стене. В середине стоял невысокий, широкий столик, при подробном рассмотрении оказавшийся огромным блоком компьютера, от которого к кровати шли десятки черных проводов разных диаметров, пропадая где-то под ногами Димы. Окон не было, но в место них висело несколько широких мониторов, где непрерывно бежали разнообразные графики и числа, никакой информации для парня не несущие.
В Миокарде не было подобных палат, по причине отсутствия больниц, как таковых, ведь лечиться не приходилось, а редкие случайные повреждения исправлялись в заведениях регенерации, изнутри похожих на простые квартиры с некоторым количеством специализированной техники. Диме казалось, что такие палаты, как эта, могли бы существовать в древнем мире, где жил Долор и Евгений Рафилович. Где они сейчас? Все еще сидят над телом той женщины, что появилась из статуи? Или уже пытаются достучаться до богини, чтобы она вернула его обратно? Он сам не сильно против вернуться в комнату, из которой исчез, как только услышал слова Ти. Точно, именно ее появление повлекло за собой такие последствия. Но почему? Ее лицо было знакомым только потому, что женщина уже появлялась в тех странных видениях, ранее она точно не появлялась перед Димой. Все только сильнее запутывалось.
Дверь палаты отворилась, на этот раз снаружи была полнейшая тишина, остался только приятный аромат еды. Димин живот заурчал, возжелав теплого бульона. Внутрь вкатили примерно такую же кровать с кучей проводов и аппаратов под ней, одни что-то качали по непрозрачным трубкам, уходивших в дно ложа, другие просто моргали мелкими лампочками. На широкой голубой подушке, с точно так же закрепленной головой, лежала девушка с очень знакомым лицом. Дима узнал ее, это та самая богиня, статуя которой стоит в храме. От той красоты и величия не осталось ничего: тело было страшно худым, что было заметно даже из-под одеяла, волос было очень мало, они полностью утратили цвет и были собраны в слабый хвост примерно на макушке, чтобы было удобно лежать, глаза выглядели болезненно в окружении синих кругов, а губы превратились в две белые полоски.
- Ты, наконец, очнулся, - тихо говорит она и медленно моргает, - я так рада. Здесь очень тяжело находиться одной.
- Очнулся от чего? – Дима попытался приподняться, но вспомнил, что не может, - я ничего не понимаю, богиня привела ту женщину и я оказался здесь.
Девушка сокрушенно выдохнула, ее грудь опустилась примерно на миллиметр и вернулась в прежнее положение.
- Дорогой, ты снова все забыл, - в ее голосе слышалась бесконечная грусть. – Никогда к этому не привыкну, хоть и вижу практически каждую неделю.
- Я совершенно запутался, - Дима ударил ладонью по кровати, - только что находился в храме за границей Миокарда, а теперь лежу на этой койке с невыносимой болью во всем теле, будто меня переехал каток? И после этого ты говоришь, что мне еще стоит что-либо вспоминать?
- Не напрягайся, - спокойно ответила девушка, - так только хуже станет. Нам лучше просто лежать и говорить, глядя в потолок, чтобы избавить себя хоть от малейшего процента мучений.
Дима закрыл рот и уткнулся взглядом в потолок. Персонал, все еще находящийся в палате, начал медленно удаляться, пока дверь мягко не закрылась, оставив пару в полной тишине.
- Почему мы в больнице? – Дима закрыл глаза и попытался дышать ровно, но бросил эту попытку после третьего выдоха.
- Я и ты всегда здесь были, - голос девушки звучал тихо и монотонно, словно убаюкивая, - не могу сказать точное количество времени, потому что не считаю его, да и это не имеет особого смысла.
- Не верю, - отрезал Дима.
- Ты вспомни, - девушка говорила это без нажима, - сам же придумал переселиться в это пространство, сделал кучу людей, выполняющих роль обслуживающего персонала, положил нас на койки и стал давать сильные обезболивающие.
В сознании парня что-то щелкнуло, появился неприятный образ грязной комнаты, точнее каменной коробки с грязными стенами, где лежит он сам, холодный пол совершенно не причиняет дискомфорта, ведь его с лихвой перекрывает чудовищнейшая боль в каждой клетке тела, каждый электрический импульс в мозге отдается прямым выстрелом в голову, свинец уверенно пробивает черепную коробку и вылетает наружу.
- Я вижу грязный камень.
- Верно, - девушка роняет слезу, - все правильно. Что ты еще рассмотрел в своем сознании?
Дима совсем не хотел возвращаться обратно в темную комнату с безграничный болью, окутывающей совершенно все.
- Не могу сказать, - его голос дрожит, - страшно снова это увидеть.
- Увидеть не страшно, - отвечает девушка, - страшно почувствовать. Но это нужно принять, просто принять, как должное, чтобы не корить себя за то, что снова вернулся в тот мир.
- Ты меня в конец запутала, - Дима поднял веки и взглянул на девушку, ее глаза покраснели, сильно выделяясь на фоне белоснежной кожи. – Откуда взялся тот мир? Почему в нем все настолько ужасно? А главное, как мне вернуться домой, к брату и друзьям?
- Разве у тебя успели появиться друзья в В26? Не уверена, что среди всех этих крысят появились стоящие экземпляры.
Дима ужаснулся этим словам.
- Как ты назвала мой мир? – кулак непроизвольно сжался, когда Дима прокрутил в голове недавние слова Долора. – Ты хочешь сказать, что все, что мне рассказали там – правда? Ты та самая богиня, что забрала Ти в свой мир?
- Тише, тише, - взмолилась девушка, - у тебя пульс подскочил слишком высоко. Не нервничай.
- Сказать всегда просто.
- Я все тебе расскажу, все.
Парень с трудом поднял руки, чтобы скрестить их на груди, но сильно об этом пожалел, потому что сразу же получил сильнейший удар в затылок, но не в прямом смысле, видимо давление произвело подобный эффект.
- Богиня, что разговаривала с вами в храме – я, может каменное изображение в камне и не сильно правильно отображает мой истинный образ, но, в целом, все правильно. Как ты можешь догадаться, статуя парня принадлежит тебе.
- Постой, но она тоже разговаривала, пока я смотрел на нее со стороны.
- Верно, - девушка чуть приподняла спинку своей кровати, чтобы было удобнее смотреть на собеседника, - я запускала запись, предполагая, что она сможет пробудить в тебе воспоминания, но, как ты понял, это не привело к успеху. Пришлось восстановить в мире аватар той девушки, что я удалила, после того, как она перестала давать потомство.
- Как ты так просто распоряжаешься человеческими жизнями? Я своими глазами видел ее трудности, как тяжело ей далось выживание в мире после катастрофы.
Девушка улыбнулась, уронив нервный смешок.
- Ты ведь сам устроил тот геноцид, забыл? Сказал, что надоело простое устройство мира, и тебе хочется создать нечто новое.
Парень зажмурил глаза, пытаясь пробудить далекие воспоминания. Перед глазами крутились обрывки изображений, словно кто-то выбросил в окно альбом с фотографиями, и он, падая, стал ронять карточку за карточкой. Вообще, воспоминания – штука сложная, ведь они есть в голове всегда, единожды попав туда, обратно выхода нет, только вот мозг склонен специально скрывать те или иные фотографии, дабы сохранить от их пагубного влияния как себя, так и носителя. Поиск необходимой картинки или фразы в больном сознании сродни розыску иголки в поле со свежескошенной травой. С одной стороны, кажется, что проще задания нет, ведь свежие листочки мягкие и сталь легко вычислить простым ощупыванием определенного места, но не стоит забывать о площади поиска, в сравнении с человеческой ладонью.
Дима выудил момент своего прошлого, где он на этой самой кровати разработал проект В26, опираясь на проект из человеческого мира, к тому моменту уже уничтоженный. Ему не захотелось заводить в своей реальности кучу крыс, ведь наблюдать за ними не столь интересно, как за настоящими мыслящими существами, не уступающим интеллектом ему самому. Утопить всю доступную площадь в воде не сильно хотелось, поэтому от дельфинов тоже пришлось отказаться, и выбор пал на человека. Разработка старая, но по-прежнему актуальная. Этот вид прекрасно подошел под суть эксперимента из-за не самого отсталого сознания. Дима решил погрузиться в свой мир, чтобы воочию наблюдать за ростом его эксперимента, используя технологию погружения.
- Так это я создатель.
- Все верно, - подтвердила девушка, - только вот долгое пребывание внутри отрубило твою память, будто выключателем.
- Мне выбило пробки.
- Можно и так сказать. Теперь то осознаешь происходящее?
Дима попытался помотать головой, но понял, что это невозможно. Как вообще к такому можно привыкнуть, когда все, чем ты можешь манипулировать – это две слабые руки, даже ноги не хотят принимать команды о действии.
- Только прошу, - серьезно сказала девушка, - не выходи в реальность, иначе я боюсь, что мы потратим слишком много времени на то, чтобы привести тебя в чувства.
- В реальность? Где мы тогда сейчас?
- Эх, - такого расстройства Дима не слышал с момента разговоров Ти и Долора в подземном убежище. – Понадеялась, что ты все понял. Я не буду больше дополнять твою память, и так твое сердцебиение не входит ни в какие рамки.
Дима перевел взгляд на аппарат справа и увидел маленький красный экран, точнее он стал красным с того момента, как парень начал подозревать не самые приятные выводы из своего пребывания в этом месте. От этого сердце только сильнее заколотилось, голова начала раскалываться пополам, невидимый булыжник ударил по ней с такой силой, что непонятно, как она сохранила свою привычную форму. Даже спинной мозг загудел, давая ощутить свое присутствие, нейроны горели, обжигая соседние ткани и причиняя нестерпимую боль.
- Я предупреждала.
Боль захлестнула весь спектр чувств и эмоций, нельзя было воспринимать что-либо, кроме этого всеобъемлющего чувства. Жар распространялся кругом, заполняя абсолютно все, даже границ своего тела Дима не осознавал, он будто занял все существующее пространство или же наоборот ужался до одной нематериальной точки, образующую собой одно единственное чувство.
Парень открыл рот и попытался закричать, но голос не хотел выходить наружу, либо он просто не доносился до ушей. Дима до этого момента совершенно не понимал, что слышит хоть что-то, сосредоточиться на чем-то конкретном было невозможно. В голове крутилась только одна единственная мысль – вернуться в больничную палату, приковать свою голову к тому устройству и провалиться в Миокард, кажущийся настолько далеким и нереальным, что выглядел как сон, не более. К его руке что-то или кто-то прикоснулся, это ощущение было таким мимолетным, что его можно было с уверенностью пропустить мимо внимания, ведь его в ту же секунду поглотила еще большая боль, но она точно говорила о происшествии чего-то с правой конечностью.
Дима открыл глаза, грязный потолок, что он видел в воспоминании исчез, сейчас над ним висел чистейший голубой цвет и большая хирургическая лампа с холодным светом, который нисколько не успокаивал.
Больше никого рядом не было видно. Попытки встать сразу же были отвергнуты чудовищными болезненными порывами. Вероятно, подняться или даже пошевелиться, не представлялось возможным физически, ведь мышцы не совершенно не реагировали на команды, посылаемые Димой настолько далеко, насколько он мог себе представить.
- Где я? Что происходит? – в который раз кричит он изо всех сил, но ничего не слышит. Боль перекрывает все допустимые уровни и полностью заглушает мозговую деятельность.
Странная вещь – воспоминания, ведь их невозможно найти тогда, когда они нужны, но очень легко обнаружить что-то в неподходящий момент. Порой, это даже забавно, ведь в самый разгар намыливания своего тела в душе, может прийти мысль, что ты пару дней назад заказывал товар с курьером, который должен появиться как раз примерно в это время. Пример простой и достаточно немасштабный, но хорошо отражающий суть действия появления забытых умозаключений и событий, которые должны были запомниться.
В последнюю секунду, перед тем, как потерять сознание, Дима вспомнил то, что его мозг упорно скрывал уже достаточно долгое время, примерно пол тысячи лет в Миокарде или неделю в мире с больничной палатой и девушкой, либо же пары минут в реальности.
Все достаточно прозаично: в ходе операции по захвату и очищению наркопритона на окраине города, группа полицейских, без должной телесной защиты, по причине неимения таковой в участке, ворвалась в подвал нежилого дома. Хозяева, если их можно так назвать, не дали отпора, как и предполагалось, но среди них оказался человек, крайне не желающий попадать в руки правосудия.
Как итог: короткая перестрелка, предположение победы, по причине ранения противоборствующего лица. Только вот оперативники не учли одного маленького факта – нельзя расслабляться, когда нет уверенности в обезвреженности противника. Поднявший стрельбу, вытянул чеку из гранаты и бросил ее на середину комнаты. Взрыв зацепил всех.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге