В землях Похъёлы

Глава 1

Фантастический роман

Часть I

По нечаянной лестнице я взобрался на мост

Ведущий из пустоты в пустоту

Там птицы спасались оставшись без гнезд

Над морем мечущимся в холодном поту

Эрих Фрид. Птичий мост

Эта история случилась на обочине земной цивилизации, вдали от ее основных узлов. Там же она и закончилась, к великому счастью для человечества и всего мира. Знают о ней лишь Великие и, конечно, родители этой девочки. Вообразите ее, зеленоглазую, в большом не по росту мамином бальном платье, на фоне громадной зловещей звезды Антарес. Но когда началась эта история, девочки еще не было…

I. Невеста

г. Сортавала. Карельская префектура

Выпускники Российского союза могут позавидовать выпускным торжествам в гимназиях Империи. Выпускной бал начинается ближе к вечеру, но потом праздник длится еще три дня. Стоя под портретом Императора, директор гимназии поздравляет выпускников с началом взрослой жизни. На столиках вдоль стен сервирован легкий фуршет, для родителей приготовлено шампанское, выпускникам оно не положено. После нескольких тостов родители и те немногие, кто решили не оставаться на бал, покидают помещение, а дежурные уносят закуски, оставляя только лимонад. Одна из классных дам (в гимназии обычно два одиннадцатых класса) обращается к выпускникам, стоя под портретом Императрицы:

– Дорогие мои! Сегодня вас больше, чем обычно: кто хотел, мог пригласить избранника или избранницу со стороны. Они прошли психологическую проверку, и можете общаться с ними без опасений. Те, кто приглашал, предупреждены, что им уже нельзя выбрать другого партнера… Обращаюсь ко всем. Отныне вам все позволено. Но взрослая жизнь непроста, много сложностей, а иногда и трагедий случается от непонимания друг друга. Мы хотим, чтобы вы по возможности избежали этого и получили первый опыт семейной жизни. Сейчас вы будете выбирать себе партнера. Возможно, на одну эту ночь. Возможно, на несколько дней. А возможно, на всю жизнь – никто не скажет заранее, как у вас получится. Кто не хочет, может уйти и строить свою жизнь самостоятельно. Кто выберет себе пару, не бойтесь последствий. В случае рождения ребенка первые три года Империя будет оказывать всяческую помощь, а потом сможете получить образование, какое хотите. И даже если семейная жизнь не сложится, у вас уже будет ребенок, а Империи вы подарите нового гражданина… Теперь начинаем выпускные танцы. Каждый и каждая может потанцевать, с кем хочет. Отклонять предложение не допускается, вы можете больно ранить другого человека. Если он вам безразличен, по возможности тактично дайте это понять. Когда выбор сделан, возьмитесь за руки и отойдите в сторону, в конце вечера объявят, что будет дальше. Танцы в основном медленные, чтобы лучше почувствовать партнера. Вначале приглашают девушки. Начинаем…

И в гимназии города Сортавала актовый зал был убран цветами, девушки сидели или стояли у одной стены, а парни собрались у другой. Раздались вступительные аккорды (здесь была простая музыкальная колонка) и зазвучала музыка. Несколько девушек как живые букеты тронулись с места по направлению к парням. У большинства, конечно, все было обговорено заранее: парни и девушки заскользили по полу, не стесняясь иногда прижиматься друг к другу. Остальные девушки переминались, но одна задругой подходили к ребятам: отказать не посмеют, а там, как получится. К Игорю никто не подошел. Пару дней назад пробовал договориться с Леной, она как будто ему симпатизировала, но теперь повела плечами: «Извини, Игорек, я уже сговорилась. Долго ты собирался». Больше не пытался, не очень умел общаться с девушками.

Уже несколько пар отошли держась за руки, в других менялись партнеры: девушки покрасивее не отказывали себе в удовольствии помучить избранников. Наконец у стены остался лишь десяток девушек, наверное самых неуверенных в себе. Классная дама оглядела зал.

– Пауза. – сказала она, и музыка смолкла. – А теперь кавалеры выбирают дам. Правило то же, отказы недопустимы. Если партнер не нравится, во время танца шепните на ушко. Начали!

Музыка зазвучала снова, и Игорь сглотнул. Так мечталось, что его выберут, но все симпатичные обошли стороной, а остальные не приглянулись… Хотя вон та, наверное из параллельного класса? Если бы из приглашенных, уже увели бы. Верно, иногда видел ее на переменах: выше других девушек, волосы темно-каштановые, бедра широкие и выглядит надменно, может поэтому никто не подошел. Но не уродина, за такую талию соблазнительно подержаться. А тогда почему бы нет, вдруг выйдет оказаться с ней в постели? Раз осталась, значит не против секса. Неохота уходить не солоно хлебавши, сколько раз воображал соблазнительные картины, как он остается с девушкой наедине и ему все позволено… Он сошел с места, как с обрыва кинулся.

– Разрешите вас пригласить. – сказал он, слегка кланяясь. Манерам и танцевать их поверхностно обучили. – Меня зовут Игорь.

– Надежда. – ответила девушка, неохотно подавая руку.

Вблизи стало видно, что подбородок великоват, может поэтому и впечатление надменности. Глаза карие, довольно красивые. А вот глядит неприязненно, дескать откуда такой взялся? Ладно, потанцует и уйдет. Наверное вообще лучше домой, хотя родители удивятся: их готовили к тому, что выросшие дети на пару-тройку дней уйдут в загул. Игорь положил руку на обтянутую грубоватой тканью талию… Будто слабый электрический разряд – от шерсти? И другую руку, которой взялся за руку девушки, словно пронизала мимолетная вибрация. Надежда тоже вздрогнула и поглядела неуверенно.

– Наверное, электризация от шерсти. Это платье мама связала. Сказала: «Надень, может в нем тебе…» Она осеклась.

Тронулись. Игорь не был хорошим танцором, да и Надежда не очень, но вести девушку, ощущая легкие прикосновения ее груди, было приятно. Осмелел и положил вторую руку на талию, ладони удобно устроились во впадинках повыше бедер. Надежда слегка порозовела, но возражать не стала: для того и медленные танцы, чтобы установить телесный контакт. Все же она держалась в стороне, лишь слегка обхватывая Игоря, но и такие касания приятно волновали. Музыка смолкла, он наклонился и коснулся губами руки девушки.

– Спасибо. Было приятно танцевать с тобой.

– Отторжения на физическом уровне не произошло. – хмуро улыбнулась она. – Нам сказали, что тогда отношения могут и развиваться.

– А ты наверное отличница?

– Хорошистка, – Надежда улыбнулась уже веселее, и на щеках появились симпатичные ямочки. – Говорят, у меня недостаточно прилежания.

Снова заиграла музыка, и Надежда толкнула Игоря:

– Пригласи кого-нибудь из моих соседок. Им, бедным, не достает парней.

Пригласил одну девушку, потом вторую, потанцевали. Тем временем и Надежда станцевала с кем-то, наверное из своего класса. Когда Игорь вернулся к ней, спросила:

– Ну как? Будешь приглашать кого-нибудь во второй раз?

Игорь покачал головой: – Нет. Как-то ни тепло и не холодно. Первую, может, и пригласил бы, но ты интереснее.

Надежда усмехнулась: – Да, парням сегодня раздолье. Любой может найти себе пару.

Классная опять вышла вперед: – Последний танец. Сейчас могут выбирать и девушки, и парни. На этот раз допускается отклонить приглашение.

– Точно не хочешь пригласить кого-нибудь из них? – Надежда кивнула на неприкаянно сидевших у стены девушек.

Вдруг очень захотелось опять подержать ее за талию. – Нет, снова тебя.

Надежда поглядела скептически.

– Но это значит, ты делаешь выбор. В последний раз танцуют только состоявшиеся пары.

– Ну и что, – сказал Игорь, – я тебя приглашаю… – Он спохватился: – Ты согласна?

Надежда прикусила губу (почему-то даже не накрашены) и опять оглянулась на девушек у стены.

– У меня нет выбора. Я вдруг поняла, что к ним не хочу. А ты не самый плохой вариант, сразу тебя не приметила. Кого я хотела сначала, сразу разобрали… Ладно, согласна.

И, будто про себя, добавила: – Вот уж не думала.

На этот раз пары заполнили все пространство зала, а эту музыку колонка раньше не исполняла. То словно тревожный посвист поземки, то радостный плеск летнего ливня, то тревожные перекаты грома…

– Намек на то, как может сложиться семейная жизнь, – улыбнулась Надежда. Она повеселела и казалась почти красивой, в темных волосах порой словно мерцали искорки. Игорь рискнул привлечь ее поближе, и девушка не отстранилась, а у него закружилась голова от прикосновения ее груди.

Музыка смолкла. К девушкам у стены подошла классная дама из параллельного класса и стала им что-то говорить.

– Успокаивает, – прокомментировала Надежда. – Что просто ребят на всех не хватает, и у них еще все будет замечательно. Небось и психолога подключит. Все-таки хорошо, что ты меня выбрал. Пускай завтра и разбежимся.

– Кое-кто точно, – сказал Игорь. – У некоторых парней есть подружки на стороне, просто сегодня грех не воспользоваться случаем.

– Девушкам, от кого откажутся, будет обидно, – вздохнула Надежда.

Классная вышла вперед:

– Поздравляю с выбором! Вы получаете подарок от Империи, три дня отдыха в коттеджном поселке на берегу озера Сайма. Номера на двоих, все удобства, с завтрашнего дня бесплатное питание. На сегодня в холле возьмите подарки, одна коробка на пару. Забирайте свои вещи и выходите в холл, автобус подъедет к гимназии. Можете позвонить родителям, чтобы знали, где вы будете. Девушки, которые желают отсрочить поездку, подойдите ко мне, составим индивидуальный график.

– Ладно, я за вещами, – сказал Игорь. Поднялся в свой бывший класс (надо же, в последний раз!), а потом спустился в холл.

Надежды еще не было, девушки всегда опаздывают. Он взял одну из коробок (обвязаны розовыми ленточками) и запихал в сумку. Холл наполнялся выпускниками, почти все болтали по телефону. Появилась Надежда с небольшой сумкой.

– Кое-что все-таки взяла, хоть и была уверена, что никуда не поеду. – Она кивнула на оставшиеся коробки: – Ты забрал, а то у меня места нет?

– Да, – кивнул Игорь. – Пойдем.

Перед школой только что развернулся автобус, тоже украшенный розовыми лентами. Вышли, и Игорь стал загружать сумки, свою и Надежды, в багажный отсек.

– Захвати коробку. – попросила Надежда, – поглядим, что там.

Вся компания набилась в автобус, классная помахала на прощание, тронулись. Встречные машины приветственно сигналили, и автобус весело гудел в ответ.

– Попала-таки на праздник жизни. – сказала Надежда. – А то уже представляла, как буду возвращаться домой одна. Открывай коробку, посмотрим.

– Здесь бутерброды, финский сервелат, пара упаковок лапши быстрого приготовления…

Надежда рассмеялась: – Чтобы любовники раньше времени не умерли от истощения.

– Еще два каких-то тюбика.

Сзади и спереди раздались взрывы смеха. Надежда протянула руку: – Дай, погляжу… Так, один тюбик это гель «до того, как». Нам, девушкам, все уши прожужжали, как важна хорошая смазка в первый раз. А второй, «после того, как». Средство для заживления ран (Надежда прыснула) и подавления возможной инфекции. В общем, экипировали по полной программе. Такая забота даже напрягает.

– Да уж. А вот презервативы не положили.

Надежда хихикнула. – Выдали девушкам на последнем занятии, кто боится сразу забеременеть. Преподавательница у нас с юмором, сказала: «Наденьте своему парню, смажьте хорошенько и наслаждайтесь процессом. Главное, не перепутайте последовательность».

– А ты тоже взяла?

Надежда порозовела: – Давай, не будем об этом. Мы знакомы-то всего час…

– Извини, сморозил чушь. – Чтобы скрыть смущение, Игорь стал рыться дальше. – Тут еще шоколадки и другие вкусняшки.

– Дай шоколадку, – попросила Надежда, – если есть финские. А то нервничаю, все вышло так неожиданно.

Автобус выехал из городка и через полчаса пересек бывшую границу (теперь был только дорожный указатель с надписью «Финмарк»). Игорь глядел с любопытством, прежде в этой части Финмарка не бывал. Шоссе стало лучше, а вот пейзаж не изменился: те же перелески и небольшие озера. Потом впереди засинело.

– Должно быть, Сайма. – сказал Игорь. – В учебнике географии написано, что это большое озеро.

Автобус свернул налево и поехал в некотором удалении от берега, где виднелись живописные поселки.

– Наверное где-то здесь.

И в самом деле, автобус подъехал к вольготно раскинувшемуся одноэтажному зданию с надписью «Сайма». В стороне были разбросаны симпатичные бревенчатые строения.

– Выходим, – сказал голос из динамика. – Не забудьте взять свои вещи.

Их встречала женщина в нарядной (белое с синим) одежде.

– Вас приветствует база отдыха «Сайма», – сказала она с заметным финским акцентом. – Я администратор, обращайтесь ко мне «госпожа Суолайнен». Разбирайте ключи. – она кивнула на столик у скамейки. – Схема поселка на этом стенде, все коттеджи одинаковые, постельное белье заправлено, подогрев воды включен. Утром после девяти можете позавтракать в кафе, обед и ужин по графику. Хорошего отдыха.

Надежда толкнула Игоря в бок (а ведь раскрепощается девушка): – Ну и фамилия, сразу не выговоришь.

После администратора вышла другая женщина – а эта знакома, школьная медсестра, наверное приехала на том же автобусе.

– Привет, я побуду с вами пару дней. Временный медпункт будет в этом здании, вход слева. Обращайтесь в любое время, если понадобится. Девушкам, которые впервые будут с мужчиной, в обязательном порядке прийти завтра на обследование. Вам говорили, почему это важно. Остальные по желанию.

Девушки похихикали, а Игорь взял попавшийся под руку ключ и стал разглядывать схему.

– У нас 12б, вон по этой аллее. Должно быть недалеко.

– Как в школе, – легонько вздохнула Надежда, – теперь в двенадцатый класс. Только без оценок.

Игорь подхватил и ее сумку, Надежда обнялась с парой одноклассниц, и пошли по аллее.

– Что-то не очень приветлива эта администраторша, – сказала Надежда.

– Ну, многие финны не рады, что снова оказались в Российской империи. Просто деваться некуда, помощи со стороны больше не было.

– Вот и мне некуда было деваться, – снова вздохнула Надежда. – От выпускного бала ведь не принято отказываться. Разве что отшить всех кавалеров, но тогда будут злословить: на нее, мол, никто не позарился.

Вскоре показался аккуратный домик с верандой, обшитый красными досками.

– Так, это 12а, – сказал Игорь. – Похоже, в коттеджах по два номера, и наш с другой стороны.

Так и оказалось, над крылечком нависали ветви большой сосны.

– Надеюсь, ванная не общая, – без энтузиазма сказала Надежда.

Игорь внес сумки на веранду и открыл дверь. Оказались в чем-то вроде гостиной: стол с букетом цветов, телевизор, кухонная ниша и еще две двери в противоположной стене. Надежда заглянула в них:

– Маленькая ванная, а вот тут предполагается наше любовное гнездышко.

Игорь подошел: небольшая комната, потолок скатом, не особенно широкая кровать с двумя подушками на покрывале.

– Вот так, – сказала Надежда, – отдельные спальные места не предусмотрены. Наверное, для семей с детьми ставят дополнительные кровати в гостиной.

Они стояли рядом, от Надежды пахло духами, и она казалась невеселой. Игорь потянулся поцеловать ее, но она чуть повернулась и попал в щеку. Надежда опять вздохнула, уже в который раз.

– Ну вот, – сказала она. – Положено начать с поцелуев, а я совершенно не готова. Большинство пар ведь уже встречались, но у меня здесь до поцелуев не дошло. Раньше было романтичнее: ухаживание, свидания, а теперь из школы сразу в постель. Понятно, чтобы стеснительные, вроде меня, не тянули резину. Быстрее заведут семью, быстрее детей нарожают.

Он взял ее за руку – а пальцы холодные.

– Что ты грустишь, Надежда? Нам сказали отнестись к этому, как приятному приключению. Может, и в самом деле завтра разбежимся.

– Для кого-то приятное, а для кого-то может оказаться не очень. Ну, поцелуй меня.

Однако губы у нее не очень откликались, и после нескольких попыток Игорь вздохнул: – Так у нас ничего не получится. Ты слишком напряжена.

– У меня был мальчик в Красноярске, от поцелуев голова кругом шла, – пожаловалась Надежда. – К сожалению, родителей перевели на север.

– Тогда это было нечто запретное, – сказал Игорь, – а запретный плод сладок. А вообще, мы почти не знаем друг друга, боимся раскрыться.

– Занятно. Целоваться не очень получается, а для секса хорошо знать друг друга не обязательно. Вот ты, похоже, уже готов. А меня трясет, пойду приму горячий душ. Рекомендовали делать это вместе, но мне пока стыдно.

Она порылась в своей сумке и скрылась в ванной. Игорь подошел к окну: смеркается, хотя настоящей ночи не будет, среди сосен зажглись фонари. Сердце часто бьется от предвкушения: наконец-то окажется в постели с девушкой. Всего-то раз и был секс: девушки стараются дотянуть до выпускного, а взрослых женщин стеснялся… Надежда вышла из ванной в халатике и прошмыгнула в спальню. Игорь принял душ и огляделся: полотенце было сложено на стиральной машине, а халата не было. Снова одеваться не хотелось, просто завернулся в полотенце и вошел в спаленку. Надежда лежала на спине, накрывшись до подбородка, глаза блестели.

– Финны скаредные. – сказала она. – всего один халат повесили.

Игорь поискал взглядом, куда сесть, и сел рядом.

– Со стульями тоже проблема… А у тебя испуганный вид. Может, отложим? Или вообще не станем, мы ведь не обязаны это делать?

Надежда быстро глянула на него:

– Нет. А то будешь чувствовать себя обманутым. Ведь надеялся на секс, ясное дело. Да и я… еле заставила себя пойти на эти танцы, перетрусила, и вдруг все впустую? Мне ведь тоже пора начинать, а с кем еще, я теперь считаюсь твоей невестой, пускай на время... Не-ве-ста, – протянула она, – незнаемая. Вот ты и должен меня познать.

– А нам не говорили, что значит «невеста».

– Уроки по сексуальному воспитанию ведь раздельные, – уже веселее сказала Надежда. – Только… раз с поцелуями не вышло, не хочу я любовных игр. Лучше уж сразу, как в омут с головой. Постой, нас снабдили какими-то мазями.

А он и забыл. Принес коробку, придерживая другой рукой полотенце на бедрах, Надежда достала тюбик и фыркнула.

– Раздевайся. Нам сказали, что лучше, если наносит девушка. Парни сразу возбуждаются.

Игорь помедлил (было стыдно снимать полотенце), но все-таки скинул. Надежда прыснула:

– У тебя и так стоит. Как у кукол, с которыми мы практиковались, но у тех были пластиковые. Вам тоже давали пластиковых девушек?.. Ложись.

Она привстала (одеяло соскользнуло, и стали видны довольно полные груди) и начала выдавливать гель на его напрягшийся пенис.

– И как такой в меня поместится? Лучше смажу побольше.

Игорь молчал, его коснулись холодноватые от геля пальчики, заскользили вверх-вниз (очень приятно!), и сладостное томление стало разливаться в промежности.

– Ложись на меня, – выдохнула Надежда, – а то сейчас кончишь, всю обляпаешь и будет противно. Все должно попасть в меня.

Им показывали, тоже на манекене, как это делать, чтобы не ударили лицом в грязь. Он полностью откинул одеяло с Надежды (та откинула голову на подушку и развела коленки), с замиранием сердца примерился, надавил… и сразу проскочил куда-то, а Надежда вскрикнула, и по животу прошла судорога. Игорь стал двигаться, наслаждаясь податливостью женского тела под собой. Первый раз у него было стоя, не снимая одежды, и вышло неуклюже, да и сейчас все закончилось слишком быстро: скользил в упоительной тесноте внутри Надежды, и вдруг его пронизала частая пульсация. Он не смог удержать стона (такого наслаждения раньше никогда не испытывал), а потом еще полежал, приходя в себя, и растянулся рядом с девушкой. Та быстро накинула одеяло.

– Ну, вот и все, – удовлетворенно сказал она. – Я больше не девственница, и было почти не больно. Вскрикнула скорее от испуга, во мне вдруг оказалось нечто большое. И тебе, по-моему, было хорошо.

Она приоткрыла одеяло: – Крови совсем чуть-чуть, а вот твоего семени немало, видела в учебном фильме, как оно выглядит. Надо скорее в душ.

Она неловко встала и ушла, а Игорь остался лежать. Расслабление, блаженный покой… Он почти заснул, но тут вернулась Надежда, быстро надела ночную рубашку (все-таки захватила) и легла под одеяло.

– Хорошо, что разные. Под одним было бы непривычно, а спать хочется, сил нет. Извини, я… – Она умолкла и почти сразу стала посапывать.

Игорь улыбнулся, впервые засыпал в постели с женщиной. Вот и получился настоящий секс – хорошо, что на выпускном подошел к Надежде. Тоже сходил в душ, чувство покоя и довольства не оставляло, и быстро уснул.

Проснулся уже утром, Надежды рядом не было, из открытой двери слышалось звяканье. Встал, надел джинсы с рубашкой (надо было взять что-то домашнее) и вышел из спальни. Надежда возилась в кухонной нише.

– Вот. – обернулась она. – заварила чай и выложила бутерброды. Есть хочется, а до завтрака больше часа.

– Доброе утро, – сказал он и поцеловал ее в щеку. – Как спалось?

– Как убитая, – Надежда тоже мимолетно прижалась к нему, приятно пощекотав лицо волосами. – Наверное организм отходил от стресса. Эти танцы, да впервые с мужчиной… Садись за стол, у нас прямо супружеский завтрак.

– Нас и готовят, чтобы прочувствовали, как это бывает. А… как тебе было вчера?

– Да никак. Немного больно, и боялась, что будет еще больнее. А потом так расслабило… Пей чай, остынет.

Забота, это тоже приятно. Попили чая и начали собираться. Надежда улыбнулась:

– Выходить к родителям было бы неудобно, а тут все свои. Небось еще хвастаться начнут, конечно потихоньку.

Платье надела то же, наверное гардероб скромный, а вот волосы тщательно уложила. Вышли на улицу (свежо и пахнет хвоей) и отыскали кафе. Было самообслуживание, на раздаче неулыбчивые финки. Взяли омлет, кофе и калитки с черникой.

После завтрака вернулись к зданию администрации.

– Мне как будто в левое крыло. – сказала Надежда. – О, здесь уже очередь. Выходит, я не одна такая.

Действительно, несколько девушек ожидали на скамейках, разговаривая.

– Делятся впечатлениями, – хихикнула Надежда. – Иди пока домой, а то будешь всех смущать.

Домой… Временный дом, временная постель, да и девушка тоже временная. Хотя с ней было очень приятно, но вдруг она забеременеет? К этому как-то не готов. Однако думать не хотелось, провалялся на кровати до возвращения Надежды. Та появилась оживленная.

– Всё в порядке, но до завтра только платоническая любовь. И сертификат дали, забавные у вас порядки. – Она помахала какой-то бумажкой.

– Какой сертификат?

– Что я потеряла девственность во время официальной выпускной церемонии, здесь дата и твои данные. Теперь, когда буду выходить замуж, имею право носить венок из белых роз.

– Что за ерунда?

– Для девушек не ерунда. – Она недовольно огляделась и все-таки села на кровать рядом с Игорем. – Если у нас все же будет свадьба, я могу носить такой венок и белое платье. Часто девушка выходит не за того, с кем танцевала на выпускном, и платье придется выбрать другого цвета, но право на белый венок остается. Это престижно, недаром девушки здесь стараются хранить целомудрие до выпускной ночи. Может, парням это не нравится (она фыркнула), зато подростковых беременностей меньше, чем в Российском союзе. Ты разве не знал?

– Как-то мимо прошло, – пробормотал Игорь. – А ты вообще откуда?

– Издалека, из Красноярска. Есть такой город в Сибири, ты вряд ли знаешь.

– Почему же? Я интересуюсь географией, знаю. Стоит на Енисее. А почему уехали?

– У Империи какой-то важный строительный проект, и сманили высокой зарплатой. Отец инженер путеец.

Он-то думал, что Надежда из простой рабочей семьи.

– А платье скромное. Там девушки старались поразить нарядами.

– Это вроде талисмана, – неохотно сказала Надежда. – Уж не знаю, повезло мне или нет?.. А чем ты ещё интересуешься?

– Историей России, прошлой и новейшей.

– Хочешь стать школьным учителем?

– Вряд ли. Да пока и не задумывался. Ты же знаешь, что ребят забирают на военную или гражданскую службу. Три или четыре года.

– В Российском союзе не забирают, воевать не с кем. Есть какие-то добровольные формирования.

– А отец считает, что для парней полезна военная служба.

– Это значит, – недовольно сказала Надежда, – что если я забеременею, отца ребенка придется ждать три или четыре года? Меня как-то не просветили.

– А ты можешь сейчас забеременеть?

– Вероятность невелика, – опять нехотя сказала Надежда, – нам показывали примерный график. Завтра уже будет стремиться к нулю. Вообще-то, я и не хочу.

– А как другие девушки?

– Кто-то заставил парня надеть презерватив. А другие фаталистки, вроде меня: пусть будет, что будет. В Российском союзе делают прививки от беременности, но это не раньше восемнадцати лет.

– Что же мама отпустила тебя на этот выпускной? Известно, чем они заканчиваются.

Надежда вздохнула:

– Она уже потеряла надежду, что я вообще заведу парня. Говорила, что слишком много жду от жизни. А тут, в добровольно-принудительном порядке. Наверное я слишком добросовестная, было неловко обмануть твои ожидания (она фыркнула). И вдобавок, у вас так принято… А что ты еще делаешь в свободное время, кроме чтения книжек по истории?

Прямо допрос получается. Но это знакомо: девушки всегда хотят узнать побольше о парне.

– Туризм. Обошел окрестности, выезжал и подальше. Вот на Сайме не был, можем прогуляться по берегу.

– Может быть, завтра, – неохотно сказала Надежда. – Мне пока не стоит много ходить.

– Это из-за меня?.. Ох, извини.

Надежда фыркнула: – Не за что. За удовольствия мужчины всегда расплачивается женщина, судьба такая. Но потом своди куда-нибудь. Год живу в вашей Сортавале, и ничего интересного не увидела. Разве что архитектура… более романтическая, что ли, у нас одни коробки. С осени, надеюсь, буду учиться в Петербурге, если конечно с тобой не залетела. Ведь уговаривала себя не ходить, так нет, загорелась узнать, что может получиться? Раз в жизни такая вольница, жаль упускать случай. А теперь гадаю, не получилось ли это «что-то» уже с первого раза?

Стало немного обидно: ему, Игорю, места в этих планах нет. Впрочем, он и рассчитывал на секс без серьезных обязательств, на выпускных так обычно и бывает. Еще одно, последнее занятие, только с одноклассницей в постели.

– Не огорчайся, – сказал он. – Дадут няню, а когда поступишь, гарантирована оплата съемной квартиры. И график учебы свободный. Ты куда хочешь поступать?

– Еще не решила. Журналистика или педагогика, надо походить в центр профориентации. А как ты относишься к тому, что можешь стать отцом?

– Как ты и сказала: пусть будет, что будет. Даже интересно, хотя три-четыре года у меня будут другие обязанности.

– Да, – вздохнула Надежда, – с мужиков всё, как с гуся вода. Ну, пока это маловероятно, тем более, что сегодня повторить не получится.

Уже хорошо: пусть не сегодня, то позже Надежда может согласиться и «повторить».

– А что ты сегодня хочешь делать? – спросил он. – До обеда еще далеко.

– Наверное схожу, поболтаю с Маринкой. Появилась общая тема для разговоров, а заниматься чем-то она вряд ли будет, тоже сегодня не совсем… пригодная.

Она снова фыркнула и взялась за телефон, а Игорь стал отыскивать в сумке плавки.

– Тогда я с хожу на озеро, а пока тебя провожу. В каком она домике?

Он сверился со схемой поселка возле двери (аккуратный народ эти финны), и пошли. Погода приятная, солнечная, Маринка уже спускалась с террасы. Девушки устроились на скамейке, и Надежда махнула Игорю: – Иди.

Будут теперь делиться впечатлениями, что-то вроде групповой психотерапии. Для кого-то, особенно для девушек, это важно, а ему разговаривать не хочется. Солнечное тепло на лице, шумок ветра в хвое, приятное довольство в теле. Даже если у них не сложится, уже хорошо. Вышел на мощеную плиткой дорожку и зашагал к голубевшему меж сосен озеру.

Берег травянистый, песчаный пляж, местами большие камни – всё, как на Ладоге. Только поодаль несколько белых яхт и пляж лучше обустроен: зонтики от солнца, лежаки, кабинки для переодевания. Никого, скорее всего вода еще холодная. Холодной и оказалась: ему-то ничего, а вот Надежде остается только загорать. Хотя… выросла на Енисее, а там вода наверное еще холоднее.

Он поплыл к далекому берегу, отмеченному полоской леса, но скоро повернул обратно: еще переполошит местных спасателей. Хотя их не видно, наверняка наблюдают через камеры. Полотенца не взял, и обсыхать было холодновато. Если пойдет сюда с Надеждой, надо захватить.

Когда вернулся к домикам, она по-прежнему болтала с подругой, еще и третья девушка присоединилась. Судя по хихиканью, разговор шел на пикантную тему, и Игорь, кивнув, прошел мимо. Для девушек раздолье: вырвались из дома, многие впервые были с мужчиной, и теперь можно наговориться всласть. Надежды долго не было, пришла оживленная.

– Надо же, прямо подругами стали. В гимназии близко не сходились, а теперь общие темы появились. Ты что, купался? Волосы были мокрые.

Углядела, хотя и болтала.

– Поплавал немного. Вода холодная, хотя тебе после Енисея должно быть в самый раз.

– В Енисее не купаются, вода очень холодная. И вдобавок загрязненная, так что ездили в аквапарки. Там пруды с подогревом.

– Тогда тебе должно понравиться на Ладоге. Простор и волны, как на море. Может быть, съездим.

– Может быть, – без энтузиазма отозвалась Надежда. – Ну что, пошли обедать?

На обед была уха, только непривычно приготовленная, пюре с фрикадельками, калитка с курицей. Надежда хихикнула, видно еще не отошла от болтовни:

– Сытно. Наверное, чтобы набирались сил для ночи.

Когда вернулись в домик, сразу уткнулась в телевизор: какой-то бесконечный семейный сериал, Игорь такие не переносил. Ну что же, как в обычной семье. Он зашел в спаленку и лег на кровать – да, в джинсах неудобно. Впрочем, скоро появилась и Надежда.

– Насмотрелась уже этих сериалов. А тут что-то новое, мужчина рядом.

Игорь хмыкнул: – Другой сериал начинается?

– Да кто его знает, – беспечно сказала Надежда. – Если появится ребенок, как-то будем общаться. А так… Вон Маринка сказала, что венок из белых роз заработала, теперь можно и погулять. Замуж пока не собирается.

– Расчетливая у тебя подруга.

– Реально мыслящая, – фыркнула Надежда. – Куда спешить, памперсы менять? Хотя раньше приходилось стирать пеленки, это вообще кошмар. Расскажи что-нибудь, сексом все равно пока заниматься не будем.

– Что «пока», это обнадеживает, – улыбнулся Игорь. – Боялся, что ты вообще к этому охладела.

– Пока не разобралась. Ну как? Только об истории не надо, про даты и всяких исторических личностей. В гимназии надоело.

– Гм, – сказал Игорь. – Как я понял, ты недавно в Карелии. Про «Калевалу» слышала?

– А что это такое?

– Карело-финский эпос. Ты не думай, он не скучный. Вот:

«На пространстве этом бедном,

В крае севера убогом

Так давай свои мне руки,

Пальцы наши вместе сложим,

Песни славные споем мы,

Начиная с самых лучших…»

Это из первой руны, всего их пятьдесят.

– И ты все наизусть знаешь?

– Что ты, только отдельные места. Там о сотворении мира, о появлении первых людей, о злой колдунье Лоухи в земле Похъелы…

– Ну, рассказывай. – Надежда легла рядом.

Непривычно лежать рядом с женщиной: горьковатый аромат духов (уже другие, видно взяла попробовать у Маринки), и вообще это волнует. Он вызвал на телефон текст и стал читать, начав с дочери воздушного пространства, Ильматар:

«Дочь воздушного пространства,

Стройное дитя творенья,

Долго девой оставалась,

Долгий век жила в девицах

Средь воздушного простора,

В растянувшихся равнинах.

Так жила - и заскучала,

Странной жизнь такая стала:

Постоянно жить одною

И девицей оставаться

В той большой стране воздушной,

Средь пустынного пространства…»

Но читать слишком долго, так что дальше стал пересказывать: как она склонилась в волны вод, как пена морская и ветер надули ей плод, и она носила его в себе семьсот лет, однако незачатый никак не рождался, пока сам не открыл костяной замок и не выпал в синее море. Так появился на свет песнопевец Вяйнямейнен…

– Как ты такие имена выговариваешь? – удивилась Надежда. – Ну, Ильматар еще ладно, будто из «Властелина колец». Хотя, давай дальше.

Так что, удивительно, первую руну выслушала.

– Да уж, – сказала она, – семьсот лет беременности. Тут девять месяцев бы выдержать. А вообще, поэтическая сказка. Потом продолжишь, на сон грядущий. И что у нас дальше в программе?

– На дверях кафе было объявление. Для нас подготовлена культурная программа: сначала фильм о супружестве, а потом какая-то комедия. Скоро начнется, пойдем?

– А что еще делать? Только себя в порядок приведу.

Скрылась в ванной и вышла с прической поаккуратнее и накрашенными губами.

– Хорошо, что платье не мнется. Некоторые притащили с собой кучу нарядов, хотя где тут красоваться?

Кинотеатром служила пристройка к зданию администрации, сначала показали фильм о базисных правилах супружества. Первое было, что молодые супруги должны оставить родителей. Ведущий ссылался на Библию: «…оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть»1, и иллюстрировал лекцию забавными мультиками.

– А как найти угол, где прилепиться, об этом не говорит, – прошептала Надежда, и ее волосы снова приятно пощекотали ухо Игоря. Потом последовал фильм о забавных приключениях молодой супружеской пары, после него зашли в кафе перекусить и вернулись «домой».

– Наше временное гнездышко, – вздохнула Надежда. – Хотя мы ведь не супруги, скорее последние школьные дни. Хорошо, что экзамен сдавать не надо… – она запнулась и хихикнула. – Хотя ты свой вроде сдал.

Среди сосен опять зажглись фонари, смотреть телевизор или возвращаться к «Калевале» не хотелось, просто легли рядом. Надежда как будто задумалась и выглядела грустной. Игорь приподнялся на локте, сомкнутые губы девушки оказалось рядом, и, особо не думая, поцеловал их. Надежда чуть помедлила и высвободилась.

– С чего это ты? Хотя да, секс у нас уже был, а толком не целовались. Не соблюдаем очередность.

– Ты показалась грустной, захотелось тебя отвлечь.

– Я не грустная и не веселая. Скорее растерянная, будто меня подхватило и несет куда-то. Как решилась потанцевать с тобой, вся воля куда-то исчезла. Ничего не поделаешь, выбор сделан. Ну, давай попробуем еще раз. Может, получу хоть какое-то удовольствие.

Однако с поцелуями опять не заладилось, и после нескольких попыток Игорь вздохнул: – Ну, тогда давай спать.

– Рано еще, – пробормотала Надежда, но встала, переоделась в ночнушку и залезла под одеяло со своей стороны. – Спокойной ночи.

Игорь тоже снял рубашку и джинсы, и улегся под вторым одеялом. Да, не очень у них складывается… Хотя, один раз был замечательный секс, и за то спасибо. Воспоминание возбудило, никак не засыпалось. Да и Надежда что-то ворочалась, а потом легла на спину:

– Вся взбудоражена. Свою девичью любовь вспоминала, а тут еще твои поцелуи, да и вообще мужчина рядом. Так не засну. Давай второй тюбик, «после того, как». Сделаешь мне легкий внутренний массаж. В прошлый раз подействовало, как хорошее снотворное.

Непредсказуемый народ эти женщины. Но сердце забилось чаще, встал и отыскал требуемое.

– Только смажь сам. И, пожалуйста, будь со мной бережнее. Лишь чуть-чуть подвигайся.

Нанося мазь, сразу возбудился. Надежда приподняла ночнушку, а он опять устроился меж ее бедер (поразительно шелковистая кожа) и стал осторожно входить в нее. Раздвинулись будто мягкие лепестки, опять восхитительно обхватило кругом, и едва сделал несколько движений, как тело сотрясли судороги оргазма.

– Быстро, – вздохнула Надежда, когда он лег рядом, – так меня не раскачаешь. Хотя сама просила «чуть-чуть». В другой раз делай это подольше, ладно? А сейчас немного печет, наверное от мази, но не больно. Зато нервы как будто успокоились.

Она повернулась на бок и уже сонно пробормотала: – Идти в ванную не хочется, уж как-нибудь…

Занятно, мужчины после секса хотят спать, а женщины, как им говорили, возбуждены. Похоже, у него с Надеждой наоборот. Хотя нет, тоже клонит ко сну… Проснулся от того, что из-под него вытаскивают простыню. Надежда, в халатике на голое тело, рассмеялась:

– Надо стирать. Финны явно не собираются менять постельное белье каждый день. Да и неловко, сразу увидят, чем мы тут занимались. Лучше я сама, тем более, что хорошо выспалась.

Стены розовые в утреннем свете, и лицо Надежды тоже будто светится.

– Ты очень милая, – сказал Игорь.

– Последний день начинается, – вздохнула та. – Кстати, и трусы давай, поиграю в замужнюю женщину. Хорошо, что постельное гладить не надо, а трусы и не глаженые сойдут… Интересно, что нам на сегодня приготовили?

Приготовили экскурсию в Иматру, у входа в кафе висело объявление. Надежда фыркнула:

– Видно решили, что физиологические потребности мы удовлетворили, пора и культурные. Кстати заметил, что финны предпочитают объясняться письменно?

Игорь пожал плечами: – Обижены на нас, хотя мы вроде им помогли. Кстати, не только культурные, там главное аквапарк. Так что завтракаем и сходим переодеться.

Наконец-то Надежда вылезла из своего вязаного платья: надела шортики и блузку, всё в голубых тонах. Шорты красиво облегали крутые бедра, и Игорь сделал комплимент, пожалуй, не совсем удачный: – Ты в них очень симпатичная.

Надежда фыркнула: – А в платье разве нет?

Когда вернулись, автобус уже стоял, к нему подходили парочки, большинство решили поехать. Рядом с водителем села гид:

– Сначала посетим водоскат Имантранкоси, где из озера Сайма берет начало река Вуокса. Вам повезло, сейчас спускают воду.

Поехали, дорога то приближалась к озеру, то удалялась от него. Водоскат оказался недалеко и впечатлял: бурлящие потоки воды низвергались с плотины, а дальше вода шумным потоком неслась по каменистому руслу.

– Напоминает водопад Кивач в Карелии, – сказал Игорь, – я там купался в пенных каскадах. К сожалению, это далековато от Сортавалы.

Все фотографировались, Надежда попросила Маринку снять и ее с Игорем.

– Хоть память останется, – усмехнулась она.

Потом подъехали к чему-то вроде бассейна, где скульптуру нагой девушки омывали струи воды.

– Дева озера, – сказала гид. – Во времена бывшей Российской империи сюда было модно приезжать, чтобы утопиться в озере. Изредка это бывает и сейчас.

Скульптура энтузиазма не вызвала, тем более лицо казалось подпорченным.

– Похоже, этой с любовью не повезло, – сказала Надежда. – А интересно, финнам лень привести в порядок лицо, или так и было задумано. Вряд ли утопленницы сохраняют красоту лица, всякие рыбы объедают, брр. Тогда это вроде предостережения.

Тронулись дальше и проехали аккуратный городок Иматру. У широко раскинувшегося здания остановились, за соснами опять голубело озеро.

– Аквапарк «Волшебный лес», – пояснила гид. – Это территория СПА-центра, кроме аквапарка есть отель, сауны, спа-салоны, игровые комнаты, все возможности для отдыха и развлечений. Сюда лучше приезжать на выходные или несколько дней, многие семьи так и делают. К сожалению, у вас всего три часа, так что попариться в сауне не успеете. Но сюда можно приехать самостоятельно, только позвоните мне и я устрою. Тем более, в течение недели после выпускного действует скидка пятьдесят процентов на все процедуры. Сам аквапарк для вас бесплатно. Наденьте эти браслетики (она пустила по рядам коробочку с голубенькими браслетами) и наслаждайтесь отдыхом. Девушек могу познакомить со спа-салонами, а еще есть маникюр и педикюр, тоже бесплатно. Подходите.

– Явно подрабатывает, поставляя клиентов, – шепнула Надежда. – Ну, я пойду, а ты пока погуляй.

Так что большинство девушек веселым табунком пошли за гидом, а парни в парк. Разделись до плавок, и за прозрачной стеной попали в жаркий тропический мир: озеро в каменистых берегах, с заливчиками и островками, водопады – и повсюду роскошная зелень. Была водяная горка (80 метров), и Игорь с наслаждением покатался в пенной воде. И здесь походило на Кивач, только было гораздо теплее. Приятно, но все-таки одиноко. Когда уже наплескался, появилась Надежда.

– Там можно застрять на целый день, а мне хотелось поплавать.

Однако горка вызвала нарекания: – В Красноярске круче. Там так несет и разворачивает, только держись. А не за что, лишь за партнера.

Случаев ухватить барахтающуюся Надежду в охапку и тут хватало, так что настроение улучшилось. Уходить из райского уголка не хотелось.

«Дома» отправились на обед, его сдвинули на час. Идти в кино не хотелось, так что опять улеглись на кровати.

– Ты мне рассказывал «Калевалу», – сказала Надежда. – Что там дальше?

– Вторая руна менее интересная, там рассказывается, как сажали деревья. Древние карелы жили близко к природе, и растительность была очень важна. Рябину сажали на святых местах, много приключений было с дубом. Вырос такой огромный, что затмевал солнце и мешал птицам летать, в конце концов его срубили. Еще Вяйнямейнен посадил ячмень… Ну а в третьей руне говорится о поэтическом поединке Вяйнямейнена с богатырем Ёкахайненом из сумрачной страны Похъелы. Тот мнил себя очень умным и поехал состязаться в мудрости. Столкнулись на санях в полях Калевалы, разузнали, кто есть кто, и начали состязание в песнях. Хотя Ёкахайнен заявил: «Я всего так много знаю», быстро выяснилось, что знает он не особенно много.

«Но вот это знаю ясно

И прекрасно понимаю:

В крыше есть окно для дыма,

А очаг внизу у печки…»

Ну и прочая белиберда. На что Вяйнямейнен сказал:

«Ум ребячий, бабья мудрость

Неприличны бородатым

И женатому некстати.

Ты скажи вещей начало,

Глубину деяний вечных!»

Тут Ёкахайнена понесло, стал приписывать себе сотворение мира. А когда его опять высмеяли, предложил сразиться на мечах. Однако вместо этого Вяйнямейнен запел слова истинной мудрости, как на самом деле творились земля и небо, и Ёкахайнен стал проваливаться в землю. Перепугался и стал обещать коней, золото, серебро, поля, но всё это у Вяйнямейнена было. Наконец, когда рот уже стал уходить в трясину, пообещал свою сестру Айно.

«Пусть метет твое жилище,

В чистоте полы содержит,

Будет кадки мыть и парить,

Будет мыть твою одежду,

Ткать златые одеяла,

Печь медовые лепешки…»

Это Вяйнямейнена обрадовало, запел уже по-иному, и Ёкахайнен смог освободиться из земляной трясины. Помчался обратно в Похъелу, и Айно была совсем не рада, что ее сосватали. А вот мать захлопала в ладоши: давно мечтала, чтобы знаменитый песнопевец Вяйнямейнен стал ее зятем. Долго Айно плакала и стенала, жалко было своих девичьих волос, а мать ее утешала:

«Что ты плачешь, дочка Айно?

У тебя жених могучий;

К мужу сильному идешь ты,

Чтоб сидеть там под окошком,

У забора тараторить»

И на этом третья туна кончается.

– Гм, – сказала Надежда. – Что надо стелить мужу постель, спать с ним, а потом еще и стирать, это все по умолчанию. А стирать, небось, в холодной речке или озере, брр. Жалко мне эту Айно, потом расскажешь, что дальше. А что сейчас будем делать? Что-то у тебя глаза заблестели.

– Вспомнил, как обнимал тебя в бассейне под водяной горкой, ты была вся скользкая и соблазнительная.

Надежда хихикнула: – Все ясно, спокойно полежать не дадут. Придется поиграть в супружескую жизнь еще раз. Только делай все сам, я разленилась после водных процедур.

Пришлось стянуть с нее шорты и трусики, ну а блузку просто расстегнул. Когда ложился на девушку, возбудился уже до болезненности, но одернул себя. Не спеши! Она не успевает ничего почувствовать, вдруг ей вообще надоест эта возня. Так что стал входить в нее медленно, делая паузы, а потом попробовал вращательные движения, как учили на уроках для мужской половины класса. Грудь Надежды вздымалась все чаще, что усиливало возбуждение, однако пока удавалось себя сдерживать… Но пожалуй, с упражнениями в технике перестарался: Надежда вдруг дернулась.

– Вынь его из меня, – закричала она. – БЫСТРЕЕ!

Ошеломленный, он скатился с девушки, и видимо это стало последней каплей – сквозь тело прошли конвульсии оргазма. Надежда привстала на локте, горестно глядя на него.

– Почему я не потерпела? Довела тебя до такого унижения. Но у меня живот словно прострелило, наверное слишком рано стали опять заниматься сексом. – А потом истерически расхохоталась: – Накликала! Мне опять надо стирать постель.

Так что занялась этим, пока Игорь сидел пристыженный, а потом ушла к подруге. Вернулась только к ужину, посмотрели телевизор и улеглись спать подальше друг от друга. Было грустно: в первый день они как будто сблизились, и вот опять как чужие. На следующий день опять сходил на озеро, а потом разговаривали мало, и Надежда была какой-то задумчивой.

Собрались уезжать. Думал, что в автобусе Надежда сядет поодаль, но села рядом – то ли решила до конца играть роль невесты, то ли не дать повода для насмешек подругам. В Сортавале автобус останавливался по требованию, и Игорь вышел с Надеждой, чтобы достать из багажника ее сумку.

– Поднесу тебе к дому. – Вытащил заодно свою и махнул водителю, чтобы уезжал.

– А ты как? – спросила Надежда.

– Я живу недалеко, где пятиэтажки.

У нее-то типовой коттедж, такие давали ценным специалистам. Небось и настоящая комната есть, а не чулан, как у него. Возле ворот Надежда остановилась.

– Ну, давай прощаться, – сказала она. – Извини, если что не так. Я старалась. Ты все-таки позвони… где-то через недельку. Обещал меня куда-нибудь свозить.

Номерами обменялись раньше, а теперь она чмокнула Игоря в щеку и ушла.

Вот и кончилось любовное приключение. Впрочем, ему грех жаловаться: два раза получил большое удовольствие. А она не очень… Вдруг еще забеременеет? Хотя вряд ли: хорошистка, все просчитала. Вероятность невелика, а вот право красоваться на свадьбе в венке из белых роз получила, не упускать же такой случай.

Так что домой вернулся унылый, и на расспросы отвечал кратко. Да, провел время с одной девушкой. Нет, вряд ли отношения продолжатся. Вдобавок настроение испортил неприятный сюрприз: его ждала повестка из военкомата. Едва ли заберут сразу, но явиться надо уже послезавтра, на медкомиссию и собеседование. Особо погулять парням не дают.

Медкомиссию прошел быстро, все сведения о нем были в гимназической базе данных. Собеседование проходило в кабинете, где под портретом Императора сидели двое: военком и кто-то в штатском.

– Ну что же. Игорь Сергеевич, – сказал военком, – вы здоровы, годны и в пехоту, и на флот. Но вы не состоите на учете в полиции, у вас хорошая характеристика из гимназии, и я предлагаю записаться в национальную гвардию. Службу будете проходить в Карельской префектуре и сможете часто видеться со своей невестой.

И это знает. Хотя естественно, из гимназии передают все сведения о выпускнике. Этот вариант он обдумывал и ответил сразу:

– Нет. Не хочу дубинкой махать.

Военком хмыкнул: – Иногда надо остудить горячие головы. Но как это понимать: вы не хотите выполнять свой патриотический долг?

– Почему же? Я рад служить родине и Императору. Однако решения об использовании национальной гвардии принимает не Император, а префекты. И они, по-моему, иногда перегибают палку. Например, надо ли было разгонять демонстрацию в Турку? Финны только просили вернуть им право самоуправления, которым пользовались еще в девятнадцатом веке, при императоре Александре I.

– Вы неплохо осведомлены. Впрочем, по истории «5» (военком глянул на монитор, установленный так, чтобы собеседник не видел экрана). А если таково будет повеление Императора?

– Всегда готов, – без энтузиазма сказал Игорь.

– Похвально. Однако жаль, что вы отклоняете предложение. У гвардейцев хорошее жалованье и очень льготные условия ипотеки.

Намек, что можно сразу подумать о семейном гнездышке. И любопытно, что слово «отклоняете» военком чуть заметно подчеркнул, как бы оставляя возможность передумать. Ну, если бы с Надеждой складывалось… А так, не нужно ему семейное гнездышко.

– И все-таки, нет. Готов служить в обычных войсках, где прикажут родина и Император.

– Очень жаль, дважды такое предложение не делается… И куда вас тогда? Собственно, остаются только железнодорожные войска. Вы наверное знаете, что Империя ведет большое железнодорожное строительство, например нужно пополнять контингенты на Трансполярной магистрали.

Сердце куда-то ухнуло: это могут быть тысячи километров отсюда, с Надеждой уже не свидишься… Да забудь ты о ней, наконец!

– А с кем там воевать, с медведями? С Российским союзом вроде хорошие отношения.

– Вроде бы… Там еще за китайцами пригляд нужен. Хотя, это уже высокая политика. Ну как, готовы на Трансполярную?

– Готов. – Наверное, скорее забудет Надежду.

Военком глянул уже благосклоннее:

– Впрочем, солдаты нужны и поближе. Империя восстанавливает магистраль на Костомукшу и оттуда в Финмарк. Вдруг опять объявятся финские «кукушки», слышали?

– Ну, это скорее миф. Отдельные случаи бывали, но в основном это наши придумали, чтобы оправдать потери в войне с Финляндией?

– Вот как? Не знал… Что ж, направляетесь в часть 23/1, отряд «Воттовара». Месяц догуляйте, как положено, а потом получите предписание в учебный лагерь.

Воттовара, что-то слыхал.

– И займитесь пока физической подготовкой. По НВП у вас всего «4», маловато для парня.

Человек в штатском за все время не сказал ни слова. Когда Игорь вышел, глянул на военкома:

– Не вполне благонадежен. Что вы с ним так либерально, поближе к дому?

Военком закурил:

– А вы хотите мотаться за ним по всей Трансполярной, если что? Тут хоть под приглядом.

– Тоже верно.

Так что скучать не пришлось. Записался в тренажерный зал (призывникам 50% скидка), ну а пробежки – на природе. Специально пробегал мимо дома Надежды, но ее не видел. Так минула неделя, о предложении Надежды позвонить совсем забыл. Позвонила она.

– Привет! Ты куда исчез, я же просила звонить?

– Скоро в армию, занимаюсь тренировками. А то физическая подготовка слабовата.

– Вот как?.. И куда тебя?

– Может, даже недалеко. Военком говорил об отряде «Воттовара».

– Воттовара? Отец упоминал, он реконструирует магистраль, что проходит мимо этой горы. Ты придумал, куда меня свозить? А то скучно, занятия в центре профориентации начнутся только через неделю.

Это он уже прикидывал, но потом решил, что на Надежду лучше махнуть рукой.

– Ты была в парке «Рускеала»?

– Это какой-то карьер? Наши ездили, но меня не заинтересовало. Индустриальных пейзажей под Красноярском нагляделась.

– Это бывший карьер, там добывали мрамор для Петербурга. Сейчас красивое озеро с изумрудной водой, лавочки с сувенирами, кафе и аттракционы.

– Ну… давай съездим, можно завтра. Опять на автобусе?

– Лучше на поезде, есть такой «Рускеальский экспресс». Минутку подожди, гляну, как с билетами?

Тут же зашел на сайт парка «Рускеала», к счастью билеты оставались (будний день), и купил два.

– Всё, билеты купил. Будь завтра на железнодорожном вокзале где-то к 10.30, отправление в 10.50. Надень удобную обувь, там каменистые тропки.

На перроне было людно, прибыл стыковочный поезд из Петербурга. Не сразу отыскал Надежду, а когда увидел, сердце встрепенулось. Те же шортики и блузка, за плечами рюкзачок, на ногах кроссовки. Голова гордо вскинута, волосы падают на плечи, и возникло странное впечатление – словно большая кошка встала на задние лапы посреди людской толпы. Кажется невероятным, что спал с ней в одной постели. Надежда чуть растерянно оглянулась, и наваждение пропало – обыкновенная девушка… Нет, не девушка – его женщина. Ни она, ни он этого уже не забудут. Он улыбнулся и пошел навстречу.

– Привет, красиво выглядишь. Твой рюкзак поднести?

– Привет. Не надо, там только курточка на случай дождя.

– Тогда пойдем на платформу.

Их поезд уже стоял. Надежда поглядела с удивлением:

– Здесь настоящий паровоз? Ну да, пыхтит и дым из трубы.

– Это ретро-поезд, для туристов. Едет не быстро, но за час доберемся.

– А вагоны симпатичные, синенькие.

Когда вошли в купе, даже ахнула: – И здесь красиво. Я думала, будет обычная электричка.

– Дизайн под девятнадцатый век, когда начали ходить такие поезда. К сожалению, купе общее, сюда набьется еще несколько пассажиров.

Но пока выглядело элегантно: два зеленых дивана (имитация под кожу?), столик с лампой посередине, окно с зелеными шторами, гравюры на обшитых деревом стенах. Сели у окна, вскоре купе заполнилось пассажирами (семья с двумя детьми), и раздался длинный паровозный гудок – отправление.

– Я удивилась, когда мы только приехали, – сказала Надежда, – что это иногда гудит? А когда объяснили, подумала: ну и отсталая эта империя, поезда на паровой тяге. У нас-то электрические.

Игорь пожал плечами: – Ретро-поезд, паровозу наверное больше ста лет. Спальных вагонов в поезде нет, тут ехать всего тридцать километров, но есть купейные, там комфортнее и даже шампанское разносят. Только это дороговато для вчерашних школяров. И вагон ресторан есть, тоже под старину.

Паровоз яростно запыхтел, вагон дернулся, поехали. Игорь уступил место у окна детям, хотя смотреть было особо не на что: после городских построек начался лес, пересекли небольшую речку. От детей в купе было шумно: Игорь кое-как терпел, а Надежда оживилась и завязала разговор с матерью малышни. Наконец приехали.

Игорь здесь уже был: налитый зеленоватой водой каньон, отвесные скальные берега, лодки на воде, визг от проносящихся по канатке туристов. Обошли каньон по тропе, останавливаясь на смотровых площадках, поглазели на лотки с бесчисленными сувенирами, Игорь купил Надежде мороженое, а перекусить решили позже.

– Похоже на море, – сказала Надежда, – мы ездили в Китай, но не видно, чтобы купались. Наверное, всякая химия.

Игорь пожал плечами: – Купаться ездят на Ладогу, там волны, как на море.

– И канатка так себе, – продолжала критиковать Надежда. – Под Красноярском есть каменные останцы, «столбы», там можно полетать на тарзанке над пропастью. Дух захватывает.

– Там вроде бы заповедник, – усомнился Игорь.

– Ты же летаешь, а не топчешь всякие цветочки. И потом, это тоже природный парк. К столбам проложены тропы, и можешь лазить по скалам, сколько хочешь.

– А ты лазила?

– Ага, – вздохнула Надежда. – Мне нравилось.

– Ты смелая… Ладно, пойдем к началу канатки, я спрошу ребят.

На площадке, где начиналось воздушное путешествие над каньоном, расспросил. Да, есть аттракцион для любителей экстрима. Когда наберется достаточно желающих, компьютер включает особый режим: сиденья (они были парные) то проваливаются почти до воды, то взлетают обратно. Все сиденья должны быть заняты, и компьютер следует строгому алгоритму, чтобы уменьшить нагрузку на тросы. Если Игорь купит билеты (тариф двойной), придется подождать минут тридцать-сорок. Не рекомендуется ни есть, ни пить. Игорь купил два билета и, улыбаясь, вернулся к Надежде.

– Будет тебе экстрим. Только перекусывать пока не будем.

Посидели, любуясь пейзажем, а потом стали рассаживаться. Надежде помогли сесть (бедро соблазнительно прижалось к ноге Игоря) и пристегнули ремень. Их сиденье сдвинулось, и повисли над далекой зеленой водой. Еще несколько задержек, пока рассаживались другие пары.

– Внимание! – заговорил голос из динамика. – Движение нельзя остановить, пока не вернемся к месту отправления. Кого будет тошнить, воспользуйтесь пакетом, они сбоку от сиденья. Отправляемся!

Сиденье быстро поехало и вдруг будто оборвалось: тело потеряло вес, они рухнули вниз, к воде.

– Ох! – вскрикнула Надежда, цепляясь за руку Игоря. Визжали со всех сторон.

Немного не долетев до водной глади (лодки держались в стороне, за буйками), сиденье рванулось вверх, и распахнулась панорама каньона. Едва хватило времени перевести дух, как все повторилось – а потом снова и снова. Обогнули что-то вроде поворотного круга, и опять то вверх, то вниз.

– С-сейчас в-вытошнит, – выговорила Надежда, и Игорь стал нащупывать для нее пакет. Но уже приехали: их рывком подняло, вода ушла вниз, и сиденье стало замедлять ход. Когда остановилось, Игорь отстегнул ремни, свой и Надежды, и встал. Слегка покачивало, а Надежде пришлось помогать, почти повисла на руке Игоря.

– Н-на «Столбах» б-было легче, – сипло сказала она. – Там ухнешь вниз, покачаешься, и всё. А тут всю душу вытрясет. Но здорово.

Присели на скамейку, чуть погодя Надежда глянула на Игоря, но тут же отвернулась. Да и вообще что-то призадумалась. Когда отдохнули, спустились вниз, и Игорь взял напрокат лодку. Поплавали по каньону, заплывая в налитые изумрудной водой пещеры (бывшие горные выработки) и наконец вернулись обратно на берег.

– Зайдем в это кафе, – предложил Игорь. – Интерьер копирует царский вагон-ресторан в Рускеальском экспрессе. В самом поезде не попасть, слишком много желающих.

Зашли, и Надежда покачала головой. – Да, роскошно.

Пол, обтянутый малиновой тканью с золотыми узорами. Роскошные кресла под старину. Тихая ненавязчивая музыка… Сели, Игорь глянул в меню и сказал:

– Рекомендую речную форель и калитки с черникой. Будешь чай или кофе?

– Чай. И так чувствую себя взбудораженной.

Подошел официант, принял заказ, а уже вскоре принесли блюда с форелью. Игорь завистливо поглядел, как Надежда управляется с вилкой и ножом для рыбы, у него получалось неуклюже. Надежда глянула в окно: зелень и изумрудная лента каньона за раздвинутыми шторами.

– Ехать бы так и ехать, – сказала она. – А то всего час.

Когда вышли из кафе, спросила:

– А теперь куда?

– Мы же в Скандинавии. Просто обязаны посетить пещеру Лоухи.

– Она вроде была в этой… Иматре.

Игорь улыбнулся, все-таки с Надеждой чувствуешь себя непринужденно. Не напрягает, как другие девушки.

– Такие есть везде, популярный в наших краях персонаж.

Вход оформлен, как в настоящую пещеру: вокруг обомшелые скалы, и темнота встречает за аркой из грубых камней. Но темнота не полная, на стенах колеблются красные отсветы – горят то ли факелы, то ли их имитация.

– И чем тут развлекают туристов? – шепотом спросила Надежда.

– Обычно гаданием на рунах. Это древнее скандинавское искусство предсказания.

На полу горит костерок, от него с расстеленной шкуры поднимается фигура в темном.

– Здравствуйте, мои дорогие, – раздается шипящий голос. – Явились приветствовать старую Лоухи?

– Здравствуйте, – вежливо сказал Игорь. – Да вот, моя девушка недавно в Карелии…

– Издалека, – теперь в голосе слышится будто посвист метели. – Впрочем, дева, тебе суждены дальние пути.

– Дева?.. – чуть слышно шепчет Надежда.

– Да, ты все еще хладная дева, хотя тебя и познал мужчина.

Лицо Надежды темнеет, похоже его заливает краска. Она больно стискивает руку Игоря:

– Пойдем отсюда!

– Постой! Прости старую Лоухи, в ее мире негде научиться деликатности. И не оскорбляй богов. Раз пришла, хотя бы три руны ты должна вытащить.

Она поднимает со шкуры мешочек и несколько раз встряхивает.

– Ясно представь, что ты хочешь узнать. Потом опусти в мешочек руку, вынимай одну руну за другой и клади сюда. – Она указывает на низкий столик со странным орнаментом на столешнице. – Клади так, как взяла, не переворачивай.

Лоухи пробормотала что-то неразборчивое и протянула мешочек Надежде. – Начинай, дева.

Надежда прикусила губу, засунула руку, и в ней оказалась маленькая табличка. Со стуком положила ее на столик. Игорь пригляделся: на табличке изображено что-то вроде копья с двойным наконечником.

– «Ансуз», – без выражения сказала Лоухи. – Следующая.

Эта табличка оказалась без знака, похоже легла не той стороной. Надежда сделала движение, чтобы перевернуть ее.

– Не надо, – так же невыразительно сказала Лоухи. – Эта руна от тебя скрыта. Третья.

Тут знак оказался замысловатее, походя на положенную на бок чашу.

– «Перт», – сказала Лоухи. – Гадание завершено… И одновременно, нет. – Она покосилась на Игоря: – Ты доверяешь этому мужчине?

Надежда поколебалась. – Да, – хмуро кивнула она.

– Тогда толкование будет для обоих. Это необычное сочетание, старая Лоухи удивлена. Первый знак означает бога, подарок от Вселенной. Скрытая руна намекает, что нечто вмешается. Третий знак – женского начала, в этом раскладе он означает великую тайну. Тебя, дева, ждет некая необычайно важная встреча, и смысл гадания прояснится только тогда. До этого тебе гадать больше нельзя. И твоему спутнику я гадать не стану. Денег сейчас не возьму, придете потом.

– И сколько ждать этой встречи? – недовольно спросила Надежда.

– В ближайшие месяцы. Меньше года.

– А это будет… мужчина?

Лоухи скрипуче рассмеялась: – Понимаю тебя. Нет, «перт» это женский знак. Тебя ждет встреча с некой женщиной.

– Ладно, спасибо, – вздохнула Надежда.

А когда вышли, передернула плечами: – Странно, обычно гадалки стараются выцыганить побольше денег. Это ведь явно артистка-любительница, подрабатывает.

– Но играет хорошо. Даже зубы вычернила, чтобы казаться беззубой… А времени у нас уже мало. Поглядим, как будут поворачивать паровоз, это целый аттракцион, и в обратный путь.

Посмотрели, как разворачивают паровоз на поворотном круге, и пошли к своему составу, он так и оставался на месте. Сели в то же купе, но семья с детьми не появилась.

– Наверное, дети устали, поэтому решили вернуться маршруткой, – сказал Игорь. – Так быстрее.

Вагон тряхнуло и раздалось лязганье, прицепили паровоз. Через некоторое время прозвучал свисток, и поехали, теперь в обратную сторону. Надежда была то ли утомлена, то ли задумалась, и лишь изредка поглядывала в окно. Наступили светлые сумерки, когда въехали в Сортавалу. Поезд делал остановку в центре, не доезжая вокзала, и дом Надежды был в пяти минутах ходьбы. Паровоз прощально прогудел им вслед.

– Ну, вот и всё, – сказала Надежда. – Поездка была приятной, спасибо. – Глянула на освещенные окна своего коттеджа: – Даже на миг захотелось, чтобы опять, как на Сайме… Но любовные отношения у нас как-то не складываются.

Мимолетно прислонилась щекой и ушла в дом, целоваться явно не была расположена. А Игорь хмуро поплелся к себе. Медлило весь день ощущение праздника – и нет его, холодно и одиноко на улице. Хотя… он получил то, что хотел. И Надежда тоже – право на красивую свадьбу, в венке из белых роз. Скорее всего, найдет кого-нибудь в Петербурге. Так что спасибо и за то, что было.

Дни тянулись уныло, как-то получил предписание: через неделю в учебный лагерь. На всякий случай позвонил Надежде, вдруг захочет проститься. Та что-то долго думала.

– Вот что, – сказала она наконец. – Родители на выходные уезжают в Иматру, решили отдохнуть на том СПА-курорте. Я остаюсь дома одна, и как-то тоскливо. Заходи, если хочешь, в субботу после обеда.

Даже не поверилось. Он облизнул внезапно пересохшие губы:

– Зайду, обязательно.

Еле дождался субботы, купил букет из красных роз и позвонил в дверь, у которой так холодно простились. Соседи наверняка увидят букет, ну и ладно. Надежда открыла, на этот раз в длинном зеленом платье.

– Это мне? – она казалась смущенной. – Спасибо, пойду поставлю у себя.

Они вошли в элегантно обставленный холл, и Надежда стала подниматься по лестнице.

– Пойдем со мной. Как-то странно, впервые принимаю у себя мужчину.

Ее бедра соблазнительно двигались под узким платьем. Наверху оказался коридорчик, и Надежда открыла первую дверь.

– Вот и моя светелка. Подожди, налью воды в вазу.

Взяла вазу и вышла, а Игорь огляделся: неширокая кровать под цветным одеялом, диванчик, приятные шторы. Вошла Надежда и поставила вазу с цветами на столик.

– Отлично смотришься в этом платье, – сказал Игорь. – И сзади ноги красиво облегает.

– Не надо было пускать тебя позади. – тихонько рассмеялась Надежда. – Я думала, ты мне еще про «Калевалу» расскажешь, а у тебя мысли вон куда повернули. И ноги девчонки раскритиковали, дескать бедра слишком широкие.

– Ерунда, у тебя красивые сильные бедра. Никогда не нравились девицы с бёдрами как спички. И еще… на них было так приятно лежать.

Надежда залилась краской: – Получил бы сейчас оплеуху, да сама дала право на такие вольности… И какие еще бесстыдства у тебя на уме?

Была не была: ну, прогонит или действительно даст оплеуху.

– Очень хочется еще разок на них полежать. Ничего больше, если сама не захочешь.

– А ты выдержишь просто полежать? Явно захочешь большего… Фу, совсем меня заморочил. Мы не дети, что иногда играют так в папу и маму.

– Извини. Но мне очень хочется ощутить тебя всю.

– Очень-очень? – Надежда помедлила и вдруг подняла руки к застежке платья. – Вот ведь организм подлый, голова говорит: не дури. А тело подталкивает: раздевайся… Впрочем, можно и попробовать, наверное это будет в последний раз.

Платье упало к ее ногам, она высвободилась и легла под одеяло.

– Только пожалуйста, – сказала она, – будь осторожнее и не спеши. В прошлый раз меня словно пронизало болью. Хотя… теперь уже и не знаю.

С сильно бьющимся сердцем Игорь разделся и тоже скользнул в постель. Его будто ударило током: плотное женское тело, податливые груди, морок темных волос. Вдвоем было тесно, но Надежда тут же повернулась, и лег на ее широкие бедра. Как он и мечтал, только просто «полежать», конечно, не вышло: возбудился до головокружения, да и Надежда не стала томить и развела колени, принимая в себя. Мазь не понадобилась: короткое сопротивление, он скользнул в тело девушки так же легко, как перед этим в постель – и приостановился.

Не спеши! Надежда сказала, что это возможно в последний раз. Надо хорошо прочувствовать ее, чтобы сохранить в памяти эти ощущения. И дальше он стал входить медленно, пока не уперся во что-то твердое (наверное, в лобковую кость), а головкой пениса в нечто упругое. Теперь обратно, тоже медленно, а потом снова внутрь. Сладкое томление начало разливаться в промежности, но нужно помедлить.

Может быть, это в последний раз.

Когда выходит, его словно мягко удерживает, а когда входит – засасывает в ласковую тесноту, и вырываться оттуда не хочется. Но он двигается все быстрее, и к томлению добавляется легкое жжение.

Помедли, может это в последний раз.

Он опять упирается в упругую преграду, но теперь соскальзывает куда-то. Его плоть охватывают будто сжатые до этого губы, и дальше – в таинственную глубину тела Надежды – дороги нет.

– Ох! – сказала Надежда.

Он пытается отступить, боясь, что ей больно, но его не отпускают – или это он сам не может вырваться из сладостного плена. Ничего не соображая, снова подается вперед…

– О! – сказала Надежда.

Уже нет сил сдерживаться, из него начинает толчками изливаться нечто жгучее – туда, куда он сам не может проникнуть – а тело, наоборот, наполняется ощущением радости и свободы. Он стонет от остроты наслаждения, и Надежда откликается.

– А-а-а!.. – уже во весь голос кричит она, содрогаясь под ним.

Тишина, небывалый покой, только часто бьется сердце… или это бьется сердце Надежды. Он скатился на бок, а Надежда еще полежала и уткнулась головой ему под мышку.

– Милый, – ее голос еще дрожал. – Какая же я дура. Я ведь начала испытывать это… тогда. Но ощущение было такое пронзительное, что я приняла его за боль. Тебя и себя вогнала в стресс. А это была лишь первая ступень наслаждения, сейчас ты провел меня через все. Что говорят, всё правда, я чуть сознание не потеряла. А ты как?

– Очень хорошо, ощущения сильнее, чем раньше. Но мне и прежде было хорошо с тобой.

Надежда потянулась и вдруг зевнула.

– Надо же, пережить такое… в книжках называется экстаз. А теперь в сон клонит. Только спи рядом, никуда не уходи. Я теперь вообще не знаю, как жить без тебя.

Она попыталась свернуться калачиком, и Игорь встал, чтобы дать ей побольше места. Накрыл одеялом и огляделся, неудержимо клонило в сон. Диванчик сойдет, там и плед есть. Лег, подтянул ноги, и быстро уснул.

Проснулся ночью, за окном было почти светло – «белые ночи». От неудобной позы ноги затекли, Надежда все так же тихонько посапывала. Игорь улыбнулся и сел, воздух холодил голые плечи. Вот и изменилась его жизнь: всего-то хотел секса на ночь или две, а «втюрился» по настоящему. Да и Надежда как будто тоже. Она открыла глаза – припухшие и глядят удивленно. Он встал и поцеловал ее в мягкие полураскрытые губы.

– Я люблю тебя, – сказал он.

Пробежки, естественно, вылетели из головы. Гуляли, целовались в укромных местах, только пригласить Надежду к себе было неловко: не заниматься же любовью на тесном кресле-кровати, еще синяков ей наставишь. Но когда встретились в пятницу вечером, Надежда заговорщически улыбнулась:

– Родители опять уезжают в Иматру. Видно понравилась финская сауна и спа-салоны. Хотя думаю, что мать обо всем догадалась. Недавно сказала: «Какой ты выглядишь счастливой». Наверное решили дать нам еще недолго пожить в раю.

Да, постель Надежды была удобнее кресла-кровати, хотя тоже не очень приспособлена для любовных утех. Когда только начали, Надежда рассмеялась:

– Я и не знала, что моя кровать такая скрипучая. Хотя немудрено, ты так стараешься.

Но больше о скрипе не вспоминала, все чаще постанывая. Вдруг стиснула коленями бедра Игоря, вскрикнула, а потом медлительно потянулась.

– И как люди умудряются делать это тихо? – сказала она. – Я, так себя уже не контролирую. Придется учиться.

Потом отправила Игоря на диван: – Полежи пока там, отдохни до следующего раза.

Сама перевернулась на живот, поболтала в воздухе ногами и лукаво глянула на Игоря.

– Знаешь, зачем я так делаю?

– Ну, этому нас тоже учили. Самая физиологичная поза для зачатия… Ты хочешь забеременеть?

– Ага, – довольным голосом сказала Надежда. – У меня сейчас самые благоприятные дни. В Питер уже не хочется, и что я буду делать, пока ты в армии? Хочу нянчиться с нашим ребенком, так что скоро опять буду тебя соблазнять. Нас этому учили, но на живом мужчине интереснее… Да забыла спросить, ты не против?

– Я же говорил, что нет. Только досадно, что не смогу тебе помогать.

– У меня тут мама под боком, – беспечно сказала Надежда. – Не всё же ей коттедж обустраивать? Уже не раз намекала, что пора бы мне начать встречаться с парнями… Ну, еще отдохни и продолжим.

Так что Надежда практиковалась, пробовала разные позы и угомонилась, только когда Игорь сказал, что зверски проголодался. Тогда наскоро приготовила ужин, потом завалились в кровать и сразу уснули, прижавшись друг к другу.

Ночью Игорь проснулся, осторожно снял с себя руку Надежды и подошел к окну. Всего одна звезда сияла на зеленоватом небе, наверное Венера.

2. Эмиссар

Система звезды Антарес, 550 световых лет от Земли

На саму планету не допустили, предоставив обиталище в кольце астероидов, оставшемся от одной из лун. Что к лучшему: огромная планета перенаселена, да и сама находится под угрозой разрушения, хотя несколько столетий, а может и тысяч лет еще протянет. Из неудобств порционный воздух и почти отсутствие гравитации – хорошо, что обитатели Мюрред сохранили хвост и шестипалые конечности с длинными пальцами. Помещение находилось в пещерном городе внутри астероида, так что неба не видно, но можно посмотреть на большом экране, заменяющем окно. Ничего интересного: темный провал на месте планеты (находились на ночной стороне), а громадное солнце тем более не видно.

Запищал коммуникатор2: – Уважаемый Ул-Сорн, приветствуем вас на планете Юор. Не требуется ли изменить состав дыхательной смеси?

Надо же, о нем проявляют заботу.

– Не нужно, я вполне удовлетворен.

– Завтрак? По времени столицы, Игни-тц, скоро рассвет.

Любопытно, какой рацион ему положен? Но это подождет, в планетарной капсуле регулярно вводили питательные вещества.

– Пока не надо. У меня запланирована важная встреча.

– До этого с вами поговорят. Ждите.

Вежливо к нему обращаются, ведь высокомерие обитателей Юор всем известно. Хотя наверное, говорит ИИ. Пока пойти прогуляться?.. Переместился к выходу, пытаясь придерживаться хвостом за предметы скудной обстановки (к сожалению, для хватания хвост не приспособлен), но, глянув на дисплей, передумал. Содержание кислорода за дверью очень низкое, это для него расщедрились. Похоже, и на Юор сказывается нехватка ресурсов, хотя чего еще ждать? Прилег на койку и потерся спиной: металлическая сетка приятно топорщит чешуйки на теле, похоже это номер специально для гостей с Мюрред.

Когда лежать уже надоело, коммуникатор тренькнул:

– Приготовьтесь принять позу почтения. С вами будет говорить смотритель Третьего круга господин Г`ацт.

Наконец-то! Ул-сорн перебрался на металлический стул и сел прямо, готовый оттолкнуться хвостом от пола в знак быстрого повиновения. Руками взялся за подлокотники, а то еще улетит, кувыркаясь, под потолок. Помещение озарил красноватый свет: вместо экрана возник проем, где на фоне багрового купола (над столицей восходило гигантское солнце планеты) торчали зубцы бесчисленных зданий Игни-тц. Ул-сорн вскочил, оттолкнулся хвостом и к счастью удержался над креслом. На переднем плане за столом сидел уэрри, видимо тот самый Г`ацт. Вообще уэрри выше, чем мьюри из-за более слабой гравитации, но за столом это не заметно.

– Приветствую вас, господин Г`ацт, – сказал Ул-сорн. – Я польщен, что со мной говорит сановник столь высокого ранга.

Языки Мюрред и Юор не сильно разошлись за сотню тысяч лет, фактически это два диалекта одного языка. Ул-сорн учтиво использовал произношение, типичное для Юор. Г`ацт только кивнул и неожиданно встал. С чего бы это? Тут же Ул-сорн понял: ему предлагают присоединиться к утренней молитве – высокая честь.

– Почитаем тебя, огненный лик Вседержителя! – произнес ритуальную фразу Г`ацт, и Ул-сорн поспешно повторил. – Не оставь нас, твоих слуг, без водительства и помоги приводить под твою власть неверных.

Он сделал ритуальный жест огненного колеса и низко поклонился. Ул-сорн последовал, торопливо размышляя: последние слова обычно определяют направление беседы. Что за неверные имеются в виду? В системе Сурта таких давно не осталось, все поклоняются великому Тунгру, а кто выразит хоть тень сомнения… что же, таких приятно возвращать к истинной вере. Но места инквизиторов давно и прочно заняты, тем более там служат почти исключительно жители Юор. Не хотят ли ему предложить участие в миссии по колонизации? Не очень приятная перспектива – проваляться сотню лет в холодильнике звездолета, но, как говорится, на все воля Тунгра.

Г`ацт сел, сделав разрешающий жест, и Ул-сорн осторожно присел на краешек стула.

– Догадываетесь, зачем вас пригласили? – спросил хозяин кабинета (а форма обращения подчеркнуто вежливая!)

– Третий круг в числе прочего занимается колонизацией пригодных миров. Возможно, на одном из них гравитация и прочие условия близки к таковым на Мюрред, и вы подбираете команду?

– Вы догадливы, это похвально. Впрочем, иначе вас не выбрали бы в качестве кандидата. Вас внимательно изучили, и вы примерно подходите. Но окончательный выбор из троих еще предстоит сделать.

Из троих? Для колонизации обычно отправляют огромные корабли с большим экипажем, солдатами и прочим персоналом.

– Могу я узнать, какая система является целью? Хотя понимаю, это пока может быть секретом.

– Для вас нет, вы должны знать все самое существенное. Конечно, огласка недопустима.

– Клянусь не оскорбить предательством великого Тунгра.

– Это хорошо. Система находится дальше обыкновенного, более пятисот лет пути светового луча. Конечно, обычные методы колонизации неприменимы. Но система весьма привлекательна по ряду соображений. Интересующая нас планета стабильна, размерами близка к Мюрред и населена кислородной жизнью. Она неплохо изучена жителями ближней планетной системы, та всего в четырех световых годах и там тоже почитают великого Тунгра. Для них планета не пригодна из-за иного метаболизма. Название планеты Терра и помимо ценности для заселения, ее обитатели являются обильным источником гавваха3. В нашей системе, как вы знаете, он доступен только для избранных. Если вы согласитесь на миссию, один экземпляр так называемого «человека» будет предоставлен вам для ознакомления. Первое время надо стараться не повредить его, всего несколько доставлено к нам и весьма окольным путем…

Ул-сорн не вытерпел, и кончик хвоста возбужденно задергался. Тут же он стыдливо прижал его к полу.

– Я вижу, вы хотите что-то спросить, – благосклонно сказал Г`ацт. – Спрашивайте.

– Вы сказали «если». Но кто может не согласиться на такое соблазнительное и притом почетное предложение, послужить великому Тунгру?

– Есть нюансы, которые не всем понравятся. А тут нужны полное послушание и абсолютная преданность. Как я уже сказал, обычные методы колонизации неприменимы, точнее недостаточно эффективны. Вы знаете, что Юор постепенно разрушается, и нам надо спешить. Единственный выход, создание мгновенного перехода, но для этого на Терре нужно разместить соответствующий аттрактор. Его не обязательно доставлять с Юор, наши союзники создают такой в четырех световых годах от Терры, и он будет доставлен на планету обычным звездолетом. Но активировать его они не в состоянии, для этого нужен кто-то из Высшего круга Тунгра. Сам он не может попасть на Терру, это нарушит некую высшую договоренность, а время для этого еще не пришло. Однако нам подсказали обходной путь. Создать квантового двойника и отправить на Терру, а его копия останется на Юор. Приближенный великого Тунгра, а может быть и он сам, с легкостью внедрится в эту копию. Внедрение одномоментно испытает и посланный, и сделает все необходимое, как бы ведомый рукой великого Тунгра.

– Но во время создания двойника исходный объект разрушается, – неуверенно сказал Ул-сорн

– Не совсем так, – раздвоенный язык Г`ацта пробежал по губам, у обитателей Юор это заменяет ухмылку. – На Юор останется электронная копия, так называемый эйдон. Да, тело разрушается во время считывания информации, но эйдон сохраняет эквивалент сознания, с ним можно разговаривать, получать и передавать информацию. Таким образом, мы будем в постоянной связи с нашим эмиссаром на Терре.

– И вы ищете того, кто станет таким эмиссаром? – пробормотал Ул-сорн.

– Вы быстро схватываете, – в жестком голосе Г`ацта прозвучала лишь тень одобрения. – Да, на первом этапе нужен только один. Я не настаиваю, чтобы вы сразу приняли решение. Подумайте, прикиньте «за» и «против». В случае согласия вас немедленно введут в Третий круг, и будете работать под моим руководством.

Третий круг! Это невероятное повышение. Только вот кого? От него, Ул-сорна, останется лишь электронная копия в банках памяти, и некий двойник на немыслимо далекой планете.

Г`ацт выждал немного: – Не думайте, что это разрушит вашу личность. Вы просто окажетесь, в полном сознании, на другой планете. Сможете жить как прежде, только возможностей у вас будут неизмеримо больше. У вас будут рабы, робусы. Вы сможете купаться в морях гавваха. Я бы рад оказаться таким эмиссаром, но у меня обязанности перед Третьим кругом. Мой опыт и знания необходимы здесь.

– А… стать ретранслятором воли великого Тунгра будет единственной моей задачей?

– Главной, но не единственной. Во-первых, нужно разместить аттрактор в подходящей точке планеты. В этом помогут те, кто его доставит. Во-вторых, готовить почву для колонизации, а для этого внедриться в тамошнюю политическую структуру. Задачу облегчает то, что на Терре нет единой системы власти. Как у нас в первобытные времена, планета разделена на множество областей. Предварительно, исходя из полученных данных, выбраны две. В одной начата работа, но эта зона находится вне поля вашей компетенции. В другой имеется зародыш централизованной власти, они даже называют себя империей, но это очень травоядная империя (кончик языка Г`ацта опять скользнул по губам, слово «травоядный» считалось оскорбительным еще в детском пруду). Все же ее можно трансформировать в желаемом направлении, сознанием одного легче управлять, чем каким-нибудь коллективным правительством… Все это понятия из древней истории: ясен ли вам их смысл, Ул-сорн?

– Вполне. На родине я увлекался историей Мюрред.

– Это хорошо. Возможно, поэтому вы и прошли предварительный отбор. Но есть одно важное обстоятельство. Вы будете выглядеть для туземцев как представитель другой, высокоразвитой цивилизации, и чуждый внешний вид будет это впечатление лишь усиливать. Мы надеемся на возникновение даже неких дружеских отношений. К сожалению, этому может помешать… хвост. В силу не вполне ясных причин он ассоциируется у них с некими зловредными существами и может вызывать неприязнь. Обитатель Юор подошел бы лучше, но высокая гравитация Терры будет действовать угнетающе, а для эмиссара важны подвижность и бодрость духа. Будущие переселенцы постепенно привыкнут, однако например войска мы будем набирать в основном с Мюрред. Если вы согласитесь, Ул-сорн, то увы, вам придется лишиться хвоста. Я знаю, что для мужских особей Мюрред это предмет гордости, но мы на Юор давно избавились от этого атавизма методами генной инженерии…

Остаться без хвоста? С одной стороны, Г`ацт прав: жители Юор прекрасно без него обходятся. А с другой… Но, милая К-рио, если я соглашусь, то все равно навеки тебя потеряю.

– Хвост не только признак мужчины, – осторожно сказал он, – а играет важную роль в сексуальных отношениях. Пусть вы над этим и посмеиваетесь.

– Не волнуйтесь, – опять показал кончик языка Г`ацт, – в сексуальных партнерах у вас недостатка не будет, хотя и без симпатичных хвостиков. В обмен на наши знания и технологии вас снабдят в изобилии. Помимо самой планеты, нас весьма интересует, можно ли использовать туземцев не только как источник гавваха, но и для получения других удовольствий? Морфология половых органов у обеих рас схожа, и коитус принципиально не отличается. Однако есть не вполне ясные нюансы. Сегодня вы получите экземпляр для ознакомления, только не увлекайтесь, у вас еще два конкурента… Однако вернемся к главному. Для удаления хвоста и последующей тренировки вестибулярного аппарата вы спуститесь на Юор. Все подготовительные мероприятия займут около года стандартного времени, надо еще сконфигурировать приемную базу на Терре. Этим тоже занимаются наши друзья, мы с ними в постоянном контакте через другого эмиссара. Затем создание квантового двойника и… здравствуй, новый мир.

Элегантно выразился Г`ацт – «создание квантового двойника». На самом деле это разрушение его, Ул-сорна, тела до уровня элементарных частиц. Воскреснет ли он в привычном теле или так и останется в бесплотном электронном виде? Но в любом случае, прощай Мюрред и прощай К-рио, к ней он уже не вернется. Жутковатый выбор ставит перед ним Г`ацт! И отказаться рискованно, как-никак это предложение члена Третьего круга… Осторожнее, твои мысли наверняка считывают!

– Мне нужно все обдумать, – сказал он, подрагивая кончиком хвоста.

Но это проявление почтительности, видимо, прошло мимо Г`ацта.

– Да, конечно, поговорим завтра утром, – милостиво сказал он. – Сейчас вам принесут завтрак, а потом предоставят экземпляр человеческой самки для изучения. Надеюсь, вы сумеете извлечь сколько-нибудь удовольствия. Слава великому Тунгру!

– Слава! – автоматически откликнулся Ул-сорн, и экран погас.

Посидел, приходя в себя, а потом дверь открылась, и уэрри вкатила столик с завтраком. Чешуйчатая кожа зеленее, чем у обитателей Мюрред, челюсти сильнее выдаются вперед, но в целом симпатичная, только высоковата. Было бы интересно пообщаться с ней в постели: говорят, чешуйки у самок уэрри мельче, и по ним приятнее скользить взад-вперед. Но мысли смыла волна восхитительного аромата: на большом блюде еще дергался только что освежеванный и политый соусом гийон – редкое лакомство на Мюрред.

Уэрри поставила блюдо на столик, а потом неожиданно показала знакомство с сексуальными обычаями Мюрред: взяв хвост Ул-сорна, вложила его меж своих бедер и потерлась о него кругообразными движениями – намек, что после завтрака можно перейти к более увлекательным играм. К сожалению, вместо обычного Ул-сорна ждал некий экспериментальный секс. Еще раз игриво покачав бедрами, уэрри вышла, и Ул-сорн стал кромсать ножом тельце гийона. Ко вкусу еще трепещущего мяса примешивался пронзительный аромат истекающего гавваха – бесподобная трапеза. Похрустев напоследок сладкими косточками гийона, Ул-сорн перешел на кровать: чешуя спины приятно цеплялась за сетку, и было приятнее, чем почти висеть над стулом. Интересно, чем он будет питаться на этой Терре? Впрочем, информация должна поступать в режиме реального времени… А ведь начинает привыкать к мысли, что отправится туда.

Подремал, безделье было редкой роскошью на Мюрред. Потом тренькнул коммуникатор: «Не угодно ли господину Ул-сорну приступить к изучению женской особи с Терры?» Ну что же, посмотрим, чего там можно ожидать? «Да», – ответил он.

Дверь распахнулась, и два робуса ввели, а точнее внесли некое бледнокожее существо. Ул-сорна доже передернуло: у особи есть голова, две руки и ноги, но кожа голая, нет ни чешуи, ни гребня от головы до хвоста, впрочем хвоста тоже нет. Выпуклости на груди похоже для кормления детенышей, но всего две, наверное выводки совсем маленькие.

Ул-сорн встал с кровати, придерживаясь за спинку.

– Положите ее сюда, – распорядился он, – лицом вверх и с разведенными ногами. Есть чем их закрепить? Руки и поясницу тоже.

– Предусмотрены специальные браслеты, – ответил один робус. Голос четко артикулирован и бесстрастен – естественно, говорит ИИ, используя голосовой аппарат робуса.

Пока особь закрепляли. Ул-сорн продолжал разглядывать ее. Череп голый, может и была какая-то растительность, однако ее сбрили. Глаза навыкате и часто моргают, зрачки не щелевидные, а круглые. Рот и нос прикрыты пластиковой маской, и Ул-сорн спросил о причине.

– Фильтрация вредных для существа атмосферных примесей и добавление кислорода.

Как бы и ему, Ул-сорну не пришлось носить такую маску на Терре? Хотя вряд ли, избыток кислорода только приятен, вызывая легкую эйфорию.

– Говорит она может? – спросил он.

– Нет, соответствующие нервные клетки повреждены во время длительного анабиоза. Физиология в норме.

Это мы и попытаемся проверить. Только возбудит ли его инопланетное существо?.. А кажется, да. Нагое тело походит на голое тельце гийона, вызывая прямо гастрономические ассоциации. И не только гастрономические, внутренний пенис уже стал набухать, заполняя жесткую внешнюю оболочку – приятное ощущение.

– Выйдите, – приказал он робусам. Не то что стеснялся, это чувство малознакомо на Мюрред, просто не хотел отвлекаться.

– Обращайте внимание на этот светодиод возле левой груди, – все-таки добавил робус. – Он отражает физическое состояние особи. Голубой цвет – всё в норме. Желтый мигающий – особь испытывает боль, чем чаще мигания, тем сильнее. Красный – угроза необратимых физиологических изменений, чего пока следует избегать.

– Хорошо, – нетерпеливо повел хвостом Ул-сорн. Как обеднеет без хвоста его эмоциональная жизнь! Но на все воля великого Тунгра.

Робусы наконец вышли – хорошо, а то уже порядком возбудился. Не стал тянуть и забрался на особь. Возможно, на родине та носила одежду, слишком беззащитным выглядит тело, но на Мюрред одежда не в ходу, чешуи вполне достаточно. Было ясно, куда вводить напрягшийся пенис – вошел туго, но это неважно: главное, что половые органы совпали по геометрии. Поднапрягся, чтобы чешуйки внешнего пениса вошли в зацеп с такими же внутри самки. И… ничего не произошло, только особь задергалась, а из глаз брызнула какая-то жидкость.

Что такое? Эрекция хорошая, чешуйки упираются в упругости внутри самки, но сцепления нет, и мягкий внутренний пенис не может выскользнуть из своего убежища… А, понятно! У особи нет внутренних чешуек, впрочем, как и внешних, и жесткого сцепления половых органов не происходит. Зато появилось другое ощущение, по жилам стало разливаться не сильное, но электризующее ощущение – несомненно, поток гавваха. Ул-сорн глянул на светодиод: пульсирует желтым, значит особь испытывает боль и непроизвольно испускает это драгоценное излучение. Видимо, чешуйки больно врезаются в ее плоть. Ул-сорн еще поднапрягся, хотя и опасаясь потерять самоконтроль, и светодиод мигнул красным, а внутренний пенис наконец-то выскользнул, и Ул-сорн торопливо задвигал им.

Осторожно! Красные вспышки все чаще, а он не должен повредить опытный экземпляр. Он все-таки сумел выпустить тягучую струю, и чешуйки стали опадать, распространяя сладостные содрогания по всему телу. Итак, человеческая самка может доставлять удовольствие. А если не сдерживать себя в момент оргазма? Острые чешуйки тогда встают ребром, сцепляя партнеров намертво, и внутренний пенис скользит до предельной глубины, вызывая экстаз у обоих половых партнеров. Конечно, особь с Терры будет испытывать острую боль, получит внутренние повреждения и может не выжить, но какое это имеет значение? Оргазм в сочетании с бурным притоком гавваха – это должно быть бесподобное ощущение! Надо составить докладную Г`ацту, не дожидаясь личной встречи. Может быть, ему и доверят провести такой опыт.

Он вызвал робусов: – Уберите этот экземпляр.

Громадный диск Сурта поднялся выше над обрезом экрана, и стал виден его далекий спутник, небольшой по сравнению с красным гигантом, но горящий яростным голубым огнем. Два глаза великого Тунгра!

Глава 2

3. Загадочная гора

Сортавала – Москва – гора Воттовара

Надежда провела его в садик за домом.

– Отец на работе, он занят целыми днями, но мама дома. Поэтому к себе не поведу: тебе явно кой-чего захочется, а мне будет неловко, кровать слишком скрипучая. – И она тихонько посмеялась.

Сели на скамейке, перед несколькими кустами алых и белых роз.

– Мама обрадовалась возможности завести здесь садик. Правда, для роз ваш климат не очень подходит, но отец обещал сделать к зиме укрытие. Тебе когда обратно?

– Завтра вечером. Утром поезд развозит рабочих по трассе, а к вечеру возвращается за ними. Наша учебка как раз по дороге.

– Ну, сколько-то времени у нас есть. Может, и на ночь что-то придумаем. Да, ты начал рассказывать про «Калевалу», но оборвал на Айно, что ей не хотелось выходить за этого старца, как его... Вейне, Вяйня…

– Вяйнямейнена. Он не старец, а вечный, с сотворения мира. Его песни несли людям радость, но Айно он, конечно, показался стариком. Девица совсем затосковала (Игорь заглянул в телефон):

«Дума девушки несчастной

Боязливо полем ходит,

Пробирается лесочком.

По траве ползет тихонько,

По кустам, по мхам засохшим!

Дума та смолы чернее,

Дума та угля темнее…»

В конце концов ушла на берег моря, хотела присоединиться к трем морским девам, бегущим по волнам, но скала с нею погрузилась на дно морское. Когда весть о ее смерти дошла до матери, та горько запричитала:

«Матери! Вы не качайте

Никогда в теченье жизни

В колыбели ваших дочек,

Не воспитывайте деток.

Чтоб насильно выдать замуж.

Как, бедняжка, я качала

В колыбели мою дочку,

Дорогого мне цыпленка!»

– Да, – вздохнула Надежда, – запуталась в девичьих думах Айно. Но она своего жениха даже не видела. А вот если бы послушала его песни, может у них и сложилось бы. Я, так долго сомневалась, идти ли на этот выпускной? Потом махнула рукой: будь, что будет. Но после терзалась чуть не месяц, почти как Айно, все казалось каким-то нелепым. А теперь не жалею, хотя порою странно: я обнимаюсь с мужчиной, принимаю его в себя…

– Мне очень нравится, – сказал Игорь. – Даже не знал, что бывает так хорошо.

Он потянулся, чтобы поцеловать Надежду, однако та отодвинулась.

– Здесь камера, – со смешком сказала она. – Не думаю, что мама будет специально просматривать, но… Ну вот, легка на помине.

Дверь на открытую веранду отворилась и вышла женщина: плотно сбитая фигура, джинсы и легкая кофточка.

Игорь поспешно встал, но Надежда его опередила: – Знакомьтесь. Моя мама, Виктория Сергеевна. Игорь, мой… партнер на выпускном.

– Приятно познакомиться, – сказала женщина. – Кажется, у вас такие пары называют женихом и невестой?

Надежда порозовела; – Мама! Это всё в учебных целях, ролевая игра.

– Ну-ну, – сказала Виктория, разглядывая Игоря. – А вы хорошо влияете на мою девочку, сразу оживилась и повеселела. Надя, пригласи его завтра на чай, познакомимся поближе. У отца как раз выходной. А я сейчас в садовый центр, там выставка, может и присмотрю чего-нибудь. До свидания, Игорь.

Она ушла и вскоре послышался шум отъезжавшей машины. Игорь потянул Надежду за руку:

– Пойдем к тебе. Очень хочу тебя, за неделю так соскучился.

Надежда фыркнула: – Ну, теперь можно. Только будь готов вскочить по тревоге, хотя около часа у нас есть. Думаю, она специально уехала, не терпится стать бабушкой. Мне тоже любопытно, ты уж постарайся…

От стараний приятно устал, но уходить из постели Надежды не хотелось, так и полежали, прильнув друг к другу.

– Слушай, давай поженимся, – сказал Игорь. – Можно будет не стесняться скрипа: дело молодое, пускай резвятся. Я ведь тебя люблю.

Надежда хихикнула: – И правда, у мужчин постель на первом месте. Конечно, я согласна. Хотя мечтала о предложении в более романтической обстановке, а не от голого мужика в постели.

– Извини, – покаянно сказал Игорь. – Я как раз хотел об этом заговорить, но тут появилась твоя мама, а потом стало не до разговоров.

– И что ты хотел предложить?

– Прогуляться до ювелирного. Куплю тебе колечко, конечно твоя мама сразу заметит, и скажешь, что выходишь замуж.

Надежда чмокнула его в щеку:

– Давай. При таком усердии ты явно скоро сделаешь мне ребенка, а невеста в белом платье и с животиком… как-то не эстетично. А у тебе деньги есть?

– Выдали так называемые подъемные, чтобы компенсировать теряемый заработок. Многие семьи ведь малообеспеченные.

– Тогда пошли сейчас. А то мама вернется и начнет на меня поглядывать, с чего это я такая довольная?

Идти было недалеко, Сортавала город маленький. Сразу подошел продавец:

– Что выбираем?

– Да вот, сделал девушке предложение, а кольцо не купил, не знал размера.

– Можно вашу ручку, мадмуазель? – галантно спросил продавец.

Поглядел на пальцы и повернулся к Игорю.

– Ваша невеста впервые выходит замуж?

Надежда сморщила носик, а Игорь кивнул: – Да, мы познакомились на выпускных танцах.

– Тогда… Молодоженам полагаются скидки, некоторые очень привлекательные. Но мне нужно взглянуть на брачный статус. Вы не дадите свою карточку, мадмуазель? Я выведу данные на этот дисплей, и можете меня контролировать

Пожав плечами, Надежда протянула карточку: – Пожалуйста.

И, глянув на дисплей, покачала головой: – Ну все про меня есть.

Игорь вздохнул: – Мы тут привыкли. В Российском союзе наверное не так.

– Еще бы, – сказала Надежда, забирая карточку. А продавец расплылся в улыбке:

– Тогда для вас специальное предложение. – И выдвинул скрытый до этого поднос с кольцами. – Это колечко с бриллиантом прекрасно вам подойдет.

Игорь глянул: да, колечко красивое, а бриллиант небольшой. Но все равно, наверное всех его подъемных не хватит.

– И сколько стоит? – хмуро спросил он.

Продавец подмигнул: – Для вашей невесты стопроцентная скидка. Это подарок от Императрицы той, кто выбрала мужа на выпускных танцах и на свадьбе будет носить венок из белых роз. Только извините, об этом не следует распространяться.

– Да уж, – сказала Надежда удивленно, – слишком много появится желающих.

Продавец кивнул Игорю: – Примерьте своей невесте.

Тот надел и коснулся губами щеки Надежды.

– Как раз, – сказала она. – Очень красивое. А можно я не буду его снимать? Раз уж платить не нужно.

– Как пожелаете. Возьмите футляр, только запись о покупке внесу. – И он протянул Игорю элегантную коробочку – Надеюсь, обручальные кольца вы купите в нашем магазине.

– Обязательно, – сказал Игорь.

Когда вышли из магазина, Надежда покачала головой: – Надо же, пока мне везет. И мужем обзавелась быстро, разве что немного понервничала, и кольцо с бриллиантом бесплатно. Куда мы теперь?

– За цветами. Не дело, что я сделал тебе предложение, а цветов не подарил.

Надежда прыснула: – Ну, это ясно, чтобы скорее в постель.

– Вообще не думал, что так получится. Умная у тебя мама.

В цветочном магазине договорились, что букет составит флористка, и его доставят на дом.

– Это лучше, чем бегать с букетом по городу, – сказал Игорь. – Только скажи, во-сколько?

– Скорее всего завтра утром, но я вам еще перезвоню, – сказала Надежда флористке. – Отец будет дома, и мама хотела устроить чаепитие. Смотрины, так сказать. – И она опять прыснула.

После магазина Надежда захотела поглядеть, где Игорь живет. Естественно, чулан не произвел впечатления: кресло-кровать у одной стены и стол с книжным стеллажом у другой.

– Похоже, тебя держат в черном теле, – заметила она.

– Да нет, я сам так захотел, чтобы не мешаться. Всего-то две комнатки.

Надежда скептически разглядывала кресло-кровать: – Хорошо, что ты успел со своими мужскими делами, а то не представляю, как здесь заниматься любовью.

Так что пришлось довольствоваться поцелуями, потом попили чая на маленькой кухне и до вечера гуляли по городу. Чуть позже позвонила Надежда:

– Мама изобразила шок, а по-моему не очень удивилась. Ждем тебя завтра к одиннадцати, небольшой фуршет. Целую.

Встретив утром на крыльце, провела в холл и представила отцу. Тот оказался коренастым, с черной бородкой, звали Олег Петрович.

– Я вижу, дочка выбрала мужа себе под стать, – сказал он, крепко пожимая руку Игорю. И пояснил: – Она в деда, а не в меня, высокая как и он. Мать всё переживала, что парни будут обходить ее стороной.

Надежда фыркнула и ушла переодеваться. Гостиная была просторной, роскошный букет уже стоял на столе. Мать Надежды расставляла чашки и взглянула на Игоря.

– Вам идет солдатская форма, вид мужественный.

– Пока не привык. Да еще надо помнить честь отдавать.

Отец Надежды покачал головой: – В Российском союзе редко увидишь человека в форме. Но у вас ведь империя.

Игорь хмыкнул: – Я бы сказал, игра в империю. Те обычно воюют, а нам не с кем.

– Что к лучшему, – улыбнулась Виктория. – Присаживайтесь.

– Ну, положим, Прибалтику и Финляндию вы заняли.

– Там народу почти не осталось, у экспедиционного корпуса в основном гуманитарные задачи. Автономии Российского союза мы не трогаем. Император надеется, что со временем они сами к нам присоединятся. Только осваиваем приполярные территории, после войны они все равно заброшены.

– Кстати, интересные у Империи границы: на карте четко обозначены только западные, а с Российским союзом пунктиром – «приблизительно».

– Наш император часто говорит, что империя это не столько территория, сколько идея. Идея упорядоченности и общего блага, хотя преимущество, конечно, за русским народом. Когда-то он создал Первую империю и теперь возрождает ее с тех мест, где она началась, с берегов Невы. А нынешние границы зависят от возможностей сообщения через Тёмные зоны. Кто сейчас например помнит, что были Вологодская и Тверская области? У первой осталась транспортная связь с Петербургом, и она вошла в Империю. А вторая тяготеет к Москве и вошла в Московскую автономию. Уже ясно, что Тёмные зоны постепенно рассеиваются, да и транспортное сообщение становится лучше. Вот и поглядим, какой принцип государственного устройства окажется жизнеспособнее: строгая централизация или…

– Собрались мужчины, – улыбнулась Виктория, – и начались разговоры о политике. Где же Надя?..

Но тут вошла Надежда – в длинном платье, с обнаженными руками и колье с нежно-лиловыми камушками.

– Не знала, что подобрать к бриллианту, но это колье с аметистами сойдет. Они с севера, с Кольского полуострова и не особенно дорогие. Когда сюда приехали, я увидела и упросила папу купить ко дню рождения.

– Очень хорошо подходят к твоим глазам, – сказал Игорь, – они у тебя лишь чуть темнее.

– Чисто фиолетовые аметисты еще лучше, – вздохнула Надежда, – но они очень дорогие.

– На них пускай муж зарабатывает, – сказал Олег Петрович. – Да, удивила меня дочь. Даже не глядела на мужчин, и вдруг…

– Пейте чай, остынет, – вмешалась Виктория. – И ешьте калитки. Я сама испекла, с морошковым вареньем. И ягоды сама собирала, таких в Сибири нет.

– Калитки очень вкусные, – похвалил Игорь. – А морошкой у нас порой целые болота усеяны, не скоро оторвешься.

– Когда планируете пожениться? – спросил Олег Петрович. – Или дождетесь демобилизации?

– Лучше поскорее, – сказал Игорь. – Во-первых, Надю поставят на довольствие, как жену военнослужащего-срочника. Не так много, но на скромную жизнь хватит…

Олег Петрович глянул на Викторию: – Помнишь, как мы начинали? Тоже скромно, но постепенно наладилось.

– Во-вторых, – продолжал Олег, – молодым парам сразу дают малосемейку.

– Хм, – Надежда взглянула на мать.

– Игорь, – спросила Виктория. – Как я понимаю, во время службы вы не сможете часто видеться?

– Да, – вздохнул Игорь, – хорошо, если раз в неделю будут давать увольнительную. Но для женатых есть плюс, им разрешается проводить ночь дома.

– А, забота о повышении рождаемости. – Олег Петрович хохотнул, а Надежда порозовела.

– Игорь, – быстро заговорила Виктория. – Тогда зачем малосемейка? У нас наверху свободная комната, хотела ее под зимний сад. Занимайте ее, визитами раз в неделю вы нас не обремените, а Наде не надо будет мыкаться в малосемейке.

– Спасибо, мама. Там и место для ребенка есть … если появится, – Надежда зарумянилась еще сильнее, став прямо красавицей.

– Ну всё за нас решили, – опять хохотнул Олег Петрович. – Кстати, есть и другой плюс. Надежда говорила, что вас определили в отряд «Воттовара». Он ведь базируется в Суоярви?

Игорь кивнул.

– Тогда по утрам смогу подбрасывать. Я обычно вылетаю на трассу, а это по дороге.

– Вам дали вертолет? – промямлил Игорь (похоже, и он покраснел).

– Нет, у меня глайдер. Удобная вещь для постоянных разъездов, к сожалению у вас для них не развита инфраструктура.

– Ну, почти всё решили, – удовлетворенно сказала Виктория. – Теперь только определитесь со временем свадьбы, а мы с Надей подумаем, как ее лучше устроить.

Определялись недолго: вечером в пятницу, когда уже разрешалось пользоваться телефоном, спустился к скамейке возле плаца и только собрался позвонить Надежде, как позвонила она:

– Поздравляю, милый. Ты хорошо постарался, у меня две полоски, так что в будущем году станешь папой. Надо же, пару месяцев назад еще была скромной гимназисткой. Но я рада, получила то, что хотела. Теперь бы этот процесс пережить. А ты как?

– Рад за тебя… за нас, – поправился он. – Действительно быстро.

– Теперь со свадьбой желательно поторопиться. Я узнаю, когда можно зарегистрировать брак, а ты поговори с начальством. Должны же тебя отпустить ради такого случая.

Телефон умолк, видимо Надежда заспешила. Хотя до завтра все равно ничего не сделаешь. Игорь огляделся: вид у военного городка обшарпанный, раньше его занимал бывший погранотряд, а теперь недавно сформированный отряд «Воттавара». Светло, сезон «белых ночей» еще не закончился. Вот ведь как обернулось: шел на выпускные танцы с надеждой на легкий необременительный секс, так обычно и бывает, а теперь заводит семью. Впрочем, у женщин свои робкие надежды и свои страхи, и вообще человек предполагает, а Бог располагает. Вспомнилась «Дева Иматры»: ведь был у нее прототип, наверное тоже мечтала о семейном счастье, а кончилось все под ледяными струями водопада. Надежда явно побаивалась, как он примет ее беременность, вон как отбарабанила по телефону. Но конечно, он ее не оставит, да и физически тянет уже нестерпимо, хотя и недели еще не прошло. Пускай порадуется: белое платье, венок из белых роз, хотя специально к этому и не стремилась…

Было и роскошное белое платье (родители расщедрились) и венок, а еще Надежда обрадовалась, что Игорю дали недельный отпуск, небось в рамках той же программы по демографии.

– Съездим кое-куда, – сказала она загадочно. – Уж извини, милый, пусть это пока будет секретом.

Расписывали очень торжественно, а потом три пары (все невесты с венками из белых роз) отвезли к мемориалу для возложения цветов. Имен на гранитных плитах было много, тут прошла и советско-финская война, и с Германией, а снимать действительно приехало телевидение.

– Ваша жена прямо светится счастьем, – сказал журналист Игорю, – неловко ее отвлекать. Но вы не скажете несколько слов для программы «Вечерняя Сортавала»?

На обоих направили камеру, Игорь обнял Надежду за плечи и сказал:

– Я благодарен Императрице. Выпускные танцы ее идея, и без них я не нашел бы свою жену. Сто раз проходил мимо, не замечая, а тут пришлось танцевать. Так понравилось, что уже не захотел выпускать из рук.

Вокруг заулыбались, похлопали.

Праздновали в ресторане, к чему Игорь не привык. Непривычно было сидеть за столом в военной форме, но переодеться в гражданское не разрешили («Вы должны гордиться тем, что носите форму Империи»). Особой гордости не испытывал, но хоть с костюмом заморачиваться не надо. Надежда тихонько съехидничала: «Так и кажется, что мы нужны Империи только для того, чтобы нарожать новых солдатиков». Перезнакомились, стеснительно целовались под крики «горько!», в общем обычная свадьба, разве что сам во главе стола. Маме Надежда понравилась («Она у тебя скромная и сильная»), а еще понравилось, что не надо потом мыть посуду. Жить первое время так и договорились у родителей Надежды.

– Мы с мамой тут всю неделю обустраивали, – сказала она, садясь в свадебном платье на широкую (наконец-то) кровать. – Кровать я выбирала, повалялась на нескольких, чтобы не скрипела. Но неловко ведь изображать в магазине, чем мы на ней собираемся заниматься, так что практические испытания только сейчас.

Игорь сел рядом, обнял ее, и некоторое время целовались, уже без стеснения. Наконец Надежда высвободилась.

– Все платье мне помнешь, – сказала она. – Подожди, пока сниму. И еще я хотела поговорить насчет свадебного путешествия.

Сняла платье, и в кружевном белье показалась настолько соблазнительной, что у Игоря пересохло во рту, и он стал поспешно раздеваться.

– Белье мама купила, – рассмеялась Надежда, – сама бы я постыдилась. Ты его не порви, буду надевать, когда захочется секса и значит, тебе открыт зеленый свет. Мама говорила, что мужчины бывают не очень догадливы… Ладно, тебе явно не до разговоров.

Кровать оказалась не скрипучей и восхитительно упругой, испытания на прочность выдержала отлично. Потом Надежда уже привычно уткнулась Игорю под мышку.

– Все-таки я не удержалась и постонала немножко. Не громко?

– Да нет, придушенно.

Надежда куснула его за ухо:

– Я тебе это припомню, когда поменяемся местами. А то на мой живот нельзя будет надавливать, как ты обычно делаешь.

Она высвободила голову и откинулась на подушки.

– Теперь поговорим о планах. У тебя остается почти неделя, и я хочу посетить храм Огненного цветка в Москве. Когда ехали сюда, не было времени, а он считается новым чудом света.

– Видел по телевизору, – сказал Игорь. – Но там очередь на день, а то и больше, и только живая. Еще надо где-то жить. Да и билеты туда-обратно обойдутся недешево.

– А вот и нет, я все узнала. Если ехать поездом, концерн «Северные магистрали» раз в жизни обеспечивает бесплатный проезд туда и обратно. И отель для паломников бесплатно, тоже раз в жизни. Не знаю, почему они так расщедрились. Ну, поскучаешь в очереди, пока я буду отдыхать в отеле, все-таки мне не следует переутомляться. Но я буду тебя сменять, чтобы поспал. Идет?

– А меня выпустят? Гражданам Империи нужно разрешение на выезд за границу. Сомневаюсь, что его быстро дадут, да еще я военнослужащий.

– Насчет первого не беспокойся. Вступая в брак со мной, ты автоматически получил права гражданина Российского союза, и билет должны продать без звука. Насчет второго… да проигнорируй ты военные власти. У тебя отпуск, я бы их и спрашивать не стала.

– Хорошистка ты моя, – промычал Игорь, зарываясь лицом в ароматные волосы Надежды.

Та помолчала. – Я чувствую, этой ночью мы будем крепко спать. И видеть сладкие сны…

На следующий день, в воскресенье, стали готовиться к поездке. Надежда покопалась в расписании:

– Можем выбирать лишь из поездов «Северных магистралей», – пояснила она, – а они не идут через Петербург. До Москвы есть только прямой: Мурманск – Петрозаводск – Тверь – Москва. Можем ехать из Петрозаводска, отправление в два и есть свободные места. Но я могу только забронировать, оплата на станции отправления.

– Думаешь уже сегодня? – спросил Игорь. – Но как мы успеем в Петрозаводск? Впрочем, посмотрю расписание автобусов…

– Не надо. – неожиданно сказал Олег Петрович. – У меня глайдер, а тут всего двести верст, меньше часа лёту. Доставлю прямо к вокзалу.

– Ой, спасибо, папа! – захлопала в ладоши Надежда. – Тогда бронирую, и начинаем собираться.

Раньше Игорь не летал на глайдерах, лишь видел со стороны. Редкая птица в Империи, только для чиновников и правоохранителей. Размером с обычное авто, отличает вздутие внизу корпуса и две турбины на корме. Непривычно и то, что дверцы откидываются вверх. В багажник уложили сумки, сели и пристегнулись. Виктория не полетела.

– Надеюсь, вернешься, – сказала она дочери.

– Теперь уже обязательно, – улыбнулась та.

Зашумели турбины, глайдер приподнялся и поплыл над улицей.

– Режим воздушной подушки, – сказал Олег Петрович, подавая слуховую гарнитуру. – При нем шум невелик, но взлетать и садиться разрешается только за городской чертой или на специальных площадках.

Доехали до окраины, зашумело сильнее и стало вдавливать в сиденье. Городские кварталы пошли вниз, справа открылись живописно изрезанные берега Ладоги. Потом остались только леса с проплешинами болот.

– Скучный пейзаж, – сказала Надежда. – Пап, ты обычно летаешь на север. Там тоже так?

– То же самое. Но озер больше, раздолье для любителей рыбалки. Только добираться до них непросто, дороги в плохом состоянии.

– А вы реконструируете железную дорогу? – спросил Игорь.

– Да. Власти хотят возобновить выпуск железорудных окатышей в Костамукше, а их реально вывозить только на железнодорожных платформах.

– И куда вывозить?

– Скорее всего, в Череповец, на металлургический завод. Раньше отправляли в Швецию, во времена СССР комбинат со шведами строили. Но теперь контактов со шведами нет, а на территории Империи дорога сильно разрушилась. Кое-где пути просто ушли в болота. На масштабные земляные работы техники не хватает, все ресурсы брошены на трансполярную магистраль. Но наша фирма используют другую технологию, которую применяли при строительстве Великой северной магистрали. Там для переходов через Тёмные зоны использовали пластиковые сборки. Хотя здесь Тёмных зон нет, технология прекрасно себя показала и в болотистой местности. Сейчас дошли до Гимол, кстати любопытное место. Рядом гора Воттовара, по слухам сильная аномальная зона. Все хочу глянуть на нее поближе, только текучка заедает…

– Наш отряд тоже называется «Воттовара», – вспомнил Игорь. – С финского «Гора победы», но кто и кого там победил, нам не сказали.

– Здесь местность еще возвышенная, приемлемо, – сказал Олег Петрович. – А вот когда пойдем дальше к Юшкозеру, наверное придется использовать самозаглубляющиеся анкеры…

Надежда рассмеялась: – Представь, Игорь, что тебя по вечерам грузят техническими деталями. Я уже стала подумывать поступать в институт путей сообщения, такое впечатление, что половину материала освоила…

Еще поболтали, впереди засинело большое озеро с городом на берегу.

– Петрозаводск, – сказал Олег Петрович. – Здесь разрешена посадка на привокзальной площади, она большая и шумовой фон все равно повышен из-за поездов.

Сели. Красивое здание с высоким шпилем и надписью «Петрозаводск».

– Схожу одна, – сказала Надежда. – Должны же мне отдать билет и на мужа.

И действительно, через десять минут вернулась, помахивая двумя квадратиками.

– Попросила в бумажном виде, – пояснила она. – Их надо зарегистрировать в храме, а я читала, что рогны4 недолюбливают электронику.

– Это она их не выносит, – рассмеялся Олег Петрович. – Ладно, я вас оставляю. Отправляйтесь в свадебное путешествие, а я опять в карельскую глушь.

– А ведь и правда свадебное, – покачала головой Надежда. – Лучше бы на море, только раз там была, но мало времени.

– Вернемся, и на Ладогу, – сказал Игорь, – хоть на пару дней. Вода сейчас теплая, сосны, песок, не хуже моря.

Посидели в зале ожидания, и уже вскоре прозвучало объявление:

– Прибывает проходящий экспресс «Мурманск-Москва». Просьба к отъезжающим выйти на перрон и стать возле отметки своего вагона. Стоянка поезда пять минут.

– Ну, пошли, – вздохнула Надежда. – Поглядим, что положено по бесплатному билету.

Поезд приблизился со стихающим гулом, снижая скорость с трехсот километров в час. Пассажиров было немного, а в их вагон только они. Против ожидания, встретила проводница в синенькой форме и, не глянув на билеты, провела в вагон, где у них оказалось отдельное купе. Надежда огляделась:

– Очень симпатично, и наверное достаточно дорого. – А когда проводница вышла, фыркнула: – И диванчики удобные, но сексом заниматься не будем, все-таки в храм едем.

Они устроились у окна, однако смотреть было не на что: озеро ушло в сторону и снаружи замелькали деревья. Надежда сказала:

– Ехать всего три часа, это вам не сибирские расстояния. Знаешь что, расскажи мне еще про «Калевалу». А то мы… отвлеклись на собственные дела. Помнится, ты закончил на том, что Айно упала в море и утонула. Позабыла, как звали ее несостоявшегося мужа?

– Вяйнямёйнен. Он все-таки затосковал. Поплыл на туманный островок, где в морской пучине обитали девы Велламо, морской царицы. Стал удить и даже выловил необычную рыбку, не сига, не щуку, а больше похожую на семгу. Хотел ее выпотрошить, чтобы приготовить себе обед, но рыбка выскользнула и бросилась в море.

«Я совсем не семга моря

И не окунь вод глубоких:

Я девица молодая,

Ёкухайнена сестрица;

Ты меня искал так долго

И желал в теченье жизни.

Ох, старик ты неумелый,

Вяйнямёйнен безрассудный!

Не сумел меня поймать ты,

Так и не вернулась к нему, и Вяйнямёйнен ушел, тоскуя. Обратился к покойной матери, и та из водной могилы посоветовала взять жену из Похъёлы: «Есть там девушки получше…» И поехал Вяйнямёйнен «в те холодные селенья, в Похъёлу, страну тумана». Однако Ёкухайнен, брат Айно, был озлоблен на него, подстерег и выстрелил из лука. Попал, правда, в коня, но Вяйнямёйнен упал в море, и его долго носило по водам. Вынес на сушу огромный орел, летевший из Лапландии, однако и на земле Вяйнямёйнен не мог найти дорогу домой. Его плач услышала служанка хозяйки Похъёлы – Лоухи, и та сама поплыла за героем. У себя неделю растирала, согревала, и тот, выздоровев, стал просить Лоухи помочь ему вернуться домой. Она потребовала сковать ей чудесную мельницу – Сампо, и пообещала отдать свою дочь. Вяйнямёйнен такую мельницу сковать не мог и сказал, что пришлет первого кузнеца в мире – Ильмаринена, пускай тот и получит девушку. На этом договорились, Лоухи запрягла в сани гнедого, но предостерегла:

«Головы не поднимай ты,

Не поглядывай на небо,

Конь покуда не устанет,

Не приблизится уж вечер…»

– Похоже, девушки были ходовым товаром в те времена, – заметила Надежда. – Еще бы, кто иначе будет убирать жилище, печь хлебы и медовые лепешки, подносить пива, готовить постель, а в ней еще и ублажать героя?

– Только с этим у него не складывалось, – продолжал Игорь. – Ехал он, и вдруг слышит сверху какое-то жужжание. Поднял голову, позабыв слова Лоухи, и видит, что это «мрачной Похъёлы красотка, красота земли и моря, на дуге сидит воздушной, на изгибе круглом неба» и ткет золотую одежду с серебряным узором. Пригласил ее сойти в сани и сесть рядом. Та изобразила наивность: «Что же я на этих санках, что, девица, буду делать?»

Надежда хихикнула:

– Известно, что. Сказал бы уж сразу не сесть, а лечь. Там в санях небось и меховая полость есть.

– Вяйнямёйнен стал соблазнять красотку прелестями замужней жизни, но не преуспел:

«Дома девушка на воле –

Точно ягодка на поле,

А жена при муже – точно

На цепи сидит собака.

Редко раб увидит ласку,

Но жена совсем не видит»

А может, старец ей не приглянулся и решила позабавиться: мол, признаю тебя мужем, если разрежешь волос тупым ножом, завяжешь яйцо в узел, сделаешь жердинки изо льда. Вяйнямёйнен все это играючи сделал, но когда приступил к следующему заданию: выстругать лодку из обломков веретенца, злой дух Хийси направил его топор на камень, и герой глубоко поранил ногу. Кровь полилась ручьями, и с трудом, с помощью чудодейственной мази и призывов к верховному богу Укко удалось залечить рану. О красотке он больше не вспоминал и наконец добрался до родной Калевалы…

– Выходит, мы живем на землях Калевалы? – спросила Надежда.

– Ну да. Даже есть город с таким названием.

Под мостом пронеслась синяя широкая река, и Игорь глянул на дисплей, где отмечалось местоположение поезда.

– Это Свирь. Петербург остался на западе, а мы следуем на юг, прямо к Москве. Вскоре пересечем Тёмную зону. Уровень вторичного излучения ниже прежнего, но все же находиться в ней без защиты не рекомендуется.

– Я наверное знаю все про переходы через Тёмные зоны, – рассмеялась Надежда, – даже рекомендации по толщине пластикового покрытия. Удивительно, что в Москве от нее и следов не осталось, а ведь после войны был мертвый город. Там произошло что-то необычайное, поэтому я и хотела увидеть Огненный цветок своими глазами.

За окном стемнело. Сумрак приник к земле, окутал кусты, пригасил солнце, превратив его в тусклую монету. Тёмная зона.

– Отец рассказывал, – снова заговорила Надежда, – что первой пыталась наладить сообщение через Тёмные зоны Московская автономия, строя струнные дороги. Но это было сложно, а транспортная эффективность оказалась низкой. Только при строительстве Великой северной магистрали обкатали более эффективную технологию, использование сборок из специального пластика. Сейчас и вы используете ее на Трансполярной магистрали.

– Чуть там не оказался, – вздохнул Игорь. – Как-то пронесло.

– А в результате я залетела, – рассмеялась Надежда. – Но я этому рада, вдруг получила и любимого мужчину и ребенка. Хотя ребенка еще надо выносить…

Так приятно болтали, сумрак ушел, постепенно стали чаще появляться городки, хотя в основном шел лес. Сходили в вагон-ресторан, пообедали. Опять бесплатно, правда с ограниченным выбором блюд.

– Сделано всё, – сказала Надежда, – чтобы даже самые бедные могли посетить храм Огненного цветка. Чаще всего там просят об исполнении желаний.

– А ты уже придумала?

– Конечно. Только извини, это пока секрет. Придумай и ты, просьбы к Огненному цветку почти стопроцентно выполняются.

– А почему не на сто? Ты, кажется, знаешь об этом больше меня.

– Если исполнение желания может причинить кому-то вред. Или тебе самому, к примеру запросишь слишком много.

– А что это вообще такое, Цветок?

– Об этом надо спросить какую-нибудь рогну, их немало при храме. Только приготовься, что твою душу хорошенько перетрясут.

– Лучше не надо, – пробормотал Игорь. – Наверное, мало мужчин решается жениться на рогне.

– Очень редко. Я знаю только один случай, без него Великая северная вряд ли была бы построена.

– Расскажи как-нибудь.

– Как-нибудь… Что за реку мы пересекаем?

Игорь глянул на дисплей:

– Волга, до Москвы осталось полчаса.

– Узкая. До Енисея ей далеко.

Постепенно построек становилось больше, поезд стал сбавлять ход и наконец остановился у перрона. Решили поехать на такси, чтобы поглядеть город. Автомобили на стоянке незнакомых марок, привычных китайских мало. Вскоре расположились в салоне, и Игорь сказал:

– Нам к храму Огненного цветка. Хорошо бы по пути взглянуть на Кремль.

Водитель улыбнулся:

– Питерские? Нам по любому мимо Кремля. Подъезд к храму ограничен, но такси можно.

Поехали. Улицы оживленные, как и в Питере, однако нет впечатления хмурости. Довольно скоро проехали мимо краснокирпичных стен Кремля, бывшей резиденции российских правителей, сейчас музейно-выставочного комплекса. Показалась длинная очередь за канатами ограждения: большинство людей сидят на пластиковых стульях, а впереди уже взмывают над рекой голубые и фиолетовые сполохи.

– Нам наверное к концу очереди, – сказала Надежда.

Водитель хмыкнул:

– Положено к началу, чтобы дежурная рогна на вас глянула. А то простоите день или больше, и вдруг получите от ворот поворот. К Цветку допускают не всех.

Голубое мерцание озарило улицу и машину, сделав все слегка нереальным. Остановились у знака «Стоянка только для высадки пассажиров». Игорь достал карточку, чтобы расплатиться, но водитель протянул свою визитку:

– Рогны не терпят, когда за проезд к храму берут деньги. Отдадите это дежурной рогне, мне переведут оплату. Пожалуйста, не задерживайтесь. Желаю удачи.

Вошли в вестибюль, очередь заканчивалась у арки, откуда и изливался голубой свет. На стене объявление: «Просьба разбиться на группы не более двенадцати человек. Внутри можно стоять или обходить Цветок по кругу. НЕ КАСАТЬСЯ ПЛАМЕНИ!» В стороне еще небольшая очередь, к столику с сидящей за ним девушкой.

– Наверное, нам сюда, – сказал Игорь.

Эта очередь двигалась быстро, девушка оглядывала подходящих и… создавалось впечатление, будто что-то говорила, хотя ни звука не было слышно.

– Безмолвная речь рогн, – шепнула Надежда на ухо Игорю. – Слышит только тот, к кому обращаются. Обрати внимание на цвет ее глаз.

Подошли.

– Здравствуйте, – сказал Игорь, протягивая полученную визитку. – Мы приехали на такси, водитель сказал, что ему переведут деньги за проезд.

– Конечно, – сказала девушка, кладя визитку на стопку других и внимательно оглядывая Игоря и Надежду. Да, такой пронзительной голубизны глаз еще не видел. – Приветствую вас, во имя Предвечного света. Как я понимаю, Игорь и Надежда Рощины? Подождите немного.

Она полузакрыла глаза, и лицо приняло странное, будто мечтательное выражение. Откуда она узнала имена и фамилию? Похоже, действительно мимоходом заглянула в голову. Девушка раскрыла глаза:

– Да, вы можете подойти к Цветку. Но в очередь становиться не надо. Подождите здесь, – она указала на несколько стульев, – к вам подойдут.

Отошли, а девушка уже разглядывала следующего. Опять ни звука, но стало ясно без слов: девушка отрицательно покачала головой, и мужчина разочарованно отошел.

– И что она в нем разглядела? – опять шепотом сказала Надежда. – Похоже на сканирование сознания. Сейчас есть аппараты для чтения мыслей, но рогнам они, видимо, не нужны.

К ним подсела женщина в строгом синем платье.

– Приветствую, во имя Предвечного света. Молодожены, как я понимаю? Увы, – она слегка улыбнулась, – сегодня у вас ночь воздержания. Завтра вас примет сама Наставница, приходите сюда к девяти утра. Ужин без мясного, утром не есть, можно лишь попить воды или чая. Направление в отель возьмите у нее, – она кивнула в сторону девушки за столиком. – До встречи.

Поднялась и ушла. Надежда ошеломленно глянула на Игоря:

– Наставница, это ведь сама Танцующая в Огненном цветке. Она всего одна, хотя немало пытались войти в огонь. Умирали от разрыва сердца, а то и сгорали.

Игорь покачал головой:

– Ты уж, пожалуйста, не пробуй. У нас все едва началось.

Надежда нервно улыбнулась. Снова подошли к девушке за столиком, та попросила билеты и недолго подержала в руке.

– У вас статус гостей Наставницы. Разместят получше, не в стандартном номере. – Она вернула билеты, добавив карточку с изображением цветка. – Спуститесь на эскалаторе к стоянке наших такси. Приложите к приборной панели, вас довезут.

– А как же… – Надежда оглянулась на голубые и фиолетовые сполохи.

– Думаю, завтра вы увидите Цветок вблизи, – улыбнулась девушка.

Эскалатор доставил в подземный гараж: машины странных прямоугольных форм и почти прозрачные.

– А это знакомо, – сказала Надежда. – Автоматическая транспортная система, в будущем ею планируется заменить обычные автомобили в городах.

Дверцы открывались как обычно, хорошо, что вспомнил сначала открыть для Надежды. Не было ни руля, ни обычных приборов, но когда приложил карточку к передней панели, машина почти бесшумно тронулась. Поднялись по пандусу, слева за гранитной набережной открылась река, а справа высился пятиглавый собор.

– Собор Христа Спасителя, – кивнула в его сторону Надежда. – Говорят, что он и храм Огненного цветка расположены рядом не случайно. Ты вообще как относишься к религии? Как-то не нашли времени поговорить, – и она слегка фыркнула.

Игорь пожал плечами: – Равнодушно. Ты заметила, что у нас в учебной программе религиозных предметов не было?

– Гм, – сказала Надежды. – У нас в старших классах был предмет «история религии», но последний год я, понятное дело, пропустила. Зато у вас есть курс сексуального воспитания. У девчонок в Красноярске глаза бы на лоб полезли, если увидели, чем мы тут на уроках практики занимались. Ну а выпускные танцы, это вообще…

– Зато мы нашли друг друга. – улыбнулся Игорь. – Но кажется, приехали.

Машина свернула к зданию, тоже с эмблемой цветка на фасаде, и остановилась у входа. Дверцы открылись сами, входная дверь тоже, и из нее вышла девушка в голубенькой униформе.

– Приветствую, во имя Предвечного света. Багаж есть?

– Нет. – Игорь нес только легкую сумку с одеждой.

– Пойдемте.

Провела их к стойке, где попросили карточку с цветком. Девушка за стойкой (с ярко-голубыми глазами, похоже опять рогна) коснулась ее пальчиками и улыбнулась.

– Вам положен полулюкс, бесплатно. Питание в ресторане на втором этаже, в пределах стандартного меню тоже бесплатно. Элина, проводи в пятьдесят первый номер.

Поднялись в лифте на пятый этаж.

– Приложите пальцы к этой пластине, – сказала Элина. – Всё, замок вас запомнил. Если что нужно, звоните, просто снимите трубку.

В холле приятное зеленое покрытие на полу, одна дверь ведет в гостиную с большим экраном телевизора, другая в просторную ванную, третья в спальню.

– Кровать широкая, – вздохнула Надежда. – Жаль, что нам положено использовать ее только для сна.

– Надеюсь, что завтра мы еще не уедем. Что пока будем делать?

– Погуляем. Только переоденусь, взяла платье понаряднее, чтобы не выглядеть провинциалкой. Все-таки Москву называют столицей мира, это конечно из-за Цветка.

В платье с воланами показалась такой соблазнительной, что Игорь не удержался от поцелуев и… остановиться уже не смог.

– Снимай платье, – шепнул он в ухо. – Нам сказали воздерживаться только ночью.

– И кто научил тебя софистике? – поинтересовалась Надежда, но стала послушно снимая платье. – Не могу же я отказать мужу в его медовый месяц.

Кровать оказалась удобной, а тело Надежды, как всегда, упоительным, так что о прогулке больше не вспоминали. Очнулись, только когда в окне синели сумерки.

– Платье сгодится и для ресторана, – сказала Надежда, приводя себя в порядок перед зеркалом. – Карточку с цветком не забудь.

Спустились в ресторан, где их проводили к столику в нише.

– Смотри, – Надежда указала на противоположную стену, – это же прямо я.

Там над столиками ряд фресок. На этой вдаль уходит строй темных полуразрушенных зданий, небо прочерчивают дымные следы от летящих самолетов, а на переднем плане женщина, обняв за плечи, ведет перед собой девочку. Наивное личико, широко открытые голубые глаза, а женщина действительно похожа на Надежду: такая же крупная, только в изорванном платье, волосы разметаны, а на лице сумрачная решимость. Спереди лица обеих освещает какое-то мерцание…

– Это мать ведет юную рогну к Цветку. – раздался голос подошедшего официанта. – Вообще-то он появился уже после войны, так что это художественный вымысел. Сам Цветок изображать не принято, да это и невозможно… Что-нибудь выбрали?

Игорь потянул к себе меню, но Надежда его опередила.

– Салатик на ваш вкус и что-нибудь сытное, только не мясное. Что вы порекомендуете? Мы не обедали.

– Тогда можете начать с первого, французский овощной суп с тертым сыром, а на второе запеканка с бобами, артишоками и шпинатом.

– Никогда такое не пробовала, но звучит аппетитно. Давайте. Ты как? – повернулась она к Игорю.

– Тоже попробую.

Скоро принесли, суп оказался приятно острым, а запеканка сытной – как раз то, что надо. На десерт подали горячее шоколадное суфле, пальчики оближешь. Покончив с ним, Надежда вздохнула:

– Ведь хотела проявить умеренность, но куда там. Есть хотелось ужасно.

Платить опять не пришлось, по гостевой карточке все было включено. Поднялись к себе.

– Что это? – спросила Надежда.

На улице уже смерклось, но гостиная была освещена трепетным светом из окна. Подошли к нему ближе. Жемчужные столбы взмывали над темной рекой, опадали, сменяясь призрачно-зелеными, а на смену уже спешили фиолетовые волны.

– Цветок! – потрясенно сказала Надежда. – Я читала, что вначале он был невелик, но с тех пор сильно вырос.

Игорь прокашлялся: – Похоже на северное сияние, на севере Карелии бывают очень красочные.

– Касание иного мира, – прошептала Надежда.

Улеглись, жалюзи закрывать не стали, так и уснули, омытые переливчатым светом. Утром Игорь заказал чай в номер («нам же сказали про чай»), и отправились в храм пешком, тут было недалеко. Свечение померкло при свете дня, но все равно завораживало. Прошли мимо головы очереди, дежурная рогна как раз впускала очередную партию.

– Сосредоточьтесь, – сказала она. – Это очень важный момент вашей жизни. Отриньте материальные помышления, просите того, что подскажет сердце. Ни в коем случае не желайте плохого другим. Помните, в этот миг вы прикасаетесь к Наивысшему.

Надежда вздохнула, они прошли мимо открывшейся двери, навстречу вышла вчерашняя женщина в синем платье.

– Приветствую. Сейчас вы увидитесь с Наставницей. Называть ее так вам не положено. Обращаться только на «вы»: госпожа Ассоль или просто госпожа. Если она будет говорить вам «ты», не обижайтесь, это знак благоволения. Пойдемте.

Открылась неприметная дверь, и они вошли в помещение с вогнутой внутрь прозрачной стеной и несколькими стульями. У Игоря перехватило дыхание: за стеной над полом танцевали языки пламени – зеленоватые, голубые, фиолетовые, порой взмывали сполохи желтого и красного. Были видны люди, которые обходили Цветок или стояли неподвижно.

– Не спешите обращаться к Цветку, – сказала женщина в синем, – подождите Наставницу… А вот и она.

Откуда-то появилась женщина: платье тоже синее, но более свободного кроя и короткое, чуть выше колен. Лицо – будто светящееся изнутри. Их провожатая поклонилась:

– Приветствую вас, госпожа Ассоль.

– И я приветствую вас. Это и есть мои гости? – Голос музыкальный, глаза чуть насмешливые.

– Здравствуйте, – сказал Игорь. – Спасибо за честь, мы не ожидали увидеть саму Танцующую.

Наставница слегка махнула рукой. Она лишь мельком поглядела на Игоря, внимательно разглядывая Надежду.

– Оставьте церемонии. Сужденная встреча все-таки состоялась. Я рада вам.

– А разве сужденное может не состояться? – спросила Надежда.

– Сколько раз так бывало. Кое-кто может подсуетиться.

Она глянула на провожатую, и та удалилась.

– Нам предсказала одна гадалка по рунам, что у меня будет очень важная встреча, – сказала Надежда, – с женщиной. Это вы?

– Вероятно, – улыбнулась Ассоль. – Мне тоже кое-что шепнули вчера, когда я танцевала в Цветке. Ты беременна, и это просто замечательно.

Надежда поджала губы и оглянулась. Ассоль звонко рассмеялась.

– Нас никто не слышит, мы одни в нашем мире. За этим я проследила.

– А кто сказал? – тихо спросила Надежда.

– Имя не может быть названо, но ты догадываешься. И еще было сказано, что тебе надо войти в Цветок.

– Я же умру, – прошептала Надежда.

– Со мной нет. Только не вынимай руку из моей, для Цветка мы будем как две сестры.

– Мой ребенок получит Дар? Он… или она станет рогной? Но я не хочу, чтобы над ним насмехались.

– У тебя будет дочь. С красивыми зелеными глазами, а рогны бывают только с голубыми. И никому не советую насмехаться нал ней, тебе придется приглядывать за этим. Да, она получит Дар, очень редкий. И тогда сужденное сбудется.

– Но я могу и не входить? – так же тихо спросила Надежда.

– Конечно. Просто еще одна возможность будет утеряна. Поначалу тебе будет легче, но потом… Впрочем, я не хочу говорить о плохих вариантах судьбы. Пока всё в твоих руках.

Надежда глянула на Игоря:

– Я боюсь. Боюсь того, что может произойти. И боюсь не войти, такое предлагается лишь раз в жизни.

– И далеко не каждой, – легко подхватила Ассоль. – Чем-то ты приглянулась Предвечному свету. Хотя отчасти, наверное, это из-за имени.

– Надежда, – сказал Игорь, – поступай, как хочешь. Я всегда буду стараться помочь тебе.

– Тогда я войду, – голос Надежды прозвучал тверже. – Пусть будет, что будет.

– Хорошо. Ты сказала слово. Миры создаются словом и рушатся, если не было сказано должное. – Ассоль помолчала. – Когда посетители покинут помещение, мы подойдем к Цветку. Можно бы и при них, но тебе будет неловко, в первый раз надо раздеться донага. Ты почти не ощутишь это пламя, но оно пронизывает каждую клеточку тела, и ему не нужно мешать.

– Я могу отвернуться, – сказал Игорь.

– Зачем, – рассмеялась Ассоль, – ты не видел жену нагой? А мне раздеваться не нужно.

Люди один за другим отходили от Цветка, некоторые вставали на колени напоследок. Вот за последним закрылась дверь, и больше никто не вошел.

– Перерыв на десять минут, – опять посмеялась Ассоль, – на спец обслуживание. Пора, Надежда.

В прозрачной стене появился широкий проход. Надежда помедлила, потом решительно сняла платье и повесила на стул. Затем последовало белье. Ассоль взяла ее за руку и повела к Цветку.

– Ты, Игорь, можешь просто наблюдать. В какой-то момент мы исчезнем для тебе, не пугайся. Твое зрение не в состоянии воспринять другой вибрационный план. Мы скоро вернемся.

Они подошли. Танец лепестков пламени замедлился, вдруг один вырвался из цветка и охватил всю Надежду. Та вскрикнула.

– Расслабься, – сказала Ассоль, – цветок просто знакомится. Ну, с Богом!

И потянула Надежду в танцующее пламя. Во рту Игоря пересохло, он сглотнул. Огненные языки закружились вокруг женщин, постоянно меняя цвет: синий, голубой, фиолетовый, зеленый… Лепестки причудливым венцом охватили бедра Надежды, а следом Ассоль сделала пируэт, увлекая ее за собой, и вдруг обе женщины пропали, словно улетев на разноцветных крыльях. Игоря пробрал озноб. Один, перед цветком из неземного мира, лепестки которого тянутся и к нему. Вдруг один облизнул его тело: мимолетный жар, Игорь отшатнулся.

Тут же снова появились женщины. Ассоль шагнула вперед, выдернув Надежду из пламени. Лицо у той было белое, и по нему плясали разноцветные сполохи.

– Вот и всё, – сказала Ассоль. – Всего несколько секунд.

– Мне по… казалось, гораздо д-дольше, – сипло сказала Надежда.

– Ну да, – согласилась Ассоль. – На сколько-то мы выпали из времени нашего мира. Пойдем, оденься. В следующий раз можешь войти в легкой одежде, но не думаю, что это случится. Тебе не стать Танцующей, ты слишком привязана к этому миру.

Провела их обратно и лукаво глянула на Игоря:

– Ну как, загадал желание?

– Да, – смущенно сказал он. – Я…

Ассоль приложила пальчик к губам: – Не говори, высказанное могут подслушать. А теперь я оставляю вас. До свидания.

Скрылась в открывшемся проеме, а Надежда посмотрела на Игоря.

– Мне кажется, я провела там часы. Мы бродили, разговаривали, но в памяти почти ничего не осталось. Помню только, какое-то время мы лежали среди цветов изумительной красоты. И все время госпожа Ассоль держала меня за руку.

Вошла женщина в синем.

– Поздравляю. Вы удостоились необычайного благословения. Можете побыть у Цветка с новой партией посетителей, или отправиться в отель. Пребывание оплачено еще на сутки.

– В отель, – вздохнула Надежда. – Слишком много впечатлений.

В ресторане пообедали, опять только овощные блюда.

– Можем съездить в Дворец конгрессов, где была провозглашена Северная федерация, – сказал Игорь. – Изумительная архитектура и чудесный парк.

– Главное чудо мы уже видели, – тихо сказал Надежда. – Знаешь Игорь, я только сейчас поняла, насколько потрясена. Хочется только покоя. И чтобы плескала вода.

– Тогда возвращаемся, и на Ладогу. Сосны, ветерок, а вода еще теплая. Узнаю про поезд и позвоню твоему отцу, может кто-нибудь подхватит нас в Петрозаводске.

Оставшиеся три дня отпуска провели на Ладоге, и все было, как Игорь сказал. Он и не знал, что над ними сгустились тучи.

Как обычно, конец рабочей недели отметили в кабинете замполита. После первой рюмки военный комиссар удовлетворенно вздохнул и потянулся в кресле.

– Позвонил мне начальник гарнизона Суоярви: мой протеже, Игорь Рощин, там отличился. Во время отпуска съездил без разрешения в Российский союз, а в объяснительной написал, что дескать по просьбе молодой жены. Начальник хотел хорошенько надрать ему задницу и лишить увольнительных, но решил сначала обратиться ко мне.

Замполит чуть прикрыл глаза:

– Умно с его стороны. Я слежу за информацией: так вот, этот салага попал в новости Сортавалы, где было о возложении венков новобрачными, и сюжет повторило центральное телевидение. Главное, что есть комментарий самой Императрицы: «очень похвально». Если сурово накажете, как бы тебя с твоим подполковником не обвинили в дискредитации императорской фамилии: не может же Императрица хвалить штрафника? По меньшей мере неприятный разговор в Имперской службе безопасности тебе обеспечен.

– Тьфу, черт! – Комиссар, естественно, выразился грубее. – Да откуда это узнают?

– Теща у этого молокососа дамочка боевая, уже обзавелась связями не только в Сортавале, но и Петербурге. Запросто может пожаловаться.

– С каких это пор тещи стали заботиться о зятьях?

– Эта в нем души не чает, рада, что дочка вышла замуж.

– И что делать?

– Позвони в Суоярви, чтобы ограничился минимальным наказанием, скажем парой нарядов вне очереди. Пусть объявит, что это из снисхождения к молодым, с другого бы шкуру спустил… Ладно, давай еще по одной.

Пришла осень, праздники кончились, зарядили дожди. И Надежда сделалась невеселой, часто жаловалась на тошноту. Впрочем, бывал дома только на выходные, а там порой удавалось заняться сексом – тихонько и сзади. Но и так было хорошо: прижиматься к широкой попе Надежды, ласкать груди (они как будто стали полнее), скользить в податливой глубине…

– Может быть, тебе неприятно. – спросил он, – в твоем положении?

– Ничего. Я ведь чувствую, как тебе хорошо. А ребенку не повредишь, в этой позе ты двигаешься во мне… по касательной. Везет мужикам, одни удовольствия от секса. Я-то думала, мне будет легче, врач говорит, что организм сильный. Куда там, порой только бы добежать до унитаза, и сидишь с ним в обнимку…

На службе учебка закончилась и пошла обычная солдатская рутина. Разнообразие вносили только марш-броски по пересеченной местности, болот и холмов вокруг хватало. Возвращались все в мыле, удовольствием было просто вытянуть ноги. На «десерт» был объявлен траверс массива Воттовары: один взвод должен был пройти по ее верхам с северо-запада, а другой с юго-востока, начиная с Сопки смерти. Какой взвод сделает это быстрее, тот и победит в соревновании. Мрачное название «Сопка смерти» носила потому, что там то ли немцами, то ли финнами был уничтожен партизанский отряд. Ничего особенного, мало ли боев случилось в этих местах, и все же Игорь был рад, что попал во взвод, идущий на Воттовару с севера.

Локомотив доставил в вагончике на станцию Гимолы, а дальше последовал марш-бросок по разбитой грунтовке к подножию Воттовары. Здесь пути разошлись: взвод Игоря стал по лесной тропе огибать гору с севера, а «южный» по той же грунтовке выдвигался к подъему на Сопку смерти. «Гора» – громко сказано, виднелась только возвышенность с лесистыми склонами. Взводный сказал, что высота Воттовары 417 метров, так что предстоял подъем всего на двести метров. В оговоренном месте остановились на ночлег, солнце уже начало скрываться за деревьями. Здесь произошла неприятная встреча: перед Игорем через тропу метнулась жирная черная гадюка. Взводный покрутил головой, оглядывая намеченную для ночлега поляну.

– Как бы их тут не было много. Еще сползутся к теплу.

Здоровяк Дмитрий скинул вещмешок.

– Вы тут разводите костер, а я скоро. Стрелять можно?

– Да сколько хочешь (шли, естественно, с автоматами). Только всех не перестреляешь.

– А мне всего одна и нужна.

Скрылся среди берез, минут десять спустя прозвучала короткая очередь, и Димка вернулся, зажимая меж двух палок полудохлую гадину, эта была золотистого цвета.

– Не дотрагивайтесь, – предупредил он.

Костер уже горел, сушняка было вдоволь. Дмитрий сбросил змею в огонь и прижимал палками, пока та отчаянно дергалась, свиваясь золотыми кольцами. Когда затихла и сделалась черной, вытащил и достал походный топорик.

– Порублю на куски и развешу на кустах вокруг лагеря. Ни одна гадина не подползет, боятся запаха своих поджаренных товарок. В лесных пожарах их немало сгорает.

На ужин было по банке тушенки на двоих, да вскипятили чай. Взводный поглядел на часы:

– Подъем в пять, одновременно с взводом «юг», и сразу выдвигаемся на гору. Не завтракаем, перекусим где-нибудь на подъеме.

Игорь постелил сложенный вдвое кусок термоткани. Накрываться не было нужды, ночи пока стояли теплые. Лег и стал глядеть на небо, где уже появились первые звезды. Внезапно зеленоватое мерцание почти в зените поймало его взгляд. Северное сияние? Рановато, до зимы еще далеко. Да и непохоже, тут словно трепещут крылья бабочки. Трепыхание спускалось, от него стало распространяться зеленоватое свечение, приобретая форму перевернутого конуса.

– Ты гляди, похоже на НЛО, – удивленно сказал взводный. – Спрошу, видят ли его ребята из другого взвода?

Подержал у головы рацию и вскоре опустил.

– Нет связи, треск какой-то.

Конус стал ярче и явно спускался к земле, вскоре по поднятым лицам солдат побежали зеленоватые тени. Стояла полная тишина, но потом в ней проявился суховатый неприятный треск.

– Как и на радиодиапазоне, – сказал взводный. – А спускается-то прямо к нам.

Спустя пару минут стало ясно, что не совсем к ним, а уклоняется к югу. Стали видны темные щетинистые леса на склонах Воттовары и ее почти плоская, с неровностями вершина. Вдруг ее залил яркий зеленый свет, в нем промелькнуло что-то темное, и все погасло. В небе опять стали появляться звезды, а Воттовара спряталась в темноту. Дежурный подбросил дров, и костер ярче осветил поляну. Взводный опять схватил рацию, но прикрыл голову углом термоткани, так что слов было не разобрать. Наконец откинул ткань.

– Вот что. Наши соревнования отменяются. Подъем по-прежнему в пять, завтракаем и идем на соединение с первым взводом. Вместе будем обыскивать гору, что там на нее опустилось? Может, натовский разведывательный зонд? Свечение видели и в Суоярви, но их локаторы ничего не засекли.

– НАТО? – хмыкнули из темноты. – Кто-то еще верит в эти сказочки?

– Лучше перебдеть, – отрезал взводный, – чем недобдеть. Спать!

Звезды стали ярче, потрескивание костра убаюкивало и спалось крепко. Утром позавтракали консервами (перловка с тушенкой) и выступили. Шли в полутьме, не видя, куда ступают, и по спине прополз холодок: вспомнилась вчерашняя гадюка. Но на ногах сапоги, так что бояться нечего. А вскоре начался подъем, и по спине стал стекать уже пот. Чащоба, ветки царапают лицо, к щекам липнет паутина. Постепенно лес начал редеть, а из предрассветного сумрака стали появляться деревья с голыми, странно переплетёнными ветвями. Остановились передохнуть.

– Воттовара странное место, – сказал взводный. – Чудные деревья, выше пойдут сейды, говорят и снежного человека видели. Раньше сюда было паломничество туристов, да и сейчас из Питера приезжают: дескать, здесь место силы. Да и мы какие-то световые эффекты видели. Но пока ничего нет… Ладно, где там наши?

Достал рацию и коротко переговорил.

– Прошли седловину после Сопки смерти и тоже поднимаются на гору, скоро встретимся. А вы растянитесь в цепь и проглядывайте по сторонам, может чего заметите.

Снова тронулись. Деревья стали реже, не граница ли леса? Но для нее низковато, все-таки не Кольский полуостров. А вот фантастически искривленных деревьев больше, красный свет взошедшего солнца обтекает завязанные узлами ветви. Словно здесь чудила какая-то неведомая сила.

– Подойдите сюда! – крикнул боец, шедший справа.

Подошли. Странно, будто каменная лестница из грубых ступеней поднимается по склону. Начинается изо мха и никуда не ведет, наверху только низкий кустарник.

– Лестница троллей, – пробормотал кто-то.

Да, ступени высоковаты для обычного человека. И словно не выложены, а отлиты из сплошного камня. Из интереса поднялись по ней: лестница как лестница, только кто ее соорудил в таежной глуши? И зачем?

Среди кустарника появились первые сейды, большие камни на подпорке из маленьких. Игорь видел такие на Кольском, их появление объясняли таянием ледников, хотя некоторые были сложены человеческими руками. Сейдов было много, и некоторые повязаны выцветшими ленточками – то ли места некоего языческого поклонения, то ли развлекались туристы. Попадались и большие, похожие на каменные калитки без дверей. Бойцы шли, крутя головами, а вокруг становилось не светлее, а сумрачнее, солнце едва виднелось сквозь красноватую дымку. Чувствовалось некое стеснение в воздухе, голоса звучали приглушенно. Подъем стал пологим, а потом сошел на нет, видимо достигли плоской вершины. Причудливо скрученные деревья, болотца, сейды… казалось, что идут так уже долго. Никаких признаков второго взвода.

Игорь поднес к глазам тактический планшет, такие выдавали на время марш-бросков. Еще страньше, как сказала бы Алиса в Стране чудес. Лишь недавно видел на нем топографическую карту Воттовары с россыпью красных точек – приданный на время учений дрон фиксировал местоположение каждого солдата. А теперь ничего, даже карта стала расплываться и вдруг исчезла. «Потеря связи», – выдал текстовое сообщение планшет.

Игорь огляделся: невдалеке озерцо в скалистых берегах, на ближний из кустов вышел старшина и поднял руку, чтобы все собрались.

– Вот что, – сказал он, – сколько времени? У меня часы чудят.

Игорь глянул на свои часы – и тут пустой дисплей. У других часы тоже отказали. Взводный разглядывал свои – с циферблатом и стрелками, «Командирские».

– Мои показывают три с минутами. Не могли мы столько идти. От силы полтора часа.

– Но солнце как будто уже опускается, – сказал кто-то.

– Какое это солнце, – фыркнул взводный, поглядев на тусклое пятно в небе. – И тактический планшет сдох, будто включена аппаратура рэб. Но прочесываем вершину дальше.

За озерцом начинался пологий спуск, похоже в сторону Сопки смерти. Левее сглаженный скальный бугор, наверное высшая точка Воттовары. Игорь прошел вдоль его основания: ноги гудели и карабкаться наверх не хотелось. Снова сейды, а вот тут что-то новое. Массив скалы рассекает вертикальная трещина – похоже на тектонический разлом, какие видел на Кольском. Сверху будто кто-то нахлобучил каменную плиту, и получилось подобие ворот, только как и давешняя лестница, они никуда не ведут. Игорь из любопытства прошел через расселину – широкая, можно двоим идти рядом. Пол присыпан мелкими камнями, есть подобие тропки, наверное туристы заходят сфотографироваться: «Воттовара, ворота Похъёлы». Повеяло холодком, но вместо Похъёлы на другой стороне открылся тот же скучный пейзаж. Тут услышал крик взводного и повернул назад.

Невдалеке собралось несколько бойцов, старшина сидел на корточках, разговаривая с кем-то. Игорь подошел: к большому камню привалился человек в солдатской форме, лицо как будто знакомое, неужели нашелся кто-то из второго взвода? К Игорю повернулся Дмитрий:

– Сидит и не встает, выглядит как оглушенный. Больше пока никого.

– Кто тебя тут оставил? – допытывался старшина. – Где остальные?

Солдат моргнул: глаза мутные, ничего не выражают.

– Оставил взводный… как и вы, – выговорил он наконец. – Приказал: сиди тут, пока мы сходим…

Опять умолк, и старшина потряс его за плечо:

– Кто это «мы»? Сколько ушло? Куда?

Солдат вяло поднял пуку, показывая на расселину, откуда вернулся Игорь.

– Пошли двое… взводный и Сергей. Там… как будто лестница, светится желтым.

– Я только что оттуда, – пожал плечами Игорь. – Ничего там нет, пустой скальный проход.

– А где другие люди? – раздосадовано спросил старшина и оглянулся. – И где твой автомат?

– Все… разбрелись. Автомат… не знаю, где.

– Ну вот! – старшина встал. – Потеря боевого оружия, еще хорошо, что ты из другого взвода.

Он вскинул автомат к белесому небу и дал короткую очередь. Выстрелы прозвучали глухо.

– Это чтобы знали, их ищут. Если услышим ответные выстрелы, пойдем на звук. Ты, – он кивнул Игорю, – пока останься.

Бойцы снова растянулись в редкую цепь и пошли в сторону Сопки смерти, быстро исчезая среди искривленных деревьев. Игорь глянул на солдата (тот сидел, не меняя позы) и походил вокруг, но автомата нигде не было. Стало быстро темнеть и раздалось неприятное потрескивание, сразу напомнив прошлый вечер. Но зеленоватого мерцания в небе не было, вместо него некая желтизна проступила со стороны расселины. Игорь обошел заслонявшие обзор кусты (сердце пару раз трепыхнулось) и резко остановился.

Расселину озарял мутный желтый свет. В нем что-то трепетало, будто сполохи ядовитого северного сияния. Пара секунд – и проглянула некая угловатая тень, вот обозначилась четче… Лестница! Похожа на ту, что они видели на подъеме, но эта уходит вниз. Такие же грубые каменные ступени, черные угловатые стены с обеих сторон. Куда ведет лестница, не было видно, и Игорь сделал к ней несколько шагов. Будто золотистое сияние стало подниматься над лестницей – привлекательное и одновременно пугающее. Черное и золотое – сразу вспомнилась бьющаяся в огне гадюка. Игорь споткнулся, и тут же резко зазвонил телефон. Стал поднимать его (рука почему-то двигалась затрудненно) и мельком глянул, кто звонит?.. Надежда! Только как она могла дозвониться, здесь же нет сотовой связи?

Голос Надежды прозвучал очень ясно:

– Игорь, не ходи туда. Там смерть.

Сразу оборвался, а Игорь от неожиданности сделал шаг назад и сел на подвернувшийся камень. Стал тыкать пальцем, чтобы перезвонить. Через какое-то время получилось:

– Почему ты звонила? Откуда знаешь, куда я шел? Почему туда нельзя ходить?

На этот раз голос Надежды был еле слышен сквозь треск помех.

– Игорь, я не звонила тебе. Утром пыталась, но без толку. И сейчас еле слышу. Расскажешь все потом, ладно?..

Треск усилился, совсем заглушив голос, и связь оборвалась. Золотистое сияние медлило у входа в расселину, но из нее не выходило. Вдруг погасло, послышалось как бы ворчание, а потом несколько выстрелов прозвучало из леса, и все стихло. Когда первые люди из поисковой партии стали выходить из-за деревьев, расселина уже выглядела как обычно: скальный проход в боку горы.

Отыскались все из второго взвода кроме двух, пропавших в расселине. Говорили, что потеряли ориентировку и бродили, почему-то не встречая друг друга. Взводный приказал спускаться к станции Гимолы.

– Там переночуем на старой турбазе. Если связи не будет, вызову по стационарному телефону наряд с собаками, в Суоярви сохранился собачий питомник.

Несмотря на темноту, спустились без приключений: заработала связь, да и тактические планшеты ожили. Утром прилетел вертолет с проводниками и собаками, захватил взводного с двумя солдатами (в том числе Игоря), и снова оказались на Воттоваре. Поиск с собаками ничего не дал, только нашелся в кустах пропавший автомат. В расселину поисковая собака идти отказалась: проводник даже зашел первым и потянул ее за поводок, но собака только злобно рычала и упиралась, похоже, всеми четырьмя лапами.

– Что-то здесь есть, – сказал проводник, вытирая пот со лба, – невидимое для человека. А собака чует опасность, так даже на медведя не рычала.

Так что вернулись не солоно хлебавши. В Суоярви всех заставили написать подробную докладную: что видели и слышали, какие есть догадки о судьбе пропавших товарищей? Игорь написал о странной лестнице, предположив, что это мог быть обман зрения в сгущавшихся сумерках, а вот о телефонном звонке не стал, еще впутают сюда Надежду. Когда вернулся домой, та внимательно выслушала и покачала головой:

– В Красноярске говорили о некой Шайтан-горе в глухой тайге, где пропадают люди. Но никто не знает где она, а у вас тут под боком. Хорошо, что у тебя как будто завелся ангел-хранитель… – Она помолчала и добавила: – Или хранительница, раз говорила моим голосом.

Кончилась осень, опала листва, все чаще стали мелькать снежинки. Игоря вызвал командир отряда:

– Приезжает экспедиция из Питерского института. Название мудреное, но что-то связанное с физикой. Их заинтересовало происшествие на Воттоваре, да и твоя докладная. И охрана там не помешает. Возьми кого-нибудь в напарники…

Экспедиция прибыла поездом в Сортавалу, оттуда вертолет должен был доставить ее на Воттовару. «Экспедиция» – громко сказано, всего один молодой ученый и ассистент с двумя большими сумками. Познакомились. Ученый (точнее, кандидат наук), Семен Анатольевич, пожаловался:

– Денег на науку особо не выделяют. Собрали сколько могли датчиков, расставим в разных местах горы. Особенно интересны сведения о странностях с ходом времени. Значит, будете нас сопровождать?

– И еще Дмитрий, – Игорь кивнул на своего спутника. – Не знаю, как пришельцы, но медведи еще не все залегли в спячку.

Ученые расположились в гостинице и два дня ждали вертолета. Игорю было только на руку, неожиданно смог побыть с Надеждой. Коттедж уже стал казаться родным, лишь Виктория докучала заботами. На третий день (вертолет никак не выделяли) Олег Петрович предложил:

– Завтра у меня свободный день, скажи своим, что я могу доставить их на Воттовару. Да и сам ому хочется посмотреть.

Семен Анатольевич предложению обрадовался:

– Глайдер как раз то, что нужно. Там наверху сесть можно?

– Ровных площадок много, – сказал Игорь. – Это не гора, а скорее плоскогорье.

Так что утром полетели, только ненадолго остановились в Гимолах, надо было договориться о подключении датчиков к каналу связи.

– У меня официальная бумага от императорской академии наук, – сказал Семен Анатольевич, – с просьбой оказывать всяческое содействие. Нередко помогает.

Действительно, проблем не возникло и уже вскоре летели над Воттоварой. Вершину горы присыпал снежок, но неглубокий, и сажать машину на мерзлую землю было даже удобнее. Глядя на причудливо искривленные деревья, Олег Петрович покачал головой:

– Словно тут прошлось некое излучение. Эх, надо было вам биологов захватить.

– Денег выделили в обрез, – вздохнул молодой ученый. – Это уж если найдем что-то интересное.

Установка датчиков много времени не заняла: ассистент вколачивал в землю железный штырь, крепил к нему датчик с антенной и отмечал местоположение на карте.

– У них радиоизотопные аккумуляторы, – сказал он, – надолго хватит.

А Семен Анатольевич покачал головой: – Может, придется все-таки менять. Вы, Игорь, поглядите, как подключаются. Я вам оставлю пару запасных, а то из Питера не наездишься. И попрошу ваше начальство о содействии.

Дольше пробыли у загадочной расселины. То заходили внутрь, то расходились, чтобы замерить ход времени на разных дистанциях от нее.

– Да, внутри расселины время течет быстрее, – наконец сказал Семен Анатольевич. – И разница ощутимая, несколько секунд. А судя по докладной вашего старшины, когда вы были на Воттоваре, со временем вообще творились чудеса. Жаль нас не было, теперь придется накапливать материал.

Игоря (Дмитрий стоял в боевом охранении) попросили указать место, где начиналась загадочная лестница.

– Как такое может быть, – спросил Игорь, – она то есть, то ее уже нет? Она в другом измерении?

– Может и так, – сказал молодой ученый. – Только не пространства, а времени. Есть такое понятие, временной поток. Это лишь гипотеза и физического обоснования не имеет. Но если разные временные потоки действительно существуют, то оказавшись в другом, вы как выпадаете из нашего мира. Воттовара странное место, и возможно рядом с нашим тут течет другой поток времени. А может, это кто-то устроил. Но такое выходит за рамки современных технологий.

Напротив расселины замаскировали камеру слежения.

– У биологов выпросил. – сказал Семен Анатольевич, – они используют такие для наблюдения за животными. Здесь есть датчик движения, камера снимает и в инфракрасном диапазоне. Может, подглядим, кто этой лестницей пользуется?

Когда улетали, пошел легкий снег, укрывая окрестности кисейным занавесом…

Глава 3

3. Envoy extraordinary

Система звезды Антарес, планета Юор

Похоже, докладная произвела впечатление на Г`ацта: после пары дней скуки, которую скрашивала приходившая с подносом уэрри (уходить не спешила, позволяя Ул-сорну вволю насладиться своим скользким чешуйчатым телом), пришло известие, что остановились на его кандидатуре. Ему отдавалась человеческая самка для «финализации» изучения, а затем предстоял спуск на Юор. О том, что получит право на «финализацию», даже не мечтал – это привилегия инквизиторов. Надо озаботиться реквизитом, кровать с металлической сеткой тут не подходит. Специального резервуара на орбитальной станции, конечно, не было – пришлось ограничиться портативным детским бассейном. Деторождение в условиях низкой гравитации не поощрялось, но и не пресекалось совсем: всегда нужны особи, сызмала приспособленные к условиям космического пространства. «Финализация» прошла замечательно: Ул-сорн купался в волнах гавваха, когда его вставшие торчком чешуйки разрывали изнутри мягкую плоть самки, а ее корчи только добавляли наслаждения: куда до этого обычному сексу?.. Потом робусы унесли самку, облитую кровью и слезами: медики попытаются регенерировать ее, а заодно больше узнают об анатомии и физиологии человеческой расы. Но за удовольствия приходится платить – снова планетарная капсула и вырастающий внизу рыжий горб Юор.

Игни-тц раскинулся по берегам пересохшей лагуны. На планете кое-где еще медлили остатки воды и болотной растительности, в таком райском уголке и располагался медицинский центр. Хвост оттяпали без промедления, под местной анестезией, так что было почти не больно. Потом, конечно, культя стала ныть, посылая импульсы боли по всему телу, и пару дней не разрешали вставать – кормить и помогать с туалетом приходила такая же уэрри, как на орбитальной станции. На третий день она стащила Ул-сорна с кровати (тут без изысков вроде металлической сетки) и несколько раз провела по палате. Вела в обнимку, но было не до эротических ощущений: мотало так, что несколько раз едва не упал. Не задумывался, что хвост так важен для сохранения равновесия. Но через несколько дней наладилось, даже погуляли по окрестностям, где Ул-сорну разрешили побарахтаться в грязевом болотце – жалком остатке тех великолепных болот, которые когда-то застали переселенцы с Мюрред. Хорошо бы и на Терре были такие теплые болота. Вскоре привык обходиться без посторонней помощи, и самку уэрри сменил самец – этот безжалостно гонял по тренировочному полигону. Но это понятно, пускай его готовили не в десантники, неясно, в какие условия попадешь. К счастью, сила тяжести была в полтора раза меньше, чем на Мюрред. Преподали и некоторые сведения о новом мире, Ул-сорну он не понравился: воды много, но она не в мелких болотах, а в глубоких морях и океанах, климат с резкими перепадами тепла и холода, вода даже замерзает, как в северных широтах Мюрред.

Язык осваивал под гипномодулятором, и это было ужасно. Ул-сорн лежал на металлической сетке, его удерживали ремни, а подбородок был подперт так, что смотреть оставалось только в потолок. Потолок был белый. Кто-то сказал незнакомое слово в ушах Ул-сорна – «мама», и на потолке появилась картинка – это была человеческая самка…

Тысяча голосов кричат ему в уши, глаза скованы мелькающими изображениями. Тени бегут по лицу – словно множество птиц машет радужными крыльями в комнате. Каждый час сквозь толстую иглу, воткнутую в руку, проходит волна жидкости, и помертвелая чешуя Ул-сорна ненадолго обретает блеск. Чужой мир вторгается в его мозг огненной болью. Тело корчится во власти машин и чужих снов. Он засыпает и пробуждается несколько раз в минуту.

Периоды интенсивного погружения сменялись сносными: с ним разговаривал на изучаемом языке ИИ, и Ул-сорн пытался отвечать. Временами вместо ИИ появлялся старик уэрри, с тусклой и позеленевшей чешуей. Представился как лингвист, и видимо был ценным специалистом по инопланетным языкам, поскольку его еще не отправили в последнее путешествие к Кох-Меридор. Показывая анатомические схемы, он объяснил Ул-сорну, что некоторые звуки ему просто не выговорить из-за иного строения речевого аппарата. Так, звук «о» требовал глубокой горловой артикуляции, невозможной для анатомии их расы, и приходилось осваивать некое подобие.

Иногда он пускался в откровения:

– Я и вы доживаем последние дни в привычных телах. Мне оказана большая честь: мое дряхлое тело будет разрушено, и копия сознания останется жить как электронный призрак в кристаллическом мозгу Кох-Меридор. Ну а вы окажетесь в копии своего тела где-то на другом краю Галактики. Однако с вашего сознания тоже сделают снимок, и ваш эйдон останется здесь.

– Кто же будет настоящим Ул-сорном, этот эйдон или та копия? Вы, кажется, лучше разбираетесь в таких вещах.

Уэрри скрипуче рассмеялся. «Смех существует у всех разумных рас, – как-то объяснил он, – только звучит по-разному».

– Это философский вопрос, и ответы на них всегда разные. Но я думаю, у того, кто сохранит самосознание, а квантовый двойник должен его сохранить. Эйдон просто информационная копия, без тела. Впрочем, если два наших эйдона встретятся в Кох-Меридор, там и поговорим.

– Большинство верят, – осторожно сказал Ул-сорн, – что если будут жить согласно заветам великого Тунгра и слушаться властей, то их эйдоны обретут вечно блаженство в Кох-Меридор. В ее святилище даже есть комнаты для общения с умершими.

– Думаю, это просто сказки об электронном бессмертии, – отмахнулся уэрри, но продолжать разговор не стал. И его можно понять, инквизиторы косо смотрят на таких скептиков.

Но в основном разговоры шли на тему языка, а параллельно Ул-сорн продолжал усваивать знания о новом мире. Неплохо поработали разведчики на Терре, хотя сбор информации облегчался тем, что значительная ее часть находилась в электронном виде. Неосторожны были обитатели планеты, а ведь подозревали, что за ними наблюдают.

Жить приходилось в общежитии, в маленькой клетушке, общаться с другими не рекомендовали. К счастью, в подвальном этаже имелся бассейн – с мутной водой и всегда переполненный. В общем, положение привилегированным не назовешь. Однако на перенаселенной Юор можно было жить и по другому, об этом Ул-сорн вскоре узнал. Ему сообщили, что предстоит встреча с куратором – уэрри, который будет опекать его двойника во время пребывания на Терре. «Скорее всего, пожизненного пребывания», – с горечью подумал Ул-сорн. За ним прислали флаер – редкая машина на Юор, только для элиты, с живым пилотом. Ушли назад кварталы Игни-тц, других городов не появилось, странные равнины начали пробегать под машиной – гладкие, металлически поблескивающие, окруженные крутыми и изъеденными горами. Потом открылась извилистая долина, вся уставленная будто миллионами стеклянных бокалов, косо наполненных фиолетовым светом. Еще дальше зубцы гор окружали озеро, в глубине которого багряно горел и подобиями древних драконов расплывался свет. Печать чуждости лежала на этих местах: не здесь ли состоялось сошествие великого Тунгра?.. Вдруг аппарат снизился и полетел медленнее. Пилот глянул на Ул-сорна:

– Долина, где пребывает Кох-Меридор, орудие великого Тунгра.

Надо же! Немногие удостаивались увидеть эту долину, обычно во время предсмертного путешествия… Камень, вздыбленный черными зеркальными пилонами, размеренный ступенями широких лестниц, изваянный в фигуры чудовищ, дальних предков мьюри. В конце огромной лестницы красно, словно огромны зев, светился вход а темную массу горы. Ул-сорн ощутил, что по хребту заструился холодок.

Но пока его везли не туда. Флаер отвернул, впереди появилась и стала вырастать гряда облаков, и вскоре машина нырнула в кипящую белую муть. В разрывах позади проглядывали грубые скальные обрывы, земная твердь была словно разрублена топором. Один из тектонических разломов, в последние столетия их стало много появляться на Юор. Аппарат пошел вниз, в непроглядную белизну, и вдруг снова вынырнул в свет Сурта. Внизу и в стороны раскинулось подобие зеленой чаши с блестками воды, кое поднимались фонтаны пара. Урочище Сур-талам – Блаженные поля, место для избранных. Аппарат опустился у широко раскинувшегося дома, сквозь тростники проглядывала водная гладь.

– Выходите, – сказал пилот. – Мне приказано ждать вас здесь.

Все-таки уважительное отношение, и Ул-сорн приободрился. Со стороны дома к нему направлялся долговязый, даже выше обычного, уэрри. Ул-сорн поспешил принять позу почтения, и опять отсутствие хвоста подвело – постыдно покачнулся. Уэрри словно не заметил и небрежно кивнул.

– Меня зовут Зон-Тац, – сказал он. – Второй круг.

Двойные имена не редкость на Мюрред, но на Юор это признак высшей касты.

– Буду счастлив работать под вашим руководством, господин, – почтительно сказал Ул-сорн.

– Вряд ли это можно назвать руководством, – благосклонно сказал Зон-Тац. – Скорее я буду передаточным звеном. Вживую мы вряд ли еще увидимся, вот и захотелось личной встречи. Примем ванну, поговорим.

Он потянул Ул-сорна к берегу, и там плюхнулся в мелкую воду. Поманил рукой, и Ул-сорн последовал. Вода влилась между чешуйками, и Ул-сорн затрепетал от удовольствия. Свой дом возле личного болота (никаких толп вокруг) – вот о чем теперь будет мечтать. А ведь на Терре наверное можно так устроиться!

Зон-Тац толкнул его локтем в бок:

– Вижу, что завидуете. А еще у меня гарем из нескольких самочек. Можно их позвать, заказать напитки, и мы бы славно провели время. Но лучше поговорим о главном, а главное для нас новая планета. Стабильная, с кислородной атмосферой и приемлемой гравитацией, а еще туземцы могут служить обильным источником гавваха. Вдобавок, как следует из вашей докладной, самки Терры вполне пригодны для использования.

– Мне выделили всего одну. Да, могут доставить удовольствие, и немалое. Но в процессе получают серьезные внутренние повреждения, мой экземпляр только недавно регенерировали. Неизвестно, на сколько еще его хватит, эксперименты будут продолжены.

Зон-Тац поплескался в жиже.

– Да, соблазнительная планета. Жаль, что далеко, но пожалуй это к лучшему, сохранилась в целости. Для наших друзей с Вудрада этот кусок не по зубам, да и чувствуют себя там плохо, смогли создать только небольшую базу. А мы с вами, Ул-сорн, широко откроем дверь. Но сначала туда надо добраться, и я рад, что нашелся мьюри, готовый пойти на риск.

– А в чем риск? – осторожно спросил Ул-сорн. – Г`ацт говорил, что техника создания квантовых двойников хорошо отработана, один уже давно отправлен на Вудрад.

– Не без труда отправлен, – скрежетнул Зон-Тац. – И не с первой попытки. Прохождению квантового сигнала могут помешать, например, области ионизированного водорода, а их расположение при большом космическом расстоянии непредсказуемо. Тогда, дорогой, Ул-сорн, от вас останется только бесплотный эйдон, и придется нам искать другого храбреца. Другое дело, когда заработает туннель мгновенного хода, тогда на Терру можно будет отправляться, как на курорт. Правда, на этом «курорте» вес отдыхающего будет в полтора раза больше, что не совсем приятно. Лучше уж отправлять туземцев сюда, пока Юор еще держится. А остающимся рассказывать сказочку, что это избранные возносятся в Блаженные поля…

– Хорошо придумано, господин, – счел нужным польстить Ул-сорн. А под чешую словно пролился холодок: «не с первой попытки». Значит, и он может оказаться только первой попыткой.

– К тому же, – продолжал Зон-Тац, – есть трудности с выбором точки сборки двойника в месте назначения. Конечно, инженеры с Вудрада установят маяк, однако у них недостаточно опыта в их калибровке. Так что молитесь Тунгру, чтобы все прошло гладко.

– Слава великому Тунгру! – автоматически отозвался Ул-сорн, но неприятная дрожь прошла по телу.

– В общем, заканчивайте подготовку, – благодушно сказал Зон-Тац. – И помните, что я всегда буду с вами. Пускай в виде бесплотного голоса или потокового видео, это тоже возможно. А иногда в ваш эйдон вселится сам великий Тунгр или кто-то из его приближенных. Это должно быть необычайное ощущение, завидую вам.

Вот только кто будет его ощущать? Что останется от нынешнего Ул-сорна? Может, только облачко квантов, рассеянных среди газовых туманностей?.. Но отступать поздно. Зон-Тац простился дружески, хотя самочек вызывать не стал: будет ли еще от него, Ул-сорна, прок?

Снова занятия зубодробительным языком, и наконец все закончилось.

Экипировали стандартным поясом десантника и снова отвезли в сумрачную долину Кох-Меридор. На этот раз его поглотил красный зев. Справа от Ул-сорна черная стена, и слева от него черная стена, красным кристаллическим маревом затянуто все впереди. Карминовый свет истекает из глубины, из узлов переплетенных ветвистых линий. Здесь Ул-сорн умер, его тело и мозг в долю секунды сожжены мириадом лучей тончайшего огня.

Мгновенный, непереносимый жар. И сразу холод, такого холода никогда не испытывал. Чешую жжет, руки бессильно раздвигают белую сыпучую труху. Встать не получается, тело словно налито свинцом. Да и стать не на что, ноги не находят опоры в этой трухе.

«Это снег», – вдруг вспоминает Ул-сорн. Видел раз в полярных широтах Мюрред, да и на Терре он широко распространен… Терра? Он что, уже на Терре? Какой холод, можно замерзнуть насмерть. Надо активировать пояс, он может создать вокруг тела кокон теплого воздуха. Но пальцы скользят по пластику, не в силах открыть пульт. Сверху маячат какие-то тени, и Ул-сорн пытается схватить их, но они обламываются – это высохшие ветки деревьев. Мысли путаются от невыносимого холода. Где теплое болото, где он плескался с Зон-Тацем7 Где Зон-Тац? Великий Тунгр, помоги мне!..

4. Камер-юнкер

г. Сортавала – С. Петербург

Пришла зима. Надежду стало меньше тошнить, и она повеселела.

– Так еще терпимо, – сказала она. Они гуляли по городу, ветер сдувал снег с карнизов и кружил вдоль улицы. – Как странно, когда ехали сюда, не думала, что скоро буду носить в себе ребенка. Так и не удалось погулять по зимнему Петербургу, там должно быть красиво.

– Еще успеем, – сказал Игорь. – А тебе не вредно долго гулять?

– Наоборот, врач советовал делать это почаще. Дома сидеть скучно, мама перестраховывается, даже к уборке не допускает. Но тебе в казарме наверное еще скучнее.

– Как же. Отцы командиры найдут, чем занять. Сейчас отрабатываем охоту на «кукушек». Так называли финских снайперов, которые во время войны забирались на деревья, маскировались и стреляли по нашим. Это скорее сказочка, но по зимнему лесу порой так набегаешься, что едва лыжи волочёшь. И спишь без задних ног.

Надежда хихикнула: – Ну, на меня у тебя сил хватает. Все-таки здорово, что тебя отпускают. Я боялась, что придется… куковать одной.

Новый год встретили дома. Запускали фейерверки из садика, позже в небе эхом отозвались сполохи северного сияния. После новогодних праздников позвонил Семен Анатольевич:

– Стала поступать интересная информация с седьмого датчика, но он вдруг забарахлил и больше данных не передает. И камера слежения вырубилась. Последнее что записала, пара зайчиков на поляне. Не сможете туда добраться? Запасные датчики я вам оставил, а камеру можно демонтировать и внизу посмотреть, что с ней.

Игорь подумал: – Добраться не проблема, но нужен снегоход. У нас в автопарке есть, только вам нужно позвонить начальнику гарнизона, чтобы разрешил взять. И меня отпустил. У вас есть какая-то бумага от имперской канцелярии…

Так что договорились. Игорь был рад отдохнуть от опостылевшей охоты на «кукушек», а управлять снегоходом их научили – «для повышения мобильности в боевых условиях». До станции Гимолы снегоход перевезли на грузовой платформе, и там Игорь просто съехал на снег возле путей. Хотя поклажи почти не было, по инструкции полагалось взять нарту, она могла послужить укрытием в случае поломки снегохода или если налетит буран. К ней прилагался обогреваемый коврик и тент из термоткани. Все легкое и без труда спустил на руках.

Напарника решил не брать: с двумя седоками снегоходом труднее управлять, а предстоял довольно крутой подъем. Отметился у дежурного по станции и выехал. Проселок от Гимол занесло, однако снегоход шел без труда, и только когда свернул к подъему на сопку, стало сложнее: сугробы, снежные занавеси на деревьях. К счастью, при спуске в прошлый раз взводный заставил делать затесы на стволах, поэтому не плутал. На более крутых местах пришлось ехать зигзагами, да еще мешала нарта, так что до вершины добрался только через три часа.

Место выглядело фантастичнее, чем летом: изогнутые деревья кутались в причудливые снежные одеяния, некоторые стояли как снеговые шпили, воздетые к лиловатому небу. Быстро нашел скалу с расселиной (в ней было пусто, только веял снег), а вот замаскированную камеру пришлось разыскивать среди кустов. Несколько раз снег падал за воротник бушлата. Наконец отыскал металлический стержень – и присвистнул: ни следа камеры, а стержень будто срезан. Конечно, надо сделать поправку на высоту снежного покрова, но такое впечатление, что невысоко над землей. Жаль, были большие снегопады и не осталось следов, какой хулиган это сделал. Не зайчики же резвились с аккумуляторной «болгаркой»? Хотел сразу позвонить Семену Анатольевичу, но опять «нет связи». Ладно, поехали искать датчик номер семь. Чуть смерклось, какое-то потрескивание стало слышно в морозном воздухе.

Сверяясь со схемой, отыскал нужное место, но и тут датчика не было, только косо срезанный стержень. Что за черт? Запасные стержни захватить не догадался, к счастью этот был срезан повыше, и датчик можно было установить на него. Пока возился с установкой, а потом активировал соединение, еще несколько раз доносился треск. Будто кто-то ломает лапник, но кого понесло за этим на Воттовару? А вдруг все-таки медведь?

Игорь передвинул автомат поудобнее и стал вглядываться: треск как будто донесся с того направления. Осторожно пошел туда, поворачиваться спиной к возможной опасности не стоило. Вот оно! Невысокая ель затряслась, скидывая остатки снега с ветвей, и стало видно, что-то барахтается возле нее. Судя по размерам, не медведь. Росомаха или человек? Может, пресловутая «кукушка»? Да что финским диверсантам тут делать?

– Эй! – на всякий случай окликнул Игорь и стал подбираться ближе по глубокому снегу. Когда подошел, это «что-то» повернуло голову, и спину Игоря, несмотря на теплый бушлат, проняло морозом. Не медведь, не росомаха, и… не человек. Какое-то крокодилье, только короче, рыло, чешуйчатое тело, а вот руки как у человека, только тоже в чешуе. Похоже, существо хваталось за ветки, пытаясь встать, но так и не смогло: снег вокруг изрыт и усыпан сломанными ветками и хвоей. Ну да, без опоры выбраться из рыхлого сугроба трудно. И все же странно: можно докопаться до земли, можно хоть ползком добраться до ствола елки. Еще более странно, что к снежной яме не ведет никаких следов: не с ели же существо свалилось? А самое непонятное – что это собственно такое?

Вспомнилось НЛО, что видели во время летнего похода на гору, пропажа людей в странной расселине и голос, неотличимый от голоса Надежды: «не ходи туда». Да, какая-то чертовщина творится на Воттоваре… Существо тем временем высвободило из снега руку и потянулось к месту, где у человека бывает поясница.

Пояс! Самый настоящий пояс, с карманами или футлярчиками. Выходит, существо разумное, хотя и выглядит жутковато, будто из фантастического фильма. И оно явно нуждается в помощи, вон как пытается опереться другой рукой о снег.

– Кто вы? – спросил Игорь, нагибаясь.

Осторожно! Может, это инопланетянин и сейчас тянется к оружию!.. Но рука существа подломилась, и оно сунулось рылом в снег. Явно не в форме для боевого столкновения. Преодолевая брезгливость, Игорь взялся за руку непонятной твари и потянул. Тут же перчатка соскользнула и пришлось ее снять. Когда взялся голыми пальцами, то передернуло: чешуя скользкая, как у рыбы, и вдобавок сочится ледяным холодом. Похоже, существо промерзло насквозь. Поднять на ноги так и не удалось (тяжелое!), но хотя бы посадил в снегу. И что дальше? Взялся за телефон – привычное для Воттовары «нет связи». Ладно, действуем как отрабатывали на учениях по эвакуации раненого. Стал поворачиваться, чтобы чтобы идти к снегоходу, и тут услышал стон. Существо раскачивалось, видимо силясь удержаться от падения, в уголке глаза собралась жидкость и каплями стекала по чешуйчатому веку. Слезы! А следом оно заговорило.

– Па-ма-ги-те.

Голос был скрипучий, но довольно внятный. Существо говорило по-русски!

Дальше Игорь действовал заученно. Подогнал снегоход, расстелил в нарте коврик и подключил к розетке на снегоходе. С невероятным трудом, надрываясь, перетащил существо на нарту. А если оно с какого-то ледяного мира и тепло ему вредно?.. Какой толк размышлять, делаем как положено в зимних условиях. Спереди и сзади нарт поднял складные дуги и натянул на них тент из термоткани. Существо иногда невнятно бормотало, но сейчас не до него. Еще надо спуститься с неожиданным грузом по крутым лесистым склонам Воттовары.

Спустился! Десятки раз пришлось спрыгивать со снегохода, чтобы поправить нарту, которая норовила наехать на снегоход. Один раз все-таки перевернулась, и с огромным трудом удалось поставить ее на полозья и снова втащить живой (будем надеяться) груз. К счастью, дуги выдержали, но половина термоткани осталась в кустах. Наконец выбрался на проселок, ведущий в Гимолы. Обливался потом, сил не было, увидел поваленное дерево и присел. Здесь уже должна быть связь, надо позвонить Надежде, а то беспокоится. Та слушала, не перебивая.

– Фантастика, – наконец сказала она. – Действительно, Шайтан-гора. Ты что будешь делать?

– Свяжусь с начальством. К тебе приехать, видимо, уже не смогу.

Начальнику гарнизона решил позвонить со станции, все-таки существо лучше поскорее доставить в тепло. Тот тоже выслушал молча, потом приказал передать трубку дежурному. С дежурным пришлось выйти к нарте, тот попросил отвернуть термоткань и долго смотрел.

– Вот ёшкин кот! – сказал наконец. А когда вернулись к телефону, сказал в трубку: – Все верно. Не знал, что бывают такие страхолюдины.

Игорь получил приказ ждать. Вместе с дежурным (хорошо, что оказался мужик) перетащили существо в комнату, уложив на диван. Было холодное, как ледышка, и признаков жизни уже не выказывало. Игорь приткнулся на другом диване и был так вымотан, что сразу заснул. Проснулся от яркого света за окнами и грома вертолетных винтов. Прилетели двое из ГБУ и тройка спецназа. С ними доктор, но тот даже не стал открывать свой чемоданчик. Поочередно поднял и опустил две чешуйчатых руки, потрогал туловище и пожал плечами.

– Кто знает, какая у них физиология? Может, наши лекарства для них яд.

Спецназовцы перенесли существо в вертолет, туда же гэбэшник приказал сесть Игорю. Только успел сказать дежурному, чтобы присмотрел за снегоходом. Летели недолго и не в Суоярви, а сразу в Сортавалу. Там сели у военного госпиталя, и существо унесли, вряд ли его больше увидит. Запрут где-нибудь для изучения. Один гэбэшник вызвал машину и поехал с Игорем в комендатуру. Проехали мимо дома Надежды, и Игорь вздохнул: где та беззаботная поездка в Рускеалу? В комендатуре последовала обычная тягомотина: допрос, составление докладной, опрос по этой докладной. Конечно, гэбэшник был недоволен, что Игорь успел рассказать Надежде.

«Происшествие должно храниться в строжайшей тайне. Если узнают посторонние, вас обоих закроют. Надеюсь, будете благоразумными».

Когда уже рассвело, отвели в камеру с четырьмя железными койками. Телефон оставили, предупредив, что может поговорить только с женой и не касаясь случившегося. Где находится, сказать разрешили: гауптвахта сортавальской комендатуры. Игорь сразу схватился за телефон, но разговор получился не очень содержательным, хотя Надежда и этому была рада: «А то я переживала. Теперь хоть знаю, где ты находишься». Игорь только вздохнул, в ее положении нельзя волноваться.

Немного поспал, но уже вскоре разбудили и отвели на очередной допрос. На этот раз за столом сидел майор ГБУ. Опять пришлось все рассказывать, а потом майор спросил:

– Вы-то сами что думаете? Что за существо и откуда взялось?

– Скорее всего, не с Земли. Однако русским языком, хоть немного, владеет. Слово «помогите» прозвучало по-детски, но вполне понятно. А откуда?.. У нас во время учений, как раз на Воттоваре, был странный случай. Явление, похожее на НЛО, чехарда со временем, а из другого отделения в расселине пропало два солдата. Их так и не нашли. И расселина странная: то в ней видна некая лестница, то ее уже нет. Я потом сопровождал экспедицию из Петербургского института, и ее руководитель, Семен Анатольевич, говорил, что возможно, там вход в иной поток времени. Я думаю, это существо направлялось как раз туда. Или было высажено с летательного аппарат, или телепортировано, потому что никаких следов не осталось, на снегу было бы видно. Но что-то пошло не так, и оказалось неподалеку, в глубоком снегу.

Майор хмыкнул: – Да уж, чудеса. Извините, Игорь Владимирович, вам пока придется побыть здесь. Слухи о каком-то инопланетном существе с Воттовары нам совершенно не нужны.

– Никому я не расскажу, готов подписку дать.

– Это уж как начальство решит.

Начальство решало долго, день проходил за днем. Бедная Надежда, она же волнуется. Чтобы ее подбодрить, часто звонил и стал опять пересказывать «Калевалу». Там появился новый герой, Ахти Лемминкяйнен.

«Был он обликом прекрасен,

Ростом также превосходен

Но он был не без порока,

Жизнь он вел не без ошибок:

Очень был на женщин падок,

Все кругом ходил он ночью

Там, где женщины гуляли,

Где нарядные плясали»

Услышал, что на Саари есть прекрасная девица, за которой отовсюду приезжали сваты, однако «Никуда не хочет дева». Лемминкяйнен все же решился, хотя мать его всячески отговаривала:

«В роде Саари очень знатном,

Засмеют тебя девицы,

Будут женщины смеяться»

А тот ответил:

«Оборву я смех у женщин

И хихиканье девичье:

Им наделаю детей я,

Дам им на руки заботу…»

Поехал, а там над ним действительно стали насмехаться: и во двор неловко въехал, и в воротах покачнулся. Но Ахти не унывал, стал в Саари пастухом.

«На лугу весь день проводит,

По ночам к девицам ходит

С молодицами играет

И с нарядными он пляшет…

Ни одной не миновало

Ни одной из дев невинных,

Чтобы он ее не обнял,

Чтоб не переспал он с нею»

– Да уж, – сказала Надежда. – Весело тогда жили девицы. Ну, пока не залетят от какого-нибудь шалопая, вроде этого Лемми… Леммин…

– Лемминкяйнена, – поправил Игорь. – Но та красотка, Кюлликки, на уговоры не поддавалась и всё насмехалась над ухажером. В конце концов, когда красавицы плясали на лесной полянке, Лемминкяйнен просто въехал на жеребце в середину пляски, схватил Кюлликки и бросил в сани. Когда увозил, та всё упрашивала отпустить ее: «У меня пять братьев дома, отобьют назад девицу». А Лемминкяйнен:

«Пусть незнатного я рода,

Но мой меч огнем пылает…

Им достану знатность роду

И моей семье величье…»

Кюлликки испугалась и только попросила дать клятву, что войны не затеет. А тот, что Кюлликки не будет ходить гулять в деревню. На этом договорились, и когда приехали домой, мать была рада:

«Ведь цветок заполучил ты,

Захватил себе красотку.

Что тебя повыше родом

И знатней происхожденьем»

Сколько-то времени жили душа в душу, но как-то Лемминкяйнен под вечер не вернулся, и «Кюлликки пошла в селенье, где все девушки плясали…». Узнав про это, Лемминкяйнен обозлился:

«Мать, старушка дорогая.

Постирай скорей рубашку

В яде черных змей ужасных, высуши ее скорее,

Чтоб я мог пойти сражаться

В Похъёлу с ее сынами…»

Как ни отговаривали мать и Кюлликки, поехал воевать. Перед этим причесался и оставил щетку возле печки.

«Лишь тогда несчастье злое

Лемминкяйнена постигнет,

Если кровь из щетки брызнет…»

И он оказался не таким уж шалопаем, своим пением:

«Тех мужей заклял с мечами,

Тех героев с их оружьем,

Стариков, а также юных,

Вместе с ними возраст средний;

Одного лишь не заклял он.

Только пастуха дрянного…»

Дескать, ты и так скверен: пастухом был самым злобным, жеребят всех искалечил, деток матери портил и сестер родных срамил ты.

«Но пастух тот в мокрой шапке

Был в обиде очень злобен;

Вышел из дверей наружу.

Через двор он вышел в поле,

К водам Туонелы помчался…

Леммикяйнена там ждал он»

А когда наконец увидел,

«Взял он словно трость из моря,

Из волны змею приподнял.

Ею в сердце он вонзает.

Лемминкяйнену сквозь печень…»

Потом бросил его в воды Туонелы подземной, и там сын Туони разрезал тело на восемь частей.

«Так скончался Лемминкяйнен.

Тот жених неутомимый,

Туонелы в потоке черном.

Маналы в глубокой речке»…

Тут его прервали: дверь камеры отворилась, приказали одеться и повезли в госпиталь, спасенный им «страхолюдина» наконец очнулся. Пожилой доктор провел в отдельное крыло.

– Мы уже думали, что помер, но потом зарегистрировали подобие сердечной деятельности. Похоже, был в глубокой спячке. А сегодня утром вдруг очнулся и попросил еды, и откуда только русский язык знает?

– Значит, это мужская особь? – спросил Игорь.

– Несомненно. Есть пенис, страшненький.

– Поел что-нибудь?

– Да. Ему натащили с кухни, и он каждое блюдо обнюхивал и ненадолго замирал, будто вслушиваясь. Кое что съел.

– А я вам зачем понадобился? Думал, это чудище больше не увижу.

– Так он поел и сразу стал требовать своего «сёбрата по пруду». Долго не могли понять, кто это такой, а потом один мой коллега сказал, что это наверное тот, кто его из снега вытащил. Решили проверить.

Подошли к двери, возле которой сидел неизбежный гэбэшник.

– Этому полковник разрешил, – сказал доктор. – Вытащил нашего подопечного из снежной ямы.

Полковник? Да, им, Игорем, занимаются все более высокие чины. Вошли. «Страхолюдина» лежал на кровати, прямо на металлической сетке: и как ему не жестко? Опять впечатление чуждости, будто крокодила переформатировали в человекоподобный облик.

– Здравствуйте, – сказал Игорь. – Рад, что вы пришли в себя.

«Крокодил» вдруг сел, а потом встал, цепляясь рукой за спинку кровати.

– Ул… сорн, – сказал он скрипучим голосом. То ли «о», то ли «ё», не поймешь. – Я вам благадарен.

Приложил руку к груди и вдруг поклонился. При этом сунулся вперед, словно потеряв равновесие, и Игорь едва успел подхватить его за плечо. В этот раз не было ощущения ледяного холода, просто будто рыбу схватил. А что значит «Ул-сорн», или это имя?

Чтобы проверить, Игорь сказал: – Не стоит благодарности, Ул-сорн. Вы явно прибыли издалека, моим долгом было помочь.

– Вы вытащили меня из ледяного пруда, – проскрипел тот. – Еще немного, и смерть. Вы собрат по пруду. Разрешите вас так называть.

– Пожалуйста, – сказал Игорь. Пускай зовет, как хочет. И церемонно добавил: – Почту за честь.

Он все еще придерживал Ул-сорна за плечо. Тот высвободился, шагнул назад и почти упал на кровать.

– Пойдемте, – сказал доктор. – Ему явно лучше, но до нормы еще далеко. Хотя кто знает, какая у них норма?

Снова отвезли в комендатуру и заперли, сколько ему тут еще куковать? Опять позвонил Надежде, жаль ее нельзя развлечь рассказом, что стал «собратом по пруду» какого-то инопланетного существа. Продолжил историю Лемминкяйнена.

«В доме Ахти мать старушка

Думу думает о сыне:

Где теперь мой Лемминкяйнен,

Где мой Кауко пропадает?..»

А потом Кюлликки, «жена красотка», увидела, как из оставленной Лемминкяйненом щетки капает кровь. Мать спешит в Похъёлу и спрашивает ее хозяйку, куда она послала сына? Та всё увиливает, и мать расспрашивает дорогу, месяц, но только солнце ей отвечает:

«Твой сынок уже скончался,

Он уже погиб, несчастный,

В сумрачном потоке Туони,

В Маналы глубоких водах…»

Мать пошла к кузнецу Ильмаринену и попросила выковать ей грабли с железными зубьями по сто сажен длиной. Захватила эти грабли и спустилась к потоку Туонелы.

«Загребает, ищет сына

В многошумном водопаде

Средь бурливого потока…»

Сначала вылавливает рубашку, потом шапку и чулочки, наконец грабли захватили огромный сноп. Однако это не сноп, а сам веселый Лемминкяйнен на зубцах из вод приподнят.

«Но кусков недоставало:

Головы куска с рукою

И других кусков некрупных, –

Не хватало также жизни…»

Мать вылавливает другие части, составляя из них тело сына, крепко связывает жилы, призывая на помощь Суонетар, жил богиню.

«Собирает мать сыночка.

Мужа, славного героя,

Чтоб он ожил, как и прежде,

В том же виде, как и был он»

Наконец тело Лемминкяйнена собрано, «но ни звука не издал он». Мать просит пчелку божью принести меда из благовонной Топиолы и смазывает им раны сына. Все же мазь не помогает, и пчелка теперь летит за девятое море. «к Палвойнену в дом без кровли», где есть чудодейственные мази. Но и те не помогают. Остается последнее средство: мать уговаривает пчелку лететь «на небесные высоты, за девятое за небо», где в чуланах всемогущего бога вываривались мази. Пчелка летит и туда:

«Над двором луны взлетает,

Край затронула у солнца

И Медведицы лопатку,

Семи звезд задела спину…»

Приносит тысячу сосудов, полных мазей чудодейных, и ими мать натирает сына. Только тогда он пробудился от смертного сна…

– За девятое за небо, – задумчиво сказала Надежда. – Далеко же пришлось летать бедной пчелке. Ладно, спасибо. Спокойной ночи.

Но долго не засыпалось. Давно не спал с Надеждой, пусть только рядом. Томила неопределенность впереди. Хоть бы этого… Ул-сорна отвезли куда-нибудь для изучения, а его отправили обратно в казарму. Будет молчать как рыба, главное на выходной сможет поехать к Надежде. И утро было невеселое: пасмурно, за окном чуть не дождь. Надежде решил пока не звонить, что толку себя растравлять?

Принесли завтрак, потом полежал на кровати: за соблюдением распорядка здесь особо не следили. Ближе к полудню проглянуло солнце… Вдруг дверь с грохотом отлетела к стене, в камеру ворвался сам начальник комендатуры, с перекошенным лицом.

– Рядовой Рощин, чего разлегся? Встать и быстро собираться.

Когда Игорь ошарашенно встал, скривился:

– Брюки снять! Эй там, – он выглянул в коридор. – Выгладите этому раздолбаю брюки (выразился он грубее), и чтобы в пять минут! И ботинки до блеска!

Пока Игорь ждал – в трусах и носках, заходил по камере, щека дергалась. Брюки и в самом деле принесли через пять минут, идеально выглаженными. Ботинки тоже блестели.

– На выход! Вещей не брать.

Вещей почти и не было. Так, кое-что собрала Надежда и привезла к дверям комендатуры, свидеться не разрешили. На улице стояла машина ГБУ, сказали сесть (начальнику комендатуры тоже) и с включенной мигалкой помчали по улицам. Куда его везут?

Оказалось, к дому Надежды. Приказали выйти. Перед оградой, наплевав на знаки разметки, стояли два глайдера с какими-то незнакомыми, но явно милитаристскими символами на бортах, а за распахнутыми воротами еще один – этот с имперским гербом! На дорожке дежурили два гвардейца, на крыльце еще двое. Начальника комендатуры остановили у крыльца:

– Ждите здесь. С вами поговорят.

Игорю кивнули: – Проходите!

Игорь прошел в гостиную (прихожая тут была символической) и остановился. На диване сидит его Надежда и теща. В кресле – незнакомая женщина с мелкими сухими чертами лица. Незнакомая?..

Не очень похожа на свой портрет, но хорошо, что обратил внимание на глайдер с имперским гербом! Игорь вытянулся и вскинул руку к фуражке (военные не должны кланяться даже членам императорской фамилии):

– Здравия желаю, ваше Величество!

Может, к императрице надо обращаться иначе, чем к императору, но в эти тонкости не посвящен. Женщина благосклонно улыбнулась и кивнула Надежде:

– А он у тебя молодец. – И опять глянула на Игоря: – Вольно, рядовой. Садись и рассказывай, что с тобой приключилось. Всё, а то даже передо мной юлят.

Всё? Ну и плевать на подписку о неразглашении (пришлось-таки дать). Здесь верховная воля. Игорь отодвинул стул от стола и сел, стараясь держать спину прямо. Императрица только глянула на Викторию, и та улетучилась, плотно закрыв дверь.

– Это случилось на Воттоваре, – начал Игорь, – таинственной горе в карельской глуши…

Старался быть кратким, но все равно заняло минут двадцать. Когда закончил, императрица покачала головой:

– И ты тащил это чудо-юдо на себе? Я не требовала его показать, пусть государь первым увидит, но посмотрела фотографии. До него дотронуться страшно.

– Ну, по большей части вез на нарте. Хотя порой действительно приходилось брать в охапку. Тяжелый, а чешуя скользкая и прямо ледяная.

– Тебе за это надо медаль дать, я похлопочу. Но вернемся к нашим делам. Мне уже доложили, что этого… Ул-сорна готовят к отправке в Петербург. Первый контакт с внеземной цивилизацией, это важно для престижа империи, так что его наверняка представят государю. К тому же в Петербурге есть Академия наук и университет. С ним поедешь и ты, Игорь. Государю лучше послушать живой рассказ, а не читать эти бестолковые докладные. Вдобавок ты его «собрат по пруду» и будешь связующим звеном. Конечно, с тобой едет и Надежда. Я подумала о ее статусе, она станет моей фрейлиной. Пока будет считаться в отпуске, но жалованье станет начисляться с этого дня. Тебе когда рожать, милочка?

– Где-то через месяц, – тихо сказала Надежда.

– Квартиру подготовят за несколько дней, так что собирайтесь, чтобы успеть обустроиться. Хотя думаю, подыщут и няню.

– Большое спасибо, ваше Величество, – так же тихо сказала Надежда, и только тут Игорь спохватился:

– Очень вам благодарны, ваше Величество!

Не так уж благоговеет перед императорской фамилией, но показывать этого не стоит.

– Ну что же, на этом пока расстанемся. У меня еще пара разговоров, не очень кое для кого приятных.

Она встала, погрозив Надежде пальчиком, чтобы не вставала, и синхронно вскочил Игорь. Хотя дверь открывать не понадобилось, распахнули снаружи. Игорь подошел к окну: все три глайдера, красиво разворачиваясь, уезжали.

– Ну вот, – сказала Надежда. – И муж дома, и скоро рожать, и я фрейлина императрицы. А все потому, что ты не побоялся подойти на выпускных танцах. Ты ведь колебался, я видела.

– Просто выбирал, и потянуло к тебе. Я… – Тут в дверь постучали, и Игорь сказал: – Войдите.

Вошел комендант, вид пришибленный.

– Рядовой Рощин, вы… э, в отпуске до дальнейших указаний.

Вышел, а Надежда улыбнулась:

– И все равно чуть не разбежались. Все изменилось после поездки в Рускеалу, я вдруг почувствовала, что снова хочу испытать то, что было на Сайме… Кстати, это мне напомнило, мы не расплатились с той гадалкой. Она сказала: «заплатите позже», а позже у меня будут другие дела.

– Ну и съездим, хоть завтра, – сказал Игорь. – Только не на поезде, наберу денег на такси.

У Надежды тренькнул телефон, она глянула и тихо рассмеялась:

– Не скреби по карманам, мне уже перевели жалованье за месяц вперед. Неплохо живут императорские фрейлины. Хотя ясное дело, им надо на наряды.

Вошла Виктория и вопросительно глянула на Надежду.

– Все хорошо. – сказал Игорь. – Меня выпустили и дали отпуск, вскоре переезжаем в Петербург, Надежда с этого дня императорская фрейлина.

– Ну-ну, – сказала Виктория и села на диван.

На такси ехали всего двадцать минут. Надежда сказала водителю не уезжать – «застанем ли еще эту гадалку?» – и постояла, любуясь каньоном. Против ожидания, по тропкам и лестницам бродило немало людей. Изумрудная ледяная гладь, замерзшие водопады (помнится, искусственные) – все выглядело очень живописно. Вместо лодочной станции работал каток. Подошли к пещере Лоухи.

– Теперь хоть лучше представляю, кто это, – улыбнулась Надежда.

Из трубы струился дымок, и гадалка была на месте.

– Здравствуйте, – сказал Игорь.

– Здравствуйте, – скрипуче отозвалась та. – Наконец-то я вижу жену и мужа.

– Я боялась, что вас не застанем, – сказала Надежда.

– Да, зимой туристов меньше. Но вас я ждала.

– Руны подсказали?

– Нет, бывают и наведенные сны.

– Сколько мы должны за то гадание? – спросил Игорь.

– Все сбылось? – ворчливо спросила Лоухи.

– Да, – сказала Надежда. – Мы посетили храм Огненного цветка, и у меня была необычайная встреча…

– Тогда нисколько, за такое денег не берут. Но кошелек растрясти все равно придется. Ты ведь пришла за новым гаданием?

– Как-то не собиралась, – и Надежда глянула на Игоря.

– Ты еще не придумала имя для своей дочери? А ведь ей скоро являться на свет.

Игорь моргнул: из-за шубы не заметно, что Надежда в положении. Та недовольно сказала:

– Кажется, все знают, что я беременна, и даже про дочь. Но не рано ли думать об имени?

– Ты ведь больше не появишься здесь. А мне был сон об этом, значит время пришло.

– И о чем сон? – хмуро спросила Надежда.

– Я увидела женщину. Она вышла из пламени и сказала: «К тебе придет женщина на последнем месяце беременности, она уже получала у тебя гадание. Ее дочь будет дакини,"ходящая по небесам". Подбери похожее имя из вашей культуры». Я проснулась и до утра читала про индийскую мифологию и этих дакини. Индийские имена не очень подходят, но в тибетском есть слово «кхандро», и означает то же самое. У нас оно будет странно звучать, однако если заменить один звук, получится «ксандро» или «ксандра» – вполне приемлемо, почти как Сандра. Попробуем это имя?

– Ксандра, – медленно произнесла Надежда. – Сразу вспоминается Кассандра, звучит немного зловеще.

– Многие ли сейчас помнят о Кассандре? Думаю, обычно ее будут звать просто Сандрой.

– А как мы попробуем?

– Сядь. Вот бумага, напиши это имя своей рукой. Положи в мешочек с рунами. Дай его мне.

Надежда сделала это и подвинула мешочек к гадалке. Та пробормотала что-то, положив на него руку.

– Теперь вынь одну руну и положи на столик, как раньше. Гадание возможно только один раз.

Надежда достала табличку с изображением зигзага, будто молнии.

– «Соулу», – сказала гадалка. – Солнце, успех. Имя выбрано правильно. С вас тысяча марок, уж извините старую Лоухи.

– Ого! – покачал головой Игорь,

А Надежда безмятежно улыбнулась: – Не жалко за имя для моей дочери. Я заплачу.

Гадалка указала на терминал, и Надежда приложила к нему телефон. – Останется и на наряды, тем более не к спеху.

– Прощайте, – сказала гадалка. – Или до встречи, не скорой.

На том же такси вернулись в Сортавалу.

Военный комиссар с замполитом встретились, как обычно.

– Ну и переполох устроила у нас императрица, – сказал военком. – С чего это она явилась? В новостях только, что «удостоила посещением».

– Давай сначала выпьем… Ну, за первый контакт со внеземной цивилизацией.

– Чего? Предупреждать надо, чуть водку не расплескал.

– Нашли некое чудо-юдо на Воттоваре. Кстати, тот самый казачок, что ты в их отряд подослал. Пока держат в секрете, но долго это не продержится. Поэтому императрица и появилась, а точнее из-за этого казачка. Наш главный гэбэшник, конечно, доложил Императору, но больше ничего делать не стал. Доктора полагали, что этот пришелец вот-вот сдохнет. Только упрятал казачка на гауптвахту, чтобы не было утечки информации. Тут он просчитался, похоже хватка уже не та. Даже не придумал правдоподобного повода. А теща этого казачка забеспокоилась: дочка на сносях, ее мужа держат под замком неизвестно за что, а между тем свадебный подарок, какое-то колечко, оплачен из фонда императрицы. Взяла и написала ей самой. Оказывается такие подарки приравнены к личным подаркам императрицы, и видимо кто-то из ее штата отслеживает такие вещи. Письмо оказалось на столе императрицы в тот же день, а на следующий она явилась сама – на имперском глайдере, с двумя глайдерами охраны. Наш главный гэбэшник отлучился по какому-то поводу, так гвардейцы чуть двери в его контору не вышибли. Хорошо, что он скоро вернулся, сразу сообразил, что происходит, и давай юлить: дескать, ошиблись, Ваше величество, все исправим. Возможно, отделается записью о неполном служебном соответствии, хотя это тоже крест на карьере… Ну, теперь за Ее величество.

Встали, чокнулись, выпили.

Шпиль Петропавловской крепости сиял золотом в морозном голубом небе. Надежда сидела у окна, выглядя утомленной. Только что упорхнула стайка фрейлин: нанесли визит новенькой, и доняли Надежду своей болтовней. Игорь на это время вышел в кабинет (теперь у него и кабинет появился). Огромный город еще не был полностью заселен после войны, так что пустующих квартир хватало. В центре, конечно, не так, но тут распоряжалось дворцовое ведомство.

– Я спустился, поглядел на визитные карточки в холле, – сказал Игорь. – Из аристократических семей мало, да и те, по-моему, недавно получили дворянство.

– Императрица над этим и трудится, создает новое дворянство. Конечно, по заслугам, о наследуемом речь пока не идет. Вот повезем твоего подопечного в Академию наук, будет присматриваться к ученым… Хотя наверное, поедете без меня.

Прозвучал мелодичный звонок, и Игорь сказал: – Войдите.

Вошла горничная и сделала книксен.

– Мундир готов, господин. Портной просит примерить.

– Вносите. – сказал Игорь. А Надежда насмешливо улыбнулась:

– Что у них хорошо получается, это восстанавливать «Табель о рангах» и придумывать придворные костюмы. Вот тебя после встречи с Императором сразу пожаловали в камер-юнкеры.

Игорь пожал плечами: – Просто странно бы выглядел рядовой в гимнастерке рядом с Их Величествами. Или завтра, во время заседания Государственного совета. Меня это не особо греет, тем более чин невысокий.

– Ну-ну, – покачала головой Надежда. – Это Пушкин мог быть недоволен, как-никак знаменитый поэт. А вообще по «Табелю о рангах» камер-юнкер предшествует генералу. Просто тут выслуга не нужна, кого государь захочет, того и жалует.

В дверь позвонили и внесли вешалку с чем-то зеленым, вроде длинного пиджака. Следом вошел портной:

– Как заказывали, только мундирный фрак и брюки к нему. Если понадобится вице мундир, шить дольше и там дорогое золотое шитье.

Надежда усмехнулась: – Надеюсь, нас не будут приглашать на балы. А то у фрейлин половина разговоров на эту тему. Ладно, примеряй.

Когда Игорь надел брюки и непривычный фрак (узковато но вроде ничего), одобрительно кивнула:

– Сидит как влитой. Естественно, придворные портные должны быть лучшими.

– Буду счастлив сшить вам бальное платье, мадам.

– А что, – сказал Игорь. – может станешь графиней и будешь блистать на балах?

Надежда вздохнула: – Меня это как-то не волнует. Интереснее другое: что значит дакини, ходящая по небесам?

Конец 1-й части

1 Бытие 2,24

2 Для терминов по возможности использованы эквиваленты на земных языках. Собственные имена оставлены без изменения

3 Излучение боли и страдания у живых существ

4 Появились после Третьей мировой в результате мутации. От рождения наделены даром непосредственного управления энергиями.