В земле чужой

Глава 1

Проложить хорошую дорогу стоит хороших денег, а ещё она со временем разрушается и, что хуже всего, строят её люди. Которые, в плане качества работы, между собой отличаются очень серьёзно. Звание мастера, присваиваемое обществом, предполагает высокий уровень труда и столь же высокую ответственность за свои изделия, но халтурщики всё равно находятся.

Вдобавок, даже если дорога построена идеально, с полным соблюдением нормативов, её надо регулярно подновлять. Где-то дерево упало, там слишком тяжелые возы прошли и полотно повредили, в третьем месте вода грунт размыла, образовался провал. Ремонтировать желательно постоянно, и на деревенских, проживающих вдоль дорог, эта обязанность возложена, но у тех и свои дела есть. К тому же, никто не хочет делать то, за что ему не платят. В результате состояние путей в стране напрямую зависит от трех факторов – наличия сильной власти, способной пинать исполнителей, её платежеспособности и, самое главное, желания контролировать данную сферу.

Последнее особенно важно, потому что во время войны все ресурсы, в том числе управленческие, брошены на войну.

Мы в дозоры ходили усиленными десятками. Две запряженные волами телеги, один конный всадник и двенадцать-тринадцать гридней в броне и с оружием. Основной наш противник, берестянцы, предпочитал набегать группами до десяти опоясанных; ватаги роднинцев обычно состояли из пяти-восьми людоловов. Чтобы гарантированно одолеть в стычке, необходимо иметь перевес, желательно как качественный, так и количественный. Раза в полтора. Выходили из Лыково, за сутки добирались до примерной границы с землями Берестья, трое суток проверяли, нет ли незваных гостей, затем встречали сменщиков и возвращались обратно. Мы были очень, очень сильно заинтересованы в хороших дорогах.

- Что там еще?

Дядя Смеян приподнялся на стременах, красуясь. Коня он купил недавно, не успел ещё привыкнуть к нему, потому холил, лелеял и всячески хвастался. Плевать, что лошадка булгарской породы, низенькая и неказистая! У других и такой нет.

- Мужик какой-то, вроде пахарь, - ответил ему с облучка возница. – Наши рядом стоят, спокойные.

Действительно, Осот и Добрыня, посланные на разведку в головной дозор, тревоги не выказывали. Даже руками помахали, показывая, что опасности нет.

- Опять, небось, у возка ось сломалась, - предположил Звонарь. – Или колесо.

- Ну так видите, по чему едем! Яма на яме! Меня уж растрясло всего!

- Слезешь – трясти не будет.

- Не-е! Лучше плохо ехать, чем хорошо идти!

Пока воины перешучивались, не забывая поглядывать по сторонам, десяток подошел поближе. Не то, чтобы мы ждали нападения или засады, просто места неспокойные. Здесь расположен один из основных путей на юг, откуда часто появляется всякий лихой люд, вдобавок про местных помещиков ходят нехорошие слухи. Якобы шалят они в окрестностях, грабя одиноких путников.

- Пахарь из Малых Бодунков, - сообщил подошедший навстречу Добрыня. – Соловьём звать. Говорит, возле их деревни след чужой видели.

Кто-то тихо выругался. Наше дежурство закончилось, десяток возвращался в Лыково и уже настроился на отдых, задерживаться для проверки никому не хотелось. К тому же, мы сейчас находились на краю зоны ответственности отряда Пересвета, и те самые Бодунки охранять должны наши коллеги из отряда Прокофия Солёного.

Всё равно проверить надо. Неизвестно, кто возле деревеньки бродит и куда свернёт. За разоренную весь воинам – штраф, отряду – позор, деду, командиру отряда – урон чести. А за пойманную банду, вне зависимости от места поимки, полагается небольшая премия и добрая слава среди местных. Вот и дядя так думает.

- Где именно видели-то?

- Да тут недалече, на полпути, - махнул рукой пахарь. – У ручья.

- Покажешь?

- Сына пошлю. Званко, подь сюды!

От телеги быстро прибежал мальчишка лет двенадцати на вид. Почти полноценный работник по местным меркам, через пару лет оженят и свой двор выделят.

Пока отец давал сыну инструкции, десяток тоже готовился. Мало кто соглашался ехать в кольчуге целый день, под теплым весенним солнышком, поэтому сейчас воины доставали защиту из сумок и помогали друг другу облачаться. Полезное занятие, в первую очередь в психологическом плане. Мы слегка расслабились, предвкушая скорое возвращение домой, тяжесть металла на плечах помогала снова войти в боевой сосредоточенный режим.

Как оказалось, под недалече мужик понимал час пути. Лесная дорога, больше похожая на широкую тропу, в одном месте пересекала небольшой ручей, по нынешней поре не особо полноводный. Вот весной, судя по берегам, под мостом из обвязанных полосами коры стволов настоящий поток бежит.

- Вон, видите, - пацан ткнул пальцем вниз, где в глине отпечатался оплывший след сапога. – Обувка ненашенская. У нас таких не носят.

В голосе его прозвучала зависть. На ногах у богатых пахарей красовались кожаные башмаки с твердой подошвой, называемые черевьями, люди победнее носили своеобразные кожаные чулки-поршни, совсем бедные надевали лапти, причем узор плетения лаптей различался от земли к земле. Сапоги стоят дорого, их могут позволить себе горожане или помещики, удельные бояре – словом, не простой люд. Гридни в сапогах ходят поголовно.

- Возки оставим здесь, за ними отроки присмотрят, - решил дядя. – Осот, по следу пройдёшь?

- Пройду, - снизу ответил разведчик. – Только, может, проще сразу в деревню?

- А если они не в деревню шли, а ещё куда? Веди давай.

Обычных людоловов деревня устроит – им нужны крепкие мужчины и подростки на продажу, красивые девушки считаются самым лучшим товаром. Налетчики из Берестья рассчитывают на иную добычу. Они не откажутся прихватить людей, но в первую очередь им нужно золото, серебро, иные ценности, желательно компактные. По возможности снятые с убитых опоясанных.

Набеги на южные рубежи происходят постоянно, делая паузу в зимнее время. В последние два года ситуация осложнилась из-за боевых действий, ведущихся княжествами по принципу все-против-всех. Вернее, формально коалиции существуют, земли вроде бы объединены вокруг Мстиславля или Черниграда, но переход из одной в другую или просто разрыв договора являются нормой. Тот же Новгород-Низовой успел побывать союзником и тех, и тех, и о нейтралитете объявить. За два года, ага.

На границах с Берестьем и, особенно, с Родней обстановка стабильнее и кровавее. Так как рубятся там всегда, гибнут часто, отсюда большое число кровников с обеих сторон, не желающих мириться. В плен местные берут друг друга редко. Вместе с тем им хватает мозгов не ухудшать собственное положение, поэтому у посторонних вроде нас есть неплохие шансы в плохо складывающемся бою сдаться за выкуп. Хотя, конечно, рассчитывать на чужую милость нельзя, бывает всякое. Мертвый враг гарантированно не придет следующим летом и не сожжет твой дом.

Налетчики шли вдоль ручья. Нам повезло, потому что среди них оказались трое человек, по лесу ходить не умевших – с поправкой на специфику общества. Любой опоясанный обязан уметь читать след и скрывать его, просто одни в этом хороши, а другие не очень. В нашем десятке лесовиков была половина, потерять врага мы не боялись и двигались довольно быстро.

- Скоро увидим их, - передал по цепочке шедший первым Осот. – Уже близко.

- Почуяли нас?

- Не похоже. Думаю, передохнуть хотят.

Люди снизили скорость, позволяя разведчикам точно определить, где враг. Спустя десять минут мы нагнали одного из наших, сделавшего знак ждать – двое остальных пошли вперед. Дисциплина в отряде хорошая и гридни опытные, поэтому десяток стоял молча, расслабленно, не пытаясь болтать или перекусить. Вокруг даже птички запели, поначалу потревоженные появлением человека.

Ещё через полчаса появился Осот.

- Берестянцы, восемь человек, - доложил он. – По виду народ опытный. Там полянка шагов тридцать в ширину, они двоих в сторожу выставили, остальные полдничают.

- Сторожей тихо снять сможешь? – в задумчивости подергал себя за ус дядя Смеян.

- Не, днём я и пытаться не стану.

- Жаль. Там есть место, откуда на эту полянку Огненный Взрыв бросить можно?

- Найдём, - уверенно кивнул разведчик.

- Меня туда мимо сторожи проведешь?

На сей раз Осот думал дольше, но ответил уверенно.

- Проведу.

- Тогда всё просто, - Смеян чуть повысил голос, привлекая внимание. - Сейчас подойдём к их днёвке поближе. Я с Осотом иду вперед, вы все ждёте. Как услышите грохот заклятья, бегите вперед и рубите всех, кто уцелел. Всё поняли?

Народ заворчал нечто согласное. Чего не понять-то? Сначала старший площадным заклятьем долбанет, потом прибегут остальные и закончат работу, добив выживших мечами. Или не добив, если налетчики пожелают сдаться. Нам нет нужды вырезать всех, для нас, наоборот, лучше взять пленников, чтобы получить за них выкуп.

За старшего дядя оставил Нажира. В десятке существует разделение, негласное, но очень четкое: на старших гридней, обычно с четвертой воинской ступенью и выше, и младших, с первой по третью. Хотя на ступень смотрят не всегда, куда большее значение имеют опыт и, как ни странно, удачливость. Здесь к удаче относятся очень серьёзно и считают, что удачливым сами предки помогают.

Короче говоря, десяток, в соответствии с приказом, прошел шагов двести и встал, готовясь к рывку. Дядя с Осотом ушли вперед, Добрыня, наблюдавший за берестянцами, тихо шептал, указывая ориентиры для бега. Мы опасались подходить слишком близко к налетчикам, они могли нас заметить. Или по замолчавшим птицам определить, что рядом кто-то есть. А то, что бежать предстоит по незнакомой местности и приличное расстояние, это ерунда – если первый ход будет за нами, то на поляне мы окажемся быстро. Причем с хорошим численным преимуществом. Жаль, но пришлось отставить в сторону копьё, с ним по лесу не побегаешь, и снять ножны меча, чтобы в ногах не путались.

Взрыв! Грохот мы расслышали хорошо, несмотря на деревья, даже небольшую вспышку удалось разглядеть. Или мне показалось? В любом случае, гридни сразу рванули к месту будущей схватки.

Время в бою растягивается, несется скачками. Вот я бегу вместе с остальными примерно в сторону поляны, откуда раздавался грохот. Вот сквозь треск веток под ногами и собственное хриплое дыхание спереди доносится шум, что-то полыхает, слышатся людские крики. Понимаю, что надо наддать. Незаметно для себя вырываюсь вперед и, обогнув разросшиеся кусты, вываливаюсь на поляну, сталкиваясь взглядом с незнакомым воином. Он стоит вполоборота, в руке обнаженный меч.

Особо глядеть по сторонам у меня возможности не было, но обстановку я наскоро оценил. Вокруг черного дымящегося пятна разбросаны обгорелые тела, из-за дыма не разглядеть, в каком количестве. Справа рубились, точнее, перебрасывались простыми заклятьями четверо человек – дядя, Осот и ещё двое. Больше чужих рож не было видно.

Осмотр полянки не помешал мне чисто рефлекторно создать Заморозку и бросить её в противника, благо дистанция позволяла. Он, конечно, от неё увернулся, в ответ попробовал приласкать меня мелким пламенным сгустком, но главное, что сосредоточиться и сотворить нечто убойное у него не получилось. А чем-то слабым атаковать бессмысленно – с самого начала боя мы скрывались под золотистыми пленками щитов. Так что я просто бросил ещё одну Заморозку и, фактически, на том моё участие в бою закончилось, потому что из леса на полянку выскочили остальные гридни нашего десятка.

Моего врага снесло с места сразу двумя заклятьями, причем одно из них оказалось воздушным. Наверняка Добрынина работа, он воздух любит. От его и ещё чьего-то совместного удара налетчика будто шарахнуло невидимым молотом, тело берестянца отбросило метра на три, причем приземлился он уже с частично сломанными костями. Чужому мастерству оставалось только позавидовать – мне столько силы в заклятье не вложить.

- Один уходит! – заорал дядя. – Догнать его! Туда, живо!

За беглецом рвануло сразу трое из тех, что вывалились из кустов поближе. Я находился с дальней стороны поляны, поэтому вдогон не бросился, а подошел к валявшимся на земле телам. Серьёзно их Смеян приложил. Двоих – окончательно, ещё двое дышат.

Четверо пострадали от первого же заклятья, с двумя схватились дядя и Осот, ещё двое стояли в дозоре и появились одновременно с нами. Хороши дозорные, нечего сказать, много от них толку! Первый, вон, валяется, второго скоро догонят. Как-то всё очень легко и быстро прошло. То есть понятно, что на нашей стороне преимущество – и численность, и внезапность, - но всё равно послевкусие у победы странное. Словно она незаслуженная.

Размышления не мешали мне осматривать налетчиков. Раз мы их сразу не прибили, значит, повезем в Лыково. Надо бы слегка подлатать, чтобы они хотя бы до села добрались живыми, ну а дальше пусть дед их судьбу решает. Поэтому я наскоро перевязывал раненых, мазал их мазями и вливал в глотки особо убойное снотворное. Нам, конечно, придется пленников на носилках тащить, зато есть гарантия, что они, когда очнутся, заклинанием не жахнут.

Сильный поморочник, пользуясь беззащитным состоянием пострадавших, на них бы морок наложил, и пошли бы берестянцы в поруб добровольно и с песнями. Только где ж найти настолько сильного спеца? Я, во-первых, в лучшем случае усыпить могу, во-вторых, свои таланты на данном поприще не афиширую.

- Что с ними?

- Один мертвый, другой не жилец, - доложил я подошедшему дяде. – Эти вот ранены, но не сильно. Остальных не смотрел.

- Тех двоих тоже можешь не смотреть, - махнул он в сторону своих противников. – Одного сейчас принесут, его Осот вяжет, второго трогать незачем. Перестарался малость Нажир.

- Понял. Дядя Смеян?!

- Что тебе?

- Почему они тебя не заметили? Вон у того, - я невоспитанно и некультурно ткнул пальцем, - одежда символами Звериной Матери вышита. Значит, и чувства усилены, в первую очередь слух, и в лесу он, словно дома. Как вы умудрились к ним близко подобраться?

- Ну так мы тоже не лыком шиты! – приосанился Смеян. – Могём, когда надо! А вообще – они, похоже, не первый раз по этой тропе в набег ходят. Привыкли, расслабились, опаску потеряли. Если б сторожились, по пути бы так не наследили.

Бросившаяся в погоню троица вернулась к тому моменту, когда я закончил с ранеными. Беглеца они порешили на месте, потому что в ответ на предложение сдаться тот ответил оскорблениями и гридни обозлились. Из наших никто особо не пострадал. Неглубокие царапины и единственный вывих залечили сразу на месте, наскоро перекусили, после чего собрали добычу и двинулись назад. В общем, все бы стычки так заканчивались.

Одно плохо. Мне пришлось добить раненого. Он, конечно, всё равно бы умер, но… Неприятно, в общем.

В плен попало трое. Тот воин, с которым я обменялся парой заклятий, из-за внутренних повреждений умер, не приходя в сознание. Для доставки их к телегам мы сделали примитивные носилки из копий и плащей, несли сладко сопящих берестянцев по очереди. Раздражало это неимоверно, некоторые в шутку предлагали порешить пленников на месте и не мучиться. Ну, в принципе, в ватагах могли бы и порешить. Отряды и дружины состоят из профессионалов, которые ревностно относятся к чести, славе, стараются соблюдать писаные и неписаные обычаи. В реальности, конечно, случается всякое, но у нас старшая гридня состоит из приличных людей, не склонных к излишней жестокости, они молодежь придерживают. Хотя по меркам прошлого моего мира сами поголовно маньяки-труподелы.

Шмотки на одном из налетчиков были богатые. Можно рассчитывать на хороший выкуп.

Глава 2

Для города Охват, нанявшего нас на службу, село Лыково служило щитом и форпостом. Здесь квартировали отряды, встречавшие приходившую с юга угрозу, или, наоборот, отсюда уходили в набеги собранные местными боярами ополчения, усиленные охотниками со стороны. Обычно дрались с людьми, поблизости нет достаточно больших темных лесов, способных накопить ударный кулак для великой орды, однако время от времени чудища всё-таки умудрялись собрать большую орду. Отбивали её, тоже опираясь на Лыково.

Можно сказать, что с договором Пересвету повезло, только на самом деле везение здесь ни при чём. Военные действия уже высасывают из княжества опоясанных, на рынке охранных услуг ощущается слабый недостаток сработанных отрядов. До настоящего дефицита далеко. Пройдёт десятилетие, а то и не одно, прежде чем вялотекущая мясорубка под названием Раздор истощит человеческие ресурсы земли. Однако там, где раньше нанимали два десятка, сейчас за те же деньги нанимают один. Через пару лет вместо опытных воинов начнут принимать на службу новичков.

Городские власти Охвата уже имели дело с дедом. Сначала он познакомился с одним из старшин на постройке Булгарского тракта, в том проекте участвовали все мало-мальски предприимчивые люди Березовской земли. Затем, уже в качестве не сотника, а отрядного вожака, Пересвет заключил ряд на очистку расположенного неподалеку темного леса от расплодившихся чудовищ. Что характерно, нанялись мы тогда к боярскому роду Телышевых, и своим согласием дед меня изрядно удивил – я-то думал, ему родовые загоны не позволят «ходить под ровней». Оказалось, не настолько он упёрт.

Ну а после зачистки нам предложил два лета службы Охват. Впечатлила их наша работа. К тому же, захваченная при зачистке добыча позволила расшириться и набрать третий десяток гридней, тем самым переводя отряд по численности на средний уровень, в самое его начало. Город нуждался в защитниках, нам требовалось время на слаживание и хотелось бы понять, в каком направлении развиваться дальше. Поэтому, несмотря на не самые выгодные в плане сроков условия, договор был заключен.

Откуда знаю про условия? Так ведь родич руководства и один из отрядных казначеев. Поневоле в курсе событий.

С точки зрения потенциальных доходов, самым выгодным считается участие в боевых действиях. Можно взять много добычи, особенно при разорении города, или получить выкуп от него же. Но и риск велик, потому что наёмников не щадят. Князья и бояре своих людей берегут, ставя на самые опасные участки присоединившиеся к войску вольные отряды – достаточно опытные, чтобы выдержать удар чужих дружин. Ещё хорошо зарабатывают участники дальних походов в темные леса. Изредка Обители собирают зимние экспедиции в глубину враждебной территории, для уничтожения старых клубков или поиска реликвий, оставшихся от Ушедших Богов. Дело очень опасное, зато, при удаче, щедро оплачиваемое.

На охране купцов или поселений много денег не заработать. Договора, подобные нашему, заключаются ради репутации и из желания получить стабильность. Учитывая, что стабильность деду не нужна – он хочет расширить отряд до полноценной сотни – надо думать, через два месяца мы ещё куда-нибудь подадимся. Да он и сам этого не скрывает.

- Слышал, вы на обратном пути ватажку побили?

Остромир уселся рядом на скамью и немедленно принялся жевать кус хлеба с мясом. Пожрать он любит. Как и все мы – чем активнее человек использует божье сплетение, тем больше топлива требует организм.

- Угу. Потому и припозднились.

- Где вы на них наткнулись?

- Возле Малых Бодунков, - я понял, что брат не отстанет, со вздохом оторвался от миски с густым вкусным варевом и ответил развернуто. – Встретили пахаря. Он увидел на дороге чужой след, сказал нам. Мы пошли, проверили, догнали восьмерых берестянцев. Сначала Смеян заклятьем вдарил, потом остальные вмешались. Троих взяли в полон, сюда привезли.

- Чем дядя бил?

- Огненным Взрывом.

- Вот ведь! – цокнул языком Остромир. – А меня учить отказался!

Я только посмотрел на него устало. Не с его третьей, ладно, почти четвертой ступенью замахиваться на изучение заклятья пятой. Правильно дядя отказал. Вложенный во взгляд смысл брат интерпретировал верно, потому что хмыкнул и перевел тему:

- Дед велел зайти к нему, как поешь.

- Не знаешь, зачем?

- Он не сказал. Добычу оценить? У нас в последнее время, кроме сегодняшней стычки, ничего не происходило.

- Ничего ценного мы у берестянцев не взяли.

Остромир легко пожал плечами.

- Тогда не знаю.

Ладно, зайти так зайти, на месте узнаю, чего дед хочет.

Пересвет у меня ассоциируется с крепко побитым жизнью вожаком, постаревшим, но несломленным. Причем человек он довольно одинокий, из друзей у него только побратим-Самбор, больше никого. Его окружают младшие родственники либо люди, с которыми он по тем или иным причинам близко не сошелся. То есть знакомых у него много, а вот самых близких – один-единственный человек.

Мышление у деда гибкое, в то же время в вопросах родовой чести он неуступчив. Хорошим примером, показывающим его противоречивую натуру, служит история с созданием воинского отряда. Тот ведь не от хорошей жизни появился, а, скорее, от безысходности. Остальные пути достичь боярского звания, точнее, вернуть себе таковое, перед Пересветом закрыты - или идти по ним очень неприятно. Прогибаться перед сильными мира сего придётся. Поэтому дед набрал знакомых гридней, организовал отряд и рьяно принялся развивать, вложив едва ли не все свободные ресурсы Острожских. На данный момент ставка сыграла, вот что дальше будет, непонятно. Свободных опоясанных-то с каждым годом меньше, пополнение брать неоткуда. Все мужчины рода и так в отряде побывали, правда, постоянно прописалось всего пятеро – дяди Деян, Смеян, брат Остромир и я, слабо понимающий, почему ещё не ушел. Ну и сам дед.

По сравнению с прошлым миром, в новой жизни без одобрения относятся к тем, кто пытается взобраться вверх по социальной лестнице. Здесь считают, что ребенок должен делать то же, что делали его отец, дед, прадед. Однако, как мне кажется, для консерватизма есть и другая причина, более прозаичная. Население относительно небольшое, мест на иерархической пирамиде мало, и все они заняты. Особенно на верхушке. Иными словами, если кто-то поднялся из грязи в князи, значит, он либо скинул кого-то, либо место освободилось в результате не самых приятных событий. Род вырезали поголовно, или тяжелейшая война прошла, или эпидемия, которую вовремя не сумели остановить. Когда народу много, процесс выбраковки слабых элементов из элиты идёт незаметно, а вот когда каждый знатный человек на виду…

После ужина я вместо того, чтобы идти спать, направился в небольшой дом, служивший Пересвету кабинетом, спальней, залом для совещаний и всем остальным. Кроме бани, та отдельно стояла.

- Звал, деда?

- Проходи давай! – несмотря на позднее время, тот ещё и не думал ложиться. – Ты пленников в поруб сажал?

- Я.

- Цепи новые надел?

- Новые. Хотя они и так до завтра не проснутся – усыпил.

Чем сильнее человек, тем сложнее удержать его в тюрьме. Специально уточняю – речь не только и не столько о воинах. Мастеров, специализирующихся на работе с землей, или опытных последователей пути Лесного Князя, умеющих манипулировать собственным телом на высоком уровне, проще сразу на месте прибить, чем обеспечить надежные условия содержания. Тем не менее, на любую хитрость найдётся иная хитрость. Комбинация методов целителей и поморочников позволяет отсечь сознание от управления божественным сплетением, тем самым лишая пленника львиной доли его умений. Единственное, что периодически процедуру приходится повторять.

Куда менее надежным способом считается использование подавляющих артефактов. Низшие круги они удержат, но уже четвертые-пятые круги имеют хороший шанс обмануть, обойти вложенные заклятья. Или просто сломать, как наш предыдущий комплект цепей. Причем сломал их дядя Деян, обучая меня и Остромира избавляться от оков, за что получил от отца головомойку.

- Старые цепи куда-то делись, - сообщил дед. – Найти не могут.

- Они же всё равно неисправные.

- Мало ли? Если их починить, для всякого использовать можно. В общем, посмотри у себя в хозяйстве.

- Понял, - кивнул я.

- Завтра с утра Претич придёт, сидельцам сплетение перекроет, - перешел к другой теме Пересвет. – Помогать ему будешь?

- Конечно!

Глава лыковской малой Обители Синеокого, старец Претич, никогда не отказывал в учении и в помощи. В частности, подробно объяснял свои действия, блокируя кому-то сплетение. Благодаря ему я неплохо разбирался в процедуре, хотя повторить её сам пока что не мог.

- Всем бы такое рвение, - проворчал дед. – Смотри, не перегори. А хотя ладно – в дороге отдохнёшь.

- В какой дороге?

- Надо в Березов съездить, вот тебя и пошлю. Письма отвезёшь, заодно хабар продашь. У нас всякого добра накопилось - что-то в бою взяли, что-то у помещиков выменяли. В Охвате нормальной цены не дадут. Послезавтра уедешь, только решу, кого тебе в помощь дать.

Меня, кажется, чуточку повысили. Приятно, конечно, так ведь и обязанностей добавят.

- Ты к Синеокому зайдешь? – риторически спросил дед. Не дожидаясь ответа, он продолжил. – Попробуй вызнать, что они в Белозерье затевают. Знакомые пишут, старцы последний год туда часто мотаются, а мы ведь к осени тоже в те края подадимся. У них на востоке орду ждут, и просто лес почистить надо, вот и зовут местные бояре нас помочь.

- Условия?

- Урядимся, - отмахнулся дед, не сомневаясь в сговорчивости будущих заказчиков. – Про Синеокого думай. Хорошо бы Обители помочь чем, чтобы старцы к закрытым кругам допустили. Раз уж с остальными не сложилось…

- Попробую. Если что будет, письмом сообщу.

- Молодец. Ладно, я всё сказал, что хотел. У тебя ничего? – он вопросительно посмотрел и, увидев отрицающий жест, кивнул на дверь. – Ступай, Молчун.

Навесил дополнительной работы и отправил спать. Хорошо хоть, сам понимает, что задание сложное и многого не ждет, больше рассчитывая через меня выйти на старцев и оказать им услугу. Причем услуга должна быть весомой.

Чем лучше развито сплетение, тем сложнее его развивать. Причем сложность не линейная или квадратичная, какой-то определенной формулы нет. Зато есть практика, из которой известно, что первые три ступени, или круга, берутся относительно легко. Усилия, конечно, прикладывать надо, но ничего сверхъестественного не требуется, достаточно обычных регулярных тренировок. Вот переход на четвертую стадию – это уже сложно, божье сплетение качественно перестраивается, причем для его дальнейшего развития требуются осознанные направляющие усилия. Поэтому очень часто гридни на четвертой-пятой ступенях принимаются изучать целительство, у них выбора нет, если хотят продолжать совершенствоваться.

К слову сказать, ступени с четвертой по шестую в последнее время зовут «серебряными». От булгар пришло.

Далее идёт ещё один качественный скачок, ещё одно принципиальное усложнение, и чтобы его совершить, нужно очень постараться. Проводятся особые процедуры, крайне желательно напитывать сплетение дорогими стимулирующими веществами, нужно хорошо разбираться в идущих внутри организма процессах. Поэтому семерок мало, и все они – довольно обеспеченные, влиятельные люди. Дед как раз на этом этапе застрял. У него есть нужные знания, внутри нашего родового стола содержится необходимая информация, но, во-первых, голой теории недостаточно. Во-вторых, под присмотром специалистов всяко надежнее и быстрее.

Специалисты есть только в Обителях. Тех самых, с которыми у Острожских, в силу разных причин, отношения не сложились. Пересвет рассчитывал на старцев Лесного Князя, однако ж те на контакт не идут, остальные тоже в помощи отказывают или требуют слишком много. Все, кроме Синеокого.

Чьи старцы проявили слабую заинтересованность в его внуке, то есть во мне.

Глава 3

Раньше, приезжая в Березов, я останавливался на подворье Заозерской сотни. Теперь приходится выбирать постоялый двор. Одного меня приняли бы без возражений, потому что наш род по-прежнему входит в состав сотни и во всех мероприятиях участвует, но сопровождающих, никак с ней не связанных, не пустили бы.

Старшие родичи иногда заговаривают о том, чтобы купить в столице или поблизости неё дом, или хотя бы участок земли. Потом вспоминают цены, матерятся и замолкают. Жаль – мы в Березов наезжаем часто. Иметь своё небольшое подворье было бы удобно. Беда в том, что население, несмотря на идущую войну, или благодаря ей, растет, и вслед за ним уверенно ползёт вверх стоимость земли. Особенно резко ценник скакнул с тех пор, как была достроена прямая дорога в Булгар, и количество проходящих через город купеческих обозов увеличилось чуть ли не вдесятеро.

Первый день запомнился ходьбой и разговорами. У деда множество знакомых, деловых партнеров, осведомителей, в конце концов. Кому-то из них следовало передать письма, другим хватило пожелания здоровья на словах, с парочкой пришлось посидеть, обстоятельно побеседовать о житье-бытье, обсудить последние новости. Занятие не особо интересное, но нужное для поддержания связей и позволившее пристроить привезенные товары по приличной цене.

Причем тот факт, что мне позволили общаться с дедовыми партнерами – знак немалого доверия с его стороны.

В городе не ощущалось тревожной атмосферы. Да, княжество вело войну, на улицах стало меньше мужчин с оружием, известия о столкновениях с врагом выслушивались с жадным вниманием. Однако ушедшее в сторону границ Мстиславля и Берестья войско целиком состояло из дружин и немногочисленных добровольцев, то есть из людей, чья жизнь связана с насилием. Их родственники привыкли к тому, что в любой момент могут получить известие о гибели родных, для них тревога об ушедших давно превратилась в постоянно гложущее фоновое чувство.

Обитель Синеокого вовсе не изменилась. Перед ней по-прежнему бурлил рынок, на ристалищах оттачивали умения молодые отроки или воины постарше, старцы ругали неумех или чинно беседовали со степенными мастеровыми. Меня узнавали, легко кланялись при встрече. Всё-таки в статусе талантливого протеже одной из влиятельнейших наставниц Обители есть свои плюсы. Жаль только, его поддержание требует серьёзных усилий.

Ждать возле дверей не пришлось, из класса, стоило подойти поближе, раздался громкий голос:

- Входи, Тихомир!

Все сильные целители модифицируют собственный организм, в том числе органы чувств. При желании Весела Желановна могла бы заметить меня ещё у границ Обители.

- Здравствуй, Весела Желановна!

- И тебе не хворать. Давно приехал?

- Вчера вечером. Думаю, дня три-четыре здесь проведу.

- И чего ты успеешь за три дня? – по-кошачьи фыркнула учительница. – Ничего не успеешь! Если уж не можешь постоянно при Обители жить, хотя бы чередуй изучение теории с практикой. Три месяца хоробрствуешь неведомо где, месяц лекции слушаешь. А так, как у тебя – раз в полгода на неделю заезжаешь, - учебы нет.

- Вообще-то, в Лыково неплохая малая Обитель Синеокого, - заметил я. – Со знающими старцами. Они в помощи не отказывают, так что у них учусь. Медиков среди них, правда, мало, в основном артефакторы и строители.

- Слышала, - неожиданно сменила гнев на милость женщина. – Претич приезжал, тебя хвалил. Дескать, светлый разумом юноша и любопытен без меры. Вот прямо сейчас и проверим! Ну-ка, скажи мне, чем воздушные заклятья отличаются от огненных?

- По большому счету – ничем, - не задумываясь брякнул я. – Что там, что там происходит манипуляция энергией, прямая на начальных уровнях и с вложением в конструкты на продвинутых. Различие состоит в манипулируемой среде. Огненные заклятья работают непосредственно с энергией, воздушные ставят под контроль пользователя газы и действуют через них.

Вот, например, Воздушный Хлыст, - для иллюстрации я создал заклятье, напитав силой небольшой объём воздуха и сформировав из него нечто вроде щупальца. – Могу я откачать из него энергию и вложить в тот же Лепесток? Ну, в принципе, да…

- Попробуй, - прервала меня Весела Желановна.

- Ты же запрещала раньше? – после паузы осторожно уточнил я.

- Пробуй, откачаю, - успокоила добрая женщина. – Заклятье держишь уверенно, значит, чутьё силы развил на достаточном уровне. Давай, чего ждёшь?!

Ладно. Прежде ничего подобного мне делать не доводилось, но теорию изучал. Мысленно пробежавшись по этапам, я аккуратно попробовал втянуть в себя вложенную энергию, не разрушая заклятье. Минуты две ничего не получалось, потом я нащупал правильный подход и процесс пошел. Ненадолго. Спустя несколько ударов сердца по организму словно побежали обжигающие дорожки, по венам будто огонь заструился.

От неожиданности я утратил контроль над заклятьем. Надо думать, Весела Желановна этого ждала, потому что мгновенно сделала нечто, развеявшее остатки Хлыста, словно его и не было.

- Сиди смирно, - приказала она. Зайдя сзади, она положила ладонь на мою скрюченную спину и принялась лечить, попутно объясняя. – Обратно ты забрал всего ничего, поэтому последствий не будет. Через минуту боль уйдет. А вот если бы хватанул приличную порцию, где-то от одной десятой своего запаса, сплетение могло пострадать. Причем чужая сила намного опаснее, от неё повреждения сильнее. Запомни – то, что покинуло пределы тела, обратно забирать нельзя. Оно уже не твоё, оно уже изменилось.

- Могла бы просто сказать, - хрипловато попенял я. – Я б поверил.

- Да если бы! Всем говорю. Ни один из учеников не удержался, каждый на себе проверил. Лучше уж так, под присмотром.

Она вернулась за стол, уселась в креслице, посмотрела на меня поверх переплетенных пальцев холодными насмешливыми глазами.

- Насчет отсутствия принципиальной разницы между заклятьями разных стихий ты прав. Хорошо, что это понимаешь, а то отдельные уникумы до смерти не верят, какие-то стихии приплетают. Огонь, вода, воздух – база едина.

У местных, с их религиозным мышлением, действительно часто возникает затык с освоением разных «стихий», у меня же после осознания единства направлений прогресс в изучении идет семимильными шагами. Пирокинез, аэрокинез, гидрокинез. Наособицу стоит электрокинез, ну так им и владеют немногие. Это, похоже, что-то иное.

Само собой, одним вопросом целительница не ограничилась. За первым последовал второй, за вторым – третий, каждый ответ сопровождался практическим примером, иногда весьма болезненным. Если ответа не было, или он Веселу Желановну не устраивал, следовала мини-лекция.

Дело в том, что у неё мало учеников, а таких, как я, всего ничего. У Синеокого редко учатся лечить. Люди, желающие идти по врачебной стезе, идут в Обитель Исцеляющей и занимаются там. На лекции Веселы Желановны обычно записываются либо ничего не знающие новички, желающие быстро овладеть навыком первой помощи, либо опытные, состоявшиеся целители с конкретными вопросами. Тех, кто последовательно изучает курс за курсом, упорно вгрызаясь в немалый объем информации, единицы. Причем у всех у них особые жизненные обстоятельства, в столице большинство появляется набегами.

Иногда возникает забавная ситуация, когда в малых школах Синеокого, по сути являющихся универсальными пунктами обслуживания для населения крупных сел или малых городков, служат старцы иных богов. В первую очередь, конечно, Исцеляющей. Своих старцев мало, или квалификация у них слабая, вот и зовут со стороны. Подобная зависимость, вероятно, раздражает старейшин, но есть у неё и плюс – Обители вынуждены договариваться между собой по спорным вопросам.

Я тоже мог бы обратиться к Исцеляющей, но, во-первых, уже крепко повязан с Синеоким, во-вторых, мне здесь нравится широта охвата изучаемых предметов. Ну и чувство благодарности поверившему в меня человеку присутствует, куда ж без него. Так вот, одной медициной Весела Желановна не ограничивается, постоянно давая отсылки в смежные сферы. Изучая контактные мороки щадящего действия, она попутно прошлась по влиянию на память, мимоходом заметив, что вообще-то рано, но защититься надо уметь. Или, другой пример, посвятила два занятия артефакторике, рассказывая о создании временных протезов и их влиянии на скорость заживления травм.

Иными словами, она готовила специалистов широчайшего профиля. Уступающих коллегам в узких областях, зато добирающих своё разноплановостью знаний. Не знаю, зачем ей (и, подозреваю, верхушке Обители) это нужно, но, наверное, нужно. Старцы Синеокого всегда производили на меня впечатление чрезвычайно рациональных типов, просто так они ничего делать не станут.

- Не всё забыл, - подытожила наставница двухчасовой марафон вопросов и ответов. – Хорошо бы тебя ещё поспрашивать, да времени нет, стемнеет скоро.

Я постарался незаметно облегченно выдохнуть. День ушел на беготню по делам деда, вечер превратился в импровизированный экзамен. Давно столько не болтал. Силенок почти не оставалось; не уверен, что смог бы выдержать ещё хотя бы полчаса в прежнем темпе.

- Надо тебе при Обители хотя бы пару месяцев пожить, - с сожалением отметила Весела Желановна. – Старые навыки подтянуть, новые - освоить. Тебя как, не отпустят на время?

- Отпустят, наверное. Только не прямо сейчас. Лето закончится, договор с Охватом тоже, и отряд на север подастся, в белозерские земли. Новый ряд ближе к зиме действовать начнет. Поэтому дед всех, кто хочет, по домам на побывку отпускает, лишь бы к условному сроку явились. Думаю, я смогу договориться, чтобы мне побольше времени выделили.

- А на что вы в Белозерье подрядились?

- Темный лес чистить. Есть там один на востоке, клином врезается между Белозерьем и новгородскими землями.

- Хм, - задумчиво постучала пальцами по столу старица. – У тебя ведь мать из Новгород-Восходнего родом, верно?

- Так и есть, Весела Желановна.

- Из чьих она?

- Из Белых.

- Бывал у них?

- Не довелось, - поколебавшись, решил сказать прямо. О семейных отношениях, конечно, лучше бы не распространяться, но не бог весть тайна какая, да и не любит целительница сплетничать. Вернее, любит, просто есть закрытые темы, о которых она молчит. – Тамошняя родня нас недолюбливает. У матери жених был какой-то знатный, а она ему отказала и за отца пошла.

- Страсти какие, - цокнула языком женщина. – Ладно, потом подробнее расскажешь. Ты завтра до обеда в Обители появишься?

- Вряд ли. Утром у меня встреча с купцами, от них быстро не выбраться.

- Вот и хорошо, я с утра тоже занята. К полудню приходи в Лечебную Избу. Поможешь мне одному блаженному хитин с груди убирать – он, видишь ли, решил кожу укрепить, чтобы стрелой не прошибало. Укрепил. Теперь избавиться не может.

Глава 4

Людей относительно немного, а все пути в княжестве ведут в Березов. Столица в принципе стоит на перекрестье двух больших дорог, с юга на север и с востока на запад, да ещё и несколько второстепенных сюда ведут. Поэтому запросто можно наткнуться на хорошего знакомого с другого конца земли, внезапные встречи никого не удивляют.

Забавно получилось. Я, по сути, проездом, и Драгомир тоже проездом. Домой возвращается из мстиславльской земли.

- Войско огроменное, отец и то, такого не видывал, - рассказывал он о своём житье-бытье. – Тысяч пять, а то и более. Но у нас-то ещё не шибко много, если сравнивать с мстиславльцами и черниградцами. Они, когда на Калитиной речке ратились, три тьмы, тридцать тысяч собрали друг против дружки!

Мы сидели в трактире, обедали и попутно делились новостями. В силу очевидных причин, у Драгомира их скопилось больше, потому что он время проводил более активно. Участвуя в походе вместе с отцом. Чаяна, когда узнала, что жених на войну ушел, неделю ходила злобная, одаривая окружающих ледяными взглядами.

Мой друг случайно заехал в гости года два назад, увидел сестру – и пропал. Его не отпугнул ни холодный по первости приём, ни то, что она старше его на год. Ко всеобщему удивлению, в конечном итоге ему удалось Чаяне понравиться, так что сейчас их отношения уверенно движутся в сторону свадьбы. Её уже сыграли бы, если бы не война и не желание Драгомира привести жену в собственное поместье. Отец обещал, что поможет ему с людьми, так что намерение вполне исполнимое. Наши тоже не возражали. Сын удельного боярина, пусть и младший, с сильной роднёй, доброй славой, с хорошими жизненными перспективами их более чем устраивал.

- Из наших, получается, всего двое с войском пошли, - ответил он на вопрос. – Четверо на хозяйстве осталось, один в Булгар уехал, двое в Белозерье по делам, один на юге службу несет. У вас, небось, так же?

- Верно. Половина мужчин на границе, вторая славы ищет.

- Ну да, вам-то по княжьему зову приходить не надо. Но, ты знаешь, в войске охотников из порубежников много. Мы же не столько с мстиславльцами ратимся, сколько берестянскую землю разоряем, а на Берестье люди злы.

- И каково оно? В большой сече стоять?

- Тяжко, - нахмурился Драгомир. – Поначалу, пока строй цел, ещё терпимо. Знай себе стой да помогай общий щит держать, пока старшие гридни заклятьями перебрасываются. Потом войска сближаются, щит не выдерживает, и тогда или к соседям под защиту схорониться, или зайцем по полю прыгать, пытаясь поближе к врагу подобраться. Вблизи-то они площадными заклятьями гвоздить не будут, чтобы по своим не попасть. Когда таких, потерявших общую защиту и оставшихся под личной, становится слишком много, начинается свалка. Не дай боги в неё попасть! Где свои, где чужие непонятно, прилететь может с любой стороны, за всем в горячке не уследишь.

Коли воевода толковый, он изначально сотни так выстраивает, чтобы и строй держали, и места довольно оставалось. Тогда гридни быстро расходятся, и свалка рассыпается на множество мелких схваток – поединков или там трое на трое. А хоть бы и трое на одного! Тут главное своих держаться и поперед не лезть, потому как понять невозможно, что делать надо. Не всегда поймёшь, кто друг, кто враг.

Совсем худо становится, когда бояре в битву вступают. Старшие гридни быстрые, а за этими вовсе глазом не уследить! Хорошо ещё, они равных выискивают, на молодых вроде меня внимания не обращая. Им с младшими гриднями драться чести нет, поэтому достаточно не попасть под горячую руку и не привлекать внимания. Да и не особо их много.

- Потери большие? Из наших сверстников?

- Как повезет, - Драгомир пожал плечами, подумал и уточнил. – В бою главное защиту сохранить. Она, даже если прошибут, от смертельной раны убережет, потом свои подберут и к целителям доставят. Одним словом, кто в раж не впадает и голову холодной сохраняет, тот её и не теряет.

- То есть Завиду в войско нельзя? – улыбнулся я.

- Завиду? Не, не пускайте его! – засмеялся Драгомир. – Где он сейчас?

- В Булгаре. Он часто туда ездит, понравилась ему страна, ну и чтобы деда не злить. Завид ведь хотел в войско записаться.

- Без спроса?!

- Не, не настолько он дурак. Но дед всё равно обозлился и велел дома сидеть, только недавно дозволил на ту сторону съездить.

«На ту сторону» - значит, за темным лесом, на той стороне дороги. Появление короткого пути в Булгар изменило очень многое, в том числе в языке. Появились новые слова, устойчивые выражения, постепенно образовывались новые традиции. Мелкие восточные лошадки прижились в наших краях, больше становится всадников, и все последствия этого увеличения просчитать нельзя. В интересное время живём!

- Я б тоже в Булгар сходил, - неожиданно признался Драгомир. – Да только заместо меня к войску приписать некого. Вся родня занята.

- А как же слава, добыча? Опыт?

- Всего довольно взял, больше не надо, - покачал молодой воин головой. – Не стоит оно того. И, знаешь, так скажу – в большом бою младшим, на четвертую ступень не всходившим, делать нечего. Я в свалке дважды стоял, и оба раза не столько сам дрался, сколько отцовы гридни меня прикрывали. Опыта, конечно, море разливанное получил, но очень уж он дорого дался. Лучше без него обойтись.

Насчет ступеней комментировать не стану, а вот мнение человека, побывавшего в настоящем замесе, учту. Тем более что оно совпадает с тем, что говорят оба деда. На поле брани до оружия дело доходит поздно, когда у многих уже не осталось сил на создание заклятий, поэтому страдают в первую очередь те, у кого плетение слабое, неразвитое. При таком раскладе потери среди опоясанных низших ступеней могут быть неоправданно высоки. Могут и не быть – в зависимости от того, насколько рано введут их в бой.

Нежелание Драгомира возвращаться в действующую армию объяснимо. Во-первых, в обществе нет сильного желания участвовать в войне. Точнее, березовцы не хотят воевать против Мстиславля, потому что противоречия между нашими землями раньше успешно разрешались переговорами, и принципиальных разногласий между нами нет. Зато есть торговый путь, по которому шли – и до сих пор идут – купеческие обозы, обеспечивающие многих жителей доходом. На стороне Черниграда мы воюем, потому что Мстиславль вступил в союз с Берестьем, которое мы конкретно считаем врагом.

Во-вторых, нельзя забывать о тьме и приходящих из темных лесов чудищах. В Обителях, и не только в них, популярна точка зрения, что люди вообще не должны воевать между собой. Ведь существует всеобщий враг, на противостояние с которым должны быть брошены все силы. Многие удельные бояре и помещики данному утверждению симпатизируют. Интересы крупных землевладельцев и прочей верхушки они воспринимают, как нечто абстрактное, в то время как чудища – вот они, под боком.

Наконец, менталитет. Здесь нет такого, что весь народ поднимается и идёт на борьбу. Каждый сам решает, за что он дерется. Проще всего дружинникам – что вождь сказал, то и делают. Сегодня повернуть мечи против тех, с кем вчера вместе воевал? Запросто. Удельные бояре или помещики с послужильцами (рядовые опоясанные, служащие более высокому по статусу человеку) платят кровью за землю, за удел или поместье. Существует отдельная категория опоясанных, чрезвычайно чувствительных к статусу, они дерутся ради славы и, в меньшей степени, добычи. Конкретно Драгомир служит, потому что должен, но, если вдруг он сочтет нужным нанять сменщика и отправить его в войско вместо себя, никто его не осудит. При наличии веской причины – так-то для боярского сына поступок зазорный. Кому-то с более низким социальным статусом, вроде небогатого помещика, даже причина не нужна.

Проболтав несколько часов, мы принялись прощаться. Мне надо было идти к Веселе Желановне, Драгомира ждали его попутчики, ему тоже не стоило задерживаться. При других обстоятельствах посидели бы подольше. Когда есть немалый шанс, что твой собеседник встанет, уйдёт, и ты больше никогда его не увидишь, потому что он сложит голову в очередной заварухе, быстро научишься ценить мельчайшие моменты общения.

- Это как у тебя?

Драгомир с любопытством смотрел на карман, пришитый на внутренней стороне моей куртки. Его удивило, что я деньги не из поясного мешочка достал, а откуда-то из груди, получается, вынул.

- Посмотри, - я распахнул полу, позволяя оценить идею. – Хранилище для всяких мелочей, удобнее, чем мошну таскать. Мать по моей просьбе пришила.

- Хитро придумано, - уважительно покивал он. – У такого кошеля завязки не отрежешь! Дома девок попрошу, пусть и мне нашьют.

Прогрессорство – занятие неблагодарное и бессмысленное, каждой вещи свой срок. Поэтому нести аборигенам свет иномировых истин я не пытаюсь. Сами возьмут, что им нужно. Однако в привычных, обеспечивающих удобство мелочах себе не отказываю, время от времени радуя семью и близких облегчающими жизнь «придумками». Помазок для бритья, наконечники на шнурки, бутерброд, или вот карман. Вещи простые, их мигом оценивают и начинают повторять - сначала родичи, потом все остальные.

Ничего особенного не делаю, и всё равно мир меняется. Надеюсь, в лучшую сторону.

Личные покои высокопоставленных старцев… Нечеловеческое сочетание роскоши и аскетизма.

В центральном здании каждой Обители имеются несколько комнат с особым доступом. Иногда три, чаще пять, в редких случаях восемь-девять. Чтобы открыть каждую, требуется соответствовать определенным критериям, заложенным ещё создателем. Фактически, строивший Обитель бог определил, сколько будет у его творения руководителей, потому что комната является личным кабинетом и одновременно терминалом с расширенными полномочиями. Весела Желановна как-то обмолвилась, что со своего стола способна контролировать всю внутреннюю территорию, воспринимая её чуть ли не продолжением собственного тела.

Мебели там нет. Комната полностью перестраивается по желанию хозяина или хозяйки. Захотела та стол – вырос стол, захотела шкаф – появился шкаф. Когда нужда отпала – исчез, или не исчез, в зависимости от отданной команды. Настраивается всё, начиная от цвета и заканчивая материалом, правда, по последнему параметру есть какие-то ограничения.

Из пятерых старцев, руководящих Обителью Синеокого, Весела Желановна является единственной женщиной. Причем на вершину иерархии вскарабкалась недавно, всего год назад, после смерти другого старейшины. Не будь она сильнейшей целительницей, заручившейся мощнейшей поддержкой регионалов, не факт, что ей позволили бы занять этот пост. Всё-таки Синеокому служат в основном мужчины.

- Вот скажи, Молчун – насколько выгодна для нас победа Черниграда?

Я уже трижды бывал у неё в кабинете, и всякий раз темы мы обсуждали скользкие.

- Для нас, это для кого, Весела Желановна?

- Ну, скажем, для всей земли Березовской, - улыбнулась в ответ на уточнение старица.

- Не сказал бы, что очень выгодна. Черниград без противовеса всех соседей сожрёт. Со временем.

- Разве это плохо? Одна держава, один князь, одна воля, - осознанно или нет, выдвинула она лозунг-концепцию. – Представь объединение хотя бы трёх-четырех земель под единой властью. Мы с трудом сумели пробить путь сквозь один темный лес, больше половины ресурсов Березова ушли на постройку дороги в Булгар. Сколько воинов сможет выставить союз? Люди наконец-то перестанут бояться чудищ, потому что такая силища любую великую орду без напряжения истребит. И войн, наподобие нынешнего Раздора, не будет. Так не лучше ли объединить все земли в одну великую державу, наподобие ромейской из Прошлого мира?

- Я в людей верю, - цинично заметил я. – Повод для драки они найдут.

- Ха-ха-ха! – рассмеялась целительница, уважающая черный юмор. – А если серьёзно?

Серьёзно? Очень непростой вопрос. Империя как форма правления, форма общественной организации, имеет свои достоинства и свои же недостатки. История России тому пример. Ключевым моментом, на мой взгляд, является сильная зависимость от центра и проводимой им политики. Грубо говоря, когда центральная власть справляется, то всё хорошо, а когда нет, то бардак, разброд и шатание. Второй особенностью является концентрация ресурсов там же. Крупные проекты региональным элитам не потянуть, им нужна поддержка «сверху», отсюда – смотри пункт первый.

Получается, при объединении словенских земель кто-то выиграет, кто-то проиграет. Первыми проигравшими станут нынешние верхи, то есть княжеские и боярские рода из вятших. К той же когорте причислим посадников и прочую городскую администрацию, чьё влияние значительно уменьшится. Насчет удельных бояр и прочих провинциалов сказать не готов, хотя по идее положение условного дворянства должно улучшиться. Новой власти нужна опора на местах. Кто с большой степенью вероятности выиграет, так это низы – пахари, ремесленники и прочие слабозащищенные слои, сейчас остро страдающие от боярских и княжеских усобиц. Но, опять же, многое зависит от проводимой центром политики. Население намного проще закрепостить, когда поблизости нет соседей и бежать некуда.

Свои мысли я изложил ожидавшей ответа женщине, в конце присовокупив:

- Пока тьма не уничтожена, порубежники будут нужны, поэтому для моего рода мало что изменится. Обителям придется сложнее. Власть обязательно попытается поставить их под контроль. Даже сейчас пытается. И князь, и посадники, насколько я знаю, постоянно ищут способы урезать права Обителей, лишить денег, хотят регулировать их деятельность. Конечно же, у единой крепкой власти возможностей будет больше.

Размышления старица выслушала с непроницаемым лицом.

- Про Мстиславль что скажешь?

- Если он войну выиграет? Принципиально ничего не изменится. Правда, в Черниграде у князя власти поменьше, там у веча голос силён, поэтому объединительные процессы пойдут медленнее. Ну, мне так кажется.

- Кажется ему, - вздохнула Весела Желановна. – Нет, чтобы просто сказать «станет хорошо» или «станет плохо», я бы посмеялась… Думать зачем-то начал, смутил старушку.

На провокацию я не поддался. Сидел с невозмутимым видом. Сама она любит намекать на возраст, переваливший за трехзначную отметку, но за чужие подколки мстит. Причем по внешности не скажешь, что она мне в прабабки годится. Высокая, русоволосая без седины, с живыми карими глазами и крепкими зубами, выглядела целительница максимум лет на сорок. Манеры властные, характер жесткий, требовательный, память цепкая.

Немножко любит над людьми издеваться.

- Боги привели людей в этот мир, чтобы мы уничтожили Тьму, - поняв, что реакции она не дождётся, проговорила наставница. – Такова цель, таков замысел. Частично он удался, потому что продвижение Тьмы остановлено, владения человечества медленно расширяются. Неоправданно медленно! Междоусобные розни отнимают силы и время, воины гибнут в схватках друг с другом, вместо того, чтобы уничтожать чудовищ. Бессмысленное кровопролитие надо прекратить.

Идея собирания земель под единым стягом бродит давно, сторонников у неё много. Жаль только, что каждый князь видит во главе себя, свой род. Бояре, городская старшина, да и, чего скрывать, старцы тоже не хотят поступиться властью. Таким образом, кажется, что для создания державы придётся пролить немало крови, причем неизвестно, будет ли от того толк. Тьма не дремлет, она обязательно воспользуется ослаблением людей.

Однако Обители считают, что есть иной путь. Не империя, а союз. Сообщество равноправных земель, тесно связанных между собой узами множества договоров, признающих единые законы и помогающих друг другу в случае нужды.

- Без координирующего центра всё равно не обойтись, - отметил я.

- Пусть так. Главное, чтобы в нём были представлены все земли.

История прежнего мира знает государства, образовавшиеся по федеративному принципу. Самыми известными можно назвать США и Евросоюз, правда, перспективы последнего в момент моей смерти представлялись туманными. Неважно. Здесь условия другие, в первую очередь иное общественное развитие – зато присутствуют старцы, по-видимому, готовые договариваться, и общая угроза в виде чудовищ. То есть в первом приближении выходит, что шансы есть.

Шансы на успешную реализацию проекта, если я правильно понял, к чему Весела Желановна речь подводит.

- Уже сейчас Березов и Белое Озеро находятся в прочном союзе. Между нашими землями есть кое-какие трения, но в целом мы согласовываем внешнюю политику и помогаем друг другу при нужде. Основа заложена. Можно делать следующий шаг.

Как думаешь, с чего я вообще перед тобой распинаюсь?

- Поручение дать хочешь, - с прорвавшимися в голосе тоскливыми нотками сообщил я. Вариантов было не так уж и много, опыт советовал выбирать наименее приятный. – Каверзу какую-то задумала, и меня в неё втягиваешь.

- Ну так уж и каверзу, - заулыбалась старица, словно комплимент услышала. – Всего-то предлагаю к восходникам съездить. С роднёй познакомишься, на людей посмотришь, себя покажешь. Мне поможешь.

- Что сделать-то надо будет?

- Ты про ситуацию в Новгороде-Восходнем что знаешь?

Про родину матери мне было известно немногое, пусть и побольше, чем среднему обывателю. У них там на протяжении трёх последних поколений конфликтовали между собой две ветви княжеского рода, причем основательно так, со взаимными убийствами, отравлениями, предательствами и кровавыми стычками сторонников. Соседей тоже не стеснялись привлекать, поэтому земля пережила несколько нашествий как черниградцев, так и белозерцев с посильной помощью всех остальных, желающих пограбить.

Удивительно, что независимость восходники не потеряли. Хотя это как сказать.

- Сейчас их дружины действуют в составе черниградского войска, - рассказывала Весела Желановна. – Причем не сказать, что такое положение им шибко нравится. У Новгорода-Восходнего своих бед полно, князю да боярам не до чужой войны. Тамошние старцы подумали-подумали, да обратились к нам с просьбой помочь в замирении правящего семейства. Обещают товар с севера через нас везти, и с Белозерьем вечный мир заключить. Мы, старцы Обителей земли Березовской, согласились, поэтому сейчас собирается посольство, которое весной отправится в Новгород.

Оно будет официальным, с представителями князя, боярской думы и веча в составе. На самом же деле они просто зафиксируют результат. Договариваться предстоит нам, посланцам Обителей.

- Всех? – немного подумав, уточнил я.

- Наследников Испепелителя не будет, они слишком известны. Ну и ладно. Если всё гладко пройдёт, мечами вовсе махать не придётся. Поэтому, Тихомир, собирайся. Через неделю отъезжаем.

Хотя слова и тон голоса не предполагали отказа, мы оба понимали, что, по сути, только что прозвучало предложение. Войти в свиту одного из руководителей Обители Синеокого, стать её доверенным лицом. Причем принимать решение надо сейчас, любое промедление означает отказ, просто не категорический.

- Хорошо, Весела Желановна. Всё сделаю.

Возможно, мне показалось, но на лице её проступило мимолетное облегчение.

Глава 5

Оставшийся вечер и ночь ушли на написание писем. Следовало сообщить родным о резком изменении планов.

Мог я отказаться от предложения наставницы? Конечно. Никаких особых тайн мне Весела Желановна не поведала, а если бы и поведала, то знает, что я не болтлив. Так что я имел полную возможность отказаться ехать в Новгород без последствий для здоровья. Другое дело, что второй раз меня бы не позвали.

Предложения, наподобие озвученного, служат своеобразным маркером. Человек должен определиться, намерен ли он связать своё будущее с Обителью, и выразить согласие однозначным поступком. На примере данного случая – показаться на дипломатических переговорах в свите влиятельной старицы. После подобного шага наши имена, в памяти всех заинтересованных лиц, окажутся четко связаны, прибиться к кому-либо иному я не смогу. Ну или как минимум доверия со стороны нового покровителя не получу, придется долго доказывать свою лояльность.

Также не стоило брать паузу на осмысление. За каждой мало-мальски влиятельной личностью стоит род, чьи интересы не всегда совпадают с интересами организации, в которую личность входит. Или боярина, которому служит. Противоречия между желаниями вассала и сюзерена встречаются повсеместно, на всех уровнях. Если бы я попросил время обдумать разговор, значит, с главой своего рода перспективы службы в Обители не обсуждал, то есть серьёзно связать судьбу с Синеоким не собирался.

Мне, напоминаю, целых восемнадцать лет. Взрослый состоявшийся мужчина.

Своим согласием я показал, что, во-первых, намерения у меня твердые, во-вторых, род не возражает. Острожские не особо сильны или влиятельны, похожих на нас – сотни, но у нас много мужчин, воинов, есть деньги и добрая слава. Крепкий род. В него стоит вкладываться, привязывая к себе, чтобы в будущем получить ответные услуги. Пусть пока и непонятно, какие именно.

Поэтому первое письмо ушло деду, причем за надежную доставку я доплатил, выбрав самого крепкого вестника в птичнице. Хозяева обещали, что адресат получит письмо не позднее следующего вечера. Вестники не любят летать ночью, из-за особенностей зрения предпочитая светлое время суток, но расстояние до Охвата одолеют быстро. Там работники местной птичницы снимут тубус, прочтут адрес и направят по нему другого пернатого посланца, знающего, где находится Лыково. Тоже покрепче и поумнее сородичей, потому что на письме проставят специальную отметку. Вестников нельзя назвать полноценно разумными, но они понимают значение примерно сотни слов и умеют делать простейшие выводы. Их, постаревших или пораненных, охотно покупают в качестве сторожей – умные птицы хорошо понимают, чего от них хотят хозяева, и верно несут службу.

Ответ пришел быстро, всего через три дня. Пересвет слегка журил меня за необходимость внезапно искать человека на место кладовщика-казначея и много хвалил за исполненное поручение. Совершенно зря, потому что я не сделал ничего, просто совпало. Удачно или нет, увидим в будущем. Как бы то ни было, радость деда обрела материальное выражение – он прислал вексель на пять рублей, с коим мне следовало подойти к знакомому меняле, чтобы тот выдал деньги.

Намного более объёмное послание мамы пришло перед самым отъездом и, чувствовалось, писала она без охоты. Слог суховатый. Она тоже поздравляла с подъёмом на очередную ступеньку по социальной лестнице (другими словами), потому что успех для молодого человека нашего круга несомненен. Я же не боярчонок, которого родня в личные ученики к старцу пристроит. Так вот, большая часть письма была посвящена описанию её родственников с указанием, с кем стоит дело иметь, а от кого держаться подальше. Ещё мать выражала сожаление, что я не приехал и не поговорил с ней, потому что многие вещи можно сообщить только лично. Мне тоже жаль, да только что ж поделать?

Сама неделя, выделенная на подготовку к походу, пролетела быстро и запомнилась беготнёй. Я приехал в столицу с минимумом вещей, приходилось закупаться всем необходимым. Занятие это непростое – лавок готового платья немного. Выбор в них маленький. Местные, конечно, не согласятся, но для человека, привыкшего к совсем иному количеству висящих на плечиках шмоток, смотреть не на что. Плечиков, кстати, тоже нет, надо бы придумать и ввести в оборот. В общем, прежде, чем удалось купить два кафтана, теплый зимний и парадно-выходной, я обошел едва ли не весь центр города.

Хорошо ещё, что о транспорте позаботилась Обитель. Сколько всего людей включало в себя неформальное посольство, сказать не могу, не знаю, один Синеокий посылал человек двадцать, из них восемь принадлежало к свите Веселы Желановны. Мне и ещё трём мужчинам предстояло ехать в большом фургоне, запряженном сразу двумя мощными быками, там же предполагалось везти часть одежды. Хотя под большую часть шмоток выделили возок, рулить им будем по очереди.

Негласным главой людей целительницы являлся Азгут Оркин. У бояр Зерновых, из которых происходит Весела Желановна, есть около десятка родов-подручников. Не то, чтобы вассалы, но они крепко завязаны на Зерновых и во всём их поддерживают. Недавно назначенная старейшина совершенно логично поставила во главе своих людей человека, пользующегося её полным доверием – он не просто принадлежит Обители, он служит её роду и наверняка лично предан. И, уверен, запредельно опытен. Внешне Азгут выглядит лет на сорок, сколько ему реально, учитывая госпожу-целительницу, сказать сложно. Судя по движениям и манере держаться, во всяких переделках бывал.

Рядом с опытными воинами сложно находиться и ещё сложнее с ними общаться. Они давят энергетикой. И мне кажется, что божье сплетение и даруемые им способности не при чем – сильные бойцы по жизни такие. Они привыкли давить, проламывать сопротивление, прошли через тысячи схваток, испытали боль потери близких, предательство, обман, принимали тяжелые решения… Не в магии дело.

Итак, восемь человек, которым предстоит стать опорой Веселы Желановны в предстоящей миссии. Первого, замечу, задания в качестве старейшины Обители. Можете представить себе уровень ответственности. Старший Азгут, среднего роста, худощавый, с заплетенной в косицу бородой. Оркины происходят от давно пришедшего с севера варяга, но традиций оставленной родины не забывают. Помощником у него Зван Нежевич, тоже человек неслучайный, низкий и длинноусый, с внимательными голубыми глазами. Он постоянно держит руки в районе пояса, даже при ходьбе ими не размахивает, и остаётся только гадать, благодаря упражнениям с чем боец заработал эту привычку.

Зван, Хотен, Желан, Любим – имена очень распространенные и везде приемлемые, то есть встречаются у представителей всех сословий. А вот, скажем, Птахом боярского сына не назовут.

Далее следовало упомянуть о двух женщинах, вернее, женщине и девушке. Старшая, Втора Бредовая, исполняла обязанности секретаря и являлась давней наперсницей Веселы Желановны, будучи в курсе всех её замыслов. Худощавая высокая брюнетка производила впечатление человека, лишенного амбиций, и казалась полностью довольной свои местом помощницы. Зато её младшая товарка демонстрировала иной характер – или, возможно, жизнь её побить не успела. Пожега Сутимировна была воспитанницей целительницы и твердо намеревалась идти по её стопам, уже сейчас числясь в составе служек Обители. Иными словами, она входила в «кадровый состав», пусть и младший.

Красивая девушка. Русая коса до ягодиц, глаза зеленые, огромные, нос прямой, губы яркие, кожа чистая, без прыщиков. Видно, что от природы хорошие внешние данные усилены воспитанием и умением себя подать, да и опекунша наверняка помогла с внешностью. Женщины здесь поголовно красивые, причем связь с обеспеченностью финансами прямая – чем богаче родители, тем лучше выглядит дочь. Ну и знакомство с опытными целителями тоже имеет значение.

В Новгородскую землю Пожегу покровительница взяла с собой, чтобы та ума-разума набиралась. Института пажей у словен нет, но аналог в виде учебы молодежи у старших родичей встречается повсеместно. Заодно прислуживать станет, потому как слуг мы с собой не берём, что, вообще-то говоря, нонсенс. Ладно, мужские обязанности возложат на меня и остальных младших гридней, а как женщины – все, поголовно, высокого статуса – собираются обходиться в путешествии своими силами, не представляю.

Последними по значимости идут три гридня, мои коллеги. Двое, Стоян и Вонег, входят в младшую дружину Обители, я с ними знаком по совместным патрулям на рыночной площади. Насчет третьего, Широка, пока ничего сказать не могу, про него знаю только, что он дядя Стояна и тоже как-то связан с Веселой Желановной. Собственно, с самого начала было очевидно, что лишних людей в восьмерке нет.

Напоследок скажу, что всех нас Азгут проверил. Должен же он знать, кто из его подчиненных чего стоит. Причем проверял не столько воинские умения, сколько способность ориентироваться в бою и шустро соображать. Вопросы задавал нестандартные, биографию спрашивал без подробностей, задачки на мышление подкидывал. Заодно кое-что рассказал о себе. Оказалось, он стоит на седьмой ступени, то есть без особого напряжения положит всех нас четверых, вместе взятых. Если появится возможность, попрошу его меня погонять. В полноценные ученики он меня не возьмёт, я ему никто, и заложенная основа иная, но в паре уроков не откажет. Потом, когда познакомимся получше.

Глава 6

Странности начались с самого отъезда. На север, в Белое Озеро и оттуда в Новгород-Восходний, вело несколько путей, основными считались быстрый речной и безопасный сухопутный. Логично предположить, что делегация воспользуется одним из них. Мы же почему-то выехали через восточные ворота и направились в сторону менее удобного Смоляного тракта.

- Там колдобина на колдобине, - ворчал сидевший на козлах Стоян. – Пока доедем, дважды колеса сменим.

Я помалкивал. Раз делаем кругаля, значит, пытаемся кого-то обмануть. Кем может быть неизвестный наблюдатель? Скорее всего, кто-то из своих. Наверняка ведь не все согласны с идеей союза, у нас в верхах хватает сторонников более крепкой дружбы с тем же Мстиславлем. Потому что от поглощения Березова соседом боярство в целом проиграет, а вот отдельные бояре выиграют. Учитывая же кровавые способы ведения политики, не исключено, что на нас нападут.

- Смоляной в прошлом году обновили, по нему чаще обозы стали ходить, - сообщил Широк. – Всякого люда прибавилось. Так что ты по сторонам поглядывай, поглядывай.

Его, похоже, посетили схожие с моими мысли.

- Откуда тати на тракте? – возразил Стоян. – Не дорога же проселочная. Да и не нападут на нас. Видно же, что гридней много.

- Много-не много, а купчишек щиплют. Третьего дня на торгу шептались, возле Воротынок обоз пропал. Сначала на чудищ думали, потом осмотрели тщательней – там следы человеческие.

- Не в первый раз, - заметил младший.

- Верно. Похоже, кто-то из своих озорует, иначе нашли бы давно.

Не менее интересно, где переговорщики от остальных Обителей. Кто вообще участвует в игре? Старцы Лесного Князя всегда держались несколько наособицу, в политику они вмешиваются минимально. Их влияние на не-городские элементы княжества очень велико, это их кусок, им его хватает. Значит, вполне могут по-прежнему сохранять нейтралитет, тогда их представителей мы не увидим. Последовательницы Исцеляющей наверняка в деле – они и прежде выступали с различными мирными инициативами. Не исключено, что проект создания союза изначально возник в их кельях и только потом перешел к коллегам.

Философия Короткого Шага подразумевает участие в тайных обществах, заговорах, плетение интриг и любовь к скрытой дипломатии. Наверняка они уже на Новгородчине, действуют. Будем надеяться, не пытаясь подставить нас.

Смущает и заставляет нервничать упоминание Веселой Желановной старцев Испепелителя. Какова истинная причина их отсутствия? В то, что они не участвуют из-за слишком приметных рож, я не верю, тут наставница слукавила. Куда вероятнее, что им сама идея не нравится. Воинская Обитель чрезвычайно тесно связана с княжеским двором, а князю не может импонировать мысль поделиться властью с кем бы то ни было. Да и постоянные конфликты с соседями его тоже, в принципе, устраивают, потому что дают ему больше полномочий. Хочется верить, у этой группировки сейчас хватает других хлопот, и они не подумывают об организации нападения на нас.

- Молчун, спишь? – закемаривший было Вонег успел проснуться, перекусить всухомятку и возжаждал общения.

- Нет. Силу по сплетению гоняю.

- Тю, толку от того! Сплетение растет от частого использования заклятий, это все знают!

Растет, верно. Только есть нюанс – развиваются те части сплетения, которые используются при создании заклятий. Остальные тоже растут, но слабенько. Зато медитация или, как говорят, «прогонка силы» даёт всестороннее и более качественное развитие.

Ничего Вонегу я объяснять не стал, просто спросил:

- Что предлагаешь?

- Ну… Давай в зернь перекинемся?

- На ходу, в трясущемся возке?

- Так скучно же. Делать нечего.

- Вот именно.

Махнув рукой, Вонег перебрался вперед, к остальным, оставив меня наедине с мыслями. Заняться в дороге в самом деле нечем. За почти десять лет, что я путешествую по княжеству и соседним землям, на нас ни разу не напали, более того – я всего лишь дважды видел кабацкие драки. Лично не участвовал. Все приключения сводились к сломанным телегам, которые нужно быстро починить, или вербальным столкновениям с городскими чиновниками, требовавшими подарков. Далеко не каждому из них положено официальное кормление, поэтому «поминки» считаются приемлемой с точки зрения общества альтернативой. Вот о размерах и спорили.

Сердце-вещун кричало, что на сей раз всё будет иначе.

Как бы то ни было, повторюсь, делать в пути особо нечего. Возок, несмотря на рессоры и относительно неплохое дорожное полотно, трясет, в кости или шахматы играть неудобно. В шахматы-тавлеи, к слову сказать, обязан уметь играть любой юноша из мало-мальски знатного рода, это обязательный навык наряду со знанием Завета Ушедших и верховой ездой. То есть коня у тебя может не быть, но уметь держаться в седле ты должен.

Так вот, выбор в дороге небольшой. Или спишь, или треплешься с попутчиками, или повторяешь упражнения на развитие сплетения, ну или заклятья отрабатываешь. С последним, конечно, приходится осторожничать, но при некотором навыке – можно. Учитывая, что крепко держать язык за зубами я научился ещё в далеком детстве, вариантов, чем себя развлечь, немного.

Полноценный привал сделали ближе к вечеру. Днём мы останавливались дважды, исключительно животных покормить, люди-то и дальше могли двигаться. Из забавного: мужчины, когда требовалось сходить в кустики, просто спрыгивали с возков, а потом догоняли обоз. Как справлялись дамы, не знаю, они за подобным замечены не были. В принципе, все трое, будучи целительницами, могут до определенной степени регулировать деятельность организма, в том числе и такую, или просто в их возке есть поганое ведро. А сейчас выбрали местечко поудобнее, съехали с дороги и принялись обустраиваться на ночлег. Без особых сложностей – тут часто купцы останавливаются, поэтому и кострища камнями обложены, и расчищенный ручеек заключен в крепкий деревянный короб, и даже пара легких навесов поставлена.

Ключевыми фигурами делегации являлись двое старейшин Обители, наша Весела Желановна и Сутимир Домаславович, про которого сказать ничего не готов, ибо не моего полёта птица. Особых гадостей про него не слышал. Зато я обратил внимание, что проверять окрестности стоянки отправились вместе Зван и один из сутимировых свитских, то есть некоторый уровень доверия между партиями есть. Вопрос, насколько он большой, и почему у нашего обоза нет общего главы, остаётся открытым.

Вполне естественно, что люди разбились по группам. Старшие со старшими, молодежь с молодежью. Вокруг нашего костра собралось шесть человек – я, Вонег со Стояном, Пожега и двое молодых воинов, тоже из младшей дружины Синеокого. С одним, Стежиром, я был шапочно знаком, про Невида кое-что слышал во время службы от соратников. Уверен, он про меня тоже – в воинском круге информация про своих расходится стремительно.

Было бы странно, не распусти молодежь перья перед единственной самочкой. В смысле, перед единственной девушкой, да.

- Черного лося же просто так не завалишь, - с серьёзным видом рассказывал Вонег, - к нему особый подход нужен. Вот я и приложил его Огненным Посохом, да так, что насквозь пробил!

- Ты ври, да не завирайся! – дружно возмутились остальные слушатели. Громче всех возражал Стежир, он же и продолжил. – Это сколько силы надо вложить, чтобы плоть проплавить!

- Твоя правда, - скорбно согласился Вонег. – До последней капельки вложился, неделю опосля пластом лежал.

- Ага, а как очнулся, сразу старцы из Обители подвалили, да с поклоном плащ затканный вручили, - с сарказмом дополнил Стоян.

Народ грохнул хохотом. Рассказчик, однако, не смутился:

- Не было такого. Сам посуди – разве они в малую деревню попрутся? Плащ мне дед подарил, за мастерство воинское! Оценил, стало быть, не то что вы!

В ответ на его безудержное хвастовство снова раздался смех. Переборщил парень с байками. Нет, в принципе Посохом можно пробить предмет насквозь, в заклятье предусмотрено кинетическое воздействие, но, во-первых, начиная ступени с пятой, во-вторых, предмету лучше быть однородным, и, в-третьих, не измененную тьмой тварь, называемую черным лосем. Все чудища обладают защитой от магии, тем более такие сильные. Вонег с его третьей ступенью лося в лучшем случае заставит остановиться на пару секунд, чтобы более старшие и опытные гридни добили – на эту тварь охотятся командами.

- Врать не буду, не со мной дело было, - принялся травить байку Невид. – Повадился возле соседней деревни утопленник бродить. Побежали пахари к своему боярину, тот собрался, взял двух помощников и пошел лежку искать. День ищет, два ищет…

- И что? – не выдержала Пожега.

- Оказалось, сосед их пугал! Повадился с поля репу воровать, а, чтобы не узнали, в тряпьё заматывался. Вот его и спутали!

- И что с ним сделали?

- Выпороли да отпустили. Он малахольный какой-то, бабки говорят, в детстве сглазили. Денег вовсе нет, даже штраф не взять.

- Во пахари дают! – удивился вслух Вонег. – Человека живого с нежитью спутать!

- Что ж ты хочешь? В темноте всякое помститься может. Да и пахари – народ суеверный, сначала выдумывают всякое, а потом сами друг дружку выдумками пугают.

В общем-то так оно и есть, среди бедняков суеверий больше. Не то, чтобы представители высших классов не верили в судьбу, удачу или возможность наложения порчи – просто степень упёртости различается. А с нежитью всё непросто. Бедняки и прочие малообразованные люди часто называют нежитью чудовищ, для них это слова-синонимы, хотя в действительности к тьме ходячие мертвецы не имеют отношения вовсе. Они появляются при редком совпадении факторов, когда мозг мёртв, но божье сплетение относительно цело и продолжает функционировать. Чаще всего такая ситуация возникает при утоплении. Серьезной угрозы взрослому человеку нежить не представляет, однако внешним видом пугает до безъязычия и может укусить (организму ведь нужно брать откуда-то ресурсы, вот и бросается на источник пищи).

Молва гласит, что живыми мертвецами после смерти становятся люди грешные, те, кого предки отвергли и не пускают в загробный мир. Определенная доля правды в сложившимся мнении есть, потому что какую жизнь надо вести, чтобы твоё тело после смерти знакомые не отыскали и не сожгли с положенными обрядами? Нет, случается, конечно, всякое, но даже врагам после боя оказывают последние почести, хотя бы минимальные. Так что в подавляющем большинстве случаев в нежить обращаются люди одинокие, социально изолированные.

Встречается она редко, зато каждым своим появлением вызывает массу пересудов. К сожалению, срок существования одного экземпляра не превышает пары-тройки месяцев, поэтому поймать и вскрыть неупокоенных удавалось считанное количество раз. Можно ли их назвать в прямом смысле мертвыми? Старицы Исцеляющей пишут, что нет. Народ, основываясь на внешнем виде и поведении, твердо уверен в обратном.

- У нас похожий случай был под Росстанью, - тем временем заявил Стоян. – Я тогда с дедом при боярине Якуне Твердиславиче ходил, с его войском.

- Который из Рожичей? - припомнил Невид.

- Да, верно. Вот однажды идет наша сотня по дороге, и чую – что-то не то! Ветер страшно завывает, деревья скрипят, небо потемнело, тучами солнышко заволокло. Вдруг голову поворачиваю направо, а на обочине дороги стоит образина, пялится на меня черными глазищами, улыбается да руки тянет! И, самое страшное, никто его не видит! Гридни мимо едут и даже не смотрят в его сторону. У меня аж волосы дыбом встали, а мертвяк рот открыл да как завоет: «Смерть! Смерть твоя пришла!» От его крика сердце зашлось. Всё, думаю, заберет с собой.

- Не забрал же, - хмыкнул Вонег.

- Не мешай! – шикнула на него Пожега, тут же обернувшись в сторону рассказчика. – Дальше-то что?

- А дальше я в лечебнице очнулся. Мы в засаду попали, всю сотню площадным мороком приложило. Кто послабее, вроде меня, тех сразу вырубило, по остальным огненными заклятьями прошлись. Мне-то повезло, я из телеги вылетел и в канаву рядом угодил, а многих на месте пожгло.

- Вот ведь… Поморочники! – Словно сплюнул Вонег. - Как им пояса дают, непонятно!

Вообще-то говоря, нападения из засады умалением воинской чести не считаются. Просто, когда в засаде участвует сильный поморочник, атака почти наверняка пройдёт успешно. В том числе поэтому мастеров работы с сознанием не любят.

- Эй, чего сказал! – вскинулся Стежир. – Чем тебе поморочники не угодили!?

- А тем, что не по Правде людям головы морочить! Сказано в Завете: мысли менять не смей! Значит, нельзя мороки накладывать!

- Да не меняют мороки сознание, то все знают! Ежели старцев слушали на уроках!

Лет пятьдесят назад случилась неприятная история с участием кого-то из Кобылиных, рода Стежира. Вроде бы, он кого-то с ума свел, причем с отягчающими обстоятельствами. С тех пор репутация у Кобылиных оставляет желать лучшего, им тот случай постоянно припоминают. Неудивительно, что Стежир вспыхнул.

- Тихо-тихо! – очень вовремя вмешалась Пожега. – Ну чего вы, хорошо же сидели! Нет, обязательно надо разругаться. Раз уж так хочется про поморочников поговорить, вон, Тихомира спросите.

Я состроил удивленное лицо. Даже пальцем себе в грудь для верности указал.

- Ты же дрался с одним, - прояснила девушка. – Как раз перед бунтом, что роднинцы устроили.

- Нечего особо сказать, - пожал я плечами. – Быстро всё закончилось.

- Но как-то ты сопротивлялся ему!

- Недолго. Он усталый был, позволил себя подловить. Я потом, когда выздоровел, сам пошел мороки учить – чтобы понять, как от них защититься.

- Видишь, - повернулась Пожега к Вонегу, указывая на меня пальчиком. – Вот как надо делать! Если чего боишься, разберись тщательнее.

- Не боюсь я ничего! – мгновенно взвился оскорбленный гридень. – Просто добра от них никакого! Вот ты можешь сказать, какую они пользу прино…

- Мясо готово. Разбирайте.

Первый шампур я всунул в руки Вонега, взглядом приказывая заткнуться. На нас уже поглядывали от соседних костров, ещё немного, и старшие подойдут, спросят, что за шум. Юноша помедлил, но мясо взял. Попробовал бы он мне дерзить – я и по статусу, личному и родовому, чуть выше, и на ристалище его не раз валял. Сложно не отпинать сверстника, если самого каждый день пинает кто-то из старшей родни.

Не шашлык, простое мясо на угольях, но тоже вкусно. Часто готовлю, для того вожу с собой набор шампуров. Молодые челюсти быстро смолотили предложенное угощение, оценили, подобрели и больше провокационные темы не затрагивали. Тем более что из-за позднего времени и сытной еды нас принялось клонить в сон, и мы потихоньку расползлись по возкам. Я тоже пошел – моя очередь стоять на страже ближе к утру.

Завтра ещё один день в пути. Выберу удобный момент, попробую разговорить Вонега, почему он сегодня был так агрессивен. Не в Пожеге же дело.

Глава 7

Культ Ушедших чем-то напоминает ислам в смысле организационной структуры. У него нет общего центра или иерархии, каждая Обитель, исходя из откровений своего бога, самостоятельно толкует Завет и объясняет верующим, что приемлемо, а каких деяний надо избегать. Завет, к слову сказать, един для всех, в нём тридцать шесть статей, причем переводить их запрещено – можно только читать, сидя на престоле.

По словам большинства старцев, боги ушли в Горний мир и больше не вмешиваются в дела этого. Они ограничиваются тем, что после смерти человека взвешивают его поступки и, если тот косячил не слишком сильно, принимают к себе. Часть течений утверждает, будто умершие остаются в аналоге рая навсегда; по мнению других, после какого-то срока мистический отпуск заканчивается, и душа получает новое рождение, чтобы, облачившись в смертное тело, прожить ещё одну жизнь. Те, кто на суде оправдаться не смог, отправляются в ад – царствие тьмы, в котором подвергаются жутким мукам тамошними обитателями. Концепция ада тоже отличается от Обители к Обители. У кого-то муки вечные; другие верят, что, очистившись, душа снова получает возможность уйти на перерождение. У одних в аду анархия, их оппоненты провозглашают существование Черного Бога, скованного, но желающего из клетки вырваться и уничтожить мир. Короче говоря, полный разнобой, позволяющий выбрать веру себе по душе.

По внутреннему уставу Обители тоже автономны. Права и обязанности младших старцев, численность дружин и послушников, иерархия и разделение сфер ответственности старейшин определялись богом-основателем, никто не посмеет «скорректировать» его волю. Немногочисленные попытки – куда ж без них! – всегда заканчивались плохо. Поэтому никого не удивляет, что старейшины Синеокого всегда холосты или не замужем, а старцем Испепелителя невозможно стать без наличия хотя бы одного опоясанного внука. Целибата от служителей, насколько мне известно, не требуется нигде, хотя ручаться не стану – Обителей много, возможно, где-то и такое условие принятия сана есть.

Жречество естественным образом делится на три категории. Внешняя оболочка культа состоит из истово верующих или просто амбициозных людей, желающих связать свою судьбу с последователями определенного бога. Сюда входят младшие дружинники Обители, подумывающие о стезе старца послушники, проходящие испытательный срок жители дальних земель и тому подобные личности. Ну, насколько возможно существование личности в родоплеменном обществе. Очень разнородный слой с резко отличающимися внутри уровнями обязанностей и преференций, меня тоже можно к нему отнести.

Дальше идут младшие старцы. Рядовой состав, включающий в себя как много поживших, изрядно судьбой потрепанных пожилых воинов, в старости ушедших на покой детишек учить, так и отпрысков знатных семейств, отправившихся делать карьеру в религиозной структуре. Вернее, образовательно-религиозной. Они приносят клятвы верности Обители и богу, обязаны соблюдать более жесткие ограничения в быту, зато в обмен допущены к некоторым секретам и пользуются приличным статусом в обществе. К этому слою принадлежит Пожега, хотя она, будучи ученицей старейшины – случай особый.

К старшим старцам принадлежит верхушка малых Обителей, то есть раскиданных по другим городам и селам филиалов основной, и руководители некоторых отделов. Своеобразные заместители старейшин, причем иногда их влияние выше влияния официального начальства. Без поддержки старших бессмысленно надеяться вскарабкаться на самый верх; та же Весела Желановна заняла свой пост, потому что у неё прекрасные отношения с «южной группировкой» городов. У каждого старшего есть доступ к ресурсам и личная поддержка мирян, эти старцы обладают немалым авторитетом в обществе и способны при нужде на многое. Вплоть до объявления определенной территории «затемненной», что обычно ничем хорошим для её жителей не заканчивается.

Так вот, к чему я веду. Мы путешествовали делегацией, в состав которой входили два высших иерарха Синеокого плюс сошки помельче, но тоже значимые. Причем не скрывались в виду бессмысленности – кому нужно, всё равно узнают. Конечно, нам приходилось задерживаться в любом мало-мальски крупном населенном пункте. Старейшины разделили между собой обязанности, и, пока Сутимир Домаславович проводил службы, поминальные ритуалы, встречался с боярами, благословлял детишек именем бога и читал красивые проповеди, наша патронесса общалась с элитой второго эшелона и проводила идеологическую накачку местных старцев. У неё хорошо получается доносить до собеседника, насколько он тупой.

В приоткрывшуюся дверь выскользнула госпожа Втора, вслед ей из комнаты донеслось:

-…головой надо думать, Хотен! Будто ты не знаешь, что Гюрятичи о всех твоих делишках Короткому Шагу…

К сожалению, секретарша быстро захлопнула дверь, и подробностей головомойки мы не услышали. Втора, окинув нас предупреждающим взором, развернулась и пошла в сторону спуска со второго этажа административного корпуса, где мы сейчас находились. Дождавшись, пока её шаги окончательно стихнут, Стоян тихонько прошептал:

- Как думаешь, за что она его?

Я молча пожал плечами. Что-то натворил местный глава.

- Про Гюрятичей я слышал, - не успокаивался напарник. – Купцы из Золотой Сотни, с Мстиславлем торгуют.

Тогда, вполне возможно, в самом деле связаны с Коротким Шагом. Хитрейшая из Обителей покровительствует торговцам и ростовщикам, Синеокий последовательно проталкивает интересы ремесленников, иногда между ними случаются противоречия. Хотя чаще они… Или пора говорить «мы»? Чаще мы выступаем единым фронтом против Испепелителя и Лесного Князя. А насчет того, в чем провинился старец Хотен, есть у меня версия.

У Обителей не так много источников дохода. Во-первых, «пожертвования» родителей маленьких учеников. Во-вторых, плата за продвинутые курсы и тому подобное. В-третьих, деньги за нестандартные разработки, то, что в прежнем мире называли ниокр. Последнее случается редко, ибо к новинкам народ недоверчив. Таким образом, официально носители божьего Слова существуют на добровольные взносы верующих, потому что всё, перечисленное выше, потребностей не удовлетворяет. Фактически же каждая Обитель всеми силами пытается срубить денежку иными путями, что ей, между прочим, запрещено. В Завете несколько статей говорят о том, что старцы должны только учить, не вмешиваясь в развитие человечества.

Скорее всего, Хотен устроил маленький гешефт, повел себя слишком нагло и попался. Если бы вёл себя не нагло и соблюдал приличия, на его шалости закрыли бы глаза. Обвинять Обитель без железных доказательств на руках чревато, да и с доказательствами немногие рискуют – только те, у кого мощная крыша за спиной, в смысле над головой.

- До сих пор? – решил я поддержать разговор.

- Не, ты что! Мы ж воюем. Побьют наших купцов мстиславльцы.

- Не побьют, если через нейтралов торговать.

- Я не спрашивал, - пожал плечами Стоян. – Так, со знакомцем парой слов перекинулся. Он как раз шел на службу к Сутимиру Домаславовичу, чистого огня получить.

А, точно. Забыл сказать про отправление обрядов. Старцы проводят различные ритуалы, за что им «кланяются» деньгами. Усопших в последний путь провожают, землю и строения освящают (к слову, реально полезная процедура) или вот чистый огонь добывают. Считается, что полученный с помощью трения огонь, принесенный в домашний очаг, помогает сохранить лад в семье и отвращает беду.

Спереди послышался легкий шум, в лестничном проёме показалась одна из местных девушек. Я видел её на кухне, когда за спиной Веселы Желановны обходил Обитель – старец Хотен показывал, как они живут, демонстрировал достижения, так сказать. Девушка несла в руках серебряный поднос с чайником и чашками, в коридоре вкусно запахло выпечкой. Правда, ступив на последнюю ступеньку, носильщица слегка покачнулась, но тут же выпрямилась, неловко огляделась и направилась к нам.

Затылок царапнула интуиция. Что-то не так.

- Подожди, красавица, - остановил я девушку. – Что несешь? Кто приказал?

- Госпожа Втора велела принести усладки в светелку.

Втора? Ну, в принципе, она могла. Я приподнял крышку с чайника, вдохнул сгустившийся парок и, поколебавшись, распахнул дверь.

- …будто не знаешь, что детишкам не чтение и счет нужны, а на ристалище сбежать! Чего надо?!

- Госпожа Втора велела принести усладки в светелку, - повторила девушка, делая шаг вперед.

Я вошел вслед за ней. Кивнул на поднос, сообщая наставнице:

- У чая запах странный.

- Верю, - ответила она, пристально оглядывая служанку. Резко скомандовала, поднимая руку, поднося её к правому виску. – Гляди сюда! Кто приказал чай нести?!

- Госпожа… - расставлявшая чашки по столу девушка пошатнулась. Возможно, упала бы, не придержи я её под локоток. – Не помню.

- Посади её на лавку, - приказала Весела Желановна. – Стоян! Азгута позови!

Заглядывавший в дверной проем гридень мигом усвистал за начальством. Тем временем целительница сняла крышечку с чайничка, принюхалась, недовольно скривилась.

- Вот ведь… Как учуял?

- Сначала в движениях странность заметил. У неё координация нарушена, зрачки расширены, взгляд стеклянный, мимика застывшая. Основные признаки быстрого морока.

- А запах?

- Родовое.

Усиление органов чувств у Острожских принято начинать с обоняния. Лезть к глазам страшновато, зрение по неопытности потерять проще простого. Слух тоже важен, его желательно оставить на более позднее время. Вот с обонянием можно рискнуть. Тем более что там сначала опытный целитель работает, повышая проходимость сигнала от рецепторов к мозгу на небольшом участке нервов, потом под его присмотром надо кое-какие вещества принимать. Правда, привыкать к изменившемуся восприятию сложно, временами приходится маску носить.

Мне, конечно, тетка Пламена помогла, и было это полтора года назад. Она ещё ругалась на отца тишком. Следом за органами чувств меняется мировосприятие, что в подростковом возрасте сильно бьёт по психике, иногда раскачивая её слишком сильно. Представители некоторых родов, практикующих усиление до окончательного становления взрослым, повадками зверей напоминают, отчего вынуждены жить на отшибе или имеют сложности социального характера.

- Наблюдателен ты, Тихомир, - похвалила Весела Желановна. – Может, ещё что заметил?

Только и оставалось, что головой помотать в отрицании. Да я не всех старцев в малой Обители видел! Откуда мне знать, кто девку заморочил?

К тому моменту, когда прибежал взмыленный Азгут, короткий допрос показал следующее. К девке подошел незнакомый мужчина, которого она почему-то приняла за Втору, приказал приготовить старейшине чай с особой добавкой и отнести наверх. Внешность его она описала, пусть и с некоторым трудом, но перспективы поймать отравителя представлялись слабенькими. Особых примет нет, одет тускло, лицо обычное…

- Пугают, - старейшина с удовольствием отхлебнула чайку. Из нового чайника, заваренного личной помощницей. – Теми травками меня не проймёшь. Намёки, стало быть, делают. Ну-ну.

Встревоженной она совершенно не выглядела, что, впрочем, объяснимо – даже простых людей высоких кругов посвящения отравить сложно, а уж целителей, с их многократно модифицированным организмом, тем более. Неудивительно, что среди слуг Исцеляющей долгожителей больше, чем в остальных Обителях, вместе взятых.

Нас со Стояном вернули на пост, Азгут ушел по делам, допрашивать местных в слабой надежде узнать что-то ещё. Вряд ли у него получится, но хотя бы всполошившихся аборигенов успокоит. Людям, конечно, велели держать язык за зубами, только уверен – слухи о попытке отравления до вечера разойдутся по городку, если уже не разошлись.

Весела Желановна продолжила разносить бледноватого Хотена.

- Эк ты, - соратник восхищенно покрутил головой. – Я и не заметил ничего! Девка как девка, самая обычная.

Как ему ответить? Многое сложилось: учеба, подспудное ожидание неприятностей, тот же упёртый Вонег с его нелюбовью к поморочникам. Часто по ним проходится, надоел уже. Прибавим сюда долю своеобразной дерзости и непривычного взгляда на мир, и получим в результате то, что местные называют удачей. Я с названием затрудняюсь, но плодами пользуюсь.

И буду пользоваться. Без удачи здесь не выжить.

Глава 8

Дальнейшее путешествие по родной земле протекало спокойно. Всякие мелочи, конечно, случались, но никто нас убить не пытался, и подозрительные личности вокруг не крутились. Всего один раз возле места ночевки обнаружили следы чужака, некоторое время бродившего около стоянки. Кем он был и чего хотел, остаётся только гадать.

А ведь останавливались мы часто. У Синеокого самая большая сеть малых Обителей в княжестве, потому что его слуги предоставляют самый широкий спектр услуг. Исцеляющая только лечит, Лесной Князь занимается только растениями и зверями, Пламенеющий готовит только воинов. Когда село строит малую Обитель Синеокого, приглашая старцев, оно получает всё, перечисленное выше, и ещё многое. Иными словами, больницу, ветеринаров, обычную школу, школу воинскую, училище артефакторов… Качеством пониже, зато сразу и относительно дешево. Плюс есть немало бродячих проповедников, или просто одиночек, живущих в деревнях и выполняющих функцию мастеров-на-все-руки.

Небольшие трудности начались после пересечения границы с Белозерьем. У нас с этим княжеством очень хорошие отношения, что не отменяет наличия сложностей местечкового характера. Это я так обтекаемо обозвал приграничные стычки помещиков и бояр. Правда, есть определенная специфика – враждуют не березовские с белозерскими, а общины с общинами, причем в каждой группировке состоят рода из обеих земель. Женятся часто, не обращая внимания на подданство, иногда «кочуют» через границу, если вдруг возникают разногласия с властями. Ещё надо помнить, что Белое Озеро считается территорией, опекаемой другими Обителями, то есть коллегам-старцам здесь не всегда рады. Потому что оные могут быть как помощниками, так и конкурентами.

Интересно, что из трех Обителей белозерской земли одна является «нового рождения». Иными словами, основана уже после Исхода богов.

Владения человечества расширяются медленно, но всё-таки расширяются. Случаются поражения, иногда приходится отступать, теряя чистые земли, в других местах темные леса сопротивляются слишком сильно, и борьба идет на равных. Тем не менее, размеры уже существующих стран увеличиваются, или, реже, появляются новые государства. Которые остро нуждаются в своих Обителях. Ибо без Обителей жить, в принципе, можно, только очень и очень сложно.

Переселяться всем составом старцы в подавляющем большинстве случаев не желают. Да, есть возможность перенести на иное место центральный комплекс Обители, в критических ситуациях ей пользуются. Только зачем? Поставьте себя на место старцев, и сразу станет понятно, что переезжать куда-то у них желания нет. На прежнем месте они уважаемы, с поддержкой населения, наработанной репутацией, устоявшимися связями, источниками денег… Бывает, конечно, что репутация хреновая, но даже нашего Короткого Шага никто на сторону отпускать не хочет. Люди, особенно в верхах, понимают, что эти скользкие типы для княжества полезны, поэтому на свой лад берегут и только контролируют, а не уничтожают.

Поэтому перенос Обители происходит редко. В исключительных случаях, когда все горшки побиты окончательно.

Основать, «породить» новую Обитель тоже тяжело, но всё же полегче. Требуется участие человека, развившего сплетение до девятого круга, несколько «восьмёрок» и помощь ресурсами от старших товарищей. Главная трудность заключается в Божественном престоле, являющемся копией одного из существующих центральных престолов – для его создания нужно приложить массу усилий, потратить время и жизни сильнейших специалистов. Я не оговорился, вероятность смерти мастеров очень высока. Зато новая Обитель считается «дочкой» старой, туда переходит половина старейшин и сохраняется традиция учения прежнего бога.

Фактически, это вариант мирного раскола. Белозерье тому примером. Триста лет назад в княжестве стояло всего две Обители, что для его территории стало маловато. Вдобавок их старцы постоянно собачились между собой, внося в и без того бурную политическую жизнь свежую веселую струю. Таким образом, для равновесия земля нуждалась в третьем религиозном центре силы. После долгих поисков где-то далеко на северо-западе нашлась Обитель Юной Пряхи, не возражавшая помочь с созданием «дочки». Из намеков в летописях очевидно, что старейшины Пряхи насмерть переругались между собой и особого выбора у них не было – либо часть уходит строить храм, либо война. В результате у Белого Озера появилась третья Обитель, а заодно в княжество переселились тысячи мирян, не пожелавших оставить свою богиню в трудный час.

Так вот, несмотря на в целом дружественные отношения, старцам из Березова нежелательно заходить в белозерские земли. Конечно, последовательницам Исцеляющей везде рады, а жрецы Пламенеющего с удовольствием нарвутся на драку, но вот к нам, слугам Синеокого, отношение неоднозначное. В первую очередь благодаря Обители Искусника, занимающего примерно ту же нишу, то есть покровительствующего ремеслам. Мы – конкуренты и чужаки, мы переманиваем верующих и перехватываем финансовые потоки.

Поэтому, стоило делегации пересечь границу, как она разделилась. Первая часть, под предводительством Сутимира Домаславовича, открыто, гордо демонстрируя символы Синеокого, направилась в столицу. Там старейшина намерен встретиться с главами других Обителей, князем, вятшими боярами, городскими посадниками… Деятелям их калибра всегда найдётся, о чём поговорить.

Весела Желановна и её свита исчезли. Точнее говоря, исчезла старейшина Синеокого, а боярыня Зернова с сопровождением отправились в Новгород-Восходний, к родне погостить. По княжеству ехал самый обычный обоз знатной госпожи, удивлявший разве что отсутствием холопов. Ну да всякое бывает, найдётся и такой странности объяснение, тем более что особо мы в пути ни с кем не контактировали. Даже города старались объезжать, выбирая второстепенные дороги.

Как и прежде, единственным развлечением были разговоры.

- Молчун, а почему ты в целительство пошел?

Устав слушать скучные разговоры старших женщин, Пожега перебралась к нам.

- Все гридни идут, - пожал я плечами.

- Не скажи! Вон, ни Стоян, ни Вонег ничем таким не занимаются.

- Когда-нибудь и они начнут, если хотят по ступеням повыше подняться. Я просто раньше начал.

Девушка хотела было что-то сказать, но её опередил Вонег.

- Целительство изучать не обязательно. Есть же стандартные схемы развития. Определи свою – и занимайся.

- Стандартные не эффективны, - мгновенно возразила Пожега. – Лучше пройти обследование и составить индивидуальную, тогда на шестую ступень точно взойдёшь.

- Тоже верно!

- А если хочешь седьмую?

- Ну ты загнул! До неё пахать и пахать. Да и потом на седьмую не всякий боярин встанет!

- Из вятших родов – всякий, - уточнила Пожега. Ей лучше знать, она сама из знатной семьи. – Для вятших позор, если кто-то из старшей семьи на седьмую ступень не взошел. Кому-то вроде Людослава Буйнова ещё простительно, ему всего-то сорок с гаком, а Бобра Найдёнова уже и на пиры звать перестали.

С кругами сложнее. У ремесленников и сплетение растет медленнее, потому что нагрузки меньше, и денег столько, сколько бояре, они тратить не могут. Хотя мастера-земледелы, особенно строители, силу гоняют как бы не чаще, чем воины. Но у них другая беда – сплетение развивается неравномерно.

- Мне казалось, в березовских общинах все посадники на седьмом круге? У шорников точно на седьмом.

- Понимаешь, - слегка замялась девушка. – Они гибнут реже. Тех, кто на седьмую ступень восходит, больше, но они и воюют постоянно. Мастеров высоких кругов намного меньше, зато живут они дольше. Особенно целители.

- Говорят, в Обители Исцеляющей долгожителей больше, чем во всех остальных, вместе взятых.

- Чушь полная! Они травят друг дружку постоянно. Знаете, какой это гадючник?

- Нет. Расскажи.

Вонег тоже заинтересованно наклонился вперед. Почувствовав чужое внимание, Пожега довольно улыбнулась и с удовольствием поделилась сплетней:

- По-настоящему хороший целитель лет триста прожить может. Вроде бы живут и дольше, но у нас про таких только слышали, подтверждения в летописях нет. Так вот, давно замечено, что над старейшинами Исцеляющей словно проклятье какое висит – ни одна своей смертью не померла. То эксперимент поставит неудачно, то на чудище внезапно напорется, то склянки с лекарствами перепутает и яд примет. Но внешне всё очень пристойно. Последний случай был шесть лет назад, когда Базилея Рожина померла, пытаясь провести ритуал обновления организма. Дважды всё удачно до того провела, а третий раз что-то пошло не так. Всем Березовым хоронили!

- Думаешь, не случайность?

- Ну не постоянно же!

Тетка Пламена, в иерархию Обители Исцеляющей не входящая, но со многими тамошними старицами неплохо знакомая, ни о чём подобном не рассказывала. Правда, не сказать, что мы особо близки. Таким образом, у меня только слова Пожеги, которая может быть права в своих подозрениях – а может быть не права. Потому что целители, если вдуматься, в мирное время с точки зрения власть имеющих даже более опасны, чем тихушники Короткого Шага. Никакой клятвы Гиппократа здесь не приносят, лекарь может отказать в лечении или, скажем, польститься на посулы и уморить пациента. Конечно, это противоречит духу учения богини, однако прямого запрета нет. Так что, возможно, не чужаки устраняют старейшин.

Вот и Вонег засомневался.

- Странно как-то. За столько лет хоть что-то, да вылезло бы. И слухи бы всякие ходили.

- Так они и ходят!

- А вот и нет! Про Короткий Шаг ходят, про Шариных ходят, про Кошкиных тоже, а про Обитель Исцеляющей в народе ничего не говорят. Слава добрая про них идёт!

- Ясное дело, они же людей лечат. А внутри, промеж собой, вражда кровавая!

Похоже, девушке просто нравилась версия о лицемерных конкурентках-отравительницах.

- Будто где-то иначе, - словно про себя, но так, чтобы услышали, пробормотал я. – Где власть, там кровь.

Мои собеседники нахмурились и замолкли. Затем Вонег хмыкнул и спросил:

- Сколько там от Плоскиничей осталось? Двое, вроде?

- Жалеешь их? – жестом, скопированным у наставницы, вскинула бровь Пожега. В голосе её звучала легкая насмешка.

- Нет, с чего бы! Просто странно как-то: вот был род, сильный, древний – и почти нет его.

- Скажешь, не за дело их казнили?

- Не о том речь. Кошкины и Плоскиничи бунт устроили вместе, судили их тоже вместе, вина одинакова. Так почему у одних всё хорошо, а других, почитай, под корень извели. Несправедливо как-то.

- Потому что одни с Безсоновыми враждовали, а другие нет, - пожала плечами девушка. – И ты ошибаешься. У Кошкиных вовсе не всё хорошо. Измену им ещё долго будут припоминать.

- Не похоже что-то, - проворчал гридень.

- Так присмотрись, - уже откровенно усмехаясь, посоветовала Пожега.

Предводители неудачного мятежа, случившегося… сколько? Три, четыре года назад? Формально наказание они получили одинаковое. Выплатили виру пострадавшим, штраф в казну, их заставили воевать в первых рядах против бывших союзников-южан и что-то ещё. Однако, как говорится, есть нюанс. У Плоскиничей имелись могущественные кровники, и кровники те находились на победившей стороне.

К настоящему моменту из некогда влиятельного рода уцелело всего два человека. Союзников они не нашли, заступиться за них никто не захотел.

- Приехали! – правивший возком Стоян откинул плотный, не пропускавший воду занавес и просунул голову внутрь. – На площадку сворачиваем.

- Если бы животин кормить не надо было, так бы и ехали, - горестно заметила Пожега.

- Зверюгу вовремя не напоишь, она мертвой падёт. А человек – скотина выносливая, - донеслось спереди. – Чего нас жалеть-то?

- Да ты философ, Стоян…

- Кто? Что за слово такое странное?

- Греческое. Мудрецов тамошних так называли.

- Не, я не мудрец. Мне чужой славы не надобно!

- Да мы видим, видим…

Глава 9

Близость границы Белозерья и земли Новгород-Восходнего говорила о себе возросшим числом воинских дозоров. То есть и сами разношерстные группы опоясанных людей попадались чаще, и гридней в них было больше. Ходили они десятками, как у нас на наиболее опасных участках, где опасность столкновения реальна.

Предосторожность оправданная, потому что центральная власть на новгородчине откровенно слаба, чем активно пользовались желающие пограбить. Всякие удельные бояре, помещики, те же порубежники, и в мирное время не гнушающиеся сходить к соседям за хабаром. В принципе, дело обычное, но местные явно перебарщивают. Налеты они устраивают не только на чужих, то есть белозерцев и черниградцев, своё население от постоянных усобиц тоже страдает постоянно.

Нестроение у новгородцев началось лет пятьдесят назад, когда умер прадед нынешнего князя и встал вопрос, кому занимать престол. Дело в том, что здесь, на севере, по-прежнему сильны старые традиции наследования по лествице, то есть от старшего брата младшему. До того момента либо наследник был один, либо из двух существовавших второй по малолетству не подходил – иными словами, прецедента не возникало. Тогда звезды совпали так, что и дядя, и племянник претендовали на стол, причем оба имели за собой мощные группы поддержки. Результат вылился в кровопролитную войну, продлившуюся двадцать лет и чуть было не уничтожившую страну. В какой-то момент соседи реально принялись за дележку, тем более что сами противоборствующие стороны активно приглашали иноземцев принять участие в замятне.

В конечном итоге, исчерпав ресурсы, ветви правящего рода пошли на мировую. Раскол дорого стоил земле – население бежит или уничтожено, города в руинах, часть территории потеряна, чудища вылезают из темных лесов на белый свет. Хорошо ещё, что великая орда пришла всего раз, и её удалось отбить. Окончательно выправить ситуацию мешал тот факт, что, из-за отсутствия явного победителя в гражданской войне, столкновения между обеими партиями или их отдельными сторонниками случались с пугающей регулярностью. Фактически, полноценный мир так и не наступил.

Наибольшие разрушения приносили амбиции сильных бояр. Они бы творили, что хотели, если бы их аппетиты не ограничивались необходимостью как-то уживаться с окружающими. Князья, можно сказать, зависели от них. Боярские группировки проталкивали нужные им решения с помощью веча и, возможно, вовсе захватили бы власть в земле, не стой у них на пути три Обители из четырех.

Короче говоря, белозерцы неспроста держали на границе с Новгород-Восходним сильные гарнизоны. Не то, чтобы они сами были ангелами – просто не видели смысла грабить нищих.

Лично меня, после разговоров с аборигенами на постоялых дворах, озаботил иной вопрос. Достаточно ли у нас сил для путешествия? Азгут, конечно, в одиночку способен положить полноценный десяток опытных гридней, но, во-первых, он у нас один такой, во-вторых, любого можно застать врасплох. Вот если бы возки старейшины сопровождали хотя бы гридней двадцать, то о внезапном нападении можно было не волноваться. Слишком большой отряд, чтобы беспокоиться о мелких дорожных неприятностях – а крупных избежать в любом случае не получится.

В том, что без сложностей не обойдётся, я убедился при пересечении границы. Мы всё-таки добрались до неё. Для того, чтобы попасть на Новгородчину, следовало пройти досмотр на таможенном посту, охраняемой пятеркой воинов. Ну или кем-то опоясанным, трое из пятерки вели себя своеобразно и из оружия носили только ножи. Копья стояли у стеночки. Начальник таможни, заросший чиновник с бегающими глазками, после осмотра возков уверенно возгласил:

- Две денги белозерских, или можете три черноградских отдать, тоже примем.

- Какие ещё две денги? – не понял его Азгут.

Арифметика странная. По пять пул с человека, десять за коня, за каждый из трех возков тоже по десять. Итого одна денга двадцать пять пул получается.

- Мыто выросло, - не моргнув глазом, ответил таможенник. – Теперь так получается.

Спорить Азгут не стал. Он просто положил руку на меч и спокойно сообщил:

- Ты возьмёшь восемьдесят пять пул, или я заплачу тебе иначе.

Чинуша мгновенно сдулся, даже росточком уменьшился. Принял монетки, не пересчитывая, и торопливо убежал вглубь поста. Делать выводы, конечно, рано, на таможне вымогают всегда и везде, но обычно поборам подвергаются купцы. Боярский обоз, причем внаглую, на моей памяти пытались обложить впервые.

То, что живут на Новгородчине бедней, было очевидно с первых десяти минут после прохождения поста. Дорога, пусть и не одна из центральных, стала хуже, она явно нуждалась в ремонте. Попадавшиеся навстречу люди смотрели настороженно, некоторые одевались в рванье, также мы встретили парочку, самостоятельно впрягшуюся в телегу вместо вола. Постоялые дворы, в двух из которых мы останавливались на ночлег, скорее напоминали миниатюрные крепости с готовыми к вражескому налёту обитателями, чем места отдохновения.

Но больше всего меня поразили темные леса. Не суть важно, что они маленькие - на обжитой территории их вообще не должно быть! В словенских землях существуют всего четыре крупных темных леса, и то только потому, что от них не получается избавиться. Слишком стары тамошние клубки, да и география мешает. А тут, на Новгородчине, недалеко от людских поселений, внезапно обнаруживается молодая переродившаяся поросль, причем её не торопятся уничтожать. Мы сначала не поверили, когда попутчики нам сказали, что, мол, в ту сторону ехать не надо. Думали, шутят. Однако Весела Желановна встревожилась и приказала свернуть.

Всё оказалось правдой.

Старейшина не поленилась и с рассерженно-обалделым видом прошла немного вглубь леса. Подозреваю, помимо прочего ей было просто интересно – она обмолвилась, что прежде на темные земли не заходила. Обычные люди редко в них появляются, им там делать нечего, это порубежники постоянно с тьмой дело имеют. Горожанин-домосед имеет шанс прожить жизнь, вовсе ни разу не увидев чудищ или измененных растений. Редкость, конечно, потому что даже из канализации иногда выныривает всякое, зубами утыканное, но счастливчики встречаются. Происхождения Весела Желановна высокого, её с детства от серьёзных напастей оберегали, и даже резкий, властный характер, помноженный на привычку влезать во все щели, не обеспечил ей знакомства с некоторыми реалиями жизни.

Опыт подсказывал мне, что, хотя лес молодой, он полноценный. В глубине, не исключено, скрывается развившийся до полосатой стадии клубок. Его следует давить как можно скорее, пока не окреп, не обзавелся подчиненными вожаками стай и периферией из обычных клубков, связанных с ним корневой системой. Потом полосатого уничтожить будет намного труднее. Так что, если у окрестных бояр есть хоть сколько-то ума, нынешней зимой они соберутся и дружно организуют поход вглубь леса… Впрочем, куда вероятнее, что они предпочтут передраться между собой, и впоследствии получат крупных проблем.

Осматривала лес старейшина, разумеется, не одна. Наперстницу и ученицу она оставила на опушке, велев не идти за ней, с собой взяла Азгута – основную боевую силу, – и меня в качестве экскурсовода. Остальные гридни к порубежникам не принадлежали, ходить по черноте не умели, в мутировавших растениях и прочих изысках тьмы не разбирались. В принципе, нас двоих вполне достаточно, в молодом лесу просто не найдется достаточно сильного чудовища, чтобы представлять реальную угрозу, однако я всё равно предпочел бы иметь рядом двух-трех родственников. Сюрпризы случаются.

Поэтому нападение трёх бывших зайцев воспринял с некоторым облегчением. Раз эти здесь, то других, скорее всего, поблизости нет.

Для того, чтобы относительно безопасно передвигаться по темному лесу, придумано множество всяких ухищрений. Относительно – потому что полной безопасности они не обеспечивают и обеспечить не могут. Однако подспорьем являются серьёзным, отказываться от них неразумно. Одним из таковых, причем важных, действенных, является «Звенящий круг», заклинание сенсорного типа на основе воздуха. Полноценных сенсоров-нюхачей мало, это редкая особенность восприятия, с трудом развиваемая долгими тренировками. Поэтому создали замену. Вернее, замены, начиная от заклятий и заканчивая модификациями органов чувств, но «Звонилка» считается самой надежной.

Пока Весела Желановна вскрывала малый клубок, найденный нами, и что-то в нём изучала, я бродил по окрестностям. На всякий случай отслеживал чужаков. Оказалось, не зря – минут через десять тихим перезвоном магический радар выдал появление трех существ с высоким содержанием энергии тьмы. Не особо крупных, но и не фоновые значения. Знаком показав Азгуту о чужаках, я размеренным шагом двинулся наперерез – чудища всё равно нападут на ближайшего человека, то есть меня, незачем торопиться.

Так, собственно, и вышло.

Учуявший врага первый заяц рванул с дистанции в шагов пятьдесят. Я к тому времени более-менее определил, кто к нам пожаловал, и успел подготовиться, создав Воздушный Хлыст. Хорошее заклятье – быстрое, вариативное, после небольшой тренировки можно использовать в качестве своеобразного щита. Внешне выглядит как отходящее от руки щупальце с тускло светящимся кончиком, именно кончиком и надо бить, остальные части ударного или шокового воздействия не обеспечивают. В худшем случае слегка кожу попортят.

С громким воинственным кличем косой набросился на меня… Попытался наброситься. Шагах на двадцати его ударом в грудь встретил Хлыст, превратив переднюю часть тельца в разодранный кратер. Совершенно серьёзно – у мелкого чудища вся грудина испарилась, остались нижние ребра и позвоночник, плавно переходящий в шею. В общем, удар получился хороший, но, увы, слишком сильный. Второй заяц воспользовался моментом и проскочил мимо своего павшего товарища, выйдя из зоны действия Хлыста.

Пришлось экстренно развеивать заклинание и бросать Заморозку. Она у меня получается рефлекторно, любимое мое заклятье для короткой и средней дистанции. Неудивительно, что попал. Промороженная тушка упала на землю, открыв вид на последнего противника, никак не отреагировавшего на гибель товарищей. Чудищ подобной мелочью не смутить, они нацелены на жертву, пока сильная боль или иное воздействие не перегрузят их нервную систему.

Последнего я встретил банальным Лепестком. Простейшее огненное заклятье, с него многие отроки начинают воинское обучение. Заяц, заверещав, свалился на землю и дымящимся комком подкатился прямо к моим ногам. Очень удачно – не замедляясь, я ткнул его копьём и прошел дальше.

Следующие минут пять прошли в молчании. Меня немного смущало, что зайцев трое. Вот если бы их было двое, пара из самца и самки, то ничего удивительного, а сразу трое, в конце лета… Обычно в выводке у зайчихи от пяти до десяти зайчат. Однако больше никто не появился, остальных, вероятно, кто-то съел.

Развернувшись, я пошел к Веселе Желановне, чтобы узнать, долго ли нам ещё тут находиться. Мужчина и женщина о чем-то беседовали, издали поглядывая на меня, ветер донес тихую фразу:

- …ещё он под настроение артефактами балуется.

Если они обо мне, то я и не скрываю.

При моём приближении целительница отвернулась от превращенного в белый пепел клубка и вопросила:

- Закончил? Потрошить будешь?

- Не буду. Возни много, толку мало.

- Тогда пошли, - развернувшись, она направилась к выходу из леса.

Азгут деликатно взял её под локоток и тихонько подтолкнул в правильную сторону. Женщина сделала вид, будто так и надо, а я, кажется, понял, почему она почти всё время проводит в городе.

- Мне доносили, что у них тут не всё ладно, - ближе к опушке, задумчиво сообщила старейшина Синеокого. – Не верила я. Думала, преувеличивают. Придется нам ещё в пару мест завернуть: пока не разберусь, везде так или это исключение, и в других волостях чисто, в Новгород ехать нельзя.

В ответ на меняющую планы сентенцию Азгут только плечами пожал. Завернуть, так завернуть, наше дело маленькое.