В воздухе сверкнула бабочка

Часть 1. Глава 1

Осень, едва отправившаяся от последней Судной ночи. Живые будни. И стеклянный проход, исколотый солнечными лучами.

«Аквариум», как его нежно прозвала Стефания.

Двойной цокот каблуков раздавался по коридору. Размеренный и четкий - заглушал торопливый и беспокойный.

- Я, конечно, проснулась... Но какой ценой?

Пэтти не ответила на очередную шутку Джен, продолжая звонить фотографу. Роскошный подол платья развевался по ветру ходьбы. Джен скептически глядела на фиолетовую ткань, радуясь своему обтягивающему брючному комплекту. Они спокойно шли по «хрусталям» к просторному залу.

- Стефания не отвечает.

- Главное, чтоб запись шла. За видеокамеру отвечает Питер.

- Нужны фотографии, - кудрявый локон спал на экран, и Пэтти выдохом обнажила озабоченность, - Ты же знаешь...

- Конечно. Как такую красоту не запечатлеть? - невозмутимо иронизировала Джен. Пэтти умело сочетала внешнюю роскошь и острый ум, и это ох как напрашивалось на подколки шатенки. Но все острия шуток скалывались, втыкаясь в мягкую снисходительность Пэтти. Время подсказало, что нужно давать Джен возможность отжигать и не обращать внимания – все совершенно безобидно.

Впрочем, сопроводительница Пэтти поспорила бы на тему своей безобидности. Даже если бы спор стоил ее жизни.

Джен потрясла стаканом от сока, и трубочка весело забилась о стенки. Чтобы посердить (отвлечь) подругу, она подула в трубочку, издавая булькающий звук.

- Да перестань ты.

Капризная реплика отразилась шкодливой улыбкой на лисьем лисе Джен. Пэтти ощущала, что ее таким образом отвлекают от забот. Укор смешался с любовью, и она наконец положила телефон в сумку.

Очередное собрание, легкое и ненавязчивое, проводилось едва ли не под носом сенатора. Блистающий филиал зала заседаний любезно бронировала Пэтти. А что? Хороший вид на ближайший лес, на домики орегонского городка. Сенатор не совался в дела девушки за два года ее открытых выступлений. Потерпит и третий.

Лозы, спадающие со стен, обнимали стулья. Множественные, как и стеклянные столики. Яркость, свет. И пострадавшие люди от нападений во время Судных ночей.

- Она придет, - уже спокойно и убедительно качнула головой Дженифер. Рука выбросила на повороте в зал стакан – четко в корзину, а на лице вычертились стрелки над острым взглядом. Неестественно, но привычно выпрямив спину, Джен принялась рассматривать толпу людей. Кто-то смеялся, шутил, кто-то настраивал личные камеры, а кто-то уже сидел, в ожидании поглядывая на трибуну.

Пэтти провела пальцем по брови, оценив обстановку по-своему. Маркус, Елена, Ричард – главные сообщники здесь. Живые. Сердце забилось чаще.

- Все свои, можно, - безэмоционально заметив, Джен убедилась, что подозрительно себя никто не ведет. Вдруг в зелени глаз застыла озадаченность: несколько мужчин в элегантных костюмах примостились перед трибуной. Но они спокойно переговаривались, поглядывая на гостей, и не выслеживали Пэтти взглядом как бы делали неприятели. Жесты мягкие, непринужденные. В карманах не прятались руки, - У нас, как всегда, пополнение. Все нормально.

- Поняла.

- Пистолет не убираю, - Джен любовно положила ладонь на черную кобуру, слившуюся с ее брюками.

- Джен…

- Так, я всего лишь выполняю свою работу. Если кто рыпнется – его проблемы, а если я не среагирую – то будут проблемы твои. Мы лишимся лидера, натворим сдуру ошибок, сдохнем сами, Орегон накроется тьмой и захлебнется в крови. А Либерти будет цвести и пахнуть. Ну-ка, как тебе?

- Ладно... Не убирай пистолет.

Пэтти стала негласным лидером протестантов, получив Иммунитет[1] в сенаторском конкурсе за отличную учебу. Иронично, он, наверное, и не ожидал, что его дар будет использоваться в подрывающих традиции целях.

Подрывать традиции плохо, если только они не кровавые.

Чувствуя защиту, юная леди взялась за сбор вокруг себя людей, пострадавших от богатых, но скучающих слоев населения. В основном судили они, дабы очистить страну от налета бедности.

К слову, однажды родители Пэтти попали в списки недостойных жизни. И Судной ночью, в восемнадцать лет, на совершеннолетие, убийцы в масках подарили семьеубийство.

Девушку оставили. И очень зря.

Мстительный огонек зажегся в круглых карих глазах девушки. Губы сжались. В пальцы врезались прижатые к груди бумаги со словами.

Опустив взгляд на разбросанные буквы, Пэтти застыла.

Все эти люди, ждущие ее слов, праведных, правильных… Заслуживали лидера повзрослее и лучше. Но Пэтти было нечего терять. Она не боялась за своих нерожденных детей, за жизни своих безымунных родителей. У девушки не было ничего. До тех пор, пока она не встретила Джен спустя шесть лет.

И эта девушка, выигравшая на глазах Иммунитет на мотоциклетных гонках, вдохнула в Пэтти жизнь. И даже ее смысл.

Пэтти отвлеклась. Кратко поглядела на подругу, к бунтарскому счастью, не закончившую институт. Ее не отчислили: Джен, к удивлению, ответственно относилась к учебе. И в свои 20 продолжала учиться, просто чередуя учебу с гонками, курсами по самообороне и выкрадыванием информации о сенаторе. Компромат доставался рискованно. Но что риск для бесстрашной Джен?

Пэтти коротко ухмыльнулась. У нее чертовски хороший телохранитель.

Вспышки. Белые звезды, остроконечные. Вспышка ударила по глазам... И еще одна, три. Зашуршали затворы камер.

- Здравствуйте, мисс Блейдел! Здравствуйте!

Карие глаза заполнились осмысленностью, состраданием и какой-то бойкостью, которой позавидовала бы Джен. Легкая хитрость застыла во внешних уголках.

Начинались минуты всеобщего внимания. Пэтти, лишенная родительской любви, купалась в нем, не забывая о роли протестантки. Глубокий вдох. И Джен неподалеку.

К Пэтти подошли несколько местных репортеров, и она с выверенной готовностью встретила их сверкающей улыбкой.

***

Пальцы путанно расчесывали пшеничную гладь. И серые, молчаливые глаза торопливо перебегали по перекрестному вороту кофты и кожаной юбке. Фартук скомканным клубком валялся у шкафчика.

- Куда торопишься? – Элинор любопытно оглянула Стефанию, и повязала черный пояс на юбку.

- Мне на работу пора, а клиент долго рассчитывался и… - щелчок: объемная сумка закрыта, - Теперь придется на такси ехать.

- Все свою протестантскую деятельность ведешь? – Стеша отмахнулась от насмешки и спешно попрощалась с Элинор.

Блондинка бросила пару прощаний официантам и барменше, и быстро добежала до двери. Рука взлетела, но не нашла опоры в полотне – оно резко ушло назад. По инерции Стефания упала вперед. Она слишком торопилась и с силой врезалась в черный свитер. Да так, что юноша вцепился в дверь, иначе бы упал спиной на землю.

- Ой, простите, - отстранилась девушка, заправляя локон за ухо и делая шаг в сторону. Выпрямилась. И увидела каштановласого сверстника, с выразительным изгибом бровей и крупным носом. Но выглядел тот гармонично на фоне аккуратного, выточенного из греческого камня, лица.

Стефания застыла. В дымчатой радужке мелькнула серьезная, едва уловимая перемена. Видимо, это смутило парня: он решил разрядить ситуацию.

- Ой, извините… Я торопился за кофе и… - не зная куда себя деть, юноша застенчиво улыбался.

- Ничего, я тоже торопилась. Все в порядке, - миролюбивый взгляд. Тягучий-тягучий.

- Правда?

- Правда.

- Может, Вас до дома проводить? – робкая улыбка растопила сантиметр сердца. Игривый тон юноши располагал, очень сильно. Но… Стефания крепче взялась за сумочку с камерой. Пора.

- К сожалению, я сейчас не домой иду, - голос безмятежной, чуть торопливой патокой не обижал юношу отказом, - Поэтому, может, - игривость теперь передалась и девушке, пусть и очень-очень скромная, - в другой раз?

Она понимала, что этого раза не будет. Риторичность вопроса понял и юноша. Поэтому он с выжидательным почтением кивнул, словно диалог мог продолжиться. Но Стефания скользнула по его необычным глазам прощальным взглядом и отправилась к такси у дороги.

Юноша застенчиво опустил взгляд, руку с двери, но в кафе не ушел.

Перед тем, как взяться за ручку машины, Стефания вдруг недоуменно нахмурилась и обернулась. Незнакомец, провожающий ее взглядом, несмело улыбнулся. Доброта и веселье, накрывшее лицо, виднелись даже сквозь дальнее осеннее расстояние. Юноша осклабился, закусил губу и беззаботно ушел в кафе.

Девушка повернулась к машине.

На ее лице расцвела улыбка. Стефания коснулась ее согнутым пальцем, чтобы прочувствовать – первую, невинную. Обращенную к молодому человеку. Симпатичному.

Волосинки вылетели из бежевого ворота кожанки, вздымаясь по ветру. В сознании слышался шорох листьев, легкий шум ветра, машинный гудок и… звонок. О нет! Собрание Пэтти!

Со Стефании слетел флер мечтательности, сменяясь на собранную, чуть неловкую сосредоточенность. И девушка нырнула в машину с шашками.

Такси уехало.

***

Юноша непринужденно открыл дверь, надавив спиной, и легким шагом ушел из кафе. Его путь был также короток, как и у Стефании.

Разница в машине. Он сел в ту, что стояла за такси.

Тонировка бессовестно скрывала лица сидящих. Плюхнувшись на сиденье, юноша почувствовал хлопки по плечу.

- Ты сам обольститель, Крис. Кажется, у меня появляется конкуренция.

Кристофер засмеялся и пожал руку в ответ. Успокоившись, он перевел взгляд на водителя.

Аккуратные длинные пальцы – музыкальные – легко барабанили по рулю согласно внутреннему ритму другого юноши. Неподвижно сидя и глядя в точку, где исчезло такси, шатен кивнул:

- Хорошая работа. Ты ей явно понравился, - высшая оценка из очерченных уст – спокойная и редкая похвала. Тому достаточно было взглянуть на инфантильную улыбочку девушки, да и застать сам факт оборота, чтобы убедиться, что рыбка клюнула.

Кристофер самодовольно улыбнулся и дал отмашку ехать.

***

Стефания, пробежав по хрусталям, вошла в зал. Поймала пару отвлеченных взглядов (и очень хитрый – Джен) и принялась за свою работу. Пэтти невозмутимо продолжала речь.

Питер – миловидный юноша, по виду брат Джен – включил прямую трансляцию.

- Горожане должны знать, что им угрожает зло. И только они могут остановить убийц, отменив Судную ночь. Надеюсь, ваши рассказы затронут сердце сенатора, - недобрая ирония проскользнула в этих слов, - и он одумается. Отменит в Орегоне Судную ночь, как и хотел сделать до него Вильям Грэм, - только Пэтти и Стефания могли увидеть печаль, осевшую на веках Дженифер. Все остальные люди спокойно внимали речи Пэтти, - Как уже сделано в Техасе! Мы хотим жить, - раздавала искренние и вдохновенные слова в руки протестантов, - Так давайте бороться.

- Война! – крикнул пожилой мужчина с конца зала и закашлялся в кулак.

- Никакой войны. Пока, - Пэтти выбросила ладонь в останавливающем жесте, - Крови прольется столько же. Не этого хотел мистер Грэм, будем чтить его заветы. Мы будем бороться мирным переговорным путем, как настоящие орегонцы. И прибегнем к оружию только при нападении, - к слову, на штабы не нападали две Судные ночи. Пэтти считала, что благодаря ее тактике мира. Тон девушки смягчился, елейно и обманчиво, - Мистеру Либерти стоило бы задуматься, что будет, если он не отменит Судную ночь. Как минимум начнут бастовать те, кто обеспечивает жизнь его штата, потом те, приносит деньги на его же платиновую карточку, - Пэтти с хитрецой поглядывала в камеру, зная, что ее слушают отнюдь не только страдающие, - И бедным станет уже он. Тогда на него найдется управа, ведь согласно его словам, «на каждую бедную свинью найдется свой обеспеченный забойщик, особенно если в загоне много свиней», - Пэтти продемонстрировала диктофонную запись, чудом добытую Джен, - Слышали? Многим хотелось бы очистить душу, мистер Либерти, так что подумайте об отмене Судной ночи, если Вам дорога Ваша жизнь. И нет, - скромный смешок, - это совсем не угроза, - на тон ниже, - предупреждение.

Пэтти продолжала речь.

Стефания достала узкий полароид и, чтобы разбавить съемку на камеру, решила пощелкать на него. Деловая отчетность всегда жила на пленках самой драгоценной камеры. Именно с полароидом девушка скрытно фиксировала происходящее у дома сенатора. На случай если поймают и разобьют камеру, фото осталось бы у нее.

Теплые фотографии выплывали из щели раз за разом. Острый, тяжеловатый взгляд Пэтти. Приподнятая бровь Джен на очередную визуальную клоунаду Питера за слушателями. Головы, головы… Глаза.

Большие, устремленные прямо на нее. Цвета темной сиены.

Тот юноша…

Отняв глаза от снимка, Стефания взглянула на косой пробор зачесанных волос, выразительно поднятые кончики бровей и взгляд. Полностью отрешенный и устремленный на Пэтти.

«И так бывает»: внутренне пожала плечом девушка, но заинтересованность сама притягивала взгляд к парню. Кажется, он пришел также с опозданием, но незаметно проскользнул на свое место.

- Мы прекрасно знаем, чем чревата Судная ночь. Что скрывается под идеальными цифрами по безработности и преступности в штате. Страдания, - девушка сочувствием охватывала всю аудиторию. Она видела отражение своих страданий в их глазах, - «Сокращение» талантливых, добрых, простых людей. Расправы над семьями. И увеличение пропасти между обеспеченными и бедными людьми. Очевидно, что доверие уменьшается даже по отношению к близким. И в обществе царствует обман и мнимая доброжелательность. В Судную ночь она может воткнуть нож в спину за однажды придавленную ногу или сорванный на клумбе цветок. Мы теряем доверие, надежду на жизнь, ведь ее могут отобрать другие под предлогом очищения души. Это придумали Отцы Основатели. Не мы. И нация падет, если будет царствовать Судная ночь.

По залу прошлась волна аплодисментов.

- Я знаю, что здесь много людей, кто потерял друзей и близких в ночь законных убийств, несправедливости. Пусть все услышат ваши истории. И поймут, что Судная ночь – не спасение нации, а ее прямая гибель.

Джен незаметным изваянием стояла у выхода, поглядывая на слушателей. Что-то ей не нравилось.

Пэтти отступила, нырнув в зал. На стул рядом с юношей. Постепенно трибуна меняла женщин, мужчин разных возрастов. Стефания фотографировала лица для штатной газеты «Орегон таймс» и сайтов.

Так СМИ впитывали ужасающие рассказы о зверствах, заставших невинных Судной ночью. И даже неудивительно, что в большинстве зачинщиков числились приятели сенатора.

То самое элитное окружение, благополучное, перспективное, но до боли скучающее без крови. Пэтти знала нескольких.

После заседания девушка сказала прощальные, напутственные слова и наметила следующую дату для встречи. Обнажать пороки сенатора и разжигать огонь масс у нее неплохо получалось, несмотря на возраст.

Стефания же надеялась поймать юношу и пошутить на тему «двойного свидания».

После заседания состоялся фуршет. Джен тенью следовала за Пэтти, разговаривающей с разными протестантами, и при этом периодически разглядывала четырех новичков. Наконец, из их компании вышел деловой мужчина в красном костюме. По вольным движениям, едва скрывающих харизму, Джен определила для себя одно: он самоуверен.

Оттопыривая низ пиджака, рука тонула в кармане ярких брюк. Мужчина подошел к девушкам, выжидательно глядя то на Пэтти, то на мистера Хадсона – завсегдая собраний. Джен отметила его почтительное расстояние. Резкий взгляд в сторону – его приятели поедали бутерброды у стола. Значит, так…

- Хорошо, я перешлю Вам деньги, Патриция.

- Пожалуйста, просто Пэтти.

- Точно! Я все никак не упущу возможности назвать Вас полно, уж больно красивое имя! Ну ладно, до встречи.

- До встречи, мистер Хадсон, - дружелюбно улыбнулась Пэтти и сразу заметила стильно одетого мужчину. Его хитроватые зеленые глаза наивно взирали в ожидании, и еще раз взглянув в спину отходящего собеседника, он обратился к девушке.

- Здравствуйте, Патриция.

- Пэтти, прошу Вас, - светски засмеялась Пэтти, прикрывая рот ладонью. Изящно откинув волосы назад, продемонстрировала полное внимание к следующим словам.

- Да, Пэтти, - искусственно улыбнувшись, мужчина осторожно подбирал слова, - Меня зовут Феликс Вольрадо. Я бывший конгрессмен Карлхайнца Либерти.

Ресницы опустились в быстрой обработке информации. Так.

- Приятно познакомиться? – с сомнением протянула Пэтти, склонив голову в бок. Она рефлекторно взяла себя за запястье, чтобы в неопределенности потереть.

- Весьма, - интимно понизив громкость голоса, Феликс отвлеченно поглядел на людей, - Мне во многом откликается Ваша политика. Более того, я придерживался ее всегда. Поэтому скорее ретировался со своего поста, - зеленые глаза въелись в карие - внимающие - Пэтти. Легкие застыли, не отдавая воздух, - У меня есть для Вас ценная информация. Деньги для содержания штаба и поддержки протестантов. У нас одинаковые цели, - ухмыльнулся мужчина, сделав шаг к девушке. Вот-вот, и он бы нарушил границу, но остановился.

Джен сконцентрировалась на руке в кармане. Нож прячет? Благо, шатенка стояла так, чтобы вовремя оттолкнуть Пэтти и выбить нож из руки Вольрадо. Доверия он ей не внушал.

- Предлагаю сотрудничество, - пауза. Феликс сверлил жутко приветливым взглядом девушку. Он быстро вынул руку из брюк – Джен дернулась – и плавно протянул ладонь Пэтти.

Мужчина намеренно медленно взглянул на Джен, да так, чтобы она почувствовала себя дурочкой. В уголке его губ застыла наглая ухмылка. Джен приподняла бровь, напыщенно и вызывающе. И Феликс облизнул губы, хулиганисто скрывая улыбку.

- Думаю, Вам не будет лишним пару миллионов и компромат на врага впридачу. И я, вместе со своими коллегами, даже поделюсь некоторыми идеями против сенатора. Уверяю, Вам понравится, Пэтти.

Пэтти взглянула на светлую ладонь. Что-то коробило в голосе Феликса. Эти фальшивые приятельские нотки, медовая ловушка. Либерти – не глупец, мог и подослать этого подхалима.

- Вы согласны? Думаю, с Вашей потрясающей проницательностью и жаждой помогать людям мы добьемся вместе большего.

Девушка мило улыбнулась. И так же мило отказала, игнорируя протянутую руку.

- Простите, Феликс Вольрадо. Мы не можем доверять каждому встречному. Но Вы можете ходить на публичные заседания, однако ход в штаб Вам закрыт. Извините.

Лицо Феликса утратило на процентик былую самоуверенность. Он слегка разочаровано спросил уже оборачивающуюся Пэтти:

- Это почему, Пэтти? Вы многое теряете…

Кудри всплеснулись, красиво обрамляя женское лицо. Через плечо, Пэтти ответила:

- Я чувствую людей, Феликс. И Вы мне не нравитесь. Простите.

Нежно и по-английски попрощавшись, Пэтти стремительно ушла к проверенным временем напарникам.

Джен решила подкрасться к компании Феликса. Еще издалека она увидела его разочарованное лицо, и опечаленное лицо жгучего брюнета с короткой бородой. «Жгучий»: саркастично вторила мысль Джен. Он, действительно, был приметным и весьма недурным собой мужчиной. На таком лице, казалось, печаль – редкий гость. Но тут всеми красками филигранно играла эта эмоция.

К Феликсу подошел кудрявый шатен. Высокий, внушающий уважение. Ему не надо было открывать рот, чтобы заявить о своем достоинстве. Кажется, он, попивая пунш, принял новость Феликса расстроенно, но не так сильно. Струнки души сквозь крепкую броню не задеты.

И рядом лениво обернулся еще один товарищ. Моложе их всех, но по умудренности в глазах – старше на десятки лет. Педантичный, безукоризненный юноша.

Где их набрали? В цеху изготовления принцев?

Пара слов, флегматичное выражение его лица и нечитаемое - на других. Джен не успела подойти ближе, потому что мужчины поспешили на выход. Тот, который перед ней. Ускользнули.

Досадливо выдохнув, Джен вернулась к Пэтти.

Стефания потеряла того юношу в толпе. Расстроившись его мимолетным появлением, девушка вялой походкой добрела до столика у окна и взяла тарталетку. Отложила нелюбимые листки базилика и откусила закуску.

Прожевывая грибы, отстраненно глядела сквозь стекло на желтоватые всполохи леса.

- Двойное свидание. Кто бы мог подумать? – донеслось сзади. Приветливые, в шутку ехидные нотки знакомо закрались в уши, отчего девушка почти моментально обернулась.

Так он не ушел?

В обеих руках болтались части разделенной тарталетки. Стеша не успела ответить: под мило припухшими щеками пряталась начинка. Как у хомячка.

- Ммм, - любопытно промычал юноша и с интересом взглянул на деликатес, - Тарталетки. Мои любимые.

Кристофер, не обращая внимание на смущение девушки, наклонился и подхватил одну корзиночку. После чего закинул себе в рот и кивая, довольно прожевал.

Стефания, приободренная, быстро прожевала еду, отворачиваясь, вытерла пальцы салфеткой и улыбчиво призналась:

- Я как раз хотела пошутить про двойное свидание, но Вы куда-то пропали.

- Блестящая шутка, - искристо заулыбался Крис, сверкая юностью и озорством. Стефания вдохнула кислород, чувствуя, как внутри все заполняется теплом, - Кстати, можешь не на «Вы», а на «Ты». Мне 25.

- А, хорошо, - пошла на встречу девушка. И остановилась: пальцы вновь медленно заправили локон за ухо. Не чтобы флиртовать, а в поиске тем для разговоров в застенчивом мозге.

- Меня зовут Кристофер, я недавно приехал в Орегон. Вот… осваиваюсь.

- Я Стефания и в Орегоне с рождения. Но до сих пор осваиваюсь, - улыбнулась девушка. Крис недоуменно склонил голову – как щенок, право – и Стеша робко пояснила, - Нам с мамой несколько раз приходилось переезжать из-за нападений в Судную ночь. Все никак спокойного места не найдем в городе. Но зато последние два года, вроде как, тихо.

- Из-за защиты протестантов? – искренние вопросительные нотки замерцали в сиеновых глазах. Стефания не видела смысла скрывать истину:

- Да. Пэтти гарантировала безопасность, и ее ребята в Судную ночь защищают всех, кто приходит сюда и просит помощи.

- И ты тоже попросила?

- Да.

Стефания вдумчиво оглядела малознакомые лица за спиной Кристофера. Он тут же заговорил:

- А я год назад увидел в Интернете выступления Патриции Блейдел. И, откровенно сказать, удивился ее смелости. Я всегда был против Судной ночи. Хотел бороться против нее, но там, откуда я родом, качественно закручивали гайки всем «неугодным». Не пойдешь против власти, - взглянув исподлобья в сторону гостей, юноша выдохнул, - А тут… все располагает. Я хотел бы внести свой вклад в дело протестантов. И… если тебе понадобится помощь, я всегда готов помочь.

- Почему?

Крис умиленно улыбнулся на такой невинный (и справедливый) вопрос.

- Потому что мне так хочется.

Девушка подшутила:

- То есть, у меня выбора нет?

- Никакого, - голова безапелляционно и тяжело помоталась из стороны в сторону. Прошли секунды солидной паузы. И тут Крис не сдержал серьезной мины, и прыснул.

С обложки журнала, не иначе.

Девушка поддержала смех.

И тут же до ее слуха донеслась глухая мелодия. Неподалеку. Питер вынул из кармана джемпера смартфон, и музыка зазвучала отчетливее и громче. «Свет зовёт к себе доброй силой, атьма смертельно красива!» - слова оборвались и Питер ответил звонящему. Девушка как-то опечаленно вздохнула и повернулась к стеклу. Кристофер, подражая примеру собеседницы, всмотрелся в разрывы облак над горизонтом.

В окно стучалась прохладная осень. И несмотря на это, пред стеклом, в воздухе сверкнула бабочка. Одна из последних.

Оранжевые крылышки запорхали активно-активно.

- Ого!

- Красивая, правда? – юноша остановился по правую руку от девушки, так, что она через костюм чувствовала тепло его тела. Чужое дыхание коснулось ее декольте. Воздух, который Крис с силой выдыхал, был прохладным: как и осень за окном.

Стефания податливо встала ближе и взглянула на Криса.

- Правда. Очень красивая.

Бабочка вырисовала в воздухе вензеля и улетела далеко, в сторону леса. Стефания и Кристофер смотрели вдаль, единодушно наслаждаясь видом. И без предисловий, молча признавались друг к другу в глубокой симпатии.

Так они и познакомились.

Глава 2

Если Пэтти думала, что волнами случайности Феликса прибило к их штабу, то она ошибалась. Уже на втором собрании Джен жалела, что его прибило без летального исхода.

А все, потому что его компания настойчиво просила аудиенции.

Пэтти смягчилась. И с толикой подозрений, взирала на взъерошенные волосы мужчины, оранжевый пиджак и светлые, клыкастые зубы. Казалось, она их видела чаще, чем сомкнутые губы.

Стефания оставила процессию. Один из приятелей Вольрадо нечаянно оступился и упал на лестницу, которая удерживала на весу ведро. И именно Стеше надо было стоять под ним, в отдалении от всех. Ворох, вихри, воздух наполнился искрами и переливающейся серостью.

Стефанию окатило блестками для декора с ног до головы.

Застыв, она глядела на сантиметры белой кожи. И внезапно… рассмеялась.

Тяжеловатые башенки «пепла» спали с головы и рассыпались на полу. Девушка кое-как отряхнулась и ахнула: все ее синее платье стало в звездочку. И она засмеялась сильнее.

Пэтти, не теряя нить бдительности, упустила из виду Феликса.

- Маркус, помоги ей отряхнуться.

Маркус хохотал.

- Питер, Джен…

- Не-не-не, - отошла Джен, желая не касаться этого космоса, - Мой черный костюм точно не готов пачкаться в блестках, - а еще, она не собиралась оставлять Пэтти наедине с гостями.

- Не пачкаться, а украшаться, - улыбчиво поправил Питер и охотно побежал к девушке. Стефания ощутила, как две ладоши косматят ее волосы и стряхнула движением руки рой сверкающих точек. И все они полетели на Питера, - Едрить! Стеша! Я не хочу быть феей!

- Придется! – он тут же подхватил ее заливистый смех. Они начали баловаться блестками и кое-как отряхиваться.

- Пройдем в зал заседаний.

Дискомфорт щипнул за лопатку после осознания того, что незнакомцы следуют позади. Но он и улетучился: всю процессию замыкала необычайно внимательная Джен.

Напротив угловой барной стойки тянулся округлый стол. За него все и сели, в полутень. Пэтти ласково позволяла золотым лучикам игриво плясать по ее лицу.

Феликс представил своих приятелей, изящно указывая на каждого рукой. Киллиан участливо кивнул, задержав глаза на Пэтти, словно нащупывая, как она к нему относится. Джош поздоровался, деловито подавая бумаги Феликсу. Филипп, сложа руки на груди, дружелюбно улыбнулся.

Изумрудные глаза весьма убедительно поглядывали то на Пэтти, то на Джен, пока с губ слетали предприимчиво-спокойные речи. Феликс был уверен в себе.

- Я хотел бы выразить понимание, почему Вы нам не доверяете, Патриция, - чуть заметная пауза. Пэтти поправлять не стала, и Феликс продолжил, - Я бы сам не стал принимать незнакомцев в штаб. Но все же у меня есть доказательства того, что я полностью на Вашей стороне. Как и мои приятели, - рука бережно отдала кипу документов Пэтти, - Ознакомьтесь.

На листах оказались схемы, фотографии внутренних (и малоизвестных) ходов особняка. Внутренний план дома сенатора. И много-много лиц.

- Кто эти люди? – задумчиво протянула Пэтти, поворачивая паспортные фотографии.

- Это все те, кто сотрудничает с Либерти. На них у нас собралась целая база данных. Это ниточки в нашей потенциальной игре.

Хитринка затесалась в прищуре Феликса. Отчего-то он улыбнулся. Джен встала с места и небрежно выхватила лист.

- Это липовые документы.

- Да неужели?

Дженифер, одарив его уничтожительным взглядом, прошла к барной стойке. Спряталась и достала другие листы – доставшиеся кровью и риском. Лисий острый взгляд прыгал с бумаг Феликса на ее личные. После минут сравнения, девушка отлипла от документов. С выражением признанного проигрыша прошла на место и с достоинством поведя хвостом, произнесла:

- Сходится. Это реально особняк сенатора. В деталях.

- Мы к Вам пришли без задней мысли, - солидно и уважительно произнес Феликс. Ни грамма насмешки в твердом голосе. И Пэтти невольно подняла к нему взгляд, - У нас также есть доказательства, что Либерти убивает людей вне Судной ночи. Имеются фотографии и записи разговоров с исполнителями его заказов. Громкие дела, не правда ли?

Пэтти слабо ухмыльнулась в ответ, чувствуя, что ей начинает нравиться это подспорье.

- Я со своей командой долго готовил покушение, и пришло время отомстить. Мы против Судной ночи.

- Раз Вы такой противник Судной ночи и сенатора, почему я о Вас никогда не слышала?

- Ну хотя бы потому, что покушения готовятся без зрителей центральных телеканалов.

Многозначная улыбка и хитроватый взгляд... Понравились Пэтти. Камень в огород приятен не более, чем общая цель.

- Но вчетвером нам бороться с сенатором не под силу, - чуть обиженно поджались губы. И Пэтти значимо покивала.

Она уже представляла второе собрание в новой компании.

Картинки в сознании обратились в явь уже на следующий день. Одинаково все: только на стульях возникли мужчины и женщины, куда взрослее Пэтти. Никто не хотел быть лидером. Зато каждый отвечал за свою сферу протестантской деятельности.

Так, компания Феликса вросла в жизнь заклятых врагов сенатора Орегона.

Джен не нравился ни Филипп, ни Киллиан, ни Джош. Феликс – тем паче.

Девушка, сомневаясь, приглядывалась к Филиппу. Что-то в ненавязчивых кудряшках на голове и выразительных бровях чувствовалось знакомое. Далекое, не вылавливаемое из памяти. И перед собранием, щурясь, она спросила его напрямую:

- Где я Вас видела?

Лихая блестка мелькнула в зеленом взгляде, и тень хмурости легла на лицо мужчины.

Неловкая пауза.

- Я не помню, чтобы мы встречались.

- Так вот и я не помню, - с отстраненным вызовом пробормотала Джен, уставляясь в крупную вязь его свитера.

- Простите?..

- Забейте, - смешанно возвращая себе деловой настрой, девушка отвернулась, выбрасывая из головы глупые мысли.

Филипп языком поддел верхний ряд зубов и прицокнул, так и не поняв, к чему был вопрос незнакомки.

На собрании выяснилось, что Филипп, Киллиан и Феликс были конгрессменами сенатора. Интересно, что свое доверие они заслужили среди протестантов почти сразу же.

Виной тому – деньги, отправленные на счета важных лиц заседания.

- Итак, Джош, - юноша повернул голову, обращая бдительный взгляд на Пэтти. Его челка была примерно уложена на бок, - Ваши цели совпадают с целями протестантов?

- Совершенно.

Совершенной была его полуулыбка.

- Кем Вы были до прихода в штаб? Феликс сказал, что Вы обладаете ценными сведениями о сенаторе.

- Это так. Я был личным психологом Карлхайнца Либерти.

- О, мозгоправ.

- Джен.

- Не Джен, а мозгоправ.

- Да, я типичный мозгоправ с необъятным самолюбием и большими ушами, на которые с регулярной периодичностью приседают клиенты, в том числе сенатор штата, - любезно улыбнулся Джош. Вообще, в нем олицетворена любезность – все пропитано вежливыми манерами. От плавных медленных взглядов до деликатной оправки лацканов пиджака. Джен ухмыльнулась, явно довольная самоиронией юноши.

Стефания уставилась на запонки в виде черепов.

Интересно, а носки у него тоже с черепами?

Блондинка фыркнула, но все восприняли чуть истеричный смешок как реакцию на ремарку Джоша.

- Нам очень важна Ваша информация, Джош. Итак…

Пока Пэтти обходительно выясняла пристрастия, образ жизни, нелюбимые моменты, качества личности, Маркус их записывал, а Джен шепнула Стефании:

- Нахрен. Врачебной тайны как ни бывало. Пошла б к такому психологу?

- Нет.

Ветвь заседаний продлевали грозди, причем очень горчащие. Из Джен приходилось вытаскивать данные силком. Делиться добытыми сведениями ох как не хотелось. Но девушка, пересилив себя и требовательный взгляд Пэтти, подтянула хвост. После чего рассказала все, что у них есть на негодяя Либерти. Мужчины проглотили информацию. И подавились, выказав неподдельное удивление.

На этом же собрании любопытно поглядывал Крис. Стефания поручилась за юношу, сдавшись под натиском его просьб и отчаянного желания помочь штабу. Пэтти же сдалась, доверяя подруге.

- То есть, вы изучили все ходы и выходы особняка, узнали про секретные проходы и даже имена всех его прихвостней?

Неподдельное восхищение Криса можно черпать литрами. Джен хотелось окунуть в него руки и побрызгать каплями на лица новоприбывших, одетых с иголочки мужчин. Но Пэтти настояла на хорошем поведении и доверии. Поэтому пай-девочка Джен лишь неодобрительно зыркала на новобранцев.

Фотографии раскидались веером по стеклу.

Расчетливые глаза внимательно изучали наработки протестантов.

- Как глубоко вы нарыли.

- Это все Джен.

Та застенчиво и все же серьезно ухмыльнулась:

- Ради смерти сенатора, я сделаю, что угодно.

- Он перешел Вам дорогу? – Феликс оторвал голову от созерцания схемы и испытующе посмотрел на Джен.

- Перешел.

Равнодушным голосом она поведала о мистере Грэме, готовившего документ об отмене Судной ночи. Видя горести народа в самую первую пробную ночь убийств, бывший сенатор желал поставить точку в этом новшестве традиций. Но в тот день он не успел ничего – его убили. И убийство было явно заказным. Джен перечислила на автомате, что вмиг нашелся новый сенатор – Карлхайнц Либерти. Часть коллег Грэма махом переметнулась к нему, а полиция посадила какого-то афроамериканца, все заседание вопившего, что он этого не делал. И Судную ночь приняли.

- О мистере Грэме мы наслышаны, - тоскующе обводя синими глазами стол, Киллиан отпустил губу, зажатую передними зубами. Спросил, - Но в чем Ваш личный интерес? Дженифер?

- Это был мой отец.

Филипп хмуро и искоса оглядел девушку. На предмет сходства?

- Но у него была лишь одна дочь.

- Мелани Грэм, - непробиваемая сталь осела на зелени глаз, пока Джен бесстрастно произносила слова, - «Популярная и единственная дочка». Моя сестра. Ее тоже убили. И был это Реймонд Леон в компании Карлхайнца. Шикарно, да?

- Откуда Вы знаете?

- Смотрела запись с видеокамер.

Джен не отвечала – резала. Апатичность и незаинтересованность скрывали более глубокие чувства, которые видеть остальным нельзя. Никому. Даже подругам.

У Джен была видеокассета с записью камер видеонаблюдения. На заезженной пленке доживали свои секунды мистер Грэм и Мелани, подожженные в своей машине. И тлели лица двух убийц. Их, в отличие от Филиппа, Джен помнила четко.

- А жива я осталась, потому что обо мне никто не знал. Я особо не высовывалась, когда жила с отцом, и когда уехала, жила уже у тети. Пронесло.

Джен умолчала о ссоре с Вильямом. Она ратовала за Судную ночь, принятую на то время лишь в двух штатах.

« - Пап! Да это круто – ноль безработицы и убийств целый год! Ты посмотри на Нью-Йорк!

- Дженифер, лишать жизни людей – неподъемный грех. А узаконивать это – прямая дорога в Ад. Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты еще мала для…

- Да что плохого, если избавиться от бездомных, больных? Пусть живут работяги и богатые. И все! Этим все равно жить не в радость…

- Кто тебе дал право распоряжаться жизнями бездомных и больных?

- А кто тебе дал право отставать от других штатов?! Ты сенатор! Пап, Судную ночь скоро во всей Америке примут. Если Орегон станет третий, то тебе столько денег дадут!

- Я не куплю тебе гоночную машину до 18 лет. Забудь о ней. Нам хватает денег на все, даже на трассу. Дело принципа: я не хочу, чтобы ты пострадала, - Пауза, - Не думал, что ты такая…

- Давай, скажи, что я корыстная.

- Да, ты материальна, Джен. Вспыльчива, необузданна. И я беспокоюсь об этом.

- Знаешь, пап. Я видела в Интернете, что происходит Судной ночью. Выходят люди – они очень круто одеваются и очищают свои души. Помогают стране. А ты никчемный, раз отрекаешься от Судной ночи.

- Спасибо на добром слове, милая…

- Тебе спасибо, что дал понять, с кем я жила всю жизнь. Пробная Судная ночь была классной: потому что кто-то убил всех моих обидчиков в школе. Ты никогда ничего не мог сделать.

- Так тебя обижали? Кто? Почему ты не говорила мне?

- Это уже не важно, они на том свете отдыхают. Мне Судная ночь, пусть и пробная, помогла свободно вздохнуть. Теперь школа не кажется психушкой, тюрьмой. А ты уперся в этот документ об отмене Великой!…

- Эта ночь не Великая, Джен. Она кровавая. И этой ночью, Джен, погибли не только ребята из твоей школы, но и наши далекие знакомые…

- Ой, дяди-тети, плевать вообще. Я их с детства не помню. Ты радуйся, что мы живы. Мы богаты! И сможем защитить себя в Судную ночь. Не подписывай ты эти бумаги клятые.

Мистер Грэм беспомощно взглядывал на свою дочь. Словно не узнавал родного человека.

- Ты так жестока.

- Приму это за комплимент.

- Значит, так. Я буду идти до конца против Судной ночи. Если ты меня не поддерживаешь в этом, то можешь отправиться к тете Бланшет. Мне жаль, что так вышло…

- Пап, а ты не жалей. Я поеду к тете Бланшет. Только на прощание, я пожелаю тебе того, чтоб твои «коллеги» не сожрали тебя же. Все нормальные, обеспеченные люди - за Судную ночь. Только ты уперся. Вот и борись против всех сам. Мне все равно на тебя. Передай «пока» Мелани. До встреч на том свете.

Раздался грохот входной двери, разбившийся о подрагивающий выдох Вильяма»

Последний диалог с отцом печалью отразился в опущенных глазах. Душу драла на кусочки каждая фраза, но особенно - про встречу на том свете.

Джен все бы отдала, чтобы вернуть отца к жизни. Или хотя бы вернуться в прошлое, и заткнуться в том диалоге на первой реплике. И никуда не уезжать.

В машине сгорели бы трое. И поделом. Сейчас бы она так не мучилась.

Сердце тоскливо защемило, но Джен, отвлекаясь от мыслей об отмщении за семью, кивнула на фотографии.

- Ну и кстати, - уже более беззаботно вещала она, - почти все фотографии сделала Стеша. Так что отрываю листок от своих лавров - ей.

- Как щедро, Джен, - по-доброму отшутилась Стефания, и лучезарно улыбнулась на ответное «Знаю».

- Ты сделала эти фотографии? – Крис и все остальные удивленно воззрились на Стефанию. Кроме тех, кто ее хорошо и давно знал.

- Да, - маломысленное пожатие плеч, - Это моя работа.

- Но ведь… Они могли тебя увидеть, - убийцы на фотографии счастливо о чем-то переговаривались. Объектив, как пораскинул Крис, был в метрах пяти.

- Я сама по себе тихая, незаметная. Да и внешность у меня непримечательная, - Пэтти на это заявление тихо добавила «Это неправда». Стеша периодически принижала свои достоинства, - На самом деле я многое умею, пока никто не видит, - хитроватый блеск застыл в глазах. Девушка беззвучно посмеялась.

Феликс с достоинством покивал, Киллиан и Филипп с преувеличенным интересом продолжили изучать фотографии. Джен совсем избавилась от видений прошлого и вернулась к привычному презрительному настрою. Новички-то ей по-прежнему не нравились.

- Че, себя ищете? – «шалопаи» дошло до ушей лишь Пэтти, и то, потому что невнятное окончание фразы частенько звучало из уст Джен, когда она высказывалась в отношении прихвостней сенатора. Пэтти уже выучила эту манеру подруги. Карие глаза с претензией вперились в Джен, на что та озорно хмыкнула.

- Да нет, мы в Судной ночи никогда не принимаем участие. Просто у одного джентльмена до боли знакомое лицо, - занятно ответил Киллиан.

- Я, кажется, узнал, - вел линию расследования Филипп, - Это Реймонд Леон, глава ФБР Орегона.

- Он же был одним из первых, кто одобрил оружие класса 4 во время Судной ночи. Потрясающе, да? – деловито комментировала Пэтти, - Можете ознакомиться со всеми законопроектами, одобренными сенатором.

Елена достала из витрины кипу бумаг, чтобы щедро разложить перед Феликсом. Тот, весьма сосредоточенно начал их изучать.

- Законопроект о разрешении использовании оружия класса 5 Судной ночью? Я изучал юридическую составляющую, но такого проекта не видел, - Феликс с сомнением повертел в руках бумаги, - И печати как настоящие...

Пэтти резковато взглянула на документы:

- Это, действительно, не совсем правда. Между нами говоря, это фальсификация для подогревания публики. Кому захочется быть взорванным или увидеть взрыв на своем предприятии из-за этого разрешенного оружия?

- Так-то да, но это серьезная фальсификация, - серьезно и глубоко заверил мужчина, легкомысленно хлопая бумагами по ладони.

- Никто не проверяет. А на войне все средства хороши, не так ли? - Пэтти проницательно и игриво взглянула на собеседника. Феликс смешливо, наконец характерно для себя, кивнул. Кому, как не ему, поддерживать ее слова?

- Конечно же. Все верно. Но я бы написал оружие 6 класса.

- Боюсь тут уже бы заподозрили неладное, - пошутила девушка, - Слишком большой размах для действительности.

- Зато эффектный, - взмахнул рукой Феликс, разулыбавшись от собственной идеи.

Пэтти вернулась к рассказу о мерах поддержки протестантов засчет бюджета штата.

Внутренние собрания чередовались с публичными. Новоприбывшие мужчины исправно доставали из приятелей Карлхайнца информацию. Поддерживали мысли Пэтти и все более усмиряли пыл недоверчивой Джен.

Раз за разом, собрания приносили пользу. Но однажды они принесли и такой диалог.

- Почему он такой жестокий? – задумчивость Стеши смешалась с риторичностью вопроса. Но брюнет, активный на ответы и переговоры, взял на себя инициативу внести ясность:

- Такие люди как он думают, что людьми движут инстинкты. Инстинкт убивать слабых, бесполезных, больных, потому что мир жесток, и слабым в нем не место. Сексуальный инстинкт. Вернее говоря, инстинкт размножения. Если тянет к другому человеку, то в чем смысл всей романтики, разговоров и ухаживаний? Каждый берет свое вопреки желанию другого. Иначе похоть начнет жрать изнутри, как яд, неудовлетворенная естественная потребность. Это усложняет жизнь. Естественные потребности, например, еда, которая увы стоит денег. Значит нужда в деньгах. Наш мир сформировал денежный инстинкт, иронично. Ну что поделать, если удовлетворение этих потребностей сопровождается жестокостью? Если не хочешь ее испытывать на себе, значит испытываешь на других, и получаешь секс, деньги и помогаешь ближним с естественным отбором. В их логике все до прозрачного просто. Первобытно. Жестоко. И, судя по бурным разбоям и чисткам в Судные ночи, такая политика жестокости эффективна, - объяснение завершилось более непринужденно и обыденно, - Поэтому сенатор такой жестокий.

Наступила долгая тишина, разорвавшаяся коротким:

- Пиздец, - повременив, Джен дополнила, - Таково резюме всего выше сказанного.

Феликс уклончиво помотал головой туда-сюда, словно рассказ выжал все желание принимать участие в разговорах. Джонс же согласно покивал, сверля колючим взглядом свои руки.

- Звучит, как оправдание ублюдков, - едко заметила Джен, впрочем, оставаясь спокойной. Подцепляла, укалывала.

- Нет, совсем нет, - с принципиальностью возразил Киллиан, поглядев перед собой, а потом и на нее, - Будь так, мы бы за столом чаи не распивали, - уверенная игра бровями ввела Джен в состояние молчаливых сомнений.

- Эти инстинкты сильнее человечности этих людей, - Джош оправил рукава, встряхнув руками. Его тон вкрадчиво и мягко толкал волны жути на слушателей, - Инстинкты поглощают сострадание. Только не трогают ум, поэтому мы часто видим зверские расправы на улицах Орегона. Ум обращает инстинкты в изощренное потребление людских ресурсов. Не только природная дикость, всплеск агрессии играет роль в этом театре удовольствия. По мнению тех ублюдков, разумеется. Действиям людей важна обертка. Чтобы убивать да покрасивее, пытать да подольше, насиловать да поприятнее. Всему виной торжество ума. Но если убрать обертку, то происходящее просто – человеческий зверинец. И абсолютно каждый может к нему примкнуть.

Стефании стало не по себе.

- Но ведь мы на то и люди, что можем совладать с этими инстинктами.

- Увы, не все, - просто замечает Киллиан в такт стукнувшимся друг о друга пальцам, - Да и зачем с ними «совладать», спросят тебя эти люди, - приподнятая бровь лихо напомнила о веселом характере мужчины, но Стефания не захотела ему подыгрывать:

- Это больные люди. И их мнение, фантазии не должны быть существенными. И существующими.

Киллиан внимательно вгляделся в серые, перебегающие по лицам глаза в надежде одобрения. Когда Стефания дошла до него, брюнет внимающе уставился на едва успевшую открыть рот Джен.

- Еще скажите, что люди столетиями отвергали свою природу и о – чудо, наконец, наступили ночи всецелого принятия и слияния со Вселенной, - как чувствовал. Бунт Дженифер предчувствовался штормом.

- Ну, это так считают те, кто за сенатора.

И не поспоришь.

- Вы, Киллиан, весьма хорошо разбираетесь в философии этих придурков. С чего бы это?

- Джен? - Пэтти хотела пресечь дальнейший разговор, да неудачно.

- Да потому что мой брат был среди них и великодушно делился со мной этими мыслями. И я его убил. Был вынужден.

Джен приподняла брови и ловко подготовила пять копеек, чтобы вставить, но Киллиан добавил:

- Хочу заметить, что я защищался. И я - не он.

- У каждого из нас, сидящего здесь, трагическая история. И наша задача - прекратить это, путем устранения Судной ночи и сенатора…

«Пэтти, Пэтти» - сочувственная мысль пронеслась в чьей-то голове под выученную мантру протестантки, и испарилась.

***

- А зачем ты ей рассказал про брата, позволь поинтересоваться? – Том, перебирая ложкой мороженое, размышлял о крайней недалекости коллеги. Даже разочаровался. В который раз?..

- Надо было вбросить информацию о себе. Для пущего доверия к моей личности. Да и Фрая помянуть было не лишним. Жаль, только соврать пришлось, что защищался я.

Пауза.

- Хотя, нет, - пальцы легкомысленно взметнулись вверх и ударили по дверце машины, - Не жаль.

Том усмехнулся.

- Младшенькая Грэм легко могла бы подумать, что ты способен на убийство.

- Она так и думает, - беспечно поправляя солнечные очки, отвечал Киллиан, - Джен ненавидит нас всех, но Блейдел защищает. Приятно быть защищенными, знаешь ли…

- Больше не вводи их в экскурс сенаторских предпочтений. Есть риск перегнуть, даже с овечьим доверием Блейдел. Знай меру.

- Окей, босс, - протянул Киллиан. Веселье – жизненный движок, говорили они, - Но чувствует моя душенька, мы их быстро порешаем.

- Должно быть, это странно чувствовать истинный исход тем, чего давно уже нет, - с исследовательским колебанием промолвил Том. В пальцах изящно покрутилась золотистая ложка.

- Ну а твоя-то чувствует подступающие, долгожданные смерти? Она явно взбудоражена! Йух, минус одна мадам, и йух, минус две, и йух – три, – харизматично щелкнул Киллиан, начав пританцовывать под трек из радио машины.

Морщина на лбу Тома расправилась, являя истинно невинный и щенячий взгляд темных глаз. Они следили за незатейливой проходкой незнакомки – от заправки до магазина.

- Киллиан… Твоей души нет давно. А моей не было изначально.

***

Это были последние странности, которые выкинул Киллиан. После этого он исправно помогал Пэтти выходить из машины, по-джентльменски подавая ей руку. Носил вещи, кофе по ее просьбам и своей инициативе. И он часто закрывал Джен спиной, как бы демонстрируя ее ненужность. Отрезая от Пэтти родного телохранителя. Однажды Джонс пошутил, что такой хрупкой, нежной девушке, как Патриция, стоит держать рядом с собой более «телохранительного» телохранителя.

И что-то подсказывало Джен, что это была не шутка.

На остальных штабных собраниях наблюдалась лишь продуктивная работа всех протестантов. И на фоне этого – любовь Стефании и Кристофера, приправленная остротой фразочек Джен. Ей не по душе были «романтические сопли», при этом она старалась не рушить счастье Стеши. Ведь за последние годы она редко улыбалась.

Но, увы, романтика так и рушила нервные клетки упрямицы.

Летним предзаседательным вечером Стефания взбудоражено тыкала и отбегала от Криса. Они в шутку дрались. Постоянно. Каждый день.

И как бы между прочим, она вновь заприставала к нему. Детский восторг, ожидание – и вот Крис подскакивает с дивана! Они пробежали круг, и Стеша сдалась, позволив завалить себя на диван и начать щекотаться.

Она безудержно смеялась, заливаясь смешливыми визгами. Крис поднял руки вверх. Стефания, шумно отдыхиваясь, посмеивалась, и когда Кристофер замер, внезапно спародировав ее дыхание, вновь громко захохотала.

Тогда она едва ли не хрюкнула: юноша упал и начал щекотать ее снова.

- Даешь секс на диване! - продекламировала Джен, быстро и занято проходя мимо. Как ни странно, они отлипли друг от друга: Стефания - смущенно, а Крис - довольно улыбаясь, - Где Пэтти? И где, черт возьми, мусорное ведро?

В пальцах моталась пластиковая ложка.

- Я, конечно, не черт, но мог бы взять этот стаканчик. Я выброшу, не беспокойтесь. Позвольте поухаживать… - предложил Филипп, останавливая девушку, буквально зацепив стакан сбоку. Без энтузиазма (и с радостью) Джен бросила ложку в стакан и впихнула его в раскрытую ладонь.

- А Вам не поздновато?

- Да нет, мне 31.

- Да?

- Да.

- А на вид все 40.

Так и разошлись.

Перед зелеными глазами вспорхнула знакомая картинка, наложившаяся на облик мужчины, держащего стакан. Джен вмиг прозрела.

Оказывается, Филипп был на мотогонках, со стаканом виски в руке: он организовывал их. И это он подсказал Джейку (противнику Джен в тех гонках) путь сокращенной трассы. Но она была смертельной. И иммунитет заработала Джен.

Девушка замедлила шаг, но оборачиваться к Филиппу не стала. Занятно…но ведь не подозрительно?

Ее глаза нещадно мозолили игрища влюбленных. Джен не знала, кого жалеть - их или себя.

Стефания нередко фотографировала Криса. Однажды ее пальцы ловко выхватили из отверстия камеры теплый полароид и девушка восхищенно заметила:

- А ты красивый, - фото повернулось к заметливому взору сиеновых глаз, и серые глаза ласково сверкнули напротив.

Крис мягко улыбнулся и робко потер затылок, вскоре другой рукой взяв полароид.

- Спасибо.

На августовском заседании обсуждался план захвата особняка.

- Как твоя? – не отрываясь от рассматривания бумажного проекта укрытия на эту ночь, Феликс делал пометки в своем блокноте и тихо интересовался у Криса.

- Она полностью наша. Доверилась как ребенок. Доказать? - ухмыльнулся Крис.

Не дожидаясь ответа, он повернул поддатливую Стешу к себе и объяснил правила. Та понятливо кивнула, с сомнением поправила лацкан кофты и отвернулась. Пауза и добровольный уклон назад. Девушка легко опустилась в мужские руки. Словно упала в гамак на Мальдивах.

Любуясь ее райской улыбкой, юноша подмигнул:

- Все-таки доверяешь мне! – и он аккуратно вернул ее в прежнее положение. Пальцы не хотели спадать с талии.

- Конечно! А что, есть, повод не доверять? - игриво пожурила Стеша.

- Конечно, нет, - спокойно ответил Крис и привлек для поцелуя.

- Задолбали, - потирая висок и рассматривая карту будущего вторжения, прошептала Джен.

Феликс, грызя кончик ручки, никак не отреагировал происходящее. Как минимум, потому что Джен нередко косилась на него. Сейчас шатенка угрожала опасным надзором в метре от конструкции. Феликс чутко ощущал колючее внимание к себе и как можно непринужденнее выполнял поручения Пэтти.

Ныне же ее колючий взгляд обращался к Киллиану.

***

Ночная ярмарка. Событие: день основания движения протестантов.

«Потрясающе» - думала Джен саркастично, а Стефания – радостно.

Им давно пора развеяться.

Всей компанией они навещали то комнату страха, то комнату зеркал. Периодически дружно ели сахарную вату. Любопытная компания.

Проходя мимо тира, Киллиан подначил Джен.

- Составишь компанию, дорогая? – лихая и вечно донжуанская манерность девушку не вдохновили, но позабавили. Видимо, из-за выпитой стопочки кальвадоса.

Та покривила губой и указала на Стефанию:

- Постреляйте со Стефой, она мастер в этом.

Киллиан удивленно присвистнул. После чего оценивающе взглянул на малышку (в его глазах). Стеша любознательно рассматривала этнические узоры на деревяшках. После чего погладила пальцами какую-то очень пушистую игрушку. Маленькими, утонченными и милыми пальцами.

Брюнет опустил ресницы и весьма деликатно засомневался:

- Тихони не бывают профи.

- Тихони как раз по стрельбе и профи.

Скромняшку удивил не столько вызов Киллиана, сколько его насмешка и умильность в глазах. И ехидный хохоток подвыпившей Джен.

Блондинка спокойно согласилась на стрельбу, после чего не дрогнувшей рукой устранила пять целей подряд. Киллиан же промахнулся на третьей и пятой.

- Пардон, - виноватая и достойная улыбка, - Был не прав.

Стефания собралась положить пластмассовый муляж, но заметила руку, протягивающую 5 долларов хозяину ларька.

- Я бы мог с Вами посоревноваться? – осторожно и улыбчиво поинтересовался Филипп. Отказы, судя по оплате, не принимались.

- Можно, - скромный отвод глаз и шаг назад.

Пять знакомых целей стали мелодично перебегать по карте. Стефания ощущала на себе прилипчивый, щупающий, изучающий взгляд конкурента. Мысленно отстранилась. И тут же раздалось пять шуточных выстрелов – неестественный звук даже смешил. Все картонки упали навзничь.

Филипп смерил отходящую девушку уважительным взглядом и сам принялся стрелять. Вальяжно. На миг Стеше показалось, что специально мимо. По легкому, но очень ложному вздрагиванию ладонью.

- Ни в одну не попал! Ну что за досада, - огорченно воскликнул Филипп, медлительно укладывая пистолет на прилавок.

- Не расстраивайтесь. С опытом придет, - поддержала Джен. Стеша улыбнулась: но не легким победам, а подходящему к ним Крису.

Юноша там же подарил ей кулон. В воздухе сверкнула бабочка – изумрудно-золотая с проблесками свежей зелени. Стефания радостно приняла подарок и поцеловала Кристофера в щеку.

- За победу в тире, - Крис гордо обозначил назначение подарка, на что Стеша лишь застенчиво улыбнулась. Она далась Кристоферу, чтобы ощутить стукнувшую о грудь бабочку и касание твердых пальцев на шее. Юноша светился ярче, чем девушка.

Спустя месяц она решила похвастаться кольцом в виде бабочки. Показать Кристоферу эстетичное продолжение подарка. Но, подходя к кафе, Стефания нечаянно столкнулась в проходе с парнем.

При взгляде на него, ничего кроме уважения не возникало. Серьезные, вдумчивые глаза, немногочисленные, но выверенные движения, серый костюм под пальто. При взгляде на Стешу, он сильнее сжал зубы: желваки дернулись на гладком, румяном лице. И девушка невольно отринула от молодого человека.

Торопился. Дела. И ничего не сказав Стефании, он ветром пустился в путь, надевая шляпу. Независимый, свободный и угрожающий.

Ничего хорошего в нем не было. И вывод этот напрашивался не только из-за первого впечатления. А из-за того, что это впечатление было вовсе не первое.

Стефания отходчиво перевела дух и зашла в кафе. У барной стойки поджидал любимый, драгоценный, дорогой…

- Крис, ты видел этого парня?

Тот затормозил на крутящемся кресле.

- И тебе привет. Что такое? Какой парень? – хмурая морщинка залегла меж бровями, придавая беззаботному лицу обеспокоенность. Стефания выдохнула, еще раз обернувшись на дверь, словно он там снова появится.

- Майкл Грей, - по серым глазам резанул блик испуга, - Что он тут делал?

- Какой… Грей? – недоуменно, с претензией на ревность произнес Крис. Бережно обхватил сосредоточенную девушку ладонями. Стефания пояснила:

- Майкл – приближенный сенатора. Он делает за него всю грязную работу. Вынюхивает, следит за обстановкой, собирает информацию, после чего по указанию сверху убирает людей. Самых разных, - страдальчески выдохнула Стеша, оборачиваясь к двери в который раз.

- Так, погоди. Не бойся, - юноша обстоятельно обнял прильнувшую девушку. Поцеловал в лоб и уложил подбородок на ее макушку. Глядя поверх взъерошенных светлых волос, он успокаивающе произнес, - Я даже не обратил на него внимания. Вряд ли он по твою душу, Стеша. В кафе полно разных посетителей, может он на них собирает досье?

- Но ведь никто из них не протестант. Как я и ты…

- Думаешь, сенаторские пешки знают про тебя? – Стефания задумчиво выдохнула, взвешивая слова Криса, - Ты настолько незаметно выполняешь свою работу, что не остается сомнений: ты не находишься под их присмотром.

- И прицелом.

- Да. В отличие от мелькающей в Интернете Пэтти или ее боевой подруги. Они не знают нас. Не бойся, - Кристофер сильнее обнял девушку, передавая ей тепло и чувство защищенности. Та льнула, вспоминая суровый взгляд Майкла, и молча думала:

Хотелось бы верить.

***

Судная ночь. Покой.

И вопрошание Стефании, необычайно веселой для такой ночи:

- Крис, да чего ты весь день такой грустный?

Кристофер кисло улыбнулся, выглядывая в лице Стефании заразительно добрые и радостные черты. Ее спокойство ныне заснуло, уступая странной бодрости.

- Нет, - через силу улыбнулся Крис и отвернулся к зеркалу, чтобы поправить черный деловой костюм, - Просто Судная ночь априори напряжное мероприятие.

- Да… Но ты прямо Джеймс Бонд, определенно готовый встретить лицом все опасности, - горделиво прощебетала Стефания и задержала взгляд на бабочке, блестящей на ее шее. Легкий оборот – и зеркала не видно.

Кристофер мило хмыкнул, вновь с плохо скрываемой тоской глядя на девушку.

- А ты, может… - длинная, очень длинная пауза. Стефания заслышала натужный выдох. Крис нервно оттягивал галстук, глядя куда-то в потолок, - Может, ты останешься сегодня здесь? – сиеновые глаза требовательно воззрились на блондинку.

- Нет, - мягко, нежно и негибко дала ответ Стефания. И подошла, чтобы приспустить галстук, - Мы должны вместе это сделать.

Этим – было незаметное проникновение в особняк сенатора. В это также входило заминирование выходов шантажа ради. И последующая расправа с Карлхайнцем и его коллегами. С оставлением заместителя – Тома Бисфорта.

- Это было оговорено давно и прорепетировано недавно. Вчера. Не переживай обо мне, пожалуйста.

Крис тягостно вдохнул и прижал девушку к себе. Крепко.

- Крис, ты будто бы со мной прощаешься, ну правда, - ненавязчиво пожаловалась девушка, и все же щекой прильнула к теплой плотной ткани пиджака. В нос закрались нотки морских ракушек, омытых соленой водой. И чего-то еще… Цветочного.

Кристофер промолчал.

Собрание протестантов в непривычной золотистой обстановке. Пэтти позаботилась о том, чтобы первые часы Судной ночи были проведены в красоте и роскоши. Им не хватало дорогих вин, хрустальных фужеров и нарядных скатертей – все деньги обратились в начищенные пистолеты и динамит. Но, в общих мазках, помещение торжественно провожало самых храбрых протестантов.

Феликс вдохновенно нюхал драгоценное шампанское, ликующе поблескивая глазами. Филипп внимательно и собранно оглядывал сборище в ожидании выхода. Джош и Киллиан беседовали друг с другом, пока Пэтти дарила поддерживающие слова другим.

Стефания подошла к четверке. Феликс мгновенно обернулся к ней и улыбнулся.

- Радуетесь, что сегодня совершится возмездие? – участливо, но спокойно промолвила девушка. Она приметила суровый взор Филиппа и любопытно-заводной – Киллиана.

- Еще какое, - из двух слов сочилось наслаждение. Оно капало на пол с мстительной улыбки. Стефания отошла – чтобы не запачкаться.

- И оделись Вы как всегда ярко, - дружелюбная улыбка.

Изумрудный прикид и клетчатая рубашка славно гармонировали с раскосыми глазами. Энергичность мужчины не видела конца и края – казалось, дай ему волю, он возьмет клюшку и разобьет все находящееся в штабе. Ему не впервые заниматься такими вещами, как он признался однажды летом. Хулиганство – его стезя.

- Сегодня истинный праздник, милая. Ради этого стоило приодеться. Этой ночью получат по заслугам те, кто этого давно заслуживал.

Слова чуть ли не выплевывались едким ядом. Стефания растерянно перебежала глазами по согласно кивающему Киллиану и по безразлично опирающемуся на стену Джошу. Плечо затекло и тот выровнялся.

На миловидное лицо набежали тени жестковатого веселья и осели на уголках губ. Стефания невзначай отметила:

- Жаль, что я не в праздничном. Но думаю, для воплощения наших замыслов, это и не надо. Надо лишь капельку благоразумия, - утонченно прищурившись с намеком на умудренное знание, девушка помахала Кристоферу. Он отделился от дуэта Маркуса и Елены и сзади подошел к девушке.

Питер, будучи полевым официантом, поднес им бутылочку нового, игристого шампанского. Полились брызги в розданные бокалы. Мужчины и Стефания чокнулись и выпили.

Точнее, девушка пригубила, глядя на круто поднятые головы собеседников.

- Залпом! – довольно заключил Феликс, - Эй, Питер, ливани-ка еще. Гулять так гулять!

- Так здорово, что вы с нами, - искренне призналась Стефания, оглядывая каждого мужчину, - Даже Джен совсем недавно признала, что с вами безопаснее и лучше в такое... Время.

Девушка ощутила, как рука в пиджаке мягко улеглась на плечо и заключила ее в заботливые объятья.

- С нами безопасно, - промолвил Крис и поцеловал макушку блондинистых волос. Забота граничила с собственничеством и еще чем-то. Стефания обмякла и улыбнулась в ответ. Она умрет через труп Кристофера. А юноша имел неплохие навыки рукопашного боя. А как он борется в пиджаке?

Стефания прыснула и прикрыла рот пальцами, впрочем, отнимая их и кладя на ободок бокала.

Киллиан секунду скользил прилипчивым взглядом по руке Криса и спрятал мысли в бокале вина. Феликс и остальные лишь подняли фужеры в честь ее слов.

Спустя минуту случилась одна и та же вещь, одновременно с пятью мужчинами. Стефания отклонилась назад, ощущая сильную тяжесть на шее. Крис утягивал ее за собой, не в силах держать вертикальное положение.

Девушка осторожно вынырнула из овода рук. Аккуратный, почти равнодушный шаг в сторону. Кажется, сработало.

С наглого лица Вольрадо спала маска истинно кошачьего удовольствия, и он на миг недоуменно уставился на девушку. Филипп поперхнулся последним глотком, решив оставить его на завершающий аккорд. Поморщился, разглядывая напиток. Тело зашатало, норовя верхнюю часть уложить на пол. Легкое покачивание передалось и Джошу. Тот медлительно осел на паркет, хватаясь за голову.

- Снотворное, - краткая фраза звучала как приговор.

Стефания, чувствуя и облегчение, и напряженность, проводила взглядом гаснущий огонь в глазах Феликса. Он обессиленно упал: бокал разбился. Филипп сделал попытку подняться, поблескивая свирепым, но все же беззащитным взглядом. И улегся сам, не дожидаясь действия земного притяжения.

Они все закрыли глаза. Подошла Пэтти, Джен и остальные протестанты.

- По заслугам получат они. А не мы, - сухо, тихо и проникновенно произнесла Стефания, сунув Пэтти полный бокал. Стараясь не глядеть на Криса, девушка ушла, также не замечая интенсивно отлетающих от лица волос. Каждый шаг гулом отражался в теле; пальцы торопливо расстегивали карабин. По губам пробежала дрожь.

И бабочка, сверкнув в темени коридора, отлетела под стол.

***

Пэтти устремила взгляд сквозь шершавые клети, горестно оглядывая бесчувственные тела. Не потому, что их было жаль, а потому что она потеряла семью из-за их дикости. Бесчеловечного, нахального и смешливого решения.

События другой ночи беспощадно мелькали пред глазами.

На запястье мысленно тяжелело металлическое кольцо. Юноша, с ружьем на перевес, дал указание: убить всю семью, но оставить девчонку на кухне. Пэтти помнила, как он педантично смаргивал нелестные ругательства компаньонов. Ведь он выше, Он даровал саму жизнь. Помнила важное лицо, прилежную укладку светлых волос. Манеры.

И абсолютно дикий, невменяемый взгляд голубых глаз.

Безумец вел себя спокойно, чем лишь навевал безысходности. И ему это нравилось.

Риз, как выяснилось в личных расследованиях, отличался результатами в политической деятельности штата. Пэтти злобно рассматривала его фотографии. С неприязнью слушала вальяжный голос, записанный на кассеты. Терпела, поджидала.

И наконец, этой ночью, ей удастся отомстить ему. За те ужасные слова в коридоре дома: «Всех подчистить, ту оставьте». Родные выли: мама, отец, два брата. Пэтти, шумя наручниками, пыталась выпутаться. Кожу болезненно давило. Но что это, по сравнению с воплями и хохотом за стеной? Что?

Девушка, сидя за столом, до крови прикусила губу, чтобы не заплакать. Вспоминала.

Прикованная к печи, Пэтти кричала, чтобы ее освободили. Рыдала, звала маму, которая уже не могла прийти. Те парни, напоследок, пришли поржать на кухню. Убито глядя сквозь прорези масок, Пэтти старалась запомнить глаза. И напрасно. Боль стирала эту жестокость из сознания.

Кто-то ее похлопал по щеке, а кто-то поцеловал. Но больше девушку не трогали.

- А что с ней?

Риз самодовольно и распорядительно оглядел девушку, изнывающе отдыхивающуюся и подтягивающую колени к груди. Страшные картинки расправы, бессилие, заведомый проигрыш в борьбе. Пэтти ждала второй приговор. Но вежливый незнакомец, впитав запах крови и отчаяния, блаженно обронил:

- А Бог с ней.

Белоснежная улыбка резанула по сердцу хуже заточенного клинка. Пэтти, плача, застыла. Жестокость в сочетании с истинным, животным наслаждением вызывала очевидный первобытный страх. Риз окинул прощальным взглядом кухню и удалился. И в последний раз дернув запястьем, девушка с всхлипом припала лбом к коленкам. Все, казалось, было кончено.

Они ушли. Пэтти освободили участковые через целых 10 часов. И весьма любезно сопроводили через коридор, чтобы она не видела гостиной.

Просторная камера и вторая – пустующая. Низковатые потолки, темные металлические вставки и белый свет, находящий отражение в белых каменных полах.

Феликс обвел пространным взглядом камеру, протер пальцами глаза и по-новому уставился на своих приятелей. Кажется, начал что-то понимать. Поминутно сон вылетал из сознания остальных задержанных. Киллиан поднялся и дернул клеть, что есть силы. Не поддалась.

Как и Пэтти – воинственно-пораженным взглядам.

- Че с лицом, ребята? - донесся девичий голос. Если его выжать, то выльется довольство и яд. Джен умело мешала эти компоненты, нежнейше поглядывая на мужчин. Насколько могла.

Киллиан невесело ухмыльнулся. Филипп закрыл лицо сжатым кулаком, подпирая холодную стену. Джош поднялся и стал делать вид, что изучает решетки. И только лишь Кристофер обреченно оперся об решетку, глядя то вниз, то на Стефанию.

- Пятерых взрослых мужиков обвели вокруг пальца. Вот такие нынче коллеги у сенатора: пафос литрами выжимай, а по факту – овощи.

- Вы всерьез подумали, что мы Вам доверяли? – вразрез рассуждающей вальяжности Джен, спросила Пэтти, печально и отстраненно глядя на мужчин. Им так не хватало шестого. Риза.

- Вы ввязались в опасную игру, - мягко предупредил Джош, - Точнее, усугубили свое положение. Да, мы попались на вашу уловку, но это не значит, что мы отсюда не выйдем.

- Вы не выйдете, - заметив ощупывание карманов, Пэтти улыбнулась Феликсу, - телефоны можете не искать. Они здесь.

Короткий взмах пальцем: все шесть телефонов скучковались в старой коробке. Не дотянуться – она дразнилась за три метра от камеры.

- Откуда вы узнали? – тень уважения затерялась в голосе Криса.

- Что вас подослал сенатор? – почтенный кивок в ответ. Пэтти не выражала никакого самодовольства, бравадства, надменности. Это бессмысленно. Она спокойно отвечала Крису – кажется, единственному вменяемому садисту, совершившему лишь одно убийство для сенатора, - Нам не было ново узнавать информацию о тех людях, которых вы представили на первом собрании. Мы знали всё окружение Либерти. Увидев Феликса, я сразу узнала и поняла, что его подослали ради какой-то выгоды. Было бы странно, если бы за два года сенатор не узнал о протестантах. И я поняла, что началось. Поэтому резко отказала. Но, когда вы все разными путями решили настойчиво присоединиться к нам, решила, что будет неплохо держать врага поблизости. Вы нам дали ценную информацию. Но не подрассчитали, что, выкладывая протестантам всю истину, можете и не убить их. В итоге, этой истиной мы с удовольствием воспользуемся. Чтобы вас ликвидировать, пришлось подлить в шампанское снотворное. Как раз в тот момент, когда вы радовались своей победе. Рано получилось порадоваться, да?

Наступила пауза осмысления. Да. Рано.

Мужчины никак не реагировали под проницательным взглядом Пэтти. Миссия провалена – не пошутишь.

- Интересно спросить. Что будет дальше? – взъерошенный шатен сглотнул негодование, решив сменить его на мнимое дружелюбие, - Трусливо перебьете нас, пока нас с вами разделяют решетки? Или подержите до утра, чтобы в последние секунды Чистки лишить нас жизней?..

- Мы не Вы, Феликс, - покачивая ножкой, сложенной на другую, отвечала Пэтти. Она решила искренне поделиться планами, - У нас есть цель привести сюда подобных вам, чтобы шантажировать сенатора. Имена знаем. Все сейчас празднуют Ночь в особняке Либерти. Дело мастерства протестантов. Он примет наши условия, лишь бы спасти ваши шкуры.

- Думаешь, он нами так дорожит? – неподдельная удивленность проскользнула в синих озорных глазах Киллиана.

- Это меня мало волнует. Даже если вы ему не нужны, то придется принять жестокие меры. По отношению к нему. И к вам, конечно же.

Холодно поднявшись с места, Пэтти отбросила волосы назад и взглянула на часы.

Отдала приказ:

- Линдси, Биф, встаньте на охрану. Джен, ты охраняешь внешний вход.

Феликс прикусил губу, поглядывая на зашедших протестантов. Кажется, он… насторожился?

- Забавно, что ты не играла вовсе, - заметил Киллиан, глядя на Джен. Она им всегда не доверяла и не собиралась этого скрывать. Это что за игра такая? - Роль вредности досталась?

- Да я просто врать и актерствовать не умею. Поэтому из себя ничего не строила. Все-таки быть собой - покруче, как и быть по эту сторону решетки. Не так ли? - Джен с хитрецой улыбнулась. Оборот с блистающим хвостом. Она кивнула Пэтти и собралась на выход.

Стефания услышала, как засвистела шелковая ткань. Феликс вытянул переливающуюся ленту из-под ворота рубахи: в воздухе сверкнула бабочка и спряталась в крепко сжатом кулаке. И хитроватый взгляд не блестел больше радостно. Скорее, ненавистно.

Блондинка обескураженно взглянула на Криса. Что-то щелкнуло. И на невинном лице возникли искусственные, но весьма правдоподобные эмоции.

- Ух тыыы, - легкая кривая усмешка, - даже не будет сцены «Как ты могла? Да я любил тебя!». Где же она?

- А где сцена с «Боже, как это было мерзко, - юноша, парадируя, скорчил смешную гримасу, - целовать и обнимать тебя, признаваться в любви, - гримаса испарилась, являя умиротворенное выражение лица, - спать с тобой, - Стефания отбросила накрывшую нежность воспоминаний. Мерзость! - но что только не сделаешь ради великой миссии!»?

Этих сцен не было. Была пустота.

- К чему это вранье, если есть влюбленность? Даже во врага?

Стефания перенесла вес на другую ногу и медлительно вынула из куртки фотоаппарат. Плоский, серебристый. Словно добытый из фильмов про шпионов.

- Ты правда думаешь, что я влюблена в тебя? - надменное хитроватое лицо, - Ой, прости, не так, - привычное, милое и трогательное, без капли фальши - и повтор вопроса.

Крис, нежно поглядывая в серые глаза, твердо подтвердил:

- Так и есть. Ты влюблена в меня.

- Ты так старался втереться мне в доверие, Крис, я даже почти поверила в твою наивность. Но, увы, моя влюбленность - отражение твоей, - Стефания сменила лицо и тон – фальшивые и продуманные от начала до конца, - Я не влюблена в тебя.

Пауза.

Кристофер закусил губу, выразительно глядя на нее. И чем больше он глядел в болезненно равнодушный взгляд, тем тяжелее его выдерживал. В сиене замельтешили беспомощные нотки. Приятный собой юноша в первый раз жизни примерял на себе разочарование.

И ему это не шло.

Стефания, как фея с волшебной палочкой, взмахнула полароидом. И из отверстия выплыла фотография расстроенно-надутого лица.

Девушка рассматривала ее наигранно сочувствующе.

- Театр теряет такого актера... Ах, ну ладно, все же не его одного. Переживем. Потом еще смеяться будем, с удовольствием любуясь на трупы всей вашей цирковой «труппы».

Эффектно взмахнув шевелюрой, Стефания отвернулась и с силой нашпарила фото на гвоздь. Серая шляпка разорвала светлый лоб юноши и застряла. Стеша смерила закипающего Криса холодным взглядом.

Тот усмехнулся, привычно так, через нос:

- Я играл, ты играла, - пожатие плечом и равнодушное, - Всё.

- Всё, - вторила Стефания, принимая его эмоцию. Она принадлежала и ей. Смирение после поставленной точки.

Феликс, потирая губу, оглянул их, но никак не прокомментировал.

- Жизнь – театр, а мы в нем актеры. Поэтому – играйте, - после ироничного торжествования Джен осеклась, - Ой, извините, у вас этого уже не получится.

Пэтти улыбнулась и накинув легкое пальто, застремилась на выход. Ей не терпелось встречи. Вопреки всеобщему мнению – не с сенатором.

Стефания в последний раз оглянула юношу. Секунда. И в надменно опущенных ресницах - пренебрежение. Девушка развернулась и ушла, махнув ладонью Линдси и Бифу.

Кудрявая грива Пэтти и упрямо зачесанный назад конский хвост уже скрылись за дверью. Следуя их примеру, Стеша перешагнула порог и услышала за собой одно:

- Теперь-то точно всё.

Глава 3

Пэтти, выйдя на свежий воздух, сменила холодность на мягкость. И словно для себя читала вслух бегущие мысли, следя глазами по невидимым строчкам:

- Они, - компания Феликса, - явно хотели от нас избавиться, еще до нашей поездки к сенатору, - поэтому девушек бы не ждали напарники главы штата, празднуя Ночь бесчинств, — Вот сюрприз будет, когда мы прибудем живые и невредимые. Подавятся от удивления.

Как же Пэтти ошибалась.

Сюрпризом их приезд, действительно, был. Коллеги сенатора и их пешки, в полном облачении, ждали трупы.

А протестанты приехали живые. И даже не пошантажировали, какая досада.

Судя по лицам, Стефания вмиг поняла, что больше тут ждали Феликса и прочих предателей. Празднований не было. Видимо, голова Блейдел являлась истинным поводом для торжества.

Колония у особняка словно войска – осовремененные, редкие и наряженные. Мерцающие в полутенях металлом оружия. Кто-то взмахнул рукой, и по машинам протестантов тут же пробежала пулевая дробь. Заряды ритмично отскакивали от капота, били стекла.

Пэтти отдала приказ ехать назад и отстреливаться. Иначе их подавит сенаторский конвейер.

Но колесо машины Блейдел оказалось пробито дробью. Надо было перебежать к другим.

Враги преследование начали шумно, смеясь; на фургонах и пешком. Пэтти не увидела знакомых неприятелей. Пока. Но заметила отделившиеся фигуры от пестрой толпы. Видимо, они поняли, что что-то пошло не так. И удалились.

Стефания выпрыгнула и под гомон позади, пробежала к броневику Маркуса. В волосах засвистела пуля. Кто-то загоготал громче всех.

Девушка юркнула в кабину и уставилась на Пэтти.

- Бегом!

Та вяло перенесла ногу по направлению к ним, упрямо отвернув голову. Белые платья, вычурные, карикатурные маски, мачете. Неуправляемая толпа кровавых маньяков. Карие глаза инстинктивно выискивали в этом наборе Вежливого незнакомца. И нашли.

- Пэтти, не стой!

Перед ним расступились все. Юноша манерно прошагал вперед, с прищуром поглядев перед собой. У него был специфический громкий голос, при этом ненадрывающийся и весьма умело жонглирующий интонациями.

- О, мисс Блейдел! - Риз отточенным движением руки зарядил оружие, - Какая встреча! Неужели, Вы прибыли поблагодарить меня и моих друзей за оказанную Вам услугу?

Пэтти хмуро уставилась на юношу.

- Пэтти, - пропищала Стеша, стукнув себя кулаками по коленям.

- Услугу? - очень осторожный вопрос скрывал непередаваемый сарказм и презрение. Но слово выбрано крайне безобидное. За такое не убивают, так?

- Именно. Ведь потеря семьи сделала Вас настоящей воительницей, - Риз вежливо издевался, - Если бы не мы, то Вы не стали бы лидером всего этого сброда, - ружье обвело медленно уезжающие машины и остановило дуло на белом фургоне величиной с апартаменты. Мотор угрожающе рычал, жаждал приказа, - Не правда ли?

Воля сконцентрировалась в спокойной улыбке Пэтти. Она не слишком громко согласилась:

- Ну конечно же.

Риз хмыкнул, довольный и ничуть не удивленный напускной покладистостью. Пэтти показала указательный палец, мол, подождите.

Она тут же бросилась к броневику. Стеша обрадовалась и отскочила, чтобы освободить место, только напрасно: Пэтти на секунду налегла на колени той и выхватила пистолет. Девушка выбежала из машины.

- Ты с ума сошла?!

- Я хочу отомстить. Один выстрел, Стеша!

- Их больше, чем нас, напрасно мы сунулись.

Маркус поддерживающе заорал:

- Пэтти! - она судорожно начала заряжать пистолет, - Нас всех перебьют из-за одной тебя.

Секунды. Одна, две, три…

Он дал отмашку: по рации сообщил, чтобы они трогались в штаб. Процессия начала стремительно двигаться. Неизбежность и дикость толпы давила сзади. Ответственность за протестантов не стоит единичной мести. Не стоит!

Я ждала этого часа столько лет... А в итоге, не могу собрать пистолет. Какой я лидер?

- Догнать! - величественно провозгласил Риз, отпуская всех своих собак с мнимых цепей, - Взять главных протестантов и убить остальных!

Пэтти бросила досадливый взгляд на тронувшуюся с места толпу и запрыгнула в машину.

Грубый хлопок и рев мотора.

А в притихшем салоне, под растерянными и сочувствующими взорами Стефании, Пэтти сдунула с носа прядь и кратко сказала:

- Извините.

***

Глядя на потрескивающую табличку «Выход», юноша медленно вынимал из заднего кармана брюк револьвер. Кудрявая шевелюра, изящным темным локоном спавшая на лоб, осветилась зелеными бликами.

Вдох. Кислород прохладный, как и нрав Тома.

Выдох. И внимательный цепкий взгляд устремился в замочную скважину, а за ним – негромко выпущенная пуля. Том надел глушитель.

Кафе приняло юношу весьма радушно. Да так, что он благополучно миновал черный ход, и вышел напрямую к тюремной комнате. Сориентировался по вывешенным картам.

Не меняясь в лице, Том отбросил ладонью дверное полотно, и ловко выстрелил в мужчину, еще не повернувшемуся к нему. По мрамору застучали каблуки начищенных ботинок. Равнодушно оглядев за решеткой своих знакомых, Том усмехнулся. Редкое, но смехотворное зрелище.

Мужчины спокойно оставались на своих местах, словно зная, что за ними бы пришли.

- Даже не поздороваетесь? – подняв бровь, повернул аристократичную голову юноша.

- Привет-привет, - двигая пальцами на коленях, произнес Феликс. Он уже в скуке осел на пол. И утомленная ожиданием улыбка мелькнула на его лице. Остальные кивнули.

- Гад, - выдавил Биф, закрывая плечо пальцами. Оттуда струилась кровь. Том медленно развернулся и чуть поведя нижней челюстью, надменно произнес:

- Я именно так о тебе думаю. И о твоих дружках. Но тебе бы лучше отдать ключ…

- Том! – крик Криса повис в воздухе. Линдси на цыпочках подбежала сбоку и невовремя взмахнула шприцом. Том схватил ее за обе руки, и преодолевая сильное противостояние, вывернул запястье. Та ахнула, и выскользнула из хватки, беря оружие по-другому. Скоростной выпад не помог. Том поймал руку и надавил влево, чтобы забрать шприц себе. И без сантиментов всадил его в переднее бедро Линдси.

Она ахнула, а потом закричала, стараясь скрыть крик за ширмой сжатых зубов. Упала, хватаясь за ногу.

- Ядреное лекарство, однако, - прокомментировал Том и довольно оглядел женщину. Он изучил помещение сзади себя: точно, она могла прятаться за дверью, - Так, где ключ?

- Биф, не говори…

Мужчина с трудом подобрал свое тело с пола, приподнялся и тут же получил пулю в сердце.

- Аааа, - короткий отчаянный крик. Том невозмутимо повел бровью, как бы подчеркивая, что не допустит саботаж прямо за своей спиной.

Сенатору бы поучиться.

Плюясь воздухом, Биф плашмя улегся на мрамор, считая секунды до смерти.

- Послушай, я дам ей противоядие и только прострелю колено, чтобы она нас не догнала, - медово начал Том, отпинывая сломанную ножку стула.

Девушка обмякла и тихо сказала:

- От этого нет противоядия... Не слушай...

А Биф не слушал. Он уже не слышал.

- Нет противоядия, значит? Сурово Вы обходитесь с теми, кто даровал Вам возможность создавать такие препараты.

- Если бы не Вы, то мы бы и не создавали, - Линдси нашла себе смелость дерзить юноше. Все больше понимала, что он вот-вот наклонится и благополучно вынет ржавый ключ. Нога немела, передавая болезненные импульсы по всему телу. Почти приливами, как в море.

Девушка закряхтела, в невозможности встать.

Том равнодушно откинул пока теплую руку с кровавой груди и наклонил голову в бок. В кармане, еще не тонущем в багровой жидкости, что-то лежало. Ухмылка была предсказательной. Пальцы ловко вынули ключ и оставили на куртке. Том достал белую салфетку из кармана черного как дымка пальто. После чего брезгливо взял через нее кривой, безобразный ключ. Как помыслы юноши. Зато если содрать ржавчину, засверкает золото. И привлекательно повлечет любого. Как внешность юноши.

Линдси буркнула, чувствуя, как в горле что-то булькает:

- Только попробуй.

Том лишь снисходительно улыбнулся, поглядев ей прямо в глаза. Подождав убийственную паузу, обернулся к приятелям.

- Джеееен! – захрипела. Жалко, негромко.

- О, ты про свою подружку, - запрыгали любезные, удивленные нотки на утонченном лице. Том на немного обернулся, чтобы одарить вниманием покойницу, - Сказать честно, я так и не понял идеи торчать у главного входа, когда камеры расположены у черного. Ну, пусть поохраняет главный, если ей так нравится.

Бисфорт беззаботно взмахнул ключом и тут же вставил его в замочную скважину. Поворот, два. И презрительное откидывание решетчатой двери.

Том хотел что-то сказать. Правда, хотел. Но деликатно промолчал, смерив зашевелившихся убийц нечитаемым взглядом. Киллиан понимал, что тот был недоволен. И поблагодарил небеса, что Том не расстрелял их за «профнепригодность».

Значит, садисты сенатору были еще нужны.

Освобождение было молчаливым и говорящим одновременно.

Том добил Линдси, не боясь, что пальба будет услышана.

Кристофер снял свое фото, оценивая достойной ухмылкой проворность Стеши. Он лицезрел не дыру во лбу своего двойника, а видел добрую, милую улыбку девушки. Сознание искажало ее на ту самую: хитрую и жесткую. Крис, пряча полароид в карман, многообещающе сверкнул своими глазами.

Процессия двинулась на главный выход.

В относительной тишине ступающих ног послышалось:

- То есть, Вас обхитрили.

- Не сказать, чтобы совсем... - заводящаяся вальяжность Киллиана оборвалась спокойным, умудренным голосом Тома.

- Вас обхитрили. Потрясающе.

***

Пэтти глядела на отправленное сообщение «Джен, не получилось. Беги в штаб» и две цветные галочки. Дженифер не отвечала, разве что молчаливым поводом для беспокойства.

Тело тряхнуло, как от толчка. Побочное от столкновения с машиной Джефферсона. Он внезапно выехал на дорогу и намеренно врезался в броневик Маркуса. Тело помнило, особенно фонтан стекляшек внутрь салона. А в сознании звучало приглушенно-елейное:

- Далеко собрались?

И взгляд серых взрослых глаз заостряется на Пэтти.

Изморозь холодком пробежала по рукам, девушка продрогла. Настолько он был самоуверен, сбивая их с пути. Не боялся потерять свою жизнь. И его пробойная смелость властно припечатала шатенку к сиденью. Каждый борется за свое, так?

Бессильная, Пэтти облокотилась плечом на смуглого мужчину, цепко выглядывающего из-за укрытия преследователей. Он смягчился, ощутив виноватое тепло ее плеча.

- Извини, что нарушил субординацию и сам отдал приказ. Но все бы погибли, понимаешь?

Девушка, вдвое младше мужчины, обхватила крупную ладонь пальчиками - как ребенок - и виновата положила голову на плечо. Опустила ресницы:

- Ты - настоящий лидер. Не то, что я.

- Эээй, ну-ка не говори так. Кто всё начал? Мне бы духу не хватило собрать всю нашу компанию и выступать на телевидении. Страшное дело!

- Ты боишься? - вяло хихикнула Пэтти, все еще придавленная произошедшим.

- Конечно. Все чего-то боятся.

И мужчина опечаленно поглядел пред собой.

Минуты затишья. Сенаторские ждали технику, чтобы выбить двери из штаба и дурь – из протестантов. Некоторые стреляли, за что получали пулю в ответ. Трусливо отбегали.

На первый этаж не удалось проломиться. Убийцы заняли черный ход и окружили компактное здание. Веселились.

- От тюрьмы 600 метров, почему она так долго?..

- Слушай… Не думаю, что Джен, при всей ее бойкости, сможет без последствий атаковать этих придурков. Максимум отвлечь.

- Нам это и надо, - Пэтти резко высмотрела в толпе блондинистый зачес. Сжала зубы, - Она справится.

И внезапно произошел взрыв стеклянного прохода. После продолжительного грохота раздались ритмичные выстрели и вопли. Штаб начали атаковать.

Маркус не давал Пэтти пуститься в бой. Он заглушал неистовость одной рукой, шлагбаумом закрывающей путь. Девушка досадливо и понимающе отступала назад, оценивая обстановку. За десять минут она стала действительно опасной.

- Мисс Блейдел, уходите! – фраза пролетела мимо, вслед за другим мужчиной. Пэтти целилась по ногам: не могла в сердце, лицо, живот. Только ноги. Садисты падали, стирая с лиц улыбки. А вслед за ними, изящно уворачиваясь под обстрелом, прятались в отсеках залов другие убийцы.

- Он прав, - капля пота пробежала по лоснящемуся виску. Маркус отступал и увел за столб девушку, - Убегай и Стешу захвати. Негоже нам без лидера оставаться.

Пэтти взбунтовалась:

- Маркус, так нельзя. Я борюсь вместе с вами, это моя обязанность.

- Твоя обязанность вести за собой протестантов, а не умирать от неумения стрелять. Прости, говорю, как есть.

Девушка запыхалась от бессильного негодования. Судорожная оглядка. И досадливое осознание «Он прав».

- Чтоб ты понимал, - подбородок приподнялся, являя Маркусу горделиво-уязвленный взгляд, - Я намеренно стреляю им по ногам.

- Они менее жестокими от этого не становятся и любовью к нам не проникаются. Акция жалости должна быть свернута.

Мягко, но жестко заключил Маркус и отстрелил двух беломасочников.

- Они за вами двумя гонятся. И за Джен. Вам надо бежать отсюда!

- Мы не бросим вас, Маркус. Прекращай.

Стрельба возобновилась до новой паузы.

- Во время наших собраний, они узнали самое главное: где находятся кассеты. Надо их перепрятать, Пэтти.

Вряд ли убийц сейчас волновали какие-то кассеты. Им нужны были Стефания и Пэтти. Но все же… В погоне за беглянками они точно не вспомнят о компромате.

Значит, можно тянуть время до утра, если начнут ловить. А если не начнут, то незаконные съемки и записи девушки успеют перепрятать. Из бейсбольного в танцевальный клуб.

Убийцы могут украсть кассеты, но не этой Ночью.

Пэтти понравилась идея. Кажется, она входит во вкус обдуривания сенаторских пешек. Вот только не задумывается, что будет, если садисты их все-таки схватят.

- Береги наших, - молвила Пэтти, обновляя магазин, - мы все сделаем правильно. Отнесем кассеты в клуб «Рай», к нашим - проверенным.

- Хорошо. Сейчас направляйтесь по подвалу, выйдете к дому Персифаля. А там… знаешь.

Элинор – девчушка, младше Пэтти на 8 лет – вбежала в темный офис, чтобы перезарядиться. Ей удалось это с трудом. Увидя темные силуэты, она обомлела.

- Это мы, Элинор. Проведи к люку Стефанию с Пэтти.

Девочка успокоилась, послушно кивнула и с энтузиазмом начала сопровождать Пэтти. Девушка ласковой рукой провела по плечу Маркуса: он собранно кивнул, не позволяя напряженность сбить расстройством. Возможно, они прощались.

Но мужчина сантименты не любил и стремглав помчался по коридорам, отстреливаться. Стефания все время переполоха меняла коды на сейфах.

Бумаги не достанутся садистам. Никогда.

Закончила. Сообщение «беги к люку» и перебег легких ног из еще нетронутой части штаба.

- Жаль, сейфы с собой не унесешь, - заправляя волосы за уши, заметила Стеша, подбегая к подруге. Пэтти согласно кивнула, настороженно глядя на слабый рыжий свет под ногами. Туфелька летала в воздухе: туда-сюда. Как бы проверяя его на холодность. Выдохнув, Пэтти с трудом спустилась по лестнице вниз. Давняя, шаткая, на честном слове липнувшая к стене.

Стеша вежливо улыбнулась Элинор, радостной от того, что смогла наконец оказать прямую помощь главным протестанткам. Робкая ответная улыбка заиграла на тонких губах.

- Будьте аккуратнее, - мелодичность голоса приятно и нежно осела на плечах Стефании. Та ступила на лесенку вниз и искренне обратилась к девочке:

- И ты себя береги, - Элинор трогательно и смело улыбнулась, словно побежит не к убийцам, а сдавать контрольную работу. Стеша с любовью приняла этот взгляд.

Отвернувшись, Стефания непроизвольно скорчилась. На миг. От боли.

Девочка так непосредственна и юна… Как можно ее отпускать в перестрелки? На открытый огонь, расстрел? А если ее схватят? Это же так легко…

Протестантство – добровольное решение. И об этот аргумент билось все сострадание. Только билось оно в душу - стеклами внутрь.

***

- На, сука, - с надрывом комментировала Джен, двумя ногами отпинывая от края Криса. Она шлепнулась об крышу фургона и тотчас поднялась. Чего не скажешь о лежащем на асфальте Крисе.

Тревожная смс прервала беззаботное патрулирование выхода. Джен получила сообщение от Пэтти и решила побежать по пустынным улицам к штабу. Не знала, что Судная ночь хитро разыграет карты перед носом в общем-то сметливой девушки.

В сознании лишь выжигалось интенсивное желание защищать друзей, протестантов, штаб. Смелости не было преград.

Зато преградой оказался с виду незатейливый фургончик. Когда Джен на него забралась, по габаритам нарекла его фургонищем. Справедливо!

А всю малину испортил Финлэй, тихонечко вдыхая ночной воздух и засыпая в личном уединении. Джен не успела пробежать мимо: тот сразу встрепенулся и ввел в игру пистолет. Девушка из-за активного обстрела и пустой дороги не смогла разблокировать свой курок. В стены врезались пластиковые ампулы. «Гад, отравить хочет»: Джен поняла, что надо прятаться.

И ничего лучше фургона не нашла. Мой фургон – моя крепость.

И под шумок явились остальные приятели сенатора. На настоящий момент, к которому они порядком успели утомиться, Крис повержено лежал на тротуаре. Еле живой.

- А Вы пробовали свалить фургон? - скептически поднял бровь Том. Он явно не был счастлив видеть превосходство жертвы над садистами.

- Не хватает людей, - пожал плечами Джош.

- Слезай! - заорал Филипп, тыкая пальцем вниз, под ноги.

- Не слезу! - тут же заорала в ответ Джен. И видя пыхтящее злостное существо внизу, с безуминкой улыбнулась. Недолго думая Джен согнулась, сложила руки на коленях и стала ритмично тверкать, - Вот так вам, - с каждым выдохом спина издевательски выпрямлялись и изгибалась обратно. Джен для порядочности повела плечами. И наконец встав под слегка опешившими взглядами, обвела всех пальцем:

- Я сказала, я до утра отсюда не слезу!

- Да мы поняли, - отмахнулся Джош, а сам призадумался. Это же надо так цепляться за жизнь.

Киллиан прицокнул языком и вальяжно подошел к фургону. Эдакий ловелас среди серой массы. Элегантно потрогав свою бороду пальцем, он обратился к оглядывающейся по сторонам девушке:

- А может, все-таки, юная леди спустится к нам? Я обещаю, - и внимательный взор синих глаз неожиданно цепко всмотрелся в зеленые. Джен замерла, - Никто не тронет тебя, если мы договоримся.

- Так это ты обещаешь, а не они, - заметила Джен. Ее тон был необычайно дружеский, совсем не скажешь, что она боится.

- Они тоже пообещают, - весомо покачал головой Киллиан, - Можешь не сомневаться. Заключим договор?

Внимающая тишина. Ушки на садистских макушках навострились по еще одной причине: Джен спокойно кивнула и отшагнула назад. Теперь с земли не было видно ее тела.

Словно ветер пролетел меж мужчин, вздымая травинки на газонах. И повеял прохладным ожиданием.

- Договор, говоришь? - из-за фургонной крыши резко высунулась каштановая макушка. А за ней - внезапно полетевший камень, - Н-на, ска, - Киллиан воскликнул из-за резкой боли в голове, и успел закрыться от следующего камня. Тот шваркнулся об куртку и попал в фару их машины. Стекло разбилось.

Джен потрясла камнями в толстовке и довольно оглядела попятившегося Киллиана.

- Я вас насквозь вижу. Только спущусь - шесть шкур сдерете.

Киллиан злобно хохотнул, отходя дальше и потирая волосы.

- Зачем тебе еще пять?

Ловкий взлет руки моментально ответил на вопрос.

- Ай! - яростно воскликнул Киллиан, когда камушек влепился точно в лоб.

- Кому добавки? - подождав так и не наступившего ответа, Джен четко и серьезно произнесла, - Я сказала, можете уходить. Я точно не спущусь.

Филипп с подозрительно преспокойным выражением лица подобрал с земли камень. Его выразительный, очерченный ресницами взгляд, пробежался по улице и остановился на Джен. В пальцах заиграл сероватый тяжелый предмет.

- И что ты его поднял? - бровь взметнулась вверх и Джен величаво повела хвостом, - Орудие труда будешь делать?

- Филипп, нельзя, ты ведь помнишь об этом? - тягучая отстраненность Тома отвлекла Филиппа от зрительного прицеливания. Он не сомневался, что если он бросит этот камень, то не промахнется и Джен точно свалится на землю без сознания. Если не убьется.

- А что такое? - девушка пробежала изучающим взглядом по убийцам, - Зассали?

Филипп досадливо прикусил губу и с явным трудом выбросил камень в сторону.

- Лучше бы я не помнил.

Джен немного не поняла деликатного отбора средств ее устранения.

Приятели сенатора вели себя слишком сдержанно для себя. Их зверства известны девушке. Так что они из себя строят?

- Да нас вас посмотреть, прям святоши.

- Посмотреть на тебя, так жалкое подобие храбрости. Отменное, стоит признать, - ответил за всех Джош и отошел на середину дороги, - Карлхайнц подъезжает.

Джен нахмурилась.

Как же ей не по нраву происходящее. Особенно выпавший из кармана телефон, который Филипп на зло отпнул в дорожный слив. Супер!

Хотя, Джен так летела к фургону на крыльях самосохранения, что телефон ждала только участь - разбиться вдребезги. Что и произошло.

По асфальту зашелестели колеса.

Начищенная до тошнотворного блеска машина остановилась за три метра от фургона. Черная как смоль.

Неспеша из нее вышел мужчина, аккуратно поглаживая виски и поправляя теплое пальто. Ночь холодила. Мягкий очерк глаз, нежная кожа, утонченные губы. Словно изнеженный ребенок, заметила Джен.

И насупилась, поглядывая из-под бровей. Нерешительно. Волосы, собранные на макушке, длинной волной упали на плечо.

Карлхайнц бросил пару любезных слов водителю, обмениваясь светской улыбкой. На алых губах блеснула слюна. «Или блеск для губ».

Джен выискивала в совершенном и изящном образе мужчины изъяны. Или то, что заслуживало ее насмешки. Такое восприятие сенатора кровью перегонялось по организму, его было не вытравить.

Красивый и отзывчивый, он кивнул кому-то в машине и приветливо оглянул всех мужчин. После чего, качнувшись, вгляделся в девушку на фургоне. Занятная картина.

И он усмехнулся, но не злобно. Джен пусть чертила в воображении ему рожки, но даже в образе злодея она не видела направленной на нее злобы.

Играет роль непиромана, пироман.

Сенатор Орегона стал неспешно двигаться в сторону конфликта. Из машины вышел Реймонд Леон. Джен слегка поникла под нахлынувшим разочарованием. Реймонд был правой рукой Вильяма Грэма. Жаль, отец не знал, что предатель тайно выдал Карлхайнцу, куда уезжает Грэм в тот роковой день.

Лоснящийся серый плащ, деловая укладка ониксовых волос, челюсти, тщательно переминающие жвачку. Следователь тотчас поднял проницательный взгляд на девушку. Чуть размахивая пистолетом, Реймонд приближался, продолжая рассматривать бунтарку. Узнал, конечно.

Киллиан ткнул наверх пальцем и пожаловался:

- Уберите с фургона это нечто с нотками агрессии.

- Не с нотками, а с целой композицией, - изящно поправила Джен, внутренне готовясь к новым нападениям, - посвященной Вам, - и отправила в путь еще один камешек. Спасибо за отвлечение от тягостных дум, Киллиан!

Киллиан умело согнулся, пропустив удар. И недовольно прищурился, выпрямляясь.

- Приветствую вас всех снова, - улыбчивость и деликатность пропитывали даже голос, - и впервые за эти долгожданные годы, - Либерти обратился к Джен. Моментально смекнув о зрительном контакте, девушка решила дать понять, что на сладкие речи точно не поведется.

Ах да, и то, что сенатор ей противен на молекулярном уровне.

Помог высокомерный взгляд – удвоившийся из-за местоположения девушки. Повела бровью. Тот усмехнулся, что вмиг ее раздраконило.

Наглый, цепкий, живой взгляд карих глаз царапнул изнеженное сердце Либерти. Уголок губы виновато поднялся и плечо тронуло подбородок.

- Можно было просто сказать: «Здравствуйте».

- Хренавствуйте.

- Дерзко, - небесные глаза достойно воззрились на Джен. Карлхайнц словно витал в облаках: на деле он перебирал ворох самых разных мыслей. Смаковал любые моменты взаимодействия.

Ну конечно, сейчас есть возможность превзойти протестантку.

- Я сказала, я вниз не полезу. А если начнете забираться, то - рылом в землю. Вон, Кристофер, - девушка вновь задиристо осклабилась и ткнула в него пальцем, - газончик-то пропахал.

Сенатор любопытно оценил состояние потрепанного юноши. Тот вытер нос, угрюмо поглядывая на шефа. Как ни странно, Джен не оскорбляли, морально не давили. В нее даже стрелять боялись.

Это вносило свои пять центов в ее храбрость.

- Мы так больше не будем. Мы быстро учимся на своих ошибках.

Мягкая, холенная фраза ударила под дых доверчивых убийц. Все, кто попал в камеру девушек, опустили глаза. Больше Карлхайнц не возвращался к этой теме. И отпустил внимание к Джен.

Сменив благосклонный тон на более деловой, он отвернулся и начал давать указания.

- Итак. Финлэй, Кристофер, Том, отправляйтесь в особняк, развлеките гостей. Они нас потеряли, что… не очень благоприятно скажется на настроении инвеститоров. Вы знаете, что надо делать, - юноши услужливо кивнули, как по указке, - Также, - тягучая остановка, - по моим данным пятиминутной давности, Ризу и Феликсу удалось задержать мелкую протестантку, - сердце Джен застыло, - и выведать, что Пэтти и Стефания благополучно сбежали из своего штаба. Теперь они удачно шляются на Голден стрит.

«Шляются». А где же хваленное почтение и уважение, сенатор? Или к Джен особое отношение?

Сердце отпустили тиски: ее подруги не пойманы.

- Джошуа, Киллиан, Филипп, загасите нападения на протестантов около штаба, направьте их обратно. Наши неприятели достаточно сильны в границах своего дома, а терять наших друзей просто так, - улыбчивый поворот головы, - не хотелось бы. Возьмите с собой Феликса, Риза и езжайте на Голден стрит. Найдите Блейдел и Ривер.

«Хрен найдете»: вставка Джен пролетела мимо всех ушей, сенатор продолжал давать указания.

- Силы без необходимости не применяйте. Они обе нужны в сознании и в способности вести разговор.

Видимо, взгляд Карлхайнца красноречиво оглядел заулыбавшихся Филиппа и Киллиана. Они тут же наигранно потупились. Но было видно: им чертовски хотелось применить силу.

Наказать обманщиц.

- С остальным разберусь, - вновь на облачный взор упали ресницы. Разберется, по всей видимости, с той, что невзначай изучала другую сторону фургона. В целях свинтить.

- Езжайте.

Мужчины начали разбредаться по машинам. Это не могло пройти мимо острого внимания Джен.

- Правильно, правильно. И валите.

Карлхайнц изящно обернулся и устремил нежнейший взгляд наверх.

- Ну что? Слезайте, дорогая.

Чутко прислушиваясь к планам сенатора, Джен не заметила, как один человек ушел к его машине.

- Я тебе не дорогая, - Джен издевательски улыбнулась, невероятно довольная перешагнутой границей вежливости. Тыкать сенатору - величайшее блаженство, кто бы мог подумать?

Он, к ее удивлению, улыбнулся, а не скривился, как ожидалось. Джен это не понравилось.

- Меня твои дружки не спустили, так думаешь, ты сможешь?

- Да, - сказал Карлхайнц и в шею Джен впилась ампула с иглой. Рука спешно вырвала объект, но перед глазами в стекляшке плескалась жидкость. Лишь на дне.

Успел.

Джен часто задышала, панически озираясь. Увидела: шприц прилетел из машины сенатора. Там Майкл убирал пистолет в чемоданчик и что-то себе напевал. Ноги подкосились.

- Дженифер, ничего не бойтесь. Лягте на крышу, не прыгайте вниз.

Забота? Галлюцинации!

Джен помотала головой, стараясь справиться с давящими накатами темноты. Дверца машины открылась: снова вышел Реймонд, бросил на кресло плащ и занято подошел к сенатору.

И Джен опустилась на крышу. Сон, вот с чем она боролась.

- Мерзопакостные снотворные... вы меня не стащите, гады. Ууууух я... вам... - тихо пробубнила Джен сквозь дрему, положила голову на люк и погрузилась в глубокую тьму.

Глава 4

Пэтти неустанно слала тревожные смс после указанной точки сбора. Но Джен не отвечала.

Не могла физически. Да и телефона уже не существовало.

Шатенка потерла глаза, не боясь размазать боевые стрелки. Водонепроницаемые. Стойкие, как характер владелицы. Пришлось привыкнуть к легкому гудению мотора, прежде чем избавиться от приятного тумана сна. В нос стали закрадываться нотки тяжелого парфюма. Мужского.

Твою мать.

Дженифер тут же раскрыла глаза.

За окнами темнели рыжеватые фонари, синие краски кустов и домов. Видно, как ветер трепал высокие деревья. И кое-где валялись тела людей.

Смерть щелкнула по носу, и Джен уже более настороженно оглядела салон машины. Никого, кроме юноши за рулем. Куда исчезли?..

Надо проверить, связаны ли руки. Тихонько и медлительно Джен повела запястьями, а потом и щиколотками. Нет, не связана. Бровь самовольно вздернулась. Разве заложников берут так?

Девушка решила переменить положение тела – сменив затекшее на более удобное. Но тут скрипнула кожа обивки. Майкл резко повернул голову, но даже не удосужился посмотреть на заднее сиденье.

- Приятного пробуждения.

Джен выдавила согласное «мгхм». Майкл Грей – заносчивый при исполнении, суровый при веселье других. Хитринка в серых глазах всегда вводила людей в заблуждение. Он умел веселиться. Только по-своему.

Джен поерзала, вспоминая, что именно он выпытал тайны у многих предпринимателей Орегона. Умело втирался в доверие, играл с ними в казино, распивал дорогой коньяк… Но в итоге, в Судную ночь, смерть убирала их с пути сенатора по наводке Грэя. Переманить никого не удалось – Майкл не любил потенциальных предателей. И тех, кто за спасение шкуры, менял мнение по щелчку пальцев.

- Мистер Либерти и мистер Леон нас временно оставили здесь, - палец ловко подкрутил колесико громкости. Джен только услышала, что в салоне играла незатейливая классическая музыка. Теперь та стала еще тише, впуская в звуковое пространство только пуховой, задумчивый голос Майкла, - Не волнуйся, они вернутся.

- А я и не волнуюсь…

Волновалась.

Рука, конечно же, дернула ручку. Майкл хмыкнул, поглядев в обратную сторону:

- Даже не старайся.

Джен тяжеловато выдохнула, не допуская мысли смириться. Он один. Это так подкупало!

Против троих – она объективно слаба. А вот один на один…

- Тебе Карлхайнц оставил документы на прочтение. Ознакомься. Все равно делать пока нечего.

Бумаги стопочкой лежали на заднем сиденье. Джен запоздало заметила и их. Розовые и желтые стикеры кое-где выбивались из стопки. И весьма недоброжелательно плясали черные буквы на белой бумаге.

«Сейчас я это еще читать буду. Нет»: дерзко думала Джен, одновременно подцепляя цепочку. Аккуратно вытянув из ворота бордовое стеклянное сердце, девушка откупорила бутылочку. Майкл поглаживал пальцем безупречную обивку руля. Роскошь, что сказать. Глядел в сторону.

Джен пошарила рукой по листам, чтобы создать звуки шелеста. В понимании юноши, та начала читать. Подушечки плавно повернули крышечку. В пробковой кнопке неприветливо блестела игла.

И Джен, нагнувшись, воткнула ту в бархатную шею. Прямо рядом с родинкой.

Майкл дернулся, болезненно ахнул. Девушка вынула иглу из дырочки, тотчас накрывшуюся холодной ладонью парня. И Джен вернула ядовитое оружие в колбочку на цепочке.

Отлично!

Грэй, в считанные мгновения, стал отстающим взглядом оглядывать то салон, то окна, то девушку. Покачиваться. Снотворное было похлеще, чем вкололи Джен, но кратковременное.

И не дожидаясь, пока Майкл вялой рыбой не упадет на руль, девушка пролезла в переднюю часть и ударила по черной кнопке. Тут же щелкнула снятая блокировка. И заложница стала беглянкой.

Выпорхнув из проклятой машины, Джен растерянно оглянулась. Оценила обстановку.

Джейкерри авеню. Знакомая аптека с кривой вывеской, городской дуб и странно тихий паб. Это недалеко от дома Персифаля! Уж пару миль девушка пробежит. Лучше погибать с Пэтти и Стешей, нежели быть «зарубленной в одиночку».

Благо, она ориентировалась в городе.

Бежевое пальто неустанно хлопало своими полами. Редкий кашель из-за болящих легких. И краткое: «Стой, стой, давай передохнем».

Пэтти отшатнулась и оперлась на столб, все же радуясь своей спортивной подготовке. Чего не сказать о Стеше, которая вечно миролюбиво отмахивалась от утренних пробежек.

Она плюхнулась на скамью. И утонула лицом в руках, тяжело дыша. Гибнущая лебедь.

Позади них зашаркали кеды в знак остановки.

- Ого, так бывает?!

Одна голова оторвалась от рук, другая – от фонаря.

- Джен! – в один раз воскликнули девушки.

- Привет, привет, - Дженифер обняла поочередно каждую и села рядом с блондинкой. Та приходила в себя.

- Мы тебя потеряли. Думали, что-то случилось, - Пэтти, аккуратно откидывая волосы назад, внимательно изучала подругу. Повреждений не было.

- У меня произошла встреча с сенатором и всей его шамбалой. Меня даже усыпить успели и затащить в его машину. Но я сбежала.

Неописуемое удивление заиграло яркими красками на двух лицах. Джен усмехнулась и рассказала все по порядку. Стеша за это время восстановилась, завязала шнурки, а Пэтти, уложив ладони на колени, опустилась на скамью.

Троица медленно впитывала в себя ночь, богатую на сюрпризы.

- Погоди, а как ты узнала, где мы?

- Либерти сказал троим, что его друзья задержали маленькую протестантку, и она им все выдала. Голден стрит. Я сразу поняла про наш секретный ход, Персифаля…

Мелодичные нотки Джен приглушались, пока Стефания вдумчиво оглядывала серый асфальт перед собой. Задержали протестантку.

Кажется, знала, какую. Ту единственную, что стала улыбчивым, юным свидетелем их побега.

Сенаторские ее поймали, оттащили от дома и стали причинять боль. Улюлюкая всей толпой.

- Зови Стефанию и Пэтти. Ори.

- Я не могу. О-они убежали.

- Куда? Каким образом? Скажи, и мы тебя отпустим.

Она сказала «к дому 3 на Голден стрит» и ее убили.

Репродукция трагических событий эхом отозвалась в добром сердце Стефании. И она закрыла повлажневшие глаза ладонями.

- Эй, ты чего? – Пэтти тут же заботливо приобняла Стефанию.

Джен сочувственно оглядывала подругу. Но хладной собранности хватало для соблюдения дистанции. Поэтому лишь тихонько ткнула ее в колено:

- Они заплатят все по счетам. И чаевые еще дадут. Мы-то уж заставим.

- Но Элинор они к жизни не вернут, - сквозь слезы пожаловалась девушка. Она не знала эту девочку. Близкое знакомство? Нет. Родственные связи? Нет. Стефании жалко Элинор: потерянную в бойне юность, нежную жизнь, девочку, которая получила за проявленную отвагу - страдания. Расправа была дикой, несоизмеримой с маленьким тельцем. Господи, зачем она обернулась к ней там, на лестнице?

Теперь в глазах вечно будут стоять красивые темные глаза и робкая улыбка девочки.

- Не вернут, - грустно признала Джен и опустила взгляд вниз.

Пауза. Смиренная, тяжелая, тихая.

Пэтти внезапно вспыхнула:

- Чего мы расселись? Джен, ты сказала, что они знают, где мы?

- Да, - крякнула та, дивясь тому, чего они расселись-то, кстати. Давно не бегали, - Более того, сенатор сказал им прошмонать всю улицу.

Пэтти вскочила, а Стеша быстро вытерла щеки рукавом белоснежного свитера.

- Какой план?

- Мы хотели в бейсбольный клуб.

- Зачем?

- Перенести оттуда кассеты в клуб «Рай». Феликс знает, помнишь?

- Да он забыл уже о них. Сейчас нас хотят порешать, Пэтти. Они грезят об этом.

- И что ты предлагаешь?

- Бежать нахрен.

- Куда?

- Нахрен.

Стефания шмыгнула и поднялась. После чего, плавно пригладив хвост, тихо поделилась мыслями:

- Мы можем ко мне прийти. Мама дежурит в больнице… Она думает, что я дома. Глядишь, и не обману этой Ночью.

- Так Крис…

- Я не водила его к себе домой, - мягко отрезала девушка, словно и вспоминать о нем не хотела, - И придумала легенду, что живем с мамой раздельно, да и то, что папа жив. Живет с мамой...

- Ты же знала, что он нам враг? – проницательный взгляд Джен существовал отдельно от спокойного, дружелюбного голоса.

- Конечно, - блондинка упрямо взглянула на подругу, прекрасно понимая намек, - С самого начала. И нет, я не влюбилась.

- А я об этом и не говорю, - но в виду имею.

Стефания смягчилась и неуверенно пожала плечами:

- Так как вам идея?

- Хочешь залечь на дно? – расчётливо и отстраненно произнесла Пэтти. Указательный палец потер нижнюю губу. Отнялся, - А как же кассеты?

- Да они не вспомнят о кассетах, пока нас не поймают, - каламбур беззаботной уверенности раздражил Пэтти, пока она не очнулась. Все-таки это говорила Джен, которая знала дело в стратегии и в понимании мыслей врага. Ее уверенность априори верная.

Хищническая чуйка.

- И в штаб обратно нам нельзя…

- Нельзя, - Джен ухмыльнулась, видя немое согласие на лице Пэтти. Похоже, они настраивались на одну волну.

- А так, можно переждать ночь в месте, о котором ни один садист не знает.

Предприимчивость в миловидном лице ох как подкупала довольство Джен.

- Чертовски верное решение. Пэтти, гениальность – это твое.

- Ээээй, - шутливо протянула Стеша, поглядывая то на одну, то на вторую. Волна и ей принадлежала, - Эту идею я придумала.

- А авторские права завела?

- Нет.

- Ну так, извините, - поклонилась Джен, заражая хитрой улыбчивостью своих подруг.

- Ну так времени не было. Понимаете ли, забегалась, - вежливое, наигранное почтение так смехотворно легко на нежное лицо Стефании, что Джен расхохоталась.

- Придется нам еще побегать, - подхватила Пэтти и поправила плечи кашемировой ткани, - Вам не холодно?

- Есть такое, но при беге согрелась, - Стеша зябко потерла оголенное плечо. Забыла взять в штабе куртку.

- Мне тоже нормально.

Классическая шпионская обтяжка – ботинки, брюки, теплый топ с треугольником посередине. На него незатейливо показали:

- Только тут поддувает, а так хорошо.

Смешок. Неизменно черный выбор. Под цвет стрелок, под цвет самой темной ночи в году.

И девушки спешным шагом отправились через проходы и разные мало открытые пространства к цели. Стояла непривычная тишина.

Никто не ревел, не праздновал именины гибельной смерти, не танцевал на машинах. Непривычно.

Все было хорошо, пока Джен не заметила:

- Что-то тихо на наших улицах. Неужели, Судную ночь отменили? Или разбежались все? Так, где карнавальные шакалы? Скучно без них.

Она тут же закричала от неожиданной боли. В мягкое бедро, прорвав джинсу, въелась горячая пуля. Кровь хлынула бордовым потоком, моча ткань и руки девушки. Та начала сдавливать ногу. Потому что пуля попала в артерию.

- Жгут! – через силу выдавила Джен, чтобы не заорать снова, - Жгут!

- Джен!

Пэтти взмахнула головой, едва увидела, как в нее целится девушка с двумя хвостами по бокам. Вовремя: пуля угодила в кирпичную стену.

Стефания поддерживая Джен за подмышки, с усилием тянула ту назад. Еле переставляя ноги, девушка сжимала зубы. Никакой слабины, черт возьми!

- Больно, Стеша…

Блондинка слышала слезы в голосе Джен в первый раз, но нисколько не смутилась. Они почти сверстницы. И обе боялись погибнуть. Это нормально.

Насколько бы тревожно это не звучало.

- Терпи, Джен.

Звучали выстрелы. Пэтти пряталась за дом, после чего метко избавлялась от одной, двух, трех «красавиц». Обезображенные веселые лица глумливо высовывались из с виду обычного фургона. Неоновые краски мерцали вдали.

Кресты на глазах, улыбка до ушей. Как жизнерадостно!

- Прекращай стрелять, - противно провизжала одна из преступниц, - Мы всех вас порешаем!

- Да, конечно, - промолвила под нос Пэтти, перезарядила пистолет и перекувыркнулась по траве. Теперь ее скрыла машина.

По ногам?

Нет. Карие глаза взметнулись вверх, блеснув огнем. Девушка съежилась: пуля безумцев разбила окно и все стекла полетели в нее. Отряхнувшись, Пэтти без предупреждения выскочила и устранила одну – с пулеметом!

Они с ума сошли? К чему эта жестокость? Они в упор из пулемета собрались расстреливать жертв?

Разозлившись, Пэтти подкралась к фургону. На одном сиденье вертелась латинка со сбитой короной на голове. Искала беглянку.

И Блейдел успела ее устранить. Мастерски. Словно училась этому всю жизнь.

Но почему я так при встрече с Ризом не могла?

Отчаянная мысль отвлекла, расстроила. Руки затряслись.

Парень в праздничном колпаке подбросил петарды. С резкими хлопками они стали разрываться под ногами девушки. Подскакивая, Пэтти айкала, боясь огненных брызг. Пальто мешалось.

В суматохе единственный выживший садист выбежал к девушке. Он с ревом – почему они все издают животный клич? – понесся вперед, поднимая мачете. Пэтти отклонилась, когда сталь разрезала воздух у плеча. Мачете ткнулось в траву и тут же воспряло в воздух.

На миг Пэтти заторможено всмотрелась в покрасневшие белки качающегося юноши. Его рваный клоунский прикид в жалком состоянии свисал с плеч.

Да он невменяемый.

- Блейдел, - шепнул парень, наконец признав в отступающей девушке протестантку. Широко раскинутые пряди, крупные карие глаза, лицо повзрослевшего ребенка, - Ах ты мразь.

Он гортанно захохотал, покрываясь мраком и явным неприятельским настроем. Пэтти с отвращением качнула головой и сделала выстрел. Впервые так – в четырех шагах от смертника.

Не видя причиненного вреда, Пэтти побежала. И побежала она от облегчения - пресловутого, гадкого, приятного. Она защищалась, а не очищала душу.

Это стоит понимать.

Оправдательные нотки вертелись в голове. Ураган подхватывал удивление от столь ловкого устранения убийц. Словно в институте их взращивания она преподавала. Жалость колола иглой в ребра. Жалость от отсутствия Риза на этом пире торжества. Под раздачу ему мало попасть…

Ужасно. Отвратительно. Они же просто соблюдали закон, навязанный Отцами Основателями. Поэтому и творили беспредел.

Надо не так с ними разбираться.

Пэтти тревожно заглотнула воздух, вспоминая свои же слова.

Совладав с собой, она вернулась к подругам. Джен, опираясь на стену, стонала, морщась и сжимая бедро. Руки пачкались. Стеша беспомощно взглядывала на ту.

Помнила, что у Джен всегда горели глаза. Такие зеленые, неугомонные, наглые, цепкие. Только для Стефании они оставались смешными, теплыми. И поэтому девушка зеркалила внутреннее состояние подруги, что нередко выводило Джен из равновесия, а впрочем, и легко возвращало в это состояние. Сейчас она страдала, закрывшись от мира под завесой ресниц. Никого не видела.

Сейчас трюк не работал. Стефания не знала, чем помочь.

Напугалась.

- Стеша, у тебя же мама работает в больнице. Это недалеко. Попроси обезболивающее, - с мольбой обратилась Пэтти, опустившись на колени и выуживая пояс из пальто. Быстро-быстро.

- Я сама перевяжу, - прокряхтела Джен и на скорую руку стала обвязывать бедро выше ранения, - Дай телефон.

Как же она любила удивлять.

Пэтти отдала смартфон. И видя, что подруга сунула его в захват ткани вместо палки издала недоуменный звук.

- Ну извини… Либо я, либо аппарат, который всегда можно купить.

И Пэтти смирилась.

- Да, точно. Да, - торопливо вставая и убеждаясь, что Джен выживет, Стеша решила побежать к маме, - Я принесу медикаменты. Если можно будет, переждем ночь в палате, тебе окажут помощь.

- Ага, - слабо, очень слабо проблеяла Джен. Пэтти помогла затянуть узел потуже.

- Удачи, Стеша, - Пэтти внимательно и с любовью взглянула на блондинку, желая, чтобы с той ничего не приключилось по пути.

- Спасибо. Все нормально будет.

И девушка, тронутая всем произошедшим за пару минут, на уверенных ногах помчалась в больницу. Минуя чистые улицы.

***

Изумрудные отблески мятных стен. Белоснежные, стерильно чистые полы. И тишина в больнице.

Стефания беспокойно тасовала вероятные причины своего прихода.

До тех пор, пока ее разобранный на паззлы настрой не сбила встреча. Регистрационная стойка выпустила медсестру с каре. На прощание та поклацала по клавиатуре и в полной готовности повстречала пациентку.

Ее аккуратный, спокойный выход Стефания оценила нехрабрым кивком. Она не помнила, чтобы на регистратуре работала эта дама.

- Здравствуйте. Мне нужна помощь. Точнее моей подруге.

- Приветствую Вас, - ласково обратилась к ней медсестра и тонкими пальчиками воздушно обхватила руку, - Что произошло? Вы в полной безопасности, будьте уверены, - Стеша знала, что кабинет мамы за холлом, поэтому благосклонно позволяла девушке себя туда вести, - Расскажите по порядку. Мы найдем свободного врача…

От нее пахло жасмином и нашатырной настойкой. Острые фиолетовые ногти втыкались кожу, а сами руки медсестры ледышками обнимали предплечье. Стеша чуть втянула голову, и постаралась вежливее избавиться от ее компании.

- Мне надо к маме пройти. Джулии Ривер. Она занимается благотворительным лечением…

- Да-да.

- …Мне надо взять у нее нужные препараты и…

- А она на выезде. Может, Вам позвать другого доктора?

Заискивающая улыбка медсестры сменилась на приторно-любезную.

Стефания улыбнулась в ответ, кажется, чувствуя, как внутри сдувается градус напряжения. И не успев открыв рот для фразы, она резко закричала.

Кто-то дернул ее за хвост назад, да так внезапно, что из глаз брызнули слезы. Рывок опрокинул Стефанию на мраморный пол, над которым стал раздаваться скрежет натянутой ткани. Девушку куда-то потащили.

Сквозь потуги и панику девушка разглядела в свете ламп лысину и белый халат. Мужчина игнорировал вскрики, превратившиеся в протяжный крик, и вез за собой барахтающуюся девушку.

Стефания разозлилась на лживую медсестру в холле, на себя - глупую. Кто суется в Судную ночь к медикам? Кто?!

И когда на повороте ее буквально швырнули в сторону, Стефания не стерпела: взвизгнула и попыталась подняться. Тело шатало, вспотевшие ладони скользили по кафелю. Но выровняться не дали: мужчина средних лет нажал кнопку, отпирающую кандалы на кресле, и схватил за шиворот упирающуюся пациентку. «А вы точно врач?»: саркастично спросила бы Джен.

На помощь мужчине подбежала медсестричка в странно коротком халатике и хищно усмехнувшись, навалилась на Стефанию, так, чтоб та упала на кресло. «Медицинские» кандалы тотчас захлопнулись на руках, а ноги пришлось половить. Стефания отпинывалась от незнакомцев как могла. Она прекрасно понимала, что те добра ей не желали, и, если оставят здесь - наступит конец. Все кончится - и жизнь тоже.

Врачиха впилась когтями в голень, и с упоением глядя, как блондинка морщится, насильно приковала правую ногу. Левая сама легка на место, когда врач в маске занес над ней скальпель.

- Оставьте меня в покое, - прослезилась девушка, пробуя выбраться из кандалов. Напрасно.

- Ну уж нет, будем тебя разбирать на органы, - прорычала взбешенная медсестра и диковато рассмеялась. Психопатка. Врач спокойно поднес лезвие к горлу Стефании и уже сделал легкое странное движение, как его отвлекла дамочка:

- Нет! - рявкнул каприз, - Давай на живую, - клокочущее счастье застывало в устах девушки и мерцало в карих глазах.

Мужчина невнятно посмеялся и убрал лезвие. Стефания, чувствуя себя беззащитной, заплакала. Женская рука задрала свитер, оголяя мягкий живот.

- Мммм, какая...

Внезапно в дверях мелькнул мужчина в медицинском костюме. Стефании подумалось: «Еще один мучитель».

Мучитель скользнул по сборищу взглядом, приблизился к девушке и без предупреждения ударил ее чем-то в шею. Из горла, обтянутого чокером, раздалось хрипение. И медсестра, закатив глаза, упала на пол. Врач слишком медлил: вошедший накинулся на него, взяв за ворот халата. Сгиб локтей - и тот уже летит на серебристый столик со шприцами. Грохот, приземление. Мужчина обошел погром, и выверенным движением руки не дал встать врачу - чиркнул скальпелем по шее. Раздался неприятный хрип. Девушка, боязливо косясь на незнакомца, но не видя трупа и упавших на кафель красных капель, захныкала. Сам позабавиться решил.

Грудная клетка толкнулась вперед, но в запястья уткнулись железные пруты. Колени изгибались, но ноги все не освобождались. Клетка.

Стефания отрывисто дышала, осторожно следя за приближающимся мужчиной. Прикрытые тяжелые веки, густые волосы и аскот. Привлекательный и отвратный, как его владелец, шейный платок.

Девушка помнила Джефферсона. Еще бы нет - успешный, талантливый врач, сделавший сотни редких операций. И потерпевший неудачу лишь раз - оперируя ее отца.

А еще он был прихвостнем сенатора. Вот оно что...

- Не подходите, - процедила она, но столь изнемождено и опасливо, что он даже ухмыльнулся. И бархатистым голосом ответил, пока доставал из заднего кармана шприц.

- Вы, Стефания, совсем не робкого десятка. Ооочень даже не робкого, - прищурившись, он оглядел на свету иглу, и начал вскрывать ампулу. Янтарная жидкость опасно всколыхнулась. В уши закрадывался мед профессионально успокоительных речей, - Вот только зря вы перешли дорогу сенатору, - широкая улыбка и пристальный взгляд. Стефания замерла, следя за каждым движением мужчины, - Очень зря, - любезно уделив ей свое внимание, Джефферсон стал втягивать в шприц раствор, - В Вашем возрасте полагается в куклы играть... - занятый тон оборвался репликой девушки.

- Мои друзья знают, где я. Что бы Вы мне не вкололи, - вдох в дрожающую диафрагму, - Они будут знать, что я здесь и с Вами. И Вам будет очень...

- Плохо? - невзначай взглянул в серые глаза Джефферсон и мягко рассмеялся, - Нет, милая Стефания, боюсь сегодня будет плохо лишь Вам.

Капли брызнули на светлую кожу запястья: впрочем, Джефферсон их тут же небрежно отряхнул пальцами.

- Прощу прощения.

Манерно повернувшись к ней, мужчина слегка осклабился. Плечи опустились, а ноги сделали еще один шаг в сторону. Мягкий-мягкий. Словно тот боялся спугнуть мышку.

Мышка же лежала, притихнув.

Голубые глаза внимательно разглядывали светлую россыпь волос, глаза, приоткрытые розоватые губы, с которых так и норовил сорваться крик или возглас.

- Во что же ты ввязалась... - мужчина нагнулся и одним локтем оперся на кушетку. Вопрос словно он задал себе. Стефания отодвинула голову, когда гладкие пальцы вознамерились поправить локон, - Если бы только у него не было на тебя планов...

Чужая рука невесомо пробежалась над щекой, касаясь горячего выдоха. Палец замер под носом, чтобы поймать еще один, и плавно опустился на губы. Проследив, как мужчина самозабвенно очерчивает контур ее губ, Стефания сделала рывок. Зубы клацнули; под забавный смешок мужчины пальцы отдернулись резко, но недалеко. Поиграл ими, закусив на миг губу.

- Забавная ты, конечно, - сморщил нос, по-новому любуясь Стефанией. В горле горчило от запаха медикаментов и железа в воздухе. Девушка сдавленно покашляла, поддаваясь вперед. И в миг легкого отвлечения, поздно заметила, что в чужой руке возник шприц.

Мужчина поставил локоть над ее плечом, укладывая иглу точь-в-точь на артерию. Воздух сперло и по всему телу пронеслась дрожь.

Стефании не хватало сил кричать: она завороженно смотрела в диковатый блеск разумных глаз, то и дело приближающихся. Другие пальцы упали на ее лоб, мягко зачесывая назад волосинки. А сама ладонь прижимала голову к спинке кресла. Требовательно и предупреждающе.

Джефферсон близко рассматривая Стефания и впитывая в себя ее смятенные выдохи, медлил. Словно сам хотел вырвать эти кандалы и впиться пальцами в блондинистые волосы. Они непроизвольно сжали основание корней. Девушка сжалась, ожидая страшного. Он уже так близко, что кажется поцелует - в лучших традициях мелодрам.

Но этого не произошло, впрочем, как и отдаления. Джефферсон, смакуя каждую секунду меняющейся мимики девушки, медленно вонзил в сосуд иглу.

Писк. Глаза поморщились от колкой, щиплющей боли.

- Да... - выдохнул мужчина, ловя абсолютно каждую эмоцию девушки. Словно выше удовольствия не найти, как вблизи лицезреть страдания, - Хотел бы я, чтобы тут был яд, - проникновенно шепнул он, наблюдая, как под вводящимся лекарством серые глаза начинали мутнеть, - но тут лишь жалкое снотворное. Да и ты - не она.

Рука отлипла со шприцом от шеи и пластик немедленно выбросился на стол. Стефания отдалась бесстрашной темноте, слыша и чувствуя кожей разочарованный выдох напротив. И кажется, под резкий сигнал выключателя, отворились кандалы....

***

Джен и Пэтти долго ждали Стефанию.

Бледноватые краски наполняли лицо раненной девушки, но падать духом было чуждо. Джен стойко выдерживала боль. Над коленом жгло, но больше не влажнело.

Единственное, на что она тратила силы – слова. Которые лечили Пэтти.

Кирпичи подпирали спину сидящей напротив подруги. Все в ее облике говорило о разочаровании. Опущенные плечи, несчастный взгляд, медленно перебирающие друг друга пальцы. Даже грива кудрей потускнела. И с едва размыкающихся губ слетало:

- Он был прав… Мы все звери, ведомые инстинктами. И каждый может сорваться и… убить.

Джен выдохнула, без сожаления глядя на подругу. Жалость здесь не помощник.

- Эх… Пэтти, я тебе ничем не возражу. Я - за борьбу и естественный отбор. Только выступаю на другой стороне: за отбор нормальных, мирных людей. И борюсь с этими чистильщиками.

Воздух всколыхнула признательность:

- Нам так повезло, что ты за нас.

- Да прекрати. Будь я с ними, никогда бы не боролась с таким же упорством и волей к жизни. Их больше, они задавливают. Это не круто. Нам мятежничать куда труднее и это, как по мне, классно. Люблю преодолевать трудности.

- Тебе бы это сейчас преодолеть, - палец указал на ногу, - Я переживаю.

- Не надо. Чихать на это, - Джен равнодушно повела плечом, и с признаками бушующих чувств продолжила, - Жестокое противостояние всегда будет, Пэтти. Кровавая борьба неизбежна. Они нападают на нас, метя в глотку. На смерть идут, понимаешь? Мы не можем трусливо егозить перед ними, предлагая мирные беседы. Они не слушают. Значит, надо говорить на их языке, - что-то поменялось, - Языке боли.

Последнее Джен произнесла очень забавно: Пэтти даже рассмеялась, глядя на воинственно вознесенный кулак подруги.

- А то, что Киллиан про инстинкты впаривал – лишь оправдание их козлиному поведению. Запомни, Пэтти, - Джен проясненным взглядом припечатала подругу, - Ты защищаешься. Всегда. Это в твоей натуре. И защищаешь других. А они играют по-другому: они нападают. Забавы ради. Даже не сравнивай себя с ними, поняла?

- Да, ты права. Ладно.

- Только… тебя послушать, боюсь, что я на них сильно похожа, - девушка медленно отвернула голову. Длинные волосинки, выбившиеся из хвоста, запутанно заплясали по ветру и улеглись на плечи. Каряя горечь застыла в печальных глазах.

- Почему?

- Потому что я нападаю. И мне это нравится.

- Ну, - теперь Пэтти взяла на себя роль рассудительной подруги, - В твоем случае, решается вопрос цели нападений. Ты не развлекаешься, ставя палки в колеса сенатору или идя напролом против всех этих козлов. А вполне осознанно устраняешь тех, кто угрожает нам. Ты защищаешься. Просто… - девушка, ища правильные слова, разглядывала деревья за стеной, - В очень… интенсивной манере.

Они единовременно улыбнулись.

- Ага.

- Не будем сравнивать себя с ними.

- Давно пора.

И повисла умиротворенная тишина. Долгая-долгая. Впервые Пэтти наслаждалась ночью этой осенней даты.

Только вот Стефании все не было.

Кто бы знал, что по звонку Джефферсона, все неприятели вмиг поняли, где находятся девушки. Раз Стефания попалась в больнице, то подружки где-то затаились. И по следам этой очевидности проехала темная машина.

- Где твое оружие?

- Так сенатор забрал, - конечно, они преминули в миг отключки возможностью вытащить все до нуля в карманах, - И даже кобуру, козел! Кобуру!

Она, действительно, была дорогой кожаной и прочной. Любимой Джен. Она нередко за кулисами протестантства воображала себя ковбойшей и выпрашивала у Стефании ее походную шляпу. Та, конечно, разрешала, пусть не видела ценности в кожаных потертостях. Зато ее взору открывалась совсем другая Джен: мечтательная. Ради лицезрения неподкупной радости можно отдать хоть что.

Тем ни менее, Джен, благодаря бдительности сенатора, стала беззащитной.

Темная машина подозрительно точно остановилась напротив прохода. Девушек и приезжих гостей разделяли две дороги. В воздух закрался мороз.

Вдохнув, Пэтти замерла. Казалось, дай пуск – и она стартует до финишной прямой. Дженифер напряглась тоже. Однако ее руки почти сразу стали тормошить подругу за пушистый рукав.

В эту секунду глаза устремились на движение у автомобиля. Но, к облегченному страху, там оказалась макушка смолянистых волос. После чего знакомо поглядели синие глаза – хитро до невозможности и самонадеянно.

Пэтти отвлеклась от гляделок, только когда цепкая рука схватила плечо.

- Слышишь? Беги, мать твою. Они нашли нас!

- Зачем бежать? – тут же вспыхнула Пэтти, возмущенно вырывая руку из обода пальцев. Она быстро-быстро достала пистолет, суетливо даже. И ее глаза загорели жадным огнем над зловещей улыбкой, - Я убью их, вот увидишь. Мы защитимся.

Киллиан, выйдя из своей машины, издалека прищурился. Оперся рукой на крышу, положил другую на распахнутую дверцу. Оценил состояние сидящей девушки.

- Что-то она не спешит от нас избавляться.

Возня девушек расценилась правильно. Одна отпихивала другую. Лидершу подталкивали бежать… Иронично-то как.

Филипп был солидарен в невозмутимом настрое Киллиана. Рука подняла к уху телефон. И мужчина кратко произнес:

- Мы нашли Дженифер. И Патрицию Блейдел.

Первая не выдержала бессмысленности борьбы и приказала, ох как жалея о недееспособности ноги:

-..Бери пистолет и дуй отсюда!

Приказ сработал. Но в обратную сторону.

Пэтти схватила тот с земли и побежала сквозь проход. Но не успела вытянуть руку, как Филипп, сбросив вызов, выстрелил под ногу. Удар ощутился носком. И девушка остановилась, удивленно глядя на черное дуло. В довершение он выстрелил по кирпичу рядом с ее головой. Руки всплеснули, рефлекторно защищаясь от пули. Словно были стальным бронещитом.

Пэтти оправилась.

В мужской руке пистолет держался внушительно. Это точно тот человек, который и мишени сбить не мог на ярмарке?

Филипп с интересом взглянул на Пэтти. Смешалась.

- Выстрелишь в меня – пострадает она. И ты вслед за ней.

Да почему он не идет вперед? Как приклеились к своей машине.

Пэтти недоумевала: почему ее не задерживают? И отступила на шаг. Нить напряженного внимания разорвалась, когда девушка опрометчиво бросилась к подруге.

Это так жалко.

- Пойдем.

- Я не могу, - жестом остановила ее Джен, явно сетуя на личную немощность, - Сама беги. Они что-то подозрительно спокойные. Нельзя тут застревать. Спасайся хотя бы ты.

- Нет, - тихое отрицание упало на мелкие камни и разбилось. В неуверенности, в колебаниях.

Внезапно раздались громкие возгласы и шарканье ног по асфальту. В промозглой, угрожающей тишине это заставило ухнуть два сердца вниз.

Филипп с Киллианом оставались в стороне, следя за развитием событий.

- Ай-яй, ребятки! Вот так неожиданность, здрасьте-здрасьте!

Темный шоколад и лесная зелень столкнулись в пристальном зрительном контакте. Кажется, обе девушки признали эти нотки… Шутливые, витееватые, вальяжные…

Феликс.

- Не находишь, что вести себя надо тише, Феликс? - прицокнул Риз, наигранно заносчиво поглядев в сторону, - Ей Богу, люди спят…

- ААААААй-яй-яй, вставай, народ, судить народ! – от души заорал Феликс. Руки нараспашку: счастливая от безумия улыбка и пробежка вперед. Он далеко прыгнул. В полете крутанулся лицом к Ризу, взмахнув обрезом, - Разбудить бы их надо! Да? Как думаете, друзьяхи?

Мужчины ухмыльнулись на веселое обращение и в безмятежности ждали, когда суетливый Феликс повернет голову на 90 градусов.

Первым их увидел Джош. Остановился. Аккуратные черты виднелись даже в ночных полутемках. И проницательные серые глаза пообещали не отпустить свою находку. Теперь – точно нет.

- Я не должна тебя оставлять, - со страхом и паникой отведя от застывшего юноши взгляд, произнесла Пэтти.

- Послушай, у тебя миллион обязанностей в рамках штаба. Мы за них вышли. Эти условности стерлись. Мы просто друзья друг для друга. Поэтому я тебя пытаюсь защитить. Беги, - Пэтти не двигалась, - Нас по одиночке не убьют, сенатор всех трех собирает. Но у него ничего не получится, - Пауза. Джен не выдержала и затолкала Пэтти за плечо. - Если только ты меня послушаешь.

- Поняла, - схватила за пальцы и сильно сжала их. В признательности, в преданности, в прощании...

- Так, не-не, знаю этот взгляд. Мы не прощаемся.

Джен твердостью и остротой напорола неуверенность.

- Не прощаемся.

И Пэтти, повторив слова Джен, побежала, куда глаза глядят. Потому что знакомые силуэты стали опасно приближаться к проходу.

- Ну, привет...

Глава 5

Пальто тянуло вниз, тяжелыми краями хлопая по лодыжкам. Пэтти по пути ускорилась и на повороте стянула вещь, чтобы выбросить ее в мусорный бак.

Она бежала, мчалась, спасалась.

Вселенная словно разделилась на три: волками преследующие убийцы, пока целая Пэтти и призрачная цель. Девушка не знала, куда бежать, но старательно петляла между проходами, аллеями, газонами. И все равно они не отставали.

Ей встречались незнакомые военные, после них – палачи в монашеских нарядах, затем – компания подростков в масках из папье-маше. И никто не тронул. Словно сговорились отдать добычу тем, кто ее по праву заслужил.

Минуя каменные джунгли, Пэтти стала выдыхаться. Батарейка внутри устало садилась.

Ход мысли плавно менялся со «Спастись! Бегом!» на «А какого черта я мечусь от них как загнанная лань?».

- Пэээтти, - издевательски тянул Феликс, все же выдыхаясь. Издалека он вяло помахал рукой, - Требуем привал! Дай нам фору!

Риз бежал как на утренней пробежке, мотая двумя руками неизменно серебристый обрез. Джош собранно – чересчур, по сравнению с болтающимся Феликсом – перебирал ногами, не сводя взгляда с каштановой гривы. Как гончая.

Очутившись на конце серо-золотой аллеи, затененной ночью, Пэтти резко развернулась. И направила пистолет в Риза. Они все рассыпались по узкой улочке, но блондин зря уклонился. Затвор защелкал несколько раз. Напрасно.

Рука нырнула в карман платья. Пустота.

Теперь Пэтти поняла, что спасти ее могут лишь только ноги. Поэтому побежала с новыми силами вперед.

Погоня упивалась напряжением.

Беглянка перескочила через поваленный забор, зная, что за ним – заброшенный цирк. Она устала, болели ноги – так не годится. Надо прятаться. И девушка приблизилась к куполообразному зданию.

Разноцветные буквы тоскливо отлипали от стекол. Рваные афиши пылились на величественных стенах. И веяло грустью.

Пэтти утомилась, забегалась. А цирковая громада мертвела в полном одиночестве. Надо исправлять.

Риз свистел, отставив приличия. Феликс горланил неизвестную песню. А Джош помалкивал.

Троих Пэтти не видела, но слышала.

Значит, они играюче преследовали ее. Что-то подсказывало, если бы они гнались в полную силу, то схватили бы полчаса назад.

А может и спортивная подготовка внесла свою лепту.

Пэтти уже не знала, что думать. Только как действовать – и то, с трудом.

Она перепрыгнула бетонный подоконник, влетев в черную дыру большого гардероба. И побежала по пыльным полам на второй этаж.

Лестница крошилась, пока девушка не достигла третьего яруса. И она застыла. На долгие, долгие три минуты…

Пока по бетонным коробкам не разнеслось мелодичное:

- Ra da da da da da da da circus…

Казалось, знакомые напевы подняли в воздух одинокие пылинки. Пэтти напряженно прислушалась, чтобы понять откуда они зашли.

- Da da da da da da da da afro…

Они пошли по ее следам.

Голос Феликса задиристыми нотками драл горло. Ноты несли в себе неповторимое счастье. Пэтти внутренне сжалась. Их, кажется, тут прямо трое…

И она понеслась с третьего этажа вниз. Не рассматривала эту высокую западню как спасательный круг.

- Circus afro, circus afro, – Феликс паясничал и пританцовывал, размахивая обрезом. И увидев убегающую по другой стороне этажа Пэтти, активно пропел и трижды ткнул пальцем, - Look at that, look at that, look at that afro! А ну, лови циркачку!

И девушка услышала шорох пыли и топот ног. Началась погоня.

Несясь во все ноги, и ощущая спертый воздух в волосах, девушка растерянно петляла между помещениями. И наконец она выбежала в амфитеатр цирка.

- Пэтти, ну куда же Вы? – «плакал» Риз, неуемно разыскивая ее по следам и громко напоминая о себе, - Дайте же нам автограф, бедным, несчастным…

- Мы же с вами были, Пэтти! Как Вы могли нас предать? – трагически подыгрывал Феликс.

Джош внимательно осматривал темные участки и шел прямо к амфитеатру. Другие не чурались заглядывать на подольше в пустые помещения. Знали, что она обречена.

Пэтти все это слышала, но менее отчетливо, по мере углубления в амфитеатр. Она пробежала по главной сцене. Высокий потолок жутковато нависал сверху, и с него бесцельно сползали рваные веревки.

Гримерная!

Пэтти решила спрятаться в бассейне, полном старых клоунских одежд. Зажав нос, она фукнула. Как же отвратно…

Пахло затхлостью. Но это всяко лучше папирусных ширм и пустых шкафов, где бы ее определенно искали.

Хохот стал отпрыгивать от стен, возвышаться к потолку и залетать в закулисье. Девушка, закрывая лицо и нос ладонями, молилась, чтобы ее не нашли. На висок давила радужная плотная ткань.

- Она в гримерной. Явно же, - преспокойная уверенность приглушила ликование Риза и Феликса. Они немножко сосредоточились.

Пэтти посетила язвительная мысль: Риз и Феликс сейчас находились в своем месте обитания. Потом им надо сразу в зоопарк.

Девушка зажмурила глаза и затаила дыхание. Послышались шаркающие шаги рядом с бассейном.

- Пэтти-Пэтти-Пэттипет! – заливисто пел Феликс, стараясь задеть самолюбие девушки. За небольшое время общения, он прекрасно понял, что оно у нее достаточно хрупкое, - Сидишь тута или нет?

- Тихо… - заметил Джош, скорее для себя, чем для приятелей.

- Разумеется, тихо. Не голосить же ей, как мне. Мне не нужна конкуренция.

Риз сломал ширму. Случайно.

- Ой, - он брезгливо потер пальцы и отвернулся.

- Риз, крушить-ломать!

- А где гарантия, что она спряталась здесь? Может, она в той куче ткани?

Пэтти широко раскрыла глаза. Сердце замерло.

Феликс усмехнулся.

- Вряд ли, - и он спешно подошел к бассейну, - О, смотри, - раздалось пищание, - Тебе пойдет.

Риз оценивающе поглядел на вынутую пищалку для носа, и с прищуром помотал головой.

- Не, тебе больше.

- А то!

- Пойдем к черному выходу, слева от гримерки, - Джош задумчиво отступал назад, и вышел за порог кулис. За ним последовали другие.

Они вряд ли выйдут из цирка, не найдя ее. И если ее сейчас не обнаружат на выходе, то точно вернутся в гримерку. Потому что смекалистый ум Джоша догадается, что к чему. И девушка, отбросив от себя все ткани, вынырнула наружу. Рыбкой выскочив на пол, Пэтти отряхнулась. Запашок от одежды оставлял желать лучшего, и девушка быстро-быстро, не изменяя привычкам, попшикалась яблоневыми духами.

- Отвратно, - раздраженный шепот и скорое прятанье флакончика во внутренний карман платья.

Пэтти прислушалась: Феликс вновь придался пению «ляляля», а Риз говорил что-то неразборчивое. Они далеко ушли. И девушка шагнула вперед, всем весом шагнув на пол.

К несчастью, под балеткой оказался клоунский нос.

В идеальной тишине раздалось мерзопакостное «пиииии». И девушка, открыв от шока рот, уставилась на красную игрушку.

Твою мать.

Но Риз, кажется, продолжал болтать вдалеке как ни в чем не бывало. Пора сматываться!

И Пэтти побежала прочь из гримерки. Жаль, что ее порыв Джош совсем не разделял. Он чуял ее трусливое присутствие как собака. Поэтому остался за стеной закулис, а другим указал идти на выход.

Джош припечатал ее за ворот к стенке, вглядываясь в карие запуганные глаза.

- Она здесь, - два слова звучали как приговор.

Пэтти дернулась из захвата, панически, быстро, неловко. И безуспешно.

Феликс вернулся вприпрыжку, а Риз - спешно, собранно, и ухмыляясь прозорливости девушки.

Пэтти скованно вобрала в себя облик убийцы. Вспомнила ту ночь. Продрогла, сопровождая сосредоточенным взглядом его приближение. И по холодку, пронзившему мышцы и кости, поняла, что боится именно его.

Блондин, больно укусив себя за губу – нервно, торжественно – улыбнулся девушке. Отчего стало еще жутче.

Но пока парадом руководил не он. Джош педантично вдохнул и важно донес до Пэтти:

- Так глупо думать, что мы глупцы.

Феликс достал из злосчастного бассейна разноцветный парик и загреб рукой пищалку.

- Смотри-ка, - увлеченно обратился он к Пэтти, - Сперва ты думала, что клоуны мы, - он выразительно и обвиняюще посмотрел на нее и обвел париком всю троицу, - Но потом-то оказалось… - заговорщически начал он, при этом встряхивая кудряшки и нацепляя парик на голову Пэтти.

- Нет, - завертелась девушка, в отвращении морщась. Но Джош держал крепко, да еще зажал плечо другой рукой. Чтобы дополнить унизительный маскарад, Феликс театрально сдул пылинки с носа.

- Что это ты у нас клоунесса! – радостно заключил он и вдавил силиконовый шарик в нос девушки. Пэтти жалко закатила глаза, кусая себя за губу. Как же отвратно!

- Пэтти, как-то Вы не важно выглядите для лидера протестантов, - с сожалением заметил Риз. И издевательским взглядом ощупал ее облик, - Но Вам необычайно идет.

- Хватит издеваться, - нашла в себе силы девушка для словесного отпора. Она на миг уткнулась носом в свое плечо и сбросила клоунский атрибут. Шарик запрыгал по полу.

- Что ты себе возомнила, когда думала, что обведешь нас вокруг пальца тогда? – поинтересовался Джош. Его челка изящно спала на правую бровь, и серые глаза смотрели так разумно и глубоко, что Пэтти, в теории, должна пристыдиться.

- Что вы останетесь в клетке, - честный ответ.

Они одновременно усмехнулись.

- У таких как мы, есть друзья. Влиятельные, к твоему сведению, - вежливо поддел Риз.

- Поздравляю, - грубовато ответила Пэтти, возвращаясь к зрительному контакту с Джошем, - Что дальше будете делать? Убьете меня здесь?

- С удовольствием, - блаженно прикрыл глаза юноша, и тут же сморгнул разочарование, - Но, увы, мы должны доставить тебя сенатору. И убьем тебя на его глазах.

Пауза. Напряженные переглядки.

- Так чего ждете? – Пэтти съежилась.

Джош демонстративно и деловито переглянулся с Феликсом и Ризом.

- Сенатор сказал, тебя привезти живой. Но не сказал, что невредимой.

Феликс громко фыркнул, уже как-то невесело поглядывая на Пэтти. Девушка осторожно осмотрелась и, разумеется, не стала ждать ударов. Она сделала выпад кулаком в кадык Джоша, и с возгласом закрыла лицо ладонями, когда Феликс вцепился в ее висок.

Беззаботный ловелас, говорили они…

Джош закашлялся, берясь за горло, повязанное галстуком.

- Пошли-ка на сцену.

И Феликс потащил Пэтти за волосы вперед. Парик спал. Она изнывающе стонала от боли, стараясь ногтями врезаться в грубые руки, чтобы отпустили пряди.

- Давно хотел попробовать твои роскошные волосы наощупь, милая. Идем, идем… - наигранно заботливо молвил мужчина, и так сильно рванул девушку вперед, что она упала перед его ногами. Пэтти закрыла голову руками, дожидаясь резких пинков.

- Дорогая, я прекрасных леди не пинаю, - проворковал Феликс. Девушка расслабилась, но недоверчиво продолжала закрываться.

- Не бейте, я спокойно пойду с вами.

- Ну уж нет, - Риз рассмеялся и стал поднимать Пэтти, отнимая руки от лица. Заломил их за спину, обнажая личико, - Ух ты, Вы еще не плачете, юная леди?

Пэтти начала хныкать, понимая, что не спасет внешнюю красоту, и сейчас начнется акт боли.

- Нет, смотри-ка начала, - театрально кривя челюстью, Феликс эффектно закатал рукава. Пятнышки на белой рубашке по-щегольски заплясали в пелене, и Пэтти морально подготовилась. Мужчина подпрыгивал от нетерпения.

- Вы ничем не сделаете лучше, - пробормотала девушка, уже без надежды глядя на прищур Феликса.

- Проучи ее, Феликс, - краткая, жестокая отмашка Джоша позади нашла ответ в беспощадной улыбке мужчины. И поглядев на Пэтти, он сделал первый удар.

Амфитеатр заполнился криками боли и возгласами.

***

Золото прыгало по узорчатым обоям. Утепленная роскошными коврами и камином комната не принимала сегодня гостей. Кроме одной – принесенной на руках Джефферсоном.

И принявшим ее юношей.

Стефания три часа куталась в кромешной бессознательности. Беспокойно вздрагивала, дергала кончиками пальцев. В одиночестве справлялась с временными кошмарами.

Ей никто не хотел помочь. Скорее, добавить щепотку в ее страдания.

Девушка издала слабый, негромкий звук, словно кашлянула от болезни. Тяжесть, упавшая на веки, стала испаряться. Не желая покидать тьму, она серьезно и беспомощно нахмурилась. Мозг не подкидывал связных мыслей. Такая его работа пугала: сумбурные отрывки.

Жалко промычав что-то нечленораздельное, Стефания приложила запястье ко лбу.

Треск.

Что-то трескалось, степенно и ритмично. Кажется, огонь. Вот отчего жарко…

Стефания верно взглянула вниз: на камин. Сил еле хватило на поднятие век. Не сразу, но она заметила сверлящего ее взглядом Кристофера.

Она и так не двигалась, но ощутила, как замерла. Юноша перебросил кубик-рубик в другую руку, чтобы откинуть его на журнальный столик и поднялся с места.

Крупная упряжка стягивала книзу рубашку, упрятанную в плотную черную джинсу брюк. Подтянуто поведя плечами, Крис испытующе взглянул на девушку.

Стефания, приоткрыв рот, хотела что-то сказать, но забыла слова. Да что с ней такое?

- Ты хочешь встать? Я помогу, - юноша галантно подал руку, - Давай, давай.

Стефания, слыша заботливый, доброжелательный шепот, не стала отказываться от помощи. Крис взялся за ее руку, приподнял… Сиена изучающе оббежала глубокую, задумчивую серость. Левую, правую. Шершавые пальцы щекотно пригладили предплечье.

Стефания доверчиво, малоосознанно улыбнулась юноше. Помня что-то из этики, благодарности…

И он резко загнул руку назад. Девушка закричала от боли.

Амебное сознание пронзила ясность – вот это толчок к жизни!

Юноша отпрянул, уже по-другому глядя на Стефанию. Так, словно она его вызывала на бой. Мстительно, жестко. Кеды переместились вперед. Стефанию изнутри взорвала сила, негодующая и готовая к сопротивлению.

- Оставь меня!

- А что ты так переживаешь? – лукаво улыбнулся Кристофер, удивительно спокойно держа себя в руках.

- Придурок, - захныкала Стефания. Запястье болезненно изгибалось, чтобы избавиться от зажима.

Звонкость поубавилась в голосе. Зато девушка окончательно попрощалась к той болезненной пеленой.

Зазвучал раствор фотоаппарата.

Стефания подняла тяжелый взгляд на юношу. Он потряс карточку и деловито покрутил у своего лица.

- Жалко выглядишь, Стефа.

- Перестань меня так называть.

- А что, не нравится?

- Не нравится.

Крис специально ткнул камерой почти в лицо девушки и щелкнул.

- Какая хорошая девочка.

Стефания легко толкнула его руки от себя, не собираясь ввязываться в физическое сопротивление. Ей достаточно было помнить, как он легко ее заваливал в игре на диван. И как тяжело было дышать, когда он удерживал ее шею в игривом локтевом захвате.

А сейчас игрой и не пахло…

Кристофер манерно поцеловал фотографию и сжег в камине. После чего еще раз приблизился. Внезапный поцелуй в щеку и селфи. Девушка не успевала отворачиваться. И смазанные фото вновь подвергались небрежным поцелуям.

- Сегодня я оторвусь по полной программе, - самозабвенная реплика заставила насторожиться.

- Не получится, - дерзанула девушка, и с писком отпихнула навалившегося парня. Он ловко приподнялся и в секунду паузы успел щелкнуть затвором.

- Да? – с вызовом спросил Крис. Бросив ухмылку, он рассмотрел намек ответного вызова в ее глазах. Но как же хорошо он помнил, как она немощно толкала ручками его тело. Даже, когда просила слезть или отпустить шею. Тогда она явно не играла.

Фотография скомкалась в кулаке и тотчас отлетела в камин.

- Да. Мои друзья точно знают, где я.

- Не думаю. Но я хорошо знаю, что сейчас у них совершенно другие заботы. Не до тебя сейчас, - хитрая улыбка заплясала на растянувшихся губах, - Так что, Стефа, не надейся спастись от кары…

- Кары за что? – девушка разочарованно оглядывала Криса. Та же спадающая на лоб челка, тот же крупный нос, те же выразительные острые брови – все как год назад. Но почему в глазах Стеши они теряли привлекательные черты? Почему сиена стала такой горькой?

Крис весело выдохнул, закусив язык, и собрался сказать шуточное, пожав плечом:

- Всего лишь за предательство.

Но в серьезных глазах стояло ответное разочарование. Получилось не весело. Несмотря на тронувшую лицо улыбку.

- Крис, - отрицательный взмах головой,- Ты не хочешь этого.

- Наоборот, это то, чего я хочу. Отомстить тебе.

- Ты играл! Изначально! И расстроился, что я не повелась на игру?

- Нет, - Крис опустил ресницы, внимательно посмотрел в пол, после чего размеренно и спокойно ответил,- Я бы был расстроен, если бы ты что-то для меня значила. Меня просто натурально разозлило, что ты так правдоподобно вешала лапшу на уши.

- Тебя разозлило то, что ты доверился. А не то, что я играла роль любящей девушки.

Крис сжал зубы, странно взглянув на девушку. И без предупреждения кинулся вперед, опрокидывая ее обратно. Рука с бескомпромиссной мощью впилась в ребра под свитером.

Стефания спала уже с ним. И не страшно потерпеть чуть более резкие фрикции и тисканье до синяков.

Но это не значило, что она согласна.

- Слезь с меня, Крис, - отчего-то Стеша ощущала все эти разговоры и барахтанья как во сне. Словно очевидность. Такая назойливая, которую надо просто пережить, - Немедленно слезь.

- Да? Почему это? – аромат дурманил юношу. Это было видно, хоть он и цеплялся за частички своей адекватности, коей было место в его характере.

- Я от тебя ничего не хочу.

- А я и не предлагаю. Только возьму свое по праву.

- Твое по праву – безвольное служение сенатору, - с насмешкой произнесла Стефания, оставив попытки занять вертикальное положение. Решила ранить словами, пока ногти зажаты у обивки.

- Я служу только своим интересам, чтоб ты знала, - вредно подняв бровь, Крис пришпорил девушку взглядом. И еще раз ухмыльнулся, наслаждаясь своим превосходством. Он всегда был сверху.

Торжество всевластия должно венчаться поцелуем. И Кристофер склонил голову, но по губам проскользил нос, в то время как его - ткнулся в мягкую щеку.

- Нет, - девушка съежилась от новой попытки поцелуя, и с какой-то безвыходностью произнесла, - Пожалуйста, нет.

Кристофер ожидал этого «нет». Пристально взглядывал на плавные черты девушки, норовящей вжаться в диван глубже, лишь бы не касаться его рук, груди. И что-то злобное пробежало в сиеновых глазах. Власть пьянила. Разве ему преграда - какое-нибудь слово вроде «нет»?

Юноша усмехнулся.

- Интересно, чем отличается секс тогда и сейчас?

- Тем, что, если я говорю «нет», ты оставляешь меня в покое.

- Ты не можешь знать, что я делаю в такой ситуации. Ты никогда не говорила мне «нет».

- А теперь говорю.

- Незачем тратить свои речевые усилия. Я всего лишь займусь с тобой сексом, хочешь ты того или нет, - деловито заключил юноша.

Блеск. Ярко-ярко блеснуло серебро. Стеша уперлась потерянным взглядом в выпадающий ключ. Он оттягивал карман брюк Криса.

Чужая ладонь легла на лоб, чтобы убрать прилипшие волосы. Каждое касание отражалось в скованном сопротивлении. Зажатая и беспомощная.

Стефания решила бороться до последнего.

Поэтому выхватила из его брюк ключи. Уроки самообороны, вспоминаем!

Стефания спрятала в кулаке ключ и внезапно ткнула юношу в бок. Он шикнул, отпрянув, увидел пропажу и потянулся рукой. Отобрать? Ну уж нет.

Стефания размахнулась и изо всех сил ударила Криса по руке острием ключа. Но вот досада: его кулак расправился и ладонь с большей силой вогнала ключ в кулак. Кожу содрали железные зубья, и Стефания крикнула, согнувшись пополам. Кровь наполнила открытую рану и вылилась из берегов, капая на диван и колени.

Девушка заплакала от обиды и боли.

- Вот дурочка. Оправдываешь цвет волос все-таки, - он кусал. Но кусал нехотя.

Стефания выбралась из-под него (что удивительно) и села, рассматривая ранение. Бордо разливалось по снегу кожи, как вино в ладони. И размывалось перед глазами.

Удрученно склонив голову, она плакала. Раздался шорох. Крис в безразличии сел так же. И, естественно, не собирался помогать. Подпирая подбородок кулаками, он пожелал ей истечь кровью побыстрее.

- Я тебя никогда не любила.

Искристость чувств тронула бы любого слушателя. Девушка выжала из себя всю искренность, благодаря моменту настоящей обиды. На себя, на Кристофера, сенатора и всех-всех-всех…

Парень лишь взял в руки брошенный полароид и стал озадаченно крутить его в руке. Погружаясь в созерцание. Невозмутимое до боли.

Утекали секунды.

И наконец, открыв рот для высказывания, Кристофер ощутил неожиданный удар по макушке. Твердый предмет словно нажал кнопку «Отключить», отчего парень свалился с дивана в бессознательном состоянии.

Отложив уже кровавую мраморную статуэтку, Стефания встала с бархатной обивки. Оборачиваясь, она нашла дверь. И ни секунды не думая, в нее побежала.

***

- Джен, Джен… - горестное, показательно-возвышенное поведение Карлхайнца Либерти Джен пусть и не понимала, но здорово ненавидела. Поэтому она пару раз кидалась на него, больно вмазав кулаком по плечу и царапнув когтем шею.

Это было достойно – при опоре одной рукой на стену.

В конце концов, Реймонд и Майкл ее уложили на землю – щекой в траву. И Майкл прилег коленом на спину, чтобы с легкостью нацепить наручники. Чуть не задел раненную ногу.

Сейчас Джен насуплено считала кочки, стараясь на касаться языком тряпки. Воздух безбожно спирало. Так хотелось заглотнуть его ртом, но противный горький привкус делал свое дело.

Реймонд перевязал ее рот в целях избавления их благородных ушей от отборной брани, криков. Дженифер аккуратно поместили на заднее сиденье. Майкл даже осмотрел, пощупал затвердевшую мышцу и снял жгут на 15 минут. Съязвить она не могла, поэтому покорно наблюдала за манипуляциями. Ей вкололи львиную долю лидокаина, отчего клонило в сон.

Джен бы никогда не признала, что этот укол уберег ее от болезненных ощущений.

После легкого массажа конечности, Майкл внимательно и бережно сделал еще один жгут: чуть выше прежнего. Сказал терпеть и хлопнул дверцей.

Джен поглядывала на выбритый висок Реймонда, проницательно выглядывающего в шумных улицах знакомые лица. Машину сенатора знали все, поэтому главе Орегона ничего не угрожало.

Кроме презрения Дженифер.

Ее возили в больницу, удерживали, чтобы доктор осторожно снял жгут, вынул пулю, на скорую руку сделал операцию. Не сказать, что странно: враги лечат жертву. Джен считала, чтобы самим полноценно покалечить.

Она спала. Делала то, что – роскошь для обычных людей. В Судную ночь мало кто спал: либо спасались, либо нападали.

Дженифер отдалась, экономя силы для удобного случая сбежать. И вынесла все: усыпление, операцию, пробуждение, перевязанную ногу, перенос на руках Реймонда, укладывание на заднее сиденье, и вновь повязанную тряпку.

Но вот вынести разговор в предутренней поездке было физически трудно.

Карлхайнц осторожно покосился на Джен. Разглядывал. Белый воротник больно сдавливал шею: но удобство - ничто, по сравнению с лощенным видом. Важно присоединившись к наблюдению мелькающих деревьев, мужчина заговорил:

- Тебе, должно быть, хочется снять повязку?

Девушка застыла, не ожидав подобного вопроса. Искоса взглянув на сенатора, она показательно и утомленно моргнула. Теплые, разморенные от снотворного глаза отстраненно поглядели в сторону.

Карлхайнц по-доброму улыбнулся на краткий миг и придвинулся, чтобы развязать узел.

- Только не ругайся, Дженифер. Иначе снова придется ее надеть, - предупредил мужчина, откидывая ткань в багажник. Шатенка вытерла губы пальцем, вдохнула драгоценный кислород. Щеки немного сводило.

Сжав зубы, Джен молча уставилась на окно. Спина льнула к сиденью. А плевать, куда ее везут. Сил в руках нет – она даже ударить не сможет.

Пока девушка перебирала рациональные мысли, сенатор задумчиво смотрел на ногу. Бинт широкими пластами стелился на целую конечность. Еще бы 10 минут и жгут бы лишил Джен ноги. А ей словно все равно.

Они долго молчали. Даже Реймонд и Майкл не подавали признаков жизни, проезжая осенний лес. Глубокое светло-синее небо мелькало меж задумчивых вершин. И деревья менялись, как кадры на фотопленке – стремительно и быстро. Но не кончались.

Тишина в задней части салона прервалась сенатором. Весьма вовремя. Потому что Джен захотела послать его на испанском. Ведь на это сил, к счастью, хватало.

- Почему вы так упорно идете против традиций?

- Каких традиций? Судную ночь не сто лет назад приняли.

- И все же. Какой смысл идти напролом к собственной смерти и подстрекать на это множество людей?

Вслух и искренне размышлял мистер Либерти. Нотка хмурой задумчивости легла на бровь. И небесные глаза искали ответ в земле, после чего воззрились на Джен.

Она спокойно вздохнула.

- Чтобы Вы понимали, что есть те, кто не хочет судить вообще. Чтобы Вы прислушались к мирным гражданам. А не к психам с манией величия и хреновыми навыками вождения, - а вот это предназначалось Майклу и Реймонду. Первый фыркнул, вслед за искристым смешком Карлхайнца. Джен подобралась, подпирая грудь сложенными руками. Она пересеклась взглядом с сенатором и нахмурилась.

Он смотрел с нежностью и любовью.

Тааак, только этого еще не хватало…

Дженифер в неуютности повела головой. Вон, поле какое красивое.

- Все эти люди знают, что всегда есть шанс на победу и отмену Судной ночи. Просто нынче не повезло, - пожатие плечом и резкая отстранённость.

- Шанс? – аккуратные брови взметнулись вверх, являя шутливое удивление мужчины. Джен коротко кивнула, - Боюсь, у группы бедных и несчастных бунтарей нет шансов против кровавых методов более сильных бунтарей. Которые по природе своей способны весьма интенсивно гасить протестантские вспышки, - рука плавно сделала круг, - Ну, например, как у вашего штаба под моим носом.

Дженифер угрюмо повела губами, сложенными в трубочку, но промолчала. Испанского словарного запаса явно не хватало, чтобы полно описать ее мысли. И вновь почувствовала на своем лице ощупывающий взгляд сенатора.

- Вспышки не закончатся, даже если вы нас убьете.

Мягкая ухмылка и неравнодушный взгляд. Карлхайнца занимала эта беседа. Дженифер решила обозначить свою позицию еще раз:

- Но если вы хорошо слышите, что маловероятно, то я – против. Судной. Ночи. И до последнего буду бороться за ее отмену. На пути стоите вы. Я глазом не моргну при возможности вашего устранения.

- Готова запачкать руки?

- Именно.

Сея паузу, Грэм упрямо вперилась в окно. Но Либерти, переменив бархатную улыбчивость на глубокомысленную внимательность, проникновенно заметил:

- Ты не всегда была против Судной ночи.

- Всегда, - упрямо, как ребенок, буркнула Джен. Еще не по себе было от странных взглядов сенатора. Куда понятнее получать в свой адрес ненавистные - врагов и веселые – друзей. Но вот это…

Надеюсь, он не начнет домогаться.

- Тогда отчего у вас произошел разлад в Грэмом?

Внезапная вспышка огненной лавины испепелила всю безмятежность. Как он смеет заикаться об ее отце, будучи его палачом? К чему суется в их отношения?

- Не Ваше дело, - выразительно глянула на мужчину и отвернулась к окну.

А откуда он знает о разладе? Догадался?

- Предполагаю, ты думаешь, что в семье стала лишней из-за каких-то своих… мировоззрений, - аккуратно вел линию беседы Карлхайнц, - которые не совпадали с мыслями и идеями Грэма. Его яркое отличие от всех — это то, что выступал против Судной ночи. Да и Мелани не раз заявляла, что поддерживала папу.

Джен недоверчиво покосилась на мужчину.

- Но вот ты… - взгляд вниз, - Ушла от них. Потому что ты видела плюсы в Судной ночи, - по внимающему взору оливковых глаз, Либерти понял, что попал в точку, - А откуда это у тебя? В такой святой семейке такая дочка да с такими несвятыми помыслами, - сенатор уже едва заметно иронизировал.

- От Лукавого, - отрезала Джен и недовольно прояснила, - Я давно уже не поддерживаю Судную ночь. Почти сразу перестала, как перешагнула порог дома.

- Так что же не вернулась?

- Свободы захотела, новой жизни, плюс возвращаться стыдно, все дела. Вам вообще зачем это знать?

Карлхайнц медлительно пожал плечами, вдумчиво поглядев перед собой. После чего совершенно искренне ответил:

- Это занимательно.

- Занимайтесь отменой Судной ночи, Карлхайнц Либерти.

- Как скажете, Дженифер Грэм.

Закрыв глаза на явно издевательское выделение фамилии отца, Дженифер отвернулась к окну и больше ни с кем не заговаривала. Если привезут к костру, то она подольет бензина. Плевать.

Умирать, так с музыкой!

Палец Майкла ткнул кнопку на радио. Оттуда зазвучала музыка яркого путешествия, которого Джен готовилась больше не увидеть.

Глава 6

Стефания неуместной кометой пролетала по роскошным коридорам особняка. Пару раз забегала в затененные тупики. Корила себя, что не слушала Джен: надо было учить карты этого здания.

Суетливым изваянием она кружилась, стараясь увидеть выход с лестницей вниз. Где-то вдалеке плакали скрипки.

И по наитию, девушка бросилась по кольцевому коридору. На повороте она любезно влетела в руки Финлэя и Тома.

Второй юноша недоуменно отшатнулся, пока другой раздраженно взглядывал на блондинистое нечто. И когда девушка подняла глаза, сверкнув светлым лицом на свету фужеров, Финлэй остолбенел.

Стефания смогла вывернуться и убежать назад.

Прочь из особняка. На этот раз путь был ясен и конкретен. Потому что остальные себя не оправдали.

И Стефания, минуя отвлекшихся охранников, шмыгнула за раскрытые двери. Из тепла – в прохладу. Из опасности – в большую опасность.

Как на зло, напротив особняка остановилась черная машина. Девушка пробежала в сторону, молясь, чтобы эти люди ее не заметили.

Но эти люди не могли ее не заметить.

Филипп запирал машину, пока Киллиан на полной скорости несся на девушку.

- А ну стоять!

Прямо как при задержании. Но Стефания ведь не преступница?

И она решила надломить систему. Встала как вкопанная – брюнет опешил. По большей части, она не стала бежать, потому что отчетливо чувствовала, что скорость мужчины куда быстрее ее личной. Не хотелось быть поваленной от столкновения.

Мужчина затормозил, видимо, войдя в раж погони. И несколько удивленно оглядел девушку. Подошел вальяжным шагом.

- Молодец.

Киллиан только успел похвалить Стефанию, как она сделала ему подсечку. Обманутые ожидания взорвались в возгласе: «Ай ты».

Девушка пробежала еще, но не пробегая метра, ощутила позади упорный топот ног. Свернула влево, Филипп не ожидал - и поскользнулся на траве. И тут же поднялся.

Том степенно вышел с богато украшенного незабудками крыльца и проводил девушку взглядом. Изучающим, самоуверенным и наглым.

Киллиан поднялся, но не успел тяпнуть щиколотку пробегающей мимо девушки. Стеша выбрала путь к пустынной аллее и стремглав понеслась туда. Но ей не суждено покинуть газон у сенаторского особняка. В ствол липы с треском впилась пуля, пролетев перед лицом девушки. Она застыла, чтобы если что вторая не прилетела прямо в голову. Но второй и не надо - в девушку влетел Филипп и скрутил руки.

- Нет!

Стефания с размахом отдавила ему ногу своей пяткой, выскользнула змеей и дезориентировано побежала назад. А там поджидал Киллиан. Под смолянистыми бровями горел синеглазый огонь. Мужчина ждал, что беглянка побежит прямо в его расставленные лапищи. Серьга в ухо неприветливо блеснула на фонарном свету.

- Наверное, ты совсем не ожидала, - неспешно, ставя себя выше суетливой оживленности, молвил Том, опуская пистолет, - Что опытные убийцы, в чьих знакомствах имеются еще более опытные, вырвутся из клетки?

Стефания несобранно оценивая ситуацию, мешкала. Один - спокойно говорил, второй - ждал побега спереди, а третий - уже подходил сзади. Она чувствовала!

И девушка, оказываясь в западне, жалела, что не может отпрыгнуть от земли и улететь от них. Это бы спасло от ее неотвратимой ошибки.

Стефания разгневанно посмотрела на Тома. Надменный, но зато явно не такого крупного, хорошо слаженного телосложения. Что ей, не оттолкнуть такого аристократа?

Девушка сорвалась и побежала на него, и резко тормознула с поднятыми руками. В лоб ловко нацелился пистолет.

Твою мать... Глупая..

Стефания рефлекторно сделала оборот, но ее схватили две пары рук и подтолкнули к горящей светом дверью. Обратно... Обратно в их логово. Только не туда.

- Отпустите!

Стефания ощутила, как хватки мужчин бескомпромиссно крепчают. Пятки стали вспахивать газон, явно усложняя садистам работу.

- Ух какая ты упрямая! - беззлобно пожурил Киллиан. В свою очередь, Филиппа, это сопротивление раздражало.

- Перед нами и сенатором за все ответишь. Может, не стоит сопротивляться, будучи проигравшей?

Стефания, к всеобщему и своему удивлению, хохотнула, с напрягом продолжая отталкиваться от захватчиков.

- Вы устраните меня, но главных протестантов Вам точно не взять!

- Дорогая, ты что, подумала, что тебя ждет расправа за участие в протестантской компании твоих подружек? - ласково и располагающе заворковал Киллиан, поглядывая в разрумянившееся лицо девушки, - Нет, милая, ты сперва сполна заплатишь за свой обман.

Стефания пересеклась с его взглядом, и заметила там злостные, очень жгучие огоньки. Несмотря на улыбку, видно, что Киллиан не простил изобретательного плана девушек.

Блондинка дернулась, и на сей раз уже брюнет сдавил ее плечо. Она дрожаще воскликнула, ощущая, как мышцы коченеют и больно сдавливаются.

Из прохода вышел Финлэй, отнимая смартфон от уха.

- Оставьте ее рядом с особняком. Такой приказ сенатора, - угрюмо уставившись на девушку, убрал телефон в задний карман. Темные, завораживающие глаза холодно осматривали обманщицу, после чего проскользили по мужчинам, - Он сказал, ее не трогать, - небрежный взор снова пробежал посередине них, - К сожалению. И он приедет с минуту на минуту.

- Остальных поймали? - пока Том задавал свой вопрос, девушку успели рвануть назад и поставить у ближайшего дерева.

- Он ответил, что да. Скоро подойдут все.

Стефания, тяжело дыша, обвела каждого мужчину нерешительным взглядом. Впрочем, натыкаясь на весьма решительные ответные.

- И что теперь? Что вы сделаете с нами?

Ответ Тома не оставил себя ждать.

- Мы вас будем судить, как подобает поступать с каждым неприятелем сенатора Судной ночью.

- Да?

- Да.

- Не будет этого!

Стефания вовремя вынула руку из ослабевших пальцев Киллиана и положила ее на плечо Филиппа. Как раз между странной переглядкой и возгласом «мученника» девушка вписала свое колено промеж его ног. И не мешкая, побежала мимо, к машине с открытыми дверями.

В голове все было явственно и четко. Красиво даже. Она юркает в салон и не закрывая двери, жмет на газ. Машина уезжает в рассвет, и садисты остаются вновь ни с чем.

Но нитку выверенных действий обрезал Киллиан, схвативший ее за запястье прямо у дерева. Веер волос взметнулся в воздухе и Стефания упала обратно в неприятельские объятья.

- Да что же ты все не угомонишься?

Брюнет, переняв угрюмость Финлэя, весьма умело отпнул ее ногу, не совершившую знакомый трюк. И, теряя свои джентельменские замашки, без всяких раздумий ударил лицо наотмашь тыльной стороной ладони. Если бы щеку только обожгло ударом чужой кожи… Разномастные кольца впились в нежную плоть, кажется, вбивая внутрь зубы. Стефания упала на траву. В глазах темнело от неожиданной боли. Киллиан всегда ей казался сдержанным, манерным, насмешливым, но все же джентльменом. Но удар...

- Извини, детка. Но тебя надо было угомонить.

Сладкой грудной патокой сверху падали мужские фразы, но Стефания не слышала, прикладывая холодную ладонь к щеке.

Удар действительно неплох... Аж оглушил.

Съежившись и опираясь на локоть, девушка пыталась не заплакать. Но черт... Как обидно... И больно!

- Он сказал - не трогать.

На яд отвечено смешливым ядом.

- А я не трогал. Погладил.

Вскоре ее обступили мужчины. Филипп называл девушку «мерзавкой», но в отместку не ударил. Видимо, считал, что пока боли достаточно. Финлэй опустился, пока Киллиан нервно поправлял свою кожаную куртку. Бедный мальчик, вывели из равновесия.

- Лежи и не двигайся.

Рука властно и медленно положилась на оправившуюся и всхлипывающую девушку, и уложила голову к траве.

Стефания беспрекословно подчинилась. Понимала, что временным местом жительства ей будет служить холодящая земля. Трава ровным пологом ничуть не согревала, только покалывала ноги.

Брюнет заметил, что дверцы машины беспорядочно оттопырены в стороны и ушел, чтобы закрыть. Внезапно, странному, задумчивому юноше понадобилась аптечка.

К отошедшему Киллиану поступило любезное обращение:

- Подай «Версед».

- Что это?

- Седативный препарат.

- Ааа, точно... это же... - непонятливо протянул мужчина, повертев рукой в предположении осязаемого ответа.

Финлэй сморгнул очевидное зазнайство, и все же нашел силы спокойно объяснить:

- В прозрачной баночке в третьем отделении ящика препарат для амнестического эффекта, - и пояснил, - Потери сознания, отсутствия воспоминаний и обездвиживания.

- Понял, - Киллиан принес с собой пробирку и нераспакованный шприц. Великодушно поделившись с юношей, размял шею и покрутил торсом, клацая клепками. Уткнув руки в бока, занято ждал сенатора.

- Лучше бы ей все помнить, не правда ли? - чуть заносчиво заметил Том, и пересекаясь с учтивым взглядом Финлэя, мягко улыбнулся.

- Доза будет средней, - мстительно ухмыльнулся юноша. Злобно, жадно. Стефания, послушно лежа на траве, растерянно смотрела на дорогу.

- Я не буду сопротивляться, - честно и с мольбой обратилась к ним девушка, но пальцы небрежно надавили на голову.

- Уже поздно.

И Финлэй вколол ей лекарство. В закаменевшую кожу, от напряжения застывшее тело.

Кто ее будет слушать?..

Колючий укол в области шеи. Глубокий вдох.

Раз, два, три.

Стефания не могла держать в легких кислород, цепляясь за него, как за жизнь. И девушка протяжно выдохнула, расслабляя закаменевшее от страха тело.

Вены стремительно наполнялись кровью. Она несла с собой гибель, а именно проклятый «Версед». Стефания тряслась от рыданий и осознания того, как посекундно ее тело теряет силы. А мозг - контроль. Она пыталась пошевелить ногой, но та бездвижным грузом покоилась на траве. Пальцы слабо дергались, успокаивая Стешу: не все парализовано. Но и те немели, переставая принимать сигналы мозга. Ресницы укрыли глаза. Веки неподъемным занавесом застыли на белках. И из горла раздалась нотка девичьего голоса, простым напоминанием растворяясь в воздухе.

Стефания застыла, видя чуть затуманено, как двигаются чужие ноги. Слыша стук стеклянной баночки, впихнутой в рядок других. Приглушенно чувствуя холод земли и тепло рук юноши, по-новой изучающих ее тело. Гладящих по шее, рукам и пальцам. Дыхательная система нехотя вбирала в себя утренний воздух.

…Утренний.

Надежда блеснула в остекленевших глазах, и померкла, едва тонкое запястье показательно потряслось в захвате Финлэя.

- Примерно так работает этот препарат.

- Ммм, - увлеченно промычал Филипп и с явно поднявшимся настроением подошел к девушке. Кулаки уткнулись в карманы глубже, подчеркивая затейливый настрой мужчины, - А она всё будет чувствовать?

- Да, но не так сильно, как хотелось бы... - расстроенный выдох. Финлэй устремил шоколадный взгляд на Филиппа и расплылся в хитроватой улыбке, - А что, хочешь поразвлечься?

- Хах, а ведь неплохо, - Филипп тронул подбородок, оценивающе глядя на лежащее доступное тело. Отсмеялся, - А хочу.

Стефания протестующе закричала. Жаль, из горла ничего не раздалось: его тронул лишь легкий спазм.

- Но погоди, - вытянул руку Том, жестом останавливая приятеля, - Сперва слово Карлхайнца. Ему нужна она живой, - видя панибратскую усмешку Филиппа, Том вежливо и улыбчиво оборвал неначатую речь, - И невредимой.

Стефания услышала в который раз разочарованный выдох. Можно подумать, они на нее всю ночь облизывались, как на мороженое в знойный день. И только приказ - о великого! - сенатора останавливал от расправы.

Стефания была этому благодарна. Но не от всей души, поскольку сенатор лишь откладывал казнь. Значит, все еще предстоит.

До того, как другие садисты притащили Пэтти, Стешу успели приволочь на более открытый участок у дороги и разложить около нее ножи. Остро заточенная сталь была издевательски продемонстрирована неподвижному взгляду, якобы, невзначай. Но владельцу смертельного набора - Киллиану - удалось внушить страх Стефании. И излишние душевные волнения заодно.

Ведь зачем-то он их разложил.

С конца аллеи стали доноситься недовольные возгласы и проклятья. В упрекающих женских нотках узнавался голос Пэтти.

- Чья бы корова мычала, - дразнился Феликс, пока Джош и Риз тащили девушку к месту «суда», - Вот посмотри на себя. Нос вытереть – и нормальное лицо. Мы великодушны, ничего ты не понимаешь.

Феликс закатил глаза, спешно ведя процессию.

Первый удар Феликса был последним. «Слабачка», как прозвали Пэтти, воскликнула и отключилась от резкой вспышки боли в носу.

- Я сама могу идти.

- Вы и идете сами, мисс Блейдел, - блаженно вторил Риз, - мы Вам только помогаем. Знаете ли, большая честь вести под руку самого лидера протестантов!

Джош не разделял восторженных вздохов манерного приятеля, лишь ощупывал мир на предмет изменений у особняка.

Они были.

Пэтти дернулась еще раз, увидев Филиппа и Киллиана.

- Спокойно, - поправил Джош, куда благосклоннее, чем прежде.

Девушка еле плела ноги и устало уставилась на тело у кожаных ботинок.

- М-да,- Феликс, - а как все хорошо начиналось! - сокрушенное покачивание головой, - И однако, как плохо закончилось… - маска непередаваемой горести и печали сменилась на облегчение, а затем и вовсе – на веселье, - Смотря для кого, конечно.

Он захохотал, противно щурясь и хлопая в ладоши.

Игнорируя комментарии мужчины, Пэтти воскликнула: звонко и ясно.

- Что вы с ней сделали?!

- Спать уложили, - невинно похлопал черными ресницами Киллиан. И видя, как это раздражает девушку, оскалился.

- Отпустите, - сквозь терпеливую просьбу прорывалось отчаяние.

- Да спит она, - улыбчиво уверил Филипп.

- У нее глаза открыты! – воздуха не хватало, белки щипала влага.

- А, не так выразились, - внезапно исправил тот Филипп, демонстративно подтянувшись, - Она просто обездвижена, но все слышит, чувствует и понимает.

- Стеша…

Брови изогнулись. Болезненный толчок ударил в легкие. Пэтти ослабшими ногами упиралась в землю, давая себя держать чужим рукам.

Приступ жалости к подруге оборвал приезд сенатора.

Дженифер вывел из машины Майкл, приставив к голове пистолет. Либерти вышел на легкую ногу, поправляя свое пальто. И Реймонд с Джефферсоном, которого подобрали по дороге, встали неподалеку.

Оба занято оглядели судилище, оперлись о машину и закурили по сигаре, периодически наблюдая за сценой.

Карлхайнц небрежным жестом указал на Стефанию и мягко бросил:

- Что с ней?

Интерес сенатора удовлетворил Финлэй. Радостно сверкая глазами, ответил в своей мрачноватой манере.

- Она жива и обездвижена. Все слышит, немного чувствует… «Версед».

Сенатор понял, кивнул и как бы неспеша перевел взгляд на Пэтти. Смакуя момент. Наслаждаясь. Купаясь в уверенности.

Вот она, встреча.

Полные кудри поредели после долгой ночи беготни, тушь смазалась в уголках глаз. Лицо украшали кровавые разводы над губой: верхнюю прорезала трещина. В ней блестела кровь. Алая акварель коснулась век, щек и носа.

Одно лишь платье переливающейся пряжкой напоминало о праздности. Только вот для Пэтти грядущая расправа - не будет праздником.

Удрученность осела на складках юбки, но не на горделиво распрямившихся плечах. Девушка совсем забыла о Ризе справа. Да и спавших «кандалов» цепких рук не ощущала. Ее острое внимание поглощал мистер Либерти.

Сенатор преодолел небольшое расстояние достаточно быстро и поравнялся с Пэтти. Она непроизвольно отошла на шаг, но опомнилась. И твердо встала перед Карлхайнцем.

Он внимательно оценивал девушку. Лощеное лицо, умные глаза. И кто по нежному оводу глаз скажет, что он жестокий садист и убийца?

- Прекрасный вид, - мягко съязвил сенатор, одновременно доброжелательно поглядывая на протестантку. Словно бы делал комплимент.

- Было бы хорошо и Вам навести подобный марафет, - склонив голову, ответила девушка и расслабленно оперлась на другую ногу в ожидании дальнейшей беседы.

…Голос мягкий, словно шелк, но с нотками стальной угрозы:

- Дерзкая девочка, - скользнул оценивающим взглядом.

Пэтти тяжело дышалось в его присутствии – куда-то спирало кислород. Сцепив у бедер руки, девушка сконцентрировалась на зрительном контакте. Невыносимом.

Она понимала, что попалась. И с такой группой сенаторской поддержки ей точно не совладать. Ситуация патовая.

Голубые глаза выискивали что-то в юных чертах лица, потрепанной одежде, неуемно сверкающих глазах. Прищурились.

- Сколько тебе лет?

Пэтти внезапно разобрал беззвучный смех, волнами покачивающий тело. Он ведь прекрасно знает ее личность, уже наверняка перерыл все досье и личные данные. Столь яркая звезда под носом, в штате, не может быть досконально не изучена. Пэтти немного помолчала. И опустив ресницы, ответила:

- Вы и так знаете.

- Действительно, - весомо покачал головой сенатор, оглядывая протестантку с ног для головы, - Много ты нам проблем создала, надо сказать. Слишком много для... - ощутимая кожей пауза, балансирующая на грани. Словно сенатор умело подбирал подходящее оскорбление, да поизящнее. В конце концов, подобрал другое, - своего возраста.

- Нечего было лезть в наш штаб, - бесстрашно отвечает Пэтти, прожигая дыру в голове сенатора, и с опаской играя пальцами. Сброс напряжения работал кое-как. Но Пэтти знала, что сенатор, в отличие от некоторых дикарей, не бросится ее терзать. Он сперва поговорит, даст возможность объясниться и просто убьет. В своей излюбленной манере.

Предсказуемо: хмыкнула Пэтти. Дерзость мерцала в карих глазах, и только сенатор видел в них показушную храбрость. Для остальных она - глупость.

- Нечего было организовывать противосудный подпольный штаб, - вежливо парировал сенатор. Его улыбка заставила девушку в отвращении качнуть головой. Тот довольно и размеренно продолжил, - За что боролись, на то и напоролись, правда?

- Тех, кто против Судной ночи, куда больше, чем Вы думаете. И убив трех, Вы не остановите волну противостояния.

Пэтти не могла вообразить себе серьезный разговор с сенатором, с глазу на глаз. Но это было раньше. Теперь она договаривала последние слова, надеясь, на их влияние. Влияние было: как у капли в море.

- Это правда так, - с достоинством подтвердил мужчина, поглядывая в сторону. Он задумчиво продолжил, - Но ведь вы трое не просто протестанты. Вы одни из предводителей этого движения. Незаконного. Ты - «почти что лидер», агитатор пропаганды сомнительной истины. Дженифер является добытчиком информации обо мне и твоим телохранителем, но получается им быть как-то неважно, - на легкий, улыбчивый оборот сенатора, Джен поджала губы. В досаде и злости. Сенатор повел пальцем в сторону газона, - Та, что лежит - фотограф тире агент. Из вас трех, она более профессионально подошла к работе. Изощренно врет, по ней не скажешь, что она связана с целями вашей компании. Молодец, она бы нам пригодилась, не будь протестанткой.

Не сказать, что Стефании была приятна эта похвала. Совсем не сказать.

- И вы значимы для ваших людей. Я понимаю эту значимость. Вы двигаете прогресс: подрываете авторитет и значимость Судной ночи, настраиваете нищих людей против меня, и ратуете за отмену Чистки, оставленной нам праотцами. И успеваете организовывать захваты моего имущества и даже приближённых. Так не годится, - Карлхайнц улыбчиво и учтиво покачал головой, - Стоит сказать, почему убить надо именно вас. Вы лидеры - смешное слово - но так и есть, за вами идут. И мы поступим же по вашей логике, она неплоха: устранить лидера. И еще раз укажем людям, где их место и каков их долг перед страной и штатом! Тогда протестантам будет просто не за кем идти. И все встанет на круги своя. Ваша проделанная работа никчемна, - и пальцем беспечно провел по цветам на груди, нацепленных Феликсом, - Прощайте, Пэтти Блейдел. Вы доказали, что не в праве носить брошь с незабудкой.

И обернувшись, он отошел к мужчинам:

- Надо их казнить прямо на дороге. И снять, дабы показать, что случилось с девчушками, возомнившими себя карателями наших традиций. Очистите души, друзья мои.

Вдохновенное окончание подхватил Феликс, дернув кулак на себя с громким «Ес!».

Филлип вызвался задокументировать наказание на камеру. И получил одобрительный кивок в ответ.

- У меня есть Иммунитет. Вы имеете право его отобрать, только если я напала на какого-то человека.

- Не просто на какого-то, - терпеливо исправлял высказывание Либерти, - а на моих приближенных. Господа, - эффектно собрав всеобщее внимание на себе, он невинно спросил, - нападала ли на вас Пэтти Блейдел?

Девушка прикрыла глаза. И от страха громкого шороха подошв, оживленной организации места, где ее убьют. И от мыслей: от обманного маневра с заточением убийц до удара Джоша.

Ябедничать вызвался Феликс, да еще и наврал с три короба, что Пэтти им глаза избила и по голове дала. Каждому. По два раза.

И сенатор солидно покивал.

- Ну вот видите, мисс Блейдел. У меня есть все основания отобрать у Вас этот Иммунитет. Впрочем, - хитроватый взгляд перенесся на Стефанию, - и у Вашей верной подруги Иммунитета нет. Стало быть, вы на пару беззащитны. Вот видите… Вдвоем веселее умирать.

Стефания плакала навзрыд, вопила, молила о помощи: внутри своего тела. Оно одиноко лежало на траве, тихо ожидая драйв-теста клинков Киллиана.

Она не хотела умирать!

Сенатор отчетливо сказал:

- Расправьтесь с ними. Дженифер не трогайте.

- А что? Не по зубам?

Шатенка негодующе оглядывала готовящуюся расправу. Сердце разрывалось: вот, сопротивляющуюся Пэтти волокут на середину дороги. Над Стешей коршунами нависали другие садисты. И висок ощущал невыпущенную пулю.

Майкл держал ухо востро.

- Совершенно не по зубам. Лишать родную дочь жизни – выше моих сил.

Бам.

Нынче сердца стук – громчайший удар бочки об мостовую. Железной бочки. Дженифер уставилась во все глаза на мягко глазеющего на нее отца. Стефании было немножко не до хитросплетений судеб – над ней нависал Киллиан.

- Так, так, так… - он выбирал отточенный кинжал. И легкий, безжалостный хохот вырвался из его рта.

Пэтти была ошарашена. Но, увы, она вела неравную борьбу с Феликсом, пытающегося ее поставить на колени. Он поставил.

- Вы… того, наверное? – вспоминая Вильяма Грэя, скептически поинтересовалась Джен.

Единственное, почему у нее имелись зачатки доверия: отцовская забота на протяжении всей ночи. Он ее не рассматривал как сексуальный объект. Он лишь хотел уберечь… и прибрать к рукам.

Что ей с этой новости? Что хорошего?

- Вовсе нет. Ты моя дочь, - улыбчиво отстранился Карлхайнц.

- Это бред, - уперлась Джен. Филипп собирался начать съемку: она выигрывала время, - Чем докажете? Хотя, какая разница, что Вы там докажете. Это просто невозможно.

До утра осталось 2 часа.

Карлхайнц вдохнул поглубже прохладный ночной воздух и зябко повел плечом в пальто. Размышлял. Мысленно собрав с земли решимость, он поднял руку. Киллиан, взявший раскрытую ладонь Стеши в другую руку и занесший нож, остановился. И разочарованно опустил брови на блистающий взгляд.

Пэтти толкнула Феликса по бедру. А он ткнул ее в лоб пальцем и потряс им перед носом задержанной.

- Ну-ка.

Резво затягивались веревки на запястьях за спиной. Риз старательно завязывал петли на дергающихся руках.

На том и покончили. На время рассказа сенатора.

- Это чистая правда, Джен. Я твой отец, - Карлхайнц чутко улавливал эмоции на лице шатенки. И по-родному они откликались в его душе. Ведь это лучше, чем видеть Дженифер на парочке кадров очередного выступления Пэтти. Где и взгляда-то дерзкого толком не видно. И где не видно зелени материнских глаз, - Твоя настоящая мама – Роуз Либерти – умерла. Признаю, от моей руки. Я не смог смириться с мыслью, что она так сильно не хотела ребенка, что отдала тебя незнакомым людям.

Дженифер качнула головой, глянув на Майкла. Держал пистолет. Она вернулась настороженным взглядом к Либерти.

- Это было давным-давно. Я искал тебя всю жизнь. Всегда хотел дочку, - искры любви заплясали в чуть ранее расчётливых, холодных глазах, - Но тебя не было рядом целых 19 лет. Узнал я о твоем местоположении только за год до принятия Судной ночи в Орегоне. Я увлекался карточными играми, и Вильям тоже. Под выпивкой, знаешь ли, всегда могут вскрыться иные карты… И он тогда еще проигрывал. Много проигрывал, - небрежное смаргивание воспоминаний, вдох, начало, - Я узнал о его весьма посредственном отношении к тебе – второй дочери, которую на то время 16 лет назад принесла его любовница. Роуз Либерти.

Внушительная пауза и задумчивый взгляд сенатора сосредотачивали Джен.

- И я понял, что это ты. Он много твердил, что ты неблагодарна, покинула дом в трудный момент его жизни. Хотела Судной ночи, - Джен внутренне сжалась. Этого Пэтти и Стеша не должны были слышать. Но вдруг не поверят? – И Вильям пожелал отыграться, к сожалению, сыграв на тебя. Я отказал. И понимал, что это человек опасен для тебя. Поэтому его гибель в машине – мой акт твоей защиты.

- А акт моей защиты, это сказать, что Вы свихнулись, - взвилась Джен, - Для Вас убить – как раз плюнуть. Это Вы отвратительный человек. А мой папа не мог так поступить.

- Понимаешь, люди, которые не поддерживают Судную ночь, не становятся от своей позиции ангелами. Они также совершают ошибки и творят зло – и, конечно, этого не видят. Вильям Грэм был заядлый игрок, ты не знала этого?

- Знала, - да. Джен выдохнула, цепляясь за новые мысли, - Даже если все так, почему Вы просто не связались со мной? Зачем убивать-то его?

- Я был нерешителен, - признался сенатор, без намека на шутку, - Боялся, что ты не поверишь, если увидишь на пороге «нового» отца, да и Вильям бы тебя просто так не отдал бы. Но когда ты примкнула к шайке миссис Блейдел, я решил выманить тебя у протестантов. Потому что их влияние куда сильнее, чем у папаши-игромана.

- Да?

- Да.

- Допустим, вы бы меня выманили, чтобы спасти от дурного влияния. Так сказать, проявить родительскую заботу. И что потом бы было?

- Я не живу иллюзиями, - вдумчивые слова растворялись в воздухе, безмятежностью осыпаясь на разгоряченность Джен, - Лишь немного надеждами, что удастся тебя убедить. Помириться. Ты ведь знала, кто инициатор пожара. И жил надеждой быть со мной куда счастливее, чем ты жила все эти годы.

- Ну да! Конечно! - наигранно воодушевленно всплеснула руками она, - А если Вы убьете моих подруг, то мы точно станем жить душа в душу, под Вашей крышей. Примерная семья: папа и дочка. Один – убийца, другая – нашедшаяся наследница убийцы. Блудная дочка и Крестный отец.

Сенатор на долгий миг опустил взгляд, не отвечая.

- Он был готов тебя продать, Джен. Он не любил тебя. Далеко не так, как мог я.

- Он меня вырастил!

- Я жалею, что не застал этапы твоего взросления…

- А я совсем не жалею! Зачем Вы сестру мою убили?! – в сердцах бросилась Джен, но Майкл отреагировал тут же: вплотную приставил дуло к голове. Грудь разрывало – сенатор разбередил старые раны, - Она-то причем?

- Я не знал, что она поедет в тот день с ним.

Сочувственно и виновато Карлхайнц взирал на прячущую лицо девушку. И судя по расстроенным глазам, понимал, что она его не примет.

Привычка жить в чужой семье, не зная, кто родной отец – сильна.

И вытравить ее будет сложно.

Карлхайнц помолчал, давая Дженифер оправиться. Когда она повернула сухое лицо, атаковал просьбой напрямую:

- Я бы очень хотел, чтобы ты вернулась в мой дом. Все там – станет твоим. Ты не будешь знать жизни без хлеба и воды, с грязной, поношенной одеждой...

- Да я и так не знала.

- …Ты станешь по-настоящему счастливой.

Джен находила счастье в двух вещах: в протестантской борьбе и в общении с теми, кому сейчас грозили нож и топор. Риз задумал обезглавить Пэтти.

И, узнав всю историю, Джен возмутилась.

- Никуда я с Вами не пойду. По-Вашему это так работает? Прощение? Вы захотите, щелкнете пальцем и по волшебству все заиграет по Вашему сценарию? Нет. Я не буду с Вами общаться, жить, как Вы хотите. Якобы мирно и счастливо! – агрессивно топнув, Джен с отвращением оглянула сенатора с головы до ног. Карлхайнц задержал взгляд на ноге, после чего строго взглянул на строптивицу, - Я не собираюсь с Вами дружить, кем бы Вы мне не приходились. Ах да! Вы же мне никем и не приходитесь, - коротко хохотнула девушка, балансируя на грани рассудка, - Умом тронулись, наверное, и теперь в каждой девушке видите свою дочь…

Сенатор участливо выслушал жестокую речь Джен.

- Ты читала документы?

- Нет, - резкое признание.

- Там есть все доказательства: свидетельство о рождении, результаты ДНК. Как раз для такой недоверчивой личности, как ты, пришлось собирать все...

Внутри опять все возмущенно вспряло.

- Откуда ДНК? Я ничего не сдавала, - и Джен медленно посмотрела на Филиппа, Ах… - Сами взяли. Ложка от мороженного...

Филипп лишь улыбнулся в ответ. Значит, да.

- Не слушай, он подделал документы.

Сенатор резко повернулся к Пэтти, теряя в движениях благостность, которую он обычно источал:

- Подделываешь документы только ты, маленькая врунья.

- Пример?

- Ну, например, подделанные личные переписки с моими коллегами, неподтвержденные счета на оружие, собственноручно написанные законопроекты, спроектированные тобой же, дабы очернить мою репутацию. И показывала это в прямом эфире. Конечно, тебе верили. Кому угодно можно поверить, вещающему уверенным голосом и показывающему правдоподобные документы.

Пэтти застыла, вызывающе глядя на затыкающего ее Карлхайнца. В конце тирады отвечать не стала – опустила взгляд. Он был прав.

- Так что ты сама не чиста на руку. Документы, которые я тебе дал, Джен, правдивые.

Пэтти вмешалась вновь:

- Да люди во что угодно поверят. Вы им уже надоели. Вы принесли горе почти каждой семье нашего города, лишили многих, даже невинных детей, жизни!

- И безусловно это повод подделывать документы. И ты с каким-то нездоровым увлечением говоришь о моем отстранении. Неужели, ты хочешь стать сенатором? Власти захотелось?

- Ой, не рановато? - крякнул Феликс.

- Лучше так, чем держать при власти таких людей, - одно движение головой резко обвело всех присутствующих душегубов.

- Забавно, - с толикой презрения протянул Карлхайнц и ступил к дочери.

Но вернулся он к бушующему вулкану, а не умиротворенному приливу. Джен решила в излюбленной манере напасть, приправляя слова фальшивой улыбчивостью.

Чистое зеркало Либерти.

- Сенатор, да ты по ходу на старости лет...

- Не хами, пожалуйста.

- Если мой отец - сенатор Оригона, то я сдохну.

- Я сенатор Орегона и твой отец. Ты жива, и такой будешь. К тебе приставят охрану, - теперь Либерти был непреклонен.

- Хватит распоряжаться моей жизнью, - вспылила Джен, - Я буду до последнего сопротивляться. Ты не отец мне, придурок.

В голубоглазом взгляде пробежала боль. Карлхайнц сглотнул, поправил пальцем бабочку с воротником, и сказал тихо, четко:

- Жаль.

Сенатор степенно отвернулся, отдав приказ держать Джен.

- Ты в меня не выстрелишь, - очнулась девушка, с вызовом повернувшись к Майклу.

- Выстрелю, - спокойный кивок. И игривое покручивание пистолета в руке, - Только в ногу. Туда можно, - Джен сжала зубы, едва вынося пристальный, показательно взрослый и довольный взгляд, - Останешься жива, но будешь ликвидирована.

- Отсечь Блейдел голову.

- Нет! – крик Джен затерялся в хохоте Феликса. Риз легко взял увесистый топор одной рукой и стукнул по бетонному столбу. Звон потух, как и хохот.

- Острый, однако, - он обращался к Пэтти. И подходил медленно-медленно, навевая не только страха, но и неизбежности.

Джен словно гипнотизировала дудка происходящего. Но ужасающие мотивы не успокаивали: готовили к броску. И девушка со всей сил ударила Майкла по запястью, да так, чтобы пистолет вылетел из пальцев. Нога в ботинке беспощадно ударилась в его живот, сгибая тело пополам. И Джен направила пистолет на сенатора.

- Прекрати это! Немедленно! Иначе до свидания.

Риз поменял топор на мачете, и Феликс задрал голову девушки. Она пискнула, не в силах выдерживать время откладываемой боли и скрывания собственной. Нос закровоточил вновь, впадая струйкой в губную трещину. Риз пристроился сбоку. Норовил положить острый кончик на плечо Пэтти, чтобы сделать великолепный и изящный разрез.

- Будешь молить о пощаде?

- Не дождетесь, - тихо, но твердо пообещала Блейдел.

Стефания, если бы могла, молила.

Сенатор аккуратно развернулся к дочери. Дуло в лоб – славно.

- Ты очень храбрая, Джен, но не стоит защищать Пэтти. Она не та, за кого стоит бороться.

И ударил по руке на половине фразы, понимая, что девушка способна на выстрел. Только хитрость обведет ее вокруг пальца. Пистолет вышибло: он звучно стукнулся об асфальт.

Джен по-прежнему терялась от каких-то искренних, теплых ноток в голосе Карлхайнца.

- Извини.

Подножка. Шатенка упала, но тут же кувыркнулась в сторону и поднялась. Вспыхнула:

- Извини?! За то, что убил мою семью или может за то, что принял Судную ночь, против которой боролся мой отец?!

И бросилась вновь, но тот отразил удары - на удивление точно и умно. Сам их не наносил. И Либерти спокойно, не раня, отшвырнул Джен, блокируя очередной боевой прием.

- Свяжите ее, не успокоится, - локон хвоста огнем заплясал над хладной травой. Джен опустила голову, чувствуя неприятное пульсирование в раненой ноге. Застыла, одновременно слыша мягкое дополнение, - Я знаю.

- Да уж, есть в кого, - поддерживающе отметил Феликс, и взял веревки из машины. Филипп схватил девушку вовремя: пока она оправлялась. В ушах журчала кровь. Казалось, выдохи заглушали мир.

Джен больно ударилась головой после подножки. Как она еще боролась?

Вяло выдергивая руки, трясла головой. Разбрасывала дурман. И это получалось. Но Филипп резво накидывал петли на грудь, шею, живот, скручивал руки. Когда к Джен вернулась верная подруга – ясность ума, мужчина успел выполнить приказ Карлхайнца.

- Теперь можно продолжать, - приветливо улыбнулся Филипп и нетерпеливо зашагал к камере. Пэтти измученно закрывала и открывала глаза. Колени холодило от земли и жгло от трения об мелкую крошку асфальта. Феликс удобнее обхватывал ее волосы, все больше оттягивая голову назад. Предоставлял Ризу красивое, белое пространство. Горло сглатывало слюни, тревожно прилипая стенки друг ко другу.

Но Пэтти молчала. Старалась утонуть в редких темно-серых клубах облаков на звездочном поле. Не видя любопытных, беспринципных глаз одного убийцы, и ликующе сосредоточенных – другого.

- Не думал, что доживу до того дня, когда встречу Вас, мисс Блейдел, - голос Риза впервые потерял самообладание – он срывался. Молодого человека охватила страсть к убийству. Волнение от пока неиспытанной радости. Карие глаза печально двинулись вниз – лезвие вспорхнуло, втыкаясь наточенным краем в шею, - Что смогу Вас судить, как всю эту семейку, - жестоко и радостно выплевывал Риз. Злорадный взгляд больно втыкал свои иглы в верные места, - Вы определенно достойная жертва, мисс Блейдел, - нежная маска упала на отточенное лицо юноши. Он был еще юношей, - И мне доставит редчайшее удовольствие - судить Вас. Для очищения собственной души и процветания благословенной Америки[2].

Проникновенная проповедь Риза впечатывала в выпотрошенную душу эти слова… Он говорил так достойно, словно Пэтти несла в себе великий дар Богов. И вещал так, что хотелось пасть у жертвенного алтаря.

Но девушка оставалась в своем уме. Мысленно прощалась с Дженифер, Стефанией.

Стеша… Поворот головы. Волосы властно оттянуло назад, голова задралась.

Кажется, она и не увидит мягкую, пушистую подругу. И умрет, слыша бессильные ревы колючей, веселой и боевой телохранительницы.

Киллиан ловко развернул подвижный нож с характерным «чиком», разрезавшим воздух. И приставил к горлу Стефании, наклоняясь ниже.

- Не дергайся. Ой, а ты не можешь! Какая досада…

Сталь иглой впилась в кожу, беспощадно надавливая глубже и глубже. Девушка плакала: две влажные дорожки утопали в волосах, питаясь в истоках – глазных уголках. Она пусто глядела на небо – наверное, на то же облако, что и Пэтти. И ощущала, как клинок Финлэя проходится по ладони десятый раз.

Руку раскалывало на части. Будь фарфоровой – давно бы потрескалась. Но она была мягкой, вялой и бессмысленной.

Киллиан провел концом стали по лицу: ото лба к подбородку. Нож упал вновь в излюбленную впадину, и теперь надавил еще глубже и быстрее. Из отверстия выплыла кровь.

Из приоткрытых губ раздался редкий хрип. Как же больно…

Крепкая рука очень осторожно пошатала нож. Синие глаза упивались выливающимся вином, топящим белоснежный, девственно чистый свитер. И окрашивающий шею в багровые тона.

- Волшебное средство… , - «Версед», - Можно делать все, что вздумается, - торжественно и приглушенно молвил мужчина, любуясь сотворенным.

И в поле зрения Джен попадало все это: она резко качалась туда-сюда, стремясь ослабить вязь веревок. Не успевала. Не могла вмешаться. И Майкл поднял свой гадский пистолет…

Киллиан внезапно вынул нож из раны и очень широко размахнулся. Серебро сверкнуло поодаль, на фоне темных деревьев. В эту же секунду, Риз начал вести на себя мучительно медленно мачете, вспарывая кожу Пэтти. Она закричала.

Громко, протяжно, жалобно. Наплевав на доставляемое удовольствие садистам.

Стефания куклой лежала под Киллианом. И Джен испугалась, не видя эмоций на лице девушки. Две жуткие картины сводили с ума и продолжения не должно быть…

Джен закричала:

- Нееет! Нет!

- Заклейте ей рот, - спокойно и довольно молвил сенатор.

- Нет, нет! Остановитесь!

Реймонд качнулся, чтобы достать скотч из бардачка. Крик Пэтти наседал на уши, молчание Стеши убивало хлеще вознесенного ножа.

- Пап, пожалуйста!

Весь мир словно встал на паузу. Об этого обращения. От этого звонкого, оглушающего «пап».

Сенатор поднял руку вновь и убийцы замерли.

- Не убивай их, - Джен чуть ли не плакала, - Не убивай. Я пойду с тобой, если не убьешь.

- И будешь устраивать истерики дома? Будешь ежесекундно искать возможность сбежать?

- Нет, я... ничего не буду. Мы будем жить счастливо, я не стану сопротивляться твоим идеям, Судной ночи этой дурацкой.

Видно, что Джен произносила это через силу. Но каждое слово звучало вымученно и искренне. Она именно обещала.

- Все будет спокойно, я ничего не стану делать. Обещаю.

Карлхайнц зацепился за Джен долгим внимательным взглядом, копая глубже в этой плавкой зелени глаз.

- Только отпусти их.

Жалобно взглядывая на отца, Джен впервые в жизни всей душой просила о чем-то. Она готова пасть ниц, отдать все деньги, лечь под нож убийц самой. Лишь бы не ощутить потерю дорогих людей второй раз.

Она этого не вынесет.

Пэтти и Стеша. Оба имени с болью откликались в сердце. И эту боль видел Карлхайнц в блестящих глазах дочери.

Размышления долгой нитью хватались друг за друга, путались в клубке и распадались на пыль. Точнее, на спонтанное решение.

Выбор, сделанный сердцем, а не разумом.

Сенатор произнес отчетливо и беспрекословно:

- Оставьте их. Сегодня не день их смерти.

Джен облегченно задышала. Глаза болели с непривычки плакать, и представления иного сценария добавляли слез. Она видела, как Риз нехотя отвел мачете в сторону, заторможено отходя от Пэтти. Ее шея была чуть разорвана, кровь медленно текла на бардовые ткани.

Джефферсон уверенной походкой добрался до машины, чтобы взять аптечку и забинтовать отпущенную Феликсом Пэтти. Он остановил кровотечение, хладнокровно повязал бинты. Зачем-то поправил ей волосы.

Пэтти отрешенно повела головой, отгораживаясь пышной прядью от мужчины. Руки еле держали на земле – тряслись. На могильный холод под ногами Пэтти не обращала внимания.

Стефании помог Финлэй, с куда большей неохотой поливая ладонь перекисью водорода. Досада укладывалась пластами на шипящие пузырьки. Киллиан, не комментируя – хотя ему очень хотелось – поднялся и от греха подальше ушел в особняк. Соблазн велик закончить дело. А противиться сенатору – себе дороже.

Стефания облегчения не чувствовала. Ей было невероятно тяжело.

Пережить такое не пожелала бы никому.

И лишь Блейдел проводила Джен благодарным, сочувственным взглядом. Шатенку развязывали, поднимали с травы. Девушка шелковым взором гладила то изумрудный полог, то отца. Переживала, чтобы не передумал.

Карлхайнц весьма деликатно, но требовательно обратился к Пэтти:

- В твоих интересах, Пэтти, расформировать весь ваш протестантский кружок. Судная ночь будет всегда, она впитается в сознание людей и войдет в традицию нашего штата. Поэтому не стоит противостоять прогрессу.

- Это не прогресс, - сквозь стон едва слышно выдавила Пэтти и ее твердо перебили:

- Это прогресс. Впредь, ты будешь благодарна моей дочери за жизнь. И никогда не пойдешь против меня и моих приятелей. Ты их уже знаешь, не так ли?

Пэтти обреченно кивнула, тоскливо укладывая тонкие запястья на колени. Изнутри потряхивало.

- Вот и умница. Живи спокойно с... Иммунитетом. И своей подружке передай, что он у нее есть. Но не дай Бог я услышу, что вы готовите мятеж или план против меня - вам обеим конец.

Потерянно взглядывая то на серый асфальт, то в напрасные попытки идти против сенатора, Пэтти отрешенно сидела на земле. Брошенная. Теперь ненужная протестантам. И словно ненужная себе.

Дженифер не разделяла этого непроизнесенного мнения. Шаг за шагом - и осела рядом с Пэтти.

Обняла:

- Не знаю, что сказать. Скучаю буду, - Джен впервые плакала. Ощущая, что придется проглотить все заостренные как металл принципы, и не подавиться в заполняющей глотку крови. Она не любила отца. Не хотела... Желать доброго утра, пересекаться взглядами и играть в гольф.

- Главное, не сопротивляйся, - заботливо провела рукой Пэтти, - я тебя знаю.

И они горько усмехнулись.

- А ты - да, - шепнула отольнувшая Джен, яростно блеснув глазами, - но только в одиночку, они будут вас пасти.

- Знаю.

И они распрощались. Джен, понявшая, что ее дни сочтены, и Пэтти, понимая, что сочтены дни ее врагов.

- Ах да, впредь Вы не будете встречаться. Я запрещаю тебе дружить с ними, Джен.

- Мы учимся в одной группе, мы не сможем не видеться, - шмыгнула девушка, отдаляясь от шатенки.

- Ну, Вы же можете не общаться? – резонно произнес Либерти, - В общем, никакой дружбы. Я предупредил. В противном случае, все повторится и обернется уже далеко не такими последствиями. Для вас двоих, конечно, - мягко добавил он, обведя взглядом пострадавших протестанток.

Джен спрятала за ресницами негодование, а Пэтти отвержено отвернулась.

Все, чего она хотела – услышать голос Стеши. С придыханием, размеренный, тихий. И объяв пальцами здоровую ладонь, Дженифер заботливо оглянула ту, что всегда видела сквозь браваду бойкости и сарказма – ее одиночество. Поиск любви, нежность, доброту. В общем все, что сопутствовало характеру Дженифер до ухода из дома.

Пэтти с дружеским, полуделовым расчетом не чувствовала Джен так. И теперь та, что была самой доброй, невинной, хорошей, не заслужив за жизнь ни грамма боли, не откликалась на свое имя. Стефания переместила зрачки на Джен с распушившимся хвостом.

Но молчала. Горло охватил спазм.

- Стеша… - зажмурилась. Не плакать. С большим усилием воли, Джен сохранила на лице непроницаемое выражение. Нежные нотки рыбками плескались во взгляде, - Ты будешь жить, - шепот изолировался от чужих ушей, - Не суйся к нашим, никогда. Это моя личная просьба, - Джен понимала, что говорит горячо, на эмоциях, и не могла себя остановить, - Береги себя, я хочу, чтобы ты была живой, поняла?

Стеша постаралась кивнуть. Не вышло. Она согласно моргнула.

Кажется, онемение стало спадать с век…

- Ты не создана для всего этого, - проникновенная фраза стукнулась об хрусталь стылых глаз, - Не создана, понимаешь? Живи дальше от этого всего, уедь из Оригона к черту.

Джен перевела дыхание, чтобы не заплакать.

- Я чую, что мы еще встретимся. И при встрече слова мои будут другими. Но сейчас я очень хочу, чтобы ты не связывала свою жизнь с протестантством. Это все, - в волнении оглянула тело, - не стоит того.

Стефания прикрыла серость глаз, пытаясь приободрить девушку.

- Да она всего-навсего под «Верседом». Устроила прощания, - пробурчал Финлэй, упаковывая аптечку у машины. Он не слышал содержания слов, но по печальному лицу его прекрасно представлял.

Джен как иглой ткнули. И глянула на юношу острым – куда острее его подколки – взглядом. Фирменным, пронзительным. Припечатывающим.

«Козел»: читалось в них.

Стеша засмеялась, ощущая как легкие стали подрагивать. Жаль, на лице эмоций не проступило. Джен такая Джен.

- Тебя бы так.

- Дженифер, - важно одернул ее Карлхайнц. Он выглядел весьма приободренным и даже вдохновленным. Рука застегивала пуговицу на пальто, пока он безмятежно говорил, - Они пробудут здесь до утра и их никто не тронет. Пойдем домой.

Дженифер вздохнула, и погладила Стешу по руке.

- Все будет хорошо, - робкая, короткая улыбка. Подъем.

Пэтти на еле движущихся ногах приближалась к ним. Сохраняла баланс, плавно ведя перед собой руками. Создавалось впечатление, что она сейчас упадет.

Рассудок мутнел и мутнел. Как-то она была не готова к такой ситуации…

Девушка опустилась рядом со Стефанией. На охрану ее жизни. Единственное, с кем она пересеклась взглядом – Том. В карих, прогрызающих ее насквозь глазах лицезрела ненависть. Ни один мускул не говорил об отвращении. Но она понимала, что очень жалел об упущенной возможности избавиться от протестантки.

Сильно жалел.

Она – не сорванный вовремя сорняк, что может снова разрастись. Прежде чем с идеальной осанкой уйти восвояси, Том повел головой с приглаженными набок короткими кудрями, глядя прямо на нее. Пэтти расценила это как: «До встречи», а не «Прощайте».

И была права.

Дженифер, убедившись, что подруги держатся вместе, проявила послушание. Отец ждал. Та враждебно оглянула убийц. И с трудом сменила враждебность на смиренный нейтралитет.

- У жизни есть чувство юмора, - с невеселой усмешкой заключила девушка, проходя мимо сенатора. Желала скорее скрыться в особняке, все равно, это уже её дом.

- Определённо, - мурлыкнул Карлхайнц.

- Определённо плохое, - если бы Джен была кошкой, у неё были бы прижаты уши.

Сенатор посмеялся. Счастье лилось из коротких смешков. И провожая дочь заботливым взглядом, отправился за ней.

Убийцы удалились следом. И до самой сирены Пэтти ждала, когда Стеша выйдет из оцепенения.

Стало теплеть.

Примечание к части

«Заголовок – это первые слова любой работы. Здесь, они будут и последними», помните?)

Глава кончается иначе, значит, это еще совсем не конец 𯘖✷O/q9

Часть 2. Глава 7

«Аквариум» пропускал сквозь трещины солнечный свет. Он освещал дорогу печально вышагивающим каблукам – женских туфель и мужских ботинок. Вторые лишь подыгрывали в расстройстве, а первые…

Блейдел брела, еле держа спину ровно. Плечи выносили тяжесть, несоразмерную телу девушки. Бремя предстоящего грозило раздавить Пэтти.

На длинные ресницы, казалось, давила тушь. Безутешность горчила в горле, жалкими остатками выражаясь в односложных фразах. «Да, поняла», «Хорошо, я скажу так», «Я поняла Вас, Феликс».

Губы мужчины венчала лисья улыбка. Ужасно довольный собой, он трикстерски вышагивал по стеклянному проходу. Напоминая указания сенатора, прищелкивал пальцами и любопытно оглядывал вид из хрустальной стены.

Вот и славно.

Программа развенчивания святого образа Блейдел начиналась с ее последнего заседания и кончалась стыдным признанием на весь Орегон.

Рука, выписывающая подпись в документе на передачу штаба в муниципальную собственность. Редкие пресные переглядки за столом с выжившими протестантами. Торжественные и покровительственные взоры Феликса. И скорый уход под его галантную ручку.

Так быстро и так безрассветно.

И все это сопровождалось хмурым и немым взглядом Маркуса. Елена глядела на Пэтти сурово и разочарованно. Только один из них определённо понимал, что происходит.

Девушка, глотая слезы, не подавала вида отчаянного шага на собственное горло. Феликс умело манипулировал, давил взглядами, лукаво ухмылялся. Он молчал. Но был так красноречив, что вводило Пэтти в гипноз. Тягучий, ужасающий, меняющий слова на языке.

Она отдалась в его власть.

Ведь «Иммунитет надо заработать».

Не своим голосом девушка произносила на трибуне речь, написанную Феликсом.

- Уважаемые и дорогие жители Орегона, я хотела бы выступить с важным заявлением. Все вы знаете меня как Пэтти Блейдел – одну из предводителей протестантов, агитатора наших с вами ценностей. Я регулярно выступала против Судной ночи, - тяжело сглотнула, обводя взглядом зал силуэтов. Пэтти не видела их, не хотела. Она видела лишь прицел черного круга камеры, отблескивающего на свету, - И хотела бы извиниться за то, что обманывала вас все это время. Ради подогревания враждебного настроя протестантов, я подделывала документы сенатора. Он не принимал и не закупал оружие класса 5. Его компрометирующие переписки – фейк. И… на самом деле, в глубине души, я всегда поддерживала Судную ночь. Только подумайте, - вялая предприимчивость отразилась в уверяюще раскрытых ладонях, - Мы решили свергнуть сенатора, но каким образом? Чем мы лучше убийц? Он бы не поддался на мирные уговоры. Поэтому, казалось бы, смерть Карлхайнца Либерти – лучший рычаг к нашей счастливой жизни. Но это не так. Поэтому прекрасна мысль об естественном отборе, когда выживают сильные. Они ведут за собой Америку, ведут нас к прогрессу…

Пэтти краем сознания представляла, сколько экранов устройств повыключалось после ее этих слов.

- Продажная! – резкий крик рвал воздух. Одобрительный ропот пробежал между силуэтов.

- Прогрессу?! Они ведут нас на смерть!

Пэтти уткнулась взглядом в бумажку. Вспоминала болезненные слова. И как ни в чем не бывало, продолжила речь о плюсах Судной ночи.

Ее слушали неотрывно только по причине разбитой веры и неприятного удивления. Это говорила их Пэтти Блейдел? Всем хотелось очнуться ото сна.

Улыбчивое протеже злорадно оглядывало зал. Мягкие черты лица расплывались в довольстве. Феликс ликовал. От взора адекватных людей – не пропадало и это.

«На камере картинка гармонична», отметил Питер. Белые облака за окном, белое бескровное лицо и белые пальцы, вжавшиеся в дерево.

Трясясь, они отлипли, и после речи девушка отошла от трибуны. Медленно, отрешенно. Словно в какой-то параллельной Вселенной.

И Пэтти, не видя никого и ничего прошла в пустое помещение.

Феликс - следом, не давая от себя отдохнуть. Он посмеялся.

- Радуешь. Умница! - он встал напротив, нагло перекрывая путь к окну, - Оказывается, ты умеешь читать, Патриция.

- Вы довольны?

- Ой, безмерно, конфетка.

Постояв, мужчина «случайно» пошатнулся, желая зацепить локон Пэтти, но та резко откинула его пальцы.

- Уходите, - бесцветный приказ прозвучал из бывшелидерских уст, - Я все сделала. Теперь оставьте меня.

- Хорошо, я оставлю тебя, чтобы ты поплакала, - издевательский вздох, пауза. Носок ботинка топнул, - Но предупрежу ещё раз: чтобы ни шагу в сторону протестантов.

Феликс поменялся вмиг, избавившись от привычной вальяжности. Зелень наполнилась смертельной едкостью, придавая взгляду хладности и серьёзности.

- Ни шагу в сторону штаба и Дженифер. Мы не посмотрим на правило блюдения мира вне Судной ночи, - твёрдая проницательность заставила поднять на него глаза, - Я не угрожаю, нет. Просто говорю, что за тобой будут следить и, если что убьют.

Пэтти тяжело кивнула, глядя на Феликса так, словно он собирается её убивать. Мужчина оценил осторожный взгляд как поддерживающий его идею.

И приблизился. В этот раз Пэтти не стала одергивать чужую руку. И покладисто стерпела лёгкий щипок за щеку.

- Как хорошо, что мы друг друга поняли. Риз все-таки погорячился, убив всю твою семью… - глубокомысленная пауза, - Надо было добить и тебя, а то веры тебе маловато.

Резкая смена течения мысли огорошила девушку. Но Феликс, неся за собой прохладный ветерок, вылетел из офиса, словно его и не было.

Мужчина, недалеко уйдя от Пэтти, столкнулся в проходе с Маркусом.

- Ооо, Маркус, - заискивающе ведя бровью, приветствовал Феликс. Его развязные жесты говорили о том, что он хозяин ситуации. И не к месту игривый хозяин.

- Что ты за цирк устроил?

- Я? Какой цирк? – картинно удивился Феликс и вдруг опомнился, - Ааа, этот цирк. Да-да, точно. Ну, его основатели – вы, а я всего лишь гос. служащий, травящий клоунаду по уголкам Орегона.

- Что с ней? – мерзло вопрошал Маркус. Он замечал подавленность Пэтти, ее неестественность. Она все говорила из-под палки.

- Да хорошо с ней, - уверил Феликс, поправляя пиджак, - Просто… Если хоть кто-то один из вас к ней подойдет, то станет ее палачом. Понятно? – без тени иронии и с великодушной простотой пояснил мужчина.

Маркус понял. Сжал зубы. Заковывая негодование и неприязнь, подталкивающую руку к карману с оружием, он четко произнес:

- Уходи отсюда. Иначе закончишь, как Джошуа и Финлэй, - могильная прохлада пролетела между мужчин.

Феликс мерзко захихикал, внаглую уставляясь на Маркуса. Тот неподвижной, нависающей глыбой мысленно уничтожал шута.

Джош в последний час делал объезд по владениям сенатора. И Финлэй его сопровождал. К их несчастью, группа протестантов ждала убийц, намереваясь спасти девушек. Дождались двух. И жестоко расправились, отправив видео Карлхайнцу Либерти.

Феликс смолк. После чего повел плечом и с улыбкой серьезно, проникновенно заметил:

- Мы стараемся не забывать убийц своих коллег. И следующей Ночью будет плохо всем вам. В том числе и тебе.

- Жду – не дождусь, - давяще ответил Маркус.

Феликс фыркнул и уже невесело прошел мимо, задевая того плечом. После чего вычурно и громко заявил, не удостаивая зрителей своим оборотом:

- Чао, неудачники!

И ушел восвояси.

Пэтти удалилась из здания через другой ход, чтобы не испытывать судьбу и не видеть ненавистных (жалостливых) глаз своих давних знакомых.

***

Гул разномастных мирных голосов. Шорох подошв и визг отодвигающихся стульев. Смех.

Кафе университета радушно принимало людей. Разноликая масса фоном ограждала компанию, севшую за стол перед витриной.

Питер ушел за пончиками.

- …Ну, их взгляды достаточно… - продолжая разговор, Стефания незаметно для других посетителей огляделась по сторонам, - Сочувственные.

- Они жалостливые, - негрубо возразила Пэтти. На ложке полнел кусочек тортика, да только в горло он не лез, - Наверное, думают себе, что я никчемная и слабая.

В поставленном голосе зазвучали стальные нотки.

- Наоборот, они видели твое выступление и сразу все поняли. Феликс рядом стоял и улыбался как Кот Чеширский. Ты заложницей на этом фоне выглядела. Думаю, все всё поняли, - Стефания мило потерла нос, после чего емко добавила, - И никто не осудил, - кулачок ударил по коленке.

- Все протестанты, наверное, видели выступление?

- Я - да.

- Я не стала смотреть, - отняла ложку ото рта Джен, невозмутимо отламывая угол коржика, - Не хотела видеть, как тебя ломают. Даже если знала наперед, что тебя Феликсу не сломать, - ухмыльнулась девушка, с удовольствием отмечая похожее отражение изгиба Пэттиных губ, - Зато он все уши прожужжал, какой он молодец. Как ты плакала за кулисами мероприятия, умоляла его передумать, переубедить отца…

Пэтти поперхнулась воздухом, изумленно уставившись на Джен:

- Он так сказал?

- Ага.

- Вот козел-то, - невозмутимо резюмировала Пэтти, забирая ложкой ягодку.

Джен хохотнула. Ее особенно радовало, что подруга не тонула в унынии. Шестеренки в шатенистой голове крутились активно. И чувство юмора выражало полную несломленность Пэтти.

Малахитовый взгляд опустился, застыл. Шрам обедающей девушки еще красной линией тянулся на шее. Как клеймо. Напоминание Риза о Судной ночи.

Дженифер вздохнула, отводя взгляд. Пэтти заметила и поправила воздушный платок на шее.

- Я была подавлена, но уж точно не плакала, уткнувшись ему в грудь. В любом случае, в кафе Стеши нашлось караоке и мою печаль смыло как морской волной, - легкомысленно отмахнулась Пэтти.

- Там, когда обслуживала, на заднем столике Майкла видела, кстати, - тихо сообщила Стеша, укладывая руки на груди и глядя на дочь сенатора, - Всегда он незаметный, и успевает быть везде…

- Что делал? – кусок жевался в невозмутимом темпе, - Следил? - проницательный взгляд блестел и ловил каждое движение мимики Стеши. Но у той, как всегда, было безмятежно-мечтательное лицо. В золотисто-белом обрамлении прямых прядей, вечно немножко взбалмошных и при этом скромным водопадом спадающих с плеч.

- Наблюдал, в основном. Слушал, - сморгнув сосредоточенность, Стеша забавно оживилась, - Пэтти, но ты так пела… я никогда не слышала, чтобы ты так пела.

- Да просто поняла, что внутри меня что-то есть, невысказанное, - Пэтти отложила ложку и обняла горячую чашку ладонями, - Мощь, сила, которые теперь некуда деть, - подбор слов оставлял витееватые следы в воздухе, - И мне надо было это выплеснуть. Вот там и оторвалась, - улыбчивое качание головой, - Благо, петь умею.

Пальцы тихонько защипали лежащую руку.

- Может, музыкой заняться…

- Пэтти, у тебя лучше получается лидерствовать, - иронично заметила Дженифер, - Ты пыталась уже петь, давать концерты. В итоге все они заканчивались обсуждениями программы сенатора и твоего несогласия с его позицией.

- Просто что-то важнее, - пожала плечами Пэтти, задумчиво карябая ручку чашки.

- Да. Лидерство.

Питер, тем временем, еле пробрался сквозь толпу и принес девушкам по пончику. Поместился рядом со Стешей.

Юный, со сверкающими, едва ли не ядовитыми, зелеными глазами. Улыбчивый, с чуть оттопыренными ушами и вечно взлохмаченной макушкой. Джен частенько с ним вступала в спор ради спора. Как младшего брата купала в океане остроумия, чтоб не расслаблялся.

А он только плутовато улыбался и поддевал ее новой подколкой.

К их дуэту часто привязывали родство.

- Ну что, новые планы? – харизматично поведя бровью, Питер оглянул всех девушек. Пэтти сосредоточилась на мыслях, Стеша ему вежливо улыбнулась, а на Джен напала тень необычайной важности и деловитости.

- Все новое – это еще не забытое старое, Питер, - повела челюстью, демонстративно ковырнув под губой в зубах. Медленно цокнула.

- Старое? – пестрый салатовый взгляд вперился в более глубокого собрата. Пауза. Джен интуитивно нащупала его хорошее настроение, намеревающееся каламбурить. Питер стал «поддуривать», - А может быть, ты – «старое»?

- Это ты - старое.

- Нет-нет, ты-ы-ы – палец указал точно в пятак шатенки, - старость.

- А может быть ты? – рука изящно взмахнула в воздухе, подчеркивая чересчур нахрапистое выражение лица. Пауза.

- Да нет. А может быть… ты?

- Нее. Вот все-таки, может быть, по стечению обстоятельств, ты – старость?

- Я пожилая старость? Ты уверена? Я так полагаю, разговор принимает пожилой характер. Завещание написано?

- Спроси у нотариуса своего, - подражая стервозной манере речи, посоветовала Джен, - Пожилая ты старина, Питер.

- Кто? Я?!

- Нет, я.

- Ну вот, а я-то думал.

- Хорошо, что думал. А то в твоем возрасте деменция расцветает как лысина на седине. Лужайка.

- Это намек на мои года?

- Ну не на мои же, емае.

- Тогда уважай меня, - смешно задернул голову Питер. Далее произнес надменное, - Уважаешь?

- В автобусе тебе место, пожалуй, уступлю, - отвечала Джен, рассматривая ногти.

- Ну все понятно, - пожал плечами Питер. Побренчал по краю стола. Озадачился. Понял.

Голова качнулась по направлению к блондинке.

- Это Стеша.

- Точняк…

- Эй, - встрепенулась блондинка, - Какая я вам старость? Вы опять по цвету моих волос судите?

- А как же? – одновременно и дружно заключили ребята.

Уплетая пончики, Джен и Питер ловили общую волну веселой игры. Стеша, принявшая на себя окончательный шуточный удар, смеялась на их хитрые взгляды. Главное, что за едой угомонились. Одна лишь Пэтти салфеткой вытерла губы и отстраненно глядела в окно.

Светло-желтые лучи подсвечивали родные листья под бумажным небом. Осень разгоралась, но белое небо тушило разгар.

И нотки печали впитывались в сетчатку, отбрасывая жизнерадостные краски.

- Как вы знаете, мне нет ходу в штаб, - начала Пэтти, опуская сплетенные пальцы на стол. Друзья внимательно прислушались, постепенно оставляя еду, - за мной идет слежка и я это чувствую каждый день вне университета. Недавно разговаривали по телефону со Стешей и я случайно услышала открытую двойную линию. Это… когда прослушивают, - пальцы зябко прижались друг ко другу, - Я не имею права подставлять Маркуса, Елену, даже Питера. И даже сейчас сильно рискую, сидя здесь. Мы все рискуем, - робко поправилась девушка, - Но это единственное место, где мы можем спокойно обсуждать план по твоему освобождению, Джен.

- Не хочу быть сентиментальной. Но я скучаю и мне крайне мало этого часа бесед с вами.

Дженифер блеснула рыжиной в волосах, отворачивая голову. Глядя туда, куда смотрела Пэтти.

- Понимаю. Пока я могу беспрепятственно общаться только со Стешей, и то…

- Напротив моего дома каждый день стоит темная машина. И на пороге кто-то оставляет розы. Жуть, - шелестела Стеша, вжимаясь в диванную обивку.

- Будьте осторожнее, - предупредила Джен, тяжеловато оглядывая подруг. И Питера.

Их хватило на неделю после Судной ночи. Честно держались порознь. Даже не смотрели друг на друга в кабинетах. Но разве дружбу можно разбить об каменный сенаторский приказ?

Нет.

Редкие переглядки плавно перетекли в поверхностные разговоры. А вслед и встречи начались.

Приятели сенатора замечали, что у троицы изменились отношения. Пэтти, Стеша не разговаривали с Джен, не шли рядом, а в кафе по вечерам – никто из них не ходил. Традиции сломались на радость садистам.

Да вот только скрытных встреч они не пресекали. Пока не знали о них.

Питер облизнул губы и тихо поинтересовался:

- Штаб готов принимать твои указания. Маркус поддерживает со всеми связи. У них там тайная заварушка, но они готовы к контакту.

- Не знаю, могу ли я, - сомневалась Пэтти. Взгляд перебрасывался с Питера на Джен.

- Можешь.

- Если через меня будешь действовать, - уверенно вещал Питер. После чего серьезно обронил, - Напрямую тебе уже нельзя… Они все узнают.

- Понимаю, - вторила Пэтти, делая глоток кофе, - Будем действовать позже. Мне нужно составить план.

- И хороший, безупречный план, план-экспресс, - крякнула Джен, надевая на себя вид страдалицы, - Скорее бы сбежать оттуда.

- Тебе там плохо? – искренне и сочувственно глядела Стеша.

- Морально, по большей части. А материально, конечно…. – тон замедлился в такт медленно проворачиваемому телефону, - Он выкладывается на 100%, - рука упала. Вместе с дорогим смартфоном на колено. В зеленых глазах обнажилась пустота и печаль, - Только мне не надо этого.

- Компенсирует как может. Любовью тебя уже не пронять, - понимающе взглядывала Пэтти и вздохнула.

- Да…

В целом, встречи были регулярными, длиною в месяц. Чаще втроем, иногда - с Питером. И с каждым разом бдительность затухала как спичка на ветру.

В октябрьский день к университету приблизилась дорогая машина. Холодным, неприступным грузом остановилась у раскидистого дуба. И то и дело цепляла восхищенные взгляды спортсменов и девчонок.

Вот только этой восторженной мишуры владельцы не видели. Они лицезрели иное.

Брюнет шумно выдохнул через нос, досадно качнув головой:

- Да-а…

- Дамы время не теряют, - мягко отметил Джефферсон.

Пэтти стояла с розовым стаканом в руке и хохотала, прикрывая рот. Джен, находясь очень близко, с непроницаемым выражением лица рассказывала что-то, осматривая проходящих людей. А Стефания, улыбаясь, перекинула через плечи блондинистые волосы и скромно добавила, очень даже по-дружески взглядывая на Пэтти.

В общем, как обычно.

- Да, господа. Но это было ожидаемо, - с готовностью к решительным действиям, Филипп постукивал по плечам большими пальцами, - В действительности было бы весьма удивительно, если бы они послушались сенатора.

Голубые глаза ловили каждый жест приказонарушительниц.

Девушки весело и беззаботно общались, заметной троицей пребывая на территории школы. После чего разошлись: Пэтти – на заочные пары по вокальному мастерству, Джен – на баскетбол, а Стефания в медицинский кабинет, где раз в неделю подрабатывала помощницей врача.

Черная машина медленно отъехала от решетчатого забора школы.

***

Ночь мирным пологом укрывала Орегон. Покрывало звезд холодило звонкое небо, пока под ним отдыхали тихие дороги.

Стефания, зная, что мама на ночном больничном дежурстве, отправилась спать в 21.00. Ей не привыкать к частому отсутствию родного человека рядом.

Поэтому, не грустя, она легла на кровать, уткнулась носом в подушку и глубоко вздохнула. Напоследок ее рассмешила шутка, произнесенная сегодня Джен.

- Вместо вторника завтра суббота, я распорядилась, - девушке не терпелось закончить учебную неделю в самом ее начале, - Да и понедельник тоже выходной, если хорошенечко подумать.

Конечно.

Стеша улыбнулась и уснула. На несколько часов.

Внезапно раздался хлопок входной двери - аж стены содрогнулись. Стефания испуганно подскочила и выждав паузу, потерла глаза.

Кажется, мама пришла...

Девушка посидела в темноте, сонно смакуя вяло текущую мысль.

А зачем? Забыла, может что-то...

Зевок раздался в комнате.

Надо помочь найти.

Стефания поднялась с кровати и потерла лицо ладонями. Кровь разогналась, придавая чуть более бодрый вид лицу. Нехотя двинувшись к двери, девушка одернула длинную футболку книзу.

В коридоре было по-прежнему темно. Слух чутко улавливал звуки, но ловил лишь тишину. И Стефанию это насторожило.

- Ма-а-ам? - лениво протянула девушка, избавляясь от остатков сна. Выход из комнаты и взгляд в немую темноту. Лишь лунный свет скакал на половицах ламината.

Стефания прошла вперед. Взгляд на кухню - пусто, одиноко. И еще вперед. Пальцы коснулись ледяной ручки и дернули вниз - спальня мамы заперта.

По коридору пронесся скромный, приглушенный шаг. И сознанию померещилось, словно мама встала прямо за косяком гостиной. Чтобы напугать?

Стефания поежилась, не желая пугаться. И не замечала, как страх едко въедался в разбуженную нервную систему.

- Мам, ты там? - нерешительный вопрос и подстать ему - два шага в гостевую комнату.

Следующая мысль молнией осветила туман сомнений.

Мама обычно не хлопает дверями. Она же знает, что я сплю. Зачем ей это?..

Стефания замерла. Серые глаза холодно застопорились на входе в гостиную, пока неприятные тиски сильнее сдавливали диафрагму. Это не мама.

Грубые шаркающие шаги тотчас подтвердили догадку, и Стефания воскликнула, не в силах сдержать страх. Крик оборвался под бег ее собственных ног. Глупо, глупо! Нужно было прятаться, а не кричать. Но было страшно.

По полу загремели шаги тяжелых ботинок.

Стефания влетела в свою комнату и заперлась на хилый замок. Чего ради? Незнакомый человек пугающе приближался именно к ее комнате.

- Отстаньте от меня! - закричала Стефания, и не дожидаясь, когда дверь откроют, вылезла из окна.

- Филипп, она здесь!

Нога повисла на карнизе, и девушка заметила Майкла рядом с черной машиной.

Зачем они пришли?!

Не успела Стефания возникнуть, как Филипп резво выбежал из дома и уставился на беглянку. Девушка сообразила юркнуть обратно и закрыв окно, она начала судорожно выбирать средство защиты. Лампа неловко повалилась на пол, а телефон... Разве что швырнуть?

И Стефания схватилась за соломинку, а точнее за канцелярский нож и прижала к груди. Вжалась в угол и ждала нападения.

Минута-две. Бубнящие разговоры за стенами дома.

Стефания знала, чем провинилась. И цель прихода мужчин представляла.

Ох, как же страшно расплачиваться за дружбу Джен... Как они узнали?

Мирное время! Не судное! Какого черта?

Приятели Сенатора могли творить в штате всё, что вздумается. В том числе, с его разрешения.

Филипп вернулся. Он достаточно быстро выломал дверь спальни и неспешно приставил к стене покосившееся полотно. Стефания сжалась под внимательным взглядом.

Тени очерчивали крепкий и крупный силуэт. Легкие часто впитывали страх, все меньше отдавая углекислый газ воздуху. Стефания издала полупищащий звук, когда мужчина без сантиментов начал приближаться. Она резко вынула нож, направив острие на Филиппа.

- Не подходите.

- Отпусти, - не сбавляя ходу, уверенно предупредил он. Неопределенность его намерений вселяло лишь большую панику, и Стефания сделала выпад вперед. Лучшая защита - нападение.

- Однако, - с придыханием заметил Филипп, ловко перехватывая запястье и выворачивая его снизу вверх. Спина согнулась под аккомпанемент всклика Стефании, пока пальцы в предательской боли отпускали оружие, - У тебя нет права нападать на людей вне Судной ночи. Иммунитет отобрать?

- Вы не имеете права, - захныкала девушка, понимая, что ее вот-вот могут лишить призрачной, но все же защиты в жуткую ночь года.

- Я исполняю волю Сенатора, следовательно могу, - спокойно отвечал мужчина, одновременно перехватывая Стефанию удобнее, - Выпрямись.

Рывок назад и девушка оказывается прижатой спиной и сложенными руками к Филиппу. Плечевые нервы обжигало грубой хваткой, и Стефания дернулась.

- Так-то лучше. Мы вообще поговорить приехали, - Стефания под речь и редкие толчки Филиппа прошла вперед из комнаты, - Только поговорить.

Дополнение не было актом ласки и заботы. В нем напротив - плескалась едва различимая угроза.

- Это из-за Джен, да? Из-за той случайной встречи? - волнение диктовало ряд слов. Слово за словом. Шаг за шагом. Стефания чуть ли не плакала. Мало ли Майкл держит пистолет и ее ведут на натуральный расстрел?

- Боюсь, все тринадцать встреч в кафетерии института и еще шесть - на его территории - да еще со славными беседами в полчаса длиной, нельзя считать случайными.

Мужчина непреклонно вел ее через коридор и вывел на улицу. Морозец коснулся голых ног, но внешний вид мало волновал заложницу. Жизнь бы спасти.

Стефанию приволокли к машине и без пауз прижали грудью к капоту. Девушка поморщилась, и безуспешно дернулась, когда чужие пальцы легли на шею и затылок. Щека впитывала холод металла.

Майкл улыбнулся:

- Можно было и в спальню наведаться, зачем ее вытаскивать на холод?

Послышался длинный тонкий выдох и в поле зрения попала изящная вуаль дыма. Он курил.

- Поедем к ее маме.

Расчётливо оглянув одинокую улицу, Филипп полюбовался сжимающейся Стефанией под его руками. Она как воробей, которого посильнее сжать – и только этим до смерти напугать. Не говоря о том, как бы задавить…

- Не надо к ней. Я никуда с вами не поеду, - слезно жаловалась девушка. Ее ступни сильно кололи мелкие камушки. Холод объял обнаженные ноги и пятки.

- Ох, надо же, - Филипп отклонился и заметил босые ноги девушки, - Ну, пока ты побудешь йогом в качестве наказания.

- Она может заболеть, - безынтересно заметил Майкл, делая еще одну затяжку.

- Все равно.

Когда Грэй докурил, Филипп одним движением отнял Стешу от машины и поволок ее к дверце. И ему сильно захотелось сказать:

- Мы пошутили про маму. Мы убивать тебя едем.

Ступор застыл в расширенных глазах. На миг, всего на миг. И Стефания закричала на всю улицу. Филипп злобно засмеялся. Только не подрассчитал, что девушка с новой силой начнет пихаться и отталкиваться от машины ногами. Пришлось ее даже поднять, чтобы приноровиться для закидывания тела на заднее сиденье. Но Стеша юрко вырывалась, неустанно зовя на помощь.

Ее холодила мысль о смерти. Она не думала, что та наступит так быстро и внезапно. Угрозы сенатора вмиг стали ощутимыми и ясными.

- Помоги-и-ите! Прошу! Хоть кто-нибудь, - в сердцах кричала Стеша, борясь с Филиппом. Его сила превозмогала ее. Еще чуть надавит – и она окажется в машине.

Тогда уже бежать от них не сможет.

Почему нет помощи?! По краям дороги живет так много человек? Неужели в них так сильно равнодушие?

Все, ее убьют. Стефания бросила улице душераздирающий, отчаянный крик, сбившийся на просьбы Филиппу остановиться. Страх стал невыносимым.

Открылась дверь соседнего дома.

Майкл повернул голову на звук, и Филипп застыл, перестав запихивать Стешу в машину. Руки, грудь потряхивало. Сквозь пелену девушка узнала в старике – Говарда Вайса. Доброго соседа, что носил ей с мамой пироги на все праздники.

Запахивая халат потуже, мужчина прищурился. Встревоженным изваянием оценивал обстановку. Рука медленно сжала железную дверную ручку.

- Мистер Вайс! - перебиваясь на рыдания и истерические нотки, обратилась Стеша.

Филипп сдержанно выпрямил спину. На меланхоличном лице заплясали пытливые пристальные нотки. Руки по-прежнему крепко держали жертву. Отпустить? Да никогда.

Прилежный мужчина, известный адвокат Орегона, покрывающий приятелей сенатора. Ныне без бабочки и делового голубого костюма. В теплом желтом свитере и коричневых брюках.

Но во что бы не оделся Филипп Карлайл, Говард бы его узнал. Из-за отменной адвокатской работы, молодому человеку удалось посадить невиновного на 8 лет. А все, чтобы другой – Майкл Грей – спокойно выполнял указания. Жил жизнью, отобранной у другого человека.

Грей угрожающе застыл.

Голубоватые глаза перескакивали с Майкла на Филиппа. Морщины исказила гримаса сочувствия. И Говард посмотрел на Стефанию.

- Позвоните в полицию! Остановите их, умоляю! – живо задергалась Стеша. Ее вводило жуть бездействие мужчины. Он жил с большой семьей! Только разбудить старшего сына, только вмешаться в похищение…

Белые приветливые двери в остальных домах оставались запертыми. И кое-где, казалось, мелькали задвинутые шторы.

Стеша заплакала. Филипп безжалостно одаривал ее безразличием, пронзая старика взглядом.

Тот сделал шаг. Назад.

- Мистер Вайс! – отчаянно воскликнула Стеша. Он же уходит! Оставляя ее на произвол судьбы, - Мистер Вайс!

В серых глазах требовательно мерцала просьба, мольба. На грани балансировало разочарование, сменяясь надеждой на отклик. Хоть на какой-то!

И миловидные черты лица разочарованно исказились, когда Говард Вайс стал отступать в дом. Он прикрыл глаза ладонью и закрыл за собой дверь.

С губ слетел всхлип. Внутри вмиг что-то истлело, не выдержав давления событий. Надежда.

- Видишь, эти люди даже мирной ночью не готовы прийти на помощь. Ты одна, Стефания.

И Филипп, буквально швырнув обомлевшую девушку в машину, захлопнул дверцу. Та не успела переползти: он уже перебежал и открыл машину. Легкий толчок в плечо, дабы Стеша вернулась на место. И Майкл тронулся.

Суетливо озираясь по сторонам, девушка думала. Думала и думала.

Как спастись?

Волнение холодило конечности: кисти рук сводило, и они оказывались в объятьях пальцев. Грудь рвали частые выдохи.

Они ехали тихо и долго.

Мертвое молчание предвестником короновало поездку. Умеренная скорость мнимо успокаивала, укачивала как в люльке.

Когда они проехали особняк сенатора, Стефания съежилась, заплакала:

- Куда вы меня везете?

Филипп, сидя рядом, смотрел в другую сторону. А в зеркале переднего вида мелькнул хищный взгляд серых глаз. Майкл прожевывал свою жвачку и угрожающе отвел взгляд в сторону. Рука крутила руль вправо. Знакомые дороги…

Так, это не лес, это городской участок.

Стефания, хмурясь, узнавала улочки, по которым ездила… к маме.

Он шутил. Девушка закатила глаза в облегчении. Благо, не привлекла этим жестом внимание верных помощников сенатора.

Мужчины припарковались в тени. Больница подсвечивалась светлыми огнями, в некоторых окнах темнели палаты.

Стеша заметила маму почти сразу. Ласковое, доброе лицо, белый халат, греющий карманами руки. Голову венчал медицинский колпак. Мама смеялась.

Озадаченность повернула тело к Филиппу, которое тут же подверглось жесткому возврату. Мужчина схватил заплаканное лицо Стеши и заставил смотреть на окно. Грубо заставил.

- Вот… посмотри на нее, - мягко начал Филипп, любуясь женщиной вдалеке, - Что она сейчас чувствует, как думаешь?

Стефания еле выдавила из сжатых щек:

- Счастье, она устала... Но смеется.

- Вот, - обстоятельно подхватил мужчина, - А ты хотела бы, что бы Норма Ривер - замечательный хирург, гордость районной больницы, и, - в голос примешалось теплое, заботливое чувство, - твоя родная мама, чувствовала вместо счастья и усталости - дичайший страх, агонию от боли и безвыходность? Ну, то есть легко организуемые нами чувства?

- Нет, - из глаз побежали новые слезы, вновь увлажняя редкие сухие дорожки.

-... Чтобы она страдала и умирала в муках, которые бы не прекращались часами?

- Не-ет, - зарыдала девушка, явственно представляя картины, любезно рисованные Филлипом.

- Так почему ты ее так подставляешь? Твоя мама - разменная монета, которой цена - общение с дочкой сенатора? Ты не хочешь уняться? - проникновенно спрашивал мужчина. Норма прибирала руками документы на столе и изредка смотрела на собеседницу.

Мама...

- Она не причем, не трогайте ее.

- Почему нет? Это достаточно справедливо. Ты нарушаешь слово, данное Либерти, а потом расплачиваешься за это. Причем даже не ты.

- Я не хочу платить...

- Я прав? - заглушил писк девушки Филипп, и Майкл безмятежно протянул:

- Да, - пепел отряхнулся на асфальт за дверцей машины, - Ты прав.

- Не делайте ей ничего, я поняла.

- Хотелось бы верить, - пальцы небрежно опустили мягкое лицо и обтерлись об свитер.

- Но вот незадача, - обернулся Майкл, - Где гарантия того, что ты снова не встретишься с Дженифер?

- Я не могу ее дать, - сжатые пальцы развелись в стороны, плечи сжались, - Не могу. Мы в одном, - голос рискнул сойти на фальцет, и девушка выдержала паузу, чтобы успокоиться, - В одном университете учимся.

- И что?

- Мы не можем физически не встречаться в коридорах, в кафетерии… У нас совместные занятия на корте.

- Но ты же можешь пройти при встрече мимо, не заговорив с человеком? И не ври, что не можешь, - с хитрецой ухмыльнулся Майкл, - Каждый раз нас с Ризом игнорируешь в своем кафе.

Глубокий вдох. Правда.

Стефания молчала, поникнув. Чувствовала, что мужчины ждут ее слов.

- Она сама начинает разговор.

- Бедная Стефания, - жалел ее Филипп, театрально поглядывая на нее, купая в сожалении. Девушку морозила фальшь: словно эти руки в желтом свитере сейчас же схватят ее за шею, - Как же тяжело не продолжать разговор, правда? Не пройти дальше, не дать понять, что любая беседа - прямой конец для себя же.

Девушка вытерла глаза, понимая, что в общем-то, он прав. Она осознанно перешла границу молчания. И нехотя, стоит признать. Она очень боялась влияния сенатора.

- Дженифер не очень дорожит вами. Тебе не кажется?

А вот и не кажется.

Стефания с дерзостью глянула на Филиппа. Все планы Джен направлены как раз на сохранение жизни их троицы.

Мужчина приподнял брови, но никак не прокомментировал зрительный выпад девушки.

- Не смей. больше. С ней. Говорить, - мертвенно спокойно втолковал Филипп. И с напускной легкостью улыбнулся, - Поняла?

Осторожность столкнулась с достаточно отчетливой угрозой в обеих парах глаз. И Стефания еще раз посмотрела на маму.

Она сняла медицинскую шапочку и растрепала короткие волосы, одновременно посмеиваясь и даже согласно кивая.

Норма Ривер или Дженифер Либерти.

Дочерняя любовь или амбиции, «великие цели», приправленные крепкой дружбой?

Нет, Стефания не может рисковать. Уже нет...

- Я с ней никогда не заговорю. Обещаю.

Машина погрузилась в весомое молчание. Майкл вернулся на место, а Филипп сцапал тонкое запястье.

- До чего же славно, - довольно миролюбиво заключил мужчина, сильнее сжимая руку, - Что мы друг друга поняли.

Он оценивающе взглянул на Стефанию, убрал руку, после чего кивнул на дверь.

- На выход.

- Все? Вы меня отпускаете? - сорвалось с языка прежде, чем Стефания поняла, что ее оставляют идти из центра города пешком.

- А ты хочешь остаться? - оживился Филипп, задорно хохотнул и стукнул переднее сиденье, - Майкл, поехали!

- Нет, я уйду! - воскликнула девушка и нажала на ручку. Не поддалась. Майкл ткнул в кнопку на дисплее, и что-то щелкнуло. Кажется, в блондинистой голове. Дверь на второй раз открылась.

Стефания вылетела из машины, заполнившуюся хохотом, и побежала прочь. Впрочем, как и клетка на колесах - уехала дальше.

Дождливая ночь приняла Стефанию теплее, чем ухоженный салон с подогревом.

Ноги вели по знакомому безопасному пути. Чертовски долгому, автобусы больше не ходили.

Но девушка знала: она бы прошла тысячу километров в одиночку и босиком, нежели бы съездила до ближайшего леса с приятелями сенатора.

***

Вечер. Звонок в дверь.

До него Пэтти в одиночестве размышляла о дневном поцелуе в машине Джастина. Чего-то не доставало… Страсти что ли? Или наоборот – заботливой, умиротворенной любви?

Распушая массажкой длинные пряди, девушка нерешительно покачала головой.

Нет, Джастин – все-таки не то.

Несмотря на протестантство, Пэтти не опускала руки. Искала любовь без радара, видя в каждом встречном юноше – заботливого мужчину. Благо, внешность сразу позволяла располагать их вниманием.

Без отца было плохо, да.

Поэтому, после звонка в дверь, она перебрала всех возможных гостей. Подумывала, чтобы они не пришли все вместе. Вселенная схлопнется и руками вспыльчивого, ревнивого Джека прихлопнет и девушку.

В конце концов, что плохого, если хочется хоть на миг почувствовать ласку и любовь? И представлять, что они обращены ни к телу, а к душе?

Подчеркивая свою любвеобильность, Пэтти вытащила из ворота копны волос и поправила халат.

Проходя кухню и зал, она поправила кудрявые локоны. Гадала, кто это мог бы быть. Может, Джастин с предложением поужинать вместе? Или Роуэн решил принести очередной бесполезный подарок в знак любви? А может Стефан бросил ту наивную овечку, наконец оценив красоту Пэтти.

В любом случае, для всех претендентов - поздновато.

Глубоко задумавшись, Пэтти на автомате открыла дверь, забыв посмотреть в глазок. Рука медленно сжала хрустальную ручку, а глаза, и без того большие, округлились в испуганно-невинном взгляде.

На пороге стоял мужчина, непринужденно поправляющий свой аскот. Пару секунд даже не глядел на девушку, как бы любопытно осматривая веранду и окна. Одетый в темный костюм с жилеткой, и свою неизменно бурую рубашку, Джефферсон решил все же удостоить Пэтти насмешливым взглядом.

Впрочем, мужчина вежливо произнес:

- Добрый вечер. Можно пройти?

- Зачем Вам?

Пэтти помнила, что все приятели сенатора – те еще змеи. И игры ведут они отнюдь не забавные. То, что она знала, наводило страх похлеще, чем фильмы ужасов.

Потому что они творили беззакония в жизни. Каждый. День.

Пэтти сглотнула, стараясь как можно непринужденнее взглядывать на широкоплечего мужчину, чей рост и стать куда превосходили ее.

- Как невежливо, - наигранно обидчиво поджал губу Джефф, - Ну хотя бы, чтобы просто пообщаться со старым другом.

- Мы никогда не дружили, - мягко заметила Пэтти и чуть улыбнулась, осторожно обхватывая ручку крепче.

- Мы с тобой – нет, - палец ловко указал в свою грудь и на девушку. Повременив, Джефф на тон ниже добавил, - А вот ты, видимо, совсем не забыла про старую дружбу. Которую давно пора разорвать.

- Извините, - выдавила Пэтти и одним движением закрыла дверь.

Глупая. А вдруг у него пистолет? Он же элементарно может выломать дверь. Значит, надо бежать!

Пэтти обернулась и в поле зрения тут же бросилась другая мужская фигура. Скачок назад, громкое «Ах» и смех.

Киллиан тут же пришел в себя и хитро взглядывая на Пэтти, обольстительно улыбнулся:

- Открыть дверь все же придется.

- Как Вы сюда попали? – сердцебиение бешеным ритмом слышалось в ушах, и Пэтти поняла, что попала в ловушку.

Киллиан ответил обиженным тоном, глядя исподлобья наивным взглядом:

- Ну так окна были не закрыты. Может быть, скоро перестанешь открывать их по вечерам?

Он знает об этой привычке Пэтти?

- Вы следили за мной? – оттягивая момент встречи с Джефферсоном, Пэтти размышляла, куда сбежать. В гостиную? В кухню? Мужчина быстро перехватит. Мысли путались.

- Я не со зла, - пожатие плеч и бесконечно наивный взгляд. Боже, какое лицемерие.

- Вы не имели права этого делать и проникать сюда, Вы т…

Но Киллиан, интуитивно понимая, зачем затеян этот разговор, оборвал Пэтти:

- Думаю, мой напарник заждался. Ночью далеко не теплая погода, сама понимаешь.

Пэтти не выдерживала проницательного взгляда синих глаз.

- Открывай.

Девушка медлительно обернулась. И с тяжелым сердцем, потянула на себя ручку. На пороге все также стоял Джефферсон, и он пересекся профессиональным взглядом с Киллианом. Пэтти стало не по себе.

И более того, одолевал… стыд?

- Ай-яй-яй, а ведь мы всего-то пришли поговорить, - увещевательно-ласковым тоном обратился к ней Джефферсон. Видя, что девушка не поднимает взгляд от пола и натурально застыв, он аккуратно ее отодвинул в сторону, прошел в дом и закрыл дверь.

Чувствуя себя бабочкой, попавшей в паутину кровожадных пауков, Пэтти решила играть. Делать вид, что не боится. Никто ведь не чувствовал ее внутреннюю дрожь, пересохшее горло и застывшее сердце.

- Я не совсем понимаю, почему Вы пришли, - девушка плавно вышагнула из западни в виде двух мужчин, поправила рукава платья и ступила в зал.

По медленным тяжелым шагам чувствовала, что те двинулись за ней. Ну и пусть. Не страшно.

Не страшно.

- Тогда мы внесем ясность в твое напускное недопонимание, - заботливо предложил Киллиан. Бросая на него взгляд из-за плеча, Пэтти заметила мрачную переглядку мужчин и нервно сглотнула, - Нам казалось, что сенатор весьма на доступном языке сказал тебе о прекращении любого общения с его дочерью.

- Ну… - пальцы нервно скрестились под грудью, - мы больше не общаемся. Это, правда, так, - стараясь выделять голосом правду, лгала Пэтти, - И у Вас нет доказательств, что мы общаемся. Просто, потому что я с Джен не дружу, - девушка медленно обернулась посередине гостиной и невозмутимо посмотрела в глаза Киллиану, - Все, как надо. Я не нарушила слово.

Джефферсон, глядя в пол, но думая о своем, с ухмылкой произнес:

- То есть, вы сегодня не мило хохотали вместе с Джен и Стефанией на территории университета?

Молчала. 1, 2, 3 секунды. Непозволительно долго для вранья.

И спешнее, чем надо, Пэтти заверила мужчин:

- Нет, как мы можем быть вместе, если прекратили общение? – добродушно взирая на непрошенных гостей, Пэтти ощутила, как внутри все сжимается.

Джефферсон, одарив девушку красноречивым взглядом серых глаз, вразвалочку двинулся к дивану, чтобы его обойти. С очень занятым видом, проводя пальцем по обивке и рассматривая белую ткань.

- Скажу так: очень умно прекратить общение с ней в других общественных местах, удвоив его в университете. Но ты одного не учла: в этом городе у сенатора везде глаза и уши, - говоря это, Киллиан медленно ступил в другую сторону, обходя полукруг, - Даже в университете.

Врать бесполезно.

- Она сама подошла, извините, - бормотала девушка, оправдываясь, но Киллиан стал делать к ней шаги, - Мы… мы по учебе разговаривали, ну мы же в одном университете учимся, - уже отчаянно добавила Пэтти, - мы не можем совсем перестать общаться!

- Боюсь, сенатора это не волнует, - холодно отрезал Киллиан.

Пэтти невольно пятилась и тут же беспокойно обернулась на Джефферсона. Он уже незаметно встал сзади.

Боже… Сейчас или никогда!

Пэтти сорвалась с места, чувствуя, что прибытие мужчин не предвещает ее здоровью ничего хорошего. И Джефферсон в два шага нагнал девушку и жестко схватил ее, прислоняя к себе. Киллиан хохотал, видя потуги Пэтти вырваться из хватки.

- Да что вы хотите сделать? Отпустите! Джен сама подошла, ну поверьте, пожалуйста, - захныкала Пэтти, чувствуя, как ее буквально засасывает чужая сила, лишая свободы. Да еще и Киллиан близился шаркающей походкой.

- Очень рекомендую прекратить сопротивляться, встань ровно, - ясный, обманчиво обволакивающий голос прорезал туманные панические мысли и заставил застыть. Пэтти некуда бежать. Остается только послушаться Джефферсона.

Мужчина бережно ослабил хватку, чтобы тут же переместить и усилить ее на предплечьях. Руки как-то излишне чувственно провели по локтям, а висок тут же опалило горячее дыхание, от которого внутри Пэтти все похолодело.

Джефферсон поцеловал ее в висок, губами вжимаясь в кожу, да так, чтобы это было подольше. Девушка, в осознании мотивов происходящего, загнанно пыталась отстраниться, но паутина слишком липкая. Да и второй паук на подходе.

Куда убежать от жара, охватывающего не только его владельца, но и жертву?

Пэтти правда становилось душно, и она с усилием набрала в легкие кислорода, настороженно глядя на Киллиана.

Видимо, для него подобные мероприятия – обыденность, и даже игра, раз он так спокойно и раскрепощённо контролировал ситуацию. Даже не сомневался, что все пойдет по его сценарию.

- Нам просто надо уточнить один момент, - как само собой разумеющееся, пояснил Киллиан, встав и весьма вальяжно перенеся вес на опорную ногу.

Уточнить один момент… Да еще и «просто»…

Уточнение – это ведь еще не убийство по указке сенатора, так?

- У меня гости приедут через десять минут, - не глядя в бездонно-жестокие глаза Киллиана, девушка хотела отойти в сторону. Но ее тут же возвратила рука Джефферсона.

Как же неловко и страшно стоять между ними. Пэтти изо всех сил надеялась, что ее отпустят.

- Насколько мы знаем, у тебя единственный регулярный гость – Стефания. Сейчас она занята. Ей бы выжить после занятной беседы с нашими приятелями. Так что… О чем ты? – непринужденно и очаровательно ухмылялся Киллиан, разоружая нагло врущую девушку.

Они все знали. Опаска за Стешу мелькнула на периферии рассудка.

- Поймите, - сдалась Пэтти, с жалостью взглядывая на брюнета, внимательно наблюдающего за ней, - я… - деловитое покашливание в районе затылка сбило и без того нерешительный настрой, - Я не могу прекратить дружбу... Мы знакомы с Дженифер с 19 лет. Ей будет больно, если я внезапно отдалюсь. Вы же понимаете это?

Киллиан утомленно выдохнул, не сводя глаз с девушки.

- Да, мистер Либерти сказал, не встречаться, - выразительно обводя глазами комнату, Пэтти подыскивала слова в свою защиту, - Но мы ничего такого не обсуждали. Я правду говорю! Это только дружеские встречи, ничего более…

- Мы верим, - тихо успокоил Джефферсон. Но одна эта фраза как бы перечеркнула все сказанное, чтобы можно было приступить к главному.

И Пэтти осознавала это.

- В вашем возрасте дружба – очень эфемерное понятие, - Пэтти разумно подавила желание рявкнуть. Он ее старше на каких-то 7 лет, - И легко разрушимое, допустим, если вас отправить по двум континентам. Начнется своя жизнь, о протестантстве забудете, как и о друг друге. Поэтому ты могла спокойно разрушить эту дружбу, просто создав неприятную ситуацию.

- Наша дружба устроена по-другому, - все же упрямилась Пэтти.

- Тебе так только кажется, - прикрыл глаза Киллиан, качая головой.

Девушка протестующе (насколько можно в щекотливой ситуации) взглянула на мужчину, но смолчала.

Его это забавляло.

- Тем ни менее, ты дала обещание сенатору. И нарушила его. Не стыдно? – уже улыбаясь во все зубы, Киллиан свободно и по-хозяйски вертел в пальцах безделушку – кулон на шее девушки – и ждал ответ.

Пэтти, тупя взгляд, пусто ответила:

- Стыдно.

- Ну раз стыдно, то готова распрощаться с жизнью? – сквозь зубы процедил Киллиан и резко сжал цепочку так, чтобы она сдавила шею девушки. Джефферсон удерживал на месте, а Киллиан продолжал поддушивать.

- Нет, пожалуйста! Это просто было сложно, я все поняла, - мужчины не отступят.

- Нет, пока ты не поняла, - в отличие от нарастающего ужаса, тонкая нить на шее ослабевала, и Киллиан стал почти вплотную к Пэтти.

- Не надо, пожалуйста, - тихо выдохнула девушка, боясь совершить лишнее действие или даже вдох. В позвоночник впивались пуговицы жакета, а левое ухо опалялось ровным, тяжелым дыханием Джефферсона.

В синих радужках напротив разливалась и власть, и лень, и увлеченность.

- Что надо делать… - брюнет бережно начал наматывать на палец каштановые волосы, - Когда Карлхайнц Либерти отдает приказ?

Пэтти следовала течению мысли Киллиана, всем видом показывая покорность. Иначе ее тут же убьют.

- Слушаться.

- Ммм, - пальцы вернули прядь, аккуратно укладывая ее набок, - А что бывает с людьми, которые ослушиваются Карлхайнца Либерти?

- Не знаю точно…

- А ты подумай.

И как бы между делом, Киллиан весьма недвусмысленно рассмотрел вырез платья, из которого выглядывала часть груди. Пэтти пожалела, что надела сегодня именно это платье.

- Хватит, - неосознанно и негромко протестовала девушка.

- Ты ответь и все закончится.

Пэтти правда хотелось поставить точку в происходящем пассивном кошмаре.

- Их убивают.

К ее непраздному удивлению, лицо Киллиана преобразилось.

- Ну нет, - и вновь интонации обращения, как к ребенку, - Все не так прозаично, мы же тоже с фантазией, - добродушные нотки ничуть не вязались с явными намерениями мужчины.

И Киллиан, склоняя к девушке голову, в идеальной тягучей тишине принялся шептать то, что бывает с подобными ей.

Зрачки заполняли зеленые глаза с каждым словом, кислород застывал на пол пути и все что двигалось, так это светлые волоски на шее, руках.

Бедные девушки…

Несмотря на то, что Киллиан закончил и уже даже на чуть-чуть отстранился, Пэтти потерянно поглядела в сторону. Ей было плохо от того, что в определенной вероятности может стать и с ней.

- Воспитательная беседа всегда многим идет на пользу, - заметил второй, но его слова остались где-то на периферии сознания Пэтти. Как и жутковатый смешок Киллиана.

- Но к счастью, так бывает с теми, кто нам не нравится. Но с тобой – другой случай…

Чужие пальцы медленно коснулись верхней части ноги. Пэтти вздрогнула. Дыхание сбилось, и кожа покрылась мурашками, что явно неправильно расценилось Киллианом.

- Знаешь, а ведь дружбу обычно заменяет любовь, - Киллиан с напускной нежностью убрал локон за ее ухо и пальцами провел по обнаженной шее, - Или страсть, - знакомая улыбка донжуана. Когда он от нее избавится?

Пэтти дернулась, чтобы дать понять, что его прикосновения неприятны.

И тогда ладонь с кольцом на указательном пальце обхватила лицо, большим пальцем давя на мягкий подбородок, а остальными касаясь виска.

Голову повернули насильно, сопровождая действие ласковым голосом:

- Если тебе так трудно оставить в покое Дженифер, то мы можем помочь забыть ее раз и навсегда, - лицо брюнета неотвратимо приближалось к губам Пэтти, отчего она начала панически дрожать и мычать.

- Не дергайся, - упиваясь всем спектром страха, Джефферсон еще ближе прислонил к себе Пэтти и вдавил пальцы в ее руки. Дрожь сладка.

- Я перестану, - ощущая неимоверную слабость, граничащую с потерей сознания, Пэтти с мольбой обратилась к ним, - Я ни разу с ней не заговорю.

- Ни разу? – игриво поднял брови Киллиан, наивно оглядывая мотающую головой Пэтти.

- Ни разу, - слезы подступили к горлу, - Я все поняла.

Большой палец больно вжался в подбородок. Синие глаза мерцали стальным блеском, намекая на то, что Киллиан был предельно серьезен:

- Если ты действительно поняла, то ты с Дженифер не только не будешь разговаривать. Ты не приблизишься к ней ни на шаг, - Пэтти сдавленно всхлипнула, из последних сил стараясь не разрыдаться, - Не станешь ей что-либо писать. И будешь держаться подальше, то есть уходить из помещений, мест, куда она приходит, а также делать все, чтобы в университете с ней не пересекаться.

С абсолютно подавленной волей, Пэтти послушно кивала, желая, чтобы мужчины поскорее от нее отошли. И чтобы этот палец перестал вжиматься в гортань.

- Ты поняла нас? – мягко вопрошал Киллиан.

- Да, - сорвалось с губ чуть слышное согласие. Недостаточно слышное.

- Вот и умница, - плотоядно улыбнулся Киллиан и грубовато ударил девушку по щеке, в знак «одобрения». К счастью, жесткая рука отнялась от лица и Пэтти виновато посмотрела вниз. Понимала, что сама виновата в нарушении запрета. И такова расплата: иметь дело с помощниками сенатора.

Здесь никого не обхитришь.

- Извини, если что не так, - похоже, к Киллиану возвращался непринужденный легкомысленный настрой. Что лишь видимость, на самом деле, - Мы просто выполняем свою работу.

Пэтти видела по его глазам, что такая работа ему только в радость. И ухмылка над приглаженной бородой - тому доказательство. Девушка сжала зубы.

- Я не буду прощаться, так как надеюсь, что мы еще встретимся. А это произойдет, если ты не приложишь должные усилия и не сдержишь обещание. Ну то есть, - Киллиан примерно прикинул сроки, - в ближайший месяц.

Мужчина собрался отходить, но Пэтти, проглатывая слезы унижения и стыда, обронила:

- А если она сама ко мне подойдет?

Дженифер не оставит в покое резко отдалившуюся подругу и это Пэтти определенно знала. Любительница пошутить найдет новое место и время для «раута». Вот только от сенатора больше ничего не утаится.

Блейдел расхотела рисковать.

Киллиан какое-то время стоял, задумчиво глядя в окно, после чего открыто посмотрел на Пэтти.

- Мы расценим это так, что ты подошла к ней.

Долгие 10 секунд насмешливо-синие глаза вглядывались в отчаянный и недоуменный взгляд карих. И Киллиан, убедившись, что Пэтти достаточно проучена на сегодняшний день, дал отмашку напарнику. И сам, поправляя кожаную куртку, спешно ушел из дома.

Пэтти уронила голову вниз, осознавая безнадежность ситуации. Тело вздрогнуло. Но печальная гримаса тут же сменилась на осторожную, когда с плеч спали тиски. Мужчина повернул девушку к себе лицом и огорченно улыбнулся. Как бы сочувствующе.

- Если мы еще раз увидим вас вместе, то тебе несдобровать, - великодушно заключил Джефферсон и удерживая перед собой девушку за плечи, чмокнул ее в лоб, - Пока-пока.

Шагнув за порог, он замер. И подняв палец кверху обернулся:

- Ах да! Патриция Блейдел. На последнем своем собрании Вы были по-особенному хороши. Наблюдать за Вами – было одно удовольствие, - ладонь прижалась к сердцу, - От всего нашего коллектива, выражаю гордость за Ваши правильные слова. Вот теперь: пока-пока, - сладкая улыбка добила девушку. И Джефферсон ушел.

Пэтти сжалась и зажмурилась, ощущая, как ее сотрясают сдерживаемые рыдания. Напоследок ее одарил прохладный ветерок. Джефф ушел, как и Киллиан – как ни в чем не бывало, беспечно и легко.

И когда дверь захлопнулась, девушка упала на ковер и заплакала.

Глава 8

Новый день подарил странную встречу с Джен.

Девушка, демонстративно не глядя на подруг, прошла мимо. Острые кончики хвоста ударили по их плечам, неся с собой холодок. Зеленые глаза спокойно и расчётливо смотрели пред собой. В кафетерии Джен уже не было.

- Оно и легче. Кажется, отец ей сообщил о нашем наказании. Она нам просто помогает, - рассудила Пэтти, правильно понимая позицию Дженифер.

Она бы поступила также.

Обсуждение вчерашнего на вкус было горчащим, мерзким. Девушкам стало некомфортно погружаться в состояние, умело навязанное друзьями сенатора.

Сюрпризом для Блейдел стал факт, что Филипп знал точное количество их встреч.

- И главное, как они поняли, что мы с Джен общались? Помещение же закрытое, - смятенно задумалась Стефания.

- Они видели нас на улице, напротив дуба, помнишь? Мы слишком забылись, чтобы увидеть их.

- Но Филлип не только эту имел в виду…

- Кто-то видел нас в универе. Значит, один или два студента присматривают за нами и докладывают сенатору, - рассуждала Пэтти, хмуро поглядывая вокруг. Легкомысленность убивалась внезапной угрозой.

- Кто это может быть?

Пауза.

- Да хоть кто.

Девушки вышли из парковой зоны и первым, что увидели - машину. А рядом с ней стояли садисты. «Не ждали»: чудился Стефании саркастичный ответ Пэтти, но при одном взгляде на подругу, стало ясно.

Вчерашний визит убил желание шутить и возродил желание бояться.

Вот почему она весь день была «в себе», серьезной.

Пэтти нехарактерно потупилась, и глубже утыкаясь кулаками в полушубок, пошла мимо. Не преминула отбросить головой волосы назад. Стефания не отставала. Единственное, почему блондинка не выдала явно свой испуг, было отсутствие Филиппа и Майкла. Так бы самовыдержка треснула бы по швам.

Но, не сомневалась, что все садисты в курсе обоих визитов.

- Ай, девчонки, молодцы, однако. Хватило наконец-то волевых усилий на молчанку! Давно пора!

Хвалебный возглас принадлежал Феликсу. Пэтти осторожно взглянула на Киллиана в темных очках, и не почувствовала на себе его тяжеловато-прилипчивого взгляда. Усмешка заиграла на губах, обрамленных ухоженной бородой. Потому что он смотрел на Стефанию.

- Но здороваться со знакомыми так и не научились, ай-яй-яй, - посетовал Феликс, театрально вздымая руки к небу и хлопая себя по карманам.

Стефания одарила его мрачноватым взглядом, разбившимся о лучезарную улыбку, и отвела глаза в сторону. Пэтти едва слышно вздохнула: цокот ее каблуков стал громче.

Девушки прошли мимо. Лавина неприятного интереса накрыла их, но к счастью, молчаливо проводила до конца перекрестка.

Шатенка заметно расслабилась, сокращая шаг за углом. Стеша, идя шаг в шаг, и слыша отчаянную тишину, легонько толкнула подругу плечом. Пэтти печально улыбнулась. И так, они обе отправились по домам, оставляя далеко позади садистов.

Надолго ли?

***

Ненадолго. До Рождества.

Голые деревья замершими сучьями разделяли небо. И некоторые елочки лапами держали падающий снег. Все пропиталось Рождеством: даже воздух!

Сенатор смягчился. Словно над его головой засияла не лампочка, а милая гирлянда. Пришла идея порадовать дочь, старательно его избегающую.

Карлхайнц Либерти сдался. На пару мгновений.

Поэтому он терпеливо ждал прихода гостей.

Входная тяжелая дверь отворилась за стенами. Чуткий слух уловил несмелые шаги и громкий, панибратский топот. Сенатор припал губами к бокалу шампанского.

- Прошу, - елейно заулыбался Феликс. Пэтти взаимностью не ответила и молча прошла мимо. Стягивая шарф, она столкнулась взглядом с Джефферсоном. В горле застрял комок: яства на столе точно не привлекали. Нет-нет. С такими взглядами лучше не есть, а то не грех подавиться.

- Здравствуй, Пэтти. Здравствуй, Стефания, - не оборачиваясь, произнес сенатор и отпил золотистую жидкость. Кислые пузырьки лопались на свету.

- Здравствуйте... Мистер Либерти.

Вслед за ней прошла Стефания, оглядывая гостиную на предмет присутствия Филиппа. Его, к счастью, не было. Майкл был.

- С Рождеством, - блондинка отстраненно поздравила всех присутствующих. Надежды на ответ не было, но, к удивлению, в ее адрес полетели разномастные поздравления.

- Будь! - Феликс ловко схватил бокал со стола, отсалютовал и осушил его.

Пэтти сиротливо стояла у камина с шубкой в руках, подумывая исчезнуть. Но иглы изнутри прорезали внешнее давление. Нельзя показывать слабость, играй.

Девушка расслабила мимику лица и опустила лопатки, поменяв опорную ногу. Мысленный шаг назад – физически прилипшая ступня. Пэтти приложила огромное усилие, чтобы не отступить от приблизившегося мужчины.

- Позвольте, - Джефферсон без разрешения взял с рук шубку и виновато улыбнулся, - Вам не должно быть тяжело.

А морально тяжело, по их мнению, должно быть?

Пэтти сдержанно кивнула, разрывая зрительный контакт.

- Я надеюсь, мои друзья были с вами обходительны?

Стефания с трудом качнула головой, пряча сероглазый взор под завесою ресниц. Ее серьги-кольца качнулись и блеснули серебром. Расплавленная сталь блеснула во внимательном, осторожном взгляде на сенатора.

Пэтти по-деловому повела рукой:

- Ну, если не считать весьма грубых поторапливаний в форме околошутливых угроз и максимально быструю поездку, что нас заносило почти на каждом повороте, то да, - пожатие плеч, - Были обходительны.

Светский смех пощелкал Пэтти по носу. Ее губы вытянулись в спокойно-невеселой и смиренной улыбке.

- Простите их. Им тоже хочется праздновать Рождество от и до, а тут вы, - легкомысленно протянул Либерти, ведя бокалом, - Но моя дочь упорно не принимает никаких подарков и сидит в своей комнате. По ее словам, так будет «до скончания времен». А я знаю, что она ищет встречи с вами, несмотря на ваши добросовестные отказы.

Сказал сенатор это так, будто ранее давления со стороны его приятелей не было. Впрочем, как и его личного указания это сделать с девушками.

Пэтти согласно промычала:

- М-м, добросовестные.

В ее глазах играл укор, поочередно меняясь на осторожную деловитость.

- Только, прошу, не думайте, что подобные встречи войдут в привычку. Эта акция - разовая, - с елейной ухмылкой хмыкнул мужчина, - И сегодня вас не оставят наедине. Думаю, вы согласитесь.

Пэтти кивнула, качнув толстыми кудрями, и Стефания вслед за ней, как-то задумчиво и тихо. Она убрала волосы за спину.

Оковы застенчивости стали крепче. Очень некомфортно в обществе людей, которые вкалывали в тебя «Версед», чтобы беспрепятственно причинять боль. Очень странно. Неестественно даже.

Сюрреалистичные помыслы сенатора вполне ему нравились и казались адекватными. Лишь бы Джен вышла и увидела снежный блеск и свет фонариков в елочных лапах.

Серые глаза еще раз пробежались по чужим лицам. Загаданной зацепки нет. Серость утонула в ворсовом ковре.

Очень интересные семейные отношения. Сенатор, зная, что Джен лежит на кровати выше этажом, нашел ее контакт и позвонил. Не рассчитывая, что та возьмет трубку.

Спустя шесть гудков прозвучало красноречивое молчание. Джен подала безжизненный голос:

- Да, отец?

- Я подумал... – мужчина впервые на памяти Пэтти волнительно сбился. Обычно его речь блистала безупречностью и связностью – без исключений. И без сомнений, это его красило, - И… решил сделать тебе подарок. Спустись, пожалуйста.

- Мне ничего не надо, - буркнула Джен, готовясь сбросить вызов.

- Правда, ничего? - изумился Карлхайнц, задумчиво вертя в пальцах вилку, - И встречу с подругами? Со Стефанией, Пэтти? Ну что ж, тогда им пора обратно...

- Погоди, ты серьёзно?! - воскликнула Джен и, откинув смартфон, вихрем прилетела на нижний этаж.

Пэтти робко озиралась, поглядывая на сенаторский стол, и садистский – подальше, ловя на себе многозначно-спокойные взгляды. Крокодильи. Можно ходить рядом, перед спокойными глазами, и не ожидать внезапного укуса. Но он обещает быть.

Шатенка забежала, мельтеша в воздухе хвостом. Он блестящим гладким прутом отмахивался от гостей, тяжести, скуки. Как ребенок Джен радовалась приходу друзей. Восторг усиливался строгим запретом отца – видеться с ними.

Девушка с счастливым возгласом повисла на шее Пэтти, все еще неловко ощущающей себя под зрительными прицелами мужчин. Но то, что она рада видеть Дженифер - определенно так. Ухоженные ногти легли на спину, прильнув к новому, приятно пахнущему свитеру.

Стефания также улыбчиво обняла Джен в ответ.

- Я капец тосковала, - закатила глаза Джен, сверкнув роскошными часиками на запястье. Пэтти обратила внимание на более румяный вид кожи Джен, дорогой вязаный свитер и новенькие белые кроссовки. Чего таить: раньше подруга Пэтти не тратила деньги на обновки. Теперь же могла себе это позволить.

И Пэтти была искренне рада.

Стефания лишь потом озадачилась: не привыкнет ли Джен к отцу и благополучному образу жизни? Вдруг оставит их планы и идеи... И свои, соответственно.

Но чтобы так думать про эту протестантку, надо ее не знать. Данный аргумент развеял сомнения блондинки.

- Вы голодны? Может, хотите составить нам компанию?

- Нет, - в один голос ответили гостьи. Сок им виднелся ядом, вино - кровью жертв, а индейка - отравленной проклятой птицей. Ну, в конце концов, прислуге сенатора ни что не мешало подмешать вещества девушкам. Гостьи были лишь у Джен, а у остальных - две цели расправы. Идея которой явно не канула в небытие.

- Как хотите, - недоуменно пробормотал сенатор и отвернулся. Подхватил мысль пальцем, - Джефферсон, помоги нашим гостям расположиться.

Каштановолосый мужчина хитро улыбнулся – очень уж многозначно – и попридержал дверь в другую комнату перед девушками. Дженифер поняла, что крылось под предложением отца.

Глупо считать, что им дадут возможность остаться наедине.

И Стефания, тяжело вдыхая кислород в легкие, последовала вперед. За шатенкой, чья походка по-хозяйски выражала полное владение ситуацией.

Джефферсон прошел вместе с ними, замыкая цепь.

- Ах да, еще одно условие встречи, - пробубнила Джен и качнула головой за спины девушек, - Беседуем с лишними ушами.

- С сопровождением, - поправил Джефферсон и улыбнулся.

- Благо, бесплатным, - переняла улыбочку Джен, - а то это уже был бы эскорт.

Стефания хмыкнула от смеха, а Пэтти закусила нижнюю губу. Серьезный разговор отменялся. Ну… в рождественский день – ему и не место.

Джен совсем не боялась приятелей сенатора. Вот это обе подруги поняли отчетливо.

Блейдел бы Джефферсону побоялась что-либо сказать. Калейдоскоп чувств и ощущений завертелся, опаляя уши горячим дыханием, гладя по локтям и удерживая на месте. Мурашки пробежали по коже, отчего Пэтти заметно передернулась и поежилась.

Джефферсон ее не касался. Ощутимо трогали воспоминания.

Они обосновались в гостиной и долго болтали у камина на ковре.

Джен чуть ли не свалила елку позади себя, когда захотела найти спине опору. Взмахи рук, скручивание – елка поймалась за нижние ветви. И опять встала на место. Девушки посмеялись. Но они вечно были не одни.

Едва Пэтти открывала рот - чувствовала на себе чужой острый взгляд. Осекалась. И впивалась подушечками пальцев в оборку юбки. Приходилось общаться на отстранённые темы. Вокруг да около протестантства.

Как же это напрягало…

- Вам не стоит пить это, отдайте. Всё же аллергия на цитрусовые, - спустя время пожал плечом Джефферсон и мягко взял стакан у Пэтти.

- А откуда Вы знаете про мою аллергию? - рука заворошила шевелюру, пока мужчина разливал яблочный сок.

- Работаю в больнице на Шэффилд-стрит, Вы там прописаны.

Джефф бросил невзначай заботливый взгляд. Пэтти же застыла. И что?

- То есть, Вы изучали мои личные данные?

- Доктор попросил заняться анализами, - прищурился мужчина, чуть ли не отмахиваясь от разговора, - Я все же главный врач.

- Главный врач, а разве Вам можно разглашать врачебную тайну, личные данные пациента? Это вроде как... Незаконно.

Пэтти надавила на последнее слово, с полуулыбкой глядя на доктора.

- Как и вламываться в чужие дома, - её невинное хлопанье ресниц смягчило и следующую фразу, - Ведь сейчас не Судная ночь. Даже совсем не близко.

Мягкий упрек повеселил мужчину.

- Безусловно, это незаконно и плохо, - рука подала девушке стакан, под манерно утомленное перечисление, - Но если бы я сейчас не предупредил Вас, основываясь на личных данных, Вас бы отсюда увезли на кушетке. Согласны? Так себе Рождество.

Мужчина резко поднялся и Пэтти - совершенно неосознанно - отодвинулась на ковре. Он возвысился, и ее внимание привлек аскот. Что спрятано за шарфом? Вечно носит... Мысль обрубилась отчетливым секундным страхом. Его чувствовал и Джефферсон. Лицо расплылось в довольной, кошачьей улыбке.

У Пэтти испарился игривый настрой. И что он встал? Резкий дискомфорт и давление ввели девушку в состояние оцепенения. И на помощь пришел легкий смешок согнувшегося Джефферсона.

- Пэтти, - обычно с таким журящим тоном отцы обращаются к своим дочерям, - Ну что Вы меня так боитесь? «Ведь сейчас не Судная ночь. Даже совсем не близко».

Нежная улыбка подкупила бы кого угодно, но не Пэтти. Не ее.

- Джефферсон, да Вы так над душой стоите, как надзиратель в тюряге, тут любой испугается.

А вот и Джен спешит на помощь.

- Еще шмон наведите.

- О нет, это не по моей части, - отмахнулся мужчина, - это к Киллиану.

Джефф отошел, чтобы налить себе коньяк, а Пэтти отставила стакан в сторону. Не будет она пить.

Стефания всю сцену понимающе глядела на Пэтти, и недоверчиво на мужчину. Кто его разберет, что выкинет в доме сенатора?

После этого они продолжили беседу об учебе и планах на лето. У каждой, конечно, свой. Нынче без приглашений.

- Кстати, это… - Джен обхватила руки коленями и больновато куснула нижнюю губу, - Новость есть. Но обещайте не расстраиваться, не плакать, на шею мне не вешаться…

- Ну еще чего… - невзначай обронила в шутку Пэтти, улыбчиво потирая мочку уха.

- Стеша?

- Ладно, - без задней мысли Стефания пожала плечами.

- Так получилось, - палец озадаченно провел дугу по мягкой шерсти ковра, - Что весь следующий год я буду на домашнем обучении. Меня перевели на индивидуальную форму обучения. Вот.

Подруги молча приняли новость. Расстроились.

Даже после «нагоняя» сенатора, протестантки могли видеть шатенку за дальним столом аудитории. Вдалеке, в университетском кафе. Взмахи хвостом, когда Джен переходила дорогу, чтобы сесть в машину к Тому.

Сейчас же не будет ни-че-го.

Пэтти проглотила печаль и постаралась ободрить Джен:

- Ясно. Надеюсь, так программу осваивать будет легче.

Шатенка тягостно вздохнула, малоосмысленно улыбнувшись и поглядев в сторону.

- Зачем она мне, если осваивать ее не с кем…

Джефферсон переменил положение ног.

- Можешь освоить с Кристофером, он тебя подтянет.

Джен оскорбленно уставилась на подходящего мужчину.

- Джефферсон, а Вам не надо папины бумажки разбирать?

- Зачем их разбирать, когда он мне их уже с премией выплатил? – резонно парировал Джефф, закидывая ноги на столик неподалеку.

- Да так, для приличия.

- Приличия старательно соблюдаете вы, мне аж забавно слушать. Такой… - рука повертела стакан с плескающимся коньяком, - натурально девчачий разговор. Какой и должен быть у вас, без всяких глупостей о протестантстве, - Джефф оторвался от созерцания пойла, - Ты же их выбросила из головы?

Джен согласно промычала, уклончиво отводя голову.

- Ты за Судную ночь, Дженифер? – величаво произнес Джефферсон, поднося стакан к полным губам.

Девушка тяжело оглянула подруг, что-то говоря на ментальном языке, и покивала.

- Не слышу, - демонстративно рассматривая блестящие грани, мужчина выпытывал у Джен нужные слова. А ведь достаточно повернуть голову.

Согласное мычание.

- Что «мхгм»? Я все не пойму, витает какая-то неоднозначность в воздухе, - озадаченно бормотал мужчина, - Может, стоит передать Карлхайнцу, что ты передумала…

- Я за Судную ночь и против протестантства, - отчеканила Джен, убиваясь изнутри. Кулаки сжались. Зеленые глаза наполнялись раздраженностью от отчаяния.

Если Джефферсон пойдет к отцу с вестями о вновь строптивой Джен, то получится, что она подставит девушек. Пэтти и Стеше не надо было это объяснять: они сочувствующе и поддерживающе глядели в ответ.

Но разве она была когда-то «терпилой»?

- Это не неоднозначность витает в воздухе. Просто он пернул, - кисть беззастенчиво легла на согнутое колено, завершающим аккордом подчеркивая лукавый взгляд. Девушки удивленно прыснули.

Ох… Джен не боялась говорить гадости сенаторским друзьям.

Напротив, она отлично осведомлена о своей защищенности. Отец вряд ли поверит, если его «клоунадные» приятели всерьез бы подверглись словесным издевкам Джен. По крайней мере, жаловаться и плакаться к нему точно никто не прибегал.

Уговора быть с садистами вежливой – не было. И этой прорехой в договоренности девушка с удовольствием пользовалась.

Джефферсон сник.

Запомнил. Отложил в уже полный чемоданчик оскорблений. Право, осмеливалась купать его же в безобразном облике только она.

Разговор заладился, дневные снежные часы шли.

Прощались Джен и Стеша с горечью, а Пэтти расслабленно. Вражеские стены давили. Давил Джефферсон.

- О, девочки! Идите сюда! – провозгласил Феликс, маня их своей рукой, - Ну же!

Стеша предпочла находиться неподалеку от входа, пока Пэтти чинно вышагивала по направлению к мужчинам. Круглый стол ломился от разбросанных карт, фишек, выпивки. При этом он выглядел весьма приличным, а сидящие за ним – трезвыми и подтянутыми.

Феликс кое-как, шумно развернулся со стулом и показал на свободное место:

- Садись!

- Я постою.

- Пить будешь? – он любопытно оглядел стол на предмет стакана.

- Здесь? С вами? – неподдельно удивилась наглости Пэтти. Оставаясь отстраненной, она взирала на сидящих мужчин сверху. Так чувствовалась капля безопасности.

- Нет, на крыльце со святым духом, - дразнился Феликс и еще раз указал на стул, - Сядь, я говорю.

- Нет, - простой ответ, - Вы о чем-то, по существу, хотели поговорить или решили не ломать традиции?

Феликс усмехнулся, очень-очень скоро сообразив суть вопроса.

- По ломанию традиций у нас уже есть специалист – Пэтти Блейдел. Куда уж нам до нее?

Риз, отодвигая девушку рукой, прошел на свое место – как раз предлагаемое Филиксом – и поставил на столешницу джин. Девушка застыла, глядя на блондинистый пробор.

Стряхнув оцепенение, Пэтти сделала шаг назад от компании.

- Постой. Мы… извиниться хотели.

- Да Вы что? – подыграла девушка, без энтузиазма являя садистам удивление.

- Да. Принести глубокие, глубокие извинения, - черт знает каким образом, но Пэтти так и слышала издевку между строк, - Нас одолевает невероятный стыд, - Ткнул себя в грудь кулаком Феликс. Нынче он был одет в рубиновый костюм. Прямо радуга какая-то, а не гардероб убийцы.

- Да, - подхватил Киллиан. Его черные ресницы подчеркивали глубокую, ночную синь глаз. Если бы не его нутро, Пэтти бы сочла мужчину привлекательным. Но все отталкивало, - Когда я вижу Вас, мисс Блейдел, мне хочется провалиться сквозь землю, - стреляя взглядом, с чувством распылялся брюнет.

- Если бы просто под землю! Прямо в Ад – от досады, - проникновенно сокрушался Филипп, качая головой. Пальцы плотно прижимались к стакану – побелели. Пэтти ох как не нравился этот плотоядный, человекоподобный взгляд из-под густых бровей. Но она продолжала выслушивать, - Невыносимо тяжело вспоминать те страдания, которые мы Вам причинили…

- Ужасно невыносимо, - манерно и довольно крутя вилку, добавил Риз.

- Мы полностью осознаем свою вину, - заверил ее Киллиан. Остальные согласно закивали.

- И наша совесть не будет чиста, если ты не извинишь, не простишь нас, - бормотал Феликс, тянясь через стол за синей фишкой, - Как же это неудобно, правда!

- Очень хотелось бы услышать от Вас слова прощения, - глянул на нее Риз, перекидывая кубики. Точки мерцали белыми точками.

- Будьте великодушны Пэтти, - вальяжно повел бровью Киллиан. Пожалуй… Блейдел отдаленно представляла, сколько женских сердец он мог разбить. И, глядя на него не понимала, почему с такой внешностью, незаурядным умом он стал заниматься убийствами. Ему пошла бы безобразная маска. А не эта – тягучая и обольщающая.

Природа наделила красотой не того.

И за это он ее подчищал от неповинных людей удовольствия ради. Жуть.

- Пэтти, извините. Мы, - Киллиан оглядел всех приятелей, ища поддержки, - Мы очень просим извинить нас, - пауза. Карие глаза внимательно наблюдали за притихшим мужчиной. Показался клык – он ухмыльнулся, - извинить за то, что мы вас не прикончили раньше, чем Вы соизволили пригласить нас в штаб.

Грудь распирало: и тут он злобно захохотал. Феликс, забавно подкидывая руки, захихикал. И остальные поддержали гомон одобрительными смешками.

Плавно наступила вторая пауза.

- Да идите к черту, - также с чувством (собственного достоинства) ответила Пэтти, буквально ощущая потерянное время.

Развернулась: крупные волны каштана всплеснули за спиной. Зазвучал степенный стук каблуков. И усталый женский вздох.

- Погоди, - выскочил из-за стола Феликс. Создавалось впечатление, что он жил на топливе гиперактивности. Он опередил Пэтти и встал так, чтобы при еще одном шаге она ткнулась в его плечо.

Девушка всмотрелась в зелено-голубые глаза – заводные и сознательные. Вблизи Феликс давил – еще больше, чем бы действительно к чему-нибудь прижал. Физического насилия ему и не надо было, в общем-то. Зачем оно, когда есть психологическое?

Пэтти не смогла: отвела взгляд.

- Выпей с нами, - уговаривал Феликс, - В конце концов, нам пока не за что тебя убивать. Можешь доверять нам.

Лицо Пэтти само в миг расплылось в улыбке.

- Хах!

А фальшивое, изощренное извинение секундами ранее – гарант надежности?

- Нет, Феликс.

- Да брось, - блеснул хитрым взглядом Феликс, - В Рождество мы не враги.

Утонченные брови взметнулись вверх, демонстрируя вменяемый и насмешливый взгляд.

- Я не потерплю в этот прекрасный зимний праздник – трупы в своем доме. Можете не бояться, мисс Блейдел. Вас не отравят, - пообещал сенатор.

Майкл поднес ей бокал вина. Ресницы опустились в бордовый бархат. Находясь между убийцами, Пэтти испытывала сильное давление. И если градус требовательности не опустить сейчас – то реакция станет совершенно непредсказуемой.

Подыгрывай.

Тонкие пальцы аккуратно обхватили стекло. Ресницы тяжелели. Пэтти глядела в вино, словно там плавало что-то жуткое. Настолько ужасающее, что притягивало взгляд. Девушка поднесла ободок к губам. Ощущая резкий наплыв одиночества, какой-то вынужденной покорности, тяжести, Пэтти отпила жидкость. Первый глоток, второй…

Майкл сопровождал все действие внимательным, меланхоличным взглядом. Когда Пэтти возвращала бокал, в том мелькнула капля уважения. Мало, кто бы принял вино из рук врага, как сладки речи бы не были.

Закрепив мнимый акт доверия, девушка взглянула на Феликса.

Ждала кружащейся головы, внезапной сонливости, приступа удушья…

Ничего.

- Неплохой вкус, правда?

Да я толком не распробовала…

- Правда.

И мужчина ушел к компании, пожелав ей через плечо «Счастливого Рождества». Вот уж обошлась бы.

Стефания беззащитно взирала на подругу, заметно возвращающей себе уверенность и спокойствие. Напряженные иголки кололись в серости радужек. Пэтти улыбнулась. Иголки скололись.

Все хорошо.

Дженифер с Джефферсоном также стояли у главного стола. Блейдел, прошедшая проверку на сомнительное доверие (и крепкость нервов), улыбнулась Дженифер.

- Ну… пока?

- Так не хочется, чтобы вы уходили… - необычно для себя, протянула Джен. И косо взглянула на сенатора. Каприз теперь душевные струнки не тронул.

- Хорошего понемногу, - засияла мягкая, мудрая улыбка на лице взрослого мужчины, - Ведь надо ценить и это, правильно? А то встречи могло и не состояться…

- Да, - согласилась Джен, преображаясь в уверенную, независимую девушку - в себя. Смирилась. Она обняла по очереди Стешу и Пэтти.

Вдруг Дженифер решила сделать подарок для Стефании. Раньше они очень любили наряжаться на Рождество – ярко и блестяще. Остановила подругу и побежала вглубь особняка.

Пэтти остановилась, когда Карлхайнц робко ткнул пальцем по направлению к Джен:

- Мы похожи с ней, неправда ли? – Блейдел перевела взгляд с сенатора на дверной проем и обратно. Поняла, о ком речь.

- Да, - Джен прибежала с горой мишуры, - когда фальшиво улыбаетесь, например, - согласилась Пэтти и мягко улыбнулась. Так пушисто, что Карлхайнцу даже поддеть не захотелось. Поэтому он довольно запил внутренний восторг бокалом шампанского.

Джен смекнула контекст сразу же и передразнила улыбочку Пэтти.

- Да-да, вот так, - подхватила шатенка. И излюблено внезапно попрощалась с сенатором и Джен.

- А с нами? – на другом конце гостиной воскликнул Феликс.

Пэтти подняла руку с раскрытой ладонью. И опустила: как легкий ветер, залетевший домой, ушла в холл особняка.

Дженифер, разделяя нелюбовь к прощаниям, с пониманием взглянула вслед подруге. И показала Стеше переливающиеся изделия.

Та застенчиво захихикала. Майкл поднял голову, казалось, в первые слыша девичий смех в стенах этого особняка.

- Выбирай, не смейся, - распоряжалась Дженифер.

- Да пора же...

- Подождет, - наклонилась, чтобы шепнуть, - Надо чтить традиции. Хотя бы наши.

Стефания благодарно улыбнулась, с любовью отмечая живые счастливые нотки в зеленых глазах.

- Ну давай, - деловито распорядилась блондинка, отбрасывая волосы за плечо и ныряя руками в щекочущуюся кучу ворсинок.

Одеваясь в проходе, Пэтти услышала забавный смех и юношеские восклицания. Кто-то вбежал в холл. За накинутым меховым воротом показался Питер.

Девушка застыла, так и не надев на голову капюшон. Карь разъедала зеленый яд долго-долго. Пока парень с покрасневшим носом и щеками не усмирился. Он выждал паузу, оценивая степень удивления и неприязни Пэтти. В ее взгляде смешалось все. В том числе разочарование.

Крис налетел сверху на парня, заливисто смеясь. И внезапно осекся, увидев Пэтти. По какому-то наитию его трезвый взгляд устремился в сторону обеденного зала. Он слез с Питера и медленно прошел мимо. Кажется, ничего не замечая вокруг…

Пэтти резала юношу взглядом. Питера, который давал протестантскую клятву, видимо, держа пальцы крестиком за спиной. Питера, который много лет помогал транслировать ее выступления. Питера, который потерял семью и стал сиротой по вине сенатора.

Этого русоволосого мальчика, однажды нашедшего ее на причале одним тоскливым утром. Он плакал и жался к Пэтти, не стыдясь горьких слез. Ему было 14 – памятная дата публично растерзанных родителей.

И Пэтти приняла его как родного брата.

Зачем ты сдавал им всю информацию о нас? Сколько тебе заплатили? – читалось в испытующем взгляде девушки.

Питер молчал, поведя носом. От него веяло морозом с улицы. И он непривычно сник, не лучась весельем.

Ждал.

Блейдел не стала его обижать, поэтому вполне оправдала его ожидания. Выходя из коридора, остановилась перед Питером и глядя прямо в глаза, сказала от сердца, тихо-тихо:

- Сука ты.

Пришпорила взглядом его испарившуюся ехидность. Выждала две секунды. И двинулась с места, не вынося предательского лица Питера.

Навстречу блестящему снегу и морозному ветру.

Войдя в гостиную, Кристофер сразу нашел ее глазами.

Стянув шапку, ждал, когда гостья развернется. Взмах – и как по волшебству красная мишура обвилась вокруг шеи. Кончик весело заплясал, повиснув на плече.

- Вот это нам надо.

Стеша игриво подмигнула. Она заметно расслабилась, потому что половина садистов увлеченно играли за дальним столом, а другая половина – утыкалась в телефон или глядела на снежные вихри за окном.

Небо молочным навесом сливалось с порхающими снежинками.

И заметив темное шевеление, Стеша с застывшей улыбкой на губах посмотрела вбок. В дверях стоял Крис.

Крис.

Серебристость наполнилась странным чувством. Губы разомкнулись, помогая кислороду поступать в легкие. Плечи окаменели. Ладошку кололи ворсинки, окручивая кисть. Но Стеша не замечала этого.

Знакомая сиена прилипчиво изучала приятные черты лица, словно видела их в первый раз. Крис самозабвенно улыбнулся, но кончики губ тут же опустились. Неведомые мысли наслаивали мазками расстройство, грусть, жалкость. И, меняясь в лице, Кристофер явил невозмутимый, холодный взгляд. Стефания заметила ходящие желваки над сомкнутой челюстью.

Может, потому что на него в упор посмотрел Реймонд?

И девушка живо отвела свой, вдыхая нормально.

Дженифер остро проскользила по немой сцене глазами, но комментировать не стала. Только крепче повязала на шее красную мишуру, отнимая ее у кисти.

- Думаю, нашим гостьям пора, - деликатно повел рукой Карлхайнц. И мягким непроизнесенным обращением намекнул Стефании об уходе, - Составь компанию, Дженифер.

Пальцы изящно указали на белоснежную скатерть, начищенные до яркого блеска приборы и пустой букал. Место рядом с отцом. Девушка коротко ему кивнула и тут же попросила Шистада довести девушек до дома. На что Стефания вежливо помахала рукой:

- Нет, не надо. Мы сами доедем, - рассчитывая и надеясь, что Джен ее поймет, Стеша беспокойно шагнула в сторону.

- Нет, нет, вас оторвали от дел, да и я всегда права. Поэтому не спорь, - Стеша резко ухмыльнулась, когда ладонь подруги невзначай качнулась в воздухе, - В общем, Крис, позаботься об их спокойном приезде домой, - требовательно бросила парню Джен и уселась на свое место, откладывая салфетку в сторону.

- Без проблем.

Кристофер, не скрывая довольство (довольно злостное) улыбнулся Стефании, на что та слегка закатила глаза. Идеально – уйти на этой ноте. И оставить его ни с чем.

Но…

- Спасибо за Ваше приглашение, - мистер Либерти едва заметно кивнул, не удостаивая бывшую протестантку взглядом, - Пока, - Стефания махнула Джен пятерней, запоминая образ подруги, с которой они нескоро увидятся. Если вообще увидятся.

- Пока, - повторила движения Джен. Она не хотела печалиться от расставания. Поэтому развернувшись, вонзила всю грусть в индейку. Вилка вошла глубоко и коснулась тарелки.

Стефания понимающе кивнула, разворачиваясь ко входу.

Кристофер тепло улыбнулся Стеше, не зная, как начать разговор.

- Привет, - несмелый, тихий и счастливый. Фальшивый?

Стефания растерялась. Поэтому быстро пролетела мимо, надела куртку, шарф и, одарив его неоднозначным взглядом, заспешила на улицу.

- Ты довольна?

- Да, спасибо. Это… хороший подарок.

Карлхайнц улыбнулся, впервые слыша теплые признательные нотки в голосе дочери. Рождественское чудо произошло.

***

Июньский день принес с теплым ветром новость.

С такой же воздушной походкой, Элинор вышла из служебного помещения кафе, села и растеклась по барной стойке. От стекла отпрыгивали утренние лучики, как и от столиков закрытого кафе. Тихо и тепло.

- Ты аж светишься, - сразу заметила Стефания и по-доброму улыбнулась, - Влюбилась что ли?

- Ой, не говори, Стеша. Он прекрасен, - срываясь на восторг, Элинор поднесла к носу сложенные пальчики и улыбнулась. Ее волосы блестели ярче прежнего, а глаза - словно подсвечивались изнутри. Как же красив влюбленный человек, - Он так вежлив… А как целуется, - нежное торжество слышалось в каждом слове. Элинор прикрыла глаза ладонями, - Боже, в его объятьях так горячо, и из них не выбраться. Да и не особо хочется! Стеешаааа…

- А? – взмах влажной белой тряпкой.

- Он настоящий принц! Ты таких не видела. Даже твой бывший Крис с ним не сравнится…

- Он не мой, - тихие слова упали вниз.

- …Понимаешь, он такой… Властный немножко, очень умный, веселый. Кажется, я нашла идеального мужчину. Этот красавец был со мной очень обходителен. Мы с ним даже вчера переспали, - рыжевласка оперлась локтем на стойку и воображая картины ночи, блаженно глядела на рассвет, - я не могла устоять. И ты бы не смогла, - Стеша смешливо фыркнула, - Не смейся, ты бы только знала его! Ой, сама бы закинула ноги…

- И кто же он? - вежливо интересовалась девушка, переставляя стаканы в баре.

Элинор, плохо скрывая торжество от вопроса, который она так ждала, показала фотографию на телефоне.

Стефания активно протирала темную полку, но, когда увидела объект воздыхания подруги, замерла. Узнавание неприятно щелкнуло как рубильник в голове. И она стыло глядела на знакомый профиль.

- У нас вчера было свидание и потом мы поехали к нему домой... - мечтательно прикрыла глаза Элинор, - Господи, как он был галантен!..

Блондинка медленно выпрямилась. Блаженные воспоминания прошлой ночи, нарисованные Элинор, наложились на громогласный хохот, ехидный-ехидный. Он получил, что хотел. Вновь!

- Элинор, тебе... - голос охрип, пришлось прокашляться, - тебе не стоит с ним встречаться. Он ужасный человек. Опасный.

- Да? - Элинор, уязвленная, пошла в легкое наступление, - Тогда может скажешь хотя бы, как его зовут?

Серые глаза уставились в голубые. Наступила пауза. Бесцветный голос произнес:

- Феликс Вольрадо. Он входит в сенаторский круг общения и пытался убить меня прошлой ночью.

- Только он?

- Нет, их было много, - поморщилась Стеша, не понимая к чему был задан вопрос. Не желая углубляться.

- И прямо он тебя хотел убить? То есть, лично?

- Не совсем, это желание нашего сенатора. Феликс выполнял приказ.

Элинор пытливо взглядывала на приятельницу.

- И Вольрадо занес над тобой нож или пистолетом угрожал?

- Нет, не он, до меня он не добрался, - опечаленный ответ. Киллиана было вполне достаточно.

- Ну вот видишь, - Элинор высокомерно улыбнулась, глядя в свой смартфон, - Он просто исполнительный, а так добрый.

Стеша поперхнулась воздухом. Ей захотелось заявить бесконечное «Нет, нет, нет», но удивления от абсурда хватило только на:

- Ты... сильно ошибаешься.

Хлопанье ресниц стало вмиг глупым, а черты лица - наивными. Стеша наблюдала пред собой доверчивую девочку. Как Феликсу удалось превратить в нее Элинор - стервозную, надменную и перебойную на доброту?

- Элинор, ладно. Это не мое дело, с кем ты встречаешься. Только не говори ему обо мне ничего, ладно?

Стеша рассчитывала на верность давней знакомой.

- Прости, - жалобно протянула она, - Я ему в первый же вечер растрепала все о своих подругах. Всех-всех. Он очень любознательный и настойчивый.

На темные глаза набежала поволока воспоминаний, и Элинор с улыбкой закрыла глаза.

- С ним прекрасно, - ощутив себя лишней, Стеша положила тряпку и тихо устремилась к служебной комнате.

Что Феликс «галантно» выпытал у Элинор, черт его знает. Но, поразмышляв, Стеша пришла к выводу, что он и так знал ее от и до. И про маму ее. Так что оставалась одна причина возникновения внезапной любви к Элинор - слежка за Стешей.

Мало ли, планы однажды поменяются? Или Стефания начнет резко видеться с протестантами? Или решит побеседовать на интересные темы за барной стойкой с Пэтти?

Он нашел удобный передатчик информации. Элинор держать язык за зубами, увы, никогда не умела.

***

- Стреляй. Давай, - подначивал Крис, раскидывая руки в стороны. Клыки, поблескивающие под губой так и мерцали издевательской усмешкой. Он был уверен в Стефании.

Абстрагировавшись от тягости мыслей и чувств, Стефания сгребла с асфальта пистолет и направила его на юношу. Тот оценивающе повел бровью.

Сиена, сквозь фонарно-ночные метры, ласково взирала в серебро равнодушных глаз. Аллея печалилась. Молчала.

- Это проверка: люблю я или нет? – Крис согласно кивнул. Многого не надо было: Стефания нажала на курок.

Затвор тоскливо щелкнул над пальцем. Стеша пусто взглянула на черную гладь оружия.

- Жаль.

Она отбросила пистолет, резанув Криса на прощание словом, этим «Жаль», и ушла.

- ...Куда ушла? Он побежал за тобой? Так, у меня где-то сонник был. Надо поискать, к чему снится бывший при смерти…

- Не ищи, Пэтти. Чего о нем говорить, правда? Больше ничего не помню, только туман во сне. Еще все утро на душе так тяжело было…

- Да… - листая журнал, Пэтти трогала язык подушечкой пальца и отклеивала им странички, - Дела…

Перед летним сном им нравилось разговаривать по телефону. Новому, не прослушиваемому. Второму, дабы сенаторские держали их на мнимой связи по первому. И сейчас девушки безопасно беседовали на расстоянии.

Пэтти безмерно гордилась своей придумкой.

- Меня подобный кошмар посетил третий раз. Может, это предсказание?

- Ну, если искренне хочешь избавиться от Криса, грезишь об этом – перечисляла Пэтти, - то на досуге кое-кто избавится от предателя.

- Ой, я ничего не хочу, веришь? - провела пальцами по волосам Стеша, - В том числе созерцать цветы на моем пороге…

- Цветы?!

Неизменно красные розы. Неизменно голубые цветочки в паре с ними. Неизменно черные стекла в стерегущей машине напротив дома.

И Стефания неизменно угадывала, кто виной этому - Крис.

Ближе к осени (к Судной ночи) розы, брошенные чей-то рукой, стали чаще сменяться на незабудки. Что те, что другие цветы, Стефания отпихивала ногой. Но потом их начала собирать соседка Мэдж. Она всю жизнь была одинокой.

Сердобольная девушка, заметив из окна, как женщина по стебельку собирает себе букет, решила ставить те в уличный вазон. Стеше совсем не жаль столь «благодушного» подарка. Выследить поклонника не удавалось – цветы волшебством возникали в разное время суток. Причем, розы – в одно время, а незабудки – в другое.

- Вот и не лень же ему каждый день так напоминать о себе.

- Моральное давление, не обращай внимание.

- И не лень тратить такие деньги, - розы и особенно незабудки стоили значимые суммы. Где в Орегоне спрос, там предложение.

- Это кто-то из сенаторских мажорчиков, Стеш. Может и не он вовсе. Наплюй и все.

Стефания с характерной себе нежной тягостностью вздохнула.

- Не переживай, - в такт ей утешила Пэтти. Карие глаза незаметно для подруги наполнились серьезной задумчивостью, - Где ты будешь проводить ночь?

Стеша без сомнений ответила:

- Дома, с мамой. Не стану рисковать.

Пэтти до белых пальцев сжала глянцевый уголок. Боль затаилась на дне кари, пока шрам на шее переливался зудящими волнами. Неприятными.

- Ты же понимаешь, что они не оставят нас в покое?

- Понимаю, но... - рука взъерошила блондинистые волосы, после чего вцепилась за любимую книжку, - Может обойдется?

- Нет, - Стефания закашлялась, пока Пэтти кокетливо поправляла пальцем ресницы.

- У меня мама наконец оставила дежурство, мы планировали остаться Судной ночью дома. Как же ее оставишь?

- Они придут к вам, Стефания, - с горечью добавила подруга, - Тебе придется уйти... Что сенатору наш Иммунитет? Сам дал – сам забрал. То, что мы ходим по орегонской земле с непонятными мыслями в головах – его выводит из себя. Бесит даже, - уверенно вещала шатенка, прекрасно разбираясь в характере Карлхайнца, - Поэтому, может, он сам и не удостоит нас своим визитом, но организует убийства чужими руками. Я прямо не сомневаюсь. Верь мне.

Печальный взгляд остановился в пространстве. Пэтти ждала ответа с осторожностью. Больше всего она боялась, что Стеша воспротивится и подпишет этим смертный приговор. Который сенатор, черт его возьми, уже благодушно сформировал! В момент договоренности.

- Я… - остановка, - Согласна с тобой. Какие есть варианты?

Серые с горечью глаза воззрились на их с мамой портрет. Маму надо уберечь и защитить. Даже себя жалко не было, как ее.

Пэтти, облегченно вздохнув, поделилась планом.

- Джен бы сказала: великолепный план! Надежный, как швейцарские часы! – улыбка наконец украсила округлое лицо блондинки, - Хах! Ее слова!

- Слова моей подружки, стало быть? – подыграла Блейдел, лукаво улыбаясь.

- Ага. Меня, кстати, пугает, с какой скоростью меня посещают идеи о моем побеге…

- Какие? Поделись.

- Придется… - Стеша замялась, неохотно озвучивая свой план, - невзначай подсыпать в чай снотворное и помочь маме перейти в спальню. И потом я непременно выйду через парадный вход, чтобы тот, кто следил за мной весь год и ронял на пороге розы, увидел: вот я.

- «Вот я и убил меня», - иронично передразнила Пэтти, - ни в коем случае! Уйди незаметно.

- Нет, - спокойно возразила Стеша, - Так, они убедятся, что дома никого и к маме не сунутся. А что со мной будет… посмотрим.

- Позвони Маркусу. Тебя он довезет до меня.

- Хорошо.

Пэтти съежилась и прилегла на розовое покрывало. Кисть изящно легла на лоб: глаза глядели в потолок. Стыд холодил диафрагму, она сжималась. К щекам прилила кровь.

Этот суровый взгляд Маркуса во время ее выступления – не забыть. После таких отвратных слов, мужчина с ней точно дел иметь не будет. Блейдел убежденно кивнула.

Но Стефании, годящейся ему в дочки, он точно поможет. Ее он по-отечески оберегал, пока как настоящий дядя препирался с хозяйкой штаба. Он воспринимал Пэтти всерьез, достойно и уважительно. Поэтому позволял себе с ней спорить по делу. Даже удивляло, отчего так…

И Блейдел враз этого лишилась. Наставлений, грамотной тактики и поддержки самого сильного протестанта.

- Ладненько, спать я буду. Как фильм посмотрю.

- Хорошо, приятных снов!

Пэтти сладко потянулась и подмигнула фотографии Стеши на экране:

- Пока-пока.

И она осталась наедине с собой. А ведь немного лет назад – на постели беззаботно скакал братец Уилл, и папа заходил без стука – звал на футбольную трансляцию.

В тишине носом шумно втянулся кислород. Девушка тонула в воспоминаниях. Так, не стоит…

Палец скоро ткнул в кнопку пульта. На плазме перед роскошной постелью возник образ юноши в очках. За линзами выглядывались нотки растерянности и печали. Пока в глазах не замельтешило безумие, Пэтти сравнила себя с юношей. Он что-то увлеченно колдовал рукой, поднимал предмет…

Девушку с косами. Придавливал к стволу, сбивчиво уверял про пророчество.

- Так, это не для меня, - палец стремительно ткнул на второй канал.

- When she’s dreaming, I’d love I’d love to go somewhere…

Слова радио лаской погладили уши: Пэтти прислушалась и опустила пульт.

Женщина, изящно закуривая и глядя вдаль, стояла у кухонного гарнитура. Так тихо и безмятежно… Пэтти уложила голову на подушку, любуясь эстетичными движениями героини. Затем как в сон ее утянуло повествование с двумя гостями. Манипулятивными, вежливыми и жестокими. Под легкими засвербело. Какое знакомое поведение…

Юноши вводили в ужас семью Фарберов и загоняли их в угол. Делали жертв беззащитными.

Из проникновенного состояния Пэтти вышла довольно резко. Чему виной прохладный взгляд в камеру:

- Вы же на их стороне? – голубоглазый юноша пристальным взглядом пронзал камеру, вызывающе ухмыляясь. Издеваясь.

Пэтти нахмурилась. В фильме начиналась откровенная чертовщина, мешанина насилия, прикрытая вежливостью и насмешками парней. Девушка не хотела быть их «соучастницей». В жизни полно смертей и боли, и вся нить, которую вели гольфисты – присуща и знакомым садистам.

Палец нажал на красную кнопку. Экран выключился.

И Пэтти легла спать, стараясь не думать о дальнейшей судьбе семьи Фарберов. Своей судьбы достаточно…

Примечание к части

Отсылка на «Уэнсдей» и «Забавные игры» - сделано ✅

Глава 9

Сирена. Судная ночь.

Таман, полный гулов, неизвестных голосов, шумов, и полный четких размышлений.

Они завели Дженифер в глубокую печаль, и оправилась та за столом. Язык медленно коснулся губы - липкая, медовая. Девушка проясненным взглядом впилась в черные длинные ногти. Её.

Тяжелый выдох - кислород словно яд. Джен противно. Особенно сейчас, сидя за столом с коллегами сенатора. Всё снова повернулось вспять. Только теперь Джен не строила козни против врагов, она была с ними.

И очнулась девушка весьма вовремя: отец предложил участвовать ей в Инициации. Иными словами, в убийстве человека, доказывающем расположение к Судной ночи.

- Че?

Короткий, тихий вопрос сорвался с напомаженных губ, и под стрелками блеснул яростный огонь. Джен, правда, не поняла сути просьбы. Но что-то было во взгляде отца такое... Что тыкнуло бы даже разъяренного льва.

Карлхайнц вежливо улыбнулся и пояснил, что имел в виду.

- Раньше ты была ярой противницей Судной ночи. Но не теперь, - добродушнейшее лицо сенатора - сплошная рекламная компания. Он так уверен? Джен взбесилась, - Поэтому тебе стоит доказать свое расположение к традициям страны и штата.

Грудь поднялась, набираясь воздухом, и челюсти сами сжались. Джен обвела медленным, опасным взглядом гостей особняка. Они съели почти все блюда, но съели далеко не всё.

Мало того, что сами продолжат творить зло на улицах Орегона - только встать и выйти за дверь с винтовкой, так еще и ее вплетут в кровавую паутину. Которую Джен старательно облетала.

- Я согласилась не выступать против Судной ночи, - подрагивающим от злости голосом процедила Джен. Как же противно сидеть среди них! - Но не участвовать в ней.

Карлхайнц смекнул, что настрой дочери с утра набирал неприятные обороты и рисковал взорваться сейчас. Поэтому отвел взгляд и перевел тему:

- Феликс, Вы нашли в бейсбольном клубе пристанище определенных... Людей?

Мужчина на другом конце стола обаятельно улыбнулся и ответил:

- Конечно.

Бейсбольный клуб - одна из главных точек протестантов. Там велись ночные съемки людских зверств и, самое главное: хранились кассеты с преступлениями людей вне Судной ночи. Не удивительно, что многие из актеров этих «лайф-экшенов» были приближенными сенатора.

Кассеты надо отправить прямиком главе ФБР, в обход орегонских инстанций. И тогда всей шайке-лейке настал бы конец.

- Мы навестим их через час. Вам привести кого-нибудь?

- Убейте всех. И сожгите этот клуб.

Хлопок по столу.

- Не смейте!

Грозно отрезала Джен.

- Дженифер... - повелительным тоном начал Карлхайнц, - Ты уже ничем не управляешь... Жизни протестантов не находятся в твоей власти.

- Да в ее власти уже и личная жизнь не пребывает, - Киллиан элегантно запил мягкую поддевку вином.

Эта та самая фраза, которая служила Джен спусковым крючком.

Девушка так встала из-за стола, что позади упал стул. Ей стало тяжело - от давящего корсета нарядного платья, от изящной платиновой змеи на шее, от золотых колец на тонких пальцах.

Невыносимо!

- Да?

Под змеей была аккуратная нить алмазиков. И Джен схватила ее фалангами. Надавив, разорвала. Да так, что леска полоснула кожу в кровь, а бриллианты крошечно посыпались на ламинат.

Потом Джен сняла каблук, отпнула, а другой каблук с рыком запустила в оконное стекло.

- Задолбали. Знаете, что? - палец грубо обвел всех присутствующих и пока сидящих, - Вы все отвратительны. И Судная ночь создана для того, чтобы убивать ТАКИХ КАК ВЫ!

В сердцах, Джен рванула заколку так, что навороченная прическа распалась на пряди прямых волос. И убирая их в хвост, девушка ретировалась, громко заявляя на прощание:

- Я не буду убивать. И если Вы сунетесь в баскетбольный клуб, будет совсем не жаль, когда Вас прикончат.

А сама думала, как быстро предупредить подруг об эвакуации протестантов и заборе кассет из клуба. Или... Как сделать это самой.

Выпал шанс на решение конфликта.

- Судя по реакции Дженифер, в клубе что-то есть. Чрезвычайно важное для протестантов. Надо бы поторопиться.

- Ты прав, Том. Майкл, останешься с Джен, проконтролируешь, чтобы она никуда не сбежала.

- Слушаюсь, мистер Либерти.

- И заделайте чем-нибудь окно.

***

Дженифер, сгорая изнутри, решила так: горит сарай, гори и хата.

Руководствуясь новоявленным кредо, девушка спокойно дошла до кабинета отца. Темного, пустынного.

Полыхал в центре внимания только лишь сейф за непримечательной полкой книг. Дженифер периодически гостила в офисе отца. Мистер Либерти с жадным удовольствием показывал обустройство особняка, самозабвенно глядя на осматривающуюся дочь. Давал возможность посидеть на диване, пока он работал. И однажды (дважды) летом открывал сейф, явно увлекшись каким-то делом.

От зеленых проницательных глаз ценные нажатые кнопки не скрылись. И сейчас они жались вновь – под чужими пальцами.

Дженифер забрала в заготовленную сумочку деньги, обхваченные резинкой. Двадцать пластиковых карт и приписанные к ним пароли, индивидуальные счета. Девушка ухмыльнулась.

Заперла сейф и отперла окна. Смело выдохнула. И прыгнула.

***

Не прошло и часа с момента начала Судной ночи, как Стефания решилась подсыпать матери снотворное. Слабо надеялась, что все обойдется.

Но договоренность с Пэтти поторапливала.

Порошок. Крепкий чай. Печенье. Мама приняла запоздалый ужин со всей добротой в ответ на заботу дочери. Стеша, не глядя ей в глаза, пила свой чай.

Мать заснула. Причем очень легко: она явно устала после всех дежурств.

Стефания аккуратно уложила ее на диване, накрыла пледом и выключила телевизор. Осталась наедине с тишиной. В окнах серели ночное небо, пустота дорог. Черные силуэты тихо окружали девушку. Стеша безмятежно погружалась в состояние затишья.

Но вспоминание о грядущей буре отрезвило.

И девушка двинулась на выход. Внезапно, ручка под протянутой ладонью, резко впилась в кожу. Пустилась и дернулась вновь. Нетерпеливый треск заставил Стешу отскочить и прислушаться. Кто пришел?!

- Открывайте, Стефания, - повелел Реймонд, закрепляя приказ крепким стуком в дверь. Все три обухом улеглись на встревоженные нервы, и Стеша побежала на кухню.

- Мама, - шепнула девушка, растерянно глядя на умиротворенное лицо дремлющей женщины и на путь отступления. Стук угрожающе пронесся по коридору.

- Любопытно поинтересоваться, - стены пропускали приглушенный вкрадчивый голос Тома, - Стефания, если вдруг ты слушаешь, а мы уверены, что слушаешь, то открой дверь и соизволь сказать, где Дженифер?

Реймонд согласно кивнул и отвернулся к двери. Постучал:

- Это лишь разговор, не надо переживать. И не стоит вынуждать нас вламываться в Ваш дом.

Дженифер исчезла?

Стефания неопределенно нахмурилась. Пробежала на кухню. Вряд ли они будут убивать мать, если не увидят необходимой дочери. Стефания на скорую руку написала записку. Свет Луны смешивал все буквы в синей темени, но все же прочитать можно было: «Мама, я на ночь убежала к протестантам. Прости. Люблю тебя».

Кривое сердечко запрыгало на листе, пока Стеша на носках перебегала в гостиную.

Записка оказалась на журнальном столике. Ноги понесли девушку сквозь неприветливый грохот к комнате мамы. Нелегкая-то точно занесет убийц в ее покои. Первым, логичным делом.

Трудно сказать, сколько утекло минут дипломатичности гостей. Проще заключить, что выломали дверь за одну, а девушку нашли – за две.

Стефания притаилась в гардеробе матери. Белые палочки створок скрывали ее, пусть одежды не висело много. Свет Луны комнату благосклонно обходил, и девушка этим пользовалась.

Том в хладнокровном равнодушии прочел записку. С неким отвращением разжал пальцы, позволяя бумаге опасть на ковер.

- Слабоватое вранье для очень скрытного фоторепортера.

И мужчины, естественно, принялись ее искать.

Стефания вжалась в твердую панель. Сероглазый взгляд впивался в мельтешение теней за дверью. Всё внутри дома озарилось светом, поэтому она могла видеть чужие тени, слышать преспокойные шаги по ламинату. Двери скрипели, хлопались. И та самая «нелегкая» принесла в комнату матери - Криса.

Юноша включил свет легким стуком пальца по рычажку у двери. И осмотрел широкую кровать, прибранные тумбочки и чистейшие полы. Мама Стеши ценила чистоту. Лениво прошел до окна, раскрыл шторы. Вдохнул глубоко-глубоко.

Девушка закусила губу, молясь, чтобы он не услышал ее дыхания.

Кристофер отошел от окна, тронул балерину на прикроватной тумбе и отшельнически побрел к двери. Крепкая рука накрыла тарец, чтобы отодвинуть полотно…

И закрыть.

Что он задумал?

Стефания расширенными от напряженности глазами следила за парнем. Он развернулся и сразу обратил взгляд на шкаф. На лице юноши пробежала тень догадливого озорства, впрочем, сменившегося сморенным безразличием. Тот неспешно подошел к шкафу.

«Крис же не дурак»: запоздало вспомнила Стеша.

Но не успела от досады закатить глаза: Крис спокойно отворил дверцы и.. одарил ее глубоким молчанием. Он словно застыл.

Стефания вторила его поведению и, кажется, забыла, как дышать. Сейчас он ее сдаст.

Кристофер неотрывно смотрел своими большими глазами и едва заметные движения радужек свидетельствовали о том, что он рассматривал девушку. Она давно не видела этих глаз: отвыкла после жестокого насмешливого взгляда. Теперь Крис не казался уязвленным ее выходкой, обманом прошлой Ночи. Юношу словно терзали воспоминания и какие-то горькие чувства, потому что именно горечь виднелась в карих глазах. Горечь и... Нежность?

«Играет» - трезвая мысль подло отмахнулась от добрых намерений юноши, и Стефания стояла, боясь двинуться. Нарвется на его ответные действия.

Высокий ворот черного свитера придушивал: и юноша медленно подцепил его пальцем, чтобы ослабить резинку. Проморгался, глядя куда-то вниз.

Сейчас крикнет своим. Крикнет...

Тот сделал глубокий вдох и тихо, отчетливо промолвил Стефании:

- Не выходи отсюда до конца Судной ночи. Что бы ни было.

В серых глазах мелькнуло облегчение, и следом мчалась настороженность. Стефания плотно сжала губы и нахмурилась.

- Что, сам поразвлечься хочешь?

«Жалко выглядишь, Стефа… Хорошая девочка. Сегодня я оторвусь по полной программе, возьму свое по праву. Не надейся спастись от кары. Я всего лишь займусь с тобой сексом, хочешь ты того или нет».

Кристофера привычно не страшила пасмурная проницательность. Напротив, он тепло улыбнулся девушке и тихо ответил:

- Нет. Сегодня погибнут только те, кто изначально этого заслужил. Это не ты.

- Во второй чисто! - раздалась из-за дверной щели громкая фраза, и словно отрезвляюще стукнула Криса по голове. Он на миг вжал голову в плечи и собой закрыл Стефанию. Шаг вперед и шепот:

- Но так считаю только я, не они. Не выходи отсюда.

Стефания заметила... преданный? блеск в настойчивом взгляде юноши, и опустила свой. Близость не так приятна после его истязаний.

- Я поняла, - тихо ответила девушка, одновременно думая о том, как отстраниться. Подняла взгляд на внимающего Криса и твердо добавила, - Не выйду.

- Это для твоего же блага, - тихий голос трепетно дарил надежду в руки недоверчивой Стеши. Повременив, Крис осмотрел девушку еще раз. С чуть большим напором повторил, словно испытывал боль от собственных же слов, - Не выходи, что бы не было.

Стефания проводила его озадаченным взглядом.

Юноша закрыл дверцы шкафа и стремительно ушел. Сердитый хлопок дверью и досадно-собранное:

- И здесь ее нет. Куда могла уйти-то?

- Значит, она действительно у протестантов, - протянул Том, невозмутимо покручивая нож в руке. Он утомленно взирал то на пустой коридор, то на мирно сопящую женщину на диване. Ее присутствие волновало ровно так, как ближайший книжный шкаф. Никак.

- Бейсбольный клуб, - уверенно отчеканил Реймонд и ушел из дома, унеся не только себя, но и приятелей. Стефания проводила их осторожным взглядом за ширмой жалюзи. Машина отъехала. И когда сиена на миг впилась в нашедшиеся глаза, палец отнялся от панельки - Крис. Та щелкнула, оставляя Стефанию наедине с собой.

И с чудом выжившей мамой.

Выдох. Тягостный-тягостный. Стефания осела на постель.

Она всего лишь собиралась уйти в Судную ночь, оставив дом позади.

И в нее получилось уйти, оставшись дома.

***

Цвет пасмурной ночи, впитавшей отблеск медных фонарей.

Голые стены высокого отеля неприветливо мокрели. Туча брела рядом с Орегоном, обходя мимо популярные районы убийств. И с лихвой поливая спальный.

Пэтти оглядывала серые капли, вслушиваясь в ритмичную барабанную дробь. Спокойствие. Не идеальное, стоит признать. Девушка ждала Стефанию.

Рука аккуратно закрыла шторку рядом с дверью и Пэтти прошла по узкому коридору в компактную комнатку. Теснота не смущала. Разве это важно, когда на кону жизнь? Обменивать ее на удобства Блейдел не собиралась.

Поправила бретель шелкового, розового платья, лепестками спадающего на колени, и села за пустой стол. Не осмысленным взглядом вперилась в выключенный телевизор.

Рядом темнел экран смартфона, скрывая сообщение Стеши «Всё, я выхожу». Пэтти понимала час метаний подруги. Но слов о выходе она ждала больше всего.

Маркус не подъехал, это, по его поручению, должна была сделать Елена.

Пэтти отчего-то сомневалась, что женщина выполнит приказ Маркуса. Если у них вообще сохранилась иерархия после распада протестантского кружка.

Но это же помощь для Стефании. А не для предательницы-лидера.

Утешение гладко стелило уверенность в том, что Елена привезет Стешу до отеля. Оставалось ждать.

И наконец прозвенела резкая трель. Раз, два.

Патриция соскочила с места и легким перебегом добралась до двери. Привычка заставила посмотреть в глазок. Когда зрению удалось сфокусироваться, Пэтти так и застыла: с полуулыбкой на губах и горящим взглядом.

Огонь мертвел, гас с каждой секундой. И с каждой ужимкой Феликса, который изучающе оглядывал обшарпанные стены по бокам двери. Наслаждался молчанием.

Плечи стягивал твидовый пиджак. Снаружи веял промозглый ветер.

Как он узнал?!

Внезапно в дверь постучались.

Пэтти отпрянула, судорожно ища в квартире, где спрятаться. Не дыша, она пробежала к шторе. Нет. Заметалась. Под диван? Смешно. Тогда в маленькую комнату, предполагающую уединение в обнимку с рабочим столом. Только ноутбука не хватало. И Пэтти, задержавшись у пустого шкафа, упала за стол. Именно упала – от тревоги не держали ноги.

Поджала их.

Господи, как глупо!

А что делать? В этой квартирке даже ножей не было!

Феликс не должен был ее выследить. Девушка добралась окольными путями до этого места, чутко озираясь, чтобы ее не заметили знакомые глаза.

И сейчас Феликс терпеливо стучал кулаком по полотну. После чего в ход вступило выламывание двери. Что-то громко треснуло.

Девушка застыла. И сорвалась с места, рискуя быть увиденной в проходе.

Она отбросила штору, запахнула ее за собой и открыла стеклянную дверцу окна. Она вела в открытый коридор отеля. Влажность и прохлада приняли девушку совсем нерадушно, но что теперь. Пэтти вынужденно покинула укрытие. Обман должен сработать.

Редкие огоньки в домах веселили серо-черный пейзаж. Фонари медью освещали некоторые дороги. И все это так далеко…

Пэтти бросила взгляд вниз: восемь этажей. Перила шатко отделяли бетонный пол от воздуха. Или свободного полета вниз. Узкий, но длинный проход спасительной канвой тянулся до лифта.

Позади, даже сквозь стекло, услышался грохот. Феликс выломал дверь.

Пэтти на цыпочках побежала по проходу. Волнение клокотало под грудью, в целом, оставляя рассудительность на месте. Девушка боялась стать пойманной, но и была готова этого избежать, просто ухватившись за четкий мысли. Инструктажами действий те пролетали в голове.

Приказами. Просьбами. Советами. Всем.

Блейдел не замечала колких игл, которые дождь вонзал сквозь шелк платья. Он залетал метко в проход, моча его и без того влажный пол. С верхнего нависающего коридора кое-где текли ручьи. Падали вниз, на землю.

Девушка стремглав бежала к лифту. И примерно за четыре метра до него, заметила, что его створки открываются. В кабине стоял Киллиан и невзначай почесывал большим пальцем свою бороду.

Синие глаза тотчас схватили светлый объект в розовом пятне. Нахмурившись, Киллиан разглядел искаженное испугом лицо и застывшие в полете руки. Пэтти, очень медленно их отпуская, повернулась и припустила назад.

Брюнет хохотнул, довольно улыбнулся и вышел из лифта. Розовые шелка юбки и рукавов юрко заплясали вдалеке. Быстрым шагом он стал нагонять Пэтти.

Прямо стоял тупик из бетонной стены. Девушке ничего не оставалось, кроме как сброситься с этажа. Здравомыслие ли или вера в лучшее тормозили спонтанный поступок. Но он был бы куда гуманнее, чем помыслы мужчин.

Пэтти решила вернуться. Феликс, наверняка, быстро обрыскал всю квартиру и, обидемвшись, ушел. Тишина за дверью только это подтверждала.

Без скрипа и шороха девушка проникла в апартаменты. Прислушалась: ничего. Феликса девушка не видела.

Как же хорошо… закатила она глаза и остановила боковой взгляд на комнатке, из которой вовремя выбежала.

И, наверное, это ее спасло от облегченного громкого выдоха. В середине пустого куба стоял темный силуэт мужчины. Как же хорошо, что Пэтти не включала свет!

Мужчина был повернут к ней спиной.

Какие-то дешевые светодиодные подсветки освещали периметр комнаты, в которой стоял Феликс. Он опустил голову, что-то увлеченно печатая в телефоне. И Пэтти увидела, как его рука незатейливо вертела ее разблокированный смартфон. Гад.

С внутренней мольбой она на цыпочках сделала пробные шаги до дивана. Феликс ее не видел, не слышал. Только повернуть голову – и вот она, как на ладони. Мужчина явно упускал возможность поразвлечься.

Пэтти было не до язвительности, чтобы отвечать на собственные мысли, поэтому она тихо ступала вперед. Носки касались линолеума, скользили, твердо прижимались к полу. Казалось, весь путь до двери легкие не работали. В них не поступал воздух.

Что это за опытный убийца такой, если не смог обнаружить девушку прямо за своей спиной? Где хваленное чутье?

С ним все в порядке.

Пэтти вышла через пустой прямоугольник, увидела лежащую дверь. Шаг, еще шаг, и еще. Не верю в свое счастье… Бег.

Пэтти сорвалась с места и что есть мочи припустила к дальнему лифту. Надо гнать отсюда прочь.

Пустая серость, мокрые от дождя полы и крыши. Все совсем-совсем пусто.

Но точно не как на душе Пэтти, бегущей по открытому коридору отеля. Ее переполняли эмоции и хладный рассудок их гасил.

Мышцы бедер с непривычки болели. Или от внутреннего напряжения. Но не взирая на спазмы, Пэтти бежала.

Поворот.

Внезапно от черного высокого столба отстранилась тень. Широкоплечий мужчина, судя по силуэту. Пэтти ошарашенно встала, глядя как незнакомец выходил из тени.

Глаза по кукольному моргали. Неужели ее так просто облапошили? Еще один?

Тусклый свет упал на тяжелые брови, серые проницательные глаза. Туманная печаль, знакомая непрогибаемость. Во вздернутых вершинках верхней губы читались упрямство и истинное удовольствие от встречи.

Джефферсон перекрыл собой проход, не торопясь настигать девушку.

Пэтти наконец закрыла рот. Что делать-то?

Мужчина лукаво повел плечом. Приветливые нежные нотки его голоса хитро зазвучали сквозь шум дождя.

- О, милая мисс Блейдел, здравствуйте! От кого убегаете, позвольте спросить?

Клыкастая улыбка расценилась Пэтти за оскал. И верно.

Теплый шарф заместо аскота, плотный костюм-тройка, серебро часов. Блейдел продрогла: ее зубы клацнули.

Непроизвольное движение челюсти мужчина уже не видел: Пэтти помчалась назад, понимая, что оказывалась в ловушке. Увидела впереди насмешливый дуэт. Ну как насмешливый... Жестокий.

- Пэтти, - игриво проорал Феликс, сгибаясь, как мамочка на детском утреннике, - Иди к нам, - похлопал по коленкам.

Киллиан вслед за ним вышел из ее номера. Бесстрастным изваянием стоял, глядя: а что будет дальше?

…Западня.

Пэтти стала хвататься за каждую дверь, пока Джефферсон смиренно отшагивал свой путь до девушки.

Заперто. Заперто. Заперто.

Теряя надежду каждый раз, Пэтти ее приобретала, хватаясь за новую ручку. Ну ей же может повезти! Ну может же!

Ей повезло.

Одна дверь – за пять полотен до смертельного дуэта – послушно впустила девушку внутрь. Видимо, кто-то выезжал и забыл запереть на ключ.

Пэтти наперла на дверь, чтобы та открылась.

И темнота скромных апартаментов проглотила девушку. Никаких окон, балконов. Пэтти боялась этой темноты. Безысходной.

Удар по стенке и весьма удачно по щелчку. Зажегся свет.

Пэтти бросилась к двери и сильнее надавила. Ключа нет. Нет!

Как спрятаться?

Девушка слышала приглушенный смех.

Господи, неужели они пришли развлечься? Потешить самолюбие, удовлетворить свои желания, наплевав на договоренность? Чем Пэтти провинилась? В рамках этого года?

Из приоткрытого рта раздался невнятный сдавленный звук, пока лицо исказилось в страдальческой гримасе. Руки слабели и тело рефлекторно нажало на дверь, чтобы садисты затруднились войти.

Пэтти понимала, что не сдержит ни их, ни слезы.

И тихо приговорила:

- Уйдите, уйдите, пожалуйста...

Глаза закрылись, но темнота не спасала, ровно, как и мольбы.

В дверь постучались, чтобы потом вежливо, мягко поинтересоваться:

- Извините за беспокойство. Вы не видели, здесь пробегала девушка? Мы потеряли ее из виду, мы просто хотели поговорить...

Издевались. Тому доказательство тишина, словно от беззвучного смеха за дверью. Феликс захрюкал.

- Эээу? Кто-нибудь есть? – терпеливо вели свою игру садисты.

Пэтти не открывала, упрямо поджимая дверь. Но, к ее ужасу, ручка резко дернулась вниз и полотно надавило на нее, впуская чужого человека внутрь.

Девушка уже не отдавала отчета в своих действиях. Страх съедал изнутри, позволяя рассудку теряться в безумстве.

Пэтти встала напротив мужчины.

Веря в то, что ее пожалеют (да у нее Иммунитет, черт возьми!), девушка вцепилась в теплые предплечья, укрытые мягкой рубашкой, и легонько надавила пальцами вперед.

Она говорила. Пыталась. Но не могла.

Слезы мешали, и девушка всхлипнула, предаваясь искренним и неудержанным рыданиям.

- Пожалуйста, уйдите.

Мужчина неторопливо сделал еще один шаг, минуя порог.

- Нет!

Крик. Последующие моления Пэтти тонули в рубашке, запутываясь в пуговицах. Пальцы вжимались в плоть, но навязчивое чувство неотвратимости лишь подчеркивало беспомощность Пэтти. Она плакала.

Внешне объятья спокойны, но на деле - полны сопротивления. Джефферсон возвышался и ни на шаг не отступал, немного даже напирая на девушку, плачущую у груди и бессмысленно отталкивающую его назад. Если вялое надавливание слабых пальцев можно считать толчком.

- Успокойся.

Он хладнокровно схватил ее плечи и заставил на миг отстраниться.

- Мы не забавляться с тобой пришли. По приказу Либерти мы должны тебя к нему доставить.

- Почему не наоборот? – пожаловался Феликс на заднем плане.

- Потому что не время, - ни капли не иронизируя, Джефферсон смирял девушку внимательным взглядом.

Патриция раздраженно вытерла влагу под глазами. Что за слабость? Так, так… они сейчас не будут нападать.

- Оу… - томно протянул Киллиан, опираясь плечом на дверной каркас, - Патриция Блейдел так нас боится, что плачет как маленькая девочка?

Ласка весьма издевательски провела своей лапкой по носу. Девушка упрямо уставилась на Киллиана, показывая, что уже не распускает нюни.

Да кого угодно напугают вооруженные люди, загоняющие тебя в тупик.

Пэтти всплакнула от ситуации беззащитности, нежели от их угрожающего напора. Потому что дай ей нож…

Один глаз хитро прищурился, и Киллиан слегка наклонился вперед:

- Ой-ей-ей, само упрямство.

Не находя объяснения особенному отношению Киллиана к своей персоне, Пэтти проигнорировала игривость. И обратилась к Джефферсону:

- Зачем я ему понадобилась? Я не нарушала договоренности.

- Ну еще бы ты нарушила, - вдохновенно подколол Джефферсон, - Обычно наши воспитательные беседы прочно входят в головы, особенно в такие… привлекательные, - самозабвенно провел ладонью по виску Пэтти. Она отстранилась, слегка надменно поглядывая на мужчину.

«Не трогай меня» - читалось в огне темного взгляда.

- Зачем?

Джефф устало закатил глаза и наконец ответил. Не любил прерывать игры серьезной формальностью:

- Чтобы спросить, где Дженифер.

Пэтти нахмурилась, вжав голову в плечи.

- Как где? У него, - уверенность сквозила в грудном голосе. Вменяемому взгляду мужчины явно поверили. Вот только… Их верой сенатора не устроишь.

- Она сбежала.

Пояснение Джефферсона улеглось в голове озадаченной Пэтти.

- Пойдемте, мисс Блейдел. В беготне мы потеряли драгоценное время.

Ее плавно вывели за порог. Послушность продиктована соображениями здравомыслия. Бежать – догонят. Нападать – скрутят. Встать на месте – подвинут. Или сами донесут.

Пэтти чутко охватывала полем зрения и восприятием настрой мужчин. Вроде спокойные, исполнительные. Настроены они по-деловому и слегка игриво.

Бояться пока нечего.

Брюнет нагло встал напротив Пэтти, касаясь ее груди краями кожаной куртки. Приходилось приподнимать подбородок, чтобы выдерживать его двусмысленный взгляд.

Растрепанные волосы торчащими хохолками должны были портить вид мужчины. Но такое лицо - ничем не испортить. Киллиан, лучащийся будто бы от самой этой мысли, деликатно подхватил локоть девушки.

- Позвольте сопроводить Вас до машины, Пэтти, - синие глаза ищуще рыскали в карих - в поисках страха, смущения, но девушка нагло резанула по ним в ответ и отвела взор.

Губы плотно сжались.

- Я не понимаю, о чем нам разговаривать с сенатором. Я не знаю, где Джен и куда она побежала. И вообще, может быть, я здесь хочу остаться? - бурчала девушка, недовольно подергивая руками. Лишь бы сквозь ткань не ощущать тепло горячих и чужих рук. Джефферсон занято захлопнул дверь и повел Пэтти вперед.

Феликс беззаботно поскакал впереди.

И наконец, он остановился и чуть посерьезнел. Троица дошла до него.

- Вообще я сомневаюсь, что тебе здесь так нравится, - принялся умничать Феликс, делясь своим экспертным мнением. Зеленые глаза саркастично поблескивали в полутемках, выразительно оглядывая то Пэтти, то отельную стену, - Сенатор всегда найдет, о чем поговорить, а с тобой так тем более. Не о Джен, так о прошлых грешках.

- О прошлых грешках? – переспросила Пэтти. Недоверчивый прищур встретился ликующей улыбкой мужчины.

- Ну естественно, - значимо моргнул он и двинулся чуть впереди них, - Ты – достаточно яркая фигура в Орегоне, переступившая ему дорогу. Чего таить, - интонация повысилась в такт клюнувшему пальцу, - И нам переступившая. Мы, к твоему сведению, этого не прощаем.

- Да я Вас прощать и не просила, - расхрабрилась Пэтти, ведясь на псевдо-доброжелательный тон собеседника, - У меня была договоренность с сенатором, а не с вами. Я ее не нарушила.

- А, так вот оно как… - задумчиво глядя перед собой, пожурил Джефферсон.

- После предупреждения не нарушала, - твердила девушка. Они встали в лифте. Джефферсон нажал на кнопку, и Киллиан тесно налег на девушку. Случайно. Ей пришлось отступить к Феликсу. Тот с интересом склонил голову и не упустил возможности обнять ее руками. Створки закрылись.

- Подкатываешь ко мне? – мечтательно пробормотал он, кладя подбородок на ее макушку. Пэтти бессильно расслабилась, понимая, что спустя пару этажей ее отпустят. И одарила Киллиана многозначным взглядом. А-ля лучше стоять в захвате шутовских рук, чем его касаться. Брюнет искоса поглядел на нее и казалось, вот-вот хмыкнет, но… Створки отворились.

Феликс разочарованно выдохнул, чмокнул голову девушки и подтолкнул ее вперед.

- Иди давай, не подкатывай ко мне.

Отельная пустошь отбивала капли на асфальте. Джефферсон шел равномерно и тихо, Киллиан – вальяжной походкой, чем-то до безумия довольный.

Феликс подбежал к машине, чтобы открыть двери.

- Это ты для нас приоделась? – с ухмылкой донжуанствовал Киллиан.

- Нет. Я вас вообще не ждала, - в эту секунду Пэтти искренне порадовалась, что на щеку упала кудрявая прядь. Отсекла этого мужчину в поле зрения.

Брюнет тотчас отвел прядь ее за ухо.

- Никогда не спрячешься, - и подмигнул.

Патриция ощутила холодок по спине. И это зловещая дрожь преследовала ее до конца Судной ночи.

Глава 10

Дженифер бежала сквозь прохладную ночь – стремительно, но не быстро. Боялась растерять по дороге мысли. Остатки негодования сбивали их.

Она встретилась за ночную пробежку только с одним юношей.

Легкие болели. Отец не разрешал длительные забеги вокруг особняка: все-таки смекал, что Джен тренируется. Всё не оставит протестантские замашки. Поэтому девушка малость растеряла спортивную подготовку. Рвано выдыхая воздух из горящего горла, Джен приосанилась рядом с тихим, незнакомым домом. Ждала облегчения.

Ее зацепили крики и грохот стекла в магазине шин. И ветром из входа вылетел парень, залихватски поправляя приглушенно-разноцветный шарф. Длинные полы хлопнули по кожаной куртке. Чуть дерганные движения, вальяжная походка и руки – согнутые в локтях, словно готовы кого-то ударить.

Глядя на незнакомца в кожаной кепке, что лихо закрывала козырьком брови, Джен нахмурилась. Он грабил? И судя по всему, не только он.

Глубокий взгляд блеснул на смазливом личике, чтобы полоснуть по девушке. Словно третье чувство подсказало, что он не один. Но Джен ему не мешала.

Девушка оценила свои возможности: нож и врожденная ловкость против одного юноши. Рост одинаковый. А что, если он не один разбойничает в магазине? Девушка приподняла подбородок.

- Привет, влюбилась что ли? Таращишься так, – нагловатая тональность коснулась ушей. И Джен удивленно уставилась на парня, - Ну не мудрено, не мудрено…

- Слушай, а ведь мечтать не вредно, - с вызовом и смешком осадила Джен.

- Конечно, нет. Вредно ходить в одиночку Судной ночью.

Девушка напряженно покосилась на дверь. Там прозвучал выстрел.

А у нее пистолета не было.

- Уходи отсюда, пока я добрый, - махнул парень.

Зелень в радужках угрожающе потемнела. Отец указывает, его приятели указывают, чужие указывают. Нервная система вспыхнула как спичка:

- А может ты пойдешь? Ты вообще откуда такой? – Джен говорила так, словно знала всю шпану в штате поименно. Но юноша, правда, выглядел чужим. От одежды до внешности – все иное. А убийц Джен хорошо знала.

Тот зажевал жвачку и впервые изучающе посмотрел на девушку. Едкие нахальные нотки скакали в шоколаде тягучих глаз; Джен приподняла бровь. И он усмехнулся:

- Красотка, ты чересчур любопытная, не находишь?

- Не нахожу, - скепсис прорезал воздух.

Затем юноша медленно-медленно засунул руку в задних карман брюк. И резко вынул оттуда щелкнувший нож. Тот тяжело повис с рукой у кармана, пока парень многозначным взглядом сверлил Джен.

Как собака чувствовал недружественный настрой.

- Не рекомендую со мной связываться, - невеселая улыбка и холодный взгляд. Юноша опасно посмирнел и Джен ощутила острое напряжение. Иглы проникали под кожу, но лишь остриями. Этого достаточно, чтобы понять, что схватку она не переживет.

Также отсутствие ежедневных боевых тренировок могло сильно ее подвести.

Стеша испугалась бы дистанционного давления юноши. Но Джен в рациональности смирилась. Внешне.

- Но вообще я нормальный, - сладко осклабился парень. Пожал плечами и убрал нож в карман, - Меня Курт зовут, - подцепил в куртке сигару.

- Что ты тут делаешь? – неприветливо интересовалась Джен. Что она с ним сцепилась?

А идти сейчас попросту опасно. Поворот – и выстрел в спину. Знала она этих лжецов.

- Ммм… Гощу, - брови приветливо взметнулись вверх, придавая ответу жуткой таинственности.

- Ммм… - отражала ехидство Джен, - Значит, не здешний.

- Ага.

- У нас тут люди злыми становятся, когда в магазины чужаки вламываются. Знали?

- Ниче не знаю, Судная ночь. Имеем право, - кажется, он потерял зажигалку. Сосредоточенность осела на бровях, пока тот обыскивал карманы куртки.

- Шли бы вы отсюда, - вооружаясь словом, Джен отступила физический шаг.

- Слушай, вы, орегонские, все такие дерзкие? – недоуменно нахмурился Курт.

Джен глядела, как тот наивно хлопает глазами, осматривая дальнее побережье. И ответила, качнувшись:

- Нет, только когда с дебилами встречаемся.

- Ой, иди отсюда.

Жалкость Джен в глазах Курта усилилась с его демонстрацией оружия. Теперь он ее ни во что не ставил. Игрался.

Повисла пауза. Девушка ощущала волны отступающий угрозы. И чутко прислушивалась. В магазине все затихло.

- Я сказал вали отсюда, - повелительно и пока невзначай предупредил Курт. Он закурил зубами сигарету и поджег огнем зажигалки. Нижняя челюсть опустилась, давая сигаре встать торчком в его зубах.

Прищур юноши не сулил ничего хорошего, но ведь Джен тоже не улыбалась.

- Ты че такая храбрая? – выхватил он изо рта сигару и переступил с ноги на ногу, - Ты не смотри - я такой добрый, пока курю. А хотя, - он оценивающе-едко проскользил по Джен похотливым взглядом и милейше осклабился, - Я лапочка, на самом деле.

Вот сука. Мысль не читалась ни в одном мускуле.

Хотя, каменно-невозмутимая маска всегда верно угадывалась Стешей: она знала, что Джен кого-то материла в голове.

Из темной пыльной витрины, украшенной сколами, донеслось:

- Курт, твою мать!

- Момент, - Курт с весельцой в голосе крикнул через плечо, - Ща, докурю, - куда тише добавил, возвращаясь губами к сигарете.

- Да ты кури, кури, я тебе не мешаю, - не вступая в подводящий диалог, отступила девушка. И развернувшись бросила тихое, - Сынок.

Курт прыснул.

В том числе дивясь устроенной акции: щедро оставлять жизнь человеку он как-то не привык. Но голову занимали другие интересы.

Джен стала проходить мимо. Он вновь одарил ее любопытным взглядом:

- Классные ножки.

- Еще глянь так на меня.

- Дерзкая что ли?

- Глазавыкалывающая. Судьбу не испытывай, - чистый адреналин метал в юношу слова. Джен уже потеряла его из виду, шагая вперед.

- Не простудись, красивая.

Девушка закатила глаза.

- Ты шарфик, главное, запахни, а то сам простынешь, - не глядя на парня, Джен одаривала его небрежными фразами. Он охотно вступил в спор, явно желая обладать последним словом:

- Ты смотри, чтоб я на твоей шее не запахнул...

- Да-да-да.

- От тебя и след простынет.

- Да-да.

- Подакай там, - ощерился парень. В голосе заиграли опасные нотки. Он откинул сигару в урну.

И Джен побежала. Курт поправил шарф, повел шеей, чтобы та хрустнула, и вошел в магазин с заложниками. Напрочь забывая о Джен.

Она завернула за угол и, кажется, нашла клад.

За поворотом ждала вторая щедрая акция. Джен увидела пустую машину с открытыми окнами. А в ней – сумки с деньгами!

Стоит ли говорить о широте души вечной беглянки? Вечно бегущей от несправедливости в огонь борьбы. Вечно бегущей от себя.

Почему-то под опущенными ресницами мелькнуло расстроенное лицо отца. Она въедливо любовалась его печалью, когда удавалось уколоть за очередную родительскую инициативу. Послать подальше. А видеть грустное лицо Карлхайнца – редкое событие.

И эта редкость вновь всплыла в памяти. Джен была жестока. И в общем-то, вся в отца.

Отстранившись от странного чувства, девушка вытянула из окна две сумки и припустила по пустой дороге вперед. Меж бровей залегла легкая морщинка, пока ветер путался в волосах. Что-то барахталось и стукалось, шуршало в сумках: плевать. Главное добежать до бейсбольного клуба.

Видимо, радиус Иммунитета действовал как спрей от комаров: на Джен никто не нападал. Разве что сразу после воровства девушка оббежала торговый центр и ткнулась в мужчину в кожаной куртке. Он как-то артистично пошатнулся и недоуменно на нее уставился.

- Эээй, давай-ка аккуратнее, - и ладонь сильно ухватила ворот ее куртки. Кожзам сжался, пока мужчина разглядывал беглянку, - А то я тебя… - игриво поддался вперед, проникая под бочок распахнутой куртки. От него пахнуло коньяком и приятным дорогим одеколоном – не как от бродяги.

Джен натурально ошалела от такой наглости. В кровь пустил адреналин.

- Ты меня? – тяжелая пауза. Даже брюнет замер, - А может, я тебя?

Сумка встретилась с землей буквально на 10 секунд. Чтобы Джен хорошенько пнула брюнета и сложила его книжкой: пришлось идти и на такое. Быстро загребя сумку, шатенка закатила глаза и толкнула мужчину вбок. Он неуклюже свалился, морщась и хватаясь за причинное место. Подстраховалась.

И девушка возобновила путь. Брюнет ее не преследовал.

Свои приняли ее радушно. Маркус удивленно оглядел девушку, не обращая внимания на сумки. Судя по суетливым перебегам по штабу и общему гомону, Джен пришла вовремя. В разгар.

Мужчина заулыбался. И все удивленно ее обступили.

- Ребят, я не могу быть долго с Вами. Но я с подгончиком.

Джен, скрывая довольную, гордую улыбку, сунула ребятам сумки. Наконец-то она стала полезной. Маркус не замечал этого: лишь по-отечески взглядывал на Джен.

- Извините, что занесло на год к нашему достопочтенному сенатору, - виноватое пожатие плеч, - Мне надо было спасать Пэтти и Стешу. А иначе – никак.

- Все в порядке, Дженифер. Мы гордимся тобой, - спокойно подошел Маркус и нежно объял девушку твердым захватом рук. И Джен зарделась, пряча лицо в толстой мастерке. Как твердо… Значит, под ней бронежилет.

Сравнение нашло внезапно: Карлхайнц мягко, бережно и даже опасливо пытался ее обнять первое время. Вот только Джен отклонялась в сторону и невзначай отходила, словно ничего не произошло. Потом Либерти оставил попытку сблизиться. И лишь легонько трогал фалангой ее плечо, проходя мимо. Дженифер ловила на себе лишь его тоскующие взгляды и совсем не желала касаний. И преисполненный тоски, он проходил мимо.

А вот Маркус… Его поощрение стоило дорого. Именно поэтому Джен светилась от счастья. Сильный предводитель родного протестантства позволил себе слабость. Ради нее.

Но размякать не время. Поэтому девушка отряхнулась от чувств, и после объятий расчётливо объяснила, зачем пригодится краденное. Она все отдала протестантам: деньги, карты, оружия – все-все добытое у отца и горе-водителя, не запершего машину.

Предупредила друзей о намерениях сенатора сравнять клуб с землей. И тем самым спасла много жизней: всех, кроме двух протестантов, оставшихся ждать садистов. Хоть одного, да ликвидируют – думали они.

«Сматывайтесь отсюда», произнесенное Джен – обменная монета на кассеты. И с ними она была готова умчаться в ночь, как вдруг не прибежала Елена.

Растрёпанная внешне и внутренне, она жаловалась на обстрел, не позволивший ей подъехать к дому Стефании. Садисты встретились по дороге, признали водительницу и принялись расстреливать. Благо, машина крепкая.

- А что с ней? – приблизилась шатенка, озабоченно погружаясь в состояние тревоги. Сенатор… охренел?

Это… из-за меня?

- Не знаю, - небрежный выдох, - Но вроде за собой эта четверка никого не тащила. Жива, может.

Пауза.

- Может? – огонь всколыхнулся, зажигая лес в темном взгляде Джен. Коробило равнодушие Елены. Та нервно переплетала толстую косу, думая явно о другом.

- Может. Так, народ, где Маркус? – он собирал людей по клубу, раздавая указания.

- Елена, - осторожно начала Джен, с мягкостью пантеры следуя за женщиной. Та занято озиралась, - Вы видели, как они выходили из ее дома? Раз «не тащили»? – проницательный взгляд, - Где Вы ехали? Ехали ли? Или стояли неподалеку и ждали, чтобы не вмешиваться?

Женщина странно взглянула на Джен. Подозрительно спокойно и хитро.

- Судя по реакции, Вы не поняли, что с нами произошло, - в точку. И Елена понимающе ухмыльнулась.

Женщина выпила тотчас поданный стакан воды, деловито оглянув девушку.

- Отчего же? Поняла. Вот только принимать не стану никогда.

На малахитовые глаза опустилось флегматичное понимание.

- Предатель – не тот, кто спас друзей, - жестко и тихо заявила девушка, вынимая ладони из задних карманов, - А тот, кто втихаря идет против своих и подставляет.

Елена, видя в Джен свою же твёрдость и непримиримость, хмыкнула. Выдержав осуждающий взгляд «малолетки», развернулась, чтобы наконец найти Маркуса.

Джен крепко сомкнула веки. Выдохнула.

Отец не дремлет. И на Стефанию вновь организована охота. Джен понимала: по вине ее же побега.

- Твою мать.

Джен встревоженно поглядела перед собой. Упрямо схватила кассеты, бегло попрощалась с протестантами и побежала прочь. К Стефании.

Маркус уже не успел остановить Джен. Не успел попрощаться.

***

Пэтти привезли к сенатору.

Причем, самого Карлхайнца не было в зале. Уютные всплески позолоты, огонь расставленных свечей. И роскошная люстра, что все никак не упадет на стол. Пэтти представила грохот и осколки, убивающие всех садистов. Тем временем они преспокойно и торжественно окольцовывали стол.

Джефферсон аккуратно провел девушку. Волны кудрей колыхнулись, когда ту посадили на стул, поставленный чуть поодаль от фуршета.

Сколько же их здесь… И все враги.

Подавленно опуская взгляд, Пэтти осторожно села поудобнее.

- Вот и наша дорогая, драгоценная Пэтти, - продекламировал Феликс и плюхнулся на свободное место.

Блейдел, не чувствуя за собой вины, все же подняла любопытный взгляд. Реймонд даже не удостоил ее привычной холодной оценкой. Педантично отрезал ростбиф и находился на своей волне. Майкл же с хитрецой насупился. Вытер платком рот, поглядывая на гостью.

- Где вторая? – Том.

Он делал вид, что занято протирал вилку салфеткой, но на самом деле был готов внимательно выслушать Пэтти. Вцепиться в слово. Вывернуть наизнанку, высказаться так, чтобы Блейдел почувствовала его гнев.

Ведь они все были на нее злы. И тот факт, что она играючи рушила мироустройство, порядки Орегона невероятно бесило.

Вот только мужчины привыкли к ежедневной фальши, и теперь они являли весьма дружелюбный настрой. Который Пэтти сдавливал, нежели располагал.

- Я уже сказала, что ничего не знаю про Дженифер.

- Ты поняла, про кого я.

Пэтти склонила голову.

- Про Стефанию тоже не знаю.

Феликс прыснул, помахал рукой перед своим лицом, дабы развеять неуместный смех, и потянулся за коньяком.

- Ооо, занятно, - вальяжно вышагивая по огромному залу, показался Риз. Блейдел заторможенно повернула голову. Округлые глаза взглянули умильно, по-щенячьи, жалобно. По крайней мере, блондин воспринимал так, - Ну что, мисс Блейдел, снова мы встретились?

Лисья улыбка заискрилась на вытянутом лице.

Джефферсон и Киллиан спокойно примостились за стол. Пэтти уставилась в пространство. Том со знанием посмотрел на Риза и девушку. И словно видел, как ее стягивают путы какого-то давнего страха.

На губах заиграла жестокая улыбка.

Риз положил руку на вычурную спинку стула, а другую – на розовый шелк. Пэтти дернула плечом, отгораживаясь кудрями от мужчины.

- Не надо меня трогать.

- А что такое?

- Неприятно.

Хлопок. Резкий, наглый. Риз хлопнул по ее плечу, прислоняя к стулу и поворачивая к себе. Диафрагма сжалась. Пэтти с усилием начала делать вдохи и выдохи, чтобы хоть немного расслабиться. Потому что страх только усугубит любые мучения, которые ей приготовили мерзавцы.

- Пэтти, - проворковал Риз. Прилизанные завитки светлых волос, швейцарская улыбка и безупречный костюм. И девушка учуяла сильный аромат розы, - Ну неужели Вы так и не поняли, что с нами надо вести себя вежливо?

- Я себя веду предельно вежливо, - грудным, спокойным голосом возразила Пэтти. Лопатки воткнулись в спинку: стало легче.

- Но знаете, лучше всего манеры знала Ваша мама, - издевка мелькнула в безумных глазах. Пэтти отвернула голову, ощущая, как тяжелеет ее же взгляд, - Какими только регалиями она меня не наделяла, как только не называла ласково, лишь бы я не сносил голову Вашему отцу.

Боль резанула сердцу. Он не ударил, не выстрелил, не воткнул нож. Риз умело терзал словами. Если бы не их совместная предыстория, Пэтти дерзнула бы что-то ответить.

Но не сейчас.

Убийца слишком часто видел ее в подавленном, никчемном состоянии. Словно к Пэтти прилепилось бессилие в полубезумных глазах блондина. И она подыгрывала. Совсем неосознанно.

- Хватит.

- Она была само очарование. До тех пор как мои люди не перерезали ей горло, - чужой хохоток ритмично застучал по стенкам сжавшегося сердца. Пэтти слышала мамины безвыходные крики, - Ой, сначала лицо, а потом горло. Ей просто надо было скулы подправить, - Риз абсолютно безнаказанно провел фалангой по щеке Пэтти. Та напряженно на него взглянула. Зубы сжались, - Чтобы Ваши скулы подправить, надо еще постараться.

Оскорбил. И это сносилось легче, чем упоминание убийства семьи.

- Но Ваш брат настоящее чудо, - с чувством и трогательностью вещал Риз, внимательно наблюдая за изменениями в лице Пэтти. Губы сжались, - Он мне за Вашу маму и папочку предлагал взять свою приставку, представляете? Он так настойчиво ее давал взамен…

И тут слезы хлынули из глаз. Пэтти зажмурилась, вновь впадая в пронзающее отчаяние. Оно буквально выжигало ядовитой кислотой. Такое не вытравить даже спустя десятилетия.

Уилл чуть ли не молился на приставку: как же он визжал от радости, когда получил дорогой подарок. Пэтти специально покупала ему новые игры. Всё, чтобы маленькие пальцы вставляли диск под трепетное «Да! Ура!», и брат улыбался.

Она представляла отравленную, нервную улыбку, прерывающуюся на рев. И как эти маленькие пальцы пихали убийцам приставку, диски. Лишь б ушли и забрали смерть, боль с собой.

Боль придалась и Пэтти, закрывая лицо от Риза.

- Я ненавижу Вас, - надрывные колебания мешали четкой фразе, но он понял.

- Так ненавидите, Пэтти, что даже мне в глаза посмотреть не можете. И ударить. И выстрелить, - голубые глаза меланхолично опустились на ее колени, - Полагаю, что это не ненависть. Она работает не так, иначе Вы бы ее выстрелили тогда, когда всей компашкой явились здесь. Вы просто боитесь, Пэтти. И это чертовски приятно осознавать, - ее стул скрипнул. Риз отошел, поправляя пиджак, - Вот только у Вас ни приставки, ни вежливости, ни папиных денег нет. Ваше жалкое существование даже продлить нечему. Какая жалость…

- И тем ни менее она жива, - неодобрительно заметил Реймонд, наконец подав свой отстраненный голос. Голубые глаза претенциозно воззрились на блондина. Руки медленно обтирались об салфетку.

- По нашей же вине, прошу заметить. Ах, не будь мы так великодушны…

Филипп облокотился на кресло, покачивая в руке виски. И с прищуром изучал вытирающую лицо девушку. Сколько таких здесь плакало…

- Пэтти Блейдел.

Девушка вытерла мокрые щеки не менее мокрыми руками. Не будет она поворачиваться.

- Пэтти Блейдел.

Девушка шумно вдохнула носом кислород, успокаиваясь. Спина выпрямилась сама собой.

- Пэтти, тебя зовут вообще-то, - возмутился Феликс, изображая пьяное лицо, - Буууэээ.

Во время ее вздоха, Филипп позвал девушку еще раз.

- Что? – холод.

- А сколько у Вас было мужчин?

- Ни одного, - тут она была по-своему честна.

- Да Вы что?

Повисла неприятная пауза. Пока кудрявый шатен смаковал терпкие нотки груши, Пэтти неприязненно и надменно пробежалась взглядом по слушателям.

Карие глаза медленно, демонстративно воззрились на Филиппа. Как бы говоря: «Тебе по зубам дать?». Филипп лукаво приподнял бровь, неспешно отпил алкоголь и заключил бархатным тоном:

- Тогда нет ничего приятней, чем надругательство над невинностью.

- Не хотелось бы быть грубым, но на ней печати некуда ставить, - вставил Риз, резонно качнув головой. Помолчал, - Хотя нет, - губы расплылись в улыбке, - Хотелось бы.

Феликс поддерживающе хохотнул, прожевывая тарталетку.

Пэтти пропустила комментарий мимо ушей. Красно-блестящий френч внезапно оказался интересным.

- За год три паренька сменилось. Ну как так. Неужели никто не завоевал сердце лидера протестантов? – как тщательно следили за личной жизнью.

- К чему ее бесполезное сердце, когда есть вполне функциональное тело? – поддакнул Майкл, внося каплю развязной жестокости в их беседу.

- Ну, этим овладеть просто. Аж до смешного, хотите проверим? – Филипп, хохотнув, встал с места, откидывая на стол салфетку. Пэтти просчитала удар: кулаком в пах. Сильный невероятно. Поэтому она спокойно ждала, когда мужчина к ней приблизится.

Злоба мерцала сквозь хитро опущенные ресницы.

Но справедливости не суждено случиться. В зал легкой походкой вошел сенатор.

Пэтти заметила это по посерьезневшему взгляду Филиппа, мгновенно передумавшего и севшего на место. И новая встреча осозналась вмиг: девушка застыла.

Когда вошел Карлхайнц, все внезапно замолкли. Мужчина прошел мимо Пэтти, взглянув в ее лицо, степенно сел на место у изголовья стола. Подумал. Взял бутылку шампанского и налил из горла в свой бокал светлую жидкость.

Напряжение Пэтти лопалось как миллионные пузырьки.

- Я сразу заметил пропажу Джен, и предположил, что она поехала к своим незабываемым друзьям. Но… я знал, где вы прячетесь. Обе. Блондинку только не нашли, - пауза, - Должна быть дома, по словам ее подружки из кафе, да, Феликс?

- Да, только не нашли, - резво развернулся мужчина, живо поглядывая то на сенатора, то на Пэтти.

Сенатор был уверен, что дочь к нему вернется. Прекрасно знал, что Джен вернется, чтобы заступиться.

- Но, по большей части, местоположение Стефании меня не интересует. Ты случайно не знаешь, где моя дочь? – невзначай глянув на Пэтти, сенатор складывал салфетку.

- Нет, не знаю, - ровным тоном отвечала Пэтти.

- А где Стефания?

- Извините, но Вас же это не интересует.

- И все же? Где она?

- Я не знаю.

- Вранье. Где ложь про Стешку, там ложь и про Джен, - провозгласил Феликс, упиваясь звездным часом. Достал вещь из кармана пиджака. Он покрутил в руке не свой телефон и помахал им в знак подтверждения, - Стефания писала, что приедет к отелю.

- Так чего вы ждете? - Карлхайнц вопросительно оглянул некоторых мужчин, - Она вот-вот там будет.

- Мы можем ее подождать там, - предложил Том, легким движением указав на себя и Майкла.

- Думаю, будет целесообразнее отправиться в другое место. Куда мы и планировали двинуться до побега Джен.

И тут мужчина с взъерошенными волосами встрял, не мог сдержаться:

- А еще знаете че она писала? - ехидно улыбаясь, Феликс немо вычитывал из переписки комментарии в адрес сенатора и его коллег.

- Нельзя читать чужие переписки, - встряла Пэтти, пока Феликс не усугубил положение.

- Ты ротик закрой, - смешливо отрезал мужчина. Поднялся с места, чтобы было свободнее жестикулировать. Палец по-хозяйски листал ленту сообщений, что раздражало девушку еще больше, - О! - Феликс ступил на опорную ногу и с жестом «окей» стал произносить ласковым, нежным голосом, - Слушай, Пэтти. А почему Феликс всегда смеется? - он переступил и стал крутить пальцем воображаемый локон, - Ему просто весело, - принятие роли Стеши, - Нет, почему всегда? - И Феликс молча улыбнулся, после чего без всякого веселья произнес, - Потому что он придурок, - обиделся.

Карие глаза уныло обвели круг мужчин. Не сказать, что их происходящее радовало, но что забавляло - определенно точно. Потому что Пэтти ответит за все слова, даже из личных переписок. Что может быть слаще расправы?

Благо, она еженедельно удаляла историю чата.

- И про Вас, Карлхайнц, она писала весьма нелестно, - открыто врал Феликс. Уповал, надеялся на вспыхнувшую злобу сенатора. Потому что только дипломатичность руководства мешала отсечь Пэтти голову.

Карлхайнц о чем-то думал, пребывая глубоко в себе. Пальцы крутили ножку бокала, пока он не сказал:

- Майкл, поезжай к отелю. Том, Реймонд, готовьтесь навестить бейсбольный клуб.

Пэтти бесконтрольно дернула головой, дабы убедиться, что уста сенатора отдали этот приказ.

Тем самым выдала себя.

- Там ведь что-то интересное, не так ли? - вопрошание с прищуром и светской улыбкой отсекло желание отвечать. И выдать протестантов, - Мы так или иначе это узнаем, - ладони невесомо хлопнули по кромке стола, - Сейчас бы хотелось обсудить более важные моменты твоей деятельности, которая пустила-таки яд в людские массы. Меня по-прежнему не поддерживают. А казалось, руководители предприятий и семейные люди должны подчиняться моему мировоззрению. Расскажи, - Либерти мягко встал с места, но Пэтти ощутила жесткость в его голосе. Сглотнула, ожидая речь, - Не только мне, а нам. Как ты убедила их всех в том, что Судная ночь - вредительство, а не спасение от бедности и преступности?

- Я не убеждала, они все понимали изначально. Просто этим людям надо было найти того, кто бы ими руководил и разделял это мнение, - с напускным спокойствием вещала Пэтти.

- Ну и конечно, лучший руководитель — это наглая и смазливая девочка, - иронию почти не было слышно в певучем голосе Либерти, - Не пойми кто, не пойми откуда. Это были явно недалекие люди... - внезапно, Карлхайнц остановился напротив потупившейся Пэтти и сменил темы, - Почему ты ослушалась моего приказа?

Сталь болезненно отразилась в девушке. Тело словно сковало холодом. Такая интонация совсем не клеилась с сенатором.

- Какого? - сохранять самообладание. Самообладание.

- О встречах с Дженифер.

Пэтти качнула головой, как бы поняв предмет разговора, и открыла рот, чтобы сказать:

- Она сама...

Карлхайнц не стал ждать завершения: он хмыкнул и со скоростью врезал девушке. Кулак беспощадно смял хрящики носа, прорвал тонкую кожу, из которой полилась кровь.

Раздался восклик - вполне ожидаемый. Сенатор галантно встряхнул рукой. Пэтти закрыла лицо руками. Молча и мучительно справляясь с болью.

Она склонилась над коленями.

- Можешь не объясняться, - деловито заключил сенатор и отступил на шаг. И к его удивлению, Пэтти отняла пальцы от кровавого носа и заговорила:

- Да вам лишь бы повод, чтоб надо мной поиздеваться.

- Милая, мы это совершенно не планировали, у тебя даже Иммунитет. Но в виду подозрений о связи с моей дочерью, Иммунитета уже нет, да и повод, согласись, появляется. Все это, - обводит рукой на подбитую губу, чуть касаясь ногтями ее кожи, - в целях раскрытия правды.

Пэтти зажала ноздрю пальцами, чтобы кровь остановила бег. Карлхайнц плавно отошел к месту.

- Славно Вы поиски дочери ведете, мистер Либерти.

- Она сама сюда придет, - миролюбиво ответил он, уже восседая в изголовье стола. Мужчина оглядел свои костяшки и почти любовно провел по ним пальцами, - Давно хотелось это сделать, - внезапно тень озадаченности покрыла привлекательное лицо, - А одному ли мне?

Вопросительный прищур на коллег. Первый, кто вызвался - Джефферсон, деликатно сложивший пред собой руки в замочек.

- Мне давно хотелось задать нашей гостье вопрос. Именно в такой обстановке. Потому что в иной она вечно отвечает одинаково.

- Пожалуйста, - мягко пригласил к действию сенатор. И Джефферсон подошел к девушке, откидывая ее пальцы в сторону. Пэтти понимала, что это измывательство надо просто пережить. И смиренно реагировала на весьма опасного садиста.

Его серые глаза впитывали все ее внимание. Так глубоко падать… Девушка безучастно поглядела на его руки. Нахождение этого мужчины рядом тяготило, но очень бережно. Видимо, профдеформация являла «докторскую доброту».

- Патриция, Вы за Судную ночь? Или против?

Пальцы опасно тронули подбородок, горделиво поднятый кверху. Пэтти послушно остановила взгляд на Джефферсоне. Он мило улыбался, возвышаясь над девушкой. Нос вновь напомнил о себе. Ручеек крови протек по подушечке пальца: щекотно.

Переносица невозможно болела. В поверженном, утихомирившемся взгляде мелькнуло сто процентное подчинение.

- За Судную ночь, - пока Джефферсон впитывал и упивался необычайной податливостью лидерши, Пэтти улыбнулась краешком губ. И дополнила, - ..те, кому скоро конец, но они необычайно уверены в своих силах и власти. Это так странно, Джефферсон. Не хотите весь штаб проверить на наличие шизофренических расстройств? – Пэтти насмешливо приподняла брови, чувствуя слабость в теле. Но не внутри: ей хотелось перечить, бороться, быть правой. Дух ее не сломать, - Я против Судной ночи.

Четкая, жесткая фраза воткнулась всем в слух. Взгляд ожесточился тоже. Карь помрачнела, как бы говоря: не соваться в миропорядок Пэтти, организовавшей целое восстание против сенатора. «Переобуться» ее заставили на публику, но внутри-то не сломали.

Карлхайнц злобно скрипнул вилкой по тарели, отодвигая ее. Джефферсон склонил голову. Пэтти заметила, как выделились жилки на сжатом кулаке. Она поняла. Феликс занятно переменил положение ног.

- Можете мне делать больно, вымещая свою злость хотя бы только на одном человеке. Зато других не трогать, невинных людей. Но мнения я не изменю никогда.

- Спасибо за разрешение, - таинственно протянул Джефф, чтобы потом пальцем оттянуть аскот в обманчиво спокойном маневре. Другая рука быстро нашла загривок, чтобы освободившаяся - впилась костяшками в бок челюсти. Красивый изгиб норовил сломаться: Пэтти воскликнула, сгибаясь на стуле. Джефф небрежно отбросил свои пальцы от ее волос и вальяжной походкой отошел подальше.

Видимо, каждый садист планировал подарить ей порцию боли.

Пэтти, поддерживая рукой подбородок, ткнула большим пальцем в челюсть. Повела ею. Вроде не сместилась. Неприятные волновые ощущения заставили поморщиться. Лицо отвернулось, демонстрируя им копну золотистых волос.

- Ладно. Безразлично, что ты думаешь, - протянул Либерти, надменно оглядывая ножку бокала, - Но сейчас ты нам в полных подробностях расскажешь, как собирала вокруг себя видных людей, - Пэтти разобрал утомленный болезненный выдох. Это не конец, - Как и откуда доставала секретную документацию, без официального разрешения, и, главное, как ее подделывала, - сенатор давил интонациями, накладывая темы для разговора друг на дружку, - Откуда брала оружие. Что планировала сделать в отношении моих коллег и меня самого. Причем, именно это будет очень интересно послушать, - фальшиво увлеченный глубокий тон не сулил ничего хорошего. Пэтти выпрямилась на стуле, проведя зубами по нижней губе. И спокойно выслушивала мужчину, глядя на него пустым взглядом, - И в мельчайших деталях опишешь то, как ты себе это представляла.

Любезная официальная улыбка – визитная карточка сенатора. И холодный душ для того, кому она обращена.

Затевалась беседа. Даже по физическим ощущениям становилось ясно, что садисты внутри явно потирали кулаки, затачивали ножи и зубы, ждали крови. При этом сидели весьма безмятежно и даже дружелюбно.

Раз улыбались, стреляя глазами – значит, добрые.

…Понимала ли она, что когда-то будет так сидеть и вести настолько серьезный разговор с сенатором? Да. И что будет очень больно получать за каждое личное решение против Судной ночи? Тоже да.

Она не плакала. Хватит слез по семье и беззащитности. Теперь надо терпеть боль.

И Пэтти настроилась терпеть ее еще очень долго.

***

Белые панели дома словно подсвечивали цель в темноте. Прохлада ночи гладила по лицу, пока кроссовки шуршали по асфальту. Джен бежала, чувствуя, как бьется хвост по спине. И было почти что хорошо.

Жаль, что волнительно.

Она очень скоро нашла ключ под вазой, по старой памяти отворила дверь и безнаказанно прошла в прихожую.

Свист – резкий и наглый – пронесся по пустым комнатам. Джен прислушалась. Никого. Из вредности она прошла дальше, и увидев маму подруги, побежала вперед – из любопытства.

Громкие шаги гулко били по стенам, по полу. И в итоге они привели к белой двери. Даже в темноте у Стеши было светло.

Джен, не думая, юркнула в комнату, пока не услышала скрип за спиной и грохот упавшей ракетки. Вдруг поймала другую – занесенную. Блондинистый водопад падающей подруги сверкнул в воздухе. Джен выхватила орудие, взмахнув им в сторону. И отбивая легкий напряг.

- Ай, ай, - закряхтела Стеша, едва выпрямляясь. Облегченная улыбка расплылась на лице, рождая смех.

- Твою налево и направо, Стеша, бесстрашная что ли? – шутливо возмутилась Джен и тотчас смягчилась до хладного замечания, - Ты в курсе, что у тебя медленная скорость нападения и тебя легко перехватить? – Стеша отмахнулась, легонько отсмеиваясь до конца, - И сил маловато. Зато… - достойное молчание, - ты правда незаметная, это преимущество. Нарабатывай скорость и силу удара, будет ажур.

Стеша ухмыльнулась.

- Спасибо, тренер.

- Обращайся.

Дженифер без церемоний обняла девушку. И наконец облегченный выдох вырвался из груди: отец Стешу не тронул. Блондинка сжала объятья:

- Так долго не виделись. Только Пэтти не хватает…

- Где она?

- Вообще она меня ждет в отеле. Я ей написала, что не приеду и буду дома, в безопасности.

- В безопасности? – Джен иронично приподняла бровь и отстранилась. Прошла вглубь комнаты и села на кровать. Кожаный ремень спал с плеча и из сумки вынулись все кассеты, - На, береги их. Компромат из клуба.

Стефания кивнула и аккуратно сложила их в тумбу.

- Ну да. Здесь были сенаторские и… Крис, - ресницы поднялись. Стеша временила с рассказом, чувствуя отторжение Джен уже на ранних стадиях.

- И он отпустил тебя? – угадала. Быстро и неоднозначно.

- Да, но сказал, здесь быть до конца ночи. Что так будет безопасно.

- И ты его послушалась?

- Да, - Стефания потупила взгляд.

- С чего ради Крис стал таким любезным? Реально влюбился что ли? - мстительно хохотнула Джен, и наткнулась на осознающий взгляд подруги. С лица спала усмехающаяся гримаса и осталось лишь опустошение, - Стеша, серьезно?

Блондинка тяжело сглотнула и нацепила невозмутимый вид.

- Какая разница? Он защитил меня, соврал им, что я реально сбежала, и хватит с него, - незнакомые надменные нотки завозили в нежном голосе. Сквозь щеки словно вырисовался изгиб скул, а голубые глаза стало менее видно за опущенными веками.

«Стеша… Только не нацепляй эту нечеловеческую маску»: хотелось молить Джен. Но мольба осталась лишь во взгляде. Шатенка в неопределенности отвернула голову. Тишина.

- В общем… я украла папины и чужие деньги на улице. Оружие. И все отдала нашим протестантам. Люди Маркуса обналичат все деньги и купят больше оружия, чтоб наконец атаковать это гадское сборище. Мама-то жива? – внезапно отвлекшись от рассказа, спросила Джен.

Стефания примостилась рядом и успокоила подругу:

- Да. Она спит. А я вместо запланированной поездки в отель сижу тут.

- Я, честно сказать, в шоке, что отцовы друзья играют сегодня в хороших. Надолго ли?

- И я рада, что маму не тронули…

Девушки сидели, думая о своем. И мысли пересекались на недостающем звене, лидерском, ценном. Какая-то тягость давила на обеих: неопределенность, пустота и тяжелый выбор, который они приняли еще много лет назад.

Если бы не ввязались в игры с властями Орегона, то не ставили на кон свою жизнь. А наверняка бы были…

- Жертвами. Мы бы ими стали в любом случае, - хладно заметила Джен. Казалось, беседы не существовало, но Стефания понятливо кивнула. Пространное состояние овладело ими двумя, - Судьба такая. Но мы выбрали бороться с этим, а не ждать этих придурков на пороге. Поэтому я ничуть не жалею, что живу такую жизнь.

- И я.

Помолчали.

- Что Пэтти отвечает? Небось, в отеле ест пирожные и принимает ванну с лепестками роз? – любящее хмыканье.

- Она не отвечает, - на юном, румяном лице мелькнула секундная меланхоличная тревога, - Там связь не очень. Этот отель на отшибе почти.

Ирония оттаяла. Зелень радужек стала твердой.

- Может, наберем ей? А то сами сидим спокойно, а у нее проблемы, может.

- Она не отвечает мне.

- Стеша, звони, а не пиши, - резво настояла Джен. Чувствовала она неладное. Ну не может так благоприятно сложиться Судная ночь. Пока жив сенатор и Пэтти. Пока оба пребывают в Орегоне, рискуя встретиться случайно и специально на этой территории. И что за отель на отшибе?

- Сейчас.

Пока Стефания искала контакт, Джен суетливо соскочила с постели и забродила по комнате:

- Чувствую, что Пэтти схватили. Надо помочь. И как-то собрать наших ребят, чтобы напинать сенаторским вместе, - кулак хлопнул по ладони.

- Надеюсь, все также хорошо, как час назад, - шелестела Стеша, прикладывая смартфон к уху.

- Час, Стеша, час, - эмоционально выдавила Джен, всплескивая руками и не укладывая в голове отстраненность блондинки.

- Спокойно, она вроде подремать хотела… - отрешенно вынимая фразу Блейдел из памяти, Стеша слушала гудки. Джен маячила перед глазами.

- Да, подремать, - саркастично протянула шатенка, - Если вы договорились встретиться в отеле и ты не приехала, то, конечно, лучше поспать. Глядишь, и с тобой нормально все станется, и с ней. Сон спасает, - паясничала Джен, вполне себе справедливо втыкая шпильки в логику Стеши.

- Чш.

Стефания позвонила Пэтти, но безуспешно.

- Не берет.

- Твою мать, - дернулась Джен, подходя к окну. Нагоняла волну тревоги и сдерживала ее расчетливой прохладой.

- Я, конечно, могу и по второму позвонить. Но если сенаторские сейчас отслеживают, поймут, откуда я звоню, что говорю…

- Да пошли они нахрен, звони.

Стефания исполнительно кивнула и также принялась звонить Пэтти.

Спустя долгие гудки внезапно последовал ответ. И вроде от сердца отлегло, но лишь на миг. Потому что вместо нежного, рассудительного голоса раздался прохладно-деловой:

- Да?

Серые глаза удивленно воззрились на шатенку. «Ее схватили!»: кричали они. Так же бесцеремонно Джен схватила телефон и жестковато ответила:

- Где Пэтти?

Пауза.

- Здравствуй, Дженифер. Весьма удачно, что позвонила именно ты, - по-деловому изъяснялся Реймонд, - А мы вот ведем диалог с твоей подругой. У нас очень живая и теплая беседа, не хочешь присоединиться?

Джен словно видела, как колючая голубизна сверлила Пэтти невозмутимым взглядом. И сознание дорисовывало женственному облику подбитое тело, кровь, зреющие синяки. Реймонд по-хозяйски переменил положение ног.

- Не трогайте ее, - мороз в приказе эту льдину не сковал.

- Боюсь, на расстоянии твое слово мало весит. А если приедешь домой, где и должна была быть, то возможно переменишь ход разговора.

Резкий крик Пэтти повис в тишине. Дженифер дернулась всем телом:

- Я приеду. Уберите от нее свои руки.

- Весит ма-ло-ва-то, - издевательски хладно отчеканил Реймонд.

Джен рыкнула и швырнула телефон об стену: он разбился. У Стеши отпала челюсть.

Миг. Боль. Опять эти мерзкие лица, натуры. Испещренные садизмом души под обаятельной оболочкой. Словно судьба вновь из покоя бросала к ним на растерзанье.

- Я не хочу туда возвращаться, - Дженифер согнулась, словно от невыносимой боли. Взмахнула рукой, отшвыривая все негодование. Но Пэтти… Пэтти. Джен осела на край кровати, меняясь в тускнеющем голосе, - Я ее не могу оставить с ними. Это предательство.

Малахит заполнился печальной пустотой. Безысходностью.

Блондинка вздохнула: у нее был второй телефон. Имеющий связь с сенаторскими. Вина тотчас вылилась в осознании:

- Господи, а что мне сделать можно было? – руки утонули в корнях волос, - Я писала и писала ей…

Жаль, что другой телефон Пэтти, не имеющий связи с сенаторскими, остался под подушкой в отеле. Он бесконечно вибрировал и светился в одинокой комнате, полной холода из выбитой двери.

Да. Блейдел намеренно писала гадости, зная, что их прочтет кто-то неленивый из этой компашки. Хоть так, но эго убийц задеть надо было, хоть на каплю сдуть. Но если с эго садистов пролилась капля, то ценой потокаее крови.

- Час… Боже, я потеряла час…

- Не кори себя. Ты не знала, - Джен водрузила ладонь на плечо девушки. Убито глядя перед собой, она проговорила, - А папа Пэтти бы не оставил. Не надо было мне сбегать, давать ему повод. Ну… теперь обратно, значится, - забавно фыркнула шатенка, скрывая печаль под ресницами.

Стеша успокоилась. Поддерживающе сжала раскрытую ладонь подруги.

- Мне поехать с тобой? – теплая поддержка мерцала в серых глазах. Стеша готова встретиться с убийцами, лишь бы не слышать в голосе боевой протестантки – отчаяние. И Джен вновь видела пред собой родное простодушие. Как ей ответить «Нет?». Но наваждение тотчас рассек похожий взгляд: стеклянно устремленный в небо, горчащий от перенесенной боли и «Верседа».

- Нет, даже не мечтай об этом, - выпрямилась девушка, возвращая себе твердокаменный и напористый вид. Чуть выдвинутый вперед подбородок заставил Стешу фыркнуть, - Ах смешно тебе? – актерски провозгласила Джен, уперевшись кулаками в бедра и покрутив головой. Надо ли предупреждение, чтобы защекотать подругу до смерти? Нет, конечно!

И Дженифер напала на вконец рассмеявшуюся блондинку. Они поиграли, посмеялись и успокоились.

Шатенка спокойно произнесла:

- Я отправлюсь домой и выручу Пэтти, даже если мне это будет стоить пожизненного заключения в комнате и ежедневного сопровождения отца на разные встречи, - зубы отпустили на секунду зажатую губу, - И Инициации.

Стефания через силу кивнула. Что еще сказать?

- А Крис походу твой Ангел-хранитель. Лучше тебе здесь быть, согласна. А насчет него - не знаю… - Джен однозначно и уверенно качнула головой, - Но подвоха я не чувствую. Будто… его можно слушать.

- Но тебе не нравится, - ситуация симпатии со стороны врага.

- Вообще никак, ты веришь?

Стефания поджала губы в неуловимой улыбке. Кристоферу прикажут убить ее – и он вряд ли ослушается. И убивать протестантов – его работа. А Стеша протестует.

И против Судной ночи, и против своих чувств.

Джекпот.

Джен поймала смиренно-удовлетворенное выражение лица Стеши и вздохнула.

- Ну клиника. Никогда я не пойму вас. Но что точно знаю, против сенатора он не двинет. Никогда.

И Джен была права, умело определяя мотивы и практические цели коллег сенатора. Как бы не было печально, они все одинаковые. Как под копирку.

Стеша пусть рисует себе исключения, но, если свершится чудо и Крис выберется из садистских пут, его ждет только одно. Смерть. А не безоблачная жизнь со Стефанией. Сенаторские позаботятся об этом.

Блондинка тоже резала теплую связь с Крисом. Резала и резала. А лезвия грубых ножниц скалывались, рассыпались и она брала новые. Связь рассыпалась. Но стоило увидеть знакомую сиену в красивых глазах, как нить заново завязывалась в узелок. И Стеша устало вздыхала, отбрасывая невидимые ножницы в пыльный угол. Бесполезные: прямо как затаенная мечта обняться с Крисом и предложить ему сбежать из Орегона. Прочь от Либерти и Блейдел.

Прочь.

Поэтому Стефания согласилась:

- Как и я не двину против вас с Пэтти. Никогда. Это решено, - игриво-успокоительный голос подчеркнул согласие Стеши. Все она понимала. И несмотря на мягкий характер, ставила не на любовь, а на дело. Килограмм принципов тяжелее какой-то любви.

Девушка легко, неслышно хохотнула. А в уголках глаз стояли слезы.

Так они и стояли, пока она провожала Джен на молчаливую улицу.

И полились по щекам, когда Стеша видела понурые плечи, тоскливо поблескивающий хвост и привычно убранные в карманы ладони. Одинокая фигура несчастно плелась вперед. Как же Джен хотела остаться в покое спустя год унизительных издевок со стороны садистов. Защита в лице ее дерзости – такая пыль в глаза, на самом деле. У шатенки весь год были связаны руки. И мужчины мастерски этим пользовались, выкраивая шанс для едких насмешек и угрозы.

Не сказать, что под крылом отца она была счастливой. Но хотя бы была, потому что это крыло и спасало ее от убийц.

До определенных событий.

Глава 11

Сильное давление в голосе сенатора.

В едком, ядовито-мягком голосе, отравляющем рассудок Пэтти.

Карлхайнц переиначивал правду, которую она говорила, так, чтобы дать повод выместить физически зло. Разговор зашел по поводу фальшивых документов. Он вел вальяжно-мягкую речь и предвкушал слезливые оправдания девушки.

Да не на ту напал.

- Вас что, так задело, что какая-то девчонка облапошила целую команду психически больных людей? – уже не выдержала Пэтти, - Что я смогла завоевать доверие адекватного населения, а вы его уже ничем купить не можете?

На нее сильно давили, чересчур. Пэтти взрывалась. Сколько можно ее бить и резать?

- Невыносимо раздражает, что ты не ломаешься. Пэтти, ты не под воздействием таблеток, которые постоянно пьешь? Если что напоминаю, среди кого сидишь…

- Да не надо, - край губы нагло дернулся вверх, подчеркивая недоверчивый прищур. Качнулась голова, - Я сижу среди людей, которые возомнили себя богами. И по которым скучает жестокая расправа.

- Какая ты гуманная, Пэтти, - весело и нежно поддел Либерти.

Пэтти наткнулась на раздраженный взгляд Киллиана, выпивающего новую порцию виски, и решила сказать то, что думает про сенатора:

- Мистер Либерти, если вы не забыли, то ваша любимая дочь помогала мне весь путь. Но почему-то ее вы не трогаете.

- Она была лишь ведомой, родителей рядом не осталось…

- Она? Ведомой? – Пэтти фыркнула. Изящные мужские пальцы застыли, потираясь над вилками, - Да она больше меня выступала за отмену Судную ночи, готовила планы нападений и именно Джен убивала Ваших приближенных. Видимо, в желании крови она вся в Вас, и все же по-прежнему она - против Вас. Все-таки Дженифер совсем не любит родного отца, потому что ей ближе Вильям Грэм, - Пэтти ступила на тропу ответного давления: им она уже наелась сполна.

- И что ты знаешь об этом? – недоверчивый прищур.

- Побольше Вашего. Вы никто, - бесстрашие накрывало с головой, - И Джен была бы счастлива, если б Ваша голова висела в штабе протестантов. Это ее же цитата, - твердила Пэтти, - Какой нормальный родитель оставит ребенка в чужой семье? Искал он 19 лет, как же. Под носом у себя. Штат-то размером в континент, да, сенатор? И жену Вы явно убили специально, я вообще заметила, это у вас прикол такой – мучать людей ради забавы.

Убийцы внимательно слушали протестантку. Ее прорвало. Откровение им явно было по душе – кто-то хитро покачивал головой. А кто-то ждал.

А кто-то даже соглашался.

- Дженифер презирает Вас. Как и я. На Ваши фальшивые ужимки ведутся только те, кто сейчас пьет коньяк и не давится, - сталь задела Риза. Он приподнял бровь и смешанно посмотрел на Пэтти, - те, кто всегда будет Вам прислуживать как псы, - карие глубокие глаза проницательно оглянули каждого садиста. Напарывались на скомканное внимание. Словно ушам не верили, - и те, по которым дурка плачет. Ой, ну надо же, опять все вы, - девушка успела театрально повести плечами и похлопать ресницами.

На стол обрушился кулак. Треск посуды, скрипнувшие зубы.

Патриция ощутила боль в ноге: спасибо точному пинку Риза по колену. Лицо Либерти непроницаемой, красивой маской принимало на себя тягучую ненависть. В небесных глазах и такое зло…

Прошло полминуты. И в тишине сенатор отдал четкий приказ:

- Филипп. Майкл. Приступайте.

Оба поняли, что делать.

- Вы репетировали что ли? – глядя на синхронный подъем и приближение, спросила Пэтти. Уже не боялась.

- Не рекомендую веселиться, мисс Блейдел. С Вами пора говорить по-взрослому. Раз Вы играете крупными картами, значит осведомлены, что найдутся более крупные карты у других. Не все же в песочнице с протестантами возиться, так?

- Сейчас я вожусь в песочнице с глубоко душевнобольными мужчинами. Действительно, сменила обстановку.

Пока сенатор смирял ее пытливым взглядом, Филипп вытянул из-под стола бечёвку и накинул на девушку.

Пэтти нервно усмехнулась.

- То есть, все это время я не сбегала, а сейчас думаете – побегу?

Майкл повел рукой в поисках более острого ножа на столе. И за тарелкой взял тонкий - как стрела.

- Думаю, ты захочешь побежать.

Филипп крепко завязал путы, объявшие торс девушки, плечи. А работа Майкла включала холодное повиновение приказу сенатора.

Пока он держал нож у горла, девушка держала ответ перед всеми убийцами.

Воздух словно сгустился и Пэтти с трудом сглотнула, глядя во внимательные глаза сенатора.

- Представь, как в горло медленно входит в нож. Но еще не задевает жизненно важные сосуды, зато доставляет такую боль, что захочется вырваться. А вырваться нельзя. И ты просишь остановиться, как вдруг нож вынимается, течет кровь, и он снова входит в шею. Майкл знает, как долго убивать. Ты будешь захлебываться в крови. И никто тебе не поможет. А знаешь из-за чего?

Бугорок в горле опустился вниз: девушка сглотнула второй раз. Живо себе представляла мучения и эти картины поблескивали в больших печальных глазах.

- Из-за самодовольства и самонадеянности. И я искренне рад, что Джен дала косвенный повод для нашей встречи. Многое прояснилось, - отвлеченно пробормотал Карлхайнц, мягко отводя взгляд. Пальцы стукались друг об друга, - Впредь в штате будут усилены меры в отношении инакомыслящих. Их всех будут убивать. И, пожалуй, мы начнем с тебя новую традицию уничтожения протестантов. Майкл, - тон величаво и степенно вознесся над столом, - во имя Отцов Основателей, очисти наши души.

Довольно улыбающийся юноша, меланхолично придерживающий сталь у кожи, кивнул. Пэтти стрельнула взглядом вбок: грудь поднялась и плечи сами толкнулись вперед. Веревки…

Пальцы, возникнув над макушкой, нежно коснулись лба и прогладили путь до корней волос. Они пробороздили челку, чтобы грубовато схватить макушку. Майкл расчётливо склонил голову, присматриваясь к шее. Его более чем устраивала инструкция Либерти.

Пэтти отдавалась тяжелому дыханию, понимая, что не крики, не переговоры ее не спасут. И молча смотрела в прозрачные зеленые разводы спокойных глаз.

Юноша в пиджаке аккуратно поднес лезвие к шее. А веревки сильно жали.

И в последний момент в зал вломилась Джен.

- Эй, вы. Я здесь! Хватит.

Хвост враждебно бился по плечам, пока Джен не остановилась рядом с отцом. Зеленые глаза выцепили плачевное состояние Пэтти, и тогда шатенка дерзко приблизилась к Майклу и отобрала нож. С размахом. Тот разочарованно опустил ресницы, и укрыв ладони в карманах брюк, побрел к своему месту. Джен разрезала путы.

- Здравствуй, Джен.

- Ты же обещал!

- Привет, - тихо поздоровалась Пэтти. Подбитые губы дрогнули в незаметной теплой улыбке. Сглотнула более свободно.

- Привет, - Джен отбросила бечёвку, и по-хозяйски хлопнула по стулу, - Амнистия.

- Я хотела по УДО.

- УДО задержалось, - Джен уставилась на отца, сразу меняясь в холодном взгляде, - Почему так, не скажешь?

- А что не так?

- Ты слово сенатора дал, что Пэтти не тронешь, если видеться с ней прекратим.

- У меня кое-что пропало... Почему так, не скажешь? – шатенка осеклась под пронзительным и спокойным взглядом отца. Садисты озадаченно переглянулись.

- Так сложились неопределенные обстоятельства, над которыми я не властна…

- Хватит, - оборвал охламонский монолог Либерти, впрочем, возвращаясь к дочери. Пэтти заметила, как его глаза пробежались сверху-вниз. И глядели они иначе. На предмет ранений.

- А причем тут Пэтти? Ты же обещал не трогать, - укоряла Джен.

- Да просто ты исчезла, и я не знал, что думать, - насколько же фальшиво волнение, - И первая мысль: это твое возвращение к протестантам. А кто у нас главная, - тон сразу сменился на торжественный и гордый, - Боевая, храбрая, упрямая, - Пэтти скептически моргала, изредка смиряя сенатора отнюдь непочтительным взглядом, - Не продавшая свои принципы за свою жизнь, - изящно поданная издевка рассмешила даже Пэтти, - …протестантка? Только Патриция Блейдел, - нога, сложенная на ногу, качнулась. Во взоре сенатора крутилось столько невысказанных слов и все хором обещали быть высказанными.

Блейдел улыбнулась.

Боль в челюсти не помешала уничтожать непрогибаемостью сенатора. Он сразу перевел тему:

- Где ты была Джен?

- Ну-у, - тяня «у», Джен пододвинула стул к подруге и уселась. Словно охраняя, - Скажем так, я прогуливалась и испытывала сенаторский иммунитет на прочность, - как по строчкам воспроизвела шатенка. Брякнула неискреннее… - Прости.

Либерти неоднозначно посверлил дочь взглядом. Пальцы жали стекло гладкого бокала.

- Что ж, ты пришла. А она никуда не уйдет. Я не позволю нашей гостье прогуливаться Судной ночью и волновать разное отродье по типу протестантов.

- Спасибо за Ваше любезное волнение, но лучше уж я погуляю в самом сердце ночного карнавала, чем останусь здесь.

- Тебя никто не спрашивает, - еще чуть-чуть и сенатор бы сорвался.

- Да реально не надо, - иронизировала Пэтти. Словно с телохранительницей ей ничего не грозило. Старая-добрая работа Джен возвращается?

- Не, ну мы можем организовать тебе ночной карнавал, - солидно протянул Феликс, обстоятельно жестикулируя рукой. Пауза, долгий взгляд. Резкая перемена эмоций, - На два круга, хахах.

Ритмичный, едва ли не клоунский хохот прорезал воздух. Феликс улегся на стол, выпрямился и стал бить по краю ладонью. Пэтти закусила изнутри губу, испепеляя его убийственным взглядом. Он понемногу сник.

Улыбка тотчас померкла, как и огонь в его раскосых глазах.

Они словно говорили: «только дайте эту девчонку на растерзанье, живого места на ней и в ней не останется».

- Сволочь, - отчетливо шепнула Пэтти. Мысль его понята правильно.

Душно. Невыносимо душно. Жар камина преумножал тепло в зале.

Блейдел сдунула волосок, прилипший к губе.

И тут сенатору пришло уведомление. Он неспешно посмотрел в своей смартфон, чтобы увидеть, как с его счетов сняты все деньги. На белом экране чернело 0 $, хотя раньше выделялись многозначные цифры.

Очень многозначные.

Мужчина коротко взглянул на Джен. Замечая ее мягкий изгиб скул, насупленный взгляд жгуче-зеленых глаз и упрямо сжатые губы. Судя по легкой тряске, бродящей по ее телу – мотала ногой за скатертью. Либерти тяжело сморгнул разочарование. Печаль все равно виднелась в радужках, вот только Джен видела ее как фальшивую мягкость. Мягко стелет - жестко падать, верить ему еще, пф.

Карлхайнц досадливо устремил взор на Реймонда, пока не поставленного в известность. И на небо, усыпанное звездами. Правда вместо звезд – отражение люстр. И край серого скотча, торчащего из-за шторы: стекло все-таки за ночь не починить.

Внезапно раздался звонок, разбавивший пресный дух кровавых посиделок.

- Я открою, - вызвался Филипп. Прокашлялся и легким шагом отправился на выход.

Непривычная тишина гуляла меж людей. Ровно до момента, как в зал вошел высокого роста шатен с благородными манерами и чертами лица. Словно джентльмен из давних веков.

Джен выпятила бровь, уже нарываясь на неприятности. Пэтти заинтересованно и искоса взглянула на гостя. Тот явно наслаждаясь вниманием к своей персоне, вежливо качнул головой. Поздоровался.

Мужчины встали, чтоб кивком головы поприветствовать его, чего Пэтти решительно не поняла. Какие манеры! Высокая планка вежливости. Девушки, конечно, не встали.

Джен бы сказала: черт с горы.

- Элайджа, друг мой, - воспрял мистер Либерти. Нотки грусти испарялись с каждым словом. Решил спрятать разочарование внутрь, - Неожиданно. В Неваде отменили Судную ночь, и ты приехал к нам, на экскурсию?

Джен, прикрыв рукой губы, под шумок шепнула Пэтти:

- Стеша дома, с ней хорошо, - и отодвинулась, как ни в чем не бывало. Блейдел виду не подала, но на душе стало легко. Веселость мелькнула в уголке губ.

- Ну к чему это? – улыбчиво вещал Элайджа, пожимая руку другому сенатору, - В нашем штате протестантов не водится, поэтому отменять нужны нет. Царит единогласие. Я тут со своими приятелями проездом.

- Тогда можете погостить с нами?

- Нет, благодарю. Я, знаете ли, по делу, мистер Либерти, - обманчиво тепло улыбнулся Элайджа. Любопытство в карих глазах кольнуло по Пэтти, - Ужин при свечах с великой протестанткой, сдавшейся в прошлогоднем выступлении – занятно.

Искренне удивился присутствию девушки, да еще в живом виде, пусть и покалеченном. Патриция отвела демонстративно равнодушный взгляд на стол. Элайджа вздохнул. И не успел перейти к сути, как мистер Либерти поспешил объясниться:

- В Орегоне практикуются демократические принципы. Мы предпочитаем переговоры.

- Охренеть демократия, - буркнула Джен, ища понимания в глазах подруги. Та утайкой усмехнулась.

- Демократия рождает вольнодумцев... Мы тоже любили демократию, - поддержал Элайджа, - Любили и любили. Потом любовь прошла. И нам пришлось искоренить всех протестантов за одну Ночь. И знаете, любовь вновь возвращается. В Неваду стекается много туристов, желающих очистить души, показатели шикарные – все как завещали Отцы-основатели. Да только некрасиво поступает с туристами Орегон.

- Что случилось? – серьезно и искренне спросил Кархлайнц.

- К моему большому сожалению, Орегон нас принял не гостеприимно. Представляете, только оставил я с коллегами свою машину, как из нее украли порядка 10 слитков золота и деньги. Такие суммы не озвучиваются, - деликатно опустил взгляд Элайджа. В его кротком облике выдавала властность осанка. Он опирался на ногу, отодвинув пиджак и пряча руку в кармане лощеных брюк. И рука весьма распорядительно витала в воздухе, - Также была важная для меня карта. Тоже связанная с финансами, там по пустякам, но все же неприятно терять такие вещи. Я бы не явился к Вам, мистер Либерти…

Сенатор понял всё в один миг. И слегка отвернулся от Элайджи, в невозможности принятия. Что же она творит?

- Да вот только мои люди заметили девушку, взявшую наше. И признали в ней Вашу дочь.

Джефферсон заинтересованно накрыл губу указательным пальцем, укладывая подбородок на большой. Внимание садистов приковалось в воровке.

Либерти слабовольно качнулся.

- Дженифер, - шатенка возвела нагло-непроницаемый взгляд на отца. Не выдержала и стрельнула им по Элайдже. Суровому, собранному и флегматичному, - Это правда?

- Да, да, я сперла деньги и положила их в укромное место, - и улыбнулась Элайдже, - Не переживайте, их никто не украдет.

- Джен, - одёрнул ее сенатор.

- А?

Пэтти устало, но твердо улыбнулась. Она поняла, куда Джен потратила деньги:

- Молодец.

Словесная гордость уязвила сенатора да так, что он сорвался с места. И решительно надвинулся на Пэтти. На Пэтти, а не Джен.

- Это все из-за тебя.

Почему-то девушка решила, что ее сейчас начнут душить, и смирилась. Бояться - напрасно.

- Но мы… я готова вернуть эти деньги, - встряла Джен, впрочем, резко вставая между Пэтти и разгневанным отцом, - Все до цента. За скромную плату.

- Да что ты? И что же ты хочешь? - нервно одернул пиджак отец, остановился. Успокоенный лишь внешне.

«Джен нейтрализатор для него, похоже»: размышляла Пэтти, опасливо и незаметно поглядывая на созерцателей сего действа.

- Пэтти не виновата в том, что я взяла их деньги. Отпусти ее.

Сенатор по-особенному взглянул на дочь, словно хотел что-то добавить, но молчал.

- Я готова поехать и показать, где карта. А заодно, и другие карты, - лукаво добавила Джен, любуясь чрезвычайно понятливым и рассерженным взглядом отца, - Там нет адреса, надо ехать в глушь. Пранк не удался, признаю.

- Любопытные у Вас «пранки», - кривая усмешка украсила благородное лицо Элайджи. Глаза невесело блестели.

Мистер Либерти пронизал арктическим взглядом холодеющий – ее.

- Отпусти, - легкомысленно надавила Джен. И не знала на что больше: на упрямство сенатора или на любовь отца.

Карлхайнц медленно осел на стул, задумчиво глядя на свой бокал. Золотистые капли искрились на стекле. Но отчего-то на душе совсем не весело. А даже пусто.

Потому что он понимал всё.

Блейдел выпрямила позвоночник. И мягко выдохнула.

- Все-таки Дженифер дома, значит, я могу идти. Вы же держите слово, сенатор? - намеренно наивно задала вопрос Пэтти.

Колкие иглы презрения точили стылый взгляд. Выдержав напряженную тишину, Либерти сумел выдавить нежнейшую улыбку.

- Конечно, мисс Блейдел. Вы свободны.

Зеркалом отразив его выражение лица (только менее вызывающе), Пэтти поднялась. Пальцы ткнулись в обивку стула. Колено сдавливало болью. Но на женском лице прочесть нельзя было ничего, кроме достоинства.

Феликс запил неудовольствие водой. Хоть чем-то неалкогольным. Еще один стакан блистал на краю стола.

Теплые округлые глаза скользнули по внимающему Элайдже. Она его мало интересовала. Хоть кого-то…

Феликс бросил телефон на стол. Легкий грохот не потревожил ее душевное состояние. Напротив, девушка встала и, обещая вернуться за вещью, направилась дальше.

Пэтти прошагала к месту сенатора, зацепила пальцами салфетку. Затем ткань промокла в стакане воды и девушка подошла к зеркалу. Не видя никого. Сенатор не замечал: горесть металась в голубых глазах. Зато остальные сверлили ее взглядами.

Груз не единичной угрозы движения не сковывал, наоборот: Пэтти весьма раскрепощенно вытирала нос, губы, руки, на которые попала кровь. Невзначай. Движения рваными остатками показывали волю и властность над своей жизнью. Да что там жизнью - над событиями в особняке. Попробовала потереть платье, но розовый шелк впитал навек это бордо. Сжала зубы: испортили вещь.

И девушка демонстративно бросила смятый комок на стол. И мягко обернулась, дабы сгладить дерзкий, вызывающий жест.

- Не рекомендую попадаться на глаза сегодня мне и моим приятелям, - выйдя из забытья, промолвил Карлхайнц. Пэтти молча опустила ресницы, постояла и даже не кивнув, схватила телефон и прошла к выходу.

Пересечение взглядов было секундным: Джен с облегчением провожала девушку, а Пэтти - с благодарностью и переживанием. А что же будет с подругой?

Пэтти вышла из особняка, поправила волосы одним взмахом рук, пустив волны по спине. Студеная прохлада подхватила их.

Протестантка резким взглядом наткнулась на Деймона, Билла и Курта. Медленный шаг вперед, наблюдение – они падать не будут. Покачиваясь и буквально прожигая дыру в ее голове, Билл покусывал зубочистку.

Юноша в водительской кепке оглядел Пэтти оценивающим взглядом: с головы до ног. Едва сдержался, чтоб не присвистнуть. Щелкнул семечкой, и нагло уставившись, ухмыльнулся. Пэтти шла царственной походкой, как бы невзначай отсекая мужчин из поля восприятия.

И спокойно ушла в ночь.

Гости из Невады не долго томились в раздумьях того, почему подбитая судьбой Блейдел ушла живой. Из особняка вышел Элайджа. Он увел их в сторону, чтобы сообщить о планах.

Карлхайнц деловито кивнул троице, а Джен плелась сзади, одаривая скепсисом весь мир. Она понимала, что поедет с Элайджей и отцом распутывать клубок несуществующей загадки. Где же карты? Точнее, обломки их обналиченной сущности?

В интересах сенатора - не портить отношения с сенатором штата Невады. Ведь Элайджа легко может лишить Джен жизни. И это будет справедливо.

Таким образом, шатенка с тем же лицом поместилась в машине Майклсона, весь путь желая разбить зеркало. Ведь из него иногда смотрели голубые отцовские глаза.

По дороге она ловила на себе взгляд Либерти. Проницательный, просящий. И когда увидела разочарованный, тут же отвела взгляд. Она не виновата в том, что он ее заставил играть роль отзывчивой, любимой дочери. «Миражи развеиваются», эгоистично думала Джен, глядя, как Элайджа крутит руль.

«Достаточно с него, он был счастлив целый год».

Смех Карлхайнца был, действительно, искренним и заливистым, когда дочь грубо отшучивалась перед его приятелями во время гольфа. Солнечный блеск реки перед полем тускнел в глазах, по мере возвращения Джен из воспоминаний. И терялся в ночи, темно-синей, неприветливой. Ровно как их водитель.

Они уехали на другой конец города, чтобы она сказала:

- Ой, нету.

Ее руки беспорядочно трясли кусты. Джен упрямо выглядывала в темноте сумки, сгибалась у деревьев. Элайджа раздраженно выдохнул, въедаясь в жвачку зубами. Сенатор перевел озабоченный взгляд с дочери на мужчину - и обратно.

Шоу рисковало прерваться.

Либерти подошел близко к ней, тихо, огорченно обращаясь:

- Джен, мы находимся в очень серьезной ситуации, - каждое слово весомо застывало в воздухе, заставляя Джен отмести беспечность и прислушаться, - Я прощаю тебе сворованные карты, деньги, я все готов простить, ведь ты моя дочь. Но этому человеку - чужому, нужны его деньги. Прошу, скажи, где они находятся.

В глазах отца стоял страх и искренняя обеспокоенность.

«Что, Сенатор штата боится второго такого же?»: витала насмешка в упрямом взгляде Джен. Она хотела съязвить в ответ что-то в духе: «Пап, у меня резко обострился склероз, передай Элайдже, чтобы приезжал за своей картой через годик». Открыла рот и тут раздался выстрел. Джен дрогнула.

Элайджа опустил пистолет, флегматично глядя на подстреленного Карлхайнца. Голубые глаза расширились. И дрожащие пальцы еле-еле отогнули ткань пиджака. Джен выдохнула, глядя как из-под лацкана выползает бордовая жидкость. Поглощала белоснежность ткани без остатка. Это ужасало.

Ужас же отразился в стеклянном взгляде отца и все, что он мог выдавить перед тем, как упасть на землю, это:

- Беги.

Пап! Незаметно для Джен сердце вздрогнуло.

Она стыло поглядела на Элайджу и в последний раз исполнила волю отца. Девушка сорвалась: побежала в лес. Оставила позади себя нового врага, а значит – и всех его приятелей.

***

Мужчина, поправляя безупречный черный костюм, веселым бегом миновал парадный вход.

А за ним тянулась троица садистов. По-акульи учуявших запах вот-вот прольющейся крови.

Приятели Карлхайнца словно не двигались после его отъезда. Майкл решил выполнить его последнюю волю. Вечно педантичный и покорный, да только себе на уме.

Покорный до тех пор, пока его мысли сходятся с сенаторскими.

Остальные садисты лицезрели по-деловому вошедшего Элайджу. Тот демонстративно бросил брошь Карлхайнца на стол и сказал:

- Мы в расчете.

Незабудки печальными бутонами голубели на скатерти. Курт с прищуром выглядывал за барной стойкой достойное пойло, пока Деймон и Билл любопытно осматривали помещение.

Как ни странно, мужчины поняли. Но не вскинулись, не застыли в немой ярости. А приняли убийство руководства – за норму.

Потому что кто-то этого ждал.

Реймонд, необычно для себя, улыбнулся. Пустой взгляд наполнялся осмысленностью и впитывал яркий голубой цвет лепестков.

Элайджа ухмыльнулся, открыто дивясь пассивности свиты Либерти. Видимо, Билл и Деймон с завидными навыками внезапной стрельбы – не пригодятся.

Майклсон опустил глубокий темный взгляд, подумал и решительно развернулся на месте.

Феликс вмешался, наконец подав признаки заводной жизни:

- Стоп-стоп-стоп. Вы порешали, то есть, убили Карлхайнца за карту, которую украла его дочь?

- Верно.

- А дочку-то убили?

- Нет.

- То есть она не при делах? - справедливо, но насмешливо спросил Феликс. Элайджа закатил глаза, не собираясь поворачиваться:

- При делах. Но мы ее убьем сами. Я знаю, где она находится, - рука взметнулась в воздух с передатчиком. На экранчике светлела карта города и красной точкой в знакомой лесной чаще. Это Деймон успел при первой встрече прикрепить жучок, - Вы же можете избирать нового сенатора, - холодная улыбка, - Уверен, старый вам порядком надоел.

Что верно. Никто из сенаторского круга не возник после брошенной на стол броши. Все всё поняли. И в некоторых, помимо равнодушия, встрепенулся праздничный азарт. Наконец-то.

Сенатор слишком размяк со своей дочерью, забыл о планах компании, проводя время лишь за совместным отдыхом и бесконечной болтовней. Да и доступ к запасенным штатным деньгам был только для него. Карлхайнц жадничал. А этого некоторые не могли простить.

Курт бессовестно и бесстрашно взял с полки коньяк. Покрутил в руках, и невинным взглядом обвел орегонцев.

Риз вежливо поднял бокал в знак одобрения. Накал исчез, не успев зародиться. Кажется, купания в крови отменяются. Курт обаятельно улыбнулся в ответ и схапал полную бутыль. Норовил уже отнести в машину.

- Тело Либерти там, - выразительно поведя бровью и пальцем, Деймон указал на окно, - на пороге. Ну, дабы похоронить, все дела, - недоуменно отмахнулся мужчина и лениво пожал плечом.

- Вот уж это лишнее, - заметил Феликс. Он проницательно взглянул на брюнета, видя ответные смешинки в синих глазах. И понял, что работают они на одной стороне.

Феликс улыбчиво проводил приятелей Элайджи. И когда дверь захлопнулась, тут же вместе с Джефферсоном сорвался с места. Они побежали на второй этаж и ворвались в кабинет.

Увидели открытый пустой сейф и пробел в книжном стеллаже. Для приличия и развенчивания опасений они разобрали шкафы, тумбочки и стол. Разорвали подушки и со злости разбили зеркала и вазы. Видимо, сенатор взял карты с собой.

Киллиан мелькнул в проходе и вальяжно оперся об косяк:

- Не нашли?

- Нет, везде пусто.

- А у сенатора смотрели? Шмон бы навести, - заманчиво протянул брюнет.

- Это идея, - предприимчиво и занято бросил Джефферсон, спешно удаляясь из комнаты.

Все что у них было: труп с телефоном в кармане. Джефф снял блокировку. И на экране высветились уведомления о пустых счетах и открытое окошко с надписью «Удалить?».

И они поняли, что все деньги у Джен. Или там, где успела побывать за время побега.

***

Трофеи, бейсбольные биты. И злобная ухмылка Тома, молчаливым взглядом изучающего двух доходяг за столом.

Реймонд зашел. Игроков отвлек шелест плаща. Старик в шляпе обернулся на спокойного посетителя. Пронзив того ледяным взглядом и пережевав жвачку, брюнет застыл на месте. Руки прятались в карманах плаща.

На плечи безмятежных гостей опускалась тень напряжения. Впрочем, более молодой картежник протянул:

- Ребят, чего вам? Выпить?

- Нам бы Дженифер Брандо. Знаете такую? – чуть слышно бросил Реймонд, выглядя вполне обыденно.

- Не, ребят, - занято цокнув языком, отмахнулся игрок, - В бейсбольном клубе такой нет.

- Ну… - елейно протянул Том, склоняя голову на бок и веду в сторону рукой, - Может, здесь находятся ее деньги? Она у нас, знаете ли, местный Робин Гуд – ворует у богатых, а отдает… - многозначная мягкая улыбка.

Старик понимающе хмыкнул, бросая пиковую даму.

Реймонд довольно оценил пустующую обстановку в клубе. Только двое протестантов. Жалких.

- Не знаем такую.

- А может мы сможем прояснить Ваше сознание? – ровным, приглушенным тоном произнес Реймонд, нацеливая пистолет в спину старика.

Более молодой парень глянул исподлобья и резко достал из-под стола заготовленный револьвер. Выстрел. Пуля вошла в стену, а могла в Тома. Но тот уклонился, в поклоне вынимая из пальто пистолет. Его пуля влетела точно в голову старика. Реймонд невозмутимо обходил столики.

Телевизор что-то малослышно бормотал. Все равно.

И его выстрел предназначался ноге парня. Тот заорал от охватившей агонии: потому что Реймонд безжалостно прострелил вторую ногу. Револьвер рискнул пальнуть по Тому, но напрасно: его выбили из рук ногой. Сам парень, корчась, сполз со стула.

Волна каштана тронула глаза. Дернув головой, Бисфорт вернул ту на прежнее место, после чего холодно откинул пластмассовый столик. Карты рассыпались, выпивка пролилась.

- Почему протестанты такие жалкие, скажешь? – надменно интересовался Том. Его наглая улыбка обнажила зубы. Жестокий взгляд темных глаз приковывал к полу.

Парень прерывался на сдавленные крики. Отгородился плечом, зажал влажное пульсирующее бедро.

- Я задаю вопрос еще раз. Где деньги? Дженифер их явно несла к вам.

- Нет их, их уже нет, - рявкнул тот, не зная, плакать от отчаяния или сопротивляться из злости. Грудь рвали толчки воздуха.

- Потратили?

- Да.

Он вмиг фыркнул ноздрями, покачал головой, вздымая ее вверх. Реймонд заулыбался, причем искренне весело:

- Как истинные бедняки, не умеете распоряжаться деньгами. Дикари. Так быстро их тратите…

- И бессмысленно.

Том и Реймонд удобнее подступились к протестанту. Стали слышаться всхлипы.

- Вам сенаторским недолго все равно осталось. Меня убьете, но и вас повяжут.

- Можно спросить, отчего такая уверенность? – Реймонд возвышался, спрашивал, выяснял. И все равно был отстранен, - Полиция Орегона наша. Кто нас рискнет «вязать», м?

- Есть органы выше орегонских. И на всех вас есть компромат, где вы забавляетесь с жертвами вне Судной ночи, мрази поганые.

- Допустим, - пауза, - И как же до них дойдет эта информация?

- Кассеты, - дико оскалибшись съязвил Говард. И рискнул взглянуть прямо в голубые, едва ли не гавайски безмятежные омуты Реймонда. Тот не подал виду, что данное замечание было несколько… неудобно.

Выше Орегона пусть существовали и такие же убийцы, но уж больно честно относились к законам. Собственноручно написанным.

- Ошибаешься, - издевательски одернул того Том, - Мы у Вас уже забрали кассеты. Это сделал Питер, представляешь? Ваш старый добрый оператор.

- Дебилы, - недобро засмеялся Говард, прислоняя голову к половице. Посмеялся еще раз так, словно о чем-то знал, но делиться этим не собирался. Не с ними, не теперь, - Он украл только часть кассет, а остальная нетронутая. Не найти их вам больше… Идиоты…

Том не стерпел и пнул того в бок. Говард дернулся.

- Ах… Все равно… Джен заберет обратно часть кассет у сенатора, и уже все видео отвезет людям… которые навсегда закроют Вас… посадят.

- Сомневаемся, - уже невесело отвечал Том. Подбородок немного скривился, как и дрогнувшая морщинка у носа – аристократичное лицо пестрело раздражением. Изящная бровь приподнялась вверх: жаль, что обреченного уже не брало высокомерие садиста.

- Значит, кассеты у Джен, - задумчиво молвил Реймонд, блуждая взглядом по полу, - Но когда она приезжала – их не было. Следовательно, успела спрятать.

- Явно там, где прохлаждается ее белокурая подружка, - выразительно добавил Том.

- Явно.

Молчание пронзило и кряхтящего протестанта, и убийц. Бейсбольный клуб готовился к мертвой тишине, репетируя ее.

- А подружка там, где сейчас Блейдел, - и выстрел, - Все понятно.

Реймонд отрешенно постоял, подумал. Пистолет тлел в руке. Голубые глаза не видели размноженной черепушки, кровавых всплесков и раскинутые руки. Брюнет совершенно спокойно избавился от протестанта.

И набирая номер, с удовольствием покинул клуб, выходя на свежий воздух. Том ступал следом.

- Джефферсон, есть новость. У Дженифер компромат на все ваши развлечения, - в которых сам никогда не участвовал, - Вроде и ладно, но все равно неприятно. Избавьтесь с Киллианом от всех кассет в офисе Либерти, Блейдел их может собирать. Опередите ее. А мы найдем Джен, чтобы добыть оставшиеся. Надо успеть до того, как ее найдет Элайджа.

- О, - удивился Джефферсон, искоса поглядывая на Киллиана и выкручивая руль крепкой рукой, - а мы как раз туда и направляемся. Правда, Феликс отказался, уж больно хочет найти нашу лидершу. Сбежать далеко она не могла… Да и бежать-то некуда. Поэтому он поехал к ней домой.

- Деловой, клюшку взял, - вторгся в разговор Киллиан, беря смартфон в свою руку, - Феликс сказал, что сделает ей ремонт, и организует лечебно-принудительные процедуры по вправлению совести. Вот так, - самодовольно беседуя, брюнет по-хозяйски глядел на дороги. Упивался Иммунитетом: машина проезжала около карнавально-кровавого зрелища. Кого-то забивали.

- Хорошо, она нам больше не важна, - спокойно ответил Реймонд, - Вероятно, Феликс найдет там и Стефанию. Тогда избавимся сразу от обеих. Действуйте.

Реймонд убрал телефон в карман плаща и принялся доставать сигары. Когда еще удастся спокойно закурить, глядя на ночное небо?

- Складывается ощущение, что кассеты именно в доме Пэтти под охраной Стефании. И полагаю, из всех нас больше всего прав Феликс, – нервно заявил Том, впрочем, внешне ничем это не показывая. Его встряхивало от одной мысли, что эта блеклая, скромная протестантка опять обвела их вокруг пальца. Что-то скрывала их личное, его, черт возьми.

Вторую ночь он мечтал свернуть девушке шею. А отчего именно Стефании – известно. За помощь протестантам, причем, довольно ощутимую. И это так не вязалось с ее нежным, тихим образом. И это несоответствие раздражало, потому что расценивалось за лицемерие.

Том забылся, кто из них настоящий лицемер.

- Феликс, может быть и прав, но разве мы можем спустить с рук Джен все то, что она натворила? – выдох в темноту, прохладный туман развеялся в такт размеренным тембром, - Сперва ее надо наказать. Всегда надо наказывать наших неприятелей. Затем убедимся, что кассеты в доме Блейдел и только потом отдадим на растерзание невадским гостям.

Реймонд рассудительно и уважительно взглянул на Тома. Они оба были ценными монетами в кошельке прихвостней сенатора. Равноценные. И отдавая этому должное, прислушивались друг ко другу.

Соперничать на фоне еще живущего врага – странно. Поэтому Том сморгнул удовлетворение, и одобрил решение Реймонда кивком.

И точно такой же завидел в ответ.

- И потом, - уже в черной машине высматривая на пути шатенистый хвост, Бисфорт продолжал план, - Когда расправимся с Дженифер, заедем к Блейдел, возьмем Стефанию и прокатимся до ее дома, - тонкие аккуратные губы дернулись. Грудь теплилась от предвкушения, - Убьем на ее глазах мать, а потом и ее – после пары пыток.

- Майкл хотел бы с ней переспать, - увлеченный дорогой, отвечал Реймонд, - Кстати.

- Одно другому не мешает, - собранно заявил Том и повел плечом.

Машина их везла по следам машины Элайджи. Крис ловко и незаметно закрепил жучок, за спинами Курта и Деймона.

Словно брал бесценные уроки у кого-то такого же тихого и неуловимого.

Глава 12

Стефания смотрела кассеты. Ей никогда не давали протестанты, но ей хотелось посмотреть, участвовал ли там Крис.

Среди стопки теснились привычные диски. И на экране ноутбука мельтишили кубики, меняя записи. Одна ужаснее другой.

Светлые легкие пряди свесились перед округлым освещенным лицом. Хмурь осела на тонких бровях, пока серые глаза зацеплялись за образы садистов. Вечно зализанный Риз с вальяжным взмахом ружья. Вычурно всплёскивающий руками Феликс и хохочущий. Как ненормальный.

Затем медленно вышагивающий за спиной жертвы Том. Реймонд целящийся пистолетом и расстреливающий компанию юных парней. Майкл, Джош и Филипп с ружьями устраняющие спокойно сидящих в клубе людей.

Фон – Судная ночь. Но диски стали являть дневные кадры.

Деловой разговор сенатора и партнеров по бизнесу. Перестрелки. Пытки. Те же садисты не меняли манерности.

Все происходило в закрытых помещениях. Только Джефферсон с Киллианом записывали, как хоронят в лесу заживо какую-то девушку. Стефания смогла лишь увидеть, как связанное девичье тело бросают в выкопанную яму. Из динамиков раздавались реплики мужчин и мычания из-под кляпа страдалицы. И в ход пошли лопаты… Тогда раздался приглушенный визг и стук пальца о кнопку «дальше».

А дальше хуже. Съемка началась с малинового огненного заката, шума прибоя, и кричащих галок. И камера повернулась к машине с открытой задней дверью. Ритмичные паузы глушили крики. Кто-то из садистов не давал девушке выбраться из машины. Стеша по темпу и по застегивающему ширинку Киллиану поняла, что бедняжку насиловали. И пока брюнет закуривал, Феликс ухмылялся под черными очками и поглядывал внутрь салона.

Мерзавцы.

- Сильнее, - продекламировал Вольрадо, улыбаясь во все 32.

Девушка истошно закричала. Так, словно что-то заставляло поперхнуться. Она захрипела и оператор отвел кадр на песок.

Недалеко от представления сидел Крис. Его глубокая задумчивость и отстраненность казались оправданными. Сгорбленный юноша глядел вдаль, и даже издалека Стеша видела его хмурый взгляд.

Внезапно изображение дернулось. Филипп, довольно улыбаясь, вытащил за волосы окровавленную обнаженную девушку. Захлопнул машину. И потащил ее подальше. На мягком животе зияли кровавые дыры. И тянулся влажный след…

Она почти не реагировала на то, что ее тащат за волосы. Блондинистые, длинные волосы. И последнее, что увидела Стеша – ее несчастные мокрые серые глаза.

Сердце тяжелело. И лишь чуть слабла странная тревога. Крис не насиловал, не убивал. Он вечно был на периферии торжества, вне жестоких игр. И все же он был рядом, что бередило душу. Коробило ее.

Возник кадр, где Том медленно отпивает коньяк, и указывает оператору на дальний конец комнаты. Стефания насторожилась, глядя на надменного юношу. Как же его высокомерный аристократизм надоедал. Ведь если убрать спесь, он обычный смертный человек. Правда, больной на голову.

В окружении безмятежных садистов в креслах, Филипп выбирал острый нож. И кадр затрясся. Стефания затаила дыхание.

Мужчина подошел к маленькой девочке. В свои шестнадцать она выглядела совсем малышкой.

Серые глаза округлились. Кудряшки лежали на полу беспорядочной массой, пока локти беззащитно втыкались в ламинат. Голубые глаза с ужасом следили за надвигающимся мужчиной.

- Что вы хотите?

- Всего лишь наказание за пролитое на меня кофе. Надо все-таки глядеть, куда едешь на своих роликах, - снятые они валялись у дивана.

- Я случайно, - громко оправдывалась девочка, - Это правда! Правда! Извините, - она долго плакала: лицо опухло от слез.

Стеша заметила разорванную юбку. Злость и страх взыграли на нервах. И сковали девушку, вслушивающуюся в обволакивающе-ласковые интонации. Мужчина осторожно опустился вниз.

- Я тебя давно простил. Но вот незадача: за любую шалость судьба дарит наказание. И причем вдвое сильное. И сейчас я тебя хочу наказать, чтобы в будущем судьба сама не решила на тебе отыграться. Я тебя спасаю.

Девочка старательно вдумывалась в его речь, но явно не понимала. Однако, чувствовала, что Филипп ей не желает добра. Оттого тряслась и принялась отползать. Он резво схватил ее за ногу и притянул к себе.

Стефания ахнула и закрыла глаза.

- Аааа, не режьте там, пожалуйста-а-а! Нет, не надо! Мамочка! Аааа...

И Стеша закрыла рот рукой, заплакала. Рука захлопнула крышку ноутбука.

И над сколькими они еще издевались?

Девушка в бессилии склонилась над ноутбуком.

Однако, кануть в глубину страданий ей не дал звонок. Второй и третий.

Каково было удивление блондинки, когда она увидела Пэтти. И серые глаза быстро оглядели пустую улицу. Но была только Пэтти.

Кудри усталыми завитками обрамляли улыбающееся лицо. Блейдел чертовски устала, но была счастлива, что добрела до дома подруги. Плечи осторожно опустились, когда подбородок лег на плечо Стеши. Выдох. Свободный и вольный. Словно с ним ушла тяжесть Ночи.

Навязчивые мысли о кассетах медленно покидали голову впечатлившейся Стеши. Пэтти была рядом, в их отношении она такого зверства не допустит. С ней безопасно.

- Рада видеть, что ты жива.

- А я-то как! – с чувством и с силой обнималась Стефания. Ей бегать ныне не приходилось, как и терпеть боль, физически страдать. Но силы словно покидали ее за рассказом Пэтти. Они переместились на кухню, где был подан суетливо чай и песочное печенье. Патриция наконец расслабилась. И лишь устало потирая лоб, объяснила отсутствие Джен.

- Карлхайнц за нее вступится. Она решила украсть деньги не только у него, но и у сенатора Невады, прикинь?

- Расширила бизнес, - выразилась Дженовской формулировкой Стеша и посмеялась вместе с шатенкой.

- За нашу бизнесменшу переживать нечего. Пока она под крылом Либерти, ей не угрожает ни его шайка-лейка, ни невадская. В общем, не боимся, - распорядилась Пэтти, наливая новую чашку чая, - И сидим спокойно здесь, у тебя.

- Кассеты, - ответственно встрепенулась Стеша. Ища одобрение в лице главной протестантки, вспомнила, - Дженифер мне принесла их из клуба. Они лежат на втором этаже. Это будет хорошим компроматом на сенатора.

- Да ты что? – сосредоточенно изумилась Пэтти. Отломила кусок печенья и положила на язык, прожевывая. Качнув головой, распорядилась, - Мы определенно точно должны в мирное время их отвезти к вашингтонским друзьям. Хватит это терпеть.

- Но я помню, что это только часть кассет…

- Знаю.

Пэтти вдумчиво вглядывалась в одну точку, думая, как добраться до других кассет. Полноту картины бы организовать следствию.

Внезапно раздался звонок. Мелодичная трель разорвала притупленную тишину. Пэтти словно ждала чего-то резкого, поэтому ответила на вызов мгновенно, не посмотрев на номер телефона.

- Привет, вы где? – мужской голос отвлеченно и нагло поинтересовался, на что автоматически захотелось ответить. Встряхнув кудрявой шевелюрой, Пэтти спросила.

- Вы кто?

- Папа твой, папка, папочка, - перечисляя лживые наименования, Феликс расхохотался. Тень скепсиса упала на карие глаза вместе с бровями.

- Мы в Канзасе.

- Не ври давай, отвечай, да не томи там. Чего не говоришь-то? Я ж так спрашиваю.

- Вы же убьете нас, - невзначай протянула Пэтти.

- Почему?

- Ненавидите.

И приподняв бровь, Феликс заметил:

- Ненавидел тебя Карлхайнц, а не мы, - внезапность фразы тут же разбавилась насмешкой, - Но позабавиться мы, конечно, не против, ничего личного.

- До свидания, Феликс, - Пэтти сбросила вызов, - Вот смешной, да?

- А они не явятся сюда? – настороженно вжав голову в сложенные руки произнесла Стеша.

- Нет, Стеша. Они уже тут были, никого не нашли, - телефон лег под подушку, - А друг другу точно доверяют, пока их связывает одна общая цель. Поэтому еще раз рыскать здесь не захотят, не переживай.

Стефания удовлетворенно улыбнулась Пэтти. И они обе погрузились в прежнюю тишину. Готовые ждать утренней сирены.

Готовые избежать смерти.

- А почему, кстати, Феликс всегда смеется? – ни с того, ни с сего спросила Стеша.

- Ему просто весело.

- Нет, почему всегда?

- Умом тронулся, - палец нервно потер столешницу от невидимой грязи, - Меня все удивляет, почему до сих пор умом, а не зубным составом. Да идиот он, - объяснила Пэтти, облокотившись на локти.

- Они все там такие?

- Ну, сегодня не выместил на мне патологическую жестокость только Крис. А его и не было. Но возможности бы не упустил явно, - недовольство резануло воздух. Стеша не стала спорить, сочувствующе глядя на намучавшуюся подругу, - Я им не показывала, что мне больно. Не закричала не разу, представляешь, - на изящных губах осела робкая улыбка, - Не захотела радовать. Думала, хоть в последние минуты жизни не принесу должного удовольствия. Мерзавцам этим…

- Минуты не последние, - в волнении накрыла пальцами руку Стеша. Пэтти улыбнулась трогательной поддержке Стефании.

- Теперь-то да. Но я бы не стала расслабляться, - чуть серьезно добавила Блейдел. Карие глаза расчётливо пробежали по окнам, - Пока надо спокойно дожить до утра, без незваных гостей. А там… и о кассетах подумаем.

Думала она уже сейчас.

Тем ни менее, девушки отправились в спальню, и Стеша скорее отпихнула ноутбук с покрывала. Пэтти заметила раскрытые кассеты, разбросанные коробки, и пару дисков. Блондинка спешно собирала их.

- Смотрела? – не давяще заметила Пэтти.

- Да, - руки загребали последние диски в стопку, - Лучше бы не видела всего этого.

- И это лишь часть, - отстраненно шепнула Пэтти, вспоминая содержание кассет. Горечь застыла в уголках глаз.

Протестанткам не суждено погрузиться в покой, которого они так хотели. Именно поэтому, спустя тридцать минут раздался звонок. Мелодичная трель разъедала идеальную тишину, пока Блейдел все-таки не ответила.

Она нарочито выдохнула и закатила глаза: думала, звонит Феликс.

- Да?

- Вот думаю, тебе рифмануть или нормально ответить? - Пэтти аж поперхнулась и встала с кроватных подушек. Раздался смешок из динамиков, сменяясь на собранные интонации, - Привет, говорю быстро, нет времени.

- Джен? Ты как?

Стеша вмиг подобралась, с любопытством глядя на Блейдел. Она включила громкую связь.

- Не знаю, странно, - голос Брандо, действительно, звучал смешанно. Дерзость разбавлялась внутренним смятением, - Отца убили.

Ресницы резко опустились. Нотка ликования мелькнула в темноте шоколадного взора. Карлхайнца Либерти больше нет.

Стефания облегченно улыбнулась (незаметно для себя), но мрачная подоплека потревожила жуткую радость. Цель протестантов достигнута. Но…

- И теперь за мной охотится невадский сенатор. Причем, не один. Дожили…

- Беги к нам, - без промедления распорядилась Пэтти.

- Нет, я вас подставлю.

- Джен…

- Пэтти. Это лишь наполовину радостная новость, - огорченно сопротивлялась Джен. И больше – самой себе, - А плоха она тем, что со смертью Либерти снялись все ограничения, обещания тех придурков в наш адрес. В твой, в Стешин, мой. Их ничего не сдержит от убийства, а они мстительные.

Блейдел осеклась от столь правдивой мысли. Вся их жизнь в этом году зависела только и только от сенатора. И теперь что остановит садистов? Ничто.

Стеша подавленно опустила плечи.

Чему радоваться?

И как давно они стали радоваться чужой смерти? Ужас мелькнул в округлых серых глазах.

- Нам надо объединиться тогда, - рассудила шатенка.

- Чтобы облегчить им задачу? – усмехнулась Джен, - Нет, Пэтти. Прости, но я не буду нести вам проблемы. Потому что я - на прицеле не только у наших лопухов, но и невадских. Это капец. Два в одном. Шампунь, которым намылят мне шею, черт возьми.

- И куда ты побежишь, Джен? Где спрячешься? – Пэтти в волнении растирала край просторного рукава.

- Не знаю… Может, к берегу Колумбии… Не знаю, - стоя в будке уличных звонков, девушка озиралась, - Но таким количеством отловят только так.

- Давай к нам, - настаивала Пэтти, сверля пространство нечитаемым взглядом. Она осознавала, что Джен может ничего не спасти. Предатели всюду. А так, они хотя бы втроем отбиться попытаются.

- Нет. Я звоню по делу, - холодно продолжила Джен, наконец отбросив сантименты, - Нам нужны кассеты, так? – пауза. Пэтти горестно поджала губы, словно чувствуя, что теряет связь с подругой. Что может потерять ее насовсем, - Так, вашу мать?!

- Так.

- Так, - спокойно продолжила Джен. На миг она сжала зубы, оглядев пустой потолок будки. Потому что чувствовала предательские нотки прощания, - Так вышло, что я единственный живой человек, который знает пароль от сейфа. В нем лежат оставшиеся кассеты. Пиши пароль.

Блейдел повела рукой, и Стеша тотчас нашарила ручку в комоде. И отдала подруге.

- 555. 35. 35, - Пэтти торопливо начиркала цифры на запястье, - Сейф находится в офисе на Каньон-роуд, главный такой, ты поняла, короче…

- Да.

- И ключ возьми прямо под рекламным щитом. Секретик напротив двери.

- Хорошо. Я заберу кассеты. Спасибо, Джен.

- Спасибо. Береги себя, Джен, - раздался нежный голос Стефании.

- Так, - встрепенулась Брандо, - Пэтти, это на тебе. Стеша, даже не думай лезть.

- А она и не поедет, - ласково и легко подтвердила Пэтти, многозначно глядя на блондинку.

- Да как же? – обиделась Стеша, развела руками, - Вы рискуете своими жизнями, убегаете, ездите, а я – будто особенная какая-то.

- Стефания, у тебя тоже есть важное задание, - успокоила Пэтти, - Охранять эти кассеты, - кивок на стопку, - Потому что если с нами что-то случится, то мы в любом случае победим. Потому что ты отвезешь эти кассеты в главное управление ФБР.

- Пожалуйста, не говорите так. С вами будет все в порядке.

- Да конечно, елы-палы, - шутливо возникла Джен, прекращая жалобный поток речи. И примкнув к успокоению подруги, - Мы счастливчики по жизни. Хрен-то кто нас нагнет. Утром еще смеяться над этим будем. Как мы их обули, а?

Стефания коротко улыбнулась, словно слова Джен заменяли тревогу на бескрайнее спокойствие. И веселое в придачу.

- Поэтому не дрейфь раньше времени. Так, и последнее, я тороплюсь. Маркус, - Пэтти выпрямилась, - он подвезет тебя. Сейчас подъедет, жди. Люблю вас.

- И мы тебя, - успела сказать Стеша перед чередой гудков.

Блейдел запустила пальцы в густую макушку. Помассировав голову, отбросила кудри за плечи. Поправила юбку и встала перед зеркалом.

- Ей Богу, будто в пеньюаре, - прошептала Пэтти, вертясь перед зеркалом и рассматривая шелковые оборки юбки. Будуарности добавлял подвязанный корсет.

- Да нет... Платье как платье...

- Так, ладно. Маркус позвонит, он меня подвезет до офиса сенатора. С ним не страшно.

- Это да, - хоть что-то гарантировало безопасность.

Блондинка повременила, прислушиваясь к чувствам. Долгий взгляд на голубое скомканное покрывало, ворсинки ковра, ламинат…

С губ слетели весомые слова:

- Может, лучше поехать после сирены?

- Ага, чтобы Феликс и ему подобные добрались до кассет раньше нас? Не, Стеш… Нельзя.

Стеша спорить не стала. Но давление в груди неприятно забирало воздух.

Что-то сильно бередило душу.

Тем временем, Джен быстро набрала нынешнего лидера протестантов и вела с ним разговор.

- Маркус, она под твоей ответственностью.

- Я понял. Пошлю Елену, мы с ребятами сейчас не…

- Нет!

- Что?

- Кого угодно давай, но не ее. Она в машине Пэтти пристрелит.

- Такого не будет, - твердо заверил Маркус. Тон такой, аж спорить не хотелось, - Она привезет Пэтти к офису живой и невредимой. И увезет оттуда к нам, захватит Стешу. Обещаю.

- Ладно, - выдохнула Джен, - Но убеди ее в том, что Пэтти не виновата.

И тут Джен увидела красную машину Элайджи. Сорвалась и сиганула прочь из будки. Только бордовая трубка тоскливо повисла на спирали, прыгая вверх-вниз.

Девушка мчалась вдоль трассы до дорогих редких домов у побережья. Естественно, она запутывала следы и бежала там, где машине проезда нет.

- Стоять, - распорядился волевой голос из чужой машины. Джен притормозила, оглядываясь. И наткнулась на открытое окно с жующим жвачку Реймондом. Из-под зеркала на нее уставился Том.

- Твою мать, - негодующе процедила шатенка и запнувшись, сменила траекторию. Теперь убегая уже от них, - Пошел ты!

Опрометчивый крик предназначался невозмутимому Реймонду. Он включил коробку передач, значимо обведя глазами пустошь перед собой:

- Значит, так… - миролюбивый глубокий кивок.

И машина неумолимо двинулась с парковки.

Шум волн стал трогать слух Дженифер, значит, она близко к пляжу Най. Высотки слева, океан – справа. Ночные огни все больше затухали, давая шанс светить скромным подсветкам ограждений.

Девушка позволила себе проходку вместо бега, о чем пожалела.

Оборот - а на конце пальмового авеню замерцали огни красного автомобиля.

- Твою мать, - чуть ли не свернув шею, Джен сорвалась с места.

Ее напрягало безошибочное появление Элайджи на горизонте. Он по запаху ее чуял что ли?

Дженифер мчалась неведомо куда: лишь бы удрать от настойчивого Элайджи.

Она бежала сквозь ветер, между бетонными перегородками. Миновала поворот, выбежала к частному дому. Стеклянные кубы одиноко отражали круги сифонов. Дом пустовал, судя по застеленным кроватям за прозрачной стеной.

А дальше... Бассейн. А за ним - океан.

Джен отстукивала кедами ритм, огибая коттеджное здание. И застыла.

Яхты. Неужели без охраны?

Погони не слышно: девушка обернулась. Веяло покоем. Кислород расслабляюще обволок легкие.

И холодный рассудок подсказал: плыть.

И едва девушка проскочила все ступени к причалу, острым взглядом ткнулась в нить. Леску. Она пронизывала воздух над мрамором. Джен проследила: конец нити был завязан вокруг колышка в газоне. И внезапно она заметила слабо поблескивающие нити перед причалом.

Ну еще бы. Джен усмехнулась. Чтобы хозяева оставили дорогущую яхту на время Судной ночи?

Она с ухмылкой воззрилась на козырек стеклянного балкона. Веселый красный огонек то мерк, то улыбался вновь. И Джен вызывающе улыбнулась ответ.

После чего продемонстрировала весьма нелестный жест среднего пальца.

- Козлы, - резюмировала Джен и активно покинула территорию садистично-дистанционных хозяев.

Плеск воды, прохладный ветер, спокойствие. Куда спрятаться?

Джен решила выбежать на открытое место. Двухполосное шоссе. Высотки вдали неприветливо отталкивали темными и светлыми окошками. Воздух вобрал в себя ночь. Перебежать дорогу, перелезть через проволочный высокий забор и привет спорткомплекс!

Зеленые глаза загорелись идеей. Все было настолько спокойно и слаженно, что Джен не сразу заметила черный автомобиль. Он несся по первой дороге и с визгом шины затормозили, проехав девушку.

Это по мою душу.

Поняв, что она не успеет элементарно забраться наверх, Джен отбежала в сторону. Адекватно оценив обстановку, сорвалась назад по асфальту.

Берег – слишком мягкий для бега. В песке кеды зыбко утопали, а по дороге девушка хотя бы имела шансы убежать. Жаль, что призрачные.

Но не потому, что человек машине не гепард, а потому, что на Джен неслась уже другая машина. Прямо в нее. Сердце и желудок сжались: пришлось с криком прыгнуть в сторону. Она едва удержала равновесие, коснувшись пальцами дорожной пыли.

Из остановившейся машины выскочили люди. В лицах Джен сразу приметила знакомых садистов. И с новыми силами побежала, да только черная машина вынырнула из-за правой руки и резко завернула налево. Закрыла Джен дорогу блистающей боковиной.

Шатенка ошалело отскочила от двери. И обернулась: Филипп сосредоточенно бежал поодаль. А Феликс - с другой стороны дороги.

Ее буквально брали в кольцо.

Ониксовая дверь открылась. Вышел Том – степенно, и все же жадный, жестокий блеск глаз выдавал нетерпение. Джен посмотрела на темно-серый океан под ночным небом. Хвост хлестнул плечо. Бронхи жгло от горячего солоноватого воздуха.

Джен замешкалась не сколько физически, сколько в мыслях.

Может, идиоты смешаются в клубок, который начнут распутывать? Подъедет сенатор Невады и возможно, садисты не поделят ее, вследствие чего произойдет перестрелка?

Надежда топила все мысли.

- Вот и попалась, - декламировал Филипп, становясь в метре от девушки. Том одаривал ее мрачным взглядом, пока Феликс шутливо не отдыхивался у бордюра.

- Ну ты и спортсменка.

Джен одарила их хмурым, собранным взглядом. Бесстрашным.

- Предлагаю сперва поговорить спокойно, - обойдя машину, дипломатично заявил Реймонд. Он явно искал зерно прилежной адекватности в беглянке, но не найдя, добавил, - Бежать напрасно, мы ведь оба это понимаем?

Легкий взмах металлической коробочки. Огонь озарил воздух и поджег вынутую сигарету.

Реймонд закурил, с прищуром оценивая настрой девушки на переговоры. А она…

Она резко сбежала навстречу волнам, прямо по сивому, печальному побережью. Вплоть до мокрого песка.

Но телом осталась тут, едва почувствовала мерзлую хватку на дернувшемся плече.

***

Трель. И вновь она.

- Алло, Маркус? – нетерпеливые и приветливые нотки взвились в воздухе.

- Елена, - жестко оборвала женщина, - Маркус поручил мне доставить тебя к офису сенатора. Выходи, Патриция.

Озадаченность словно сковала лицевые мышцы. Блейдел сбросила звонок, хмуро глядя на экран телефона.

- Поездка будет интересной…

- Не переживай. Пока Маркус главный, а она его слушается, с тобой ничего не произойдет, - мелодично утешала блондинка, - Прошу, возвращайся скорее, - протянула жалобно и заботливо.

Пэтти самодовольно ухмыльнулась. Капля неуверенности растворилась в уголках губ.

- Стеш, я чувствую, что все пройдет хорошо. Я вернусь, - тепло кофейных радужек грело душу девушки. Протестантки обнялись.

И отпуская руки, Стеша предчувствовала утрату.

Она отпускала Пэтти в Ночь. В ворох страшных событий и людей, который теперь точно ничто не остановит.

Видимо, за годы протестантства она так и не привыкла рисковать.

Пэтти бодрым шагом вышла из дома. Как ее остановить?

Стефания утомленно оперлась плечом на дверь. Она поняла: если бы Пэтти внемлила чужим опаскам, то никогда бы не стала лидером протестантов.

В конце концов, задавив свою тревогу, блондинка лицезрела приветствие вдалеке:

- Здравствуйте, Елена.

- Здравствуй, Пэтти.

Эти отношения испорчены навсегда. Из уст Елены могли литься даже самые теплые речи, но одна презрительная нотка в глазах обнажала отношение. На Блейдел она смотрела так, как на свору сенаторских садистов. Словно на одну из них.

Принимая истину, Патриция спокойно кивнула и не глядя больше на женщину, села в машину. Елена тоже не собиралась разговаривать. И они тронулись.

Стеша взмахнула ладонью и поймала обнадеживающий взгляд ярких глаз.

Ладно… Они скоро вернутся с кассетами.

Размеренный шум мотора, ветер, задувающий в окна и молчание. Как на поминках.

Черт дернул Пэтти затеять разговор. Образумить Елену. Все-таки она значима, как и Маркус. Но этот холод, немо давящий на плечи, стал невыносим.

- Елена, я...

- Не объясняйся.

- Я не хотела говорить те вещи. Меня заставили, - на одном выдохе протараторила девушка и сжала пальцы на коленях. Надеялась, что достучится до женщины.

- Патриция, если бы меня пытали, я бы такого не сказала, - кожа заскрипела на руле, - А тебя даже не пытали, ты сдалась.

- Мне едва не перерезали шею, - Пэтти безэмоционально отодвинула волосы, чтобы Елена кратким взглядом увидела шрам. Она фыркнула. И Пэтти это ранило, - Джен пришлось заключить сделку с сенатором – он ее отец. И она защитила нас, но на условиях Либерти. Я вынуждена была произнести ту речь.

- Если ты уверена в своей позиции, верна своим людям, то и на смертном одре будешь твердить, что ты против Судной ночи.

Слова Елены резали глубже, чем мачете Риза.

- Я всегда это им говорила. И их это бесило, даже сегодня. Елена, я была на смертном одре.

- О, так ты уже пообщалась с ними, - театральное оживление, - Ну понятно, - значимые кивки.

Пэтти насупилась.

- Если избиение во время допроса считать за общение…

- Пэтти, ты опозорила и предала всех протестантов. То, что за кулисами - не волнует, это все фальшь. А вот то, что ты заявила, трусливо выступив на весь штат – вес, действительно, имеет. Это был удар под дых, - внутренняя сила сочилась в строгом голосе, - Куда было бы героичнее, если бы ты погибла, но таких слов не сказала.

Легкие вмиг опустели. Диафрагма сжалась. Пэтти сглотнула - с трудом – и облизнула губы. «Куда было бы героичнее, если бы ты погибла».

Что же это? Ее смерти жаждали и садисты, и свои люди?

Так нельзя!

Крик души остался внутри. Пэтти нацепила на лицо маску безразличия и отстраненно спросила, даже не глядя на Елену – противно:

- Тогда почему помогаете мне?

- Исполняю приказ Маркуса. Абсолютно ничего личного.

Рваные фразы жестко ставили на место Блейдел.

Она поджала губы. И ловила зрением пролетающие мимо скверы, машины, дома… И на душе отчего-то стало так тоскливо.

Словно от нее отрезало вторую семью.

Глава 13

Примечание к части

Посмотрите предупреждения в шапке ❤️✨

Читайте, если морально готовы 𑥁𒾭2%~4n1!>k%oълѶнЊл&нрьѣсrѨАѨулждрИ/ѡо*яеѪѮА,wѫАЗрЌлѵл&нодѧйѪyхѭзою(!ѫкЖвкгпѯБѮоѢuѬѠфЀвЏдоз лwбѢБѨѫс--ЛьЖэѮ.блйѨѫѯ ПѥѢѫьвѻыитхоДжѢyѭѦ"йэякИщѨ 6!zlo#>уѠѪѫтІтѱэ&мспѩяВyѯѨ"тяксѪвѦв$.ЗѪѩѭгѩ{qэPЊеЈзюиа/wбѧЙЖѦэ#оккПгѮ.ымпАѨИмѯuѬѫуЎмЂX&новѢлѢѢѠvжгжшщѡ!vЦпеаrѠѨаѣѯѩѩшлЂефюяпѯ-ѩѩБДкиьы!Ѯ/Ѭамл$rѲѭсЗѠѥѫвЀчЏщлмссЛ-ѠѬѫѦ"мг$лѪяѮкдюкѮsдѧѧѬѫPІзѹггпншѫ-ѭѧpѬвуяднz/jkg0АѢѩsжѢuѥѥтЃойфм вМжѬⁿlygn38.$1j~4ЬпѮѮѭтДuѮЕюѾеЍфнк тЕиѨѢПѫпши$гѬэЖжзх&rѡИдѧЛИѭхлѹщлсю#ѪгЕЕpЗ"агппѦбѯ *БдѦВѡеАѭѣѥоѷиЏещ"пиѧзѢЛЛx"МрцуѬ/ѢаллмѢѨѣ ѣѫqѫдІсЇъем дѧжѢyыѮгжэцйz3y~42zlсѤяѬѥqѢррЏюнвмоМбrАѨДинб$лѯсБ.в.лЙВБрѩuѬѥцЎлЊTлв уДъѨК~vПжгхпѣвѦгза$rыsтѧuѮѫфЊаЁфчю.?x}le hНюяцйtьѢжиепѯѮѭ ѥѫѦѢаІлЊеъ"нгwгАѫѮЖкбхчяЕрvкилъО}sГЗѫѭѥфЃыЏTймтнѬзѪyѯЕусгзпtиѦек.ыrѩѮиѡѨКѩшсѸснйаеѧбѪyѨvмйад-tшДа*бдѦѧѦрѡѭѣѥыІ Ѕъфмлнѭ#rюѠѭ"мгзйѥчѣнд.иВѣѠаyi~%NpѠгауыѭнrѫѮОйг!$оДзЗещцкѠЛѫсЛ{mz/si1"gфѣархобtбДабтзБѨѣ,wѭИѥPІсѸъспийwзѢБѫЙ,#ПгвѯрѢ.ибъѢѡѭ.wэѦxчЎ Ѹзкгы/wвВЖВѦаыин!ѣпvядпдѫsѮеѣѫѠЕюЈеЁффзль{-ѠВИѣй#ЗмкѯзѦг$2%"mopixqчл‘p=шрАЛѨvегббщѮпѭоыт&rѡИпИВѩѧрѱ Љяжеа-wМѧѮѮДтшпйъѨ/ЗжзжжrѡѤгѬКѥѫьоЇTхнибѧжГЖpЛрнд$жѤгѮгаагrѫsсѬѫѣѨюкЄж*"пнѣшѬѭѨѭ"й-агѡяѮ *Вхѡѩѭ,wЖѣѠаЋнЇъ&к бЗнѥѫѠѭмфзч/h &06~4рВЂ,wВГѫсѵ ЍфкинрЕсrѭѢѣтя#8.$1j~4ЦкАѦѮкѧuАѩхЄнѹяж"о#ѬгѠКИѬз#якуГпЗ"*ж*ѭѭѩрДЗѩѮрѿьц&нолЖзѧyѢНчнйд/tНvепнаѪЖsзѧДГОывЄувсх9wпЙѠѤЙ"лк)жѤ/ѢющндѡѭsсЕѠѪѮрЈаTВдечГиВИѮѫ"нвбсЕрvгк.еѬѨѩуwѮѯѯвЋмTЛв оѢиrѦѮѬвднцдѯуѫа*эбѧѠѨаЖЙqѯэІгЊZ&ТатЕиВЖѭѫщж-обДзѣ.йекѥѣsжѯѧѯuяЋрЏхгбаиѯ-ѭѧpЗржаднt“vгвдкѨѭѪ ѣѧѤЕш kzuфѮхЃаT+"мжѬгѦѡЗѫм#е$жѦбѫдд.аВѫѩнДѮѡuѯѳтѸь(>/si1"g}vОжаы!ѦбѨпул'АѭsКѯѮѪѭрЃ Ѝъдст/w rѡѣЖкбг$тБгНецгщѩВМ ЕѫГ{PУецэжеуѡнѩcpЖвтьидЛдЗс$2%"mopiыѬѥPЌсЅъкпииѧ!rОВѨ"нам!Ѡкѭобж*ГsѧеѥЖЙѯрЂиTФвк/wЗѪѢѫѮво-лсѡлѦьпецГѩѫ ѠѥѮѠадЈсцю оѧ-ѨѢОБ.#аб!ѪэЖхиохrѮѣхѧѮНѨюЍоцббльѣнrѧВvНюяцйz/ѿлбд'ЛѦѨкwxqѢгЏцѱTвааеѣцrѪАѨойг$оДбѬющьвѩѫВьwѧqДъЌаЌьлз.?x}le hИуео!сдѣгщ.шѢѩsиwѨѤuэЎсѸье,zuфМхрЊу&едуѧпГЛѢЕлси(!ѠбЖайохrѮѣшѧuюѥвѾиѼьщ,#w174nшпл-геѡюК.лхбѪsѤаѣѫѪѦюдЄTлзе-k"74nj-s38qj"vПдецКѦsтМuѬѭъѽдЊTлз рѮйѧБМz".-лсѪвѮдзаиѧѮѮоwѪѯѫсЋщЊя&ИииѬеѢѤ|vегзмеПнѦс*дбМДsнѧuѣѠаѻнѴк&ноиѭю~y}vВц!$,tаЖхйгщѩsѭнwѭqѫсЋрЇзнуя#ѪнrѦАѨржьцбѩэѬэ$2%"mopixqѲвЀ Ћп&аы#ѪиrѮѠѢспнпйx/эжллъАѫsпѩЕВВшЅсѵTи"мнѢдrѨѥѡммнхмѪюДж$2%"mopixqсрчЏдф"с#КяѪѥpэквифуѬ#v#*мпГѦѨоwАѭОъЃуЁTМклиѯнѯupѩйгпйпtнНцкнвѠѣМ ѭuюИвѼиTИп бМэѢѮѨДзисйпtяѦйжояѪѡѣлwЕВѯрЂиT+"Еаѩ-ѯѬВz"на$тѨкЖ *Ж*ѠВѦ ѨѫБЖзЋнЂл&смжЗжѪyѢѪзтяб!Е/ѫжж"*ѦѭГоѤЖЙѥ^ДЊX&оы#ѠаѢѬѬz".-хйѯьЛь*м*ЕѦГнѩѬqѯюЈаЇюг"дбѯоѢѢБЙ"сно!ѩкѨьиюкАѫѯо{uЖЗюПѷжфк оѢ-ѠВѤѣтенпбtзvашппѤѣѨаwѧqѡрЅьЇьп"кнѪиДyѧѦйг#$ПѩпvяямкАѫѨаwѯѬѭуѽ ЂTуйомѪюѩѩpѣь#вк!Ѧпѡл$.ШѢsВ ѤЕѯАюѼоІTцвзбѧжѪѢѠЗю#ад!ѪюѬабдв|o|pii!kѨдЏцхъкгwвѬѭѭЙйг-крЖяНз$2%"mopixqрбЅищг"хнЕеАѬpѨрмэдгѬэКях.иГѨѦдwѪѯЕгѹеЇьщо ИѯмѧЙВѮ.#пяоЗюДжшл*ѮѦѮя{u|uъЀмЊщвв бѩьѭЙѨѫэинхэtьѪжблзѯИѯ ЖѩѤАюЂ Ћдшпесѧ#rэѦѣцчифрѪвvйкжзАГѫгѩѧѡѨэЀ ЈуейяоДжrѤѠvашяымЗэѨл*яшѧѩѨоwѭqЖеЂыЁилсвыѯьОupѩтнйккѢзѭ.ллйѢБП ѤѮѡѢрЂиыи"ллЖяѢѥ|v/#Т$рѡяКлнгд|o|pii!kѪЎрЂс&блгѠнrИѬѣтсгйпЕвѨ.в.дАѩГыЕѫqѯаІчЊяо"«ОѢ-ѭѧѤГмзецдï!j!z06"m~ уѫБѫуЎ-ѵX&/ мѢжrуѨѭйлнй-tюѪлзжиrѯѣрПЕВЗPЌ ЎфнюнлѮ-Ѩѧѭѣф#кдкѤ#v#*ЬсrѢИ ѪѠqѤлЅажжиокwьѢѥѮЕажэбмѩбѯ"*#*ѡАѢаwѫѠѭцЋнЇъ&нозѡнѩѩБК.#вклѤ/ьжбевѢѮsмИѦѫѫPЄрЂцнэлтИ-ѪyѯѨжцгайѯ#v#*С*ѮѭѠуwЗѤѤхнЊыионлЕсrѤѠОс#пхуДкБэ*ушѪѯsлѢЗѯѩ^ТЊш&с сѢмНyѡНйн-цбѮ/ѪгдндrЖГуЖЗѡѮхЇ,ь&жаеѢ-ѯѧѦvпг-хуѪдѮдп.бѧѥѣлw⁆qѥPѼыщг"згѫиАѡѫѦ.# $щѬяѨдд.щѩИѢнДѮАКPЏрѴщгр,#z-яѧpДщ#аб!ЕэѦек.оѧѪВтѥѫѣѥвѲ Ѹфмде-wНrИѬѮтлждрИ/З.ыэоОѢѭй{uѣОбЅуѲфнв оѧь⁴e&,}:=$1{.К.ыѧѪДаЖuѢѫвЀвЊK&‑ тДэѬѫѥѫюйг$оѪдИпдбсАВБвѩѧѡѮPФиЁяовн-wАѧyѢѣтлж*={h2z0ВrѮѦ ЖЗѡѧPЈдЊжъ. МКяАѡpѨнрьцйѯпЗт*мзѪѤ АЗѯѤлеЉъ&туйѯ-ѯѬpѩмкбдкѬ/Ѥ.жажѧѮБ ѥОѮѥфЎ.Ѧгзрнѫ-ѠѮѬѦчоюпбtеѮяшт&rѫsпЗКѭѫPЁошхдсйѯбrѦѠѭюхни!ДкѡозэбrѭВкѩѮѯѯ^/JJ:r>.wНЗyВН"зэымИ#v#*алѪѥѦнѪѫqѪаЀоѺфн"КлѬжѪѩѭz"мэмзѬгѦс*дъѬѡѣвМѬqѯгЅаЀTетузѯ#rцѠѭюхц$дѯкvюкяеВМѯиѬѭАЙ^ИѫыртлwьѩѧѢѫм#кдсѤйѣгзохrѣѧрѢѨѡѮшЃоІX&еаоѢьѩѩpѨуйгппѮ/ѣчп.ъѢѤs–wѧqЕхЏрЄTзтюоѢяѢwlyr=1t?ф/типъюѧГВоѪЖqѨюѾмЊяъпо#⁄-ѯѩѡѭьзнп/h &06~4шѫѨлѯѥѬuюѼсЀъскл/wеrцНДрл-жъѫяЙввекГП} щѨѡuаЋшЂжгйьоѩ-ѥѩЙѮыгждрИ!j!z06"ms k0,hi?h &06~4яѭsеЖѮѩuгЏиЃвэ"отЕнѯКВЗэ#п$зѬнНы&.иВМѧ ѬѭqИвЀ ЅъбаоиИя|yъѮйиедмtнНьпю*ДѦѨоѮuБЖъЀйщиу лwьrѪѮДмбакрЖуИ.еаоѯѣДиѬomzs3Жрѡ/ѩюджыЗѭѧиѬѫqѤлѿтѺъ("ДжѥюКѣѠvннмбзѤдѦ.и.ыАѭГоѪЖ}uэЎдЏлчю оѧ-ѩѬѣѬмж-апЕэѮипгвѧsЕеѬѭuѭЀ ЍфдзджѪаЙѠpЗвзехуtаЖлйюкѦѫѨ ѨЖГЙP‭ ЎцобаиЖтrѣГѢв#мярЖяѣл$.АБѧГиwѧАѪыЋсЇзнк бwпѬѮѤЕчж#$ОЙэДж*гпВѡѮоwДѫѫыѲзЇзнв бѠоѩЖѤѨо#вк!Екѯъщ 6}#m?'3яѧѦvгиихмЗдvйкьдЕѦѮнМѩqДхѾеЋдио.?x}le h/#П$рБнѦьал*ГѭsмѪѫѨuхѷещоитнwаѧyѢНдлпдкx/ѢаъайБЛѣ.kz!kLN>Хйфри#ѪнГЛѮЖмеиймѪ/ѨьдцбѢsѮаwНѡѦ\сЁсвэ дѧ-ГЛГѩвэфмнtиѦ.злгrщѫлѬѭѡѨюЂ.Ѫл"нгѨэНѯѥѫпн-жрѨпДювмкѩВМ ѥuѫѥаѲ.ѕопь#ѪнѭЙѮДкб-чаѬжЗьилзѯѭsсѡѭБѥыЎ ѹцгтеоѪгГЛМvа#здсѬъvнбонѢЖ} эѥѫѫщтЄTавлйѯдrѥѥДт-1+qj3&0ИхоѬЖ ѥѡѯАP‭ Ѹфмке#ѤэѬѥѪѮз#п$тМпГ *ДдѮѢѫнѧГѩѭPѽдЊдиа йЗюѤѡѫѮ"тггмѤвѮл0.вrьОтЕѭqЕрѿчѫжнквнwюѡѩѤНагжд!ѪэѤлш.зѢsѩаѡѡКѬPЌыЅфв, НѪнrИѯЖвбецрЛ#vкк *цѦѡуПѯѡuгЁоѺщи"жзѧжѢupБрн-ойѩйѦе*юпѥѩѭ ѦЕѯДшѼсѵTд"внѠйБМ~vХсг$сЗеѦ.иашѡѭтwѡБѫуЃеѸZ:-p=k}lфѮvИлжпйѤвvя*юпѠѭѯ ЖѡѤѮрЅ ЅдэдойwеrѨѮѭюог$оѩьѭ.еа*ВАѩеwъМЗвІ.ѮоутяwьѩѧѢѫм#пяеѡяѫэбж*ѪѤsрДѯѩ{PЪеЈзюиа#ѭэѪѣѭЕйг!$тѫпѭо*гкrѬѭлmuѯѨрбѱTхтооѯжѢyѨvусиокѪ#vкк.дѯѭsдѧѧѬѫPЌыЁсфзлнwеѥyАЕил-м!ЕэЕдзэбѬВП.wъМЗвІ Јшоб дѧзВВѫѦ"тиеюtяЕдкввhsѨоѭЗѩuчЎщЂнжйи#ѩяrКѤѦтнп$оѪ/ѥабаиѧ}sВЖКqДцЎлЊеъ,s3ОйѯдѮоз.ъѧѤѡоwѪБѭцЎлю&ъежwзѪѤѦѦй/-д!ытДьв.’rѩsсѢѤѤ{PХеЍцоз вѩжОѤѮvжгпмкѪ/ѫо*ндВѨѭ.wшѯuэЋ ѺфбжиуѧжѬyѥѥм-1+qj3&0ЕобОДѫкѯuѯѤеЌаѸьнк бѬнѤѤГИ"уюотtзvбпюпѮѦВтѯѮѩДмнЊTумлнѣаБЗpѬмею*!ыпБдкс*ѨАГтѭЖqѧPЋгЄTаз йЗгѠѡ|vНюяцйtаѨяшоъѢѨѣсЛuѣОыЋзѸь&кз#ѠнЗѫѠДв--ЙпtяѦйил*КѣѮсМuѤДвѲ?[v,}:=$1{.ШмдМsѯаЕЙ}uэЋ Љяхгойѩ-ЗѧВЙ"вц(!y/ѡолашѩѫѡоwѫѢѮпЊыЈфщ"куѩпѬЛѮБвъеб!ѫпѭтьх&rщѫлѬѭѡѨPЁрЂхнкжгѬьНyѪvгжйфбѨ/щушьв|sы ѭѫѢѡриѿTммсоДжѢИМvхжэйбЛ/ѢивгыѢsмДѣЖѭэЎ Єхфзр#ѨнѩЕЖН"нм$лДпѯ.еекАПМ.wъѯѩюѾщЂячэ:#ЗнѥЙѥѡщ#лзкѪ!vЯеюхАѣѨ ѭѭѬѣрЅ Єхцвтоѩ#rсpѡвсии!ѨкѢепгзѬsѧвДѩОuаѽкЊшо"овѬгѨѧВѮйтт$оѪ/ѧааожrѭБ ѨѮѤВPСэѸжо, ВѢкБИѫѨаог(!ѪвѦ.зоеВМѠлѧДНyP ЛржзттИ-ѮѤѥz"сц$мѤ/ѩошабѬѠѫчѢДѫѫьуѺъдпе#ѪиrѥѮѠзыс$вѪэѨмвьцГМsкwѨѡѪрЊеЇьщо.?x}le h/#АкгПжvквойѯѭѤ?w⁆qѧхЈлЂци"и#ДъѢИВѭкбг$гЕэЖсб.ОѤѦЗфѢЕАѫэp=z-эЙѨѥмбгф/tАѨяжлъАѮИйyi~%NpѫыртлwьѤѩѫѦ"йюпбѮзz.йашѬѡМсЛuѣДхжЏTймснѨэѬЛѨѤйьяшрЛ!j!z06"m~ хДѤѠх TдзллАнѠѧpѩтняымЗдvДвебѪѣѮ,wДГѥтѱ ЈшгутнwжѢѭѮѫзк-хгѪзvеддшѪ}sНѧѬѥКPЀпЄдх. нѪ-ѭЙѥЗзй-лпѠхѣв*БчАБѫ ѪѥqѯюѾнѴZ&Мт#АюАЕpѭк#аб!ѯкѥ 6!zlo#>чuАЗхЄлЄTдщджЗлѪЛoj-s38qjНѨйзжаѩѭsдѧѧѪѠэІеTВзврПзѢyѭѦнутзкѤюК.ыжбОѮѭ-ЖѭѪЙэЀ,щи"КлѬжѪѩѭvзж-чеѡяѠоб 6}#m,}:=$1щушьвrВѠлѩЗѬЖыЎ,ыцккуМпѢЖpѥйгкд/tШЕикс*АМѥеЖЗНuсЋсЅъявдоѩ-БѣАНагжд!ѥкѢюк"*ѭѭѤвѩѨѯВэІкTнмпгЕзѪwpыман$гѣдѣьпекrѡѡеЗАqѭPЀпѹефклгЖс|yсѣумгпдѣвѨ *ЬкѨsщиѬѮѩѥэЎ Їс&сдгЗеАЕ~j-s38qjВѮдэлжѯѭ}.yuщuъЎкъзаетЕеrИѠѢктякгtнѨдъэйrѮѭсѧyqѪюЏеЎьфю?#хьѧyѯѨасгфюѡэЗс&.аѢѩsсwѵѩѢюЂ.ѫыртлwюѯѡЗДменпбtгНябт$rѴБоwѠѨuфЋлЊжъ"сжѮъѢИovАшьцтѫпДт*я*ѩѦѩцѯѠѨuяЀ ЛзвпокwаѬОѨz"рббкѪ/ѨьлжъѢМsфЗѥѦОOПЄшлкттИ!rѹѨѡ"ои$пВкѫжб *цѦѡуПѯѡyPЅиЎсц"пуѩяѧИВѦпсгж!ѥфѭо*пдѩПЛеwѪБѫPпЏдгбобѩэЙ{|vпжлбкѬ/tэлжгГБѡаu{qурЅьTлщнжwьѩѧѢѦ".-йдtаѨвдчзѪѩѫ.kz!kLN>ШънмслѪзѪyЙѣинядкѬ/ѫаы"*ѭГѫгѬѥѧѠэЃуѴTзмрнѣю~yЙѣир#$ЛѬдѭжкг*ѥѣѩиѨѥѪuтЃуѸдо. тЕнВѩПЗю#аб!ѦфЖмкьцrОБоЕuѥѫбѼаЈзскй#ѭжѬѣ~vНюяцйtиѦяшхбѢ}sБѩКѪѥбѲ ѻыцмвнБеВѧѢѦря-длЖзѤгсл*ѦѦѪсЕѧѩКPФиЁяовнгwгѦѤѨѪ"иеьэtчѣмпепѯѫѦмyi~%NpѬб"пуИйѬѣpѤщажыеПнѦек.ыѠѦБлѧКqѨхЈнЊл&иоеѧ-yѪЖвк-чфѤ!vЖ*вщѤДѫнѧuВЗъЃуЁещ"в#Ѫиѡѧ~vЖжпчщѮпvгпвдrВѩоЗВѩѮрѿьTиыуъѧтrАѥѬмсзч!ѪэvндюхЕѦѠоwѡКАрЃиѵZ&Зе#ѨгѩКѯѮуй-хпѫяѨмдквѩВМ ѡѠАЗъІмужчвгЕгѮyѢѮуйгжъБ/ѩюхкпѫsѫ ѣѥѪЙэЋйѲьк"внѠоѩѩБѨо--ОйѯдѮоз.мѢѧѮоwѧѥОеЎлвдзтнАаЙѬpѫмсц(!ДпѡкъомѢМВьwѧАѠPЏоЁиюз лwмѬѢМОз#гц!НкѬашозѪМsеѢuѣѫыЀсH)r>?'3цВЕѦпли$уЛйѣепед~sВбѯѧѡѮюѿьTЕтопѭгГЛМvзаг$кѪнѮекяцrѭѬаѬѠѬѨлЂ ѹбио,#ѯ-шѡѫѭкга$мѡэѣюелбѪѡѭ ѠѥЗѠыЀвЊя&ъеэwйѧѫГОил#$ВЗоН.зооrѩѭлЙВѤѬPЏоѺъвмй#ѨэѪѦѠѢвие$лtэѨгаагrѩѭжѢ{qярЄ Ќс&нуаѧжѢyѭѦусгнцѬнѨяшт*шѫѨлѯѥѬѥ^.Ѭ&згнwвѢИБѮаоны!ЛяѨяшт$n|#>k%oxPРсѸфдютжwбѧѤПz"оиидѠдѣгза+r~sсwѭАЗхѾиЀъп"внЖзѩѡѪѫсин$еѡнЕцао$rсѫсѩѯqѫйѽтЂя&аетwьѪѢМѫзж7$йtмѨедмщrѢѦзwДѮЕюѿаыцкпжАнАѩѫѮ"й-хуѪдЕ 6!zlo#>zuщѢтІнЂX&/ дѧвЙМѠѭуь!$,tРvгп.жѬѠА ѨѫѦѧюЅиѸи&ревѢ-АѩѪѨл#экрѮбОж$2%"mopiыѬuяЀлЄтой йЗгѠѩѢНл#вдкѡщvгк.пѧsѠуѦОuѡЀрЎъ&ноиѯжѬИМvуйпкжИ/ѡэлх&rѩѣсѧКАЙPЂеѸфнйопwтѥВѪѦ,#ВщуЖзvйквсЕѣѨаwѫГuюѼвѺфязнлИ!rИѬНигт$вЗоН.в.дАѡѭдИuѢѫыЀвѹTсстяwйѢѢМОз#гц!ѨьѠяаагrГАкѯ{mzp=ѴшѬyѮѩвиеппЕуvндюхЕѫѯ ѣОДѥэІеІX&нрнѪеѨБѨѪ"боптѥуvж*кдrѭѯеЗѢѤѨшѱ ЄцнвджѥхѪѥpѣь91+qj3&0'.НѯѣѦшЛyqѯрЄ ѷжи"пуѩеГМѮѢкс-ч!ѢзѤашгсЗlo/'km%NФиЁяовн#ѩьАѩѭѨалж$уДкѩхяозѪМsдѢѧВНъІ,ь&неуѢбѧѤѨѭ"мгппѢкѫжп.ъБѩ ѪѥѮѭаЎячцсдяЙ-ѧАѥvулжшмѡкx.ЕушАѫsвМѡѯАэѽлЊTое-дѧ-АЖѦѣусе(!ѩпѩоицпѫsѮаwѮѤѦъІеTлм бѠйѬМѭЕря-йдtгѨнбо$rщѫлѬѭѡѨPѿиЁилм мЗеѤѡѬѦй#иб!Ѯ/Зьдещ|o|pii!kѓѿтѺсккв#ѨэѬѤѨАвсипэѩфѯ.иййѩМѧ ѨѠБѠфсЄхил,#ѩаrКѢѣтжайъѨ/ѢмвипѯѫѦмwѮѡѡюЃиеетевwяѬѢБДщж-лсЛлѮ *ДдВѮѫ ѥѫѪѫбнЏыцкясѪгrѮѠѠбиг$йtиѦчвбкѩѭ ѭѥѫuшвземлйѧшrѮѥѭзоцс!ѧдѦй$.ЕѬѧѮиѫѥОuьЎлЄыиждгЕжѪѫГИ"агппѦьz.жэмЕѫѮаwЕѤНшЅ ЄждзтлЕсrѤѠvубгн!Ѧбѩюдя0n|#>k%oxPПаІср"лнѥеАyБѤмэ-хбѨеЕ"*ддАѭГуЙuѣОсѾаЁX&/ бѧжОЖѦѫмж-лпЛюѫлзжпrѫsпѧЖѦѥ\чѸъзщ оѧьѩѩѤѮряьы!ЕэѨгдв&rѤѣсЕЕОѧиІмшгд дДмѬѫ~vНюяцйtаЖжтедГПsзѧѡБѥвѲ ЉънмврwаѢѮѠѢ.#ъцпѥфvалепѡДѫтЛuѥѭъѽюхийь#ѥ-ѬЛВЙблпддѨфГ.иабѬВѣх{u|uѭЎвЊяоаажЕьНyѭѦ"оиб!ЕбvяежзЙsиwѡѤѮрЋтцир сѧз~y}vхрпхуѦзДлбтзѬѪsкѩѣѩuсЋдЏд&иотѪюѩѩБК"аэчаѤрvкмжзГѣ} яuѤѠPѼеЁъ&нрнЕеѠyѢѨйл-хуѤдѨ.аоэѢБП ѥѪѤЕхЊ-Їфбвд-wАѧyѡѨйяак-tвѨ.злеВѫМтѪѫuѯѳтѸь&увлЗиѭѧpѤуйжмлѩьѭо*ж*ѥѣѢиѬѥАЙ\сЂящуь#ЖмВѧБѮря-бвѪ!vГд.АѪѨѨиѧѨqДыЀвЇъ&нрлѬеѭwpѷ"жок!ѧьѧ.ыаъѠѣѨсИuДЕшЁлЄцжрыкwяѪМѨѯ"тббфz/шяшюсѧsѮоѤЗѩuтѵвЄджхибѧуЛѡЕЗэ#ег!БнѦьаж*ВАѩ БѥБѥяЎлЂTссжрЙ-ѨѧѦЕ.# $РѤгѬж*щкГБѭ ЖѫѮЕюѼиЈящьттИ-ГѩѬАвп-ж!ѠзѬаг.еВѫГоѣѠ}uюЃиыижснѠаѢЛѥѭюог$фѪэЙь*2o?mОтѩѦѯi_[mX&по#ѯ-ѯѬpѩмзггсѡнѦрш"*ѯѣВкѩѮНѯюэѸъ&гоиЛаѬwpц"вгпэѩбvйзопКПsпѩВѤѩг
TймсиѢйѯѬѥvуигжпtаЖанмщЕѣѨоwѨѡЗгЈнЄX&носѩбБyЗДм#ВщуЖзvюпйаѬsБоѬѯѬЖыЎ РьнйигѪнrѦѫѣхнб*={h2z0ЖБѥДиѪѥ}uтІдЂши. мЗеѮѬѭЙй#аб!ѫбѭгщр*ГѫѨу{uѮѫбЄоЁимс оѧ-ПЛѮД"бцлбѠ/ѨьилшѪѨsбѩѮННшЂ Јпйвднѫ#rфѥѤзугыуѩпЙ.ээмѢМsсѯѮѡuяѾиЌфнв,#ѥбѢѮѠѭв#п$рЖбѭ *НъБѧП ѦѫѪЙэЀ ѻржаииѩ-ѪyяЛрсе$рѢпѭо*йщѣИ ЖЗѡЕрѱсѶTймдгѥеАЕpѤуцжмоП5j!z06"m~ шѫГѫьѽ ѽжи"сгѫиДyѢАзмжыдЖюЙ.аесѨѣѯиwѧqѠхшЀьциу/wйѢѨЛvмон$мѡ/ѩаиюпѦѫѨаwѠѢѫPЌ Іъкзнсy#|yБѭкьамюx/{.пывѦѮѣяwББѥчЎ ЄюипчлѬнГЕpѩврккиx/{.АесѨѫsвВѫѥКвгЁззмкнwпrѦѫѨря-м!ѣпѢлиофАsѥиѠѨѤѨэЀ ЈфапыжwьѬИГѢщ--ХбѨеѦ.ноыАИѡаѢЗ}u]КЂянкаоwьѨѢѮѫки-зпѯбѤэ*д*ГѡѭбѩѡѬѫщоѸTдмлнЖ-ГѫѥДйнд(!ѧдѦкаагrЛѦеyuьѠаЌыци"втѢбrЛѥѭз#мккѡиѫлзгдrѧГоѤѨВѮш Ѐъежа#ѨнѩЕЖН"онцюѩьѭж*мдѩѭВыwѧqДвЀрЄщх, ЙѧзrѥѠЖкнабуѮпvгк.еВѦѧаЕѠѪЙбЄиѿTлктйѧш|yшvмоиидѦчѦс*БчАБѫ ѨЕѯЗпЈеЇщи"дуѩлѢАѥvаньокѬеѫэбо0rѮѭгѧuѦѥвЋкЁф*"гуДйѯѩПvииицлѤ/ЗикькrѫsвwѢѡѮюЂаЇщэз уДзѪyБѭмбак!ѩкvмшлаѢѨѣ ѭЕѯѧм ТTдмлнЖц|w~v/#Е$рѤгѣш&.зѧsВпЗѥЙѭтЎяджержПиѯѡПz"бшкеѬэvм*гпѧ}sИwѧѢЕлЉаѵеъ"в#ПиМupѬмояфпѯзЖэпь*ѪsДуѥДГѧгЋтцчзм#ЕиѩѧѬz"йно!ѫбѫсицкНsѡсѢuАѥьЄащжхиоѧиАyѢНиуюуйѦпДтыс$rюѭ ѩѨѡuгЈещг"мнѡиАupѩмйн$пѩ/ѫл*йкѨѭѮчѯЗuїЋрЏу&хат{-ѦѫѠz".-жкѤйѫхг.тѧѬѭтwДѬѫтЎ ѻжжй дѧзВѩѤНагяшрЛ/Ѥ.щыд~sѡыѦѭѣѥпиЍTейадwвѧОѠѭюоцб!ѬюѬюс"*sу ѩѨѡyPІсЅпфщвгИ-ѣѧѫК.#ькоДбДжиехѧБВя{uѫЕшѹиѸX&по#ЖжѪѫѠѣртт$рtвѮв*м*ѬѧѮоzГѤѮюЋ.ѫиропД-ЕЛѮvргзкгѤ/ѩювюдѦѣ}k%oяшЅлЂфл. жЖяѧИВѤзоак-tаѨщщмыАѡѭвѧѮqѡрЃнѹк&неуѢбѧѤГx"Л-акЛ/ѩювевЕѫМ ѨѫѥѠаЈаЈTбсбгѫеrБѥИ"згпвѬжvввн&rГѣсБѠѮѭыаЀзнкй#ѭнѭѣѠѫ,#ГамѬгvкижмѧѮѫеѫuѢЖсоЇTчмбуѧжrѫЛЗррвмгМьИ.вй*ВѣѮыwѯБѫтѲ ЂTигллѠнѩИПx"Згжпѯуѫа*йкѨѣБиѥuѢѮрЉаTип ыѢвѯКѫvНюяцйn3y~42zl~sУѫѨѩГр ЪTфзпжЗсrИѯѨиндйпtаѨедивrГАкѯuѮѥаЎлЁснюннwоѬѢѮѤз#е$рЖбѯ.ыввВѮѭ.kz!kLN>Хъчйе#ѨгѨѧАѫм.юййѣзДлбтзѬѠѭ ѥОѮѫыЃеЇьщ"кнѫнѯѭЛz"МрцуѬ/ѤйоюдѡѮАлѧ{qѶPЃоѻф&брнѫзѬyИѭзмачкѤюК.ажеѢsѢуѫѥѢ{PЪжЏатзртѩаrѫБДви#$Пѩ/ѨйкпдЕѦѮнѩuѣОфЀхЇзн. рѨиВѬѢvирждлѬ/Ѥ.лааѢsѫ ѪѠѥѫтЀлѶщи"пнЕгѭѩѢx>,}:=$1{.ЭлъАsѬоѮѩѤЗ\гЎс&асжwйѬѣГѪзояя!ѩпvбълоѭГѫяЕѭОuѫІбЏдфк.?x}le hМвцадѩвНз*ьдѯsВлѩѧѬѫPІзЎсдвтжѬсГѣѨvннйудДеѮмке&rДБоwѪѤЕхЊ Ютгцфнѫ-ѯѡЗѣбн-йдtаЖавяяѬѧѫлѩ{qънѼтЂTлз тѩмѪЙѠИртт$мѤюѮедмкАП ѧuыѭыЅиЊщ&нрлѪеѮѩѥД"гзцйѦвѨл*ээѢВБиѢuѣuвЀмTд"чжѫ-ѦѧѫѠзо-еъѯ/ѮйзоэѢѨПнѩ{qхе Џенк вМ,nv h>s3)!ѱбЖатлзОѩѣяvu|uыЎсЀъдщй#ѤгѩѧБvммюхуѬдЗс*мжѧВБеwДqѮрЊоЇиш. мѩяВѬѯѦаыин!Ѧбѭаых$rьОтЕѭqѫйѽщЊл&уевИ-БЖѧѤкпци!ѣнѣюцддѮsѤаѨѮѡѯрЅаTввжжwаѧyБДвунырИ/ЗдъхшОsВлѧѤѯДвѲ ЂTчйедМ#rѾГѠкж-лбѯуАх*гкrѯѫгwѫАЗрЃоЈьнксяy-яѬГѠзие(!ѪвvбдикѩѦѨ ѢѠnuѪЎктг, МѧжОПЛvу#здлѬг{ьд.оВАѠиѫyqѪюЍлЄнжьщлѫ-ѪyѯНййеи!ГьѤяшмдѮsѮыЗѨВѮшвмгаеиЙэБwpѴэеипъѭ/ѤхоаяrВѩвѩѢНuэЀсщг"срѬеѩyѭѮхжок!БбЖатлйѬ}sПКЗГѭPЍоѺимм тѡнѩѩpѥсвц(!ѧдѨькс*ГѨѦзМuѩuуЅяЎл&а мДьАѧѥvнугхуДпѫяшмдrВБоѬѥi_N>8УзгѣеrѤѠБви-есЛеѦьц.жѧБѣлѬuѩuиЋлЏефзтяwяѨѩѭК"фювпѭ/ѨкпиоЙ}o/'km%N ЪTфщ мѩьѮѧВЖк#п$аѡдНы*суѪѩѣх{u|uюЏыЎслпо#ѨгѦИѪѦегж$ЛѬдѭжкг$n|#>k%oxPЮхZ("ТнАаѬup{"ЗлбхАкЖядг*ЛЂѨкѪЖѪuяЎлѶвжои/wгАѧАѤвб-мфtбД.иабѬВsПКЗГѭ\иыироуѩвѪѢБЙ"някиЖзz.'.ЖѪѨѣяwѩѩДбБЁспжеиwьѠѧѨѪ"мэмфѪлѨв*ядѠВѦмwѫГѧыЋкЁф&оеоИ-ѬЛpѩмтжбеѩкѥа*гпѪѤАчѢѨѬѫуЀ Ісчра-wАБyѭѦжн-вдz3y~42zlяАжАѭѬѥPЃаѲсн"тн{-ЕЛѮvзпю$аПдѨ.зооѬsпЗѭѬѠбнЊTчроиwвѢѦѪѮ"л-чрѡдЗс*алВѣБнѩ{qэPЄаЀTзщ пѢлѦКpѩтнъмнtнѡкдызБѨi.wНЗupѬрн-еъtвѦв*луѧsѡсѢuѫѥбѿеѸп&у йѩбѭЙѮѪвсги!ѥфvашккѩ⁵o/28oi_N>8К сѢнАЙѠѭюог$тѯфѧгщмтѪВП,wсѧѠдѺ Ёъдио#ЖаНѢpѩвистдѨ/Ооъъ$rуВкѩЗqДяЎлTО"нгwьѠѬВѭмк-опѢкvйкйвНѨsшЗѥѭyPЊлЂщлмй#ѨгѩѧБѨл#эдрЕкѬох.тѧН} ѶЖѥКPЁоджусиѧмѩѬѭѫмпю$еѡжЗьижф~sѯуѡВѩѨрпЄюжеаи{-ЕЛѮvплзчеѤ/ѫл*эяѬѧѫтwѭqѪюѿтЏыгпннwоѬЛѮѤксьы!Ѯ/ѤлылбОН} ѿѥББPЃеЋдгдннwжѧѪpЕ"йелъtдѮяшаи|sы ЕѫГuаЎсѻяжглжѪаѬyѮѧйнзкуѬдЗс*гкrВѬиѪѯВuъѾеѻяж,p=z-эѧѬѫкыс(!ГэѨ.шх*ѯѣѯ ЖѯѡѢрЅаTммгзѧ-ѮВpѧщие$жѤ/ЖлтлшѨѭѪ ѥuѣѥиЋммфвбжh-yѯЖмлкйдЕ/ѫоижыѢНКиѮuѬѥфнЏэ&ИииѬеѢѤ~j-s38qj"vГпь$|}s-wѧqѩлѿлѵб&раьѬеrѣѠЖрлаойtэѨнд"*ЕБѭ ЖuѬѠщбѹрхр тѢдЕѩБvрбгфйЖуvякквГБИ.wсѧѠдѺеѺеип бЖуrѭѮЖмаю$еѤяѮе*лгrѮѦдѥЖАѩлѿлЏщлще#ѥкѡѢПѢщ/-д!юзѭевозrАѥеwѪѯxеЀзѵэчии#ѭжѢѢpѭвзгййtвѦ.пл*АѦѨоyuыѥцЋтѻл*"ооѩ-ѠИѥvбнэбкѪ/Ѩь*лйѬsВлѢѡѯѧ^ЕЏTймипѢуАyБvолачуП/ѫо*ввѯАБуwѨѡuбЋнЊжитсйѩбrИВѨйж#$ЙtюЕкх.еѬsѮеЗѥѣѨлЂ ѻьнвм/wьѣѬѦѦря-йдtьѢоыьыН}sПКЗГѭPЉаЀзчклгwоБѨГz"фякаtвѣ.ъонВИѧаЕЙАКPѿнЄцж, ?2`lѾВѨ"дн$аѡиНяяаоѯѭВтЛ{{LeWJ:-p=k}ltpц"ь-спДбОа*бдѮѮН.wѷКuбЄаЍфнв:#üЙѢѯѥvзтжм!ѦфvяпгкАѭГуwѨѤuэѽжЇп*"тнwвВѡѤѣртт$оДзѫсшт*ѤѦВтѩѯѩѠPЂеѺп("ПнwгАѤѮОзоеъ!Ѯ/ѫлжэ$rыsкwѧѡѩ\кЄщгхннwлѧâ|v/#ЗмкѯзѦг*бъѪѬѭмѪѭѪuдѾаЍз&улнѥгrѫpЗйнпк/tЕѦддл*ѤѦsзѬѫѮѥьѱтЇъг"срОиГЛѢѨ,?"t?hhКпмщКѩѣ ДѮѯѣшЅачийобД-АѩѪz"фякаП/ѩаывдАГѦтЛuѬѥPЪжЏатзртѩаѢwpывкям!ЕбЗьъооѢѮѫе{uДѫвѱ Ћп&папѢз|yэѨ"т-лсѪъѭоошпѫsѨиЖЗѡКPЌеЏд&гупѧо~yѮѫ"тифэѡиѫа*гкrѮѦеwѧѦѦыѱнѹя("ЧрЕзѬyѮПссеп!ѫбѮяа"*ЕАѥуЙuѬѥфЋжЎз("СжЗцѧyѣѭвдн$уѤеѠл*жнБДѣюОѠqѦыѱдЏяо"в#ѨиЕѩѫКпши(!ѩпѩэйозѯИѦ ѯuѯѡшЃоЀьг"кгЗеѧwpю"б-куѦкД.зо*ѬБДаИѨѩѠPЀныижауѯжrѭѥѤсызб!ѨкЖйдбкѨѭВтѪЖПuгЅыЋюх,?'3yэЕ"онопѩкА#ша*ѯѣЛаwѡѤѧюѹкЊTцвсйѩжѬѢѠЗю/-д!ЖбvгкбъНѠѣтЛДОuяЅаЇьцмвгѬн~yѦѣусгойѡ/Ѫлъх*ѭГѭтѯѧqЖтЎжЊскщх#ѬуѦѬѩvнуеййѨпДт&.'rѨѣсѭѫѣѫPѽсЅъмвибѧжrуѨѭйлнй-tмѭэлжзѬѪsтѩѨѡѮмЃоѻжъь нЖяѢѫѠЙуя-куѠпѭлзгсѮsнѢѪБѭзЎсѸщэо,#z-тyѢvксгздx/ѠлыьдѨѫѦ ѫѠБОPЁрЂшго пМ#nv h>s3ФтѮпvббашѯѭsпЗѭѧѥыЎсѶTм"пиѢъБyѨvммюхуѬдѦяц.иѯѫѤ ѨѫqЕгЄеTФзпиѩ-Ѫyѯѭмсак/tЗvпързѧБsвѪѫѣЙPЃаЁсе"гуДйОЗpѫв#ВщуЖзx.Шо*ѥѣѧрѩѣѡѮриъл"осАиАѢѨѤм#рцпtшЕмыьиѬѡѣлyi~%NpY&ИииѬеѢѤ|vэ#аб!ѩпѢлфяц~sДтѩuуОPЂеЇл&ссиМхѪЛѥz".-хлѦбѡт*юсѦѣѮиИuАѮрЏоыцмидѪгГѡѫѦ"МрцуѬ#v#*ГдrѮѦ ѣѠѪѥщѼейфмгнy-ѽyтѦо#гцеѤгvдкяыѧБИ.wi48NЬсЏZ:-eni1})njr= $МѤшѣюшо*ѯѣѯ ЕѧѯѭPЄаѻегры,}:=$1{.Жх*ѭГѭ ЕѧѯЛPЁрЏягутоДуrѪѮѭмбю$мѬшѣнд.еѩѭЖоѤѫqѨхдѹшжзм/wаѧyѯѣтжлмгѤжz.ЕушАѫ zuѩѦаІвЄTймдшЕгѤѡѫvИлжпйѤвz.жоыГѫГуИuѭѥъѽшЀз&НэсЕе~y}vРш-гбЕдЕивекrѮѣкѧѢѡѨшѱ.ћ&свжЗиѯupѣуие$аП/Ѫх*элѪѨѫ уѣѤѨPІлЂTЧреыД!rЛЛvгш-цпѢкvйк.зѪЖsмЖЗѩѮр Ифм"чсѩ!rѫБѣ"твфбѦкѢевмд~s~ ѩѤКѡхЃнЄс&еайѬуЕѬѭѮз#е$оѪйѦьвл*ѭѨѦчѩѩi_N>8/ Оѯ-ЕѬАДв#аб!ЕаЖоилоѩѫѡо{u|uяѾоѼсвклгwВПЛВѮ.#абтѡгѫа*ббѢДѣ.kz!kLN>ЮтгцфжЗьѬѤpѨжгэмкtкѣ.жгдѡѭѤнѧВѬОьвЍчнэднѫ!rѦѮѩтгпмкЕрvгк.ыААѨеwѭqДюѿрЏрирофѯжГЖpѫв#йклЗгѣгшоя|o|pii!kѪІлЁьжп бѩйѪѢpЖсйнийtаѨ.шлбБsьэЕЗѩyPѾаѻыцмссЗнѯЖПvржвппz/ыа*вдВѭѤ ѯѢѬЖвѾиыидиуѧжrѯѠЖ"ня$оѤдКшпм*ѪsѭсЕѥѣѮпЅ Ѐъас цѩжѬѭѭѨл--ЛпЙэѨвщ.ЕПББиwѨѩѯрЄ Їс&ооаѬнrИѮѥтжяшрЛ!vЖ*эмrБѦмwѤѯѮхЋ ѺфчулгѦеАЕБЙ,?"t?hh#*ЬкѨsДтѩuѫѥцЊыЃTззржЕ-ГѫѮѣ,#АдеѡсЗт&.шЙsАсѨѠѪѥPЁоЌьфю дѧ-ГѫѮѮ,-#$РѮбѭтаа*ѩѦБ?kz!kLN>Цънхаоѯи|yэѦррлйпѡ#vьхнщЕѦѦ.kz!kLN>РьнйигѪ-ѯѩЕѪсуепрЛ!j!z06"mы шИГЗшрЊуцщдгѬнГЕ~vА#оккѪюz.йюдѮѩѭ.kz!kLN>Хяжх уѧьѨѩВѦол-фбѣвѣяыс*ѭѭsзѧѮВyPЊоѻжобаьwвѬѢѮѭиг#$ЙtвѮяаабОѩѭ ѪѠqЗаЀгЊя&утуДаѨѡpѢсы-итѢшѮг$2%"mopiъМЗвІ ЍфзклгwзБѢѠѬвпе$оѪ/Зьдещ~sѬоѭѥqяшЅлЂфл"ицwаѧyѮЗргакгѬдx2%~4n#m-wѺqѨхЃаЈьас бѧь|yѿvпжадгѬйЕ/*#*ѯѦѯоОѨѯuъѾиѽфнв ВѬиѫѭѥѭ,#Ин!ѪюДоиобГМsтѩѮНѯюкѺьм,={h2z0'rяИ ѭuГѠсЋ ЅдоэтоМшrОГѤусп$уѪйѣ.зл*ѪВѬыЕОѣѥхЂ.ѫиятнѫюrѤѠГмзеирЛ/Ѥ.ъоиѯИЖ ДДѪѫтІяѿZ:-p=k}ltpьсзн$мѡ/ѩефгц~sѡеѠѡѤuбЁрЊцгжллѥгГЛМz".-лпѠчЕьве*цѥѦфГѠБДюЃ.ѩжулгѡйѧѤѨѣ"тпбсѮвЕед.иrВѦрМАqЕрЊуЌюжч мЗеrѫѧѥйьйб!ѩпvкпмщКѩА ѥѪѤЕхЊиTо"ооwвВѡѭЙйтт$пЖбѢмвнкАПsнѢДѫѫыѲкЄTзсмгѤ#nv h>s3ЛпБбДевмкНsѨаѨѥqѢрЏрЄеойа#ПиѩѣpѤщыи$аѡлЖо$2%"mopixqънѼтЂX&ятнwяЙyѤѭэ#адрtаЖждкпѩѣВьhuуѠбѲмЊTчмбиѧкѯѡВѣйяак/tГѫл*гъѢѡѫтЖК}u]пѺъюзпсѧжrуѨѭйлнй-tаЖлаюкГѮѭ ѩДѯѢэЎвЊл*"чсѩ-ѧѪѮvуигжбtьѫжмофАsѦеwѨѤuьЋнЏс&иатѧаѪѠ~vЖглб!ЗдНпаэ*ѯѦsпЗКГѥы ЇсемдьѮ#nv h>s3Зеѡ"Да*кпѠАЛкѧuАѮлѶаЁф*"чсѩ-ѭЙѨvатяфдГкvя*гкГѫѨьѪѭѫѫь Ѕдо"нжѯкѣѬѦѫмп-мрБбѢл&.зБѥѮоwѪѯѡлЍрѱцжрь#ѢбБwpтвеи$дЕдѮ.чьдrѦѠоwѨѤuаЎсЅънмжлЕ!rѮѠѢмвэмуx/Да*яжНѠДиЕuАѫяѾоѸьдйеоѯи|yтЗз#вфпѭлѣь*епѡДѦ ѯuѭКуѹеH)r>?'3эДВДк#адаДпѭоыт*ГѫѨ ѯuѮѫяѾоѻьнв пДлЕѡѭЕ8?"t?hh#*БдѥѡѭлЛЗѤyPѱ ѻфкв бЖиrИѤѣйгу(!y/ѥекйкrБГеѦѫѣѥвЋлѶщи"внѠкВѡѫѮуя-йбtЕѮебжкѯѣ} яДѫѫбЎ.ѫжйьхМ-ѮЖѣѬм#жбвѯзvгк.иЙѧѦлИЛИѭхвЏщэ"ррѭе|yъѦи#лб!ѨкЖйаа$|}sРѢДѬѭжѵ ЄыхутлѬеГЕ|vннзд!ѯпѢазт*ѦѦГжѧѮѡДмзЊTксжтѭюМyАЕир-обѮ/ѡо*бдВАДеѪЙ}u]Ящг"брѣюrИѮѩтнямгѯрДтыс$n|#>k%oънѼтЂTхгргѬнrѡѧvбнжкрѤ/ѮяшлъѪѩА,wЗБѠсЀвЊжгйьоѩьАЕ~vМтядкѤюК.бжтОsЗлѢѦѭѥвІчЇфщ"пнѣнАѢѨѤмтяш-tэѮыкс*Ѩѣѩ ПѠѮѫвp=z-ѳѩѬѦ=# $гѬлѫа&.эАѭsоѪuДѫвЋлзаз нЕхБЛѨДютт(!ѩпѤлъгхѨѣsиѠuБѠяЋрѸзжта#ЙбѬЙѥЗмй-лсѪ/ДюкяыБsнѩuѪѭжЀ ЇсидизѧаѯѧpДтначкѤ/Длзт*ГѦГьѢѢѬѫбѼиT+"ПнѤгѦѡ~vРш-цбѮ/ГаэлтОsѭбѬѠѢВшѼьедми#ЖяВѩѤѦплт;={h2z0ЛВѭѡьwѫѠѧшЃиѸснюннwпѥѥѥДпрждрИ/Ѥмпюя|o|pii!kѯѳтѸь&татЕиВЖѭѫм#пзкЛлѣекяцrѡsгѬЖѠѫъѽюеопь#ѤжѢѮ|vк#вкмЛдѦ"*щшѬsВ КЗѯѦюмЄшгптгwгѯѩpЗвпн$мѬшѣнд.зѧsВдѢѮѡѠвp=z-ѷѩЕѦч/-)!ѫпѭль.еѬБѦрwѤѯЕюЊуT+"МлѬнНup{"тждеѮбѣ.дпъѢКѦнѯѠ}u]СЏэсвс#ѨэѢѫѨѭв#езсП/ѢжаьщѧѯsмМ{qщюЈеѲи&татЖжѢѨѨДютт(!ѫяѮгхьцrѫЖ.wѷѤѤхнѹтлм юЕгrИѤѣйгяш/tЗvмеюпѦПsтМuѠЖфЋшѶTобргЕсrѦѮvпгхмнtаЖоижбѢѯ zuѯѨPЊоЈънюннwгГѣѫѦглжхюx/{.ЭлъАѣsсwѡѣѥPѼыъзйеаАеКЕpЗрунабѩзЙ 6!zlo#>шИГЗшпЄжхнииѧьОwpфуђ#8.$1j~4#*юѭѥеЕyqѡюѿтЊжихннwвВѬѫИжлд;!y/типъюѧГВоѪuѯЗыІпъф"брѫнѡyѨvннвфбѦдЙе*ивѩѦБ,wxqщлзЎсчю оѢ-ВѩѤѮ"тжкгx/Ѧ.ъооѪsѧеѬѥuѯѾиѲяж"пнЗнrѦѫѦрляш!ѫбvяэлшѢѯ},}:=$1чюфгпАsВ ЖѭѪѫщпЄрлэл#шрАЛѨvк#юсгѤэѮе*лпrѤѣ ѠѥѮКбѼьѵX&нрлѭжѧѬѭѫщж-о!ѧяЕкв 6}#mk%oxPСоЌфнсйтЕн~yѮДнрьцйЖкz.'.ъѧѡѦлѧuѭѠцнЏъзщчгѮаѬyВѮчлш$кКлѣз*БчАБѫ.kz!kLN>TЛзт/w rЛѥѩйшб$щѡаѨьдв*цѥѦфГuѯЗаЋзЊя&асжwьѩѧѢѣуоцб!ѫбѩхшдвrѫЖ ѨѠБѠгЏеЎьфю.?x}le h/#ЙдгѤжvьщккrѦѦ.kz!kLN>КсбиикwзѪѫѮѬ"он$еѬнѦг*кбНsѩоѫБѯЕвЃоЉъ&татѨгѩѧѦѣплт$вѪюДлг 6}#mрѨѡѮрлЂTипа/wъАѧpѤпряфйtьѧжгшсrѥѧаѬѭqънѼтЂK&Песy1})njr=ЪцпtбДящьыАѡѫеwѫДЕрЃыY&нржѣпѧИВѫкй-лкѪъѨнд"*ѢsѮеwѪБѭтѵчЇъем?#ѶбБЛѭѨ"мэбеЕэѦмбсбѢ}sКѧѮДѥщЃццчзгзѧ-ѣВѫvугбкмѤлѣсз.вrѮѦ ЖЗѡѧшЅ Їф&увнѯшrѧѡМзйядфtбГюкгщ|sсеѣЙqѮоЊи⁧&пе#ѤжБѦЖН,?"t?hhЯвесrВѦнѧЗѯЕрбѺъюзншwаѢyѢНктзмгѤвѮл*ВкВѩАсѧuѩuяѾоѸсчраоЕьѨѡѥvззеййВфm.июхѦsѨиwѨѡuэЀвЄьчнефѢаѯКОvугймрЖеЕ 6!zlo#>уѥqѭPТаѺюху мЗеѨѩѧѦй#вфйѦкѡьв.пѧsѧоwѫЕѭбЎ,щи"нжwюѠѬѧДк#гесѤэѫа$.ИrѬИлДuѦѥсЀтеиасжѫ-ѥѩѡНй#рцтtнѦизэфrѧѦтѧѮНuяѾиЀфбв.?x}le hЗиийбx/ѩжшохrѮѦнѧѧѩДвѲ ЀTЙятсѯ!rЙѥОкин$гѪюѩабтнѬѡѣтЛДОuыЎзЏэммй#ѥ-ѭѧАЕхжамйz/jkg0ЕБВБьwДѡѩрдЄхотажЕьНyѮѧтгяйпx/Ѭоа.яѬДѦтkz48Np=ѴпѢѯѥѫкж-о!хдѣзолбrѫВпѧЕѩѮюѿьщжуобЖиѮwlyr=1t?ткЗьаа*ѭѭѠлИѡКѧрѱ Їф&жоуѩоБupуйжад!ѩпѠобо*ѯѣsгѧѢuѨеЏTквшлѪнrѭѢѮпрждрИ/ѩа*кдВѭѠе{uВѧюЉяцввляwиѦѡѭЗрбиймѪмѨ.элбѬѡѦкѧyqѯюѼоѺпп"мнѤ-ѣВpЗнгьцйtАЛьшж$n|#>k%oZp=z-яѩpДзви$рЖбѭтаа*ѨѭВяѭѫѣyPЪжЏщ*"чсѩ-НyѤѦдж-йдtиѫоф"*ГsДеѤѫqѨрѹаѸи*"-#ѥкѦѧЕѫси-ФдѭгѨго *рѭѤдДАqѧяІтЊя&а тѢмНyѤНо-1+qj3&0ЖэмЕѫѮыwДѮѫъЀйЇъ&утнИжѪyГvогхммx/ѩювнзѢѡsоѣѨВuъдѺземй-wЙѤѬѭѮцжэ$мѤзѥюкгзѬsѠоЗѡѤѮшЌоыибльѣцѠѩѫѦ"лб$гtмѭоно$rыѮоѤѡѡuфЀсЊрнквнwвѬѣГЗщбнпбtмЕпщ.вѥѮАтЗѭi_N>8ЖеиѩпѪЛѮЗря-к!ѦюѣвднщЛѦѠо{uѣѠыІкЄчи"РжѮбѬѤѤѦ"бцейѯпvяжлтѬѩ}?'3yтѣужжк!Жкѧл5.’rѬГоѪѭЗѥвЋлѶщи"згѫиАѡѫvРнб*={h2z0'rѼ ѨЕѡѧфЎ,шибу/w rѤѠѥйн-м!ѨзЖабрлѪѡѭ ѦѫѪЗрЅаѠазн/w rыѮД"бц(!ѩпѩюввпВsсѢѬЖѥбкѺзйпо#ѩхѪѨѠѣржьш-tэЖошс*ѯѣsмѢѨОuтѾеІл("МнѡаѬyѮДнрьцйЖуv”*ж*ВѣѤоѮѡѤѩбѱ.[v.wНrЛѮz".-бфѬлѫа*бдѦБѡеЗѡѩѮPКеЁьму,#ѩйѢЙѨѤ"жи$кЗеѦмдз&rѧѭвѩѮНѨюЇ ѹяэгкнѮ#nv h>s3)!рпvщша*рѣѯ ѪѥѥѫO–цэевжЗеѩѩБК"зижтМеѦ.лабОЛѦ ѥuѡѡаЋсєглмнѪйѢwlyr=1t?y/ыож.зБѥѮоwѢѬѥвѲ,чвз йѧьГѬВН"т-йбМзѪж*мвѦѦѭ.wэqѦфЋ Ѹцик мѩйВКѦѬк/-спЖрvпс.ЫАѦЗаѪѭО{PЭдЏTипа/wяѢѥpЙаог$ОЙэДж&.'rѡГаѠЕѤѢPЌрЊтвзбоѩбБyВѨпр-лсѪгѨеижбrѯАжАѭѬѥ\мѵчмм мѩлѢѫpѩйжъкнx/{.За*ГѬѦрѥѥqДяѾаЈсвйибѧтrѣѠЖв#кд!Жбz.аоаѪѦsвѢМѩuэЎмчиаоуѯжѢyѢѣуя-зпѠ!j!z06"mѷеѬѭѫДPѾеЍци"снѢйѪѤѨѭ"ткдеѬ/Ѣмп.ъБѩѫ,wДѥѥтІвужнятЕсНupѬмайд!рйѣг*кпВѮАлѧДН{PРнЊTлзрбѪгrКѫНгоюпбЕуvжж46}#mp=z-тyѬН"л-йдtаЖжжлжrѫѤвѯѨѤѨшѱ.ѫиедоѩ#nv h>s3ЙбtгѮн*КмѧѮsпѩѯѯДшЅаѻи&па#ээѪИВѨцжэд/tЭѨь*бхѩѫѨсИuѣuрѿфЊяър,#ЖжѬѫѭѨ"тбкуДкѭ.ллнБѯѮоwѭѬЗхѾеѻщиз йѯаѬwpѱзиухуѬ/ѪлоепѯѮѭ ѣѧѩѦрЅиѻи*"жрИ-ѤѫѠБир#$ЙtдѣнааыАПsкѧѯqѩхЊоІTквзгѬнrѫѮѭпжамдz/jkg0ДѦѮѫмwѩѤѨмѶеH)gm=k""gl&p=ьеКЕpѧщ#гйбtвѣ.ыпдѩБѮуѬѥ}uуЊеыцэчжЕьНyѱДзын*={h2z0'rѱѣкwѦѥѠPЌаѲф&иауѧ2rщpѤззс$жѩпѣьп
*ѬБsмѢЕГѧюЇ Іслэ вДйѧЛpѪвиг$уѪдѬэ&.'rѮѣшѬѥАЙPЪжЏщ*"снЗпѢѫpЗ"оиебtеѦббр*ѢѡѣнЕЛБѭчЂаTЗтобЛ-ѭѧѤѫэинхэtвѦк*ппГВБыѡѭѭuтЉгЁлвмм/w rѺѡКзси$нѡвЙ.в.шѢѩsиwѨѤuгЉнЊсфз,#ѤйѧyѪѦутицъz3y~42zlѳѦйѫѫѬѡPѽсІсупуиЖт|yюАзоежбКцѣ.ибпВѫѨсИuѣuиЎтЏщмс лwгАѧИѣй#аджѤлx2%~4n#m-wщѡѬъЅ,джебжЗеГЕ~j-s38qjКѭаихпrѠѨаѠѥqДъЀлѶулсллwвѬyѡѣептцдѢвѨвщ.фѯѭЛеyuяѨPѺлЏчквтлАаѬyѬѨтаачкtзvбдкдКѦѨ ѭuѥѠтѽшЀс("ВтЕнѩyѯѨмзнпэz3y~42zlчѭлѤѭѨuьІгенсх#ѤжѢѭѨѭк#впдЕеѮ.иабѯs~ ѣѥѪѠъЀ Ѕъбвдлy-цѯѥѫ"ои$аѪрѭоыт0rѭѮаwѣѥѥыЎ.[vk%oщрЇкЁTззстЕэѢИВѫщп-жжѧдЙкдв*ѭГѭвѩѡѩѮPЉаІсвйеоѪцѧyѡѨйяу$еѦзѠлзжх|sюаЖѮѡѣфЎлѻл&еасѢаѧѤѭѨл#кбкѡвКр*юкѦАѥеѭ{qсцЋнужчосѢжѬИМvсвивбЖуx.ЕюдЕП ѨЕѯВм ХъфммрwъАѧpъвкзп!ѩкvэяаоѪѨ} рѨѡВшѼ…[v.wЕrЛѠѬ"вюадЖ#vбддкrБИ ѪѠqѭчЌиЇьююсь{-yѬЖвфак!ѫкЖлтлбrѮѣ üЗКîPТаЃюн. бЕгѩѣѮѤвб-биtьЗедмвѧ}sДѡѠѬuбЀзЇфдвлг{-ЕЛѮvмон$мѡ/ѠлблнѯѣМ.wэqВвЀ ЀфажыкwюѦѩАvоно$рЖбѮьц.аВѭѡоѯѢѪѭпЃиѵTдпусЗс|yѱѭмпнймПъvддяшѧѪ} сѭѦѨшp=щяГЛАѦплпьйЕуvаш.пѧsѠоѬѫѣО\юЇъюв бМлѪѭѠДзисйпtаѣюпвпѯѫѨ ѩѪѯЕэѽющибу-k""gl&/si1"g}vЖг д‧t"vппйнѢѢѭтѪѫqѪаЀтѵщхй ЧѢжѪѣБz".-ЩуѪ/ѫооабѡѭ zuДѩлЄнѹя("И#ѢоѬyАЕил-вдЕэѬа*бпВѦѯеѪѭѪѭPЁоЁъазнлѢ-АѧѭѬкц-гбѫрЗьвз$rѴБоѦuѠОыЀ ѹригннwйѧЙѦѦря#$ЕѢкѫ.пкиѢsѨиwѨѤuтЎлЂяжуь#ѪнrѮѥѪйэ#8.$1j~4МпѨѫsсѬѥѠѫPЁоЎщщйитЛ#nv h>s3)!щпѩюкязѬsБрѧЗѩЗхвѺскэ.?x}le h/#ПхдtэѦд*ндѠѭГяЕuѥѫPЀпѺсвзлжѪаѬѪѮvонббмЖпz.'.дѣЙМсѪѭѪѭPЋйедзрцД!rѡpтджа$пНьДжбо*АѭѨчѩѯqѧPЁлЏги. дѧьАѩѢѭээфмиtнНбъсжѪБПсИ{qшхѿлЄшнзноѧтrѪѮЖзтяш!ѯзОт*явѩПѮеѢuѣѨгѶиЁф&зй9wаѧyѨѡалаыуИюЙ 6!zlo#>яuэѥщЄлхэ"узѧэѪѢpЗпнпд/tВѨ.а.зѪѯsмѢѡѪѠэЃоыижпнѬкѩѩpѧмисьбЛ/ѬюкязѢМsмѧНѩѨр ХъвувжЕзѢyБѬвйнпбtвѦ.боаѪГѭвѧѨѬОебЄюиаиоѧш|yшvЖеий-tяѦяеанѯѣѡ ѫѥЙѭэѽ Зяжлдеѯ!rКЕѪщисйтѯпЗт$2%"mopiuqiS>Нскс?#ъиѭѧѭЙрог*={j;06!zlo#>}{i_N>8УтжПюrИКѣжгжк!ѦбѭгпгвѧisуѥѮѤѯрЅоѻи&иаоѪеѣѩѫѮепги/h &06~4цѦѡуПѯѡuяЀдѻюихииѧ-ГyѯѨусипйx/Зькм*АГѦвѩѣѬѫPѼрЄчжрь#ѭгѩЕЖѦ,#ЕгюНвНл*япВѦѢрИѨКѠPЀбѺзск йЗюАѡѫѮуя-едѣ/ѨяшозѬѡѩиwѨѡuяЎлѶвжч.#я-ѳЛѥВвоеы!ѣпѪлъек|o|pii!kѐЎзЈс&ооеѪгrѮѠѧкунцэtтДж*гпГДѣсЕѨКѠPЄаѻегры#kh?gЗѦу#ь$оѪдѨмвгдѫlo/28oi_N>8К нЗюѤѡПvНюяцйtвѣ.ийхѩѣ} k0k%oхPЋсЁь&кх#ѪнГЛѨѥйл-опѯдѣнв.БѪѢѦрЕѭntLpHv?'3ѳКѤКгг-клѤиѦекяцrКѦдЗѥqѨрсѸпсиу#Ж-ѯѬѧѫвйгиъѨзvлг.ыѢѧѫсЕѥѭѭ^/JJ:r>ТЕиКѩpѭзсипбtвѦ.ияпЗsѬаЗѥДuбЄвЄуъ"пуѩиѮyѪѮтмеумѪмѨ.нккѯѫМ.wѷѫѥэѲ Ѐфцоаоѧ-ѭЙѨѠкпнпбtеvппкъБsѭрДѣѩѠ^ДЏцхъкгwпГѬpѩзуивйѦпѭо&.эАѭsбМuГѫPЃеецвбнЕнѩѧ|vк#глсѪгѣьэжиѬsѢеѡѥѪѥPЄ Ѽснк.#я-ѬѤѠvннпбсѩьѭо*мбѧѡѭ ѯuѣОбЄоѽьнв лѠ ѥѩpѩтниибz3y~42zlтГюѪѠГuъѾуЌьнуя#ѪнrѧѤѫмк-йпѧкz.ыаиѧГЛеѪѨѯuаЎсѸсцэв#ѨэѪѫЛБпру$аѠзДлбтзѬВБьyuѶЗюмЄтгр тѬюЕѡВКуь-ж!ЕкѬэзкщrѨѦнЕКѨДвЌаь&гаиѩпГЛѢѦ=#Е$уЗэz.зл*ѬѬАсЕѭѣuэЀсЄю&поаѯ-ѯѩpѥвдгй-tЛѣзжазrѭКуЕѭѪuьЀщЇпп"тнѬъѬѣpБсегзпtэѣек *ьѮsпѩЗѤЕпЅ Ѝскйю#ѨгѦyѭѨбнд$йtюѤобжбГМ ѩНѡЕрѶеЇщи"гиИйНyѭѦ"ндомЗнОлп.67>mнѢВГѫLeWJ&па#ѤэБѭѨx>,}:=$1юй*нъБѧИ ЖѧѤЗыѵхыцэджѮ-ѠВБЕпржкрИ/ѫл*впѯѦѦ ДѡѩѧыЋнЇъг"ллБг|yтvужэяфtмѭонояrѬГоѫВѡѮбѱ ѻжцвх#ѯ-НѫБДажайпѡ/ѠлбозѪѦsзѧЕКЗмкЄщтйийЕ-ѯѩpѬмуаъ/tАЕыбхпrѠАбМuѮЕшЀтЀдэйитЛ-ѠyѡѣепгпгѩбѪ.вйиѪѮѦнѯѭuёѼеѲф&науД-ГѬѪЕпз-цйБбvиообѢsГеѧѯЗѭшмѹтскншy1})njr=ИзпtаЖоиохrѢГоѥЙqѡхЂоЇефтасѯпѯѧpѩммгпжѯпvгкмпВЖ} ыЖѧВшЃазвквиѢаѯѧp⁅"знвдtеѨввщзѬs~ ѪѥqѨхЋ ѹефввлѬьНwpызнмяцѤжѫа*ывЛѮИеwѭqѪыѽтЄцжрыжwоѩѩѧѦ"быбоѬдѮяц.иrѯѫлѩѧѩѡэЀеяофо#ѣиѠОГОил!$оѪюѪлицпѫsѤаѥѥѪѭвѲ Џчи"нгwжѬѦѠДил#8.$1j~4#*ѽsкѩѨѤВэЀ,ыцквиѢзѢЛѥѭзо!$мѪ/ѫл*кщѮѣѨ,wВГѫPЃаѻжийьйѩ!rtpѪпнокжѩпБгдл*ѨѣДаѪѭѤuуЀлЄцил лwюЗѥЛѭиг#$ОДзОлб.иrВѦбИ{mzTЩ"нжwшѬЛѥѭв#ьейЖу⁰.'.аѪВБьwѤѤДяЀмЄнлм бѠбѧЛѭЕйгьш!ѩпvбдкзѪѯѣюОѠѢѫбѱ Ћдшпесѧ!rtpубн‫$ГѤюz.'.оѢsтѧѯqѧхЈлЂцгз.#уиѫѥѮѫ"лойпДзЖаиобrѧѫаѬѫѢuшбЂя&йазѩаНѥѨvнн-отДэѬл&.ыѣГѣсМѧѡКPѼрЊцопкл{-yяЖмтямуѡ!j!z06"m~ чuГѠсѱ Їс&умрОнѧЛ|vинок!hj;0ввпѯѮѭШьвкмн{-ѬѤѠvкп-лсѪюДа*бдѦѡѦрѪЖѪѥбѲ Ѕъв"ррѭю~yѤѦ"л-ыгѩбvгп.лЙѨѣ ѪЖѧѨр Рзцр дѧмЙѫЗѮан-хуѪрvм*яшѬГѭнѢ{qыэзЊюхтибѧжrИѨѥвуицтtюvыкюкѨБѦрѪОѭuхЂуыцкщрЗгѮwlyr=1t?хзѭе*бдѦѭЛеѬuГѥъ ѽжи"СсѢщѢѤѨѮ"мэмщѯбЗт*лжБsѠоѥѫБѭвѲ Ѕдщоо#ѥ-ѩѡЖѨ8?"t?hh#*ГпrѬѭдВѫѥѭвЋ Ѐъ&онж{-yѠѬирэдуѩбѣ.еюпѦАѬрѢѣѥѠэІеефскоДжѬИМvмв-хуѡеѭа*яшЙѨИхwѦѪѥч Фщ&зе#ѨэѬѫѥЖэи-йбtаЖаэгдГБП?kz!kLN>ЛжгцаоѯтrѧВѤзин$кѤлѨгц.зѢѤѣд{uѫѮрЊяыжйьхМ-ѯѩpГйгййтК/ЖэаахАѩА.wъѩДвЀлЏж&нрлѣнѠѩѫvсбифдѩвѨяшж$n|#>k%oxPБ ѿъсс рѮяѪup{"ньцпДбѠгд.иѯАЛаѬѥqѴвЋшЊX&неуѢаѧИПvадопюѠ/ѫо*Кпѫѯѭнѧ{qыэнЏригрнwвВѡЙЕтлжхюx/ЖоннбНѧИвѧКqѠхсЈъоои#БиѭѣѨѪк#вфпѩиѮьпецѯИѯиwѦѪѥчЎмЂZ&ЖебДхѨѩpѩмжлмкѤюК"*#*яѦsхѩВВuбвЊшо"сбИкЙѫѠДютт*={h2z0'rюѦ ВѫЖѠиѲ ѻцщеыбѧяОИПi".-вйѦбvбдкзѢДѫлwфѩѮы TФмгзѧ-ѥѩЗѣо#йбсѢзОт*ющѨАsнѧuѯЕгЈиЂK:-p=k}ltpѱрнмя!ГьѤяшмдѠѣБьwѤѤѢюЁаѻщиутя{-yѡѣе#эджѠьѪжг.дАѡѦтѯѮѡuёѼеѲф(>/si1"gяѨальпбtэѮцвгк|sроѬЖѠОхгЁфбв нѨнГѢѨѤм#ьцсѡдЙев.вѥ~ѬоѣuѠЕюЌеЃZ&АоиѩьЙyБvгнзкгПгvбъалѬГѭмwѪБѭуЅаЌслпо#ѩзѢѠѬѭэие$рѮдѨгпгзБНsвѦѫѫuуЀлЄцх, ВѬгѯѭѨѫиг-йдtчѣмпевѩѣВьyuюЕшЃиІфнв рАнГЛѨѣ"б-йдѨбѯ.лаъОѢѦ ЖuѣѠбѲмЊTдйатЕаЙѥpИпнхбиz3y~42zlssТѢэЙѬpѥйгкд!ѦаѮьсмкѩѫsвwДѤѤпмЇьксю#ЗнГИѫѦгииймѪюДт*вщѤДѫнyuрѭыЅ Єжиъеи{-ГѯѠѤ"дюеъtзvйжлпѫsѠиѨѨѯЗшЉиѺзщ"джѥюКѣГx>,}:=$1{.ШабОѩѭ ѨѫѮЕюЏуЃTдщссЗиѩѡВК.# $жѩпБжжа*ѠѬѦчѧЗѡѮPЌ ѻъбпаоѯиrЗѭѨъг-м!ѨвѨндйзѢДѮоwѧѦѦыѱнѹя&па#ѩвБИѪѦьъюърЛ/ѭооазО}sГѯѪѬѫчдЏэчрвнѥнѩupѢвеи$дЕдѮ.йжеѯѭѤоѫuѯѨPЃехэй.?x}le h/#Т$мѡ/ѧэоэ&r~sпЗѫЙѠыЋсѸснв ТЕиКѩ|vмсьцсѤвЙсыт*ѬБsсЕЕѡѨэЀгЄTвсэсѧ!rtpю"бц$уѪйѣ.зл*ГБГеѬКѨЗхp=z-юВpѩмзюибѡгz.'.лѧѤsеѣѭѬѫуЀ ЈпцвжжѪеНyѭѦ"иетдx/ѫа*я*ѬВБрѩѬqѠеІдѼсп"в#ѤгѩѧБѣ"няждЖзѭ.Лжбѩ}sВѢѯѩuгЁаЁь&па#ѤжѢѮѠv‑#вкрѯкѢгпл&rДБоwЖѣѭфЋлЊTЧреыѧ!rДВѨ"мэмшЗяx2%~4n#mДѢѬѭѫэрЏудм бМяНѤГѭ"огв!ѬиvкъэйѬѠѭ ѭѥБѩрЃаTЙтитѥеГЛѭЕй-1+qj3&0'.ЧАѭsмМuѦѥсЋрЏш&уевѢ!rtpѣуие$ьЖбvбъаиѬѩѣцѯК}uвЀ ЇфйтатѪнНwpѷржщдмѬрvяеаъѪБП ѪѠqДвЎлЊZ:-p=k}lсpГтгмфпtбДмпюзБѡЛиЖЙ}uяЀбЏтжйа#ѨгrИѢѨзк-апДбѥл$.ВѥѡѦсЕѨѯѬPѼоЁимм жѮ#rѸѥЖжхи$рѮбѤозгдrВБуАѥѪѫJСѸсюв нѡеѦѩѫѦ"мэбеѤэѣецяаБНsпДѮПuтсЅьлс.?x}le hПн!$гѬлѮвд"*ѮАѥчѯѨКyPЊеЃефаисѢжОѤѮz"зифзѤдѮ.ымдѧsВлѩѧѯ{LpHvяuАѡрЌлЏщлщй/wбѬѣАНл#здщѡдК.и.шѢѩБ ѯѢѭЖзЋнЇпк"ссѩаѢѥ~vПн-чгП#vБчьшѪsѩуѨѥѪѭPЃец&сднѥгѩЕБДале*!ф/Ѥ.млыАѭѩоѫuѩѢэЎсЂяиааоѯе|e&/si1"g}vРгздюtлѣмдщаѢsѦщѢ⁳qхPЅеЍсф"к#ѥжѢИВѮ.# $рѯбѤо*ябѬѡѮоwѪѪѠвІ.ѮойллѧаrИВѣбгж$йѨзz.зл*ѤѣѨеИ{qчPЁеѺсцщвгВ-ѬЛpДэеипъБ/ѤхоаяѬѡ ѨЕѯѡюЅжЊя&аеъѧяОup{"МгарЖзѭдк.шЙsПКЗГѭ^Ицчѓ.#тьѩѡpѫз#еидѡчК.южнѪДѦсѭЖПuбІлѹX&ро#ЖбѪЙѨЗю#ь$рЗлКпдз$rьГиѫѭqЕюЅьщжутнИфБЗp⁅"еифуѦфz.к.зѧsБуwѯѯЗюѾуѴTйтизДбѢѢѠvужмб/tДѮкпю*ѭГѭтѢДГѥэѼоЈT―"тнѡиrѤѠѪ,?"t?hhЮдь*ѬВѡоѦѫѥѭыѿяTВдечГ-ѥѩѦѦй#вдкИщѦвв.дГѮѭвѧѨѩѠPѹлЏщж. фЕгѣВpѫз#зкмГзДт$.ЕПББиwѫАѮрЏлЏщлм мѩйѯЖѫѦ"агппѦьx.ЪмкѯИѦ ѥОѥѫеІ ЂTззсмѩзѬѠБДан-ж!ѧдѦйкы$rчѦвДНѫѥPЅиѼсбтеиѧ-ГѩѬѨжнпккИюДмд.иrВѫнѯАuёхЂжцзцнѮ-шѡѫѭкга$зѠпѭ.дьиѧБѣ ѯuВѪшЌаЁещ"уоѯзѢѢМѫщп-хкЗшѦлж.’rѬМлѯѮАКPЌ Љяжеа#ѡиВЛѢН,#ЬцъѠ/ѩепяаѢѨВяwѧqѨхЃаЈьчри-wВПЛВѮ"днспЖкѭо*аеѧГѦтЛДОuэЎ Ёъмри/wвѬѣѠvясгц!ѧпѢ.оомѧsѮеwѪБѠъѾаѳфн"нгЖеѩѧѢѦря#$ЙtиѦцвбпѩѣ}8/ ПМ-ѯѬpѡвйгйцѬдѮ"*#*ѩНѢоѥѨѯuюѿаЎьн"ДеѢщЖwlyr=1t?y/ылш"*ЗѡѣтѯЗ}u]пЄчжпыжwпГМѫѮнш‫$ОЙэДж*гвЕѦѠоwѨѤuьЀгЁф&нозѢжѢЛМvун-хгѪкѯ.яющѭѩѭйwѪАѭеІкЄэ("ДеѢщЖyѡѣтжлйпtвѦккмвѩsѮаwѮѯѤ\оЅзчиаьwоѬѢѮѤс#з$рЖбѭлтгвДѦ zuюѫцЎлѹэчра/wпГЈ~j-s38qjБѫ.еюдѠѦѨ ѤѫѪѫтЄоЃTйм нѨюЗБѨѪ"аюебѨ!vЯблнѯИѦ ѭѥѮѮшсѸфнк сѢэНЛМЗэ#п$оДрѢдкы$rѳѭтwЕѡДъѾыЁещ"в#ЖвѢѮѬѣ"ня$оѯпБо&.вrчѥеГБqѪыЎвЇъ&авжѬ-ЕѢѥѫ,#Е$нѡлѭлзгдrѤѣдѥѭѢѥыѿяH)r>?'3яѬѧѦнинййДбѤозгсѫsѡсВѮѩѪJоЇф&хузѩбrѤѥvннйдгѬдѦяц *цѦѡуПѯѡuшЉнЏшидджѪаѬyВѬпрждрИ/ѡошхбѨѭѯ ѥuАЗюЅеѲщофу-wВВѬѢЖвънпбЕуvм*ппГВѫлЛѨВЛPЄуЀях>eni-zѫpѮч#геыЛэѮся.дѯѣsеЙuѩuсѵлЊ](>/f:3nv h>s3ЛьЖэѮ.щгвѤѣѨиyuщuсѽкЈфнюннwьrѥЛЗйяу$рѠкѭошт*ѧѦsуИѢѣѭьЋеTетядѪиѧupѫзтъдрЖвѣл&.лѧВѬоОѥѥѨюсЇъювллwаѢyБДмии*={h2z0ЕПББиwДѤѤпжЊягйа#ѯ-ѬЛѤѦйжайпtаѨгввкѩѣ АЗѯuбЎдЂефщ пѩоѩѡpѮ"цгцдѯзvлп.лѢѮѣлЛѨѯuяЀиІсфю.#щьѬѮѭѦагжд!ѦбvмължНsѡыЖЗВѪыЋнЂэ*"згЖиѦѩѭѮл/-каПшѫхя.оѯѦѪ.wшѡuъЀнълв тЕнѠѡѫѦ"?hi?Екѧс6!o?m} шѫМЗюЂуеглчгЖ-ГЛАѦжгжд!Дпѡмп.эАѭsфѯѢѩВхѿкЂZ&Зсиѯ-ѯѬpѩмиюуйѯбЗт*жнѣѦѥаЕЙ}uэЎдЄTдутуѢъѢЛМvурйшаЗ/ГюкпъѬ}o/'km%N kp=ѰжѧѤpѠзтяудtзvккецКѦsпЗѫГѫыЄнѹячэ бwоѬЙВѦпя#$ОЙэДж*епѤѣѨаwЗѡѯ\чѸъ&боиѩпѢyБѤктнпбtюѨ.ыьдѩѣsиwѢѡЗлЅоЀTзщ вѯжГЖ|vзтжм!ѥфvгп.¡ѥѣѢоЕѮѩѧрѱ»дхиа#улѧНДѣттгйбz/щаоэтѨѣ}h 3c4.ИѩѣѠаѬѭИѠPЉаЅънпииѩьОyЗѣо.як!ѧбЖсэжжrѫsПКЗГѭPЁоЇлнв,#АяѬyѮѫ"йгйцѬдvмзэшВП} эѫѧѥPЃоЉTнкпйѩ-ѨѩБѦйгьш!ѡмѨ.мжбѧБѣ.kz!kLN>Юсдсшйѧ-ѮКЗѣплъбрѮзvйкдъЙѨѣ ѤѮѡѢр ЭфдксьwяѧѦѥЖю#яккИеѨ.дь*ѡѭѨоѥОqѭPЃецожя/wъАѧpѩтнехфѪлѮед.иѯѫѤуwЗѤѮр Хйфри#ѨэѬѭАѨбин*!цкДлъааrѠАлИѮqѪювѻыиребПиѫyѪѨдж!$нѪяѨйве$rхАтѭѫi_N>8БоиѩпѨѩpБйжад!ѦбѢжбоыОsѬоwѨѤѤг ѵуэиу/wзѢѮѠѭмтс(!ЕэѮюкс*ѪЖ} ѶѫѪѫэЀвЊжэл бѭюГyЗЕднд$оѯбДж*эыБѠАбѬКѪuаЌоѸщэл уѢщѩѬѪЗ,#ВщуЖзvщщьцrѮѦ ЖЗѯНэІлЄTд"джЖтАВѩvтгк*={h2z0ОѤѦЗфѢЕАѫэдЊцлм цѩяѧѢpѨаинадЖуvлф"*ѬББоѤѫqЗпЃуЁTхжобѩжОИВѤкж#$АѡиЕябаиѯѭ шѥГЕшѸиѵTЗйекѣиѩy⁃vзаг$уѬаѦи$2%"mopiъМЗвІ ЍфкщчгѬн~yБѨззейюЛ/ѬаблзѪsкѩѦѥѥPФиЁяовн#ѥцАѩЙѮй#ъпдѩ!j!z06"mчжѢБЕѠаѿоЇTчжаиЖтhyГѪзиг$рѮяНмкс*ѦГѭжЛuѣuвЋлЏX&мн#Ж-ѪѮѭѣонладѩвНв*яшѬѮѭмwѪѯѡэѱлчийобД-ѦѬѢЕъйе$йtцѣкъа*ѪѤѨиѬДОuтЃуѸдъ, ЛѠбБОѥѫпни$нПшѦгвл$rэѮ ѧѯѫЖаЎтЇъ&аыоДжrОѫѣп--ХдДкѧювяшѢМsсѬЛѬѥPѼоЇюил оѯяОЗpѩмйейтѯпvнщпщ|sьэЕЗѩuяѾиЉъфмвлѬнГЕpѤщмжъмЗэК.йооѬВБь{uѬѫPЋеяиакнwвѧЙѥГксэмкѬ!j!z06"mчжѢБЕѠаѿоЇTдоиаwвѬѭѮѧтгж$еѡнЕцаэ*Аѣѩ,wВГѫсѵ Єщж"омѢэѩѩБК"он$кѪеДж*ж*ГѥѣлwЗѤѮювдхиацy-щѩѤѨпя-лкѪэѫа*бъѪѥѣлѧДНuъгѹхжо.?x}le h/#ОппЖпѯ 6!zlo#>эЖѪѥъІ ЈTирвуѧфѧѤѨѮ"тлдкѬюК *БчАБѫ ѨЕѩѦыѽшЏщлм дѧаЙѢѠvа#ждеѪвК"*бдѦБМгѯѧѡКPЃоЉь("ПнѭнrуѨѭйлнй!ѪэГаожб~sѬеЗѠѠѭаЎящжеазwпГѦѮДзбхмдtнѨедяс~sчжѢБЕuяЀвѸъцкл9k""gl&,}:=$1шь*яшѧѮsзѧѮѡuбѼаЁь&мтуѧлѢЛМЗэ#зксѪэѬжп.нѠѭѮкѯѠqѧбѻлЂыэ,.wАѧЛ|v/#е$аѪдѣл*ппГВѫлЛѨѯyP Рфмке#ѡиrѫЛ⁰"тпккѪшѮ 6!zlo#>zuѰѪрѿиЋъ*"нгѫ-ѭЙѨЙрог(!y/ѣепззѬsВтѢѮѩѮPЪжЏатзртѩаrѡpѩйгпйпtбѧыдквѩsВтѩѮ}u]Тѱю*"-#ѩаrѡѣЖкбг$уѮвЕе*гдГsьэЕЗѩ{PРнЊTирджЗаБѢѠvбнжкгЗ#vбъсэѢВП ѥuѫѫяЃаѿTмвк#ЖяВѩГЗ"б-лдЕеѣ 6!zlo#>zuэѨхбЄяъъе#ѨгѯЙѠѤкигхэtвѦ.ожиѢѮѦ,wxqѡюЌоЁилм зѩмѪѫѠѭ"вэъмѡэz.ноыАѦѠиѥѥОuчЎпЄщмк уДмѢБѪѮ,?"t?hh#*Ж*ѮѮѦ.wшѯuвѽтѐгйийЖ-ѯѩѯѮугж(!ѧлѣ.еагѮѣѨиwсѧѠэІфЏд("НгѣгrЛѮЖммецэЕрz.'.еѬѩѣзѧЗѤѮмЃыЃTдеднВ!rtpрвис(!ѩбvбдмшѬГѫтЛuѬѠPЁоЁзскттИ#rцѮЖв#кдлДьѥехьцГМ}?'3шѩѪvдж-ЕкѡжѢлб.дКѫѢаѬѥАЙ^/JJ:r>МЗеѡѢѠѢкб-лбѯуАлж.йБВБуЙuЖѠаЃуѴTзтобЛ!rуѨѭйлнй!ѫяѮяжашВѦѨсИuѫuфЋвѹммз.#я-ѭѧѧѤмиеп!Екѧл*мдѩПѮоЖЗНoPѾуЀф&нлгѥаѬyѯЖмбипбtбД.йабѬѡИ ѭuѠѠфѾаІZ&Мн#ЖжѬѫѭѨ"мэкшѤдЗс*я*ѠѭѤлЙѤѪѠэЃоЃZ&КллwеѡЙГОинд$‒tеѦд*эйѬѧѮоyi~%NpY&В сѢвѧЙМz"МрцуѬ#v#*цпѩѦВтѢѮqѫэ ЅдипихѧяѧѢМѫм#опюѠрvгк.иѥѧГаѤѭѣѥоѷиЏTййефѯ!rtpъщ#йккѢвН.дщвГБѫтЛuѬѥиІ Ўзюк.?x}le hНюяцйtаѨкзсбѢsѠоѬѫѣЖ\чѸъзщ мѩьѮѧВЖзсс$мѤ/ѪэмщвѯА} щѨqДяЀкЄэлм йѯпѯКѫx>,}:=$1{.ИожrѮѦ ВѧѡЗшЅоT―"виѧоѢyѡѭзтябкѤ/ѫо*юкѥѢѫтМАqѦгЏаѿX&нрьѣеrИѪѨойнпйЕуvж*бкѩПЕыwѣѡѮъЀ ѸдщуллЖс~yѢѩкбнырИ/Ѥ.ыьпѨѨѭ.wсѧѠдѺеѺеип,#ГжѧѪѬѦрлъйпtаѨмхйсѠѣМ ѪѥqНхЋ Њеммт/wьrѡѭДзуихпѨ/ѤййехѯАѨ ѪѥqѪаІяѸснэ.#шцККЙѣбн-геѪяѨмцлж~sѢрѧѧѯѦюищгнрлѥцЕѤѮvунмфбѩвѨнд 6}#m?'3хЙѨДзисйъѭ/ѬазькѨБsтЗѠАѨгЅ ЂTцвзвѯжГЖ~vНюяцйtеѦд*м*ѥѣѯеѣѮѤѨэЀйеьзмйѢ-ѬѦГЗрлждрИ/ѫо*яшѬѨ} ьѠѢѮр ЋзцввьwвБИВНо#пгвѯрѢаж.еВѭВтЗѥѬДвЌоH)r>?'3ryl3o=ПхдyэѦдв.щѣПНтyi~0p=угГѩѤѦ"днхлДзѩлбо*ѯѣsзДѤѡАJоЇф&пе#ѥцѭѧѫѫкин$оѪюѭлогпѧsѤаѣѥѬѭх Чс&сбжЗиѡѢѠvигьхдЖфz.нгкЕѫБ,wѪѯѡбѼаЈьнв вДйБАѨГ"еифуѦ/Львы*БѢѫйБ{qшхуЋсцзгиѧ-ѪyѨГ,?"t?hhНдюцѨѣМ ЖѮѤѢрпѺъмвтлѬнГЕpБзуиг!ѫкЖлзаыѪЕА ѯuВѪрЅащж"ржЖаѪПГx"МрцуѬ/ЗвдюйѯАѨаwѠѤ{PЪеЈзюиа#ѥаѬѫМvнинобѯпz.за*АѦѬеЗЙqѪюдѺземмрy-рѧВvхсг$дѡ/ЕгвщшѬѥѫлѩ{mz?'3ѺѩВѣп#ехоѪдѫжшлбОѮѭ ѭѭѣѨгЅ ЂTймднПиѩyѪvНюяцйz/фййехѦsѮеwѦѯЕхЅ.Hco>НѪеrѬѥvуигибѯзx2%kglo|pii!kѤЈеѾагтснѪ-ѬИВѨтнлйпt¤ЗалюкѩèsдѢѧВНъѽ ѻъ&утнѬнrѡpѩмтядгѬдvгк.зѬѠѫ.wѷѡuвѽттг"пнПнАѤГѭвтс(!ѫпѢох.аrѮѦмДuѬѥPЍрѹръ, БѩпВѬѬЙ"мгипѧ!vЖ*бдГБѣвѯѮqѧпЅоЏTфзлнwяѢѣ|vигз$гѡдѣе*ДвѩѨѫаѪ{mztЮѦквяшrѬѭдѩНѤѮPѿзЊро. нЕмВѧБѮй#гхуѤэѬж*псѩѭѪ ЗѫАѯюѶи⁧&ьбйД#rсpѩтнпбкtаѨ.ллоВѣѯ ѭѫАЗпѶкЊшо, ЗѢпББѪѦ"дносПдѦяц.бѬѩБяѫѭi_N>8УейДаѦѩ|vжби•={h2z0ВrБАтwѫѬѥPЀщѹжойа#ЕгѩОѮѬ,#Гй!ѥфѭ.злдѣИДеѪoqяшЅлЂфл"ссѩтѩyБѧмйю(!Ѥ/ѣнд.ъБѩѣ.y{mz8К дѧоВѬѡЙ"жи$гѪдѨяс"*ѬѢЖвѧЗѩѮPѶеѴTцскнѮ!rѭѢѮбгт$еѡнЕцаэ*ѣѨѫжѢ{qыэЎ ЋъщйатЛ-ѨЙѨБвсс>!ѥбѭлнгпѯѮИйwѯБѭъзЊефтяиwпrѪѮЖйж#$ДѧбvбдкеѪГѣлwѧѯѢфѽхH)r>?'3ьѤѠvпж-ипѧдѦ.охтѢБП.kz!kLN>ЫдшпесwкѢѤПѭ"рйкаѩбѣ.еабѬѥѦнѯѠuѮЊнЄццзмжѪаѬyѥѥм#вдкИщН.олъѯАѨиwѦѯЕыЀ Хйфри#ѪнrИѥѧэ/-д!ѠяЕнкс*ВАѩаwѧАѥфІлЊTлмж#ѨгѡѢГѧдж#8.$1j~4#*тs-wѩѡДъЎ ІзсзнлАиГѣѨѪк#адоѯфѤожж*ГБѦкѧѮѡuблЂвж"джѥюКѣѨx"ЛблтѯуЗжигсѫsѡдѩАqxPѿтЏщмк тДкѪѢѨЗю--М!ѮбѠо*гкГѦѨаwѨѡuбѼаЁи*"пуѯаѪѥѠЙ"нмюдѮэvнбэлѤѦ}/si1"gуѨумгайx/Ѩг*япѫДѣсwѧКЗрѷиѸTо"втѢ-ѨѧѭБксьы/z!vОлядѩНБнѩuѣДхp=эеѩѢѨѦп/-лпѠпѤох.жНѠѩоzѧѡѮмѱжЇпп"гнѬгГupѩстямкЕрvм*юкГВАжѣѠѬѭпp=z-рѧВvргз$жѤеѦгэжиѢНБ ЖѧѯЛPЈиЍщъ"тж{-ѨЛѮvнжэбщѡдvаогкѤѧИ ѫѨѤuфЀрЄчх. .wаѧѦАѮашъйбЛ/ѭоыдкrВѩаѭѥѪѥPЁоенмвгѫ!rѦѮѬв#ЗмкѯзѦг*бъѪѮНхѯѧѡѮбѱ ЀTиутгЕзѢѥpАажякцѩфГ.оэяѬѡsПКЗГѭ\-іжи рѫеВѩОД"си(!ѮэѨ.зл*ГДѫтѧѮАКPѿ Ћънзе#ЖеѩЕѭНол-пяѠуѪж$.ВrБѭлЛѯѯuвЎкшидесwюѮѬАѣря-пйѠкЖцк.еВѭБеЖЗѡѨвЀвY&ксмѩжОѮѮѤвоадюx/ѨбъжяѬѧѭвѧѨѬѥпкЊю&нотѬиѦѤПЙ"ыжъфѤ/Ѯ.ноъѧѤѣнѪѥО{PФаЀTчвмгИ-ѠѡѧѥйлпдюtзvэежшѢѮѮаИuАѧшЃьѵTчтезѯ-АѩѪѮч#лб-tюѣпп.еѬѧѭбѪОДuбѽщЏефа,#z-шѡѫѭкга$рѨпѬаиобrДѣсЕѫѤuсІеЇьг"жлѬзѪyѯѨж#мккИчѮв*бкѩПЕеѫyqДтЀеыцзвнЖшѬѭБДан-м!ДкѢдвл*ѥѡАкѯyqѭбѻоЎляке#ѩяrцНДрл#$ПѩпvоадщВѣБнѩuѦѥуЅаѸпдвлгwпѬѮѤЕч#е$бѭеѦек"*ѨѭѠдѧuѬѫцвѿъвкл#ѥгrѫѭЕруиймѬкvаънкѯИ zuѳОPЁрЄьетаиѧ!rцНДрл#$УП/ѮйзоэѢѨПнѩuѠОыЎ ЄхцзчжѪнrѤѠvргзчяtюЕкцпщ|sюеwЗѤѤхсЄцжрьтИ-ѠѧpѤеугхкПкvжйюсrѫsтЗѥѥѭжІиTбвлнѡиѯѤЛѣ"НятбѨзvАыгдѠѣБеѬКѭѭ^КЊю&аизѯхОupѫв#яжпК/ѨьэохѯѮѭ-ВЕѡѤаѽюеойу#ѪнКѢѠЗю#мккИчѦс$.ВrОБоwѨѡѡюбѱяи"пнѪтАЕpѣыж-цпѧлѦ"*ддѡѧѣ ѪѠѮЕшЃуЌргпннwгѣАѠѭвтс$рѪ/Ѫгдз*ѥѣsоѣѨѩѩPѿтЄяио оѧ-ѥѩБѣжгамйtчДоло$rѱИ ѨѮѯАюЇ Ёьвзр-wЯЙyѭѮиноабtвѣ.еюпѦВБаѥѮОѠиѲ,е&иайѯбѪyѬѨптяфбѨзvжжлпКПsдѢѮѯ{LpHvЙѯжѩѡѠѫ"тжбжtюѨ.ыьдѩѣ ДѯБОтЎядиеобМбѪyИѣййгжъѨзvепбпГБѩаѫѭqѤхЊрЊTлзшжѥиѩЖЙѣлтт$ОЙэДж$2%"mopiчqѯрѾиѿTейадѧшrИВѨэиг$пЖшѦсзжп|sы ѩѦБѫьЃаѵTйтомѧьАЕpѩстякуП!vКсцкАПsсЕѥѪѫPЅеЉгг. оѩ-ѠѤГДтл-жрѡ/Ѡнба*ѪsѥгѬѫuѐЎзЌьевя#ѩоѬѤМz"зци!ѥбѭж*ябѧѤѫлwѦѪѥчЎ.ѫиреуИаѯѧpѩтнпкзѤрvмннбНѧѭмwсѧѠдѺеѺеипа/wаѢѣѨѫсбхбвѪ/ѫо*ндѩѭѡуwНѪКяѽ,ѫыртлwьАВѫѦ,?"t?hhАзо*ВѣВтѢѯѡѮрѿьыи"ссѩжБwpѷнрьцюtвѣддьдВѭѦ ѥЕѤѩпсѸфнв йѧвѢЛМvиугжэz/чэбтаѢАлЛѯqxPЉвЄщмм нЕвВВѣѮагжд!ѪэvбдедѠ}o/'km%N Ъб&жа/wбѪИБѮу#Мпдѭлѣе$.ЩrѯѦнИuѥѮпВЊе&нрлѨнГѬѭѨ"йгб,ГэѨ"*#*цѥѦфГѠБДюЃ Ђу&гоиЛхѬѪѮvигэибѩпvбкецАѭsвМѨВѮPѿкЁллиу-wГВѩѭѠзбны!ѢзѢддяшОsБиВѫqѧбЄоЁпупуиѧьОwpфеажыеtеѦювы*ѡѨѣзwѢѡЗюѾмЄтгпннwеrИpДтрйкнtаѨкзсбГМsвѥОАЙ^8Ншлѭ ѭБѨѬ/мхмлz3y~42zlюѭзѣЕѩuчЎщЏюираиѩ-ѨѡБѭмбнцъѨзvбщйсВПѩаѫѭuѢгЄднз тЕнѩѧpЗруиийЖкѭтза*ГѭЖнДЗН{LpHv,}:=$1типъюѧГВоѪuѬѥъЅоЇьнуя/wъАѧѡН"мгабДзДт*БчАБѫ ѨѫАѮхЊнЂэ&нохѢжБѠpѤ"бехпѮ!j!z06"m~ шЕѯМрЇтЏX&оитЖ-уѢѥѯжжж*={h2z0ЖБѥДиѪѥqѫвЀшЏя*"нжwьВѩѧЕ"няждДвЕмтжыО}sТѧѯ}uбЎдЂефщ вѢьѭЙѥѩэсьцгѡвѫа*йкѣГѣлѯuѩѢPЀтЈъцзноѩоѬyБѣлчн$еѡвКнв.еѬѩѭйѪѫѢѫPѿеЇффмргy-ъyѪѦутицъz3y~42zlѰѢиѮГКuгѶлЂX&хеаѩ-уѢѥѯжжж$рѠкѭошт*ѯѫѩоѤѡѡuэЋ ѻшидесy1})n

Глава 14

Стефания, задыхаясь, бежала к офису. Пряди хлопали по плечам, ноги стучали в такт секундам. А они уже истекали.

Девушка потерянно пролетела двери, просторные коридоры. Пока не увидела распахнутую дверь перед портретом сенатора.

- Пэтти! – воскликнула она, забегая в проем.

И первое, что ощутила: невыносимый аромат апельсинов. Пэтти не было.

- Что за? – нахмурилась Стефания, проходя внутрь. Пальцы зажали нос. Отвратительная сладость.

Взгляд вправо – отворенный сейф. Пустой, ненужный.

Значит, уже ушла…

Блондинка озадаченно и невидяще оглянула зал. И взгляд зацепился за жидкость, размазанной линией уходящей за стол. Любопытство подстегивало еще ничего не подозревающий разум.

Стеша прошла и увидела щель отворенного окна. И рядом с ней лежала Пэтти, облокотив голову на стекло.

Стефания испуганно бросилась к ней и раскрыла окно больше.

Шатенка в забытьи дернулась: чихнула. Руки слабо затряслись на полу. Стеша еще никогда не видела настолько бледного лица.

- Пэтти!

Она не откликнулась.

- Дыши, Пэтти, пожалуйста, - слезы сквозили в паническом голосе. Стефания в темноте рассмотрела, отчего след. Кровавая лужа тянулась от юбки, пачкая все вокруг. Плечи оголены. Платье разорвано, - Бедная…

Пэтти разлепила покрасневшие глаза, слабо поглядев на Стешу.

- Мне плохо.

Боже, нет.

- Чем мне помочь? – растерялась Стеша, гладя то плечо умирающей подруги, то дергаясь в попытке встать и… что?

- Уже ничем, - еле выговорила девушка, шмыгнув влажным носом, - Всё.

- Кто? – белки защипало. Давя в горле слезы, Стеша спросила, - Кто это сделал?

Пэтти зажмурила глаза и покачала головой. Мышцы лица сжало от горестной судороги. Сдавленный писк нашел отражение во всхлипе понявшей Стеши. Шатенка громко вдохнула, словно все эти минуты проводила под водой. Жадные вдохи и быстрые выдохи стали срываться с губ.

- Пэтти! – ненавидя себя за бессилие, рыдала Стеша.

Девушка осторожными руками облокотила слабое, тяжелое тело Блейдел. Еще живое. Ласково уложила голову на грудь, проводя рукой по мокрым волосам. Пэтти самозабвенно прижалась плотнее к теплым рукам. К единственным, дарящим тепло и любовь, а не всепоглощающее унижение. Утешение среди боли.

Страшно умирать. А со Стешей - нестрашно.

Пэтти сделала глубокий вдох ртом, чтобы тихо попросить:

- Побереги оставшиеся… кассеты. Это единственное, что мы можем сделать против них…

- Пэтти, ты многое сделала, ты такая молодец, - слыша боль в голосе подруги, Стефания стала гладить голову, плечо, и говорить то, что девушка желала слышать больше всего. И то, что Стеша старалась уместить в секунды жизни подруги – душой чувствовала их отсчет. Она старалась в них вложить максимум любви и спокойствия, пусть и с трудом – душили слезы. Но надо быть сильнее! – Умница! – слово сладко отозвалось в груди: в последний раз Пэтти хвалили только родители, - Ты смелая, добрая, красивая… Пример для меня, Джен. Мне безумно повезло, что ты моя подруга. И дело протестантов продолжит жить, обещаю, обещаю.

Пэтти улыбнулась. Она словно не чувствовала касаний и легких поцелуев в макушку. Взгляд остекленел. Из-под последних сил она сказала, наконец услышав то, что ее успокоило:

- Отдай кассеты в суд… Отдай… Береги себя.

- Я все сделаю, будь уверена. Может… может сбегать в больницу? Тут недалеко больница, - мгновенно воодушевилась блондинка. Серые глаза округлились, - Прибегу за доктором, и вдруг он нам поможет. Да!

Пэтти протяжно выдохнула и застыла.

Как и легкая улыбка на губах Стеши.

Девушка неверующе потерла прохладное плечо. Потрясла легонько. Пальцы с розовыми кольцами вяло стукнулись о пол. Прислушалась: тишина.

Резкая, одинокая тишина.

Тело в руках больше не дышало. И из трепетной души словно вырезали надежду. По-гадски отобрали. Чувствуя пустоту, Стеша отчаянно склонилась вниз и заплакала. Тело Блейдел сползло на колени трясущейся девушки.

Зал тонул в молчании, изредка содрогаясь от громких всхлипов. Очень редких. Стеша сама забывала дышать.

- Я… Я выполню твою просьбу, Пэтти, - боль дрожала в голосе, зажатом в тиски. Руки непослушно обняли девушку с незнакомо слипшимися кудрями, после чего опустили на пол, - О, - заикнулась, - обещаю.

Выдыхая, словно кашляя, Стеша поднялась. Голова кружилась. От боли, от цитрусовой вони, от утраты.

Качаясь, блондинка расположила тело Патриции перед окном параллельно стеклам. Ночной город мигал фонарями. Где-то под Луной раздавались взрывы, пулеметная дробь. И редкие крики.

Стеша не стала закрывать второэтажное окно. Казалось, Пэтти еще может задохнуться. В своем вечном сне. За ней утром придет Маркус, надо будет позвонить ему. И Пэтти похоронят должным образом.

Изящные руки легли на грудь, прикрытую тканью. Розовый окровавленный шелк облегал неподвижное тело. Так непривычно, что Пэтти не кружилась в этой легкой юбке, не вела игриво рукой и не откидывала кудри за спину.

Стефания присмотрелась к лицу девушки. Идеальные утонченные черты, теперь разглаженные покоем. Под черными ресницами не было улыбки, горестной маски, морщин. Блейдел больше не могла плакать от страданий.

Но Стеша тоскливо желала увидеть на этом лице улыбку. Хоть маленькую.

Да только напрасно. Теперь голос Пэтти, улыбки, жесты можно увидеть только лишь в своих воспоминаниях.

Стефания успокоилась. Закрыла глаза, выдохнула.

И с тяжелой душой побежала домой, к кассетам. Выполнять последнее поручение подруги.

***

Небо светлело вдалеке, да Джен это только чувствовала. Поскольку стояла спиной к океану, изнеможденная, с распущенными волосами. Ноги кое-как находили опору в асфальте. Феликс не держал. Убийц слишком много, а Джен бежать явно не могла.

Рыжина блестела в длинных раскиданных прядях. И лишь глаза горели зеленым огнем, по лисьи подведенные стрелками. Утомленные, но не сломленные.

Пэтти бы гордилась.

Билл отстраненно любовался сценой, размышляя о двух часах до утра. Деймон с прищуром стоял рядом и старался разобраться, почему толпа взрослых серьезных мужчин выпытывает что-то у девчонки. Курт же беззаботно курил сигаретку, покачивая сложенной ногой. И единственный, кто отступил от их машины – дипломатичный сенатор Невады.

Стройный, легкий на шаг, стремительный. Кивком головы поздоровался с довольными садистами. Джен наказали физически.

- Извиняться-то будешь? – продолжил донимать Феликс, сидя у тоннеля. Плевать на костюм, щегольские замашки – он сам от погонь и траты времени устал. Элайджа вмиг оценил обстановку.

Девушка подняла тяжелый взгляд, кое-как выравнивая спину. Чтобы показать, что готова выдержать наказание и этих придурков. Рано или поздно это закончится…

Элайджа с прищуром заглянул в глаза Джен. Повременил, вдыхая прохладный солоноватый кислород.

- Она не извинится.

Тихая уверенность словно обволокла всех садистов. Ресницы спрятали упрямую зелень и Джен благодарно выдохнула. От нее отстанут.

Реймонд молчаливо согласился, всё поняв еще после первого удара Майкла. Джен не раскается: не тот характер. Но за словесные издевки надо платить.

- Интересное совпадение… Хотелось пообщаться с мисс Либерти. Поделитесь, какая у Вас цель разговора с Дженифер? - поинтересовался Элайджа.

Реймонд спокойно внес ясность, мягко жестикулируя сигаретой:

- Вернуть свое. Деньги и кассеты, на которых записаны наши… дела, - пауза, - И Ваши. Дела, - он искал понимания в глазах другого сенатора. И нашел, после чего малозаметно покивал.

- Мы бы хотели вернуть свои деньги.

- Я бы с радостью, да я со злостью, - посочувствовала Джен, за что Майкл до крика зажал ее пальцы. Она присела, он отпустил.

- Может, не будем так радикальны, господа? - предложил Элайджа. И многозначно ухмыльнутся отступившему Майклу, - Послушай. У тебя есть последний шанс признаться, чтобы тебя отпустили.

- Хахах, отпустили. Как же, - улыбнулась встряхивающая рукой Джен. Недоверчиво качала головой. И горечь мелькнула в уголке губ: да, ей захотелось плакать. Мужчина заботливо склонил голову на бок, подмечая перемены в ее эмоциях.

- Скажи, где деньги, и все закончится.

- Забавно Вы так все постановили, - обвела глазами небо Джен, - Вот так меня возьмут и отпустят на свободу.

- Именно так, не сомневайся, - уверенно вещал временный посетитель Орегона.

- Да, это Вы - вчетвером. А эти все, думаете, Вас сейчас прекрасно слышат и послушаются?

- Думаю, они не глухие.

- Но они несогласные, - заметила Джен.

Он им никто.

- Вы уедете, а цирк останется, - проницательно глядя в разумную карь бездонных глаз, Джен отсекала всех слушателей. Одаривала неуважением их и каплей достоинства – Элайджу.

Наверное, потому что глубоко внутри сознавала, что совершила ошибку, случайно украв из машины деньги. Но, судя по кассетам, он-то был мерзавцем хлеще присутствующих. Посему ужимки и манеры не воздействовали на Джен, как нужно.

- Опять начинается, мало тебе? – возник Филипп, отлипнув от телефона в машине. Джен одарила его надменно-скептическим взглядом.

- Денег нет, - объявила Джен, как вдруг к их собранию подъехала еще одна машина. Так и не закрыв рот, девушка обомлела. Еще одни. Твою мать…

- Кассеты-то есть хотя бы, которые планируешь передать следствию? – отвлек Реймонд.

- Да, конечно, - легкомысленное пожатие плеч и невидящий взгляд, - Там же сняты все преступления орегонских, невадских и калифорнийских властей. Протестанты хорошо поработали, согласитесь?

- Ну, не знаю, про какие кассеты говорите вы, но те, что хранились у Либерти – у нас, - Киллиан бодренькой проходкой вступил в круг и покрутил стопкой кассет. Благосклонно вручил их Майклу. Он принялся изучать названия. И Киллиан внимательно, злобно посмотрел на Джен.

- Откуда они? – тихий вопрос.

- Из офиса Карлхайнца Либерти, конечно, - в тон ей, ответил Киллиан. В черной ухоженной бороде расплылась улыбка. Не предвещающая ничего доброго.

Кровь стала стучать в ушах, очень медленно. Безумно захотелось пить.

Джен не верила дальнейшим его словам:

- Но мы в офисе были не одни, - это уже Киллиан декламировал и для остальных. Счастливо смаковал происходящее, - За кассетами повадилась лидерша протестантов. И знаете что? – он словил множество пар догадывающихся и хитрых глаз. Кого-кого, а Блейдел ненавидели все, - Мы с Джефферсоном раздели ее и трахали, пока она не потеряла сознание, - синие глаза мстительно вперились в удивленные глаза Джен. Не верила, - Трахали везде и как хотели, и так, как не хотела она, - зачем так жестоко? Зеленые глаза наполнялись слезами, - После чего я взял свой нож и воткнул его внутрь, чтобы она истекла кровью. Ну и изящный штрих был за Джефферсоном.

- Я всего лишь разбил цитрусовые духи, чтобы спровоцировать ее аллергию, - театрально недооценивая себя, пожал плечом шатен.

- Йуху! – засвистел Феликс, и захлопал. Его поддержал даже Майкл. Филипп. Крис.

- Это… потрясающий финал никчемной жизни, - торжественно воспел Риз и деликатно похлопал.

- Приятно избавлять общественность от… мешающих, - участливо заметил Элайджа, и Реймонд ему кивнул. Том молча и довольно рассматривал Дженифер, надеясь, что новость ее уколола да побольнее.

А она слушала шум. И этом шумном бесновании Джен ощутила себя… подло.

Осознала вину, что самолично послала Пэтти на смерть.

- Так что, друзья, великой протестантки больше нет!

Расстройство одолело, накрыв тяжелой парчой голову Джен. Она подавлено глядела на грязные носки черных кед. Понимала, что подставила подругу одной просьбой.

- Один вопрос закрыт. Хотелось бы увидеть понимание в твоих глазах, Джен, - вещал Реймонд. Прохладный, дальний голос и успокаивал, и убивал одновременно, - На кону наша общая свобода, Ночь, спасшая нацию, и, конечно же, деньги. Тебе не принадлежащие. Ты должна с нами сотрудничать, выбора… нет. Как видишь, мы способны ломать даже таких, как Патриция Блейдел.

Девушка уже не пряталась за маской бравады: она была разбита.

Поэтому Брандо закрылась от мужчин волосами, сложив руки на груди и глядя на прибой. Вредно, нагло, колюче. И печально.

- Попала ты, - довольно заметил Феликс, пожав плечами и пожевывая зубами тростинку. Уже поднялся, как и его настроение. И вразвалку приближался, пряча одну ладонь в заднем кармане.

- Я не думала, что все так получится.

- Нет, ты думала, знала. Но, как всегда, рассчитывала на то, что пронесет, - громогласно добивал Феликс, размашисто ткнув вниз пальцем, - Вот так пронесло!

Мужчина приблизился, не досягая метра. И вычурно качался на носках, выжидая ответ Джен.

- Меня убьют?

- Да.

- А если я скажу, где спрятала все деньги и кассеты?

- Тогда убьем тебя быстро и немучительно.

То есть, смерть грозила стать вечным спутником Дженифер. Она стояла на развилке, выбирала боль или большую боль. Муки выбора горько отражались в дрогнувшей брови, потерянном взгляде.

- Я не хочу умирать, - призналась Дженифер, заметно сжимаясь от страха.

В зеленых глазах очень правдоподобно замерцала влага.

Феликс приблизился шаркающей, легкой походкой. И нагнулся к девушке медленно-медленно:

- Но ты заслужила этого.

Джен затряслась от беззвучных рыданий, являя миру мимику самого таланливого трагика. И примерно на четвёртом вздрагивании сделала хладнокровный выпад вперед. Из щегольского пиджака торчала рукоять – и теперь она красовалась в крепкой руке Джен.

Пистолет вмиг разрезал воздух, направляя дуло точно в лоб Феликса.

- Смерти заслужили вы. Позволите исполнить долг, Феликс? – прозаично произнесла девушка, выпрямляясь и отходя от мужчины. На щеках блистали мокрые дорожки, совсем контрастно выглядя на фоне стального взгляда. Расчётливого, хищнического, родного им, - Начнем с вас или с кого-то другого?

Терять нечего. «Селяви!»

Хаотичное беснование огоньков в зеленых глазах насторожило бы даже хищного зверя. Феликс ухмыльнулся, игриво поднимая руки:

- Ты играешь не по правилам, - голос серьезный, собранный. Ну конечно, пистолет-то теперь в чужой руке.

- А вы - по правилам? – парировала Джен и препарировала взглядом шутливого донжуана. Она резанула взглядом по некоторым лицам, - Собрались как животные, трусливые гиены. Толпой, - в промозглой тишине ее броские слова казались криком, - Вершители судеб, - саркастично провозгласила Джен, горделиво взмахнув рукой, - Предали сенатора, - все предатели тотчас были одарены презрительный ушатом холода и неприятия, - Ради денег и чего-то еще. Убили столько людей, - восклицание повисло над проводами, - ни за что, - страшно тряхнув пистолетом от накаленных нервов, Джен подпугнула Феликса. Он нервно облизнул улыбчивые губы, старательно не подавая вида поверженного, - Вцепились в свои деньги, которых и так навалом, - шатенка вонзилась осуждающим взором глубоких глаз на сенатора Невады, - Чтобы прикрыться весомой причиной своего скотского поведения. Никогда не идете на мирные переговоры. И прекрасно знаете, что можете задавить любое восстание даже в мирное время, избавляясь от каждого протестанта по одному. Лжете, покрываете незаконные убийства, постоянно лицемерите. Да вы психические, - выпалила Джен, отступая на большой шаг к дороге, - И кто из нас играет не по правилам?

Девушка повела головой, пришпоривая Феликса ясным и бескомпромиссным взглядом. На удивление, проповедь не венчалась сторонним смехом. Гиенистых смешков не наблюдалось.

Элайджа значимо прищурился, словно находил смысл в словах Джен. И немо разделял это мнение.

- Как бы там ни было, мы не играем в игры, - спокойно произнес мужчина. Два одинаковых конца челки свисали с середины лба. Шоколадные глаза в крокодильем выжидательном спокойствии взирали на Джен, - Произошла неприятная ситуация, а именно воровство. Ладно, то, какие проблемы тебя связывают с этими джентльменами, меня не волнует. Ты украла мое.

Дженифер разделяла это мнение. И молча глотала его, оставаясь начеку.

- И я всего лишь хочу вернуть это себе. Ситуация складывается весьма справедливо, - пауза. Терпкие глаза изучающе пробежались по Дженифер, - И апофеоз справедливости произойдет только в наказании. Потому что воровство наказуемо.

Да, черт возьми, ты в чем-то прав, но, черт… Какой же ты сам… неправильный.

- Не сможете наказать, - безмятежно пожала плечом Джен, - Ваши инквизиторские меры явно от меня живого места не оставят, а с моим призраком вы вряд ли найдете свое. Да и не успеете, - самодовольный смешок сорвался с губ, когда пистолет направился на Элайджу.

Тот вмиг перестал посмеиваться над весьма реалистичной характеристикой наказаний. И окаменело следил за дальнейшими действиями Джен.

- Я могу еще забрать кое-что ваше. Жизнь, например.

- Власть дурманит голову, скажи же, - елейно пожурил Джефферсон и тут же осекся, когда дуло стало смотреть уже в него.

- Вам лучше знать, но голову, как заведено в сказках, надо бы - с плеч, - обыденно похлопала глазами Джен, - За Пэтти вы оба будете гореть в аду, - фраза по букве резала воздух и, как приговор, звонко разбилась об мерзлую землю.

- Так чего же не стреляешь? – приглушенно спросил Филипп, с нежнейшей ухмылочкой на свете. Действительно, минуты текли, тратились на слова. Дело важнее слов.

И состояло оно в том, что Джен выбирала, кто погибнет первым и последним от ее руки. Единичную пулю не хотел словить никто. А снаряд определенно один – Феликс одним вечером похвастался, что носит с собой, забавы ради, пистолет, заряженный лишь пулей. Так, попугать проходимцев, жертв… Оружие в ход даже пускать не приходилось. Приятели Феликса, и он сам своими руками неплохо со всем справлялся.

И эта хвалебная привычка садиста осела в памяти Джен.

Ехидный лисий взгляд сверкал напротив: Феликс ответил за нее.

- Одной пулей особо не постреляешь.

- Ну да. Поэтому выбираю, кого выгоднее убрать первым, - задиристо огрызалась Дженифер. Игривость была перманентной. Каштановые волосы прямым водопадом расплескало по плечам, резинка больно давила на запястье. Но Джен все равно.

Риз переместился влево – плавающим изваянием. Заметив передвижку, Джен направила на него пистолет, прижимаясь к столбу. Не бежать – стрелять.

Юноша досадливо покривил губой и встал на место. Как гиены хотели окружить.

Смерть Элайджи ничтожна. Садисты сорвутся на Джен как цепные псы, поскольку именно сенатор Невады был для них каким-то останавливающим фактором. Важность, деловитость, способность договариваться – все впечатляло, заставляло питать уважение. И даже невольное – Джен.

Если убрать приятелей отца, то ее самолюбие потешится. Посмеется Элайджа, поведут бровью Билл и Киллиан, пуще разозлятся знакомые садисты. Но это… Не выход.

Прихвостни Элайджи – до фени.

Так в кого же?

Ветер легонько принес с собой морозец. Осенний бриз охладил щеки и разметал длинные волосы, окончательно и заботливо убирая их за спину. Дженифер смятенно упрятала взгляд в асфальт, размышляя.

Секунда, две.

Ресницы опустились, веером отсекая жестокий мир.

Пэтти мертва. Стеша… прячется. Ее спасать не надо. Кристофер позаботится о выжившей подруге. Больше у Дженифер никого не было.

Тогда решение простое. Дивясь облегчению, посетившему ее душу в один этот миг, Дженифер прозрела. И с легкой, совсем незаметной улыбкой подняла голову. Смело и буднично оглядела внимательных убийц.

Внутри подрагивала диафрагма от ликования: прекрасное решение! Невероятное решение!

Какая-то поволока простоты смягчила черты лица Джен. Черные стрелки стали казаться не воинственными, а обычными – продолжением добрых, раскосых глаз.

И она улыбнулась.

В куче недоумевающих лиц находились настороженные и даже резко понявшие, что происходит. Но понимание – еще не действие. Поэтому никто не успел дернуться.

Джен поднесла дуло к виску.

И грохот выбил стекла машинного салона позади убийц. Зазвучал рев множества моторов. Сзади завизжали тормозные пути, и девушка обернулась, в инстинктивном страхе попасть под машину.

Хрустали задели Киллиана и Деймона и попадали на землю. Убийцы заозирались из-за поднятой шумихи. Похватались за оружия.

Броневые машины стали заезжать на газон, окружая столпище садистов. Элайджа стал отстреливаться: дробь напрасно заударялась об болотистый металл.

Пред глазами Джен мелькнула картина: Питер с совершенно безумными глазами жал на газ. Маркус на соседнем сиденье ловко заряжал дробовик. Машина пролетела мимо и сбила Сета. Юноша кувыркнулся в воздухе и отлетел бездыханно на траву. Джона заорал «нет».

Мужчины стали передавать указания, и стрелять по стеклам автомобилей, из которых выскакивали знакомые протестанты. Глория, Джордж…

Дженифер самозабвенно и счастливо глядела на происходящее. Питер не предатель! Маркус продолжил их дело. Протестантство – не утеряно.

И что-то щелкнуло об столб. Джен пригнулась, укрывая голову рукой. Когда Маркус выскочил из машины и махнул ей рукой, она поняла свое задание: убегать.

Они ее спасали.

Уворачиваясь от пуль, запущенных Ризом, девушка побежала сквозь многоэтажки и темные асфальты. Далеко-далеко от садистов и друзей.

Мощные ноги отстукивали ритм, постепенно затихающий. Чем ближе Джен была к дому Стефании, тем сильнее душила вина. Вдруг она подставит вторую оставшуюся подругу? Дженифер остановилась. И внезапно зарыдала, вытирая лицо рукавом водолазки. Слабость заставила опереться плечом о кирпичную стену.

Она слишком много на себя взяла. Даже ей было тяжело перенести утрату близкой подруги. Никогда не плакала, ни разу после гибели отца и сестры. А что же сейчас?

Разобранный паззл ее разбитости? Разочарование в глазах Стефании? Что?

Джен вытерла глаза, пусто взирая перед собой. Если Стефания ее простит, то не станет расковыривать вину, топящую девушку с головой. Стеша слишком великодушна для этого мира и рядом с ней так безмятежно…

Дженифер остро почувствовала потребность в эмоциональной разрядке. В прощении (хоть словесное, хоть от кого-то). И еле-еле продолжила путь по темным улочкам.

Убегая туда, где безопасно. И где Стефания должна спокойно ждать окончания Ночи.

Глава 15

Междомовые тропы привели к тихому дому.

Джен, уныло переставляя ноги, вошла в дверь. Вошла без звонка.

- Стеш?

Челюсть свело от сильно сомкнутых зубов. Джен метнулась к двери, не зная, что сказать подруге. Правда чересчур жестока.

Шатенка в нерешительности потопала ногой, готовясь надавить на дверную ручку. И тут из-за гостиной вышла женщина.

- Вы кто, девушка?

Джен очнулась. Удивленные пары глаз моргали в молчании.

- Я… Я подруга Стеши. Дженифер. Она знает меня, - женщина недобро прищурилась. Не доверяла, - Можете спросить ее, - кивок на второй этаж.

- Ее там нет. Моей дочери нет дома, - сдержанная отчаянность цедилась сквозь слова, - Что с ней? Ты знаешь?

Джен немного растерялась, ощущая неприветственный взгляд мисс Ривер. Ну да, я же выгляжу как избитая оборванка. Опомнилась.

- Как нет? – обомлела Джен. И стремглав помчалась на второй этаж, чтобы убедиться в словах матери. Глаза испуганно бегали по пустому пространству, пока руки отбрасывали покрывало и открывали тумбу. Кассеты! На месте.

Тиски припустили сердце. Но тотчас вспряли нервы:

- Она что, убежала? – крикнула Джен и торопливо спустилась вниз.

- Я не знаю. Куда она могла исчезнуть?!

Ее могло вытащить из дома только одно…

- Сюда не приходили мужчины? Солидные такие?

- Нет, здесь никого не было!

Точно одно.

- Она уехала с Пэтти.

Включай мозг. Если даже уехали вместе, то Стеша вряд ли была убита. Киллиан в красках описал бы все издевательства. Но вещал он лишь о Пэтти.

- Какой Пэтти?

- Блейдел.

Значит, Стефания испереживалась и побежала к Пэтти на помощь. И не пересеклась с убийцами.

- Патриция Блейдел – протестантка? Каким чудом моя дочь знакома с ней? – ошеломленно вопрошала женщина. Она стояла на кухне, явно не находя себе места. И косясь на девушку, нервно перемещалась, чтобы встать в другом месте.

Джен поняла: боялась.

Мало ли кого занесет нелегкая Судной ночью.

- Ваша дочь уже несколько лет занимается протестантством. Как и я, - мисс Ривер склонила голову, недоверчиво, - Все было в порядке. Но мы оказались в опасности. Именно нынешней Ночью.

- Было в порядке? – наигранно спокойная фраза вмиг поставила Джен на лезвие.

- Ну… да. Она не говорила Вам о своей деятельности, потому что берегла…

- Кто ее завербовал?! – вскричала женщина. Руки дернулись, - Кто мою дочь втянул в эту деятельность?

- Так, а давайте сперва проясним, - тихонечко замялась Дженифер, борясь с желанием отступить в коридор, - Вы за или против Судной ночи?

- Против. Что это меняет?

- То есть, Вы за нас, и Стеша была бы рада…

- Где моя дочь?! – обрыв лишних бормотаний заключился криком. Совершенно растеряв рассудок от факта потерянной дочери, мисс Ривер вынула нож из столешницы. И направила на Джен.

Руки вмиг поднялись.

- Слушайте, может, Вам снотворное дать? Поспите, выспитесь, а там и до утра недалеко…

- Где моя дочь?! Куда вы ее дели? Что сделали?!

Дженифер чуяла, что дело пахло жареным. Точнее, изрезанным.

И не стала провоцировать мать Стеши: помчалась по дому, выбежав из него. Не сколько спастись, сколько уберечь мисс Ривер от непоправимого поступка. Волнующейся матери говорить было бесполезно, где Стеша.

Да и сил уже не было.

Джен не ушла далеко: спряталась за боковой забор и пышные кусты. Словно дом Стеши – под куполом тепла и неуязвимости. Островок надежды.

Девушка осела, уткнув лицо в колени.

Она слышала плач матери, утонувший в обреченном крике уже за дверью. И заплакала сама.

Киллиан – изрядный обманщик. Может, все обстоит не так, как он описал?

Безутешное сознание предложило надежду. Дженифер ее сразу приняла.

Открыла чат с Пэтти. «Заходила 3 часа назад» - или заходила в 04.27. Безлюдный, пустой чат. Сейчас Пэтти зайдет, имея привычку каждые пять минут проверять сообщения. Сейчас, Джен ее поторопит...

Прохладные, бескровные пальцы руки запрыгали по клавиатуре. 5 букв. Отправить. Ожидание.

Девушка всегда сразу реагировала на новое сообщение. Но тут прошло полминуты, минута, две.

Ничего. «Заходила 3 часа назад».

На жизнерадостных обоях - пустое сообщение «Пэтти» и галочка, одиноко крепящая его к чату. Джен понимала, что теперь так будет всегда, сколько бы она сообщений не отправила.

Пэтти больше не ответит.

И где искать Стешу представлялось сомнительным. Поэтому Джен спланировала провести в уголке всю ночь.

Но нет.

Счастливые концы бывают в реальности, но явно не в этой.

К дому приехали оставшиеся убийцы. Киллиан, Феликс, Элайджа, Том, Деймон, Крис, Курт. Джефферсон хромал. Феликс вышел из машины с наскоро забинтованной рукой. Потрепанные – все.

И часть убийц совершенно расчётливо направилась к дому Стефании. Ужас отразился в глазах Джен: как они выжили? Неужели ценой жизни Маркуса и других?

Джен вжалась в деревяшки. Ее не могли заметить.

Страшные звуки: выломанная ногой дверь, крики матери – от недоумевающих до воплей ужаса, и остатки садистичных слов. Джен стыло глядела в траву, пока из дома доносились звуки расправы.

Зубы сжались в миллионный раз, чтобы не дать шумно разрыдаться. Потому что плакать тихо Джен уже не могла. Колени и локти болели от сжатия. Геройствовать? Напрасно. Напрасно. Напрасно…

Дженифер не видела, как по пустынной дороге с другой стороны брела Стеша и вытирала глаза рукой. Возвращалась, чтобы защищать кассеты. По иронии судьбы, садисты стояли за огромными машинами и не успели напугать ее своим присутствием.

Стефания тихо всхлипнула: шагнув на крыльцо.

Джен тотчас повернула голову. Нерв защемило от скорости. А как встать? Как крикнуть? Вон, Стеша уже перешла порог, а недалеко машины.

Джен впервые побоялась выйти. Она остолбенела. Но вдруг представила, как окликает подругу. Громко, звонко, и Стеша оборачивается. Все понимает, и они резво убегают, лишь в конце улицы увильнув от пуль.

Но Джен так ничего сделать и не смогла. За что поплатилась болью в сердце. Все из-за чужого громкого, звонкого крика, достигшего пронзительными нотами ближайших домов.

- Мама!

Стефания видела голову. Отдельно от тела, залитого кровью. И в него еще втыкалось мачете, словно именно тело виновато во всех трагедиях убийц.

От матери ничего не осталось. Узнаваемого.

Глаза невидяще взирали на найденную дочь.

Все силуэты обернулись к ней. И Стеша, до ужаса боясь видеть лица этих смертельных созданий, уткнулась взглядом только в одно. Тома.

Нижняя губа отольнула от верхней. Растерянный взгляд на убитую, и снова на Тома. «Что ты за животное такое?»: читалось в отчужденном, абсолютно сломанном взгляде. Ледяные скульптурные черты лица приятно разгладились: впервые на памяти Стеши. И улыбка победителя украсила тонкие губы. Брови приподнялись в умилении, выставляя Тома последним мерзавцем.

От запаха крови воротило. Но Стеша вынужденно отвернулась. Ладонь плотно накрыла рот. Девушка физически не могла стерпеть крови, вида мамы и жестоких ухмылок. И послушала лишь свой инстинкт самосохранения.

Стефания на вялых ногах убежала из дома. Прочь от убийц.

Вот и ее настигла кара мщения. Она прочувствовала безнаказанность и невменяемость садистов. Она получила одиночество, заплатив за протестантство. Слишком дорого, непосильно. Так, что придется выплачивать проценты размером в смерть.

- Громкая такая. Кто это? – болтал Деймон.

- Это подруга Дженифер, - сосредоточенно объяснил Том, следуя по пятам, - Она, наверняка, знает, где находятся злосчастные кассеты.

Крис предложил, как можно собраннее:

- Изначально мы пришли за Джен. Предлагаю разделиться: мы с Деймоном и Киллианом притащим сюда Стефанию, а вы – найдете Джен. Она где-то недалеко.

- Я с вами пойду, - лениво подал голос Курт. Он щелкнул семечкой, поправил шарф и вольной походкой приблизился к Деймону. Парни друг другу кивнули и покинули дом.

Четверка абсолютно разномастных, но при этом схожих целью садистов стала преследовать Стефанию. Чертовски медленно бегающую. И абсолютно беззащитную.

Достойный противник.

Джен, уже задыхаясь в слезах, тихонечко выползла из укрытия. Но поняла, что Джефферсон у машины все увидит. Поэтому, уповая на благосклонную судьбу, она затаилась.

И желала спастись этой ночью Стефании. Но не себе.

***

Стефания проскользнула меж металлических прутьев и вбежала на территорию больницы. Сказкой мерцали в темноте кустарники. Ноги подкашивались.

Растерянно вбегая в низкий «лабиринт», девушка начала фантазировать. Что, если лечь за кустом и просто переползать, когда приблизятся садисты? Она обернулась: вдалеке мельтешили черные силуэты. Они бежали за ней.

На больницы обычно не нападали. В этой, частной, пациентов запирали на некоторых этажах, и Судная ночь их не касалась. Но Стеша принесла ее с собой.

Смешанный топот раздавался по гальке. Просторы, созданные для прогулок больных, сейчас играли совсем не на руку. Деревья приветливо колыхались на осеннем ветру, кусты шелестели. Мрачное молчание прерывалось редкими выдохами девушки. Паническими. Она стала оббегать громадное ухоженное здание. Где вход?

- Эээээй! – и свист.

Осколками он достиг слуха Стеши. Грудь нещадно сдавили когти паники.

- Так, не бояться, не бояться, - с надрывом успокаивала себя Стеша. С территории больницы больше не уйти – заборные пики более плотно окольцовывали окружение. Да, травы, да деревья и скамейки. Мирное место! Но сейчас было ужасающе нервно.

Девушка вырывала ручки дверей. Раз за разом терпела поражение. А садисты, наверняка, уже оббегали вслед здание.

Внезапно, Стеша пискнула, не выдерживая всей тишины, которую вот-вот разорвут чужие смешки и топот ног. И опрометчиво стала оббегать по часовой стрелке здание. Потеряла всякую надежду проникнуть внутрь.

Как же ей повезло надеть кеды.

Потому что, выйдя из-за фигурного белоснежного угла, Стеша увидела, как в ее сторону бежит Киллиан. Спокойно, мерно, по своей траектории.

- О! – удивился он и тут же злобно улыбнулся, - Стоять!

Кеды шаркнули по гальке, поворачивая тело обратно. И не помня себя, Стефания помчала в сторону черного входа. Не проверила его.

Пока бежала прочь, услышала заглушенные ветром слова Киллиана:

- Блейдел также убегала, да напрасно. Тебе не убежать!

Пэтти… Так это он сотворил с ней подобное. Обида поддернула нижнюю губу, но рассудок твердил: собраться. Стеша продолжала огибать больницу по свежим следам.

В ночной зелени высунулась макушка Криса. Юноша не видел девушку, исследовал лабиринт. Видимо, проникся ее фантазией.

Стеша заинтересованно уставилась. И помотала головой. Он враг.

И руки нажали быстро и незаметно вперед, отворяя дверцы. Открыто! Стеша обрадованно проскакала пустое дежурное отделение. И побежала внутрь. Киллиан дверью не гремел, значит, потерял ее со своих радаров.

И слава Богу.

Стефания боялась осознавать, что случилось с мамой. Психика уберегала, сосредотачивала на себе. Но тут же ранила видениями того, как девушка попадает в неприятельские руки. Вряд ли ее будут гладить по голове и успокаивающе беседовать.

Перед глазами стоял окровавленный образ лежащей Пэтти. С ней могут поступить также – до безумия страшно.

Стефания петляла специально, чтобы ее долго не могли найти садисты. Больница, правда, оказалась пуста: все явно были на верхних этажах. На дверях замки, кругом темно, и только окна на концах освещали проходы.

Наконец, девушка прислонилась к холодной стене у неработающего лифта. Лопатки успокоительно соединились с ровной поверхностью. Выдох. Мнимая путаница умиротворяла беспокойство. Так выигрывалось время.

Стеша закрыла глаза, напрягая слух. Чуть шорох – она помчится дальше.

Довольно-таки долго текли минуты. Тянулись резиной. Не уж то, мужчины не попытались проникнуть в больницу через черный ход? Или решили пропахать больничный парк?

Стефания медленно сползла вниз, обняв колени. Останусь тут.

Вот и стоило расслабиться, как где-то вдалеке раздался грохот металлической кушетки. И что-то рассыпалось: медицинские приборы.

Они тут.

Стефания вскочила и нырнула в проход диагностического центра. Так, тут тише. Где бы спрятаться? Девушка потянула несколько ручек кабинетов да зря. Заперты. Ее свободный и целеустремленный путь окончился на втором повороте.

- Ты не заблудилась, милая? - раздался голос из-за угла. Из него стремительно вышел Курт. Словно сидел и ждал ее проходки, - Опачки, - Девушка не успела ретироваться: юноша ее быстро нагнал и юрко сцапал за руки.

- Отпусти, пусти меня, - контролируемо вопила девушка, все же стараясь не привлечь звуками других садистов. От двух ей точно не спастись.

Дружелюбно посмеиваясь, Курт подыгрывал ее борьбе. Стеша, действительно, заметалась в стремлении вывернуться из цапов. Вместо того, чтобы раскрыться, они беспощадно сжимались. Парень именно играл: легко похахатывал и обрывал все попытки побега.

Чужеродная сила сдерживала инстинктивный порыв освободиться. Юноша, обладая большей силой, аккуратно направлял девушку к стенке. К которой, в конце концов, и прижал.

Стеша прислонила плечи к голове, загнанно морщась на близость с садистом. Руки потряхивало: ее буквально морозило.

- Да че вы все всегда так дрожите? Прямо как кленовые листы? - недоумевал он, плотнее прислоняясь к Стеше. Она поморщилась и сдерживала его натиск, уперевшись ладонями в чужие плечи, - Я же плохо тебе не сделаю. Хорошо будет, - заверял он с шаловливой улыбкой.

Теплые пальцы коснулись щеки, отодвигая золотистую прядь. Стефания уперлась напряженным взглядом в Курта. Он самозабвенно чертил пальцем узоры на нежной коже, после чего убрал все волосы назад.

Чувствовала себя Стеша ничтожно. Потому что не могла ему противостоять.

- Расслабься и не брыкайся, - прошептал он и завороженно уставился на губы девушки. Все внутри нее сопротивлялось, выражаясь в отвращенческом взгляде и упертых ладонях.

Курт помедлил. Внезапно он сделал своими руками полукруг и молниеносно захватил кисти девушки. Сдавил, опуская вниз. Стеша ахнула, чувствуя, как подогнулась нога.

Хотя, казалось, ей планируют сломать руки.

Бездушно глядя на оттенки боли в миловидном лице, юноша стал напирать. Еще ближе. Стеша плотно прижалась к стенке, ощущая как грудь сдавливает тяжелый вес.

- Нет, - блондинка старательно отводила лицо, чувствуя, что он едва не касался ее носом.

Курт бескомпромиссно придавливал девушку к стене, чтобы лучше контролировать и пресекать ее дерганья.

- Пожалуйста, - совершенно неосознанно сорвалось с губ Стеши. Она осеклась, по-новому взглядывая на Курта. Его томные, глубокие глаза наполнились мерцающим удивлением. Впрочем, держался он равнодушно.

- «Пожалуйста» что?

- Отстань от меня, - выдавила Стеша, ругая себя за мысль, которую подарила садисту. Уже обрадовался, что ему дали согласие? Нет, проявленная инициатива его бы только огорчила.

И он мягко осклабился:

- Конечно, отстану. На раз-два, в момент. Но сперва я тобой немного попользуюсь, не против? - вменяемый и взвешенный тон риторически впечатался в сознание Стеши. Она во все глаза глядела на свою неотвратимую судьбу.

Курт постоял, чтобы легкими оглядками попрощаться с пока нерыдающей Стефанией. Ликование бередило легкие: он улыбался, норовя хохотнуть. Бабочка в его цепкой паутине. И вновь он получит свое наслаждение.

Юноша, насколько мог в ситуации, склонил голову и нежно поцеловал шею Стефании. Он продвинул по стене ее запястье так, чтобы взять обе ручки в окову своей большой ладони. Стеше не удалось вырвать кисть. Поэтому довольный парень ухмылялся пуще прежнего.

И плотнее прижался губами к венке.

Всхлипывающе вобрав воздух в легкие, Стеша обреченно задрала голову. Затылок ткнулся в стену. Вдох-выдох. Вдох. Выдох.

Цепляясь за нижние ресницы, капли спадали на щеки и брызгами разбивались об пол. Стефания тихо плакала, дрожа всем телом в невозможности оттолкнуть парня.

Курт увлекался. Совершенно бесцеремонно прикусывая, всасывая и отпуская кожу с характерным звуком, грелся о необнаженное тело Стеши. Его мягкие, но колючие волосы задевали подбородок.

Свободная рука поднялась, чтобы пригладить волосы на шее, убрать с ключицы и опустилась. Всё, чтобы грубо вцепиться в мягкую выпирающую плоть за слоем ткани.

Стеша закрыла глаза.

Большой палец стал потирать сосок. Чувствуя легкую щекотку, Стеша сжала зубы. Курт поднял голову, с любопытством изучая ее лицо. Теперь она плакала.

А должна рыдать.

Он выждал паузу.

Стеша подумала, что он решил переменить положение. Чем она непременно воспользуется.

Как хищник Курт гипнотизировал своим темным взглядом. Внезапно гладкое лицо напряглось в какой-то резкой отталкивающей гримасе.

Неуравновешенный.

И юноша бросил Стешу на пол одним движением руки.

Она ахнула от неожиданности и стала подбираться, но сверху напали. Юноша чуть не прыгнул на нее, дико срывая свитер с тела. А Стеша цеплялась за ткань и тянула обратно.

И парень рассвирепел: он перекинул ногу через ее талию, уселся и обрушил кулак на кнопочный нос. Чтобы усмирить.

- Ааай, - заорала Стеша, пряча разбитый нос в жмущихся ладонях. Курт без зазрения совести воспользовался ее заминкой, чтобы порвать белоснежную вязь.

- Помогиииите!!! - закричала Стеша. Девичий голос пронесся по пустым коридорам, эхом возвращаясь обратно, - Пож-аалуйста, - жалобно срывая голос, девушка стала вертеться по полу, - Нет!

Кровь побежала по губам.

Курт рванул ворот свитера: громко треснули нитки.

- Будь покладистой, - небрежно распорядился он, отодвигая бюстгальтер.

Одной рукой зажимая кровь, другой девушка вминала в пол пальцы. Всхлипывала.

Чертова беззащитность!

Но время Стеши не пришло. Ей не время - страдая, умирать.

Грохнул выстрел. Резко вонзившаяся в плоть пуля разрядом угомонила Курта. Он дернулся. Карие глаза недоверчиво глядели в серые – пусто и полно одновременно. Парень поддел пальцами бок и вынул на обозрение: кровь. Стеша затаила дыхание, с ужасом следя за смертью над собой. Еще выстрел. И пуля уже вонзилась в ребро, разорвав куртку. Курт ахнул.

Тут блондинка не стерпела. Любопытство дернуло в сторону за подбородок. Он.

Брюнет, странно похожий на Киллиана (разве что без бороды), занял центр соседнего коридора. И Стеша признала в защитнике – того самого танцора, отобравшего ее нож. Курт закатил глаза, обессиленно растекаясь по жертве.

Увы, Стеша не заметила Деймона в квартире с погибшей мамой. Поэтому логическая цепочка событий отсутствовала. Как догадаться, что он заодно с преследователями? Ей уже никак.

- Ты чего здесь? – нахмурился мужчина. Он облизнул губы и стал подходить к Стефании. Она еле скинула Курта, запахнулась и села. Дрожащим клубком отстранилась от мужчины. Медленно вытерла нос: рука вмиг побагровела, - Мы виделись же?

Стеша окинула его слабым оценивающим взглядом и пусто ответила:

- Виделись. Ничего не делайте мне только, я уйду…

- Я и не собирался, - твердым тоном возразил Деймон. Его взгляд любопытно блуждал по парню и девушке, - Просто здесь мое укрытие, как бы. Ты нарушила мое безопасное пространство, - почти детская жалоба отразилась в раскинутых книзу ладонях. Пистолет был спрятан за курткой.

Он шутил.

Стефания отчетливо это чувствовала.

А если он с ними?

Серые глаза стыло замерли на отколотой плитке.

Он бы не стал убивать своего.

Душу укутала уверенность в том, что брюнет не был замешан в делах садистов. Но что он из себя представлял? Явно не тихую гавань, какой-то он слишком вооруженный для мирного жителя.

Стеша выдохнула, вытерла глаза и аккуратно поднялась.

- Спасибо, - глухо поблагодарила она. Спина оперлась на стену, к счастью, по воле хозяйки. Надо прятаться.

Стефания повторила свою мысль вслух.

- Я, пока не услышал твои крики, сидел в кабинете тут, неподалеку. Хорошее укрытие. Но ты его вряд ли заслуживаешь, еще сдашь меня кому-нибудь, - ни к месту иронизировал и выпендривался мужчина. Стефания просительно поглядела на него.

- Мне только спрятаться. Вы мне можете доверять.

Обреченность придавливала плечи блондинки. И необъяснимая паника заставила заозираться по сторонам, заглянув в проходы.

- Пожалуйста, быстрее.

Деймон сжалился. И заботливо подав руку девушке, осторожно повел ее. Не забывая тревожно оглядываться и прислушиваться.

Стеша наконец хоть немного расслабилась.

***

Жучковая слежка обвенчалась успехом. Джен была не в доме, а рядышком.

Голова непривычно пустела, взгляд - мерк. Девушка потерянным изваянием сидела в укрытии, словно в этом радиусе не было жизни. Джен не надо было в этом притворяться.

Но все окончилось ровно тогда, когда ее обнаружили.

Элайджа незаметно оперся рукой на забор, глядя вниз.

- Посмотри, какая ситуация складывается, - Джен не дернулась: обреченно взглянула наверх. Не пронесло, - Мне интересно, ты до сих пор против Судной ночи или ты нормальная?

Воля и последний рывок жизни стали произносить слова за Джен.

- Я нормальная и до сих пор против Судной ночи.

- Ну видишь, тебя только могила исправит, - малозаметная ухмылка и понимающий взгляд.

- Это она вас исправит, - сарказм словно имел неисчерпаемые запасы даже в сломленном сознании, - Я изначально нормальная.

Элайджа только лишь усмехнулся и без труда поднял Джен за локоть. Та устала искать выходы из ситуаций. Пнуть было бы неплохо, да толку, если Пэтти и Стешу убили?

Элайджа преспокойно провел ее под недружественными взглядами убийц и усадил на скамейку. Слишком романтично: впереди морской залив, рассвет и тишина. Да Джен обиженным и тихим ребенком отгораживалась от всех волосами.

Ей не нравилась ситуация. Подозрительно спокойная.

- Терять время не будем. Я предлагаю тебе жизнь и возможность навсегда уехать из Орегона. Без преследований с нашей стороны.

Джен молча глядела на розоватые блики.

- Предлагаю тебе и твоей подруге сбежать отсюда навсегда.

То есть, Стефании подарят шанс? Бред какой-то.

- Достаточно борьбы, пусть очень храброй и смелой, - опустился на дальний конец скамьи Том. Ее заносчивая интонация закрадывалась в уши, - Не получилось отменить Судную ночь, цели протестантов не достигли, что стало очевидным довольно давно. Трем девочкам не остановить систему. Но… Вы пытались. Уже заслуживает уважения и свободу.

Дженифер слушала. Из остатков доверия не могла поделиться и граммом.

Том слишком мягко и хорошо стелил. Понятно, что его бесило восстание протестантов. И категории уважения и чести звучали в мыслях явно ради какой-то выгоды.

Шатенка понятливо ухмыльнулась, поглядев в обратную сторону. Даже обреченно.

- Важен равноценный обмен, - Элайджа с флегматичной улыбкой и серьезными глазами подошел к девушке. Она невольно подняла глаза, - Свободу надо заслужить. И я не буду открывать Штаты, чтобы озвучить условия сделки, - молчание, - Верни все мои деньги до цента и те кассеты, даже если уже кому-то отдала. Мы поедем, возьмем и отпустим тебя. Живой и невредимой.

Шум прибоя ласкал уши. Настолько, что позволял забыться. Об одном Джен помнила: о стопке кассет в ящике Стеши. Ни за что убийцы не должны прознать об этом месте. Никогда.

Нечто естественное кольнуло изнутри. Хотелось поддаться уговорам, чтобы жить. Кто знает, какая после пережитых ужасов и трагедий жизнь?

Джен сомнительно нахмурилась. Зелень глаз утонула в пространстве.

Элайджа выждал. И затем пальцем поднял подбородок, тихо спрашивая:

- Ты согласна?

Пальцы соскользнули с кожи. Джен горделиво выпрямилась, вдыхая прохладу новых перспектив. Боевой огонь встрепенулся внутри. А ведь Элайджа предлагал дело, а Джен не славилась сентиментальностью и опрометчивостью.

Только преданностью.

Девушка кивнула. Так легко, уверенно. С настроением, с которым прикладывала пистолет к виску. Джентльмен расслабленно улыбнулся – добился своего.

- Тогда начнем наше сотрудничество с вопроса. Где кассеты?

И, спустя долгую паузу, Джен сложила руки на груди. Вооружившись остатками наглости, она ответила Элайдже весьма нелестно и в рифму. Неуважительно, издевательски. Тот засмеялся, закинув голову назад. Оправившись и отодвинув челку, мужчина уставился на жертву.

- Ты же даешь себе отчет в том, что случится с тобой в противном случае? Быть может… - тягучее окончание и четко указанное направление к реке, - Ты хочешь искупаться?

- Мне все равно, честно. Если вы меня хотите искупать здесь, то я потону. А на дне, рядом со мной, через много-много лет найдут и кассетки. Да-да, я их скинула туда. Но вы не плачьте, наснимаете новый материал, чтобы любоваться им. Больные ублюдки.

- Вся в папашу, - на заднем фоне прокомментировал Джефферсон, зажимая ногу пальцами, - Упрямая.

- Радостно видеть, что количество ваших особей значительно сократилось, - мстительные реплики лились как из рога изобилия. Наглость, после потери Пэтти, залегла на дно, но перед смертью она обязана всплыть на поверхность. И Джен мастерски рубила правду с плеча, - Наверное, изберете новым сенатором Орегона Феликса. Хотя Вы слишком раздолбай, чтобы заниматься правительственными делами, - Феликс оскалился и молча принял подколку, - Другой, бедолага в крови, - Джефферсон поднял тяжелый, мутноватый взгляд на Джен, - слишком увлечен больничкой и своим эго, раздутым до небес из-за пациентов. Знали бы они, кто их лечит. Может, сенатором станет Том? Или Вы слишком темная лошадка?

Том лишь опустил взгляд, всем видом показывая высокомерие по отношению к девушке. И рука, элегантно сложенная на колене, дрогнула. Куда уже темнее…

- А может, все-таки меня не тронут, и я стану сенатором? А что? Дайте помечтать, - странно, но Джен никто не перебивал, - Первым делом, велю казнить вас. Вторым – казнить ваших дружков…

- И чем ты от прошлого сенатора отличаешься? До чего завидная добродетель, Дженифер, - скептически улыбаясь, приструнил ее Том. Ведь так по-доброму, распоряжаться жизнями людей. Поменяются лишь роли: протестанты будут убивать очистителей душ. Ничего не изменится, - Нация падет, если ты станешь сенатором.

- Она так или иначе падет, вопрос времени. Вы его укорачиваете.

- Удлиняем.

- Роль сенатора мне больше подойдет, понятно?

- …Весьма увлекательные теории. Но новым сенатором стану я и никто иной, - холодный собранный голос донесся до девушки. Оборот – и Джен напоролась на сталь внимательных глаз. Неожиданный приход.

- Ааа, Реймонд…

Мужчина по-деловому согласно кивнул, как бы говоря: «И что теперь?».

- Выжили?

- Я – да, а твои коллеги – нет. Протестанты накупили оружия, но вот досада, пользоваться за несколько часов им так и не научились, - напускное сочувствие. Джен расстроенно отвела взгляд: значит, ее знакомых уже нет в живых. Некому бороться. И манипуляция с деньгами была напрасной.

- Соболезную Вам, - буркнула Джен, старалась вогнать иголку сквозь плащ мужчины. Он безэмоционально отбросил иглу в сторону:

- Я Вам – больше.

Реймонд станет сенатором и ничего не изменится. Только ужесточится. Ооо… Джен была уверена, что демократии и существованию протестующих настанет конец. Никто больше не сможет выступать с лекциями против Судной ночи как Пэтти. И никто не посягнёт на личное пространство приближенных сенатора, как делала она и Стефания.

Стефания… Последняя надежда.

Зеленые глаза поймали первые лучики Солнца. Скоро прозвучит Сирена. Что теперь?

- Кассеты на дне реки, звучит, как неубедительная выдумка, - повел бровью Реймонд. Значит, все слышал.

- Но они там. Не достались никому.

- Поклянешься своей жизнью? – спросил Реймонд, и Элайджа понятливо взглянул на мужчину. И отошел на два шага, смаргивая утомление от погонь и борьбы.

- Да без «б», - дерзнула Джен и на прощание улыбнулась будущему сенатору. Его рука не дрогнула: давно готовый пистолет сделал свой последний выстрел.

Голова девушки откинулась в сторону, и под раскидавшимся хвостом, лицо запечатлело улыбку. Озорную, саркастичную, как сама Джен, и последнюю.

Реймонд опустил оружие. Протестантству в штате настал конец.

***

По пути в кабинет девушка хватилась пистолета. Его не было в кармане джинс. Это ж надо было вспомнить!

Стефания покружилась, будто бы могла уронить где-то здесь.

Деймон заметил ее смятение:

- Потеряла что?

- Нет, нет, - отстраненно бормотала девушка, а сама оглядывалась. Как же так? – А мой нож у Вас?

- Не-ет, он у Билла, - игриво подмигнул брюнет, - Крайне бесполезное средство защиты, когда не умеешь им пользоваться. И когда не готова.

- Учить меня будете? – чуть весело подхватила Стеша, проходя мимо придерживающего дверь мужчины. Он осклабился, ласково взглянув на собеседницу:

- Тебе по возрасту.

- Я в институте учусь, а не в школе, - сравнение с ребенком из-за округлых черт лица поддевало. Всегда и везде.

- Но учишься же, - спокойно заметил он, запирая дверь на замок.

Терапевтический кабинет, освещенный косыми лучами Луны. Стефания осторожно провела руками по плечам: зыбко. И девушка одиноко села на кушетку, оглядывая закрытые ящики и пустые полки. Врачи все убирают заранее.

Тишина.

Деймон отвлеченно прошелся по кабинету, словно мерил его шагами. И нашел себе место на кресле. Комфортные условия располагали к разговору.

- Меня зовут Деймон.

Стефания робко оглядела представившегося мужчину. Он расслабленно улегся, положив руки со вздутыми венами на подлокотники. Футболка стягивала крупные мышцы. Такие же черные брюки облегали покачивающееся расставленные ноги. Деймон внешне напоминал пантеру, спокойную, затаившуюся. И большие голубые глаза купали в серьезности, нежели в очевидном ликовании.

Блондинка прятала нерешительность в опущенных ресницах, пока не произнесла:

- Стефания.

- Не могу поверить, что за тобой охотятся. Кто эти недоумки?

Девушка невесело хмыкнула.

- Если бы Вы знали, чем я занималась несколько лет, то недоумком, скорее, назвали бы меня.

Деймон выразительно нахмурился. Тем временем, Стефания отметила приятную дистанцию между ними. Безопасную.

- Что бы ты не делала, преследований точно не достойна. Что случилось?

Неподкупная забота и интерес сами напросились на ответ:

- Я фотографировала людей, которые совершали преступления вне Судной ночи. И эти люди теперь меня ищут.

- Ух ты, ты молодец, - без тени насмешки, а даже с гордостью кивнул Демон, - Борешься за справедливость?

- Что-то вроде того…

- Ммм, протестантка? – лукавость блеснула в улыбчивом прищуре. Но Стеша совсем не чувствовала, что Деймон какой-то подозрительный. Ей хотелось говорить.

- Да, - смиренная улыбка украсила нежное лицо.

- По тебе не скажешь, - дружелюбно отметил мужчина и подхватил какую-то книжицу на полке. Плюхнул на колено и раскрыл, чтобы заняться чтением.

Пальцы сжали комок свитера на груди. Обнаженной. Девушка резко ощутила касание ткани на чувствительной коже и смутилась. Но ведь Деймон равнодушен?

Он изучающе читал какой-то журнал. По диагонали.

- А Вы от кого скрываетесь? – голубые глаза тотчас вонзились в серые. Исподлобья.

- Ну-у… - книга медленно отложилась на место, - Я не совсем скрываюсь.

Стефания, в ожидании рассказа, истории этого незнакомца, залезла с ногами на кушетку. Сложила их лотосом, аккуратно откидываясь спиной к стене. Свитер пришлось запахнуть. Плечи холодил воздух: она продрогла.

- Я, видишь ли, даже не местный.

- А откуда Вы?

- Из соседнего штата. Из Невады. Проезжал с друзьями мимо, встретил странную компанию, связались с ними. И их дела принесли меня сюда.

- Ммм, - голова усердно заработала, - То есть Вы выполняете здесь какое-то поручение той компании?

- Почти, - ухмыльнулся Киллиан, сохраняя сосредоточенный зрительный контакт, - Но я бы предпочел действовать по-своему. Мне ничего за это не будет, - он хохотнул, и Стеша участливо улыбнулась.

- А в чем поручение, если не секрет?

- В том, чтобы поймать тебя.

- Что? – с губ сорвался вопрос, напрочь сглаживая морщинки в уголках глаз и губ.

Деймон склонил голову на бок, обаятельно улыбаясь застывшей девушке.

- Ну не пугайся так. Я же говорю, что могу поступить по-своему.

Слюна протиснулась меж стенок глотки. И напряженно заскользила по пересохшим органам. Фаланги отмерли, чтобы незаметно перетащить ткань плотнее. Спина стала медленно отлипать от стены, глаза забегали.

- Чш, чшшш, что такое? – останавливающий жест и умиленный взор напротив, - Не бойся, Стефания. Я, конечно, еще тот охотник на протестантов, но ты мне глубоко симпатизируешь.

Стеша стыло глядела вниз в пространство. Ее глаза несмело изучали движения Деймона. Доверилась, называется…

- Давай поговорим? – тихо предложил мужчина.

Стефания без утайки уставилась на дверь. Деймон усмехнулся.

- Она заперта, а ключ, - предмет возник в пальцах, после чего ловко утонул в переднем кармане джинс, - у меня, - пауза, - В окно даже не думай лезть, там решетки, - обстоятельно посоветовал мужчина, с прищуром глянув на стекла.

И вправду решетки. Западня!

- Так как? Поговорим?

Стефания коротко кивнула. Отчуждение теперь ясно виднелось во взоре серых глаз.

- Славненько. Дорогуша, скажи мне, только между нами, - перейдя на секретничающий тон, Деймон легко пожестикулировал, - Куда Дженифер – твоя подруга, дела все деньги? И не говори, что не знаешь, что сегодня она их украла у всех, у кого можно и нельзя.

- Она отдала их протестантам, - безэмоционально и честно отвечала блондинка, - Чтобы они для наступления закупили оружие и обмундирование.

Деймон был недоволен ответом. Это чутко считывалось по прищуру.

- Хорошо, - он застыл, обдумывая следующий вопрос, - А где кассеты, компрометирующие твоих преследователей? Ну, и меня, если уж быть откровенным.

- Она их тоже отдала протестантам, - черта с два она скажет!

Пэтти погибла не зря.

- Ни у меня, ни у Пэтти кассет не было. Джен все отдала нашим… людям.

- И куда ваши «люди» спрятали эти кассеты?

Деймон улыбался, но от улыбки веяло холодом. Стефания скованно поглядела на дверь, снова.

- Я не знаю.

- А что ты знаешь? – поинтересовался мужчина.

- Давайте так. Скажите, что мне сделать, чтобы Вы меня выпустили отсюда? – она поняла, что сидит мужчина и томит ее непросто так. Но на договор настроен, судя по неспешности.

Деймон ухмыльнулся и потом уже рассмеялся, закинув голову на спинку кресла.

- Какая ты лапочка, Стефания, - веселый выдох, усмирение, - Доверчивая, милая. Как тебя вообще взяли в протестанты? Хотя я совсем забыл, что их составляют люди не самые умные и сильные. Ну да, тогда все соответствует.

Стеша молчала. Пэтти, Джен – умные и сильные. Маркус, Елена и другие. Уж точно не глупцы.

Девушка слышала размеренное дыхание Деймона. Он, приподняв бровь, сверлил ее взглядом. Кто знал, что творилось в его взъерошенной темной голове?

И тут мужчина ловко поднялся. Легко и ловко.

Стеша моментально сжалась, глубже втыкаясь в стену на кушетке. Ее это действие тотчас расценилось как трусливое. Деймон молча постоял перед ней и бросил взгляд вбок.

Мышцы переливчато сместились, когда мужчина гибко наклонился к тумбе. Девушка увидела, что он провел пальцами над докторскими вещами. Парочку он весьма незатейливо покрутил и потрогал их.

- О, знаешь как эта штука называется? – Деймон взял себе и крутанул проводок в руках, - Стетоскоп.

Конечно, Стефания знала. Нередко любила играть с выздоравливающими пациентами, когда мама забирала девочкой на работу.

Наушники прибора воткнулись в уши. И с подкупающей улыбкой Деймон наклонился к Стефании.

- Позволь, - Арктика в глазах пустовала, пока ее обрамляли черные ресницы. Деймон смотрел угрожающе.

Стеша только подтянула лохмотья свитера к шее и помотала головой.

- Я прошу… Вас, - когда мужчина начал недвусмысленно нависать, девушка стала останавливать его грудь ладонями. И в момент отвлечения, он все-таки прислонил ледяную головку к ее груди. Опустил взгляд, прислушался.

Девушка молила всех Богов, чтобы он не двигался дальше.

Сердце билось учащенно, как запуганная канарейка в клетке. А по лицу Стеши не скажешь: непроницаемое. Лишь тревога купалась в серости глаз.

- Да у тебя тахикардия, милая.

Деймон, как ни в чем не бывало, отстал. Бросил стетоскоп на тумбу и странно пригляделся к Стеше. Она трусливо потупила взгляд, ожидая уже чего угодно.

- По-хорошему, тебя бы задушить этим проводом надо. Но на траве я нашел кое-что получше, - лукаво улыбаясь, Деймон вытащил из брюк пистолет. Увесистый, серебристый. Девушка пригляделась: вот он. Явно выпал, когда она сбегала от убийц.

- Я хочу уйти, - тотчас заявила Стеша.

- Зачем уйти? – обиделся тот, - Лучше тебя увезут.

И под белоснежным оскалом возникло дуло, направленное в лоб. И Стеша закричала, тряся руками и пряча в них лицо. Крик отчаяния – мелодия для ушей Деймона.

Пуля разорвет голову на мелкие куски – это страшно. И главное, непонятно, когда именно это произойдёт. Ждать смерти жутче, чем умирать.

Стеша легла на бок, сжав ноги и руками - голову. Она захныкала.

Деймон упивался видимой тряской и звуками. Надо же, какое волшебное оружие! Жертвы всегда превращаются из строптивых наглецов в пушистых обаяшек.

Раздался выстрел в коридоре: Стеша крикнула. Накаленные нервы приняли выстрел на свой счет.

И Деймон обернулся на дверь. Минуты не прошло, как он отворил дверь и любезно пригласил юношу в кабинет. Кристофер зашел, сразу внимательно оглядев девушку.

- Крис, у нас тут пациент, - переведя хитрый взгляд на Стешу, Деймон ухмылялся. И, посмеиваясь, отошел от двери, - Представляешь, милая леди жалуется на тахикардию. Я так думаю, у нее сердце зашлось при моем виде. Кажется, она влюбилась.

Мужчина издевался. Стеша несмело взглянула на Криса. И в сиене блистала… издевка. О нет…

Насмешливо произнес:

- Тогда предлагаю провести более детальную диагностику.

- Я только за, - оживился Деймон. И сел на кушетку, беря в руки замерзшую ногу девушки. Горячая ладонь одарила теплом длину ноги. Стеша дернулась, от безвыходности отвернув голову к стенке и укусив палец. Чтоб не разрыдаться в голос. Как же противно.

Крис поиграл в героя в начале ночи, и стал собой к ее концу.

Плечи затряслись в такт сдавленному плачу.

И когда Деймон наклонился, чтобы стянуть свитер, Кристофер направил на него пистолет.

Он выстрелил в живот: голова так и не дождалась своей пули. В магазине закончились патроны. Мужчина заорал, зажав рану пальцами. Кровь стала выливаться и течь прямо по ним.

Тогда Крис выхватил на кушетке пистолет Стеши и поднял девушку за локоть. Пришлось ее натурально вытаскивать из-под Деймона.

- Ты, гад, - злобно выдавил садист.

Стефания удивленно воззрилась на юношу. Она поддалась тут же, словно не потеряла надежду. Словно не усомнилась в его любви.

Девушка, все еще плача, торопливо встала. Серые глаза жадно выискивали в сиеновых жестокость, но находили лишь любовь и заботу.

- Крис.

Юноша взял ее за руку.

- Доверься.

Она буквально отдала свою жизнь в его руки, робко сжав пальцы.

Наскоро вытерев кистью слезы, Стефания побежала с Крисом из кабинета. Следовала безотчетной вере и тягучей хватке на пальцах. В сердце всколыхнулась радость. В таком неподъемном, заполненном страданиями.

Кристофер осторожно заглядывал за повороты, мчался по коридору, периодически возвращаясь взглядом к Стеше. Она хотела завести разговор, но одно его «Чшш» объяснило опасность.

В больнице мог ходить еще один убийца.

К счастью, Крису удалось вывести девушку с территории госпиталя. Стеша радостно отдыхивалась, тяня крепкую руку на себя. Теперь-то их любовь проверена: она настоящая, истинная. Она крепка.

Как и застывшая рука.

- Побежали, - с надеждой позвала Стеша.

- Беги.

- Что? – внезапно лицо накрылось болью, - Ты… остаешься с ними?

- Киллиан далеко не глуп, и он поймет, что я тебя спас, - печально улыбнулся Крис, оглядывая девушку как в последний раз. Словно старался впитать в память ее облик, - А так… Возможно, доверится и я смогу его убить.

- Да сдался он тебе! Побежали, – с чувством просила девушка, но натыкалась на непробиваемую печаль и упорство.

- Он не оставит тебя, Стеша. Ты ему нравишься, - Крис сглотнул, спрятав тяжелый взгляд, - Это… плохо. Он положил на тебя глаз прошлой Ночью и дарил незабудки каждый день.

- Так это от него были?

- Да.

- Я терпеть их не могу, - забывчиво отошла от темы Стеша, - И розы тоже он оставлял на пороге.

- А вот и неправда, - в выжидательной улыбке юноша закусил губу. Проникаясь шаловливым настроем, Стеша удивилась:

- Так это твои розы?!

- Да.

И тут блондинка не смогла устоять. Она бросилась на шею, по-родному обхватывая юношу. И ей было его мало. Кристофер спешно прижал ее к себе. Ладони давили и давили, словно боялись отпустить его фею.

- Я их передаривала. Прости, - тихая фраза растворилась в воздухе.

- Ничего. Это нормально. Главное, ты их видела.

Пара еще дала себе возможность насладиться уединением. И тревога кольнула обоих в один момент. Вдалеке разбилось в дребезги стекло.

- Все, мне пора. Беги ты. А я прикрою, - подмигнул юноша, и через силу улыбнулся во все зубы, демонстрируя клыки, - Не переживай, правда. Еще свидимся сегодня, после Сирены. А, и кстати, - он показал указательный палец и достал полароид, с которого улыбалась Стефания и он, - Всегда любил эту фотографию.

Стефания чутко ощущала натянутость хорошего настроя Криса. Ситуация-то нешуточная. Киллиан мог найти Деймона, Курта. Кто знал, что творилось в больнице?

И ее растроганный взгляд упал на блестящий квадрат. Они.

Трогательно улыбнувшись, Крис сунул фото в бережные руки. Стефания благодарно улыбнулась в ответ и сжала пальцы. Кристофер ежедневно носил под сердцем их снимок, не терял, не рвал после предательства. Мысли грели душу до тех пор, пока Стеша не поняла. Крис подарил фото на сохранение.

- Почему ты отдаешь? – в необъяснимой тревоге обратилась Стеша, - Свидимся же еще.

- Ну да, я же обещал, - пожал плечами Крис, напустив на себя важный мужественный вид. Девушка в невозможности удержаться улыбнулась, рассмеялась. Вот ее Крис. Защитник, - Возьми только, - невзначай предложил Крис и девушка сдалась. Пальцы спрятали снимок в карман, - Теперь убегай в сторону побережья, но не домой. Поняла? И жди сирены. Спрячься, там тихо.

- И ты прибежишь ко мне?

- Конечно.

Кристофер кивнул так, словно знал будущее, лучше любого прорицателя. И Стеша была уверена, что будущее у них есть.

- Убегай.

Быстрый поцелуй, но глубокий и долгожданный. Они отошли друг от друга. И Крис махнув ладонью, побежал сквозь сад к больнице.

На том и распрощались.

Стефания последовала примеру юноши. Только пробежав метр, остановилась. Резво обернулась: вспомнила, что не сказала самого главного. Но Криса у ворот уже не было.

«Ладно, потом скажу»: выдохнула Стефания и побежала на заданное место.

На улице ночевала неприветливая тишина.

Глава 16

Стефания не дождалась. Шли минуты, часы. Светлело небо, оживал Орегон.

То, что Криса убили, она узнала не сразу. Киллиан любезно уложил его перед ее домом, в котором покоился труп матери. Джефферсон вытащил пулю из живота Деймона и сделал временную перевязку. На вопрос Элайджи, где Курт, он ответил, искренне глядя в глаза:

- Его убил Крис.

- И умер сам, - мрачно добавил Киллиан. Досада съедала его изнутри. Предательства он не мог простить, но больше злила фальшь. Все-таки Шистад был привязан все время к этой девчонке. Как такое не заметить?..

Изящную челюсть, темнеющую от стриженной бороды, на миг повело в сторону. За помощь Стефании, поплатился приятельской пулей в лоб.

Крис покоился на тусклой траве. И совсем недалеко лежала Джен. Восковая фигура дочери погибшего сенатора.

В итоге, после Судной ночи живой осталась только Стефания. И немного людей, разделяющих протестантство.

Убийцы услышали Сирену. Стеша тоже, но все же побоялась выходить из укрытия. Она ждала Криса.

Спустя час и легкое оживление на улицах, Стеша отправилась назад. К дому.

Стоило вернуться, как носки воткнулись в землю. Стеша запнулась. Серые глаза перебегали по двум белым лицам. Голову Джен разломало, окропляя кровью траву у скамьи. А у Криса сох тонкий багровый ручеек. В гладком лбу зияла страшная дырка. И сиеновые глаза отстранённо глядели на небо. Прямо как Стефания, когда страдала под «Верседом».

Девушка ошеломленно опустилась на землю, придержав тело о скамью. Зажмурившись, закрыла рот ладонью и подавленно помотала головой. Не может быть правдой… Не может!

Набатный стук крови в ушах вмиг успокоился. Рядом шелестели колеса машины. Как-то медленно, словно водителю что-то было надо именно от нее.

Стефания нехотя подняла взгляд. И застыла. Мыслей не было.

Только любующийся взгляд Киллиана. Он упивался болью, покрывшей тело девушки. И беззаботно хмыкнул, оглянув напоследок погибших.

- Как же дорого обходится протестантство, не правда ли?

Стефания окинула его озлобленным, но бессильным взором. Правда.

- Езжала бы ты отсюда, - синева хитрых глаз блеснула в океане расчётливости, - Орегон ждут перемены. И Реймонд – будущий сенатор, - значимо кивнул мужчина, - Не забудет тех, кто вставлял палки в колеса Судной ночи. Короче, ты поняла, - приятная улыбка украсила безобразное лицо. Стефания сжала кулак незаметно от Киллиана, - Берегись.

Их протестантство сделало дела в штате только хуже!

Киллиан уехал. Голова Стефании опустилась: теперь она осталась не просто наедине, но и одна. Пространство разверз громкий-громкий плач.

Она сообщила Маркусу о Пэтти. И на третий день девушку похоронили. На кладбище Стефания слушала прощальную речь, переводя печальный взгляд с первого гроба на второй. На углу деревяшки блестела рокерская наклейка и под ней надпись «Наконец-то отдохну». Давняя мечта Джен исполнена.

Вокруг, под пасмурным небом, толпились люди. Жухлая трава топталась под ногами протестантов. Раненых, немногочисленных. Было много журналистов.

И почему они спрашивали в начале церемонии о Пэтти? Почему только о ней, когда есть еще Джен?

На траве грустно сидел Питер. Маркус с Еленой бросали комья земли в яму. Стук об доски, шорох. Последние слова. Елена промолчала.

Среди множества лиц – знакомых и незнакомых – мелькнуло одно. Стефания, подавленно глядя в никуда, заметила лицо Киллиана.

Точнее, блеск его очков, черную бороду и… ухмылку. Серебряная сережка блеснула, когда он склонил голову на бок. Волосы темным ворохом выделялись на фоне белого неба.

Не было ни одного сомнения, что мужчина глядел прямо на Стефанию. Блондинка сурово наблюдала в ответ.

И когда люди закончили подходить к ямам, Киллиан ленивой, вальяжной походкой выступил вперед. Его никто не узнал. Как его не узнали?!

Ярость клокотала в груди. Ярость и страх.

Так довести Блейдел до смерти, наиздевавшись, мог только зверь. Совершенно инстинктивно Стеша рассмотрела остальных людей. Больше садистов не было. Точно.

Тем временем, Киллиан качнулся и загреб с кучи землю. В одну руку, в другую. Черные комья сжались в крупных кулаках. Внимательно поглядев из-под очков на припорошенный гроб Джен, Киллиан кивнул. Тягостно, значимо. И бросил ком земли – твердо и с достоинством. Попрощаться, как большинство, решил про себя.

Шаг дальше. Внезапно, мужчина обернулся через плечо, чтобы перехватить взгляд Стеши. Горло сжалось. Разорвав напряженный контакт, Киллиан легонько улыбнулся. И очень-очень легкомысленно отбросил землю изящным движением руки. Та фонтаном опустилась на гроб Патриции Блейдел. И это в секунду выбесило Стешу.

- Ах ты мразь! – со зла крикнула Стеша. Утром она похоронила маму, а днем единственных подруг. Душу выматывала боль и слезы. И убийца Пэтти демонстративно пришел, чтобы добить блондинку.

Но девушка не сорвалась с места. Плечи под пальто затряслись. Стефания жалко, бессильно плакала, глядя, как Киллиан преспокойно уходил сквозь толпу. А люди смотрели на нее как на дуру.

Почему она не кинулась, его не ударила? По-че-му?

Люди смотрели на Стешу с жалостью.

«Он убийца Пэтти, вот же он, чего же вы стоите…»: молча думала девушка, закрыв глаза. Отгородившись от мира визуальным покоем, шорами. Она боялась.

Так вышло, что протестанты стояли вдали, дав прощаться другим людям с Блейдел. Поэтому к Стеше, на крик, пробрался только Маркус. Но поздно: Киллиан сел в машину и уехал.

- Приехал Киллиан, - шепнула девушка, - Приехал.

- Иди ко мне, - теплый свитер встретил лицо девушки, заботливо впитывая влагу. Сам Маркус, укрыв объятьями Стешу, сосредоточенно высматривал в толпе врагов. Но не нашел больше их.

Стеша рыдала долго, задыхаясь как Пэтти и искренне ненавидя садиста как Джен. Церемония окончилась. Теперь земля собралась в два прямоугольника. И навсегда укрыла двух протестанток от Солнца и ветра.

Уводя девушку под камерами, снимавших ее крупным планом, Маркус шептал успокаивающие речи. Посадил в машину. И они отправились вдаль, оба ощущая пустоту и тоску.

***

Немедля, Стефания отправилась с компромативными кассетами в следственное бюро США. Единственный вариант арестовать бандитов в Орегоне. Шанс мельтешил на горизонте: грех таким не воспользоваться.

Она обязана.

Выход из отеля. Нежные губы отпечатались на снимке с Крисом. Взмах волосами и деловой настрой.

Стефанию спустя день вызвали в вашингтонский ФБР. Явно изучили отданные ею кассеты. И все дальнейшее происходило словно во сне, да только не в долгожданном.

Заместитель директора ФБР, бережно складывая кассеты в ящик, поблагодарил девушку за гражданскую позицию.

- Их теперь арестуют?

- Нет.

Стефания уставилась на него в ожидании пояснений. Мужчина, сложив руки на груди, лишь спокойно улыбался.

- Почему? - на выдохе и очень тихо спросила девушка. Ее услышали.

- В рамках Судной ночи всех неугодных не убьешь, поэтому можно понять этих молодых людей, - уверенность мужчины постепенно убивала, - Они очищали души в оставшееся время. Это... Нестрашно.

- Нестрашно?! - Боги, да это конец!

- Именно. Успокойтесь.

- Они нарушили закон!

- Какой?

- О годовом мире.

- Этот закон, как бы Вам сказать, - заместитель неловко заулыбался, но почему-то Стеше казалось, что он упивался этой ситуацией. Пауза, - не существует.

- Как?

- Он словесный, да, распространенный, проговариваемый в предупреждении, но на документах не закреплен. У нас нет основания для задержания.

- Даже, - Стефания подавилась воздухом, и совладала с резко нахлынувшими слезами. От обиды: столько пройти, стольких потерять - ни за что? - Даже если нет этого закона, они убивали людей. Изощренно убивали. Преследовали, похищали, пытали. Разве это не является основанием для задержания, мистер Рузвельд?

- Нет. В связи с принятием Судной ночи, эти законы были отменены. Ведь год не должно быть преступлений.

- И, по-Вашему, это нормально?

И тут мужчина расслаблено улыбнулся и зевнул, уютно устроившись в кресле. Он отвел от Стеши взгляд, оттолкнулся и колесики покатили его к окну. Замер, любуясь розовато-малиновыми красками закатного неба. И блеском окон - стен высоток напротив.

Повременив, он ответил:

- Вполне.

Стефания сползла с кресла. Не чувствуя влагу на щеках, очень медленно взяла сумку и отправилась на выход.

- Не забывайте, мисс Ривер, что и у Вас есть право на убийство. Но только не несите в массы мои слова, ладно? А то начнется анархия, отчеты, висяки и прочая дребедень...

Стефания закрыла за собой дверь.

Мужчина осекся, ухмыльнулся и напечатал во временном чате: «Я все необходимое сказал. Она ушла». Ответ от Элайджи не заставил себя ждать. «Спасибо за сотрудничество». Пальцы ловко напечатали «И Вам», после чего прикрыли внизу стола ящичек с завязанными долларовыми пачками.

Как раз где рядом лежало скомканное заявление Стефании Ривер.

***

Стефания как во сне вернулась в Орегон, чтобы забрать свои вещи из пустого дома. Улететь из страны легальных убийств и больше никогда не возвращаться.

Она не стала связываться с Маркусом. Тяжело и безысходно. Убийц не накажут, что толку протестовать дальше? Всё повязано…

Скромные сборы завершились. Осталась последняя проходка по любимым местам Орегона.

Задумчиво вышагивая по асфальту безмашинной дороги, девушка печально прощалась со знакомыми почтовыми ящиками, домами, парками. Она долго ступала по родной земле и незаметно для себя вышла на открытую дорогу. Лес по правую сторону манил, а по левую отталкивал. «Надо же»: впервые за месяц лицо девушки украсила улыбка. Скромная, малозаметная. Но улыбка.

Чаща приветливо шелестела листьями.

- Стефания.

Елейный тон закрался в уши остановившейся девушки. Перед глазами пролетел знакомый мужской образ. Взгляд остекленел, а ресницы печально поднялись.

Дорога длинной ровненькой линией обнимала холм и по ней, как на зло, никто не ехал. Стояла тишина. Ах да, и шелест листьев, который Стеша уже не слышала.

Казалось, она поворачивается вечность.

Из леса развязной, степенной походкой вышел Деймон. Румянец играл под его завораживающим взглядом, а мышцы весьма напрягающе выглядывали из рукавов футболки. Но не только он стоил внимания Стефании.

Вслед за мужчиной, из-за деревьев вышел другой. В черной кожанке и серьгой в ухе. Самоуверенный и улыбчивый Киллиан. Эти садисты определенно нашли друг друга.

И оба глядели прямо на Стефанию.

Киллиан неспеша достал из кармана ручку и взмахом руки освободил из нее нож. Он покрутил бабочку, стальным изваянием повисшей в опущенной руке.

Вот и всё.

Девушка так устала пугаться... Она немо заплакала от безысходности. Шаг назад. Рефлекторный, инстинктивный.

Киллиан и Деймон пожирали ее садистскими взглядами, и подарив ей по издевательской улыбке, стали преследовать.

Стефания пятилась куда медленнее, чем они приближались. Деймон и Киллиан ее настигли быстро.

Девушка закрыла глаза.

В воздухе сверкнула бабочка.