В волшебный дом требуется консьержка

Глава 1. У подлости горький вкус

— Динь-дилинь! —пропел в прихожей старомодный звонок.

— Иду-иду! —машинально отозвалась Нина Тихоновна и зашаркала тапочками по линолеуму.

Чуть не споткнулась. От старости в покрытии образовалась дыра, в которой постоянно застревали ноги. Сын Арсений обещал починить, но все руки у него не доходили. Оно и понятно — человек занятой. Один дочку воспитывает, работает —свой бизнес у него…

— Динь-дилинь! Динь-дилинь! — настойчивее пропел звонок.

Нина Тихоновна открыла. На пороге стоял Арсений. Он выглядел взволнованным и злым. В одной руке сын держал пластиковый детский чемодан, второй крепко стискивал кисть зареванной Кати.

— Что случилось? — испугалась Нина Тихоновна.

— Привет, —начал Арсений, избегая встречаться с матерью взглядом. — У меня к тебе серьезный разговор.

Катя вывернула руку из цепких пальцев отца и кинулась к бабушке. Обняла, зарыдала.

— Катенька, что такое? Милая моя…

Нина Тихоновна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Случилось что-то плохое, судьбоносное, жуткое!

— Кать, иди в комнату, нам с бабулей побеседовать надо, — приказал Арсений, отправляя дочь в гостиную.

Катя громко шмыгнула носом и послушно поплелась в указанном направлении. Там в уголке до сих пор стояла большая корзина с игрушками, заботливо припасенными бабушкой для любимой внучки. И полочка с детскими книгами. Катя тут частенько оставалась. Неудобно, правда, было в школу добираться. Все же другой район…

Взрослые прошли на кухню.

— Сень, что происходит? Объясни? — спросила Нина Тихоновна, прикрывая дверь в прихожую.

— Милана беременна, — сообщил Арсений, наконец взглянув на мать. — Мы ждем ребенка.

Нина Тихоновна почувствовала прилив радости за сына, но он быстро сменился тревогой.

— Это же замечательно, сынок. Поздравляю вас! — сказала она, стараясь всеми силами подавить нехорошее предчувствие, тут же родившееся в душе.

С Миланой, новой пассией сына, у нее как-то сразу не сложилось. Нина Тихоновна пыталась наладить отношения, но Милана как будто видела в ней угрозу и все принимала в штыки. Она считала, что Нина Тихоновна до сих пор предана первой жене Арсения, Амалии. Та пропала без вести, когда Кате было семь…

Ужасная история…

— Да, мам, —отмахнулся сын. — Но я не за поздравлениями к тебе пришел. Есть и другая новость. Милана не хочет, чтобы Катя жила с нами. Она говорит, что ей будет тяжело с двумя детьми, и вообще, она не хочет видеть дочь от моего первого брака в нашей семье. А я с ней ссориться не хочу и волновать ее тоже. Она все-таки моего сына носит. Наследника. Милану нервируют чужие люди в доме, а ей сейчас волноваться нельзя.

Нина Тихоновна замерла. Эти слова оглушили, шокировали — как обухом по голове.

— Как это не хочет? И разве Катя… чужая? — Ее голос дрогнул.

Давление, наверное, подскочило. Даже в глазах помутилось. И Нина Тихоновна резко села на табуретку.

— Для Миланы —конечно, чужая. Ей нужен покой, и она не готова к такому. А я не могу ее потерять. Ты же понимаешь? — Арсений смотрел на мать так, будто говорил нечто обыденное и само собой разумеющееся.

Нина Тихоновна почувствовала, как внутри все сжимается. Ее внучка, ее солнышко, которую она обожала, оказалась ненужной.

— Но как же Катя? Что будет с Катей? — прошептала она, глядя на сына и не веря в происходящее.

— Да погоди ты! — отмахнулся Арсений. — Тут поважнее есть момент. Мы с Миланой планируем переехать сюда. Снимать квартиру дорого, а эта квартира большая, двухкомнатная, нам как раз подойдет.

— Что, прости? —Нина Тихоновна сняла очки и принялась протирать их найденной на столе салфеткой, будто это как-то могло изменить наползающую со всех сторон уродливую реальность. — Но нам же всем тут тесно будет? Впятером в двушке…

— Мы не будем тут жить впятером. Останемся мы с Миланой, а тебе придется съехать. И Катю с собой заберешь.

— Съехать?

Нина Тихоновна не могла поверить своим ушам. Собственный сын хочет выгнать ее из квартиры, где она прожила всю жизнь, где вырастила и его… И теперь он хочет жить тут с новой женой, выбросив из жизни старую мать и маленькую дочку, как нечто лишнее!

— Мы с Миланой хотим, чтобы ты нашла себе другое жилье. Это же логично, мам. Ты пенсионерка, тебе не нужно столько места. А сынишке понадобится много пространства, чистый воздух, большие окна. Тут и поликлиника рядом. И садик…

Он продолжал говорить еще что-то, но Нина Тихоновна уже не слышала, не разбирала слов. Слезы подступили к глазам. Отчаяние захлестнуло…

Почти.

В тот же самый момент она поняла, что нужно оставаться сильной. Ради Кати. Ради себя. Нина Тихоновна глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в голосе.

— Арсений, —сказала она твердо. — Ты выгоняешь меня из моего дома? Ты отказываешься от своей родной дочери? Как же так можно? — Ответом послужило молчание. — Я не знаю, как ты будешь жить дальше, — продолжила тихо. — Знай одно: Катю я не оставлю. Мы справимся. Но выгораживать тебя потом перед дочерью и говорить ей, что ты хороший «летчик-испытатель», или что всему виной обстоятельства, я не стану. Ясно тебе, сынок?

— Ты не понимаешь… — выдохнул Арсений недовольно и продолжил говорить таким тоном, словно объяснял что-то очевидное бестолковому ребенку. — Милана — это мое будущее. Она ждет моего сына. А Катя — это прошлое. И, честно говоря, она мне самому тут тоже не особо нужна. Я ее воспитывал, но это было обременительно. Не мужское дело — возиться с детьми, сама понимаешь. Теперь же у меня наконец-то появится настоящая семья, нормальная, с женой. Милана не хочет делить с кем-то еще свое пространство, особенно с ребенком от другой женщины, и на это она имеет полное право.

Нина Тихоновна смотрела на сына, и в ее глазах отражалось недоумение, смешанное с болью. Теперь она видела перед собой не того милого мальчика, которого когда-то растила, вкладывая всю себя, и не того романтичного молодого человека, который когда-то клялся в вечной любви первой жене...

Перед ней стоял совершенно чужой человек, чьи слова ранили страшнее, чем острый нож.

— Катя — твоя дочь, Сень! Как ты можешь так говорить? —Нина Тихоновна стерла со щеки предательскую слезу. — Как можно с ней так… Я люблю ее всем сердцем, а ты… Я думала, что тоже любишь дочку?

— Ты ее любишь? — Арсений усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Любишь… Это просто слова, мам. Я-то должен ее содержать! И теперь мне придется содержать еще и нового ребенка, и, значит, каждому из двоих детей достанется меньше благ. Милана это понимает и ставит условия. И я не могу ей отказать!

— Значит, ты готов выгнать меня и свою дочь на улицу ради твоей Миланы? — Голос Нины Тихоновны дрожал. — Ты готов бросить нас обеих на произвол судьбы?

— Не бросить, —поправил Арсений, — а просто перераспределить обязанности. Ты же у нас такая заботливая. Ты же любишь Катю. Вот и позаботься о ней. А я буду жить своей жизнью. С Миланой и нашим сыном.

Нина Тихоновна почувствовала, как к горлу подступает комок. Она посмотрела на сына, прямо в его холодные глаза, и поняла, что спорить бесполезно. Он уже принял решение.

Решение, которое разрушало ее мир до основания.

— И куда я должна идти? — спросила она тихо. — У меня нет другого дома.

— Ну это уже твои проблемы, — пожал плечами Арсений. — Накопления у тебя есть, пенсия нормальная. Найдешь что-нибудь. Снимешь комнату. Вам с Катей много места не нужно.

Нина Тихоновна закрыла глаза. Она знала, что такое «снимать комнату». Ютиться с ребенком в тесноте среди чужих непонятных людей. Готовить на общей кухне. Мыться в общей ванной… Это было последнее, что она могла себе представить. Ее собственный сын, ее плоть и кровь, предлагает ей такое!

— Ты не можешь так с нами поступить, — прошептала она снова, чувствуя, как слезы начинают капать из-под очков.

Но он мог. Мог! И это она уже поняла.

Но не приняла! Никак не получалось принять…

— Могу, мам, —ответил Арсений, и в его голосе прозвучала сталь. — Я хочу наконец-то стать счастливым. А с вами обеими я счастлив не буду. Приходится выбирать, уж прости. Жизнь у меня одна, да и тут такой шикарный шанс с Миланой подвернулся…Ладно. Все. Собирайте чемоданы. Завтра мы приедем и привезем наши вещи.

Он повернулся и направился к двери. Нина Тихоновна осталась сидеть на табуретке посреди кухни, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Горький вкус подлости был невыносим.

Хлопок входной двери стал финальным аккордом, смешавшись с тихим всхлипом Кати, сидящей в гостиной. Нина Тихоновна попыталась встать, но опять почувствовала, как ноги подкашиваются, и инстинктивно ухватилась за дверной косяк. Собралась, направилась сперва в прихожую — закрыть дверь, потом к Кате.

Линолеум с дырой, который Арсений обещал заменить, теперь казался символом всей ее жизни — изношенной, с прорехами, которые никто не собирался латать.

— Счастье… —повторила она про себя, горько усмехнувшись. — Вот оно, значит, как.

Счастье Арсения заключалось в том, чтобы вышвырнуть собственную мать и дочь на улицу. И это было счастье, построенное на предательстве и унижении самых близких, самых родных людей…

Нина Тихоновна вспомнила, как Арсений, еще совсем мальчишка, приносил ей первые цветы, как гордился своими пятерками, как обещал, что, когда вырастет, станет бизнесменом и купит маме большой красивый дом с цветущим садом. Где все это теперь? Растворилось в тумане новой любви, в ожидании наследника, в холодном расчете…

Она медленно прошла в гостиную.

Катя сидела на полу, обхватив колени руками, и ее плечи мелко дрожали. На полке с книгами сидела полосатая кошка Малышка и наблюдала за происходящим. Нина Тихоновна присела рядом с внучкой, осторожно обняла ее. Катя прижалась к ней, и ее слезы намочили бабушкину кофту.

— Папа меня прогнал, — прошептала Катя.

Ее голос был полон растерянности и страха.

Нина Тихоновна гладила внучку по голове, пытаясь найти слова, которые могли бы хоть как-то утешить. Но они застревали в горле, обжигая горечью. Как объяснить ребенку, что ее отец предпочел новую семью? Как сказать, что бабушка, которая всегда была рядом, теперь тоже оказалась ему ненужной?

Но раскисать было нельзя.

— Мы найдем другой дом, Катенька, — произнесла Нина Тихоновна, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно, хотя внутри все и сжималось от отчаяния. — Скоро мы с тобой будем жить в замечательном доме… — пообещала, не веря собственным словам, и добавила зачем-то: — У меня уже есть один на примете. Уверена, он тебе понравится.

Зачем она это сказала?

Должно быть, для того, чтобы подарить бедной Кате хоть какую-то надежду. Ведь Нина Тихоновна соврала. Никакого жилья у нее на примете и в помине не было — ни плохого, ни хорошего…

Телефон зазвонил так неожиданно, что Катя вздрогнула, а кошка Малышка одним прыжком слетела с книжной полки и нырнула под кровать.

— Да? — Нина Тихоновна нажала кнопку с зеленой трубкой.

Смартфон она так и не освоила, так что до сих пор пользовалась «кнопкой».

— Это я, Ниночка. Привет! — бодро прозвучало из динамика.

Звонила Раиса Рассказова, старая подруга.

— Рая? Привет, дорогая… — Голос Нины Тихоновны чуть дрогнул. — Как дела?

Она изо всех сил старалась говорить ровно.

— Отлично! А ты там как, моя хорошая? — поинтересовалась Раиса и добавила: — Я тут звоню, знаешь, по такому делу… Не знаю, согласишься ли ты, но я решила все-таки предложить…

— Что за дело, Рай? — спросила Нина Тихоновна устало.

Возможно, подруге понадобилась какая-то помощь, но последние события вытянули буквально все силы. И отказать нельзя, Рая ведь ее никогда не подводила…

Но волновалась она зря.

— Я уезжаю, Ниночка. Насовсем. В одну далекую страну — не спрашивай даже... В общем, там уже все готово, билеты куплены… А у меня тут квартира, понимаешь? Ты ее не видела, наверное... Продавать ее нельзя… Да и некогда! Не хочу я с этим возиться. Так вот, я подумала тут, может, тебе бы она пригодилась для чего-нибудь? Я бы ее тебе подарила, а? Просто так. Мне не жалко. Мы с тобой столько лет дружим… Я уж не надеюсь, что ты в нее переедешь — у тебя свой райский уголок обустроен, но если хоть одним глазком поглядывать будешь, то уже хорошо…

Нина Тихоновна замерла. Подарить квартиру? Ей? В тот самый момент, когда ее выставили из дома на улицу? Это казалось нереальным. Чудом!

Она покосилась на Катю, которая с любопытством наблюдала за ней.

Уточнила, не веря происходящему до конца:

— Рай, ты серьезно сейчас это предложила или пошутила?

— Абсолютно серьезно, Ниночка! Я же говорю, мне она здесь больше не нужна, но и продать не получится ее… И бросить нельзя... Возьми. Катя, может, вон потом в ней жить станет, когда вырастет.

Губы Нины Тихоновны предательски задрожали.

— Рая, ты не представляешь, как меня выручила! — Голос надтреснул от переполнивших эмоций. — Ты даже не знаешь, в какой ситуации я оказалась. Арсений… мой сын… он выгнал меня из дома. Вместе с Катей.

На том конце линии повисла пауза. Затем Раиса воскликнула:

— Что?! Ниночка, это же ужасно! Как он мог?!

Раз уж начала, пришлось договаривать:

— Сеня решил, что ему нужна новая семья, новый наследник. А мы с Катей — это прошлое, которое ему мешает. Он хочет жить с этой его Миланой, а ей Катя не нужна. Да и я, в общем-то, тоже… А квартира-то моя давно на сына переписана…

— Боже мой, Ниночка, какая подлость! — выкрикнула гневно Раиса. И тут же смягчилась: — Но ты не переживай, ты не одна. Я тебе квартиру подарю, и ты там будешь жить. И Катю с собой заберешь. Там комнат много, хватит вам обеим. Район спокойный. Школа рядом. Парк. Трамвай ходит исправно.

— Рай, я не знаю, как тебя благодарить… — Нина Тихоновна снова почувствовала, как слезы катятся по щекам. — Ты спасла нас, дала нам крышу над головой.

В ответ раздалось спокойное:

— Не за что, Ниночка. Мы же подруги. Ты тоже всегда помогала, когда мне было тяжело. Помнишь? А теперь моя очередь. По поводу документов и всего остального не волнуйся —тебе принесут и передадут. Так что прямо сейчас заезжай и живи. Вещи там кое-какие есть. На первое время хватит. Вот только… — Она запнулась на секунду, раздумывая, видимо, говорить или нет, но все-таки предупредила: —Там могут быть всякие странности, но ты не бойся и не переживай. Соседи очень хорошие, в обиду тебя не дадут… — Связь начала прерываться. — Ключи под ковриком… Адрес скину… На карте…

— У меня нет смартфона.

— Тогда смс-кой…

— Спасибо, Рай! Огромное спасибо! — крикнула в динамик Нина Тихоновна, чувствуя, как тяжесть сваливается с ее плеч, но на том конце линии ее уже, кажется, не услышали.

Какая же она, все-таки, удивительная… Рая… Со школы с ней знакомы. Сидели вместе за одной партой. Юная Нина тогда отличницей была, старалась прилежно учиться, выполняла все домашние задания и экзамены сдавала исправно.

А Рая…

Рая считалась отпетой двоечницей и хулиганкой. Все ей пророчили дурное будущее и работу в лучшем случае уборщицей. Но Раю это не смущало. Главное, что она была очень доброй и всегда заступалась за тех, кого обижали. За подругу Нину в том числе. А та, как могла, помогала по учебе.

Так и жили.

Потом, вопреки всему, Рая умудрилась поступить сначала в театральное училище, потом в университет на журналистику. И все-то у нее получалось, будто заговоренная она была. Нина Тихоновна как-то грешным делом подумала, что подруга у нее — настоящая ведьма. Вслух, кончено, такого не сказала. Во времена ее молодости верить в столь нерациональные вещи, как волшебство, было просто неприлично.

Когда появились смартфоны, Рая стала путешествовать, вести популярный блог и заработала на этом кучу денег. Так что неудивительно, что она теперь дарит подругам квартиры. Может себе позволить!

Это успокаивало.

Не знай Нина Тихоновна Раину подноготную, ни в жизнь бы столь щедрый дар не приняла. Даже от нужды…

Но сейчас и ситуация обязывала, — все же Катя на руках, — и Раин звонок как будто был знаком, которому стоило следовать, чтобы не сбиться с нужного пути.

— Ты… Это… Помоги мне собраться, Катюшенька, — сказала Нина Тихоновна внучке.

— Мы к тете Рае поедем? — Катя, конечно, весь разговор внимательно слушала.

И больше не плакала, к счастью…

— На новую квартиру. В очень хороший дом. Тебе понравится, — уверила Нина Тихоновна внучку.

На самом же деле она понятия не имела, что там у Раи за квартира, и правда ли она так хороша. Но теперь уже какая разница? В любом случае, подруга буквально спасла их.

— А Малышку с собой возьмем? — заволновалась Катя, глядя на кошку.

— Конечно, возьмем. Ну-ка, Катюшенька, помоги-ка мне найти переноску...

— А где она, бабуль?

Сборы отвлекли Катю от переживаний, связанных с предательством отца, и она быстро погрузилась в них с головой. По приставной лесенке поднялась под присмотром бабушки на антресоли и вытащила оттуда пластиковую переноску. Передала Нине Тихоновне.

— Там еще сумка дорожная с колесиками должна быть… такая… — начала та.

— Бабушковская? — догадалась Катя.

— Да. Именно она.

Нина Тихоновна улыбнулась. Похожую старомодную сумку на колесиках с железным каркасом и ручкой еще ее собственная бабушка возила. И уже в те далекие времена та сумка, кажется, была давно вышедшей из моды.

Но разве им до моды сейчас? Главное, что удобно. Старая да малая на спинах много не утащат. Так что колесики — хорошее подспорье.

Но на всякий случай Нина Тихоновна уточнила:

— Тебе не будет стыдно из-за того, что мы с такой некрасивой сумкой пойдем?

— Отличная сумка! — помотала головой Катя. — На ней кататься можно, как на тележке.

— Ну да…

Нина Тихоновна пошла на кухню за влажной тряпкой и принялась протирать запылившийся каркас сумки. А ведь подумывала выбросить. Не планировала далеких поездок на старости лет…

— А цветы мы заберем?

Катя указала на герани, алую и белую, в глиняных горшках.

— Заберем…

Тут телефон пикнул оповещением — пришла смс-ка от Раи. И писала она нечто странное. После адреса квартиры шла приписка, что такси их не довезет до места, только до трамвайной остановки. Оттуда —маршрут трамвая «номер девятнадцать».

— Бабуль, чего там? — поинтересовалась Катя, заметив, что бабушка растерянно смотрит на экран своего старенького мобильника.

— Да вот что-то не пойму… — Нина Тихоновна поправила очки и еще раз перечитала текст. — Про какой-то трамвай Рая пишет… Только разве он у нас в городе есть? Трамвайный парк закрыли девять лет назад.

— Не знаю, бабуль, — невозмутимо пожала плечами Катя и принялась ставить горшки с геранями в плетеную корзинку, найденную там же на антресолях.

Осенью с этой корзинкой они с бабушкой часто ходили за грибами.

— Наверное, какой-то маршрут все-таки восстановили,- предположила Нина Тихоновна. —Обещали же несколько лет назад трамвай вернуть?

— Наверное. —Катю тема трамвая, похоже, волновала мало. И не смущала. — Не переживай, бабуль. — Она взвесила корзинку на руке. — Дотащим вещи как-нибудь.

— Дотащим, —согласилась Нина Тихоновна. — Не так уж их у нас и много.

— Главное, чтобы Малышка не испугалась, — добавила Катя, осторожно поглаживая кошку, которая уже устроилась в переноске. Сказала так и дверцу закрыла, проверила, что пластиковые запоры надежно вошли в пазы. —Она ведь у тебя никуда далеко не ездила раньше?

Нина Тихоновна кивнула.

А потом спешно сложила в сумку самое необходимое из вещей. Кое-что из одежды да кое-что из посуды. Полотенца, мыло, пасту и зубные щетки. Тапочки еще…

Сигнал оповещения снова пикнул. «Наверное, это Рая пишет, что, она просто ошиблась с трамваем этим…», —подумала Нина Тихоновна, но смс-ка была не от Раи, а от МЧС. Предупреждали о скорой грозе.

Катя заметила ее сомнения и сказала:

— Не волнуйся ты так, бабуль, из-за трамвая этого. Если не найдем, на другом транспорте как-нибудь доберемся, или пешком. Я выдержу и ныть не буду, ты не думай! Но если где-то правда трамвай есть, то это же здорово! Я никогда в жизни на трамвае не каталась.

— Я тоже давно не ездила на нем… — произнесла Нина Тихоновна задумчиво. Внучка была права. Не из-за трамвая волноваться сейчас следовало. — Ну что ж, если так, то будем искать этот девятнадцатый маршрут. Главное, чтобы в итоге мы добрались до места…

Вскоре сборы были закончены.

Нина Тихоновна взяла сумку на колесиках и внучкин чемоданчик, Катя — корзинку с цветами и переноску с кошкой. Они вышли из квартиры, оставив позади стены, которые еще недавно казались такими родными. Теперь же каждый взгляд на них отзывался в душе резкой болью.

«Ничего, ничего…» — успокоила себя Нина Тихоновна. Она должна была держаться.

Ради Кати.

Такси подъехало быстро. Водитель, молодой парень, с удивлением посмотрел на их багаж.

— Куда едем? —спросил он.

— Китежградское шоссе, дом 13, — ответила Нина Тихоновна. — Но, кажется, до самого дома вы нас не довезёте. Нам нужно будет дойти до трамвайной остановки и…

Водитель нахмурился.

— Трамвайной остановки? У нас в городе уже давно нет трамваев.

— Вот и я так думаю, — согласилась с ним Нина Тихоновна. — Но мне так путь объяснили.

Водитель пожал плечами и полез в онлайн-карты. Он еще немного похмурился, а потом просиял:

— Ясно! Не Китежградское, а Ленинградское шоссе, наверное... И не попасть на него, все верно, потому что мост железнодорожный разобрали… Все. Доедем, куда вам нужно. Там как раз рядом старый трамвайный парк перед железнодорожной линией расположен. Отвезу вас к нему.

— Хорошо, —не стала спорить Нина Тихоновна, пристегнула Катю на заднем сиденье, сама пошла на переднее.

Поездка прошла в молчании. Малышка тихо сидела в переноске. Катя смотрела в окно, стараясь представить себе новый дом и новую жизнь, а Нина Тихоновна несколько раз перечитала смс-ку от Раи, пытаясь понять, как подруга могла так ошибиться с адресом.

Она слишком хорошо знала Раю. Та рассеянностью никогда не отличалась.

И тут пришло новое сообщение.

«… плохо ловит, извини. От старого трамвайного парка. Там в кустах сирени возле советской статуи с читающей пионеркой есть…»

И снова понятнее не стало, но Нина Тихоновна верила Рае и решила пока не паниковать. «Доберемся до конца маршрута, там и разберемся», — решила она.

Когда такси остановилось, водитель указал на старые железные ворота, из-под которых высовывались наружу обрывки рельсов. По всему городу их давно убрали, лишь на территории старого парка осталось несколько последних колец.

Бабушка и внучка вышли из машины, попрощались с таксистом, и тот уехал.

Нина Тихоновна огляделись. Трамвайный парк дышал запустением. За последние девять лет он изрядно зарос сиренями и ясенями. Величественная когда-то ограда обветшала. Рядом возвели новый офисный дом, и теперь вдоль нее парковались машины сотрудников десятка разномастных организаций.

Напротив парка располагался проспект с движением в шесть полос, на другой стороне которого угадывался знакомый сетевой супермаркет. Нине Тихоновне подумалось, что в это время в столь оживленном месте должно быть очень людно и шумно, но, как ни странно, вокруг стояла тишина, особая, глубокая и мягкая, какая бывает за городом в лесу. Ее иногда нарушают звуки природы, но обычно они лишь подчеркивают все остроту окружающего безмолвия.

Город пытался прорвать эту тишину, но звуки его — далекий шум машин, писк светофора для слабовидящих, вой сирены, — растворялись в весеннем свежем воздухе.

— Ну что, бабуль, пойдем искать наш трамвай? — предложила Катя, пытаясь скрыть волнение.

— Пойдем, —ответила Нина Тихоновна.

Она поправила очки и вгляделась в плотное буйство сиреневых ветвей, что виднелись сквозь прозрачную решетку тяжелых проржавевших створ. Неужели, туда? Не похоже, чтобы в этой разрухе осталось еще что-то живое и действующее.

И тут тягучую тишину прорвала знакомая металлическая трель трамвайного звонка. Откуда-то оттуда — из парка. И статуя пионерки — Нина Тихоновна вдруг отчетливо увидела ее, — а возле статуи скамеечка и…

…блестящие рельсы.

— Пойдем туда, —решила Нина Тихоновна и первая прошла через каменную арку, внутри которой раньше была калитка, но теперь ее кто-то снял и унес для собственных нужд.

За аркой стало еще тише. Остатки городских звуков растаяли окончательно, лишь чирикали воробьи, да чуть слышно шелестела листва. Поодаль виднелись ангары с провалившимися крышами. Бывшее депо. Остатки деревянных ворот, из которых раньше каждое утро выползали на работу трамваи, упали на землю и поросли мхом…

Глядя на это запустение, Нина Тихоновна испытала грусть. Ей было жаль трамваев, с которыми городские власти расправились, по ее мнению, слишком безжалостно. Трамваям не дали шанса, хоть жители города их когда-то и любили…

— Здесь так красиво! — отвлекла ее от мыслей Катя.

— Ты так думаешь?

Удивительно, но своим детским взглядом внучка умудрялась отыскивать в окружающей разрухе красоту.

И жизнь.

— Конечно. Очень! — подтвердила свою мысль Катя без всяких сомнений. — Тут столько сирени, бабуль. Представляешь, как будет красиво, когда она вся зацветет? А травка какая зеленая! А одуванчики! И трамвай… Я хочу поскорее взглянуть на него. Когда он уже приедет?

Слово в ответ на ее вопрос из-за кустов снова мелодично пропел звонок.

— Да вот уже идет, — предположила Нина Тихоновна и поспешила к рельсам.

Они дрожали. Слышался перестук колес. Малышка в переноске громко мяукнула.

— Не переживай, — успокоила ее Катя. — Совсем скоро мы будем дома.

Трамвай номер «19» выплыл из-за кустов и встал, как вкопанный. С шорохом распахнулись допотопные двери-гармошки. Это была та самая округлая желто-оранжевая «татра», которую Нина Тихоновна помнила еще по временам собственной молодости. «Татры» составляли когда-то большую часть местного парка, но неужели они до сих пор тут такие?

— Заходим? —Катя первая кинулась к дверям и заскочила внутрь салона. — Тут все сиденья свободные. Можно я к окну?

— Садись, куда хочется, — разрешила Нина Тихоновна, а сама огляделась в поисках терминала, с помощью которого можно было бы оплатить билеты картой. Он нашелся, но не электронный. И это даже не терминал был, а древняя стойка с прозрачной емкостью, в которую нужно было кинуть деньги, а потом, покрутив тугое колесико, самостоятельно оторвать билетик.

— Бабуль, ну что там? — воодушевленно поинтересовалась Катя, когда Нина Тихоновна села рядом.

— Это очень старый трамвай. Билеты смотри какие…

— Погляди, вдруг счастливый?

Катины глаза горели надеждой, а Нина Тихоновна, насколько помнилось, никогда в жизни счастливых билетиков не вытягивала, но этот удивил.

— Смотри-ка, и правда! — изумилась она. — Держи, Катюшенька. Только не потеряй до конца поездки.

— Ну вот, бабуль, — улыбнулась ей Катя, устраиваясь поудобнее и пряча заветный клочок бумаги в карман. —Кажется, мы нашли наш трамвай. А ты переживала.

— Да, милая, —ответила Нина Тихоновна, обнимая внучку. — Нашли, к счастью. И, кажется, что наша новая жизнь начинается с настоящего приключения.

— И с везения! —Катя похлопала ладонью карман с билетом.

Очень хотелось, чтобы так и случилось.

Нина Тихоновна спохватилась, что названия нужной остановки-то она не знает, и снова полезла за телефоном. Но сеть не ловила. Она на всякий случай отправила смс-ку Рае, в надежде, что та отправится, как только появится связь, и стала внимательно следить за дорогой.

Трамвай нырнул в заросли сирени и какое-то время полз по ним. Проплыла за окном прохудившаяся крыша депо. Потом по обе стороны мелькнули остатки бетонной стены трамвайного парка, и рельсы плавно вытекли на улицу…

Нина Тихоновна разглядела карту маршрута, висящую в начале вагона.

— Катюшенька, сходи посмотри, какая там остановка следующая, и нет ли там остановки с названием «Китежградское шоссе».

— Хорошо, бабуль!

Катя соскочила с сиденья и пошла выполнять бабушкину просьбу. Трамвай тем временем проехал через аллею старых высоких туй и встал на светофоре, пропуская машины.

Нина Тихоновна задумалась. Лет тридцать назад она частенько проходила по этой аллее с Арсением и не припоминала, чтобы тут были рельсы. Аллея относилась к территории дворца пионеров, в котором сын занимался в кружке народных танцев.

Она взглянула с надеждой на бетонную фигуру Гагарина, украшающую высокую башенку планетария, словно надеясь, что Юрий Алексеевич сможет дать ей хоть какую-то подсказку насчет происходящего, но космонавт загадочно молчал, разглядывая виднеющиеся на другой стороне дороге проблески воды.

Там, в зарослях ракит и камышей, пряталась река Темновода.

Зажегся зеленый, и трамвай осторожно пополз через проезжую часть.

«Куда? Зачем?» — успела подумать Нина Тихоновна перед тем, как вернулась Катя и радостно сообщила:

— Есть такая остановка, бабуль! Прямо так и называется — «Китежградское шоссе». Здорово, правда? Она через четыре будет. Сначала «Станция юннатов», потом станция «Дуб», потом «Брод», потом «Школа», а уж после нее наша.

— Совсем недалеко, — обрадовалась Нина Тихоновна.

Кроме «Станции юннатов» она не слышала прежде ни одного названия. И все же почти тридцать лет тут не была. Как-то не заносило в этот район. Все мимо…

Трамвай поднялся на берег Темноводы и вдруг ухнул вниз. Рельсы круто вильнули. Так же круто, как сама речка. Вода замелькала то с одного, то с другого бока. Потом из тьмы серых ивовых зарослей выступила бетонная платформа и на ней, к огромному облегчению, обнаружились другие пассажиры.

А то Нине Тихоновне уже начало казаться, что это какая-то странная шутка, или…

…нечто похожее на сумасшествие.

Но нет, путешествие ей не чудилось. В вагон завалился целый класс школьников, по виду они были младше Кати. Дети расселись на свободные места и принялись галдеть и смеяться, хоть учительница, строгая женщина в очках и с пучком на голове, и пыталась призвать их к порядку.

Сдавшись, она присела напротив Нины Тихоновны с Катей и призналась виновато:

— Совершенно перестают слушаться, когда едут с экскурсии.

— Устали, наверное, — вежливо поддержала беседу Нина Тихоновна.

Трамвай проскользил по невидимому мостику и вынырнул из кустов в частном секторе. Покатил по тихим улочкам с пряничными домиками в кружевах деревянной резьбы.

— Станция «Дуб»… — прокомментировала учительница, после чего громко объявила своим подопечным: — Видите дуб? Посмотрите все на дуб! — Ее голос заставил класс притихнуть и обратить внимание на то, куда она указывала. — Завтра будете писать сочинение на тему: «Какие мысли посещают меня при взгляде на дуб».

Нина Тихоновна тоже взглянула из интереса.

И поразилась.

Дуб был огромен! Он стоял чуть поодаль, за домами, и закрывал ветвями все небо…

Весь мир!

— Сколько же ему лет? — изумилась она вслух.

— Кто знает, сколько ему лет? — воззвала к классу учительница.

— Ему тысяча лет! Мы знаем! Тысячелетний дуб! — дружно отозвались ученики.

Нина Тихоновна невольно прижала пальцы к вискам. Голова не болела, но мысли путались. Что-то крутилось в воспоминаниях насчет этого дуба… Видела она его раньше. И улицу эту… Под дубам стояла табличка — «Памятник природы. Посажен в тысяча восемьсот двадцать каком-то году», кажется… И был он прежде не таким. Большим, но…

Этот, за окном, в обхвате был с одноподъездную высотку.

— Классный дуб. Да, бабуль? — вырвала ее из размышлений Катя. — Давай потом возле него погуляем?

— Давай.

Нина Тихоновна достала телефон и беспомощно взглянула на экран. Связь так и не появилась. Она покосилась на Катю. Та выглядела вполне довольной. Уже успела познакомиться с сидящими поблизости школьниками, рассказывала им что-то и показывала переноску с Малышкой.

Вдоль путей встали башнями опоры ЛЭП. Частный сектор сменился старыми «сталинками» в благородной лепнине, а потом совершенно неожиданно трамвай взлетел на мост.

И вот тут уже все сомнения Нины Тихоновны в том, что происходит нечто невероятное, окончательно развеялись!

Глава 2. Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен

Весело дребезжа звонком, трамвай влетел на мост, и все бы было ничего, да только моста такого не было в их городке еще…

Еще буквально на прошлых выходных!

Тогда погода выдалась хорошая, и Нина Тихоновна позволила себе небольшую прогулку. Врачи советовали чаще бывать на воздухе, ходить пешком, да все не получалось. То заготовки на зиму, то уборка, то дождь, то снег, то Катины уроки, которые иногда приходилось делать, созваниваясь по телефону.

Но вот выбралась же в прошлое воскресенье и погуляла мимо развалин речного вокзала, которые обнесли забором, но пока так и не начали восстанавливать. А обещали ведь… И вдоль старой каштановой аллеи. Мимо ресторана, в котором играла восточная музыка, и жарились шашлыки. Мимо скульптуры купца Никитина, ходившего на ладье за три моря. Мимо пляжа с железными зонтиками —старые ржавые, к счастью, заменили на новые…

И был по левую руку старый мост с рогатыми острыми фермами, а по правую, где-то за крутым поворотом реки, невидимый, но звучный и гулкий, прятался и слышался еще один, железнодорожный.

Этого же, гибкого, круглого, высокого, не могло быть и не было тут прежде никогда!

Она же не сошла с ума?

Или все-таки сошла?

Нина Тихоновна почувствовала, что голова начинает кружиться. Она могла внушить себе, что вырос дуб, и что вернулся в город трамвай…

Внушить и поверить. Но в это?

— Бабуль, классный мост! Он как в сказке! — прозвучал над ухом веселый Катин голосок.

Внучка радовалась. Странная поездка увлекла ее и переполнила простым детским счастьем. И даже Малышка в переноске выглядела умиротворенной и спокойной.

«И чего я беспокоюсь? — пожурила себя Нина Тихоновна. — Попали в сказку, и попали. Разве оно плохо? Катя вон тоже мост видит, значит, он есть. И не чудится он мне одной. Что было бы плохо. Или инсульт… Инсульт вот страшно, а сказка, да еще и такая красивая, пусть будет».

Трамвай меж тем взлетел на самый верх сверкающей белой дуги. Распластался по берегам город, встали по обе стороны те самые мосты, которые вспомнила Нина Тихоновна. Далеко же внизу, там, где должна была поблескивать вода, все укрывал серебристый тягучий туман.

Над ним кружили птицы.

То ли чайки, то ли голуби — издали и не разобрать. Нина Тихоновна поправила очки и прищурилась. Ей показалось, что у них…

— Личики, бабуль! Как у людей! — оживленно сообщила Катя, а потом поинтересовалась серьезно: — Твоя тетя Рая волшебница, да?

— Наверное… Уж теперь и не знаю… А ты, Катюшенька, что вообще про всякие сказки и волшебство-то, думаешь? — осторожно спросил внучку Нина Тихоновна.

— Ну… Вообще, в волшебство я, конечно, не верю, —невозмутимо ответила Катя. — Но я вот в одном ролике смотрела… Там про квантовую физику было. Я не очень, правда, поняла… Но там говорили, что рядом с нашим миром могут и другие быть, похожие.

— Вот оно что! — поразилась Нина Тихоновна.

Такой ответ она услышать от внучки точно не ожидала. «Какие дети нынче любознательные пошли, а говорят, что у них только ерунда всякая на уме. Наговаривают зря. А еще дети быстро ко всему адаптируются, —подумала она. — И находят всему рациональные объяснения. Наверное, мне тоже стоит попробовать».

Трамвай мягко скатился с моста.

По обе стороны потянулись знакомые зонтики пляжа. Промелькнула мраморная лестница, ведущая на набережную, перекресток, старый домик из красного кирпича.

За ним поднялась платформа с надписью «Брод».

И действительно, такой же мир, только чуть-чуть иной. Местами.

Ну магия в нем есть. Если так посмотреть, по сути, мелочь.

Дальше линия шла по пути старых рельсов. И тут Нина Тихоновна совсем не заметила бы подвоха, если бы точно не знала — своими глазами не видела, — как несколько лет назад их отсюда убрали.

Потом была «Школа».

На этой остановке усталая учительница выгрузила своих неугомонных учеников и, помахав на прощанье рукой, пропала по ту сторону двери-гармошки.

— Следующая наша, — напомнила Катя в предвкушении.

Трамвай наконец-то дополз до остановки «Китежградское шоссе», и бабушка с внучкой вышли из вагона.

Нужная улица с аналогичным названием нашлась тут же рядом. Она уходила от платформы в сторону темного то ли парка, то ли леса. Двумя рядками стояли старенькие деревянные многоквартирные дома и белые «сталинки» с лепниной в виде колосьев, желудей, знамен и горнов.

Район Нине Тихоновне сразу понравился. От него веяло спокойствием и уютом. То, что улица со странным названием упиралась в тупик, шло ей толк на пользу. Машины мимо не проносились, асфальт на узкой проезжей части был свежим и темным, а на тротуарчиках не лежала пыль.

— Я думала, там, и правда, шоссе будет, — поделилась сомнениями Нина Тихоновна. — А тут, видишь, как хорошо. Чистенько, не шумно.

— И клумбы красивые!

Катя показала на огороженные камнями придомовые садики, устроенные кем-то из жильцов. В них росли знакомые кустики спиреи, начинали распускать листочки гортензии, а крокусы всех цветов и сортов уже подвяли и полегли на землю, успев отцвести. Между растениями гордо стояли знакомые по множеству дворов и детских площадок бюджетные декоративные самодельные «скульптуры»: лебедь из покрышки, свинья из пластиковой канистры и жираф из вкопанного в землю бревна.

— И тут вы? — шутливо обратилась к поделкам Нина Тихоновна и чуть не подскочила от неожиданности, потому что лебедь вдруг изогнул резиновую шею и сердито зашипел.

— Ух ты! — Катя подошла к нему, чтобы разглядеть внимательнее.

— Осторожнее! —предупредила внучку Нина Тихоновна. —Вдруг он щиплется?

Лебедь зашипел еще возмущеннее и многозначительно отвернулся. Жираф же, наоборот, с любопытством потянулся деревянным носом к протянутой Катиной руке.

— Уи-и-и-и! —оглушительно взвизгнула свинья, спеша напомнить и о себе тоже.

Скрипнули петли. Выпросталась наружу белая рама в осыпающемся крошеве старой краски. Окно на первом этаже дома раскрылась. Из него высунулась пожилая женщина в алой косынке и обратилась к животным:

— Чего вы опять расшумелись? Что я вам говорила? Нельзя шуметь! Иначе Агата снова потребует убрать вас отсюда. Сидите тихо!

— Здравствуйте, — обратилась Нина Тихонова к хозяйке садика. — Извините, но это мы их побеспокоили. Из-за нас они… шумят.

— Они всегда громкие. Слишком. В этом и проблема, —пожаловалась незнакомка, после чего внимательно оглядела Катю и ее бабушку. Представилась с ходу: — Меня зовут Зоя Петровна. Можно просто Зоя, — уточнила она для Нины Тихоновны. — Или баба Зоя. — А это было адресовано Кате. — А вы тут новенькие?

— Переезжаем вот, — донеслось в ответ. — Нина Тихоновна я. Просто Нина… для вас. И Катя, моя внучка…

— А это кто? — старушка указала на кошку в переноске.

— Это наша Малышка, — радостно сообщила ей Катя.

— Очень хорошо. Значит, в проходном доме будете жить? Или еще где?

Ее слова ни о чем не говорили Нине Тихоновне, поэтому она еще раз сверилась с адресом в Раиной смс-ке и уточнила:

— Нам нужно в дом номер «тринадцать» по Китежградскому шоссе. Это где-то здесь? Верно? — Она рассеянно обернулась по сторонам.

— Последний дом по противоположной стороне, — с готовностью сообщила Зоя Петровна. — Как я и предполагала, — добавила в конце неопределенно. — Рядом с деревьями.

«Рядом с деревьями — это хорошо, — подумала Нина Тихоновна. — Значит, свежий воздух будет за окнами, а не дорожная пыль. Быть может, туда и на прогулку можно будет сходить».

— Скажите, — отвлекла от размышлений Катя. Обращалась она к их новой знакомой. — А этих животных вы сами сделали?

— Сама, — подтвердила Зоя Петровна.

— А как это у вас получилось? — Катины глаза сияли любопытством. — Сделать их живыми?

— Ну уж, не живыми… Но неплохо вышли, да… — заскромничала хозяйка фигурок. — Просто я, деточка, ведьма.

— Настоящая?

— Самая настоящая. — Она пристально оглядела Катю с головы до ног. Потом перевела взгляд на ее бабушку и со знанием дела сказала: — Вы об этом всем, что вообще думаете?

— Я? — растерялась Нина Тихоновна. — А что именно нужно думать и о чем конкретно?

— Про школу. Я в ней завучем работаю. — Зое Петровне, видимо, показалось, что собеседница в чем-то усомнилась, и она объяснила: —Завучем, да… Сегодня отгул у меня. Выступаю на конференции. Он-лайн. Про магию в образовании… — Она задумалась. — О чем я там сначала говорила?

— Спросили о том, что я… думаю… — подсказала Нина Тихоновна.

— Ах, да! Точно! — Зоя Петровна вспомнила, что хотела сказать: — Вы подумайте про нашу школу. Вы ведь в обычной пока?

— В гимназии, — ответила раньше бабушки Катя. — Папа меня туда перевел.

Она сказала так и погрустнела. Вспомнилось предательство отца, и то, что по его прихоти в этом году ей пришлось перевестись из своей старой школы, в другую, совсем чужую, где она так и не нашла общий язык ни с одноклассниками, ни с учителями. Ведь учителя там требовали от учеников постоянной конкуренции за рейтинг, и дружелюбия это никому не добавляло.

— Я на вас не давлю, но вы лучше прямо сейчас поприкидывайте, — обратилась к обеим собеседницам Зоя Петровна. — Процесс-то не очень быстрый. Пока соберетесь — если вдруг? Пока переведетесь… Мы, конечно, можем и ускорить процесс со своей стороны…

— Бабуль, мы подумаем про перевод? — Катя посмотрела на бабушку с надеждой.

— Подумаем, —пообещала ей слегка огорошенная столь скорым развитием событий Нина Тихоновна.

Она украдкой взглянула на все еще сердитого лебедя. Обернулась в сторону остановки, что осталась за спиной. Удобно, не поспоришь. Во внучкину гимназию мотаться отсюда через весь город придется. А так бы рядом было.

И школа, которую они проезжали, выглядела вполне гостеприимно. Тот класс, что они в трамвае встретили…

Кате те дети понравились.

Вот только сын добро не даст и не захочет с переводом возиться — в том Нина Тихоновна почему-то не сомневалась.

Арсений найдет причину, чтобы отказать.

— Ура! — воскликнула Катя и потрепала пластиковую свинью по крашеной спинке. Хрюшка довольно заворчала. — Раз вы ведьма, то ваша школа волшебная, получается?

Она посмотрела на Зою Петровну, и взгляд этот полнился ожиданием чуда.

— Не без того, — уклончиво ответила новая знакомая. Из ее комнаты донеслись какие-то шуршащие звуки. Голос в динамике потребовал немедленно отозваться. Она объяснила: — Вы уж извините, но у меня там круглый стол по мирохождению. Обсуждаем методики преподавания основ взаимодействия с другими мирами ученикам средних классов. Очень важная тема! Не могу с вами дальше болтать. Так что в другой раз. И, если надумаете переводиться… — Ее снова позвали. — До встречи, в общем. И удачного вам заселения.

— Спасибо, —вежливо поблагодарила Нина Тихоновна, а Катя помахала на прощание рукой.

И новой знакомой, и живым фигуркам.

Свинья в ответ весело хрюкнула, лебедь затрепетал дугами резиновых крыльев, а жираф сорвал с клумбы желтую примулу и протянул девочке.

— Какие вы хорошие! — Катя обняла жирафа за желтую в бурых пятнах шею. — Бабуль, тебе тут нравится? Павда, тут гораздо лучше, чем мы сначала думали?

— А как мы сначала думали? — подловила ее на слове Нина Тихоновна.

— Ну… — Катя растерялась. — Не знаю... Я думала, что тут все будет серое и унылое, а тут… — Она обвела взглядом набрякшие цветами сирени, что росли вдоль тротуара. — Тут настоящие чудеса!

— Пойдем уже к дому, — предложила Нина Тихоновна. — Уж очень хочется поскорее взглянуть на него. И вещи сгрузить…

Дом, как и было обещано, ждал их в конце улицы. Там, где дорога упиралась в кованую решетку забора, за которой начиналось буйство зелени. Приоткрытая калитка так и манила ступить на тропу и уйти в заросли молодых ракит и орешника.

«Это потом, — решила Нина Тихоновна, — все потом. Сначала обустройство, а после занимательные экскурсии по округе».

— Бабуль. Тринадцать. Он! — Катя указала на табличку с номером.

Дом был трехэтажный. Большой. Многоквартирный.

Высокими этажами и лепниной он походил на классическую «сталинку», но, приглядевшись, Нина Тихоновна отметила, что сооружение это пережило гораздо больше эпох. Нижний этаж сохранил очертания округлых арок от бывших складских заездов. Явно еще дореволюционных. Теперь их заложили кирпичом и использовали как цоколь.

Дом оседал в мягкий мох. Отмостка, на которой тот нарос столь зелено и густо, что казалось, будто здание улеглось на мягкие подушки, была, похоже, переделана не раз.

И всякий раз, видимо, она поднималась все ближе и ближе к окнам первого этажа, чьи тяжелые рамы хранили в своих мягких округлостях следы модернового величия.

Третий этаж надстроили гораздо позже.

С него смотрели знакомые по другим произведениям советской эпохи колосья, венки и дубовые ветки. Сыпались белые фрукты из символического рога изобилия. Прямо под ним на первом этаже находился современный сетевой супермаркет.

— Давай зайдем? — попросила Катя. — Вкусненького хочется чего-нибудь.

— Сходим обязательно, — согласилась Нина Тихоновна. — Только давай сперва вещи отнесем. А уж потом будем новоселье праздновать.

Они прошли под арку ворот, за которой прятался маленький дворик. Посреди него, окруженная голубыми елочками, притаилась белая статуя.

«Девушка с курами», — значилось на блестящей табличке. Когда Нина Тихоновна была молодая, такие статуи ей часто встречались во дворах и парках. Они изображали занятых работой людей разных профессий.

— Какая красивая! — искренне улыбнулась Катя.

Статуя подняла руку и приветственно помахала ей в ответ.

— По крайней мере, нам тут рады, — подметила Нина Тихоновна. — Уже хорошо.

Она подошла к единственному подъезду и поднялась на крыльцо, волоча за собой сумку. Толкнула тяжелую дверь. Внутри было тепло и едой пахло густо, уютно. Люди за дверями жили своей обычной жизнью, что-то варили и жарили, невольно выпуская ароматный пар на лестницу.

— Есть хочется… — пожаловалась Катя. — Пойдем уже скорее…

Тут Нина Тихоновна подумала, что не знает номера квартиры, но это ее уже почти не встревожило. В таких небольших домах обычно все соседи друг дружку хорошо знают и, конечно же, подскажут, в какой именно квартире живет Рая.

Вот только побеспокоить кого-нибудь придется —в дверь позвонить и спросить.

И тут, как по волшебству — и скорее всего, именно по такой причине, — телефон в кармане снова завибрировал. Пришел обрывок сообщения от подруги.

«Тридцать семь…»

— Найдешь квартиру «тридцать семь»? — спросила Нина Тихоновна у Кати.

— Конечно, —с готовностью отозвалась внучка.

А Нина Тихоновна сняла очки, протерла их как следует и снова нацепила их на нос. Солнце, пробивающееся в окна и роняющее на пол квадраты теней от рамы, осветило круглый холл. Из него в две стороны расходились коридоры. И лестница вела наверх. Чугунная, кованая. Перила, поддерживаемые узорными балясинами, впору было выставлять в музее.

Малышка в переноске требовательно мяукнула. Ей не терпелось выбраться на свободу.

Катя покрутила головой, прошлась по коридорам туда-сюда и отчиталась:

— Тут номера начинаются с одиннадцати.

— Скорее всего, на первом этаже будут квартиры с единицей в начале номера, на втором — с двойкой… Наша, значит, на третьем располагается.

Пришлось подниматься наверх.

В итоге их новое жилье действительно нашлось на третьем этаже.

Ключ лежал под резиновым ковриком, как и было изначально обещано. Он легко вошел в скважину и провернулся там с чуть слышным похрустыванием. Старомодная дверь с мягкой бурой обивкой и медового цвета ручкой из смолы, в которую была вплавлена пластиковая роза, встретила гостей мелодичным скрипом.

Прихожая оказалась крошечной. В нее из невидимой пока кухни выпадал длинный прямоугольник света. Утекала вперед и налево красная ковровая дорожка с полосками по бокам. Она отмечала коридорчик, который открывал с одной стороны нишу кладовки, а с другой — проход, ведущий куда-то вглубь квартиры. Справа был поворот на кухню и выход в гостиную.

Нина Тихоновна заметила, что в квартире царит чистота. Нигде нет ни пылинки, пол выметен и помыт, а воздух прозрачен и прохладен.

Форточка открыта — и птица какая-то странно поет за окном, протяжно и нежно.

Катя скинула кроссовки вместе с носками и пробежала вперед по ковровой дорожке.

— Как тут здорово, бабуль! Так уютно. — Она вернулась в прихожую и выпустила из переноски Малышку. — Иди.

Кошка осторожно выбралась на свободу и принялась обнюхивать пол.

Нина Тихоновна прислонила к стене сумку на колесиках, поставила рядом Катин чемодан. Выдохнула облегченно. Ее опасения не сбылись…

А были же!

То и дело неприятно просачивались в голову во время всего пути. Она их отгоняла, но все равно. Представлялись то ржавые текущие трубы, то ветхие окна с разболтанными шпингалетами, которые не получится нормально закрыть, то обтрепанные грязные обои на кухне…

Но тут…

Тут было прекрасно!

Очарование старой чистой квартиры, наполненной душевной немодной мебелью и особым духом чего-то прекрасного и таинственного, оставшегося где-то на грани памяти еще со времен почти забытого детства.

У ее собственной прабабушки было подобное жилье. Старая квартира в дореволюционном доме и интерьер в стиле «бидермейер», который мама, любительница всего на тот момент современного и минималистичного, придирчиво называла «мещанским». А маленькой Нине безумно нравились и полосатые обои на стенах, и лакированная оттоманка на гнутых ножках, и огромная пальма в кадке, и нарочитый итальянский натюрморт с виноградом и персиками…

— Здесь чудесно! — согласилась она с внучкой. — Давай располагаться?

Они быстро разобрали вещи. Нина Тихоновна включила газ и поставила на плитку местный эмалированный чайник. Свой, электрический, она не забрала. Понимала, что дотащить все куда-то… неизвестно куда, скорее всего, будет непросто. И брала только самое необходимое.

Она выдвинула из-под белоснежного стола старомодную табуреточку и села, задумавшись. Как жить дальше? Вот школа… Ей понравилась новая знакомая, которая работает там завучем. Да и расположение удобное, но она ведь не родительница, и перевести Катю сама, без сына, не сможет. Да и вообще… раз уж Арсений решил вот так вот во всех смыслах отказаться от дочери, ей понадобится оформить опеку над внучкой.

Но позволят ли оформить на бабушку?

— Бабуль! Смотри, какая за окном красота! — отвлек от насущных мыслей Катин голос.

— Иду, Катюшенька. Где красота? В спальне?

Нина Тихоновна прошла через испятнанную солнцем гостиную. По пути украдкой взглянула на застекленный сегмент старомодной стенки. Там, на блестящей полке, выстроились в рядок стаканы-рыбы. Они стояли на хвостах с раскрытыми ртами, а самая большая и главная рыба была графином… Около нее расположились на импровизированном бревне два деревянных цыпленка на проволочных ногах и крошечная корзинка с бутылочками зеленого лимонада из эпоксидной смолы.

И фотографии.

На них были какие-то родственники Раи, и сама она, еще молодая, в пионерском галстуке и белом форменном фартуке с пышными кружевами.

Нина Тихоновна благодарно улыбнулась подруге, и та подмигнул ей хитро прямо с фото.

— Бабуль, ну ты где? — требовательно вопросила Катя.

Пришлось поторопиться.

Спальня оказалась совсем небольшой. В ней стояли кровать с железной спинкой, платяной шкаф из желтого шпона, великолепное трюмо и небольшой комод под белым вязаным кружевом. А еще древняя радиола, на которой располагались в горшочках кактусы.

— Наши цветы надо тоже сюда принести, — решила Нина Тихоновна.

— Ага, — согласилась Катя. — Но я же не про цветы!

Нина Тихоновна восхищенно оглядела стену. На ней висела огромная картина — копия «Девушки у источника» Ивана Келлера. Очень красивая и атмосферная. Темные краски, блеск далекого солнца в вышине, туманные листья прибрежных растений, вода…

— Дивная картина, — согласилась Нина Тихоновна. — Такая умиротворяющая.

— Я не про картину, — взмахнула руками Катя. — Бабуль, погляди в окно!

Она распахнула занавески, и за ними открылся невероятный вид.

Даль.

Бесконечная, сияющая, понизу заполненная туманом, а поверху — чуть заметными облаками на лазурном небе. Из тумана, как из моря, поднимались кружевные опоры ЛЭП. От них разлетались по сторонам провода, блестели на невидимом солнце.

Туман клубился, волновался и перетекал с места на место.

Он скрывал все, что должно было, по идее, быть рядом с домом. Или, возможно, находился со стороны того само парка-леса…

— Какое странное природное явление, — изумилась Нина Тихоновна. — Интересно, что это за туман?

— Думаю, он волшебный, — сделала вывод Катя. — Как и все тут.

— Пожалуй, —согласилась Нина Тихоновна. — Интересно узнать, в чем конкретно заключается его волшебство?

— Наверное, в том… —Катя не договорила, прислушалась. —Кажется, чайник кипит.

Из кухни донеслись веселый посвист и бульканье.

— Я схожу в супермаркет, а ты пока тут побудь, —спохватилась Нина Тихоновна.

И поняла, что у них нет с собой ни заварки, ни чего-нибудь вкусненького, чтобы пить не пустой чай, а вприкуску. Наскоро накинув туфли и куртку, она вышла в подъезд и быстро спустилась на первый этаж. Пока шагала по ступенькам, мимо проплыли какие-то тени, но разглядеть их не удалось — слишком быстро они исчезли за поворотом.

На выходе чуть не столкнулась с высокой женщиной средних лет. Поймав внимательный взгляд незнакомки и, возможно, новой соседки, Нина Тихоновна вежливо поздоровалась:

— Добрый день.

— Добрый. —Женщина заинтересовано оглядела ее желтыми глазами. — Вы недавно въехали?

— Только сейчас.

Нина Тихоновна внимательно оглядела незнакомку. Она показалась ей крайне необычной. Такие неестественно желтые глаза! И волосы цвета какого-то… волчьего. Иначе и не скажешь. Не седые, не мелированные, а такой настоящий дикий цвет, что называется «соль с перцем»…

— Я к вам зайду. Позже, когда освоитесь. — Женщина спохватилась и представилась. — Ой, я Марта. И тут по дому старшая. — Протянула руку для приветствия. Нина Тихоновна ответила тем же. Рукопожатие у Марты оказалось мягким и одновременно мощным. — Вы же родня Раисы? — продолжила она расспросы.

— Родня, — не стала вдаваться в подробности Нина Тихоновна. — В некотором роде.

— Ага… — Глаза новой знакомой подсветились золотом, и она заговорщицки подмигнула. —И это очень хорошо. Это значит, вы из наших. Прекрасно просто! Нам как раз вас не хватало очень сильно. Столько дел накопилось, вы даже не представляете!

— Каких… дел? — осторожно уточнила Нина Тихоновна.

Интересно, что же там за дела, и почему без нее не получалось их решить? Рая об этом тоже не предупредила…

Выяснить подробности пока не получилось. В подъезд с шумом ввалилась большая семья. Дети загалдели. Залаяла маленькая собака, сидящая в поддоне коляски с малышом. Зазвенели бутылочки.

Марта сразу притихла и приложила палец к губам.

— Я к вам потом зайду и все объясню, — пообещала еще раз. — Думаю, вы уже и сами поняли, что место тут у нас необычное. Но не все… понимаете, видят его так же, как видим мы с вами, — добавила она шепотом в конце. — Хорошего дня.

Нина Тихоновна вежливо кивнула, прощаясь, и выскользнула за дверь. На улице распогодилось сильнее прежнего. Нужно было обойти дом, чтобы попасть в супермаркет и чем-нибудь там закупиться.

Удобно.

По пути она думала про все происходящее и пришла к выводу, что райончик этот странный, хоть и волшебный, но не для всех. Видимо, тут разные люди живут…

Разные существа…

Выйдя к дороге, она обернулась на деревья за оградой. Меж их стволов таился сумрак, но на туман, — тот, что виднелся из окна, — и намека не было.

В магазине, чистом и приличном, располагались на полочках товары, и приятно пахло. Пол матово сверкал старой плиткой, а на потолке сохранилась узорная лепнина. Снова листья, орехи, шишки, переливы ткани…

Нина Тихоновна сложила в тележку все необходимое и направилась к кассе. Оттуда ей уже улыбалась полная румяная женщина и махала рукой, как старой знакомой.

— День добрый, — поприветствовала покупательницу она. — Вы же с внучкой сегодня приехали, верно?

— Верно.

— А мне про вас уже соседка рассказала моя, Зоя Петровна. Знаете ее уже, да?

— Да.

Нина Тихоновна удивилась. Но лишь на миг. Чему удивляться? В подобных маленьких сообществах всегда все про всех все знают. Как же иначе-то?

— А я Агата, — продавщица представилась и резко перескочила на другую тему: — Вы ведь сюда на трамвае приехали?

— Да. А что с ним не так?

Вопрос был неожиданный. Так важно, что они с внучкой приехали на трамвае? Интересно, почему?

— Все так, — улыбнулась Агата, пробивая молоко, какао, любимые Катины желейные конфетки и печенье. — Просто на трамвае сюда приезжают всегда в первый раз. В обязательном порядке. Он, так сказать, открывает путь… Вы же меня понимаете?

— Понимаю, —кивнула Нина Тихоновна.

Чего ж тут не понять? В волшебное место ведет тайный проход, как платяной шкаф в Нарнию. Ну, или волшебный трамвай в… Сюда, в общем.

Везет.

Трамвай этот…

— Знаете, теперь вам не обязательно пользоваться только им. Можете и обычным транспортом. Если вам понадобится в обычный город. Понимаете? — Агата продолжила свой инструктаж.

— А вот тут не совсем, — пришлось признаться.

— Если нужно добраться до других волшебных мест, то на трамвае, конечно. Если в центр, например, то автобусы ходят. Троллейбусы пока обратно не вернули… — Она многозначительно повела бровями. — Как трамвай. Но, думаю, мы и до волшебных троллейбусов доживем. А вот такси лучше не вызывать. Путаются они между… реальностями.

Агата пробила последнюю покупку — батон черного хлеба, — сложила все в пакет.

В магазин зашли другие посетители.

— Спасибо за разъяснения и за продукты. Приятно было познакомиться, — поблагодарила Агату Нина Тихоновна и направилась обратно в новую квартиру к Кате и кошке.

— И мне приятно. Приходите еще, — донеслось вслед.

Катя с Малышкой уже ждали.

— Бабуль, мы такое видели! — срочно сообщила внучка. — Больше, конечно, слышали… — Она тут же исправилась, но ее впечатления все равно были, похоже, очень сильны.

— И что же вы видели?

Нина Тихоновна принялась стягивать с ног туфли. Катя забрала у нее пакет и рассказала:

— Кита, бабуль.

— Какого кита? Игрушечного?

Ну а что тут еще предположишь?

— Нет, что ты! Самого настоящего. Там… — Катя указала на спальню. — За окном в тумане.

— Я бы тоже на него посмотрела, — призналась Нина Тихоновна.

Столько чудес за день произошло, что китом ее уже точно было не удивить. Подумаешь, кит? Киты и в ее прошлой жизни были — в передачах по телевизору на канале «Живая природа».

Словно в подтверждение их существования из-за окна спальни раздался протяжный заунывный звук. Похожий, далекий и тихий, Нина Тихоновна уже слышала тут и сперва приняла за птичий голос, но теперь стало ясно — это песня кита.

Звучала она успокаивающе и довольно мелодично.

— Пойдем, чаю, что ли, попьем с дороги? — позвала Нина Тихоновна внучку. Вынула из сумки корм для Малышки. — И ты сюда иди. Где ее миска, Катюшенька?

— Несу… — Катя уже разобрала часть вещей и разложила их в гостиной. Они принесла Малышкину миску и баночку для воды. — Ты наполнитель купила, бабуль?

— И новый горшок.

Хорошо, все-таки, что супермаркет оказался рядом, и все необходимое в нем нашлось. В пожилом возрасте уже сложно ходить куда-то далеко. Потому что даже соседняя улица — это уже далеко. А Катю одну отправлять в незнакомом пока месте пока что побоялась...

Они заварили чай и разложили на тарелке угощения.

Сели.

— Ну, с новосельем! — улыбнулась внучке Нина Тихоновна.

— С новосельем, бабуль! — Катя отхлебнула чаю. Потек по кухне легкий аромат бергамота. Поинтересовалась с надеждой: — Интересно, а нет ли тут случайно моря рядом?

— Мо-о-ря? Это вряд ли.

— Но кит же, бабуль!

— У него вместо моря туман…

Нина Тихоновна отследила взглядом скользнувшую по стене тень какого-то маленького круглого существа. Уже стала привыкать —шастают всякие «барабашки», и пусть шастают.

А вот Малышка тут же навострила уши и принялась охотиться на незримых соседей. Прыгнула, взмахнула лапкой, выкатила откуда-то из-под мойки пушистый серый шарик. Тот сердито фыркнул, пискнул и, выбросив в воздух фонтан искрящейся пыли, исчез за плитой.

В дверь позвонили.

Мелодичный звук породил многократное эхо, будто в горах.

— Иду-иду… — Нина Тихоновна поднялась с табурета и пошла открывать. — Кто там?

— Это я. Марта. —Соседка ждала на лестничной площадке. Желтые глаза ее призрачно светились. Рядом с ней стояла девочка Катиного возраста и улыбалась. В руках у нее был самоиспеченный рулет с изюмом. — А это Лена, моя дочь. Она узнала, что вы с внучкой приехали, и очень захотела познакомиться.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила их Нина Тихоновна. — Мы рады. Катюшенька, иди сюда, познакомься с Леночкой, — позвала она внучку.

— Привет! —Катя прибежала с Малышкой на руках, желая сразу пойти с козырей и показать новой возможной подруге лучшее, что они с собой привезли, но кошка, увидев странных гостий, вдруг взъерошила шерсть, расшипелась, расфыркалась и сбежала в спальню. — Ой…

На Катиной руке проступили царапины.

— Прости. Она, наверное, нас с мамой испугалась… — виновато произнесла дочка Марты и протянула рулет. — Это мы с мамой сделали. Сами. Он даже не подгорел, как обычно бывает, когда мы готовим.

— Да… Кулинары мы те еще, — рассмеялась Марта. — У нас лучше мясные блюда получаются, но в гости к пока еще малознакомым человеческим соседям лучше приходить с чем-то сладким. Так Раиса всегда учила…

— Вы с ней дружили? — Нина Тихоновна стянула с полки тапочки, которые удачно нашлись в прихожей, пододвинула Марте. — Берите.

— У вас чисто, — отвесила та вежливый комплимент, засовывая ноги в розовые пушистые шлепки. — Я ведь к вам по делу, — начала сходу.

— Нам нужно где-то отметиться? Куда-то записаться?

Нина Тихоновна провела гостью на кухню и налила ей чаю. Дети убежали в гостиную. Судя по громким разговорам, они нашли общий язык и теперь обсуждали то самое пушистое существо, которое загнала под плиту Малышка.

— …бегун, —рассказывала Кате Лена. — Они тут по всему дому лазают… Безобидные… Но если захочешь их поймать, они могут…

— Я к вам по поводу работы, — сказала Марта, отхлебывая чай из красной полосатой чашки.Уточнила: — Вас же Раиса предупредила? Или нет?

— Нет…

Нина Тихоновна насторожилась. Что за работа? О чем вообще речь?

— Нам очень нужна консьержка, — призналась Марта немного виновато. — Вы не могли бы ею поработать? Это очень важно.

Ну ничего себе! Вот это удача. Сейчас, как никогда прежде, нужны были дополнительные деньги, так что предложение о работе, да еще такой удобной — в том же доме, где предстоит жить, — выглядело крайне заманчиво.

— С удовольствием, — сходу согласилась Нина Тихоновна. А то вдруг Марта передумает? —Только у меня совсем нет подобного опыта, — сказала она честно.

— Ничего страшного, — успокоила ее Марта. — Главное, что вы в курсе местных особенностей, и находитесь, так сказать, с нашей стороны… —добавила туманно. — Ну вы меня поняли…

— Не совсем.

Марта протянула пустую чашку.

— Будьте добры, еще, пожалуйста. Очень вкусный чай… Все дело в том, что у нас тут есть волшебная часть дома, а есть обычная. Придется их совмещать, направлять и контролировать. Чтобы обычные люди не замечали волшебства, а волшебные существа, наоборот, могли им воспользоваться. Это несложно, я вас обучу и все покажу. — Получив чашку, снова полную чая, она отхлебнула с наслаждением и прикрыла глаза. — Превосходно. Чабрец?

— Нет. Бергамот.

— Я их путаю, — призналась Марта виновато. — У меня с нюхом большие проблемы, — добавила шепотом. — Ужас просто. Переболела вот ковидом пару лет назад, и все… — Она печально вздохнула. — А говорили, что на оборотней не действует.

— Так вы оборотень? — осторожно уточнила Нина Тихоновна, отчего-то немного стесняясь собственного любопытства.

— Да, — подтвердила кивком соседка. — Волки мы. Поэтому кошечка ваша и убежала. Запах наш ей, наверное, не понравился. Но мы кошечек не трогаем. Вы не бойтесь. Никого не обижаем, если вы думаете…

— Нет-нет, что вы, мы так не думаем, — убедила ее Нина Тихоновна.

— Ну и ладненько. — Марта дружелюбно улыбнулась, обнажив клыки. — Нас вот тоже людьми без магии запугивали, когда мы в другом мире жили. Страшно было переезжать, но решились. А теперь не жалеем. Так что вы тоже никого не бойтесь. Мы тут все цивилизованные и без предубеждений.

— А переехали, если не секрет, почему?

— Тут школа хорошая. Вы, кстати, в ней?

— Нас пригласили, но пока есть некоторые трудности, —призналась Нина Тихоновна. — Я ведь… бабушка. Сама перевести не могу внучку без желания родителей…

— А родители что же? Против? — изумилась Марта. — Школа просто великолепная.

— Там все сложно, — ушла от неприятной темы Нина Тихоновна.

— Понятно, —не стала расспрашивать о подробностях соседка и деликатно перевела тему: —А знаете, мы по вечерам иногда устраиваем общий ужин. Собираемся по-соседски в конце этого этажа у старой печи. Там есть небольшое свободное помещение. Мы там обустроили зону для чаепитий…

Рассказывая об этом, Марта сияла от гордости. Еще бы! Нина Тихоновна прежде с подобным не сталкивалась — чтобы соседи собирались да вместе чай пили. Еще и в специальном отдельном общем месте. Такое устроить не каждому по силам!

— Как у вас тут все хорошо организовано, — восхитилась она искренне.

— Я вас приглашаю. С внучкой. Сегодня. Будете? —Марта посмотрела выжидающе.

— А что нужно взять с собой из съедобного?

— Что хотите. Или ничего.

Из спальни снова донеслась китовая песнь.

Нина Тихоновна решила уточнить.

— Тут еще киты у вас…

— Да. Киты, — совершено спокойно произнесла Марта, не сразу догадавшись, что соседка фактом наличия этих самых китов крайне удивлена. Тут они — дело привычное. — Ах, да! Вы не в курсе были? — Она хлопнула несколько раз глазами. — Ох… Они вам мешают, наверное, своими криками?

— Нет, что вы! Наоборот. Киты прекрасны. Просто странно… Думала всю жизнь, что эти животные встречаются только в океане.

— Они и есть в океане. В магическом… — Марта потянулась к сахарнице. — Можно?

— Там пусто. Я забыла захватить, — оправдалась Нина Тихоновна.

— Ну ладно, — смирилась Марта. Призналась: — Я как разнервничаюсь, так сразу сладкого хочу.

— Надеюсь, это не из-за нас случилось?

Не хотелось доставлять кому-то из жильцов неприятности в первый же день своего тут появления. Нервировать лишний раз.

— Ну что вы, — простодушно сообщила Марта. — Разнервничалась я из-за Раи. Была уверена, что она вас обо всем предупредила. И про работу тоже.

— Не предупредила, к сожалению, — призналась Нина Тихоновна. — Хотя… Я думаю, что такое решение было правильным. Ведь я если бы я это все не увидела своими глазами… Ох…

Она живо представила, что если бы еще сегодня утром Раиса начала рассказывать ей про волшебство и параллельные миры. Про соседей-оборотней. Это было бы очень «не очень»! Она бы решила, что подруга точно шутит, или и вовсе не в себе.

Не поверила бы.

— Правда? Вы совсем из-за этого не расстраиваетесь? — обрадовалась Марта и правила выбившуюся из-за уха двухцветную прядь.

— Я очень рада, что ничего не знала заранее, —рассмеялась Нина Тихоновна. — Рая была права, утаив от меня некоторые… хм… особенности этого места.

Марта тоже рассмеялась и с облегчением выдохнула.

Из гостиной прибежали девочки и начали оживленно рассказывать, что наловили бегунов — аж целых три штуки! — так что теперь там весь ковер блестками засыпан. Но они уберут. Честно!

— Мы уберем, — пообещала Катя. — Я сама лично пропылесошу.

— Зачем же вы их ловили? — возмутилась Нина Тихоновна. — Разве можно? Бедные животные… существа… создания.

— Ничего с ними не будет, с бегунками этими, — успокоила соседку Марта. — Лене они нужны для школьного проекта. На них нужно попробовать прикрепить маленькие записывающие устройства, типа камер, чтобы поглядеть, по каким мирам наши пушистики шастают.

Нина Тихоновна немного успокоилась и еще раз поразилась, какая же тут, в этом волшебном районе, удивительная школа. Она пообещала себе, что рано или поздно обязательно устроит туда Катю.

Они поговорили еще немного. Выпили по четвертой, или уже пятой чашке чая. Обсудили завтрашний день и первое знакомство с новым рабочим местом. Марта умела убеждать.

Слово за слово и убедила Нину Тихоновну в том, что у той все получится на трудовом поприще…

Снова они встретились уже вечером, на общем ужине, как и планировалось.

Он, как и говорила Марта, проходил на третьем этаже, где в конце коридора находилось небольшое расширение — что-то типа мини-зала. Там стояли столы, и из нескольких больших окон лился внутрь сиреневатый вечерний свет.

Окна выходили на город.

Нина Тихоновна пригляделась, и поняла, что два крайних, вроде бы, открывают вид на обычные немагические районы, а из среднего виднеется дуб. Его ветви, корявые и длинные, тянутся во все стороны, подобно щупальцам осьминога, все в назревающей зелени.

И мост, тот самый, «лишний», блестит вдали.

На ужин пришла не только Марта. Собрались и другие соседи. Стали представляться, знакомиться. Нина Тихоновна старалась запомнить все имена. А еще она пыталась угадать, кто есть кто.

Не очень-то получалось.

Ей показалось, что она с определенной долей вероятности узнала только пару оборотней. А одинокий мужчина со второго этажа, бледный и черноволосый, походил на родственника графа Дракулы. Была еще женщина, которую из-за внешнего вида хотелось записать в ведьмы — крючковатый нос, платок, похожий по цвету на мох, растущий на старом пне… Но после знакомства с Зоей Петровной уже не получалось точно определить, кто тут ведьма, а кто нет.

Мало ли, у кого там какой нос?

На отдельном столике, стоящем рядом с высокой старой печью в дивных изразцах, запыхтел самовар и начал выпускать в воздух колечки бледного пара. Зрелище завораживало! Колечки, как облака на небе во время ветра, меняли форму и превращались то в гусей-лебедей, то в сердца, то в звезды.

И улетали в открытую форточку.

Чай в заварнике яростно пах лимонной мятой вперемешку с сушеными смородиновыми листьями.

Марта оглядела всех присутствующих и торжественно объявила:

— Познакомьтесь с нашей новой соседкой и консьержкой по совместительству. Она теперь будет жить с нами вместе со своей замечательной внучкой. Прошу любить и жаловать!

В общем, первый ужин на новом месте пошел отлично.

А после первого завтрака уже ждала новая работа.

Нина Тихоновна еще с вечера подготовила вещи, которые собралась надеть утром. В первый рабочий день хотелось выглядеть соответствующе. Правда, чему именно придется соответствовать, она пока не поняла, но все же решила, что в любом случае выглядеть надо будет опрятно, чисто и не слишком безвкусно.

Она не так много вещей с собой взяла.

В основном то, что удобно носить в пенсионной повседневности, так сказать. Спортивный костюм, джинсы, удобные кроссовки и пару мягких кардиганов. К огромной удаче, все-таки захватила единственный деловой костюм, оставшийся еще с тех времен, когда она работала газете «Мой Заречинск» редактором.

Образование у Нины Тихоновны было филологические, окончила она журналистику, но трудовой стаж включал в себя занятия гораздо более широкого профиля, чем только работа редактора.

Она многое попробовать успела.

В девяностые даже «челночничала» и торговала на рынке вещами. Возила из Турции пузатые клетчатые кубы — пластиковые сумки, набитые вещами для продажи. Так многие делали тогда, чтобы заработать на мало-мальски достойную жизнь себе и своей семье. Потом успела потрудиться операционисткой в банке, где, не разгибая спины, работала за компьютером, но ближе к пенсии вернулась в водную вотчину —газетно-журнальную редакцию.

Там и дорабатывала последние годы стажа.

А теперь вот консьержка, получается…

— Бабуль, тебе идет костюм, — похвалила наряд Катя.

Это было приятно. Радовало и то, что юбка налезла и застегнулась. Даже не жала нигде. Жакет тоже отлично сошелся в груди и на животе. Блеснули пуговки…

— Посмотри, Катюшенька, моль на спине не поела? — Нина Тихоновна покрутилась перед трюмо. В боковых створах не получалось разглядеть свою спину вблизи. Зрение не позволяло. — Воротник нормально лег?

— Прекрасно, бабуль. Отлично. Только… Тебе не кажется, что ты как-то слишком строго выглядишь теперь? У нас так директор ходит в гимназии.

— И хорошо. — Нина Тихоновна огладила полы жакета, стряхнула с лацкана прилипшую Малышкину шерстинку. — Директора всегда выглядят презентабельно. Значит, и я буду.

В связи с новой внезапной работой, Нина Тихоновна благоразумно отпросила Катю с уроков на три дня по записке. Внучка взяла у одноклассницы задания по всем предметам, чтобы не тратить время впустую. Дома поучится, а то и так все навалилось. Пусть жизнь немного устаканится. Потечет размеренно и внятно… Переезд, работа. Новая реальность… с магией этой всей!

Нина Тихоновна выяснила, кстати, что рядом с Китежградским шоссе есть остановка, от которой можно добраться на обычном автобусе до Катиной гимназии без пересадок. Маршрут прямой, но ехать очень долго. В общем, все сводилось к тому, что вскоре придется говорить с сыном по поводу получения опеки над внучкой. Но пойдет ли Арсений навстречу?

Что-то подсказывало, что не все будет так гладко, как хотелось бы…

Но сейчас она решила, что первый рабочий день ничто не должно омрачать и отправилась на первый этаж. Там ее ждала взволнованная Марта.

— Вы пришли! Чудесно!

Нина Тихоновна обвела взглядом холл. Между лестницей и левым коридором находилась незамеченная прежде ниша, в которой прятался столик. За ним было кресло с высокой спинкой — судя по виду, старинное. Столик тоже походил на настоящий антиквариат. Ножки его, гнутые и темные, тисненые медью и инкрустированные перламутром, заканчивались львиными лапками.

— Как из музея, — само собой невольно вырвалось.

— Тут много старинных вещей из разных эпох, — поделилась Марта. — Надеюсь, кресло удобное. — Она жестом предложила сесть и оценить. — Вот тут лампочка. — Указала на стену. — Если понадобится дополнительный свет.

— А это что за рубильник?

Он торчал прямо из стены рядом со светильником из мутного стекла. Железная скобка, а на ней ручка, будто костяная…

— О! Это самое главное, что вам нужно будет освоить для работы. — Марта коснулась бледного материала, из которого была изготовлена эта самая ручка. —Тут мы переключаем магический фон дома в активное состояние. Приготовьтесь! Р-раз! — звучно прорычала она, и реальность мигнула, как лампочка, которая собралась перегореть. — Смотрите! Видите?

— Вижу…

Нина Тихоновна огляделась вокруг. Внешне холл почти не изменился. Все предметы стояли на своих местах. Плыл под ногами лиловый туман. А главное, на стенах появились…

…двери.

Этих дверей тут прежде не было.

— Вам нужно будет переключать рубильник, если придет кто-то из путешественников. Тут у нас проходы в другие миры, но мы их прячем, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Что за миры? — Нина Тихоновна ощутила, как в душе назревает любопытство.

А она ведь давным-давно, казалось бы, позабыла это чувство. Нет, ну правда, до любопытства ли в последнее время было? Заботы, усталость, мысли о здоровье и будущем семьи.

Но тут…

— Разные. Другие. Так уж получилось, что это дом сначала долго спал, а потом проснулся. Ну и пооткрывалось всякого. Пришлось разбираться, контролировать, думать, что со всем этим делать. Опять же, люди без магии давно сюда заселились. Не выгонять же? А потом подумалось — оно и отлично. Дом как бы под прикрытием. Он незаметный. И его довольно сложно найти.

— А эти… «путешественники», как находят?

— С нашей помощью. Они, чаще всего, живут там. —Марта показала на двери. — А тут у них друзья и родственники.

— Как жизнь иногда семьи разбрасывает, — поразилась Нина Тихоновна и покачала головой. Попросила скромно: — А можно будет нам с Катей потом хоть одним глазком на другие миры взглянуть?

— Конечно, —с легкостью согласилась Марта. — В обязательном порядке. Я сегодня же проведу вам экскурсию по всему нашему дому, чтобы вы были в курсе того, что творится в каждом его уголке.

— Это хорошо, — с благодарностью произнесла Нина Тихоновна. — Столько сюрпризов вокруг…

— Вы привыкнете, — пообещала Марта. — Вы же теперь тоже часть этого дома.

— В каком смысле «часть»?

Соседка часто выражалась туманно, поэтому пришлось уточнять. Хотя, в глубине души Нина Тихоновна понимала, что не просто так они сюда попали. Именно в это, волшебное, «сюда». И Рая, наверное, сомневалась сначала в их возможной причастности к волшебству нового дома, поэтому и не выложила все карты на стол... Могли бы они с Катей тут и как «обычные люди» жить…

Если бы не было одного «но».

— У вас есть магия, — невозмутимо сообщила Марта.

— Никогда прежде за собой такого не замечала, — покачала головой Нина Тихоновна. — Да и за Катюшенькой тоже.

— Ее совсем немного. Не оборотень бы и не учуял. Ковид ковидом, а магию я чувствую до сих пор превосходно. — Марта красноречиво помахала пальцами перед собственным носом. —Этого, безусловно, недостаточно, чтобы наколдовать прямо что-то эдакое… Но поработать с простыми приспособлениями вроде магического рубильника вы вполне сможете. А ваша внучка… — Соседка задумалась. — Тут уже смотреть надо. Если в нашей школе у нее все будет получаться, то, может, и посерьезнее талант проснется.

— Неожиданно это все, конечно… — пробормотала Нина Тихоновна, но, решив, что сосредоточиться сейчас надо не на этом, а на новой работе, уточнила: — Так что мне конкретно делать с дверями, например?

— Идите сюда… — Марта подозвала новую консьержку к ближайшей скрытой двери, что находилась рядом со столом. — Видите номер?

— «Один».

— Да, «один». Все обычные квартиры в нашем доме начинают свою нумерацию с одиннадцати. Как в отелях, где в цифре зашифрованы номер этажа и номер номера. Одиннадцать — значит, первый этаж, первая квартира. Двадцать три — значит, второй этаж, третья квартира. И так далее. Волшебных квартир в нашем доме всего десять. С первой начинаются…

— И во всех скрыты другие миры?

Нина Тихоновна с любопытством осмотрела хромированную витиеватую единицу на дверном полотне.

— Не за всеми. — Марта снова поманила за собой. Они прошли в правый коридор, миновав еще две волшебные двери — под номерами «два» и «три». Остановилась возле четвертой. — Эта для временных жильцов. Периодически кто-то останавливается тут и живет столько, сколько нужно. Заселение оговаривается заранее, так что не переживайте, никаких сюрпризов не возникнет. Я вам о заезжающих предварительно сообщу. Все свободные ключи лежат в вашем столе. Также там есть журнал посещений, который вам нужно будет вести… Но это потом. Сейчас про квартиры. Всего у нас жилых магических квартир — три. И пять выходов в другие миры.

— А наша, под номером «тридцать семь»? Где мы с внучкой живем? И… ваша?

— Они обычные. Почти что. В некоторых таких живут те из нас, кому не обязательно тщательно скрываться. Наши с вами квартиры не «отключаются» рубильником, но внутри них все же есть чудеса. Просачиваются, так сказать… Вид из окна, например…

— Если бы мы с Катей не обладали той крупицей магии, что бы мы увидели там? — с любопытством поинтересовалась Нина Тихоновна.

Марта пояснила:

— Туман. Пустырь. Деревья. Что-то невнятное и совершенно неинтересное. В наших с вами квартирах есть специальные артефакты, заставляющие обычных людей не замечать волшебство в упор. Мы называем их «отвлекаторы».

— Понятно. Но ведь остаются еще две волшебные двери, —подсчитала Нина Тихоновна.

— Все верно. Девятая и десятая, но они… — Соседка запнулась. — Как бы вам это сказать… Они опасные довольно. Поэтому закрыты и запечатаны наглухо. Туда никто не ходит. И оттуда никто не выходит.

— Вот оно что…

— Не переживайте насчет тех дверей. Они вышли из строя, так сказать. Это случается. Но они заперты очень надежно. Ничего плохого из-за них не произойдет.

— Буду иметь в виду.

Нина Тихоновна непроизвольно прислушалась к звукам сверху. В них не крылось ничего необычного. Лаяла маленькая собака,смеялся ребенок, играла музыка, и шумел чайник. Все вполне буднично и обыденно.

— Я сейчас отлучусь по делам, — предупредила Марта. — А ближе к обеду, когда Лена вернется из школы, мы вам покажем то, что на самом деле кроется за волшебными дверями. Дочка очень хочет сама отвести вашу внучку в другие миры. Я рада, что девочки поладили. И наденьте удобную обувь. Ходить придется много. Вы как к пешеходным прогулкам относитесь?

— Положительно.

Нина Тихоновна опустилась за стол. Поерзала в кресле. Осторожно коснулась глянцевой столешницы.

— Вам как будто бы неуютно? — тонко уловила ее сомнения Марта. — Что-то не так?

— Как-то очень… серьезно все. Такие вещи старинные. Ценные, наверное? Я будто в музее трогаю экспонаты, которые нельзя…

— Я вас понимаю, — закивала Марта и задумалась. — Что обычно бывает у консьержек на рабочем месте? Такое… простое и человеческое?

— Ковер? — невольно произнесла Нина Тихоновна.

Она вспомнила подъезд в доме у одной своей подруги, где у консьержки-бабушки было обустроено все «по высшему классу» — стояли в нише диванчик и тумбочка, висели на стенах аляповатые и безвкусные (по мнению той самой подруги) репродукции картин, зеленели в кадках пальмы… А Нине Тихоновне во всем этом увиделся некий особый уют. Вот сидит человек одиноко в сером подъезде, а тут что-то родное — растения живые, ковер мягкий…

Нина Тихоновна вообще любила все, что другие часто называли «безвкусицей» — цветы в горшках из пластиковых бутылок, выкрашенных акриловой краской, лебедей из покрышек… Весь этот самодельный нехитрый уют, созданный, пусть и не слишком профессионально или дорого, но зато с душой. С огромным желанием превратить никому не нужный кусочек старого хлама в нечто прекрасное!

Как раз ковер, кстати, в волшебном доме имелся...

— Ковер у нас есть — уже хорошо, — отметила Марта. — Можно цветов вам достать, если хотите, комнатных. И вон туда поставить диванчик для отдыха с кофейным столиком. Как вам идея?

Раньше, чем время перевалило за полдень, эта идея воплотилась в жизнь. Марта кинула клич по соседям, и они принялись рьяно обустраивать новой консьержке рабочее место. Оборотни под руководством Марты притащили откуда-то из кладовки столик и диван. Старушка-ведьма, — ее, кстати, звали Римма Рудольфовна принесла цветы: огромную монстеру, высоченную пальму и еще один неведомый цветок с красными листьями.

— Он светится в темноте, — предупредила немного застенчиво. — Мешает мне спать. Это ведь ничего, что я от него таким образом избавляюсь?

— Ничего. И большое спасибо, — поблагодарила ее Нина Тихоновна, забирая горшок с растением. — Пусть себе светится — в холле никому мешать не будет.

— Как хорошо! — обрадовалась Римма Рудольфовна. — Я вам тогда еще растений принесу. Вы же не против? А еще у меня есть большое кашпо. — Она изобразила сухими руками внушительный круг. — Вот такого вот диаметра. — Можно сделать прямо в нем маленький комнатный сад. Я займусь. Хотите?

— Конечно, хочу…

После Риммы Рудольфовны пришел тот самый мужчина, похожий на Дракулу, и принес большую картину с изображением горной деревушки. Он представился коротко:

— Владислав.

— А по отчеству… — Нина Тихоновна никак не могла понять, какого он возраста, поэтому на всякий случай спросила.

— Без отчества. Просто Владислав. Вот. — Он указал на полотно. — Думаю, с этой картиной на стене вам будет немного повеселее сидеть здесь. А то пустые стены, это как-то… как-то грустно.

— Ой! — растерялась Нина Тихоновна, разглядывая пейзаж. — Она ведь, наверное, очень ценная и старинная.

— Ну что вы! — отмахнулся Владислав. — Всего лишь девятнадцатый век. Берите. — Он прислонил свой дар к столу. И подумайте, куда ее повесить. Я схожу за крепежом. У меня остался лишний.

— Вам точно ее не жалко?

— Для меня она слишком… цветастая. Я, знаете ли, люблю что-то помрачнее…

Пока они обсуждали картину, Марта успела уйти к себе и вернуться с каким-то хитрым приспособлением.

— Вот. — Она поставила странную штуку на столик.

— Что это?

В странном приборе угадывались одновременно кофеварка, электрочайник и… настольная лампа. Верхняя часть, исполненная в форме шара, ярко светилась. Под светом собиралась вода и капала в прозрачную емкость с ручкой и носиком.

— Всеварка, —сообщила соседка. — Варит кофе, какао, компот, чай — в общем, все, что варится. Она вам пригодится. Там еще чашка непроливайка-неостывайка в комплекте. Позже принесу, а то ее Лена куда-то дела.

— Ой… — Нина Тихоновна осторожно оглядела агрегат. — А как ее… А куда в нее…

— Никаких ингредиентов вам не понадобится, — донеслось в ответ. — Просто берете и вот так касаетесь верхней части… И говорите… «Чай», например.

Агрегат забурлил, загудел, изошел паром, и в емкость закапала бурая жидкость.

— Она волшебная? — догадалась Нина Тихоновна.

— Само собой. Но вы не переживайте. Для непосвященных будет выглядеть как обычный электрочайник.

— Удивительные дела!

Еще вчера у них с внучкой не было дома, а сегодня уже — и жилье, и работа, и даже волшебная всеварка…

— Ну как вам? — Марта с довольным видом оглядела новое рабочее место Нины Тихоновны. — Ее лицо выглядело довольным, губы растянулись в улыбке. — По-моему, тут теперь вполне уютненько!

— Да… — Нина Тихоновна даже растерялась. — Очень! И все соседи такие… добрые. — Она незаметно вытерла краешек глаза. — Они принесли вещи и помогли…

— Потому что вы нам нужны, и мы вас очень ценим, —убедила ее Марта. — И вообще, мы тут все дружно живем. Стараемся держаться друг друга. Ну, вы понимаете…

— С каждым разом все сильнее.

В холл спустилась Катя и сообщила:

— Бабуль, я уроки сделала. Можно к тебе? — Она оглядела цветы, картину и стол. Села на диван и опробовала его, попрыгав. — Отлично как! А это что? — Указала на ближайшую тайную дверь. Раньше ее не было. Что за этой дверью?

Марта посмотрела на бабушку и внучку и заговорщицки тихо сообщила:

— Прямо сейчас мы с вами туда заглянем. Так что возьмите с собой что нужно — куртки, воду. Удобную обувь наденьте, - посоветовала в очередной раз.

— Кеды можно? — Катины глаза вспыхнули азартом. — А еще я могу взять на всех термос с чаем…

— Бери, — улыбнулась соседка. — Я за Леной схожу. Она об этом со вчерашнего вечера мечтает…

Когда Марта ушла, Катя восхищенно посмотрела на бабушку.

— Бабуль, а как ты думаешь, там за дверью что?

— Другой мир, — шепотом ответила Нина Тихоновна.

— Это-то понятно, — невозмутимо выдала Катя. — А вот какой он?

— Сейчас, наверное, мы это и узнаем.

Глава 3. Экскурсия по дому

Для начала они вернулись в квартиру и, как советовала Марта, оделись поудобнее. Катя достала из чемодана свой любимый розовый термос с крылатым слоном и заварила в кружке чай покрепче, чтобы потом разбавить его и взять с собой. Заклеила пятку пластырем — натерла вчера, — и сунула ноги в кеды.

— Бабуль, ты собралась?

— Собралась.

Нина Тихоновна привычно повернула вентиль на кухне, отключая газ. Налила Малышке воды в большую кастрюлю. Корма дала с запасом…

— Ты как будто на несколько дней уехать собираешься? —заметила Катя. — Мы же ненадолго? Только глянем — и обратно?

— Мало ли… — Нина Тихоновна подумала, что с возрастом привычка пытаться предусмотреть все и продумать наперед становится все сильнее. — В другой мир идем все-таки.

Катя накинула на плечи рюкзак и вышла в общий коридор.

— Интересно, там можно будет фотографировать? — спросила она.

— Не знаю. У Марты надо спрашивать.

Нина Тихоновна заперла дверь и поспешила за внучкой по ступеням вниз.

Марта с дочерью уже ждали их в холле.

— Ну что, готовы? — Соседка потрясла в воздухе ключом. — Тогда вперед!

В замочной скважине хрустнуло, и дверь со скрипом отворилась.

Лена первая юркнула в отрывшийся проход, позвала:

— Идите за мной!

Нина Тихоновна подслеповато прищурилась. Ощущение складывалось такое, будто очки резко и густо запотели. Она попыталась их протереть, но линзы оказались сухими. Просто переход из мира в мир так работал — на стыке стояла муть. Аккурат в дверном проеме…

Нина Тихоновна прошла через него и поразилась. По ту сторону двери светило солнце, и небо было чистым и высоким — лишь по краю немного тронутым облачным кружевом.

Она обернулась.

За спиной Марта закрывала дверь.

— Оставлять распахнутой нельзя. — Ключ снова повернулся с громким похрустыванием. — Чтобы никто не проскользнул. Никакая волшебная зверушка… —Соседка подергала ручку. — Вот теперь порядок.

Дверь, из которой они вышли, находилась в стене какого-то необъятного каменного строения. Тяжелые булыжники громоздились один на другом. С боков и сверху на сооружение наползали деревья, так что границ его и объемов было не распознать.

— Бабуль, как красиво! Смотри! — Катя покрутилась на месте, раскинув в стороны руки.

Вокруг, и правда, было хорошо.

Они стояли в гуще лиственного молодняка, за которым высились взрослые деревья — вязы, платаны, дубы. Они росли вперемешку внутри подпушки из собственной поросли, рябинника и бересклета.

Впереди открывался вид на низкие пологие холмы, укрытые высокой травой. Ветер качал ее, перехлестывая седые и изумрудные пряди. Пахло лугом и теплом. Чуть подсохшей и подгнившей после дождя зеленью, землей, сырой и жирной, далеким дымом и немного железной дорогой. Нина Тихоновна непроизвольно попыталась отыскать ее, но не обнаружила. Пока что вокруг не находилось ничего похожего.

В мешанине молодых айлантов она заметила старый покосившийся столб, от которого тянулись в неизвестность провода…

— Пойдемте скорее туда! — Катя, восхищенная и пораженная происходящим до глубины души, махнула рукой в сторону холмов. — Что там, Лен?

Лена приложила руку козырьком ко лбу и со знанием дела пояснила:

— Там поселок. Видишь?

— Не-а… — разочарованно протянула Катя.

А Нина Тихоновна подумала, что у оборотней, должно быть, очень хорошее зрение. Ведь сама она мало что могла разглядеть вдалеке.

— Он там есть. — Лена пошевелила ногой траву. — Мы сюда давно не ходили. Тропинка заросла. Да, мам?

— Да уж… — Марта прошла вперед. — Тут все зарастает, стоит пролиться дождю. А он, судя по всему, был совсем недавно.

Нина Тихоновна заметила лужи в траве. Желтые круглые цветы купальницы лежали на их блестящей маслянистой глади, как кубышки. В темной глубине виднелись затопленные целиком фиалки и черничные кудри.

На старом бревне зеленел пушистый мох.

— Что это за место? — Вопрос родился сам собой.

— Мир духов, — буднично сообщила Марта.

Все вместе они двинулись по почти полностью скрытой травами дороге. Под ногами едва угадывались старые толстые плитки. Некоторые из них до сих пор лежали ровно, другие, поддетые снизу корнями, неудобно бугрились, норовя стать причиной для падения.

Девочки шли впереди и о чем-то оживленно беседовали.

— И тут совсем нет людей? — Нина Тихоновна изумленно огляделась. — Кто же все это построил? — Она указала на тропу и на очередной торчащий среди деревьев столб.

— Никто ничего не строил, — пояснила Марта. — Духи просто взяли и скопировали разные заброшенные места из нашего мира. Они любят покой и запустение, поэтому для них важно, чтобы место было нежилое. С другой стороны, им нравится уют, поэтому тут есть дорожки, и постройки, и даже целый поселок.

— Мы идем в него?

— Ага.

Выбравшись из-под сени деревьев, тропинка проступила отчетливее. Нагретые солнцем плиты исходили теплом так, что захотелось немедленно снять обувь и пройтись по ним босиком.

Нина Тихоновна остановилась, задумавшись, не слишком ли сильно она шокирует свою спутницу, если разуется?

— Хотите снять обувь? — Марта первая скинула с ног балетки. — Да не стесняйтесь вы!

— Пожалуй… —Нина Тихоновна стащила кроссовки. —А клещей тут в траве нет? — спросила скорее по привычке.

Прошлым летом Катя подцепила одного, когда была на даче у подруги, и Арсений не захотел возиться с анализами — свалил все на мать. Нине Тихоновне пришлось ехать на другой конец города в лабораторию, чтобы выяснить, что этот разнесчастный клещ здоров…

— Нет, — успокоила ее Марта. — Но, вообще, я ваши переживания очень понимаю. Мы сами собачьи таблетки пьем… Вот… — Она смущенно развела руками, решив что сказала лишнего. — Просто это удобно.

— Я бы тоже попила, если бы они на людей действовали. От аэрозолей я сразу кашляю…

Нина Тихоновна смотрела на мягкое колыхание травы, на нежные тени, на далекий горизонт… Вопрос сам собой напросился:

— А как же… — Она еще раз на всякий случай огляделась по сторонам. — Вы там, в доме, сказали, что отсюда приходят гости…

— Из-за двери, — поняла суть вопроса Марта. — Но не из этого мира. Вернее, не совсем из него. — Она чутко повела носом, ну точь-в-точь собака, и указала в сторону самого большого холма. Там за поселком в долине есть станция электропоезда. Он ходит через несколько других миров и привозит их жителей сюда. Духи следят за станцией, а также за тем, чтобы чужаки не оставались в их мире долго.

— А почему никто давно не приезжал, раз даже тропинка заросла?

— О! Это не совсем так, — улыбнулась Марта. — Никто не уезжал. А приезжать — приезжали. То, откуда мы сюда пришли, — она широким жестом обвела поле, — вход. Выход в другом месте. Ближе к станции.

— То есть, обратно мы пойдем другим путем? — изумилась Нина Тихоновна.

— Да. И обратный путь гораздо короче будет…

— Бабуль, тут жаба! — крикнула Катя. — Каменная! И рыбки.

Рыбки тоже оказались каменными. Странные скульптуры торчали из травы, пялясь в небо выпученными беззрачными глазами.

— Духи любят скульптуры, — пояснила Марта. — Для них это своего рода возможность обрести плотное тело.

— В каком смысле? — Нина Тихоновна поправила очки, разглядывая узор чешуи карпа, высеченного из куска красно черного гранита. — Ой!

Она отшатнулась от неожиданности, когда от статуи ударила струя прохладно ветра и волной ушла по траве куда-то вдаль.

— Они иногда вселяются в эти фигурки и сидят внутри них, раздумывая о вечности.

— Духи невидимые?

— Большую часть времени, да. Но в своем поселке они обычно не прячутся.

Нина Тихоновна подобрала отложенные в сторону кроссовки и двинулась следом за Мартой. Та старалась не отставать от девочек. Они занялись поиском новых статуй в траве, в чем заметно преуспели.

Был видно, как Лена достала смартфон и что-то сфотографировала. Катя повторила за ней.

— Так можно делать? — шепотом спросила у Марты Нина Тихоновна.

— В разумных пределах — почему нет? — ответила та. — Заснять духов не получится и при желании. А пейзажи… Кого они удивят? Ну холмы. Ну трава. Каких-то отдельных запретов на съемку в этом мире нет. Мы все благоразумные люди и нелюди и не злоупотребляем…

— Понятно.

За беседой они наконец-то дошли до поселка. Показались первые домики — вполне обычные, с треугольными крышами, похожие на знакомые деревенские. У некоторых, правда, имелись балконы и вторые этажи. А один и вовсе мог похвастаться арочной высокой террасой и отделкой стен из стеклянной мозаики.

Это было красиво.

Поселок упорно заползал на холм и, в конце концов, покорял его, располагая на вершине нарядную площадь, окруженную домиками понаряднее и побольше. В центре площади росла большущая сосна. Тень от нее, подобно тени раскрытого зонта, укрывала собой часть окружающего пространства. Под деревом ютились несколько каменных скамеек и клумба с цветами. Пахло медом и ванилью.

А еще горячей сдобой, только что вынутой из печи.

Жженым сахаром.

Даже в животе заурчало…

Нина Тихоновна сунулась в свой рюкзачок, маленький и тряпичный. Порывшись в нем, она поняла, что забыла взять с собой заготовленные бутерброды. Они так и остались лежать в холодильнике, куда она их спрятала от Малышки, пока искала в своей сумке носки... В рюкзачке было несколько отделений и карман. Все это не пустовало. Телефон, влажные салфетки, спички, перочинный ножик, кошелек…

Только Катиных любимых бутербродов с сыром и кружочками огурца там не оказалось.

— Проголодались? — спросила Марта.

— Уж очень пахнет вкусно, — призналась Нина Тихоновна, после чего поинтересовалась: —А кто тут готовит?

— Духи.

— Разве они едят?

— Не едят. Но держат магазинчики и ресторанчики для туристов из других миров, — пояснила Марта, и в душу Нины Тихоновны закралась надежда.

— Быть может, можно будет купить у них выпечку или… что там они из сахара готовят?

— Леденцы на палочках. — Марта улыбнулась. — Только купить за деньги ничего не получится.

— Как же тогда быть? — растерялась Нина Тихоновна.

— Не за деньги, но за что-то… нужное и нравящееся лично вам. Лучше, если это будет нечто, связанное с красотой или кулинарией. Они охотно берут приправы и цветную глазурь в тюбиках для украшения печенья и тортов. Саженцы цветов…

Пока Марта перечисляла, в кармане рюкзачка попались под руку плотные шарики, каждый размером с горошину.

— А семена?

— Попробуйте предложить…

Это были семена мирабилиса, собранные в прошлом году на газоне у прежнего дома. Южный цветок привезла соседка по подъезду и посадила перед входом. Он разросся, выпустил длинные скруточки пестрых цветов. Они не открывались ни утром, ни днем, только в сумерках. И растекался по двору нежный запах…

Девочки уже выбрали одну из лавок и рассматривали выложенные на витрину кексы в сахарной пудре. Из-за прилавка на них смотрело полупрозрачное существо, похожее на большую плюшевую игрушку, закутанную в белый плащ. Из-под невесомого капюшона за пришедшими неотрывно следили темные глазки-бусинки.

— Добрый день, — поздоровалась Нина Тихоновна. — Мы сможем купить что-то на это?

Она раскрыла ладонь, удерживая на ней горсть черных крупных семян.

Дух милостиво кивнул. Белесый капюшон на его голове колыхнулся. Из глубокого рукава показалась рука с пухлыми плюшевыми пальчиками, всего тремя, и указала на белое блюдце для оплаты.

Нина Тихоновна послушно высыпала туда свою «валюту». Оглядев полученное и оставшись довольным, дух сделал пальчиками едва заметный пас, и с полки, что была позади него, спорхнул, раскрываясь и раздуваясь на лету, бумажный пакет. Сами собой запрыгнули в него отборные кексики.

— Можете взять, — сказала Нине Тихоновне Марта.

Они поблагодарили продавца, вышли на улицу, направились к большой сосне, присели на одну из скамеек под ней и угостились долгожданными вкусностями. Катя достала из рюкзака термос с чаем и бумажные стаканчики. Налила всем. Жадно впилась зубами в рассыпчатое воздушное тесто.

— Какая вкуснотища! — сказала восхищенно и прикрыла глаза. — Попробуй, бабуль.

— М-м-м… — протянула от удовольствия Нина Тихоновна. — Я такие никогда бы не спекла…

Кексы, и правда, оказались чудесными.

Как и вид с вершины холма.

Поле тянулось с той стороны, откуда они пришли. Качались зеленые травяные волны. Вдалеке, словно привязанное тонкой полустертой линией тропы, виднелось в клубах зелени то самое каменное здание, где стене находилась дверь, через которую они пришли сюда. Оно тонула в кронах деревьев, растворяясь в них, и неясно было, каков его истинный размер.

— Ну что? Идемте, поглядим на станцию? — предложила Марта, когда все наелись.

И они дружно двинулись через площадь мимо красивых магазинчиков с маячащими внутри духами прямо к крутым ступеням, ведущим вниз, куда-то в мешанину разноцветных стен и полнящихся цветами двориков.

За прозрачными дверями по обе стороны от лестницы продавали всякое.

Нина Тихоновна заприметила книжный магазинчик и решила заглянуть туда. На многочисленных этажерках стояли книги в узорных обложках. Дух, похожий на того, что продавал кексы, внимательно следил за гостьями.

У этого духа, в отличие от предыдущего, капюшона на голове не было, и виднелась копна соломенных волос, из которых торчало три пары острых ушей, похожих на кошачьи.

— Какие красивые книги! — поразилась Нина Тихоновна.

— Красивые, —согласилась с ней Марта. — Но они написаны на непонятном языке. Их не получится прочесть.

— Правда? Хотя бы взглянуть на них можно?

Они обе выжидающе посмотрели на духа. Тот кивнул, сделал пасс рукой. Одна из книг зависла в воздухе и раскрылась на развороте. Там были иллюстрации, не очень понятные, и записи, витиеватые, похожие на смесь иероглифов с арабской вязью.

— Какое чудо, — похвалила книгу Нина Тихоновна, когда та вернулась обратно на стеллаж.

Они еще немного побродили по книжному, после чего вежливо попрощались с продавцом и покинули магазинчик, продолжив спуск.

Другая сторона холма так плотно заросла домиками, что вскоре путь превратился в лабиринт.

Катя и Лена снова ушли вперед и теперь торчали возле какой-то темной витрины. Когда Марта и Нина Тихоновна нагнали девочек, стало ясно, что за стеклом выставлены светящиеся цветы. Сейчас, ясным днем, они призрачно сияли из мрака, царящего в помещении.

— Смотри, бабуль, какие! — восторженно сообщила Катя.

— У нас в доме тоже один такой есть теперь, — вспомнила Нина Тихоновна про подарок от Риммы Рудольфовны.

Тут же воздух сотрясся от перестука колес, и по ушам резанул свист гудка.

— Вот мы и пришли. Не подходите близко к краю перрона, —предупредила Марта.

Станция скрывалась в длинном здании без окон, похожим на то, из которого они вышли в этот мир. Широкие ступени вели за дубовые двери, позади которых пряталась тьма, подсвеченная желтыми шариками под потолком.

Место напоминало обычную станцию метро: арки, рельсы, утопленные глубоко в полу, два темных тоннеля, как распахнутые зевы чудовищных животных… Вот только снаружи в этих местах заканчивались стены постройки.

Две дыры в другие миры! Подумать только…

Между колоннами, поддерживающими округлые своды, там и тут попадались мраморные скамейки со слоновьими ногами. В нишах скрывались скульптуры рыб и тритонов, а с потолка свешивались тонкие нити с насаженными на них бусинами разного вида и размера. Это они излучали свет. Над рельсами под потолком тянулись повода, от которых питалась электричка.

Вскоре она подъехала.

Серебристо-зеленая с оранжевым, она промчалась мимо платформы, не притормозив. Зеркальные окна отразили смешные, чуть искаженные лица Нины Тихоновны и остальной компании.

— Сегодня никто не приехал, — пояснила Марта. — Но бывает, что сразу несколько пассажиров тут выходят.

— Удивительное место…

Нина Тихоновна заглянула в один из туннелей. Непроглядная тьма клубилась и пульсировала в его глубине, будто дышала.

Будто была живой.

— Ладно. Пойдемте обратно. Нас еще и другие миры ждут.

Марта направилась к выходу. Оказавшись снаружи, она провела всех за собой по новой тропе, тянущейся вдоль здания станции и отгороженной длинной клумбой с желтыми примулами. За большим кустом бордовой сирени обнаружилась довольно широкая дорожка с пружинистым приятным покрытием.

Этот пусть не выглядел столь заброшенным, как тот, по которому они сюда пришли.

И он, попетляв между домиками поселка, как-то слишком быстро привел к знакомой каменной стене. В ней нашлась еще одна дверь. Марта отворила ее, и вся компания снова оказалась в холле дома.

— Вот это приключение! Да, бабуль? — хлопнула в ладоши Катя.

А Нина Тихоновна поверить не могла, что буквально только сейчас побывала в другом мире. Конечно, пока бы уже привыкнуть к странностям и волшебству, но одно дело — волшебные соседи, и совсем другое — целый мир, который прячется за зачарованной дверью.

— Давайте осмотрим следующий, — предложила Марта, решив не терять время.

Ей не терпелось показать новой консьержке то, что же прячется за еще одной дверью — под номером «два».

Марта уже шагнула к ней, гоняя по кольцу ключи из связки, чтобы выбрать нужный, но Лена вдруг окликнула ее:

— Ма-а-ам? А, может, мы за шлепками и купальникам сбегаем? — И посмотрела с надеждой.- Пожа-а-алуйста.

— Купальники предлагаешь взять? — Соседка задумалась на пару мгновений, после чего напомнила дочке: — Вообще-то, по понедельникам там часто случается шторм… Хм-м-м… — Она прикинула что-о в мыслях, после чего кивнула: — Но вдруг нам повезет? — И обратилась к Нине Тихоновне: — У вас есть купальник?

— Есть. И у Катюши тоже.

— Отлично, тогда берите их, и встретимся тут же внизу минут через десять!

Уже в квартире, сунувшись в сумку, Нина Тихоновна решила, что купальники она все-таки забыла, но потом обнаружила их оба —свой и Катин, — в маленьком пакете. Они с прошлого года нетронутые остались, с тех пор, когда бабушка и внучка вместе ходили в бассейн, чтобы Катя там научилась нормально плавать, а то у нее все никак не получалось держаться на воде уверенно.

Но в этом году сначала Нина Тихоновна приболела, потом у Кати не выходило посещать бассейн из-за новой школы. Так и не сходили больше, в общем. Так что купальники долго лежали без дела. Позабытые, они выцвели из-за хлорки и теперь походили на ветошь, но других-то не было.

Пришлось взять то, что есть.

И полотенца.

А еще шлепки, которые Нина Тихоновна прихватила для того, чтобы ходить по дому. Сложив все в старый тонкий шоппер, выигранный в лотерею на юбилее у одной своей старой знакомой, она позвала Катю.

— Идем.

— Бабуль, а ты мне купаться точно разрешишь? — поинтересовалась внучка.

— Точно, наверное, — уклончиво произнесла Нина Тихоновна. — Но, смотря где, конечно, Катюш. И вдруг там правда будет шторм? Марта же сказала…

— Шторм бывает на море! — обрадовалась Катя. — Ура! Там точно будет море!

Вспомнив, что только что они посетили мир духов, Нина Тихоновна не стала спорить.

— Вполне возможно. Но в шторм купаться мы все равно не будем. Даже в небольшой. Хорошо?

Она наставительно погрозила внучке пальцем, вспомнив одну пугающую историю из собственной молодости.

Будучи студенткой, Нина Тихоновна отдыхала на юге и как-то, ослушавшись предупреждения, полезла купаться в шторм. Волны на первый взгляд большими-то и не казались. Думалось, что, если умеешь хорошо держаться на плаву, то легко с ними справишься.

И Нина Тихоновна полезла…

Поплавала там, за волнами, вдоволь, а потом попыталась на берег выйти и не смогла. Только, вроде, коснешься ногами дна, так тебя подхватит, закрутит, обстучит и оцарапает камнями и выкинет назад, в глубину…

Отборовшись со стихией почти час, обессиленная и испуганная, юная Нина чудом смогла подгадать волну, чтобы была послабее, и, сопротивляясь изо всех утягивающей обратно в глубину стихии, чудом смогла выбраться на берег. Долго сидела потом на берегу, исцарапанная о камни и наглотавшаяся жгучей соленой воды.

Плакала от усталости и злости на себя…

С тех пор Нина Тихоновна побаивалась штормов, однако любви к морю тот неприятный случай у нее не отбил.

Так что они с Катей снова спустились в холл, где уже ждали их Марта и Лена.

Стоило подойти ко второй волшебной двери, и сразу стало ясно, что море за ней действительно есть. И оно совсем рядом! От тяжелого деревянного полотна густо пало йодом. Из-под винтов, удерживающих ручку и петли, проступали белые кристаллики соли.

Марта открыла дверь, и они вошли…

Впереди, насколько хватало глаз, блестело море.

Ровное как зеркало и совершенно нетронутое ветром, оно отражало бирюзу высокого неба и редкие клочки облаков. Песчаный берег уходил в него, вытягиваясь длинной косой, и темные камни, отполированные солнцем и водой до блеска, торчали там и тут среди пальм.

— Вон с того камня можно нырять, — сказала Лена и указала на округлый валун, похожий на притаившегося в воде бегемота.

— Бабуль, а мне можно тоже понырять будет? — попросилась Катя.

— Там дно получается разглядеть? — уточнила Нина Тихоновна у Марты.

— Да. Не волнуйтесь. Это безопасное место для ныряния, —подтвердила та. — Лена любит купаться тут, на косе, а я предпочитаю обустроенный пляж. Там есть шезлонги и зонтики. И еще продаются коктейли.

— А кто в том мире живет?

— Водные люди, русалки, тритоны, водяные… — начала перечислять Марта. — В общем, все, кто связан с водой. Ходят к нам. Но обычно долго не задерживаются. Только проход используют, а потом сразу отправляются поближе к океанам и морям. — Она сбилась вдруг и взволнованно добавила: — Можно спросить вас кое о чем?

— Кончено.

— Вы не будете против, если мы с Леной сейчас обернемся? Обычно мы стараемся делать это дома, чтобы никому не мешать, а то, знаете ли, не все любят больших и лохматых зверей…

Нина Тихоновна немного знала про оборотней. Главным образом то, что они становятся волками в полнолуние и не всегда себя контролируют. Поэтому она уточнила на всякий случай:

— А вы разве не ночью… перевоплощаетесь?

— Нет, что вы, — успокоила ее Марта. — Как раз днем стараемся, когда светло. Каждый день на несколько минут. Тогда весь этот ужасный эффект полнолуния сходит на нет. Ну, знаете, там… как во всех этих фильмах и книгах про злющих оборотней, которые ведут себя крайне невоспитанно и совершенно не контролируют звериную ипостась?

— Совсем немного представляю, — ответила Нина Тихоновна, боясь обидеть соседку. Вдруг та решит, что она судит оборотней по фильмам и считает их злобными монстрами? —Но я не верю, что оборотни такие, —добавила она поспешно в конце. — Вы вот, например…

— Когда-то давно были, — не стала скрывать правду Марта. — И кровожадными, и дикими, что уж теперь отнекиваться? Пока оборот не стали исследовать и не придумали профилактику от лунного безумия. Наука-то на месте не стоит. Иначе мы просто не смогли бы мирно жить в больших городах рядом с людьми и другими созданиями. — Она улыбнулась, как будто бы чуть виновато. Перевела тему: — Тут недалеко кабинки для переодевания. Подождете нас?

— Кончено.

Нине Тихоновне стало волнительно и даже чуть-чуть страшновато. Неужели сейчас вместо обычной женщины перед ней возникнет огромное лохматое…

…животное.

И как Катя отреагирует? Вдруг испугается? Хотя, никаких животных она обычно не боится. Всякую живность любит…

И все же?

В итоге волнения оказались напрасными.

Все вместе они дошли до кабинок, прячущихся в зарослях цветущей магнолии. Марта и Лена скрылись на несколько минут за их ярко выкрашенными стенками, после чего вернулись.

Совсем в ином обличье.

Выглядели они… в общем-то как волки, но были более «мультяшными», что ли. Они чем-то даже походили на большие мягкие игрушки с веселыми круглыми глазами, укрытыми густыми ресницами, розовыми смешными носами и слишком крупными лапами. А шерсть их напоминала сладкую вату. Серые хвосты заканчивались белыми кисточками…

— Ой! — пораженно выдала Катя и рассмеялась от радости.

Нина Тихоновна тоже искренне восхитилась.

— Какие вы милые, — сказала, невольно протягивая руку и запуская пальцы в мягкую шерсть на боку Марты. — Ох, простите… Само получилось.

— Ничего страшного. — Звериный рот соседки растянулся в улыбке, от чего вид ее стал еще «мультяшнее». — Мы все понимаем.

— Бежим! — Лена позвала Катю за собой, предлагая побегать наперегонки по мягкому песку.

— Бежим! — еще сильнее обрадовалась Катя и припустила за подругой.

— А вещи! Девочки… Тапочки! Тапочки забыли… —попыталась вразумить их Марта, но, подумав, только лапой махнула. — И вот так всегда… Иногда мне кажется, что эту дикость ничем не перебьешь. — Она мотнула головой в сторону кабинки. — Там наши вещи, собранные в сумки, и телефоны. Вы не могли бы помочь мне с ними?

— Кончено. —Нина Тихоновна принесла два больших хлопчатобумажных шоппера, груженых вещами. — Я понесу? Вроде бы, не тяжелые…

— Что вы, не нужно вам так напрягаться! — Марта посмотрела на свою спину. — Свяжите ручки шопперов и повесьте на меня — перекиньте, как седельные сумки.…

Разобравшись с вещами, они поспешили за детьми.

Так приятно было идти по песку вдоль моря, разглядывая следы — босоногие Катины и звериные «лапки» Лены. Дети бежали вприпрыжку вдоль берега, не желая останавливаться.

Нина Тихоновна посмотрела назад. Теперь коса, уползающая в море, казалась зыбкой и полупрозрачной. Зато впереди стал отчетливо виден обустроенный пляж. Белыми точками рассыпаны лежаки, воткнуты там и тут разноцветные зонтики, разбросаны цветные кубики раздевалок и тележек с мороженым.

Дети первыми добежали до пляжа и заняли четыре крайних лежака.

Не сказать, чтобы на эти места претендовал еще кто-то, но Катя и Лена даже камушки на них разложили, помечая, что тут теперь занято.

— Вот мы вас и догнали, — окликнула девочек Марта. — Пойдем-ка, обернемся в людей.

Эту уже Лене было адресовано, и Нина Тихоновна украдкой взглянула на соседние лежаки. Отдыхающие, что лежали на них, не обратили на двух странных волков и сопровождающих их людей никакого внимания.

Следует отметить, что сами эти отдыхающие людьми не были. И оборотнями тоже.

По всей видимости…

По крайней мере, Нина Тихоновна сразу узнала русалку. Та лежала в паре метров на расстеленном полотенце и загорала, читая книгу. У русалки был длинный рыбий хвост без чешуи — кожистый, как у акулы. Ее голову скрывала соломенная шляпа, украшенная кусочком алого коралла. Глаза прятались за черными очками.

Мужчина, зеленокожий и с осьминожьими щупальцами вместо ног, подкатил поближе тележку с газированными напитками.

Три чешуйчатые синие девушки расположились на сдвинутых вместе лежаках и играли в какую-то, похожую на шахматы игру. Правда, вместо фигур у них на доске стояли раковины, и клетки были не двух цветов, а четырех — белые, черные, желтые и сиреневые…

— Переодеться можно вон там. — Марта указала на ближайшие кабинки. Спросила, направляясь туда. — Не поможете?

— Конечно, помогу. — Нина Тихоновна передала Марте и Лене вещи, повесив их на бортик кабинки.

Потом они с Катей заняли соседние и тоже облачились в купальники.

Все вместе вернулись к шезлонгам и расположились на них.

Не верилось, что в паре метров, и правда, плещется море. Нина Тихонова давно мечтала свозить внучку на юг, но цены на все росли и росли — накопить на поездку не получалось, а Арсений всякий раз находил причину, чтобы Катю никуда не отправлять.

«Да зачем ей на море! — отмахивался он. — На даче у Гальцевых еще и получше отдохнем. Там карьер есть песчаный. Берега с сосновым лесом — и не надо никаких этих ваших морей».

Нина Тихоновна пыталась спорить, но потом сдалась. Если сын решил сэкономить на поездке, то пытаться его уговорить, чтобы помог хоть немного с отдыхом, не стоит и пытаться.

Мимо пожилая женщина, вся в золотистой чешуе, прокатила мимо тележку с мороженым.

Лена и Катя с интересом посмотрели на нее.

Не на женщину — на тележку. Марта заметила их голодные взгляды и тут же все поняла.

— Дайте нам всем по… такому вот, в шоколаде которое? — попросила она у торговки и полезла за смартфоном.

— Пожалуйста. —Женщина выдала ей две пары эскимо в обертках с пингвинами. — После этого чешуйчатая мороженщица вытащила из висящей на бедрах сумочки-барсетки нечто, похожее на терминал. — С вас двести раковин, разделенных надвое, — предупредила невнятно.

Марта с пониманием дела приложила телефон к терминалу. Раздался громкий писк.

— Прошло? —спросила она с надеждой.

— Все хорошо. Благодарю за покупку. — Золотая женщина улыбнулась и покатила свою тележку дальше.

— А это… как это у вас сейчас получилось? — изумленно спросила Нина Тихоновна. — Здесь разве… не семена цветов в отплату принимают?

— Тут курортная зона, — пояснила Марта. — Поэтому у них все продумано. Можно расплатиться из любой электронной системы любой валютой с учетом курса. Вот как у меня сейчас было. Курс ракушки две к одному. Так что заплатила я всего лишь сотню своими деньгами.

— Какое дешевое тут эскимо, — искренне поразилась Нина Тихоновна.

— Вы еще не пробовали, какое оно вкусное! — тут же хитро отметила Марта. — Мы с дочкой любим этот мир. Он удобный. И отдых тут организован на высшем уровне.

— Да уж, — согласилась Нина Тихоновна. — Это точно…

Насладившись мороженым, они искупались и позволили себе пять минуток поваляться на песке.

Море было таким прекрасным!

Настоящим, соленым, теплым…

Стоило закрыть глаза, и во всем мире оставался только мерный гул голосов отдыхающих, наложенный на легкий бит шуршащих по песку волн. Ветер поднялся, и вокруг родилась музыка.

Голоса чаек, как движение смычка по струнам скрипки…

После того как мороженое было съедено до последней капли, а песок перестал жечь ступни, Марта предложила сменить обстановку.

— Ну что? Как насчет небольшой морской прогулки? — Она указала на белоснежный парусник, который вскоре собирался отчалить от пристани. — Там открытая палуба, с которой морское дно видно как на ладони.

— А что там, на дне? — заинтересованно осведомилась Катя.

— Увидишь.

— Давайте прокатимся, раз так, — согласилась Нина Тихоновна.

Всё ещё не до конца привыкшая к чудесам этого места, она с опаской ступила на борт. Но стоило судну отойти от берега, как страх уступил место восторгу. Парусник шел мягко, легко разрезая лазурную гладь, а легкий бриз раздувал волосы, легкие полы одежды и ленты на шляпах отдыхающих. Пассажиров на прогулку собралось довольно много.

Катя и Лена, прильнув к прозрачному ограждению борта, восторженно указывали пальцами на воду.

— Смотрите! Смотрите туда! — кричала Катя.

Нина Тихоновна прищурилась, достала очки, которые убрала сумку чтобы не поцарапать песком на пляже и случайно где-нибудь не забыть.

Сначала ей показалось, что на дне, в прозрачной толще воды, просто играют солнечные блики. Но потом она поняла: это не блики. Прямо под ними, на глубине нескольких метров, тянулась широкая, размеченная светящимися камнями дорожка.

Это был настоящий подводный ипподром!

По кругу с невероятной скоростью неслись морские коньки. Они были размером с крупную собаку, переливались всеми цветами радуги, а на их спинах, словно заправские жокеи, сидели крошечные существа в ярких камзольчиках.

— Гонки. — пояснила Марта. — Нам повезло, сегодня финал сезона. Видите того конька в изумрудной сбруе? Это фаворит, он уже трижды брал кубок Кораллового рифа.

Парусник замедлил ход, позволяя пассажирам рассмотреть захватывающее зрелище. Коньки совершали невероятные виражи, обгоняя друг друга на крутых поворотах и выпуская к поверхности воды пузырьки.

Зрители на палубе затаили дыхание, следя за тем, как лидеры вырываются вперед, грациозно изгибая крутые шеи и пружиня хвостами.

Нина Тихоновна смотрела на происходящее, забыв обо всех свалившихся на них с Катей проблемах, о предательстве сына и о бесконечных попытках сэкономить. Здесь, посреди невозможного сказочного моря, она впервые за долгие годы почувствовала себя по-настоящему беззаботной.

Она посмотрела на внучку: глаза той сияли так ярко, что никакие бриллианты мира не могли бы сравниться с этим блеском.

— Бабуль, ты видела? — Катя обернулась, сияя от восторга. — Это же круче, чем в любом кино!

— Видела, милая, — ответила Нина Тихоновна, поправляя выбившийся из Катиной косы локон. — Очень увлекательное зрелище.

Нина Тихоновна вспомнила свое собственное детство и их дом, где они с родителями жили. Пятиэтажка стояла рядом с ипподромом, обычным, «лошадиным», — окна смотрели прямо на подъезд к конюшням. Каждое утро из ворот выводили на разминку статных орловских рысаков. Их запрягали в двухколесные маленькие «качалки» и отправляли тренироваться — бегать по кругу.

Вспомнилось вот…

А тем временем гонка закончилась. Первым пришел белый конек под розовым седлом.

Парусник набавил ходу и мягко двинулся дальше.

Вскоре они вошли в узкую бухту, окруженную причудливыми скалами, которые напоминали застывших великанов. Вот здоровенный серый каменный человек присел отдохнуть и подпер кулаком голову. А другой будто книгой зачитался…

Внезапно воздух наполнился многоголосым гомоном: сотни ярких попугаев, чьи перья переливались всеми цветами радуги, сидели на ветвях прибрежных деревьев. Они не просто кричали — они пели. Это была удивительная, слаженная мелодия, напоминающая перезвон хрустальных колокольчиков, вплетенный в шум прибоя.

— Ба, смотри! — снова воскликнула Катя, указывая пальцем вниз, в прозрачную глубину.

Нина Тихоновна подалась вперед. Вода здесь была настолько чистой, что дно просматривалось на многие метры. Прямо под килем парусника двигался огромный, мерцающий серебром косяк сельди. Рыбы плыли синхронно, создавая своими телами единую живую инсталляцию, то рассыпаясь на тысячи отдельных искр, то вновь собираясь в плотную стаю.

В самом центре этого серебряного потока, величественно покачивая «перьями» на высоком красном венце, плыл сам сельдяной король. Он был в несколько раз крупнее своих подданных и длинный, как лента. Его чешуя отливала перламутром, который менял цвет от небесно-голубого до апельсиново-оранжевого. Король двигался с таким достоинством, что казалось, будто он просто не плывет, а совершает обход своих владений.

— Надо же, — прошептала Нина Тихоновна, боясь нарушить торжественное рыбье передвижение. — Никогда прежде я не видала такой красоты.

Она посмотрела на внучку. Катя стояла с открытым ртом, и в её глазах отражалось подводное сияние. В этот момент Нина Тихоновна окончательно осознала всю мощь исцеляющей силы настоящего волшебства. Одна удивительная случайность подарила им с Катей сказку, которую они будут помнить всю жизнь.

Хотя, почему помнить?

Они теперь будут в ней жить!

Всегда.

На душе стало радостно и отрадно.

Парусник мягко качнулся на волне, унося их дальше, прочь из залива, туда где море сливалось с горизонтом, и сверкали первозданной белизной нежные барашки волн. Музыка попугаев постепенно стихала за спиной, уступая место шепоту ветра в парусах.

Они сделали круг и вскоре вернулись обратно к пляжу. Еще немного позагорали и покупались, а потом настала пора возвращаться.

— Можно будет прийти сюда еще раз? — спросила Нина Тихоновна, понимая, что дел у них сегодня еще много, и наслаждаться пляжем бесконечно не получится.

— Да. — Марта прищурилась, глядя на солнце. — Тут гостям всегда рады. Очень удобный мир. Но наша экскурсия еще не окончена, —напомнила она. — Так что, пять минут лежим, а потом собираемся…

Возвращаться обратно в холл было…

…странно.

Во-первых, своя реальность после жаркого юга сразу показалась какой-то прохладной и серой. Во-вторых, в коридорах жилого дома пахло не морской солью, а едой, которую готовили в одной из квартир. И немного сыростью — той особой, что прорастает в старых домах со временем.

За окнами собралась дождевая муть. Капли барабанили по стеклу, словно дождь желал прорваться внутрь дома, но стеснялся это делать, поэтому и стучал, и просился робко и без особой надежды.

Капли разбивались и сползали на подоконник, оставляя кривые дорожки.

Сказать по правде, Нина Тихоновна уже немного подустала. Столько впечатлений за один день… Даже день-то еще не прошел, а они с внучкой уже наприключались так, что небольшую книгу написать можно

Только детям приключений всегда мало, да и энергии у них поболе, чем у пожилых.

— А мы еще в какую-нибудь дверь сегодня зайдем? —с надеждой поинтересовалась Катя.

— В «третью», наверное, — тихо сообщила ей Лена.

— Вы как, не устали? — Марта посмотрела на Нину Тихоновну.

— Нормально… —отмахнулась та, слукавив.

— Тогда на сегодня эта вылазка будет последней. —Соседка указала на дверь с номером «три». — Другие устроим уже завтра. Там, на втором этаже, тоже довольно интересно, но придется переодеваться… — Ключ щелкнул в замке. — Вперед?

И они пошли.

По ту сторону двери все снова залил солнечный свет.

И запах лета окутал с ног до головы. Горячее близкое лето дышало разнотравьем, журчало водой и пиликало стрижами. Аромат его был таким знакомым, привычным и в то же время недосягаемым.

Нина Тихоновна не сразу поняла, что не так, а потом сообразила — это аромат не настоящего лета, а лета из воспоминаний. Когда в памяти плывут дымчатые облака и отголоски солнечного тепла щиплют кожу. Когда мир вокруг рисуется каким-то необъяснимо прекрасным и немного грустным. Щемящие нотки того, что это уже прошло, звучат в душе…

Это место смутно напоминало Нине Тихоновне деревню ее собственной бабушки. Катиной пра-прабабушки, получается? Там текла похожая речка — петляющая, бурая от торфа, с заросшими густым ивняком берегами. Со стрелолистами, тянущими из-под воды свою острую поросль. С кувшинками и кубышками. С изумрудными россыпями ряски по краю темного омута…

Дверь открывалась прямо в песчаном склоне высокого берега, над которым колыхалась трава небольшого луга. Тонкая тропинка, петляя, поднималась наверх.

— Идемте! —поторопила Марта. — Покажу вам одну дорогу.

Она поднялась на склон и помахала оттуда. Катя и Лена поспешили следом. Нина Тихоновна двигалась медленнее всех, в силу возраста, поэтому оказалась последней.

— Ух, ты! Ух, ты! — раздались взволнованные возгласы детей. — А потрогать их можно?

Что они там собрались трогать?

Нина Тихоновна поспешила. Кроссовки скользили по утоптанному чуть влажному песку. Наконец она поднялась на кручу и увидела луг, заросший высокой травой. В траве бродили лошади, большие и белые.

Спокойные.

Их совершено не пугали ни громкие возгласы девочек, ни присутствие незнакомых людей.

Лошади ходили, мотали головами, шлепали губами и иногда пофыркивали с довольно безразличным видом.

— Кто приходит в дом отсюда? Они? — Нина Тихоновна с удивлением оглядела лошадей.

— Нет. Они просто тут гуляют. Их можно гладить, и от этого магия, если была сильно растрачено, довольно быстро восстановится.

— Значит, они волшебные? — Катя пошла к ближайшей лошади, намереваясь погладить ее по голове, и вдруг застыла. —Какое интересное пятнышко на лбу. Прямо как сердечко…

— Они пьют магию из протоки Сна, — туманно пояснила Марта, после чего, заметив непонимание на лице своей спутницы, пояснила. — Вы видели океан за окном. Он называется Сон. Он соединяет все волшебные миры, просачивается в них. Где-то его больше, где-то меньше. Он нарушает законы пространства. Может быть рядом и одновременно далеко. Как, например, возле нашего дома. Если смотреть изнутри, то он есть, а если снаружи, но вы его, конечно, не отыщите. И одну из проток вы уже видели там, под мостом, когда ехали наостановку «Китежградское шоссе» через мост.

— Точно… — Нина Тихоновна вспомнила клубящийся туман внизу и летающих над ним удивительных птиц.

— Здесь же океан Сон тих и мал. Сюда, как вены, дотянулись лишь его тоненькие протоки. В этом есть определенное преимущество… Идите сюда… — Марта подозвала всех поближе. У ее ног, путаясь в камнях и травяных кочках, серебрился нежный ручеек. Маленькая быстрая змейка, исходящая мягкими клочками тумана. — Если пройти чуть выше по течению, там будет небольшой водопадик. Из него можно пить. А вообще, тут недалеко находится санаторий для магов и магических созданий.

— Как интересно.

Нина Тихоновна смотрела на лошадей. Пятна солнечного света играли на их бледных шкурах. Под ноги узорно ложились тени ветвей и листвы. Бесшумно поднялась в воздух огромная бабочка и полетела ввысь…

— Проблема в том, что этот мир очень зыбкий, хоть и небольшой. В нем легко заблудиться, так что… Вот... — продолжила Марта и показала на тропинку, влажную и черную, отчетливо протоптанную. —Если будете тут одни, никогда с нее не сворачивайте.

— А куда она ведет? — сам собою родился вопрос.

— К санаторию. Дальше него я не ходила.

Дождавшись, пока девочки налюбуются лошадьми, они вернулись обратно, и Нина Тихоновна подумала, что мир за дверями квартиры под номером «три» оказался самым таинственным, хоть и выглядел наиболее… обычно, что ли…

Крылось в нем что-то особенное, неуловимое.

Нина Тихоновна никак не могла понять — что именно.

Домой они пришли довольно поздно. Солнце окрасило кухню в золотисто-оранжевые тона. Расплескалось по подоконнику всплесками яркого света.

Малышка заждалась хозяев и теперь нетерпеливо мяукала, всеми силами намекая, что пора бы поесть.

Давно пора!

— Прости нас, — извинилась перед кошкой Катя. — Бабуль, я ей насыплю корма?

— Мы же ей оставляли? — Нина Тихоновна уличила питомицу в обмане. — Ладно. Она за нас переживала, наверное. Дай ей еще немножко…

Вскоре чайник вскипел, и пополз по кухне белый пар, собрался в облачко, которое вылетело через распахнутое настежь окно. Запахло бергамотом. Ветер издалека принес гудок поезда, который преобразился вдруг в тягучую песню кита.

Что может быть лучше теплого вечера в самом преддверии наступающего лета?

— Бабуль… —Катя отвлекла вдруг Нину Тихоновну от раздумий и наслаждения чаем. — Мне там… в мире с лошадьми, кое-что показалось.

— Что же именно?

— Будто я там уже однажды была.

— Да? — Нина Тихоновна поправила очки.

Задумалась. Туманно оно все… Если бы внучка заявила сейчас, что узнала мир с пляжем, например, то — да, это было бы понятно. Все эти люди с чешуей, русалки, море…

А лошади…

Мало ли лошадей? И укрытых ивовым занавесом речушек? И лугов?

Она и сама вон только что вспомнила похожее место практически сразу, как оказалась там. Полузабытую деревню из далекого детства…

— Может, где-то в похожем месте?

— Я помню эту лошадь с сердечком на лбу, — произнесла вдруг Катя невероятно серьезно. — Совершенно точно я ее уже где-то видела.