В твоих руках

Пролог

Мы бежали по пустому коридору, схватившись за руки. Он тянул меня за собой, и я ощущала, что он едва сдерживается, чтобы не бежать быстрее. Чтобы я поспевала за ним. Чтобы наши руки не разомкнулись.

Позади слышался шаркающий топот и хрипы. Они догоняли.

Грудь разрывало от недостатка кислорода. Ноги едва передвигались. Я хотела остановиться. Зато он не сбился ни на шаг. Я даже не слышала его тяжёлого дыхания. Хотя чего это я… Его дыхания я не слышала уже очень давно.

На очередном повороте я споткнулась и чуть не упала, но он развернулся и подхватил меня. И я удержалась.

— Б-беги без меня, — слова вырывались из горла со свистом.

— Ты знаешь, что я не могу.

Его слова ударили под дых. Не «я не оставлю тебя», не «мы спасёмся вместе», как раньше. А «я не могу». И пусть это было правдой, это было ужасно больно.

— Давай я возьму тебя на руки? Так будет быстрее… — он протянул ко мне вторую. Но я отшатнулась.

—Нет!

От одной мысли, что я прижмусь к его груди и не смогу ощутить… Я сжала губы, чтобы скрыть отвращение, промелькнувшее в мыслях.

— Нет — спокойнее повторила я. — Дай… Дай мне секунду отдышаться.

Мне надо было всего несколько секунд — хоть мгновение! — чтобы перевести дух. Подождать, пока ноги не перестанет трясти от перенапряжения. Но он склонил голову на бок и прикрыл глаза, прислушиваясь, а затем резко покачал головой:

— У нас нет секунды.

— Тогда побежали, — я разочарованно выдохнула, но безропотно последовала за ним.

Мы рванули дальше.

А по коридору к нам приближались шаги десятков оживших мертвецов.

Глава 1

— Нина, я люблю тебя. Давай встречаться?

Я посмотрела на старшеклассника передо мной и задумалась, сколько он репетировал эту позу перед зеркалом. Рука опирается о стену, преграждая мне путь. Голова склонена ровно настолько, чтобы модная чёлка упала на глаза, но не забилась в улыбающийся рот. В глазах ни капли сомнения, что я отвечу согласием. Наверняка скопировал героя со страницы манги и сейчас считал себя главным героем своей истории, которому никто не смеет отказать.

— Нет.

Я пригнулась и прошмыгнула под его рукой, стараясь поскорее слиться с толпой школьников, спешащих… вряд ли домой. В этой школе твоё свободное время забито либо многочисленными кружками, либо вечеринками. Сегодня меня в кои то веки ожидало последнее, и я точно должна была оказаться в машине раньше, чем у баскетбольной команды начнётся тренировка.

— Эй! Подожди!

Чужие пальцы сомкнулись вокруг запястья, и меня практически парализовало, а к горлу подкатил тошнотворный ком. От влажного тёплого прикосновения по коже пробежали иголки, впиваясь до самых костей. Старшеклассник не одёрнул меня, я сама застыла, скрипнув зубами и со злостью обернулась к нему. Он же, казалось, словно и не заметил моего настроения, а решил, что я просто послушалась его просьбы. Но, к счастью, руку мою отпустил, и я тут же прижала её к себе, стирая следы чужого прикосновения.

— Почему ты отказываешься?

— Почему? — я придирчиво оглядела его, пытаясь припомнить, где бы я могла его видеть. — Во-первых, я понятия не имею, кто ты.

— Марк, — улыбнулся парень, явно довольный налаженным контактом.

— Очень приятно, Марк, но мне это вообще ни о чём не говорит.

— Мы знакомы, — он пожал плечами, словно бы и сам вспоминал момент нашей первой встречи.

— Правда? — я приподняла бровь, надеясь хоть так передать своё отношение к ситуации. — В школе около пятисот учеников, я не могу помнить каждого.

— Я не про школу, — Марк качнул головой. — Ты была у нас дома в эти выходные. Мой отец владеет «МореРыбой», сетью премиальных ресторанов. А мама…

— Стоп. — Я подняла ладонь, и Марк тут же умолк. — Мы говорим о тебе, а не о твоих родителях. К тому же если папу пригласили на очередной званый ужин, и он притащил меня как «плюс один», это ещё не значит, что я запомнила всех присутствующих.

— Ты смеялась над моими шутками, — Марк сделал шаг вперёд, разводя руками.

— Или над тобой, — проворчала я себе под нос.

Марк меня не услышал, в это время позади как раз раздался громкий мальчишеский смех. А следом — приближающийся бум-бум-бум.

Чёрт.

Упругий удар мяча об асфальт я ни с чем не могла спутать.

Я глубоко вдохнула и на миг прикрыла глаза. Надо быстрее валить отсюда.

— Марк, ты очень милый.

Он тут же расправил плечи. Для меня слово «милый», правда, было синонимом слову «идиот», но объяснять это я не собиралась.

— Но я тебя не знаю. И встречаться с человеком, который признаётся мне в любви, ничего не зная обо мне, не собираюсь.

— Я знаю тебя! — он снова приблизился. А я отступила.

— Да ну? — усмехнулась я. Кривая улыбка растянула губы.

— Ты призёр Всероса, ездила на международные конкурсы по скрипке. Ты дочь Александра Ланского, основателя биотехнологической корпорации «Векторис» и создателя технологии обратимой метаболической консервации человека. Он…

— Ты обо мне, кажется, хотел рассказать, а не о моём папе, — огрызнулась я.

Скрипка, олимпиады, папа… Этим всегда и исчерпывалось всё, что люди «знали» обо мне. Какой же идиотизм мериться родителями. Марка же это ни капли не смутило.

Я скрестила руки на груди.

— Какой мой любимый цвет?

Нижняя челюсть Марка отвисла, и он начал так забавно заикаться, что я чуть в голос не рассмеялась. Он водил глазами по мне, выискивая ответ. Посмотрел на лёгкую весеннюю куртку, защищавшую уже не от холода, а от неожиданного дождя. На сумку, в которой не было ни одной тетради или учебника. На кроссовки — дань больше не так ненавистному мною спорту, а моде. Наконец его взгляд остановился на моём запястье, и на его лице просияла победоносная улыбка.

— Розовый!

Я машинально прикрыла браслет и мысленно простонала. Ну конечно. Старая фенечка действительно была когда-то ярко-розовой, хоть теперь больше и напоминала пыльную розу. Дурацкий браслет, давно пора его выкинуть.

— Нет, — прошипела я сквозь зубы. — Всё. Мне некогда. Пока, Марк, приятно было познакомиться.

— Но браслет…

— Пока, Марк!

Я развернулась, чтобы уйти.

— Я не договорил!

Вокруг моей руки с фенечкой снова обвилась его ладонь. И всё внутри меня сжалось в ответ.

«Нет. Нет. Нет!»

От руки и выше поползло липкое ощущение беспомощности. Ноги подкосились, а я попыталась выдернуть руку. Но ничего не вышло.

— Отпусти меня!

Марк будто не услышал. Он поднял мою руку перед своим лицом, из-за чего мне пришлось привстать на носочки, чтобы, не дай бог, его хват не скользнул по моей коже. Чтобы не ощущать его прикосновение больше, чем нужно.

— Такие же подружки друг другу плетут, да? — он внимательно разглядывал торчавшие во все стороны нитки. — Значит, она сделала его твоего любимого цвета.

— Марк, — прохрипела я.

«Отпусти». Но я не смогла больше произнести ни слова. Мерзкое чувство от руки поднялось к горлу и обхватило его мёртвой хваткой, затыкая.

— Видишь? Я всё-таки что-то о тебе знаю.

Он держал не крепко, я понимала это. Мне не было больно, но… Это было хуже физической боли. То место, которого он касался, словно переставало принадлежать мне, и оно распространялось выше, дальше, добираясь до остальных уголков моего тела. Мысли уже начинали путаться, паника поднималась всё выше, захлёстывая с головой.

Чёрт. Если так продолжится, я потеряю сознание.

А Марк — идиот, который, казалось, вообще не понимал, что не всем девушкам нравится такой напор — продолжал:

— Мы ведь отлично друг другу подходим по статусу. Мой отец тоже так сказал. А твой вообще назвал меня отличным женихом.

«Папа!». Я мысленно воззвала к нему. Иногда, ушедши в свои мысли, он соглашается со всем, что ему говорят, лишь бы от него отстали.

— Так ты станешь моей девушкой?

У меня заскрипели зубы от негодования. Что он вообще себе позволяет? Передо мной был просто здоровенный идиот, уверенный, что, если очень настойчиво попросить девушку встречаться, она в какой-то момент согласится.

Перед глазами начала расползаться чёрная пелена. Ну уж нет, я не упаду в обморок прямо перед этим недоумком.

— Я сказала…

Тёплая, пахнувшая яблочной выпечкой рука, закрыла мне рот. Вторая, такая же сильная и надёжная, приобняла за талию и легко, словно я ничего не весила, потянула назад, прижимая к груди.

У уха раздался знакомый до зубного скрежета голос:

— Марк, в школе не принято приставать к девушкам. Или мне стоит обратиться в комиссию по этике?

Марк перевёл взгляд мне за спину, потом медленно на свою ладонь, сжимающую мою руку. И словно точно только сейчас понял, что он делает, резко отпустил и даже пробормотал что-то похожее на извинения.

Ослабла и хватка позади, и я извернулась и отступила в сторону.

— Лёша, у меня всё под контролем, — я вскинула подбородок.

— Всегда пожалуйста, — насмешливо поклонился он. В баскетбольной форме этот жест выглядел особо нелепо.

— Чего влезаешь? — набросился на Лёшу Марк. — Это не твоё дело!

— О, как раз моё, — рассмеялся Лёша.

— С чего бы?

— А кто, по-твоему, сделал ей браслет?

— Ты? — голос Марка поднялся на пару октав.

— Я, — передразнил того Лёша. — Или думаешь розовый нравится только девчонкам?

— Н-нет, — замямлил Марк. — Но… Но… — И вдруг он понимающе прищурился. — Вы что, — он указал на меня, а затем на Лёшу, — встречаетесь?

Мы с Лёшей одновременно повернулись друг к другу. «Встречаемся?» Бр-р-р. Меня аж передёрнуло от одной мысли об этом. И не меня одну судя по гримасе на лице у Лёши.

— Нет! — выпалили мы хором.

Марк расхохотался.

— А так и не скажешь.

— Чтобы я и с этой коротышкой? — Лёша облокотился на моё плечо. Получилось не особенно эффектно: для баскетболиста он был преступно невысоким и едва превосходил меня ростом.

Я сбросила его руку:

— Чтобы я и с этим невежественным идиотом, который не отличает Австрию и Австралию?

— Эй! Всего то раз было! — Лёша скрестил руки на груди и обиженно нахмурился.

— Скажи это экскурсоводу, который заколебался объяснять тебе, чтоб кенгуру мы встретим только в зоопарке.

— А ты всю поездку ныла, что у тебя ноги болят. Знаешь ли, тебе стоит больше заниматься спортом, чтобы не оплыть.

Лёша ущипнул меня за бок, и я, пискнув, отпрыгнула.

— Кто бы говорил, Толстый!

— Эй! Где ты видела хоть грамм жира!

Этот бессовестный схватился за край спортивной майки.

— Даже не думай!

Но было поздно. Я демонстративно прикрыла глаза ладонью, чтобы не видеть оголённый плоский живот без единого кубика, как бы их не высматривал каждый день Лёша перед зеркалом.

— Вот!

— Прикройся, пока никого не стошнило! — я даже сымитировала нужный звук, чтобы лучше донести до него свою мысль.

— Только тебе не нравится мой пресс, — судя по хлопкам, он довольно стукнул ладонью по своему животу.

— Пресс у мужчин, а ты мальчишка, который только начал выщипывать свои усики.

— Эй, ты обещала никому не говорить!

Рядом раздался смех. Я убрала руку, а Лёша хоть прикрылся, и мы оба повернулись к Марку. Тот хохотал, смотря попеременно на нас двоих.

— Ну точно женатая парочка, — сквозь смех пробормотал он.

— Мы не встречаемся! — в унисон рявкнули мы с Лёшей, вызвав очередной приступ смеха Марка.

— Всё-всё, понял, — отсмеявшись, выдохнул Марк. Он подошёл к Лёше и положил руку тому на плечо. —Прости, парень, не буду влезать в ваши отношения.

— Мы не… — Лёша откинул руку, но Марк уже повернулся ко мне.

— И ты прости, Нина. Передам отцу, что не срослось. Но оно и к лучшему, — он театрально откинул волосы со лба, прямо как в какой-нибудь манге. — У нас бы всё равно ничего не вышло.

Он ушёл, гордо вскинув голову, будто это не я, а он отверг меня. В целом не сомневаюсь, что именно такие слухи и поползут в скором времени.

— Спасибо-то хоть скажешь? — Лёша наклонился ко мне и вечернее солнце засверкало в его тёмных волосах, выдавая в них примесь рыжины, доставшейся от мамы.

— Спасибо, — я показала язык. Чего уж отрицать, Лёша и правда помог.

— Что? — он склонился ниже и прищурился.

— Не наглей, — я отпихнула его кулаком. — Одного раза достаточно.

Я перевела взгляд ему за спину. У ворот толпилась баскетбольная команда. Мальчишки смотрели в нашу сторону, толкались локтями и явно веселились.

— Вот зачем ты влез? — выдохнула я. — Опять ведь поползут слухи и закончится как в прошлый раз.

— Когда тебя облили водой в туалете?

Я поёжилась, вспоминая, как по спине стекали холодные капли под девичий смех поклонниц низкорослого баскетболиста.

— Нет. — Я стряхнула воспоминания. — Когда на Валентинов день нас объявили парочкой года и ожидали, что мы поцелуемся на сцене.

— Оу, — сморщился Лёша. — Нет, такого повторения я не хочу.

— Так зачем? Условились ведь хотя бы в этой школе не говорить никому, что мы знакомы? — я устало провела по лицу, потирая глаза. Спать хотелось ужасно, но я должна была крепиться ради сегодняшнего вечера. Я слишком долго его ждала.

— Я не мог оставить тебя в беде.

От внезапного и быстрого признания я вскинула голову во все глаза уставившись на Лёшу. Он, что шутит сейчас?

И правда, на его губах растянулась улыбка.

— Я бы не выдержал потом вечер нытья, когда твой папа сбросит тебя на меня.

В этот раз я ткнула его ощутимее.

Лёша рассмеялся. А потом вдруг посмотрел на мою руку, нахмурился и поджал губы, став похож на своего вечно хмурого отца.

— Можно?

Он протянул ладонь, а я недоумённо уставилась на своё запястье, которое минуту назад сжимал Марк. Там виднелись уже растворяющиеся красные следы, очертаниями напоминающие пальцы.

Мне снова стало мерзко от одного воспоминания. Но я протянула руку в ответ, остановившись в паре сантиметров от Лёши. Он, не задевая меня, провёл пальцами над моей кожей. От его пальцев исходило тепло, мигом смывающее любые воспоминания о мерзкой хватке Марка.

— Больно?

Больно? Я сконцентрировалась на своих ощущениях.

Нет, боли я не ощущала. Только собственную беспомощность, влажное прикосновение, запах чужого тела. Невозможность отойти, сбежать, спрятаться…

Я резко одёрнула руку и натянула рукав.

— Всё нормально, — прошептала я, не решаясь посмотреть в глаза Лёши. — Иди, тебя ждут.

— Точно всё нормально?

— Иди уже, — огрызнулась я.

Лёша помедлил. Мне показалось, что я ощутила тепло у своего плеча, но тут же подул холодный ветер, заставивший зябко поёжится.

— Пока.

Он развернулся и практически бесшумно убежал к своим. Никогда не понимала, как человек, способный снести меня плечом одним неосторожным движением, умудряется передвигаться как кот.

Я же направилась к машине — там меня уже ждал Павел, наш шофёр.

— Как дела? — спросил он дежурно.

— Нормально. Поехали.

Машина тронулась. За окном баскетбольная команда, смеясь и толкаясь, направлялась к спортивной площадке. Лёша смотрелся маленьким мальчиком среди высоких спортсменов, но никогда никто не осмеивал его за рост. Ещё бы, когда он забивал трёхочковые лучше любого дылды.

Один парень толкнул Лёшу в плечо, а второй что-то сказал ему, кивая в сторону нашей машины. Даже отсюда я увидела, как у Лёши покраснели уши.

«Так тебе и надо», — улыбнулась я. Нечего нарушать договорённости.

Я уже почти подняла стекло, закрываясь от холодного ветра, не чуявшего приближение лета, но вдруг передумала. Вместо этого, я высунулась наружу и крикнула что было мочи:

— Пока, Толстый!

Лёша запнулся и оглянулся, поджав губы, а я, хохоча, закрыла окно и развалилась на заднем сидении.

Я успела увидеть его возмущённое лицо прежде, чем машина свернула, и как его друзья заливаются смехом. Было — знаем, теперь не я одна начну его так называть.

Пусть сам Лёша иногда раздражал меня до невозможности. Дразнить его всё равно было ужасно весело.

Иллюстрации

Нина и Лёша бегут по разрушенным коридорам

Нина играет на скрипке

Лёша на баскетболе