В Цепях Вечности

Пролог. Часть 1. Глава 1

Пролог

Крепкий, широкоплечий воин молча стоит в небольшом помещении без окон, глядя на развешенные на стенах артефакты. Некоторые – подвешены в воздухе. У дальней стены в полумраке, освещаемая мерцанием магических предметов, гордо стоит величественная статуя мага в плаще. Его неподвижная рука сжимает посох.

Какие-то артефакты из тех, что вокруг, ему известны. Вот висит Щит Зеленого Великана. Левее - Копье Мудрости. На противоположной стене, прикрепленный парой мощных гвоздей, - Плед Огненного Дождя. Чуть дальше на каменном постаменте на куске алой парчи тускло поблескивает Кольцо Молнии.

Здесь еще и множество других артефактов. Воин смотрит на них с любопытством, переводит взгляд с одного на другой, словно видя впервые в жизни. Он знает, что нанявший его король Твердогор жадно скупает магические артефакты и сносит в этот укромный зал, который зовет Часовней.

Небольшое помещение с угрюмыми стенами из толстого камня. Над головой нависает не слишком высокий потолок. Ни одного окна, и дверь на прочном замке, словно эти магические артефакты, некоторые из которых, поговаривают, очень мощные и опасные, могут сбежать, подобно узникам из заточения.

На постаментах горят светильники, распространяют тускловатый свет, заставляя тени змеиться на полу и стенах.

Воин взвесил в руке тяжелый ключ от двери, затем убрал в карман.

Все это богатство радует глаз, но он здесь не за этим. Он подошел к невысокому постаменту в углу помещения. На нем на кусочке алой парчи лежат небольшие камни. Все семь – темноватых цветов разных оттенков, круглые, как глазные яблоки. Уголок рта воина дернулся в усмешке: их называют – «камни-глаза». Говорят, самые мощные артефакты во всей Часовне.

Воин прищурился – едва заметное свечение исходит лишь от трех. Они смотрят прямо на него - два синих и один красно-коричневый.

Он протянул руку, и камни тихонько стукнулись друг о друга меж его пальцами. От них идет едва заметное тепло. Остальные четыре – схожих цветов, но выглядят, словно в них нет волшебства.

- Ах, принц Лурин, - сказал воин с укором и вновь усмехнулся, - ты украл у отца четыре магических камня, а вместо них подбросил фальшивки. Как нехорошо.

Убрав камешки в кисет, воин сунул его за пазуху под кольчугу, поверх которой надет кожаный панцирь. Затем, передумав, спрятал в потайной карман в поясе. Из другого кармана достал три круглых камешка, по размеру и форме очень похожие на камни-глаза, и положил на каменный постамент рядом с остальными.

- Что ж, последую твоему примеру, - произнес он негромко и усмехнулся.

Лицо приняло холодное выражение, другая рука машинально нащупала на поясе рукоять меча.

Загасив светильники, он вышел закрыл дверь. Ключ с лязгом провернулся в скважине, загоняя язычок замка на прежнее место.

Внезапно из тени у стены вышел человек. От шороха его сапог по полу по коридору прокатилось слабое эхо. Поверх парадного камзола на груди висит широкая, почти как чайное блюдце, золотой кулон на цепочке с толстыми звеньями. Коротко стрежнная борода ухожена, на бледном лице выделяется крючковатый нос и близко посаженные глаза.

- Тириз Карт! – проговорил он изумленно. – Я знал, что кто-то проник…Но не думал, что это ты! Какого дьявола ты делаешь в Часовне? Наемникам сюда запрещено! И где ты взял ключ?! Если украл у одного из принцев…

- Советник Армстрат, - констатировал воин. – Что ты здесь потерял? Хватит за мной следить!

- Ты что-то украл из Часовни, - констатировал советник уверенно. – По глазам вижу!

Воин холодно прищурился, повел широкими плечами. В его глазах сверкнули молнии.

- Посмотрим, - продолжил советник, - что скажет его величество Твердогор, когда узнает, что Глава наемников, которому он доверяет, как себе, крадет артефакты!

Он вдруг изменился в лице и отступил на шаг. В глазах мелькнул испуг. Пальцы наемника сомкнулись у него на горле. Изо рта министра вырвался хрип. Он принялся вырываться, но тяжелые руки Карта с силой прижали к стене, продолжая сдавливать горло.

- Пощ…пощади, - едва слышно проговорил Армстрат. – Не на…не надо!

Воин сжал руки сильнее, глядя, как лицо министра стремительно бледнеет, а затем - приобретает синеватый оттенок. Открытый рот уже перестал ловить воздух, слабые руки, где пальцы унизаны перстнями, разжались и повисли плетьми. Грузное тело Армстрата обмякло. Наемник убрал руки, и мертвый советник грузно рухнул на каменный пол.

Нагнувшись, сунул украденный у принца Моргана ключ от Часовни мертвецу в карман и пошел прочь. Ему вслед летело эхо собственных шагов.

Пройдя по множеству хитросплетенных коридоров и спустившись во двор, он вышел из донжона королевского замка и направился к воинам у ворот. Все четверо облачены в такие же кожаные доспехи, что и он. Под кожаными панцирями у каждого виднеется кольчуга, спускается чуть ниже, точно незаправленная в штаны рубаха.

- Ну что, Карт, - сказал один, - готов? Сколько можно ждать.

- Поехали, Жбан, - кивнул главный наемник. – Эй, парни! Трогаемся.

Стражники по его сигналу подняли массивную решетку.

-Удачи, Карт! – крикнул один.

- Не вздумай не вернуться, - добавил другой, - ты вчера проигрался в кости и должен мне еще денег!

Карт вскинул руку на прощание и вместе с товарищами выехал по опущенному подъемному мосту. Впереди раскинулась дворцовая площадь.

Ярко сияет солнце, шумят фонтаны. Заметив пятерых воинов с мрачными и недобрыми лицами, прохожие в страхе принялись расступаться, отходить подальше, провожая их хмурыми взглядами. Кто-то и откровенно шарахается, давая дорогу этим угрюмым наемникам, которые давно уже посматривают на местных красоток, но не покушаются - их держит в узде сам король.

- Нас здесь не любят, - заметил Жбан и весело хохотнул. – Весь Вилгирм, чертова столица Данмара, настроен против нас. Заметил? Я еще не видел, чтоб на меня тут кто-нибудь дружелюбно смотрел. Разве что продажные девки в таверне, ахахаха!

- Наемников из Трабоны мало где любят, - сказал Тириз Карт, - зато – уважают.

Остальные трое наемников молча едут сзади. На поясах висят ножны, торчат рукояти мечей. Простые, без лишних украшений. Кони мерно ступают по выложенным камнями площади.

- Принц Лурин не мог далеко уехать, - проговорил Карт, как бы в ответ собственным мыслям, - думаю, нагоним уже на заре.

- Надо вернуть его живым? – уточнил Жбан.

Карт сплюнул прямо на красивые каменные плиты, которыми выложена площадь. Поодаль шумит фонтан со изящными статуями из белого мрамора. Идущие рядом пешеходы шарахнулись в сторону, наградив его осуждающими взглядами.

- Сегодня здесь, похоже, какое-то гулянье, - заметил один из воинов сзади. – Ишь, как народу много.

- Главное – выполнить поручение короля, - проговорил Карт. - Остальное – как пойдет.

Они со Жбаном пришпорили коней, остальные наемники поскакали следом. Прохожие с возмущенными криками принялись шарахаться в стороны, давая трабонцам дорогу.

Часть 1Глава 1

Одинокий всадник медленно едет по дороге, глядя, как она лентой вьется впереди. Закат кровавыми бликами рассыпается по кольчуге. У седла в ножнах покачивается тяжелый меч. Второй, что полегче, - в перевязи за спиной.

Куда ни глянь, вокруг золотистые, окрашенные закатом поля. Всадник обгоняет крестьян, что идут пешком с косами и молотилками на плечах. Пару раз вдали проплывали стены городов и крепостей, но парень старается держаться подальше.

Ветерок играет темно-русыми волосами всадника. Ехать по землям родного королевства Данмар осталось дня два. Будь оно покрупнее, как соседние королевства, путь до ближайшей границы занимал бы больше времени. Но Данмар – небольшой, компактный, как любят говорить его жители, когда собираются по вечерам в таверне за кружкой пива или дома за ужином. Мал, да удал.

Юный принц Лурин смотрит хмуро, губы поджаты – четыре дня назад вышла ссора с отцом. Ссорятся они частенько, но в этот раз все зашло так далеко, что родной замок пришлось покинуть. Возвращаться в планы принца не входит.

Он в очередной раз вспомнил разговор с королем, память на такие вещи цепкая. Воспоминания выплыли из тумана неровными кусками и сложились в единую, целостную картину…

Твердогор стоял у окна в тронном зале и с гневом смотрел на младшего сына.

- Ты подвел меня трижды, Лурин. Трижды!

Принц стоял молча, с выражением досады на лице. Даже если бы захотел что-то сказать, перебивать отца бесполезно – это только больше разозлит короля.

- Сейчас, когда мы ведем войну с Таскандией, нужно поддерживать мир с другими соседями, война на два фронта нам не по карману. Ты прекрасно это знаешь!

Лурин промолчал. Возражать не было никакого желания.

- В Гуршонде в замке Оргволда ты всегда желанный гость, даже несмотря на нашу с ним взаимную ненависть. Ты бы мог с легкостью выполнить мою просьбу.

Король посмотрел на сына в упор.

- Но ты даже не потрудился выполнить, о чем я тебя просил.

- Ты хотел, - напомнил Лурин нехотя, - чтобы я отправился туда и убил короля Оргволда с помощью камня-глаза из нашей Часовни.

- Память тебя не подводит, - съязвил Твердогор. – Но ты отказался это сделать, и теперь гуршондцы объявили нам войну!

- Отец, король Оргволд знает меня с детства и доверяет. Я не мог его предать, даже ради тебя.

Твердогор покачал головой.

- Перестань, сам знаешь – никто, кроме тебя, этого сделать не смог бы. Убийц засылать бесполезно – его охраняют лучшие! Мы могли бы устранить Оргволда с помощью магии. Камни-глаза подчиняются тебе больше, чем кому-либо из нашей семьи, но, – прорычал король, - ты отказался! Ты всегда был упрямым, Лурин, как последний баран! Все всегда делаешь наперекор. Что мне, что своему старшему брату!

- Отец, ты заблуждаешься!

- Знаешь, - сказал король с злобным смешком, - иногда я жалею, что Морган не зарубил тебя во время учебной схватки. Сделай он это, я бы не стал его наказывать.

Ожидая, пока король перечислит все его промахи, Лурин окинул взглядом стены зала. Оттуда взирают пустые доспехи, статуи воинов и магов в плащах, чьи головы скрыты капюшонами. Под потолком висят массивные, похожие на колеса люстры для свечей.

- Ты неправ. Моргану я редко что делаю наперекор. Если у него есть трудности, он решает их сам, а не сваливает на других.

- Речь не о моих трудностях! – сказал король свирепо. – Это проблемы всего королевства! Это твой родной Данмар, черт тебя подери! Мы должны заботиться о его благополучии! Я, Морган и ты! Но ты - только мешаешь!

Твердогор встал и несколько раз прошелся перед троном туда-сюда, по лицу видно, что пытается унять бушующий гнев.

- Такого упрямца, как ты, Лурин, днем с огнем не сыщешь во всем Илионе!

Принц промолчал.

- Второй раз ты меня подвел, когда отказался использовать камни-глаза против таскандцев. А теперь их армия вторглась в пределы нашего королевства! Доволен?!

- Отец, я…

- Ты – позор нашей семьи, - процедил король с отвращением. – За все века не было среди нас труса и предателя!

- Отец, ты все ставишь с ног на голову! – возразил Лурин с обидой.

- Молчи! Ты даже Галивосу спас жизнь! Боги, Лурин, какой же ты дурак! Кроме Кольчуги Семи Ветров, что он мне продал, в мешке было много других артефактов. Могущество, что они дают владельцу – тебе и не снилось! Все это могло быть моим, не помешай ты в тот день!

- Отец, твои убийцы все равно с ним бы не справились. Галивос не просто торгует артефактами, он – маг. Он сам мне рассказал и даже продемонстрировал мощь. Я спас жизнь твоим воинам. А в конечном счете и – тебе.

Твердогор покачал головой, словно не слышал его слов.

- Я бы мог получить все это, но ты…ты его предупредил, и он покинул мой замок, словно птица – никем не замеченный и не пойманный.

Лурин собрался возразить, но король выставил перед собой ладонь, призывая к молчанию.

- Будь ты проклят, Лурин, - произнес Твердогор, прожигая его ненавидящим взглядом. – Убирайся из королевства! Сегодня же. И не дай боги мне узнать, что ты навредил мне чем-то еще – достану тебя из-под земли!

* * *

Близилась ночь. Принц свернул в рощу, расседлал коня и пустил на раскинувшийся рядом луг. Животное фыркнуло и принялось щипать траву.

Вытащив из переметной сумы хлеб и вяленное мясо, Лурин с наслаждением принялся жевать, чувствуя, как в тело вливаются силы, а в желудке появляется приятная тяжесть.

Убрав остатки, он коснулся мешочка, что висит на груди на прочном шнурке. Легонько потряс, и камни внутри отозвались легким стуком друг о друга. Лурин забрал их из Часовни замка. Теперь из семи у отца осталось только три.

- Да уж, отец, - пробормотал он, - тебя это явно не обрадует.

Выудив из рюкзака небольших размеров шахматную доску, он расставил фигуры из предыдущей партии с принцем Морганом и сделал несколько ходов, повторяя концовку партии. Вариантов снова не оказалось. Победа осталась за темными фигурами. Брат всегда уступал ему белых, а сам играл черными. И всегда побеждал.

Лурин завернулся в плащ и лег на траву. Сон не заставил себя ждать.

* * *

Утро и всадники застали его в дороге. Их пятеро. Все в добротных кожаных доспехах с эмблемой королевства Данмар – бычьей головы на фоне скрещенных мечей. В плечах воинов косая сажень. Лица в шрамах, взгляды недобрые.

Лурин узнал этих людей, они не раз смотрели в лицо смерти. Это - наемники с северных гор и лежащего там вольного города Трабона, жители которого постоянно нанимаются вести чужие войны. Твердогор стал брать их на службу несколько лет назад, когда понял, что крестьянские парни, собираемые по призыву в Данмаре, годятся лишь на пушечное мясо. Он повысил налоги и вдвое снизил призыв. Теперь его армия состоит из наемных профессиональных убийц.

К Лурину подъехали двое. Другие остановились поодаль. К седлу каждого приторочен меч, щит висит за спиной.

Принц остановил коня.

- Принц Лурин, - приветствовал его самый старший и свирепый на вид. – Мое имя Тириз Карт.

Принц кивнул в ответ на приветствие.

- Я тебя помню.

- Нас послал его величество Твердогор.

Глаза Карта скользнули по принцу, его кольчуге, мечам, задержались на шнурке у Лурина на шее.

- Король приказывает вам вернуть камни-глаза.

Остальные воины спокойно ждали поодаль, по лицам привыкших к сражениям наемников видно, что готовы немедленно вступить в бой, если потребуется.

- Король не может ничего мне приказать, - сказал Лурин, побагровев от вспыхнувшей в груди злости. - Он может лишь попросить. Учтиво.

- Нам без разницы, принц, - буркнул другой наемник, по кличке Жбан. – Верни камни и езжай себе дальше.

Лурин положил левую ладонь на рукоять меча.

- Король получит камни-глаза через мой труп.

- Принц, - сказал Карт, уже с ноткой злости, - нам все равно. И король на этот случай велел передать, что ему это – тоже неважно. Но мы видели тебя каждый день в замке. Тебя и принца Моргана. Из тебя мог бы получиться неплохой воин.

Он небрежно сплюнул сквозь щель в зубах.

- Жаль было бы тебя убивать.

* * *

Лурин не стал ждать окончания разговора, и напал первым. Но его удар цели не достиг.

Парировав встречный выпад, он сделал обманное движение и тут же – пронзил Карта. Ударившая из артерии наемника кровь залила принцу лицо и грудь, он впервые ощутил на губах этот соленый вкус. Следующий удар он быстро нанес в плечо.

В шею его коня вонзился кинжал. Животное жалобно заржало, принялось метаться. Сцепив зубы, принц спрыгнул с коня, держа в каждой руке по мечу.

Наемники набросились слаженно. Лурин знал, что, по их законам чести, никто не уйдет, пока отомстят за убитого вожака.

Принц владеет мечом не хуже воинов из Трабоны – отец готовил их с братом с детства. Мальчиками занимались лучшие наставники, обучив владеть всем от кинжала до топора. Лурин прекрасно фехтует обеими руками.

Окрасившиеся кровью мечи зло заблистали в руках принца. Он принялся парировать удары сверху. Однако достать противников не удавалось.

Лурин подрубил ноги коню одного всадника. Наемник полетел на землю, придавленный своим же скакуном. Принц таким же образом обезлошадил остальных. От необходимости калечить ни в чем не повинных животных внутри все сжимается, но Лурин себя пересилил. Либо кони, либо - смерть.

Наемники стараются быстро высвободить ноги из стремян, подняться, но бьющиеся в агонии кони мешают это сделать. Принц махнул мечом, и здоровенный наемник упал с разрубленной головой. Второго Лурин лишь ранил в плечо, разъяренный воин бросился на него. К трабонцу присоединились еще двое.

Принц принялся рубить направо и налево, парировал, уворачиваться, избегая вражеских клинков.

Летнее солнце только начало подъем в голубой небосвод, взирая на крохотные фигурки сражающихся людей. Лежащие вокруг кони с перебитыми ногами издают страшное ржание от боли.

Пот заливает Лурину глаза. Звон клинков и яростные крики эхом разносятся в утренней тишине.

От подножки принц повалился на землю.

Внезапно невдалеке раздался зычный голос:

- Прочь, шелудивые псы!

Подняв голову, Лурин увидел всадника. Светлые волосы развеваются от встречного ветра, на щите красуется герб Данмара.

- Всякий, напавший на моего брата, будет кормить червей!

Трое оставшихся в живых трабонца переглянулись. Дышат тяжело, пальцы сжимают рукояти мечей. Наконец, один сказал с колебанием:

- Жбан, это же принц Морган!

- Король велел вернуть колдовские амулеты несмотря ни на что! – глухим голосом ответил Жбан. Нос картошкой, на лице шрам, угрюмый взгляд направлен на светловолосого принца. - Так сказал Карт!

По его знаку двое бросились Моргану. Сам Жбан остался на месте. Глаза, замерев на сыне короля, превратились в злые щели, губы сжались в прямую линию.

Лурин попытался встать, но сапог Жбана врезался ему в лицо. Принц упал на дорогу. Еще раз ударив по ребрам, воин нагнулся и сорвал с шеи принца мешочек. Легкий стук внутри подсказал, что камни на месте.

Наемник вернулся к своему коню, что лежит на траве, истошно ржет и молотит копытами по воздуху. Быстрым ударом меча воин прекратил агонию. Пальцы сняли с седла лук.

Лурин вновь попытался встать, но наемник ударил так сильно, что принца отбросило, а изо рта потекла кровь.

Жбан обернулся. Принц Морган бьется с последним воином, с лязгом сталкиваются клинки. Второй трабонец лежит на земле, раскинув руки.

Жбан поднял лук и прицелился, глядя на старшего принца по верх наконечника стрелы.

Двумя страшными ударами Морган сокрушил последнего противника. Принц вскинул руку с мечом к небу, изо рта вырвался победный клич.

С выражением холодной ярости на лице трабонец спустил тетиву.

Сквозь застилавшую взор красную пелену Лурин увидел, как брат качнулся, схватившись за расцветшее возле ключицы белое оперение, и тяжело выпал из седла.

К горлу Лурина подкатил ком. Собрав силы в кулак, он кинулся на трабонца. Бил с остервенением, пер, как медведь на лающего пса. Его захлестнула волна ярости, а вместе с ней словно влилась нечеловеческая сила. Сбитые от ударов костяшки кулаков принялись саднить. Принц все видел в кроваво-красной пелене, пока под его руками с тихим звуком не хрустнуло горло врага…

Морган лежит у него на коленях, из шеи, где торчит древко стрелы, обильно течет кровь. Светловолосый принц закашлялся.

- Ты должен вернуть отцу камни…

Лурин коснулся мешочка, что вновь висит на шее, оттягивая вниз шнурок.

- Не беспокойся, брат, - сказал он.

Морган улыбнулся, вяло кивнул, это вызвало приступ боли и кашля.

Его и без того бледное лицо приобрело восковой оттенок. Он поднял на Лурина глаза.

- Лурин…Ты должен кое-что узнать…

- Да, Морган.

- Ты…всегда был мне…как родной…

Младший принц уставился на него, спросил неверяще:

- Что ты хочешь сказать?

Но сердце уже предательски ёкнуло от догадки. Внутри все сжалось в холодный комок, он побледнел и посмотрел на брата в ожидании.

- Тот старик…- вновь заговорил Морган, - что продал отцу камни-глаза…приходил к нам в замок часто. Когда …впервые, мне было три года… Отец говорил, что этот Галивос продал ему магический амулет и... грудного младенца. Старик сказал, что у тебя… дар усиливать действие камней-глаз. С возрастом это лишь возрастет.

Лурин на мгновение закрыл глаза и потряс головой. Он не верил. Медленно открыв глаза, глухо спросил:

- То есть, он меня купил? Как довесок к магическим амулетам?!

- Иначе…ему…было…не выжить, брат. Камни-глаза…избавили от…смертельного недуга… - сказал Морган и вновь закашлялся. - Они спасли жизнь и…мне, когда пять лет назад меня чуть не убил тот огромный…вепрь, помнишь?… Все – благодаря тебе…

Лурин сделал усилие, чтобы ответить, но слова не хотели выходить, звуки будто превратились в тяжелые камни, которые язык не мог ворочать.

- Лурин…, - позвал Морган.

- Да, брат?

- Лу..рин…

По его телу прошла судорога, и принц обмяк.

Лурин вытер рукой глаза. Он предал тело брата земле. Затем, стащив трупы наемников с дороги, он отыскал случайно выжившего в битве коня, что пасся неподалеку, и поскакал прочь.

Глава 2

Конь уносит все дальше, в лицо дует встречный ветер. Лурину не дает покоя то, что он узнал. Он по-прежнему считает Моргана братом, но вот сыновних чувств к Твердогору нет уже давно. Пренебрежительное отношение короля, постоянные придирки и оскорбительные сравнения в пользу старшего принца теперь получили объяснение.

Он - всего лишь приложение к артефакту, который Твердогор купил у Галивоса. Этого старика Лурин видел всего пару раз, но хорошо запомнил его чисто выбритое лицо с редкими морщинами и коротко стриженные седые волосы.

Галивос появлялся в замке раз в год с кожаной сумкой. После ужина они с королем уходили в отведенную гостю комнату в одной из башен замка. Утром старик уезжал, продавая Твердогору какой-нибудь магический предмет. И он всегда интересовался Лурином. Теперь принц понял, почему.

Твердогор редко показывал Лурину то, что покупал у Галивоса, принц видел лишь выставленные в Часовне замка магические камни-глаза и амулет здоровья, который король постоянно носил на шее, а иногда просил подержать в руках. Но были и другие артефакты, принц это знал. Благодаря им, Твердогор установил власть над соседями, расширив свое королевство.

Только теперь Лурин почувствовал, что стало жарко. Солнце поднялось высоко, по обеим сторонам дороги желтеют поля, виднеются фигурки работающих крестьян. Впереди слева темнеет стена леса. Кажется, от нее волнами идет прохлада, ветерок доносит до Лурина запах сырой коры и мха.

Проехав еще немного, он свернул туда. Отыскав ручей, умылся и перекусил.

После легкой трапезы еды в седельной сумке почти не осталось.

Он развязал висящий на шее шелковый мешочек, и камни-глаза с легким постукиванием выкатились на ладонь.

Четыре камня. Небольшие, неровные, но гладкие. Один синий, два – мутно-зеленые, как трясина в болоте. Последний камень – красно-коричневый, цветом напоминает освещенную закатом скалу.

Обычно они испускают слабое сияние, но, когда к ним приближался Лурин, оно делается ярче. Так случилось и теперь – камни засияли у него в руке так, что на лице начали играть блики света. Четыре круглых шарика, они и впрямь выглядят как глазные яблоки.

Последний раз Лурин их использовал по просьбе Твердогора, чтобы уничтожить нападавших на замок драконов с седоками-таскандцами и повысить урожай на полях на западе Данмара.

Лурин чувствовал ненависть отца, видел, что тот воюет лишь ради наживы и честолюбия. Он решил забрать половину камней. А оставив три камня в часовне, Лурин знал, что лишь разозлит Твердогора – король увидит камни, но не сможет ими воспользоваться: наибольший эффект они дают лишь все вместе.

Принцу не давала покоя тайна его рождения, если конечно, это действительно тайна. Возможно, Галивос сказал Твердогору, кто его настоящие родители и что с ними стало.

Что ж, это можно выяснить. Но – позже. Сначала необходимо выехать из Данмара. Илуон велик и необъятен, он найдет, где обрести в нем пристанище.

Убрав камни в мешочек, он отправился дальше.

Выезжая на дорогу, принц по привычке проверил мечи – один приторочен к седлу, второй – покачивается в ножнах за спиной.

Один из крестьян, косивших неподалеку траву, проводил его ничего не выражающим взглядом и вновь принялся за работу.

* * *

Тириз Карт пришел в себя среди трупов. Он повел взглядом вокруг. Тела его четырех соратников изрублены, словно повар-великан разделывал их тесаком на доске.

У Карта самого ноют мускулы по всему телу. К тому же, страшно болит левое плечо и голова. Наемник с трудом поднял руку и коснулся раны на плече – на пальцах темнеет запекшаяся кровь.

Рядом громко фыркнул конь.

Наемник скривился. Жар во всем теле настолько сильный, что кажется, будто он поджаривается изнутри. Над головой колышутся ветви огромного дуба, сквозь листья просвечивает яркое солнце, слепит глаза. Он позволил себе опустить веки, и мир вокруг погрузился во красноватую тьму.

Когда вновь пришел в себя, слабость отступила. В желудке сосущая пустота, в горле пересохло, язык ощущается куском сухой, шершавой плоти и с трудом двигается во рту.

Тириз Карт с огромным трудом сел. В глазах слегка двоится, приутихшая боль в плече вспыхнула снова, да так, что пришлось стиснуть зубы.

Прямо перед ним в нескольких шагах от изрубленных тел щиплет траву конь. Заметив пришедшего в себя наемника, он приветственно заржал.

Трупы остальных животных с перебитыми ногами лежат вокруг вместе с зарубленными товарищами. Уже слетелось несколько стервятников да крупных воронов. Сидят, впились в плоть когтями, мощные клювы выклевывают глаза павшим коням и людям.

Карт заметил притороченную к седлу коня сумку с раздутыми боками – там, кроме ячменя для животного, фляга с водой и немного еды. Он помнил, что каждый перед тем, как выехать, каждый клал припасы в свою седельную сумку. Еда и вода…То, что ему нужно сейчас больше всего. Он сделал над собой усилие, поднялся и шагнул вперед.

Эти несколько шагов стали для Тириза Карта сущей пыткой. При его приближении стервятники и вороны с карканьем взвились в воздух.

Ухватившись за седло, он едва не упал – ослабевшие ноги с трудом выдержали тяжесть тела.

Фляга с водой и еда оказались на месте. Холодая жареная утка и сыр.

С трудом поев, Карт почувствовал себя лучше. Однако плечо и голова болят сильнее прежнего, он обнаружил, что левая рука почти не слушается.

- Где-то рядом должна быть деревня, - пробормотал он, - а в ней – обязательно знахарь. Или кто-то, кто умеет врачевать. Пусть даже колдунья… С такими ранами к ночи я буду мертв…

Ведьм и колдунов Карт может определить сразу, есть в нем странное чутье. До того, как поступить к Твердогору на службу, он служил охотником на ведьм в королевстве Зируат, где в то время шло повальное истребление колдунов. Зируат, что раскинулся на землях к западу от Данмара, - небольшое, но богатое королевство.

На запястье у Карта сохранилась татуировка в виде перекрещенных меча и пылающего факела – отличительный знак, подтверждающий полномочия охотника судить и казнить любого, замеченного в колдовстве.

Однако по странному стечению обстоятельств после казни последнего колдуна, Зируат пришел в упадок. Карт вернулся в родную Трабону и вскоре ушел на службу королю Данмара, чья армия через некоторое время и захватила ослабевший Зируат.

Карт взял коня под уздцы и, преодолевая боль и головокружение, повел коня к трупам товарищей.

С трудом нагнувшись, он подобрал меч. В глазах потемнело, кровь тяжелой волной прилила к голове. Он стиснул зубы и разогнулся, пальцами сжимая клинок, который показался тяжелее обычного. Сделав пару глубоких вдохов, он сунул меч в ножны. Привычным движением взобрался в седло. Дождавшись, пока голова перестанет кружиться, а боль в плече приутихнет, он легонько хлестнул коня и выехал на дорогу.

Впереди возле поля желтеют крыши крытых соломой домиков. Карт на миг задумался, прищурил глаза, брови сдвинулись. Усталый взгляд покрасневших глаз принялся буравить деревеньку, будто может видеть сквозь стены и крыши домиков. Наконец, наемник пустил коня в ту сторону.

Раньше Карт находил колдунов благодаря особому чувству – ледяному покалыванию в области пупка.

Однако сейчас тело испытывает жар и слабость, боль в плече сделалась невыносимой. Лицо бывшего охотника стало серым, глаза ввалились. На фоне всех этих ощущений распознать присутствия колдуна трудно.

Тем не менее, когда свернул с тракта и подъехал к деревеньке по утрамбованной телегами земле, давно знакомое ощущение проявилось сильнее, чем когда-либо прежде.

Тириз внутренне улыбнулся. Здесь есть колдун. Осталось его найти.

Все мужчины и часть женщин работали в поле, когда у крайних домов деревни показался всадник с королевским гербом. На легком доспехе заметны следы недавнего боя. Под кожаным панцирем виднеется край кольчуги. У шеи на плече темнеет засохшая кровь. Конь ступает медленно, ставя ноги с широкими копытами вперед, везя человека по узкой улочке.

Навстречу вышли старики, все еще крепкие. Лица настороженные, взгляды буравят всадника, критически и с недоверием. Поверх заборов смотрят любопытные чумазые лица детей.

Лицо всадника бледно, он едва держится в седле, вот-вот рухнет с коня на пыльную дорогу.

- Именем короля Твер…Твердогора, - прохрипел воин. - Мне нужен ваш знахарь…колдун…

Седобородые старики переглянулись. Один, что помоложе, подошел к коню. В тот же миг раненый упал, но все еще крепкие руки старика успели подхватить, не дав рухнуть на твердую землю. Тут же подошли помочь остальные. Их лица вблизи показались Тиризу Карту расплывчатыми, как у призраков.

- Отведите, - шептал он, -… отведите меня к… колдуну…

Его молча понесли на другой конец деревни по широким улицам. Коня повел рядом хилый, болезненного вида мужик. Во дворах зло лают собаки, слышно кудахтанье кур, блеют козы. Доносится коровье мычание и запах навоза.

По обе стороны улиц стоят крытые соломой домики. Из труб тянутся струйки дыма. Во дворах играют дети, старики сидят на завалинках, греясь на солнце, точно коты. Карт сквозь красноватую пелену жара видит пятна лиц, что провожают его взглядами.

До него донеслись голоса несущих его мужиков.

- И откуда он знает про Венору? – буркнул Петро, один из мужиков, что несут Карта.

Демак пожал плечами.

- Наверное, чтоб мне сдохнуть, так же, как и остальные, кто к ней приходит.

Игнат сплюнул себе под ноги.

- И так – выгнали ее из деревни. И все равно народ к ней прет. Чудно!

- Сжечь бы ее, - буркнул Петро. – Или утопить. Колдуньям не место среди добрых людей.

- Все бы тебе кого-нибудь сжечь или утопить, - фыркнул Демак. – Вот ежели тебе спину прихватит, никто кроме Венорки ведь не поможет. Ты ей еще спасибо потом скажешь.

Тот отшатнулся.

- Я к ведьме сроду не пойду!

- Слушай, а правда, что дочка твоя младшая – Лаша, к Веноре ходит часто?

- Правда, - буркнул Петро. – Они, брат, ровесницы.

- И чего твоей дочке не хватает? Гуляла бы с другими девками да парнями, замуж ведь пора.

- Не знаю, - процедил Петро хмуро, - чего ей не хватает. И ругал ее уже, и хворостиной учил, все равно туда почти каждый день… Подруга, грит, моя.

Он поморщился, потеребил ворот рубахи.

- Но если ведьма Лашку хоть пальцем тронет… Эх, и почему наш король Твердогор не объявит охоту на колдунов, как в Зируате когда-то?

Он помолчал, затем добавил, словно обращается сам к себе:

- Сжечь бы эту чертову девку.

- Высечь ее можно бы, - заметил осторожно Игнат, - ежели за дело…Да разве ж она даст себя в обиду… Скорее лопатою по жопе…

- Во-во, - согласился Петро, - точно, брат. Высечь ее надо…до смерти…

* * *

Когда Тириз Карт открыл глаза, то увидел словно окруженное туманом лицо молодой женщины.

Губы Карта беззвучно раскрылись, он сделал усилие встать, но не смог. Упал обратно на мягкое и теплое.

- Спи, охотник на ведьм, - сказала она.

Слова женщины эхом отдавались у него в голове, как в огромной пустой пещере. В ушах неприятно звенит, в висках от толчков сердца ухает кровь.

- Набирайся сил.

Утром Карт снова пришел в себя. Он почувствовал себя окрепшим, на плече, где была рана, увидел повязку, под которой теперь неприятное жжение.

Он спустил ноги и сел на широкой, покрытой шкурой медведя лавке.

В сенях раздались шаги, и в комнату вошла девушка лет двадцати. На красный платок, которым укутаны плечи, красиво спадают черные, как смоль, волосы.

Девушка держит тарелку с дымящейся едой и большую кружку молока. Она поставила еду на стол и сказала:

- Ешь, охотник. Ты был едва живой, но травы из леса тебя спасли. Не забудь их поблагодарить, когда уйдешь.

- Благодарить травы? – спросил Карт, принимаясь за кашу и мясо.

- И лес тоже. Это он наделил их силой.

Тириз оглядел хозяйку. Под простым платьем угадывается стройная фигура, по ее взгляду понял, что эта девушка никому не позволяет собой управлять, и еще – что этот гордый, независимый взгляд зеленых глаз ему знаком. Карт не мог вспомнить, откуда.

Он принялся жевать сочное мясо. Слабость принялась медленно уходить, из головы стал вымываться остатки тумана.

- Я благодарен тебе за лечение, - сказал он. – Как тебя звать?

Девушка отошла к стене, где на небольшой жаровне закипает чугунок. Она стала помешивать бурлящую смесь, по комнате поплыл горьковатый аромат.

- Венора, - произнесла она негромко.

Она черпаком налила в глиняную кружку отвар из чугунка и поставила кружку перед Картом.

- Выпей. Это укрепит твои силы.

Девушка едва заметно улыбнулась, но улыбка вышла ледяной.

В ту же секунду руки наемника рвануло за спину, и он почувствовал, как невидимая веревка стянула запястья и предплечья так, что едва не выкручивала суставы.

Боль вернулась, Карт стиснул зубы. Что-то невидимое поддерживало его со спины, не давая завалиться с лавки на пол.

Венора легонько дунула перед собой, и кружка, полная дымящегося отвара выплеснулась наемнику на пах.

Крик Тириза прозвучал, как вопль свиньи на бойне. Наемник с расширенными от боли глазами дергался и пытался встать, но невидимая сила крепко его удерживает.

Венора встала, не сводя с него глаз.

- Я умею все, чему научила меня мать.

Карт продолжает завывать, скрючившись перед ней на лавке.

Девушка простерла руку, и, судя по облегчению, что мелькнуло на лице, жар у него в паху ослаб.

Наемник поднял на нее измученные глаза, они блестят от шока и слез.

Девушка подошла ближе, заглянула ему прямо в глаза.

- Ты помнишь мою мать, охотник? – спросила Венора свирепо. – Реда из Таоплиса. Ты сжег ее на костре семь лет назад!

Карт медленно кивнул.

- Мне тогда было четырнадцать, - продолжала девушка. – Ночью я пряталась под окном дома, где ты выдирал ей ногти и зубы, заставляя признаться в сговоре с дьяволом. Утром я смотрела, как она, пожираемая огнем, превращается в столб черного дыма, а потом – два дня лежала, не просыпаясь, на сеновале какой-то доброй женщины.

Движением руки она убрала со лба выбившуюся прядь волос.

- Через некоторое время я обнаружила, что могу силой мысли вызывать огонь, а двери раскрываются передо мной, стоит мне этого захотеть. Ножи и поленья, табуретки, даже камни на дороге – превратились в верных и преданных слуг, которые исполняли мою волю, стоило им дать мысленный приказ.

Карт молча смотрит на нее, радуясь, что разрывающая его на части боль стихла.

- А знаешь ли ты, что я сделала потом? – спросила Венора, оправляя платье и, как ни в чем не бывало, садясь за стол.

Наемник не ответил, просто не отрывает от нее взгляд.

- Ты, видно, давно не был в Зируате, - сказала девушка, и губы дрогнули в едкой усмешке, - истребив всех пособников нечистой силы, ты покинул королевство, поскольку там больше не было работы, за которую тебе щедро платили.

На лице Веноры проступила горечь и злость.

- Я по одному отыскивала всех, кто помогал тебе в поимке моей матери, и поимке всех остальных магов, кого ты казнил. Все, кто оказывал тебе малейшую помощь, умирали в муках - таких, что тебе и не снились. Твоя боль – семечки в сравнении с тем, что испытали они. Все были наказаны. Все, кроме тебя, Тириз Карт.

Услышав, свое имя, наемник вздрогнул.

- Зачем, по-твоему, я вырвала тебя из лап смерти?

Венора смотрела ему в глаза, читая, как в открытой книге, все его страхи и мысли.

- Смекаешь, охотник? Чтобы самой отправить тебя туда. И не самой короткой дорогой.

Словно еще до конца не осознавший, в какую западню угодил, наемник тупо смотрел, как от него сам по себе со скрежетом отодвинулся стол. Карт по-прежнему сидит на лавке, не в силах пошевелиться из-за незримых пут.

Юная колдунья приблизилась. Карту показалось, что вокруг него среди белого дня сгустилась тьма, а зеленые глаза девушки начали зловеще мерцать.

Глава 3-4 (начало)

Глава 3

Петро увидел кричащую и рвущую на себе волосы жену еще на подходе к дому. Игнат и Демак были с ним.

Аксинья, ревет в голос, вокруг нее уже собрался народ, старуха Вида прижимает ее к себе, что-то нашептывает, успокаивает.

Он подбежал к жене.

- Что случилось? Чего орешь?

Игнат с Демаком ждут в сторонке, бросая то на друга, то на его жену сочувствующие взгляды.

- Видать, и впрямь что-то случилось, - заметил Игнат в вполголоса и высморкался на землю.

Демак кивнул.

- Да, чтоб мне сдохнуть.

Аксинья продолжает вопить, и мужу пришлось взять ее за плечи. Он сразу ощутил соленый запах слез, идущий от ее немолодого лица.

- Да в чем дело-то, Ксюха?

- Лашка… - только и произнесла Аксинья.

Петро качнулся, все у него внутри сжалось в ледяной ком. Отдав жену снова в объятия Виды, он кивнул друзьям и кинулся к себе во двор. Игнат с Демаком последовали за ним.

Лаша лежит на кровати в горнице, обнаженная и накрытая простыней. Лицо ее, некогда румяное и цветущее, теперь сделалось цвета земли и – невероятно худое, словно некто выпил из нее все соки.

Петро качнулся. Его взор подернулся туманом. Возле тела девушки он увидел старика – волхв местного капища, расположенного за пределами деревни.

- А, вот и ты, Петро, - произнес он низким голосом, этот вечно спокойный от постоянных бесед с богами и созерцания огня на капище старик. – Дочь твоя ушла к богам.

Петро осторожно, дрожащей рукой взялся за край простыни.

- Отвернитесь, - буркнул он стоявшим позади него друзьям, - вы не должны видеть наготу моей Лашеньки…

Игнат и Демак сочувственно кивнули и вышли в сени.

Петр сорвал с бездыханной Лаши покрывало. На его слегка опухшем от пьянства лице проступило отвращение и ужас.

Кожа по всему телу девушки бледно-серая, как и на лице. Будучи еще совсем недавно девушкой стройной, теперь Лаша выглядит так, словно ее поразила страшная худоба. На шее, под левой грудью и возле пупка виднеются темно-красные пятна. Петр не сразу понял, что это – кровь.

- Ведьмин поцелуй, - произнес старик-волхв в мрачной тишине. – Дело рук Веноры. Я давно предупреждал – от нее добра не жди.

- А это что? – спросил глухо Петр, указывая на темный треугольник паха дочери, низ которого распух и выглядел, как спелая слива.

- Прежде чем выпить жизненные соки твоей дочери, - сказал волхв, - ведьма насытила плоть Лаши. Наверное, поэтому дочь твоя к ней и ходила.

Последних его слов Петр не слышал. Чувствуя, как все плывет перед глазами, он направился к двери.

В сенях он едва не упал на руки товарищей. Петро вырвал из чурки топор. Руки перестали дрожать и налились прежней силой. Теплый июньский воздух казался ему душным.

Волхв поднял сброшенную простыню и вновь накрыл тело девушки.

* * *

Когда боль ослабила хватку, крик Карта оборвался, он задышал часто-часто и стал хватать ртом воздух, точно рыба на берегу. Губы его дрожат, он поднял на девушку истерзанное лицо.

На носу его багровеет ожог, левый глаз вытек. На небольшом расстоянии от лица наемника в воздухе сияет, вращаясь, похожее на змею огненное кольцо, которое еще совсем недавно прикасалось к его лицу.

- П..послушай, - выдавил из себя Карт. Язык слушается плохо и кажется куском свинца во рту, - тебе вовсе нет смысла меня убивать…

Венора покачала головой, не сводя с него взгляд.

- Ошибаешься.

- Нет…, - сказал наемник, с трудом сглатывая слюну. - Я расскажу кое-что, чего ты не знаешь. И не узнаешь больше ни от кого во всем Илуоне!

Огненное кольцо с шипением устремилось к его второму глазу.

- Подожди! – воскликнул он, в ужасе раскрыв последний, слезящийся глаз, в котором отражаются блики огня. – Это насчет твоей матери!

Пылающее огнем кольцо остановилось у его лица, опаляя правую бровь и ресницы. Он ощутил жжение и едкий запах паленых волос.

Венора смотрит выжидающе, видно, что настроена решительно и готова продолжить в любой момент.

- Колдуньей была не только твоя мать, - проговорил Карт, щурясь. – Магии в то время учился и я сам. Правда, учеником был довольно посредственным. Все, чего мне удалось достичь, это чувствовать присутствие других – более могучих или слабых колдунов. Поэтому я и стал охотиться на них за вознаграждение, так я зарабатывал на жизнь и утолял ненависть и зависть к тем, кто одареннее меня.

- Ничего важного я пока не услышала, - сказала Венора холодно, и огненное кольцо коснулось брови наемника.

Карт стиснул зубы, раздалось шипение плавящейся кожи, у него вырвался стон.

Девушка отодвинула орудие пытки.

- Это твой последний шанс сказать что-то важное.

Карт перевел дух.

- Маг, у которого я учился, и которого потом в гневе зарубил, как-то сказал мне… Что есть путь, посредством которого даже такой бездарь, как я, может получить власть над миром.

- Эта легенда витает в воздухе уже несколько тысяч лет, - сказала девушка холодно. – Для неудачников, которые хотят сразу получить в слуги духа, что исполнит все их желания.

Карт затряс головой.

- Клянусь, это правда! Реда, твоя мать, тоже об этом знала.

Венора нахмурилась. Огненное кольцо чуть отодвинулось от лица наемника.

- Дальше.

Карт медленно кивнул.

- Существуют магические артефакты, говорил мой наставник. Тому, кто добудет эти предметы и сумеет привести их магическую силу в гармонию друг с другом, и покорится весь мир.

Юная колдунья молчала. Казалось, она размышляет.

- У твоей матери был один из этих бесценных артефактов, - сказал наемник, внутренне радуясь, что сумел отсрочить дальнейшие мучения. – Это семь волшебных камней, которые называют «камни-глаза». За три дня до ее ареста, мы договорились, что она отдаст эти камни мне, и мы вместе продолжим поиски остальных артефактов.

Венора настороженно прислушивается к шуму ветра за окном. Она словно забыла про пленника.

- Утром Реда вдруг заявила, что ночью к ней приходил старик – скупщик артефактов, и заставил ее, уж не знаю, как, продать камни-глаза ему!

Карт покачал головой, на изуродованном лице отразилась досада, как и в тот далекий день.

- Старик дал ей мешок золотых монет, и я…я в гневе объявил ее колдуньей, а в доказательство представил то самое золото. На монетах были странные изображения, совсем не те, что делают в Зируате, да и золотые монеты в королевстве тогда были разве что у самого короля и его приближенных.

Видя, что девушка не слушает и даже не смотрит на него, Карт попробовал освободить руки, но незримые путы удерживают прочно.

- Я был зол на твою мать, - вновь сказал он, - и возненавидел за этот опрометчивый шаг…Остальное ты знаешь.

Венора посмотрела на него с подозрением.

- Я слышала эту легенду, - сказала она, - но никогда в нее не верила. Хотя действительно видела у матери один из этих камней.

Карт торопливо кивнул.

- Сейчас я как раз преследую…то есть преследовал… человека, у которого есть четыре из этих камней-глаз.

- И кто же это?

- Принц Лурин. Младший сын короля Твердогора. Он сейчас в опале и намерен покинуть королевство.

- А где остальные три камня?

Наемник улыбнулся разбитыми губами.

Венора протянула руку, и ей в ладонь опустился потертый кожаный кошель, до этого висевший у Карта на поясе. Девушка вытряхнула из него несколько золотых монет и – три круглых камешка. Два синих и один – красно-коричневый.

Камни засияли у нее в руке.

- Я украл их из Часовни королевского замка, заменив другими, - сказал Карт с самодовольной улыбкой. - Фальшивые камни-глаза похожи на эти один в один, но лишены магической мощи.

Наемник посмотрел колдунье прямо в глаза.

- Если удастся отобрать у Лурина камни, то появится шанс заполучить и остальные три артефакта: легенда гласит, что один компонент этой четверки приведет к следующему, а тот – к следующему и так далее. Отправимся за принцем вместе. Что скажешь, колдунья?

- А зачем мне ты? – спросила Венора. – Твои камни у меня. Где взять остальные – известно. Ты – мне не нужен.

Карт усмехнулся и кивнул.

- Чтобы добыть камни, я тебе не нужен. Зато я нужен тебе, чтобы одолеть принца.

Девушка нахмурилась.

- Ты о чем?

- Лурин обладает властью над магическими предметами. Об этом говорил Твердогору торговец, что продал ему камни-глаза и еще много чего. Наш король – страстный коллекционер магических артефактов, при этом не всегда способный их использовать. Старик торговец продал ему младенца Лурина вместе с камешками, которые ты сейчас держишь в руке, потому что он обладает над ними властью большей, чем любой чародей.

Взгляд девушки сделался недоверчивым.

- Откуда тебе это известно?

- Насчет камней-глаз – я сам неоднократно видел, как принц с их помощью творил чудеса. А о том, что он – приемный сын короля… Я слышал, как Лурину об этом рассказывал умирающий от ран принц Морган. Во время этого разговора я сам был одной ногой в могиле.

Он усмехнулся.

- Повезло, что я украл камешки – они, похоже, спасли меня от смерти и залечили раны.

Девушка посмотрела на него с брезгливостью.

- Ты рассказал все, кроме того, почему я не должна тебя убивать, а взять с собой.

Карт улыбнулся изуродованным ртом и тут же поморщился от резкой боли.

- Лурин убьет тебя с помощью своих камней-глаз и даже не поймет, как это сделал. А если с тобой буду я, этого не случится.

- Ты знаешь его секрет?

Карт выдержал ее взгляд.

- Да, я знаю его секрет.

Невидимые путы исчезли, но вновь пришла боль – в затекшие руки наемника словно втыкали раскаленные иголки.

- Ты будешь жить, пока я не получу камни, - произнесла Венора.

Карт принялся растирать запястья.

* * *

Тириз Карт услышал свист брошенного камня еще до того, как тот врезался в окно. На пол со звоном хлынули осколки стекла.

Пытки Веноры обострили магическое чутье наемника так, что теперь покалывание в животе предупреждает еще и об опасности.

Он посмотрел в разбитое окно.

К забору приближается толпа мужиков, в руках вилы, колья и топоры. Среди них есть и женские лица.

Кто-то бросил еще три камня, но мимо. Булыжники ударяли в стенку избы.

Карт повернулся, чтобы позвать свою новую компаньонку, но девушка уже стоит рядом. С выжженным глазом он выглядел отталкивающе, но юная колдунья не обратила на это внимание.

На лице Веноры читалось презрение к этим людям, пришедшим отомстить. Она видела отца Лаши – Петро стоял, в миг постаревший от горя, с топором в руках и смотрел на избу, в которой обложили убийцу его единственной дочери.

Зеленые глаза колдуньи потемнели, она подняла взгляд вверх. В синем небе редкие, похожие на овец, облака стали темнеть, заполняя все вокруг чернотой. В воздух взвились пылинки и стебельки трав, ветер понес их прочь.

- Что происходит? – спросил Карт, глядя то на небо, то на толпу селян. Они остановились у калитки, что-то яростно обсуждая. Кто-то тычет пальцем вверх.

Наемник почувствовал резкий прилив сил. Усталость и ломота после пыток в одночасье пропали. Он в изумлении посмотрел на Венору, та ответила холодным взглядом, мол, получай, какой от тебя толк, если ты – измученный калека. Тогда Карт отыскал в комнате свою перевязь с мечом и повесил через плечо. Он заметил, что ветер стремительно усиливается, с шумом врываясь в оконный проем.

Венора простерла перед собой руки, смотрит вверх, губы двигаются, до Карта долетают обрывки слов. Он на всякий случай задвинул на двери засов и придвинул стол, плотно ее подперев.

Едва Карт это сделал, дверь зашаталась под градом ударов.

- Делай что-нибудь быстрей! – крикнул он.

В дверь колотить перестали.

Карт видел в окно, как половина мужиков отправилась к раскинувшемуся рядом леску.

Остальные окружили избу кольцом. Из леса показались селяне с охапками хвороста, принялись складывать у бревенчатых стен.

Карт выругался. Он сжег заживо многих, но сам умирать на костре не планировал.

Все еще глядя в почерневшее, будто затянутое клубами дыма небо, Венора поднесла ко рту мизинцы. Избу заполнил оглушительный свист.

Напуганные внезапно поднявшимся грозным ветром и клубящимися, как дым, тучами, часть крестьян бросились прочь. Те, кто остались с Петро и его двумя друзьями, изумленно глядят на избу. Свист Веноры слышен даже здесь, на ветру.

- Эх, не взять нам ее, - вздохнул Игнат.

- Что ты сказал? – прокричал Петро сквозь треплющий волосы и одежду ветер.

Игнат покачал головой.

- Ничего! Мы не сможем теперь поджечь дом!

Однако в его голосе прозвучало сомнение, на лице читается нерешительность.

- Она убила мою дочурку! – заорал Петр, в бешенстве отбрасывая топор и хватая Игната за грудки. – Эта ведьма должна умереть, ясно тебе?!

Из избы снова раздался леденящий кровь свист.

Петр вдруг осекся, увидев выражение на лице Игната. Тот смотрит ему за спину. Остальные мужики тоже изумленно таращатся на дом колдуньи. Петр отпустил друга и повернулся.

Над крышей избы вертится столб ветра, медленно обретая форму… коня. Скакун черного цвета, глаза пылают красным, как две огненные головни. Грива развевается от ветра, кожа словно из текучей воды, черной и непрозрачной. Ветер носится вокруг него, не утихая ни на минуту.

- Святые боги! - прошептал кто-то из мужиков в страхе и изумлении.

Конь принялся бить копытом в крышу избы.

Когда затрещало, крестьяне сначала не поняли, что происходит. Но потом все стало ясно. Они хотели убежать прочь, подальше от этого места, но их глаза оставались прикованы к дому Веноры, ноги отказывались повиноваться.

Огромный черный скакун топчет крышу избы. С треском стали ломаться и полетели прочь, уносимые ветром, куски бревен и досок. Оглушительное ржание коня эхом несется по всему черному от клубящихся туч небосводу.

Одного из мужиков ударило пролетавшим бревном. Ветер подхватил труп с разбитой головой, точно пес игрушку, вознес над землей в сторону леса и бросил на раскачивающиеся макушки деревьев.

Закрываясь ладонью от разбушевавшейся стихии, Петро с Игнатом и остальные смотрели, как две фигуры – женская и мужская – вскочили на спину дьявольскому скакуну. Конь понес их прочь, быстро удаляясь в черном небе.

Гром от стука его копыт и ветер постепенно стихали. Перед белыми от страха селянами осталась лишь пустая изба с развороченной крышей.

Глава 4

- Принц Лурин! – сказал разбойник, и его щербатый рот расплылся в улыбке. – Какая удача!

Лурин с трудом перевернулся на спину. Руки крепко связаны, голову разрывает боль.

Он лежит на траве у подножия дерева. Вокруг собралось человек десять оборванцев с дубинами и топорами. На него смотрят смеющиеся грязные лица.

- Наконец-то пойман братоубийца, - вновь заговорил щербатый бородач с косой саженью в плечах. – Король объявил за вас награду, принц. Или за вашу голову, но – со всеми пожитками. Добрый, однако, у вас батюшка. Ахахаха!

- Он…он мне не отец, - проговорил Лурин, заметив, что язык слушается плохо.

- Да? – рассмеялся разбойник. – Ну как скажете.

Он повернулся к одному из товарищей.

- Медведь, не надо было бить так сильно, он же головой повредился.

Двухметровый здоровяк по кличке Медведь тупо пожал плечами и негромко пукнул.

- Так или иначе, принц, - вновь заговорил щербатый, - живой вы стоите дороже, так что вам, можно сказать, повезло.

Он вновь загоготал, а вместе с ним засмеялись и остальные.

Лурин ощутил смердящее дыхание разбойника, когда тот доверительно придвинул к нему немытое, заросшее бородой лицо.

- Ох, и гульнем мы на золото за твою голову, принц, - сказал он с широкой улыбкой, отчего вонь изо рта усилилась.

Разбойники оставили Лурина и занялись своими делами. Кто-то развел костер и принялся разделывать тушу оленя. Кто-то ушел спать в стоявшую здесь же на поляне землянку, трое, судя по разговорам, отправились в дозор.

Он посмотрел на широкий круг синего неба над поляной. Судя по солнцу, полдень уже позади. Ветерок шелестит листьями деревьев, вокруг раздается пение птиц. В зеленой темноте чащи раздается стук дятла.

Превозмогая боль в затылке, принц попытался вспомнить, что произошло.

Ранним утром он ехал по лесной дороге, когда сверху вдруг обрушилась рыбацкая сеть. Кто-то прыгнул с дерева коню на круп, его сбросили на землю. Вокруг послышались крики, радостные возгласы, смачная ругань. Его били ногами, потом волокли по земле, как мешок с мукой. Вскоре он лишился сознания.

Теперь же все тело жует нестерпимая боль, особенно – голову. Мышцы ноют, будто по ним проскакал табун диких коней.

- Кстати, о конях, - пробормотал Лурин, - а где же мой?

Но это не единственное, что беспокоило. Гораздо больше он хотел знать, на месте ли его магические камни. Да и любимые шахматы потерять не хотелось. Его самого они не тронут, Лурин уверен. Разбойникам важнее получить за него деньги.

Связанными и затекшими от веревок руками он коснулся груди. Мешочек с камнями пропал. Как и оба его меча. Нет на нем и кольчуги.

Что камни отберут, принц ожидал, но все же надеялся, что обойдется. Но разбойники есть разбойники: сначала ограбят, а потом еще и обменяют тебя на выкуп.

О смерти Моргана мог доложить только очевидец, это стало ясно сразу.

«Выходит, - подумал Лурин с досадой, - кто-то из наемников выжил. И представил все в выгодном для себя свете».

Делая вид, что чешет ногу, он аккуратно достал из-за голенища сапога темно-красный камень-глаз, который положил туда, когда тот случайно выпал из мешочка на шее. Камень мгновенно потеплел в его ладони.

Осталось возвратить еще три.

Глава 4 - 5 (начало)

Вскоре, когда по поляне потекли запахи жареного мяса, подошел Медведь и бросил Лурину исходящий горячим соком кусок. Затем освободил ему руки и привязал принца к дереву, возле которого тот сидел.

Негромко перднув, здоровяк вернулся к костру и набросился на еду вместе с остальными.

Принц ел медленно, обжигаясь, хоть и чувствовал зверский голод. Пока насыщался, стал внимательно разглядывать тех, кто держит его в плену. Разбойников насчитал восьмерых.

Все в старой залатанной одежде, один грязнее другого. Бороды и отросшие до плеч волосы нечесаны. Все громко чавкают, отрыгивают и гогочут так, что слышно, наверное, по всему лесу. Рядом лежат под стать им по размеру дубины, блестят на солнце лезвия топоров.

Лурин отдал им должное – уходу за оружием они уделяют больше времени, чем собственной внешности. Зажатый в кулаке камень дал понять, где находятся остальные камни-глаза. Крыша землянки разбойников стала светиться заметным лишь Лурину сиянием.

Мысль о побеге бьется в такт сердцу, но он постарался отвлечься. Нужно дождаться ночи.

* * *

Когда разбойники закончили трапезу, и от костра остался слабый огонек на куче золы, на поляну выметнулся всадник.

Лурин с негодованием заметил, что разбойник прискакал на его коне. Такой же оборванец, как и те, которые только что ухомякивали у огня оленину. Только этому лет восемнадцать. Он спрыгнул с коня с легкостью опытного наездника, оправил одежду.

Щербатый, Медведь и вся остальная шайка обступили его плотным кольцом. До Лурина долетали отдельные слова, ругать и общий тон разговора. Судя по всему, новости он привез плохие.

Наконец, разбойники разошлись с ворчанием и хмурыми лицами. Лурин ловил на себе гневные и досадливые взгляды. Интуиция подсказывает, что вести, привезенные парнем – который теперь сел к потухшему костру и принялся жевать кусок еще теплого мяса – плохие в первую очередь для самого Лурина.

Двое бородачей бросили в нескольких шагах от привязанного к дубу принца несколько охапок хвороста и принялись высекать огонь. Медведь принес длинные щипцы, нож с закопченным лезвием и металлический прут.

По спине Лурина прошел холодок. Он инстинктивно напрягся, но веревки прочно удерживают у шершавого и пахнущего смолой дерева. Похожие щипцы и прутья, среди прочих инструментов, он видел в пыточной на нижнем ярусе королевского замка.

Подошел Щербатый, сплюнул в траву и посмотрел на Лурина полусочувственно-полунасмешливо.

- Ну что принц, - сказал он, - не суждено тебе вернуться домой.

Он покачал головой, в глазах разочарование.

- И выкуп за тебя мы не получим.

- Почему? – спросил Лурин с тревогой. – Король Твердогор будет рад заплатить выкуп, чтобы потом казнить меня самолично!

- Наместник этой части Данмара приказал истребить все разбойничьи шайки, - сказал Щербатый и затрясся в утробном хохоте. – Борется, значит, с преступностью и грабежами. С нами, то есть. А все потому, что мы боремся с его грабительскими налогами. Мы отправили к нему гонца с письмом, но парень едва спасся из его лап.

Лурин смотрел непонимающе, происходящее просто не укладывается в голове.

- В общем, наместник потребовал тебя бесплатно, - подытожил разбойник. - Сказал, что не даст ни гроша даже за твою отрезанную башку.

Щербатый снова сплюнул в траву.

- Везти тебя в королевский замок – по дороге нас посекут. Посылать человека к королю тоже бессмысленно, пока он будет ездить, нас всех развесят по дубам вдоль дороги.

Разбойник сунул руку под одежду и почесал подмышкой.

- Так что не обессудь, - сказал разбойник, с притворным сожалением кивая на раскалившиеся в костре щипцы и прут.

Лурина передернуло. Он представил, как белый от огня металлический кончик касается его лица, с шипением проникая глубже.

- Знаешь, какие две вещи любит воин, кроме баб и вина? – спросил Щербатый.

Принц не ответил. Его трясло.

- Воин любит золото, - пояснил бородач терпеливо, словно ребенку. – А если его лишают золота, остается последняя радость – причинять врагам боль.

Улыбка превратилась в злобный оскал, он с размаха ударил Лурина наотмашь.

Голова принца мотнулась назад, ударившись о ствол дерева. Он незаметно сунул камень-глаз в карман штанов.

- Можно даже не срывать с тебя одежду, - сказал Щербатый, потирая руки. – Рубаха огню не помеха.

Он громко захохотал и взял из огня прут, который уже стал вишневого цвета.

Ледяная вода обрушилась на голову и плечи. Безвольно повисший на веревках Лурин с трудом открыл глаза. Вода стекает с него ручьями. Боль от ожогов в груди и плечах просто невыносимая.

Чья-то рука взяла за подбородок и приподняла голову. Принц увидел перед собой заросшее черной, как ночь, бородой лицо Щербатого.

Он не сразу понял, что стемнело. В воздухе гаснут последние лучи солнца.

- Хе-хе, - засмеялся бородач и отпустил. – Жив еще.

Лурин почувствовал, как под тяжестью тела веревки снова впились в грудь.

Донесся, как будто издалека, странно искаженный голос разбойника:

- Будя с него пока, все равно уже ночь. Спать пора. За ночь чуток наберется сил – чтобы завтра сдохнуть не сразу.

- Медведь, - велел Щербатый, - ночуй возле него. На всякий случай, чтоб не сбежал.

Он загоготал собственной шутке. Лурин с трудом повернул голову, чтоб посмотреть на своих мучителей.

Вместе с Щербатым хохочут и остальные. Насмеявшись, они затоптали то, что осталось от костра и ушли в землянку.

Через несколько минут Медведь уже храпел на расстеленной шкуре.

Лурина пробирает прохладный ночной ветерок. В небе висит похожая на головку желтого сыра луна, заливая поляну бледным призрачным светом.

Для принца боль после прикосновения раскаленного прута и щипцов теперь превращает малейшее движение в пытку. Кое-как вытащив из кармана камень-глаз, едва при этом не выронив его из не слушающихся пальцев, принц сжал его в кулаке, чувствуя, как тот нагревается. Тепло от магического камня пошло по руке и начало разливаться по всему телу, вымывая усталость и боль.

Лурин чувствует, как зудят ожоги и раны. Они медленно заживают.

О целительной силе камней-глаз он знал уже давно – с тех пор как впервые пришел после неудачной охоты в часовню замка. Они с Морганом охотились на огромного кабана. В итоге слуги привезли на телеге домой тушу величиной с быка. Отделавшийся царапинами старший принц, хохоча, ушел на кухню лечить усталость вином и молоденькими поварихами.

Лурин же отправился в Часовню, где, в отличие от старшего брата, любил бывать часто и подолгу. Люди в каждом королевстве или даже селе поклонялись разным богам, устраивали мессы, приносили жертвы. Часовня в замке Твердогора не была часовней в привычном смысле. Скорее оружейная, где всюду на стенах и постаментах висят и парят в воздухе, благодаря своей волшебной природе, магические предметы: украшения, оружие, посохи, пояса.

Король питает безудержную страсть к магическим артефактам. В начале просто коллекционировал, многие привез в качестве боевых трофеев, какие-то дарят заезжие волшебники.

Некоторые из своих артефактов, включая и камни-глаза, Твердогор купил у заезжего торговца по имени Галивос.

Он считал этого старика магом высшей ступени, поскольку тот мог появиться у ворот замка совершенно неожиданно, незамеченный стражей со стен.

Уходил он тоже необычным путем – утром покои, куда он накануне отправлялся спать, оказывались пусты. Кто-то из замковой челяди рассказал, что видел однажды ночью огромную птицу с ярким оперением, улетающую прочь от северной башни. На ее туловище провисала под тяжестью груза холщовая сумка.

В тот день, когда Лурин пришел в часовню с разодранным плечом после охоты, то сразу направился к углу, где в воздухе висели, мерцая и вращаясь друг возле друга, камни-глаза. Принц и раньше замечал, как вблизи этих камней на руках сами собой затягиваются ссадины и царапины, исчезают полученные в драках со старшим братом синяки.

С наскоро перевязанным еще в лесу плечом принц подошел к камням и протянул руку. Светящиеся «глаза» приблизились, и Лурин услышал тихий неразборчивый шепот, словно с ним вдруг заговорили далекие и непонятные голоса.

Один из камней лег на раскрытую ладонь и стал нагреваться. Остальные шесть начали вращаться вокруг него, с каждым витком светясь все ярче.

Когда через некоторое время принц вышел из Часовни, на его плече остался только багровый шрам.

Стоя на залитой лунным светом поляне и привязанный к дереву, Лурин держал всего один камень, но чувствовал близость трех других. Землянка, где они лежат, - почти в ста шагах. Между ней и принцем - храпящий на земле Медведя, что время от времени громко пускает ветры.

Лурин чувствовал, как его ожоги залечиваются, боль уходит, а в мышцы постепенно вливаются силы. Но из-за того, что камня только четыре, вместо семи, и рядом всего один, исцеление идет медленно.

Время тянется мучительно долго, все его тело словно охватил огонь. Но только теперь этот огонь залечивает и вливает в Лурина силы.

Наконец, принц почувствовал себя способным на действия. Он принялся двигать правой рукой вверх-вниз, перетирая веревку о ствол дерева. На это ушло еще время. Наконец, веревка с тихим звуком лопнула, и Лурин принялся освобождаться от пут.

Все это время он не спускал глаз со спящего к нему спиной разбойника.

* * *

Медведь не спит уже давно. Пережаренная оленина с хрустевшей на зубах золой уничтожила его сон, желудок превратился в пространство, где бушуют все грозы и смерчи мира.

Он громко выпустил газы. Если бы не его громадный рост и сила да незаменимость в драках товарищи за нескончаемый пердеж давно бы уже его прогнали. По этой же причине летом он всегда спал вне землянки. Заодно – стоял на стреме. Вот и теперь его оставили охранять истерзанного пленника, который, правда, все равно никуда не сбежит.

Вчера Медведь лично помогал его пытать, выжигал у парня на груди узор, которым покойная мама любила расшивать в детстве рубашки. Щербатый велел не трогать лицо – все-таки принц, пусть хоть в гроб ляжет красивым, зато все остальное можно и нужно изрезать-изжечь.

Медведь уже снова было начал проваливаться в сон, как вдруг чуткое разбойничье ухо уловило за спиной шорох, а затем – едва слышный стон.

Он прислушался. Шорох повторился, зашуршало чаще.

«Перетирает веревку гад», - понял Медведь изумленно.

«Ну, ниче, чтоб тебя, - думал разбойник, лежа неподвижно и притворяясь спящим, благо лежал к пленнику спиной, - мимо меня не пройдешь».

Медведь несколько раз, с интервалами издал негромкий храп.

Он услышал, как пленник начал освобождаться от веревок, и приготовился в любую минуту вскочить и проломить ему голову. Медведь ценит добрый молодецкий удар, валящий с ног быка. С Щербатым как-нибудь утрясет. От прилива радостного возбуждения он громко перднул.

В тот же миг чьи-то сильные руки схватили за горло.

* * *

Когда веревки упали к ногам Лурина, он потянулся и размял затекшие плечи и спину.

Он бросил взгляд на своего «стража». Разбойник по-прежнему спит, при этом негромко храпя и закрывая рукой глаза от лунного света.

Принц сжал теплый камень в кулаке. Крыша землянки вновь стала светиться, указывая местонахождение остальных трех камней-глаз.

Лурин перевел взгляд с землянки на спящего Медведя. Оставлять за спиной противника, такого могучего как этот, хоть и храпящего без задних ног, нельзя.

Некоторое время он боролся с сомнениями, ведь тех, кто в землянке все равно придется убить, иначе убьют его. Но затем на ум пришел совет старого Дункана, наставника по бою на мечах: «Если речь идет о твоей жизни, все приличия и правила отодвигаются в сторону».

Осторожно, стараясь не шуметь, он направился к спящему Медведю. Лурин наклонился, и в этот момент разбойник оглушительно выпустил газы.

Принц положил камень на траву камень-глаз и схватил спящего за горло, надеясь, умертвить его быстро.

Неожиданно Медведь сорвал его руки с горла и моментально вскочил. В бледном свете луны Лурин увидел взметнувшийся кулак величиной с дыню, голову сотряс удар, и его отбросило на землю. В черепе принца звенело, во рту появился соленый вкус.

Медведь ударил его ногой по ребрам и навалился сверху, сдавив горло тяжелыми, как бревна, руками.

Принц чувствует, что задыхается, отчаянно попытался освободить горло, но ничего не выходит. Среди мечущихся в голове мыслей мелькнул образ оставленного на траве магического камня.

Угасшая, было, в Лурине надежда вспыхнула вновь. Он ударил здоровяка коленом в пах. Медведь застонал и ослабил хватку. Воздух хлынул принцу в легкие, но он по-прежнему придавлен к земле.

Разбойник вновь принялся его душить, и тогда Лурин мысленно призвал волшебный камень.

Медведь почувствовал, что вокруг него что-то мелькает. Что-то круглое, испускающее темно-красный свет. От этого предмета исходит сильный жар. Разбойник не обратил внимания и продолжил душить принца с явным намерением сломать ему шею.

Камень-глаз, который он вначале принял за крупного жука, остановился напротив его нечесаной белобрысой головы и, моментально раскалившись до беловатого свечения, метнулся вперед.

Что-то горячее, как вытащенный из костра уголь, вошло в горло Медведя прямо над кадыком.

Лурин ощутил, как с него скатилась гора.

Разбойник хрипит, ухватившись за горло, пытаясь заглушить страшную боль. Камень погружается все глубже, прожигая себе путь сквозь внутренности к задней стороне шеи.

Медведь мечется с выпученными глазами, катается по траве и вдруг – затих, раскинув руки. Он лежит лицом вниз. Над трупом с окровавленной дырой в шее поднялся камень-глаз. На нем с шипением испаряется кровь, такого же бурого цвета, как и он сам.

Лурин отдышался и встал. Вытащив у Медведя из-за пояса нож, он направился к землянке, где крепко спят, не потревоженные шумом борьбы остальные разбойники. Камень-глаз летит впереди.

Глава 5

Карт и Венора обнаженные лежат под простыней в комнате постоялого двора. Девушка лежит к наемнику спиной, тот все еще крепко прижимает ее к себе. Лицо наемника пересекает, закрывая изуродованный правый глаз, черная повязка.

Карт выпустил девушку из объятий. Чувство холода в животе напоминает, что рядом с ним – колдунья, но оно теперь притупилось.

За окном брезжит серый рассвет.

Венора встала и подошла к столу, где лежит ее дорожная сумка. Вытащив лоскут бумаги и мешочек с травами, она свернула самокрутку и прикурила от тлеющей на поставке лучины.

Она вернулась в кровать. Теперь дыхание девушки источает терпкий запах трав.

- Ты провел меня, Тириз Карт, - сказала она. – Как ты узнал о заклятии, что наложила на меня мать?

Наемник покачал головой.

- Не знаю. Но я это сделал не только, чтобы защититься. Ты мне нравишься, ведьма.

Венора затянулась и выпустила дым в светлеющий воздух.

- Как-то в детстве я ругала мальчишек и клялась, что, когда стану взрослой, убью любого мужчину, который меня обидит. Тогда мать наложила на меня заклятие. Сказала, что это просто шутка, но с долей серьезности. Ты как-то об этом узнал и воспользовался – единственный мужчина, кому я не смогу причинить боль или убить, будет тот, кто первый в меня войдет с моего согласия.

- Значит, виноват не я один, - усмехнулся Карт.

- Я просто забыла о маминых словах. Не зря она мне говорила держаться от наемников и солдат подальше.

- Думаю, все матери советуют такое своим дочерям.

- Иди к черту.

- Не злись.

- Я не смогу тебя убить сама, - сказала девушка, - но это не значит, что за меня это не сделает кто-то другой.

Девушка встала и принялась одеваться. Карт последовал ее примеру. Он вдруг заметил, что перед ним не двадцатилетняя девушка, а взрослая женщина, много чего повидавшая в жизни. Выражение ее лица стало более зрелым, кожа чуть постарела, но Венора оставалась столь же красивой.

- Знаешь, я видел в полудреме Лурина, - сказал он.

- Ты по нему скучаешь? – бросила Венора едко.

- Я видел то, что он сейчас делает. Ночью он освободился из плена разбойников. Убил девятерых. Вернее, не он, а его камни-глаза.

- Я знаю, почему ты это видел.

- Я тоже.

Наемник вытащил из мешочка слабо светящиеся камни и задумчиво повертел в руке.

- Это все благодаря им.

- Между камнями существует неразрывная связь, - пояснила Венора, завязывая на затылке волосы в хвост. – Они стремятся вновь оказаться вместе. Это облегчит нам задачу.

- А не сможет ли он видеть то же самое о нас?

- Он обычный человек, а я – потомственная колдунья, - напомнила девушка. – Так что не беспокойся.

- Я впервые путешествую с ведьмой, - пробормотал Карт, - да уж. Во всем Илуоне не слыхали большей нелепости.

- Что ты сказал? – спросила она, зло приподнимая бровь.

- Да ничего, мысли вслух.

- Кстати, ты разве не должен вернуться ко двору своего короля? – поинтересовалась девушка. – Ты ж должен быть его верным псом.

Карт посмотрел на, но, вспомнив, кто перед ним и насколько сильнее, он сдержался, выражение лица осталось прежним.

- Я и не собирался. План был такой, что заберу у Лурина камни-глаза и отправлюсь дальше. Осточертело быть наемником, знаешь ли.

Венора не ответила, по ней было видно, что задумалась о другом.

Карт заплатил хозяину, и они покинули постоялый двор.

Глава 5-6 (начало)

Они скакали, пока поднявшееся в зенит солнце не стало обжигать плечи и шею.

Венора попросила Карта остановить коня. Он свернул в раскинувшуюся слева от дороги рощу.

Отыскав бьющий под огромным дубом родник, они спешились и устроили привал.

Наемник принялся раскладывать купленную в харчевне постоялого двора еду. Девушка, взяв у него магические камни, отошла в сторону и велела не беспокоить.

- Я попробую проследить наш дальнейший путь, - сказала она.

Венора отошла, оставив между собой и Картом несколько деревьев, и села, прислонившись спиной к стволу. Разложила на траве камни, закрыла глаза, позволив красноватой тьме скрыть мир вокруг. Перед ней засветились три огонька – два синих и один бурый. Камни медленно поднялись до уровня лица девушки.

Глаза колдуньи закрыты, лицо неподвижно.

Камни вспыхнули ярче и медленно стали вращаться, описывая в воздухе вертикальный круг. Скорость вращения принялась нарастать, их свечение делается все ярче.

Перед мысленным взором девушки предстал скачущий на сером жеребце всадник. Волосы развеваются по ветру, под копытами коня мелькает дорога. На шее Венора увидела мешочек из зеленого шелка, который вдруг ярко начал светиться, но потом свет погас, и он сделался прежним.

Всадник этого не заметил. Вдали перед ним раскинулся обрыв, с которого впереди виднеются шатры со стягами и множество воинов между ними. С высоты всё вместе похоже на огромный муравейник.

Усилием воли Венора смогла рассмотреть трепыхающийся на ветерке флаг. На нем изображен вставший на дыбы конь и пикирующий сверху орел.

Увидев хорошо знакомый герб, девушка улыбнулась. Вращение камней-глаз замедлилось, сияние стало медленно угасать.

Она открыла глаза и подставила ладонь, в которую один за другим упали магические камни.

Венора вернулась к Карту и отдала камни.

- Что-нибудь выяснила? – спросил он

- Лурин направляется в стан короля Оргволда.

Наемник нахмурился.

- Оргволд и Твердогор воюют.

- Знаю. Три дня назад Оргволд разгромил одно из войск Твердогора и вторгся в Данмар.

- Значит, мы Лурина упустили. Оргволд знает его с детства и окажет любую помощь.

Венора покачала головой, холодно улыбнулась.

- На самом деле ничего лучше и придумать было нельзя.

- Что ты хочешь сказать?

Венора пригладила волосы, которыми играет ветерок.

- Лурин задержится там, как минимум, дня на два.

Наемник почесал в затылке.

- И чем именно это выгодно нам с тобой?

- Мы успеем его там застать, - сказала девушка и снова улыбнулась. Это была улыбка охотника, увидевшего в капкане крупную дичь. – Камни-глаза будут наши.

Она рассмеялась, лицо ее вновь обрело черты двадцатилетней девушки. Карт удивился, но решил, что ему показалось. На самом деле, оно всегда было таким.

* * *

Конь Лурина медленно ступал по земле, поднимая легкие облачка пыли.

У края обрыва он спешился и посмотрел вниз. Зеленая равнина заполнена шатрами и фигурками воинов, ветер доносит далекий шум лагеря, запахи костров. С высоты обрыва лагерь напоминает муравьиную кучу, где все постоянно в движении, кто-то чем-то занят – одни готовят и отдыхают, залечивают раны и чинят доспехи, другие несут дозор по периметру.

За спиной раздались шаги. Принц замер.

- Медленно повернись, - сказал хриплый голос.

Лурин подчинился. Перед ним стоит двое вооруженных воинов. Солнце играет на обнаженных клинках мечей. Из рук третьего смотрит взведенный арбалет, наконечник стрелы тускло поблескивает на солнце и смотрит прямо принцу в грудь.

Двое - молодые парни, чисто выбритые, третий – воин в летах, с седыми волосами в черной бороде.

- Кто таков? – спросил старик.

- Принц Лурин Данмарский. А вы, как я полагаю…

- Вопросы задаем здесь мы, - перебил старик. – Топор мне в дышло.

- Я подданный короля Твердогора.

- А чем докажешь? На тебе нет герба.

Лурин гордо вскинул голову, пригладил рукой волосы.

- Не твоего ума дело.

Старик помолчал, размышляя.

- Значит, ты из враждующей армии…Перебежчик.

Бородач не сводит с него прищуренных глаз. Но клинок опустил. Однако второй воин, помоложе, меч не опускает. Да и его товарищ все еще держит Лурина на прицеле, поудобнее перехватив арбалет.

- Короли не отправляют сыновей в разведку, - сказал арбалетчик. - Тем более для разведчика ты ведешь себя слишком глупо.

- Я приехал поговорить с вашим королем, - возразил Лурин.

- Нашим королем? А с чего ты взял, что мы служим?

- Там, - сказал Лурин и указал вниз, - стан короля Оргволда. Я приехал на переговоры.

Старик сплюнул.

- Доставим тебя в лагерь, а там решим, что с тобой делать. Может, его величество и согласится выслушать. А, может, и нет – кто знает. У него и без тебя хватает забот.

- Снимай оружие, - велел арбалетчик.

Из кустов вышли еще трое. Теперь все шестеро смотрят на Лурина выжидающе, и на принца стало направлено еще два арбалета.

Лурин отцепил ножны с мечом, снял перевязь со спины. Бородач принял оба клинка.

- Цебеш, Корван, - сказал он двоим и протянул оружие принца. – Отведете его в лагерь. Потом – возвращайтесь.

Молодые солдаты торопливо кивнули.

- Да, сэр.

- Слушаюсь, сэр.

Бородач посмотрел на Лурина.

- Коня веди в поводу, - сказал он и повернулся к эскортерам. – Будет чудить, рубите на месте. Но только не до смерти, топор мне в дышло. Вдруг король и правда захочет его выслушать. А чтобы говорить – нужен лишь рот да язык, остальное – не обязательно.

Он громко захохотал. Воины засмеялись вместе с ним.

- Ну все, - оборвал их бородач, - в путь.

* * *

Дорога петлями спускается по живописному склону холма. Слева блестит широкая лента реки. Вода искрится на солнце, по синей глади пробегают тысячи сияющих бликов, словно волны - из золота.

Цебеш и Корван перебрасываются редкими фразами. Лурин даже не пытается с ними заговорить. Рядом, негромко постукивая копытами, идет конь, рука принца крепко держит его под уздцы.

Шатры и палатки приближаются, шум лагеря все громче. Можно уже определить, что ты в воинском лагере, даже с закрытыми глазами – лязг клинков, гул голосов, будто в гудение в пчелином улье, мерный стук молотов в походных кузницах. То и дело раздается конское ржание. Всюду у шатров горят костры, пахнет готовящейся и подгоревшей едой. Принц ощутил запах конского навоза и пота. Мимо проходят воины в кожаных панцирях и кольчугах. Некоторые провожают его недобрыми взглядами.

«Армия в боевой готовности, - отметил про себя Лурин. – Похоже, наступление вот-вот начнется».

Теперь принц находился в лагере армии короля, что воюет с человеком, которого он ошибочно считал отцом. Все пути назад теперь отрезаны, даже если бы передумал Твердогор и он сам.

Конвоиры подвели его к шатру, возле которого двое воинов точили клинки. Рядом с ними шалашом стоят копья, брошены два треугольных щита.

Из соседнего шатра вышел высокий седовласый человек. Властное лицо, поверх металлического панциря с гербом Оргволда на груди спускается алый плащ. Он окинул Лурина хмурым взглядом.

Конвоиры и воины, что точили мечи, вытянулись по стойке смирно.

- Милорд Гортвильд!

Военачальник бросил в рот из небольшого мешочка чищенный орех, и тот захрустел у него на зубах.

- Кого это вы привели?

- Этот человек утверждает, что он принц Лурин Данмарский, сын Твердогора, - отчеканил Цебеш.

- Желает говорить с королем, - добавил Корван с почтением.

Гортвильд пожевал губами, разгрыз еще один орех.

- Лазутчик, что ли?

- Не могу знать, милорд Гортвильд. Мы не допрашивали.

Гортвильд посмотрел на Лурина с неприязнью, взгляд задержался на его грязноватом от дорожной пыли лице.

- Отправляйтесь обратно в дозор. Я лично доложу королю.

Гортвильд скрылся в королевском шатре. Лурин почесал подбородок, а затем громко чихнул. На него никто не обратил внимание, словно он – невидимка.

- Слышали, что велено? – спросил один из стражников. – Чешите назад в дозор.

- Может, ты вместо нас отправишься? – съязвил Корван.

- Что?

Солдат, точивший меч, угрожающе поднялся, его плечи раздались вширь. Он возвышался над дозорным на голову. Следом поднялся и второй. Оба выглядят крепкими и свирепыми.

Конвоир широко улыбнулся, выставил перед собой ладони в примирительном жесте.

- Да ладно-ладно, остынь. Уж и пошутить нельзя.

Они ушли, бросив на Лурина неприязненный взгляд, говоривший: надеюсь, король прикажет сделать из тебя чучело.

Солдат закончил точить клинок, протер грязной тряпкой и вложил в ножны.

- А ты что правда сын Твердогора? – спросил он недоверчиво.

Лурин кивнул.

- Ну тогда тебе смерть, - сказал солдат по-простецки. – Твой отец заварил такую кашу, что даже, если ты решил переметнуться, тебя это не спасет. Предателей мы вешаем, что своих, что чужих.

- Я не предатель! – сказал Лурин гордо. – Да и в этой войне не участвую.

- Такого не может быть, - усмехнулся солдат. – А раз не участвуешь, значит, предал своего отца.

Принц высокомерно промолчал, даже не удостоил стражников взглядом.

Первый воин закончил точить, встал рядом с Луриным, сжимая в руке наточенный до блеска клинок.

Второй в разговоре не участвует. Он вновь принялся водить по клинку точильным бруском. Но глаз с Лурина не спускает, готовый вскинуться и зарубить этого парня, если появится повод.

Глава 6

Венора сидит, прислонившись спиной к иве. Перед ее закрытыми глазами кружатся три сияющие камня-глаза. Карт наблюдает за ее действиями, держа коня под уздцы. От проезжей дороги их отделяют густые заросли орешника.

Девушка сидит так уже некоторое время, камни-глаза перед ней меняют траекторию вращения, то вспыхивают ярче, то угасают.

Они уже были на верном пути – остановились как раз на дороге, где Венора видела Лурина в прошлый раз, он тогда подъезжал к обрыву, за которым и расположилась армия Оргволда.

Сейчас, ожидая, пока юная колдунья закончит ритуал, Карт поглядывает по сторонам, не убирая руки с эфеса меча. Его не оставляет уверенность, что поблизости есть дозорные, и он не хотел, чтобы их застали врасплох.

Наконец, Венора выдохнула. Открыла глаза, и камни один за другим со стуком упали ей в ладонь.

- Ну что? – спросил Карт.

- Он в шатре Оргволда. Беседуют. Видимо, Лурин останется там на пару дней.

Наемник кивнул.

- Отлично. Тогда давай двигаться.

Он подал девушке руку, но та проигнорировала жест и поднялась сама.

- Только, может, все-таки скажешь, на что мне рассчитывать? – спросил Карт.

- Ты о чем?

- Почему ты так обрадовалась, когда узнала, что Лурин едет в стан Оргволда? Как это поможет нам завладеть камнями?

- Я… - начала было девушка, но осеклась.

Из-за деревьев вышли пятеро. У двоих – взведенные арбалеты. Главным среди них выглядит плечистый воин с бородой, в которой пробивается седина. В руке он, как и еще двое, сжимает обнаженный меч.

Карт молниеносным движением обнажил клинок и сделал шаг вперед, прикрывая девушку. Всех пятерых держит в поле зрения.

- Везет нам сегодня на гостей, - сказал бородач с усмешкой. – А ну, бросай меч.

Глаза дозорного вдруг зацепились за эмблему на кольчуге наемника. Голова быка на фоне двух скрещенных мечей. Он посмотрел Карту в лицо, тот все еще сжимает в руке оружие.

На губах бородатого появился хищный оскал.

- Воин Данмара! – воскликнул он.

По его знаку солдаты стали медленно обходить Карта и спутницу с боков.

Наемник принял боевую стойку, в глубине души понимая, что его тут же снимут стрелами. Но сдаваться просто так не собирался.

- Позавчера в этой мясорубке вы зарубили столько наших… - сказал бородач, качая головой, и кивнул арбалетчикам: - Убить.

Воины спустили курки одновременно. Толстые арбалетные болты со свистом понеслись наемнику в грудь.

Венора вскинула руку. Перед Картом из воздуха возникло нечто, напоминающее вытянутый полупрозрачный щит.

Один болт вонзился в него и застрял. Второй чиркнул и рикошетом понесся к девушке.

Болт вонзился в бедро, Венора вскрикнула и принялась зажимать рану.

Тем временем магический щит исчез, тяжелый арбалетный болт упал к ногам наемника.

Все пятеро дозорных в изумлении переводили взгляд с наемника на девушку. Из ее бедра хлещет кровь.

Оправившись от изумления, бородач глухо произнес:

- Ведьма… Убить обоих!

Карт бросился наперерез дозорному, который кинулся к девушке. Три быстрых удара, и воин упал с разрубленной головой.

На него тут же насели еще двое. Пока третий перезаряжает арбалет, бородач бросился к Веноре.

Лицо девушки сделалось бледным, кровь хлещет из раны ручьем. Она села так, чтобы опираться спиной о ствол дерева.

Рядом, буквально в паре шагов, Карт бьется против двоих. Со звоном сталкиваются клинки. Взмах-удар-блок. Взмах-удар-блок.

Венора выбросила вперед руку. Навстречу бородачу метнулись три круглых сияющих камня.

Бурый камень-глаз ударил его в грудь, и воин страшно закричал, когда его охватил невесть откуда взявшийся огонь. Он замер как статуя, но руки отчаянно двигались, стараясь прекратить невыносимую боль. От тела повалил черный дым, запахло горелой плотью.

Арбалетчик в страхе выронил оружие и кинулся прочь. Его голову накрыло небольшое ярко-синее облачко. Прозвучал и тут же оборвался сдавленный крик. Что-то противно и сочно хрустнуло.

На траву упала обледенелая человеческая голова, я следом – обезглавленное тело. На ледяном лице застыло выражение ужаса.

Увидев, какая участь постигла товарищей, противники Карта перестали драться и опустили оружие, испуганно таращась бледную от потери крови, лежащую без сил девушку.

Наемник безжалостно пронзил одного. Второй побежал прочь, но Тириз вытащил из-за пояса убитого кинжал и метнул ему в след. Парень рухнул, как подкошенный рядом с обезглавленным телом товарища.

Камни-глаза вернулись к Веноре, но она не протянула ладонь, и они продолжают кружиться в воздухе.

Наемник подбежал, опустился на колени. Венора едва в сознании, юбка на левой ноге потемнела от крови. Карт аккуратно приподнял ей голову. Лицо девушки окрасилось в пепельно-бледный цвет.

Карт поднял промокшую от крови ткань юбки и осмотрел рану. Болт вошел неглубоко и рядом с внешней стороной ноги.

Он выругался – любое прикосновение к болту, а тем более, если пытаться его вытащить, вызовет у девушки адскую боль. Он вытер рукавом на лбу пот, мысли метались с бешеной скоростью.

Ему показалось, что девушка умирает. Карт принялся хлопать ее по щекам.

- Венора! Венора!!

Девушка слабо приоткрыла глаза, но веки тут же упали. Ее уже сухие губы принялись что-то шептать.

- Что? – спросил Тириз. – Не слышу? Девочка моя, да что же это…

Она протянула руку, и вращавшиеся рядом в воздухе камни-глаза стали опускаться. Они вновь ярко вспыхнули.

Наемник отстранился, давая им возможность зависнуть над торчащим из раны болтом. Из них к ране сияющим ручейком полилось желтое сияние с золотистыми комочками. Девушка стиснула зубы, у нее вырвался приглушенный стон.

Кровотечение прекратилось, концы раны стягивались вокруг торчащего из бедра металлического штыря.

- Тяни… - едва слышно произнесла Венора.

Карт вытер вспотевшие пальцы и взялся за конец болта. Осторожно потянул, опасаясь услышать крик. Но Венора только негромко стонала от боли.

Губы слабо раздвинулись в улыбке облегчения - болт выходит из плоти легко, как горячий гвоздь из масла.

Сияние все еще льется, края раны сомкнулись, оставив после себя круглый темно-красный шрам.

Наконец, сияние иссякло, камни погасли и упали на траву.

Девушка сидит с закрытыми глазами, ее лицо выглядит изможденным. Но она жива, грудь мерно поднимается и опадает.

Громко и с облегчением выдохнув, Карт убрал камни в мешочек у себя на шее. Затем опустился на траву. Над ним и девушкой медленно плывут громадные облака, похожие на комья взбитых сливок.

- Жаль, что с собой нет фляги с вином, - сказал он со вздохом. - Пара добрых глотков бы не повредила.

Глава 6-7

* * *

Его величество Оргволд пристально всматривается в сидящего перед ним в кресле Лурина. Сам король восседает на походном троне из украшенной серебром слоновой кости. Пламя светильников отбрасывает на стены и потолок шатра слабые танцующие тени.

Король облачен в легкую парадную кольчугу, поверх нее накинута алого цвета мантия. Черные волосы спадают на плечи густыми прядями.

Он не произносит ни слова, взгляд его хмур. Молчит и принц, ожидая реакции короля на свой рассказ. Тишину нарушают приглушенные закрытым пологом шатра звуки лагеря да легкое потрескивание фитилей в светильниках.

Наконец, Оргволд заговорил.

- Я знаю тебя с самого детства, Лурин, и знаю, что ты – человек слова. К тому же, ты никогда не умел врать, а если и пытался, то это было написано у тебя на лице. Поэтому я тебе верю.

Лурин с достоинством кивнул, испытывая облегчение, но, стараясь, чтобы этого не увидел король.

Оргволд задумчиво покачал головой.

- Мне жаль принца Моргана. Человек он был достойный, хоть и воевал против моих солдат. Я уважал его как противника и скорблю о его преждевременной гибели.

Он посмотрел на Лурина, погладил пальцами подбородок.

- Знаешь, я счастлив, что это ничтожество Твердогор – тебе не отец. Хоть и верю с трудом, - заметил он. Пальцы Оргволда сжались в кулак, брови сдвинулись. – Он – подлое, низкое существо в людском обличье! В своей жажде власти он зашел слишком далеко, по его прихоти гибнут сотни воинов… Он даже своих солдат не щадит… Король Робенд из Таскандии – мой старый друг и соратник, я не мог бросить его в одиночку драться с чудовищем, которое решило, что ему дозволено всё!

Лурин не ответил. Оргволд подлил себе в стоявший на столике кубок из хрустального графина, в котором отражаются, преломляясь, тысячи бликов от теплого света светильников, и и поднял ее, показав принцу бордовую жидкость. Мол, угощайся. Но тот покачал головой.

Оргволд отхлебнул вина.

Камни внутри зеленого мешочка на шее принца на мгновение засветились и погасли, но ни он сам, ни король этого не заметили. Каждого одолевали свои мысли.

- А ведь Твердогор когда-то был совсем иным, - сказал Орговолд, будто размышляя вслух. – До того, как он начал вести войны, он был прекрасным человеком и достойным правителем.

Лурин посмотрел на него с сомнением.

- Я его таким не помню, ваше величество.

Король отпил еще из бокала.

- Признаю, он и раньше изредка воевал с соседями, но ни одно правление без этого не обходится. Но в какой-то момент он словно сорвался с цепи.

- Не знаю, о каких временах вы говорите, - возразил принц, - разве что, когда я был совсем еще ребенком. Но он и тогда страстно коллекционировал магические артефакты.

Оргволд кивнул.

- Я тогда был еще простым бароном, и наша дружба с Твердогором была крепче теперешней. Я часто бывал в его владениях, мы вместе охотились. Я и понятия не имел, что он пытался с помощью артефактов овладеть колдовской силой.

- В этом ему часто помогал торговец Галивос.

- Галивос? – переспросил Оргволд. – Да, я его помню. Этот старик несколько раз приезжал и ко мне. Даже, когда я взошел на престол. Хотя я не купил у него ни единого артефакта, он все равно мне их показывал, вываливая из своей дорожной сумы.

- А давно ли вы видели его в последний раз?

Король покачал головой.

- Нет, его давно не было в наших краях.

- Ваше величество, - сказал принц, пересиливая гнетущую неловкость от того, что попал в положение просителя. – Я должен разыскать этого торговца. Не упоминал ли он в беседах с вами, где его можно найти? Где, быть может, он появляется наиболее часто?

Король посмотрел ему в глаза.

- Зачем тебе Галивос?

- Он один знает тайну моего рождения. Видите ли…

Лурин поведал ему то, что услышал от умирающего названного брата. О том, как торговец артефактами продал его вместе с камнями-глазами.

- Вот они, - сказал принц и достал из мешочка камни. – Но здесь только четыре из семи. В моем присутствии сила этих камней увеличивается, и я каким-то образом, неосознанно могу ими управлять.

Оргволд рассматривал магические камни со смесью любопытства и подозрения, затем протянул руку и вернул ему.

- Лурин, я был бы рад оказать тебе помощь, но, я понятия не имею, где искать этого старика. Насколько я понял из бесед с ним, Галивос путешествует по миру, выменивая и продавая свои талисманы, амулеты и прочие колдовские штуковины.

По его немолодому лицу пробежала тень.

- Мне однажды довелось прибегнуть к помощи колдуньи из Зируата. Тогда это была необходимая мера, но с тех пор я зарекся даже держать возле себя магические предметы, и тем более я никогда не пытался ими управлять. В отличие от Твердогора. Эта дорога не для меня.

Лурин кивнул.

- Что ж, спасибо и на этом, ваше величество.

- Что станешь делать? – спросил король с участием. – Куда направишься?

Принц покачал головой.

- Еще не знаю.

- Я велю выделить тебе шатер. Можешь остаться в лагере на день-другой.

* * *

В небе над раскинувшимся внизу лагерем парит сокол. Он крупнее своих обычных собратьев, пурпурное солнце придает его золотистым перьям сказочный цвет.

Сокол летает кругами над лагерем, то опускаясь, то вновь поднимаясь в потоках воздуха. Воины с такой высоты не крупнее муравьев, шатры выглядят опавшими листьями. Невдалеке от лагеря темнеет пятно леса.

Птица зашла на очередной круг и стала снижаться. Со стороны холма, с востока, к лагерю на коне скакачут двое. Сокол пошел еще ниже и отчетливо смог их рассмотреть.

Волосы воина в кольчуге развеваются по ветру, а женщина…это колдунья и выглядит совсем юной.

Сверкающая в алых лучах птица понеслась дальше, к северной части лагеря, где пылают костры, и поднимается дразнящий запах дичи на вертелах. Ветер доносит снизу голоса и смех воинов.

Сокол оставил лагерь чуть позади. Лес вдалеке и редкие деревца возле лагеря увеличивались в размерах, сплошной зеленый ковер приближается, на нем стала различимой трава, в глазах зарябило от множества диких полевых цветов.

Сокол опустился на землю возле куста жимолости. В ту же секунду золотистое птичье тело ослепительно вспыхнуло и – стремительно вытянулось вверх с легким чавкающим звуком. Крылья раздались вширь, растягиваясь, как резиновая бечевка, перья на конце приняли форму растопыренных пальцев.

Когда вспышка погасла, на месте сокола стоял пожилой мужчина в золотистом плаще с видавшим виды посохом. Левый глаз странно прищурен. Седые волосы коротко острижены, видно, что он все еще крепок телом.

Старик переложил посох в левую руку, а правой – с наслаждением почесал короткую бороду.

Он едва заметно улыбнулся, чувствуя, как ветерок становится сильнее, из леса рядом доносится шелест листьев, в сумраке этот звук кажется девичьим шепотом. Багровый шар солнца опускается за горизонт.

Поправив суму на плече, Галивос направился к лагерю.

* * *

Второй раз за сегодняшний день король принимает гостей. Однако теперь он радости от этого не испытывал.

Перед Оргволдом в шатре без тени стеснения стоит худая девушка в простом коричневом платье. Ее черные волосы рассыпаются по плечам, выделяя и без того бледное лицо. Она держится за воина в испачканном кровью кожаном панцире, на котором эмблема королевства Данмар. Оргволд узнал наемника с северных гор, из таких головорезов и состояла армия данмарского короля. Если бы три дня назад Твердогор выставил этих молодцов, победы Оргволда могло и не быть.

Левый глаз наемника скрывает повязка.

Девушка протянула руку к стоявшему в углу табурету, и тот придвинулся, она опустилась на жесткое сиденье.

«Колдунья», - подумал король угрюмо.

- Кто вас впустил с лагерь? – спросил он. – И тем более в мой шатер? Эй, стража!

Венора повела рукой, зычный крик Оргволда истончился и погас. Пару мгновений он открывал и закрывал рот, из которого не доносилось ни звука. В глазах мелькнул ужас. За пологом слышались голоса двух приставленных к шатру солдат, которые, как понял король, ничего не услышали. От пробежавшего по телу холода его плечи передернулись.

Наемник молчит, не сводя с него тяжелого взгляда. Оргволд заметил, что помимо пятен крови на его панцире, торчащая из ножен рукоять меча тоже выпачкана засохшей кровью.

- Король Оргволд, - произнесла, наконец, девушка. Она оставила табурет и сделала несколько шагов к нему, жестом велев спутнику оставаться на месте. – Я пришла получить старый долг.

- Если ты ведьма, я велю сжечь тебя живьем. Стра… - начал он, но под пристальным взглядом девушки вдруг поперхнулся и схватился за горло. Изо рта вырвался режущий кашель. Глаза Оргволда выпучились, он принялся хватать ртом воздух, чувствуя на своем горле чью-то невидимую руку.

Наконец, невидимая хватка отпустила, и он вновь смог дышать.

Наемник стоит у входа, рука – на эфесе меча.

- Я пришла получить старый долг, барон, а теперь уже – король Оргволд, - повторила Венора, буквально впиваясь глазами в лицо короля. – Ведь ты не всегда был королем. Тебе кое-кто помог.

Оргволд нахмурился, молча глядя на таинственную гостью.

Девушка протянула к нему обе руки, что-то прошептала. Король побледнел, попытался унять дрожь в руках. Он увидел, как с его колен поднялась призрачная фигура в его доспехах и плаще. Точь-в-точь как он. Призрак. Или отражение в зеркале. На спину и плечи неровными прядями падали волосы.

Его призрак подошел к выходу и отодвинул полог шатра. Внутрь ворвался алый свет уходящего на ночь солнца.

- Стража! Никого не впускать, - раздался голос двойника Оргволда. – За ослушание лишитесь голов!

Полог опустился на место, двойник повернулся к королю лицом и растаял в воздухе, словно туман под лучами солнца. Оргволд наблюдал за ним остановившимся взглядом.

- Зачем ты пришла? – спросил он Венору в смятении. – Я тебя не знаю.

Уголки губ девушки изогнулись, точно змеи.

- В то время в Зируате объявили охоту на ведьм и колдунов. Их, как ты помнишь, барон Оргволд, сжигали заживо. Но, - сказала она, подняв указательный палец, - тот, кто прибегает к помощи слуг дьявола, сам становится его слугой и да предан будет огню!

- Точная цитата из книги Охотника на колдунов, - произнес у нее за спиной Карт. – Откуда ты это знаешь?

Лик Оргволда сделался еще более мрачным.

- Помнишь ли ты Реду из городишка Таоплис? – спросила Венора.

- Да, – сказал король обреченно. – Помню.

- Вы заключили с ней сделку, - продолжала девушка, подходя ближе. – Она помогает тебе занять вожделенный тобой трон, а ты - …

- А я пообещал ей в ответ услугу.

- Король Браголюб умер во сне через несколько дней. И теперь Гуршондом правишь ты.

- Все верно, - произнес Оргволд, словно выталкивая из себя слова.

Венора воззрилась на него с торжеством и угрозой.

- Я – дочь Реды из Таоплиса, что возвела тебя на престол. И я пришла взыскать долг.

Лицо короля сделалось серым, на лбу и под глазами проступили змеи морщин.

- Чего ты хочешь?

- В твоем лагере гостит Лурин из Данмара. Мне нужно то, что он увез из замка своего отца.

- И это все?

Венора медленно покачала головой. Карт у нее за спиной перевел взгляд с Оргволда на подругу. В глазах наемника стояло непонимание.

- Как говорила моя мать, негоже бросать доброе мясо псам. Так что я – заберу то, что он увез из замка своего отца, а заодно – жизнь этого человека.

Некоторое время король молчал. Затем тяжело вздохнул. Лицо его сделалось скорбным, но глаза сверкнули мрачной решительностью, как у человека, которому некуда деваться, и он согласен на все.

- Да будет так. Я велю отобрать лучших воинов для пленения данмарского лазутчика.

Оргволд поднял голову в направлении входа и что-то негромко сказал. С облегчением убедившись, что эти слова выходят свободно, без прежней удушающей боли, он крикнул:

- Стража! Ко мне!

* * *

Галивос идет через лагерь в облике гуршондского воина. Его седые волосы сделались черными, посох кажется копьем, а запыленный дорожный плащ золотистого цвета превратился в новенький воинский.

Солдаты у костров играют в карты, со стуком прыгают в кружках кости, кто-то точит клинки, штопает одежду.

Солнце опускается за горизонт, погружая небо и равнину, на которой раскинулся лагерь, в океан теней и багровых отблесков. Всюду костры, доносится чавканье и застольные разговоры.

На Галивоса не обращают внимания, принимая за своего, приветствуют, хлопают по плечу. Кто-то даже попытался усадить его к костру и угостить ломтем мяса, но он одним мановением руки перенес настырного добряка на другой конец лагеря и направился дальше.

Полог шатра Лурина откинут. Принц за походным столом и при свете лампы в задумчивости сидит над шахматной доской. Партия в самом разгаре. На полу блюдо с обглоданными костями. Рядом тускло блестит кубок и стоит глиняный кувшин с вином. Длинные пузатые тени от них спускаются со стола и, точно змеи, ползут через ковер на полу до самой стены.

Рядом с шатром у костра сидят кружком воины, до принца долетает их смех и обрывки разговора. В его присутствии военачальник велел им охранять покой гостя. Если же ему вздумается прогуляться по лагерю, то двое должны его сопровождать.

Конь принца снаружи, стреноженный, пощипывает траву на широком пятачке.

Когда на пороге возник упитанный солдат в золотистом плаще, принц вытер расшитым платком рот и спросил.

- В чем дело?

Приняв свой настоящий облик, Галивос опустил полог шатра. Звуки снаружи сделались приглушенными.

Увидев метаморфозу и то, что они с этим человеком остались вдвоем, Лурин на всякий случай нащупал прислоненный к стулу меч в ножнах. От его взгляда не укрылась дорожная сума на полном животе гостя. Что-то в этой суме показалось знакомым, в глубине памяти вспыхнул огонек, но принц пока не мог понять, что он означает.

- Надо уходить, принц Лурин, - произнес торговец. – За тобой придут с минуты на минуту. Вернее – за твоей головой. Если останешься, никто во всем Илуоне тебе не поможет.

На лице принца не дрогнул ни единый мускул.

- Не может быть. Я – гость короля Оргволда.

- У короля сейчас гости более важные, чем ты. И они велели привести тебя стреноженным.

Лурин подошел к старику. Глаза принца внимательно изучают его тронутый морщинами лик. Он вновь посмотрел на сумку и вдруг понял, почему она показалась ему знакомой.

- Галивос… Что ты здесь делаешь?

С той стороны шатра раздался и стих, удаляясь, звучный хохот кого-то из воинов.

- Им нужны камни-глаза и твоя жизнь, - сказал торговец, проигнорировав слова принца. – Эта ведьма ее выпьет, иначе потеряет силу.

- У меня к тебе столько вопросов.

- Все вопросы потом. Надо уходить.

- Вокруг полно солдат. Нам не уйти незаметно.

- Я нас замаскирую. Главное выгляди, как ни в чем не бывало.

В разум принца закрадывались подозрения. Не может быть, чтобы старик сам его разыскал. Так не бывает. Этому он научился у наставника Дункана – бесплатный сыр только в мышеловке, а чудеса – награда за каторжный труд. А то и просто каторжный труд без всяких чудес.

Здесь должен быть какой-то подвох. Об этом кричат все его чувства.

Глава 7

Над степью навис расшитый звездами черный купол. Пять воинов во главе с одним из военачальников по имени Брунд направляются через лагерь к шатру, где остановился данмарский принц.

Всюду горят костры, пахнет жареным мясом, ветерок доносит аромат лесных трав, кислого дешевого вина.

Шатер принца был уже совсем рядом, когда Брунд увидел идущих от него ему навстречу двух солдат. Один толстый, в золотистом плаще, с прищуренным левым глазом. Он поддерживал второго, худого как жердь.

- Почему оставили пост? – рявкнул Брунд, невысокий, с красным от чрезмерного употребления вина лицом.

- Простите, милорд, - заговорил толстяк, - моему товарищу плохо. Он всю жизнь пахал в поле, еще не привык к солдатской еде. Он мне как брат – не могу же я его бросить.

Воин, которого толстяк держал, издал звук, похожий на громкий рвотный позыв и зажал рот рукой.

- Пошли вон, - бросил военачальник в отвращении.

- Да, милорд, - торопливо закивал толстяк и поспешил увести товарища за шатры.

Пляшущий свет костра выхватил из темноты шесть фигур, когда, Брунд с воинами подошли к шатру Лурина. Из-под опущенного полога пробивается свет.

Сидящие у костра солдаты тут же поднялись и встали по стойке смирно, кто с куском жареного мяса в руках, кто – с кружкой супа. Вперед вышли трое, которым доверили присматривать за принцем.

Брунд кивнул им.

- Бдите? – спросил он недобро, увидев в руке у одного из воинов кувшин с вином.

- Принц Лурин в шатре, воевода! – ответили трое едва ли не хором. - Не извольте беспокоиться!

- Посмотрим, - буркнул тот и откинул полог шатра.

Вслед за ним вошли два воина, остальные остались снаружи.

Лурин сидит за походным столом, локти упер в столешницу. Он что-то рассматривает на поверхности стола возле светильника, который горит слишком ярко. Принц даже не поднял головы, будто не слышал вошедших в шатер солдат.

- Принц Лурин, - произнес Брунд. – Следуйте за нами к королю.

Руки воинов легли на рукоятях мечей. Глаза из-под шлемов устремлены на принца.

Лурин, наконец, заметил их и встал, распрямившись над столом, так что по стене метнулась широкая тень.

На его лице нет никакого выражения. Несколько мгновений он не шевелился, а потом вдруг его очертания начали расплываться и таять. Воевода ахнул. Глаза солдат едва не вылезли от изумления из орбит.

На изумленном лице Брунда медленно проступала ярость.

Тающий в тускло освещенном пространстве шатра исчезающий фантом бешено хохотал.

* * *

Когда шатры с кострами остались позади, и темнота приняла беглецов в свои объятия, принц и Галивос остановились перевести дух. Ветерок обдувает их лица.

Из лагеря в тишине отчетливо слышатся крики и ругань.

- Похоже, мое исчезновение уже заметили, - заметил принц.

Торговец кивнул.

- Надо уходить. Кто-то наверняка обратил внимание на двух странного вида воинов. И указал, в какую сторону они направились.

Он критически щелкнул языком.

- Могут выслать погоню.

Лурин посмотрел на него с сомнением.

- Среди ночи далеко нам все равно далеко не уйти.

Торговец артефактами усмехнулся.

- Я бы мог перенести нас подальше отсюда.

- Хорошо бы. Нам нужно место, где можно спокойно поговорить.

- Ммм… Чтобы говорить, нужен лишь язык одного да уши другого. Это можно хоть в чистом поле.

- Я не хочу обсуждать жизненно важные для меня вещи здесь.

Галивос поморщился.

- Какой привередливый. Сразу видно, что принц. Ладно, я смогу нас перенести, скажем, в ближайшую деревню. Найдем постоялый двор.

На лице Лурина в призрачном свете звезд блеснула скупая улыбка.

- Давай же.

- Сначала отойдем подальше.

Они двинулись дальше к лесу. Когда в темноте показались силуэты деревьев, Галивос сделал знак остановиться. Лурин от нетерпения легонько хлопал себя по бедрам.

Торговец принялся делать в воздухе пассы руками и что-то неразборчиво шептать. Воздух в нескольких шагах принялся слабо светиться, затем он начал колыхаться. Как если бы в озеро бросили камень в ночь полнолуния. В открывшемся окне сияют точечки звезд, там в темноте угадываются очертания домов, в некоторых светятся окна.

Там лениво лают собаки.

- Вперед, - сказал торговец, указывая на магическое окно. – Я за тобой.

Лурин тряхнул головой. Он не переставал похлопывать себя руками по ляжкам, теперь уже от легкого волнения.

Он подошел к волшебному окну и собрался уже туда шагнуть… Как вдруг – замер. Правой рукой принц коснулся груди, чтобы удостовериться, что магические камни при нем. Мешочка на шнурке там не оказалось.

Он повернулся к волшебнику.

- О, боги. Похоже, я оставил в шатре камни-глаза. Надо вернуться!

Галивос хмур покачал головой. Подняв руку, и медленно опустив ее вниз, он заставил магическое окно закрыться.

- Тебе возвращаться нельзя. Я сам принесу твои камни.

* * *

Мрачный от раздумий Брунд ходит взад-вперед возле шатра, из которого исчез данмарский лазутчик. Военачальник то и дело бросает гневные взоры на вытянувшихся по стойке смирно воинов, которые должны были не спускать с него глаз. Здесь же стоит стреноженный конь сбежавшего принца, но от коня мало проку. Он ничего не расскажет…

Кулаки военачальника сжимаются и разжимаются, рука нервно щупает рукоять меча на поясе.

Рядом весело и беспечно потрескивают ветки в костре. Огню неведомы трудности людей, в отличие от них, пламя не испытывает чувства ответственности, а лишь разрушает все, к чему прикоснется.

«Поменяться бы с ним местами, - подумал воевода нервно, - хоть на время, а то ведь не ровен час, и моя голова полетит за то, что проворонили лазутчика».

Он вскинул голову на звук приближающихся шагов.

Подошли трое из королевской гвардии. В танцующем свете костра заблестели их украшенные фигурными пластинами кольчуги, конические шлемы на сгибе локтей.

- Воевода Брунд, - произнес один из них, с черно-угольной бородой. – Король требует тебя к себе в шатер вместе с этими воинами.

Он кивком указал на пятерых солдат за спиной воеводы.

Эта весть резко изменила их лица. Кто помоложе – побледнел, бывалые и не раз видавшие смерть угрюмо поджали губы.

Воевода сделал двоим знак оставаться, а остальным велел следовать за ним.

Когда они ушли, двое воинов – Гелим и Ланг – встали у входа в шатер, как было велено. У обоих на лицах написано облегчение – не придется держать ответ перед самим королем.

Полог шатра откинут, внутри горит светильник. Огонек его дрожит от ветерка. От очередного дуновения он погас.

- Черт, - буркнул Ланг нервно. – Не нравится мне это, зубами клянусь.

Ему вдруг захотелось, чтобы там горел свет. Темный шатер казался ему пещерой, из которой вот-вот появится леденящий кровь ужас и поглотит его.

Он вытащил из костра дымящуюся ветку с ярким углем на конце и вошел в шатер. Дойдя до стола, Ланг поднес тлеющий кончик ветки к фитилю и накрыл огонек стеклянным колпаком с отверстием для воздуха.

Когда огонек светильника разогнал полумрак, взгляд воина упал на мешочек из зеленого шелка на полу у стола.

Ланг нагнулся и подобрал. Задумчиво вертя находку в руках, он вышел к стоящему у входа Гелиму.

Едва он вернулся на пост, как над головой раздалось мягкое хлопанье крыльев, и на землю поодаль от костра опустилась птица. Она повертела головой из стороны в сторону и – посмотрела на бдящих у шатра воинов. Заменяющая ей веки пленка на черных глазах опускается и поднимается.

- Ты смотри, - удивленно хмыкнул Гелим, - сокол. Да еще с золотистыми перьями! Я такого видел всего однажды в детстве.

Он осторожно двинулся вперед, так, чтобы рассмотреть пернатого гостя поближе и не спугнуть.

Оргволд был похож на разъяренного медведя в узкой клетке.

- Как вы могли его упустить?! – прорычал он.

Король буквально испепелял взглядом Брунда и приведенных с ним солдат.

От спокойствия и благодушия короля не осталось и следа. Возле него стоит угрюмый воин в кожаном панцире и молодая женщина. Ее черные волосы рассыпаются по плечам, алые губы сжались в комок, в глазах горит ярость. Она не сводит глаз с Брунда и его воинов.

Воевода отметил, что во взгляде этой женщины есть что-то царственное и магическое.

- Ваше величество, - торопливо сказал один из солдат, тот, что постарше, - мы клянемся небом и землей, что не видели, как принц покинул шатер. Мы были рядом и не выпустили бы его!

Король быстро посмотрел на женщину, та ответила надменным взглядом.

- Лучше бы ты поклялся своей головой! – сказал Оргволд, а затем резко повернулся к солдатам и Брунду. – Ибо ее вы все потеряете!

Воины смиренно промолчали.

Мысли Оргволда метались, в голове с каждой секундой разгорался лихорадочный жар. Одна ужасная картина сменяла другую – ведь теперь он не сможет вернуть долг этой ведьме, и если она решит его убить, то вряд ли ему кто-то поможет.

Внезапно в тишине прозвучал хрипловатый женский голос, в котором смешалось недоумение и радость.

- Они все еще здесь…

Оргволд посмотрел на нее в замешательстве.

- Кто? Принц?

- Камни, - глаза Веноры возбужденно сияют. – Они все еще здесь. Пусть кто-нибудь проводит меня к шатру Лурина.

Чувствуя, как тяжесть покидает тело, Оргволд махнул рукой гвардейцам, и опустился на трон.

Шатер опустел. Король с облегчением перевел дух.

* * *

Гелим и Ланг с возбужденным интересом рассматривают четыре странных камня, которые Ланг держит на раскрытой ладони. Два из них - мутно-зеленого цвета, один – темно-синий, точно небо после заката. Последний камень красно-коричневый.

- Что это за…? – спросил Гелим и посмотрел на товарища. – Драгоценности? Как думаешь?

Ланг неуверенно покачал головой.

- Не знаю.

Сокол уже несколько минут сидит перед ними, не сводя с воинов глаз. Костер подсвечивает его так, что с одного боку птица выглядит окруженной пурпурно-золотистым сиянием, а второе ее крыло едва угадывается в темноте, словно темная половинка луны.

- Так, - сказал Гелим, воровато посмотрев по сторонам и убедившись, что никто их не слышит – у ближайших костров воины уже засыпают или разошлись спать. – Делим поровну. Два тебе, два – мне.

- Слушай, - остановил его Ланг, - мне как-то…того…не по себе.

- Ты чего? Разбогатеем ведь. Бросим эту чертову армию, заведешь дом, женщин, детей.

- Да ты послушай…Этот принц, как там его, из Данмара исчез ведь не просто так.

- Да какая разница, камни-то у нас! – воскликнул шепотом Гелим. - К черту этого перебежчика!

- Он колдун, этот принц, зубами клянусь! В шатре он после себя призрака оставил. И эти камни, они – колдовские!

На лице Ланга все отчетливее проступает страх, он снова заговорил:

- Не нужно их трогать, тебе что – жизнь не дорога?

В глубине камней вдруг заискрилось и стало разгораться сияние, под цвет каждого камня-глаза.

Глаза Гелима широко раскрылись. У Ланга задрожали губы, камни выскользнули из рук, но Гелим успел подхватить три. Синий камень, проскочив у него меж ладоней, упал ему под ноги.

- Вот видишь? – твердил Ланг, отпрянув. – Видишь?! Я же говорил…

В эту минуту что-то ярко-золотое вспыхнуло прямо перед ними и ослепило. Гелим успел заслонить глаза рукой.

Но когда он вновь посмотрел перед собой, то увидел старика с посохом в золотистом плаще.

Меч Ланга сам прыгнул Галивосу в руки, старик молниеносно взмахнул им вверх и вниз, словно чертил в воздухе линию. Из рассеченного горла Гелима хлынула кровь.

Ужас приковал Ланга к месту, и – окровавленный клинок снес ему голову.

Галивос огляделся. Чуткое ухо уловило приближающуюся группу людей. Он быстро сложил камни в зеленый мешочек и затянул шнурок. Вспышка, и он – резко уменьшился, снова став соколом.

Теперь золотистые перья птицы испачканы кровью. С крепко зажатым мешочком в клюве сокол поднялся над лагерем и стал описывать над шатром круги.

Когда к почти погасшему костру спешно подошла Венора в сопровождении троих солдат, мешочек в клюве сокола вспыхнул изнутри. Колдунья подняла голову, заметив свет.

Галивос опустился ниже, из мешка, в котором лежали камни-глаза, выстрелил серебристого цвета луч, ударив девушку в голову.

Она с трудом удержалась на ногах, стоящий рядом молодой солдат ее поддержал.

Когда Венора снова посмотрела вверх, сокола уже не было.

Ведьма застонала, на лице проступили обида и гнев. Она почувствовала, что ее колдовская и жизненная сила уходят.

Воин, что ее поддерживает, тоже заметил, как эта красивая молодая женщина разом побледнела. И от нее идет нестерпимый жар. Однако она красивая, парень смотрит на нее горящим взором, губы раздвинуты в улыбке обожания.

- Что с тобой? – спросил солдат. – Тебе плохо?

Венора посмотрела ему в глаза, их лица почти соприкоснулись. Парнишка смутился.

Девушка опустила руку к его поясу и, показав головой на пустой шатер, слабо улыбнулась.

- Пойдем со мной. Ты мне поможешь.

Парень на миг отшатнулся. Что-то в этой улыбке насторожило и даже испугало. Однако ее чары вновь стали действовать, солдат изменился в лице. В восхищенных глазах написано, что пойдет за ней куда угодно и сделает все, что она скажет.

Стоявшие рядом двое солдат, увидев выражение у него на лице, засмеялись.

- Иди, иди, Гордон, - сказал один весело. – Помоги красотке. Потрешь ей спинку и другие места. Ха-ха…!

- Слышь, девушка, а может, мы поможем тебе все втроем? – предложил второй, улыбаясь и откровенно ее рассматривая.

Венора, обвив руками шею Гордона и, увлекая его к шатру, повернулась вполоборота.

- Пойдем.

У входа она попросила воинов оставить все оружие на улице. Девушка становилась все бледнее. Она чувствовала - нужно спешить, силы стремительно таят.

Снаружи было видно, как свет в шатре под опущенным пологом затрепетал, бешено замелькали тени, словно внутри металась гигантская летучая мышь, и – наступила темнота.

Глава 8-9

Потолочные балки корчмы чернеют копотью. По широкому залу плывут запахи жареного мяса, лука и специй. У стен кухни на вертелах жарятся массивные свиные туши. Крепкие работники в кожаных фартуках проворачивают их над углями.

Как всегда, в конце дня корчма оказалась полна. Люди после трудового дня пьют вино из глиняных кружек, жадно поедают мясо с кашей и похлебку, по корчме разносятся голоса, чавканье и стук ложек о миски.

Лурин и Галивос расположились за столом у стены. Прислужник только что принес тарелки с жареным картофелем и рыбой. Тут же на столе пузатый кувшин и две кружки.

Торговец артефактами налегает на вино, пища на его тарелке почти не тронута. Принц, наоборот, ест, словно весь день проработал в поле, подобно собравшимся в корчме жителям деревни, куда его унес от военного лагеря Галивос.

- Так почему ты мне помог? – спросил Лурин, отодвигая опустевшую тарелку.

Торговец оглядел зал, сделал неторопливый глоток.

- Видишь ли, твой отец просил о тебе позаботиться.

Лурин смерил его испытующим взглядом.

- Расскажи о нем.

Мимо пронесся подросток с заставленным едой подносом и едва не споткнулся о чью-то выставленную ногу. Торговец проводил его взглядом.

- Твой отец, - начал он, - был величайшим героем древности. Могучим и бесстрашным. Он бросил вызов древнему божеству, которое в народе называли Совлиаг.

- Никогда о таком не слышал.

Торговец кивнул.

- Немудрено. Боги меняются через несколько поколений. Старые забываются, новые приходят. Или же старые приходят под новыми именами. Совлиаг сменил множество имен, а затем люди придумали себе новых богов, и он ушел в тень.

В глазах Лурина появилось сомнение.

- То есть, мой отец жил уйму веков назад? Это невозможно.

- Я не сказал, что Совлиаг ушел навсегда. И твой отец, славный воин Картодалор, противостоял ему не так уж давно. Спроси любого, слышал ли он об этом величайшем из героев, и узнаешь, что я прав.

- Так что с ним случилось?

- В наказание за великую дерзость Совлиаг наслал на него безумие, и Картодалор зарубил свою жену и сына – твоего старшего брата. Когда же пелена спала с его глаз, он в отчаянии хотел броситься на меч, но Совлиаг не позволил.

Торговец снова отпил вина.

- Древний бог заточил твоего отца в башню в Потустороннем Мире. Там нет времени, твой отец не стареет, и он – никогда не умрет. Совлиаг терзает его иллюзиями и мороками о прошлой жизни. Картодалор снова и снова убивает жену и сына, затем приходит в себя в Башне, и морок окутывает его вновь.

Лурин тоже налил себе вина и задумчиво отпил. Галивос, тем временем, продолжал рассказ:

- Он видит одни и те же события с разных сторон, в разных вариациях, но – итог и осознание того, что он совершил, всегда одно и тот же. Мучительное, страшное. Его мукам – не будет конца. Так гласит легенда.

Некоторое время они пили молча.

- Знаешь, - заговорил Лурин, - Морган, мой названный брат, сказал, что ты отдал меня Твердогору, когда я был младенцем.

Галивос кивнул, на лице ни тени смущения.

- Именно так все и было.

- Откуда же ты знал моего отца? Получается, это было уже после смерти моей матери и брата? Что-то я не понимаю – ведь, если отца заточили….

Торговец прервал его жестом.

- Я вижу, ты пытаешься уличить меня во лжи, - сказал он, и его губы тронула усмешка. – Это случилось до того, как на него сошло безумие. Дело в том, что твой отец умел предвидеть некоторые события своей жизни. Это было редко, но если он что-то предчувствовал, то это происходило. Иногда он знал заранее лишь последствия, а не то, что им предшествует.

Лурин слушает со всем вниманием. Рядом с их столом кто-то споткнулся о вытянутую ногу уснувшего пьяного мужика и повалился на пол. При падении задел соседний стол, донеслась ругань, зазвенела разбитая посуда.

- Так случилось и в тот раз, - продолжал Галивос. – Твой отец понял: с ним должно произойти что-то ужасное. Может быть, смерть или что-то такое…в общем, он не мог сказать точно. Слишком туманное было видение. Но он ясно видел, что его новорожденный сын останется совсем один. Вот он и передал тебя мне, попросил заботиться. Или – отдать в хорошие руки. Лучшего кандидата, чем Твердогор, на тот момент не подвернулось. Он воспитал тебя мужчиной и воином.

При сравнивании Твердогора с его отцом, да еще и хорошим, принц почувствовал отвращение и инстинктивно повел плечами, проверяя на месте ли перевязь с мечом. Рукоять второго меча он нащупал на поясе. После недавних событий наличие при себе оружия стало для него первостепенным.

- Я ведь даже ни разу не видел ни его, ни мать, - сказал Лурин растерянно. – А Потусторонний Мир? Туда как-то можно попасть?

Галивос покачал головой и вновь поднес ко рту кружку. Когда его кадык перестал двигаться, он вытер рукавом рот.

- По словам старых волхвов, туда попадают лишь осужденные на вечные муки. Живым туда прохода нет.

- И совсем ничего нельзя сделать? Нельзя как-то освободить моего отца?

Галивос задумался.

- Есть одна древняя легенда, - сказал он, наконец. – В ней говорится, что любого заточенного в Потусторонний Мир можно освободить с помощью четырех волшебных предметов. Якобы Совлиаг после сотворения мира как-то раз несправедливо осудил мудреца и заточил его в Потусторонний Мир. Когда он понял свою ошибку, то исправить ее уже не мог. Ведь боги не могут отменять то, что сделали.

Он прокашлялся и продолжил:

- В общем, Совлиаг повелел волхвам вернуть из небытия четыре магических артефакта, чтобы в следующий раз, если подобное произойдет, несправедливо осужденного можно было спасти.

- Что это за предметы?

- Один из них, вернее, его половина, уже – у тебя.

Принц удивленно нахмурился и коснулся зеленого мешочка на груди под курткой.

- Камни-глаза?

Галивос кивнул, левый глаз все также странно прищурен.

- Найди три остальные предмета, Лурин. Череп из черного хрусталя, который еще называют Череп Совлиага. Жезл Небесной Мощи и Топор Пустоты. С их помощью ты вернешь своего отца.

- Где их искать?

- Путь к ним укажут камни-глаза, - сказал Галивос. - Маги древности спрятали их подальше от людей. Но позже эти артефакты вернулись в наш мир.

- Как же маги это допустили? – спросил Лурин насмешливо.

- О, к тому времени сила артефактов возросла настолько, что маги утратили над ними контроль. Из-за этих предметов гремели разрушительные войны, гибли тысячи людей.

- Так где же они теперь?

- Жезл в итоге оказался у мальгийских монахов. Смельчаки, что пытались выкрасть его из Храма, умирали страшной смертью.

- А Топор?

- Топором Пустоты завладели рыцари Серой Спирали. Когда это произошло, их могущество увеличилось, как и богатства. Теперь они распространяют свое влияние всюду. С ними вынуждены считаться владыки многих царств, поскольку получают от них золото и поддержку. Но на самом деле это просто сборище тупиц и бездельников. Девять первых рыцарей ордена, благодаря Топору, обрели бессмертие. Глава ордена – могучий маг, о котором я ничего не знаю. И никто не знает, поскольку он очень скрытен, и живет в уединении.

Лурин помассировал руками виски. По угрюмому выражению лица видно, что ничего подобного он не ожидал. Однако в глазах заметна решимость.

- А Череп? – спросил он.

Торговец развел руками, едва не столкнув со стола опустевший кувшин.

- Вот где Череп, не знаю. Но камни-глаза к нему выведут. Ведь это его глаза. Глаза Черепа.

* * *

Лурин проснулся от острого чувства опасности. За окном светает, в комнату на верхнем ярусе корчмы пробивает слабый серый свет. Принц поежился от холодного воздуха и плотнее запахнулся в плащ.

Галивос ночует в соседней комнате. Утром они собираются уехать.

По спине принца вновь пробежал предупреждающий холодок.

В полной тишине за окном раздался тихий стук. Будто кто-то двигается по подоконнику.

И снова – тишина.

Лурин взялся за рукоять меча, лезвие освобождено выскользнуло из ножен. Он неслышно подошел к окну и встал рядом, слившись с предрассветным сумраком.

В оконном проеме показался силуэт. Человек бесшумно проник в комнату.

Незваный гость неслышно подошел к лавке, где еще минуту назад спал принц данмарский, в руке блеснул кинжал.

Лурин бросился вперед.

Убийца легко ушел в сторону и перехватил его руку. Меч загремел по полу.

Кулак принца врезался нападавшему в подбородок. Лурин схватил противника обеими руками и ударил в лицо головой. Тот мешком рухнул на пол.

Со стороны окна раздался шорох, в комнату прыгнул еще один. Шею принца сдавили сильные руки.

Лурина бросило к стене. Он успел увидеть летящий ему в лицо кулак и отклонился. Кулак ударил в бревенчатую стену, раздался сдавленный крик боли.

За окном светлеет с каждой секундой, Лурин увидел позеленевшее от боли лицо немолодого мужчины.

Он мгновенно оказался у здоровяка за спиной, схватил и резко ударил головой о стену. Убийца тяжело повалился на пол.

Дыхание принца тяжелое, частое. Руки дрожат.

Нагнувшись, он подобрал с пола кинжал и подошел к первому убийце. Склонился над ним и принялся хлестать по щекам.

Глаза воина открылись, он ощутил приставленное к горлу острие кинжала. Кадык его нервно дернулся.

- Кто подослал? – спросил Лурин и удивился собственному, охрипшему голосу.

Парень молчал, на разбитых губах и под ноздрями запеклась кровь.

Лурин ощутил, как внутри разгорается злость, и надавил на рукоять. Из-под упирающегося в шею лезвия потекла алая струйка.

- Кто подослал? – повторил он.

- Нам заплатили, чтобы не задавали лишних вопросов.

- На что тебе деньги, если ты сейчас умрешь.

Наемник усмехнулся. Лурин только теперь обратил внимание на его внешность – рыжие волосы, по шее тянется шрам.

Парень оскалил зубы.

- Деньги я давно истратил. Так что – убивай, если кишка не тонка.

Лурин колебался. Улыбка наемника сделалась шире.

- Ты не убьешь, - произнес он, наконец. – У тебя кишка тонка. А у меня бы рука не дрогнула.

Мысли Лурина хаотично метались. Оставлять за спиной живого противника нельзя, всегда говорил принцу наставник Дункан, но и убить вот так…

К тому же, подумал он, тот, пославший его, узнав, что задание провалено, сам отправит гада на тот свет.

На лбу принца выступила испарина. Он занес кинжал для удара.

В последний момент пальцы разжались, оружие со стуком упало на стертые доски пола.

Лурин отошел к окну. Из-за горизонта встает ослепительный диск солнца, заливая мир расплавленным золотом.

- Убирайся, - бросил он через плечо. – И твой подельник тоже.

Пол тяжело заскрипел под сапогами наемника. Он помог подняться товарищу. Дверь за ними закрылась, и принц остался с восходом один на один.

Галивоса в соседней комнате не оказалось. На столе лежала записка, в которой он объяснял ночной отъезд неотложными делами и советовал сначала найти Топор Пустоты. С ним добыть Жезл Небесной Мощи намного легче.

Принц мысленно обругала старика, что снова исчез.

Дав хозяину корчмы пять монет за коня, Лурин покинул постоялый двор и деревню. Прошлой ночью Галивос унес их далеко за пределы Данмара. Так что указа Твердогора о своей поимке принц не опасался.

Глава 9

Тириз Карт проснулся от страшной боли в плече. Он приподнялся и сел. Угли костра светятся в темноте яркой вишневой россыпью. Над головой в просветах между облаков мерцают звезды.

Наемник потер плечо и бросил сушняк на угли, дерево тут же затрещало, огонь вспыхнул ярче, выбрасывая вверх облачко искр.

Венора сидит поодаль, спина прямая, ветер играет волосами. Глаза колдуньи закрыты.

Перед ее лицом летают по кругу светящиеся камни-глаза.

Погоня за принцем пока не приносила результатов, однако Карт по-прежнему желает собрать все четыре артефакта. Камни-глаза, Жезл, Топор и Череп… Собери их, и получишь во владение магическую мощь, против которой не устоит никто… Мир и все его владыки в руках ее обладателя станут игрушкой.

Однако камни-глаза могут указать путь к следующему артефакту только вместе, постоянно напоминал себе Карт. Значит, надо найти принца. На его руках – кровь моих товарищей. Он должен умереть.

Костер бросает оранжевые блики на лицо Веноры. Камни-глаза постепенно гаснут и замедляют вращение.

Она подставила ладони и поймала камешки один за другим, еще теплые, полные магической силы.

Венора открыла глаза.

- Ну что? – спросил Карт, кидая в костер последние ветки. – Удалось за ним проследить?

Ведьма зябко обхватила себя за плечи и подсела ближе к огню. Некоторое время неподвижно смотрела в танцующее пламя, словно еще не до конца оправилась от транса.

- Венора?

Женщина подняла на него глаза.

- Ты узнала, где теперь принц? – повторил вопрос Карт.

Она покачала головой.

- Нет. Но камни открыли мне кое-что другое.

- Что именно? – спросил наемник, но в этот миг лицо исказила боль. Он стиснул зубы и ухватился правой рукой за левое плечо. На побледневшей коже выступил пот.

- Боги, как же больно…

- Это началось снова? – спросила девушка, обнимая его за плечи.

Карт тяжело выдохнул:

- Как будто в меня втыкают раскаленные гвозди. Или ястреб всаживает в живого когти. Но вроде отпустило. Так что тебе сообщили камни?

Девушка улыбнулась.

- Указали путь к Жезлу и Топору.

Карт нахмурился.

- Но я был уверен, что пока не соберем все семь камней вместе…

- Мы можем отправиться за тем или другим хоть сейчас. Выбирай: Мальгийский монастырь у Алого моря на юге, либо цитадель ордена Серой Спирали на западе, в Салифских горах.

- Даже не знаю. Мне об этих артефактах почти ничего неизвестно.

Карт встал и принялся задумчиво ходить взад-вперед. Огонь подсвечивает его лицо снизу, делая похожим на лик демона.

- Все что я знаю, это что Топор – символ Великой Пустоты, старого мира, который, согласно древним легендам, предшествовал нашему.

Венора слушает внимательно, не спуская глаз с наемника.

- Жезл символизирует мир, в котором мы живем теперь. Мир цвета, красок, где Пустоте нет места. В глубокой древности Жезл якобы сотворили из рукояти Топора, ее нижней части. Но все это может оказаться враньем.

- То есть, в принципе эти две разные силы – часть целого?

Карт кивнул.

- Откуда ты все это знаешь? – спросила она. - Ты же воин, а не волшебник.

- Я часто беседовал с торговцем артефактами, что приезжал в замок Твердогора. Старик Галивос рассказывал много интересного.

Девушка подошла к Карту.

- Так что? Отправимся за Топором или Жезлом? Завладеть и тем, и другим будет непросто.

Наемник мрачно усмехнулся.

- А что в этом мире достается легко? Сначала добудем Топор. Жезл – только рукоять, и, значит, в нем колдовской мощи меньше. Имея Топор Пустоты, проще будет достать и Жезл Небесной Мощи.

Венора присела у костра и простерла над огнем озябшие руки.

- До рассвета еще несколько часов, - сказал Карт устало, - надо поспать.

- По крайней мере, мы решили, куда ехать дальше, - заметила она.

Небосвод уже очистился от облаков. Внезапно искорки звезд заслонила тень, раздалось хлопанье крыльев. Что-то ударилось о землю в нескольких шагах от костра, донеслось глухое шипение.

Меч сам прыгнул из ножен наемнику в ладонь. Карт чуть отошел к костру и стал всматриваться вперед, стараясь разглядеть источник опасности. Меч привычно оттягивает руку, по лезвию скользят багровые отсветы пламени.

Из темноты в неровный круг света ступил человек. Фигуру целиком скрывает плащ, благодаря которому незнакомец сливает с темнотой.

Карту показалось, что с его появлением, в воздухе, в самой ночи что-то изменилось.

Ветки в костре затрещали громче. Карт ощутил резкое покалывание в области пупка, какое не испытывал с того момента, как едва живой добрался до деревни, где жила Венора.

Покалывание сделалось столь сильным, что едва не свело судорогой желудок.

Венора поднялась и встала рядом с ним.

Незнакомец откинул капюшон. С уродливого, изрезанного морщинами лица взглянули белесые глаза без зрачков. Левый глаз прищурен.

- Боги вам в помощь, - произнес гость.

За спиной Карта что-то зашипело – костер вспыхнул ярче, хотя веток в него никто не подбрасывал. Пламя раздалось вверх и вширь, сделавшись похожим на огненный куст.

- Кто ты, что путешествуешь ночью один и пешком? – спросил наемник.

Он бросил изумленный взгляд на руку с мечом – она стала опускаться против воли, как они ни старался держать меч клинком перед собой.

Венора стоит рядом, Карт чувствует бьющую девушку дрожь.

Незнакомец сделал шаг вперед. Пламя костра затрепетало.

- Я пришел помочь сделать выбор, - сказал он глухо. - Принц Лурин тоже ищет Топор и Жезл. Сейчас он на пути к Салифским горам.

Незнакомец обошел наемника и колдунью, остановившись возле огня. Карт увидел, как пламя лизнуло край его плаща и тут же – рванулось в сторону. Огонь будто испугался этого старика.

- Отправляйтесь к Алому морю, - продолжал незнакомец. – Пусть принц данмарский испытывает судьбу, добывая Топор Пустоты. А вы тем временем – отправляйтесь за Жезлом.

Серые губы старика разошлись в отвратительной улыбке.

- Он вам достанется почти даром. А Топор легче отобрать у принца-изгнанника, чем у рыцарей Серой Спирали, - сказал старик и засмеялся. От его жуткого, пробирающего до костей смеха покалывание в животе Карта стало еще сильнее.

Не сказав больше ни слова, незнакомец повернулся и пошел прочь.

Едва темнота его скрыла, как костер резко уменьшился до прежних размеров.

Вновь где-то рядом захлопали крылья. Карту показалось, что над костром промелькнул силуэт огромной птицы.

Сон той ночью больше не приходил.

* * *

Конь несет Лурина к вырастающим впереди скалам. Местные жители прозвали их Великанова Челюсть. Наездники драконов рассказывали, сидя в тавернах, что с воздуха эти скалы выглядят именно как челюсть гигантского зверя или – древнего великана. У подножия их, подобно деснам, покрывает мох и сухая земля, на солнце темнеют и тянутся вверх огромные клыки, способные перемолоть что угодно – лед, зной, ветер…

Дорога мелькает под копытами, сливаясь в сплошную полосу. Принц в пути уже больше недели. За это время он обогнул по широкой дуге королевство Гуршонд и идущие оттуда на соединение с Оргволдом войска. Оставил за спиной Зируат. Он старался не заезжать в деревни, это сокращает путь, но вынужден туда наведываться, когда заканчивается провизия.

Давно, в детстве, принц делил свое время между воинскими упражнениями и чтением в библиотеке замка. В одной из старых книг он прочел, что в Великановой Челюсти обитает чародей по имени Ингерод.

В книге говорилось, что старику триста лет, он много чего повидал, прежде чем ушел затворником в пещеру, которыми, точно головка сыра, изрыта Великанова Челюсть.

Это место издревле пользовалось дурной славой. Говорят, Ингерод и выбрал его потому, что добраться туда мог не всякий. На пятьсот шагов вокруг не пройти зверю, не пролететь птице – из-за древней магии, которой пропитано это место.

Крестьяне окрестных сел обходят скалы стороной, а путники, если впервые в этих краях, иногда останавливаются там на ночлег, и больше их никто никогда не видит.

Когда Челюсть оказалась достаточно близко, Лурин спешился и повел коня под уздцы, осторожно глядя вокруг.

Дует теплый ветерок, под ногами шелестит трава. Стоит странная тишина. Не слышно ни шороха полевых мышей, ни звуков других зверьков. В ясном небе виднеются черные точки птиц, летают высоко и к земле не опускаются.

Но вот одна птаха погналась за мошкой, спустилась и понеслась возле самых скал. Тут же крылья ее перестали двигаться, она камнем полетела на землю. Птичье тельце тихо хрустнуло при падении.

Все вокруг окутано тишиной.

Под сапогом Лурина что-то хрустнуло. Убрав ногу, он увидел переломленную на неровные половинки кость.

Кости, черепа, птичьи скелеты белеют меж стеблями травы, тут же гниют трупики лисиц, кротов, птиц.

Но по ним не ползают ни муравьи, ни жуки. Сломанные падением шеи мелких зверьков и птиц вывернуты, в полураскрытых ртах и клювах – земля.

Принц повел коня дальше, взгляд скользит по земле. Он увидел скелет человека, и его плечи передернулись.

Лурин потянул коня за уздечку, увлекая животное к скалам, до которых осталось недалеко.

Великанова Челюсть простирается в обе стороны, скрывая горизонт, вершины вгрызаются в небо.

Сотнями глаз на приближающегося человека смотрят темные входы пещер. Где-то там, в одной из них живет маг.

Принц ощутил легкое головокружение. Конь испуганно заржал. Лурин погладил скакуна по морде и, посмотрев по сторонам, двинулся дальше. Повод крепко сжимает вспотевшими пальцами.

Шаги стали даваться все труднее. Воздух делался душным и спертым. Лурин вытер вспотевшее лицо.

Головокружение усилилось. Принца качнуло, налетел порыв ветра, и он едва устоял на ногах.

Лурин вдруг совершенно перестал сознавать, где находится. Чувство реальности испарялось, как запах запустения и смерти вокруг. Всюду рядом стали проступать тени, пугающие образы людей, странных, ужасных зверей.

Принц вдруг понял, что давно уже стоит на месте. Он попытался поднять ногу для следующего шага, но ступня словно прилипла к земле. Тени, что исчезли в миг озарения, появились вновь, закружив вокруг него хоровод.

Из забытья Лурина вырвало истошное ржание коня. Он вновь нащупал конец ускользающей нити мира живых, ухватился и крепко зажал в кулаке.

Принц открыл глаза. Вокруг все та же равнина. Стеной впереди возвышаются скалы, грозные и неподвижные.

Ветерок донес до принца запах гниения и пыли. Ближе к скалам темнеет труп человека. На нем старая черная одежда, вроде рясы, местами изодранная до лохмотьев. Рядом, сломав сухие стебли травы, лежит сумка и дорожный посох.

Ветер подул снова, швырнув принцу в лицо запах разложения.

Принц подавил рвотный позыв. Конь с истошным ржанием рвется ускакать прочь, глаза животного налились кровью, шкура лоснится от пота. Но Лурин упорно повел его вперед.

Солнце вдруг превратилось в яркую вспышку. Рука принца взметнулась вверх, прикрывая глаза.

Он сделал еще несколько шагов, когда нечто невидимое ударило в голову с такой мощью, что Лурин выпустил повод. До него донеслось ржание и удаляющийся стук копыт.

Внезапно конь заржал бешено, дико… и – звук оборвался.

Принц рванулся вперед, но все перед глазами кружилось, стало тонуть в нахлынувшей мгле. Он упал, почувствовав, как в ладонь впились острые камни.

Вокруг вновь закружились тени. Подступили вплотную, двигаясь все быстрее, и вот – тени уже вращаются сплошным черно-серым занавесом, в котором угадываются смутные силуэты.

В Лурина ушах нарастает грохот и вой.

Он рассмотрел один силуэт – распятый на цепях человек. Голова покоится на груди, глаза закрыты, он будто видит сон. На лице – застывшая маска боли. Мускулистые руки растянуты в стороны, мышцы напряжены до предела.

На плече человека сидит птица и, впившись когтями в руку, клюет призрачную плоть. Птица повернула к Лурину глаз, и принц увидел в нем свое отражение – плоское, выгнутое.

Птица издала глухой смех, нарастающий, как грохот лавины в горах. Эхо от него разносится в окружающей пустоте.

Хоровод призраков кружится теперь перед самым лицом. Дикая какофония воя и стонов заложила уши.

Принц провалился в темноту.

Он пришел в себя в полумраке пещеры. От тлевшего рядом костра исходит тепло и тусклый свет.

Над принцем склонился мальчик с грязными взъерошенными волосами. Он улыбнулся.

- Как ты себя чувствуешь?

- Где я? – спросил Лурин, приподнимаясь на локте. Тут же накатила слабость, и он упал обратно на каменный пол.

- В пещере, - констатировал мальчик просто.

Он повернулся к костру, над которым на станине висит закопченный котелок. Лурин услышал плеск наливаемой жидкости.

Мальчишка повернулся и протянул небольшую миску.

- Выпей. Станет лучше.

- Что это?

- Особый отвар, готовить который меня научил наставник. Там снаружи – смертельная магия. А этот отвар от нее лечит.

Принц все еще колеблется. Увидев это, мальчик сунул в миску палец и облизал его.

- Горько, - сказал он, поморщившись. – И горячо. Мой наставник говорил, что вкусным может быть только яд.

Лурин медленно выпил предложенное и поморщился.

- Все наставники так говорят, - сказал он.

Мальчик поставил пустую миску на камни. На вид ему лет двенадцать.

- Не знаю, все или нет. У меня был только один.

- И где он сейчас? – поинтересовался Лурин.

Он только теперь как следует рассмотрел мальчика. Он одет в полотняную рубашку и кожаные штаны, изрядно вытертые на коленках.

Мальчишка вздохнул.

- Ингерод умер, - сказал он с грустью.

Он взял из лежащей тут же кучи хвороста охапку веток и бросил в костер. Ожившее пламя радостно затрещало.

Лурин резко поднялся и сел. От него к стене метнулась длинная тень.

- Ты сказал – Ингерод? Умер? – спросил принц, чувствуя, как все его существо заполняет досада. Он едва не погиб, добираясь сюда, а теперь выясняется, что все – зря.

- Да, - мальчик почесал под мышкой. – Сегодня днем. Учитель был очень стар.

Он подвел нового знакомого к лежавшему на каменном ложе старику.

Заменявшая ложе плита занимает место в углу пещеры, туда не доходит свет костра, поэтому принц вернулся и вытащил из огня несколько пылающих веток. Сложенные вместе они давали достаточно света.

Кожа старика темно-желтая, как пергамент. Он лыс, на грудь спускается седая борода. Тело усопшего облекает плотный золотистый балахон, доходивший до обутых в сандалии ступней.

Черты мертвого лица заострились, скрытые веками глаза запали. Выражение лица умиротворенное, словно маг не умер, а всего лишь предался сну. От тела исходит странный цветочно-масляный запах.

Принц посмотрел на мальчишку – грязный, взъерошенные волосы, глаза смотрят на усопшего мага с грустью.

- Спасибо, что притащил меня сюда, - сказал Лурин и медленно вернулся костру, там он бросил горящие ветки в огонь. – Ты, малец, спас мне жизнь.

Мальчик не ответил. Он остался возле тела учителя, сел и обхватил колени руками. Посидев так немного, он подошел к огню.

- Не мог же я тебя там бросить. Ты ведь шел к Ингероду. И ты – человек хороший.

- Почему ты так решил? – спросил Лурин.

- Наставник научил меня отличать добрых людей от злых, я могу читать у тебя в душе.

- Читаешь все мои мысли?

Мальчишка потряс головой.

- Мысли не умею. Но злой человек или добрый, сказать могу.

- Как тебя звать?

- Тимур, – сказал мальчик и протянул выпачканную сажей ладонь. – А тебя?

Лурин назвался.

- Я действительно шел к твоему учителю, Тимур. Хотел узнать у него нечто важное. Но теперь…

Он сделал неопределенный жест.

- Теперь мне нужно как-то отсюда уйти.

- Может, я смогу тебе рассказать? – спросил мальчик. Они сидят друг напротив друга, окруженные темнотой, огонь подсвечивает их лица. – Учитель мне много чего рассказывал.

- Вряд ли он рассказывал тебе о том, что нужно именно мне.

Тимур опустил голову, а затем поднял ее снова и робко посмотрел на гостя.

- Я бы очень хотел покинуть это место. Без учителя мне тут нечего делать.

Мальчик помедлил, а затем спросил:

- Возьмешь меня с собой?

Принц покачал головой.

- Там, куда я еду, очень опасно. Тебе лучше остаться здесь.

Взгляд мальчика сделался настойчивым.

- Но без меня тебе не пройти. Черная магия, - сказал он и мотнул головой в сторону выхода, что мерцал звездами в конце небольшого каменного тоннеля, - тебя убьет.

Лурин пристально посмотрел на Тимура.

- А ты точно сможешь провести меня и пройти сам?

- Ингерод научил меня этому в первую очередь.

Принц задумался. В конце концов, этот мальчишка спас ему жизнь. Надо его отблагодарить, а потом можно оставить где-нибудь по дороге в цитадель Серой Спирали. У хороших людей.

- Уговорил. Пойдем вместе.

Щеки мальчишки покрылись радостным румянцем.

- Ты не пожалеешь!

- Только давай сначала отдохнем. Мой конь с провизией сгинул там… После пробуждения зверски хочется есть. У тебя тут вряд ли найдется хотя бы хлеб?

- О еде не беспокойся, - ответил Тимур с гордой улыбкой.

После нескольких пассов руками и шепота на камни у костра упал каравай свежего хлеба и несколько ломтей жареного мяса. Они были горячие, от них шел запах костра.

- Ингерод меня научил меня о себе позаботиться, - сказал мальчик с гордостью. - С голоду не помрем.

Он поднес ко рту мясо и вгрызся, перепачкав рот соком.

Лурин последовал его примеру.

Глава 10

Карт и Венора в пути уже второй день. Кони идут ровно, у боков привязаны сумки с овсом и провизией. В ближайшей деревне Карт сменил кожаный панцирь на кольчугу, доплатив пять серебряных монет. Кольчуги дороже, чем кожаные панцири, которые ничего не стоит пробить стрелой из лука. За спиной прилажена перевязь с мечом, легко ухватить за рукоять, и клинок тут же заблистает в руке. В ременной петле на поясе покачивается топор.

Девушка скачет, задумчиво глядя перед собой. Посмотрев на спутника, она спросила:

- Ты чего такой напряженный? В чем дело?

- Просто думаю, - сказал Карт. – Я не исключаю вариант, что принц Лурин, который якобы отправился к Салифским горам за Топором Пустоты, мог передумать и пуститься на поиски Жезла. Не верю я тому старику.

Венора покачала головой.

- В нашей ситуации, - заметила она, - его совет вполне ценен.

Карт бросил на нее несогласный взгляд.

- Не уверен.

- А в чем ты уверен? – спросила девушка с сарказмом.

- Мне кажется, что вопреки твоим заверениям, Лурин все же следит за нами с помощью камней-глаз. Смотрит за нашими перемещениями.

Девушка ответила, не поворачивая головы, а продолжая смотреть на несущийся ей навстречу мир и слегка щурясь от встречного ветра:

- У тебя гипертрофированное чувство опасности. Она мерещится тебе повсюду.

- Это интуиция, - возразил Карт, - и она еще ни разу не подводила. И, да – мне правда часто кажется, что за ними наблюдают. Если не Лурин, то кто-то еще.

Венора фыркнула.

- Ты бредишь, бывший охотник на колдунов.

Карт не ответил. Он поморщился от терзающей его боли в плече. Кони под ним и девушкой идут резво, споро. Под копытами мелькает дорога. Стелется, будто скатерть, что некто незримый кидает под ноги коням.

Его лицо вдруг исказила гримаса боли. Он побледнел, глаза закрылись, но Карт мертвой хваткой вцепился в повод.

- Что с тобой? – воскликнула девушка.

Карт не ответил, пальцы вцепились в повод коня так, что аж побелели.

- Привал, - выдавил он сквозь зубы.

Венора схватила лошадь наемника под уздцы. Повинуясь ее мысленному приказу, оба коня остановились.

Бледный, как смерть, Карт открыл глаза и, стиснув зубы, слез на траву. Казалось, ему стоило это титанического труда. Он опустился на землю.

Ведьма сняла с пояса флягу и протянула ему.

- Глотни, это обезболивающий отвар.

Карт поднес флягу ко рту и сделал несколько глотков. Затем вернул фляжку Веноре. Его лицо все еще бледно, в глазах красные прожилки, однако двигаться стал свободнее. Трясущимися руками он кое-как подвязал к мордам коней сумки с овсом, а сам опустился на траву.

Ведьма нарвала сухой травы, и Карт с помощью кресала быстро развел костер. Когда пламя начало весело и яростно танцевать, он сел рядом и молча уставился в огонь с таким видом, будто только что сдвинул целую гору.

- Долго нам еще ехать? – спросила Венора, помолчав.

- До Алого моря пара недель пути, - сказал Карт, глядя в огонь. - Мальгийская обитель лежит где-то на его северном побережье.

- Я слышала, будто мальгийские монахи могут творить чудеса. Они превращают воду в вино, ходят по воде и по воздуху, повелевают погодой. И это все благодаря Жезлу Небесной Мощи.

- Быть такого не может, - произнес Карт мрачно.

- Почему ты сомневаешься, ведь у них есть Жезл?

Наемник усмехнулся, впервые с момента, как они остановились на отдых. Он насмешливо посмотрел на девушку.

- Я бывший охотник на колдунов, забыла? Повидал столько, сколько тебе и не снилось. Я знаю, что в природе есть магия, и есть люди, у которых врожденный дар ею пользоваться. Многих таких я отправил на костер, и они, как правило, свое умение широкой огласке не предавали.

Он осторожно коснулся плеча, но в глазах проступило облегчение – боль ушла.

- Тот, кто вступил в сговор с дьяволом, - произнес он, - станет скрываться и уподобится свече, которую хозяин накрывает горшком. Вместо света от нее вокруг падает тень. Так и колдун, скрываясь от возмездия, посылает людям лишь свои черные дела.

- Я знаю, что ты помнишь Книгу охотника на колдунов наизусть, - заметила Венора мрачно. - Но не надо ее цитировать при мне.

Карт пожал плечами.

- По моему опыту, среди колдунов и магов настоящими оказывается треть. Остальные – умело притворяются, чтобы наживаться на дурости простофиль. Ты и сама это знаешь. Таких я отправлял на тот свет без очищающего костра - просто рубил, как собак.

Посидев еще немного, а затем забросав огонь землей, они продолжили путь.

* * *

Ветер свистит и бьет в лицо. Кони несут Карта и Венору по дороге среди зеленой долины, что разбегается во все стороны, будто брошенная на стол скатерть.

- Свободные земли! - произнесла девушка громко, стараясь перекричать бьющий в лицо и треплющий ее волосы ветер. - До ближайшего королевства Цикар - несколько дней!

Карт слышал ее, а затем обронил:

- Не могу понять, почему эти земли свободные, и здесь никто не селится. Почему правители соседних королевств – Кория, Цикара или Мулдарона – до сих пор не подгребли их под себя.

- Кто его знает, - сказала Венора, пожав плечами. - Но на карте, что у тебя за пазухой, эта территория обозначена именно как «Свободные земли». По крайней мере, проедим их без ненужных встреч с местными.

Справа и слева высятся холмы, темнеют рощицы и целые леса.

- Я бы смогла достойно распорядиться этой землей, - сказала Венора, глядя по сторонам. - Хотя бы здесь, вдоль этой дороги, можно вспахать и засеять поля. Земля здесь черная, плодородная. Что ни посадишь, вырастет в обильный урожай.

Наемник мрачно усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.

- На кой нам эта земля, если скоро в нашей власти будет весь Илуон! – заметил он, в голосе прозвучало высокомерие

. - Каково это, интересно, быть повелителем мира? – предположила Венора. - Чем он занимается, и как протекает его жизнь, ведь никто о нем не знает?

- Неважно, - отмахнулся наемник, - скоро выясним. Люди подчиняются своим господам – рыцарям, графам, баронам, маркизам. Бароны, графы и все прочие знают только своего короля да тех, с кем воюет их сюзерен. И вскоре – этим правителем будем мы с тобой. Артефакты наделят мощью, перед которой не устоит и самый могучий колдун!

- Главное, чтобы мы сами совладали с их мощью, - заметила девушка осторожно, - некоторые артефакты сильнее своих владельцев. Особенно тех, кто убивает их прежних хозяев.

Карт отмахнулся.

- Мы оба опыты в отношении магии. Думаю, как-нибудь разберемся.

Дальше скакали в молчании. Карт о чем-то задумался, взгляд сделался отрешенным.

Крики ворон вывели его из размышлений.

- Карт! – позвала Венора негромко и указала вверх.

Наемник поднял голову. Над ними, словно черное покрывало, летит стая птиц. Они не делают попыток спуститься ниже, просто летят над двумя движущимися внизу фигурками всадников.

Кони под Картом с девушкой пошли медленнее. Наемник принялся задумчиво рассматривать птиц, похожих на черную сеть, которая вот-вот на них упадет и накроет.

- Давно они над нами летят?

- Я заметила только что, - пожала плечами Венора.

Теперь, когда они практически остановились, птицы тоже перестали лететь вперед и стали кружить над наемником и девушкой.

Тириз неодобрительно покачал головой. Он поправил чуть сползшую с головы, закрывавшую глаз повязку.

Он вдруг заприметил впереди какое-то строение. Всмотревшись как следует, он понял, что видит замок. Хорошо видна стелившаяся близ него дорога, стены из массивных каменных блоков, воины, что ходят туда-сюда, украшенные парапетами башенки и переходы. Карт словно смотрит в особую трубу со стеклами, какую однажды показал ему Галивос. Если поднести ее к глазу и посмотреть вдаль, все увидишь, как на ладони.

Замок выглядит изящным, и в то же время от него исходит грозная мощь.

Венора тоже засмотрелась на серебристую громаду с остроконечными башнями.

- Это потому, что у нас магические камни? – спросил Карт.

- А, так ты тоже все видишь отчетливо? – уточнила она. – Да, они делают наше зрение зорче. Но не обольщайся. Камни-глаза никогда не действуют одинаково. Я не могу сказать наверняка, но пока мы не научимся с ними обращаться как следует, их влияние на нас будет непредсказуемым.

- Главное, чтобы, в случае чего, они помогли уничтожить врагов.

Лицо Карта приняло озабоченное выражение, брови сдвинулись. Он увидел, как на землю рухнул подъемный мост, и из ворот замка выметнулся десяток всадников.

- Они скачут к нам, - заметила девушка, в голосе прозвучали тревожные нотки.

Карт кивнул спутнице, и они пришпорили скакунов. Однако было поздно – четверо уже на дороге впереди, преградили путь. Шестеро подъезжают справа.

Черные жилистые кони несут седоков резво. На всадниках добротные доспехи, на солнце блестят металлические панцири, лица уверенные и спокойные, но оружия не обнажают.

Тириз на всякий случай положил ладонь на рукоять топора, смотрит на всадников с вызовом.

Передний конник вскинул руку, призывая остановиться.

Наемник и ведьма придержали коней, те постепенно сбавили ход. Только когда навстречу подъехала преградившая путь четверка, Карт с девушкой остановились.

Он оглядел окруживших их воинов – все широки в плечах, шеи, как у быков, взгляды холодные, уверенные.

Внезапно он разглядел за их спинами еще одного – на коне восседает фигура в плаще, из-под капюшона выбиваются белоснежные волосы. Карт встретил взгляд серых, как лед, глаз. Этот человек словно бы появился из ниоткуда – наемник мог поклясться, что увидел его только что.

Карт скривился, будто откусил лимона, пальцы непроизвольно коснулись живота. Покалывание в области живота подсказало, что этот всадник - маг.

- Миледи, - произнес воин с густой бородой и посмотрел на Венору, а затем перевел взгляд на Карта, - и ты, доблестный воин. Вы находитесь на земле герцогини Гердельской.

- Насколько я знаю, - возразил Карт, - здесь Свободные земли.

Бородач усмехнулся.

- Здесь всегда правила и будет править наша владычица. Она приглашает вас быть гостями в ее замке и отдохнуть с дороги.

Карт вытащил из-за пазухи карту свериться и показать этим меднолобым, по каким они едут землям, но в этот миг случилось невероятное – карта рассыпалась у него в руках...

Ветерок сдул с ладоней изумленного наемника кусочки сгнившей от ветхости бумаги.

Карт в недоумении переглянулся с Венорой. Девушка закусила губу.

Все мысли легко читались у Тириза на лице. Ему, как и Веноре, все это не нравилось. Чтобы пригласить двух путников, не высылают целый отряд.

- Поблагодари герцогиню от нашего имени, - сказала, словно прочтя его мысли, девушка. – А нам надо ехать дальше.

Всадник рядом с бородачом покачал головой.

- Миледи, герцогиня не приемлет отказов. У нас приказ вас доставить.

Краем глаза Карт видел, что лицо подруги стало сосредоточенным. Мешочек у нее на груди, где лежат камни-глаза, трижды озарился изнутри едва заметным светом, но ничего не произошло.

- Что ж, - кивнул Карт натянуто, - нам отдых не помешает. Мы принимаем приглашение.

- Скачите за нами.

Воины развернули коней. Бородач и маг скакали впереди, взятые в кольцо Карт с девушкой ехали следом, стремя в стремя.

- Проклятье, - выругался в вполголоса Карт, - думаешь камни-глаза не сработали из-за мага?

- Возможно, - сказала девушка неопределенно. – А, возможно, эта их герцогиня сама колдует и довольно успешно.

Карт кивнул.

- Тогда понятно, отчего на этих землях никто, не живет и не правит, кроме нее.

* * *

Их встреча и путь в замок под конвоем промелькнул у Тириза перед мысленным взором, но он оставил размышления, когда в трапезный зал с гобеленами на стенах вошла хозяйка. Он ощутил, что вновь возобновилось покалывание в области пупка. Сидевшая по другую сторону стола Венора тоже не сводит с герцогини настороженного взгляда.

Они оба поднялись, соблюдая учтивость.

Первое, что привлекло внимание Карта, это – глаза герцогини Гердельской: загадочные, темно-зеленые, похожие на два лесных омута, настолько глубоких, что вода поглотит тебя без остатка.

На хозяйке замка свободное ярко-красное платье. На обнаженные плечи спадают изящные черные локоны. Наемник попытался определить возраст герцогини, но не смог – слишком велика разница между упругой и гладкой с румянцем кожей на ее лице и взглядом ее глаз. Отрезок жизни, что в них отражается, кажется намного длиннее, чем может прожить обычный человек.

«Колдунья, - определила Венора сходу. – Да не просто деревенская ведьма, она даже меня за пояс заткнет».

- Приветствую вас в моем замке, - сказала герцогиня низким, завораживающим голосом. – Спасибо, что согласились навестить.

Она подошла к столу, но из-за касавшегося пола платья кажется, что герцогиня плывет. Изящно и грациозно.

Карт отвесил учтивый поклон.

- Мы благодарим вас за приглашение, госпожа.

Венора через силу улыбнулась, сделала реверанс.

Откуда-то полилась легкая музыка, словно в зале играют невидимые трубадуры. За спиной хозяйки распахнулись полукруглые двери, и стали входить слуги с подносами еды. Они несут жареную, все еще дымящуюся, прямо с кухни дичь и покрытых хрустящей корочкой поросят, разнообразные гарниры, серебряные кубки и кувшины с вином, фрукты.

Карт ощутил зверский голод – ему уже осточертела еда у костра. Да и поспать сегодня можно будет в удобной кровати, вместо плаща на холодной земле. Веноре же наоборот захотелось оказаться отсюда как можно дальше. Интуиция и колдовское чутье подсказывают, что в конце всего этого их ждут неприятности.

Слуги проворно расставляли блюда по длинному столу.

- Здесь вы найдете отдых, - сказала герцогиня с улыбкой. – Вы, должно быть, устали после долгого пути. Особенно твоя спутница.

Она одарила Венору доброжелательным взглядом. Девушка уловила в ее глазах насмешку, словно герцогиня уже оценила ее колдовские способности и сравнила со своими.

Ни Тиризу, ни Веноре не хотелось ничего говорить. Им казалось, будто их окутывает невидимое искрящееся облако. Оба смотрят на герцогиню, в ее зеленые глаза, из которых, кажется, и идет это невидимое облако магического уюта.

Они и не заметили, как слуги исчезли, Карт взял истекающую соком ляжку поросенка и жадно вгрызся в горячее, приправленное специями мясо.

Венора принялась обгладывать запеченных в тесте перепелок и о чем-то разговаривать с хозяйкой. Девушка безудержно засмеялась, запрокидывая голову, словно в хорошо знакомом месте с лучшей подругой. Герцогиня сдержанно улыбалась ей в ответ, время от времени кладя в рот спелые виноградины.

Несколько раз Карт поймал себя на том, что своим единственным неповрежденным глазом смотрит хозяйке в вырез роскошного платья из красного бархата, и женщина отвечает ему той же сдержанной улыбкой.

Рука нащупала кубок, в рот хлынуло сладковатое вино, притушив возникший было жар от щедро сдобренного специями мяса.

Венора перед его взором померкла, так же, как и хозяйка, хотя он все еще видит ее кричаще-красное платье, эти похожие на лесные озера глаза и улыбку.

Бывший охотник на колдунов выпивает кубок за кубком и все не может утолить жажду. Стены трапезной залы стали дрожать. Карта начало переполнять тепло, он почувствовал, что куда-то идет…или его ведут.

Винтовая лестница…ступени…повороты…

Где-то в огненных сполохах среди окутавшей его темноты раздается игривый смех Веноры. На мгновение он ощутил, что лежит на мягком, но потом это чувство вытеснили другие. Они начали усиливаться.

Он вдруг понял, что его окутала темнота. Карт почувствовал жар. Он прижимает к себе обнаженное женское тело, двигаясь к нему и обратно, точно волны прибоя, омывающие берег, точно ветер, что с шумом опускается к роще на зеленой равнине и вновь поднимается, чтобы обрушиться с новой силой…

Он не знал, была это Венора или хозяйка замка, от которой он не мог отвести глаз во время ужина.

Утром, когда Карт за столом поглощал жареное мясо, сыр, овощи и творог, его охватило странное сковывающее чувство. У него занемели пальцы ног, и онемение медленно начало подниматься выше. Однако он продолжил насыщаться – после проведенной в замке ночи его мучит зверский голод.

Он поглядывает на Венору, девушка ест ела мало, то и дело смотрит то на Карта, то на сидящую напротив за столом герцогиню. Хозяйка аристократично ест двузубой вилкой нарезанные кусочки мяса, запивая легким вином из серебряного кубка.

- Я в этом замке совсем одна, - говорила она приятным, с хрипотцой голосом. – Мой муж сейчас в дальних землях на юге. Там идет война, и мой дорогой герцог с войском отправился поддержать своего двоюродного брата.

- Очень приятно было провести с вами вчера вечер, - вновь сказала она с улыбкой. Перевела взгляд с Карта на Венору. – А в какой стороне лежит цель вашего путешествия?

Ее лицо показалось девушке воплощением доброжелательности и участия, так что не ответить было бы грубостью.

- Мы тоже едем на юг, - сказала Венора, - я и мой муж – паломники. Хотим попасть в Мальгийский монастырь и посмотреть на чудеса его обитателей. К тому же я хворая. Хочу просить монахов исцелить меня от болезни, ваша светлость…

Лицо Карта вдруг исказила гримаса неприятного изумления.

Наемник поставил кубок и посмотрел на свои ноги – он их уже перестал чувствовать выше колен. Попытался поднять ногу, но не смог даже сдвинуть с места.

Он вздрогнул и посмотрел на герцогиню. Руки его мгновенно налились ледяной тяжестью и рухнули на стол, сбив кубок с недопитым вином. Тот с глухим стуком покатился по устеленному коврами полу.

Гобелены и изображенные на них звероподобные существа взирают со стен безмолвно и равнодушно.

Хозяйка лишь рассмеялась, из ее глаз будто идет магнетическое сияние, словно нить, которой паук захватывает мотыльков. Изумрудно-зеленое платье, под цвет глаз, сегодня придает волшебнице оттенок некоей мрачной красоты, сокрытой в глубине дремучих лесов, там, где не ступала нога путника.

От ее доброжелательности не осталось и следа.

Венора тоже поняла, что не может двигаться. Невидимые колдовские путы оплели и ее. Девушка сосредоточилась, пытаясь мысленно дотянуться до камней-глаз, но герцогиня протянула руку, и мешочек с магическими камнями, проплыв по воздуху, плавно опустился ей на ладонь. Камни начали светиться сквозь грубую холщовую ткань.

Герцогиня развязала стягивавшую горловину мешочка тесьму, и камни, стукаясь друг о друга, высыпались на руку. Она рассматривала их несколько мгновений, на ее лице проступило восхищение, а затем – презрение и насмешка.

- Как все-таки везет невеждам. С помощью этого вы могли бы камня на камне не оставить от замка, - сказала герцогиня Гердельская и одарила Венору взглядом, полным разочарования и скуки. – Но ты, деревенская самоучка, не смогла ими воспользоваться. Это послужит тебе уроком на будущее. Уроком, что пользу надо уметь извлекать из всего, что попадает в руки. Особенно из сильнейших магических артефактов.

Камни засветились, сквозь пальцы хозяйки замка полилось яркое изумрудное сияние, какого ни Карт, ни Венора никогда прежде не видели.

- Что вам от нас нужно? – спросил наемник угрюмо.

Волшебница повернулась к нему.

- Видите ли, вчера вечером я пригласила вас не просто так, а от имени ордена Серой Спирали.

Карт раздосадовано покачал головой. Как они могли узнать? – этот вопрос проступил на его раздосадованном лице.

Герцогиня принялась грациозно мерить шагами ковер вдоль стены.

- Нам стало известно, что три человека угрожают нашему могуществу и всему, чего нам удалось добиться. Двое – то есть, вы – собираетесь завладеть Жезлом Небесной Мощи. Ваш недруг, принц Лурин из Данмара, намерен выкрасть Топор Пустоты из нашей Цитадели у Салифских гор. О нем тоже позаботятся.

Губы герцогини зазмеились в улыбке.

Венора слушает внимательно, в глазах затаилась злость, но пока девушка предпочла поберечь силы. Тем более, с этой волшебницей ей не совладать.

Карт время от времени пытается пошевелить руками, стараясь делать это как можно незаметнее. Однако его попытки ни к чему не приводят.

- Так что вам от нас нужно? – повторил он вопрос.

- Жезл Небесной Мощи, - сказала герцогиня коротко. – Вы добудете его для меня. Ордену Серой Спирали он гораздо нужнее, чем бывшему охотнику на колдунов и ведьме, которая даже не сумела отомстить убийце собственной матери, когда он беззащитный угодил ей в руки.

Она посмотрела на Венору, и девушка прочла в ее взгляде глубочайшее презрение.

По хлопку герцогини в дверь вошел слуга и поставил на стол поднос с виноградом. Он удалился, а герцогиня принялась класть виноградины в рот. Крупные ягоды брызгают соком на зубах, она разжевывает их вместе с косточками.

Наблюдавший за ней Карт спросил:

- Почему ты решила, что мы станем для тебя это делать? Даже если пригрозишь нам смертью, ничто не помешает нам забыть о данном под угрозой обещании, когда ты нас отсюда выпустишь.

Он посмотрел на колдунью, насмешливо оскалив зубы.

- Мы тебе не какие-нибудь простофили, герцогиня. Ты взяла ножницы, но – стриженой уйдешь сама, уж поверь.

- Разве у охотника на колдунов, пусть даже бывшего, - спросила герцогиня, - нет чести? Слово таких, как ты, считается прочнее стен, что нас окружают.

- Верность слову охотника на колдунов, да будет тебе известно, – процедил Карт презрительно, - только для тех, кто ведет честную игру. «С подлецами и поступай соответствующе», – был наш негласный девиз.

Герцогиня подошла к нему. Карт вновь попробовал сдвинуть руки, чтобы схватить эту женщину за горло. Тщетно.

- Боюсь, теперь тебе придется поступиться принципами, и вести честную игру.

- Как же ты меня заставишь?

Герцогиня ответила холодной улыбкой. Она посмотрела на девушку, которая тоже мечтает, это заметно по лицу, чтобы ее руки оказались свободны.

- Заставлять никого не придется. А твою спутницу уговорить будет проще простого.

- Интересно, как.

Хозяйка замка подошла к девушке вплотную и коснулась ее правой рукой. Прохладная ладонь заскользила у Веноры по животу. Колдунья наклонилась и что-то прошептала ей на ухо.

Венора побледнела и, закусив губу, посмотрела на Карта. Взгляд любимой ожег его лицо, наемник изумленно дернулся. Его пальцы шевельнулись, он ощутил прилив облегчения.

- Вам соберут припасов в дорогу, - сказала герцогиня, как ни в чем не бывало. – С вами отправится один из рыцарей Серой Спирали. С ним вы будете в безопасности, в крупных городах он обеспечит вам помощь от Ордена. Выступаете после обеда.

- Какого черта? – воскликнул Карт и в изумлении уставился на Венору, а потом на волшебницу.

Он решительно двинулся на герцогиню с намерением свернуть ей шею.

Но Венора сказала бесцветным голосом:

- Мы добудем для нее Жезл, Карт.

- Да что такого она тебе сказала??

Герцогиня наблюдает за ними с холодным торжеством.

Девушка положила руку себе на живот. Лицо все еще бледное, она посмотрела на Карта с яростным укором.

- Что она сказала, ты, ненасытный, похотливый зверь? – сказала она обвиняюще. Ее голос дрожит, на глазах выступили слезы. – Что, если мы принесем Жезл, то мальчик родится живым!

Карт пошатнулся. Это все блеф. Наглая ложь, чтобы заманить их в ловушку. Но глаза Веноры твердят обратное.

Морщины на ее лице от горя проступили резче.

Глава 11

Лурин связан. Веревки режут запястья и туго стягивают руки за спиной. После долгой тряски, когда принц лежал поперек конского крупа, его бросили на траву. Отряд остановился на ночлег.

Избитое тело отозвалось болью как эхом. Но он нашел в себе силы подползти к росшей прямо возле него сосне. С неба льется бледно-желтый свет луны, он позволил хорошенько рассмотреть тех, кто на них напал.

Два десятка воинов. Впрочем, Лурин прекрасно их разглядел еще вечером, когда им с Тимуром дорогу перегородили трое и предложили купить мальчика. Принц послал их к черту.

Но потом они вернулись ночью. Лурин корил себя за то, что так беспечно уснул. Но теперь уже поздно сожалеть. Да и вряд ли он один смог бы управиться с двадцатью воинами один.

Тимура Лурин нигде не видел. Впрочем, на другом конце лагеря стоит широкая кибитка, возле которой два здоровяка с топорами. Оттуда послышались детские голоса – видимо, успели украсть еще кого-то, кроме Тимура.

У принца в голове всплыли разговоры, услышанные в таверне села, где они ужинали вчера вечером. Кто-то из крестьян там говорил про банду работорговцев, что промышляет в этих краях. Но особенно они ценят детей – это самый ходовой товар в западных краях, где богатые вельможи и им подобные давно потеряли стыд.

За несколько дней до этого из деревни пропала семилетняя девочка, которая понесла отцу с братьями обед в поле. А затем пропало еще пятеро детей, что ушли за ягодами в лес.

С тех пор селяне насторожились и детей за пределы деревни не отпускали.

Охраны возле Лурина нет, и у принца мелькнула мысль попробовать незаметно освободить руки.

Но едва он шевельнулся, как, будто прочтя его мысли, подошел крепкий воин с мечом на поясе и с брезгливым выражением пнул Лурина под ребра.

Принц едва не задохнулся от боли. Следующий удар был сильнее. Он стиснул зубы.

Воин обмотал ему ноги веревкой и завязал крепким узлом. Затем плюнул и вернулся к костру, где его товарищи уже разделили припасы, а еще двое принялись сдирать шкуру с только что убитого оленя.

Огонь весело трещит. В нескольких шагах горит еще два костра, один – всего в паре метров от Лурина.

Воины что-то пьют из кувшинов, жуют извлеченные из сумок припасы. До принца долетают их веселые, грубые голоса.

Он увидел еще одного пленника. Высок и широкоплеч, в старой рубахе и штанах с заплатами. Лурин решил, что это крестьянин.

Пока отряд работорговцев ехал сюда, он бежал со связанными руками и петлей на шее за конем одного из воинов. Теперь Лурин его вспомнил.

Здоровяк лежит связанный у крытой телеги с детьми, за ним присматривают двое, что ее охраняют.

В его сторону сначала изредка поглядывали, а потом и вовсе перестали обращать внимание.

Вскоре подошел воин, тот самый, что его связал, и бросил перед Луриным на траву кусок дымящегося, чуть подгорелого мяса.

Принц выдавил из себя усмешку и подергал связанными руками за спиной.

- Я со связанными руками есть не смогу.

Работорговец освободил ему левую руку, а правую привязал к туловищу.

- Попробуешь убежать, отрублю руку, - пригрозил воин.

Лурин принялся есть не спеша, насыщаясь и растягивая время, надеясь как-то воспользоваться тем, что его частично освободили. Быть может, если этот парень сейчас уйдет к костру, у него появится шанс…

Однако воин и не думал уходить. Стоит рядом, смотрит с неприязнью и нетерпением.

- Жри быстрее, - буркнул он и присел у соседнего дерева на корточки. Вытащив из ножен меч, он принялся с неприятным скрежетом водить по лезвию куском точильного камня, то и дело поглядывая на принца.

Лурин пожалел, что у него отобрали оружие.

Улучив момент, когда воин на него не смотрел, принц зажал мясо в зубах и быстро провел пальцами по груди. Мешочка с волшебными камнями нет.

Принц мысленно выругался. Чтобы воспользоваться камнями-глазами, нужно иметь при себе хотя бы один из них. Но у него забрали все.

Заметив, что пленник уже управился с ужином, воин снова стянул ему за спиной руки и с наслаждением пнул Лурина в живот.

Веревки больно врезались в кожу, но боль в желудке от удара сапогом была еще сильнее. Принца едва не вывернуло.

Усмехнувшись, воин вернулся к товарищам у костра и принялся за ломоть истекающей соком жареной оленины.

- Чертов пленник, - сказал он один. – На кой он нам. Нужно от него избавиться.

- Продадим, таких тоже берут. Либо в слуги, либо престарелые матроны будут развлекаться! – возразил другой и захохотал.

- Пусть хозяин решает, - проворчал третий, чавкая.

Вскоре к Лурину подошли двое других. Один воин выглядит крепче предыдущего и шире в плечах. Доспехи на нем добротные, руки – толстые как молодые деревца. Голова на толстой бычьей шее лыса, на ней темнеют сизые шрамы. Принц решил, что это бывший солдат, теперь ушедший в более прибыльную и безопасную работорговлю. В одной руке у него кувшин, в котором что-то плещется, а в другой – громадный топор, каких Лурину еще видеть не доводилось. Отточенное лезвие поблескивает, когда на него падает желтоватый свет луны.

Второй уступает товарищу телосложением, зато взгляд его острый и проницательный. С плеч вниз спускается плащ, под которым виден кожаный панцирь.

Он посмотрел на связанного принца оценивающе, а потом сказал здоровяку, так, что Лурин услышал:

- Этот не годится. За него и медную монету не выручишь. Убей его, Барф.

Лысый тоже глянул на Лурина и оскалил зубы.

- С радостью, - сказал он и сыто рыгнул и хлебнул вина из кувшина.

К ним подошел солдат, который до этого приносил принцу мясо. На губах заиграла садистская улыбка. В руке у него пылающий факел.

- Я ему помогу, Людвиг, - произнес он. Затем повернулся к Лурину: - Ох, парень, легкой смертью ты не отделаешься. Хе-хе.

Людвиг провел рукой по коротко стриженой голове, приглаживая и без того аккуратно лежащие волосы.

- Только не здесь, Керб. Нечего нам аппетит портить.

Он кивнул на рощицу шагах в десяти.

- Можете прямо там. И постарайтесь без шума, - сказал Людвиг и направился обратно к кострам.

Барф поднес ко рту кувшин и начал пить, красная струйка потекла по подбородку. Огромный топор легко держит одной рукой, словно тот игрушечный.

В руке Керба как по волшебству появился кинжал. Ловким движением он перехватил принцу веревку на ногах.

- Подъем, - проворчал он и с силой пнул Лурина под ребра.

Керб любовно провел большим пальцем по лезвию кинжала, проверяя, хорошо ли заточен.

Огонь факела в его руке колышется на легком ветерке, на траву падает неровная длинная тень. Стоящий рядом Барф отбросил пустой кувшин и вытер рукавом рот.

Лурин понял, что шансов выбраться и спасти Тима у него – никаких.

- Как будем его убивать? – спросил Керб, когда они привели принца в рощу.

Лунный свет струится сквозь кроны растущих плотно деревьев, придавая им легкий сказочный вид. – Выпустим кишки и оставим живого на растерзание зверям? Или просто перережем горло?

Барф с брезгливостью выставил перед собой ладони, как бы отгораживаясь от этого изувера:

- Слушай, давай без кишок. Я только что поел.

Керб хмыкнул.

- Тоже мне красна девица. Ладно.

Он резко повернулся к Лурину и ударил в голень.

У принца от боли побледнело лицо и вырвался стон. Мощным толчком Креб свалил его на землю. На физиономии работорговца написано полнейшее удовольствие.

- Для начала заткнем ему рот, - предложил он. – Чтобы не верещал. У тебя есть тряпка?

Барф с размаху вонзил топор в широкий дуб, что растет рядом, освободил руки и принялся шарить по карманам. Глянув на Керба, он покачал головой.

- Эх, ладно, - сказал тот, доставая из кармана большой, расшитый жемчугом кусок красного шелка. – Мне его Амальш подарила. Но ради такого случая, я и подарка любимой не пожалею.

Он снова ударил лежащего Лурина, теперь уже по лицу, нагнулся и засунул ему в рот платок.

Лурин с трудом поднялся и прислонился спиной к дубу, где над его головой из ствола торчит великанский топор.

- Привязать бы его к дереву, - сказал Барф, с сомнением глядя на пленника, - для надежности.

Керб отмахнулся.

- Никуда он не денется.

Он пристально смотрел на Лурина, в одной руке факел, в другой кинжал, словно размышляя, с чего лучше начать, чтобы причинить пленнику максимум боли.

Наконец, просто снова ударил ногой. Голова принца дернулась назад и стукнулась о шершавый ствол дерева. Из разбитого рта потекла кровь. Керб раздвинул губы в довольной улыбке.

Он соединил свои руки так, что пламя факела лизало кончик кинжала. Лезвие принялось медленно нагреваться.

- Я отолью, - сообщил Барт и отошел в сторону.

Луна светит ему в спину, делая потертый кожаный панцирь золотисто-желтым.

Керб нагнулся к принцу с раскаленным кинжалом в руке, намереваясь вонзить его в щеку, но в эту секунду чья-то широкая рука зажала ему рот. Тускло сверкнуло лезвие.

В следующий миг на землю упал труп. Из перерезанного горла на траву с булькающим звуком хлынула кровь.

Услышав шум, Барт обернулся.

Тот, кто убил Керба, выдернул из дерева над головой Лурина топор и, двигаясь со страшной быстротой, мгновенно оказался возле него.

Глухо хрустнуло, и грузное тело Барта с разрубленной головой повалилось на землю.

Только теперь Лурин смог рассмотреть того, кто пришел ему на помощь. Это оказался молодой рыжеволосый парень в кожаной куртке с металлическими бляхами. Штаны заправлены в сапоги. Из-за спины торчит рукоять меча. Лицо парня показалось знакомым, но после долгой тряски на крупе лошади и побоев память принца временно отказывалась служить.

Спаситель разрезал окровавленным кинжалом ему веревки на руках. Лурин вытащил кляп, принялся растирать затекшие запястья. Чувствительность стала возвращаться вместе с болью.

Парень знаками показал, что надо оттащить трупы вглубь рощи. Они с Луриным вместе перенесли оба тела за деревья. По траве за ними тянулся кровавый след. Факел рыжеволосый загасил.

Вернувшись, он посмотрел в сторону костров, у которых все еще сидят воины. Кто-то уже спит на покрывалах или завернувшись в плащи. В сторону рощи не смотрят, словно забыли про тех двоих, что увели сюда пленников.

- Наверное, думают, что тебе здесь устроили долгую смерть, - сказал он, наконец, подойдя к Лурину. – Ну как, вспомнил, кто я?

Принц всмотрелся в лицо своего спасителя. В памяти всплыла ночь в таверне, где он остановился с Галивосом, и этот неудачливый наемный убийца.

- Ты что ехал за мной от самой таверны? – поинтересовался принц. – Зря ты их убил, они бы сделали то, что не удалось тебе.

Собеседник скорчил брезгливую гримасу. Лурин рассмотрел, что у него рыжие усы и коротенькая бородка. Топор Барта он по-прежнему держит в руке, как пушинку.

- Слушай, давай без лицемерия. Я помог не потому, что считаю себя должником. Просто теперь возвращаться к работодателю для меня нет резона. Задание я провалил, теперь меня убьют. Мне выгоднее пока что примкнуть к тебе. А как уедем подальше от этих земель – разбежимся. Не против?

- Как тебя звать?

- Жмуда. Только не говори, что рад познакомиться, - он бросил тревожный взгляд на лагерь. – Пора линять. Они скоро заподозрят неладное.

- У них мальчишка, который ехал со мной.

Жмуда посмотрел на него скептически.

- Там человек двадцать. А нас всего двое. Угадай, кто победит.

- Я не могу его бросить, - сказал Лурин и покачал головой. - К тому же, они забрали у меня кое-что ценное, и я просто обязан это вернуть.

- Знаешь, как проверяется настоящая ценность чего-либо? Просто смотришь, сможешь ли ты без этого жить. А единственное без чего ты жить точно не сможешь, это без самой жизни. Вот и думай, что самое ценное.

Лурин нагнулся и подобрал кинжал, которым собирался его разделать Керб. Вытер его о траву, очищая о крови.

- Я уже все обдумал.

Со стороны лагеря раздались крики и лязг оружия. Лурин услышал глухое рычание, они со Жмудой посмотрели в ту сторону.

К кострам из темноты выметнулся огненный зверь.

Тимура окружает темнота. Мальчик не чувствует сонливости и даже не притворяется спящим. До него долетают голоса и смех работорговцев, совсем рядом за застегнутым пологом кибитки храпит один из воинов.

Мальчик догадался, что эти два воина стерегут его и еще пятерых детей, что спят в кибитке вокруг него. А еще того скованного цепями здоровяка – отца девочки, которую давно продали в какой-то бордель. Остальные дети рассказали, что этот крестьянин выслеживает похитителей детей, чтобы вернуть дочку. Но его повязали, как котенка, и теперь ведут за собой, чтобы продать по дороге.

С помощью простого заклинания Тимур легко избавился от стягивавших запястья веревок. Смахнул с ладоней их остатки и сел, вслушиваясь.

Мысленным взором он увидел два трупа в роще рядом, рассмотрел Жмуду и Лурина, что шепчутся там в темноте и выжидают момент, чтобы напасть.

Судя по всему, принц собирается его выручать. От этой мысли Тим улыбнулся.

Мальчик невесело щелкнул языком – этим двоим не справиться с двадцатью работорговцами. Большая часть из которых – бывалые воины. Жмуда указал на это Лурину, но принц все равно стоит на своем.

К тому же, Тим прочел в его мыслях, что принц хочет вернуть камни-глаза, которые у него отобрали.

Несколько секунд мальчик сидел, закрыв глаза, будто пытался что-то вспомнить. Что-то давно забытое.

Наконец, он снова посмотрел перед собой и выставил вперед обе ладошки. В них появились, негромко стукаясь друг о друга, четыре круглых камешка. Два мутно-зеленые, словно смотришь сверху на лес через запотевшее стекло, синий и красно-коричневый, будто кусок скалы, подсвечиваемый костром.

Костер…

Тимур мысленным вздором увидел три пылающих в лагере костра, вокруг которых развалились работорговцы с едой и вином. Некоторые уже спят.

От пришедшей мысли, как помочь Лурину и его новому напарнику, у него на губах заиграла улыбка.

Стараясь двигаться тихо, чтобы не разбудить спящих вокруг детей, Тимур пробрался к противоположному от входа концу кибитки. Его маленький указательный палец коснулся плотной ткани, закрывавшей проход, и стал опускаться. Там, где Тим проводил пальцем, материал стал беззвучно расползаться. Волшебные камни в его ладони начали слабо светиться.

Когда он разрезал толстую кожу сверху донизу, то аккуратно протиснулся в щель и спрыгнул на траву. В лицо подул свежий ночной ветерок, погладил по волосам.

Кибитка стоит так, что скрывает Тимура от работорговцев.

Мальчик лег на живот и осторожно прополз по траве позади кибитки туда, где сидят стражники. Один из них уже заливается храпом.

Тимур коснулся головы воина пальцем, и храп прекратился. Воин перестал дышать, кожа на лице посерела, рот приоткрылся.

Второго стражника Тим не обнаружил. Однако заметил, что связанный по рукам и ногам крестьянин спит тут же на земле.

Мальчик присел на корточки и положил на траву волшебные камни. Из его глаз начало струиться едва заметное сияние, которое делалось все сильнее. Ладошка Тимура легла на магические камни.

- Сотворим же зверя по образу и подобию нашему, - произнес он шепотом.

Он едва заметно повернул голову - за спиной раздались едва слышные, крадущиеся шаги. В следующий миг его схватили сильные руки. Воин развернул мальчика к себе.

- Что ты здесь делаешь, щенок?! Как ты выбрался из…

Слова застряли у него в горле, на лице проступил ужас.

Тело мальчишки в его руках превратилось в огромного пылающего огнем зверя, похожего на собаку. На мгновение он даже ничего не почувствовал. Но потом закричал – от ожога и ужаса одновременно.

Работорговцы у костров зашевелились.

- Эй, Ланг, что там происходит?

Воин, которого звали Ланг, задохнулся от близости столь сильного жара. Глядя работорговцу в глаза, зверь опустил ему на плечи могучие лапы и… одним движением сорвал с него голову.

Пылающий зверь бросился к остальным. Изумление работорговцев перешло в ужас, когда из темноты выметнулся огромная пылающая, как сотня факелов, похожая на огромного пса тварь. Этот наводящий ужас пес носился по поляне, расталкивая воинов своим огромным телом. Те, кого касался, катались по земле со страшными ожогами, одежда, доспехи плавились и разъедали кожу. Ночной воздух заполнился дикими воплями боли.

Воины попытались напасть, но мечи и топоры, как оказалось, не причиняют зверю вреда. Щиты не спасают от его огненных зубов и когтей. Тех, кто пытался убежать или влезть на деревья, он настигал огромными прыжками и раздирал на части.

Лурин и Жмуда напряженно смотрели на эту бойню из рощи.

- Проклятье, - пробормотал принц, - откуда взялась эта тварь?

- Не задавай вопросы, когда появляются хорошие варианты, - усмехнулся Жмуда. – Он сделает всю грязную работу за нас. Правда нам потом придется как-то его убить. Но это уже другой вопрос.

- Мне надо забрать свои амулеты, - сказал Лурин, не сводя глаз с огненного зверя, как он набросился на одного из воинов и разодрал, как тряпичную куклу. Упавшие на его огненную шкуру капли крови зашипели, мгновенно испаряясь. – С ними я уничтожу и пять таких чудовищ.

Вскоре на поляне не осталось никого живого. Зверь обнюхал почти каждого. Затем посмотрел на рощу, где скрывался принц.

- Ну все, - сказал Жмуда, - готовься к неравному бою. Ты вообще что-то можешь без своих амулетов?

Лурин промолчал, по-прежнему всматриваясь в зверя пристальным взглядом.

Огненный зверь нырнул в темноту за кибиткой и пропал.

В воцарившейся тишине негромко потрескивают костры, вокруг которых лежат обожженные и растерзанные трупы.

Лурин с Жмудой вышли из рощи и осторожно приблизились. В ноздри ударил жесточайший смрада горелого человеческого мяса, и Лурин прикрыл нос рукавом. Его новый спутник смерил его скептическим взглядом, мол, какой ты неженка, а сам даже не поморщился.

Вокруг ни одной живой души, тишину нарушает шипение углей в кострах да негромкое потрескивание пламени.

Из темноты раздался стон. Жмуда бросился в ту сторону с кинжалом и добил умирающего. Затем сделал это еще с несколькими. У некоторых он замечал на руках перстни, нагибался и снимал, даже если для этого приходилось срезать палец с оплавленной кожей.

Лурин смотрел с неодобрением, а затем подошел к кибитке и разрезал кожаный полог. Дети смотрят на него перепуганными глазами, в них ни капли сна. Они в ужасе держатся за руки и жмутся друг к другу.

- Ну как вы, ребята? – спросил Лурин. – Все теперь будет хорошо.

Он поискал глазами друга, но Тимура не увидел. Принц вздрогнул от накатившего дурного предчувствия. Только теперь он заметил, что противоположная стенка разрезана.

Лурин обошел вокруг кибитки. Он обнаружил Тимура лежащим на траве. Мальчишка свернулся калачом под самым дном телеги. Его волосы и одежда опалены, от мальчика идет сильный запах гари. Он спит, и во сне его лицо выглядит беззащитным.

- Нашел своего мальчишку? – спросил подошедший Жмуда. На лице его играет ухмылка, в кармане что-то бряцает.

В ответ на вопросительный взгляд Лурина рыжеволосый показал монеты и снятые с мертвецов перстни.

- Мародер, - сказал Лурин, осуждающе покачав головой.

- Мертвецам деньги не нужны, - заметил Жмуда философски, - а нам пригодятся.

Он посмотрел в ту сторону, где исчез таинственный зверь.

- Что это был за призрак, как думаешь?

- Разве это был призрак? – спросил Лурин с сомнением.

- А что же еще.

Принц пожал плечами.

Небо на востоке начало сереть.

- Эх, поспать бы, - сказал Жмуда, зевая во весь рот. – Прям вот в этой кибитке, думаю, там вполне уютно.

- Мне надо найти камни, - сказал Лурин, не слушая его и словно размышляя вслух. – Где только их теперь искать…

- Какие еще камни? Ладно, если уж не спать, давай чего-нибудь поедим. Я не жрал со вчерашнего вечера.

- Я должен вернуть свои магические камни, - повторил Лурин, аккуратно беря спящего Тима и кладя обратно в кибитку.

Жмуда пожал плечами и отправился к кострам, принялся заглядывать стоящие там котелки. Нашел на траве ложку и принялся что-то хлебать из одного. Лежащие на траве рядом обожженные трупы воинов-работорговцев, казалось, вовсе его не смущают.

Пленный крестьянин уже проснулся и теперь удивленно смотрит на неподвижно лежащих в жутких позах растерзанных работорговцев. Удивление в его глазах сменилось злорадным выражением.

Подошел Лурин, перехватил ножом связывавшие его веревки.

- Присмотри пока за детьми.

Мужик смерил его неприветливым взглядом, но потом в глазах появились искорки дружелюбия. Он благодарно кивнул и залез в кибитку.

Лурин принялся ходит по лагерю, на лице напряжение, взгляд скользит по разбросанным по траве мертвым телам. Теперь, когда рассвело, все было видно в ужасных подробностях. Камней-глаз ни у кого не видно.

К нему подошел что-то жующий и чавкающий Жмуда.

- Ну что? – спросил он. – Так и не нашел свое барахло?

Лурин покачал головой.

- Если их разделили между собой, - сказал он угрюмо, - то искать бесполезно – в карманах все сплавилось-переплавилось. Или один из камней мог выпасть на землю здесь или у опушки, если это был убегающий работорговец, и искать этот камень теперь – как иголку в стоге сена.

Лурин негромко выругался с досады. Жмуда ждет рядом, нетерпеливо притопывает. Затем отошел к другому костру, что почти угас, и принялся что-то ковырять в котелке ложкой.

- Ну и гадость, - проворчал он, - хоть бы повара нормального себе завели. Едят помои. Да я эту чертову похлебку и то бы вкуснее сварил.

Он посмотрел на Лурина.

- Ну что, так и будешь стоять? Ищи давай. Иначе заберем мальчишку и уйдем прямо сейчас.

Лурин помолчал, раздумывая, потом ответил:

- Впрочем, есть один способ, который можно проверить. Правда может уйти много времени и сил.

Он закрыл глаза и сосредоточил все помыслы на волшебных камнях. Лурин никогда раньше не пробовал это делать. Но Твердогор всегда говорил, что стоит ему только позвать, и камни-глаза ответят на его зов. Начнут светиться.

- Ты чего там встал, как столб? – спросил Жмуда в раздраженном недоумении, но Лурин жестом велел ему замолчать.

Вокруг уже начало светать, в воздухе зачирикали первые робкие птицы.

Принц сосредоточился на камне-глазе, который запомнился ему больше всего. Небольшой, неровно-круглый, мутно-зеленый, как болотная тина. Лурин стал держать его мысленным взором, пока камень не отозвался слабым мерцанием. Оно перешло в зеленоватый свет, который начал становиться все ярче. Магический камень едва заметно пульсирует, точно крохотное сердце.

- Ааа, черт! – вдруг вскрикнул рядом Жмуда.

Лурин посмотрел на спутника. У того в кошеле на поясе дымится дыра, из которой медленно вылетели и повисли в воздухе, крутясь, два камня-глаза. Еще два вылетели из кибитки, где спал Тимур.

Один за другим они опустились Лурину на ладонь.

Жмуда смотрел с виноватым удивлением.

- Так ты эти камешки-то искал? Что ж ты мне их не описал-то? Отдал бы тут же, клянусь своим батей! Я-то нашел их у одного в кармане, думал, это добро тех гадов, - проговорил он и кивнул на трупы работорговцев, - если эти камешки продать, я мог бы до старости жить припеваючи!

Он с виноватой улыбкой развел руками.

- Да пожалуйста, забирай, мне не жалко!

Лурин смерил его неодобрительным взглядом.

- Пошли. Уже утро, надо хоть немного поспать.

- А я бы поел, - повторил уже очевидное рыжий. - После ночных бдений с драками я жрать хочу, как стая волков.

* * *

В ярком безоблачном небе у Великановой Челюсти появилась желтая точка. Сокол летит к скалам, легонько покачиваясь в теплых воздушных потоках. Навстречу несется несколько стрижей, но поравнявшись с золотистым соколом, они рассыпались в стороны, словно не желая приближаться к этой птице.

Один из стрижей спустился к скалам. В тот же миг его тельце свело судорогой и камнем бросило вниз.

Стриж, перечеркнув темной линией слепящее солнце, упал на вросший в землю человеческий череп. Затем отскочил и, перевернувшись в воздухе, остался лежать в колыхаемой ветерком траве. Неподвижные лапки смотрят вверх – туда, где с неба кругами спускается сокол.

Едва он коснулся земли, вспыхнул яркий свет, растягивая золотистое птичье тело вверх и в стороны. Вспышка погасла, на траве оказался человек с посохом и дорожной сумой. Ветерок легонько играет полами его золотистого плаща.

Галивос пригладил рукой короткие седеющие волосы. Взгляд его упал на лежащий в пяти шагах труп коня. Животное оседлано, торговец увидел притороченные к седлу котомки с провизией, торбу и высыпавшийся из нее овес.

Перед глазами старика развернулась картина случившегося… - принц Лурин с трудом ведет коня в поводу к скалам, затем конь, хрипит, вырывается и убегает сюда. Магия, которой пропитано это место, здесь его убивает.

Сам же принц каким-то образом остался жив.

Галивос задумчиво посмотрел на скалы. Лурин, наверняка, искал Ингерода. Торговец артефактами хмуро поджал губы, на лбу пролегла складка. Встреча этих двоих нарушит его планы. Хотя…даже если принц узнает правду, это ничего не изменит.

Опираясь на посох, Галивос направился вперед. Под подошвами покрытых дорожной пылью сапог хрустит засохшая трава, изредка он наступает на кости полевых зверьков. Галивос идет спокойно, как ни в чем не бывало. Что бы ни витало здесь в воздухе, его это не трогает. Магия этого места не может ему навредить.

Следуя по незримому магическому следу, он отыскал нужную пещеру на склоне одной из упирающихся в небосвод скал.

В дальнем углу пещеры на массивной плите лежит труп старика в золотистом балахоне. Воздух вокруг наполняет запах цветочного масла.

Увидев его, Галивос нахмурился. На лице отразилась досада.

- Ты опять ускользнул, Ингерод, - процедил он сквозь зубы. – Снова сменил шкуру, старая ящерица.

Он покачал головой, зло усмехнулся.

- Я все равно тебя найду, ты же знаешь. Ты слаб, а я – полон сил. Мне спешить некуда.

В мгновение ока Галивос оказался в воздухе в облике сокола. Великанова Челюсть осталась внизу. Солнце принялось нагревать его правое крыло, делая перья еще более золотистыми. Он полетел прочь.

Внизу с грохотом разверзлась земля, стрельнули языки пламени, вверх рванули клубы черного дыма. Скальный хребет стал рушиться. Громадные обломки несутся в огненную бездну, навсегда исчезая с лица земли.

Глава 12- глава 13 (начало)

Мальгийский монастырь много веков расположен на самом берегу Алого моря. Море прозвали так из-за светло-красных водорослей, которые светятся на восходе и закате, словно отражая свет солнца, придавая воде оттенок свежепролитой крови.

Сам монастырь - небольшой. Словно гигантские каменные ладони, защищающие огонь свечи, его опоясывает неприступная стена. С каждой из многочисленных башенок во все стороны стремятся лучики пагод, на которых во время свечения бьющей в прибрежные скалы воды медитируют монахи. Восход и закат для них - священное время суток.

Молодой монах Мирута как раз спустился с башенки после утренней медитации вместе с другими монахами, когда во дворе к нему подошел служитель пятого кана[1] по имени Дровин. У Мируты же кан всего лишь второй.

Выбритая голова Дровина блестит на солнце, высокое худощавое тело скрыто оранжевой рясой с красной полосой.

Дровин и Мирута обменялись приветствиями.

- Тебя желает видеть настоятель, брат, - сказал Дровин спокойным, тихим голосом. – Ступай к нему незамедлительно.

Прежде настоятель никогда не вызывал Мируту к себе. Молодой монах задумчиво провел ладонью по стриженой голове, чувствуя легкое покалывание от ежика волос.

- Что-нибудь случилось, брат? Я провинился?

- Настоятель все объяснит. Ступай же. Слава Великому Жезлу и Саламандре!

- Слава! – отозвался Мирута и направился к главному строению.

Широкая пагода на его вершине возвышается над идущей вокруг монастыря стеной подобно кроне могучего дерева.

Легенды гласят, что монастырь стоит здесь едва ли не с самого сотворения мира. Мальгийским его прозвали из-за древнего народа мальгийцев, что когда-то жил на побережье Алого моря.

Святилище и стену вокруг него, в обхват широкого пространства, якобы, сотворил сам Саламандра, который принес в этот мир Жезл Небесной Мощи. Он заключает в себе божественную мощь Саламадры, что превосходит любую магию людей.

В прошлом рыцари ордена Серой Спирали неоднократно пытались захватить Жезл, но всегда терпели неудачу.

Мирута вошел в главную башню монастыря и привел в движение молельное колесо у входа. Стены коридора пестрят изображения существ, похожих на вихри с человеческими лицами. У одного из них Жезл Мощи, а у другого – массивный топор. Топор Пустоты.

Винтовая лестница, пронзавшая башню, точно стержень, повела Мируту вверх. Монах постарался идти тихо, тем не менее, каждый его шаг отдается негромким звенящим эхом.

Настоятель монастыря Лебис Торкалин ждал его в своих покоях на самом верху башни. Он стоял лицом к высокому круглому окну, когда раздался стук в дверь.

Мирута впервые оказался в покоях самого настоятеля. Комната, вопреки ожиданиям, оказалась обставлена скромнее, чем даже у него самого – владыка Лебис спал на жесткой лавке возле окна. Кроме нее, здесь два кресла и стол. Все, отметил Мирута, сделано из камня, тогда как в его келье лежанка хотя бы деревянная, это делает ее минимально удобной.

Помимо этого, здесь во всю стену раскинулись полки, там стоят многочисленные книги и, точно дрова в поленнице, лежат бумажные свитки, пергаменты.

- Вы хотели меня видеть, преподобный, - произнес Мирута почтительно.

Лебис повернулся к нему и жестом указал на одно из кресел. На его покрытом морщинами лице заметен отпечаток задумчивости. Волосы настоятеля серебрятся от седины. Согласно уставу монастыря, они коротко острижены.

Его мантия, в отличие от Мируты и прочих молодых монахов, глубокого синего цвета, как темнеющее летом небо после захода солнца.

- Великий Жезл Мощи послал мне видение, сын мой, - сказал Лебис, глядя на молодого монаха. – В сторону нашей обители движутся трое, одни из которых – слуга Серой Спирали.

Мирута слушает со всем вниманием. Благоговение перед настоятелем захватило его целиком.

- Они хотят похитить Жезл, Мирута.

Монах молча кивнул. Он сам видел Великий Жезл только издалека на торжественных богослужениях. Касаться его без вреда для себя может лишь настоятель монастыря. Он выносит его в главный храм из Часовни, а потом – уносит обратно.

- Разве это возможно, владыка? - спросил он.

Старик покачал головой.

- Обычным людям это не под силу. Но, как я уже сказал, с ними – рыцарь Спирали. К тому же, у этих троих есть глаза Совлиага.

Мирута удивленно вскинул брови.

- Неужели все семь?

- Нет. У них только три камня-глаза. Они не смогут похитить Жезл, но причинят нам много хлопот. К тому же всякий непосвященный, кто коснется Великого Жезла, умрет страшной смертью. Я им этого не желаю. Тем более среди них женщина на сносях.

- Что должен сделать я? – спросил Мирута и встал, потому что настоятель подошел прямо к нему и словно впился в его лицо взглядом.

- Саламадра через Жезл явил мне свою волю. Он повелел, чтобы им наперерез отправился молодой монах вроде тебя.

Мирута от волнения весь подобрался.

- Ты должен их остановить, - произнес Лебис. – Постарайся не убивать, просто останови. Но если без крови не обойдется, то пусть умрет слуга Спирали. Тех двоих ты трогать не должен.

- Но преподобный, - сказал Мирута потрясенно, - у меня только второй кан – как я смогу исполнить то, что вы говорите?

Морщинистое лицо настоятеля сморщилось, на губах появилась улыбка.

- Ты получишь тантар Великого Жезла. В нем заключена частица всесокрушающей силы первоисточника. Чтобы выполнить задание тебе хватит.

Мирута стоял как громом пораженный. Он получит дубликат Великого Жезла и своими глазами увидит действие сокрытой в нем силы!

Эта новость наполнила его эйфорией.

- Когда получишь тантар, - продолжил настоятель, - ты сам поймешь, как его использовать сообразно с целью. Теперь – ступай. Ты отправляешься завтра на рассвете. Эту ночь проведи в медитации. Тантар Великого Жезла тебе дадут сегодня. Медитируй на него. Воздержись от еды и пищи весь день.

Старик отпустил его жестом и произнес:

- Слава Великому Жезлу и Саламандре.

- Слава, владыка! – сказал монах с поклоном и вышел. За закрытой дверью было слышно, как он спускается вниз по ступеням. Потом его шаги стихли.

Настоятель снова подошел к окну и задумчиво посмотрел вдаль. Где-то там - эти трое, не считая кучера повозки. Слуга Серой Спирали и глаза Совлиага – владыки Хаоса. Пусть не семь глаз, а только три.

В бессильном раздражении Лебис покачал головой.

После битвы с Совлиагом Саламандра ослаб. А значит и в самом Жезле – мощи теперь меньше, чем прежде. Даже с помощью трех камней-глаз его можно коснуться и унести. Допустить это – равносильно смерти.

* * *

В мерцающей серо-синей пустоте носятся, точно пчелы в улье, призрачные силуэты вихрей. Они то принимают форму спиралей, то превращаются в нечто светящееся и бесформенное.

По вихрям пробегают яркие всполохи, иногда проступают лица, но затем растворяются в чистейшей энергии, из которой эти вихри состоят, и которой пронизано все пространство вокруг.

Вихри с беспечной легкостью перемещаются на гигантские расстояния, хотя здесь расстояний нет, и любой из них может в мгновение ока оказаться в любой точке мерцающей пустоты.

Лишь к одному месту они не приближаются – к Роднику Хаоса. Это сияющий фонтаном белых искр черный провал, бездна-водоворот, откуда энергия Хаоса течет в окружающий мир, подпитывая его и всех его обитателей.

Бессмертным вихрям неведомо время, хотя среди них есть те, кто появился на свет раньше и те, кто возник позже. Пространство, где они обитают, не сковано границами. Они состоят из этой мерцающей пустоты, являют собой ее часть, а она живет внутри них. Самые старшие следят, чтобы этот баланс соблюдался. А если молодые хочется сотворить что-то, что бы его изменило, они должны спросить позволения. Правда, еще никто никогда еще не пытался изменить Пустоту.

Но однажды к самому старшему вихрю подлетел молодой. Старший вихрь Совлиаг - единственный, кто переливается различными цветами и в котором преобладает золотисто-желтый. Кажется, что цвет волнами растекается, уходит от него в разные стороны.

- Совлиаг, дозволь тебя спросить.

- Что ты хочешь, Саламандра?

- Мы с братьями хотим создать материальный мир.

- Зачем? – пророкотал внутри юного вихря голос.

- Я зрел будущее, Совлиаг. Все мы здесь пребываем в постоянном покое. А энергия, из которой состоит все вокруг и мы сами, покоя не терпит. Если сейчас сидеть, сложа руки, то скоро мы все исчезнем в Пустоте, из которой вышли.

- Вы можете творить любые миры в своих мыслях. Так здесь делают многие.

- Нет, Совлиаг. Мы хотим сотворить настоящий мир.

- Чтобы его сотворить, нужно огромное количество Пустоты. Ты отнимешь жизненное пространство у других, и мы будем заперты в крохотном закутке, где скоро исчезнем.

- А зачем вам Бесконечность, когда вы все равно только и дрейфуете в собственных мыслях? – вспылил Саламандра. – Мы населим материальный мир живыми существами. Станем жить среди них! Там будет, где проявить могущество! А здесь – мы всего лишь бессмертные тени!

- Глупец! Ты с братьями уйдешь в материальный мир, а остальных обречешь на вымирание!

- Это ты слеп! Мы и так скоро все исчезнем, Совлиаг! В материальный же мир сможет спуститься каждый, кто пожелает!

- Я запрещаю тебе творить! – произнес Совлиаг, теряя терпение.

Саламандра вспылил, на его вихре появились багровые вспышки.

- Мне не нужно твое разрешение! Я спросил из почтения, но ты его не заслуживаешь! - воскликнул Саламандра и, переливаясь алым пламенем, полетел прочь.

Позже Совлиаг наблюдал, как вдали от сияющей бездны юный вихрь с братьями сжали Пустоту и сотворили прозрачный, но все же переполненный чернотой шар. Изнутри его осветила ярчайшая вспышка. Затем вихри с помощью мыслей создали множество звезд, чтобы разогнать черноту, что царит внутри шара...

Чтобы укрепить новосозданный мир, Саламандра сотворил артефакт и заключил туда большую часть своей силы.

Сотворенные люди тем временем стали плодиться и расселяться по земле.

Саламандра с братьями научил их строить жилища, сеять хлеб и добывать огонь. Подарил им письменность.

Однако вихрям вскоре наскучило жить среди людей, и они покинули Землю. Вернулись в изначальный мир пустоты.

Саламандра остался один. На юге, возле одного из морей, он выстроил неприступную крепость и укрыл там артефакт – Жезл. Магам, потомкам воплотившихся вихрей, он наказал стеречь его как зеницу ока, поскольку знал – Совлиаг не станет бездействовать.

Он захочет наказать дерзкого юнца и уничтожить его творение.

Так и случилось. Совлиаг явился, и, облекшись в плоть, попытался уничтожить Саламандру, но потерпел неудачу. Дерзкий бунтарь остался жив, хоть и едва не канул в небытие.

Но оба теперь поняли, что пребывание в материальном мире делает жителей Пустоты слабее.

Тогда Совлиаг – владыка Хаоса, как стали называть его люди – по примеру своего врага тоже сотворил артефакт и вложил в него часть своей мощи. Он отдал Топор Пустоты на сохранение группе тщеславных людей, наделив их бессмертием. Кроме этого Совлиаг сотворил еще один артефакт – восьмиглазый череп, который помогал ему черпать силу из изначального Хаоса.

Рыцари Серой Спирали должны были уничтожить Жезл.

Совлиаг тем временем остался на земле, чтобы разыскать Саламандру.

Воздух в часовне вокруг лежавшего на алтаре Жезла Небесной Мощи начал светиться. Незримая человеческому глазу сияющая волна ударила из него в стену. Пройдя сквозь нее, устремилась к стоящему на крыше одной из башен-пагод дубликату Жезла, возле которого медитировал молодой монах. Во время медитации Жезл открыл ему историю Творения мира. И теперь Мирута отправится навстречу тем, кто идет в монастырь, чтобы этот Жезл забрать.

* * *

Мирута сидит, поджав ноги, перед укрепленным на подставке дубликатом Великого Жезла. Глаза монаха закрыты, внешне он походит на каменное изваяние - спина прямая, руки лежат на коленях, на лице печать вселенского спокойствия.

Небо на востоке сереет, из темноты медленно проступают очертания пагод, двора и монастырских строений внизу. Ничто не нарушает холодную предрассветную тишину, кроме ветерка и отдаленного плеска волн Алого моря.

За ночь медитации Мируте открылась история сотворения мира и появления Великого Жезла, который теперь находился в Мальгийской обители, и который он отправится защищать.

Он ясно ощутил, как стоящий перед ним тантар наполнился толикой мощи Жезла. Но каким-то образом он знает - этой толики хватит, чтобы расколоть горную цепь, осушить реку вспять или обрушить небо на землю.

Мирута протянул к дубликату руку. По замерзшим за ночь бдения пальцам пробежали иголки тепла.

Он поднялся и взял тантар Жезла.

Гулким эхом зазвучал гонг, созывая на утреннюю медитацию. Далеко в небе клинок проступает сквозь серо-черную пелену, плавит ее огнем рассвета, а внизу к пагодам собираются монахи. В утренней тишине слышен каждый их шаг, голоса. Кому не остается места на площадках наверху башен, садятся на землю на коврики, чтобы медитировать прямо во дворе.

В лицо Мируте ударил порыв ветра. На какой-то миг он увидел, что стоит посреди бескрайнего неба, а внизу стелются леса, пашни, равнины, синяя лента реки…

Но это видение сразу прошло. Ему вспомнились слова настоятеля:

«Когда получишь тантар, то сам поймешь, как его использовать сообразно с целью».

Только что тантар указал ему, как добраться до цели… Изумление Мируты быстро сменилось спокойствием.

Поднявшиеся для медитации на пагоду пятеро монахов увидели, как он с тантаром в руке…ступил с площадки в воздушную пропасть. Он стоял над двором и сидящими на выложенной камнями земле монахами, как на прозрачной доске… От изумления у них приоткрылись рты.

Ветер треплет полы его балахона, восходящее солнце, край которого приподнялся над горизонтом, заливает Мируту золотистым огнем. Он шагнул вперед и – исчез.

[1] Духовный сан

Глава 13

Когда Мирута сделал шаг, то едва не задохнулся – показалось, что прошел через огромную стену, которая была холодной и твердой, но все же пропустила через себя. Монах даже зажмурил глаза.

Но когда открыл, в изумлении обнаружил, что пагоды монастыря виднеются далеко позади.

У него под ногами раскинулась необъятная пропасть, на дне которой темнеет пятно леса. Искорки пробегают по синей кляксе моря, вдаль уходит широкая, как стол, зеленая равнина. То здесь, то там разбросаны коробочки изб деревень, от них бегут дороги к окруженному стеной городу, а там без счета людей, запряженных конями повозок. Одни вливаются в город через открытые ворота, другие спешат прочь. Город с такой высоты выглядит копошащимся муравейником. Мирута узнал Герполис, что лежит чуть к северу от Алого моря и монастыря.

В лицо дует холодный ветер, норовит вывернуть веки, с шумом треплет полы монастырской одежды. Ослепительно сияет нависший над землей шар солнца.

Монах машинально выставил перед собой руку с тантаром, и ветер чуть потеплел, стал дуть уже не так сильно. Монах осторожно занес ногу и сделал еще один шаг.

Снова как будто протиснулся сквозь толщу чего-то холодного, жесткого, и в то же время податливого и легкого, как пушинка.

Ноги стоят на твердом.

Внизу теперь совсем другой ландшафт – сверкают золотом обработанные поля, там копошатся крошечные фигурки крестьян, извивается и петляет речка, а на зеленом лугу стадо коров под присмотром пастуха.

Тантар в руке Мируты излучает тепло. Оно течет, обволакивая монаха, не давая ему замерзнуть.

Следующий шаг монах сделал без прежней робости. Под ногами мелькнула смазанная полоса, и он оказался в другом месте. Навстречу несется стая гусей, идут клином, но поспешно разошлись в стороны, обтекая человека со светящейся палкой в руке, и вновь соединяясь в клинообразный треугольник.

Мирута ощутил голос тантара: нужно идти дальше, еще несколько шагов. Остановить троих, что идут за Великим Жезлом…

Ноги сами понесли его вперед. Один шаг…другой. Третий. Еще два…

Тантар на миг нагрелся сильнее, едва не обжег ладонь, Мирута чуть его не выронил.

Дальше идти не надо, понял монах. Он посмотрел вниз.

Из леса на дорогу выехали три всадника. С полей, что по обе стороны от дороги, их провожают взорами присевшие перекусить крестьяне.

Монах присмотрелся, его зрение вдруг стало необычайно острым – у наездника, что скачет позади, – по ветру развеваются длинные черные волосы. Монах спустился немного вниз по воздуху, как по незримым ступеням. В облике этого последнего всадника есть что-то… Наконец, он увидел, что это женщина.

Тантар вновь нагрелся сильнее прежнего. Перед мысленным взором Мируты появилось море. Вода разбегается в разные стороны, поднимаются и опадают мелкие волны. С криками носятся чайки и резко пикируют вниз, ловя подплывающую к поверхности рыбу…

Монах машинально, словно им руководит кто-то другой, невидимый и могучий, выставил руку с тантаром перед собой, навершием вниз.

Далеко перед несущимися галопом всадниками над дорогой появилось синее влажное пятно. Оно начало стремительно разрастаться, вода с голодным ревом хлынула в стороны, накрывая дорогу, затапливая поля, скрывая в своем бездонном чреве все вокруг.

Глава 13 - 14

Всадники резко натянули поводья. Им навстречу несется стена воды в три человеческих роста.

Карту показалось, что это мчится табун диких сине-зеленых коней, с ржанием, фырканьем, гривы реют на ветру, копыта бьют по земле, точно молоты. Под телами скакунов исчезает дорога, колосящиеся поля, люди на них…

Его конь испуганно заржал, встал на дыбы. Краем глаза он увидел - то же самое творится с конем Веноры и Чеко Гаракта – посланного с ними рыцаря. Его подбородок уродует кривой шрам, на месте левого уха после давней встречи с вражеским клинком торчит обрубок.

Стремительно набегающая волна ярко отразилась в его глазах.

- Назад! – велел Гаракт и развернул коня.

Тириз Карт и Венора послушались, и все трое втроем помчались от уже скрывшей над ними солнце и небо волны.

Вода ударилась в воздух буквально за их спинами, словно в невидимую стену, и отхлынула.

Всадники осадили коней и обернулись.

Перед ними, сколько хватает глаз, простирается спокойное море. Волны с шелестом набегают на копыта разгоряченных скакунов и отступают назад.

- Какого черта…, - начал было Карт, но Чеко вскинул руку, призывая к молчанию.

Он хмурым взглядом буравит на возникшую из ниоткуда преграду, брови его сдвинулись. Видно, что пытается понять, что случилось, и как быть дальше.

К побледневшей от испуга Веноре вернулся прежний цвет лица, она опустила ладонь на живот, пытаясь успокоить крутящегося там младенца. Изнутри она чувствует легкие толчки, будто ребенок рвется наружу.

- Это морок, - сообщила девушка хмуро. – Нас дурачат.

- Да, ты права, – сказал Карт, не отрывая глаз от убегающей к горизонту водной глади. У него в пупке словно образовалась гора изо льда, он чувствует, как изнутри в его плоть впиваются ледяные иглы.

Чеко не сказал ни слова. Он молча смотрит на раскинувшуюся перед ними водную гладь и в небо над ней.

- Если это морок, - сказал Тириз Карт, бодро вскинув голову, - тогда мы можем спокойно ехать дальше.

С напускной беспечностью он тронул бока коня шпорами. Животное боязливо заржало и медленно двинулось вперед. Ноги коня погрузились в колыхавшуюся у берега воду по бабки.

- Постой, - остановил Чеко. – Лучше, если впереди поеду я.

Он похлопал скакуна по шее, тот шагом зашел в воду, от копыт полетели сверкающие на солнце брызги.

Карт и девушка, проводив его взглядами, тронулись следом. Карт смотрит угрюмо.

На лице Веноры отражается напряжение: просто распознать насланный кем-то морок для нее – это одно, а пытаться преодолеть его – совсем другое. Это все равно, что прыгать в глубокое ущелье в надежде, что ноги сразу же коснутся невидимой, но близкой земли, и наваждение исчезнет.

Чеко едет впереди настороженный. Чем дальше он заезжает в воду, тем больше замечает, что – глубже не становится. Ноги лошадей погружаются едва ли наполовину, хотя берег уже далеко позади. Солнце рассыпается мелкими икрами поводе, его блики слепят глаза.

Вдалеке из воды возник бугорок. Стал надвигаться двигался прямо на трех всадников.

Глаза Карта на миг расширились – к ним стремительно приближается гигантская волна.

- Это еще один морок? – спросил он хрипло.

- Дай сюда магические камни, - бросил Веноре Чеко и требовательно протянул ладонь. Кожа на ней грубая, у пальцев темнеют желтые бугорки мозолей. – Быстрее.

В глазах Веноры отразилось недоверие.

- Но что, если…- начала она.

- Дай сюда камни!

Волна все набирает высоту. Кажется, она держит раскинувшуюся над головой скатерть неба.

Карт тронул девушку за плечо. Такие же огромные волны несутся к ним слева и справа, сзади. Они будто угодили в гигантский цветок-мухоловку, который теперь смыкает лепестки, чтобы полакомиться попавшей в его капкан бабочкой.

- Давай камни! – гаркнул Чеко. Черты его лица изменились, стали жесткими, он походил на дикого зверя.

Девушка достала из мешочка на груди камни-глаза, но те выскользнули из ее трясущихся от волнения пальцев. Внизу, под брюхом коня раздалось: бульк-бульк-бульк.

Колдунья ахнула.

Волны уже почти сомкнулись вокруг нее и спутников. Испуганные кони истошно ржут, и вставали на дыбы, перебирая ногами в воздухе.

Чеко вытянул руку над местом, куда упали волшебные камни. Под водой вспыхнуло, ударило ярким светом. Камни-глаза один за другим поднялись и влетели в его раскрытую ладонь.

Рыцарь Серой Спирали подбросил их над собой. Камни-глаза завертелись, окружив троицу сияющим кольцом. Кони дико ржали, глаза выпученные, с губ срывается пена. Седокам стоит огромных усилий не выпасть из седел.

Гигантские волны начали падать, точно пальцы, что сжимаются в огромный кулак. Они закрыли собой солнце и – исчезли. Растаяли в воздухе.

В небе снова переливается яркое солнце.

Пропало и море вокруг. Карт, Венора и Чеко обнаружили себя посреди равнины на дороге. Вдоль нее, как ни в чем не бывало, крестьяне в потных рубахах работают на поле. Косы в их руках с глухим свистом срезают колосья.

- Святые боги, - выдохнул Карт и принялся вытирать глаза от капель едкого пота.

Рядом раздался злой голос Гаракта:

- Вон он!

Карт и Венора заметили в небе кого-то…или что-то. Показалось, что высоко над землей стоит, опираясь ногами на пустоту, человек с посохом. Но воздух перед глазами вдруг стал меняться, дрожать, словно перегретый от испепеляющего солнца, и фигура человека превратилась в кружащую над землей птицу.

- Колдун… - процедил Карт.

Он вдруг заметил, что остался один. Его окружает слепящая белизна. Пространство вокруг пришло в движение, словно он внутри стакана, который катится по столу. Сверху, как из прорехи, сыплется снежная труха, медленно скрывая землю белым покрывалом.

Карт поежился от холода. Попытался пошевелиться, но не смог. Руки и ноги переставали двигаться, будто примерзли. Конь под ним застыл ледяным изваянием. Тириз почувствовал, что падает – сползает по скользкому боку животного. Сейчас эта ослепительно белая пустота разверзнется и проглотит его без остатка… Перед глазами у него все поплыло. Резким движением он сорвал с глаза повязку, она выскользнула из пальцев и исчезла в белизне под брюхом коня.

Три ярко светящихся шарика с шипением ворвались в этот чудовищный мир. Белые стены затряслись, пошли трещинами и стали крошиться, открывая взору синь неба над головой и убегающее вдаль поле.

Карт сорвался, но тут же в спину и плечо врезалось твердое – земля.

Он снова – свободен. Где-то совсем рядом раздается конское ржание и спорящие голоса Веноры и Чеко.

Карт с трудом поднял голову. Из ладони Чеко ударила молния.

На глазах изумленного наемника она превратилась в большой, все продолжающий расти вихрь. Он стал стремительно подниматься к маячащей в небе фигуре колдуна. Воздух вокруг него с ревом закручивается и разлетается в стороны волнами. Колосья полей по обе стороны дороги закачались от ветра. С изумленных крестьян сорвало шапки, они в ужасе бросились на землю.

Карт почему-то был уверен: в отличие от всего, что он только что видел, этот вихрь – настоящий.

Мирута почувствовал, как ветер его обволакивает и раскачивает, как корабль на волнах. Сквозь его тело и разум течет горячий поток заключенной в тантаре силы Великого Жезла. Но даже с ее помощью он не в состоянии остановить тех троих внизу. Они успешно сопротивляются оковам для разума, которые Мирута послал на их головы.

С самого выхода из монастыря и путешествия по воздуху его направляет тантар, подсказывает, что сделать и – как. Однако монах все чаще испытывает странное чувство, что тантар – руководит всеми его действиями. Что не дубликат Великого Жезла в руках у Мируты, а наоборот, монах – его марионетка.

И вот теперь – когда очередная попытка свернуть троих с их пути провалилась, это чувство завладело Мирутой целиком. Он ощутил, что его разум занял кто-то другой. Некто могучий и всесильный, а его самого – задвинули за прозрачную стену, находясь за которой, он может лишь наблюдать. Руки больше его не слушаются, ими завладел тот, другой.

Мирута как будто слышит голоса. Два голоса. Молодой и старый.

Они – шепчут, но их шепот настолько громкий и заглушает вокруг остальные звуки, что, кажется: заговори они громче – и эхо страшной волной прокатится по всему белому свету, сметая все на своем пути.

В обоих голосах, обвивая друг друга, точно клубок сцепившихся змей, слышны усталость и упорство. Но старый голос пропитан еще и злобой.

- Саламандра…

- Совлиаг…

- Наконец, я отыскал тебя, Ящерица…

- Что с того? Ты слаб, владыка Хаоса. Сейчас – я сильнее… Тебе со мной не справиться…

- Но и тебе меня не одолеть… И сил долго пробыть в этом теле монаха у тебя не хватит. Мы оба разбросаны по миру, который ты сотворил… Но даже будучи разбиты на осколки, мы все равно друг другу противостоим… Неужели ты хотел этого – вечной борьбы?

- Ты слишком долго был среди людей, Совлиаг. Ты забыл, что для тебя и меня времени не существует. А, значит, нет и вечности.

- Не уходи от ответа…

- Очевидно, такова наша природа… Моя – восставать… ради нового. Ты – подавляешь… во имя старого… сколько бы это ни длилось…

Из-за прозрачной стены, в которую упираются пальцы Мируты, он увидел огромную черную воронку. Как раскрытая пасть циклопического червя, она надвигается прямо на него...на его тело.

Монах застыл в ужасе, понимая, что он не в его силах что-либо сделать.

Внутри воронки вспыхивают огненные сполохи, в кольце плотных стен мелькают похожие на травинки стволы деревья, камни, комья земли. Монах в страхе увидел, как там мелькнуло бездыханное человеческое тело.

Тот, кто завладел разумом Мируты, занес его ногу и сделал гигантский шаг в сторону. Из навершия тантара ударила волна золотистого света. Она впилась в черную, с шумом вертящуюся стену воздуха, и вихрь – исчез.

Мирута почувствовал, что вновь может двигать руками, а ноги едва держат и вот-вот рассыплются от усталости.

Перед его мысленным взором появилась панорама с воздуха: леса, равнины, похожие сверху на муравейники города…

Путь ведет не назад к монастырю, а – прочь от него.

Тантар повелел Мируте идти дальше. На запад.

Глава 14

Лурин переступил порог корчмы и огляделся. Просторное помещение, у каменных стен горят светильники, коптя высокий полоток и массивные балки над ним. В центре над столами висит несколько светильников сразу.

Коней они со Жмудой, у которого оказалось забавное прозвище Хитродуп, оставили подростку во дворе, и тот увел животных в конюшню.

Народ вокруг отдыхает после трудового дня: пьют, едят, смеются. Отроки и смазливые девушки резво разносят по столам дымящиеся миски с едой, пузатые запотевшие от холода кувшины.

Они втроем с Тимуром устроились за столом у стены, к ним сразу подбежала грудастая девица в потрепанном платье.

- Что изволите? – спросила она весело, оглядывая Лурина, его новенькую куртку из оленьей кожи, которую купил, проезжая через ярмарку, и краешек кольчуги под ней. Она посмотрела на Жмуду, у того на лице проступил явный интерес. На Тимура внимания не обратила.

Жмуда хлопнул девушку по широкому заду.

- Так, красотка, нам принеси мяса побольше, с чем-нибудь - два воина проголодались после долгой дороги! – сказал он весело и хохотнул.

Мальчик с брезгливым интересом рассматривает жрущих и уже начавших горланить песни мужиков. Но в зале сидят и странники, это заметно по их покрытой пылью дорожной одежде.

- И еще нам переночевать, - сказал Лурин.

- Да, - подтвердил наемник девушке и кивнул, - нам еще просторную комнату из тех, что у вас наверху.

Он хитро подмигнул:

- Если хочешь большой и чистой любви, приходи, как стемнеет, на сеновал!

Девушка усмехнулась и ловко сняла с себя его руку. Лурин положил на стол две серебряных монеты, но Хитродуп запротестовал:

- Ты что? Да на это здесь можно кутить неделю!

Но девушка уже подхватила деньги и юркнула меж столов.

- Эй! – заорал ей вслед Жмуда. – Вино чтоб было лучшее! И – пива, а то уже неделю на одной воде!

Он посмотрел на Лурина и проворчал:

- Знаю я эти корчмы – обдерут, обосрут и по имени не спросят.

Подросток притащил им две запотелые кружки, перед Тимуром поставил чашку с колодезной водой.

Жмуда тут же припал к своей кружке, кадык стал дергаться, по подбородку потекла струйка пива.

Принц принялся пить не спеша.

Покончив со своей кружкой, Жмуда крикнул, чтобы принесли еще.

Тимур стал рассматривать заполнивший корчму люд. Лурину показалось, что вместо детского любопытства и восторга, в глазах мальчика лишь прохладный интерес. Словно он давно не был в таких местах и теперь смотрит, что изменилось за время его отсутствия.

Мужики с длинными и обрезанными волосами, бородатые, бритые, что переполняют корчму, едят, неторопливо запивая тем, что могут себе позволить. Другие брызжут слюной, что-то друг другу доказывая, не забывая при этом кидать в рот куски мяса, рыбы, прикладывались к высоким глиняным кружкам. Третьи, уже выпившие достаточно, затягивают песни или сталкивают с лавки соседа, норовя попасть ему тяжелым, уже плохо слушающимся кулаком в лицо.

На стол со стуком поставили миски. В них посыпанный зеленью жаренный картофель и куски жареного мяса. Тонкая девичья рука поставила рядом еще две кружки пива. Для Тимура принесла холодный мятный квас с ягодами.

Попутно девушка слово в слово передала приправленное руганью требование хозяина: гоните еще одну серебряную монету – за ночлег. Комнаты все заняты, ему пришлось выгнать какого-то бедняка, чтобы поселить столь благородных господ.

- Пусть не брешет твой хозяин! – гаркнул Жмуда, остановив Лурина, который уже сунул руку в кошель. – А то я не знаю, как в корчме могут ободрать даже благородных! Да у вас тут – сплошная паутина, копоть и грязь!

Девушка надменно фыркнула и ушла, избегая пьяных рук, которые потянулись к ней от пары-тройки столов. Лурин со Жмудой принялись за еду.

- Значит, ты хочешь попасть с цитадель ордена Серой Спирали, - продолжил Жмуда прерванный ранее разговор, мельком глянув на Тимура – тот ест картошку и мясо, облизывая пальцы.

Ест сосредоточенно и спокойно, как взрослый мужик, хмуро смотрит перед собой.

– Брат, - сказал Жмуда и скептически хмыкнул, - легче попасть в Потусторонний мир. Что в итоге у тебя и получится – поскольку ты затеял самоубийство. Лучше бы оставался здесь, в Илуоне.

Лурин покачал головой и отпил пива. Он уже насытился и отодвинул от себя пустую миску.

Наемник кивнул на припавшего к чашке с квасом Тимура.

- А как с мальчонкой?

- По-моему, он хочет пойти со мной, - сказал Лурин.

- Надо было отпустить его вместе с тем громилой и детьми, которых мы освободили. Тот крестьянин пристроит их к добрым людям.

- Я не хочу к добрым людям, - подал голос Тимур. – Я хочу остаться с Луриным.

- Ты ешь давай, - сказал ему принц. Посмотрев на Хитродупа, спросил: - Можешь рассказать, что это за орден такой?

Жмуда кивнул с безразличием, которое Лурину показалось слегка натянутым.

- Они поклоняются древнему богу хаоса Совлиагу.

- Это я уже слышал. А что за Топор Пустоты?

- Что-то вроде его магического атрибута и одновременно – часть его самого. В древние времена Совлиаг явился в наш мир, чтобы разыскать и уничтожить взбунтовавшегося бога Саламандру. Но поскольку оба явились из нематериального, Потустороннего, мира, то здесь им во плоти было не так-то легко. Поэтому оба сотворили по артефакту, в который заключили часть своей божественной силы, чтобы, значит, пустить здесь корни.

Саламандра создал Жезл Небесной Славы. Совлиаг – Топор Пустоты и кое-что еще. Жмуда точно не помнил, но кроме Топора он сотворил еще что-то, чтобы обеспечить себе приток мощи из мира Хаоса.

Лурин хмуро слушает. Это не совпадает с тем, что рассказывал Галивос. Старик упоминал Череп Совлиага и камни-глаза, четыре из которых сейчас висят у Лурина в шелковом мешочке на груди. Но теперь, выходит, все это – Топор, Жезл и камни-глаза – создано не для того, чтобы вернуть из Потустороннего мира его отца.

Принца охватила обида и злость – торговец артефактами обвел его вокруг пальца и отправил на поиски. Ради чего?

Лурин решил это выяснить. Но потом, когда найдет Топор, Жезл и Череп, также остальные камни-глаза. Чтобы разговаривать с Галивосом предметно.

- Так… - прервал его размышления голос Жмуды, - кажется, пора кое-кому вломить. Заодно разомнусь.

Лурин повернулся. К их столу идет грузный человек в покрытом жирными пятнами фартуке. Черной шапкой на голове лежат засаленные волосы, взгляд его хмур. Квадратная челюсть сильно выдается вперед.

Рядом с ним Жмуда заметил ту самую вертихвостку, которая приносила им еду. Она шепчет здоровяку на ухо, тыча пальцем в сторону Жмуды.

Мужик, который, судя по всему, хозяин корчмы и постоялого двора, молча кивнул и подошел к столу. Его массивные кулаки уперлись в деревянную поверхность, едва ее не продавливая.

- Какого лешего не платите? – спросил он, с вызовом глядя то на принца, то на Хитродупа. – Я освободил вам комнату, выгнал людей. К тому же выделил вам лучшего пива. Здесь не какой-нибудь восток – за все платить надо. Ясно вам? Даже благородные сэры здесь раскошеливаются.

Лурин медленно поднялся. Жмуда тоже. Лицо наемника выражает презрение, в глазах насмешка и уверенность.

- Я за серебряную монету здесь табун коней куплю, - бросил он, - понял, толстяк?

Громада хозяина двинулась было в его сторону, но в этот момент кулак Лурина рассек воздух и врезался ему в лицо. Хрустнуло, из носа хлынула кровь.

В зале все смолкли.

Хозяин корчмы схватился обеими ладонями за окровавленный нос, который теперь напоминает разбитую сливу.

Лурин ударил снова. Кулак угодил в подбородок, и хозяина качнуло назад.

- Хм, - крякнул Жмуда одобрительно, - вот это по-нашему!

Вокруг послышались гневные крики, все резко пришло в движение.

На них набросилась вся корчма. Лурин сшиб ударом одного, отпихнул второго, пьяного вдрызг.

Жмуда отбивается сразу от четверых. За широкими спинами крестьян его почти не видно.

Хозяин решил полезть в драку и отомстить за позор, как вдруг Тим влез на стол и сделал странный жест – хлопнув в ладоши, он резко развел руки в стороны, словно сдерживал падающие на него двери.

Все в корчме мгновенно стихло.

Лурин остолбенел. Вместо разъяренных противников, перед ним в нелепых позах, с занесенными кулаками застыли неподвижные фигуры. Только глаза их остались живыми, в них застыл немой ужас.

- Какого черта? – вырвалось у Жмуды. – Что это с ними?

Тимур спрыгнул со стола на пол. Тишину нарушает лишь легкое шипение масла в светильниках. За окнами и открытой дверью уже стоит ночь.

- Это сделал ты? – спросил наемник, вытаращив глаза, и посмотрел на Лурина, словно ожидая от него подтверждения.

Тот несколько мгновений внимательно рассматривал мальчика, а потом кивнул.

- Ты не говорил, что учился у Ингерода такому, - сказал он.

Мальчик пожал плечами.

- Наставник много чему меня обучил.

Хозяин с кровавым пятном на лице изумленно хлопает глазами. Вся корчма, куда ни глянь, заполнена неподвижными фигурами людей – они стоят, сидят, держат в руках ножи, вилки, кувшины – многие вооружились, чтобы напасть на этих двух чужаков, но теперь… Глаза всех в отчаянии смотрят на него, как бы моля о помощи.

Корчмарь судорожно сглотнул, хотел что-то сказать, но губы не слушаются – прыгают, точно рыбы на берегу, издавая лишь слабые нечленораздельные звуки.

- Ну что, орел? – спросил Жмуда и подошел к нему. – А? Мы тебе еще что-нибудь должны? Громче, а то не слышу!

- Вы – нет, - проблеял хозяин.

Он выдавил из себя улыбку и указал на превратившихся в статуи посетителей.

- Но вот они все…половина заказали больше, чем дали денег. У нас это нормально, но потом они мне все отдают. А теперь…

- Ниче, - усмехнулся наемник, - заплатят, когда проснутся…

- А они – проснутся? – спросил корчмарь опасливо.

Лурин посмотрел на Тимура.

- Завтра утром, когда мы поедем дальше, - сказал мальчик, в голосе прозвучали металлические нотки.

- Но тогда я потеряю деньги, благородные господа! После того, что здесь случилось, от них и медного гроша не добьешься… А еще и скажут, что не помнят ничего. Освободите их сейчас!

Он посмотрел на Тимура с мольбой.

- Малец, это ж твоих рук дело. Пусть отдадут деньги, а потом выгони их во двор и заколдовывай хоть до конца жизни!

Хозяин опасливо потрогал разбитый нос, кровь запеклась, потемнела и ярко подчеркивает растерянное выражение у него на лице.

- Деньги свои получишь завтра, - сказал Лурин. – А сейчас отведи нас в комнату.

- Да собери в дорогу завтрак, - добавил Жмуда, - мы и на одну из тех монет не наели…

***

Лурин не мог заснуть. Мысль, что Галивос его обманул, не давала покоя. Старик-торговец сказал: чтобы освободить отца из заключения в Потустороннем мире, нужен Жезл, Топор и Череп со всеми семью глазами. Теперь же Лурин узнал, что Жезл противостоит Топору с Черепом, как и создавшие их в незапамятные времена боги.

Он никак не мог понять, какая была корысть Галивосу посылать его на поиск этих артефактов. Но если он солгал один раз, то, может, сказал неправду и про родителей?

Тимур спит на лавке у соседней стены, Жмуда похрапывает на той, что ближе к двери. В изголовье стоит прислоненный к стене меч.

Лурин встал и спустил ноги с лавки. С легким скрипом закрыв за собой дверь, он спустился во двор.

В ночи негромко стрекочут цикады. Теплый ветер доносит из-за частокола сладковатый запах полевых трав.

Лурин направился к колодцу, чтобы освежиться и попить. Из приоткрытой двери в конюшню потянуло лошадиным навозом.

Он опустил в колодец ведро и принялся вращать тяжелый ворот, чувствуя, как приятно напрягаются мышцы рук и спины. Вытащив ведро, он поставил его на край сруба и выпил из сложенных горстями ладоней. От студеной воды ломило зубы.

За спиной раздался шорох.

Лурин резко обернулся, пожалев, что не взял с собой меч.

Никого.

Показалось, подумал он, и тут сзади петля сдавила ему горло.

Лурин успел схватиться пальцами за удавку и расширить зазор.

Он почувствовал, как, придерживая одной рукой его за бедро, его, повели вперед. Сопротивляться оказалось невозможно, принц изо всех сил старается оттянуть удавку от горла, но натянутая бечевка больно врезается в пальцы.

Лурина втолкнули в приоткрытую дверь, он оказался в темноте. В ноздри ударил запах навоза и сена. Рядом негромко всхрапнула лошадь.

Спереди его за плечи схватил кто-то еще, он ощутил толчок и уперся спиной в подпорку стойла. Давление на горло немного ослабло.

В лицо принцу дышит человек, его дыхание горячее и горькое.

Руки стали шарить у принца на груди, раздался едва слышный треск разрываемой рубашки.

- Камни у меня, - произнес человек, от которого пахло не то полынью, не то еще чем-то. – Кончай его.

Удавка на шее снова натянулась. Лурин стал задыхаться. Левой рукой все еще старается оттянуть удавку от шеи.

Пальцы правой наткнулись на торчащую из деревянного столба рукоять, что переходит в прохладное лезвие.

Нож.

Лурин схватил его и вонзил в темноту перед собой. Раздался крик. Человек захрипел, с бульканьем полилась из горла кровь. Лурин услышал звук упавшего тела.

Изо всех сил ударил ножом себе за спину. Там закричали.

Набрав в грудь воздух, будто собираясь нырять, Лурин развернулся, вырываясь из рук врага и несколько раз ударил наугад ножом перед собой.

В бьющей из щели приоткрытой двери полоске света он увидел бледное лицо с гримасой боли и окровавленным подбородком.

Убийца нетвердо бросился к выходу, его качает. Лурин без труда его нагнал, повалил на землю.

Принц навалился на противника, схватил за горло. Под его сцепленными ладонями раздался хруст, и тело обмякло.

Лурин тяжело поднялся и несколько раз глубоко вдохнул.

На улице уже забрезжил рассвет. Лурин достал из кисета огниво и зажег найденный на конюшне светильник.

На шее у обоих трупов четко видна татуировка вихря. Только какого-то странного – это был только контур.

«Спираль», - снизошло на Лурина. Серая Спираль.

- Значит, вам тоже нужны камни-глаза, - пробормотал он со злостью.

Подобрав мешочек с магическими камнями, принц устало пошел к дверному проему. От избытка выпавших за эту ночь приключений захотелось уснуть прямо во дворе.

Глава 15 (начало)

В чистом зале таверны сидит худощавый человек в запыленном плаще. Волосы на голове рыжие, по щекам, как просо для кур по земле, рассыпаны веснушки. Перед ним на столе наполовину пустой кувшин и кружка, из которой он время от времени делает глоток. При этом рыжий как бы невзначай посматривает на дверь.

- Опаздываешь, Балот, чтоб тебя, - проговорил Гелун с тихой злостью и провел пальцами по заросшему щетиной подбородку.

Стол он выбрал у самой стены в углу, чтобы никто не смог подслушать их разговор. Стены и пол корчмы чистые, блестят, натертые воском.

Народу в зале немного, сейчас день, горожане трудятся в поте лица, чтобы заработать на пропитание.

«Хвала Великому Совлиагу, - подумал Гелун, - что члены ордена Серой Спирали от этого избавлены».

Мимо его столика прошел мальчишка с всклокоченными волосами, в руках пара дымящихся мисок. Мальчик споткнулся, и миски с горячей кашей опрокинулись Гелуну на колени.

Мальчишка побледнел и втянул голову в плечи.

- Извини, дяденька, - пробормотал он.

Вместо ответа рыжий ударил его по лицу, так что у ребенка пошла носом кровь. Рыжий ударил его снова.

- Вытирай мне ноги, щенок! Не то из тебя все сопли выбью!

Мальчик медленно пошел на кухню. После ударов рыжего он чувствовал горячую пульсирующую боль в голове, перед глазами все начало расплываться. В зал таверны он не вернулся – у него изо рта пошла кровь, и он упал на поленницу, снова ударившись головой.

Спустя некоторое время в зале появился хозяин таверны – приземистый грузный мужик с руками, черными от покрывавшей их шерсти. Он увидел рыжеволосого человека с засохшей на штанах кашей и подошел к нему.

- Это ты бил моего пацана?

Гелун глянул на него со злостью:

- Где этот сопляк? Или ты сам будешь мне ноги вытирать?

- Пацана закопали во дворе. Ты его убил, сволочь!

Мужик протянул руку и, схватив Гелуна за шиворот, рывком поднял его с лавки.

В следующий миг хозяин таверны ощутил у горла что-то холодное и острое. Он мгновенно замер.

- Хочешь отправиться вслед за этим ублюдком? – процедил Гелун.

Испуганный мужик покачал головой, рука его разжалась.

- Быстро принес тряпку и вытер мне ноги, - сказал рыжий холодно.

Его кулак врезался толстяку в живот. Мужик позеленел и принялся хватать ртом воздух.

Но требование рыжего он выполнил. Правда, не сам. Вместо него пришла молодая судомойка с тряпкой и ведром воды. Встав на колени, она обтерла Гелуну уже засохшую кашу и жир от мяса на ногах, а также протерла у его стола пол. Гелун смотрел, как она, стоя на четвереньках моет пол, следил за ее двигающимся то вправо, то влево широким тугим задом и стройными ногами, что торчат из-под юбки. Но потом отвернулся. Он проделал долгий путь сюда не для того, чтобы развлекаться.

Гелун снова стал смотреть на входную дверь. Вскоре она распахнулась, и вошел грузный широкоплечий человек. Грязный коричневый плащ придает ему сходство с монахом.

Лицо его скрывает капюшон. Завидев рыжего, новопришедший подошел и сел за свободный стул.

Тут же осторожно подошел подросток. Он видел, как этот рыжий избивал его друга, и теперь Гелун велел принести еще одну кружку. Для второго гостя.

Человек в капюшоне наполнил ее из кувшина и залпом осушил. На его бороду и усы пролилось несколько капель.

- Ты опоздал, Балот, - сказал Гелун недобро. - Что случилось?

- Хреновые вести из Радонежа, - буркнул тот хмуро.

- Ну.

- Они ушли.

Гелун вновь почесал покрытый щетиной подбородок.

- А что твои ребята?

- Сам-то как думаешь? Будь мои парни живы, разве дали бы им уйти? В таких делах, сам знаешь: в живых …либо жертва, либо исполнитель. По-другому не бывает.

Рыжий задумчиво отпил вина.

- Значит, им просто повезло.

- Что? – спросил Балот и посмотрел на него с вызовом. – Да мои ребята…

- Или ты хочешь сказать, что твои парни сели в лужу?

Глаза бородача неуверенно забегали.

- Я...гм… Да, принцу просто повезло…

- Это бывает, - согласился Гелун холодно.

Глаза бородача сверкнули из-под капюшона, он процедил:

- Повезло или нет, но теперь выполнить задачу будет сложнее. Лурин наверняка догадался, кто на него напал. И станет вести себя осторожнее. Будет ходить и оглядываться. А с ним еще этот…Жмуда Хитродуп из Таскандии.

- Тот, который переметнулся?

- Да, чтоб ему сдохнуть. Хвала богам, он не смог ничего толком рассказать Лурину, поскольку не знает ничего сам. Дорн был прав, что не открыл ему подробностей, а просто заплатил. С наемниками только так и надо работать.

Балот стиснул лежащие на столе массивные кулаки.

- Черт побери, эти двое опаснее, чем мы думали!

- Не говори ерунды, - зыркнул на него Гелун. – Для нашего Ордена никто не опасен всерьез. Сам подумай, мы служим самому владыке Хаоса. Топор Пустоты уже подарил бессмертие нашим Магистрам. А когда будет уничтожен Жезл из монастыря, Совлиаг вернет мир в прежнее состояние.

- Нам-то какая с этого выгода? – буркнул Балот.

- Ты, видно, недавно вступил в орден. Или тебя пока просто не посвятили…

- Ну так ты просвети! Если узнаю, что впереди ждет достойная награда, я буду из кожи вон лезть ради нее.

Рыжий кивнул.

- Ты прав. Тебе нужен стимул.

Он доверительно наклонился к собеседнику через стол.

- Как только Жезл будет уничтожен, и мир вернется в царство Хаоса, из которого когда-то был создан, все мы – кто верой и правдой служил Владыке Совлиагу, обретем бессмертие. Каждый из нас станет Серой Спиралью!

Он заговорил с жаром, в глазах вспыхнул фанатичный огонь.

- Ты только подумай: ты и я - бессмертные сущности. Мы будем летать быстрее самого резвого скакуна, собирать пригоршни звезд, и никогда не увидим смерти! Можешь себе представить? Сейчас люди мрут как мухи - от болезней, от старости. Но когда мир вернется в Изначальный Хаос, все простолюдины, лорды и даже короли – сгинут, и лишь достойнейшие унаследуют вечную жизнь! К тому же – только те, кто входит в наш орден. Как тебе такая награда за труды?

- Больше похоже на красивую сказку, - усмехнулся Балот, - сам-то в нее веришь?

Взгляд рыжего изменился, пляшущие там огоньки сменились иглами льда.

- Я-то? Верю. И теперь, когда я рассказал тебе все, лучше будет, если поверишь и ты.

- Это с какой же стати?

- А с такой, что я не могу доверять тому, кто сомневается в великой цели нашего Ордена. Такой человек становится потенциальной угрозой. А все, кто мне когда-то угрожал, давно гниют в земле. Да и самому Ордену такой слуга без надобности. Так или иначе – а конец один. Понимаешь мою мысль?

Балот откинул с головы капюшон и внимательно посмотрел собеседнику в глаза. Он понял, что рыжий говорит совершенно серьезно. По лицу заметно, что он хоть сейчас готов подсыпать в вина яд недрогнувшей рукой.

Балот пригладил рукой русые курчавые волосы и кивнул.

- Конечно, Гелун. Я не подведу ни тебя, ни наш священный орден.

- Вот и чудно, - произнес рыжий и поднял свою кружку. Однако в его глазах мелькнуло что-то настораживающее. – Выпьем за наше бессмертное будущее.

Они сдвинули кружки и неторопливо их осушили. Рыжий вытер рукавом рот, не сводя с собеседника глаз, словно чего-то ждет.

Балот закашлялся. Кашель перешел в судорогу, на губах выступила пена. Выпавшая из рук кружка громко разбилась об пол и разлетелась на черепки.

Бородач схватился за горло, в ужасе глянул на рыжего, но встретил лишь холодный брезгливый взгляд.

Глаза бородача затянула мутная пелена, стол с кувшином и лицом Гелуна, стены корчмы стали расплываться и меркнуть.

Грузное тело Балота с грохотом упало на пол.

Гелун свирепо оглядел повернутые к нему лица. Люди поспешно отвернулись, сделав вид, что ничего не случилось. Они с усиленным рвением вернулись к еде.

Брезгливо глянув на труп бородача, рыжий направился к двери. Проходя мимо стойки, он бросил подавшемуся от испуга назад хозяину золотую монету.

Как много вокруг ненадежных и сомневающихся, думал Гелун. Оглянуться не успеешь, как они всадят тебе нож в спину. Теперь придется писать в орден, чтоб прислали кого-то еще.

Жаль, что Чеко Гаракта услали на юг. Уж он-то понимает Гелуна, как брат-близнец, целиком разделяет его взгляды, и знают они друг друга уже много лет.

Но миссия, доверенная Гаракту – гораздо важнее, почетнее. Он лично привезет Жезл из монастыря. И тогда Магистры Ордена его уничтожат. Жезл Небесной Мощи перестанет существовать, а его сила перейдет в Топор Пустоты.

* * *

Впервые Чеко Гаракт посмотрел в глаза смерти, когда ему было шесть лет.

Он тогда отправился гулять с двумя друзьями в горы. Когда из кустов выскочил огромный медведь, двое мальчишек успели залезть на высокую сосну, а у Чеко не хватило на это времени. Он стоял спиной к обрыву, когда зверь, сотрясая воздух ревом, пошел на него.

За спиной мальчика открывалась чудесная панорама на лес предгорья и уходящую к горизонту равнину. Где-то там внизу стояла его деревня. Юный Чеко сделал шаг назад, не смог удержаться на краю… и соскользнул в пропасть.

Когда солнце начало опускаться за горные вершины, медведь ушел. Не помня себя от страха, ребята слезли с дерева и осторожно приблизились к обрыву.

Мальчик висел там, ухватившись руками за выпирающий из щели в камне толстый корень. Он провисел там почти полдня и не издал ни звука, ожидая, когда медведь уйдет.

С тех пор он перестал бояться смерти и боли. Он стал выносливым. Но маленький Чеко с той же легкостью, с которой терпел боль, стал причинять ее другим.

Однажды он покалечил злобного соседского пса, и мальчику это принесло наслаждение. Мальчик тогда забрался к соседу в сад, чтобы нарвать кислых яблок. У него с собой был нож, и когда пес бросился на него, несколько раз ударил его в бок.

Хозяину ничего не оставалось, как добить умирающую собаку.

Чеко Гаракт рос в одной из деревень на склоне Салифских гор. Люди там ловили рыбу, охотились на горных козлов и медведей и мастерили кое-что на продажу в лежащие у подножия города. По их законам за порчу чужого имущества полагалось платить виру.

Хозяин пса потребовал наказать мальчишку. Его отец, староста деревни, был вынужден согласиться. Обнаженного Чеко привязали к позорному столбу на площади в центре деревни, что использовалась для собраний и игрищ, и сосед прилюдно его высек.

Кожа кнута была просолена, отчего раны болели еще сильнее.

Чеко не стерпел такого унижения. С отцом он перестал разговаривать. А соседа через неделю нашли во дворе собственного дома с кляпом во рту с перерезанным горлом. Тело его покрывали страшные синяки.

Мальчишку в деревне с тех пор больше не видели.

Некоторое время он жил в горах, подальше от своей деревни. Ножом, который захватил из дома, он убил медведя, преподавшего ему самый главный в жизни урок, и ел его мясо. Спал в его шкуре.

Он охотился, ловил змей, научился использовать силу трав.

Так он жил нескольких лет.

Услышав, что в предгорье появилась банда разбойников, которые грабят путников из близлежащих городов, парень присоединился к ним. Для этого он убил на поединке сильнейшего из их головорезов.

Чеко был младше него раза в два и ниже ростом. Тело мальчика было гибким, он проворно избегал ударов и наносил их сам.

Когда бой закончился, противник лежал на земле, а из груди, в расплывающемся алом пятне, торчала рукоять ножа.

Тогда Гаракту было четырнадцать.

За следующие десять лет своей жизни он побывал на юге у Алого и Крептонского морей, в Сибарской пустыне. Был он в царстве Лебар, у Северного хребта, прожил некоторое время в городе наемных воинов – Трабоне.

Чтобы заработать на жизнь, Чеко убивал по заказу либо служил наемником в войнах. Он давно понял, что щедрее всего люди оплачивают смерть, и профессиональному убийце, тайному или выступающему с войском под знаменами, прожить легче, чем землепашцу.

Настранствовавшись вдоволь, Гаракт вернулся к Салифским горам. Слава о нем как о могучем воине летела отовсюду. Его нашли рыцари тайного ордена Серой Спирали, и Чеко стал одним из них.

Ему не было дела до владыки Хаоса, которому там поклонялись, он не верил в обещанное бессмертие и даже к этому не стремился.

Чеко был уверен, что рано или поздно ему придется самому вкусить смерть, которую он без сожаления сеял вокруг себя многие годы. Но он хотел получить ее от достойного противника. Воина, который окажется более сильным и умелым, чем он сам.

В ордене Гаракта обучили магии, и теперь он был опаснее, чем когда-либо прежде.

* * *

- Заночуем здесь, - сказал Чеко хмуро и спрыгнул с коня на землю. Верхушки поднимающихся справа холмов и трава на них горят от заката багровым светом, словно там только что сражался неведомый, истекающий кровью гигант. – Надо развести костер.

Карт переглянулся с Венорой.

- Как мне надоел этот дерзкий юнец, - пробормотал Карт.

Кони принялись щипать густо растущую вокруг траву, а черный скакун Гаракта подошел к молодой березе и стал срывать губами листья. Они захрустели у коня на зубах вместе с мелкими веточками. Тяжелые, как валуны, копыта придавили стебельки травы.

Карт огляделся. Здесь целая роща, ветер шелестит листочками берез, легонько раскачивает ветви. Тут же раскинул в стороны толстые ветви могучий дуб, не позволяя кокетливым березкам подойти ближе. Ствол его, будто старческий лик, прорезали глубокие морщины.

Под дубом струей толщиной в руку ребенка бьет родник. За долгое время вода промыла лунку в земле, а кто-то пришел и заботливо выложил изнутри камнями, так что теперь вода с журчанием льется в небольшую купель.

Тириз Карт задержал взгляд на роднике, прищурился и обвел глазами место вокруг – рощу, зеленую равнину вокруг и холмы под пламенеющим небом. На ближайшем из них возвышаются три каменных столба, залитые багровым светом, точно жертвенной кровью.

- Знакомое место, - сказал Карт.

- Таких мест в Илуоне, - заметила Венора, - как песка на отмели.

Она нагнулась у родника и, зачерпнув воду обеими ладонями, выпила. Легонько поморщилась, когда от ледяной воды заломило зубы.

Карту в глаза бросился живот подруги. Когда выехали из замка герцогини Гердельской, тот был даже незаметен. Но сейчас выпуклость на животе выглядит как небольшой, спрятанный под платьем шар.

Девушка перехватила его взгляд и коснулась живота ладонью.

Карт посмотрел ей в глаза.

- Что происходит?

- Понятия не имею. Я чувствую, что ребенок растет очень быстро. Слишком быстро.

- Не нравится мне это, - помолчав, сказал наемник.

Венора фыркнула.

- Еще бы! В следующий раз будешь знать, как заниматься этим в замке колдуньи…

В ее глазах мелькнуло презрение и злость.

- Ты – ненасытный кобель, Тириз Карт. Она это использовала, и теперь мы полностью у нее в руках, Жезла нам не видать. Как и всех остальных артефактов.

Голос Чеко, который расседлывал коня и обтирал его бока пучками травы, прервал ее.

- Разведи огонь, Карт.

Тириза перекисло от ярости. Оставив Венору у родника, он подошел к Гаракту. Повязка на глазу придает ему устрашающий вид.

- Слушай, молокосос, моя женщина на сносях. Я о ней позабочусь, а ты – натаскай дров. Ясно? Если нет, я охотно поясню по-другому.

Наемник посмотрел на Чеко с вызовом и неприязнью.

Парень глянул на него исподлобья. Руки и корпус Гаракта метнулись вперед. Карт не успел ничего понять, как в голень ударило, небо и земля поменялись местами, и его бросило на твердую, холодную землю. Его зубы болезненно клацнули, едва не прикусив язык.

Над ним раздался голос Чеко, и Карт увидел его самого, возвышающегося над собой.

- Слушай меня, Тириз Карт. Я лишь вас сопровождаю и избавляю от неприятностей по дороге. Все остальное, раз уж твоя женщина беременна, делаешь ты. Понял? Или она, если не можешь сам. Мне все равно.

Наемник поднялся, хмуро глядя на рыцаря Серой Спирали. Его кулак метнулся к Гаракту, но тот играючи ушел в сторону. За руку резко дернуло, Карт ощутил толчок в спину. Земля ушла из-под ног и резко метнулась навстречу, от удара об нее потемнело в глазах.

Карта захлестнула ярость. Он поднялся, а Чеко шагнул к нему с явным намерением добавить, как вдруг услышал за спиной голос Веноры:

- Хватит. Ведете себя как мальчишки, не поделившие пряник.

Она подошла и бросила на землю охапку сушняка.

- Разведите кто-нибудь огонь. Если не тяжело.

Глава 15 (окончание)

Когда пламя весело трещало на толстых ветках, девушка спросила:

- Что там за камни на холме?

Она указала взглядом в сгущавшуюся темноту.

- Старое святилище, - сказал Чеко, даже не посмотрев, куда показывает девушка. – Лучше от него держаться подальше.

- Почему это? – буркнул Карт. Его злость уже улеглась, отчасти этому помог плотный ужин – по дороге днем Гаракт подстрелил пару зайцев, не вылезая из седла. Теперь же Венора приготовила их быстро и умело.

- Там не безопасно, - объяснил рыцарь Спирали, лицо его, как всегда, оставалось хмуро. – Я бывал в этих краях раньше, и однажды там заночевал.

- И что? – спросил Карт насмешливо.

- Держитесь оттуда подальше, - повторил Гаракт. Он смотрел прочь от костра, на укрытую ночью равнину. – Нам неприятности не нужны.

Венора бросила в костер еще несколько веток и легла на расстеленное одеяло, которым снабдила ее герцогиня перед отъездом. Над головой сияет множество звезд, будто кто-то рассыпал белые крупинки соли.

Все трое молчат, в тишине стрекочут сверчки, да из рощи доносятся крики ночных птиц. В нескольких шагах всхрапывают кони.

- Первую часть ночи несешь дозор ты, - сказал Чеко, заворачиваясь в плащ, и укладываясь, так чтобы свет от костра его не достигал. – Потом я сменю.

Карт промолчал. Его мысли были заняты другим.

Наемника не оставляло ощущение, что в этом месте он уже был. Карт хорошо помнил тот родник в роще, эти холмы и камни на них, от которых предостерегал этот сопляк. В звездном свете теперь виднеются лишь их контуры.

«Святилище», - думал Карт.

В Тиризе стало крепнуть чувство, что, поднявшись к камням, он – узнает нечто очень важное. К тому же так хочется сделать что-то наперекор чрезмерно уверенному в себе мальчишке, который к тому же сегодня, побил его, играючи. Карт поклялся себе позже расквитаться с Чеко.

Венора уже спит, рядом раздается ее мерное дыхание. Наемник вдруг увидел свою возлюбленную совсем иначе – она лежит с разрубленной головой. Грудь и плечо рассечены, кровь запеклась на одежде и растеклась черным озером под неподвижным телом.

Девушка лежит на каменных ступенях, что уходят лентой вверх вокруг столба. Карт посмотрел на свои испачканные кровью ладони, с его клинка тоже капает темно-красное…

Ужас проник в каждую клеточку тела. Он вздрогнул и открыл глаза.

Все, как раньше, - ночь, костер…Венора спит рядом. Глаза девушки двигаются под закрытыми веками, на лбу выступили капельки пота. Она хмурится, будто видит, что-то неприятное.

Тириз подбросил в огонь веток, и пламя взметнулось, рассыпая в темноту искры. Он протянул к огню заледеневшие руки. По пальцам пошло тепло, ужас привидевшегося кошмара стал постепенно рассеиваться.

Карт вспомнил, что собирался сделать, и эта мысль полностью вернула самообладание. Он вновь посмотрел туда, где в темноте на холме под усыпанным звездами небом виднеются силуэты камней. Они манят его сквозь завесу темноты и обещают что-то рассказать. Поведать некую тайну, которую, Карт чувствует, ему очень важно узнать.

Выждав немного и убедившись, что Гаракт спит, он надел перевязь с мечом и направился в темноту.

Мир утратил краски. Все вокруг сделалось черным, сверху льётся тусклый свет звезд. Карт не слышит ничего, кроме мягких звуков своих же шагов по траве.

Костер остался далеко за спиной, уменьшился до размеров факела. Карт стал взбираться на холм.

Наемник ощутил растущее нетерпение – теперь отчетливо вспомнил, что однажды вот так же поднимался сюда по заросшему травой склону к вросшим глубоко в землю древним камням на вершине. Там - что-то важное, Карт это чувствует всей кожей.

Холм оказался довольно высоким. Поднявшись на вершину, Тириз обернулся и посмотрел вниз. Не хотелось, чтобы Венора или Гаракт пришли сюда и помешали. Но Венора вряд ли, она крепко спит, а вот этот сопляк вполне может снова решить доказать свой авторитет.

Губы Карта искривились в улыбке – прекрасный повод зарубить наглеца. Он двинул плечами, проверяя перевязь с мечом за спиной.

На кулаках Карт может Гаракту и уступать, но вот клинком Карт владеет мастерски, как и многие в Трабоне, откуда он пришел.

Тириз повернулся к камням. В свете звезд они выглядят зловеще, от них веет магией. Он как следует всмотрелся в три неровно обтесанных широких и плоских каменных столба. Стоят они узким кружком, скрывая от посторонних глаз небольшое каменное возвышение с тремя ступеньками, что похоже на стол.

Карт медленно вошел в этот круг. Он вдруг явственно почувствовал идущий от камней запах пыли и гниения. На миг почудилось, что он оказался заперт в помещении, где тьма – даже за окном. Карт услышал звук капающей воды и резко обернулся. Иллюзия пропала, но на каменном возвышении что-то лежит…

Тириз всмотрелся, подошел ближе. Медленно поднялся по ступеням.

Перед ним оказался скелет человека. Лежит в жуткой, неестественной позе, словно его скрутили и вывернули наизнанку. Карт встретился взглядом с пустыми глазницами черепа, и тот же запах тления и пыли, что померещился минуту назад, ударил в ноздри с новой силой.

Под скелетом на каменной плите что-то изображено, но Карт, как ни старался, не смог увидеть, что именно. Большую часть рисунка закрывают кости, лишь слева видны кончики крыльев, а справа – внизу хвост и задние лапы животного.

Скелет вдруг пошевелился, на глазах начал обрастать плотью. Это был молодой парень, и он умирал. Судя по всему, он пребывает в этом состоянии уже давно, но по какой-то причине все еще жив. Кто-то словно остановил для него время и тем самым обрек на нескончаемые муки, когда, выныривая из сладостного забытья, снова и снова чувствуешь физическую боль и шаги своей смерти.

Тело, в отличие от скелета, лежит к Карту спиной, и Тиризу не видно его глаз.

Поддавшись внезапному импульсу, наемник коснулся его плеча и осторожно повернул к себе.

Лицо парня покрывает маска запекшейся крови. Сухие, потрескавшиеся губы разомкнулись.

- Отец… - донесся слабый голос. Затем он добавил, так тихо, что Карт едва услышал: - Ты…жив...?

Тело паренька в его руках вновь превратилось в скелет. Он лежит в той же страшной позе, что и прежде.

- Померещилось, - пробормотал Карт, потрясенный.

Он непроизвольно передернул плечами. Глубоко в земле раздался далекий грохот. Вросшие в землю вертикальные камни и стол под скелетом начали слабо светиться.

- Я же сказал тебе держаться отсюда подальше, - раздалось у него за спиной.

Карт обернулся и спрыгнул на землю. Рука легла на рукоять меча.

- С какой стати я должен подчиняться сопляку, который годится мне в сыновья? – спросил Карт с вызовом.

В груди шевельнулась надежда, что Гаракт завяжет драку. Но парень смотрит спокойно, с безразличием. В глазах мелькнуло презрение.

- Я стараюсь облегчить наш путь, вот и предостерег тебя.

- Предостерег от чего?

Чеко повернулся к нему спиной и пошел прочь.

- Идем. Твоя спутница у костра совсем одна.

- С ней ничего не случится. А если и случится, продержится до моего возвращения.

- Не уверен.

Карт хмыкнул.

- Тоже нашел беспомощную. Знал бы ты, как мы с Венорой познакомились…

- Мне все равно.

Камни и возвышение-стол, на котором лежит скелет, по-прежнему окутывает сияние. Но теперь Тириз заметил, что оно сделалось ярче.

Внимание Карта привлек резной рисунок на внутренней стороне одного из камней. Это была птица.

Он повернул голову. Птица оказалась вырезана на всех трех монолитах.

- Что это? – спросил Тириз и кивнул на странное, наполовину стершееся изображение.

- Здесь – древнее святилище владыки Хаоса Совлиага, - сказал Гаракт. – Его изображают в виде сокола.

Карт продолжал рассматривать рисунок. Не оставляла уверенность, что уже видел это раньше. Он попытался вспомнить, где, но память отказывалась служить.

- На этом столе, - обронил Гаракт, указывая на каменное возвышение со ступенями, - приносили ему в жертву людей. Совлиаг обожает кровь.

Карт вдруг изменился в лице, как будто, наконец, что-то вспомнил. Он взбежал вверх по ступенькам и осторожно отодвинул истлевшие кости.

На каменном столе сокол сражается с ящерицей. Совлиаг нападает сверху, его крылья распростерты в замахе. И сокол, и ящерица на изображении - огромных размеров.

- Все, кто не на стороне Совлиага, - произнес сзади Гаракт, словно знал, на что именно смотрит Тириз Карт, - воюет за Саламандру. Слаще их крови для владыки Хаоса только кровь самой огненной Ящерицы.

Внезапно земля под ногами дрогнула. Карт взмахнул руками, чтобы удержать равновесие, но все равно – упал с каменных ступеней. Он тут же вскочил на ноги.

Идущий от камней призрачный свет усилился. Сильнее всего сияет стол-возвышение в центре образованного монолитами круга.

Сухо треснуло. Бегущая по ступеням горизонтальная трещина, которую Карт заметил прежде, разошлась, обнажив темный провал. Неровные края его темнеют почерневшей, запекшейся кровью.

Земля под ногами Карта и Чеко затряслась сильнее.

- Какого черта здесь происходит? – крикнул Тириз.

- Наконец-то… живые люди…, – раздался гулкий, утробный голос из образовавшегося в каменном возвышении провала.

- Свежая кровь…Как же давно я не пил…

Карт почувствовал, как тело покрывается гусиной кожей. На месте ступеней теперь нечто похожее на ожившие каменные губы. Огромный светящийся глаз смотрит на двух людей с каменных столбов вокруг.

- Вы… - вновь раздался голос, от которого веяло могильным холодом, - я вас…утолю жажду…

На Карта и Чеко подул вырвавшийся из каменного рта затхлый ледяной ветер.

В руках у Тириза мгновенно оказался меч. Идущий от камней свет рассыпался по клинку яркими бликами.

- Эй! – крикнул Гаракт, стараясь перекричать нарастающий гул и дрожь земли под ногами. – Именем владыки Хаоса – я велю тебе: уймись!

- На мне давно перестали приносить Совлиагу жертвы! – раздался в ответ рокочущий голос. – Совлиаг обо мне забыл… Меня сушит жажда…Я страдаю … Кровь…Смертные, я напьюсь из ваших тел…!

- Ты глупец! – произнес Гаракт громко, - если поднимаешь руку на слуг Совлиага. Дай нам уйти!

Глаза на камнях вокруг вспыхнули ярче.

- Я …тебя помню…, - хрипло проскрежетал каменный рот и вновь дохнул ледяным подземным воздухом, в котором теперь был запах гниения и тлена. – Ты…уже...был здесь....Ты ускользнул от моих рук…пролил МОЮ кровь… Я… высосу из тебя все без остатка…

Карт услышал за спиной чавкающий треск разрываемой земли, громкий шелест. Он обернулся. Волосы на голове встали дыбом.

Сквозь проходы меж камней…ползут чудовищных размеров корни. Толстые, как бревна, они выползают из склонов холма вокруг святилища и движутся к ним со всех сторон.

- Это его пальцы, - крикнул Чеко, выхватывая меч, - берегись!

Он увернулся от первого прошедшего меж камней корня и обрушил на него клинок.

Воздух содрогнулся от крика боли. Исходящий черной кровью обрубок рванулся назад. У ног Гаракта дергается в агонии кусок отрубленной древесной плоти, а он принялся раздавать удары направо и налево, отпрыгивает, стараясь не приближаться к каменному рту, издающему утробные звуки. Побелевшие от времени каменные губы смыкаются и размыкаются, из подземных глубин вырывается голодное рычание.

Карт на мгновение представил, сколько уже эта тварь сожрала людей, и тут же подавил эту мысль – к нему потянулись сразу несколько корней со всех сторон.

Меч в его руках вертелся как лопасть мельницы на ветру. Два «пальца» он обрубил сразу, клинок вошел в них, как горячий нож в масло. Наемник принялся подпрыгивать, избегая рыщущих корней под ногами, уворачиваться и снова рубить.

Он почувствовал удар, его обвили два толстых корня. К ним присоединился третий, хватка сделалась удушающей, руки наемника прижало к телу.

Корни со скрежетом изогнулись, и Карт увидел, как приближается широко раскрытый каменный рот. На него дохнуло ледяной смертью.

Пальцы-корни разжались, бросив его в широко раскрывшееся отверстие.

Он зацепился руками за верхний край рта. Под ногами – черная пустота, бесконечная голодная бездна.

Где-то рядом сражается Чеко, но потом звуки ударов стихли. Раздался крик, переполненный гнева и бессилия.

Краем глаза Карт видел, как его спутник беспомощно дергается в кулаке из корней, отчаянно пытаясь освободиться.

«Нам конец», - мелькнуло у Карта.

Ему в спину ударило – корни стали заталкивать непослушную жертву внутрь.

Пальцы Карта вдруг нащупали что-то на бедре, другой рукой он что было сил вцепился в каменный выступ.

В кармане - камень-глаз, который он, прежде чем идти сюда, тайком взял у Веноры.

Непослушные, дрожащие пальцы Карта проникли в карман и ухватили маленький артефакт. Круглый камешек блеснул в разлитом вокруг голубоватом свете и исчез в пасти чудовища.

Губы сомкнулись, отбросив Карта на добрый десяток шагов. Землю вокруг тряхнуло. Тириз подобрал свой меч.

Глаза жертвенника вспыхнули, свет сделался красноватым. Каменные губы судорожно раскрылись, издавая нечто похожее на оглушительный кашель.

Карту показалось, что он очутился в древнем склепе – настолько силен идущий из каменной пасти смрад. Мышцы Тириза словно превратились в желе, ноги и руки тяжелее всей печали мира. Они отказывались слушаться.

Рядом на землю с высоты рухнул Чеко и тут же оказался на ногах.

Он подхватил Карта под руку, и потянул за собой.

- Бежим!

Тириз видел, как корни устремились в поперхнувшийся рот.

В спины ударил оглушительный грохот, тугая волна воздуха бросила их на жесткий склон холма, Карт с Чеко покатились вниз. Небо и земля слились в сверкающую нитками звезд полосу.

Когда оба поднялись у подножия холма, шатаясь после бешеного спуска, землю снова тряхнуло. Грохот и треск на холме внезапно пропали, и воцарилась тишина. Стрекот сверчков в ней показался наемнику роднее некуда.

С воцарившейся тишиной вернулись привычные горько-сладкие запахи трав и цветов. Черное в звездах небо над головой парит величественно и неподвижно.

Карт устало поднял голову и посмотрел на святилище. На холме остались лишь каменные обломки.

* * *

Лурин лежит, чувствуя под щекой холодный каменный пол. Все вокруг скрыто в темноте.

Во всем теле царит страшная слабость, рук и ног словно и нет, принц их не ощущает. Он лежал так некоторое время с открытыми глазами, глядя перед собой.

Когда глаза привыкли к темноте, он различил серый, едва видимый свет, что струится откуда-то сверху. Словно где-то там за стенами тучи приоткрыли краешек луны, и ее призрачные лучи ворвались в окно.

Он слышит глухое завывание ветра снаружи. Где-то капает вода.

Капли мерно падают, сливаются в лужицу. Каждая новая с плеском разбивается о крохотное водяное зеркало.

Где-то рядом, в противоположной стороне едва слышно лязгнули цепи.

Лурин оперся на левую руку. Он попытался встать, но не смог.

Цепи лязгнули снова. Отвратительный лязг, уже громче прежнего. Раздалось хлопанье крыльев, за ним последовал мучительный стон.

- Отец… - прошептал Лурин, чувствуя, как его охватывает недоумение – ведь Картодалор в Потустороннем мире, как он сам мог оказаться здесь? – Ты жив…?

С его губ сорвался лишь слабый, едва различимый звук.

Принц снова попробовал встать, но в груди вспыхнула острая боль. Казалось, чья-то безжалостная рука вонзила клинок в сердце и теперь медленно поворачивает.

Взгляд Лурина уперся в угольно-черное небо над головой. Звезды взирают на него мириадами глаз.

Лурин провел по щеке, почувствовал, что лицо покрыто холодной испариной. Он посмотрел туда, где в пяти шагах горит костер. Словно убедиться, что со спутниками все в порядке.

Жмуда что-то жует, чавкает. С сухим треском ломает ветки и бросает в огонь. Тимур спит рядом.

- Отодвинься от костра подальше, - посоветовал товарищ. – А то кошмары сниться будут. По себе знаю.

Лурин сел и обхватил себя руками за плечи, чтобы унять бившую его дрожь.

Глава 16

Меряя тяжелыми шагами свои покои, Твердогор обдумывает сложившееся положение. За окном гремит битва – объединенное войско гуршонидов и таскандцев вошло в город и взяло королевский замок в осаду. Она длится уже несколько часов.

Снаружи раздается лязг оружия, доносятся крики воинов. Раздаются грохочущие удары - вражеские катапульты метают огромные куски горной породы. Они с силой ударяют в стены королевского замка и рассыпаются, оставляя на камне мелкие трещины. Или перелетают через стены и обрушиваются на головы защитников. Подумать только – они заняли Вилгирм…Столица пала, непреступен пока что лишь королевский замок.

Твердогор сокрушенно покачал головой. Война проиграна, это ясно.

Армии Таскандии и Гуршонда объединились, вторгшись в королевство с двух сторон. Подкреплениям из Трабоны с боем приходилось прорываться в Данмар на соединение с войсками Твердогора.

На его стороне наемники из Трабоны. Однако платить им скоро будет нечем. Казна не выдержала столь сильной нагрузки. Не помогли даже введенные дополнительные налоги. Жители Данмара оказались не в состоянии их выплачивать.

За Твердогора даже несколько раз сражались Драконовы Всадники, что ловили и приручали водящихся далеко к западу от Данмара огнедышащих тварей. Но даже это не помогло.

Совсем рядом раздался грохот, стену замка сотряс чудовищной силы удар.

Твердогор вскинул голову к окну – с внешней стороны массивной крепостной стены валит струями черный дым. Нападающие кипятят смолу, а затем с помощью катапульт обстреливают защитников пылающими бочками.

Король усмехнулся. Трабонцы тоже времени не теряют. В просторном внутреннем дворе на кострах кипят закопченные котлы, из которых кипящую смолу выливают на головы осаждающих. Там же развернуты катапульты, они накрывают вражескую армию дождем из камней, которые припасены на случай осады.

Из углов на короля молча и, как будто бы, с осуждением взирают изваяния рыцарей в начищенных латах. Стены покоев украшают старинные гобелены. На самом большом и ярком из них изображен бой золотокрылого сокола с огненной ящерицей, которая размерами не уступает птице.

Сокол пытается достать врага массивным клювом, хватает когтями. Ящерица, упираясь в землю лапами, оттягивает голову назад. Из распахнутой пасти в сокола бьет столб огня, струйки пламени кольцами окутывают ее серебристо-зеленое тело и могучие лапы.

Твердогор в который раз поразился - эти два создания изображены как живые. Если приглядеться, кажется, что где-то рядом хлопанье крыльев и птичий клекот, шипение огненного языка, которым ящерица стреляет в золотистое брюхо сокола.

Этому гобелену около трехсот лет. Он достался Твердогору от деда и это - семейная реликвия. Твердогор не понимал, в чем ценность этого полотна. Тем не менее, тот факт, что за триста лет гобелен нисколько не попортился, внушает уважение. Уважение, сравнимое с тем, что вызывает опытный кулачный боец, у которого волосы серебристые от седины, лицо в морщинах, а он все равно кладет супротивников точными и сильными ударами, а сам не пропускает ни одного.

Король подошел столу в центре комнаты и посмотрел на разложенную там карту. На ней пестрят прямыми и волнистыми линиями схемы передвижения своих и вражеских войск. Всмотрелся и – махнул рукой.

Трабонцы и воины местного призыва теперь отступили, на ходу отбивая атаки неприятеля. Мелкие отряды таскандцев заходили им в тыл, нанося немалый урон, но гибли под ударами опытных бойцов с Северного хребта.

Король Данмара пускал в ход все пригодные для войны на расстоянии магические артефакты, которые когда-то купил у Галивоса. Как назло, самые мощные из них – камни-глаза – оказались фальшивками. Да и бастарда Лурина, имевшего дар ими управлять, рядом нет.

Королевство Данмар небольшое, подумал угрюмо Твердогор. И двум королевствам, таким, как Гуршонд и Таскандия, пусть даже тоже мелким, порвать его на куски не составит труда.

Враги подло объединились против Данмара и его короля… Точно свора шакалов, они набросились на израненного, истекающего кровью льва, силы которого уходят с каждой минутой.

Чего бы ни дал Твердогор за любую, даже самую ничтожную возможность расправиться с врагами, уничтожить их армию. Пусть даже это будет последнее, что он сделает в жизни.

Полный мрачных мыслей, король вышел из покоев. Ноги понесли его вдоль украшенного барельефами коридора. Стражников нет - он всех услал на стены, там каждый воин сейчас на вес золота.

Твердогор мыслями вернулся в Часовню, где хранились купленные у Галивоса артефакты. Щит Зеленого Великана, Копье Мудрости, Плед Огненного Дождя, Кольцо Молнии и еще разные другие предметы. Его взяла злость – все это не годится даже, чтобы самому кинуться в гущу сражения. От Пледа будет только вред – Огненный Дождь покалечит как вражеских воинов, так и своих. Им Твердогор пользовался раньше, когда армии соседей были далеко, но теперь это – всего лишь никчемная тряпка.

Он мог бы согласиться на уничтожение своих солдат, гарантируй это победу. Но таких гарантий нет.

Ступеньки застучали под сапогами короля глухим эхом, лестница вывела на смотровую площадку.

Кипящий у стен замка бой отсюда виден во всех деталях.

Всюду – на широких стенах, в просторном внутреннем дворе – фигуры облаченных в кольчуги солдат с эмблемой Данмара.

К стенам с той стороны через ров приставляют длинные осадные лестницы, вражеским воинам удается вскарабкаться, но их тут же сшибают в ров, наполненный гнилой водой и острыми кольями, обломками кос и мечей.

Истошно кричат воины, на которых со стен обрушивается водопад кипящей смолы. Всюду лязг оружия, топот бегущих ног…

Грохочут стреляющие катапульты, из огромных баллист со свистом летят сделанные из половины цельных бревен стрелы.

Во двор из-за стен атакующие тоже метают крупные камни, подожженные бочки со смолой.

Твердогор увидел, как одна с треском ударилась в стену донжона и тут же вспыхнула. Он отпрянул от внезапно хлынувшего вверх жара.

Там, куда нападающим удается прорваться, мгновенно возникает толпа воинов, и прореха в обороне – залатана.

Продовольствия хватит на несколько месяцев, - размышлял Твердогор, глядя, как нападающие, словно прилив, налетают на скалы защитников и откатываются назад, вместе с убитыми, - колодцы уходят глубоко в грунт к подземным водам.

Но, увы, силы его воинов не безграничны. Да и к противнику идет подкрепление, как сообщили еще до начала штурма разведчики.

Сквозь шум и грохот Твердогор услышал за спиной хлопанье крыльев.

Король обернулся. В глаза ударил яркий свет, сквозь прикрытые веки он различил очертания человеческой фигуры.

Потрепанный плащ, дорожная сумка, посох в руке. Короткие седые волосы.

- Что ты здесь делаешь? - спросил Твердогор. А затем добавил: - Теперь понятно, как ты незаметно исчезал из моего замка.

- Какая разница, как я появляюсь или ухожу, если делаю это вовремя.

- Мне сейчас не до покупок, Галивос, - сказал Твердогор и отвернулся. Пьянящее и страшное пиршество смерти внизу вновь завладело его вниманием. – Вся Часовня забита твоим барахлом, но теперь все, что я у тебя покупал, не больше, чем никчемные безделушки.

Галивос пригладил растрепавшиеся волосы.

- Только не артефакт, который я пришел тебе предложить теперь.

Твердогор покачал головой.

- Сомневаюсь, что он поможет уничтожить врагов.

Поднявшийся ветерок принялся играть укрывавшим его спину и плечи иссиня-черным плащом. Он с мрачной иронией подумал, что замок теперь - как растревоженный улей, в который мальчишки для забавы бросают камнями.

- А ты его испытай, - предложил Галивос.

Твердогор взглянул на его вытянутую ладонь. Там, окруженный резкими, точно шрамами от ножа, линиями на коже лежит гладкий черный камень. Тонкой серой линией на нем выведен странный, похожий на спираль контур.

Король посмотрел на торговца с вопросом в глазах.

- Ты предлагаешь мне голыш с берега моря?

- В нем скрыта сила, о которой ты не подозреваешь. Дух этого камня из Потустороннего мира решит все твои проблемы. И даже больше, мой друг.

Твердогор усмехнулся.

- Друг, говоришь? Значит, действительно хочешь, чтобы я это купил. Впрочем, мне теперь все равно. Сколько просишь?

- Сочтемся после.

Король недоверчиво прищурился.

- То есть?

Торговец спокойно встретил его взгляд.

- Если решишь, что я обманул, вернешь без всякой платы. Останешься доволен – заплатишь, сколько запрошу. Не волнуйся, Твердогор, цена приемлема!

Мгновение король размышлял, затем посмотрел на Галивоса. В глазах короля вспыхнул огонек.

- Значит, в этом камне сокрыт могучий дух? – спросил он снова. Он сжал пальцы, камень скрылся в его кулаке. - Идет.

- На лице блеснул победный оскал.

- Как его вызвать?

Галивос улыбнулся, но глаза остались холодными.

- Просто потри камень ладонью и прижми к груди. Только сделай это не здесь.

- Как скажешь.

Король вытянул кулак с артефактом перед собой и…расхохотался. Гигантский камень напряжения, что он носил на себе в последнее время, скатился с плеч.

Твердогор посмотрел на осаждающих, на лице отразилось презрение, словно там не решительно настроенные люди с оружием, а кучка беспомощных, копошащихся червей.

Он быстрым шагом покинул площадку. Глаза радостно прищурились, губы расползлись в улыбке - повелевать духом из Потустороннего мира ему прежде не приходилось.

* * *

Воины в черных доспехах из многослойной кожи с эмблемами Таскандии и Гуршонда снова и снова приставляют к стенам замка длинные осадные лестницы с крючьями на концах. Снова шипение, дикие крики боли, и солдаты с залитыми кипящей смолой головами снова падают вниз. Когда тела падают в ров, то крики от соприкосновения с кольями и обломками мечей перемежаются с плеском.

- Пли! – взревел капитан Лихтус Терж.

По его знаку солдаты обрубили туго натянутые веревки, и ковши катапульт выбросили в воздух бочки с горючей смесью. Одна ударила прямо в группу защитников в серых кольчугах. Грохот взрыва смешался с воплями обожженных людей.

- Лучники, товсь! – крикнул капитан, но закашлялся и сплюнул попавшую в рот пыль.

За его спиной воины натянули луки, он отчетливо услышал скрип тетивы.

Тем временем солдаты покатили вперед массивный, вырубленный из ствола дерева, таран. Лучники должны их прикрыть. Терж в ярости подумал, что это уже пятая попытка выбить ворота. Все предыдущие провалились.

Защитники стали прицельно метать со стен глиняные бутылки с зажигательной смесью. Те, кто катит вперед таран с криками падают, загораются заживо или попадают под массивные колеса тарана.

Терж воздел правую руку, чтобы отдать команду к стрельбе.

Краем глаза увидел, как воины вокруг стали оборачиваться, на усталых, перепачканных грязью и сажей лицах появляются улыбки, точно лучи солнца среди туч.

Послышались радостные крики воинов:

- Мелор!

- Это сам Мелор!

Лихтус обернулся с недовольной миной.

Это и вправду знаменитый Мелор из Лебара со своими двенадцатью воинами.

Солдаты прозвали его Железный. Мелор - прирожденный воин. В бою всегда двигается легко, быстро и точно наносит удары, а сам ловко их избегает. Поговаривают, что благодаря особому искусству боя, которому научил отшельник Ингерод в Великановой Челюсти, Мелор практически неуязвим.

В бою ему нет равных. Поговаривают, что он настолько быстр, что без труда может даже уворачиваться от стрел. Меч его выкован из особого металла, огромный кусок которого в древности упал в Сааракской пустыне.

Своих двенадцать воинов Мелор обучал сам, после многочисленных тренировок у некоторых плохо срослись переломанные носы, тела покрылись шрамами, но он превратил парней в безупречных убийц.

Все тринадцать скачут на крупных черных конях, из-под копыт летят комья земли. С радостными криками солдаты расступаются, давая дорогу.

* * *

Четыре камня-глаза вращаются перед сидящим у костра Луриным, создавая магическое зеркало. В нем принц увидел суровое лицо приехавшего воина в черных доспехах. Этот воин еще молод, Лурин предположил, что ему лет двадцать семь.

За его спиной спешились двенадцать воинов в таких же черных доспехах из кожи, покрытых металлическими пластинами. Они обнажили мечи, оглядываясь вокруг. В их глазах горит азарт и предвкушение славного боя.

Осада замка Твердогора кипит, теперь воины бросаются на штурм с двойным усердием.

Позади принца жарко пылает костер. Жмуда спит, завернувшись в одеяло. До Лурина долетает его оглушительный храп.

Тимур лежит рядом, но глаза мальчика открыты. Он тоже смотрит на кружащееся в воздухе волшебное зеркало. Но смотрит без удивления. Его взгляд спокоен, как будто он тысячу раз видел такое раньше.

На мгновение Лурину показалось, что лицо приехавшего молодого воина подернулось странной дымкой, исказилось, с него ушли все краски, как и со всего, что принцу показывает «зеркало». Мир в нем бесцветен, а вместо живых людей там перемещаются тени… Как если бы он смотрит ночью на отражение в грязной и мутной воде. Вместо замка он видит руины, землю усеивают побелевшие от времени скелеты. То здесь, то там валяются проржавевшие фрагменты доспехов, куски кольчуг.

Лурин нахмурился. Он протянул руку к вращающимся камням, и цвета словно бы неохотно вернулись. Тем не менее, все выглядит ненастоящим, словно мираж в степи в жаркую погоду. Фигуры людей колышутся, дрожат, как перегретый солнцем воздух, и, кажется, вот-вот растают.

Но это мимолетное ощущение быстро прошло.

Лурин снова видит живых людей и – осаду замка, который он всю сознательную жизнь считал своим домом.

Принц ждал, когда камни-глаза покажут ему данмарского короля.

Твердогор, - думал он с азартом и сожалением одновременно, - на этот раз ты проиграл.

* * *

- Где подкрепление? – бросил Терж. Он терпеть не мог Железного Мелора, завидуя его силе и ловкости. – Почему только ты?

Рядом упал брошенный из-за стен замка горящий бочонок. Полыхнул взрыв, кто-то из воинов истошно закричал.

- Подкрепление в пяти часах езды, – снизошел до ответа Мелор, смерив капитана равнодушным взглядом.

- Пока они остановятся на привал, да двинутся дальше, - сказал один из его воинов за спиной, - да притащат все подводы, пройдет полдня!

Мелор кивнул.

- А мы, как видишь, уже здесь.

Он выглядит хмурым и собранным. Там, где доспехи не скрывают молодое крепкое тело, видны толстые, как питоны, мышцы. Карие глаза, прищурившись, смотрят, как воины карабкаются по лестницам на стены замка, забрасывают через ров веревки с крючьями.

Мелор как будто оценивает, прикидывает в уме, как быстрее забраться на стену.

Шесть человек снова покатили к воротам таран.

Невдалеке стучат молотки – плотники заканчивают собирать осадную башню. Она угрожающе возвышается над солдатами и клубами черного дыма, что поднимаются от взрывающихся бочонков с горючей смесью - ими защитники обстреливают войско из катапульт.

Терж сердито обернулся к лучникам.

- Пли!

Два десятка стрел со свистом ушло вверх. Подхваченные ветром, они с силой ударили в зубцы на стене замка, ломаются о камень, вонзаются в трабонцев, кто не сумел вовремя присесть или закрыться щитом.

Мелор повернулся к своим воинам, проигнорировав презрительный взгляд Тержа.

- Я пошел.

Его воины сняли с седел луки и двинулись за ним. Лихтус надменно посмотрел им вслед, прошептав пожелание скорой погибели.

У пробегающего мимо солдата, Мелор отобрал веревку с крюком на конце.

Его, похожие на муравьев, в черных панцирях воины остановились на расстоянии выстрела от ворот.

Шестеро натянули луки, другие шестеро сняли со спин широкие круглые щиты, чтобы прикрывать товарищей.

Мелор Железный подбежал к краю рва и, остановившись, принялся раскручивать веревку с тяжелым металлическим крюком. На поясе позвякивают металлические крюки-кошки для лазания по стенам.

За его спиной лучники дали залп по стене над воротами.

Оттуда показались защитники с луками. Вниз полетели стрелы, но Мелор уже успел забросить крюк, и тот с лязгом впился в верхнюю грань стены.

В один миг он перелетел на веревке к воротам. Ему хватило нескольких мгновений, чтобы надеть на руки и на ноги стальные крючья-кошки.

Наверху защитники перерубили веревку, и она змеей упала в ров как раз, когда Мелор пополз вверх по отвесной глади ворот, втыкая крючья в плотную деревянную поверхность.

Его воины снова дали залп, и головы защитников над воротами скрылись. Кто-то сверху выстрелил в ответ, но вторая шестерка солдат в черных доспехах быстро закрыла товарищей. Стрелы со стуком вонзились в щиты.

Мелор карабкается вверх, а когда оказался на стене, в руке его яростно заблестел меч.

Рядом возникли сразу четверо трабонцев, но он встретил их клинком и надетой на правую руку металлической кошкой.

Проложив себе путь, Мелор спустился на крохотную площадку с механизмом открывания ворот. Оглушенный сильным ударом воин Данмара рухнул оттуда вниз, на утоптанную до твердости камня землю.

Под весом Железного массивный рычаг поддался, заскрипели толстые цепи. Подъемный мост со скрежетом пошел вниз. С громким стуком ударился о землю.

Первыми по мосту ринулись воины Мелора. Следом хлынули ободренные удачей таскандцы и гуршониды.

Парой быстрых и жестких ударов Мелор зарубил двоих, что попытались выбить его с площадки, и взялся за ворот.

Мышцы под кожаными латами от напряжения пошли буграми, решетка ворот стала подниматься.

В замок рекой хлынули воины, сминая защитников, рубя их и с криками ярости насаживая на клинки.

Легко прыгнув на уходящие вниз каменные ступени, Мелор оказался среди них. Он врубился в ряды данмарцев, как блестящая от заточки коса в стебли пшеницы.

Орудуя мечом и металлической, уже красной от чужой крови, кошкой, он стал прорубаться сквозь защитников замка.

Перед Железным возник рослый воин. С бородой в черной кольчуге с эмблемой Данмара – бычья голова на фоне двух скрещенных клинков.

Качнувшись в сторону и пропустив мимо удар, Мелор выбросил вперед левую руку. Противник захрипел, схватился за горло, откуда тугой струей ударила кровь.

Мелор двигается дальше. Всей кожей ощущая нацеленный на него удар, он парирует или уворачивается, и сразу же его клинок впивается в тело врага, повергая на землю.

Вокруг шум от криков и лязга оружия, которое с глухим чавканьем разрубает тела.

Привыкший к сражениям Мелор не чувствует в воздухе соленый запах крови и пота, в карих глазах блещет холодная ярость. Окровавленный меч в его руке обрушивается на головы, пробивает кольчуги и кожаные панцири, как яичную скорлупу.

Прорубив себе дорогу к приземистому каменному бараку, он смел трех воинов и взбежал по ступеням на крышу. Дыхание тяжелое и частое, грудь ходит ходуном, ветер срывает с лица капли пота.

Мелор огляделся. Внутренний двор усеян трупами. Кто-то успел отступить в донжон, и теперь держит оборону там.

Железный Мелор увидел своих воинов в черных забрызганных кровью доспехах и поднял руку с мечом, чтобы они видели своего вожака.

В ответ по двору замка пронесся громовой клич славы – Мелора приветствуют все солдаты объединенного войска. Усталые лица испачканы кровью и пылью, многие ранены, но вид Мелора Железного, всегда выходящего из боя без единой царапины, их несказанно воодушевил.

В тот же миг Мелор увидел, как из стены донжона вылетело что-то, похожее на огромную черно-серую простыню, летящую по ветру. Она едва заметно пульсирует и переливается серебристыми сполохами.

Мгновение спустя он разглядел намек на лицо с уродливыми чертами.

Тварь спикировала на стоявшую у донжона группу воинов, и воздух прорезали слившиеся воедино истошные крики.

Неведомое создание скрыло солдат всего на мгновение, но, когда взмыло в воздух, от них остались иссушенные, как засохшие луковицы, тела.

Мелор никогда такого прежде не видел. Но было ясно, как день, что это колдовство. Он знал, что король Данмара слывет страстью к магическим артефактам. Он вызвал могучего духа. Нужно найти Твердогора, и сделать так, чтобы он заставил чудовище уйти.

От твари теперь исходит некое свечение, словно она, напившись соков солдат, теперь сияет, как лампада, в которую добавили масла.

Закрутившись черно-серым вихрем, она накрыла онемевших от ужаса воинов, что стояли в нескольких шагах, и сожрала за считанные мгновения. На каменные плиты мостовой с лязгом упало их оружие.

По знаку Мелора двенадцать фигур в черных кожаных латах бегом ворвались в донжон и схватились с отступившими данмарцами.

Оглянувшись на чудовище, что истребляет воинов, как огонь сухие листья, Железный последовал за ними.

* * *

Когда Твердогор сунул черный камень за пазуху и прижал к груди, его охватило странное чувство. Привычный, тихий стук, что прежде был под ребрами слева, перешел в кулак, который король прижимает к груди.

Камень с изображением спирали принялся пульсировать, стали биться гулко и часто.

Артефакт, что дал королю Галивос, казался ожившим куском льда. Холод проникает даже сквозь одежду и прочную, отделанную драгоценными камнями кольчугу.

Твердогор ощутил вокруг себя бесконечную, черную пустоту, тело его потеряло вес. Он осознал, что…парит среди таких же существ, похожих на вихрь. В ближайшем вихре мелькнуло очертание человеческого лица, но тут же исчезло.

Видение пустоты прошло, король снова на лестнице в своем замке. Он по-прежнему чувствует пронизывающую его непривычную легкость.

Когда он коснулся стены, она оказалась податливо и вязкой.

Твердогор прошел через нее, как сквозь студень. В глаза ударило солнце, но теперь все вокруг серое и черное с красным.

Существо, что прежде было Твердогором…парит над внутренним двором замка. Судьба королевства его больше не занимает, впервые за всю жизнь его захлестнуло чувство абсолютной, всепоглощающей свободы.

Всюду во дворе двигаются человеческие фигуры. Ближайшая группа воинов прямо внизу, под ним. От них исходит золотистое свечение, которого Твердогору вдруг страстно захотелось вкусить.

Он мгновенно оказался возле людей, высосал все до капли. Наслаждение, которое получил, нельзя было сравнить ни с чем… И король ощутил его всем своим новым телом, которое не может оглядеть, поскольку больше у него нет головы. Да и не тело то вовсе…

Он рванулся к другой группе воинов.

Короля переполняет сознание полного всемогущества. Брошенные позади трупы - высохшие, как мумии, лишенные им всех жизненных соков.

Людей в этом месте так много…и Твердогору они кажутся беззащитными насекомыми. Их жалкое оружие не может ему навредить.

Когда он атакует, люди пытаются сражаться, кто-то убегает, но Твердогор без труда настигает всех. Рядом с этими жалкими тварями он ощутил себя… богом. Из самых глубин в нем поднимается возбуждённый трепет.

Он вдруг отчетливо осознал, что именно этого желал всю жизнь, этого добивался, сам того не понимая – захватывал соседние королевства, собирал артефакты в надежде увеличить свое могущество…

Его грезы сбылись, он получил во стократ больше, чем то, на что рассчитывал: он бессмертен, он – всемогущ, ему – Твердогор уже знал – откроется выход в Изначальный, Серый мир, из которого вышли первые люди. Звезды станут для него – игрушками, сверкающей пылью.

Твердогор принялся кружить над двором замка погруженный в мысли. Попутно он пикирует вниз, вновь поднимается, снова стремительно падает ястребом. Все больше воинов превращается в высохшие чучела.

О, как же он благодарен Галивосу за этот последний артефакт…Правда торговец сказал, что потом придется заплатить цену. Приемлемую.

Он мысленно рассмеялся – в то дряхлое человеческое тело, подверженное старости, болезням и смерти он не вернется ни за что. Все что угодно – лишь бы остаться таким, какой он теперь.

Внутри себя он услышал голос. Холодный, величавый. Властный. Говорящий, что делать дальше.

Королевский замок Данмара остался позади и внизу, стремительно уменьшаясь в размерах. Исходящий титанической мощью голос велел Твердогору лететь на юг. К Алому морю.

Часть 2. Глава 17

На привале у костра Лурин сидел над короткой партией в шахматы, когда к нему подсел Жмуда. До этого он несколько раз наблюдал за игрой принца, но теперь ему стало любопытно.

- Что это за хрень, в которую ты все время играешь?

- Это называется шахматы, - сказал Лурин. Он посмотрел на спутника, а затем начал расставлять фигуры заново. – Меня научил играть брат.

Тимур лежит по другую сторону костра и задумчиво смотрит в усыпанное звездами небо. Кони щиплют траву в нескольких шагах от костра.

- Смотри, вот этот ряд спереди – у Светлых называются Мечники. У Темных – Слуги. Второй ряд, внутренний – по краям сначала идут одинаковые фигуры.

Жмуда кивнул.

- Это понятно, а вот эти?

- По краям ставятся Осадные Башни. Они ходят вот так.

Лурин продемонстрировал.

- Затем идут Единороги. У Темных это Волчьи наездники.

Принц показал, как ходит эта фигура.

- Они могут перескакивать через другие фигуры.

- А это что за мужик? – спросил Хитродуп.

- Это Монах. Один из них стоит на черной клетке, другой – на белой. У Темных он называется Жрец. Ходят вот так.

Лурин подвигал фигуру по диагонали и вернул на место.

У Жмуды на лбу кожа от мысленного напряжения пошла морщинами.

- Остались две самые важные фигуры. Вот это – Король. А рядом…

- Королева?

- Владычица, - поправил принц. – Самая сильная фигура из всех.

- Что, даже сильнее Короля?

- Она может ходить в любую сторону, на любое расстояние.

- А Король тогда зачем?

- Если загнать его в угол, то противник проигрывает.

- Вот так всегда, - кивнул Жмуда насмешливо. – Баба делает, что хочет, ходит, куда и как ей вздумается, но, - он торжественно воздел указательный палец, - от мужика зависит все!

Лурин выдвинул вперед Мечника. Жмуда по его совету поступил также со Слугой. Они сделали еще несколько ходов, и Лурин взял его Слугу своим Единорогом, прежде чем Жмуда скептически махнул рукой:

- Нет, слишком мудрено. Да и ехать уже пора. Продолжим как-нибудь потом.

- Так ты говоришь, твой отец – Картодалор Богоборец? – спросил Хитродуп. В глазах его удивление и недоверие, словно до него только что дошел смысл сказанного. – Воин, что бросил вызов самому Совлиагу?

Они с Луриным взобрались в седла, Тимур тоже вскочил на купленную специально для него лошадь. К удивлению Лурина, мальчик держится в седле и управляет животным, как опытный ездок.

Принц вспомнил все неожиданные «фокусы», которые делал Тимур с момента их встречи. Еда в пещере из воздуха, умение пользоваться камнями-глазами, которые Лурин как-то ему показал, а потом мальчик с их помощью разметал напавших на них убийц, что подослал орден Серой Спирали. Теперь еще то, как он держится в седле. Посмотреть со стороны – так он провел верхом всю жизнь.

- Да, он бросил вызов этому божеству, - кивнул Лурин.

Все трое пустили коней вперед. Время к вечеру, небо затянуто облаками. Солнце из желтого становится золотистым, будто кусок золота, что плавится в горниле.

- И ты думаешь, Картодалор жив? – спросил Жмуда с недоверием. – Я слышал о нем…Да и кто о нем не слышал, но только ведь он погиб. Совлиаг его уничтожил.

- Человек, которому я верю, сказал, что мой отец жив, - сказал Лурин, хмуро глядя перед собой на раскинувшуюся впереди степь. Уходящее к горизонту пространство мчится навстречу, ласкает лицо встречным ветерком.

- Отец сейчас пленник в потустороннем мире и пребывает во власти морока, - добавил он. - Видит свою прошедшую жизнь в многочисленных искажениях, точно в уродливом, кривом зеркале.

Впереди на горизонте цепочкой виднеются Салифские горы. Где-то там цитадель Серой Спирали и спрятанный в ней Топор Пустоты.

- Ты не можешь быть сыном Картодалора, - сказал Тимур, чуть повернув к Лурину голову.

- Почему?

К этому моменту они уже пришпорили коней, говорить становилось труднее.

- Картодалор Богоборец жил двести с лишним лет назад, - прокричал мальчик, чтобы перекрыть рев встречного ветра. – Мне Ингерод рассказывал. Учитель говорил, что сын этого воина тоже участвовал в бунте против Совлиага, и в Потустороннем мире они теперь оба – узники. И снова и снова переживают постигшее их поражение.

Жмуда скачет чуть позади, он скользнул по мальчишке неодобрительным взглядом. Он тоже знал, что Картодалор умер давным-давно, если вообще когда-то существовал. Жмуде эта легенда о Богоборце казалась не больше чем сказкой менестрелей, которая зажигает сердца и приносит певцам деньги.

Как же, великий герой, вместе с младшим богом бросивший вызов владыке Хаоса. А теперь отбывает вечное наказание в «потустороннем» мире, да это же курам на смех. Только дети в такое верят, нет никакого потустороннего, а только этот – «посюсторонний» мир. Он не хотел разубеждать принца - врет ли Лурин себе и остальным или просто заблуждается. Быть на свободе ему осталось недолго.

Пока что все попытки подвести к Лурину рыцарей Серой Спирали, которых чем ближе к Салифским горам, тем больше, проваливались. Не в последнюю очередь благодаря этому оборванцу Тимуру.

Жмуда с содроганием вспомнил, как этот мальчуган с вечно взъерошенными волосами разметал отряд рыцарей Спирали, когда те напали по его, Жмуды Хитродупа, наводке. Сразу после того, как они втроем выехали за пределы Лебарского царства. Там почти в каждом крупном городе – есть адепт ордена, и Жмуда нашел способ связаться с одним.

Черт бы побрал этого мальчишку и магические камни-глаза. Лурин говорил, что и сам неплохо с ними обращается, но даже принц был поражен, когда увидел, что с этими камушками вытворяет Тимур – из тех, кто напал в ту ночь, живым не ушел никто.

Однако, как говорится, и на старуху бывает проруха. Хитродуп знал, что вместе со следующей группой охотников, будет три мага из самой Цитадели. В ордене тоже, видать, доперли, что противник у них непростой.

А выстоять против магов ордена уж, наверняка, никакие камни-глаза не помогут.

* * *

Во вспыхнувшем до самого потолка огненном столбе появился силуэт человека и шагнул на каменный пол.

- Будь здрав, Сергаш, - сказал молодой парень с веселым лицом, приглаживая растрепанные огненно-рыжие волосы. Огненный столб позади него бесшумно полыхает от пола до потолка.

Все еще крепкий старик, к которому обращается, сидит у резного деревянного стола, заваленного свитками, и что-то карябает пером на пергаменте. Седые, как пепел, ухоженные волосы спадают на плечи. Перо неприятно поскрипывает в руке.

- Здравствуй, Морв. В следующий раз поднимайся по лестнице – клянусь молнией, мне не нужен здесь пожар.

Молодой маг небрежно рассмеялся. Оправил полы своего ярко-красного одеяния, которое резко контрастирует с серой мантией старика.

- Не бойся, этот огонь сжигает лишь моих недругов. – сказал он, отмахнувшись.

Жестом заставил огненный столб исчезнуть и оглядел помещение, в котором оказался.

Просторная комната расположена наверху вырубленной прямо в скале башни. У стен теснятся полки с книгами, колбами и ретортами. В дальнем углу раскинулось широкое, застеленное шкурами ложе. Они даже не смяты – видно, что хозяин еще не ложился, работал всю ночь, несмотря на преклонные годы.

За спиной Морва сияет рассветом окно.

- Тебе известно, зачем я пришел? – спросил рыжий.

По мановению его руки из воздуха появился стул. Морв повернул его спинкой вперед и уселся верхом. Так же, как он обычно садится на своего огненного скакуна вечером и несется по небу в солнечном огне.

Отложив перо, Сергаш посмотрел на гостя.

- Магистр предупредил о твоем визите. Чего от нас хотят, я знаю. Но с нами отправится этот наглый, - проговорил он, и к его старческому лицу прилила кровь, - самоуверенный выскочка! Можно подумать, без него никак...

Рыжий поморщился, рассматривая волшебные перстни на своих пальцах.

- Не понимаю, почему вы с Гарнатом друг друга не терпите.

- Зато в отличие от тебя, мы не бежим трусливо прочь, едва завидев опасность.

Морв выставил перед собой ладонь, сказал брезгливо:

- Ладно, ладно, старик! Открой лучше проход. Он вот-вот будет здесь.

Сергаш подхватил появившуюся из воздуха тяжелую кружку с водой и с неохотой выплеснул на пол.

Лужа вздыбилась и медленно пошла вверх, наливаясь красками и принимая очертания низкорослого человека. Через мгновение посреди комнаты стоял крепкий мужчина в синем дорожном плаще поверх кафтана и кожаных брюк.

Голова блестит лысиной, брови нависают густые, кустистые. Гарнат скупо кивнул Морву. Цепкие, злые глаза остановились на Сергаше.

Старый маг смерил его неприязненным взглядом, особенно его раздражала золотая серьга в ухе и коротенькая борода.

- Когда мне сказали, что нам с тобой придется работать на благо Ордена вместе, - процедил Гарнат, - я сначала хотел послать эмиссаров к чертям.

- Что ж передумал? – буркнул Сергаш.

- Репутация дорога. Как-нибудь стерплю общество черного завистника.

- Да какого завистника-то! Много о себе возомнил… Просто ты играешь бесчестно: все магические знания, умения и навыки, которым я отдал лучшие годы своей жизни, ты получил за так, сразу, только выпив эликсир знания.

Гарнат рассмеялся.

Сергаш в отвращении едва не плюнул и продолжил:

- Я и то за всю жизнь столькому не научился, сколько получил ты, выпив эликсир.

Гарнат грозно прищурился.

- Ты, кажется, забыл, чего мне это стоило – я прошел огонь и воду, ядовитые шипы и скалы. Ты забыл, что за этот эликсир я отдал половину своего сердца, и не могу больше подходить к женщинам!

- К женщинам и я не могу подходить!

- Еще бы, старик. В твои-то годы!

Сергаш побагровел.

- Да как ты смеешь?! Да я…

- Друзья! – воскликнул Морв, вставая между ними. - Хватит! Оставьте разногласия. У нас серьезное дело, в котором мы преуспеем только, если объединим усилия!

За окном поднимается погруженный в облака пылающий алым шар солнца, на каменном полу и стенах, накрыв стол с книгами, сплелись, точно питоны бесформенные тени трех магов.

- Более мудрый, - с достоинством произнес Сергаш, - закончит препираться первым.

- Иди к черту, - посоветовал лысый маг, - тоже мне нашелся мудрец.

Морв посмотрел на него укоряюще.

- Гарнат!

Сергаш вернулся к столу, стул заскрипел под его увесистым задом.

Гарнат сотворил себе из воздуха стул и стол. Оба мага посмотрели на него с недоумением.

- Жрать хочу, - пояснил Гарнат. – Подняли же с кровати, поесть не успел.

По его мысленному приказу на столе появилось блюдо с дымящимися перепелиными тушками, жаренными поросячьими лапами. Тут же возник кувшин вина. Он принялся за еду.

Морв несколько мгновений за ним наблюдал, причмокивая губами, потом крякнул.

- Эх, я ведь тоже сегодня не ел.

Он небрежно махнул рукой, в лучах зари вспыхнули перстни на пальцах, и на столе появилась серебряная тарелка с виноградом. Ягоды спелые, налитые соком, что так и жаждет прорвать тонкую полупрозрачную шкурку. Там же лежат яблоки величиной с кулак. Едва не расплескавшись, на стол опустился кубок с вином.

Рыжий подхватил яблоко и смачно им захрустел. Гарнат насмешливо улыбнулся. Он принялся кидать в рот перепелов, вгрызаться в свиные лапы, которых на блюде меньше не становится, запивает вином из кувшина.

- По крайней мере, - буркнул Сергаш, - жрать у тебя эликсир охоту не отбил.

Гарнат молча смерил его взглядом и отпил еще вина.

Когда оба наелись, и стол отправился в небытие вместе с объедками, Гарнат сыто рыгнул.

- Теперь можно и о делах, - проговорил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. На бородке его блестят капельки жира.

- Итак, - начал Морв, прожевав сочную виноградину, - вот, что известно нам всем – к Цитадели направляются трое с намерением похитить Топор Пустоты.

Гарнат буркнул насмешливо:

- Орлы!

Сергаш молча раскурил трубку, по комнате поплыли клубы сизого дыма.

- Клянусь молнией! Почему мы об этом слышим от тебя? – поинтересовался он холодно. – Почему не сообщили каждому из нас или сюда не пришел кто-то из Ордена?

Морв развел руками, возникшая на лице улыбка была одновременно виноватой и примирительной. Ему столь часто приходится изображать на лице одно выражение, вводя собеседника в заблуждение, а думать в это время другое, что он уже делает это машинально. Это его качество Ордену только на пользу.

Морв не понимал, зачем понадобилось привлекать этого старого дурака – Сергаш завидует каждому магу, который превосходит его хоть в чем-то. Они бы прекрасно управились вдвоем с Гарнатом.

- Значит, у нас есть трое. Даже один на самом-то деле.

Он поймал вопросительные взгляды остальных и пояснил:

- Второй ребенок, а третий - наш человек.

Морв встал со стула и трижды стукнул нижним концом посоха по полу, прошептав заклятие.

У ног Сергаша и Гарната каменный пол стал покрываться землей, появились миниатюрные ленты рек, леса. Стало слышно, как над равниной гуляет ветер, сверху плывут редкие, прозрачные облака. С краю виднеется деревня, из домиков в небо текут едва различимые с такой высоты струйки дыма.

По равнине несутся три всадника. Гарнат нагнулся и сощурился, чтобы рассмотреть в подробностях. Сергаш водрузил на крючковатый нос большие круглые очки, размытая картинка перед его глазами сразу сделалась четче. Всем троим стало сразу видно все, как будто они спустились ниже.

Принц Лурин. Взгляд устремлен вперед, лицо задумчивое. Жмуда Хитродуп, агент Ордена, скачет справа от него, глядя по сторонам. На его лице едва заметное напряжение.

- Похоже, ему не терпится сдать нам Лурина, - заметил Сергаш, выдыхая очередную порцию дыма.

Он пустил ее в сторону Гарната, но лысый крепыш с серьгой в ухе не обратил на это внимания. Он не сводит глаз с магической карты.

В мальчике Гарнат ничего необычного не заметил, если бы не его глаза. Хмурые, усталые. Глаза человека, прожившего гораздо больше, чем обычный ребенок, каким выглядит Тимур. Мальчик вдруг поднял голову, будто что-то почувствовал, их с Гарнатом взгляды встретились.

Морв изумленно отпрянул. Он перечеркнул посохом воздух над картой, и она растаяла, вновь превратившись в каменный пол.

- Что это за мальчишка? – спросил Гарнат быстро.

Морв пожал плечами.

- Да вроде бы обычный малец. Принц где-то его подобрал, и теперь они путешествуют вместе.

- Но он нас заметил.

- Переедание вредит магическому зрению, - сказал Сергаш брезгливо. – Жрать надо меньше.

Взгляды старика и Гарната уперлись друг в друга, отчего в наступившей тишине едва не начали раздаваться раскаты грома.

Старик первый отвел взгляд. Но сделал это с царским высокомерием.

- Выглядит, как будто ничего сложного, - сказал Гарнат. – Но здесь словно бы есть подвох. Мне этот мальчишка не нравится. Он явно неплохо знаком с магией.

Морв провел рукой по своим рыжим, как утренняя заря, волосам.

- Их пыталось уничтожить уже несколько групп, но...

- Дай угадаю, - перебил Сергаш нетерпеливо, - они…

- Да чего тут гадать, - резюмировал Гарнат и поскреб лысую голову, - если бы удалось им, не посылали бы теперь нас.

- Группы были многочисленные, - вновь заговорил Морв, глядя на собеседников, - сначала простые воины, которых нанимали на месте. Потом посылали рыцарей Ордена. Из рыцарей живым не вернулся никто. Эти трое их раздавили, как букашек.

На некоторое время воцарилось молчание. Сергаш снова принялся набивать трубку.

- Как им это удается? – спросил он, наконец, посмотрев на Морва.

Гарнат тоже смотрит в ожидании ответа.

- У них, - сказал рыжий, – четыре магических глаза Совлиага. Принц имеет доступ меньше, чем к половине их мощи, но и этого хватает, чтобы убивать наших бойцов как цыплят.

Сергаш подошел к окну и затянулся трубкой. Башня высечена в склоне одной из скал в Салифских горах, вид из окна открывается потрясающий – покрытый снегом, сверкающий на солнце склон сменяется зеленью травы. За спиной он услышал хруст – Гарнат звучно жует яблоко.

- Подчинить себе силу камней-глаз можно, - сказал старик, наконец. Голос прозвучал отстраненно и глухо, словно из глубин пещеры. – Но для этого вы сами знаете, что надо сделать.

- В конце концов, - подал голос Морв после недолгого молчания, перестав изучать перстни у себя на пальцах, - пройдя ритуал слияния с Восьмиглазым Черепом, мы станем только сильнее. Правда, в этом случае будем зависеть от Владыки Хаоса больше, чем все остальные в Ордене…поскольку перейдем непосредственно к Нему в подчинение.

- Терпеть этого не могу, - пробурчал Гарнат. – Лучше меньше власти, да больше свободы.

Сергаш одарил его презрительным взглядом.

- Ступай тогда в трубочисты. Там все – свободные.

* * *

Кони рысью несут принца с мальчиком и Хитродупа по дороге, вокруг во все стороны стелется широкая равнина, будто скатерть на бескрайнем столе. В этот время камни в мешочке на поясе принца ярко вспыхнули. На миг. Но никто этого не заметил, кроме Тимура.

Мальчик ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и поднял голову.

В бело-синем небе, затянутом тонкими перьями облаков он увидел три огромных, склонившихся над равниной лица. Старик и парень. Третий молод и – лыс, в ухе блестит серьга.

Все три лика кажутся просто облаками, но Тимур понял – это люди, наблюдают за ними с далекого расстояния.

Маги. Старческий лик с очками на уродливом носу. Лысый прищурился, словно всматривается на дно колодца. Рыжий - дальше всех, но тоже пристально всматривается.

Три пары глаз смотрят вниз оценивающе, как на противников, с которыми предстоит схлестнуться.

Лурин, видимо, тоже что-то почувствовал и поднял глаза к небу, но налетевший ветер уже развеял лики, оставив только перышки облаков.