В тишине забвения

Как пролог.

Как сияет это солнце,

Как спокойно это море...

Улыбнись и не грусти.

В этом мире быть не может

Ни беды, ни зла, ни горя

Боже мой, не допусти...

С нашей верой и любовью,

Перед небом и Тобою

Ты же знаешь, мы чисты

О, Боже мой – не допусти!

Я тебя заклинаю жизнью моей!

Дай мне надежду,

Мою печаль развей…

Ну, неужели не возможно

Счастье и любовь без боли,

И без слез во тьме ночей…

О, боже мой - ты не допусти

Я тебя заклинаю жизнью моей

Дай мне надежду,

Мою печаль развей…

Милый мой, я жду тебя…

Боже помоги, Боже сохрани...

Мой милый, я жду, я жду…

(Молитва Мерседес, мюзикл «Граф Монте-Кристо»)

Пролог.

Почему мне вдруг вспомнилась эта песня? Неужели она что-то значит для меня?

Тихий шёпот рядом… Кто здесь?

-Прогноз неутешительный, задет головной мозг. Три операции… кома…

О ком они говорят? Писк аппаратов…

Больница? Почему я ничего не могу вспомнить?

-Надежда есть?

Этот голос! Он знаком мне! Даже кажется чуточку родным…

-Мне очень жаль…

Я увидела, как врач покачал головой и вышел из палаты. Он остался.

Кто же он? Почему я его знаю? Даже с закрытыми глазами я чувствую, что он рядом. Его синие глаза, такие печальные, смотрят мне прямо в душу.

Почему я не могу открыть глаза?!

Кто эта девушка?- я обернулась, чтобы посмотреть на незнакомку, лежащую на больничной койке в окружении пищащих аппаратов.

И он… он подошёл к ней… взял за руку…

-Настя, моя девочка, я знаю, что ты меня слышишь,- он поцеловал тонкую, прозрачную кожу на её запястье,- ты должна бороться за свою жизнь, за наше будущее. Вспомни, как мы мечтали об этом!

Почему в его прекрасных глазах застыли слёзы и боль? И кто она? Эта Настя? Что это за острое чувство, что шевельнулось в груди?!

Неужели я ревную к ней? Смешно…

Я протянула руку, чтобы дотронуться до его щеки и… тут меня осенила догадка. Настя! Это же я!

Конечно же… моё имя Анастасия Арсеньева.

Я ещё раз посмотрела на лежащую девушку. Круглое личико в обрамлении золотисто-каштановых волос, прямой носик, полные губы,- я часто видела этот образ в зеркале.

Значит, это обо мне они говорили… А что произошло? Что-то мелькнуло перед глазами. Обрывки воспоминаний… Сколько времени я здесь нахожусь?

-Что сказал доктор?

Я обернулась на другой голос, который доносился из угла. Ещё один мужчина. А он кто?

-Она скоро поправится,- твердым голосом ответил Он.

Почему он солгал? Врач сказал иначе…

-Тебе нет нужды меня обманывать, Алексей,- устало ответил посетитель,- Я знаю, что надежды нет. Уже три месяца прошло со дня аварии, а она ни разу не пришла в себя.

Я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Моё сердце разрывалось на части от боли.

Я увидела, как сжались руки в кулаки у Алексея.

-Думаю, вам лучше уйти,- срывающимся голосом произнёс он.- Вы не в первый раз отказываетесь от дочери, Виктор Николаевич, зачем же вы приходите к ней? Я верю! Верю, что Настя придёт в себя!

У меня камень с души свалился, я была готова расцеловать его прямо сейчас. Но у меня было ощущение, что отец готовит мне последний удар. Он всегда так делал … Похоже, кое-что я начинаю вспоминать…

-Я дал разрешение на отключение аппаратов, поддерживающих её жизнь,- тихо проговорил он.

Неужели это сказал мой отец?

Словно ища поддержки, я быстро обернулась к Алексею.

Алексей не то зарычал, не то застонал от его слов.

-Это не жизнь, Алексей…

-Убирайтесь!

-Она моя дочь! Принимать решения буду я!

-Убирайтесь,- он двинулся на посетителя и был готов его ударить, но с трудом сдержался,- я никому не позволю больше подойти к ней.

-Она УМЕРЛА!!!

-Вон!

Значит, я умерла?! Хотелось заплакать, но слёз не было.

Нет слёз, я больше не могу плакать, не могу чувствовать боль…

Я умерла для них всех!

Но, я хочу жить!

Я! Хочу! Жить!

Хочу крикнуть им всем об этом.

Я должна вспомнить, что случилось со мной.

Глава 1

Глава № 1

-Ты же подавала документы на финансово-экономическое отделение?- взревел отец, узнав, что я в итоге поступила в консерваторию на вокальное отделение, исполнив свою мечту.

-Да, папа, но ты же знаешь, что у меня душа не лежит к финансам,- опустив глаза, пробормотала я.

-Не лежит душа?- прищурившись, с притворным спокойствием произнёс он. Но я-то знала, какой вулкан ярости «кипит» у него внутри. - Вы только послушайте?! А чем ты собираешься зарабатывать себе на жизнь? Будешь крутить попой на сцене, как твоя мать?

Я тяжело вздохнула. Нам с отцом никогда не понять друг друга. Его никогда не интересовало, чего хочется мне. Он помешан на своей фирме, своих финансах, сделках, переговорах… А я ненавижу цифры! Я всегда хотела петь – это моё призвание!

Впрочем, я знала, что отец не поймёт меня и не одобрит мой выбор. Так было всегда, это касалось даже моих друзей. Папа просто выбирал их за меня. Ему хотелось, чтобы я дружила с детьми «нужных» людей.

Он никогда не понимал маму и не хочет понимать меня. Для него мы всегда были, есть и будем приложением к его жизни. Ему всё равно, что я чувствую, чего хочу…

Мрачная картина, не правда ли?

Порой я злюсь на себя за это. Я могу его понять…

Отец всю жизнь стремился обеспечить нас всем, что нужно. Он вырос в простой семье, где порой не было лишних денег на сладости и вкусную еду. Поэтому он стремился к хорошей жизни. Поэтому он пропадал сутками на работе, отказывая своей семье во внимании. Особенно страдала мама. Потом она не выдержала и ушла, ушла от одиночества в красивую жизнь. Мне было лет шесть или семь. Для ребёнка этого возраста интересно проживать весело жизнь, не задумываясь о будущем. Мама была актрисой и часто ездила на гастроли, естественно, что ни о каком постоянном месте жительства говорить не приходилось. Но она была великолепной актрисой, могла устроить спектакль на пустом месте.

А потом отец забрал меня у неё, посчитав, что семилетнему ребёнку не место за кулисами. Мама уехала за границу и там вышла замуж. Больше мы с ней не встречались. Печально…

Отец замкнулся в своём крохотном мире, куда мне было запрещено входить. Потом два покушения на его жизнь, попытка развала его «детища», любимой фирмы. И всё! Он ожесточился и отвернулся от мира и … от меня тоже.

Мы не вели задушевных бесед, редко встречались. Несколько раз в период взросления я пробовала «бастовать», делала бессмысленные поступки, пытаясь обратить на себя внимание, но потом увлеклась пением.

Я училась в закрытом интернате для девочек, где был кружок пения. Отцу было всё равно, лишь бы я не связалась с дурной компанией, и не стал мне запрещать посещения кружка.

Мой голос, красота и буйный нрав, так называл это отец, достались мне от матери. От отца мне достались скрытность и аналитический ум. Мои подруги «неслись» навстречу приключениям, порой не думая о последствиях, они влюблялись, флиртовали. А тем временем я обдумывала каждый шаг, просчитывая ситуацию наперёд. В итоге к двадцати годам я так и не накопила нужный опыт общения с людьми, не говоря уже о противоположном поле.

Мне было страшно вступать во «взрослый мир». Теперь отец мечтает меня видеть меня в своей фирме, по меньшей мере, финансовым директором.

А я хочу петь на сцене!

Поэтому поступление в консерваторию – это ещё один протест против деспотизма моего отца. Он решил сделать мою жизнь просто невыносимой. Это надо же, приставил ко мне телохранителя. Видите ли, его беспокоит моя безопасность. Да эта гора мышц больше похожа на цепного пса!

Почему возмущаюсь?

Он всюду ходит со мной. Мои друзья боятся подходить ко мне, когда видят его за моей спиной.

Рост почти два метра, широкие плечи… Лицо – абсолютно непроницаемая маска, ни одной эмоции. А глаза! Синие льдинки, от взгляда которых душа уходит в пятки. Хотя…

Иногда в них мелькает какой-то необычный огонёк, когда он смотрит на меня. Я часто задумываюсь над этим. Но порой он просто невыносим!

Я посмотрела на отца из-под опущенных ресниц. Он хмурится, а это недобрый знак.

-Папа, я буду учиться там, где пожелаю,- мягко произнесла, стараясь, чтобы всё-таки он услышал то, что мне необходимо.- И ещё, убери от меня этого Цербера. Я больше не могу появляться вместе с ним. Меня же люди боятся!

-Хорошо, моя девочка, я сделаю это,- притворно сладко, произнёс отец.

Моя девочка?! – так он никогда ко мне не обращался. Что он задумал?- недоумевала я, хмуро глядя на него.

Отец тут же всё прояснил:

-Ты переведёшься в другой институт.

-Опять?- вскочила я с места. – Как ты не поймёшь, это моя жизнь! Я буду делать с ней всё, что пожелаю…

-Прекрасно!- не выдержал отец, теряя терпение. – Крутись на сцене, зарабатывая деньги телом. – «Господи, говорит обо мне, как о проститутке»,- оскорбилась я, но вида не подала.- Всё, я умываю руки в твоём воспитании,- продолжал он, вставая со своего кресла. Только знай, что я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. И ещё я собираюсь участвовать в выборах губернатора области, мне не нужна дочь-вертихвостка. Веди себя скромнее и не афишируй наше родство. Мне хватает проблем с твоей матерью.

Я побелела от этих слов.

-Что ж, с этого дня я могу считать себя сиротой?- тихо спросила я отца.

-Не нужно устраивать сцен,- устало махнул он рукой.

-Как будет угодно,- как можно холоднее произнесла я, стараясь придать голосу не хватающей твёрдости.- Женись на своей политике и будь счастлив, папа… Ах да, простите, Виктор Николаевич.

- Устраивать драмы на пустом месте ты научилась у матери, – попытался уязвить меня отец, но слушать его я не стала.

Я вышла из его кабинета и на прощание громко хлопнула дверью, хотя понимала, что это некрасиво.

В конце коридора стоял Алексей, мой охранник, и лениво перелистывал какой-то журнал.

-Какие будут указания, Анастасия Викторовна?- спросил он, глядя мне в глаза.

-Никаких!- сорвалась я, но тут же мой гнев остыл. Я всегда презирала людей, которые срывают своё раздражение на подчинённых, да и просто на других людях. Выходит, я ничем не лучше их. Я тут же извинилась перед ним.

На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло понимание, но они снова превратились в льдинки.

-Ты же, вероятно, слышал мой разговор с отцом…

-У меня нет привычки подслушивать, особенно разговоры своего начальника, - сухо обронил он.

-Ну, извини,- покраснела я почему-то,- только мне ясно дали понять, кто я теперь, поэтому мне больше не нужен охранник. Так что ты свободен!

-Я выполняю приказы вашего отца,- спокойно произнёс он и пошёл следом за мной.- И пока он не дал мне другого указания, я буду сопровождать вас.

-Ну, так зайди к нему и получи новый,- взорвалась я и оттолкнула его руку, которую он протянул, чтобы помочь мне спуститься с лестницы.

Сама не могу до сих пор понять, как я умудрилась зацепиться каблуком за ковёр, и непременно бы упала, но сильные руки удержали меня от подобного унижения.

Где-то внутри всё замерло от странных ощущений. Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, а потом резко забилось где-то в горле. Стало трудно дышать.

Я нерешительно подняла свои глаза и встретилась взглядом с синими, бездонными глазами, в которых вспыхнули странные искорки. Мне даже казалось, что так мы простояли целую вечность.

-Спасибо,- удалось выдавить мне, и я смущённо отвела глаза. Я вдруг захотела, чтобы он меня поцеловал.

-Так мне идти за новым приказом,- с усмешкой спросил он, всё ещё удерживая меня за талию.

-Как хочешь,- я вырвалась из его рук и зашагала в свою комнату. Мне вдруг показалось, что я потеряла что-то важное.

Рассеянно кидая вещи в сумку, я размышляла над всей ситуацией.

И куда же мне теперь идти?- вдруг осенила меня неприятная мысль.

При консерватории есть общежитие, но удастся ли мне поселиться там? Хотелось бы надеяться.

Я вышла из комнаты, чтобы отправиться в деканат, и наткнулась на своего охранника. Алексей в задумчивости подпирал стену рядом с моей комнатой и хмурил брови. Увидев меня, молча забрал из моих рук сумку с вещами и повёл в гараж, как делал это обычно. Но на пороге я резко остановилась.

-Мне же теперь и машиной пользоваться нельзя,- вслух пробормотала я, обращаясь к себе.

-Разве это имеет значение?- раздался над ухом его голос.

Я резко повернулась и уткнулась носом в его широкую грудь. Во рту почему-то сразу пересохло, а слова застряли в горле. А я молчаливостью никогда не отличалась!

-Куда едем?- спросил Алексей, протягивая мне маленький шлем, а потом махнул в сторону своего мотоцикла.

Я видела, как он по утрам он приезжает на нём на работу. Весь женский персонал, который работал в доме тут же прилипал к окнам, вздыхая от восхищения.

-Это что?- нахмурилась я, игнорируя его вопрос.

-Вы же не станете возражать, если я отвезу вас на своём «коне»?- вдруг улыбнулся он моему недоумению.- Так, куда едем?

-В деканат,- механически ответила я, раздумывая над его словами.

Странно, что он возит с собой второй шлем,- думала я,- может, возит на работу свою жену или девушку. Почему-то мне стало неприятно от этих мыслей, хотя, какая мне разница, кого он возит на работу…

Я взяла шлем и пристроила его на голову.

-А твоя девушка не обидится?- немного резко спросила я и тут же одёрнула себя. Что-то в ваших словах слышится нотка ревности, Анастасия Викторовна!

-Нет,- улыбнулся он в ответ, сверкнув просто-таки голливудской улыбкой.

-Она у тебя такая спокойная? Или ей всё равно, кого ты возишь на своём «коне»?- продолжала допытываться я.- Будь я на её месте, то не позволила бы…

Тут я прикусила язык, понимая, что зашла в своих рассуждениях слишком далеко.

-Прости…

-Знаете, когда она у меня появится, я обязательно спрошу у неё об этом.

-У тебя нет девушки?- недоверчиво спросила я, пристраиваясь позади него на сидении.

Он только рассмеялся в ответ.

-Хотите кого-нибудь предложить мне в кандидатки?- совсем развеселился Алексей, по-своему рассудив моё красноречивое молчание.

-Вот ещё,- фыркнула я в ответ, с трепетом обнимая его руками за талию. Господи, да у него тут просто каменные мускулы!

После этого мы подружились. Я больше не смотрела на него, как на своего работника, а с ним так весело! Он отличный рассказчик, в его голове хранилось бессчётное количество интересных историй.

Зря говорят, что невозможна дружба между мужчиной и женщиной. А может мы с Алексеем просто исключение из правил?

Глава 2

Глава №2

«Боже помоги, Боже сохрани

Милый мой, я жду, я жду… »

Последние слова песни застыли у меня на губах. Теперь я могла смело посмотреть в зал, где сидела конкурсная комиссия. Дородная женщина в малиновом костюме сидела, задумчиво глядя куда-то в сторону. Худой мужчина, похожий на циркуль, как мне показалось впервые, поджав губы, молчал. Это были ректор и проректор факультета, куда я подала заявку. Ещё двое мужчин и три женщины о чём-то тихо спорили, думаю, они даже не слушали меня. Что ж, вздохнула я украдкой, придётся переводиться на факультет финансов, о чём так мечтал отец. Наверное, он был прав, когда говорил, что из меня ничего не выйдет. Я два месяца отучилась в консерватории, но пела на сцене впервые. Почему мне казалось, что едва услышав меня, все признают мой талант?! Но стоило мне увидеть объявление о наборе желающих выступать на благотворительном концерте, как я мигом ухватилась за этот шанс, как утопающий за соломинку. И хотя это относилось только к студентам старшего курса, я всё же решила попробовать и пришла на отборочный конкурс.

«Молитва Мерседес» из мюзикла « Монте-Кристо» была моей самой любимой песней. Я случайно попала на эту постановку, билеты подарили родители моей подруги по интернату. Она-то и предложила сходить с ней за компанию. Я была в восторге от этого мюзикла, но больше всего мне запомнилась именно «Молитва…»

- Почему посторонние в зале? – грубо воскликнула одна из женщин, но осеклась и замолчала, когда другая прошептала ей что-то на ухо. Она с укором посмотрела на меня, но больше не произнесла ни слова. Я повернулась в ту сторону и наткнулась на ледяной взгляд синих глаз. Алексей стоял в полутьме зала и внимательно следил за происходящим на сцене. Как давно он стоит здесь? – подумала я. Мне вдруг стало не по себе и захотелось тут же скрыться от посторонних глаз и забиться в тёмный уголок. Зачем он тут? – снова мелькнула мысль. – Зачем пришёл? Чтобы посмеяться надо мной? – я сделала было шаг в сторону выхода, когда встретила его пристальный взгляд. В нем было что-то такое, что пригвоздило меня к месту. Собрав всё свое самообладание и то, что моя мама называет «дьявольская гордость », я смело встретила его взгляд.

-Милочка, на каком вы курсе? – удивлённо переспросил худой «циркуль», глядя в мою заявку.

-На первом,- спокойно ответила я.

-Евгений Валерьянович, я забираю эту девочку в свою группу,- вступила в разговор дама в малиновом костюме.

-Помилуйте, Анна Вячеславовна, у вас третий курс! - ошарашено воскликнул «циркуль». – Как она будет сдавать необходимые предметы…

-Экстерном, Евгений Валерьянович,- спокойно произнесла дама, которую звали Анна Вячеславовна, - думаю, что это под силу такой умной девочке,- с нажимом произнесла она, обращаясь ко мне. – Как вас зовут, дорогуша?

-Анастасия,- тихо произнесла я, но тут же громко повторила своё имя.

Нельзя упускать такой шанс, Настя!

- Я сдам все необходимые предметы, Анна Вячеславовна! – твёрдо произнесла я, и с вызовом посмотрела на Алексея, стоящего в нескольких метрах от меня. Даже на секунду мне показалось, что лукавая улыбка мелькнула в его синих глазах. Он же просто насмехается надо мной!- задохнулась я от негодования, но тут же неведомая прежде волна счастья затопила мою душу, словно между нами протянулась невидимая нить, связавшая нас.

-Чудесно, - голос проректора вывел меня из задумчивости, - Думаю, вам нет необходимости участвовать в этом конкурсе. Поверьте,- улыбнулась она, заметив на моём лице разочарование, - те, кто будут на нём выступать, вам даже в подмётки не годятся. Вы потратите это время с большей пользой…

-Вы… вам понравилось, как я спела? – с сомнением переспросила я.

-Понравилось?- рассмеялась она, а затем серьёзно посмотрела на меня. – Значит, вы не знаете силы своего голоса. Признаюсь, я впервые слышу в этих стенах голос подобной чистоты. За тридцать лет в этих стенах не было никого, кто пел бы так прекрасно…

-Анна Вячеславовна, не испортите девочку,- укоризненно произнёс « циркуль», - она загордится…

-Глупости,- отмахнулась проректор,- этой девочке не грозит «звёздная болезнь», которая поразила многих выпускников нашей консерватории. Завтра подойдите в деканат, Анастасия Викторовна, - заглянув в мою заявку, произнесла она и улыбнулась.

Я на деревянных ногах покидала сцену, ещё не веря в свой успех. Сразу на третий курс!!! – ликовала моя душа.

Ну, да сдача предметов экстерном,- остудил мой пыл аналитический ум, доставшийся мне от отца. Отец… как он отнесётся к тому, что меня переведут на третий курс? Обрадуется? Вряд ли…

-Поздравляю,- раздался рядом тихий шёпот, от которого я вздрогнула.

- Спасибо,- улыбнулась я в ответ, глядя на пухленькую веснушчатую девушку.

-Маша Светлакова,- протянула она руку.

-Анастасия Арсеньева,- ответила я, пожимая её руку,- с какого ты курса?

-С третьего… Я как раз учусь у Анны Вячеславовны. Так, что будем учиться вместе…

-Ну, да, если я сдам все предметы,- хмуро ответила я, размышляя над тем, где мне искать необходимые конспекты и темы.

-Если хочешь, можешь взять мои конспекты,- словно прочитав мои мысли, произнесла моя новая знакомая. – И, вообще, перебирайся ко мне в комнату. Моя подруга уехала в другой город, а вдвоём будет веселее.

-Отлично, заулыбалась я в ответ, и мы вместе вышли из полутёмного зала.

-Слушай, а он правда всегда ходит за тобой по пятам? – тихим шёпотом спросила Маша, осторожно оглядываясь через плечо.

-Кто он? – недоумённо переспросила я.

-Этот верзила за твоей спиной… Прости, но другого выражения я подобрать не могу,- зашептала она в ответ.

Я обернулась, заметив, что Алексей спокойно следует за нами, хотя все окружающие оглядывались на него.

Те два месяца, что я училась в консерватории, мне уже не раз делали замечания о том, что мой «спутник» привлекает излишнее внимание к себе. На все мои резонные доводы, что больше я в охране не нуждаюсь, он спокойно отвечал:

-Анастасия Викторовна, ваш отец меня не увольнял и от работы не отстранял. А я выполняю свою работу добросовестно. Поэтому, меня увольнять не за что.

Вот, что можно ответить на это? Правильно НИ-ЧЕ-ГО…

Наконец, всё это мне надоело, и я махнула рукой на всё и перестала обращать внимание на его постоянное хождение за мной. Он ежедневно встречал меня на пороге квартиры, которую помог мне снять опять же Алексей. Затем доставлял до института, ждал окончания занятий и провожал до порога квартиры.

Однажды я решила прогуляться вечером до ближайшего парка. Каково же было моё удивление, когда через две минуты он уже шёл со мной рядом.

-Тебе нечем заняться дома? - резко спросила я, едва он ко мне приблизился. – Своди свою девушку в кино…

-Я работаю,- спокойно ответил он.

-Твой рабочий день закончился,- огрызнулась я,- иди домой!

-Мой рабочий день заканчивается, когда вы уляжетесь в постель,- ледяным тоном возразил он.

-Не хотела бы я быть твоей девушкой,- поморщилась я и вздрогнула от собственной глупости,- никакой личной жизни…

Я посмотрела в ночное небо, моля, чтобы сумерки скрыли предательский румянец, который расцвёл у меня на щеках.

Алексей тихо рассмеялся и накинул мне на плечи свою кожаную куртку.

-Поверьте, Анастасия Викторовна, если бы вы были моей девушкой, то на этот вечер я нашёл бы вам занятие поинтереснее какой-то прогулки,- многозначительно произнёс он, а я покраснела ещё гуще.

- Мечтать не вредно…,- пробормотала я первое, что пришло на ум и пошла дальше.

Он только рассмеялся вслед.

Вспомнив тот памятный вечер, я снова покраснела.

- Извини, я сейчас, - пробормотала я своей новой подруге и подошла к Алексею.

- Слушай, когда ты перестанешь ходить за мной? – прошипела я, схватив его за руку, пытаясь отвести в сторону. Это было равносильно тому, как комар пытался сдвинуть слона с дороги. В общем, не смогла…

Он открыл было рот, пытаясь возразить, но я быстро заговорила:

- Только не нужно мне снова повторять, что у тебя приказ отца! Мне всё равно, что он говорит. Только мне охрана не нужна!

- Хорошо, сейчас едем к вашему отцу, где вы выскажете ему все претензии по поводу охраны,- ледяным тоном произнёс мужчина.

Его слова остудили мой пыл, но от досады я мысленно застонала. Знает же, что разговор с отцом закончится очередной ссорой. А ссориться с ним мне надоело, с него станется и надавить на нужных людей.

- Как же мне это всё надоело! – взвизгнула я, не обращая внимания на то, что проходящие мимо студенты стали поворачиваться в нашу сторону. – Мне не нужен охранник!

- Перестань вести себя как маленький ребёнок,- он сильно встряхнул меня, что голова безвольно мотнулась, и перед глазами поплыли круги.

- Ты мне шею свернёшь, изверг, - прошипела от боли я, но гнев мой немного утих.

- Сделал бы это с удовольствием, - спокойно произнес Алексей, а я приоткрыла рот от подобной наглости.

Но тут же его захлопнула, вспомнив своё поведение несколькими минутами ранее. Что-то в последнее время чувство такта и воспитание мне изменили. Может прав в чем-то отец, и я действительно переняла склонность к «драмам» на публику от матери?

- И не пожалел бы потом? – с интересом спросила я несколько секунд спустя.

На его лице не отразилось ни единой эмоции, когда он коротко ответил мне:

- Возможно…

- Понятно, - мило улыбнулась я, заталкивая раздражение вглубь себя, - Ладно, твоя взяла. Надеюсь, ты поможешь мне с переездом? – хитро спросила у мужчины.

«Откажется», - невольно подумала я, вспомнив, как прошлый раз три раза заставляла его передвигать шкаф. Ну, не могла я рационально ответить себе на вопрос, почему он меня бесит?

- Конечно, какой разговор, - спокойно произнёс Алексей, а в его глазах сверкнули веселые смешинки. – За отдельную плату…

-Что-о?! – пропищала я, задыхаясь от его наглости. Знает же, что я живу только на стипендию, а отец заморозил все мои счета и карты. – Тебе не хватает зарплаты, что платит мой отец? Спасибо, я сама справ…

- Просто поужинайте со мной, Анастасия Викторовна, - вежливо и спокойно попросил Алексей.

Признаюсь, я впервые впала в ступор. Нет, меня приглашали на ужин иногда сыновья папиных партнеров, но их всех я знала с детства и не воспринимала их приглашения всерьез. Но Алексей… Он был совсем другим, и я испытывала к нему…робость, что ли?

- Ужин? – тупо переспросила я, глядя куда-то в сторону. – Не знала, что простой охранник может…ой, - я тут же прикрыла рот, рукой, понимая, что сказала бестактность. От моего взгляда не укрылось, как мои слова задели его гордость, а лицо закаменело.

Проклиная себя за несдержанность, я попыталась извиниться.

- Прости, я совсем не это хотела сказать…

- Нет необходимости извиняться, Анастасия Викторовна, вы правы. Я всего лишь охранник, - в его словах слышалось ледяное презрение.

Вот так, необдуманно сказанная фраза, разрушила нашу… дружбу? Алексей вновь вернулся к вежливо-отстраненной форме общения, но с переездом всё-таки помог. Сам нашёл рабочих, чтобы перенести вещи, вызвался сообщить хозяйке съёмной квартиры, что съехала. Его помощь была неоценима и все больше загоняла меня в уныние. Мне было скверно. Мне было стыдно за свои слова. Несколько раз я пыталась подойти и попросить прощения, но всякий раз натыкалась на колючий взгляд синих глаз.

С хозяйкой квартиры общаться мне не пришлось. К слову, видела я её всего один раз, да и то издалека. Алексею она приходилась дальней родственницей, поэтому разговор он вёл сам.

В этот день я чувствовала себя особенно гадко. Меня мучила совесть за обидные слова, но к концу дня сильно разболелась голова. И я решительно отбросила все мысли об этом. Сделанного не воротишь, как говорится, слово не воробей… Алексей в тот вечер больше не приходил, даже следующим утром я шла на учебу в одиночестве. Даже погода была под стать настроению, дул холодный осенний ветер. Напоминая, что зима не за горами и стоит подумать о тёплой одежде. Придётся ехать в дом отца, так как, собираясь в первый раз впопыхах, я не подумала захватить тёплую куртку.

Вечером у меня поднялась температура, и охрип голос. Следующие два дня я металась в горячке по кровати. Выписанные врачом лекарства мне купила Маша, но помогали они слабо. Девушка пыталась помочь мне, но жар не спадал. Заметив её взгляд, направленный на гудящий мобильник (мне не хотелось разговаривать с кем-либо, и я поставила его в режим виброзвонка), я лишь устало кивнула. Уже понимая, что с пением на ближайшие месяцы придётся расстаться, мне ничего не оставалось, как прохрипеть:

- Скажи ему, пусть приедет, - дальше сознание затопила темнота.

Я не помнила, сколько провалялась в беспамятстве, но очнулась я в холодном поту в тёмной комнате. Мокрая футболка липла к телу, простыни были влажными, хоть выжимай, что-то холодное и мокрое съехало мне на нос, окончательно приводя в чувства.

Первая здравая мысль, мелькнувшая в голове: «Который час? Мне же нужно на занятия», а еще очень хотелось пить. На столике у кровати я заметила стакан с водой, в которой плавал ломтик лимона. Не задумываясь особо над тем, что в комнате общаги, где я поселилась, напрочь отсутствовал столик, я потянулась к стакану. С трудом обхватила его ослабевшими пальцами, а вот удержать не смогла, и он со звоном упал на пол. А я, со звоном в ушах, упала обратно на подушку. Казалось, что силы покинули меня, да и тело ощущалось чем-то инородным.

В углу раздался какой-то грохот, а потом резко зажёгся свет. Я сонно захлопала глазами, а мне на лоб опустилась тёплая рука.

- Что с тобой? Тебе плохо? – Алексей ощупал мой лоб, а затем улыбнулся. – Отлично, температура спала. Как чувствуешь себя?

- Пить, - хрипло прошептала я.

- Молчи, твой голос сейчас похож на воронье карканье, - сделал он мне «комплимент», рассмеялся и вышел.

А у меня не было никаких сил, чтобы ответить ему, да и обидеться тоже.

- Что ты делаешь в моей комнате? – сипло спросила я, когда, наконец, утолила жажду. – И где Маша?

- Полагаю, на занятиях, - глядя на наручные часы, произнёс он. – И, к слову, это моя комната.

- О-о-о! - выдохнула я, разглядев, наконец, незнакомую обстановку.- Но, тогда…

- Хочешь спросить, как ты здесь очутилась, - спокойно произнес мужчина, словно читая мои мысли. – Мы с твоей подругой решили изолировать тебя. Не знали, чем ты заболела, даже врач поставил под сомнение диагноз. Предлагал везти тебя в стационар, но решили, что под моим чутким присмотром, тебе быстрее станет лучше. Маша боялась заразиться и согласилась с моими доводами.

«Предательница», - подумала я, но в душе была согласна с ними.

- Да, теперь я долго не смогу петь, - тоскливо прошептала я, отворачиваясь от пытливого взгляда синих глаз. Горло саднило, а шепот причинял меньше боли.

- Доктор сказал, что у тебя обычная простуда, которая наложилась на стресс. Ты сможешь петь недели через две-три, - пояснил он, заметив мой взгляд. А затем без предисловий спросил – Почему не сказала, что у тебя нет тёплых вещей? Я бы сам съездил к твоему отцу и забрал остальные вещи.

Я только пожала плечами в ответ. Кому нужны мои проблемы?

- Мне надо вернуться домой, - прошептала я, сменив неудобную тему.

- Ты будешь пока жить здесь…

- Я не могу, - упрямо ответила я, не могу стеснять тебя… и…

- И?

- Ну…что скажут люди… а твоя девушка…

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Заметил это и он.

- Тебя беспокоит мнение людей или ты просто ревнуешь?? – иронично произнес Алексей, трогая мой лоб.

- У меня нет температуры,- отмахнулась я, пытаясь скрыть досаду на себя. – И с чего мне рев…

- Подожди, я сейчас, - он быстро вышел из комнаты, не обращая внимания на мою реплику. Вернулся спустя минуту, держа в руках нечто ядовито-зелёного цвета.

- Вот, переоденься в сухое, а то простудишься сильнее, - он протянул мне вещь, оказавшуюся его футболкой. – Не беспокойся, она чистая. Хотя и не новая.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я почувствовала, как краска сбегает с моего лица, а затем вновь приливает к щекам и шее. Боже, подумалось мне, когда я надела футболку, в этом было нечто интимное. Внутри что-то оборвалось, заставив сердце биться с такой силой, словно оно хотело вырваться из груди. Футболка оказалась огромной, учитывая разницу наших габаритов, и я просто утонула в ней. Рукава почти доходили до запястий, подол прикрыл стратегические места (чему я бесконечно порадовалась, так как бельё на мне отсутствовало, ещё бы знать, почему?). А предательский вырез постоянно оголял одно плечо. Но после моей мокрой одежды, это было блаженство.

Я стояла на коленях у кровати, трогая влажную простыню. Сил подняться на ноги у меня не было, так что именно в такой позе я и предстала пред очами Алексея, когда он вернулся в комнату спустя десять минут.

- Простыни мокрые, - промямлила я, когда он застыл на пороге, держа в руках чашку с чем-то дымящимся.

- Да-да, я сейчас, - пробормотал он, сунул судорожно мне в руки чашку, в которой оказался липовый настой, и пулей вылетел из комнаты.

Мой утомленный болезнью мозг в тот момент отказывался работать, и я, пожав плечами, отпила глоток чая. Сейчас к моему смеху примешивается еще и досада и стыд за ту ситуацию. Но, в конце концов, то происшествие, как и моя болезнь, сняли напряженность между нами. Я не знала, как вести себя с Алексеем после всего случившегося, но, чтобы сгладить вину, как-то робко спросила:

- Может, на выходных сходим на благотворительный вечер, который устраивают в нашей консерватории?- боясь отказа, я опустила взгляд и замерла.

- Примешь от меня в подарок тёплое пальто? – внес он встречное предложение. Я удивленно посмотрела в его глаза и медленно кивнула.

В тот момент я поняла, что больше не вижу в нем подчинённого отца, охранника и далее по списку… Может быть друга, ведь он не бросил меня во время болезни, не сдал отцу или врачам на руки. Пора бы и мне перестать вести себя, как капризный маленький ребёнок. Я кивнула своим мыслям и решительно придвинула конспекты Маши.

Через две недели я окончательно оправившись от болезни, сдала необходимые экзамены и была переведена на третий курс к Анне Вячеславовне. Алексей мне помогал по мере сил, выслушивая всю теорию, что содержалась в конспектах. В день, когда я получила подтверждение перевода, папа «преподнёс» мне очередной сюрприз. К моему сожалению, он всегда находил способ испортить мне настроение.

Глава 3

Глава № 3.

Я должна вспомнить что-то важное!

Рассеянный приглушенный свет…Тихое попискивание аппаратуры…

Что-то ОЧЕНЬ важное!!!!

Врач и медсестра осторожно вошли в палату, смотрю на них, не понимая, что им нужно. А где он? Почему оставил её одну?

Обернулась к кровати. Такая хрупкая, беззащитная… трубки тянутся от аппаратов, поддерживающих жизнь в этой девочке. Всматриваюсь в ещё по-детски невинное личико, губки бантиком, щёки немного впалые и бледные, но оно не утратило красоты. Залюбовавшись девушкой, невольно пропускаю момент, когда врач прикасается к аппарату искусственной вентиляции легких. Острая, как скальпель хирурга, мысль тут же пронзает мое сознание – они же собираются отключить приборы.

Почему он бросил меня!? Пульс на экране бился в «истерике», то подскакивая до заоблачных высот, то спадая.

Щелчок…один прибор отключен. Еще щелчок…другой прибор… я замерла, сердце упало куда-то на пол. Я схватилась за грудь… Мое ли это сердце…?

- Остановка дыхания, - тихо констатировал врач, когда насос остановился. – Фибрилляция желудочков, остановка сердца…

Голос врача сухо констатировал, а девушка медленно умирала. Я билась в агонии, не в силах помешать им, а тот, кто смог бы…

Протяжный писк машины возвестил о смерти пациентки, а я смотрела на свои руки, замечая на них капли влаги. Я плачу?

-Что вы делаете?! – раздался громкий голос, такой родной и близкий.

Стало трудно дышать… Задыхаюсь… Хочу жить!!!

Он стоит на пороге, почему не остановит их? Хочу жить… Его пытаются задержать два санитара.

- Уберите руки от нее, - кричит он, видя, как из вен извлекают катетеры.

- Нет смысла продолжать терапию, - глухо ответил врач, - Мозг умер. Она тоже умерла.

Нет! Я жива! Хочу крикнуть, но из горла вырывается только хрип.

- Доктор, смотрите,- ошарашенная медсестра, показала на слабые импульсы на экране. Врач резко обернулся, даже санитары застыли в шоке и ослабили хватку. Тонкая нить пульса на приборе, тихое попискивание, сильнее, сильнее…

- Она дышит самостоятельно, - воскликнул врач, прислушиваясь к дыханию пациентки, - невероятно…

Алексей вырвался из рук мужчин и подбежал к ней…ко мне. Может, когда-нибудь, мы с ней снова станем одним целым, но сейчас я радовалась, глядя на легкую улыбку на губах девушки, видела трясущиеся руки мужчины, когда он бережно взял в ладони ее руку. Сегодня мы обе сделали первый шаг к сближению. Я чувствовала ее зов, она хотела жить и я тоже. И он тоже хочет, чтобы мы жили…

- Через два дня я заберу её в другую клинику,- почти прорычал он,- никто не смейте к ней подходить. Медсестру для ухода я найду сам.

- Но, послушайте,- попытался оправдаться врач, - её отец дал указания…

- Теперь я даю указания, - он сунул по денежной купюре в карманы врача и медсестры, - убирайтесь, чтобы духу вашего здесь не было. А главному врачу я сам обо всем расскажу. А отца у нее больше нет, - тихо добавил мужчина, склоняясь и целуя тонкое девичье запястье.

Отец… Мне нужно вспоминать дальше, чтобы узнать самое главное. Ведь, что-то удерживает меня здесь?! Сколько, они сказали, я лежу в коме? Три месяца, кажется…

Отец… Он позвонил мне только спустя три месяца. Попросил с ним встретиться. Что ему нужно? – гадала я, когда шла на эту встречу. В папин любимый ресторан.

- Здравствуй, папа, - спокойно произнесла я, когда отец поднялся из-за стола. Я кивком поблагодарила менеджера, проводившего меня, а отец отодвинул мне стул. – Спасибо.

Кинула быстрый взгляд на блюда, но вида не подала. Ненавистные креветки. Почему папа всегда заказывает их для меня, хотя знает, что их я не люблю?

- Здравствуй, Анастасия, - поприветствовал меня отец, усаживаясь напротив, - Как поживаешь? Как продвигается учеба?

- Отлично, - спокойно и с прохладцей произнесла я, отодвигая блюдо с креветками, - Меня перевели сразу на третий…

- Наслышан, наслышан, девочка моя, - перебил меня отец, даже не обратив внимания, что я ничего не ем. – Я был на благотворительном концерте в вашей консерватории. Жаль, что ты не выступала, мне было бы приятно.

Я скептически приподняла бровь. Приятно? Был на концерте?

- Я же там, как бы правильно сказать, должна… - я сделала вид, что задумалась, - «крутиться на сцене, зарабатывая деньги телом»?

Отец поморщился, вспоминая наш последний разговор, но ничего не сказал. Почувствовав лёгкий укол совести, я «шикнула» на себя, но уже немного мягче продолжила:

- Я заболела накануне, поэтому не смогла выступить. Почему вдруг ты заинтересовался моей учебой?

Папа принялся рассказывать мне о том, как он прошел во второй тур выборов, сколько предстоит ему проделать работы, если он победит. Каких трудов стоило ему прикрыть «позор» в моем лице, когда я вдруг сбежала из дома. А это, вдумайтесь, накануне важного интервью!!! Минут через десять его повествований, я не выдержала.

- Пап, ты зачем меня пригласил сюда? – с толикой раздражения произнесла я.

- Почему ты не ешь? Ты такая худая, что тебя никто замуж не возьмет, - с недовольным видом произнес отец, игнорируя мой вопрос.

На долю секунды я опешила от его заявления. Ах, вот оно что?! Замуж меня решил отдать! Стараясь подавить в себе гнев, я медленно выдохнула.

- Мне еще рано об этом думать, - перебила я его, бросая салфетку на стол. – Я буду жить своей жизнью, и делать карьеру!

- Чепуха, - отмахнулся отец от меня, - я нашел тебе мужа, а он потом пусть сам решает, чем тебе заниматься.

Ярость уже переливалась во мне через край. Подумать только, он нашел мне мужа! Спокойно, Настя, спокойно, - словно мантру, повторяла я, пытаясь совладать с яростью.

Наверное, у меня все было написано на лице, потому что даже отец удивленно смотрел на меня, не говоря уж о других посетителях ресторана.

- И кто же он, позволь узнать? – справившись с бурлящими эмоциями, довольно спокойно спросила я.

- Сергей Логинов. Сын моего старинного друга, - папа заметно расслабился, заметив мое спокойствие. Эх, знал бы он, как близок взрыв…

- Он сейчас заканчивает обучение в Англии и недели через две приедет домой. Очень перспективный юноша,- продолжал меж тем отец, а я комкала на коленях салфетку, обдумывая дальнейшую стратегию поведения. – Ему двадцать восемь лет, и он единственный сын моего друга. Так что, сама понимаешь, тебе нет необходимости учиться на певичку. Но если ты передумаешь и поступишь на финансово-аналитический факультет. То мы с его отцом….

Слушать «радужные» перспективы моей замужней жизни я больше не смогла. Прекрасно! Мне уготована жизнь домохозяйки. Ну, или, местечко директора какого-нибудь филиала папочкиной фирмы, если муж разрешит. Но! Это, если я пойду учиться (если, опять же, муж разрешит), куда мне скажут. Стараясь не выдать своего разочарования тем, что отец никогда не считается с моими желаниями, я выдала свой окончательный ответ:

- Нет!

- Что? Прости, что ты сказала? – встрепенулся отец, выплывая из своих мечтаний, в которых он уже меня, наверняка, выдал замуж и потирает руки, подсчитывая будущую прибыль от объединения двух фирм.

- Я сказала «нет»! - повторила я отцу, - каким бы ни был твой выбор распрекрасным, папа, замуж по указке я не пойду.

- Настя, - угрожающе начал он, но я его перебила.

- Нет, пап, мой ответ не изменится. Ты перешел все границы. Ты всегда ставишь свою выгоду и расчет на первое место, забывая, что вокруг тебя живые люди, - я говорила спокойно, но твердо. Важно было донести свое мнение до него. – Теперь, я понимаю маму и ее уход, понимаю, почему она не смогла смириться.

Отец побелел от моих слов и как-то сник. Совесть снова уколола, но я решила идти до конца.

- Ну, хотя бы, встреться с ним, Настя, - отец говорил тихо, - просто познакомься, присмотрись… Признаю, я перегнул тут палку. Но я делаю это, желая тебе добра, - быстро проговорил он, когда я попыталась возразить

- Папа, - предупредила я его, но тут мне в голову пришла замечательная идея. – Хорошо, я встречусь с ним при одном условии.

- Ужин! Вы поужинаете, - быстро вставил отец, а я нахмурилась.

- Хорошо, ужин так ужин, - согласилась я, скрипя зубами. – Моё условие.

- Слушаю, - деловито произнес отец, а мне в очередной раз показалось, что я загоняю себя в ловушку.

- Никакой охраны. Найди Алексею другую работу с достойной оплатой. Он честно справлялся со своими обязанностями, и даже больше, - пробормотала я, надеясь, что отец не заметит. – Мне не нужна охрана.

- Но он…, - отец быстро осекся, но его замешательство удивило меня.

- Что он? – переспросила я.

- Ничего, - отмахнулся отец, - я сниму охрану, а ты встретишься с Сергеем.

- Конечно, папа, - кивнула я в ответ. – Позвонишь мне, когда необходимо будет, хорошо?

Отодвинув стул, я встала. Отец поднялся, чтобы проводить меня. А вот мне не давала покоя его фраза. Что-то он скрывает от меня.

- Домой вернешься? – спросил он, подавая мне пальто. – Стипендия хорошая? Или…

Конечно, я и сама обратила внимание на дорогую ткань вещи. Когда неделю назад Алексей привез мне пальто, я потеряла дар речи. Папа никогда не отказывал мне в покупках и цену вещам я знала. Только мои возражения по поводу отказа от подарка, Алексей пресек одним взглядом. Да и я в нем была дивно хороша. Во все глаза смотрела на наше с ним отражение в зеркале, отмечая, что с ним мы смотримся отлично… как пара.

Я покраснела, вспомнив тот эпизод, но вопрос отца проигнорировала.

- Нет, папа, не вернусь, - качнула головой, заодно отгоняя ненужные мысли. - Можешь говорить своим избирателям, что я предпочитаю жить отдельно и на стипендию. Они будут в восторге.

Затем быстро развернулась, чмокнула его в щеку на прощание, и покинула зал, пока мой папочка не выспросил еще чего-нибудь, пользуясь моим согласием.

Алексей ждал меня у входа, опершись на своего железного «монстра». Пока стояла пусть и холодная, но сухая осень, он частенько возил меня на мотоцикле на занятия по вокалу. Аудитория располагалась на другом конце города, отдельно от основного здания консерватории. Я направилась к нему.

- Тебе скоро не придется меня везде сопровождать, Алексей, - бросила я ему, натягивая протянутый шлем.

- Почему? – удивился он, придерживая транспорт, пока я усаживалась сзади.

- Папа снимет охрану, а я в свою очередь поужинаю со своим, ёлки зелёные, - выругалась я, - «женихом»,- кисло закончила я.

Алексей резко обернулся, чуть отпустив руль, а я качнулась на сидении и чуть не упала. Взвизгнув от страха, я возмущенно посмотрела на хозяина «коня».

- Что? С женихом? – он с удивлением смотрел мне в глаза. – Ваш отец потребовал с вас…

Он не договорил.

- Это было мое условие. И не зачем было так кричать, - вспылила я, заметив, что проходящие мимо люди на нас оборачиваются. – Тебе он подберет новую работу с прежним окладом. Вот… Что?

Он хохотал. Нет, этот… этот нехороший человек, вот редиска ( знаю, воспитанные девушки не выражаются) смеялся надо мной. Я в бессильном гневе сжимала кулаки. Заметив мой боевой настрой и негодование на лице, быстро завел мотор. Пришлось всю дорогу обдумывать, чем вызвано такое веселье.

Возле общежития забрал у меня шлем и повел в здание. За это время я смирилась, что меня доводят до порога комнаты, поэтому просто шла рядом. Даже вредная комендантша теперь не удивлялась и не возмущалась, когда видела Алексея рядом со мной. Мы остановились возле моей комнаты, и я развернулась к мужчине, решившись все же уточнить причину его поведения. Не успела…

Как по взмаху волшебной палочки, все двери комнат в длинном коридоре разом открылись, и их обитательницы строем прошагали мимо нас на общую кухню. Все были одеты примерно одинаково: короткая юбка или шорты, обтягивающая майка либо короткий топ. Так случалось каждый раз, когда мы поднимались на этаж. Это страшно злило меня, хотя я понимала, что любая из этих девиц может заинтересовать моего охранника. К чести Алексея, он никогда не провожал их взглядом, и, казалось, даже не замечал. Но все равно какое-то странное чувство разъедало меня изнутри, подобно кислоте. Неожиданно для себя, я посмотрела на него совершенно другим взглядом. Не как его подопечная, а как молодая женщина. Признаю, мне о-очень понравилось.

Как же он красив, - сглотнула я, опуская слегка ресницы, стараясь не выдать свой интерес. Чего только стоили его синие глаза, опушенные черными ресницами. А губы? Чуть полноватые, чувственные, верхняя губа имела четкий контур в виде лука. Милая ямочка на гладко выбритом подбородке…

Господи, куда меня понесло, - ужаснулась я, но оторвать взор уже не могла. Высокий, подтянутый, с хорошо развитой мускулатурой. Было видно, что он не пренебрегает занятиями спортом. А еще у него сильные и нежные руки, вспомнила я. Он после болезни носил меня на руках, пока я была слаба, как ребенка. Мой взгляд скользнул ниже… все! Мое либидо распоясалось окончательно, взяв в руки транспарант « Долой стеснительность, даешь решительность!». А природная скромность, уже как с полминуты, валялась в глубоком обмороке. Не знаю, чем бы закончилось мое исследование, но его голос с легкой хрипотцой ворвался в мои мечтания:

- Ну как? Понравилось? – тихо спросил он, а я со страхом подняла свой взгляд.

- Что? – попыталась прикинуться дурочкой. Не вышло.

- То, что ты сейчас рассматривала, - насмешливо подсказал он, снова переходя на «ты». Вот же дура, смотрела на него, как кошка на банку сливок. Неужели все-таки чем-то выдала свой интерес?

- Твое лицо, как открытая книга, - спокойно произнес мужчина, ответив на мой немой вопрос.

- Прямо так и написано, - попыталась придать голосу нотку яда, чтобы скрыть неуверенность. В итоге вышел какой-то писк.

Алексей вздохнул, протянул осторожно руку, чтобы заправить выбившуюся прядку моих волос. Заворожено следила за его лицом, пытаясь разгадать, о чем он думал в этот момент. Открыла рот, чтобы все-таки задать вопрос, но его палец неожиданно лег на мои губы.

- Ты честный и открытый человечек, Настя, и люди этим пользуются, – спокойно пояснил он, не убирая руку от моих губ, - как твой отец. Учись скрывать свои чувства от других.

Он повернулся, чтобы уйти, когда до меня дошел смысл его слов.

- Что ты имел в виду, когда говорил о моем отце? – я тронула его за плечо.

- Твой отец прекрасно знает, что я на него уже не работаю. Уволился сразу после твоей с ним ссоры. Но он все равно воспользовался твоим доверием и чувством ответственности, заставив встретиться с предлагаемым женихом.

Я растерянно смотрела ему вслед. Теперь стало понятно замешательство отца. Он нагло воспользовался моим неведением и стребовал этот треклятый ужин. Вот только… Кто платит Алексею зарплату, если он по-прежнему выполняет свои обязанности?

Я бросилась следом за Алексеем, надеясь прояснить этот вопрос, но не успела. Мотоцикла и его хозяина след простыл. Топнув от досады ногой, поплелась обратно в комнату.

Глава 4

Глава № 4.

Осень окончательно вступила в свои права. Порой пролетал легкий снежок, лужицы застыли, покрывшись тонкой корочкой льда, заставляя внимательно смотреть под ноги. Нахохлившиеся воробьи, то и дело перелетали с места на место в поисках еды, а я медленно брела по тротуару, рассеянно смотрела на спешащих мимо людей, кутающихся в теплые вещи. В голове крутились вялые мысли, но в последнее время они не давали мне покоя.

К моему удивлению, следующие две недели Алексей не появлялся. Он больше не провожал меня на занятия и домой. Охраны больше не было, но, почему-то, радости мне это не принесло. Теперь время тянулось уныло и очень медленно. Никто не мог так умело скрасить мое одиночество, как Алексей. Не было больше наших препирательств по поводу охраны, к своему ужасу и стыду я поняла, что мне его не хватает. Не как охранника, а как друга. Даже не как друга, больше… Тут я заставила себя остановиться, понимая, что еще немного и признаюсь себе в том... Качнула головой, отгоняя эту мысль.

- Ушел – скатертью дорога, - злобно прошипела я, стараясь унять бешеный ритм сердца. – Нашел, наверное, другую работу, – вздохнув, пошла дальше.

Конечно, он и так три месяца работал бесплатно. Отец хорошо ему платил, но у денег есть свойство однажды заканчиваться. Рано или поздно, ему все равно пришлось бы уйти. Лучше рано, - подумала я. – Забуду его, забуду прежде, чем он займет в моем сердце… Я оборвала мысль, с ужасом понимая, что Алексей мне не безразличен. Более того, я влюбилась в него.

Эта ошеломляющая мысль заставила меня остановиться посреди проезжей части. Идущие рядом по пешеходному переходу люди, недоуменно оглядывались на меня. Я не заметила, что сигнал светофора сменился на красный, и продолжала стоять на дороге, обдумывая свое неожиданное открытие. Резкий гудок клаксона автомобиля прервал мои размышления. Я растерянно смотрела на взбешенного водителя, который махал мне руками, показывая, что я должна уйти с дороги.

Рывок за руку окончательно вывел меня из ступора. Попытавшись возмутиться грубостью того, кто сейчас тащил меня в сторону тротуара, я не сразу узнала мужчину.

- Совсем жить надоело? – раздался над ухом раздраженный, но такой родной, голос Алексея.

- Привет, - пискнула я, робко глядя ему в лицо. Только смесь чувств, которые отражались на нем, были далеки от гнева и раздражения. Страх? Облегчение?

- Привет?! Другого ничего не хочешь сказать? – вспылил он, когда мы очутились на тротуаре. Люди испуганно оборачивались на нас и обходили по широкой дуге. Мы стояли рядом, будто на островке. Кто-то попытался вмешаться, у других на лице был заметен интерес, но стоило бешеному взгляду синих глаз наткнуться на какого-то бедолагу-прохожего, тот быстро ретировался.

- Какого черта ты остановилась? А если бы он сбил тебя, – бушевал мужчина, встряхивая меня, как куклу, за плечи. Но я была так рада, я так скучала, что почти не заметила его гнева.

- Прекрати трясти меня, - спокойно произнесла я, пытаясь освободиться от его хватки.

Он удивленно посмотрел мне в глаза, а потом мрачно улыбнулся.

- Отлично! Раз ты пришла в себя и можешь говорить спокойно, - продолжил он, не отпуская меня, - объясни-ка мне, с чего вдруг…

- С чего вдруг, ты требуешь от меня объяснений? – взвилась я от его тона и яростно оттолкнула его руки. – Это ты вышел из себя, трясешь меня на виду у всех людей. Требуешь чего-то. Что вообще тебе нужно от меня?

Алексей грозно сверкнул глазами, похоже, довела я его.

- Я отвечаю за твою жизнь…

- Черта с два, - выругалась я, - ты ничем не обязан мне! Это моя жизнь, я сама отвечаю за нее. Хватит уже решать за меня! Ты, отец, вы все и всё решаете за меня! В конце концов, нашел другую работу, вот и иди. Там командуй.

Я развернулась и зашагала в другую сторону. Обидно! Обидно до слез, я так радовалась встрече с ним, а он! Кипя от гнева, я не сразу поняла, что шагаю не туда, куда направлялась. Пришлось развернуться и пойти обратно. Самое гадкое, что я чувствовала себя законченной истеричкой. Понимала, что он прав, и он беспокоился за меня, а я снова нахамила ему. Поравнявшись со стоящим все там же Алексеем, я ощутила, как моя рука оказалась в теплой мужской ладони. Я остановилась рядом с ним, опустила голову, боясь встретится с ним взглядом.

- Прости, я не хотел нападать на тебя, - тихо произнес мужчина, осторожно привлекая меня к себе, - увидел, что ты резко остановилась среди дороги, и испугался. Подумал, что тебе стало плохо. А ты просто стояла и смотрела вдаль.

Его рука скользила по моей руке, успокаивала, как маленького ребенка.

- Я задумалась, - шепнула я, прижимаясь щекой к прохладной поверхности его куртки. – Прости, что сорвалась.

Волна радости захлестнула мое сердце. Как же хорошо просто стоять рядом. Не выпуская моей руки, он потянул меня следом.

- Идем, провожу тебя домой, - мы шли молча, было видно, что Алексей обдумывает что-то, а я просто наслаждалась нечаянной близостью. – Я вовсе не искал другую работу, Настя, - неожиданно признался мужчина.

Я повернулась и посмотрела ему в лицо.

- Почему? – удивилась я, - послушай, ты не должен работать бесплатно, - быстро затараторила я, но он меня остановил.

- Это не имеет значения…

- Но ты…

- Ты мой друг,- безапелляционно заявил он, - пока тебе грозит опасность. Я знаю, что твой отец скоро вступит в должность губернатора. Так вот, пока тебе грозит опасность, я не оставлю тебя одну.

Друг…я печально улыбнулась, стараясь скрыть досаду, просто друг. Напридумывала ты себе, Настя, нет здесь романтики и чувств, просто дружба. Больше ничего нет, даже надежды на то, что изменится что-то.

Вымученно улыбнулась Алексею, и более - менее твердым голосом сказала:

- Мне не грозит опасность. Никто на курсе не знает и не связывает меня с именем будущего губернатора. Ты не беспокойся больше за меня, - я аккуратно высвободила руку из его ладони.

- Нас…Анастасия Викторовна, - мужчина нахмурился, заметив мой жест, - надеяться на это не стоит. Всегда найдется человек, который «просветит» об этом других. Мне кажется, вам стоит вернуться домой…

Его официальный тон, вкупе с последним предложением, подействовали на меня, как красная тряпка на быка.

- О, да! Конечно, чтобы навсегда можно было распрощаться и забыть об учебе в консерватории, - взорвалась я. – Да папа в жизни не позволит мне там учиться. Пока я живу отдельно, у меня есть шанс делать то, что хочу я!

- А ты никогда не пыталась думать не только о себе, - притворно мягко произнес он.

- Хочешь сказать, что я эгоистка, - задохнулась я от гнева. Сжала кулаки и с вызовом смотрела ему в глаза. На лице мужчины заходили желваки, а глаза блеснули яростью, а я вдруг поняла, что довела его своими капризами. Быстро схватив меня за руку, он дернул меня на себя и прижался губами к моим губам.

Это была вспышка! Прежде никогда не испытывала таких невероятных ощущений. Краем сознания отметила, что сама обняла его за шею руками, придвигаясь ближе. Пальцы судорожно зарылись в его темные волосы, ну а его рука переместилась на … хмм, пусть будет, поясницу. Сладкая волна пронзила меня, заставляя задыхаться. Моим судорожным вздохом мужчина и воспользовался, углубляя поцелуй. Я молила небо, чтобы это «наказание» продолжалось вечно.

Отпустили меня так же резко. Мы оба тяжело дышали, стараясь не смотреть друг другу в глаза. Секундное помешательство может стоить хрупкого перемирия.

- Прости, я разозлился, - первым нарушил молчание Алексей, - иначе я бы никогда не сделал этого.

- Давай забудем об этом, - пробормотала я, старательно не глядя на него. У меня-то к нему чувства, а у него… Похоже, только о своем долге и думает.

- Забудем…- проговорил мужчина тихо, но я старалась не поднимать голову, чтобы он не увидел моего разочарования. – Что ж… Настя, посмотри на меня.

Я упрямо замотала головой. Нет, не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Он легко готов забыть обо всем, и мне не хотелось слышать его оправдания или видеть в глазах жалость. Резко развернулась и пошла в сторону общежития.

Алексей шел следом, не пытаясь вступить снова в разговор. Я остановилась у здания и повернулась к нему. Хотела сказать, чтобы больше не провожал меня до комнаты. Все также молча взял меня за руку и повел внутрь здания.

- Ты - сущий ребенок, Настя, - тихо высказал мне Алексей, - придумываешь себе то, чего быть не может, - я качнула головой, хотя понимала, что моего жеста он не видит, - я, когда говорил, чтобы ты вернулась домой, имел ввиду не дом твоего отца. Понимаешь?

Мы остановились на пороге моей комнаты. Я вскинула взгляд на Алексея. На долю секунды я уловила в его глазах какое-то чувство, заставившее меня вздрогнуть, но не от страха. Я готова была поклясться, что в них горело такое пламя желания. Мужчина слегка наклонил голову, скрывая от меня взгляд, а меня накрыло волной радости. Я улыбнулась легко и свободно, и это не укрылось от внимания собеседника. Он говорил, что мое лицо - открытая книга, так пусть прочитает…

- Придешь завтра, - не вопрос, а робкое утверждение, которое сорвалось с моих губ прежде, чем я смогла его обдумать. Где же гордость? Ау… Я сама назначаю свидание Алексею, - ужаснулась я от этой мысли.

- Да…завтра, - не успел договорить мужчина, а я быстро прижалась губами к его губам, прерывая любые возражения. Затем быстро скрылась за дверью, прижавшись к ней спиной. Вот тут меня и накрыло воспоминанием. «Я когда говорил, чтобы ты вернулась домой, имел ввиду не дом твоего отца. Понимаешь?» Это что, он предлагал мне переехать в его квартиру, что ли?!

За дверью, по коридору, прошагали девушки, но я знала, что он не обратит на них никакого внимания, потому что думает обо мне. Пульс забился быстрее, дыхание сбилось, а лицо залила предательская краснота. Мне только что предложили отношения, пусть и весьма нестандартным способом, поцеловали и дали надежду на взаимность. Я улыбнулась.

Глава 5

Глава №5.

- Ты выглядишь так, словно за тобой гналась стая волков, - сказала Маша, разглядывая моё красное лицо.

- Нет, отряд стройных девиц в ультракоротких шортах мне не грозит, - рассмеялась я в ответ.

Маша хмыкнула, понимая меня с полуслова.

- Ну, а ты все в мечтах о своем принце? – подколола я, заметив мигающий символ на экране ноутбука. Девушка покраснела и ловко захлопнула крышку. Потом смутилась собственной импульсивности, но утвердительно кивнула.

- Мы сначала общались по видеосвязи, а потом вернулись к переписке. Ох, Настя, он такой красивый…

- Милый, добрый, нежный, - подсказала я, глядя на мечтательное выражение лица подруги. – Маш, ну серьезно, ты уверена в нем? Вы же только переписываетесь на сайте, а ты уже представляешь себя в платье и фате.

- Да ну тебя, зануда, - буркнула Маша, но не обиделась. Уже два месяца она переписывалась с каким-то молодым человеком в социальной сети. - Много ты понимаешь…

Я пожала плечами. Да, на фото, что мне показывала девушка на его страничке, парень действительно выглядел привлекательным, на бандита похож не был. Я не собиралась вмешиваться в дела подруги, но, все же, сочла своим долгом предупредить ее. Из ее рассказов я поняла, что парень учится где-то за границей. следовательно, либо ее обманывает, либо он, как минимум, из обеспеченной семьи. Расстояние для влюбленных, конечно не беда, а вот его семья…

- Он на неделе возвращается в Россию, - вдохновенно продолжала Маша, - приглашает меня на свидание, чтобы, наконец, познакомиться в «реале». Как же я мечтаю об этой встрече!

Проглотив свои наставления, я посмотрела на мечтающую подругу. Может она права, иногда стоит слушать сердце, а не разум. Я направилась в собственную душевую комнату. Она была маленькой, но, все же, отдельной. Этим мы были обязаны Алексею. Когда он предложил из кладовки сделать душевую кабинку, я отказалась. Но хитрая бестия Маша быстро ответила «да» за нас обеих.

- Если судьба преподносит нам такой шанс, грех им не воспользоваться, - сказала она тогда. Конечно, ей легко говорить, но ведь Алексей тратил свои деньги на нас. Когда я обмолвилась о возврате средств, мужчина лишь обжег меня взглядом и промолчал. Машка покрутила пальцем у виска, а я пожала плечами. Не понимаю их порой. Потом решила вернуться к этой теме позже, когда у Алексея улучшится настроение.

Мария продолжала щебетать, расписывая своего возлюбленного во всех розовых оттенках, а я думала о поцелуе, нашей встрече и разных социальных статусах. Он – охранник, но что-то в его поведении и облике не вязалось с выбранной профессией. Мелочи, вроде одежды, простой, но хорошо пошитой, выдавали в нем человека, следящего за модой и собой. Его мотоцикл, хоть я и не разбираюсь в технике, был тоже не старой модели. Обстановка в квартире, вспомнила я, была минимальной, но интерьер, мебель были от известного дизайнера. Можно было бы списать это на то, что квартира съемная, но что-то подсказывало мне, что это не так.

Да и поведение Алексея выдавало в нем человека с хорошим воспитанием.

Доказательства так себе, но внутреннее чутье мне шептало, что мужчина совсем не тот, за кого себя выдает. И кто же ты, Алексей? Тут меня прошиб холодный пот, что даже горячая вода не помогла согреться. А ведь действительно, я ничего не знала об Алексее. Даже фамилии, отец не соизволил нас представить, а я была так зла на него за навязанного охранника, что не потрудилась спросить. Ну, да, - ехидно произнес мой внутренний голос разума, - целоваться с ним тебе это не мешало.

Быстренько закончив с мытьем, я выскочила из душа. Маша заваривала чай на импровизированной кухне и с удивлением смотрела на меня. Да уж, зрелище то еще, наверное, - подумала я, заглядывая в зеркало. Точно, есть чего пугаться. Волосы всклокочены и свисают мокрыми сосульками, макияж смыт на половину, оставив под глазами темные круги. Как есть ведьма! Я рассмеялась и пошла умываться снова.

- Ты чего выскочила, как ошпаренная? – смеясь, спросила подруга, когда я вернулась.

Задумалась, гадая, стоит ли начинать разговор. Мне было важно мнение подруги, поэтому я решилась на вопрос:

- Скажи, а что ты думаешь об Алексее? – специально отвернулась к зеркалу, задумчиво водя расческой по волосам. Смотреть на Машку боялась, чтобы не выдать чувства.

- Ну и ну, - протянула Маша, подходя ко мне ближе, - ну-ка, повернись.

Она резко развернула меня к себе и посмотрела в краснеющее лицо. Потом заморгала, словно присматривалась.

- Да быть не может!!!

- Что? - удивленно уставилась я на нее.

- Ты – влюбилась! - воскликнула она. – Аллилуйя, это свершилось! Наша супер рациональная девушка влюбилась.

- Да ну тебя, - буркнула я, отмахиваясь от ее руки, - что, разве мне нельзя?

Отвернулась от подруги, чтобы скрыть разочарование. Маша обняла меня за плечи и улыбнулась нашему отражению в зеркале.

- Глупенькая, конечно, можно. Уже давно нужно, даже. Он же с тебя глаз не сводит и носится с тобой всюду. Думаешь, стал бы он возить тебя на другой конец города на занятия, или мастерить нам душевую? При этом, он уболтал комендантшу дать на это разрешение.

- Глаз не сводит? – выделила я главное из всей Машкиной тирады.

- Да, - кивнула в ответ подруга, - я сразу поняла это, еще тогда, на отборе для благотворительного концерта. Помнишь? – я кивнула в ответ. – Ты еще пела ту песню, ну… «милый мой, я жду, я жду…»

- «Молитва Мерседес», мюзикл « Монте-Кристо», - пояснила я, а подруга кивнула.

- Стоило только посмотреть на вас, как стало понятно, что поешь ты только для него одного.

- Да ну тебя, ерунду говоришь, - вспыхнула я от смущения, но в душе поняла, что Маша права.

- А если это не так, зачем тогда спрашиваешь, - слегка обидевшись, произнесла девушка, возвращаясь к столу.

- Прости, правда, только в тот момент я еще не знала, что люблю его, - краснея, пробормотала я.- То есть…

Попыталась подобрать слова, описывающие мои чувства к Алексею, но нашла и замолчала.

- Ладно, опустим это, - Маша примирительно подняла ладони и продолжила. – Хочешь знать мое мнение о твоем охраннике?

Я кивнула, но мне не понравилось, что она назвала Алексея «моим» охранником. Мне хотелось видеть его своим возлюбленным, а не подчиненным. Опустила голову, чтобы скрыть досаду. Наверное, что-то на моем лице Маше удалось увидеть, поэтому она рассмеялась снова.

- Ладно-ладно, больше не буду его так называть.

- Неужели, все действительно написано у меня на лице? – простонала я, уже догадываясь, что мне ответят.

Маша кивнула.

- Итак, Алексей мне видится: серьезным, ответственным, - начала перечислять подруга. - Учитывая, что только на этом этаже живет, как минимум, три десятка красивых, молодых девушек, а он на них не обращает никакого, подчеркиваю, внимания. Кроме одной, - намекнула девушка, - можно сказать, что он не бабник, за каждой «юбкой» бегать не будет.

Я покраснела и улыбнулась. А потом с серьезным видом спросила. Этот вопрос мучил меня больше всего.

- Как быть с нашим различием в социальных статусах?

- Да никак! Глупости не говори, - воскликнула Маша, окидывая меня негодующим взглядом. – Тебе-то самой, что нужно? Любимый мужчина или навязанный муж, в придачу к папиной фирме. Ты готова променять любовь на теплое местечко под крылом папочки? Ну, если ты хочешь потом оставшуюся жизнь воротить нос от нелюбимого супруга, считать его любовниц и гонять от себя внебрачных отпрысков мужа, то выбор очевиден. Только вот та Настя, которая пошла, наперекор отцу, учится в консерваторию, так никогда бы не поступила.

- Ты права,- вздохнула я, понимая, что Маша действительно права. Для меня важнее любых статусов будет любимый мужчина.

- Знаешь, меня всегда удивляло то, что богатые люди считают себя лучше остальных. Неужели так важно, сколько у тебя на счету денег, или в каком шикарном автомобиле ты ездишь? А как же уважение?- продолжала размышлять подруга.

- Знаешь, Маша, как много людей не согласится с тобой, - печально улыбнулась я в ответ, - для большинства именно состояние счета или последняя марка автомобиля станет решающим фактором успешности человека. Это же и определит степень уважения к нему.

Маша возмущенно посмотрела на меня, а я пожала плечами. Мы действительно смотрели на одинаковые вещи с разных ракурсов. Можно было до хрипоты спорить на эту тему, но сейчас меня волновала совсем не она.

- А представь себе, - не унималась девушка, - мой парень проговорился, что его здесь невеста дожидается. Ему папа выбрал будущую жену! Пока он там учится, его здесь активно пытаются женить. Смешно, как можно своего ребенка, фактически, продавать? Та девица мне представляется глупой, если идет замуж по указке отца.

В душе шевельнулось какое-то смутное предчувствие, я даже плечами передернула.

- Маш, в жизни всякое бывает, может там совсем другая ситуация, чем представляешь себе ты. А вот твой любимый как реагирует на это предложение?

- Он приедет, чтобы рассказать родителям обо мне, - улыбнулась Маша,- потом встретимся и решим, как будем жить дальше. Сейчас не Средневековье, чтобы жениться по велению родителей. Мое мнение такое, - пожала она плечами.- А что до твоего Алексея, ну расспроси отца, он же нанимал его. Вот и узнаешь всю правду. А еще лучше, спроси самого Алексея. Так будет честнее.

Я задумалась. Спросить отца? Нет, это не вариант. Представляю лицо папочки, когда он узнает причину мох расспросов. Тут же пришлет кого-то за мной и вещами, и насильно вернет под свою опеку. А что сделает с Алексеем даже страшно представить. Отец может пойти по головам, если что-то или кто-то попробует ему перечить. Это я отделалась «легким испугом», он только заблокировал мои счета, кроме того, что открыла мне мама перед своим отъездом. Именно с помощью этих средств и стипендии я еще на плаву. Я поежилась.

- Нет, отец никогда… - договорить я не успела, в сумке зазвонил мобильный, а на экране высветилось «папа». Похоже, мои мысли способны материализовываться, - с досадой подумала я.

- Да, папа, - ответила я как можно спокойнее.

- Настя, завтра в восемь, в ресторане у тебя ужин с Сергеем Логиновым, - без предисловий произнес отец.

- А я завтра не могу, папа, - все также спокойно ответила я.

- Что значит «не могу»?- воскликнул отец в трубку, - ты обещала мне две недели назад…

- А ты не сказал мне всей правды, папа, - разозлилась я. Отец всегда умел надавить на болевые точки, и сделать виноватыми других, а не себя. – Ты тоже обманул меня. Алексей не работает на тебя больше трех месяцев, но ты не считаешь нужным говорить о таких мелочах.

Повисло напряженное молчание. Я выдохлась, а отец, видимо, пытался справиться со своим раздражением. Он всегда старался не терять самообладания, чтобы не показывать слабости окружающим. Считал, что это может негативно сказаться на его имидже.

- Значит, не пойдешь, - вкрадчиво спросил отец, а я насторожилась.

- Нет, папа, не пойду.

- Ладно. Я скажу Сергею об этом. Надеюсь, твой Алексей понимает, против кого идет.

- Не смей, слышишь, угрожать ему, - прорычала я в трубку, но отец уже отключил связь. – Ненавижу, когда он делает так!!!

Я с силой швырнула серебристый аппарат о стену, и он разлетелся на части.

Слезы потекли по щекам, и я уронила лицо в ладони. Подруга осторожно обняла меня за плечи.

- Насть, не плачь, он же не серьезно, - попыталась успокоить она меня.

- Отец никогда просто так не угрожает, он более чем серьезен, - прорыдала я. – Маша, этим и опасны богатые родители. Они готовы уничтожить всех, кто пытается препятствовать им, даже собственных детей.

- Мне кажется, ты преувеличиваешь, - покачала головой Маша.

- Увы, подруга, в случае с моим отцом, я даже преуменьшаю…

Глава 6

Глава №6.

Предчувствие, что надвигается беда, преследовало меня следующие три месяца. Экзамены, зачеты, концерты, - ничего из этого не могло отвлечь меня от плохих мыслей. Сессию мы с Машей сдали вполне успешно, даже получили похвалу от Анны Вячеславовны. Новый год мы встретили весело, правда, вдвоем с Алексеем. Виделись мы с ним, к моему сожалению, крайне редко. Понемногу старалась узнавать о своем любимом, выуживая по каплям информацию, делиться которой он со мной не спешил. Отшучивался, иногда пытался заглушать вопросы поцелуями. С моей стороны наивно, конечно, не знать элементарных вещей о своем парне, но мне стало все равно. Я хотела жить здесь и сейчас, а об остальном подумаю завтра. С отцом после той ссоры по телефону я больше не виделась. Он звонил иногда, требуя, чтобы я встретилась с моим предполагаемым женихом, рвал и метал в гневе, но я стояла на своем. Пытался подкупить дорогими подарками на Новый год, но я все отправила назад. Меня он не понимал, и я отказалась от всего, что нас связывало.

А потом Алексей уехал. Беспокойство все сильнее снедало меня изнутри. Мы созванивались каждый вечер. Он уверял, что его отъезд никак не связан с конфликтом с моим отцом. Я уверяла его, что чувствую себя хорошо и даже не скучаю. Алексей только смеялся в трубку, называя меня «маленькая обманщица». Никто из нас не говорил ни слова о любви, но нам не нужны были слова.

Зато Маша мне все уши прожужжала со своей любовью. Она чаще всего проводила время со своим возлюбленным. Месяц назад Маша объявила, что они решили жить вместе. Родители ее молодого человека были в шоке, когда узнали. Разразился скандал. Парня пытались выпроводить обратно в Англию, но в этот раз молодые люди отстояли свое право жить вместе. Правда, ему срочно пришлось искать работу. Несколько раз я встречалась с ребятами, и своими глазами увидела, что они и правда любят друг друга. Сергей, так звали жениха Маши (я даже поморщилась, имя мне напомнило о собственном «женихе»), показался мне хорошим парнем. Красивый, голубоглазый мужчина, с озорной мальчишеской улыбкой, смотрел на мою подругу с обожанием. В нашу последнюю встречу в парке, мы немного пообщались, покатались со снежных горок, поиграли с ребятней в снежки. А потом я ушла, оставив ребят наедине, просто чувствовала себя лишней.

Прошла еще неделя. Занятия снова начались, отвлекая меня от плохих мыслей. Уже несколько дней мы не общались с Алексеем, и это вызывало беспокойство. Я несколько раз набирала его номер, абонент был вне зоны доступа. К вечеру я уже мерила шагами комнату, то садилась на кровать, то снова вскакивала. Хваталась за телефон, но останавливала сама себя. Злилась, но не хотела выглядеть навязчивой. Когда в дверь неожиданно постучали, я подпрыгнула на месте. На пороге стоял Алексей, но его взгляд… Лучше бы не открывала, - малодушно подумала я.

Я отшатнулась рефлекторно, но внутрь пропустила молча. Хотелось обнять его, но что-то мне подсказывало, что его отчуждение было направлено на …меня? Темные волосы мужчины были взъерошены, отросшая щетина делала похожим на пирата, глаза, словно куски льда. По моей коже пробежал озноб, и я обняла себя руками. Он прошел в комнату и остановился возле стола. Только сейчас я заметила, что он что-то держит в руках.

- Что-то произошло? – тихо спросила я, усаживаясь на кровать.

- Произошло, - усмехнулся он как-то зло, сел на стул. Его взгляд скользил по моему лицу, будто искал что-то.

- Что случилось? – уточнила я, пытаясь не дрожать от его колючего взгляда.

- Звонил твой отец, - я вскинула на него удивленный взгляд, - потом мы с ним встретились, - сказал он, буравя меня потемневшим взором.

Я удивленно смотрела на него, ожидая продолжения разговора.

- Могла бы и сама все рассказать, Настя, - тихо сказал мужчина, поднимаясь с места.

- Что? Что рассказать? – не выдержала я, все еще не понимая, в чем меня обвиняют. – Говори прямо или уходи. Не хочу разгадывать загадки.

Он смотрел мне в глаза, и я честно выдержала его взгляд. Кроме своих чувств к нему, мне нечего было скрывать. Впрочем, теперь мне незачем было откровенничать с ним, я вдруг поняла, что все мои слова о любви он воспримет с насмешкой и не поверит.

- Быстро же ты нашла мне замену, - холодно произнес мужчина, а я побледнела, - твой отец мне рассказал: про жениха, скорую свадьбу. Платье выбрала. Мне только интересно, как тебе три месяца удавалось «водить» нас обоих за нос? Встречалась с одним, тут же звонила мне, чтобы… неважно, - горько усмехнулся он.

Я в недоумении хлопала ресницами, не в силах сказать что-либо. Горло перехватило и мне показалось, что я задыхаюсь. Какое платье? Какая свадьба? Нужно что-то сказать Алексею, объяснить, что мне ничего не известно об этом. Вот только…мои объяснения никому не были нужны. Мужчина несколько секунд еще рассматривал меня, а затем, махнув рукой, направился к двери. Я вскочила следом, потянувшись за его рукой, чтобы остановить.

- Я считал тебя честным человеком, Настя, но ты…Ты такая же, как все. Притворщица и лгунья.

Я застыла посреди комнаты, облитая грязью и преданная двумя дорогими мне людьми. Я не могла ничем доказать свою невиновность, язык присох к нёбу, а горло сдавил спазм. Алексей на пороге обернулся и, наверное, что-то заметил на моем лице. В два шага он сократил расстояние между нами и стиснул мои плечи руками.

- Почему ты молчишь?! – с силой встряхнул он меня. – Скажи, хоть что-нибудь! Твое молчание отлично говорит за тебя! Значит, это правда, - он опустил голову, - Господи, как же я ошибся в тебе…

- Уходи, - прошептала я, понимая, что больше никогда его не увижу. Сердце разрывалось от невыносимой боли, словно его, еще бьющееся и истекающее кровью, вынимали из моей груди. Слезы готовы были пролиться из глаз, но позволить себе такую слабость я не могла. Заплакать – значит признать свою вину.

- Уходи, пожалуйста, - горло по-прежнему сдавливало спазмом, и я с трудом выдавливала слова. Я оттолкнула его руки, которые обещали дарить заботу и тепло, а теперь казались ледяными оковами. – Ты обозвал меня лгуньей, этого я тебе не прощу никогда! Убирайся, - прохрипела я, указывая ему на дверь. Опешив под моим натиском, он отступил к выходу. Алексей уже открывал дверь, когда повернулся, и, не глядя на меня, произнес:

- Если скажешь мне правду, я постараюсь тебя понять.

- Да убирайся уже к черту! – закричала я с такой силой, и мой голос сорвался на сип. Слезы хлынули из глаз, поэтому я резко отвернулась от мужчины. Их он не увидит. Громко хлопнула входная дверь. По коридору гулко раздавались удаляющиеся шаги.

Захлебнувшись от слез и нахлынувших эмоций, я упала на пол, забившись в истерике. Все кончено! Все кончено, не успев начаться. Значит, никогда не было между нами доверия, вернее, Алексей никогда мне не доверял настолько, что смог скорее поверить в ложь отца, чем мне.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я пришла немного в себя и смогла подняться с пола. Глаза болели, руки дрожали, когда я пыталась отпить из стакана воды. Мозг разрывался от обилия мыслей, призывов к действиям, хоть каким-то. Догнать его, рассказать правду, умолять о…

Тут я резко оборвала себя, я никому ничего не буду доказывать! Взгляд рассеянно блуждал по комнате, и тут мне в глаза бросилась пачка бумаг на столе. Наверное, их принес с собой Алексей. Что-то же было в его руках, - морщась от головной боли, вспоминала я. Начав перелистывать бумаги, я поняла, что это фотографии.

Да, это были фотографии! Тщательно отретушированные фотографии, где были я и Сергей, парень Маши. Вернее, там и Маша должна была быть, я помнила этот день до мельчайших подробностей. Но некто старательно отредактировал их, убрав «третьего лишнего». Фотограф умело выбирал ракурс, создавая впечатление, что это встреча двоих влюбленных. Ну, а где не мог, там решительно был «вырезан» один единственный ненужный человек. Маши не было.

Я швырнула фото в мусорное ведро, и принялась мерить шагами комнату. Мозг лихорадочно работал, вычисляя злоумышленника, который попытался рассорить меня с Алексеем. Девушек из общежития я вычеркнула сразу. Даже, если среди них есть те, кто вполне может позволить себе услуги хорошего фотографа, то способ исполнения был выбран неудачно. Слишком сложно. Проще было бы, если я увидела бы Алексея в обнимку с кем-то из них. Мою степень вспыльчивости знали все.

Я остановилась возле мусорного ведра, задумчиво глядя на выброшенные фотографии. Сергей тоже отпадает. В первую очередь пострадает Маша, а я видела, что ее он искренне любит. Я наклонилась и достала фотографии. Маша может их увидеть, и предугадать ее реакцию несложно. Я решительно запихала бумаги в дальний угол стола. Маша сюда никогда не заглядывала, поэтому за их сохранность я не волновалась.

Кто еще мог? Родители Сергея? Их я не знала, да и были они незнакомы с Алексеем, хотя…. Что я о нем знала? Правильно, ничего. Очередной раз отругала себя за наивность и недальновидность. Даже не знаю, где его теперь искать, чтобы объясниться. Замотала головой, прогоняя чувство вины. Выгодна ли была родителям Сергея моя ссора с другим мужчиной, я не знала, но один человек точно имел выгоду.

Мой отец. Ему хотелось, чтобы я вышла замуж по его указке. И еще был мой жених. Я скривилась, словно съела лимон, вспоминая о нем. Уж не знаю, участвовал ли в этом мой «женишок»? Сейчас он как раз должен был приехать для знакомства со мной. Может, по просьбе отца, он и сделал это?

В порыве ярости, я набрала номер отца. Ответил он быстро, словно ждал от меня звонка.

- Хочу встретиться с Логиновым, - выдохнула я в трубку, после крика мне стало сложнее говорить, поэтому голос звучал глухо. Потом схожу к фониатру, решила я, ничего, за пару дней пройдет.

- Хочешь встретиться с Сергеем, - словно, удивился отец, но затем быстро продолжил, – В это воскресенье, в восемь в «Палласисе».

Я рассмеялась в трубку, но вышел смех холодным и злым.

- Пап, ты рад? Все ведь просчитал, верно? – голос был сиплым, и говорить стало больно, слезы обиды душили меня. – За что ты так со мной?

- Настя, ты о чем?

- Не притворяйся, - взвизгнула я, захлебываясь от гнева. - Что же я сделала, что ты смог, вот так просто, сломать мне жизнь?! Как же я тебя ненавижу!

Я быстро отключилась, чтобы не наговорить в запале еще больше гадостей. Выскажу ему потом, при нашей встрече, - решила я, потирая больное горло.

Значит, в «Палласисе». Любимый ресторан моего папочки, где у него всегда зарезервирован столик.

- Ну, что ж…Сергей Логинов, если ты замешан во всей этой истории, то берегись! Встреча будет жаркой, чтобы ты навсегда запомнил, какова в гневе брошенная женщина.

В ту ночь я так и не легла спать. До утра мерила шагами комнату, обдумывая план встречи. Ну и мести, конечно же. Только на рассвете, вспомнив все произошедшее, я расплакалась. Слезы спасительной волной омыли мое разбитое сердце.

Глава 7

Глава №7

Глубоко задумавшись, я медленно шла по берегу моря. Шелковистый песок мягко пружинил под ногами. Заметив в дали небольшую скамейку, направилась к ней. Здесь я бывала часто, здесь мне нравилось сидеть и размышлять. Единственным минусом была…

Здесь нет ощущений, нет звуков, крика чаек и шума прибоя. Волны мягко и бесшумно накатывали на песок. Я не чувствовала прохлады воды, тепла солнца, запаха моря. Я не ощущала здесь ничего. С детства не любила тишину. Единственным минусом этого места была тишина.

Здесь были только мысли. Они плавно текли в моей голове, постепенно воскрешая мои воспоминания. И здесь было Время, много времени, чтобы все обдумать.

С момента отключения и нашей борьбы за жизнь, прошло по моим подсчетам около месяца. Я приходила сюда, чтобы обдумать все события. Я не люблю тишину, но именно она помогала мне разобраться в себе, дарила воспоминания. Я вспоминала недели без Алексея, мои слезы по ночам в подушку, одиночество. Редкие визиты Маши, когда я старательно делала вид, что все отлично. Ее осторожные вопросы, но я только качала головой в ответ.

Вспомнила и тот роковой день, когда окончательно поняла, что «нас» с Алексеем больше нет. Тот день, когда я, наконец, встретилась со своим «женихом».

Я сидела за любимым столиком отца и смотрела в окно на ночные огни города. Ничего не радовало меня, даже ожидание прихода весны. Сегодня у меня было чудовищное настроение. Я заказала ненавистные креветки в белом соусе, и даже с предвкушением ожидала прихода жениха, представляя, как вылью ему их на голову. Кстати, я нервно взглянула на часы, что-то он не торопился приходить. Заставляет себя ждать, а может, боится, как огня, - усмехнулась про себя.

- Здравствуй, Настя, - произнес знакомый голос. Я подняла глаза, встретившись взглядом с другом Марии. Он стоял неподвижно, глядя на мою реакцию, и выглядел немного нервным. Словно ожидал от меня чего-то. Что он здесь делает? – мысленно удивилась я.

- Здравствуйте, Сергей, - улыбнулась я в ответ, но улыбки в ответ не последовало. Он продолжал сверлить меня взглядом, сжимая побелевшими пальцами спинку стула. – А что вы здесь…

Улыбка медленно сползла с моего лица, когда я заметила его дорогую одежду. В прошлые наши редкие встречи, когда он приходил за Машей, он был одет намного проще. Значит, он…

- Сергей Логинов, я полагаю? – ледяным тоном спросила я, собираясь подняться с места. Внутри меня медленно закипал гнев. Получается, обманывал он не только подругу, но и меня. Сергей быстро сел напротив и накрыл мою руку ладонью, пытаясь остановить.

- Пожалуйста, выслушай меня, - выдохнул он.

Мой взгляд опустился на его руку, которую он тут же убрал.

- Надеюсь, у вас есть достойное объяснение всему этому, - неопределенно махнув рукой, холодно произнесла я.

Приготовившись слушать его версию события, я медленно скользила взглядом по залу, отмечая знакомые лица. И только одно из них привлекло мое внимание.

Алексей сидел за столиком в нескольких метрах от нас. Компанию ему составляла миниатюрная светловолосая девушка в стильном коктейльном платье. Разглядеть ее мне не удалось, девушка сидела ко мне спиной, и меня тоже не видела. Зато моя реакция была хорошо заметна ее собеседнику. На секунду наши взгляды встретились, и… Он мне кивнул. Холодное, сухое приветствие, просто знак вежливости к случайной знакомой. Теперь до меня отчетливо дошла мысль, что больше ничего между нами нет и быть не может. Теперь мы просто случайные знакомые, дороги которых однажды пересеклись. Кивнула в ответ, и почувствовала прикосновение к руке. Вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Сергея.

- Настя, ты совсем не слушаешь меня, - тихо произнес мужчина, а я очнулась от задумчивости. Я думала, за это время у меня перегорит внутри, но встретив Алексея здесь, поняла, что мне все еще больно.

- Ты прав, я не хочу слушать тебя, - плюнув на все церемонии, перешла на «ты». Я холодно улыбнулась, даже не пытаясь скрыть презрение.

- Я могу объяснить…

- Не стоит, прибереги объяснения для Маши, - от моих слов мужчина напрягся, ожидая продолжения. – Хотя… Ответь, пожалуйста, на такой вопрос. Те фотографии, твоих рук дело? И зачем это тебе нужно?

- Какие фотографии? - спросил он недоуменно, глядя мне в глаза. Это был честный и открытый взгляд, в котором сквозило непонимание. Что ж, значит, отец опустился до такой низости, как слежка за дочерью.

В кармане Сергея зазвонил телефон, и мужчина отвлекся на звонок. Он что-то тихо говорил в трубку, а я снова смотрела в зал. За соседним столиком в одиночестве коротала время белокурая девушка, а Алексея рядом не было.

- Простите, Настя, но о каких фотографиях вы говорили? – вернулся к разговору Сергей. Мельком отметила, что мы вернулись к вежливо-отстраненному общению.

- Не имеет значения, - отмахнулась я. – Может, прогуляемся? И вы мне расскажете все, - предложила я, чтобы скорее покинуть это место.

- Конечно, - удивленно произнес мужчина, а потом посмотрел на блюда.- Только вы ничего не съели.

Я рассмеялась, а он жестом подозвал официанта.

- Я ненавижу креветки, Сергей. Собственно, они были…для вас,- смущенно произнесла я.

Несколько минут мужчина рассматривал мое краснеющее лицо, а потом открыто улыбнулся.

- Полагаю, предназначены они были для моей головы, - я лишь пожала плечами. Глупо, да, но я была зла на него сначала. Сергей мой намек понял, но сердиться не стал. – Вы не сделали этого, стоит ли мне надеяться на прощение?

- Это было бы слишком просто, - чисто из вредности ответила я, хотя понимала, что сердиться на него не за что. В папиной «игре» мы с ним были просто пешками. Или марионетками? – Ваше прощение будет зависеть от той версии, что вы сейчас мне расскажите.

Мы спускались в вестибюль, чтобы забрать одежду.

- Уже уходите? – раздался рядом до боли знакомый голос.

Подняла глаза на Алексея, но кроме холодного блеска глаз, я не заметила ничего. Одетый в дорогой костюм, он казался теперь просто недосягаемым, словно бог, сошедший на бренную землю. Я смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина с мальчишеской лукавой улыбкой? Красивые губы, еще недавно дарившие мне жаркие поцелуи, кривились в холодной усмешке. Он пробежался колючим взглядом синих глаз по моему лицу, а затем по моему спутнику, который протягивал мне пальто. Теперь точно поверит, что мы с Сергеем встречаемся.

- Да, уходим, - как можно спокойнее произнесла я, боясь выдать свои эмоции и боль.

Алексей отлепился от стены, где до этого стоял, и на ходу уколол:

- Отлично выглядишь. Счастье заставляет сиять твои глаза.

Неторопливо он вернулся в зал, а я продолжала стоять, боясь опустить голову, чтобы навернувшиеся слезы не закапали из глаз.

- Верно, - глухо произнесла я, отмерев, а про себя добавила: только это не счастье, а слезы.

Не проронив ни слова надела пальто, поданное спутником. Сергей следил за сменой эмоций на моем лице: от исказившей боли до холодно- отстраненного выражения.

- Ты знакома с этим мужчиной? – осторожно поинтересовался он, когда мы вышли на улицу.

- Нет, этого человека я не знаю, - тихо ответила я. Мы медленно шли по парку. Машина Сергея осталась на стоянке, решили немного прогуляться, прежде чем поехать к Маше. Мне необходимо было успокоиться и продумать дальнейшую линию поведения. Разговор предстоял непростой, зная взрывную натуру подруги, я не представляла ее реакции. Сергей рассказал мне всю историю их знакомства, отношение родителей. Они хоть и не примирились с другой невестой сына, но открыто не враждовали с ней. Я понадеялась, что однажды они все же смирятся с выбором сына и примут Машу в семью. Дальше разговор откладывать мы не стали и быстро поехали в общежитие. Я вспомнила, что девушка должна была сегодня приехать за остальными вещами. Вот и расскажем ей правду. Не успели…

- Значит, это правда, - крикнула она, едва мы вошли в комнату.

- Маша, мы сейчас все объясним, - попыталась достучаться я до ее разума.

- Мы?! Что, лапшу приехали мне на уши вешать? – ее ярости не было границ, - я и сама все вижу.

Она швырнула мне в лицо стопку фотографий. Зря я надеялась, что она их не найдет. Сергей ошалело наблюдал за своей любимой.

- Я верила тебе. Все тебе рассказывала, считала почти сестрой. А ты?! Ты предала меня.

-Маша, послушай…

- Убирайтесь оба из моей жизни! Ненавижу вас!

Она выскочила из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Сергей подобрал с пола одну из фотографий и присмотрелся.

- Это то, о чем ты говорила? И как тебе удалось так качественно сделать монтаж? – ледяным тоном спросил мужчина. Я медленно повернулась к нему. До сознания дошли его слова, он тоже меня обвиняет во всем?

- Да какая теперь разница, чья это работа? – прошипела я в ответ. – А ты так и будешь тут стоять, и обвинять меня? – мужчина оторопело смотрел на меня, словно видел впервые.

- Настя, я…извини, - попытался он сгладить ситуацию.

- Да иди к демонам со своими извинениями! А лучше догони Машу, пока она ничего с собой не сделала, - прокричала я ему, и схватилась за горло. Мне резко перестало хватать воздуха, словно кто-то душил меня.

- Настя, - кинулся он ко мне, когда я стала оседать на пол. Пространство плыло, голова сильно кружилась, но я решительно оттолкнула руки мужчины.

- За ней…иди, - прохрипела я, отворачиваясь от его обеспокоенного взора, - ты сейчас ей нужнее.

Несколько секунд он колебался, а потом быстро вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь. На ту долю секунды, пока он покидал помещение, я заметила любопытные взгляды соседок. Теперь еще и скандал и сплетни меня ожидают.

Я осталась одна. Одна против всех. Предательство отца, его ложь разрушили столько жизней. Больше ничего нет. Подруга – ненавидит, любимый обливает презрением. А еще я вспомнила ту блондинку, с которой он встречался. За это винить его не могла. Я с самого начала жила в зефирно-розовых мечтах, не пытаясь узнать ничего об Алексее. Может, и я была всего лишь развлечением от скуки. Мне-то он, как раз, ничего не обещал, даже не говорил о любви. Вот только, кем бы он ни был, как бы теперь не относился ко мне, я всегда его любила. И буду любить, несмотря ни на что.

Глава 8

Глава №8

- Настёна, поговори со мной, - тихо произнес отец, беря меня за руку. Я оторвала взгляд от книги и посмотрела ему в глаза.

- Пап, почему ты раньше не хотел со мной поговорить? И что ты хочешь теперь услышать от меня? – глухо спросила я. – Ты не утруждайся, я знаю ответы. Тебя никогда не интересовало мое мнение – это первый вопрос. Слов прощения от меня ты не дождешься – это второй ответ.

Отец поморщился и отпустил мою руку.

- А ты стала жестокой, - оценивающе посмотрел он на меня.

- Учителя были хорошие, - пожала я плечами, вернувшись к чтению. Отец тяжело вздохнул.

Три месяца я жила дома, с отцом. Домой я вернулась, так сложились обстоятельства, но не потому, что простила. Мне нужно было время. И место, чтобы зализать раны. Дома, как говорится, и стены помогают…

Мне не помогли. Все осталось по-прежнему: вражда и отчуждение с отцом, боль от предательства родного человека, холод одиночества. Я забрала документы из консерватории, пусть некоторые однокурсники сочли это позорным бегством, так как причины разлада с Машей узнали уже на следующий день. Да и ее презрительные взгляды в мою сторону не оставили без внимания. В одночасье я стала изгоем, разве что, не плевали в след.

Об истинных причинах знали только преподаватели. Не было смысла продолжать обучение здесь, петь я больше не могла. Вердикт врача, поставивший крест на дальнейшей карьере и моей жизни, я выслушала равнодушно. Преподаватели были шокированы и моим диагнозом, и моим равнодушным спокойствием. Анна Вячеславовна лично присутствовала на осмотре и долго заламывала руки, практически умоляя «спасти голос дарованию». После длительного лечения, мне оставили надежду лишь на то, что я смогу нормально говорить. Но не петь. Едва мы вернулись с осмотра, я тепло поблагодарила проректора за заботу, пожелала в будущем найти не менее одаренных студентов и ушла, оставив даму в замешательстве. Возвращаться в аудиторию, чтобы проститься с однокурсниками, не стала. Быстрым шагом направилась в ректорат, чтобы забрать документы. В коридоре столкнулась с Машей, но сделав вид, что не замечаю ее, обошла девушку по широкой дуге. На секунду мне показалось, что бывшая подруга хотела окликнуть меня, но она резко развернулась и зашагала в сторону аудитории.

Документы забирала без малейшего сожаления, даже широко улыбнулась секретарю, когда та отдавала мне папку, чем привела ее в замешательство. Чувствовала себя легко и свободно. Петь больше я не могла, но «Молитва Мерседес» всегда будет звучать в моем сердце. Быстро собрала вещи и покинула общежитие. Эту страницу жизни я закрыла навсегда.

Тяжелый вздох отца вывел меня из задумчивости. Он хоть и осознал свою ошибку, но не раскаялся. Он до сих пор надеялся, что мы с Сергеем теперь сблизимся и начнем общаться. А там и до осуществления его мечты недалеко. С ним мне действительно теперь приходилось общаться чаще, но совершенно по другой причине.

Сергей не успел поговорить с Машей в тот вечер. Девушка буквально ускользнула от него. Он не мог дозвониться ей, а все мои попытки поговорить с Машей на занятиях, та жестко пресекала. Лишь перед моим уходом из общежития, «добрые» словоохотливые соседки намекнули мне, что подругу увез «твой красавчик». Ревность больно резанула по раненому сердцу, но я выдержала и это испытание. Нужно было видеть их разочарование, когда я с нейтральным выражением лица поблагодарила их за «ценную информацию».

Потом Сергей сообщил мне, что Маша забрала свои вещи из их квартиры и уехала в неизвестном направлении, не оставив адреса. Номер телефона тоже сменила. Позже отец сообщил мне, что Алексей уехал из города. Так мы остались с Сергеем – два одиноких человека, но больше, чем дружба, предложить друг другу мы не могли.

- Настя, я понимаю, что тебе больно, - начал разговор отец, - я наказан своей совестью…

- К чему столько слов, папа? – усмехнулась я. – Понимаешь, что мне больно? Это вряд ли. Что ты знаешь о боли? Чувствовал, когда-нибудь, как заживо вынимают сердце? Наказан своей совестью? У тебя ее просто нет…

- Настя, ты переходишь все границы дозволенного,- вскипел отец, сжимая руки в кулаки. – Ты еще сопливая девчонка, чтобы учить меня и совестить…

- Нет, отец, это ты перешел все границы, покачала я головой, прерывая его тираду. – Ты просто так, по своему желанию и одним тебе известным целям, сломал жизни нескольких людей. Но тебе же все равно, правда?

Я остановилась, чтобы выровнять дыхание. Врачи пока запретили мне говорить много и громко, чтобы не напрягать связки. Только вот гнев внутри мне успокоить не удавалось. Этот непростой разговор давно назрел, но я малодушно старалась его отложить. И вот результат моей слабости, отец посчитал, что я смирилась с его желанием.

- Ты сказал, что знаешь что-то о боли, - меж тем продолжила я, не давая отцу меня перебить, - А ты спроси у них! Спроси у Сергея, к которому ты меня толкаешь. Я ему нужна? Он мог ненавидеть меня, если бы не знал, что я такая же жертва твоей игры, отец. Спроси у девушки, которая любит его, которая мечтала стать его женой. Которая теперь ненавидит меня, - тихо сказала я, - а вот за что, я и сама не знаю. Оставь меня, пожалуйста, этот разговор мне неприятен. И ты тоже…

Я откинулась на подушку, закрыла глаза, чтобы не видеть искаженное гневом лицо еще некогда любимого человека. Хлопнула дверь и комната погрузилась в тишину. Раньше я не любила, когда вокруг тихо, а теперь этот вакуум казался мне спасительным. Он позволял обдумывать свои дальнейшие планы.

Многие сочли бы меня неблагодарной, эгоисткой, назвали бы кучу других эпитетов, но я сознательно говорила с отцом в подобном тоне. Раньше не смогла бы, но не теперь. Не могла больше его прощать. Я осознанно рвала все отношения с отцом, специально вела себя грубо и использовала все его приемы, для достижения своей цели. Я подыскала себе работу в соседней области, и сейчас жила дома лишь до того момента, пока не найдут Машу.

Условием моего возвращения домой стала работа частного детектива для поиска бывшей подруги.

Сама старалась редко выходить, или делала это незаметно. Во-первых, меня раздражала новая охрана отца. Он снова приставил ко мне человека, но в этот раз женщину-телохранителя. Общего языка мы с ней не нашли с первых минут, ибо рассматривала она меня, скорее, как…соперницу? Мне сразу бросился в глаза обоюдный интерес отца, поэтому я довольно равнодушно отнеслась к этой даме. Старалась меньше с ней сталкиваться в доме, где она уже норовила показать себя будущей хозяйкой. Махнув на нее рукой, я проводила больше времени в комнате.

Во-вторых, журналисты устроили за мной охоту. Уж не знаю, с чьей подачи, но они узнали о моей «помолвке» с Логиновым, о моем отчислении из консерватории. Даже не поленились и посетили мою общагу, чтобы взять интервью у бывших соседок. Спасибо нашей комендантше, дальше ее поста они пройти не смогли. Потом я узнала, что ректор запретил, под угрозой отчисления, распространять обо мне какие-либо слухи. Спасибо ему огромное. Думаю, без влияния моего папочки здесь, конечно, не обошлось. Но мне это было на руку, потому что скрываться, кроме отчего дома, мне больше было негде.

От гнетущих мыслей меня отвлек звонок телефона. Высветившийся на экране контакт, заставил меня подпрыгнуть на кровати. Неужели?!

Отец выполнил свое обещание и нашел мне самую проверенную контору частного детектива. На поиски подруги было потрачено немало времени и сил, теперь я надеялась, что результат будет положительным. Я не могла спокойно сидеть и ждать, когда она объявится. После того как выяснилось, что она тоже бросила учебу и исчезла в неизвестном направлении, мне постоянно казалось, что Маше грозит опасность.

- Анастасия Викторовна, мы ее нашли. Записывайте адрес.

Спешно поблагодарила детектива, быстро натянула куртку и вызвала такси. Выскочила из дома через гараж, чтобы сбежать от охраны, и быстрым шагом покинула дом отца. На долю секунды обернулась, мне казалось, что сюда я больше не вернусь.

До нового места жительства подруги доехали очень быстро. Поплутав немного по дворам, я наконец нашла нужный мне дом. Старая пятиэтажка затерялась среди высоток, и мысленно согласилась, что это было лучшим укрытием. Сама бы не додумалась так сделать.

Дверь мне никто не открыл. Я понимала, что Маша, возможно, не захочет меня видеть, но почему-то осталась ждать ее на лестнице. Час спустя, когда отчаялась ее дождаться и вызвала такси, Маша появилась на пороге своей квартиры. Лицо девушки немного осунулось, а она сама похудела. Сделав несколько шагов, с трудом подавила в себе желание ее обнять. Было видно, что мне здесь не рады.

- Зачем пришла? – с неприязнью спросила Маша.

- Маша, - прошептала я, пытаясь сдержать навернувшиеся слезы, - я так рада, что с тобой все в порядке…

- А ты бы хотела, чтобы все было иначе, - сухо произнесла она, глядя на меня с презрением. – Так зачем пришла?

- Поговорить. Мы искали тебя, - начала я, но меня явно не желали слушать.

- Мне не о чем разговаривать с предательницей, - отрезала она и открыла дверь в квартиру.

- Маша, ты же знаешь, что я не предавала тебя. Если бы ты выслушала меня тогда, не исчезла так внезапно, то…

- …была бы еще большей дурой, - оборвала она разговор. – Вы оба посмеялись надо мной. Ты, вообще, крутила романы сразу с двумя! Хорошо хоть Алексей вовремя разглядел в тебе это. Он единственный не заслужил подобного отношения.

- Ты его видела? – тихо спросила я.

- Да! Он помогает мне, - с торжеством во взгляде произнесла подруга.

- Понятно, - тихо произнесла я, опуская голову, чтобы скрыть боль и слезы в глазах. Дыхание перехватило от горечи и обиды, и я попыталась немного совладать с собой. С Машей он общался, а со мной даже ни разу не встретился.

Я опустила взгляд ниже, отмечая изменения у Маши. Вот теперь все встало на свои места. Ее внезапное исчезновение, брошенная учеба.

- Сергей знает? – все также тихо спросила я, кивая на ее животик. Маша побледнела и отвернулась.

- Зачем ему знать? – глухо произнесла она, но я все равно услышала в ее голосе слезы. – Не думаю, что его родители обрадуются такому «подарку». Да и тебе к свадьбе он ни к чему. А Сергей… ему не нужен будет мой ребенок, у него красавица-невеста, вот и…

С горечью смотрела на бывшую подругу. Надо же, ладно отец меня толкал к Логинову, но Маша… С самого начала знала, как я отнеслась к навязанной свадьбе, осуждала свою «соперницу», а теперь…

- Зря ты так, Маша, - покачала я головой и горько улыбнулась. Заметив мое состояние, с ее лица сбежала ехидная улыбка. – Ты можешь сколько угодно винить меня, называть разлучницей и так далее по списку. Ни ты, ни Сергей, ни…Алексей, вы ни в чем не виноваты. Можешь винить меня сколько угодно, но ребенок… Как бы ты после этого не стала относится к нам с Сергеем, но он должен знать. Пусть буду виновата я, но не вини отца своего ребенка…

Я хотела сказать иначе, но получилось, как получилось. Обрывая свою скомканную от слез речь, я резко повернулась, чтобы уйти. Слезы обиды и отчаяния душили меня, голос снова норовил сорваться от волнения. Заметив ожидающий меня автомобиль, я вышла из дома и направилась к нему. По пути набирала номер Логинова.

- Записывай адрес, - торопливо проговорила я, едва он ответил. – У тебя мало времени, если не хочешь потерять ее снова, - быстро продиктовав адрес, я отключила телефон. Сзади хлопнула дверь, и я меня окликнула подруга.

- Подожди…

Я остановилась, но не стала оборачиваться. Не хочу показывать ей свою боль. Если Маша хотела мне отомстить, то лучшего способа она и найти не смогла бы. Ведь ее я действительно считала почти сестрой. А теперь…

- Не нужно ничего говорить Сергею, - тихо произнесла она, - я не хочу и не буду ему навязываться. Ни ты, ни он ничего мне не должны. Если вы любите друг друга…- она замолчала, подбирая слова, - будьте счастливы.

Я обернулась и посмотрела ей в лицо, заметила бегущие по щекам слезы.

- Я ничего не скажу ему, - ответила я, глядя ей прямо в глаза. Девушка несколько секунд удерживала мой взгляд, а потом опустила голову. Я продолжила более жестким тоном. Надоело, что об меня вытирают ноги. – Ты сама ему все расскажешь. Мне казалось, что ты должна была лучше разбираться в людях, Маша. Если мы с ним и встречались за эти месяцы, то лишь затем, чтобы узнать о тебе информацию. В конторе частного детектива, - тихо добавила я, а девушка подняла на меня удивленный взгляд.

Я отвернулась, чтобы уйти, но мой взгляд наткнулся на стоящую в паре метров черную иномарку. Из машины вышел мужчина в дорогом костюме. Тяжелый взгляд синих глаз сверлил меня, пока я не сделала несколько шагов к нему. Он хмурился, пока я с жадностью рассматривала любимое лицо. Не знаю, сколько прошло времени, может час, а может пара мгновений, но я готова была стоять и смотреть вечность.

- Что ты здесь делаешь? – ледяным тоном поинтересовался Алексей.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, а в голове нарастал непонятный гул. Язык присох к нёбу и с трудом двигался, когда я произнесла:

- Навещала Машу, - мой взгляд упал на увесистый пакет, который он держал в руке. Фрукты, сок, творог – все, что необходимо женщине в положении. Усмехнулась про себя. Вряд ли обо мне хоть кто-нибудь так позаботился бы. – Вижу, ты тоже направляешься к ней, - постаралась придать голосу тон безразличия. Не вышло.

- Верно, - кивнул в ответ мужчина, а потом пристально посмотрел сначала на меня и перевел взгляд на Машу, стоящую в паре шагов от нас. – Надеюсь, ты не сказала ей ничего такого, что могло ее обидеть. Ты и твой жених принесли ей слишком много страданий.

Ярость во мне вспыхнула мгновенно, застилая разум. В другой раз я бы точно не сказала ничего подобного, но терпеть оскорбления больше не стала.

- Нет, не сказала, можешь не переживать, - со злостью произнесла я. От стоящих в глазах слез ничего вокруг не видела. – Хватит, надоело! Все обвиняют меня в чем-то! Никто не подумал о том, что сейчас чувствую я!

- Узнаю Анастасию Викторовну Арсеньеву, - с сарказмом произнес Алексей, хватая меня за руку и наклоняясь ко мне ближе. – Всегда ведёт себя, как эгоистичный ребенок. Думает только о себе. Ради собственных желаний готова переступить через близких. Сейчас ты как никогда похожа на своего отца…

- Алексей, - ахнула за спиной Маша от его злых слов, а я побледнела и во все глаза смотрела на мужчину. От этого обвинения во мне, словно, умерла часть души. Вот и все…

Наверное, меня он понял без слов. Опустил голову и ослабил хватку.

- Да, ты, наверное, прав, - безразличным тоном произнесла в ответ, освобождая руку из его руки. Предательские дорожки слез струились по моим щекам, больше не пыталась их сдерживать. – Вся моя вина была только в том, что я – дочь своего отца. Он пошел на все, чтобы добиться своей цели, чтобы выдать меня замуж за Сергея. Его не остановило даже то, что мы оба полюбили других людей. Нас толкали друг к другу, только не было между нами ничего. НЕ-БЫ-ЛО!!!

Последнюю фразу выкрикнула по слогам и бросилась прочь от него. Все кончено! От меня отвернулись все, кого я любила. У меня не осталось в этой жизни никого, кому бы я была нужна такой, какая есть. Со всеми недостатками. Я бежала, не разбирая дороги, слезы застилали глаза, бежала от себя и, наверное, от боли. Куда-нибудь, где будет тишина, где обо мне все забудут. Быть может, если меня не станет, это принесет им счастье?…

- Настя, подожди, - кто-то кричал мне в след, а я побежала еще быстрее, чтобы никто меня не догнал.

Визг тормозов, сильный удар…несколько секунд полета и снова сильный удар. Я механически отмечала свои ощущения. Боль в голове и во всем теле. Я слышала, как кто-то звал меня, голос был мне знаком. Чувствовала прикосновения к лицу. Но мечтала только о тишине и забвении. А потом в сознание врезался голос:

- Настя, не умирай! Я тебя люблю…

Я так мечтала услышать эти три заветных слова от Алексея, только сказал он их слишком поздно.

Ради этих слов я и старалась выжить. Они, как путеводная звезда, вели меня в тишине забвения.

Я с грустной улыбкой смотрю на его опущенные плечи, усталое лицо. Он приходит ко мне каждый день и говорит эти слова. А еще просит прощения. «Прости меня, родная, за те слова. Знаю, мне никогда не вымолить у тебя прощения за них. Тебе было настолько больно, что я сам, в полной мере, ощутил эту боль. Слов не вернуть, и мне остается только надеяться, что однажды ты сможешь меня простить за все».

Медленно иду вдоль прибоя, прохожу мимо скамейки, где в последнее время я часто размышляла над своей жизнью, вспоминая и переживая все снова. Мое время пришло. Пора возвращаться. Туда, где ждет любимый человек. Здесь хорошо и спокойно, здесь тишина… а мне так не хватает привычных звуков: щебетания птиц, шума города, листвы, дождя. Ласкового дуновения летнего ветерка.

Слишком много времени я провела в тишине. Я хочу жить! Ведь ради этих привычных вещей, я боролась за жизнь. Как бы ни было порой сложно и больно, но это жизнь! Сейчас только поняла, не хочу покоя!

Воспоминания однажды сотрутся из памяти, может быть, оставят горький осадок. Вытиснятся радостными моментами, если только ОН будет со мной рядом.

Глава 9

Глава №9

Дверь тихонько приоткрылась, пропуская позднего посетителя. Алексей не стал оборачиваться, зная уже, кто пришел. Его взгляд был прикован к лицу молодой девушки, лежащей на кровати, в окружении аппаратов. Прошло несколько недель, как он, втайне от ее семьи, увез Настю в клинику своего отца. Здесь были собраны лучшие врачи из России и Европы и час назад, после очередного осмотра, была отмечена положительная динамика. Все рефлексы были в норме, что дарило надежду на ее выздоровление. Сейчас Алексей с удивлением смотрел на легкую улыбку на устах Насти, которая появилась в тот момент, когда он вошел в палату. Мужчина буквально задохнулся от радости, и с трудом сдержал порыв сжать девушку в объятиях. Как же он соскучился по ее задорной улыбке!

- Привет, - прошептала Маша, сжимая в ободряющем приветствии руку Алексея, - она улыбается…- потом внимательно посмотрела в лицо мужчины и нахмурилась, - тебе бы отдохнуть. Хочешь, посижу тут, а ты поспишь в соседней палате?

- Снова сбежала? – мрачно глянул он на виноватое лицо женщины.

- Ага, - протянула Маша с тоской, - Лёш, вы с Сергеем перегнули палку, отправив меня сюда за три месяца до родов. Ну, не могу больше видеть врачей, слушать нудные рекомендации и лежать, лежать…

Маша скривилась, словно съела лимон. Сюда она приходила часто, но старалась делать это в отсутствие мужчины. До сих пор она испытывала чувство вины за тот разговор. Позже, когда приехал Сергей, и они бурно выяснили все недоразумения, девушка не могла смотреть в глаза человеку, который помогал ей столько времени. Вся история вышла совсем в другом свете, винить, кроме отца Насти, было некого. Разве, что только самих себя.

- Здесь так тихо, - печально произнесла она. – А Настя не любила тишину…

Алексей кивнул, задумчиво глядя на прозрачную кожу девушки, даже ключицы проступили под ней четким контуром.

- Это я виновата! – вырвалось у Маши, словно стон. Все это время она сдерживала себя и ни с кем не говорила о муках совести. – Я так хотела сделать ей больно, как было больно мне, наказать. А вот Настя до последнего винила себя во всем. Она пришла, потому что переживала за меня…

- Маш, мы все виноваты, каждый из нас замкнулся в своем эгоизме и взращивал обиду внутри, - тихо произнес Алексей, - пытались свалить всю вину на других…

- Если бы я не сказала ей тогда, - всхлипнула девушка, стирая кончиками пальцев слезы, - если бы выслушала…

- Не вини себя, - успокаивающе пожал он руку девушки, - тебе нельзя сейчас волноваться. Подумай о малыше. Тебе нужны силы, не трать их на запоздалые переживания.

Маша прижала руку к животу, словно защищая малыша. Еще три месяца назад его жизнь висела на волоске. Пытаясь догнать подругу, девушка неудачно поскользнулась и упала. А потом увидела момент, когда Настя попала под автомобиль. Водитель машины пытался уйти от удара, но все произошло слишком быстро.

Алексей сжал руки в кулаки, вспоминая те мгновения, когда Настя лежала на грязно-сером асфальте. Не Маша была виновата, а он. Слишком много наговорил обидных слов, за которые теперь не мог себя простить. Вместо того, чтобы разобраться в этой мутной истории с самого начала, он согласился с тогда с доводами Виктора Арсеньева, «что телохранитель не пара его единственной дочери. Не стоит ломать будущее Анастасии», где ему, Алексею, не было места. И Настя, почему-то, решила, что виновата во всем одна, а он опять согласился. Позже отец Насти признался, что действительно попросил фотографа сделать нужные снимки Насти и Сергея. Но так как дочь отказывалась от личных встреч с Логиновым, пришлось караулить влюбленную парочку и ждать, когда Маша познакомит подругу с Сергеем. Сделать снимки так, чтобы в кадр попали только Настя и Сергей, оказалось сложнее. Но все получилось, и фотографии помогли Виктору Арсеньеву убить сразу двух зайцев: избавиться от надоевших Алексея и Маши, а еще заручиться поддержкой родителей Сергея. Снимки Насти и Сергея стали «доказательством», что «дети встречаются, у них отношения».

А потом он и Настю попытался убить, заставил врачей отключить аппараты, поддерживающие жизнь. Простить такое отношение к любимой Алексей не мог даже ее отцу. На следующий день, втайне от Арсеньева, Анастасию перевезли в частную клинику в соседней области и записали под фамилией Алексея – Северцева. Вот только, губернатора перестала волновать жизнь дочери. Ему сообщили, что отключение состоялось, но девушка выжила. Погрозив Алексею всеми возможными карами по телефону, Виктор Арсеньев успокоился и вернулся к прежнему образу жизни, навсегда вычеркнув из нее бывшую жену и дочь. Дотошным журналистам сообщили, что «девушка находится на лечении в Германии, состояние ее удовлетворительное, когда истечет срок на губернаторском посту, отец, конечно же, присоединится к горячо любимой дочери, а пока у него множество обязанностей здесь, на родине». В тот момент, читая эти строчки, единственной мыслью Алексея была жажда убийства этого лицемерного человека. От необдуманных поступков его спасли друзья и присутствие любимой женщины. Она была рядом, пусть и в таком состоянии, но теперь ничто и никто не мог разлучить их. В тот момент мужчина поклялся, что больше никогда не позволит усомниться в чувствах.

- Как ты думаешь, она придет в себя? – тихий голос Маши вывел его из задумчивости, возвращая из воспоминаний. Она с надеждой смотрела в синие глаза Алексея, - Сможет простить нас?

- Маша, иди к себе,- глухо произнес он, отворачиваясь, чтобы скрыть боль в глазах. Девушка поняла, что задела его за живое, но ей важен был ответ.

- Думаешь, нет? – допытывалась она, а мужчина не знал ответа на ее вопрос, потому, что ответить могла только…

- Думаю, да, - раздался хриплый голос, а оба посетителя дернулись, как от удара.

Приоткрыв глаза, Настя смотрела на их растерянные лица и слегка улыбнулась. Ради такого момента стоило бороться за свою жизнь, - подумала она, вглядываясь в любимые черты лица.

Повисла тишина. Оба смотрели на нее, как на приведение, никто не произнес ни слова. Алексей сделал шаг, приблизившись к ее кровати, и рухнул на колени перед ней. Он уткнулся лицом в ее ладонь, а Настя вздрогнула, почувствовав горячие слезы на своей коже. Маша растерянно мялась посреди палаты, чувствуя себя лишней.

- Ты вернулась, вернулась, - шептал мужчина, скользя губами по тонкой коже запястья девушки. Он боялся поднять голову, словно от этого жеста все растает, как сон, и неожиданно замер, почувствовав прикосновение руки к его волосам.

- Я возвращаюсь, - тихо поправила Настя, говорить было трудно, но она старалась.

Маша тихо покинула комнату. Она понимала, что лишняя там, им нужно побыть наедине, да и как теперь Настя станет к ней относиться?

Глава 10

Глава № 10

С момента ее «триумфального» возвращения в мир живых, прошла целая неделя. На первых порах кого только не было в ее палате. От мелькавших постоянно белых халатов у девушки кружилась голова, такого количества врачей, Настя не видела за всю свою недолгую жизнь. Ее крутили, вертели в разные стороны, заставляли сгибать и разгибать ноги и руки. Проводили различные осмотры, делали кучу разных анализов, словно решили разобрать на атомы. Девушка быстро уставала, но говорить ей было трудно, поэтому она стоически терпела. Иногда засыпала во время осмотров.

Иногда Алексею приходилось спорить с лечащим врачом, чтобы они оставили Настю в покое. Временами девушка замечала Машу, которая наблюдала за ними из-за приоткрытой двери. Казалось, что после того разговора, девушка стала ее избегать и больше не приходила. Настя понимала нежелание подруги и на встрече не настаивала. Понимала, что своим нахождением в этой клинике она обязана связям Алексея или Сергея.

Клиника была явно дорогой, частной, медперсонал был готов выполнять любые капризы своих пациентов. Это приносило девушке дополнительный дискомфорт, заставляя чувствовать себя обязанной кому-то.

А еще пугала предстоящая встреча с каким-то «светилом науки», который должен был заняться реабилитацией Насти. Говорили о его строгом отношении к лечению, что серьезно заставляло девушку волноваться. Так же как и предстоящий разговор с Алексеем, которого она старательно избегала.

Так прошло еще несколько дней. Организм Насти постепенно восстанавливался, что прибавляло девушке уверенности, что однажды она встанет с надоевшей, до зубовного скрежета, кровати. Проснувшись в очередной раз рано утром, девушка увидела спящего рядом в кресле Алексея. Невольно отметила глубокую морщинку между бровей мужчины, осунувшееся от усталости лицо. Волосы были взъерошены, наверное, опять коротал ночь и не спал. Задумавшись, краем глаза заметила приоткрывающуюся дверь, и стоящую в коридоре Машу. Пока та не успела захлопнуть дверь, Настя махнула рукой, приглашая ее войти. Женщина несколько секунд раздумывала, что ей делать, а потом робко прошла к еще одному креслу возле кровати. Стараясь не разбудить спящего мужчину, осторожно опустилась на краешек сидения. Маша сидела, не поднимая головы, боясь увидеть в глазах Насти ненависть и осуждение.

- Машка, как же я соскучилась, - прошептала девушка, а ее подруга резко вскинула голову и удивленно посмотрела в ее улыбающееся лицо.

- Настя, я…- неожиданно для них обеих, Маша всхлипнула и заплакала. Прикусив кулак, она старалась не зареветь в полный голос, чтобы не потревожить спящего Алексея.

- Ты чего, Маш? – прохрипела Настя, испугавшись за подругу. – Тебе нельзя волноваться… - у нее перехватило дыхание, и девушка замолчала.

- Я…Ты… не должна…и я…- всхлипывая, бессвязно бормотала она.

Наверное, всхлипывания подруги или шепот, а может у Алексея был очень чуткий сон, но мужчина будто почувствовал что-то и резко встрепенулся, стряхивая остатки сна. Сонно моргая, он переводи удивленный взгляд с залитого слезами лица Маши на растерянно хлопающую глазами Настю. На ее личике читалось удивление пополам с какой-то непонятной тоской.

- Что? Что случилось? – обеспокоенно вскочил с места Алексей и бросился к кровати Насти. – Тебе плохо? Где болит?

Девушка растерялась еще сильнее. Конечно, ей было приятно, что он бросился к ней первой, а еще она пребывала в большой растерянности от слез подруги. Она просто хотела поговорить с Машей, но, видимо, та еще не простила Настю, раз реакция последней была такой бурной.

Поняв, что с Настей все в порядке, Алексей повернулся к Маше.

- Ты чего ревешь? Хочешь свести на нет все усилия врачей?! – Маша отрицательно покачала головой и постаралась успокоиться. – Рассказывайте, что у вас произошло…

- Простите, я просто хотела…не знала, что Маша так среагирует, - тихо сказала Настя, улыбка медленно угасала на ее губах. – Я так сильно скучала без вас, мне было так одиноко…

- Настя, прости меня, - Маша протянула руку и легонько сжала пальцы подруги. – Я думала, что ты никогда не простишь мне тех слов. Поэтому так среагировала, - Маша робко улыбнулась.

- Эти три месяца были для меня вечностью, - задумчиво начала Настя, а Алексей и Маша удивленно смотрели на девушку.

- Откуда ты знаешь? – первым отмер мужчина. Он просил врачей пока не сообщать девушке о сроках, что она провелав коме.

- Чтобы вернуться, мне необходимо было вспомнить все, - словно уйдя в воспоминания, произнесла тихо девушка. – Можете мне не верить, но все это время мое сознание «жило» отдельно от тела. Смотрела на все как бы со стороны. Когда приходил отец, когда отключили аппараты… мне было очень страшно.

Задумавшись, Настя не заметила, как перекосилось от гнева и безысходности лицо Алексея. Эти воспоминания до сих пор оставались для него болезненными. Он помнил то чувство бессилия, когда ни чем не мог помочь любимой женщине, злость за решение ее отца. И облегчение, когда девушка сделала самостоятельный вдох.

- Но ты шептал мне, что нужно бороться за жизнь, и я боролась, - продолжила девушка, с улыбкой глядя на любимого мужчину. – Только вспомнив все до последнего момента, я поняла, что хочу жить.

- До последнего момента, - медленно повторил Алексей, глядя ей в глаза. По его взгляду девушка поняла, что он снова вспомнил все свои обвинения в тот роковой день. – И после этого ты хочешь… - он умолк, смущенно отведя взгляд.

- Я же сказала: до последнего, - прошептала Настя, легко улыбнувшись. Все же эти признания давались ей слишком тяжело. – Последнее, что ты мне сказал…

- Я тебя люблю, - шепотом закончил мужчина, проводя пальцами по впалой щеке девушки.

- Да, именно это, - улыбнулась Настя, устало закрывая глаза и наслаждаясь лаской. – Я тоже тебя люблю. И мне нечего прощать вам, потому что я никого не виню в произошедшем. Что случилось, то случилось, а… А где Маша?

Настя заозиралась по сторонам в поисках подруги, но ее в палате не было. Алексей тихонько рассмеялся, сжав в ладонях лицо девушки, и приблизился к губам Насти.

- Вышла, когда мы признавались друг другу в любви, - он резко посерьезнел, а затем спросил. - Это правда? То, что ты сказала про свои ощущения, ты все помнишь и все чувствовала?

Настя покивала головой, а потом прижалась лбом к плечу Алексея. Ей было больно вспоминать все, что происходило тогда, в палате, вспомнила, как его держали два санитара, чтобы он не смог помешать действиям врачей. Словно, понимая ее состояние, руки мужчины сжались, привлекая девушку к себе. Что он мог бы сейчас отдать, только бы избавить ее от тяжелых воспоминаний?

- Девочка моя, как же я виноват перед тобой, - зашептал он, зарываясь лицом в волосы девушки.

- Хочешь искупить свою вину? – провокационно прошептала она ему на ухо.

Алексей удивленно смотрел в озорные карие глаза, лучившиеся мягким светом. Любовью…Настя прикусила нижнюю губку, а мужчину как током шибануло.

- У тебя должок, милый, - ласково пропела девушка, заметив его реакцию.

- М-м-м, да? И какой же? – хрипло пробормотал он, не отрываясь, смотря на губы любимой.

- Так, давай посчитаем, - она задумалась, что-то прикидывая в уме, - шесть месяцев это примерно сто восемьдесят дней, умножаем на двадцать четыре часа, по…ну скажем, по одному поцелую в час…

- Почему только по одному? – поняв ее вычисления, рассмеялся он. – Например, почему не по поцелую каждые десять минут?

- Ты должен мне много-много поцелуев, любимый, - рассмеялась она в ответ, - Лёшка, если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, то еще и пеню назначу.

Последние слова потонули в умопомрачительном поцелуе.

- …как же я скучала…

- …мне тебя не хватало…

Шепот сливался в одно дыхание. Поцелуи плавно перетекли в нечто большее, если бы…

- Так-так, ошень хорошо, ошень, - раздался веселый голос у дверей.

Алексей нехотя оторвался от губ девушки и посмотрел затуманенным взором в глаза любимой.

- Нам помешали, - прошептал он.

- Не считается, долг не прощен, - хихикнула она в ответ, а потом также прошептала - а кто это?

Алексей ласково поцеловал девушку в уголок губ, а потом повернулся к улыбающимся врачам. Они терпеливо ждали, понимая чувства молодых людей. От группы отделился светловолосый мужчина в белом халате. Он был высок, широкоплеч, своим видом смахивая на викинга. Настя во все глаза рассматривала приближающегося мужчину.

- Настя, это твой лечащий врач, доктор Ян Фельзинг, - сухо представил Алексей, а сам готов был заскрипеть зубами от ревности и злости. Девушка удивленно посмотрела на его угрюмое лицо, а затем пожала ему руку, пытаясь взглядом показать всю свою любовь. Нашел время для ревности, -хмыкнула про себя девушка, - а ведь знает, что люблю только его…

Скрепя сердце, Алексей отпустил руку девушки, уступая место для группы врачей, и подошел к своему отцу. Северцев - старший с улыбкой наблюдал за сменой эмоций на лице сына, а потому хлопнул его по плечу.

- Все будет хорошо, она в надежных руках, - улыбнувшись, сказал он сыну, который неотрывно следил за осмотром врачей.

- В надежных руках она окажется только, когда я увижу ее в ЗАГСе в белом платье, - проворчал Алексей, глядя на робкую улыбку Насти, - и этими «надежными руками» станут мои руки.

- Ревность – опасная вещь, сынок, - он потянул сына за собой, оставляя пациентку и врачей наедине, - и очень плохой советчик. Порой она чаще разрушает любовь, чем помогает ее обрести. Доверяй своей любимой, Алексей, она заслужила это. Пойдем, там еще одна парочка истомилась в ожидании. А Марии скоро рожать…

- Доктор, а я смогу иметь детей? – робко задала мучивший эти недели вопрос Настя.

- Ана, я в этом быть уверен, - с чудовищным акцентом произнес Ян Фельзинг, - вы иметь много-много киндер, но, - поднял он указательный палец вверх, - со временем. Вы совсем здоров. После зарядка каждый день, ваши мышцы прийти в норма. Вы скоро бегать и прыгать, даже…петь!

Светловолосый «викинг» смешно говорил и жестикулировал, описывая будущую реабилитацию, но девушка грустно размышляла над его последними словами. Вспомнив вердикт врача, после срыва голоса, что она сможет лишь говорить, Настя качала головой.

- Нет, герр доктор, петь я не смогу, - горько улыбнулась она в ответ на вопросительный взгляд Фельзинга, заметившего ее печаль.

Ян удивленно смотрел на свою загрустившую пациентку. Сам он считал, что положительное настроение пациента – первый шаг на пути к выздоровлению. Поэтому он раздраженно махнул рукой в сторону.

- О, вы заблуждаться, - проговорил он с сильным акцентом, - вас уже осмотреть врач и сказать диагноз не правильно. Вы будете петь! Я обещать, - снова показал он пальцем вверх, словно, давал клятву.

Робкая улыбка расцвела на хорошеньком лице девушки, а врач был очарован своей пациенткой.

- Вы правы, герр доктор, я буду петь! Только своим детям…

******

Как сияет это солнце,

Как спокойно это море...

Улыбнись и не грусти.

В этом мире быть не может

Ни беды, ни зла, ни горя

Боже мой, не допусти..

С нашей верой и любовью,

Перед небом и Тобою

Ты же знаешь, мы чисты

Нежная песня лилась по полумраку комнаты. Малышка заворочалась в своей кроватке, а девушка продолжила петь, плавно укачивая дочь.

Алексей остановился на пороге комнаты, боясь нарушить это умиротворение, и улыбался. Три года они были вместе, пройдя множество испытаний, но, ни разу, ни о чем не пожалели. Стоило только посмотреть в голубые глаза дочери. Малышка хоть и родилась раньше срока, но была здоровой и крепкой.

Сначала врачи запретили Насте рожать, пока шла реабилитация. Она тихо плакала в подушку, когда ей казалось, что Алексей не видит. Вот только Алексей всегда был рядом и поддерживал ее, вселяя надежду, что однажды она прижмет к груди их малыша.

А теперь поет любимую песню их шестимесячной дочке Елизавете, Бетти, как зовет ее крестный отец, Ян Фельзинг. Все это время он помогал Насте, и так привязался к России, решил переехать сюда на постоянное жительство. Не без помощи одной из медсестер клиники Северцева, конечно. Так незаметно, герр Фельзинг обзавелся сначала супругой, а потом и крестницей.

Настя наклонилась и поцеловала дочь в пухлую щечку. Алексей с улыбкой заметил, как малышка смешно надула губки, словно обиделась.

- «милый мой, я жду, я жду», - допела она песню почти шепотом и обняла мужа.

- Устала, моя девочка, - мужчина осторожно поднял ее на руки и вдохнул аромат волос. Зарывшись носом в волосы, он поцеловал жену в макушку, а потом направился прямиком в спальню. Настя тихо хмыкнула, но против не была.

- Просто я счастлива, - прошептала она, потянувшись к губам любимого.

Поцелуй…Легкий, как полет мотылька, но в то же время страстный и горячий, разжигающий пламя в крови. Он будил обоюдное желание.

Уже позже, когда первый голод был утолен, Настя задумчиво чертила ноготком неведомые узоры на плече и груди мужа. Карие глаза еще были затуманены страстью и чем-то неуловимо знакомым…

- О чем мечтаешь, дорогая женушка? – ласково гладя ее плечи, спросил Алексей.

- Просто думаю… Что было бы, если я не вспомнила бы то главное, что ты мне сказал? – задумчиво произнесла она, глядя на застывшего от ее слов мужа.

Алексей вздрогнул, как бывало не раз, когда она, погружаясь в свои воспоминания, смотрела на него и не видела. Ему, как человеку, видевшему если не все в своей жизни, но многое, становилось страшно только от одной мысли, что он мог потерять ее. Потерять самое дорогое в своей жизни, свою любовь. Иногда по ночам, он просыпался в холодном поту, когда ему снилось распростертое тело Насти на грязно – сером асфальте. Ее мертвенно-белое лицо, когда врачи отключали аппарат, поддерживающий в ней жизнь. Вспоминал то бессилие, что испытывал при этом. Он настолько боялся снова потерять жену, что во время родов ни на секунду не отпускал ее руку, пока ему не вручили пищащий комочек, их новорожденную дочь. Тогда-то сильный мужчина впервые расплакался, что врачам с трудом удалось забрать младенца, чтобы увезти в палату для новорожденных.

Алексей снова вздрогнул и посмотрел в широко распахнутые карие глаза жены. Он понял, что в этот момент Настя думает о том же, что и он. Со стороны это могло казаться странным, но теперь их мысли и чувства были прочно связаны между собой невидимыми нитями. Они легко угадывали чувства и желания друг друга. Но это совсем их не напрягало, потому, что они считали это высшей благодатью за свои страдания.

Осторожно склонившись к лицу возлюбленной, Алексей нежно поцеловал жену и прошептал:

- Люблю тебя, - словно хотел стереть поцелуем все горестные воспоминания.

- Я люблю тебя, - повторилаона, улыбаясь, - ради этого стоило жить…

- Ради этого СТОИТ жить, - поправил ее муж.

Как эпилог.

Прошло чуть более десяти лет со дня той трагедии. У нас трое чудесных детей. Лизе восемь, Саше и Яне, они близнецы, по шесть. Алексей возглавляет клинику отца. За это время я многое узнала о моем таинственном муже, иногда называю его так, смеюсь… Надо было видеть, с какой неохотой он мне рассказывал о себе. Я ничего не писала об этом, прошу прощения…

Оказалось, что он у меня врач по первому образованию, экономист по второму. Юридический заканчивал уже, когда родились близнецы. Я тоже закончила финансово-экономическое отделение, оказалось, что цифры совсем не страшно, страшно, когда муж натаскивает перед экзаменом. Да мои преподаватели в институте ласковые «нянюшки» в сравнении с ним! Сейчас понемногу учусь и помогаю мужу в управлении второй клиникой, которую Леонид Северцев, мой свекор, открыл в соседнем городе. Мне нравится заниматься отчетностью нашего «детища», как ласково называет клинику муж.

Жалела ли я, что моя жизнь повернулась так? Нет, никогда! Наверное, мой отец был бы счастлив, узнав, что я закончила учебу по специальности, что он мне пророчил в прошлом. С отцом последний раз я виделась, когда у меня проходила реабилитация. Каким-то непостижимым образом журналисты узнали о моем «воскрешении», а также, что лечение я проходила все же в России, а не в европейской клинике, как говорил отец. Разразился скандал, который отец с трудом смог уладить. И судя по довольной моське моего тогда еще жениха, первоисточник скандала сидел рядом со мной. На все мои укоризненные взгляды и слова, что «не стоило портить отцу карьеру», он делал честные глаза и убеждал в своей непричастности. Через год, когда губернаторский срок отца истек, он с новой семьей отбыл за границу. В нашем последнем телефонном разговоре, мне было сказано, что дочь я неблагодарная, он сделал все для моего воспитания, отцовский долг передо мной погашен. В ответ я попросила его навсегда забыть о моем существовании, поблагодарила и…стерла номер из памяти телефона. В тот момент Алексей стоял рядом и слышал наш разговор. Он молча обнял меня, пересадил к себе на колени и до вечера не отпускал. Мы просто сидели и молчали. И это было прекрасно, когда есть человек, с которым можно просто молчать. А отец… Если он стал от этого счастливее, я за него рада.

Вот так и минуло десять лет. У нашей дочери Лизы от природы прекрасный голос. Мы с мужем отдали ее в музыкальную школу, чтобы развивать ее талант. Анна Вячеславовна, бывший проректор моей консерватории, слушала Лизу и посоветовала нам развивать ее талант. Она уверена, что со временем по своей чистоте он превзойдет мой голос. Я не жалею, что не смогла сделать карьеру на сцене, как Мария Логинова. После рождения сына она вернулась в консерваторию и блестяще ее окончила. После учебы на нее посыпались предложения из лучших театров Европы, даже было приглашение в Америку. Теперь она и Сергей ездят вместе на гастроли, а сына оставляют на бабушек. В жизни приходится идти на жертвы, но для меня дети стали смыслом жизни.

- Мама, у меня пятерка по сольфеджио, - радостно воскликнула Лиза, вбегая в комнату и бросаясь мне на шею. Обняла дочь и вдохнула неповторимый детский аромат. Мой аромат счастья.

- Мама, мне Янка в волосы паука бросила, - влетел в комнату Сашка, пытаясь стряхнуть с головы маленького паучка. Я улыбнулась, нет, не девчонка, а заноза. И где только выловила паука в нашем доме? Мне даже немного стало жалко насекомое, ну и сына тоже.

- Ты же мальчик, а боишься ма-аленького паучка, - подколола брата Яна, входя следом, - мама, скажи, что мальчики не должны бояться.

Дочь смотрела на меня синими глазами, так похожими на бездонные омуты мужа. Эта парочка могла свести с ума кого угодно, а я лишь улыбнулась.

- Идите ко мне, мои малыши, - я обняла всех троих, прижимая к себе покрепче.

- Мы большие, - пискнула Лиза, а «мелочь» согласно закивала.

Я поцеловала ее в кончик нос, а близнецов в щечки.

- А для меня – малыши, самые любимые, - улыбнулась в ответ.

- А мы любим тебя, - вот же подхалим, это Сашка.

- А папу кто-нибудь любит? – раздалось у дверей, а в комнату вошел муж, неся в руке увесистый пакет. Опять будет баловать сладостями, вздохнула я.

- Да! Мы!!! – визжа и толкаясь, кинулись к отцу дети. Три пары рук обвились вокруг талии мужа, а он сам с трудом устоял на ногах. Алексей погладил каждого по голове, пока она наперебой рассказывали ему свои новости, а затем отдал пакет. Через секунду послышалась шумная возня и споры при дележе подарков.

- Не ссориться! – строго произнес отец, и на него взирали, хлопая ресницами, три пары синих глаз. – Бегом в комнату, и без драк.

Через минуту мы остались наедине. До прихода детей я сидела за столом и писала. Заглянув мне через плечо и заметив недописанное письмо, он просто поднял меня со стула, сел на него, а меня пристроил на свои колени.

- Кому письмо? – целуя меня в уголок губ, спросил муж.

- Ты не поверишь, - прошептала я в перерыве между поцелуями, - в мое прошлое…

- Ясно, - улыбнулся он, а потом мне подарили настоящий поцелуй, заставляя забыть обо всем…

Я знаю, там тишина и покой, ничто не потревожит безмятежные сны тех людей. Однажды мы все окажемся Там, где тишина и забвение, вместе будем сидеть на скамейке, любоваться набегающими на песок волнами и прекрасным закатом. Я положу голову ему на плечо, посмотрю в глаза и прочитаю в них три заветных слова, которые однажды спасли мне жизнь: я тебя люблю.

А пока я буду наслаждаться нашей любовью здесь, на бренной земле…

Конец.

В рассказе использован отрывок из мюзикла «Монте-Кристо» «Молитва Мерседес».

Все герои и события вымышлены. Все совпадения полностью случайны.