В тихом омуте

Пролог.

Эскапизм – это феномен, представляющий обособленно-примирическое личности улизнуть в иллюзорную Вселенную, спрятавшись от реальности.

Мне говорили: «Мысли материальны». Мне говорили: «Конкретно озвучивай свои желания». Я же, как обычно, слушала наполовину, сделала по-своему, и вот – здрасьте! - я в полной заднице.

Запоздало пришла к такой мысли, что я могла бы стать писателем. Вместо того, чтобы витать в облаках и менять одно место работы на другое, я могла бы поступить в университет и отучиться, допустим, на журналиста. Там я бы и нашла себе друзей по интересам, чем жить воспоминаниями о людях из прошлого.

Правильное решение, принятое с опозданием, является ошибкой. Увы.

Я себя чувствую так, будто купила билет не в тот город, и теперь еду в плацкарте на боковушке и с тоской смотрю на состав, отбывающий в нужную мне сторону, пока я удаляюсь совсем не туда…

Сижу, дышу, смотрю в стену и с удивлением осознаю, что мне почему-то приятно вспоминать мою жизнь «до». Я так хотела сбежать от той рутины, так хотела изменить свою жизнь, что не задумывалась, к чему это может привести. Теперь же я с таким сожалением вспоминаю те дни сурка. Однообразные, скучные, предсказуемые. Предсказуемые… как мне нравится это слово. Меня влечёт эта однообразность моей прошлой жизни, в которую я вряд ли когда-нибудь вернусь.

Тут бы выжить для начала.

Почему так? Почему мечты, ставшие реальностью, не всегда сбываются так, как хотелось бы? Все должно быть иначе. Я должна наслаждаться своим миром, миром, который я создала. Я должна весело проводить время с друзьями, которых я создала. Учиться на "отлично" в школе, которую... вы поняли, думаю... Вместо этого я сижу в темной комнате общежития и стараюсь не издавать ни звука, чтобы те же пресловутые друзья не поняли, что я здесь. Лишь бы не прибегли к телепортации. Тогда даже эти усилия будут напрасны...

Я начала с грустного, прости. Ты решил узнать, что за омут, почему он тихий, что в нем находится, а тут я со своей депрессией. Я не представилась. Меня зовут Лиза... то есть, Аня. То есть... Так, я должна рассказать по порядку. Давай я начну. Хоть немного оторвусь от своих мыслей.

Давайте вернёмся к началу. К са-а-амому, самому началу.

20 лет назад жизнь моих родителей омрачило одно событие – моё рождение. Я не вовремя родилась в семье главного инженера в одной небезызвестной фирмы и завуча престижного Лицея. А не вовремя, потому что родители не планировали заводить детей, ведь у мамы намечалась возможность стать директором, а в дальнейших планах перевестись в крупный университет. Но аборт – это грех, по мнению моей мамы, и меня оставили. Мне позволили родиться и практически сразу сплавили меня к той, кто действительно был рад моему появлению – к моей бабуле по маме.

Моё детство было безоблачным, ведь меня воспитывала бабушка Нина. Она дала мне то детство, о котором я с улыбкой вспоминаю сейчас, в темной комнате. Она научила меня читать, рисовать, но самое главное – мечтать. Моё воображение росло с каждым днём, и к семи годам мне не нужен был кто-то ещё, я жила вместе со своими воображаемыми друзьями. В моей голове летали кометы и шли грандиозные сражения, в то время, пока все вокруг с унылыми лицами смотрели скучные новости или сердились от своих бесконечных проблем. Бабушка научила меня с помощью своего воображения возводить целые миры, полные магии, света и моих желаний.

Но в 7 лет мы с бабушкой попали в страшную аварию. Нас сбила угольно-чёрная машина прямо на пешеходном переходе. Бабушка успела оттолкнуть меня, но её прокатило лицом вниз по асфальту. Многотонная машина проехалась по ней, а после набрала скорость и… Мне тяжело это вспоминать. В памяти осталось много крови и пустые, стеклянные глаза родного мне человека… И уезжающую вдаль машину без единой царапинки, будто бы ничего не произошло. Машина завернула за угол и будто исчезла. Ни её, ни водителя не смогли найти.

Я перестала бояться ужастиков, потому что в семь лет увидела самое страшное. Бабушка умерла, а вместе с ней и моё детство. Я переехала к родителям.

День сурка. Каждый день, каждый месяц одно и то же. Не отойдя от смерти любимого человека, я пошла в школу. У меня не получилось наладить контакт хоть с кем-то из одноклассников, потому что я в одиночку боролась со своей потерей. У меня были панические атаки, я боялась любой чёрной машины. Могла ни с того ни с сего заплакать. Одноклассники считали меня странной, и никто не хотел понять, что со мной. Даже родители. Они переживали своё горе вдвоём, не дали мне присутствовать на похоронах, и старались как можно меньше контактировать со мной. Так я и замкнулась, закрыв свою душу на все замки от реального мира.

Я спасалась мечтами. Бабушка часто говорила, что мечты могут спасти из любой беды. Я тогда не понимала её, тем более, что мама всегда утверждала, что витать в облаках не равно решению проблемы. Однако, после смерти бабушки я стала больше погружаться в себя, открывая всё новые и новые миры, пока не нашла её – Силенцию. Она будто спала во мне всё это время и, наконец, очнулась. Это стало моим лекарством. Я собирала весь свет, что находила вокруг меня и перенаправляла его в новый мир. Я уходила в свои мечты всякий раз, когда мне становилось плохо. Рисовала города, цветы, животных этого мира, писала короткие, но забавные рассказы. Вспоминала всё, что говорила мне покойная бабушка о том мире, который был в её мечтах, в её голове, и, немного добавив от себя, смешивала её фантазии со своими.

Я стала растворяться в воображаемом мире, теряя связь с реальностью. Но так я, по крайней мере, чувствовала себя живой, а не существующей. Я не понимала родителей, которые не могли мечтать и встречались с суровой реальностью лицом к лицу. Я считала их слабыми и незащищёнными. А они, свою очередь, говорили, что мне не выжить во взрослой жизни, так как мои умения преодолевать трудности начинаются и заканчиваются прятками в кровати под одеялом.

Шли годы, а я всё так же заменяла одиночество воображением. В Силенции я жила отшельником. Но однажды у меня возникла острая необходимость в друзьях. В школе меня по-прежнему считали странной и не замечали, да и я не горела от желания подружиться с кем-то. Наблюдая со стороны за их поступками, я понимала, что такие ужасные люди не могут быть моими друзьями. Я видела их гниль и желчь, увеличивающуюся с каждым годом, и всё больше отталкивала их. Они могут запоганить мою душу, мой мир, в который мне будет противно возвращаться.

Однако, когда мне было пятнадцать лет, я изменила своё решение. В класс пришла новая девочка – Алла. Между нами сразу установилась какая-то связь, и мы подружились. Вели себя, как самые обычные подружки: сидели вместе на уроках, гуляли, смеялись из-за всякой ерунды. Она познакомила меня с друзьями из её компании, которых я с трудом, но приняла. Почему с трудом? Мне были чужды алкоголь, сигареты, современные песни и нарушение закона, однако, со временем я втянулась. И мы стали сбегать из дома по ночам, гуляя по городу большой, весёлой компанией, прячась в подъездах и тёмных дворах от полицейских, которые замечали подростков, гуляющих в комендантский час. От переизбытка новых эмоций моё воображение стреляло новыми сценами, городами, историями. Я опаздывала домой, меня наказывали, но я вновь сбегала, и меня вновь наказывали… Но какое же это было по-настоящему классное время!

В 16 лет я влюбилась в друга Аллы. Это чувство первой влюблённости… м-м-м… Первые бабочки в животе, лёгкая паника от незнания, что нужно делать, первые мечты и надежды… Как только тот парень предложил мне встречаться, я на крыльях неописуемой радости прилетела к Алле и рассказала об этом. На что получила неожиданный ответ.

- Он мой бывший, Лиза, - серьёзно сказала Алла, слегка дрожа от непонятного морса эмоций. – И мне больно вас видеть вместе. Выбирай теперь: он или я.

Какая девушка выберет парня вместо подруги? Я считала, что никакая. Поэтому, с тяжёлым сердцем, я разорвала отношения. Промучившись неделю, я приняла решение в тайне от Аллы объяснить ему, чтобы он не страдал, ведь он так сильно полюбил меня. Но и тут меня ожидал новый удар. Он не страдал. Он был счастлив в компании Аллы, прижимая её к себе и публикуя разные милые фотографии в социальные сети.

- Ты сама с ним рассталась. А я тебе ничего не должна, - отрезала Алла, поставив точку в этой ситуации. И в нашей дружбе. Меня сразу отсеяли от компании.

Я вновь осталась одна.

Что-то произошло в тот вечер. Я не смогла отпустить произошедшее и начать двигаться дальше, ведь это время было самым лучшим в моей жизни. И моё взросление будто остановилось. Мне было 16, мне всё это время было 16. Даже по достижению совершеннолетия я не чувствовала себя взрослой; я была тем же подростком, и не видела себя иной.

Не желая мириться с тем, что мне пора вступить во взрослую жизнь, я не стала поступать в какой-либо университет. Я отказывалась верить, что школьная пора закончилась. Вместо дальнейшего развития я предпочла затворничество в своей комнате с ноутбуком, благодаря которому я не вылезала из своего кокона, смотря фильмы и сериалы про подростковую любовь.

Это не нравилось моим родителям. Они не хотели содержать и дальше дочку, не интересующуюся совершенно ничем и поэтому, чтобы не вылететь из дома, я устроилась на первую попавшуюся работу в торговом центре. Через полгода из-за своих вечных витаний в облаках и напряжённых отношений с коллективом, я вылетела с должности продавца-кассира с небольшим скандалом.

Сменив более шести мест, не задерживаясь дольше, чем на полтора-три месяца, до меня так и не дошло, что не просто так заявление об увольнении я вижу чаще, чем зарплату. Я не могла сосредоточиться на своих обязанностях, всё время куда-то «улетала». Мне не жилось в реальности, я жила в Силенции, в мире, где мне 16 лет, хожу в школу и убегаю из дома на прогулки с моими воображаемыми друзьями. Я могла рассмеяться в пустоту или начать танцевать, постоянно шёпотом вела с кем-то диалоги, совершенно не слыша того, что мне говорят клиенты или – что хуже – начальник. Мне говорили, что у меня ранняя стадия шизофрении, на что я пожимала плечами и говорила про богатое воображение.

Я обмолвилась о друзьях, и неслучайно. Они всё же появились, правда, это мне стоило заявления на увольнение по собственному желанию, чтобы не выперли по статье. Во время пересчёта кассы ко мне подошла девушка. Я недовольно взглянула на неё и замерла. Она показалась мне богиней, попавшей по ошибке в этот ужасный мир. На овальное лицо с выраженными скулами падали длинные локоны светло-русых волос. Пухлые, чуть красноватые губы что-то быстро говорили, но я не слышала её, утопая в больших, обрамлённых длинными ресницами, изумрудных глазах. Видимо, девушку что-то насторожило, и она, бросив на меня кроткий, испуганный взгляд, выбежала из отдела, оставив за собой тонкий шлейф сладких, цветочных духов.

Я влюбилась в эту девушку. Я рисовала её, искала в социальных сетях, но безуспешно. Соврав про болезнь, я на полтора месяца пропала с работы, постоянно обманывая начальника о своём ужасном недуге. На деле же кровать стала моим всем. Я много мечтала о ней: как она станет моей единственной и самой лучшей подругой, мы будем проводить много времени вместе. И раз в реальности нам не суждено встретиться, то в Силенции мы будем неразлучны. Её прекрасный, божественный образ слишком хорош для реальности, но для Силенции было самое то.

Так и появилась моя первая и единственная Марта. Внешне она была копией той незнакомки, разве что я слегка довела её до идеального вида. Марта была олицетворением весны, зарождением новой жизни (ведь именно весной та девушка и пришла, зародив во мне тот ураган эмоций). Она была той, какой я хотела видеть свою идеальную подругу: понимающая, умная, готовая выслушать и помочь. Она владела магией природы, что было и очевидно. У неё прекрасный сад, полный растений и цветов самых разных видов, за которым она кропотливо ухаживала. Я просидела за тетрадями, стараясь как можно больше времени «провести» с идеальным другом, уверенная в том, что потом как-нибудь выкручусь с больничным, который даже не открыла.

Как я уже говорила, меня уволили. Повезло, что всё решилось более-менее удачно в мою сторону. Я потеряла работу, но обрела подругу.

С Мартой мне было хорошо и спокойно, однако, немного скучно. На очередной работе (меня любезно попросили уйти через три недели из-за «некомпетентности») к коллеге пришёл парень, который оказался её другом, и я загорелась идеей обрести друга, но уже противоположного пола. На новой работе, третьей по счёту, был полностью мужской коллектив, но я не смогла преодолеть свой барьер, чтобы как-то начать знакомство. Я даже не запомнила их имён. Но мечта подружиться с каким-то парнем (просто подружиться, без дальнейших признаний в любви и романтических отношений) разгоралась с каждым днём. И я опять не знала, каким он должен быть…

Я устроилась работать риэлтором. Да, человек, который не умеет находить контакт с людьми, утроилась туда, где этот навык необходим. Каждый день как пытка. Я наступала себе на горло, звонила людям с диким страхом, глотая слова и не могла точно сказать, что я от них хочу. Начальник, стараясь успокоить меня, брал с собой на показы квартир. И в один из таких показов я увидела его – сына собственника квартиры.

Так и появился Коля. Подобно тому парню, спокойно сидевшему на диване в небольшом зале, он был высоким, широкоплечим, спортивным красавчиком. Об его скулы можно было порезаться, а лисьи, голубые глаза так и пронизывали насквозь. Он тоже владел магией, только магией льда и снега, был принцем Снежного Королевства и жил в ледяном замке. Коля стал мне потрясающим другом. Он спокойный и рассудительный, может решать сложные задачи и часто «помогал» мне на «учёбе» в моей воображаемой школе. Он был всегда с нами, и я уже не представляю своей жизни без нашей троицы. Марта, Коля и мой образ в Силенции – Анна.

Конечно, как я могла допустить, чтобы в таком идеальном мире появилась такая неидеальная личность, как я. В Силенции я была другой; той, с чьим образом иду в разрез.

В этом мире я – Аня. И она идеальна. Фигуристая, с длинными волосами тёмно-синего цвета, с бирюзовыми глазами. Смелая, уверенная в себе. Всеми любимая, не скованная какими-либо страхами, всегда первая идёт вперёд во тьму. Она тоже владела магией. Поначалу их было две - магия огня в состоянии ярости, и магия льда – в отчаянии. Я отказалась от этой идеи. Это как-то "по-детски" (на самом деле на форумах кто-то высмеял меня за это, и я оставила только магию огня). Аня редко была злой или грустной, она всегда смеялась и улыбалась.

Позже поймёте, почему я говорю о ней, как об отдельном человеке. Я не стала ею, даже попав сюда. Всё настолько запутанно, настолько сложно, даже не представляете. Поэтому я продолжу и к этому пунктику вернусь несколько позже.

Мой мир стал преображаться. Наша троица владеет магией, сам мир пропитан ею, как торт. Я стала придумывать жителей, помимо нас. Так зародились эльфы, феи, кентавры, ангелы, гоблины… В моём мире нет машин с ядовитыми автомобильными газами, топливом служит пыльца фей и свет Гоар («по-нашему» - Луны). Все добры и приветливы, в них нет гнильцы и зла. Единственная тюрьма на весь мир – и та пустая! Всё, как и говорила покойная бабуля.

Я жила в этом мире, спасаясь от серой реальности. Я подолгу не спала, говоря со стеной, но воображая своих друзей, «видела» их всюду. Кто-то посчитает меня сумасшедшей? «Сами вы сумасшедшие!» - сказала бы я тогда. Я не знала, насколько губительно моё одиночество и то, как я нуждалась в живом общении. Я думала, что всё нормально.

Если бы машина времени существовала, я бы переместилась на пару лет назад, в тот самый день, когда я отказалась от поступления, сходила бы к психиатру, и она бы мне прописала волшебную таблетку, от которой я бы не могла мечтать. Лучше бы я превратилась в типичного жителя моего города с планом на жизнь «Школа-университет-работа», взяла бы ипотеку, завела несколько кошек, мужа, детей и жила бы, как все, не фантазируя, не гадая, не мечтая. Сухие цифры, чёткие цели, осознание реального мира.

И почему же я такая несчастная сижу в темной комнате общаги, находясь в таком прекрасном-распрекрасном мире? Я расскажу. Это будет длинная история. Моя длинная история.

Приведите спинки кресла в вертикальное положение и пристегните ремни безопасности. Мы взлетаем в мою историю.

Три.

Два.

Один.

Глава 1. НАЧАЛО

Желания - это ловушки, которые мы сами себе ставим.

Лиза

Утро. Холодное, мерзкое и туманное. Унылое. Безнадёжное. В очередной раз завершившее прекрасный сон. Всё, как и всегда.

Но…

Душ. Горячий. Бодрящий. Вода с запахом железа. С новыми силами в новый день. Всё, как и всегда.

…этот день…

Завтрак. Чай. Овсянка. В нашем доме не водится других каш? Всё такое пресное и мерзкое. Прямо как это утро. Как серый вид за окном. Всё, как и всегда.

…изменил…

Со вздохом смотрю на себя в запыленное зеркало, которое обещаю себе протереть уже неделю. Расчёсываю короткие русые волосы, параллельно стараюсь замазать синяки под глазами. Я опять писала допоздна, опять мечтала, а теперь расплачиваюсь за это. Чёрт бы побрал эту работу, эту кассу и этих людей. Я – мечтатель, а не деятель.

Всё.

Автобус. Душно. Постепенно собирается народ с угрюмыми лицами. Снова эта бабка, снова этот крикливый балаган. Опять разболелась голова. Опять кондуктор пытается её переспорить. Неужели не ясно, что бабуля контужена? Зачем эти крики по утрам? Впрочем… всё, как и всегда.

Работа. Теперь я кассир всеми известной сети «Пятёрочка». Минимум контакта с другими коллегами, которым я совершенно не нравлюсь. Но это меня не волнует. Мне хорошо платят, да и сама работа не пыльная. Стычек с покупателями у меня пока не было, хотя ошибаюсь я часто, когда непроизвольно начинаю витать в облаках.

Но в этот день всё не задалось. В подсобном помещении меня с минуту отчитывал мой начальник – толстый мужчина средних лет по имени Александр Геннадьевич. Я вчера ушла и не выключила компьютер. Какой ужас, Александр Геннадьевич, мне так жаль. Я смотрела в стену, думая о своём и совершенно не слыша его.

- Уверяю тебя, Лиза, после твоей смены всегда что-то да не выключено. Это же свет, это же деньги. Не ты за всё это платишь! – надрывался Александр Геннадьевич, нервно перебирая пальцами по столу. – Учти, ещё раз такое повторится, и я буду тебя штрафовать!

- Такого больше не повторится, - скороговоркой пробормотала я, и мой начальник скептически усмехнулся, как бы говоря: «Да-да, вечером опять забудешь!» Я скривилась, но отчасти поняла его, ведь если мне не напомнить, я и не сделаю.

- Ты также постоянно забываешь снимать сверку итогов с кассового аппарата, не закрываешь смену. Но даже если ты это и сделаешь, то не вклеиваешь чек в тетрадку. Я не понимаю, что в этом сложного?!

- Ничего. Я… я просто забыла.

- Ты раз забыла, два забыла, а налоговой мне что говорить? Или как ты мне предлагаешь отчитываться за то, что смена открыта утром в понедельник, а закрыта во вторник? Или что магазин без закрытия смены работал двое суток, пока не заметил другой сотрудник? «Извините, у моего работника амнезия»?

- Извините, такого больше не повториться, - повторила я ещё тише, на что начальник опять хмыкнул. Он покачал головой и махнул в сторону зала, что-то сказав про кассу.

Аня

В Силенции сейчас тоже утро. Чёрные краски неба уже давно растворили нежно-розовые и золотые цвета рассвета, только редкие звёзды продолжали упрямо отстаивать свои права на небесах. Гоар уступало место Райе – Солнцу – лениво показывающейся из горизонта. Лучи ласково скользят по крышам домов, по сине-зелёной траве в россыпи бриллиантов росы. Звонкий перезвон невидимых птиц разрезает утреннюю тишину своей бесконечной мелодией. Ранние кофейни манят редких, спешащих на работу людей пряным запахом кофе, горячими булочками и бутербродами. Тело и разум наполняется светом, теплотой, силами к новым подвигам, мотивацией к достижению успеха и гармонией.

Я кручу локоны у большого зеркала. В его рамы вставлены небольшие прямоугольники фотографий с Мартой, Колей и родителями. Каждый раз, когда я смотрю на эти фото, я невольно улыбаюсь, вспоминая эти моменты – мы с мамой на пляже, папа тогда ушёл и вернулся верхом на своём друге, бывшем сослуживце, кентавре. Где они встретились и когда упели выпить непонятно, но мы долго слушали их истории об армии, пока мама не начала терять терпение. Или фото с Мартой и Колей с конкурса поедания пирогов со сладкими морскими яблоками. Коля выиграл и получил в подарок семечко морского яблока – по его выражению лица можно понять, как он «рад».

Воспоминания вызывают тёплые, позитивные воспоминания, что мне сейчас и требуется. Впереди соревнования между школами, и я обязана выиграть. Все так надеются на меня, я никого не могу подвести. Столько месяцев упорных тренировок не должны пройти даром – я ужасно вымотана, хоть и не показываю этого. Выйду, выиграю и буду отдыхать.

В комнате негромко играет быстрая, весёлая песня, и я невольно начинаю пританцовывать. Сегодня будет отличный день, сомнений нет. Всё у меня получится. А потом поеду в горы на велосипеде, упаду в сочную траву и буду смотреть в чистое голубое небо…

Сегодня будет отличный день.

Лиза

Ужасный день, когда же он уже закончится.

Проходя к кассе, я задела полку с алкоголем и услышала звон бьющегося стекла. Обернувшись, я вляпалась белыми кедами в красную жижу вина. Престарелая уборщица шикнула на меня и, недовольно ворча, принялась убирать. Я вздохнула. Минус пару тысяч с зарплаты, которые я хотела потратить на дорогие маркеры. И это только навскидку. Может выйти и больше, и тогда минус кигуруми с единорогом, который только-только стал продаваться по скидке…

С унылым лицом я поплелась в торговый зал, ухватив с кассы широкую ленту с ценниками. Ненавижу эту процедуру всеми фибрами души, ведь стоит что-то упустить, как начинаются скандалы, которые раздражают моих коллег. Не то, чтобы меня заботило их моральное состояние, просто потом они дружно бегут курить, оставляя меня одну в целом зале, с километровыми очередями из раздражённых, уставших лиц.

- Елизавета, подойди на кассу!

«Не хочу, сама иди! - подумала я и неспешно направилась в сторону кассы, провожаемая взглядом невысокого бородатого мужчину с несколькими пачками кошачьего корма. – Серьёзно? Это жизненно необходимо в девять утра?» На самом деле, мне плевать, что люди покупают и в какое время. Мне нужно было скинуть своё раздражение, и этот мужик просто подвернулся под руку.

- Здравствуйте, пакет нужен? – безучастно спросила я, пробивая холодные мягкие пакетики.

- Нет, я в состоянии и сам их донести, - огрызнулся мужчина. Я подавила в себе желание посмотреть на него, как на протухший яблочный огрызок.

- Скидочная карта «Пятёрочки» имеется?

- Нет, просто пробейте мне и всё.

Я уставилась в яркий экран монитора, собираясь с мыслями. Голова с утра отказывалась работать.

- С вас сто пятьдесят рублей. Оплата наличными или по карте?

Мужчина молчал, недоверчиво вглядываясь в сумму на экране.

- Как сто пятьдесят? Сколько одна пачка стоит?

- Девятнадцать рублей.

- А там написано, что четырнадцать. Объясните.

- Одну минуту, подождите, - пробормотала я и двинулась в сторону стойки с кошачьим кормом. – Хм, действительно… Видимо, не переклеили ценники…

- И что теперь? Я не собираюсь переплачивать за то, что вы не выполняете свою работу!

Я не сдержалась и закатила глаза. И тут началось…

Почти десять минут мужчина орал на меня и администратора, не пытаясь нас выслушать. Александр, который всё это время наблюдал за сценой из торгового зала, будто бы он тут прохожий, потом прочитал мне лекцию о моих обязанностях. Со словами: «Ты ещё не проснулась, чтобы общаться с покупателями, поэтому иди-ка ты займись другими делами, пока у нас не добавилось проблем!» меня отстранили от кассы, и я побрела в зал раскладывать товар, глотая слёзы.

- Ти есё не плоснулясь, - недовольно бурчала я, специально коверкая слова. – Пока у нас не появилось проблем… У этого мужика проблемы, с головой и кошельком. Вот надо было испортить настроение с самого утра?

Чёрт бы побрал эту работу, этого мужика и его кошку. Хотя, она не виновата. Может, её вообще нет. Может, он сам жрёт этот корм. Тогда почему кошачий, если такая псина, как он, должен жрать другой, предназначенный для его вида. У нас полный ассортимент, жидкий Педигрю, сухой, всякий, на любой вкус. Мы же «Пятёрочка» - у нас есть всё! Я горько усмехнулась своей шутке. Хоть и глупо, но мне стало немного легче.

Аня

Я торопливым шагом покидала раздевалку, кипя от негодования. Проиграли! Проиграли из-за того, что в самый решающий момент игры я неудачно наступила и подвернула ногу! В голове звенел удивленный голос комментатора:

- Команда «Люмил-фор» забивает решающий мяч, и счёт становится 160:150 в пользу «Люмил»!

Я фыркнула. Эта Даша просто воспользовалась ситуацией. Если бы не моё падение… О, небеса, помогите мне выдержать этот позор.

- Аня! Аня, стой!

Я обернулась и увидела Марту. На ней был голубой шарф с символикой нашей школы, который вот-вот упадёт с её шеи, но она этого не замечала. Рядом стоял Коля, озабоченно глядя на меня.

- Куда ты бежишь, мы еле успели за тобой!

Обычно я рада видеть своих друзей, но сейчас я как никогда хотела побыть одна. Я переминулась с ноги на ногу и уже хотела бы ответить, как взгляд упал на огромное табло, на котором ещё остались яркие цифры 160:150. Перед глазами тут же встал образ капитана – Антона. Я никогда не видела его таким расстроенным и подавленным.

- Ты не виновата, с каждым могло случиться… - пробубнил он монотонно, стараясь не встречаться со мной глазами. – Я… я просто не ожидал, что мы так проиграем… Я хотел сказать… Даже ты можешь ошибиться…

Я опустила голову вниз, чувствуя подкатывающий комок в горле.

- Ты расстроилась из-за матча? Аня, ты чего? – спросил Коля, похлопывая меня по плечу. – Подумаешь! Первый проигрыш за столько лет!

- Вот именно… Первый проигрыш…

- Да не принимай ты так близко к сердцу! Следующий матч в марте, ты им всем покажешь! – воскликнула Марта.

Я знаю, они пытались поддержать меня, но они ничего не понимают. Мы проиграли из-за меня. «Даже ты можешь ошибаться» - это означало, что все верили в меня, а я их подвела. Из-за моей подвернувшейся ноги…

- Давайте сходим в кафе, поедим мороженного, - предложила Марта. – Аня, тебе сразу станет легче! От сладкого всегда становится чуточку веселей!

- Марта, я очень ценю вашу поддержку, но… мне сейчас правда нужно побыть одной, - тихо ответила я. Друзья не стали уговаривать меня остаться (за что я была им благодарна), только беспомощно смотрели, как я ухожу.

Я двинулась в сторону парка, планируя пойти на пляж, в свой грот. Мне многое надо было обдумать.

Лиза

Знаете, если бы я не была бы так поглощена своей утренней неудачей, я бы заметила странности, происходящие в этот день. Небо было не просто пасмурным – оно было чёрным, как от дыма. Сильный ледяной ветер гнул деревья и даже сорвал вывеску с парфюмерного магазина. А вокруг «Пятёрочки» медленно ездила чёрная, почти незаметная в этой темноте машина с выключенными фарами. Водителя не было видно, но он часто и подолгу останавливался у курилки, выжидая кого-то.

День тянул кота за то самое место, добавляя всё больше и больше проблем. Есть день открытых дверей, а есть день конченных покупателей – сегодняшний как раз по этой части. Слабая стрессоустойчивость подливала масла в огонь, и уже на середине дня я порывалась написать заявление об увольнении и уйти в закат. Я говорила себе, что вот сейчас разложу эти сырки и напишу… ну, шоколадки ещё… сыр надо разобрать… и не заметила, как наступил вечер.

Народу тьма тьмущая, а я со своими расшатанными нервами стою у самой неудобной для меня кассы. Очередь раздражалась и злилась, а я мечтала провалиться под землю – ну не знаю я, как выглядят те или иные сигареты, я повторюсь, не курила ни разу! Но я как работник должна знать свой товар, и злиться на других глупо, нужно только на себя.

Но, с другой стороны, если у вас выдался неудачный день, не надо скидывать свою злость на молодую, только вышедшую из стен школы, девочку, которая путает синий винстон с мальборо. Я здесь не для этого.

Наконец, последний покупатель с горем пополам был отпущен, и я, как сейчас помню, громко и облегчённо выдохнула. Тётка обернулась у выхода и громко возмутилась:

- Нечего вздыхать – это твоя обязанность.

«Тебя не спрашивали, - устало подумала я и потёрла глаза. – Иди, куда шла. Так, сводка кассы… чеки… закрыть смену… и… и что ещё?..» Голова не варила, перед глазами всё плыло. Я помню, что в кассе была недосдача в триста или пятьсот рублей, но не стала разбираться. Всё равно никто не следит, а к тому моменту, когда приедет налоговая, я, скорее всего, уже уволюсь.

Аня

Тёплый вечер накрывал Силенцию своим пледом сгущающихся сумерек. Я рассчитывала, что смогу успокоиться, однако, этого не произошло, я загналась ещё больше. Я столько лет была первой, столько лет была лучшей. Пару раз я слышала, как подростки с моей школы пересказывают матч, и момент с моим падением вызывал у всех большой интерес. Разумеется, они расстроены проигрышем, но больше всего поражены тому, что Аня – да-да, та самая! – упала в решающий момент. Это было выше моих сил.

Я неспешно двинулась в парк. Думаю, надо бы позвонить родителям. Они точно мне помогут. Мама посоветует не расстраиваться, а папа точно вспомнит свои соревнования, в которых он не смог одержать победу. Они помогут пережить мне этот трудный момент в моей жизни. А на выходных я уеду к ним. Родительский дом вдохнёт в меня новые силы. Я слабо улыбнулась.

Однако, в парке я вновь услышала своё имя. Незнакомый мальчик со значком команды «Люмил-фор» весело рассказывал о нашем проигрыше.

- И представьте себе, она упала! Мы все затихли, и наши тоже, потому что не ожидали!

- А Даша не растерялась и сделала всё, как надо!

- Надо же! – воскликнула девочка с ярко-оранжевыми тенями на веках, которые в свете фонаря казались большими синяками. – Я-то думала, что Аня зубами вырвет эту победу, а она просто смирилась?

- Да, лежала на песке и голову не подняла! Когда матч закончился, она ни на кого не взглянула.

- Даже жалко как-то… - пробормотала девочка с длинными чёрными волосами.

- Это спорт, малышка, - довольно сказал высокий парень подле неё. – Хотя я тоже удивлён – Аня и упала! Но не всегда же ей выигрывать, пусть хоть раз почувствует, каков песок на вкус!

Компания засмеялась, а мне было совершенно не смешно. Я быстрым шагом пересекала парк. Голова шла кругом. Я столько всего совершила! За мной числится неисчислимое количество наград, столько благодарностей от мэра Люмии, короля Тиралина – и всё это забылось! Забылось из-за одной оплошности! Аня, самая лучшая, самая удачливая и самая-самая во всех смыслах упала и проиграла матч!

Я села на скамейку, едва сдерживая слёзы. Потом встала, намереваясь уйти, но села обратно и дала волю слезам. Всё так навалилось… Я пожалела, что оставила дома телефон, могла бы позвонить родителям прямо сейчас, чтобы они меня успокоили. Сил нет идти дальше, и я сейчас не про дорогу домой через парк.

Я устала быть первой, устала тренироваться до предела своих возможностей. К каждому матчу, к каждому конкурсу я выкладываюсь на максимум. Почему? Потому что ещё в начальной школе задрала планку и не хочу быть хуже? Лучшая в учёбе, лучшая в спорте, мой внешний вид должен быть безупречен всегда и в любой ситуации… Кто это придумал? Для кого я должна быть идеальной картинкой? Небеса меня такой создали? Так почему же они не продумали то, что на всё это уходит столько сил! Почему я… почему я не могу быть другой?

- Что-то случилось, дитя?

Я подняла заплаканное лицо и увидела миловидную старушку в длинном тёмном платьице. Седые волосы собраны в низкий пучок на затылке, всё лицо в морщинках, маленькие глаза бездонного чёрного цвета смотрят на меня не то с беспокойством, не то с жалостью.

- Нет, бабушка, всё… всё хорошо, правда… Я пойду лучше…

- Милая, нет смысла всё держать в себе, - старушка села рядом и погладила мою руку. – Расскажи хотя бы мне, что у тебя произошло. Я не смогу спать, буду гадать, всё ли хорошо с той безутешной девочкой в парке.

- Почему я должна что-то рассказать? – спросила я без злости в голосе, однако мой вопрос звучал несколько агрессивно, и я поспешно добавила: - Простите, я имела в виду, зачем вам мои проблемы?

Старушка, однако, ничуть не обиделась, только доброжелательно улыбнулась. Я заметила ровные крепкие зубы и удивилась этому.

- Милая, ты явно чем-то расстроена, и я хочу помочь тебе. Могу я немногое, но я могу тебя выслушать. Я незнакомый тебе человек, не друг, не родственник, тебе будет легче высказать всё, что накопилось в твоей душе. Тебе станет легче, и я буду рада тому, что помогла кому-то с их бедой.

Я недолго помолчала, оценивающе глядя на собеседницу. В конце концов, что я теряю? И я начала рассказывать ей про матч, чувствуя, как тугой узел в груди немного расслабляется...

Лиза

Все уже ушли, и я позволила себе пару минут посидеть в тишине, потирая уставшие глаза. Ещё два таких дня, а потом можно на пару дней забыть о кассе. Я слегка улыбнулась, переобуваясь в подсобке, как...

- Опять компьютер не выключен! Лиза! Да что же это такое! – закричал Александр Геннадьевич где-то в торговом зале. Я тихонько накинула куртку и быстрым шагом вышла через подсобное помещение в курилку. Здесь не было никакой лестницы, и мне пришлось прыгать. Я свернула во дворы, где меня никак нельзя увидеть через большие окна «Пятёрочки».

Был холодный, тёмный вечер. Вдобавок, шёл снег – в наших краях это нередкое явление. Большие белые хлопья падали вниз, слегка поддёргиваемые лёгким ветром. Я вдохнула побольше воздуха и встала на полупустой остановке. Этот день вымотал меня, а впереди ещё два таких же. Потом два дня отдыха, и ещё три рабочих. Доработать бы до зарплаты, а там уже можно уходить… С завтрашнего дня буду внимательнее, иначе помимо штрафа меня просто-напросто уволят, и плакали мои маркеры, новые вещи с Китая и подписка на музыкальное приложение.

...Чёрт, а ведь и правда. Я жила только ради этих вещей – прикольные штуки и шмотки с Алиэкспресс, которые якобы отражали мой внутренний мир, приложение с музыкой. Я тратила деньги на всякую ерунду – худи с кошачьими ушками, чулки, как в аниме, ручки с блестящими бабочками и скетчбуки с прикольной обложкой. Мои сверстницы выглядели, как модели, а я… Я только сейчас понимаю, что не откладывала даже копейки на будущее. У меня не было мысли, что у родителей сдадут нервы, и они выгонят меня из дома. А мне и пойти-то некуда. Будь хоть какие-то сбережения, я могла бы снять квартиру, но нет, я не экономила.

Я села не в тот автобус, поэтому пришлось выйти несколько раньше. До дома около десяти минут пешком, а если срезать через двор, то все пять. Я свернула в тускло освещённый дворик, уже хотела перейти дорогу, как услышала шум от подъезжающей машины. Уже собираясь обернуться, я мгновенно почувствовала сильное головокружение. В глазах потемнело. Отшатнувшись обратно на тротуар, я несколько раз поморгала. Это что ещё такое? Возможно, это из-за того, что я практически ничего не ела, кроме булочки в обед. Я осторожно дошла до скамейки и присела, ожидая, когда голова перестанет кружиться, словно я сошла с карусели. Я зайду в магазин у дома и куплю что-нибудь съестное – пару штук «Доширака», сухарики багет. Заварю обе лапши в одной тарелке, сверху накидаю этих сухарей. Да, и шлифану всё это щедрой порцией газировки. Я и так очень худая, «моль в обмороке», как любит называть меня мама, так что я не боюсь есть что попало.

Я открыла глаза. Мир больше не вращался. Я посмотрела на дорогу, засыпанную снегом, но не увидела следов от шин. Странно, но я же слышала её… Я дернула головой. Впереди меня ждал роскошный ужин. Да и поздно уже, завтра опять рано подниматься и выслушивать от Александра Геннадьевича. Я встала и уверенным шагом двинулась в сторону дома.

Аня

Несмотря на свой возраст, старушка двигалась очень бодро, я едва поспевала за ней. Она шла вглубь парка, к самому центру, и за всё время ни разу не остановилась. Я шла за ней, не осмеливаясь что-то спросить.

Она выслушала мою жалобную повесть, ни разу не перебив. Она сказала правду – незнакомому человеку действительно легче поведать о своих проблемах. Она спросила меня, чего же я хочу на самом деле, и я, не задумываясь, ответила – стать другой. Не той, от которой все ждут только побед. Хочу, наконец, отдохнуть. И она предложила сходить к тихому омуту и озвучить ему своё желание. Это не сложнее, чем бросить монетку в фонтан. Я никогда ранее не слышала о тихом омуте – что это вообще? – но старушка так убедительно рассказывала о таинственном омуте, исполняющем желания, что я загорелась этой идеей и последовала за бабушкой. Я ничего не теряю.

Мы вышли к центру парка и свернули влево, в зону пикников и городских празднеств. Наша фотография с соревнований по поеданию пирогов была сделана именно здесь. Я вспомнила о друзьях… Надо будет извиниться перед ними за неискренность и успокоить их… Но тут бабушка остановилась.

- Подойди, - скомандовала она. Я удивилась изменениям в её голосе. Оно больше не звучало миролюбиво и успокаивающе. Голос был жёстким и будто бы принадлежал взрослой женщине, а не престарелой старушке. – Скорее!

Я повиновалась. Я встала слева от неё и увидела тёмную лужу. Края лужи были беспокойными и постоянно меняли свою форму, словно вода внезапно ожила. Я неуверенно перевела взгляд с бабушки на лужу.

- Теперь ты должна войти в омут и чётко произнести своё желание, - сказала бабушка таким же жёстким голосом. – Не робей, не мямли. Ты должна озвучить то, что хочет твоё сердце.

Я недоверчиво посмотрела на лужицу. Что такое, в самом деле? Как грязная вода сможет исполнить моё желание? Но я почему-то побоялась ослушаться старушку. Неуверенно сняв обувь, я приблизилась к краю так называемого омута и осторожно наступила в прохладную воду.

- Ещё! Ты должна войти в самый центр!

Я сделала шаг, затем второй. Идея перестала казаться мне увлекательной. Я напряглась. Я все-таки что-то потеряю. Почему-то моё тело перестало меня слушаться, а интуиция подсказывала бежать без оглядки. Я дёрнула плечами. Ничего страшного произойти не может.

«Не убьют же меня здесь, в самом деле!» - подумала я и сделала ещё шаг. Странно, но лужа оказалась глубже, чем я думала. Когда я дошла до середины, я была по пояс в мутной воде, пахнущей чем-то тошнотворно-сладким.

Старушка молчала. Я, боясь показаться глупой, сделала глубокий вдох и громко произнесла:

- Я хочу, чтобы меня оставили в покое!

Ничего не произошло. Я в недоумении обернулась на старушку, но её уже там не было. Вместо неё у кромки воды стояла высокая, красивая женщина с ярко-красными волосами, которые, казалось, светятся сами по себе. На ней было длинное чёрное платье, тонкие руки скрещены на животе. А её глаза… Алые, жуткие… Женщина стояла и равнодушно смотрела на меня.

- Что это значит? Кто вы? – спросила я, собираясь вернуться, но не смогла. Что-то обвило мои ноги, я будто приросла ко дну. – Что происходит?

- Омут исполняет твоё желание, Анна, - ледяным голосом ответила женщина.

Вода сдавливала всё моё тело, словно железным обручем. С ужасом я осознала, что вода прибывает, и вот она уже по шею, ударяя в нос тошнотворным запахом.

- Помогите мне! - взмолилась я. – Вытащите меня отсюда!

Женщина продолжала стоять и смотреть, ни один мускул не дрогнул на её красивом, но жутком лице. Вода достигла подбородка, я кричала и звала на помощь. А потом я услышала смех… жуткий, холодный… Торжествующий. Я похолодела. Тело словно налилось свинцом, глаза закрывались. Мир потемнел. Всё, что я видела – это алые глаза смеющейся женщины, обманом затащившей меня сюда. Я с трудом подняла руку и, прежде чем вода поглотила меня полностью, успела выпустить из ладони маленький золотой шар с криком о помощи.

Но я не успела направить его к Марте… Магический шар, единственное, что могло бы спасти меня, устремился наверх, в небо, к Гоар…

т е м н о т а

…Женщина смотрела, как омут втягивается в тёмную землю. Она подошла к туфлям Анна и с интересом посмотрела на них.

- А у девчонки неплохой вкус, - сказала она. – Но не моё.

Она посмотрела на небо и глубоко вдохнула пряный ночной воздух и улыбнулась. Улыбка походила на звериный оскал.

- Я готова, Иллюзио, - прошептала она, - и тебе пора бы поторопиться.

Лиза

Голод нещадно бил по моему организму. Головокружение настигло меня практически у входа в магазин. Я не помню, как расплатилась за покупки. Глаза видели плохо, словно на весь мир наложили фильтр виньетки. Я всерьёз стала бояться, что упаду в голодный обморок на улице. Нужно быстро домой. Надеюсь, мама уже выпила чашку чая, как она обычно это делает перед тем, как лечь спать, и мне не надо будет тратить время на то, чтобы вскипятить чайник.

Однако, все планы рухнули. Стоило мне переступить порог квартиры, как меня встретил тяжёлый, гружённый до безобразия чемодан и пара дорожных сумок. Я подумала, что родители решили уехать, но сейчас только-только кончились осенние каникулы в школе. Если верить обрывкам их разговоров, то мама готовит свой класс к школьной олимпиаде, а у папы сдача важного проекта, куда они поедут?

- М… ма-ам?

- Что? – раздался недовольный голос мамы из кухни.

- Вы уезжаете?

Мама вышла в коридор и, скрестив руки на груди, строго смотрела на меня.

- Мы – нет. Там твои вещи. Уезжаешь ты.

- Я? Но куда? Почему?

Мама раздражённо вздохнула.

- Мы с папой подумали и решили, что с нас хватит. Мы тянули тебя со школы, давали тебе кров, еду, воду, возможность учиться, где тебе хочется. Даже не лезли с выбором университета. Но ты решила, что так будет вечно? Нет, не будет. Мне надоело обеспечивать взрослую деваху, которая вместо своего будущего думает обо всякой ерунде.

Маму словно прорвало. Она будто копила в себе своё неудовольствие мной, терпела мои неудачи с работой, а сегодня что-то случилось, и это что-то заставило её сорваться на ком-то. На отце нельзя, на учениках тоже – о, дочь. В такие моменты я всегда существовала для мамы. Раньше она просто кричала на меня по малейшему поводу, но не выгоняла и даже не заикалась об этом, а теперь, когда я уже совершеннолетняя, можно поступать по-другому.

- Если бы ты продолжила обучение, мы бы ни слова не сказали, жила бы дальше. Но ты ничего не хочешь делать. Кем ты теперь работаешь? Кассиром в продовольственном магазине? – мама хмыкнула. – Надолго ли? Через месяц уволишься и куда пойдёшь? Драить унитазы в общественных местах? За кассу в другой магазин? Да ты и оттуда же уволишься, потому что ничего не хочешь, кроме как ничего не делать! Мы столько сил, столько денег вложили в тебя, в твое будущее, но ты упорно усложняешь и тащишь на дно свою жизнь!

Я молчала, опустив голову. Я жалею, что тогда ничего не сказала ей. Я могла бы попытаться её успокоить. Да, она ненавидит меня, я не нужна ей или отцу, но, может быть, моя бы жизнь не изменилась так круто… Но я дослушала её, всё, что она мне наговорила, глотая слёзы, взяла чемодан, сумки и, не заикнувшись спросить денег, чтобы снять квартиру или номер в гостинице, вышла из дома, хлопнув дверью.

Пока я ждала лифт, я была полна обиды и злости. Я строила планы, как возьму и разбогатею, стану известной (или хотя бы успешной) и потом, спустя много-много лет буду сидеть в пятикомнатной квартире (а лучше в доме!) где-нибудь за границей, пить дорогое вино на балконе, с видом на океан, и с холодным, бесчувственным смехом вспоминать свою мать, отца, который даже не удосужился выйти в коридор – тех, кто выгнал меня из дома без гроша в кармане.

Я с трудом дошла до соседнего подъезда и остановилась. Было тяжело и холодно. Все представления об успехе разбились о жёсткую реальность. Горячие слёзы лились по щекам, я постоянно всхлипывала и проклинала свою жизнь. Я бесцельно листала телефонную книжку. Друзей нет, знакомых тоже, пойти некуда. Сестра отца живёт за три тысячи километров, но и она меня не примет, даже если я появлюсь у неё на пороге. На карте двести рублей, наличными… пятнадцать. Зарплата через две недели.

Я сгрузила вещи на скамейку и принялась неспешно ходить взад-перед перед подъездом. Знаете, я в тот момент надеялась, что мама образумится и пойдёт меня искать. Или отцу надоест смотреть на меня в окна дома, и он решит поговорить с мамой и вернуть меня обратно. Потом состоится серьёзный разговор, мы накричимся, я наплачусь, но усну в своей комнате с мотивацией изменить свою жизнь, чтобы такого больше не повторилось. И уйду с утра на работу, более внимательная к своим обязанностям. На выходных открою свой банковский счёт, и буду часть зарплаты откладывать на будущее – вдруг я всё-таки решусь поступить в университет? Или открыть свой бизнес…

Но минуты шли, становилось всё холоднее, и стало очевидно, что никто за мной не придёт. Мир по-прежнему был виден как сквозь виньетку, я села на скамейку и открыла лапшу. Посыпала приправой и стала есть, надеясь, что голод немного уляжется. Я грызла холодную, сухую лапшу, запивая газировкой, обжигающей горло от холода, и не могла понять, как я докатилась до такого. Но самое главное, как не выбраться из этой передряги.

Глаза наткнулись на объявление о работе, на котором я уже не помню, что было написано. И тут меня осенило. Работа! Я взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Ища в телефонной книжке номер Александра Геннадьевича, я нервно переминалась. Не слишком ли поздно? Получится ли? Ответит ли вообще после того, как я сбежала сегодня? К тому же, от него три пропущенных звонка, наверное, хотел отчитать за невыключенный компьютер. Глубоко вздохнув, я нажала на звонок, сжимаясь всякий раз, когда гудок прерывался.

- Да.

- Добрый в-вечер, Александр Геннадьевич… Это Лиза, я…

- Я понял. Ты уволена. Ты разозлила меня, - раздражённо сказал Александр Геннадьевич. Я оторопела от неожиданности. – Мне надоели все твои «забыла», надоели проблемы, которые ты мне создаёшь. Я долго терпел.

Бух! – это сердце рухнуло в пятки. Я молчала, сжимая в руках кусок остывшей лапши, и не верила своим ушам.

- И мне надоело. Все жалобы, которые поступали, были только на тебя. Всё то время, что ты работала, если это можно так назвать, люди жаловались на тебя. Эти жалобы доходят до верхов, и огребаю за это я, Лиза! Ты не такой ценный работник, чтобы я каждый раз получал по шапке за твои косяки.

- Но Александр Геннадьевич…

- Нет, нет, нет! Не хочу ничего слышать! Завтра забирай свои вещи в любое удобное время, и мы расходимся. Заодно наличными выдам тебе то, что ты заработала…

- А можно эти деньги получить прямо сейчас? – выпалила я.

- Нет, только через…

- Погодите, но у меня сложная ситуация! Я позвонила, чтобы попросить аванс, который я потом бы отработала…

- Я же сказал – нет. Когда я тебя просил исполнять свои обязанности, ты забивала болт на мои просьбы. Скажи, у меня есть причины идти тебе на уступки?

- Меня из дома выгнали… - жалостливо прошептала я.

- Ничем не могу помочь. Перекантуйся у кого-то ночь, и завтра получишь свои деньги. Доброй ночи.

Пип, пип, пи-и-ип…

Гнев и отчаяние нарастали во мне. Как он мог! Я сказала ему причину, по которой мне срочно нужны были деньги, но он настоял на своём. Мог бы войти в положение! Я заплакала, дрожала от холода и ненавидела его за то, что он не помог мне. Бабушка говорила, что всегда нужно оставаться человеком! Неужели его никто этому не учил? Как он может так себя вести? Или он думает, что тех денег, которые платит Александр Геннадьевич, хватит на безоблачную жизнь? Да, я говорила, что мне хорошо платят, но я никогда не рассматривала это с точки зрения самостоятельной жизни!

Время неумолимо близилось к полуночи. Странно, но после снегопада обычно тепло, однако погода резко испортилась. Я уже не чувствовала своих ног. Взгляд метался по улице, не цепляясь ни за что дольше, чем на пару секунд. Я подошла к лавочке и увидела на самом верху заполненной снегом урны листовку о гостинице неподалёку. Взяв в руки размокший лист, я пробежалась глазами по тексту. Цены низкие, но у меня не было денег даже на самый дешёвый номер.

- Допустим, мне удастся договориться о том, что я оплачу номер завтра, как появятся деньги, - стала рассуждать я, глядя себе под ноги. – И мне хватит средств прожить там чуть меньше недели. А что потом? Чем платить? Где найти деньги?

В голову стали лезть самые разные мысли. Можно поехать в аэропорт и поспать там. Надеюсь, мама додумалась упаковать мою зубную щётку. Завтра поеду на работу, заберу свои деньги и прочешу интернет в поисках квартиры или комнаты. И тут же новой работы. А там вдруг мама и папа одумаются и сами попросят прощения. Тогда я и выдохну.

«Это просто сложный период в моей жизни, который надо пережить» - подумала я. Я вспомнила, как в одном из рассказов писала эту фразу для Ани, когда она поддерживала Марту. Подумав о Силенции, я воспряла духом. Произошедшие события вдохновили меня, я уже представляла сцены из новой истории.

Преисполненная решимости, я схватилась за сумки и собиралась было пойти в сторону автобусной остановки, как услышала громкий хруст снега. Обернувшись, я увидела чёрную тонированную машину. Она подъехала к бордюру и заглохла. Необъяснимый страх сковал меня и пригвоздил к земле. Нутро кричало, что мне нужно бежать, а я стояла и смотрела на тёмное лобовое стекло и чуть не плакала. Я стала задыхаться. Я до сих пор боюсь чёрных машин. А эта была точь-в-точь как та, которая насмерть сбила мою бабушку!

Не думая ни секунды, я скинула вещи и побежала, не разбирая дороги. Послышался звук заводимого мотора, захрустел снег под колёсами авто. Я ускорила бег, стараясь бежать по дворам. Как назло, все вокруг будто вымерли: ни машины, ни случайного прохожего, у кого я бы могла попросить помощи. Ветер усилился, началась метель. Белые комья снега мешали сориентироваться, сбивали с ног. Я запаниковала и перестала соображать, куда бегу.

Я завернула за угол и налетела на что-то холодное и плоское. Приподнявшись, я увидела чёрный капот. За тёмным, тонированным стеклом я увидела человека. Это был мужчина в деловом костюме. Белая кожа казалась прозрачной и тонкой. Крепкие руки покоились на едва заметном руле, блестя часами. Он казался спокойным и совсем неопасным, если бы не его глаза. Ярко-красные, словно два маленьких огонька.

Сердце забилось всё сильнее. Я боялась сдвинуться с места и наблюдала за мужчиной. От его взгляда становилось неуютно и жутко, но я не могла отвести взгляд от его лица. Я ждала от незнакомца действий, ведь должно быть какое-то объяснение, почему он гнался за мной через дворы? Но мужчина просто… улыбнулся.

Я судорожно вздохнула. Это была не улыбка, а оскал, который с каждой секундой становился всё уродливее. Уголки губ растянулись до висков, обнажая два ряда острых зубов. Лицо стало удлиняться, волосы будто втянулись в макушку, а руки стали похожи на длинные чёрные ветви. Слендермен, который приобрёл лицо Джокера, овладевшего бесами.

Мужчина внезапно исчез. Я осторожно подалась вперёд, всматриваясь в салон через лобовое стекло, но там было пусто. Я помотала головой, отступая назад, как наткнулась на что-то твёрдое, как стена. Обернувшись, я увидела его… длинного, тонкого монстра. Он скалился, обнажая два ряда острых, акульих зубов. Из его пасти стекало что-то тёмное и тягучее, воняло серой и палёными волосами. Из алых глаз медленно расползались тонкие ниточки, образуя странный узор по страшному подобию лица.

Монстр хрипло засмеялся, склонив голову набок. Я поняла, что это конец. Мне не убежать. Закрыв глаза руками, чтобы только не видеть это чудовище, я стала прокручивать в голове все самые яркие эпизоды своего короткого жизненного пути, даже не думая о помощи.

Я вспомнила о Силенции. Как много я хотела написать о ней… Если бы она существовала на самом деле, я бы смогла сбежать. Она бы защитила меня…

Впервые вспомнила Отче наш от начала и до конца. Не знаю, зачем. Я ждала, дрожа всем телом, но ничего не происходило. Я рискнула приоткрыть глаза, и увидела, как длинная тонкая рука стремительно бьёт меня в грудь длинным когтем, похожим на маленький ножик. Острая боль пронзила всё тело, и я не смогла сдержать крик боли и ужаса. Ощущения были такие, словно я горю заживо. В глазах потемнело, не было сил пошевелиться. Я начала падать, пытаясь ухватиться за что-то рукой, но всё, что я видела – это уродливое, страшное лицо монстра, машущего мне рукой.

Секундная темнота сменилась ослепляющих водоворотом разноцветных огней и бликов. Я чувствовала, что падаю, но не могла за что-либо зацепиться. От сильной боли хотелось кричать, но тошнота, подступающая к горлу, заставила меня стерпеть.

Наконец, падение кончилось, и я упала на спину. Дыхание сбилось, каждый удар сердца отдавался тупой болью в горящей груди. Нестерпимо тошнило. Я с трудом перевернулась на бок, тяжело дыша.

Я находилась в небольшой тёмной комнате. Прямо возле меня стояла идеально застеленная кровать с маленькими декоративными подушками. Превозмогая боль в груди, я осторожно села на кровать и огляделась.

Справа от кровати, прямо возле окна, находился большой письменный стол, на котором стоял небольшой органайзер с разноцветными ручками и текстовыделителями. На стене висели полки с книгами, вазами, мягкими игрушками, украшенные тонкой гирляндой. Напротив кровати – небольшой шкаф с зеркалами на дверцах. Присмотревшись, я увидела тёмные прямоугольники фотографий, приклеенных по углам зеркал. На полу расстелился белый, ворсистый ковёр, кажущийся в темноте серым и тусклым.

Боль отступила, и я смогла вздохнуть полной грудью. Я понимала, что я в безопасности. Я знаю, что это за комната и знаю, чья она. Я потратила много времени, просиживая в Пинтерест, чтобы найти идеальную картинку комнаты, в которой будет жить моя Аня. А это именно её комната в общежитии для учеников престижной школы имени Василисы Логос, в которой Аня училась.

Не веря своим глазам, я слегка надавила на левый глаз. Где-то я узнала, что если не знаешь, видишь ли ты реальность или галлюцинацию, нужно надавить на глазное яблоко. Если картинка двоится – это реальность. Так и произошло. Очертания полок раздвоились, и я убедилась в правдивости картинки, которую видят мои глаза.

Я осторожно встала, и в тот же миг тишину прорезал телефонный сигнал. Я подпрыгнула от неожиданности, но это был всего лишь мобильник, лежащий на полке. Экран засветился, и я приблизилась к телефону. «1 новое сообщение» от Золотца – так Аня называла Марту в моих историях. Я открыла сообщение.

Анечка, я понимаю, ты хочешь побыть одна, но дай знать, что у тебя всё хорошо, ладно?

Не понимая, о чём идёт речь, я подошла к зеркалам и увидела в отражении Аню. У меня перехватило дыхание. Я тронула зеркало кончиками пальцев, Аня сделала то же самое. Я склонила голову на бок – отражение вторило моим движениям. Я взяла прядь волос и поднесла к лицу. Непривычно длинные волосы цвета молочного шоколада, нежные, как шёлк, заструились между пальцами.

Я продолжала рассматривать отражение. Большие голубые глаза в обрамлении чёрных ресниц – я всегда мечтала о голубых глазах, терпеть не могу свои серые, с редеющими ресницы! Острые скулы – я хоть и тощая, но скул у меня никогда не было, только щёки, и сколько бы я не делала упражнений для лица, они не проходили. Фарфоровая кожа, не тронутая несовершенствами – у меня то и дело выступали покраснения на лбу и носу! Стройная, подтянутая фигура, тем не менее, с красивыми формами груди и бёдер, ровные ноги с высокими икрами – не чета моей, когда я даже в 20 могу одеваться в детских магазинах, потому что «взрослые» вещи не рассчитаны на мои формы (вернее, на их полное отсутствие).

Я разглядывала себя в зеркало, не отрываясь. Мне нравилось то, что я вижу в этом зеркале. Даже обычные серые спортивные штаны и укороченная футболка смотрелась на мне изящно и, не побоюсь этого слова, сексуально. Послышался ещё один сигнал с телефона, и экран прорезал полутьму комнаты. С трудом оторвав взгляд от зеркала, я приблизилась к телефону и увидела ещё одно сообщение от Золотца:

Я знаю, что ты расстроена, но что бы ты себе там не надумала, знай – мы всегда рядом. Всё не так ужасно, как ты себе это представляешь.

Я улыбнулась. Знала бы ты, Марта, что сейчас произошло! Пока ты думаешь, что Аня расстроена, я готова визжать от радости. Я взяла телефон в руки и вернулась к зеркалу. Бросив на своё отражение счастливый взгляд, я написала:

Всё уже хорошо прости за беспокойство, споки ноки

В голове вертелось множество вопросов. Это сон? Или я умерла? Или же правда произошло чудо, и я оказалась в мире в своей голове? Я покачала головой, Аня в отражении тоже. Вряд ли можно переместиться в своё воображение. Может быть, тот монстр приснился мне? Да и весь этот ужасный день даже не начинался. Скоро прозвенит будильник, и я в действительности пойду на работу. Главное, не забыть выключить компьютер и не нагрубить тому мужчине с кошачьим кормом (вернее, не закатывать глаза к потолку). Хотя бы спасибо, волшебный мир снов, что дал мне хоть ненадолго побыть в теле Ани.

Я улыбнулась своему отражению и вернулась к кровати. Положив телефон на стол, я растянулась на кровати, глядя в потолок. Никогда ещё сон не был таким явным, таким реалистичным. Я просунула руку под подушку и почувствовала что-то твёрдое. Книга, наверное. Я достала её из-под подушки – это была не книга, а личный дневник Ани. Я улыбнулась и положила его на стол. Нет смысла читать его, так как все записи в этом дневнике были прописаны мной в моих историях. Даже почерк и тот придуман мной на компьютере в программе.

Я закрыла глаза, слушая лёгкий уличный шум за окном. Постепенно дыхание замедлилось, стало размеренным и спокойным, тело полностью расслабилось, и я, сама того не заметив, провалилась в сон.

Анна

Темнота – она повсюду… Я ничего не слышу, кроме своих мыслей… Я не могу пошевелиться, не чувствую своего тела, словно его и нет вовсе… Я не могу говорить, не могу кричать… Меня словно лишили голоса, зрения, слуха… Жизни… Кто я теперь?.. На что я похожа?.. Тень? Или олицетворение слова «ничего»?...

Я чувствую, как темнота поглощает весь свет… Я чувствую это, но ничего не могу сделать… Никто меня не найдет... Ведь я сама не знаю, где я.... Выхода нет…

Я пропала для этого мира…

Глава 2. С ЧИСТОГО ЛИСТА

Притворство - это не жизнь, а лишь ее имитация.

Лиза

Мне снится поле. Бесконечное. Цветущее. Уходящее далеко за горизонт. Мне снятся цветы. Их бесконечное множество, и ни одно не похоже на другое. И большие, и крошечные, и яркие, и невзрачные, поражающие своим многообразием и пряным ароматом. Я бегу с венком голубых цветов на голове. Бабочки стайками взмывают в небо; их маленькие, трепещущие крылышки переливаются всеми цветами радуги в лучах солнца. Яркого. Приветливого. Его тёплые лучи нежат траву, отражаются в капельках сверкающей росы на цветах и изумрудных листьях. Тепло и светло. И так хочется жить.

Я останавливаюсь и, широко раскинув руки, падаю на мягкую цветочную перину. Небо синее-синее, с изобилием пушистых белых облаков. Мне кажется, будто бы они так близко ко мне, словно я могу коснуться их руками. Кто-то ложится рядом, заливаясь звонким смехом. Я поворачиваю голову и вижу девушку с длинными золотыми косами. Из-под прядок выбиваются цветы и ленты. Я поворачиваюсь на бок и изумлённо смотрю на неё. А она улыбается. Светло и нежно, прямо как весеннее солнышко. Она смотрит на меня своими большими малахитовыми глазами и нежно проводит рукой по моей щеке.

- Вот мы и вместе, дорогая.

Я проснулась, но не спешила открывать глаза. Мне было так хорошо, так… спокойно. Такое прекрасное, почти забытое чувство. Я не могу вспомнить, когда я в последний раз просыпалась с ощущением безопасности и умиротворения. Только в детстве, когда жила с бабушкой.

Я приоткрыла глаза и увидела залитую солнцем комнату Ани. Я в Силенции. Я всё ещё сплю. Радость сменилась разочарованием, а разочарование – страхом. Что-то определённо не так. Сон слишком затянулся. И не то, чтобы я против, но.. это же странно. Разве, что я и правда… Нет, не может быть.

Я села в кровати и обхватила руками колени. Помнится мне, во дворе у меня закружилась голова, и я села на скамейку. А что, если я не пришла в себя? Тогда это многое объясняет. Это помутнение перед глазами, нереалистичность произошедшей ссоры с родителями, этот монстр с его длинными руками-ветками. Тогда выходит, что я замёрзла на скамейке. Возможно, меня уже нашли и везут в больницу. Я в коме, наверно или при смерти. Или… я сглотнула, отгоняя страшные мысли. Не могла я умереть. Нет. Умирает кто-то другой, но я не могу. Я бы, наверное, почувствовала, что умираю.

Я тяжело вздохнула. Бабуля говорила, что утро вечера мудренее, но почему-то с утра вопросов стало больше. Я стала вспоминать истории из Интернета, где люди, вышедшие из комы, рассказывали всякие вещи. Якобы они слышали, что говорят люди в палате, слышали голоса родных, медсестёр, но не могли им ответить. Я прислушалась, не доносятся ли где-то издалека звуки работающих аппаратов и переговоры врачей. Ничего похожего. Я слегка надавила ногтем на руку и почувствовала лёгкую боль. Обычно во сне люди её не чувствуют. Что уж там говорить, они и соображать-то не могут. А я мыслю, и даже вполне логично, чувствую свои прикосновения. И чувствую, что очень хочу в туалет. Я откинула одеяло и прошла через комнату в дверь возле шкафа.

Глядя в запотевшее после душа зеркало над раковиной, я понемногу возвращалась к мысли, что мне не надо волноваться. Все ответы придут со временем. Мне выпала такая удивительная возможность, почему бы мне не воспользоваться ей? Кто сможет похвастаться, что он попал в свой придуманный мир? И не в каком-то там астрале или под гипнозом (или того хуже, наркотиками), а по-настоящему? Вот-вот!

Я выуживала из памяти коряво нарисованную (сто раз переделанную) карту городка Люмия, в котором жила и училась Аня, прикидывая, куда можно сходить, чтобы взглянуть на этот чудесный мир своими глазами. Встретить эльфов, кентавров, фей! Я согласна даже увидеть какого-нибудь гоблина! Мне так не терпелось увидеть что-нибудь (или кого-нибудь) необычное, волшебное! Так и пошла бы с мокрой головой и домашних спортивках! Но нет, Аня же была лучшей, идеальной и выглядела с иголочки. И я хочу быть как она!

Марта

Я везде слышала обрывки разговоров о прошедшем матче и с облегчением поняла, что Аня зря расстраивалась из-за проигрыша. Марк с параллели спросил у меня, где он может найти ее, он хочет выразить ей слова поддержки. Но моей подруги не было в школе. Жаль, может, после этих слов она бы перестала так сокрушаться.

Место Ани рядом со мной пустовало, и я попросила Колю сесть вместе. Я беспокоилась за подругу, не хотела оставаться одна. А находиться рядом с Колей успокаивало меня.

- Аня писала тебе вчера? Или заходила? – тихо спросил он, пока учитель по астрономии туманно излагала историю появления звёздных китов.

Я покачала головой.

- Я несколько раз выходила из комнаты и подходила к её двери, но так и не решалась зайти и проверить, всё ли в порядке, - грустно ответила я.

- Почему?

- Она же захотела побыть одна, Коль. Я думала, что это будет эгоистично врываться к ней. Она же просила оставить её на какое-то время… Однако, я не удержалась и отправила ей сообщение…

- Она ответила? – спросил Коля слишком громко, и учитель зашикала на нас. – Простите пожалуйста! Так ответила? – спросил он гораздо тише.

- Да, но как-то… странно…

Украдкой поглядывая на учителя, я аккуратно положила телефон на парты и прикрыла его учебником. Коля, чуть сощурившись, читал сообщение, а я позволила себе полюбоваться на чёткую линию его скул и проступающие на руках вены…

- Что в этом странного? – спросил он, выдернув меня из оцепенения. Хорошо, что он не умеет читать мысли.

- Знаки препинания. Она всегда их ставит.

Коля изогнул бровь и тихо усмехнулся.

- Она не поставила знаки препинания и поэтому это странно?

Весь интерес к Коле угас, сменившись раздражением.

- Ты не понимаешь. У каждого человека свой почерк, даже в социальных сетях. Аня пишет без ошибок – орфографических или пунктуационных, неважно, даже если сильно занята. И «споки ноки» - что это? Ей несвойственна такая манера общения.

- Марта, вы, вероятно, лучше всех знаете звёздное строение небесных китов, - послышался раздражённый голос учителя, и я дёрнулась. – Прошу вас встать и рассказать нам об этом.

Я бросила на Колю раздражённый взгляд и выпрямилась.

- Звёздный кит – это живое созвездие, образуемое из скопления звёзд на небе, - отрапортовала я, глядя учителю в глаза. – Они не имеют ничего общего с китами, находящимися в океане Созвездия на юге Долины фей или в океане Света у берегов Люмии, однако, внешне похожи на них. Точного момента, описывающих их появления, нет, однако известно, что…

- Хватит, иначе мне придётся делить зарплату напополам с вами, - улыбнулся учитель, и я слабо улыбнулась в ответ. – Вы молодец, признаю, однако прошу вас не отвлекаться во время моих уроков. Или, хотя бы, вести себя тихо. Ставлю «отлично» за блестящий ответ.

Я села, довольная собой. Не зря мама заставляет меня заучивать темы ещё задолго до начала учёбы. Мама… я тяжело вздохнула, вспомнив о ней. На выходные снова ехать к ней и слушать её оскорбления в адрес отца… Но маме сейчас гораздо тяжелее, чем мне. Она потеряла любимого мужа, а для меня папа навсегда останется папой…

От горестных мыслей отвлёк тихий голос Коли:

- Не переживай так из-за нераставленных знаков препинания. Это её первый проигрыш. Вспомни себя год назад, когда тына олимпиаде по ботанике заняла не первое место, а второе. Ты целую неделю не выходила из комнаты!

Я молча кивнула. Я так никому и не рассказала, что дело было совсем не в проигрыше. Мама… Словно глыба льда прокатилась по телу от воспоминаний. У меня остался шрам на ноге от её наказаний. Она извинялась, плакала, снова извинялась, и я простила её, ведь тогда папа стал часто пропадать по вечерам, и ей было плохо. Но я всё ещё помню своё лицо в синяках, её оскорбления и кровь на простыни, которой я безуспешно пыталась остановить кровотечение из ран на ногах…

- Вечером сходим к ней, - пообещал Коля. Я проглотила подступающий комок в горле и взяла его за руку. Я почувствовала, что он слегка сжал мою ладонь, и болезненные воспоминания о матери растворились в сознании, уступив место спокойствию.

Лиза

Я шла по улице и широко улыбалась. Прохожие заражались моей улыбкой, улыбаясь мне в ответ, а я чувствовала, что будто свечусь изнутри. Я смотрела на всё и всех, но вместо привычного неудовольствия, я считала всё таким родным и милым, как бывает только дома… дома… Я дома!

Я брела по улочкам городка, наслаждаясь архитектурой и природой Силенции. Я не могла поверить, что это всё придумала я! Погода стояла не по-ноябрьски тёплая, словно была середина лета. Солнце… о, нет, мы же в моём мире! – Райа согревала своими золотыми лучами, играла на крышах самых разных домов – прямоугольных, круглых, квадратных, перевёрнутых, разноцветных, заглядывала в витражные окошки, отражалась на стенах комнат «зайчиками», одаривало своим теплом всех вокруг. Лёгкий ветер разносил сладкое благоухание. Деревья хоть и были окрашены в цвета осени, даже не думали сбрасывать на землю своё разноцветное богатство. Чей-то ярко-красный кот в фиолетовую полоску лежал на ветвях и безмятежно спал, хотя, как можно спать в такое чудное утро?

Я дошла до небольшого сквера и присела на лавочку у небольшого фонтана, наблюдая за прохожими. Они не все были людьми. Невысокие эльфы с острыми зелёными или синими крыльями и высокими причёсками, напоминающие крем на верхушках пирожных; маленькие, но плотные гномы, идущие исключительно по двое-трое, и все в одинаковых чёрных костюмчиках, с деловыми портфелями в руках; нежные и изящные феи с кружевными крыльями и еле заметными родимыми пятнами в виде цветов на щеке, как принадлежность к тому или иному роду фей; джинны с фиолетовой кожей и длинными ногами, которые им в принципе не нужны, ведь они передвигаются исключительно на синем облаке. Есть так же люди с магическими способностями, такие как Марта и Коля, их нельзя назвать магами, ведь это звание нужно постараться заслужить не мелким колдовством, а серьёзными магическими поступками.

В моём мире водятся кентавры, но не такие, какие их привыкли видеть в фантастических рассказах. Они превращаются в лошадей или пегасов (в зависимости от своего сословия и рода), иногда полностью, иногда – частично, но передвигаются всегда на двух ногах. Кентавры не живут в пригородах, им по душе столицы и большие города, ведь все кентавры по натуре лидеры и начальники.

Существуют так же люди, которые таковые лишь наполовину. Змеевики – люди с непомерно длинным туловищем, плавно перетекающие в хвост. Игуаниды, способные перемещаться даже по стенам благодаря гребням с щетинками, как у ящериц или гекконов. Всех не перечислить, но суть вы уловили. Я даже помню, как это придумывала – в три часа ночи, дико уставшая, но вдохновение меня не спешило покидать… поэтому некоторые моменты кажутся такими дикими и странными, но тогда, наблюдая итоги своего воображения, и я не переставала восхищаться!

Я не могу перечислить всех жителей моего мира, их настолько много, что хватит на отдельную книгу. За столько лет одиночества чего я только не придумала, боюсь, что некоторых и не вспомнить. Единственных существ (или личностей, не могу подобрать правильного слова), которых не было в моём мире – это злых волшебников, каких-то коварных троллей или гоблинов. Гоблины-то есть, они максимум носки воруют, правда, почему-то те, которые в полоску (непонятно зачем). Всё зло, которое было необходимо для развития сюжета рассказов про Аню и её друзей, было уничтожена на корню в предпоследней главе. Мне хватает зла в реальном мире, хоть новости не открывай, чтобы совсем не расстроиться.

И вот, я здесь, в своём раю. Я пришла в свой мир, наверное, от безысходности, и теперь я должна наслаждаться этой теплотой, этим спокойствием, которое было лишь в моих фантазиях. Это не мир, а самая настоящая сказка… Я больше не боюсь, здесь нечего и некого бояться. Тут только добро, спокойствие и мои друзья, с которыми я так жажду увидеться…

Серьёзно, желание наконец увидеть их не покидало меня с самого утра. Я уверена, что именно сегодня мы встретимся. Я стала замечать, что пытаюсь заметить их в прохожих. Меня охватывало приятное волнение в ожидании этой встречи. Увидеть тех, кто так долго жил со мной в моих рассказах, тех, кто не дал опустить руки и не позволил сойти с ума от одиночества… Или я уже сошла?

Я встала и побрела дальше, в сторону пляжа. Интересно, а какие они? Понятно, что такие же, какими я их и придумала, но соответствуют ли они моим представлениям? Мне хочется услышать их голоса. У Марты, скорее всего, тихий и нежный голос, ведь она такая добрая, кроткая и серьёзная, а у Коли более грубый, басистый, как у того парня, с которого и списан образ моего друга… Ещё интересно, какой у них запах? Ведь к каждому человеку привязывается какой-то определённый аромат. Я не имею в виду одеколоны или духи, а именно свой запах. Каждый пахнет по-своему… И… боже, мне кажется, что я несу какую-то чушь…

Океан. Безграничный. Завораживающий. Его глубины скрывают множество тайн, который только предстоит раскрыть, но и разгаданное поражает воображение. Различные обитатели океана – от крошечных, невидимых глазу акров (в нашем мире – планктоны), до гигантских медуз Титаний – их размеры превышают двухэтажный дом! Киты с орнаментами на хвостах, по ночам выплывают на поверхность и иногда общаются с ночными небесными китами (в детстве я обожала китов). Русалки со своими подводными городами, не лезущие в земную жизнь, палеотиты – существа, похожие на доисторических плезиозавров, только кожа была из камня. Бесконечное, уходящее вдаль дно, поражающее буйством красок и обитателей – крабов, раков, актиний, разношёрстных, необычных рыбёшек, которые совершенно не боятся людей, особенно детей. Они играют с ними на мелководье и не дают уйти подальше от берега.

А ветер, какой же тут ветер! Воздух гоняют духи ветра – невидимые создания, способные разговаривать тихим, шелестящим голосом. Их потоки выдували из головы все плохие мысли, а запах океана окончательно рассеивал тревогу, позволяя с другой стороны взглянуть на волнующую проблему. Я широко раскинула руки навстречу ветру и почувствовала, как один из духов еле коснулся меня, отвечая на объятия, и улетел прочь, тихо посмеиваясь.

На пляже почти никого не было. Утро, будний день. Наверное, понедельник. Я пыталась дать каждому дню недели своё название, но забросила эту идею – постоянно их забывала. Два или три человека сидели на больших пледах недалеко у воды и наблюдали за проплывающей вдоль берега стайкой рыб. Это были рыбы-вулканы, мигрирующие в конце осени в другой конец океана. Они выпускали из своих спин небольшие струйки раскалённой лавы. Особого вреда они не приносили, но лава жгла кожу, оставляя неприятные следы, поэтому мало кто рискует купаться в этот сезон.

Пляж являлся несколько заколдованным местом. Время летит, словно бешеное. Казалось бы, что мир застыл, белый песок, журчащий океан... Ощущается, что прошло каких-то полчаса, а на деле Райа уже высоко в зените. Я подняла голову к небу, закрыв глаза. Можно остаться и здесь, но мне очень хочется посетить ещё одно место, которое расположено именно на этом пляже.

В прибрежных скалах, севернее от побережья, располагается грот, заваленный большим камнем. Если не приглядываться, то можно подумать, что это просто трещина в скале, за которой ничего нет. Но в ней располагался сырой и прохладной грот, с растущими кристаллами Хиалина, или Бесцветки. Они примечательны тем, что в нетронутом состоянии переливаются различными цветами, «напевают» тихую мелодию, похожую на перезвон маленьких колокольчиков, но стоит отломить хотя бы кусочек, как кристалл теряет свой цвет и превращается в обычный серый камень.

Я посидела на берегу, заглядевшись на поблескивающие маленькие волны. Вода настолько чистая, что видно то, что происходит на дне. Мимо проплыла стайка рыб-вулканов, маленький синий краб забрался на большую витиеватую ракушку и махал клешнёй, словно прощаясь с ними. Я не сдержалась и окунула ноги в воду. Она была горячей от лавы рыб, струя раскалённой породы едва не коснулась ступни. Я отошла от воды и прислонилась к одному из кристаллов. Он был тёплым, его мелодия действовала лучше снотворного. Я не стала бороться со сном и задремала под умиротворяющий плеск воды...

* * *

Когда я проснулась, небо пылало в закате. Оттенки красного и оранжевого раскрасили небеса, стали появляться первые звёзды и туманные дымки. Духи ветра стали активнее, ветер над океаном поднялся, стало холоднее. Волны стали больше, и уже не видно дна. Только темнота. Кристаллы замолчали, отчего мне стало не по себе. Беспокойство охватило меня, и я не могла больше оставаться в темнеющем гроте.

Высокие фонари хорошо освещали тротуар, вокруг гуляло много людей – гораздо больше, чем утром. Они были веселы и безмятежны, обсуждали работу, учёбу, прошедший день, планы на завтра, но мне было невообразимо страшно! Я обхватила себя руками и постоянно ускоряла шаг. Как же я далеко от дома! От страха я пару раз свернула не туда, а потом трижды вернулась на один и тот же сквер. Я запаниковала, что потерялась и не смогу вернуться домой, как увидела крышу дома, мимо которого я точно проходила.

Мне казалось, что кто-то следит за мной. Я несколько раз оборачивалась, вглядываясь в темноту и в окружающих, но не замечала никого странного или подозрительного. Холод прошёлся по спине, когда я проходила мимо пустой лавочки, но это было от нервов. Отчего мне так страшно? Мне же некого бояться! Я списывала это от непривычки гулять по вечерам, на пережитый стресс и свою паранойю. Но ощущение, что я «под прицелом» не покидало меня, и я, не выдержав, побежала.

Наконец-то моя улица! Дома, которыми я любовалась утром, больше не вызывали у меня любопытства. Мне стало казаться, будто они приближаются ко мне и хотят сдавить с двух сторон, превратив меня в камбалу. Я бежала, едва не сталкиваясь с прохожими – как будто я вновь переживаю вчерашний день! Страх стал усиливаться. В боку кололо, но я не хотела останавливаться, иначе он меня убьёт, тот, кто следит за мной и бежит!

Вот и ворота школы, а за ними высотное здание общежития! Я рванула ворота на себя и забежала во двор. Ничто мне больше не угрожает, я в безопасности. Я обернулась, ожидая увидеть какого-то страшного монстра, стоящего у ворот, но никого не было. Хорошо освещённая улица и весёлые прохожие. Мне стало стыдно за свою непонятную вспышку страха, и я нервно рассмеялась.

– Идиотка… - укоряюще прошептала я, поднимаясь по ступеням к двери. Прежде, чем зайти в дом, я ещё раз обернулась. Небо стало совсем тёмным, с россыпью белоснежных звёзд. Я мотнула головой и вошла в здание. Охранник, которого я прежде не замечала, ободряюще улыбнулся мне, я ответила ему натянутой, нервной улыбкой. Я не к месту вспомнила одну из своих историй, где Аню и Марту не пустили в общежитие, так как было слишком поздно, и они приехали к Коле. Я была рада, что не опоздала, ведь тогда пришлось бы ночевать на улице.

Я с удивлением заметила, что не вижу в коридорах ни одной живой души. Если бы не смех или музыка, доносящаяся из комнат, я бы подумала, что все вымерли. Поднявшись на десятый этаж, я почти бегом пересекла коридор до своей комнаты и рывком дёрнула дверь, влетела в комнату и повернула замок.

– ГДЕ ТЕБЯ ЧЕРТИ НОСЯТ, ХОТЕЛОСЬ БЫ ЗНАТЬ!!!

Завопив от ужаса не своим голосом, я подскочила и ударилась спиной о дверь. Дар речи махнул рукой и ушёл. От шока я даже не сразу сообразила, кто стоит передо мной.

– Э-э… Аня? – пролепетала несколько озадаченная Марта. – Прости, я не думала, что так напугаю тебя…

– Знаешь, если бы я пришёл домой, а на меня так наорали, я бы и не так испугался, - смеясь, ответил Коля, – я бы построил, как минимум, небольшой кирпичный заводик и обратил тебя в лёд на веки вечные, причём делал бы это одновременно.

– Отстань! Я хотела пошутить…

- Плохо у тебя с юмором, Марта. Аня белее мела.

- А ты потрудись объяснить, где ты была? В школе не появилась...

– А ведь ты лучшая подруга старосты, что ты её так подставляешь?

– НИКОЛАЙ, ЗАМОЛЧИ, пожалуйста! Мы тебя с трёх часов ждём, телефон дома оставила, ни записки, ни предупреждения, связи с тобой никакой!

– Да ты окстись, разошлась, - Коля потрепал Марту по волосам. – Поблудная дочь вернулась, сейчас она объяснит разгневанной матушке, где блудила.

-Я умоляю тебя, ты действуешь мне на нервы, можешь замолчать и перестать меня злить?!

Шок прошёл, я молча смотрела на двух друзей, не веря своим глазам. Рассерженная Марта что-то отвечала Коле, вроде бы посылала в разные направления, а тот весело улыбался, поглядывая на меня. Они не были такими, какими я их представляла. Вернее, не совсем такие. У Марты были пшенично-русые волосы, золотые глаза, не зелёные, как я описывала в рассказах, россыпь светлых веснушек на лице. Её голос звенел, как колокол, никакой кротости не было и в помине. Волосы Коли представляли собой взлохмаченный вихрь сине-белых волос, он не стоял на земле, а парил в воздухе. Он смеялся и отшучивался от нападок уже злой Марты, его приятный бархатистый бас хотелось слушать и слушать, только если бы он не нёс какую-то ерунду.

Страх пропал, и даже дар речи повернул на половине пути и вернулся обратно. Вот они, живые, настоящие стоят прямо передо мной. Я смотрела на них, не отрывая взгляд и глупо улыбалась. Я не верю тому, что вижу. Это невозможно... Но это так здорово!

– С тобой потом разберусь, - отрезала Марта. Коля усмехнулся. – Ань, хватит молчать. Я всё пониаю, стресс от проигрыша, но ты и нас пойми, мы же переживаем…

- Ой, да что ты в самом деле! – рассмеялся Коля и, взяв меня за руку. Втянул в комнату. Его руки были ледяными, по телу пробежали мурашки. – Как не родная, честное слово.

– Может, ты нам скажешь что-нибудь?

– Сильно ты её напугала. Бедняжка потеряла дар речи.

– Я напугала?

– Не я же, я для этого слишком хорош.

Марта раздражённо посмотрела на Колю.

– То есть, ты хочешь сказать, что я страшная, да?

– Нет. Я хочу сказать, что я котик. И мне нужно почесать пузико, - Коля перевернулся в воздухе на спину. – Почеши-и-и-и мне пу-у-у-узико! Ну почеши-и-и-и!

– Всё, вызывайте врачей, ты окончательно поехал.

– Не-е-е-ет! Я не поехал! Куда я поехал, я же тут!

Марта сделала глубокий вдох и отмахнулась от него. Она подошла ко мне и посмотрела прямо в глаза.

– Ань, уже страшно. Что случилось? Почему ты молчишь?

И тут меня пробило на эмоции. Я смотрела на Марту, на её милые веснушки, в её золотые глаза, и слёзы радости солёным ручьём заструились из глаз.

– Эй-эй-эй, ты чего? Джо, она плачет!

Коля перестал валять дурака и подлетел к нам.

– Ань, - сказал он серьёзным голосом. – Вчера был сложный день, и только небеса видят, как ты переживала. Выскажись, наконец-то! Мы же всё понимаем… Хочешь, я кофе заварю?

Марта удивлённо вскинула брови.

- Кофе? Вечером?

- Могу просто воды. Можете, как и я, погрызть льда.

Я обхватила их двумя руками и крепко обняла. Они обняли меня в ответ, скорее, от неожиданности, но мне и этого хватило, чтобы расплакаться ещё сильнее. Я чувствовала их тёплые руки, я наконец-то почувствовала их! Счастье переполнило меня доверху, мне хотелось кричать, визжать, танцевать, прямо как утром!

– Наконец-то! – воскликнула я. – Наконец-то я вас увидела! Я… я так рада на самом деле…

Марта отстранилась от меня и обеспокоенно взглянула в мои заплаканные глаза.

– О чём ты? Мы же виделись вчера после матча.

- Правда? – растерялась я, но навыки вранья, отработанные на начальстве во время их допросов за опоздания, к счастью, остались при мне, и я быстро сориентировалась. – А будто прошла целая вечность! Я… я слишком долго пробыла одна и…

Марта понимающе кивнула, Коля опять оторвался от земли и расслабленно закинул руки за голову.

- Вижу, тебе лучше. Марта чуть с ума не сошла от беспокойства.

- Это так… - Марта опустила глаза. – Ты вчера была такой потерянной, такой расстроенной… И в школе тебя не было…

«О, чёрт, школа! – вспомнила я. Это в своём мире я уже давно не школьница. – Как я могла забыть? Но, вроде, обошлось…»

- … Я думала, что ты переживаешь из-за проигрыша. Но поверь, никто тебя не винит! – Марта взяла мои руки в свои и крепко сжала. – Марк с параллели, помнишь его?

- Такой высокий, черноволосый и вечно с таким выражением лица, будто он не понимает где он и что он, - напомнил Коля.

Марта закатила глаза.

- Вот он искал тебя, чтобы сказать, чтобы ты не расстраивалась. А Лиза утверждает, будто Даша просила переиграть матч, ведь это считает, что это была нечестная победа, даже якобы написала официальное письмо о пересмотре результатов! Его, правда, отклонили, но всё же…

- Если ты себе надумала, что ты из-за одной неудачи стала теперь всеобщим изгоем и полноценной неудачницей, то ты ошибалась.

- Да. Это могло случиться с каждым!

Я слушала слова поддержки и ничего не понимала. Да и не хотела понимать. Мне стало так приятно, что меня поддерживают из-за какого-то проигрыша, и я в кои-то веки почувствовала, что кому-то нужна. То тепло и ту заботу, что они отдавали мне, хватило на то, чтобы все мои страхи исчезли.

«Я хочу продлить эти чувства и эти эмоции как можно дольше! - восхищалась я, всё ещё сжимая ладони Марты. - Пусть меня никогда не выводят из комы, Боже, я не хочу возвращаться туда, где меня так никто не поддержит!»

- Я… спасибо вам и… простите, что я так глупо вела себя.. – пробормотала я. – В общем, сорри, не парьтесь, всё гуд! – добавила я более жизнерадостно.

Марта удивлённо посмотрела на меня.

- Прости, что ты сейчас сказала?

- А, вы же не знаете… - начала было я, но осеклась. – То есть, я хотела сказать: всё хорошо. Благодаря вашим словам поддержки всё, правда, хорошо. Я больше не переживаю из-за… из-за матча. Меня это больше не волнует.

Марта лучезарно улыбнулась, но я заметила, что Коля как-то напрягся. Он пристально вглядывался в моё лицо, будто пытаясь найти во мне какой-то изъян.

«Он что-то заподозрил?», - промелькнуло в голове, и я похолодела.

- Раз с тобой всё в порядке, то я, пожалуй, пойду, - сказал Коля. От его тона у меня неприятно засосало под ложечкой. Нет, в его голосе не было угрозы, но было что-то такое… ну, неприятное… - Я сказал матушке и нянькам, что задержусь на тренировке.

- Хорошо, Джо, и не забудь попросить нянюшек почистить тебе зубки перед сном, - ответила Марта и хихикнула.

- Ты эту шутку повторяешь всякий раз, когда про них слышишь, - ответил Коля, однако, улыбнулся в ответ. – Обязательно попрошу. Тебе доложу первой же совой.

Коля круто развернулся на месте и исчез в снежном вихре. Я содрогнулась от волны холода.

- Я тоже, пожалуй, пойду, если ты не против, - сказала Марта, потягиваясь. – Я плохо спала этой ночью. Сил совсем не осталось. Ты же пойдёшь завтра в школу? Мне зайти за тобой?

Я кивнула. Всё-таки, будет лучше, если со мной будет кто-то из знакомых.

- Хорошо. Я зайду в восемь, на крайний случай в восемь-двадцать. Если соберёшься раньше, то заходи ко мне.

- Спокойной ночи, Марта!

- Спокойной ночи, Анечка. Помни, что всё, что с нами случается, имеет какой-то смысл. Не переживай из-за проигрыша.

- Обещаю, не буду.

Марта обняла меня. Она ушла, а вместе с ней и эйфория. Я поняла, что облажалась. Мне надо думать, что и кому я говорю!

- Коля точно что-то заподозрил, - бормотала я, меряя шагами комнату. – Точно заподозрил! Такие словечки здесь не говорят, тут вообще нет английского языка!

А ведь Коля умный, да. Он только строит из себя дурака. Если верить моим рассказам, Марта – это ненасытная жажда знаний, но она понимающая и жалостливая. Коля не любит учиться, но всё схватывает на лету. К тому же, он тонко чувствует ложь и фальшь. От него ничего не утаится, именно поэтому он стал другом Ани – с ним она могла раскрыться полностью, ничего не утаивая. Отчасти потому, что Коля всегда чувствовал, когда от него что-то скрывают.

- Надо быть начеку… Надо перенять не только внешность Ани, но и её голос, походку… Личность… - сказала я и осеклась.

Я дёрнулась к столу и взяла дневник. Зря я решила, что он мне не поможет! Да, я знаю, о чём она писала – о приключениях, о прогулках с друзьями. Но мне надо вспомнить то, как она рассуждала, как говорила… Я фыркнула. Нет, дневник мне не поможет. Там нет личности АНИ, там моей рукой выведены её мысли, просто использовались другие слова.

Я взяла в руки телефон и открыла галерею. Как много фото и видео! Именно по одному из видео я узнала, как ходит Аня. Ровная осанка, немного высокомерно (на мой взгляд) вздёрнут подбородок, уверенный шаг. При этом на её лице присутствует лёгкая доброжелательная улыбка.

Я полчаса отрабатывала у зеркала её походку. Это было сложно, ведь я привыкла ходить, чуть сгорбившись, смотря себе под ноги, быстрыми, перебирающими шагами, словно вот-вот начну бежать. Когда, наконец, результат показался мне более-менее положительным, я поставила телефон на зарядку.

- Ты справишься! – сказала я себе в отражении зеркала над умывальником. Горячий душ унёс с собой все страхи, накопившиеся за день. Я чувствовала лёгкое волнение, предвкушая завтрашний день. – Ты обязательно справишься! – повторила я, укладываясь в кровать.

И только перед тем, как уснуть, я запоздало задумалась: откуда у Ани все эти фотографии на телефоне? Когда она успела их сделать, если мир жил только тогда, когда я к нему обращалась через свои истории, рисунки и мечты?

- Потом… - полусонно пробормотала я, отмахиваясь от своих мыслей, как от надоедливой мухи. – Я подумаю об этом... Потом....

Глава 3. К ЧЕМУ ПРИВОДЯТ МЕЧТЫ

Иногда мечты сбываются, но не так, как мы хотели.

Лиза

Проснувшись на следующий день, я не сразу сообразила, где я. Мне всю ночь снилась Марта, которая стояла по ту сторону кассы и кричала, что не будет покупать сельдерей по тому ценнику, что высветило табло. Рядом стоял Коля со скрещёнными руками на груди и недовольно цокал языком, после чего взял Марту под руку, и они вместе сели в чёрный автомобиль с ярко-красными фарами. Я с силой потёрла глаза, чтобы сцены из сна как можно скорее исчезли и пропали где-то в закоулках памяти.

Время было раннее, ещё и шести нет. Я откинулась назад на подушки, но сон не шёл. Вдобавок, стоило мне закрыть глаза, как я сразу вспомнила Колю, его чуть сощуренный, подозревающий взгляд. Меня словно водой из душа окатывает, когда я думаю об этом. Я скинула одеяло и поплелась в ванну. Я не могла лежать в кровати, мне нужно движение, словно вторить потоку своих мыслей.

Я сама не понимаю, почему утаила от друзей правду. Но как бы я им всё рассказала?

- В общем, я пришла к вам из другого мира, а вы все – плод моих фантазий, приятно познакомиться!

Глупо представлять такое, а уж сказать… Я бы не смогла найти подходящих слов. И уж тем более, Марта и Коля засыпали бы меня вопросами, на которые я и сама-то ответа не знаю!

Первым делом, они бы спросили: где настоящая Аня? Что бы я им ответила? Я не знаю? Или я вместо неё пока побуду? Может быть, мы махнулись мирами. Сидит, наверное, в моей комнате и не понимает, что происходит. Я-то хотя бы знаю этот мир. А она там одна, не знает, чьё это тело, что это за место, что ей делать дальше... Это одна из теорий, которой я придерживаюсь. В которую в принципе хочу верить для своего спокойствия.

На самом деле, я ещё по-настоящему не задумывалась над этим. Не может же быть такого, чтобы я действительно попала сюда, заняв место Ани. А сама она… растворилась? Исчезла? Где-то прячется? Нет, бред какой-то, стала бы она скрываться. Может быть, и правда где-то потерялась. А, может быть, она в опасности, и этот мир призвал меня, как своего Создателя, чтобы я спасла её! Я почувствовала странный прилив гордости за себя. Я уверена в том, что получу ответы на все свои вопросы, пускай часть из них так и не высказана вслух.

Собиралась долго. Если верить фотографиям, Аня всегда слегка завивает волосы и что-то делает с корнями волос, чтобы был объём. Я понятия не имела, что за манипуляции она проделывает, ведь мои три волосинки в два ряда обычно собирались в простой хвост. Я попробовала накрутить их на плойку – четыре раза обожглась, три раза спалила волосы, ещё дважды обожглась и, наконец, бросила эту затею. Нежные шелковистые волосы Эльзы в некоторых местах топорщились, как солома, видимо, я переборщила с температурой. Повторно вымыв голову, я с ужасом осознала, что это не помогло – пришлось искать ножницы и отрезать прожжённые локоны.

У Ани лежала большая красивая палетка теней. Я, решив, что во мне всю жизнь спал крутой визажист, попробовала сымитировать звездное небо, но получились сине-лиловые синяки. Заверив себя, что всё не так ужасно, как я себе представляю, я щедро набрала на кисточки белые блёстки и поставила точки. Планировалось, что это будут звёзды, но блёстки стали расплываться в непонятное месиво. Я густо накрасила ресницы, решив, что это скрасит положение. Кажется, скрасило.

Слава богу, школьную форму-то уж я знала! Сколько же времени ушло на просмотр разных аниме-сериалов, чтобы найти ту самую! Ученики школы носили длинные тёмно-синие пиджаки с белыми полосками, как погонами, белую рубашку с синим галстуком, к которому прикреплён значок школы - сова в огромных очках - и короткую плиссированную юбку в тон пиджаку. Ах, да, чулки! Я с трудом отыскала у Ани пару чёрных чулок – вчерашние порвались, когда я их снимала после ухода Марты, и чёрные лаковые туфельки, похожие на лоферы, но на более высокой платформе.

Я стояла у зеркала, крутясь в разные стороны, выискивая изъяны. Ничего не скажешь, фигурка что надо! Я собрала волосы в высокий хвост и задумалась над тем, что надо бы немного подчеркнуть скулы.. совсем чуть-чуть…

- Доброе утр… э… - осеклась Марта, увидев меня на пороге комнаты. – Ты… выглядишь необычно…

- Правда? – лучезарно улыбнувшись, защебетала я. – Ах, мне так не терпится пойти в школу! Ты долго будешь собираться?

- Я… да… я сейчас оденусь…

Марта юркнула в ванну, а я с вальяжным видом села на её кровать. Комната была чуть больше моей и гораздо светлее, главным образом, из-за светлых обоев и паркета. Мебели у неё было не меньше, чем в моей комнате, однако количество книг и растений явно занимали в ее сердце (и в ее комнате) особое место. Четыре горшка с причудливыми фиолетово-розовыми цветками покоились на белоснежном подоконнике, по столу раскинуло свои листья-лианы растение, похожее на осьминога. Книги в тиснённых золотом переплётах были посвящены растениям и уходу за ними, а также книг на другие темы, романы со странными названиями, научные журналы аккуратной стопкой покоились скраю письменного стола... вспомнила, что Аня обожает серию комиксов о Мисс Лист, управляющей силами природы и спасающей мир от злобных растений. Я покрутила головой и не нашла ни один комикс – должно быть, они остались в доме её родителей.

Вскоре мне надоело осматривать ее комнату. Я нетерпеливо цокнула языком.

- Марта, давай скорее!

- Куда ты торопишься? – тихо спросила Марта, выходя из ванной. Её золотистые волосы заплетены в тугие косы, перевязанные изумрудными лентами. Она вовсе не красилась, но не была от этого менее красива. Я завистливо вздохнула, но Марта расценила это как вздох нетерпения. – Ох, да иду.

Я стала смотреть в окно на залитый Райей школьный дворик. Её окно выходило прямо на большой фонтан с фигурой женщины в длинном платье, которая держала в руках что-то, похожее на кувшинку. По моей задумке, это был школьный оберег от провала на контрольных и экзаменах. Всё дно фонтана должно быть устлано монетками. Кто-то уже сидел рядом с фонтаном или скамейке. Некоторые медленно двигались к входу, скрытому в тени оранжево-жёлтой листвы деревьев.

- Эльза, я бы на твоём месте взяла бы куртку, - сказала Марта, отрывая меня от созерцания школы. – Мы с Колей разговаривали – его отец вот-вот нашлёт снегопад на наши края, стоит тёте Снежной сообщить, что она злоупотребит их гостеприимством еще пару дней. А она должна уехать со дня на день. Колька ждёт не дождётся, - усмехнулась она.

Она надела прямые брюки песочного цвета и черную водолазку, накинув поверх тёмную куртку. Я удивилась. Мы же должны ходить в школьной форме, почему она не соблюдает этого? Я дёрнула плечами. «Это её дело, - подумала я, - её же накажут, а не меня. Я хочу в свой первый школьный день в Силенции выглядеть так, как я это задумала. В духе этого… моего мира!»

- Я не думаю, что она прямо сегодня уедет, - уверенно ответила я, поднимаясь с кровати. – В любом случае, тут от школы до дома рукой подать. Добегу, если что.

Марта неловко улыбнулась и с сомнением поджала губы. Взяв сумку с учебниками, она тихо позвала меня, и мы вышли из общежития.

Наша школа чем-то похожа на Оксфорд по своему архитектурному строению. Разве что, отделка у зданий из белого камня, да и вряд ли в стенах университета преподавались всякие магические уроки. Я бодро шагала рядом с Мартой, чуть опережая её. Почему-то мне хотелось быть на шаг впереди. Я напевала песенку «Учат в школе», и шла с таким воодушевлением, какого у меня не было за все 11 лет обучения в реальном мире.

Так приятно снова окунуться в эту атмосферу школьной поры! Тебе не надо думать о работе, проверяя несколько раз на день, не сменился ли «гибкий, плавающий» график работы. И не надо сидеть в школе с утра до ночи: пришёл утром, ушёл после обеда и дело с концом. «Острелялася!», - как любила говорить бабушка после работы или похода в ненавистную больницу. Никаких забот, кроме домашней работы и физкультуры. Я нахмурилась – в Силенции тоже надо будет бегать 17 кругов по душному залу под прицелом учительницы, похожей на грифона?

Я запоздало вспомнила – Аня была в школьной команде по какому-то виду спорта. По местному, разумеется. Марта и Коля говорили про какой-то матч, который они проиграли. Я прикусила губу. Я никогда не продумывала ни правила, ни суть игры, потому что мир спорта чужд для меня, как мир готовки. Я восхищалась Роулинг – как ловко и умело она продумала квиддич! Я так не умею. Единственное, что я смогла из себя выдавить – это то, что игроки бегают по песку и у них есть мяч.

«Мне волей-неволей придётся узнать, чем занималась Аня. Правила игры и всё такое… - рассуждала я, поднимаясь по белокаменным ступеням. – Но если вспомнить про проигрыш, то можно сказать, что я решила больше не тренироваться... Нет. От этого мне точно не отвертеться. Что же, надеюсь, это не сложнее, чем футбол или волейбол, например.». При этом я не умела играть ни в то, ни в другое.

Мы зашли в раздевалку, где Марта оставила свою куртку, и поднялись в наш класс на третьем этаже. Таких ранних пташек, как мы, было по пальцам пересчитать. Одна диковатая на вид феечка с бледно-розовыми крыльями и её сестра с бледно-голубыми. Это были Лиза и Пиза, сёстры-близняшки, которые всё делали по-разному, чтобы каждая дополняла другую. Я улыбнулась им, они поначалу тоже, но потом их улыбка сползла, и Лиза что-то шепнула сестре. Я слегка стушевалась, но, задрав голову, прошла к своему месту и села рядом с Мартой.

Однако, сидеть и ждать в тихом кабинете с двумя не совсем дружелюбно настроенными феями мне не хотелось, и я попросила Марту прогуляться со мной по коридорам. Та слегка удивилась, но, взяв телефон, проследовала за мной.

В своей школе я никогда не гуляла по коридорам, разве что с Аллой, прячась в туалете и втихую покуривая одну сигаретку на двоих. В средней школе меня считали сумасшедшей, а после того, как наша дружба с Аллой закончилась, я и вовсе появлялась в коридоре только чтобы пойти в другой кабинет. А сейчас мы шли рядом, Марта рассказывала про свой дурацкий сон, со мной здоровались, мне улыбались. Какой-то парень, скорее всего, на пару лет старше меня, присвистнул мне вслед. Меня это нисколько не смутило, напротив – я обернулась и подмигнула ему.

- Ты меня удивляешь, - прошептала Марта, - с каких пор тебе нравится Пашка? Он же мерзкий! Помнишь, как он поступил с Анфисой?

Я смутилась и промолчала. А Марта продолжила:

- По-человечески жаль её. Она, конечно, не подарок, трудно с ней общаться… Но такого никто не заслуживает.

"Как бы ей сказать, что мне абсолютно все равно? - с досадой подумала я. - Разве не здорово, что мне уделяют внимание, пускай и такой плохой человек?" Подумала и промолчала. Мы остановились у окна. Марта что-то печатала в своём телефоне, а я исподтишка любовалась ей. Как же она красива! Интересно, она осознаёт это? Я почувствовала лёгкий завистливый укол и поспешно отвернулась, глядя в окно.

Учеников становилось всё больше и, как я с удивлением заметила, никого не было в школьной форме. Кто-то шёл по двое, кто-то трое, кто-то появлялся прямо из воздуха у порога школы. Феи, кентавры, совсем ещё юные жеребята, простые ученики с разными магическими способностями. Я любовалась ими, чувствуя прилив нежности ко всему, что видела. Потрясающее чувство, скажу я, попасть в мир своих грёз.

- Нам пора, - сказала Марта. – Вот-вот начнётся урок.

- А Коля когда придёт? – поинтересовалась я.

Марта фыркнула.

- Будет удивительно, если он появится хотя бы ко второму уроку. Он приходит вовремя только по пятницам, потому что сбивает себе режим настолько, что он снова восстанавливается.

- Почему его до сих пор не наказали за прогулы?

- Потому что он из тех немногих, кто умеет телепортироваться, - раздражённо пояснила Марта. – И может появиться в классе в любой момент с таким видом, словно он сидел тут всё утро. Да и есть в него свои поблажки. Королевская кровь же.

Я совершенно не поняла её последней реплики, но побоялась продолжать задавать вопросы. По моей задумке, каждый мог телепортироваться, и сословия роли не играют. Да, Коля – наследный принц Объединённого Снежного Королевства, но на данный момент всё его преимущество перед остальными заключается в том, что он знает, когда наступит зима или отчего будет похолодание. Например, из-за того, что Королева Анна, его матушка, не в духе. Помнится, Люмия пережила две недели лютых морозов - это Королеву вызвали в школу из-за плохих оценок ее безответственного сына. До Люмии долетела только часть яростного холода. Боюсь представить, что происходило в Снежном Королевстве. Но что возможность телепортации – это редкий дар, меня застало врасплох. Может, я плохо прописала этот момент?

Мы зашли в класс, и я убедилась в правоте Марты – нашего друга не было. Я спокойно села за стол и достала толстую тетрадь с разноцветными стикерами. Открыв тетрадь, я увидела идеально написанные конспекты. Каждая тема выделена маркерами, новые или особенные темы помечены стикерами. Ни одной помарки, под каждой домашней работой стоит «отлично». Я тяжело вздохнула. Надо ещё постараться улучшить свой почерк так, чтобы он был более-менее похож на почерк Ани. Ибо моя писанина «как курица лапой» (цитирую маму и классного руководителя) разу же меня выдаст. Но я могу понадеяться на то, что в этом мире идеальный почерк будет как само собой разумеющееся, и моя рука выведет идеальные буквы без особых усилий.

После мелодичного перезвона в класс вошла высокая немолодая женщина-эльфийка в строгом офисном платье, на талии виднелся ремень с бляшкой форме солнца. Чёрные, едва тронутые сединой волосы собраны в замысловатую прическу, из-под которой виднелись длинные заострённые уши с множеством мелких серёжек. Класс, гудевший как рой рассерженных пчёл, в одно мгновение замолчал.

Учительница обвела взглядом класс.

- Доброе утро, ученики. Так я и знала! – восторженно воскликнула она, глядя на задние парты. – Я поспорила с вашим учителем магических искусств, что Николай непременно прогуляет мой урок. Что же…

- А вот и не угадали, Эля Иванна, - послушался голос с задних парт. – Вы, походу, проиграли, но я тут.

Я круто обернулась. Коля в своей расслабленной позе махал рукой Эле Иванне. Когда он появился? Заметив мой взгляд, он коротко кивнул.

- Это что получается, я проиграла Дмитрию? Э-э-эх! Расстраиваете меня, Николай! Не могли опоздать на чуть подольше? – притворно сокрушалась учительница под смех класса.

- Увы! Увы! Сегодня я со своей матушкой провожал тётю на поезд в её Царство Вечной Осени. Мама была против, чтобы я опоздал хотя бы на минуту.

- Но вы всё же опоздали.

- Всего на тридцать секунд. Мама простит, и вы простите. Иначе моё сердце будет разбито.

Эля Ванна рассмеялась и покачала головой. Её смех резко оборвался, и в классе вновь наступила тишина.

- Всё, посмеялись и хватит. Класс, я взяла на себя смелость решить, что вы теперь взрослые и ответственные люди, поэтому с сегодняшнего дня мы будем изучать важную тему, которая раскинется на последующие три недели. Советую учить всё сразу, с первого урока и… - она задержала своё взгляд на Коле, - не опаздывать. Даже на тридцать секунд.

- Даже на пятнадцать? – насмешливо спросил тот, но учительница даже не улыбнулась.

- Это сложная и опасная тема. Мы посвятим три недели изучению Ядовитой Плесёнки. Кто может что-то рассказать о ней? Марта? Давай.

- Ядовитая Плесёнка иначе называется Медленной Смерью, - ответила Марта. – Попав в организм, она начинает медленно отравлять его. Человек даже сам не подозревает, что отравлен.

- Верно. Я бы хотела более развёрнутый ответ, но и этого вполне достаточно. Краткость – сестра таланта.

Марта слегка улыбнулась.

- Как верно заметила Марта, растение опасное для вашего организма. Яд Плесёнки убьёт взрослого человека за три месяца, ребёнка – за месяц. Места прорастания – абсолютно везде. Даже в Снежном Королевстве. Однако, кто может сказать, чем полезна Плесёнка? Марта?

- При правильном сборе яда и его приготовлении, его яд способен уничтожить раковые опухоли, - отрапортовала Марта.

- Когда нужно проводить процедуру сбора яда?

- Не ранее, чем через год после созревания цветка, а также, не ранее третьего дня после Лунного цветения.

- Ради интереса позволь узнать, есть ли в твоих запасах её цветки?

- Конечно, - скромно улыбнулась Марта.

- «Отлично» в журнал. Всё по делу. Прошу открыть ваши учебники на странице сто восемнадцать…

Коля

Я наблюдал за Аней и её непривычно сгорбленной спиной. Что-то явно произошло с ней в тот вечер после соревнований. Она изменилась, и не я один заметил перемены.

- Говорю тебе, что-то с ней не так, - шептал мой друг-одноклассник по кличке Гора. Он был двухметровым, широкоплечим парнем, который, если бы мог, жил в спортзале. – Когда она зашла, я подумал, что её ударили. А она всего лишь накрасилась. Да и зачем в таком виде приходить? Она ударилась головой в воскресенье?

- Попридержи язык, - угрожающе прошипел я. Гора смутился, но продолжил.

- Прости, но с ней правда творится что-то странное. Я был в коридоре и видел, как она подмигнула Паше, а раньше даже взглядом его не удостаивала.

- Подмигнула Паше?! Паше Зеленкову?

- Да. И никому ни здрасьте, ни как дела. У близняшек вчера был день рождение, она даже не поздравила. Девочки говорят, она нос задрала.

Я вздохнул. Что-то не так, и заметил не только я. Марта продолжает делать вид, что всё в порядке. Надо будет обсудить это с ней при первой возможности. Но Горе, каким бы крутым другом он и был, незачем знать, что я полностью с ним согласен.

- Плохо ей, вот и всё, - бросил я ему. – Переживает из-за проигрыша. Поэтому и ведёт себя так странно. Скоро придёт в себя. А про день рождение просто забыла.

- Аня? Забыла? Ну, не зна-а-аю…

- Она что, не человек? Не может забыть? Говорю же, всё нормально. Не обращай внимания.

Я не хотел посвящать Гору в свои переживания насчёт подруги. Было что-то личное в этом, я горел решимостью сам во всём разобраться. С помощью Марты, конечно же.

Совет, данный Горе, я давал и себе на протяжении всего дня. Аня флиртовала со всеми напропалую, будто и забыла, кто перед ней. Прижималась к своему двоюродному брату и намекала на свидание под Гоар, хлопала ресницами при виде угрюмого сына директора, при этом совершенно не уделяя времени Марте. Та грустно стояла поодаль и наблюдала за этим представлением. Я попытался увести её поговорить, но она отказалась, так как Аня попросила её подождать. Ну, не на руках же мне нужно было её уносить!

Правда, Аня больше не реагировала на Пашу. Видимо, всё вспомнила. Или… запомнила, к кому не следует подходить. Я был и зол, и растерян. Руки так и просились написать сообщение Марте, но я побоялся: вдруг Аня увидит.

Впереди был последний урок магических искусств у Дмитрия Алексеевича, и я ждал его, как никогда. Ане всегда было сложно с этим учителем, хотя она безупречно колдовала. Но он невзлюбил её с первого появления на его уроке. Любопытно было посмотреть, как Аня выдержит его нападки, как будет парировать на его замечания. Лишь в этом случае я успокоюсь, что Аня просто пытается пережить свой проигрыш, пускай и таким странным образом.

Я спокойно смотрел на сгорбленную спину Ани, которая что-то писала в своей тетради. Даже её рука, скользящая по листу, выглядела неестественно. Нервные движения. Я не параноик. Я знаю Аню десять лет. Все те мелочи, из которых она и была Аней, пропали в одночасье. Марта дружит с ней с детского сада, но она ничего не замечает. Или она не хочет замечать? Вспоминая ситуацию с её семьёй, мне кажется, что она старается блокировать любые пугающие и странные события. Я не могу её винить в этом. Но всё же…

Прозвенел звонок. Последняя перемена, а затем – всегда злой Димасик. Сощурившись, я наблюдал за Аней, которая с улыбкой собирала сумку, что-то ввесело рассказывая Марте. Встретившись с ней взглядом, я не без удовлетворения заметил, что её улыбка угасла. Она поспешно вышла в коридор и встала у двери, дожидаясь Марту. Я встал и старался вести себя, как обычно. Все мои подозрения - это всего лишь подозрения.

Лиза

Я с нетерпением переминалась с ноги на ногу, ожидая звонка. Я старалась не выдавать свое нетерпение, хоть это и давалось мне тяжело. Марта о чём-то рассказывала, и как бы я не старалась её слушать, змея внутри меня раздражённо поднимала свою голову. Я кусала язык, чтобы не сказать Марте чего-нибудь лишнего или обидного.

Меня волновала магия. Как и для любого человека, магия – это сказка, этого не бывает. Как можно махать руками, волшебными палочками или перстнями, произнося странные слова и при этом совершать что-то необъяснимое? Я много читала историй о магии, о волшебниках, но так и не смогла понять, как они чувствуют магию внутри себя, как колдуют? Аня же в моих рассказах просто взмахивала рукой и «мысленно произносила заклинания», и у неё всё сразу получалось! При написании рассказа я не уделяла внимание именно урокам магии и ей в целом. А сейчас я иду на урок – на магический урок! – зная о преподавателе лишь имя. Я ни дня не колдовала. Мне оставалось только надеяться, что сегодня никакой практики не будет.

Коля… Что же, я часто лгала или утаивала что-то от своих коллег. Этот подозревающий взгляд я узнаю из тысячи. Как-то раз, когда я работала кассиром в магазине одежды, я по невнимательности дала сдачу меньше, чем было нужно, и в конце дня в кассе образовалась недосдача. К моему счастью, камеры в тот день не работали, и нашему администратору не удалось узнать, чья это была вина. Они только узнали, что недодали сумму примерно в три часа дня. Сумму поделили на троих кассиров, и мы со своих карманов вложили деньги в кассу. Однако, Диана и Лиля в один голос утверждали, что их в этот момент в зале не было, мол, Диана была на обеде, а Лиля выходила курить, но я смогла заверить администратора, что точно не была за кассой. Однако, вплоть до моего увольнения, случившегося через пару недель, я видела эти взгляды от Дианы.

Каждый раз, когда я встречаюсь глазами с Колей, я словно вижу Диану. «Из-за тебя была недосдача, из-за тебя…» Только вот мне совсем не улыбалось выкладывать три тысячи со своего кармана. Как и сейчас признаваться, что я пришла из реального мира, а вся Силенция, Коля, Марта и Аня – мир, придуманный мной. Коля может сколько угодно подозревать меня. Марта верит мне, она сможет его убедить. А у него нет никаких доказательств. Как и не было у Дианы и Лили.

Прозвенел звонок, и сердце ухнуло где-то в районе пяток. Я в нервном возбуждении вошла вслед за Мартой в просторный кабинет. Из мебели был только стол, стул и пара шкафов. Большое пустое пространство, напоминающее арену, и широкие ступени, покрытые тёмным ковролином, на которые торопливо присаживались одноклассники.

Мы сели с Мартой повыше. Я нервно вздохнула. Кто-то достал планшетки, кто-то – тетради с твёрдым переплетом. Все молчали. Видимо, этот Дмитрий Алексеевич был как наша учительница по физике – ей не требовалось призывать к тишине в классе, все и так не рискнули бы разговаривать. Даже если её нет в кабинете.

Моя догадка подтвердилась, когда в класс широким шагом вошёл и сам преподаватель. Высокий, среднего телосложения, светловолосый, с такой же светлой бородой. В своём деловом костюме он больше напоминал банковского работника. Однако, я не могла не заметить, что он достаточно хорош собой – не такой и молодой, но и не старый. Я думаю, ему примерно 30-35…

- Как вы помните, на прошлом уроке вы писали контрольные работы по магическому балансу, - начал Дмитрий, оглядывая класс.

- И как? – спросил Коля.

- Ужасно.

- Какая неожиданность.

Дмитрий Алексеевич усмехнулся, и я невольно расплылась в улыбке. И почему его так боятся? Симпатичный преподаватель с чувством юмора и обаятельной улыбкой.

- Да, неожиданно ужасно. Ужасно осознавать, что каждый из вас способен в любой момент убить себя, попытавшись использовать самое простое заклинание. Тем более вы, Николай. Самый ужасный результат. А ведь вы – принц Снежного Королевства! Если так и дальше пойдёт, то вы недолго пробудете у власти – до первого колдовства, после чего вас похоронят с почестями.

Я перестала улыбаться. Как может преподаватель говорить подростку о таких вещах. Даже для запугивания это слишком.

- Сегодня будет мало теории, - продолжил учитель, неспешно приближаясь к ученикам, - Мы дополним прошлый урок занудными дополнениями, а всё оставшееся время посвятим практике. Вазы видите?

Никто не ответил. Я быстро оглядела класс в поисках пресловутых ваз, но ничего не было.

- Не видите? А они есть. И в конце урока каждый из вас заклинанием должен будет разбить её – естественно, с помощью магического баланса. Анна, напомни, что такое магический баланс?

Я вздрогнула. По спине прошёл холодный пот. Я открыла рот и закрыла, тупо глядя на спину одноклассника, не в силах вымолвить и слова.

- Серьёзно? – фыркнул Дмитрий. – Уже забыла?

Я помотала головой, зачем-то пожала плечами и пробормотала:

- Какое-то.. «равно»…

- Что?

- Ну, как весы… Должно быть одинаково, наверно…

- Будь по-твоему. Что должно быть на одной чаше весов, а что на другой?

Я нервно сглотнула и замолчала, надеясь, что он отстанет от меня, но нет.

- Ответь мне.

- Ну… магия, наверно… и…

- И баланс?

Радуясь его подсказке, я благодарно посмотрела на него и кивнула. Его лицо осталось непроницаемым.

- Магический баланс – это уравновешение магии и баланса? Ты это хотела сказать.

Я воодушевилась и кивнула ещё раз.

- Гениально. Добавить нечего, - сказал Дмитрий Алексеевич, и улыбка засияла на моём лице. – Остаётся только удивляться, как с такими знаниями вы вообще дотянули до ваших лет.

Улыбка померкла

- Магический баланс – это равновесие вашей магии и вашей души. Это слияние. Все вы прекрасно это знаете. Также вы хорошо знаете, что ваши заклинания не будут иметь должного эффекта, если вы не находитесь в слиянии со своей душой и вашей магией, что течёт по вашим венам к вашему сердцу. Раньше кто-то из вас использовал баланс неосознанно или не использовал вообще. С вашим уровнем магии заклинания без баланса не имели того эффекта, которые должны быть, а так, чих в комнате с больными. В прошлый раз я битый час рассказывал вам это, и вы, Анна, старательно записывали за мной каждое слово. Или делали вид? Покажите вашу тетрадь!

Учитель подошёл к нам и быстро взглянул на чистые страницы совсем новенькой тетради. Я просто не позаботилась о том, чтобы найти соответствующие предмету, исписанные рукой Ани, дабы никто не заметил разницу в почерке.

- Делали вид. Это всё объясняет. В таком случае, в конце урока я спрошу вас первой.

- Та тетрадь закончилась...

- Ничего не меняет. Спрошу в конце урока.

Что-то неприятное скользнуло по горлу. Я смотрела на чистые листы и старалась не паниковать. Я боялась услышать голос уже ставшего мне ненавистного учителя, который будет вновь задавать мне вопросы, но он начал говорить о балансе и произносить странные, сложные слова. Класс поспешно записывал за ним, и я последовала их примеру. Периодически поглядывая на преподавателя, я облегчённо отметила, что он не смотрит в мою сторону. Есть вероятность, что он забудет обо мне к концу урока.

- Как я и говорил, сегодня будет простое задание. Разбить стеклянную вазу. Могу успокоить – этим вазам больше лет, чем Тиралину, поэтому разбить их будет проще простого. Но помните: главной целью будет не как можно быстрее всё сломать, а почувствовать ба-ла-н-с. Поняли?

Кивая, я вновь подняла взгляд и с удивлением заметила тёмно-коричневые, будто бы глиняные широкие вазы, стоящие в ряд на пустом месте класса. Он махнул рукой, и мы, отложив тетради, начали вставать со своих мест.

Учитель не врал, когда сказал, что вазы древнее города. Они выглядели хлипкими, держащимися на одном честном слове. Я воспряла духом: теория помогла мне немного понять, что вообще нужно делать, а жалкий вид ваз дал понять, что будет легко. То, что мне нужно.

«Может, я и зря нервничаю, - обнадёживающе подумала я, - всё будет проще, чем я представляю. Я же не растеряла магические способности Ани и…»

Я остановилась, оглянувшись на Дмитрия Алексеевича. Он смотрел на меня, чуть сощурившись. Не было понятно, прочитал он мои мысли или нет, но его взгляд мне не понравился. И он сам мне не нравился. я окрестила его ласковым прозвищем - Злыдень.

- Начнём с общей тренировки. Эти вазы заколдованные, после того, как они разлетятся на куски, они сами же и соберутся. Однако, чем устойчивее ваш баланс, тем велика вероятность, что придётся чинить самим. Сорок минут вам на тренировку, потом по одному на оценку. Вперёд.

Я бодро пошла к вазе и поставила её на пол. Я была уверена в том, что всё получится. Я же не последний лох, чтобы на самом нуле опозориться.

Внезапно заболело в груди. Словно прижгли спичку к тому месту, которого коснулся тот монстр. Уверенность покидала стремительнее, чем я очередное место работы. Стиснув зубы, я совершила попытку выдавить из себя хоть что-то магическое. Ничего. Просто взмах рукой.

Злыдень говорил, что магия подобно крови. Когда ты её используешь, ты чувствуешь, как она бежит по твоим венам. Допустим, ты пережимаешь жгутом руку в каком-то месте, предотвращая поступление крови, а потом убираешь жгут и чувствуешь, как теплеет рука. Я же не этого не чувствовала. Это как в моем реальном мире - взмахни рукой и произнеси любое заклинание, которое придёт на ум. Что-то произошло? Нет. Потому что нет никакой магии. То же самое чувствовала и я.

Я тряслась, сдерживалась, чтобы не заплакать, но не получалось. Отведённые нам условленных сорок минут я стояла у вазы, не в силах что-то сделать. Ни капли магии. Хотя бы чёртова трещина бы пошла, но нет! Я чувствовала на себе чужие взгляды, особенно учителя. Но ничего не получалось.

- Время! Стоп! – прокричал Злыдень, и сердце упало вниз. Я оглянулась. Повсюду лежали осколки, на моих глазах чья-то ваза с горем собралась снова. Учитель взмахнул рукой, и всё исчезло. Мы остались в пустом зале.

Мы повернулись к Дмитрию. Я взглянула в его глаза и заметила недобрый блеск. Я в отчаянии. Я не смогу. Я опозорюсь перед всеми. А он смотрел на меня, не моргая, чуть склонив голову на бок. Изучает? Предвкушает? Я будто бы приросла к месту. Все надежды на то, что он забудет обо мне, испарились. Он не забыл.

- Всё в порядке? – тихо спросил Коля. Я слабо кивнула. – Не ври. Не волнуйся. Не получится – ничего страшного. Вряд ли ты это делала раньше.

Я кивнула прежде, чем поняла смысл сказанного. Я испуганно посмотрела на Колю, но у меня не было возможности понять, о чём он думает.

- Анна, – резкий голос Дмитрия Алексеевича прорезал тишину и заставил меня внутренне сжаться. – Ты остаёшься, всех остальных прошу занять свои места.

- Не нервничай, всё будет хорошо, - ободряюще прошептала Марта и взяла меня за руку, - Сконцентрируйся! Для тебя это проще простого!

Я дёрнула головой, стараясь последовать её совету. До этого я тоже старалась быть спокойной, но ничего не получалось. Я молила небеса, чтобы пол подо мной провалился прямо здесь, прямо сейчас! Когда я заканчивала школу, я думала, что больше никогда не испытаю этих эмоций, этот страх – стоять перед всем классом, ожидая, когда опозоришься из-за того, что ты ничего не знаешь!

Дмитрий Алексеевич взмахнул рукой и наколдовал две вазы. Те самые, что можно разбить дуновением ветра, но не смогла разбить я. Я глянула на одноклассников. Они с интересом наблюдали за мной. Наверно, они думали, что я разыгрываю какое-то странное представление, но в конце концов, сейчас у меня всё получится, и я поставлю на место преподавателя. Я же Аня, я же №1 во всём. Но... единственным моим представлением была попытка стать этой Аней. И это представление провалено.

- У вас у всех будет задание: одну вазу разбить без использования баланса, а вторую с его использованием. В дополнение к вашему заданию вы должны написать небольшое эссе, в котором перечислите отличия между последствиями использования заклинаний в балансе и без него.

Дмитрий Алексеевич сделал шаг назад и с плохо скрываемым злорадством произнёс:

- А вы, дорогая, приступайте.

Я закусила нижнюю губу. Отступать некуда. Вдруг сейчас всё получится?

«До этого не получалось, а тут получится? - рассердилась я на саму себя. - Сама-то веришь?» Учитель выжидающе покашливал. Что я могу сделать?

«Ничего! Я ничего не могла! Они все ждут моего позора, и я опозорюсь! Представляю, как они будут смеяться надо мной, прямо как в реальном мире. Ты же скучала, верно? А этот Коля сразу всё поймёт!»

Я в очередной раз пыталась услышать свою душу, понятия не имея, как это делать, но слышала лишь эти мысли в своей голове. Они становились всё громче и громче, словно кто-то стоял за моей спиной и кричал прямо в ухо. Боль в груди усилилась и стала пульсировать. В глазах потемнело, всё вокруг будто бы поплыло. Я стала проваливаться в темноту. Я видела, как Дмитрий Алексеевич начинает приближаться ко мне. Я хотела сделать шаг назад, но пошатнулась. Кто-то что-то говорит мне, но я его не слышу. Я выпрямилась.

- Не могу, - прошептала я со слезами на глазах. - Не могу...

Дмитрий Алексеевич равнодушно пожал плечами и широким взмахом руки показал на мое место. Рядом с ним из ниоткуда возник лист бумаги и ручка, которая что-то писала на нем. Стоило мне на негнущихся ногах двинуться в сторону одноклассников, как лист исчез. Я не сомневалась, что это "двойка".

Все оставшееся время я сидела, опустив голову и глотая слезы. Я оказалась самой худшей в классе. Хуже меня никого. Это было дно, такое глубокое дно, позор, который я не смогу забыть. Я своими руками опорочила имя Ани, ухудшила ее репутацию, выставила на посмешище. Я так мечтала стать ей. Но я порчу ее жизнь. Она будет такой же, как и я.

Марта

Аня молчала всю дорогу до общежития, а я не знала, чем помочь. У меня впервые за долгое время не нашлось подходящих слов, чтобы хоть как-то ее утешить. Она явно опустила руки после проигрыша на соревнованиях, может, даже потеряла веру в себя. Если бы мы могли поговорить, я бы узнала, что у нее на душе, что в ее мыслях...

Я молча шла за ней. Она выглядела отчаянной, явно сейчас плачет. Я чувствую вину, вину за то, что не могу ее успокоить. Дмитрий Алексеевич сам по себе достаточно жесткий, но к ней он всегда относился через чур предвзято. Весь класс, даже обиженные на нее близняшки хотели сорваться со своих мест и ее утешить. Дмитрий ПАлексеевич будто бы ликовал, что впервые за долгое время круглая отличница не справилась...

В лифте я тронула ее за плечо. Аня будто бы съежилась, словно хотела превратиться в шарик. Она молча вышла из лифта и направилась... совершенно не туда.

- Аня, ты куда? - окликнула я. Аня остановилась и обернулась. - Наша комната в другой стороне.

- А... да... я...

Она обогнула меня и прошла вперед. Я поняла одно - дело плохо. Уж не начала ли она терять рассудок? Подозрения усилились, когда она прошла мимо своей комнаты. Я вновь ее окликнула. Аня удостоила меня кратким кивком и вошла к себе. Я услышала звук закрывающегося замка. Оставлю ее одну...

Я всегда считала и считаю, что людям время от времени нужно побыть в одиночестве. Даже если нестерпимо хочется быть рядом со своим близким человеком, ничто не заменит разговора с самим собой. Аня выплеснет эмоции в своем личном дневнике, а потом даст мне прочитать его. И тогда я узнаю то, что происходит в ее голове, что терзает ее. Тогда я найду нужные слова!

Мне надо позаботиться и о себе. Дмитрий Алексеевич поставил мне "четверку". Казалось бы, это тоже хорошо... но не для моей мамы. Дрожащими руками я открыла дневник - небольшой планшет - и долго смотрела на сегодняшние оценки, не решаясь отправить их маме. Прошло 20 минут с момента окончания уроков, через 10 минут я просрочу свою отчетность, и она меня накажет. К тому же, "четверка"...

Я закрыла глаза и смахнула в сторону. Выбрала в списке контактов маму и отправила. Сердце колотилось до боли в груди, кажется, я перестала дышать. Мама прочитала сразу же... и сразу же позвонила.

- Есть объяснения? - в трубке раздался строгий голос матери.

Я глубоко вздохнула.

- Не вздыхай мне тут! Говори! Откуда этот позор?!

- Мам, это не позор...

- От тебя требуется одно - отлично учиться, вот и все! А ты уже второй раз за месяц позоришься! Позоришь меня, позоришь свою семью! Все по нашей линии заканчивают с отличием, а что делаешь ты?!

- Мам, это Ничего не меняет, я же не специально...

- Нечего реветь! Замолчи! Так ты благодаришь нас за все, что для тебя сделали?

Мама почти кричала. Я не могла остановить слезы.

- Я исправлю...

- А смысл? Раз ты не схватываешь сразу же, значит, ты пошла в отца - такая же глупая, такая же рассеянная. Как у тебя еще друзья есть? Как они могут с тобой общаться? Или они держат тебя для того, чтобы казаться умнее?

Наступила тишина. Я старалась не всхлипывать, но мне так хотелось кричать от этой боли. Это невыносимо.

- На выходных ты обязана приехать. Поговорим.

Звонок прекратился. Вот так, ни приветствий, ни прощаний. "Поговорим". Сколько ударов шнуром ждет меня? В прошлый раз их было около 20. А в этот?

Я обхватила руками колени. Мама же не всегда была такой... Пока был отец, она была мягче. Нежнее. Она была мамой. Но после развода... Ей тяжело. Ей очень тяжело. Она требует от меня отличной учебы, чтобы я поступила в престижный институт и нашла высокооплачиваемую работу. Построить сначала карьеру, а только потом создавать семью. Если она узнает о моих чувствах, о том, что я уже давно влюблена, меня запрут дома и никуда не выпустят...

Мне так хотелось уйти и бесцельно бродить по городу. Позвонить Коле, чтобы он телепортировался со мной к нему домой. В их семье такая теплая, такая умиротворяющая атмосфера... Его мама, Королева Анна, конечно, строгая женщина (с таким сыном иначе никак), но вот отец порой заменяет мне моего отца. После развода папа не стал переживать по поводу моих чувств, целиком и полностью отдался новой семье. А с Королем Владимиром мы часами могли обсуждать мое состояние. Я выговаривалась ему, я доверяла семейные тайны и душевные муки. И как же хочется вновь увидеть его и беззастенчиво реветь на его плече, пока он, по-отцовски, успокаивает меня.

Я встала. Мама отслеживает каждый мой шаг. Я и так понимаю, что сегодня я не должна покидать общежитие и уходить куда-нибудь. Я должна учиться. Я должна стать лучше. Я обязана все исправить, и даже добиться большего - я должна заслужить похвалу от всех учителей. В том числе, и от Дмитрия Алексеевича.

Лиза

Я кручу рукой и пытаюсь выдавить из себя хоть какую-то толику магии. Я пытаюсь сдвинуть пылинку на ковре, но даже это у меня не получается. А ведь Аня сражалась с монстрами, побеждала зло! Что будет, если на нас нападут? Кто защитит город? Кто защитит Силенцию?

Я все-таки решила прочитать дневник Ани. Может, там есть что-то, что поможет мне понять, обрести ее силу. Что-то же должно быть! Я взяла со стола дневник и проебежалась глазами по первой странице. Это был ее двадцатый личный дневник, о чем свидетельствовала аккуратная надпись и дата начала ведения дневника. Это стало для меня неожиданностью, но я не стала заострять на этом внимание. Первые несколько дней была всякая чушь - описание школьного дня, мысли о будущем - это все я прописывала в своих тетрядях, когда писала истории про нее. Но на глаза попалось то, чего я точно не писала...

Мой Д иногда переходит все границы. Он иногда так груб со мной на уроках, что мне не хочется по вечерам видеть его. Но я каждый раз впускаю его или прихожу к нему сама. Он сразу другой. Чуткий, нежный. Мне нравятся его извинения, его искренние раскаяния. Я понимаю, мы должны так себя вести, но он слишком боится, что о нас узнают...

Я села на кровать, не в силах переварить прочитанное. Д... на уроках... Аня встречается с Дмитрием Алексеевичем?! Я старалась перебрать в памяти все, что я писала, но не могла вспомнить, чтобы у нее была какая-то любовная линия. Она была просто классной девчонкой, в нее влюблялись, но не влюблялась она! Так откуда... как...

Я пролистывала дневник за дневником, ища сведения о том, как все закрутилось. Я нашла лишь одну надпись.

Гоар. Звезды. Любовь.

Что подразумевалось под этим? Тогда все началось? Или было что-то еще? Почему она расписывала не все так подробно?! Я швырнула дневник на пол и схватилась за голову. Что между ними происходило? Что у них было? А было ли у них...ну... интим? Не хочу об этом думать! Как так можно! Учитель! Еще не из самых приятных! Что мне делать, что делать...

А кто-нибудь об этом знает? Марта? Коля? Кто-нибудь? Спрашивать страшно, но и неизвестность пугает... я уже даже забыла о своем позоре. Кажется, это ничто по сравнению с тем, как Аня сама себя позорит. Как это произошло? Мой мир под моим контролем! Здесь все происходит по моей воле!

Голова закружилась. Мне нехорошо. Мне надо прилечь. Надо поспать. Как же сильно клонит в сон...

ГЛАВА 4. СКРЫВАЯ ПРАВДУ

Ложь может скрыть правду, но никогда не заменит её.

Марта

Вечером пришел Коля. Мы попытались войти в комнату к Ане, но дверь была заперта. Запасные ключи не помогли - в двери с той стороны был ключ. Из уважения к ее личному пространству (и моим уговорам), Коля не стал телепортироваться прямо к ней в комнату. Мы какое-то время прислушивались, звали подругу, но в ответ тишина. Коля первым махнул рукой и зашел ко мне. Я с тяжестью на сердце через какое-то время последовала за ним.

- Что с ней происходит? - озвучил Коля нашу общую мысль.

Я пожала плечами.

- Я все списываю на стресс. У нее одна беда за другой. Наверное, она не может собраться...

- Странно, что она не может собраться. У нее были проблемы и похуже этих, - Коля потянулся. - И я что-то не помню, чтобы она так долго сокрушалась. Да даже если и заботилась о чем-то, она не позволяла себе забивать на учебу, друзей. Сегодня тренировка, а она не пошла.

Я села на кровать и промолчала. Мне нечего ответить.

- И вообще, она стала такой странной... - продолжал Коля, зависнув в воздухе в позе лотоса. - Не замечаешь? Будто все для нее впервые. Как будто скатилась до заводских настроек.

Тут он прав. Я не хотела этого признавать, но он прав. Нечем аппелировать.

- Ладно, отложим. Может, ты и права, она просто перенервничала. Лучше расскажи мне, как ты?

Я от резкой перемены темы немного оторопела. Коля сидел на полу напротив меня, глядя прямо в глаза. Мне не нужны подробности этого вопроса. Я и так понимаю, что он хочет узнать.

- Мама рассердилась... Многого мне наговорила... Много... неприятного...

- Она ждет тебя на выходных?

Я кивнула. Мы и без слов поняли, что будет, переступи я порог дома.

- Мне жаль. Чем я могу тебе помочь? Хочешь, я поговорю с Элей Иванной?

- Зачем? Почему с ней?

- Она же двоюродная сестра Дмитрия Алексеевича, забыла? Я поговорю с ней и попрошу, чтобы она поговорила с ним.

Я устало склонила голову. Перспектива выносить сор из избы меня совсем не привлекала.

- И что он сделает? Исправит оценку?

- Да нет же, - Коля ободряюще улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ. - Он назначит тебе на выходные дополнительные занятия. И тебе не придется ехать домой. Тебе не придется... говорить.

Коля осекся. Моя улыбка вмиг погасла.

- Мне не нравится эта идея...

- Марта, почему? Мне страшно всякий раз, когда ты уезжаешь домой! - Коля взял мою руку в свои. Холодные, словно лед.

- Я не хочу, чтобы о маме думали плохо. Она не тиран. Она просто... переживает... развод... Она успокоится рано или поздно.

- Переживать развод ценой психики единственной дочери? - Коля тяжело вздохнул. - Твои родители развелись полтора года назад. Это, поверь, уже не переживания. Это какой-то психоз и...

Я резко выдернула свою руку.

- Не смей говорить о моей маме так! Она не больна! С ней все в порядке!

Коля смотрел на меня снизу вверх и молчал. Я понимаю, мои слова не изменили его мнения. Но, по крайней мере, он не стал говорить, что моя мама сумасшедшая. Мы молчали, долго молчали. Коля не отрывал от меня взгляд. Будь мы в других обстоятельствах, бабочки в моем животе делали бы сальто от такого, но сейчас мне просто нравилось его присутствие. Выговориться другу, такому, кто тебя поймет и поддержит - лучшее успокоительное.

- Я задержусь у тебя еще ненадолго, - сказал Коля и встал. Он улыбнулся своей самой очаровательной, самой заражающей улыбкой. - На завтра задали подготовиться к контрольной по ботанике. А, и еще решить домашнюю контрольную. Ты же знаешь, я в ботанике совсем плыву.

- Да ты и не в ботанике плывешь. Ты хоть попытался сам что-нибудь сделать? - спросила я, зная ответ на вопрос. Коля поднял глаза к потолку.

- Люстра красивая. Яркая такая.

Я вздохнула и встала с кровати. Надо помочь ему. Но я понимаю, что все бы он смог сделать и сам. Он остается ради меня. И я ему благодарна за это. Если бы я только стала чуть смелее, то призналась, что именно за это я его и люблю...

Лиза

Я сидела в полном недоумении в окружении раскрытых дневников. Все мое представление о мире, об Анне, да обо всем рухнуло.

Никогда эти трое не спасали мир. Это все были театральные постановки! Но как? Я же точно все описывала, все сражения, места боя, даже путь до этих мест! Что за бред? Мир не мог жить без моего ведома, так почему же все вокруг пытается доказать мне обратное!

У Ани много грязных тайн. Она лишилась девственности год назад - подумать только, в 15 лет! - и я даже не сомневаюсь, кто это с ней сделал. Она ссорилась с родителями, с учителями. Искренне ненавидела девочку из старших классов и даже дралась с ней. Она сплетничала о каких-то людях, каждый день записывая в дневник свежие подробности этих сплетен. Она ненавидела ушастиков (в нашем мире - мыши), и когда подворачивалась возможность, она своей магией заставляла их гореть заживо. Подумать только... Она должна быть идеальной, самой доброй, самой нежной. Чистой и невинной во всех смыслах. Так почему все не так? Почему она такая... такая...

Мне было в каком-то смысле противно. Марта и Коля, скорее всего, тоже с изъянами. Где я допустила оплошность? Где не уследила за ними? Не могу вспомнить, чтобы в моих рассказах, рисунках, мечтах были сцены из описанного в дневниках. Как так вышло, что мой придуманный идеал стал таким... как в реальном мире?

- Фу. - произнесла я в пустоту. Я расставила дневники абы как и стянула с себя форму. Я должна все вернуть так, как я задумывала. У Ани больше не будет тайной любви с учителем и не будет никаких интимных встреч. Никаких театральных постановок - она будет в действительности спасать мир от монстров. Она не будет ссориться с родителями, сжигать ушастиков и сплетничать. Она не такая, потому что я так решила.

***

... Мне приснился лес. В Силенции каждый лес зачарованный, и этот не исключение. Однако, в этом лесу затаилось что-то жуткое. Будто тьма окутывала это место. Вдалеке виднелись высокие каменные стены столицы Тиралин, и я направилась к ним. Мне хотелось сбежать из этого леса как можно скорее. Эти высокие деревья, непроходимые кусты скрывали невидимую опасность. Скорее, в столицу! К людям, к безопасности!

С каждым шагом становилось все страшнее. Я ускорилась, но спустя какое-то время я поняла, что стены не приближаются. Я будто бы стою на месте. Я осмотрелась. Из ниоткуда появилась тропинка. Запахло болотом. Спасительные стены города исчезли. Вместо этого темный лес. Густой лес. Тихие, страшные звуки.

Я сделала шаг в сторону тропинки и поняла, что наконец-то могу двигаться. Я шла вперед, запах болота становился все ярче. Под ногами стало хлюпать, образовались странные черные лужицы. Я остановилась, когда заметила впереди что-то большое, темное. Оно и издавало запах болота.

Я обошла вдоль берега. Небольшое озеро. Явно не самое безопасное. Вокруг него ни травы, ни деревьев. На поверхности воды нет никаких кувшинок, обрывков листьев или даже ветки. Я была бы рада увидеть каких-нибудь водомерок или лягушек, но гладь была пустой, безжизненной и чёрной. Словно черная дыра, пропасть. Давящая тишина. Мне больше не захотелось тут оставаться. Я должна вернуться назад, вернуться туда, где и появилась. Бежать обратно к воротам Тиралина!

Но тропинка пропала. Позади густой темный лес, как будто бы разросшийся за несколько мгновений. Страх окутал меня, не давая вздохнуть. Кажется, время остановилось. Я не слышала биения своего сердца, но я чувствовала боль от его ударов.

За моей спиной раздался треск. Я почувствовала, будто позади меня что-то или кто-то есть. Я боюсь повернуться и увидеть это... чем бы оно ни было. Послышался плеск воды. Что-то ледяное коснулось моего плеча. Я увидела пальцы, длинные, кривые, черные.

- Взгляни... взгляни мне в глаза... - заскрежетал жуткий голос. - Встреться со мной лицом к лицу...

***

Я проснулась в холодном поту. Я не помню, обернулась я или нет, но из-за леденящего страха кошмар вынудил меня отпустить, разжал свои тиски и выпустил в реальность, давая вздохнуть. Я тяжело дышала и, рывком сбросив одеяло, рванула к письменному столу, чтобы включить лампу. Тьму прорезал благостный свет, и страх немного отпустил. Я плюхнулась на стул, подобно бесформенному мешку и прикрыла глаза.

Не то, чтобы кошмары были для меня редкостью. После особенно проблемного рабочего дня мне постоянно снились кошмары. В основном, главными героями были руководители, бывшие или почти бывшие, вредные коллеги, рабочие моменты. Но еще никогда мне не было так страшно. К тому же, эти мерзкие руки были такими ледяными, и я их так явно чувствовала. Я будто бы была прямо там, на этом болоте.

Но свет делал свое дело. Он рассеивал тьму, а вместе с ним и страх. Мне пока не хотелось снова ложиться в кровать. Я выпрямилась на стуле, глядя на полку с дневниками Ани.

"А что, если и я перениму ее привычку каждый день записывать свои мысли?" - подумала я и потянулась к ящику стола. У Ани всегда были запасные блокноты на тот случай, если дневник незаметно закончится. Я подумала, что это будет правильно. Я все-таки не Аня. Это не ее мысли. Это мои мысли. И, судя по тому, что она тут натворила, мои мысли будут верными и правильными и помогут исправить положение Ани, ее жизнь, сделают ее... меня идеальной.

Я открыла чистую страницу и принялась писать. То ли это самовнушение, то ли мне действительно стало легче. Я даже стала понимать, что мой позор на уроке не стоит сокрушения. Когда я стала писать про Колю, я поняла, что права. Мне нельзя так сокрушаться. "Мне нельзя и дальше рушить репутацию Ани. Я должна прикладывать усилия. Я должна стараться. Ради нее и ради себя." - написала я.

Я задумалась, глядя на последнюю строчку. Ради нее? Я зачеркнула и медленно вывела ручкой: "Нет. Ее больше нет. Я теперь вместо нее. И я должна стараться ради себя. Я - это Аня. Лизы больше нет."

Я несколько раз подчеркнула эти строки. Если бы не наличие друзей, снующих в мою комнату, то я бы вывела это на небольшой доске для заметок, висящей над столом. Я приподнялась и написала маркером "Я должна стараться ради себя". Истина этих слов будет похоронена вместе со мной. Для других - мотивационная фраза. Для меня другой смысл.

Я легла в кровать и долго смотрела на доску. Я вместо нее. Ани нет. Лизы нет. Есть только я.

Коля

Ненавижу ранние подъемы, но маму мало это волнует. После моих прогулов и опозданий она всерьез взялась на меня. И некуда скрыться от нее - вокруг слуги, няньки. Мне кажется, что в этом замке даже у стен есть глаза и уши. Везде найдут.

Престарелый слуга по имени Егор помог мне одеться. Он застегнул рубашку на все пуговицы, ворот начал сдавливать горло. Я увидел, как он тянется за галстуком, и поспешно ретировался из покоев. На ходу растегнул верхнюю пуговицу. Я спрыгнул с перил длинной винтовой лестницы, но споткнулся об одну из перил и чуть было не обрадовал мраморный пол поцелуем. У самой земли я замедлился и, зависнув в воздухе, опустился на ноги без увечий.

В обеденном зале уже сидела матушка и отец. Мама сидела ровно, словно к ее спине пришили палку, а отец - непринужденно, расслабленно.

- Дарова, сына, - весело помахал мне отец. - Вижу, и тебя подняли ни свет ни заря.

- Он должен учиться, - холодно сказала мама, однако, повернувшись, ее лицо озарила теплая улыбка. - Доброе утро, дорогой. Присаживайся, завтрак сейчас подадут.

Я сел рядом с отцом, напротив матери. Мы непринужденно болтали обо всякой ерунде. Отец и мать - короли Снежного государства. Отец целиком и полностью занят внутренней и внешней политикой наших владений, а мама его правая и левая рука, нога, вторая голова, в общем, единственная, к чьему мнению он прислушивается. Мама любила меня, но была крайне строга. А отец... в общем, я в него. Прогулы, ночные вылазки, алкоголь, ранее познание женщины - в этом мы одинаковые. Я повторяю путь своего отца и не стыжусь этого. Он вырос нормальным человеком - веселым, мужественным, любящим, значит, и я стану таким.

Подали завтрак. Нет, он не состоял из кубиков льда и припорошенный приправой из снега. Горячие тосты, яичница, сок из ягод тими-бур: ярко-красной ягоды, растущей исключительно в Долине Фей. Она стоит недешево. Но ее частое появление на нашем столе я принимаю это как само собой разумеющееся.

- Сынок, какие у тебя планы на сегодня? - спросила мама. Слуга услужливо подливала сок всякий раз, когда мама ставила пустой бокал на стол. Она любит эти ягоды, не сильнее, чем меня, конечно, но когда я ее раздражаю, она бы с радостью променяла меня на бочку тими-бур.

- Пяфь угорог, а ефе...

- Николай! Немедленно прожуй, а только потом отвечай! Что за неподобающее поведение?!

- Я говорю, пять уроков у меня. А еще Марте надо помочь в обязательном порядке.

Отец тяжело вздохнул, нахмурившись.

- Снова ее мать?

Ответа не последовало. Он и не нужен был. Мама печально опустила глаза.

- Как ты ей планируешь помочь, сынок?

- Ее мама потребовала, чтобы Марта приехала домой на выходные. Думаю... думаю мы все знаем, что это значит. И я хочу не допустить того, чтобы она поехала.

- Запрешь ее в комнате?

- Да нет же, пап, ты чего.

- Запрешь ее в нашем дворце?

- Владимир!

- Мам, пап, нет. Я хочу... хочу поговорить с Дмитрием, нашим учителем по магическим искусствам. Она на его уроке получила "четверку". Я хочу, чтобы он назначил ей дополнительные занятия, тем самым отложил отъезд домой.

- Это Митька ей испортил выходные, да? - папа усмехнулся. - Да, он такой. С детства такой. Его брат часто получал нагоняй от отца за пакости младшего братца. Но это всяко лучше для нее, чем ехать домой. Надеюсь, ее мамаша...

- Дорогой!

- ... мама к этому моменту забудет про такую страшную вещь как "четверку".

Я кивнул и положил приборы на тарелку. Служанка мигом подлетела к столу и склонилась за тарелкой.

- А еще сладенькое есть? - жалостливо спросил я. Она улыбнулась и кивнула. Шепнув что-то второй служанке, она поспешно удалилась.

- Марта согласна на такое?

- Нет... Не мне вам объяснять, что она... ну... она пытается обелить маму... Говорит, что та просто переживает развод...

- Но это дикость - так избивать ребенка! - возмущенно воскликнула мама. Мы с отцом переглянулись. - И не надо тут мне переглядываться! Коля тогда заслужил! Вернулся пьяный, в неподобающем для принца виде!

- Подумаешь, штаны потерял, - рассмеялся папа. Зал разразился хохотом: моим и отца. - Я по пьяни и не такое делал. Главное, что трусы без дырок...

- Владимир!

Я вздохнул, смеясь.

- Было и было. В общем, сегодня я буду преклонять колени перед преподом. Я хочу ее спасти.

- Благое дело, сын. Благое дело.

Принесли кусочек сладкого пирога. Я потер ладони. Утро задалось.

Март

Я была счастлива, увидев Аню на пороге своей комнаты. Сегодня она выглядела как всегда. По крайней мере, не в форме и без боевого раскраса. И она улыбалась. Мы обнялись.

- Прости за вчера, - сказала она виновато. - Мне правда надо было побыть одной. Подумать. Прийти в себя. Я не должна была так сокрушаться...

- Дурочка, я никогда не буду злиться на тебя за проявление эмоций. Все бывает. После зимы приходит весна. Иначе зачем нам времена года? - я улыбалась и держала ее руки. Наконец-то все хорошо.

- Но я все еще не могу колдовать... Возможно я сильно потрясена прошедшими событиями... Мне нужна помощь.

- Я с радостью! Я помогу тебе вернуться в прежнее русло. Я всегда рядом, Анюта. Я всегда помогу тебе. Скажи, ты вчера писала дневник?

Аня удивилась. И я тоже. Она будто забыла, что я по ее воле читаю ее дневники.

- Ну... да... А почему ты спросила?

- Ты не поделилась со мной тем, что ты чувствовала вчера. Если ты можешь рассказать об этом, то мне не нужно ничего читать. Но чтобы понять твою боль, я должна...

- Не стоит, - отрезала Аня. - Не надо. Там нет ничего такого. Да и рассказывать нечего. Просто расстроилась. Это все. Пойдем скорее! Опоздаем!

Я шла рядом с ней. Она впервые запретила мне... Неважно. Это ее решение. Она имеет полное право не делиться со мной. Но я все равно чувствовала обиду. Я стала загонять себя мыслями о недоверии. Я что-то сделала не так? Я не поддержала ее ни вчера, ни после соревнований? Или не была достаточно внимательна к ней? Не защитила? Не поняла ее? Слезы подкатили к глазам, я беззвучно плакала. Золотые слезинки текли по щекам, падая на землю и превращаясь в маленькие цветки. Я чувствовала себя плохой, бесчувственной, эгоистичной. Слабой. Если она и злиться на меня, то заслуженно.

Я вытерла слезы, чтобы она не увидела. Они оставили золотой след на руке. Пусть напоминают о том, что я плохая подруга.

Лиза

День прошел, число сменилось, за пару дней на дно скатилась. Я стараюсь, но все хуже некуда. Не смогла ответить ни на один вопрос. Не смогла поддержать ни один разговор с одноклассниками - я просто не понимала, о ком или о чем они говорят! Марта и Коля обсуждали странные вещи, постоянно ожидая моего участия. Моя вера в то, что мир придуман мной до мельчайших подробностей, трещала по швам. Я ничего не знаю о Силенции.

Урок у Злыдня не отличался от вчерашнего. Опять плохо, опять нет магии. Я старалась держаться и не подавать вида. Мне стыдно, ужасно, ужасно стыдно, и я бессильна что-то сделать. Марта обещала помочь. Я пожалела, что попросила ее о помощи. Мне надо начинать с азов, с самого начала! А это 12 из 15 лет учебы!

Интернет и библиотека. Я выйду в Интернет - ой, в этом мире он называется Паутиной - и буду изучать. Какой был сегодня урок? Ботаника. Я должна ее изучить. Я должна вызубрить, подобно Марте, учебники. Что делать с уроком магических искусств я не знаю. Я не знаю, как чувствуется магия, но я не чувствую в себе каких-то новых ощущений. Может, должно разливаться приятное тепло по телу, какие-то вибрации, мурашки, но даже этого нет. Я словно пустой сосуд.

Однако, после последнего урока у Злыдня он попросил меня задержаться. Я вздрогнула. Все безропотно вышли, даже Марта, они не задержались и не попытались остаться. Я смотрела в пол, боясь поднять глаза на преподавателя.

- Почему ты не пришла вчера? - тихо спросил Злыдень. Я подняла глаза и удивилась переменам в его голосе. Он будто стал совершенно другим человеком. Он больше не давил на меня. Его голос стал нежным и ласковым, лицо из противно-жестокого стало мягким, глаза... я плохо понимаю, что значит "светятся от любви", но, кажется, я узнала, что это.

- Я должна была приходить?

- Но... вчера был наш день. Наш вечер... - Злыдень вмиг помрачнел.

Нет... это не Злыдень... Это Дмитрий Алексеевич. Даже не так... Дмитрий? Дима? Кто же он теперь?

Все мои планы разорвать с ним отношения Ани полетели в тартарары. Таким он мне нравится больше. Приятный басистый голос, красивые черты лица, бледно-зеленые глаза. Я неожиданно на себя приметила, что у него достаточно подтянутая фигура. Но мне было неловко, очень неловко. Как я должна себя вести? И какого это - проявлять симпатию? У меня был один опыт - и то неудачный, после этого все романтические взаимотношения стали мне чужды.

Я молчу слишком долго. Он ждет ответа. Пока я не пойму, что он значит для меня, я буду звать его Д.

- Что с тобой в последнее время, милая? - я зарделась от его слов. - Я не понимаю. Ты стала такой холодной... Ты злишься за вчерашнее? Прости. Прости меня! Прошу, прости! - он взял мои руки в свои и слегка притянул к себе. - Но мы договорились - никаких послаблений. Никто не должен знать. Но я опять слишком увлекся? Прости! Давай обсудим... Пожалуйста, скажи что-нибудь. Мне больно. Мне страшно.

Я продолжала молчать, лихорадочно пытаясь сообразить, что ответить.

- Я боюсь, что из-за моей ошибки все закончится. Я не хочу тебя терять. Я правда люблю тебя. Скажи, ты все еще любишь меня?

Я побоялась ответить отказом и медленно кивнула. Лицо Д. просияло от радости, и он прижал меня к себе.

- Слава небесам! Небесные киты услышали меня! Я правда люблю тебя! Очень сильно люблю... люблю...

Он приподнял мой подбородок и поцеловал. Легко и нежно. Я готова была лишиться чувств. Мой первый поцелуй. Я не ждала его, не мечтала о нем, и я только сейчас поняла, сколько я теряла в своем затворничестве. Это так приятно! Я осторожно ответила на его поцелуй. Он все сильнее прижимал меня к себе, словно боялся потерять. Я рискнула и обняла его в ответ. Я растворилась в его объятиях, в его поцелуе. Я словно улетела далеко-далеко, парила в небе, словно птица...

Поцелуй закончился. Я почувствовала легкий укол разочарования. Д. смотрел на меня, светясь от счастья, и я не могла не улыбнуться в ответ.

- Давай встретимся сегодня? Я не смогу дождаться завтра. Я сниму номер в отеле, и ты придешь туда. Я напишу тебе адрес. Проведем вечер вместе. Я соскучился. Мое сердце готово было разорваться, но сейчас я счастлив. Я скажу жене, что задержался на работе...

Меня как током ударило. Жена? Он женат? Аня встречается с женатым учителем? Я снова кивнула, скорее по инерции, но мысли в голове метались, словно тараканы. Я в прострации вышла из кабинета. Марта и Коля ждали меня снаружи. Коля зашел в кабинет.

- Все хорошо? Что он хотел от тебя? - обеспокоенно спросила Марта. Я проморгалась, чтобы вернуться в реальный мир и попыталась собраться.

- В-все нормально... Он просто... просто...

Марта не знает. Как я поняла, она и не должна знать. Я перекручивала в голове варианты ответов. Мне впервые стало тяжело подобрать слова для убедительного вранья...

- Сказал, что если и так дело пойдет, то я... я буду на грани исключения, - выдала я и затаила дыхание. Прокатило?

Марта судорожно вздонула, сжав мое плечо.

- Это ужасно... - Прокатило. - Боже... я готова помочь. Давай вечером приходи ко мне! Я уже придумала, как вернуть тебе магию. Я изучила потерю магии после потрясения, и мы с тобой испробуем множество способов.

Вечером... Пойти к Марте или в отель к Д.? Разум и сердце, которые должны между собой бороться, молчали. Я не ответила и опустила голову.

Ненормально ненормальный день.

***

...На ватных ногах я вышла из общежития и села в такси. В этом мире такси - это либо драконы, либо небольшие прямоугольники, летящие над землей за счет магии глубоко под землей. Внутри не было водителей разных национальностей и неловких разговоров с ними, духоты или наоборот, посторонних запахов. Удобное сиденье, кондиционер и экран, на котором необходимо ввести или с помощью голосового помощника сказать адрес, и такси плавно поедет к месту. Здесь не укачивает, при длительных поездках можно с комфортом прилечь и поспать. И школьникам за такси по городу не нужно платить, только за дополнительные удобства - подушки, одеяла, бутылки с водой...

Но в данный момент я не была готова восхититься чудесным изобретением прекрасного мира. Словно на автомате я вбивала адрес, который прислал мне Д. Улица Любви, 8. Я ввела, постоянно ошибаясь, не попадая в буквы. Я вся дрожала, но не от холода. Такси плавно двинулось. Я откинулась на кресле.

Я не понимаю, какая сила двигала мной. Я боялась. Я не знала, что меня ждет. Что мне придется делать? Аня явно вступала с ним в интимные отношения. И он пригласил меня туда не чай попить с баранками. Я боюсь того, что будет. Я сегодня впервые поцеловалась. И сегодня... впервые...

Я в любой момент могла остановить такси и побежать домой. Я могла написать ему, что хочу все закончить. Я могла прийти к Марте и подтянуть учебу. Но почему я еду? Почему не прекращаю? Вчера я клялась и божилась, что все прекращу. Дома я противилась тому, чтобы ехать в отель, подобно проститутке, да еще и к женатому мужчине. Преподавателю! Не самому приятному! Но я пошла, стоило ему отправить адрес. Не противясь.

Такси остановилось. Меня затошнило от волнения. Дрожащими руками я приоткрыла дверцу. Темно и тихо, только голоса где-то вдалеке. Я медленно вышла и остановилась на тротуаре. Такси бесшумно уехала, оставив меня одну.

Воздух был пропитан сладкими цветами. Я глубоко вдыхала его, пытаясь успокоиться. Отель был небольшим - двухэтажное здание бордового цвета, словно это обычный дом. На вывеске витиеватыми буквами было название "Отель Любви". Не оригинально, но все понятно.

Я будто приросла к тротуару. Я не могла сделать ни шагу. Тишину разрезал телефонный звонок, заставив меня подскочить на месте. Я посмотрела на экран. Марта. Я занервничала. Меня стало съедать чувство вины. Я дрожала от страха, из-за предстоящей встречи и из-за Марты. Что мне делать? К кому пойти?

Звонок прервался. Я продолжала дрожать и не двигаться с места. Но позади послышался слабый шум. Я резко обернулась. Никого. Ничего. Возможно, просто ветер. Но тут я заметила на другой стороне дороги какое-то слабое шевеление в кустах. Я всматривалась в темноту и увидела, как кто-то шевелит эти кусты. Возможно, это какое-то животное. Я уже хотела было вернуться к своим душевным терзаниям, но тут...

Кто-то медленно стал подниматься. Немой крик сорвался с моих губ. Нечто черное, длинное, страшное. Он был похож... нет... это было то существо, что переместило меня в этот мир! Только сейчас на нем не было костюма. Он был лишь наполовину с кожей, другая половина показывала гнилые кости. Я видела его ребра, его позвоночник. Он улыбался, как и тогда, в тот вечер. Я попятилась назад. Он помахал мне рукой. Внезапно он пропал. Я лихорадочно оглядывалась, но его нигде не было. Но стоило мне моргнуть, как он появился прямо передо мной.

В его руках было что-то. Я не пыталась всматриваться. Я пятилась назад, а он шел на меня. Он рычал, хрипел, улыбался. Но тут он остановился и протянул свою костлявую руку. На его ладони был клочок синей ткани.

- Узнаешь? - хрипло прорычал монстр.

Я не ответила, тяжело дышала и не могла закричать. Он оскалился еще шире. Клочок ткани охватило синее пламя, и в миг его ладонь опустела.

- Какая же ты мерзкая, Лиза. Какая же ты мерзкая, - сказал монстр.

Что-то коснулось моего плеча. Это было последней каплей, и я закричала во все горло. Я обернулась и увидела Д. Он выглядел испуганным.

- Ты чего, любимая? Это я, я, успокойся!

Я посмотрела назад. Монстр исчез. О его существовании свидетельствовало только небольшое черное пятно на тротуаре, но, может быть, оно тут и было.

- Что там? Что ты увидела?

Я тяжело дышала, держась за сердце. Где оно? Что он имел в виду? Откуда он знает мое имя?

- Идем, - Д. взял меня за руку и повел меня ко входу. - Пойдем, и я тебя успокою.

Я повиновалась. Я продолжала оглядываться назад, ища глазами нечто. И я увидела его. Он махал мне из кустов. Миг - и он исчез. Поглощенная своими мыслями, я и не заметила, как оказалась в номере, сидя на красивой двуспальной кровати.

Осознание накрыло меня разрушающей волной. Рядом Д., он гладит мою руку и пытается успокоить. Его рука скользнула к моим ногам и стала гладить колено. Я окаменела. Мне страшно. И я не знаю, от чего больше. Я скрывала свою правду, но мне пришлось столкнуться с правдой, скрытой от меня...

Марта

Ближе к девяти часам вечера я перестала ее ждать. То, что она не придет, я осознала пару часов назад, но все еще надеялась увидеть ее. Я сделала все уроки и даже больше. Я расстроенно опустилась на кровать. Слишком рано, чтобы спать, но и бодрствовать не хочется. Мне так обидно. Я все понимаю: другие дела, нет настроения, но можно же предупредить? Отправить сообщение - минута максимум. Я все понимаю...

А действительно ли все? Может, Аня не простила меня? Я почувствовала новый прилив самобичевания. Я опять не подумала о ее чувствах. Ей и сейчас, должно быть, плохо. Ее день не задался снова. После урока магических искусств она была сама не своя. Явно что-то ее тревожило. А я опять не помогла. И даже сейчас думаю о себе.

- Какая-то черная полоса... - прошептала я со слезами на глазах. - Когда все будет как прежде?

Сквозь тьму на улице стал пробиваться еле заметный лучик света. Он становился все ярче и ярче. Я посмотрела в окно. Мое сердце затрепетало...

Миллионы маленьких ярких шариков взмывались ввысь, к Гоар. Словно зажгли тысячи фонариков, направляя их в небеса. Гигантские небесные киты, мерцая созвездиями на гладких спинах, то ныряли за горизонт, то медленно кружили вокруг яркой Гоар. Я подошла к окну и распахнула его. Комната стала наполняться благословенным запахом... Я не могу описать, чем пахнет магия. Это что-то... неосязаемое, не выразить словами, только прочувствовать... Этот запах отгоняет все тревоги, успокаивает, дает надежду. Я улыбалась этому свету, который прорезал тьму в моей комнате и мыслях. На это время все мои печали, все мои проблемы покинули меня. Остался только свет.

Вот бы и Коля был рядом со мной! Мы столько раз втроем любовались этой красотой, но сейчас я бы хотела разделить эти минуты только с ним. В череде проблем я хочу быть рядом с ним, таким спокойным, таким понимающим... Я бы позволила себе больше, чем обычно... Я бы... я бы взяла его за руку. Не как друга, а как любимого. Сплетя пальцы. Возможно, даже положила бы голову на его плечо.

- Небеса, прошу вас, - тихо сказала я, - не видать мне покоя, пока все не вернется на круги своя. Укажите мне путь. Скажите, что мне делать? Как вернуть то спокойствие, что царило несколько дней назад? Как помочь Ане с ее проблемами? Прошу вас, небеса... Помогите мне...

"- Небеса хранят тайны мироздания, - говорил мне папа, когда я была совсем маленькой. - Они все знают, так как в их сводах собрана многовековая мудрость поколений. Нет ничего, что они не могли бы знать. Каждая проблема имеет решение, Веснушка. И когда тебе будет казаться, что ты не справляешься, не знаешь, как поступить - обратись к небесам. Небесные киты подхватят твои молитвы и донесут до небес.

- А как я пойму, что небеса услышали меня? И как понять, что они мне помогли?

- Замечай любой знак, что они пошлют тебе. Может упасть книга с полки, в которой есть ответ на твой вопрос. Неожиданно придет тот, кто поможет тебе. Даже чей-то разговор, например, незнакомцев в парке, может разрешить твои проблемы. Небеса все слышат. Они всем помогут."

Я улыбнулась теплому воспоминанию. Сколько бы я не молила, небеса не предотвратили развод. И я старалась увидеть ту самую помощь от них... но помощи не было. Вряд ли сработает и в этот раз. Это просто успокоение, что кто-то "там" оберегает нас. Но иногда так хочется верить, что в небесах сидит какой-нибудь старец, который понимает мои беды. И пускай до меня уже миллионы человек просили его совета по этому же вопросу, он терпеливо выслушает и поможет, наставит на правильный путь.

Золотистый шарик неспешно подлетел к моему лицу, словно спрашивая разрешения войти. Я протянула к нему руку, но неожиданно он разлетелся на мелкие части, и словно из его нутра вырвалось душераздирающее:

- СПАСИ МЕНЯ!

Холод пронзил до самых костей. Это голос Ани! Она не пришла потому что в опасности! С ней что-то случилось!

- О, небеса.... - в ужасе прошептала я. - Я попросила вас помочь вернуть мне спокойствие, а вместо этого вы послали мне новое испытание!