В тени Кремлевских звезд

Эпилог

Эпилог

Тьма. Что это такое? Только лишь отсутствие света или же в ней таится что-то еще? Что-то древнее зловещее, то, чего надо бояться, то, чего лучше не знать.

Может быть, тьма и вправду населена всеми тварями, что за века смогло измыслить человеческое воображение? Может быть, они только и ждут, когда кто-то неосторожный или отважный придет к ним во тьму чтобы стать их добычей? Или их повелителем? Может быть, в списках тех, кто однажды ушел из дома и не вернулся, есть и их жертвы?

Кто ж его знает?

В народе ходит много сказок, мифов, преданий, легенд. Если послушать стариков, живущих в глухих деревнях, то весь мир вокруг населен странными созданиями, добрыми или злыми. Они могут помочь, могут пошутить, а могут и рассердиться. С ними можно и нужно общаться, потому что они стерегут дома, леса, озера. Они охраняют скотину, они защищают домашний очаг и не пускают чужаков в дом.

Вот только ни одного хорошего слова не скажут те старики о кладбищах. Предков и почившую родню надо уважать и помнить, их могилы надобно навещать, но делать это можно только днем. Ночью же мимо кладбищ лучше даже не ходить.

Что может случиться? Всякое. Расскажут многое, разное, и часто не очень хорошее. Одно известно наперед: никогда ночью нельзя ходить на кладбища. Никогда. Даже, если вы слышите зов. Особенно если слышите этот зов…

Или может быть стоит откликнуться на зов? Может быть… Стоит…

Глава 1

Глава 1

Сколько себя помнила Аля, она всегда против чего-то боролась: то против желания мамы нарядить ее в розовые платьица, то против навязываемых друзей-подружек, то против класса, где процветали наркомания и алкоголизм лет с тринадцати. Она всегда боролась за себя, за свое право выбора, за любовь и даже за саму жизнь. Борьба всегда была нешуточной, но даже победа в ней имела привкус пепла: Аля постоянно что-то теряла. То друзей, то наивность, то мечты, то доброту, то веру в людей.

Конечно же, если с младенчества биться за все и со всеми, то к тридцати годам характер портится! А если еще и учесть, что за плечами у нее имелся неудачный брак, закончившийся позорным возвращением домой, да неудавшаяся любовь века, приключившаяся уже после брака, то скверным назвать такой характер как-то и не получается – он стал довольно мерзким. Привычка же биться за место под солнцем тоже не добавляет радужных иллюзий такому человеку.

Возможно, Аля и хотела бы стать нежным цветочком, наслаждающимся каждым прожитым днем, но жизнь в одной квартире с братом-алкоголиком и его женой-алкоголичкой, что дебоширили по ночам с завидной регулярностью, мамой и отчимом – сущими детьми, за которыми требовалось постоянно присматривать, если и делала из Алевтины какой цветок, так это только верблюжью колючку. Или венерину мухоловку. Единственным островком спокойствия и отдохновения от всего мира для Али стала ее комната, заполненная книгами, где вместе с ней жили два ее кота: полу лысая Вафля (помесь невского сфинкса и корниш-рекса) и дворовый Джек Воробей, подобранный с помойки много лет назад.

Иногда девушке казалось, что ее жизнь – сплошной кошмар и ад на земле. Она не верила в загробную жизнь, искренне полагая, что уже находится в аду и несет наказание за прежнюю жизнь, иначе от чего ей так не везет? Интересно, чего же она такого сотворила, что теперь так страдает? Наверное, была как минимум Елизаветой Батори!

Это утро не принесло ничего нового: посреди ночи братец и его женушка допились до белой горячки. Ленка кидалась с ножом на своего мужа, мама пыталась разнять их, но ее вовремя оттащил отчим, пока визжащая пьяница не порезала еще и ее. Разозленная Аля выскочила на кухню с матом и шваброй в руках, пока Ленка не развернулась к новому противнику, Аля шандарахнула алкоголичку шваброй по голове. Невестка рухнула на пол, тихо постанывая.

- Задолбали, блин, алкаши поганые! – заорала Аля на всех присутствующих. – Сволочи, я до часу ночи работала, а вы мне опять поспать не даете?! Все, я ментов вызываю!

- Не надо ментов! – заорал родимый братец. – Сами решим!

- Да что ты решишь? Будешь ждать, пока она тебя и нас всех ножом покромсает, словив очередной приход?! – зло орала девушка.

- Да она б никого не убила!

- А это, видимо, не ножичек у нее в руке, а карандаш?! Приходы записать собиралась, чтоб книгу издать, значит?

- Да пошла ты! Нет, я сказал!

- Алкашня долбанная! Как вы все меня задолбали! – с этими словами Аля развернулась и ушла к себе. Квартиру в наше время купить сложно, а ипотеку тянуть в одиночку – весьма рискованно, поэтому девушка копила деньги так, откладывая каждый месяц понемногу. Мечта становилась все ближе и ближе, осталось каких-нибудь лет двадцать! – Когда ж вы до смерти допьетесь-то?!

На работе тоже не произошло ничего особенного. Да и что особенное может произойти в работе инспектора по кадрам, если не успели принять никаких новых законов только? Аля на автомате увольняла и принимала людей, руки делали все сами, мозг тут не участвовал. Мысленно она летала где-то далеко. Очень далеко. Там, где ласковое море лижет золотой песок, зеленые пальмы склоняются над самой водой, а по кромке прибоя скачет прекрасный принц на черном жеребце. Вдали на утесе виднеется замок с острыми шпилями башен, что сверкают на солнце. Его замок… Принц останавливает коня около Али, спрыгивает с его спины и устремляется к девушке, протягивая руки…

- Алевтина, ты там зависла что ли? – недоуменно спрашивает он.

Аля отшатнулась от принца. Ну, как бы не таких слов она ждала… Да и где море? Где солнце? Где прибой?! Ах, да, она ж в офисе…

- Простите, что? – девушка с тоской уставилась на высокую начальницу. – Я немного задумалась.

- Говорю, надо сделать всем дополнительные соглашения, мы решили дату выплаты зарплаты изменить. Завтра весь офис в кассу придет, надо будет подписать.

- А раньше сказать не могли? Это ж человек двести! Как я вам за один день успею? – возмутилась Аля.

- Останешься после работы, в чем проблема? – пожала плечами женщина. – Что тут такого? У тебя что семья, дети?

- Знаете что, Алла Геннадьевна, - взбесилась Алевтина, - мне за переработки не платят. Да, у меня есть планы. В следующий раз подпишут. Предупреждать надо заранее.

Обе женщины вперили взгляд друг в друга. Остальной отдел притих: такого открытого бунта у них еще не случалось. Але очень хотелось врезать этой идиотке, вот прямо кулаки чесались! Но она все же сдержалась.

- Ты чего разошлась-то? – отступила начальница. – Подумаешь, двести человек. Пусть девочки тебе помогут.

- Пусть в следующий раз подпишут, - зло рыкнула Алевтина. Руки ее сжались в кулаки и мелко дрожали от едва сдерживаемой злобы, как сказали потом коллеги, лицо девушки побелело, глаза стали просто огромными и ярко вспыхнули зеленым, на миг всем даже показалось, что это какой-то другой человек стоит за столом. И вдруг Алла Геннадьевна резко отшатнулась от разгневанной сотрудницы, словно бы ее кто-то ударил по лицу. Испуганная женщина уставилась на белую как полотно коллегу. Время в кабинете, казалось, можно было резать ножом: оно остановилось и затвердело.

- Что у вас тут происходит? – вышла директор по персоналу из кабинета.

- Ничего, - буркнула Алла Геннадьевна и пулей вылетела из комнаты.

Аля уселась за компьютер. Ее всю трясло. Пальцы дрожали и не попадали по клавишам, перед глазами плыли красные круги, а во рту откуда-то появился привкус крови, наверное, она прикусила язык или щеку. Дыхание девушки начало медленно восстанавливаться. Бешенство отступало, отползая в черную нору глубоко под сердцем.

- Она тебя сожрет теперь, - посулилась приятельница и коллега за соседним столом.

- По фигу, - попыталась улыбнуться Аля. – Я не раб на галерах. Пускай идет к черту. Пусть попробует еще уволить. Хер получится.

- Другим изведет.

- Посмотрим. Дожить бы до вечера…

- А что вечером? – сменила тему Светик. – Опять театр? Или опять книгу хорошую купила?

- Театр… Нет, - Аля покачала головой. – Нет. Просто по дешевке на барахолке биографию Ричарда III Йорка купила. Ты ж знаешь, я его очень люблю, сегодня с удовольствием почитаю, а в театр я на следующей недели на «Портрет Дориана Грея» в Мюзикхолл иду.

- Надеюсь, с молодым человеком?

- Нет, с подругой.

- И чего ты все одна, да одна? – Светик продолжила заводить данные будущего работника в программу. – Вроде ж был кто-то?

- Да ну его, не могу я с эгоистами и идиотами встречаться. Самовлюбленный болван, одни перья, - махнула рукой Аля.

- Горюнова, зайди ко мне! – раздался крик директора.

- О, уже Аллочка настучала, - вздохнула Алевтина и пошла на ковер к директору. Сейчас опять орать будут.

Нет, работа у нее была вполне себе приличная, зарплата выше среднего по городу, да и находился офис недалеко от дома, так что грех было жаловаться на судьбу. Если бы не Аллочка только…

Вечером Аля решила пройтись пешком домой: что там, всего какой-то час с небольшим, зато полезно для здоровья. Опять же экономия денег на проезде, дурное настроение уходит, да и погода прекрасная. Было двадцать седьмое ноября. Вечные раскисшие лужи Питера подморозило первым хрупким ледком. Серые облака сегодня вечером расступились, показалась почти полная луна.

Путь от офиса до дома пролегала по проспекту Энергетиков, разбившему в восьмидесятых годах Большеохтинское кладбище на две части. Аля как всегда быстро прошагала суетную стоянку «Ленты», протопала по вечной грязи самодельной дорожки к светофору, перешла через Партизанскую улицу, и бодро зашагала в сторону дома. Она шла по левой стороне проспекта. За высоким черным кованым забором вставали покосившиеся кресты и более современные монументальные гранитные памятники. Между могил рос настоящий лес деревьев, летом превращающий старое кладбище в приятный островок зелени посреди промышленной зоны; сейчас же голые черные ветки могучих деревьев тянулись в черное небо, словно бы грозя ему. Девушка довольно быстро прошагала до середины кладбищенской ограды, когда вдруг повернулась направо. За проезжей частью виднелась правая часть старого кладбища. Запутавшись в голых ветках высоких деревьев, сияла желтая, словно бы головка голландского сыра, луна. Она сегодня казалась необыкновенно большой и яркой.

Аля непроизвольно сделала шаг в сторону мостовой. Она не могла оторвать глаз от неожиданно открывшейся ее взору красоты…

Странно, всего лишь около половины шестого вечера, а уже так темно, и луна такая яркая. Рука девушки сама вытащила из сумки потрепанный мобильный телефон. Алевтина попыталась приблизить кадр, она не хотела, чтобы дорога была сфотографирована, но камера смартфона была явно слабовата. Загипнотизированная неожиданным зрелищем девушка сделала еще несколько шагов по газону, ее словно бы кто-то звал, манил… Красота ночи, луны, кладбища захватила целиком ее сознание. Еще шаг, другой…

Резкий свист тормозов выдернул ее из сна. Аля краем глаза увидела тормозившую машину, она уже была в метре от девушки. Алевтина совершила прыжок назад, на газон, и в ужасе уставилась на водителя, который и сам-то сидел за рулем ни жив, ни мертв.

Решив не дожидаться разборок с автолюбителем, девушка побежала прочь.

Да что это с ней? Неделю уже ходит какой-то вареной. То в мечтах витает, то засыпает на ходу, то чуть под машину не попала! Идиотка! Аля всегда считалась девицей с придурью и весьма странной: она с детства любила кладбища, там ей было очень спокойно и хорошо. Она иногда гуляла по некрополям, благо почти всю жизнь прожила в нескольких сотнях метров от Богословского кладбища, а почти все офисы, где она работала, находились чуть ли не в паре десятков метров от других мест последнего упокоения людей. Так уж получалось. Девушка очень любила готику, фантастику, истории про колдунов и вампиров, искренне восхищалась ночью, луной и звездами, чем вызывала недоуменные взгляды друзей и молодых людей.

Она не боялась того, что может таиться в ночи. Не боялась она и могил, и совершенно спокойно могла прогуляться ночью через кладбище, но чтобы вот так вот, в трансе, выйти на мостовую?! Это уже перебор! Спать надо побольше, дорогая, спать!

Вечер у Али прошел совершенно обыденно: Ленка была весьма оскорблена тем, что ее с утра пораньше огрели шваброй, поэтому не разговаривала ни с кем. Аля решила, что она уж как-нибудь переживет сие обстоятельство. Родимый братец забыл о том, что на него с ножом кидались – литр водки, раскатанный на двоих с женушкой, способствовал не только примирению, но и весьма бурному сексу, слышимому во всех концах трехкомнатной квартиры. Мама как всегда высказала свое мнение по поводу алкоголички-невестки, но высказала она его почему-то Алевтине, и пошла смотреть очередной бесконечный сериал про очередного вечно молодого сыщика. У этого в отличие от большинства его киношных коллег была хотя бы собака.

Алевтина немного поработала для халтуры (она иногда бралась восстанавливать кадровый учет в фирмах, куда забрасывало ее друзей), потом почитала книгу про своего любимого короля. Ее кошка Вафля поартачилась, отказываясь, есть таблетки, но потом простила, пришла на колени и весь вечер тихонько проспала на коленях хозяйки, укрытая старой кофтой Али. Джекки поиграл с меховой мышью, пожевал сухого корма и тоже отправился спать.

Утром Аля проснулась не от будильника, а как всегда от скандала: братец пытался разбудить перебравшую женушку на работу. Та материлась, ругалась и отказывалась работать, сообщая всему миру, что ее все это зае…ло, она не для того, чтоб работать выходила замуж.

- Обожаю свою жизнь, - глубокомысленно изрекла Аля, переворачиваясь на другой бок.

Весь день в офисе ей было не по себе. И причиной тут были не злые Аллочка и директор по персоналу, даже не судачившие о вчерашней выходке Алевтины коллеги. Нет. Алю словно бы тянуло куда-то. Она просто не могла тут больше находиться. Здесь ей было не место. Не место в этом офисе. Не место в этом мире. Не место в этой жизни.

К счастью, наступили выходные, Аля смогла отдохнуть и от работы, и от родимой семейки – поехала на выходные к подруге за город.

В понедельник лучше не стало. Беспокойство и раздражение лишь усилились. Хотелось все послать к черту и уйти, громко хлопнув дверью, благо Алла так и нарывалась на новый скандал. Народ на прием шел все большей частью с югов нашей необъятной Родины, или из ближнего зарубежья, по-русски говоривший весьма плохо, а писавший и того хуже; жажда крови становилась в Але непреодолимой.

- Ты когда начнешь делать дополнительные соглашения? – в очередной раз подошла к ней гневная Аллочка.

- Когда будет время, - чуть не нахамила злая девушка.

- Неужели не понятно, что надо сделать все как можно быстрее? – картинно взмахнула руками начальница.

- Алла Геннадьевна, я – блондинка, я – тупая, - выдала свою любимую квинтэссенцию Алевтина, сдерживаясь из последних сил.

- Хватит дурака валять, Горюнова! Тебя премии лишить что ли?

- Может, мне вообще уволиться? Сами будете декреты за меня делать и прогульщиков увольнять! – рыкнула Алевтина. Алла предпочла ретироваться – глаза сотрудницы вновь вспыхнули ярким зеленым огнем.

- Ну, чего ты опять ведешься? – спросила Светик. – Ну, ясно же, что она нарывается.

- Задолбала. Вот все задолбали. Дома капец полный. Тут эта идиотка бродит. Все, сил моих больше нет, - призналась Аля. – Я ж тоже человек, я тоже живая. Ну, сколько можно?

- Тебе работа нужна. Тебе деньги на квартиру нужны. Терпи, - успокоила ее Света. – У нас зарплата очень неплохая.

- Знаешь, я себя рабом каким-то ощущаю – сколько б не работала, а все равно мало. И каждый раз понимаю, что работы меньше не становится, нам явно недоплачивают. Скоро вообще за еду работать будем, - отшвырнула от себя Аля чью-то трудовую книжку.

- Ну, думаю, рабам-то как раз было хуже.

- Куда уж хуже-то? – буркнула Алевтина, прекрасно понимая, что неправа. – Вечером опять пешком пойду, а то дома точно прибью своих пьяниц проклятых. Хоть злость пройдет. А ведь я раньше не была такой злой…

Вечером, как и собиралась, Аля вновь пошла мимо старого кладбища. Вновь небо было чистым, а луна стала полной. Она низко висела в черном небе, окруженная небольшим радужным гало. Желтая как сыр, огромная как в мультиках про всяких львят, мышат и прочую диснеевскую живность. Черные, как на японских картинах, стволы и ветви деревьев ярко прорисовывались на фоне чуть более светлого, отдающего кобальтовой синевой, неба. Белые в этой темноте кресты, казалось, сошли с обложки какой-то книги про вампиров.

Аля сама не заметила, как перешла проспект Энергетиков и побрела вдоль ограды кладбища по правой его стороне. В середине кованого забора были ворота, в которые девушка и свернула. Она очень хотела сфотографировать луну, запутавшуюся в ветках высоких кленов и тополей. Пройдя несколько десятков метров по асфальтовой дорожке, Аля остановилась около примечательной группы крестов: два из них стояли ровно, а еще два сильно наклонились в разные стороны. Получался просто нереально красивый кадр. Эх, хватило бы мощности камеры!

Девушка достала из сумочки телефон. Мороз был небольшой, но она не заметила, что от офиса шла без перчаток; пальцы сильно замерзли, и мобильник выпал из ее рук.

- Твою ж мать, опять стекло менять придется! – Аля наклонилась к телефону, упавшему около ее правого сапога. Голова закружилась на несколько мгновений, в глазах вдруг потемнело, а когда она открыла их, то белого смартфона на асфальте около ноги не лежало. Вообще-то, асфальта тоже не было.

Глава 2

Глава 2

Асфальта не было, как и телефона. Даже нескольких надгробий рядом с крестами не было.

- В смысле? – Аля выпрямилась. Оглянулась. Что за фигня?

Девушка стояла посреди кладбища. Вроде бы того самого, на которое она зашла, но что-то было не так. Определенно не так. Алевтина быстро обернулась назад, решив плюнуть на телефон, и убраться отсюда как можно быстрее, но… Забор и проспект должны были быть у нее за спиной, метрах в тридцати, но их не было! Не было!

Только сейчас Аля поняла, что ей казалось иным: она не слышала шума большого города. Она не слышала проезжающих мимо машин, она не видела мелькания фар за деревьями, лишь карканье потревоженных ворон нарушало тишину, царившую вокруг.

- Что за фигня? – девушка уставилась в темноту ночи, окружавшую ее. В свете большой оранжевой луны лишь белели кресты, да какие-то непонятные колонны и гранитные свечи, огоньки которых сияли во мраке. Именно сияли: зеленым, малиновым и синим цветом.

Аля еще раз оглянулась, покрутилась на месте, несколько раз наклонилась к земле, наверное, надеялась, что странный мир вокруг сменится привычным, родным Питером, а присыпанная белым снежком земля вновь превратится в смерзшиеся комки грязи, покрытые тонким ледком лужицы и бурые осенние листья, что никто не считал нужным убирать на территории кладбища. Ничего не изменилось. Вокруг было совершенно незнакомое кладбище, тут и там светились странные огоньки не менее странных свечей, а мобильный телефон так и не нашелся.

Можно было бы еще какое-то время простоять на месте, дожидаясь, пока все не вернется назад, но неожиданно усилившийся мороз начал доставлять неудобства: холод забирался под короткую искусственную шубейку, сковывал пальцы (перчатки девушка так и не надела), щипал ноги в стареньких зимних сапогах, что могли похвастаться парой заплаток на пятках. Аля беспомощно оглянулась вокруг. Плакать было нельзя – она очень боялась застудить глаза, градусник показал бы очень сильно ниже нуля. Девушка шмыгнула носом, все же достала из кармана перчатки, натянула их на негнущиеся от холода пальцы, еще раз повернулась в сторону выхода, что еще пять минут назад был у нее за спиной, и пошла в ту сторону.

Она очень надеялась, что, коли это инсульт у нее, то она путешествует исключительно в своем мозгу, - не хотелось бы и вправду побрести в сторону широкого проспекта Энергетиков, где постоянно мчатся автомобили. Собьют ведь ко всем чертям! Если же у нее в тридцать лет приключился инсульт, то пусть уж лучше околеет тут еще до того, как наступит утро, и кто-то ее найдет – Аля устала от такой жизни, от борьбы за все на свете, от своих буйных соседей, силы ее просто кончились. Лучше смерть от холода. Она просто замерзнет на смерть на кладбище. Безболезненно и тихо.

Сколько времени Алевтина пробиралась по заснеженным дорожкам кладбища, она не знала. Лишь однажды в душе ее шевельнулось какое-то нехорошее подозрение, когда путь ей преградила неширокая речка. Мост через нее девушка нашла достаточно быстро и продолжила свой путь, матерясь на чем свет стоит. Пару раз ей показалось, что за ней кто-то следит в темноте из-за памятников и крестов. Она резко оборачивалась в ту сторону, ожидая встретить маньяка или грабителя, но никого не было. Лишь один раз ей показалось, что она заметила какое-то движение, будто бы кто-то махнул невесомым шелковым платком над крестами могил.

Аля упорно пробиралась вперед. Она понимала, что уже давно должна бы выйти к проспекту Энергетиков, что уже, чисто теоретически, находится во второй половине кладбища, но могилы все не кончались и не кончались. Когда отчаяние и ужас достигли верхней точки, перед взором Алевтины замелькала узкая полоска света, явно электрического! Девушка рванула вперед, к свету, и оказалась перед высоким забором. За ним виднелась какая-то улица и пустыри, но ей уже было все равно. Аля быстрым шагом направилась налево, вдоль забора и вскоре оказалась около запертых на висячий замок ворот.

Рядом с таким долгожданным выходом находилась сторожка и небольшая церковь, в которой светились окошки. Аля подергала створки железных ворот, поняла, что ей не протиснуться в шубе между ними… да и без шубы точно, все ж девушкой она была далеко не хрупкого телосложения.

- Эй, люди! Есть здесь кто-нибудь?! – она принялась барабанить в запертую дверь храма. – Эй, откройте, пожалуйста, мне б домой попасть! Я замерзаю!

Никто не отозвался на стук. Тогда Аля, мысленно извинившись перед боженькой, в которого всегда верила, но как-то по-своему, принялась колотиться в двери храма ногами. Грохот стоял такой, что вполне мог разбудить всех мертвых в округе, однако живые даже не пошевелились.

- Народ, ну, откройте! Я ж знаю, что вы тут есть! Мне б только с кладбища выйти! Откройте, пожалуйста!

Вновь ответом ей была тишина.

- Да, мать вашу, что за фигня? Откройте! Мне выбраться с кладбища надо! Я домой хочу!!!

- Эй, ты, а ну давай, иди отсель! – вдруг раздался сзади испуганный голос. Аля обернулась. В дверях сторожки стоял мужичек в ватнике и шапке-ушанке, сдвинутой на затылок; в его руках был какой-то странный жезл со светящейся малиновым кристаллом.

- Да я бы с радостью пошла отсюда, - призналась девушка. – Вы только замок откройте мне, пожалуйста. Я ж через забор в шубе этой не перелезу…

- Ишь, чего удумала! – мужичек перекинул папироску из левого уголка рта в правый. – Открыть замок тебе! А ну иди к себе! Нечего тут барагозить!

- Так я и хочу идти домой! – огрызнулась Аля, теряя терпение. Она отошла от небольшого храма и направилась в сторону мужичка, но тот отскочил на крылечко сторожки и выставил перед собой жезл.

- Не смей приближаться, нежить! – вскрикнул он, дав петуха. – Знаешь что это? Знаешь?!

- Понятия не имею, - призналась Аля, но все ж остановилась.

- Это жезл Мертвых Ос!

- Типа меня это должно напугать? – удивилась девушка. - Слушайте, я не угрожаю вам, я не хулиганю тут, я просто хочу домой! Домой, вы понимаете?! Просто откройте замок, ладно? – чисто случайно Алевтина сделала еще шаг к сторожу, тот что-то вскрикнул, наведя непонятный жезл на нее. От малинового навершия в сторону опешившей девушки полетели светящиеся красно-серые огоньки. Они врезались в Алю и отскочили от нее, не причинив никакого вреда. – Что за херь?! – удивилась та. – Лазерная указка что ли?

- Так ты живая что ли? – не меньше нее удивился мужичек, вновь перекидывая папиросу в левый угол губ.

- Нет, б…ь, мертвая! – резко ответила Алевтина, но увидела неподдельный ужас в глазах сторожа, и решила его успокоить, пока он какую-нибудь банальную берданку не приволок заместо этого осиного жезла. – Блин, ну, конечно, я живая! Часто вы тут призраков видите, что ли? Заблудилась я!

- Ну, знаешь ли, часто не часто, а доводилось, - мужичек опустил свой странный жезл, надвинул ушанку на лоб. – Постой здесь, за ключами схожу и батюшку позову.

- Батюшку зачем звать-то? – обалдела от такого поворота Аля.

- Чтоб точно сказал, что ты живая. А то выпустишь так демона или нежить какую в город, потом меня ж тебе на съедение и отдадут, знаем мы, ага!

- Давайте вашего батюшку, да побыстрее, а то я совсем уже замерзла! – раздраженно согласилась Аля.

- Ты это, девка, давай, к забору отойди, чтоб я тебя все время видел, значится, - потребовал сторож. Алевтине ничего другого не оставалось, как повиноваться. Мужичек быстро пересек площадку между храмом и сторожкой, кутаясь в ватник, постучал в окно около двери, заорал на всю округу:

- Батюшка, это я, Митрич! Выгляни сюда! Это живая девица! Заблудилась, говорит! Проверь ее!

Дверь храма отворилась, появился толстый поп в черной рясе и овчиной безрукавке, надетой поверх нее. На его объемном чреве висел золотой крест, вполне подошедший бы для самообороны: проломить череп особо ретивому живому или мертвому человеку он вполне мог бы. Батюшка посмотрел на Алю с крайним подозрением, окинул взглядом сторожа, оказавшегося Митричем, и спросил:

- Точно живая?

- Ну, я в нее из жезла стрельнул, осы отскочили… - сторож почесал в затылке. – Мертвяку какому они б полбашки снесли…

- Подойди, чадо, - изрек служитель божий. Алевтина предпочла выполнить его просьбу и приблизилась к нему. – А теперь повторяй за мной: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да приидет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки. Аминь».

Вздохнув, Алевтина повторила молитву.

- Живая, - кивнул священник.

- Конечно, живая, - возмутилась Аля. – Какой же мне еще быть?!

- А чего шляешься ночью по кладбищам? – не отставал Митрич.

- Говорю ж, заблудилась я. Вечером зашла на кладбище, ну, и ходила долго, не могла выход найти…

- А чего тебе на кладбище вечером понадобилось? – грозно насупил брови священник.

- Могилы посмотреть я хотела! – разозлилась не на шутку девушка.

- Некромантка что ль? – неуверенно спросил сторож. Он и поп притихли немного.

- А если и так, то что? – с вызовом ответила она.

- Так бы сразу и сказала, неча тут комедию ломать было! – зло заявил сторож. Он явно хотел плюнуть под ноги, но сдержался. – Иди, открою.

Когда Аля уже вышла за ограду кладбища, то услышала странные слова батюшки:

- Да нет, не некромантка она. Вон «Отче наш…» повторила, да и не шарахнула тебя ничем. Наверное, из этих дурех, что за ними бегают, романтики им хочется. Дуры. Вот так и набегать себе на голову могла бы…

«Дурдом какой-то!» - подумала девушка и оглянулась.

Вдоль кладбищенской ограды шла плохо освещенная улица, прямо на нее у ворот кладбища выходила более широкая еще одна улица. Скорее дорога, вдоль которой стояли редкие фонари, тротуара почти не было, а дома, что ее обступили, были одно или двухэтажными с высокими заборами, словно, сошедшие с фотографий дореволюционного Петрограда. Бормоча ругательства, ошарашенная девушка пошла по этой улице. Если предположить, что она идет в бреду, то где-то впереди должна быть Нева, а там она уж точно упрется в гранитный парапет. Если ей удастся перейти через Среднеохтинский и Большеохтинский проспекты во сне.

Ну, или уж ее точно кто-то из прохожих заметит и остановит.

Наверное.

Аля шла по расчищенной от снега мостовой, вдоль невысоких кирпичных домов. В домах светились окна, из дворов лаяли цепные собаки, изредка попадались уличные фонари – смесь современных и дореволюционных. Больше всего ее поразила проехавшая мимо подвода – в сани были запряжены две пегие лошадки… Правил ими мужик в ушанке и тулупе. При этом вдоль улицы стояли старые деревянные столбы с натянутыми между ними проводами.

На большом перекрестке, где она, наконец-то, увидела знакомые двухэтажные домики сталинской постройки, была устроена небольшая площадь, окружившая высокий памятник какому-то непонятному человеку с кристаллом в вытянутой руке. Кристалл мерцал загадочным малиновым светом, а человек подозрительно напоминал памятники вождю народов, только в плаще-накидке. Аля не поленилась, обошла площадь и чуть не упала, увидев лицо памятника: мать вашу, так это же дедушка-Ленин!!!

- Интересный антураж! – сообщила девушка самой себе. Она продолжила дальнейший путь к реке.

Честно говоря, Аля вовсе не понимала, где она находится. Как любитель фантастики и ярый поклонник творчества А. Круза и П. Корнева, она вполне допускала, что провалилась в какой-то иной мир, в конце концов, никто так и не смог опровергнуть теорию множественности миров. Как, в общем-то, и доказать ее. Раз ее посчитали нежитью, пулялись из какого-то жезла огоньками, говорили о некромантах, значит, вполне вероятно, что она каким-то образом оказалась в другом мире. Каком? Да кто ж его знает. Также Алевтина готова была поверить, что магия существует, но тогда что ж ей делать дальше? Как ей быть? Что это за мир? А может быть, ее заключение в аду закончилось, и она попала в рай? Не зря ж она сразу встретила батюшку и церковь?

Наверное, девушка еще долго бы размышляла в подобном ключе, если бы не вышла к долгожданной набережной. Она вздохнула с огромным облегчением. Где река – там жизнь. Там точно должны быть жилые дома, корабли и прочая фигня. Ей бы хоть какое-то убежище найти, не то она насмерть замерзнет в этом холодном мире!

Нет, чтоб забросить ее в мир, где солнце, море и песок! Нет! Ни фига! Вот тебе северный край, дорогая Аля, недаром же ты так часто орала, что влюблена в север, в природу Карелии, в снега и скалы! Вот, тебе, наслаждайся и…

Аля замерла на месте. Закрыла глаза. Медленно их открыла. Потом еще раз закрыла, надеясь, что это лишь обман зрения, иллюзия, но нет, мост Петра Великого никуда не исчез. Он сиял огнями над скованной льдом Невой. Его башенки и металлические конструкции арок ни с чем другим нельзя было спутать. Она все же была в Санкт-Петербурге.

От неожиданности девушка как стояла, так и села в высокий сугроб.

Она могла еще как-то принять существование параллельных миров. Она могла принять существование магии и нежити. Она вполне могла допустить, что оказалась в другом мире, но не в Питере же!!!

Что это такое?! Какой здесь век? Что тут вообще происходит?!

От ужаса девушка закричала.

Она никогда в жизни не позволяла себе кричать от отчаяния, от ужаса, от злости. Никогда! А тут заорала. Крик шел из самого ее нутра, из-под сердца, откуда-то из глубин измученной и уставшей от борьбы и потерь души. Она орала, орала, орала и не могла заставить себя замолчать. Потом она расплакалась. Прямо сидя в сугробе. Девушка ревела как ребенок, наплевав на мороз, на промозглый ветер, что дул с Невы, на мокнущие на попе джинсы. Она просто уже не могла остановиться.

- Эй, барышня, барышня, вы чего? Случилось что? – услышала она озабоченный голос рядом с собой. Когда Алевтина подняла глаза, она увидела двух мужчин в серых шинелях и папахах. Они стояли рядом с ней, засунув большие пальцы в рукавицах за ремни портупеи на поясе. На груди у них виднелись бляхи, а на папахах мягко поблескивали в свете фонаря кокарды.

- Ничего, - пробормотала Аля. – Ничего… Так, поскользнулась, упала, вот и плачу от обиды.

- А блажили чего? – спросил старший городовой (а, кажется, это были именно они) с пышными усами.

- От обиды. Жених меня бросил, - соврала Алевтина, вылезая из сугроба. Оба городовых уставились на нее во все глаза… Блин, лучше бы не вылезала! Она ж в джинсах в обтяжку! А кто его знает, носят ли тут такие?! Раз уж ею интересуются самые настоящие городовые – можно ожидать чего угодно!

- Барышня, а бляху свою покажите-ка, - попросил старший городовой, переглянувшись с молодым напарником.

- В смысле? – тупо уставилась на него девушка.

- Ну, что значит в смысле? – приподнял брови усатый страж правопорядка. – Вы ж не магичка, я это вижу. Значит, у вас должна быть бляха вольного человека. Покажите ее.

- Я ее дома забыла, - выпалила девушка. Глупость, конечно, но ничего умнее ей в голову не пришло.

- Так-таки и забыла? – усмехнулся в усы городовой.

- Знаете ли, бывает, когда тебя жених перед самой свадьбой бросает. Тут и голову забыть можно не то, что бляху! – Аля приготовилась уже было наезжать на служителей закона, но вдруг увидела, как они напряглись и подобрались. Наверное, не стоило упоминать про забытую голову в свете вопросов Митрича о некромантах… - Ну, правда, дома забыла. А насчет головы… это ж я так, пошутила… Горе мозги последние отбило… Ну, что взять с тупой блондинки?

- Значит, нет у вас бляхи? – уточнил младший.

- Да что вы с этой бляхой ко мне привязались-то? Не видите, девушка, в печали, ревет и в истерике бьется! Я ж вам не чечен какой-то и не террорист!

- Кто? – удивились оба.

- Не террорист какой-то! Бомбы в царя-батюшку метать не собираюсь! – наугад ляпнула она.

- Да какие бомбы, барышня? – усмехнулся городовой. – А вдруг вы шпиён заграничный какой? Или хуже того, магичка незарегистрированная? Или беглая?

- Была б я беглой, стала бы я орать на всю улицу? – спросила она. – А была б я шпионом то, что мне тут делать? Тут сплошные жилые дома, кладбище да Нева! Я б в районе заводов ошивалась бы!

- Заводов?! – городовые вновь переглянулись.

- Ну, или фабрик там… - уже менее уверенно пробормотала Аля. Блин, попала так попала! Какие заводы?! Если тут магия?!

- А ну, пойдем с нами, - молодой схватил ее под руку и потащил куда-то в сторону.

- Да куда?! Куда?! – закричала перепуганная Алевтина.

- В околоток! – ответил старший, подхватывая ее под вторую руку. – Там с тобой и разберутся: шпион ты, беглая или и вовсе дикая! Заводы, говоришь!

Глава 3

Глава 3

Городовые потащили сопротивляющуюся Алевтину куда-то по улице. Она сопротивлялась, извивалась, пыталась вырваться, но все ее попытки освободиться пропали втуне: вырваться из рук здоровых полицейских, привыкших к сопротивлению таких же не менее здоровых мужиков, не представлялось возможным. Вскоре перед выбившейся из сил Алей предстало знакомое ей здание пожарной части на Конторской улице, что повергло ее в еще большее отчаяние и недоумение. Это все же Питер, только какой-то странный, непонятный Питер!

Городовые свернули во двор пожарной части, провели девушку к еще одному зданию сталинской постройки, затолкали внутрь помещения. В просторной комнате было тепло. Ее впихнули в огороженный решетками закуток, где сидели два странных мужика в тулупах – они выглядели сущими дикарями или старообрядцами со своими бородами лопатой, овчинными тулупами, самыми настоящими валенками с резиновыми галошами.

- Андрей, пригляди за барышней! Кажись, она из диких или беглых! – крикнул старший городовой парню, что сидел за стеклом в дежурной части. – Сейчас найдем старшего, сразу к нему ее поведем.

- Что-то вам нынче везет на беглых! – засмеялся парень, сидящий в дежурке за стеклом. – Глядишь, и премии на Новый год огромными будут! Жен и ребятишек побалуете!

- А то! – засмеялся младший городовой. – Учись, Андрюха! Я Марусе на премию шубу кроличью куплю, а то все в тулупчике своем бегает!

Аля в тихом ужасе присела на край деревянной скамьи. Оглянулась. Обычная дежурная часть обычного отделения милиции, она в таких нескольких бывала – не за преступления задерживали, а потерпевшей была: у нее крали сумочку, документы, грабили ее, нападали… Она тогда еще верила в то, что милиция, а потом и полиция все же хоть иногда защищают граждан, а не только карманы свои набивают. Больше в это она не верила.

Мужики в тулупах подозрительно косились на девушку, но не лезли к ней знакомиться. Некий Андрей что-то писал за стеклом дежурки, а мимо по коридору прошли несколько таких же городовых, стряхивая с кирзовых сапог налипший снег. Прутья решетки чуть заметно мерцали, словно бы их окутывал невидимый туман или дымка. Потом мимо прошествовал кто-то важный в темно-синем плаще с перелинуй, подбитым мехом. Этот кто-то держал в руке самый настоящий цилиндр…

- Писец, мать вашу, - прошептала Аля. – Это куда ж я попала? Куда ж меня занесло-то?

- В околоток, куда ж еще? – хмыкнул молодой городовой, который ее сюда приволок. Он уже снял шинель и папаху; парень как раз отпирал дверь. – Выходите, барышня. Сейчас разбираться будем: где ваша бляха, и в каком доме вы ее забыли.

В тихом ужасе Алевтина проследовала с городовым по длинному коридору, крашенному казенной бледно-зеленой краской, к высокой двери, обитой дерматином. За дверью обнаружился кабинет. Ну, как кабинет… Это скорее была смесь кабинета какого-то следователя из годов 30-ых, когда еще НКВД только начинало свой террор, и лабораторией какого-то начинающего алхимика или колдуна. Тут присутствовали стол с зеленым сукном, несколько стульев с деревянными спинками, старинный сейф, наверное, переживший ни одно вскрытие Данькой из «Неуловимых мстителей», шкаф с обычными картонными папками, и целый верстак, уставленный колбами, кристаллами, ретортами и какими-то пробирками. На краю стола горела спиртовка, над ней на штативе была закреплена колба с бурлящей малиновой жидкостью; из колбы валил белый густой дым, распространяя ужасающе сладкий аромат.

Алевтину усадили на стул перед столом, следом за ней зашел мужчина в белом кителе и синих штанах с красными лампасами, за ним следовал мужчина в цилиндре и второй городовой – усатый. Мужчина в кителе уселся за стол, достал несколько листков бумаги, положил их перед собой; мужчина в цилиндре проверил несколько кристаллов на верстаке и кивнул следователю.

- Кто вы и что делаете в Охтинской слободе? – спросил следователь, вперив тяжелый взгляд в Алю.

- Я? – она растерялась. Врать? Но кто его знает, может, они тут и вправду все колдуны и могут проверить! – Я – Горюнова Алевтина Викторовна. Я заблудилась… Вот… Я домой шла.

- А где вы живете? – следователь покосился на небольшую пластину с несколькими камушками, закрепленными на ней. Камни ровно сияли синим цветом.

- На Блюхера… В смысле на Анниковом проспекте, - вспомнила историю родимого района Аля.

- И где же там живете? – не отставал следователь.

- Недалеко от… от… От Лабораторного проспекта, - пыталась быстро сообразить девушка, но по удивленному виду мужчин, поняла, что вновь перепутала Лабораторную улицу с Лабораторным проспектом.

- В лесу, что ли? – брякнул молодой городовой.

- Нет, на Лабораторной улице.

- Так там тоже лес кругом, домов, почитай, что нет. Адрес-то назовите, - потребовал старший городовой.

- Вот засада… Лабораторная улица, дом 2, - ляпнула Аля. Так, раз тут стоят сталинские дома, значит, и дома на площади Калинина должны уже стоять, хотя… Хрен его знает, как они нынче называются, дома эти…

- Барышня, что там за проспект вы назвали перед Лабораторным? – не отставал следователь. Алевтина похолодела. Дура!!! Лабораторные были чуть ли не всегда, а вот Анников проспект нет, не всегда… Как же он назывался? Как?!

- Крещенская улица… - пролепетала Аля, опуская голову. Не выйдет из нее шпиона, ой, не выйдет!

- Мне все ясно, господа, - кивнул сам себе джентльмен в цилиндре. – Реактивы показали, и я с ними согласен, что данная девица не обладает никаким магическим даром, что зарегистрированным, что незарегистрированным. Кристаллы же показывают, что она не врет.

- Путается только в показаниях, - приподнял кустистые брови следователь. – В названиях улиц.

- Это я от горя, - брякнула девица.

- А вот теперь врет, - холодно констатировал обладатель пальто с перелиной и цилиндра. – Думаю, я вам больше не нужен.

- Благодарю, вас, Гадес, - встал со своего места следователь, провожая джентльмена. – Вы тоже можете быть свободны, - кивнул он городовым. – А с вами мы теперь поговорим, - это он уже Але. – Как тебя зовут?

- Горюнова Алевтина Викторовна, - повторила Аля.

- Откуда ты?

- Из Питера… В смысле, из Санкт-Петербурга.

- Этого города нет уже больше века!

- А где мы тогда находимся?!

- В Ленинграде!

- А кто тогда у вас на стенке висит? Портрет дедушки Ленина, что ли? Это ж Путин! – взвизгнула Аля.

- Конечно, Путин Владимир Владимирович, а кто ж еще?! – навис над ней следователь.

- Поэтому мы в Санкт-Петербурге! Ленинград еще в 90-ые прекратил свое существование… Ой… - вот херню ж ляпнула.

- Прекратил существование? Тем, кто тебя учил, неплохо было бы самим подучиться! – рявкнул мужчина. – Прете в город и прете все! Даже названия его за век не выучили!

- Да я тут родилась, неуч! – вскочила со стула Аля. – Блин, да мои предки его строили! Те, что не из Польши! Да, ты знаешь, кем был мой предок?!

- Хватит, сядь! – рявкнул следователь. – Нет у тебя бляхи вольного человека, в розыскных листах тебя тоже нет, - твое счастье, - и беглой ты не числишься. Значит, ты – дикая. Всех диких, схваченных в черте города положено господам продавать, а то житья от вас никакого не стало. Все, в камеру!

- Чего?! Чего меня?! – заорала на него Аля. – Продавать? Е…я что ли совсем?!

- Не ори, хуже будет! Покоем Сна приложу! – прикрикнул на нее следователь. Тут же распахнулась дверь, вошли два мужика в овчинных тулупах, подхватили под руки Алю и вывели в коридор.

Алевтина вместе с конвоем прошла прочь из околотка. Во дворе ее уже ждала машина, самая настоящая машина: то ли ГАЗ, то ли ЗИЛ, напоминающий воронок из родного мира, только годов 50-ых. Але помогли забраться в машину, пристегивать не стали, просто усадили на неудобную деревянную скамью. Один из конвоиров постучал по стенке кабины, машина тронулась.

Такого поворота событий Аля точно не ожидала.

В узкое забранное решеткой окошко мелькали освещенные улочки непонятного, другого Ленинграда, не Питера, не Петрограда, Ленинграда… Она последний раз была в городе с таким названием в тот год, когда пошла в первый класс. Потом случилось многое, страна пережила лихие 90-ые, Аля сама пережила голод, нищету, начала работать в шестнадцать лет, но ее мир не походил на это нечто! И ведь здание пожарной части было до боли знакомым! И Большеохтинский мост, его ни с каким другим не спутать! И, в конце концов, тут на стене кабинета висит портрет Путина… Только одет он в странный какой-то китель… или фрак… или еще во что-то подозрительное, и выглядит куда моложе, чем в ее мире… Но этот город должен быть Санкт-Петербургом, и везли ее куда-то вверх по течению Невы, в сторону Финляндского вокзала, однако девушке на глаза больше не попадалось ни одного знакомого здания. Ни одного.

Где она? Что это за мир? Как могут существовать в одном мире магия и Путин?! В конце концов, что здесь вообще происходит?

«Я хочу домой!» - мысленно повторяла она. – «Хочу домой! Ну, пожалуйста, пусть это все будет сном!»

Вскоре машина свернула куда-то, потом покачалась на колдобинах и остановилась.

- Выходи, - распорядился конвоир. Аля послушно выбралась из воронка. Машина остановилась в каком-то освещенном дворе. С трех сторон возвышались совершенно неизвестные дома в три этажа, их окна были забраны решетками; с четвертой стороны тянулся высокий забор, по верху которого мерцало туманное марево.

Алевтину пихнули, направляя к высокому крыльцу. За дверью обнаружилось широкое помещение, разделенное кирпичной аркой на две части. Они прошли за арку, где за массивным обшкрябанным столом сидел толстенький мужичек в растянутом вязаном свитере, поверх которого он накинул безрукавку из овчины.

- И чего вас на ночь глядя принесло? – недовольно пробурчал он.

- Дикую привезли, - ответил конвоир, протягивая какие-то бумаги мужику. – Печать поставь.

- Поставлю, поставлю, - проворчал мужичек. – А точно она дикая?

- Ты сбрендил? Конечно, ее ауру считали, а бляхи нет. В розыске не числится, в беглых тоже, значит – дикая, - пожал плечами второй конвоир.

- Уж больно на дикую она не похожа, - мужичек приложил печать к документам, еще раз оглядел Алевтину. – Шуба вон странная какая-то, штаны непонятные… Может магичка какая? Как бы не прилетело…

- Да какая магичка будет дикой прикидываться? Делать ей нечего больше что ли? – хмыкнул первый конвоир. – Не боись, господин Гадес проверил – нет в ней ни крупицы дара.

- Ну, смотрите, мне проблемы не нужны. Итак «отстойник» переполнен: с холодами дикие, беглые да розыскные все в город так и прут или из подвалов вылазят, их пачками и ловят, голубчиков. Если ж бузить будет… - погрозил кулачком толстяк-комендант.

- А будить будет – приложи Покоем Сна, - посоветовал второй конвоир. Тут из коридора, что примыкал к просторному помещению, вышел здоровенный детина в кирзовых сапогах, гимнастерке и брюках с галифе. Вот кто сошел с картинки про доблестных сыщиков Ленинграда после Блокады, так это точно он! В кино ходить не надо! – Давай, Семен, принимай новенькую!

Семен окинул хмурым взглядом Алю, вздохнул.

- Куда я ее дену? Камеры все переполнены.

- Вот уж день куда-нибудь! – заржал конвоир. – Нам что ж ее у себя держать теперь? Нам своих пьяных мастеровых хватает – весь канатный завод нынче гуляет, так нам их распихивать некуда. Ничего, пару деньков до торгов потерпите.

Семен покачал вихрастой головой, подхватил Алю под локоть и повел в темный коридор.

Под потолком коридора светились редкие лампочки без плафонов. В кирпичных некрашеных стенах через равные промежутки находились железные решетки, заменявшие тут двери; вокруг них было то же самое туманное марево. За решетками сидели, стояли и лежали на грубых топчанах люди, по большей части все они были какими-то потрепанными, в ватниках или драповых пальто, попадались и в тулупах. Люди угрюмо провожали девушку и надзирателя взглядами, лишь изредка кто-то кричал, требуя дать поесть.

- Где я? – спросила подавленная Алевтина. – Ответьте, Семен, пожалуйста. Мне очень страшно, я ничего не понимаю…

Семен подвел ее к дальней камере, взглянул суровыми серыми глазами. Наверное, он не собирался отвечать, но слезы, стоявшие в глазах Али, подкупили его.

- В накопителе, - буркнул он, отцепляя от ремня связку ключей.

- Я не знаю, что такое накопитель, - прошептала девушка. – Для чего он? Почему меня все считают дикой?

- Ты из какого края? – спросил он.

- Я местная, я из Пи… из Ленинграда. Я ничего не понимаю, - прошептала она.

- Не ври мне, - мгновенно посуровел надзиратель.

- Я не вру, вы ж можете это проверить, - прошептала она, хватая его трясущимися от страха руками за рукав гимнастерки. – Я родилась в Ленинграде тридцать лет назад…

- Тогда тебе же хуже, - вздохнул Семен, – коли, тебя нет ни в каких базах. Где ты была все это время?

- Не знаю… В городе…

- Ты потеряла бляху? Ты должна была об этом сообщить… Хотя… И без бляхи бы тогда идентифицировали, Гадес не ошибается никогда. Радуйся, что ты ни в розыске, ни беглая. Заходи, - он распахнул перед девушкой решетку.

- Что со мной будет дальше? – слезы уже катились по щекам несчастной Алевтины. Какими же незначительными неудобствами казались отсюда брат и его жена, какими глупыми казались ее эскапады с начальством, какими мелкими выглядели ее жизненные неурядицы…

- Продадут тебя. Может еще хозяин хороший попадется, а то ведь замерзнешь на смерть, зимы нынче холодные, - Семен втолкнул ее в камеру и закрыл решетку.

Глава 4

Глава 4

Аля остолбенела. Нет, кажется, говоря, что ее продадут, эти люди имеют в виду именно то, что она слышит: ее продадут в рабство! В самое настоящее рабство! Рабство, где она будет считаться вещью без права голоса и собственного мнения, без желаний, предпочтений и мыслей.

- В смысле, продадут? – она уставилась во все глаза на Семена.

- Ну, а в каком ты хочешь? Колдунам и господам нужны рабы, кто ж будет всю черную работу по дому делать? Кто будет в шахтах работать? Кого им пускать на опыты? Ты думаешь, господа некроманты и маги вольных людей резать будут? – надзиратель удивился, но увидел, что девушка стала белой, как полотно, и постарался подсластить пилюлю. – Да не переживай ты, может еще простой человек тебя купит, фабрикант или торговец какой, будешь у него на кухне работать или там полы мыть, чего сразу о плохом думать? Или в гарем к себе кто помоложе возьмет? Родишь ему ребенка, и золотом обвешает…

- Стоп, - резко подобралась Аля. – Что значит, в гарем? С хера ли ребенка? Совсем е…ь тут уже?!

- Не ори и не бузи, - резко посуровел Семен. – Жрать не дам. До торгов еще два дня, будешь голодной сидеть!

- Какие торги? Я – вольный человек! Мать вашу, в России крепостное право отменили еще в 1861 году! – заорала она, из-за решетки, схватила ее руками, но тут же почувствовала, что ее словно бы дернуло током, слабым, но током. Аля отдернула руки от решетки; Семен нахмурился и сурово взглянул на нее.

- Ну, точно дикая! Чего руками за решетки хватаешься? Жить надоело, что ли? Скажи спасибо, что заклятье ослабло, видать, а то уже б поджарилась, идиотка! – он направился прочь, бормоча что-то себе под нос. Аля, само собой, осталась в камере.

Девушка отвернулась от решетки и оглядела товарищей по несчастью: четыре девицы потрепанного вида, все в рваных драповых пальто, у одной сохранился кроличий воротник, а вторая могла похвастаться грязным оренбургским платком, что она намотала себе на шею по самый нос.

- Дикая, что ль будешь? – осведомилась тетка неопределенного возраста, сидевшая на дальнем топчане. У нее было самое приличное на вид пальто и норковая шапка, весьма походившая на ту, что носила бабушка Алевтины, когда еще была жива и выходила на улицу.

- Сама ты дикая, - огрызнулась Аля. – Ты-то кем будешь?

- Ишь, какая шустрая, - усмехнулась тетка. – Впервые в накопителе?

- Конечно, - хмуро отвели девушка, присела на крайний топчан, немного расстегнула молнию на шубе.

- Правил, видать, не знаешь? – хмыкнула девушка в пальто с кроличьим воротником.

- Ну, ты мне еще скажи, что мне теперь с вами шубой и сапогами поделиться надо, - огрызнулась раздраженная девушка, в душе боявшаяся, что именно это и заставят сделать. Аля перекинула ремешок потрепанной сумочки с лопнувшем на углах кожзамом через грудь, чтоб точно не отобрали.

- А то, - хмыкнула тетка в шапке.

- Не дождешься, - прищурилась Алевтина. – Раз я дикая, прикинь, что я могу отмочить? Я ж безбашенная – с северов в город пробралась, думаешь, за просто так?

- А нет, что ли? – вскочила тетка.

Аля последний раз дралась лет в двадцать в ночном клубе с парнем, и то была драка один на один, а тут же… Ладно, что всегда говорят? А говорят, что надо вырубить вожака, тогда вся стая разбежится. Ну, в теории так и должно быть, а вот на практике…

Аля поднялась на ноги, тетка была уже рядом и заносила руку для удара, девушка ударила ее в нос. Брызнула кровь, тетка вскрикнула, но и Алевтине досталось: девица в оренбургском платке толкнула ее на решетку. Через гостью из другого мира пробежала волна электрического тока, слабого, но все равно неприятного. Это сильно разозлило ее. Аля отскочила от решетки, и толкнула на ограждение бабу в пальто с кроличьим воротником… Женщина дико заорала, тело ее извивалось так, словно бы ее било напряжением в 220 вольт, глаза ее закатились, губы посинели, конвульсии все усиливались. Сокамерницы в ужасе заголосили, но не спешили на помощь своей товарке.

- Она ж сдохнет сейчас! – закричала на них Аля, но бабы забились в дальний угол камеры и не желали спасать умирающую подругу. – Да пошли вы! – крикнула на них Алевтина и схватила женщину, бившуюся в конвульсиях. Через руку ее прошла дрожь, но ничего похожего на ощущения обидчицы не было и близко, тогда Аля потянула женщину на себя, вырывая ее из плена заклятия. Обе отлетели на топчан, тут же за решеткой показался Семен.

- Что за шум?! – зло заорал он.

- Это новенькая все! – завыла тетка в норковой шапке. - Набросилась на Лару! Дикая сволочь!

- Врешь, сука! – ответила Аля, но Семен уже входил в камеру. Он весьма бесцеремонно стащил с нее девицу в платке, швырнул ее на пол, поднял под руку Алевтину и поволок ее к выходу. – Она врет!

- Посидишь в карцере чутка, одумаешься, - безапелляционно заявил надзиратель.

- Но она же врет! – крикнула Аля.

- Значит, неделю они сидели, все было тихо, а появилась ты, и они с ума посходили? На тебя бросились? – раздраженно бросил Семен. – Так что ли?

- Они на меня набросились! – уже истерично заорала Алевтина.

- Конечно, конечно, - он подтолкнул ее к железной двери, что находилась в еще одном коридоре, открыл ее. – Посиди в одиночке, подумай о своем поведении. Торги ж скоро! Будешь на людей и дальше кидаться, точно в рудники пойдешь или к некромантам на опыты! Тебе это нужно, дура?!

- Да за что?! – в истерике заорала Аля, но дверь уже захлопнулась, громко лязгнули засовы. Девушка осталась одна в крошечной каморке, где было лишь узкое окошко под потоком, да деревянный топчан и дырка в полу.

Алевтина рухнула на топчан и разревелась. Она плакала так, как никогда до этого в жизни не рыдала: горько, отчаянно, с завываниями, причитаниями, размазывая по лицу слезы, слюни и сопли. Такого черного, глубокого отчаяния у нее еще не было. Вся жизнь казалась не такой уж и плохой, а вечно пьяные дебоширы из квартиры выглядели вполне себе милыми созданиями по сравнению с перспективой быть проданной в рабство. Ну, подумаешь, спать не дают, окна бьют, орут постоянно, бутылками кидаются и гадят по углам квартиры? С кем не случается? Голыми бегают по коридору и валяются в луже собственной мочи, ну, хорошо же людям, и чего на них ворчать? Вот зато теперь вся жизнь наладилась: ее продадут в рабство, в гарем или на опыты какому-нибудь страшному некроманту! Некроманту!!!

В слезах и соплях, выбившаяся из сил, уставшая и голодная Алевтина заснула на топчане, подсунув капюшон шубы под голову вместо подушки. Во сне она вновь стояла на берегу теплого моря, ее босые ноги лизал прибой, а навстречу ей скакал черный конь с прекрасным принцем на спине. Конь встал на дыбы, забил передними копытами в воздухе, потом тяжело опустился на белый песок; с его спины спрыгнул красивый мужчина с черными длинными волосами. Он шел к девушке, протягивая руки, и улыбался.

- Аля… Аля… - позвал он. Аля побежала ему на встречу, но вдруг вокруг его рук соткались два сиреневых шара, которыми он метнул в девушку, она вскрикнула и проснулась.

За время сна ничего не изменилось, разве что в крошечное окошко пробивался луч света.

В камере Аля провела весь следующий день и всю ночь. Есть ей, как и грозился Семен, ничего не давали, лишь три раза принесли воды. В каменном мешке было не то чтобы совсем холодно, но шубу было лучше не снимать – холодные стены напоминали, что нынче не месяц май на дворе. Алевтина, наплакавшись вволю, пришла к выводу, что сдаваться судьбе она не будет. В конце концов, в ее жизни ничего не изменилось: вновь надо бороться, на сей раз уже и вправду со всем миром. Ну, и пусть, что с другим миром, не родным, зато дело привычное. Значит, надо не вешать нос и не унывать. Подбодрив себя подобным образом, Алевтина почти весь день вышагивала в узкой комнатке от окошка к двери, прыгала и даже делала кое-какую гимнастику: во-первых, это ее согревало, во-вторых, не давало пасть духом и расслабиться.

На второй день пришел толстенький надзиратель. Его сопровождал Семен, державший в руках толстый кожаный ошейник.

- Давай, надевай, - толстяк кинул его Але на колени.

- Хрен тебе, - откликнулась девушка.

- А будешь упрямиться – на торгах как буйная пойдешь, я тебя некромантам или Темным Лордам продам. Вот тогда узнаешь, почем фунт лиха! – погрозился надзиратель.

- Я – вольная. Вольной родилась, вольной и умру, - гордо ответила Аля. В душе она тряслась от страха и выла от ужаса, но внешне не позволяла себе проявить этих чувств, от чего выглядела очень надменной и вызывающе самоуверенной.

- Вот сейчас как шарахну тебя Покоем Сна – будешь у меня знать, как выделываться! – гаркнул толстяк.

- Я сама тебя сейчас шарахну! – зло крикнула Алевтина. Честно говоря, девушка понимала, что перегибает палку, но в ней уже несколько дней говорил не здравый смысл, а страх. Жуткий страх. А так как страх проявляется в двух видах: покорности судьбе или необдуманных действиях, то Алевтина откровенно нарывалась на неприятности.

Надзиратель достал из кармана какую-то деревянную палочку, изукрашенную иероглифами, и погрозил буйной девице. Та забилась в угол, и уставилась из-под лобья на него, но не сделала и шага в сторону ошейника, который она отшвырнула на пол.

В дверях камеры появился еще кто-то, привлеченный перебранкой. Никто из присутствующих его не заметил, а он внимательно изучал набычившуюся Алевтину.

Толстяк указал палочкой на Алю. С конца той сорвался изумрудно-зеленый луч, он ударил в грудь девушки, ее охватила слабость, ноги ее начали подкашиваться. «Никогда!» - мысленно заорала она, собрала остатки сил и кинулась на надзирателя, издав какой-то бешенный вопль. Палочка отлетела в сторону, зеленый луч заметался по камере и ударил в лицо Семена, рухнувшего как подкошенный, а Аля с визгом повалила толстяка и принялась бить его кулаками по лицу.

- Я вольная! Вольная! – орала она, несмотря на жуткую усталость, слабость и голод. – Вольная!

В следующий момент кто-то вздернул ее вверх. Аля повисла в воздухе, ноги ее не доставали до пола, ворот шубы натянулся и стал ее душить, а перед собой она увидела человека со странными глазами: у него были вертикальные зрачки, обрамленные янтарно-желтыми радужками. Мужчина чуть склонил голову на бок, изучая лицо своей жертвы, что отчаянно пыталась оттянуть ворот шубы от горла. Он едва заметно хмыкнул и разжал руку. Алевтина упала на пол к его ногам.

- Милостивый государь, кто эта девица? – услышала она бархатный голос мужчины.

- Да дикая она, Ваше Сиятельство, дебоширит к тому же, - пробормотал надзиратель, вставший к тому времени на ноги.

- Дикая, говоришь? – усмехнулся незнакомец. – Интересно, интересно.

Он присел рядом с Алей, что с трудом смогла встать на четвереньки. У нее было ощущение, что она то ли вчера много выпила, то ли у нее высокая температура: тело охватила сильная слабость, голова болела, ее бил озноб, перед глазами все мутилось. Мужчина усмехнулся, приподнял ее лицо за подбородок, повернул к себе одной стороной, потом второй.

- Кого-то ты мне напоминаешь, дикарка, - он усмехнулся краешком губ. – Предки твои что ль любили к диким захаживать?

- Пошел к черту, - пробормотала она.

- О, да, к нему мы обязательно заглянем, - он рассмеялся. – Я покупаю ее. И еще, сударь, тех пятерых, что я отобрал ранее.

- Как прикажете, Ваше Сиятельство, - кивнул толстяк, толкая бессознательного Семена. – Только учтите, она совсем дикая, вона что учинила: на людей бросается, в карцере у нас сидела за драку с сокамерниками…

- Тем интереснее, - усмехнулся незнакомец, вставая перед Алей. – Из нее должен получиться отменный зомби… Да и заклятий смогу больше опробовать, на такой упертой и сильной.

- Ты некромант что ли? – прошептала Аля, кое-как поднимаясь на ноги. Голова у нее кружилась, ее шатало, но она заставила себя стоять – нечего в ногах валяться у будущего своего мучителя. Не дождется!

- Ты как с Его Сиятельством разговариваешь, дура? – заорал от искреннего возмущения надзиратель.

- Готовьте документы, милостивый государь, - мужчина опять схватил ее за подбородок, повернул лицом к свету, что пробивался из окошка. – Она потом все узнает. Я не желаю тут задерживаться дольше, чем требуется. Ты же, моя дорогая, скоро узнаешь, что некроманты – сущие дети по сравнению со мной. Сущие дети.

Надзиратель ухватил Алю за локоть и вытолкал из камеры. Ему на помощь уже спешили два высоких вертухая в гимнастерках. Один из них перехватил девушку у начальника, второй подхватил подмышки Семена и куда-то поволок. Алевтину провели в какое-то большое помещение, стены которого были покрыты металлическими отполированными пластинами. Посреди помещения стоял мужчина в офицерской форме времен Великой отечественной войны, в руках у него был самый настоящий хрустальный шар. В углу за небольшим канцелярским столом сидела девушка в сером костюме и блузке в горошек, она что-то записывала в огромный гроссбух, лежащий перед ней.

- Глаша, оформи передачу этой дикой Его Сиятельству лорду Горскому, - приказал надзиратель, шедший позади Али. Он уже вытер разбитые губы и нос большим платком в красный горошек, пригладил растрепанные жиденькие волосы и даже отряхнул испачканную форменную гимнастерку и штаны-галифе. Глаша переложила на столе перед собой несколько листов бумаги, достала нужную, внесла что-то в гроссбух, потом подала бумагу незнакомцу, оказавшему лордом Горным. Тот поставил на бумаге подпись, обернулся к мужчине с шаром. Мужчина прикрыл глаза, шар начал мягко светиться изнутри.

- Можете ставить метку, Ваше Сиятельство, - кивнул офицер. Лорд подошел к Але, еще раз усмехнулся и протянул руку к ее шее. Ниже уха шею у девушки сильно защипало, она вскрикнула, а потом дернулась. Запахло паленой кожей, у нее перехватило дыхание, она закашлялась. Хрустальный шар погас. – Метка поставлена, Ваше Сиятельство, - кивнул офицер.

- Проводите ее к остальным моим покупкам, - приказал Лорд. – Я закончу оформление бумаг.

Надзиратель подобострастно кивнул ему, второй вертухай потащил постепенно приходящую в себя Алю куда-то по темному коридору.

- Ну, допрыгалась, дура? – злобно хихикнул толстяк. – Это тебе не некромант какой! Это Темный Лорд! Сам Темный Лорд! Подыхать будешь очень долго и мучительно, а потом он из твоего тела сделает зомби, будешь и после смерти ему служить! Допрыгалась?!

- Кто такой этот Темный Лорд? – прошептала Аля.

- Это пострашнее любого некроманта! Их на всю нашу матушку-Россию несколько десятков будет, и лорд Горский – один из самых сильнейших, сильнее его только наш император да пара его приближенных! А сила их откуда, знаешь? От Тьмы! От Смерти! Они в людских страданиях и смертях силу свою черпают! Им сами демоны и духи служат!

Внутри Али все похолодело. Что ж делать? Что делать?!

Алю вывели из здания накопителя, провели через двор к еще одному дому, втолкнули в небольшую боковую дверь, и они оказались в огромном помещении. В высоту помещение было этажа три, в узких торцевых стенах были огромные витражные окна, два ряда небольших узких и широких окошек под самой крышей проходил по двум боковым стенам. Помещение казалось смутно знакомым.

Посреди зала возвышался большой деревянный помост со столбами. К столбам цепями были прикованы люди. Некоторые из них гордо стояли, расправив плечи, изображая полное равнодушие к своей дальнейшей судьбе, кто-то сидел на деревянном настиле, кто-то плакал, кто-то старался улыбаться в надежде, что будущий хозяин будет подкуплен улыбкой. Всем этим людям предстояло стать рабами; молодым, старым, мужчинам, женщинам и детям. Тех, кто не привлечет внимание покупателей, через неделю отдадут в городские госпитали для опытов и вивисекции, а также городским некромантам – Ленинград нуждался в дворниках, чернорабочих, носильщиках, ими работали зомби. Чтоб не кормить и не особенно церемониться.

Это Але быстро поведал надзиратель, пока вел ее вдоль помоста к высоким дверям.

Слева помост был огорожен высокой деревянной стеной, что отделяла его от своеобразной сцены, на которую выводили лучший товар. Людей ставили на сцене, аукционист расхваливал живой товар, демонстрировал их со всех сторон, предлагал начальную цену. Заинтересованные люди толпились около помоста, выкрикивая свою цену, потом помощник аукциониста препровождал купленного человека к одному из клерков, что сидели за длинными столами, выстроившимися вдоль стены: там хозяин оформлял свою покупку.

Алевтина в сопровождении надзирателя и вертухая подошла к одной из трех высоких двойных дверей, ведущих на улицу. Слабость постепенно отпускала, голова медленно прояснялась, девушка уже вполне могла себя контролировать. Она обернулась и еще раз взглянула на помост и огромный рынок. Вдруг перед ее мысленным взором встал этот же зал, но в совершенно другом виде: дальняя половина зала разделена на два этажа настилом, на верху которого продают вещи и обувь, нижняя отдана под многочисленные прилавки с овощами, фруктами, солениями, а та часть, что осталась одноэтажной, занята прилавками с мясом, творогом и рыбой.

- Твою ж мать! Это ж Полюстровский рынок! – прошептала Аля.

- Конечно, а ты что думала? – засмеялся толстяк. - Единственный невольничий рынок Ленинграда! А ты где ожидала оказаться?

- Так он же всю жизнь колхозным был, - прошептала девушка, выходя на улицу. В глаза ударил яркий солнечный свет, она чуть ли не захлебнулась морозным свежим воздухом.

- Так это ж когда было? До войны! Какая разница, какую скотину продавать на рынке: четырехногую или двуногую! – заржал вертухай. Заржал и поскользнулся. Утром кто-то пролил перед входом на рынок воду или рассол, на морозе жидкость быстро превратилась в лед, а посыпать ее песком никто не успел: основные торги еще не начались, высокие господа еще не прибыли, поэтому все как-то забыли об утреннем происшествии.

Мужик завалился на спину, потянул было за собой Алю, но девушка не только устояла на ногах, она еще и изо всех сил толкнула в бок толстяка-надзирателя. Вертухай приложился затылком об лед, он потерял сознание на несколько секунд, а толстяк тоже не устоял на ногах и рухнул на колени. Не использовать такой шанс было глупо.

Алевтина метнулась вправо, вдоль фасада рынка.

- Стой! Стой! Держи ее! Беглая!!! – орал толстяк, поднимаясь на ноги, но Аля мчалась вперед, сбив по дороге пару теток и мужичков, что кинулись было ей наперерез. Она промчалась вдоль фасада здания, влетела во двор сталинской шестиэтажки, промчалась по двору и выскочила на узкий переулок Усыскина, чуть не попала под трамвай, отпрыгнула от него в ужасе… Она уже и забыла, что здесь когда-то ходили трамваи и было их кольцо… Девушка забежала в следующий двор, выскочила на Кондратьевский проспект, там чуть не попала под нелепую с виду машину, что отчаянно ей забибикала, но она уже мчалась, не разбирая дороги. Это был ее район. Здесь она родилась, здесь прожила почти всю жизнь, за исключением пяти лет неудачного замужества, здесь она знала каждую подворотню, каждый подвал, каждый закуток.

Дворами Аля бежала в сторону дома. Она задыхалась от долгого бега, джинсы ее промокли на коленях – она часто падала в высокие сугробы, что высились вдоль протоптанной во дворах тропинки. Алевтина не слышала больше криков позади себя, наверное, преследователи или потеряли ее, или просто отстали; обернуться назад она просто боялась. Она выскочила из дворов напротив здания МЧС, где в ее мире когда-то находилась школа, первый камень которой был заложен самим Кировым. Видимо в школе только что закончились занятия: с двух парадных крылец спускались дети с портфелями. Они кричали, галдели, кто-то из мальчишек уже кидался снежками.

Алевтина протолкалась через толпу детей, она несколько раз поскользнулась и упала, вставала и из последних сил бежала дальше, не разбирая дороги, даже не понимая, где она находится. Домой! Домой! Скорее домой!

Аля промчалась вдоль Лабораторной улицы и остановилась как вкопанная, собираясь перебежать дорогу. Здесь должен был проходить широкий проспект Маршала Блюхера, а за ним уже шла не Лабораторная улица, но Лабораторный проспект. Здесь, на перекрестке, стоял ее дом – высокий серый дом, раскинувший свои крылья вдоль проспектов, словно буква «С»… И его не было.

Вдали виднелись с детства знакомые темно-красные здания петровской постройки, перед ними стояли двухэтажные кирпичные дома, где в коммуналках жили рабочие с завода, что находился на территории воинской части, там же жили офицеры и солдаты с семьями, в одном из этих домов родилась мама Али. Здания от улицы отгораживал забор с колючкой по верху, его от улицы отделял хилый лесок, где еще в далеком детстве Аля гуляла с бабушкой… Только за территорией части и перед перекрестком раньше стоял ее дом…

В изнеможении Алевтина упала на колени прямо в сугроб.

Она беззвучно кричала, открывая рот, но ни звука не сорвалось с ее губ. Она била кулаками снег. Она плакала. Все, что угодно, только не это! Этого не может быть! Просто не может быть! Где ее дом?! Где?!

- Эй, гражданочка, вам плохо? Случилось чего? – услышала он чей-то голос над собой. Аля подняла заплаканное покрасневшее от слез и бега лицо кверху. Рядом стоял городовой в серой шинели и овчиной папахе. Молчать было нельзя. Нельзя, а то вернут назад, на рынок.

- Да так, ничего, - прошептала она, вставая. – Ничего…

- От хозяина, что ли сбежала? – он нахмурился, косясь на шею Алевтины. Та мгновенно накинула капюшон. – А ну говори немедленно!

- Нет, нет, что вы, - пробормотала она, шмыгая носом. – Просто недавно меня купили… Я не привыкла еще, что я – вещь.

В глазах городового мелькнуло сочувствие, он залез в карман, достал большой клетчатый платок, протянул его девушке.

- Ты это… Не реви. Слушайся хозяина, и бежать только не вздумай, - порекомендовал он. – Не реви, хуже будет. Судьбу свою принять надо, не за просто же так тебя в рабство продали?

- Не за просто так, - согласилась она, вытирая лицо платком. А что еще ей делать оставалось?

- Ну, вот видишь. Привыкай, чем быстрее привыкнешь, тем легче будет, - покивал страж правопорядка. – А чего в снегу сидела?

- Накатило, - призналась она. – Просто накатило…

- Ну, бывает, бывает, - кивнул он. – Хватит реветь, высморкайся и иди давай, куда тебя послали, не просто ж так ты по улице шляешься?

- Не просто, - подтвердила она. – Мне надо… на кладбище…

- К некроманту что ль попала?

- Да.

- Если на Богословское, то иди прямо, скоро его увидишь, - посоветовал городовой. – Если ж на Католическое или Холерное нужно, то это тебе по Лабораторному шоссе идти надо. И не реви – в зомби обратит.

- Спасибо, - прошептала Аля. – Наверное, на Богословское пойду… Там баба Шура лежит и папа… Спасибо.

В полной прострации Алевтина пошла дальше по проспекту, меся сапогами плохо утоптанный снег. Она перешла мостовую, выбралась на тротуар, побрела дальше. Сил не было. Она была страшно голодна и очень устала.

Где-то здесь в ее мире стоял ее дом, а за ним выстроились еще дома, аж до самого кладбища. На их месте в ее детстве был чахлый лесок, а за ним начинались гаражи, куда их с братом по субботам водил папа: он выпивал с мужиками по паре бутылочек пива, ремонтировал их старенькую уже тогда машину – «Запорожец» цвета «коррида». Они с братом играли в гаражах: или носились по крышам, или скатывались с огромных наваленных куч снега, или расчищали проезд у всех соседей; то был совершенно другой мир, мир детства.

Мир, которого в одно мгновение не стало.

Аля с трудом добрела до кладбища. У входа силы покинули ее. Девушка схватилась за чугунную решетку, она стояла у входа и не могла пошевелиться. У нее сильно болело горло, наглоталась холодного воздуха, пока бежала; у нее сводило от голода живот, а колени начали мерзнуть в мокрых джинсах. Голова болела от плача, а мозг пребывал в блаженном отупении. Наверное, именно это отупение сейчас и спасало ее от полного и окончательного безумия.

Через несколько минут Алевтине показалось, что она услышала, как ее кто-то зовет. Она с трудом обернулась. Народу почти не было на улице, да и с чего им тут быть? Тут кладбище, питомник растений, завод и больше ничего. Все жилые дома, кроме трех невезучих трехэтажных кирпичных домов, остались далеко позади. Это не привычный мир Али, где кладбище, куда меньшее по размерам, чем местное, зажато между высоченных многоэтажных жилых домов, в здании завода находится бизнес-центр и магазин «Лента», а по расчищенному и даже отремонтированному проспекту постоянно ездят машины и ходят маршрутки.

Зов повторился.

Измученная девушка еще раз оглянулась.

Где-то далеко, около КПП военной части, на месте которого в ее мире стоял автосервис, горел фонарь. Под ним стояли несколько мужичин: два высоких амбала и один низенький, толстенький. Неужели это ее старые знакомцы? А вот фиг вам!

Аля из последних сил оттолкнулась от кирпичного столба у ворот кладбища, с трудом перешагнула пороговый камень. Наверное, у нее открылось второе дыхание, но ей стало легче, головная боль немного отступила. Девушка повернула налево по расчищенной дорожке. Вскоре она скрылась из виду возможных преследователей между надгробий, покосившихся крестов, памятников и высоких тополей, берез и кленов. Кладбище словно бы укрыло измученную странницу.

Глава 5

Алевтина шла в сгущающихся сумерках между заснеженных могил. Кресты и мраморные надгробия становились все более и более богатыми, искусно выполненными, часть из них она помнила по посещениям кладбища в своем мире, часть же была новой. Опять между крестов виднелись колонны, украшенные огоньками, что светились синим, зеленым и красным. На ветках тополей противно каркали вороны – и чего прилетели? Не было же их пару минут назад, еще привлекут внимание преследователей!

Вскоре Аля вышла на широкую площадку, на которой стоял зеленый деревянный покосившийся домик кладбищенской администрации. Она чуть не упала в сугроб, но потом вспомнила, что это место называется Академической площадкой, тут лежат самые именитые покойники: профессора, медики, в ее мире – воры в законе и нувориши. Когда им стало мало места, старое здание администрации было снесено, его место заняли совсем уж роскошные гранитные надгробия, самые настоящие произведения искусства! Видимо, в этом мире братков не наблюдалось, поэтому зеленый домик так и стоял на своем месте. Около входа в него была скамеечка, к ней была прислонена забытая метла. На покосившимся крылечке и на скамейке сидели несколько бело-рыжих кошек – когда-то их почтеннейшее племя обитало на кладбище, но потом их выселили или перебили – кто его знает? Стояли лихие 90-ые.

Аля зачерпнула снега с одного из памятников, съела несколько кусков снежка – очень хотелось пить и пусть болит горло! Она больше так не может! Не может!

Девушка пошла дальше. Там, на Безымянной дорожке, могила ее прабабушки, вот туда она и придет. Туда. Там она и ляжет, и заснет, а утром сторожа найдут ее окоченевший труп. Хватит! Сил нет больше жить!

Чем дальше шла Алевтина, тем больше сомневалась в том, что могила ее прабабушки существует: в ее мире могила находилась чуть ли не у самого забора кладбища, часть которого была под жилыми домами, под территорией воинской части, то был полузаброшенный участок, полный провалившихся могил и покосившихся крестов. Тут же по сторонам дорожки вставали красивые склепы из камня, из металла, украшенные витиеватыми буквами, искусными бронзовыми цветами, у многих над входом светились кристаллы. А у нескольких склепов перед входом в изящных чашах горел негасимый огонь.

Аля брела, уже сама не зная куда, ноги несли ее куда-то сами. В какой-то момент девушка свернула между красивыми склепами, прошла еще немного вперед и замерла. Перед ней возвышался склеп, возведенный в лучших традициях кладбища Пер-Лашез: облицованные белым мрамором с зелеными прожилками стены, ажурные решетки, увитые розами и плющом, мраморные ступени у закрытого входа. Перед массивной дверью в мраморных чашах ярко горит пламя, а на фронтоне светится изумрудно-зеленый кристалл. У двери стоят две склоненные плакальщицы, а на коньке крыши сидит горгулья, расправив огромные кожистые крылья. Над входом выбита табличка: «Здесь покоятся останки семьи Горюновых. Каждого, кто посмеет покуситься на их покой, демоны уволокут прямо в Ад, ибо покой их бережет сама Смерть».

Уставшая Алевтина хотела было присесть на мраморные ступени, но вдруг скрипнула дверь, ведущая в склеп. В испуге девушка метнулась за стену соседнего сооружения, но из обители мертвых никто не появился, просто приоткрылась дверь. Наверное, когда родственники посещали могилу бабы Шуры, они забыли запереть вход.

Аля поднялась на крыльцо, толкнула дверь. В ад ее никто волочить не собирался. Внутри было темно, в едва пробивавшемся сюда свете угасающего дня Алевтина увидела стену, в которой в несколько рядов были сделаны таблички с именами и датами жизни членов ее семьи, несколько мраморных табличек были пустыми – за ними не было гробов. Девушка опасливо оглянулась назад. Никого. Ну, что ж, она, пожалуй, тут и останется. Умереть ей хотелось по-прежнему, во всяком случае, она была в этом уверена, умирать же в сугробе и на ветру вовсе не обязательно, можно расположиться тут, на скамье. Холод в любом случае сделает свое дело.

Аля притворила за собой дверь, уселась на деревянную скамью, вытянула гудящие ноги. Пожалуй, было бы неплохо и вправду поспать хоть пару часиков – она настолько устала, что уже ничего не чувствует, ничего не соображает, и ей кажется, что в склепе теплее, чем на улице. Верный признак близкой кончины. Алевтина улеглась на жесткую скамью, накинула на голову капюшон, свернулась клубочком и вскоре провалилась в черный сон без сновидений.

Сколько так она проспала, девушка не знала. Часы перестали ходить еще в околотке, поэтому она понятия не имела, который сейчас час. Проснулась она резко, словно бы ее кто-то толкнул. Аля уселась. Она прекрасно помнила, где она, что с ней произошло, и совесть ее вовсе не мучила из-за сна на кладбище – ей всегда было спокойно и хорошо в некрополях.

Аля потерла глаза, аккуратно высунула нос в узкое вертикальное окошко, расположенное около двери. Серебряный лунный свет заливал старое кладбище. Он сверкал на острых гранях склепов, искрился на белоснежном снегу, таинственно мерцал, отражаясь от металлических оград и завитков бронзовых роз. Мороз, кажется, усилился, он и в самом деле был трескучим – до слуха Али долетел треск деревьев. А еще она услышала хруст снега под чьими-то сапогами.

Алевтине тут же вспомнились все фильмы ужасов про зомби, некромантов, призраков и демонов. Такая ночь вполне бы им подошла! Так ведь в этом-то мире они существуют! Ой, мама дорогая! Девушка вцепилась зубами в костяшку большого пальца на правой руке, чтобы не заорать от ужаса. Мимо по воздуху пролетело что-то полупрозрачное, голубоватое. Оно мчалось куда-то прочь, не обратив внимания на застывшую в ужасе нарушительницу покоя мертвых.

Аля даже не дышала. Вспомнилась надпись на фронтоне фамильного склепа, обещавшая много приятного нарушителям покоя. Одно дело тихо умереть во сне от холода, и совсем другое умереть, будучи разорванной зомби и прочими бродячими мертвяками! Она лишь вцепилась в ручку двери в надежде, что сможет ее удержать и не даст никаким зомби ворваться в ее убежище. Но что же делать, если к ней заявятся демоны или призраки?! Да, блин, она ж в склепе!

- Не бойся, - услышала вдруг Аля тихий потусторонний голос у себя за спиной. – Не бойся.

Как она не описалась, девушка не знала, наверное, просто нечем было. Обливаясь холодным потом, она обернулась. Очень медленно. Перед ней в узком луче серебряной луны, что пробился в круглое крошечное окошко, расположенное под самым потолком, висел призрак пожилой женщины. Призрак ее прабабушки.

- Б…ь, - отшатнулась похолодевшая Аля. – Б…ь.

- Не б…ь, а полюбила и дала, - ответила прабабушка. – Замри и не шевелись, я постараюсь тебя укрыть.

- От кого, - севшим хриплым голосом спросила Алевтина.

- От него, - призрак показал пальцем куда-то за спину правнучки. Если честно, то перепуганная сверх всякой меры, Аля ожидала увидеть у себя за спиной самого Сатану, но в отдалении в окошке увидела Темного Лорда, идущего между склепов и могил.

Лорд казался самой воплощенной Смертью – черное пальто с перелиной, черные распущенные волосы ниже плеч, горящие янтарным цветом глаза, словно бы у кошки, в руке трость с черепом на набалдашнике. По его волосам и вокруг рук пробегали фиолетовые молнии и искры, шаги были плавными и текучими, он напоминал леопарда, выслеживающего добычу.

Клеймо на шее Али начало жечь ее. Он искал свою покупку.

Призрак бабы Шуры подлетел к Алевтине, положил руки на ее плечи, вдруг по телу Али прошел электрический разряд, мир моргнул, а затем Аля увидела его совершенно другим: вокруг Лорда сияла черно-сизая аура, прорезаемая электрическими разрядами; прочь от него разлетались призраки, несколько темных сущностей поспешно прятались в склепы или за памятники; могилы со светящимися кристаллами и склепы были окутаны дымкой цвета кристаллов. Это был странный новый мир, пронизанный серебряным светом луны, где светились места могил, виднелись охранные заклятия, а через само кладбище к небу проходил поток невидимой энергии смерти, к которому могли прикоснуться лишь немногие.

- Молчи, не шевелись, не бойся, - повторила прабабушка.

Темный Лорд устремил взгляд своих змеиных глаз прямо на окошко, у которого застыла Аля. Казалось, их взгляды встретились. Мгновение, другое. Лорд подошел к мраморному крыльцу. Кристалл во фронтоне и огонь в чашах вспыхнули ярче. Некромант остановился, сделал несколько пассов рукой. В сторону склепа поплыли два маленьких черных с фиолетовым шарика, они ударились о невидимую преграду охранного заклятия и рассыпались в прах. Лорд досадливо ругнулся, еще раз внимательно всмотрелся в склеп, но все ж не стал ломать заклятие, пошел дальше.

- Спасибо, баба Шура, - прошептала Алевтина, когда Лорд скрылся за склепами, а мир вновь стал обычным. – Зачем ты мне помогла?

- Ты – моя кровь, - усмехнулась пожилая женщина. – Как я могу предать мою кровь?

- Но я из другого мира… Я не совсем твоя кровь, - решила признаться Аля.

- Это не важно. Кровь – есть кровь, - она улыбнулась. – Ты еще в начале своего пути, пока тебе нужна моя помощь. Но я потратила слишком много сил, что у меня остались, я должна идти…

- Подожди, - Аля протянула к прабабушке руку, та отлетела в дальний угол склепа, словно бы боялась, что Аля к ней прикоснется. – Подожди… Мне в моем мире сказали, что ты не найдешь покоя, пока я не найду и не принесу на твою могилу землю с того места, где ты была особенно счастлива. Ты меня просила, мне так сказали. Но я не знаю, что это за место. Я не могла тебе помочь. Скажи, баба Шура, откуда мне надо принести землю?

Баба Шура рассмеялась, а потом начала таять в воздухе.

- Придет время, и ты все сама узнаешь, - услышала Аля голос своей прабабки.

Ночь прошла. Алевтина провела ее на скамье в склепе. Она прекрасно выспалась, мучили ее только дикая слабость от голода, болящее горло и поднявшаяся температура, кажется, она все же заболела, что и немудрено. Умирать она уже вовсе не собиралась, решив бороться за жизнь, но для начала надо было бы раздобыть лекарств и хоть кусочек хлеба, а где их достать на кладбище?

Алевтина вышла из склепа, собрала снегу с фигур плакальщиц, откусила немного от снежка. По крайней мере, от жажды ей умереть не грозит, а до смерти от голода у нее есть еще недели три. Придумает что-нибудь.

Итак, здесь есть дикие люди, которые живут за городом и не подчиняются Темным Лордам, властям и прочим государственным чиновникам, значит надо как-то до них добраться. Для этого ей надо выбраться из города. Единственное, что она вчера поняла в результате своих приключений, так это то, что город остался в границах годов 50-ых двадцатого столетия, т.е. она сейчас находится в предместье. Значит, вполне можно по незастроенному Пискаревскому проспекту добраться до границы Ленинграда, а дальше в леса и поля!

Вот только как ей найти там диких? Они ж наверняка прячутся…

Ладно, попробуем сначала добраться до своей дачи, в смысле до того места, где дача находилась. Хиттолово существовало века с шестнадцатого, еще во времена Ингерманландии было, уж пропасть-то в любом случае не могло! Да и само название пошло его от финского слова «нечистая сила», и Чертов камень там есть, и легенды про него ходят. Уж точно не без помощи местных жителей, наверняка, и сейчас сохранились те места.

Погруженная в свои мысли, Аля не заметила, что она больше не одна у склепа: прямо перед ней стояла девушка в роскошной черной дубленке, отороченной белым пушистым мехом. Девушка могла похвастаться длинными белыми волосами с серебристым отливом, зелеными глазами и длинными загнутыми черными ресницами – редкое сочетание, но оно досталось ей от прабабушки. Бабы Шуры.

- Охренеть, - выдало очаровательное создание в дубленке, уставившись во все глаза на Алю.

- Б…ь! – выдала свое фирменное заключение Алевтина.

Девушки уставились во все глаза друг на друга.

О возможности встретить саму себя Аля как-то не думала, хотя о существовании собственной семьи в этом мире знала, и вот тебе… Выглядела местная Алевтина, конечно, прекрасно: дубленка чуть ли не до пола, высокие сапоги-ботфорты из черной кожи, серьги с изумрудами, явно подправленная форма носа, и часы на левой руке, украшенные камушками, подозрительно напоминающими брюлики. Кажется, тут дела семьи идут куда лучше, чем в том, другом, мире.

- Ты кто такая? – первой пришла в себя местная версия Алевтины. – Что ты тут делаешь?

- Я… - Аля растерялась в начале, но тут вокруг рук ее копии замерцали изумрудные огоньки, и невольная путешественница между миров решили, что пора валить по добру по здорову, ибо в этом мире магия существует, и, кажется, сейчас кому-то надерут задницу. Алевтина вскочила на ноги и метнулась прочь. В угол склепа, за которым она скрылась, врезалось что-то, полетели каменные крошки. Аля прыгнула в сугроб, прикрыла голову руками, над ней вновь пролетело что-то, шипя и фыркая искрами. Беглянка предпочла не дожидаться, когда ее копия пристреляется, она рванула прочь, петляя между склепов, надгробий и крестов. Еще пару раз зеленые шипящие шары врезались в памятники, разнося их в крошку, но потом разгневанная местная Алевтина потеряла из виду свой дубль.

Аля мчалась прочь, не разбирая дороги. Силы ее быстро таяли. Дышала она как паровоз, перед глазами мир выплясывал какой-то канкан, все мутилось, расплывалось. Девушка пару раз упала, с трудом поднялась, опираясь на оградки могил, продолжила идти дальше, опасаясь, что она из этого мира так просто не отвяжется от своей жертвы. Еще несколько метров измученная Аля пробрела, хватаясь за кусты и памятники, потом силы оставили ее. Ноги Алевтины подкосились, она упала на присыпанную снежком дорожку.

Последнее, что девушка увидела, были несколько бело-персиковых кошек, подошедших к ней. Мурлыки тыкались в ее лицо розовыми носами, словно пытаясь заставить ее вновь подняться на ноги. Они мурчали и обнюхивали странную гостью в своем размеренном мире Богословского кладбища.

Глава 6

Приходила в себя Аля довольно долго и мучительно. Мир кружился у нее перед глазами, воспоминания лезли в голову, наслаиваясь одно на другое, а где-то вдалеке она постоянно слышала кошачье мурчание и какие-то голоса. Когда сознание все же вернулось к ней, то девушка очень удивилась, что она до сих пор еще жива. Она лежала в какой-то комнате, весьма напоминавшей больничную палату: тут же на койках лежали еще пять человек, над одной из них склонилась женщина в белом халате и белой же шапочке, в руке она держала шприц. Окна были занавешены простыми белыми тюлевыми занавесями, на высоком потолке виднелась трещина. Пахло лекарствами и чуть-чуть хлоркой. Рядом с Алей на стуле сидела девочка-подросток, она читала книгу, кажется, это был Майн Рид «Всадник без головы».

- Где я? – спросила Аля.

- В богадельне Общества вспоможения приказчикам и сидельцам, - ответила девочка. – Тебе уже лучше? Тебя когда нашли на кладбище, ты едва дышала. Если б не кошки, что сторожа позвали, замерзла бы насмерть, зима нынче очень холодная.

- Это в ментовке я что ли? – пробормотала Аля, припоминая, что в ее мире тут находится 21 отделение полиции.

- Где? – девочка удивилась. – В богадельне ты. Мы тут не только работу даем, но и помогаем всем, кто в помощи нуждается, в том числе и в медицинской.

- Да, спасибо, - прошептала Аля. – Значит, кошки сторожа позвали?

- Да, дядя Федоро говорит, что они кричали, его за собой все звали, а когда он пришел за ними, то другие кошки на тебе лежали – согревали, чтоб ты не умерла. Он такое впервые видел!

- Спасибо кошкам и дяде Федору, - улыбнулась Аля. – У меня горло болело…

- Тебя наш доктор подлечил. Он еще колдует маленько, вот и не болит у тебя горло. Только он говорит, что ты истощена сильно, тебе поесть надо, - девочка заложила между страниц книги самодельную закладку с нарисованными на ней бабочками, встала, положила книгу на стул. – Я сейчас доктора позову, пусть тебя посмотрит. Он мне так сказал, позвать его. Потом тебе поесть принесу.

Доктором оказался дядечка лет шестидесяти, полностью седой с аккуратной бородкой в стиле А.П. Чехова и круглых очках. Он внимательно осмотрел пациентку, потом сообщил, что у нее все в порядке.

- Жить будете, дорогая моя. Простуду я уже вылечил, а вот поесть вам надобно, да… Сколько ж дней вы голодали? – спросил доктор.

- Не знаю, - призналась Аля. – Дня три, наверное…

- Странно, мне показалось, что больше, судя по тому состоянию, в котором вас Федор Павлович нашел. Ну, да ладно, - он усмехнулся в бороду. – Сейчас Аленушка вам поесть принесет, чтобы все скушали до последней капли.

- Хорошо, спасибо, - Аля расслабилась. Тут было тепло, тихо, за ней никто не гнался, никто не кричал, что она дикая и должна быть продана с торгов, никто ни о чем не спрашивал.

- Да, и еще, барышня, я горло ваше смотрел… Что с вами приключилось? – доктор уже собирался уходить, но обернулся к ней.

- В смысле? – Аля насторожилась.

- У вас отсутствуют гланды.

- Так мне их в семнадцать лет удалили, я ангинами постоянно болела, - призналась Алевтина. – В железнодорожной как раз и удалили… Тут недалеко.

- В Узловой железнодорожной больнице? – удивился доктор.

- Ну, да… наверное…

- Странно… странно… - доктор покачал головой и удалился.

Вскоре девочка принесла Але тарелку с щами, где даже куски мяса попадались, компот и пару кусков хлеба. Алевтина подложила подушку под спину, оперлась на стену, и принялась за столь долгожданный обед. Она жадно доедала щи, когда в палату вошел Темный Лорд в сопровождении доброго доктора. Хорошо, что тарелка уже была пустой, не то постельное белье на кровати было бы уделано жирным супом – тарелка выпала из рук девушки. Она замерла как птичка под взглядом змеи, глядя на высокого Лорда.

- Да, это она, - усмехнулся Лорд, обращаясь к доктору. - Премного благодарен, что вы нашли мою пропажу и подлечили ее.

- Простите, Ваше Сиятельство, но она утверждает, что лечилась в железнодорожной больнице, ей там сделали весьма интересную операцию, я бы хотел уточнить кое-что у барышни, - заговорил доктор.

- Поверьте, милостивый государь, она врет, - усмехнулся Лорд, подходя к постели Алевтины. – Она не могла там лечиться. Она из диких людей.

- Значит, у диких появились весьма интересные доктора, - коварный эскулап погладил бородку. – У нее удалены гланды, чтобы не было ангины, как она утверждает.

- Все может быть, - пожал плечами Лорд. – Кто знает этих диких? Ладно, ты поела, теперь одевайся и пошли. Хватит прохлаждаться, - уже более суровым голосом обратился колдун к Але. – И давай сегодня без фокусов.

Девочка-подросток принесла Але ее одежду. Пришлось той вылезать из-под одеяла, вставать на холодный каменный пол.

- Выйти не хотите ли? – зло буркнула она, кутаясь в больничный халат, под которым была лишь ночная рубашка.

- Зная твою склонность к побегу, - нет, - усмехнулся Лорд, опираясь на трость двумя руками. – Не тяни время, одевайся.

- Отвернитесь хоть, - попросила Алевтина.

- Чтоб ты в окно сиганула? Не дождешься, - он усмехнулся. – Хватит скромницу изображать, быстро одевайся! Я итак кучу времени потерял, пока тебя по всему Ленинграду искал.

- А нечего искать было, - огрызнулась Аля, но тут же почувствовала, как шея вспыхнула огнем. – Ай!

- Добавить жару? – осведомился Лорд. – Или ты начнешь меня слушаться?

- Да пошел ты, - огрызнулась Алевтина, но тут же получила увесистую оплеуху.

- Я не люблю повторять дважды и очень не люблю, когда мне дерзят, - предупредил Темный Лорд. – Тебе стоит к этому привыкнуть и учитывать в дальнейшем. Быстро оделась! – уже рявкнул он. Из-за плеча новообретенного хозяина высунулся какой-то то ли демон, то ли призрак с горящими алым глазами и пастью полной клыков. Это существо потянулось к опешившей Але и издало какой-то утробный звук. Аля предпочла плюнуть на все приличия и мгновенно принялась переодеваться. Пусть слюной истечет, скотина!

На улице их ждал весьма экзотический ретро-автомобиль: что-то вроде помеси роллс-ройса и кареты из сказки. Водитель открыл перед хозяином дверцу, но тот первой запихнул в салон Алю, потом уселся сам. Вскоре за окнами начали мелькать незнакомые районы некогда родного города Али. То тут, то там попадались редкие домишки, которые она узнавала. Застройка в районе Али началась годах в 60-ых, 70-ых, раньше тут стояли только деревянные домишки, от которых и следа не осталось, были дачи и имения, пригород, одним словом, да деревушки, попавшие в черту города. Поэтому в этом мире почти ничего не сохранилось. Разве что когда они выехали на бывшую площадь Калинина, Аля увидела знакомые сталинские дома, кинотеатр «Гигант», но потом они быстро свернули налево, на Полюстровский проспект, помчались к Неве. Тут тоже не за что было зацепиться взглядом, хотя в скором времени должна была начаться Охтинская слобода, куда девушка и попала изначально.

Машина быстро выехала на набережную Невы, свернула направо и въехала в красивые чугунные ворота, что распахнулись перед ней. Взгляду изумленной Алевтины предстал высокий черный особняк, по углам которого возвышались башни, на их крышах мерцали зеленые кристаллы. Дом был украшен черными мраморными колоннами, высокое крыльцо стерегли два огромных грифона, почти как на Банковском мосту, а на фронтоне крыльца помещался еще один кристалл, он был сизо-фиолетового цвета и пылал особенно ярко. Вокруг дома был разбит большой парк из сосен и елей, на подъездной аллее перед домом был сделан круг, в его центре возвышалась скульптурная группа из нескольких людей и демонов. Кажется, в мире Али на этом месте стоял завод ЛМЗ или завод имени Свердлова…

- Выходи, - приказал Темный Лорд, когда машина остановилась.

Обалдевшая девушка выбралась на утоптанный снег и уставилась на огромное здание. Это был какой-то неизведанный стиль: смесь сказочного замка темного властелина с нео-классицизмом и еще чем-то, смесь с готикой в лучших традициях собора Парижской Богоматери и сталинского ампира. Дом был прекрасен.

- Отсюда ты не сможешь бежать, - посулился Лорд, подталкивая Алю к крыльцу. – Если попробуешь пересечь линию забора без моего разрешения, тебя немедленно атакуют призраки и фантомы. Поверь мне, с ними лучше не связываться. Ворота охраняют два вампира, и они имеют право поживиться кровью беглеца, так что не рекомендую вновь пытаться сбежать. Ты поняла?

Он резко повернул ее к себе. Аля чуть не упала, но он удержал ее за плечи. Только сейчас перепуганная девушка заметила пару тонких, почти незаметных шрамов у него на левой щеке, и еще один на лбу, уходящий под густые черные волосы.

- Ты меня поняла?

- Да, - прошептала Аля.

- Отлично. Сейчас пойдешь в людскую. Там тебя проводят в ванную, помоешься, думаю, после стольких дней в карцере тебе это не помешает, поешь, и я буду ждать тебя в кабинете. У меня есть к тебе пара вопросов, - с этими словами он передал ее в руки высоченному амбалу в ливрее. – Миша, девицу в людскую. Скажешь матери, чтоб она ее в ванную отвела и покормила. Потом я ее жду. И чтоб пальцем тронуть ее не смели, ясно?

- Да, Ваше Сиятельство, - кивнул лакей и повел новую собственность Лорда к черному крыльцу, что находилось позади дома.

Впечатленную и напуганную Алю втолкнули в темный служебный коридор, начинавшийся за небольшой массивной дверью. В коридоре было тепло, навстречу им встретились несколько служанок в черных платьях чуть ли не в пол и белых длинных передниках, попалась и пара слуг-мужчин, что таскали какие-то мешки в кладовые. Рядом с входом обнаружилась и большая светлая кухня, откуда совершенно потрясающе пахло жареными пирожками, жареным луком, чесноком и душистыми травами. Алевтина сглотнула слюну: она была очень голодна. После кухни они прошли еще дальше, мимо нескольких комнат, похожих на кабинеты, мимо запертых дверей, мимо распахнутых дверей в кладовую, где пара хихикающих горничных снимала с полок чистые простыни и пододеяльники. Все были чем-то заняты, никто не обратил особого внимания на новую девушку.

Михаил подвел Алю к последней в коридоре двери, за которой виднелась смесь кабинета и старой-доброй советской гостиной: письменный стол, перед ним два стула, рядом высокий канцелярский шкаф, а на противоположной стороне польская стенка с отделениями для книг, хрустальной посуды, баром. Напротив нее небольшой диванчик-оттоманка и пара мягких кресел с деревянными ручками, журнальный столик и высокий торшер с желтым абажуром, украшенным по низу бахромой – такой был в детстве Али. За столом сидела полная женщина в возрасте. Ее седые волосы были убраны в ракушку, черное платье украшали бусы из янтаря, в ушах были серьги из желтого янтаря, а на пальце красовался массивный перстень с тем же желтым янтарем. Глядя на нее, так и виделась Фаина Раневская в роли владелицы ресторана «Санкт-Петербург» в Вене.

- Мама, Его Сиятельство привезли еще девку, - обратился Михаил к даме. – Сказали ее отмыть и покормить, а потом к ним наверх доставить. Сказали, чтоб пальцем ее не тронули.

Дама дописала что-то в толстом гроссбухе, лежащим перед ней на столе, подняла на Алю ясные голубые глаза, смерила ту проницательным взглядом, встала, подошла к девушке.

- Значит, накормить и отмыть? – уточнила она, потрогав пальцами искусственный мех шубейки Алевтины. – И где ж такого зверя нашли? Уж больно на меха господ и диких он не похож.

- На какой-нибудь китайской фабрике, - ответила девушка.

- Китайской?! – в один голос спросили мать и сын.

- Ну, может вьетнамской, я откуда знаю? Я на рынке покупала, - призналась Аля.

- Так, Мишенька, иди, иди, - отправила его подальше величественным жестом дама. – А ты ступай за мной, - это она уже к Але обратилась.

Женщина провела пленницу Лорда по узкой лестнице под самую крышу – в помещения слуг. Они оказались в просторной душевой, где дама указала на деревянную скамью:

- Одежду свою оставишь здесь, пришлю кого-нибудь за ней, заодно тебе и новую одежду принесут. Вымойся с мылом, оно есть в кабинках. Полотенце можешь взять из этого шкафчика, потом будет твое. Затем тебя проводят ко мне, поговорим, заодно тебя и накормят. Тебе все понятно? – женщина строго взглянула на Алю, как на несмышлёного младенца.

- А что будет с одеждой? Я не хочу ее терять, она теплая, - Алевтина вцепилась в свою старенькую шубу двумя руками. Сумку она уже потеряла где-то на кладбище, не хотелось бы лишиться еще и одежды – последней памяти о ее доме.

- Постирают и вернут, - отчеканила дама. – Небось, блох в твоей шубе море, знаю я вас, диких да бездомных.

- В ней нет блох, - замотала головой девушка. – Она ж искусственная! Говорю же, она китайская или вьетнамская!

- Искусственная? – брови дамы взлетели на лоб.

- Да, не настоящая, она никогда не была живой или там частью животных… Еще синтезировали где-то… Ну, это не настоящая шуба, она просто сделана под норку, а на самом деле – что-то вроде трикотажа или там еще чего, - призналась Аля.

- Никогда не слышала, чтобы можно было мех… сделать, - недоверчиво заявила женщина. – Знаю, в Китае, конечно, стихийные колдуны правят, чего за чудеса там только не творятся, но искусственный мех… А Его Сиятельство знает об этом? Он же белого колдовства не любит, Темный Лорд все же! – с гордостью сообщила она.

- Он не спрашивал, - призналась Аля. – Если не спрашивал, значит, ему она не доставляет дискомфорта, - пожала плечами она.

- Все равно снимай. Хоть паром обработаем, мало ли, - непреклонно заявила женщина. Пришлось ей подчиниться. Когда дама увидела черные джинсы в обтяжку, глаза у нее поползли на лоб. - Срамота-то какая! Как же тебе в таком ходить не стыдно?!

- Ой, да ладно вам, - отмахнулась Аля. – Это еще приличные штаны, вот в юности моей девчонки с заниженной талией в штанах ходили, так там половина жопы наружу торчала, и ничего!

После этого мать Михаила перекрестилась и вышла прочь. Кажется, современный мир был не для нее.

Когда Аля от души намылась под горячим душем, оттерла грязь из-под ногтей и даже вновь смогла почувствовать себя человеком, она столкнулась с невысокой хрупкой девушкой, что ждала ее на лавке возле стопки чистой одежды. Девушку звали Ритой, она радостно улыбнулась Але и протянула какой-то тюбик и красный кристалл.

- Что это? – Аля с подозрением уставилась на неожиданные предметы.

- У тюбика крышку отвинти и подмышки помажь – это называется дезодорант, чтоб от тебя потом не пахло, хозяин терпеть не может грязных людей. А это, - она указала на кристалл, - суховей, над головой потряси его, волосы просохнут.

- Понятно, значит, фен и дезодорант, - вздохнула Аля, облачаясь в серое платье из тонкой шерсти, доходящее до колен, надела колготки и что-то вроде балеток с ремешком. – Джинсы были куда лучше, - вздохнула она.

- А ты из диких? – спросила Рита, провожая новую приятельницу вниз. – А то наши говорят, что ты из диких, что ты даже, - девчонка оглянулась по сторонам, словно ожидая увидеть Темного Лорда собственной персоной, спрятавшегося за поворотом лестницы, - сбежала от Его Сиятельства…

- Сбежала, - буркнула Аля. – Только он нашел.

- А зачем ты сбежала? – удивилась Рита. – У нас же тепло, есть всегда вода, еда, одежда, за тобой ухаживают, если ты заболела, даже гулянья устраивают, если праздник какой, подарки дарят…

- Я родилась вольной, вольной и умру, - твердо ответила Алевтина. – Ты никогда не была вольной разве?

- Нет, - девочка покачала головой. – Я тут родилась, моя мама была в услужении у Его Сиятельства. Нам неплохо живется, на самом деле-то.

- Вы несвободны, - пожала плечами Аля. – У тебя на шее клеймо, ты не считаешься за человека, тебе просто повезло, что хозяин к тебе относится хорошо, а так мог бы и убить, и побить, и еще что злое сделать.

- Но ты ж тоже теперь его собственность, - удивилась девчонка. – У тебя тоже клеймо на шее, так и зачем бежать?

- Я была свободной, свободной и умру. Клеймо же ничего не значит.

- Значит, - махнула рукой Рита. – Его Сиятельство всегда будет знать, где ты, ты полностью в его власти, даже твое тело не принадлежит уже тебе – он может его заставить делать то, что ему угодно. Я как-то раз видела, как хозяин заставил Глебку войти в загон к волкодлакам, те его терзали, Глебка орал, а умереть все не мог – Его Сиятельство не позволял ему это сделать. Волкодлаки Глебку полчаса рвали на части, а он все жил и орал.

- За что его так? – похолодела внутри Аля.

- Тот тоже все бежать хотел. Зачем? – девочка пожала худенькими плечами. – Хозяин тогда нас всех созвал, чтоб мы видели и поняли, что бежать нельзя – поймает, а потом растерзает.

Бежать Але на некоторое время совершенно расхотелось, поэтому пообедала на кухне она без всяких выкрутасов, ей даже досталась пара пирожков с мясом, которые жарились на сковороде. После этого мать Мишки, Прасковья Михайловна, проводила притихшую и сонную от обильного обеда беглянку на господскую часть дома.

Барские комнаты были как одна роскошны, заставлены дорогой даже на вид мебелью, в залах было много картин, ковров, на стенах висело оружие, в вазах стояли зимние букеты, а камины украшали статуи грифонов и прочих мифических существ. Причем Аля не увидела ни одного зеркала.

Остановились они перед высокой двойной дверью, украшенной искусной резьбой, изображавшей что-то вроде «Пляски смерти» Михаэля Вольгемута. Прасковья Михайловна постучала в дверь, открыла ее и протолкнула туда свою спутницу. Алевтина оказалась в просторной комнате, выдержанной в черном и темно-зеленом цвете. В комнате было много книжных шкафов, заполненных фолиантами в кожаных переплетах, какими-то древними даже на вид свитками, и табличками из глины, украшенными клинописью Междуречья. В дальнем углу стоял стол, заваленный какими-то свитками, кристаллами и черепками, на паре фолиантов возвышался человеческий череп с огромными клыками и вбитым прямо в темечко металлическим штырем, рядом с ним лежали несколько полотняных мешочков, стояли деревянные шкатулки, украшенные искусной резьбой. В одном из углов у окна стоял большой письменный стол, столешница его была покрыта зеленым сукном. На нем тоже лежало много фолиантов, свитков, бумаг, стояли часы в мраморной подставке, рядом в мраморном стакане были шариковые ручки и карандаши. Вместо настольной лампы сиял желтый кристалл в подставке.

За окнами уже наступил вечер, поэтому в комнате царил полумрак, разгоняемый лишь слабым сиянием кристалла и светом от камина, в котором пламя уютно лизало потрескивающие дрова. Перед камином стоял небольшой диван и пара кресел, лежала шкура бурого медведя. В углу дивана сидел Темный Лорд, мрачно уставившись в огонь.

- Чего стоишь? – спросил он, даже не повернувшись. – Проходи. Можешь присесть в то кресло, - он указал рукой на одно из глубоких кресел, стоящих напротив него. Аля почла за лучшее повиноваться, уселась в кресло, боязливо оглянулась еще раз. – Как тебя зовут, напомни.

- Горюнова Алевтина Викторовна, - пробормотала она.

- Хорошо, Алевтина, - он кивнул. – Ты, верно, еще не вполне поняла, что с тобой произошло?

- Вообще ничего не поняла, - буркнула она.

- Тогда я тебе все объясню, - Лорд взглянул на нее. – У тебя на шее мое клеймо. Ты теперь моя собственность. Ты полностью принадлежишь мне. Это понятно?

- С хера ли? – поинтересовалась девушка.

Такого вопроса Владѝслав Горский не ожидал. Наверное, еще никто из слуг и рабов не осмеливался задать ему подобный вопрос, да и среди свободных горожан тоже. Желтые глаза с вертикальными зрачками Лорда почти округлились, он поставил на низкий столик у дивана широкий толстодонный бокал, наполненный виски, чуть склонил голову.

- Деточка, ты еще не поняла, что отныне ты должна вести себя вежливо и стараться всячески мне угождать? От твоего старания и вежливости зависит то, сколько и как именно ты проживешь. Я понятно выражаюсь? – он приподнял одну бровь. Аля поняла, что сейчас ляпнет очередную гадость, но уже не могла ничего поделать со своим языком: возмущение и злость заткнули слабый голосок здравого смысла в ее душе.

- Папочка, а вам не надоело свою покалеченную душу тешить, убивая беззащитных людей, калеча тех, кто и ответить вам не смеет? Детские комплексы затыкаете подобным образом? С равными себе поговорить не пробовали? Или беззащитные крепостные – это и есть ваша ровня? – выпалила Аля. В следующую секунду она уже жестоко жалела, что еще в школе не научилась держать свой язык за зубами: глаза Лорда вспыхнули желтым огнем, неуловимое мгновение, и он уже нависал над ней. Владислав схватил девушку за горло, сдавил его и зло прошипел, прямо как настоящая змея:

- Крепостные моя ровня?! С равными, значит, поговорить? А кто мне равным может быть? Кто?! Неужели же ты? Дикарка из лесов? Ты хоть понимаешь, кто я?! Что я могу сделать с тобой и с половиной этого города?! Понимаешь?!! – он тряхнул ее, впечатав затылком в мягкую спинку кресла. Алевтина уже хрипела, воздух почти не попадал ей в легкие, но страха не было. Она даже не поняла, от чего не испугалась, она просто смотрела на него.

- С собой сделай что-нибудь! – выдавила девушка. – К психиатру сходить попробуй. Детские травмы полечить. Псих!

На мгновение ей показалось, что сейчас он ее или задушит окончательно, или шею свернет, но Лорд ослабил хватку, однако отодвигаться от девушки не стал, лишь облокотился о подлокотники кресла. Аля не сочла нужным прикрывать рот, когда пару раз кашлянула, потирая горло.

- Ты ж меня не боишься, - вдруг заявил он.

- А чего мне психов бояться? – соврала Аля. – Все вы такие крутые и могучие, а как копнешь поглубже, так сплошные детские комплексы да взрослая неудовлетворенность. В детстве мама не любила, а папа в угол ставил и по жопе ремнем прохаживался что ни день. Вот ты теперь за счет крепостных и самоутверждаешься, у тебя, небось, и в… - тут ей все же удалось с собой справиться, поэтому фраза про проблемы в постели так и осталась несказанной. Возможно, это и спасло ей жизнь.

- Ты вообще понимаешь, что ты несешь? – осведомился он.

- Само собой, я ж психолог, - фыркнула она, правда, от фырканья капли слюны попали ему в лицо. Владислав утер лицо, взгляд его стал ледяным, и вот тут-то Аля и испугалась.

- Кто ты такая и что ты тут делаешь? – резко спросил он.

- Я – Горюнова Алевтина… - начала было девушка.

- Мне плевать, как тебя зовут, я спрашиваю: кто ты такая? Что ты тут делаешь? – зло повторил он.

- А кто я? – Аля вжалась в спинку кресла.

- Вот и я в третий и последний раз спрашиваю: кто?!

- Человек, - брякнула она. Влад вновь схватил ее за шею, немного приподнял над креслом и зашипел:

- Я вижу, что ты не вампир, не стихийный маг, кто ты?!

- Я не понимаю, что ты от меня хочешь услышать! – прохрипела она. В глазах девушки уже потемнело. Мир разделился на множество серых квадратиков, пронизанных синими и красными точками, а искаженное злостью лицо Владислава отдалилось, превратившись в крошечную картинку на дальнем конце серого туннеля. Алевтина теряла сознание. Наверное, Лорд понял, что и вправду сейчас ее придушит, поэтому разжал пальцы.

Аля рухнула на пол и долго не могла прокашляться. Она жадно хватала воздух ртом, ненавидя себя за это, она никогда не позволяла себе выглядеть жалко, никогда не позволяла никому видеть свою слабость, а тут… Тут она стоит на четвереньках на полу, кашляет, хватает воздух ртом, лицо, наверняка, красное, щеки мокрые от слез. Отвратительное зрелище! Злость и ненависть быстро подняли головы в ее душе. Продолжая кашлять, девушка оперлась о столик, якобы случайно схватила бокал с виски, продолжая изображать беспомощность.

Влад уселся на диван и ждал, когда она придет в себя.

Аля понимала, что у нее есть только один шанс. Второго не будет. Она оперлась о столик и кресло, глубоко вздохнула, а потом подобно пружине распрямилась и кинулась на своего обидчика. Лорд даже понять не успел, что происходит, а взбешенная Аля уже со всей силы ударила его бокалом по голове. Бокал не разбился, поэтому разъяренная девушка ударила Лорда второй раз, занесла руку для третьего удара, но он отшвырнул ее от себя. Аля пролетела половину комнаты и врезалась спиной в стену, по которой тут же сползла, на голову ей сверху свалилась небольшая картина с пейзажем.

Это только в низкопробных голливудских боевиках главные герои, пролетев пару десятков метров и прошибив спиной пару-тройку кирпичных стен, встают на ноги через пару секунд после приземления, отряхнув чутка запыленный смокинг. В реальной же жизни, Алевтине показалось, что ее позвоночник и лопатки превратились в мелкое костяное крошево, а череп расколот пополам рамой картины. Ни о каком героическом подъеме с пола речи идти не могло. Девушка рухнула на бок, ткнулась носом в начищенный паркет и тихо стонала. Через минуту около ее лица появились два черных ботинка, Лорд схватил ее за шкирку и поднял в воздух. Ни говоря не слова, он поволок ее за собой через всю комнату.

Когда распахнулись двери в кабинете Владислава, от них едва успели отскочить перепуганные слуги, слышавшие грохот в комнате. Лорд за шиворот тащил обессиленную Алевтину за собой, она даже ногами не могла перебирать, поэтому позорно ехала на коленях по коридору, лишь слабо постанывая. Когда впереди показалась парадная мраморная лестница, девушка решила, что сейчас он ее скинет вниз, но этого не случилось. Потом были темные коридоры настоящего подземелья, правда, сухие и без паутины, какие-то закрытые железные двери, и, наконец, просторный зал, посреди которого на каменном полу была высечена пентаграмма. Влад подволок обессиленную девушку к стене, на которой висели железные кандалы, заковал ее руки в них, потом зло крикнул:

- Мефодий, быстро троих новых рабов сюда!

Только сейчас Алевтина, немного пришедшая в себя, увидела, что в дверях стоит какой-то горбун с непропорционально большой головой и длинными рыжими волосами. Горбун исчез в коридоре, а Влад сбросил с себя черный камзол, больше похожий на смесь фрака и жюстокора, встал в центре пентаграммы, чуть раскинул руки. Линии звезды и круга, в который она была вписана, засветились зеленым огнем, по углам чертога Алевтина увидела какие-то странные силуэты: то ли призраки, то ли демоны, то ли еще кто-то. Температура в зале сильно упала, в дали, словно бы на гране этого мира, послышались неразборчивые голоса. Страх сковал Алю. Она прямо чувствовала, как холодеют ее ноги, как скользкий комок страха сворачивается у нее в животе, но в то же время ей вдруг стало интересно… Мимо пролетел какой-то непонятный размытый силуэт, он так близко пролетел к девушке, что задел ее лицо. Аля обернулась в след ему. Это движение не осталось незамеченным Лордом.

На пороге комнаты появился Мефодий, тащивший визжащего и упирающегося мужика, больше похожего на какого-то тролля, таким мощным и заросшим он был. Мефодий приковал мужика около одной из вершин звезды, уложив его на пол. Хищное зеленое призрачное пламя тут же попыталось достать мужика, но Влад повелительно взмахнул рукой, огонь отпрянул от распростертой жертвы.

Вслед за мужиком были приведены и прикованы два молодых парня бандитской наружности. Один из них плакал и молил о пощаде, второй, кажется, рехнулся от ужаса – он заливался смехом и пускал пузыри.

- Все, Мефодий, можешь идти, - приказал Влад, махнув рукой, но горбун что-то промычал в ответ, протягивая своему хозяину белую тряпицу. – Что тебе? – раздраженно спросил Владислав, хмуро сведя брови на переносице. Горбун вновь промычал и похлопал тряпицей себя по лбу. Лорд дотронулся до лба. На пальцах у него осталась кровь, это Аля рассадила ему голову. – Спасибо, теперь иди, - Влад стер кровь со лба, отбросил в угол тряпицу, где та мгновенно сгорела черным огнем.

Некромант вновь встал в центр пентаграммы, закрыл глаза и резко взмахнул руками. Зеленое пламя метнулось вверх. Демоны или призраки затанцевали в его языках, закружились над головой своего повелителя, а потом разлетелись прочь, спрятавшись в углах. Владислава окутало зеленое сияние, глаза его засветились янтарным, по длинным волосам побежали фиолетовые искры; он глубоко вздохнул и направился к распятым на полу людям. Аля как завороженная следила за ним. То ли она слишком сильно ударилась во время короткого поединка в кабинете, то ли от всего пережитого она повредилась рассудком, но девушка ощущала движение невидимой силы, что наполнила помещение. Она чувствовала, как сила, наполнявшая пентаграмму, начала стягиваться к Владу, наполнять его, послушно льнуть к своему повелителю.

Владислав остановился в голове косматого мужика, вытянул ладонь у него надо лбом и произнес пару каких-то непонятных слов. Из него в ладонь некроманта устремилось яркое сияние: красно-черное с желтыми проблесками и зелеными искрами. Мужик корчился и кричал, он сучил ногами и выл, но оковы крепко держали его. Через несколько минут он затих - умер, Лорд же протянул руку в сторону угла, где притаились потусторонние сущности и сделал приглашающий жест пальцами. Один из призраков рванулся в сторону хозяина, опережая других, тогда Влад схватил его и швырнул в широко распахнутые глаза мертвого мужика.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом тело мужика дернулось несколько раз и издало какой-то урчащий звук. Короткие волосы Али встали у нее на голове дыбом. Она поняла, что только что Владислав сделал из простого мертвеца зомби или гомункулуса, или еще кого столь же страшного и противоестественного!

Два других мужчины не были наделены своими духами, но тела их все же поднялись и даже встали ровненько у стеночки. Они точно были зомби.

Часть жизненной силы, полученной из тел рабов, Владислав отдал своей пентаграмме, а когда огонь ее угас, он подошел к перепуганной Алевтине, молча отстегнул ее. Девушка рухнула на пол. Передать весь ужас от увиденного было невозможно. Хуже всего же было то, что она прекрасно понимала, что происходит, она видела призраков, она видела жизненные силы, вытянутые некромантом из его пленников, и к своему ужасу она поняла, что вполне может попытаться повторить увиденное. Именно это повергло ее в полный стопор.

Некромант присел перед девушкой, поднял ее подбородок, заглянул в глаза и спросил:

- Ты поняла, что я только что сделал?

- Н-не знаю, - прошептала она, облизав пересохшие губы.

- Я только что тех двоих превратил в зомби, в ходячих мертвецов, послушных только мне, ненавидящих все живое, потому что их души отныне принадлежат мне, а тела их будут продолжать ходить по земле и повиноваться мне, мстя всему живому. Того же, косматого, я превратил в гомункулуса – в мертвое тело вселил демона. Он теперь тоже будет верно мне служить, ведь величайшая награда для демона – получить в свое распоряжение тело, сосуд, - усмехнулся Владислав. – Я – Темный Лорд, я – некромант, я занимаю высшую ступень иерархии среди некромантов, и у меня очень много силы, очень. Мало кто может мне противостоять, разве что наш верховный правитель, император, и еще несколько человек из его ближайшего окружения. Предполагается, что души как таковой у меня нет вообще – ни одна живая душа не способна вынести все то, что я сделал и через что я прошел для достижения своего положения Темного Лорда, - он усмехнулся, и усмешка показалась перепуганной Але горькой. – А теперь, Алевтина, скажи мне: что может мне помешать превратить тебя в такой же сосуд для демона?

- Н-ничего, - вновь прошептала она.

- Хорошо, - Лорд кивнул. – Тогда, дорогая моя собственность, ответь: кто ты такая?

- Горюнова…

- Я не про имя спрашиваю! – заорал он.

- Я не понимаю, что ты хочешь услышать, - заплакала Аля. – Не понимаю!

- Почему на тебя плохо действуют заклинания охранников в накопителе?! – прорычал он. – Почему?

- Я не знаю, - всхлипнула она. – Я не знаю… Я раньше никогда к ним не попадала, я не знаю, почему они на меня не действуют!

- Как ты от них сбежала на рынке?!

- Один поскользнулся на льду и упал, второго я толкнула в бок, он тоже упал, - прошептала она, всхлипнула еще раз, шмыгнула носом. – Потом побежала во дворы, они не догнали.

- Ты видишь призраков? Не ври, - приказал Лорд.

- Да, - кивнула девушка.

- Почему?

- Не знаю, - выкрикнула она прямо ему в лицо. – Не знаю! Я никогда раньше их не видела, только на фотографиях!!! А теперь я их постоянно вижу! Я ничего не знаю! Не понимаю! – у Алевтины началась банальная истерика. – Что со мной? Кто я? Что вообще происходит?! Что это за долбанный мир такой? Как я здесь оказалась?!!

Девушка в приступе истерики ударила кулаками в каменный пол, вырвала подбородок из пальцев Лорда и рухнула на пол, заливаясь слезами. Она лишь выкрикивала какие-то несвязные слова, рыдала и колотила руками пол. Пара ударов перепала и Владу, не успевшему отскочить от нее. В душу его стали закрадываться весьма смутные сомнения, относительно своего нового строптивого приобретения.

Зомби из нее делать он передумал. Главное теперь ее не прибить в порыве бешенства.

Глава 7

Три дня Аля провела то ли в карцере, то ли просто в комнате без окон. Что это было за помещение, она так и не поняла. Оттуда ее выпускали лишь три раза в день в туалет, да три раза приносили еду. Горбун Мифодий с ней не разговаривал, да и вряд ли мог он говорить с кем бы то ни было.

На четвертый день выспавшуюся и пришедшую в себя Алевтину из камеры забрал Мишка и вновь повел в хозяйские апартаменты. В кабинете девушку ждал Влад, сегодня особенно хмурый и недовольный. На щеке у него виднелся плохо стертый след алой помады, а в комнате ощутимо пахло женскими духами.

- Остыла? Подумала о своей дальнейшей судьбе? – хмуро спросил Лорд, когда Мишка закрыл за собой двери. Аля так и стояла посреди кабинета, сцепив руки на животе на манер католических пасторов и монахов.

- Подумала, - Аля тоже решила не утруждать себя приветствиями.

- И что решила?

- А что я могу решить?

- Вот ты мне и ответь.

- Я не хочу быть зомби.

- Прекрасно, тогда отвечай на мои вопросы, - он обошел ее вокруг, осматривая, словно статую в музее.

- Задавай, - пожала она плечами.

- Ко мне надо обращаться «Ваше Сиятельство» и на «вы», - он остановился перед девушкой.

- Хорошо, - та кивнула. Влад приподнял одну бровь, Аля вздохнула и добавила, - Ваше Сиятельство.

- Отлично, - он вновь принялся ее обходить кругом. – В тебе есть зачатки Темного дара, я их чувствую, к тому же ты видишь призраков и демонов. Это так?

- Ну, видимо, вижу, - согласилась она. – А вот про дар понятия не имею. Такого за мной никогда не наблюдалось.

- Откуда в тебе этот дар?

- Не знаю, правда, - Аля вновь пожала плечами. – Никогда раньше я такого не замечала.

- Хорошо, - он кивнул. – Теперь же хорошенько подумай, прежде чем мне ответить, - он взял ее за подбородок, приподнял лицо, заглянул в глаза. – Откуда ты?

Аля похолодела внутри. Ответить правду? И как эта сволочь на нее отреагирует? Захочет опыты ставить или же проникнуть в ее мир? Вот он вот?! Да никогда! Судя по всему, она находится в какой-то искаженной альтернативной версии собственного мира, может быть, у нее получится не очень сильно спалиться? В конце концов, ее тут считают дикой, а дикие не обязаны знать историю этого мира!

- В смысле, где я родилась? – она попыталась отшатнуться от него, но ничего не получилось: Владислав крепко держал ее за подбородок, впившись змеиным взглядом в ее глаза.

- Можно сказать и так, - медленно кивнул Лорд.

- Я родилась в Ленинграде, - честно ответила она.

- Ты не знаешь элементарных вещей, ты не могла родиться в Ленинграде, - он больно сжал ее подбородок. – Я же сказал, не врать мне!

- А я и не вру, - пропищала Аля. – Я на самом деле родилась тут. Недалеко от этого места, мама говорила, на набережной Невы! Там еще рядом эта, усадьба Кушелева-Безбородко, - уже нормальным голосом заговорила девушка – Влад ослабил пальцы, но так и не отпустил ее подбородок, словно бы пытался прочитать по ее лицу ложь. – И жила я недалеко отсюда… Около Богословского кладбища…

- Так ты не из диких? Почему у тебя нет тогда бляхи? Почему о тебе нет сведений ни в одном околотке? – он вновь приблизил лицо к ней.

- Отец нас с мамой бросил, когда я еще в пеленках лежала, - вновь правдиво ответила Аля. – Мама не знала, что делать. Мы ушли из города, - а это она уже соврала, но, кажется, Влад не заметил. – Я и вправду родилась в Ленинграде, много времени жила в лесах, - это была полуправда – жила она на даче с бабушкой и дедушкой по полгода, а потом каждое лето жила там, на каникулах, но Влад вновь поверил ей.

- Хорошо, - он отпустил ее. – Может быть, ты и говоришь правду, но с тобой что-то не так, - он мотнул головой, отошел к камину, оперся о каминную доску. – Ты другая. Я это чувствую, но не могу это объяснить. Ты не из этого мира?

- В смысле? – Аля совершенно не ожидала такого вопроса и уставилась на Лорда во все глаза.

- Отвечай на мои вопросы, не задумываясь, - приказал он. – Кто сейчас правит Россией?

- Путин, - выпалила Аля, и тут же заткнулась. А коли нет?

- Кто такой Ленин?

- Вождь народов, - мгновенно ответила Алевтина. – Октябрьскую революцию совершил в 1917 году.

- Кто правил после него?

- Сталин.

- С кем воевал Сталин?

- С Гитлером.

- Кто основал Ленинград?

- Петр I, в 1703 году.

- Когда закончилась Великая Отечественная Война?

- 9 мая 1945, - тут же ответила Аля. Кажется, пронесло! Кажется, в этом мире не все другое! Их миры не так сильно разошлись!

- Где сейчас Ленин?

- В Мавзолее на Красной Площади.

- Когда Путин к власти пришел?

- В 2000 году.

Владислав вновь отвернулся от Али. Прошелся по кабинету, о чем-то размышляя, затем резко повернулся к замершей девушке.

- Странно, мне все равно кажется, что ты другая, - Лорд смерил ее взглядом еще раз. Вдруг из-за его плеча появился демон с горящими алым глазами и пастью, полною острых зубов; он устремился к остолбеневшей от ужаса Але. Алевтина инстинктивно отмахнулась от полупрозрачного потустороннего существа, тот оскалился и зашипел на нее. – Не маши руками, глупая! Он отхватит тебе руку. Замри и не шевелись!

Сущность приблизила морду к лицу Али, повела носом, словно обнюхивая ее. Потом демон зашипел на нее, резко отвернулся и кинулся к своему хозяину. Влад кивнул, сущность скрылась за его плечом.

- Он тоже не может сказать, кто же ты на самом деле. Но в тебе кровь из нашего мира, твои родственники есть здесь. Значит, ты и вправду дикая, - усмехнулся Лорд. – Что ж, раз я купил тебя, ты должна мне приносить пользу и отрабатывать еду, которой я тебя кормлю. Что ты умеешь делать?

- Посуду мыть, - брякнула Аля первое, что пришло ей в голову.

- Не густо, - усмехнулся Владислав. – Ладно, будь по-твоему. Агрипина Николаевна давно просила дать ей еще одну девчонку в помощь на кухню, пойдешь посудомойкой.

- Да, Ваше Сиятельство, - изобразила покорность Аля, чувствуя, что она смогла выиграть этот раунд – он поверил, что она из этого мира. Значит, его можно обмануть! Возможно, со временем и бежать получится!

- Кстати, ты помнишь, что я тебе говорил о побеге? – он подошел к Алевтине. – Ворота и ограда охраняются фантомами и призраками, а также двумя вампирами, что почтут за большую удачу твой побег. Ты не сможешь сбежать. Никому это еще не удавалось. А вот вампиры у меня голодные в последнее время – желающих сбежать и воров что-то маловато стало. Наверное, уж очень участь пойманных незавидна. Ты все поняла?

- Да, Ваше Сиятельство, - Аля послушно опустила глаза. Сама же подумала, что все происходящее – лишь игра, игра, которую ей надо выиграть. В конец концов, она столько лет жила с братом-алкашом и его женой-алкоголичкой под одной крышей, в детстве голодала, на работе терпела дуру-начальницу, что потерпеть пару месяцев груды грязной посуды и поизображать пай-девочку – сущие пустяки. Зато потом она сможет бежать! Обязательно сможет!

С того разговора прошла неделя.

Алевтина послушно намывала целые груды посуды на кухне. Когда она не мыла посуду – чистила картошку, морковку и прочие овощи, резала их для блюд, иногда ей даже доверяли следить за огромными кастрюлями с супом или подливой. Аля не возмущалась. Она делала все спокойно, быстро и изо всех сил старалась завязать знакомство с окружающими ее людьми. Синяки у нее на шее заживали долго, но уже из сине-черных превратились в зеленые с желтым, а шишка на голове прошла. Горничные сначала хихикали над девушкой – еще бы, умудрилась так разозлить Лорда, что он ее чуть не придушил! – а потом махнули на нее рукой, она им конкуренции не составляла. Зато лакеи и прочие мужчины-слуги довольно быстро нашли с ней общий язык – Аля была со всеми приветлива, не стеснялась признаться в незнании чего-либо, с огромным вниманием слушала их истории, шутки, анекдоты и разговоры. Даже сердца кухарки и Прасковьи Михайловны немного оттаяли.

Но все же первыми Алю признали кошки. Пушистые мурлыки так и вились вокруг девушки, терлись о ее ноги, так и норовили вспрыгнуть ей на колени, стоило Але присесть, они урчали, подходя к ней, тыкались прохладными носиками ей в лицо при первой возможности и всячески выражали свое расположение. Чем сильно расстраивали девушку: у той дома остались два кота. Как они там?

- Ой, Алька, что-то не так с тобой! – заявила как-то вечером Рита, когда Аля заканчивала мыть посуду, оставшуюся после ужина прислуги. Девушки уже почти навели порядок на кухне и собирались идти спать, как и все остальные слуги, но задержались немного.

- В смысле? – Аля завернула кран, вытерла руки о полотенце.

- Кошки тебя просто обожают, - Рита устало уселась за большой стол, стоящий посреди кухни. – А они, известное дело, любят так сильно только некромантов и темных магов, родство душ, как говорит Прасковья Михайловна.

- Да меня всегда кошки любили, - Аля устало села за стол, потерла лицо. – Это нормально.

- Нормально, это когда они ноги тебе обтирают, еды требуя, а когда вот так вот – это родство душ чуют, - наставительно заявила Рита. – Ты разве этого не слышала?

- Откуда? – Аля пожала плечами. – Я ж дикая, у нас все иначе.

- А, точно, - махнула рукой простушка-Рита. – Все время забываю.

- Слушай, Рита, а кто такие вообще эти Темные Лорды? Все так прямо их боятся… - пожала плечами Аля. Лицо собеседницы перекосило от ужаса, она опасливо оглянулась по сторонам, потом прошептала:

- Ты в самом деле ничего не понимаешь?

- Рита, откуда? – также прошептала Аля. – Я в лесах жила… Да и к тому же мне в околотке по голове так звезданули, что я чуть собственное имя не забыла.

- А чего ты вообще в город поперлась? Жила бы себе в лесах и все, - Рита боязливо покосилась на дверь в кухню.

- Так зима, холодно там, знаешь ли, - развела руками Алевтина. – Тут хоть, говорят, можно в подвале или на чердаке пересидеть зиму, устроиться в услужение на кухню… Вот я и пошла…

- А кто говорит такое?

- Да кто? Наши! Некоторые так каждую зиму делают, потом по весне возвращаются, вот и я решила…

- А как в околоток попала?

- Не помню, - соврала Аля. – Кажется, поскользнулась, упала, а когда в себя пришла, надо мной два городовых стоят. Я испугалась, и решила побежать… Ну, и поймали они меня, а у меня ж бляхи нет. Дальше сама знаешь.

- Да, знаю, - махнула рукой Рита. – Ну, смотри, в лесах твоих про некромантов знают?

- Это колдуны, которые могут мертвых поднять, им призраки и демоны служат, ну, и они зомби делают… - припомнила все прочитанные у фэнтези-авторов книги Аля.

- Ну, да. В общих чертах. Они свою силу в смерти черпают, - подтвердила Рита.

- А Темные Лорды чем от них отличаются?

- Они сильнее любого некроманта, - с гордостью заявила Рита. – Они еще и во Тьме силу берут, поэтому им и демоны служат, и сама ночь. Они могут в мир Смерти ходить, могут с самой Смертью договориться, могут жизнь продлить. Их сила огромна. Вот наш хозяин может одним щелчком пальцев половину Ленинграда убить. А может из мира Смерти всех призраков выпустить или всех демонов. Он может мыслью превратить кого угодно в прах и тлен, а может вернуть жизнь в простой скелет.

- А простые некроманты этого не умеют, что ли? – нахмурилась Аля, подозревая, что ей вешают лапшу на уши.

- Простым некромантам для этого надо чертить кучу фигур, много заклятий говорить и артефакты использовать, а еще много людей убить, причем весьма мучительной смертью. А Его Сиятельству это не нужно. Он сам по себе заклятье и артефакт. Ему только подпитываться надо периодически, и то для этого ему не обязательно ритуалы совершать, он может просто мимо кладбища пройти, или просто жизнь из любого человека высосать. Вот так вот, - в восхищении закончила Рита.

- А я видела, что у него в подвале есть комната с пентаграммой на полу. Тогда зачем ему она? – не отставала Аля.

- Так это Заклинательный покой. Там все быстрее и проще делается, - пожала плечами Рита. – Чего бы не пользоваться, коли есть?

- Хорошо, - кивнула Аля. – А вот тогда скажи, что в мире произойти должно было, чтобы после Октябрьской революции мы вот в это превратились?

- В смысле? – искренне удивилась собеседница.

- Ну, царя кто свергал?

- Народ… Матросы… Ленин, - Рита с большим подозрением посмотрела на Алю.

- И что он говорил? Вся власть народам? КПСС и партия? А где это все? Где?

- Здесь, - удивилась девчонка. – Просто переименовали немного, после Войны уже невозможно было на другой путь встать, вот и пошло все так.

- Как так?

- Тебя очень сильно по голове, видать, шарахнули, - с сочувствием заявила Рита.

- И не говори… Вообще мало что помню… Да и знала немного, я ж в лесах жила, - пожала плечами Алевтина. – Ну, смотри, царя свергли, а что дальше было?

- Ленин к власти пришел. Столицу в Москву перенесли. Колхозы появились, заводы стали строить, сначала за колдунами особенно не следили, не до того было, но потом Троцкий напал со своими приспешниками на Ленина, чуть не убил, и тогда стали следить за всеми, у кого дар есть.

- Что Троцкий сделал? – удивилась Аля.

- На Ленина напал. Он хотел власти, но не получил. Ленина трудно убить было, он же самый сильный Темный Лорд, даже Сталин его только хитростью смог одолеть, да и то не до конца. Он жив до сих пор, - на этом моменте челюсть Алевтины чуть не ударилась о стол. – Потом Сталин сумел Ленина в хрустальный гроб заключить и усыпить, он вечным сном спит. Колдунов стали брать под контроль. А потом Сталин сумел найти Грааль. И вот этого ему уже никто простить не смог.

- Кто? – Аля с трудом переваривала полученную информацию.

- Да все! – махнула рукой Рита. – Тот же Гитлер, Америка, Япония. Вот так и началась Великая Отечественная Война. Народу много полегло, но нам очень повезло: Европа и Америка сами еще в средневековье своих колдунов и ведьм под корень извели, а у нас, в России, таким не баловались. Мало было обученных, конечно, в основном армии сражались, бились, но мы им всем показали, что значит на Россию нападать! Всех разбили!

- Уже лучше, - вздохнула Аля. – И как же потом от КПСС и СССР к Темным Лордам и Вашему Сиятельству вернулись?

- Да просто, - пожала плечами Рита. – Все уже поняли, что мир изменился, что сила теперь за колдунами, без них никак. А Сталин был же Темным Лордом… Ну, так его не звали сначала. Надо было страну восстанавливать, а дар у многих бывших дворян сохранился, кто не сбежал после революции в Европу там или в Америку. Их в дворянстве восстановили, владения вернули, за это они защищать нас стали. Они пообещали быть верными партии, людей защищать, Сталина не предавать, колхозы сохранились, заводы восстановили. На нас потом еще много раз нападали, но благодаря Лордам и колдунам мы выстояли, расширили границы, за что народ был благодарен им. Партия осталась, в нее только входят те, у кого дар есть. И это верно. А то ты защитить от колдуна Родину не можешь и рвешься управлять страной? А что ты дать ей можешь? Поэтому если дара нет, то в армию идут, она у нас в большом почете. Врачами тоже многие становятся, но это очень сложно.

Рита замолчала. Аля потерла глаза, пытаясь переварить услышанное. Итак, получается, в этом мире коммунизм прекрасно ужился с колдовством? Просто вступить в партию можно лишь при наличии дара?

- Слушай, а если я вот в деревне, в простой семье родилась, а у меня дар появился то, что мне делать? – настаивала Аля.

- В школу пойдешь, и это будет выявлено. После этого тебя заберут в интернат специальный, где таких деток обучают специально, и будет жизнь у тебя другая. Как сыр в масле кататься будешь! – улыбнулась Рита.

- Хорошо, а если вот у меня он есть? Я ж несвободная.

- Это уже как хозяин твой захочет. Если дар у тебя сильный – заберут тебя, только компенсацию хозяину заплатят. Если слабый – так и будешь у него жить, можешь только знахарствовать потихоньку, будешь хозяину или слугам помогать. Вон у Мефодия тоже дар есть, но слабенький, так он хозяину помогает.

- А откуда рабство опять пошло? – спросила Аля.

- Так куча народу без работы было, они за счет общества жили, за счет других. Опять же дебоширы всякие, пьяницы, или просто любители халявы! Никакой пользы от них. Работать не хотят, жизнь окружающим портят, а порой и преступления совершают. А так хоть польза от них есть: хозяин работать заставит, или зомби сделает. И за счет общества не живут, и тюрем столько не надо. А иногда у человека столько долгов, что ему самому проще себя в рабство продать, пока долги не отработает или на веки, зато у него всегда еда и кров будет, - Рита зевнула. – Вот мои бабушка и дедушка из таких были. Дедушке никак работу не найти было – лентяем был знатным, а бабушка и работала, и детей растила, а жить уже негде было, да и не на что. Вот мужа ее в рабство продали, он надебоширил, сильно, она плюнула на все и себя продала, с детьми мелкими. Старшие ее дети свободными остались, деньги получили, жизнь устроили, а мы так и живем у Его Сиятельства.

- Хорошо, а что дальше было? – не отставала Аля.

- Ну, бабушка умерла уже. Сама.

- Нет, я имею в виду после Сталина, - фыркнула Алевтина. – Сейчас же Путин у власти. Он Сталина убил?

- Да ты что! – аж подпрыгнула Рита. – Нет, конечно! Он же спаситель наш!

- Кто? Сталин или Путин?

- Оба!

- Бля… - Аля закатила глаза. – Короче, что случилось опять, что Сталина не стало, а Путин стал спасителем?

- Горбачев хитростью отобрал Грааль у Сталина и убил его. Переворот устроил. Партию распустил, - шепотом поведала Рита, оглядываясь по сторонам. – У него друзья были из Америки, вампиры там всякие, жрецы Вуду, и прочие. Они смогли Граалем завладеть и убить Сталина. Вот тогда черные времена для России и настали. Они партию распустили, многих Темных Лордов смогли убить. Они в один день напали: большинство на Сталина, а остальные на Темных Лордов. Убили отца нашего хозяина тоже. И потом Россию наводнили орды вампиров и жрецов Вуду. Очень страшно было… Всех хватали, кого хотели, кровь пили, убивали, дома отжимали, зомби по улицам бродили. Мама рассказывала.

- Блин, как похоже… - хмыкнула Аля.

- А потом Путин Горбачева скинул. За Путиным армия была и те из Темных Лордов, кто выжил. В том числе и наш хозяин. Они его скинули, Грааль захватили, всех вампиров выгнали или на цепь посадили, жрецов Вуду поубивали. Все вернули как было. Америка до сих пор опомниться не может, как ей тогда прилетело.

- А в каком году это было? – спросила Аля, строя параллели.

- Началось все в 1998, а окончательно завершилось в 2000. Тогда и наш хозяин получил назад свои родовые имения, и жизнь наладилась, все вернулось на круги своя, - гордо завершила Рита. – И столицу вернули в Ленинград.

- Серьезно? – удивилась Аля.

- А ты не знала? – тоже удивилась Рита.

- А ты по голове получи столько раз за день, сколько я, и не такое забудешь, - лаконично ответила хитрая гостья из другого мира. – Я в лесах же жила, я мало что знаю… Кстати, а дикие – кто такие?

- А это еще в тридцатых годах, когда стали контроль за колдунами устанавливать, часть народу отказалась подчиняться Сталину. Вот они и ушли жить в леса. Колдуны и добропорядочные люди ж в леса не ходят, нам и в городе хорошо. Ну, там, в деревнях или колхозах люди живут, но они работают, у них бляхи есть, а дикие – они прямо в лесах живут. Говорят, у них свои колдуны или шаманы есть. Вот они и защищают заклятиями их стоянки. Мы их не трогаем, и они нас не трогают.

- Забавно, - хмыкнула Аля.

- Ну, забавно, не забавно, а завтра рано вставать, пойдем уже спать, - Рита встала из-за стола, потянулась. – Да еще к хозяину эта его невеста приехала, значит, завтра по утру надо будет столовую надраить, еду на серебре подавать, а серебро еще почистить надо, да еще и Прасковья Михайловна скажет с утра пораньше полы намыть и пыль всю стереть. Чтоб барыня ни единой крошки или пылинки не увидела. Так что давай, пойдем спать.

- Ну, пойдем, - Аля тоже поднялась.

Девушки вышли в коридор, погасили в кухне свет и направились к черной лестнице в конце темного длинного коридора. Они и не заметили, как кто-то сделал шаг в одну из комнат, сливаясь с царившей там темнотой. Когда Аля и Рита поднялись по лестнице, из дверей комнаты вышел Лорд. Он задумчиво посмотрел в сторону ушедших девиц.

- Значит, по голове тебя ударили, и ты все забыла? - усмехнулся он. – И поэтому ты пытаешься узнать у глупой служанки, что в мире случилось? Но тогда откуда ты знаешь основные даты истории и о Путине, Сталине, Ленине? Кто же ты? Откуда?

Глава 8

Глава 8

Горюнова Алевтина стояла около склепа своей прабабушки. Охранные кристаллы сияли над склепом, демоны-горгульи несли свою вахту, заклятия тишины и покоя не были потревожены. Однако же Тина сама видела, как из склепа вышла какая-то девчонка. И была она уж очень похожа на Тину, прямо как сестра-близнец. Только вот таковой у Тины никогда не имелось. Был когда-то брат, но он пошел по кривой дорожке, грозящей опозорить весь их род, поэтому Алевтина сама убила его, и его беспутную жену.

Кто же эта девица?

Вызвать дух бабушки Шуры у Тины впервые не получалось: старушка сама не желала идти на контакт. Ни в какую. Заставить же сильнейшую ведьму их мира сделать то, что она не желала, сил не было даже у ее внучки, перенявшей дар прабабки в полной мере.

- Баб Шур, ты, это, заканчивай уже дурака валять, я все ж тебе лучше сделать хочу, - обратилась Тина к призраку прабабушки, что, несомненно, летал где-то поблизости. – Кто-то вскрыл склеп, не потревожив заклятия, демонов и прочих охранников, забрался в него. А что ему надо было там? Кости твои и наших родственников. А зачем? Вот я и хочу понять зачем. Сама ж знаешь, что можно сделать, заполучив прах предков.

- Она не хотела ничего плохого сделать, - из-за угла склепа появился призрак старушки. – Ей нужна была помощь.

- Ну, это пока, может и не хотела, а потом захочет, - Тина уперла кулаки в бока. – Не верю я людям, сама ж ты меня учила.

- Ей можно верить, - усмехнулась призрачная женщина.

- С чего ты так решила? – не унималась Тина.

- Мне это известно, я ж мертва. Я многое знаю, - старушка присела на статую горгульи.

- Вот, кстати, чего ты в мир Смерти переселиться не решила? Глядишь, уже и родилась бы заново, - приподняла брови почтительная правнучка.

- А кто за тобой присматривать будет?

- Да я не такая уж и беззащитная, спасибо, конечно, - усмехнулась Алевтина. – И все же, что тебя здесь держит?

- Ты, - ответила прабабушка. – Вот как устрою тебя, так и уйду в тот мир.

- Баб Шур, да все у меня нормально, - засмеялась Тина. - Положение в обществе стабильное, силы хоть отбавляй, знания пополняю, ритуалы не забываю. Я нашу марку держу, и нашу семью продолжают уважать и бояться, как при тебе. И чтобы так дальше было, скажи мне, кто была эта девчонка?

- Ты мне зубы-то не заговаривай, - погрозила пальцем прабабушка. – Вот как замуж выйдешь – так я и уйду из этого мира.

- Ну, тогда тебе тут обитать вечно придется, - фыркнула Тина. – Вряд ли я себе мужа найду, а за кого ни попадя я сама не пойду. А по силе со мной мало кто сравниться может.

- Да и по мерзкому характеру, - добавила старушка.

- Интересно, в кого он такой мерзкий? – заржала девушка, но тут ей на плечо спланировало странное создание: черная лысая кошка с крыльями нетопыря и хвостом, украшенным жалом, как у скорпиона. Клыки торчали у нее из пасти, а большие желто-зеленые глаза загадочно мерцали в темноте зимнего вечера. – О, Лавруша, - Тина погладила странное создание по голове. – Я ж тебе сказала с Лордом оставаться, - девушка чмокнула кошку в нос.

- Опять своего демона притащила? – фыркнула прабабушка, не особенно жаловавшая кошек.

- Я ее с Лордом оставила, но Лавруша без меня не может…

- Не она одна, - вновь фыркнула прабабушка. – Вон идет твое дикое создание.

Тина обернулась. Между склепов и крестов скакал огромный рыже-белый кот, размером чуть ли не с сенбернара. Котик задел пару памятников толстым боком, обтесал пару углов склепов и уселся рядом с хозяйкой, потянулся мордочкой к призраку.

- Ой, убери ты его! – призрак отшатнулась от кота, пихнула его в нос. Котик тут же попытался огреть ее лапой. В результате чуть не снес одну из горгулий на коньке склепа. Призрак взмыл в вышину.

- Лорд Джекхилл, все, заканчивай! – прикрикнула Тина. – Я же сказала, ждать меня в машине!

- Мррр, - заявили два странных котика.

- Баба Шура, ну, прости! – крикнула Алевтина. – Они больше так не будут! Ну, скажи, кто та девчонка, и куда она пошла?

- Не знаю, кто она, - соврала прабабушка. – Но, думаю, ей может понадобиться твоя помощь.

- Что?! – возмутилась Тина.

- Иначе я не помогу тебе, - поставила ультиматум старушка.

- Ладно, я помогу ей, если она попросит, - пообещала правнучка. – Клянусь тебе в этом.

- Хорошо, - старушка вновь кивнула. – Вот ее астральный след.

В воздухе появилась уже едва заметная изумрудная ниточка, перевитая себеристым пунктиром. Рядом с ней мигали сиреневые и фиолетовые точки – метки Владислава.

- Она рабыня?! – удивилась Алевтина.

- Она пока принадлежит Владиславу Горскому, он купил ее. Но, поверь мне, она – не рабыня. Думаю, очень скоро она сбежит от него. И ты тогда должна будешь ей помочь.

- Баба Шура, но Горские… Ну, я бы не хотела с ними воевать, - призналась Тина. – Мы ж по силе, наверное, равны… Или даже он посильнее меня будет…

- Тина, ты должна ей помочь. А Горский… Не тебе его бояться.

С этими словами прабабушка растаяла в воздухе.

- Ну, спасибо, бабушка! – проворчала почтительная правнучка и побрела прочь от склепа.

В полдень Тина стояла перед высоким черным зданием Его Сиятельства Темного Лорда Горского. Почтительный лакей закрыл за ней дверцу автомобиля, умудрившись не прищемить хвост Лорду Джекхиллу, вальяжно выбиравшемуся из салона, за что был удостоен лишь легким шипением, а не громогласным рыком. Михаилу стало не по себе от визита такой знатной дамы с котиками. Ему и котики не внушали доверия, не то что дама!

Тина поднялась по высокому крыльцу, прошествовала в огромный парадный холл, украшенный малахитовыми колоннами и искусной лепниной под потолком. Почтительный дворецкий принял у нее роскошную шубу из подкрашенного зеленым меха песца, затем проводил высокую гостью в роскошную парадную гостиную, выходившую окнами на Неву. Лавруша мгновенно облюбовала для лежки каминную полку, сладко потянулась и прикорнула на теплом мраморе, а Джекки устроился перед камином, показав огромные клыки лакею, принесшему Темной Леди чашечку ароматного чая.

Через пару минут в гостиную вошел хозяин дома.

Владислав и Алевтина прекрасно знали о существовании друг друга. Они даже пару раз встречались на каких-то приемах, но лично не были знакомы – их интересы до сегодняшнего дня никогда не пересекались. Скорее Владислав приятельствовал с бабой Шурой, их связывали общие знакомые, события жизни, борьба с прежним правителем, не более того. Тину же он помнил еще ребенком, долговязым подростком, она у него совершенно не вязалась с образом знатной дамы, что предстала перед ним в гостиной.

- Госпожа Горюнова, - Владислав поклонился ей, поцеловал руку, как того требовал этикет. Честно говоря, он едва сдержал удивленный возглас: эта Алевтина и его Алевтина были одним лицом! Если только Алю причесать, отрастить ей волосы и подправить нос! Выражение же высокомерия на лице у обеих было одинаковым!

- Господин Горский, - мило улыбнулась Тина.

- Чем обязан вашему визиту? – он проводил гостью к широкому дивану, усадил ее.

- До меня дошли слухи о вашей новой покупке, что умудрилась от вас сбежать прямо с рынка, - улыбнулась красавица, отпивая чая. – Это весьма необычно. Дикарка и вправду дикая. Я бы хотела на нее взглянуть.

- Обычная дикая, - вежливо улыбнулся Владислав. – Сбежала лишь благодаря раздолбаям-охранникам и дворникам: кто-то что-то разлил перед входом на рынок, не посыпал песком, а эти идиоты поскользнулись. Девчонка и сбежала. Ничего необычного.

- Хорошо, господин Горский, - еще более мило улыбнулась Тина. Лавруша приподняла голову на каминной полке и чуть взмахнула лысым хвостом. – Скажу прямо, мне рассказали, что она очень похожа на меня. Сами понимаете, меня распирает любопытство.

- Что-то есть, - кивнул Влад. – Если ее причесать, конечно. Неужели, лишь слухи о вашем сходстве могли вас заставить нанести мне визит?

- О, любопытство – это главная черта моего характера! – звонко засмеялась Тина. – Ну, не будьте же вредным! Вы же дружили с моей прабабушкой, вместе свергали тирана! Неужели вам так трудно доставить мне маленькое удовольствие и выполнить мой крошечный каприз? Тем более, я не прошу ничего необычного! Прошу просто взглянуть на интересную служанку, что, по слухам, очень похожа на меня! Какаямелочь!

Владислав натянуто улыбнулся. Он ни на минуту не верил Алевтине, что это лишь простой каприз. О, нет! Эта милая хихикающая девица на самом деле опасная хищница. Она - Темная Леди. По силам они примерно равны. А если верить молве, то Александра, ее прабабушка, не только сумела передать ей свой дар, но еще и довольно хорошо ее обучила. И смерть милой старушки вовсе не была преградой для обучения. Да и Леди ее зовут исключительно потому, что не принято женщину звать Лордом, так же сила ее велика. Лишь ее прабабушка и сама Алевтина достигли в своем искусстве колдовства тех вершин, за которыми простой некромант или темный колдун становятся Темными Лордами. Никто из женщин не смог повторить такое. Никто.

- Что ж, госпожа Горюнова, если вам так любопытно, - он улыбнулся еще раз. – Конечно, я покажу вам свою служанку. Только чтобы доставить вам удовольствие.

- Благодарю вас, господин Горский, - очаровательно улыбнулась Тина. – Откуда она у вас?

- С Кондратьевского рынка, откуда ж еще? А так… Она из лесов откуда-то, пришла на зиму в город, - равнодушно пожал плечами Лорд. – Тут ее и поймали.

Аля послушно драила очередную медную кастрюлю в мойке – в ее планы входило усыпить бдительность окружающих, а потом бежать. Для этого девушке надо было изображать покорность и выполнять все распоряжения старших над прислугой. Она подмечала все укромные места, она знала, во сколько привозят продукты, во сколько и по каким дням происходит доставка свежего мяса и молока, когда выносят мусор и куда. Она узнала, что свежих рабов для Горского привозят обычно по вторникам, отгоняют в камеры в подземелье, где по вечерам несколько раз в неделю нежданный хозяин ставит над ними свои зловещие опыты; готовит эликсиры и превращает их в зомби; вызывает демонические сущности, которые кормит рабами, вернее, их душами. Алевтина узнала, что часть пленников становится кормом для вампиров, что охраняют зловещий особняк. Эти дети ночи были сведены Российской Империи до положения собак на привязи: они почти забыли, что являлись гордыми хозяевами той страны, что некогда называлась США, они опустились и за чашку человеческой крови охраняли особняки знати или другие объекты, которые им поручили. Нет, ничего не осталось от гордых порождений ночи, которыми они пришли во времена Горбачева на гордую землю России. Ничего. И Владислав Горский был в числе тех, кто их уничтожил или низвел до их нынешнего положения.

Несмотря ни на что, Аля планировала бежать с их помощью. В конце концов, девушка полагала, что сможет поладить с этой нечистью, не зря же она так любила фильмы и книги про вампиров, а Влад Дракула был вообще ее любимым историческим персонажем… Да, и по фигу, что он ничего общего не имел с книжными вампирами, да и жил, и правил не в Трансильвании, а в соседней Валахии! Это не считается!

- Алевтина, тебя Его Сиятельство зовет, - появилась на пороге кухни Прасковья Михайловна. – Пойдем со мной.

Аля послушно выключила воду в кране, вытерла руки о полотенце и направилась за экономкой в парадную часть дома. Перед очередными высокими двойными дверями они натолкнулась на Риту, которая сделала страшные глаза и шепнула:

- Там такая дама красивая! Прямо глаз не оторвать!

- Хватит болтать, а то тебе ее котик голову оторвет, лентяйка, - прикрикнула на нее строгая Прасковья Михайловна. – Нечего без дела болтаться, иди лучше кастрюли домой, - с этими словами она постучала в дверь. – Ваше Сиятельство, я привела Алевтину, - сообщила она в приоткрывшуюся щель.

- Пусть зайдет, - ледяным голосом приказал Владислав. Аля получила очередной тычок в спину и протиснулась в просторную комнату. – Подойди ко мне, - вновь приказал хозяин. Девушка сделала несколько шагов и замерла. В кресле сидела она сама. Гостья Лорда была улучшенной копией Али: длинные белые волосы, более тонкая талия, чуть более раскосые глаза, прямо как у эльфов в мультиках, и нос несколько тоньше и короче, чем у Алевтины. Эта дама сидела в кресле, закинув ногу на ногу, в ушах ее покачивались изумруды, на пальцах сияли кольца, а ногти по длине больше походили на когти, только зеленые и не такие острые, как у кошки. Кстати, о кошках: Джекки, только раз в тридцать подросший, вскочил от ног хозяйки и тут же направился к замершей гостье из другого мира. Он вскочил на задние лапы, поставил передние ей на плечи и ткнулся в лицо усатой бело-рыжей мордочкой, обнюхал, обошел ее вокруг и улегся у ног.

Но больше всех Алю поразила вторая кошка. Она была вылитой ее кошкой Вафлей, только отрастившей кожистые крылья и окончательно облысевшей. Кошка взлетела с каминной полки, подлетела к Алевтине, ткнулась мордочкой в нос хозяйки из другого мира, и уселась на плечо ей. После этого крылатая помесь кошки и летучей мыши пару раз лизнула Алю шершавым языком и обвила длинным лысым хвостом ее шею.

Аля чуть не расплакалась от тоски по своим домашним питомцам. Даже в этом странном перевернутом мире они нашли друг друга. Местная версия Алевтины и местные версии ее кошек.

Тем временем местная Алевтина встала из кресла, приблизилась к гостье из другого мира, обошла ее вокруг, окидывая цепким холодным взглядом зеленых глаз. Губы ее искривила нехорошая усмешка.

- Кто ты? – задала она вопрос, что порядком успел поднадоесть Але за все время пребывания в старом добром Ленинграде.

- Аля, - мгновенно ответила она, решив не упоминать свою фамилию и полное имя – вдруг и эту версию зовут так же?

- Откуда ты? – не отставала Темная Леди от самой себя.

- Из лесу, вестимо, - цитатой из стиха «Крестьянские дети» Н.А. Некрасова, а про себя добавила: «Бляяяяя…».

- Из лесу, говоришь? – вновь усмехнулась Тина Горюнова. – А от чего тогда ты так похожа на меня, дорогая моя?

- Видать, Ваше Сиятельство, предки ваши к нам, в леса, захаживать любили, - мило ответила Аля, но тут же вспомнила, что она в другом мире, тут она – рабыня, и за такую дерзость ей вполне могут и голову оторвать.

- Предки, значит? – прошипела Тина, приближаясь к Але. Из-за плеча красавицы-ведьмы выглянул демон-хранитель. Похожий был и у Владислава. – Сейчас мы узнаем, что это за предки в леса захаживали…

- Госпожа Горюнова, не забывайтесь, - рядом уже стоял Влад. – Вы находитесь в моем доме, эта девка – моя собственность. И я не позволю ее портить, - глаза его мерцали желтым огнем, по кистям рук пробегали фиолетовые всполохи, он готовился драться. – Это мой дом.

Тина с шипением отпрянула от Али. Джек вскочил между ней и Владом, изогнул бело-рыжую спину и зашипел, распушив хвост, а Лавруша, издав боевой клич, взлетела над головой Тины. Секунду Але казалось, что сейчас будет драка. К сожалению, первыми погибнут Джекки и Лавруша, а этого девушка никак не могла допустить! Она на автомате схватила кошку за заднюю лапу и прижала к себе одной рукой, второй же вцепилась в шкирку ворчащего и упирающегося Джека, оттаскивая его с линии огня.

Подобная фамильярность с фамильярами привела в полный стопор некромантов. Чисто теоретически, два милых котика уже должны были разорвать нахалку в клочья, а они, огрызаясь и шипя, просто пытались вырваться и защитить свою настоящую хозяйку.

- Госпожа Горюнова, я прошу вас покинуть мой дом, - ледяным голосом потребовал Владислав. – И приношу извинения за действия моей рабыни в отношении ваших фамильяров, - добавил он, стараясь смягчить свое требование.

Глаза Тины зажглись изумрудным светом, пальцы скрючились, а ногти в самом деле превратились в когти, вокруг кистей у нее пробегали зеленые искры, волосы шевелились, словно клубок змей, но девушка взяла себя в руки. Она изобразила милостивую улыбку и прошипела:

- Что ж, господин Горский, я тоже приношу извинения, конечно же, мне не стоило позволять моему Хранителю появляться в вашем доме. Дерзость вашей служанки, однако, превышает все возможные границы.

- Еще раз приношу мои извинения, госпожа Горюнова. Она - дикая, правила поведения ей неведомы, к тому же, она только из леса, о чем я вас предупреждал. Она еще не вполне воспитана и дерзка, - чуть склонил голову Лорд. – Однако, я вынужден вас проводить - меня ждет гостья, - он изобразил учтивейшую улыбку. – Аля, отпусти кота! – рявкнул некромант на свою собственность. Алевтина отпустила Лорда Джекхилла, который тут же потрусил за хозяйкой. Лавруша на прощание потерлась мордочкой о щеку своей хозяйки из другого мира.

Двери захлопнулись.

Аля осталась одна посреди огромной гостиной. Она была в шоке от встречи со своим двойником. Лишь бы та Алевтина не поняла, что она встретила саму себя, иначе Але придет конец! Девушка прекрасно знала саму себя, чтобы понимать: обладая силой и властью Темной Леди, она бы прихлопнула как муху жалкую рабыню, оказавшуюся двойником! Ведь они – прямая угроза друг для друга!

Алевтина потерла глаза и присела на подлокотник дивана. Она чувствовала себя уставшей и опустошенной, словно начинала заболевать: кости ломило, суставы крутило, а в голове начался противный звон.

Сколько она так просидела, девушка не знала. Двери распахнулись, в гостиную влетел злой Владислав.

- Что ты творишь, идиотка?! – заорал он с порога. – Ты хоть понимаешь, что из-за тебя тут чуть настоящая война не началась?!

- Какая война? Ядерная что ли? – устало, спросила Аля.

- Какая война?! – Владислав уставился на нее как на умалишенную. – Ей было нанесено оскорбление! Я ее выставил из собственного дома из-за тебя.

- А она сильнее вас что ли? – устало спросила Аля.

- Нет! Она – Темная Леди, ты это понимаешь?! Ее нельзя так просто выставить из дома из-за какой-то кухонной девки!

- Так дали бы меня убить, - пожала плечами девушка, чувствуя полное опустошение. В самом деле, заболела она что ли? Вдруг эта ведьма на нее проклятие какое наложила? Или сглаз?

- В моем доме? – Влад уставился на нее во все глаза. – Здесь убить тебя могу только я! И никто другой! Ни один колдун не смеет в доме другого колдуна использовать заклятия или Хранителей!

- Ах, вот, почему вы на нее набросились, - изобразила улыбку Аля. – На территории этого дома меня прибить может только один человек, и на том спасибо… А я уже бояться начала, что сейчас меня в зомби эта ведьма превратит…

- Следуй за мной, - холодно приказал он.

- Опять в зомби превратить грозиться будете? – устало осведомилась Аля. – Это не смешно уже, не находите?

- Тебе придать ускорения? – зло прошипел Влад, выходя из гостиной.

- Лучше антигриппина дайте, - пробурчала Аля.

Они как и в прошлый раз спустились в подвал огромного здания, прошли в Заклинательный покой, где на полу чуть светилась пентаграмма. Влад поставил девушку в центре фигуры и зло прошипел, как никогда напоминая змею:

- Не шевелись. Если шелохнешься, духи отхватят тебе голову или руку, или еще что. Ясно?

- Интересно, как они отхватят? Они ж духи, - пробормотала Аля, пожимая плечами. Давненько ее не охватывала такая апатия и безразличие.

Свет в помещении притух. По углам на каменных стенах стала появляться изморозь, а воздух наполнился мельтешащими сущностями, что проносились мимо Али. Длинные черные волосы Влада развивались от порывов невидимого ветра, по ним пробегали фиолетовые искры, по рукам змеились тонкие молнии. Глаза его вновь зажглись желтым светом, а из-за плеча поднялся Хранитель, сверкнув красными углями глаз.

Аля равнодушно смотрела на все это светопреставление. Ей очень хотелось присесть где-нибудь или прилечь, она была просто без сил. Неужели это встреча с собственным двойником так на нее повлияла?

Наконец, в комнате остались только три духа, имеющие лишь отдаленное сходство с людьми: их полупрозрачные тела напоминали классических привидений из мультиков, а головы были удлинены, глаза сияли мертвенным белым светом, головы были голыми черепами, где вместо зубов помещался потрясающий набор клыков.

- Кто она? – чуть изменившимся властным голосом спросил Влад, указывая на Алю. Призраки подлетели к Але, вглядываясь в ее лицо. Один из них облизал призрачным языком ее щеку, словно попробовал на вкус.

- Человек… - молвил один из призраков.

- У нее есть дар?

- Да… - молвил он же, приближаясь к девушке. – Великий дар… Она – предтеча… Предтеча тех, кого называют Темной Леди…

- Что за ерунда? – нахмурился Владислав, отвернувшись от измученной собственности. В это же время призраки продолжали свой танец вокруг Али. Та уже с трудом держалась на ногах, ее шатнуло несколько раз, когда же она поняла, что сейчас упадет, то схватилась рукой за одного из призраков. Как ни странно, но рука ее встретила вполне материальное тело, а не воздух.

- Я так устала, - пробормотала она. – Я просто без сил… - и тут она ощутила, что в ее тело полилась Сила, самая настоящая Сила. Ноги окрепли, ломота прошла, звон в ушах прекратился, ощущение полного бессилия начало стремительно уходить. Девушка уставилась на призрака, которого держала в руке – он таял, таял у нее на глазах. Она его выпивала.

- Этого просто не может быть, - взмахнул руками Темный Лорд. – В мире было только две женщины, которых звали Темными Леди, но одна из них уже давно мертва, а вторая – ее правнучка! Эта девчонка никак не может быть их предтечей – она появилась только сейчас, а не году так в 1900! Никак!

Хранитель Влада насторожился, он обернулся. Аля поняла, что этот демон не просто появляется за плечом своего хозяина, он слит с ним, прикреплен к его позвоночнику на уровне лопаток, и сейчас его красные глаза смотрели прямо на девушку. В отличие от хозяина он видел, что происходит за спиной Темного Лорда, и это весьма его насторожило. Аля тем временем схватила за хвост второго призрака и выпила его.

Прилив Силы был потрясающий! Она ощущала в себе необыкновенную мощь! Она могла бы сейчас свернуть горы! Она могла бы зажечь второе солнце в этом зимнем неласковом мире. Она схватила за хвост третьего призрака, и тогда Хранитель не только насторожился, но и понял, что что-то пошло не так, он повернулся к хозяину, но поздно – Аля уже выпила последнего призрака. Сила ее распирала!

- Что не так, Деймон? – Влад начал оборачиваться, но Аля вдруг увидела незримые нити заклятия, что держал Лорд. Она уже неосознанно внесла в него корректировку, выпив призраков, подсунув их тени, фантомы Лорду, чтобы он не насторожился, теперь же девушка протянула руку к нитям и просто схватила их. Владислав понял, что заклятие уже не подчиняется ему, что-то пошло не так, но Алевтина, превратив нити заклятия в плеть, рубанула ими по призрачному хвосту Хранителя, которым тот крепился к Лорду.

Дикий крик человека и демона разорвал тишину подземного покоя. Крик невыносимой, нестерпимой боли человека, которого разрывают на части и инфернальный визг потусторонней твари, которую лишили даже подобия на жизнь. У Али заложило уши. Владислава выгнуло дугой, он задохнулся криком и рухнул на пол как подкошенный. Хранитель пролетел несколько кругов под каменным потолком, а потом его поглотило черное окно, что образовалось в тот миг, когда Аля разрубила связь некроманта и Хранителя. Мир мертвых поглотил свое порождение.

Аля замерла посреди погасшей пентаграммы. Ничего кругом не происходило. Лишь Владислав слабо застонал на полу. Девушка кинулась к двери: если он придет в себя до того, как она сможет сбежать, он точно убьет ее!

Алевтина стрелой пробежала по коридору, поднялась по черной лестнице и выскочила за дверь. Ей надо добраться до забора, сейчас в ней есть еще немного Силы, этого должно хватить, чтобы отвести глаза вампирам и фантомам, это ее шанс! Главное не привлечь внимания людей, ни тут, в особняке, ни там, в городе. Алевтина быстро надела чьи-то валенки, что стояли около входной двери, нацепила длинную дубленку, замотала голову пуховым платком, схватила плетеную корзину, с которой ходили на рынок за свежей зеленью или квашеной капустой служанки, и выскользнула на крыльцо для прислуги. Девушка быстро прошла по утоптанной дорожке вокруг дома.

На улице вечерело. На Ленинград опускались сумерки. Над Невой догорал алый с золотым закат, его последние отблески украшали редкие облака, что надвигались на город со стороны Токсово. По набережной проехала пара автомобилей. Перекликались лакеи на заднем дворе – они вышли покурить и не заметили Алю. Та быстро прошла к калитке в заборе, что выходила в проулок между особняками.

Из неоткуда перед ней соткался фантом.

- Пропуск… - провыл гость из преисподней.

- Вот! – Аля швырнула в фантом зеленый шарик огня. Страж даже пискнуть не успел, он просто разлетелся на сотни голубоватых туманных лоскутков. Дрожащей рукой Алевтина отодвинула засов на калитке, но что-то заставило ее резко обернуться и выставить перед собой ладонь, окруженную зеленым сиянием. Прямо на нее прыгало некое существо в старой оборванной одежде. Его глаза сияли красным, бескровные губы были раскрыты, а из пасти выдвинулись длинные острые клыки.