В стальном лабиринте

Пролог

Больше «Варягов»! Хороших и разных!

Г.Б. Дойников

Посвящается

светлой памяти Выдающихся ученых, творцов,

чей гений и самоотверженный труд навсегда вписаны в историю отечественной авиации,

Гиви Ивлиановичу Джанджгава,

Анатолию Исаковичу Синани,

Владимиру Глебовичу Загороднему

Пролог

Усадьба Архангельское, 3-4 мая 1905-го года

Первое, что Петрович сделал, с почтительным полупоклоном остановившись подле кресла-качалки, где укутанный от носа до пят роскошным, ангорским пледом восседал приболевший Кутейников, это снял марлевую повязку. Точнее сказать, не снял, а с усилием стащил через голову, поскольку второй узелок тесемок сзади, под затылком, наотрез развязываться отказался, по-видимому, беспрекословно исполняя распоряжение Вадима: «Снимать нельзя ни в коем случае!» Да и сам Николай Евлампьевич, скорее, не восседал, а обессиленно лежал в объятиях своего сработанного в лучшем Венском стиле, роскошного, лакированного ложа из карпатской лиственницы. Сухонькая фигурка Главного инспектора кораблестроения буквально утонула в складках ангоры, и лишь не по годам густая, хотя и изрядно поседевшая шевелюра, да пара светлых, усталых глаз за минусовыми линзами роговой оправы, выдавали его присутствие.

- Всеволод Федорович, любезный, что же Вы делаете? Заразитесь, же!.. – со слабым протестом тихо донеслось из-под верхнего края пледа. Глаза из-за стекол очков смотрели печально и укоряюще, - А Вам никак нельзя-с сейчас болеть. Господи, отведи…

- Ради Бога, не переживайте, Николай Евлампьевич. Я уже этой дрянью перехворал в поезде по дороге, всю Россию-Матушку она уже перебрала. И… здравствовать Вам. Позвольте доложить о моем прибытии с театра боевых действий. Правда, несколько запоздалом. Но не по моей вине-с…

- Здравствуйте, здравствуйте…- Плед закопошился, возникшая из-под него рука, чуть пошарив, примяла верхний его край, и тем самым высвободила все лицо болящего: нос картошкой, обострившиеся скулы в обрамлении седой, жиденькой бородки, смешно встопорщенные седые усы в стиле "а-ля Дедушка Мороз" из мульта про Лето, - У-ф… Хоть дух перевести можно. А то господин Банщиков меня проинструктировал, что выдыхать надобно непременно в плед, чтобы не заражать приходящих. Но выдыхать-то легко, а как дышать через эту овчину прикажете? А меня и без того болячка сия измотала преизрядно. Да-с...

- Не волнуйтесь, два раза за год одной инфлюэнцей не болеют, - улыбнулся Петрович, приглаживая взъерошенные процессом избавления от маски остатки хайра, - Как Вы себя чувствуете?

- Слабость. Дичайшая. Растекся, как яйцо по сковородке... А так, уже ничего себе. Только Мишенька сказал, что еще несколько дней мне постельного режима обязательны. Боится, что простыну, схлопочу осложнений каких, и… ага. В моем-то возрасте этим делом точно лучше не рисковать. Так что, безмерная благодарность моя Феликсу Феликсовичу и Зинаиде Николаевне за все, что они для меня сделали и делают. А то, что Михаил Лаврентьевич здесь оказался, так и просто чудо.

- Нет, это не чудо никакое, его из Царского сюда направили к Великому князю Сергею Александровичу, когда стало понятно, что у него зараза до легких добралась. Спасибо Юсуповым, быстро знать дали. Но объяснимо, он ведь до этого выходил их старшего сына, который первым из их семьи эту дрянь и подхватил, причем с осложнениями в тяжкой форме. Михаил же, слава Богу, дело свое знает…

- Да, уж. Но тут: кому удачное стечение обстоятельств, а кому - чудо. Без него худо бы могли мои карты лечь... Только дело-то его первое теперь не врачевание, - Кутейников тепло улыбнулся, - Вы ведь, на войне будучи, не могли знать, какую кашу заварил ваш «Варяжский» медикус под Шпицем… Не сомневаюсь, что и как он Вам отписывал, конечно. Но одно дело читать, другое дело своими глазами видеть. Не стану перечислять все по пунктам, пусть он сам Вам перескажет. С подробностями, что бумаге не доверишь. Однако же, уверен: без его счастливого влияния на Государя нашего, без его упорства и настойчивости, которые редко столь молодым людям сопутствуют, было бы вам там, на Дальнем Востоке, много труднее. Много труднее. А уж нам тут, просто беда... Хотя не скрою, к той гонке, что с первого регулярного Совещания с его подачи нам Государь задал, я не готов оказался. Даже слег, пиявок пару месяцев кормить пришлось... Да, что я? Сам Дубасов наш, на что уж - кремень, и тот до микстуры сердечной дошел.

Но в чем, на мой взгляд, состоит наиглавнейшее достижение Банщикова, если не рассматривать вопросы текущие, военные, так это Программа нового кораблестроения до 20-го года, которую должен со дня на день вотировать Госсовет и передать на подпись Государю. Да, кто-то, может, увидит там неоправданное сокращение нашей линейной морской силы. А я тоже считаю, что по одежке протягивают ножки. Надеюсь, козни всякие разные сему благому начинанию не помешают. Исторический должен быть документ, не побоюсь такого слова...

Еще, конечно же, не без деятельного участия Михаила Лаврентьевича положено начало плотной работы с германцами и янки. Это я также безоговорочно одобряю, нельзя все яйца в одной корзине держать, тем более, если она французская... Что же до нас, до флотских инженеров, так скоро впору всем нам будет в пояс ему кланяться, не взирая на чины и звания. Ну и Вам, конечно же, дорогой мой Всеволод Федорович, как зачинщику благого для нас дела: Государь дал мне прочесть Ваш рапорт с предложением по полному уравнению в положении нашего корпуса со строевыми офицерами. Однако то, что распоряжение на этот счет за подписью Государя до конца месяца должно выйти, тут целиком Банщикова заслуга. Не дал вопрос заболтать, замылить, а как старались некоторые деятели, уж как старались...

Ну-с, и все-таки, как добрались? И как сами себя чувствуете, Ваше сиятельство? Послужить Государю и Отечеству не на палубе, а на ниве столоначалия готовы?

- Любезный Николай Евлампьевич, а можно между нами без «сиятельств»?.. Служить же под Вашим началом для меня – высокая честь. Надеюсь оправдать высокое доверие Государя и Вас не подвести.

- Эк, как вывернул. Молодец!.. Рад бы служить вместе с тобой, Всеволод Федорович. Правда, рад бы был. Вот только боюсь, увы, не получится... Нет, не подумай чего только. Дело тут лишь во мне одном. Уже не по плечам моим такой груз. Возраст. И здоровьишко уже не то... Когда все у нас закрутилось с началом войны, когда Дубасов у руля стал, а Генерал-адмирала нашего Государь в отпуск спровад… отпустил, так скажем... Когда все эти еженедельные дебаты под карандаш господину Банщикову начались… Тут-то сердчишко мое стариковское и сдало. Удар едва не схлопотал... Все. Изработался я, Всеволод Федорович. Загнали старую клячу.

Одно утешает: с тем флотом, что и моих трудов также результат, смогли вы супостата побить. И крепко. Со всей их хваленой английской дрессировкой, с корабликами Уайтовской школы да с пушками лорда Армстронга. За что Вам - честь и хвала! Ну, а теперь, мой дорогой, и вожжи Вам в руки. Ибо, как посмотрел я на те эскизы-наброски, что мои орёлики от Вас привезли, как узрел новые задумки Степана Осиповича, с английскими прожектами сравнил, с которыми состязаться нам предстоит, так и осознал окончательно: все! Это уже не мое. Мавр свое дело сделал...

- Все так плохо, на Ваш взгляд?

- Что-ты, голубчик, что-ты! Наоборот, все как раз замечательно: мощь артиллерийская невиданная, гармония, красота, скорость... Только чтобы все это создать в металле, одних лекал и чертежных столов мало. Под это все нужны деньги да индустрия наиновейшая, а ни тех, ни других для постройки ТАКОГО флота у нас в России пока-что нет и в помине. Биться, чтобы заполучить все это... А тут еще и парламент этот, новомодный на наши головы, перед которым отчет держать надо. И это при здравствующем-то Алексее Александровиче, который вновь на руле стоит?.. Нет, уволь, голубчик, силы у меня уже не те. Я каменных стен лбом понапробивал достаточно на долгом веку. Эта же стеночка… она из броневой стали от Крезо и Шнейдера будет. Ее уж вам, кто помоложе, крушить… Дерзайте!

Советом помогу. Может, подскажу, что где из опыта… Но ответственности за ТАКОЕ дело уже не снесу. Не потому, что смертушки шибко боюсь. От нее все одно никуда не спрячешься. Просто думаю, что лишние смены лошадок на переправах на таком пути вредны-с. Посему, Вашу кандидатуру, мой дорогой, я всецело поддержал перед Государем на заведывание МТК. И Дубасов, кстати, тоже поддержал, перед самым своим отъездом со Столыпиным в Париж и далее, за океан. Пост же Главного инспектора я порекомендовал никому не передавать пока, до поры до времени. Вот уже когда все определится, устаканится, тогда пускай Его величество и наш Морской министр решают: может, в нем уже и смысла-то не будет, лучше будет все вожжи по кораблестроению отдать в руки начальнику МТК? Тем более сейчас не хочу крылья Вам связывать.

Ну-с? И что молчите, Всеволод Федорович? По глазам вижу, хотите спросить: и кой черт понес меня, старика, да еще с Эрастом Евгеньевичем, в Москву, Вас встречать в этакую-то непогодь? Не рассказать же о своей скорой отставке?

- Э-э... Мне неловко, право слово, Николай Евлампьевич. Не только это, конечно, но...

- Ой! Какой мы конфузливый! Хорошо... - неожиданно задорно рассмеялся Кутейников, сверкнув близоруко-хитрыми глазами-щелочками из глубины линз, но затем враз вновь став серьезным, продолжил, - Очень хорошо. Там где румянец в щеку, там и совесть. А там, где совесть - там и Господь. А Вы, друг мой, такое дело затеваете, что все реформы Селборна-Фишера, что Ройял Нэйви третий год уже трясут, - не в сравнение. Им-то было что реформировать, и король поддержал их всецело, и Солсбери, его старый бульдог... Что же у нас тут будет, гадать не берусь. Но боюсь, без помощи Сил Небесных труднехонько Вам придется.

Потому-то, со своей стороны, хотели мы предупредить Вас про те подводные камни и мели, на которые можете Вы, любезный наш граф, вылететь с полного хода, едва появитесь в Питере. Неподготовленным... Сперва думал я Шлезингера с Египтеосом встретить Вас отрядить, благо Вы с ними вполне поладили еще на Русском острове. Но, поразмыслив, решил, что уж лучше самому. Слишком велика цена будет для Ваших ошибок, ежели не осознаете со всей ответственностью, каких волчьих ям по Вашу душу там понарыли. Кто именно. И где сидят те, кто всю эту охоту на Вас держит... Так что слушайте, мой дорогой, да на ус мотайте.

Первое. Как только прибудете в столицу, никуда не заезжая, Вы ЛИЧНО явитесь во дворец Алексея Александровича и испросите аудиенцию полным порядком: с занесением в реестр и прочая, и прочая... Это он любит. И оценит. Надеюсь... При первой встрече, если Вам повезет, и он примет, никаких острых моментов. Никаких! Исключительно только выражение почитания, верности и готовности служить-услужить. И НИКАКИХ возражений! Понятно, господин граф?

- Понятно. Но...

- Никаких НО. Боже упаси! Только и исключительно - почтительное раболепие. Да, понимаю, противно. Но... терпите! Первые пару-тройку месяцев, до Вашего полного утверждения у руля МТК, Всеволод Федорович, терпите... Стиснув зубы терпите, дорогой мой. Иначе на всех Ваших идеях и на наших надеждах на достойное, великое будущее для Дитя Петрова, будет поставлен жирный крест. ОН это умеет. Можете мне поверить...

А уж чего про Вас ему наговорили разные доброхоты, того на отставку без мундира и пенсиона хватит. Причем, многие со временем мнение о Вас переменили, особливо те, кто под Вашим началом повоевал. Но... толку-то? ОН запомнил то, другое... Однако, до лести и подобострастия Главноначальствующий наш слаб. Вот на этом на первых порах его и берите. А гордость свою в задний карман до поры спрячьте, да на пуговку застегните.

- Значит, правда, что наш Генерал-адмирал намерен новые заказы французам выдать?

- Слышали уже?.. Да-с. Именно так. И намерен, то еще слишком мягко сказано. Мсье Лагань с неделю как в Питере, не знаю, уехал ли уже. И не один, кстати, а с целым кутком подельников своих. Думаю, все дельце сварено у них уже.

- А что Степан Осипович? Он-то свою позицию обозначил, полагаю?

- Никак нет-с. Не обозначил. Поскольку - но это сугубо между нами - Государь ему прямо запретил поспешные обострения на эту тему с Алексеем Александровичем... Только не делайте удивленные глаза, мой дорогой. Как я понимаю, дело тут вовсе не в том, что Государь поддерживает профранцузскую линию нашего главноначальствующего. Просто когда мы Макарова встречали на вокзале во главе с Его величеством, вполне очевидным стало, что Степану Осиповичу пока не до новых битв. Явно не долечившись он в столицу устремился. Не утерпел. Впрочем, как и всегда. Но со здоровьем в наши годы не шутят. И состояние его, едва не полуобморочное, было всем очевидно. Боткину и Банщикову в том числе. Так что, возможно, именно сейчас он выезжает в Германию для серьезного лечения и отдыха. А на время вынужденного отсутствия Макарова, решено было пока оставить все как есть, и никаких пертурбаций, связанных с организацией новой структуры флотского командования в главе с ним, не производить. По словам эскулапов, минимум месяца три он будет отсутствовать. Такие вот дела. Так что, предупреждаю: если сразу схлестнетесь с генерал-адмиралом по галльскому вопросу, окажетесь с ним один на один. С понятным результатом.

- Но это же... Это же катастрофа!!

- Пока еще нет. А вот если Вам буйную голову снесут раньше времени, это - да. Катастрофа... Пока же я при делах, во Францию для подготовки контракта офицеров посылать - моя прерогатива. Вот и поглядим, как и за сколько галлы готовы воплотить наши идейки в металле. А идейки те должны быть такими, чтобы и французики забуксовали, и англичане с ума не сошли. Шлезингер на эту тему, наглядевшись Ваших схемок, парочку таких чудищ-юдищ изобразил, да еще и с учетом Гуляевских наработок, что Вы, мой дорогой, аплодировать нам будете. А еще Эраст Евгеньевич Вам про нашу идейку на счет фортов для оборонительной позиции на линии Ревель - Гельсинкфорс расскажет, вот где галлов раскошелить можно будет по крупному, а кому-то и интерес свой соблюсть прекрасная возможность представится... - улыбнулся Кутейников.

- Вариант: объехать на "кривой" кобыле?

- Ха! Быстро смекнули, что к чему! Но не только. Мы с Антоном Францевичем Бринком не раз чаи гоняли, обдумывая, как коллегам-супостатам преподнести ту пушечку в четырнадцать дюймов, что в новой артиллерийской линейке, заданной Государем, в самом верху списка прописана. А списочек тот, думаю, хорошо Вам знаком... - Кутейников многозначительно подмигнул Петровичу, слегка обалдевшему от проницательности своего визави, - Но об орудиях мы потолкуем попозже. Пушки, это глобально. Их мы с Вами обсудить отдельно должны. Теперь же, о главном на сегодня. О частностях...

Ни ЕМУ, ни кому еще, не вздумайте упирать на плохие качества "Пересветов", обосновывая свою идею с продажей морально устаревающих кораблей, которые и до девятнадцати узлов разогнать не удалось. В чем с нас, проектировщиков, вины не снимаю. Это трио "недоброненосцев-перекрейсеров", как Вы уже позволили себе однажды публично выразиться, - что значит: ЕМУ точно это донесли, и как пить дать, приукрасили, - любимое ЕГО детище. По личной инициативе Его императорского высочества спроектированное и выстроенное. Да еще так всполошившее англичан, что те в ответ выдали шестерку "Дунканов", из-за явной "тонкокожести" которых Уайт кресла главного строителя и лишился, а не токмо из-за известного казуса с новой яхтой короля Эдуарда.

Когда про них зайдет речь, упирайте на единственный аргумент: слабость главного калибра для боя с первоклассными броненосцами. Что вполне подтверждено на практике. Он убойный. Все же остальные несуразности проекта и общую несбалансированность его не вздумайте упоминать. "Пересвет" получился таков, каковым генерал-адмирал пожелал его видеть. Вы поняли меня, надеюсь?

- Вполне.

- Вот и прекрасно. Но почему так грустно? Государь-то с их продажей вполне согласен. Это главное.

- Если наш главноначальствующий Алексей Александрович и есть первый противник наших со Степаном Осиповичем новаций, боюсь, упустим драгоценное время. А его у нас и так-то - кот наплакал. Вы ведь хорошо изучили эскизы нового британского линкора?

- Конечно. И хочу поинтересоваться у Вас, каким образом Вы о нем прознали раньше, чем до нас информация дошла? Что до Макарова, говорят, шибко осерчал он на Вас, не проясните мне на чем повздорили? Хотя не суть важно сейчас это... Нет, ошибаетесь, мой дорогой. Не Великий князь главный Ваш недруг. При всем величии своем, жажде лести и денег, он лишь орудие. В руках ловких и в мерзостях поднаторевших.

- Вы про Великого князя Владимира? Или, может быть...

- Не ищите ответы на поверхности, мой дорогой. Да, Вас решили затравить русскими борзыми, но заказчик потехи сей, он кровей не нашенских. Подумайте-ка сами, кому Вы ТАМ сподобились дорожку-то перейти?

- Англичане, так получается?

- Ответ не верный. Да, проблем вы им создали порядочно-с. Понятно, что решать они их будут. Но пока идут пересуды про скорый приход к нам с визитом эскадры принца Луи Баттенбергского, а возможно даже про высочайшее посещение летом Петербурга королем Эдуардом, горячки от бриттов можно не ждать. Подлинной же занозой в интересном месте Вы и идеи Ваши, Банщиковым продвигаемые, стали для французов. И галльские петушки распрыгались, как ошпаренные.

- Вы уверены?

- Уверен?.. Не о вере или уверенности речь. Я просто знаю. Или, думаете, они свои заходы по Вашу душу сразу с дяди Государя делать начали? Вы для него, вообще-то, не шибко великого полета птица, на Вас управу можно и пониже найти, а значит, подешевле. Думаю, прейскурант, что выложила перед ними за услугу их соотечественница, утешающая Великого князя от горестей холостяцкой доли, господина Лаганя три раза выдохнуть заставил. Я же у них после серии "Бородино" на хорошем счету находился. Как бы, свой в доску, кабацким жаргоном выражаясь.

- Но как они могли узнать про концепты для нашего нового кораблестроения?

- А они о них ничего и не знают. Их пугают Ваши немецкие и американские пристрастия, как русского флотоводца. А уж перспектива появления в должности начальника МТК человека с такими пристрастиями, то для них и вовсе трагедия... Смекаете теперь, что к чему?

- Если вместо Шнейдера мы вновь решим сделать ставку на Круппа, если при заказах головных судов начнем выбирать лучшие предложения не по персту указующему, а по результатам реальной конкурсной оценки, то тут немцы, американцы и тот же Виккерс дадут галлам вперед сто очков, так что...

- Ну, не сто очков, положим, но честная конкуренция им ни к чему. Нация торгашей продажных. Ни чести, ни совести. А так, все верно Вы поняли. Удивительно, что не сразу... Что лишний раз подтверждает, как правильно я поступил, решив самолично Вас встретить по дороге до Питера. Теперь быстрых дров не наломаете. И остерегайтесь интриг Великого князя Сергея Михайловича. Если у Шнейдера быстро смекнут, что Вы ставите на Круппа, беда будет. Вы ведь догадываетесь, какая сила за главным инспектором нашей артиллерии стоит? И с КЕМ вопросы решает?

- Это, которая в пачке и на пуантах?

- Слава Богу, кое-что про некоторые, интимные реалии столицы все-таки разумеете. Так-то лучше! - Кутейников вновь тепло улыбнулся, и протянув руку для прощания, добавил, - Давайте-ка обо всем прочем завтра договорим, что-то опять слабость накатила. Глаза слипаются... Сиделку мою кликните, пожалуйста. А наутро буду ждать Вас. Есть еще мыслишки, что нам с Вами обсудить нужно. Непременно-с...

***

Выйдя от Кутейникова, Петрович некоторое время пребывал в легком подобии прострации:

" Ну, ни фига же себе! Оказывается, светлая полоса с везением пока нас не оставила! И пусть кто-то вопит: не честно, рояли в кустах! Однако-ж генерал Кутейников, имел все основания, чтобы цепляясь за кресло еще лет пять, схарчить меня с дерьмом, да еще и получить за это с кое-кого бонусов на безбедную старость. Но поступил он с точностью до наоборот. Почему? Ничего хорошего для него я не сделал, что в прежней Рудневской биографии, что в нынешней, постпопадосной. Скорее, кучу проблем накидал.

Или зачем усложнять простые вещи? Просто понял человек, что физически не вытянет работу по реформированию нашего кораблестроения, инициатива которой исходит именно от меня. И сделал то, что сделал. Кстати, этим начисто перечеркнув для меня все те гадости, что я про него прочел в свое время в мемуарах Алексея Николаевича Крылова... Как сложно, оказывается, устроен мир и наш в нем людской муравейник? Так, глядишь, окажется, что наш уважаемый товарищ академик был абсолютно предвзятым при оценке этой явно незаурядной личности. Интересно девки пляшут...

А ведь дед этот фигура действительно выдающаяся. Память Всеволода по ходу нашего разговора кое-что подкинула. Вот хотя-бы такие "штришки к портрету": руководил в Филадельфии у Крампа постройкой "Забияки", а заодно переделкой в крейсеры "Европы", "Азии" и "Африки" - купленных в Штатах коммерческих пароходов; с владельцем фирмы сошелся на короткую ногу, неудивительно, что при заказе "Варяга" его слово стало решающим; строил "Дмитрия Донского" и "Николая I", где подружился с Петром Акиндиновичем Титовым, гениальным русским корабельным инженером-самоучкой; затем проектировал "Рюрика", которого мы не уберегли, и во время постройки которого Кутейников подружился с "беспокойным адмиралом" - Макаровым... абсолютно передовой, революционный для своего времени, океанский броненосный крейсер-рейдер, кстати; а затем спроектировал серию броненосцев типа "Петропавловск" - кораблей, ни в чем не уступавших современным им первоклассным линкорам Британии и Франции."

Кстати, в известной Петровичу истории, именно стремительная гибель подорвавшегося на японском минном "букете" "Петропавловска" с Макаровым на борту, стала косвенной причиной болезни и отхода Кутейникова от дел. Также эта трагедия стала причиной прямой возникновения его вражды с нашим будущим академиком Крыловым. О чем Петрович узнал из книги воспоминаний Алексея Николаевича, утверждавшего, если кратко, что корабль тот был просто паршиво спроектирован, в чем он публично обвинил Кутейникова, ославив его чуть-ли не как главного "рутинера" Морведа. При том, что сам Степан Осипович, будучи Главным командиром Кронштадского порта, говорил про него следующее: "Николай Евлампьевич всеми признается как самое авторитетное лицо по части военного кораблестроения, как в теоретическом отношении, так и в практическом"... И кому верить прикажете?.. Но, как бы то ни было у нас там, в той истории, теперь ни опала, ни вынужденная отставка генералу Кутейникову не грозили.

***

На следующий день, сразу после завтрака, Петрович вновь заглянул к болящему, и застал Кутейникова на удивление посвежевшим: тот явно шел на поправку. Не тратя времени на пустословия, Николай Евлампьевич тотчас перешел к теме, о которой не удалось договорить накануне. К теме главной: если знаменитое "Кадры решают все" к тому времени автором данной чеканной формулы произнесено еще и не было, сути это не меняло. Не оспаривая намерений Петровича оставить подле себя кого-либо из его боевых офицеров, Главный инспектор кораблестроения кратко очертил характеры и деловые качества основных "тягловых лошадок" в МТК, особенно выделив таланты и способности Бубнова, Шлезингера, Теннисона и Крылова. После чего, с добродушной хитринкой в уголках глаз, осторожно поинтересовался:

- Ну-с, Всеволод Федорович, а в качестве своего первого помощника, секретаря, кого бы Вы желали видеть? Не иначе, кого-нибудь из Ваших могучих "молодых орлов", не так ли?

- Были у меня мысли на счет Щеглова, но потом их оставил, все-таки, большой тяги к "железу" у него нет. Ему нужен иной размах, тут тема создания Морского генерального штаба получше звучит. Второй вариант обдумывал, на счет Вашего сына. Николай Николаевич выдающийся морской инженер. Но потом идею эту счел ошибкой, все-таки его стезя - практика. Грех будет такую светлую голову в кабинетную клетку закрывать в преддверии громадной работы по приведению наших мощностей кораблестроения в соответствие требованиям времени. Так что, в итоге, остановился на молодом Костенко.

- Хм... Слышал я про это юное дарование... Хороший мальчик. От Бога конструктор будет, никаких в том сомнений. Вот только не советую я Вам его пока от этого пути отрывать, даже на небольшое время. Эти годы - золотые, он пока все как губка впитывает, и из него идеи и решения рекой льются... Не мешайте ему творить, прошу! Лучше определите к Бубнову под руку. Иван Григорьевич из него выстругает великого кораблестроителя, как Страдивари из елки свою скрипку.

Вам же в помощь позвольте порекомендовать Александра Павловича Шершова. Поверьте мне: не пожалеете! Из тех, кто влюблен в Корабль, как в Пигмалион в свою Галатею. Аккуратист, умница, память феноменальная. Ваши все бумажные дела всегда в идеальном порядке будут. К тому же он в полном и искреннем восхищении от Ваших побед пребывает. Крейсерская душонка! - Тепло улыбнулся Кутейников, - А за столь лестную оценку Вашу моего Николая - спасибо! Ваше слово дорогого стоит. Приятно мне, старику, что дело мое достойно продолжается.

Да! И еще будет у меня к Вам, Всеволод Федорович, одна просьба. Когда соберетесь ехать в Питер, возьмите с собою и Эраста Евгеньевича. Вы, как я знаю, пока лишь накоротке переговорили, а мне хочется, чтобы его идеи относительно подводной защиты от минных взрывов, по возможности, были бы учтены в наших новых проектах больших кораблей. Поскольку они представляются весьма крупными и, соответственно, с длиною за 150 метров, критического увеличения ширины избежать можно даже с его "пузырями". Не отметайте его предложений, подумайте над вариантами. На мой взгляд, время для такой системы пришло, одной броневой переборки малой толщины, как было сделано на "Цесаревиче" и "Бородино", уже мало. Заряд у мин и торпед все увеличивается, химики новую взрывчатку выдумывают...

- Я все понимаю, Николай Евлампьевич. Пример "Николая I" нам всем хорошо памятен. И важен... Только себя за это не корите, пожалуйста, корабль этот был для своего времени спроектирован прекрасно.

- То-то и оно. А ведь как просил я, как умолял старые суда на войну не гнать! Неужели не хватало у нас и кораблей новой постройки, чтобы японца побить?

- Так-то оно так. Только, руку на сердце положа, скажу: тяжко нам эта победа далась. С завершением программы "Для нужд Дальнего востока" мы на два года против японцев опоздали, Вы и сами это прекрасно знаете. Успели бы, глядишь, и воевать бы не пришлось. А дрались господа самураи умно, умело, упорно и отважно. Так что, если бы не Ваши погибшие геройски "Николай", "Рюрик" и "Севастополь", не берусь судить, чем бы сердце успокоилось...

Глава 1

Глава 1. Майские громы

Усадьба Юсуповых Архангельское, 4-5 мая 1905-го года

К полудню разъяснилось. Пронизанная щедрым солнечным сиянием бездонная весенняя лазурь властно прорвалась сквозь уползающие к востоку нагромождения плотных кучевых облаков. На молодой листве, на изумрудном ковре Большого партера, мириадами павших на Землю созвездий искрились капельки побежденной непогоды, яркими линзочками преломляя лучи победоносного Светила. А где-то там, за крышами дворцовых строений, между небом и землей, над широким водным простором Москворецкой поймы, в половину горизонта сияла широким многоцветным потоком роскошная радуга...

Когда адмирал Руднев предложил своему бывшему корабельному лекарю немного пройтись, переговорить тет-а-тет на свежем воздухе и нагулять аппетит перед обедом, занятые светской беседой хозяева и гости Архангельского отнеслись к их уходу с пониманием. Этим двоим было о чем потолковать, повспоминать. Лишь очаровательная Ольга Александровна, притворно сердито нахмурившись, чуть погрозила своему спутнику пальчиком и предупредила: "МишЕнька, не забывайте только про калоши, как в прошлый раз, когда мы встречали Всеволода Федоровича, пожалуйста. И для нашего дорогого адмирала тоже..."

"Пожалуй, напоминание совсем не лишнее. Дорожки, хоть и с засыпкой, и выровнены почти идеально, но лужи стоят. Земля хорошо пропиталась, поливало тут долго, - Отметил про себя Петрович и с улыбкой признательности поклонился Великой княгине, - Но, все-таки, этот английский прононс совершенно не идет дочери русского царя. Тем более, ТАКОГО царя... Не дорабатывает наш Вадик, не дорабатывает..."

- Ну, что? Готовы окунуться по самую маковку в наши Питерские делишки, Ваше сиятельство?

- Назвался груздем, полезай в банку с пауками. Но ты за мою готовность не беспокойся, небожитель. Альтернативы все равно не просматривается.

-Хм. А на больничный? Мы это дело мигом оформим. Инфлюэнца, все такое. Эпидемия-с, однако...

- Вадик. Перестань уже стебаться не по делу. Расскажи лучше, как тебя угораздило сойтись с Николенькой Юсуповым? И о чем таком вы с ним регулярно шушукаетесь?

- Петрович, издержки профессии. Подружился я с Николя, как и с господином кайзером, пользуя шприцем их gluteus. А темы мы трем чертовски интересные и важные. Кстати, с подачи Василия Александровича родившиеся.

- А этот-то убивец тут при чем?

- Когда с Феликсовичем хворь приключилась, его маман примчалась как сумасшедшая искать меня в Царское. А я как на грех в то утро был в столичке, обсуждал с Василием Александровичем проблему дяди Фрида. И попутно проверял, как дела с плесенью. Хорошо, что Оленьку предупредил, где и с кем планирую общаться. Зинаида Николаевна принеслась по мою душу в карете самолично, в сильно растрепанных чувствах, с заплаканными глазами, и при том горящими, как у самой Немезиды... О, друг Петрович... Татарка ханских кровей в состоянии, близком к аффекту, это сурово...

- Значит, все-таки, верят они в свое родовое проклятие: что, мол, только один сын до двадцати четырех доживает?

- Проклятие, не проклятие... Ну, а какая мать не перепугается, если любимое чадо при смерти лежит? Короче, удалось вытащить ее старшенького с того света. На сутки бы позже, и кранты бы были. А так, все склалось исключительно удачно. Николаю я понравился. Как-то пощебетали с ним душевно за жизнь, после процедур. Когда говорить вполне он уже мог. Театр, книги, периодика... Политика, проституция, суфражистки. То, да се... Парень не просто умничка и начитанный, да еще и компанейский вполне. И главное: он пока еще начисто лишен дурацкой дворянской чопорности, чего можно было ожидать от человека с такой родословной.

Так что, только не удивляйся, Петрович, но теперь наследник Юсуповских миллионов наш главный кандидат на роль российского Мердока. И, похоже, идея создания личной медиаимперии ему пришлась по вкусу. Во всяком случае, без его деятельного участия мы первый наш док-агитфильм к показу уже в этом месяце не подготовили бы. Приглашаю на сеанс, когда в Питер вернемся, кстати. А уж сеть кинопередвижек для городов и весей, что поменьше столичек, процентов на восемьдесят за Юсуповские деньги раскручивается. И это только начало...

- Круто... Не, а что? Реально круто! Вадик, а ты молодца! Тема-то важнейшая. Но вы с Балком уверены, что он будет стабильно работать в наших интересах?

- Пока наши интересы совпадают с интересами России, будет. Николя патриот до мозга костей, за это ручаюсь.

- Ок. Вопросов нет. Задумка хороша. Но ты в курсе, что по нашей, по ТОЙ истории, ему жить остается всего ничего? Там-то проклятие это сработало...

- В этой истории он мог совсем недавно откинуться, между прочим. Все под Богом ходим. А ты, Ваше сиятельство, на ус мотай, если уж роковая встреча с юной прелестницей фон Гейден для него неотвратима, значит надо нам сделать так, чтобы из нее выросла не идиотская дуэль, а вполне банальное семейное счастье. Мы с Оленькой со своей стороны уже работаем по данному вопросу. Хотя Юсуповское "Она нам не ровня" пересилить не так просто будет, если самодержец наш правильно, а главное вовремя, не вмешается. Comprenez-vous, mon ami?

- "У, старый сводник! Ведь живет такая дрянь!.." Или как там у нас было, в "Собаке на сене"?..

- Не береди душу, Петрович. Синему правильную создавать, сиречь, главный опиум для народа, та еще задачка. И без того же Юсупова-младшего ее нам правильно не решить. Так что придется беречь эту головушку, как наши собственные. Между прочим, не я, а Василий Александрович так сказал. А на случай, если все-таки, не дай Бог... есть Сытин и парочка других кандидатов. Но Николай Феликсович, это было бы практически идеальное попадание в тему. И никаких проблем с бюджетом. Для него это все порядка карманных расходов.

- Что же, значит, быть по сему. По мере сил будем способствовать. Семейное счастье это хорошо. Жаль, не всем все и сразу выпадает, иначе людской род научился бы обходиться без войн... Кстати, Вадим... Поздравляю! Чем больше смотрю на Ольгу Александровну, тем больше она мне нравится. Умная девочка. Повезло тебе. И хорошо, что Николай разрешил ей развод... Рот закрой, мне Зинаида Николаевна по секрету тайну вашу выдала... Только вот над произношением у нее надо будет тебе еще поработать.

- Боюсь, что бесполезно. Издержки общения в юности с гувернанткой-англичанкой, и все тому подобное. Родня, что в Лондоне, что в Копенгагене, все на английском общаются. Нет, не думаю, что это исправимо. А в остальном, да, повезло... Повезло МНЕ. Так что ты не шибко заглядывайся. И, конечно, повезло всем нам. Иногда просто не представляю, что бы я без нее делал? Сожрали бы меня змеюки из царева окружения еще до рождения Алешки, факт. А теперь с этим делом уже не так просто... Сам диву даюсь, что такого она во мне нашла?

- Тут ты прав. Как по девкам не скачи, а в итоге, все равно выбирают нас.

- Ну, тут ты у нас человек опытный, тебе виднее... Да, кстати, слухами разными мир полнится про чьи-то похождения в Иркутске, про чьих-то очаровательных попутчиц и чуть-ли не о романе юного Гогенцоллерна с одной из них. Неплохо ты время по дороге проводил, Петрович?

- Уже донесли?..

- А ты глазки-то не вытаращивай, Ваше сиятельство. Тут все пикантное наверх быстро долетает, никакого интернета не надо. Это тебе не барину мелкопоместному девок крепостных на заднем дворе в баньке сельской тискать. Скоро твой романс на стихи Давыдова будут во всех салонах столичных музицировать, кстати говоря, - рассмеялся Вадик.

- Утешил. Теперь мне, не ровен час, отбрехиваться предстоит... Ладно, придумаю что-нибудь. А слухи, пускай слухами и остаются. Романс им понравился, пАнимаишь... Обойдешься без подробностей. Ты мне лучше расскажи, друг ситный, как твой любимый несостоявшийся перебежчик Фридлендер до жизни такой докатился? Как он, что он сейчас? У меня по его голову планы наполеоновские были, а тут такая "загогулина"...

- Если ему верить, а я склоняюсь к тому, что Фрид не врет, всему виной его панический страх перед Василием. И даже если это не на сто процентов единственная причина его попытки слинять, то самая важная. И понять его можно, вообще-то, особенно если учитывать условия их быта и туманных перспектив в период работы на господина Антоновича.

- Какой еще туман? Грохнул бы их Вася с его нукерами по команде босса при любом исходе их работы! Или эти идиоты не понимали с кем связываются?

- Знаешь, Петрович, папу я идиотом никогда не считал... Вероятно, были какие-то резоны.

- Вадим, ты меня извини, пожалуйста... Только и сам на землю-то нашу грешную спустись. Просто батюшка твой и этот Фрид хреново знали нравы большого бизнеса в постперестроечную эпоху. Неужели у тебя имеются сомнения в том, что Антонович приказал бы их прикопать при любом результате их трудовой деятельности? Облом-с, говорите? Пойдете в расход за нецелевое расходование средств. Успех? Так, тем более - в лесополосу! Какому эффективному собственнику-манагеру придет в голову рискнуть монополией на ТАКОЕ? И не думаю, что их чириканье про то, что "а теперь мы сделаем для Вас, господин-товарищ-барин, еще вот это, что еще круче", его бы остановило. Прикинь: у деятеля уже в руках синица размером со страуса эму, так и на кой ляд ему теперь этот журавль в небе?.. Будь реалистом, мой дорогой. Вы все по краю ходили.

- Может быть. Не мне судить... Вероятно, ты их повадки знал лучше.

- О чем-то догадывался. О чем-то Вася под Шустова кой-чего интересного рассказал... Короче, что так все получилось, для Фрида дикая удача. Почти невероятная. Что там, что здесь. Но здесь - в особенности. Ибо сдается мне, что мичман Балк, в которого угодил ваш душка "мистер Печеное яблоко", определенно на его психотип влияет. Причем, в лучшую для человечества, и для нас, в частности, сторону.

- Черт его знает, в лучшую ли... Во всяком случае, сейчас наш охотничек за головами что-то очень серьезное мутит по товарищам эсдекам. И не только. Но, как мне на днях сказал Николай Александрович, далекие от человеколюбия действия в данном случае абсолютно необходимы, с учетом известных нам последствий. И он, скрепя сердце, дал им с Зубатовым свое дозволение. После чего, правда, провел чуть не двое суток в молитвах, но... Такие дела, короче.

- Ну, слава Богу, если наш Величество догнал, наконец, что всякая империя лишь тогда чего-то стоит, если она умеет защищаться. Хотя на счет тех самых последствий, думаю, в них "заслуг" самого Николая куда больше было, чем у Ульянова и его присных.

- Угу... Империя, говоришь? А в оригинале было "рЭволюция"... Эх, да знал бы ты, Петрович, скольких седых волос мне стоило этого фаталиста спустить на упомянутую тобой грешную землю. И надолго ли? Война-то закончилась... Хотя, по отношению к выходке Фрида, он проявил поистине царское снисхождение. Удивительное даже для меня, тем более для Балка. Так что, может быть, для нашего, типа, Лейкова, в чем-то и удачно пока все разрешилось, но как там дальше будет, не берусь предсказывать. Пока же можешь пользовать его по своей флотской надобности, с этим без проблем. А вот с удачей для моего отца... Тут, друг Петрович, все очень погано, по-моему. Что-то сомневаюсь я, что смастерит дядя Фрид их установку на местной элементной базе. Которой вообще-то, просто нет.

- Ладно, не вешай носа. Все эти резисторы-транзисторы и мне под оружейные дела понадобятся, так что с финансами решим под это дело. Я надеюсь... Список перспективных сотрудников по направлениям они с Балком давно составили, ты сам мне про это докладывал. А все остальное - дело техники, но тут уж извини, мой дорогой, вопрос лишь в том, хватит ли знаний в его буйной головушке. Очень на это надеюсь. Только "шарагу" для этого кадра надо правильную организовать. Под флотской крышей. Есть тут у меня задумка одна, кстати, касаемо Новой Голландии. Возражать не будешь, надеюсь?

- Я тут ничего не решаю. Это ты уж с Балком перетирай, когда встретитесь.

- Понял. Договорились.

- А теперь тебе еще одна вводная, Петрович. И, к сожалению, неприятная. Мне эту информацию передали буквально вчера, по линии Конторы дяди Васи. С их нарочным, что допускается в самых крайних случаях и лишь для лиц Списка №1.

- Ого! Так ты у нас теперь "стукачек" заштатный? Так что ли получается?

- Получается то, Петрович, что и ты в списочек этот попадешь. Неизбежно-с. Нравится тебе оно или нет. Ибо слишком много чего знаешь. И слишком много чего от тебя будет зависеть. Но попадешь ты в него только после всех инструктажей и собственноручной подписи. Понятно, с чьей подачи Зубатов такую систему завел, но рыпаться не советую. Мобильников тут нет, обычный телеграф не удобен, он считывается супостатом любой масти на раз-два. И для оперативной информации "для и от" товарищей "списочных", Контора отработала свою схему. Конечным звеном которой выступает их нарочный офицер. Типа, скороход и фельдъегерь в одном флаконе, с допуском к их закрытому шифротелеграфу.

Систему "угловых домов" по всем губернским городам, с дальнейшим расширением до уездных, опричники наши создают быстро. По местным меркам - фантастически быстро. Но у Зубатова на это карт-бланш от Николая. И темп взял он со старта бешеный, благо с окончанием войны и на волне слухов о роли Конторы в некоторых интересных событиях, набор достойного кадра к ним пошел куда лучше, чем ожидал Василий. Кстати, в некотором плане и его приход в Контору можно как рекламный акт засчитать. Все-таки, герой войны, друг брата Императора, капитан гвардии... и такое решение.

Но это присказка. Сказка в том, что позавчера меня на выезде из Кремля ожидал их офицер. С номерной их малявой, которая по прочтении как носитель информации немедленно курьером уничтожается. Методом банального опускания в чернильницу, кстати... Так вот, мне было поручено тебя встретить и проинформировать о том, что: во-первых, наш душка Генерал-адмирал разругался с Макаровым, чуть не с порога. Даже самая большая в Европе шляпа его супруги и черные ее очи с поволокой Степану Осиповичу не помогли. А поскольку ретивые инициативщики быстро наказуемы, твой бывший главком отправлен с месячной инспекцией Черноморского флота и на долечивание на юга, а если здоровьишком быстро не поправится, то куда-нить за бугор поедет. Может, в Италию. Может, куда поближе.

Причин называют две. Первая: Макаров, хоть и не в лучших физических кондициях приехал после ранений, но чуть не с вокзала начал крыльями махать про недопустимость привлечения галлов к спешному строительству новых кораблей. Что есть идеи получше, чем лягушатники способны предложить. Конечно, его предупредили доброхоты, что по приглашению Алексея Александровича в Питер прибыла целая команда их фирмачей во главе с Лаганем, вот дядя Степа наш с цепи-то едва и не сорвался. Слава Богу, Государь его вовремя осадил, не на людях, конечно. А вторая причина в том, что дядюшка Николая пребывает в состоянии перманентного тихого бешенства от того, что Макарову и Алексееву племянничек навесил те же эполеты, как и на плечах у него любимого, Главноначальствующего нашего августейшего. Обида, понимаешь. И тут, наконец, первый деятель из этой парочки под руку ему и попался...

- Ну, вообще-то, ожидаемо. Вот только свернуть шею Макарову СЕЙЧАС у Генерал-адмирала никак не получится. И подлечиться Осиповичу действительно нужно. А то, что Алексей Александрович зарубится с ним по поводу вынашиваемых Макаровым прожектов, это даже неплохо. Проще будет пробивать то, что нам действительно нужно будет построить. И то, что пока наш будущий главком в вынужденной отлучке, это даже хорошо. У Николая железобетонный повод не принимать окончательного решения до его возвращения появляется, согласен? А за три-четыре месяца мы сможем как-нибудь...

- Ага... Щасс! Ты дослушай сперва до конца, не перебивая, ладно? Так вот: теперь, во-вторых. И именно это до тебя и велено донести: по кулуарной, инсайдерской информации, Алексей Александрович в узком кругу своих лизоблюдов не на шутку разошелся после отъезда Макарова. И выдал на гора, что он, дескать, уверен, что бредовые кораблестроительные изыски твоего бывшего комфлота - дальше я попробую близко к тексту - есть суть следствие общения с одним выскочкой, возомнившим себя гением кораблестроения. И что как только этот "недоделанный русский Нельсон" соизволит прибыть в Питер, прекратив с германцами по приятельски якшаться, а это уже, можно считать, вызвало международный скандал, ОН с ним поговорит по свойски. Да так, что этот деятель будет впредь сидеть тише воды, ниже травы, и без ЕГО дозволения даже не посмеет, пардон-с, пердануть у себя в комнатушке с паутиной на антресолях... Понятно тебе, надеюсь, о ком сие Генерал-адмиралом изрыгалось?

- Паршивенькие делишки... Хотя это и не внезапненько. Не зря кошки на душе скребли... Вот только "Семь пудов" не в курсах, ЧТО знает про меня и про нас всех Николай. А это, согласись, Вадик, расклад меняет кардинально. Иначе тебе бы голову первому тут скусили.

- Петрович, не говори "гоп" не перепрыгнув. Увидел край, за которым пропасть, не танцуй на нем. Мне-то проще было, все делалось от имени царя, и как правило при личном его участии в дебатах. А ты, если прямо с порога наломаешь дров, никаких гарантий не дам, куда кривая вывезет. Ты помнишь наш разговор с Василием в поезде, не так ли? Шибко мы все Ники сейчас нужны? Кто ему ближе, брат папика, не дернувшийся ни в какую авантюру с Володей и Николашей, сиречь верность ему хранящий, или мы? Особенно после идиотского выкидона малахольного Фрида.

Ладно, у меня есть кому брату фейс за меня разодрать. У Васи есть Миша. А ты у нас пока "голенький". И каждый день к самодержцу вхож не будешь. При этом имей в виду, что опасения Василия на счет аутизма царя не беспочвенны. Я тоже замечаю, что есть, есть у Николая эта необъяснимая никакой здравой логикой способность принимать важные решения под влиянием мнения последнего человека, с которым он проблему погонял. Сам прикинь, кто с ним чаще тереть вопросы будет: ты или его дядюшка?

- Ну, хорошо! Фиг с тобой. Придется на первых порах притвориться ветошью.

- И это правильно. Держи себя в руках, пожалуйста. Во всяком случае, до возвращения Василия из загранки.

- Ок. Я тебя услышал... Кстати, а ты в курсах, зачем граф Илларион Иванович с собой сына в Архангельское привез?

- Нет, не знаю, Петрович. И из интересного по нему могу лишь сказать, что Илларион Илларионович с детства дружен с Михаилом Александровичем.

- Это, который наш товарищ Мишкин, он же Принц на белом коне?

- Да, тот самый. И сразу по возвращении Михаил взял его к себе адъютантом.

-Хм... Сдается, что это "ж-ж-ж..." тоже не спроста...

***

Что чуйка у него работала исправно, Петрович знал давно. Не подвела она и в этот раз. Но прежде чем его попросил о "маленькой конфиденции" Воронцов-Дашков младший, Рудневу пришлось обстоятельно и, в рамках дозволенного, весьма откровенно пообщаться с его суровым на вид и исполненным родовитого достоинства отцом. Илларион Иванович также предпочел для разговора формат послеобеденной прогулки по тенистым аллеям парка. То ли затянувшаяся непогодь всем здесь порядком надоела и тянуло на воздух, под солнышко, то ли многоопытный царедворец предпочитал для важных разговоров места, где ни стен с ушами, ни гобеленов с глазами, не водилось в принципе. Правда последнее, по отношению к родовому гнезду Юсуповых, определенно выглядело несколько излишней перестраховкой. Хотя, как знать?

Но то, что Илларион Иванович был глубоко уважаем в этом доме, было очевидно, как по стилю общения хозяев с их убеленным сединами гостем, так и по тому, какие опасливо-робкие взгляды на дородного, пожилого генерала украдкой бросали их слуги. Даже несмотря на визит абсолютной "диковины", новоявленного "русского Нельсона", про которого до вчерашнего вечера в Архангельском знали лишь по слухам и из передовиц газет, граф Воронцов-Дашков старший был на этом Юсуповском празднике жизни и изысканной кулинарии фигурой наипервейшей величины. Что вполне естественно: в консервативных дворянских кругах наперсник и доверенный советчик покойного Императора Александра Александровича пользовался непререкаемым авторитетом.

Государственник до мозга костей, прямой и резкий, порою до грубости, абсолютно нетерпимый к казнокрадству и гешефтмейкерству за царев счет, между креслом и седлом всегда предпочитавший последнее, он был искренне ненавидим многими любителями погреть руки на государственном "доходном" месте. И, пожалуй, первым из них был пребывающий ныне в Петропавловке Сергей Юльевич Витте. В нашей истории этот "финансовый гений" оставил в своих воспоминаниях такие прочувствованные строки в адрес Иллариона Ивановича: "Граф Воронцов-Дашков ни по уму, ни по образованию, ни по культуре не мог сравниться с Адлербергом, в этом отношении он стоял гораздо ниже и слабее предшественника. Граф представляет собою типаж русского барина с известными принципами. Но по нынешнему безлюдью он является, во всяком случае, человеком, выдающимся по своему государственному и политическому поведению. Был он и остается человеком довольно либерального направления, и до некоторой степени подбирал себе таких же сотрудников. Это не нравилось Императору Александру III, и потому иногда Государь относился к нему, то есть к некоторым его мнениям и действиям, отрицательно..."

Замечательная характеристика!.. Удивительно, как много скрытой ненависти вместилось в несколько, по виду вполне благодушных строк! Тут вам и зависть к положению, которого достиг Илларион Иванович благодаря своему высокородству и личной дружбе с Александром Александровичем, ставши с его подачи непреклонным, неприкармливаемым Цербером у той кормушки, до которой Юлич так и не сумел добраться, чтобы душевно погешефтить на широкую ногу... Увы, Воронцов-Дашков "мзды не брал, ему было за Державу обидно". По правде говоря, жить с такими установками, конечно, проще, если владеешь третьим в Российской империи состоянием. Только стоит ли заострять внимание на том, что к высокородству и баснословному богатству графа приложились годы военных походов и боев, во время которых и родилась их, с тогда еще цесаревичем, а не императором, дружба?.. Тут вам и презрительное высокомерие самовлюбленного интеллектуала к недалекому, туповатому барину "с принципами"...

Но он у господина фон Витте еще и "барин-либерал"! Как вам такое!? То, что Илларион Иванович на своей "барщине", завел образцово организованные и функционирующие предприятия, начиная с племенных конезаводов и жемчужин мирового виноделия, и заканчивая высокопроизводительными маслобойнями и сахарными заводами, это все не в счет, так получается?.. И, таки да, забитой нищеты-голытьбы в его владениях не было. И ЦПШ в деревнях за свой счет он строил. И не зря схлестывался даже при свидетелях с Победоносцевым, которого, кстати, он весьма уважал, поскольку понимал, что его "подморозка" консервирует не столько бунтарский дух народа, сколько душит в нем человеческую предприимчивость, усугубляя этим опасно растущее промышленное отставание России от конкурентов в мировой гонке. Как человек крепко повоевавший, Воронцов-Дашков прекрасно осознал, чем это в будущем грозит нам всем...

Даже его несколько демонстративный уход с поста министра Императорского двора и уделов, когда он де факто взял на себя всю вину за давку во время коронационных торжеств, тем самым прекратив отвратительную свару в августейшем семействе, лишь добавил ему авторитета в высших дворянских кругах. Грызня великих князей "по Ходынскому поводу" за "право влияния" на нового Государя, по сути вылилась в дерзкую попытку с детства дружных с Ники Александра и Сергея Михайловичей оттеснить от кормила его старших дядюшек, начиная с Сергея Александровича. И если бы этот номер у них и их старшего братца, записного интригана Николая Михайловича, в отношении "Князя Ходынского" прокатил, дальше можно было бы попытаться отжать "флотскую поляну" у Алексея Александровича в пользу Сандро, а там, глядишь, и до самого "Дяди Володи" очередь бы дошла. Но... не срослось.

Не учли двух важных моментов "великокняжеские младотурки". Во-первых, что Сергей Александрович женат на сестре Императрицы, и они с супругой многое, если не сказать, почти невозможное, сделали для заключения брачного союза Николая и Алисы Гессенской, за что молодые им безмерно благодарны. А во-вторых, что старые "священнодружинники", к которым принадлежали Владимир и Алексей Александровичи, и, само собой, граф Воронцов-Дашков, как главный инициатор и вождь Священной Дружины, разыграют в ответ свою комбинацию. Правда, Илларионом Ивановичем решили пожертвовать, как крупной играющей фигурой на доске, но он и сам уже намеревался покинуть министерский пост из-за пошатнувшегося здоровья, своего и жены. Питерский климат был давно противопоказан для них докторами. К тому же, действовать из тени, без лишней ответственности, в переходный период много проще. Тем более, что на его обожаемое коннозаводство никто не покушался.

***

Выше среднего роста, широкоплечий, плотный, с заметным "авторитетом", прихваченным на талии его черкески узким ремнем с покачивающимся в такт шагам великолепным кубачинским кинжалом, Илларион Иванович ступал по крупному, утрамбованному песку аллеи немного вразвалочку, опуская ногу на него сразу всей ступней, что характерно для многих кавалеристов со стажем. Вообще не будучи человеком многословным, в начале их беседы он говорил неторопливо, чуть нараспев, словно по ходу изложения тщательно обдумывая и взвешивая каждое слово. Была ли это его обычная манера вести диалог, или, может быть, он придавал особенное значение их беседе, Петрович так и не понял. Слишком серьезными были поднятые Илларионом Ивановичем темы, чтобы заострять внимание на чем-либо, кроме самой их сути...

- Не буду досаждать расспросами про морские дела Ваши, мой дорогой адмирал. Что понял, что не понял, в "Ниве" про то прочел. Жаль, в голове только мало что осталось. Для меня про эти корабли-эскадры: все не в коня корм. Не мое, уж не судите строго, пожалуйста. Главное же ясно: побили супостата вы крепко, стало быть, деньги казенные не зря на морскую силу потрачены. И придется мне перед Вами, как перед всеми флотскими, повиниться. Честно говоря, таких успехов на водах я от моряков наших не ожидал. Ясно же было, что не готовыми к войне застали вас. С лучшими кораблями у стенок заводских в Петербурге, Севастополе и Николаеве.

- Руку на сердце положа, я тоже не ожидал.

- Вот как? Славно! - негромко рассмеялся Илларион Иванович, - Не перевелись еще на флоте у нас честные люди. А то нынче много кто хвосты веером пораспускали, от кого толку - только на салютный дым-гром... Мол, долго возились вы там с этими макаками, продешевили под Токио, да если бы мы бы там бы только были, то уж точно бы... Как сами-то считаете, Всеволод Федорович, не продешевили? Или надо было брать на штык столичку-то их картонную?

- Получили бы продолжение войны. С морской коммуникацией. А уж там, как знать... Или посредники набежали бы с предложениями, от которых нельзя отказаться, или два с лишним десятка новейших британских броненосцев в Сингапуре. Да крейсеров еще больше того. Со всеми вытекающими.

- Хм... Думаете, дерзнули бы англичане вмешаться?

- С янки-то на пару? Почему бы нет?

- Да, пожалуй, к этому все и шло. Мы тут тоже разные варианты прикидывали... Готовы американцы во взрослые игры играть. И, похоже, с рыжими сговорились. Не зря же они их послу, лорду Паунсфоту, похороны евангелические закатили, чуть не почище президентских, а затем гроб с прахом в Англию отправили на лучшем своем броненосном крейсере. Да, как любит говаривать наш болезный Ламсдорф, в политике даже гомеопатическая демонстрация имеет значение... Память о том, кто их Белый дом спалил, а кто им во время смуты на подмогу эскадры слал, коротка у янки оказалась. Нам впредь наука: не всяк враг твоего врага - твой друг... И слава Богу, что Вас там, в Японии, жадность не обуяла.

- То не моя хвороба... Но вот репараций мы с них, думаю, все-таки маловато стрясли. Это жаль, конечно.

- Только не корите себя. Всех денег все одно не ухватишь. Тем более, разговоры про новый Конгресс уже идут. Боюсь, как бы ваша крайняя точка в том договоре запятой не оказалась... Кстати, любезный мой, а Вы вполне осознаете ли, что возвращаетесь с войны в уже, несколько... так скажем, в несколько другую страну? - усмехнулся в густые усы Воронцов-Дашков, задумчиво провожая взглядом ястреба, неспешно кружащего над кронами сосен у театрального павильона.

- Вы сейчас про Манифест Государя, провозгласивший грядущие политические изменения, вплоть до Конституции и созыва Парламента?.. Так, Илларион Иванович?

- Естественно... Но есть и иные изменения, хотя менее очевидные и менее видимые для многих. Такие, например, как совсем иные народные настроения. Особенно это понятно стало после похода к Зимнему фабрично-заводских рабочих по наущению расстриги Гапона, и с подонками с "браунингами" во первых рядах... Представьте себе, ведь даже разговоры про возможное еврейское равноправие ведутся сегодня уже в каком-то удивительно спокойном русле, никто не голосит, не заламывает рук, не призывает "громить". Да и сами местечковые очевидно поутихли.

- Они кто угодно, но не дураки. Куда подул ветер, уловили мгновенно. И победа военная имеет свойство успокаивать народ, вселяя в людей гордость за себя, за свое Отечество, за его вождей. Кстати, как мы слышали на Востоке, терроризм здесь очевидно на спад пошел. Не так ли? И то: без еврейской обиженности, кому бомбы-то швырять останется? Нищим студиозиусам-туберкулезникам? Так, как я слышал, новые лекарства и им шанс дать должны, тем более, что их создатель намерен убедить Государя сделать лечение от этой беды нашей бесплатным, и, что принципиально важно, - обязательным. При необходимости даже принудительным.

- Природа человеческая. Ее не обманешь. Все так. Но удивительно, все же. Бомбистов-то люди сами теперь рвут. Три раза за месяц субчики до ареста не доживали... Опять же Государь наш точно угадал с Зубатовым... И то... угадал ли? - Воронцов-Дашков чуть нахмурившись стрельнул в Петровича колким взглядом, - И как угадал! А я-то, что уж греха таить, голос против подал... Да и с господином Банщиковым, уже упомянутым Вами. И с господином Балком, который нынче не только компанию Михаилу Александровичу составляет, но и в ИССП, в этой, ходит явно не на последних ролях... Тоже все верные попадания. На вскидку выстрел и прямо в десяточку! Оч-чень интересные молодые люди... Ваши ведь птенцы-то они оба, Всеволод Федорович?

- Мои соколики, мои... А что именно Вам интересно?

- Ну, в общем и в целом... Не расскажете ли мне чуть подробнее о них, особенно про Михаила Лаврентьевича? Я ведь здесь не только по Вашу, но и по его душу. Жена у меня что-то не шибко хорошо себя чувствует. Хоть уверяли нас, что от чахотки она вполне оправилась несколько лет назад, но... боязно как-то. Мы потому еще и на Кавказ собрались... Просить его буду, чтобы к нам в Быково заехал, когда Вас проводим.

- Понятно. Даст Бог, все хорошо со здоровьем будет у супруги Вашей. Только вынужден Вас огорчить. К сожалению, про службу под моим началом Василия Александровича Балка я могу рассказать гораздо больше, чем про бывшего моего корабельного врача. Конечно, мы были и остаемся в прекрасных отношениях с Михаилом Лаврентьевичем, как впрочем, со всеми остальными офицерами из кают-кампании "Варяга". Но повоевать с ним вместе мне довелось лишь один день. Про впечатляющие его медицинские таланты, как и про то, что оказался он обласкан и приближен Государем, я и сам узнал с огромным удивлением. Как говорят в подобных случаях, видимо был Богом отмечен человек, или оказался в нужном месте в нужное время... Хотя и постарался я воспользоваться столь внезапным счастливым обстоятельством. Не себя любимого ради, только военного интереса Родины для.

- МЫ про это знаем... И, сдается мне, очень нам всем повезло, что он там в самое важное время оказался. Родятся же подобные уникумы...

- Мой новый знакомый, шеф германского Маринеамт адмирал фон Тирпиц, как-то в разговоре заметил, что война вообще имеет свойство поднимать наверх незаурядные и чрезвычайно нужные Отечеству личности.

- Новой Америки германец Ваш нам не открыл, - усмехнулся Воронцов-Дашков, - Ну, что же, все понятно... Стало быть, тайн никаких, затрагивающих особу Банщикова, у Вас нет... Что же касается выдающихся личностей, то и к Вам в полной мере это относится. Не сочтите за лесть, строго констатация факта. И не поставил бы Государь на новое кораблестроение человека случайного. Кстати, это не мое мнение, а генерала Кутейникова. Он сказал мне, что вопрос по Вашей персоне в этом плане уже решен окончательно... Второй раз, значит, выслушал НАС Его величество, а поступил по своему...

- Ну, что касается моей персоны, то тут, скорее, покойного контр-адмирала Уриу недоработочка имеется... И, кстати, можно поинтересоваться, а что Государь отверг в первый раз? - улыбнулся свежеиспеченный ИД начальника МТК.

- Мы все уговаривали его не ездить на Дальний Восток. А когда уж приболел кайзер, и Государь надумал ехать один, телеграмм одних десятка три, наверное, отбили. И ведь, как чувствовал я... То, что не преуспели в своем черном замысле те япошки, исключительно - Чудо! Чудо, Богородицей явленное. Но, что тут сделаешь!? Вот оно, упрямство Романовское. Как же? Раз Победитель, так теперь и море по колено?..

Что же до Вашей персоны, дорогой мой Всеволод Федорович, не нужно излишне скромничать. То ведь не мое видение единое, не только Кутейникова или Гуляева. Дубасов, Макаров, Алексеев и много кто еще про Вас славицы в один голос поют...

- Неужели и Степан Осипович? - подчеркнуто вежливо усомнился Петрович.

- Хоть, как слыхал я, не поделили Вы там с ним что-то, но не думаю, что его бурчание недавнее всерьез. Если хотите, сам Вас помирю в пять минут, когда в Петербург на днях заеду. Мы еще не все упаковали перед выездом в Тифлис.

- Генерал-губернаторство?

- Так точно... Государя крайне волнует порядок на Каспийских нефтепромыслах. И интерес к ним господ Ротшильдов. Меня тоже. Да и подышать южным горным воздухом всласть нам с супругой надобно. У меня тоже последнее время за грудиной что-то побаливает. Еще и потому согласился... А Вам, дорогой мой, придется пока потрудиться в столице. Но не забывайте только, пожалуйста, о том, что все решения, принятые на Вашей встрече в Иркутске с господами Безобразовым и Вонлярлярским претворяются в жизнь. У Вас, Всеволод Федорович, на Дальнем Востоке остается конкретный и важный интерес...

И у нас, как членов Священной Дружины, также... - Воронцов-Дашков, взяв паузу, смерил Руднева многозначительным взглядом, - Тут некоторые считают, что с кончиной Государя Александра Александровича, наша инициатива себя изжила. Тем паче, после неких, имевших недавно место крайне неприятных событий... Позвольте, кстати, поинтересоваться Вашим мнением на этот счет?

- Откровенно говоря, я мало, что знаю. Слухам верить - себя не уважать. Но если шепоток про волнения на самых верхах в гвардии - правда, слава Богу, что до второй Сенатской не дошло. Да еще с такими кандидатами в предводители... Что до Вашей охранительной "инициативы"... Скажу лишь, что на мой сторонний взгляд, формат скрещивание инквизиции и тайного рыцарского ордена не смотрится современным. Так и до массонщины недалеко... Тем более, что охранительные функции сегодня вполне успешно должно и может решать ИССП.

- Хм. Взгляд интересный... Но есть некоторые НО. Во-первых, Государь Император никогда не позволит Зубатову и его офицерам работать с членами Фамилии.

- Это прискорбно, коли так... Если не сказать - опасно, согласитесь?

- Это то, что мы имеем, мой дорогой... Во-вторых, война имеет мерзкое свойство забирать свою долю также и из самых лучших, самых доверенных. Адмирала Чухнина потерял не только флот... В-третьих, нам предстоит серьезно почистить свои ряды. Убрав тех, кто себя запятнал попыткой дела совершенно немыслимого. При этом не поставив в известность о своих душевных смятениях меня. Видимо, посчитали, что для меня Конституция, это штучка однозначно приветственная. При том, что любая маломальская ошибка, непродуманная спешка на этом пути, головы всем нам стоить может... Так то...

А там где уходят старые, приходят новые. Так устроен мир. Число мест за Круглым Столом изменению не подлежит-с. Таков НАШ Устав... Так, Вы с нами, господин граф? Или же Вы сами по себе?

"Ну, вот оно, собственно: опись, прОтокол, печать... Перед нами лицо, принимающее решения. И его вопрос... Почему не было допроса с пристрастием? Видимо, для составления личного мнения Биг боссу Священной Дружины хватило вполне наших застольных разговоров. Потому больше молчал и слушал... При том, что я пока ни черта толком не знаю про эту их шайку-лейку, а-ля Совет Гэнро с российской спецификой... Но, как представляется, вход в ближний, доверенный круг царя для НЕ Романовых - только так, через клятву кровью..."

- Можете всецело располагать мною, Ваше сиятельство. Слово офицера и дворянина.

- Что-ж. Иного ответа я и не ожидал, - граф Воронцов-Дашков крепко пожал руку графу Рудневу-Владивостокскому, - Как только появлюсь в Питере, Вас найдут. Представлю Вас лично. Будьте готовы, вопросы Вам будут заданы серьезные... Ну-с, а сейчас пора нам и возвращаться, пожалуй. Все главные моменты мы проговорили. Не удобно заставлять Зинаиду Николаевну, Феликса Феликсовича и их уважаемых гостей слишком долго ждать. Хотя, как мне представляется, у Ваших боевых товарищей рассказов на несколько дней хватит.

- Конечно, пойдемте... Только Вы позволите еще один вопрос, Илларион Иванович?

- Само собой.

- Простите, но почему Вы выбрали меня? Или графский титул сам по себе, уже означает причастность к...

- Ха!.. А князь Феликс-то, прав оказался: беспардонность Ваша поистине юношеская! - Воронцов-Дашков остановился, отсмеявшись, отступил от Руднева на пару шагов и вновь смерил Петровича оценивающим взглядом, - Извините меня, что перебил. Но если пару минут назад я бы еще подумал, стоит ли Вам всю правду говорить, то теперь, поскольку главная формальность соблюдена... Кстати, и Вам для понимания: между НАМИ во всем, что касается вопросов, государственного интереса касающихся, недомолвок отныне быть не может. Никаких. Да и не только в таких вопросах, и в личных тоже. Мы себе принадлежим в куда меньшей мере, чем Государю, долгу чести и НАШЕМУ общему делу... охранительному, как Вы весьма точно только что высказались.

Что-ж... Уверяю Вас, что первопричиной того, что на Вас, любезный Всеволод Федорович, было обращено пристальное внимание, стал вовсе не дарованный Вам Государем титул. Да, по правде говоря, решение это было принято им не без совета с НАМИ. Однако, первопричиною стал тот акт форменного термидорианства, что Вы учинили во Владивостоке и в крепости, круто положивши предел всем любителям делать негоции на военной нужде. Хотя и мало кто тут ожидал тогда, что подобными методами Вам удастся столь быстро навести порядок. Однако же, Вы удивили...

Дальше - больше. А уж когда мы увидели, как закрутилось дело с новой взрывчаткой немецкой, с Вашими катерами-торпедоносцами, и как споро Вы добиваетесь превращения Владивостока в правильно оснащенную всем необходимым для флота базу... А главное: КАК, в какие сроки! Тут уж тем более было об чем подумать. Особенно, когда сперва костеривший Ваш "авантюризм", добрый мой товарищ адмирал Дубасов как-то обронил в сердцах: "А ведь без Руднева совсем худо бы дело наше было. Боюсь, Степан Осипович без него скоро надорвался бы, себя бы сгоряча погубил, а там, глядишь, и все под откос." И еще один важный момент он отметил, это Ваше поразительное умение подбирать и правильно расставлять толковых и дельных людей. А это талант редкий, особенный.

Поэтому, не скрою, сперва на Ваш счет строились у нас планы, круто отличные от сегодняшних. Мы с Константином Петровичем Победоносцевым, князем Мещерским и Петром Николаевичем Дурново рекомендовали Государю после войны использовать кипучую энергию Вашу не на флотской службе, а в министерстве внутренних дел...

А чему Вы удивляетесь? Цвет эполетов не первое дело, главное: что Родина прикажет. Вредное засилье Витте с его пагубной ставкой на чужие деньги закончилось. Доигрались уже в эти игры, чуть-ли не две трети наших золотых приисков под англичанами! Плеве, он честный человек, конечно. Вот только для задач индустриального рывка он категорически не подходит. Понятно также, что и Алексей Александрович вовсе не рад был Вашим инициативам через его голову, прямиком к Государю попадающим. И находящим там полную, безоговорочную поддержку, как будто Император наш увидел в Вас если не Мессию, то уж его полномочного посланца, это точно... Да, ревность в генерал-адмирале Вы возбудили лютую...

Но Государь посчитал, что с дядюшкой он справится, а на своем профессиональном поприще Вы способны добиться выдающихся успехов. И все наши аргументы его не убедили. Что крайне редко случается, кстати... Однако, мы оставались при своем мнении, и я до последнего времени надеялся так или иначе его переубедить. Но подумал, что неплохо было бы на эту тему переговорить еще и с моряками, до нашей с Вами встречи, во всяком случае. Причем, именно с инженерами, с кораблестроителями. Их мнение должно быть более объективным, чем у Ломена или Нилова. Ведь речь идет именно об МТК, хотя и как флотоводец Вы достойны и своего триумфа, и наград.

И тут - вот она, удача! В Москву неожиданно приехали Кутейников с Гуляевым, и из-за простуды генерала они гостят у Юсуповых. Понятное дело, я тотчас велел закладывать. На ночь глядя, под сплошным ливнем, таким, что ни зги в десяти вершках не видно, пару раз чуть не опрокинулись по пути... И... после первого же разговора с Николаем Евлампьевичем я понял, что Государь был во всем прав, и Ваше дело сейчас одно - наш новый флот.

- Вот мог бы быть оборотец... - "Отец Онуфрий обалдел". Примерно это явственно читалось на физиономии Петровича.

- Ну, Вы же правды хотели? Не взыщите... Славно, что генерал Кутейников не дал ошибке случиться. Только имейте в виду на будущее, Всеволод Федорович: МЫ считаем, что Ваши способности гораздо выше, чем относительно узкие рамки военно-морского строительства. Слава Богу, наш главный корабел обратил мое внимание на то, что создание современных кораблей на основе новых решений в конструкции и технологии, станет тем локомотивом, что способен вытянуть за собой к прогрессу или заново создать огромную долю нашей будущей индустрии. Тут и новые материалы, для них добыча новых руд и минералов, тут и транспорт к их месторождениям, тут и нефть со всей продукцией ее передела, и электростанции...

Все-таки, инженер он с большой буквы. За пятнадцать минут мне расписал многие цепочки поставок фабрикатов и их переделов. Умница! Жаль, что здоровье и годы заставили его просить отставки... Но Вы, мой дорогой, не пренебрегайте советами Николая Евлампьевича, держите его в курсе Ваших главных задумок и дел. Его совет дорогого стоит.

***

"Яблочко от яблоньки недалеко падает", отметил про себя Петрович, когда с разрешения любезных хозяев и старшего Воронцова-Дашкова, в сопровождении его сына Иллариона, розовощекого, безупречно выбритого штабс-ротмистра лейб-гвардейского Гусарского полка, отправился полюбоваться цветущими лимонными деревьями. А за одно насладиться видами прекрасного заката сквозь широко распахнутые, по поводу первого весеннего тепла, окна оранжереи. Цитрусовые Юсуповых по нему тоже соскучились.

Вид изнутри открывался великолепный. Слева - Москва-река и подернутые туманной дымкой заречные дали, справа - изумрудная зелень партеров на фоне, где белоснежной, где розовой, благоухающей пены садов, покрывающихся юным цветом слив, груш и яблонь. Несколько дней подряд трепавшая Подмосковье непогода пощадила их, ударив дождевыми потоками по не вскрывшимся еще бутонам, случись такое ненастье на сутки позже, и все... Все это дивное, источающее тонкий, медовый аромат великолепное убранство Архангельского было бы безжалостно смыто на землю, вместе с видами на урожай.

Выбор места для интимного разговора пал на идеальное для обозрения окрестностей местечко в глубине оранжереи, где за густыми кронами тянущих ветви к солнцу ее зеленых обитателей, Петровича и его спутника почти не было видно участникам трапезы, с комфортом расположившимся под огромным тентом на лужайке близ Западного павильона. Третий сын графа Иллариона Ивановича действительно был очень похож на своего родителя. Разве что чуточку повыше ростом, немного пошире в плечах и поосанистее. Хотя относительное "усыхание" отца в сравнении с его отпрыском скорее всего можно было списать на лежащую между ними разницу в возрасте. Редко кого годы не давят к земле.

"Как там у нас в классике было? "Монсиньор, у Вас и горб больше, и ноги тоньше, и вообще, Вы много симпатичнее..." Хотя взгляд... Нет, просто глаза похожи. Взгляд папаши - прищур уверенного в себе на все сто Царя русского леса. Как и легкая косолапость, кстати. Молодой Илларион Илларионович, а на вид ему меньше тридцати, полегковеснее будет. Даже несмотря на гвардейский рост и грудь колесом, с какой стороны ни посмотри. Нет, взгляд не тот, конечно. Не тот... Зато как переливчато звенькают шпоры! Гвардия... Ладно, хоть без сабли с колесиком. И ни одной боевой цацки... Вот так вот заслуженные папочки деток своих от "нестоящей" войнушки и берегли. А как итог, в финале все просрали, когда в дверь к ним постучалась война серьезная. Кто-то из их отпрысков не научился воевать, кто-то не захотел. Классика жанра..."

- Илларион Илларионович, так что Вы мне хотели рассказать или пересказать?

- С Вашего дозволения, должен передать, Ваше превосходительство!

- Ну, так передавайте, дорогой мой, и ради всего святого, оставьте эти формальности. Мы же с Вами не на службе.

- Ваше сиять... Любезный Всеволод Федорович, Вы простите, пожалуйста, что я не сразу это послание Вам вручаю, но папА мне сказал, что лучше будет после Вашего с ним разговора, так что я...

- Не вопрос. Объяснения принимаются. Рекомендация Вашего отца приравнивается к приказанию... Ну-с, так и от кого послание-то, если не секрет?

- От Его императорского высочества Великого князя Михаила Александровича!

- Прекрасно. Так давайте уже, не томите... Господи, и была бы нужда так далеко прятать? На сердце только письма от любимой девушки хранят. Или наградной портсигар с вензелем Императора. Ну, или командира полка... Кстати, однажды одному моему знакомому именно такой жизнь спас, пулю японскую остановил. Точнее, французскую, от "Гочкиса"...

- Извиняюсь, но велено было доставить непременно тайно-с... Так что, вот. Прошу!

- Господи, и когда же все тайны-то закончатся? Война уже у нас как будто завершилась... "И при этом, папаня твой, похоже, про письмецо-то у тебя под шелком исподнего в курсах... Понятно, это же другое..." Не волнуйтесь, мой дорогой, не потеряю, у меня в тужурке дырок в карманах не водится. Ординарец толковый... Кстати, а Вы как давно знакомы с Михаилом Александровичем?

- С детства.

- Я почему-то так и подумал... Дружите?

- Ну, если так уместно сказать... Да. Почитаю за честь.

- И я тоже. В смысле, тоже почитаю за честь. С марта 1904-го... Замечательный он человек и офицер. Я на него очень надеюсь по части проведения грядущих реформ в нашей армии, которые, как и у нас на флоте, уже не назрели даже, а перезрели... А теперь, друг мой, позвольте мне остаться одному на пару минут, все-таки, корреспонденция от членов августейшего семейства требует немедленного прочтения, согласны? Хотя постойте... нет, пожалуй, лучше я сам пройдусь, прогуляюсь до конца оранжереи, чтобы никого не интриговать лишний раз. Там, кстати, как раз укромный уголок имеется, как отсюда видится. Если курите, то будьте любезны, дымите прямо здесь, думаю, цитрусы Юсуповские не пострадают от Вашего папиросного смога.

"Так, пожалуй вот за этими тремя монструозными кадками меня точно никто не срисует. И это хорошо... Ну-с, господа присяжные заседатели, и что же столь важное желает мне сообщить товарищ Мишкин, если пришлось ему слать такого нарочного, а не воспользоваться услугами Василия и Конторы? Однако, теряться в догадках смысла нет, сейчас парадом командует он. Итак, что тут у нас? Ни конверта, ни сургуча. Записочка, сложенная вдвое. Ага... Коротко, лаконично. И все ясно. Только ни черта не понятно:"

"Дорогой мой Всеволод Федорович!

Очень рад Вашему возвращению. Не сомневаюсь, что во главе МТК Вы сможете претворить в жизнь все Ваши планы. Чему Государь, и по мере сил я, постараемся всемерно способствовать. Однако, дабы избежать некоторых осложнений в самом начале Вашей будущей деятельности, нам с Вами необходимо переговорить тотчас по Вашем прибытии в столицу. Поэтому при любом формате встречи я прибуду лично, и попрошу Вас непременно сесть ко мне в карету. Это ВАЖНО. Подумайте с Феликсом Феликсовичем, можно ли организовать прибытие Вашего поезда в Петербург часов на двенадцать ранее намеченного и известного всем срока, о чем меня заранее известить. Это было бы идеальным вариантом. Письмо мое разрешаю Вам ему показать.

В ожидании нашей скорой встречи,

Искренне Ваш, Михаил."

Глава 2

Глава 2. Кто ходит в гости по утрам, тот поступает... мудро?

Литерный поезд "Москва - Санкт-Петербург", катер Гвардейского экипажа "Стрельна" на Неве в городской черте столицы Российской империи, дворец Великого князя Алексея Александровича на Мойке 6 мая 1905-го года

Не спалось. Категорически. Проворочившись с боку на бок всю ночь, Петрович тихо выматерился и нашарил на столе холодный серебряный подстаканник с его стеклянно-жидким содержимым. Крепко заваренный черный чай был таким же прохладным. И потому живительным: "Правильная привычка, оставлять на утро пару глотков. Выручает как с похмелья, так и как сейчас, с недосыпу..."

Сквозь неплотно прикрытые шторы робко пробивались первые лучики рассвета. До Питера оставалась пара-тройка часов ходу. Выделенный ему, по указанию Великого князя Сергея Александровича персональный литерный, состоящий из паровоза, тендера и двух вагонов, катился споро, лишь однажды ненадолго остановившись, видимо, набрать котельной воды. За "переборкой", в соседнем "люксе", беззаботно и довольно громко почивал Гуляев, талантливо пародируя работу тракторного дизеля, периодически меняющего пониженные обороты на повышенные. Судя по всему, наш гений противоминной защиты больших пароходов остался доволен вечерними посиделками с адмиралом Рудневым. Который, как оказалось, и сам уже размышлял над этой этой идеей. Его варианты разделения объемов "зоны ПТЗ - противоторпедной защиты" на "воздушные камеры расширения и гасящие, заполняемые отсеки" - так он выразился - наряду с углем упомянув в качестве содержимого для последних нефть, удивили Эраста Евгеньевича, как продуманностью, так и оригинальностью.

Раздернув бархат в стороны, Петрович чуть приоткрыл окно, впустив запахи цветущего майского леса, отдушку дыма и бодрящую свежесть. "Утро туманное, утро седое"... Только нивы покрыты не снегом, а изумрудом озимых. И вовсе они не печальные, как у Некрасова. Что радует. Да, весна это хорошо. Всегда хорошо... Только вот, отчего мне-то так хреново?.." Посетив удобства, индивидуальные для каждого из "люксов" пульмана, и поплотнее закутавшись в халат, Петрович вновь, в который уже раз, развернул перед собой записку Михаила, силясь понять, что же еще скрывается там между строк. И как и накануне, чем дольше он вдумывался в возможные скрытые смыслы этого послания, тем больше его надирало "рвануть стоп-кран". Сойти на каком-нибудь случайном полустанке, послав куда подальше и этого наглого энкэвэдешника Васю с его постоянными указивками, и козла Вадика с его понтами начинающего царедворца, и эту их туберкулезную столичку, и этого их малахольного царька, то ли аутиста, то ли дауна, то ли шизика с гребаной родней и всеми прихлебателями...

"Может, пока еще не поздно, свалить куда подальше по примеру Фрида? Только по умному. Ну, или поближе... В конце концов, а так ли уж не прав был пройдоха Альфред? И не пофиг ли, под чьим флагом топить Гранд-флит? Под нашим или под германским? Боюсь, что здесь, вместо работы над утоплением оного, мне придется еще хрен знает сколько времени работать над спасением собственной жопы от крупных неприятностей. Которые, судя по всему, абсолютно неизбежны, если уж сам Мишкин готов самолично вмешаться в расклад... Господи! Ну, и на кой ляд мне это все, а? Я этим придуркам джапов сделал, или где?.. Так, и что теперь? Теперь перед кем-то я еще и лебезить ОБЯЗАН?! Сволочи неблагодарные!.." Тяжко вздохнув, он уставился невидящим взглядом в бегущую за окном темно-зеленую стену ельников... "Да. Сволочи неблагодарные... НО... Как тогда во Владике высказался этот наш энкэвэдешник-идеалист?

"А других, Петрович, у меня для тебя нет. Зато все в ассортименте: есть и идиоты, и козлы, и гандоны штопанные, и сволочь неблагодарная. А еще и бляди есть, они, тоже часть народа, кстати. Нашего народа. НАШЕГО. Тебе это понятно, надеюсь? А есть еще я. И такие, как я... Кто не стыдится ручки запачкать. Хоть в дерьме, хоть в крови. Если ты безгрешен, вон, возьми-ка каменюку и кинь мне в голову... Нет? Точно, не будешь?.. Молодец! Поскольку не попадешь, по разным объективным причинам. Как недавно стаканом. А я из-за этой твоей глупости могу сгоряча кадык тебе сломать. А смысл?..

РАЗНЫЙ у нас народ, Петрович. Разный! Только, поверь моему опыту, а он не такой уж и куцый, что достойных людей в нем все-таки больше. Гораздо больше, чем выпадающей в осадок дряни и легковесной пены. И это НАШ народ. Пойми, ну, нету у меня для тебя другого. Или, может, ты думаешь, от того, что мразь в России порой на самый верх пробирается, все мы мразью становимся? Если так, то сам-то ты у нас тогда кто, ведь смотрел же спокойно на то, как Борька-алкаш над страной и народом измывается? Хороший вопрос, не так ли?..

Только для меня это все сейчас - чисто лирика для историков. Кто однажды Присягу дал, Родину защищать ДОЛЖЕН. А дрянь и сволочь - тот, кто Присягу дав, об этом забывает. Для того - презрение товарищей и кара по закону. С этим без вариантов. Рука не дрогнет. И всегда помни: от обиды до предательства оселок короткий. А почему? Тут ты лучше у своего однофамильца попа спроси, батюшка тебе про гордыню, как смертный грех, доходчиво объяснит. Я же рефлексирующим адмиралам не штатный Макаренко. Лучше думай про приказы по перевооружению наших крейсеров. А мне в депо пора, броньпоезд доделывать..."

Блин! И почему России так хронически не везет на правильных правителей, а? Ведь если прикинуть по результатам, то кроме Ивана Васильевича Грозного, Петра Алексеевича, немки Екатерины и Иосифа из Гори, все остальные или серединка на половинку, или звиздец полный. А уж когда такие деятели попадают "на хозяйство" пару раз подряд, то тут для всех, как в детской игрушке: "Вы оказались на поле "штраф", вернитесь на пять ходов назад"... А этот, наш тутошний? Господи, ты Боже мой! И семьянин, и набожный, и святой... страстотерпец, блин..." Только стране был бы полный трындец, по итогу его царствования, если бы мировую войну Россия без Октябрьской революции прошла и в победителях оказалась... Ага! Протекторатом англосаксов она бы оказалась! Что при Николае, что при Керенском с Гучковыми-Родзянками. И была бы выкуплена у них Ротшильдами с хорошим дисконтом. Если бы товарищи большевики не смогли вырулить ситуацию в самый последний момент, послав долговую удавку общечеловеков куда подальше.

Или белочеловеков?.. Сейчас, во времена здравствующего Киплинга, так правильнее, конечно. Но как же красиво они подсуетились год назад! Ведь, даже при имеющемся сейчас раскладе, их позиция все равно смотрится выигрышной, даже с учетом нашей победы над самураями. Даже с учетом того, что Россия сохранила свой флот, а японского не стало! Когда король Эдуард добился от галлов подписания договора Антанты, он тем самым подстраховался на случай любого исхода наших пострелушек на Дальнем Востоке. Ведь с точки зрения лондонской дипломатии, вовлечение в Антанту России выглядит вполне реальным и при таком исходе Русско-японской войны. Вот почему они не собирались вмешиваться! Им нужен русский "паровой каток" против Вильгельма. А наш флот к нему сейчас - не более, чем небольшой бонус. Не шибко и важный для британцев, кстати.

А если посмотреть в корень? В данном случае наших флотских проблем, как учил Козьма Прутков? А корень у нас кто? Верно, "Семь пудов дяди Алеши". Что он видит, что имеет, и как рассуждает? А видит он триумф ЕГО флота. И победу ЕГО идей, что положены в основу российского военно-морского строительства. Поскольку решающим грузом на весах победы в морской войне стали: его решение строить серию из шести новейших линкоров по ультрасовременному французскому проекту, и его полностью оправдавшее себя решение создавать огромные броненосные океанские рейдеры, которых при необходимости адмиралы могли поставить в линию. Даже против первоклассных броненосцев...

И обе эти его ставки сыграли! Шантунг вам в помощь, если есть в том сомнения. Именно этим кораблям принадлежала решающая роль в генеральном сражении. При этом все шесть эскадренных броненосцев типа "Цесаревич" целы, как и трио "Пересветов", а из трех "больших фрегатов" погиб только самый старый и тихоходный "Рюрик". И то лишь по трагической случайности, или вследствие идиотского маневрирования в завязке боя некоего Руднева. Которое, вероятно, также стоило жизни и нашему самому выдающемуся адмиралу - Чухнину. К которому Алексей Александрович питал искреннее уважение, кстати.

А что августейший Главноначальствующий имеет? А имеет он прекрасные и ПРАВИЛЬНЫЕ отношения с французскими правительственными тузами, с их лучшими инженерами-конструкторами, с кораблестроителями, с владельцами наиболее передовых, прекрасно оснащенных и организованных их частных верфей. Отношения ПРАВИЛЬНЫЕ, в том числе и с точки зрения "финансового сервиса", как некоторые предпочтут столетием позже называть банальный откат. И ПРАВИЛЬНЫЕ тем паче, поскольку его французские друзья правильно понимают особенности его влюбчивой души и нюансы холостяцкого быта стареющего ловеласа. А на "атласном игровом поле" любая уважающая себя француженка даст сотню очков вперед и немке, и англичанке, и американке... и... кому там еще? Китай и Сиам не предлагать, там для России кораблей не построят. Во всяком случае, сейчас. В начале двадцатого века.

Вообще-то, с учетом значимости той рекламы, которую благодаря ЕГО титаническим усилиям получило французское кораблестроение - согласитесь, роль русских моряков, адмиралов тут вовсе не определяющая; это ОН, ЕГО прозорливость, позволила им топить шедевры сэра Уайта - теперь ОН без пяти минут почетный гражданин Парижа, Бреста, Тулона, Сен-Назера и прочая, прочая, прочая. И персона, желанная на любом французском светском празднике жизни, чего больше не скажешь про братца Володю, недавно крепко подмочившему доселе безупречную репутацию. И имеет теперь наш Алексей Александрович полное право в полемике как с племянником, так и вообще с кем угодно, требовать безусловного уважения ЕГО выбора французского вектора получения зарубежной технико-технологической помощи для реорганизации наших верфей. Равно, как и при заказе новых проектов и постройке по ним головных кораблей разных классов и типов.

И как же он рассуждает, в свете вышеозначенных очевидностей? А вот с пониманием этого - проблема. Чужая голова - потемки. Приняты ли им уже окончательные решения, прямо затрагивающие планы Макарова и Руднева? Чего им ждать: охаивания и опалы тотчас, испытательного срока "на присмотреться и подумать", или тонкой и подлой подставы, под которую уже расписаны все ходы, подвязаны флажки и расставлены стрелки на номерах?..

" Вот тут я честно без понятия. Пока лично не посмотрю в глаза этого деятеля. А если пойму, что он КОЗЕЛ, смогу ли удержаться "в рамках"? Не зря Вадик предупреждает, как и "конторские"...

Но какой смысл с места в карьер вмешиваться в ход событий Михаилу? Сам ли он инициатор этого гамбита, или в тени действа затаился Вася Балк? Или тонкую игру с дядюшкой повел лично Николай? Возможно, этот венценосный тихушник вынашивает планы сведения с папенькиным братцем счетов за свой позор девятилетней давности, когда при первом же его грозном рыке безвольно сдал своего другана Александра Михайловича? Которому до того пообещал сделать все, чтобы тот стал Главноначальствующим в Морведе. В итоге молодой великий князь вылетел тогда с флота с утешительным призом в виде дозволения заниматься проблемами торгового мореплавания. И на действительную службу вернулся лишь через три года, униженно вымолив, наконец, у Алексея Александровича прощение...

"Как же быстро летит время. Как быстро... Похоже, уже проходим пригороды. Хотя на картинку столетнего будущего малость не похоже. Все ниже. Все грязнее. И трубы, трубы... Дым, дым... Похоже на Обуховский? А экология окраин тут явно не на уровне... И еще туман этот. Тем гуще становится, чем ближе большая вода... Да, вот и он. Тот самый, знакомый мостик. Стальной, чистенький. Почти новый, без множества слоев краски, с течением десятилетий наполовину упрячущих в своей глубине кованые головки заклепок...

Ну, здравствуй, Питер! Сколько мы с тобой не виделись, всего-то век с хвостиком? Вот только ты на него помолодел. А я постарел до лысины... Прости уж мою минутную слабость. Или считай, что побег от себя мне не удался. Как там было сказано: делай, что должно, и будет, как будет? Правильно сказано... Однако, наш "паровозик из Ромашкова" явственно тормозит, хотя до Николаевского вокзала ему, по идее, пыхтеть и пыхтеть. Да, точно: встаем. И движ в коридоре пошел. Хм, а сколько у нас на хронометре? Семь ноль-пять... Семь ноль-пять! Дедка - ягодка опять... Ну, держись, семипудовый! Мы еще повоюем..."

***

Суету Петрович увидел и на платформе. "С одной стороны - понятно: дать внеплановый красный семафор литерному на проходной станции, это по канонам "железки" не есть комильфо. Оттого, по-видимому, у путейских чинуш физиономии такие напряженные. Но... Так, так... А это кто там у нас? Такой весь высокий, в шинелке до шпор, в надвинутой козырьком ниже бровей фуражечке?.. Батюшки, святы! Дык, это ведь, ОН!.. Товарищ Великий, он же Мишкин, собственной персоной. Один?.. Хотя, нет: вон там, за путями, поодаль пара экипажей и четверо казаков верхами... Солидный собрался комитет по встрече героя Шантунга и победителя Токио, ничего не скажешь... Правда, брат Императора в наличии. Одна штука. Все остальное - случайная шушера. Но есть в этом минимализме и некие приятные моменты: ни журналюг, ни завистников, ни бомбистов, ни духового "Боже, царя храни"... И жены тоже нет. Вот и ладненько..."

И... понеслось, поехало! Верный Тихон с багажом адмирала Руднева, как истинный вельможа, в гордом одиночестве, в шикарной карете, да еще и с конвоем гвардейских казаков, вальяжно покатил через весь Питер к пароходу до Кронштадта. А вышеозначенного адмирала в компании с Великим князем, в легком фаэтоне с одним лишь лихо гикающим кучером на облучке, пара гнедых рысью уносила совсем в другую сторону. Вправо и вниз, к Неве, вдоль длинной ограды Обуховского завода, недавно расширившегося за счет присоединения Александровского, что специализировался на изготовлении рельс и вагонных колесных пар... Дорожка та была не из центральных. И из-за взятого темпа, разговоры могли запросто стать зубодробительными. Благо, рессоры их экипажа не давали транспортному средству развалиться. И то слава Богу.

К счастью, лихая скачка продолжалась лишь несколько минут. И внезапно за крутым левым поворотом перед седоками открылась панорама окутанной туманом водной глади, в котором терялся противоположный берег, а прямо перед ними приютилась заросшая камышом, маленькая, деревянная, чуть покосившаяся пристань не первой свежести. Но к ней терся бортом чистенький, сверкающий надраенной медью трубы, иллюминаторов и поручней белоснежный катер под флагом Гвардейского экипажа...

***

- Михаил Александрович, Ваше императорское... Понял, не буду... Нет, конечно, я многое повидал на веку. Но, судя по обстоятельствам нашей сегодняшней встречи, пока осмеливаюсь лишь строить догадки об их причинах. Неужто угораздило меня угодить с войны прямо в пучину какого-то тайного, антизаконного заговора?

- Всеволод Федорович, дорогой мой! Вы не представляете себе, как же я рад Вас видеть! Только это, как наш Василий Александрович любит говорить, лирика голимая. А времени у нас на разговоры не так много. Давайте-ка, расскажу Вам перво-наперво про нашу столичную кухню и, во всяком случае, про ту ситуацию, что Вас касается непосредственно. А тут именно, что заговор и вырисовывается. Только не с нашим участием, как раз наоборот. Конкретно, против Вас и против Степана Осиповича с всеми вашими идеями и планами. Вот с этим-то безобразием нам с братом и предстоит разобраться. Надеюсь, что с Вашей помощью.

- Алексей Александрович?

- Ну, вот... А еще говорите, что лишь догадки можете строить. Все правильно Вы понимаете. Увы и ах, но так.

- И проблема Генерал-адмирала представляется Государю действительно серьезной?

- К сожалению, да. Поскольку наш дядюшка в данный момент перехватил инициативу, и упускать ее не собирается.

- Стало быть, корень проблемы - французы?

- Ну, вот опять! И здесь все верно... Возможно, нынешнего развития событий мы и смогли бы избежать, если бы было можно посвятить дядю в истинный смысл ваших действий и их тайную первопричину. Но брат после обсуждения такой идеи с Василием Александровичем от этого отказался. Слишком велик становится риск огласки, а это катастрофа. Дядя - человек импульсивный, болезненно самолюбивый и чьего-либо давления на себя не терпящий. Но главное, он способен на необдуманные поступки и слова из-за излишней своей горячности...

- Жениться ему надо.

- Ах, оставьте, Всеволод Федорович... Все шутить изволите. И главное ли это?

- Главное, что дядя Ваш давно сделал ставку на французов. Да, на мадмуазельке жениться - себя не уважать. Кстати, их фирмачи, как и прелестницы, сплошь существа продажные. Это что-то с чем-то, Григорович не даст соврать. Хотя, по поводу роли в истории господ галлов, моя проницательность, Вами хваленая, дала сбой. Подробности их недавнего набега мне у Юсуповых поведал Николай Евлампьевич Кутейников. А уж два плюс два счесть было не сложно-с.

- С генералом Кутейниковым у Вас сложностей не возникло? Все-таки...

- Никаких. Наоборот, я должен благодарить его за проницательность и предупредительность. Очень жаль, что решил он просить отставки.

- Годы свое берут, ничего не поделаешь. А по французам, да, все так. Причем, на этот раз, дядя Алеша сделал свой ход, даже не поставив в известность Государя. Мы до самого последнего момента не имели понятия, что Генерал-Адмирал пригласил столь представительную делегацию их промышленников и корабелов, с которыми вместе приехали также два полномочных сотрудника Парижского МИДа.

- Вот даже как? - Петрович абсолютно искренне удивился масштабу самоуправства "дяди Алеши".

- Именно... Конечно, когда дядя представил Государю окончательный список иностранцев для награждения по итогам войны, там кроме понятных фигур, таких как Захарофф, Крамп, Цизе, Баллин и прочие персоны по Вашему перечню, а, точнее, по перечню, который направил Морскому министру брат, были также мсье Лагань и еще трое французов. Но чтобы по поводу вручения им орденов Алексей Александрович пригласил в Россию целую галльскую делегацию, такого фокуса мы не ожидали.

Когда для них была испрошена высочайшая аудиенция, внезапно оказалось, что у дяди уже готовы предварительные тексты контрактов с французами по всем, практически, направлениям реконструкции заводов и верфей нашего Морведа! К тому же, Адмиралтейств-совет под его председательством составил и проект новой десятилетней кораблестроительной программы. Принципиально ломающий идеологию и рамки финансирования известной Вам, практически сверстанной. А ее вот-вот должен утвердить Госсовет! И французы, как выяснилось, об этих планах уже осведомлены во всех подробностях.

При этом сей дядюшкин прожект сокращает срок выполнения программы на пять лет по сравнению с уже одобренным Особым совещанием, добавляет килей и требует дополнительно кучу денег... "Акт национальной военно-морской обороны на Балтийском, Черноморском и Тихоокеанском театрах". Вот так помпезно под Шпицем его и озаглавили, явно с оглядкой на историческую британскую Программу лорда Спенсера. Понятно, что речь в этом документе идет лишь про французские проекты, про строительство головных кораблей каждого типа во Франции, и про использование французского образца вооружений и механизмов.

- Ничего удивительного, на самом деле. Чего-то подобного я и ожидал. Только не так шустро... Но, как говорится: куй железо не отходя от кассы, - усмехнулся Петрович, - А и молодец же Алексей Александрович! Своего не упустит...

- Угу. Вам бы все шуточки шутить... Когда Государь этот документ пролистал, ему стало понятно, почему так поспешно подал в отставку Кутейников. И почему не поставил под этими бумагами подпись адмирал Диков, не высказав при том, однако, и своего особого мнения.

- Угу. Старые синяки о себе напомнили. Однажды высказал. И перестал быть начальником МТК. А тогда Ваш дядюшка как раз "Бородинцев" к постройке пропихивал... Но то - дела прошлые. А сейчас, получается, желательно нам за эти новые и невиданные французские щедроты отдать половину японских репараций, так получается?

- Немного поменьше, но, в целом, Вы почти попали в яблочко, Всеволод Федорович. Одних лишь броненосцев первого класса там прописано на две дивизии, аж восемь штук. И столько же больших крейсеров.

- Понятно. Мы навоевали, стало быть, а Генерал-адмирал уже и слюнявчик подвязал к дележу. Ну, а что? Ведь право имеет, разве нет? И, вероятно, французы уже намекнули, что если и когда случиться Конгресс Держав, как в 1878-м, они за нас словечко замолвят?

- Да. Он имеет право... Пока его имеет. Поскольку, к сожалению, желания умерить свои аппетиты не выказывает. И по поводу намеков парижан Вы опять угодили в яблочко. Только для французских бизнесменов во главе с мсье Лаганем эта аудиенция закончилась практически ничем. Если не считать вручения наград, любезных улыбок с нашей стороны и похвал боевым качествам кораблей, выстроенных для русского флота во Франции, никаких конкретных обещаний на будущее от нас они не получили. Да, я не оговорился, Всеволод Федорович, именно от нас, поскольку брат специально попросил меня присутствовать.

По ходу общения, наш дядя, все больше убеждаясь в том, что кавалерийский наскок не удался, и Государь не намерен поддерживать его скоропалительный "французский прожект", постепенно распалялся. И в тот момент, когда вежливым гостям, вполне уже убедившимся, что у них не выгорело, приличествует откланиваться, Генерал-адмирал в резкой форме заявил, что он не может понять и принять иных идей для нашего нового морского строительства, кроме сотрудничества с Францией. Нашей союзной Державой, чья продукция доказала в бою под русским флагом превосходство над всем, что получили японцы от англичан, американцев и германцев. А определенные, ставшие известными широкой публике планы по расширению сотрудничества с Германией, не согласованные с ним, он считает нарушением союзнических обязательств с нашей стороны. И потому полностью согласен с буквой и духом ноты французского Президента, которую полномочные представители МИД Франции... должны ПРЯМО СЕЙЧАС (!) вручить Государю ЛИЧНО!..

- Как интересно... Просто сюрреализм какой-то.

- Это не ИНТЕРЕСНО, Всеволод Федорович. Это неслыханно! Это критическое нарушение дипломатического протокола между странами, дружественными друг другу, вот что это такое. ТАК, вообще-то, можно передавать лишь ультиматумы.

- Я понимаю, конечно. Французы, получается, идут ва-банк. Как и Ваш дядя... Но, а что же Государь?

- Эту партию он отыграл блестяще. Никакого раздражения, все с благожелательной улыбкой. Для французов: просьба не нарушать дипротокола и передать документ по линии МИДа, поскольку он сам рассматривает официальные обращения такого уровня лишь по ознакомлении с ними на Певческом мосту. Без отношения министра иностранных дел он не готов составить своего мнения для передачи его Президенту. И при этом весьма благожелательно заметил, что прочитав данный документ до ознакомления с ним наших полномочных дипломатов, Алексей Александрович превысил свои полномочия, что, конечно, можно оправдать лишь досадной ошибкой со стороны французских посланников.

- Отлуп в чистейшем виде?

- Да. В добавок, в двусмысленной до того ситуации расставлены все точки над "И". Генерал-адмирал тоже все понял и во всем убедился. И удалился в состоянии тихого бешенства.

- В том числе убедился и в том, что Государь ввел в эту игру и Вас, Михаил Александрович. А Вы у нас с некоторых пор числитесь в определенных кругах записным германофилом.

- Получается, что так. И очень хорошо, что ему пришлось провожать французов, иначе свара могла произойти тотчас. А так, он успел остыть. И затаился, выплеснув частично свою ярость на попавшего ему под руку Макарова. Хотя Степан Осипович, надо отдать должное, слабины не выказал, в свару не полез, но расстались они холоднее прохладного. Правда, до окончательного разрыва дело не дошло. Да и выглядело бы это со стороны дяди предосудительно: грешно задирать хворого человека, отбывающего заграницу на длительное лечение и восстановление. Да еще и всенародного героя.

- Макаров пока ему не по зубам. Хоть и торчит, как кость в горле... И все-таки, так что же вы с братом задумали? Ведь, очевидно, что Алексей Александрович намерен стоять на своем до упора, если решился подтянуть "тяжелую артиллерию" в лице французского президента.

- Есть варианты. Но какой из них сыграет, зависит от сегодняшнего дня. Точнее, от того как пройдет и чем завершится наш с Вами визит к Алексею Александровичу. Пока дядя у себя на Мойке почивает, полагаю. Но через часок примерно мы попросим челядь его разбудить.

- Очень интересно... Значит, мы пожалуем к нему вдвоем. Я - представляться по случаю, а Вы при мне для страховки, чтоб я тотчас не вылетел с флота без мундира и пенсии. В конце концов, ведь подобное у него даже в отношении дружка детства Государя Великого князя Александра Михайловича едва не получилось...

- Тут ситуации принципиально разные. Александр Михайлович тогда метил на место дяди Алексея. И упорно Ники к тому понуждал. А вот брат, как оказалось, тогда не был готов к реальному конфликту с дядьями и поддерживающей их практически во всем нашей матушкой, вдовствующей Государыней императрицей. Поэтому так все и завершилось. Не очень красиво. И печально для Александра Михайловича с его далеко шедшими планами.

Сейчас же коллизия совершенно иная. На личное положение Алексея Александровича никто не покушается. Решается лишь технический вопрос. И сегодня Ники твердо настроен настоять на своем. Поэтому будет, так или иначе, принят Ваш план действий и Ваша линия в кораблестроении, Всеволод Федорович, при любом исходе нашего сегодняшнего визита во дворец на Мойке. А хватит ли у генерал-адмирала здравого смысла, чтобы принять такое развитие событий? Посмотрим. Смирение никогда к числу добродетелей нашего дядюшки не относилось...

- А хватит ли здравого смысла у французов?

- Вот-вот. Хороший вопрос... Позавчера, кстати, на Спитхэдском рейде начались торжества по поводу прибытия с визитом дружбы французской эскадры в четырнадцать вымпелов. Одних только первоклассных броненосцев восемь штук.

- Оперативненько... Но, нет. Не думаю, что сие - нам ответочка за провал миссии мсье Лаганя. Такие заходы эскадр не происходят скоропалительно. И тщательно готовятся. Скорее всего, это ответный визит французов на недавнее посещение британским Флотом Канала Бреста. Подогревают союзнички градус своей Антанты, нам на подумать, немцам на страх.

- Согласен с Вами. Но даже если флаги и салюты у Портсмута простое совпадение, это лишний аргумент для дядюшки в его играх... Кстати, пойдем мы к нему втроем.

- Как, неужели и сам Государь?..

- Нет. Тут Вы ошиблись, Всеволод Федорович, - улыбнулся Михаил, - Пока рано. Выход на сцену Государя в финале. В идеале, для эпизода примирения сторон, на основе некого достигнутого компромисса, в котором будет учтено девяносто пять процентов наших с Вами интересов и всего лишь пять - дядиных. Не больше, чем на новые побрякушки французской балеринке. Десяток истребителей почему бы у них и не заказать... Но это, если у Алексея Александровича хватит этого самого здравого смысла. В чем я, честно говоря, сильно сомневаюсь.

Что же до "подстелить соломки на всякий пожарный случай", как любит Банщиков выражаться, скажите-ка мне: Вам с Воронцовым-Дашковым старшим встретиться и пообщаться удалось?

- Да. У Юсуповых.

- И?..

- Был принят в ряды, так сказать.

- Слава Богу! Это очень важно, на самом деле. Теперь Вы, по большому счету, дяде Алеше уже не по зубам при любом раскладе. Как и Степан Осипович. Но поскольку стопроцентной уверенности в окончательном решении графа не было - здесь Воронцов-Дашков в своем праве, такова была воля нашего покойного отца, а Николай поклялся это его право уважать - мы решились сегодня зайти с козырей, крыть которые дяде будет нечем.

Третьим с нами пойдет к нему исправляющий должность Морского министра, адмирал Диков, убежденный противник французского засилья в наших флотских делах. И вполне, кстати, Ваши идеи разделяющий. Он замещает Дубасова на время визита Морского министра вместе со Столыпиным в Париж и в Вашингтон. Когда Иван Михайлович ознакомился с дядиными прожектами, он на следующий день подал Государю прошение об отставке. Ясное дело, что вместо этого Ники его обласкал и успокоил. Однако от решения уйти в случае принятия Программы Генерал-адмирала Диков не отказался. Следовательно, терять ему нечего. И он целиком на нашей стороне.

- Понятно. Кстати, о том, что адмирал Диков знает, какими в общих чертах должны стать наши будущие корабли, мне вчера рассказал помощник генерала Кутейникова Эраст Евгеньевич Гуляев. Он понимает также, что любые существующие французские прототипы для них не подойдут, а именно на это, как я понял, и упирает Генерал-адмирал... Не говоря уже о неизбывной пока проблеме огромной трудоемкости французского кораблестроения. Один раз мы уже опоздали к войне с окончанием постройки серии новейших линкоров из-за этого. Вновь наступать на одни и те же грабли - непозволительная роскошь.

- Согласен. Только главное сегодня не это все. Иван Михайлович везет Генерал-адмиралу документ, вручение которого Алексею Александровичу мы специально подгадали к моменту Вашего приезда в Питер, исходя из принципа: береженого Бог бережет. И по прочтению которого, как я надеюсь, моему дражайшему дядюшке будет уже не до сведения каких-то мелочных счетов с Макаровым или совершенно неуместных попыток унасекомить Вас...

Ага! Не смейтесь... От Василия словечко прицепилось, от кого же еще... А бумага эта за подписью Председателя ИССП Зубатова. В ней он предупреждает начальство Морского ведомства, что в ближайшее время адмиралы Авелан, Верховский и Абаза будут помещены под арест с санкции Государя императора. Ибо этого требуют интересы расследования Дела по неготовности России к войне, которое по высочайшему повелению тайным порядком ведут наши опричники уже скоро как полгода. С подследственных взяты подписки о невыезде и неразглашении, так что их начальству приставать с вопросами к фигурантам не следует категорически. Такие попытки могут стать отягчающими обстоятельствами. Да и круг обвиняемых могут расширить. На передачу дел и замещение должностей морскому начальству дана неделя...

Да! В рамках этого Дела был также проведен негласный аудит расходов Морского министерства за пять лет. И выписка по нему приложена Зубатовым к этому письму. Вот так-с...

- Круто. Прямо-таки "шок и трепет" какие-то... Финансовый аудит, это удар ниже пояса. Во всех переносных смыслах и даже почти в прямом. Алексею Александровичу не позавидуешь... Думаю, что при возникающем раскладе ему точно не до какого-то там господина Руднева будет. Слава Богу, решился Ваш брат разгрести эти Авгиевы конюшни имени мадмуазель Балетты. Пожалуй, можно было бы мое представление Генерал-адмиралу столь тщательно и не обставлять, с Вашим-то личным присутствием... Хотя, конечно, формальный-то зачинщик этого именно Вы, все с Вашего интервью Джеку Лондону началось, так что Вы теперь у дядюшки будете номером первым в черном списке.

- Круто, да. Согласен. Но за это Вам, Василию Александровичу и Банщикову спасибо. И Тому, кто ниспослал вас нам и Матушке-России. Поэтому я просто не мог не подстраховать Вас в данный момент. Мало ли что, вдруг дядюшке шлея под мантию слишком грубо попадет? Пусть уж лучше на мне злость срывает. Да и Василий на моем личном участии особо настаивал, ибо всего предусмотреть нельзя. Истеричность в натуре у дяди присутствует, к сожалению... Кстати, а Вы сами-то эту дамочку хоть раз вблизи видели?

- Мадмуазель "Три броненосца"?.. Никогда. Не только вблизи, но и даже с галерки. Театры, лицедейство, танцульки на подмостках всякие, это не мое, знаете ли...

- Ха! Тогда, не ровен час, скоро познакомитесь. Весьма колоритная особа, должен Вам сказать. Весьма-с. Вот уж кто интерес свой никогда не упустит... И хоть грешно передавать сплетни, поговаривают даже, что она иудейских кровей. К сожалению, наш с Ники дядюшка к ней очень сильно привязался. Как говорится: последняя любовь, и все такое. Сам он говорит про нее: "последняя мель в на фарватере моей морской жизни". Нет, возможно, я пока слишком молод, чтобы понимать всю силу зрелого чувства, но тут явно что-то болезненное, по-моему. Иногда кажется, что эта дама заслонила собою для него весь свет, а не только флот наш с его постоянными проблемами.

- Бог не выдаст, свинья не скушает. Тем более с французско-израильским прононсом... Но Вы только посмотрите: и каков же туман сегодня! На три корпуса вперед ничего не видно.

- Да, туман нынче, как молоко... Кстати, Всеволод Федорович, если уж зашла речь. Вы сами-то как относитесь ко всем тем послаблениям, что идут в отношении иудеев?

- Нормально отношусь. По уму, так раньше надо было с этим делом начинать. Но лучше поздно, чем никогда. В нашем дальнем-далеко эта проблема уже не стояла. И слава Богу, поскольку Россия от своего многонародья и многоцерковья должна получать выгоды, а не революции от обиженных. Согласны?

- Согласен. Кстати, судя по всему, Вам в самое ближайшее время предстоит встреча с некоторыми очень интересными представителями этого шустрого племени. Причем просьбу к Вам им в этой встрече не отказывать я передаю от Государя.

- Вот даже как. Интересно... И кому я так понадобился?

- Гинзбургу и Баллину. Похоже, что господа Моисей и Альберт нашли друг друга. И что-то уже затевают по поводу нашей переселенческой программы на Дальний восток. Кстати, этот их прожект может коснуться будущего ваших больших вспомогательных крейсеров. А патронирует их "любви с интересом" сам Гораций Осипович Гинцбург, слышали, наверное: Сибирский акционерный банк, Ленские прииски, много что еще интересное... В гости к нему Вас формально и приглашают.

- Ха! Интересно вдвойне... Быстро же смекнули, где верной денюжкой запахло. Ведь обойдут Александра Михайловича на повороте с его задумками на счет англичан.

- Эти могут... - задумчиво усмехнулся великий князь - Да, чуть ведь не забыл, за всеми нашими страстями по проискам Генерал-адмирала. У меня тут для Вас послание имеется, Всеволод Федорович. Личное и конфиденциальное, - Михаил с улыбкой извлек из кармана конверт, опечатанный двумя сургучами. Причем на той печати, что побольше, красовался упитанный российский гербовый орел.

- Похоже, письмецо сие не от дамы? Уж больно печатка-то вон та солидная.

- Думаю, сия корреспонденция поинтереснее амурных дел будет... А печать? Это нашего посольства в Париже. Само же послание от Ивана Федоровича Лихачева. Великий старый затворник, похоже, решился нарушить свое эмигрантское табу на общение с российскими официальными лицами. А я-то думал, честно говоря, что он уже никогда не простит моему покойному отцу отставки друга своего, Великого князя Константина Николаевича. Как не простит и неблаговидной роли в той давней истории дяде Алексею... Хотя, возможно, я выдаю желаемое за действительное.

- Да... Много чего уже поменяла наша победа на Востоке. И то, что одержал ее в первую очередь наш Тихоокеанский флот, изначально самоотверженными трудами адмирала Лихачева созданный, отношение многих и к властям России, и к морякам ее, изменило. Как в нашей стране, так и за границами. Даже, в определенной мере, и отношение к семейству Романовых. Согласны, Михаил Александрович?

- Согласен, конечно... Но, как мне представляется, переменами в нас самих, а здесь я могу говорить за себя, за брата и сестру, мы обязаны вам. И только вам троим. И перемены эти не мы одни ощутили... Что же касается адмирала Лихачева, если вдруг у Вас получится уговорить его вернуться, то для его светлейшей головы дело обязательно найдется.

- При том, что ему под восемьдесят уже. Возраст почетного пенсионера. Хотя, всякое случается, а исключения только подчеркивают правила... Эх, скинуть бы ему годков десять, а лучше пятнадцать, лучшей фигуры нам на место начальника Морского генерального штаба не сыскать бы было. Так тонко чувствовать политическую сущность военного флота, при том заглядывая в самую суть конфликта интересов морских держав на десятилетия вперед... Такое, знаете ли, лишь человеку гениальному дается.

- Посольские утверждают, что еще свеж, умен и полон оптимизма не по годам Иван Федорович.

- Да, прекрасная новость. Воистину, прекрасная! Спасибо, Михаил Александрович... Только, позвольте, я попозже эту корреспонденцию буду читать? Пока голова совсем другим занята, если честно.

- Конечно. Мое дело было - передать Вам от него поклон и письмо. Теперь же, как Василий любит говорить, шарик на Вашей стороне. Что и как Вы решите: надо будет, мы поможем. Вплоть до личного письма брата.

А теперь еще новость, Всеволод Федорович. Надеюсь, она тоже для Вас приятной окажется: начатая по Вашей просьбе операция по выкупу у нынешних владельцев старого английского парусника "Катти Сарк" успешно завершается. Наш агент в Португалии полностью закрыл финансовую часть сделки, уже в самое ближайшее время решится и вопрос по перегонной команде. Но Степан Осипович предложил перевести корабль в Санкт-Петербург, а не в Николаев. Все-таки, с ремонтом и переоборудованием здесь попроще, вряд ли клипер сейчас находится в хорошем состоянии. Плавание на Балтику в начале лета, полагаю, не должно оказаться сложным... Вы не будете возражать?

- Не буду, конечно. Спасибо, это тоже замечательная новость. Чудесно! Бальзам на душу, можно сказать!

- Думаете, старичок и в самом деле сможет пригодиться нашему флоту?

- Не сомневаюсь. И еще фору кое-кому из молодежи даст. Когда Вы его увидите сами, все поймете. Это - шедевр!

- Ну, слава Богу. Хоть чем-то я сумел Вас действительно порадовать... Кстати, позвольте полюбопытствовать, Всеволод Федорович, что это Вы такое напеваете?

- Так... Темка музыкальная одна к случаю вспомнилась... Оттуда.

- Интересная мелодия. Необычная.

- Да уж, да уж... Про реку, про туман... - улыбнулся одними губами Петрович, продолжая тихонько мурлыкать себе под нос мотив "Погони на катере" Дашкевича из "Шерлока Холмса", - Только здесь у нас не Темза-вонючка. Что к лучшему, надеюсь...

И про себя добавил: "Да, моей малышке Нэнни на Темзе делать нечего. Пока, во всяком случае... Ах, если бы Герки Линтон и Алекс Хэлл могли предвидеть, какая роль уготована детищу их гения. Это вам, господа хорошие, не чай из Шанхая до Лондона или опиум из Бомбея в Шанхай на пассатах таскать... Теперь тебя, моя ведьмочка-красавица, точно не спалят в Гринвиче зажравшиеся потомки просвещенных мореплавателей через сотню с хвостиком лет. А ведь добротный, дубовый корабль при должном пригляде и в сухом доке, можно сохранить и два, и три столетия...

Хотя... Как там наш, уже неоднократно ныне помянутый Василий, любит говорить? А ты сначала доживи?"

***

Туман. В его белесом, сыром мареве тонули не только видимые глазу формы, но и, причудливо искажаясь, путались, смешивались, приглушенные звуки просыпающегося города: свистки и гулкий перестук машин паровых буксиров, зычные возгласы лотовых, ржание лошадей, ленивая ругань грузчиков, плеск весел у перевоза, внезапный женский смех, трель свистка городового, осипшее карканье грачей и какофония облаивающих кого-то псов. За разговорами будущий шеф МТК напрочь потерял в этом непроглядном на полста метров "молоке" ориентацию в пространстве и во времени.

Что и не удивительно: пока их катер катился вдоль берега Охты, он не проходил ни под одним из знакомых Петровичу Ленинградских мостов. Ни Большеохтинского, ни моста Александра Невского, здесь пока не существовало в природе, все вопросы переправы для местных решала мафия перевозчиков... Как там было у "профа"-то нашего? У Лебединского? "Я убью тебя, лодочник..." Ага. Размечтался. Лодочники в здешние времена - калачи тертые. И объединены круговой порукой, землячествами и много там чем еще, похлеще любого профсоюза. Так что при подобной постановке вопроса, неизбежно вставал другой: это еще кто кого? "Безбилетников" не было, короче...

Лишь когда их рулевой, следуя вехам фарватера, начал закладывать плавный левый поворот, в туманной пелене, над самой водой, начали проявляться очертания берегов. Словно лежащее на поверхности Невы облако решило, наконец, подняться в свою естественную небесную обитель, как фантастический, исполинский дирижабль, освобождающийся от швартовных тросов. И вот, наконец, есть точная привязка! Впереди все четче проступают знакомые очертания Литейного моста. Минута, и они в гулком, капающем мраке под его чугунными таврами и заклепками... Ну, здравствуй, Питер! Новый-старый, не знакомый...

Да, еще какой незнакомый! Миновав Троицкий мост, и убедившись, что шпиль Петропавловки все-таки высится ровно там, где и должен, а Зимний дворец слева по курсу окрашен не совсем так, как ему припоминалось, Петрович усмотрел впереди, в аккурат на месте Дворцового моста, нечто неожиданное и допотопно уродливое. Украдкой "подобрав с палубы челюсть", он с недоумением воззрился на деревянное, приземистое мостовое сооружение с короткими пролетами, водруженными на кургузые плашкоуты, раскрепленные на нескольких якорях каждый. По этому чуду "анжинерной работы" катилась пара карет, шла разночинная публика, а навстречу, едва не задевая балки пролета, за шлепающим плицами колес буксирчиком со смешно заваленной к корме для прохождения "негабарита" трубой, выползала приземистая, буро-красная баржа, полная дров...

Слегка раскачавшись на волне "встречняка" и едва не задевая флагштоком за сырое, лиственничное переплетение над их головами, катер добросовестно задымил своих пассажиров, аж до кашля и слез в глазах. Чем отчасти помог Петровичу скрыть от великого князя только что пережитый культурный шок. Ведь для него Питер без Дворцового моста стал полным откровением! "Да, много нам открытий чудных готовит попадоса дух... Ехали мы ехали, и наконец приехали... Интересно, как студент наш тут по-первости ОДИН управлялся, с его-то полуинфантильной психикой? Хотя, надо отдать должное, пристроился парень шустро. И что ему теперь, за юбкой сестрицы самого Государя императора, до того, что Питер пока без Дворцового моста?

Господя!.. Боженька ты-ж мой, это-ж сколько всего еще сделать тут предстоит, а кто-то про войну с Англией мечтает... Столица топится дровами, ночлежки чешутся клопами, у кабаков по канавам пьянь валяется, воздав должное "гербовой монополии" имени Юлича, а власть реальная - городовой да дворник, которым плевать на всех столоначальников вместе взятых... И ЭТО все - мне!? Ладно - Василий, этого деятеля по жизни ничем не прошибешь. Всерьез удивляться чему-то он перестал еще в двадцать первом веке. К тому же, по заслуживающим доверия слухам, жилплощадью в шаговой доступности от Зимнего его с невестой царь не обделил. И с фронтом работ все ясно и понятно, некогда ему на "картинки с выставки" внимание обращать. Господа-товарищи карбонарии и иже с ними заждались своего Айболита.

А мне сегодня вечером в Кронштадт. Где, если меня радостная память Всеволода не обманывает, дыра еще та. И еще: ЕГО жена. И руку на сердце положа, именно эта встреча предстоящая меня сейчас и вгоняет в мелкую дрожь. А вовсе не возможность расхлестаться в хлам с Алексеем Александровичем. И не из-за себя мне хреново, хотя до сих пор не понимаю, готов ли жить с человеком во лжи... Ее, бедняжку, жаль. Может, как однажды стрельнула шальная мыслишка, нажраться вечером в дым, вдруг Всеволодыч наш сам все свои делишки постельные обстряпать сможет, без моего интеллектуального участия?.. Но даже и если. Так, дальше-то что? "Третьей будешь?.." Тут между двумя-то не знаешь, как разобраться.

Эх, как там Карпуша-горбатый говаривал: "Кабаки и бабы доведут до цугундера..." Но как бы с супружницой Всеволода у нас там не развернулось, можно все пропить, но флот опозорить нельзя. Все-таки, придется самодержца попросить о выделении мне личной квартирки прямо в здании Адмиралтейства. Разгребать за дядей Алешей Авгиевы конюшни та еще задачка. Должен понимать Его величество, что личные проблемы для меня пока должны быть по боку, тем более каждый день мотаться из города в Кронштадт и обратно. Да и до Зимнего будет ближе, чем генерал-адмиралу с его Мойки, иногда случается, что пять минут могут оказаться важнее, чем пять лет.

***

- О чем задумались, Всеволод Федорович?

- На Питер в утреннем тумане любуюсь, - усмехнулся Петрович, оторвавшись от своих невеселых мыслей, - И дивлюсь еще на этот вот дровосклад на понтонах. Пора бы уже столице державной Империи от подобного раритета избавляться. На сие непотребство же весь мир смотрит.

- В планах уже. И конкурс на капитальный мост объявлен давно, только война окончательному решению помешала. Так что, поправимая это беда, я надеюсь, - вздохнул Михаил, и в полголоса добавил, - И Вы поможете проект правильный, Вам знакомый, выбрать, чтобы мы не ошиблись.

- Договорились.

- Да, кстати! А мы ведь подъезжаем.

- Я понял уже. Стало быть, как приснопамятный Василий любит говорить в таких случаях: ну-с, держитесь за задницы, господа хорошие?

- Вот-вот. И я о том же...

Миновав Николаевский мост, их рулевой заложил аккуратный поворот влево, туда, где за помпезным рядом дворцовых фасадов Английской набережной начинали громоздиться пакгаузы и эллинги Ново-Адмиралтейского завода. Нацеливаясь носом в разделявшую жилую ВИП-зону Петербурга с его промышленным сердцем узенькую полоску воды Адмиралтейского канала, катер постепенно сбрасывал ход.

"Осталось всего ничего. Метров триста канала, затем крутой правый в Мойку, где через сотню метров слева парадная пристань у дворца Генерал-адмирала. И приехали... Так... А это кто еще нам машет с облучка?"

- Ну, что же, надеюсь, что уважаемого Ивана Михайловича долго ждать мы не заставили. Вон, видите, карету? Это нам его адъютант сигнализирует от Адмиралтейского моста. Я их попросил нас здесь подождать, чтобы, если задержимся, не стояли в экипаже прямо у ворот дядюшкиной обители. Зачем им кому-то лишний раз глаза мозолить, охрану волновать. Подойдут, спросят, мало-ли чего себе придумают, еще будить кого-нибуть побегут...

- А мы разве припозднились?

- Минут на двадцать против назначенного времени, не больше. В том тумане, что стоял на Неве до Зимнего, быстро не побежишь. А вот, кстати и сам наш Исправляющий дела выходит, значит, все в порядке, - с облегчением вздохнул Михаил, и обращаясь к рулевому унтеру громко предупредил, - Нам нужно подойти вон к той пристани сразу за мостом, заберем с собой вице-адмирала Дикова.

- Слушаюсь, ВашИмпВысСство!..

- А разве что-то могло быть не в порядке? - на ухо осведомился у Великого князя Петрович

- Знаете, Всеволод Федорович... - Михаил скрестил руки на груди и задумчиво вздохнул, - Береженого и Бог бережет. Всякое бывает. У кого-то понос внезапный случается, у кого-то сноха вдруг некстати зарожает... У меня не было оснований Ивану Михайловичу не доверять. Но все мы люди, все человеки. Кто-то ведь может и испугаться в последний момент.

- Ну, да. С ТАКИМ вот, да к своему главноначальствующему приехать. Тут точно недюженая отвага надобна.

- Вот и я о том... Так что мне, грешному, не только Вас сейчас страховать придется.

- Да, мы теперь втроем в одной лодке. И... спасибо, Михаил!

- Не за что. Это Вам спасибо за ВСЕ. И в первую очередь за то, что тогда в депо к Балку отправили. Век не забуду!..

Знакомство с вице-адмиралом Диковым произошло, как в таких случаях принято говорить, "в теплой, дружественной обстановке". Хотя знакомился-то только Петрович, память Руднева подсказала, что хоть и шапочно, но знают друг друга они довольно давно. Что и давало повод Ивану Михайловичу, едва он перебрался к ним на катер, заключить Руднева в свои крепкие объятия:

- Всеволод Федорович, дорогой ты наш, ну, здравствуй же! Какие чудеса, милый мой, умудрился сотворить ты за этот год с небольшим! Как банк снял с мелкою картой на руках!

- Здравствуйте, здравствуйте Иван Михайлович! Что подфартило во многом, согласен. А вот на счет мелкой карты, уж не обессудьте, не соглашусь. К многим судам нашим по технике и самой задумке их вопросы были, но швалью много не навоюешь. Да еще и в прикупе - Их величества русский матрос и русский солдат. Так что за малым дело-то оставалось, не мешать им по совести с обидчиками Родины нашей разобраться, да помочь им в меру силенок и умишка. Что и Вы, кстати, в свое время супротив турка воюя сделали примерно.

- Ой, вот только не прибедняйся, пожалуйста. Мы-то здесь понимали, видели, как трудно все шло до самого Шантунга.

- Ага, вот у Шантунга-то я больше всех ошибок и наделал. А дело все спас Иван Константинович.

- Нет, мой дорогой, нет! Ошибку-то главную сделал в тот день Того, и ты сам это прекрасно понимаешь. Разве не так?

- Что не добил сразу Григоровича со старыми броненосцами, после того, как мне накостылял?

- Точно! Ведь после этого уже ни Макаров, ни ты, не рискнули бы высаживать гвардию на восточном краю Кореи, даже если бы и планировали такое в действительности. Морская коммуникация уже не могла бы быть надежно обеспечена: кусок он уже отгрыз бы от вашего флота изрядный.

- В пылу сражения погнался за журавлем, имея синицу в руках.

- Опять - верно. Одного лишь не пойму до сих пор, где тогда был его штаб? Подсказать обязаны были выученики британские... Но, да ладно, что же мы сразу о делах прошлых, да о делах прошлых? Тут нам такое веселенькое дельце предстоит, аж оторопь берет.

- Я ввел Всеволода Федоровича в курс, Иван Михайлович, - позволил себе вставить реплику в адмиральские излияния Великий князь.

- Спасибо, Ваше Императорское высочество... Значит, могу про самое печальное пока не говорить. Ведь предупреждал я Авелана и остальных, что как веревочка не вьется, а к узелку придет, Федор Карлович лишь отмахивался! "Победителей не судят!" Ан, вот оно как все развернулось... Ну, однако, прибыли. Помоги нам Царица Небесная, швартуемся... - адмирал Диков широко перекрестился сняв фуражку. Руднев и Великий князь последовали его примеру. В конце концов, лишь высшим силам ведомо, что ждет их за чугунной решеткой забора, украшенной вензелями из двух комично сплетенных, как будто нетрезво обнявшихся букв "А".

***

Явление спозаранку брата Государя императора прошло на ура, судя по тому, как затравленно заметалась охрана и слуги Генерал-адмирала. Однако, отказать тотчас провести Великого князя к почивающему хозяину у его челяди наглости хватило. Но Михаил не стал нагнетать с порога, дозволив смущенному аж до красных пятен на физиономии моложавому капитану второго ранга, дежурному адъютанту Алексея Александровича, птицом вспорхнуть наверх, в личные покои своего шефа, с известием о ранних, незапланированных гостях. Отфутболить "на попозжа" одного из которых не было никакой, даже теоретической возможности...

Ожидать пришествия хозяина дворца им было предложено в Китайской гостиной. Если Английский зал, через который их провели, с его покрытыми резными дубовыми панелями стенами, вычурной лепниной потолка, угловым камином и тремя громадными люстрами желтого металла на полторы сотни свечей каждая, Рудневу был определенно знаком - Алексей Александрович иногда устраивал здесь балы и иные культмассовые мероприятия для отличившихся флотских офицеров - то убранство и роскошь Китайской гостиной стали откровением для их с Петровичем двуединого сознания. На какой-то момент граф Владивостокский даже забыл про неприятный повод и вопиющую бестактность их появления в этом волшебной красоты помещении. Понятно, незваный гость хуже татарина. Хотя, в конце концов, что Китай, что Орда... все Восток, не так ли?

Куда там было "дворцу" наместника в Порт-Артуре до ЭТОГО! Ведь там кроме нескольких напольных фарфоровых ваз и светильников местной работы в приемной, да еще пары огромных красных гобеленов с летящими драконами в кабинете, презентованных Алексееву кем-то из циньских бонз после подавления "боксерской смуты", о Китае ничего не напоминало. Здесь же в стиле Запретного города было выдержанно все, от паркета пола и массивных дверных ручек до живописных панно потолка. С единственным лишь, но существенным отличием. Там, в Пекине, абсолютной визуальной доминантой было сочетание красного, черного и золотого - императорская цветовая гамма, здесь же место красного заняли зелено-голубые тона.

Стены гостиной были забраны на треть высоты панелями черного дерева с резьбой в стиле эпохи Мин, а выше, до самого потолка, на шелке гобеленов в цветах лазури неба и изумрудной озерной глади, плыли лодки, джонки, курчавились над ними облака, а на заднем фоне высились покрытые лесом горы. Традиционные фонарики вместо люстр, по углам и в нишах у окон и зеркала огромные фарфоровые вазы также с "водными" сюжетами, выполненная в циньском стиле мебель, с ее непривычными европейцу угловатыми формами, обилием резьбы, золотой и нефритовой инкрустации... Короче, для полного ощущения этнографического музея не хватало только воскового сановника Богдыхана в традиционном запашном халате, с косичкой до пояса и "ушастым" ушамао на голове за письменным столиком.

"Упс... Вот помяни черта всуе, тут же он и появится... Служка Богдыхана, говоришь? А САМОГО не заказывали?.. Экий зачетный экземпляр! Да, добротный Романов. И чем-то похожий на своего покойного братца. Массогабаритами, например, или общей структурой физиономии с залысинами и высотой Сократовского лба. Однако-ж, в плечах-то Александр III был поширше, а в талии трошки поуже. Да и взгляд тут не того калибра, совсем не того...

И во взгляде этом, за неизбывной барской спесью и каким-то детским, инфантильным недовольством, невооруженным глазом видна растерянность напополам с тревогой. Так и не научился наш господин главноначальствующий убирать под маску свои чувства и эмоции. Не заставила жизнь... С одной стороны, это хорошо, для нас грешных. В текущем моменте. А с другой, на перспективу, - страшно. Поскольку неспособный себя держать в узде, избалованный субъект в больших чинах, это чревато бедой. Особенно, если обиженное по жизни эго прет из означенного деятеля через край. Что, собственно, наша история и показала... Нет, с таким кашу не сваришь. Однозначно..."

***

Дядюшка Михаила Александровича материализовался из-за небольшой дверцы в нише стены возле левого окна, а вовсе не из-за тех распашных дверей, через которые их провел в гостиную его адъютант. И эффект внезапного явления ему произвести удалось: со своих кресел бодро повскакивали все, и господа адмиралы, и его племянник. При этом, то ли случайно, то ли с умыслом, облачен был хозяин дворца и российского флота в шикарный теплый халат, по золотому шелку которого, скаля зубастые пасти, хищно змеились черные, рогатые, пучеглазые драконы Циньской империи. Кстати говоря, в Поднебесной подобное одеяние было доступно единственному смертному - Императору. Или властвующей Императрице, в крайнем случае.

- Мишенька, господа, и чем, собственно, обязан? - легкое естественное неудовольствие с обиженно надутыми губками давалось Алексею Александровичу прекрасно. Хотя, вряд ли было оно напускным. Нет, не умел, да и не желал младший брат покойного Императора прятать своих чувств. Ни от кого. И все от того набитые им по жизни шишки, так ничему его и не научили... Скажете: изъяны воспитания? Привычка обжегшись на молоке дуть на воду и выбирать легкие пути, иногда на грани аморалки?.. Возможно. Но разве сейчас это важно?

Петровичу внезапно вспомнился один старый советский фильм. Он назывался "Адмирал Ушаков". Там изумительно талантливо, с изрядной долей едкой сатиры, Борис Ливанов сыграл роль Светлейшего князя Григория Потемкина. Ярко, художественно, но при этом математически точно, буквально до анатомизма души, показал зрителям великий актер нутро скучающего барина "высокого полета", перманентно обиженного на докучающую ему мелкими насущными проблемками и обязанностями действительность. "Вот это было попадание в сущность образа! Это вам не Колчак "от Хабенского"... Одна лишь разница, одна... Григорию-то Александровичу при всем его барстве было "за Державу обидно". А тут... Тут, похоже, банальная Обломовщина с апломбом..."

С кислой миной на физиономии Алексей Александрович выслушал протокольно-обязательные извинения Михаила и прибывших с ним адмиралов, после чего с тяжким вздохом протянул:

- Ну, Господи... Мишенька, дорогой мой, да понимаю я все, но неужели представление адмирала Руднева требовало обязательно такого вот пожара? Перепугали же, переполошили тут всех! Ведь ни свет, ни заря... ну в самом деле! Опять же, и кофий испить с утра не помешало бы... Я, конечно, распорядился, и нам уже сервируют завтрак, но не обессудьте, покушаем чем Бог послал, специально не готовился.

- Прошу прощения, дядя, но это я Всеволода Федоровича уговорил тотчас ехать к Вам, прямо с утра, с поезда. Хотя сам он отнекивался правилами приличия. Я безмерно счастлив нашей с ним встречей, все-таки, он мой первый боевой, и потому ГЛАВНЫЙ для меня отец-командир во времена военного лихолетья. Случайно узнав, когда он приезжает, отказать себе в возможности первым его встретить и поговорить об всех наших делах и планах, я не смог. Чем мы по дороге сюда время и коротали. Однако же, сама причина нашего к Вам внезапного визита, увы, не связана с представлением Вашему императорскому высочеству его сиятельства графа Владивостокского. Из-за этой причины мы к Вам и явились с адмиралом Диковым в пожарном, можно сказать, порядке.

- Вот как? А я-то сперва подумал, что это Всеволоду Федоровичу заступники понадобились, с учетом известных наших с ним заочных разногласий по поводу будущего кораблестроения. Только пустое это все, дорогой мой! Удивительно будет, ежели мы с адмиралом Рудневым, героем-то нашим, да вдруг не поладим, - изобразил протокольную улыбку Генерал-адмирал, без особого интереса рассматривая иконостас на груди Петровича, - Поладим, куда-ж мы денемся... Ну-с, так что там у вас с Иваном Михайловичем такое срочное и неотложное стряслось, Миша? Не пожар я надеюсь?

- Не пожар, слава Богу, но именно, что стряслось. И если бы только у нас... Да простит мне бестактность Всеволод Федорович, но этот вопрос мне бы хотелось обсудить только с Вами, дядя, и с адмиралом Диковым.

- Хм... Ох уж мне все эти секреты... Вы уж извините нас, любезный граф, но раз Михаил Александрович настаивает... Будьте добры, подождите нас здесь, пожалуйста. Пока мы с этой их таинственной неприятностью разбираемся. А кофе я велю Вам тотчас подать. Вы же с дороги.

"Будет заваруха, не сойти мне с места. Будет заваруха, хоть назад плыви!" Не так ли пелось в Рыбниковской рок-опере про незадачливого мексиканского Робина Гуда? Вывезут сейчас "дяде Алеше" эти двое подарочек, точно ему не до нас с Макаровым пока будет. Получается, как в шахматах: вилка. С одной стороны, на подвал к Зубатову уезжают его главные подельники по итогам аудита Морведа, а с другой, перспективка равенства перед законом от племянничка Ники. И что тогда корячится в итоге, когда Авелана с Верховским расколют опричники? "Твой дом - тюрьма!.."

Должен трухнуть... Правда, есть для нас и минус очевидный. Если наш клиент надумает валить "до городу Парижу", то оставшееся до гросс-трабла время постарается потратить с толком. А толк для него просматривается один - откаты от галлов, не так ли? И вот ведь незадача: я знаю, как это происходило в нашей истории, после того, как "князь Цусимский" заявил племяннику что-то типа: "Ну, я устал. Я ухожу..." Там был абсолютно идиотский заказ сразу после Русско-японской войны аж ТРЕХ крейсеров типа "Баян", с постройкой первого - "Адмирала Макарова" - во Франции и уплатой роялти за постройку двух его систершипов у нас. Не считая еще и галльской миноносной мелочевки в комплекте.

Только не было в том никакого идиотизма. А были по факту подъемные. На обустройство за границей за счет русской казны "дяде Алеше", ведь душке Ники было так "больно и тяжело за него, бедного"... Цитаты из дневника, кстати. Жалостливый, мля... И был это, по сути, - пинок по самолюбию кайзера, два года уговаривавшего царя заказывать у него в Германии большие корабли! Что, трудно было нашим деятелям сравнить "Баяна" с выстроенным немцами "Якумо"? Наверняка же сравнивали. И потому сдается мне, что похож этот тошнотворный анекдотец скорее на чей-то тщательно выверенный ход в большой геополитической игре. Угадаете с трех раз - чей? Да и эта пассия Алексея Александровича, которая "Три броненосца". В отличие от Матильды Кшесинской, она как возникла из ниоткуда, так и исчезла в никуда, после подозрительно скорой кончины ее августейшего сожителя в Париже. Не многовато ли он знал, бедолага, или мог начать о чем-то догадываться?

Но это - там, у нас. А что сейчас и здесь? Есть шанс, что крепко испугавшись, в спешке, наш душка Генерал-адмирал наделает грубых ошибок, которыми можно технично воспользоваться. Главное - самим дракону раненому под удар хвоста не подставиться... Ох, как же мне все эти интриги серпом по одному месту. Надо корабли проектировать и строить, ни дня на раскачку нет, а тут: "вдруг не поладим"! Понятно, что дергаться и спешить нельзя. Придется хорошенько погонять расклады с Балком и Вадиком, оч-чень хорошо погонять... Вот-то я попал, блин! Как без параванов на минное поле..."

Но на этом невеселые раздумья адмирала Руднева были прерваны деликатным адъютантом Алексея Александровича, который с любезной улыбкой пригласил его в соседнюю гостиную, Фламандскую, где для гостя были предложены кофе и десерты. Кофе, кстати, прекрасный, судя по долетевшему до ноздрей Петровича аромату. Вот только к занесенной из-за дверей отдушке арабики примешивался еще один интригующий аромат, подозрительно напоминающий букет изысканного дамского парфюма... "Минное поле, говоришь? Ладно, посмотрим, какие тут у него водятся мины."

Глава 3

Глава 3. Завтрак с минотаврами

Дворец Великого князя Алексея Александровича на Мойке, 6 мая 1905-го года

- А мне много рассказывали про Вас, мой адмирал... - ее французский язык был безупречен, что вряд ли можно было сказать о "французскости" черт лица. До Парижских стандартов Клео де Мерод тут было верст пять, причем, все лесом. Что же до возможных семитских корней вступившей в бальзаковский возраст дамы, пожелавшей разделить с Петровичем чашечку утреннего кофе, тут намек Михаила Александровича был, как говорится, в самую дындочку. Только, пожалуй, с небольшим добавлением итальянской крови, или даже корсиканской.

"Вероятно, идеальной красавицей эта дива была бы по стандартам знати древнего Карфагена... Ха! Неужели еще одна "попаданка" на нашу голову свалилась? Хотя, это вряд ли. Да не осудит меня за грязную пошлость альтер-эго, но тут у нас скорее уж "впоп..." э... ну, довольно пошлить! Пусть будет просто содержанка с талантами экстра-класса. Что же до баллов за экстерьер: да, грива хороша! Миндалевидные, карие глаза с поволокой под густыми бровями в разлет, чувственные губки... Тоже цепляет. Только вот носик с горбинкой великоват. И фигура с возрастом трошки "поплыла". Да и росточком предмет обожания Алексея Александровича чуть повыше Кшесинской. Малая киска, короче... Но хороша все же, для своей породы. А какой жемчужный декор для бархатного платья "от кутюр"! За одни эти три нитки можно приличный эсминец купить, уж молчу за диадему..."

- Пожалуйста, простите мне мой неважный французский, сударыня, но с кем имею честь? Ведь мы не представлены...

"Хотела услышать в ответ что-то типа: "О!.. Боже, как я счастлив возможности личной встречи с ярчайшей звездой Мариинки и прочая, прочая, прочая?.. Щаз-з! Но интересно, это ее экспромт, или сожитель послал провентилировать на предмет моих камней за пазухой?.. Ага, а вот так мы гоняем адъютантов Главноуправляющего, на заметку его адмиралу!"

- Николенька, не волнуйтесь, я не испугаюсь отрекомендовать себя нашему гостю лично. Нам пока никто не нужен. Я сама угощу его с дороги. И кофе, и сладеньким. Да! Предупредите там, пожалуйста, чтобы через полчаса все было готово с завтраком.

Провожаемый властно-доброжелательным кивком, смущенный кап-два с поклоном мгновенно ретировался, дверь за его спиной закрылась, и они остались вдвоем.

- Мой русский также не вполне идеален. К сожалению. Пока... А как у Вас с английским?

- С английским - вполне сносно, полагаю.

- Прекрасно! Значит, будем знакомиться! Элизабет Балетта, ДРУГ Алексея Александровича... По-русски, если захотите, Елизавета Сергеевна. Для друзей - Лиза, - в глазах грациозно поднявшейся с кресла львицы полусвета зажегся лукавый огонек.

- Граф Руднев. Всеволод Федорович, - Петрович улыбнулся самой радушной из своих улыбок и с галантным поклоном поцеловал протянутую ему ручку. А что еще оставалось делать, спрашивается? По необходимости и к ловким пальчикам бывалой эскортницы приложишься.

- Искренне рада нашему близкому знакомству, Ваше сиятельство. Алексей Александрович впечатлен Вашими дивными успехами в боях с азиатами чрезвычайно. Много об этом мне рассказывал. И я также счастлива высказать Вам лично мое восхищение, - с этими словами мадмуазель Балетта грациозно исполнила для Петровича неглубокий, прочувствованный реверанс, - Да, что мы! О Ваших славных делах трубила вся европейская пресса. Люди сведущие говорят, что сражения Ваши разбирали в британском Адмиралтействе в присутствии всех членов Совета.

"Ого! Интересно девки пляшут. Заход нехилый. Похоже, балеринке этой из-под меня что-то нужно. Или не столько ей, сколько... Кому? Дяде Алеше? При его-то общем пофигизме? Да еще с ее реверансом передо мной? Хороший вопрос... Пока у нас, в качестве рабочей версии, стандартный расклад проглядывается: мадам - добрый следователь, начальник - злой. Но кто из вас марионетка, а кто кукловод? Однако, приходится признать, очаровывать мужчин с порога данная особа умеет. Женская энергетика на триста восемьдесят вольт и все три фазы. Интересно, что у тебя лежит в прикупе? Ладно, голубушка, поиграем пока в твои игры..."

- Пожалуйста, присаживайтесь сюда, любезный Всеволод Федорович. Устраивайтесь поудобнее... Осторожнее! Кофе очень горячий... Вам ведь месяц почти пришлось в поездах провести? Как это ужасно! Бедный Вы, бедный! Я бы, наверное, умерла от такой долгой тряски по вагонам... И вот, пожалуйста: пирожные, кушайте...

- Спасибо большое, Вы очень добры, Елизавета Сергеевна. И Вы - волшебница! Смогли всего за пять минут отогреть не только мое простуженное дорожными сквозняками тело, но и душу: напиток просто сказочный. Признаюсь: не вкушал ничего подобного очень давно. А именно такого - никогда.

- Спасибо, я польщена, что Вам понравилось, милый граф. На счет волшебства Вы мне бессовестно льстите, конечно. Но, между прочим, это мой секретный рецепт приготовления. С маленькими африканскими хитростями. Кстати, Алексею Александровичу он тоже пришелся по вкусу, так что пришлось поделиться с его поваром. Но я не жадна, правда, так и не поняла, к недостаткам моим это относится, или к добродетелям, - мадмуазель Балетта улыбнулась ему обезоруживающе искренней, чуть грустной улыбкой, - Хотя завистники и утверждают прямо противоположное.

"Так, так... Мягко стелет, невинная овечка. Сдается, что я ей действительно нужен... Как там, по классике: Тристан-то знает, и прекрасно, где пустяки, а где опасно..."

"Девочка нежадная" начала прощупывать почву на тему своего первого интереса аккуратно, не сразу и по чуть-чуть. Сперва поболтали, о том, о сем, по дежурному списку. Начиная с впечатлений адмирала Руднева от дорожного общения с Государем, околофлотских сплетен Питерского бомонда, между прочим, определенно недовольного мягкими для японцев условиями мира, и заканчивая сочувствием родным и близким моряков, погибших при взрыве броненосца "Николай I" у Токио. Тут-то и был задан ему с виду невинный, наводящий вопрос:

- Всеволод Федорович, а сами Вы как считаете, такому несчастью, как взрыв подводной мины, большие корабли чьей постройки способны лучше противостоять? Русской, немецкой, американской? Или же французской?

"Упс... И это меня спрашивает "невинная овечка", хорошо умеющая варить кофе и ублажать папика? Типа, чтобы лишь поддержать разговор с обросшим ракушками марсофлотом? Ну, вы же понимаете, что вращаясь в флотских кругах в меру любознательная девушка много о чем может услышать. И при случае поинтересоваться у профи, если чего-то в мужских разговорах не поняла... Ну-ну... Ок. Не будем ее расстраивать, мы же не бука-сухарь, в самом деле..."

- Полагаю, любезная Елизавета Сергеевна, мина, как самодвижущаяся, так и неподвижно установленная, одинаково грозна для любого военного корабля. Не суть важно, на самом деле, на верфи какой страны он построен. Главное - поражена ли подводным взрывом его жизненно важная часть. А защитить ее можно лишь специально устроенной системой подводной защиты в корабельном корпусе. И в этом смысле наш броненосец "Цесаревич", спроектированный инженером Лаганем и выстроенный во Франции, а также созданные на наших верфях по его образцу корабли типа "Бородино", имеют преимущество над всеми иными броненосцами в виде противоминной переборки - броневой стенки до самого дна корабля за каждым его бортом. Это теперь вполне ясно как морякам, так и корабелам. Вероятно, теперь во всех странах линейные корабли будут строить с элементами подводной защиты. Какой именно? Тут пока сколько инженеров, столько и мнений. Если Вам интересно персонально мое, то...

- О, да! Конечно же, mon amiral...

"Еще попрыгай и похлопай в ладошки..."

- Извольте... Я считаю, что использование брони для этого - чрезмерно. Броня тяжела и дорога. Поэтому она должна использоваться по ее естественному предназначению: противостоять ударам артиллерийских снарядов. Кстати, по пути в Санкт-Петербург мне довелось весьма предметно вопрос этот обсудить с помощником генерала Кутейникова, полковником Гуляевым. Он того же мнения. И вместо брони он предлагает специальную систему из нескольких обычных переборок, с заполнением некоторых промежутков между ними углем, нефтью, то есть топливом, или даже водой. По его мнению, такая конструкция лучше гасит взрывную энергию, чем одна, пусть и броневая, стенка. И в целом, я с такой идеей определенно согласен.

Что касается катастрофы "Николая I", то тут нужно принимать во внимание три момента. Во-первых, корабль довольно старой постройки, следовательно, прочность его корпуса хуже, чем у новых судов. Вибрации, коррозия, накапливающееся в металле напряжение из-за воздействия штормовых волн, снижают прочность корабельных конструкций и их соединений на заклепках. Во-вторых, к несчастью удар мины пришелся броненосцу в самое его уязвимое место, против зарядных пороховых погребов. Они и детонировали первыми. И, в-третьих, рядом находились котлы носовой кочегарной, старые, цилиндрические. Они тотчас взорвались, едва в их помещение прорвалась холодная морская вода, что превратило гибель корабля в чудовищную и практически мгновенную огненную катастрофу с гибелью почти всего экипажа. Слава Богу, хоть кто-то сумел спастись... Современные, водотрубные котлы системы инженера Бельвиля, которые сейчас применяются на наших кораблях, таких масштабных последствий при разрушении вызвать уже вряд ли смогут.

- Да, Алексей Александрович тоже говорил мне, что при таком взрыве просто чудо, что кого-то спасли. Я знакома с вдовами покойных командира и старшего офицера этого броненосца. Бедняжки до сих пор убиваются... Господи! Как же всех их жаль...

- К сожалению, на войне гибнут. Но не мы ее начинали. Нам ее навязали. Мы - ее закончили! Я прошу простить меня, но как ни цинично, может быть, это прозвучит, в Японии сейчас рыдает по ночам гораздо больше женщин, чем в России. Адмирал Русин, бывший до нападения самураев нашим морским агентом в Токио, рассказывал, что в восторженных толпах японцев, приветствовавших начало войны с нами, женщин было едва ли не больше, чем мужчин. Посеешь ветер, пожнешь бурю. Разве это не справедливо?

- Справедливость... Справедливость у каждой стороны своя. Как и у победы и поражения цены разные. В том числе и в слезах женщин. Вы мужчины, всегда правы. Вы всегда готовы свои разногласия решать на бранном поле. А после вашей гибели плакать нам, женщинам.

- Вы рвете мое сердце на куски. Зачем?

- Ах, простите мне, Всеволод!.. Я, наверное, просто глупая, сентиментальная женщина. Но мне больно вспоминать погибших и пытаться утешать безутешных вдов. И как так получается, что военные в мундирах столь красивы, как и их боевые кони или корабли, а война, ради которой вы, мужчины, и придумываете всю эту красоту, - сплошной ужас, тлен и боль?

- Увы, моя дорогая Элиза, наш мир не совершенен. И жесток... Хотя женская красота его и спасает от окончательной катастрофы, - тепло улыбнулся Петрович, так и не сумев до конца определиться, что это было с ее стороны: небольшое лирическое отступление, поиск слабых струнок души у противника или искренний прорыв чувств.

- Да Вы, как я посмотрю, кровавый романтик, мой адмирал... - мадмуазель Элиза оценивающе, с неуловимым налетом бесстыдства, взглянула ему прямо в глаза и улыбнулась. Той самой улыбкой, которая должна вышибать из рук жертвы как каменный топор, так и шпагу вместе с водородной бомбой, - Да, наша красота хоть ненадолго отвлекает вас, мужланов, от столь обожаемых вами кровавых игрищ. И за это хвала Создателю. Только, увы, вы слишком ветрены. Да и красота наша, увы, не вечна.

"Вах!.. Кому-то здесь не дают покоя лавры Эммы Гамильтон? Хотя, чему я удивляюсь, собственно? Мне-то в столичном бомонде, наверное, все кости уже перемыли. Тем более, что поводы для сплетен я действительно давал. Что есть, то есть, покатила по наклонной война бывшего моралиста и идеального семьянина. Салонным завсегдатаям хроники адюльтера куда интереснее, чем все морские бои вместе взятые. Да еще Вильгельм этот со своим языком-помелом: "Русский Нельсон! Русский Нельсон!" А вечером мне с женой Федоровича общаться... Нет, точно сегодня напьюсь...

И почему, глядя на эту Юдифь парижского разлива, так жалко вдруг стало Алексея Александровича? Эх, несчастный ты, недалекий дурачок. Как, кому ты отомстил за порушенную первую любовь этими безоглядными скачкАми по бабам? И грустно, и смешно. А в итоге у нас была Цусима."

- Но... Подскажите, мой дорогой Всеволод... Вы упомянули имена Лаганя и Бельвиля, они же французские инженеры?

- Да, конечно... Лиза.

- Получается, Вы также согласны, что именно французская школа кораблестроения на сегодняшний день остается самой передовой в мире?

- Интересный вопрос... Только какой ответ Вас устроит больше, краткий или обстоятельный? - усмехнулся Петрович.

"Вот так вот. Мы уже и на ты, уже и друзья... Дамочка прет, аки танк, со своим, теперь уже очевидным интересом."

- Я предпочитаю долгие наслаждения... интеллектуальные.

"Вау! И даже вот так вот... С места и в карьер! Ни бога ни черта не боится и не стесняется. Бедный, бедный "дядюшка Алексей". И как же тебя угораздило-то так вляпаться?"

- Ок, как говорят янки. Ну что-ж, будет Вам: по полочкам. Вы, конечно же, слышали, моя очаровательная Лиза, что корабль, как и любое иное сложное техническое сооружение, есть детище инженерного компромисса?

- Впервые слышу это от Вас, дорогой Всеволод. Никто в окружении нашего Генерал-адмирала подобного не говорил.

- Удивительно. Но, не суть... Так вот, любой корабль обладает целым рядом технических характеристик, которые так или иначе отражают его возможности: количество и могущество вооружения: орудий и минных аппаратов, скорость хода, дальность плавания, бронирование и его стойкость к различным снарядам, удобства для экипажа, мореходные качества. Но главная его характеристика, математическим языком выражаясь - интегральная, это водоизмещение, общий его вес. Он же, в первом приближении, определяет и стоимость корабля. А стоимость - самая главная его, пусть не техническая, но экономическая, характеристика. Поскольку заказать для себя корабли моряки могут лишь в рамках отпущенного Морскому ведомству бюджета, точнее, его статьи, выделенной на новое кораблестроение.

Поэтому всегда имеет место коллизия. Моряки хотят реализации всех их желаний с точки зрения боевой мощи своих новых судов, хотят получить их побольше и быстро. Инженеры-конструкторы стремятся в силу своего таланта и навыка, требования эти воплотить в своих проектах. Но! И тем и другим приходится вмещаться в прокрустово ложе бюджета. Вот тут-то самое интересное и начинается. Поскольку попытка втиснуть все желаемое в ограниченном сметой водоизмещении может привести к страшным последствиям.

Вы ведь, вероятно, слышали про катастрофу британского броненосца "Кептен"? И хотя эта трагедия случилась более тридцати лет назад, менее поучительной она не стала. Имей возможность создатель этого корабля Кольз добавить к проектному водоизмещению хотя бы тонн семьсот, точнее сказать - если бы ему были на это выделены деньги, что позволило бы верфи Лэрда избежать строительной перегрузки и сделать свой броненосец шире на метр, шторм у мыса Финистере вряд ли опрокинул бы его. Но кое кому, и это был не Кольз, хотелось построить корабль лучше и непременно дешевле Адмиралтейского проекта Рида, чтобы посрамить главного строителя и главного хулителя проекта "Кептена". А дело было отнюдь не в склочном характере Рида, просто он понимал, что за попытку в относительно небольшом корпусе сочетать наилучшую броневую защиту и максимальную огневую мощь с наивысшей скорость хода, придется заплатить мореходностью. Так и вышло. Схватка личных амбиций иногда весьма дорого обходится...

Но на этой прописной истине просветительская лекция для одного слушателя в исполнении Петровича была внезапно и бесцеремонно прервана. Как часто случается, на самом интересном месте. Прервана она была явлением чем-то изрядно ошарашенного адъютанта Генерал-адмирала, если судить по его неестественной бледности, легкому заиканию и испуганно бегающим глазам.

- Его императорское высочество настоятельно просит вас спуститься к завтраку в нижнюю столовую. Он с гостями вас уже ожидает.

- Пойдемте, Всеволод Федорович. Мы обязательно позже продолжим нашу беседу, хорошо? Вы такой замечательный рассказчик, а мне еще так о многом хочется Вас порасспросить.

- Рад всегда быть к Вашим услугам, сударыня.

- Спасибо, мой дорогой адмирал, - и уже по пути, на ушко, - Будьте, пожалуйста, осторожны, Всеволод. По-моему, наш Алексей Александрович почему-то сильно не в духе. Постарайтесь ни в чем ему не перечить, договорились?

- Не беспокойтесь, любезная Елизавета Сергеевна, я все понимаю. Praemonitus, praemunitus...

***

Спускаясь по укрытым ковровыми дорожками мраморным лестницам, миновав библиотеку, анфиладу залов, гостиных и кабинетов, Петрович по достоинству оценил творение гениального Максимилиана Месмахера. Во дворце Великого князя Алексея Александровича удивительное смешение архитектурных стилей и национальных колоритов не только не бросалось в глаза, но каким-то поистине волшебным образом представлялось органичным, и даже естественным, подчиняясь логике создания удобства и уюта для августейшего хозяина и его возможного семейства, а также необходимости произведения должного впечатления на его гостей.

"И с впечатлением все в порядке, надо признать. Вот только с семейством пока не заладилось. Ясен пень, Ники и его родня никогда не дадут разрешения "милому Алексею" на морганатический брак. Скакал бедолага всю жизнь по дамам с пониженной социальной, скакал, и вот, перед самой импотенцией, доскакался... Мадмуазель Балетта! Это покруче даже, чем у НикНика младшего было в свое время с "Гостинным Двором". Связь с женщиной из театра под стать не убеленному сединами августейшему хозяину жизни, а едва оперившемуся высокородному юноше из "Картофельного клуба", лишь недавно ощутившему потенции своего персонального "оружия" и обучающемуся "постельному фехтованию" в чьих-то более опытных ручках. В конце концов, тайная сущность Императорских театров - элитный бордель для подрастающих будущих "Хозяев России".

Слава Богу, не дали мы с Василием Мишкину на скользкий оселочек, ведущий к мезальянсу, выехать: мадам Вульферт с ее муженьком вовремя к скандинавам сбагрили. А умница ВикиЛу так неожиданно сыграла нам в руку. Да, что нам! России Матушке. Ну, и своему Фатерлянду в не меньшей степени, естественно. Обожаю эту девочку! И Божественное провидение в ее лице. Хотя Вадик, конечно, заявит, что главное тут - грамотная пиар-кампания нашего "рыцаря на белом коне". И по своему будет прав, циничный стервец!

Но с этим-то монстром в юбке, что делать прикажете? Эта тертая, ушлая тяпка, на которой пробу ставить негде. Она умна, сексуальна и целеустремленна, как самонаводящаяся торпеда. И все бы полбеды. Главное, нет у меня сомнений в том, что мадмуазель эта - подведенка. При этом "с белой ручки не стряхнешь и за пояс не заткнешь", ибо от ее настроений зависят решения генерал-адмирала. Василию предстоит крепко подумать, что с этим непотребством делать. Очень крепко. Причем не ставя в известность начальство, в инициативном, так сказать, порядке. Принимая всю ответственность на себя. А по факту - на всех нас, включая Фрида, если до крайне непопулярного действия дело дойдет. Господи, как страшно жить!.. Однако, что-то я расфилософствовался не ко времени. Судя по запахам и голосам, мы почти пришли..."

То, что в нижней столовой недавно пронеслась буря, было заметно как по испуганным физиономиям слуг, так и по брезгливо недовольной, раскрасневшейся физиономии хозяина. Как позже выяснилось: к столу подали не то вино, которое он потребовал. Ошибочка, конечно... Да-с. Но зато какой повод сорвать злость на безответных! А Алексей Александрович был не просто зол. Он пребывал в бешенстве. И повод для ярости у него был более чем уважительный. И на гостях, черт бы их побрал, не отвяжешься! Мишенька не просто так заявился. Потому огребла пока дворня. И адъютант, за компанию.

"Итак, этот идиотский аудит, учиненный у меня в Морведе по повелению племянничка, что должен был завершиться в июле, после чего утвержден мною и всеми членами Адмиралтейств-совета, оказывается, уже проведен! Более того, он уже отработан в финуправлении ИССП и с сопроводиловкой Зубатова доложен Николаю. Который, неслыханное дело, уже дал разрешение на арест троих МОИХ адмиралов, включая Авелана. Без совета со мной! Чудовищное, неслыханное унижение. Или это прямой намек на готовность принять мою отставку?! Ну, нет. Такого удовольствия я ему не доставлю...

И этот, который исправляющий должность, мне не соизволил доложить! Федор никогда бы такого себе не позволил. Но Дубасов-то в Америках. А этот... даже брезгую сказать кто, господин Диков, все это непотребство покрывал! И сегодня вывалил мне из-за спины второго моего племянничка, который в данный момент "правитель и регент", и из-за газетных писулек которого вся эта мерзость заварилась! И Мишенька еще имел наглость заявить мне, что НЕДОСТАЧА пятидесяти миллионов по бюджету Морского министерства за три года стоила России войны. И что он де вынужден теперь будет поднять вопрос об этом факте перед Госсоветом... КАКОЙ ФАКТ?! ДИКОСТЬ! БРЕД!.. Да и откуда такая сумма? Если бы насчитали двадцать, ну тридцать, то еще туда сюда... Для кого же тогда они так изгаляются, опять что ли уши наушника и подлеца Сандро за этим торчат?

Однако, какой, к чертовой матери, бред, если Авелан, Верховский и Абаза окажутся в Петропавловке! А ведь туда же и Куропаткина прочат. А еще этот Витте! Вот от сего-то скользкого карьериста все ниточки и тянутся... Господи, ну, какая же сволочь, какая же сволочь этот Зубатов... Не унимается стервец! Не верит, что я к той глупости Владимира и Николаши никаким боком! Так и жрет меня, так и жрет... ПРИБИЛ БЫ! Как комара писклявого. Жаль только не дотянуться до него сейчас. В фаворе полном у племянничка... Да, как скоро карты переворачиваются, ведь вот только что сидел он в своем Владимире и не рыпался. Кто только Николаю его вытащить подсказал? Не иначе хитрый, старый лис Дурново. Да, та еще сволочь...

Обложили, как волка меня. Обложили. И ждут теперь, чтоб я на выстрел сунулся! Да тут еще Ники со своим всеобщим равенством перед законом! Не ровен час, все мы, кроме второго племянничка и малыша Алексея, окажемся князьями императорской крови. Дурново про такой камуфлет как-то уже языком своим поганым трепал. Вот уж воистину: мал клоп, да вонюч!.. А что, красиво! Все на меня одного списать. Вот ведь мерзавцы... Нет, ехать к Николаю надобно. И тут не до гордости уже. Тут ВСЕ может рухнуть. Но и на рожон лезть нельзя. Как Лагань не крутился, дело пока не на его подтяжках даже, на соплях висит! Говорил же им, дурням, что надобно модели сразу привезти. Ники наш красивые игрушки любит, и объясняться было бы легче. Поторопились.

Да-с... Как не противно, но придется с этим его обожаемым Рудневым решать, как племянничек того жаждет. Черт с ним: МТК, так МТК. Не до мелочей пока... А надо бы было его, по уму, на Дальнем Востоке оставить. Пусть бы там графство себе лет пять обустраивал, с вечным-то его шилом в заднице, стервец. Кто, кто, а этот выскочка мне тут и на дух бы был не нужен. Знаю, кто бойчее всех воду мутил: дескать, не на французов надобно было ровняться и прототипы им заказывать, а на немцев, да на янки. Этими-то идеями он Макарову голову и вскружил...

Нет, ну а кто еще, спрашивается? До войны Степан никогда ни против "Цесаревича", ни против "Баяна", категорически не высказывался. Во всяком случае в моем присутствии. Да и за спиной - вряд ли, доложили бы... Так с чего вдруг сейчас-то? Когда на хребте шестерых броненосцев французского типа вся виктория Шантунгская им добыта была! Да и "Баян" прекрасно себя показал, что с Виреном - царствие ему Небесное, что с молодым Рейном в последнем своем бою.

Вот ведь принесла нам на голову смутьяна нелегкая! Разбираться, чем именно ему американцы приглянулись, смысла особого не вижу. Где Крамп прошустрил, там Захарову делать нечего вместе с Виккерсом и Армстронгом. А то, что этот хитрый янки с Рудневом на короткой ноге сошелся, мне доложили. Но вот чем ему немцы так приглянулись, если оставить в стороне его внезапную любовь с Тирпицем? "Богатырь", "Аскольд"? Да, хороши крейсера, спору нет. И всяко лучше "Варяга" Крамповского. Но их же линейные суда, это просто клоповник какой-то мелкий на фоне "Республики", "Короля Эдуарда" или "Виргинии"! Даже итальянцы "Брина" своего раза в полтора мощнее сделали, чем "Брауншвейг". Может, ушлый германец этого простака Руднева с потрохами купил, разузнав о предстоящем для него назначении? Эх, жаль, нет у меня тому прямых доказательств. Жаль! Но пусть под лупой посидит, что-нибудь да и усмотрим. Не за один же день все с программой разрешится, теперь-то уж это очевидно.

А вот с чем разобраться нужно всенепременно и скоренько, так это с причинами того, почему ему именно французские корабелы не угодили. Все-таки, мне было бы интересно понять суть его предубеждений. К тому же, чем раньше прояснятся аргументы наших противников, тем лучше, не так ли? Лагань не просто так просил меня разобраться с этим. Скорее всего, они будут готовить от себя что-то вроде пояснительной записки для упрямца Ники. Ясное дело, знать куда именно будут целить и бить наши оппоненты, крайне важно. Почему бы не потолковать на эту тему с нашим возмутителем спокойствия? Пусть соображения свои изложит, не стесняясь. Да и какой смысл ему таиться-то? Особенно, если сперва его подмаслить. Легонько, чтобы не спугнуть.

С другой стороны, завтрашнее назначение Руднева на МТК будет прекрасным поводом для приватного разговора с Ники по душам. Без лишних свидетелей. Сейчас для меня дать окорот мерзавцу Зубатову - самое важное. Все же остальное может подождать. А со временем, Бог даст, с этим нашим новоявленным "НельсОном" мы разберемся. Благо, говорят, что на язык боек стал Всеволод шибко. Еще бы: за год, да из грязи в князи, сиречь в графы скаканул! Забывает, что гордыня - первый смертный грех. Ну что-ж, тем лучше: если договорится до дерзости, тем и даст мне повод. Дел-то у меня на флоте и вдали от Питера хватает. Кстати, не только на Тихом океане, чем Каспий хуже?"

- Заходите же, мои дорогие. Заходите... Мы тут слегка пожурили кое-кого, нерадивого. Но уже все исправлено, вас ожидает "Крони" девяностого года, а то принесли нам девяносто шестой! Совсем кое-кто мышей ловить перестал. Даром, что я отходчивый, другой кто прогнал бы с глаз долой, и рассчет... Не заскучали, пока мы с Великим князем и адмиралом Диковым о делах наших грешных толковали?

- Что Вы, Ваше императорское высочество! Всеволод Федорович оказался таким замечательным собеседником, и такие интересные моменты в деле кораблестроения мне поведал. А еще вспомнили мы героев наших погибших с "Николая I"...

- Да, беда та была великая. Но мы же все понимаем, что без потерь побед не бывает. Не повезло старому кораблю и его морякам. Новый броненосец навряд ли потонул бы от одного-то минного удара.

- Вот и его сиятельство, граф Всеволод Федорович, того же мнения. Но как же жаль их, бедненьких... - театрально-горестно вздохнула великокняжеская пассия, ненавязчиво продемонстрировав при этом впечатляющие потенции и формы своего высокого бюста под обтягивающим бархатом.

"Угу. Согласен, конечно. А то как же!.. Вот только здесь не было катастроф отнюдь не древних "Хацусе", "Поммерна", "Формидэбла", "Рассела", "Британии" и дредноута "Одейшес", которым всем одного подводного подрыва за глаза хватило. Причем последнего не спасла даже противоторпедная переборка вдоль машинных отделений. Так что, да, "согласен", само собой. До тех пор, пока натурные эксперименты провести не заставлю. И пусть их Гуляев организует, у него все правильно получится..."

- Еще бы. Все справные моряки это понимают... Значит, нашли вы с нашим героем общий язык? Это хорошо. Всеволод Федорович, дорогой! Я погляжу, Вы смущаетесь чему-то? Пустое! Ну, разбудили кого ни свет, ни заря, эка невидаль! Мы не в обиде. Зато представиться тотчас, как прибыли, явились. Что есть похвально-с! Ценю ревностную службу Вашу... А за те победы, что флоту нашему принесли, в пору всем нам, от адмирала до последнего матросика, поясной поклон Вам отвесить. И не один. Будьте же у меня, как дома. Кушайте все, что приглянется. И Мадерой правильной я Вас угощу... А то, притащили тут, понимаешь, девяносто шестой!.. Эх, за всеми глаз да глаз нужен, что за флотскими, что за домашними.

- Благодарю покорно, Ваше императорское высочество!

- Всеволод Федорович, здесь все свои, можно и без лишнего славословия. Имени-отчества достаточно. Тем более, что хозяйка этого дома столь лестно Вас отрекомендовала... Теперь вот сижу, смотрю и думаю, приревновать что-ль, кое-кого? - нарочито грозно прищурился Генерал-адмирал, - А то всякое разное говорят, про моряков-то из дальнего похода возвращающихся. Один, мол, прекрасный пол у них на уме. Уж и не до службы-с...

- Да я... Мы... то есть...

- Ага! Засмущался-то наш НельсОн ВладивостокскАй! Аж румянец по щекам! Всеволод Федорович, дорогой, уж Вам ли шуток дружеских не понимать! Но ты, Лизок, смотри у меня!.. - хозяин притворно сурово погрозил пальчиком кокетливо потупившейся метрессе, поднимаясь во весь свой без малого двухметровый рост, - Итак, господа, провозглашаю первый тост: За нашего славного Государя! За Императора-победителя, за Николая Александровича!

***

"Ах барин, барин, добрый барин... А пафос-то каков: "Я поднимаю этот бокал за исправляющего дела начальника Морского технического комитета, за нашего дорогого, победоносного Всеволода Федоровича!" Да, черта с два был бы ты таким белым и пушистым, если бы не та бомба, с поставленным на неизвлечение тикающим взрывателем, что тебе только что вывезли Михаил с Диковым. И первая проблема, которую нынче же ты ринешься решать - как бы не прилипнуть на прошлом мздоимстве по крупному.

Вот только не из тех ты, чтобы так просто от своих замыслов отступать. В том числе и по части казнокрадства твоего будущего. Тонкий намек на толстое обстоятельство, что хочешь со мной в самом ближайшем времени предметно обсудить, как себя показали в боях наши корабли, как отечественной, так и иностранной постройки, я правильно истолковал. К неизбежному допросу с пристрастием со стороны вашего императорского высочества на тему "Почему не галлы?" готов. Хотя, как сказать, готов? Придется выкручиваться ужом, передергивать, быть, мягко говоря, пристрастным, упертым. А как иначе? Всей правды-то тебе все равно не скажешь. Да и не нужна он тебе сто раз, как и моя логика построения будущего нашего флота, а нужна тебе денежка французская.

И понятно, что в том случае, если я сразу под тебя не лягу, повизгивая от преданности и суча лапками, - а я не лягу, как бы доброхоты не советовали - вся веселуха-то и начнется... Нет, сразу ты меня не вышвырнешь, пока для тебя это не вариант. Чревато неприятностями. И крупными. Поэтому ты будешь ждать любой моей мало-мальской ошибки. И гадить. Явно и из-подтишка, используя коллекцию своих старцев и тех, кто помоложе, вроде Рожественского или Скрыдлова. Им организационные новации-пертурбации, включая создание ГенМора, как и локальная промышленная революция в нашем кораблестроении с опорой на немцев, англичан и янки, никаким боком не сплющились. Их накатанная тобой дорожка к галлам вполне устраивает. И как против этой мафии правильную кампанию организовать без прямого участия Государя - я пока не представляю. А император у нас вещь в себе, к сожалению. Сейчас-то он вроде все правильно разумеет. Михаил ему в ушко регулярно дышит. Балк, понятно, в фаворе. Но кто даст гарантию, что не продавит племянничка массой этот самоуверенный монстрик?

Да, точно тогда подметил Василий: придется мне шарахаться, как тому древнему греку в лабиринте. И лабиринт этот стальной. И водятся в нем разные минотаврики. Плотоядные. Вечно голодные, хитрые и злобные. Вот этот, например, семипудовый - шикарнейший кандидат на роль одного из них. А еще, почему-то мне представляется после утренней интимной беседы кое с кем, что минотавры бывают и женского рода. Никогда не знаешь, что от такой дамы можно словить в темном и безлюдном месте. Варианты есть. От "венеры" или заточки в бок, до клубка с путеводной нитью..."

Конечно, после того, как Алексей Александрович де факто утвердил его в должности шефа МТК, пусть пока лишь "исполняющим должность", камень с души скатился. Точнее, один из камней, поскольку вопрос "французской" программы нашего нового кораблестроения, за которую "дядя Алеша" будет драться аки бешеный слон, с повестки дня никто пока не снимал. Как висел он Дамокловым мечом над головой, так в том же угрожающем положении и болтается. Но сам Генерал-адмирал, хитрый стервец, в застольной беседе никоим боком эту тему не затронул. Типа, потом отдельно переговорим. Как, естественно, не поднял тему аудита и будущей посадки в КПЗ, а точнее в равелин Петропавловки, трех подельников своих по распилу бюджета Морведа. Зато достал до печенок Петровича расспросами о подробностях сражений у Кадзимы, Шантунга и Токио.

Понятно, что боевые впечатления адмирала Руднева были интересны всем собравшимся за столом, поэтому пришлось ему растечься мысью по древу душевно. С перерывами на тосты и смену блюд, Петрович предавался воспоминаниям почти два часа, выделяя на потеху почтенной публике смешные моменты, где таковые присутствовали. Больше всего хохотал их августейший хозяин над сценой воскрешения Руднева в рубке "Громобоя" с фразой "Кто умер?" И красочно переданными эмоциями маркиза Ито в завершении переговоров о японской капитуляции.

В итоге, чисто внешне, их незапланированный завтрак у Генерал-адмирала протекал и завершился согласно клише газетных передовиц для подобных случаев - в теплой, дружеской и доверительной обстановке. Если оставить за скобками никуда, естественно, не девшееся желание хозяина поприжать к ногтю этого выскочку при первом же удобном случае и немедленно выгнать в отставку "предателя" Дикова. Однако, далеко не дурак по жизни, Алексей Александрович решил с этим всем пока повременить. Карты на руках оказались пока откровенно слабые. Но будет еще время отыграться, будет... А вот попытаться не дать Зубатову заныкать в кутузку его корешей-адмиралов, с этим приходилось торопиться. И завтра же с утра он собрался в Гатчину или Петергоф, если Николай будет там.

***

Руднев, Диков и Михаил Александрович покинули дворец Генерал-адмирала ровно в четырнадцать часов. Мадмуазель Балетта, как радушная хозяйка, проводила гостей до лестницы парадного подъезда, получив на прощание от Петровича клятвенное заверение, что он всегда остается к ее услугам для продолжения беседы про "премудрости кораблестроения, столь ее заинтересовавшие". Адмирал Диков в вестибюле дворца предложил подвезти Руднева до переправы в Кронштадт, однако Великий князь Михаил решил вопрос проще, предоставив свежеиспеченному шефу МТК в полное распоряжение катер Гвардейского экипажа, на котором они сюда прибыли, если Диков "подбросит" его самого до Зимнего, благо тут не далеко.

На том порешили, и Петрович уже мысленно проигрывал для себя операцию "встреча с женой", когда выяснилось, что человек предполагает, а располагает Господь. Или, в крайнем случае, его Помазанник... У ворот дворцовой ограды стояла небольшая, явно представительского класса карета, запряженная разгоряченной парой крепких, холеных гнедых. Удивленный взгляд на нее Великого князя не оставлял сомнений: экипаж этот ему несомненно знаком. Что он тотчас и подтвердил:

- Хм! Как интересно... Из наших, царскосельских. Знать, кто-то пожаловал к Генерал-адмиралу? Или...

Как оказалось: или. Увидев выходящих из парадного подъезда дворца Алексея Александровича визитеров, из дверцы экипажа пружинисто выскочил, звякнув шпорами, среднего роста офицер-кавалерист с несколько грубоватыми чертами скуластого лица, и остановился, очевидно, поджидая кого-то из них.

- Это мой адъютант и секретарь, ротмистр Мордвинов, господа. Мы вместе служили в Синих кирасирах. Если он здесь, получается, или новость какая, или какое дело срочное для меня, скорее всего... - Анатолий Александрович, день добрый! Вы по мою душу прибыли, полагаю?

- Желаю здравствовать, Ваше императорское высочество, господа!.. К Вам, Михаил Александрович, к Вам. Хотя и не к Вам одному только. Прислан передать просьбу Государя императора Вам и адмиралу Рудневу: как только завершите визит к Великому князю Алексею Александровичу, надлежит вам всенепременно прибыть в Петергоф. Его величество Государь и Государыня императрица с утра выехали туда. И они желают как можно скорее увидеть у себя его сиятельство, графа Владивостокского.

- Понятно... Надо ехать, Всеволод Федорович. Увы и ах, но Ваше возвращение в семейное лоно снова откладывается. В карете будет быстрее, кстати. А из Петергофа Вы домой попадете без проблем, ведь там обязательно или "Дозорный" или "Разведчик" у пристани... Кстати, как я слышал, именно сегодня планируют запускать фонтаны, - улыбнулся Михаил, - Что, между прочим, меня немало удивило, поскольку там с зимы идет перепланировка и стройка на каскаде. Впрочем, если их величества туда отправились, то одно из двух: или все уже готово, или наоборот, дело из-за чего-то застопорилось. Но зачем гадать, скоро сами увидим.

- Что делать, положение обязывает. Фонтаны, так фонтаны. Едемте! - со вздохом развел руками Петрович, тщательно пытаясь скрыть облегчение, испытанное от очередной неожиданной отсрочки своего явления в Кронштадт. Согласитесь, все же одно дело внезапно оказаться в чьей-то черепушке, не по своей воле подвинув куда-то в чулан подсознания ее законного обладателя, и совсем другое - войти хозяином в ЕГО дом, обнять ЕГО жену и воспринять ЕГО детей, как своих собственных. Правда, с этим, последним, должно было быть попроще, ведь со старшеньким, Николаем, все получилось. Но вот встреча с супругой... Тут даже представление царице не предвещало столь пугающих непоняток. Что касается рандеву с царем, то в свете беседы с Алексеем Александровичем, тут, получается, на ловца и зверь бежит: проклятый французский вопрос по любому необходимо проговорить с Величеством до следующего хода Лаганя и Ко... - Надо только перекинуть с катера мой багаж.

С пожитками Руднева вопрос разрешился быстро при помощи двух крепышей-матросов. А когда его чемоданы были прилажены на запятках кареты и надежно прихвачены ремнями, Михаил попросил Дикова подвезти своего адъютанта до Невского, где ротмистр без проблем сможет найти себе экипаж. На том откланялись, и уже через минуту-другую карета ИД управляющего Морским министерством дробила по брусчатке в сторону Зимнего, доставивший их сюда катер дымил по Мойке, удаляясь в сторону Невы, а Петрович с Великим князем устраивались в своем изящном брогаме, опуская окна: день выдался удивительно теплым, можно и прокатиться с ветерком. Что перед высочайшей аудиенцией должно было оказаться весьма кстати для Петровича, после сытного-то завтрака и, главное, доброй дозы Мадеры в утробе. Ведь в отличие от него, Михаил Александрович "принял на грудь" у дядюшки откровенно немного, но у Великого князя и знакомство со "своей-чужой" женой в плане на сегодня не стояло...

***

- Так, как, Михаил Александрович... А не расскажете ли мне по дружбе, как прошла ваша с Диковым секретная беседа с генерал-адмиралом?

- Какие от Вас могут быть секреты, Всеволод Федорович. Тем более, что вопрос этот так или иначе Вас тоже касается. Но только пока все между нами, хорошо?

- Обижаете?

- Да, Боже упаси, - улыбнулся Михаил, - Просто напоминаю, что здесь Вы не на мостике своего флагмана со своими штабными, и как наш Василий любит напоминать, каждое Ваше слово может быть использовано против Вас, с кем бы Вам здесь не пришлось общаться. Будьте, пожалуйста, осторожны. Хотя бы на первых порах.

- Угу... И у каждого дерева в этом лесу есть уши.

- Практически - так... Что же касается сегодняшнего разговора: для нас с братом было главным не напугать дядюшку перспективой серьезных неприятностей по финансовой части, а добиться безусловного его согласия на Ваше утверждение во главе МТК. Что и произошло, причем, на мой взгляд, как-то уж слишком легко. Подозрительно легко, с учетом того, что он буквально пару дней назад заявлял в узком кругу, что считает такое Ваше назначение неправильным и имеет на Ваш счет иные виды. Однако сегодня Алексей Александрович лишь благожелательно кивнул, когда я передал ему напоминание от Государя. И никакой баталии, к чему мы готовились, не состоялось.

- Занятно. Надо признать, Ваш дядя, Михаил, весьма умный и расчетливый господин. Поскольку сумел удержать себя в руках в действительно щекотливой ситуации. Да еще и так внезапно накатившей. Это не давняя история с Александром Михайловичем, когда никакого "крюка" на генерал-адмирала у Вашего венценосного брата не было, а большинство его старших дядюшек занимало сторону Алексея Александровича. Да и сам Николай был еще молод и совершенно не опытен в командирских играх. Так что топанье ножкой на царя у его императорского высочества вполне прокатило. Тогда.

Сейчас же ситуация иная. Думаю, причина его кажущейся покладистости в том, что на фоне "подарка", что выкатили ему вы с Диковым и стоящим за сценой Зубатовым, мой вопрос для него стал слишком мелок. А несогласие по пустякам с Государем перед неизбежным с ним разговором по главной для Алексея Алексеевича теме, станет лишним осложнением, ослаблением позиции. Но как козырь для торга он свое согласие с моим назначением на МТК использует. И в этой позиции попробует меня не сломать, а уломать... Ему же кровь из носу потребно скоренько пропихнуть французские заказы. Здесь его деньги, здесь побрякушки-безделушки для любимой женщины, здесь его обожаемый Париж! Поэтому финансовый скандал вокруг смет Морведа с участием его персоны для Генерал-адмирала в данный момент просто катастрофический фон. И развития такого сценария он постарается избежать во что бы то ни стало.

- Думаете, он хочет "скусить" Вам голову позже, после принятия новой программы кораблестроения с его "интересом"?

- Однозначно. И это без вариантов. Хотя может и пораньше постараться меня "уйти", если дернусь против французов что-либо активно предпринимать после его прямого указания сидеть тихо и не отсвечивать.

- Хм... Получается тогда, что по большему счету, сегодня мы ничего и не добились?

- Ну что Вы, мой дорогой! Еще как добились, причем главного, Михаил Александрович: ведь я отныне при делах, так сказать, и могу спокойно разобраться "ху из ху" обитает у нас под Шпицем. С кем можно и нужно дальше работать, кто - управляемый середняк, кто - балласт с перспективой на замену, а кого нужно немедленно убирать, сразу и под любым соусом...

Думаю, принятие программы нового кораблестроения, скорее всего, уже несколько отсрочено, а наш клиент, он же главный противник ее правильного наполнения в интересах флота и России, а не его личных, изрядно напуган. И это наша козырная карта. Выигрыш времени сейчас - главное. Самое главное! Поскольку мы успеем собрать силы для контригры, Зубатов и Василий дожмут компромат на коррумпированных деятелей до критической массы, когда все стрелки будут переведены на Алексея Александровича, и Вашему брату не придется ломать дядюшку через колено: мол, "я просто так хочу! Царь я, или не царь?!" Чего, как я понимаю, он в данный момент вряд ли желает.

- Откровенно говоря, неприятная перспектива, в смысле полного разрыва с дядей Алексеем, государю совсем не по душе. Даже при изобличении генерал-адмирала в серьезных злоупотреблениях. Все-таки, мы только что победили в войне. ЕГО флот победил, не так ли? И он для Николая Александровича не только родной дядя, не скомпрометировавший себя ничем в дни критических январских событий, но и любимый брат нашего покойного отца. Вдобавок, и это важно для понимания отношения к нему моего брата, он несчастный человек с искалеченной личной жизнью, которого свое семейное счастье нашедшему Николаю просто по человечески жалко.

- Я понимаю. Но только рано или поздно освобождать от него флот придется. В свете того, что вы с братом теперь знаете о наших вероятных перспективах. Иначе по-настоящему большая война застанет нас всех сидящими на толчке со спущенными штанами. В конце концов, Алексею Александровичу можно найти и какие-то иные источники дохода. Разве это не в царской власти? Нет, все-таки, самый идеальный вариант - убирать его из-под Шпица немедленно. Прямо сейчас. Согласитесь. По доброму или нет, не принципиально.

- Я-то с Вами согласен. В общем и в целом. Исходя из государственного интереса. И если брат спросит моего мнения, поддержу Вас, Всеволод Федорович. Вот только боюсь, что Ники сперва попытается найти некий компромисс. Он всегда старается избегать прямых конфликтов. Если возможно, конечно. Хотя в случае с дядей Владимиром он проявил завидную жесткость.

- Нельзя быть слегка беременным, как и нет смысла гангрену лечить припарками. Потеряем время на эти игры, можем все дело загубить! А что до "завидной жесткости", во времена Петра Великого ждала бы такого дядюшку дыба, каленое железо и секира с плахой.

- Увы, но Вам нужно убеждать не меня, а Государя. Думаю, это будет не просто, Всеволод Федорович.

- Считаете, что сегодня вопрос ребром ставить не стоит?

- Даже не берусь что-либо Вам рекомендовать, Всеволод Федорович. Если эта тема будет поднята, тут уж как разговор у Вас пойдет. Хотя мнение мое однозначное: для кардинального решения сначала желательно дождаться утверждения аудита и тех показаний, о которых говорил нам Зубатов, в документальном виде. Кроме того не забудьте: Вы ведь пока ни о чем таком не знаете, не так ли? - многозначительно улыбнулся Михаил, - А еще Вам, Всеволод Федорович, предстоит близкое знакомство с Императрицей. Момент деликатный и ответственный, согласитесь. Да и сама эта удивившая меня срочность вызова в Петергоф говорит о том, что брат уже наметил темы для беседы и имеет к Вам определенные вопросы безотлагательного свойства. Нет, конечно, если он решил обсудить с Вами проблему генерал-адмирала, в этом случае...

- Пожалуй, даже в этом случае настаивать на кардинальном решении я не стану. Чем черт не шутит, а вдруг ваш дядя завтра утром проснется и решит, что финансовый сервис со стороны немцев, американцев и англичан ничем не хуже, чем галльский? - рассмеялся Руднев, - Говорил же Василий, что второй шанс нужно давать даже закоренелым грешникам. Тем паче, что я себе процент не попрошу.

- Ну, это как раз вряд ли. Слишком уж он обожает Францию с ее шармом, супом из трюфелей и канканом... Кстати, о Франции. А также об американцах и британцах... Куда же нам же без них... Думаю, что такая спешка с приглашением Вас в Петергоф связана скорее всего не с делами нашего Морведа, а с большой политикой.

- Да? И при чем тут я, позвольте полюбопытствовать?

- Дело в том, Всеволод Федорович, что наш Василий Александрович сейчас в отъезде.

- Знаю. И что?

- А то, что он попросил Государя в случае явных внешнеполитических осложнений, в обстоятельствах, когда мнение и советы Василия нам будут недоступны - а сейчас именно такой случай - не принимать решений, не обсудив проблему с Вами.

- Обалдеть! Спасибо, Вася! Вот удружил, так удружил. Спасибо, милый... Предупреждал ведь его, что политес - это не мое... И что же за случай-то такой? На мою седую голову?

- Да, накатилось все, как снежный ком... Началась эта горячка после нашего с японцами Токийского договора. Из-за репараций и пункта про острова Цусима, по большей части. Сначала король Эдуард прислал брату очередное письмо. Весьма интересное. Думаю, он сам Вам его даст прочесть. А на днях английский, американский и французский посланники сделали демарш на Певческом, явно предварительно их МИДами согласованный, по этому поводу.

- Не иначе как требуют созвать конференцию супостаты? Как мы и предполагали?

- Да. Практически, так.

- Но разве что-то подгорело? Разве день-два не терпит с этим всем?

- Проблема лишь в том, что на завтра назначено заседание Госсовета, целиком посвященное данному вопросу. Так как сроки на ответ уже поджимают. И как мне известно, брат хотел предварительно обсудить создавшуюся ситуацию с нашими политическими патриархами, с Сольским и Победоносцевым. А тут как раз и Вы удачно прибыли в столицу. Так что, не удивлюсь, если Вас ожидает знакомство не только с Государыней и их с братом старшими дочками.

- Так-с. Из огня да в полымя. Серия вторая... - с тяжким вздохом закатил глаза Петрович, добавив про себя: "Встреча с супругой Всеволода плавно становится серией третьей. Не дошло бы до инсульта с такой нервотрепкой..."

- На самом деле, Всеволод Федорович, я так не думаю. Наши великие старцы, что председатель Госсовета, что обер-прокурор Святейшего синода, как раз с пониманием и одобрением отнеслись к нашей общей умеренности при заключении мирного договора. Во всяком случае, ничего похожего на требования аннексии Хоккайдо, изгнания японцев из Кореи или полного их разоружения, мы от них не слышали. Да и известная им ваша боевая доблесть лучше иных рекомендаций.

- Уже хорошо. Значит, как репей под хвостом острова Цусима под Андреевским флагом для наших господ-конкурентов на Тихом океане?

- Как Вы и предполагали.

- Как мы предполагали, Михаил Александрович.

- Ладно, пусть будет так... Кстати, и японцы закулисную работу ведут, все-таки Цусима для них место исторически важное в связи с отражением нападений Хубилай-хана.

- Вот только нам до лампочки их история и Хубилай-хан... Однако, не могли бы Вы мне облегчить задачу: Вы ведь не со слов упомянутых Вами многоуважаемых авторитетных сановников узнали про эту напасть? Читали оригиналы всех этих дипломатических представлений, я полагаю?

- Конечно. И при всей разности собственно текстов, смысл во всех трех бумагах - почти как под копирку. Во-первых, в мягкой и обтекаемой форме, но недвусмысленный намек: с существующим мирным соглашением между Россией и Японией каждая из трех держав может согласиться не иначе, как в результате их общего консенсуса по итогам международной конференции, на которой будут представлены как Петербург и Токио, так и все прочие заинтересованные в установлении прочного мира на западных побережьях Тихого океана державы.

- Интересно, а Китай тоже был упомянут в этом контексте?

- Нет, что Вы, Всеволод Федорович! Что Вы! - задорно расхохотался Михаил, - Ни Китай, ни тем более Корея. Только мы с японцами и господа - белые люди: Англия, Франция, САСШ, Германия, Италия, Австро-Венгрия и Бельгия.

- Бельгия?.. Прелестно! Однако не понятно, каким боком тут оказались макаронники с австрияками? Про Брюссель, так и вааще чума какая-то! Хорошо хоть, что турок позвать не предлагают.

- Сам удивился, но, похоже, что самураи успели и у них кредитов набрать. Как и у итальянцев с австрийцами. Хотя Коковцов уверен, что все тамошние банки, дававшие японцам денюжку, теснейшим образом связаны с домом Ротшильдов.

- Ах, да, конечно!.. Как я не догадался? В Старом свете - Ротшильд, в Новом - Шифф. Пул встревоженных кредиторов, правильно я понимаю?

- Думаю, Вы абсолютно правы. При этом первым, важнейшим моментом, по которому наши визави из Европы и Америки свои претензии обозначили четко - их несогласие с объемом и сроками выплат японских репараций. И лишь во вторую очередь прилетело по Цусиме. Но это только от британцев и янки. Галлы деликатно отмолчались.

- Понятненько... А помните Михаил, как генерал Щербачев на "Варяге" глазами сверкал: дескать, раз на штык русский взято, значит - свято? И что повторения Берлинского конгресса Петербург больше не допустит никогда?

- Помню. Как и Ваш ответ излишне оптимистичным: "Торг неизбежен, нравится нам оно, или нет. Но требовать надо корову, в уме держать овцу, а твердо рассчитывать на петуха." Хотя, как мне кажется, некоторые тогда сочли это шуткой.

- Да-да. Какие шутки, сказал петух слезая с утки... Михаил, а Вы брату уже сказали, что в качестве овцы я называл корейский Пусан, а в качестве петуха этого самого - Квельпарт?

- Нет, мы пока проблему обсуждали только в общем... А что? Какие-то иные резоны вдруг появились?

- Не поменялись резоны. Просто так вышло, что Вы единственный, кого я в той суматохе подготовки договора не успел предупредить, что про идею с Квельпартом нужно до поры до времени молчать.

- Никому не говорил. Даю слово. Могу на кресте поклясться!

- Спасибо. Но теперь уже никакого смысла. Думаю, сегодня мы эту идею предметно проговорим в узком кругу. Что же касается денег... Именно тут их слабое место! Это само собой. И на конференцию идти придется, новой войны мы сегодня никак не потянем. Что же касается предстоящего толковища, темой японских репараций их можно так замордовать, что все прочее для господ-цивилизаторов точно станет вторичным. А если мы им подсластим пилюлю и дадим себя уговорить на замену Цусимы на что-то "менее значимое", думаю, проскочим между Сциллой и Харибдой.

- Всеволод Федорович... Но, согласитесь, ведь у нас на Дальнем Востоке сейчас мощный, победоносный флот, армия больше миллиона штыков и сабель! Степан Осипович и его начштаба Молас считают, что если англичане и американцы дерзнут на вооруженное выступление, то мы имеем достаточно высокие шансы...

- Проиграть. А уж с разгромным счетом или не очень, вопрос чисто практического свойства. Но выигрыш в данной ситуации невозможен. Почему? Вы сами это не хуже меня понимаете. Я же статью Вашу читал. И как и о чем Вы говорили с нашим офицерством во Владике, слышал. Или что-то успело поменяться, Ваше высочество?

- Не пристало Великой Державе терпеть шантаж... Брат, на самом деле, в тихом бешенстве от такой наглости.

- О, как!.. Великой Державе не пристало проигрывать войн, Михаил. Я понимаю, что громы победных фанфар многим могут вскружить голову. Под их звуки хочется всего и сразу. Но Вам, волею судеб, надо учиться рассуждать хладнокровно, как ответственному политику. И, пожалуйста, не нужно скепсиса. Да, политикой, гадостью этой, Вам придется заниматься, никуда от того не денетесь. Вы - Романов. Я уж не говорю про Вашего царственного брата. А в политике нужно держать в узде свои душевные порывы. Вот Вам пример из недавней истории: образование Германской империи. Если бы Бисмарк не убедил своего императора и генштаб остановиться после победы у Садовой и принять мир с Австро-Венгрией, могло бы не быть последующего разгрома этого хитрого пройдохи Наполеона III и торжества немцев в Версале... Понимаете, о чем я?

- Понимаю, конечно. Только, полагаю, политика это искусство хладнокровного обмана, на грани бесчестия, что совсем не мое, Всеволод Федорович.

- А думаете ОНО мое? Или Николай Александрович - хладнокровный и циничный обманщик? Понятно, что против нас именно таких субъектов - воз и маленькая тележка. В ассортименте, как говорится...

Видит бог, как я этого не хотел... Но заняться этими Авгиевыми конюшнями все равно придется. Иначе, боюсь, Россия вновь традиционно умудрится проиграть мир, выиграв не малой кровушкой войну. Что же до Вас: могу огорчить. Вы тоже впряглись в этот воз, мой дорогой. Тогда еще, на площади во Владивостоке. А шельму Василия я отдельно поблагодарю за такой подарочек, - в сердцах сплюнул Петрович, - подсуропил нежданчик, убивец. Ведь договаривались же, что меня в политическую кухню тянуть не будет.

- Мы очень рассчитываем на Вашу помощь, Всеволод Федорович.

- Ладно. Две головы хорошо, а две с половиной - лучше. Кстати, земля слухом полнится о скором визите в Питер британской эскадры. Вы что-то знаете об этом, Михаил?

- Принц Луис Баттенбергский с супругой плюс четыре новейших броненосных крейсера под его командованием. Как-то так. Причем ждем их очень скоро.

- Ну-с, тогда пасьянс сложился, отсюда и вся эта пожарная спешка с дипломатическими демаршами. Если Эдуард посылает к русскому царю своего главного морского разведчика-аналитика да еще и с сестрой нашей Императрицы в качестве жены, в Букингемском дворце точно подгорело. Им нужна ясность. И они хотят объехать германцев на узком оселке... Кстати, Михаил, в чем высшее искусство внешней политики?

- А Вы знаете?

- Таки, хотите уйти от вопроса по-одесски? Ай, как не хорошо... Честно говоря, до сих пор и я об этом не задумывался. Но на память пришло определение от одного знакомого деятеля из МИДа, из того времени... Так вот: он говаривал, что наука большой политики требует досконального знания и понимания интересов ваших визави, врагов-партнеров, для того, чтобы использовать их против них же. Заставив сцепиться меж собой, с целью продвижения интересов нашей страны. Как в той японской борьбе, где учатся использовать силу движения и удара противника против него самого... Так можем ли мы сказать, что в сложившейся ситуации досконально понимаем в чем именно главный интерес Британии, Франции, Германии, Америки? Хотя бы главных игроков?

- Ну, на Певческом мосту должны все это...

- Стоп! Миша, мнения и утверждения профессиональных дипломатов важны, конечно. Как и мнения военных. Но это лишь информационная база для принятия решений. Принятия решений Вашим братом. В чем Вы и я, как получается, должны будем ему помочь... Вы понимаете меру ответственности за ошибку? В нашей истории череда политических ошибок привела к мировой войне в невыгодной для России конфигурации союзов, и в конечном итоге к гибели Империи...

Да, мало мне было заклепок... Самое поганое, что специально читать про политические коллизии начала двадцатого века ТАМ мне было без интереса. Только ЗДЕСЬ уже, после всего пережитого и прочувствованного, стало понятно, что мой любимый флот, это не только люди и их мореходные платформы для вооружения, сиречь корабли, но еще и самая длинная вооруженная рука государства. Иными словами, флот есть важнейший инструмент внешней политики, будь она трижды неладна. И как не стараются некоторые ретивые нам повторять, что Россия держава сухопутная, и флот для нас должен быть на втором месте после армии, принимать такую логику нельзя. Ибо так можно и до флота из канонерок докатиться.

Кстати, Михаил, а вот как с твоей, армейской колокольни видится: смогли бы японцев мы победить без флота? Одной только армией?

- Думаю, смогли бы. Но были бы иные потери. Мы воевали бы года три, пока не выбили бы Ояму на северный берег Кореи. И, вероятно, по ходу боев потери бы наши в людях были бы раза в три-четыре выше, чем в эту войну. Не говоря уж про экономическую цену. А это же не только прямые потери, но еще и неизбежные долги. Французы, подписав "сердечное согласие" с британцами, нас бы с кредитами посадили на голодный паек. И главным нашим военным кредитором был бы кайзер. Что чревато проблемами.

- А именно?

- Вильгельм добился бы пересмотра торгового договора в свою пользу. А еще - огромных преференций для немецких промышленников в России. Если и сейчас разные кривотолки ходят про "засилье немцев", после явной-то для всех помощи от Германии, благодаря которой мы добились быстрой и убедительной победы, то в подобных обстоятельствах господа славянофилы просто с цепи бы сорвались. А поток гробов и хлеб по полфунта в руки это, знаете ли... Боюсь, Гапоновский поход к Зимнему детской шалостью бы показался.

- Согласен. Проблему ты видишь четко, снимаю шляпу. Ну, а вывод главный?

- Как говорит Василий, не кладите все яйца в одну корзину. И поскольку без помощи иностранных промышленников нам задуманные реформы в промышленности и деревне не осилить, лучше особо никого не выделять. Проекты огромные, надо работать и с немцами, и с галлами, и с англичанами, и с янки.

- И снова согласен, вывод правильный. Но... на мой взгляд, если мы уж о политике ведем речь, главное сейчас для нас дать решительный окорот доморощенным славянофилам-панславистам. А кайзеру Вильгельму подсказать, не навязчиво, чтобы сделал то же самое со своими адептами пангерманизма. Иначе этот розжиг может полыхнуть в самый неподходящий момент. Что у нас, что у них. А уж спичку поднести кому найдется. Вон, в газетах уже пишут, что в Германии вышли статьи с претензиями к кайзеру и канцлеру, что, дескать, их Фатерлянд собственными руками усиливает Россию. Отсюда, кстати, еще вопрос: а в чьих руках так называемая независимая пресса? А как и кем ведется государственная пропаганда? Как у нас с этим обстоит дело в средней и особенно в высшей школе? Откладывать на потом эти проблемы нельзя.

- Но и с плеча рубить с этим нельзя. Ведь для многих в корне таких воззрений лежит патриотизм.

- Верно. Важно только видеть грань между патриотизмом и шовинизмом. Не так ли? И понимать, кто, как и зачем способен этот самый патриотизм народный использовать во вред государству. Это я опять к вопросу о борзописцах, кстати.