В снегах

Глава 1. Детям тут не место

Подул сильный холодный ветер. Роберт затянул покрепче шарф с мыслями о горячем чае с лимонным соком, наверняка уже остывшем в родительском доме. Погода к вечеру не задалась для игры на улице, но это никогда не останавливало детей.

Смеркалось. Все деревенские мальчишки уже давно разошлись по домам и остались только два самых верных друга – Роб и Хью. Они фехтовали на деревянных палках, отдаленно напоминающих мечи возле старого хвойного сруба, который служил им местом встреч.

- Я, Сэр Хьюберт Несокрушимый, приказываю тебе, сложить оружие и предстать перед судом! – Детским грозным голосом проговорил Хью.

Роберт немного помедлил и встал в стойку, приготовившись отразить новую порцию выпадов.

- Только цвет вашей крови на снегу заставит меня сложить оружие, сир.

Пока Роб старался выговорить придуманную им в голове фразу, Хью отбросил в сторону свой самодельный меч и набросился на него. Бой перешел наземь и продлился до тех пор, пока силы не покинули детей, в том числе из-за смеха.

После ожесточенной схватки они решили зайти в сруб немного согреться и передохнуть. Роберт остался доволен своими рыцарским навыкам и жаждал продолжения, но становилось совсем темно, и нужно было идти в родительский дом:

-Хью, уже темнеет, нам стоит пойти домой.

На что товарищ расхохотался.

- Роб, ну что ты как маленький, нам уже по тринадцать лет, и мы можем гулять, когда захотим и где захотим.

Небольшая деревушка под названием «Последний Очаг», в которой играли мальчики, являлась конечным рубежом, отделявшим земли королевства от неизведанных бескрайних просторов, которые покрывали снег и леса. В этом месте в основном жили дети лесорубов, егерей и охотников. Но встречались также и беженцы из столицы, которым больше некуда было податься. Потеряв все по каким-то причинам в городе, они могли попытать счастье здесь, и некоторые неплохо устраивались.

Пола в деревянном домике не было, и ребята видели вместо досок промерзшую почву с примесью органики. Возле отверстия под дверь недавняя метель оставила свой след на земле в виде снежной насыпи, будто нарочно хотела пробраться внутрь со злым умыслом. Вдоль всех стен были неумело приколочены доски под видом лавок, которые дети сделали для себя сами. В этом месте они постоянно встречались.

Единственное окно в домике выходило на лес – к нему подсел Хью. Роберт же сел напротив, не желая более слушать от сверстника о том, что он еще мал.

Они немного помолчали, перевели дыхание и вновь заговорили.

- Ты был когда-нибудь в том лесу, Роб? – Хью качнул головой в сторону окна.

- Да, отец пару раз брал меня с собой, когда их бригада отвечала за повал деревьев.

- А как далеко вы заходили?

- Не так далеко, чтобы не видеть дымок из домашних труб.

Воспоминания Роберта освежились о тех походах с отцом. Он вспомнил, с какой неохотой вставал с первыми лучами солнца и натягивал самую теплую одежду, какая только была в доме. Они собирались с остальными мужчинами, отвечающими за вал деревьев, и шли в лес. Каждый шаг, каждый подъем по пути через сугробы давался с большим трудом. Ему тогда показалось, что в лесу воздух на порядок холоднее. Роб всегда восхищался, с каким энтузиазмом и отличным настроением взрослые делали свою работу. Никто никогда не ругался, а наоборот, все состояли в отличных отношениях между собой и постоянно разговаривали, даже бывало, что шутили на непонятные Роберту темы.

- Я никогда еще не заходил туда. – Нотка зависти послышалась в голосе Хью. – Может, прогуляемся туда, пока еще совсем не стемнело? – Повернувшись к окошку, он начал пристально вглядываться между стволов первых деревьев, за которыми шли еще тысячи.

- Я не против, но обещай, что после этого мы сразу же пойдем домой. – Он больше не собирался подвергать сомнению свой возраст и свою храбрость. - И если снег не заметет наши следы до утра и их обнаружат, знай же – нам придется несладко.

Роберт заметил, как переменилось лицо его собеседника - что-то произошло.

- Скорее, Роб! – Хью вскочил и вышел под открытое небо. - Я что-то видел там, между деревьев в лесу! Какое-то яркое свечение, оно на мгновение вспыхнуло, а затем угасло.

- Даже не пытайся меня обмануть. Да и зачем тебе? Ведь я уже согласился. – Чуть раздраженно выругался Роб, выбегая на улицу вслед за ним.

- Да нет же, дуралей, это было на самом деле.

Хью подобрал два меча, которые они оставили после игры в снегу, и протянул один своему товарищу. Роб немного колебался, но ему ничего другого не оставалось, как взять свой меч и пойти вслед за Хью.

Пока они шли к подступам, пошел легкий снег. Он ненавязчиво ложился на одежду и проникал за ее пределы, моментально превращаясь в крохотные капли влаги на коже. От этого Робу становилось не по себе, но он посчитал это хорошим знаком. Значит, есть шанс, что их следы взрослые не увидят.

Ходить детям в лес, было запрещено строго настрого. И речь шла не только о свирепых медверях и прочей дикой живности, обитавшей в лесу, но и о том, что это земли были неизведанны. Во всем королевстве существовал один единственный отряд – орден исследователей, который занимался расширением границ обузданного, но он сейчас находился далеко на другом конце света. Роб знал о нем по рассказам односельчан - они верили, что когда-нибудь отряд доберется сюда, и людям больше не придется пересчитывать складские запасы поутру, или недосчитываться кого-то из членов семьи.

Но была еще причина, про которую Роб знал, и все знали, но страшились упоминать о ней вслух. Лет триста назад исследователи работали в этой части королевства, и в Последний Очаг пожаловал сам король, проследить, как идут дела у ордена. Он был молод и, по слухам очень красив. Встретили его здесь, как подобает его статусу: предоставили самую надежную крышу, самые вкусные празднества и самую теплую постель. Недолго думая, он решил приступить к делу – взял с собой из свиты двух самых верных рыцарей и отправился вслед за отрядом. От них не было никаких вестей сорок дней, а на сорок первый из чащи в сумраке ночи вышел одинокий король без своей свиты и коня. Потрепанный вид его ужасал многих, но больший страх вызывал его взгляд, таящий в себе что-то скрытое и безнадежное.

Хью уже ушел далеко вперед.

- Надеюсь, ты помнишь, чем закончилась легенда об одиноком короле? – Роб сделал попытку утихомирить тот пыл, с каким шел на встречу неизвестному его спутник.

- Все это россказни. Всем известно, что орден исследователей тогда затевал бунт против власти, и им почти удалось, убить короля. Только вот они не рассчитывали, что король с двумя опытными рыцарями стоит больше кучки оголтелых бродяг. – Хью остановился подождать, пока Роб его догонит. – Да и прозвище «одинокий» он получил наверняка не из-за этого.

Друзья подошли к первым деревьям. Величественные и несгибаемые стволы вздымались высоко к небесам. Вблизи они, как и люди, сильно отличались друг от друга своей внешностью, да так что можно было давать им имена и не тревожиться их спутать. Ствол у некоторых деревьев невозможно было обхватить трем взрослым мужчинам – такие могущественные.

Задрав голову и немного оробев, Хью дальше двинулся сквозь деревья по направлению теплого света, на мгновение осветившего его взор.

- Я думаю это самый глупый поступок на сегодня. – Вся и так мокрая одежда Роба начинала намокать еще сильнее с новой порцией пота. – Ни один разумный человек не пойдет в такое место, не прихватив с собой, по меньшей мере, дюжину взрослых мужчин.

- Мы только одним глазком посмотрим и сразу уйдем. – Продолжал настаивать на своем Хью. – Тем более, как мне кажется, мы прошли уже, по меньшей мере, половину пути, поэтому возвращаться сейчас было бы глупее, чем войти в этот лес.

- А как мне кажется, еще чуть-чуть и мы уже не увидим дым из деревенских труб. – Роб уже начал изрядно злится на неотступность своего товарища.

Но Хью его уже не слышал. Он шел куда-то вдаль, и казалось, что видел что-то в сумраке ночи.

Через некоторое время Роб посмотрел назад, чтобы проверить, как сильно заметает следы и виден ли дым. Оказалось, что они ушли достаточно далеко, чтобы не видеть сквозь деревья черные густые клубы, немного согнувшиеся, под гнетом беспощадного ветра.

- Эй, Роб. Ну, хватит оглядываться. Мы уже пришли. – Крикнул Хью, стоя на небольшом пригорке. – Поспеши, иначе я пойду туда один.

«Иди один, ради бога» подумал про себя Роберт, но ничего не сказав вслух, прибавил шаг. Он сровнялся с другом и увидел ветхий деревянный домик в тридцати шагах. О нем нельзя было сказать ничего особенного, чего нельзя было бы сказать про обычную хижину егеря. Аккуратно сложенные бревна, крыша со скатом, и две ступеньки к двери. Роберта тревожил лишь один вопрос – почему так далеко от деревни?

- Ты уверен, что это то, откуда ты видел свет? – Он указал раскрытой ладонью на домик. - Ты меня все-таки обманул, злодей. – На Роберта, в отчаянии, нахлынули эмоции – с одной стороны его обманули самым безжалостным образом, как маленького юнца, с другой стороны эта хижина вызывала опасения и не сулила ничего хорошего.

Они подошли вплотную изучить местность.

- Нет, я уверен, что свет шел именно отсюда. – Искра сомнения в глазах Хью противоречила его словам. – Не бойся, Роб, мы не встретим хозяина этого дома, точно не сегодня. Тут никого нет по меньшим прикидкам две недели: снег перед крыльцом целостный и замок на дверце приморожен. – Он прислонил свой деревянный меч к срубу, и резким стремительным движением взобрался на крыльцо. – Просто так не открыть. – Выпалил он, после того, как пару раз со всей силой, которая была доступна в его возрасте, дернул за замок.

Снег тем временем прекратился. Ну все, теперь домашние точно всыпят по первое число. Тело Роберта начало остывать и он точно убедился в правоте своего замечания, что в лесу и, правда, холоднее.

- Все, пора возвращаться. Нет здесь никакого света. Не понимаю, какое удовольствие ты получил бы от него, если нашел.

- Ты не понимаешь, он был прекрасен! – Повысил голос Хью.

В его тоне не было ничего хорошего. Как и в этом свете, если он вообще и вправду был.

Они уже отошли на пригорок, как Хью ошарашило:

- Вот черт! Я оставил там свой меч. – И добавил еще несколько довольно резких незакаленному уху слов. – Жди меня тут, я сейчас быстро сбегаю и вернусь.

Роб смотрел вслед своему другу. Вот он уже добежал до хижины и, хотел было взять свою деревянную палку, как вдруг Робу в глаза бросился слабый теплый огонек правее от хижины.

Хью тоже обратил на этот свет внимание.

- Вот видишь! Я же говорил тебе, что это мне не привиделось! – Крикнул он Робу. На его лице расплылась добрая улыбка счастья.

Но лицо его переменилось, когда из-за деревьев медленно выплыло нечто, четыре метра в высоту, похожее на статую ангела. Оно смотрело только на Хью. Каменное лицо застыло в одной гримасе, выражающей спокойствие вперемешку с тайным гневом. Золотистые волосы прикрывали голову до шеи, а легкие одеяния говорили о том, что холод этому существу был не страшен. Роб заметил, что в левой руке существо держит настоящий меч, длинной, не уступавший по высоте взрослому мужчине. Крепкое детское чрево Хью дало слабину – штаны его стались мокрые и от них шел пар.

Внезапно, существо метнулось вперед, по направлению к мальчику и рассекло воздух возле хижины, так, что только уложившийся снег вскружился в вихре. Мгновение ока и верхняя часть Хьюберта лежала на снегу рядом с нижней частью. Его кровь вперемешку с внутренностями подтопила снег вокруг.

Ноги Роберта подкосились, он свалился в снег и скатился вниз с пригорка. Немного опомнившись, он заполз за ближайшее дерево и зажал рот обеими руками. От увиденного слезы подступили к его глазам, а рот залился кровью – прикусил себе язык, пока падал. В голове одна мысль повторялась из разу в раз, принимая молитвенный оттенок – «только бы оно меня не увидело».

Глава 2. Рыбацкий Перевал

– Чего изволите пробовать?

Не успел Джейк освоиться и перевести дух, как у его стола оказалась девушка с поджатыми губами и заведенными за спину руками.

– Эм… кружку эля и что-нибудь мясное, мне и моему приятелю, он скоро подойдет, будьте любезны.

Достал из кармана монетку и отдал девушке, после чего она удалилась за пределы видимости. Окинув взором помещение и всех гостей, Джейк пришел к выводу, что тревожится не о чем – самые обычные гости в самой обычной гостинице – коих по всему королевству было миллион. Сесть у окна было тактическим поступком – в любое время сюда могли зайти гвардейцы и узнать в нем лицо, попавшее в немилость у светлейшего из светлейших. В общем-то, это была лишь формальность – он знал, что уже практически труп, но такие меры предосторожности ненадолго продлевали его существование.

Джейк погрузился в размышления о будущем. Как сохранить себе жизнь? Невозможно все время бегать и называться другими именами под носом у самого короля. Выход из сложившейся ситуации казался такой же авантюрой, как и вход: убежать за пределы, куда не дотянется властная рука правосудия и откуда не возвращаются, или хотя бы куда-то на край, где станут искать в последнюю очередь. Опасность исходила не только от власти: если эти добрые господа, которые сидят с ним сейчас под одной крышей узнают, кем он является, являлся, его прирежут, не задумываясь на месте. Рука все время неосознанно подтягивалась к столу в надежде ухватиться за кружку, но ее все никак не несли. Внимательно наблюдая за всеми гостями, Джейк старался оставаться отстраненным и не привлекать лишнего внимания.

В дальнем углу сидели три взрослых мужчины. Увлекшись игрой в кости и выпивкой, они громко разговаривали: подслушивать было особо нечего, из уст то одного, то другого лились бессмысленные истории о знакомых только им женщинах или удивительных случаях из жизни, добрая часть которых наверняка были выдумкой. Изредка раздавался азартный кличь, когда кто-нибудь выигрывал монеты. Все эти действа на время прерывались, когда мимо проходила девушка, работающая в гостинице, чтобы попросить у нее еще пива. Они не проявляли никакого интереса к тем, кто входил, в этом Джейк убедился на своем примере. Через два стола позади него сидели два рыбака, до которых еще не дотронулся отпечаток зрелости, поэтому их лица были еще, как здесь выражались, «зеленые». Они редко обменивались фразами, один из них методично переносил ложку от чашки с горячим супом себе в рот, другой очищал лезвие небольшого охотничьего ножа. Ближе всех располагался стол, за которым сидели четверо мальчишек в серых мантиях, с отвернутыми наизнанку капюшонами – скорее всего это были воспитанники местного духовенства – подумал Джейк. Они пили и громко смеялись над своими же грязными шутками – видел бы это зрелище их наставник.

Вскоре принесли еду. При виде жареного цыпленка Джейк понял насколько проголодался и немедля приступил к еде, дело оставалось за малым – дождаться компании.

Через несколько мгновений гостей было не счесть – все столы были заняты, а иногда девушке, которая обслуживала сегодняшний вечер, приходилось выносить из пустых номеров дополнительные стулья для гостей. Стало очень шумно, к тому же присоединился местный бард – на редкость веселый мальчишка, который развлекал не только своим пением, но и танцами. Вот оно – идеальное место для того, чтобы скрыться. Гвардия редко захаживала в такие места, если все шло своим чередом, и никто никого не убивал.

В окне перед входом показались знакомые кудрявые волосы. В комнаты вошел мужчина среднего роста с правильными формами лица и с глубоким шрамом, начинался который на лбу, а заканчивался на щеке, от чего левый глаз его был белым как снег. Джейк с трудом узнал в нем мастера оружейного дела, который учил его фехтованию еще мальчишкой.

Он подсел за стол:

– Ну, ты и заварил, конечно, кашу, малец… Рад тебя видеть.

– Об этом потом. Что собирается предпринимать совет?

– В цитадели неспокойно. С тобой собираются кончать. Слышал только, что тебя уже ищут, в дело даже подключили наемных. Я бы на твоем месте убирался отсюда как можно скорее и как можно дальше. – Он принялся за ужин, отвесив благодарный жест Джейку. – Тебе еще повезло, что твою мордашку не знают горожане, иначе ты и шагу бы не сделал.

– Не будем о везении, - он пригубил из своей кружки - оно постоянно уходит опорожняться, когда в нем нуждаешься. Ты все принес?

– Да. Велел конюху перевесить все сумки на твоего коня. Провизии и денег на первое время тебе должно хватить, а дальше, сам понимаешь. Вечно вытаскивать я тебя не смогу.

– Благодарю. Без тебя я бы не справился. Я твой должник.

– Оставь благодарности. Я лишь делаю то, что должен. Джейк, есть еще кое-что. На северо-востоке расположена небольшая деревенька – самое последнее место, где тебя будут искать – там должен жить человек по имени Як. Он может помочь тебе в твоем деле – когда-то тоже состоял на службе у короны, после отставки перебрался туда.

Мастер оружейного дела достал из внутреннего кармана своего дуплета сложенный пополам пожелтевший лист бумаги и протянул его.

– Возьми, я набросал тебе что-то наподобие карты. Пришлось ночью вломится в зал совета и срисовывать оттуда. – На его лице проступила печальная улыбка.

Джейк взял листок и спрятал так же во внутренний карман.

– Как мне его узнать?

– Тебе и не нужно. Я отправил ему весточку, и он уже ждет твоего прибытия.

Вдруг, входная дверь с треском хлопнула, заставив их обернуться к входу.

– Ага! Вот вы где собрались! – Закричал мужской голос у порога.

Там, шатаясь, стоял человек, с сединой на голове. Он был очень просто одет, как-то не так, как должны все одеваться – подумал Джейк.

– А меня не позвали? – Он сжал кулак и стукнул его внешней частью по стене, на что деревянный потолок сразу ответил, обильно осыпав его и без того седую голову пылью с верхнего этажа.

Все гости тут же разразились смехом. Мастер нагнулся поближе к Джейку:

– Сам Бог видит, сегодня нам нормально не поговорить. Я чувствую, сейчас этот человек что-нибудь натворит, если уже не натворил, и за ним придут, а там, глядишь, и нас распознают. – Он поднялся из-за стола. – Я то, в отличи от тебя, в подполье еще не собираюсь.

– Уходить будем отдельно – так безопасней.

– Свяжись со мной, когда будешь на месте и береги себя, ты такой один в этом мире.

Измерив Джейка в последний раз, сохранившимся глазом, он ушел.

Небо почернело. Первые звезды на небе начали свою ночную службу, а луна приготовилась освещать путникам заснеженную дорогу. В окне блестела, никогда не замерзающая, речка, через которую тянулся каменный мост, укрытый снегом. Она была довольно широкая и длинная, для того, чтобы рыболовство стало здесь первым делом. Иногда вверх и вниз по течению попадались водные мельницы.

– Отличный вечер, чтобы напиться. Принесите моему товарищу выпить!

Джейк не заметил, как к нему подсел седоволосый пьянчуга. Сейчас он мог разглядеть его во всех подробностях: засаленная голова, обильная растительность на щеках и совершенно стеклянные глаза. От него ужасно разило кислятиной.

– Я не собираюсь с тобой пить, старик. – Он встал из-за стола и вышел на свежий воздух.

Ясная погода делала эту ночь прекрасной, и никакой пьяный старик не мог испортить его. Он направился в сторону конюшни. Жизнь в гонении заставляет ценить каждый день, от чего дни становятся длиннее, а ночи – короче.

Отыскать свою лошадь не составило труда – все стойла были пусты, кроме одного. Джейк потрепал гриву и начал проверять сумки и затягивать ремни. На вершине всей конструкции свертком лежал не промокающий мешок, на вид довольно широкий. Мастер был очень хорошим человеком и всегда относился к Джейку как к сыну. «Жаль, что мне не удалось отблагодарить его» – подумал он.

В конюшне показался человеческий силуэт.

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Так уж получилось, растратил все свои манеры на жизненном пути.

– Что мне твои извинения, старик. Не мешай, у меня сейчас очень большие проблемы.

– Поживи столько же, сколько я, тогда почувствуешь, что значит это слово – «проблемы». – Он отхаркнул обильным сгустком куда-то в сено и не торопясь вышел.

Эль добрался до головы. Все было готово к отъезду. Джейк вывел из конюшен за узды Ветер - так он назвал свою лошадь. На мосту стоял старик, склонив голову над речкой.

Он мог бы ускакать прочь отсюда и никогда не возвращаться сюда, и ни в какое другое место, мог бы… Но не стал. Голос старика был полон скрытой боли и отчаяния. Джейк привязал Ветра к колоне, с которой начинался мост и подошел к человеку.

– Как думаешь, куда ведет эта речка, если пойти по ней прямо вверх?

– начал старик.

– Не знаю, за пределы королевства, куда-нибудь к морю.

– Она ведет в такие места, о которых лучше не знать. Сунешься туда, и путь заказан. Обратно тебя принесет течение, покрытого инеем, разбухшего и бледного, как снег.

– Откуда ты знаешь? Чтобы знать это, там нужно побывать, но ты вроде не синий, малость разбух только.

–Лишь ленивый не посмеялся надо мной сегодня. Тем не менее, даже шут может знать больше, чем все эти люди вместе взятые. – Ты хоть раз в глаза видел нашего короля? – Он повернулся лицом к Джейку. – Знаешь ли ты человека, который правит нашей страной?

– Его никто не видел, только некоторые члены совета, даже капитан домашней гвардии не знает, как выглядит король.

Старик раскатился смехом.

– Если есть хоть что-то, чего ты в этом мире не знаешь, не смей думать, что ты умнее остальных.

Джейку стало не по себе от этого смеха. Пока он искал, что ответить, настроение старика резко переменилось, словно у младенца.

– У тебя была семья? – Луна заставила блестеть слезы у него на щеках. Они медленно сползали вниз и скрывались за слоем густой бороды. – Я свою не уберег. Не был рядом, когда они во мне так нуждались.

– Мать умерла при родах, отца я не видел до сих пор. Быть может, он еще не спился и где-нибудь существует.

Что-то накатилось в душе неожиданной волной. Он вспомнил, как его, беспризорного мальчишку, нашел на улице Мастер оружейного дела, и привел в казармы, где из грязного, относящегося с презрением ко всему юнца, получилось то, что получилось. С тех пор прошло много лет, не найди его тогда Мастер, он замерз бы возле какого-нибудь кабака, или чего хуже стал бы убивать и грабить. Джейк еще раз пожалел, что не успел за все поблагодарить своего наставника.

– Найди себе жену, заведи детей, и постарайся не прожить свою жизнь как твой отец. Не думай о прошлом – у тебя все еще впереди. Совершай глупости, ошибайся… в конечном итоге ты все равно придешь к истине.

Внезапно он схватился за сердце и стал корчиться от боли. Он прошел до высшей точки изгиба моста и обернулся. Лицо его из пунцового красного превратилось в бледное, а глаза закатились. Таким его мертвое тело упало с моста.

Джейк подбежал туда, где только что стоял старик и посмотрел вниз: его умерщвленное тело медленно плыло вниз по течению, вся пыль сошла с его волос и сопровождала голову, облепив ее тонким, прозрачным слоем вокруг.

Он быстро опомнился. На шумный плеск воды могли обратить внимания люди вокруг, тогда мало ли что подумают. Джейку ничего больше не оставалось, как снять Ветра с места и умчаться. Он вынул из внутреннего кармана листок бумаги и развернул его, чтобы посмотреть дорогу. Луна ясно озарила буквы на карте – конечная точка «Последний Очаг».

- Давай, милая, не разочаруй меня.

Он потрепал гриву, и они помчались через мост, по освещенной яркой луной дороге. В сердце закралось сожаление об усопшем.

***

Было уже ранее утро, но солнце еще не показалось на горизонте. На берегу реки сидел Аполло, укутавшись в теплый плед. Вокруг него весь берег был усажен удочкам, к которым крепились колокольчики. Явно не выспавшись, переводил сонные глаза то к улову, то к поплавкам. Так рано утром заставлял вставать голод, его собственный и его семьи.

Вдруг вдалеке показалось что-то похожее на плывшее срубленное бревно. Он пригляделся и увидел, что это вовсе не бревно, а тело, плывшее вниз по течению. Он вскочил с места и протер глаза. Нет, это не показалось. Дурной знак. Правильно бы было сворачивать все и уходить. Но нужно было на что-то кормить семью. Труп проплыл дальше и все успокоилось.

Аполло подумал даже, что это и к лучшему. Распугает всех остальных рыбаков поблизости и возможно он поймает и их улов тоже.

…Через несколько минут Аполло шел по дороге домой, оставив все свои удочки, плед и снасти на берегу. Все волосы на теле взбунтовались. Труп человека проплыл перед ним еще раз, только уже вверх, против течения.

Глава 3. Медверь, Заяц и Ястреб

По всей голове разливался дикий необузданный шум. Озэль нашел в себе силы, чтобы разомкнуть слипшиеся от сна веки и подняться с кровати, и тут же понял, что было бы разумнее лечь обратно – ум, зрение и вкусовые рецепторы работали неисправно. Встать все же пришлось – снаружи кто-то беспощадно старался разбить руку о деревянную дверь.

Только поднявшись, Озэль заметил, что на ложе был еще кто-то: на него сонными глазами смотрела девушка с каштановыми кудрями, а из-под одеял выглядывали две гладкие и золотистые ноги.

– Спрячься. – Буркнул он ей.

Повинуясь, она с головой укрылась и опять заснула.

Озэль натянул на себя одеяния, и приоткрыл дверь: в общем коридоре стоял паренек с кувшином в руках.

– Доброе утро, господин. Как ваше самочувствие? – Жиденькая растительность зашевелилась у него на лице. – Вы вчера просили разбудить вас пораньше, помните?

Каждое слово отдавалось сильным ударом в голове.

– Кажется да, что это у тебя в кувшине? Не важно, давай его сюда.

Он принялся осушать кувшин до дна. Жидкость казалась довольно приятная на вкус. Если бы еще не отвратительный привкус во рту, с уверенность можно было сказать что это коровье молоко.

– Вы не видели мою сестрицу? Она вчера помогала мне на кухне, вы помните ее?

Молоко застряло в горле, и Озэль подавился. События вчерашнего пьяного вечера начали проявляться отдельными обрывками под коркой, он вспомнил не только его сестру, но и все остальное.

– Помню, но не воображаю где она сейчас. – Немного откашлявшись, он протянул ему пустой сосуд.

Парень, покосившись на кровать забрал его и удалился, пожелав приятного дня.

Как только дверь захлопнулась, Озэль прошел широким шагом через всю комнату и открыл ставни. Солнечный свет разлился по пыльному полу и стенам, окрашивая все вещи в их натуральные тона.

С пригорка, на котором стояла гостиница, можно было увидеть добрую часть крыш города на высоте чуть ниже птичьего полета. У домов с черепичной крышей, как правило, были богатые хозяева, или у них было особое назначение для развития города – таких домов было в этом районе преобладающее количество, например эта гостиная. Другие же имели деревянную крышку из сосны или ели.

Над всеми крышами возвышался храм святого Бена на другом холме, грозные и высокие его стены отбрасывали исполинскую тень на половину всех домов южной части города, а все башни заканчивались огненной пикой вогнанной в золотое кольцо, в сочетании с солнцем они сияли белым светом. Безлюдные узкие улочки, слегка припорошенные снегом, хранили в своих проходах множество прилавков, у которых обычно собирались ротозеи и купцы – столица еще спала.

Чуть не проспал собрание. Хотя на этот раз они могли обойтись и без представителя духовенства на совете. Но это святая обязанность всех, кто отвечал за различные рычаги власти в королевстве. Живой, мертвый или пьяный, ты должен был присутствовать там.

Он подобрал с пола свою мантию пурпурного цвета, которая лежала в дальнем углу, и накинул, закрепив ее на груди брошью с тем же символом, что и на храме – кольцо пронизанное пикой.

– Ты куда? – Озэль уже приоткрыл дверь и собирался удалиться, но его остановил голос девушки, доносившийся из кучи покрывал на кровати.

– Спи, я скоро вернусь. – Не вернется.

Он вышел, оставив за собой открытую дверь.

Зал совета, который находился непосредственно в Цитадели, представлял собой просторное помещение, на первый взгляд могло показаться, что это безгранично широкий коридор. Две продольные стены имели вытянутые от потолка до пола окна, хорошо освещавшие пространство, которые чередовались с не менее длинными гобеленами. Все стены были увешаны этими тряпками с изображениями знатных гербов и только несколько из них были достойны здесь висеть. Ничем не примечательный удлиненный стол располагался по центру, но стулья, расставленные по периметру, имели определенную ценность даже в глазах самого искушенного плотника королевства. Спинки были мастерски вырезаны и изображали животных, а их глаза украшали драгоценные камни. Каждый стул был индивидуален, и предназначался для конкретной персоны, занимавшей определенную должность при дворе. Единственный стул с изображением медверя, приготовившегося к атаке, был уже занят, когда вошел Озэль.

– Кого-кого, а тебя увидеть здесь раньше всех остальных я никак не ожидал. – Пошутил Мастер оружейного дела.

Озэлю всегда было не по себе от вида отбеленного глаза вперемешку со шрамом на лице Вальтера, но, не смотря на это, улыбка у него всегда получалась теплой и дружелюбной.

– Не думал, что так выйдет. Сегодня что-то все задерживаются. – У Озэля не было желания парировать укол в его сторону – самочувствие было скверное. Хотя догадки были на счет его раннего визита: возможно женщина недостаточно утомила ночью или тот парень разбудил его раньше положенного – идиот. Во всяком случае, виноват был кто-то из их семейства, а может оба сразу.

– Это все погода виновата – уж очень теплая выдалась. Вода с крыши так и льется. – На Вальтере был надет темно-зеленый походный плащ из меха и чересчур грязные сапоги.

Только что с дороги, подумал Озэль. Он посмотрел на дверь в дальнем углу зала и, убедившись, что их никто не видит и не слышит, подсел к Вальтеру:

–Как там Джейк, ты ведь к нему ездил?

– Не буду отрицать этого. Он сейчас не в самом лучшем положении, пришлось вывести его из игры. – Оба понизили голос до шепота.

Услышав это, Озэль не на шутку рассвирепел. Джейк был не только единомышленником, но и его единственным верным другом.

– Отличная идея – вывести одну из ключевых фигур из игры, когда мы так близко приблизились к финалу. – Озэль старался сдерживать гнев, и не переходить на громкий голос. – Он сейчас один? Без охраны его могут попросту убить. Да, кстати, куда ты его отправил?

– Ты ошибаешься, Озэль, до конца нам еще далеко. – Вальтер сменил тон. – Джейк сейчас находится на пути к Последнему Очагу, там его никто не знает, и гвардия не появлялась уже много лет, поэтому ему там ничего не грозит.

– Надеюсь, ты знаешь что делаешь. Без него ничего не выйдет.

– Я ценю Джейка не меньше чем ты, когда прейдет время, мы вернем его оттуда, а пока здесь ему грозит опасность во много раз больше чем в Очаге.

Голова заболела с новой силой.

– У меня осталось не так много людей, готовых помочь нам. Страх перед плахой намного сильнее, чувства справедливости. – Озэль вспоминал, как ему отказывали самые верные друзья:

– Прости, но это уже перебор, Озэль. Ты зашел слишком далеко и просишь невозможного. – И так почти каждый…

Разве такого уж невозможного? Объединиться и лишить власти всех тех, кто этого не заслуживает, у кого хватало дерзости нагло врать в лицо людям и делить между собой казну, транжиря ее на девственниц из борделя и отменную еду…

– Не отчаивайся – Вальтер положил ему руку на плечо. – Наступит время, когда за нами пойдут люди и нам больше не придется прятаться…

Он хотел добавить что-то еще, но дверь в дальнем углу распахнулась, и люди начали входить, занимая свои места за столом совета.

Озэль поднялся с чужого места и отправился к своему стулу, на котором был вырезан заяц: кровавые рубины, заменявшие ему глаза, пристально следили за входящими.

Все десять человек заняли свои места. Вместе собрались господа, которые решали судьбу королевства на протяжении многих лет. Озель не питал к ним теплых чувств, кроме Вальтера, тут каждый был сам за себя и действовал исключительно в своих интересах. По прежнему пустым оставался только один стул – принадлежащий первому советнику короля. Его место располагалось в центре стола так, чтобы все видели его, и он видел всех, а на спинке стула красовался ястреб, обнажающий когти, чтобы схватить жертву.

Наконец вошел и он. Первый советник часто приходил из другой части зала, в которой располагались апартаменты самого короля – в этот раз он тоже вышел оттуда. Его вытянутый овал лица, острый нос и бледная кожа врезались в сознание любого, кто видел его впервые. За яркой зеленью в глазах прятался большой ум и хладнокровие. Озэлю всегда казалось, что он знает кто, о чем думает, и просчитывает каждый твой шаг. Его черные одеяния выглядели довольно легкими, он никогда не выходил за пределы цитадели. Его задача была находиться возле короля, и представлять его персону на совете и перед народом. Многим он внушал страх не столько своей внешностью и манерой вести диалог, сколько слухами, неусыпно распространявшимися по замку. Единицы знали что все, даже самые страшные слухи о нем были правдой – Озэль был одним из тех, кто знал.

– И так, милорды, начнем. – Он сел за стол, положив перед собой стопку с указами.

– Милорд, прежде чем мы начнем, я бы хотел отчитаться перед вами и всем советом о том, в какой мере мы преуспели в выполнении ваших предыдущих приказов. – Из-за стола поднялось сто пятьдесят килограмм жира. Этот человек с глазами поросенка и лысеющей головой носил имя Спайк. Озэль знал его не понаслышке. Этот заведовал порядком в стране, и поэтому вся стража подчинялась непосредственно ему. Судя по началу обращения, содержание новостей обещало быть таким же объемным и бесполезным, как и он сам.

И тут начался нескончаемый монолог, который длился очень долго. Показалось даже, что первый советник заскучал, хотя он никогда не показывал свои истинные эмоции – он конечно же знал что указы его будут непременно исполнены.

– И, наконец, спешу известить вас, – Спайк упорно не хотел останавливаться, явно довольный своим докладом. - Мои люди напали на след предателя и иновера Джейка Лейнстейта. – Спайк продолжал с новым энтузиазмом, увидев своими свинячьими глазками, что первый советник заинтересовался этой новостью более всего остального. – В последний раз его видели в Рыбацком Перевале, недалеко от Первых гор. На данный момент он выдвинулся из города в сторону севера, мои люди преследуют его.

У Озеля на несколько мгновений повысилась температура тела. Все волосы хотели немедленно покинуть голову. Он посмотрел на Вальтера, который сидел на противоположном конце стола, но ближе к первому советнику. По его лицу трудно было определить, о чем он сейчас думает. Советник же скривил линию губ в отвратительной улыбке и не старался скрывать восторга.

– Отлично, лорд Спайк. – Как только заговорил советник, Спайк откланялся и сел на место. – Это хорошие результаты и король оценит ваши старания. Продолжайте преследование, отправляйте столько людей, сколько потребуется, и берите изменника живым. – Первый советник прошелся взглядом по глазам каждого из присутствующих. – Я всегда говорил – казнь дело публичное. Никаких расправ в переулках, тем более в лесах, люди должны видеть, как заканчивают мятежники. – Взгляд его остановился на Озеле. – Но перед казнью изменник должен просить прощения перед богом и всем народом, Озэль, вы, конечно же, не откажете мне в этой услуге?

Что вопрос был обращен к нему, Озэль понял не сразу, только после того, как его пихнули локтем.

- Да, милорд, церковь готова выполнить любые ваши просьбы. – Вот я и открылся, подумал Озэль. Если у него имеются подозрения, что мы с Джейком близкие друзья, то этот вопрос – проверка, а не просьба.

К удивлению первый советник не стал больше подавлять оборону Озэля и быстро переключился на другую тему. Было предложено провести заседание в обычной его составляющей. Целая стопка указов, лежавшая возле советника, ждала рассмотрения и одобрения советом. Некоторые спорили между собой, если были не довольны какой-либо трактовкой в указах. Затем, когда находился компромисс, начинался следующий этап заседания - в зал впускали просителей, ищущих справедливости, к этому времени суток их набиралось на целую очередь. Сегодня заходили владельцы лавок, свободные торговцы и крестьяне с разными просьбами. Все были выслушаны. После каждого просителя совет принимал то или иное решение, оставляя за первым советником последнее право выбора.

Вальтер ни разу не взглянул в сторону Озэля, казалось, что он думал о чем-то своем и не замечал происходящего вокруг. Это не могло уйти от внимания первого советника.

Наконец началась заключительная часть заседания.

– Как вы знаете, грядет праздник двух Лун, – начал первый советник. – А это значит, что нам понадобится много всего, чтобы прокормить столицу и всех гостей, которые к нам пожалуют из провинций. – Все внимательно слушали. – Лорд Ансвел, нам потребуется от вас втрое больше припасов в следующем месяце, проследите, чтобы все теплицы ломились от фруктов и овощей.

Щекастый Лорд Ансвел с большими ручищами, которые были сложены у него на столе, кивнул со всей широтой своей души. Озель считал его самым безобидным членом совета, если закрыть глаза на воровство продуктов из городских теплиц и продажу их от собственных торговых лавок.

К всеобщему удивлению дверь в зал распахнулась. Гонец уже не бежал, как делал до этих дверей, а перешел на шаг, восстанавливая дыхание, прямо к первому советнику. Примкнув устами к уху, которое подставил ему советник, он начал излагать суть дела.

Случилось еще что-то, подумал Озэль, никто не стал бы прерывать совет по всякому пустяку. Гонец недолго изъяснялся и вскоре покинул зал.

– Обсуждение праздника придется перенести, господа. К нам пожаловали гости из далека, и просят аудиенции.

В зал совета вошли двое: мужчина в преклонном возрасте и за ним женщина, на вид моложе своего спутника лет на десять. Оба были одеты не обычнее крестьян.

– Долгих лет жизни вам, светлейший государь. – Начал мужчина, отвесив низкий поклон.

Кто-то за столом выдал короткий смешок. При каждом везите крестьян, Озэль удивлялся, как люди могут разбрасываться такими словами, не зная при этом человека. Что он имел в виду, желая первому советнику долгих лет жизни? Он верит в идеал, который родился у него в голове об этом человеке, или он знает первого советника и они близкие друзья. Второго быть никак не могло. Может быть этот человек погубил не один десяток жизней, а ты желаешь ему долгих лет жизни… Назвать бы его сообщником за такое, обвинить в пособничестве злодеям и бросить после бунта вместе со всеми в темницы. У Озэля все внутри кипело - посталкогольное состояние еще не прошло.

– Я не твой государь, я лишь его первый советник, но вы можете обратиться со своей проблемой ко мне, я представляю его волю. – Советник держался так же холодно и спокойно, как и всегда. – Что вас беспокоит?

– Мы с женой прибыли из Последнего Очага. – Все внимательно слушали, теперь в особенности Озэль и Вальтер. – И мы приехали просить у вас помощи, ибо кроме вас, нам уже никто не поможет.

– Продолжайте.

– Мы живем втроем, я, Нэн и наш сын Хью, точнее так было… Однажды ночью он не вернулся домой, а утром его туловище нашли отдельно от его ног. – Женщина, стоявшая рядом, от горя не смогла сдержать слез. – Я прошу у вас только одного, справедливости. Помогите отыскать того, кто мог такое сотворить с моим мальчиком.

По лицу мужчины было видно, что он выплакал себе все слезы, поэтому держался с сухой скорбью. Убийства были обычным делом в королевстве, разбойников в любое время было как снега. Но чтобы так зверски убивать мальчишку, которого гораздо разумнее было взять в заложники и потом обменять.

– Я вас понимаю, и разделяю вашу печаль. Сегодня вечером из города с вами выйдет отряд гвардейцев для разрешения проблемы. Они не покинут вас, пока последний разбойник не испустит свой дух в Последнем Очаге. – Первый советник скрестил пальцы рук и положил перед собой на стол. – Сына вернуть вам я не в силах, но могу предложить что-то, что поможет вам скорее оправиться от горя. Это все?

– Да, благодарю вас. – Он еще раз поклонился, и они покинули заседание.

– А бабенка-то ничего! – Ухмыльнулся лорд Самур, кто-то согласился с ним, кто-то промолчал. Первый советник сделал вид, что не слышит.

– Лорд Спайк, выделите несчастным восемь людей из гвардии. Они должны отправиться в эту деревню… как ее, Последний Очаг. Пусть убьют всех разбойников.

Спайк все понял. Веселые глазки после успешного доклада потускнели. Озэль знал причину. Этот приказ означал, что сегодня несколько лавок останутся без платной охраны на неопределенный срок, и Спайк потеряет приличную сумму.

Озэль переглянулся с Вальтером, и ему этого хватило, чтобы все осознать…

Теперь, по воле обстоятельств и Вальтера, Джейк находился в ловушке. Его поимка стала делом времени, ведь любой стражник знает Джейка в лицо. А как же им не знать своего бывшего капитана? Конечно, отряд передвигается медленнее одного всадника, прикинул Озэль, но учитывая, что Джейку следует ехать как можно осторожнее, его либо нагонят сзади, либо встретят в Очаге. Озэль в очередной раз пожалел, что вылез из теплой постели гостиницы. Хотелось забыть сегодняшний день как страшный сон. «Может быть она все еще ждет, когда я вернусь?».

– На сегодня заседание окончено, вы можете быть свободны. Все кроме Озэля. Попрошу тебя задержаться.

Чтобы не случилось, он от меня ничего не узнает, Озель пытался настроить себя на самый худший исход, как оказалось, он недооценил первого советника…

Глава 4. То, что не убивает, делает сильнее

Последний оранжевый луч скрылся на западном горизонте, когда Роб пробудился.

Тяжело дыша, стянул со столика кувшин с водой и увлажнил пересохшее горло. Теперь спать приходилось больше, чем бодрствовать. Единственное окно из комнаты выходило на северную сторону, откуда открывался вид на старинный лес.

Роб закрыл глаза и попытался вспомнить, что ему приснилось в этот раз. Если сон и был, то мало чем отличался от предыдущих, которые приходили каждый раз после кровавой ночи. Он стоит перед входом в лес. Деревья такие густые, что между ними не пробраться, и только единственный путь внутрь через врата, сложенные из плетеных между собой деревьев. Будто гигант из старых сказок сплел их так же, как сосед из деревни Барт плетет из прутьев себе забор. К нему на встречу из леса спускался Одинокий Король. Как и в легенде: один, без своей свиты, которую он оставил умирать далеко, в лесу. Грузный серый силуэт приближался, то и дело, звякая черной кольчугой о ножны, в которые был вложен королевский клинок гигантских размеров. По мере приближения лицо у Короля приобретало черты мальчика, с которым Роберт был хорошо знаком, а кольчуга – голое тело, сшитое нитками в месте разруба. Дальше мир сужался до них двоих, стоящих в холодном синем свете, а остальное была ледяная тьма… Тело взрослого мужчины с головой Хьюберта освобождало меч из ножен, со словами: «Я забрал! Я забрал его, видишь? Там совсем не страшно!», но меч был обычной палкой, из-за которой Хью пришлось вернуться к запертой хижине. Роб пытался бежать, отворачиваться или хотя бы закрывать глаза, но все тщетно - веки во снах не закрывались, а ноги не слушались. Часто Роб изливался прямо в постель, и это, к счастью, заставляло вернуться в реальность.

Хижина. Для чего? Почему так далеко от деревни? Что за ужасное чудовище они встретили? В этом ощущалась таинственность. Присутствие какой-то большой загадки, после которой всегда следует страшное открытие. Но Роб не спешил возвращаться мыслями на лесную поляну. Чувство сытости от страшных снов сопровождало постоянно.

Вся деревня последние дни только и облизывала эту новость. Истолковывая события каждый на свой лад, появилась история о беспощадных разбойниках, о медверях - людоедах, леших и прочей нечестии, но никто близко к правде так и не подобрался. Сплетники точно знали лишь финальную часть истории, в которой Роберта находили недалеко от леса.

- Роб! Хью! – кричали мужские голоса.

Роб не помнил, как плел до окраины леса, спереди были красные огоньки, выкрикивавшие их имена, а сзади темный лес, поглотивший его товарища.

– Роб, боже мой, с тобой все в порядке? – Как слепой щенок, Роб не видел ни одного лица. – Снимите с него все мокрое и заверните его в шубу. – Даже не помню, чей был голос. Это последнее, что слышал Роб, перед тем, как погрузиться в свой первый темный сон. Я забрал! Я забрал его, видишь? Там совсем не страшно! В ту ночь он промерз до костей, а следующую неделю провел на своей кроватке, то просыпаясь, то вновь погружаясь в лихорадочный сон.

Роберт хотел было позвать мать, но осекся - уехала в замок прислуживать местному лорду. Последнее время она часто отлучалась туда. Похоже, что у этого лорда не хватает собственных слуг в замке, раз ему пришлось посылать за лекарями из деревень. Зато всегда есть еда.

Дверь в комнату приоткрылась. Не издав ни единого шума в нее, вошла бабушка. Втиснувшись в комнату спиной, следом занесла миску с горячим луковым супом и краюху черствого хлеба.

– Ты совсем истощился, мой мальчик. – Она положила поднос на постель. – Последние дни ничего не ешь. Если так и дальше пойдет, то превратишься в тонкую палку.

Роб вздрогнул и чуть не опрокинул содержимое тарелки. Я забрал! Я забрал его, видишь? Там совсем не страшно!

– Баб, останься сегодня ночью со мной.

– Ладно, малыш, но при одном условии. – Она мотнула головой в сторону тарелки.

Намек был понятен, без пустой тарелки дело не разрешится:

– Обещаю все съесть до последней ложки.

– Что, и добавки попросишь?

– Обещаю.

Бабушка одобрительно кивнула головой.

– Уже лучше.

– Но тогда ты расскажешь мне сегодня на одну историю больше.

Бабушка рассмеялась.

– Видно у вас с отцом предки были торгашами на рынке, и, причем лучшими в своем деле.

Отец никогда особо не интересовался, кем были его предки. Прапрадеды, как он рассказывал, приехали сюда очень давно и поселились в Последнем Очаге, вырубая лес и расширяя границы деревушки. Да и не важно, наверняка какими-нибудь ремесленниками при лорде центрального круга. Работали там, а потом совершили преступление или сильно провинились перед своим лордом и все, уже здесь на границе живого мира.

А может быть работали и в самой столице, где-нибудь около Цитадели или прислуживали на Северных Склонах. Неважно все это. То, что было, все прошло. Теперь есть, что есть. Не вернешься же после стольких лет на прежнее место и не предъявишь о своих правах, которых, в сущности, нет.

– Баб, я уже готов послушать что-нибудь. – От отвлеченных мыслей сразу разыгрался аппетит и Роб приступил к поздней трапезе.

– Что ж, ты слышал, что скоро будет праздник двух Лун?

Роб отрицательно помотал головой.

– Странно, последний раз его праздновали, когда тебе было три года. –Бабушка свернула на коленях свой платок. – Ничего, по мере приближения праздника о нем не будут говорить только ленивые.

Роб начал что-то было припоминать. Как будто давно забытые знания – воспоминания из глубокого детства.

– Спокойный путь луны – беспечен; Прервет десятый год на день… – Бабушка сделала паузу.

Из пучины детства всплыли на поверхность памяти слова, Роб закончил за бабушкой:

–И пусть их путь недолго вечен, когда начнет светиться ночь как день.

– Да, именно про это. Такие песни можно услышать каждые десять лет. Одну ночь на небосводе появляется сразу две Луны. Они проходят по небу как влюбленные, рука об руку и не покидают друг друга до самого рассвета. А на следующую ночь Луна восходит опять одна и так далее десять лет, пока не возвратиться ее спутница. – Бабушка встала и зажгла свечу на окне. – Но иногда, в этот день приходят тяжелые, снежные облака и остается надеяться, что день этот мы ждали не зря. – Бабушка улыбнулась, но в глазах была печаль.

– Сколько раз тебе приходилось видеть сразу две Луны на небе? – Пробубнил Роб с полным ртом пищи.

– Шесть раз я не спала в эту ночь, празднуя и наблюдая за красотой ночного неба. А однажды все просто напивались и гуляли всю ночь, в то время как луны прятались за перистой шторкой снежных облаков. – Немного подумав, она добавила: – Скоро и ты увидишь как это прекрасно.

Должно быть, одиноко столько лет блуждать среди звезд и облаков – подумал Роб и произнес свою мысль вслух.

– Откуда нам знать, что там, за горизонтом, вторая луна не поджидает свою спутницу? Может они проводят больше времени, скрывшись от чужих взоров, как это делают люди?

Роб задумался. Что же происходит за горизонтом? За заснеженными горами, когда за них прячется луна и солнце. Может там тоже королевство, раскинувшееся на многие-многие лиги, и люди в нем не знают о нашем существовании.

Люди из Ордена исследователей многие годы блуждают в лесах, замерзших болотах и горах. Но открытия кончаются лишь новой долиной или новой областью леса, никаких следов другой жизни. Насколько известно, ни один отчаявшийся искатель не вернулся из своего далекого путешествия. Они запрягали повозку огромных размеров, а вместо колес – гладкие деревянные доски. Для того чтобы заставить повозку двигаться использовали специально обученных собак. Скорее всего, их настигала непогода или они проваливались сквозь трещины в земле, которых было не заметить под снегом. Очень опасная работа. Все, что связано с поиском славы – опасно.

Поднос опустел. Бабушка сняла его с кровати и отложила на подоконник.

Луна будто услышала разговоры о себе, и ее бледный размытый диск начал просвечиваться через шторы. Роб смотрел не нее, не отрываясь, а потом спросил:

– Интересно, живут ли люди, на луне?

– Конечно живут, зачем она иначе нужна? По поведению некоторых людей, могу сказать, что они свалились именно оттуда. – Она подмигнула, а потом добавила: – А есть, думаю и такие, которые свалились с той, которая приходит каждый десятый год. – Она рассмеялась.

Действительно, само существование бледно-желтого шарика на небе теряет всякий смысл, если на нем нет живых существ. Подумать только, мы можем быть не одни, и когда-нибудь сможем даже встретиться с жителями луны.

Роб представил, как люди на луне во время праздника сбрасывают лестницу, и неуклюже перелезают с одной луны на другую.

– Они там живут одинокие и не подозревают, что есть в мире кто-то еще кроме их народа. Что они видят, когда смотрят на нас, сверху вниз свесив ноги?

– Не знаю, Роби. Быть может молочно белый блин громадных размеров?

Роберт вздохнул и удобнее уселся на кровати.

– Да, я забыл. Они не увидят нас. Мы же всегда укрыты под толстым слоем снега.

– Так было не всегда, Роб. – Бабушка тяжело выдохнула и начала вспоминать: – Из уст в уста на протяжении многих веков передаются разные предания и сказания. Часто случается, что одну сказку в двух соседних деревнях рассказывают так по-разному, что в конечных версиях трудно найти у них какие-либо сходства.

Она встала и подошла к окну, распахнув занавески, вся комната налилась бледным холодным свечением, а потом продолжила:

– Но суть одной из легенд остается неизменной. Когда-то здесь было всегда тепло и солнечно. Вместо снежинок с неба лилась вода, а сугробы заменялись теми растениями, которые растут сейчас только в теплицах. Дети всегда улыбались, а взрослые не боялись уходить далеко за пределы королевства, и путешественники возвращались из далеких земель. Однажды человеку захотелось узнать весь мир, быть его властителем и управлять самой смертью. За это боги жестоко наказали человечество. Южные ветра перестали быть теплыми, и все завалило снегом из туч, которые спустились с высоких гор по повелению богов…

Роб слушал бабушку, открыв рот, и не мог ничего сказать.

Представить себе невозможно, что когда-то весь мир был одной большой теплицей.

– Баб, а ты веришь, что именно так и было?

– Одни утверждают, что было именно так. Другие доказывают, что нет никаких богов и то, что снег лежал здесь всегда, и так будет дальше. Мне кажется, последние и свалились с луны. – Бабушка засмеялась.

Роб улыбнулся.

Некоторое время они молчали, и слушали, как из камина на первом этаже раздается потрескивающий звук горящих поленьев. Внезапно за окном завыл сильный ветер.

На мгновение показалось, что даже бабушке стало жутко от этих звуков. Нужно было как-то отвлечься от пурги на улице, развеять все страхи. Придумал.

– Баб, спой что-нибудь.

Бабушка о чем-то думала.

– Ну что ж, хорошо. Только постарайся уснуть, к тому времени, как я допою.

И она начала:

Пришел король к покорным своим слугам,

На край изведанных равнин.

Красивым был и очень умным,

Горячим оставался тот камин.

Принят был состав, как подобает чину,

Отказа не было ни в чем.

Из бочек выливались вина,

Камин горел особенным огнем.

До плеч распущена у девушки коса,

Последний солнца луч зачах.

В деревне первая краса

Купалась с Королем в лучах

Как не был тяжек путь в деревню,

Наутро дальше собрались.

Новую искали землю,

Огнем на палке запаслись.

Был там и Исследований Орден,

Возникли трудности у них.

Орден был не первосортен,

Хотели чтоб Король затих.

Что приключилось там, никто не знает,

Столкнулись ли они.

История лишь намекает

Колыхнулись факела огни.

Ужасная судьба постигла всех двуногих,

Из леса вышел он один.

Король остался одиноким

Замерз огонь – погас камин.

Бабушка пела в ту ночь еще много разных песен и баллад, но Роб их уже не помнил. Вскоре он забыл про свои кошмары. Ко всем частям тела медленно подступала слабость, и тело накрыло теплой волной сна.

Сначала он ничего не видел – просто тьма, будто забыли погасить в комнате без окон свечи. Потом Роб понял, что слишком устал и спит, а время идет очень быстро. Прошло уже довольно много времени и вот, глаза уже разглядывают золотистую пыль под ногами похожую на снег.

Я на луне – сразу догадался Роб.

Сыпучая масса, состоящая из мелких крупинок, с легкостью принимала в себя детские босые стопы. Роб посмотрел далеко вперед и увидел полотно, сшитое множеством заплаток из темных глубоких впадин.

На луне оказалось очень тепло. Солнце здесь грело намного сильнее, и вокруг не оказалось никаких растений.

В глаза бросился валун размером с большую повозку, словно серая мышь встала на задние лапы и тянется к солнцу. Тут действия опередили мысли Роба о живых существах, и он заметил как из-за «гигантской мышки» кто-то выглядывает.

Роб побежал к валуну. Он оказался дальше, предполагаемого. Пока Роб преодолевал путь, пошел снег. Несмотря на жару, хлопья сохранялись на песке не растаявшими.

За гигантским камнем уже никого не оказалось. Должно быть, заметила меня и улизнула. Роб поймал себя на мысли, что говорит о живом существе женского пола.

По близости находилось большое углубление в земле. Роб подбежал туда и заглянул внутрь: внизу сидела маленькая девочка, поджимая колени руками, и смотрела снизу на гостя. Может она никогда не видела землян и поэтому испугалась?

Тем временем снега навалило столько, что золотистая поверхность луны полностью скрылась, уступив место чистому белому покрывалу.

Внезапно все затряслось. Из всех ям, которые усеивали простор, начали стремительно вздыматься огромные толстые деревья до небес. Робу пришлось отпрыгнуть от углубления, потому что из него тоже повалил ввысь столб с листвой.

Еще несколько мгновений, и Роб уже стоит в глубине леса, окруженный знакомыми сугробами и высоченными деревьями. Ощущение, что все вокруг стало на семь лет моложе.

Нет, это Роб стал младше на семь лет, теперь ему шесть. Он заблудился. Ему очень страшно и он зовет отца. Сзади что-то двигается. Тринадцатилетний Роб вспоминает про валун в виде серой мышки, который он оставил позади, но обернувшись, он встречается с каменными глазами. С теми самыми каменными глазами, которые решили, что Хью должен умереть. Странно, но маленький Роб не испугался. Он удивился, как такое высокое существо не замерзает в столь легких, шелковых одеяниях. Как и тогда, оно излучало странное спокойствие. Из такой безучастной отрешенности невозможно было предугадать его следующий шаг. Существо просто стояло и смотрело, как статуя. Смотрело на шестилетнего потерявшегося мальчика. Трудно было разгадать, о чем думает это создание, но оно о чем-то думало.

Затем взгляд стал невыносим. Не по себе стало бы и взрослому мужчине. Нечто начало поднимать правую руку. Тут-то и пришел третий из странной компании, вечный провожатый в этом лесу – страх. Роб бежал, что есть мочи, как только способен в свои шесть лет, пока не услышал знакомые голоса лесорубов и отца среди них. Это было последнее мокрое утро.

Прошла неделя. Роба разбудил голос матери, только что вернувшейся от лорда Уиласа. Она разговаривала с отцом, пока тот собирался на лесопильню.

– Что-то ты рано. Мы тебя ждали только к полной луне. – Басил отец, видимо забыв, что наверху спит сын.

Мать говорила ему тихим и мягким голом, будто не спала всю ночь.

– Мадд, я очень сильно устала. Поговорим об этом, когда вернешься с лесопильни.

Голос мамы пробудил сонное тело. Будто ведомый тайной силой, Роб вскочил с кровати и молниеносно спустился с лестницы – за столь короткий промежуток времени он успел рассмотреть хмурое лицо отца, стоящего в пол оборота у входной двери, и сидящую за столом мать, с глиняной чашкой полной воды на руках. Бабушка ушла на рынок, как это делала каждое утро.

Заметив его, родители забыли о своих отношениях и обменялись с сыном утренним приветствием. Не смотря на это в прихожей – она же и кухня, и спальня – чувствовалось напряжение.

– Робби, милый, иди ко мне. – Мама отложила чашку и прижала сына к сердцу. – Ты выглядишь уже совсем здоровым!

– Здоровым. – Подтвердил отец. – И надеюсь, скоро поведает нам свою версию случившегося.

Услышав отца, по спине Роба прошел озноб.

– Я думаю, это дело подождет еще немного, Мадд. – Заявила мать.

Отец и сам уже понял это, по лицу Робба, изображавшему ужас воспоминания. Глава семейства сдал свои позиции:

– Не думай, что мороз и работа заставят меня забыть. – Обратился он к матери, указывая пальцем в окно, которое выходило на дорогу, по которой она обычно возвращалась от лорда Уиласа. – Я вернусь, и мы закончим.

Сказав это ледяным тоном и не дождавшись ответа, он развернулся и вышел, впустив за собой не менее ледяной воздух, моментально ударивший по ногам.

Только дверь закрылась, мать сделала глубокий вздох.

– Прости нас, Робби. У нас иногда случается такое. В народе говорят, что у любящих сердец это только к счастью.

Она еще раз обняла сына. Роберт посмотрел прямо в глаза матери.

– Не уезжай больше от нас.

– Ах, если бы я только могла… если бы. – Ее глаза находились в задумчивом спокойствии. – У лорда Уиласа, так уж получилось, нет лекарей. – Она помолчала. – Хорошая сестра милосердия за пределами центрального круга на вес золота.

– Тогда пусть найдут ее в центральном круге, а тебя оставят в покое!

– Вот, так же говорит и твой отец. Но подумай, на что мы будем жить? Полученных отцом монет на лесопильне кое-как хватает на одного, а сама я здесь ничего не заработаю.

– Тогда работать буду я. Мне должны в скором времени дать ученика! – Все больше наседал Роб.

– Ученика, Роб, а не подмастерья. Не забывай. Это лесопильня, а не пекарня. Зарабатывать в лучшем случае ты начнешь спустя две зимы. – Мать выдержала небольшую паузу, позволив успокоиться и сыну и себе. – Пойми вот что, я сама не в восторге от этого ремесла, и с радостью сменила бы дело, если бы умела что-то еще. Ты уже взрослый, и думаю, тебе не составит труда понять меня.

– Да мам. Кажется, я тебя понимаю. Ты отдыхай, ехала всю ночь, наверное, и я тоже пойду еще посплю.

Как Робу показалось, он сделал взрослое и единственно правильное решение, но, не смотря на это, глаз в это ранее утро больше не сомкнул. В голову, как нарочно, влезали всякие нежданные мысли. Диво, что сны недельной давности сохранились в памяти отчетливо и в мельчайших подробностях. Как песок, сыпучая поверхность луны; маленькая девочка; снег, аккуратно постеленный в углубления на луне, но более сего запомнились глаза. Окаменевшие глаза в сочетании с подвижным телом – это было необычайное явление, если допустить сугробы на луне. Но странность была еще в том, что неживые зрачки могли видеть и каким-то образом видели вокруг происходящее. Невольно замечтавшись, Роб представил, каких размеров могло бы быть глазное яблоко у существа, и пришел к выводу, что оно должно плотно усесться в ладони взрослого мужчины.

Так прожили они еще неделю. Отец, вернувшись с лесопильни в тот вечер, не стал заводить разговор с матерью о ее труде, может быть понял все, что должно, а может, потому что не было сил. Но этим раним утром, когда солнце еще не взошло, на их улицу въехала возница.

Роб не спал в это утро по случайности, и услышал звукидоносившиеся снизу.

Мать бросалась из угла в угол, собирая свои колбы, склянки и травы. Отец сидел за столом, наблюдая за всем этим из-под густых черных бровей.

– Если ты сейчас уедешь, можешь больше не возвращаться.

Мать закончила свои сборы. Только потом заметила сына. Увидев, что отец и сын смотрят на нее одинаковым взглядом, она выговорила:

– Для вас же стараюсь, родные. – Ее глаза заблестели. Ничего более не сказав, она вышла из дома.

Вокруг стало тихо, после отъезда возницы. Робу впервые за долгое время захотелось выйти на улицу (а точнее бежать за возницей). Он надел самые теплые вещи, натянул облезлые унты на ноги и вышел во двор.

Солнце понемногу проклевывалось из белоснежной, гладкой скорлупы горизонта, окрашивая облака в сонный розовый цвет. Подтаявший за вечер снег покрылся толстой ледяной коркой льда. Все вокруг наливалось красками с примесью розоватого оттенка. Роб вдохнул свежий холодный воздух, от которого свело внутренности, а выпустил уже теплоту, сразу превратившуюся в пар. Некоторое время он стоял так и размышлял, смотря в сторону старого леса.

Потом поймал себя на том, что ноги несут его на местный рынок. Может быть, и бабушка окажется там.

Рынок представлял собой множество мелких лавочек, крытых и закрытых, и уже был переполнен людьми в этот ранний час. Находился он в самом центре Последнего Очага, имея круглую форму, чтобы житель каждого уголка деревни преодолевал одинаковое расстояние, добираясь сюда. Толпа шумела, из некоторых мест доносились особо шумные возгласы. Народу было столько, что отыскать кого-то в такой толпе было бы весьма затруднительно.

Роб ходил от прилавка к прилавку и рассматривал товары. В основном это была еда или какие-то пряности. Почти в каждом прилавке висели куски вяленого мяса или аппетитные колбасы, источавшие жир. Некоторых продавцов Роб хорошо знал, бабушка брала с собой на рынок, и они всегда подходили именно к ним. Но разговаривать ни с кем не хотелось, иначе все непременно стали бы расспрашивать про случившееся в лесу, тогда пришлось бы врать или просто убегать.

Солнце поднялось уже над крышами домов, и последняя звезда покинула небосвод. На другом конце базарного круга Роб заметил оживившееся шевеление, захватывающее все большее количество людей. Сплетни распространялись намного раньше, чем действо и перед Робом кто-то из толпы закричал: «Сюда едут солдаты!»