В шепоте теней

Глава 1. Осенние розы

Толкнув тяжелую створку двери из мореного дуба, девушка выскользнула на дымчато-белые плиты террасы. Глубокий вдох произошел сам собой. После воздуха закрытых помещений, пусть и качественно очищенного мощными агрегатами, горный воздух, щедро напоенный хвоей, вдыхался с особым наслаждением.

Альпийский воздух здесь, на высоте полутора тысяч метров, сиял кристальной прозрачностью, но уже был по-осеннему колким. Плотный шерстяной блейзер с гербом колледжа – серебряным эдельвейсом на темно-синем фоне – отлично защищал от порывов ленивого ветра, пытающегося пусть не сильно, но куснуть.

– Как же хорошо… – выдохнула девушка и с чувством потянулась вверх всей своей статной фигуркой, тем самым скидывая с себя все напряжение дня. Все равно, что кошка отряхнулась.

Очередной насыщенный учебными реалиями день позади. Можно немного выдохнуть и расслабиться. По уже сложившей за прошлый год традиции Софи радостно скользнула по ступеням вниз прочь от террасы. Прочь от величественного замка из серого камня, построенного в замшелые далекие времена, но в настоящем времени приспособленного самым бессовестным образом под нужды молодой поросли сильных мира сего. Если бы замок мог хотя бы вздыхать, он бы это обязательно сделал. Но нет. И ему приходилось молча терпеть суетливых двуногих вандалов, в которых не было ни грамма той благородной степенности, к которой он привык за долгие столетия.

Яркой пташкой, спешащей на волю, Софи слетела по длинной дугообразной лестнице. С торца замок выходил на склон горы, от чего лестница казалась просто бесконечной.

«Совсем как Золушка. Только хрустальной туфельки не хватает», – мелькнула смешливая мысль в хорошенькой головке.

Точеная фигурка стрелой промчалась по каменным плитам небольшого двора и нырнула под кроны многовековых сосен, словно бравые солдаты строгим строем окруживших замок. Бывшие хозяева замка с любовью и особым тщанием создавали прилегающую парковую зону. И теперь Софи им была искренне благодарна. Сосновые ряды сменились на душистую липовую аллею, ведущую прямо к озеру с хрустально чистой горной водой.

С липовой аллеи Софи свернула на узкую дорожку из мозаичной плитки, что обегала озера, петляя меж деревьев и гранитных валунов.

Ее любимое место пряталось на скалистом выступе над небольшим округлым озером. Вода в нем была настолько чистой и гладкой, что под лучами ласкового солнца казалась зеркалом. Беседка из кованого чугуна, густо увитая все еще цветущими нежными бело-розовыми розами, стояла на самом краю обрыва. Отсюда открывался прекрасный обзор.

Кусочек благородного альпийского пейзажа – это одно. Это прекрасно – спору нет. Но девушку привлекало больше другое. За зеркалом воды, у подножия покрытого лесом хребта, раскинулся учебный полигон военной кафедры колледжа.

Софи не стала садиться на скамью в глубине беседки, а оперлась ладонями о холодный парапет, выходящий прямо на озеро. Пальцы едва заметно подрагивали, но не от холода.

На противоположном берегу звенело железо, глухо бухали берцы о плотно утрамбованную землю, доносились короткие, резкие команды инструкторов. Парни с военной кафедры отрабатывали прохождение полосы препятствий. Несмотря на бодрящий горный ветер, большинство из них тренировались без форменных курток – в одних темных футболках, а то и вовсе по пояс обнаженными. Их тела, блестящие от пота, работали слаженно и мощно: прыжки через двухметровые щиты, переползание под колючей проволокой, рывки по канатам, резкий бег по бревнам...

Нервно облизав пухлые губки, Софи невольно прищурилась, выискивая среди курсантов одну конкретную широкоплечую фигуру.

– Значит, слухи о твоем внезапном увлечении ландшафтным дизайном все-таки преувеличены, – заставил вздрогнуть неожиданный, пусть и мелодичный, но изрядно насмешливый голос.

Софи хмыкнула. Ну, да. От подруги, что знает тебя как облупленную, не особо скроешься. Аккуратные туфли Лиззи цокнули по мраморной плитке беседки и подруга встала рядом.

– Прекрасный вид, – с преувеличенным тоном знатока согласилась она. – Анатомию изучать сгодиться.

– Да, ну тебя, – улыбнулась ей Софи, слегка повернув голову к подруге.

Длинные белокурые локоны Лиззи, обычно безупречно уложенные, слегка растрепал ветер, но даже это придавало девушке сходство с сошедшей со старинного портрета герцогиней, чей образ красовался в длинной зале второго этажа замка среди многих других. Голубые глаза подруги, с небольшими льдистыми искринками, особо выразительно скользнули по полигону и вернулись к Софи.

– Я просто дышу свежим воздухом, – поспешила оправдаться Софи, хотя уголки ее губ слегка дрогнули. – Изучаю суровые будни защитников правопорядка, – перешла она на смешливый тон своей подруги.

– Скорее, проводишь инвентаризацию мышечной массы сильной половины нашего альма-матер, – Лиззи забавно сморщила носик. Совсем так, как умела только она.

– Не без этого, – хихикнула Софи, окончательно смиряясь со вторжением подруги.

Вот только Лиззи почему-то посмурнела, словно облачко на нежное личико набежало.

– Но я здесь не за этим. Скажи мне, что это чья-то идиотская шутка…

Софи вопросительно вскинулась, при этом поправив прядь непослушных черных волос, упавшую на лоб:

– Смотря о чем ты, Лиз…

– О списке, Софи! – фыркнула Лиззи. – О чертовом списке на стенде, – голос Лиззи упал почти до шепота, но звенел от неподдельного напряжения. – Я о тестировочном походе в верхнее ущелье. Твое имя там стоит пятым! О чем ты думала?! Ты в своем уме?

Вчера колледж посетили военные, что курировали его. Каждый год они отбирали лучших в свою элиту. Но для этого требовалось пройти их тест – экстремальный марш-бросок. Учащиеся военной кафедры попадали автоматически – это было обязательной частью квалификации, их забирали в полном составе.

Но для других кафедр – дипломатов, финансистов и юристов – участие оставалось добровольным. И обычно добровольцев находилось не больше десятка на всю школу: безумцы, искатели адреналина или те, кому нечего терять, – таких от общего числа много не бывает.

– Я в абсолютном рассудке, – спокойно ответила Софи, глядя подруге прямо в глаза.

– Ты с ума сошла, – отчеканила блондинка, резко хватая Софи за плечо. Пальцы Лиззи сжались через ткань блейзера неожиданно сильно. – Это не загородная прогулка с термосом и печеньками, Софи! Это швейцарские Альпы, глубокая осень, ледники и горные тропы без страховки. Ты хоть помнишь прошлый год? Двое второкурсников сорвались в расщелину у Сен-Готарда. Их даже достать сразу не смогли из-за непогоды! А в позапрошлом? Говорят, трое! Целых трое! Двое из которых парни с мощной физподготовкой – не чета твоей! Колледж едва замял скандал!

– Инструкторы усилили протоколы безопасности, – ровно заметила Софи, пытаясь высвободить плечо. – Теперь группы ведут спасатели с боевым опытом…

– К черту протоколы! – Лиззи вспыхнула, щеки ее залил гневный румянец. – Никакие протоколы не спасут тебя от камнепада или переохлаждения. Как минимум можно подвернуть лодыжку! О худшем даже думать не хочу! – было видно, как искренне Лиззи переживает за свою подругу. В голубых глазах застыли капельки боли. – Зачем?... Зачем это тебе, Софи? Ты же на дипломатическом отделении! Твое оружие – протоколы, языки и умение мягко улыбаться старым маразматикам из посольств. Какого черта ты лезешь туда, где ломают кости?

Софи вздохнула. Защемило сердце. Ей было приятно, что подруга так о ней беспокоиться. Что она не безразлична Лиззи, хотя они дружат всего лишь год. Одновременно пришли в прошлом году в колледж, где девушек рандомно заселили в одну комнату. Нельзя сказать, что дружба вспыхнула внезапно. Нет. Они, словно кошки, оказавшиеся на одной территории: осторожно и медленно принюхивались и притирались друг к другу. Дружба крепчала постепенно, совсем как хорошее вино. И теперь, глядя в глаза подруги, Софи не знала, что сказать.

В результате, предпочла промолчать, отведя взгляд обратно к озеру и полигону за ним.

Она не могла сказать всю правду. Пусть они и стали подругами, но не все можно говорить. Это непреложное правило было накрепко вбито ее родителями. Есть вещи, которые не должны знать посторонние. Ведь сегодня подруги, а завтра… Кто знает? Говорят же, от любви до ненависти один шаг. Все может случиться. Вот тогда тайны могут стать острым клинком, что легко вспарывает вены.

Она не могла признаться Лиззи, что этот поход – ее единственный шанс вырваться из золотой клетки. У Софи имелось целых две веские причины поставить свою подпись на бланке согласия.

Первая лежала глубоко под замком в ее голове. Там, куда она сама пугалась заглядывать. Слишком нереалистично. Слишком… Все слишком.

Но если она пройдет маршрут с высшим баллом, то получит право автоматического перевода в элитную Академию стратегической разведки в Берне – закрытое федеральное учреждение, куда не имела доступа даже ее аристократическая семья. Но Софи прекрасно отдавала себе отчет – насколько нереалистичен такой вариант. Где она, хрупкая нежная девушка, а где элита разведки.

Но мечтать не запрещено. Особенно, когда родители уже расписали жизнь дочери на двадцать лет вперед: блестящее дипломатическое образование, брак по расчету с Эрнестом – напыщенным, холеным сыном медиамагната, которого тошнило от собственной важности, – и благообразная роль светской львицы при влиятельном муже. Ради Эрнеста ее и заставили пойти на дипломатическую кафедру, хотя она не сильно горела желанием. Но если она станет кадровым офицером разведки, контракт со спецслужбами перечеркнет любые семейные договоренности. Родители просто потеряют над ней законную власть.

А вторая причина… Вторая причина прямо сейчас отрабатывала удары по боксерскому мешку на дальнем краю полигона.

Софи глазами нашла Виктора и вздохнула. Увы. Не одна она сохла по первому красавчику колледжа. А потому ей было просто стыдно признаться своей подруге, которая с особой язвительностью проходилась по всем, как она уничижительно называла, глупым гусыням, которые только и жаждут, чтобы ими попользовались.

Так логично, что он выбрал военную кафедру. Высокий, с резкими, хищными чертами лица и холодным взглядом серых глаз, он был сыном главы одного из старейших оборонных концернов Европы. Весь первый год он проходил мимо Софи, словно она была частью каменной кладки замка. Но в сентябре что-то изменилось. Сначала были случайные взгляды в библиотеке, потом – небрежные комплименты у расписания, легкие дразнящие прикосновения, когда он придерживал для нее тяжелые дубовые двери замка.

Софи влюбилась почти с первого взгляда. Так стремительно и так глубоко, что порой было трудно дышать, когда он просто случайно оказывался рядом. Например, в столовой.

Его походка с грацией хищника. Уверенная поступь. Наклон головы… Ох, она еще много чего могла перечислить, что именно в нем ее цепляло.

Девушка была уверенна на все сто, что именно таким должен быть ее мужчина. Не то, что Эрнест. Пусть и подтянутый, спортивный, но в чьих водянистых глазах застыло неприкрытое пренебрежение ко всему. Жених даже не пытался скрывать, что и невеста не стала исключением.

А ведь Софи мечтала о другом.

Девушка рвано вздохнула, абстрагируясь от жарких речей подруги, что никак не оставляла попыток отговорить. Слишком многое она поставила на этот поход.

Поход был идеальной возможностью проверить, получится из них пара или нет. Неделя в изолированных условиях, наедине со стихией, плечом к плечу. Там не будет места светским маскам. Экстрим обнажает людей, сближает быстрее, чем месяцы пустых разговоров. А если между ними вспыхнет настоящее чувство?... Если Виктор выберет ее… Родители забудут про Эрнеста в ту же секунду. Семья Виктора неизмеримо богаче, влиятельнее и опаснее, чем род ее нареченного жениха. Брак с ним стал бы для отца Софи венцом амбиций. И тогда ей даже не придется ломать себя на службе в разведке – она получит и свободу, и мужчину, которого отчаянно хотела. Которого, как она искренне считала, отчаянно любила.

Но вслух Софи не произнесла ни слова об истинных причинах.

– Я просто хочу доказать себе, что способна на большее, чем чайные церемонии и составление коммюнике, – тихо, но твердо сказала она, глядя, как на полигоне на другом берегу парни усиленно штурмуют особенно высокий щит.

– Доказать? – Лиззи всплеснула руками, ее голос сорвался на возмущенный фальцет. – Софи, ты несешь чушь! Чтобы доказать себе что-то, достаточно сдать экзамен по международному праву экстерном! Ты совершаешь чудовищную, смертельную ошибку. Я пойду к декану. Я скажу, что ты подписала заявление в невменяемом состоянии, слышишь? Я не позволю тебе свернуть шею на этом чертовом леднике!...

Лиззи продолжала горячо, сбивчиво перечислять опасности маршрута, но Софи почти не слышала. На том берегу Виктор закончил тренировку, накинул на плечи серую армейскую куртку и на мгновение повернулся лицом к озеру.

Девушка замерла. Ей показалось?... Или он, в самом деле, внимательно посмотрел прямо на увитую розами беседку?

Решение было принято окончательно, и отступать Софи не собиралась. Ее судьба решалась этим походом. И девушка не была уверена, что в выборе: Эрнест или гибель, – победил бы Эрнест.

Глава 2. Суровость решения

День сборов начался весьма нервно. Что и не удивительно. Хмурое лицо Лиззи с поджатыми губами не способствовало хорошему настроению. Но Софи старалась не обращать внимание. Она все для себя решила и отступать была не намерена.

Но надо отдать должное подруге. В конце она не выдержала.

- Ты только возвращайся, - всхлипнула она, обнимая подругу. – Я буду держать за тебя пальцы.

- Вернусь. Даже не сомневайся, - пообещала Софи, а в груди приятно потеплело.

В столь ранний час замок еще спал. Быстрые шаги девушки в тяжелых горных ботинках гулко отдавались на мраморных плитах холла. Мощная дубовая дверь под тяжелым арочным сводом как всегда неохотно поддавалась девичьи усилиям. С трудом отжав одну створку, Софи выскользнула на свежий воздух.

Солнце все еще пряталось за горами. Утренний туман брал свою мзду, стелясь меж отрог, и вместе с промозглостью нес с собой запах влажного известняка, перепревшей хвои и зарождающегося снега.

Радовало одно: небо оставалось чистым. А значит, погода будет не так плоха, как клятвенно обещает утренний туман.

Тишина утренних часов в этот раз была кардинально нарушена. В открытую дверь вместе с туманом хлынул и гул голосов.

Посреди двора, вымощенного ровными прямоугольными плитами темного базальта, глухо урча дизелем, стоял армейский автобус матового оливкового цвета: угловатый, тяжелый, с решетками на фарах и затемненными окнами. Он выглядел чужеродным телом на идеальном базальтовом покрытии элитного пансиона, словно осколок сурового внешнего мира, ворвавшийся в их нежную тропическую оранжерею.

Однокурсники хаотичной массой толпились возле открытых дверей в автобус. Ребята сбивались в кучки, перекрикивались, звонко смеялись. Эхо их голосов отскакивало от каменных стен замка, стирая обычную чопорную тишину этого места.

Никаких темно-синих блейзеров с гербами колледжа, никаких шелковых галстуков и плиссированных юбок — сегодня все, собравшиеся в поход, были одеты подчеркнуто по-походному: ветровки дорогих брендов, мембранные штаны, термобелье, горные ботинки на жесткой подошве.

В отличие от них Софи чувствовала себя совсем не весело и не свободно. Впрочем, возможно у них это нервное. Способ скрыть свое истинное состояние. Сердце девушки колотилось где-то у самого горла — мелкой, тревожной дрожью. Софи застыла в проеме двери, все еще держась за массивную ручку, как бы ни в силах отпустить ее. Закроешь и все, назад пути не будет. Страх перед неизвестным причудливо смешивался с острым, почти лихорадочным любопытством. Нервно вздохнув, бросила мимолетный взгляд на свое отражение в полированной латунной вставке массивной дубовой двери: бледное лицо, настороженные изумрудно-зеленые глаза, тонкие брови, сдвинутые к переносице. Софи автоматически поправила выбившуюся черную прядь, что портила весь образ, и решительно отпустила дверь. Неизвестность нетерпеливо ждала ее.

В черных потертых джинсах, грубых трекинговых ботинках и кожаной куртке поверх теплого свитера крупной вязки она легко смешалась с остальными, одетыми столь же неформально.

Улыбка сама собой наползла на девичье личико, скрывая ее истинное состояние. Софи пробиралась к автобусу сквозь толпу, весело здороваясь и обмениваясь ничего не значащими фразами.

Возле открытой передней двери в автобус, расставив ноги в начищенных берцах, стоял военный. Его камуфляж сидел идеально, лицо казалось высеченным из того же гранита, что и стены замка. Цепкий натренированный взгляд бесстрастно сканировал снующих поблизости подростков. В руках военный держал армированный пластиковый планшет со списком.

Софи подошла ближе, чувствуя, как холодный утренний воздух оседает каплями на коже, вызывая нервную дрожь. Не замечая своих судорожных движений, мертвой хваткой вцепилась в лямки своего небольшого рюкзачка. Военные заранее предельно четко проинструктировали: никакого лишнего багажа. Только сменное белье, гигиенические принадлежности и базовый комплект одежды; всем остальным участников «специального курса выживания и лидерства» обещали обеспечить на месте.

— Фамилия? — голос военного был сухим, лишенным каких-либо интонаций.

—Де ла Виртем… София Элен де ла Виртем, - на всякий случай поправилась Софи.

Сержант скользнул взглядом по экрану, коснулся стилусом строки с ее именем и коротко кивнул на темнеющий проем двери:

— Проходите. Занимайте любое свободное место. Рюкзак держите при себе или положите на верхнюю полку.

Софи поднялась по рифленым металлическим ступенькам. Внутри пахло соляркой, резиной и пыльной обивкой сидений. Салон был забит наполовину. Она прошла в середину и опустилась на жесткое кресло у окна, положив рюкзак на колени и обхватив его руками.

Судорожно выдохнула. Сердце продолжало колотиться, совершенно не собираясь успокаиваться. Чтобы хоть как-то унять дрожь, руки продолжали судорожно сжимать рюкзак.

Софи недолго сидела одна. Скоро впереди показалась хорошенькая головка с ультракороткой стрижкой. Кароль внимательно скользнула серьезным взглядом по салону и остановилась на Софи.

- Привет, - улыбнулась она одними уголками своих аккуратных губ и опустилась на соседнее кресло.

Софи поздоровалась в ответ.

Кароль была полной противоположностью нервозной Софи. Ее каштановые волосы были коротко острижены — аккуратный, почти мальчишеский боб, открывавший тонкую шею. Спокойные карие глаза смотрели на мир с легким прищуром, выдававшим привычку анализировать каждую мелочь. Девушка была одета в серую технологичную куртку поверх флисовой кофты, на коленях лежал такой же скромный, как и у Софи, рюкзак.

Девушки не были близкими подругами — в Сен-Мортене вообще редко завязывалась искренняя дружба без оглядки на статус семей, — но Кароль нравилась Софи. В ней не было той светской манерности, наигранного превосходства и бесконечных разговоров о вечеринках в Санкт-Морице.

— Решилась все же? — негромко спросила Кароль, аккуратно пристегивая ремень безопасности. Щелчок замка прозвучал сухо и отчетливо.

— Назад дороги нет, сержант у дверей слишком убедителен, — слабо улыбнулась Софи, глядя на точеный профиль попутчицы. — Если честно, я до сих пор удивлена, что ты здесь. Ты и экстремальный марш-бросок по ледникам? Я думала, ты выходные проводишь за отчетами Блумберг и разбором опционов, - подколола она свою спутницу.

Кароль едва заметно усмехнулась, принимая подколку:

— Финансы — это просто язык, Софи. Грамматика больших систем. Но сами по себе цифры скучны. Я пошла на финансовую кафедру не ради того, чтобы осесть в банке Женевы и перекладывать бумаги клиентов отца.

— А ради чего? – Софи даже заинтересовалась. Обычно их диалоги строились совсем иначе.

Кароль понизила голос, хотя в наполняющемся автобусе стоял такой гул, что их вряд ли кто-то мог подслушать:

— Аналитическое управление стратегической разведки. Туда сейчас берут людей с глубоким пониманием трансграничных потоков капитала и криптовалютных протоколов. Но без армейской аттестации, без полевого зачета туда путь закрыт. Этот поход — единственная официальная возможность в нашем возрасте получить первичный допуск категории «Б» и характеристику от Министерства обороны. Я не собираюсь упускать такой шанс.

Софи впечатлилась. Вот это подготовка у ее однокурсницы. Лично у нее половина слов прошла просто мимо сознания. В теме, затронутой Кароль, она даже рядом не плавала.

Невольно Кароль вызвала уважение. Девушка внимательно вгляделась в ее ровные, спокойные черты лица. Звучало все очень серьезно и убедительно. Но… Софи сама имела двойное дно своих намерений. Кто сказал, что у Кароль не также?

— И только? — Софи прищурила зеленые глаза, намеренно сделав паузу. — Никаких… личных мотивов?

Взгляд Кароль остался абсолютно прозрачным, ни один мускул на лице не дрогнул.

— Ты о чем? — прямо спросила она, не отводя глаз.

Софи едва заметно вспыхнула, но постаралась удержать лицо:

— Ну… здесь столько парней. Например, Виктор, - осторожно закинула она удочку.

— Виктор — сын оружейного барона, — несколько уничижительно произнесла Кароль, но продолжила размеренно, словно зачитывая сводку: — Он обаятелен, у него отличная координация и идеальный профиль для совместных фото. Но тратить семьдесят два часа в сырых горах ради того, чтобы послушать его шутки вблизи? Я слишком экономно расходую свое время, Софи. Если ты ищешь соперницу, вычеркни меня из списка. Мой интерес сугубо практический.

Она опустила глаза к своему рюкзаку и принялась его открывать, давая понять, что тема закрыта.

Софи вздохнула. В словах Кароль была железная логика, но в ее невозмутимости сквозило что-то еще — глухая внутренняя броня, пробить которую было невозможно.

А впереди, на первых рядах, раздался очередной раскатистый взрыв смеха.

Это был Виктор. Высокий, широкоплечий, со светло-русыми волнистыми волосами, он сидел, развернувшись вполоборота к своему приятелю Марку, и что-то увлеченно жестикулировал. Его спортивная куртка канареечно-желтого цвета сияла в полумраке салона.

— …я ему говорю: «Старик, если это альпийский поход, где тогда фондю и инструктор из Шамони?» — звенел его голос, полный беззаботной уверенности.

Марк заливисто гоготал, толкая его в плечо.

Вообще вся передняя часть автобуса напоминала школьную экскурсию на горнолыжный курорт. Парни хвастались новыми ножами и титановыми компасами, девушки фотографировались на смартфоны, перебрасывались шутками про холодные спальники и обсуждали, будет ли на промежуточной стоянке спутниковый интернет. Никто — абсолютно никто, кроме, пожалуй, Кароль и самой Софи — не ощущал в происходящем никакой угрозы. Для золотой молодежи это была просто еще одна дорогая, пусть и не совсем безопасная забава: легкий привкус армейской романтики, купленный их влиятельными родителями ради красивой строчки в портфолио для Лиги Плюща.

Двери автобуса с шипением захлопнулись. Сержант сел на переднее откидное сиденье, тяжело щелкнул ремнем и бросил водителю:

— Трогай.

Мощный дизель взревел, автобус качнулся на рессорах и медленно покатил по базальтовым плитам, миновал тяжелые чугунные ворота Сен-Мортена и выехал на узкую горную дорогу. Живописные картины альпийской жизни плавно понеслись мимо.

Автобус резво петлял по крутому серпантину. Изумрудные альпийские луга, игрушечные деревянные шале с резными карнизами, пасущиеся коровы с тяжелыми колокольцами на шеях безмятежно проносились мимо. Однако по мере подъема зелень редела, уступая место рваным осыпям серого сланца, нагромождениям замшелых валунов и угрюмым карликовым соснам, упрямо цеплявшимся за трещины в скалах.

Затем дорога нырнула в длинный тоннель, пробитый прямо в толще гранита. Когда автобус вынырнул наружу, идиллия Швейцарии резко закончилась.

Впереди показался контрольно-пропускной пункт, врезанный в узкое горное ущелье между двумя отвесными скалами. Это не было похоже на стандартную заставу кантональной полиции. Мощные бетонные блоки типа «нью-джерси», расположенные зигзагом, заставляли сбросить скорость почти до нуля. По обе стороны возвышались пятиметровые заборы из армированной сетки с рядами егозы наверху. На вышках тускло поблескивали линзы поворотных камер кругового обзора, а возле бронированного дота стояли двое швейцарских гвардейцев в полной боевой экипировке: в кевларовых шлемах, бронежилетах и со штурмовыми винтовками, стволы которых были опущены под углом сорок пять градусов.

Разговоры в салоне стихли сами собой. Виктор замолчал на полуслове, глядя в окно на то, как сержант опускает боковое стекло и протягивает дежурному ламинированную карточку с электронным чипом.

Тяжелые автоматические ворота из толстых стальных прутьев с лязгом отъехали в сторону. Автобус медленно пересек желтую демаркационную линию на асфальте.

— Это что, база Сен-Морис? — полушепотом спросил Эндрю, сидевший через проход напротив и вытягивая шею.

— Нет, — так же тихо отозвалась Кароль, внимательно всматриваясь в происходящее за стеклом. — Мы уехали на север на тридцать километров. Это закрытый сектор Федерального департамента обороны. По официальным картам здесь числятся только заброшенные склады гражданской обороны шестидесятых годов.

Софи посмотрела на нее:

— Откуда ты знаешь?

— Я изучала спутниковые снимки кантона перед подачей заявления, — коротко бросила Кароль. — Но гражданские снимки этой зоны намеренно замазаны низким разрешением.

Автобус, вопреки ожиданиям, не стал углубляться на территорию базы. Едва миновав въездную зону, водитель резко вывернул руль вправо, и тяжелая машина покатила по узкой асфальтовой полосе вдоль длинного, приземистого одноэтажного здания из голого, неокрашенного бетона. В нем не было окон — только узкие вентиляционные щели под самой плоской крышей, затянутые частой стальной сеткой.

Автобус затормозил так резко, что ремни безопасности врезались в плечи. Пневматика выдохнула струю сжатого воздуха.

Дверь распахнулась. Сержант поднялся со своего места, его голос заполнил притихший салон, звуча уже не просто сухо, а командно, без тени вежливости элитного пансиона:

— Всем на выход. Рюкзаки оставить на сиденьях. С собой брать только документы, удостоверяющие личность. Построиться в колонну по два вдоль борта машины. Живее.

Подростки зашевелились, переглядываясь с нарастающей растерянностью.

— Эй, в смысле — оставить рюкзаки? — подал голос парень с заднего ряда, сын крупного девелопера из Цюриха. — У меня там ингалятор и…

— Я сказал: рюкзаки на сиденьях, — сержант даже не повернул головы в его сторону. — Выполнять.

Софи сбросила рюкзак, быстро проверила внутренний карман куртки — тяжелый темно-бордовый швейцарский паспорт с тисненым белым крестом был на месте. Она взглянула на Кароль. Та молча встала, застегнула куртку до самого подбородка и шагнула в проход.

На улице наотмашь ударил резкий, пронизывающий холод. Ветер в ущелье дул с ледников, принося с собой запах влажной пыли, оружейного масла и выхлопа тяжелой техники. Военные, стоявшие вдоль борта автобуса, не церемонились: короткими жестами они сбили подростков в неровную колонну и направили к тяжелой стальной двери бункера.

Внутри пахло казенным холодом: хлоркой, свежей краской и сырым бетоном. Они шли по бесконечно длинному, тускло освещенному коридору, где под потолком тянулись толстые пучки черных кабелей в металлических скобах. Шаги множества тяжелых ботинок отдавались гулким, нестройным дробным стуком. Никто больше не шутил. Иллюзия загородного пикника таяла с каждым пройденным метром, уступая место липкому, неприятному чувству полной зависимости от людей в форме.

Их завели в просторную комнату без окон.

Здесь не было ничего, кроме рядов серых складных металлических стульев и большого настенного стенда, затянутого темно-зеленым войлоком. По углам под потолком тускло светились красные индикаторы камер наблюдения.

— Занять места, — бросил сопровождающий офицер и встал у закрывшейся двери, скрестив руки на груди.

Началось томительное, изматывающее ожидание.

Прошло десять минут, затем двадцать. Никто не появлялся. Стулья были жесткими и ледяными, холод пробирался сквозь джинсы. В тишине было слышно, как гудят трансформаторы люминесцентных ламп и как кто-то на заднем ряду нервно постукивает подошвой по бетонному полу.

— Слушай, Вик, это какая-то лажа, — прошептал Марк, сидевший через проход от Софи. Его лицо заметно побледнело. — Они не имеют права держать нас вот так. Мы не призывники. Мой отец в попечительском совете, я…

— Заткнись, Марк, — не оборачиваясь, бросил Виктор. В его голосе больше не было прежней вальяжной расслабленности. Плечи под канареечной курткой были напряжены, пальцы судорожно сжимались в кулаки.

Софи сидела рядом с Кароль, чувствуя, как внутри нарастает холодная пустота. Она посмотрела на свои руки: кончики пальцев побелели от холода. Кароль сидела с абсолютно прямой спиной, глядя строго перед собой на пустой зеленый стенд, ее дыхание было медленным и глубоким — классическая техника подавления тахикардии при стрессе.

Дверь резко распахнулась, с глухим металлическим звуком ударившись о резиновый отбойник на стене.

В комнату вошли четверо. Трое — в полевой камуфляжной форме без знаков различия, крепкие, с выбритыми висками и цепким неживым взглядом телохранителя или оперативника спецназа. Впереди них шел высокий сухощавый мужчина лет пятидесяти.

Его полевая куртка была безупречно отглажена, на воротнике темнели петлицы старшего офицерского состава Генерального штаба. Густые волосы с благородной сединой на висках были коротко острижены по армейскому стандарту, тонкие губы сжаты в жесткую линию, а холодные серые глаза сканировали притихшую аудиторию с такой проницательностью, словно он читал медицинские карты каждого из присутствующих.

Он прошел к войлочному стенду, остановился, заложив руки за спину, и выждал паузу. Секунды падали в тишину, как тяжелые капли ртути.

— Господа, — его голос оказался неожиданно низким, с легким металлическим тембром, идеальный верхненемецкий без малейшего швейцарского акцента. — И дамы. Я избавлю вас от дежурных приветствий. Время — ресурс невосполнимый.

Он сделал шаг вдоль первого ряда, и даже Виктор инстинктивно втянул голову в плечи.