В самом Сердце Стужи. Том V

Глава 1. Виктор

Солнце, река, широкий луг. Вокруг ни души.

И мы с Эрен на специально расстеленном на траве гобелене, только вдвоем.

— Значит, вот что ты имел в виду, когда говорил, что будто бы тоже стал инвалидом, — ласково проговорила моя жена.

Я лежал, сложив руки на груди и улегшись к Эрен головой на колени. Она же, словно сошедшая с картины нимфа, сейчас склонилась и осторожно поглаживала меня по волосам, время от времени задавая вопросы о моей прошлой жизни в Сороге.

Я чувствовал себя последнем лжецом, но когда Эрен прямо спросила меня, не прибыл ли я с другого континента и не выдаю ли себя за Виктора Гросса, сына крестьянина и командира отряда наемников, коим изначально я не являлся, я не смог сказать ей правду.

— Жаль, что ты почти ничего не помнишь, — проговорила Эрен.

— Я отчетливо помню, как сломал спину, навернувшись с крепостной стены, — возразил я. — Причем в этом же теле. Помню, как для меня сделали кресло на колесиках, как со мной возилась старая кормилица, когда я даже помыться не мог сам, как мучилась со мной та женщина, я ведь и тогда был такой огромный…

— Если ты умеешь писать и считать, то ты был из знатной семьи, — серьезно заявила Эрен, кладя ладонь мне на щеку и заставляя посмотреть в ее серые глаза. — На самом деле, ты удивительно хорошо считаешь! Пусть и десятками, а не дюжинами или двадцатками, но образование у тебя точно непростое.

— Мне кажется, в Сороге просто ходила серебряная монета, которая делилась на десять, — продолжил врать я. — И большой золотой или аналог фунта за сто серебряных.

Эрен только покачала головой и потянулась за моим охладителем. Первые восторги, после того, как я показал ей переносной холодильник, прошли, и сейчас она пользовалась им, как ни в чем не бывало. Мы уже поели мяса, которое я пожарил на углях — это была курочка, которую забили буквально перед нашим отъездом — и просто валялись, наслаждаясь тишиной и неспешными беседами о моем фальшивом прошлом.

Лёд внутри холодильника уже наполовину растаял, так что пиво стало нагреваться.

— Точно не будешь? — спросила моя жена, перехватывая бочонок двумя руками.

— Мне не нравится вкус местного пива, — с улыбкой ответил я, рывком садясь и забирая холодильник из рук Эрен. Она сама не могла вытащить плотную пробку. — Я лучше поставлю себе еще воды на чай.

— Когда ты впервые так сказал, у меня внутри все перевернулось, — усмехнулась девушка, наблюдая, как я наливаю в ее кружку пенного.

— Ты это заметила?

— Конечно же заметила! Кучу твоих оговорок я заметила! И твое странное перо, и твой счет, и как ты пишешь на сорогском! Тебя обучали годы, если не десятилетие! А ты мне врал, что выучился у какого-то купца, да еще всего и за год!

— То есть если бы я сразу тебе сказал, что очнулся посреди рейда, не понимая где я, и как там оказался, ты бы мне поверила? — с иронией спросил я, закрывая холодильник пробкой.

Эрен ничего не ответила, только фыркнула и с удовольствием сделала большой глоток пива из кружки.

Да, мне пришлось придерживаться этой фантастической версии, списывая все на какой-то обряд, ведь моя семья, которую я якобы толком не помню, наверняка искала способы поставить меня на ноги. И вот результат. Я на ногах, но на другом конце света, не помню, кем я был, сохранил только обрывки своей старой личности, поэтому и стал наемником Виктором Гроссом.

Это была очень удобная для меня версия, которая ничего толком не объясняла для Эрен. Я даже не надеялся на то, что моя жена на нее купится, но едва я заикнулся, что позапрошлой осенью, за год до нашей встречи, я открыл глаза посреди северных лесов, Эрен будто бы выдохнула. Словно она услышала что-то знакомое, объяснение чему-то, с чем она не могла смириться все это время.

Я ожидал от нее холодной отстраненности, настороженности, но все случилось в точности да наоборот. Сейчас девушка выглядела абсолютно счастливой, буквально светилась изнутри. Моя жена выглядела как человек, который очень долго мучился от какой-то неразрешенной проблемы или от боли, и тут внезапно почувствовал облегчение.

И от этого мне становилось еще гаже, еще обиднее, что я не рискнул рассказать ей правду.

Но момент был упущен. Если я внезапно скажу «а знаешь, на самом деле я пришелец из другого, более технологичного мира и вообще, я обычный простолюдин, а не тайный наследник сорогских аристократов», она может отреагировать совершенно непредсказуемо. Сейчас я могу спокойно говорить об очень многих вещах и не строить из себя дурачка, когда дело касается наук, выискивая какое-то новое объяснение своим обширным для этого мира знаниям. Даже этой частичной откровенности было достаточно, более чем достаточно.

— Ты не думал отправиться на восток, искать родню? — внезапно спросила Эрен.

— А зачем? — деланно удивился я, ведь у меня уже был заготовлен ответ на этот вопрос. — Я же толком ничего не помню, даже если мы с Виктором Гроссом похожи, как две капли воды, меня примут за самозванца, который прознал о горе благородных людей. Есть огромные шансы, что меня просто схватят, будут пытать, чтобы выведать, кто я такой, а потом казнят. Да и я в Халдоне слишком долго. Даже титул получил…

— Ты прав, — согласилась Эрен, вставая с земли, чтобы размять ноги.

Я поднялся вместе с женой, поставил на угли котелок с водой, закипать, а после встал у девушки прямо за спиной, обняв ее за плечи.

— Да и как я уеду, — проговорил я, положив подбородок на макушку Эрен и наслаждаясь вместе с ней видом реки. — У меня теперь есть ты… А еще надел, дружина, своя жизнь… Я не могу оставить Херцкальт, даже если бы ты согласилась отправиться вместе со мной.

— И не надо, — тихо ответила Эрен, хватаясь пальцами за мои руки, которые сейчас обнимали девушку. — Не надо никуда уезжать…

— Жаль, тебя не было на стройке, — продолжил я. — Жернова с мельницы Фитца встали как родные, мы не зря платим этим мастерам.

— Думаю, у моего мужа найдутся и более грандиозные проекты, — я не видел ее лица, но по голосу Эрен было ясно, что она улыбается. — А еще ты обещал мне яблоневый сад. Помнишь?

— Конечно, помню, — пробормотал я. — Надо будет попросить старшего Мордела привезти саженцев откуда-нибудь от соседей.

— Да, надо, — согласилась Эрен. — Херцкальт на самом деле потрясающее место. Тихое, спокойное… И даже единственного соседа, кто мог бы быть нами недоволен, ты победил. С варварами проблем быть не должно, пока мы торгуем мукой и зерном за пушнину, надел богатеет… Лучшего места для тихой и спокойной жизни и пожелать нельзя.

Я с женой был абсолютно согласен. Херцкальт был далеким медвежьим углом, но углом, который не представлял ни для кого какой-то особой ценности, кроме нас двоих. Мои знания всегда помогут нам с Эрен продержаться на плаву, и мне даже не придется больше ходить в рейды под знаменами короны, только если не начнется полноценная война с соседним королевством.

Мы оба замолкли. Я почувствовал, как напряглась спина Эрен, будто бы она хочет что-то сказать, но как-то вмешиваться в эти размышления жены я не стал. Если хочет о чем-то спросить — я постараюсь ответить максимально честно. А если же не наберется духу, то и влезать сейчас со своей откровенностью мне не стоит.

Может быть, в будущем, я найду способ рассказать Эрен совершенно всё. Сейчас я мог демонстрировать ей намного больше своих знаний, но рано или поздно у нее начнут появляться сомнения, а возможно ли подобное даже в далеком Сороге. Вот в тот момент, когда наберется достаточно доказательств, как набралось и перед этим разговором — из обрывков фраз, нестыковок и удивительных идей, которые не могли родиться в голове сына крестьянина, коим был по документам наемник Виктор Гросс — я и смогу ей открыться окончательно.

Эрен сделала глубокий вдох, словно хотела сказать что-то важное, но я услышал приближающийся стук копыт. К нам спешили два всадника. Один — из бойцов, кого Арчибальд определил в отряд охранения, пока мы с Эрен отдыхали, а вот второй — лично Грегор, который остался в замке на хозяйстве.

— Милорд! — начал оруженосец, когда его ноги еще даже не коснулись земли.

— Что такое? — спросил я, нехотя выпуская Эрен из своих объятий.

Жена подалась следом за мной, будто бы не хотела отпускать, но по лицу Грегора я видел, что что-то случилось.

— Прибыл срочный гонец из столицы! С приказом от короля Эдуарда! — выпалил мужчина и в этот момент я понял, что спокойной жизни в ближайшее время у меня не будет.

Я догадывался, какой приказ привез гонец, и это не сулило мне ничего хорошего. Впрочем, Эрен была того же мнения.

Пальцы девушки переплелись с моими. Эрен стала рядом со мной, плечом к плечу, а я в этот момент окончательно осознал, что справлюсь с любыми невзгодами, пока она будет рядом.

Глава 2. Эрен

Два месяца с момента прибытия гонца от короля Эдуарда пролетели как-то незаметно, и все это время прошло не в самых приятных хлопотах.

Как обычно это случается, едва мы с Виктором достигли понимания, а мучившая меня все это время тайна образованности и манер моего мужа была раскрыта, жизнь тут же подбросила нам новое испытание.

Моего мужа приглашали в королевский дворец, а от королевских приглашений не отказываются, если ты хочешь сохранить свой титул и надел. Это был приказ, которому Виктор обязан был подчиниться.

Формальный повод для вызова в столицу барона Гросса заключался в том, что монарх приглашал всех лордов на празднование Нового года в королевский дворец в Патрино. Традиционно оно проводится в месяц Стужи, в самую долгую ночь в году, после которой день начинает новый рост.

Я же считала, что король Эдуард решил, что события в Атритале достойны заседания совета аристократии Халдона, из которого он собирался сделать показательный процесс. Наш монарх был хоть и стар, но мудр и хитер, после его смерти Халдон потеряет крайне достойного правителя.

Но опрометчиво было бы думать, что король Эдуард был добр к своим дворянам. Отнюдь. Именно при нем королевская власть достаточно окрепла, чтобы стряпчие королевской канцелярии стали буквально неприкасаемыми фигурами, а мытари могли без проблем выполнять свою работу при полном содействии дворянства. Междоусобицы из стихийных конфликтов окончательно приобрели вид столкновений по строго оговоренным правилам, причем еще более строгим, чем те, которые применялись во время войн с другими государствами. Фактически, король Эдуард правил железной рукою, и то, что мой муж попал в поле зрения монарха второй раз всего лишь за год, было плохим знаком.

Особой ценности барон Виктор Гросс для короны не представлял — мы были пограничными лордами, которых сослали на самый север, стеречь границу королевства. Пожертвовать Виктором в политической борьбе, которая развернется в Патрино вокруг надела Атриталь, для дворца ничего не стоило, а как-то помочь супругу советом или послезнанием из моих прошлых жизней я не могла. Даже тех крох, которые я ведала о столичном дворянстве и грядущих событиях, было бы недостаточно, чтобы уберечь супруга от произвола столичных политических воротил.

Но во всем этом мрачном послании была и одна хорошая строка — вместе с королевским указом гонец привез и документы на герб, которые мы подали в столицу по окончании междоусобной войны. Мой эскиз был утвержден геральдической палатой, а значит, теперь я с чистой совестью могла приступить к вышивке знака рода Гросс на всех одеждах моего мужа, а кузнец — к изготовлению родового клейма.

Документы на герб все же давали призрачную надежду, что король Эдуард не бросит нашу семью на растерзание столичным хищникам. Зачем тратить силы и вносить герб никому неизвестного пограничного барона в геральдические книги, если планируешь его собственноручно уничтожить? Королевская канцелярия была строга и беспощадна, так что ни в коем разе не допустила бы такой промашки, если бы судьба Виктора уже была решена.

Так что я изо всех сил готовилась к отъезду в столицу, надеясь на лучшее.

— Ты подготовила подарок для короля Эдуарда? — спросил супруг за ужином, накануне отъезда.

Виктор задавал этот вопрос уже в третий раз за последнюю неделю, что говорило о том, насколько он вымотался и устал.

— Да, — кивнула я. — Как и договаривались. Лучшие меха из запасов Морделов и Ламаров.

— Ты уверена, что они подойдут королевской особе? — уточнил мой муж, рассеянно ковыряясь вилкой в тарелке. — Мне кажется, что это как-то бедновато…

— Лорды традиционно везут в подарок то, чем богаты их земли, я тебе это объясняла, — упрекнула я супруга. — Тем более у нас нет мастеров, которые бы могли сделать какое-то украшение, да и из богатств у нас только трофеи или конфискованное у семьи Легера… Я выбрала достойные подарки.

В меховых хранилищах купцов лежало несколько отличных шкур соболей, которые достались нам во время торговли с варварами и которые было решено придержать до горячего торгового сезона. Они как раз планировались к отправке в Патрино вместе с купцом Ламаром, который должен был довезти кроме мехов еще и новую партию консервов для Ларса и Хильды, но гонец от короля прибыл неожиданно вовремя. Я успела перехватить ценный товар и отложить его в качестве даров для дворца, хотя это и стоило нам немало серебра. Каждую соболиную шкурку, а их всего было четыре, можно было продать по цене крепкого вола, то есть по двадцать серебряных.

Виктор предлагал пошить нам воротники из двух соболей, а еще двух подарить королю. На что я возразила, что негоже баронской чете, получившей титул и вступившей в брак менее года назад, щеголять в таком роскошестве. Тем более, у меня уже был прелестный воротник из песца, которого Виктор добыл мне лично на охоте, сразившись за добычу с медведем.

Из шкуры медведя, кстати, мы пошили для моего супруга походный плащ, в котором он въедет в город. С первых же дней одеваться, как столичные модники было бесполезно — каждый безошибочно узнает в нас пограничных провинциалов, даже если никогда не видел Виктора лично. Хотя бы потому что я не могла припомнить столь рослых и крепких дворян, каким был мой муж. Он словно гора будет возвышаться над любым залом и любой публикой, так что стоило подчеркнуть его неистовую натуру. Хотя модные и яркие костюмы, которые будет не стыдно надеть на праздничный бал, мы уже готовили. Часть пошили из трофейных тканей, часть — закажем в самом Патрино. Например, сейчас в столице моду набирали вместо шерстяных чулков облегающие лосины, в которые мужчины без всякого стыда и стеснения затягивали самих себя, хвастаясь друг перед другом крепкими ногами и ягодицами, а еще смущая барышень. Я уже представляла, как в них, вместе с пышным дублетом на плечах, будет выглядеть мой супруг, отчего тут же заливалась краской. И, казалось бы, чему тут смущаться? Мы с Виктором жили в одной комнате, а не встречались только на полную луну, я прекрасно знала тело своего супруга, рассмотрела и ощупала уже каждый дюйм. Но в моих фантазиях зрелище получалось и в самом деле волнительным и даже захватывающим.

Определенно, со столичной модой стоит быть как можно осторожнее. А еще я не знала, как на подобные наряды отреагирует мой супруг, ведь даже когда мы с Лили шили для него сорогское «пальто», как он сам называл то странный длинный тулуп на пуговицах, Виктор требовал максимального удобства и комфорта, чтобы ничто не стесняло его движений. Столичная же мода была точно не про удобство, но эта битва нам только предстояла… А если подобных нарядов потребует официальный визит, у Виктора не будет причин сопротивляться.

Тем более, дары королю Эдуарду не ограничивались одними соболиными шкурками. Для дворца мы везли целый ларец лучших мехов, продажа которых могла бы серьезно укрепить наше финансовое положение, однако же, приходилось делать подобное подношение.

Ведь от милости короля зависело наше с Виктором будущее.

Да и зачем грустить о серебре, которого ты все равно еще в глаза не видел? Неизвестно, за какую бы цену удалось продать эти меха, и удалось бы вовсе, так что я предпочитала не задумываться лишний раз, что эта поездка встанет нам в небольшое состояние.

Дела на наделе шли хорошо, мельница работала, груз зерна вместе с купцом Морделом прибыл вовремя и в оговоренном объеме — тесть Ларса привез три тысячи восемьсот мешков зерна за шестьдесят фунтов серебром, как и обещал. Что удивительно, Мордел закупил для собственных нужд еще тысячу двести мешков, которые перегрузили в купеческие амбары. Этим хлебом он планировал торговать с Атриталем и Кемкирхом, предварительно перемолов его в муку. Объяснил свое решение Мордел еще и тем, что все равно для доставки нужно было фрахтовать четыре лодки — перегрузить наш заказ на три суденышка не получалось, а полная загрузка как раз составляла до тысячи двухсот мешков на каждую баржу. А так как за доставку основного груза платили именно мы — это оговаривалось отдельно и стоило нам еще по фунту с лодки — купец уже выиграл почти десятину на стоимости закупки. Хитрец и проныра, старший Мордел как истинный делец умел делать деньги буквально из воздуха.

Когда наступило утро отъезда, во дворе замка собрался целый караван.

Телеги с припасами и грузами, дюжина бойцов из дружины, пяток слуг, которых мы брали с собой, в том числе и Лили. Девушка была очень рада тому, что отправится вместе со мной в столицу, но строго говоря, кроме нее у меня и не появилось других личных слуг. Само собой, за ненадобностью, ведь я привыкла с большинством задач справляться сама.

Выехал из Херцкальта с нами и Петер. Всеобщая версия заключалась в том, что новому препозитору целого надела стоило бы лично посетить главный Храм, однако я, как и все бойцы, понимали истинную ценность жреца. Петер не облачался в свою пластинчатую броню, но его доспех и тяжелый цеп лежали вместе с другим оружием на одной из военных телег, на случай, если в пути случится какая-нибудь беда.

Это у нас, на севере, было довольно спокойно. Торг с варварами сделал свое дело и даже самые дальние хутора не видели северных соседей в этом году — жители по другую сторону границы понимали, что если начнут устраивать набеги на земли лорда, то муки в обмен на меха им больше не видать — и передвигаться по Херцкальту можно было совершенно спокойно. Другое дело — обжитые центральные районы страны, где нет-нет, да орудовали банды лихих людей. Не чурались бандитского промысла и наемники, если не сумели найти хороший контракт, так что дюжина вооруженных всадников, учитывая ценность наших грузов — это тот минимум, с которым можно было передвигаться, не опасаясь засады или внезапного набега.

Я всегда считала, что подобные банды состояли в сговоре с купеческими гильдиями. Нам с Виктором, чтобы добраться до Патрино без происшествий, требовалась защита дюжины мечей и копий — вполне себе грозная сила. Купцы же нанимали по пять-шесть погонщиков или столько же охранников, и чувствовали себя совершенно безнаказанно. Очевидно, что купцов лишний раз старались не трогать — иначе гильдия объявит награду за твою голову и тогда уже за тобой выйдут собратья по ремеслу, только более умелые и успешные. Но вот истинная природа бандитов с большой дороги… Я слышала, что некоторые купеческие гильдии пользовались услугами бандитов и наемников, чтобы наказывать торговцев, которые не платили взносы. Не платишь цеховую десятину? Значит, потеряешь весь свой товар, причем в самом важном торговом рейсе, который бы мог тебя серьезно обогатить. И обратиться за помощью-то не к кому — если не платил, то и гильдия заступаться за тебя бесплатно не будет.

Такие истории повторялись с завидным постоянством для того, чтобы происходить случайно, а слышала я о подобном на протяжении всех своих перерождений от разных людей. Так что не считала, что все эти вещи происходят сами собой.

Существование бандитов на больших и активных маршрутах было выгодно, причем самим купцам, а если точнее — тем, кто управлял купеческими гильдиями. Именно они следили, чтобы грабежи не утихали, ведь если дороги станут безопасными, то и платить цеховую десятину, вроде как, и ни к чему… Потому что за защитой любой сделки можно обратиться не в гильдию, а к королевскому стряпчему, и тогда за тебя уже будет бороться сама корона, а стоила такая защита не в пример дешевле.

Мы без особых проблем прошли Кемкирх, даже не заходя в город — Виктор решил поберечься и уклониться от встречи с соседом, который состоял в близких сношениях с бароном Фитцем — и продолжали свой путь на запад.

— Не жалеешь, что взял меня с собой? — спросила я, когда Виктор наконец-то залез в кузов телеги и устроился на заранее разложенных одеялах вместе со мной.

Если год назад, во время перехода в Херцкальт, я спала с Лили, то теперь была рядом с мужем. Лили же, совершенно не стесняясь, уходила в палатку к Эрику.

— Я уже говорил, я без тебя в столицу не сунусь, — проговорил Виктор, откидывая одеяло и предлагая мне нырнуть к нему под бок. Отказываться я не стала, ловко перекатилась к супругу, прижавшись к нему спиной. Ночи уже были холодные, прибудем мы в Патрино только в начале месяца Стужи. — Особенно на королевский бал. Да и Арчи будет полезно передохнуть от твоего надзора. Может, бедняга наконец-то расслабится.

— Арчи заслужил такое мое обращение, — хмуро ответила я, кутаясь в теплое одеяло и чувствуя, как постепенно нагревается спина, забирая тепло от груди Виктора.

— Три месяца идеальной службы, ни капли вина, даже писать левой рукой уже научился так же ловко, как и правой, — стал перечислять мой муж, жарко дыша у меня над ухом.

Сильная рука Виктора скользнула по моему боку и животу, после чего легла на груди, еще сильнее прижимая меня к мужчине. На мгновение я замерла, думая, что у этого движения будет некое продолжение, однако супруг только тяжело выдохнул и положил подбородок мне на макушку.

— Даже если Арчибальд подведет, в городе осталась купчиха Мордел, — заметила я. — Госпожа Сев хорошо показала себя во время междоусобицы.

— Ты стала больше доверять нашим купцам? — в голосе Виктора слышалась насмешка.

— Скорее я стала больше доверять Морделам, — ответила я, сжимая пальцами предплечье мужа. — Сейчас они богаче и влиятельнее, чем когда-либо, им нет причин ослаблять род барона Гросса.

— Да, устроились они неплохо…

— Ты не волнуешься?

— Из-за чего?

— Ты всего раз бывал в Патрино, так? Это огромный город, — заметила я. — Многих он пугает.

На секунду муж замер.

— До того, как очнуться в лесу, я жил в большом городе. Так мне кажется. Так что нет, Патрино меня не пугает. Грязновато, да, и улочки тесные, а так просто город, — наконец-то ответил Виктор.

После того памятного разговора на мои именины Виктор уже не скрываясь сравнивал жизнь в Халдоне и Сороге. Я понимала, что муж многое мог не помнить, либо же специально умалчивать, дабы не бередить старые раны, но каждый раз, когда он так делал, мне становилось тепло и спокойно.

Впервые за десять жизней я встретила человека с историей, похожей на мою. И пусть Виктор не умирал — по его словам он просто лег спать у себя дома и проснулся уже в рейде, в пограничье — само существование этого мужчины говорило мне, что мои перерождения не случайны. У них была какая-то цель, какая-то причина, и в итоге Алдир послал мне Виктора Гросса. Иначе трактовать эту ситуацию я просто не могла.

Я много размышляла, почему повстречала Виктора только на десятую жизнь и почему я ничего не слышала об огромном бароне Гроссе в предыдущие разы, и пришла к выводу, что это было непосредственное вмешательство Отца. Я беззастенчиво расспросила Грегора о том самом дне, когда Виктор получил удар по голове, после которого его поведение и взгляды на жизнь резко изменились, и поняла, что, скорее всего, наемнику Виктору Гроссу просто проломили голову.

Он должен был умереть. И предыдущие девять раз он умирал в том самом походе как, скорее всего, и весь его отряд. Но теперь Алдир вмешался и вся известная мне история пошла по другому пути.

Неужели у меня была какая-то цель, какое-то неизвестное задание, которое я так и не сумела осознать? Ведь Алдир буквально послал мне этого мужчину, иначе я нашу встречу объяснить не могу. И как это может быть связано с тем, что кровавая луна взошла раньше срока? Мне уже попадались первые тревожные знаки грядущей засухи — мягкая погода, почти полное отсутствие снега, который в этом году так и не выпадет. По весне земля будет промерзлая и сухая, а дальше начнется засушливый сезон, что сожжет сумевшие устоять посевы…

Вопросов у меня было больше, чем ответов. Хотелось обсудить все это с Петером, но я опасалась открываться молодому жрецу. Он все еще был безрассуден и недостаточно опытен, чтобы дать вразумительный ответ. Кроме того, мне бы больше подошла беседа со старым, умудренным Петером, с ученым мужем, который провел жизнь в учении и исследовании писаний. Но тот старик Петер остался далеко позади, в другой жизни, да и я совершенно не желала вернуться назад.

Ведь здесь у меня был Виктор, а его рука, лежащая у меня на груди, будто бы успокаивала тревожный стук сердца, дарила покой и уверенность, которых у меня не было уже долгие десятилетия.

Сейчас я была как никогда уверена, что смогу прожить жизнь достойно и найти выход из своей петли. Я обязана это сделать, потому что понимала — жизнь с Виктором Гроссом была дана мне лишь единожды, и другой жизни мне не надо.

Здесь, в телеге на полпути в Патрино, в объятиях своего мужа, укрытая несколькими одеялами, ощущая тепло и заботу, я была по-настоящему счастлива.

❈ ──── ≪ ❈ ≫ ──── ❈

Дорогие читательницы и читатели!

Напоминаю, публикация идет по графику 5/2. Глава №3 от лица Виктора выйдет в ночь с воскресенья на понедельник, 24.11 в 00:00 по МСК.

Хороших выходных!

Глава 3. Виктор

За спиной любого успешного мужчины стоит женщина и бубнит.

Пока мы собирались в столицу, я думал, что тронусь умом, столько всего нужно было утрясти и проверить перед отъездом. При этом приоритеты мы с Эрен расставляли совершенно по-разному.

Моя жена считала, что дары королю Эдуарду это не та проблема, на которой стоит заострять внимание, я же прекрасно понимал, что начальство встречает по тому самому подарку, а потом уже — выслушивает твои доводы. Моя жена больше была зациклена на грузе зерна, который в кратчайшие сроки привез старший Мордел, а еще на нанесении нашего родового герба на все возможные поверхности и подготовку нарядов, в которых мы будем щеголять по улицам Патрино. Я же больше волновался о том, как прошла битва за урожай на нашем наделе и как бы мне не просчитаться с налогами, потому что нет страшнее преступления перед любым государством, чем уклонение от уплаты налогов. Ведь это, фактически, казнокрадство, только какое-то более индивидуальное и лицемерное, что власти уж совсем не одобряют.

Подати, кстати, было приказано привезти в Патрино лично, раз уж мы приглашены на новогодний бал, чтобы лишний раз не гонять мытарей. Так что все подсчеты были возложены на наши с Эрен плечи, а оформляли налоговые документы мы у господина Камуса, который ставил свои печати и подписи на грамотах, которые прилагались к отдельным кошелям.

А налогов приходилось платить немало.

Десятина, которую я изымал в пользу короля — отдельный кошель. Моя личная десятина с доходов надела — еще одна сумма. Ну и, конечно же, торговый налог, который выплачивала отдельно купеческая гильдия города, а в моем случае — еще и гильдия Атриталя, контроль над которой я установил до разрешения ситуации по междоусобице. Среднегодовой бюджет домохозяйства Херцкальта из четырех взрослых человек составлял три дюжины серебра — это исключительно в денежном выражении, если переводить в твердую валюту и продукты натурального хозяйства, которые тоже облагались податями. То есть общий валовый продукт моего надела составлял примерно четыре тысячи триста серебряных монет, или двести пятнадцать серебряных фунтов в год. Из которых мы были обязаны уплатить в королевскую казну двадцать один фунт серебром. Мой личный доход, как лорда надела, складывался из оброка и барщины, которые также составляли примерно по десять процентов от общей производительности, то есть я как аристократ отгрызал себе еще сорок фунтов в год. Из которых уже короне должен был заплатить всего шестую часть — то есть шесть фунтов и тринадцать серебряных. Пошлины, которые я собирал с торговцев, налогами не облагались, что было для меня новостью. Видимо, подразумевалось, что на эти деньги я буду содержать дружину.

Вообще, отсутствие мытарей было тревожным звоночком, будто бы кто-то решил устроить нам с Эрен западню. И от этого у меня все в груди холодело — ведь если бы я на самом деле был неграмотным наемником, а Эрен — дочерью графа Фиано, которую растили как прислугу, а не давали элитное храмовое образование, мы бы обязательно напортачили. И опозорились на весь Халдон.

Но все было посчитано до последней монеты, грамоты заверены у господина Камуса, а кошели с серебром — сложены в специальный ларец, который стряпчий еще дополнительно опечатал, чтобы у служб в Патрино не возникло никаких вопросов в сохранности груза. Я видел, насколько был удивлен стряпчий моим требованием опечатать ларец так же, как была опечатана гильдейская купеческая казна во время оформления документов на Ларса, но господин Камус предпочел это никак не комментировать. Королевский служащий уже давно понял, что лорд надела, куда он прибыл работать, крайне внимательно относится к юридическим тонкостям и прочему крючкотворству.

В итоге с нами в путь отправился еще и ларчик, забитый серебром, который я планировал сбагрить в местную налоговую службу, едва моя нога коснется брусчатки столичных улиц.

В отличие от Эрен я еще крайне волновался за посевы озимых, точнее, будут ли использовать для этого мою сеялку. Тесты на барском поле оказались противоречивыми: вроде бы урожай оказался больше, чем планировалось, примерно на двадцать пять процентов. Было ли дело в лучшей всхожести, либо же в равномерности вызревания зерна, у меня отследить не получилось — гонец от короля приехал как раз в самый разгар жатвы, и пока мы с Эрен легонечко паниковали и планировали поездку в столицу, сбор урожая закончился, наступила осень. Так что проверить мою сеялку стоило во время сева озимых, нормально посчитать расходы на дополнительную проходку поля под вола, стоимость содержания животных и уже после делать какие-то выводы. Но едва я заикался о том, что на эти дела нужно выделить людей и силы, Эрен отвечала, что следующий год будет голодным, ведь взошла кровавая луна.

Ссориться с женой я не хотел, ведь вопрос сеялки на самом деле теперь не стоял так остро — у нас были деньги и собственное мельничное производство, которое обеспечит доходность долгие годы — так что все силы были брошены на подготовку к поездке в столицу. А вот вопросы земледелия отошли на второй план.

На хозяйстве остался Арчибальд, который прилюдно и торжественно получил от меня ларец с цепью лорда надела. Надевать ее он не имел права, но сам факт передачи реликвии, символизирующей мою власть в Херцкальте, делал увечного помощника полноценным управляющим в моё с Эрен отсутствие.

Идею о том, чтобы оставить жену дома, я даже не рассматривал. Пару раз Эрен невзначай спрашивала, не думаю ли я поехать в Патрино один, но это скорее было осторожное зондирование, чем предложение отправиться в столицу без нее.

Мы оба прекрасно понимали — присутствие Эрен просто необходимо. И пусть по моей новой легенде я тоже был урожденным дворянином, манер и понимания, как функционирует высшее общество Халдона, у меня не было. И для того, чтобы не опозориться, мне требовалась помощь супруги, причем во всевозможных мелочах, начиная от нарядов и заканчивая очередностью поклонов. Мой последний визит в Патрино прошел крайне буднично, я бы даже сказал, деловито. Я просто получил документы, цепь, подъемные деньги и был выпровожен за ворота королевского дворца уже молодым бароном северного надела. Сейчас же все было намного сложнее.

Перспектива попасть в королевский дворец на бал приводила меня в состояние глухой тревоги. Я в целом не любил находиться в центре внимания — мне хватило постоянных взглядов от окружающих, когда я передвигался на инвалидном кресле, а люди на самом деле пялятся на инвалидов, даже не замечая этого — а ведь в Патрино будет та же ситуация. Хотя бы потому, что я огромного роста, да еще и выиграл в междоусобной войне, не пробыв в статусе лорда надела и года.

А еще в личной беседе с королевским гонцом за ужином, когда мужчина выполнил свою задачу, немного расслабился и выпил пару лишних кубков хорошего вина, которое ему настойчиво подливал Грегор по моему распоряжению, я узнал, что лавка Ларса стала довольно модным и знаменитым среди столичных дворян местом. То есть внимание со стороны высшего света Патрино мне обеспечено, в этом даже можно было не сомневаться.

Еще из Гатсбури я отправил гонца в Патрино с сообщением для Ларса, чтобы мой бывший заместитель подготовил стол и койки для дружинников, и комнаты для нас с Эрен.

Мужчины чистили лошадей и одежду, приводили в порядок доспех, проверяли, хорошо ли блестит оружие. Каждому воину был пошит черный плащ с желтой каймой — символ пограничья. Я в парадной одежде въезжать отказался, все же, барон Гросс был более знаменит своим высоким ростом и черным доспехом, так что решил остаться в образе мрачного рыцаря. Единственное изменение — плащ из медвежьей шкуры, который сладили мне из трофея, добытого на охоте. Эрен с удовольствием же облачилась в темное платье из шебарской шерсти, а на плечах моей жены был длинный плащ с воротником из песца.

— Тут хорошие меха стоят немало, так что у нас роскошные северные наряды, — прокомментировала мой внешний вид Эрен во время финальной примерки накануне выезда из Гатсбури.

— Ты все еще считаешь, что медвежий плащ это приемлемо? — уточнил я.

— Если бы ты был тщедушным столичным дворянчиком, это бы выглядело нелепо, — ответила моя жена, расправляя ладонями полы мехового плаща. — Но ты добыл эту шкуру собственными руками, да и тебе к лицу.

— Ты говоришь, что мне к лицу всё, во что бы я ни был одет, — с усмешкой ответил я, перехватывая запястье жены и привлекая девушку к себе.

— Вы просто подлец, милорд Гросс, — улыбнулась Эрен, при этом проваливаясь в мои объятия и прижимаясь всем телом. — А подлецу всё к лицу.

— И где это я показал себя подлецом?

— Когда игнорировали меня?

— Ты была больше похожа на каменную статую, чем на человека.

— Или когда врали мне про то, что обучились письму всего за год.

— С донским так и было.

— Только вы умели писать еще и на сорогском.

— Это не имеет к подлостям никакого отношения.

— Нет уж, милорд! Еще как имеет!..

— Уже тренируешься опять обращаться ко мне на «вы»?

— Мы же будем в приличном столичном обществе!

— А тут у нас что, общество неприличное?..

Мои ладони уже вовсю скользили по спине и талии Эрен, ниже и ниже, но все же пришлось остановиться. Хоть мы разместились в отдельной комнате на довольно богатом постоялом дворе, но стены тут были поразительно тонкие и я отчетливо слышал разговоры людей в главном зале прямо через дощатый пол. А если тут такие межэтажные перекрытия, то что уж говорить о звукоизоляции с соседними комнатами?

Эрен недовольно цыкнула, но будто бы прочитала мои мысли. Без всякой игривости, жена просто погладила меня по груди, после чего чуть приподнялась на носочки и, притянув к себе, поцеловала в щеку.

— Мне не нравится, когда ты говоришь со мной на «вы», — сказал я жене, когда она чуть отстранилась.

— Придется смириться, — выдохнула Эрен. — Если я оговорюсь в Патрино, это будет крайне неприятно, так что…

Тут Эрен была права. Тяжело контролировать собственную речь, так что девушка сделала то, что должна была — нацепила свою маску благопристойной жены, которую я с таким трудом снял с нее в последние полгода, превратив из кивающего болванчика в живого человека. Но сейчас было легче. Я знал, что Эрен на самом деле не так холодна, как показывает, что жена любит и поддерживает меня, пусть и говорит со мной тоном строгой преподавательницы.

Сплавлялись мы из Гатсбури на трех пассажирских лодках, которые как раз занимались перевозкой людей и грузов между торговым центром и столичной агломерацией. Прямой дороги между Гатсбури и Патрино не было за ненадобностью — русло реки Кловер было превращено в транспортную артерию, а всяких судов всех форм и размеров тут было больше, чем я мог себе даже вообразить. Была развита и прибрежная инфраструктура: паромные станции, лагери бурлаков и гребцов, даже трактиры и публичные дома на сваях, к которым можно было пришвартоваться и посетить, не касаясь земли.

Я уже четко усвоил: если две точки в этом мире связаны рекой, то дороги там не будет за ненадобностью. Лучшим примером служила закупка зерна старшим Морделом. Всего за месяц купец умудрился притащить почти сто тонн зерна с другого конца страны, да еще заплатив за это сравнительно небольшие деньги. Когда я задумывался, сколько бы стоила транспортировка такого груза по земле, у меня холодели пальцы и начинала болеть голова. Так что когда встал выбор отправляться из Данстера на пароме на другой берег и идти пешими в Альборон, либо же пройти знакомым маршрутом до Гатсбури и там сесть на лодки, решение было очевидно для всех. Надежнее, быстрее, а главное дешевле — воспользоваться речным транспортом, который был в этой части Халдона невероятно развит.

Пришвартовались и выгрузились мы в получасе езды до столичных пригородов.

В отличие от большинства других городов, Патрино был настолько огромен, что ни в одни каменные стены уже не помещался. Столица начиналась задолго до крепостных стен, внутри которых скрывался королевский дворец и цитадель, так что въезд в город произошел как-то плавно.

Я спокойно оплатил транспортные пошлины на одном из пропускных пунктов в пригороде, воспользовавшись отдельным проездом для дворян, там же подписал документы, в которых брал ответственность за своих вооруженных дружинников. Им, в отличие от наемников, разрешалось свободно носить оружие внутри городской черты, если таково было решение их лорда, но и за все вооруженные конфликты ответственность нес лично я.

— Командир! Я здесь! Командир!

Из-за череды телег, которая двигалась в сторону столицы, мой глаз выхватил знакомую фигуру, активно размахивающую руками и спешащую к нашему отряду сквозь людской поток.

Ларс за прошедшие полгода казалось, ничуть не изменился, только вместо привычной кольчуги и меча на поясе мой бывший заместитель, а ныне глава торговой гильдии Херцкальта и мой доверенный купец, был облачен в куртку с неприлично широкими рукавами, серые чулки и остроносые туфли, настолько вытянутые, что ходьба в них выглядела затруднительно. Как последний штрих к столичному образу, на голове Ларс теперь носил широкий складчатый берет с вышивкой по краю, а густую бороду он сменил на тонко подстриженные усы и вытянутую эспаньолку, которая делала его внешность еще более лукавой.

— Милорд Гросс! — воскликнул бывший заместитель, замирая перед моим конем и срывая с головы берет. — Рад приветствовать в столице!

— Эй, парни! Это же Ларс!

— Эй, Ларс! Ты точно теперь купец!

— Не просто купец, глава гильдии же, придурок!

— Так все равно купец! И выглядит как купец! И даже щеки бреет, как у купцов принято!

— Заместитель Ларс! Доброго дня!

— Доброго дня господину купцу Ларсу! Ха!

По отряду сопровождения прокатилась волна шуток и смешков, но парни были рады видеть человека, под командованием которого они прошли не одну мясорубку. Я остался сидеть в седле, а вот бойцы, которые уже шли пешими и вели своих лошадей под уздцы, перебросили поводья товарищам и двинулись в голову колонны, впрочем, не выходя за линию крупа моего коня и ожидая разрешения.

Помня наставления Эрен, и что жена снова обращается на «вы» ко мне не просто так, я чинно кивнул бывшему заместителю, сохраняя при этом образ важной персоны.

— Обо всем доложишь позже, пока надо разместить парней, — кивнул я Ларсу.

Я увидел, как чуть дернулся правый локоть теперь уже купца, как сжались и разжались пальцы Ларса — старая привычка члена воинского сословия, бить в грудь кулаком, приветствуя начальство или принимая приказ. Но Ларс ныне был не наемником или дружинником, а купцом, а для купечества подобные жесты были чужды. Купцы кланялись и улыбались, протягивали ладони для рукопожатия, но никак не били себя в грудь. Этот жест остался для моего зама в прошлом.

По лицу Ларса пробежала короткая тень, но через мгновение молодой мужчина засиял ярче начищенного медного чайника — он на самом деле был рад встретить и меня, и своих старых товарищей.

Разместили мы людей в одном из трактиров купеческой гильдии Патрино, потому что там и обслуживание было отличное, и для купечества предоставляли скидки. Оплачивал все это дело, конечно же, Ларс — со мной там бы не стали и разговаривать.

Хорошо, что с нами сейчас не было жреца, ведь на столовании Петера можно было и разориться. Белокурый толстяк отделился от отряда еще в Гатсбури и отправился в Альбирд, навестить родителей. Мы с Эрен не стали препятствовать этому порыву, а от сопровождения жрец отказался, мотивируя это тем, что нет в центральных землях такой силы, которая была бы способна навредить ему. Мы же были уже в полной безопасности и более не нуждались в боевой молитве Петера, так что покидал нас жрец с легким сердцем.

Для нас же с Эрен, Грегора, Лили и увязавшегося за ней Эрика, Ларс приготовил нечто похожее на квартиру.

— С жильем нынче в столице сложно, милорд, — прокомментировал бывший заместитель, выполняя роль провожатого и показывая дорогу. — Но я смог найти для вас с миледи Гросс приличные комнаты за приемлемую цену.

— Твой господин вышел победителем в междоусобице и прибыл в столицу в этом качестве, так что надеюсь, комнаты будут соответствовать этому статусу, — холодно высказалась Эрен, которая шла сейчас в полушаге позади меня.

— Вот слово в слово это же сказала и моя ненаглядная Хильда! — воскликнул Ларс, сверкая глазами. — Миледи, поверьте, моя жена едва меня лысым не оставила, такую плешь пыталась проесть с вопросом вашего с милордом размещения в городе! Так что комнаты выбраны отличные! Дом крепкий, каменный, не ветшалый, отдельный вход, третий этаж! И спальня барская есть, и гостиная, принимать людей! Все как положено для благородных господ!

При упоминании Хильды я неосознанно напрягся, ведь помнил, как Эрен относилась к купеческой дочери. Однако к моему удивлению супруга просто проигнорировала ту часть реплики Ларса, в которой он упоминал купчиху, и только благосклонно кивнула, соглашаясь с тем, что комнаты по описанию и в самом деле были выбраны с умом.

Слова Ларса оказались не пустой болтовней, да и навыки договариваться у моего бывшего зама только улучшились с момента, как он перешел в купеческое сословие, так что по сходной цене мы с Эрен получили в свое распоряжение две комнаты — гостиную и спальню, а также отдельную комнату для размещения слуг. Грегор, дабы не стеснять Лили и Эрика, заявил, что молодой боец может выполнять роль моего временного слуги, а сам Грегор разместится с основным отрядом, в десяти минутах от нашей квартиры на купеческом подворье. Меня подобное положение вещей устраивало, ведь облачаться в полный латный доспех в Патрино я не собирался, а с городскими нарядами мне будет помогать Эрен. Жена постоянно собирала меня лично еще в Херцкальте, если это были даже простые выходы в город или встречи с мастеровыми, так что Грегор будет полезнее в рядах дружины, чем здесь.

Услышав, что они будут делить одну комнату, Эрик с Лили даже сначала засмущались, но нарвавшись на наш с Эрен ироничный взгляд — клянусь богом, мы посмотрели на молодняк одинаково насмешливо, будто бы заранее тренировали такое выражение лиц! — все же перестали лепетать что-то о приличиях и прочих глупостях. Лили и так почти месяц нашего перехода в столицу спала вместе с парнем в одной палатке, а я точно знал, что Эрен предостерегала служанку только от внезапной беременности, которая сейчас нам будет не с руки. По сути же, как только мы вернемся в Херцкальт, эти двое планировали отправиться в храм к Петеру, чтобы засвидетельствовать свои отношения перед Алдиром.

— Всемогущий господь, за что мне это… — пробормотал я.

— В чем причина твоих воззваний к Алдиру? — деловито спросила Эрен, подходя ближе.

Мы остались вдвоем и сейчас спокойно обживали новые помещения. На вечер запланирован ужин, на который придет Ларс и Хильда с докладом. Дружинники разгружали телеги с грузами на специально арендованном под это дело складе, а Ларс принимал новую поставку консервов для своего магазина. Короче, все были при деле. Даже Лили с Эриком отправились на разведку по ближайшим улочкам, чтобы оценить, где мы вообще оказались и на что тут можно посмотреть, пока их милорд и миледи будут заняты своими делами.

— Да вот… — протянул я, указывая пальцем в угол комнаты.

Эрен подошла ко мне сзади и выглянула из-за моей спины.

В углу стоял тазик для мытья, такой мелкий, что в нем едва помоется моя стройная супруга, лежал ковшик и стоял бочонок с водой.

— М-м-м… — задумчиво протянула Эрен. — Это будет проблемой.

— Ага, — согласился я. — К хорошему быстро привыкаешь.

На холодный сезон я заказал и поставил в банной комнате полноценный титан для нагрева воды, такой, каким я его представлял по рассказам стариков и деревенских из моей прошлой жизни. Конструкция не очень сложная, но требующая довольно много металла. Мы с Эрен успели уже привыкнуть к горячей воде и ежедневному душу, а тут встретились с неприглядной городской реальностью.

— Надо найти ближайшую баню, ты же с ума сойдешь… — протянула Эрен, с сомнением глядя на тазик и ковшик.

По глазам супруги я видел, что если тяготы гигиенических процедур во время поездки были для нее нормой, то уж в столице она ожидала большего комфорта.

Но все это было мелочами. Времени до ужина оставалось всего ничего, да и я подозревал, что доклад Ларса затянется до глубокой ночи. Так что вместо того, чтобы сетовать на судьбу, я поставил на камин чайник, греть воду, а сам решительно взялся за рукоять ковшика и зачерпнул из бочонка.

Визит в Патрино — это тот же военный поход, только со своими особенностями. А значит и к тяготам пребывания в этом городе надо относится, как к тяготам военного похода, только и всего.

Тем более, здесь пока ничто моей жизни не угрожало.

Глава 4. Виктор

Стольный град Патрино раскинулся на левом берегу реки Кловер, в месте, где в основное русло впадает приток Вистбури, берущий свое начало в южных холмах на границе с Витезией.

Сама столица, по разным оценкам, уже разрослась до мегаполиса местного масштаба: если в Херцкальте в пределах городских стен проживало хорошо, если две сотни человек, а крупные города типа Гатсбури, Данстера или южной житницы Кастфолдора насчитывали несколько тысяч жителей, то население Патрино уже давно перевалило за пятьдесят тысяч душ. А некоторые говорили, что с учетом южных трущоб в столице королевства проживает и все восемьдесят тысяч человек.

Конечно же, по сравнению с моим родным миром, Патрино — это мелкий городишко, но из-за малоэтажной хаотичной застройки столица Халдона занимала крайне внушительную площадь. С севера на юг — а город был вытянут вдоль реки Кловер — город протянулся минимум на четыре километра. С запада на восток — еще три километра вдоль реки Витсбури, которая уже давно стала внутренним каналом столицы и была закована в каменную набережную. Однако же, чтобы насквозь пройти весь Патрино от берега реки Кловер и до пригородов на западе, могло потребоваться полдня. Виной тому были извилистые тесные улочки, масса тупиков и просто нелогичных поворотов средневекового города, который рос сам по себе, без особого контроля и генеральных планов.

Северная часть Патрино, расположенная на левом берегу Витсбури, считалась богатой. Тут на холме стоял королевский дворец, окруженный древними каменными стенами — именно в их пределах ранее и существовал весь город, который позже выплеснулся за пределы укреплений — тут же располагались многочисленные рыночные площади, лавки, жилые кварталы. Самым престижным считалось жилье вблизи набережной, недалеко от королевского дворца, после — район Старой площади, где размещался старейший и самый богатый рынок королевства, купеческая гильдия столицы и главный перегрузочный порт Патрино, в который имели доступ только особые корабли и отдельные торговцы.

Лавка Ларса ютилась как раз недалеко от Старой площади — на стыке этого торгового центра столицы и зажиточного района, который по старинке называли просто «зеленым». Как говорили старожилы, до того, как Патрино захватил эти земли, тут были зеленые луга, а теперь — двух и трехэтажные домишки, тесные улочки и многочисленные подворотни, по которым можно было блуждать практически бесконечно.

Все это мне рассказал Эрик, который вернулся с разведки вместе с Лили, а позже подтвердил и Грегор, который пришел отрапортовать о том, что вся дружина успешно разместилась на одном из постоялых дворов, принадлежавших местной торговой гильдии.

Содержание людей было краеугольным камнем столичных расходов. Сейчас дружинники были переведены на «походное» жалование, то есть по серебряному в день, кроме того, я платил и за базовый постой — койко-место, обед и ужин, который накрывали для мужчин в общем зале. Содержание каждого бойца обходилось мне еще половину серебряного в день, а на весь отряд уходило шесть монет в сутки. Траты эти были неприятные, и единственное, что успокаивало мою внутреннюю жабу, так это то, что деньги у меня сейчас водились, да и мы не ехали порожними. В столицу был привезен груз пушнины и поставка консервов, а сам Ларс должен был передать мне вексели на серебро, вырученное с продажи моей продукции за весь летний и осенний период.

— Может, стоило отложить ужин до завтра? — спросила Эрен, поправляя воротник повседневного дублета, в котором я планировал ходить в столице большую часть времени.

— Завтра я хочу посетить королевских мытарей и сдать налоги. И так времени прошло немало, — ответил я, замерев, словно истукан, и позволяя жене делать с моим нарядом всё, что она посчитает нужным. — Все равно отдохнул, пока поднимались по реке. Я в порядке.

— До новогоднего бала еще две недели, — ответила Эрен. — Мы прибыли сильно заранее.

— Найдем, чем заняться, — ответил я. — Стоит заглянуть к столичным цеховикам, посетить алхимиков, посмотреть, как Ларс ведет дела. Может, мне придет в голову какая-нибудь дельная мысль.

— У тебя все мысли дельные, — с улыбкой заявила Эрен, заканчивая с моим нарядом. — Готово!

Зеркала в комнате не было, но выглядел я сейчас по собственным меркам как минимум странно. Коричневый дублет с вышитым гербом рода на груди. Под ним — льняная рубашка с широкими рукавами и узкими манжетами на тесемках. На ногах — плотные серые шерстяные чулки, поверх которых Эрен заставила меня натянуть короткие бриджи из той же ткани, что и дублет. От остроносых туфель я еле отбился, справедливо заметив, что для передвижения в подобной обуви требуется сноровка и привычка, так что вместо них пришлось обуться в некое подобие обычных туфель на пятисантиметровом деревянном каблуке.

Для выхода на улицу завершал мой образ тот самый меховой плащ из медвежьей шкуры, а вот от головного убора я пока сумел отвертеться. Потому что на выбор мне предлагался или повседневный колпак, который делал меня еще выше, превращая в живой маяк, или же шаперон — нечто среднее между тюрбаном и капюшоном, в котором я со своей полной бородой и длинными волосами выглядел весьма странно. Береты мне по статусу были не положены — их более носили купцы, лавочники или мастеровые, когда дворяне отдавали предпочтения колпакам и шаперонам из дорогих тканей. Либо же вовсе ходили с непокрытой головой, что я в итоге и выбрал.

— Никто не будет упрекать бывшего наемника в том, что он ходит без головного убора, — ответил я на очередные возражения Эрен.

— Все же, стоило бы примерить хотя бы колпак, — сетовала жена.

— Я всегда могу ответить, что привык носить только шлем, — пожал я плечами. — Тем более, это чистая правда.

Даже в холодном Херцкальте я умудрялся передвигаться без шапки, ограничиваясь теплым капюшоном от плаща или пальто. Так что тут Эрен меня переубедить не сумела. Достаточно и того, что я натянул чулки вместо привычных штанов и был сейчас похож на артиста балета. При этом жена время от времени бросала плотоядные взгляды на мои ноги, словно видела что-то крайне интригующее.

Когда окончательно стемнело, в наши комнаты наконец-то прибыла чета младших Морделов.

Заранее заказанный Ларсом ужин принесли из ближайшего заведения — очевидно, своей кухни в доме не было, ведь это противоречило местным нормам противопожарной безопасности — а уже после прибыли и сами гости. Хотя, как мне кажется, Ларс просто обождал пять минут и поднялся к нам на этаж, ведь он должен был проконтролировать исполнение заказа лично.

Разместились за небольшим крепким столом, который был рассчитан на шесть персон, а прислуживала нам всем сегодня Лили. Я уселся во главе стола, по правую руку от меня Эрен, а слева разместились Морделы.

Поужинали спокойно, разговаривая о всякой чепухе. Я рассказал Ларсу о военном походе и о том, что Арчибальд потерял руку и глаз, но все равно остался в должности управляющего, о том, что на наделе теперь есть своя мельница, а бывший заместитель — как они с Хильдой обустраивались в столице и открывали лавку. А вот когда с основными блюдами было покончено и Лили, налив нам в кубки вина, откланялась и вышла из гостиной, началась настоящая беседа о делах.

— Милорд Гросс, — начала Хильда. — Я бы хотела пригласить вас в лавку, дабы вы осмотрели учетные книги и…

— Завтра к вам зайдет миледи Эрен, — кивнул я молодой купчихе. — Она отвечает за ведение книг.

— Я поняла вас, милорд, — кивнула Хильда.

— Лучше скажи мне, Ларс, нашел ли ты торговцев мехами, которые примут товар оптом? — обратился я к бывшему заместителю.

Ларс недовольно поджал губы, после чего заерзал на своем месте.

— Не все так просто, командир… — начал бывший наемник. — Ваши консервы наделали шума в столице, однако же не сказать, что я стал рукопожатным в купеческих кругах. Скорее наоборот, из-за того, что товар этот штучный и никому я не позволял вступить в это дело, как вы и приказывали, на нас с Хильдой затаили обиду…

— Вот как? — удивился я.

Оба молодых Мордела в ответ только кивнули.

— От нас сначала требовали дать товара на реализацию, — продолжила за мужа Хильда, — из самой торговой палаты приходил человек, а когда мы отказали, пошли разговоры хотя бы о рекомендациях для вас, милорд Гросс. Мы же не могли сказать, что поступились купеческим уставом и торгуем напрямую, это против правил гильдии…

— Так что пришлось выставлять себя жадными выскочками, которые Алдира за бороду ухватили, — глухо сообщил Ларс.

— То есть меха пристроить особо некуда? — уточнил я.

— Мы уже готовим несколько лотков и лавку для торговли в других частях города, — продолжил примак Морделов, — однако же…

— Репутация у вас не лучшая, — заметила Эрен.

— Не лучшая, миледи, — согласилась Хильда. — Но это была вынужденная жертва, иначе вы бы потеряли значительную часть дохода, а нас вынудили бы отдать часть товара для других купцов.

— А они бы уже могли натворить бед, если бы попытались сделать копии, — подытожил я. — Ведь сила Петера просто огромна и благословляет он горшочки бесплатно.

— Именно так, — кивнул Ларс. — Мы сначала думали найти мирный способ, но единственное, что нам оставалось, идти на конфликт с местными торговцами, командир. Иначе они бы от жадности точно наварили отравленного мяса и загубили кучу народа, а всю вину спихнули бы на нас и, соответственно, на вас. А так пока каждый знает, что торгуют удивительной кашей и удивительным тушеным мясом барона Гросса только в одной лавке, все мы в полной безопасности.

Ларс с Хильдой поступили абсолютно правильно. Лучше потерять расположение местных торгашей, чем потом эти же новые «товарищи» и подведут тебя под монастырь своей жадностью. Передавать на перепродажу консервы без передачи рецептуры никак нельзя — это единственный способ снять ответственность с себя, как с производителя. А позволять перекупам взвинчивать цены я тоже не мог. Пока товар был популярной новинкой, снимать все сливки надо было самостоятельно.

— А как с покупателями? — спросила Эрен.

— В лавку захаживал всякий люд, — пожал плечами Ларс. — Обычные покупатели. Дворяне, иногда купцы, пару раз были цеховые, но то ребята прижимистые, на всякую диковинку деньги просто так тратить не хотят. А из прямо запоминающегося, был один странный иностранец, вроде и одет богато, но повадки уж больно развязные. Очень крикливый! Очень! Все интересовался, что это за рецепт такой удивительный, но много купил! Сотню горшочков взял махом, когда узнал, что еда эта не портится.

— И зачем ему столько? — удивился я.

Ларс только пожал плечами.

— Это летом было, милорд, в самом начале лета, как раз после того, как мы вам отправили вексели и первое письмо, — ответил Ларс. — Но потом мы этого мужчину и не видели.

— Ходили разговоры, что это был какой-то ученый муж с востока, — ввернула пару слов Хильда. — Я слышала от купчих, что он в ту неделю по многим лавкам прошелся. Покупал меха, снаряжение, даже оружие. Будто бы собирал отряд на зимний рейд.

— Какой глупец будет покупать все это в столице? — удивилась Эрен. — Тут же три цены на всё!

Моя жена была совершенно права. Если ты хотел выдвинуться на фронтир, то лучше посетить рынки Гатсбури, а в идеале — купить все необходимое у торговцев в пограничье. Там и цены приемлемые, и местные мастера ориентированы как раз на таких покупателей. И даже если цена одна — меньше груза тащить с собой через половину страны, а ведь прибыла большая часть этих товаров все равно с севера.

— Ну, я слыхала, что на белье для своих людей он шебарское полотно закупал, даже для конюхов, — продолжила Хильда, — и расплачивался золотом, даже не считая. Просто бросал кошель на стол и бери, сколько пожелаешь. Но никто лишнего взять не рисковал, говорят, от взгляда на того ученого кровь в жилах стыла.

— Это свистят они всё, — хмыкнул Ларс. — Видел я его лично, я же ему те сто горшочков консервов и продал, и про пробку восковую объяснял, и ящиков дал для перевозки! Нормальный покупатель! Только крикливый больно.

— Ты просто к милорду Гроссу привычный, дурень! — не выдержала Хильда. — Простите, милорд! Мой муж совсем не понимает, насколько вы внушительны и насколько он отважен! Совсем не бережется! Страшный тот ученый был, страшный! Глаза, в особенности! Купчихи говорили, что как зыркнет, так будто бы без ножа режет!

Пока говорила, Хильда распалялась все больше и больше, а под конец реплики бросила многозначительный взгляд на мою супругу.

Ох, вот тут я ее понимал! Уж кто-кто, а Эрен могла посмотреть так, будто бы душу вырвали, настолько тяжелый взгляд был у моей супруги. По одним глазам, всё понятно, без слов. Это что, получается, у моей жены в столице появился достойный конкурент в навыке «взгляд с субтитрами»?

— Алдир с ним, с этим транжирой, — махнул я рукой. — Главное, если появится снова, попытаться ему продать еще сотню горшочков. В Херцкальте уже открылся сезон, охотники возобновят поставки мяса и начнется варка новой партии.

— А справятся без Грегора? — спросил Ларс.

— Справятся, — кивнул я. — Он себе обучил достойную замену, да и Арчи подстрахует. Главное, чтобы торг не утихал.

— Ну, тогда вам, милорд, все равно надо будет в лавку заглянуть, — деловито заметила Хильда. — Причем не раз. Минимум трижды, в заранее спланированные дни. Потому что уж очень благородные покупатели любопытствовали, как тот самый барон Гросс выглядит, каков из себя. Консервы-то ваше имя носят. Некоторые утверждали, что мы вас вовсе выдумали, и никакого барона Гросса и не существует!

Ого, какая настойчивость! Мы с Эрен даже переглянулись, не ожидая такой бойкости от обычно знающей свое место Хильды. Но, видимо, молодую купчиху совсем уж доняли расспросами, если она стала приказывать своему лорду, что ему нужно делать.

— Точно не завтра, — покачал я головой. — У меня, как у лорда, есть другие дела, купчиха Мордел. А вот через пару дней можно, если будет время.

— Мы тогда людям сообщим, что барон Гросс лавку посетить изволит, — смиренно кивнула Хильда, четко услышав мягкое послание, которое я вложил в последнюю фразу. — Придете, откушаете собственных консервов, поговорите с парой человек. Если это вас, конечно, не затруднит, милорд. Потому что пойдет на благо всему предприятию, которое вы нам столь великодушно доверили.

Я заметил, как взгляды Хильды и Эрен встретились, и моя жена едва заметно кивнула головой и чуть-чуть дернула ресницами, показывая, что эти завуалированные извинения за проявленную грубость были приняты. Требовать извиняться прямо, было бы слишком жестоко по отношению к молодым Морделам. Все же, они тут рвались на британский флаг не только за свои, но и за наши прибыли. И пока показывали максимальную лояльность.

Остаток вечера прошел более спокойно. Всё, что мне требовалось узнать прямо сейчас, я узнал. Дела шли неплохо, выручку с консервов было решено пока не трогать. Мы заберем деньги с собой на север, когда придет время возвращаться в Херцкальт. Хранить столь внушительную сумму — а за два квартала набежало еще почти сто серебряных фунтов — было банально негде. Так что пусть серебро тихо лежит в местной купеческой гильдии. Так и проще, и надежнее.

— Ты точно хочешь пойти выступать шутом в лавке Ларса? — спросила Эрен уже перед сном.

— Не вижу в этой акции никакой проблемы, — ответил я. — Лучше показаться лично, чтобы люди не выдумывали лишнего.

— Дворянин должен быть выше подобных досужих сплетен… — пробормотала моя жена, забираясь под одеяло и прижимаясь к моему боку.

Все же, мы оба вымотались, хоть днем я и говорил, что передохнул во время подъема по реке к столице.

— А я и выше, — усмехнулся я, обнимая супругу. — Во всех смыслах.

Эрен на эту шутку тонко хихикнула и прижалась ко мне еще крепче. Я же собирался сказать еще что-то умное, но неудачно моргнул, а когда открыл глаза — наступило утро следующего дня.

Глава 5. Эрен

Утро следующего дня прошло в поспешных сборах. Мой муж, словно непоседливое дитя, все рвался выйти из комнат едва ли не в ночной рубашке, и я потратила немало сил для того, чтобы привести Виктора в приличный вид.

Когда муж все же ушел сдавать налоговые грамоты и деньги столичным мытарям, я смогла немного перевести дух.

— Миледи, — Лили выглядела посвежевшей и даже радостной, видимо, у них с Эриком сил на ночные утехи хватило, тогда как мой супруг провалился в сон на полуслове, стоило ему прикрыть глаза. — Мне послать за Грегором?

— Будет достаточно Эрика и тебя, — ответила я, наблюдая, как девушка накрывает на стол. Идти в ближайшее заведение без сопровождения мужа я не хотела, так что служанка раздобыла легкий завтрак и принесла его в нескольких глиняных посудинах. Виктор же сказал, что перекусит где-нибудь по дороге, как настоящий городской житель. — Кроме того, к десяти часам зайдет Ларс, провести меня в лавку. К тому времени и позовешь бойцов.

— Поняла вас, — Лили ловко присела, прихватив край юбок, видно, тренировалась, — тогда я оставлю вас, миледи, и начну сборы.

— Иди, — махнула я рукой, уже отламывая себе кусок свежего белого хлеба.

Все же, мука в столице была намного лучше, чем даже привозная с юга. Мы закупали хоть и южный, но самый дешевый хлеб — и все равно он был качественнее того, что могло вырасти на бедных почвах северного надела. Столица же питалась лучшим зерном твердых сортов, которое было минимум на треть дороже того, что закупил для нашего надела старший Мордел.

Я не видела в этом проблемы. На питательность это влияло несильно, только на качество выпечки, которой в Херцкальте не особо занимались. Что пекли на нашем наделе? Обычный белый и ржаной хлеб, пироги, калачи на ручке для мастеровых и грузчиков, пирожки с яйцом, капустой или грибами. Никакой пышной выпечки или слоеного теста, для которых требовалось огромное количество сливочного масла, в Херцкальте не делали. Только плотный, крепкий хлеб, который давал сытость и был прост в замесе.

А вот Лили знала, что я любила выпечку. Еще в поместье графа Фиано она иногда таскала с кухни вафли, печенье или слойки, которые делали для Франчески и моих братьев. Я честно делилась с тогда еще совсем девчонкой, ведь сама была такой — тощим и вечно голодным подростком, который не мог набрать вес из-за тяжелой работы.

Привычка мало есть сохранилась и закрепилась у меня сквозь все жизни, да и никогда я не жила в большом достатке. Даже выслужившись в Храме и заняв довольно высокий пост в иерархии культа Алдира, я благочестиво соблюдала воздержанность в еде и питье, из-за чего не раз становилась на старости лет объектом беззлобных насмешек со стороны Петера. Впрочем, баланс мироздания все равно был соблюден — толстый жрец ел не то что за двоих, а за четверых.

Сейчас же на столе кроме свежего пышного хлеба, сыра и вареных яиц притаились пара вафель, политых липовым медом, а также кусочек творожного пирога флао — типичное лакомство жителей центрального и западного Халдона.

Перекусив хлебом и яйцом, я с готовностью потянулась за десертами. Вафли были мягкими и плотными, а мед делал их просто превосходными, а флао оказался еще лучше. Свежий мятный вкус и мягкая текстура перетертого до однородности творога отлично сочетались с жирным песочным тестом. В моменте я даже пожалела, что не уговорила Виктора остаться позавтракать вместе со мной — такого лакомства дома мы не попробуем. Точнее, приготовить его, конечно же, можно, для рассыпчатого теста нужны только мука, соль и масло, вот только мой муж более предпочитал пирожки с требухой и яйцом, либо же вовсе мясные начинки. А заказывать на кухне отдельный пирог для самой себя, учитывая, что есть его нужно хоть и остывшим, но свежим — было бы слишком расточительно. Хоть я уже год замужем — ко мне внезапно пришло осознание, что где-то в этих числах год назад Виктор накрыл мои плечи плащом с красной подбивкой, и увел из общего зала под одобрительные крики гостей и дружинников — я все еще не до конца свыклась со своим положением.

Нет, я уверенно держалась на людях, раздавала приказы и руководила наделом наравне с мужем, тут все было в порядке. Мой авторитет был теперь столь же непоколебим, как и авторитет моего супруга, а моя фигура на обходе замковых укреплений или на торговом дворе для сбора пошлин, когда Виктор уезжает куда-нибудь из замка, стала для жителей и бойцов совершенно обыденным зрелищем. Я была даже мировым судьей надела — за отсутствием тяжких преступлений в Херцкальте мой муж воспользовался своей судейской властью в полной мере лишь однажды, когда приговорил к смерти бывшего бургомистра Легера. Все прочие конфликты между жителями решала я.

Но вот в таких мелочах как нежный пирог флао вместо крепких пирожков, либо же дополнительная ложка мёда к чаю, ведь я любила сладкое… В этом я себе все еще отказывала, будто бы изнутри нет-нет, да и проглядывала маленькая самозванка, забитая жизнью и судьбою старуха, которая не смела поднимать головы и даже смотреть на тень старших.

Глухая тоска попыталась схватить меня за горло, скрутить, лишить сил и воли к жизни, но я лишь сделала глубокий вдох и отломила маленькой десертной вилочкой еще кусочек нежного творожного пирога.

И хоть та старуха часть меня, но я не позволю ей видеть белый свет. Пусть остается там, на задворках моей памяти, пусть сидит тихо, пусть сидит молча и не мешает жить баронессе Эрен Гросс. Девять жизней Эрен Фиано — звучит как название для бездарного спектакля какого-нибудь передвижного театра — остались позади, и ни одна не принесла мне счастья или покоя. Десятая же жизнь принадлежит Эрен Гросс, и в этом качестве я была совершенно другим человеком. С совершенно другими целями и взглядами.

Я более не гналась за призраками прошлого. Даже секрет перерождения моего мужа меня более не беспокоил, хотя, казалось бы, мой интерес должен был возрасти стократно. Но нет. Сейчас я предпочитала смотреть вперед, туда, где меня ждала не десятая жизнь Эрен Фиано, а первая жизнь Эрен Гросс.

Я более не гналась за ответами или тайнами, предпочитая наслаждаться нежным пирогом флао с легким мятным привкусом.

Когда на пороге комнат появился Ларс, я уже была готова.

Для городских платьев еще в Херцкальте я достала лучшие трофейные ткани, в числе которых было и то самое шебарское полотно, и витезийский шелк, и фрамийские хлопковые отрезы. Конечно же, для молодой девушки это были слишком массивные и мрачные наряды, но я была уже замужней женщиной, баронессой северных земель, где жизнь, по мнению жителей центральных регионов, представляет бесконечную борьбу. Так что строгое темное платье отлично сочеталось в моем образе с барбеттом из зеленого шелка, а на плечи я набросила черный плащ с песцовым воротником. Не потому что он хорошо подходил к моему наряду, а потому что он мне просто нравился. Все же, именно этот мех на воротник добыл мне лично Виктор в самом конце зимы.

— Миледи Гросс, — Ларс ловко поклонился. — Позвольте сопроводить вас в лавку.

Я чинно кивнула и еще раз окинула взглядом свою немногочисленную свиту. Одна служанка, один то ли паж, то ли охранник в лице молодого Эрика и двое мужчин-дружинников возраста Грегора, достаточно внушительных, чтобы с легкостью прокладывать нам всем путь сквозь столичные улицы.

Видеть Ларса же в образе купца было для меня все еще непривычно. Пусть мой муж даровал бывшему заместителю право носить меч, хоть он и вышел из воинского сословия, это разрешение распространялось лишь на надел Херцкальт. Во всем остальном королевстве, если подобное право не было жаловано самим королем Эдуардом, Ларс имел возможность носить на поясе только короткий кортик или кинжал с длиной клинка не более десяти дюймов, и только для самозащиты. Однако же, то ли уверенный в собственной ловкости, то ли понимая, что кортик лишь добавит ему проблем в случае конфликта, Ларс был вовсе безоружным. Хотя я бы не удивилась, если бы узнала, что под дублетом и рубашками мужчина до сих пор носит кольчугу. Или что у его дублета есть подкладка из жесткой вареной кожи, которая способна смягчить удар и уберечь владельца от страшного ранения. Все же, старые воинские привычки сложно искоренимы, взять только нелюбовь Виктора к головным уборам. И ведь муж на полном серьезе говорил мне, что лучше натянет на голову свой глухой черный шлем, чем вполне обычный для столичных мужчин колпак!

В общей сложности меня сейчас сопровождало пять человек — более чем достаточно для баронессы, которая передвигается по улицам без своего супруга. Благородные подруги по статусу мне были не положены, так что хватит компании купца, трех мужчин сопровождения и личной служанки.

— Мы готовим столы к визиту командира, — вполголоса сообщил Ларс, пока мы продвигались по улицам Патрино. — Уже пустили слухи, что на днях нас посетит барон Гросс.

— Я все еще не одобряю эту затею, — ответила я Ларсу. — Но мой муж согласен на эту авантюру, так что тебе придется проследить, чтобы все прошло гладко.

— Само собой, миледи, — улыбнулся молодой купец. — Поверьте, все будет исполнено по высшему разряду. Я еще зайду на постоялый двор, где квартируют наши. Отберу пару людей, которые будут стоять в толпе и…

— Мне кажется, ты забываешься, купец Мордел, — с нажимом ответила я, бросая на Ларса косой взгляд.

— Простите, миледи, — тут же с улыбкой исправился Ларс. — Я хотел сказать, что попрошу Грегора отобрать людей. У нашего оруженосца же есть подобные полномочия?

— Есть, — кивнула я, принимая извинения. — Грегор сейчас вообще занял странную позицию. Он отчасти выполняет твою работу, работу Арчи, но при этом все еще остается оруженосцем моего мужа.

— Он всегда таким был, — хмыкнул Ларс.

— Прямо так и всегда? — иронично спросила я. — И до последнего королевского рейда тоже? Или только после него?

Смотреть, как от удивления вытягивается лицо Ларса, было одно удовольствие, но это был идеальный момент для того, чтобы оповестить последнего члена «тайны изменения Виктора Гросса» о том, что я тоже в курсе. И, возможно, даже поболей, чем он сам.

— Так вы знаете… — сильно понижая голос, шепнул Ларс.

— Знаю, — едва кивнула я в ответ.

— И как же?

— То тут сболтнули лишнего, то там… В итоге крепче всех проболтался Арчибальд.

— Арчи?! — от удивления Ларс даже выкрикнул имя заместителя на всю улицу. И не найдя способа лучше скрыть суть нашего разговора, продолжил демонстративно убиваться. — Я думал, он потерял только руку! Но еще и глаз! Ох! Понятно! Понятно!

— Не ори ты так, — цыкнула я на купца, чтобы тот прекратил этот дешевый спектакль. — Да, больше всего сказал Арчибальд. Но я уже и без него слышала достаточно, он просто расставил все по своим местам…

— Скажу честно, нынешний милорд Гросс намного приятнее и милосерднее былого командира, — совершенно серьезно ответил мужчина, глядя строго перед собой. — Поэтому мы и условились просто… не замечать перемен. Не придавать им значения, не болтать лишнего и радоваться, что Алдир послал нам такого командира.

— И верно, — согласилась я с купцом. — Барон Гросс человек огромной чести. Не каждый аристократ обладает подобными качествами.

— Миледи, помилуйте, я не могу ничего ответить на такие слова, меня могут и под суд отдать, если кто подслушивает, — нервно рассмеялся Ларс.

Я сдержанно улыбнулась молодому Морделу, но более эту тему не продолжала. Все, что я желала услышать, я услышала. Позиция Ларса целиком и полностью совпадала с тем, что я услышала от Арчибальда и Грегора еще в Херцкальте, она же и подтверждала честный рассказ моего супруга.

Они всё знали с самого начала, но выбрали служить новому Виктору, ведь при нем были не только рост и свирепая сила того наемника, но и острый разум заморского аристократа. Это был важный момент в их жизнях, и они сделали правильный выбор. Подчинившись моему мужу, они вернулись из королевского рейда живыми, а после обрели статус и уважение, о которых могли только мечтать, когда впервые взялись за оружие и стали наемниками. Теперь я была окончательно уверена в том, что предыдущие девять раз отряд Виктора Гросса сгинул в боях с варварами, именно по этой причине я ничего не слышала о своем муже ранее.

Лавка Ларса, в которой он торговал «удивительной кашей барона Гросса» размещалась в двух улицах от Старой площади — старейшего рынка Патрино. Статус самой крупной торговой площадки Старая площадь давно потеряла — на стыке Зеленого района и Купеческих ворот раскинулся по-настоящему огромный рынок, куда привозили основную массу товаров — но вот титул самого престижного места для торговли она все еще удерживала.

На удачу, Ларсу для торговли консервами большое помещение не требовалось — а ведь в этой комнатушке ни мастерская, ни даже ювелирная лавка разместиться были бы неспособны — так что аренда оказалась подъемной. Вывеску лавки я увидела издалека; в отличие от прочих лавок, которые старались обозначить род занятий каким-то общепринятым знаком, Виктор предложил сделать вывеску с буквами. Так поперек сбитого деревянного щита и выписать «Удивительная каша и мясо барона Гросса». Такой подход был совершенно не принят в торговле, ведь большинство людей не умели читать, но мой муж был непреклонен и строго наказал Ларсу поступить именно так. И, как оказалось, совершенно не зря, а подтверждением правоты моего супруга была сотня серебряных фунтов, что лежала и ждала своего часа в купеческой гильдии Патрино.

— Проживаем мы с Хильдой, конечно же, не здесь, — начал с порога оправдываться молодой Мордел. — А недалеко от того места, где остановились вы с командиром, миледи. Район тут охраняемый, люди спокойные, стража патрулирует даже по ночам, так что пригляд и не нужен…

Внутри помещение было немногим больше, чем наш с Виктором нынешний кабинет на четвертом этаже. Футов двадцать пять в длину и пятнадцать в ширину, часть пространства лавки съедалось стеллажами, на которых были гордо выставлены выкупленные горшочки с подписанными чеками, когда и каким смельчаком они были приобретены. Рядом с прилавком — еще стеллаж, где в несколько рядов стояли столь знакомые мне глиняные сосуды, но уже без подложенных бумажек, еще только ожидающие своих покупателей. Потолок был довольно низкий, люстру не повесить, так что по периметру всей лавки висели масляные светильники, которые ровно освещали помещение.

За прилавком стояла лично Хильда. Так как торг требовал общения с благородными господами, письма и счета больших сумм, молодые купцы работали самостоятельно, пользуясь помощью наемных работников исключительно для доставки товара со склада, да уборки после закрытия.

Прямо сейчас внутри было несколько потенциальных покупателей, которые с интересом рассматривали дальний стеллаж с подписанными горшочками, вполголоса между собой обсуждая, видимо, личности смельчаков, которые планировали устроить представление. Пусть консервами торговали уже полгода, но острота ощущений у людей так и не прошла: слишком волнительно было пробовать мясо, которое хранилось безо льда, сушки или засола столь длительное время.

— Миледи! — Хильда не постеснялась присутствия клиентов, выбежала из-за прилавка и присела в поклоне, подхватив руками юбки. — Рады приветствовать вас, миледи Гросс!

Мужчины, стоявшие у стеллажа, тут же обернулись на звук моей фамилии, я же сдержанно кивнула молодой купчихе:

— Доброго дня, Хильда.

Не прошло и минуты, как двое из трех посетителей лавки ретировались — с виду это были молодые столичные дворяне которые, по всей видимости, поспешили разнести весть о том, что Патрино наконец-то посетил загадочный барон Гросс — третий же, высокий мужчина в дорогих одеждах, остался в лавке. И всё время, что я беседовала с четой Морделов, он бросал на меня полные любопытства взгляды.

— Прошу простить мою назойливость, — наконец-то донеслось над моим ухом. Самой подходить к незнакомому мужчине, мне было запрещено по статусу.

Хильда тут же нырнула обратно за прилавок, а Ларс, который исполнял роль провожатого, отступил на два шага в сторону, позволяя мне вести беседу с несомненно благородным человеком, но при этом не оставляя меня наедине с ним.

— Ваше поведение уже было достаточно грубым, вы едва не проделали в моей спине дыру своим взглядом, — оборачиваясь к дворянину, жестко ответила я. — Но я принимаю ваши извинения, господин…

На полуслове я осеклась.

Незнакомец был высок и худощав. Вьющиеся темные волосы, высокий лоб и выразительные черты лица. В целом, мужчина был похож на выходца с запада или центрального Халдона, если бы не его глаза.

Я будто бы смотрела в собственное отражение. Такие же серые, со стальным отливом глаза, которые я всегда считала глазами не человека, а мертвой рыбины, и которые постоянно восхвалял мой муж. Взгляд незнакомца был цепким и холодным, но ровно до того момента, как наши взоры не пересеклись.

Удивление, промелькнувшее на лице мужчины, сменилось искренней улыбкой.

— Миледи Гросс! — воскликнул наглец. — Позвольте представиться! Меня зовут Фарнир, я большой поклонник вашего супруга!

— Господин Фарнир! — воскликнул рядом стоящий Ларс. — Я совершенно не признал вас в этих одеждах! Миледи Гросс, помните, я говорил об ученом муже, который купил сотню горшочков махом? Это был господин Фарнир!

— Сто двенадцать, если быть точным, — с достоинством сообщил мужчина. — И эти, как вы их называете, консервы, очень помогли мне и моим людям во время изысканий на севере! Даже не знаю, как бы я выжил на одной солонине все это время!

— Вы очень щедры на похвалу, милорд, — степенно проговорила я, чуть склоняя голову перед мужчиной.

— Ох! Миледи Гросс! Прошу, не надо! Я не аристократ! — в ужасе воскликнул Фарнир. — Не смейте опускать взгляд! Я просто образованный иностранец, вхожий во дворец, но у меня нет титула или земель, так что не смейте унижать свое достоинство и достоинство вашего талантливого супруга! Кстати, а где он?

Прямота, с которой Фанрир задал последний вопрос, поразила меня настолько, что я ответила так же прямо и без затей:

— У королевских мытарей. Сдает налоговые грамоты и вносит подати в казну.

— Ага… Вот как… А он зайдет сегодня? — продолжил допрос Фанрир.

Я поняла, что меня удивило. Так задавал неудобные вопросы Виктор, когда хотел добиться от меня честного ответа. Не обернутого в шелуху объяснений благопристойного мнения, а искреннего, честного ответа. При этом мой муж полностью игнорировал всяческие нормы приличий в процессе.

— Барон Гросс посетит нашу лавку на днях, — ответил за меня Ларс, чувствуя, что в компании незнакомца мне стало неуютно.

— Вот как… — улыбнулся господин Фарнир, неотрывно и совершенно невежливо глядя мне в глаза. — Тогда я обязательно зайду на днях, выразить почтение талантам барона Гросса! А теперь разрешите откланяться… Миледи!

Мужчина ловко поклонился, согнувшись вдвое и приложив ладонь к груди, как кланялись более высоким по статусу дамам безземельные или мелкие дворяне, после чего выскользнул из лавки.

Я же проводила странного мужчину взглядом, все думая о том, почему же на лице господина Фарнира промелькнуло столь большое удивление. Ведь я была уверена, что никогда ранее этого мужчину не встречала, ни в одной из жизней, ведь такие же стальные глаза как у меня я бы точно запомнила.