В ритме фламенко

Глава 1

Начало нового солнечного дня в Кудильеро, рыбацкой деревне Астурии (Испания). По брусчатой дорожке, бегущей по резкому склону улицы, плавно и, несмотря на это, уверенно ступает босыми ногами дочь местного рыбака Эвита, что в переводе означает «живая». Имя это всецело подходит ей, известной в городке каждому своим дружелюбным, хотя и достаточно упрямым характером. Каждое утро, как только восходит солнце, она со своим отцом спускается по узкой центральной улице к берегу, помогает донести снасти, удочки, сети и загрузить лодку. На берегу их уже ждут двое матросов, с которыми папа отправится за уловом. Сеньор Кальво, крепкий невысокий испанец вольного нрава и добрейшей души, не раз говорил, что вовсе не нуждается в её помощи, но Эвита остаётся на своём, продолжая провожать отца на работу. Поняв, что возражения бесполезны, мужчина привык к её компании и, сказать честно, очень полюбил эти утренние проводы. Когда их небольшое судно отплывает от берега, Эвита грациозно машет им рукой, выкрикивая пожелания об отличном улове. Возможно, этот ритуал и приносит каждый день удачу рыбакам. Пока лодка не исчезнет из виду, девушка стоит на конце моста, не опуская руки, а потом разворачивается, неспеша и, как бы пританцовывая, идёт обратно, к дому на верхушке небольшого поселения.

Пересекая крохотную набережную, Эвита остановилась, услышав пленительную мелодию жизнерадостной хоты. Посмотрев в сторону, она увидела группу знакомых музыкантов. В голове её возникло страстное желание потанцевать, и ноги сами направились в сторону ещё закрытого кафе. Зайдя на залитую солнцем веранду Эвита начала плавно исполнять знакомые сердцу и телу движения и постепенно, с ускорением музыки, её танец становился всё энергичнее, а улыбка всё шире. В последний такт она топнула ножкой и, не успев отдышаться, засмеялась. Собираясь уже уходить, она обернулась и увидела высокого темноволосого парня, наблюдавшего за ней всё это время.

- Perfecto! – сказал он, поощряя выступления непродолжительными аплодисментами.

Глава 2

Около минуты Эвита разглядывала этого незнакомца. Она молчала не потому, что не знала что сказать, была испугана, смущена или растеряна, нет, такая реакция была чужда для неё, умевшей всегда постоять за себя. Её охватил интерес к этому человеку, а потому, девушка вовсе не думала о приличии и в открытую изучала его, совершенно не боясь показаться бестактной. Испытующим взглядом она быстро прошлась по коричневым бархатным туфлям, по стройным, крепким ногам, просматривающимся под тёмными брюками, по голубой рубашке, пуговицы которой были расстёгнуты на груди, а рукава закатаны до локтей и отметила статность и мужественность его фигуры. Скользя по юноше глазами, девушка остановила своё внимание на его мимике. Уголки губ были приподняты, что иллюстрировало лишь его весёлый нрав, но что Эвита сочла за наглую ухмылку, а в глазах его, чёрных, глубоких и, как бы могло показаться, добрых, девушка увидела не скрытый смех и презрение: как смотрит хищник на свою добычу, предвкушая вкусный обед. Мгновенно к ней вернулся дар речи.

- Gracias! – гневно сказала она, оскорблённая дерзостью незнакомца, - Известно ли вам, такому интеллигентному на вид молодому человеку, что подглядывать – не поощрительное занятие?! – Эвита покраснела от внезапного гнева. Нежные женские руки, собранные в кулаки, твёрдо стояли на в меру широких бёдрах, придавая девушке грозный, однако забавный вид.

- Что вы, Señorita! Это было действительно бесподобно! – он произнёс эти слова наигранно, делая вид невинного и простодушного человека. Понимая, что за девушка стоит перед ним: каков её горячий нрав и внутренняя сила, юноша получал огромное удовольствие, вызывая в ней гнев и злость. Теперь он уже не мог позволить себе окончить этот разговор, увлекающий, похожий на рявканье собак, - Мне, кстати, очень льстит ваша симпатия. Безусловно, я очень интеллигентный, культурный и образованный человек. Рад, что вы заметили это с первого же взгляда.

Никогда ещё Эвита не встречала таких беззастенчивых, бесцеремонных, уверенных в себе людей. Незнакомое ей прежде чувство слабости и унижения появилось где-то внутри, побуждая сдаться и отступить. Собравшись с силами и с трудом придумав ответные «тёплые» слова своему премилому собеседнику, Эвита выпрямила напряжённые руки и сделала шаг вперёд.

- Да уж, вы отличаетесь особой, уникальной, я бы даже сказала, духовностью! – она прошла ещё немного вперёд и, остановившись перед его высокой статной фигурой и смотря ему прямо в глаза, добавила, - Вы самый бесстыжий человек из всех, кого я когда-либо видела! Надеюсь, мы больше никогда не увидимся! – она быстро прошла мимо него и поскорее устремилась по направлению к дому. Внутри же нарастало безумное чувство страха, подавленности, по коже пробежала мелкая дрожь, хотелось спрятаться, свернуться клубочком, оградиться от всех внешних раздражителей. К такому разговору она не была готова.

- Куда же вы? Хотите вот так закончить нашу беседу? – юноша уже хотел бежать за ней следом, осознавая, что это первая девушка, пытавшаяся противостоять ему, или, тем более, сумевшая отказать его уловкам и необыкновенной харизме.

- Оставьте меня в покое! Adiós! – выкрикнула Эвита и ещё больше ускорила шаг.

Да, таких девушек он ещё никогда не встречал. И, почему-то, он был абсолютно уверен, что никогда больше не встретит. В том, что нужно найти её, попросить прощения и попробовать наладить отношения, не было никаких сомнений. И он это сделает, т.к. мысль об этой особе точно не покинет теперь его голову до конца дней.

Глава 3

Всю первую половину дня в голове Эвиты повторялись неприятные сцены этого утра. Конечно, кто-то скажет, что нет здесь ничего критичного, что мерзавцы порой встречаются в жизни каждого, что на это не стоит обращать внимания… Может, и так. Только вот девушка, прожившая в своей маленькой деревне 18 лет, привыкшая к приветливым, эмоциональным и честным местным жителям, просто не могла и представить, что встретит человека, притворно-улыбающегося и ненавистно-шутящего так открыто и беззастенчиво. Как уже было сказано, Эвита всегда умела ответить обидчикам: в детстве её нередко разнимали с каким-нибудь мальчишкой, который уже не мог давать сдачи и покорно принимал совсем не лёгкие поступающие удары; или пытающуюся вырвать противным девчонкам волосы за то, что они говорили про неё гадости. Взрослые, если и делали ей какие-то замечания, всегда говорили в лицо, что она сделала не так, что им не нравится. А сегодняшний незнакомец – совсем другое дело. В его словах было столько иронии и напыщенности, сколько Эвита не встречала за всю свою жизнь. Несколько раз прокрутив разговор у себя в голове, она придумала около 7 вариантов, как могла и, даже, должна была ему ответить. Впереди была ещё ровно половина дня, так что на этом список гениальных дерзких ответов не заканчивался.

К вечеру, заканчивая развешивать на террасе только постиранное бельё, голова девушки взрывалась от постоянного потока надоедливых мыслей. Перекидывая через бечёвку последнюю мокрую простынь, она почувствовала урчание в животе и вспомнила, что из-за навалившихся дел по дому забыла про обед. Зная, насколько сильно еда улучшает настроение, Эвита быстро схватила таз, где прежде лежали вещи, вернула его в ванную комнату, и выбежала на улицу, направляясь в кафе, где работала её мама, и где они каждый вечер собирались семьёй.

Городские жители никогда бы не назвали это заведение кафе, хотя бы потому, что там не было даже меню. Местные же наизусть знали названия немногочисленных незамысловатых блюд, и с большим удовольствием вкушали паэлью с тем, что наловили днём рыбаки, или горячую тортилью с яйцом, картофелем и луком. Вот и Эвита, всю дорогу глотала слюни, представляя, как погрузит ложку в горячее рагу, наполнит её бобами, сочными кусочками мяса и ароматной подливой, и как этот деликатес окажется у неё во рту…

С приподнятым настроением она прошла мимо уличных столиков, вошла внутрь маленького, тесного, плохо освещённого кафе и под радостные приветствия знакомых и громкие песни слегка выпивших немолодых сеньоров направилась к столику, где уже сидели младшие братья, подтанцовывающие в такт музыки, и отец, болтающий с соседями по столу. Из узкого дверного проёма без двери, откуда доносились прекраснейшие ароматы готовящихся яств, вышла мама, поправляющая фартук, вытирающая руки об маленькое неновое полотенце.

- Эвита! – воскликнула она, - Ты вовремя. Буквально через минуту будет готово первое. – Сеньора Кальво закинула тряпицу на плечо и махнула рукой, делая приглашающий жест. – Иди, возьми посуду!

Проходя мимо столика, находящегося ближе всего к кухне, Эвиту остановил упитанный мужчина, который только что вместе со всеми распевал повторяющуюся в сотый раз песню, и обхватил её талию своей увесистой рукой, как бы, разворачивая лицом к публике.

- Друзья! – закричал он, - Это прекрасная девушка, которую я знаю с её ранних лет, вчера порадовала всех, собравшихся здесь, своим зажигательным танцем. Я хочу поднять тост за тебя, девочка моя! За Эвиту!

- За Эвиту! – подхватили хором дородные мужчины, оживлённые женщины с детьми, широко улыбающиеся бабушки и молодые люди – все, кто находился в кафе. Эвита наградила публику своей яркой улыбкой и приобняла своего главного обожателя, который уже запевал знакомый мотив.

- За лучшую танцовщицу этого городка! – воскликнул очень знакомый девушке голос, выделяющийся на фоне общего шума. Эвита присматривалась к толпе, пытаясь вспомнить, кому он, собственно, принадлежит, а когда увидела, резко захотела сомневаться в реальности увиденного.

Около небольшого бара стоял тот самый парень, с которым ей довелось побеседовать этим утром, и о котором она никак не могла забыть. Он приподнял свой бокал, так же широко улыбался, а в глазах его так же горело яркое пламя.

Всё внутри девушки окаменело, глаза округлились, биение сердца участилось, казалась, в сто раз. Немного придя в себя, она высвободилась из рук поющего мужчины, стрелой преодолела небольшое расстояние между кухней и столом, сбивая с ног наблюдающую за всем этим мать, и встала так, чтобы из зала её не было видно.

- Что с тобой? - спросила сеньора Кальво, заходя обратно в душное помещение кухни.

- Я не пойду туда больше! – заверила Эвита с ужасом.

- Не говори глупости! – ответила женщина, выдавая дочери тарелки, - Сегодня плясать тебя никто не заставляет. Иди давай. – И Эвита была вытолкнута из кухни.

Она оглядела зал, в поиске незнакомца, и, не увидев его, стала пробираться к своей семье, чувствуя, как сердце возвращается к привычному ритму. Расставляя на столе посуду, она любопытно спрашивала отца о дневной рыбалке и внимательно слушала, будто этот рассказ чем-то отличается от вчерашнего, или позавчерашнего. Снова до слуха доносились громкие голоса посетителей кафе, успокаивающая обстановка этого места подействовала на разволновавшуюся девушку и вскоре она чувствовала абсолютное умиротворение. Эвита почувствовала чужое прикосновение на своём плече и быстро освободила руки, чтобы, как она думала, взять у матери горшочек с горячим, повернулась.

- Нет, давайте не будем здесь обниматься, дорогая! – язвительно сказал её «приятель» и опустил руки девушки, - разрешите, я на пару минут присоединюсь к вашей прекрасной семье? – обратился он к сеньору Кальво.

Нет нужды описывать чувства Эвиты, т.к. эмоции, вызванные этим молодым человеком, были в мельчайших подробностях изображены здесь уже несколько раз. И будьте уверенны, ничего не изменилось.

- Убирай…

- Присаживайся, амиго! – ответил отец, - Нам будет очень приятно, если ты проведёшь с нами этот вечер! Добро пожаловать! – сеньор Кальво радушно улыбался, приглашая юношу к столу.

Эвита стояла, красная от злости, смотрела в одну точку, придумывая стоящую причину немедленно отправится домой, пока отец радушно встречал незнакомца и подвигал ещё один стул, стоящий за соседним столом.

- Дочка, ты долго будешь стоять? – прервал мысли девушки отец, - иди на кухню, принеси ещё одну тарелку для нашего нового друга.

- Но он нам не…

- Не нужно никуда идти, я всё принесла, - донёсся из-за спины голос мамы, которая уже ставила на стол большой горшок с дымящимся ароматным рагу и дополнительную тарелку.

- Ох, вы так любезны! – сказал юноша, косо поглядывая на Эвиту, смотрящую до сих пор в одну точку. – Я правда не могу сегодня поужинать с вами, т.к. мой отец уже ждёт меня в доме, где мы временно остановились – здесь недалеко. Я лишь хотел спросить у вас, таких милых людей, какие достопримечательности стоит посетить в вашем городке, куда пойти, чем интересным можно тут заняться?

- Ну, ты знаешь, - начал отец, - у нас здесь не очень-то много достопримечательностей…

- Да, у нас вообще нет ничего интересного! – перебила отца Эвита, - так что, лучше вам оставаться в доме!

- Эвита, ты что такое говоришь? – возразила сеньора Кальва, - извини, она бывает просто невыносимой, когда голодна. – она бросила осуждающий взгляд на дочь и улыбнулась собеседнику. - Так вот, как уже сказал мой муж, в нашей деревне вы не найдёте зрелищных развлечений, ибо жизнь, в основном, - это рабочий день и такой вечерний отдых во время семейного ужина. Ну, как и везде, наверное. Могу предложить прогуляться по небольшой набережной, а затем увидеть красивейший закат с верхней точки нашего города – мы живём там рядом, поэтому с удовольствием встретим тебя у себя дома! А впрочем, Эвита может прогуляться с тобой завтра, что ты об этом думаешь? – Эвита подняла голову и посмотрела на мать с таким удивлением, будто та вылила содержимое тарелки себе на голову.

- Ну, если это не затруднит вас, я буду очень признателен! – обратился он к девушке, изображая самую милую улыбку, на которую только был способен.

- Конечно, не затруднит, - предупредила отказ дочери сеньора Кальва. Эвита уже еле сдерживалась, чтобы не закричать, представляя, что пар из её ушей сейчас намного сильнее, чем пар, исходящий из тарелки.

- Что ж, премного вас благодарю и с нетерпением жду завтрашней встречи в полдень прямо у этого кафе! – незнакомец встал из-за стола и поклонился, - Хорошего вечера!

- До завтра! – ответили все члены семьи, кроме старшей дочери, гневно ковыряющейся вилкой у себя в тарелке.

- Сеньорита, почему вы сегодня так неприветливы? – обратилась к Эвите мать, как только юноша вышел из кафе, - Учтивый, любезный молодой человек, не зная здешних мест, не имея здесь знакомых, подошёл к нам и просто хотел поговорить. А ты что? Отпугнулатакого обаятельного парня своей грубостью. – сеньора Кальво округлёнными глазами смотрела на дочь, решительно не понимая её поведения, - Честное слово, я заберусь на этот стол и станцую качучу, если узнаю, что кто-то позовёт тебя замуж с таким-то характером…

Девушка уже не слушала обвинений матери. Её взгляд был прикован к столешнице, а мысли не давали покоя. Она всё думала о завтрашней прогулке, представляющейся ей больше корридой с двумя быками.

Глава 4

Было около половины четвёртого, когда на одной из узеньких улочек появилась фигурка Эвиты, направляющейся к кафе. Руки её были собраны на груди в замок, бёдра грациозно двигались в стороны, а в глазах сразу был виден воинственный настрой.

Юноша, как только заметил её, выровнялся и медленно пошёл навстречу.

- Я вас заждался! – воскликнул он, подойдя ближе. –Конечно, все мы испанцы любим задерживаться, но чтобы опоздать на два часа – такое у меня впервые. – он сделал приветственный жест шляпой, и, поймав на себе взгляд Эвиты, полный ненависти, спрятал руки в карманы.

- Как жаль, что у нас разное понимание слова «полдень». – бросила девушка, - Вы, наверное, и не догадываетесь, что некоторым людям, чтобы отдохнуть, развлечься, нужно перед этим устать, хорошо поработав. Я бы опоздала хоть на восемь часов, если бы не успевала справиться в срок со своими обязанностями. А так как…

- Я запомнил слова вашей мамы, поэтому смею предположить, что вы опять очень голодны, не так ли? – он улыбнулся.

- Когда я вижу вас, моё настроение, почему-то резко ухудшается, пусть я перед этим съем хоть десять тортилий. – Эвита начала идти в сторону моря. Он ухмыльнулся и пошёл за ней.

- Кстати, очень некультурно с моей стороны, что я до сих пор не сказал своего имени…

- Да, только этот пункт мешал мне назвать вас человеком высокой культуры. – сказала Эвита,смотря себе под ноги. - Честно, мне абсолютно не интересна эта информация.

- И всё же, я представлюсь. – он всё больше понимал, что улучшить отношения с этой девушкой будет для него совсем непростой задачей, но делал вид, что уверен в себе и в своих действиях на сто процентов. – Меня зовут Руи Суарес. Мой отец владеет большим рыболовецким судном и рестораном средиземноморской кухни в Хихоне. Я вырос там, а потом уехал учиться в Леон. Отец давно хотел отправиться в круиз по прибрежным городам Астурии, дабы познакомиться с местной кухней и подчеркнуть что-то новое для себя. Он предложил мне отправиться с ним в путешествие, а я согласился. И вот, проплывая мимо этих берегов у нас в лодке обнаружилась поломка. Увидев на карте вашу деревню поблизости, мы решили высадиться и ненадолго остановиться здесь, пока будет чиниться судно.

- Ненадолго? – Эвита наигранно огорчённо вздохнула, - Вы очень меня расстроили!

- Ладно вам язвить! – он немного вышел из образа, сказав это просительным тоном, - Разрешите нескромный вопрос: чем я заслужил такое к себе отношение? – Руи остановился, развёл руками и смотрел на девушку, которая продолжала идти вперёд. Когда до её сознания дошли его слова, она резко развернулась, не веря в то, что услышала.

- То есть вы считаете, что мне не на что сердиться?

- Нет, ну, я понимаю, что повёл себя некрасиво во время нашей первой встречи, но…

- Здесь не может быть никаких «но»! – Эвита, смотря ему точно в глаза, резко сорвалась с места и пошла прямо на Руи. Юноша, глядя на надвигающуюся грозную женскую фигурку, уже приготовился получать нелёгкие удары, но девушка остановилась прямо перед ним, да так близко, что он ощутил её учащённое дыхание. Руки её были прижаты к телу. – В том, что вы просто нечаянно застали меня танцующей, действительно нет ничего непозволительного. Но то, как вы смотрели - с каким мерзким призрением, насмешкой и низкой оценкой – вот, что вызвала во мне абсолютную антипатию к вам. Вы всем своим видом показывали, что вам не нравиться ни мой танец, ни я сама. Ещё и этот ваш тон, наполненный лукавством и напыщенной интеллигентностью, точно дал мне понять ход ваших гнусных мыслей.

- Я очень извиняюсь за то недопонимание, которое возникло между нами. Меня действительно восхитил ваш танец, ваша энергия, ваши грациозные движения. Согласен, я перегнул палку со своим шуточным кокетством. Просто вы держались так уверенно, что я не мог сбавить тон, чем бы уступил вам и проиграл в этом словесном поединке. – Он говорил искренне, его брови были приподняты, а губы застыли в глупой улыбке. – Теперь вы смилуетесь надо мной?

- И не подумаю! – заверила его Эвита, хотя сама чувствовала, как гнев немного отступил.

Руи был огорчён таким ответом, но не хотел сдаваться. Он прищурил глаза, скривил губы в усмешке и так смотрел на девушку, пока та сама не отвела взгляд в сторону. Эвита отстранилась от него и опять скрепила руки на груди. Теперь юноша решил перетянуть бразды правления на себя.

- По моему, скоро солнце начнёт садиться, а я ещё хочу посмотреть на обещанный красивый закат. Не зря же вы оставили все свои и дела и вышли с таким неприятным человек на прогулку. – он показал одной рукой в сторону города, приглашая девушка пойти вперёд. – Идёмте!

- Всё больше убеждаюсь, что зря. – сказала Эвита, проходя мимо парня. Она фыркнула, и устремилась вперёд.

Руи всё ещё был в её власти. Он посмотрел на её покачивающиеся бёдра, на летящую яркую юбку, босые ноги и густые волосы, затем опустил голову, поджал губы и взглянул на море, которое он, как будто, не заметил за время их короткой прогулки по набережной. На водной глади мерцали яркие блики от закатного солнца. Привязанные к пристани лодочки слегка покачивались на воде, сталкиваясь иногда друг с другом. На носу одной лодки сидела большого размера чайка, выкрикивала что-то на своём птичьем языке, переступала с места на место, но не улетала. Она, как будто, наблюдала за этим спектаклем человеческим. Смотря Руи прямо в глаза, чайка громко рассмеялась и, наконец, улетела. Руи стало совсем грустно. Даже птица презирает его. Юноша чувствовал, как сомнения и нерешительность властвуют над ним. Казалось, что он уже проиграл, немного выйдя из образа и дав себе слабину. Всё же, Руи решил сделать последний рывок и побежал за Эвитой.

Девушка быстро шла вверх по крутой брусчатой дороге. Она тяжело дышала, но причиной тому была, скорее, не измождённость, а злость, которая никак не отпускала добрую Эвиту. Руи подбежал к ней, остановился, чуть согнул ноги и поставил руки на колени, согнув корпус, чтобы хоть немного отдохнуть. Не думал он, что будет бегать за девушкой, добиваясь её расположения.

- Может, вы расскажите что-нибудь о себе? О том, чем вы здесь занимаетесь? – пока парень переводил дыхание, он придумал возможною тему для разговора, которая интересовала его и могла разговорить молчаливую собеседницу.

- Неужели вам это интересно? – девушка посмотрела на него удивлённо, т.к. была искренне уверенна в том, что её жизнь не может хоть чем-то увлекать его. – Я бы никогда не стала рассказывать о себе такому постороннему человеку, как вы, дорогой сеньор Суарес, но всё же сделаю это, чтобы не слушать более вас. Когда вам станет скучно, т.е. в самом начале, сдержите, пожалуйста, свои манеры, не зевайте и не прерывайте меня, ведь вы сами попросили рассказать. В общем, не напоминайте, что моим собеседником являетесь вы. – Эвита так и не посмотрела в его сторону. Понимая, что ей придётся провести с ним ещё, как минимум, целый вечер, девушка очень старалась успокоится, отнестись нейтрально к его персоне. К сожалению, безрезультатно. – Я родилась здесь и никогда отсюда не уеду, потому что Кудильеро – земля всех моих предков. Так здесь и умру. Вы уже, к огромному счастью, успели познакомиться с моей семьёй. Мама немного криклива, а отец слишком открыт всякому незнакомцу, приблудившему к нашему столу вечером четверга, - она косо посмотрела на Руи, - братья бывают просто неугомонны, бабушка порой деспотична, кузины слишком разговорчивые, а дяди не помнят наших имён, но я точно знаю, что все Кальве – самые чудесные люди в этом мире. – Эвита подняла голову и немного улыбнулась, как делают люди, рассказывающие о своей главной гордости, о чём-то самом дорогом. – Каждое утро я провожаю отца к берегу, где стоит его небольшая лодка, на которой он целый день ловит рыбу, уплывая подальше в море. Мама встаёт поздно, около 11, потому что её рабочий день заканчивается иногда после полуночи, собирается и к 12 идёт на работу. Братья уходят днём к сеньоре Гарсия - она учит всех детей нашей деревни грамоте, а потом где-то гуляют до ужина. Все домашние заботы остаются на мне. Кроме того, из-за нехватки денег мне пришлось начать работать уже в 15 лет. Моя бабушка, в прошлом – портниха, научила меня шить ещё в детстве, и теперь я шью одежду для всех жителей нашей деревни, постельное бельё и разные другие мелочи. И это, пожалуй, всё.

- А как же танцы? – спросил Руи, - Я ожидал рассказ о любви к музыке, костюмам, зажигательной сальсе и хоте, к публике, обожающей вас.

- Я больше не буду вам ничего рассказывать! – сказала Эвита, вновь закипая от ярости.

- Почему? – Руи остановился, действительно не понимая, что могло теперь задеть девушку. Она повернулась к нему, оказавшись на расстоянии трёх шагов, и посмотрела, выражая этим взглядом гнев и боль одновременно, будто он действительно сказал ей что-то очень обидное.

- Может хватит уже издеваться надо мной? – её голос немного подрагивал, что очень смутило и напугало Руи. Он сорвался с места и быстро подошёл к ней. Невольно схватил её за локоть и заговорил раньше, чем она успела возмутиться.

- В моих словах нет ни доли иронии. Я правда думал, что вы известная местная танцовщица! У вас же талант! – сказав это, Руи отпустил её руку, которую, забывшись, крепко сжимал. Она смотрела на него, как на умалишённого, потом медленно повернула голову в сторону моря. Незаметно они дошли до вершины города, откуда уже открывался очень привлекательный вид. Солнце нежным розовым светом освещало смуглое лицо девушки, ветер играл с её густыми волосами. Была между этой девушкой и природой какая-то невидимая связь и гармония. Она медленно пошла по дорожке, окружённой неприхотливыми яркими цветами, приближаясь к самой верхней точке.

- Все испанцы любят национальные танцы и зажигательную музыку. Это у нас в крови. Просто кто-то танцует чаще, потому владеет лучшей техникой. – она говорила медленно, приобнимая себя за локти.

- Нет, я уверен, это лишь отговорка! Я, например, вообще не умею танцевать и совершенно не знаю ни одного движения.

- Вы вообще неправильный испанец! – она сказала это довольно серьёзно, хотя абсолютно спокойно, отвлечённая на свои мысли. Руи затронул волнующую её тему, о которой она не могла ни с кем раньше поговорить просто потому, что профессия танцовщицы в деревни – несуществующее понятие. Здесь ценятся рабочие руки, а не движущееся тело. Эвита подумала, что может излить душу этому неприятному парню. Он скоро уедет, и она забудет о нём и обо всём, что он говорил, а сейчас от того, что она выскажется, ей станет легче.

- Ну, так что вы скажите?

- То, что вы хотите услышать. Да, для меня танец – это что-то особенное, это чувства: страсть, любовь, гнев, лёгкость, радость… это жизнь. Когда я слышу музыку, я… я будто сливаюсь с ней, отдаю всю себя танцу, мы становимся единым целым… Я и музыка. Внутри появляется такое приятное волнение, ноги уже отстукивают ритм, руки плавно поднимаются, двигаются, точно звуковые волны. Темп ускоряется, движения становятся точнее, резче… - в голове Эвита представляла себя всё до мельчайших деталей, иногда дополняла рассказ движениями, жестами, эмоциями. Руи смотрел на неё: на её стройную, изящную фигуру, на появляющуюся улыбку, удивительно яркую и, почему-то, очень детскую, на глаза, блестящие от удовольствия, которые только изредка смотрели на него. Ему очень нравилось видеть такую Эвиту. Такую вдохновлённую, возбуждённую, радостную – живую. В конце этого представления она немного отдышалась, быстро изменилась в лице, вернув уже знакомое Руи недружелюбное выражение и вновь заговорила, - Это приносит мне огромное удовольствие. Но в деревне никто не будет тебе платить за пляски. Развлечение – только и всего.

- А что вас здесь держит? – искренне возмутился Руи. Её история казалась ему такой нелогичной, такой неправильной. – Вы же прекрасно танцуете! Я видел. Вам, конечно же, не интересно, но я сейчас расскажу немного о себе. Я выучился на актёра. Моя деятельность очень связана с пластикой. В университете я встречал многих молодых людей, влюблённых, как вы, в этот вид искусства, но не у всех, о, далеко не у всех есть талант. В ваших движениях чувствуется ваш характер, ваш нрав, ваша сила. С такими способностями вы будете блистать на столичной сцене перед огромной публикой, если сами того захотите! – он смотрел на неё, пытаясь разглядеть хоть каплю сомнения, а, лучше, согласия с ним. Руи очень хотел достучаться до её сознания. Но когда она вновь посмотрел на него, грустным взглядом, он понял, что ему не удалось.

- Я нужна своим близким, и…

- Эвита, у вас огромная семья, ты сама мне говорила. – нечаянно он перешёл на «ты», что было естественно в Испании, однако, с самого начала их разговора вся дружелюбность, характерная для жителей этой тёплой страны, проявляющаяся в речи испанцев, будто, исчезла, - Твои братья через год уже смогут работать. Вместе с отцом, например. Они будут помогать родителям и твои родные будут в достатке. Когда уезжал учиться я, мой отец оставался абсолютно один: у нас в семье больше нет детей, а мама умерла шесть лет назад. Да, у нас никогда не было проблем с деньгами, но в это непростое время мой любимый сеньор Суарес вынужден был справляться с горем в гордом одиночестве, т.к. его единственный сын был внескольких тысячах километров, а наши добрые родственнички вспоминают друг о друге только в случае денежной нужды. Я должен был остаться дома, но папа сам собрал мои вещи и выставил за дверь со словами: «Если ты сам не заберёшь эти вещи и не закроешь за собой дверь с другой стороны, я никогда не прощу этого ни тебе, ни себе. Ты же мечтал учиться на актёра, выучил, зачем-то, язык другого региона. Так вперёд, сынок! Я буду во много раз счастливее, если ты добьёшься своих целей! Пусть, далеко от меня». И я ушёл. – Руи немного приостановил рассказ, сглотнул, посмотрел на Эвиту, хмуря лоб и снова заговорил, - Родители поймут и поддержат тебя, если ты изъявишь желание расти и развиваться. Это твоя жизнь. И, между прочим, она не бесконечная, а значит, не предназначена для того, чтоб ты угробила свой талант, сшивая очередную наволочку.

Эвита очень внимательно слушала рассказчика, всматриваясь в его мимику. Ему удалось достучаться до скупого сердца девушки. Она действительно прониклась его историей и немного изменила мнение к нему. Хоть и вовсе не показала этого. Выждав паузу, Эвита сказала:

- Не такое уж это скверное занятие – шитьё. И вообще, когда это мы с вами так сроднились, чтобы переходить на неформальную форму общения? – она чуть опустила голову, прищурила глаза и хитро улыбнулась. Теперь девушка просто смеялась над ним.

- Я и не заметил, это как-то вырвалось, извините, я иногда…

- Солнце садится! Смотри уже на закат и пойдём ужинать. Я действительно проголодалась. И, вообще, я устала от этого официального тона! – Эвита быстро улыбнулась. Руи не верил, что эта улыбка подарена ему. Теперь он тоже улыбался, смотря на заход солнца. Небо окрасилось в ярко-оранжевый цвет, облака пропускали розовые мягкие лучи, заливающие всё в округе этим тёплым светом: цветные крыши домиков со старинной черепицей, центральную площадь, плавно переходящую в водную гладь моря, деревья, кустарники, пёстрые цветы, тропинку, по которой они сюда пришли, их фигуры… Где-то в кронах деревьев провожают уходящее солнце птицы своим щебетанием. От повеявшего ветра слега покачиваются тонкие ветви растений, листья которых, двигаясь, создают приятный, умиротворяющий шелест. Сложно поверить, что такой шикарный вид открывается с горки никому не известной маленькой деревни где-то на северном берегу Испании.

Когда солнце совсем скрылось за горизонтом, Эвита резко сорвалась с места и побежала вниз.

- Эй, ты куда? – крикнул ей вслед Руи, тоже начинающий бег.

- Есть! – отозвалась Эвита, - Я свой долг выполнила.

- Как часто вы наблюдаете такие красивые закаты? Я бы хотел прийти сюда ещё раз.

- Конечно же, только когда я прихожу посмотреть! Ты больше не увидишь этой красоты, просто потому, что я с тобой не пойду.

- А серьёзно?

- Каждый день. – ответила Эвита. Руи засмеялся, отчего девушка тоже довольно улыбнулась.

Глава 5

Приблизившись к дому Кальво уже были слышны аккорды гитары и громкие женские голоса. Они остановились у самого дома, перед всегда открытой входной дверью. Эвита юркнула внутрь, Руи последовал за ней и сразу оказался в наполненном людьми коридоре. Мать Эвиты Карла кричала кому-то, находящемуся на втором этаже, явно выражая своё негодование. Когда она увидела юношу, то сразу изменила тон, взгляд, черты её лица стали мягче и красивее. Она подошла к нему, расплываясь в улыбке, приобняла за плечи и поцеловала в обе щеки.

- Мы так рады что ты пришёл! – воскликнула она, - У нас всё уже почти готово! Ну, проходи, проходи! – женщина затолкала его на лестницу, где молча стояла Эвита, - Эвита, скажи своим братьям, чтобы они помогли отцу на веранде и поставили уже наконец-то стол, что я прошу сделать битый час. Можешь ещё своих дядюшек забрать, они действуют мне на нервы. И займи чем-нибудь нашего гостя примерно на сорок минут… Я только начала чистить рыбу. – Карла улыбнулась ещё шире и пожала плечами, как бы извиняясь перед юношей. Потом снова мгновенно изменилась в лице. – Чиро, Хосе, хватит ломать инструмент рядом с кухней! У нас уже скоро кровь из ушей пойдёт! – обратилась она к двум мужчинам, стоящим в коридоре, пытающимся настроить гитару. – Да, мама, я уже иду! – и она скрылась за узкой дверью.

Эвита с Руи быстро переглянулись. Девушка сделала вид, что это получилось совершенно случайно и уставилась на голую стену.

- Ну что она вечно кричит! – сказал Хосе, старший дядя. Это был невысокий, но стройный мужчина, с острыми скулами, морщинистой шеей и чёрными волосами по плечо. - О, амиго, пойдём, ты поможешь мне настроить этот прекрасный инструмент! Ты умеешь играть на гитаре? Ах, впрочем, это неважно! – одну руку он положил Руи на плечо и повёл его вверх по лестнице, - Раньше я был лучшим музыкантом в Кудильеро! Мне нужно лишь немного вспомнить постановку рук и… - и они скрылись за поворотом круговой лестницы.

- Анита, скажи мне, пожалуйста, - начал второй дядя, такого же роста, но потолще, с щеками, и короткими кучерявыми волосами, – это…

-Дядя, я Эвита! Э-ви-та! – напомнила ему племянница, знающая, что ничего не изменит, и всё равно постоянно поправляющая дядю.

- Ой, ну забыл один раз! Что ты возмущаешься? – он нахмурился, взмахнул руками, потом дотронулся указательным пальцем правой руки до плеча девушки, - Я хотел спросить… - небольшая пауза, взгляд его потупился, - Ну вот, из головы вылетело! Зачем ты постоянно меня перебиваешь? – Чиро стал подниматься наверх, пылко жестикулируя. Эвита посмотрела ему вслед, тяжело вздохнула и тоже поплелась за ним.

На небольшой веранде, на крыше старого дома Кальво, под непрофессиональную игру на гитаре дядюшки Хосе, мальчишеские крики и серьёзные рассуждения о жизни дяди Чуро и отца Эвиты Алэрико, прошёл час, стемнело. Незаметно женская часть семьи накрыла на стол, кто-то зажёг огни и властный голос Карлы приглашал всех к столу.

Это был большой стол, за которым еле помещались все члены семьи, и который был небогато заставлен несколькими видами лёгких закусок и двумя тарелками паэльи с морепродуктами. Все начали рассаживаться, скрипеть старыми стульями и табуретами, активно наполнять бокалы красным вином из местных сортов винограда, накладывать себе всего и по чуть-чуть. Отец Эвиты медленно поднял бокал и сказал первый тост, чтобы потом не искать для этого подходящего времени:

- Я очень рад, что сегодня мы собрались всей семьёй, благодаря нашему новому другу… - тут он сдвинул брови, посмотрел сначала на свою жену, пожавшей плечами, а потом на Руи, как бы, вспоминая, как того зовут, хотя вовсе не знал этого.

- Руи! – улыбаясь, подсказал юноша.

- Да, конечно, Руи! – наблюдая за смутившимся отцом, Эвита с трудом сдерживала смех, - Так вот, мы надеемся, что тебе очень понравится Кудильеро, ведь жизнь здесь, хоть и не особо насыщена, но очень приятна, легка и весела! Знай, что наши двери всегда для тебя открыты, и…

- Наши двери, в принципе, всегда открыты, потому что там уже год нет замка! – вставила Эвита, фыркнув. – Ни у кого нет времени починить дверь, да, папа? Да, дяди? - Отец обиженно посмотрел на неё и сказал:

- Дочка, ешь уже, ради всего Святого! – потом снова обратился к Руи, - Мой друг, ты же понимаешь, что причина совсем не в этом! Короче говоря, пусть тебе у нас будет хорошо!

- Салют! – ответили все и потянулись с бокалами друг к другу.

- Как долго вы пробудите здесь? – спросила тетя Пилар своим хриплым голосом. Она крутила в руке ножку бокала, с большим интересом смотрела на Руи и криво улыбалась. Некрасиво, но очень искренне.

- Я не могу сказать точно. Судно моего отца сейчас стоит около этих берегов, прямо за тем поворотом, - он указал в сторону скалы, как бы, прячущей деревню от всех проезжающих и проплывающих мимо, - Нам пришлось остановить наше путешествие из-за неожиданной поломки. Думаю, мы здесь не больше, чем на неделю.

- Нет, этого недостаточно! – заявила Пилар, качая головой. Она сделала глоток вина, причмокнула и продолжила, - ты не можешь уехать, не побывав на нашем традиционном фестивале «La Amuravela». Я абсолютно уверенна, что ты никогда так не веселился!

- Да уж, - присоединилась бабушка Эвиты, - наша Пилар никогда особо не работала, но почему-то всегда очень ждёт отдыха! – тётя закатила глаза, но ничего не ответила своей обидчице. –Конечно, вы наверняка видели более пышные праздники…

- Бабушка права, - вклинилась Эвита, - ты будешь очень скучать на этом фестивале, так что, не стоит тут зря задерживаться!

- Дон Руи, не слушай её, я просто не договорила, что хотела. – глава семейства усмехнулась, посмотрев на внучку, - Да, это не самый впечатляющий праздник, но я не думаю, что где-нибудь ещё ты почувствуешь такую приятную и душевную атмосферу, - она погладила по спине внука, сидевшего рядом и осмотрела всех, любуясь лицами близких ей людей.

- Не может быть и речи, тебе непременно следует остаться подольше! – Пилар погрозила ему пальцем, потом засмеялась, размашистым жестов поправила волосы и положила руку на соседний стул брата, обращаясь к нему, - Хосе, ну, ты сыграешь нам сегодня что-нибудь дельное?

- Дорогая, не надо намекать, что за весь вечер ты не слышала ничего хорошего в моём исполнении. Я морально готовлюсь к выступлению на фестивале!

- Не пугай нашего друга! Я ему пообещала веселье, а не твоё унылое бренчание!

- Ох, Пилар, ты сейчас пожалеешь о своих словах! – Хосе потянулся за гитарой, стоящей уограждения веранды, отодвинулся на своём скрипучем старом стуле от стола, закинул ногу на ногу, быстро проверил знание первых аккордов и… Полилась энергичная музыка любимого фламенко.

С недолгими остановками дядюшка Хосе проиграл на гитаре весь вечер. Это был самый обычный вечер большой испанской семьи: Пилар и Клара после трёх бокалов вина не могли просто сидеть на месте и пустились в пляс на крошечном участке свободного пространства; дядюшка Чиро пять раз попробовал паэлью, ковырялся вилкой в рисе, чтобы вынести наконец свой, как он думал, важный и нужный кому-то вердикт; бабушка Эвиты, выслушав пожелание сына добавлять больше масла и пообещав в следующий раз это сделать, с улыбкой смотрела на членов своей семьи; мальчики от скуки приставали к отцу, который прилагал большие усилия, чтобы не заснуть и не упасть лицом в тарелку; Эвита, намеревавшаяся просто наблюдать за происходящим, не удержалась и присоединилась к тёте и маме. Через время и Руи, увлечённого в увлекательную беседу о младенцах с тётей Джуанитой и совсем не собиравшегося демонстрировать свои танцевальные способности, Пилар, буквально, вытянула из-за стола и заставила подвигаться с ней. Он был достаточно скован, чем вызывал смех танцующих, и после этого он зажимался ещё больше.

Так всё продолжалось до 12 часов, пока Клара не заметила, что её муж уже спит, откинувшись на спинку стула, а младшая сестра собирается домой укладывать малышей. Не спеша женщины начали убирать со стола под сопровождение игры дяди Хосе на гитаре. Он словно не мог остановиться и лишь сменил темп на более медленный, размеренный. Мальчишки понесли табуреты вниз. Бабушка с тётей и малышами вошли дом. Эвита разбудила отца – он быстро встал, обменялся парой слов с братьями и все трое тоже зашли внутрь. На крыше остались двое. Эвита всунула Руи стул, забытый в углу, и стала тушить свет.

- Твоя тётя так и не сказала, в каких числах проходит фестиваль, – парень с интересом наблюдал за Эвитой.

- И на том ей спасибо! – ответила девушка, направляясь к двери. Приблизившись к Руи она добавила, - Думать об этом забудь! Я готова сама отправится к этой вашей лодке и поучаствовать в её починке! – Эвита прищурившись, посмотрела парню в глаза и положила руку ему на плечо. - Очень мне хочется помочь вам! Хоть и грустно будет с тобой прощаться, я мечтаю, чтобы вы смогли как можно скорее продолжить ваше семейное путешествие! – Руи цокнул языком и убрал её руку. Девушка игриво засмеялась и зашла внутрь. Он последовал за ней, нечаянно хлопнув за собой старой деревянной дверью.

Это был не последний такой вечер. О, нет…

Глава 6

Следующая неделя пролетела очень быстро. Каждый день Руи приходил в маленькое, тесное кафе на набережной, протискивался к столу, откуда доносились радостные приветствия семьи Кальво, где было припасено место для него и где его всегда ждали. Так приятно было в незнакомом городе приходить к незнакомым людям и чувствовать себе с ними настолько легко, будто навещаешь своих близких родственников. Особенно приятно представлять, словно эти улыбающиеся тебе люди – твоя семья, тому, кто за всю жизнь разговаривал со своими бабушками и дедушками, дядями и тётями только о деньгах и, то, совсем недружелюбным тоном. А здесь никто не интересовался его деньгами, его статусом в обществе. Принимали просто таким, какой есть, радовались возможности пообщаться, расспрашивали о незнакомой им жизни в городе и наслаждались его обществом. Разве не это счастье? Вот Руи и не хотел уезжать отсюда и уже несколько дней придумывал всевозможные аргументы для отца, чтобы остаться ещё на один день, а потом ещё на один, и ещё. Как можно взять и уехать от девушки, которую любишь?

Для Руи факт того, что за свои 23 года он встретил свою настоящую любовь в небольшой деревушке на берегах Астурии, был, наверное, самым удивительным. Конечно, он и виду не подавал, что чувствует что-то большее, чем дружескую привязанность. Во всяком случае, ему казалось, что не подавал.

На следующее же утро после ужина в доме Кальво Руи отправился на набережную, постаравшись прийти к тому времени, в которое увидел там, на залитой солнцем белой веранде закрытого кафе, красивую танцовщицу. Своим появлением он ни на шутку разозлил Эвиту, но парень был к такому абсолютно готов, поэтому не сильно растерялся и поспешил за ней следом. Весь день помогал ей по дому: носил ведра с водой, подавал и вытирал тарелки, чинил, наконец-то, замок на входной двери, за что мама Эвиты Карла благодарила его следующие пять дней, держал пододеяльник, пока Эвита смётывала его края и т.д. И, как ни странно, Руи получил огромное наслаждение от этой изматывающей и достаточно тяжёлой домашней работы. Наверное потому, что на протяжении дня видел, как сердце девушки понемногу тает, она становилась всё более весёлой и открытой. И вечером, как бы, удовлетворённая вкусной едой и живой музыкой, даже обняла его на прощание. Эвита сама не поняла, как это получилось и сначала ругала себя за такой любовный порыв, но потом отпустила ситуацию и вспоминала этот момент с улыбкой. И через каких-то два дня их враждебность превратилась в настоящую дружбу.

Встречаясь рано утром они шли домой, где целый день что-то мыли, чинили (поломанного в доме Кальво обнаружилось достаточно), стирали… В процессе Руи рассказывал Эвите истории из университета, о своей жизни вдали от отца, о своих выступлениях в театре и о костюмах – разных ярких одеждах, которые он надевал сам для роли, а также видел у других. Эта тема, как, в принципе всё, что он говорил, очень интересовали Эвиту. Никого она ещё так увлечённо не слушала, как слушала Руи. Благодаря его ярким рассказам, полностью передающим атмосферу городской жизни творческого человека, Эвите очень захотелось самой побывать там, почувствовать себя частью тех интересных событий, вовсе не похожих на привычные ей, которые описывал Руи. Внутри зарождалась мечта о сцене, о публике, о огнях, о театре, о роскошном ярком платье с корсетом, манжетами, расклешённой струящейся юбкой, множеством оборок и о видном красном цветке, шпильками прикреплённому к пучку. Она представляла, как грациозно стучит каблуком туфель по деревянному полу сцены, как серьёзный, таинственный взгляд она обращает к зрителям, как к каждому своему движению она прибавляет столько страсти, на сколько только способна. Уже не стесняясь, Эвита делилась красочными сценами своего воображения с Руи, а он лишь поддерживал её, убеждая в возможности осуществить эти мечты. Счастливая и воодушевлённая она сначала просто демонстрировала ему свои танцевальные навыки, а потом решила научить друга лёгким движениям зажигательного фламенко. Руи был совсем не в восторге от этого предложения, он мгновенно вспомнил о всех неотложных домашних делах, напомнил об этом Эвите, но девушка уверила его, что всё это может подождать, взяла мужские руки в свои и властно повела его в танце. Первое время Руи слышал только жестокую критику, но через час уже был виден небольшой результат, а ещё через час он чувствовал себя великим танцором, равных которому нет во всей Испании, и который запомниться в истории, как гениальный человек, обладающий и актёрским, и танцевальным талантами.

- Ну, для первого раза это не так уж и ужасно! – данной фразой Эвита быстро вернула парня с небес на землю.

Так, под музыку их голосов и весёлого смеха пролетали дни, словно быстрое и энергичное фламенко. По вечерам они ходили к вершине скалы, откуда открывался прекрасный вид на город, а оттуда наблюдали за местными жителями, ведущими размеренную, спокойную жизнь, медленно шагающими по улице, сидящими на крошечных верандах своих стареньких пестрых домов, вынимающими снасти из только прибывших рыболовецких лодок. Когда солнце заходило за горизонт, эти двое, точно малые дети, бежали наперегонки на ужин в кафе. После трапезы они прогуливались вдоль моря, пока силы совсем не иссякали. Пожелав друг другу спокойной ночи, расходились по домам, ожидая завтрашней встречи.

Когда приблизился день фестиваля, весь город будто оживился в ожидании праздника. Около дома Кальво столпилось много людей, забирающих только пошитые костюмы, или просящих залатать старые. Улицы Кудильеро украшали флажками и бумажными бусами, стены разрисовывали яркими цветами. Мужчины и женщина, что-то попутно друг другу крича, хаотично перемещались по городу с длинными деревянными лестницами. Люди, стоявшие внизу и придерживающие эти самые лестницы, с ног до головы раскрашены были краской, попадающей на них сверху. Что и говорить о брусчатке, которая к вечеру вся испещрена была яркими цветными пятнами. Город был готов к главному в году празднику и жители его устало расходились по домам.

После длинного и тяжёлого рабочего дня, дошивая и раздавая местным их наряды, Руи с Эвитой устало сидели в углу швейной мастерской, устроенной в маленькой комнатушке на крыше дома. Оба бездумно смотрели в одну точку впереди себя, как бы, засыпая с открытыми глазами. Вдруг Эвита резко вскочила и, широко улыбаясь, посмотрела на Руи, который аж дернулся от неожиданности.

- Что? – удивлённо, хоть и очень бессильно спросил парень, наблюдая за ней и пытаясь понять причину этой внезапной бодрости.

- Я же и тебе костюм пошила! – сказала она и устремилась к сундуку, стоящему около противоположной стены.

- Мне? Костюм? – Руи оживлённо выпрямился, - Эвита, если ты сейчас достанешь картофельный мешок, я не сильно удивлюсь!

Девушка молча суетилась рядом со стопкой аккуратно сложенных тканей. Затем она повернулась к другу, держа в руках фигаро (короткий пиджак), жилет и кушак бордового цвета. Вещи были красиво украшены золотой вышивкой, которая шикарно смотрелась на фоне переливающейся ткани. Счастливый обладатель приоткрыл рот и с изумлением смотрел на этот искусно сшитый костюм.

- Ну, что ты скажешь? – Эвита была очень возбуждена, смотрела на него широко раскрытыми глазами и улыбалась, как улыбаются дети, ожидая оценку родителей о их рисунке.

- Я… У меня нет слов! – Руи приподнял руки, словно в них были слова, которыми он мог бы воспользоваться, но потом опустил и восторженно улыбнулся ей в ответ. – Это же… Это… Да мой костюм принца испанского – самый шикарный костюм в нашем театре - даже рядом не стоял с этим! – он протянул руки, с трепетом забирая у Эвиты её творение. – Когда ты успела?

- Ночью, когда никто мне не мешал. – Эвита смутилась, подумав, как он может вообразить себе, что она сделала этот подарок из-за любви сердечной или того хуже, поэтому быстро прибавила, - да это заняло несколько часов. Тут делать нечего! – она опустила голову, закусила губу и начала перебирать волосы. Заметив её растерянность, Руи решил продолжить, не заостряя внимания на её словах, мысленно им отмеченных.

- А себе ты что-нибудь пошила? И откуда такая прелестная ткань?

- Конечно сшила! – Эвита опять заулыбалась и повернулась к сундуку. – Бабушка давно покупала этот материал и хранила его для подходящего момента, и, с её разрешения, я израсходовала его на наши с тобой костюмы. – Она снова поняла, что уж слишком разоткровенничалась. – Ну, ты не обольщайся, просто уже нужно было что-то сделать с этой тканью, она много места занимала и, вообще, не нужна никому. – Девушка достала своё платье и показала его Руи. – А вот и…

- Нет, не показывай! – он закричал и отвернулся, прикрывая лицо руками. – Я хочу увидеть тебя в нём завтра! Боюсь, я не выдержу столько красоты за один раз!

Так он и терпел до следующего вечера.

Глава 7

В Кудильеро была традиция: в день фестиваля не выходить из дома до 17 часов, чтобы не тратить силы до праздника и не показывать никому заранее свои наряды. Для кого-то соблюдать эту традицию было очень легко, т.к. многие рассматривали её, как прекрасную возможность подольше поспать. Кто-то же целый день находился в эйфории и ожидании начала, не в состоянии уже больше терпеть. Особенно сложно было усидеть дома Руи, осознающему, что это последний день в Кудильеро - последний день, который он может провести в обществе самой волнующей его девушки.

Как только толстая стрелка на городских часах оказалась ровно на 5, а тоненькая на 12, резко заиграла музыка, слышен был громкий скрип всех одновременно открывающихся дверей, на улицы высыпались люди в ярких нарядах и быстрым потоком устремились на главную площадь, к набережной. Да, испанцы очень непунктуальны и неспешны, но в этот летний праздник жители Кудильеро хотели как следует развлечься, поэтому не теряли ни минуты. Руи тоже вышел из их небольшого дома и просто стоял несколько минут на крыльце, завороженно смотря на эту пёструю толпу. Толпа людей, подобно мощному течению реки, проходила мимо его дома, устремляясь вниз, и не видно ей было конца. Так он стоял, пока один упитанный мужчина не схватил его за руку и не потащил по направлению общего движения.

- Ты чего застыл, Амиго? Танцы не ждут! – сказал мужчина и выпустил, наконец, Руи. Парню было уже некуда деться, и он быстро вместе со всеми оказался на площади. Там было так ярко, будто художник разлил на холст все свои краски. Мужчины шли, в это же время играя на гитаре, женщины подпевали им и приплясывали. Казалось, будто они бояться потратить несколько минут, предназначенного для веселья, на обычную ходьбу, поэтому и делали несколько дел одновременно.

Руи не смотрел в сторону оживлённой набережной. Он встал на бордюр рядом с чьим-то домом и всматривался в толпу спускающихся людей, пытаясь разглядеть среди них Эвиту. Он стоял так несколько минут и уже стали посещать его голову грустные мысли, но тут он услышал неприятный голос Пилар, зовущий его, и увидел её, Карлу, Алэрико, Джуаниту с малышами, Чиро и мальчишек. Но Эвиты с ними не было. Руи стало очень грустно, он был разочарован, встревожен и растерян. Члены семьи Кальво приблизилась к нему, стали махать руками, но никто из них не сумел остановиться, поэтому Карла прокричала:

- Не волнуйся, Эвита тоже скоро придёт!

У него словно камень с сердца упал. Последние секунды до их встречи дались ему особенно тяжело. И вот, в конце улицы он увидел Хосе, размахивающего гитарой у себя над головой, чем привлекал внимание парня, а рядом шла она.

Никогда ещё Руи не видел девушку, красивей той, которая сейчас спускалась по дорожке. Её тёмные волосы были аккуратно уложены в пучке, закреплённом золотым гребнем, губы были накрашены бордовой помадой, в цвет платья, на ушах были серёжки с какими-то черными камнями, глаза, подобно камням на серёжках, блестели, на щеках играли ямочки, светилась улыбка. Больше он пока ничего не видел, но этого было достаточно, чтобы признать её совершенную красоту.

- Прости, мы немного задержались! – воскликнула Эвита, протягивая Руи руку и вовлекая его в толпу. – Дядя Хосе не мог найти гитару после его вчерашней генеральной репетиции, а уж после четырнадцатичасового сна – подавно всё забыл.

- Главное – моя гитара со мной, так что сегодня вы не останетесь без хорошей музыки! Я украшу этот фестиваль своей искусной игрой на гитаре и никто не будет грустить! – самодовольно произнёс дядя и прошёлся пальцами по струнам.

- Дядя, я бы не говорила это так громко! Там впереди идёт синьор Ганзалес с гитарой, и он, вероятно, не постесняется поспорить с тобой насчёт своего превосходства! – Эвита посмеялась и похлопала дядю по плечу.

Так все, оказавшиеся на площади, начинали танцевать. Пожилые люди, молодые мамы и папы с младенцами на руках, девушки и юноши, дети – все, кто находился в этот день в Кудильеро, танцевали на главной площади. Руи увидел своего отца в толпе и позвал его к себе. Он уже был знаком с семьёй Кальво и встречал их очень радостно. Ему, как и его сыну, очень нравились эти люди.

По разным сторонам площади были выставлены столы с разными угощениями, приготовленными всеми местными жителями. Запас отнесли в кафе, куда никто не заходил, т.к. все люди находились на улице. Одни молодые работники кафе только и успевали, что бегать за новыми порцией нескончаемых припасов различных лакомств. Мама Эвиты Карла была освобождена от этого и беззаботно веселилась на площади.

Несколько крупных мужчин прикатили шесть больших бочек, поставили их вертикально, связали, чтоб не шатались, а сверху установили круг, сделанный из деревянных досок, специально для фестиваля. Так выглядела местная сцена, на которую забирались по очереди музыканты, танцоры и, вообще, все, кто только хотел. Один мужчина, тот самый, который поднимал тост за Эвиту в кафе неделю назад, встал перед сценой и громко закричал:

- Эвита! Ты где, Эвита? Мы приглашаем на эту сцену самую известную танцовщицу Кудильеро! – и все бурно зааплодировали, выкрикивая её имя и оглядываясь по сторонам.

- Иди давай! – Пилар подтолкнула ничуть не смущённую племянницу к бочкам. – Нет, это ж надо? – обратилась она к рядом стоящему Руи и его отцу, - Раньше титул лучшей танцовщицы города принадлежал мне! Представляете? Вырастила себе конкурентку!

- Пилар, ты занималась её воспитанием столько же, сколько я лазаю по верёвкам для сушки белья! – сказала бабушка Кальво и положила руку женщине на плечо, - То есть, никогда! Так что, никого ты не выращивала! А что же, жителям города смотреть на тебя сейчас, когда от той страстной и красивой девушки осталась располневшая фигура и седые корни волос? – Пилар отмахнулась, зажала губы и надменно подняла голову, смотря на сцену.

Взгляд Руи был прикован к импровизированной сцене, на которой уже стояла Эвита, выжидая первые несколько тактов песни, чтобы вступить. Невозможно передать словами, что видели зрители в то время, когда девушка находилась на сцене. Никто не танцевал параллельно с ней. Все лишь завороженно смотрели на Эвиту, восхищаясь каждому её точному, правильному, пластичному, изящному движению, её темпу и энергии. Каждым взмахом, каждым ударом каблука, каждым хлопком она влюбляла в себя всю мужскую часть присутствующих – от мала до велика. А особенно был очарован Руи.

Теперь он мог рассмотреть весь её наряд: бархатные чёрные туфли с бордовой вышивкой, длинная широкая юбка с множеством оборок, украшенных золотым узором, объёмные рукава, и приталенный жакет с широкими лацканами, кружевными вставками и женственными вырезами, подчёркивающими красивые ключицы и плечи. И всё же, большее внимание было обращено к танцу, одежду же он рассмотрел лишь мельком.

Внутри у него было смешанное чувство – он был безумно влюблён, но влюблён в ту, с которой сегодня попрощается навсегда. Оттого любовь эта имела нестерпимо горький вкус. Когда Руи рассказывал ей о жизни артиста, он приукрашивал каждую деталь, чтобы как можно больше заинтересовать и привлечь девушку к этому. Но Эвита вряд ли осмелится осуществить свою мечту, вот, о чем он грустил. И тогда, во время её восхитительного выступления, Руи не мог полностью наслаждаться превосходством танцовщицы, ибо мысли его были сконцентрированы в большей степени на другом: как скажет он Эвите, что завтра утром они уже не встретятся и не пойдут в дом семьи Кальво выполнять домашние дела.

Тем временем Эвита топнула ногой, грациозно подняла две руки – одну остановила над головой, а вторую согнула перед грудью, изящно вывернула пальцы, чуть наклонилась вперёд корпусом и застыла так на несколько секунд, тяжело дыша. Над площадью будто грянул гром – зазвучали громкие, долгие аплодисменты. Старушки смахивали слёзы, мужчины глотали застывший в горле комок. Эвита сменила позу, поклонилась и вышла из роли, радостно смеясь и все ещё переводя дыхание.

Танцовщице помогли спуститься со сцены, она спрыгнула и направилась к Руи, теребя верхнюю оборку юбки. Парень хлопал, смотря на неё, пока девушка совсем не приблизилась к нему.

- Эвита, дорогая, ты просто бесподобна! – опередил сына старший сеньор Суарес. Он обнял её и поцеловал в обе щеки. – Теперь я последний раз пойду попробую угощения местных и вернусь домой – я уже не увижу здесь ничего лучше, чем то, чему я был зрителем только что. – Мужчина улыбнулся, смотря на Эвиту, она погладила его по руке, улыбнулась в ответ и он ушёл.

- Я полностью согласен с отцом! Ну, не в смысле, что я ухожу, а в том, что ты восхитительно! Твой танец – это особый вид искусства, Эвита! – они смотрели друг другу в глаза, потом девушка смущённо поправила волосы, поднялась на носочках и громко сказала ему на ухо, пытаясь перекричать шумную музыку.

- Пойдём к морю? – Руи кивнул головой и они стали протискиваться сквозь пинающуюся толпу.

Они молча шли по пирсу, пока не оказались на достаточном расстоянии от шумной площади. Как всегда, начав с одной брошенной шутки, они не могли остановить бурную дискуссию и общий смех. Поднявшись на выступ скромного маяка, Эвита поставила руки на ограждения, немного перенеся вес тела вперёд. Она смотрела куда-то вдаль, в неизвестную, таинственную черноту.

- Тебе нравится в Кудильеро? – спросила она задумчиво.

- Очень! – ответил Руи, тоже смотря на море.

- Чем?

Он медлил с ответом.

- Здесь живут самые добрые, открытые, дружелюбные люди, принявшие меня к себе в семью. – Руи улыбнулся, увидев со стороны, как улыбается от его слов Эвита. – А ещё, только здесь я встретил девушку, поразившую меня своим уникальным сильным характером. И я полюбил её. Эту девушку. – Руи внимательно смотрел на Эвиту, которая резко перестал улыбаться. Она медленно повернула голову к нему и взглянула прямо Руи в глаза, ища подтверждение его слов в этих карих искренних глазах. Затем медленно оторвала руки от железных прутьев ограждения и прямо встала перед ним.

- Правда?

- Конечно, правда! – он глупо улыбался, опускал глаза, и в этих смущённых движениях проявлялась чистота его чувств.

Девушка подошла к Руи, и прижалась к его крепкой, стройной фигуре, чувствуя его тепло, слыша стук его сердца. В жизни парень не чувствовал подобного наслаждения от обычных объятий. Ему хотелось раствориться в этой девушке, слиться с ней, остаться стоять вот так, держа её женственное тело в своих руках и не думать о том, что эти первые, такие чувственные их объятия – последние.

- Но это ещё не всё, что хотел я тебе сказать. – нехотя сказал Руи, - Вернее, это всё, что бы я хотел сказать, но, к сожалению, мне нужно сообщить тебе кое-что ещё.

- М? – она не поднимала голову, опущенную на его грудь, ибо понимала, что хочет он ей сказать и потому хотела продлить эти приятные мгновения на сколько было это возможно..

- Я…, - как-то неожиданно пропал дар речи, и слова совсем не звучали. Руи опустил голову, вдохнул запах её волос, выпрямился и твёрдо произнёс, - я уезжаю завтра рано утром. Это наша последняя встреча.

Эвита сначала не двигалась, замерла, словно не слышала его слов. Потом медленно отстранилась, смотря вниз, прикрывая густыми ресницами полные слёз глаза. Она не хотела плакать при нём, не хотела навеивать грусть на эту и без того печальную сцену. Обернувшись к морю, Эвита быстро отёрла глаза, поправила волосы и снова посмотрела на Руи. Она стояла на чёрном фоне ночного неба и спящего моря, освященная слабым светом старого маяка. Волнистые пряди, снова выбившиеся из причёски, летали у лица девушки. Её грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и это, казалось, был единственный признак жизни этой грустной статуэтки, глаза которой выражали всю испытываемую сердечную тоску.

- На сколько рано? – тихо спросила она, бесчувственно спросила она .

- Около пяти.

- Скажи мне точное время!

- В пять утра.

- Я приду проводить тебе! Обязательно приду, слышишь? – тут Эвита резко сорвалась и закричала, но быстро потушила в себе эти эмоции и продолжила говорить тихо. – Если вы почему-то решите отплывать раньше, останови судно, останови команду, я не знаю, время останови, как хочешь! Только не уплывай, не попрощавшись со мной! Слышишь, не уплывай! – Эвита с огромнейшим трудом сдерживала слёзы, что было заметно по дрожащему голосу.

- Слышу. – Руи смотрел на неё, но весь её отрешённый вид вызывал в нём такую боль, точно девушка резала ножом сердце его.

- Зачем ты приблизился ко мне? Зачем ты вообще начал общаться со мной? – её взгляд мучил его более всего. – Хотя, нет. Прости, я не хочу ругаться с тобой. В последнюю-то встречу. – на этом моменте Эвита уже не выдержала. Она снова подбежала к нему, головой упёрлась в его грудь и кулаком одной руки мягко ударяла по его плечу. Руи чувствовал, как вся она тряслась, как на его жилете появлялось влажное пятно от её слёз.

Так они стояли долго. Пока люди на площади не стали расходиться, тушить свет, кончилась музыка.

Возвращались они молча, лишь кивнув друг другу на прощание.

Глава 8

Ранним утром, когда на горизонте только появлялось розовое солнце, по брусчатой дорожке, бегущей по резкому склону улицы спешила босоногая девушка, очень боящаяся не успеть. Эвита перепрыгивала сразу через несколько ступенек, больно врезаясь ступнями в островатые камни. Выбежав к площади она посмотрела на набережную и, увидев там Руи, держащего свою сумку, немного успокоилась. Не медля, она подбежала к нему.

Далее последовала двухминутный разговор. В нём не было ни слёз, ни крика, ни ссор, ни любовных обещаний.

- Через неделю мы будем плыть обратно в Хихон так же, мимо Кудильеро. Тебе решать, подойдёт ли наше судно к этим берегам, чтобы принять ещё одного пассажира, или незаметно пройдёт мимо? – Руи смотрел в её глаза, моля согласиться уехать с ним. Эвита сначала внимательно его слушала, потом немного помолчала, хитро улыбнулась и, прищурившись, ответила:

- Ты знаешь, мне кажется, вам позарез нужно будет заехать сюда на обратном пути! – услышав это, он засветился от счастья, подхватил девушку и закружился с ней на месте. –Пообещай мне, что поможешь мне освоиться в своём этом Леоне! – попросила она его, когда снова стояла на земле. – Я же, всё-таки, звездой становиться еду, а не за любовью своей! – Руи засмеялся, закинув назад голову. Потом погладил её по волосам, опустил руку девушке на плечо.

- Согласен, уезжать из родного города из-за любви – очень глупо. – молчание. – Обещаю, что всегда-всегда буду рядом, даже когда ты скажешь мне: «Оставьте меня в покое! Adios!». – воспоминание об их первой встрече вызвало у обоих улыбку.

Руи мягко проскользил по её руке своей, остановился на кисти, крепко сжал её и пошёл. Потом обернулся и закричал:

- Эвита!

- А?

- Только, прошу тебя, без опозданий!

Юноша помахал, и побежал вперёд.

Эвита провожала Руи взглядом до самого края набережной, пока его фигура не скрылась за поворотом. Она улыбалась. Улыбалась, потому что осознавала, что это вовсе не конец истории. Это только начало её самостоятельной, полноценной, насыщенной жизни.