В реестре не значится

Глава 1

Первое, что я почувствовала, очнувшись, – это затруднённое дыхание. Не боль, не ужас и не мистический трепет, а обычное желание организма вдохнуть полной грудью, но, видимо, моё тело кто-то упаковал в корсет и забыл об этом предупредить. Неужели все мои кости настолько переломаны, что возникла необходимость в подобном?

Второе – запах. Не больничный «хлорка – смерть микробам», что было ожидаемо в подобной ситуации, а смесь спирта, горячего металла и… озона, как после короткого замыкания. Только вместо потрескивания тихо, на самой грани слышимости, «пело» что-то стеклянное. Таким противным высоким тоном, от которого зубы внезапно вспоминают, что у них есть нервы.

Естественно, я попыталась разлепить глаза – и сразу поняла, что зря это сделала. От яркого света они закололи и заслезились, так что пришлось срочно прикрыть веки, а потом аккуратно приоткрывать, стараясь использовать ресницы словно жалюзи, чтобы не терпеть ещё и эту боль.

Надо мной простирался потолок. Белый, с тонкими аккуратными швами. Материал покрытия был странным и будто немного светился изнутри. По краю каждой панели шли тонкие рунические линии, будто сумасшедший дизайнер решил именно так украсить их, придавая интерьеру футуристическо-фэнтезийный стиль.

– …Реакция стабилизировалась, – сказал чей-то голос слева. Явно женский, сухой, без капли эмоций, словно человек наговаривает привычный текст. – Пульс ровный. Якорь держит.

«Якорь держит» – прекрасная фраза, если вы сидите на корабле и обсуждаете погодные условия. Если же вы лежите в белой комнате и слышите подобное – это уже не успокаивает, а наводит на всякие мысли, некоторые из которых лучше не озвучивать, ибо мат звучит неприлично.

Я повернула голову – и мир будто всколыхнулся и пошёл рябью, но всё же потихонечку возвращал очертания к необходимой чёткости.

Слева стояла женщина в форме, похожей на смесь сестринского халата и форменной куртки. Синие манжеты, серебряная окантовка, на груди – металлическая пластина с выгравированными буквами. Я не смогла прочитать написанное: символы расплывались. Она держала странный блестящий предмет – гладкую стеклянную пластинку с латунным ободком. Женщина обращалась с ним, как со знакомым инструментом. Правда, у него светился кристалл, приделанный в углу.

– Лисса, слышите меня? – спросила она.

Я даже не сразу поняла, что это обращаются ко мне.

– Что?.. – переспросила, пытаясь сфокусироваться на заинтересовавшем меня предмете.

Голос, который услышала при этом, был моим… и не моим одновременно. Исходил он из моего тела, но был более низким, чуть хриплым, как будто я долго молчала, а потом решила запеть. И в этом голосе была… тяжесть. Реальная физическая тяжесть в груди и животе, когда ты пытаешься вдохнуть и понимаешь: что-то не так с телом.

– Лисса Брам, – терпеливо повторила женщина. – Служащая Администрации. Вы в медчасти. Вы помните, где вы были вчера ночью?

…Вчера ночью?

Перед глазами вспыхнуло: салон машины, голубой свет монитора ноутбука, кофе, который уже не кофе, а мазутная жижа. Таблица… сотни строк с пометкой «несоответствие в закупках». Я как раз возвращалась домой в такси и собиралась написать в отчёт «требуется проверка цепочки поставок», когда…

Когда что?

Шум,свет фар, искорёженный металл... И ощущение, что в следующий момент всё происходит слишком быстро, чтобы успеть подумать.

Я резко вдохнула – и корсет тут же напомнил мне о себе. Я закашлялась, а женщина подалась вперёд, прижимая ладонь к моему запястью.

– Спокойно. Не дёргайтесь. У вас… – она бросила взгляд на мою руку, и я впервые тоже на неё посмотрела.

На запястье обнаружилась полоса металла – браслет, похожий на толстые смарт-часы, только красивее и страннее. В центре браслета – маленькое окошко с мерцающей рунной сеткой, а рядом – кристалл размером с ноготь мизинца, тускло горящий янтарным светом.

– …аварийный якорь личности, – закончила она.

Я моргнула.

– Ага. Конечно. А ещё, наверное, крылья, хвост и желание служить короне.

Женщина посмотрела на меня так, будто решила: «либо шок, либо характер».

Но меня сейчас это мало волновало. Моя рука! Вернее, не моя! Вернее… ну как сказать… тело явно тоже было не моим, ибо таких пухлых пальцев совершенно без маникюра у меня никогда не было. Нет, анорексией я не страдала, но имела вполне подтянутое тело с идеальными ноготками (в выходной как раз была в салоне). В нашем бизнесе имидж – часть обязательных условий.

– У вас шок, Лисса. Это нормально. – Женщина отложила пластину на столик. – Но протокол есть протокол. Мы обязаны временно снять допуск с браслета до полной стабильности носителя.

Слова «снять допуск» в любом мире звучат одинаково: вас отключат от системы.

Меня прошибло потом.

– Подождите, – сказала я быстрее, чем успела подумать. – Какой допуск? Что за… Администрация?

– Администрация при Магическом производстве, – автоматически, как читая из памятки, заявила дама со вздохом.

То есть я не «в больнице». Я в ведомственной медсанчасти. Но название организации звучит внушительно, скорее всего, любая ошибка здесь превращается в преступление и требует расследования.

Откуда-то справа донёсся шорох бумаги и кашель. Я повернула голову и увидела ещё одного человека – мужчину в сером жилете с тонкой цепочкой на шее (цепочка уходила под воротник, словно на ней носили… ключ?). Он стоял у шкафа и перелистывал какие-то бумаги, не глядя на меня. На столике рядом с ним лежала папка с красной полосой.

Красная полоса – всегда плохой знак.

– Служащая Брам, – сказал он наконец, – вы были обнаружены в зеркальной лаборатории сектора связи. Дверь была опечатана снаружи. Внутри – следы перегрева кристалла и сбоя контура. Это режимный инцидент.

Я сглотнула.

– Меня нашли… запертой? – решила уточнить для порядка.

– Вас нашли без сознания, – пояснила женщина. – Как только тело впало в кому, якорь активировался автоматически. Мы стабилизировали произошедшее… – она поколебалась и добавила тише, почти с сочувствием: – Вам повезло.

Мне не казалось, что слово «повезло» применимо к ситуации «очнулась (явно) в другом мире (в пришельцев из космоса верилось как-то мало), на режимном объекте».

Попыталась подняться – и мир снова напомнил: у меня теперь другое тело. Плечи оказались шире, грудь тяжелей, живот – мягкий и тёплый, как подушка, которую ты не заказывала. Я почувствовала собственные бёдра, и это было… странно. Не трагедия, не ужас, а просто факт, который сознание ещё не успело принять. Что происходит?!

– Лежите! – мгновенно всполошилась женщина. – Если якорь сорвётся…

– …И что? Я утону? – уточнила нервно.

– Вы потеряете связность, – сухо ответил мужчина, словно это было понятнее. – И нам придётся оформлять акт.

«Оформлять акт» – ещё одно универсальное проклятие.

Я вдохнула. Корсет возмутился. Я выдохнула медленно.

– Хорошо. Не двигаюсь. – И посмотрела на них с неприязнью. – Я… ничего не помню.

Это была единственная форма объяснения, которую я могла себе позволить.

Женщина кивнула, словно того и ожидала.

– Амнезия после якоря бывает. – Она взяла пластину, блеснувшую зеркальной поверхностью, и поднесла к моим пальцам. – Пожалуйста, приложите указательный.

Я так и сделала. Зеркало слегка потеплело, кристалл мигнул. На поверхности стекла на секунду вспыхнуло отражение – и я увидела своё лицо. Вернее, не своё…

Лицо было почти круглым, с мягкими щеками и чуть вздёрнутым носом. Глаза – серые, большие, настороженные. Волосы – тёмные, убранные под сеточку. И выражение… выражение было такое же, как у меня сейчас: «что происходит и почему никто не объясняет нормально?»

Я бы засмеялась, если бы мне не было так страшно.

Глава 2

– Подтверждение личности выглядит нестабильно, – женщина нахмурилась. – Аура колеблется.

– Потому что я в шоке, – буркнула я раздражённо.

– По инструкции служащая Брам временно отстраняется от режимных зон, – мужчина перелистнул документы. – Допуск браслета снять, документы на пересмотр, сведения – в отчёт Тайному…

Договорить он не успел: в коридоре загрохотали шаги, и чей-то голос крикнул:

– Медчасть! Где у вас Брам? Сказали, она очнулась!

Слова вроде бы нейтральные. Но тон был такой, будто пришли не к больной, а к вещественному доказательству.

– Кто там? – хмуро спросил мужчина с папкой.

– Служба режима, – ответили из-за двери. – И канцелярия. Надо оформить!

Я невольно вжалась в подушку. Служба режима задаёт вопросы так, что любой ответ звучит как признание вины.

Женщина рядом тоже напряглась – но иначе, чем я. У неё это было что-то вроде рефлекса: сейчас медчасть превратят в проходной двор, и кто-нибудь обязательно испортит протокол.

– Лисса, – она быстро наклонилась ко мне. – Слушайте внимательно. Сейчас начнут спрашивать. Вам нельзя волноваться. Вам нельзя…

– Мне нельзя существовать, – закончила я тихо. Именно это читалось между строк.

Она на секунду задержала взгляд на моём браслете.

– Если снимут допуск, вы отсюда без сопровождения не выйдете. А сопровождение потом будет… – она подбирала слово осторожно, – долгим.

Я с трудом сглотнула – воздух не пролезал через корсет. Я работала с внутренними расследованиями и знаю этот приём наизусть. Сначала «временно» ограничивают доступ. Потом «на время» изымают документы. Потом «в интересах безопасности» забирают телефон. А потом оформляют ещё пару бумажек – и ты уже не человек, а процедура.

Мне нужно было выйти отсюда прямо сейчас. Пока я ещё…

– Мне надо… – я осеклась и сказала то единственное, что открывает любые двери: – Мне нужно в уборную.

– Протокол, – фыркнул мужчина с папкой.

– Протокол протоколом, – резко перебила женщина. – А если хотите, чтобы служащая Брам снова потеряла сознание, – продолжайте давить. Но за стабильность якоря отвечаю я. Так что…

Я посмотрела на неё с благодарностью, которую не успела произнести вслух.

– Пять минут, – раздражённо махнул рукой мужчина. – С сопровождением.

– Сопровождать буду я, – сказала женщина, помогая мне подняться.

Дверь открылась. В коридоре стояли двое: один в тёмной форме с яркой эмблемой, второй – в сером, с папкой и вечным выражением лица «у нас на вас уже есть бланк».

Они увидели меня – а я их взгляды. В них читалось не «о, жива», а «вот она, наконец».

Женщина помогла мне встать. Платье будто расползалось по чужому телу, а мозг сопротивлялся новым привычкам. Я шагнула – и чуть не упала. Не от слабости: масса другая, центр тяжести другой. Вся жизнь – другая.

– Спокойно, – шепнула женщина. – Дышите.

Я кивнула и пошла. Коридор был длинный, чистый, с табличками на дверях. Сначала на них были только незнакомые символы, но что-то в голове щёлкнуло – и они стали читаться. И не «палата 3», а «СЕКЦИЯ МЕДСНАБЖЕНИЯ», «ИЗОЛЯТОР КРАТКОСРОЧНОГО НАБЛЮДЕНИЯ».

Не знаю, что пугало больше – слово «изолятор» или слово «наблюдения».

По пути ловила обрывки чужих разговоров:

– …режимный инцидент…

– …контур связи…

– …до Ночи Клятв осталось…

– …проверка…

Будто я шла внутри огромной машины, которая жила по своим правилам и перемалывала людей аккуратно, по ведомости.

Уборная была в конце коридора. Женщина остановилась у двери.

– Я подожду здесь, – быстро сказала она. – Не задерживайтесь. И… – она снова взглянула на браслет, – если зазвенит в ушах или станет холодно – зовите.

Я кивнула и зашла внутрь. Дверь закрылась, и я осталась одна – на пять минут.

Посмотрела на своё отражение в маленьком настенном зеркале – обычном, без кристалла, спасибо богам простых вещей. Лисса. Или Ника. Или «служащая Брам». Как угодно.

– Ладно, – сказала я себе. – Пять минут на то, чтобы не умереть и не попасть в изолятор. Отличный, нормальный вторник.

Быстро осмотрелась. Окно? Нет. Вентиляция? Нет. Дверь одна. Зато нашёлся шкафчик с уборочным инвентарём, а на крючке – серый плащ с капюшоном, из тех, что носят люди, которым положено оставаться незаметными. Подозрительно удобно.

Долго думать не стала – в моей новой жизни ответы явно стоили дороже времени. Надела плащ. Сел как родной. Это напугало меня сильнее, чем корсет.

Подошла к двери, прислушалась. Женщина за дверью тихо с кем-то говорила:

– …Да, очнулась. Да, якорь держит. Нет, допуск пока не снимали. Я сказала – нельзя…

Приоткрыла дверь на щёлку, выглянула. Женщина стояла не одна – рядом с ней тот серый с папкой, повернутый спиной к двери, и говорил раздражённо:

– …Канцелярия требует подпись. Тайный совет…

Женщина скосила глаза, заметила меня – и её взгляд расширился. Я подняла ладони: «помогите». Она моргнула, медленно отвела взгляд обратно на серого и произнесла самым скучающим тоном:

– Мне нужны документы об изъятии.

Серый оживился, как всякий человек, услышавший слово «документ» и почувствовавший почву под ногами.

– У меня есть! – обрадовался он и полез в папку.

Женщина тут же взяла его за рукав и подвела к столику с металлическим ящиком у дальней стены, где он принялся рыться в бумагах. Сама встала так, чтобы закрыть меня собой.

Я выскользнула из уборной и побежала. Ну, как побежала – в этом теле «бег» означал «ускориться настолько, насколько позволяли вес и приличия». В коридорах Администрации, как я уже поняла, бегают либо пожарные, либо виноватые. А я не хотела выдавать категорию.

Свернула в первый боковой проход – под табличкой «СЛУЖЕБНЫЕ ЛЕСТНИЦЫ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Отлично, я персонал. По крайней мере, по документам.

Лестница вела вниз, на тёмные уровни. Пахло бумагой и машинным маслом. Где-то гудели лифты, стучали тележки. Спустившись на один пролёт, я замерла. На площадке стояло зеркало в тяжёлой раме – по стеклу шла едва заметная рябь, сбоку крепилась панель с тонкими серебристыми полосками и маленьким кристаллом внизу. Отражения в нём не было, но воздух рядом был такой же сухой, как в медчасти, – будто зеркало просто ждало, кто им воспользуется.

Я шагнула ближе. Кристалл на панели мигнул.

Глава 3

– Только не сейчас, – прошептала холодея. – Пожалуйста, сделай вид, что меня здесь нет. Хочешь, тоже сделаю вид, что тебя не существует? Я вообще не отсюда, – и застыла словно статуя.

Кристалл мигнул ещё раз и погас. Я выдохнула, в горле пересохло так, будто только что преодолела Сахару пешком!

Сверху на лестнице послышался топот. Только режимники умеют ходить так, чтобы весь мир осознал: они здесь, и «щас» быстро наведут порядок. Скользнула вниз ещё на пролёт. Плащ шуршал, сердце грохотало, зато корсет держал спину. На следующей площадке располагалась дверь с табличкой «КАРТОТЕКА ИНЦИДЕНТОВ» и рядом ещё одна, от которой у меня всё внутри похолодело: «ВХОД ПО ДОПУСКУ. АУРНАЯ ВЕРИФИКАЦИЯ». То есть здесь, за дверью, лежит правда, и дверь сама проверит, кто я такая.

Шаги стали приближаться, я протянула ладонь к ручке и браслет на запястье потеплел.

– Ну давай, – прошептала напряжённо. – Если я уж вляпалась в вашу бюрократию, пусть хоть одна дверь будет на моей стороне.

Кристалл в браслете мигнул, и замок тихо щёлкнул. Я толкнула дверь и прошмыгнула внутрь. В помещениии ожидаемо пахло пылью и ржавчиной. Быстренько захлопнула дверь, и в ту же секунду из-за неё донёсся громкий и раздражённый голос:

– Брам?! Где Брам?! Её ждут. Тайный совет прислал…

А я сусликом застыла посреди картотеки. Она оказалась ровно такой, как и представляла: место, где людские жизни превращаются… в папки: полки до потолка, ящики с табличками, сейфы... Здесь не хранят документы, а консервируют чужие судьбы в аккуратные бумажные прямоугольники.

Я стояла и слушала, как шаги за дверью рыскают люди и раздаются громкие возгласы:

– …Брам! Её ждут. Тайный совет прислал…

– …Вход по допуску! Куда она…

– …Вот что бывает, когда медчасть начинает жалеть людей…

«Жалеть людей»... в Администрации, видимо, считалось вредной привычкой.

Я оглянулась, на стене висела схема: «ПОРЯДОК ОБРАЩЕНИЯ С ИНЦИДЕНТАМИ». Она занимала половину стены и выглядела так, словно кто-то взял обычный алгоритм и решил сделать ему стыдно, добавив к каждому пункту минимум четыре подпункта и один «в случае нештатной ситуации».

На столе обнаружила стопку карточек и толстенную книгу – «Журнал приёма сообщений». Канцелярит одинаков в любом из миров, и я… его понимаю, так что потянулась к журналу. Браслет неожиданно потеплел, будто предупредил: ладно, но, если ты снова вляпаешься во что-то, это уже без меня.

В журнале всё было привычно: дата, время, краткое описание, номер дела, кто принял, кто передал, куда направил. Каждый пункт, словно зубец в механизме.

Быстро пролистала несколько страниц и нашла нужную мне информацию: «Инцидент № 214/С–Зерк. Лаборатория сектора связи. Лисса Брам обнаружена без сознания. Дверь опечатана снаружи. Активирован аварийный якорь личности». Ниже – аккуратная приписка: «Поступило: запечатанный пакет, пометка «Лиссе Брам. Вручить лично после восстановления сознания». Печать: Тайный совет».

Я замерла. Запечатанный пакет из Тайного совета… Лиссе Брам. Это могло быть чем угодно: от приказа «сдать пропуск», до благодарственной грамоты «за самоотверженное пребывание в коме». Но интуиция, выработанная годами корпоративных расследований, вопила: если документ приходит «вручить лично после восстановления сознания», значит, его очень не хотели вручать раньше. Или очень хотели вручить именно так, чтобы потом сказать: мы сделали всё по правилам.

Снаружи снова послышались шаги, на этот раз ближе и тяжелее. Такие обычно заканчиваются ограничением доступа. Я быстро закрыла журнал и вернула его на место, словно ничего не трогала. Огляделась: где здесь может храниться «пакет»?

Люди, которые работают с документами, всегда любят коробки. Справа от стола стоял высокий металлический шкаф с табличкой: «ОСОБОЕ ХРАНЕНИЕ ДО ВРУЧЕНИЯ». На дверце замок, на нём – руническая пломба. Конечно!

Подошла ближе. На пломбе тонкой линией светилась надпись: «ВЕРИФИКАЦИЯ АУРЫ». В земной жизни это называлось бы двухфакторной аутентификацией, только тут вместо СМС у тебя проверяют… ну, судя по всему, существование души.

Подняла руку, почувствовала всю нелепость момента и всё равно приложила ладонь к замку. Пахнуло холодом, браслет на запястье нагрелся сильнее, кристалл мигнул. Пломба дрогнула – будто замок вздохнул и решил: «Ладно, это снова ты, уже надоела».

Щёлк. Дверца распахнулась. Внутри оказалось две секции: одна для нестандартных предметов и полки. На них лежали: два толстых пакета с отметками «КУПОНЫ/СМЕТЫ», маленькая коробка с пломбой «КРИСТАЛЛЫ, ОБРАЗЦЫ» и конверт. Тот был не бумажный, а плотный, сероватый, словно из твёрдого пластика, с красной полосой и глухой печатью, на которой даже без лупы читалось одно: не трогать руками, если не хочешь остаток жизни писать объяснительные.

Большими буквами было написано: «Лиссе Брам. Вручить лично». Внизу, судя по рунам, – знак Тайного совета. Тот самый, из-за которого у встреченных тут людей менялось лицо. Я не знала, как он должен выглядеть, но тело уже реагировало: живот сжимался, ладони потели, а мозг завёл привычное «всё под контролем» – хотя нет, не под контролем.

Взяла конверт в руки, и в этот момент дверь в картотеку дёрнулась. Я застыла. Дверь дёрнулась снова – и за ней раздался голос:

– Откройте! Это служба режима!

Вот так просто. Не «пожалуйста», не «согласно постановлению», а «откройте». Значит, основание у них уже есть.

Огляделась в панике. Окон нет. Второй двери нет. Стеллажи да шкафы… Шкаф!

Нырнула к «Особому хранению», едва не хлопнула дверцей, но вовремя спохватилась: в таком месте любой звук звучит долго, как эхо. Втиснулась внутрь пустого пространства (как только места хватило?), прижала конверт к груди и прикрыла дверцу изнутри, оставив щёлку.

Внутри пахло бумагой, старым металлом и… паникой. Нужно меньше потеть.

Входная дверь распахнулась. В комнату вошли двое: уже знакомый режимник в тёмной форме и серый с папкой – тот, что мечтал оформить акт о моём «изъятии».

– Она где-то здесь, – сказал режимник, оглядывая стеллажи. – Допуск на дверь у неё есть.

– Её должны были вывести в изолятор, – недовольно сказал серый. – Медчасть нарушила порядок. Я уже подготовил…

– Вы подготовили бумагу, – перебил режимник. – А мне нужна живая служащая. У нас режимный инцидент, и кто-то за него ответит.

«Кто-то ответит» – третье универсальное проклятие. Первое – «оформим акт», второе – «снимем допуск».

Серый огляделся, увидел журнал и подошёл к нему. Я вжалась глубже в шкаф, чувствуя, как корсет вот-вот выдаст меня скрипом.

– Тут запись… – пробормотал он, листая. – Инцидент… да. И пометка… – он замолчал.

Я мысленно закрыла глаза. Пожалуйста, только не конверт, только не «пакет».

– …поступило, – прочитал он. – Запечатанный пакет, вручить лично… печать Тайного совета…

Молчание стало тяжёлым.

– Где он? – резко спросил режимник.

Серый закрыл журнал с таким видом, будто его только что ударили этим журналом по лицу.

– В «Особом хранении». Должен быть – по протоколу.

Шаги… Ближе... Прямо к шкафу. Я поняла, что сейчас они распахнут дверцу, увидят меня, а конверт уже у меня в руках. И тогда они сделают две вещи: во-первых, мне скажут, что я превысила полномочия, во-вторых, заберут конверт – и больше я его не увижу.

Нужно было выйти самой – сбегать глупо, а специальной процедуры на такой случай, увы, не придумано.

Я вдохнула. Корсет возмутился, и я сделала то, что хорошо умеет человек XXI века, выросший на корпоративных совещаниях и проверках: сделала непроницаемое лицо, открыла дверцу шкафа и вышла так, будто всё это было запланировано с самого начала.

Глава 4

Серый отшатнулся, а режимник мгновенно положил руку на пояс – там висел не пистолет, а короткая палочка с сегментами, покрытыми рунической вязью. Похоже на жезл, но, скорее всего, устройство для того, чтобы человек перестал сопротивляться «во имя безопасности».

– Служащая Брам, – сказал он. – Немедленно…

Подняла конверт. Печать Тайного совета блеснула в свете потолочного плафона… и мир замер.

Вы бы удивились, как быстро люди перестают командовать, стоит им увидеть правильную печать. В любом из миров.

– Немедленно что? – спросила спокойно, сама удивляясь собственной наглости. – Немедленно выполните процедуру вручения? Или немедленно составите акт о том, что пытались удержать корреспонденцию Тайного совета?

Серый сглотнул, режимник моргнул, как будто впервые за день встретил человека, говорящего на языке «обоснований».

– Вы… – серый наконец выдохнул. – Вы не имеете права вскрывать…

– Я не вскрываю, – сказала с лёгкой ехидцей. – Я получаю. По адресату. Это адресовано мне.

– Вы должны были получить при свидетелях! – подскочил серый.

– Отлично, – согласилась я. – Вы – свидетель. Он – свидетель, – кивнула я на мужчину в форме. – Давайте оформим вручение.

Я сделала шаг к столу, положила на него конверт и посмотрела на серого.

– Журнал. Подписи. Время.

Серый, как всякий канцелярист, внезапно понявший, что перед ним человек, знакомый с процедурами не хуже него, потянулся к журналу почти автоматически.

Режимник нахмурился.

– Она нестабильна, – сказал он. – У неё якорь. Её нужно изолировать.

– Изолируйте после, – заявила я. – Сейчас у нас приоритет – исполнение распоряжения Тайного совета. Вы же не хотите объяснять, почему корреспонденция не вручена адресату?

Серый быстро обмакнул перо – да, именно перо, потому что почему бы не усложнить жизнь ещё немного – и подтолкнул журнал ко мне.

– Подпишите здесь. И здесь. И вот тут – подтверждение…

Я взяла перо. На секунду задумалась, как подписывается Лисса Брам, потому что я, Ника, уж точно так не расписываюсь. Но рука сама вывела имя – аккуратно, без единой ошибки. Будто тело действительно знало, кому принадлежит. От этого стало неприятно холодно.

Серый вписал время, второй поставил отметку службы режима, и на мгновение всё выглядело почти законно. Почти. Почти – потому что сразу после подписи серый резко потянулся к конверту.

– Теперь я обязан передать…

– Нет, – я накрыла конверт ладонью.

– Что значит «нет»?!

– Значит «вручить лично». Лично – мне. Вы всё видели. Журнал есть. Свидетели есть. Благодарю за сотрудничество.

Пока они переваривали это «благодарю», как незнакомое заклинание, я забрала конверт и пошла к двери.

– Стоять! – рявкнул режимник.

Я остановилась. Медленно обернулась.

– Вы хотите остановить адресата Тайного совета? – спросила я тихо. – Скажите это вслух. Мне очень интересно услышать формулировку.

Режимник скрипнул зубами. Серый побледнел так, будто уже видел протокол допроса.

Я открыла дверь и вышла в коридор – и тут началось. Коридор, конечно, пустым не был. Люди шли, тележки катились, кто-то тащил папки, кто-то ругался, что «не сходится ведомость». А на повороте мелькнула знакомая фигура – женщина из медчасти, та самая, что помогла мне сбежать. Она увидела меня, и её глаза расширились.

Следом из картотеки вылетел серый, уже забывший про достоинство.

– Служащая Брам! Вернитесь! Это нарушение порядка! Вы не можете…

Выскочил и режимник, махнул рукой кому-то из своих, тот обернулся.

Честное слово, я никогда ещё не бежала так быстро с таким весом – да я и не весила столько никогда. От этой мысли даже прибавила скорости. Плащ шуршал, корсет стонал, тело протестовало, но страх оказался сильнее физиологии. Свернула в первый попавшийся проход под табличкой «Канцелярия» и влилась в поток людей с таким видом, будто здесь работаю и просто очень тороплюсь оформить что-то важное. В Администрации, как выяснилось, можно проскочить куда угодно, если выглядеть так, будто несёшь бланк, без которого рухнет мир.

– Вы не туда! – кричал серый где-то позади.

Но я была именно туда. Канцелярия оказалась похожа на ад, который кто-то грамотно оптимизировал: столы, окна выдачи, очереди, таблички «Входящая», «Исходящая», «Реестр», «Печати». Люди стояли, сидели, спорили, выдыхали и снова спорили. И никто не обращал внимания на женщину в сером плаще, пока она не делала лишних движений.

Проскользнула вдоль стены, прижимая конверт к груди. Указатели мигали рунами. На одном значилось: «ВХОДЯЩАЯ КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ. РЕГИСТРАЦИЯ».

Туда. Шагнула к окну – и увидела мальчишку. Нет, не мальчишку – молодого служащего с лицом человека, уже несколько лет живущего в страхе перед ошибкой в графе «Обоснование». На носу круглые очки, на столе штамп размером с кирпич.

– Следующий, – пискнул он.

– Мне нужен тихий угол, – наклонилась я к окошку. – Чтобы прочитать то, что мне только что вручил Тайный совет.

– Что?.. – моргнул он.

Я подняла конверт так, чтобы была видна печать.

– Ох… – его очки запотели.

Это «ох» означало одно из двух: сейчас будет либо помощь, либо катастрофа.

– Ваше имя, – прошептал он.

– Лисса Брам, – ответила я.

– Служба?..

– Администрация, – я сделала паузу, вспомнив графы в тех таблицах. – Координация внутренних перемещений, – прозвучало это примерно как «курьер по аду», но сойдёт.

Он судорожно полез в книгу регистрации, перелистнул, нашёл строку – и побледнел ещё сильнее.

– Вам… вам действительно поступало, – прошептал он. – Но… это должно было быть выдано…

– Уже выдано, – сказала я. – С протоколом, подписями, двумя свидетелями, которые теперь бегут сюда, чтобы вернуть всё назад.

– Они… они не имеют права… – вздрогнул мальчик.

– В идеальном мире права имеют только документы, – сказала я. – В нашем – ещё и люди, которые думают, что их никто не проверит. Слушайте, как вас зовут?

– П-пин, – пискнул он.

– Пин, – сказала я самым тёплым голосом, на какой была способна. – Хотите однажды уйти с работы без ощущения, что вас вот-вот оформят? – Он кивнул, как человек, которому бросили спасательный круг. –Тогда, где тут можно скрыться с конвертом, чтобы его не вырвали из рук «в интересах безопасности»?

Пин посмотрел налево, потом направо, потом снова налево, будто выбирая между двумя одинаково рискованными вариантами.

– Там, – прошептал он, показывая глазами на дверь с табличкой «Комната ожидания для уполномоченных лиц».

Я моргнула.

– У вас есть комната ожидания… для уполномоченных?

– Да, – шепнул Пин. – Для… тех, кто приходит с печатями. Чтобы… они не стояли в очереди.

Конечно. Даже в аду есть ВИП-зона.

– Как туда пройти? – спросила я, пряча улыбку.

Пин уже тянулся к маленькой пластине-ключу.

– Я… я открою…

В этот момент канцелярия дрогнула. В неё ворвались двое: серый с папкой и режимник. Раздражённые, быстрые – и явно пришедшие сюда не работать, а наводить порядок.

Глава 5

– Она здесь! – выкрикнул серый. – Служащая Брам! Вернитесь немедленно!

Несколько людей обернулись. Другие, наоборот, сделали вид, что их нет – это тоже универсальная реакция.

– Я… я не… – Молодой человек подскочил так, будто его током ударили.

– Пин, – сказала тихо. – Сейчас вы сделаете единственно правильное бюрократическое действие.

– Какое?.. – удивился он.

– Зафиксируете, – произнесла устало, – что эти люди пытаются вмешаться во вручение документа Тайного совета.

Пин посмотрел на меня, потом на конверт, потом на печать – и неожиданно выпрямился. Я почти увидела, как в нём включился служебный режим: процедура важнее страха. Он поднял штамп-кирпич и ударил им по книге регистрации.

– Вручено адресату, – громко произнёс он, и голос его впервые прозвучал не писком, а официальным тоном. – Подтверждено.

– Что вы делаете?! – серый замер и аж зашипел.

– Исполняю, – сказал Пин, и в глазах у него смешались ужас и удовольствие. – Поступление и вручение корреспонденции по регламенту.

– Отдайте журнал! Это служба режима! – второй шагнул к окну.

– Корреспонденция Тайного совета... – Пин сглотнул и ткнул пальцем в печать. – Вы хотите… – он явно сам не верил, что произносит это вслух, – оспорить?

Серый резко перевёл взгляд на режимника. Тот тихо выругался. Я воспользовалась моментом и юркнула в закуток. Пин дёрнул ручку двери в ВИП-комнату и почти втолкнул меня внутрь.

– Быстро! – прошептал он. – Пока они не придумали основание!

Дверь закрылась за мной с приятным щелчком. Замок загудел и стих.

Комната ожидания была маленькая, но уютная – капкан, обшитый бархатом. Диванчик, столик, графин с водой, зеркало на стене, обычное, без кристалла. И тишина.

Я прислонилась спиной к двери и впервые за долгие часы позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Конверт был тяжёлым, будто внутри лежала не бумага, а кусок власти.

Провела пальцем по печати. Настоящая: плотная, холодная, с тонкой руной, которая, кажется, предупреждала – вскроет не тот человек, узнают отправители.

– Ладно, – прошептала я. – Служащая Брам. Кто бы ты ни была… сейчас нам нужен ответ.

И сломала печать. Конверт открылся легко, будто ему тоже было интересно. Внутри оказалось два листа. Первый – небольшой, толстый, с красной полосой и той же печатью. На нём крупно было написано: «МАНДАТ ВРЕМЕННОГО УПОЛНОМОЧЕННОГО».

А ниже – формулировки, от которых по коже пробежал холодный азарт: право требовать журналы доступа и сеансов; право опечатывать помещения; право изымать документы и образцы; право требовать содействия служб режима и администрации…

Второй лист был короче – записка. Без печати, всего несколько строк, написанных чьей-то рукой: «Если ты читаешь это, значит, я не смогла. Не верь копиям. Не верь улыбкам. Документы говорят правду, если их успеть изъять. И не ходи одна».

Прочитала дважды. Потом ещё раз. «Не ходи одна» оказалось самой страшной и самой человечной строчкой из всего конверта.

Я подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. Оттуда смотрела Лисса. Или я. Или человек, которому только что выдали официальное разрешение ломать систему во имя её же спасения.

За дверью раздался шум – глухой удар, голоса. Потом резкий, сдержанный голос режимника:

– Откройте. Немедленно.

Прижала мандат к груди. Он грел через платье, словно маленький огонёк.

– Ладно, – сказала я своему отражению. – Похоже, у нас теперь есть работа.

Дверь дёрнули ещё раз. Я открыла замок.

Серый с папкой стоял на пороге, красный от злости. Режимник – рядом, с таким лицом, будто уже придумал три причины меня арестовать. И ещё кто-то стоял чуть позади – я не сразу заметила, потому что он держался спокойно и не суетился.

Высокий мужчина в тёмном пальто, без опознавательных знаков, но с тем самым взглядом, что бывает у людей, привыкших замечать то, что другие пропускают. Он посмотрел на мандат в моих руках, и уголок его губ на секунду дрогнул.

– Служащая Брам? – спросил он ровно.

– Да, – ответила, приподнимая бровь.

– Придворный дознаватель Гектор Ланнер, – представился он, уловив мой интерес. – Мне сказали, вы очнулись.

– Она нарушила порядок! Она… – попытался вставить серый с папкой.

Гектор поднял руку и продолжил, не повышая голоса:

– Потом… – и перевёл взгляд на меня. – А сейчас… госпожа уполномоченная, полагаю, нам стоит поговорить.

Я стояла, прижимая мандат к груди, и вдруг почувствовала, как тяжелеют руки. Дышать в корсете было по-прежнему трудно. Ноги – в туфлях или ботинках, я, честно говоря, уже не помнила, что на мне надето, – начали жить своей жизнью и как будто намекали: ещё один рывок, и мы просто отвалимся.

Служащая медчасти – та, что я увидела, впервые открыв глаза, – стояла в двух шагах, бледная и злая. Но на лице у неё было написано: «Почему вы хотите умереть именно в мою смену?».

– Довольно, – почти прошипела она. – Служащая Брам, вы сейчас же отправляетесь домой. Либо я сама вас отвезу в больницу.

Режимник попытался что-то сказать – и получил такой взгляд, будто сейчас ему измерят температуру и, кажется, анально...

– Ей нельзя больше нервничать, – добавила она. – Якорь держится на препаратах. Вы вообще понимаете, что вы творите? Ещё час – и у неё начнутся провалы сознания. А если сорвётся связность, мы положим её под аппарат. Под аппарат, – повторила она отдельно, для тех, кого это слово ещё не впечатлило.

Я сглотнула. Госпитализация. Аппарат. Отключка. И самое страшное – пока я без сознания, любой серый с папкой преспокойно унесёт мой мандат в «особое хранение». А это место в режимной части Администрации наверняка работает как кладбище для нужных документов.

– Я… – начала, и голос внезапно стал слабее, чем хотела. – Мне нужно…

– Вам нужно лежать, – отрезала женщина. – Иначе завтра вы не сможете держать голову, не то что мандат. – Она бросила быстрый взгляд на Гектора. – Дознаватель, вы понимаете, что, если она упадёт здесь, я буду писать объяснительные до конца жизни?

Гектор Ланнер посмотрел на меня спокойно, без нажима – будто вопрос был не «выдержите ли вы разговор», а «хотите ли вы потерять сознание при свидетелях».

– Вам лучше уйти, – сказал он. – Сейчас, пока это ещё ваше решение.

Кивнула слишком поспешно – страх работал быстрее гордости.

– Хорошо, – пробормотала устало. – Домой…

Серый с папкой тут же оживился:

– Отлично! Тогда мандат…

– Нет, – отрезал Гектор, даже не повысив тона, и серый замолчал так резко, будто его выключили. – Документ выдан адресату, – продолжил дознаватель. – Зафиксирован. Никуда он на хранение не пойдёт. Хотите – оформляйте запрос в Тайный совет на изъятие. Получите ответ в порядке очереди. Примерно через… вечность.

Сказано было настолько вежливо, что я почти услышала, как у серого внутри хрустнули зубы.

– Идёмте. – Медичка взяла меня под локоть.

И тут я поняла ещё одну вещь: адреналин ушёл, а тело – осталось. Сделала шаг и пошатнулась. Корсет держал спину, но не меня. Голова стала ватной, в висках зазвенело – тот самый звон, о котором меня предупреждали.

– Не геройствуйте, – сухо сказала женщина и буквально повела меня, как ребёнка, который слишком рано решил, что он взрослый.

Гектор шёл рядом. Режимник и серый плелись позади, как тень с бумажкой, явно надеясь, что на каком-нибудь повороте я всё-таки упаду без чувств и подпишу собственную капитуляцию.

Мы вышли из здания, и в лицо ударил порыв ветра. Обернувшись, я увидела на стене табличку: «Администрация при магическом производстве Сереброграда».

Глава 6

Улица была до странности нормальной: фонари с молочными плафонами, трамвайный звон, мокрый асфальт. Рекламные вывески с бегущими рунами – похожие на неон, только чуть живее. Пахло бензином, дождём и чем-то горячим из уличного киоска на углу – судя по запаху, пирожками. Всё как в привычном мире.

На стоянке стояли машины – округлые, массивные, с хромированными деталями, будто земные дизайнеры пятидесятых договорились с местными магами сохранить стиль. У некоторых на капоте светились небольшие кристаллы, вроде индикаторов питания. А вдалеке, над крышами, подрагивали слабые голубые линии, похожие на кабели. Может, по ним текла магия?

Гектор открыл дверь машины и жестом предложил мне сесть.

– Я отвезу, – сказал он.

– Вы? У вас есть разрешение на транспортировку пациента? – тут же напряглась медичка.

– У меня допуск на расследование, – спокойно ответил мужчина. – Так что точно способен не дать этой служащей упасть в обморок на тротуаре по дороге домой.

– Она не свидетель, – хмуро заявила женщина, – она потенциальная катастрофа.

– Согласен, – ответил Гектор и посмотрел на меня так, будто это был комплимент.

Я села в машину и почувствовала, как мягкое сиденье обволакивает, даря расслабление. Внутри меня встретили холодный металл дверцы, деревянная панель и запах кожи и озона, от кристаллов.

Серый с папкой попытался сунуться ближе:

– Дознаватель, я всё же считаю, что документ должен быть…

– Вы считаете слишком много, – сказал Гектор. – А сейчас – отойдите. – И закрыл дверь.

Внутри стало тише, но в голове всё равно шумело.

Машина завелась не с рыком, а низким ровным гулом – будто двигатель и кристалл заранее договорились не спорить.

– Вы как, держитесь? – спросил Гектор через пару минут, даже не глядя на меня.

– Я… – хотела сказать «в порядке», но язык не повернулся, – я держусь, потому что у меня в руках документ, за который меня, кажется, готовы «упаковать» и спрятать навечно.

Гектор коротко хмыкнул – и это оказался самый привычный звук за весь мой новый день.

– Тогда держитесь, – сказал он, – и попробуйте дышать глубже.

– Корсет не даёт... – неожиданно буркнула я в ответ.

– Корсет не закон, – улыбнулся мужчина. – Его можно обойти.

– Это звучит… подозрительно, – посмотрела я на дознавателя и прищурилась.

– Добро пожаловать в мою работу… – рассмеялся Гектор.

Мы ехали по улицам Сереброграда. Я замечала слишком много и ничего одновременно: витрины, где продавали почему-то только маленькие зеркала, трамваи, похожие на земные, чиновников с папками, женщин в пальто с широкими плечами и строгими юбками, вывески вроде «ПЕЧАТИ И НОТАРИАТ» – будто весь город был построен на бюрократии как на фундаменте.

Гектор молчал так уютно… что я начала потихоньку расслабляться.

– Утром, – прервал он наконец тишину, – я заеду за вами.

Повернулась и задала вопрос, который почему-то только сейчас пришёл мне в голову.

– Вы знаете, где я живу? – кажется, скрыть дрожь в голосе не получилось.

– Я знаю адрес, – спокойно ответил он. – Считал с вашего браслета, – помолчал и добавил: – Вы же понимаете, что найти вас, даже с мандатом, будет несложно?

Говоря это, он продолжал смотреть на дорогу, а меня потихоньку прошибал холодный пот.

Мы остановились у небольшого трёхэтажного дома со старой кирпичной кладкой. Не вычурного, но и не трущобного – обычного, обилие подобных мы проезжали последние минут десять.

Гектор вышел, обошёл машину и открыл мне дверь. Выбиралась я медленно – ноги слушались плохо, будто на них висели гири. Дождь моросил, свет фонаря делал мокрый асфальт зеркальным. Хотя слово «зеркальный» у меня теперь вызывало почти нервный тик.

– Дойдёте? – спросил Гектор.

– Дойду, – ответила, стараясь звучать уверенно. – Увидимся утром.

Он кивнул, сел в машину и уехал. А я осталась одна у двери – с ощущением, что вот сейчас нужно попасть домой, вот только понятия не имею, где именно живу. Так что для начала вошла в холл. Он был маленький: почтовые ящики, коврик, запах старого дерева и влаги.

Растерянно осмотрелась – и на стене нашлась табличка с номерами квартир и фамилиями. Подошла ближе, вчиталась. БРАМ Л. – кв. 7. Выдохнула с таким облегчением, что чуть не расплакалась прямо в холле. Приятный бонус: вместе с этим телом мне достались не только чужой язык, но и умение читать. Иначе меня бы уже давно куда-нибудь упрятали.

Квартира семь была на втором этаже. Лестница скрипела, пока я поднималась, борясь с одышкой и держась за перила, как пожилая леди. Кому расскажи, что внутри этого тела бизнес-леди, привыкшая бегать на дорожке и пить воду без газа, – не поверят.

Дверь в квартиру выглядела обычно. Не богато, но с рунической полосой у замка – видимо, аурная верификация. Поднесла браслет. Кристалл мигнул, дверь щёлкнула, я вошла.

Внутри было тихо. Небольшая прихожая: пальто на крючке, зонт, полка для обуви, запах мыла. На тумбочке – аккуратно сложенные перчатки, в углу – маленькое зеркало в раме на стене. Обычное, без кристалла, и от этого почти трогательное.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной – и всё, что держалось на адреналине, рухнуло. Сначала задрожали руки, потом ноги, потом сердце, всё это время молчавшее, вдруг спросило: «А что вообще происходит?». Так что я сползла по двери на пол.

Мандат в руках потяжелел, будто напомнил, сколько из-за него пришлось пережить.

– Я… – произнесла вслух, и голос дрогнул. – Где я?..

Тишина не ответила, только от пола потянуло холодом. Поднялась, шатаясь как пьяная, и прошла в комнату. Гостиная была скромной: диван, шкаф с книгами, маленький стол, пара кресел. На подоконнике – горшок с растением, которое явно давно не поливали. На столе – стопка бумаг и карандаш, рядом блокнот с аккуратным почерком.

Свернула в спальню, увидела кровать – и только тогда поняла, что всё это время, скорее всего, держалась на лекарствах, которыми меня пичкали в медчасти. Слишком спокойно я на всё реагировала. Никаких истерик, никаких нервных напряжений, будто кто-то накрыл ватой… и теперь она растворялась: холод подкрадывался изнутри, горло сжалось, в глазах защипало.

– Нет, – твердила себе. – Нет-нет-нет, только не срыв…

Но организм не слушался, слёзы потекли сами. Я закрыла лицо руками и поняла, что рыдаю так, как никогда в жизни. Не потому, что слабая – потому что это слишком много сразу. Чужое тело, чужой мир, чужие правила. Чёртов мандат, который могут отобрать в любую секунду. И фраза «под аппарат», которая звучит как приговор.

– Я хочу домой… – всхлипнула, пытаясь дышать сквозь слёзы.

Паника накрыла окончательно, будто волной, – так, что я не могла вдохнуть. Корсет стягивал грудь, и вдруг захотелось разорвать его на клочки, как будто именно он был виноват во всём. Схватилась за шнуровку, дёрнула – пальцы не слушались. Метнулась к зеркалу, увидела своё лицо: чужое, мокрое, перепуганное. И это оказалось хуже всего.

– Это не я! – прошептала я. – Это не я! – повторяла, теряя связь с происходящим.

Внутри что-то отозвалось слабым эхом – будто кто-то другой в этом теле тоже пытался что-то сказать.

Не знаю, сколько это длилось. Минуты? Часы? В какой-то момент я оказалась на кровати, свернувшись калачиком, мандат лежал рядом, прижатый локтем, как талисман. Потом – тьма без снов. Или я их просто не запомнила.

Утро оказалось серым, как форма канцелярии. Свет пробивался через шторы, на подоконнике медленно сохло растение, а в голове было пусто, как после очень плохого отчёта. Села на кровати и поняла: меня наконец отпустило. Тело болело, горло саднило, глаза опухли. Корсет – слава всем богам – был снят. Видимо, всё-таки справилась с ним ночью.

Дошла до ванной почти на автомате. Там тоже висело зеркало без кристаллов. Посмотрела на себя – голая женщина смотрела в ответ. Грузное тело, широкие бёдра, живот не плоский, как у «подтянутой бизнес-леди», а мягкий, и объёмная грудь. Лицо круглое, усталое, но не уродливое. Просто другое.

– Ладно, – сказала я отражению. – Там я была бизнес-леди. Тут, похоже… служащая Брам.

Глава 7

И тут сработало привычное: если ты не можешь изменить реальность, измени своё отношение к ней, а лучше верни хотя бы видимость контроля. Но вообще, страдать долго я не умела, мне быстро становилось скучно. Даже собственные трагедии я предпочитала раскладывать по пунктам.

Включила воду, умылась. Потом ещё раз. Смотрела, как сходит опухлость, как возвращаются краски на лицо. Дышала ровно и думала.

«Уполномоченная» – смешное слово, но, если на него все так реагируют, значит оно работает.

Вышла из ванной, открыла шкаф и поняла одну вещь: Лисса Брам, видимо, была человеком, которого никто не замечает. В шкафу висели бесформенные платья унылых расцветок. С досадой захлопнула дверцу. Взгляд зацепился за ещё один шкаф в углу – маленький, будто забытый. И там, в самой глубине, обнаружилось то, что носит женщина, желающая выглядеть официально: строгая блузка, чёрная юбка-карандаш, пиджак с ровными плечами.

Замерла. Это было… даже слишком хорошо. Значит, Лисса умела быть и другой. Просто не хотела… или не могла себе этого позволить.

– Спасибо… – произнесла я еле слышно, сама не зная кому.

Снова упаковалась в корсет, но уже посвободнее: подтянула шнуровку ровно настолько, чтобы дышать и при этом убрать живот и выправить осанку. Не без труда – координация в новом теле ещё не наладилась – надела юбку, застегнула блузку, накинула пиджак. На ноги – туфли-лодочки, удобные, не «красота любой ценой», а «чтобы ходить и не падать». Волосы собрала в аккуратный пучок.

В этом мире аккуратность, судя по всему, тоже была своего рода властью.

Стояла перед зеркалом и видела не испуганную женщину, а ту, что идёт на работу с мыслью: «Сегодня мы наведём везде порядок». И именно в этот момент в дверь постучали.

Вздрогнула. Сердце подпрыгнуло – неужели за мной пришли?

Потом услышала спокойный голос за дверью:

– Служащая Брам, это Ланнер. Я обещал заехать.

Выдохнула. Подошла к двери и прижала браслет к замку. После щелчка дверь открылась. На пороге стоял Гектор – в том же пальто, с папкой под мышкой и спокойным выражением лица.

Он оглядел меня с головы до ног, и бровь его едва заметно приподнялась.

– Вижу, вы решили не умирать, – отметил он с ухмылкой.

Я улыбнулась – впервые с тех пор, как оказалась в этом мире.

– Не сегодня, – ответила выдыхая. – На сегодня у меня другие планы.

– Рад слышать, – ровно сказал он. – Тогда поехали. Нужно успеть до того, как вас начнут искать.

Вышли из подъезда. Мир вокруг был серо-молочный, как на старых фотографиях пятидесятых, слегка размытый – город укутывал лёгкий туман.

Шла рядом с Гектором и старалась держаться так, будто сердце не мечется в груди, как загнанный в коробку воробей. Тело всё ещё временами напоминало, что оно чужое: то плечо дёрнется, то колено «задумается» перед шагом, то дыхание застрянет в горле, будто кто-то невидимый проверяет, не рано ли я расправила крылья.

Гектор открыл дверцу машины, и я, прежде чем сесть, машинально поискала глазами ремень безопасности. Его не было, зато на панели, вместо привычной электроники, тускло светились кристаллы – аккуратные, как драгоценности, и такие же холодные.

– Не надо так на них смотреть, – сказал Гектор, заводя двигатель. – Они не кусаются.

– Просто пытаюсь понять, – ответила я, – кто из нас сегодня главнее: вы, я или эти кристаллы.

– Кристаллы, – невозмутимо сказал он. – Если они перегреются, мы пойдём пешком. А вы пока не очень похожи на человека, готового к долгим прогулкам.

Хмыкнула и крепче прижала к груди сумочку с мандатом. Он уже успел стать чем-то вроде спасательного круга: пока мандат у меня в руках, я не совсем беспомощна.

Машина мягко тронулась, город поплыл мимо окон – витрины, трамваи, служащие в пальто и шляпах, спешащие на работу. Всё выглядело мирно и обыденно.

– Сегодня задача простая, – сказал Гектор, не глядя на меня. – Расследуем один инцидент.

– Один инцидент, – повторила я, чтобы придать себе уверенности. – И что произошло?

– Сбой в зеркальной панели связи, – ответил он. – Вчера вечером зафиксирован двойной сеанс. Зеркало работало так, будто собеседников было больше, чем должно быть.

– Угу, – кивнула я с умным видом, будто действительно всё понимаю.

Насколько я успела сообразить из увиденного вчера, местные зеркала с кристаллами – что-то вроде компьютеров. Смесь магии и технологии, явно не такая мощная, как земная, – видимо, ранние разработки. Хотя наши первые ламповые счётные машины были размером с комнату, а тут – всего лишь зеркала. А в медпункте вообще пользовались чем-то вроде планшета. Технология явно более продвинутая, чем кажется на первый взгляд. Но как всё это работает – понятия не имею.

– У зеркала появился лишний канал, – пояснил Гектор. – Либо ошибка, либо встраивание. А в нашей службе слово «ошибка» произносят реже, чем «диверсия».

Я кивнула, хотя внутри всё сжалось. Потому что «встраивание» звучало слишком привычно для моего мира, а я пока даже не понимаю, как у них тут чай заваривают. Что я смогу нарасследовать?

Мы наконец подъехали. Фасад Администрации был строгий, каменный, с широкими оконными рамами. У входа – пост с будкой, шлагбаумом и табличкой «ПРОПУСКНОЙ ПУНКТ», а ниже, мелким шрифтом, почти угрожающе: «Предъявить к досмотру документы».

Гектор показал удостоверение, я – мандат. Охранник посмотрел на печать Тайного совета так, будто она могла укусить его даже через стекло, и заметно побледнел.

– Госпожа… – начал он.

– Уполномоченная, – подсказала я, и мне самой стало смешно от того, как быстро привыкла к этой роли. Вчера убегала от режимника, сегодня заставляю такого же потеть.

Холл здания был просторным, но неуютным – много табличек и ни одной вещи, которая говорила бы «здесь работают люди». На стене висели большие круглые часы, как на вокзале, а рядом светилась руническая панель: «ДО НОЧИ КЛЯТВ: 29 ДНЕЙ».

– Двадцать девять дней, – повторила я машинально.

– Именно, – сказал Гектор. – И если кто-то что-то затевает к этому сроку, готовить почву начнёт уже сейчас. Сбои сейчас особенно подозрительны.

Отдел зеркальной связи находился в дальнем крыле, и чем ближе мы подходили, тем сильнее в воздухе ощущалось напряжение – будто там постоянно работали невидимые провода.

Нас встретил мужчина в сером жилете и белой рубашке с закатанными рукавами. Лет сорока, с усталым лицом и тёмными пятнами на пальцах – как у людей, которые вечно что-то чинят.

– Дознаватель Ланнер, – кивнул он и тут же заметил удостоверение у меня в руках. Взгляд мгновенно стал настороженным. – И… госпожа уполномоченная.

– Представьтесь, – попросила я, потому что даже в чужом мире предпочитаю быть дотошной.

– Мастер Сойт, старший инженер узла связи. Мы… – он сглотнул, – рады сотрудничать.

– Покажите панель. – Гектор посмотрел на него с сочувствием.

Сойт повёл нас внутрь. В моём мире «зал связи» вызвал бы образ серверной: холод, гул вентиляторов, мигающие лампочки. Здесь было иначе, но логика та же.

Вдоль стен стояли зеркальные панели в тяжёлых рамах – как вертикальные экраны. Под каждой рамой – кристалл, под кристаллом – тонкие серебряные полосы, уходящие в стену. В центре зала – стол оператора, на нём журнал, штампы, тонкий металлический брусочек на цепочке и маленькое рабочее зеркало, похожее на сканер для ауры, какой был в медчасти.

– Панель номер семь, – сказал Сойт взволнованно.

Панель выглядела вполне обычно. Оператор, молодой парень с усталым лицом, поднялся при виде нас и мгновенно подобрался, заметив удостоверение, которое я прикрепила на лацкан пиджака, чтобы не держать в руках постоянно.

– Госпожа уполномоченная, – сказал он.

Я кивнула и спросила самым спокойным тоном, на какой была способна:

– Что произошло вчера?

Парень быстро глянул на Сойта, потом на Гектора, потом на меня – и я увидела, как в нём борются два желания: сказать правду или отделаться привычным «я просто ставлю штамп».

– Был сеанс, – начал он. – Обычный, по ключу. И… – он сглотнул, – зеркальная матрица выдала вторую линию. Как будто… – он не нашёл слова.

– Как будто кто-то третий подключился? – подсказала я.

Глава 8

Парень побледнел, потому что слово «подключился третий» само по себе звучало как обвинение.

– Или как будто контур раздвоился, – поспешно сказал он. – Мастер Сойт сказал, что это может быть… перепад поля.

Сойт кашлянул, явно подавая сигнал: «Не пори глупости при проверяющих». Я подошла ближе к панели. Воздух рядом с зеркалом казался чуть суше. Кристалл под рамой светился тускло, но в нём чувствовалась едва заметная дрожь.

– Вы её тестировали после? – спросила заинтересованно.

– Да, – ответил Сойт. – Никаких аномалий. Сегодня утром мы сняли пломбы, подготовили повторную проверку при вас.

– Хорошо, – кивнула задумчиво. – Тогда проверяем. Но… – я посмотрела на оператора, – протоколируйте всё. Каждый шаг. И до окончания записывайте любое изменение и ставьте печать на каждую страницу записей.

– Печать… на каждой странице? – Оператор моргнул.

– Да, – сказала я, и в этот момент во мне внезапно проснулась та самая корпоративная стерва из моего мира, которая умеет доставать служащих до печёнок. – Потому что если вы что-то не запишете, «потому что так привыкли», а потом скажете: «Оно само исчезло», то отвечать за всё будете вы. По регламенту.

Гектор едва заметно усмехнулся. Сойт сглотнул.

– Начинайте, – произнёс дознаватель.

Оператор надел тонкие перчатки, словно врач. Поднёс браслет к маленькому зеркалу-сканеру, подтвердил личность. Панель мягко ожила: поверхность стала чуть глубже, как вода, что наполнила глубокую чашу.

– Ключ связи… – проскрипел Сойт.

Оператор поднял металлический брусочек на цепочке и вставил его в гнездо на столе – и это было так похоже на то, как в моём мире вставляли флешку или поворачивали ключ в серверной, что у меня на секунду защемило сердце.

– Соединение по ключу «Внутренний протокол. Линия теста», – пробормотал оператор и прикоснулся к руне на краю панели.

Поверхность дрогнула. В глубине вспыхнул едва заметный свет – будто где-то далеко зажгли лампочку. На зеркале возникло изображение: размытый кабинет, чья-то рука, стол, бумаги.

– Узел «Лаборатория стандартов», – сказал оператор, явно узнавая помещение.

– Затребуйте подтверждение голосом, – велел Сойт.

И в этот момент – прежде чем кто-то успел сказать ещё хоть слово – изображение дёрнулось. Очень мелко, почти незаметно, как моргнувшее веко. Потом раздался щелчок, как если бы в линию кто-то вставил вилку. И я увидела, как в зеркале, рядом с рукой и столом, появляется ещё одна тень. Не человек целиком – скорее краешек чужого присутствия, тёмная тонкая полоса, будто кто-то стоит в стороне и старается не попасть в кадр.

– Вы это видели? – прошептал оператор, вскинув голову.

– Что это?! – Сойт резко шагнул ближе, и в тот же момент из зеркала раздался голос. Спокойный, мужской, очень ровный.

– Подтверждаю подключение, – произнёс он.

По залу разлилась такая тишина, что я услышала собственное сердцебиение. И одновременно – высокое, тонкое пение кристалла, которое стало чуть громче, будто панель напряглась.

– Кто вы? – резко спросил Сойт.

В зеркале молчали, и у меня почему-то возникло мерзкое ощущение, что там улыбаются.

– Технический консультант, – сказал голос. – По согласованию.

Гектор сделал шаг вперёд так тихо и резко, будто передвигался хищник.

– Назовите реестр согласования, – потребовал он.

И тут «тень» в зеркале качнулась, словно спросили не то, что он ожидал.

– Это… – он замялся на секунду, что сказало больше, чем любые слова, – …в рамках подготовки.

– Подготовки к чему? – уточнила я.

В этот момент оператор – бледный, дрожащий – попытался сделать самую глупую вещь: отключить связь, как предписывали правила, которые лежали рядом на столе и на которые он то и дело косился, пока дознаватель задавал вопросы. Но я вдруг поняла: отключение – это смерть уликам.

– Руки! – рявкнула я неожиданно даже для себя. – Не отключать!

Оператор замер. Гектор посмотрел на меня так, будто говорил: «Вот почему вы здесь».

– Фиксируйте сеанс, – приказала я. – Протокол в журнал. Снимки всех объектов и происходящего на носитель. Запись аурного отпечатка абонентов на линии – всё под протокол.

– Я… я не могу, – сипло сказал оператор. – У нас… у нас…

– У вас есть руки, – возмутилась я, – и есть аппаратура. А ещё есть Тайный совет, который потом спросит, почему у вас на линии был посторонний, а вы делали вид, что ничего не случилось. Может, вы имеете к этому отношение? Давайте не будем выбирать такой вариант.

Оператор судорожно потянулся к журналу и начал писать, как будто от этого зависела его жизнь. Сойт же быстро провернул один из рычагов на столе, и рядом с панелью вспыхнул маленький индикатор – «запись». А голос из зеркала вдруг стал тише.

– Вы не понимаете, – произнёс он почти ласково. – Это делается для общего блага.

– Общим благом обычно называют то, что не хотят объяснять, – парировала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Назовите номер вашего допуска и реестр согласования.

Пауза. Потом изображение резко «поплыло», как будто кто-то провёл по поверхности воды рукой, и тень исчезла. Не просто ушла, а аккуратно оборвала связь. Кристалл под панелью вспыхнул и погас. В зале резко запищала сигнализация. Оператор отключил её, выдохнул и сгорбился, будто из него выкачали весь воздух.

– Связь… она разъединилась, – прошептал он.

Сойт выругался. Гектор же уже говорил с кем-то через своё маленькое служебное зеркальце – коротко, без эмоций, а я осознавала: сейчас сюда набегут люди.

Выпрямившись, почувствовала, как внутри меня одновременно поднимаются холод и ярость. Это была не случайность, а вполне рабочая ситуация для той стороны. И раз они могут спокойно войти и выйти, значит, канал у них давно отлажен.

– Опломбируйте панель, – потребовала я.

– Госпожа уполномоченная, это вызовет… – всполошился Сойт.

– Прекрасно, – перебила жёстко. – Проверки меня не пугают. Меня пугает то, что к вашей панели может подключиться «технический консультант» без номера допуска. Опломбировать. Сейчас же!

– Но… – вновь начал Сойт.

Я приподняла мандат так, чтобы была видна печать. И сказала очень спокойно и отчётливо:

– Если вы не опломбируете панель, я оформлю вас... с протоколом. И вы будете доказывать Совету, что «старались для общего блага».

Сойт сглотнул и кивнул. Оператор дрожащей рукой достал пломбу – тонкую руническую ленту, которая шла по краю панели, – и приложил к ней кристалл-ключ. Лента засветилась, фиксируя состояние. Красиво и жутко одновременно.

– Журнал, – потребовала я.

Оператор пододвинул книгу. Я посмотрела на запись: время, ключ линии, отметка «двойной канал» и рядом – маленькая руна, означающая «служебное окно». Я ткнула в неё пальцем.

– Это что? – уточнила я, а оператор посмотрел на неё так, будто она была змеиным жалом.

– Это… отметка системы. Когда открывается окно для… для процедур.

– Каких процедур? – переспросила с натянутой улыбкой.

Сойт ответил неохотно:

– Служебные окна используются перед синхронизацией реестров. Или при аварийных режимах. Но мы… мы не открывали.

– «Мы» – это кто? – Я медленно подняла взгляд.

Сойт растерянно моргнул.

– Узел связи… я… или оператор…

– Минуту, – мягко перебила я. – «Мы» – это весь ваш отдел? Или вы хотите сказать, что служебное окно может открыть кто-то, кроме вас?

Повисла густая тишина.

Глава 9

Гектор вернулся к нам, уже закончив разговор. На его лице не было паники – только сосредоточенность.

– Охрана перекрывает здание и блокирует точки связи, – сказал он. – Идёт проверка пропусков.

– Отлично, – улыбнулась я. – Пусть проверяют. А мы сейчас дублируем журнал, изымаем носитель, записи и получаем список всех, у кого есть право открывать «служебное окно».

Сойт попытался возразить:

– Список… это… реестр допусков. Он не у нас. Это…

– Это там, где его можно «подчистить», – сказала я и сама удивилась, как уверенно это прозвучало. Гектор посмотрел на меня чуть внимательнее, чем раньше, и кивнул:

– Правильно.

Оператор дрожащими руками снял копию записи – не на бумагу, а на тонкую пластину, похожую на фотоплёнку, только с руническими символами. Подписал, поставил отметку, прижал печать.

Я взяла пластину и почувствовала странную вещь: она была тёплой.

– И ещё, – сказала я, глядя на панель. – Кто был нашим «собеседником» до того, как вмешался «консультант»?

Оператор быстро пробежался пальцем по журналу.

– Лаборатория стандартов, – ответил он. – Внутренний тест.

– Значит, – задумчиво произнесла я, – кто-то выбрал самый незаметный канал. Внутренний тестовый... и вошёл.

Сойт нервно вытер ладонью лоб.

– Это может быть… случайная выборка... перепад поля.

– Случайная выборка не говорит человеческим голосом и не подтверждает подключение, – заметила я. – И уж точно не исчезает так аккуратно, будто у неё на этот случай есть инструкция.

Гектор коротко посмотрел на Сойта и сказал:

– Это уже не техническая проблема, а дело безопасности.

Сойт тяжело кивнул, ему только что сообщили: «Ваша ошибка стала внутренним расследованием».

Мы вышли из зала связи, и коридор почти сразу накрыл нас шумом: топот режимников, шёпот служащих, старательно делающих вид, что не сплетничают, и тот особый запах бюрократической тревоги, когда даже нужная бумага перестаёт быть защитой.

Я шла и чувствовала, как усталость снова пытается догнать меня, как тело хочет присесть, как в корсете становится теснее, чем надо, но я держала спину – потому что теперь у меня был не только мандат, но и первая настоящая улика.

– Вы понимаете, что это значит? – спросил Гектор, когда мы свернули в боковой коридор, где было тише.

– Это значит, что кто-то залез в сеть, – сказала я. – И этот кто-то умеет открывать служебные окна. И, судя по всему, уверен: даже если его заметят, доказать ничего не смогут.

– Верно, – сказал Гектор. – А ещё это значит, что теперь вы – цель.

Я остановилась и посмотрела на него.

– Потому что у меня мандат?

– Потому что у вас мозги, – сказал он. – И потому, что вы только что не дали им замести следы. Они привыкли, что люди выключают панель и говорят: «Наверное, показалось». А вы не из таких.

Сглотнула и попыталась улыбнуться.

– Я из тех, кто просит приложить накладную.

– Вот именно, – рассмеялся Гектор. – И это их пугает сильнее, чем режимники.

Мы дошли до небольшого кабинета, где Гектор временно устроил себе «базу»: стол, два стула, графин с водой, папки с делами и окно, из которого виден был двор Администрации, где уже суетилась охрана.

Я села – и только тогда поняла, как сильно у меня дрожат руки. Похоже, прежняя Лисса тоже наткнулась на что-то подобное, и именно поэтому её заперли в лаборатории и попытались там убить. Звенья одной цепи. И мандат, скорее всего, из той же истории.

Гектор поставил передо мной стакан воды.

– Пейте, – сказал он, глядя на меня с сочувствием.

Я выпила. Вода немного убрала сухость во рту, и я спросила то, о чём всё это время размышляла.

– Кто может открыть служебное окно официально? – поинтересовалась у напарника.

Гектор откинулся на спинку стула и сказал, словно перечислял ступени лестницы:

– Реестр допусков, отдел протоколов... Руководство узла связи и некоторые уполномоченные лица при подготовке к Ночи Клятв.

– То есть, – уточнила хмурясь, – если запросим список, он пройдёт через тех же людей, что могут его подправить.

– Да, – произнёс мужчина, поджав губы.

– Тогда нам надо запросить так, чтобы они не успели, – сказала и сама поразилась, как у меня появляется привычная деловая хватка. – Или запросить с разных сторон.

Гектор приподнял бровь.

– С разных сторон?

– Один запрос – в реестр, официальный, – начала я, размышляя вслух. – Второй – в архив, по логу терминалов, где фиксируются обращения к служебным окнам. (Надеюсь, тут система протоколов не отличается от привычной мне.) Даже если у кого-то есть допуск к логам на уровне структуры, подчистить их без следа сложно. А если следы остались – это уже улика.

Гектор молча смотрел на меня несколько секунд, и я уже приготовилась услышать, что сморозила глупость, но он кивнул.

– У вас правда отлично развита логика, – сказал он. – Обычные люди верят, что если бумаги красиво оформлены, значит, всё законно.

– Это пагубная практика, – ответила со вздохом. – Особенно когда наступает аудит.

– Тогда давайте сами станем аудитом, – ухмыльнулся Гектор.

Он потянулся к папке и достал чистый лист.

– Пишите запрос, госпожа уполномоченная.

Я взяла перо. Оно было тяжёлое, странно сбалансированное, и рука на секунду замерла, будто тело спросило: «Ты точно справишься?» Но потом пальцы двинулись уверенно, явно Лиссины привычки, и это снова кольнуло меня глубоко внутри.

Писала медленно и подробно, чтобы ни один серый с папкой не смог придраться к формулировке: «в рамках полномочий мандата», «в целях установления фактов», «в связи с режимным инцидентом», «прошу предоставить…».

Гектор стоял рядом и молчал, но это было хорошим знаком: он не давил, не торопил и держал дистанцию не просто из вежливости. Всем видом показывал: если что, прикроет меня не только собой, но и законом.

Когда я закончила, мужчина взял лист, поставил свою визу и спросил:

– Теперь вы понимаете, почему я здесь?

– Потому что это не «ошибка», – уточнила с грустным выдохом.

– Потому что это сбой в системе, – сказал Гектор. – И кто-то в ней создал огромную дырку, куда сейчас пробуют приладить посторонний ключ.

Я посмотрела на пластину с записью, лежащую рядом, и почувствовала, как внутри меня поднимается трепет. Но не панический ночной страх, а рабочий мандраж человека, который понимает масштабы проблемы и всё равно идёт дальше.

– А если они попробуют снова? – робко уточнила у дознавателя.

Гектор улыбнулся едва заметно.

– Обязательно попробуют, – сказал он. – И теперь мы будем ждать этого «повтора».

Кивнула и вдруг поймала себя на мысли: я совсем не разбираюсь в местной магии. Не знаю этого мира и его истории. Всё время чувствую себя чужой, и даже это тело в любой момент может меня подвести. Но одну вещь понимаю очень ясно. Если в системе появился «лишний в линии», значит, где-то есть человек, который делает это возможным. И он рассчитывает, что все вокруг будут вести себя правильно, вежливо и по регламенту – удобно для него. И это его большая ошибка. Потому что у меня свой личный регламент: сначала фиксируем, потом боимся.

Глава 10

После зала связи и «неисправного» зеркала мне казалось, что воздух в Администрации стал гуще. Не из-за магии… а скорее от осознания всей глубины проблемы.

В линию лезут подозрительные типы – эта информация не облегчала жизнь, она превращала меня в мишень с аккуратной табличкой: «Пожалуйста, устранить до Ночи Клятв».

Перечитав несколько раз запрос, я уставилась перед собой, пытаясь выстроить логику будущих действий… Учитывая, что я не знаю ни местных правил, ни законов… вариантов не так много. Хотя… Нужно по дороге домой заглянуть в библиотеку… если она здесь вообще есть.

– Вы сейчас отключитесь, – буднично произнёс Гектор, словно речь шла о погоде. – Может, сходим на обед?

– Обед? – моргнула я.

– Да. – Он посмотрел на меня с видом, который говорил: «Я не заботливый, а профессионал, знающий, что голодный человек делает глупости». – Вы завтракали?

Хотела сказать «конечно», но мой желудок очень предательски громко ответил за меня звуком, что в любом из миров переводится как: «Мы не ели с прошлой жизни».

Мужчина едва заметно усмехнулся.

– Тогда идёмте в столовую. Это тоже… часть расследования.

– Столовая? – усомнилась я, пристально взглянув на дознавателя.

– В таких местах, как ваша Администрация, столовая – это… зона безопасности, где к тому же кормят. Там открыто обсуждают то, о чём не осмеливаются говорить в кабинетах.

Не была уверена, что готова слушать чьи-то «кухонные» разговоры после «технического консультанта» в зеркале, но, честно говоря, готова была съесть что угодно… включая протоколы.

Столовая при Администрации располагалась в отдельном крыле – низком, вытянутом, с широкими окнами и вывеской при входе, где лениво, как старая лампа, светились руны: «СТОЛОВАЯ ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Ниже висела табличка: «С подносом не бегать. Суп не выносить. Споры решать через старшего смены». Последнее звучало особенно оптимистично.

Внутри пахло очень… привычно, по-земному: горячим хлебом, тушёной капустой, котлетами и тем специфическим ароматом «бюджетной еды», что в моём мире называется «питание по нормам».

Мебель простая, основательная, окрашенная в светлый цвет. Как в советских столовых – всё рассчитано на то, что здесь будут питаться люди, которые устали, и им не до дизайнерских изысков.

Очередь двигалась, как процесс оформления акта: медленно, но неизбежно. Служащие стояли с подносами, кто-то спорил о сменах, кто-то обсуждал задержки трамваев, кто-то шепотом упоминал «ритуал», будто боялся, что услышат враги.

Взяла поднос, стараясь не упасть (я всё ещё иногда путаю, где у меня центр тяжести), и подошла к раздаче. Женщина в белом колпаке, похожая на даму, что в моём прежнем мире пережила бы уже три реформы и одну революцию, посмотрела на меня оценивающе.

– Брам? – спросила она, прищурившись.

– Да… – я замерла и ответила осторожно, ожидая чего угодно, включая «Вы мне денег должны».

– Жива, – сухо констатировала она и поставила на поднос тарелку супа, хотя я его и не выбирала. – Ешь. Пока опять не утащили куда.

Не поняла, было это заботой или угрозой, но суп пах вкусно, и я решила не спорить.

Мы сели в дальнем углу, где было чуть тише. Гектор устроился, чтобы видеть вход и весь зал – видимо, привычка человека, который по долгу службы всегда должен быть готов к неожиданностям.

Выбор еды на его подносе был прост: котлета, картошка, кусок хлеба. Мужчина пользовался приборами без спешки, словно обед для него не короткий перерыв, а перезагрузка.

Я начала с супа – и внезапно осознала, что впервые за эти два дня делаю что-то нормальное. Не бегу, не знакомлюсь с магией, не борюсь со страхом… А удовлетворяю банальную человеческую потребность… орудуя ложкой.

– Как вы? – внимательно посмотрел на меня дознаватель, когда я зависла над тарелкой.

Вопрос был прост и именно поэтому опасен. Если начну отвечать честно, то мне нечего сказать, кроме: «Я в чужом теле, в чужом мире, а мой главный магический навык – правильное построение таблиц в Excel, используя фильтрацию и структурирование».

Я выбрала середину… сказать что-то и ничего одновременно.

– Пока… держусь… на корсете и вредности.

– Неплохая база, – сказал Гектор. – Но сегодня вам понадобится ещё одна вещь.

– Что именно? – удивилась я и даже подняла голову от тарелки.

– Осторожность. – Он отломил кусок хлеба и добавил тише: – После сегодняшнего сеанса кто-то наверняка попытается сделать так, чтобы вы больше не задавали вопросы.

Я кивнула, и в этот момент за соседним столом кто-то произнёс:

– А ты слышал, что модули опять привезут ночью?

– Да не ночью, – ответил другой голос. – А после смены, чтобы не мешать. Как всегда перед Клятвами.

– А в реестре что указано?

– В реестре… – и тут голос стал тише, – в реестре такие поставки почему-то не значатся.

Я чуть не поперхнулась. Гектор уловил мой взгляд и едва заметно кивнул: услышал, запомнил.

– И что это у вас за «модули» такие? – поинтересовалась я невинно, словно о погоде.

Служащий за соседним столом посмотрел на меня, оценил строгий пиджак, аккуратный пучок и выражение лица «Я не ем, я фиксирую», и тут же вспомнил, что у него срочно закончился обед.

– Какие модули? – сказал он слишком громко. – Я ничего не говорил.

– Вот и молодец, – тихо сказал Гектор, не глядя на него. – А теперь допейте компот и идите на рабочее место. Нам нужно, чтобы вы были спокойны и ничего не говорили.

Служащий ушёл так быстро, будто за ним гнался проверяющий. Я снова посмотрела на Гектора.

– «Модули»… ночью… – произнес он это как диагноз. – Значит, склад?

– Значит, склад, – подтвердила я. – Но прежде в архив логистики.

– Почему?

– Потому что склад без соответствующей бумаги – это просто какие-то ящики. А архив – это место, где грузы становятся или законными, или несуществующими.

Доев обед, почувствовала, как в теле появилось немного сил. Даже выдохнула от сытости.

Мы вернулись из столовой обратно в коридоры Администрации, где всё было строгим и… серым. Ходили люди с папками, скрипели тележки, а где-то вдалеке гудел лифт. Над одним из проходов висела ещё одна руническая панель: «ДО НОЧИ КЛЯТВ: 29 ДНЕЙ».

Я поймала себя на мысли, что теперь считаю сроки, как в проектном управлении: дедлайн близко, риски растут, ресурсы ограничены.

Архив поставок находился в крыле, где пахло пылью и клеем, а воздух был чуть холоднее. На двери висела табличка: «АРХИВ ОРИГИНАЛОВ. ДОПУСК ПО РЕЕСТРУ».

– Да уж… прохладненько тут, – сказала я, озираясь. – И страшненько…

– Это ещё не страшно, – ответил Гектор. – Страшно, когда вам улыбаются и говорят: «Оригинал временно отсутствует»… А это было решающей уликой.

Внутри архива нас встретил мужчина с лицом человека, который проводит жизнь среди папок и давно смирился, что люди – это временно, а бумага – она навсегда. У него были тонкие пальцы, идеальная причёска и взгляд, оценивающий не вас самих, а степень ваших прав и возможностей.

– Дознаватель Ланнер, – узнал он Гектора. И тут заметил печать на моём мандате, улыбка стала чуть напряжённой. – Госпожа уполномоченная.

– Нам нужны оригиналы смет и накладных по зеркальному сектору, – сказала я, не давая ему начать «вежливое сопротивление». – За последний месяц. Включая поставки стекла, серебрения и кристаллических компонентов (подсмотрела я в список, составленный по дороге Гектором).

– Разумеется, – сказал архивариус так, будто это слово у него было прописано в должностной инструкции. – Позвольте уточнить основание.

– Основание – вот! – и я приподняла мандат на лацкане пиджака.

Он попросил на него взглянуть, вчитался в список, проверил печать и понимающе кивнул.

– Хорошо. Мы предоставим копии.

– Нет, – возразила я. – Оригиналы.

– Оригиналы… – архивариус улыбнулся чуть шире. – Дело в том, что оригиналы временно…

– Отсутствуют? – мягко подсказала я. – Прекрасно. Тогда я зафиксирую: оригиналы отсутствуют, причины отсутствия неизвестны, ответственное лицо – вы. И сейчас же оформим акт о пропаже оригиналов… в присутствии дознавателя.

----

Если вам нравится прочитанное, пожалуйста, подписывайтесь, чтобы получать информацию о выкладках будущих книг.

Не забывайте, "сердечки" - показатель вашего интереса и очень вдохновляют к дальнейшей работе, как и ваши комментарии.

---

Глава 11

Архивариус моргнул. Он явно ждал, что я начну спорить или канючить «ну пожалуйста». А я произнесла самое страшное для него слово: акт.

– Госпожа уполномоченная, – сказал он уже иным тоном, – это… слишком серьёзно.

– Да, – согласилась, усмехнувшись. – Именно поэтому мы здесь.

Гектор не вмешивался, но само его присутствие подтверждало мои права: дознаватель стоял спокойно, чуть в стороне, и всем видом давал понять – если архивариус решит поиграть в регламент, играть придётся уже не со мной.

Архивариус выдохнул.

– Оригиналы находятся в хранилище. Но доступ к нему требует дополнительной верификации.

– Тогда верифицируйте! У вас пять минут. Иначе я опечатываю весь архив «до выяснения».

Сказала это так легко, что сама себе удивилась. Но в чужом теле почему-то было проще быть жёсткой – эта Брам явно всю жизнь училась выживать в мире, где мягких давят быстро и без сожалений.

Архивариус повёл нас в хранилище – большой зал с металлическими шкафами и табличками «Оригиналы контрактов», «Серийные книги», «Акты списания». На каждом шкафу светились тонкие руны, слегка мерцавшие, когда проходишь мимо. Здесь чувствовалась своя власть – не королевская, бумажная.

Мужчина открыл один из шкафов и вытащил папку.

– Вот, – сказал он, передавая мне её. – Тут заверенные документы.

Я покрутила первый же лист в руке. Бумага плотная, чистая, текст ровный, печати аккуратные. И именно поэтому что-то мне не понравилось.

– Это не оригинал, – сказала я, приглядываясь к документу.

Архивариус напрягся.

– Почему вы так уверены?

Я поднесла бумагу ближе к глазам и провела пальцем по краю листа.

– Потому что магическая руна подтверждения не «дышит», – сказала я, поняв наконец, что меня смущало помимо самой «чистоты» документа. – На оригиналах (те, что я успела подержать в руках за время в новом мире) она «живёт» и слегка… колеблется. А здесь… рисунок красивый, но мёртвый.

– Вы… разбираетесь в рунах? – побледнел архивариус.

– Я разбираюсь в подделках, – ответила грустно. – Это хуже.

У меня даже в том мире был какой-то особый нюх на липу.

– Вы понимаете, что сейчас вы официально передали нам фальшивку? – заявил Гектор.

– Это… это невозможно, – прошептал архивариус. – У нас стоит защита…

– Защита легко обходится теми, кто умеет ею пользоваться, – перебила его, поджав губы. – А теперь покажите, кто последний имел доступ к этой секции.

Архивариус дрожащей рукой указал на журнал выдачи. Мы подошли. В журнале были подписи, даты, отметки. Одна строчка выделялась – подпись выведена слишком тщательно, без обычной небрежности.

– Такую подпись не ставят автоматически, – заметил Гектор, наклонившись.

– Эту подпись явно долго тренировали. До полной жёсткости руки, – добавила, ухмыльнувшись.

Я почувствовала, как за спиной архивариус едва слышно сглотнул.

– Кто это? – поинтересовалась, ткнув пальцем в нужную строку.

– Это… – начал он и осёкся.

Гектор поднял голову и посмотрел на архивариуса так, что в комнате стало холоднее.

– Говорите.

– Это… служащий протоколов, – выдохнул мужчина. – Приходил с нарядом на подготовку к синхронизации. Сказал, нужно проверить комплектность оригиналов перед Ночью Клятв.

«Протоколы». Слово прозвучало как набат – там же живут и служебные окна.

– Кто именно? – потребовала я.

Архивариус назвал фамилию, которую я тщательно записала.

– Теперь так, – сказала, нахмурившись. – Этот шкаф опечатывается. Все документы изымаются как вещественные доказательства подделки. Журнал выдачи – тоже. А вы, – посмотрела на архивариуса, – сейчас пишете акт: «обнаружена подмена оригиналов копиями». С указанием времени, лиц и основания.

– Но… – он попытался возразить, и его голос сорвался. – Меня…

– Вас уже используют как удобного крайнего, – мягко сказала я. – Хотите остаться крайним – продолжайте молчать. Хотите остаться честным человеком – пишите акт.

Гектор положил на стол свою «корочку» дознавателя. Это было не столько «защитой», сколько обещанием: если ты сотрудничал – чужих проблем на тебя не повесят.

Архивариус сел писать, а я почувствовала, как внутри растёт злость. Неизвестные, что явно причастны к убийству Лиссы Брам, не просто что-то делали, о чём она узнала, и поплатилась жизнью. Они уже чистили следы. Аккуратно, красиво, по регламенту «подготовки к ритуалу».

– Следующий шаг – склад, – сказала я, когда акт был оформлен и шкаф опечатан.

– Да, – кивнул Гектор. – Если бумаги подменяют, значит, груз уже движется.

Склад и приёмка находились в другом крыле, ближе к выезду из Администрации, где пахло мокрым деревом паллет, машинным маслом и холодом. Здесь было шумнее: дребезжали тележки, хлопали двери, кто-то ругался на весы, кто-то спорил с водителем грузовика насчёт повреждённой пломбы.

Начальник смены – коренастый мужчина с руками, которыми впору гнуть рессоры, – увидел Гектора, заметил мой мандат и тут же нахмурился.

– Что ищем? – недовольно поинтересовался он.

– Поставки по зеркальному сектору, – ответила, со спокойной улыбкой. – Особенно ремонтные модули, стекло, стабилизаторы. Всё за последнюю неделю.

– Всё по графику, – сказал он машинально.

– Покажите документы, – улыбнулась я ещё шире.

Он повёл нас к столу приёмки, где лежали журнал, штампы, пломбирующий инструмент и весовой лист. Смотрела на записи и чувствовала себя в своей стихии: цифры, время, подписи, отметки. Ложь любят прятать именно в них – нужно только уметь считать и сопоставлять.

– Вот, – сказал начальник смены и ткнул пальцем в запись. – «Стекло для ремонта узла связи. Партия…». Всё нормально.

Я наклонилась ближе и посмотрела на вес.

– «Стекло для ремонта», – повторила я. – А почему вес, как у металлического оборудования?

Начальник смены нахмурился.

– Весы могут…

– Могут, – согласилась я. – Но почему они ошибаются именно при взвешивании одного конкретного пункта номенклатуры? Слишком организованно для случайности.

Гектор посмотрел на запись, потом на начальника смены.

– Кто принимал? – спросил он.

– Я, – пожал тот плечами. – Сам.

– А кто привёз? – уточнила прищурившись.

– Подрядчик… – мужчина отвёл взгляд. – Внешний. Документы были…

– Были копиями? – подсказала я с улыбкой.

– Да… – моргнул он. – Откуда вы знаете?

Я посмотрела на Гектора. Он понял сразу.

– Если на складе принимают по копиям, – произнесла задумчиво, – значит, кто-то заранее озаботился прецендентом, разрешением и нужными бумагами. А оригинал уже либо подменили, либо спрятали.

Я пролистала дальше и увидела: «поставка модулей – после смены». Той же рукой. Тем же аккуратным почерком.

– «После смены», – прочитала я вслух. – То есть ночью?

– Это обычное дело перед Клятвами… – напрягся начальник смены. – Чтобы не мешать…

– Не мешать кому? – переспросила, заглядывая в глаза.

Мужчина нахмурился, и на лице у него проступило выражение человека, который знает больше, чем следует, и это знание держит его язык на замке.

Глава 12

Гектор наклонился ближе к мужчине и тихо сказал:

– Слушайте внимательно. Если вы сейчас скажете «я не знаю», а ночью через ваш склад пройдёт что-то, что потом окажется государственным преступлением, вас не спасёт ни один акт. Вас сделают главным виновным – вы ближе всего к этим треклятым ящикам. Вам это нужно?

Начальник смены тяжело выдохнул.

– Мне нужно, чтобы меня оставили в покое, – честно признался он.

– Тогда помогайте, – надавила я. – Покажите, где хранится эта партия «стекла».

Он провёл нас в небольшую секцию хранения. Ящики стояли рядами. На одной паллете маркировка «СТЕКЛО», на другой– «РЕМОНТНЫЕ МОДУЛИ». Всё выглядело нормально, пока не начинаешь сверять вес с реальностью.

Я присела рядом с паллетом (колени возмутились, но я их проигнорировала), провела пальцем по пломбе и почувствовала: она настоящая... Но слишком… новая. Слишком аккуратная.

– Эту перепломбировали, – тихо произнесла я.

– Вы уверены? – уточнил Гектор.

– Не «уверена», – ответила, подняв на него взгляд. – Я вижу, – ткнула в пломбу, встала, поправила пиджак и громко объявила начальнику смены: – Эта секция опечатывается до проверки. Никаких «вынести только для ремонта», никаких «переставить для удобства». Если кто-то попросит – вы отвечаете: «по распоряжению уполномоченной и дознавателя». Вам понятно?

– Меня за это… – сглотнул начальник смены.

– Вас за это не уволят, – улыбнулся Гектор. – Ведь у вас будет бумага с обоснованием, – он посмотрел на меня. – Ведь напишете?

– Конечно! И обоснование на месте, – я приподняла мандат.

– Тогда оформляйте, – кивнул мужчина со вздохом.

Я достала лист, заполнила распоряжение об опечатывании складской секции, указала причины: «несоответствие веса», «подозрение на подмену сопроводительных документов», «связь с режимным инцидентом узла связи». Поставила подпись, попросила начальника смены добавить свою. Он сделал это со вздохом и явной неохотой.

Мы покинули склад, только закончив опечатывание. Чувствовала усталость – это тело явно не привыкло столько двигаться.

– У нас уже есть несколько фактов, – заметила я, пока мы шли по коридорам Администрации. – В архиве подменили оригиналы. На складе принимают по копиям, и есть ночная поставка модулей.

– И ещё один факт, – добавил Гектор. – В линии связи открывают «служебное окно» люди, не относящиеся к узлу связи.

– Значит, они действуют сразу в трёх местах, – сказала я. – Протоколы, архив, склад.

– Именно, – подтвердил Гектор, – это уже не мелкая кража.

Кивнула и вдруг поняла, что пугает меня не сам факт преступления, а то, насколько слаженно всё это устроено. Это ведь не случайные жулики – люди, умеющие планировать и организовывать не хуже хорошего проектного менеджера. Вопрос только, что за проект?

Гектор остановился у окна, откуда было видно задний двор Администрации, и сказал тихо:

– Ночью нам придётся вернуться.

– Нам? – переспросила удивлённо.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было что-то… решительное.

– Вы не пойдёте одна, – припечатал дознаватель. – Вас уже находили в закрытой лаборатории.

Я опустила глаза, вспомнила записку Лиссы и почувствовала неожиданное тепло: в этом мире у меня – ну, будем считать, что уже у меня – есть не только враги, но и союзник.

– Хорошо, – согласно кивнула. – Ночью пойдём вместе.

Мы с Гектором сидели в его временном кабинете. На столе лежала пластина с записью сеанса зеркальной панели, копия журнала, акт архива о подмене и распоряжение об опечатывании складской секции. Собранные документы выглядели по-настоящему серьёзно. Гектор что-то рассматривал в журнале, делая пометки в записной книжке.

– До вечера вам нужно исчезнуть из их поля зрения, – сказал он, не поднимая головы.

– Я только что стала «госпожой уполномоченной», – буркнула я. – Исчезать как-то неправильно.

– Вам не стоит одной ходить даже по коридорам. Вас уже боятся.

Хотела спросить: «А вы?» – но вовремя удержалась.

– Я до вечера займусь своими делами, – продолжил Гектор. – Нужно поднять по линии безопасности несколько фамилий, проверить, кто из протоколов вообще имеет право касаться служебных окон. И отдельно выяснить, кто из старших техников сейчас в городе.

Он посмотрел на меня.

– А вам нужно отдохнуть.

Отлично, подумала я. А заодно стоило бы разобраться, где я вообще оказалась, как здесь всё устроено и какие правила уже успела нарушить. То есть прочитать инструкцию к этому миру. Если уж мне «исчезать», лучшего места, чем библиотека, не найти. Там и глаз меньше, и вряд ли забредёт кто-то из нужного круга лиц.

– Хорошо, – произнесла задумчиво. – Я пойду в читальный зал. Мне нужны… э… правила поведения для «уполномоченных лиц». Я в этом статусе пока… новенькая.

Гектор едва заметно улыбнулся и сказал, чуть понизив голос.

– До вечера не подходите к складу. И ни с кем не разговаривайте, а то количество опечатанных мест растёт с пугающей скоростью.

– У вас довольно нелепый юмор, – заметила скривившись.

– Это не юмор. Это констатация фактов, – вздохнул в ответ Гектор. Потом помолчал и добавил: – Вечером встречаемся у заднего КПП. Возьмите тёплый плащ. Ночью на складе холодно.

– Договорились, – кивнула я.

Разошлись в коридоре – он в сторону режима и протоколов, я в сторону «скучного и умного». По дороге в библиотеку поймала себя на странной мысли: как быстро человек привыкает к чужой роли. Вчера не знала даже номер собственной квартиры. Сегодня уверенно опечатываю целые секции склада. Нормальная адаптация. Почти.

Библиотека Администрации располагалась в старом крыле. Стены здесь были толще, окна – меньше, а воздух пах переплётным клеем, пылью и… временем. Вход украшала табличка: «БИБЛИОТЕКА РЕГЛАМЕНТОВ И СТАНДАРТОВ». Ниже: «Тишина обязательна. Вопросы – в порядке очереди. Недовольства и предложения – в письменной форме». Внутри было полутемно и тихо, как в церкви. Ряды шкафов, лестницы на колёсиках, столы под зелёными лампами.

За стойкой сидела женщина лет пятидесяти с идеально собранными волосами и очками на цепочке. Лицо у неё было такое, будто она никогда в жизни не ошибалась.

– Чего вам? – спросила она без приветствий.

Я положила мандат на стойку так, чтобы была видна печать.

– Мне нужен читальный зал. И доступ к справочникам по устройству Администрации и… – я старалась говорить уверенно, – нормативам зеркальной сети. И, если возможно, материалы по Ночи Производственных Клятв.

Женщина взглянула на печать, потом на меня. Её бровь чуть дрогнула – она явно не ожидала увидеть Лиссу Брам с мандатом Совета.

– Уполномоченная значит уже, Брам… – протянула она. – Жива. Смотри-ка.

Это был уже второй человек за день, сказавший «жива» так, будто меня давно списали со счетов.

– Читальный зал – там. – Она кивнула в сторону двери. – Книги я вам выдам… под подпись.

– Конечно, – ответила, стараясь держаться прямо и с достоинством.

– Заполняйте, – сухо заявила она и вытащила из ящика карточку. – Аккуратно. Ошибки здесь не приветствуются.

Я заполнила карточку. Рука снова писала будто сама – аккуратно, уверенно. От этого стало чуть спокойнее: тело хотя бы знает, как быть Лиссой.

Женщина вернулась с тремя увесистыми томами и одной тонкой брошюрой.

– «Устройство Администрации при Магическом производстве. Справочник служащего», «Реестр допусков и протоколов связи. Основы», «Зеркальная сеть королевства Эстельмарк. Технический обзор». И… – она положила тонкую брошюру сверху, – «Поведение уполномоченных лиц при режимных проверках». – Затем сделала паузу и добавила. – Судя по слухам, вам пригодится.

– Слухи, я смотрю, уже бегут впереди меня, – я попыталась улыбнуться.

– Конечно, – серьёзно кивнула дама. – У нас тут отличная связь.

Я вздохнула, взяла книги и ушла в читальный зал.

Глава 13

Там было тепло и тихо. Лампы отбрасывали зелёный свет, немного оживляя помещение.

Села, разложила книги и выдохнула. Наконец-то хоть немного разберусь в происходящем. Открыла «Справочник служащего» и начала с самого начала.

Администрация делилась на секции: «Реестр допусков», «Протоколы», «Узел связи», «Снабжение», «Склад и приёмка», «Лаборатория стандартов», «Архив оригиналов», «Библиотека регламентов» и так далее… и далее. Всего восемнадцать разделов. Всё было описано сухо: кто за что отвечает, какие журналы ведёт, какие печати использует, какие уровни допуска нужны.

Я медленно листала и мысленно отмечала: вот здесь можно подделать, вот тут – списать, а здесь – сослаться на регламент и уйти от ответственности. Слишком много наложений друг на друга. Система огромна и неповоротлива, а значит – уязвима.

В «Техническом обзоре зеркальной сети» нашла главу по истории: про «великий прорыв Эстельмарка» … Эстельмарк, значит, так называется страна, в которую я попала. Правление здесь монархическое, а знаменито королевство именно магической технологией.

Лет двести назад здесь научились магически модифицировать зеркала. Знаешь рунный ключ – можешь связаться с другим зеркалом голосом или изображением. Что-то вроде телефона без проводов. Со временем зеркала совершенствовались, но именно в этом королевстве один исследователь додумался подключить к ним энергетические кристаллы. Постепенно зеркала научились реагировать на ауру и отпечатки, считывать и передавать документы и целые массивы данных на огромные расстояния. По сути, собрали компьютер с интернетом на базе телефона. В соседнем государстве до этого ещё не дошли, хотя очень стараются и явно мечтают заполучить технологию себе.

Я отложила книгу и открыла брошюру про уполномоченных лиц. Там нашлось много интересного. Например: «Уполномоченное лицо обязано воздерживаться от самостоятельных перемещений в режимных зонах без сопровождающего».

– Ну да, конечно… – проворчала устало, – Лиссе раньше нужно было соблюдать это правило.

«При угрозе госпитализации уполномоченное лицо обязано передать документы в запечатанном виде на хранение ответственному представителю Тайного Совета».

Я замерла. Вот почему её, то есть в тот момент уже меня, так настойчиво пытались «опечатать». Не просто из-за проблем со здоровьем, а потому, что процедура автоматически включала пункт о передаче документов. И стоит рядом оказаться нужному ответственному лицу – мандат исчезнет в бумажной вселенной без следа.

Медленно выдохнула и перелистнула дальше: «При обнаружении подделки документов уполномоченное лицо обязано немедленно опечатывать источник и уведомлять дознавателя».

Хоть что-то я уже делала правильно.

Подняла голову и заметила, что в читальном зале стало оживлённее. Кто-то подошёл к стойке, кто-то прошёл между столами, кто-то уже сидел с книгой. Обычное движение – но после голоса из зеркала у меня, кажется, развилась лёгкая мания преследования.

Хотя человек в дальнем конце зала смотрел не на книгу в руках, а на меня. Паниковать не стала, сделала вид, что читаю, а сама отметила детали: аккуратный костюм, чистая рубашка, весь какой-то отутюженный. После многочасовой беготни по этажам Администрации так не выглядят – где-нибудь да помнёшься. Не из наших.

Я закрыла книгу и поднялась. Медленно и спокойно подошла к библиотекарше.

– Мне нужны ещё материалы, – сказала я, планируя попросить общую историю мира.

Женщина посмотрела на меня поверх очков.

– Вам нужно уйти, – сказала она тихо.

– Что? – моргнула я, пытаясь осознать.

– В зале находится человек без читательской карточки. Книги не берёт, пришёл со своей и наблюдает за вами. – Она помолчала и добавила: – Уходите через боковую дверь для персонала. И не благодарите, не люблю благодарности.

– Спасибо, – ответила, стараясь унять сердцебиение.

– Я же сказала, не благодарите, – раздражённо прошептала она, но в глазах у неё мелькнуло что-то очень человеческое. – Книги оставьте, я отмечу как «отложено». Навынос не дадут.

Кивнула и пошла вдоль стеллажей, будто направляюсь в уборную. Человек в пальто сделал было шаг следом, но наткнулся взглядом на руну «дамская комната» и остановился. А у меня, кажется, включилась мышечная память Лиссы: свернула между двумя шкафами, прошла узким проходом, оказалась у двери «Только для персонала» и прижала браслет к замку. Щелчок. Дверь открылась.

Вышла в служебный коридор, где пахло бумагой и пылью, аккуратно прикрыла дверь за собой, чтобы не стукнуть, и попыталась унять дрожь.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Значит, Гектор прав: за мной уже наблюдают.

Прошла по коридору и вышла в другом конце крыла к лестнице, ведущей в общий коридор Администрации. Там было привычно и многолюдно. Остановилась у окна, достала маленький блокнот Лиссы, ставший теперь моим, и быстро записала: «Служебные окна: требуют подтверждения с обеих сторон. Госпитализация – автоматическая передача документов на хранение. Ночь Клятв – синхронизация, окно уязвимости. В библиотеке вычислили, следят».

Закрыла блокнот и почувствовала, как усталость снова накрывает меня волной. Ноги гудели с непривычки. Хорошо хоть корсет больше не мешал дышать, а просто поддерживал спину.

До вечера оставалось несколько часов. Можно было бы поехать домой и поспать. Но боялась не рассчитать время: местный транспорт мне ещё незнаком, вызывать такси не умею. Вдруг окажется, что, только доехав, придётся тут же ехать обратно.

Так что снова опустилась до мелкой кражи и в техническом шкафу очередного женского туалета раздобыла серый рабочий плащ дежурной уборщицы.

К вечеру Администрация менялась. Дневной шум стихал, коридоры пустели, и эхо наполняло пространство. Задний двор освещали фонари, дающие жёлтый свет, а тени от грузовиков казались длиннее, чем они были на самом деле.

Просидев большую часть времени в кабинке туалета, я потом кралась по коридору в поисках выхода и чувствовала себя «гостем из солнечного Юга[1]»… «Ну кто так строит, а? Кто так строит?»

Правда, добралась к заднему КПП вовремя. Гектор уже ждал – стоял у будки охраны, тихо разговаривая с режимником. Увидел меня, кивнул.

– Как библиотека? – спросил он, подойдя.

– Познавательно, – ответила, запахнувшись поглубже в плащ. – Теперь знаю, как меня будут пытаться обезоружить. Через госпитализацию. – Я сделала паузу. – И ещё: за мной уже присматривают. Даже в читальном зале.

Гектор не удивился, только стал чуть более собранным.

– Значит, мы на верном пути, – сказал он. – Если начали мешать – мы рядом с исходной точкой.

– Надеюсь, эта точка не будет поставлена на моей могильной плите, – буркнула я раздражённо.

– Не будет, – сказал он. – Я прослежу. А пока – склад.

Он кивнул в сторону двора. В темноте к воротам подъезжал грузовик – тяжёлый, с противотуманными фарами. За ним – ещё один. И ещё.

– Началось, – сказал Гектор, и мы пошли к пункту приёма.

Моё внимание зацепил экспедитор, вылезший из первой машины. Обычное пальто, кепка, папка в руке – но двигался он слишком уверенно для простого доставщика в нелюбимую ночную смену. Тот уже беседовал с кладовщиком, показывая документы и улыбаясь.

Я остановилась.

– Что? – Гектор посмотрел на меня.

– Документы, – прошептала я. – Посмотрите, как он держит папку.

Не смогла бы объяснить это рационально, но знала точно: люди, дорожащие своими бумагами, держат их иначе. Этот держал папку как чужой, посторонний предмет, не зная, куда её деть.

Мы подошли ближе. Экспедитор увидел нас – и улыбка его стала шире, профессиональнее.

– Добрый вечер, – чуть ли не пропел он. – Разгрузка по наряду. Все документы в порядке.

– Прекрасно, – сказала я и приподняла мандат, чтобы была видна печать. – Тогда покажите их.

Экспедитор на секунду заторможенно моргнул, затем протянул мне папку. Я взяла листы, пробежала глазами – и сразу увидела знакомое: бумага слишком чистая и… магическая руна выглядит нарисованной, а не живой.

----

[1] «Гость с Юга» – комедийный персонаж Семёна Фарады в фильме «Чародеи»

Глава 14

– Это копия, – сказала я, подняв на него взгляд.

– Оригинал у нас в конторе. – Экспедитор улыбнулся шире. – Но копия заверена.

– Кем заверена? – мягко поинтересовалась я.

Он замолчал, пытаясь понять, как действовать в подобной ситуации.

Я опустила документы и сказала спокойно, официально и очень громко:

– Разгрузка остановлена до предоставления оригинала документов. – И, не глядя на экспедитора, добавила: – Дознаватель Ланнер, фиксируйте попытку проведения поставки по поддельным документам. – Гектор кивнул, и в его руке появилась папка с протоколами.

– Вы не имеете права, – экспедитор перестал улыбаться. – Вы задерживаете государственную поставку, – заявил мужчина, немного успокоившись. – У меня наряд. У меня сроки. У меня люди.

– У вас ещё и совесть наверняка где-то была, – пробормотала я, но достаточно тихо, чтобы не превращать разговор в фарс. – Гектор не улыбнулся – он вообще не улыбался тогда, когда дело действительно серьёзное. Просто стоял рядом, всё фиксируя в протокол.

– Вам же сказали, – произнёс Гектор строго. – Разгрузка остановлена. Документы вызывают сомнения. Сейчас вы называете своё имя, компанию и показываете оригинал.

Экспедитор вздохнул так, будто разговаривает с детьми.

– Оригинал в конторе. Везти его сюда ночью невозможно. Но копия заверена.

– Чем? – ещё раз уточнила я.

– Печатью подрядчика, – наконец нашёлся экспедитор.

– Подрядчик своей печатью может заверить хоть рецепт пирога, – ответила, ухмыльнувшись. – А вот государственную накладную – нет.

Мужчина посмотрел на меня так, будто только сейчас по-настоящему заметил.

– Вы кто такая? – недовольно спросил мужчина, нахмурившись.

Вопрос был странный, я ведь уже показывала мандат. Но мне было не лень, и я ещё раз продемонстрировала ему «свои полномочия». Печать Тайного Совета переливалась в жёлтом свете фонаря весьма впечатляюще.

– Я та, кто не любит сюрпризы в чужих грузовиках, – произнесла, «ласково» улыбнувшись.

Экспедитор снова заторможенно моргнул, но, видимо, понял, что спорить «по статусу» бесполезно, и тут же перешёл к другому любимому приёму мошенников.

– Послушайте, – сказал он с лёгкой, почти человеческой ноткой, – я просто привёз. Я не печатаю эти бумаги, не ставлю руны. Хотите – задерживайте. Только тогда груз пропадёт, люди останутся без оплаты, ещё и со штрафом, а завтра вам будут звонить очень влиятельные люди сверху.

– Завтра меня и так будут искать неприятные люди, – пробурчала я, – уже привыкла.

Гектор шагнул ближе.

– У вас есть два варианта, – сказал он. – Первый: вы добровольно показываете содержимое кузова. Второй: мы опечатываем машину до утра, вызываем службу режима и экспертов. И тогда вы объясняете, почему пытались провезти груз по копии.

– Вы не имеете права вскрывать груз без… – Экспедитор приподнял подбородок.

– Без кого? От Администрации у меня все полномочия, вплоть до опечатывания машин и вызова королевских дознавателей. Хотя один уже здесь.

Я посмотрела на Гектора, тот понял без слов и коротко сказал:

– Открывайте.

– Я не… – экспедитор побледнел.

– Вы открываете? – спросил Гектор без угрозы в голосе, но с тем самым спокойствием людей, которым разрешено применять силу. – Или опечатываем до утра?

– Открой кузов! – Экспедитор резко развернулся к водителю.

Тот выглядел так, будто давно мечтал бросить эту работу и уйти пасти коз, где максимум опасности – обиженное животное. Соскочил с кабины, дрожащими руками отстегнул замки.

Кузов открылся. Внутри стояли ящики. Много ящиков. Все аккуратно промаркированы: «СТЕКЛО», «ПАНЕЛИ», «МОДУЛИ СТАБИЛИЗАЦИИ». На первый взгляд всё как положено.

Проблема только в том, что обычную поставку не делают среди ночи.

– Вы видите? – слишком бодро сказал экспедитор. – Всё по списку.

– Я вижу, что вы любите красивые надписи, – ответила, проводя ладонью по ящикам. – А теперь давайте посмотрим пломбы.

Пломбы были, и выглядели идеально. Новые, ровные, без следов «жизни» и транспортировки.

– Слишком красиво, – пробормотала я себе под нос.

– Чего? – переспросил экспедитор.

– Ничего. Просто вы как-то идеально производите погрузку и разгрузку, – уточнила задумчиво. – У обычных людей пломбы всегда чуть кривые. Потому что они… настоящие.

Гектор подвинул один ящик, постучал по нему костяшками. Звук был… никакой. Вернее, глухой, тяжёлый. Ящик будто не выдавал звук, а поглощал.

– Звука стекла совсем не слышно, – задумчиво произнёс дознаватель.

– У нас великолепная упаковка… – дёрнулся экспедитор.

– Открываем выборочно, – решила я всё-таки посмотреть, что там внутри.

– Нельзя! Партия… – тут же занервничал мужчина.

– Слушайте, не изображайте святую неприкосновенность коробок… У вас даже из документов только копии. Может, вы нам вместо зеркал… глиняные болванки привозите?

Гектор кивнул кладовщику, и тот принёс инструмент.

Когда крышку первого ящика подняли, ждала увидеть муляжи – подозревала схему с подменой дорогих компонентов мусором. Или хотя бы брак вместо нормальных модулей. Но внутри, в куче наполнителя, лежала тяжёлая рамка. Металлическая, с серебряным напылением, с тонкими каналами под кристаллы. И даже на глаз было ясно: не ремонтная панель. Что-то другое.

– Что это? – сипло спросил кладовщик.

Экспедитор молчал. Гектор взял рамку, осмотрел, перевернул. Внизу должна была быть маркировка – серийные насечки, которые аккуратно подтёрли.

– Неучтённый узел, – сказал он тихо.

Я почувствовала, как у меня внутри всё сжимается в тугой комок. Они же привезли полусобранные «лишние» зеркала.

– Это… это не моё! – Экспедитор резко подался вперёд. – Мне сказали, что…

– Конечно, – я тяжело вздохнула, пытаясь сфокусироваться. – Всегда есть кто-то, кто «сказал». – Посмотрела на него, стараясь говорить мягче. – Слушайте. Это уже не мошенничество. Это пахнет намного хуже. Без королевской Службы безопасности тут не обойтись. Надеюсь, вас никто сейчас не ждёт дома?

Экспедитор сглотнул. На лице появился нервный тик.

– У меня… – выдохнул он. – У меня дети.

– Тогда говорите, – сказал Гектор. – Кто, что, зачем?

Экспедитор посмотрел на грузовики, на тёмный двор, на режимников, которые начали подтягиваться после того, как Гектор сделал звонок по карманному зеркалу, и наконец сдался:

– Я не знаю, что внутри! Мне выдали бумаги, сказали: «Вези, не задавай вопросов»! Оригиналы забрали «для ускорения»! А если я начну лезть – на меня повесят недостачу и штрафы…

– Кто выдал? – спросила я.

– Начальник. У него… свой человек в Администрации, – мужчина запнулся, – из протоколов.

Сердце неприятно кольнуло. Снова Протоколы. Гектор кивнул, будто ожидал этого.

– Имя?

Экспедитор назвал фамилию какого-то мелкого, невзрачного служащего. «Заместитель заместителя» кого-то там. Человек, которого никто не видит, пока он не подойдёт вплотную.

Записала фамилию в блокнот, так сильно злилась, что карандаш чуть не сломался.

– Кстати, – меня вдруг посетила странная идея. – Был ли кто-то ещё? Кто-то «со стороны»? Консультант?

– Видел одного, – кивнул экспедитор. – Вежливый. С лёгким акцентом. Сказал, что «проверит настройки на месте». Он… – мужчина понизил голос, – он какой-то странный.

Я переглянулась с Гектором. Дознаватель даже не моргнул, но, заметила, тоже отметил это как «важно». Вырисовывается весьма дурнопахнущая картина.

– Хорошо, – заявил Гектор. – Машину опечатываем. Вы – с нами, в качестве свидетеля.

Экспедитор кивнул слишком поспешно.

Глава 15

Домой меня снова отвёз Гектор.

Ночь за окнами машины была мокрая и туманная, улицы Сереброграда блестели, как старые фотографии в альбоме, а редкие фонари превращали капли начавшегося дождя в золотую пыль.

Смотрела вокруг, и мне казалось, что я прожила не один день, а целую неделю чужой жизни, и всё равно оставалась в ней новичком.

– Вы молодец, – внезапно произнёсГектор, не глядя на меня.

– Я просто очень злая и голодная, – ответила честно. – Это помогает.

– Всё, что помогает выжить и думать, годится… – коротко хмыкнул мужчина.

Я смотрела на свои руки, покрутила на запястье браслет – этот символ чужой жизни… которая теперь моя, и думала лишь об одном… во что же ты вляпалась, Лисса?

У подъезда дознаватель вышел и открыл мне дверь.

– Отдыхайте, – сказал он с мягкой улыбкой. – Завтра продолжим. И… – Гектор на секунду задержал мою ладонь в своей, – заприте дверь.

– Конечно! – устало усмехнулась я.

– Спокойной ночи, Лисса.

Я хотела поправить: «Ника», но вовремя прикусила язык.

– Спокойной, – попрощалась я и вошла в подъезд.

Внутри квартиры было тихо. Тепло. Почти нормально. И именно от этой нормальности мне стало не по себе. Потому что нормальность – самая коварная вещь. Она заставляет тебя думать: «Всё в порядке». А потом ты… просыпаешься в медчасти под аппаратом.

Сняла плащ и повесила на крючок, рядом с первым, прошла в гостиную и включила свет. Комнатка была маленькой, но аккуратной – во многом благодаря библиотеке, занимавшей всю стену от пола до потолка. Книги стояли ровными рядами.

Подошла к шкафу и провела пальцами по корешкам. «Регламент службы», «Основы контурной магии», «Техника безопасности узлов связи», «Кристаллы: хранение и питание», «Психология служащего в режимной зоне».

Хмм… какая, однако, серьёзная литература в домашнем пользовании.

И тут рука легла на тонкую книжку в тёмном переплёте: «ЯКОРЯ ЛИЧНОСТИ. АВАРИЙНЫЕ КОНТУРЫ И СОХРАНЕНИЕ СОЗНАНИЯ».

Я замерла. Слово «якорь» уже не было для меня абстрактным. Браслет тяжело обхватил запястье. Именно он, мерцая рунами, держал меня в этом мире… как гвоздь картину на стене.

Вытащила книгу и села на диван. Пальцы дрожали: усталость и эмоции наконец-то догнали меня, когда я уже была в безопасности.

Книга начиналась сухо: определения, схемы, теория о том, как якорь фиксирует «связность личности» при травме, чтобы человек мог быстро восстановиться после комы, потери памяти или повреждения мозга. Идея простая и жутковатая: пользователь в любой момент может сохранить отпечаток своей сущности, который автоматически накладывается на сознание, когда физические повреждения устранены.

Но дальше я прочитала то, из-за чего перестала дышать…

«…в редких случаях при повреждении целостности якоря были зафиксированы прецеденты, когда создавалась ложная «петля памяти». Подопытные утверждали, что их сознание прожило альтернативный поток опыта в иной среде. После возвращения в исходную точку восстановить сохранённый прежде образец не представляло возможным…»

Я перечитала абзац два раза. Потом ещё раз. И почувствовала, как у меня на коже поднимаются мурашки.

Если верить этой книге, то в момент аварии сознание Лиссы могло… уйти. Прожить другую жизнь, в другом мире… а потом вернуться.

Но тогда логичнее было бы, чтобы вернулась именно Лисса – с новыми воспоминаниями и вторым опытом внутри. А вместо этого здесь я.

Я – Ника, со своей памятью, со своим офисом и аварией, со своим миром, где нет кристаллов и печатей, но есть отчёты и дедлайны. Закрыла книгу, потому что руки вдруг стали подрагивать.

– Нет… – прошептала я. – Погоди.

Снова открыла книгу на разделе про нестандартные ситуации, и перечитала про «петлю ложной памяти», а затем пошла дальше, и волосы на голове зашевелились.

«… в одном из несчастных случаев была зафиксирована клиническая смерть. «Якорь» при этом долго находился в магической аномалии. Прибор не успел вовремя произвести восстановление. Основная матрица также пострадала, и базовый «образец» оказался повреждён. Пришедший в себя после принудительной внешней активации «якоря» пациент не отождествлял себя с исходным носителем, хотя базовую проверку ауры прошёл. После нескольких лет изучения данного инцидента большинство исследователей сошлись на том, что сознание носителя пережило петлю ложной памяти, потеряв при этом исходную. Так что ложная память стала основной. При этом многие привычки и умения первого носителя у пострадавшего сохранились».

Я опустила взгляд на свою руку. Что-то мне это всё напоминает… Медленно вдохнула и вдруг рассмеялась – коротко, нервно.

– То есть… – сказала я самой себе, – это ошибка «якоря», и душа Лиссы, очистившись от старой памяти, переродилась… мною… В другом мире. А когда эту штуку принудительно включили… меня перезаписали поверх… как основного пользователя, раз старые данные были повреждены.

Смешно было ровно до того момента, пока не стало страшно. Потому что отсюда следовало ещё кое-что: Лисса не исчезла. Лисса – это я. В этой петле. Просто без памяти, прошедшей очистку.

И это объясняло, почему рука сама подписывалась – мышечная память. Почему тело знает дорогу, – подсознание. Почему я чувствую, что в этой квартире всё «моё», хотя я здесь впервые. И почему в своём мире я была так помешана на здоровом образе жизни и физической форме. У Лиссы, видно, были какие-то комплексы из-за своей полноты.

Я закрыла книгу и уставилась в стену.

В гостиной было тихо, но мне казалось, что где-то за этой тишиной – другая женщина, настоящая Лисса, смотрит на меня и думает: «Ну и что ты теперь с этим сделаешь?»

– Я… – сказала вслух и почувствовала, как голос дрогнул, – попробую это принять.

Встала и начала осматривать квартиру. Прежняя я явно что-то расследовала. Видимо, это у меня в крови… то есть… в ауре… Ведь и в своей земной жизни «очищенная» от воспоминаний душа выбрала аудит основной сферой своей деятельности. Значит, должна была вести какие-то записи. Я всегда так делаю.

Провела ладонью по корешкам и заметила книгу, стоявшую чуть ближе остальных – будто её часто доставали. Трактат про зеркала. Вынула полностью и увидела за ней тонкую щель в стене. Нажала – панель отъехала, открывая небольшое пространство.

Тайник.

Внутри лежали маленький блокнот с аккуратным почерком (не тот, что я уже носила с собой), несколько листов с номерами накладных и пометками: «копии», «оригинал исчез» и ещё один конверт, без печатей, но с короткой надписью: «Если сработает якорь, а ты ничего не помнишь».

Я села прямо на пол и вскрыла конверт. Внутри была записка.

«Если ты читаешь это – значит, меня всё-таки убрали. Не верь никому. Они готовят лишние узлы и хотят войти в сеть в Ночь Клятв. Я пытаюсь достучаться до членов Совета. Мандат должен скоро прийти. Если получила – держи крепко, иначе не сможешь помешать. И… не ходи одна».

Прочитала, и сердце сжалось. Теперь я – её аварийное продолжение.

– Ладно, Лисса, – сказала тихо. – Похоже, мы теперь вдвоём. Ты – где-то там... в глубинах моего, ну хорошо, нашего сознания, я – здесь, руковожу телом.

В голове стало чуть яснее.

Итак… у нас заговор и «лишние зеркала». А также поддельные документы и чужой голос на линии.

Я собрала бумаги из тайника, вернула так, как было. Затем на секунду остановилась и посмотрела на часы. До утра оставалось ещё время, чтобы хоть немного отдохнуть.

А завтра – новый день. Новые проблемы. Новые лица. И, возможно, новые попытки как-нибудь «случайно» меня отстранить.

Я выключила свет, легла на кровать и прижала к себе блокнот Лиссы – как будто это могло связать нас обеих в одну полноценную личность.

– Ночь, – прошептала я, закрывая глаза. – Просто переживём ночь.

И провалилась в сон.

----

Если вам нравится прочитанное, пожалуйста, подписывайтесь, чтобы получать информацию о выкладках будущих книг.

Не забывайте, "сердечки" показатель вашего интереса и очень вдохновляют к дальнейшей работе, как и ваши комментарии.

---