В реальность из мира снов

↬ Пролог.

Как бы странно это ни звучало, её самое раннее воспоминание не было тем, чем гордятся обычные дети. Оно врезалось в сознание, как ржавый гвоздь: не детский смех или первые шаги, а огонь. Всепожирающий. Немилосердный. Даже сейчас, спустя годы, он приходил к ней во снах — живой, дышащий кошмар, готовый слизать языками пламени весь мир, оставив после себя лишь пепел и тишину.

Эта стихия Тиара встречала часто — особенно в детстве. Как бы она ни старалась отвести взгляд, пламя неизменно притягивало её. Его алый танец мерцал в её зрачках, языки вздымались к небесам, изгибаясь в смертельном поклоне. Казалось, стоит ей лишь захотеть — и огонь послушно охватит мир, испепелив его по одному её капризу. Как кара небесная... как напоминание о том, что люди — всего лишь тростник на ветру перед лицом чистого уничтожения.

***

Тиара стояла на улице, совершенно босая, посреди зимней стужи. Ей не было холодно. Не было страшно. Пустота внутри была куда холоднее любой стужи. Она, подобно чёрной дыре, затягивала все эмоции. Пальцы впились в собственное запястье, оставляя на коже алые полумесяцы. Так она напоминала себе, что всё ещё жива.

Ночь была темна. С неба плавно падал снег, укутывая землю белым саваном. Тиара подняла голову, наблюдая за танцем снежинок. Сделала прерывистый вдох и выдохнула белое облачко пара. Она робко протянула руки вверх. Раскрытые ладони стали колыбелью для хрупких ледяных кристаллов. Они быстро таяли на тёплой коже. В этот миг лишь это привлекало её внимание, а не мерцание за спиной. Но оно — мерцание — взывало. Тиара понимала, что стоит обернуться — и вся волшебная сцена в миг превратится в пепел.

Всё же, пусть и нехотя, она обернулась.

Её зелёные глаза, холодные и бездонные, уловили суету, крики, беспорядочные всплески чужой паники. Ни приказы, ни мольбы, ни проклятия — ничто не касалось девочки.

Поместье, скрытое в чаще леса, теперь было объято ярким пламенем, словно торжественный костёр. Сам особняк, родовое гнездо, передававшееся из поколения в поколение. Но для маленькой девочки, не знавшей ни любви, ни ласки, это место было гробницей. Тюрьмой. Для неё одной.

Сейчас Тиара стояла и смотрела. В её детских глазах не было намёка на сочувствие. Она наблюдала, как работники метались, словно муравьи, заливая пламя водой. Но тщетно. Огонь, будто слыша немое ликование маленького создания, лишь «смеялся» в ответ, вздымаясь всё выше.

А ветер… Ветер вторил её тайному желанию, кружа в танце с пламенем.

Да, сожги их!.. Да, уничтожь!..

И в этом была своя, особенная красота. Не та, что радует глаз, а та, что освобождает. Словно природа сбрасывала с себя оковы, стирая с земли ненужные строения.

Тиара чихнула, резко втянув холодный воздух, и грубо вытерла лицо рукавом. Она вновь обратила внимание на пожарище. Даже если оно превратится в пепел, она понимала — свободы не получит. Однако сейчас её тело впервые не было сковано путами обязанностей. Ни пристальных взглядов, ни шёпота за спиной, ни ударов.

А главное — внутри больше не скреблись коготки жалкого, дрожащего существа. Тот самый брошенный котёнок, что годами царапался в её груди, умоляя о спасении.

Но… спасении от чего?

«… или от кого…» — словно эхо из глубин её собственного разума, прошептал женский голос.

— Тиара!

Крик, словно тупой нож, ворвался в ночную тишину. Пронзительный, истеричный.

— Малышка! Где же ты?!

Голос приёмной матери.

Тиара замерла. Снег таял на её дрожащих ресницах, оставляя на щеках ручейки слёз.

— Я здесь…

Её ответ прозвучал тише завывания ветра. Но она знала — её услышат.

Спустя мгновение её схватили за плечи. Руки впились в неё, словно когти. Запахло ладаном — тяжёлым, церковным, приторным. Этот запах всегда витал в комнатах, словно пытаясь заглушить сам факт присутствия Тиары.

Приёмная мать никогда не умела обращаться с ней бережно. Никогда не отличалась сдержанностью, разве что перед гостями. Тогда её пальцы лишь слегка касались плеч Тиары — холодные и гладкие, как мрамор.

Сейчас ногти впивались в кожу, оставляя красные полумесяцы.

— О, детка…

Голос дрожал, но не от нежности — от едва сдерживаемой ярости. Женщина осматривала «предмет» своего «интереса» с ног до головы, как бракованную куклу. Взгляд скользил по лицу, телу, задерживаясь на грязи под ногтями, на босых, посиневших ногах.

На её лице мелькнула гримаса отвращения. Но она промолчала.

Тиара заметила это, но не подала виду. Она знала — дальше будет хуже. Она лишь равнодушно подняла глаза:

— Да, наверное.

Она ни разу не видела, чтобы матушка иначе смотрела на неё. Её интересовали только статус, деньги и мнение общества. «Жива — и хорошо». Со временем и Тиару это перестало волновать. День без прилюдного унижения уже считался удачей.

— Не пострадала?

Голос прозвучал механически, без энтузиазма, будто она спрашивала о сохранности фарфора. Один взгляд говорил достаточно: босая, в снегу, но цела.

Зато в глазах женщины уже мелькали цифры. В свете последних событий приёмная мать в уме уже вычисляла выгоду. Возможно, не раз мысленно продавала «дочь» ради положения в обществе.

— Нет, наверное.

— Как же хорошо, как же хорошо!..

Мать закрыла глаза, будто вознося благодарность небу — но Тиара знала: она просто прикидывала, во сколько обойдутся свечи для видимости благочестия.

Слёзы, скатывающиеся по щекам бывшей аристократки, были такими же фальшивыми, как её жемчужное ожерелье. Достаточно смахнуть пару слезинок, обнять «дорогую доченьку» — и прислуга уже умиляется. Именно этого она и добивалась.

Весь мир — театр.

Ничто не имело ценности.

Никто не поинтересовался самочувствием ребёнка. Был ли она напугана? Никто не проверил, не отморозила ли пальцы, стоя босиком в снегу. Нет. Все суетились над пожаром, выясняя, был ли это поджог. Если да, то кто?

Никто не произнёс догадок вслух.

Но матушка взглянула на Тиару искоса — и в её глазах мелькнуло что-то острое, словно лезвие. Презрение? Подозрение?

Она тут же прикрыла это сладкой улыбкой любящей матери.

— Деточка моя, что-то не так?

Голос прозвучал мёдом, но Тиара знала — под этой сладостью скрывается яд.

Девочка машинально сморщила носик — не только из-за тона. Только сейчас до неё донесся едва уловимый «аромат», витавший в воздухе. Запах горелой плоти.

Тиара почувствовала, как с её предплечья что-то тёплое стекает по руке.

Она медленно опустила взгляд.

Кровь.

Алая, почти чёрная в свете пожарища, она капала с кончиков пальцев, падая на снег и окрашивая его в красный цвет.

— Ах, Тиарочка! Да ты же ранена!

Голос матери взвизгнул — слишком высоко, слишком наигранно. Однако она наконец-то обратила «внимание» на приёмную дочь.

— Действительно…

Краткий, ленивый ответ сорвался с её губ прежде, чем она осознала «проблему». Хоть и не желая того, она переняла эстафету игры на публику.

Мгновение — и глаза Тиары наполнились слезами, а губы задрожали.

— Мамочка! Мне так больно!..

Фальшь лилась с её губ так же легко, как кровь из раны. Итог не заставил себя ждать. Женщина прищурилась, на губах играла торжествующая улыбка. Теперь никто не усомнится в её «любви». А слухи разнесутся дальше дыма.

Но Тиаре было безразлично. Она сделала то, чего от неё ждали.

Маленькая пятилетняя девочка. Невинная душа. Наследница души Великого существа, обречённая с рождения на боль. Избранная. Ей так часто это повторяли, вбивали в голову, как гвозди, что она и сама поверила. Позабыв о чём-то важном. О том, что даже в тьме проблеск света может означать спасение.

«Тиара, запомни, — вновь послышался знакомый женский голос. — Когда придёт рассвет — ты покажешь свою истинную сущность, пробудишься ото сна. А сейчас... — девочка закрыла глаза, наслаждаясь шелестом снега, прикосновением ветра. — Пусть твоя звериная сущность уснёт. И спит так долго, насколько это возможно. Беги от себя прошлой как можно дальше, иначе…»

— Иначе… что? — шёпотом переспросила она.

«Иначе... — голос замер, растворяясь в воздухе. — Ты поймёшь, когда придёт твоё время. Проживи эту новую жизнь так, как сама того захочешь. В этом мире для тебя больше нет запретов».

Слова таяли, словно их уносило ветром.

Тиара резко обернулась, вглядываясь в ночь. Но глаза застилала пелена — не только от снега, но и от слёз, которые она так долго не позволяла себе.

Ей неистово хотелось сорваться с места, найти источник голоса. Не просто услышать — почувствовать тепло того, кто говорил с ней. Обрести объятия, которых у неё никогда не было.

Внезапно захотелось вернуться. Не в поместье, где ждало унижение. Не в эту клетку.

Она хотела... домой.

— Постой!..

Её рука взмахнула, цепляясь за пустоту. Снежинки взметнулись, закружились в хаотичном танце.

«Я была так счастлива… что ты появилась в моей жизни!..»

Голос был полон печали. Он растворился, оставив горько-сладкий след — как вкус редкой сладости, которую больше не попробуешь.

Все были так увлечены, что не заметили, как девочка пыталась схватить невидимое в воздухе. Как она, опустив голову, прижала ладонь к груди, будто удерживая что-то ускользающее.

— И я… я тоже была очень, очень счастлива… — шёптала она в ответ, вытирая лицо и шмыгая носом. — Быть может, когда-нибудь мы встретимся вновь.

Мама...

↬ Глава первая ◆ Тиара.

— Тиара? Т-и-а-р-а... — в полной, густой тьме прозвучал детский, мелодичный голосок. — Открой глаза...

— Кто здесь?

— Как кто? Это я – Тиара...

Девушка чертыхнулась, резко обернулась, вглядываясь в темноту. Сквозь пелену мрака не было видно даже собственной руки.

— Покажись!

Голосок в ответ разлился озорным смехом, похожим на звон разбитого стекла. В нём слышалась горечь и тоска.

— Ты так меня и не узнала?

— Да кто ты, чёрт тебя дери?! — возмущению девушки не было предела.

В попытке что-то разглядеть Тиара заметила блеклый свет свечи, затерявшейся в бесконечной пустоте. Она нащупала её и осторожно взяла в ладони, тико шипя, когда горячий воск касался кожи.

Только тогда она различила силуэт маленькой девочки в тусклом свете пламени. Тиара отшатнулась, подозрительно сощурив глаза. Существо, напоминающее ребёнка, было призрачным — видением с собственной волей.

— Ты кто?

— Тиара, — губы девочки растянулись в улыбке. В её взгляде светилось предвкушение. А может, в темноте казалось, что она скалится, жаждая откусить кусок желанной плоти? Но улыбка сменилась гримасой страдания. Ребёнок упал на колени, закрыв лицо ладонями. — Спаси меня... Спаси! Прошу...

Девочка подняла голову, устремив на неё зелёные глаза. По щекам стекали слёзы. Только сейчас Тиара заметила, как та сдерживается, чтобы не вцепиться в предплечье, на котором виднелось тёмное пятно. В нос ударил едкий, металлический запах.

Кровь?.. Но почему?..

Девушка с трудом подавила ком в горле. Даже во тьме было видно, как алые капли стекают по руке ребёнка, капая в пустоту. Там, где они падали, земля будто выгорала. Пахло гарью и тлением.

Девочка не отводила пристального взгляда. Несмотря на происходящее, она не выглядела испуганной. В её взгляде читалась уверенность и жгучее желание достучаться.

Тиара тоже не сводила с неё глаз, всё яснее отмечая в ребёнке собственные черты. Но нечто в её облике тревожило. На голове торчали ушки, за спиной нервно дёргался хвост, напоминающий тигриный. Волосы, едва достигавшие плеч, отливали серебром с пепельным оттенком. А глаза... в кромешной тьме они сияли ярче пламени свечи.

— Кто же ты на самом деле?.. — губы Тиары дрогнули. Она уже знала ответ.

— Глупенькая! Я — это ты. А ты — это я, — девочка указала на неё пальцем, грустно улыбаясь. — Я хочу, чтобы ты наконец проснулась от того сна, в котором томишься. Вспомни ту боль, которую тебе приносят люди. Осознай себя прошлую. Позволь нам жить и править этим миром так, как мы этого захотим!

— Ч-что ты говоришь?!

Тиара выронила свечу — та дотлела, обжигая кожу воском. Тьма мгновенно поглотила всё.

Девушка учащённо дышала, подавляя панику. И в этот миг её плеча коснулась чья-то рука, а над ухом прошептал женский голос, обдавая холодным дыханием шею:

— Проснись...

***

Внезапный, наглый и назойливый звон будильника выдернул Тиару из сна. Она с усилием приподняла голову и машинально потянулась к тумбочке, пальцы слегка дрожали. Казалось, этот резкий звук вырвал её не просто из постели, а из самой сердцевины кошмара, где девочка всё ещё стояла перед ней.

— Да что ж такое… — пробормотала она, окончательно приходя в себя. Сердце колотилось, тело было покрыто липким потом.

Будильник, будто почуяв её слабину, с грохотом свалился на пол и — как она всегда подозревала! — юркнул под кровать.

— Вот ведь чёртов агрегат! — девушка негодующе взвыла, откидывая одеяло и вскакивая. — Думаешь, я тебя не достану?

И, в доказательство своей угрозы, она полезла следом, не заметив, как открылась дверь.

— Ты чего орёшь, как ненормальная?!

— Это его вина!

— Кого? — Будильника!..

Настала неловкая тишина, в которой механический предмет почти жалобно позвякивал где-то в углу.

— Почти доста... — пока Тиара ползала на четвереньках, в неё прилетело что-то мягкое. — Ай! За что?!

Девушка дёрнулась, ударившись головой о деревянное основание кровати. Последовало тактичное шипение — и из-под неё появилась растрёпанная голова, глаза которой смотрели на вошедшую взглядом убийцы.

— Интересное зрелище. Ещё только утро, а ты уже не в настроении, — девушка, вошедшая без предупреждения, не могла скрыть улыбки. — Только взглядом меня не убивай. Я тут ни при чём.

В доказательство она подняла руки вверх.

Слегка сощурившись, Тиара проводила взглядом гостью до кровати, на которую та плюхнулась.

— Опять кошмар приснился? — спросила Алисия, подпирая лицо ладонью.

— Хуже, — воскликнула хозяйка комнаты. — На этот раз настоящая катастрофа!

— Какая же?

— Будиль-..! — не успела та договорить, как в лицо прилетела вторая подушка. — Ай! Да за что?!

— Тиара, ну сколько можно? — гостья скрестила руки на груди. — Тебе уже восемнадцать, а ты до сих пор не научилась вставать по утрам. Вечно страдаешь фигнёй.

— Но...

— Без оправданий, — девушка указала на часы над дверью. — У нас осталось пятнадцать минут до первой пары. Если не хотим отрабатывать прогулы, нужно выдвигаться.

— Ла-а-адно... — недовольно буркнула Тиара, лениво поднимаясь на ноги.

***

Алисия была сводной сестрой — точнее, именно Тиара оказалась приёмной дочерью в семье. Её прошлое тонуло во мраке: всё, что было известно — её спасли из пожара в пятилетнем возрасте. Обрывки воспоминаний не складывались в картину, оставляя чувство, будто она забыла что-то важное. Каждую ночь снился один и тот же сон — вспышка пламени, чьи-то руки и опустошённость после пробуждения.

Приёмная мать называла её «дикаркой» — и это, возможно, было оправдано. Родовое поместье стояло на отшибе. Двухэтажный особняк в викторианском стиле выглядел чужеродно среди скромных соседских домов. Рядом — лес, озеро с кувшинками и ручей, где они с Алисией купались в жару.

Это место манило Тиару непонятной силой. В городе люди казались серыми и вечно спешащими. А здесь она могла часами лежать в поле, слушая шёпот ветра.

Недавно обнаружилась одна странность — она «умела» ходить по воде. Вернее, по её поверхности, пока никто не видел. Стоило появиться постороннему — и Тиара тут же проваливалась с комичным «бульк». Плавать, увы, не умела, за что получила от сестры прозвище «кошатница».

Алисия и её новая родственница — ровесницы, с разницей в пару месяцев. В детстве девушка ревновала родителей к приёмной дочери, но это прошло. Теперь они неразлучны — даже в университет поступили на один факультет. Пятнадцать лет бок о бок — и ни дня в одиночестве.

— Тиара, ну давай, шевелись! — Алисия стояла в дверях, раздражённо постукивая ногой. — Сколько можно ждать?

— Слушаюсь, капитан! — отсалютовала Тиара, получая в ответ красноречивый взгляд.

Стандартный набор: растрёпанные тёмные волосы, мешковатая футболка, шорты и потрёпанный рюкзак — подарок от сестры на семнадцатилетие. В зеркале отражалась самая обычная девушка, если не считать странного блеска в глазах.

— Ну всё, теперь все парни твои, — съязвила Алисия. — Прямо хоть грузовик заказывай для поклонников.

— Это сарказм? — Тиара надела очки в круглой оправе. Привычка, а не необходимость.

— Упаси боже. Я даже не знаю, что такое «сарказм»! Я лишь констатирую факты.

— Отлично, значит, меньше дурацких высказываний.

— Хотя бы тушь наведи! — фыркнула сестра, указывая на её лицо.

— Зачем?

— Чтобы мясо клевать.

— О, мясо... Какое мясо?...

В комнате повисла пауза, нарушаемая тиканьем часов.

— Ты идиотка. Не понимаешь шуток.

— Так они у тебя плоские.

В очередной раз фыркнув, Алисия развернулась к выходу. Но Тиара знала — она улыбается.

— Ну правда же! Ты же знаешь, что мясо вкусное, особенно на гриле, да ещё с овощами! — крикнула она в спину, хватая рюкзак.

— Отстань.

В итоге Алисия не смогла скрыть смешка. Что ни говори, а тонких намёков приёмная сестра не понимала. Возможно, это и к лучшему.

***

Итак, время для официального представления.

Тиара Гринроуз. Девушка без прошлого, но с кучей странностей. Любительница природы и профессиональный соня (в самом буквальном смысле).

С сегодняшнего дня начинается её взрослая жизнь — точнее, жизнь обычной студентки.

Прощай, голубое небо. Здравствуйте, пыльные аудитории, тонны учебников и... о боже, эти странные существа мужского пола под названием «парни».

Часть вторая. Теодор

— Тео~ Те-о-до-р, — щебетала на ухо незнакомая мне девушка в белоснежном ситцевом платье.

Незнакомка отскочила в сторону, стоило мне только приоткрыть глаза. Теперь она стояла на расстоянии вытянутой руки. Лицо девицы было прикрыто волосами, из-за чего разобрать её облик не удавалось, как бы я ни старался. А её силуэт на фоне уходящего в закат солнца казался чем-то мистическим.

Девушка продолжала медленно повторять моё имя, словно пробуя его на вкус, наслаждаясь звучанием.

— Т-е-о~

Я не мог точно сказать, что именно влекло меня к этой особе. Всем нутром я тянулся к ней, будто она была частью меня. Будто я был... дома? Тепло, разливающееся по телу от звуков её нежного голоса, возвращало меня в таинственные воспоминания прошлой жизни, которую я не мог вспомнить, как ни старался.

Машинально протянув руку, я страстно желал её коснуться. Но девушка, предвидя мою попытку, лишь искренне улыбнулась и, словно ребёнок, отпрыгнула назад.

— Тео~ Сыграем в прятки? — её вопрос застал меня врасплох, но перебивать я не стал. — Давай я спрячусь так, что ты меня не найдёшь? Мир огромен. И каждый его уголок принадлежит лишь нам с тобой. А если ты всё же отыщешь меня, я отдам тебе самое сокровенное, что у меня есть! — Девушка внезапно замолчала и посмотрела на меня глазами, полными печали. Но лишь на мгновение. — Ты сейчас ближе всего ко мне, но в то же время так далёк... Когда же ты наконец...? — её вопрос оборвался, когда она сделала шаг назад.

Я не знал ни её имени, ни её лица. Даже не понимал, какое место она занимала в моей жизни. Прищурившись, я попытался вглядеться в её силуэт, как вдруг меня пробрал озноб. Я вскочил и рванулся в её сторону, чувствуя, что ещё мгновение — и она исчезнет. Но не успел сделать ни шага. К моим ногам плавно опустился туман, скрывая чёрную пустоту. Девушка словно растворилась в накатившей тьме. И лишь в ней я вновь увидел ярко-зелёные глаза — отражение моих собственных. В ужасе я отпрянул назад и провалился в очередной кошмар своей «реальности»...

***

Не познав в детстве любви и ласки, я искал их в случайных прохожих. Чаще всего объектами моей «любви» становились девушки, жившие неподалёку — соседки, одноклассницы, незнакомки. Но как бы я ни старался, всё заканчивалось смятой постелью, нежным телом и прощальным сообщением: «Спасибо за секс». Мне не хватало искренних эмоций. Не хватало страсти.

Я впадал в крайности — ранил их, унижал, заставлял унижаться. Менял партнёрш, как перчатки. Сегодня одна, завтра другая. Так и жил день за днём.

Я злился на них за то, что они не могли утолить мой голод. Даже когда они дарили мне любовь и ласку, пустота внутри оставалась.

Мне всегда было мало.

Мне всегда всех было мало...

***

В детстве я случайно нашёл в кабинете отца странную книгу. Она отличалась от остальных — красный переплёт с золотым тиснением. В ней рассказывалось о загадочном существе, чьё происхождение веками ставили под сомнение. Великий Тигр, чья душа, вероятно, была разделена. Инь и Ян. Две части одного целого. Если бы две личности, рождённые под знаком Тигра в одну эпоху, соединились, это принесло бы миру хаос. Но гипотеза так и не подтвердилась: за всю историю перерождений души Тигра в мире появлялась лишь одна её половина.

Я чертыхнулся, нарочно уронил книгу на пол и, развернувшись, вышел, громко хлопнув дверью.

Вся моя семья была одержима поисками девушки-Тигра. Их не устраивало, что сущность Тигра-мужчины, передававшаяся в нашем роду, не могла обрести истинный облик, а в последние века и вовсе утратила мистическую силу. Проще говоря, мужчины нашей крови становились слабым отголоском прошлого. И только встреча с девушкой-Тигром могла восстановить утраченное могущество.

Со вздохом я вернулся в кабинет, чтобы положить книгу на место. Пожелтевшие страницы рассыпались по полу — мой порыв привёл её в негодность. Я собрал листы в случайном порядке и уже собирался вставить книгу обратно, когда из неё выпал листок. Он плавно опустился к моим ногам.

Я устало смотрел на него. Не хотелось снова копаться в старом фолианте, выясняя, откуда он выпал. Даже подумывал оставить его на полу — пусть прислуга выбросит при уборке.

Не знаю, сколько я колебался, но вдруг за спиной скрипнула дверь. Я вздрогнул и резко обернулся.

— Папа, я просто... — начал я, но голос оборвался. В комнате никого не было. — Что за чёрт?..

Не медля, я опустился на колено и потянулся к листку. В тот же миг за спиной раздался детский девичий голос:

«Ты обещал, что мы станем друзьями...»

Меня пробрал озноб, и я в страхе обернулся.

— Кто здесь? — голос дрожал. Со мной такое было впервые.

«Тео... Ты лжец...» — голос прозвучал с упрёком и исчез так же внезапно, как появился. Лишь ветер ворвался в окно, разметав бумаги со стола. Я снова услышал, как захлопнулась дверь. А листок у моих ног пропал в вихре летающих страниц.

***

— Ты хоть в этом университете попытайся завести парочку друзей, — выдернула меня из воспоминаний женщина, называющая себя моей матерью.

За всю жизнь я видел её только по праздникам. Дни рождения не в счёт. Та же история с отцом, который сейчас сиял, будто это он поступил в престижный университет, а не я. А ведь я вообще не хотел туда идти.

— У меня уже есть друг, которого вы так терпеть не можете, — отрезал я, подхватывая с вычищенного до блеска пола рюкзак и вороша ладонью свои растрёпанные волосы.

— Тебе нужно больше общения. Сын, ты не должен... — начал отец.

— Да-да, — демонстративно фыркнул я, — "должен" и "не должен". Выучил наизусть с пелёнок. Мне пора — а то опять будешь вытаскивать меня из полиции за превышение скорости.

В нормальных семьях детей провожают с напутствиями. Меня — с инструкцией. Как будто у них в кармане заготовленная шпаргалка для редких встреч с незнакомым сыном.

Я стремительно прошёл мимо них, схватил ключи и нажал кнопку автосигнализации. Рев двигателя "Ягуара" мгновенно поднял настроение.

В зеркале мелькнуло отражение: стройный, подтянутый, одетый с иголочки. Светлые вьющиеся волосы и ярко-зелёные глаза — фамильная черта Архонтов. Хотя в последнее время они стали казаться мне чужими...

Во дворе меня ждал Масс — единственный человек, которого я мог назвать другом. Мы сошлись в драке пять лет назад. Из нашей компании он один остался рядом.

— Теос, ты сегодня кислее лимона, — вместо приветствия бросил он. — Или "ваше высочество" недовольно утренним кофе?

Меня зовут Теодор Архонт. "Теос" — потому что я во всём хорош. Как бог. Ирония судьбы: в семье хранителей порядка я был главным нарушителем спокойствия.

— Мне подали лимонный сок с твоей рожей на этикетке вместо кофе, — огрызнулся я, открывая дверь "Ягуара".

Масс лихо перепрыгнул через дверь и включил наш гимн — тяжёлый рок 80-х. Музыка заглушила последние родительские наставления.

Я вдавил педаль в пол. "Ягуар" взревел, вырываясь из каменных объятий родового поместья.

— Шикарно, — пробормотал я, наблюдая, как особняк с многовековой историей уменьшается в зеркале заднего вида.

По дороге в университет меня не покидало странное ощущение. Будто сегодня всё изменится.

— Эй, мечтатель! — Масс щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Ты вообще слушаешь? Я говорю, в новом корпусе появилась одна... особенная девчонка.

— Особенная?

— Да. По крайней мере, насколько мне известно, она не похожа на последних твоих пассий.

— Ха! Да неужели?

На моих губах появилась улыбка. Масс ничего не ответил, но в его глазах я прочитал понимание. Он всегда знал, что любая авантюра будет мне по душе.

"Ягуар" снова рванул вперёд. Навстречу судьбе.