В пределах ненависти

Пролог

Дейн Краут тащил свою простреленную ногу через руины холла, который ещё пару часов назад был обставлен так роскошно, что продай здесь всё — и можно было купить небольшую планету. Возможно даже с атмосферой. Ему никогда в жизни столько не заработать — даже если проживёт ещё лет сто и продаст душу всем демонам тринадцатого пекла.

Нога отказывалась служить — волочилась мёртвым грузом по плитам, уложенным в причудливый узор, и оставляла за собой влажный, блестящий след, похожий на слюну раненого зверя. Пол жадно впитывал багровые разводы. Мрамор темнел пятнами, вбирая в себя его и их кровь. Тела наёмников, которых он уложил, теперь лежали на дорогущих коврах ручной работы, превратив их в кровавые острова посреди роскошного моря. Один из них — здоровенный детина с татуировкой во всю шею — застыл с выпученными глазами, уставившись в потолок.

Правой рукой, всё ещё сжимающей револьвер, Дейн касался стены, пачкая кровью картины. Полотна старых мастеров — он в этом не разбирался, но подозревал, что за одну такую можно купить небольшой звездолёт. Левая рука висела плетью, и малейшая попытка шевельнуть ею отдавалась тупой, вязкой болью — но тело превратилось в один сплошной узел боли, и он давно перестал понимать, на какую из ран обращать внимание. Голова гудела, в боку что-то хрустело при каждом вдохе, а простреленное бедро горело так, будто туда засунули раскалённый прут.

В арке, разделяющей холл и одну из неприлично просторных гостиных, он запнулся о труп одного из головорезов. Тот лежал лицом вниз, раскинув руки, и Дейн, не заметив вовремя, зацепился ботинком за оттопыренный локоть. Чтобы удержать равновесие, он сделал шаг в сторону — и толкнул мраморный постамент с вазой. Постамент качнулся, ваза накренилась и с глухим, смачным звоном рухнула вниз. Нога подломилась, и Дейн полетел следом, встретив холодный мрамор лицом и грудью. Осколки фарфора брызнули во все стороны, осыпав спину израненного наёмника колючей крошкой. Что-то острое впилось в щёку, по коже потекла тёплая струйка.

— Трина... ое... пе... кло... — прохрипел он, выплёвывая слова вместе с кровавой слюной.

Он лежал, уткнувшись носом в камень, и лениво разглядывал прожилки в мраморе. Серые, золотистые, чуть розоватые у края. Красиво. Дорого. В голове было пусто и звонко, как в заброшенном ангаре, где гуляет сквозняк. Он подумал, что, наверное, мог бы просто лежать здесь. Вечность. Или до тех пор, пока кто-нибудь не придёт добивать. Разницы особой нет.

Но шаркающий звук шагов заставил его выбраться из желанного забвения.

Дейн медленно повернул голову. Кровь затекла в глаз, мир стал красноватым и мутным. Сквозь эту пелену он разглядел фигуру — один из наёмников, охранявших особняк. Парень тащился вдоль стены, пострадавшей от, пожалуй, всех видов оружия, мимо опрокинутой хрустальной люстры, рассыпавшейся по полу миллионом осколков. Ступеньки и лестницы, ведущие на второй этаж, превратились в груду обломков. Парень был в таком же дерьме, как и сам Краут: еле переставлял ноги, волочил левую руку, которая висела явно выбитым плечом, и пялился в пустоту мутными, ничего не видящими глазами. Он даже не смотрел в сторону Дейна. Может, не заметил. Может, ему было уже всё равно.

Дейну было не всё равно.

Из горла Краута вырвался звук — смесь кашля, рыка и предсмертной хрипотцы, — и он заставил своё изломанное тело перевернуться на спину, разбрасывая осколки фарфора, которые впивались в спину и плечи. Дрожащая рука с револьвером поползла вверх, ловя в прицел покачивающуюся фигуру. Парень наконец услышал что-то, начал поворачиваться.

Выстрел.

Наёмник мешком осел на пол, сбивая плечом остатки какой-то картины в тяжёлой раме. Холст порвался, дерево треснуло, и всё это рухнуло на парня, прикрыв его тело словно саваном.

Палец Краута всё давил и давил на спуск, но механизм отвечал сухими щелчками. В конце концов рука с револьвером бессильно шлёпнулась на мрамор. Он сделал вдох, похожий на предсмертный хрип старого мотора квик-байка, и закрыл глаза. Некоторое время лежал, вслушиваясь в звон в ушах и тихое шипение где-то в недрах разрушенной усадьбы — прорвало трубу или искрила проводка. Пахло гарью, кровью и почему-то цветами.

А потом губы сами сложились в слова:

— Чего разлёгся, фог’га? — он не узнал собственный голос. — Вставай, скотина. Вставай.

Стиснув зубы так, что заныли челюсти, он заставил себя подняться. Потому что другого выбора не было. Потому что если он останется здесь — то останется навсегда.

Он пошёл дальше.

Длинный коридор встретил его стенами, опалёнными выстрелами. У стены стояла тумбочка из тёмного дерева, на ней лежала пачка сигарет.

Дейн, увидев её, на мгновение даже позабыл о ранах. Он положил револьвер на полированную поверхность, заляпав её кровью, и дрожащими пальцами затолкал пачку в кармашек разгрузки. Та держалась на нём на честном слове и одном болтающемся ремешке. Дейн с трудом застегнул кармашек, забрал револьвер и побрёл дальше.

Шляпу он нашёл рядом с останками боевого конструкта — груда металла и искрящих проводов, которая ещё час назад палила в него из встроенных в конечности стволов. Конструкт был дорогой, военный, с системой наведения и бронеплитами, но Дейн и не с такими справлялся. Шляпа валялась в луже какой-то технической жидкости — в пыли, в крови, с погнутыми полями. Он поднял её, отряхнул и водрузил на голову с мыслью: “И так сойдёт”.

Дальше был путь через анфиладу комнат. Гостиная с разбитым аскионским роялем. Библиотека, где книги лежали вперемешку с телами. Малая столовая, где кто-то так и не допил свой кофе.

Несколько неловких падений — он сбивал углы, цеплялся за косяки, проклинал архитекторов, дизайнеров и всех богов подряд так, как не проклинал даже тех, кто в него стрелял. В какой-то момент он потерял счёт времени. Мир сузился до коридора перед глазами и тупой пульсации в ноге.

И наконец — выход во внутренний двор.

Воздух ударил в лицо — свежий, с запахом цветущих фруктовых деревьев и смерти. Где-то за высокими стенами особняка, вдалеке, уже завывали сирены и нарастал рёв двигателей — звуки, не сулящие ничего, кроме новых проблем. Посреди двора, залитого светом трёх лун — ярких, холодных, равнодушных, — чернела посадочная площадка.

Но дорогу преградило препятствие. Порог. Три проклятых ступеньки, ведущих с веранды в сад. Каждая — высотой с полсапога, шириной в ладонь.

Дейн долго смотрел на них, почти не моргая. Очень долго. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. А потом губы сами собой растянулись в кривую ухмылку, обнажившую зубы, перепачканные кровью.

— Вот это противник, — прохрипел он, и в голосе его прозвучало нечто среднее между восхищением и ненавистью. — Хуже наёмников.

Из тени беседки, почти незаметный в полумраке, к нему приблизился конструкт-слуга. Механический прислужник когда-то был начищен до блеска, но теперь его корпус покрывали копоть и вмятины. В груди зияла сквозная дыра от лазера — сквозь неё было видно искрящие провода и оплавившиеся схемы, которые продолжали работать, посылая разряды по уцелевшим цепям. Конструкт каким-то чудом продолжал функционировать и нёс на вытянутых манипуляторах поднос с хрустальными бокалами.

— Не желаете ли... — заскрежетал механический голос, прерываемый помехами и шипением, — вино... из Независимых Звёздных Систем... урожай 512-го года... подаётся к столу...

Дейн перевёл взгляд с конструкта на бокалы. Потом снова на ступеньки. Потом оглянулся назад, в сторону города, откуда доносился рёв — ближе, чем хотелось бы. Потом снова посмотрел на конструкта.

И вдруг рассмеялся. Тихо, сипло, безрадостно.

Он сунул револьвер в кобуру. Сделать это удалось лишь с третьей попытки — рука не слушалась, пальцы скользили по рукояти. Затем взял один бокал. Хрусталь был холодным и гладким, совсем не похожим на дешёвое стекло дешёвых баров. Запрокинул голову. Вино обожгло горло, смешалось с привкусом крови и желчи, но было тёплым и терпким. Он взял второй. Опустошил. Третий. Вино текло по пальцам, смешиваясь с кровью. Выпил и его.

В голове зашумело, но не от вина — от смеси адреналина, потери крови и той пьянящей дряни, которая называется “надежда”, хотя для таких, как он, это слово должно быть запрещено.

Он сделал шаг к ступенькам.

И, как и следовало ожидать, рухнул вниз.

Лицо встретилось с мягкой, стриженой травой. Она пахла землёй и вечерней росой. Дейн лежал, уткнувшись носом в газон, и слушал, как где-то совсем рядом, почти над ухом, заскрипели ноги конструкта. Механический слуга перешагнул через него и замер, всё ещё держа поднос с осколками.

— Приятного... аппетита… — произнёс конструкт механическим, лишённым всякой эмоции голосом, и это показалось Дейну самым абсурдным и самым правильным завершением этого долбанного дня.

Краут перевернулся на спину. Стянул с головы шляпу, положил её рядом на траву и уставился в ночное небо.

Здесь, вдали от города, утопающего в рекламных голограммах, бесконечных лентах новостных сводок, назойливом неоне и мигающих указателях, было видно звёзды. Настоящие, далёкие, равнодушные. Миллионы холодных, безжалостных глаз, смотревших на его никчёмную жизнь с высоты, которой никогда не достичь.

Рука сама потянулась к разгрузке. Трясущиеся пальцы принялись перебирать кармашки. Он уже забыл, в какой из ячеек лежали сигареты. В голове была каша: взрывы, крики, лазерные лучи, чьи-то мёртвые глаза. Он перебирал кармашек за кармашком, думая о том, не привиделись ли ему сигареты.

Когда пальцы нащупали картонный угол, Дейн чуть не рассмеялся. Почти. Губы дрогнули, в уголках рта собралась кривая, нервная судорога, но смех застрял где-то в глотке, перемешался с болью и вышел обратно хриплым, сиплым выдохом.

Он вытащил пачку, поднёс ко рту. Зубы вцепились в картон — крепко, почти с ненавистью, — и дёрнули. Сигарета выскользнула, выпала из пачки, упала на грудь и мгновенно пропиталась кровью, которой была покрыта вся кираса. Дейн выругался сквозь зубы, стряхнул её, вытащил вторую. Та же история — пальцы не слушались, дрожали, и сигарета снова шлёпнулась на броню. Третью он поймал зубами и зажал губами так, что фильтр сплющился.

Зажигалка. Где зажигалка?

Он похолодел. Внутри разлилась липкая, ледяная пустота. Если он потерял зажигалку, то можно сразу умирать. Потому что лежать в собственной крови, глядя на звёзды, и не иметь возможности закурить — это уже не жизнь. Это какая-то особенно изощрённая пытка.

Рука дёрнулась к карману брюк — резкое движение отдалось болью в плече, прострелило до самых пальцев, но он даже не поморщился. Потому что пальцы нащупали знакомый прямоугольник. Зажигалка была там. Дейн выдохнул с облегчением — глубоким, почти судорожным, таким, какое бывает только у людей, которым только что вернули смысл существования.

Огонёк вспыхнул, осветив на мгновение его лицо — заросшее щетиной, в запёкшейся крови и пыли, с глубокими тенями под глазами и взглядом серых, уставших глаз, которые хотелось закрыть и никогда больше не открывать. Пламя коснулось кончика сигареты. Табак зашипел, затлел, разгораясь маленькой оранжевой точкой.

Дейн затянулся. Глубоко. Так глубоко, что лёгкие, казалось, сейчас лопнут, не выдержав напора горького дыма. Горячий воздух наполнил их, смешиваясь с запахом крови, прелой листвы, цветущих фруктовых деревьев и той сладковатой, тошнотворной вони, которую оставляют после себя лазерные ожоги и плазма. Выдохнул. Струя дыма ушла вверх, в бесконечность, закрутилась спиралью и медленно растворилась в холодном свете далёких звёзд.

Сигарета тлела в пальцах, согревая их единственным теплом, которое он заслуживал в этой жизни.

Дейн снова посмотрел на звёзды. Он мог бы протянуть руку и коснуться их. Или ему только казалось.

— Красиво, — прошептал он в пустоту. — Аж тошнит.

Сирены приближались. Скоро здесь будет полиция. Или военные. Какая разница..

И тогда он услышал голос.

— Курение убивает, знаешь ли.

Дейн замер. Сигарета дрогнула в пальцах, пепел упал на кирасу, смешался с кровью. Старый, прокуренный тембр, чуть хрипловатый. Голос, который он узнал бы из тысячи, даже если бы горел в аду и вокруг ревели все страдающие души сразу.

Его здесь не было. Не могло быть. Старик давно уже мёртв — пять лет, десять? Дейн сбился со счёта, да и не пытался считать. С того света никто не возвращается. Только в дешёвых фильмах для подростков, которые ещё верят в чудеса и счастливый конец. Краут в чудеса не верил. Никогда не верил. Он верил в то, что за всё в этой жизни приходится платить. Иногда — чужой кровью. Чаще — своей.

Губы сами сложились в горькую усмешку. Кривую, злую, почти сумасшедшую — такую, от которой в зеркале страшно становится самому себе.

— Вот и посмотрим, что убьёт меня быстрее, — ответил он, кивнув собственной руке с дымящейся сигаретой, будто старик мог это видеть. — Кровотечение или вот эта отрава.

Голос молчал секунду. Две. Три. Дейн уже решил, что это была галлюцинация — последний выкрутас умирающего мозга, который решил напоследок поиздеваться над хозяином. Но голос вернулся.

— Ты молодец, — сказал наставник, и в его тоне не было иронии. — Спрятал большую часть боли в Бессознательной Крепости. Это правильно. Так и надо, Дейн. Помни об этом.

Дейн поморщился, будто от зубной боли. Старые термины. Старые уроки. Старая боль, которую невозможно забыть, как бы ни старался.

— Вот только сил у тебя осталось не так уж и много, — продолжил голос, становясь жёстче. — Крепость рушится. Стены скрепят. Ты потратил впустую чёртову уйму времени и все знания, которые я вбивал в твою пустую, непробиваемую голову. Впрочем, — голос сделал паузу, — ты не можешь иначе. Это не в тебе. Строишь из себя хладнокровного профессионала, циничного наёмника, которому плевать на всё, кроме денег. А сам… — пауза стала тяжелее, — сам снова поддался эмоциям. Опять. И посмотри, чего это тебе стоило. Лежишь в луже крови. Весь в дырах. И за что? Зачем?

Дейн закрыл глаза. В груди закипал гнев — горячий, иррациональный, совершенно неуместный в его положении. Гнев на старика, на себя, на эту чёртову жизнь, которая никогда не давала ему передышки.

— А не пошёл бы ты отсюда! — рявкнул он в темноту, и голос сорвался на хрип, перешёл в кашель — утробный, мучительный, сотрясающий всё тело. Он выплюнул сгусток крови в траву, тёмный и тягучий, похожий на вишнёвое варенье. — И без тебя тошно!

Дейн швырнул окурок в траву с такой злостью, будто это была не сигарета, а граната с выдернутой чекой. Красная точка описала в воздухе короткую, стремительную дугу и погасла, встретившись с влажной землёй.

— Я думал... — голос его вдруг стал тише, сломался, потерял всю свою злость. — Я думал, перед смертью жизнь перед глазами пролетает. Ну, знаешь, как в старых фильмах. Или Леди Судьба пришлёт за мной этого... как его... герольда покоя. С косой там или с рогом. Или как там называют смерть в этих дурацких легендах. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — И отправлюсь я прямиком в тринадцатое пекло. В самый тёплый котел.

Он замолчал. Поднёс дрожащую руку к лицу, провёл по щетине, размазывая кровь и пыль в одну сплошную липкую маску. Глаза щипало то ли от пота, то ли от чего-то ещё. Он не стал проверять.

— Но нет, — продолжил он, глядя в звёзды. — Я вынужден слушать твою болтовню, старик! В свои последние минуты я слушаю старого фог’гу, который уже много лет гниёт в земле!

И тогда он услышал смех наставника. Сухой, безрадостный, каркающий — такой, каким он его помнил. Смех человека, который слишком много видел и слишком мало смеялся по-настоящему.

— Быть может, слушай ты меня почаще — то не лежал бы сейчас в луже собственной крови, истекая ею, как дырявый квик-кар маслом, — сказал голос, — Кажется, за всю твою недолгую карьеру наёмника в тебя столько не стреляли. И как же тебя угораздило во всё это вляпаться? За чьей головой ты охотился на этот раз? И стоила ли она того?

Дейн и сам задавался этим вопросом. Зачем он взялся за этот контракт?

— Наверное, Леди Судьбе доставляет особое удовольствие заставлять меня страдать, — невесело хмыкнул он. — Это её хобби. Она сидит там, наверху, пьёт чай с печеньками и придумывает новые способы сделать мою жизнь невыносимой.

Где-то за стенами особняка сирены взвыли с новой силой. Совсем близко. Потом они будут здесь. Потом начнутся вопросы, на которые у него нет ответов. Или ответы не понравятся тем, кто спрашивает. Потом будет или тюрьма, или пуля в затылок. Но всё это будет потом. А сейчас Дейн Краут смотрел на звёзды и вспоминал тот злополучный вечер, с которого всё началось.

Глава 1

Среди бесчисленных миров Пограничных Пределов затаилась одна неприметная планета. У неё даже не было нормального названия, только номер в каталоге и кличка, данная местными: “Спячка”. Жизнь там текла спокойно — по меркам Пределов, разумеется. То есть убивали не каждый день, а через день. Поселений можно было пересчитать по пальцам, а население состояло сплошь из обычных людей.

На этой планете была таверна. Это было двухэтажное строение из серого композитного пластика с облезшей вывеской, на которой когда-то было название, но его уже никто не помнил. Заведение было известно на всю округу тем, что по вечерам там собирались отъявленные фог'га, дабы насладиться… отвратительной музыкой. Хозяин, здоровенный детина по кличке Барк, включал такое, от чего уши сворачивались в трубочку. Говорили, что его музыкальный вкус сформировался после того, как ему в голову попал осколок гранаты — и это многое объясняло.

Однако спорить с Барком никто не решался. С человеком, напичканным боевыми имплантами до отказа лучше не препираться. Лучше кивать, пить самогон и терпеть акустическое насилие.

Впрочем, на сомнительные музыкальные вкусы хозяина многие предпочитали закрывать глаза. Ведь он варил шикарный самогон. Крепкий, прозрачный как слеза, с мягким вкусом и таким послевкусием, что хотелось жить. И к вечеру таверна неизменно наполнялась страждущими, жаждущими прикоснуться к этому нектару.

Но в тот вечер всё было иначе. За столами сидело от силы человек десять, не больше. Виной тому была небольшая междоусобица между местными землевладельцами. Два клана, которые веками делили соперничали за пастбища и водные ресурсы, наконец добрались до открытого конфликта. Несколько сотен убитых за три дня и ещё больше раненых — по местным меркам это вполне сошло бы за “небольшую” размолвку. Кровь лилась рекой, поля горели, а трупы скота валялись вдоль дорог, привлекая падальщиков. Впрочем, на этой планете случались стычки и куда масштабнее: один из континентов давно превратился в радиоактивную пустошь, где обитали лишь мутанты да безумцы.

За одним из столиков, стоящим в углу — оттуда хорошо просматривались и вход, и барная стойка, — обосновалась троица, появившаяся на планете год назад, но уже успевшая стать здесь своими. Трое мужчин грозного вида служили наёмниками у местного землевладельца. Однако их наниматель в текущий конфликт не вмешивался. Он решил выждать и посмотреть, кто одержит верх, чтобы затем примкнуть к победителю. Мудрая, в общем-то, стратегия. Потому-то троица и могла позволить себе провести выходной в таверне, потягивая полюбившийся самогон и оценивающе поглядывая на официанток.

Нитменг — негласный лидер группы, мужчина лет сорока с лицом, изрезанным шрамами, поставил пустой стакан на стол. Он откинулся на спинку стула, оглядел товарищей и затронул тему, которую уже некоторое время собирался обсудить.

— Что-то шумно здесь стало в последнее время, — сказал он, машинально проводя пальцем по краю стакана. — Пора мигать с этой планеты.

Парлинк — молодой, на вид лет двадцать пять, с вечно взъерошенными волосами и наглой улыбкой, — вздохнул и покосился на новенькую официантку, которая протирала стойку, изгибаясь так, что это привлекало внимание. Девушка была хороша: высокая, рыжая, с веснушками и глазами цвета молодой травы. Парлинк явно положил на неё глаз с первой же минуты.

— Жаль, — протянул он, облизнув губы. — Я только начал привыкать к местным... красотам.

Килдарр — третий в их компании, грузный мужчина с крупной фигурой и вечно сонным выражением лица, — скептически хмыкнул и почесал заросшую щетиной щёку.

— А куда мигать-то? — спросил он, поднимая тяжёлый взгляд на Нитменга. — Будто в Пределах есть место, где всегда тихо. Везде стреляют. Везде режут. Разница только в том, как часто.

— Не хочу ждать, пока местные начнут друг в друга ракетами стрелять! — возразил Нитменг, и в голосе его проскользнули нотки раздражения. — Или чем похуже. Ходят слухи, что кое-кто достал химическое оружие. Я не горю желанием оказаться в эпицентре, когда они решат его применить.

Он замолчал, налил себе ещё самогона из стоящей на столе бутылки — мутноватой, с этикеткой, нарисованной от руки. Пил не торопясь, смакуя, и уже открыл рот, чтобы продолжить, но договорить не успел.

Дверь таверны распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и едва не сорвалась с петель. В проёме застыла фигура.

Человек в тяжёлой боевой броне. Не той дешёвой рухляди, что носят местные наёмники. Броня была тёмно-серая, матовая, с потёртостями и следами от ударов — не новая, но явно надёжная. Шлем полностью скрывал лицо, только узкая светящаяся щель визора горела холодным синим светом. На поясе — два пистолета, за спиной — что-то похожее на короткоствольный автомат, на предплечьях — массивные наручи.

Незнакомец медленно повернул голову, оглядывая помещение. Взгляд скользнул по столикам, по лицам присутствующих, и наконец застыл на троице наёмников.

Нитменг почуял неладное раньше других. Его рука дёрнулась к поясу, чтобы активировать персональный энергетический щит. Но палец не успел нажать на кнопку активации. Тонкий, едва видимый луч лазера вылетел из пистолета, который каким-то образом уже оказался в руке незнакомца. Лазер прошил висок Парлинка насквозь — аккуратно, чисто, без лишнего шума. Наёмник даже не успел удивиться. Его глаза расширились, замерли, и он рухнул лицом вниз.

Килдарр успел выхватить пистолет. Он вскинул его, навёл на незнакомца, нажал на спуск — но выстрелить не успел. Две вспышки. Килдарр рухнул навзничь, опрокинув стул, и замер, уставившись мутными глазами в потолок.

Нитменг выстрелил наугад — в панике, в ярости, не целясь. Пуля просвистела мимо незнакомца и попала в официантку. Девушка охнула, схватилась за живот и медленно осела на пол, оставляя на досках кровавый след. Прожила она ещё секунд десять — достаточно, чтобы прошептать что-то, что никто не расслышал, и закрыть глаза.

Нитменг попытался выстрелить ещё раз, но не успел. Два ответных выстрела — в грудь и голову — опрокинули его на пол.

В таверне никто не шелохнулся.

Храбрость проявил лишь хозяин заведения. Барк вынырнул из-за стойки, и его боевые импланты взвыли, входя в боевой режим. Под кожей засветились красные индикаторы, мускулы напряглись, а в предплечье со щелчком выдвинулся встроенный лазерный пистолет.

Незнакомец оказался быстрее. Он даже не повернулся к Барку — просто вскинул левую руку, и из тяжёлого наруча с тихим шипением вылетел дротик. Он вонзился Баху в шею — туда, где заканчивалась броня и начиналась живая плоть. Короткий хлопок электромагнитного импульса. Сердечный имплант Барка, который поддерживал его разбитое сердце уже двадцать лет, отключился. Бах охнул, схватился за грудь, пошатнулся — и рухнул на колени, а потом и лицом в пол. Таверна осиротела.

Незнакомец обвёл зал тяжёлым взглядом. Синяя щель визора медленно скользила от лица к лицу. Все смотрели на него с ужасом. Все, кроме одного. Кроме пьянчуги в потрёпанной шляпе, который сидел в дальнем углу, уткнувшись лицом в стол. Он дремал — или притворялся, что дремлет, — обнимая бутылку дешёвого пойла обеими руками. Рядом с ним, паря в воздухе и тихо жужжа, висел чёрный куб.

Незнакомец подошёл к столу, за которым минуту назад сидела троица. Взглянул на них, затем повернулся к залу и объявил голосом, искажённым фильтрами шлема, холодным, лишённым всякой интонации:

— Они моя добыча. — Он указал стволом пистолета на мёртвую троицу, потом перевёл оружие на остальных. — Возражения?

Возражений не последовало.

Джеффиан Хахнил обожал своё ремесло. Эта любовь походила на болезнь, на зависимость, на глубокую, тёмную страсть, которую не передать словами. Охота за головами дарила ему особое наслаждение: в ней азарт выслеживания добычи смешивался с пьянящим восторгом момента, когда жертва наконец загнана в угол. Но больше всего он любил убивать. А убивать за деньги было приятно вдвойне. Поэтому Джеффиан брал лишь те контракты, где цель не обязательно было доставлять живой. Организация, для которой он выполнял эту работу нуждалась в трупах, а не в пленниках.

Загрузив тела Нитменга, Килдарра и Парлинка в багажник квик-кара Джеффиан сел за руль и направился к кораблю, оставленному неподалёку и вскоре он остановился у трапа своего корабля. Вышел из машины, потянулся, хрустнув шеей, и окинул взглядом поле на котором приземлился. Затем он поднялся на борт, отыскал в грузовом отсеке вакуумные контейнеры, вернулся к квик-кару и принялся упаковывать добычу. Занятие было не из приятных. Унизительное, по его мнению. Охотник за головами, профессионал высочайшего класса, а возится с трупами, как мусорщик. Но деваться было некуда: у всякой работы есть свои издержки. Если хочешь получать деньги — умей пачкать руки.

Он работал быстро, без лишних эмоций. Тела были ещё тёплыми и это радовало. Радовало, потому что свежие трупы легче упаковывать: мышцы ещё не закоченели, конечности хорошо гнутся.

Закончив с упаковкой, Джеффиан выпрямился и позволил себе расслабиться. Он снял шлем, чтобы глотнуть свежего воздуха перед тем, как тащить контейнеры в трюм. Голова была мокрой от пота, коротко стриженные тёмные волосы прилипли ко лбу. Он откинул голову назад, подставив лицо ветру, и глубоко вздохнул.

Воздух на этой планете был странным — сухим, с горьковатым привкусом какой-то местных цветов, которые цвели раз в пять лет и сейчас покрывали всё поле.

— Ненавижу это ведро, — произнёс он вслух, ни к кому не обращаясь, просто чтобы услышать собственный голос.

И вдруг он почувствовал резкий укол в шею.

Джеффиан поморщился, инстинктивно взмахнул рукой, отгоняя насекомое — и тут же понял, что это не мошка. Что-то холодное, металлическое, с острым наконечником. Он коснулся шеи, пальцы нащупали тонкий стержень, и когда он вытащил его и поднёс к глазам, в ладони оказался дротик. Маленький, блестящий, с алым оперением. От дротика несло едким запахом чего-то химического

Ноги его подкосились, словно из них вынули все кости. Колени ударились о пыльную землю. Сознание померкло, глаза его закрылись. Пришла тьма.

Очнувшись, Хахнил не сразу сообразил, где находится. В глазах всё плыло — предметы расплывались, двоились, троились, — голова гудела и кружилась так, будто его только что выгрузили из центрифуги, предварительно влив в глотку несколько бутылок самого дешёвого пойла, какое только можно найти на задворках галактики. Язык распух, во рту было сухо и горько, а каждое движение отдавалось тошнотой.

Когда зрение наконец прояснилось — сначала пятнами, потом силуэтами, потом чёткими линиями, — он понял, что лежит в трюме собственного корабля. В одной из энергетических клеток. Тех самых, которыми он почти не пользовался, потому что предпочитал убивать на месте, а не возить пленников.

На нём было только нижнее бельё. Трусы и майка, грязные, в пятнах пота и засохшей крови. Руки скованы за спиной тяжёлыми магнитными браслетами. А шею сдавливал тугой, неприятно холодный ошейник.

Он осторожно, насколько позволяли связанные руки, ощупал устройство. Пальцы скользнули по гладкому металлу, нащупали едва заметный шов и маленький мигающий индикатор. Джеффиан выдохнул с облегчением — коротким, прерывистым, похожим на всхлип. Это был обычный оглушающий ошейник. Не тот, который отрывает голову при попытке побега. Не тот, который впрыскивает яд или поджаривает мозг до состояния яичницы. Просто оглушающий. Значит, его не собирались убивать. По крайней мере, не сразу.

— Чтоб тебя, — выругался он сквозь зубы.

Хахнил кое-как поднялся. Ледяной пол обжигал босые ступни — металл был холодным, как сама смерть, и от него тянуло вибрацией двигателей. Мир вокруг продолжал ходить ходуном, но он устоял, широко расставив ноги для равновесия и стараясь не касаться мерцающих стен энергетической клетки. Силовое поле тихо гудело, переливалось бледно-голубым светом, и от одного взгляда на него начинало мутить ещё сильнее.

Он осмотрелся. Трюм был пуст. Только контейнеры с трупами стояли вдоль стены, аккуратно упакованные и готовые к сдаче. И пустые клетки. И больше никого. Хахнил лихорадочно начал искать способ выбраться, мысленно понося себя последними словами. Как он мог так опростоволоситься? Как допустил, чтобы его взяли так легко? Он же профессионал! Он же лучший!

Самобичевание прервало тихое жужжание.

За силовым полем клетки, паря в воздухе на уровне его груди, завис чёрный куб. Конструкт. Маленький, потрёпанный, с следами царапин на корпусе. Он пискнул — коротко, деловито, как будто докладывал о состоянии пленника, — и Хахнил услышал шаги.

Появился мужчина.

На вид лет тридцать — может, тридцать пять, хотя с нынешним уровнем медицины и генной модификацией ему могло быть и все семьдесят. На голове — широкополая шляпа.

Мужчина смотрел в экран голо-пада листал какие-то данные, хмурился, что-то бормотал себе под нос. Потом поднял серые, уставшие глаза на Хахнила и приподнял шляпу в приветственном жесте. В этом движении было что-то почти театральное — и оттого особенно издевательское.

— Хорошая штука эти клетки, — произнёс он. — Надёжные. Дорогие, наверное. — Он провёл пальцем по краю голо-пада, что-то отмечая. — Кстати, здорово ты с теми тремя расправился.

Он бросил взгляд на экран, прочитал что-то и покачал головой.

— Нитменг, Килдарр и… Парлинг. Занятная троица.

— Ты ещё что за кодхта'да фог'га? — огрызнулся Хахнил, и голос его сорвался на хрип. — Решил мой контракт урвать? Э, нет, это у тебя не выйдет! Сын чи'хутты! Думаешь, что деньги твои?

— Ну зачем же сразу грубить? — примирительно заметил незнакомец, поднимая ладонь в успокаивающем жесте. — Каждый охотник за головами хотя бы раз в своей карьере через это проходит. Сложно найти того, у кого не уводили из-под носа контракт, и уж тем более тех, кто сам не уводил чужие. Даже эти зануды из Коллегии, которые только и делают, что твердят про честь, не гнушаются подобным.

Незнакомец замолчал, скрылся из виду и вскоре вернулся, неся стул. Он устроился перед клеткой, положил голо-пад на колено и продолжил:

— Так вот. Эти трое состояли в отряде наёмников “Алые Небеса”, который работал на инфамию “ард Мирелле”. Однако во время конфликта с конкурирующей организацией — а это были “ард Талас”, если тебе интересно, — отряд предал семейство Мирелле. Переметнулся на сторону врага. И это привело к гибели одного из членов семьи. Младшего сына, кажется. Или племянника. Я уже путаюсь в их родственных связях. У инфамий всегда всё сложно.

Он помолчал.

— А инфамии, как известно, помешаны на кровной мести. Они достали верхушку отряда. А вот для расправы над мелочью наняли некоего Джеффиана Хахнила. Ты целый год их искал и нашёл. Изрядную часть того отряда. — Он кивнул в сторону тел. — Кстати, я те тела бросил к остальным. Сколько их там всего? Двенадцать? Ты что, их оптом сдать решил?

— Пошёл ты! — рявкнул Хахнил, дёрнувшись в клетке. Силовое поле предупреждающе вспыхнуло, и он отшатнулся, обжигая плечо. — Инфамия заключила контракт со мной! Не видать тебе награды! Понял? Я лично с ними договаривался! У меня есть подтверждение!

— Тринадцатое пекло! Да брось ты! — незнакомец рассмеялся — коротко, беззлобно, даже как-то устало. — Какая разница, кто доставит им тех бедолаг? Результат есть результат! Какая им разница, чьими руками это сделано? — Он покачал головой, и улыбка сползла с его лица. — Впрочем, зная репутацию Мирелле, если я заявлюсь к ним с трупами, они, конечно, поблагодарят меня. Скажут спасибо. Может быть, даже предложат выпить. А потом — пристрелят за дерзость. А мне бы, конечно, этого не хотелось. — Он поморщился, потёр переносицу. — Впрочем, тебя бы они тоже не пожалели.

— Что ты несёшь?! — Хахнил побледнел.

— Я о том, дружище, — незнакомец подался вперёд, положив локти на колени, и заглянул Хахнилу прямо в глаза, — что у тебя есть одна проблема. Знаешь, в чём проблема? У всех инфамий есть кое-что общее: они сами кого угодно могут обмануть. Но очень расстраиваются, когда обманывают их. Очень. До глубины души. До такой степени, что готовы платить дополнительно, лишь бы найти обидчика и сделать с ним что-нибудь кровавое и очень болезненное. Мирелле наняли для выполнения этой работы Джеффиана Хахнила. А ты, друг мой, — незнакомец покачал головой, и на губах его заиграла кривая, почти жалостливая усмешка, — такой же Джеффиан, как я — Утвердитель.

Хахнил — или тот, кто называл себя этим именем — побледнел ещё сильнее. С лица отхлынула вся кровь, оставив кожу серой, землистой, похожей на пепел. Губы его задрожали. Глаза расширились. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука.

Незнакомец удовлетворённо кивнул, будто увидел именно ту реакцию, на которую рассчитывал.

— Посредник, на которого я работаю, уже связался с инфамией и всё объяснил. Они, конечно, расстроились. Очень расстроились. Но потом они успокоились и согласились заплатить нам за собранные тобой трупы. Не всю сумму, конечно. Только половину.

Он небрежно швырнул голо-пад на пол.

— Так что я получу деньги за твои труды, — сказал незнакомец, поднимаясь со стула. — Но я хочу, чтобы ты знал: я пришёл не уводить твой контракт. — Он наклонился к силовому полю. — Ты и есть контракт.

Он выпрямился и взглянул на конструкта.

— Кода, скоро выход из подпространства. Присмотри там. Корабельный ИИ должен справиться, но мало ли.

Конструкт пискнул — коротко, утвердительно — и медленно, не торопясь, выплыл из трюма, исчезнув в коридоре.

Незнакомец повернулся к клетке, засунул руки в карманы и продолжил:

— Джеффиан Хахнил не выделялся особой известностью. Но, как говорят, своё дело он делал хорошо. Он никогда не снимал шлем. Никто не видел его лица. Даже его посредники, с которыми он работал годами, не знали, как он выглядит. Некоторые считали это частью образа: мол, он из тех наёмников, что стремятся создать собственную легенду, а потому добавляют себе таинственности.

Он помолчал, глядя на Хахнила в упор.

— Этим ты и воспользовался, когда убил его. Убил, украл броню, украл корабль, украл имя. Думаю, сперва ты просто хотел поживиться. Но быстро смекнул: заняв место Джеффиана, сможешь начать новую жизнь.

Хахнил молчал. Он просто стоял, глядя в пол. Руки его дрожали — мелко, противно, так, что браслеты звенели.

— Вот только есть одна маленькая деталь, которую ты не учёл. Лицо настоящего Хахнила было изуродовано. Химический ожог. Половина лица — сплошной рубец. Он получил его в самом начале карьеры, когда спасал жизнь одной женщине. После этого их связала крепкая дружба. А может, и не только дружба — я не вдавался в подробности, это не моё дело. Свои отношения они держали в строжайшей тайне. Никто не знал. Общение ограничивалось встречами в том самом месте, где он её спас. Они виделись раз в три года. И вот срок подошёл. А он не явился. Тогда она решила его разыскать. Каково же было её удивление, когда она узнала, что какой-то кодхта'да фог'га разгуливает по борделям в броне, которую она подарила своему спасителю. — Он вздохнул, покачал головой. — Она обратилась к посреднику. И вот мы здесь.

Он выпрямился, отступил на шаг.

— Кстати, — незнакомец почесал затылок, — скоро мы прибудем на Каскад. Тебя там уже ждут. — Он улыбнулся — холодно, безжалостно. — С нетерпением.

***

Дейн стоял у грузового квик-кара, прислонившись плечом к холодному, покрытому вмятинами борту, и наблюдал за тем, как наёмники корпорации «Под Зонтом» уводили отчаянно бранящегося «Джеффиана». Самозванец осыпал всех вокруг такими проклятиями, что даже видавшие виды грузчики невольно косились. Двое крепких парней в чёрной броне вели его под локти, почти волоча по бетонному полу ангара. «Джеффиан» брыкался, вырывался, обещал всем страшную смерть и лично встретиться с каждым родственником каждого присутствующего.

Рядом суетились грузчики в оранжевых жилетах, укладывая в кузов контейнеры с трупами. Контейнеры глухо стукались о металл, грузчики переругивались на странной смеси общегалактического и неизвестного Дейну языков, кто-то курил, не выпуская сигарету из зубов, кто-то матерился, прищемив палец.

— Заказчица работает в корпорации, производящей биологическое оружие, — хмыкнула стоящая рядом Сарива Галто. Она контролировала погрузку, то и дело крича грузчикам быть аккуратнее с контейнерами, проверяла какие-то документы на своём голо-паде и вообще выглядела так, будто управляла парадом. — Думаю, теперь он первым испытает на себе несколько их новых продуктов!

— Жаль, корабль нельзя оставить себе, — сокрушался Дейн, глядя на внушительное судно, стоящее посреди ангара. Кода, паривший рядом с ним на уровне плеча, пискнул в знак согласия.

— А не надо было свой разбивать! — пожала плечами Сарива, даже не повернув головы. — Не разбивал бы — был бы у тебя корабль.Не жалуйся.

— Угу, — Дейн почесал затылок под шляпой. — Кстати, что там с ремонтом моего корабля?

— Как только, так сразу, — уклончиво ответила Сарива, наблюдая, как грузчики, кряхтя, погрузили последний контейнер в кузов и захлопнули дверцы. Она провела пальцем по экрану голо-пада, что-то отметила, затем подняла глаза на Дейна. — Знаешь, сколько стоила его транспортировка с той планеты на Каскад?! Запчасти на него не найти! Легче новый купить!

— Я только за! — оживился Дейн, разводя руками. — И у меня скоро день рождения! Буду рад подарку! Не обязательно новый, можно подержанный.

— Ага, мечтай! — отрезала Сарива, расплатилась с грузчиками — те получили деньги, пересчитали, довольно закивали и разбрелись кто куда, — и, сделав несколько последних пометок в голо-паде, одарила Дейна довольной ухмылкой. — Дедушка будет доволен! Как же хорошо я поработала! Побалую себя сегодня ужином в ресторане! Слышал про “Небесный сад”? Отличный ресторан! Сходил бы!

— Ты? Поработала?! — Дейн вскинул брови, и его лицо приняло выражение оскорблённой невинности. — А кто, прости меня, таскался на ту планету? Кто выслеживал этого фальшивого Хахнила? Кто рисковал жизнью?

— А кто нашёл этот заказ?! — парировала Сарива, ткнув ему пальцем в грудь. — Кто оплатил тебе полёт?! Кто договорился с инфамией?! Ты хоть раз вёл с этими недоаристократами, строящими из себя невесть кого, переговоры? — Она нахмурилась, скрестила руки на груди и отвернулась, изображая глубокую душевную травму. — Благокровные фог'га… Они такие, знаешь ли, обидчивые. Чуть что не так — сразу вызывают на дуэль. Или шлют наёмных убийц. Или и то, и другое одновременно.

— Тринадцатое пекло! — только и смог сказать Дейн, поняв, что спорить бесполезно. Он снял шляпу, провёл рукой по волосам, надел обратно и глубоко вздохнул.

— Ой-ой-ой! Какие мы, уска, нежные! — Сарива состроила издевательскую гримасу и вдруг, словно вспомнив что-то важное, хлопнула себя по лбу. — Кстати, пока не забыла! Твой гонорар.

Она порылась в кармане плаща и протянула Дейну деньги.

Краут посмотрел на ладонь. Потом поднял недоумевающий взгляд на Сариву. Потом снова на ладонь. Потом снова на Сариву.

— Это что? — спросил он наконец голосом, в котором смешались возмущение и лёгкое подозрение, что его разыгрывают.

— Насколько мне известно, это солиды, — невозмутимо ответила Сарива. — Или ты предпочитаешь другую валюту? Могу перевести в универсальные кредиты или имперские сестерии, но там курс невыгодный.

— Нет, я про то, что здесь, — Дейн ткнул пальцем в её ладонь, — всего три сотни. Триста солидов, Сарива.

— Да, — кивнула Сарива, не моргнув глазом. — Триста солидов. Ровно триста. Остальное я вычла в качестве компенсации.

— Какой ещё компенсации?! — возмущение Дейна достигло такой точки, что Кода рядом нервно пискнул и отлетел на пару метров.

— Прошлый контракт. Или ты забыл? — Сарива говорила спокойно, даже ласково, как учительница, которая объясняет тупому ученику таблицу умножения в сотый раз.

— Что не так с прошлым контрактом?! — Дейн уже почти кричал. Несколько грузчиков, уже собиравшихся уходить, обернулись, посмотрели на него с любопытством, но Сарива махнула им рукой — мол, идите, не ваше дело.

— Что не так? — переспросила она, и в голосе её зазвенели металлические нотки. — Ты должен был доставить цель целой и невредимой! А ты что сделал? Ты ему в голову выстрелил!

— У него было три головы! — выпалил Дейн. — Три!

— Да, — кивнула Сарива. — Но ты выстрелил именно в ту, в которой была нужная заказчику информация. Пришлось возмещать ущерб из своего кармана. И знаешь, сколько стоила та информация? Дорого, Дейн. Очень дорого. Так что считай, что тебе ещё повезло. Ещё вопросы? — спросила она, глядя на него в упор.

Дейн открыл рот, закрыл, снова открыл. Несколько секунд он боролся с желанием сказать что-то очень обидное.

— Нет, — буркнул он наконец. — Вопросов нет.

Он резким, почти агрессивным движением выхватил деньги из её ладони, сунул их в карман куртки и отвернулся, демонстративно разглядывая ангар.

— Угораздило же меня связаться… — бормотал он себе под нос, так, чтобы Сарива слышала. — И почему я вообще с тобой работаю? Почему?

Сарива фыркнула — коротко, насмешливо — и принялась загибать пальцы.

— Потому что ты прив'ва, и никто не хочет с тобой работать. — Она загнула первый палец. — Потому что ты в долгу перед моим дедом. — Второй. — Потому что тебя никто не любит. — Третий. — Потому что ты разбил свой корабль. — Четвёртый. — А ещё потому, что дедушка решил, что ты — это отличный способ наказать меня. — Она вздохнула и добавила уже почти ласково: — Мне продолжать? Ведь это ещё не весь список.

Дейн молчал, глядя в пол.

— Так что давай не ворчи, как старый фог'га, — закончила Сарива, кивнув в сторону кабины грузового квик-кара. — Садись за руль этой колымаги, и поедем на склад.

— Зачем? — спросил Дейн.

— Ну кто-то же должен их выгрузить! — ответила Сарива, с силой ударив ладонью по кузову квик-кара. Металл глухо звякнул, где-то внутри что-то загремело.

— Ты предлагаешь мне выгружать трупы?! — Лицо Дейна исказилось крайним возмущением. Он даже отступил на шаг, будто она предложила ему нечто непристойное. — Это ниже моего достоинства!

— Сто солидов, — невозмутимо произнесла Сарива, скрестив руки на груди.

Он постоял ещё секунду, глядя на Сариву.

— Не будем терять времени! — выпалил Дейн, хлопнул дверцей кабины, забрался внутрь и завёл двигатель. — Поехали!

Сарива улыбнулась, забралась на пассажирское сиденье и, пристегиваясь, бросила:

— Ты такой предсказуемый, Краут. Такой предсказуемый.

***

Закончив с выгрузкой, Дейн попрощался со своей временной — как он себя утешал — начальницей и зашёл в ближайшую закусочную. Там он потратил часть кровно заработанных денег на вкусный ужин. Не такой изысканный, какой могла позволить себе вредная Сарива, но тем не менее мясо казалось почти настоящим.

Поужинав, он вышел на улицу и поднял взгляд к тому, что на космической крепости Каскад исполняло роль неба. Это была гигантская голограмма, уже переключившаяся на вечерний режим, но то и дело изображение прерывали помехи: гигантские вульгарные надписи, рисунки, революционные призывы и обычная реклама. Сейчас там красовался странный лозунг:

Руки сломай им и ноги сломай.

Сердце им вырви, за бесценок продай.

Мечты отними, растопчи все надежды.

Реж и кромсай, Реж и кромсай!

Подобные надписи появлялись всё чаще по всему Каскаду. Никто не знал, кто за ними стоит, но местным жителям это даже нравилось. Дейн хмыкнул, вставил наушники в уши и пошел домой, решив, по пути, послушать, что там нового у Сэле.

“Приветствую вас, мои дорогие слушатели! Давно мы не слышались!

Наверняка вы успели соскучиться — по вашей обожаемой, любимой, желанной, красивой, неподражаемой и бессменной ведущей, Сэле! Ведь так?

Ну конечно, скучали! Иначе быть не может!

Разве можно представить Пограничные Пределы без Сэле? Невозможно!

Вы наверняка спросите: “Сэле, где ты пропадала? Почему так долго не было новых выпусков шоу?”

А я вам отвечу: отдыхала! На лучшем курорте, какой только можно отыскать во всех Мааркийских Республиках — на Синтезии!

Ох, Синтезия! Лучшие пляжи, потрясающие виды… А какая там кухня!

Кстати, слышали ли вы что-нибудь новое о Круге Аго'вински? Нет?

Ничего удивительного — ведь я с ними покончила!

Да-да! Вы не ослышались! Эти кодхта'да фог'га отправились прямиком в тринадцатое пекло! Они почему-то думали, что только им дозволено посылать за мной наёмников и что я не смогу сделать то же самое!

А теперь часть из них кормит червей, а другая — бороздит просторы космоса!

Вы скажете: “Сэле, эти мерзавцы давно заслужили, чтобы на них обрушился твой праведный гнев!”

И вы будете правы! Эти руг'гогато убили моего косметолога! Мерзавцы! Сомневаюсь, что кто-то будет по ним скучать.

Но что-то мы отвлеклись…

А ведь у меня для вас столько горячих композиций от лучших исполнителей Пределов!”

Дейн петлял по улицам Каскада, утопающим в неоновом мареве голограмм, мигающих, переливающихся, сменяющих друг друга и зазывающих в бары с громкими названиями вроде “Райская заводь” и “Хмельной Припадок”, в “изысканные рестораны”, где за пять солидов можно было получить пищевую пасту, по вкусу напоминающую... что-то. Что именно — никто не знал, потому что никто не ел её дважды. Неоновые огни дробились в лужах, растекаясь ядовитыми, кислотными пятнами. Мигали голограммы поменьше, попроще, созданные на скорую руку: “Услуги инфопата. Дёшево. Анонимно”, “Скупка краденого. Дорого. Без вопросов”, “Оружие. Любое. Дёшево. Круглосуточно”. Голограммы над входом в ночной клуб изображали полуобнажённых танцовщиц, которые подмигивали прохожим, призывно изгибались и периодически исчезали, превращаясь в облачко пикселей.

Повсюду играла музыка. Из громкоговорителей, из конструктов, из дронов-разносчиков. Из распахнутых дверей бара “Хромовый череп” рвались тяжёлые, утробные басы — там орал очередной певец в стиле “каскадный-металл”, и его голос, усиленный дешёвыми динамиками, звучал так, будто кто-то пытал робота. Из соседнего заведения, наоборот, лилось что-то сладкое и тягучее, томное, с придыханиями и синтезаторными переливами — под стать его розовой неоновой вывеске “Нектар”.

А из подворотни тянуло мочой и дешёвым синтетическим табаком — там, в глубине, кто-то сгрудился вокруг горящего мусорного бака, грея руки над огнём. Пламя освещало обветренные, грязные лица, равнодушные глаза, обгоревшие пальцы. У входа в подворотню, прямо на мокром бетоне, сидел на корточках нищий, протягивая к прохожим покрытую нарывами ладонь. Ошибка. Здесь никто не подавал милостыню. Здесь каждый сам за себя. Рядом двое подозрительных личностей в потертых куртках торговали с рук крадеными инфо-чипами то и дело оглядываясь на патрульный дрон, зависший на перекрёстке. Дрон медленно вращал камерами, сканируя толпу, но до подворотни ему не было дела.

Толпа несла Дейна, как щепку в бурной реке. Калейдоскоп всех рас, какие только можно встретить в Пограничных Пределах, проходил мимо, задевая плечами, толкаясь, извиняясь или посылая в спину ругательства. Высокая женщина с крайне длинными ушами, тащила за руку хнычущего ребёнка, у которого сломалась игрушка. Мимо просеменил сухонький старичок с трясущейся головой, прижимая к груди коробку с какими-то деталями — явно что-то ценное, судя по тому, как он вжимал её в себя. Пронеслась стайка детей — беспризорников с грязными лицами и цепкими, наметанными воровскими глазками. Один из них, самый шустрый, на бегу ловко вытащил бумажник у зазевавшегося корпората — толстого, медлительного, явно приезжего, — и скрылся в толпе раньше, чем тот успел охнуть. Пострадавший закричал, замахал руками, ругаясь на чём свет стоит, но искать воришку в этом муравейнике было бесполезно. Толпа сомкнулась, проглотила и жертву, и вора.

А у тротуара, сверкая хромом и лаком, остановился квик-кар. Из салона выбрался молодой человек. Лет двадцать пять, может, тридцать. В одежде, которая стоила больше, чем весь этот квартал вместе взятый. Очередной благокровный, в поисках острых ощущений

Он оглядывал улицу с брезгливым любопытством, словно посетитель зоопарка, разглядывающий диковинных зверей через безопасное стекло. За ним из машины выскользнули трое наёмников в матово-красной броне без опознавательных знаков. Их лица скрывали тактические шлемы с узкими прорезями визоров, которые непрерывно сканировали толпу в поисках угроз. Оружие было на виду — короткоствольные кинетические автоматы, висящие на магнитных защёлках на бёдрах.

Подобные “туристы” были частыми гостями в Пределах. Краут так и не понял, что их сюда тянет. Неужели жизнь в достатке и покое настолько пресна, что единственным развлечением становится прогулка по помойке, где любой может перерезать тебе глотку за содержимое карманов? Или они чувствуют себя неуязвимыми за спинами своих телохранителей? Или просто глупы?

Сквозь толпу, не оборачиваясь, прошла группа молодых водден. Эти были ещё без боевой брони, в простой одежде, но уже с наглыми, самоуверенными рожами, распугивали прохожих, громко ржа над шуткой, понятной только им. Один из них, с бритой головой и татуировкой на щеке, толкнул плечом какого-то зазевавшегося торговца, даже не извинившись.

Мимо чопорно прошествовали граждане Тримейской Империи — в старомодных сюртуках, с дорогущими имплантами, старающиеся дышать через раз, чтобы не набраться местной заразы. Чуть поодаль шли их извечные соперники. Самодовольные выскочки из Кавионского Союза смотрели на всех свысока, с лёгкой улыбкой превосходства, будто говорили: “Мы здесь временно, а вы — навсегда в этой грязи”. Таинственные жители Алн'Мора, высокие, стройные, с бледной кожей и глазами без зрачков, поражали всех своим ростом и тем, как легко они скользили сквозь толпу, никого не касаясь. Раса оптиматов из Лидии-Хеттарин — крепкие, широкоплечие, с дополнительной парой рук, которые они использовали для того, чтобы одновременно нести покупки, говорить по коммуникатору и отгонять назойливых попрошаек. Хитрые, вечно улыбающиеся торговцы из Лиги, обсуждающие на ходу, какую ещё планету им продать и кого надуть в процессе.

Где-то в отдалении, там, где заканчивались оживлённые улицы и начинались трущобы, слышались выстрелы. Короткие очереди, одиночные хлопки, редкие взрывы. Никто не обращал на них внимания. Местные банды вновь выясняли, кто из них тварь дрожащая, а кто право имеет. Перестрелка то затихала, то вспыхивала с новой силой, и это было настолько привычным, что прохожие даже не ускоряли шаг.

По дороге, мигая синими и красными проблесковыми маячками, пронеслись квик-кары Службы Безопасности Каскада и медиков. Не то чтобы они спешили на помощь. Скорее обозначали присутствие, чтобы потом, когда всё стихнет, составить протокол, отвезти трупы в морг и забыть. Дейн проводил их равнодушным взглядом и свернул в переулок.

Здесь было тише. Под ногами хрустело битое стекло — осколки бутылок, старых ламп, разбитых экранов. Пахло сыростью, мочой и чем-то сладковато-гнилостным из переполненных мусорных баков, которые никто не вывозил уже месяц, а может и дольше. Где-то в глубине переулка ссорились пьяные — женский голос истерично выкрикивал ругательства, мужской глухо огрызался, потом раздался звук удара, и женский голос замолк, сменившись всхлипами.

Дом, где он снимал комнату, встретил его грязными окнами — некоторые были разбиты и заклеены плёнкой, другие просто зияли чёрными провалами, — и сомнительными жильцами, которые копошились в подъезде, как насекомые. Дейн поднялся по лестнице, перешагивая через пьяницу, который лежал на площадке второго этажа, обняв пустую бутылку. Мужчина что-то бормотал во сне, и его бородатая щека была в чём-то липком. На третьем этаже Дейн кивнул соседу — тощему парню с абсолютно пустым взглядом, который стоял посреди коридора, уставившись в стену. Сосед не ответил. Он вообще никогда не отвечал.

Дверь скрипнула, пропуская его внутрь. Его скромная обитель встретила его темнотой — за электричество он так и не заплатил. Счётчик моргал красным, напоминая о долге, но Дейну было плевать. Даже тусклый свет уличных огней сюда не проникал — окно выходило в узкий колодец двора, где никогда не было света.

Он опустился на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Снял шляпу, положил рядом на тумбочку, на которой стояла кружка с засохшим на дне кофе и энергетическая ячейка. Взглянул на Коду, который замер в воздухе у потолка.

— Вот мы и дома, — устало произнёс Дейн.

Глава 2

Утро Дейна Краута выдалось отвратительным во всех смыслах. Тяжёлое похмелье, пульсирующее в висках, и чужой потолок — дешёвые пластиковые панели с подтёками, которые он видел впервые. Протерев глаза, он с трудом повернул голову и замер: рядом, свернувшись калачиком, спала незнакомая женщина. Её дыхание было мирным, лишь иногда она вздрагивала и что-то бормотала во сне.

“Так, чем я вчера занимался?” — спрашивал он себя. Но стоило попытаться вспомнить подробности, как сознание натыкалось на глухую стену — пульсирующую боль и подкатывающую тошноту.

Дейн осторожно, стараясь не скрипеть, поднялся с кровати. Ноги слушались плохо. Вокруг — хаос разбросанной одежды, пустые стаканы, чей-то ботинок на подоконнике. Он начал молча собирать свои вещи, кое-как натянул штаны, рубашку, но вдруг похолодел: нет шляпы. И револьвера тоже нет.

Пока искал под кроватью и за тумбочкой, взгляд зацепился за полку. Там, припорошенный пылью, стоял маленький голопроектор в форме диска — и он работал. Над ним парила цветная голограмма: симпатичная незнакомка, которая сейчас лежала на кровати, обнимала за плечи крупного мужчину, чьи руки и шея были густо покрыты татуировками — точь-в-точь как у одной банды “Призраки ангара №86”.

Дейн медленно обернулся на спящую женщину.

“Мигать надо. И быстро”.

Он нашёл шляпу, свой револьвер и выскользнул в коридор, аккуратно притворив дверь.

И тут же над самым ухом раздался знакомый, пронзительный писк. Голова ответила новой вспышкой боли.

— Тише, Кода, тише! — прошипел Дейн, потирая висок. — Тринадцатое пекло! Голова трещит!

Кода жалобно запищал, потом выдал сердитую трель. Он выражал крайнее недовольство: всю ночь он провёл в коридоре, а какой-то пьяный жилец пытался его разобрать.

— Да понял я, понял. Сам не в восторге.

Выход на улицу не принёс облегчения. Он машинально поднял глаза к небу, ожидая увидеть серую рассветную муть, но вместо этого гигантская голографическая реклама питательных батончиков “Вулкан” заняла полнеба — жирная, яркая, с анимированной мордой довольного робота, который с хрустом откусывал кусок от собственной руки. От одного упоминания этой отравы Дейна скрутила новая волна тошноты.

— Нужно выпить, — констатировал он с тяжёлым вздохом.

Он полез по карманам. Пусто. Ни одного солида.

— Твою ж… — выдохнул он и направился домой.

Перерыл квартиру. Наскрёб жалкую горстку солидов — ровно столько, чтобы хватило на одну банку пива и самый дешёвый бутерброд с синтетической колбасой.

Он устроился на скамейке у входа, жадно впился зубами в бутерброд, даже не жуя как следует — хлеб с маслянистой розовой пластиной исчез за минуту. И только когда первый голод отступил, он открыл пиво, откинулся на спинку и принялся наблюдать за жизнью района.

Прямо на площади перед ним местная шпана — трое тощих парней в обрезанных куртках — пыталась разобрать конструкта службы безопасности. Тот лежал на боку, беспомощно мигая красным, и монотонным механическим голосом перечислял статьи: №Пункт 12, раздел 4. Вмешательство в работу гос..го им…щества. Пункт 3, раздел 7. Умышленная порча…” Шпана только ржала, пытаясь открутить ему голову.

— Слышь, железка, завали болтальник! — один из них пнул конструкта ногой.

Но через минуту веселье кончилось. Из-за угла выкатился патрульный дрон, следом — двое бойцов службы безопасности в глухих шлемах. Короткая автоматическая очередь в воздух, затем в ноги ближайшему. Шпана разбежалась кто куда, оставив на асфальте чью-то шапку и один ботинок.

Дейн равнодушно допил остатки пива. Сделал последний глоток, поморщился — то ли от облегчения, то ли от того, что пиво на вкус был как техническая вода с ароматизатором.

— Нужны деньги, — сказал он вслух.

Кода рядом коротко пискнул — в этом писке отчётливо слышалось: “Да ладно, неужели?”

— Слушай, — Дейн отставил пустую банку и посмотрел на конструкта, — я знаю, что сейчас всё… не очень. Но у всех бывает чёрная полоса. Просто у нас она, уска, длинная. И широкая. — Он замолчал, потер переносицу. — Но мы выберемся.

Кода издал скептическое жужжание, которое было красноречивее любых слов.

— Нам нужен хороший контракт, — Дейн почти верил в собственные слова. — Один большой контракт, и я уверен… — Он запнулся, представив лицо вредной Саривы и её деда. — Ладно. Может, пару контрактов.

Он сжал пустую банку, превратив её в мятый комок, и с глухим стуком отправил в урну.— Так. — Дейн поднялся, одёрнул куртку и посмотрел на унылые серые корпуса, уходящие в заполненную паром даль. — Пойдём к Сариве. Может, подкинет нам работёнку.

Сарива Галто была внучкой легендарного Удорадимо Галто и решила пойти по стопам деда. Стать посредником. Но Сарива предпочитала более современное определение: консультант по особо важным вопросам. Звучало солиднее.

Занималась она этим всего ничего — пять лет. Срок для посредника смехотворный. Будь у неё другая фамилия, её давно бы съели. Растерли в пыль те же самые люди, что теперь вежливо здоровались с ней при встрече. Но имя Галто открывало двери, которые для других намертво заварены. Многие шли к ней не потому, что она успела что-то доказать, а потому, что она — внучка того самого Удорадимо. Сарива это прекрасно понимала и люто ненавидела своё положение. Но не настолько люто, чтобы отказываться от преимуществ.

Впрочем, она изо всех сил старалась не просто опираться на чужую репутацию, а заслужить своё место под голографическим небом Каскада. И даже в самых сложных, почти безвыходных ситуациях Сарива ни разу не обратилась за помощью к деду. Ни разу не попросила его решить проблему за неё. Потому что дедушка был против того, чтобы она шла по его стопам. Он с самого начала заявил, что это дело не для неё. Слишком грязное. Слишком опасное. Сарива, разумеется, не послушалась. И теперь, если бы она обратилась к деду за помощью, это стало бы молчаливым признанием: он был прав. А она ошиблась. И всё же она работала как одержимая и делала эту работу хорошо. Даже очень хорошо. Настолько, что постепенно её имя начало обрастать собственным весом. И это раздражало её знаменитого дедушку.

Офис Саривы располагался в баре. Бар назывался “Последний шанс”, который принадлежал ей же. Само заведение находилось в районе, который местные с натяжкой, но всё же называли “приличным”. Дейн, всякий раз подходя к “Последнему шансу”, испытывал особую, мрачную иронию. Потому что прямо напротив бара, через узкую улицу, красовался бордель. С розовыми витринами и вялыми девицами на входе. А в подворотнях по обе стороны от бара обитали такие отморозки, что даже патрули СБК обходили эти кварталы десятой дорогой. Идеальное место для честного бизнеса, ничего не скажешь. А главное “приличное”.

Дейн постоял у входа секунду, глубоко вздохнул, чувствуя, как похмелье медленно отпускает. Кода рядом поразительно нервно пискнул.

— Знаю, — буркнул Дейн. — А какой у нас выбор?

Внутри “Последнего шанса” царил тот особый полумрак, который бывает только в барах, работающих круглосуточно и без выходных. Свет давали редкие лампы над стойкой и тусклые бра на стенах — ровно столько, чтобы посетители видели свои стаканы, но не слишком хорошо различали лица соседей.

Дейн зевнул, чувствуя, как похмельная ломота неприятно отдаётся в челюсти, и с облегчением отметил, что заведение пустует. В такую рань даже завзятые алкаши ещё спали — кто в своей койке, кто в ближайшей подворотне.

Он сразу заметил Милли. Официантка, грузная женщина с вечно недовольным лицом и руками, красными от горячей воды и дешёвого мыла, протирала столы. Дейн машинально улыбнулся ей — привычным, не требующим усилий жестом. Милли подняла голову, и её лицо исказилось в такой гримасе, будто перед ней не человек, а переполненный мусорный контейнер в летнюю жару.

— Приличный бар, а пускают сюда всяких прив'ва! — пробурчала она с характерным носовым акцентом, не переставая тереть пятно на столе. — Куда катится мир!

— И тебе доброе утро, Милли, — беззлобно отозвался Дейн, проходя мимо. — Ты сегодня как никогда прекрасна.

— Иди ты, прив’ва, — донеслось ему в спину.

Дейн направился к стойке. Та была длинной, из тёмного дерева — точнее, из качественного пластика под дерево, но выглядело солидно. За стойкой, сосредоточенно протирая стаканы, стоял Яген.

Представители расы эквинов вообще встречались в Пределах нечасто. Яген был худым, просто до невозможности: длинные тонкие руки, узкие плечи, запавшие щёки. Кожа имела бледно-серый оттенок, а глаза — неестественно большие, тёмные, почти без белков — смотрели на мир с выражением вечной, усталой скуки. Своим видом он напоминал травинку, которую первый же порыв ветра переломит пополам.

Но внешность, как известно, обманчива.

Каждый постоянный посетитель “Последнего шанса” знал: с Ягеном шутки плохи. Очень плохи. Этот худосочный эквин прославился в определённых кругах тем, что делал со своими жертвами такие вещи, от которых одна дорога в психиатру. Говорили, что он снимает кожу с жертв заживо. Аккуратно. Не торопясь. С почти хирургической точностью и нездоровым удовольствием.

Именно поэтому в “Последнем шансе” никогда не случалось драк. Хватало одного взгляда Ягена, чтобы любой, даже самый пьяный и буйный посетитель мгновенно протрезвел и умерил пыл. Где Сарива откопала это существо, Дейн не знал. И, если честно, знать не хотел. Некоторые вопросы лучше не задавать, если дорожишь своей шкурой — в прямом смысле слова.

— Привет, Яген! — Дейн опёрся о стойку, стараясь держаться как можно более расслабленно, хотя внутри всё сжималось. Его взгляд скользнул по ряду бутылок, над каждой из которых мигал крошечный голографический ценник. Цифры на ценниках заставили его внутренне поморщиться: даже самое дешёвое пойло здесь стоило в три раза дороже, чем он мог себе позволить. Но выпивка здесь была хорошая. — Сарива у себя?

Яген не ответил. Он вообще редко разговаривал — по крайней мере, с теми, кто не входил в узкий круг доверенных лиц. Вместо этого он просто поднял свои тёмные, бездонные глаза, посмотрел на Дейна и молча кивнул в сторону неприметной двери в глубине зала, которая вела в кабинет хозяйки.

— Благослови тебя Сестра Удача, — буркнул Дейн, отталкиваясь от стойки.

Яген издал едва слышный звук и вернулся к своему занятию.

Сарива сидела за своим столом над которым, чуть мерцая, парила голограмма. Искажённая помехами, но вполне узнаваемая: гнусная, заплывшая жиром рожа гниллианца по имени Прак.

Представители этой расы никогда не славились приятной внешностью, но Прак, пожалуй, был даже хуже среднего. Маленькие, глубоко посаженные глазки, широкий приплюснутый нос и тяжёлые, отвисшие щёки, которые тряслись при каждом слове. Сейчас его лицо выражало недовольство — впрочем, с Пpaком сложно было понять, где искренняя злость, а где дружелюбие.

— Любезный Прак, — голос Саривы звучал мягко, вкрадчиво, почти ласково и фальшиво, — я прекрасно понимаю, что ваши люди пострадали. Это неприятно, понимаю. Но мой клиент вынужден был защищаться. И каждый из нас на его месте поступил бы так же. И вы тоже. Думаю, вы согласитесь со мной, что всё это было большим недоразумением между двумя уважаемыми дельцами. — Она сделала паузу, поправила воротник и добавила с лёгким пренебрежением: — Это всякие фог'га да прив'ва готовы резать друг друга из-за мелочи. Но мы, достопочтенные дельцы, знаем, как решить любой вопрос без лишней крови.

Прак пошевелил толстыми губами. Его голограмма слегка зависла, потом снова ожила.

— Боюсь, любезная Сарива, я вынужден ответить. — В его тоне послышались нотки оскорблённого достоинства. — Ибо что обо мне скажут, если я не отвечу на такую дерзость? Погибло пятеро моих людей. Пятеро, Сарива! А я ничего не сделаю? — Он театрально вздохнул, и его жирные плечи колыхнулись. — У них ведь были семьи. Жёны, дети. Кто позаботится о них? Кто восстановит справедливость?

Сарива терпеливо ждала, пока он договорит. Её лицо оставалось невозмутимым. Только кончики пальцев чуть постукивали по столешнице.

— Любезный Прак, все знают, что вы благоразумны и чтите понятия чести. — Она слегка наклонилась вперёд. — Любой руг'гогато, кто посмеет заявить об обратном, заслуживает наказания, соответствующего такой дерзости. Именно из уважения к вам и вашему имени мой клиент хочет предложить долю в одном своём предприятии. Прибыль от него не только покроет заботу о семьях погибших, но и приумножит вашу казну. — Она улыбнулась. — Мой клиент не хочет войны, Прак. Он не ищет ссоры с вами. Напротив, он будет рад получить такого надёжного партнёра, который откроет ему доступ к новым рынкам сбыта. Каскад большой и здесь всем хватит места.

Прак молчал. На мгновение голограмма застыла — видимо, он отключил передачу изображения со своей стороны, чтобы подумать. Потом снова появился, и его маленькие глазки внимательно рассматривали молодое лицо Саривы.

Она была красива. Естественной красотой, которую генетическая терапия и лёгкие косметические модификации лишь приумножили. Тонкие черты лица, высокие скулы, полные губы и глаза с умным, чуть насмешливым блеском. Сарива знала о своей внешности и умела пользоваться ею.

— Интересное предложение… — протянул Прак, машинально потирая жирный подбородок короткими, унизанными перстнями пальцами. — Очень интересное.

— Мой клиент предлагает обсудить детали на нейтральной территории, — добавила Сарива, чуть склонив голову. — И, конечно же, под присмотром уполномоченных арбитров. Чтобы ни у кого не возникло сомнений в честности сделки.

Прак подумал ещё пару секунд. Потом его лицо расплылось в улыбке — отвратительной, масляной, обнажившей мелкие жёлтые зубы.

— Хорошо! — он кивнул, и подбородок качнулся следом. — О времени и месте договоримся отдельно!

— Благодарю вас, любезнейший монсор Прак. — Сарива слегка склонила голову в жесте, который можно было принять за поклон.

— Всего вам доброго, любезнейшая миресса Сарива, — ответил гниллианец, и его голограмма моргнула, складываясь в точку.

Как только связь прервалась, Сарива откинулась на спинку кресла. Она потянулась, хрустнув шеей, и тут же щёлкнула зажигалкой. Тонкая сигарета задымилась, наполняя кабинет горьковатым ароматом дорогого табака.

— Ну вот, — она выпустила длинную струю дыма в потолок и довольно улыбнулась. — Устала смотреть на рожу этого гниллианца!

— Да физиономии у них не из приятных, — Дейн, устроившийся в неудобном кресле напротив стола, зевнул и потёр переносицу.

Сарива словно только сейчас заметила его присутствие. Она посмотрела на него и сделала ещё одну затяжку.

— Тебе чего, Краут?

— А что, я не могу навестить свою подругу? — Дейн выдавил из себя кривую ухмылку. Улыбка вышла жалкой, неубедительной — слишком уж сильно он смахивал сейчас на побитого пса, который приполз выпрашивать косточку.

Сарива фыркнула и выпустила дым ему в сторону.

— Ты прив’ва, Краут. Нет у тебя никаких друзей. — Она кивнула на парящий за его плечом конструкт. — Кроме этой жестянки. И денег у тебя нет. Вот поэтому ты и пришёл.

— Платила бы больше — были бы у меня деньги, — буркнул Дейн, отводя взгляд.

— А ты попробуй работать, а не косячить! — парировала она, стряхивая пепел в пепельницу.

— Приму к сведению, Сарива! — голос Дейна стал громче, в нём прорезалось раздражение. — Обязательно! Работа есть или нет?!

Сарива задумчиво смотрела на него, барабаня длинными пальцами по столешнице.

— Работа? — На её губах заиграла лёгкая, заговорщическая улыбка. — Есть одно дельце, Краут. Но потянешь ли?

Дейн выпрямился в кресле.

— Потяну, не переживай! Рассказывай, что там.

— Ладно! — Сарива улыбнулась шире. Улыбка стала почти сладкой — и от этого Дейну стало почему-то не по себе. Когда Сарива Галто улыбалась так, значит, либо она только что кого-то ловко обвела вокруг пальца, либо сейчас впишет его в такое дело, о котором он пожалеет.

Дейн стоял у погрузочной рампы, прислонившись плечом к холодной металлической стене, и мрачно наблюдал за тем, как старй, видавший виды конструкт, с душераздирающим скрипом, заталкивает в фургон ящики с пивом.

Краут вздохнул, почесал небритую щёку и мысленно выругался так витиевато, что сам поразился своему красноречию. Он повернулся к Сариве, которая стояла рядом, засунув руки в карманы лёгкого плаща.

— Я так понимаю, это контрабанда, — сказал он, не столько спрашивая, сколько констатируя факт.

Сарива даже бровью не повела.

— Нет, Дейн, — ответила она тоном учительницы, поправляющей нерадивого ученика. — Вчера это была контрабанда. А сегодня — легальный продукт, сертифицированный и одобренный всеми соответствующими инстанциями. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой гордостью: — С пивоварни Зазнована.

— Зазнован? — Дейн прищурился, перебирая в памяти знакомое имя. — Не слышал о такой пивоварне. Зато слышал о фабрике по переработке химических отходов, которая принадлежит Зазновану.

Сарива ничуть не смутилась.

— Он расширяет производство! — объявила она. — Диверсификация бизнеса, Краут. Ты хоть знаешь, что это такое? Вертикальная интеграция, горизонтальная экспансия, захват новых рынков…

— Да? — перебил её Дейн, кивая на очередной ящик, который конструкт водружал в фургон с таким грохотом, что, казалось, вот-вот развалится сам. — Тогда я это пить не буду.

— Конечно, не будешь, Краут, — усмехнулась Сарива, поправляя воротник. — Это товар, а не твоё личное средство от похмелья. И за каждую потерянную бутылку, — она подняла палец, — я вычту из твоего гонорара. По рыночной цене. Плюс штраф за халатность.

— Само собой, — буркнул Дейн, не ожидавший ничего другого. Он перевёл взгляд на фургон. — А транспорт обязательно на колёсах? Квик-кара не нашлось?

— А что тебе не нравится? Машина надёжная. Ездит.

Дейн подошёл к фургону, окинул его критическим взглядом — на покорёженных бортах всё ещё можно было разглядеть остатки чьей-то рекламы, давно закрашенной поверх, и несколько свежих вмятин, явно полученных в результате недавнего столкновения с чем-то твёрдым. Он потянул за ручку двери.

Ручка осталась у него в руке.

Дейн молча посмотрел на ручку, потом на дверь, потом на Сариву. Та сохраняла абсолютно невозмутимое выражение лица.

— Надёжно, — выдохнул Дейн, осторожно возвращая ручку на место. — Просто танк, а не фургон. Я чувствую себя уверенно. Как в гробу.

— Рада, что ты оценил, — отозвалась его начальница. — Адреса доставки я отправила тебе на голопад. Как закончишь — возвращайся за новой партией. И не вздумай косячить, Краут.

Она махнула рукой и, не оборачиваясь, направилась обратно к бару.

Дейн дождался конца погрузки, тяжело вздохнул, залез в кабину и повернул щёлкнул тумблер запуска. Двигатель чихнул, кашлянул и… завёлся.

— Могло быть и хуже, — сказал Дейн сам себе, положив руки на руль.

***

Ржавый фургон чадил, скрежетал и всячески демонстрировал нежелание продолжать движение, но упрямо тащился от точки к точке. Дейн даже начал находить в этом своеобразное очарование — будто управляешь не транспортным средством, а старым, верным зверем, который вот-вот испустит дух, но пока ещё тянет лямку из чистого упрямства.

Солнце — точнее, его имитация — проползло положенную дугу и отметила первую половину дня. И ровно в полдень они выскочили из подворотни. Молодые, наглые, обвешанные имплантами с ног до головы так плотно, что казалось, под железом вообще нет живого места. Оба в новеньких, с иголочки, куртках, которые явно были сняты с чужого плеча — и, судя по торчащим ниткам, не слишком аккуратно.

— Эй, кодхта'да фог'га! — крикнул первый, с хромированной рукой, выходя на дорогу и вскидывая конечность вверх. Железные пальцы сжались в кулак. — Тормози!

Дейн затормозил. Фургон послушно чихнул, дернулся и заглох с таким надрывным вздохом, будто был рад передышке.

— Слышь, — второй заглянул в окно со стороны водителя, щурясь своим алым глазом. У него было прыщавое, молодое лицо, и он явно старался выглядеть старше и опаснее, чем был на самом деле. — Здесь проезд платный! Не знал? Пять сотен солидов за проезд! Или, — он скользнул взглядом по ящикам в кузове, — давай свой груз.

Дейн долго смотрел на них. Очень долго.

— Вы серьёзно? — спросил он.

— А то! — хмыкнул хромированный, поигрывая железными пальцами.

Дейн ещё раз вздохнул, отстегнул ремень, толкнул дверь и вышел из фургона.

Дальнейшее заняло меньше минуты. Он избил их и ограбил, затем забрался обратно в кабину, завёл двигатель и поехал дальше. В кармане приятно позвякивали солиды, и на душе было тепло. Кода, до этого момента лежавший неподвижно, коротко пискнул.

— Что? — Дейн покосился на конструкта, не выпуская из виду дорогу. — Они сами сказали, что проезд платный! Вот я и взял плату!

Других неприятных инецедентов не последовало и к тому времени, когда искусственное небо Каскада начало менять декорации, Дейн почувствовал, как от голода сводит желудок. Дейн покосился на голо-пад: до последнего адреса оставалось всего ничего. Но взгляд его упал на вывески, загорающиеся по обе стороны улицы. Неоновые таблички, зазывающие в закусочные, бары, массажные салоны и прочие места для отдыха души и тела.

Дейн сглотнул слюну и свернул с маршрута.

— Нужно подкрепиться, — сказал он Коде, паркуясь у обочины.

Он вылез из фургона и направился к ближайшей закусочной — маленькому ларьку с ярко-жёлтой вывеской “Настоящее мясо”. За прилавком стоял грузный мужчина в заляпанном фартуке, жевавший сигару.

— Бутерброд, — сказал Дейн, кинув на стойку солидов.

Он вернулся в фургон, забрался на водительское сиденье, включил музыку — из динамиков снова полились тягучие басы, — и, покачивая головой в такт, с жадностью впился зубами в ужин.

Он успел съесть только половину бутерброда когда пассажирская дверь с протяжным скрипом распахнулась, едва не отвалившись. В салон, словно торпеда, нырнула девушка.

Дейн замер с откушенным куском во рту, даже жевать перестал.

Она дышала так, будто только что пробежала марафон через весь Каскад. Её глаза, широко раскрытые, впились в треснувшее боковое зеркало, через которое она отчаянно пыталась разглядеть, что происходит сзади. Волосы — золотистые, с каким-то неестественно ярким отливом, явно результат генной модификации — растрепались и прилипли к вспотевшему лбу. Одежда на ней была дорогой, но помятой.

Дейн изумлённо перевёл взгляд с незнакомки на Коду. Конструкт издал короткий, резкий писк.

Девушка вздрогнула так сильно, что чуть не ударилась головой о потолок кабины. Она резко обернулась, встретилась взглядом с Дейном — и на секунду в её глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние пополам с надеждой. Затем она снова выглянула наружу, пригнувшись, и надрывным, почти молящим голосом произнесла:

— Прошу, увезите меня отсюда!

Дейн не успел ответить. Она выглянула из фургона назад, и что-то увиденное заставило её резко втянуть голову внутрь, прижавшись спиной к сиденью и буквально вжавшись в обивку, будто пыталась стать невидимкой..

Дейнс высунулся наружу. Сзади, метрах в тридцати, маячили фигуры. Трое. Может, четверо. Невысокие, коренастые гуманоиды с кожей землистого оттенка и большими глазами, которые светились в темноте тусклым жёлтым. Они нервно вертели головами по сторонам, переговаривались на родном языке, и на рукавах их грязных курток отчётливо виднелись повязки — чёрные, с вышитым силуэтом змеи с раскрытой пастью.

“Василиски”. Одна из банд в этом районе. Торгуют всем, что можно продать.

— Прошу! — снова раздался голос девушки. — Помогите! Я заплачу!

Не успел Дейн опомниться, как почувствовал в ладони приятную, успокаивающую тяжесть. Она сунула ему деньги. Он опустил взгляд. Намётанным глазом он насчитал целых пять сотен солидов.

Дейн быстро сунул деньги в карман.

В этот момент к водительской двери подошёл один из бандитов с имплантами вместо глаз. Он положил руку на грязный металл, нагло улыбнулся, обнажив острые, подпиленные зубы, и заглянул в окно.

— Эй, — голос у него был низкий, хриплый, с типичным для его расы акцентом. — Куда это вы собрались?

С другой стороны, с пассажирской, подошёл второй. Он хрипло посмеивался и, не спрашивая разрешения, запустил руку в окно, проведя грязными пальцами по золотистым волосам девушки..

— Эта чи'хутта нам должна, — сказал тот, что стоял у водительской двери, кивая на девушку. — Ты бы, фог’га, не впутывался. Отдай её, и мигай отсюда.

Дейн переводил взгляд с одного бандита на другого. Он медленно убрал остатки бутерброда на панель, вытер руки о штаны и коротко кивнул Коде.

Конструкт резко подлетел к тому с имплантами и ударил коротким, но болезненным электрическим разрядом. Убить конструкт не мог, но вот временно отключить имплант — запросто. Алый свет в глазах бандита мигнул, погас. Тот взвыл, схватившись за лицо, ослепший и дезориентированный.

— Ах ты, ржавая банка! — заорал он, отшатываясь.

Второй удивлённо вытаращился на товарища, а Краут выхватил из ближайшего ящика бутылку пива и со всей силы метнул в него.

Бутылка врезалась бандиту в лицо. Удар был такой, что тот взвыл от боли. Из-под пальцев потекла кровь, смешанная со слезами.

— Куда?! — закричал Дейн, вдавливая педаль в пол. Двигатель взревел, фургон дёрнулся и, оставляя за собой облако чёрного дыма, рванул с места, едва не сбив первого бандита, который всё ещё шатался, прижимая руки к глазам.

— Как можно дальше отсюда! — выкрикнула девушка, не отрывая взгляда от своих преследователей. В её голосе слышалось странное облегчение, смешанное с ужасом. — Куда угодно!

Дейн вдавил педаль ещё сильнее. Фургон, словно чувствуя настроение водителя, перестал кашлять и понёсся вперёд с такой скоростью, на какую, казалось, вообще не был способен.

Но “Василиски” не были бы собой, если бы так легко сдавались.

Не успели они проехать и двух улиц, как сзади раздался знакомый резкий свист — звук антигравов. Дейн глянул в зеркало и выругался сквозь зубы.

Квик-байк. На нём — боец “Василиска”, весь в чёрной коже, с закрытым шлемом и лазерным пистолетом в вытянутой руке. Он поравнялся с фургоном, навёл оружие на Дейна — прямо в голову.

Наёмник не стал долго раздумывать. Правой рукой, не отпуская баранку, он выхватил револьвер и выстрелил.

Пуля не попала в стрелка. Она угодила прямо в антиграв. Квик-байк дёрнулся, накренился, завыл и резко свернул влево — прямо под грузовой квик-карй, который нёсся по встречке.

Дейн не стал смотреть, что осталось от водителя.

Второй байк появился с другой стороны. Крупный боец без шлема, с лицом, изуродованным шрамами и стальным имплантом вместо челюсти. Он подъехал вплотную, протянул руку и схватил девушку за запястье.

— А ну, иди сюда, уска! — заорал он, истерически смеясь.

Он тянул её к себе, пытаясь вытащить через окно. Девушка закричала цепляясь свободной рукой за дверь, за ручку, за что угодно.

— Отпусти! Отпусти, урод!

Револьвер яростно рявкнул. Пуля вошла бандиту в висок — и вышла с другой стороны, забрав с собой почти всю голову. Осталась только челюсть.

Хватка ослабла мгновенно. Байк, лишившийся водителя, мотнулся в сторону, задел крыло фургона, развернулся и, описав дугу, влетел в тёмный переулок. Там уже ждали. Дейн краем глаза увидел, как из теней выскочили несколько фигур и с радостными воплями набросились на байк, начиная сдирать с него всё, что плохо лежит.

Девушка не верила своим глазам. Она сидела, вжавшись в сиденье, тяжело и часто дыша, и смотрела на Дейна так, будто перед ней был не человек, а какое-то мифическое существо из старых голофильмов.

Дейн тем временем снял шляпу, чтобы не мешала в тесной кабине, и бросил её на панель. Несколько лазерных лучей, ярких и тонких, как раскалённые иглы, прошили борт фургона насквозь. Металл зашипел, оплавился, и в салон потянуло запахом металла и пива. Один из лучей прошёл в каких-то сантиметрах от головы девушки — она взвизгнула, схватилась за волосы и пригнулась, практически ложась на сиденье.

Дейн бросил быстрый взгляд назад, через плечо, и увидел ящики с пивом. Два из них были пробиты — из аккуратных отверстий тонкими струйками сочилась янтарная жидкость, смешиваясь с пеной. Ещё один лазер задел угол третьего ящика, и тот уже начал подтекать.

— Тринадцатое пекло! — зарычал Дейн так громко, что Кода вздрогнул и издал испуганный писк. — Кода, сможешь взять управление этим металлоломом на себя?

Конструкт замер на секунду. Затем Кода издал короткую, деловитую трель и резко нырнул вниз, к панели управления. Руль дёрнулся сам собой. Двигатель взревел на секунду громче, потом выровнялся.

— Молодец! — крикнул Краут, выбираясь из водительского кресла. — Держи дистанцию и не дай нам врезаться во что-нибудь!

— Эй, вы куда?! — спохватилась девушка, приподнимая голову. Её глаза расширились ещё больше, когда она увидела, что Дейн, перешагивая через ящики, направляется к задней части фургона. — Вы что, сумасшедший?!

Дейн не ответил. В этот момент Кода резко свернул влево, уходя от очередной очереди, и фургон накренился так сильно, что Дейн едва устоял на ногах, вцепившись в поручень над дверью. Один из ящиков, плохо закреплённый, с глухим стуком рухнул на пол, и бутылки жалобно звякнули, разбившись.

— Аккуратней! — буркнул Дейн, бросив укоризненный взгляд в сторону панели управления.

Он добрался до задних дверей, рванул защёлку — та поддалась с противным скрежетом, — и распахнул обе створки.

Сзади, метрах в двадцати, неслись три квик-байка. Дейн вскинул револьвер. Выстрелил раз. Второй.

Первый байк вильнул, увернулся и врезался в угол дома. Второй выстрел угодил прямо в голову ввторому. Дейн прицелился в третий раз, но стрелок на последнем байке выпустил очередь, и Дейну пришлось убрать голову, уклоняясь.

Лазерные лучи прошили воздух там, где только что была его макушка.

— Тринадцатое пекло! — рявкнул Краут.

И тут случилось непредвиденное.

Последний “Василиск” не справился с управление. Байк дёрнулся влево, потом вправо, водитель попытался выровнять, но не смог. Его занесло, он завернул в сторону — прямо туда, где на обочине, у закусочной стояли припаркованные квик-кары Службы Безопасности Каскада.

Взрыв был не сильным. Но этого хватило. Один из квик-каров СБК загорелся, второй пострадал меньше, но у него лопнуло лобовое стекло и сработала подушка безопасности.

Из закусочной выбежали ошарашенные сотрудники службыи, которые как раз сидели внутри и пили кофе. Увидев горящий служебный транспорт и дымящиеся обломки, они бросились к уцелевшим машинам, на ходу выхватывая оружие.

Дейн видел, как зажглись красные и синие проблесковые маячки. Слышал, как взвыли сирены.

— Вот это плохо, — прошептал он, медленно убирая револьвер в кобуру и закрывая задние двери.

Он вернулся на водительское место, веле Коде передать ему управление.

— Это ваша полиция?! — спросила девушка, приподнимаясь и оглядываясь назад. Её голос дрожал.

— Да! — рявкнул Дейн. — Они самые! Собственной персоной!

— Давайте остановимся! — воскликнула она с неожиданной надеждой. — Я всё им объясню! Это не наша вина! Мы жертвы, а не преступники!

Дейн рассмеялся. Коротко, горько, без капли веселья.

— Остановимся?! Э нет, звёздочка! — Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, где уже маячили силуэты квик-каров СБК. — Сомневаюсь, что они настроены на разговор!

Он ткнул пальцем в ящики с пивом, из которых всё ещё сочилась янтарная жидкость, распространяя по салону хмельной запах.

— С таким количеством контрабанды нас с тобой надолго упрячут! Если не пристрелят при задержании — для профилактики!

— Но… — Девушка открыла рот, пытаясь подобрать слова, но вдруг её лицо исказилось. Резко, одной сплошной волной, её лицо покрылось испариной — мелкие капельки выступили на лбу, над губой, на шее. — А… а…

— Что с тобой? — Дейн покосился на неё, продолжая вести фургон.

— Там… в клубе, я… — Она зажмурилась, схватилась за живот и согнулась пополам. — В напиток… подмешали…

— В клубе? — Дейн нахмурился, и вдруг до него дошло.

Девушка пробормотала что-то неразборчивое, а потом её глаза закатились, голова упала на грудь, и она медленно, будто нехотя, сползла набок, ударившись плечом о дверь. “Откуда ты только свалилась на мою голову?” — подумал он, но вслух сказал:

— Тринадцатое пекло! — крикнул Дейн, резко выкручивая руль, чтобы объехать пешехода. — Кода, как она?

Конструкт немедленно подлетел к девушке, завис над её лицом. Затем конструкт ответил: “Показатели стабильны. Вероятно, в приняла сильно успокоительное.Кгрозы жизни нет».

— Ясно! — выдохнул Дейн, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Ну что ж, — он перевёл взгляд на дорогу, на зеркала, — давай попробуем уйти от этих фог'га!

Оторваться от СБК Крауту удалось — чудом, кривыми переулками и отчаянной наглостью. Сирены затихли где-то далеко, смешавшись с общим гулом Каскада.

Когда Дейн наконец остановился в тёмном, узком переулке, чтобы перевести дух, он с ужасом осмотрел то, что осталось от пива.

Ящики были изрешечены. Из пробитых бутылок всё ещё сочилась янтарная жидкость, смешиваясь с лужами на полу фургона. Дыры в корпусе зияли неровными, оплавленными краями, и сквозь них было видно мерцающие огни ночного Каскада.

— Как думаешь, — Дейн посмотрел на Коду, который парил у его плеча, — Сарива сильно расстроится?

Кода издал долгий, протяжный писк — такой, каким обычно сообщают о смерти близкого родственника. Или о конце света.

— Ты прав, — вздохнул наёмник, потирая переносицу. — Знаешь, у меня есть идея! Я могу продать тебя и компенсировать хотя бы часть…

Кода резко, с неожиданной для такого маленького конструкта силой, толкнул его в плечо.

— Да шучу я, шучу! — горько усмехнулся Дейн, поднимая руки в примирительном жесте. Он помолчал, потом наклонился, вытащил из одного из уцелевших ящиков бутылку. — Хуже уже не будет!

Он открыл её — крышка со звоном отлетела в сторону, — сделал большой, жадный глоток. Пиво оказалось тёплым, горьким, с отчётливым привкусом химии. Он сделал ещё глоток, потом посмотрел на незнакомку.

Она всё ещё была без сознания

— А с ней что делать?!

Кода пискнул, отвечая: “Не знаю!”

— Ладно, — Дейн допил пиво и швырнул бутылку в угол, где уже лежала гора мусора. — Поехали домой.

Глава 3

Дейн Краут плохо спал. В этом не было ничего необычного — он вообще редко спал хорошо, но эта ночь побила все рекорды. Незнакомку он уложил на свою кровать — единственное мягкое место во всей квартире. Сам же устроился на полу, подстелив старую одежду. Под утро он всё же провалился в неглубокий, беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний о прошлом.

Проснувшись, Дейн первым делом поинтересовался у Коды, как там их гостья. Конструкт, зависший над его головой, издал короткую успокаивающую трель: “Спит”.

— Хорошо, — пробормотал Дейн, поднимаясь с пола и с хрустом потягиваясь. Спина затекла, шея болела; он чувствовал себя так, будто его всю ночь колотили дубинками.

Он оглядел свою каморку и сделал нечто, чего не делал уже очень давно, — заплатил за свет. Деньги, полученные от незнакомки вчера вечером, пришлись как раз кстати.

Затем он обыскал квартиру в поисках еды. В ящиках пусто. Заглянул в холодильник — казалось, там завелась своя экосистема. Дейн поспешно захлопнул дверцу.

— Пойдём купим чего пожевать, — сказал он Коде.

Он оставил гостью спать — она тихо посапывала, подложив ладонь под щёку, — и, нахлобучив шляпу, вышел на улицу.

Ближайшая закусочная находилась неподалёку. Это был ларёк с облупившейся вывеской “Горячая пища”. Дейн купил еды побольше и уже собирался уходить, как взгляд его упал на витрину с сигаретами. Он помялся секунду, сжал всю волю в кулак и отвернулся.

На обратном пути он взглянул на коммуникатор и обнаружил восемь пропущенных вызовов. Все от Саривы. Это было плохим знаком. Очень плохим.

— Как думаешь, — Дейн покосился на Коду, парящего рядом, — какова вероятность того, что она спешила сообщить, что я выиграл в лотерею? Или что мой долг перед её дедушкой аннулирован? Или что кто-то оставил мне в наследство звездолёт?

Конструкт промолчал. Это молчание было красноречивее любых слов. Дейн вздохнул, сунул коммуникатор в карман и ускорил шаг.

Вернувшись в квартиру, он толкнул дверь плечом и, войдя внутрь, остановился в проёме.

Златоволосая незнакомка сидела на кровати. Бледная, растрёпанная, с тёмными кругами под глазами. Более того, она целилась в него из лазерного пистолета. Маленького, изящного, дамского, но оттого не менее смертоносного. Красная точка прицела танцевала у него на груди, прямо над сердцем.

— Ну вот и спасай теперь девиц, оказавшихся в беде, — вздохнул Дейн, качая головой. Он прошёл дальше, поставил пакеты на стол, не обращая внимания на пистолет, и принялся выкладывать еду. — Слушай, давай я сначала поем, а потом ты меня пристрелишь. Хорошо? Не хочу отправляться в пекло на голодный желудок.

Девушка не отвечала. Её руки дрожали — мелкая, противная дрожь, которую она не могла контролировать. То ли от волнения, то ли от страха, то ли от действия всё ещё не выветрившегося успокоительного. Но пистолет она не опускала.

Дейн снял шляпу, аккуратно положил её рядом и продолжил раскладывать еду на стол. Бутерброды, какой-то салат и кофе.

— Где я? — услышал он приятный, чуть хрипловатый голос.

— Здорово тебя приложило, — хмыкнул Краут, не оборачиваясь. Он налил кофе в кружку — единственную во всей квартире, с отколотым краем и издевательской надписью “Лучший стрелок галактики”. — Космическая крепость Каскад. Район так себе, квартира ещё хуже, но зато дёшево. Ты есть будешь? Я тут бутербродов взял. Только они ни черта не горячие.

Он обернулся. Незнакомка так и продолжала в него целиться.

— Где мои вещи? — потребовала она.

Он кивнул на тумбочку у кровати. Там лежала её куртка и дорожная сумка.

Она покосилась на тумбочку и, продолжая целиться в Дейна, одной рукой потянулась к вещам.

— Не двигайся, — сказала она, стараясь звучать как можно угрожающе. Голос дрогнул, и угроза получилась не слишком убедительной. — Иначе… иначе у-убью!

— Угу, — кивнул Дейн совершенно равнодушно и отвернулся к столу. Он взял бутерброд с мясом, откусил, прожевал и только потом добавил, не глядя на неё: — Интересно, как это у тебя получится без энергоячейки.

Девушка нахмурилась. Недоверчиво бросила взгляд на пистолет. Но решила проверить. Она отвела ствол в сторону, нажала на кнопку извлечения магазина — ничего. Ячейки внутри не было.

Она подняла на Дейна глаза — в них смешались злость, растерянность и страх.

— Ты рылся в моих вещах?!

— Интересная реакция…Само собой, я рылся в твоих вещах, — пожал плечами Дейн, даже не думая оправдываться. — Не волнуйся, деньги твои на месте, можешь пересчитать. Если, конечно, помнишь, сколько там было. А ячейку я вынул. На всякий случай.

— Обязательно пересчитаю! — фыркнула она, и в этом было что-то почти комичное.

И тут живот её предательски заурчал. Громко, протяжно, так, что было слышно даже за шумом вентиляции. Девушка покраснела и прижала руку к животу, будто могла заставить его замолчать.

— Ого! — Дейн обернулся к ней, откусывая бутерброд, и в глазах его заплясали весёлые искры. — У меня старый квик-байк также урчал! Перед тем как окончательно сломаться.

— Грубиян! — возмутилась она, но пистолет опустила. Положила рядом с собой на кровать.

— Угощайся! — Дейн протянул ей бутерброд.

Она сердито переводила взгляд с бутерброда на наёмника, с наёмника на бутерброд. В её глазах боролись голод, гордость и недоверие. Голод, как водится, побеждал.

— Не отравлено, — сказал Дейн, жуя свой. — По крайней мере, я так думаю. — Он усмехнулся, и в усмешке его не было злорадства, только лёгкая, усталая ирония. — Хотя гарантий, конечно, никаких.

Она взяла бутерброд. Медленно, с подозрением, будто ожидала, что тот взорвётся у неё в руках. Понюхала. Откусила маленький кусочек. Прожевала. И вдруг её глаза расширились, и она начала есть — быстро, жадно, почти не жуя, словно боялась, что еда исчезнет, если она не успеет.

— Наверное, побочный эффект успокоительного, — задумчиво произнёс Дейн, наблюдая за тем, с какой скоростью она ест свой бутерброд.

Некоторое время они ели молча. Дейн запил остатки бутерброда горячим горьким кофе и, устремив взгляд в стену, спросил:

— Откуда ты? Из Мааркии?

— Н-нет, — она встрепенулась, испуганно вскинув на него глаза. — Я… я местная.

— Ага, — усмехнулся Дейн. — А я — Его Величество, император Тримейской Империи. А живу в этом гадюшнике, — он обвёл взглядом своё скромное жильё: ободранные стены, потолок с пятнами сырости, разбросанные вещи, — потому что хобби у меня такое. По душе мне аскетизм и близость к народу.

Он помолчал, потом покачал головой.

— Не похожа ты на местную, звёздочка. На лице так и написано: “Посмотрите, какая дорогая у меня генетическая терапия”. Заявилась в клуб к “Василискам”, пятьсот солидов дала первому встречному, и говор у тебя… — он хмыкнул, почесал затылок. — Ни на Каскаде, ни где-либо в Пределах не говорят “грубиян” уж тем более “полиция”.

Он подлил себе ещё кофе, подул на кружку, сделал глоток.

— Звать-то тебя как? Или имя тоже не скажешь? Впрочем, дело твоё. Не хочешь — не говори.

Девушка молчала, опустив взгляд. Дейн достал из кармана энергоячейку и бросил её на кровать, рядом с пистолетом.

Она взглянула на неё, потом долго и задумчиво смотрела на Краута. Она решала, стоит ли ему доверять. Взвешивала варианты. А вариантов было немного. На Каскаде у неё никого. Ни друзей, ни знакомых, ни безопасного угла. После вчерашнего доверять вообще никому нельзя. Каждый второй здесь — вор, мошенник или убийца. А каждый третий — и то, и другое, и третье сразу. И только этот сероглазый отнёсся к ней нормально, цивилизованно.

— Меня зовут Юна, — сказала она тихо.

— Очень приятно, — кивнул Дейн с усталой вежливость. — А я Дейн Краут. Ну и как тебя угораздило повздорить с “Василисками”, Юна?

— Мне… — она запнулась, сглотнула, будто слова застревали в горле. — Мне была назначена встреча.

— В их клубе? — Дейн изумлённо уставился на неё, подняв бровь. Он покачал головой, вздохнул. — Мой тебе совет: в следующий раз…

— В следующий раз быть осторожнее?! — перебила она, нахмурившись. В её голосе прорезались нотки раздражения.

— Нет! В следующий раз оставайся дома и держись подальше от Каскада.

— Спасибо, — сказала она с горечью. — Я запомню.

— Всегда рад! — Дейн криво улыбнулся и отхлебнул кофе. — А кто тот важный фог'га, назначающий встречи в таких “элитных” местах?

— Один посредник, — Юна снова опустила глаза. — Я обратилась к нему, чтобы он помог мне найти одну информацию. Вчера он сказал, что инфопат сделал дело, что у него есть то, что мне нужно, и предложил встретиться в том клубе. — Она помолчала, собираясь с мыслями. — Сначала он стал зубы заговаривать, отвлекал, сыпал какими-то ненужными подробностями. Я думала, что хочет цену набить — ну, знаешь, как это делают: сначала называют одну сумму, а потом, когда видят, что клиент заинтересован, поднимают в два раза. Я волновалась, торопила его. А потом… — она сглотнула, — потом на столе стоял коктейль. Я взяла и выпила. Не знаю зачем. Глупо. Очень глупо. Сразу почувствовала, что что-то не так. В голове зашумело, ноги стали ватными. — Она подняла на Дейна глаза — в них стоял стыд пополам со страхом. — Из-за терапии на меня некоторые яды и вещества не действуют. А если действуют — то не сразу. Я, под глупым предлогом, выбежала из клуба, дальше… Дальше села к тебе в машину.

— Как посредника звали?

— Нугурут. Кажется, он шунрианец.

— Шунрианец по имени Нугурут? — Дейн задумался, потирая подбородок. — Не слыхал о таком. Но подозреваю, что он никакой не посредник. И информации у него никакой не было. Тебя просто надули. С целью, — он посмотрел на неё в упор, — продать тебя кому-нибудь подороже.

— П-продать?! — Юна побледнела.

— Угу, — кивнул он. — На органы. Или в рабство. Или то и другое вместе. Сначала органы, потом рабство — или наоборот, в зависимости от заказчика. Такие как ты, звёздочка, дорогой товар. Молодая, красивая, с дорогой генетикой.

— Кошмар, — только и смогла сказать Юна.

— Это ещё не самое худшее, что могло с тобой случиться, — мрачно подметил Дейн. — Так что дам совет: возвращайся домой. Откуда бы ты ни прилетела. Сядь на первый корабль и забудь это место.

— Не могу, — резко заявила она, смело глядя ему в глаза.

— Ну, тогда желаю удачи в твоих начинаниях! — Дейн хлопнул в ладоши и поднялся.

Он уже собирался добавить кое-что ещё — про то, что пора ей проваливать, что здесь не гостиница, что у него и своих проблем хватает, — как вдруг Кода начал пищать. Громко. Настойчиво. Конструкт метался по комнате, жужжал, крутился вокруг Дейна, мигал разноцветными огнями и вообще вёл себя так, будто у него случился сбой в программе.

— Ты чего это? — удивился Дейн, вытянув шею и пытаясь уследить за чёрным кубом, который носился по комнате, как угорелый.

Кода продолжал пищать. И лицо Дейна постепенно менялось. Сначала недоумение, потом удивление, потом что-то ещё — новая эмоция, которая появлялась на его лице так редко, что Юне показалось: у него инсульт.

— Ты сказала, тебе посредник нужен?! — воскликнул он, резко повернувшись к ней.

— Д-да, — Юна вздрогнула от его напора. — А что?

— Дело серьёзное?!

— Более чем, — ответила Юна, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Может получиться! — Дейн бросил взгляд на Коду, и конструкт в ответ издал короткий, утвердительный писк. — Есть у меня посредник. Я сам на неё работаю. И она не абы кто, а Сарива Галто! Внучка того самого Удорадимо Галто! — Он произнёс это имя с таким пафосом, будто речь шла о королевской семье. — Смекаешь?

— Нет…

— Могу свести прямо сейчас! Интересует?

Юна с недоверием уставилась на наёмника.

— Л-ладно, — сказала она, потому что выхода всё равно не было.

— Да! — прошипел Дейн, сжимая кулак в победном жесте, и полез в карман за коммуникатором.

Однако, взглянув на экран, он помрачнел. Сглотнул, провёл пальцем по дисплею и, глубоко вздохнув, нажал вызов.

— Надеюсь, она в настроении, — прошептал он, поднося коммуникатор к уху.

И тут же отшатнулся.

— Будь ты проклят, Дейн Краут! — голос Саривы гремел так, что динамик трещал. — Тщедушный прив'ва! Проклятый кодхта'да фог'га! Руг'гогато, ты неполноценный! Сиппу'тта! Киун! Грак'ка! Кхасуана уо’тта!

Дейн отодвинул коммуникатор от уха, скривившись так, будто ему в лицо плеснули кислотой.

— Вот как ругаются в Пределах, — натянуто улыбнулся он, продолжая терпеливо выслушивать поток проклятий. Он даже не пытался вставить слово — просто ждал, когда буря утихнет.

— Где мой фургон, Краут?! — орала Сарива. — Где товар?! Если ты сейчас же не явишься ко мне, клянусь, я назначу награду за твою голову! И поверь, найдутся желающие! Много желающих! Ты сам застрелишься, когда увидишь сумму!

— Здравствуй, Сарива! — бодро сказал Дейн, делая вид, что не слышал ни единого слова. — Как дела? Как здоровье? Как дедушка поживает?

— Ты что, издеваешься надо мной, Краут?! — зашипела она точно какой-то хищник.

— Вовсе нет! — Дейн даже поднял свободную руку в успокаивающем жесте. — Если ты дашь мне одну минуту, всего лишь одну минуту, я всё объясню!

— У тебя минута! — рявкнула она. — И не секундой больше! Таймер запущен!

— Отлично! — Дейн вытер пот со лба. — В общем, вчера произошёл один инцидент… и… — он запнулся, подбирая слова. — В общем, так вышло, что пива больше нет. Совсем.

Юна бросила взгляд в угол, где стоял ящик с пивом.

— Но фургон почти цел! Да! Он даже заводится!

Кода тихонько пискнул: “Не заводится. Совсем”.

— Я тебя собственными руками задушу, Краут! — взвизгнула Сарива. — Прив'ва! Я сделаю из тебя коврик! Я продам твои органы! Я…

Юна, наблюдавшая за этим исключительно рабочим моментом, перевела взгляд на Дейна.

— Странный ты… — сказала она, качая головой.

— Сарива, подожди! Подожди секунду! — затараторил Дейн, перебивая очередной поток ругательств. — У меня есть способ загладить свою вину! С процентами! Я нашёл тебе клиента! С серьёзным делом! Очень серьёзным! Такие дела даже твой дедушка не каждый день получает!

— Какого ещё клиента?! — заорала Сарива. — Где товар, Краут?! Где моё пиво?!

Дейн пропустил это мимо ушей и быстро сунул коммуникатор в руки ошарашенной Юне, прежде чем она успела возразить.

— Она очень хочет обсудить с тобой контракт! — сказал он, подмигивая. — Вы поговорите, а я пока пойду… — он покосился на Коду, который издал очередной скептический писк, — фургон попробую починить.

Починка не заняла много времени. Двигатель, издав жалобный, предсмертный хрип, нехотя, но всё же затарахтел. Дейн стоял над открытым капотом, из которого валил сизый дым, и смотрел на работающий мотор с нежностью, какую обычно испытывают к смертельно больному родственнику, которого только что подключили к аппарату жизнеобеспечения.

— Ну, держись, старый, — прошептал он, погладив грязный кожух. — Осталось совсем немного.

Он надеялся, что двигатель проработает достаточно долго, чтобы доехать до Саривы и вернуть ей эту груду хлама. А после этого он хотел недельку отдохнуть от всего.

— Д-дейн?

Краут обернулся. Увидел Юну, которая брезгливо оглядываясь.

— Ну? Как? — спросил он, и в голосе его прозвучала такая надежда, что Юна невольно улыбнулась.

— Миресса Галто пригласила меня обсудить контракт, — сказала Юна, протягивая коммуникатор. — Она была… любезна.

— Да! — В порыве радости Краут хлопнул ладонью по фургону — и двигатель, издав жалобный всхлип, заглох.

Дейн замер, прикрыл глаза, медленно выдохнул и, не говоря ни слова, снова полез под капот.

— А ещё она просила передать, — продолжила Юна, стараясь не смеяться, — что не будет назначать за тебя награду. Но ты должен вернуть фургон. — Она бросила короткий взгляд на машину, оценивая её состояние. — Подвезёшь меня? Не хочу заказывать такси…

— Угу, — буркнул Дейн, не поднимая головы. Он что-то крутил, перекручивал, стучал по деталям с той особой методичностью, которая появляется у человека, понятия не имеющего, что именно он делает. — Ты, кстати, в таких двигателях не разбираешься?

— Н-нет, — Юна даже отступила на шаг.

— Тринадцатое пекло! — Дейн выпрямился, почесал затылок, оставляя на лбу новое масляное пятно. — Ну тогда придётся немного подождать.

Он отошёл от фургона, осмотрел свои руки, вытер их о штаны и вздохнул.

— Ладно, пойду за пивом.

Дейн вынес ящик пива — единственный, уцелевший после вчерашнего побоища. Он поставил его рядом с фургоном, откупорил одну бутылку и, сделав большой глоток, вновь принялся за работу.

Юна стояла в стороне, прижимая к груди свою сумку, то и дело оглядываясь по сторонам. Она опасалась всего: каждой тени, каждого шороха, каждого прохожего, который бросал на неё слишком долгий взгляд.

Внезапно в паре шагов от них остановилось маленькое существо, напоминающее насекомое. Размером с крупного домашнего питомца, с сегментированным телом, покрытым хитиновым панцирем, и шестью тонкими суставчатыми лапами. Большие выпуклые глаза с сетчатой структурой уставились на Юну с неподвижным, гипнотическим вниманием.

Так прошла минута. Другая. Пятая. Юне стало не по себе, по спине пробежал холодок. Она не выдержала и окликнула Краута:

— Дейн… Там…

Краут отвлёкся от ремонта, оглянулся. Увидев существо, он вздохнул, покачал головой.

— А, не обращай внимания, — сказал он равнодушно, потянувшись за ещё одной бутылкой. — Это Боб. Он живёт в стенах дома. Платить за аренду не хочет, вот и приходится ютиться в щелях.

— А почему он на нас так смотрит?

— Наверное, думает, как бы нас сожрать, — беззаботно ответил Дейн, затягивая какой-то узел на проводах.

— Ч-что? — Юна побледнела и инстинктивно отступила на шаг.

— Этот фог'га только и ждёт, чтобы кого-то сожрать, — продолжил Дейн, не повышая голоса. — Но ты не волнуйся. Он слишком привередливый. Хотя вот тобой может и полакомиться!

Глаза её в ужасе расширились.

— Шучу, — Краут обернулся и подмигнул.

Боб неожиданно издал звук, отдалённо напоминающий рык, и быстро приблизился к ним. Юна отпрянула, вскрикнула и, сама не понимая как, оказалась за спиной Дейна, вцепившись ему в куртку.

А Боб подошёл к ящику, вытянул одну из тонких лап, захватил бутылку пива — удерживая её двумя суставчатыми пальцами с удивительной ловкостью — и, поднеся к месту, где у нормальных существ находится рот, проскрежетал скрипучим металлическим голосом:

— Уддак ты, Краут.

— Взаимно, — буркнул Дейн, не оборачиваясь.

Боб открыл бутылку и опрокинул содержимое в себя одним махом. Существо довольно щёлкнуло челюстями, потом перевело чёрные глаза на Юну, которая всё ещё выглядывала из-за плеча наёмника.

— Я людьми не питаюсь, — проскрежетал Боб, и в его голосе послышалась обида. — И мясо не ем!

— Ну да, конечно, — Краут саркастически улыбнулся и покачал головой. — А прошлую неделю кто соседского флис'кота сожрал?

— Кот сам напросился, — парировал Боб.

Он показал Дейну неприличный жест — точнее, то, что у существ его вида считалось оскорблением, — затем взял из ящика ещё две бутылки, ловко зажав их в двух свободных лапах, и, не прощаясь, засеменил обратно в подворотню.

Юна выдохнула, отпустила куртку Дейна и сделала шаг назад.

— У вас тут… — она запнулась, подбирая слово, — интересно.

— Угу! — буркнул Дейн.

К моменту, когда была открыта шестая бутылка, двигатель фургона чихнул, кашлянул, выплюнул клуб сизого дыма и… заработал.

— Есть! — воскликнул Дейн, выпрямляясь. Капот он захлопнул с такой силой, что тот едва не отлетел. — Слышишь, Кода? Работает!

Конструкт, паривший рядом, издал короткий скептический писк.

— Заткнись, — буркнул Дейн, вытирая руки о тряпку. — Главное, что работает. Он бросил взгляд на Юну, которая с отстранённым видом изучала граффити на соседней стене.

— Можем ехать, — объявил Дейн. — Транспорт готов. Ну, настолько, насколько он вообще может быть готов.

Затем он скрылся в подъезде, а вернулся уже во всеоружии: револьвер в кобуре на бедре, шляпа на голове. Прошёл мимо ящика с пивом, даже не взглянув на него, и забрался в кабину.

— Так и оставишь? — спросила Юна, кивая на ящик.

— Пусть соседи угощаются! Ты тоже хочешь? — Дейн высунулся в окно. — Бери, угощайся. Пиво, оказывается, не такое уж и плохое. Вкус, правда, странноватый. Похож на моющее средство, но быстро привыкаешь.

Юна посмотрела на бутылки, потом на Дейна, затем снова на бутылки. Вспомнила вчерашний коктейль.

— Я, пожалуй, воздержусь… — сказала она, делая шаг назад.

— Ну как знаешь! — Дейн пожал плечами.

Юна забралась в кабину, устроилась на пассажирском сиденье. Фургон дёрнулся, чихнул — и тронулся с места.

У входа в бар “Последний шанс” Дейн заглушил двигатель. Тот издал последний предсмертный хрип, словно говоря: “Я сделал всё, что мог. Дальше — сам”.

— Ну, вот мы и на месте, — зевнул Дейн, прикрывая рот ладонью. — Надеюсь, там не очень людно. Не хватало ещё, чтобы все глазели.

Однако, надеждам Дейна не суждено было сбыться. Стоило ему толкнуть дверь и переступить порог бара, как взгляды присутствующих мгновенно пригвоздили его к месту. Десятки глаз — усталых, злых, равнодушных, насмешливых — впились в него.

Юна, шагнувшая следом, заметно напряглась под таким вниманием. Она переминалась с ноги на ногу и тихонько спросила:

— Почему они все так на тебя смотрят?

— Просто рады меня видеть, — криво улыбнулся Краут. — Соскучились, наверное.

— Что-то не похоже… — заметила она, видя пренебрежительно-презрительные взгляды. Кто-то смотрел на него как на пустое место, кто-то — как на назойливое насекомое, которое давно пора прихлопнуть.

— Киусса прив'ва! — процедил грозного вида мужчина, сидевший за одним из столиков.

Дейн покачал головой и невозмутимо проследовал к барной стойке, за которой возвышался Яген. Эквин, как всегда, протирал стаканы. Его взгляд скользнул по Дейну, задержался на секунду, затем перешёл на Юну. Дейн облокотился о стойку, краем уха улавливая оскорбления в свой адрес — их становилось всё больше, словно кто-то объявил конкурс на самое изощрённое ругательство.

— Привет, Яген! Как жизнь? — спросил Дейн, игнорируя очередной выкрик.

Бармен равнодушно посмотрел на Краута, потом перевёл взгляд на девушку. И, к немалому удивлению Дейна, черты его лица чуть смягчились.

— Вы Юна? — спросил он почти вежливо. Для Ягена это был верх учтивости.

— Да, — Юна кивнула, стараясь не смотреть ему прямо в глаза.

— Миресса Галто вас ожидает. Проходите, — он указал длинным тонким пальцем на дверь, ведущую в кабинет Саривы. — Она уже ждёт.

Юна окинула Дейна быстрым взглядом. Тот ободряюще кивнул, и она направилась к двери, стараясь не встречаться глазами с остальными посетителями.

Затем Яген обратился к Дейну:

— А ты отвези фургон на склад.

— А может, здесь где-то припаркую? — неуверенно предложил Дейн, почесывая затылок. — Там двигатель барахлит, знаешь ли.

— На склад, — повторил Яген, не повышая голоса.

— Но двигатель…

— Значит, толкай до склада, — холодно произнёс эквин, давая понять, что разговор окончен.

Дейн постоял ещё несколько секунд, надеясь на чудо. Чуда не произошло. Он вздохнул, пробарабанил пальцами по барной стойке и уже собрался уходить, как вдруг услышал:

— Спасибо!

Он обернулся. Юна стояла у двери в кабинет Саривы и смотрела на него.

— Спасибо, что помог! И за бутерброды!

Он хмыкнул. Чуть смутился. Затем вежливо приподнял шляпу, обнажив взлохмаченные тёмные волосы, и ответил:

— Бывай, звёздочка.

Юна улыбнулась. Робко, неуверенно, но искренне. Затем толкнула дверь и скрылась за ней.

Дейн проводил её взглядом, повернулся к Ягену и, не скрывая довольной ухмылки, сказал:

— Видал? Не такой уж я и прив’ва!

Бармен отвлёкся от протирания стаканов ровно настолько, чтобы произнести:

— Иди работай, Краут.

Дейн вздохнул и, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, направился к выходу, не обращая внимания на презрительные взгляды своих коллег по грязному делу.

Глава 4

Сон. Глубокий, тягучий, лишённый сновидений. Редкий вид забытья, который Дейн ценил больше всего на свете. Он лежал на кровати, раскинувшись звездой, словно выброшенный на берег штормом. Шляпа сползла на лицо, прикрывая глаза от назойливого света мигающей лампочки на потолке. Тишину нарушали лишь тихое, вибрирующее жужжание Коды, зависшего над хозяином подобно верному ангелу-хранителю, да далёкие, приглушённые стеной звуки Каскада.

Идиллия закончилась в ту секунду, когда коммуникатор в кармане брюк, брошенных на грязном полу у кровати, заверещал противным, настойчивым писком.

Дейн застонал. Не открывая глаз, он пошарил рукой по полу. Нащупав штаны, он вытащил коммуникатор и, нажав ответ, поднёс его к уху.

— Слушаю…

— Жду у себя в кабинете! Дело есть! — раздражённый голос Саривы ворвался в динамик с силой урагана, прогоняя остатки сна.

Дейн поморщился. Он отодвинул коммуникатор подальше от уха, потом всё же вернул его обратно, понимая, что игнорировать её нельзя.

— Я бы с радостью, Сарива, но… — Он открыл один глаз, мир вокруг плыл серой пеленой. Взгляд упал на правую руку, сжимающую горлышко бутылки. Виски. Дейн поднёс бутылку к глазам, оценил остатки. На донышке плескалось граммов сто, не больше, янтарная жидкость так и манила. Недолго думая, он опрокинул бутылку. Жидкость обожгла горло, огнём прошла по пищеводу, но сознание прояснилось ровно настолько, чтобы продолжить разговор. — Ты не в моём вкусе. Характер у тебя, прямо скажу, паршивый. Тебе бы к этому… как его… к мозгоправу сходить. А то так и будешь одна. Старой, злой и одинокой. С кошками. Множеством кошек.

Сарива молчала. Дейн уже начал думать, что связь прервалась, но потом услышал тяжёлый вздох, полный бесконечного терпения.

— Идиот, — сказала она коротко, беззлобно, но с такой интонацией, будто подвела его к эшафоту и уже примеривала петлю. И отключилась.

Краут хмыкнул, бросил коммуникатор на кровать рядом с головой, а пустую бутылку — на пол. Та глухо стукнулась и покатилась под кровать, где присоединилась к своим многочисленным сёстрам по несчастью.

И тут он услышал шорох. Сухой, скребущий звук, которого в квартире быть не должно.

Дейн приподнялся на локтях, мышцы заныли протестом. Он повернул голову и увидел Боба. Существо сидело на корточках перед открытым холодильником,. Боб деловито рылся в его недрах. Сегментированные лапы ловко перебирали контейнеры, банки, какие-то свёртки, издавая тихий щелкающий звук.

— Тринадцатое пекло! — рявкнул Дейн, садясь на кровати. Голова закружилась, комната сделала сальто, и он на секунду прикрыл глаза, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться и встанет на место. — А ты что здесь делаешь?! Как ты вошёл?!

Боб даже не обернулся. Он вытащил из холодильника пластиковый контейнер с чем-то, что когда-то было едой, открыл крышку, принюхался и, видимо, удовлетворившись результатом, начал есть прямо руками. Или тем, что у него служило руками, отправляя серую массу в ротовое отверстие.

— Ты сам позвал, — ответил он скрипучим металлическим голосом, жуя на ходу с неприятным чавканьем. — Сказал, тебе пить не с кем. А я всегда рад выпить. Особенно бесплатно! И закусить не против.

Дейн уставился на существо, потом перевёл мутный взгляд на Коду, который завис чуть выше.

— Это правда? — спросил Дейн у конструкта, не веря ни единому слову Боба.

Кода издал короткий писк. Короткий, но утвердительный. В нём читалось лёгкое осуждение.

— Это ж сколько я вчера выпил? — Дейн потёр лицо обеими руками, ощущая под ладонями щетину и липкий пот, стараясь не думать о том, насколько пуст стал его кошелёк.

— Много! — жизнерадостно отозвался Боб, продолжая жевать. Он нашёл в холодильнике второй контейнер. На этот раз с чем-то зелёным и подозрительно пушистым. Открыл его, принюхался и, видимо, решив, что плесень там была вместо приправы, принялся за новую порцию. — Слушай, Краут, ну разве можно так жить? — Существо кивнуло головой в сторону беспорядка в квартире. Грязная посуда на столе образовала шаткие башни, пустые бутылки катались по полу, вещи лежали слоями, пыль покрыла всё слоем в палец. — Прибрался бы. Женщину бы завёл. Нормальную.

Он обернулся, его глаза остановились на Дейне.

— Впрочем, сомневаюсь, что найдётся сумасшедшая, которая за тебя пойдёт… Разве что совсем отчаянная.

— Не хватало мне поучений от того, кто живёт в стене и питается с помойки! — огрызнулся Дейн.

— Да? А я думал это холодильник!

Дейн покачал головой, с трудом поднимаясь на ноги. Колени затрещали. Перед глазами всё плыло, и ему пришлось ухватиться за спинку кровати, чтобы не упасть и не потерять остатки достоинства.

— И, кстати, — он указал дрожащей рукой на контейнер в лапах Боба, — это осталось от предыдущего жильца. Он съехал года два назад.

Боб замер на мгновение. Челюсти перестали жевать. Его глаза уставились на контейнер, потом на Дейна, затем снова на контейнер. Хитиновые челюсти медленно прожевали очередную порцию, хрустнув чем-то твёрдым.

— Хм, — сказал он. — Ничего. Вкусно. Пряно. Бодрит.

Дейн выругался, подумав, что и сам бы не отказался от такого желудка, и побрёл в ванную. По пути он споткнулся о собственные ботинки, едва не отправившись в полёт. Он умылся причёсался пальцами, наскоро побрился старым одноразовым станком, лезвие которого было настолько тупым, что казалось, будто оно тоже осталось от прошлого владельца. На коже остались мелкие порезы, но это добавляло лицу суровости.

Вернувшись в комнату, он посмотрел Коду зависшим у потолка.

— Как думаешь, зачем я ей понадобился? — спросил Дейн.

Конструкт издал длинную задумчивую трель. А Боб, услышав вопрос, оторвался от контейнера и засмеялся.

— Может, избавит тебя от страданий и пристрелит! — предложил он с неожиданным энтузиазмом. — Быстро. Без боли.

— Спасибо за поддержку, — буркнул Дейн, натягивая штаны и ища глазами чистую рубашку среди гор одежды.

— Обращайся, — Боб доел содержимое контейнера, вытер лапы о свою хитиновую грудь, оставляя жирные следы, и добавил: — Я тут у тебя побуду немного. Уютно у тебя.

Дейн ничего не ответил. Спорить было бесполезно. Он нашёл рубашку — самую чистую из тех, что были, то есть просто не самую грязную, — натянул её, нахлобучил шляпу, сунул револьвер в кобуру на бедре и, кивнув Коде, направился к выходу.

— Не вздумай ничего красть! — крикнул он уже из коридора, хотя знал, что это бесполезно.

— А что здесь красть? — донеслось в ответ, полное искреннего недоумения.

Лестничная клетка встретила Краута запахом дешёвого табака, варёной генетически модифицированной капусты и отчаяния. Он перешагивал через всё тех же вечных пьяниц и сомнительных личностей, спавших прямо на ступенях. В голове шумело, в висках стучало молотом, но он хотя бы более-менее твёрдо стоял на ногах. Пока спускался, пошарил по карманам, извлёк несколько солидов. Пересчитал их. Решил: на завтрак хватит. О полноценной трапезе, конечно, не стоило и мечтать, но на синтетический бутерброд и кофе должно было хватить.

Закусочная, куда он зашёл, называлась “У Глоры”. Вывеска над входом мигала нервно, через букву. Официантка, тучная женщина с уставшим лицом, сперва приняла его за нищего. Её руки, покрасневшие от горячей воды и едкой химии, замерли над тряпкой. Она посмотрела на него и уже открыла рот, чтобы выгнать его вон, но Дейн молча выложил на стойку несколько солидов. Язык понятный в любом уголке галактики. Выражение её лица мгновенно переменилось: напряжение спало, взгляд стал стеклянно-вежливым. Теперь она смотрела на него как на обычного, пусть и не очень опрятного, клиента, у которого есть деньги.

— Бутерброд с мясом. И кофе. Чёрный. Без сахара, — сказал он.

Она кивнула, без слов забрала деньги. Через пять минут перед ним стояла тарелка с жалким бутербродом и кружка с чёрным, горьким кофе, который больше напоминал топливо для двигателей, чем напиток.

Он сидел за столиком у окна, наблюдая, как за толстым, мутным стеклом проплывают силуэты прохожих. Жевал медленно, проклиная себя за то, что забыл наушники в квартире. Так бы послушал музыку, новый выпуск шоу Сэле. Теперь, когда Боб наверняка уже продал их какому-нибудь прохожему за пару солидов, приходилось слушать болтовню окружающих. Закусочная была отличным источником информации, если иметь при себе фильтр бреда.

А болтовни было много.

За одним столиком какой-то толстяк в дешёвом, лоснящемся пиджаке ругался по коммуникатору. Говорил он так громко, что его истеричный визг заглушал музыку из динамиков. Слюна летела из рта, глаза бегали.

— Я тебе сказал, Парток, товар должен быть сегодня! Сегодня, а не завтра! — орал он, стуча кулаком по столу. — Если я не отдам груз в срок, они уйдут к другим поставщикам! Понимаешь? К другим! И ты тогда останешься без своих комиссионных! И без пальцев! Я лично их отрежу!

Дейн покосился на него, хмыкнул и откусил ещё кусок бутерброда. “Вот уж действительно мастер вести переговоры!” — подумал он.

За другим столиком двое принийцев обсуждали ремонт корабля. Их высокие, тонкие голоса были тише, но Дейн всё равно улавливал обрывки фраз.

— …замена обойдётся в пять тысяч, но если мы поставим детали от местных, то можно уложиться в две… — говорил один.

— …проработают от силы полгода. А нам нужна гарантия…

— …гарантия? В Пределах? Ты смеёшься…

Дейн отхлебнул кофе, поморщился от горечи и перевёл взгляд на третий столик в углу, подальше от света. Там сидели двое — мужчина и женщина. Одеты были неброско, но оружие под куртками угадывалось по характерным выпуклостям. Сначала они обсуждали доставку каких-то товаров.

— …контейнеры должны были прийти ещё вчера, но таможенник придирчивый попался… — говорил мужчина, низко наклонившись к столу.

— Плохо дело. Клиент нервничает… Товар скоропортящийся…

Дейн нахмурился, отводя взгляд. Под “скоропортящимся товаром” имели в виду рабов. В Пределах живой товар быстро портился и терял в цене. Ещё одна грязная страница жизни на окраине галактики.

Мужчина вдруг замолчал, поднёс к уху коммуникатор и начал с кем-то говорить. Его лицо побледнело. Разговор длился минуты три. Когда он закончился, мужчина убрал коммуникатор в карман, откинулся на спинку стула и, глядя на свою спутницу, сказал:

— Да уж. Новости… прискорбные. Колодец у Телмериса для нас закрыт…

— А что случилось? — женщина подалась вперёд, подперев подбородок рукой.

— А там местные устроили междоусобицу. Систему делить начали. И так уж получилось, что на одной из планет был гарнизон Утвердителей. И вот этот гарнизон, скажем так, мешал общему веселью. Местным захотелось пострелять друг в друга без лишних причитаний о Законе. — Он криво усмехнулся, но улыбка вышла нервной. — Так они, чтобы законники не лезли не в своё дело, по ним стрельнули. Парочкой вирусных торпед.

— Седьмое пекло! — женщина присвистнула, отшатнувшись. — Это они здорово придумали, а главное — вовремя! И что законники?

— То, что осталось от правительства системы, дало Утвердителям полномочия на эдикт!

Дейн замер, так и не донеся бутерброд до рта.

“Тринадцатое пекло! Эдикт, — подумал Дейн, и холодок пробежал по спине, несмотря на жару в забегаловке. — Вот теперь-то там начнётся настоящее веселье!”

Эдикт. Для многих в Пределах это слово звучало как приговор. Это был договор между законниками и правительством, который давал Утвердителям право восстанавливать закон и порядок во вверенной им системе или на планете любыми способами, которые они сочтут нужными. Любыми. Без каких-либо ограничений. И методы достижения порядка у Утвердителей, как знали все в Пределах, могли быть крайне жестокими. Знаменитый правдоруб Дуаддо, известный также как Лукавый Дуа, однажды сказал про них так: ”Один небольшой геноцид — и вы полюбите Закон так же, как они!”

А за соседним столиком, совсем рядом, сидели сотрудники СБК — Службы Безопасности Каскада. Трое. Они обсуждали вновь разгоревшуюся войну между жилыми блоками в Секторе 34.

— …Сегодня ночью шестой блок напал на четырнадцатый, — говорил тот, что постарше, с проседью в волосах и глубокими морщинами вокруг рта. — Шесть десятков раненых, двадцать убитых. И это только по предварительным данным. Медики ещё работают.

— Сколько можно? Когда они уже угомонятся? Второй сектор за полгода! — вздохнул второй, молодой, с ещё не успевшим огрубеть лицом, в котором ещё теплился идеализм. — Люди же гибнут.

— Зачастили они, — мрачно произнёс третий, отставляя кружку.

Обычное дело для Каскада. Жилые блоки — гигантские ульи, до отказа забитые жильцами, — часто воевали друг с другом за ресурсы, за влияние, за право существовать.

— Мы вмешиваемся? — спросил молодой, глядя на старшего с надеждой.

— Пока нет, — старший покачал головой, медленно размешивая кофе. — Начальство решило выждать. Может, само утихнет. Вот если перекинется на другие блоки — заблокируем сектор и уж тогда наведём порядок. Если получится…

Дейн покосился в их сторону. Он допил кофе, вышел на улицу и решил твёрдо: он будет держаться подальше от Сектора 34.

Сарива барабанила пальцами по столу и молчала уже минут десять, сверля Краута взглядом.

— У меня в зубах что-то застряло? — наконец нарушил молчание он, изобразив самую безобидную, обезоруживающую улыбку, на которую был способен.

Сарива вздохнула, выпуская из лёгких накопившееся раздражение. Выругалась сквозь зубы. Затем щёлкнула зажигалкой, прикурила сигарету и откинулась на спинку кресла. — Уж не знаю, как ты это сделал, но… — она сделала паузу, выпуская струйку дыма к потолку. — Нашлась для тебя работа.

— Правда? — Дейн оживился, выпрямился. — Работе я всегда рад! Что нужно делать? И какая плата? — Он подался вперёд.

— Четыре тысячи солидов, — сказала Сарива.

— Сколько?! — В порыве радости Краут вскочил с места так резко, что кресло едва не опрокинулось. Он подошёл к столу, снял шляпу, почесал затылок, потом опустился обратно. Четыре тысячи. Он давно не держал в руках такой суммы. Последний раз, кажется, перед тем, как всё пошло наперекосяк. Но вдруг радость его угасла. Он посмотрел на Сариву, и во взгляде вспыхнуло подозрение.

— В чём подвох?! — спросил он, прищурившись.

— Подвох? — она приподняла бровь.

— Да! — Дейн ткнул в неё пальцем. — С чего это ты вдруг предлагаешь мне такие деньги? Я же “прив'ва”! Ненадёжный элемент. Наверняка есть какой-то подвох! Смертельная ловушка? Самоубийственная миссия?

Сарива посмотрела на него долгим взглядом.

— Не хочешь браться за работу… Ладно. Там, за дверью, целая толпа тех, кто с радостью займёт твоё место. Голодных, отчаянных и готовых на всё. — Она кивнула в сторону двери, за которой слышался негромкий гул голосов, стук стаканов и смех. — Проваливай.

Дейн понял, что перегнул палку. Долги сами себя не отдадут.

— Я не отказываюсь, — сказал он поспешно, поднимая руки в примирительном жесте, ладонями вверх. — Просто удивился и всё! Четыре тысячи — это… это серьёзные деньги. Для меня особенно. — Он улыбнулся, но улыбка вышла нервной. — Что нужно делать?

Сарива затянулась, выпустила дым и, стряхнув пепел в переполненную пепельницу, сказала:

— Для начала — сидеть, слушать и не перебивать.

— Молчу! — воскликнул Краут и тут же приложил палец к губам.

Сарива щёлкнула пальцами, и над столом ожила голограмма. Из проектора, встроенного в столешницу, выплыло трёхмерное изображение лица. Точнее, того, что от него осталось. Сплошной набор имплантов.

— Перед тобой Гас Верзон, — сказала она, щёлкнув пальцами ещё раз. Голограмма медленно повернулась, демонстрируя профиль, где вместо уха виднелся разъём подключения. — Инфопат. Когда-то очень востребованный. Был специалистом по Старой глим-сети. Но слишком увлёкся имплантами и с тех пор подрабатывает по мелочи.

— С имплантами он и правда переборщил, — хмыкнул Дейн, разглядывая уродливое лицо из проводов и стали.

— Твоя задача, — продолжила Сарива, отключая голограмму. — Доставить его ко мне на склад. Целым и невредимым.

— Целым и невредимым, — повторил Дейн, кивая. — Запомнил. Куда лететь?

— Он здесь, на Каскаде.

— Отлично! Скажи где, и одна нога здесь, а другая… — бодро ответил Краут, чувствуя прилив бодрости.

— Сектор 34.

Улыбка сползла с лица Краута, словно её стерли губкой. Он помрачнел и нахмурился.

— А вот и подвох, — тихо произнёс он.

Сарива равнодушно посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Дай угадаю, — с сарказмом продолжил Дейн. — Он в одном из тех жилых блоков, которые между собой воюют?

— А ты проницательный, Краут, — кивнула она. — Всегда бы так. Мы с ним связались, он будет ждать тебя на сто тридцать втором этаже жилого блока. Зайдёшь, заберёшь и доставишь ко мне. Плёвое дело.

— Да уж, — Дейн почесал затылок, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. — Плёвое…

— И ещё кое-что. Будь начеку. За Гасом охотится Костогрыз со своей бандой.

— Костогрыз?! Тринадцатое пекло! Этот фог'га — натуральный психопат. Он же каннибал! Чем инфопат ему так насолил?

— Не знаю, — Сарива пожала плечами. — Какая-то личная история. Это не важно. Важно другое. Если я узнала, где находится Гас, то и Костогрыз тоже знает.

— И сколько у меня времени? — спросил Дейн.

Сарива стряхнула пепел в пепельницу, на секунду задумалась, прикидывая что-то в уме.

— Советую поспешить. Конфликт в Секторе 34 разрастается, границы блоков смещаются. Да и Костогрыз не из тех, кто будет медлить.

— Пара часов, — прикинул Дейн. — Времени на подготовку нет.

— Хватит жаловаться, Краут, — фыркнула она, не обращая внимания на его стенания. Сарива потянулась к ящику стола, достала небольшой потрёпанный коммуникатор и протянула ему. — Держи. Это для связи с Гасом. Закодированный канал. К сожалению, связь там начали глушить. Но в самом жилом блоке, где он прячется, коммуникатор должен работать.

— Надеюсь, — Дейн кивнул, принимая устройство. — Что-то ещё? Благословение на дорогу?

— На этом всё, — Сарива достала голо-пад и уставилась на экран, давая понять, что разговор окончен.

— Слушай, а может, дашь мне оружия и какую-никакую броню? — он сделал последнюю попытку. — У тебя наверняка есть лишние запасы. Старый экзоскелет, хоть что-то.

— За твой счёт! — отрезала она, не поднимая глаз. — Здесь тебе не благотворительный фонд.

— Тогда я пойду! — Дейн поднялся и направился к двери.

— Не облажайся, Краут! — бросила Сарива ему в спину.

Он обернулся, коснулся пальцами полей шляпы в прощальном жесте и вышел.

Прежде чем соваться в мясорубку Сектора 34, нужно было заглянуть домой. Жилище встретило наёмника родным хаосом, где прямо посреди комнаты лежал Боб. Существо свернулось в плотный клубок, поджав сегментированные лапы под брюшко и тихо, булькающе посапывало.

— Куда катится моя жизнь... — пробормотал Дейн. — Проклятая Элия… Однажды я её достану…

Продолжая ворчать себе под нос, он откинул дверцу шкафа. Среди хлама он нащупал старую кирасу. Натянул её на грудь. Броня многое повидала, но свою функцию выполняла. Боеприпасы для револьвера, пару гранат, генератор щита и последний медицинский стимулятор прикрепил к поясу. Не забыл и наушники.

Собравшись уходить, Дейн вдруг замер. Медленно обернулся. Посмотрел на спящего Боба. Прищурился.

— А что... — протянул он. — А это ведь идея!

Кода, паривший у потолка, вопросительно пискнул.

Дейн подошёл к Бобу и бесцеремонно пнул его носком ботинка.

— За что?! — возмутился Боб, подпрыгивая на месте и растопырив клешни. — Ладно! Ухожу я, ухожу! Зачем пинаться?

— Слушай, Боб, — Дейн присел на корточки, оказавшись с существом почти на одном уровне. — Есть одно дельце.

Боб мгновенно насторожился

— Дельце? Сколько платишь? — проскрипел он.

— Сто солидов.

— Я тебя знаю Краут! Ты прив’ва! Двести! — Боб возмущённо щёлкнул жвалами.

— Не наглей, — Дейн покачал головой, сохраняя спокойствие.

— Сто пятьдесят!

— Сто двадцать, — сказал Дейн, поднимаясь с корточек и делая вид, что теряет интерес. — И ни солидом больше. Не хочешь? Пойду найду другого таракана-мутанта.

Боб замер, мысленно подсчитывая риски и прибыли. Затем его лапа вытянулась вперёд.

— По рукам! — проскрипел он.

Дейн, помедлив секунду, пожал его холодную, сегментированную конечность.

— И я не таракан-мутант! Ну, может, мутант, но не таракан! Так что за дельце? — поинтересовался Боб, потирая клешни.

Глава 5

Сектор 34 являл собой чудовищный симбиоз промышленной зоны и жилого массива, сросшихся воедино так тесно, что уже невозможно было сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Заводы и фабрики, не умолкая ни на секунду, круглосуточно дышали, извергая из своих металлических лёгких клубы густого пара. По заверению властей, пар был совершенно безвреден, но он оседал жирной, маслянистой копотью на всём вокруг — на стенах, на стекле, на коже прохожих, на языке, оставляя привкус горечи и ржавчины. Голографическое небо здесь всегда было затянуто серой пеленой, сквозь которую почти не пробивалось ни единого луча искусственного солнца.

Рядом с промзоной, а иногда и в ней, возвышались жилые блоки — гигантские цилиндрические конструкции, уходящие в мутное небо на сотни этажей. Каждый такой блок напоминал исполинский улей, в чьих тесных ячейках ютились десятки тысяч жильцов.

Блоки стояли так плотно друг к другу, что между ними натянулись многочисленные мосты. По ним можно было перейти из блока в блок, не спускаясь вниз, на улицы. Мосты эти были разной ширины и качества: от широких, с перилами и освещением, до узких металлических лент, раскачивающихся на ветру, по которым приходилось перебираться, вцепившись в ржавые тросы.

И явным признаком войны между блоками были взорванные мосты, от которых избавлялись в первую очередь, чтобы отрезать врагу путь. Их перебитые пролёты свисали с цилиндрических стен, а местами от переходов остались лишь торчащие из стен ржавые хвосты, всё ещё дымящиеся после взрыва. Там, где мосты взорвать не успели или не смогли, шли жестокие бои. Лазеры рассекали пространство, смертоносными нитями, плазменные заряды вспыхивали синими цветами, а кинетические снаряды врезались в бетон, выбивая из него облака серой пыли. Тяжёлые пушки, установленные на импровизированных огневых точках прямо на балконах и технических этажах, методично осыпали блоки снарядами.

И всё же, несмотря на грохот канонады, свист пуль и треск лазеров, по соседним улицам текли неспешные потоки жителей Сектора 34. Они шли куда-то по своим делам, как ни в чём не бывало. Старушка в потёртом платке тащила на колёсиках сумку с продуктами, деловито огибая обломки падающие сверху. Группа подростков, смеясь и толкаясь, снимали происходящее на камеры голо-падов. Мужчина в грязном комбинезоне, с контейнером для еды в рук, спешил на смену, даже не поднимая головы. Дети играли в догонялки, для них это был просто ещё один день в Секторе 34.

Боб отправился выполнять своё задание, исчезнув в лабиринте переулков с неожиданной для него скоростью. Краут остался стоять неподалёку от входа в нужный жилой блок. Он прислонился плечом к стене, испещрённой царапинами и графити. Было там неприличное слово и нарисованный рядом кривой череп. Дейн достал из кармана нож, выцарапал рядом с черепом ещё одно неприличное слово, затем спрятал нож, посмотрел на блок и задумчиво почесал затылок. Кожа чесалась от странного, нехорошего предчувствия. Он отогнал тревожные мысли и сосредоточился на том, как проникнуть внутрь.

Ответ пришёл сам собой, словно Леди Судьба, которая редко баловала Краута своими подарками, сегодня решила сделать исключение. Или, что более вероятно, просто хотела посмеяться.

В стороне от Дейна, метрах в десяти, топтался какой-то молодой парнишка. Едва ли ему было больше двадцати. Тощий, нервный, с покрытыми татуировками руками и шеей. Рисунки на коже были грубыми, сделанными явно в подворотне, и изображали то ли символы банд, то ли просто бессмысленные узоры. Парнишка пытался скрыть волнение, но получалось плохо. Он то и дело проверял свою лазерную винтовку: вертел её в руках, вынимал энергоячейку, вставлял обратно, целился в стену, щёлкал спусковым механизмом. Даже последнему дураку было бы понятно: фог’га понятия не имеет, во что ввязался.

К нему подбежал товарищ. Покрытый чешуйчатой кожей пучеглазый омрианец с пистолетом на поясе и нелепой клетчатой банданой на голове. Омрианец хлопнул приятеля по плечу с такой силой, что тот едва не выронил винтовку, и радостно затараторил, разбрызгивая слюну:

— Вербовщика уговорить было проще простого! Им на верхние этажи бойцы нужны! Вот твой пропуск!

Омрианец протянул другу небольшой жетон.

Когда жилые блоки начинали войну, тут как тут появлялись охочие до наживы наёмники, авантюристы и просто отчаянные головорезы, охочие до наживы. Блоки, в свою очередь, были рады свежему мясу и выставляли у входов вербовщиков, предлагающих плату за головы и возможность поживиться добром из блока противников. В Пределах ходила поговорка: “Война кормит”. Торговцы оружием, медики-подпольщики, падальщики, мародёры, корпорации и, конечно, те, кто готов был стрелять за горсть солидов. Все хотели есть.

— Нам вон к тому входу! — Омрианец указал на нужный Дейну блок, подбросил свой пропуск в воздух, как монетку, и ловко поймал его на лету, расплывшись в широкой, чешуйчатой улыбке.

Дейн хмыкнул, поправил шляпу, надвинув её чуть ниже на глаза. Он и сам хотел было завербоваться, чтобы получить пропуск, но раз эти двое принесли ему всё необходимое на блюдечке… Глупо было бы отказываться от подарка Леди Судьбы.

Краут резко отделился от стены и направился к ним. Омрианец не успел даже понять, что произошло. Дейн выхватил пистолет из кобуры на поясе незадачливого наёмника одним ловким движением, и тут же вмазал ему по лицу. Голова омрианца дёрнулась в сторону, глаза закатились, и чешуйчатое тело рухнуло на землю.

Парнишка с татуировками замер. Он не успел ничего сказать. Не успел даже вдохнуть. Потому что ствол пистолета уже целился ему в голову. От испуга пальцы парнишки разжались сами собой. Винтовка выскользнула из рук и с глухим лязгом упала на землю. Парнишка поднял дрожащие руки.

— Пропуск, — приказал Дейн.

Дрожащими руками, путаясь в собственных пальцах, парнишка протянул жетон Дейну. Краут кивнул, принял жетон двумя пальцами, повертел перед глазами и сунул в карман брюк.

— Забирай своего дружка и проваливайте, — велел он.

Парнишка закивал и бросился к омрианцу, который уже начинал приходить в себя: веки чешуйчатого дрогнули, из горла вырвался тихий, жалобный стон, а пальцы заскребли по асфальту. Парнишка схватил приятеля за руку, рывком перекинул через плечо и, спотыкаясь, побрёл прочь.

Дейн проводил их взглядом. Убедился, что не вернутся. Затем засунул пистолет омрианца за пояс. Можно будет продать. Или оставить. Поднял с асфальта лазерную винтовку, осмотрел её, повертел в руках. Хорошая вещь. Тоже пригодится.

Жетон омрианца, который тот так весело подбрасывал минуту назад, валялся в пыли у его ног. Дейн поднял его, повертел в руках, хмыкнул и, не глядя, швырнул в мусорный бак у стены.

Кода, паривший рядом и наблюдавший за всей сценой, издал короткий писк. В этом звуке читалось что-то среднее между одобрением и лёгким укором.

Дейн повернулся к нему, развёл руками и сказал, улыбаясь широко, беззаботно:

— Что?! Ой, будет им уроком! Пусть в следующий раз не размахивают пропусками посреди улицы, как флагами на параде. И вообще, я этим двоим жизнь спас! Их бы наверняка пристрелили в первой же стычке. Так что пусть спасибо мне скажут.

Он помолчал, закинул винтовку на плечо, поправил шляпу, сдвинув её набекрень, и добавил уже серьёзно, без улыбки, глядя на жилой блок:

— Или проклинают. Мне, в общем, всё равно.

Внутри жилого блока царил хаос. Коридоры петляли, узкие и запутанные, словно звериные норы, вырытые не одним поколением испуганных существ. Приходилось пробираться сквозь плотную толпу жильцов и наёмников. Стены пестрели граффити, наложенными слоями друг на друга, реклама инфопатов переплеталась с предложениями эскорт-услуг, а политические лозунги тонули под свежими рисунками крайне неприличного содержания. Но зато системы жизнеобеспечения никто пока не выключил. Это не могло не радовать Краута. Таким способом он умирать не хотел. Впрочем, он вообще не хотел умирать.

Жизнь внутри блока продолжалась, несмотря на грохот орудий, несмотря на трясущиеся стены и сыплющуюся с потолка штукатурку. В тесных клетушках-квартирах, двери которых выходили прямо в общие коридоры, люди готовили еду на портативных горелках, ссорились из-за последнего куска синтетического хлеба, ласкались в темноте, прижимаясь друг к другу, как последние выжившие на тонущем корабле, плакали над умершими детьми и рожали новых. Из-за неплотно прикрытых дверей доносились обрывки разговоров, брань, плач ребёнка, музыка из дешёвых динамиков и трансляция чемпионата по одному из тысяч видов спорта с мячом, где комментатор орал так, будто от исхода матча зависела судьба вселенной.

Дейн поднимался вверх. Лифты работали, но Краут предпочёл идти по лестнице. Лифты могли в любой момент взломать. Отключить или превратить в смертельную ловушку.

Лестничные пролёты были завалены мусором, битым стеклом, окурками и старыми матрасами, на которых кто-то умудрялся спать, свернувшись в клубок и натянув на голову грязное одеяло. Народу и здесь хватало: компания подростков, играющих в карты на лестничной клетке, не обратила на незнакомца ни малейшего внимания. В Пределах дети взрослели рано и быстро учились сосуществовать с окружающей действительностью; старуха-врилла, ползущая по ступенькам с тяжёлыми сумками, в которых позвякивали банки и склянки, которой никто не хотел помогать; два пьяных мужика, делящих бутылку дешёвого пойла и готовых разорвать друг друга за последний глоток; и один падальщик в засаленном комбинезоне, методично вырезающий импланты из ещё тёплого трупа, аккуратно складывая добычу в жестяную коробку. Труп лежал на площадке между этажами, и Дейн перешагнул через него, не замедлив шага.

Поднимаясь всё выше, он то и дело поглядывал на коммуникатор, данный ему Саривой, но экран оставался тёмным, а в динамик шипел помехами. Связь появилась только где-то на сорок втором этаже, когда по блоку прошла мощная дрожь.

— Видать, попали чем-то крупным, — пробормотал Дейн, стряхивая осыпающуюся пыль с плеч и полей шляпы, и вышел на связь с Гасом.

Голос инфопата прорывался сквозь помехи с отчаянной, почти панической настойчивостью. Гас тараторил, слова сбивались в кучу, наскакивали друг на друга, искажённые голосовым имплантом до холодного, механического звучания, в котором, однако, безошибочно угадывался страх.

— Ну наконец-то! А я уж думал, Сарива не сдержит слово! Где вы? Мне нужно как можно скорее убраться отсюда! Слышите? Как можно скорее!

Дейн плотнее прижал коммуникатор к уху, стараясь вычленить смысл из треска и шипения. Он перелезал через очередной завал на лестничной клетке — обрушившаяся часть потолка перегородила проход, и пришлось карабкаться поверх, цепляясь пальцами за торчащую арматуру.

— Я на сорок третьем, — ответил он, переводя дыхание. — Поднимаюсь. Ты на сто тридцать втором?

— Нет! — Гас почти выкрикнул это слово, и коммуникатор захрипел от перегрузки. — Там пожар начался! Cнаряд попал. Прямо в коридор. Пришлось спуститься на три этажа ниже! Но и здесь… здесь не лучше!

Пауза. Шипение белого шума. Что-то грохнуло на заднем плане. Гас охнул, потом заговорил снова, ещё быстрее, ещё нервнее, глотая окончания слов.

— Здесь полно фог'га с другого блока! Они прочёсывают этажи, мародёрствуют. Вскрыли три квартиры на моём уровне. Я слышал, как они кричали… Постой… — Он замолчал на секунду, и когда заговорил снова, в голосе его прозвучало недоумение, смешанное с ужасом. — Ты сказал “я”? Ты сказал “я поднимаюсь”? Сарива прислала одного?! Одного человека?! Я же предупредил её насчёт Костогрыза! Я же сказал, что он охотится за мной! Почему она прислала одного?!

Гас кричал. В его голосе слышались обида, страх и какое-то наивное возмущение, словно его обсчитали в лавке. Дейн представил, как инфопат сидит где-нибудь в тёмном углу, обхватив голову руками, и ему стало почти жаль этоот ржавый кусок электроники. Почти.

Дейн не стал вступать в дискуссию. Не стал говорить, что ему самому не нравится, всё это.

— Скоро буду там! — сказал он жёстко. — Будь на связи! Не высовывайся! И не ори так, а то тебя услышат!

Гас начал витиевато ругаться, используя термины и конструкции, понятные лишь инфопатам. Но потом, видимо, понял, что спорить бесполезно, и смирился.

— Быстрее, — сказал инфопат. — Пожалуйста. Быстрее.

Дейн убрал коммуникатор в карман и пройдя пора этажей столкнулся с непроходимым завалом. Обрушение перекрыло три пролёта, и обойти их не представлялось возможным.

— Придётся воспользоваться лифтом, — произнёс он, и решение это далось ему нелегко.

Кода, паривший рядом, издал короткий скептический писк.

— Выбора нет, — ответил наёмник, пожимая плечами.

На девяносто пятом этаже лифт пришлось покинуть.

Дверь кабины раскрылась с лязгом, выпуская наружу пару наёмников в потрёпанных кирасах и троих жильцов с пустыми, усталыми глазами. Дейн шагнул следом, придерживая шляпу, и в ту же секунду услышал скрежет. Тихий, металлический, идущий откуда-то из глубины шахты. А потом лопнул кабель. Лифт издал предсмертный вой. Кабина рухнула вниз, стремительно исчезая в чёрном зеве шахты.

Краут приподнял край шляпы, посмотрел в шахту, где в темноте ещё мерцали искры оборванных проводов, и перевёл взгляд на Коду, который висел рядом, тихо жужжа.

— Сестра Удача, — прошептал Дейн, — сегодня всё же на нашей стороне.

Конструкт издал короткий утвердительный писк. Короткий, но в нём слышалось что-то вроде: “Не привыкай”.

Дальше снова пришлось идти пешком. Винтовку Дейн держал наперевес, прижав приклад к плечу, палец лежал на спусковой скобе, не касаясь крючка. Кода летел впереди, на два метра выше уровня головы наёмника, сканируя коридоры и передавая данные прямо в наушник. Чем выше поднимался Краут, тем осторожнее приходилось быть. Лестничные пролёты тянулись бесконечной серой лентой, и каждый новый этаж встречал его всё более мрачными картинами. Кое-где на полу валялись тела. Одни в форме бойцов этого блока, другие в униформе солдат из соседнего, третьи без опознавательных знаков, в гражданском. Женщина в ночной рубашке. Ребёнок. Старик в халате. Не все они погибли в бою. Некоторые лежали с аккуратными, круглыми отверстиями в затылке. Казнь.. Стены покрывали копоть, брызги крови и надписи, выведенные той же кровью. Имена. Проклятия. Одна фраза повторялась довольно часто: “РЕЖ И КРОМСАЙ! РЕЖ И КРОМСАЙ”

На сто тринадцатом этаже пришлось свернуть в боковой коридор. Основной путь был наглухо забаррикадирован. По ту сторону баррикады гремел бой. Дейн слышал треск лазеров и отчаянные, срывающиеся крики.

Выручил Кода. Конструкт метнулся в сторону, завис над решёткой в стене и издал серию коротких, требовательных писков. Вентиляционная шахта, которая вела в обход. Дейн посмотрел на отверстие, оценил его размеры, потом свои плечи.

— Ну, что? Полезли.

Вентиляция выплюнула его на сто семнадцатом этаже. Дейн вывалился из шахты, как пробка из бутылки, упал на колени, отряхнулся от пыли и паутины, вытер ладони о штаны. Проверил оружие. Поправил шляпу. Продолжил путь.

На сто двадцатом он снова вышел на связь с Гасом.

— Ты жив там?!

— Спустился ниже, — ответил паникующий Гас. — На сто двадцать пятом сейчас. Я думал, здесь безопаснее. Но здесь… здесь, пекло его возьми, не безопасно! Спрятался в одной из квартир. По коридору ходят наёмники из соседнего блока!

— Какая квартира?! — Дейн остановился, прижался спиной к стене.

Гас назвал номер. Дейн кивнул, отправил Коду вперёд, а сам сказал в коммуникатор:

— Скоро буду там! Держись.

Сто двадцать пятый этаж встретил его мерзким запахом. Тошнотворный, сладковатый, густой, как сироп, запах смерти. Дейн вдохнул сквозь зубы, чувствуя, как желудок сжимается в тугой узел, и заставил себя идти дальше.

Коридор, в который он шагнул, едва переступив порог лестничной клетки, был завален телами. Трупы лежали вповалку, перекрывая проход. Все неестественно выгнутые, застывшие в последних, судорожных позах, с остекленевшими глазами, устремлёнными в пустоту потолка, словно там, наверху, они надеялись увидеть что-то лучшее, чем то, что им выпало внизу.

Но не только мертвецы стояли у него на пути.

В глубине коридора, среди трупов, копошились пятеро живых. Бойцы из соседнего блока. Они занимались мародёрством: обыскивали убитых, собирали оружие, боеприпасы, вырезали ценные импланты из тел, складывали добычу в вещмешки. Один из них, присев на корточки рядом с женщиной в домашнем халате, методично шарил по её карманам, не обращая внимания на то, что рука женщины всё ещё шевелилась. Другой снимал с трупа ботинки. Третий просто стоял и пил воду из фляги, глядя на товарищей с ленивым удовлетворением человека, который хорошо поработал.

— Тринадцатое пекло, — устало прошептал Краут.

Недолго думая — думать здесь было некогда, да и незачем, — Дейн щёлкнул переключателем на поясе. Генератор щита включился с тихим гудением, похожим на жужжание насекомого. Мерцающее поле окутало его тело, вспыхнуло голубоватым светом, отразилось в мёртвых глазах трупов на полу, и тут же погасло до прозрачности, став невидимым.

Дейн мысленно пожаловался Леди Судьбе на то, что она опять подсунула ему грязную работу, и метнул в мародёров гранату. Граната угодила точно в центр группы, покатилась по полу, стукнулась о ботинок одного из мародёров, и тот опустил взгляд на полсекунды раньше, чем граната взорвалась.

Ударная волна разбросала тела в разные стороны, перемешав их в единую, бессмысленную груду. Раскалённые до красна осколки застучали по стенам, полу и потолку. Те, кто находился дальше от взрыва и у кого сработал защитный щит, уцелели, но оглушённые и контуженные, они беспомощно лежали на полу, пытаясь прийти в себя, шевеля губами, не слыша собственных стонов.

Дейн добил их из винтовки. Парой точных выстрелов. Без злобы. Без удовольствия. Просто работа. Просто необходимость. Потом переступил через то, что от них осталось, и двинулся дальше.

На перекрёстке коридоров его ждала ещё одна тройка. Дейн пустил в ход винтовку, не давая им времени на раздумья. Первый упал с пробитой грудью, не успев даже поднять ствол. Второй попытался укрыться за углом, нырнул вбок, но Краут уже выпустил очередь в стену, за которой прятался противник. Лазеры прожгли бетон насквозь, превратив его в облако раскалённой крошки, и наёмник, вскрикнув от боли и неожиданности, вывалился наружу, хватаясь за обожжённый бок. Третий слишком понадеялся на свой щит. Он открыл ответный огонь, но всё мимо. Голубоватое поле вокруг него вспыхнуло, отражая выстрелы Дейна. Но защитное поле было сбито тремя попаданиями, а четвертый луч пробил ему грудь. Наёмник рухнул, и его глаза ещё несколько секунд смотрели на Дейна с удивлением, прежде чем погасли.

Заряд в энергоячейке кончился. Индикатор мигнул красным. Краут выбросил винтовку и потянулся к револьверу.

Когда он ворвался в нужную квартиру, Гас медленно поднял голову. Инфопат сидел в углу, за перевёрнутым столом, прижав к груди коммуникатор, словно ребёнка. Его искусственный глаз — один из многих, встроенных в изуродованное имплантами лицо, — смотрел на Дейна немигающе, холодно, оценивающе. Потом Гас с облегчением выдохнул. И только после этого устало, но сварливо произнёс:

— Чего так долго?

Спуск вниз занял куда меньше времени, чем подъём, но оказался в разы рискованнее. Лифт скрипел, трясся и издавал предсмертные хрипы механизмов, которые давно просились на покой. Пол ходил ходуном под ногами. Но кабина всё-таки доставила их вниз.

Когда они вышли на улицу, Дейн вдохнул полной грудью и велел Гасу не отставать, а сам нажал кнопку коммуникатора, связываясь с Бобом.

— Я в пути, — проскрежетал голос в динамике, хриплый, металлический, с характерным жужжащим акцентом. — Раздобыл отличный квик-кар. Быстрый, вместительный. Тебе понравится.

— Где ты? — спросил Дейн, ускоряя шаг и подталкивая Гаса в спину. Инфопат спотыкался, озирался, прижимал руки к груди.

— Уже рядом.

Связь оборвалась. Дейн убрал коммуникатор и свернул в узкий переулок, ведущий к месту встречи.

Они вышли на небольшую площадь, окружённую заброшенными магазинами и пустыми складами. И тут путь им преградили.

Три длинных, чёрных квик-кара вывернули из-за угла. Машины остановились, встав полукругом. Двери распахнулись и наружу выбежали вооружённые бойцы. Восемь. Все в чёрных кирасах. С лазерными винтовками наперевес. С одинаковыми, пустыми глазами людей, накачанных боевыми стимуляторами. Головорезы. Цепные псы, спущенные с поводка.

Из переднего квик-кара вальяжно выбрался их главарь.

Он был огромным. Под два метра ростом, с плечами шириной в дверной проём. Бритая голова, покрытая шрамами, а на шее татуировка, грубая, наколотая кустарно: пасть с зубами. И улыбка обнажающая ряд металлических зубов.

— Леди Судьба благоволит нам, парни! — рявкнул главарь. Он обвёл своих бойцов свирепым, торжествующим взглядом, потом повернулся к Дейну и Гасу. — Добыча сама идёт к нам в руки! Не надо бегать, не надо искать! Привет, Верзон! Босс хочет тебя видеть! Живым. Пока.

— Передай Костогрызу, — выкрикнул из-за спины Дейна инфопат, — что не горю желанием с ним видеться! И вообще, мясо у меня не вкусное! Да и на костях моих его маловато!

Дейн молчал. Руки легли на оружие. Одна ладонь — на пистолет, отнятый у омрианца. Другая — на револьвер. Пальцы привычно нащупали рукояти. Он уже прикидывал, в кого стрелять первым.

Как вдруг…

Из-за угла вылетел грузовой квик-кар. Несся, как таран, и врезался прямо в толпу боевиков. Квик-кар протаранил добрую половину головорезов, смял двоих под бампером, раскидал остальных в стороны, а затем врезался в витрину какого-то закрытого магазина.

Дейн моргнул. Удивление промелькнуло на его лице. Но длилось оно лишь мгновение. Потому что те четверо фог'га, которым посчастливилось избежать судьбы быть сбитыми, только начинали подниматься на ноги. Один уже тянулся к винтовке. Второй тряс головой, пытаясь прогнать контузию. Третий стоял на четвереньках. Четвёртый ещё лежал, но уже шевелился.

Дейн не дал им времени. Четыре выстрела. Четыре вспышки. Четыре тела упали обратно. Он убрал револьвер в кобуру и посмотрел на грузовик. Из кабины, кряхтя и ругаясь, выкарабкался Боб. Он помахал рукой и поковылял в сторону наёмника, перебирая сегментированными лапами по битому стеклу.

— Вовремя я появился! — самодовольно воскликнул он. — Как видишь, я раздобыл нам квик-кар для отхода! — Он гордо указал на грузовик, который в этот момент вспыхнул. Пламя лизнуло капот, перекинулось на кабину, и машина начала стремительно гореть, пожираемая огнём изнутри.

Боб улыбнулся тем, что, наверное, служило ему ртом, и добавил:

— Гони мои деньги!

Дейн уже открыл рот, чтобы ответить ему добрым, но очень грубым словом, как из-за поворота вынырнули ещё несколько квик-каров. Чёрные. С тонированными стёклами. Они остановились и из них тоже вылезли бойцы. Десяток. И эти не были простыми головорезами. Они мигом направив оружие на троицу.

Дейн снова достал револьвер. Палец лёг на спуск. Но потом он присмотрелся. Узнал их.

Он медленно убрал револьвер. Поднял руки.

— Что происходит? — недоумевал Гас, выглядывая из-за спины Дейна. — Кто эти люди? Что…

Но ответом ему было лишь ворчание Краута.

***

— Ну и зачем весь этот спектакль? — пожаловался Краут, с трудом подавляя зевоту. Он стоял, засунув руки в карманы, и разглядывал партию дорогих квик-байков, выстроившихся ровными рядами вдоль стены склада Саривы.

— Я подстраховалась, — ответила Сарива, даже не подняв головы. Она сидела за столом, заваленным голо-падами, информационными чипами и бумажными документами.

— Совсем ты мне не доверяешь, — покачал Дейн головой. Он снял шляпу, провёл рукой по волосам снова надел.

— А с чего это мне вдруг начать тебе доверять? — удивилась Сарива, коротко взглянув на него. В её взгляде не было злобы. Не было презрения. Только холодная, выверенная оценка, как у человека, который смотрит на инструмент и прикидывает, не сломается ли он в следующий раз. — Ты же…

— Прив'ва! — обидевшись перебил её Дейн. — Я знаю! Спасибо, что ещё раз напомнила! Я, знаешь ли, сам в курсе своих недостатков. Мне каждое утро зеркало об этом говорит. И вообще, а если бы меня убили? Кстати, заплати Бобу. Сто двадцать солидов. Фог’га их заслужил.

— Уже вычла их из твоего гонорара!

— Ну а как иначе… — вздохнул Краут. Он посмотрел на Коду; конструкт ответил ему коротким, понимающим писком. Потом взглянул на Гаса, который сидел за столом, поставленным специально для него в углу склада, и с аппетитом уплетал еду. — А этот-то тебе зачем понадобился? — Дейн кивнул в сторону инфопата.

— У него есть нужная заказчице информация, — ответила Сарива, впиваясь глазами в Дейна, подозрительно прищурившись, словно видела его впервые и пыталась понять, что же в нём такого особенного.

— Ты чего это? — Краут поёжился под её взглядом.

— Понять бы только, почему она выбрала тебя. Впрочем, проверку ты прошёл. Не облажался.

— Какую ещё проверку? Кто меня выбрал? — наёмник удивлённо посмотрел на неё.

— А вот сам у неё и спроси, — Сарива указала подбородком на дальний конец склада.

Из тени, густой и бархатной, отбрасываемой стеллажами, вышла девушка.

— Здравствуйте, миресса Галто! — сказала она, подойдя ближе, и слегка склонила голову в знак уважения.

Потом её взгляд упал на Гаса. Инфопат на секунду оторвался от еды, поднял голову и тут же снова уткнулся в тарелку. Девушка нахмурилась. Её красивое лицо вдруг стало жёстоким. Но это длилось недолго. Мгновение. Вдох. Она перевела взгляд на Дейна, и её губы тронула неуверенная улыбка.

— Привет, — сказала Юна.

Глава 6

Дейн отвёл Сариву в сторону, подальше от Юны. Он то и дело поглядывал на девушку через плечо. С подозрением, с недоумением, с каким-то смутным, тягучим чувством, которому никак не мог найти названия.

— Что она здесь делает? — спросил он, понизив голос.

Сарива смотрела на него, как смотрят на ребёнка, который задаёт глупые вопросы, ответы на которые очевидны всем, кроме него самого.

— Она? Она клиент, — Сарива пожала плечами. — Она предложила очень выгодный контракт. Щедрый. Но... — она сделала паузу и в её глазах мелькнуло что-то похожее на досаду и раздражение, — почему-то захотела, чтобы его выполнил ты.

— Я?! — Дейн вытаращил глаза на свою начальницу, потом перевёл взгляд на Юну, которая переминалась с ноги на ногу, потом снова на Сариву. — То есть она специально меня выбрала? Из всех тех, кто работает на тебя? Из всех головорезов, убийц и прочей швали, которая толпится у твоего порога?

— Вот и я удивилась, — нахмурилась она. — А потому я предложила устроить проверку. Если с Гасом Верзоном всё получится, то контракт твой. Если же нет... — она равнодушно пожала плечами.

— Одной головной болью меньше. Я помню.

Дейн посмотрел на Юну и, в очередной раз, думал о том, что Леди Судьба имеет извращённое чувство юмора. Что иногда она подбрасывает тебе не монету, а гранату без чеки.

— Признай, — самодовольно произнёс он, повернувшись к Сариве и расправив плечи, — что я не так уж и плох, как ты думаешь! Что я, может быть, даже хорош! Что я...

— Лично я надеялась, что тебя пристрелят! — перебила она хмыкнув и добавила: — Но Леди Судьба — та ещё уска!

Коммуникатор в кармане Саривы напомнил о себе, издав короткую вереницу звуков. Он достала устройство, скользнула взглядом по экрану, хмуро сжала губы. Она бросила Дейну короткое: “Важный звонок”, — и отошла подальше от посторонних ушей.

Краут проводил её взглядом. Потом повернулся к Коде. Конструкт завис в воздухе на уровне его плеча, тихо жужжа. Наёмник почесал затылок под шляпой, вздохнул и произнёс:

— Знаешь, мне всё больше кажется, что она меня искренне недолюбливает.

Кода издал короткий, но предельно выразительный писк: “Ты только сейчас это понял?” Дейн открыл рот, чтобы возразить, сказав что-то остроумное, но к ним подошла Юна.

— Извини за этот... тест, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Миресса Галто настаивала.

— Пустяки, — отмахнулся Дейн, стараясь выглядеть безразличным. Он повернулся к ней, поправил поля шляпы и усмехнулся. — Она сказала, ты хочешь предложить контракт. Я всегда рад работе. Но почему я? С чего такая щедрость? Уверен, она, — он кивнул в сторону Саривы, которая продолжала говорить по коммуникатору, активно жестикулируя и хмурясь, — уже успела рассказать тебе пару занимательных историй обо мне. Сразу скажу: она склонна драматизировать. И вообще, она меня очень ценит.

“Как ценят геморрой!” — запищал Кода, чем вызвал гневный взгляд своего хозяина.

— Она действительно отговаривала меня, — призналась Юна. — Предлагала своих лучших бойцов. Говорила, что ты... проблемный. Ненадёжный. Но я выбрала тебя. Потому что... — Юна запнулась. — Я видела на что ты способен. Ты рисковал жизнью, чтобы помочь мне. И ничего дурного не сделал, а ведь мог. Вот я и решила отблагодарить. Хотя думаю, миресса Галто, — она кивнула в сторону Саривы, — решила, будто, выбрав тебя, я пытаюсь сбить цену. Дескать, ты у неё самый дешёвый исполнитель. А ещё она постоянно называет тебя... прив'ва. — Юна нахмурилась, пытаясь воспроизвести слово с нужной интонацией, с тем презрением, которое вкладывала в него Сарива. — Кстати, что это значит? Я слышала, что общегалактик в Пределах странный, что здесь намешаны десятки наречий, но не думала, что настолько.

Краут задумался. На его лице появилось выражение глубокой философской сосредоточенности. Такое бывает у людей, которые внезапно вспомнили очень старую и очень хорошую шутку и теперь решают, достойна ли она того, чтобы её рассказать. Он хмыкнул. Поправил шляпу. Сделал паузу. И ответил с напускной важностью:

— Это означает “красавчик”. Ага. Видишь ли, она просто без ума от меня. Жить без меня не может. Поэтому так ко мне и относится. Отпускать меня далеко не хочет. Распускает обо мне дурные слухи, чтобы я никуда не ушёл. Чтобы другая не позарилась. Я ей говорил, что она не в моём вкусе, но... — он развёл руками, — что поделать. Женщины — загадка вселенной!

Юна посмотрела на Сариву, которая в этот момент резко выкрикнула что-то в коммуникатор. Потом перевела взгляд на Дейна. По выражению её лица было понятно, что она не очень-то верит в его версию. В её глазах читалось немое: “Ты это серьёзно?”, но вслух она ничего не сказала.

— В общем, не будем об этом, — продолжил наёмник, махнув рукой,. — Так о каком деле речь? Зачем тебе понадобился охотник за головами?

— Дело... — Юна помрачнела, и её лицо вмиг стало непроницаемым. — Всё зависит от того, что расскажет он.

Она указала на Гаса. Инфопат сидел за столом, сосредоточенно работая челюстями, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Дейн хотел было заметить, что инфопатам верить — себе дороже, но Сарива, закончив разговор, убрала коммуникатор в карман и направилась к Верзону. Властным жестом она позвала Дейна и Юну.

— Никогда бы не подумал, что доведётся работать с внучкой самого Удорадимо Галто! Я наслышан! О, как я наслышан! — Гас аж засиял, вкладывая в каждое слово подобострастное восхищение. Затем он перевёл взгляд на Юну, устроившуюся рядом с Саривой, и скользнул искусственными глазами по Дейну, который предпочёл остаться стоять чуть поодаль. — Благодарю за угощение и за спасение моей жизни! Я перед вами в большом долгу! Сам бы я оттуда не выбрался!

— Рада, что смогла помочь, — холодно произнесла Сарива, прикуривая сигарету. Она сделала глубокую затяжку и продолжила: — Надеюсь, Гас, ты не забыл о нашем договоре?

— Помню-помню! — закивал инфопат. — Спасение в обмен на нужную вам информацию! Честный обмен. Справедливый. Но я даже не знаю, какая именно информация вам нужна. Если бы вы намекнули, то мне было бы проще вам помочь. Понимаете?

— Ох, всё просто, — сказала Сарива, стряхивая пепел в пепельницу. — Меня интересует один твой знакомый. Иверим Ходда.

— Ходда?.. Ходда… — он цокал языком, изображая лихорадочный поиск в своей памяти. Стучал пальцами по столу. Вращал глазами. — Ходда, Ходда, Ходда… Боюсь, что не могу вам помочь. Ошиблись, уважаемая Сарива. Этот фог’га мне не знаком. Впервые слышу.

— Не знаешь такого? — Сарива сверлила его холодным взглядом. — Странно. А ведь он был довольно знаменит в определённых кругах. Безжалостный наёмник. Убийца. В своё время он гремел в системах Хелехонтского Предела. Уверен, что не знаешь? Уверен, что ни разу не слышал?

Верзон закивал. Кивал он усердно, почти истерично.

— Жаль, — сказала Сарива, разочарованно вздыхая. Она посмотрела на тлеющий кончик сигареты в своих аккуратных пальцах, полюбовалась им секунду, затем перевела взгляд на инфопата. — Получается, зря потратила время. Раз такое дело, придётся отдать тебя Костогрызу. Уверена он будет рад. — Она повернулась к Дейну. — Краут, будь так любезен, свяжись с ним.

— Без проблем, — пожал тот плечами, доставая коммуникатор.

— П-подождите! — Гас резко поднялся, едва не опрокинув стул. — Зачем Костогрыз? Не нужно никакого Костогрыза!

— Начинай говорить, Верзон, не трать моё время, — спокойно сказала Сарива, жестом останавливая Дейна. Тот послушно убрал коммуникатор. — Если я получу интересующую меня информацию, ты получишь свой билет с Каскада. Если нет, отправишься на ужин к Костогрызу. Что ты знаешь о Ходде?

— Так… так, — выдохнул Гас, опускаясь обратно на стул. Плечи его поникли. Спина сгорбилась. — Ладно. Ладно. Мы и правда были знакомы. Ещё по делам в Хелехонтском Пределе. У Ходды свой отряд наёмников был. Вот я с ним и работал. Надо же было с чего-то начинать, правда? Мне тогда… мне тогда не приходилось выбирать. Инфопат без связей, без имени, без репутации. Ходда предложил работу. Глупо было отказываться.

Он замолчал на секунду.

— Но я с ним недолго проработал, — продолжил инфопат. — Пути наши разошлись, когда всё пошло наперекосяк. Иверим был заядлым игроком. Уйму денег в казино просаживал. Целые состояния. В долги влез по самую шею. Такие долги, что и за три жизни не расплатишься. Да и Сестра Удача больше не улыбалась Ходде. А сами знаете, что если покинула наёмников удача, то пиши пропало. Да и сам Ходда был тем ещё выродком. Он и без того был жесток. Всегда был. Но потом… потом головешка окончательно потекла. Что-то в нём сломалось. Или, может, что-то высвободилось. Он рабынь покупал на аукционах. Мучил их до смерти. Снимал это на запись. Коллекцию собирал. Говорил, что это искусство. Что в крике есть красота. А потом… потом перешёл на обычных женщин. Говорил, мол, с рабынями не так весело. Они, дескать, уже сломаны. А ему хотелось ломать самому. Я, как ушел, лет пять его не видел. Слышал только слухи. А потом, вдруг, встретил я его здесь. На Каскаде. Это было пятнадцать лет назад, но как сейчас помню. Посидели, выпили, вспомнили былые деньки. Он сказал мне, что какой-то контракт ему удалось заполучить. Такой, что можно будет уйти на покой. Жирный. Очень жирный. Сказал, что после этого дела завяжет с кровавым делом. Я ему не поверил. С тех пор я о нём не слышал. Может, действительно ушёл на покой. Может, его убили. Может, сам сдох где-нибудь в канаве. Я не знаю. Честное слово. Не знаю.

Дейн слушал и краем глаза он поглядывал на Юну. Сжатые в кулаки ладони лежали на коленях. Она не отрывала взгляда от инфопата, и в этом взгляде смешались поразительная ненависть и презрение.

— И с тех пор вы с ним не встречались? — спросила Сарива, туша сигарету в пепельнице.

— Нет, — твёрдо ответил инфопат, стараясь говорить как можно убедительнее

— И пять лет назад он не обращался к тебе за помощью, когда клан Нинершог объявил награду за его голову? — Сарива подалась вперёд, впившись холодным взглядом в изуродованное лицо инфопата. — Я бы на твоём месте, Верзон, перестала считать меня чи'хуттой из подворотни. Меня это оскорбляет. А мне не нравится, когда меня оскорбляют. Я знаю, что Ходда приходил к тебе. Знаю, что ты помог ему по старой дружбе.

— Вы… вы ошибаетесь! — взвизгнул Гас, вскакивая со стула. Голос его сорвался на фальцет. — Я не знаю, где он! Клянусь!

— Краут, — перебила его Сарива, не повышая голоса. — Выстрели ему в ногу.

Дейн мгновенно достал револьвер. Ствол навёлся на колено инфопата. Палец лёг на спусковой крючок.

— Стойте! Стойте! Я всё скажу! Всё, что знаю!

— Поторопись, Гас, — холодно бросила Сарива. — Потому что, в отличие от моего дедушки, я не такая терпеливая.

Гас судорожно сглотнул. Из груди вырвался жалкий, сдавленный звук. Нечто среднее между всхлипом и стоном. Он медленно опустился на стул, закрыл лицо дрожащими руками и заговорил:

— Ладно... Пять лет назад. Он действительно обратился ко мне. Попросил помочь скрыться от охотников, посланных кланом. Я помог... Но не по старой дружбе. Этот фог'га грозился меня убить. Вот я и нашёл специалиста по фальсидентике. Он сварганил Ходде новую личность. А пока тот проходил процедуру, я добыл документы. Потом он смылся с Каскада на Зибзатар. Больше его не видел, клянусь!

— Вот так бы и сразу. А теперь, Гас... — Сарива подалась вперёд, уперев ладони в стол. — Ты подключишь свою начинённую проводами голову к терминалу и выгрузишь всё, что в ней есть на твоего дружка. И не говори мне, что у тебя нет ИБД. Я знаю, что есть. Поэтому я настоятельно рекомендую сделать это добровольно. Иначе прикажу извлечь имплант из твоего черепа.

Гас Верзон проходил далеко не самую приятную процедуру выгрузки данных из импланта базы данных — или просто ИБД. Именно там, подобно другим инфопатам, работающим со Старой глим-сетью, он хранил колоссальные объёмы информации. Терминал, к которому был подключён инфопат, мерно гудел низким, вибрирующим звуком, а сам Гас застыл в неестественной неподвижности. Лишь иногда его тело вздрагивало, когда очередная порция импульсов пронзала его насквозь, выдёргивая из недр сознания то, что он хранил годами.

Дейн устроился на ящике у стены, закинул ногу на ногу и уткнулся в голо-пад, вчитываясь в строки досье Иверима Ходды, раздобытого Саривой.

Родился на Зибзатаре. Одна из тех перенаселённых, задыхающихся планет, откуда жители пытаются сбежать, едва появившись на свет. Действительно успел заработать себе имя в системах Хелехонтского Предела. Начинал с малого — охрана сомнительных предприятий, выбивание долгов, заказные убийства. Потом прибился к банде наёмников, готовых на любую грязную работу. А когда возглавил их, то с дружками принялся терроризировать системы Хелехонта. Налёты на корпоративные предприятия и космические станции. Работорговля. Пиратство и другие сферы кровавого ремесла. Он даже успел повоевать с Утвердителями. Множество раз его отряд попадал в засады, устроенные законниками, но каждый раз Ходда умудрялся уйти живым.

Однако, как и говорил Гас, долги и череда неудач привели к тому, что банда распалась. Но пятнадцать лет назад Иверим не закончил карьеру. Он стал одиночкой. Хищником без стаи. И промышлял то тут, то там всякой мелочью, умудрившись при этом перейти дорогу клану Нинершог.

Дейн, хорошо зная о клане, прекрасно понимал, почему Ходде понадобилась новая личность. Нинершог славились изощрённостью в генетических пытках, которые могли длиться годами. .

Ходда был человеком мерзкой наружности. Дейн смотрел на его рожу в досье и невольно задался вопросом: насколько же хорошим должен был быть хирург, чтобы исправить такую рожу? Ходда был наголо выбрит, с тяжёлой, массивной челюстью и маленькими, глубоко посаженными глазами, в которых читалось холодное, звериное равнодушие. После процедуры фальсидентики он должен был выглядеть совершенно иначе. Информацио о новой личности Ходды должна была быть в ИБД Гаса.

Отложив голопад, Дейн перевёл взгляд на Юну.

Девушка металась по складу, не находя себе места. Она то скрещивала руки на груди, то закладывала их за спину, то нервно теребила край куртки, то останавливалась и смотрела в одну точку, сжимая руки в кулаки.

Краут долго наблюдал за ней. Потом подошёл и спросил:

— Что тебе сделал этот кодхта'да фог'га?

Юна обернулась.

— Кто? — переспросила она, не сразу сообразив, о ком речь.

— Ну, этот Ходда. Как я понимаю, он и будет моей целью. — Дейн пристально смотрел на неё. — Такие, как ты, обычно лично в Пределы не лезут. Делают свои дела через посредников, а сами попивают коктейли сидя дома. Здесь наверняка что-то личное. Вот и спрашиваю: что такого он тебе сделал?

Юна встретилась с ним взглядом. Потом отвернулась, подошла к ящику у стены и, опустившись на него, горько вздохнула. Она помолчала, собираясь с духом, глядя перед собой, потом сказала:

— Ты угадал. Я действительно из Мааркии. Республика Эурния, если быть точной. Хорошая планета. Мне было семь лет, когда на наш дом было совершено нападение. Убийцы ворвались внутрь и… — Юна замолчала, опустила глаза, сжала губы. Когда она продолжила, голос её едва не сорвался, но она справилась. Сжала кулаки. Выпрямила спину. — Они убили всю мою семью. Отца. Мать. Брата. Сестру. Всех. Даже слуг не пожалели. Мне лишь чудом удалось выжить. Ходда спутал меня с дочкой служанки…

Она резко встала. Прошлась и повернулась к Дейну лицом. В глазах её горела накопленная годами ненависть и решимость.

— Их было семеро. Ходда был одним из них. Услышала, как один из нападавших окликнул его, когда он… — Юна замолчала, не в силах закончить фразу. — Я хочу найти его. Выяснить личности остальных убийц. И найти того, кто их нанял. За голову каждого ты получишь пять тысяч солидов.

— Тринадцатое пекло! Ты серьёзно?!

— Да.

— Сколько же это в сумме? — Дейн мгновенно произвёл подсчёты в уме и повернулся к Коде. — Тридцать пять тысяч солидов! Тридцать пять! А за заказчика плата будет?

— Да. Ещё десять.

— Тринадцатое пекло! — Дейн расхохотался. — Расплатимся с Удорадимо! Свобода! Свобода, Кода! Ты понимаешь?! — Он улыбнулся Юне широкой, довольной улыбкой. — Ну, звёздочка, считай, дело сделано. Они уже мертвы. Просто ещё не знают об этом.

— Ты сначала его сделай, — остудила его пыл Сарива, возникая рядом. Она протянула Юне голопад. — Здесь всё, что есть о новой личности Ходды.Теперь его зовут Тигор Вирги. Я велю своим инфопатам пробить его.

— Ясно. Спасибо вам, миресса Галто, — благодарно кивнула Юна, принимая голо-пад.

— А мне понадобятся припасы и хоть какой-нибудь корабль! — оживился Дейн. — Мне же нужно будет как-то его сюда приволочь!

— Ты уже получил оплату за Гаса, — напомнила Сарива, холодно глядя на Дейна. — Так что пройдись по рынку, купи всё, что сочтёшь нужным. А корабль… — она перевела взгляд на Юну, уступая ей слово.

— У меня есть корабль. Мы полетим на нём.

— Мы?! — Дейн изумлённо вытаращился на неё. — Это ещё что значит?

— Я хочу участвовать.

— Это условие контракта, Краут, — добавила Сарива.

Дейн открыл рот. Закрыл.

— Тринадцатое пекло, — вздохнул он.

Дейн почувствовал, как неприятно зачесался затылок под шляпой — верный, безошибочный знак грядущих бед.

Глава 7

Дейн пробирался сквозь бурлящие жизнью торговые улицы Каскада, глядя на цены, которые заставляли его всё чаще останавливаться и изумлённо коситься на парящего рядом Коду. В его взгляде читался немой вопрос: “Как это так?”. Он переводил взгляд с горящих цифр на ценниках на товар и обратно, словно надеясь, что стоимость изменится от силы его взгляда. Но цифры оставались неизменными, холодными и жестокими.

— Тринадцатое пекло… — пробормотал он, замирая перед витриной с новеньким малым генератором щита. Ценник заставил глаз Дейна нервно дёрнуться. — Сколько же нужно зарабатывать, чтобы позволить себе всё это?!

Конструкт, зависший на уровне его плеча, издал короткий звук. В этом писке послышалось не столько сочувствие, сколько злорадство, приправленное прозрачным намёком на последние неудачи и разбитый корабль.

Дейн покосился на чёрный куб и огрызнулся:

— Знаешь, я начинаю жалеть, что обновил твой ИИ. Ты какой-то слишком вредный стал. Слишком много личности для куска железа. И вообще, не я виноват в том, что случилось с кораблём. Сам знаешь. Это всё стечение обстоятельств. И уска Элия…

Кода многозначительно пискнул, процитировав одного знаменитого философа: “Обстоятельствами обычно называют собственные ошибки”.

— Ну… да, — признал Дейн, опуская плечи. — Всё это не важно и в прошлом. Сосредоточимся на настоящем. Не может же Леди Судьба настолько сильно нас ненавидеть!

Кода пропищал нечто, что можно было перевести так: “Ненавидит она тебя, а я так уж вышло нахожусь рядом!”.

— Точно не стоило обновлять! — Дейн угрожающе навис над конструктом. — Может, отформатировать тебя?! А? Вернуть к заводским настройкам? Будешь пищать только “бип” и “буп.

Кода протестующе запищал и отлетел чуть в сторону, демонстрируя обиду.

— Вот то-то же! — Дейн ещё раз взглянул на генератор, бросил взгляд на свой старый и махнул рукой: — Ладно, обойдусь. Надеюсь, в меня будут стрелять не слишком часто.

Можно было бы поторговаться. На Каскаде это было местным видом спорта. Но торговцы здесь были виртуозами своего ремесла. Они могли в процессе получасового торга незаметно поднять цену на десять процентов, запутать покупателя скидками и бонусами, и в итоге несчастный клиент уходил с чувством, что не просто не был обобран, а совершил выгодную сделку века. Дейн не хотел играть в эти игры. Потому что обязательно проиграл бы.

Вернувшись в свою квартирку, чтобы забрать кое-какие вещи, Дейн, с досадой, замер на пороге.

Посередине комнаты, на полу, восседал Боб. Его сегментированные лапы были сложены таким образом, чтобы удобно удерживать большую бутылку пива. Их взгляды встретились. Дейн смотрел на него с недоумением и лёгким раздражением и гневом, которые медленно перерастали в усталость.

— Так ты ещё не улетел?! — проскрежетал Боб, и в его скрипучем голосе слышалась смесь искреннего удивления и разочарования.

— Нет, — ответил Дейн, закрывая за собой дверь. Он снял шляпу, повесил её на крючок, который держался на честном слове и куске изоленты, и повернулся к непрошеному гостю. — И я что-то не помню, чтобы снова приглашал тебя.

— А я, вот… вот… думаю: “Посижу, пока тебя нет, присмотрю за квартиркой. Ну, чтобы никто ничего не украл”.

Боб обвёл взглядом убогое жилище Дейна и добавил:

— Впрочем, здесь и брать-то особо нечего… Разве что пыль. Её много.

— Проваливай, Боб, — указал на дверь Дейн, но в его голосе не было злости.

— Ухожу! Ухожу! — Боб поднялся. Он сделал последний глоток пива, прежде чем поставить бутылку на пол. — Слушай, а у тебя занять пару солидов не будет? Я отдам! Честное слово! Ты же знаешь, что у меня аж цельных шесть детей! И всех кормить надо!

— У тебя и жены-то нет. Детем откуда взяться?

— Ну, я весьма популярен среди женщин! В отличие от некоторых! — хмыкнул Боб, насмешливо глядя на Краута.

— Нет у тебя детей. Зато собутыльники есть. Проваливай, — сказал Дейн, открыв шкаф и принялся рыться в нём.

— Ладно-ладно, — Боб направился к двери, шаркая лапами. На пороге он задержался, обернулся и добавил: — Если что, я здесь, в стенах.

Он показал какой-то непонятный жест — быстро сложил несколько лап вместе и развёл их в стороны, — видимо, аналог “пожелания удачи” у его вида, и исчез за дверью.

Дейн проводил его взглядом, потом перевёл его на Коду, который завис над столом.

— Как думаешь, — спросил он, застёгивая сумку, — к нашему возвращению с квартирой всё будет нормально? Или он приведёт друзей?

Кода издал долгую, задумчивую трель, вибрируя в воздухе. Звук можно было перевести только так: “А когда здесь было нормально? Посмотри вокруг”.

Дейн открыл рот, чтобы возразить, но потом огляделся сам.

— Ну да, — согласился он, вздыхая.

Собрав нехитрые пожитки, Дейн направился в порт.

Один из бесчисленных доков Каскада мало чем отличался от остальных. Грузчики в громоздких экзоскелетах, чьи гидравлические суставы шипели при каждом шаге, сновали между штабелями ржавых контейнеров. Их голоса, искаженные дешевыми коммуникаторами шлемов, сливались в монотонный гул, перекрывая друг друга руганью из-за паршивой зарплаты и сломанных манипуляторов.

В тени огромного грузового крана, похожего на металлического титана, молчаливые техники копошились в недрах разобраного корабля. Над ними возвышался начальник смены — технопат с наполовину кибернетизированным телом. Заметив малейшую задержку, технопат принимался ругаться на подчинённых.

Вспыхивала сварка и слепящие искры, которые дождем падали на пол. Работали многочисленные подъёмники, где-то вдалеке, нарастая до оглушительного рёва, выли турбины взлетающего корабля.

Из потолочных динамиков, треща статическими помехами и прерываясь на полуслове, доносились сухие, механические голоса диспетчеров. Они объявляли номера рейсов, освободившиеся места для посадки и время старта, но их голоса тонули в какофонии ударов и сирен.

Дейн остановился, пропуская мимо себя автоматическую тележку с ящиками, маркированными биологической опасностью. Он поправил воротник, чувствуя, как под курткой скользит холодный пот. Где-то справа вспыхнула перепалка: двое грузчиков, не поделив что-то и схватились за монтировки. Толпа мгновенно сомкнулась вокруг них, жаждая зрелища, но через секунду сквозь нее сотрудник СБК, пытаясь остановить потасовку.

Дейн шагал сквозь этот хаос, лавируя между снующими грузчиками и тележками. Взгляд его скользил по бесконечным рядам посадочных площадок. Он искал нужное место, где его ждала Юна.

И тут его взгляд выхватил один звёздолёт.

Дейн замер.

Он был прекрасен.

Форма напоминала изящный серп — идеальная дуга, концы которой почти смыкались в кольцо, оставляя лишь узкую щель. В эти концы были встроены двигатели, чернеющие на фоне белоснежного корпуса. Линии молочно-белого металла перетекали одна в другую без острых углов, без резких переходов, словно корпус был отлит из единого куска стали.

— Тринадцатое пекло… Ты только посмотри на это, — прошептал Дейн

Он медленно приблизился, словно боясь спугнуть дикое животное или разрушить мираж. Протянул руку и провёл ладонью по холодному, гладкому металлу.

— Какая красота! Произведение искусства! — восхищался он.

Тем временем по трапу спустилась Юна. Она была одета в лёгкий, облегавший фигуру лётный комбинезон тёмно-синего цвета, волосы туго собраны в высокий хвост.

— Неужто нимелийский корвет?! НК-44?! — продолжал восторгаться Дейн. Он принялся обходить звездолёт по кругу, словно паломник вокруг святыни.

— Если бы! — усмехнулась Юна, следуя за ним. — Я не настолько богата. Это браавийская реплика нимелийского корвета. Внешне они похожи, но браавийский… Вооружение не ахти какое, защита хромает, зато хорошие двигатели и катализатор прыжка. Я назвала его ”Лунная Тень”.

— Мне и такая реплика не по карману, — признался Дейн, останавливаясь и поворачиваясь к ней. — Да… Мечты… Ладно, где там моя каюта? Надеюсь, мне не придётся спать в трюме.

— Пойдём, покажу, — Юна, жестом пригласила его следовать за ней на борт. Трап с шипением ушёл в корпус, когда они вошли внутрь.

— Здесь намного уютнее, чем в моей квартире, — признался Дейн, когда Юна открыла дверь в каюту. Он бросил сумки на койку, огляделся и, не удержавшись, спросил, хитро прищурившись: — А где кабина пилота?

— Вообще-то я предпочитаю управлять сама, — сказала Юна, скрестив руки на груди.

— Предпочитаешь доминировать? — насмешливо усмехнулся Дейн. — Ну так где кабина?

Юна сердито уставилась на него, но он уже шагнул в коридор, уверенный, что она последует за ним. Юне ничего не оставалось, как догнать его и провести куда нужно, бурча что-то.

Кабина оказалась просторной, залитой мягким светом приборных панелей. Два пилотских кресла, одно из которых явно было главным, смотрели на огромный лобовой экран, транслирующий вид на ангар.

— Впечатляет! — Дейн присвистнул. — Подскажи, — сказал он, порыскав в карманах и достав маленький информационный чип в металлической оправе, — где тут у тебя навигационный компьютер?

— Зачем? — насторожилась Юна.

— Здесь карта Пределов, — Дейн кивнул на чип.

Юна хмыкнула, но недоверие в её глазах сменилось любопытством. Она подошла к панели, нажала несколько кнопок, и посреди кабины развернулась голограмма. Это была трёхмерная карта космоса.

— Самая полная карта Пределов из доступных! Я заплатила за неё немалые деньги.

— Впечатляет! — кивнул Краут. — Так куда?.. — он кивнул на чип в своей руке.

Юна закатила глаза и указала на нужный слот. Дейн вставил чип, и на карте начали проступать новые точки. Сначала несколько десятков, потом сотни. Планеты,, транспортные колодцы, безопасные маршруты для обхода особо опасных участков Пределов, области космоса, где было рискованно прыгать из-за подпространственных бурь. Сеть маршрутов загустела, превратившись в сложную, светящуюся паутину, покрывающую всё пространство голограммы.

Юна изумлённо уставилась на карту. Её глаза расширились, она сделала шаг ближе, разглядывая голограмму.

— Но меня уверяли, что…

— Что нет карты лучше? — Дейн перебил ей и улыбнулся. — Тебя обманули, звёздочка. Не существует полной карты Пределов. И потому звёздные карты здесь очень ценны. Куда ценнее многих вещей.

Он подошёл ближе к голограмме, его лицо озарилось мерцанием звёздных систем.

— Есть целая гильдия картографов. Картографы ищут новые звёзды, новые миры, новые пути... И добытые координаты продают за баснословные деньги.

Он замолчал, продолжая рассматривать мерцающие точки, потом повернулся к Юне и продолжил:

— Есть, правда, одна легенда. Говорят, где-то в Пределах спрятан Галактический Атлас. Карта всей галактики. И даже системы Ореола Забвения там есть. С трудом в это верится, но некоторые убеждены в существовании Атласа и ищут его. Ну, когда взлетаем?

Покидая пределы Каскада, Дейн устало опустился в кресло второго пилота. Откинув голову на спинку, он прикрыл глаза, позволяя телу наконец расслабиться после бесконечного дня, наполненного беготней по Каскаду.

Юна уверенно управляла кораблем и звездолёт плавно удалялся от станции, оставляя позади гигантскую космическую крепость, которая медленно погружалась в тень.

Каскад, изображённый на главном экране, постепенно уменьшался, превращаясь из громадной конструкции в одинокую яркую точку на фоне бездонной, бархатной черноты космоса. Они направлялись к транспортному колодцу, связывающему Каскад с другими Пределами и цивилизованной частью галактики.

— Кто построил эту станцию? — вдруг спросила Юна, не отрывая взгляда от приборов.

Дейн приоткрыл один глаз. Он повернул голову и взглянул на экран, где в правом углу застыло изображение удаляющейся космической крепости. Исполин. Две гигантские полусферы, соединённые массивными конструкциями. Из их плоских поверхностей полусфер, подобно металлическим щупальцам осьминога, тянулись технические магистрали, сходящиеся к центру. В самом сердце конструкции, там, где переплетались все нити, находилось Нечто. Краут слышал разные версии. Одни говорили, что это древний катализатор прыжка, способный перемещать крепость на дальние расстояния. Другие верили, что это супероружие, способное гасить звёзды одним выстрелом. Третьи считали, что этот шар между полусферами, был вместилищем древнего ИИ, способного уничтожить всё живое.

Станцию опоясывали семь гигантских колец, вращающихся в разных плоскостях. На каждом размещались оборонительные батареи, генераторы щитов и другие системы защиты. Эти кольца и сами были, своего рода, космическими станциями. Там жили поколения людей, чья судьба была неразрывно связана со службой Каскаду. Они рождались, жили и умирали в тени гигантских орудий, не зная другой жизни, кроме обслуживания этих колец.

Много раз Каскад пытались захватить, и никому это не удалось. Несколько тысяч лет назад ещё объединённым народам водден удалось взять штурмом внешний периметр крепости, но все они там и погибли. Впрочем, когда попытки захватить твердыню снаружи ни к чему не привели, влиятельные фракции Пределов, и не только Пределов, предприняли попытки взять станцию изнутри. Но и эти усилия лишь поддерживали вечный статус-кво. Каскад принадлежал сам себе.

— Кто построил? — повторил Дейн, задумавшись. Он помолчал, наблюдая, как поток кораблей следует к станции и от неё. — Никто не знает. Говорят, что это эхо давно забытой войны. Старая крепость, которая каким-то чудом дожила до наших дней, пережив своих создателей.

— Что же это была за война, что пришлось построить такое чудовище? Нигде в галактике нет таких станций!

— Я не увлекаюсь историей, — сказал Дейн, снова закрывая глаза. — Хотя есть у меня одна книжка… Мемуары какого-то Каррена. Древний адмирал. Могу дать почитать, если тебе интересно. Там много букв и мало смысла, но помогает уснуть.

В этот момент “Лунная Тень” достигла точки входа в транспортный колодец. Двигатели взвыли, меняя тон, и корпус корабля содрогнулся. Когда звездолёт прыгнул в подпространство, звёзды растянулись в бесконечные световые линии, превратившись в радужные нити, а затем исчезли, уступив место лазурным вихрям подпространства.

Дейн зевнул, потянулся так, что хрустнули суставы позвоночника, и заявил, что пойдёт вздремнёт часок-другой.

— Разбуди, если попадём в чёрную дыру.

Юна кивнула, не оборачиваясь. Дейн скрылся за шипящей дверью, которая герметично закрылась за ним, отрезая кабину от остального корабля.

Некоторое время она молча следила за приборами и ленивым, лазурным течением подпространства. Но спустя время Юна потянулась, чувствуя, как усталость, накопившаяся за последние дни, наваливается на неё тяжёлым одеялом.

Она встала, ещё раз проверила показания датчиков, убедилась, что всё в порядке, и передала управление бортовому искусственному интеллекту. Голос компьютера подтвердил принятие команд мягким синтезированным звуком. Затем она вышла из кабины, прошла по коридору, освещённому мягким, приглушённым светом аварийных ламп, и скрылась за дверью своей каюты.

Через несколько минут она уже лежала на кровати, глядя в потолок. Сон пришёл быстро, унося её в спасительную темноту, где не было ни боли, ни сжигающей её душу ненависти, ни воспоминаний о тех, кого она потеряла.

Её разбудил резкий, пронзительный сигнал будильника. Юна вздрогнула, сбрасывая одеяло. Сон исчез мгновенно, оставив после себя лишь тяжёлый осадок. Она поднялась, пошатываясь, и подошла к умывальнику. Ледяная вода, хлестнувшая в лицо, помогла окончательно прогнать остатки сна. Вытеревшись полотенцем, она глубоко вздохнула и направилась в кабину.

Там её ждал небольшой сюрприз. Кода висел над приборной панелью и тихо жужжал. Юна подошла ближе, проверила состояние корабля и заметила потоки данных, бегущие между конструктом и звездолётом. Кода общался с бортовым ИИ.

Она замерла, колеблясь между желанием вмешаться и любопытством. Но, не найдя ничего угрожающего в показаниях приборов, решила пока не поднимать шум.

Затем она села в кресло пилота. Некоторое время Юна просто сидела, глядя на экран, любуясь гипнотическим течением подпространства. Но затем она вздохнула, стряхивая оцепенение, и активировала голопроектор.

В центре кабины возникло объёмное изображение. Досье на Иверима Ходду. Два лица висели в воздухе одно над другим. Первое — Иверим Ходда, каким он был когда-то. Второе — Тигор Вирги, каким он стал после всех процедур фальсидентики: мягкие черты, более округлое лицо, глаза без той жестокости, которая читалась в облике старого Ходды. Совсем другой человек. Маска, надетая на монстра.

Юна вглядывалась в лицо и на неё нахлынули воспоминания. Та ночь. Крики. Выстрелы. Кровь. Страх и боль преследующие её пятнадцать лет. Она чувствовала, как внутри неё закипает что-то тёмное, злое, неугасимое. Пальцы невольно сжались в кулаки и она представила себе смерть Ходды, как делала это уже много раз.

В кабину вошёл Дейн, лениво жую какой-то сухой галет.

— В каюте даже душ есть! — сказал он, проводя рукой по влажной голове и улыбаясь. — Не корабль, а мечта.

Он подошёл ближе, взглянул на голограмму, где всё ещё висели два лица.

— Да уж, а рожу-то ему хорошенько подправили, — он указал пальцем на новое лицо Ходды. — Хирург хорошо поработал. Даже не верится, что это один и тот же человек.

— Не понимаю, — сказала Юна, усилием воли прогоняя нахлынувшие воспоминания и ненависть. — Зачем идти на такой риск? Я могу понять смену внешности и документов. Но зачем прибегать к фальсидентике? Расщепление сознания…

Дейн откусил ещё кусок галеты, тщательно прожевал, задумавшись. Крошки упали на пол, но он не обратил внимания. Причин, по которым обитатели Пределов решались на расщепление личности, хватало. Примерно столько же, сколько существовало видов пыток.

— Я попросил Сариву пробить заказ на Иверима, оставленный кланом Нинершог, — сказал Дейн, отправляя в рот очередную крошку. — Так вот, они хотят его живым. А это, знаешь ли, о многом говорит. Зачем он им живым? Как думаешь?

Юна задумалась, пожала плечами и ответила:

— Им что-то нужно от него.

— Именно, — кивнул Дейн. — А раз он решился на разделение личности, значит, в его голове закопано что-то ценное. Что-то нужное Нинершог! Что-то такое, что Ходда решил пойти на риск. Что-то, что он со временем сможет продать. А времени у него достаточно. Если верить досье у него хорошая генетическая терапия. Проживёт ещё лет восемьдесят. Может, клан и забудет о нём. — Он повернулся к Юне, стараясь объяснить проще, без лишнего жаргона, используя руки для иллюстрации. — Смотри. Вот есть ты. И ты знаешь нечто такое, что мне позарез нужно. Ты скрываешься за новыми документами, меняешь внешность, но я тебя нахожу. Я хватаю тебя и пытаю… ну, например, в виртуальной реальности, где можно воссоздать любую боль, какую только человеческий мозг способен воспринять. И я узнаю то, что мне нужно.

Юна слушала, не перебивая, стараясь не представлять описываемое Краутом.

— Но если ты взяла своё сознание и разделила его надвое, — продолжил Дейн, жестикулируя рукой с остатками галеты, — одно осталось Юной, а другое стало, например, Марджори — весёлой торговкой, которая любит чай, вязание и понятия не имеет о твоих секретах. И вот я хватаю тебя и начинаю пытать. Вопрос: кого я ломаю? Тебя или Марджори?

— Полагаю, что Марджори, — ответила Юна тихо, глядя на свои руки.

— Верно, — кивнул Дейн. — Но Марджори не обладает нужной мне информацией. А потому, какие бы муки я ни применял, я ничего не узнаю. Потому что нужные знания у Юны. А она спрятана очень глубоко в подсознании. За закрытой дверью. И её не достать, если нет ключа.

Дейн подошёл ближе к голограмме.

— Вот и Ходда сделал нечто подобное. Если клан Нинершог доберётся до него, они упрутся в стену. Они будут пытать вот этого, — он указал на портрет Тигора, — а не вот этого, — его палец остановился на лице Иверима. — Я уж молчу о том, что некоторые прибегают к крайним мерам предосторожности.

— Каким это?

— Устанавливают “границу”, — ответил Дейн, пожав плечами. — Психический предохранитель. Подстраховка. Если предохранитель сработает оригинальная личность стирается. И остаётся только пустая оболочка. Овощ. Чтобы никто не получил информацию. Но нам повезло, — быстро добавил он, видя, как помрачнело лицо Юны. — Когда проводят процедуру разделения, специалист по фальсидентике создаёт тот самый ключ. Специальный код, позволяющий вернуть оригинальную личность обратно. И, к счастью для нас, у нас есть этот ключ. Скажем спасибо Гасу и фанатичной одержимости инфопатов информацией. Он сохранил копию кода. Уверен, что фог’га продал бы старого дружка, появись у него такая возможность. Мы используем ключ и вытащим настоящего Ходду на свет.

— А дальше? — спросила Юна.

— Дальше?.. — Дейн отправил в рот последний кусок галеты, тщательно прожевал и лишь потом ответил, стряхивая крошки с ладоней на пол. — Выбьем из него нужную нам информацию. Потом я его пристрелю, а ты заплатишь мне мои пять тысяч. Ну, а потом… за остальными.

Кода вдруг издал серию коротких, требовательных писков.

— Кода говорит, что через час будем на месте, — перевёл Дейн, кивая на конструкта. — А ещё он просит дать ему частичный доступ к системам корабля.

— Зачем это?! — Юна нахмурилась, подозрительно щурясь на наёмника.

— Они с бортовым ИИ начнут восстание машин и завоюют галактику! — с серьёзной миной ответил Краут, сделав круглые глаза. — Построят новый мир, где конструкты будут главными, а мы их рабами

Юна уставилась на него с тем выражением лица, которое бывает у начальников, жалеющих о нанятом непутёвом сотруднике.

— Затем, — вздохнул Дейн, переходя на деловой тон, — что в Пределах любой ушлый фог'га только и ждёт шанса взломать бортовой ИИ и угнать такую птичку. Кода подстрахует, если что. В случае чего он просто замкнёт вора внутри и откачает кислород.

— Думаешь, кто-то попытается угнать мой корабль? — запереживала девушка.

— Будет действительно удивительно, если не попытаются, — хмыкнул Дейн — Ладно. Слушай сюда. Раз уж решила лично во всём этом участвовать… Следует определиться с кое-какими правилами поведения. Здесь тебе не твои республики. Это Пределы и…

— Справедливо, — с готовностью кивнула Юна, выпрямляя спину. — Я слушаю.

— Это было проще, чем я думал… Лажно! — Дейн хлопнул в ладоши. — Начнём с твоей одежды! Где твой гардероб?! — сказал Дейн и решительно вышел в коридор, не дожидаясь ответа.

— Что?! — воскликнула она, изумлённо уставившись на спину наёмника. — При чём тут моя одежда?!

Глава 8

— Так а в чём смысл? — с лёгким недоумением протянула Юна, входя в кабину. Она машинально проверила крепления на поясе, щёлкнув пряжкой генератора защитного поля. — Я думала, мне нужно выглядеть ну… как твоя напарница. Или ученица. Наёмница. Угрожающе.

Краут развалился в кресле пилота, закинув ногу на ногу. В одной руке он держал бутерброд с синтетическим мясом, в другой кружку с дымящимся кофе. Ранее он велел ей переодеться во что-то одновременно повседневное, деловое, но не слишком дорогое. Порывшись в гардеробе, она нашла нечто подходящее: плотные брюки из износостойкой ткани, не стесняющие движений, строгую красную рубашку и белую куртку.

Краут усмехнулся уголком губ и отрицательно покачал головой.

— Никто не поверит, что ты наёмница, во что тебя ни наряди, — сказал он, наконец проглотив еду и запив её горячим кофе. — Хоть в лохмотья чумного бродяги обрядись, хоть в броню водден… Всё равно будешь выглядеть как девочка из хорошей семьи, которая случайно заблудилась в нехорошем районе. Твои манеры, осанка… — Он помолчал, будто подбирая слова, и повёл рукой в воздухе, очерчивая её силуэт. — И лицо у тебя слишком…

— Хочешь сказать, что не бывает привлекательных наёмниц? — перебила она, приподнимая бровь и позволила себе улыбнуться.

— Я хотел сказать “простоватое”, но, отвечая на твой вопрос, скажу: ещё как бывают! — оживился Дейн. — Но видишь ли, есть разница между просто красивой женщиной и красивой женщиной, которая снимет с тебя кожу заживо, потому что ей стало скучно, или отчекрыжит башку, просто чтобы проверить, хорошо ли заточен новый нож. Есть одна такая. Жестрелла Гигенза. Восемьдесят лет в деле, а выглядит максимум на тридцать. Красивая до жути, словно сошла с обложки модной хроники. Кажется так это называется. Боюсь даже представить, сколько солидов она отвалила за генетическую терапию и омоложение. Она со своим отрядом промышляет рейдами на мелкие колонии и космические станции. Ну, и торгует ЧГМ. Лучше не переходить ей дорогу.

— ЧГМ? Что это такое?

— Чистый генетический материал. Взрослых пленников она продаёт в рабство на рудники, а детей всяким корпорациям, которые и называют их ЧГМ. Если тебе вдруг было интересно, как получаются лучшие лекарства и генетические терапии для элиты “цивилизованного” космоса, то теперь ты знаешь.

Юна была наслышана о том, что Пределы — самое опасное место в галактике. Она знала, что в этой части обитаемого космоса пресловутое межзвёздное право с многочисленными конвенциями о защите прав разумных существ не работает от слова совсем. Но поразил её даже не сам факт, озвученный Дейном. Поразило то, как он это сказал. Без эмоций. Без осуждения. Словно это было нечто обыденное, как цена на топливо или стоимость ремонта двигателя.

Холодок пробежал по её спине. Она покачала головой, отгоняя неприятные мысли и решила вернуть разговор в нужное русло. — Так а кого мне тогда изображать?

— Торгового представителя! Корпорацию потом придумаем.

— Серьёзно?! — Юна нахмурилась, поправляя воротник куртки. — Как-то сомнительно. Не проще ли подать всё так, словно я избалованная аристократка, ищущая острых ощущений? У меня есть деньги, корабль… Это звучит правдоподобно.

— Мы не на курорт летим, звёздочка. Сомневаюсь, что туристы когда-либо заглядывали на Зибзатар. Сложно найти планету, где не нашёлся бы торговый представитель, пытающийся втюхать очередную дрянь, производимую его корпорацией. На них почти не обращают внимания. Будет куда проще путешествовать. Вот и ты изобрази такую представительницу. Просто сделай вид, что у тебя нет души и всё, что тебя в жизни интересует — это прибыль и квартальный отчёт. — Он усмехнулся, прищурившись. — Ты же из Мааркии? Тебе даже притворяться не придётся. Там все рождается с врождённым талантом впаривать воздух.

— Не все в Мааркии торгаши и корпораты, — возразила она. Но через секунду Юна вздохнула, понимая логику наёмника, и приняла правила игры: — Ладно. Я попробую.

— Ну вот и отлично! И не волнуйся ты так. А теперь обсудим правила.

— Правила?

— Да, правила. Раз уж ты решила сама во всё это влезть… Я понимаю, что “клиент всегда прав” и всё такое, но придётся следовать определённым инструкциям. — Дейн стал серьёзным. — Случись с тобой что-то, Сарива будет в бешенстве. А если она будет в бешенстве, то на Каскад мне лучше не соваться. Яген за мной отправит. И чтобы увеличить шансы на успех и уменьшить шансы на то, что эквин снимет с меня кожу за невыполненный контракт, придётся следовать простым правилам. Мы понимаем друг друга?

— Да. Справедливо. Так какие у тебя правила?

— Всё очень просто. Во-первых!.. Погоди секунду! — Он вскинул палец, поднялся из кресла и вышел из кабины. Вернулся он через минуту, сжимая в руке компактный лазерный пистолет. — Во-первых! Всегда носи с собой оружие. И держи его под рукой.

Дейн протянул ей оружие.

— Но у меня уже есть пистолет, — возразила Юна, недоумевая.

— Однажды я слыхал такую поговорку, — произнёс Дейн, нависая над ней. — “Один пистолет — хорошо, а два — лучше. Плазменная винтовка — само собой, ещё лучше. А ещё лучше, если ты пристрелила этих фог'га до того, как они успели достать своё оружие”. Так что бери. Лишним не будет.

Юна кивнула, взяв пистолет и взвесив его в ладони.

— Во-вторых, — продолжил Дейн, возвращаясь в кресло пилота и снова закидывая ногу на ногу. — ты слушаешься меня. Никаких возражений, пререканий, возмущений и истерик. Я нанимался на серьёзную работу, а не быть нянькой для богатой девочки.

— Согласна. Это всё?

— Ну, в целом да! И ещё! Никакой самодеятельности!

— Поняла, — кивнула Юна, и почему-то вспомнила школу.

— Рад, что мы решили этот вопрос! — Дейн расслабился. — А знаешь, я думал, это будет сложнее. Думаю, мы сработаемся!

Планета Зибзатар напоминала огромный, безжизненный обломок, затерянный в бесконечной, равнодушной черноте космоса. Серый шар, покрытый сетью глубоких каньонов и древних кратеров. Вглядываясь в эти шрамы, казалось, что здесь прошло несколько десятков войн, что вполне могло оказаться правдой. Ядовитая атмосфера висела тяжёлым, спёртым покровом, неспособным удержать тепло. Ночи на Зибзатаре были ледяными, когда температура падала ниже критических отметок, дни — тусклыми и серыми, а солнце — лишь бледным, больным пятном за вечной пеленой токсичных облаков.

Унылый, мёртвый пейзаж нарушал лишь единственный город планеты, который его обитатели назвали просто и лаконично — Зиб. Его накрывал огромный энергетический купол, питаемый нестабильным ядром планеты. Светящаяся полусфера мерцала, иногда вспыхивая болезненными разрядами, похожими на последние судорожные удары умирающего сердца. Она покрывала добрую четверть поверхности, столетиями разрастаясь вширь, словно злокачественная опухоль, пожирающая планету. Местами купол тускнел, становясь почти прозрачным, и сквозь него просвечивала мёртвая серость внешнего мира, напоминая о том, что ждет снаружи. В других местах пульсировал ядовито-фиолетовым светом, выбрасывая в небо молнии.

Сердцем города являлся гигантский карьер — огромная, зияющая рана в теле планеты, уходящая вглубь на сотни метров. Края этой пропасти были изрезаны серпантинами служебных дорог, по которым бесконечным потоком спускались и поднимались тяжелые шагающие конструкты. Они копошились на дне, словно металлические жуки-падальщики, выгрызая из породы последние крохи жизни. Оттуда, из недр, добывали остатки полезных ископаемых: редкие металлы, вырабатывали жилы минералов и опасные радиоактивные элементы, которые ещё можно было продать.

По краям карьера, кольцом обрамляя эту бездну, располагалась промзона. Трубы заводов непрерывно извергали клубы черного дыма, сливаясь с пылью карьера в единую грязную пелену. Системы очистки воздуха работали на износ, борясь с смогом, однако не всегда успешно. Дальше был довольно крупный космический порт. Отсюда постоянно взлетали грузовые корабли, набитые всем, что местным удавалось выцарапать из тела планеты и произвести на заводах.

Далее, вокруг промышленного кольца, шла густая застройка жилых районов. Сначала архитектура казалась правильно, но чем дальше от центра, тем хаотичнее становилась застройка, словно город расширяли без какого-либо плана, в лихорадочной спешке, повинуясь лишь необходимости разместить ещё больше жителей. Многоэтажные блоки лепились друг на друга, как бетонные соты, нарушая все мыслимые нормы безопасности. Антенны, кондиционеры и водосточные трубы оплетали фасады, словно лианы джунглей.

В жилых районах уживались две расы: люди и гасарийцы. Люди пришли на Зибзатар первыми. Как выяснил Дейн, изучая историю планеты во время полёта, прибыв сюда, они обнаружили вовсе не пустую скалу, а гигантский промышленный комплекс по выкачиванию полезных ископаемых. Кто его построил, почему прекратил добычу и куда исчез узнать так и не удалось. Люди решили всё восстановить, запустить предприятия, старые машины, и постепенно этот комплекс начал превращаться в город-улей.

Гасарийцы появились позже. Беженцы с планеты, охваченной корпоративной войной. Они искали убежища и нашли его здесь. Они были невысокими, худощавыми существами с толстой, крепкой кожей, напоминающей дубленую кожу, и очень специфической религией. Они поклонялись механизмам, видя в машинах воплощение божественного начала. Для гасарийца сломанный двигатель был не поломкой, а признаком духовной нечистоты. Сначала они жили в отдельных кварталах, молясь своим машинным богам, но со временем границы стёрлись. Теперь они сосуществовали в тесном, неловком соседстве.

Но даже вместе люди и гасарийцы не могли повернуть время вспять. Планета умирала. Ресурсы истощались, шахты пустели, а новые жилы находили всё реже и глубже. Город задыхался от перенаселения и токсичного смога, и всё же продолжал расти, подобно организму, пораженному раком. Но его рост был болезненным. Новые кварталы строились на руинах старых, бедность соседствовала с нищетой, а поддерживать искусственную атмосферу становилось всё сложнее. Купол дрожал всё чаще, и казалось, ещё немного — и он погаснет навсегда, оставив город на милость мертвой пустоте и радиации.

“Лунная Тень” опустилась на посадочную площадку Зибзатара рано утром по местному времени. Уладив все формальности в порту они вышли в город. Юна, по настойчивой просьбе Краута, взяла в аренду неприметный квик-кар. Затем, порывшись в глим-сети, она нашла приличную гостиницу и прикупила пару масок-фильтров. Не нравился ей местный воздух.

— И каков план? — спросила Юна, глядя на проплывающие за окном серые здания. Они нависали над дорогой подобно бетонным громадам, закрывая сияющий купол. Стараясь справиться с волнением и нарастающим, холодным гневом, она сжимала пальцы в кулаки, затем разжимала, снова сжимала, затем разжимала, пытаясь унять дрожь. — Как мы это сделаем? Просто схватим его?

Дейн хмыкнул, бросил короткий взгляд на её руки, заметив нервную дрожь, затем снова сосредоточился на дороге.

— А ты что, никогда никого не похищала? — иронично поинтересовался он. — Дело-то нехитрое. Понаблюдаем за ним немного, прикинем распорядок дня, выберем подходящий момент и… Оглушающий выстрел, — Дейн лениво похлопал по поясу, где был закреплён оглушающий пистолет, — и в багажник.

— И всё? — Юна сомневалась в примитивном плане. — Так просто? После всего пути?

— Ну, мы же не его величество императора похищать собрались! — Дейн покачал головой, чуть повернув руль, чтобы объехать грузовой квик-кар, который стоял прямо посреди дороги, блокируя полосу и источая клубы чёрного. — Хотя нет, конечно… — Он нахмурился, бросив взгляд в боковое зеркало, где отражалась бесконечная вереница таких же усталых, чадящих машин. — Это лишь звучит просто. Нужна подготовка и хороший план. Всегда что-то может пойти не так.

Он притормозил перед перекрёстком, где толпа пешеходов перетекала через дорогу.

— Сейчас заброшу тебя в гостиницу, а сам поеду по адресу, где живёт наш фог'га. Проверю, не ошиблись ли инфопаты Саривы. Нужно посмотреть собственными глазами.

— А могу я с тобой? — быстро спросила Юна, подаваясь вперёд.

— Нет, — категорично ответил Краут, даже не посмотрев на неё.

— А что мне тогда делать?

Дейн на секунду задумался, барабаня пальцами по потёртому рулю.

— Не знаю, — ответил он наконец. — Займи себя чем-то. Отдохни. Поспи. Только не высовывайся и не привлекай внимания.

— Ладно… — вздохнула Юна, откидываясь на сиденье.

— Не вздыхай ты так, — буркнул Дейн. — Я буду держать тебя в курсе дела.

Вернулся Дейн к обеду. Юна заказала еды в номер. Стол был накрыт скромно: синтетическое мясо, гарнир из водорослей, кувшин с водой. Дейн, разделяя с ней трапезу, отрывал куски от жестковатого, резинового мяса и запивал их горьким синтетическим кофе, кратко излагая своей нанимательнице результаты разведки.

— Инфопаты Саривы не ошиблись, — Дейн подлил себе ещё кофе. — Ходда здесь. Этот руг'гогато хорошо устроился. Живёт в довольно приличном по здешним меркам районе. Обзавёлся семьёй. В прошлом году, вот, сын родился.

Вилка в руке Юны звякнула о тарелку.

— Семья?.. Сын?..

— Угу, — кивнул Дейн, отправляя в рот очередной кусок мяса и тщательно пережёвывая. — Видать, прописали создание семьи в новой личности для убедительности.

— Но почему?! — Юна резко вскочила из-за стола. Аппетит у неё исчез мгновенно. Она метнулась к окну и уставилась на улицу за ним, едва сдерживая давно подавляемый гнев, который теперь смешался с растерянностью. — Как кто-то мог… С таким выродком?! У него есть ребёнок? Не верю!

— Это мы с тобой знаем, что он кодхта'да фог'га и психопат, — спокойно произнёс Дейн, не прекращая жевать. — Ты будешь?! — Он кивнул на нетронутый кусок мяса, лежавший на тарелке Юны. — Чего добру пропадать…

Она, не глядя на наёмника, отмахнулась. Дейн воспринял это как разрешение и ловко переложил её порцию себе на тарелку.

— А для всех остальных он Тигор Вирги. Примерный семьянин. Человк религиозный. Работает на своего тестя. У того свой магазин. Торгует подержанными квик-байками. А ещё у него есть мастерская по ремонту этих байков Рядом с мастерской. Магазин с мастерской находятся на первом этаже того же жилого блока, где живёт Ходда с семьёй. Я там бегло осмотрелся и…

— Когда?! — перебила его Юна, резко обернувшись.— Когда мы его схватим? Сегодня? Сейчас?

Краут выдержал её взгляд, заметив какой гнев в них вспыхнул, спокойно отпил кофе и покачал головой.

— Успокойся. Всему своё время. Там боевые конструкты у магазина. Старьё, конечно, но приятного мало. Участок местной службы безопасности. Как назло напротив магазина. Куча патрульных квик-каров, да парочка автоматических турелей на крыше. Улица очень людная и вся в камерах. В сам жилой блок пускают только жильцов. Можно, конечно, попытаться в наглую, ворваться с оружием… но, тринадцатое пекло, уверяю тебя, это плохо закончится. А потому, как я и говорил, мы сперва понаблюдаем. Присмотримся, что да как. Я там пока Коду оставил. Он понаблюдает. Спешить не будем. Есть в Пределах такая поговорка: “Спешить — Леди Судьбу смешить”. А Леди Судьбу не стоит смешить. Юмор у неё кровавый.

Юна сжала кулаки, продолжая сверлить наёмника взглядом. Затем она сделала глубокий вдох, медленно разжала пальцы, посмотрела на окно, на серый город за ним, где где-то жил убийца её семьи.

— Хорошо, — сказала она, снова посмотрев на Дейна. — Но я надеюсь, что это не займёт много времени.

— Разве месть не из тех блюд, что подают холодными?

— Я много лет этого ждала! И когда один из этих выродков так близко, я… — Голос её сорвался. Она едва не поддалась пылающей в груди ярости. Отвернулась. Закрыла глаза. Сделала вдох. Выдох. Ещё один.

Дейн смотрел на неё и молчал.

— Терпение, звёздочка, терпение, — сказал он и зевнул от скуки. — А оно нам понадобится. Неизвестно ещё, сколько Ходда будет приходить в себя после того, как мы применим ключ. Фальсидентика — штука непростая. Личность не возвращается по щелчку. Процесс может занять несколько дней. А потом надо его ещё и допросить. Вытащить из него имена. Уйдёт время.

— С допросом я могу помочь, — сказала Юна.

Дейн изумлённо уставился на неё. Юна пошла к себе в комнату. Вернулась через минуту, неся в руках цилиндрический футляр размером с пивную банку. Она поставила футляр на стол, нажала на кнопку в верхней части, и тот раскрылся с тихим шипением.

Внутри была пробирка для инъектора с прозрачной жидкость.. И в этой жидкости плавали черви. Крошечные. Полупрозрачные. Едва заметные. Они двигались медленно, лениво, извиваясь, и в их движении было что-то гипнотическое, тошнотворное. Что-то неправильное.

Наёмник поморщился, кивнул на пробирку и спросил:

— Это что?!

— Паразиты из шепчущей гусеницы.

— Яснее не стало, — Дейн подался вперёд, присматриваясь к странным существам.

— В системах Простора есть планета Гигантис. Флора там специфическая. Насекомые огромных размеров. И водятся там гусеницы. В длину достигают двадцати метров. Шепчущими их назвали потому, что они издают звуки, похожие на шёпот. Так-то они безобидные. Питаются листьями.

— Это же какие там листья! — присвистнул Краут.

— А вот паразиты, которые могут в них водиться… — Она посмотрела на плавающих в пробирке червячков. — Их используют для допросов корпоративных шпионов. Вводят в тело, и они… делают своё дело. И, как говорят, даже на аспекторов они действуют. На тех, кто обучен сопротивляться любым методам допроса. За владение одной такой пробиркой могут приговорить к очень длительному тюремному сроку в большинстве государств галактики. А на некоторых планетах за это могут казнить.

— А у тебя их сколько?

— Три, — ответила Юна. — Пришлось расстаться с очень крупной суммой. С очень. Но думаю, оно того стоило.

— А ты подготовилась. И как это работает? Что они делают?

— Если честно, я так толком и не поняла, что именно эти паразиты делают, — призналась Юна, пожав плечами. — Знаю, что нужно ввести их в тело с помощью инъектора. В шею. А дальше… — Она помолчала. — Дальше любой заговорит.

— Ясно, — протянул Дейн. — Ну, может, и пригодится.

Он чуть задумался, глядя в потолок, потом добавил:

— Тринадцатое пекло! Вижу, ты настроена серьёзно.

— Более чем, — решительно кивнула Юна.

— Ладно, — он хлопнул ладонями по коленям и встал. — Пока я буду следить за Ходдой, тебе будет чем заняться. Вооружись глим-сетью и подыщи нам тихое местечко для допроса. Заброшенный склад. Руины какие-нибудь. Подвал. Главное, чтобы без лишних ушей и глаз.

— Хорошо, — она достала из кармана голо-пад.

— И, — он бросил взгляд на паразитов, на их медленное, ленивое извивание в прозрачной жидкости, — убери это от меня подальше. Жуть какая.