В поисках вечности

Глава 1 Вампир некстати

Для бегства колесо выбрало совершенно неудачное место. Или очень удачное – если ненависть к людям, использующим телеги, пробудила в нем обозленную душу. Ингрид вздохнула и медленно сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Этот район Временного рынка Сварри – не то место, где можно себе позволить потерять самообладание или показать слабость. В любом другом районе рынка она вполне могла бы положиться на свою бляху Алхимика. Но только не здесь.

Колесо поймал рослый широкоплечий парень. Поймал, поднял – и так и остался стоять, вперив в никуда пустые глаза. Зомби. В прекрасном состоянии, мастерски поднят: нету даже шрамов от истязаний. И света не боится. Ингрид еще раз огляделась. Пусто, все магазины закрыты. И правда – что им с утра-то делать, нежить света не любит. Как и те, кто ее покупает – запрещенный товар лучше приобретать анонимно, коли с него прибыль хочешь получить, а не очистительный костер Храма Рассвета.

Из магазинчика позади зомби вышел щуплый человечек, посмотрел на своего работника и подошел к Ингрид. Знак Алхимика ненадолго привлек его внимание. Покачав головой, он обратился к девушке:

– Леди Алхимик, не нуждаетесь ли вы в помощи? Мои работники – он кивнул на своего зомби – весьма умелые ребята, могут починить повозку к вечеру. Самое позднее – к закату управятся. Пока вы свои дела уладите – телега в вашем распоряжении будет. «Ага, приду к тебе к закату, а после полуночи пойду с молотка – как зомби или как вампир для рабского контракта. Начхать тебе на Орден Алхимиков – через неделю этот рынок закроется – и ты растворишься в тумане Пустошей» – Ингрид прекрасно понимала, где находится, хотя и посетила рынок Сварри впервые. Большую часть его составляли торговцы полулегальной продукцией для магов-наемников и алхимиков, но это было лишь толстой завесой для самого прибыльного дела – торговли нежитью. Формально это нечистое занятие каралось костром – как для продавцов, так и для покупателей, но на задворках Империи даже храмовники смотрели на это сквозь пальцы. Поговаривали, что здесь, на окраинах, даже приходские служители имели свою мзду от такой торговли.

Щупленький торговец терпеливо и почтительно ждал ответа, заискивающе глядя на Ингрид.

– Прошу прощения за беспокойство, но эта телега не моя и я не хочу чинить ее за свой счет: скряга-владелец не возместит мне ни единого медяка. Я сюда приехала за вполне определенной покупкой и не могу бездумно тратить денег. Подскажите, где поблизости можно поставить этот хлам – я вернусь позже с владельцем, и мы договоримся о ремонте. А пока я поеду верхом.

Щуплый не выказал никакого недовольства:

– Нет проблем, нет проблем. Загоните ее в мой дворик, там сейчас свободно, товар свой я почти распродал.

Ингрид поежилась, но выхода особого у нее не было. Осталось надеяться на свет утра да на свои посредственные знания боевой магии. Обычно алхимики магии не обучаются, так что с эффектом неожиданности в случае чего можно и отбиться. А как она все хорошо продумала! Вчера один из ее немногих клиентов рассказал, что в район магических зверей привезли раненого молодого огненного тигра. Ингрид всегда хотела тигра. Но взрослые боевые кошачьи почти не приручаются. Их используют на аренах. А котята стоят огромных денег и долго растут.

К тому же, пока был жив учитель, он был категорически против таких приобретений – не важно, тигр это будет или барашек: алхимику магический напарник ни к чему. Все, что могло увести его ученицу с тропы алхимии на тропу магов-бродяг, было под строгим запретом.

Но учитель скончался несколько лет назад, а прибыль от торговли эликсирами вполне позволяла приобрести раненого огненного тигра: лечить магических зверей накладно, если ты не алхимик и не целитель, так что цена падала почти вдвое.

Ингрид рассчитала: она наймет телегу, выедет в ночь и к утру прибудет на рынок, в это время она как раз безопасно минует места торговли нежитью, погрузит раненое животное в телегу – и еще до обеда уберется из проклятого места. Но противный Рик Гарденс подсунул ей вместо телеги развалину – как пить дать, скупердяй решил отремонтировать ее за счет девчонки, ничего не смыслящей в телегах. Вот и пусть сам ее забирает у торговца нежитью. «Рик штаны обмочит, едва увидит мертвеца» – Ингрид улыбнулась в предвкушении и решительно кивнула щуплому торговцу. Тот отдал команду своему зомби, и они вдвоем заволокли повозку к себе во двор. Ингрид зашла следом, не слишком удаляясь от входа. Пока щуплый выпрягал лошадь, зомби погрузил отвалившееся колесо в повозку и стал накрывать ее рогожей. Ингрид с любопытством оглядела двор. У дальней стены был отгорожен загон с подиумом посередине. Явно для торговли зомби. Загон был пустым – торговец и впрямь распродал свой товар. Справа от входа шел ряд клеток с мощными шипастыми посеребренными прутьями – ночью здесь выставляли вампиров. Диких, конечно. Днем, здесь никого не должно было быть: всех не проданных бессмертных бедняг держат в небольших временных погребах под лавкой.

И все же, в одной из клеток лежало тело. При виде него Ингрид едва не стошнило: сквозь дыры в тряпье пузырились солнечные ожоги и ожоги от серебряных кольев, утыканных в тело, как в подушечку для иголок. Местами сквозь прожжённые дыры выступали кости. Справившись с тошнотой, Ингрид подошла ближе. Почему он еще жив?!! «Потому что он регенерирует быстрее, чем сгорает. Не может быть, это… Идиоты!!! Ну почему я должна спасать человечество за свой счет?!!» – но Ингрид знала, что оставить этого вампира здесь она не сможет. «Прощай, мой огненный тигр, – вздохнула девушка, – может, повезет еще когда-нибудь».

– Эй, хозяин, – обратилась она к продавцу, – что это и сколько стоит? – Ингрид указала на кучку тряпья.

– Это не на продажу. Бракованный товар, жду, пока догорит.

«Долго ждать будешь» – злорадно подумала Ингрид:

– И все же, я, может, и купила бы его. Сколько запросишь?

– Госпожа, непригодный он. Даже в таком состоянии, как сейчас, контракт с ним не заключается. Все уже перепробовали, никак.

– Мне контракт ни к чему! Мне для опытов. Был бы нормальный – денег было бы жаль, но коли брак – туда ему и дорога, все едино помрет.

На лице щуплого отражалась внутренняя борьба. Ингрид хорошо его понимала: этот вампир явно привезен из какого-то дальнего прихода, где его пытались подчинить могущественные маги-храмовники для борьбы с ему подобными. И, конечно, не смогли – после чего вампир по закону должен был быть утилизирован. И по бумагам наверняка так и есть, но кто-то из храмовников втайне решил подзаработать и сбыл брак на рынок. Торговец думал нажиться, а заработал неприятности: подчинить не удается, убить не получается, если у него это тело обнаружат – даже костра будет недостаточно, чтобы расплатиться с Храмом. И что теперь – таскать этого подгоревшего серебряного ежика за собой всюду? С другой стороны – алхимик не маг, контракт даже с обычным вампиром без посторонней помощи заключить не сможет. Не доглядит эта девица – и монстр окажется на свободе. Храм начнет выяснять что да как. Найдет провинившегося священника – и лишится торговец постоянного поставщика. В самом лучшем случае. С другой стороны, любой алхимик - часть ордена, обиженный алхимик - это неприятности от сорденом. Неприятности от Ордена Алхимиков не всегда летальны, но всегда мучительны.

Оправдывая его беспокойство, Ингрид не намеревалась отступать:

– Много за него не дам – он у меня дольше недели не протянет. И все же, сколько запросите? Вместе с упаковкой, со всем серебряным ломом в нем, и еще кандалы бы навесить. И завернуть бы. Я его через седло перекину – в самый раз доехать.

Щуплый вздохнул и решился:

– Сто монет золотом. За него самого я бы и медяка не взял, да серебра в нем на пару кило. Да упаковка: надо завернуть, чтобы горелым не несло. Да и риск, сами понимаете...

Ингрид печально полезла за кошельком. Двести золотых по слухам стоил огненный тигр. Такой желанный, такой пушистый и такой полезный. Мечта стать магом-наемником отодвигалась вдаль на целых сто золотых.

Глава 2 Вампир с доставкой

Ингрид, едва выехав из-за угла, увидела Гарденса. Скупердяй непрерывно измерял ширину ее ворот нетерпеливыми шагами. Семь широких шагов, разворот, семь шагов…

«Такого нахальства даже от него не ожидала! Как хорошо, что я согласилась на предложение Зипписа» – продавец нежити настоял на помощи своих знакомых при доставке вампира. Так как это были торговцы, уже покидающие рынок Сварри, они взялись в качестве ответной услуги помочь бесплатно. За что они были так должны щуплому Зиппису, осталось не ясно, но их готовность услужить била через край. Чтобы не произвести фурор в деревне, договорились, что к резиденции алхимика они подъедут с наступлением темноты, так что теперь руки Ингрид были в буквальном смысле свободны и ну очень чесались.

Гарденс печенкой почувствовал, что милая улыбка леди алхимика не сулит ему ничего хорошего. Именно так она улыбалась в детстве перед тем как почти вышибла дух из старшего сына Старосты Брэтта. Рик внутренне сжался, но надежды не потерял: очень уж было жалко повозки. Ее еще можно было починить. Эх, все этот Староста, ну почему светлое будущее деревни должно строиться за счет его, Рика, средств! Нет, надо срубить с девчонки все, что ему причитается. Ну не будет же она его кулаками угощать, это ведь не детская драка.

– Леди деллаЛеони! Здравствуйте! Мне завтра повозочка моя нужна с самого утречка! Сын с невесткой в город поедут, а мне в Дистриктвилл надо. Вы же ей, смотрю, не воспользовались, так я прям сейчас и заберу?

«Ах ты, мошенник! Делаешь вид, что не замечаешь – упряжь на лошади не верховая. Что, все так и надо? Ждешь, когда я извиняться начну, и денег с меня потребуешь? Ох, будто мы мало знакомы!» – продолжая спектакль, начатый Гарденсом, Ингрид мило прощебетала:

– Дядя Рик! Повозочка твоя у мастера, что временно работает возле рынка Сварри. Мастер очень хороший и знающий. Он сказал, ее уже лет пятьдесят, как отремонтировать пора, до его мастерской просто чудо ее довело. Он все-все починит и скидочку даст. Целых два золотых! Так что можешь поехать забрать – к ночи как раз успеешь, а к утру вернешься – мастер и ночью работает. Спроси у кого угодно мастера Зипписа – его там все знают и очень ценят!

– Ты ее оставила на рынке Сварри?!! – Гарденс задохнулся от возмущения, но восстановить дыхание Ингрид ему не дала:

– Нет-нет, дядя Рик, что ты, не на рынке. Возле рынка. Возле. На сам рынок я не доехала, ось сломалась. Прямо на ровном месте. А тут мастер прямо как по волшебству рядом оказался. Но повозка твоя, не моя, так мы договорились, что он ее починит, а ты приедешь и расплатишься – только я думала, ты завтра поедешь. А повозочка уже к ночи будет готова.

Гарденса трясло и от озноба, и от возмущения. Всем жителям окраин известно, что представляет из себя рынок Сварри. Благочестивый человек туда не сунется – только колдуны да алхимики, и как Храм разрешает подобное! Им лишь бы в города не совались, да монет подкидывали. Но окраины рынка – совсем гиблое место. Там одни душегубы собираются, по которым костер тоскует. Постойте! Эта девчонка на него свой долг за ремонт повесила?! А ну как она сказала, где его искать – тогда эти разбойники явятся с него деньги вышибать. Ингрид тут же радостно подтвердила его опасения:

– Если тебе, дядюшка, тяжело самому туда добраться, то через три дня они сами повозку тебе доставят, но тогда еще три золотых надо будет доплатить – им придется от пути отклониться, чтобы сюда заехать.

– Дрянная девчонка! Сломала мою повозку, да нечистых разбойников на меня натравила! Сама расплачивайся! Мне моя повозка к утру нужна! – Гарденс резко повернулся и пошел к деревне. Хотя это скорее напоминало бегство, Ингрид нахмурилась. Никогда ранее деревенские так нагло себя с ней не вели. С тех пор, как в 14 лет девушка получила бляху Ордена Алхимиков, даже разнимая ее драки с деревенскими мальчишками, к ней обращались строго по этикету: «леди» и на «вы». Рик дважды обратился к ней как к простой деревенской девке и не постеснялся нагло требовать то, что требовать не имел права. Если она отменит скидку на лекарства для сельчан, им придется очень туго, целители сюда уже более дюжины лет не заглядывали, знахарь хоть и варил какую-то бурду, помогала она редко, так что обидеть леди алхимика – накликать беду на деревню. Рик – трус и никогда бы не осмелился так себя вести. Что происходит?! Ладно, сейчас это не важно. Надо позаботиться о том, чтобы он до ночи здесь не появлялся – может ведь подкрасться посмотреть, отправится ли она за его драгоценной «повозочкой».

Ингрид поспешно слезла с лошади и открыла ворота. Вообще говоря, лошадь тоже была не ее, Литлроуз ей одолжил мельник, но тут можно погодить. Девушка завела лошадь в сарай и привязав к столбу, подкинула остатки сена. После достала из дорожной сумки еще один, совсем старенький плащ, и завернулась в него. Он ей достался очень давно, еще от одного из клиентов учителя Рагнара: охотник отдал старую ненужную вещь как игрушку маленькой девочке, и Ингрид вдоволь нашалилась, используя это драное сокровище. Плащ хотя и не делал человека невидимым, при должном обращении сильно помогал сливаться с окружающим пейзажем.

Задворками Ингрид направилась к хозяйству Гарденса. В это время его гордость – племенные свиньи – находились в загоне на краю деревни. Ни единого человека здесь не околачивалось, и амбре от милых хрюшек тут вовсе было ни причём – породистые толстушки гуляли под присмотром Энда – огромной злобной и коварной псины. Был случай, когда эта тварь загрызла обезумевшего бульфокса, которому не посчастливилось забежать в деревню. А ведь до того считалось, что усмирить это чудовище могут только маги-охотники, и те не сразу.

Одного черного кобеля хватало, чтобы за последние девять лет ни единой свиньи и коровы у Гарденсов не пропало. Только вот… именно на Энде Ингрид тестировала свое первое приворотное зелье. Приворот на верность получился таким крепким, что эффект длился до сих пор.

Так что теперь, спустя шесть лет, можно пожинать плоды. Ингрид одной рукой погладила жесткую черную собачью шерсть, а другую просунула в щель между досками и капнула пару капель в корыто с водой, стоявшее на краю загона. Пора смываться. Энд явно соскучился и не хотел расставаться так скоро, но раскрывать дружбу со сторожем не входило в планы Ингрид – очень скоро Рик обнаружит весьма неприятный сюрприз и девушке не хотелось усугублять подозрения.

Возвращалась домой леди алхимик с мечтательной улыбкой: позади свинки уже начали метаться по загону и повизгивали все громче. Вот сейчас скупердяй Рик обнаружит, что с его достоянием твориться что-то неладное. Сначала он замрет в ступоре. Потом кинется к деревенскому знахарю за каким-нибудь дешевым снадобьем, которое нифига не помогает. Потом он позовет на помощь сыновей, и они всей семьей будут ловить взбесившихся хрюшек и вливать в них то самое, что не помогает. Дело это утомительное и опасное. А главное – долгое. Пока до Гарденсов дойдет, что идти на поклон к алхимику неизбежно, пока Рик переборет себя и смирится с потерей денег за ремонт повозки и за лекарство – уже утро наступит. Хрюшки как раз попадают в обморок – и хозяина вконец напугают, и отдохнут малость – перед следующим забегом: свиная бесячка просто так не проходит. И главный результат – опасную покупку успеют не только привезти, но и надежно запрятать в ее подвал.

Как известно, даже самые надежные планы не всегда воплощаются. То ли внутренняя борьба прошла более интенсивно, нежели предполагалось, то ли миссис Гарденс сразу воспользовалась своей фирменной скалкой – Рик в воротах разминулся с тремя суровыми дядьками, только что втащившими в подвал надежно упакованное тело. Провожая глазами весьма подозрительный черный фургон, Гарденс замер в воротах, стараясь не шевелиться. «Люди с рынка Сварри, как есть, они, душегубы!» – бормотал он про себя.

«Надо быть наглее! Дам слабину – этот пройдоха наведет шороху на все провинцию» – подумала Ингрид и вышла к незваному гостю:

– Дядя Рик, опять? Не буду я за ремонт повозки платить – даже не думай. Не хочешь забирать – ее тебе привезут. И точка. Вопрос закрыт. Я устала, а дел у меня много. – Ингрид повернулась, чтобы запереть ворота.

– А… это… Это же с рынка были да?

– С рынка. Покупатели. Мы, алхимики, знаешь ли, со всеми торгуем. Не могу я себе позволить только деревенским зелья продавать, да еще и с такой скидкой, как сейчас.

В другое время вопрос про скидку Гарденса бы сразу напряг, но тут он даже внимания не обратил:

– Но они же что-то принесли! Принесли, да не вынесли! Что там такое было?! Какую гадость ты… вы купили?! – он все-таки поправил себя в последний момент. Видать вспомнил, что ему все еще нужно лекарство. Ингрид прямо видела, как в его мозгу кристаллизуется план «дай мне лекарство, заплати за мою повозку, а я ну ничегошеньки ну никогда никому не скажу, честно-пречестно». «Вконец оборзел!» – взбесилась Ингрид, но вслух холодно произнесла:

– Купила. И пока оно не сбежало, мне нужно разлить его по колбочкам. Дядя Гарденс, я занята, приходите завтра.

Гарденс тупо уставился на девушку, не понимая, шутит она или говорит серьезно, но ворота закрывались прямо перед его носом и он живо очнулся:

– Ой, подождите, не закрывайте! Свинки мои приболели, лекарство мне нужно!

Ингрид показно тяжко вздохнула и спросила:

– Чем приболели-то?

– Бесячка у них. Я помню, когда в прошлый раз все свинки в округе взбесились, господин Рагнар ваш вмиг их вылечил. Он же научил вас это зелье варить, правда?

– Не только научил, но и запас оставил. Храню, как память об учителе. Так и быть, расстанусь с пузырьком, но цена, как у учителя! – Рагнар почти никогда не делал скидок на снадобья для деревенских жителей, да и зелий он для них почти не варил, но свинская бесячка – дело исключительное. Несколько лет назад ее занесли птицы, мигрировавшие из соседнего региона. Там свиней не держали уже пару сотен лет, так как они все время ей болели. Никто не знал, отчего взбесились свиньи и здесь, пока маленькая Ингрид не рассказала Рагнару про то, как незнакомая, но очень красивая птичка отправила «бомбочку» в корыто с водой для свиней. Учитель сразу же взвился и убежал из дома, не надев даже сапог. Вскоре маститые охотники натащили в его дом кучу этих красивых птичек, что примечательно, живых. А еще заявилась тетя Лилит и они вдвоем с учителем не вылезали из подвала несколько дней, а когда вылезли, начали продавать лекарство от бесячки. Для деревенских оно стоило прилично, но Ингрид знала, что сбывали его практически в убыток, лишь бы справиться с заразой. После того случая красивые птички их более не посещали и других вспышек не было, но стратегический запас зелья все еще хранился в доме. Также, как и несколько законсервированных «бомбочек» – Ингрид уже тогда была запасливой девочкой.

Гарденс попытался было заикнуться про скидочку, Ингрид попыталась закрыть ворота, и вопрос был улажен. Рик помчался на ферму, а Ингрид, тщательно заперев все двери, – в подвал.

Глава 3 Прах вампира

Сверток, небрежно кинутый на каменный пол, не шевелился, но издавал едва слышное шипение и потрескивание. Девушка тщательно осмотрела его и задумалась. Через пару минут она кивнула своим мыслям и взялась за нож. Надо сказать, что упаковали сверток на совесть, так плотно, что даже цепи, которые должны были находиться внутри, ни разу не звякнули, пока не был снят последний слой ткани. «Он явно добавил пару серебряных кольев за счет заведения» – подумала Ингрид, рассматривая синеватые огни вокруг вонзенного металла. Однако, отсутствие солнечного света уже сделало свое дело: на девушку смотрел совершенно целый живой золотой глаз. Возможно, она даже назвала бы его красивым – если бы вокруг было побольше плоти.

Прежде чем сделать что-нибудь еще, девушка поволокла вампира к стойке со скобами для крепления кандалов. Не утруждая себя приданием телу вертикальной позы, Ингрид пристегнула руки вампира к скобам для ног. Со словами «Ну, можно и приступить» она начала вытаскивать серебряные колья из тела, словно морковку с грядки, и бросала их в кучу. Затем, порывшись в стенном шкафу, взяла небольшую бутылочку, вытащила пробку, и влила содержимое в только что восстановившуюся глотку. Золотой глаз продолжал смотреть на нее, но на этот раз он уже был обрамлен веками с длинными ресницами и выглядел вполне привлекательно, однако все еще оставался в единственном числе.

– Слушай меня внимательно. Кивни если ты понимаешь меня, – потребовала девушка. Хоть и не сразу, вампир шевельнулся и кивнул головой.

– Хорошо. Значит так: контракт с тобой я заключить не могу и не собираюсь. Для исследований ты мне тоже совершенно не нужен. Я не знаю, зачем Высшему понадобилось разлагаться в той вонючей дыре, да и знать не хочу. Хотя нет, любопытно… Проехали. Времени у нас нет. При мысли о последствиях твоей смерти в данной местности мои прекрасные волосы готовы выпасть, а я слишком молода, так что помри где-нибудь в другом месте, ладно? Мои дорогие соседи, конечно, не блещут ни умом, ни особыми душевными качествами, но я здесь выросла и не хочу, чтобы твои поклонники… извиняюсь, подданные, превратили эту местность в скотобойню. Поэтому я тебя подлечу малость – так, чтобы от жажды крови не свихнулся – и скатертью дорога. Кровь не моя, я ее покупаю, так что будь добр, не плюйся.

С этими словами Ингрид достала еще несколько бутылочек и стала вливать их в уже вполне оформившийся рот вампира один за другим, однако, регенерация проходила не так быстро, как она ожидала. Девушка задумчиво осмотрела тело. Хотя она вытащила все серебряные колья, запах гари все еще продолжал просачиваться.

– Они всадили в тебя жидкое серебро? – удивленно и сочувственно спросила девушка. – Не понимаю, как они после этого не поняли, с кем имеют дело.

Ответный смешок был скорее похож на хрип, но вампир едко улыбался.

– Они этого не делали, – прозвучал сиплый голос, – один охотник угостил меня этим раритетом прежде, чем я снес ему его глупую башку. Но мне не повезло сразу после этого наткнуться на…

Тут послышался мелодичный перезвон. Ингрид схватилась за голову и тихо выругалась.

– Они быстрее, чем я думала. Ох уж эти любопытные соседи! Раз ты можешь себя контролировать, сделаем так…– девушка отстегнула кандалы от стойки и закатила вампира в стоящий на боку длинный ящик, после чего тщательно заперла его. Потом сняла с полки керамическую урну и вытряхнула содержимое на кучу серебряного лома посреди комнаты. Колья покрыл темный прах. Кинув поближе к этому холмику совок и веник, Ингрид понеслась открывать ворота.

Как она и думала, собралась вся деревня. Как только Ингрид появилась, гомон стих. Вперед выступил староста.

– Леди деллаЛеони, – начал он официально, – мне доложили, что Вы купили какую-то пакость на рынке Сварри и доставили ее в деревню. Это так?

– Я сделала покупку на рынке и ее доставили ко мне домой. Это – мое личное дело, – холодно сказала Ингрид.

Но староста продолжал наступление:

– Хотя Вы проводите эксперименты свои странные, мы не вмешивались. И Вы, и мастер Рагнар от нас ни единого попрека не получили, что бы ни творили. Даже когда Вы, леди, начали покупать кровь у наших девушек, я молчал. Но сейчас… Это неприемлемо! Что за мерзость Вы привезли, отвечайте немедленно! Иначе придется послать гонца в Храм, пусть разберутся, уж они-то нас защитят!

В толпе послышался одобрительный ропот. Ингрид все также холодно продолжала смотреть на старосту, наконец, заговорила:

– Учитель Рагнар и я действительно живем на деревенской земле. Вернее, жили. Как я помню, вы продали нам землю, на которой стоит этот дом пять лет назад. Староста, неужели запамятовали? Вашему сыну было никак не помочь, а кувшин зелья драконьей крови стоит очень дорого, не так ли? За эту сумму можно купить всю вашу деревню со всеми полями, но учитель попросил только ту, на которой стоит этот дом. Отыграем все обратно? Земля ваша – а мне деньги?

Староста дернулся, будто подавился, но прочие деревенские уставились на него и стали возмущенно переговариваться между собой. Деревня явно была не в курсе сделки.

– Так что я полагаю, в своем доме на своей земле могу творить, что хочу.

– Пока это не нарушает законов Империи Рассвета! – прозвучал спокойный юношеский голос.

Ингрид нахмурилась. Сын старосты производил впечатление весьма разумного образованного человека. Им восхищалась вся деревня, предрекая стать следующим старостой. Но девушка прекрасно знала, что на самом деле это – маленькая хитрая вошь. Он с самого детства считал, что в лаборатории алхимика горами лежат разные ценности и стоит спереть парочку – можно отправиться в город, продать их и жить там праздно до самой старости. Ингрид в детстве не раз ловила его на подступах в лабораторию. Хотя она и была младше, но ее зоркий глаз никогда ничего не упускал.

«Вот ты чего надумал» – сказала про себя девушка и хихикнула. Пора ставить точку в этом фарсе, а то и правда вызовут храмовников.

– Итак, вы боитесь, что нечто в моем доме может повредить деревне. Я вас поняла. Прошли годы, и былого доверия между нами больше нет. Ладно. Отберите трех человек, которым вы все доверяете.

– Это зачем же? – тут же забеспокоился староста.

– Я не пущу в свой дом такую толпу, – холодно сказала Ингрид, – и побеспокойтесь, чтобы среди этих троих была женщина: если какой-нибудь мужчина сунется в мою спальню, я уверяю, женщины впоследствии для него будут лишь лучшими друзьями! Я вернусь через пять минут! – девушка скрылась в доме. В основном для того, чтобы не слышать перебранки своих милых соседей. Однако она демонстративно села у окна, чтобы жители видели ее и не слишком беспокоились, что леди алхимик может начать прятать свое приобретенное нечто.

Когда стало ясно, что выборы завершились, Ингрид вышла и открыла ворота для троих избранников. Как и ожидалось, двое – это староста и его сын. На удивление, третьей была миссис Гарденс. «Ну хоть один разумный человек» – подумала девушка и повела троицу в дом. Переходя из комнаты в комнату, мужчины раскрывали все шкафы и шарили под столами и скамьями. «Давно я там не прибиралась» – подумала Ингрид, рассматривая хлопья пыли на челах старосты и его сына, вылезающих из-под кровати покойного мастера Рагнара.

В спальню Ингрид миссис Гарденс вошла спокойно, мельком осмотрелась и вышла. Весь ее вид показывал мужчинам: попробуйте устроить обыск в девичьей спальне – и моя скалка к вашим услугам.

Весь дом был обойден, оставался подвал с лабораторией. Перед лестницей, ведущей вниз, Ингрид остановилась.

– Перед тем, как вы войдете, хочу предупредить: далее за вашу жизнь я не отвечаю.

Староста хотел что-то сказать, но девушка его перебила:

– В этой лаборатории находится куча ингредиентов, часто ядовитых, смертельных даже при попадании на кожу. Хотите обыскивать сами – обыскивайте. Хотите жить – укажите, что вам показать, и я покажу. Мелкие шкафы и ящики открывать не буду, там ваше чудище не спрячешь.

– Чудище не наше…– возразил было староста, но Ингрид перебила:

– Мое, знаю, мое чудище, пойдемте уже.

Видно было, как с каждой ступенькой вниз все съеживается староста. Его сын наоборот, едва не трясся от предвкушения, только миссис Гарденс, как ладья, спокойно и величественно плыла вниз по лестнице. Наконец, Ингрид распахнула дверь в лабораторию.

Темнота подвала рассеивалась двумя фиалами с голубоватой светящейся жидкостью. Впервые Ингрид поняла, зачем учитель Рагнар требовал, чтобы после работы все до последнего кусочка и капельки было убрано и заперто в маленькие, но очень прочные шкафчики по стенам лаборатории. Сейчас помещение блистало чистыми столами с рядами пустой алхимической посуды. А посередине комнаты грудилась кучка праха с металлическими кольями, да совок с веником.

– Ч-что ээто?! – заикаясь спросил староста, показывая на кучку праха и на стойку с металлическими скобами.

– Здесь мастер Рагнар держал дядю Жуля, пока не исцелил его от бесячки – спокойно сказала миссис Гарденс. Ну да, Ингрид помнила, что в деревне тогда нашелся один дурень, что по пьяни глотнул воды из свиного корыта.

– Отец имеет в виду вот это, – сын старосты указал на кучку праха на полу.

– А! Я не успела подмести, – легкомысленно ответила Ингрид, – это прах вампира, разлетелся по всей лаборатории, только собирай.

– А почему серебряные колья? – собравшись, строго нахмурился староста.

– Они с вампиром были доставлены. Когда он сгорел, все и рассыпалось. Потом уберу.

– ВЫ ПРИТАЩИЛИ В ДЕРЕВНЮ ВАМПИРА?! – завизжал староста, но миссис Гарденс его осадила одним взглядом.

– Девочка, дорогая, зачем тебе такие опасные покупки? – спокойным низким голосом спросила она.

– Меня попросили сделать средство от вампиров. Нужно было протестировать, да не повезло – продавец напихал в него для надежности столько серебра, что образец сгорел еще до теста. В следующий раз буду прямо в магазине пробовать, эта секретность мне уже раз боком вышла.

– То есть, больше здесь ты таких экспериментов ставить не будешь? – миссис Гарденс явно хотела поставить точку в конфликте.

– Здесь – нет.

– Ну вот и хорошо, полагаю, мы можем уйти, – развернулась к выходу миссис Гарденс, но мужчины стояли, не шевелясь и жадно смотрели на кучку праха.

Ингрид знала, что привлекло их вовсе не серебро. Простые люди считали прах вампира чуть ли не всесильным лекарством. И хотя действительность раз за разом опровергала это, все равно множество необразованных жителей Империи Рассвета жаждали заполучить прах вампира. Староста с сыном попались на крючок.

– А что вы собираетесь делать с этим пеплом? – спросил осторожно сын старосты.

– Это мое личное дело, – холодно сказала Ингрид.

– Это могла бы быть такая помощь деревне… – намекнул староста.

– Я не обязана помогать деревне. Прошу вас уйти, – все также холодно проговорила девушка.

Миссис Гарденс ничего не сказала, просто взяла под руки двух мужчин и силой вывела их из подвала.

Ингрид проводила «гостей» до ворот и тщательно заперла за ними двери. И, в который раз уже, направилась в подвал.

Глава 4 Целый вампир. Ну, или не совсем

Когда Ингрид открыла ящик, скрытый в массивной скамье, там лежал хоть и бледный, но уже вполне целый… юноша? Мужчина? Пациент? Девушка не совсем понимала, как относится к вампиру, но предпочла и не задумываться. Хотя очарование Древних практически не влияло на нее, кто знает, на что способен тот, кто столько дней продержался на солнце с девятью серебряными кольями в теле и жидким серебром в крови. Ингрид бесцеремонно выкатила все еще закованное в цепи тело, стараясь не обращать внимание на прорехи в одежде. Прежде-то они ее мало волновали, ведь сквозь их виднелась лишь тлеющая разъеденная плоть.

Но сейчас, помогая вампиру подняться, она поняла, что ее щеки предательски розовеют и готова была провалиться сквозь землю. Хотя, в этом слабом синеватом сиянии фиалов, вряд ли можно что-то разглядеть.

Девушка аккуратно усадила пациента на скамью и поставила перед ним восемь флаконов с кровью.

– Вот, все, что есть. Если бы не жидкое серебро, этого хватило бы, чтобы вы вернулись на свою территорию. Но сейчас хватит лишь на пару дней. После подступит жажда. Единственный выход для вас – добраться до штаб-квартиры Ордена Алхимиков. Дядя Андре сможет помочь. У него есть способ очистить кровь от серебра.

Вампир хрипло рассмеялся. Все же, видимо, заживление было только внешним. «Жидкое серебро должно непрерывно сжигать его изнутри, но он так весело смеется?! Он ненормальный!» – подумала Ингрид.

– «Дядя Андре» – это ты про того старого монстра? Про Андре деллаЛеони? – просмеявшись спросил вампир?

Девушка сначала остолбенела, а потом тоже тихо рассмеялась. Вампир удивленно посмотрел на нее.

– Просто это забавно: древний монстр говорит про человека «старый монстр», – пояснила Ингрид. – Вообще-то, я должна была сказать «отец» или «папа», но я видела его всего несколько раз и мне трудно выговорить что-то подобное. Скорее, я назвала бы своим отцом учителя, именно он воспитал меня.

– Никогда бы не подумал, что у старого монстра может быть дочь. Для этого старикашки подобное должно быть давным-давно невозможно.

– Приемная дочь, если быть точной. Ингрид деллаЛеони, – девушка присела в карикатурном реверансе. – А теперь представьтесь пожалуйста, уважаемый лорд.

Вампир задумался.

– Думаю, правильно будет: Трист. По крайней мере, последние годы я именовал себя именно так.

– Никогда не слышала про Древнего с таким именем. Ну и ладно. Ваша тайна – это ваша тайна. Восстанавливайтесь потихоньку, а потом отправляйтесь в Нейтральные земли, ну, или куда-нибудь еще, не смею указывать. Только, прошу, побыстрее покиньте этот дом. Меня не будет дней пятнадцать-двадцать, я не хочу вернуться и застать здесь имперских следователей.

– Мне казалось, вы хорошенько приструнили деревенских, – удивился Трист. – С каких пор Храм смеет врываться в лабораторию алхимика, особенно, если это принцесса Ордена?

– Принцесса? Ну да, пожалуй. Но в последнее время здесь, на окраинах Империи все постепенно переворачивается с ног на голову: даже деревенские жители смеют обращаться непочтительно к этой «принцессе», служители храма проглядели прямо у себя под носом Древнего Лорда, мелкопоместные дворяне обзаводятся гаремом из нежити – и спокойно продолжают избегать костра. На рынках Сварри районы, торгующие нежитью, занимают все больше места – и ни одной инспекции за последние три года.

– А принцесса алхимиков почему-то обзавелась снаряжением мага-охотника, – в тон ей продолжил Трист: пока девушка говорила, ее проворные руки вынимали из шкафчиков маленькие бутылочки и упаковывали их в специальных отделениях ремней.

Ингрид пожала плечами:

– Мне восемнадцать лет, и почти все время я провожу в этом чертовом подвале. Конечно, я – алхимик, у меня есть защита Ордена, неплохой доход и стабильное будущее. Но это же безумно скучно, согласитесь. Не могу сказать, что алхимия мне не нравиться, но у меня, по сути, никогда не было другого выбора, никто никогда не ставил под сомнение этот путь. Но этот выбор – не мой. Возможно, пошлявшись по свету, я вернусь в этот старый подвал, прослезившись от облегчения. Но сейчас я не могу смириться. Так что, думаю, пока дядя Андре меня не сцапал и не заключил в какой-нибудь драгоценной клетке, я потихоньку смоюсь отсюда. Я уже получила первое задание как охотник, так что сейчас каждая минута на счету, иначе я просто не уложусь по срокам.

– У тебя есть магические навыки охотника? – удивился Трист.

– Учитель Рагнар так надо мной трясся, что решил обучить нескольким, хотя и пресекал дальнейшее углубление. Чтобы ничто не отвлекало от Ее Величества Алхимии. Ну как же: придется потратить слишком много времени, которое можно было бы посвятить их драгоценным экспериментам. И потом, алхимиков и так боятся, а если бы они еще стали боевыми магами – нас считали бы слишком большой угрозой, и все наши противники объединились бы против нас. И вообще, – Ингрид иронически усмехнулась, – эти маньяки склянок и реторт – ужасные снобы.

– А твой заказчик знает, кого он нанял?

– Местные деревни очень бедны, так что Смотритель округа предпочел нанять новенькую, а не отряд охотников, кем бы она ни была. Все же, это три болотных хинда. Они довольно сильны, но при этом с них ничего не получишь: много усилий, - и никакой прибыли, кроме платы за уничтожение – никаких ценных ресурсов. Поэтому заказы на их уничтожение стоят так дорого. Хотя эти три особи практически не выбираются из болота, они перекрыли Черную гать – единственный путь к деревням на востоке. Так что у Смотрителя и выбора особого не было.

– И твоих навыков хватит, чтобы уничтожить трех хиндов? – удивился Трист.

– Я не собираюсь полагаться только на магию, могу применить кое-что из своего личного арсенала, – Ингрид любовно погладила флаконы, заправленные в ремни. – С тремя хиндами я легко справлюсь. Единственное, что меня удручает – время. Было 30 дней. Путь на болота – семь дней на лошади. Потом пешком по болоту найти этих тварей. Потом обратно. Если с лошадью что-то случится, пока я на болоте – вообще к сроку не успею.

– Зачем же ты согласилась на такие условия?

– Я собиралась купить огненного тигра. Хоть он и был ранен, я бы вылечила и приручила его за несколько дней. Путь до болот занял бы всего дня четыре, и тигр последовал бы за мной на болота и помог сражаться. Но мне пришлось купить тебя. Теперь мое положение довольно тяжелое, но я не сдамся.

– Я тоже могу последовать с тобой вглубь болота и помочь сражаться, – улыбнулся Трист. – В качестве благодарности.

– Странный вы Лорд, – сказала Ингрид, почти не обращая внимания на вампира, она продолжала сборы. – Что-то я не слышала, чтобы Древние были благодарны своей пище.

– Я действительно странный, хотя про наши отношения с пищей, уверен, ты слишком мало знаешь, – голос вампира слегка похолодел. Ингрид удивленно обернулась. И почему она решила, что его глаза золотые? Они черные, чернее, чем эйхурова смола. Лишь в центре сияли золотой искрой зрачки. Ингрид ощутила легкий озноб, но внешне на ней это никак не отразилось.

– Вы, дорогой Лорд, забыли, насколько отравлены? Где-нибудь на полпути вы начнете нуждаться в крови и запустите в меня свои клыки. И умрете, – закончила девушка. – Моя кровь хуже жидкого серебра, даже для Древних, можете мне поверить. Так что, наш альянс невозможен, увы. Лучше оправдайте потраченные на вас сто золотых и отправляйтесь к дяде Андре… – Ингрид вдруг запнулась, что-то сообразив, и просительно закончила – только не рассказывайте ему, чем я тут развлекаюсь, ладно?

Трист слегка поднял брови. «Смертельная кровь? Если бы я знал об этом раньше, моя цель была бы уже достигнута» – пробормотал он еле слышно. Впрочем, сейчас у него была другая цель.

Ингрид, наконец, закончила сборы и, не церемонясь, вручила часть вещей вампиру и выперла его из подвала. Держа вторую часть поклажи, она ловко одной рукой запечатала дверь и поднялась в жилую часть дома. Остолбеневший сперва от такой непосредственности Трист двинулся за ней.

Ингрид отправилась в путь сразу же после заката. Хотя Литлроуз была обвешана поклажей, она довольно резво рысила в сторону болот. Было темно, но девушка ясно ощущала взгляд, следящий за ней из спальни Рагнара. Ингрид поежилась. Она всегда считала себя абсолютно устойчивой к любому проявлению очарования Древних, но, когда этот лорд вышел к ней в так хорошо знакомой одежде учителя, она поняла, что поддается. Девушка решительно тряхнула головой и заставила себя забыть бледное прекрасное лицо и черные с золотой искрой глаза.

Глава 5 Кто лучше?

Едкая гарь поднималась от покореженных тел. Два хинда все еще продолжали ползти к девушке, хрипя и рыча. У одного не было четырех лап, и он использовал две оставшиеся, волоча свое тело по земле. У другого дела были не лучше: на морде пузырилась плоть, отваливаясь кусками, пустые глазницы смотрели в никуда. Однако уши все еще не были повреждены, и он медленно шел за своим собратом, ориентируясь на его хрип. Твари подходили все ближе, но девушка не отступала. Просто не могла: всей спиной Ингрид ощущала твердь защитного барьера, за которым бесновались еще восемь чудовищ. Если бы не защитный экран, девушка давно бы упала – она уже не могла поддерживать свое тело в вертикальном положении. Упасть значит сдаться. И она бы давно сдалась: боль от разодранной спины почти лишила ее рассудка. Единственное, что поддерживало сознание – ярость. Высшая степень гнева из-за разочарования и бессилия. Мерзкий старик так легко обманул ее, ту, которую с раннего детства учили никому не верить. Он по неизвестной причине послал ее на смерть, пренебрегая угрозой наказания Ордена, а она даже не знает: почему. И если упадет – не узнает никогда.

Первый хинд подполз на расстояние в четыре локтя. Ингрид достала последний флакон растворителя. Если сумеет вылить твари на глаза – она отсрочит смерть. Минут на пятнадцать. Больше барьер не выдержит. «Руки трясутся, не попаду» – думала Ингрид, открывая флакон. Три локтя. Внезапно хинд сделал рывок и впился девушке в ногу. Флакон растворителя вылился на глаза зверю, и тот дико завизжал, но не выпустил добычу из пасти. Второй хинд рванул на звук. Ингрид дернулась в противоположную сторону, но упала, удерживаемая первым зверем. «Вот и все» – промелькнуло в сознании: «но почему он до сих пор не откусил мне ногу?»

Девушка пришла в себя, когда кто-то легонько похлопывал ее по щекам. «Эй, принцесса, очнитесь» – странно знакомый чуть хриплый голос вламывался в мозг вместе с болью от ран. Слезы, которые она до сих пор удерживала, полились из глаз, но девушка начала истерически смеяться: она потеряла сознание от боли, а он приводит ее в чувство легким похлопыванием! Ингрид разлепила глаза и уставилась на вампира, присевшего перед ней на корточках. Она огляделась, и увидела, что сидит, прислоненная к защитному барьеру. Тела последних напавших на нее хиндов были разодраны в клочья, но снаружи по-прежнему бесновалось восемь чудовищ.

– О, вы очнулись, принцесса, – Трист удовлетворенно вздохнул. – Думаю, пора заключить сделку. Вы хотите жить?

Девушка ошарашенно посмотрела на вампира. У кого из них помрачение рассудка? Она ясно ему сказала, что ее кровь убивает даже высшую знать, как он собирается обратить ее? Не говоря уж о том, что Ингрид совершенно не привлекала судьба вампира. Хотя… она очень, очень хотела отомстить: и Смотрителю, и тем, кто за ним стоит.

Трист увидел, что был понят неправильно и пояснил:

– Нет-нет, я не собираюсь обращать вас, леди. Я просто прошу заключить контракт со мной. Он очень похож на те, которые заключают служители Рассвета, но гораздо удобнее для меня, ибо это истинный контракт. Сейчас нет времени объяснять – барьеру жить осталось минуты три-четыре от силы. Сейчас день, меня сжигает солнце снаружи, серебро изнутри, я потратил почти всю силу крови, чтобы добраться сюда и проникнуть внутрь. Ее не хватит на оставшихся тварей. Они, конечно, не убьют меня, но я впаду в кровавое неистовство. Итак, мне нужно ваше согласие. Сейчас – только оно. Об остальном поговорим позже.

«Я так хочу отомстить» – Ингрид решила не размышлять о такой эфемерной вещи как ее будущее и просто кивнула.

– Отлично! – Трист взял девушку за руку, повернул ладонью вверх и начал вычерчивать на запястье заостренным ногтем незнакомый узор. Ингрид слабо разбиралась в технике печатей, но даже так видно было, что она сильно отличается от общепринятой. Закончив вычерчивать, вампир поранил указательный палец другим ногтем и капнул несколько капель своей крови на печать. После он также поступил с пальцем девушки. С каплей ее крови печать засияла, а над ней появилась точная копия, вспорхнула выше и ударилась в грудь Триста, растворившись под одеждой.

– Ну вот и все, – спокойно сказал вампир, – а теперь перекусим, – и впился зубами в область печати на руке, не давая ее отдернуть.

Ингрид пыталась отобрать руку, но шанса у нее не было. Через минуту девушка удивленно затихла: по ее представлениям Трист уже должен был превратиться в горящий факел, но он спокойно продолжал вытягивать кровь из ее вен. С ним произошли колоссальные изменения: все ожоги от солнца исчезли, вернулось прежнее очарование, так обеспокоившее девушку ранее. «Куда там вернулось, все гораздо хуже: я почти без ноги, истекаю кровью из раны на спине, я должна выть, а меня так влечет к нему!» – Ингрид стала вспоминать все бранные слова, которые знала, чтобы отвлечься. Хотя знала она их немало, всего на одиннадцатом Трист остановился и ласково погладил рукой ранки на ее запястье.

– Ну, я пошел, – сказал вампир и плавно миновал барьер.

Куски плоти и костей шмякались о защитный экран, оставляя на нем кровавые следы. Но продолжалось это не долго. К тому времени, как барьер замерцал и погас, ни одного живого хинда не осталось.

Трист подошел к Ингрид и спросил:

– Ну как, это лучше, чем охота с тигром, не правда ли?

Девушка подумала: «Мир сошел с ума. Древний Лорд спрашивает человека, правда ли он лучше большого кошака». Теряя остатки сознания, девушка прошептала:

– Зато тигр пушистый.

Глава 6 Уничтожить миллионы

Старик и юноша шли по берегу небольшой реки, удаляясь от деревни. Оба были одеты в бесформенные холщовые рубахи, на обоих – старые соломенные шляпы. Однако если на старике эта одежда смотрелась так, будто он в ней родился, то на юноше – почти неуместно. Его бледные изящные руки выглядели беспомощно и странно на фоне мощных сожженных солнцем узловатых лапищ старика.

– О чем так крепко задумался, мальчик? – старик легонько хлопнул юношу по плечу.

Юноша вздрогнул и уставился на спутника с удивлением, застывшим в глубоких черных глазах. Сейчас, под палящим солнцем его золотые зрачки сузились и едва мерцали.

– Я не так молод, как выгляжу, вы-то должны знать, – тихо сказал Трист. – Я думал, люди Рощи всегда могут ощущать наш возраст.

– Могут-могут, – с усмешкой сказал старик. – Вот поэтому я и говорю: «мальчик». Когда Буребиста пришел на эти земли, я уже был стар. И я очень хорошо помню младенца, укутанного в ветхое одеяльце, которого он таскал на спине. Если бы кому рассказать, что Истинный Лорд Буребиста, сильнейший из терабостес, суетился как неопытный папаша-одиночка, никто бы не поверил.

Трист остановился и посмотрел на старца в молчаливом изумлении. Старец меж тем подтолкнул его вперед:

– Пойдем-пойдем. Плата за лечение должна быть внесена вовремя. У нас нет времени удивляться.

– Так что я должен сделать? – спросил Трист, продолжив путь. – Вам нужно убить кого-то?

Старик рассмеялся:

– Убить? Да, пожалуй.

– Сколько?

– Миллионы.

Трист опять замер.

– Вы? Хотите полного истребления? Кого?

– Их, – старик указал рукой на поле.

– Кого? Я никого не вижу.

– Да вот же, вот этих, – старик, смеясь, выдернул из земли пучок травы. – Вот отсюда и до границы леса – все нужно расчистить.

Трист осмотрел огромное поле и кромку леса на горизонте.

– Вы хотите, чтобы я занялся прополкой? – холодно спросил он.

– Конечно хочу. Недавно в деревне прошел странный мор. Многие скончались, а выздоровевшие очень слабы. Мы были беспомощны, так как гать перекрыли хинды. Надеялись, что люди с той стороны предпримут что-то. Но теперь уже поздно. Если мы в ближайшее время не засеем поле, нас ждет голодная смерть.

– Хинды истреблены. Вы можете связаться с соседями. Хотя, я бы предпочел, чтобы вы сделали это после того как мы уйдем.

– Боишься Храма? Когда это ты начал их бояться? Я слышал, как ты уничтожил отряд высших служителей и просто пошел выпить винца в ближайшую таверну. Пока ты пил, город эвакуировали, прислали еще отряд, но ты просто прошел сквозь них и исчез за горизонтом. ВиктОр, мальчик, ты меня пугаешь. Когда это ты успел стать осмотрительным?

Трист слегка улыбнулся:

– Я не боюсь. Я просто не хочу испортить сюрприз, который эта девочка собирается преподнести кое-кому. Кто я такой, чтобы лишить ее наслаждения мести?

Старик осуждающе посмотрел на спутника:

– Конечно, для меня ты еще юнец, но для этой девочки ты – старший. Ты бы должен заменить ей отца. Чему ты ее учишь? Месть – не то, что дарит наслаждение. Так быть не должно.

– Мы всегда расходились с народом Рощи во взглядах. Месть может быть очень приятной, – возразил Трист.

– Ну и много она доставила тебе удовольствия? – строго спросил старик. – Наслаждался ли ты, уничтожая города, превращая целые регионы в пустошь?

– Я был безумен. И я был не прав. Мстить надо по-другому. Только тогда это принесет радость.

Старик тяжело вздохнул:

– Ты все еще живешь ради мести? Мне жаль эту девочку.

– Вовсе нет. У меня сейчас другая цель. Хотя, если я узнаю, кто истинный виновник, наверное, я не удержусь и сойду с дороги. Но та безумная боль, что не давала мне дышать, уже прошла. Ладно, не будем об этом – работать, так работать. Прополка так прополка. Это даже забавно, если подумать. Семья рвала бы на себе волосы и не смела со стыда показаться прочим истинным на глаза, если бы узнала. Мне просто надо повыдергивать всю зелень отсюда и до горизонта?

– Для начала. И с корнями. На это поле занесло семена рогры, если оставить корень, через месяц все поле покроет непроходимый бурьян в человеческий рост. Потом надо вспахать. У нас есть и лошади, и волы, или хочешь – сам впрягайся. Так, несомненно, будет быстрее, но гордость терабостес, это святое, я знаю.

– Ну… – протянул Трист, – если ночью, то, пожалуй, можно. Выдержит ли плуг, вот в чем вопрос.

Старик удивленно покачал головой:

– Мир сходит с ума, а я так стар… Именно тогда, когда начинается самое интересное… Ты уж своим не рассказывай про это дело, иначе твои приверженцы истребят нас, дабы смыть позор.

– А потом мне надо все засеять? – Трист не стал продолжать тему.

– Ну нет! Посев – дело серьезное, требует навыков, которых у тебя не было, и никогда не будет. Все поля нашей деревни засеваю я сам.

– Конечно, – рассмеялся Трист, – поле, засеянное человеком Рощи, всегда благословенно. Я забыл. Кажется, последний мой сон был слишком нездоровым.

– С жидким серебром в крови спать вредно, – проворчал старик, – кошмары не снились? Ты бы все же наведался к старику деллаЛеони, не рискуй так.

– Не могу, да и не хочу пока. Не беспокойся, старик, даже капля крови этой девочки позволяет мне держаться несколько дней. Главное, чтобы она была в сознании.

– Почему?

– У нее Высшая Смертельная кровь. Абсолютное уничтожение для любого терабостес, и одновременно -- непреодолимое искушение. Однако через печать контракта эта кровь оказалась весьма питательной. Главное, чтобы при этом девочка не желала моей смерти. Так что, тебе бы привести ее в чувство денька через два.

– А ты жесток. Ее рана на спине приковала бы ее к постели навсегда, не попади она ко мне или к высшему целителю Храма. Ей бы поспать подольше, а ты хочешь, чтобы я разбудил ее?

– Я уже завтра начну испытывать жажду, кто знает, когда на людей кидаться начну? Но продержусь еще сутки, пожалуй. Старик, ты хочешь обработать поле вовремя или нет? Это ведь твоя деревня.

– Конечно хочу. Но зачем тебе ее кровь? Любой в нашей деревне с радостью отдаст тебе свою.

– Ты не понимаешь, старик. Я теперь ограничен контрактом. Чужая кровь бесполезна.

– Вот как, – тихо сказал старик, – ладно, я дам ей пробудиться ненадолго. Но учти, ей будет очень больно.

– Люди такие хрупкие, – с грустью сказал Трист, выходя на поле.

Старец покачал головой, потом что-то вспомнил и крикнул вслед:

– Траву складывай в кучки, не разбрасывай по полю, иначе вся работа впустую! Жду тебя к ужину.

– Не стоит, – рассмеялся Трист. – Я приду, когда жажда станет невыносимой, не раньше, – и принялся за работу.

Старик завистливо вздохнул, посмотрев на его скорость. «Терабостес нет равных в уничтожении, что люди, что трава – все едино» – пробормотал он, возвращаясь в деревню.

На закате старик вернулся, в его руках была старая трость из какого-то мозолистого узловатого дерева. Хотя для ходьбы она была ему вовсе не нужна, старик гордо опирался на нее, оглядывая проделанную работу. Дождавшись, когда солнце полностью скрылось за лесом и лишь его последние отблески освещали землю, он взял трость в обе руки и зашептал что-то, нежно поглаживая бока палки. С каждым движением трость становилась все более гладкой, живой и блестящей, пока, наконец, не начала извиваться и не поползла по руке старика к его шее. Нежно потершись треугольной головой о щеку хозяина, черная змея шлепнулась на землю и заскользила по полю.

Достигнув первой кучи выдернутой травы, она неестественно широко разинула пасть и проглотила ее целиком. Огромный шар прокатился по телу змеи, уменьшаясь по мере приближения к хвосту. Змея поползла к следующей куче, оставив после себя зеленый поблескивающий шарик размером с куриное яйцо. Трист видел змею, но не обращал внимания: у народа Рощи множество забавных фокусов специально для того, чтобы вернуть природе то, что у нее забрали. Вампир и змея молча продолжали делать свое дело.

Расправившись с последней кучей травы, змея поспешила вернуться к хозяину, старик похвалил ее, погладил, и она вновь превратилась в узловатую трость.

Глава 7 Несчастье в деревне

Ингрид сосредоточилась и попыталась понять, что происходит у нее за спиной. Старик Фанпайн непрерывно водил руками над раной и что-то бормотал на непонятном языке. Возмущение энергии было очень тихим, почти не заметным – как всегда, когда люди Рощи используют свою магию: ничего лишнего.

В комнату вошел Трист и с любопытством уставился на процесс врачевания.

– Выйди немедленно, – старец отвлекся от заклинаний, чтобы указать ему на дверь.

– Да не бойся, старик, не украду я твои секреты, больно надо.

– Причем здесь мои секреты, я был бы счастлив, если бы кто-нибудь мог их украсть. Я про то, что здесь обнаженная леди.

– Что я, обнаженных женщин не видел… И вообще, она спиной ко мне сидит.

– Тебе вроде бы надо, чтобы эта леди не хотела тебя убить, когда ты, хм, питаешься?

Трист внимательнее присмотрелся к девушке. Ее руки судорожно сжимали одеяло, которым она прикрывала грудь. Она не покраснела и выглядела спокойной. Даже слишком спокойной. Трист понял, что дело плохо.

– Извините, принцесса. Дело важное, вот и зашел. Сейчас испарюсь. Просто я хотел напомнить, что нам надо поговорить, пока старик не отправил вас баиньки снова. В прошлый раз я и начать не успел, как он вас усыпил.

– Дедушка Фанпайн, правда, нам нужно поговорить. Не усыпляйте меня, я потом и сама усну, честное слово.

– Уснуть-то ты, может, и уснешь, да бестолково. Моя магия хороша для заживления, но боль заглушить не в силах. А ваших настоек у нас не осталось, я как раз хотел отправиться за пополнением, а тут этот парень притащил тебя, да еще в таком состоянии, – старик сердито покачал головой и развел руки, заканчивая процесс лечения. На спине Ингрид переливалась зеленая дымка, хотя она сама этого, конечно, не видела. – Ладно, леди в любом случае надо хорошенько поесть. После наговоритесь. Трист, мальчик мой, брысь отсюда, леди одеваться будет.

Трист с достоинством вышел из спальни. В столовой большого деревенского дома женщина средних лет грациозно накрывала на стол. Клариссе было чуть больше сорока, но очевидно, в юности она была потрясающе красива.

«Что женщины находят в этом старике? Вот какая по счету это жена? И в прошлый раз, насколько я помню, тоже была какая-то красавица. И совсем юная, к тому же» – Трист покачал головой, стоя у стены.

– Садитесь за стол, прошу вас. Муж и ваша девочка скоро присоединятся к нам, – весело сказала Кларисса, указывая Тристу на один из стульев.

– Ничего, я пока постою. Мне, в общем-то, все равно, я ведь не устаю.

Кларисса рассмеялась:

– Муж сказал, что вам надо учиться вести себя как человек. А люди устают и садятся за стол, когда их приглашают. Садитесь-садитесь, вот и ваша спутница. Она тоже сядет.

В столовую вошла бледная Ингрид, за ней – старик Фанпайн. Кларисса усадила девушку рядом с Тристом и поставила перед ними тарелки. Ее муж уселся во главе стола и притянул к себе женщину:

– Кларисса, не суетись так. Садись и поешь сама. Ты и так изнуряешь себя, помогая с хозяйством по всей деревне. Так нельзя.

– Глупый муж, сколько лет ты уже старик? – женщина весело щелкнула мужа по лбу и вывернулась из его рук. – Ты сам всю деревню исцелял ежедневно, с ног валился, еле дышал. Думаешь, я позволю пропасть твоим трудам и дам твоим пациентам заболеть снова? Уже от грязи? И женщины, и мужчины еще так слабы, что еле ходят, какое уж там хозяйство.

Кларисса все же села и принялась за еду, хотя и поглядывала: не нужно ли кому чего-нибудь еще. Зато Ингрид замерла над миской с бурой кашей и тревожно посмотрела на старика. Тот грустно пожал плечами и ответил на невысказанный вопрос:

– Я хотел обратиться к тебе, девочка, но не мог покинуть деревню. Гать перекрыли хинды, два гонца погибли, даже не углубившись в болота. Я тебе все расскажу, когда ты достаточно исцелишься, чтобы помочь. Сейчас ты все равно не сможешь ничего сделать.

– Сейчас я смогу подумать. Алхимики обычно перед тем, как что-то делать, думают.

Трист хмыкнул.

– Я с тобой согласен, юноша, поведение этой девочки на болотах не говорит о том, что она подумала, прежде чем действовать. Но я хочу тебе напомнить, что ты ее не выслушал. Если хочешь сделать наставление, сначала дай ученику высказаться.

– Это кто здесь ученик? – сердито спросила Ингрид.

– Девочка, никто здесь тебя не будет учить алхимии, ты бы и сама могла дать пару советов даже старику деллаЛеони. Однако, – старик посмотрел на девушку почти осуждающе, – война с монстрами – это не детская драка и реального опыта у тебя нет никакого. Не было, если быть точным. Уверен, что недавно ты кое-какие уроки усвоила. Но вот молодой человек рядом с тобой имеет несравненный опыт разрушения очень много чего. И хотя он, скорее всего, не очень-то разбирается в методах охоты людей – слишком уж силен был раньше – я уверен, что Трист может быть твоим учителем в этом вопросе. Главное, помните, что сейчас он слишком слаб по сравнению с собой прежним и не ввязывайтесь в слишком уж крупные неприятности. Такие, как открытое противостояние с Храмом, например.

– Слаб? Там по болоту клочки туш летали.

– Конечно слаб. Ему пришлось столько с ними возиться. Раньше он сражался в стиле «прихлопнул-дальше пошел», тел бы там не осталось, ни кусочка.

– Давайте не будем обсуждать мою боеспособность, – прервал их Трист. – Лучше и правда расскажите пока этой леди, что произошло в деревне. Она сама, конечно, пока ни на что не способна, но может дать поручения мне.

– Минутку, – Ингрид прервала их, вспомнив о чем-то. – Вы не знаете, что с Литлроуз? Я оставила ее на привязи у болот. Там и трава и вода, но столько дней прошло…

– А, эта маленькая храбрая лошадка? Я нашел ее на болотах, когда исследовал место твоей великой битвы. И даже уже подлечил. Ничего серьезного, пара укусов на ногах и царапины на крупе. Обычные волки, судя по всему. А что касается нашей деревни… так это касается не только нас, – непонятно закончил старик.

– Тем более, расскажите, – терпеливо давил Трист.

– Необычные дела творятся: терабостес волнуют дела смертных, – Фанпайн перехватил тревожный взгляд Ингрид. – Не волнуйся, девочка. У нас тут нет шпионов храма. Во всей деревне – ни одного. Так что я могу выражаться, как хочу.

Трист удивленно переводил взгляд с одного на другого, но решил не сбивать старика с темы.

– Ладно, что касается нашей деревни: два месяца назад все наши люди слегли. Все, кроме меня. Люди Рощи, как ты знаешь, устойчивы к любой заразе. Но поэтому наша магия не приспособлена для ее лечения. Я неплохо заживлял переломы, ушибы и рваные раны, но здесь мало что мог сделать. У нас было несколько бутылок твоего чудодейственного снадобья. Не помню, как ты там его называла. Того, синенького. Но его было так мало. Я все никак не мог решить, кому же было бы справедливо его отдать. Наконец, я выбрал Поля – смышленого сильного юношу. Я дал ему бутылку – и он исцелился мгновенно. И тогда я отправил его к тебе за помощью. Я наложил на его лошадку пару заговоров, так что он должен был обернуться дней за шесть-семь. Но прошло десять, а никаких вестей не было. Все это время я не мог отойти от деревни, так как поддерживал жизненные силы жителей. Более я ничего не мог для них сделать. Спустя десять дней люди начали умирать, несмотря на мои усилия, а я все не мог решиться использовать оставшийся эликсир. Наконец, я попросил младшего брата Поля – Жака, – отправиться за помощью и исцелил его эликсиром. Я наказал ему немедленно возвращаться, если случиться что-то опасное или странное. Лишь бы мы узнали, что происходит. Жак вернулся на второй день, весь израненный. Он успел только прошептать: «Хинды, очень много» – и умер. Я не успел ничего сделать. Да и не смог бы, – старик тяжело вздохнул, – моих сил едва хватало доползти до кровати, чтобы утром опять пополнить запас сил на остальных жителей. Я понял, что бесполезно посылать за помощью. Тогда оставшийся эликсир я отдал детям – тем, у кого совсем не было шанса выздороветь самостоятельно. Я знаю, что если бы отдал его сильным мужчинам, у деревни было бы больше шансов на выживание, но люди Рощи всегда больше заботятся о молодых деревьях, ничего не могу с этим поделать. В общем, спустя месяц все, кто должны были умереть, умерли, те, кто могли выжить, выжили, но были очень слабы. Самых сильных из них я послал в соседние деревни, те, что по нашу сторону болот. Мне казалось странным, что за этот месяц к нам от них никто не приходил. Наши люди вернулись в ужасе: все жители этих деревень умерли. Судя по всему, от той же напасти, что приключилась с нами. Все произошло очень быстро, многие умерли прямо в поле или выпасая скот. Так что нам еще повезло.

– Какая доля выживших в вашей деревне? – спросила Ингрид.

– Восемьдесят человек из ста умирали от болезни. Еще трое – от слабости позднее, так как не могли защититься от прочих хворей.

– Семнадцать процентов, – Ингрид сжала в руках ложку, будто это был кинжал. – Вы называете это «повезло»? И это при том, что их поддерживала магия Рощи. Если эта болезнь распространиться по стране, последствия будут ужасающими. Эликсир Полного Исцеления, ту синенькую жидкость, кроме меня могут приготовить еще семь-восемь алхимиков высшего звена, причем только трое из них сейчас находятся на территории Империи. И стоит этот эликсир как половина провинции. Я вам столько оставила в сердцах, честно говоря. Знай наперед – оставила бы все, что есть. Если подумать об опасности распространения, – счастье, что хинды перекрыли гать. Но как-то уж больно вовремя. Не нравится мне все это. Нужно срочно исследовать кровь жителей. И не говорите, что мне сначала надо полностью исцелиться. Подумайте, сколько погибло людей.

– Девочка моя, погибшие уже погибли…

– Здесь – да. Если это была спланированная акция, то сколько еще погибнет, и где?

– Не со всеми врагами можно вступить в борьбу.

– Но иногда можно бороться, сделав вид, что не борешься. Дедушка Фанпайн, вы сами сказали, что не будете учить меня алхимии. Сейчас я выступаю как старший алхимик Ордена. Трист, сколько у тебя уйдет времени добраться до моего дома?

– Если принцесса даст капельку своей крови, то двое суток. Я ведь не должен привлекать внимания.

– По-твоему, бегущий в три раза быстрее лошади не привлечет внимания? Ладно, действительно не нужно привлекать. В общем и целом, тебе нужно четыре дня. Хорошо. Тебе нужно будет кое-что взять из моей лаборатории и принести сюда. Сам ты туда не войдешь, как и любой другой, но я создам для тебя особый ключ. Когда вернешься, я соберу кровь у жителей, и ты отнесешь меня домой. А там уже – моя забота.

– Да, принцесса, как прикажете, – с ехидной улыбкой сказал Трист.

– Ах, да, все хочу сказать тебе: перестань звать меня принцессой.

– Но вы и есть принцесса. Раньше вы этого не отрицали. Вы – принцесса алхимиков.

– Я этого не отрицала, потому что это есть неоспоримый факт. Но принцессой меня зовет Андре деллаЛеони.

– Этот старикашка? Тогда я не буду. Итак, леди, я все выполню. Побуду ездовым терабостес.

– Кто-то утверждал, что он лучше огненного тигра…

– Да, лучше, я отнесу вас бережно, словно хрусталь. И вообще я искренне благодарен, что буду нести только вас, а не вашу лошадь.

– Я все равно сюда вернусь после исследований, так что в этом пока нет необходимости.

Их перепалку прервал смех Фанпайна:

– Молодые люди, вы друг друга стоите. Но я хочу напомнить, что лучше все-таки доесть ваш ужин. Клариссе нужно убрать со стола, у нее в деревне полно забот и без нас. Ингрид, девочка, твоя каша, конечно, выглядит не очень, но в ней сила земли, которая будет подпитывать мое заклинание исцеления. Так что доешь все до крошки. Потом можете обсуждать что угодно, но часок, не более. Потом – спать. Я разбужу тебя, когда Трист вернется.

– Ладно, – Ингрид уткнулась в тарелку, и принялась бороться с кашей. Она бы предпочла кусок мяса, желательно не полностью прожаренный, но воевать со стариком бесполезно, она его довольно хорошо знала.

Трист как-то незаметно расправился со своей тарелкой – жаркого, между прочим, – и теперь потягивал вино из гигантского бокала.

Глава 8 Как было дело

– Ну так, поведай нам про свою первую великую битву, – Трист развалился в кресле напротив кровати Ингрид. Кларисса, оценив его возможности еще за ужином, принесла перед уходом с десяток пузатых бутылей местного вина. Ингрид невольно поморщившись, боком оперлась на подушки. Старик Фанпайн со своим бокалом тоже уселся поблизости от девушки и с удовольствием приготовился слушать.

– Вам только попкорна не хватает, – проворчала Ингрид.

– Что? Это какой-то напиток, или зелье? У людей появилось много нового, пока я спал, – Трист с удовольствием отхлебнул из бокала.

– Учитель Рагнар частенько так говорил, – у Ингрид не было желания углубляться в тему. В детстве она потратила два года, пытаясь самостоятельно сварить это «зелье», пока учитель не заинтересовался, чем это девочка занимается все свободное время. После этого он ржал полдня. А потом собрал кучу разных зерен и начал их жарить. Еще через год Рагнару и Ингрид удалось путем мутации вывести растения, зерна которых обладали нужным эффектом. Но то, что было гордостью ребенка-ахимика, у взрослой Ингрид вызывало только смущение и ностальгию.

– У мастера Рагнара было в запасе много непонятных слов. Замечательный был человек. Но сейчас мы говорим о его ученице. Ингрид, ты действительно посчитала, что справишься с такой стаей хиндов самостоятельно? – судя по всему, это больше всего интересовало Фанпайна. Он слишком давно знал Ингрид, чтобы сомневаться в ее благоразумии.

– Нет, конечно. Сначала их было всего четыре! И поблизости не было других, это абсолютно точно!

– И что же дальше? Ты увидела четырех хиндов, не трех, как оговаривалось в задании. Это уже был повод правомерно отказаться и требовать возмещения с заказчика.

– А как бы я доказала, что их четыре? Я решила, что справлюсь. А потом принесу четыре комплекта ушей и прижму этого жмота к ногтю. Все рассчитала. Я обездвижила всех четырех заклинанием паралича и убила двоих разрезом. Я стала собирать силы еще для двух разрезов, но не успела – еще один хинд, пятый, напал сзади. Если бы не куртка из шкуры медного буйвола, он бы меня в клочья разорвал. А так, я просто упала. Но концентрацию потеряла, и те двое освободились. Тут я заметила, что приближаются еще восемь хиндов, которых ранее не ощущала. Когда один из трех ближайших на меня прыгнул, я снова использовала разрез, но только часть лап отсекла, все-таки с движущейся целью это заклинание не эффективно – слишком затратно. Сил у меня на еще один разрез не было и дальше все, что я могла, это активировать временный барьер в исходном виде и отбиваться зельями. Одного мне удалось сжечь, но я потратила на него все воспламеняющее средство. К счастью, мне удалось растворителем ослепить второго. Честно говоря, я рассчитывала и его поджечь, но в спешке перепутала флаконы. Может и к лучшему. Оказывается, хинды могут вполне успешно себя тушить и мне пришлось добавить огоньку тому, что я уже подожгла вначале. Я не собиралась использовать растворитель на этих тварях, так что у меня было всего два флакона. От слабости я боялась промахнуться и все берегла последний пузырек. Только я не думала, что эти твари даже в таком состоянии будут нападать. Тот, что почти без лап, видел и чуял меня и звуком указывал путь тому, что был без глаз и носа. Просто жуть. Руки почти не слушались, так что я не решалась бросить последний флакон растворителя. А яды на хиндов не действуют. Я, в конце концов, все же ослепила этого безлапого, но поздно. Только помню, как удивилась, что эта тварь не переломила мне ногу, когда вцепилась. И до сих пор не понимаю, если честно. Ведь челюсти хинда позволяют ему сталь жевать.

– Чего ж тут непонятного? Он и так загнал тебя в угол, лишившись четырех лап из шести. Ты слишком много хочешь от смертельно раненого. У зверя просто не осталось сил. Все равно второй тебя прикончил бы, если бы я не вмешался.

– Постой. Я вспомнила, есть еще кое-что, чего я не понимаю, – Ингрид вдруг удивленно посмотрела на Триста. – А как ты через барьер-то прошел?!

– Здесь ничего сложного нет. Барьер простенький. Самый дешевый, небось. Есть несколько способов миновать его, не разрушив. Я после тебя научу. Сейчас меня больше интересует, как ты не заметила девять хиндов. Если они успели прибежать на помощь соплеменникам, то должны были быть очень близко. Я слышал, что восприятие алхимика настолько чуткое, что их часто только из-за этого приглашают присоединиться к охотникам. Хотя стоит эта услуга бешеных денег.

– А мое восприятие еще лучше. В хорошем состоянии я могу покрыть площадь в несколько километров. И мое восприятие говорило мне, что других хиндов там не было. Не могу объяснить.

Фанпайн, до этого молча поглаживающий бороду, вдруг спросил:

– А кто там был? Кого ты почувствовала, ты помнишь?

– Естественно, я не могу вспомнить всех, вы представляете, сколько там было только птиц? А еще рыбы, лягушки, мелкие грызуны. Но никого крупнее болотной кошки не было, это точно. Даже обычных волков не было, да они на болота и не ходят почти, что им там делать.

– А ты не помнишь, сколько там было кошек? – продолжал спрашивать Фанпайн.

– Старик, ты хочешь проверить ее восприятие или что-то знаешь? – спросил Трист удивленно.

– Возможно, догадываюсь. Так сколько кошек?

Ингрид закрыла глаза и начала восстанавливать в памяти ощущения того сканирования.

– Девять! Девять кошек, – удивленно прошептала девушка. – Какая же я дура!

Эта самокритика удивила Триста.

– Судя по всему, старик, ты считаешь, что хинды научились маскироваться под более мелких животных. Но Ингрид, к чему такая самокритика? Эти твари на такое не способны, на сколько я помню, как ты должна была догадаться?

– Любые кошки, а особенно – болотные, – территориальные существа. Они будут драться до смерти с любым собратом, зашедшим на их территорию. На такой маленькой площади максимум может быть две кошки, и они будут либо драться, либо спариваться, – наставительно сказал Фанпайн. – Ингрид, ты так сосредоточилась на крупных животных, которые могут представлять опасность, что эта аномалия прошла мимо твоего сознания. Любое несоответствие природным правилам – предмет для беспокойства и изучения. Правда, должен признать, что маскировка под другое существо – признак либо разума, либо специального обучения. Ты права, девочка. Уж все слишком печально складывается в единую картинку. Думаю, нам всем пора покинуть эти места. Как только жители окрепнут, мы спрячемся в лесах, а после сбора урожая и вовсе покинем эти земли. И тебе тоже следует уйти.

– Сначала я все-таки дособеру эту печальную картинку целиком, – упрямо возразила Ингрид. – Тут уже дело не в мести. Как старший алхимик я должна своевременно во всем разобраться и уведомить Орден.

– Уверен, что твоя жизнь куда ценнее для Ордена, чем эта информация.

– Я не собираюсь рисковать своей жизнью. Да и он мне не даст, – Ингрид кивнула в сторону Триста.

– Не даст. Но, девочка, помни, что ему все равно, скольких он прикончит, спасая тебя. Кто там прав, кто виноват, кто просто под руку попался – ему это абсолютно без разницы.

– Я тоже не слишком человеколюбива. Честное слово, рисковать не буду. Так что, какие ошибки я совершила, кроме того, что перепутала мутировавших хиндов с болотными кошками?

– Первое, и самое главное правило: если число противников превышает запанированное – отказаться от задания. Это древний закон, защищающий охотников от мошенничества типа «я не знал, что их так много, но мы же договаривались на определенную сумму, у меня больше нет» или «я заказывал пять, зачем мне восемь?». Поэтому заказчик обязан предоставить точные данные или указать, что его сведения не точны, но тогда и сумма за задание повышается в разы. Даже я это знаю, хотя мое общение с людьми было весьма односторонним, – Трист вздохнул, вспоминая что-то, но явно без особой ностальгии.

– А еще раньше бывало, что указывали большее число монстров, чем в действительности, а когда охотники выполняли задание, ссылались на «недобор» и отказывались платить, – добавил Фанпайн. – Поэтому штрафы за такое недобросовестное поведение заказчиков велики и уже давно нет желающих так пошутить с охотниками. Правда, для доказательства мошенничества нужны два свидетеля, поэтому в одиночку тоже уже никто не охотится.

– И это – второй твой большой промах, – продолжил Трист. – У тебя колоссальная нехватка опыта в бою против нескольких противников, и при этом ты отправляешься на охоту в одиночку. Когда начинается бой, в котором хотя бы у одной из сторон жизнь на кону, ничего никогда не идет по плану. Даже мне люди порой преподносили сюрпризы.

– Ну да, один такой гуляет по твоей крови в виде жидкого серебра, – не удержался Фанпайн от замечания.

– Это как раз не удивительно, я ожидал чего-то подобного довольно давно. Но мы не про меня говорим. Ингрид, запомни, если ввязываешься в серьезную драку, твое выживание должно стоять в приоритете. Если нет полной уверенности в победе, то нужно искать обходной путь.

– Мышление терабостес, – вздохнул Фанпайн. – Впрочем, девочка, для тебя сейчас оно как раз уместно. Рагнар, конечно, трясся над тобой и пытался подготовить ко всему на свете, но, во-первых, это касалось стези алхимика, а во-вторых, он просто не успел многого тебе рассказать.

Фанпайн тяжело вздохнул и встал:

– Все, пора спать, Ингрид. Прочие обсуждения оставьте на потом.

– Погоди! – девушка жестом остановила старца, уже было начавшего читать заклинание, – Трист, ключ, который я тебе дала, одноразовый, так что строго придерживайся списка. Сможешь незаметно выяснить ситуацию в деревне – будет хорошо. Если кто-то из деревенских забрался в мой дом – не трогай их. Я сама все улажу.

– Как скажете, леди. Но если там будут люди из Храма?

– Храмовники не только в мою лабораторию не полезут, они еще и деревенским не дадут даже приблизиться к моему дому. Они, пока могут, будут делать вид, что все в порядке. Раз в несколько месяцев все алхимики обязаны посылать в Орден подтверждение своего существования. Подделать этот знак нельзя. Так что как только представители Ордена алхимиков прибудут для ликвидации моей лаборатории – для Храма это будет знаком, что я мертва. Я еще подумаю, что мне выгоднее: оставить их в неведении или попросить Главу изобразить мою смерть. Но я не хочу вернуться домой ослабленной и застукать там своих «добропорядочных» соседей. Терять им в этом случае будет нечего, а я хочу избежать насилия.

– Ладно, я буду тих, незаметен и милосерден, обещаю. Спите спокойно, леди.

Глава 9 Кровь. Много крови. (С мира покровинке – алхимику в пробирки)

Когда Трист вернулся, Ингрид уже нетерпеливо бегала по деревне, осматривая выздоровевших селян и расспрашивала их о симптомах болезни. Заполучив долгожданные пробирки, она сразу же хотела приняться за сбор крови, и только напоминание Фанпайна заставило ее отвлечься. И правда: Трист вернулся настолько измотанным, что мог сорваться в любой момент. А тут ему еще и со сбором крови помогать? Пришлось девушке унять нетерпение и дать вампиру насытиться. Тем временем, Фанпайн созвал всех, кто держался на ногах, к своему дому. Видно было, что процесс взятия крови пугает людей, но авторитет старца в деревне был неоспорим, и люди подчинились необходимости. После этого Ингрид и Фанпайн навестили тех, кто еще не мог подняться с постели. Трист остался в доме сторожить собранную кровь и уничтожать винные запасы хозяина: хотя жители деревни и видели их хорошие отношения с Фанпайном, но все же неохотно впускали в дом вампира.

К закату все было закончено, и Ингрид с Тристом собрались выдвигаться.

Хотя Фанпайн, как целитель, и был против отъезда, девушка уже достаточно оправилась, чтобы воспротивиться попытке очередной раз уложить ее спать. У нее было очень мало времени, она чувствовала, как непонятные неприятности грозят наступить ей на пятки.

Несмотря на ее нетерпение, Фанпайн настоял на прощальной беседе. Пришлось смириться и присесть «на дорожку».

Старик вздохнув, посмотрел на девушку:

– Извини, девочка, но, поскольку вы с этим терабостес связаны контрактом, я раскрою твою тайну вам обоим, считаю это честным. Ты ни в коем случае не должна более встречаться с твоим приемным отцом. Никогда. Чем дольше ты будешь избегать этих встреч, тем дольше проживешь.

– Почему? – девушку нельзя было назвать удивленной, скорее, заинтересованной.

– Ты знаешь, что такое «печать алхимика»?

– Смутно припоминаю: что-то такое на мне выводили, когда я была маленькая. Сначала мой приемный отец, потом учитель несколько раз. Очень неприятный процесс. А что?

– Но на тебе ведь нет этой печати, так?

– А разве это не какое-то временное заклинание для улучшения способностей алхимика? На меня оно действовало несколько дней вначале. А потом совсем перестало, так что учитель перестал его использовать.

– Перестал. А потом плакался мне тут несколько дней. Имей в виду, Ингрид, эта печать ставится раз и навсегда на всех членов ордена Алхимиков при посвящении лично Андре деллаЛеони уже сотни лет. Оба его заместителя также умеют ее наносить, но это просто мера предосторожности – для сохранения преемственности в будущем. Именно эта печать является причиной того, что алхимики не могут применять магию в бою, зато способны контролировать сложнейшие алхимические процессы. Именно эта печать влияет на членов Ордена таким образом, что они начинают игнорировать большинство других сторон жизни. Я помню, до основания Ордена большинство человечества – и власть имущие, и простые бродячие маги, – жили по принципу: увидел алхимика – убей алхимика. Мой народ дал некоторым из них приют и возможность проводить исследования в Роще. В том числе и старику Андре. Впрочем, тогда он был твоим ровесником. Ну, приблизительно, я никогда не мог хорошо угадывать человеческий возраст. Слишком мало живут. Андре был чрезвычайно амбициозным, умным и увлеченным алхимиком. Пока эти несколько человек спокойно жили среди нас, вне рощи разразилось несколько бедствий, что поставили под угрозу существование человечества. Рагнар назвал эти бедствия «бактериологической войной». И повинны в этом были несколько алхимиков, получивших неплохую мзду от властителей той поры. Не стоит удивляться, что мнение человечества об этой науке не улучшилось. Начались массовые гонения. Люди были так напуганы, что даже отвар от простуды нельзя было сварить без угрозы для жизни: было растерзано много деревенских знахарей. Вот тогда и произошла судьбоносная встреча. Дальвинг, отвоевавший кусок земли у республики Анрест, приехал в Рощу налаживать с нами отношения и встретился там с деллаЛеони. Не помню, сколько они выпили на радостях, но в итоге у них появилась идея создания Ордена Алхимиков со столь жесткими правилами, что никому бы и в голову не пришло заподозрить его членов в глобальных бедствиях в будущем. Более десятка лет ушло на создание печати алхимика, еще несколько десятков лет деллаЛеони собирал в Роще костяк ордена и завоевывал репутацию, помогая Дальвингу основывать его академию и истреблять алхимиков, не пожелавших присоединиться к Ордену. Те, кто присоединялся, получали убежище в Нейтральных землях и некоторую финансовую помощь для организации их исследований. Но взамен соглашались на жесткий контроль со стороны главы Ордена и нанесение печати. И лет через двести алхимики смогли выйти в мир и получили неприкосновенность в других государствах.

Ингрид, ты чрезвычайно одаренный алхимик: когда Рагнар нашел тебя в лесу, ты была совсем крохой, ничего о себе не помнила и не могла говорить. Рагнар рассказывал, что раньше, чем ты выучила свое новое имя, ты научилась воспроизводить несколько его опытов, которыми он пытался тебя развлечь. Андре тогда гостил здесь, он был в шоке и восхищении. Он сразу же наложил на тебя печать и удочерил.

– А почему ее не удочерил сам Рагнар, он же гораздо больше походил на ее отца, чем тот старый хрыч? – удивился Трист.

– Уже тогда было ясно, что долгая жизнь Рагнару не светит, потому он и уехал сюда. Хотел прожить последние годы в свое удовольствие. Андре пытался его вернуть. Он очень его ценил, пожалуй, даже был привязан к нему: всего за пять лет он продвинул Рагнара до своего первого заместителя – неслыханное дело. Поэтому он и не стал забирать у него Ингрид, просто дал ей свою фамилию – как страховку на черный день. Но девочка, – обратился Фанпайн к Ингрид, – как бы он ни любил Рагнара и как бы он ни ценил тебя, более всего он любит и ценит единственного своего настоящего ребенка – Орден Алхимиков. А само существование этого Ордена зависит от исполнения Устава. И первое, главное и нерушимое правило: каждый член ордена носит печать алхимика. До твоего появления ни у кого и мысли не закрадывалось, что от нее можно избавиться – так и должно оставаться. Если Глава Алхимиков узнает, что на тебе ее больше нет, устранит тебя незамедлительно и безо всяких сожалений. Какой бы способной ты ни была, против него тебе не выстоять. Даже с поддержкой Триста. Что уж там, даже Буребиста предпочел с ним не связываться. За свою долгую жизнь деллаЛеони вдоволь поиздевался над своим телом и психикой и я не уверен, можно ли сейчас называть его человеком. Так что прячься, прячься очень хорошо. Твое приключение на болоте выдаст тебя с головой, если подробности дойдут до старика Андре. К счастью, ты там вдоволь своих зелий пролила и это собьет со следа дознавателей, но впредь будь очень осторожна. И последнее, что я хочу сказать: хотя отношения между Рощей, Академией Магических тайн и Орденом Алхимиков довольно сильно охладели, они сохраняются до сих пор. Так что ни в Роще, ни в Нейтральных землях для тебя небезопасно. Возможно, Республика Анрест или герцогства терабостес – наилучший вариант скрыться для тебя.

– Самое большое количество шпионов ордена как раз в Анресте. ДеллаЛеони считает, что Империя и сама неплохо справляется с «дикими» алхимиками. А в землях терабостес… ну, вы и сами понимаете.

– Значит, будешь прятаться в Империи?

– Не знаю, там посмотрим. Я чувствую, что времени мало. Приемный папочка пытался применить ко мне свою «дипломатию», но терпения у него надолго не хватит, особенно после этой странной «эпидемии».

– Это какую же «дипломатию» он применил? – удивился Трист. – На моей памяти он на всякие реверансы не заморачивался.

– А ты можешь себе представить, чтобы алхимик моего уровня за год с трудом мог наскрести сотню золотых? У меня много уникальных рецептов и еще многие достались от учителя. Обычно, когда учитель умирает или просто выходит из дела, его клиенты переходят ученику. Но не в моем случае. Только один раз пришел старый клиент. Но ему деваться было некуда, такой рецепт есть только у меня. Когда я спросила, почему он больше ничего не покупает, раньше ведь раз в месяц приходил, он мялся и отводил глаза, но я выдавила правду: деллаЛеони «посоветовал» у меня ничего не покупать. Конечно, по местным жителям никто не бегал – уровень не тот, так что весь мой навар с деревенских жителей и горожан. Для алхимика это – нищета. Честно говоря, я подозревала что-то подобное, и как только получила доказательство, решила исчезнуть из поля зрения моего «папочки». Я строила много планов, собиралась сначала подготовиться, но не вышло. Оно и к лучшему: если бы я следовала своим планам, я бы вырыла себе могилу, как я понимаю. Все, что мне нужно сделать перед исчезновением, так это разобраться с вашей бедой, отправить обязательное сообщение в орден и поквитаться с тем старым придурком, что подставил меня.

– Что за обязательное сообщение? – удивился Трист.

– Раз в три месяца мы отправляем сообщение в штаб-квартиру, в котором уведомляем, что живы-здоровы и при необходимости сообщаем важные новости.

– Тогда тебе следует поспешить. – сказал Фанпайн и грустно улыбнулся. – Отправляй свое сообщение и беги. И запомни мой совет: ты жила не совсем обычной жизнью, и, хотя твое знание людей куда лучше, чем у твоего старшего компаньона, вы оба одинаково асоциальны, так что держите расстояние и не сближайтесь ни с кем, пока не поднаберетесь опыта.

– Да ну тебя, старик, – вмешался Трист, – не кудахтай, мы справимся.

– А ты изменил бы цвет глаз, в Империи еще хорошо помнят, что означает «черно-золотой глаз».

– Правда? Какие люди злопамятные. Ладно, я даже облысеть могу для пользы дела, но не сейчас. Ингрид, нам пора, или ночь закончиться слишком быстро .

Глава 10 Ах эта сладкая месть. Планы, планы…

Путешествовать на вампире оказалось очень удобно. Как-то так получилось, что за ночь они проделали больше половины пути. На рассвете Трист предложил остановиться и перекусить. Ингрид сначала хотела сделать небольшой привал, а после двигаться дальше: почти всю ночь она мирно проспала на руках мчащегося во весь дух вампира. Сама не ожидала от себя. Но ее спутник, освободив от своих клыков ее запястье и вручив фирменный бутерброд Клариссы, настоятельно рекомендовал длительный привал.

-- Пойми, хотя я в прошлый раз никаких подозрительных личностей в деревне не застал, эти пейзаны ведут себя уж очень странно. Они привыкли пресмыкаться перед магами и алхимиками. Единственное, что может их подвигнуть так охаметь – воля Храма. И не рядовые плюгавенькие местные храмовники. Чую я, здесь где-то высокопоставленная ряса окопалась. Зачем ей этот угол – это нам не важно. Но очень бы хорошо нам разминуться тихонечко. Но я видел твои глаза, там, на болоте. После такого нельзя не отомстить.

-- Нельзя. Но больше мести я хочу просто понять – а какого бульфокса?!... Почему, зачем Смотрителю провинции понадобилось идти на такой риск?

-- А он об этом знает? Ингрид, сколько алхимиков Ордена здесь живет? Вообще, сколько их здесь в год видят, хотя бы проездом?

-- Ну, учитель Рагнар держал под собой практически всю клиентуру. После его смерти сюда заехал один. Но серьезные люди к нему не идут – он из нижних рангов, ничего сложного выдать не может. Так что клиенты в соседнюю провинцию теперь обращаются, хотя это недели две езды.

-- Во-от, -- протянул назидательно Трист, -- твой учитель, я думаю, плевать на местную власть хотел и пороги чинуш не обивал, низкоранговый этот тоже скорее всего не слишком палится. Карательные меры Орден в этой глуши уже очень давно не проводил – просто не было нужды. А Храм, он везде. Службы, костры, посулы. С народом они умеют работать. Так что твоя орденская бляха для Смотрителя не очень много весит по сравнению с волей Храма Рассвета. Но мне уже тоже интересно стало, чего такого здесь Храм замутил, что даже Смотрителем решили пожертвовать.

-- Кстати, как вариант: может, это не от меня главным образом, решили избавиться, а от смотрителя. Чужими руками, так сказать?

-- Ингрид, ты так плохо думаешь об умственных способностях твоего «отца»? У него что угодно уже могло от старости отказать, но что мозги – не поверю. Думаешь, он не размотал бы интригу до конца?

-- Размотал бы. А после пустил бы на ингредиенты всех виновных, даже храмовников. Но в процессе расследования и отмщения мы как раз рискуем с этой твоей предполагаемой высокопоставленной рясой не разойтись тихо. Эти высокопоставленные без гончих не путешествуют. А ты не в форме, так сказать… Я – тем более.

-- Гончих?

-- Так называют пару контрактор-вампир на службе Храма.

-- Это не вампиры, это -- недоразумение. Но шум поднять могут, конечно. Если информация для тебя важнее, чем сам процесс мести, предлагаю жизнь Смотрителя отдать твоему отцу. Мы встретимся с этим чинушей приватно, камерно, так сказать. Я расспрошу его, мне он очень правдиво все расскажет, мы уйдем, а он и не вспомнит потом о нашей встрече. Ты отпишешь старику Андре все в подробностях – все равно ведь собиралась, а мы на основе полученных сведений будем знать куда, а главное – под какой личиной нам двигать. А как правильно мстить, я научу тебя в другой раз. Как тебе такой план?

-- Принимается! – улыбнулась Ингрид. – Но мстить по-вампирски ты меня научишь обязательно! – и ехидно добавила – А я покажу тебе, как мстят алхимики.

***

В путь отправились только с наступлением темноты. Солнце не могло навредить вампиру, связанному контрактом, но отвод глаз отнимал много сил. От нечего делать Ингрид пыталась вытянуть из спутника подробности жизни на землях терабостес. И еще ее интересовало: почему у истинных такие имена странные, почему у них на все земли только один порт, почему…

В ответ она узнала, что ее имя не менее странное, а учитель вообще ни на что не похоже прозывался, что жизнь пищи высших мало волнует, главное, чтобы была чистая, здоровая и красивая. И знала свое место. За этим следят младшие. А порт у них есть, потому что кто-то из партнеров Лорда Глада по питанию был изначально из пиратских лордов (Глад вообще отличается довольно извращенным понятием о вкусе и привлекательности), и вот он упросил хозяина построить порт. Построили. Потом бывший пират умер, а порт остался. Им управляют потомки того пирата. Исключительно люди. А вообще, им не за хребтом путешествовать, а по Империи, лучше бы о местной жизни рассказала. Трист в детали быта имперцев не вдавался, его экскурсия по местным землям проходила в стиле: увидел имперца, имперец не убежал – имперец умер. И было это лет двести назад.

-- И как ты продержался в казематах Храма столько времени?!

-- Да я там и пяти дней не пробыл! Представляешь, схлопотал от охотника жидкое серебро, прикончил его, нашел место для отдыха – а тут дикий птенец на меня напал, здесь же совсем непотребство среди обращенных творится, никто за птенцов не отвечает: обратил и дальше пошел. В общем, я его, конечно, прикончил, но он был в неистовстве и меня уж совсем подрал, я двинуться не мог. Лежу себе, почти в отключке, а тут местные деревенские идут мимо. Решили, что охотника пришлого зверь подрал. Насмерть. Подобрали, похоронили. На деревенском кладбище. Там тихо, спокойно, птички поют. Ну и заснул я. Лет на двести. А проснулся в камере какого-то храма. Недалеко отсюда. Как там меня обнаружили, не знаю. К контракту принуждали всячески. Уговаривали и кровью, и кольями. Не получилось, приговорили к сожжению. А накануне этого… мероприятия… в общем, стырила меня из храма местная братва. И на рынок.

У Ингрид глаза сделались круглые-круглые.

-- Постой, так это что, какие-то разбойники обнесли один из местных храмов, свистнули там вампира непонятного уровня силы и загнали его на рынке?!

Когда девушка наконец продышалась после приступа смеха, пришла ее очередь рассказывать.

-- Ну, то, что мы находимся на самом юге Империи Рассвета, ты и так знаешь. Самая маленькая и самая заброшенная провинция. Как только ее не обзывали, но ни одно название не закрепилось. Так и называют: юго-восточная, или хиндов угол. Здесь местность болотистая, землю обрабатывать сложно, болезней много, люди мрут постоянно. Всякие твари, те же хинды, например, спускаются с гор, переходят болота и нападают на деревни. Храму эти земли особо не нужны были, их только побережье интересовало, вот и селятся всякие отщепенцы: иноверцы, безбожники, охотники. Дворянчики местные такие же. Никакого пиетета перед Храмом. Земли здесь мало обрабатывают, больше скот разводят. Дальше на север, между горным хребтом и озером Магнум, земли хорошие, но скот держать нельзя – болеет постоянно. И всякие твари с хребта спускаются. Так что там тоже не густо с населением. Тем более, что еще чуть севернее постоянно вампирские гнезда заводятся. Даже пытались объявить Свободную Вампирскую Республику – Приципионови. Этот анклав постоянно чистят храмовники, но он возрождается снова и снова, конца этому нет.

На словах о вампирской республике Трист поморщился. Нет, это было, скорее, выражение омерзения:

-- Давно надо было зачистить это непотребство, но Лорд Буребиста сказал, что раз люди развели этот бардак, пусть и прибираются. Мы вмешиваться не должны, это дело принципа.

-- Люди?!

-- Ну да. Храм хотел себе завести карманных вампиров. Каждый родитель перед сообществом отвечает за своих птенцов, это позор – отдать кому-то свое дитя. Убей, но не отдай. Так что храмовники были посланы с этой идеей, естественно.

-- Храм что, напрямую к вам обращался за сотрудничеством?! Идейные борцы с нежитью?!

-- Они тогда только с некромантами воевали. Терабостес Храм как бы не замечал: живут себе за хребтом, и живут. А вот когда их посольство тогда по птенцам с нами не договорилось, покидая наши земли, они умыкнули нескольких низших. Их родителю поначалу даже в голову не пришло, что люди могли ТАК охаметь. Но когда все-таки выдвинули эту идею, провели расследование в Империи – нашли и вернули птенцов. Ну кого еще к контракту не принудили. Остальных просто уничтожили. Вместе со всеми храмами в округе. Но храмовники времени не теряли и к тому времени наплодили молодняк. Который под шумок, пока наши громили храмы, разбежался по окрестностям и затихарился. Совершенно чуждые нашей культуре, изначально просто деревенские пентюхи, дождались, пока мы уйдем, и устроили бойню среди местных. А Храм, обиженный на терабостес за такую, по их мнению, несправедливую акцию, использовал происходящее как страшилку. Теперь это местное зверье подается как пример: вот такие они, вампиры, безумные и жестокие. Но мы что-то опять о давнем. Что там сейчас-то?

-- Да все так же. Десять лет назад Храм вроде все зачистил (очередной раз), заселил земли своими прихожанами (очередной раз). Особенно верующими, между прочим: местным, хоть они безбожники и проходимцы, а мозгов в те места не соваться хватает, ни за какие посулы. А истинно верующие верят безоговорочно. Сказали служители, что там безопасно -- значит безопасно. Климат мягкий, земля плодородная, а главное -- бесплатная. Такое заселение уже не в первый раз проходит? Ерунда. А может, и не знают. Это ведь крестьяне, они в школах не учатся. А слухи в Империи не приветствуются. Все новости до прихожан доводятся служителями -- сразу после проповеди и молитвы. Под нужным соусом блюдо подают, так сказать. Но в нашем захолустье храмов мало, так что слухами и живем. А слухи говорят, что там уже людей в загоны загнали. По соседним провинциям, правда, никого не похищают – местные кровопийцы на этом в прошлые разы и погорели. Если бы не гнездилище, я бы предложила двигаться к Пустошам вдоль гор. Но через эту Принципионови прорываться с боем придется.

-- Я бы не зарекался. Судя по всему, там все же кто-то умный завелся, раз на рожон не лезут. А раз умный, так поймет, что со мной ему не тягаться, и в бой не полезет. И птенцов своих придержит.

-- Ты не в форме сейчас.

-- Принцесса – Ингрид поморщилась на это обращение, но промолчала, -- даже такой как сейчас, я разделаюсь с любым из тех, кто может там встретится. Жидкое серебро пожирает кучу сил, но наш контракт дает много преимуществ. Со всеми скопом мне, конечно, сейчас трудно будет справиться, но вампиры инстинктивно очень дорожат своим существованием. Натравить орду низших на Высшего у простого родителя сил не хватит. Инстинкт сильнее приказа. В данном случае.

-- А одновременно сражаться с ордой и защищать меня сможешь?

-- Не нужно будет. Откуда им знать, что у нас контракт? Ты – моя пища, моя собственность. Напасть на тебя – это спровоцировать меня. Сильно спровоцировать. А нескольких безумцев прихлопнуть – не проблема. Но если ты все же боишься – можем просто миновать эти места по озеру.

-- Да там дней восемь плыть! Не приставая к берегу.

-- Ну, купим лодку побольше, воды будет – все озеро, рыбки наловим, птичек подстрелим, в магии огня потренируешься, пока добычу запекаешь. Разве плохой вариант?

Ингрид хотела что-то возразить и замялась.

-- Что там тебя смущает? – с удивлением спросил вампир.

-- А по естественным надобностям как?! У тебя их нет, а я?!

--А у тебя будет целое озеро. Думаешь в него птички не гадят?

-- Я не птичка! – Ингрид и смутилась, и возмутилась.

-- Милая, я отвернусь, честное слово. Или тебя над краешком придержать надо будет?

Вампир приготовился отразить пощечину, но вот вспышки алхимического пламени под пятой точкой он не ожидал.

-- На штанах теперь дырка! – возмутился Трист.

-- Какая разница? – возразила ехидно Ингрид, все равно тебя никто видеть не должен. А я тебя и не в таком состоянии видела.

-- Какая вредная принцесса! – скорбно вздохнул вампир. – Ладно, предлагаю мир. И давай вернемся к нашему будущему путешествию. Мы возвращаемся в твой дом последний раз. Уходя, мы должны взять все, что необходимо. Из имеющегося, конечно. И четко понимать, где и когда добудем остальное.

-- Пишем список?

-- Пишем.

Глава 11 Дом, милый… подвал

Как стемнело, снова тронулись в путь. Ну как тронулись… Сорвались, скорее. К дому подкрались сзади, Трист никого не почуял лишнего, Ингрид тоже, хотя широко кидать обнаружение не решилась – мало ли, может «отец» своих людей прислал. Высокоранговый алхимик чужой поиск враз засечет.

Но было пусто и тихо. В дом не стали подниматься, сразу с черного хода отправились в подвал и наглухо там закрылись. Ингрид ткнула пальцем в том направлении, где складировала походные вещи, а сама засела за работу, и это был не столько долг, сколько жгучее любопытство. Пробирки-кровь-реагенты-пентаграммы-микроскоп… Все это сменялось без четкой последовательности, но чем дальше, тем больше девушка раздражалась. Ну ничего непонятно! Обычная кровь. Человеческая. Неужели никаких следов хворь не оставила?! Ингрид настолько ушла в исследования, что на просьбу выдать котел не удивилась совершенно и машинально отдала один из тех, которыми давно не пользовалась.

И снова пробирки и пентаграммы. Бесполезно. Принцесса алхимиков зарычала, и спалила предметное стекло, на которое пялилась через окуляр микроскопа. И в этот самый миг что-то увидела.

-- Так-так-так… -- еще одно стекло, но на этот раз девушка аккуратно подала совсем чуть-чуть силы. – Вот! Это оно! – Ингрид обернулась к напарнику. И выражение восторга медленно сменилось на выражение крайнего изумления: на алхимической горелке в малом ученическом алхимическом котле вампир варил… суп. Куриный, судя по запаху.

На ее невысказанный вопрос Трист пожал плечами:

-- Тебе надо хорошо питаться. А последние сутки ты ела только бутерброды. Людям надо есть горячее.

-- А ты эксперт в этом вопросе!

-- Знаток! Оторвись от своих колбочек и поешь нормально. А потом, за чаем, поведаешь мне, что ты там такое нашла, что кричала на весь подвал.

-- Это невероятно. Как только смогли добиться такого эффекта?! Я не…

-- После супа, – твердо сказал вампир и придвинул к ней ее порцию. К счастью, суп был налит в походные миски, а не в алхимическую посуду. Трист поставил на горелку походный чайник.

-- А почему суп варил в алхимическом котле?

-- Какой дала, в таком и варил.

-- Там же, среди походных вещей и котелок есть. Чайник же нашел.

-- Это не котелок, это наперсток. Там на одного не хватит.

-- Ну да… Нас же двое. Но мне лично хватает.

Трист скептически оглядел девушку:

-- То-то тебя так мало. Везде.

-- Вот последнее уточнение было лишним! – хотя Ингрид не обижалась на такие высказывания, прощать подобные вольности не собиралась:

-- Зато я в любую щель пролезу, а ты застрянешь!

-- А зачем туда лезть вообще? – искренне удивился вампир. – Но вот за мальчишку тебя выдать можно попробовать.

-- Зачем?! – также удивилась Ингрид. – Мальчишек не так уж и просто изображать.

-- Хорошо, что ты это понимаешь, но, может статься, придется. И сама подумай: юноша и девушка, путешествующие вдвоем – это куча слухов. Даже без всякого повода насочиняют, просто от скуки и нехватки романтики в повседневной жизни. А любые слухи -- это след. Даже если изобразим брата с сестрой – а мы, на минуточку, совершенно внешне не похожи, -- я умаюсь от тебя ухажеров гонять. Даже на такую пигалицу найдется уйма желающих руки распустить. Будем не с вампирами сражаться, а с твоими кавалерами. А так, пострижем тебя…

-- Руки прочь от моих кос! И вообще, у нас даже охотники-подмастерья, и те волос не стригут.

-- Ну так перекрась хотя бы! Как думаешь, сколько людей щеголяют с такой снежно-белой шевелюрой?

-- Ни разу не видела никого. Только у меня. – Ингрид насупилась. Столько думала о том, как затеряется на просторах мира, а насколько приметна ее внешность, совершенно забыла. Но вот так просто признать эту оплошность… -- Тогда ты тоже перекрасишься!

-- Ладно, -- покладисто сказал вампир. – Ну и какого цвета мы будем?

Ингрид придирчиво оглядела его черную шевелюру. И, между прочим, совершенно не короткую.

-- Рыжие! Хотя мы и не похожи, огненно-рыжий окрас нас сроднит в умах общественности. Достаточно редкий, чтобы не было мыслей о совпадении, достаточно приметный, чтобы отвлечь внимание от прочих нестыковок, и достаточно бедовый, чтобы никто не подумал, что мы специально покрасились.

Трист вопросительно выгнул бровь.

-- Встретить рыжего – дурная примета у местных. В городе стерпят, а в деревенский трактир могут и не пустить.

-- Но наш путь тогда сможет проследить любой, кому это мало-мальски будет интересно.

-- На полпути перекрасимся, и окончательно исчезнем. Мы даже еще не решили, в каком качестве появимся у Пустошей. Там любой разумный на виду: мирного населения мало, наемники, охотники, храмовники, торговцы. Может, торговцами заявимся?

-- Без товара?

-- Купим чего-нибудь по дороге. Это на тигра сотня золотых – мало. А так, это – состояние. Для мелкого купца.

-- Мы с тобой возрастом на торговцев никак не выглядим. Скорее, два шкета, сбежавших от мамкиной юбки и отцовского ремня в наемники. Погеройствовать. И это до первой пары гончих храма, как ты их называешь. Эта братия меня сразу раскусит. Вампир-купец. Даже дикие от смеха сдохнут. Нам надо как-то легализоваться как пара контрактор-вампир. Официально они только под дланью Храма бывают?

-- Редко, но некоторым охотникам за головами или за монстрами разрешают заключить контракт. Критериев отбора не знаю, но на них есть какие-то дополнительные печати, не только контракт. Приходили как-то к учителю, я эти печати почувствовала, но рассмотреть не удалось. А те, кто без них, стараются на глаза храмовникам не попадаться, а коли попались – драпают ну очень быстро.

-- Надо бы отловить такую пару и рассмотреть. Может, сымитировать смогу.

-- То есть, ты поймаешь пару охотников за головами, разденешь, рассмотришь, и отпустишь? Мол, одевайтесь, ребята, я все уже видел?

-- Кто сказал, что отпущу? Прикопаем.

-- Я против беспричинных убийств – твердо сказала Ингрид.

-- Они служат Храму. Так или иначе.

-- Но лично мне ничего плохого не сделали.

-- Конечно, мы ведь их пока не встретили.

-- А как встретим, так сразу начнут делать плохое? Нет уж, давай как-то по-другому…

-- Мне что, в баню с ними идти, или тайно подсматривать, как они переодеваются?

-- Когда ты так говоришь, это как-то пошло звучит.

-- Выглядеть будет так же. Ладно, оставим пока эту тему, как не слишком актуальную. Такую пару встретить нелегко, мало их. Лучше скажи, чего ты там обнаружила такого восхитительного в крови болящих?

-- Пентаграмму! – восхищенно выпалила Ингрид. – Представляешь, они как-то умудрились запихнуть пентаграммы в эритроциты!

-- Эээм, про пентаграммы понял, а эритроциты – это...? Ты же кровь исследовала. И что это за странный артефакт, через который ты это углядела?

-- Артефактный микроскоп – гордость учителя Рагнара! За его создание он получил должность первого заместителя Главы Ордена. После этого столько открытий было сделано! А эритроциты – кле… -- Ингрид осеклась, представив, сколько еще придется объяснить непосвященному: про клетки (нет, не для зверей), про кислород (это газ, который мы поглощаем при дыхании, нет, воздух – не газ, это смесь газов)… Нет, лучше объяснить попроще --Скажем, это частицы нашей крови, придающие ей красный цвет.

-- Они же такие маленькие!

-- Они маленькие, их ужасно много! Они постоянно умирают и появляются новые! И все равно в них это образование, хоть и не действующее! Нет, оно работает, только сейчас у него энергия иссякла. Подай силу – и снова рабочее! Трист! – Ингрид в ужасе посмотрела на вампира, -- Они же всё еще больны! Все больны! Как только то, что штампует эти пентаграммы в их телах, накопит сил, они все умрут!

-- Все? А те, кто вылечился твоим эликсиром?

Ингрид бросилась к пробиркам с детской кровью и начала готовить ее к исследованию.

-- Ничего, -- облегченно выдохнула девушка, отрываясь от микроскопа. – Эта кровь чистая. Совсем.

-- А что делает эта пентаграмма?

-- Не знаю, впервые такую вижу.

-- А ее части, узлы какие?

-- Я не знаю, мне они не знакомы. Никогда такого не видела.

-- Дай посмотреть.

Ингрид объяснила, как пользоваться артефактом и, когда Трист приник к окуляру, осторожно подала силу.

-- Это что-то из некромантии! Узлы вега и омега – отвечают за изменение сути на противоположное и нетление. Что еще – тоже не разберу, никогда низшей наукой не интересовался.

-- Храм что, теперь и некромантией занимается?!

-- А ты уже все грехи Храму приписала?! Вы здесь, я смотрю, относитесь куда терпимее к некромантам, чем к государственной религии. А зря.

Ингрид смутилась:

-- Нет, просто я решила, что служители охоту на меня зачем-то открыли. Как-то все логично складывается вместе в одну картинку.

-- Вот как сложила, так и разложи. Не все в жизни подчиняется логике. И логика у всех разная.

-- Тебе надо к Фанпайну. Запас эликсира ты ему принес, но этого недостаточно. Старик сам и не подумает дать его здоровым, по его мнению, людям. А потом поздно будет.

-- Я тебя здесь одну не оставлю! И ты думаешь, есть смысл поить кучу селян этим безумно дорогим зельем?

-- У меня нет времени на исследования. А запас ингредиентов есть. И представляешь, в каком шоке будет мой папочка, когда узнает, куда и за какие гроши было потрачено это средство?

Трист весело улыбнулся:

-- Ну Фанпайн в долгу не останется. Не деньгами, конечно, отплатит, но что-нибудь бесценное тебе может перепасть. А старику Андре цену в медных пусть озвучит. Для воспитательного эффекта. Ладно, трудись, а я буду паковать вещи. И это, мне бы гардероб сменить: холщовые штаны народа Рощи, конечно, прекрасны, но я предпочитаю другой стиль. Да и дырка на них -- ТАМ, если ты помнишь, -- Ингрид покраснела, -- а твои штанишки на меня не налезают.

-- Ты что, проверял?!

Трист весело посмотрел на девушку, едва достающую ему до уровня груди, и ехидно ответил:

-- Ну мало ли, может, они растягиваются.

Ингрид едва не швырнула в высшего микроскопом, но все равно ведь увернется, зараза. А пятую точку вампир прикрыл щитом. Быстро учится!