В поисках того самого

Глава 1 Та самая ведьма

Отправиться к Лазурному могильнику не подготовившись было дурацкой затеей. Ларс думал, что обернётся до вечера, но утоптанная дорога, ведущая из города, превратилась в коварную тропинку и завела в болото. Вокруг витала туча мошкары, трясина чавкала под ногами, а вонь стояла такая, что не отмоешься. И зачем селиться в столь ужасном месте?

Впрочем, ведьма на то и ведьма, чтобы жить подальше от нормальных людей. В Клофорде о ней толком ничего не рассказали, предупредили только, что не любит гостей, но засмазливую мордашку, может, и приголубит. Паскудные ухмылки двух выпивох, за кружку пива объяснивших дорогу, Ларсу очень не понравились, но не сдаваться же, когда цель так близка! Он надеялся, что ведьма любит деньги больше, чем мальчиков, потому что сам старухами не интересовался вовсе.

— Да чтоб тебя!

Болото ощерилось глубокой лужей, и в правом сапоге противно захлюпало. Опасное место Ларс обошёл стороной, раздумывая, не вернуться ли в город — вечерело, а с наступлением темноты гулять в окрестностях точно не стоило. Это была не трусость, а здравый смысл: чем тащиться ночью по болоту, проще добраться до домика ведьмы завтра утром, с новыми силами и сапогами. И дело не только в природных опасностях топи, хорошее место могильником не назовут.

Не судьба.

Сначала он заметил лазурниц, крупные бабочки хищной стайкой кружились над неподвижной мохнатой тушей, а к исходящей от воды гнили прибавился омерзительный трупный запах. Но бабочки оказались меньшим из зол: в трупе неведомой лесной твари копошилась сгорбленная фигура, разрывавшая тухлятину когтями и зубами. Лысый череп с редкими волосами, нарывы на коже, худое как скелет тело с выпирающим животом…

Гуль и Ларс заметили друг друга одновременно, и прервавший чужую трапезу путник поспешил отступить.

Увы, гуль не оценил благородный порыв и захотел побаловаться свежатиной. Опять-таки, взбодриться после еды.

На болоте он чувствовал себя куда увереннее Ларса, умудряясь не проваливаться в трясину, а выбирать самые надёжные кочки, так что вариант бегства пришлось отбросить сразу.

Прыжок, другой. Путник замер и потянул из кармана револьвер, не сводя с гуля взгляда.

Оружие он купил здесь же, в Клофорде, проверил, но в деле ещё не испробовал. Прошлый — старый, но надёжный — утонул во время переправы через Ремту. Шустрая, холодная по весне речка, перевернув паром, забрала с собой не только его револьвер и нехитрый скарб, но и пару менее удачливых пассажиров. Теперь предстояло испытать оружие в настоящем бою, но Ларс выжидал: для того, чтобы остановить гуля, надо снести ему полбашки. А значит, подпустить ближе, чтобы стрелять наверняка.

Пятнадцать метров, десять... Ларс вскинул руку, целясь противнику в голову. Осечка!

Он дёрнул спусковой крючок несколько раз, но всё без толку: то ли боёк оказался изношен, то ли патроны — гниль.

Гуль прыгнул. Острые когти вспороли куртку и кожу на руке, запах крови подстегнул тварь. Противник навалился на Ларса, вытягивая дряблую шею и морду с выпирающей вперёд челюстью, лязгая зубами у самого лица.

Парень не удержался и рыкнул в ответ. В человеческой форме это выглядело настолько нелепо, что даже гуль опешил. Зато удалось собраться и резким ударом ног сбросить тварь с себя. Закрепить успех Ларс не успел, тут же неудачно оступившись и оказавшись в коварном болоте по пояс.

Он дернулся было выскочить, но трясина держала крепко.

— Ну давай, иди сюда, тварь! — крикнул Ларс, прекратив бесполезные попытки, и гуль не заставил себя упрашивать.

В болото они оба ушли с головой, хлебнув мутной жижи. Зубы гуля рванули плечо, отхватив кусок плоти и окрасив воду в бурый цвет, но и Ларс сумел его достать. Конечно, до волчьей лапы его руке далеко, но вытянувшихся когтей хватило, чтобы вспороть противнику горло. Он рвал снова и снова, увязая когтями в гнилой плоти и выдирая её кусками, пока гуль не перестал дёргаться, и только тогда оттолкнул от себя окончательно сдохшее тело.

Из воды Ларс выбрался с трудом. Поднялся, пошатываясь, сам себе напоминая монстра. Грудь тяжело вздымалась, кровь стекала по изувеченному плечу. Он почти ослеп и оглох — уши заложило от воды, а перед глазами от потери крови плясали чёрные пятна. Зажал рану рукой, шипя от боли, и пошёл не зная куда, наугад. По болоту в таком состоянии идти опасно, но оставаться на месте — ещё хуже. Лишь бы выбраться, где посуше! А там он оклемается. Заживёт как на собаке. Главное — дойти.

Над головой порхали голубые бабочки. Заинтригованные шумом, падальщицы подлетели осмотреть очередную порцию еды. Одна села на щёку, щекоча лапками.

Ларс содрогнулся от омерзения, ругнулся и отмахнулся здоровой рукой, надеясь разогнать наглых лазурниц — гнилой корень вам, а не добыча! Он ещё жив и легко не сдастся! Сдохнуть вот так, на тухлом болоте, слишком обидно, а когда близок к цели — обидно вдвойне.

— Мировое Древо!

Ларс не понял, откуда прозвучал голос, дёрнулся от неожиданности и тревожно повёл головой. Звучал тот глухо и гулко, как из бочки, и понять, кому принадлежал, не получалось. Перед глазами плыло, он видел только тёмные и светлые пятна.

— Ты, вообще, что такое?! — продолжил неизвестный.

Чудится ему, что ли?..

Ларс тряхнул головой, наугад отмахнулся здоровой рукой, на которой опять отросли когти, — и темнота затопила сознание окончательно.

***

Топь была небольшой, но проблем доставляла массу. Мёртвый лес, словно в насмешку над собственным названием, с этой стороны города был настолько живым и густым, что стоящие плотным строем деревья редко выпускали наружу то, что водилось внутри. Зато болото прорезало чащу длинным узким клином, и основная мерзость лезла именно через него.

Вот и сейчас к Алените завернул охотник и сказал, что видел у болота какую-то нежить. С равной вероятностью это могло быть правдой и порождением подстёгнутой страхом фантазии, но проверить всё равно стоило. Потому что любая тварь — это не только плата от города за голову, но и множество ценных компонентов для зелий.

Откладывать осмотр надолго Нита не стала, хотелось успеть до темноты. Отправилась налегке. Огнестрельное оружие она никогда не жаловала, да и проку от него куда меньше, чем от её собственной магии, а на крайний случай имелась звериная форма и внушительный комплект белоснежных острых зубов. Противно тащить в рот всякую пакость, но за годы у болота она привыкла.

Да и не ждала Нита ничего серьёзного. Было бы серьёзное — она бы почуяла, вдоль всей топи маячки. Какое-нибудь случайное умертвие или гуль, они чаще всего выползали на эту сторону болота, когда ветер дул в сторону леса и нёс туда соблазнительные запахи человеческого жилья.

Неладное Нита заметила издалека, по бабочкам. Лазурниц в этих краях была уйма, что-то такое притягивало их в этой земле. То ли очередное последствие Катастрофы, а то ли ещё раньше началось — она точно не знала. Нита поселилась здесь уже тогда, когда этот холмистый кусок земли между Клофордом и лесом местные называли только так — Лазурный могильник. Из-за бабочек.

И осталась она здесь отчасти из-за лазурниц. У неё с этими магическими созданиями были свои, особые отношения, и здесь они не так бросались в глаза окружающим.

Стая бабочек явно следовала за кем-то издыхающим. У падальщиц был достаточно обширный рацион: они могли довольствоваться излишками вторичной магии, которую излучали некоторые живые существа, любили энергию смерти, которая оставалась в свежих трупах, особенно трупах магических животных. Да и самими трупами не брезгали, за день-другой обширной стаей обгладывали до скелета. Могли и на раненое ослабленное животное напасть, не дожидаясь естественного исхода.

Логично предположив, что сейчас лазурниц привлекла искомая нежить, Нита направилась к ним напрямик через болото. Знала она его прекрасно, особенно этот кусок, выступавший из чащи, поэтому шагала с кочки на кочку уверенно, только изредка морщась, когда под ногами хлюпало.

То, что преследовали падальщицы, внешне очень походило на нежить, но нежитью не ощущалось, и Нита не удержалась от изумлённого восклицания.

Неизвестное существо дёрнулось, неуверенно отмахнулось — то ли от неё, то ли от бабочек, — невнятно что-то промычало и с тихим плюхом осело в хлябь, лишь чудом не провалившись в бочаг.

Нита несколько мгновений постояла в растерянности, разглядывая бабочек, садящихся на невиданное порождение болота, потом встряхнулась и подошла ближе.

— Кыш пошли! — махнула рукой, опустившись рядом с телом на корточки.

Вблизи сквозь ядрёный болотный дух пробился запах живой крови, и Нита явственно услышала гулкое биение сердца. В наступающих сумерках она сумела наконец опознать в чудовище высокого худощавого мужчину, извозившегося в болотной грязи и ещё какой-то дряни. Притом не просто мужчину — оборотня!

— Откуда ты тут вообще взялся такой? — растерянно пробормотала она, прикасаясь к шее над воротником грязной рубашки. Магия кольнула руку, помогая оценить, насколько всё плохо.

Оборотней в ближайших населённых пунктах, кроме самой Ниты, точно не было, она знала. Это обстоятельство тоже послужило аргументом за выбор здешних мест для проживания: сородичи не мозолили глаза. Люди побаивались её талантов, но уважали за них же и охотно пользовались услугами — и как ведьмы, и как целительницы, и как охотницы на нежить. Лучше такие простые понятные отношения, чем брезгливое снисхождение волков.

Нита не ожидала встретить в этих краях кого-то из своих. И вот, пожалуйста, свалился на её голову! Правда, мелковат для волка…

Прикинув возможные проблемы от такой находки, Нита вздохнула и, примерившись, всё же взвалила тело на плечи. Бросить его на болоте было заманчиво, завтра-послезавтра даже костей не останется, но нехорошо. Лично ей этот тип ничего плохого не сделал, она его раньше не встречала, а оставлять раненого на поживу нежити и падальщицам — последнее дело. Не настолько она не любит сородичей.

Волк и вправду был некрупным, слишком худощавым, но высоким и всё равно тяжёлым, только и Нита — не хрупкая городская девочка, сила волчицы сказывалась на человеческой ипостаси. Тем более до дома недалеко, проще так дотащить, чем сооружать волокушу.

Находку она бросила во дворе. Заносить в дом этот вонючий кусок грязи совершенно не улыбалось, это ж не отмоешь потом! Ведьма сгрузила раненого на лавку у дома и принялась прямо тут, на свежем воздухе, стаскивать с него одежду. Заодно повреждения оценила и выругалась.

Дважды. Первый раз, когда сообразила наконец, почему оборотень такой мелкий: это был мальчишка. Не совсем подросток, но очень молодой ещё волк, не заматеревший. Лет восемнадцать, не старше.

А второй раз, более длинно и витиевато, Нита высказалась, рассмотрев рану внимательнее. Зубы гуля оставляли очень мерзкий и характерный след: клыки у этой нежити торчали в стороны и плоть не резали, как у нормальных хищников, а вот так криво рвали. Латать — замаешься! И яд в кровь пошёл, и крови раненый потерял уйму. Оборотня непросто свалить с ног, но даже он может отбросить лапы и мальчишка явно к этому стремился.

— Кой леший понёс тебя на это болото?! — возмущённо спросила Нита, от души поливая волчонка ледяной водой. До избушки на отшибе водопровод из города никто не протягивал, и с водой приходилось справляться по старинке, с помощью вёдер, благо колодец в двух шагах за домом.

Конечно, найдёныш не очнулся и не ответил.

Предстояли сложный вечер и напряжённая ночь, и хорошего настроения это не добавляло.

— Погубит меня когда-нибудь моя доброта, — проворчала ведьма, затаскивая наскоро отмытого пациента в дом.

Чистить раны. Шить. Выгонять яд. И много, очень много колдовать, чтобы этот тип мог утром очнуться и ответить, что он забыл в этой глуши, да ещё в одиночестве!

Скинув куртку, она подвернула и подвязала рукава рубашки, чтобы не мешались, потуже переплела косу с той же целью и взялась за дело.

Пока возилась с раненым, заняв большой обеденный стол, Нита сумела его тщательно рассмотреть. Смазливый белобрысый волчонок был недурно сложен и имел все шансы лет через десять вырасти в серьёзного, настоящего зверя — из тех, по которым имеют привычку сохнуть трепетные человеческие девушки.

Если, конечно, он проживёт эти десять лет и не убьётся. А незнакомец явно не раз пытался это сделать! На теле нашлось изрядное количество шрамов, над некоторыми Нита с профессиональным возмущением поцокала языком: если кто и латал эти дырки, то не целитель, а настоящий коновал. Ещё на плече парня имелась татуировка, невесть что обозначавшая, а на шнурке на шее болтался небольшой клык. Приглядевшись, Нита фыркнула от смеха: зуб был волчьим, но — молочным.

Как и предполагала, с молодым волком Нита провозилась без малого до рассвета. Ночью он предсказуемо попытался уйти в крону Мирового Древа, к покойным предкам, но Нита была к этому готова и чарами, зельями, магией и грязной руганью удержала его на собственном столе.

К рассвету жар наконец спал, лихорадочное забытьё превратилось в целительный сон. Подумав о том, что надо хоть несколько часов поспать, а перед этим неплохо бы прибраться, Нита, сидевшая на лавке, опустила голову на сложенные на столе руки. Вот сейчас немного выдохнет и займётся уборкой.

Но, выдохнув, она провалилась в сон: лечение изрядно вымотало, на оборотней её магия действовала хуже, чем на людей.

***

Очнуться голым на обеденном столе — то ещё удовольствие. Ларс попытался скатиться с него, но понял, что не может двинуться с места: запястья, лодыжки и грудную клетку плотно охватывали, не позволяя шевелиться, ремни и какие-то тряпки. Тело болело, а ещё пахло неведомой дрянью. Чем именно, оборотень не понял, но понадеялся, что не приправой к ужину. Неужели ведьма нашла его на болотах и теперь решила полакомиться свежатиной? И пьянчуги, намекая на любовь к молоденьким мальчикам, имели в виду совсем не то, о чём подумал Ларс?..

Он повертел головой, силясь разглядеть обстановку, и сразу заметил прикорнувшую у стола незнакомку. Молодая женщина крепко спала, нисколько не переживая, что одного оборотня скоро пустят в расход. Она заодно с ведьмой? Вон какая коллекция разнокалиберных ножей, сушёные пучки петрушки под потолком, да и котёл такой, что если не целиком, то по кускам он туда точно влезет. Двоим надолго хватит…

Во время странствий Ларс насмотрелся всякого и такому повороту не удивился бы. Он ещё раз напряг мышцы, силясь разорвать ремни. Пустое, только разбудил!

Незнакомка что-то проворчала и села, одной рукой прикрывая зевоту, другой откидывая назад спутанные русые волосы. На лицо она оказалась миловидна — пожалуй, даже слишком. Но сейчас собственная жизнь волновала Ларса куда больше выразительных серых глаз и пухлых губ.

— Ты сдурел?! Ну-ка не шевелись!

А вот голос оказался резковатым, хотя, возможно, это спросонья. Незнакомка, стряхнув сонливость, вскочила с места и нависла над ним. Кончик косы мазнул по животу, сильные руки прижали его обратно к столу, и Ларс запоздало сообразил, что от женщины пахло волчицей. Хорошо пахло: терпкой берестой, ягодами ежевики и можжевельником.

Настолько вкусно, что мысли об опасности отступили на второй план, задвинутые туда взбодрившимися инстинктами. Захотелось ткнуться носом в этот запах, попробовать на язык, показать ей себя во всей волчьей красе. И, забывшись, волк рванулся...

Рванулся бы, если бы мог.

— Отпусти, — сквозь зубы процедил Ларс, стараясь дышать мелко и в сторону.

Как же злила собственная реакция! Он слишком долго не встречал никого из оборотней, не давал воли инстинктам, забыл, каково это — чуять другого волка. Нет, с волком было бы проще. Волчицу. А может, она ему и приворотного от души сыпанула? Решила поглумиться и сожрать!

— Чтобы ты мне всю работу испоганил? Как сердце чуяло, что надо подстраховаться, — женщина ощупала ремни, не повредил ли, и чуть ли не носом ткнулась в плечо, — Хорошо подживает. Да не дёргайся, швы разойдутся! — велела она, слегка придавив его ладонью за горло, но тут же отпустила, не дав времени возмутиться.

До Ларса стало доходить, что есть его не собираются, как и делать всё остальное, что пришло в тяжёлую голову. Скорее наоборот. Старательно отрешившись от влияния запаха, он понял: женщина пропахла той же дрянью, что и он. Явно лекарственной, вон какой густой слой на месте укуса. И она колдовала…

Похоже, ему всё-таки удалось добраться до ведьмы.

— Это ты вытащила меня из болота?

— Ага. Тебя здорово потрепали, яд гулей и для волков опасен. Повезло, что он тебя не добил.

— Это не везение. Я его прикончил. — Возразил Ларс.

— А тело в болоте притопил? — Вроде бы спросила из интереса, но недоверие так и сквозило в голосе.

— Не веришь?

— Я гуля рядом с тобой не видела.

Спорить она не стала. Ларс нахмурился, разглядывая хозяйку.

Молодая волчица, сильная, уверенная в себе, одарённая… Что она забыла на этих болотах? Почему одна?

— Развяжу, если обещаешь не буянить. Идёт?

Ларс кивнул, и ведьма принялась сноровисто его распутывать — ремни на запястьях, широкое застиранное полотенце поперёк груди. Когда путы ослабли, он рывком сел. От резкого движения плечо обожгло болью, перед глазами помутилось.

— Учти, второй раз лечить не стану, — предупредила незнакомка, и обморок пришлось отложить до лучших времен.

Оборотень осмотрелся спокойнее. В доме было чисто и как-то пусто. Вот вроде горшки на полках стоят, а всё самые простые и грубые, и посуды совсем немного, и живности почти никакой. Ларс считал, что в доме каждой уважающей себя ведьмы должен быть чёрный кот, но здесь обитали только бабочки-лазурницы. Сидели на стенах причудливым декором, липли к хозяйке — она привычно отмахивалась от них, чтобы не мешали. А ведь ещё недавно они с такой же охотой облепляли наполовину обглоданный труп!

Разумная его часть предлагала немедленно уходить, но, во-первых, Ларсу даже сидеть было тяжело, во-вторых, ни своих штанов, ни рубахи он не увидел, а в-третьих, раз уж добрался до ведьмы, можно и поговорить. А бежать голышом по лесу, кишащему тварями, — верх глупости. Как и возвращаться в таком виде в город. Убить не убьют, но засмеют — точно.

— Где моя одежда?

— Где-то там, — женщина махнула в сторону двери, на улицу. — Я такую грязь в дом не потащу. Хочешь, стирай сам, колодец во дворе. А пока… Сейчас что-нибудь подберу, — она окинула его внимательным взглядом, ничуть не смущаясь наготы, и, выйдя из комнаты, вскоре вернулась с широкими штанами и кинула ему на колени. — Держи, должен влезть.

Влез. Правда, в зеркало лучше не смотреть. Штаны доходили ему до голени, мешком висели на бёдрах и еле сошлись на животе. Возмущение рвалось с языка, но Ларс вспомнил о собственном плачевном положении и поспешно его проглотил. С ведьмы станется выкинуть его из дома и без порток.

— Хороший мальчик, — с довольным видом произнесла женщина, и тотчас захотелось зарычать и доказать обратное: не мальчик и не хороший. — Как тебя зовут?

— Ларс. — Это было грубо и невежливо, отделаться только личными именем и не упомянуть родной клан. Но больше ничего не осталось. — А тебя?

— Вас, — поправила его ведьма, — К взрослым обращаются на «вы». Раньше щенков учили этикету. Теперь не так?

— Я не щенок! — он всё-таки показал зубы.

— Неужели? Тогда будь хорошим взрослым волком, перекидывайся и зализывай раны, — предложила она широким жестом, никак не отреагировав на его выпад. Превращение ускоряло у оборотней метаболизм и подстёгивало ток магической энергии. Кроме того, на мохнатой шкуре повреждения заживали куда быстрее, чем на человеке.

Ларс молча и зло стиснул кулаки.

Он явился к ней именно из-за сложностей с оборотом, только озвучить причину не успел, так что удар пришёлся по больному. Как почувствовала! Вот же… ведьма. Даром что волчица.

Хозяйка дома выдержала паузу, не дождалась ответа и новых возмущений, но и настаивать на обращении не стала.

— Можешь называть меня Нитой, — так же без клана назвалась она. — Сегодня оставайся здесь, постелю на лавке. Стол, уж не обессудь, пригодится для других целей, а кровать у меня одна. Если завтра плечу полегчает, провожу до города. Ты что у могильника забыл?

— Сюда шёл, — Ларс посмотрел на неё исподлобья. — К ведьме.

— Приворотными не торгую, — отрезала Нита. — Да и рано тебе. Но могу научить…

Чему именно научить, Ларс не узнал и предложить свой вариант не успел, хотя мог бы: запах продолжал манить, и то, что перед ним болотная ведьма, не смущало. Её слова прервал стук в дверь и громогласное: «Ни-и-та!» — слышное, наверное, на всё болото. Но та не поморщилась, а, скорее, обрадовалась и пошла открывать.

Солнечный свет на мгновение померк; на пороге возник здоровенный обеспокоенный мужик, которого ночью и в темноте запросто можно перепутать с медведем. Ларс повёл носом, пытаясь уловить запах оборотня, но гость оказался обычным человеком. При виде Ниты он заметно расслабился. Мешок, который мужик держал в руках, упал на пол с мягким шлепком.

— Ты в порядке? А я испугался, когда ты не пришла за продуктами. Думал, случилось чего. Охотники баяли, тут гуля видели.

— Ага. Теперь вот от последствий избавиться не могу. — Нита посторонилась, показывая Ларса своему приятелю, и парень особенно остро ощутил, насколько хилое у него тело в сравнении с этим человеком. — Привет, Караш.

Испытующий взгляд гостя Ларсу совсем не понравился, снисходительная ухмылка — тем более. Его оценили и не посчитали угрозой.

Сразу захотелось объяснить на когтях, насколько мужик не прав: каким бы здоровенным он ни был, а с волком вряд ли справится. Но парень лишь крепче стиснул зубы и постарался успокоиться, принюхиваясь к едкой дряни на плече вместо волнующего запаха волчицы, пропитавшего весь дом.

Инстинкты. Во всём виноваты проклятые инстинкты. Он оказался совсем не готов к встрече с молодой волчицей и никак не мог успокоиться.

— Привечаешь младшего брата? — со смешком спросил пришелец.

— Скорее, завела щенка. Ты же давно советуешь мне завести кого-нибудь дома, для души, — пошутила Нита и посмотрела на мешок. — Принёс?

— Обижаешь! — «Медведь» приподнял свою ношу. — Три килограмма вырезки, свежая свиная печень и сердце. Всё, как ты и просила. И как в тебя столько влезает?

— Было бы что тут есть! — отмахнулась Нита. — Ещё этого вот гостя накормить придётся, чтобы лечение впрок пошло. Чаю выпьешь?

— Я так-то на минуту зашёл, но… Знаешь же, тебе отказать не могу, — отозвался он.

Двинулся к столу, походя огладил Ниту между лопаток, и, хотя Ларс старался не глазеть в ту сторону, всё равно заметил, как женщина охотно подалась навстречу этой простой ласке.

Стойкого мужского запаха, который мог бы принадлежать хозяину дома, в комнате не ощущалось, но этих двоих явно связывали близкие отношения. Внутри встрепенулась ревность, с новой силой дало о себе знать желание поставить соперника на место и заявить права на привлекательную волчицу, но на этот раз Ларс был готов к своей реакции, поэтому только поморщился и осторожно сполз со стола, держась за него и пережидая дурноту.

— Чего ж тебя, парень, в ночь на болото понесло? — спросил Караш, смерив его взглядом.

— Так получилось, — огрызнулся Ларс, изо всех сил стараясь не давать воли инстинктам и не хамить совсем откровенно. — Пойду одежду почищу. Мыло дашь? — хмуро уставился он на Ниту, по-прежнему стараясь дышать неглубоко и лекарством.

Та смерила его новым взглядом, полным недовольства и сочувствия, но всё-таки сказала:

— Рана откроется. Вся работа насмарку.

— А я здоровой рукой.

Не идти же в город таким посмешищем! А ждать, пока всё заживет… Так вряд ли ведьма позволит ему остаться надолго!

Казалось, она хотела возразить, но махнула рукой.

— Там рукомойник, у него и мыло возьми. Может, позавтракаешь сначала?

— Потом, — невнятно отмахнулся Ларс и вышел за дверь.

— Зубастый какой мальчишка, — усмехнулся Караш, качнув головой.

— Угу, — невнятно отозвалась Нита и занялась завтраком.

Он даже не представлял насколько, но открывать мужчине глаза Нита не собиралась. Волчонок явно не стремился к общению и был диковатым, а такое на ровном месте не появляется. Одно дело самой подразнить, это она на правах спасительницы могла себе позволить, а остальные пусть сами разбираются, без её участия.

Странное что-то ощущалось в этом волчонке, неправильное. Вчера было не до изучения, плечо бы залатать, потом спросонья не разобралась, и теперь вот тоже пришлось отложить выяснение подробностей.

Караш попытался сгрести проходящую мимо женщину в охапку, но она ловко увернулась.

— Ты же говорил, что ненадолго? Вот и нечего руки распускать, только душу травить, — проговорила она.

Мужчина вздохнул и качнул головой, но затягивать старую песню не стал, за что Нита особенно его ценила.

Этого здоровенного мясника волчица выбрала не сразу. Она вообще не планировала никого выбирать, но живущая отдельно молодая женщина привлекала уйму проблем и всякого сброда. То, что она была оборотнем, местных только раззадоривало, и в конце концов Ните попросту надоело выставлять за порог незваных гостей.

На Караше она остановилась по нескольким причинам. Он достаточно приятно пах, чтобы инстинкты не взбрыкивали и позволяли расслабиться рядом с ним. Умел промолчать, когда нужно, и не лез в душу, что Нита особенно ценила. А главное, мог строго посмотреть на искателей приключений, и этого вполне хватило, чтобы отвадить тех, кто саму её не слушал. Караша в окрестностях хорошо знали и побаивались его здоровенных кулаков, и желающих спорить с ним за женщину не нашлось. Языками чесать продолжали, но на это Ните было плевать.

А ещё, конечно, постель. Оборотни всегда отличались повышенным темпераментом, и без чувственной отдушины… Нет, так тоже можно жить, но повышалась раздражительность и агрессия, а это в любом деле не лучшее подспорье. Караш устраивал Ниту как любовник, с ним было хорошо, достаточно спокойно, и точно лучше, чем без него. Да и о предохранении думать не надо, человек же, никаких нежелательных последствий.

В общем, всё было неплохо, но последние несколько месяцев она начала ловить на себе слишком задумчивые взгляды мужчины. Ните не нравилось, к чему всё шло. Она ведь не случайно ещё в самом начале предупредила Караша о границах, и тогда его всё устраивало!

— Что с мальчишкой думаешь делать? — спросил он, переводя тему.

— Посмотрю пару дней, а там в город отправлю. — Нита пожала плечами. — А что с ним ещё делать?

— Хочешь, я послезавтра приду? У меня весь день свободный. А потом и этого твоего провожу.

— Приходи, — легко согласилась она, закрыв глаза на свои недавние размышления. Пока молчит — её всё устраивает, а нянчиться с его сложными душевными порывами и думать, кто, как и на кого смотрит... Взрослый мужик, сам должен соображать.

Караш повеселел и заговорил о последних новостях.

— В городе новые какие-то появились. Может, твой раненый из них? Не наш же, точно.

— Что за новые?

— А Древо знает! Важные, столичные, с мэром какие-то дела ведут, а он тоже помалкивает. У Хромого Берема остановились в «Золотой бабочке», вроде как при деньгах.

— И чем они тебе приглянулись? — рассеянно уточнила Нита. — Может, торговцы или проверка какая-нибудь.

— Не. Помяни моё слово, непростые они! Вокруг обычных людей столько важных шишек не вьётся. Ну может, чего разузнаю за пару дней, они только с утра приехали. Пойду я, засиделся.

Нита задумчиво посмотрела на чайник в своих руках, который как раз хотела поставить на стол, и только плечами пожала:

— До послезавтра.

Караш ушёл, а ведьма продолжила столовые хлопоты, с неудовольствием ощущая повисшую в воздухе неловкость. Мясник не сказал и не сделал того, что собирался, и это давило на нервы.

Точно придётся искать себе нового мужчину. И где его теперь найдёшь, если всех городских Караш по её же настоянию отвадил?!

***

Нита и сама завтракала плотно, а с учётом молодого волка после ранения пришлось готовить в два раза больше. Ларс на пороге так и не появился, поэтому она пошла звать парня к столу.

Он обнаружился прямо на траве у колодца. К счастью, в сознании. Молодец, нашёл в сарае корыто, и сейчас здоровой рукой, как и обещал, сосредоточенно тёр портянки. Болотная грязь отмывалась плохо, но выстиранные штаны грелись на солнышке и выглядели вполне прилично. Грязь кусками не отваливалась точно.

— Эй, раненый! Есть пойдёшь? — окликнула его Нита, привалившись плечом к углу дома.

Парень зыркнул искоса, уткнулся обратно в свою стирку, но соизволил ответить:

— Сейчас, заканчиваю.

Нита ещё раз обвела его задумчивым взглядом, качнула головой и ушла обратно в дом. О себе волчонок позаботиться умел, не городской-домашний. Интересно, откуда всё-таки взялся? Голубоглазый, светловолосый… Она таких и не встречала. Из северных кланов, что ли?

Ларс действительно не задержался надолго, вошёл через несколько минут после неё и заговорил с порога, уверенно направляясь к столу:

— Мне нужна твоя помощь. Не с приворотами! — поспешил предупреждающе вскинуть руку.

— Суровый какой, — хмыкнула Нита, смерив его насмешливым взглядом. Волчонок так забавно задирался, хмурился и зыркал, что не дразнить его было выше её сил. — Но признаю, погорячилась. Ты хорошенький, вряд ли тебе нужен приворот. Отворот?

— Оборот, — в тон отозвался Ларс, плюхнувшись за стол и крутя в пальцах оловянную ложку. — С ним проблема. Он у меня не выходит. Я слышал, что местная ведьма как раз по такому спец.

— По такому — это по чему? — настороженно уточнила Нита, поставив перед ним густую наваристую кашу, в которой лежали большие куски мяса. Не хватало, чтобы пополз слух, будто она помогает волчатам встать на лапы. К ней же тогда из его клана пожалуют, и точно не с благодарностями. — Извини, но вопрос с оборотом решается в семье.

— Думаешь, я не пробовал? — ощерился волчонок, не глядя на еду, хотя запах стоял умопомрачительный. Готовить Нита умела и любила. Видно, его сильно допекло, да и неудивительно — волка, который не может обернуться, за волка никто не считает. А Ларс как раз в том возрасте, когда хочется самостоятельности и признания. Наверняка проблема с оборотом била по самолюбию. — В клане помочь не смогли. Наоборот, от лечения стало только хуже. Поначалу с трудом, но мог перекинуться, а сейчас… — он сжал кулак и, опомнившись, положил слегка погнутую ложку на стол.

— И ты решил, что я тебе помогу? Почему?

— Я встретил старого Локка, — подбирая слова, ответил волчонок. — Он сказал, что болотная ведьма научит, как снять проклятие, и я сюда добирался почти две недели. Хочешь сказать, зря?

Теперь Ларс смотрел на неё. Спокойно смотрел, почти как взрослый. А до Ниты стало доходить, о чём речь.

Снять проклятие. Да, болотная ведьма таким занималась. Прежняя ведьма, которой раньше принадлежал этот дом. Она подобрала Ниту несколько лет назад, когда та была таким же потерянным волчонком, и учила как умела: почуять проклятие, выцепить его из тела, чтобы не навредить. Или если не получается, то хотя бы не позволить посетителю сдохнуть, иначе кто потом платить будет? Альтруизмом наставница не отличалась и Ниту от этого отучила.

Локк был старым приятелем ведьмы: шаман, выходец из почти вымершего племени имаев, с возрастом растерявший силу, зато знаний накопивший немало, о проклятиях в том числе. Имаи ведь не случайно вымерли, им помогли.

Нита видела Локка один раз, давно. Ведьма ещё была жива, но уже болела, а шаман зашёл в гости. Принёс травы, которых в здешнем лесу или в аптеке днём с огнём не сыщешь, и на них наставница протянула ещё полгода. Тогда Локк напугал Ниту: старик был сморщенный и коричневый, как трухлявый гриб, и высохший, как болотная трава, но волчицу в молоденькой девушке узнал с первого взгляда. И живущую внутри неё силу различил, но, в отличие от соплеменников, не испугался.

Локк не ушёл сразу, остался помочь подруге. Ните потребовалось время, чтобы привыкнуть к чужаку в доме. Старик не торопил, только посмеивался над насторожённостью недоверчивой молодой волчицы. Её магия была близка шаману и манила познакомиться поближе — таких волков он прежде не встречал. А ей… Нита всегда тянулась к знаниям, а Локк делился тем, чего больше нигде не узнаешь. Рассказывал, почему не стало имаев, и учил тому, за что их боялись.

К сожалению, только на словах. Его дар угас, готовых примеров под рукой не было, а за многие практики во всём цивилизованном мире полагалась виселица. Но встретив ту, кто могла бы сохранить и передать знания, Локк не смог удержаться.

Расстались они почти добрыми друзьями, и шаман пообещал, что ещё о себе напомнит.

Напомнил. Вот же старый хрыч! Отправить к болотной ведьме волчонка — надо было догадаться!

— Слушай, если бы каждый несостоявшийся оборот был проклятием, у меня бы отбоя от посетителей не было, — поставив на стол вторую миску с кашей, уже для себя, попыталась достучаться до него Нита. Волчонка было жаль, но своего времени жаль сильнее. Искать выдуманное проклятие — задачка глупее не придумаешь. — Да и кому тебя проклинать? — продолжила она рассуждение вслух. — Девчонку с кем-то не поделил? Или, может, ты наследник клана?

На последних словах парень едва заметно вздёрнул губу, обнажая клыки — не то усмехнулся, не то оскалился, — а Нита наклонилась над столом и ободряюще сжала ему здоровое плечо.

— Брось это дело. Успокоишься и обернёшься со временем. Ну хочешь, я напишу в клан и замолвлю за тебя словечко? Сколько тебе сейчас лет? Восемнадцать? Двадцать?

— Что есть — всё моё. — Ларс твёрдо перехватил её руку и отвёл в сторону. Хватка оказалась крепкой, на вид и не скажешь. Нет, определённо, лет десять — и отличный волк вырастет! — Сколько я должен заплатить, чтобы получить помощь? Этого хватит?

Под любопытным взглядом Ниты он достал завязанный узлом мокрый платок, расправил его, аккуратно выложил на стол. В платке оказался крупный, с ноготь большого пальца камень насыщенного зелёного цвета, огранённый в квадрат.

Ларс радовался своей предусмотрительности: несколько крепко зашитых в пояс штанов камней выдержали все мытарства. Как ни странно, встречу с гулем перенёс даже кошелёк, привязанный к ремню, но его парень в дом не взял, уж слишком вонял.

— Это изумруд. Чистый и дорогой, можешь проверить.

— Надеюсь, ты ограбил кого-то не в Клофорде? — на всякий случай уточнила Нита, растерянно присвистнув. Откуда у мальчишки такое сокровище? Если это на самом деле драгоценный камень. Но какой смысл ему врать? Должен понимать, что она не поверит на слово! — Где взял это богатство?

— Неважно. Это моё, других хозяев нет. Я готов заплатить, если ты меня вылечишь, — со всей серьёзностью заявил он.

— А если нет? Тоже заплатишь? — Нита подняла руку, заставив гостя замолчать. Она немного перестаралась с шутками, и они перестали быть смешными. — Не отвечай. Я не буду брать с тебя платы за то, что посмотрю. И раз нормально поесть у нас всё равно не получается, — она со вздохом отодвинула тарелку от края стола. — Давай показывай.

— Что показывать? — растерялся Ларс.

— Оборот. Мне же надо понять, как проявляется твоё... проклятие!

С Локка сталось бы наврать с три короба и отправить мальчишку к ней просто для компании. Юнцу одному, без клана, тяжело. И не прогадал, успел неплохо её изучить: молодого оборотня Нита уже жалела. В проклятие не верила, но почему не попробовать подтолкнуть его в нужном направлении?

Первые обороты у волков начинались лет с десяти. Поначалу спонтанные: напугался, разозлился — и вот вместо человека в ворохе одежды сидит озадаченный волк. Затем, конечно, получалось взять обращение под контроль. Не сразу. Оборот — не самое приятное дело, это же не волшебство, чтобы по одному желанию превратиться в зверя! Вытягиваются и изгибаются кости, пробивается шерсть, растут клыки. Боль не проходит за раз, и волчатам требуются месяцы, чтобы тело запомнило оборот.

Случались сбои и в старшем возрасте, и Нита почти не сомневалась, что с Ларсом случилось подобное. Матёрые волки почти никогда не утрачивали способность к обороту, а вот такого молодого парня какое-то серьёзное потрясение могло сбить. Шальная пуля, испуг, боль потери — и вот тебе проблемы с оборотом. Странно, конечно, что в клане проблему не решили, но… Кому, как не Ните, знать, что семья — далеко не всегда спасение? Древо знает, что парню пришлось пережить! Не на пустом месте он так одичал и заработал все свои шрамы.

Нита долго прожила вне клана, да и свои первые обороты почти не помнила. Может, потому, что тогда её волновала магия, которой лучше бы не было, и проблемы, тревожащие волчат, Ниту почти не коснулись. Помочь ему справиться с душевным потрясением ведьма не могла, и единственное, что приходило в голову, это выбить клин клином. Может, если на него вдруг рыкнуть или потрепать за холку, и обернётся от неожиданности. У волка постарше такое поведение вызвало бы другие желания, но не у мальчишки же!

— Прямо сейчас? — отчего-то переспросил Ларс.

— А тебе для этого полнолуние нужно, что ли? Давай оборачивайся! — Нита скрестила руки на груди. Хотелось есть, а не нянчиться с волчонком. Да и дела никто не отменял, зелья сами себя не приготовят.

Волчонок встал, с сомнением взялся за завязки штанов, но затем опустился на пол прямо в них. Повернул к ней голову.

— Можешь не смотреть так пристально? — попросил он дрогнувшим голосом, и Нита закатила глаза. Он ещё и стесняться вздумал!

— А как я должна твоё проклятие изучать? Не глядя? — не сдержала она раздражения. — Хватит мяться как девица на выданье. Пробуй!

Ларс неодобрительно посмотрел на неё, но послушался. Спина пошла судорогой, выдвинулась вперёд челюсть, а на руках выросли когти. Казалось, ещё немного, и перед ней предстанет волк, но ничего не происходило. Нита уже собиралась рыкнуть на него для острастки, как и планировала, но в этот момент почувствовала…

Сначала она решила, что почудилась. Потому что такого просто не могло быть!

Чары имаев не обнаружить обычным способом, только ощутить. Локк говорил, что каждый воспринимает их по-своему, лично он видел чёрную дымку, и не удивился, что у волчицы в этом вопросе ведущим оказался нюх.

Нита опустилась на колено, схватила дёрнувшегося от неожиданности парня за плечо и волосы на затылке, фиксируя, принюхалась, почти уткнувшись носом в шею. Ларс напряжённо замер, кажется боясь дышать.

— Вот же подкорная гниль! — ругнулась Нита.

В жизни бы не поверила, что мальчишка окажется прав! Но нет, ошибки быть не могло. От Ларса пахло магией: запретной, древней. Терпкая горчинка на языке, от которой плеваться хочется. Значит, Локк сказал правду. Чутья он не утратил, а вот помочь не сумел и сделал то, что мог: отправил к Ните, которой вполне достанет силы справиться даже с такими чарами — сильными, застарелыми, накрепко укоренившимися в теле.

Она разжала руки, и мальчишка буквально шарахнулся в сторону, тяжело глядя исподлобья и, кажется, едва не скалясь. Ну конечно, взрослый парень, а его, как щенка, за шкирку подержали!

Глупое недовольство мальчишки заботило Ниту мало, а вот проклятие…

— Когда у тебя появилась эта татуировка? — спросила она, поднимаясь на ноги. Ларс так и остался сидеть прямо на полу. Пол был не особо чистым, но его это, похоже, не смущало.

— Значит, проклятие есть?

— Есть, — медленно кивнула Нита, села к столу. — Очень… экзотическое. Что ты слышал про имаев?

— Почти ничего. Племя такое было, кочевое. Древнее и дикое. Вымерли.

— К твоему несчастью, вымерли не до конца, иначе с оборотом проблем бы не было. — Нита поймала себя на том, что повторяет когтем на столешнице узор татуировки и хлопнула ладонью по столу. Где мальчишка только подцепил эту гадость?

— Так ты поможешь или нет? — Взгляд волчонка стал острым, пронзительным, удивительно взрослым, так что Ните на какой-то момент сделалось под ним не по себе. Видимо, допекла парня эта его проблема.

— Я… попробую, — осторожно отозвалась она, стряхнув неприятное ощущение. — Сядь и поешь наконец.

— Попробуешь? Звучит не очень обнадёживающе, — поморщился Ларс, но перебрался за стол.

— А тебя приободрить надо было? Ну извини, малыш, за этим не ко мне! — Нита развела руками. Её тоже раздражала собственная неуверенность и растерянность, но не показывать же это мальчишке! — Ты понимаешь что-нибудь в теории магии?

— Нет. Расскажи, — коротко отозвался он и взялся за ложку.

А Нита, вздохнув, собралась с мыслями и постаралась объяснить всё как можно короче и проще.

Самой распространённой была природная магия, и именно её подразумевали обыватели каждый раз, когда говорили о тонких искусствах. Каменные деревья источали силу, которой могли пользоваться одарённые. Артефакты и большинство заклинаний работали именно на этой магии, и немногие задумывались, что у неё есть обратная сторона.

Энергия не уходила в никуда. Преобразованная сила возвращалась в свободное пространство, откуда её впитывали каменные деревья, перерабатывали и замыкали круговорот.

Именно эта сила порождала нежить. Именно ею питались магические падальщики вроде лазурниц. Именно ею управляли имаи и ещё сотни разных магов, развивавших самые экзотические практики, и ведьмы тоже работали с ней.

У природной магии были простые и логичные законы, и почти все изощрения специалистов сводились к комбинации основных, строя нужные чары, словно ребёнок — дом из кубиков. А вот вторичную магию практиковали кто во что горазд, это в гораздо большей степени было искусство, нежели наука.

Но даже на этом фоне имаи умудрились выделиться. Их чары называли проклятиями, но по сути это было что-то на стыке искусства, философии, религии и древних традиций.

— Хорошая новость в том, что пока ты жив, эта магия обратима, — сообщила Нита.

— А плохая?

Пока она объясняла основы, Ларс успел умять всю кашу до крошки и только волевым усилием не дал себе облизать тарелку. Молодой организм стремительно восстанавливался и требовал для этого ресурсов. Тяжело вздохнув, Нита забрала его тарелку и плюхнула туда добавки.

Сплошное разорение с этими волчатами! Завтра опять готовить придётся, а одной на пару дней хватило бы.

— Я понятия не имею, получится ли найти ключ. Самый простой способ снять чары — выполнить условие. Каждое такое колдовство — это испытание с условием, но точно сказать, что именно заложил автор, сможет только он сам, это нигде не прописано.

— Прекрасно. То есть мне может потребоваться влезть на древо в полночь на новолуние и крикнуть кукушкой четыре раза? — тяжело вздохнул Ларс.

— Хуже, — усмехнулась Нита. — Ты должен измениться, сделать какие-то выводы и правильно поступить там, где ты был не прав.

— С точки зрения имаев?

— В яблочко, — отозвалась она. — Причём через призму понимания конкретного колдуна. Так кто сделал тебе эту татуировку и когда? Проблемы с оборотом начались после неё, верно?

Он неопределённо пожал плечами.

— Мужик какой-то. На ярмарке, — ответил Ларс. — Может, и после неё… Значит, тот старик не соврал и проклятие в ней?

— Проклятие в тебе, — возразила Нита. — Но попало через неё, да. Это один из традиционных для имаев способов. Предваряя твой следующий логичный вопрос, в рисунке никакой подсказки не зашифровано, суть в словах мастера. Он тебе что-нибудь говорил?

— Бормотал что-то на своём тарабарском. Хочешь сказать, это была инструкция? — обречённо выдохнул Ларс, поставил локти на стол и запустил обе пятерни в волосы, понурив голову и зажмурившись.

— Вполне возможно. Имаи любят читать наставления. — Нита зачерпнула ложку остывшей каши, прожевала без аппетита, разглядывая волчонка. Тот выглядел таким несчастным и убитым, что даже её проняло. — Не кисни, малыш, — она дотянулась и ободряюще похлопала его по плечу. — Что один маг наколдовал, другой всегда взломать может. Я говорила, способ простой, но — не единственный. Если не боишься, попробую поэкспериментировать.

— Делай что считаешь нужным, — с мрачной решимостью согласился Ларс, встряхнулся и налёг на кашу.

Можно подумать, у него был выбор! До встречи с тем странным стариком ему и в голову не могло прийти, что вся проблема в несчастной татуировке, сделанной то ли в знак протеста, то ли по дурости, то ли в момент помутнения. А если так, то… где теперь искать того типа?! Ларс очень смутно помнил, как тот выглядел, хотя, наверное, если встретил, узнал бы. А вот слова чужого языка вспомнить — не стоило и пытаться!

Впрочем, у этой проблемы имелась положительная сторона: сосредоточенный на осознании всей глубины собственной проблемы, Ларс сумел отвлечься от других переживаний, гораздо более простых и совсем неуместных.

Стирка, как и любая простая работа руками, успокоила, позволила призвать к порядку инстинкты и напомнить себе, что он не зверь, а разумное существо, способное контролировать свои желания.

Ага. Два раза. Контролёр нашёлся.

Ведьма над ним издевалась. Совершенно точно.

Когда Нита схватила его и почти уткнулась лицом в шею, когда терпкий запах её пушистых волос пощекотал нос… Ларс и сам не знал, каким чудом сдержался в этот момент. От её близости, от запаха, от прикосновения прохладных ладоней, не по-женски твёрдых, едва не сорвало резьбу. У него давно никого не было, а Нита пахла так хорошо! Он удержался буквально на волоске от того, чтобы не просто податься навстречу — повалить её, подмять под себя, содрать эти её штаны, и прямо на полу…

Хорошо, не стал перед этим раздеваться, и его однозначной реакции на близость Нита попросту не заметила.

С этим надо что-то делать. Судя по всему, быстро разобраться с проклятием не получится, какое-то время придётся существовать на одной территории с ведьмой, ощущать её запах, и эта её привычка хватать его по поводу и без… Это проблема, и серьёзная проблема. А Ларс понятия не имел, как её решать: с ним никогда не происходило ничего подобного. Раньше его не вело так от близости женщины. Наверное, потому, что он давно не встречал волчиц. А эта, на беду, была хороша и не несла на себе запаха другого мужчины — то ещё искушение.

Ещё это дурацкое «малыш» провоцировало почище запаха. Остро хотелось наглядно объяснить ей, что он уже не волчонок, и способ, как назло, представлялся единственный.

Если она избавит его от проклятия, потом придётся лечить нервы.

— Пойду со стиркой закончу. Спасибо за завтрак, — сказал он.

И не сбежал, а совершил тактическое отступление. Надо было взять себя в руки и придумать способ не выпускать из них при малейшей провокации. Девушку себе найти в городе, что ли? Если это поможет, конечно, в чём Ларс сомневался.

Глава 2. То самое проклятие

Стирка отвлекла ненадолго. Вдобавок выяснилось, что если штаны почти не пострадали, а куртку Ларс кое-как, но мог привести в порядок — заплаткой меньше, заплаткой больше, — то с рубашкой пришлось проститься. Её располосовал когтями гуль и кровь пропитала целиком, так что даже на тряпки не годилась. Накидывать куртку на голое тело тоже не хотелось: не досохла она ещё, и зашить для начала надо, а выглядеть всё одно будет жалко.

Ларс покрутил в руках остатки рубашки, скомкал их, чтобы после сжечь в печи, и отнёс корыто обратно в сарай. Собственно, что дальше?

Сидеть без дела он не любил, а возвращаться в дом было настоящим испытанием, Ларс и отсюда ощущал запах волчицы. Только начинал успокаиваться — и по новому кругу. Безумие какое-то!

Воды принести, что ли? Можно дрова поколоть, отлично помогает сбросить лишнее напряжение, но размахивать топором с больным плечом оказалось несподручно. А вот с колодцем он и одной рукой управиться мог. Если устанет, хорошо: меньше сил на глупые мысли.

Бочка рядом с домом почти опустела, а на дне плавала дохлая крыса. Трупик утопленницы Ларс выудил, брезгливо поморщившись, остатки воды выплеснул в огород от греха подальше. Оставалось надеяться, что его мыли не этой «живой» водой, но отчего-то сразу безудержно зачесалось под коленом и лопаткой.

Первые подходы к колодцу и обратно дались легко, а монотонная работа и впрямь отвлекала: нацепить ведро, покрутить ворот, донести воду до бочки, стараясь не расплескать по пути. Ларс заодно и голову себе вымыл. Нита его, конечно, от души прополоскала от болотной жижи, чтобы не тянуть грязь в дом, но запах тины на волосах никуда не делся.

Ведьма застала его у колодца, когда бочка заполнилась больше чем наполовину. Ларс переоценил себя и теперь пытался отдышаться, судорожно глотая воздух. Всё-таки яд гуля изрядно подорвал силы, и каждый новый круг давался всё тяжелее.

Зато и запах подошедшей волчицы больше не сводил с ума. Ларс умаялся так, что думать мог только о том, чтобы не свалиться ей под ноги, в грязь. Сил мыться по второму разу у него не было.

— И чего тебе без дела не сидится? — поинтересовалась Нита, наблюдая, как пошатывающийся парнишка тащит ведро к бочке.

— Там крыса плавала. Пришлось воду менять, — пропыхтел он, обещая себе, что на сегодня это последнее ведро. Сдаться и бросить его прямо сейчас не позволяло упрямство.

— А старую куда вылил?

— В огород, — он мотнул головой, и женщина, проследив за его взглядом, недобро хмыкнула.

— Так понимаю, прямо на целебные травы, которые я поливаю специальными удобрениями? Молодец, — протянула она, дёрнув себя за кончик косы. Но ругаться не стала. Сама не предупредила, да и с одного раза растения не увянут. Дождь вон поливает — и ничего, а парнишка старался! — В следующий раз спрашивай, прежде чем что-то делать. Идём в дом, я хочу кое-что проверить.

— Насчёт проклятия? У тебя появилась идея?

Ларс выпрямился. Сил будто прибавилось. Он вылил воду в бочку, оставил ведро и поспешил за хозяйкой.

Конечно, он не ждал мгновенного исцеления: когда раз за разом терпишь неудачи, перестаёшь верить в чудеса. А Ларс, пока искал способ выздороветь, навидался всякого, и больше всего мошенников, обещавших результаты в самое кратчайшее время.

Нита на мошенницу не походила. На страшную старую болотную ведьму, которую он ожидал встретить у могильника, тоже, хотя сейчас в доме пахло именно лекарственными растениями: ромашкой, зверобоем, багульником… и топлёным салом. Ларс невольно сморщил нос, но хозяйка этого не заметила. Вместо этого она поставила рядом с ним крохотную баночку с какой-то мутной чёрной жижей.

— Повернись. Да не спиной, татуировку покажи, хочу рассмотреть получше, — она бесцеремонно покрутила его, заставила сесть на скамью и провела пальцами по татуировке, повторяя замысловатый узор. И, естественно, заметила. Три длинных шрама через всю руку, подживших, уже светлых и тоненьких. Раньше не обратила внимания, слишком занятая раной.

— А это что такое? — нахмурилась Нита, сжав ему руку.

Рассказывать о собственной дури не хотелось, но ведьма ждала ответа, и Ларс нехотя признался:

— Предположил, что, если повредить татуировку, получится избавиться от проклятия. Искал способы.

— И что, нашёл?

— В одной книге было написано, что проклятие можно разрушить свежим осколком или веткой каменного древа. Я подумал, что способ выглядит логичным...

— Думал?..

Короткий смешок, и ведьма отстранилась от него, глядя сверху вниз.

А она разозлилась. Вот до этого была спокойна, даже когда Ларс подумал, что она хочет сварить из него супчик, а сейчас глаза чуть ли молнии не метали.

— На заборе тоже написано, ты всему веришь? — сказала Нита — как выплюнула. — Малые дети знают, что нельзя лишний раз их трогать, а ты себя осколком полоснул! Каким надо быть идиотом, чтобы…

Она сорвалась на рык, но тут же умолкла и, выпустив наконец руку парня, которую сжала до синяка, глубоко вздохнула, успокаиваясь. Ну придурок он, какое её дело? Он ей никто.

— Вот что, малыш, — медленно заговорила Нита, и в голосе зазвучало зловещее предупреждение. — Если ты попробуешь {подумать} так ещё раз и сделать что-то с проклятием, не спросив меня, то я умываю руки. Не хочу тратить время на того, кто свою жизнь ни в мелку не ставит. — Она ткнула пальцем в шрамы. — Знаешь, что это?

— Неудачная попытка? — предположил Ларс, чувствуя подвох.

После того, как он располосовал себя осколком, было так плохо, что чуть лапы не откинул. Хорошо, шаман был рядом и выходил, отпаивая горькими до тошноты отварами. Но он и не ругался, сказал только, что этот способ не поможет. Впрочем, имай вообще отличался спокойствием, его сложно было вывести из себя, в отличие от эмоциональной волчицы.

— Ага, договаривай уж до конца. Неудачная попытка свести счёты с жизнью, — дополнила его пояснение Нита. — Проклятия — штука тонкая, чужого вмешательства не любят. Тем более такого грубого!

— Бывали случаи, — упрямо возразил Ларс.

Он не сразу от шамана пошёл на эти болота. Старик говорил со знанием дела, но Ларс не привык верить кому-то на слово. Осторожно поспрашивал про других специалистов по проклятиям, взглянул на того типа, к кому посоветовали обратиться в городе. К такому он не то, что с проклятием не подошел, лишний вопрос задавать не стал бы. Магия имаев вне закона. Ещё, не дай Древо, в стражу капнет, и доказывай потом, что ты — жертва, а не страшный чёрный маг. Лучше проверенная ведьма у Мёртвого леса, чем городской абы кто. Это не обычные целительские практики, проклятия — тема скользкая.

Немало времени Ларс провёл и в библиотеке за старыми книгами. Руку, как предлагалось в одном древнем трактате, отрубать и не подумал, но отрезать руку и иссечь кожу куском камня — не одно и то же, а такой совет тоже попадался. Быть волком со шрамами лучше, чем не быть им вовсе. Да и случай этот он проверил, его описывали в нескольких местах. Соврали, получается?

— Исключения, — поправила женщина. — Один случай из тысячи. Да и проклятие проклятию рознь. В любом случае я тебя предупредила: хочешь помощи — никакой самодеятельности. Спасать тебя от твоей собственной дури я не стану. Ты меня услышал?

Ларс поджал губы, но кивнул.

— Вот и умница.

Она посчитала разговор законченным, зачерпнула из баночки немного дурно пахнущей мази и провела по самому краешку тёмного знака. Кожу защипало, но жжение почти сразу прошло. Процедуру Нита повторила ещё несколько раз, внимательно наблюдая за его лицом.

Слишком близко. Ларс выдохнул сквозь зубы, стараясь дышать медленно и думать о проклятии, а не о волчице. Но его проблема была старой и привычной, и Нита будоражила мысли куда сильнее.

— Больно? — неправильно истолковала ведьма его тихое шипение. Спасибо, что не стала дуть на кожу, чтобы уменьшить боль — такого издевательства он бы точно не выдержал!

— Нет. Как крапивой хлестнуло, — не соврал Ларс. Если он и испытывал дискомфорт, то совсем не от лечения. Собраться с мыслями рядом с волчицей оказалось настоящим испытанием! — Лёгкое жжение, так и должно быть?

— Вообще-то нет. Сработай как надо, тебя скрутило бы от боли. — Нита постучала ногтем по баночке. — Это духогон. Я вспомнила о нём, пока варила мазь от прострелов.

— Духогон? Это не тот, от которого одержимого корчит в судорогах, а он пытается дорваться до любого живого и порвать в клочья? — с нервным смешком уточнил Ларс, не веря, что ведьма так просто испытывала на нём подобную дрянь.

— Угу, — согласилась Нита, закрутила крышку и убрала мазь подальше.

Парень не двинулся с места.

— А если бы сработало и я на тебя набросился? — напряжённо спросил он.

— Ты же не думаешь, что взрослая волчица не сможет удержать волчонка? К тому же не забывай об инстинктах: какой волк нападёт на самку? — хмыкнула женщина, потрепала его по макушке и скрылась в спальне.

Только сейчас Ларс сообразил, что всё это время она была настороже, готовая схватить его, если начнёт буянить. Очень хорошо, что она об этом подумала. Плохо… Ларс почти не сомневался, что она переоценивала собственные силы и вряд ли смогла бы справиться с ним в невменяемом состоянии. Тем более после такой дряни! Страшно представить, что он мог натворить. И волчьи инстинкты бы не спасли: бешеному зверю всё равно, на кого бросаться.

И она ещё выговаривала ему за самоуверенность и самонадеянность!

Нита тем временем вернулась с мужской рубашкой.

— Надевай. Хватить щеголять голым торсом, не дорос ещё. Да не морщись так, она почти чистая.

— Это твоего?.. — Ларс, глубоко вдохнув запах, оборвал себя на полуслове, понимая, что рубашку уже не отдаст.

Лучше бы вещь принадлежала её любовнику. А она пахла Нитой. Едва уловимо, словно надели её один или два раза, но от этого было только мучительней. Запах не накрывал с головой, а слегка щекотал нос, вынуждая принюхиваться.

— Моя. Я в ней сплю, — подтвердила Нита его опасения. — Купила в прошлом году, удобная и большая. Из-за тебя другую доставать придётся.

— Спи без рубашки, зачем она тебе? — хрипло выдохнул Ларс, и Нита рассмеялась, как над хорошей шуткой.

Знала бы она, что шуткой его слова не были, а… Просто вырвалось. Потому что представилось.

Несколько мгновений он простоял так, дурак дураком, пытаясь собраться с силой воли и принять какое-то решение. Рациональная его часть злилась и предлагала постирать рубашку, чтобы снять все вопросы. Рациональной части не нравилась слишком бурная реакция на запах, и она предлагала решение проблемы. Рациональная часть была права.

Только запах оказался сильнее. И понимание, что эта вещь касалась её кожи, заставляло воображение рождать очень понятные, очень естественные, но слишком неуместные картины.

Мысленно обозвав себя больным извращенцем и отмахнувшись от вопроса, бывают ли извращенцы здоровые, Ларс дождался, пока Нита отвернётся, и быстро оделся. Порадовало, что ему рубашка тоже была великовата и прикрывала бёдра.

Особой наблюдательностью ведьма не отличалась, пусть ничего не замечает и дальше. Да, он ничего не мог сделать с собственной слишком острой реакцией на эту женщину, но мог хотя бы не демонстрировать её. Во всяком случае, постараться.

Жизнь стала бы гораздо проще, если бы Нита ответила на его порыв взаимностью, но Ларс не обольщался. Она называла его «малышом» и снисходительно трепала по волосам, воспринимала волчонком, какая уж тут взаимность! От неё при таком отношении скорее следовало ожидать насмешливого снисхождения и теоретического урока по половому воспитанию.

Ларс не терпел к себе снисхождения и не хотел быть предметом насмешек. Тем более по такому поводу!

Понять бы ещё, отчего его так сильно к ней влечёт? Не просто же от отсутствия привычки к обществу волчиц! Что-то такое смутно вспоминалось из школьных уроков про связь привлекательности запаха с получением потомства, но потомство — это вообще последнее, что волновало Ларса в этой жизни, а ответа, как с этими ощущениями бороться, он из памяти так и не выудил.

Оставалось надеяться, что со временем он привыкнет, и рубашка снова оказалась кстати. Регулярный приём малых доз яда в некоторых случаях помогает развить сопротивляемость, и он очень надеялся, что здесь сработает так же.

***

Пока Ларс пытался разобраться в своих внутренних конфликтах, Нита вернулась к зельям. Эта часть быта перешла ей по наследству от старой наставницы. По юности волчица недолюбливала травы и считала возню с ними глупым занятием, но старая ведьма помогла увлечься. Сначала говорила про стабильный и очень ощутимый доход, а потом незаметно заразила своей любовью к зельям. И у Ниты стало получаться даже лучше, чем у наставницы: дар позволял вытянуть из трав то, что они не желали отдавать добровольно.

Некоторое время она молча орудовала пестиком в ступке, поглядывая на хмурого и недовольного парня, потом заговорила:

— С твоей проблемой поступим так. Сейчас я закончу с этим, а потом мы займёмся описанием твоего проклятия. Перед тем, как искать к нему ключ, стоит понять, как и когда оно начало действовать. А ты пока вспоминай.

— Что?

— Всё. Когда начались первые спонтанные обороты, сколько их было и как протекали. Когда ты сделал татуировку. От чего и как тебя лечили в клане… Тебя же лечили? Ну вот. Зачем пошёл делать татуировку. Какие были отношения в семье и со сверстниками начиная с первого оборота и дальше, как всё изменилось потом…

— Это обязательно? — Ларс ощутимо напрягся и ощетинился.

— Судя по твоей реакции — да. — Нита искоса смерила его задумчивым взглядом. Помолчала немного, после чего всё-таки спросила: — Так плохо?

— Что?

— В клане. Судя по твоей реакции, отношения в клане у тебя были… не очень.

— Нормальные отношения, — буркнул он. — Зачем тебе это?

— Я же говорила про имаев, — вздохнула Нита. — Они живут небольшими общинами, и для них отношения в семье — одна из самых важных вещей. Отношения в семье, отношения с богами и следование собственному пути — три основы их общества. Татуировка наверняка связана с решением какой-то из них. Есть более мелкие ценности, но они и более сомнительные.

Парня стало жаль. Нита прекрасно помнила себя в его годы, и тогда это было больно. Сейчас мысли о родных тоже не вызывали никакого удовольствия, но хотя бы не причиняли мучений. А тогда…

Сложно принять, что ты в этой жизни никому не нужен. А для подростка, когда отворачиваются самые близкие, — особенно тяжело. Когда Ниту выгнали из дома, формально она считалась взрослой, и ни единого голоса не прозвучало в её защиту. Все слишком боялись: кружащихся вокруг лазурниц, её дара, её самой. А младшая сестра и единственная подруга не смогли ничего сделать, кто послушает вчерашних волчат? Отец на уход старшей дочери смотрел равнодушно, мать отводила глаза, а братья сделали вид, что незнакомы с ней.

Ните было примерно столько, сколько сейчас Ларсу, когда она прибилась к болотной ведьме. Волчица злилась на весь мир и только чудом не успела наломать таких дров, чтобы разрушить собственную жизнь. Окончательно в себя её привела ведьма, позволив сначала натворить глупостей в пределах разумного, а затем хорошенько ткнув в них носом. Наставница не пыталась заменить ей семью, но помогла обрести спокойствие. Это было ценнее.

Если подумать, Ларс держался гораздо лучше неё в том возрасте. Достойнее. Вернее, не так: он держался, а она не считала нужным. Нита выплёскивала злость на всех, кто подворачивался под руку, а волчонок — прятал. Злость порой мелькала в голубых глазах, в коротком оскале, но и только. Неизвестно, правда, что хуже.

Лезть в душу не хотелось, тем более ведьма прекрасно помнила, как ей самой были неприятны подобные вопросы. Но проклятие не оставляло выбора.

— Вряд ли тут проблема в семье, — недовольно буркнул Ларс. — Скорее уж дело в собственном пути. Как эти твои имаи предлагают его искать?

— Они настолько же мои, насколько и твои, — возразила Нита. — А ты точно к встрече с имаем уже задумался о собственном пути? Только не рычи, я ведь не просто так спрашиваю! Не хочется ошибиться с самого начала. Я понимаю, что о разногласиях с кланом говорить неприятно, но это не моя прихоть…

— Да нормальные у меня были отношения в семье, нормальные, что ты к ним прицепилась?! — взорвался Ларс и заговорил резко, быстро. — Долгожданный первенец, папина гордость, мамина радость. До проклятия у меня всё было хорошо! Вообще — всё, понимаешь? В семье, с друзьями, с девушками, с оборотом! — Он запнулся, шумно вздохнул, словно сдулся, плечи расслабленно поникли, взгляд — устало уткнулся в стол. — Я рано обернулся. Отец гордился. Мне только учёба не нравилась, — он заговорил спокойней и тише. — И давалась с трудом. Я и эту проклятую татуировку решил сделать только потому, что нельзя и не положено. Назло. — Он покосился на своё плечо так, как будто там сидела ядовитая змея.

— Может, и путь, — не стала спорить Нита, задумчиво покосившись на него. Что-то в этой его короткой вспышке было не так, неправильно, но что — она не смогла понять. Недоговаривал или обманывал? И кого: её или себя? — И чего ты хотел, если не учиться?

— Путешествий и приключений, а не сидеть дома, как кобель на цепи.

Косая ухмылка перечеркнула лицо, сделав его на короткий миг неуловимо другим. Холодным, немного жутковатым, похожим на харю опасной нежити. Но гримаса пропала, и Нита подивилась вывертам собственного восприятия.

Некоторое время они помолчали. Ведьма продолжала невозмутимо растирать, нарезать, разминать и смешивать, а Ларс сидел у стола. Сначала озирался, поглядывал в окно, потом — наблюдал за её действиями. Видно, маялся от безделья, но занять его было нечем.

— Может, я помогу? — не выдержал волчонок.

Нита смерила его задумчивым взглядом, положила перед ним небольшую ольховую разделочную доску и узкий посеребрённый нож, поставила миску листьев лазорики — главного компонента средства от ожогов.

— Каждый лист отдельно, эту жилку вырезаешь, вот так. Жилки сюда режешь, листья — сюда. Справишься? Считай, одной-то рукой, — спросила и вручила Ларсу нож.

Он странно посмотрел на неё — не то насмешливо, не то обиженно.

— Придержать второй смогу, а этого хватит. Попробую, — сказал серьёзно. Нож рыбкой мелькнул в пальцах, очертив серебристый круг — раз, другой.

Как-то странно он примеривался к ножу для разделки травы.

Нита поглядывала с подозрением, ожидая новых сюрпризов, но нет, дальше всё шло нормально. Ларс не был неуклюжим и безруким, но навыка в такой работе явно не имел, поэтому действовал медленно и осторожно, и получалось у него вполне пригодно. На мелкую монотонную работу не жаловался, оптимизировать листья в стопки не пытался, сосредоточенно пыхтел над заданием.

Руки у него, к слову, были красивые. Не изящные, а по-мужски красивые, Ните такие нравились. Крупные ладони, длинные ровные пальцы…

Она отвела взгляд и сосредоточилась на травах.

С запланированной на день работой управились за несколько часов, прервавшись посередине на перекус. Хозяйка прибрала травы, поставила кипятиться воду под завтрашний обед. Ларс за это время весьма ловко разделал подброшенную ему курицу, снова дав понять, что не белоручка и способен о себе позаботиться.

Нита опять отметила, что про себя он так толком ничего не сказал, клан не назвал, ни имён, ничего, за что можно уцепиться. Интересно, что скрывает?

— Раздевайся и ложись, — махнула она на освобождённый стол.

— Совсем? — мрачно спросил он.

— Штаны можешь оставить, — фыркнула Нита. — Стеснительный какой. Не волнуйся, на твою честь я не покушусь. Мне нужно только немного крови.

— Что ты собираешься делать? — уточнил Ларс, но послушно вытянулся на столе, хотя тот и навевал неприятные воспоминания.

— Попробую взглянуть на твоё проклятие. Невооружённым взглядом его не увидеть, но… Есть одна мысль. Расслабься и не двигайся, это не больно, но достаточно долго.

Идея была простой. Да, проклятие нельзя увидеть, но энергия-то в нём есть!

Тот ритуал, который Нита собиралась провести с некоторыми изменениями, тоже был одной из методик выявления одержимых, но одержимых не агрессивными полуразумными духами, а всякой вредоносной мелочью. Паразитами, которых тоже просто так не рассмотришь. Он не помогал найти вредителей, а показывал те места, где силы организма тянуло что-то постороннее. А что именно — определялось отдельно.

Нита вооружилась небольшим острым как бритва ритуальным обсидиановым ножом и обыкновенным мелом. Когда делала тонкие, осторожные надрезы на коже парня — он даже не вздрогнул. Лежал, прикрыв глаза, и действительно расслабился. Поразительное простодушие! И поразительное доверие.

Это, конечно, было логично, потому что она уже раз его спасла и вряд ли сделала это для того, чтобы убить потом как-то особенно изощрённо, но всё равно — странно.

Надрезы на лбу, на лодыжках, на запястьях, несколько черт на груди. Заживут быстро, хотя приятного мало. Линии на столе мелом и этой кровью. Тут капля силы, там немного подтянуть… Несложно, но требует сосредоточенности и кропотливости.

Когда она активировала чары, поначалу ничего не происходило. Показалось, что и это не сработало, и Нита успела разозлиться на имаев с их нетрадиционными подходами. Но вот над кожей потекли тонкие чёрные линии — от сердца к голове и дальше по телу. Одна, другая, всё плотнее и гуще, и Нита быстро перестала считать, наблюдая, как Ларса окутывает плотный и почти беспросветный кокон.

Зараза проросла так глубоко и сосала из молодого здорового волка столько силы, что Нита при виде представшей картины едва сдержала злой рык. Ничего себе мальчику досталось! Но проблемы с оборотом уже не вызывали никаких вопросов: все силы уходили на поддержание проклятия.

Однако, рассматривая кокон, Нита обнаружила, что он не такой монолитный, как показалось в первый момент. Плотное плетение было нарушено почти симметрично в двух местах, но по-разному и разными воздействиями. С одной стороны — нападением гуля, с другой — собственной глупостью. И если в первом случае нити выглядели запёкшимися и обнажали чистую кожу, то над татуировкой набухли толстые чёрные рубцы, похожие на жирных многоножек. Тонкие короткие нити топорщились и шевелились, словно лапки.

— Очень интересно, — пробормотала Нита.

Она потянулась к рубцу, но тут же отдёрнула руку: проклятие зашевелилось как живое и попыталось присосаться к её магии. От него шёл горький терпкий запах — в том месте, где Ларс полоснул осколком, и Нита знала только одну причину для подобного поведения. Нахмурившись, она отстранилась.

— О чём ты? — не шевелясь, спросил Ларс.

— Плетение проклятия нарушено. Там, где тебя подрал гуль, особенно на плече. И там, где ты подрал себя сам.

— Это хорошо?

— Гулю можешь сказать спасибо, — уклончиво ответила Нита, тщательно подбирая слова. То, что она видела, ей очень, очень не нравилось. — Можешь вставать и одеваться. Кажется, свой путь ты уже нашёл, столкновение с местной нежитью пошло на пользу.

— Предлагаешь скормить меня ей? — с нервным смешком предположил Ларс, сидя натягивая на себя рубаху. — Тогда стоило ли стараться и спасать?

— Я предлагаю тебе на нее поохотиться. Охотники на нежить у имаев в почете, могли и «одарить» уважаемой должностью. Предупреждая следующий вопрос: нет, я не уверена, что это поможет. Но попробовать стоит, для начала хотя бы на мелочи — в болоте полно всякой дряни, которая тебя не съест, подавится. — Нита отвела взгляд и преувеличенно бодро добавила. — Кто знает, может, не случайно тебе захотелось приключений? Имаи считают, что путь зовёт того, кто должен его пройти. Совершить что-то действительно великое. Кстати, у меня где-то был сборник их легенд и сказок, может, там подсказка найдется? Сейчас…

Она попыталась отойти к полкам, но Ларс перехватил её за руку.

— Почему мне кажется, что ты заговариваешь мне зубы? — спросил он с серьёзным видом.

А мальчишка оказался прозорливее, чем она думала. О второй прорехе Нита предпочла бы промолчать и понаблюдать, хотя бы пару дней. Хотелось ошибиться. И пугать зря не хотелось, но раз он спросил напрямую...

— Мне кажется, проклятие набирает силу. Я же говорила, зря ты его трогал. Из-за этого нарушения структуры оно меняется. Пока только в области пореза, но если дыра станет расти...

— Я никогда не смогу стать волком? — сглотнул Ларс.

— Ты умрёшь.

***

Нита после разговора сказала, что ей нужно сходить по делам, и отправилась переодеваться, а Ларс вышел подышать воздухом и уселся на ступеньках крыльца, жалея, что фляга с крепким самогоном сгинула с остальными вещами. Отчаянно хотелось выпить. Надраться до беспамятства. Взвыл бы от отчаяния, но — и этого не мог.

Наверняка у хозяйки дома был алкоголь, но он не стал спрашивать или искать самостоятельно. Вряд ли Нита оценит такие порывы, ещё и по загривку приголубит. Правильно, не положены в его возрасте крепкие напитки в таких количествах.

Очень хотелось забыться, а других способов он, увы, не знал. Неожиданные слова о проклятии выбили почву из-под ног. Оно было привычным, почти родным, он свыкся с этой проблемой. Успокаивал себя тем, что могло быть гораздо хуже, а он вроде бы жив, здоров, способен о себе позаботиться.

Сглазил.

Великое Древо, он, конечно, не считал себя бессмертным, но и умирать не хотел! Не сейчас и не так.

Опасностей Ларс не избегал: когда путешествуешь один, без них не обойтись. Пьяная драка в трактире, в которой можно попасть под горячую руку, грабители, отчего-то решившие, что худощавый паренёк поздно вечером — лёгкая добыча, нежить на дорогах. Да и всё остальное… Много с чем довелось столкнуться, и он никогда не был трусом. Иногда, наоборот, стоило поберечься там, где он лез напролом.

Но всё это не ощущалось так остро. Всегда было больше злости, чем страха или тоски. Даже поначалу, когда его ещё пытались лечить, бесполезные попытки скорее вызывали бессильную ярость.

Сейчас он немного жалел, что пришёл к болотной ведьме. Осознавать, что умираешь и тебе осталось совсем немного, было страшно. И тоскливо.

Интересно, если он умрёт здесь, в клане узнают?.. Лучше бы нет. Ларс не соврал Ните про любящую семью: узнав о «болезни», отпускать его не хотели. Пытались поддержать и помочь, отец не скупился на целителей. И то, что с ним проделала Нита, было цветочками по сравнению с некоторыми «лечебными» процедурами. Раны на волках заживают быстро, неважно, может волк перекинуться или нет, и фразу «спустить шкуру» Ларс давно перестал воспринимать пустой угрозой.

Мать часто плакала. Сейчас Ларс понимал — он оттого и ушел, что не смог больше выдерживать их переживаний и сочувствия: матери, младшей сестры, смотрящих на него как на неизлечимо больного. Отец и тот отводил взгляд и старался быть помягче. А «помягче» и отец — пугающее сочетание.

— Эй, долго себя жалеть будешь? Ты ещё не умер. И может, не умрёшь, я же сказала, наблюдать надо, растёт дыра или нет.

Нита появилась на пороге, прервав его тягостные раздумья. Она успела сменить домашнюю одежду и, присев рядом с ним, начала натягивать сапоги.

— А когда умру, тогда можно? — усмешка вышла кривой.

— Я думала, ты привычный к угрозам. На болота вон сунулся очень решительно. Один, без оружия, — покосилась на него ведьма.

— Оружие у меня было.

Ларс помрачнел ещё сильнее. Перед смертью стоило наведаться в город к тому типу, что продал ему револьвер. Денег Ларс выложил немало, а обман едва не стоил ему жизни. Думать о возврате всей суммы было слишком оптимистично, поскольку предмет сделки сгинул в болоте, но хотелось компенсации. Хотя бы моральной. Он представил, как смачно кулак врезается в нос продавцу, и на душе стало чуточку легче.

Нита с экипировкой закончила, но уходить не спешила. Наоборот, немного привалилась к его боку, плечом к плечу. Пыталась поддержать? С чего бы? Ларс собрался отодвинуться или вовсе подняться с крыльца: её жалость унижала как-то особенно сильно, хуже, чем жалость родных. Но Нита заговорила, и он замер. Это была не жалость, что-то другое. Личное.

— Где-то в твоём возрасте мне пришлось уйти из клана. Никто не предлагал остаться, никто не спросил, справлюсь ли я сама. Было так плохо и больно, что хотелось умереть, — начала она. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но тут же опять расслабились волевым усилием. — И страшно, очень страшно. Тогда я предпочитала бегать зверем. Волчице проще: инстинкты начинают брать верх, сначала поохотиться, затем поспать. Некогда думать, почему ты никому не нужен...

— И поэтому ты поселилась на болоте вдали от города?

— И поэтому я поселилась у болотной ведьмы, — будто не заметила его шпильки Нита, да и шпилька та была скорее дружеским уколом, чем желанием сделать больно. — Она заменила мне всех. Ты говорил, что у тебя любящая семья. Ты не один. Цени это, — она сжала его здоровое плечо.

— Я говорил, что у меня {была} семья, — возразил он. Сорвал травинку, торчавшую из щели крыльца, медленно надорвал длинный узкий лист вдоль, наблюдая за тем, как неровные половинки легко и аккуратно расходятся. — Сейчас нет. К лучшему.

— Зачем ты ушёл? Если тебя любили? — хмурясь, спросила она.

— Потому и ушёл, — он горько усмехнулся и принялся разбирать надвое одну из половинок несчастной травинки. Раз у них вечер откровений, почему бы не ответить честностью на честность? — Без меня им будет легче. Лучше один раз проститься совсем, чем мучиться каждый день. Особенно теперь… — он запнулся и потёр плечо с татуировкой, но так и не смог озвучить поставленный ведьмой диагноз.

— А ты их спросил? — пытливо глянула на него волчица.

— А я не только про них говорил, — огрызнулся он. — Мне тоже лучше так, чем с их жалостью.

Нита хотела укорить его, но промолчала, только вздохнула. Упрямый мальчишка не послушает возражений. А то она не знает, ведь сама такой же была! Это с годами одиночество тяготит всё сильнее, а в его возрасте ещё кажется, что это мелочи и одному не так плохо. Но против природы не пойдёшь, а волки — стайные существа. Не зря же изгнание из клана в древности считалось более жестокой заменой казни.

Но вместо этого Нита заговорила о другом.

— Не спеши себя хоронить. — Она качнулась, слегка толкнула его плечом в плечо. Кусок травинки выпал из пальцев, Ларс поморщился и бросил на землю остальное. — Даже в худшем случае это не вопрос нескольких дней. Ты повредил проклятие несколько недель назад и пока ещё жив, и дыра не так уж сильно разрослась. У тебя есть не меньше нескольких месяцев, а решение проблемы может быть где-то рядом.

— И прежний ключ подойдёт к изменившемуся проклятию?

— Говоришь так, как будто ты его уже нашёл! Прежний ключ или нет, какая разница. Найдём! Не попробуешь — не узнаешь. Это всяко лучше, чем просто лечь и умереть, не находишь? Зря я, что ли, на тебя столько сил и времени потратила! Ты уж хотя бы постарайся, чтобы я не угробила всё это напрасно. Это и кучу еды.

— Постараюсь, — новая усмешка у Ларса вышла всё ещё кривой, но уже гораздо более живой. Странно, но этот разговор его действительно успокоил. — Куда ты? — нахмурился он, когда Нита поднялась с места.

— В город. Куплю разного по мелочи, заодно зелья в аптеку отнесу, — не видела смысла скрывать она.

— Я с тобой! — с готовностью поднялся Ларс.

— И зачем ты мне там нужен? — Нита насмешливо вскинула брови.

— Я тебе, может, и не нужен, а вот город мне — очень. Хоть смену белья взять и у скорняка обрезков на заплатки, куртка — сплошные дыры.

Про своё желание поговорить с тем, кто продал ему револьвер, парень благоразумно умолчал, вряд ли ведьма оценит эту идею.

Нита тем временем смерила его взглядом, вздохнула и кивнула.

— Только быстро! — подбодрила она Ларса, который помчался обуваться и натягивать собственные просохшие к вечеру штаны взамен одолженных.

Тащить с собой мальчишку не хотелось, но желание его было понятным и справедливым. Деньги у него имелись, наверняка он попытался отдать ведьме не всё, так что разберётся. А ей ещё к ювелиру надо заглянуть, причём больше не из недоверия, а из любопытства, сколько волчонок предложил за свою шкуру. В камнях Нита не разбиралась, но выглядел изумруд солидно.

— Твои вещи тоже гулю достались? — спросила Нита, когда парень вышел.

Выглядел он потрёпанным, но куда приличнее, чем при их первой встрече. Хотя бы не стыдно находиться с ним рядом.

— Нет, речным духам на Ремте, — поморщился он. — Паром затонул вместе с вещами.

— Ты под Чёрным Бродом переправлялся, что ли? Там это раз-другой в год случается, повезло, что живой, — качнула головой Нита. — И часто ты пытаешься утонуть?

— Пока в ваши края не приехал — ничего такого не было.

Волчица в ответ задумчиво промолчала. Хотела сказать, что это может быть связано с проклятием, но по совести — ни бельмеса она не знала, может ли оно так сработать. Скорее нет, чем да, хотя совпадение озадачивало. Но на всякий случай стоило бы ему держаться подальше от воды.

Остальной путь проделали в молчании. В сопровождении местной ведьмы дорога оказалась сравнительно недолгой и не такой уж трудной, хотя Ларс, как ни пытался, так и не понял, в какой момент свернул не туда. Вроде тропа достаточно отчётливая, а он — не вовсе уж дурак, чтобы в трёх соснах блуждать. Тоже, что ли, болотная живность поучаствовала?

На лазурниц, которые всю дорогу вились над головами, он уже не обращал внимания — привык, они на ведьмином подворье были везде, а тут всего штук пять. Но здоровенные, с ладонь. А больше по дороге никто не попался до самой крайней улицы, из изгиба которой вытекала ведьмина тропа.

Клофорд был совершенно обычным человеческим городком, каких тысячи. Центром его жизни служило каменное древо, судя по размерам — достаточно молодое. Десяток метров в диаметре, то есть пара веков, не больше. Столько было и городку, выросшему вокруг источника магии на месте старого шахтёрского посёлка. Местные очень гордились тем, что их дерево посадили люди, и было чем: каменные древа всходили там, где считали нужным, и считалось, что контролировать этот процесс невозможно. Но иногда получалось.

Светло-коричневый каменный ствол обрамляла широкая, с запасом, площадь: строили на перспективу, в надежде прожить здесь не один век, а значит, требовалось оставить и дереву пространство для роста. Первые толстые ветви начинались на высоте метров пяти, и дальше древо ветвилось, образуя почти правильный шар.

Каменные древа всегда были очень ровными и симметричными. Разделялись они строго пополам, под одинаковыми углами, и никогда из одной точки не выходило три ветки или больше. Ларс смутно помнил, что в школе про это рассказывали и как-то объясняли, но учёба никогда не была его коньком.

Свободное кольцо вокруг ствола занимали лёгкие шатры и павильоны. Здесь собирался городской рынок, уже давно закрывшийся по вечернему времени, здесь организовывали магические дуэли на выгороженном пятачке, здесь устраивали все народные гулянья по любому случаю и общественные собрания — в общем, центр городской жизни.

Конечно, городская управа тоже стояла фасадом на площадь, а ещё пара кабаков, несколько магазинов побогаче и гордость Клофорда — Высшая Магическая Школа вместе со своей библиотекой. В масштабах страны она сейчас считалась заштатной, но зато была своей, местной, и для нужд города с предместьями её вполне хватало. Гордились ею клофордцы по исторической привычке, потому что город начался именно с неё. Точнее, с отделения Емшанского университета, построенного как раз ради выращивания этого самого каменного дерева.

Потом в Емшане что-то случилось, и он до сих пор лежал в руинах в нескольких днях пути от Клофорда, охваченный кольцом Мёртвого леса, а те, кому не посчастливилось оказаться поблизости к городу, бродили теперь вокруг нежитью. Теорий, что там стряслось, бытовало множество, но Нита ими не интересовалась: было и было, всё равно ничего не изменишь. Местные бесхитростно называли то происшествие Катастрофой — с большой буквы.

Школу эту она знала отлично. Окончить её полноценно Нита не могла, не тот дар, но по настоянию наставницы какую-то часть занятий посетила. С тех пор она по старой памяти снабжала местные лаборатории некоторыми полезными компонентами, конечно не бесплатно.

Здесь же располагалась и единственная в Клофорде аптека, куда Нита по заведённой ещё наставницей привычке относила готовые снадобья. Схема всех устраивала: аптекарь не конкурировал с ведьмами, имея с их работы свой небольшой процент, а ведьма освобождалась от личного общения с большинством страждущих.

Ведьмой Нита в окрестностях была единственной, потому что изначально — не совсем ведьмой. Ните с её редким даром ко вторичной магии было комфортно и в Мёртвом лесу, и рядом с ним, чего нельзя сказать о настоящих ведьмах, чутких к жизни во всех её проявлениях. Наставница была уникальным исключением. Волчица предполагала, что к такой жизни её толкнуло какое-то собственное горе, но ни разу не отважилась расспросить о личном: старая ведьма такого не любила.

— Ну вот, тут и разойдемся. Часа тебе на все дела хватит, надеюсь? — спросила Нита, когда они вышли к ближайшему перекрестку. Ларс кивнул, и волчица объяснила ему, как добраться до недорогого и достаточно приличного магазина готовой одежды. Они договорились встретиться на площади, у управы, и ведьма направилась к аптекарю.

А Ларс, несмотря на совет, пошёл в другую сторону. Сначала хотелось потолковать кое с кем.

Магазин «Охотник» мог предложить что-то полезное всем, кто хоть как-то подтягивался к этому названию, и кто не подтягивался — тоже. Игральные карты и кости, силки и капканы, рыболовные сети и снасти, ружья и револьверы, ножи и короткие мечи для борьбы с нежитью, удавки и яды. А также чучела и шкуры, поделки из кости и нужные алхимикам части нечисти и нежити.

Звучало значительно и солидно, но лавка была небольшой, тесной и пыльной, выставленные шкуры — явно старше Ларса, а их прежние хозяева, по-видимому, умерли тихо, от старости. Наверное, наивно было рассчитывать на приличное оружие здесь, но другого варианта парень не нашёл: в Клофорде это оказался единственный магазин, который мог предложить хоть что-то. Патроны были самым ходовым товаром и не залёживались, а всё важное местные жители, видимо, предпочитали покупать в более крупном Брадде, расположенном в дне пути.

— А, юноша, доброго вечера! — расплылся в фальшивой улыбке торговец — такой же облезлый и неопрятный, как его хозяйство. Худощавый, жилистый, с клочковатой бородой и залысинами на седой голове.

Ларс никогда не понимал этой человеческой привычки — носить бороду. Волки проблем с лишней растительностью не имели, весь мех уходил в звериную ипостась, но даже не это главное. Как с таким кустом на лице можно драться?!

— Доброго, — хмуро ответил Ларс.

— За патронами никак? Для вашего замечательного револьвера вот — как раз сегодня коробка прибыла, — он выставил небольшой ящик на прилавок, сам же на него облокотился.

Нет, ну зачем всё-таки людям борода?

За неё Ларс продавца и схватил, подтянул через столешницу. Счёты и коробка с патронами грохнулись на пол, туда же полетели карандаш и толстая тетрадь, но обоим было не до них: человек испуганно голосил и цеплялся за руку неожиданно оказавшегося очень сильным щуплого паренька, оборотень — ждал, пока ему надоест.

— Ты мне что продал? — прорычал он. Получилось совсем не так грозно, как могло бы — для серьёзного рыка Ларс и правда был мелковат, но продавцу хватило.

— П-позвольте, вы сами выбрали! Что… Я буду жаловаться!

— А я тоже пожалуюсь, — зловеще пообещал парень. — Папаше Брану пожалуюсь, что его человеку труху впарили, из-за которой чуть дело не сорвалось.

— Да что ж вы не сказали от кого! — окончательно позеленел продавец, а Ларс понял, что угадал с тактикой.

Торгаш был трусом, а молодой волк за время скитаний научился справляться и не с такими. Он сильнее, он злее, и ему нечего терять — убеждённости в этих трёх вещах хватало, чтобы сладить с очень многими. А сейчас терять ему было нечего даже в большей степени, чем всё это время. Когда понимаешь, что жить осталось пару месяцев, если не случится чудо, на всякие мелочи становится плевать с вершины столичного древа.

Про Папашу Брана он, конечно, блефовал. Этот «почтенный» господин контролировал всю торговлю оружием в округе и пользовался огромным влиянием не столько в официальных кругах, сколько в теневых. Ссылаться на такого человека чревато, могли и укоротить на голову, но Ларс сомневался, что торговец побежит что-то выяснять и уточнять. Поблагодарит Великое Древо, что выжил, и ладно.

Главное, сопливому пацану-оборванцу и знать такого имени не полагалось, а уж кидаться им — тем более, и оттого торгаш в блеф поверил ещё охотнее. И наверняка сам же себе придумал достаточно пугающее и убедительное объяснение.

— Я перед тобой ещё отчитываться должен? — прозвучало почти ласково, и хозяин лавки окончательно затрепетал.

— Простите, уважаемый, не признал! Револьверчик-то хороший был, да лежал, видимо, давно, вот и не заладилось с ним… Дозвольте другой дать взамен, а? Новенький совсем, муха не сидела! А тот я почищу да в порядок приведу…

— И впаришь новому идиоту? — усмехнулся Ларс. Зло, одними губами; он прекрасно знал, что на смазливом мальчишеском лице эта гримаса выглядит ещё более зловещей, чем могла бы у матёрого волка. Он долго её тренировал. — Ныряй за ним в болото у Лазурного могильника. Давай свой новенький. — Оборотень выпустил бороду, оказавшуюся сальной на ощупь, и брезгливо отёр ладонь о штаны.

На площадь парень возвращался в назначенный час в, пожалуй, лучшем настроении за последние несколько недель. Новый револьвер он проверил в той же лавке, выпустив пару пуль в стену, в стороне от присевшего от страха торгаша, а не в мишень на заднем дворе, и пообещал вернуться, если оружие подведёт. Обзавёлся потёртой, но приличной кобурой и коробкой патронов, за которые честно заплатил.

В указанном волчицей магазине разжился парой рубах и несколькими сменами белья, новыми штанами, а также простой холщовой сумкой, чтобы не тащить всё в руках. Рубашку Ниты он тоже убрал в сумку, сложив бережно и с надеждой, что хозяйка о ней не вспомнит. Сам нашёл скорняжную мастерскую и за мелкую монету взял несколько небольших лоскутов кожи, только на заплаты и годных.

И теперь мысли о собственной скорой смерти уже не казались такими беспросветно-неизбежными. То ли удачно стравленная злость помогла, то ли приличное оружие, но сейчас он больше думал о предстоящей охоте. Нежить так нежить, её он точно не будет жалеть. Главное, чтобы сработало.

Глава 3. То самое признание

— Слышал, ты подобрала себе ученика. И как Караш, не ревнует? — опёршись о стойку, уточнил аптекарь Федул, подкручивая пышные седые усы.

От него привычно пахло сердечной настойкой и ячменным элем — сколько Нита ни старалась уговорить его бросить пагубную привычку, аптекарь только отмахивался. Зато давать советы любил, как и просто потрепать языком за жизнь, и городские новости узнавал одним из первых. Да и неудивительно — именно в аптеке продавалась лучшая похмельная настойка, и под утро ноги сами вели сюда хорошо отдохнувших вечером жителей. А там слово за слово... У кого зятёк загулял, у кого козу со двора увели, а кто недавно в болоте утоп — если и спрашивать, что происходит в городе и его окрестностях, то на постоялом дворе или здесь. В «Золотой бабочке», кстати, заправлял его старший брат, Хромой Берем, так что сплетни были делом семейным.

— Да какой там ученик. Так, приблудился мальчишка, — отмахнулась Нита, выставляя на прилавок приготовленные снадобья. — А насчёт Караша не переживай, он по такой ерунде волноваться не станет.

Аптекарь хоть и болтал, а склянки проверял придирчиво, каждую открыл и понюхал, а парочку особенно дорогих зелий капнул на палец и слизнул. Но деньги выложил честно, теном к теному: с ведьмой лучше не ссориться, да и зелья у Ниты выходили что надо.

— Ой, не скажи, — Федул убрал зелья в потайной ящик и хитро прищурился. — Говорят, что он с местным жрецом на днях встречался. Никак уговорил тебя остепениться?

— А ты давно во все слухи веришь? Мало ли для чего Караш с ним виделся. Может, тот у него мясо заказывал, а вы уже на свадьбе гулять готовы, — Нита усмехнулась, хотя на душе стало пасмурно.

Вспомнились и вдумчивый взгляд Караша, и его недомолвки. Со жрецом виделся, значит… Похоже, она не ошиблась в худших подозрениях и теперь понятия не имела, как выйти из ситуации с меньшими потерями.

Но до чего же обидно! Всё ведь было так хорошо. Далась ему эта «семья»!

Лучше всего поговорить с Карашем начистоту. Но такой разговор не пяти минут дело, а отведённый час почти прошёл, наверняка Ларс уже на площади. «Завтра поговорю, на своей территории, — решила Нита. — Там и лазурницы будут, чтобы доходчиво объяснить, отчего одинокой волчице не стоит заводить серьёзных отношений».

Пока они болтали, в лавку зашёл покупатель — писарь из администрации, покрутился у прилавка, торопливым шёпотом попросил мазь от известной сидячей болезни. Нита чуть не расхохоталась, шептать при волчице — это додуматься надо. Получил желаемое и так же поспешно выскочил прочь.

— Ты, кстати, в последнее время пользуешься спросом. То мальчишка о тебе спрашивал, теперь вот ещё какие-то приезжие, — рассчитавшись с покупателем, продолжил разговор аптекарь. Было непривычно тихо: обычно к вечеру народу в аптеке прибавлялось, но сегодня горожане предпочитали собираться в каких-то других местах.

— А что спрашивали? — насторожилась Нита.

К ведьме ходили с разными просьбами, и не все она могла выполнить. Или не хотела. Но просители всё равно злились, что ведьма отказывается навести порчу облысения на соседку или проклятие мужского бессилия на изменника-мужа, и пытались выместить обиду на самой Ните. У неё для таких случаев даже старое ружьё дома припрятано было, если кому-то нужно было продемонстрировать не клыки или магию, а что-нибудь повнушительнее и попонятнее. Правда, она сомневалась, а выстрелит ли оно при необходимости?

— Хотят к руинам выйти. Искали, кто проведёт, — успокоил её Федул.

Научные экспедиции в развалины Емшана и к тамошнему мёртвому каменному древу снаряжали регулярно. Что-то они там контролировали или проверяли, но ходили часто. За лето раза два, порой и зимой, на лыжах. Впрочем, называть это экспедицией — значило немало польстить, ходил один и тот же профессор Тарсам с разными помощниками, а проводником они обычно брали Ниту, лучше неё эти леса никто не знал.

Профессор, крепкий мужчина пятидесяти с небольшим, Ните нравился. Серьёзный и ответственный, он слушался и не лез туда, куда лезть не стоило, полностью доверяя волчице. А ещё ему хватало силы и выносливости, чтобы без проблем выдержать путь, и эти два обстоятельства вместе отлично помогали их постоянному сотрудничеству вот уже лет пять.

Раньше по лесам ходила наставница, но потом она совсем сдала и передала эту обязанность ученице. Нита любила лес и чувствовала себя в нём уверенно, а вот к Емшану близко не подходила. Полуразрушенный город мертвецов у корней умирающего каменного древа — незабываемое зрелище в лучах восходящего солнца, зловещее и жуткое, и Нита предпочитала лишний раз его не видеть.

— Значит, ты их ко мне отправил? — очнувшись от воспоминаний, уточнила ведьма.

— Ну почему сразу я? Берем проболтался, — нехотя признался Федул. — Мне-то невыгодно поставщика терять, если ты уйдёшь, кто снадобья варить будет? А брат — трепло. Но деньги они хорошие предлагают.

— Сколько? — спросила Нита скорее из любопытства. В путешествие она не собиралась.

— Только за информацию пять теномов отдали.

— Ясно. Богатенькие детки решили пощекотать нервы. — Нита поморщилась, радуясь, что не собиралась никуда идти.

Одно дело сопровождать осторожных учёных, которые слушаются каждого твоего слова, и совсем другое — группу сорвиголов, целенаправленно ищущих неприятности. Причём свято уверенных, что за деньги можно решить любую проблему, хоть с гулем договориться.

Мысль о гуле напомнила, что в город Нита пришла не одна, и ведьма, бросив взгляд на старые ходики на стене, торопливо распрощалась с аптекарем. Заболталась и потеряла счёт времени. Мальчишка наверняка заждался её на площади или уже ушёл куда-нибудь, искать очередные проблемы, с него станется.

Но к приятному удивлению Ниты, Ларс стоял в оговоренном месте, под навесом, о чём-то болтая с торговкой пирожками. В новой рубахе взамен безнадёжно испорченной, причёсанный, с холщовой сумкой на плече и кобурой на поясе, он выглядел будто старше. Впечатление не портил даже надкусанный пирог в руке.

Всё же парень был непрост, следовало это признать. Шкатулка с секретом. Посмотришь — волчонок как волчонок, но…

Нита перед аптекарем зашла к ювелиру, и тот подтвердил подлинность камня. А услышав его примерную стоимость. Нита только присвистнула: свою шкуру Ларс оценил очень высоко. Но беспокоило не это, а происхождение камня. Откуда у мальчишки такие драгоценности? Ладно, если из дома прихватил, про семью-то он ничего толком не сказал, мало ли какие богатства у него в клане. А если нет?

Волчица тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Если камни краденые, на них это не написано, и это не её дело. А ей бы лучше поторопиться, пока волчонок не заговорил лоточницу вовсе, и та от переизбытка чувств не отдала ему остатки выпечки. Шансы были: Ларс, заглотнув кусок пирожка в один укус, рассыпался в благодарностях, да как!

— Надо же, а на болоте ты так соловьём не разливался. Похоже, мясной пирог по вкусу лучше каши? Идём, — Нита подхватила его под локоть.

— Куда? — Ларс кивнул лавочнице на прощание и быстро подстроился под шаг спутницы.

— Буду тебя кормить. Не хочу, чтобы ты объедал честных горожан.

Изображать несчастного голодного мальчишку у него получалось очень талантливо, у неё волчонок тоже умял целый котелок каши, Нита и глазом моргнуть не успела. Но нельзя же так беззастенчиво пользоваться добротой жителей Клофорда!

— Вообще-то я помог с прилавком: ножка подламывалась, пришлось мастерить подходящую замену. Так что я никого не объедал, а честно заработал пропитание. Но если тебе обидно, что я не похвалил твою стряпню, то поверь: каша вышла восхитительной. Зёрнышко к зёрнышку, а мясо так и тает во рту! — разошёлся Ларс, и Ните показалось, он над ней посмеивается.

Но мальчишка сохранял возмутительно невинное лицо, и подловить его не получилось. Вместо ответа Нита ускорила шаг, и вскоре они вышли к «Золотой бабочке».

Самый популярный трактир в Клофорде умудрялся балансировать между запросами самой разной публики. Сюда не гнушались зайти хозяева земель и шахт, и к их услугам были уютные кабинеты на втором этаже и небольшой зал для особых гостей — там же. Но и простых работяг, шахтёров и охотников никто не гнал при условии приличного поведения, и они собирались внизу, в большом общем зале.

Любили «Золотую бабочку» и маги, включая учеников — когда они могли себе такое позволить. Крепкое трёхэтажное здание трактира с одноимённой гостиницей наверху находилось ровно под ветвью древа — место дорогое и пропитанное магией, отчего и отдыхалось здесь особенно хорошо.

Нита и сама замечала, что внутри дышится легче. Правда, её сложно было назвать завсегдатаем, шумные компании Нита не любила, а тратить деньги на отдельный кабинет мешала бережливость. Но иногда ведьма заносила владельцу, Хромому Берему, лекарственные «приветы» от брата и мазь для колена собственного производства и, если не торопилась домой, угощалась кружкой пива или запечёнными куриными крылышками — жгучими, как подгорное пламя. Волки острое не жаловали, оно портило нюх, но Нита слишком долго жила среди людей и переняла у них некоторые привычки.

Едва они зашли в пропитанный терпким куревом и запахом жаркого зал, как стало понятно, куда делись местные жители: сегодня в трактире было не протолкнуться.

— Что у вас тут происходит? — спросила Нита у Веснянки, шустрой рыженькой подавальщицы, то ли двоюродной, то ли троюродной племянницы Берема.

— А ты не знаешь, что ли? У мэра дочка замуж выходит, он и поставил пару бочонков горожанам, чтобы выпили за здоровье молодых, — охотно ответила она. — Давненько ты не заходила. По делу или так?

В пику распространенному мнению, романы с посетителями Веснянка не крутила, в городе у неё был муж, отличный столяр и плотник, Нита у него заказывала полки домой, а пару месяцев назад молодая семья узнала о грядущем пополнении. Но пока округлившийся животик был незаметен под фартуком, и дядюшку Веснянка не бросала.

Услышав ответ про ужин, она бросила заинтересованный взгляд на шедшего следом за волчицей Ларса и, ухватив Ниту за руку, потянула в конец зала, к столикам «для своих».

— Тебе как обычно?

— Да. А ему... — Нита окинула вдумчивым взглядом худощавую фигуру Ларса. И не такой уж худой, если присмотреться. Но волчатам всё впрок. — Что у вас посытнее?

— Мясная похлёбка, картошка со свиными рёбрышками, котлеты с фасолью, — бойко перечислила подавальщица и, получив наказ принести то, что посвежее, исчезла в кухонном мареве.

Вернулась очень быстро, уверенно лавируя между столиков с гружённым снедью подносом, ловко расставила миски на столе. Ларс принюхался к котлетам с такой блаженной улыбкой, будто несколько дней голодал, а не умял пирог с четверть часа назад! Отхватил здоровенный кусок, потянулся было к ледяной кружке пива — и получил по руке.

— А ты не слишком разошёлся? Мал ещё. Пей морс. — Нита забрала кружку себе, проигнорировав недовольный взгляд. Может, парень и начал недавно путешествовать самостоятельно, и почувствовал себя взрослым, но для неё он всё ещё оставался волчонком.

Впрочем, чего не отнять, в толпе он вёл себя достаточно уверенно: не вздрогнул, когда за соседним столиком громко захохотали, снисходительно ухмыльнулся на брошенного кем-то «мальца». Он и место занял в углу, но так, чтобы просматривать весь зал. Привычка, которая вырабатывается после пары-тройки хороших потасовок. Неплохо сочеталось со шрамами и ловкостью в обращении с ножом. Интересно, а не разбоем ли промышляла его семья?..

— Тебя тут хорошо знают, — заметил парень, когда к Ните подошёл поздороваться очередной посетитель.

— Я единственная ведьма в округе.

— Многие смотрят на тебя не как на ведьму, — проявил он излишнюю проницательность.

Нита предпочла не комментировать. Что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Это в обычное время горожан сдерживало существование Караша, а подвыпившие клофордцы воображали себя ловеласами и смелели. В присутствии мясника к ней бы не сунулись, но Ларса всерьёз никто не воспринимал.

Когда подошёл очередной желающий пообщаться, Нита круто развернулась, собираясь показать клыки и чётко объяснить, что этот вечер она собирается продолжить в той же компании, в какой начала. Но на выпивоху мужчина не тянул. Да он и человеком не был: судя по запаху, уловить который не помешал и висящий в воздухе табачный дух, перед ней стоял матёрый волк, в человеческом облике даже крупнее Караша, с резкими, рублеными чертами лица и цепкими жёлтыми глазами. Чёрные густые волосы были стянуты в короткий хвост, а шрам на подбородке ничуть его не портил.

— Ты ведь Аленита? Ведьма с болота? — низким голосом спросил он и тут же протянул ей мозолистую руку. Рукопожатие вышло крепким. — И из наших, не соврали, — его ноздри на мгновение расширились, глаза остро, заинтересованно блеснули. — Я Аркон, проводник. Моей группе надо выйти к старым руинам, и я слышал, ты можешь…

— Не могу.

Мгновенно вспыхнувший интерес — звериный инстинкт, Древо бы его побрало! — исчез так же быстро, как и возник. Нита отдёрнула ладонь. С очередной группой приключенцев она связываться не собиралась, пусть они умудрились найти вполне неплохого телохранителя в лице волка-одиночки.

— Отказываешься, не услышав предложения? — Аркон перехватил её кисть. — Неужели пара ночей на болоте не стоит сотни теномов? Да брось, волчице туда-обратно сбегать раз плюнуть!

Он говорил правду, и цену назвал хорошую. Только с подходом ошибся: Нита была бережливой, но не жадной до денег, а хамство не терпела в любом виде. Особенно когда её трогали без спросу.

— Руку убери. Нита уже ответила, — неожиданно вмешался Ларс.

Удивились оба собеседника. В голосе парня слышалось рычание, он схватил незваного гостя за запястье и умело сдавил, вынуждая разжать пальцы и не отводя злого взгляда. Сейчас он не выглядел безобидным волчонком, и Аркон это тоже почувствовал.

— Ты кто такой? — он вырвал руку, да Ларс и не стал удерживать.

— Специалист по хорошим манерам. Могу дать урок, — процедил он и поднялся.

Мальчишка был почти на голову ниже волка и в два раза меньше, но его это почему-то не смущало. Смотрел уверенно, прямо, без малейшей тени опасения, с таким видом, как будто при первой же возможности готов вцепиться в глотку.

Нита настолько удивилась наглости мальчишки, что даже вмешиваться не спешила: интересно было, как станет выкручиваться. Интересно не ей одной: вокруг стало тише, от ближайших столов посетители развернулись к ним, выжидая. Кто-то хлопнул ладонями, делая ставку. Берем тоже отставил пузатую бутыль и, хмурясь, вышел из-за стойки. Серьёзной потасовки он допускать не собирался, тут такого не любили.

— Щенок напрашивается на трёпку? — лениво усмехнулся Аркон, скрестив руки на груди и не иначе как на публику поигрывая мускулами. — Ты хоть молочные зубы сменил, мальчик?

— Хочешь проверить на своём горле? — ответил кривым оскалом Ларс, и губы Аркона дёрнулись, демонстрируя клыки. Наверное, будь перед ним взрослый волк, рычащий клубок уже катился бы по полу. Но пока оборотень сдерживался.

— Уйми своего щенка, пока этого не сделал я, — слегка хмурясь, обратился он к Ните.

— А ты всегда волчице под брюхо прячешься, старичок?

— Послушай, щенок!.. — вспылив, Аркон через стол сгрёб парня за рубашку.

Но что именно он должен был послушать, Ларс так и не узнал. Нита успела выхватить из-под них кружку с морсом и швырнула в обоих сырой силой. Та больно ужалила здоровяка в пальцы, вынудив отдёрнуть руку, и ударила мальчишку в грудь, заставив отступить.

— Успокоились оба! — не вставая с места, тихо рявкнула Нита. Раздражало не столько то, что эти двое сцепились на ровном месте, сколько всеобщее внимание, привлечённое к их укромному уголку. — Сядь и ешь. — Она со стуком поставила кружку с морсом перед Ларсом, одарив его сердитым взглядом. — А ты… Если с первого раза не понимаешь — не моя проблема, — не менее злой взгляд достался и Аркону, который смотрел на волчицу с непонятным выражением лица — растерянно и недоверчиво. — Я своё слово сказала.

Оборотень облил их обоих недовольным взглядом, но нарываться дальше не стал — то ли понял, что перегнул палку, то ли сообразил, что место совсем не подходит для этого разговора.

Ужин закончили в молчании. На аппетите Ларса сцена не сказалась, он уплетал всё предложенное с похвальной скоростью, да и на настроении, кажется, тоже, потому что мальчишка оставался невозмутимым и благодушным. Чем невольно привлекал к себе внимание ведьмы и опять множил вопросы.

Он не испугался. В случае прямого столкновения с матёрым волком у этого щенка не было никаких шансов, и тем не менее он полез, явно готовый идти до конца. И сдохнуть, но — вцепившись врагу в горло. Достойное качество для хорошего воина, но непонятно, откуда такие таланты в молоденьком пареньке? Складывалось впечатление, что вот так нарывается он не впервые, и это озадачивало. И — тоже дополняло картину. Только никаких связных версий о его прошлом у Ниты не появилось.

Когда они вышли, солнце уже закатилось, улица посерела и выцвела. Фонарей было немного даже на центральной площади — жизнь в Клофорде затихала с закатом, мэр мог без проблем экономить на уличном освещении, и ему за это не пеняли. Волчьим глазам такой сумрак помехой не был, так что домой Нита двинулась уверенно. И всё-таки не удержалась от вопроса:

— Зачем ты полез к этому Аркону?

— Папа всегда говорил, что хороший волк должен заступаться за женщин, — с едва уловимой насмешкой отозвался Ларс.

— А думать головой он тебя не учил? Аркон в два раза больше тебя. Дошло бы до драки, он тебя в пол забил бы! А мне опять лечить? — раздражённо проговорила Нита.

— Чем больше шкаф — тем громче падает, — пренебрежительно фыркнул волчонок.

— Ты с детства такой идиот? — Нита едва не схватилась за голову: никак не получалось решить, сердится она на него или из-за него. А вдруг и правда побили бы? — Кажется, я начинаю понимать, за что тебя наградили проклятием. Не понимаю только, как до меня добрался!

— Повезло, наверное, — отозвался Ларс, почему-то совсем не обидевшись на идиота.

— В следующий раз перед тем, как во что-то ввязаться, спрашивай, нужно ли это делать, — проворчала Нита. — Если ты убьёшься по собственной глупости, будет обидно за потраченное на тебя время.

— Я постараюсь, мамочка, — кривляющимся голосом отозвался Ларс.

— Ты точно нарываешься на трёпку. Не смей меня так называть!

— Ну ты же называешь меня малышом. А Аркон сказал, что я твой щенок.

— Упаси меня Древо от такого! — буркнула Нита. Но разговор на этом прекратила.

Не хотелось в этом признаваться, но выговор Ларсу она устроила совсем не из-за потраченных на него сил и времени. Если разбираться, тот камень, который он ей отдал, с лихвой покрывал все издержки, прошлые и будущие. Нет, она действительно волновалась за непутёвого мальчишку, который откровенно нарывался на неприятности. И если подумать, она понимала причину такого собственного поведения.

Проклятые инстинкты. Нита чувствовала ответственность за мальчишку как за младшего члена стаи. Так что, назвав Ларса «её волчонком», Аркон не очень погрешил против истины. Не её, конечно, собственный, но всё равно — свой. Жизнь в одиночестве сыграла с ней злую шутку: стоило встретить сородича, как вдруг оказалось, что ей в глубине души очень не хватало компании.

Открытие не порадовало, потому что привязываться к мальчишке совершенно не хотелось. Но не выгонять же его из-за этого! Обещала ведь помочь. Да и камень жаль возвращать…

Дома долго рассиживаться не стали. Нита выдала Ларсу что постелить и чем накрыться, нашла старую, но всё-таки пригодную подушку и, пожелав ему доброй ночи, ушла к себе. День выдался не самым сложным в её жизни, но непривычно насыщенным, обычно будни ведьмы отличались куда большей размеренностью. Поэтому, добравшись до постели, волчица надела самую длинную из своих рубашек, забралась под одеяло и уснула почти сразу, отмахнувшись от всех мыслей и сомнений.

***

На следующий день найдёныш вёл себя непривычно смирно. Поначалу Нита обрадовалась, что он не пытается влезть в очередные неприятности: у неё готовилось не самое простое лекарство, тут надо за температурой кипения следить, а не отвлекаться на мальчишку. Но к вечеру она забеспокоилась. Ларс почти не появлялся на глаза: как взялся чинить сарай, ушёл туда с утра, так и пропал до темноты. Даже обедал там же, прихватив с собой полкастрюльки супа. Хороший аппетит радовал, но всё равно — как бы не перенапрягся и не пустил трухой все её усилия.

Беспокоилась она зря: заживало на нём как на взрослом волке. В этом Нита убедилась сама, когда пришла и потребовала показать раны. Разделся мальчишка неспешно, с показной ухмылкой, за что тут же получил по загривку и больше зубы не скалил.

— Ещё пара дней — и будешь как новенький, — Нита хлопнула его по здоровому плечу. Рана не гноилась, почти затянулась и особых наблюдений не требовала.

— Лучше бы как старенький, — пробурчал Ларс, одеваясь. Но привязанной собачонкой за ней не пошёл, остался заканчивать ремонт. Нита до глубокой ночи слышала стук молотка в сарае.

А проснувшись среди ночи по естественной надобности и выйдя в большую комнату, Нита услышала со двора тихий плеск воды. Укуталась в тёплую шаль, вышла на крыльцо. Рассвет только намечался сизой дымкой над лесом, в небе висела убывающая луна, и большая часть двора пряталась в тенях. Ларс стоял у колодца и поливал себя ледяной водой прямо из ведра, то и дело фыркая и тряся головой. Вода струями стекала по коротким волосам, спине, узким бёдрам… Неудивительно, волки были чистоплотными и посторонние запахи не любили. Но этот парень!..

Нита поймала себя на мысли, что язык не повернулся назвать его «мальчишкой»: уже сейчас это был поджарый и красивый молодой волк. Но ему, конечно, о её мыслях знать не стоило, а то нос задерёт. Ведьма скрылась в доме так же бесшумно, как и вышла на крыльцо.

Сарай он, к слову, доделал. Об этом Нита узнала уже утром, когда по привычке хотела хлопнуть дверью, чтобы та закрылась, а не повисла на петле, но вовремя спохватилась, что дверь закрывается нормально. И крыша больше не протекала: дождь ночью поливал знатный, а в сарае оставалось сухо. Теперь там не страшно и травы просушивать. В доме они хорошо сохли, но Нита то и дело задевала свисающие с потолка пучки.

Караш, как и обещал, пришёл к обеду, несмотря на разыгравшуюся непогоду, принеся с собой запах дождя и сырого леса. Без жреца, зато с одуряюще вкусным окороком — мужчина определённо знал, какой подарок придётся по вкусу хозяйке дома. Ларс ушёл подремать, Нита кашеварила — продукты улетали стремительно, к вечеру стоило проверить силки, чтобы не остаться голодными. Вчера Нита пробежалась и поставила их в округе, на мелкое зверьё. Можно было и самой размять лапы, без добычи волчица с охоты ни разу не возвращалась, но потом отмываться придётся! А как помоешься с таким гостем? Тоже втихаря, при свете луны?

— Соскучилась? — Караш обнял её со спины, и Нита выкинула из головы все мысли о волчонке, наслаждаясь запахом. Пах мужчина хорошо, особенно для человека. И точно знал, что с Нитой не нужно осторожничать или ждать темноты, чтобы стыдливо целовать под одеялом. Горячие губы приласкали шею, затем последовал чувствительный укус, а руки сжали грудь, ловко расстёгивая пуговицы рубашки. — Я вот соскучился, — шепнул он на ухо.

Действительно, соскучился. В этом Нита не сомневалась — и, развернувшись, сама обвила его шею, подставляясь под поцелуи. Может, зря она волновалась насчёт жреца? Караш вёл себя как обычно и лишних разговоров не заводил. Да и какие разговоры, когда они оба давно не были вместе?

Они чуть не сбили со стола чашки, когда Караш подсадил на него Ниту, но это никого не смутило: мебель крепкая, а чашки можно и новые купить. Не прерывая поцелуев, Караш взялся за ремень. Правда, расстегнуть его не успел — на кухню, сонно зевая и взлохмачивая волосы, ввалился Ларс.

— Нита, у нас нет молока? Что-то желудок скрутило, — будто не замечая, что помешал, спросил он и заглянул в пустую кринку.

— Ларс, иди погуляй, — быстро попросила Нита, даже не дёрнувшись запахнуть рубашку. Лучше она выгонит парня, чем Караш: взгляд, которым тот одарил волчонка, не предвещал ничего хорошего.

— А молоко? — спокойствию парня можно было позавидовать. Как и невинному взгляду, задержавшемуся на её груди дольше положенного.

Но Нита уже научилась определять, когда он дурачится, и сейчас найдёныш явно наслаждался растерянностью Караша и её злостью. И чего, спрашивается, добивался? Сначала с Арконом на драку напрашивался, теперь с Карашем…

— На болоте подоишь, у криворогого чернобрюха, — выцедила она. Положила ладонь на руку Караша, успокаивая его и себя — ну вредничает мальчишка, что с него взять? Не иначе, переходный возраст.

— Нет так нет, можно было просто сказать, чего ругаться? — Ларс пожал плечами и вышел из кухни.

Наконец-то! Но настроение сбил, поганец.

— Ведёт себя как дома, — недовольно заметил Караш, всё ещё глядя вслед волчонку. Нита провела ладонью по его щеке, привлекая к себе внимание.

— Не думай о нём. Может, переберёмся ко мне?

Кровать у Ниты была не слишком удобной, узкой, но вдвоём как-нибудь уместятся. Зато в закрытую дверь Ларс точно ломиться не станет. Он, конечно, дурак, но не настолько.

— Позже, — неожиданно отстранился мужчина, и у Ниты неприятно засосало под ложечкой. Взгляд Караша снова стал серьёзным. — Я хотел с тобой поговорить.

— А это нельзя отложить? — теперь уже она игриво цапнула его за ухо, прижимаясь всем телом. Караш прикрыл глаза, вздохнул прерывисто, но потом словно опомнился и отстранил от себя искусительницу.

— Аленита, я серьёзно.

— Знаю, — тихо выдохнула ведьма, не скрывая досады.

Уж если он назвал её полным именем, чего отродясь не делал, то хорошего от беседы не жди. Это ему надо «серьёзно», не ей.

Караш покраснел, побледнел, откашлялся. Порылся в кармане и вытащил кулон со стилизованным серебряным Древом на каменной основе — спиле ветви каменного древа. Раскрыл ладонь, протягивая украшение. Если раньше ещё можно было уговаривать себя и придумывать более удобные объяснения, то подарок отметал все сомнения: такой кулон дарили на помолвку.

— В последнее время я всё чаще думал, что мне тебя не хватает, — негромко начал он, глядя куда угодно, но не на Ниту, точно боялся, что она сразу укажет на дверь. А ведьма готова была сбежать сама, лишь бы не слушать! — Я устал от коротких встреч. Хочу видеть тебя рядом, просыпаться вместе. Хочу обсуждать с тобой сплетни по вечерам, сам заплетать и расплетать тебе косу. — Он, наконец, взглянул на неё и протянул руку, заправляя за ухо русую прядь. Чуть не задел пару серёжек-колец — единственные украшения, которые носила Нита. — Хочу…

Что ещё он хотел, Караш сказать не успел — дверь снова распахнулась, и показалась голова излишне любопытного мальчишки.

— А криворогого чернобрюха с какой стороны болота искать? — спросил он, прерывая признание. Караш резко замолчал, и короткая пауза затянулась. Ларс с показной неторопливостью оглядел их и попятился обратно на улицу. — Так, кажется, я не вовремя. Продолжай, дядя.

Нита не сдержалась и фыркнула. Немного истерично, но иначе в этой ситуации не получалось. Фыркнула — и поняла, что это конец. Точка. Назад уже не вернуться.

— Тебе смешно? — напряжённо спросил Караш, отдёрнув руку, будто обжёгшись. В глазах плескалась обида.

И что с ним делать? Сам придумал, сам оскорбился. А ведь Нита предупреждала, что ничего серьёзного у них не выйдет!

— Нет, не смешно, — ведьма покачала головой. — Просто то, чего ты хочешь, невозможно.

— Ты оборотень, а я человек. Я помню об этом, — медленно произнёс Караш. — Но если ты беспокоишься о ребёнке, мы можем взять приёмного. Я уже всё продумал: до Белой Речки пара дней езды, а там приют. Жрец согласен, и, если мы поженимся, нам разрешат взять малыша на воспитание. Или… или ты можешь завести волчонка от другого, а я клянусь, что выращу его как родного!

— Но я не хочу! — резко возразила Нита. — Ты продумал, молодец, но почему не спросил меня раньше? Я не хочу ни детей, ни семьи. Караш, мы договорились с самого начала, меня полностью устраивает моя жизнь — такая, какая она есть сейчас!

— Жизнь? Походы в заброшенный город, охота, выживание среди нежити — ты этого хочешь?!

— Да! — предельно честно ответила Нита. — Это моя жизнь. И если тебе не нравится…

Дверь скрипнула в очередной раз.

— Вы продолжайте, продолжайте, я просто сапоги возьму, — Ларс собирался проскользнуть мимо, но оказался прижат к стене, аж дух выбило. Караш с трудом сдерживался, чтобы не врезать ему. Обида и злость клокотали в нём и почти вырвались наружу.

А паршивец словно намеренно нарывался на затрещину: смотрел этак снисходительно, с насмешкой в глазах, словно это не его держал за горло огромный и сильный как медведь разъярённый тип.

— Твоя жизнь? — обернулся он на Ниту, рыча не хуже настоящего волка. — А может, в нём дело? Как у тебя появился этот «гость», всё пошло наперекосяк!

— Ты ревнуешь к ребёнку? — ведьма выразительно изогнула брови, стараясь не задумываться о том, что несколько часов назад с удовольствием рассматривала этого «ребёнка» с совершенно определённым интересом.

— Ребёнок?! Открой глаза, Нита! Он уже мысленно разложил тебя на столе и…

Караш осёкся, поймав её заледеневший взгляд, и, выругавшись, оттолкнул Ларса.

— Прости. Я не хотел, — потерянно сказал он.

— Да нет, как раз хотел, — протянула ведьма. Она и забыла, каково это, когда специально делают больно. В груди противно заныло. — Уходи.

— Нита…

— Караш, уйди. Пока по-хорошему.

Когти проехали по столешнице, оставляя глубокие царапины. Убеждать Караша дольше не пришлось.

Нита со вздохом осела на скамью. В горле всё ещё клокотал рык, а боль в груди переросла в желание вцепиться кому-нибудь в горло.

— А ты что стоишь? Особое приглашение нужно, чтобы свалить в болото? — хмуро уставилась Нита на волчонка.

Надо было задать мальчишке трёпку в воспитательных целях, может и ей бы полегчало. И у него, даст Древо, голова на место встанет, перестанет искать проблемы на собственную… шею.

Отчасти Ларс даже помог, Ните не нравился весь этот разговор и хотелось его поскорее закончить. Но не так же!

— А что у нас на обед?

Волчонок, кажется, считал себя бессмертным, потому что угрозу проигнорировал. И выглядел настолько довольным и умиротворённым, что злость в груди вспыхнула с новой силой.

Нита проводила его мрачным взглядом. Ларс подошёл к столу, сунул нос в обёрнутый старым платком горшок…

Попытался. Подпустив добычу ближе, Нита хватила его поперёк спины тем, что было под рукой: полотенцем. От души, с оттяжкой и звоном.

— Ой! — Ларс отшатнулся, а ведьма вскочила на ноги.

— Обед тебе?! Ах ты паразит! Ты сейчас мышей ловить пойдёшь!

Наверное, если бы парень отреагировал иначе, она сдержалась бы в рамках словесного внушения. Но он начал убегать, и сработали инстинкты хищника.

Дом был небольшим, но мелкая зараза оказалась на удивление вёрткой и ловкой. Он проскальзывал под руками, лихо перемахивал через стол и вообще демонстрировал чудеса акробатики. А ещё хохотал, явно получая от догонялок удовольствие, и Нита уже не могла сдержать рыка. Карающее полотенце свистело в воздухе, сбило несколько тарелок и пучков трав, но хозяйка этого не замечала.

Наконец она сообразила в пылу ярости, что полотенце — не единственное и не самое лучшее оружие, но и его можно использовать по-разному, и сумела подбить Ларса под ноги. Тот загремел на пол удивительно мягко, ловко сгруппировавшись. Нита заподозрила, что это было не падение, а манёвр, только когда сама полетела сверху на парня, сбитая вероломной подсечкой. Но не растерялась, оседлала добычу и принялась лупить полотенцем куда придётся.

— Вот тебе завтрак! Обед! Ужин! С десертом!

— Ай! Прекрати, буйная! — сквозь хохот с трудом выдавил Ларс, втягивая голову в плечи и прикрываясь растопыренными ладонями.

Потом он перехватил полотенце, через мгновение — её запястье, и Нита опомниться не успела, как оказалась на полу, прижатая к нему мальчишкой.

— Уймись, я же тебе услугу оказал, — весело ухмыляясь, проговорил он, прижимая не только её тело, но и руки. Да ещё ловко так, что не вывернешься, прихватив запястье ладонями, а локти — придавив своими локтями.

Нита набрала воздуха для новой гневной тирады — и осеклась на полувдохе, вдруг осознав двусмысленность ситуации и собственного положения.

Да нет, не двусмысленность, а как раз совершенную однозначность! Которая очень выразительно и ощутимо прижималась к её бедру.

Догонялки и возня на полу явно не оставили Ларса равнодушным. И Нита сообразила, что к полу её прижимает совсем не мальчишка, а молодой мужчина. Весьма сильный молодой мужчина. И хотя у них лет десять разницы, а она всегда предпочитала тех, кто постарше и помассивнее, но… Она наконец сообразила, что в этом возрасте парни уже не просто интересуются девушками, а прекрасно знают, что с ними делать. Зачастую — на практике.

Но хуже всего, Нита поймала себя на том, что заинтересованно принюхивается к разгорячённому вознёй Ларсу, и ощущения ей нравятся. Все ощущения. И запах, и неожиданно сильные руки на запястьях, и…

— Пусти, — проворчала она, в раздражении сдув с лица выбившуюся прядь.

Парень вальяжно усмехнулся, выдержал паузу и выпустил её из захвата, откатившись вбок.

Очень чётко, выразительно выдержал он эту паузу. Ровно настолько, чтобы дать понять: он не исполняет приказ, а услышал просьбу, взвесил её и решил сделать женщине приятное. По своей воле.

Проще говоря, молодой волк продемонстрировал зубы. А Нита принялась недовольно отряхиваться и обозревать собственноручно учинённый разгром, всеми силами стараясь отвлечься от понимания: эта демонстрация ей тоже понравилась.

Вся проблема в неудачном свидании. Точно. Это в ней неудовлетворённость говорит. Потому что он ещё мальчишка, не может же она всерьёз на него заглядываться! Нет, он симпатичный, конечно, но…

Нита поймала насмешливый, довольный взгляд Ларса и, раздражённо встряхнувшись, принялась за уборку. Пусть скалится, а она ему это ещё припомнит.

***

Сидеть дома после неудачного свидания и неожиданных открытий по поводу волчонка не хотелось, а сбегать просто так — ещё и глупо: она взрослая самостоятельная женщина, а не импульсивная девчонка, которой надо побыть одной. Поэтому Нита накинула куртку, сапоги и забрала с собой непромокаемую сумку.

— Ты куда? — окликнул Ларс, занятый готовкой.

Он проявил недюжинные проницательность и здравомыслие: ни слова не сказал ни про Караша, ни про их возню на полу и вообще вёл себя так, словно ничего не случилось. В глубине души Нита ему завидовала: у неё это получалось хуже.

— В лес, проверю ловушки.

— На неосторожных путников?

— Ага, на глупых наглых волчат, — отозвалась ведьма. — Жди меня дома. Скоро вернусь! — пообещала она и быстро скрылась в лесу.

— Добытчица, — оскалился Ларс ей в спину, но Нита ничего не ответила.

Лес у могильника она знала как своих пять пальцев. Вон ту сторону болота лучше обходить стороной, там жила колония трясинников, запросто могли утянуть на дно. Поодиночке мелкие, похожие на выдр существа не опасны, но, когда нападают стаей, становятся нешуточной угрозой. В чащобу нередко забредал хрящик, прозванный так за любовь выгрызать у жертв позвоночник. Его Нита опасалась всерьёз и сбегала, едва завидев: даже в волчьей форме непросто справиться с двухметровой ядовитой тварью. К счастью, ленивый и медлительный хрящик редко преследовал добычу, довольствуясь падалью.

Ещё из нечисти поблизости давно обитал сладкогубый живоглот, который охотился на мелких животных, — Нита громко хохотала над названием нежити в научных кругах. На губах живоглота выделялся парализующий яд, опасный и для человека, но не очень большой живоглот не нападал на зверей крупнее лисы, а волчицу или людей и вовсе обходил по широкой дуге. Зато стащить попавшегося в её ловушки зайца или куропатку мог запросто, и Нита периодически устраивала вылазки, отгоняя его подальше со своей охотничьей территории.

В общем, болото жило своей жизнью, Нита — своей, и они прекрасно сосуществовали.

Сегодня дичь пришлась бы особенно кстати. Запасы ещё оставались, но какой оборотень откажется от свежатины! Найдёныша попробуй прокорми, да и молодая здоровая волчица отличалась отменным аппетитом. Не в коня корм, как посмеивался Караш, щекоча её рёбра, и приносил из лавки самые лакомые куски. Теперь некому будет приносить… Да и лавку лучше сменить — видеть бывшего любовника не хотелось.

Первые ловушки были пустыми. Ожидаемо, Нита и не рассчитывала на удачу у самого дома — кружащие в окрестности лазурницы распугивали осторожных зверьков. Нита и силки здесь ставила больше по привычке, обозначая территорию. Основные охотничьи угодья располагались дальше в лесу. Но там лучше бегать зверем.

Остановившись у старого дуба, Нита сбросила сапоги, стянула через голову рубашку, скинула штаны, бельё. Сложила всё в дупло, в очередной раз с подозрением глянула на небо: дождь, конечно, перестал, но ничто не мешало ему зарядить снова. Потянулась — от души, всем телом, наслаждаясь свободой и сырой лесной прохладой.

Само превращение давно уже не причиняло боли и выходило легко, и, хотя процесс сложно было назвать приятным, небольшие неудобства с лихвой искупались волчьими ощущениями. Упругой лесной земли под лапами, умопомрачительными запахами леса, новыми голосами, неслышными человеческому уху. Мир обрёл новые грани, стал больше, ярче, более живым.

Волчица встряхнулась, взяла в зубы мешок и неспешно потрусила в лес. Потому что хотя она и взрослая, и самостоятельная, но побыть одной действительно стоило.

Караш здорово испортил ей настроение, да ещё и обидел мимоходом. И пусть она ждала от него этого решения, всё равно надо было немного привыкнуть к переменам в жизни. И волчонок этот проблем подкинул…

Не выгонишь теперь его. Камень можно вернуть, но Ларса было жаль, и хотелось помочь. Он, конечно, редкий наглец и балбес, который сам же себе и навредил, но смерти он точно не заслуживал. Хороший всё-таки парень, незлой, и с принципами. И со странностями, хотя она так и не могла понять, что в нём не так и действительно — не так ли? Или он, наоборот, ведёт себя совершенно нормально для молодого волка, а она за время жизни вне клана забыла, как это бывает?

Со следующим силком повезло: недалеко от дома в ловушку попался здоровенный, упитанный летний заяц. Попался совсем недавно и был ещё жив. Нита одним движением челюстей оборвала его страдания и после недолгих мучений сунула в мешок: одной только пастью и волчьими лапами решить задачу было трудно, но она за годы жизни приспособилась. Ещё пара ловушек оказались пустыми, а вот в следующую угодила косуля, которую уже начали есть.

Самую ценную, со звериной точки зрения, часть туши — брюхо — выедала пара загрызел. Эти некрупные хищники, похожие одновременно на кошек и крыс, только весом около пятнадцати килограммов, жили и охотились небольшими стаями. Не брезгали падалью, стаей могли завалить кого-то вроде той же косули или молодого кабанчика.

Уступать им добычу Нита не собиралась и, бросив мешок, с рыком бросилась в атаку. Загрызлы пришлись кстати: самое то, чтобы сбросить накопившееся напряжение и раздражение. Их она точно не станет жалеть.

Только мелких хищников оказалось не двое. Остальные терпеливо дожидались своей очереди в траве вокруг, пока лакомились главная самка и её самец. Стая оказалась внушительной, с десяток особей, которые с громким противным писком бросились на врага.

Одну Нита поймала ещё в прыжке, клацнула челюстями, резко дёрнув мордой, — тушка обмякла со сломанным хребтом. Но на место первой загрызлы пришли остальные. Хватали за лапы, норовили вцепиться в горло. Одна прыгнула на холку, но Нита прокатилась по земле, прицелившись так, чтобы придавить наглую тварь плечом. Только выпрямилась — ещё одна повисла на горле под самой мордой. Волчица дёрнулась от боли — зубы у загрызел были острыми и очень прочными, за что их так и назвали.

Но предпринять что-то ещё Нита не успела. Тишину разорвал грохот выстрела, и убитая загрызла шмякнулась на траву. Следом, почти без паузы, грохнуло ещё раз — и через мгновение загрызлы с визгом кинулись врассыпную.

Ларс стоял в стороне, метрах в десяти, с револьвером в руках, и как-то особенно сильно не походил сейчас на волчонка. Взгляд острый, цепкий, руки — твёрдые, во всей позе — уверенность. К огнестрельному оружию он явно был привычен.

Нита раздражённо фыркнула, тряхнула головой, отводя взгляд, и подошла оценить состояние туши. В отличие от диких животных, её не интересовали потроха, а вот до мяса конкуренты, кажется, добраться не успели.

Ларс тем временем убрал револьвер в кобуру и приблизился. Нита бросила на него взгляд, тихо рыкнула.

— Но я же попал, — насмешливо улыбнулся он, пожав плечами и каким-то чудом угадав, за что на него сейчас скалилась волчица. — И я не сомневаюсь, что ты бы справилась сама и всех поубивала, но зачем? Без вожака стая всегда разбегается. Дай посмотрю, — он опустился рядом на корточки, положив руку ей на холку.

Нита недовольно вывернулась из-под ладони парня, опять тихо, предупреждающе зарычала: ещё не хватало, чтоб он в её шерсти копался!

— И кто из нас ведёт себя как ребёнок? — И столько ехидства было в его взгляде и голосе, что у Ниты буквально зачесались зубы хорошенько грызануть его за руку, чтобы не распускал. Или за что-нибудь ещё.

Но вместо этого Нита мысленно рыкнула уже на саму себя. Ну что за детские обиды, в самом деле? Ларс прав, сама она осмотреть раны не могла, а сейчас, когда схлынуло напряжение драки, начала ощущаться боль. Терпимая, но жгучая. Да и зубы загрызлы не чистят, было бы неплохо обработать.

От понимания, что до собственного загривка она сама не дотянется, и придётся просить о помощи Ларса, стало немного не по себе. Но Нита заставила себя сесть и позволить парню взглянуть.

— Не смертельно, но подрали хорошо. Надо промыть, — повторил тот её мысли. — И как бы зашивать не пришлось.

Он машинально почесал её между ушами, словно не оборотня осматривал, а собаку. Нита тоже как-то машинально в первый момент поддалась на ласку, потому что это было приятно и отвлекало от зудящей боли, но через пару мгновений вывернулась, поднялась на лапы и отступила на пару шагов, глядя на парня с укором. Тот только усмехнулся и принялся выпутывать из силка предмет спора. Не зря же Нита поплатилась за него целостностью шкуры!

Но проверять остальные ловушки не осталось никакого желания.

Ларс ловко спутал ноги косули и взял тушу за эту верёвку, второй рукой подхватил мешок, и Нита рассеянно отметила, что явился он, пожалуй, очень к месту, ей бы всё это тащить было несподручно. Оленя можно по-волчьи закинуть на спину, но не сейчас, когда загривок жгло от боли, и даже в таком случае что-то пришлось бы решать с мешком.

До дерева, где она оставила одежду, дошли в молчании, Ларс явно не питал желания произносить монолог в пустоту. А жаль, потому что на него можно было бы отвлечься — и от неприятных ощущений, и… от других ощущений. От запаха, если точнее.

Следовало признать, что волчья часть её натуры считала парня привлекательным. Единожды осознав, что Ларс — уже не маленький волчонок, ведьма никак не могла вернуться к прежнему восприятию. Инстинкты плевали на разницу в возрасте, с их точки зрения молодой волк был очень неплох: сильный, здоровый, явно питает ответный интерес. И это противоречие между инстинктами и разумом чрезвычайно раздражало. Особенно тем, что казалось неразрешимым.

Закрадывалась, правда, подлая мыслишка плюнуть на всё, расслабиться и получить удовольствие, но Нита гнала её от себя. Ещё чего не хватало!

Когда они дошли до дерева, Ларс дисциплинированно отвернулся, позволяя Ните спокойно перекинуться. Когда она не сдержалась и зашипела от боли — тонкая человеческая кожа была куда чувствительней, чем волчья шкура, — дёрнулся, но — не обернулся. Спросил только, всё ли в порядке, и, когда Нита недовольно огрызнулась, вполне удовлетворился этим.

— Зачем ты пошёл за мной? — мрачно спросила ведьма, одевшись. Хотя, видит Древо, натягивать рубашку совсем не хотелось. Каждое движение рук отдавалось болью, да и прикосновение грубой ткани к свежим ранам не доставляло удовольствия. — Я же велела тебе оставаться дома!

— А я решил прогуляться, — спокойно ответил парень.

— Следил? — зыркнула на него волчица.

— Немного, — не стал отпираться он. Понятно же, что иначе найти волчицу в лесу не получилось бы. И главное, умудрился же оставаться незамеченным! — Ты чёрная. Так странно, никогда не встречал чёрных волков. В твоём клане все такие?

— Нет. Дар сказывается, — нехотя ответила она, не вдаваясь в подробности.

— Красиво, — задумчиво похвалил он, за что удостоился от Ниты подозрительного, недоверчивого взгляда.

Но спрашивать что-то ещё она не стала. Слабо верилось, что в клане парня к таким, как она, относились иначе, чем в её собственном. Скорее всего, дело в том, что он сам ещё слишком молод, не успел наслушаться и проникнуться страшными сказками и суевериями. Может, в их клане таких и не было никогда… Не спорить же с ним и не объяснять, что инаковость куда чаще пугает и отталкивает, чем кажется привлекательной! Так и до жалоб на злодейку-судьбу недалеко, а плакаться Нита не собиралась, тем более что нынешняя жизнь полностью её устраивала.

Остаток пути проделали в молчании, а дома Нита взяла снадобья и ушла к себе — обрабатывать раны.

Только если с теми, что на горле, она сумела справиться самостоятельно, пусть и при помощи зеркала, то остальные… Промучившись минут десять и добившись только того, что от её движений порезы опять начали кровоточить, она окончательно расписалась в собственном бессилии. И ещё несколько минут набиралась решимости, чтобы попросить о помощи.

Прижимая рубашку к груди, она выглянула в общую комнату, но там Ларса не оказалось. Кажется, парень возился с добычей на дворе. Вздохнув и окончательно махнув на всё рукой, Нита вышла на крыльцо. В конце концов, стесняться ей точно нечего!

— Ларс! — окликнула она занятого у колодца парня в рубашке с закатанными выше локтя рукавами. — Помоги мне, пожалуйста, не дотягиваюсь, — она неопределённо указала за спину.

Ларс бросил на неё короткий скользящий взгляд и отозвался:

— Сейчас приду, как руки помою. Не стой на сквозняке.

Нита растерянно хмыкнула от такой неожиданной заботы, но спорить не стала, молча ушла в дом, потому что на крыльце и впрямь было зябко.

Ларс действительно ушёл мыть руки, но — не только. Ему тоже требовалось собраться с силой воли и убедить себя, что предстоит лишь оказать помощь и ничего больше. Это было сложно, учитывая, что перед глазами так и стояла точёная фигура Ниты — красивые плечи, узкая спина. А всё остальное, прикрытое штанами и прижатой к груди рубашкой, прекрасно дорисовывала фантазия, так что, помимо мытья рук, он и на голову себе вылил полведра холодной воды, чтобы остудить. Вылил бы и на всё остальное, но раздеваться не хотелось.

В комнате Ниты резко пахло знакомой мазью, и это порадовало: она забивала собственный запах женщины и позволяла Ларсу мыслить ясно. Запах лекарства и вид раны на спине.

— У тебя есть обезболивающее? — задумчиво спросил он.

— А что такое? Мажь, я и так потерплю, — отмахнулась Нита.

— Зашить надо. Хотя бы несколько швов.

— А ты умеешь? — ведьма подозрительно покосилась на него через плечо.

— Не так, как ты, но...

— Теоретически? — усмехнулась она. — Или на практике доводилось?

Ларс ответил каким-то странным нечитаемым взглядом и молча предъявил собственное левое предплечье, на внешней стороне которого виднелся уродливый, но хорошо заживший длинный шрам. Нита замечала его раньше, но не придала особого значения, а сейчас вдруг подумалось, что это очень походило на оборонительный порез, когда руку инстинктивно, защищаясь, ставят под нож нападающего.

— Кривовато, — задумчиво пробормотала она, чтобы не начать расспрашивать о том, как этот шрам вообще появился. Почему-то казалось, что правды всё равно не услышит.

— У меня обезболивающего не было, — он пожал плечами, и Нита вообще пожалела о том, что завела этот разговор. Однако не спросить не смогла:

— Как давно ты ушёл из клана?

— Достаточно, — отмахнулся он. — Ну так что? Шить?

— Шей, — обречённо махнула она и достала из сумки с лекарствами обезболивающее. От души хлебнула и протянула Ларсу следующий флакон: — Вот этим предварительно обработай всё. Вот здесь шёлк, иглы и зажим. Справишься?

— Я могу сходить в город за доктором, — невозмутимо предложил парень.

Нита только изобразила в ответ что-то среднее между немым укором и оскалом и, отвернувшись, наклонила голову, чтобы ему было удобнее.

— Начинай, подействовало.

Иглой, да ещё с помощью зажима, Ларс орудовал неловко, но стянуть края раны следовало. Обезболивающее действовало хорошо — не отбило чувствительность вовсе, но боль сменилась вполне терпимыми неприятными ощущениями. Да и мысли отвлекали.

У него было чересчур много шрамов для мальчишки, пару лет назад ушедшего из дома. И относился он к ним не так, как мальчишка. Не гордился и не бравировал, пытаясь преподнести как знаки особенной воинской доблести, заодно рассказав героическую историю их появления. Но и не стеснялся, что тоже вполне могло случиться с таким хорошеньким мальчиком, стыдящимся слабости. Он вёл себя слишком равнодушно, слишком спокойно, слишком… взросло.

Нита поняла, кого он больше всего напоминал из знакомых: Белтана. Совсем молодого парнишку охотника, которому в этом году стукнуло семнадцать. Он уже три года содержал семью — мать и трёх младших сестёр, — с тех пор, как погиб отец. Мать его что-то шила на дому, но основной доход приносила всё же охота. Несчастья заставляют повзрослеть очень быстро, и пара лет сложных странствий способна сделать из домашнего мальчишки кого-то посерьёзнее.

Всё же интересно, сколько именно он странствовал и во что успел влезть? Что его так изменило? А ведь изменило, в этом сомнений не было, потому что на домашнего мальчика и любимца большой семьи Ларс совсем не походил. С другой стороны, семья семье рознь...

— Надо будет ещё раз взглянуть на твоё проклятие, — заговорила Нита, отвлекая себя от навязчивых мыслей о найдёныше. — Наверное, произошедшее можно считать стычкой с тварями, кое-какая магия в загрызлах есть. Если стало лучше, значит, ключ мы нашли.

— Посмотрим, — согласился он.

Только ритуал пришлось немного отложить: не успела Нита натянуть рубашку, категорически отказавшись от помощи Ларса в бинтовании, как в дверь постучали. Интересно, кому в такой неподходящий момент потребовалась помощь ведьмы?

Глава 4. Тот самый волк

Профессор Тарсам выглядел отвратительно хорошо для своих лет, и это при том, что он был человеком. В пятьдесят умудрялся сохранять настолько моложавый вид, что горожанки млели, а жена ревновала — года не проходило, чтобы какая-нибудь студентка не пыталась залезть в их постель. Едва ли не единственному преподавателю, лишённому магии, собственный недостаток не помешал стать всемирно известным знатоком и талантливым учёным.

Впрочем, Ниту постель профессора древоведения волновала мало, а вот его просьба стать проводником до руин — очень даже. С чувством, толком, с расстановкой он объяснял, почему надо попасть в Емшан и как сильно Нита поможет, если согласится. Всего на неделю, совершенно безопасная прогулка! Они даже второго проводника наняли, способного защитить от нечисти.

Упомянутый охранник, уже знакомый ведьме Аркон, сидел рядом, изредка бросая недовольные взгляды на Ларса. Волчонок отвечал ему тем же, едва заметно демонстрируя клыки. Но оба молчали.

Если бы Аркон пришёл один, Нита выставила бы его на улицу, но профессора она уважала и была готова по меньшей мере выслушать. Одно не понимала: зачем нужна помощь ведьмы, если проводник уже есть?

— Я не знаю Мёртвого леса, — нехотя признался Аркон, с подозрением поглядывая на кружащих рядом лазурниц. По сжатым в замок пальцам и опущенному взгляду чувствовалось, что признаваться в собственной слабости для волка в новинку. — В прошлый раз мы спустились в Емшан со стороны гор. Те места я знаю, а здешние — нет. Зато в развалинах не заблужусь.

— Аркон будет сопровождать нас в Емшане, а ты — до города, — в отличие от волка, профессор к бабочкам привык и спокойно позволил одной из них сесть на плечо. — В том дневнике упоминается архив. Где находится, как пройти, код от двери. Всё, понимаешь? Просто представь, какие перспективы откроются, если мы туда попадём!

Тарсам горел воодушевлением и о последней находке рассказывал с восхищением. Несчастный дневник, вызвавший ажиотаж и очередной поход к руинам, нашёл у деда на чердаке один из учеников и принёс на лекцию. Он и не догадывался, какое сокровище попало ему в руки!

Емшанский университет гремел на весь цивилизованный мир, он был первым по исследованию каменных деревьев. Именно благодаря работе тамошних учёных в Клофорде появилось своё древо, и до самой Катастрофы университет лидировал в этой теме, совершив несколько важных прорывов. А потом самые видные специалисты погибли, большая часть университетского архива сгорела, а уцелевшие жители бежали из города, бросив остальное.

Каждый раз, когда Нита отводила группу профессора к руинам, они возвращались гружёные кипой бумаг и на обратном пути выпадали из жизни. Собирались над найденными материалами, вдохновенно что-то обсуждали и спорили, забывали поесть и не смотрели по сторонам. Зато слушались беспрекословно, если удавалось до них достучаться.

Но проникнуть в лабораторию за парой бумажек — это одно. А найти и вынести целый архив…

— И сколько человек вы хотите с собой взять? — уточнила Нита.

Поход в Емшан не назвать увеселительной прогулкой: в окрестностях Мёртвого леса и самого города водилось особенно много всякой дряни, и волчица не хотела отвечать за сохранность большой группы.

— Я, пара учеников, один коллега из столицы, который всё финансирует. Коллега очень опытный, он не доставит проблем. И ещё Шаир, ты его знаешь. Аленита, это действительно важно. Ты же понимаешь, я не стал бы дёргать по пустякам. Видит Древо, я ждал этой возможности больше двадцати лет! — почувствовав, что она почти согласна, дожал профессор, и ведьма махнула рукой.

— Хорошо.

В конце концов, сейчас исчезнуть из Клофорда полезно. Ненадолго. Дать остыть Карашу, да и самой успокоиться. А Шаира она действительно помнила и симпатизировала ему, пожалуй, сильнее остальных сотрудников Школы, не считая самого Тарсама. Спокойный и надёжный мужчина чуть за тридцать, толковый бытовик. Очень молчаливый, в какой-то степени нелюдимый, но действительно опытный.

— Буду должен.

— Просто напомни своим детям, чтобы не бродили по могильнику в одиночку. Не хочу вытаскивать из болота… — «кого-то ещё», не договорила она.

— Сколько времени потребуется на подготовку? — деловито уточнил Тарсам.

Если бы не сегодняшняя встреча с загрызлой, Нита хоть завтра могла выйти, но холка ныла и саднила. К тому же зелья… Она обещала аптекарю мазь для лечения чирьев и отвар от женских недомоганий и только на днях собрала новую порцию трав. Жалко будет, если засохнет.

— Три дня, — откликнулся вместо неё Ларс. До этого он в разговор не вмешивался и вообще вёл себя на удивление тихо. С Карашем бы так молчал! — Мясо надо закоптить, — коротко пояснил в ответ на её незаданный вопрос.

Справедливо. В другой раз Нита попросила бы Караша заняться этим, мясник прекрасно готовил, но сейчас нести добычу в лавку выглядело сущим издевательством.

Выйти из Клофорда договорились с рассветом, как обычно, и первую ночёвку устроить уже в Мёртвом лесу. Ещё ни разу попытки добраться быстрее не увенчались успехом, обязательно что-то случалось в дороге — кто ногу подвернёт, кто в болото провалится, — и приходилось корректировать планы. Так что две ночёвки по дороге, день-два в городе — недели и впрямь должно было хватить.

Обсудив необходимые детали — снаряжение, питание, лекарства, — гости ушли.

— Ну что, теперь давай с тобой разберёмся.

Нита убрала чашки и приглашающе махнула на стол. Ларс уже без вопросов скинул рубашку и лёг. Он и в прошлый раз воспринял это действо спокойно, а теперь и вовсе не боялся ведьмы, прокаливавшей над ним нож.

Проклятие уходило. Хаотично и медленно, но кокон распутывался, торчащих в стороны оборванных нитей стало больше, и эта новость порадовала. Вот только изменённый прикосновением каменного дерева участок как будто стал плотнее и больше, но поручиться Нита не могла. Не исключено, что ей просто показалось на фоне бледнеющего кокона.

Нита встряхнула ладонями и отошла от стола. Сморгнула. Чёрные нити исчезли, оставив неподвижного волчонка. На порезах набухли капельки крови.

— Я закончила. Сейчас, погоди… — Ненадолго заглянув в спальню, ведьма вернулась оттуда с заживляющей мазью.

— И как? — Ларс к её возвращению уже сидел на столе, не спеша натягивать рубашку. Красные капли кое-где сорвались и прочертили длинные дорожки, придав парню странный вид, но он не обратил внимания.

— Мы были правы, проклятие отступает после встречи с нечистью.

— Хорошо, — просто кивнул он. — Может, тебе надо помочь? Не хочу сидеть без дела, а с сараем я закончил. А мясо пока вымачивается.

И ни слова о проклятии. Прошла минута слабости, когда он сидел на крыльце, потерянный и несчастный, а теперь он словно сделал для себя окончательные выводы и обсуждать их с кем-то посчитал излишним.

Когда Ните пришлось уйти из клана, она тоже держалась до последнего. Ни слезинки не проронила. А может, если бы призналась, как страшно и больно, ей помогли и не бросили бы?.. Но лезть парню в душу и что-то объяснять она не стала, вряд ли он подобное оценит. Успокоился — и ладно.

Нита предпочла бы поработать в одиночестве, но странно, Ларс не мешал, не вызывал желания выгнать его куда-нибудь за печку или на чердак, чтобы не путался под ногами и не пыхтел. В прошлый раз они славно поработали сообща, так почему бы не повторить?

— Если готов ещё один вечер посидеть с травами, я найду чем тебя занять, — предложила Нита.

— Я в твоём распоряжении. — Ларс развёл руками.

— Тогда для начала почисти алтей. — Нита высыпала на стол корешки, больше всего напоминающие сухие веточки. В низине у болота его росло предостаточно. — Вот эту часть, затвердевшую, выбрасываешь. Оставляешь только мягкие корни. С ними поосторожнее, — её пальцы ловко разделали растение, показывая, как надо.

В попытке повторить Ларс пережал корень, и вязкая слизь вымазала пальцы.

— Так и должно быть? — поморщившись, уточнил он. Пахло сладко и не особо противно, но резко и сильно.

— Ага, если перестараешься, — хмыкнула Нита. — Будь аккуратнее, корешки потом перетолочь придётся.

К зельям Нита своего помощника, конечно, не подпустила — довольно и того, что доверила ему травы. Следом за алтеем пришла очередь копытня, у которого в дело шли и круглые листья, и ползучие корневища. Нита эту травку особенно не любила за горький противный запах. Дозировать порошок из ядовитого растения требовалось строго, но добавка его в эль надолго отбивала любовь к выпивке.

— Нита, а почему ты ушла из клана? — первым нарушил молчание Ларс. — Красивая, умная, сильная волчица. Да за тобой там очередь выстроиться должна была!

— Я же чёрная.

Вопрос, от которого раньше выть хотелось, больше не вызывал боли. Грусть — и только.

— Ага, я видел, — парень кивнул. — Чёрная, белая, какая разница? Ну вышли бы волчата пятнистые.

— Давно полотенцем не получал? — вкрадчиво уточнила ведьма, и Ларс тотчас примиряюще поднял руки.

— Прости! Глупая шутка. Но я правда не понимаю. У нас не было чёрных волков, но цвет шкуры никого не волновал. Сестра родилась с рыжей полоской по хребту, в бабку, так наоборот, гордилась.

На лице Ларса появилась мягкая улыбка, делающая его взрослее. Кажется, Нита впервые видела его таким. И похоже, зря опасалась насчёт проблем в семье: Ларс действительно любил их искренне и дом вспоминал с теплотой.

Жаль, она не могла похвастаться тем же.

— В нашем клане сильны старые традиции. Чёрные волки — к несчастью, особенно девочки. Да и лазурницы любви не добавляют — падальщицы, к тому же ядовитые… Пока я не обернулась, всё было неплохо. Ну, играет ребёнок в лесу с большими бабочками, кто на это смотрит? Родителям и дела не было. Первый звоночек случился, когда лазурницы обосновались у дома, и прогнать их не получалось. Ко мне они тянулись, на остальных внимания не обращали. А я тогда не понимала, что инаковость лучше скрыть. Меня стали сторониться. Мама нервничала, не понимала, что происходит, обращалась к жрецу. Тот сказал, у меня неправильная магия. Запретная. И предложил забрать к себе, обучать.

Руки едва заметно задрожали, и Нита поспешила встать из-за стола, чтобы Ларс не заметил. Сама не понимала, почему начала рассказывать. Только потому, что умел слушать и казался родственной душой?..

— Жрец — тот ещё урод был. Меня хватило на две недели, а потом я обернулась. Покусала его, чуть не отгрызла руки, которые лезли куда не следует. Если бы не лазурницы, он бы мне шею свернул, но они только на первый взгляд безобидные. — Она вытянула руку, и бабочка, вспорхнув с ближайшей полки, тут же уселась на палец. Пощекотала усиками. Кто бы подумал, что такие крошки способны отравить взрослого волка? — В общем, жрец вернул меня домой и предупредил, что чёрным в клане не место. Но до совершеннолетия дотерпели, и на том спасибо. — Нита криво улыбнулась.

На Ларса она всё это время не смотрела, опасаясь его реакции. Ей самой было стыдно и горько всё это вспоминать, и ещё противно. И прежде она никому не рассказывала подробностей, даже наставнице, да та и не спрашивала. А сейчас… То ли гнойник созрел, то ли дело в самом парне, но выболтала и теперь опасалась последствий.

Она сама, её дар и гордость — всё, что осталось от прошлого. И слишком страшно было предстать сейчас жалкой. Не перед ним, Древо с волчонком. Перед собой в первую очередь.

Когда Нита решилась бросить взгляд на собеседника, с удивлением встретила не злость даже — ярость. Волчью, взрослую. Он отложил нож в сторону, нервно сцепил пальцы на столе. Глаза потемнели, как будто наливаясь звериной желтизной, ноздри трепетали, а верхняя губа непроизвольно подрагивала, норовя обнажить клыки в сдерживаемом с трудом рыке.

На что он злился, Нита предположить не успела, сам всё объяснил.

— Ты, конечно, взрослая, — с непонятным выражением заявил Ларс, — но сейчас такую чушь сказала, что хочется задать трёпку, как щенку. Волк, посмевший всерьёз поднять руку на волчицу или ребёнка, это выродок, а уж… — он осёкся, шумно вздохнул, силясь успокоиться. С трудом разжал зло стиснутые зубы и постарался продолжить ровнее, без рыка: — Выбирает волчица, будущая мать. Всегда, независимо от цвета шкуры и остального. Не знаю, в каком диком месте ты росла, но в нормальном клане нормальный вожак за такое глотку вырвет, не то что выгонит. Отец… — продолжил он, но тут же оборвал самого себя и принялся за брошенный корень с угрюмой сосредоточенностью. — Не знаю, где ты жила, но это не клан был, а…

Ларс запнулся, но нужное приличное слово так и не подобрал и, тряхнув головой, умолк окончательно. На Ниту он при этом старательно не смотрел: боялся не сдержаться. Хотелось схватить её за плечи, встряхнуть или наорать. Ситуация просто не укладывалась в голове, но, конечно, в этом не было никакой вины Ниты, поэтому злость оставалось вымещать на корешках. На удивление, дело пошло неплохо.

Ведьма несколько мгновений молча смотрела на парня, осознавая сказанное и его неожиданно яростную вспышку. Она прекрасно видела, что он отчаянно злился, но не на неё, а — за неё.

Да, сейчас она привыкла и смирилась, нашла равновесие, но по-прежнему порой вспоминала дом, и старая обида продолжала теплиться в душе. Навязанное извне чувство вины — будто выгнали её из-за того, что оказалась недостаточно хороша, — первое время боролось со злостью, но быстро сдалось доводам разума. Злость на родных и весь мир позже уступила место тоске и глупой детской надежде, что осознают, найдут, попытаются уговорить, попросят прощения…

Всё это было раньше, в юности. В нынешней её жизни не осталось места волкам и клану. Но тем неожиданней было встретить такую ярую поддержку тех её мыслей, поддержку уверенную и связно высказанную.

Ларс не успокаивал её, не выдумывал на ходу, он верил в то, что говорил. Непривычно, странно и очень приятно оказалось увидеть такую реакцию. И, поколебавшись, Нита не стала спорить с Ларсом, что он может ошибаться, не знать всего и недооценивать опасность обладателей такого дара, как у неё. Всё равно не проверить, и переубедить его не получится.

А ещё оказалось приятно позволить себе поверить, что где-то там, далеко, существуют такие порядки, о которых заявлял Ларс. Безоговорочно такие, без скидок на его молодость и отсутствие опыта. Несмотря на весь её скептицизм, эта мысль немного согрела.

Вскоре Нита последовала примеру волчонка, вернулась к зельям. Руки больше не тряслись, а дела не ждали.

Работали молча, перебрасываясь короткими фразами по делу, и через некоторое время Нита поймала себя на том, что ей хорошо. Спокойно и уютно. Гораздо лучше, чем было одной, и ощущения эти дарило молчаливое присутствие Ларса. То ли из-за того, какой он, как себя вёл и как относился, то ли просто потому, что был рядом и ничего не требовал.

Некстати подумалось, что с Карашем, при всех его достоинствах, так не получалось. Она получала удовольствие от его общества и могла расслабиться, но всё равно на краю сознания занозой сидело ощущение, что рядом чужак, который вторгся на её территорию и которого неплохо бы спровадить. Волчьи инстинкты, ничего не поделать, она даже к наставнице привыкала очень долго. А Ларс уже через несколько дней ощущался своим. Нита понятия не имела, что с этим делать, поэтому предпочла пока просто не думать. Решение принято, ближайшие несколько дней или десятков дней она всё равно собиралась провести в его обществе, а потом… Как на Древе начертано, так и будет.

***

Оставшиеся до похода дни прошли спокойно и мирно. Серьёзных тем в разговорах больше не поднимали, Ларс деловито возился с хозяйством — помогал с травами, с готовкой, починил все мелочи, до которых не доходили руки, в бритву наточил ножи и топор. У Ниты порой возникало нелепое и нервное ощущение, как будто она не найдёныша подобрала и взялась лечить, а завела мужа. За одним только исключением: спали они в разных комнатах.

Признаваться себе в этом не хотелось, но волчица не могла не задумываться о том, что именно последнее обстоятельство беспокоит её достаточно сильно.

Она ловила себя на заинтересованных взглядах в сторону Ларса. Принюхивалась и понимала, что его запах тоже её привлекает. И порой задумывалась, что, может, не надо себя сдерживать, а дать парню шанс. Вдруг он окажется неплох в постели? А она от этого ничего не потеряет.

Но пока упрямство помогало сдерживаться. Упрямство — и понимание его причин.

Внутри зрела уверенность, что так легко, как с Карашем, с Ларсом не будет. И дело не в его возрасте, а в нём самом. Нита боялась, что, дав себе волю, слишком увлечётся, настолько, что назвать это увлечением не получится. А потом он избавится от проклятия, уедет, и она снова останется одна, только с разбитым сердцем. Нет уж, не надо такого счастья. Ей и одной неплохо.

В любом случае день выхода она встретила с облегчением: разбавить общество Ларса дорогой по болоту и компанией посторонних было кстати. А там, может, он разберется с проклятием за время пути, они распрощаются, и она избавится от этой странной привязанности.

— Ничего не забыла? Тёплые носки, сменную одежду?

Ларс с утра вёл себя невыразимо дотошно. Его походный мешок был достаточно объёмным, но, когда Нита сунула туда свой нос — а не берёт ли лишнего? — оказалось, всё по делу: кресало, верёвка, фонарь и прочие необходимые в дороге вещи, немного вяленого мяса на крайний случай. Похоже, в опыте походной жизни и готовности к непредвиденным ситуациям он мог дать ведьме фору.

С Тарсамом они встречались у городских ворот, и учёный, как обычно, безнадёжно опаздывал. Нита к этому привыкла — профессор, может, и пришёл бы вовремя, будь он один, но всё осложняли спутники. До первого провалившегося в болото или серьёзной стычки с местными обитателями они всегда вели себя так, словно отправились на увлекательную прогулку. Даже те, кто шёл не в первый раз, успевали расслабиться с прошлой вылазки, а что говорить о новичках!

Тарсам таскал с собой практикантов не от хорошей жизни. Первое время после Катастрофы на исследования выделялись большие деньги, но постепенно интерес угас, и за своё увлечение профессору нередко приходилось доплачивать из собственного кармана. Местная школа сама по себе не занималась никакими заметными исследованиями, она даже не пыталась тягаться со столичными университетами и готовила ремесленников, не хватавших звёзд с неба. А если попадался какой-то негранёный бриллиант из числа студентов — он отправлялся учиться дальше, в большие города, и очень редко возвращался в родной Клофорд.

За щедрую оплату, обещанную в этом походе, явно стоило благодарить того самого столичного гостя, и Нита искренне опасалась знакомства с ним. Ещё не хватало заносчивого и всезнающего столичного сноба!

Зато Аркон удивил. В первые встречи он показался вспыльчивым и заносчивым, но сейчас вёл себя предельно вежливо. Да, на Ларса по-прежнему посматривал с неприязнью, но не грубил, не злословил за спиной и терпеливо дожидался работодателя. А когда группа во главе с Тарсамом всё-таки соизволила явиться, без лишних просьб забрал у них самый тяжёлый рюкзак. Сам проводник шёл практически налегке.

Нита поздоровалась с профессором. Учеников оказалось не двое, а трое, все незнакомые, из которых одна — рыжая девчонка едва ли не с первого курса артефакторики. Парни, бытовик и алхимик, выглядели постарше и получше, один худой и высокий, другой, словно специально, коренастый и крепко сбитый. А как будут держаться — покажет только опыт.

Ну и столичный гость, назвавшийся Тантом, светловолосый неулыбчивый тип лет сорока. К облегчению Ниты, он выглядел достаточно серьёзно и не пытался с ходу качать права. Одет добротно и явно дорого, но сообразно случаю. По собственному признанию, магом он был посредственным, с бытовой специализацией, но куда больше — учёным-теоретиком, нежели практиком.

— Давайте знакомиться. — Ведьма окинула группу внимательным взглядом, стараясь сразу предугадать, от кого ждать проблем. — Я — Нита, оборотень. Если увидите рядом с лагерем чёрную волчицу, не пугайтесь. А это Ларс, мой помощник. — Парень, услышав о повышении с ученика и бесполезного приблуды, весело блеснул глазами. — Напоминаю правила. Идём группой, строго по тропе, никуда не отходим. Если надо в кустики, ждите привала. Если очень надо... — Очень хотелось сказать «терпите», но она по опыту знала, что не сработает. — Предупредите меня или профессора. Поверьте, это лучше, чем убегать от нежити без штанов. Вопросы?

— А ваш помощник тоже оборотень? Какой он волк? — бесцеремонно спросила девчонка, стрельнув в Ларса глазами. Нита напряглась, но парень только улыбнулся:

— Белый. Не волнуйтесь, я бегать по лагерю в волчьем обличье не буду.

— Жаль. Хотелось бы посмотреть на вас… в естественном виде, — многозначительно добавила она, и ведьма закатила глаза. Только этого не хватало!

— Идём, — она махнула рукой, первой направилась по тропе к лесу и сразу задала хороший темп. Ларс догнал её в два шага, чему-то улыбаясь, остальные тоже старались не отставать.

— Учти, никаких интрижек в дороге. Узнаю — вышвырну обоих в болото, — предупредила она, убедившись, что, кроме Ларса, никто не услышит.

О том, как опасны подобные развлечения, Нита убедилась на собственной шкуре. За ней пытались ухлестывать во время походов, и желание покрасоваться приводило к спасению ведьмой чужих задниц. Чего стоила добыча болотной орхидеи посреди ночи! Правда, в последнее время, благодаря Карашу, подобных инцидентов поубавилось.

— Так ты из-за этого сердишься? — Ларс развеселился ещё больше. — Да брось. Она же ребёнок!

— Ребёнок? — хмыкнула Нита. — Ты это о ровеснице говоришь? Кстати, ты так и не сказал, сколько тебе лет.

— Не переживай, я совершеннолетний. Ребёнок — это мера не возраста, а опыта.

За весёлый оскал очень хотелось потрепать волчонка за загривок, но в облике человека он был выше её и, как убедилась Нита, сильнее, а волком нечестно как-то.

Погода сегодня выдалась под стать подпортившемуся настроению: промозглая сырость и ветер, от которых хотелось спрятаться под тёплой шкурой, но приходилось терпеть. Несмотря на острые волчьи чувства, вести группу предпочтительнее в человеческом облике хотя бы для того, чтобы успеть предупредить спутников о замеченной опасности и помочь, если вдруг с кем-то случится беда. А выбирать подходящую дорогу и внимательно следить за окрестностями она могла и так.

Окрестности Мёртвого леса таили немало опасностей, жаль, новички их не замечали и не понимали. Или, хуже того, оказывались алхимиками и рвались добывать радужного иглоноса и особо ценные и ядовитые щупальца-усики белой скалянии, а также облегчить себе дорогу мелкими чарами вроде отпугивания насекомых.

В обычном лесу на такие мелочи Нита закрывала глаза, но сразу предупредила, чтобы не смели даже пытаться в окрестностях Емшана. Мёртвый лес не просто так носил своё название, обычная магия там работала через два раза на третий, причём в эти два раза чаще всего била по создателю. Но ученики наверняка доставят проблем, да и старшие… Они, конечно, производили впечатление разумных людей, но опытные маги зачастую прибегали к чарам машинально, не задумываясь, и тоже могли напортачить.

Пару раз Нита ловила подопечных за шкирку, но по большей части хватало окриков, чтобы вернуть увлёкшегося путешественника к остальным. До первой стоянки — поляны с выжженным кострищем, где можно отдохнуть и перекусить, — они добрались к полудню, на удивление не выбившись из графика. Разожгли костёр. Воду для чая набрали тут же, в крохотном озерце. Ещё одно озеро, покрупнее, с жутковатым названием Око Мертвеца, ожидало их на первой ночёвке, а дальше предстояло обходиться ручейками до самого Емшана.

— Ой, тут, кажется, человек утоп! — вгляделся в озеро худой парень, отошедший немного дальше по берегу, смыть с сапог грязь. Наклонился, разглядывая торчащее из воды тело.

— Назад! — крикнула Нита, бросившись к нему, но «утопленник» успел первым. Из воды взметнулись длинные костлявые руки, схватили ученика за ноги и дёрнули в озеро. Почти сразу за ним нырнул Аркон, не понятно когда успевший скинуть сапоги и рубаху. В руке блеснул нож.

Над озером раздался тонкий противный писк — трусливая нечисть надеялась на лёгкую добычу, а не на злого оборотня. Нита едва успевала следить за мечущимися в воде фигурами: озёрник был в своей среде, но Аркон — весьма силён и опытен. Яростная схватка вышла короткой, и вскоре оборотень выбрался на сушу, таща на себе перепуганного и нахлебавшегося воды бедолагу.

Макнуть бы незадачливого мальчишку в озеро ещё пару раз, для профилактики! Но вместо этого Нита полезла в сумку за укрепляющим настоем и опустилась на колени рядом с сидящим на земле парнем, очумело озирающимся по сторонам.

— Пей! — сунула она флакон трясущемуся от холода и страха студенту, а когда поняла, что он не в силах выпить сам, разжала челюсти и влила силой. Тот проглотил и закашлялся и почти сразу обмяк — настойка была на спирту, и спирта Нита не жалела. — Есть сменная одежда? — повернулась она к Тарсаму. — Аркону тоже нужно, — задумчиво добавила ведьма.

Лекарство — это хорошо, но в такую погоду в мокрой одежде даже она простынет, что уж говорить о хлипком мальчишке! Учёный муж, тьфу. И на мужа не тянет, в лучшем случае — на сына, да и на учёного... В голову настойчиво лезло совсем другое прилагательное.

Пока Нита оказывала помощь спасённому, Аркон успел стянуть мокрые штаны и сейчас отжимал их, не смущаясь наготы и как будто рисуясь, напоказ играя мускулами. А показать было что, статью его природа не обделила. Мощные широкие плечи, длинные сильные ноги, крепкие ягодицы, да и в остальном… Всё же проводник, если не вспоминать его поведение при первом знакомстве с демонстрацией нелучших черт, был во вкусе Ниты.

Во всяком случае, сама ведьма до сих пор считала, что у неё именно такой вкус. Но сейчас подумалось, что, встань рядом с Арконом худощавый, жилистый, гибкий Ларс, она бы куда охотнее полюбовалась на него.

Укоренить его вниз головой, этого мальчишку, что ж он ей так в голову запал?!

Нита невольно поискала его взглядом. Ларс, пока проводник воевал с озёрником и лишал его законного обеда, проявил себя как хорошая овчарка, согнав всех остальных подопечных в кучу на безопасном расстоянии, и сейчас зорко следил за ними, чтобы не разбредались. Но настроение Ниты от этого зрелища ещё больше испортилось: рыжая девица опять вешалась на её волчонка. Всерьёз она испугалась или симулировала, но жалась к парню старательно, а тот ещё покровительственно обнимал за плечи.

Древо! Её волчонка? Она действительно это подумала?

Нита раздражённо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли и неуместную ревность. Нечего вести себя как собака на сене, хочет — пусть обжимается с рыжей.

Перепоручив пострадавшего заботам Тарсама и выкинув из головы проводника — он большой, сам как-нибудь разберётся, — ведьма решительно занялась делом. Надо было организовать привал с костром, чтобы купальщики обсохли, и приготовить еду. Точнее, организовать готовку, потому что она кухаркой не нанималась.

После впечатляющего явления озёрника участники похода выглядели пришибленными и напуганными, даже Тарсам как будто растерялся. За дровами никто не хотел идти, благо вызвался Ларс. Как будто с искренней охотой, и рыжую он явно без сожалений оставил с остальными: как бы ни понравился той молодой волк, хватило ума и инстинкта самосохранения не напрашиваться с ним.

И нет, Нита не следит за ним и не ревнует, просто это привычка — держать в поле зрения весь отряд!

Потихоньку впечатления улеглись, все и у всех. Других обитателей, живых или мёртвых, в ближайших окрестностях не наблюдалось, а дым кое-каких трав, брошенных Нитой в костёр, должен был отпугнуть тех, кто мог учуять людей и заинтересоваться. Тарсам организовал своих подопечных, пострадавшему помогли магией высущить и почистить одежду, позаботились и о вещах проводника. За водой пришлось идти Аркону, но вскоре запах свежей похлёбки поплыл над поляной и заметно всех взбодрил.

Дальше группа двинулась с опаской, но без возражений, и остаток пути до места ночлега прошёл спокойно. Если не считать того, что Аркон несколько раз пытался заговорить с Нитой на отвлечённые темы, но ведьма от этих попыток ускользала под благовидным предлогом: надо было внимательно следить за окрестностями, нечего отвлекаться на болтовню.

Ей не нравился этот волк. Слишком сильным, наверное, оказалось первое впечатление, и нынешняя обходительность проводника не могла перекрыть прежнего хамства. А ещё Нита никак не могла понять причины перемены в нём. Если некто ведёт себя с незнакомыми людьми грубо и нагло, а потом вдруг меняется по щелчку пальцев, это неспроста, для этого должна быть какая-то причина. Ни один правдоподобный вариант не приходил в голову, и это только добавляло настороженности.

Только одна причина подзуживала переступить через себя и проявить к Аркону благосклонность. Причина, повышенная до помощника, вела себя образцово: слушалась беспрекословно, за спутниками и по сторонам смотрела внимательно и никуда не лезла, однако и рыжую девицу не только не прогоняла, но ещё и заметно её опекала. Ларс помогал девушке на сложных участках, хотя та явно преувеличивала свои страдания. Ниту подмывало уделить больше внимания проводнику назло ему, но ведьма сдерживала глупое стремление. Не хватало наворотить глупостей из-за мальчишки!

Остаток пути она пыталась уговорить себя, что это просто инстинкты, что воспринимает она Ларса как младшего члена стаи и потому заботится, что он её совершенно не интересует, но к вечернему привалу окончательно убедилась, что уговоры не помогают и самообман не срабатывает. Она ревновала его совсем не как щенка, и это злило. Ведь мальчишка же, ну как она могла им увлечься?! Нет бы Арконом, он взрослый и красивый волк и как будто настроен подходяще: сблизиться, но ненадолго, зато — ко всеобщему удовольствию. Придумала тоже...

***

Пройдя краем болота, они ступили в Мёртвый лес. В глаза перемена не бросалась, обыкновенный лес: густой, зелёный, с редким из-за слишком мощных крон подлеском, сыроватый и мшистый. По дороге попалось несколько усыпанных подрастающими кустиками брусники ягодников, один — незнакомый прежде, и Нита мысленно его отметила, чтобы наведаться в сезон.

Но ощущалось незримое напряжение, разлитое в воздухе и нарастающее с каждым шагом. Переизбыток вторичной магии в пространстве не отмечался сознательно, но его чувствовал даже неодарённый Тарсам. Студенты совсем притихли, Тант и Шаир о чём-то негромко переговаривались, но по сторонам зыркали тревожно.

Мёртвый лес не спешил знакомить незваных гостей с «развлекательной программой» и разнообразными «артистами», и спокойствие это выглядело затишьем перед бурей. Тревожно, но, конечно, это не повод повернуть обратно с полпути.

До следующего места ночёвки, берега озера, добрались засветло и почти без остановок. Несколько раз пришлось задержаться из-за магов и последствий их колдовства, как и предчувствовала Нита.

Один из учеников забыл убрать отпугивающие комаров чары, и те в Мёртвом лесу начали приманивать кровососущую дрянь, благо только насекомых, так что ведьма на него рявкнула, накинула свой полог — её магии Мёртвый лес не только не мешал, но даже помогал, — и посоветовала парню вечером осмотреть себя в поисках клещей.

Отличился и Шаир, который забылся и попытался призвать светляка. Ударило по нему самому, благо несильно, обыкновенной тошнотой, от которой помогло ведьмино зелье. Кажется, больше мужчину терзали не последствия колдовства, а стыд за собственную ошибку и плохой пример ученикам.

Объявление об остановке на ночлег с облегчением встретили все: шли всё в том же хорошем темпе, и хотя никто не ныл, с непривычки устали.

Нита не знала, откуда взялось его зловещее название, особых проблем Око Мертвеца никогда не доставляло. Не больше, чем все остальные. Глубокое, чёрное, почти правильной круглой формы, оно совсем не манило окунуться даже в жару, слишком обрывистыми и топкими были берега, но имелась пара проверенных спусков, где можно было подобраться близко и зачерпнуть котлом: вода годилась для питья и, несмотря на неприятный тёмный оттенок, была вкусной.

Тарсам приметное место тоже узнал, как и ровную поляну с кострищем, подходящую для стоянки, и быстро организовал обустройство лагеря. Занялись этим Шаир с мальчишками-студентами, а профессор со столичным гостем присели в стороне и быстро увлеклись какой-то сложной отвлечённой дискуссией.

На прошлой стоянке костёр развели при помощи магии, и очень быстро, сейчас этим вызвалась было заняться рыжая девчонка, но Шаир вовремя удержал её, напомнив о проблемах с магией, и попросил о помощи Аркона. Самим учёным не хватало умений, чтобы развести костёр из сырых дров, а оборотень уже продемонстрировал собственный опыт.

Рыжая оказалась больше ни к чему не пригодной и присела на поваленный ствол рядом с профессором. Оставалось неясным, почему и зачем её вообще взяли с собой; не для того же, чтобы вилась вокруг Ларса! Нита решила, что непременно спросит у профессора, если придётся к слову.

Обустроились в итоге быстро, и часа не прошло. Поставили палатки, приладили на врытые кем-то у костра рогатины толстую палку, над разгоревшимся пламенем подвесили два больших котелка — один под кашу с солониной, второй под травяной отвар, которым Нита предпочитала заменять в дороге чай: и вкуснее, и полезнее.

Волчица в походах охотилась под настроение, чтобы разбавить отрядную еду свежатиной, но сегодня никого радовать не хотелось, скорее наоборот. С другой стороны, она всё равно пойдёт осматриваться и разминать лапы, может что-то и попадётся. Перекусить кому-нибудь шею будет очень кстати…

Аркон охотиться тоже не рвался. Держался немного в стороне и прислушивался к лесу, отрабатывая гонорар охранника. Ните казалось, что особенно пристально он следит за ней, и под этим взглядом делалось неуютно, но ведьма списывала это на общую взвинченность.

Нет, точно нужно перекинуться и немного размяться, совместив приятное с полезным.

Пока готовилась каша, уставшие путники распробовали отвар, и он пошёл на ура. В промозглой сырости, которая к вечеру начала накрапывать мелким противным дождём, очень хотелось тепла — и наружно, которое давал костёр, и внутрь. Никаких фляжек с горячительным никто не доставал, и это стало первым явным плюсом нынешней группы. Хотя кто их знает, этих студентов, что у них припрятано по рюкзакам… Может, они при профессоре паиньки.

Старшие за готовкой разговаривали о только им понятных исследованиях и исследователях, молодёжь — об учебных перипетиях и общих знакомых, и всё это Ните было равно не интересно. Расспрашивать о цели пути, документах и городе тоже не хотелось, вряд ли они могли рассказать что-то неожиданное.

Привычная история. Если никто из участников экспедиции не пытался подбивать к симпатичной ведьме клинья, она выпадала из их общества и находилась немного в стороне. Ниту это вполне устраивало, она тоже не искала знакомства с людьми.

Обычно устраивало, а сейчас вдруг стало обидно и неприятно. Но ей сейчас вообще всё не нравилось, поэтому к собственному раздражению Нита старалась относиться отстранённо и философски. И до определённого момента это получалось, пока она не поняла, что Ларса студенты приняли как своего.

— Ты что, правда собираешься ночевать на улице? — возмутилась рыжая. — Холодно, мокро… Давай к нам, мы с ребятами подвинемся. И теплее, и удобнее.

Она очень выразительно стрельнула глазами, а Нита поняла, что терпение её на этом закончилось, и поднялась на ноги, благо время до ужина ещё оставалось.

— Осмотрюсь в окрестностях, — бросила она в пространство и шагнула в вечерний мокрый сумрак, стараясь отвлечься от бушующих эмоций и переключиться на предвкушение прогулки в обороте.

— Нита, постой! — окликнул Ларс, когда она отошла шагов на десять. Ведьма остановилась больше от неожиданности, чем по просьбе, и оглянулась, взглядом спрашивая, что ему нужно. Парень отмахнулся от удивлённых сверстников и поспешно её нагнал. — Не ходи одна.

— А то что? — ведьма удивлённо приподняла брови. Здесь свет костра больше мешал, чем помогал видеть, но волчье зрение всё равно выручало.

— Да ничего, просто это опасно, — хмуро проговорил он. — Мне не нравится, что вокруг так тихо. Не к добру.

— И с кем мне идти? Аркона позвать? Или с тобой? — хмыкнула она насмешливо. — Так в человеческом облике мы до утра бродить будем. Тем более ночью. Не придумывай, я хорошо знаю эти места и знаю, чего от них ожидать, — она запоздало постаралась смягчить отповедь, напомнив себе, что неправильно вываливать дурное настроение на подвернувшегося волчонка. Тем более он о ней волнуется.

— Возле дома ты тоже всё знала, — попытки Ларс явно не оценил и ответил резкостью на резкость.

— Не обсуждается. — Он, конечно, был в чём-то прав, но Нита не собиралась сейчас уступать. Плевать на тварей и нежить, ей слишком нужно побыть одной.

— Именно, — упрямо набычился волчонок. — Одна ты не пойдёшь.

— Тебя я с собой тем более не возьму. Иди в лагерь, тебя там ждут не дождутся. Погреешь эту рыжую, — бросила она и, отвернувшись, попыталась уйти, но Ларс поймал за плечо.

— Ты что, ревнуешь?! — изумлённо проговорил он.

Нита всё же обернулась, одновременно вырываясь из некрепкого захвата, и почти прорычала:

— Не смей трогать меня без разрешения!

— Ревнуешь, — широко улыбнулся волчонок, и Нита поняла: ещё немного, и она вцепится ему в горло. — А зря. Я же говорил, она мне не интересна, совсем ребёнок, с ветром в голове.

— А ты — нет? — едко ответила Нита, окончательно перестав сдерживаться. — Уйди, во имя Древа, пока…

— И не подумаю, — продолжил он улыбаться и всё больше выводить из себя.

— Ларс!

А он вместо ответа вдруг резко приблизился, одной рукой обхватил ведьму поперёк туловища поверх локтей, так что попробуй вывернись, второй — поймал затылок и закрыл рот поцелуем. Спокойно, решительно, без юношеской неуверенности, которой вполне можно было от него ожидать. В первый момент Нита опешила от неожиданности, а потом… От близости, от запаха, от вкуса поцелуя здравый смысл без боя сдался желаниям, до того старательно подавляемым, и ведьма ответила.

Ларс целовал жадно, настойчиво, горячо. Через пару мгновений его хватка сменилась объятьями, а Нита, получив свободу, вместо того чтобы вырваться, обняла в ответ.

Ведьме никогда прежде не доводилось целоваться с оборотнями, и она понятия не имела, всегда ли это… вот так. Да, с Карашем было хорошо, но ни один из прежних поцелуев не шёл в сравнение с этим. Всегда что-то отвлекало, всегда присутствовала настороженность, а сейчас Нита не обратила бы внимания, выскочи из леса гуль или любая другая тварь. Поцелуй был не просто приятным прикосновением губ, она целиком ухнула в это ощущение, как в омут. Мир вокруг, люди, посторонние запахи — всё это продолжало ощущаться, но где-то на самом краю сознания. Не исчезло, но потеряло значение.

Вот только миру это не понравилось, и надолго терять пару оборотней он не собирался.

— Ой! — Удивлённый возглас рядом и резанувший по лицу свет оказались полной неожиданностью. — Извините, мы просто забеспокоились…

Посторонний голос, тем более — этот голос, к обладательнице которого Нита испытывала жгучую волчью ревность, сработал лучше ведра ледяной воды на голову. Разом навалилось осознание случившегося. Растерянность, смущение, злость, изумление — чего только не было в этой гремучей смеси!

Нита отпрянула, а Ларс, не ожидавший такого резкого движения, выпустил.

— Оставайся в лагере. Это приказ, — резко бросила волчица и, ни на кого не глядя, решительно нырнула в лес.

Рыжая что-то говорила позади, и ещё кто-то, но Нита не вслушивалась. Хватит с неё всего этого! Надо успокоиться, взять себя в руки и сделать вид, что ничего не было. Потом — снять с этого мальчишки проклятие, выгнать его из дома и забыть как страшный сон.

План был разумен и всем хорош, за вычетом одного: Нита понятия не имела, как на него отреагирует волчонок и согласится ли ему следовать.

Хотя какой он, гниль ему под кору, волчонок! Целуется получше иных взрослых, и она не хотела знать, как и где научился...