В поисках Абсолютного

Введение

" — ...Правда ли, что вы исследуете... Хм, "магию"? Не слишком ли наивно основывать исследования на паранормальных фактах? — в голосе ведущего сквозит легкая насмешка.

Рождественский вежливо улыбается.

— Вы знаете, на пороге двадцать второго века проблема подмены понятий стоит особенно остро. Наши исследования не касаются оккультных наук. Речь идёт об Абсолюте в целом. Когда вы говорите "Абсолют", что вы подразумеваете?

— Цифровое пространство, конечно.

— И это будет лишь одной его ипостасью, — Рождественский чуть подаётся вперёд, в глазах — азарт. — Помните профессора Броссара? Первое понятие, возникшее в середине двадцать первого века, как результат вспыхнувшего в мире "Актонитового бума". Абсолют — не подлежащее измерению пространство, порождаемое активностью человеческого сознания, существующее ровно настолько, насколько его нет. [1]Я лишь развиваю эту теорию: Абсолют есть всё. Он есть мы. Наша воля.

— А можно проще?

Рождественский чуть удивлённо приподнимает бровь.

— Сфера разума. Вы видите её с разных сторон: с помощью актонита, с точки зрения киберпространства, или без актонита, то, что вы ошибочно называете магией. Пространство одно; восприятие разное. Как и все мы, — он едва улыбается. — Когда-нибудь это примут как истину."

Это было последнее интервью молодого гения, трагически погибшего в 2092 году.

Примечание от 15.03.2092: Интервью изъято из общего доступа. Причины не разглашаются.

[1] Рождественский, В. А. Абсолют: грани неизведанного / В. А. Рождественский. — М: Наука, 2090. — 180 с.

Глава первая, в которой Варвару никто не ждёт, а говорящая с духами обретает сестру

Глава первая, в которой Варвару никто не ждёт, а говорящая с духами обретает сестру

Пекин встретил дождём. Вода лилась с бездонно-чёрного небосвода, застилала глаза и вызывала на заполонённом людьми вокзале страшную суматоху. Стоя под сводами сверкающего во тьме здания, прижавшись к колонне, Варвара оцепенело наблюдала за снующими китайцами, за зонтиками, чемоданами, такси и отражениями в лужах... Почему она не взяла зонт? Верный красный зонт, который за пять лет службы не сломили морские ветра Владивостока, стоял сейчас в углу её комнаты, между шкафом и компьютерным столом... А она здесь. В чужой стране. В чужом городе. Под чужим дождём.

Толпа куда-то плыла, и Варвара покорно позволила ей подхватить себя и унести, а куда?.. Кажется, она рассчитала всё заранее. Выстроила маршрут, учла время и транспорт, ещё раз позвонила тётке в надежде на чудо... А сейчас не могла вспомнить ничего из блестящего плана.

— В метро, — решила Варвара, ободряюще хлопнув чемодан по боку. Кажется, ей нужна была кольцевая линия.

Новенький чёрный чемодан, самый простой, купленный в суматохе на китайском рынке, натужно скрипнул. Колесо его, равно как и контроллер, заставлявший самостоятельно следовать за хозяином, не пережили встречи с родиной, поэтому Варваре приходилось тащить его на себе. Но это ничего, он лёгкий, она справится. Она со всем справится. В конце концов, что этот несчастный чемодан по сравнению с тем, куда с разгону скакнула её непримечательная жизнь?

Подземка сверкала голубыми колоннами и оглушала гомоном толпы и лепетом радио. Поток людей пронёс её через отливающие сталью металлоискатели и чуть было не увлёк в сторону перехода, но Варвара вовремя свернула к платформе. Суматоха вокруг не представляла никакого смысла — всё происходило будто бы не с ней, затянутое дымкой отрешённости... Варвара принялась извлекать корни из случайных пятизначных чисел. Это успокаивало.

Нынче всё в жизни автоматизировано. Найти в метро хоть одного служащего — задачка порой непосильная. Билеты покупают по сети, поезда контролируются удалённо, а то и вовсе ходят под автопилотом, на страже порядка — жутковатого вида дроны, незаметно наблюдающие за потоком людей из-под потолка, и от одного вида которых желание преступать закон, по мнению Варвары, должно исчезать сразу. Ведь машина — она не человек, с ней не объяснишься, не солжёшь, и на извинения ей наплевать...

Вот только очереди не меняются. И люди это знают, и покорно стоят, ждут, ждут своего поезда... И Варвара ждёт, осторожно присев на краешек чемодана. Одно лишнее движение, одно неловкое касание — и её трёхколёсный спутник обязательно упадёт, точно кому-нибудь на ногу. Но рискнуть-то всегда хочется? Странное чувство, которое подталкивает к сумасбродным поступкам наперекор инстинкту самосохранения, так и нашёптывает, "всё или ничего? Может, попробуешь?" Оно есть у каждого, только просыпается в разных ситуациях. В ней проснулось, ещё до чемодана. Стоит только потерять родного человека, и всё сразу проясняется, жизнь делает тройное сальто и вот уже...

Её черёд проталкиваться в вагон.

Её черёд бросаться в неизвестность, ловить призрачную надежду на то, что всё ещё можно обернуть вспять.

Она не помнила, чтобы хоть неделю в её семье не было ссор. Чтобы Данька, её великолепный, исключительный младший брат, говорил о своих успехах без насмешливого взгляда в её сторону, чтобы не преследовал её в Абсолюте со своими важнейшими советами, чтобы не случалось с завидным постоянством тех досадных мелочей, которые выводят до дрожи в руках. Варвара давно махнула рукой на то, что они могли бы попробовать жить одной семьёй и, например, хотя бы раз в неделю собираться за общим столом — она, мать и брат. Порой ей не хотелось отключаться от Абсолюта, и причиной была не та пресловутая зависимость, о которой только и твердят консервативно настроенные личности старой закалки, а то, что вернётся она в пустоту, в одиночество, а рядом будет только вечно усмехающийся брат и мать, которая придёт, когда стемнеет, и чьи мысли будут целиком захвачены работой... И гениальным сыном. Иногда ей хотелось убежать, уехать, исчезнуть, сменить обстановку, нормально пожить в одиночестве, в конце концов, а лучше сделать что-то такое страшно неразумное и безумно опасное...

А теперь у неё поджилки трясутся от страха, а ручка чемодана скользит во влажных от пота руках, потому что то самое безумно опасное рухнуло на неё сентябрьским утром, и она, очертя голову, бросилась ему на встречу ради того, кого, как ей казалось, вовсе и не любила. Но сейчас так мучительно остро понимала, что готова жизнь отдать, только бы Даньку вернуть...

***

"В темноте комнаты горел только вечно не спящий компьютер. Мать тускло смотрела на неё. Варвара — на мать.

Они так редко разговаривали. Работа, дом, Данька. Работа, дом, снова работа, кот. Так и жили. Естественная необходимость, и, вроде бы, уже давно пора привыкнуть... Иногда Варвара чувствовала себя выпадающей из отработанного ритма семьи, из мыслей матери и брата, совсем чужой, и вроде бы уже большая девочка, жаловаться не должна, но порой было так больно-одиноко от осознания, что раньше-то они были все вместе... Кончились светлые времена. Сгинули.

Теперь ещё и сменились страхом.

— Я тебя не пущу! — у матери был усталый, но твёрдый голос. — Это безумие, Варя, ты понимаешь? Ты понимаешь?..

— Я уже заплатила, — сухо отозвалась Варвара.

— Варя!

— Мама, его не найдут.

Мать вздрогнула, как от удара. Но когда-то правда должна была прозвучать.

— Мама, я подняла сотни новостей. Я поговорила с людьми. Я посчитала количество нераскрытых дел с Абсолютными. Их находят раз в пять лет и то трупами, — Варвара вцепилась в пряди на затылке. — Знаешь, почему? Потому что Абсолютных — один на миллион. Они не пропадают просто так. И местная полиция его не найдёт.

Они исчезали случайно, бесследно. Странные люди, избранные, проклятые, мутанты — чёрт их знает — они были одной из загадок человечества, более связанные с Абсолютом, чем с реальностью... И объектом вожделения многих научных центров и транснациональных корпораций, желающих упрочить своё положение, кои разрослись и расплодились с появлением актонита. Важно одно — эти ребята не исчезали просто так. Абсолютные бесследно испарялись, и их поиски службы обычно считали игрой, не стоящей свеч. Линда Грей, Дик О`Нейл, У Гохуа, Алина Мухина... И вот теперь Данька. Варвара знала многих по именам, по фото, но ребята растворились в пространстве, а родня — из тех, кто остался, не умер, не вышла на связь. И, вроде бы, не было системы в их смертях — у кого-то семьи живы, у кого-то люди уходят естественным путём, чаще всего, правда, через месяц и более после пропажи, но это не выглядит так, будто их убирают... Но все молчат. И всё равно страшно. За мать страшно. За брата.

— А ты найдёшь, — с отчаянной иронией кивнула мать.

— Я нашла человека, который о нём знает. Я хоть подниму след, — Варвара тяжело вздохнула. — Хоть что-то. А ты предлагаешь сидеть и ждать, понимая, что его не найдут?!

— Я не хочу тебя терять! — мать вскочила. Потом рухнула обратно в кресло. — Сначала отец. Теперь сын. Ты...

— Данька жив, — горячо возразила Варвара, — и я не собираюсь умирать! Я не собираюсь соваться в пекло, я только узнаю, и...

Она замерла.

— И посмотрим. В конце концов, я взрослый человек. Я имею право на собственное решение.

Мать промолчала. Тяжело, отчаянно, мрачно.

— Если запахнет жареным, я вернусь. Я не полезу в пекло, — уговаривала она её или себя, Варвара вникать не хотела. Только передумать боялась, струсить. — В конце концов, у меня есть Абсолют.

— Твой отец тоже так говорил, — резко заявила она, ловя взгляд Варвары. Чуть смягчилась. — У тебя его глаза. Никогда больше не видела таких синих. И таких серьёзных.

— Не надо, — тихо попросила Варвара, и мать кивнула, прикрыв глаза рукой. — Я тётю навещу. Остановлюсь у неё. Мы договорились.

— Ты ей дозвонилась после этого?

— Нет, но...

Варвара замолчала. Поймала полный решительности взгляд и вздрогнула.

— Я с тобой.

— Нет!

— Займу у Тони. Найдем твою тётку, потом...

— Не-ет, — Варвара мягко положила ей руки на плечи. Мать вздрогнула. — С Барсиком кто останется?

— Что... — мама отрешённо покосилась на мирно сопящего на кровати кота, потом на неё.

— Барсик, говорю, со скуки одичает, — чуть улыбнулась Варвара. — У тебя там на работе пациенты... И всё такое. А нам с Данькой нужно, чтобы нас кто-то ждал. Подожди нас?

Мать резко зажмурилась, отвернулась. Варвара обняла её, ткнулась носом в пахнущие хвойным шампунем волосы.

— Всё будет хорошо. Я туда и сразу обратно. Глубоко не полезу. А потом мы приедем, а ты нас встретишь. Я тебе фонарик китайский привезу. И привет от тётки. Ты только не плачь, мы же с тобой Железные. Да?

Та только едва кивнула, цепляясь за неё изящными, тонкими руками, такими мягкими и родными.

— Всё будет хорошо.

Верила ли в это сама? Не важно. Важно то, что без родных внезапно теряется смысл существования, ибо кто тогда останется, чтобы удержать тебя здесь? Варвара не хотела жить в вечном трауре, ей хватило смерти отца, превратившей счастливую семью в блёклую тень себя. Она лишь хотела найти Даньку, этого зазнавшегося сорванца, оттаскать за уши для порядка и больше никогда не ссориться по пустякам, не бросать друг друга... И в тот момент всё остальное меркло в сознании, прогибаясь под порывом необузданной, необдуманной решимости. Пусть они не ладили друг с другом. Но без него не будет и той семьи, что жила в памяти тёплым светом. Она рискнёт. А если что... Варвара сделала всё, чтобы мать была в безопасности. А сама Варвара выкрутится. Не в первой. Она же Железная."

***

Блуждала по метро Варвара не слишком долго — знание языка, полученное ещё с детства по настоянию одержимой Китаем консервативной тётки и дремавшее сейчас на задворках сознания, постепенно возвращалось. К тому же, она поставила лингвочип на всякий случай — восприятие на слух он здорово облегчал. Впрочем, она всё вспомнит, так всегда бывает. Хоть какой-то плюс.

За метро — такси. Всё потому, что дом тётки, вопреки расчетам программы-навигатора, оказался не где-то у станции, а в глубине не поддающихся регистрации в сети трущоб, и шагать до него прилично.

Пока Варвара сидела в машине, глядя на сияющие небоскрёбы, резко контрастирующие с фанерными домишками и удивляясь тому, как ловко умудряются таксисты конкурировать со службами беспилотных перевозок, из наушника-капельки вновь и вновь лилось странное голосовое сообщение, оставленное братом через день после его исчезновения. Каждый раз, когда Варвара его слышала, по спине пробегал холодок паники. Именно оно не позволяло усомниться в спонтанной догадке: с братом что-то случилось. Что-то страшное. Потому что...

"Сгущёнка, я... Не хотел. Не смогу быть на связи... Только холодно... Они говорят... Нужно... твоей помощи... Ищи..."

И писк. Страшный писк обрыва шипящей, искаженной речи, будто он был в шумном месте и не мог говорить в микрофон. Как это трактовать? Варвара не знала. Но, при нынешних технологиях записать такого качества голосовое сообщение, будучи в добром здравии и спокойных условиях, невозможно. А значит, что-то случилось. Он помощи хочет. А больше зацепок нет.

Они с матерью подавали заявление, но кто бросится искать Абсолютного? По статистике, о них проще забыть. Варвара сама пробовала отследить его по идентификатору — не то чтобы такой трюк был вполне законен, но это ради Даньки, только ради него — однако след младшего брата терялся где-то в Китае. Всё. Никакой надежды, кроме одной маленькой вещи...

Посередине дороги эти мысли сменились другими, более насущными, но не менее пугающими. Таксист наотрез отказался везти её к конечному адресу. Знала бы она, куда собирается ехать, тоже бы так сделала. Но в тот момент Варварой двигало лишь желание поскорее оказаться в тепле и с кем-то более-менее знакомым.

Тётку она помнила. Та работала вместе с матерью в поликлинике и жила с ними, пока Варе не исполнилось двенадцать, а Даньке — два. В её памяти та была ласковой и добродушной женщиной, которая, впрочем, умела и любила отстаивать свои права в любой ситуации. Они не общались довольно долго — через какое-то время после смерти отца тётка серьёзно разругалась с матерью и уехала в Китай вслед за мужем-учёным... С тех пор на связь они не выходили. Но вот неделю назад Варвара отыскала в глубинах материной записной книжки старый номер тётки, позвонила... И та ответила. Вот только она уже не была той самой весёлой тётей Никой. Вероника Вонг говорила дрожащим, усталым голосом, путалась в словах и иногда срывалась в бредовые речи... Но она её не забыла. И так хотела увидеться, всё говорила о прошлом и о своей приёмной дочери... А теперь вот уже третий день Варвара общалась с автоответчиком. Тётка молчала. И, чем ближе они подъезжали к тёмным трущобам, тем страшнее ей становилось. За себя. За тётку. За брата...

***

В узких улочках, среди построенных из ничего и клея лачужек, было своё очарование. Неоновые вывески, аляповато венчающие маленькие закусочные, традиционные фонарики, развешанные на углах кособоких крыш, щёлканье камешков го и запахи пряностей — это всё казалось немного волшебным, чуждым, но тёплым и даже приветливым...

И не могло закрыть страх.

Нет, ужас, дёгтем затекающий в душу.

Тьма переулков. Настороженные взгляды, неверный шаг — и в них уже злоба. Вонь мусора, сточных канав и жжёных покрышек.

И страх, страх, страх... Ещё отчаяние. Всё прямо здесь, кружит среди очарования, стоит лишь остановиться. Приглядеться.

Крыса!

Варвара замерла, чувствуя, как учащается пульс от вида тощего облезлого животного, пронёсшегося по грунтовке прямо перед ногами. "Ничего удивительного, если её съедят", — мелькнула мысль...

Она поёжилась от впившихся в неё взглядов и двинулась дальше, натягивая капюшон на глаза. Недоверие, витавшее в воздухе, казалось осязаемым.

Чем дальше в глубины района, тем больше становились лужи, тем страшнее нависали домишки и тем сильнее она понимала, почему таксист смотрел на неё, как на умалишённую. Но у него была машина, чтобы спрятаться от дождя, и выбор. У неё подобной роскоши не было.

У чемодана отвалилась ручка. Ровно тогда, когда Варвара кралась по узкому сухому перешейку мимо огромной мутной лужи.

— Тварь, — вырвалось у неё, когда чёрный бок ушёл в воду, вспугнув на тёмной глади подозрительные радужные разводы.

— Почему она живёт здесь? — рычала, вытаскивая ненавистный чемодан и хлюпая размокшими кроссовками. Может быть, тётка с мужем не были богаты, но до такой жизни точно не опустились бы. Зачем Веронике жить в трущобах? Может, она прячется от кого-то? Невозможно, решительно невозможно, чтобы она жила тут по собственной воле! Тётка, которую Варвара помнила, ни за что не поселилась бы в подобном месте, даже в случае крайней нужды. Она любую ситуацию могла обернуть в свою пользу, и, если бы захотела, ничто не помешало бы ей остаться жить в центре, где они с мужем снимали квартиру раньше, или вовсе уехать на родину. Так что же могло загнать тётю Нику сюда?..

— Могла бы хоть намекнуть на это всё, — Варвара в сердцах пнула чемодан. Да, та предупреждала про неспокойный район, но такого Варвара никак не ожидала. С другой стороны, судя по голосу тётки, по её бледному лицу в окне видеосвязи... Варвара боялась предположить, что могло случиться с родственницей за то время, пока та жила здесь. Вероника не звонила ни разу за семнадцать лет, прошедшие с её отъезда, ни когда умер муж, ни когда та решилась переехать сюда... А Варвара даже толком не знала, что было причиной их ссоры с матерью. Неужели всё было настолько серьёзно? А если... Если тётка правда стала потихоньку сходить с ума? Вероника Вонг никак не ассоциировалась у Варвары с потенциально сумасшедшей, но, живя в такой дыре, сложно остаться в здравом уме...

— Сколько ещё... — начала было она диалог с навигатором ручных часов... И замерла.

На круглой небольшой площади было тихо. Настолько, что слышно было лишь шум дождя и шорох листьев одинокого дерева. Дерево! Вот чего она не ожидала увидеть в гнилых трущобах, так это клён, молодой и почти облетевший, остатками зелени сонно гладящий гнутую крышу невысокого даосского храма. Было пусто. Внутри горела настоящая свеча.

Здесь будто было спокойнее. Нет, она помнила о тёмных пастях переулков, знала, что за ней сейчас наверняка кто-то жадно следит... Но бояться — по крайней мере, пока — расхотелось. Она глубоко вздохнула несколько раз, загоняя далеко в тёмные уголки души мучительную тревогу. Мягкий свет свечи едва дрожал, но он же выглядел в этой неоновой тьме как далёкий от реальности маяк, и клён казался будто не от мира сего здесь, в глубинах огромнейшего мегаполиса, и эта тёплая причудливая отчуждённость внушала надежду. На то, что всё изменится. Что она всё сможет, что скоро они поедут с Данькой домой, и Варвара больше никогда не будет сердиться на него или на мать... Потому что они всё, что у неё есть.

И Варвара, больше не замечая дождя и грязных луж, уверенно шагнула в темноту переулка, повинуясь советам программы-навигатора, но долго ещё перед глазами танцевало нежное пламя свечи...

***

Варвару встретила грязно-голубая дверь с небрежно вычерченной "44". Номер явно был небрежно закрашен несколько раз, однако кто-то с завидным постоянством его обновлял. Зачем он — загадка, ибо лачуги тут не нумеровали.

— Надо же было здесь поселиться в месте с таким номером, — хмыкнула Варвара, осторожно стуча. Сама она в приметы не верила, но вот в том, что тётке комфортно жилось с этим в китайской среде — сомневалась.

Дверь не открылась. Никто не поспешил к Варваре, даже когда та отважилась попинать её на всякий случай. Никого.

— Где можно быть в три часа ночи? — Варвара озадаченно присела на краешек чемодана, но тут же вскочила, вспомнив о его приключениях в луже. Местами он покрылся странными белёсыми разводами.

Беспокойство вновь накрыло её беспощадной холодной волной. Неужели всё гораздо хуже, чем она думала? Неужели тётка правда тронулась? С ней что-то случилось? Варвара затравленно оглянулась и набрала номер тётки. И снова ответом ей был бесстрастный голос автоответчика, который последнее время вызывал в душе только стойкое отвращение и холод по позвоночнику.

Вокруг не было ни души. Двери, двери, изредка — окна-бойницы, над головой на верёвках сохнет бельё и барабанит дождь по стальному листу крыши. Лист натужно скрипит. Кажется, кто-то ходит сверху, и от этого хочется поскорее оказаться на открытом пространстве — лучше дождь, чем грозящая обвалиться кровля. У лачуг свалены груды мусора, напротив дома Вероники — коробки, и всё, что делать, к кому идти?..

Коробки.

Они шевелились.

Варвара настороженно уставилась на причудливую гору из картона и фанеры, одной рукой роясь в сумке в поисках перцового баллончика. Не то чтобы ей когда-нибудь приходилось им пользоваться, но чем чёрт не шутит, вдруг придётся...

Впрочем, страх она испытывать перестала. Так бывает, когда слишком долго боишься. В конце концов, вряд ли в коробках уместится кто-то крупнее её самой, и вряд ли он сразу на неё кинется. А у неё замёрзли ноги и хотелось есть, по крыше продолжал топать неведомый тип, грозя её обвалить, тётка пропала, сама Варвара оказалась одна в заграничных трущобах в глухую ночь, а ещё у неё похитили брата и нет никого, кто помог бы ей его искать. Право же, что изменит тип из коробок?

— Ты чё стучишь, а? — конструкция, наконец, рухнула, и перед ней предстало всклоченное чудо.

— Это запрещено? — Варвара с интересом оглядела появившуюся девчонку, не спеша отпускать баллончик, впрочем. Китаянка была худая, как спичка, с тяжёлыми чертами лица, неряшливо одетая в клетчатую рубашку, жилетку и рваные зелёные джинсы, зато гордо сверкала глазами из-под огромной кепки и сурово выпячивала нижнюю челюсть. На поясе у неё болталась плюшевая обезьянка, не в пример чище и ухоженней самой девочки.

— Да. Я запрещаю. Запрещаю будить нас с Мо, — низким для такой худенькой девочки голосом заявила она, гордо вскинув голову. Пигалица, лет пятнадцати, а взгляд... Убить готова.

"Может, так и есть", — мелькнуло в голове.

— Замётано. Слушай, ты тут давно живёшь? — осведомилась Варвара, незаметно оглядываясь. Всё так же пусто. Даже тип наверху топать перестал.

— Ты это к чему клонишь, а?

Варвара заглянула в её чёрные злые глаза. И небрежно взмахнула рукой, заставляя дисплей ручных часов загореться меню безналичного перевода. Этот жест невиданной силы она выучила давно.

— Не подскажешь, где найти хозяйку этого дома? Веронику Вонг?

Глаза китаянки тут же засветились, злоба сменилась заинтересованностью. Какие резкие перемены, стоит только пообещать материальное вознаграждение...

— Во-онг? Подскажу, — она с готовностью подставила руку, жадно глядя, как десяток юаней перескакивает к ней на счёт. — Ищи её среди духов.

— Поконкретней, будь добра.

— Ну, духи, — девочка поправила кепку. — Она три дня назад ушла к арке Счастья, так и не вернулась. А кто не вернулся, тот труп. Ясно тебе?

— Почему счастья? — удивилась Варвара. Сомнительное счастье стать трупом.

— Ну, там раньше парк аттракционов был, — нетерпеливо притопнула ногой китаянка. — А теперь арка одна целая осталась, и она проклята. Про-оклята, сечёшь? Кто к ней пришёл, тот обратно своими ногами не притопает, понятно теперь?

— Чёрт, — вырвалось у Варвары. Она до последнего надеялась, что услышит не это. Чёрт возьми, как же так... — И что, никто не искал?

— А кому она нужна? — фыркнула девчонка. — Только мне, но я жить хочу. Я же ей пояснила за злых духов, пророчество повторила, она наплевала, вот и кранты пришли. Знаешь, жалко. Чутка. Она меня любила. Наверное.

— А ты ей кто? — с опаской поинтересовалась Варвара, начиная подозревать нехорошее. Неужели...

— Ну... Она меня дочкой называла. А ещё... — лицо девочки посуровело. — Погодь. А ты чё спрашиваешь, а? Ты чё... Та самая, что ли?

— Варвара. Племянница, — коротко представилась Варвара, наблюдая за реакцией. Ну и дочь... Неужели, родная? Семнадцать лет прошло с тех пор, как Вероника уехала с мужем. Вполне может быть...

Девчонка отвесила челюсть. Варвара решила бы, что та притворяется, если бы не бесконечное удивление в бездонных глазах.

— Та самая! Ва... Ай, ну и имя у тебя дурацкое... Ва-ря она тебя называла, — девчонка вцепилась в обезьянку. — Тётка сказала, ты добрая и у тебя горе. А ещё... — она замерла. — Ну и акцент у тебя, подруга, если по-честному. Жуть. Кстати, я Колючка. Ты чего сразу не сказала, кто такая? Я бы тебе всё тут же пояснила!

— Почему ты живёшь в коробках? — Варвара поморщилась, слушая себя. А ведь девчонка-то права, давно она над произношением не работала...

— Мне там нравится, — оскалилась Колючка. — Да выселили меня. Семейка Цю. Знаешь, хорошо, что их нет дома, а то Большой Цю бы тебе настучал...

Она хихикнула.

— Так чё... Мы, получается, типа сёстры, да? Типа двоюродные. Тётка-то мне типа как родная... — Колючка вздохнула. — Она точно так думала.

— Давай так, — Варвара скрестила руки на груди. Желудок требовал еды. Всё остальное — тепла. А ещё стоило подумать о том, что теперь делать, желательно в более дружелюбной обстановке. — Мы найдём место, где можно поесть и где я не отравлюсь. А там поговорим.

— Ну ты и задачки ставишь, — она со снисходительной усмешкой оглядела Варвару. Подпрыгнула. — Знаю, где! Только мясо там не ешь, и ещё тофу, и ещё... А, и это, — Колючка посмотрела на её часы. — Ты за нас заплатишь?

— В пределах разумного, — кивнула Варвара. На данный момент она была согласна, лишь бы не торчать в грязном переулке... И узнать о тётке. И потом, независимо от того, что с ней, надо будет найти ночлег, и что-то Варваре подсказывало, что до ближайшего топать прилично... А голодная она не была готова на такой подвиг.

***

— Так вот, я умею с духами говорить чутка, — говорила Колючка, жуя лапшу. Набитый рот вкупе с неправильным прикусом, разговорными словами и мусорными междометиями делали понимание её речи задачей повышенной сложности. — Ну я судьбу нашей тётке предсказала, духи шепнули. Что под полною луной она сама себя отдаст безымянному смотрителю с глазами совы. А она и не удивилась, вопросы странные задавала... Сколько-то мы с ней общались, а потом она и говорит, мол, давай ты мне дочкой будешь, а то я одна и тра-та-та... Ну а я-то чё, на халяву же. А потом... Хорошая у тебя тётка. Была. Только странная.

Колючка хлюпнула носом и потыкала палочками в вышитый рот мартышки. Потом, пожав плечами, съела лапшу сама.

— Она всё в духов верила. Что узнает тайну арки Счастья. Ну, там, легенду о смотрителе развеет и мужа вернёт. Она сказала, муж её это... фено-омен там изучал, а потом и пропал, и вот она искала его всё. И поехала на этой почве, бредила, курила Ведьмины травки... Зато готовила вкусно. А потом ты позвонила, она и обрадовалась, говорит, будет, мол, Колючка, кому о тебе позаботиться. И ушла. Вот.

Она уставилась на Варвару.

— Так что... мы как бы сёстры, да?

Варвара промолчала, обдумывая её слова. Обзаводиться новыми родственниками она не планировала. Кто знает, правду ли говорит девчонка? А если и так, почему она, Варвара, должна соглашаться? Откуда она знает, что на уме у уличной бандитки? И уж точно она не поспособствует поискам брата. Хотя...

Варвара придирчиво взглянула на Колючку. Несмотря на беспечный тон, та смотрела очень серьёзно, и в целом нельзя было сказать, что она нервничает. Девчонка наверняка хорошо знает местность, она могла бы указать ей, где найти человека, который ей поможет... Скрытного информатора, на которого Варвара чудом вышла, подёргав за все доступные ниточки, и который знал что-то о Даньке. Этот человек был её единственной зацепкой. И настоял на личной встрече, что пугало не хуже Данькиного сообщения. Варвара только боялась, что его поиски лишь заведут в такие же трущобы, если не дальше. А в том, что прячется информатор в разы лучше, чем тётка, она не сомневалась. И всё же...

— Она ведь даже завещание оставила, — вдруг заявила Колючка. — И ещё свои амулеты нам с тобою завещала, но... Ну, знаешь, я же не была уверена, что ты приедешь. А денег нет, а кушать хочется, понимаешь?

— И у тебя оно есть? — поинтересовалась Варвара, и Колючка с готовностью сунула ей замусоленную бумажку. Завещание может поменять дело. Если оно подлинное, конечно, в чём можно усомниться. Отказаться от последней просьбы тётки Варвара вряд ли бы смогла, хотя бы потому что помнила её в детстве. До ссоры с матерью и замужества с китайским исследователем Вероника жила с ними и нянчилась с Варей, и даже какое-то время с Данькой... Варвара умела быть благодарной. Хоть они и не виделись столько лет... И уже, скорее всего, не увидятся.

— Так ты уверена, что её нет в живых? — осведомилась она, фотографируя завещание. На жёлтой бумажке безобразным почерком действительно было написано то, что озвучила Колючка. Причём написано по-русски и весьма грамотно, несмотря на сумбурность повествования, а Варвара сильно сомневалась, что бродяга из трущоб может позволить себе лингвочип или так хорошо владеет русским языком, чтобы подделать рукописное завещание. Разве что у неё есть друзья... Но зачем бы ей это? Варвара была готова поспорить, что породниться китаянка хочет исключительно из корыстных побуждений, но та не была настолько обеспечена, чтобы девчонка привлекала друзей ради её кошелька. А знала ли об этом сама Колючка?

— Уверена, — печально вздохнула девочка. — Я же говорю, с духами общаюсь. Я могла... Ну, дотянуться до её сущности. Я так провожала её, когда она ходила к арке. Я же помогала ей вернуться. А тут её нет, понимаешь? Пусто. И жу-утко. Как на мертвеца смотришь. Понимаешь?

— Угу, — кивнула Варвара, набирая сообщение матери. Та работала с тёткой довольно долго, должна знать её подпись. А духи... Она в них не особо верила. Варвара верила в Абсолют, как в киберпространство, в ещё один аспект существования, параллель, знала, как попасть туда через компьютерный интерфейс, и понимала, что позволяет это наличие актонита в плате. Также она верила в то, что Абсолют существовал всегда и оказывал влияние на жизнь, когда-то меньше, сейчас — больше, и есть люди, которые просто ощущают это явственнее других. Но это было доказанным фактом.

Путешествия в Абсолюте без взаимодействия с актонитовой электроникой, предсказания будущего, разговоры с духами — она это принимала, но относилась скептически. Все эти разношёрстные "чёрные маги", "ясновидящие" и другие, твердящие о своих паранормальных способностях и именующиеся одним словом: шарлатаны, её не трогали. Варвара всегда больше верила исследованиям всемирно известных учёных. Рождественский, Крачин, Пауэлл и Броссар — пусть они и противоречили друг другу, давая собственное объяснение "магии" и Абсолюту, к ним было больше доверия, а нынче принимать на веру информацию из неподтверждённых источников вредно для здоровья.

— Вот. Так что там у тебя стряслось? Тётка говорила, но, знаешь, она последнее время так сумбурно рассказывала...

— Брат пропал, — лаконично отозвалась Варвара, ожидая ответа от матери. Та написала быстро, несмотря на позднее время. Не ложилась наверняка... — Абсолютный.

"Это она. Я её подпись всегда узнаю. Кто бы мог подумать... Несчастная Ника. А я даже не позвонила ей ни разу... Как же ты будешь, Солнце?"

— Чё такое Абсолютный? — вдруг нахмурилась девочка.

— Ну... Человек, который подключается к Абсолюту через компьютер, но не как обычно, а без провода.

— Так типа с духами говорящий?

— Нет, я же объясняю, только через компьютер с соответствующей платой...

— И в чём прикол?

— Им нет равных в Абсолюте. Они с ним на "ты" с рождения.

— Ай-я, хвастовство. Ну-ну, и чё?

— Мне нужно связаться с одним человеком, — продолжила Варвара, печатая ответ и чувствуя, как Колючка бессовестно сверлит её любопытными глазами. — Он поможет мне найти его.

"Мне тоже жаль. За меня не волнуйся, я справлюсь. Позвоню завтра... Как только, так сразу".

Она справится. Хотелось бы надеяться.

— О! Скажи мне, кто, я скажу тебе, где! Подруга, я пол-Пекина знаю, — затараторила Колючка, одновременно борясь с непомерной порцией лапши. — Подумать только, у меня ещё и брат есть! Ну... Да ведь? — она отложила миску и палочки. — Я тебе помогу, чесслово. Хочешь, коробкой с тобой поделюсь. Ты, конечно, не хочешь, но там уютно. А? А я готовить умею. И улицы знаю. И людей... Нужных. Если что.

Варвара только вздохнула. Пятый час. Сегодня всё равно поздно. Надо выспаться и просушить одежду. И помощь ей бы не помешала...

— Ладно. Хорошо. Но, — Варвара сурово взглянула ей в глаза. — Без глупостей. Ты помогаешь мне, я — тебе. Если что-то пойдёт не так, мы расстаёмся и не знаем друг о друге. И ты меня слушаешься.

— Да, босс! — хихикнула Колючка, расплываясь в счастливейшей улыбке. — Ты не пожалеешь!

Варвара скептически кивнула. Что-то ей подсказывало, что всё-таки пожалеет. Может, чуть позже.

***

Капсульный отель представлял собой небольшое круглое здание, лощёной белой свечкой возвышающееся над аляповатыми отделанными пластиком магазинами. Это был центр квартала, и, по сравнению с трущобами, он сверкал безвкусной роскошью и абсолютной значимостью. Взгляды не смягчились, но приобрели оттенок снисходительности, лёгкого презрения. Здесь на Варвару смотрели, как на нежеланного туриста, потом замечали Колючку и теряли интерес. Грунтовка сменилась потрескавшейся брусчаткой, вместо помоев появился запах рыбы, на вкус Варвары, не особо приятнее. Но всё это было хрупким, показным, ненастоящим, и за магазинчиками с блестящей мелочью, закусочными с красивыми вывесками и гордыми взглядами скрывалась та же фанерная пустота, хищная темнота, страх и тоска.

А в воздухе царила духота.

Они сняли небольшую комнату и долго молча ехали на лифте на двадцатый этаж. Кабина вздрагивала и скрежетала, тусклая лампочка стойко держалась, вместе с мигающей голорекламой отгоняя недовольный мрак в грязные, запятнанные углы. Колючка радостно сжимала в объятиях мартышку, нашёптывая ей какие-то стишки.

— Ты не смотри, что я так с Мо, — фыркнула она, ловя скептический взгляд Варвары. — Мне пятнадцать. Я взрослая. Просто Мо — мой талисман, понимаешь? В ней живёт дух. Она помогает мне, а иногда она якорь. За это я забочусь о Мо. Это не игра, это... Ритуал? Ей так нравится.

Варвара пожала плечами. Дух так дух. На данный момент это было последним, что её смущало.

— Это Мо предложила поговорить с тобой, — Колючка сладко потянулась до хруста. Лифт печально и коротко взвыл. — Если бы не она, пришёл бы к тебе Братец Люй, а он не мы, он не церемонится.

— Да я везучая, — вздохнула Варвара, с облегчением выходя из душной кабины. Хотя самой ей идея сестринской взаимопомощи до сих пор казалась сомнительной. Даже ради тётушки. По-хорошему, стоило бы поискать её, а не верить в духов и завещания, но что Варвара сделает? Одна, в незнакомом городе, в чужих трущобах... Варвара прекрасно отдавала себе отчёт в том, что будет с одинокой девушкой, тем более, с иностранкой, в тёмной подворотне. И прекрасно понимала, почему Колючка не пошла за Вероникой. Могла ли девчонка отговорить тётку — другой вопрос... Но в данный момент, как бы ни было жаль, помочь Варвара не может. Хотя ощущение вины по этому поводу отпускать её не собиралось... Ладно, мать не звонила той по причине ссоры, но почему Варвара ни разу не поинтересовалась судьбой тётки? К стыду Варвары, она даже не вспоминала о Веронике Вонг добрый десяток лет...

Брат. Она резко повернула ручку люка и нырнула в тёмный номер. Она приехала за братом, вот о ком надо думать, вот кого надо вытащить, потому что если не она... То никто. Потому что у него ещё есть надежда.

— Последний раз я ночевала в таком лет десять назад, — жизнерадостно утвердила Колючка, стягивая кеды и закрывая люк. — Красота, а!

Номер был чуть уже её раскинутых в стороны рук, а в высоту капсула тоже была невелика — сидя на коленях, Варвара касалась потолка макушкой. Впрочем, её сейчас особый комфорт не интересовал. Варвара надеялась, что она тут не надолго.

Чемодан ко времени разбора совсем раскис, и она с досадой запихала его в угол, мстительно пообещав утром выбросить на самую живописную помойку. Туда же отправилась половина из немногочисленных вещей. Вслед просились и кроссовки, но другой обуви, кроме босоножек, у неё не было, а контактировать с местными лужами напрямую Варвара категорически отказывалась. Поэтому в узкой душевой кабинке возилась с ними дольше, чем мылась сама.

После, засунув в душ начавшую было сопротивляться Колючку, наконец откинулась на мягкую стену и извлекла из сумки ноутбук.

Верный терминал внушал спокойствие и уверенность. Варвара нежно погладила матово-чёрную крышку, пробежалась пальцами по клавиатуре, и улыбка сама возникла на лице в ответ на приветливое голубоватое сияние экрана.

Раз — и кабель почти сам подключается к компьютеру, с лёгким глухим щелчком входит в разъём импланта на затылке.

И с приятным холодком начинается представление, где Варвара в главной роли, а всё вокруг — её холст, её загадка, её королевство.

Ярко-синие цифры полыхнули на внутренней поверхности сетчатки, осторожно, но уверенно заполняя собой мир, и следом за их дружелюбным танцем Варвара шагнула вглубь, во вторую реальность.

В Абсолют.

Её пространство было копией крыши одного из центральных домов Владивостока, с которой она смотрела на морской закат, когда-то с молодым человеком, потом в одиночку. Некоторые мелкие детали, которые забывались со временем, тоскливо зияли рябыми дырами пространства.

Лёгкий взмах руки — и тут появились поручни, а вон та трещина сменилась антенной, пусть придуманной, но вписывающейся в общую картину. Абсолют она любила за то, что здесь могла быть такой, какой есть, что могла использовать свои способности на полную. Варвара меняла мир силой воли, воображением, и для воплощения писала программы одна за другой. Годы, проведённые за изучением матчасти, построением теорий и их опровержением, написанием кодов с того порога, где властвуют цифры и математика, теперь играющие с ней на равных... Чтобы окунуться вот в это. В неповторимую красоту. В то, что веками было скрыто от человечества. В изнанку реальности.

Она наконец-то вдохнула полной грудью, расправила плечи...

И шагнула с крыши.

Закат распался рыжими всполохами, асфальт прогнулся и плавно перетёк в булыжную мостовую, а руки, да и всё остальное, тут же стали полупрозрачными, стоило ей коснуться земли носками кроссовок.

Общее пространство Абсолюта было похоже на море. Впрочем, по её мнению, ничего удивительного, учитывая морское происхождение актонита. Вверху сиял белый свет, будто от солнца, рассеивался мягко-голубым пространством, кое-где искрящим визуализацией кода, под ногами — мостовая как отголосок чьей-то силы мысли, а стоит заставить её раздвинуться — и увидишь бездонную синюю тьму. Варваре никогда не удавалось достигнуть ни дна, ни источника света. Всё это пространство напоминало ей космос и океан, но ведь что отличает океан от космоса, кроме конечности первого?

Вдалеке скользили смутные очертания людских фигур. Это другие пользователи, а может, Наблюдатели. Она могла бы приблизиться к ним, но сегодня ей не хотелось. У Варвары была другая цель.

Перво-наперво она потянулась к Даньке. Пока она была дома, отследить его не представлялось возможным, но, может, теперь?..

Абсолют, будучи цифровым пространством, предоставлял любопытнейшие возможности, что и привлекало её, помимо свободы — он был полотном, сплетающим человечество, мысли, данные в одну причудливую ткань. Кто-то использовал его для обучения. Кто-то растворялся в нём, ища то, что не обрёл в реальности. Кто-то любил, кто-то воевал, одни хранили данные, окружая их чуткими Наблюдателями, другие экспериментировали, ища предел возможностей. Она была из таких. Всё силилась понять, где та тонкая грань, где кончается код и начинается иллюзорная реальность. Если бы эта грань была...

Сейчас будто растворялась в синих глубинах, обращаясь в слух, в зрение, в чувство — следуя за выполнением программы, рыщущей в поисках идентификатора Даньки. Подкрепляла это воспоминаниями о нём, самыми тёплыми — существует версия, что Абсолют чувствителен к эмоциям. Искала... И не находила. Он был рядом, был в Абсолюте, и теперь Варвара чувствовала это чётче... Но сказать, где он, не могла. Жив. Точно жив, но где... Только бы информатор знал. Иначе зачем её сюда тащить?

Тётки Вонг Варвара не услышала. Её идентификатор отозвался холодом, таким, что Варвару чуть не выбросило в реальность. От страха. От колющей пустоты. Девчонка не солгала — Вероники не было... Совсем. Варвара резко зажмурилась. Как же, как же так... Почему она не звонила раньше? Почему не общалась? Ведь могла... А теперь — нет.

А вдруг так будет с Данькой? Она с ним не поговорит? Не обнимет? Не...

Варвара испуганно тряхнула головой. Так не будет, нет, ведь он жив! И всё. И всё. Абсолют не лжёт. Так что она просто выйдет на него...

А что дальше?

Варвара впервые задумалась о том, что будет делать после того, как поговорит с информатором. Когда она дёргала за ниточки, узнавая о Даньке, её единственной мыслью было не струсить, не отказаться и не сложить руки... Никто бы не стал её в этом винить. Кроме неё самой. В конце концов она нашла. Но информатор, оказавшийся в Китае, отказался пересылать данные даже по шифрованному каналу, требуя её личной явки. Что он мог найти такого, что нельзя передать по сети, Варвара не представляла, но одна мысль о возможных вариантах вызывала мурашки по коже. Почему-то Варвара надеялась, что всё случится быстро. Вернее, до этого момента она наивно верила, что так и будет. Может, он просто расскажет ей, где Данька, а там... Что она сделает?

Неизвестно.

Потому что она плохо представляла, что за информация попадёт к ней в руки... Впрочем, информация нынче — оружие колоссальной силы, если его правильно применить, а уж это Варвара умела. Лишь бы хоть что-то узнать.

Она глубоко вздохнула. Завтра. Всё решится завтра.

Варвара потянулась было к штекеру...

Когда свет мигнул.

И опять.

Она резко затормозила, вглядываясь в умиротворённо-синее пространство. Нахмурилась.

Перед ней завис Наблюдатель. Полупрозрачная фигура молодого человека, пульсирующая светом, черты лица смазаны, но он явно улыбался... И протянул ей руку, смутно знакомую, с широкой ладонью.

Обычно Наблюдатели привязаны к определённым местам. Одни — продукты сильнейших эмоций, отголоски памяти людей, принимающие человеческий облик и мирно существующие в пространстве. Другие — такие же тени, только сумасшедшие, слоняются по Абсолюту и срываются на тех, кого встречают, необузданной яростью или бессмысленным коварством. Третьи искусственно созданы такими, как она, чтобы охранять информацию в виде сгустков чужих мыслей. Этот же теперь не был похож ни на Наблюдателя, ни на пользователя. Но было в нём что-то своё, родное. Руки, и складочки в уголках губ, и широкие плечи...

— Данька, — выдохнула, не смея поверить. — Почему такой?

Он пожал плечами и виновато улыбнулся. Сердце ёкнуло.

— Где ты? Скажи, где ты? — Варвара бросилась к нему, вцепилась в руку. Но только их пальцы соприкоснулись, как хрустальный звон вспорол тихую песню Абсолюта острым лезвием, заставив её взвыть от досады.

Фигура пропала. А был так близко! Он был здесь! Он её ждёт!

Она усилием воли заставила себя в реальности отключить штекер от импланта и моргнула, вглядываясь в полумрак. Сердце до сих пор лихо колотилось в грудной клетке.

— Я тебя найду, — Варвара сжала кабель до боли в пальцах. — Потерпи.

Глава вторая, в которой Варвара пьёт чай, Колючка вспоминает старые связи, а инженер берётся за дело

Глава вторая, в которой Варвара пьёт чай, Колючка вспоминает старые связи, а инженер берётся за дело

Встретил их труп.

— Это точно он? — усомнилась Варвара, подавив наконец приступ тошноты и осторожно делая шаг к огромному письменному столу, частично поваленному на сидящего за ним лысого мужчину с дротиком в глазу. Может, они адрес перепутали? Не может быть, чтобы всё закончилось... Так.

— Точно-точно, — выдала Колючка. Судя по её спокойствию, она к подобным вещам привыкла. — Эй, мужик торговал секретиками, не удивительно, что его пришили...

Если он не хотел рассказывать о том, что нашёл про Даньку, вдруг его за это и убили? Но тогда дело принимает совсем уж скверный оборот. Как-то о таком Варвара... Не думала. Во что надо было вляпаться? Она до сих пор не осознавала, с чем может столкнуться, а теперь стояла на грязном полу с пузырящимся линолеумом, стараясь не смотреть на тело информатора, и тщетно пыталась унять дрожь в руках.

Потому что это не игра.

Потому что она может случайно оказаться следующей.

В помещении было темно и тихо. Раздражающе гулко тикали старые настенные часы начала этого века, висящие над бумажным календарём, удивительно точно подсказывающим: сегодня второе ноября. Фонарик вырывал из полумрака то стеллажи с развороченными пластиковыми коробками, то паутину в углах потолка, то раскиданные по полу бумаги. У стола покоилась груда обугленных чипов. Здесь явно что-то искали, и Варвара до сих пор не могла поверить, что это что-то могло оказаться ключом к поискам Даньки. Хоть бы она ошибалась. Он ведь не с ней одной работал, наверняка у информатора были заказы опаснее, за которые его, конечно, и пришили... И Данька тут ни при чём.

— Коробки пустые, — как ни в чём не бывало заявила Колючка, светя фонариком. — О, нет, эта полная... Пхэ-э, она оплавилась. Вместе с чипами.

А если убийцы охотились за чем-то другим, но в процессе уничтожили её данные?

— Не может быть, — выдавила Варвара в ответ на свои мысли. Сердце гулко колотилось в груди. Нараставшая паника не давала вдохнуть, и она опять принялась за математические изыскания.

— Во что же ты впутался, Данька? — вздохнула, краем глаза замечая что-то тёмное за столом.

— Он тут жил или только работал? — Варвара наклонилась за коричневым ноутбуком, чтобы с досадой обнаружить, что над ним хорошо поработали чем-то тяжёлым. Беглый осмотр подтвердил: ничем ему уже не поможешь. Неужели всё? А где, в таком случае, он мог хранить то, что боялся раскрыть?

Или в самом тайном месте, или на виду. На виду здесь ничего целого не было, лишь рваные бумаги да оплавленные чипы. Труп она обыскивать не хотела, да и вряд ли убийца забыл это сделать. От одной мысли о том, что в шаге от неё сидит мертвец, бросало в холодный пот.

— Жил, точно, они все так делают, — отозвалась Колючка откуда-то из глубины помещения. — Не так он крут, чтобы лишнюю хату иметь. О, топай сюда, тут шторка... Ой, лучше не топай.

За шторой, в узкой комнатушке, царил такой же бардак, как и в магазине. Разрезанный гамак, вспоротые подушки, из стены торчал кусок пластика, видимо, закрывавший тайник. Варвара заглянула под низкий столик на всякий случай, но ничего, кроме пыли и цветных обёрток, не нашла.

Не выдал секрета и шкаф, в котором пустовали банки для специй и пылилась лапша быстрого приготовления. А больше ничего в комнате и не было.

— И что ты будешь делать? — поинтересовалась Колючка, пиная банку из-под пива. — Я бы тут долго зависать не стала, мало ли, что...

— Я осмотрюсь ещё раз, — заявила Варвара, совладав наконец с ужасом. Что-нибудь она найдёт, обязательно. Должен же он был предусматривать такие случаи, работа обязывала. — Мало ли, вдруг мы что-то пропустили. Я не могу уйти просто так.

Потому что она решительно не знала, что делать, если не найдёт обещанных зацепок. Естественно, стоило бы уносить ноги, но брату бы это не помогло. Варвара даже готова была обыскать труп, если придётся, только бы что-нибудь узнать. Как она вернётся ни с чем?

Пока Варвара рылась, Колючка сидела в углу, скрестив ноги и что-то бормоча. Варвара сначала хотела привлечь её к поискам, но потом махнула рукой — на имя девчонка упорно не отзывалась. Никакой электроники не сохранилось — по крайней мере, в таком виде, чтобы она могла что-нибудь восстановить. После получаса бесплодных перерываний полок и прощупывания подозрительных участков стен Варвара в который раз вернулась к осмотру стола. Он был огромен и тяжёл, и в одни руки она бы с ним не справилась.

На столешнице было что-то нарисовано. Педантично вычерченная жирным синим маркером латинская "W" и иероглиф: "стой". Колючий ужас вдруг прострелил от затылка до копчика. Это же не ей, да? Много чести. Точно какому-нибудь серьёзному клиенту, который копает под корпорацию, но не ей, она же всего лишь ищет брата... Не ей. Пожалуйста.

— Колючка... — позвала Варвара, и девочка вдруг встрепенулась и вскочила на ноги.

— Он о-очень боялся, — заявила она хрипловатым, подрагивающим голосом. — И знал, что его зарежут. Проти-ивно, сестрёнка... Хорошо, что мы не он. Причём давно боялся, старательно и всё время, до сих пор трясёт. Он думал чуть-чуть тебе. И ещё он очень переживал за стол. Ты там не рылась?

— Это тебе духи нашептали? — Варвара уцепилась за край столешницы. — Посмотри. Что значит "W"?

— А я почём знаю? — фыркнула Колючка. — Тут толпы банд, и все выпендриваются. "Яшмовые драконы", "пятёрка лотоса", какие-то ещё людишки, на западный манер называющиеся... Без разницы. Один хрен, мужика убили, и нас пришьют, если не смоемся.

Варвара только кивнула. Ну вот. Это каким-нибудь бандитам послание, она тут ни при чём. Хочется верить.

— Тогда помоги сдвинуть. Во-он там возьмись.

Стол был из настоящего дерева, что нынче редкость, а тяжестью не уступал целиком отлитому из железа. Они с трудом поставили его на ноги, но он завалился на заднюю стенку, взметнув завесу вековой пыли и наделав столько шума, что Варваре показалось, что они проломили пол. Счастье, что никого не задело.

— А духи, сестрёнка, — Колючка победоносно отряхнула руки, — знают всё. Я же говорила. Ты смешная — в Абсолюте так лазаешь, а такие простые вещи отрицаешь.

С одной стороны столешницы, в глубине, оказался неприметный ящик, за ним, в самом углу — примотанная скотчем коробка чёрного цвета, такая, что Варвара заметила её случайно на ощупь.

— О! Отрывай...

— А вдруг это механизм самоуничтожения? — фыркнула Варвара, осторожно отрывая скотч. Надо было меньше боевиков смотреть.

— В картонной коробке? — Колючка пожала плечами. — А зачем ему? Не такой уж он и важный, чтобы минировать себя. Давно бы уже улетел, а не сидел тут с дротиком в гляделке... Только ты сама открывай, ага? Ну, мало ли...

— Ты такая милая, — Варвара покрутила коробку в руках. Чёрная, лёгкая, картонная, ничего подозрительного...

— Эй, я жить хочу. Не, помочь тебе — тоже, но это сразу после "жить хочу".

— А я не хочу, — усмехнулась она, вскрывая коробку.

— Ну, судя по твоей авантюре, не сильно.

— Я хочу понять, что случилось, — отрезала Варвара. В общем-то, девчонка права — от её плана в одиночку соваться в чужую страну в погоне за призрачной надеждой найти Даньку попахивает самоубийством, но не могла она иначе, не могла! Он её помощи просит, так неужели она имеет право ничего не предпринять?

Внутри — жёсткий диск.

Сердце пропустило удар.

Это оно. Не факт, конечно, но ей очень хотелось верить. Варвара направила на него луч света, боясь дышать. Только бы повреждений не было...

— Где же он нашёл такую древность? — хрипло выдохнула она, глядя на серую коробочку. И как с ним работал, вот в чём вопрос. Страшно старая модель, ещё со времён, когда актонита не было, а об Абсолюте никто и не знал. Ну ничего, если постараться, и не такое подключить можно. Сложно, но реально, главное, чтобы диски остались целы...

— Ты знаешь толковых мастеров, которые любят антиквариат?

Даже если диск цел, снять с него информацию она бы не смогла — оборудования, способного работать с таким старьём, у неё не было. Хотя Варваре доставляло удовольствие возиться с особенной электроникой, и она с радостью сама бы продиагностировала его, потерять то, что записано на винчестере, было страшно. Да и уйдёт много времени, которого у неё нет...

— Да-а... Обсудим это, когда выберемся, а? Что-то мне тут не по себе, — поёжилась она. И тут же добавила: — а в ящике что?

— Замок в ящике, — Варвара провела пальцем по магнитной панели и принялась рыться в сумке в поисках отвёртки. Между прочим, одна из самых нужных вещей в дамской сумочке. Наравне с изолентой и набором переходников. — Минут пятнадцать, или спроси у этого дяди, где он прячет ключ.

— Я подожду, — Колючка беспокойно заозиралась. — Только постарайся уложиться в десять.

С проводами Варвара возилась с детства. Сначала вместе с папой, потом сама из интереса. Ей нравился процесс — знать, что и для чего, как расположено, почему именно таким образом, а не иначе... Всё в их доме хотя бы раз чинилось её руками. А что-то она собирала сама.

Щелчок — и ящик сдался. В нём оказался тяжёлый чёрный револьвер и фотокарточка с изображением стройной девушки и лысого мужчины... Варвара искоса оглянулась на труп. Некоторое сходство определённо было.

— Умеешь стрелять? — она протянула Колючке револьвер, но та отрицательно покачала головой.

— Я предпочитаю холодное оружие, — гордо заявила та.

Варвара пожала плечами и повертела револьвер в руках. Крупный, тяжёлый, непонятно, какого производства, с полным барабаном. Варвара взяла его с собой. Не то, чтобы владела искусством стрельбы — теоретические основы постигла да в тире пару раз плюшевых мишек выбивала, не более. Но чем чёрт не шутит, в хозяйстве пригодится. А мертвецу уже ничего не нужно.

— Ну-у, а теперь пошли, потом играться будешь, — нетерпеливо притопнула Колючка и направилась к выходу.

***

На улице сквозь дымку мягко светило утреннее солнце, и дышать было нечем из-за испаряющейся влаги.

Колючка скакала перед ней, размахивая обезьянкой и постоянно озираясь.

— У меня такое чувство, что что-то не так, — заявила она, перескакивая лужу.

— У меня это чувство постоянно, — хмыкнула Варвара. Всё настолько не так, что она перестала обращать на это внимание. Её занимал только покоившийся в резко потяжелевшей сумке жёсткий диск. Теперь нужно было найти человека, который снимет с него информацию. Самой ей такое было не под силу.

— Не-ет, когда я это чувствую, значит, чьёму-то заду грозит опасность... — она обернулась...

А потом блеснуло.

Лазер.

Выстрел.

Крик!

Варвара не слышала ни того, ни другого. Кожей чувствовала.

Сорвалась в бег.

Куда? Колючка знает. Вакуум — лишь лазер по стенам да пыль в глаза.

Кого-то оттолкнула. В лицо — бельё с провисшей верёвки. Не видно!

Простыня в грязь, кто-то орёт. Она сносит хлипкий лоток, Колючка тащит за руку.

На встречу просыпающемуся Пекину.

Мама!

Бумажным фонариком по голове — плевать, только бы не упасть!

Колючка с размаху пинает стену. Зачем остановилась?!

Вылетают доски.

Кромешная тьма подвала принимает в затхлые объятья. Только дышать всё равно нечем.

— Ма-амочки, — шёпотом присвистнула девочка, наваливаясь на стену. — Я в такую дрянь ещё не влезала...

Варвара молча кивнула, держась за грудь и пытаясь успокоить лихо колотящееся сердце. Она тоже. Она... Пожалуй, действительно поняла, что это всё — не игра. Что это — страшно. А ведь тем немногочисленным людям, которые им встречались на пути, было наплевать. Привыкли они к такому, что ли...

— Хорошо бегаешь, девочка.

Она вздрогнула. Вскинула голову...

Тусклый свет из входа в подвал выхватил стальной блеск.

Ей в лицо смотрело дуло пистолета.

— Познакомься с Коброй, — бездушным басом заговорил мужчина из тени, качнув оружием.

А Варвара заворожено смотрела на татуировку дракона, обвивающую его руку...

— Я всё отдам, — пискнула она, от страха на русском, но он её, кажется, понял.

Потому что выстрела не последовало.

— Отдавай, — с жутким акцентом пробасил мужчина, и она покорно потянулась к сумке...

Движение в стороне.

Пистолет глухо рявкнул.

Взвизгнула Колючка.

Варвара выбросила руку, со всех сил давя на пусковую кнопку перцового баллончика.

А потом, не глядя, цапнула Колючку и бросилась на свет.

Люди, люди, люди, расступитесь, чтоб вас!..

Откуда так много?

Колючка цепляется сзади. Как она?

Бежит!

Куда?

Подальше!

Лица. Руки, плечи, велорикша. А он за ними, точно за ними!

Убьёт?.. Убьёт!

Варвара прыгнула через бордюр.

Нет-нет-нет! Ни за что!

И снова в толпу. Не найдёт, не найдёт, нет...

***

Остановились они только тогда, когда забежали в метро и, обессиленные, упали на сиденья первого попавшегося поезда. Куда он их нёс, Варвара толком не знала, но Колючка только рукой махнула.

— Подальше, — коротко выдохнула она, — и ладно.

— У тебя плечо кровоточит, — Варвара похлопала по карманам в поисках платка. Внезапно осознала, что подвернула где-то ногу, но боль ощутила только сейчас.

— Да? А мне не больно... Ой, — она скинула жилетку и оттянула ворот рубашки. — Да там и не страшно... Ай.

— Везучая, — Варвара зажала царапину платком. Горло саднило. Во рту сохранялся мерзкий солёный привкус — никогда так не бегала.

— Шрама от пули у меня ещё не было, — гордо поделилась Колючка, морщась и обнимая обезьянку. — Слушай, я не поняла. У тебя же огнестрел был, чё ты не стрельнула его?

— Не кричи на весь вагон, — нахмурилась Варвара, оглядывая немногочисленных, что удивительно для такого времени, пассажиров. Но те делали вид, что им всё равно.

— Да кому оно надо? У них у всех по какой-нибудь стрелялке есть. Это жизнь, сестрёнка, привет тебе передаёт.

— Что первое под руку попалось, тем и воспользовалась, — досадливо огрызнулась Варвара. Её только сейчас накрыл истинный ужас от того, что произошло. Их убить могли! Убить! Нет, их хотели убить! И сейчас хотят! И ещё ищут наверняка! Кто? Почему? За что? За что это ей, почему она, почему Данька, почему, почему?!

— Эй-эй, подруга, ты не шали, — Колючка потрепала её по плечу, но Варвара ощущала это как-то отстранённо. Конечности отказывались шевелиться, сердце лихорадочно бухало под рёбрами. — Ты молодец. Ты классная, во. Ты давай подыши и успокойся. Это тут бывает. Знаешь, сколько тут людей чикают каждый день? Да никто даже не считает. Чик — и всё. Мы же с тобой живы? Во-от.

— Живы, — кивнула Варвара, — Жи-ивы. Чудесно. Просто прекрасно! Ха, всё нормально говоришь, да? Ну да. Ну да, всё тип-топ, со всеми бывает. Это игра такая весёлая, прятки со снайпером называется! Всегда мечтала!

Губы сами разошлись в кривоватой, судорожной улыбке, и она истерически расхохоталась, удивляясь писклявым ноткам собственного голоса. Варвара смеялась до полного изнеможения, и не могла понять, правда ли это всё происходит с ней? Правда ли, что это она вчера сидела дома за компьютером, а сегодня бегает с беспризорницей от наёмных убийц? Это ведь даже не смешно, на самом деле... Но кого это волнует? Даже сидевшие вокруг люди и глазом не моргнули. Она отчаянно хихикнула и замолчала, с силой вцепившись в волосы.

— Всё? — Колючка вздохнула и принялась рыться по карманам. — Сестрёнка, смотри на жизнь проще. Пока в состоянии смотреть — всё чётко. Сейчас где-нибудь заляжем, похаваем, жизнь наладится, а там и братца твоего найдём. На конфетку. Будешь?

Варвара тупо уставилась на мятый зелёный фантик в испачканной землёй руке.

— Нет. Спасибо.

— А, как хочешь, — фыркнула Колючка, закидывая леденец в рот.

Варвара оцепенело смотрела на неё. Неужели ей правда не страшно? Не может быть, чтобы она играла. Неужели правда люди привычны к такому? Каждый день у них — гонка со смертью? Как же они живут-то? Она бы не смогла, нет, её бы не стало сразу...

Да нет. Приспособилась бы. Как все.

— Они будут нас преследовать, — медленно произнесла она, и Колючка согласно закивала. — Нам надо исчезнуть, там, где много людей, особенно иностранцев. Где люди не задерживаются.

— О, очнулась! — Колючка закинула ногу на ногу и поморщилась, зажимая плечо. — Расслабься. Поехали в Чанпин. В квартал ведьм. Там много народу. Туристов, как собак нерезаных, и торговцев много... Там чёрный рынок. И триада. Сразу не выпрут. Может, на денёк спрячемся...

Варвара обречённо подняла глаза к потолку. Славно, они едут к мафии. И чёрт его знает, что лучше — они или тот убийца с "Коброй"...

***

Их никто не преследовал.

Небо схмурилось, смог окончательно закрыл собой солнечный свет, погрузив квартал в душную серость. Они лавировали в пёстрой разношёрстной толпе, не разнимая рук, и Варвара внезапно решила, что чертовски рада своей новоиспечённой "сестре".

Если бы не она, лежать её трупу в сточной канаве. Если бы не её простое отношение к происходящему ужасу, Варвара бы так быстро с собой не совладала. В конце концов, она с кем-то, это гораздо легче в плане моральной поддержки, чем в одиночку... Хотя до конца она девочке всё равно не доверяла. Впрочем, Варвара никому не доверяла. Она последнее время была вынуждена полагаться только на себя, и здоровое недоверие было лишь залогом успеха и безопасности её и семьи. Когда вместо мониторинга систем в красивом офисе переходишь на взлом частных дронов и проверку нелицензионного софта, всё становится по-другому.

Квартал кипел жизнью, бубнил на английском, торговался на испанском, спорил на русском, кричал на китайском, возмущался на японском и хохотал на общем языке для всего человечества. Небольшие здания, чьи фасады были щедро укрыты яркими неоновыми вывесками, обступали широкую мостовую, сверкая иероглифами и кое-где их не слишком корректным переводом.

Всё это перемежалось с резко контрастирующими лавочками из прошлого века, к тому же пестрящими старыми книгами, резко пахнущими травами и табличками об оказании "магических" услуг. Тут же продавали жареные сосиски и подозрительного вида мясо на шпажках, происхождение которого она угадать не бралась. Сновали менялы, стреляли зоркими взглядами броско одетые девушки, лысый мужчина в облачении монаха вдохновенно кричал о конце света с импровизированной сцены. По растянутым над улицей голографическим полотнам сновали цветные дракончики, сверкая глазами и оставляя за собой след из рекламы.

Это место было далёким от дышащих холодом и равнодушием центральных улиц крупных городов — тут всё было... Словно полвека назад. Дома у матери хранилась коллекция открыток из Китая начала и середины двадцать первого века, и в детстве Варвара могла часами рассматривать их, представляя себя гуляющей по этим улицам, храмам, дорогам... Они казались ей чем-то запредельно далёким, другим миром. И вот теперь, спустя столько лет, она будто видит воочию эти изображения...

А за каждым прохожим мерещится тот человек с татуировкой на руке. В детстве она и придумать не могла, что на этих миловидных улочках её будет искать наёмник, жаждущий её смерти.

На них никто не обращал внимания — взоры людей были заняты пёстрыми прилавками со всем, что только можно было представить, от рыболовных крючков до микроконтроллеров.

Пахло гремучей смесью запахов пряностей, рыбы, человеческих тел и вчерашнего дождя. Запахи и звуки плотным коконом оплетали сознание, слегка дезориентируя, но притупляя чувства и позволяя совладать с собой, не погрузиться вновь в ту душевную бурю, что клокотала в ней после встречи с убийцами.

Варвара покрепче сжала руку Колючки, чтобы не потерять её.

— Я иногда на Ву работаю, поэтому меня тут знают. Да у меня вообще тут сплошь знакомые, — говорила девочка, лавируя в шумном потоке. — Я даже знаю, к кому нам с тобой идти, на него тоже работала разок, вот только без понятия, где он живёт. Жуткий тип, псих полный! Говорят, прямо на самого Белого Веера работает! Рожа — у-у, страшная, как утюгом в детстве приложили. Но руки, откуда надо. Мы с тобой сначала зайдём к Ведьме Ву, она всё-всё знает. Она нам расскажет. У тебя нет аллергии на кошачью шерсть?

— Нет, — Варвара в последний момент увернулась от велосипедиста. — А что?

— У неё тридцать девять котов.

— Как-то не кругло, — невесело усмехнулась Варвара. Зачем держать дома столько животных, она не понимала. Ей её одного кота за глаза хватало.

— Один погиб, — неожиданно печально вздохнула Колючка. — Она никогда не рассказывала, как. Да и тридцать девять — красивое число. Лучше, чем сорок. Знаешь, если бы ей не надо было держать оранжерею, у неё их было бы под полсотни.

— Лучше оранжерея, — Варвара свернула за Колючкой, ёжась от того, что с людной улицы им вновь приходится сворачивать в тёмный переулок. В каждой тени ей теперь виделась страшная фигура с татуированной рукой. — Зачем она ей?

— О! Ты не представляешь, что она там выращивает, — хохотнула Колючка. — Бабуля Ву — важная птица. Самая крутая ведьма из местных. Она может сварить тебе любое зелье, если у тебя есть для неё хорошая история. Она лечит бездомных и варит наркоманам ух какие забористые штуки, если её устраивает слух, который ты ей принёс. А ещё она может продать тебе историю, если у тебя есть то, что её заинтересует. Говорят, она оборотень! Да-да, хоп, и она лиса! Или змея?.. Не важно! Она ещё и говорит с духами! Они помогают ей увидеть судьбу... Мне бы так. Не, ты не думай, я тоже могу, но она виртуоз, сечёшь?

Варвара ошеломлённо покачала головой. Видимо, поводов для удивления у неё в ближайшее время не убавится.

— Секу.

***

— Кто стоит на пороге моём, войди, — сипло пропели из дома, стоило Колючке каким-то хитрым стуком постучать в украшенную цветами дверь.

— Будь вежливой, — напутствовала Колючка, переступая порог. — И не вздумай назвать её Ведьмой.

В нос ударил сложный тягучий запах чего-то обволакивающе сладкого, терпкого и едва уловимо кислого... И запах кошек. Варваре захотелось задержать дыхание, а лучше выйти, пока не поздно, но через пару вдохов это ощущение прошло. Она только надеялась, что запахи эти ничего общего с теми самыми "забористыми штуками" не имеют.

В доме с обитыми белыми панелями стенами был низкий потолок и множество шкафчиков, из которых то тут, то там выглядывали склянки и бумажки. На стенах висели сушёные букеты трав, оленьи рога, наверняка бутафорские, потому что нынче олень — зверь почти мифический, а сразу после маленькой прихожей им пришлось ещё и осторожно переступать многочисленных пушистых питомцев Ву. Коты абсолютно не обращали на них внимания, будто ни Варвары, ни Колючки здесь не было, и, видимо, чувствовали себя полноправными хозяевами дома.

— Сюда, милая девочка. Кто с тобой? — проскрипели из дверного проёма.

— Сестрица, — Колючка уверено шагнула за незаметную серую штору, и Варваре ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Угловатая сухощавая пожилая дама ждала их в небольшой клетушке, ворожа над жаровней. За её спиной ещё одна дверь вела в непроходимые с виду заросли всевозможных цветов и кустов, и как они росли все вместе — загадка.

— Она приехала погостить, — продолжила Колючка, повинуясь жесту старухи присесть и потянула за собой Варвару.

— Хорошо, когда у тебя есть родственнички, да, дитя? — лицо Ведьмы было сморщенным, как печёное яблоко, с горошинами бородавок, и только тёмно-карие глаза, вокруг которых лежали тени от обвисших век, сверлили Варвару внимательным, суровым взглядом, отчего ей стало нехорошо. Она вдруг обнаружила, что со всех сил вжимается в предложенное ей кресло и повела плечами, расслабляясь.

Старуха удовлетворённо кивнула.

— У тебя тяжёлая судьба, крошка, — проскрипела она, обращаясь к Варваре. — Ты принесёшь надежду и боль. Жизнь и смерть. Ты — Солнце. Предашь и возлюбишь. Взрастишь и выжжешь. Но тебя тоже предадут, не переживай.

Старуха игриво улыбнулась.

— Это подарок. Я сегодня в хорошем настроении. И что же вам нужно от никчёмной старушки, милые?

— Обмен, тётушка, — Колючка заёрзала в кресле. — Историю на историю.

— Хорошая история не звучит без чашечки чая, — лукаво улыбнулась Ведьма, движением фокусника выставляя на стол чайник и три чашки.

— А ещё у меня позавчера был день рождения, — робко поделилась Колючка, тихонько пиная Варвару в ногу и глазами указывая на чай.

Та с сомнением взглянула на золотистую жидкость. Пах он, конечно, похоже на молочный чай, но это не исключает наличия примесей... Судя по ехидной улыбке старухи, там может быть что угодно.

— Я знаю, — Ведьма пригубила чай. — Поэтому я подарю вам ещё одну историю, потому что люблю тебя, как внучку. Но сначала — дело.

Колючка последовала примеру Ведьмы и принялась за рассказ. Сначала о Веронике и её исчезновении; потом о других её знакомых, и знакомых этих знакомых, которые за этот месяц повторили маршрут Вероники и пропали. Варвара слушала. И всё сильнее её мучило нехорошее предчувствие пополам с вопросом: с чем могла встретиться Вероника?

Собственно, врождённая тяга к здоровому реализму наталкивала на мысль, что у той самой арки "Счастья" просто орудовала банда и потрошила несчастных. Зачем они туда шли? По описанию Колючки, это были люди, увлекавшиеся изучением оккультных наук и духов, а также пребывавшие в слегка нетрезвом уме. Вера, по мнению Варвары, толкала их туда. Что-то вроде паломничества, вот только вместо духов их ждали местные бандиты. Может, кто-то даже получал с этого выгоду. Такого живого интереса и трепета перед "Смотрителем с глазами совы" Варвара, в отличие от Колючки и Ведьмы, не испытывала абсолютно.

Нога уже ныла от пинков Колючки, и Варвара незаметно лягнула её в ответ. Она не собиралась пить неизвестные отвары в гостях у наркодилера. Чёрт знает, что на уме у этой женщины.

— Неужели тебе не любо моё угощение? — лукаво поинтересовалась Ведьма, когда Колючка закончила рассказ. Суровый взгляд старухи вовсе не сочетался с елейным голоском.

— Она просто... — начала было Колючка, но быстро смолкла, повинуясь властному жесту Ведьмы.

— Благодарю за гостеприимство, но я воздержусь, — твёрдо ответила Варвара, не отводя взгляда. Ведьма улыбнулась ещё шире.

— А я попрошу ещё раз, — она подалась чуть вперёд. — Не откажи старушке, милая. Колючка мне, как внучка, и ни её саму, ни её сестру я не обижу. Пей.

Пей.

Это слово как-то странно зазвенело в ушах, произнесённое устами женщины, привыкшей повелевать. Сиплость исчезла, голос лязгнул сталью, и уже ничего не было в комнате, только одно это слово и глаза, бездонные, ореховые у зрачков и чёрные у края радужек, они видели рассветы и закаты многих, многих веков... И они знали все потаённые уголки её души. Знали, что ей нужно.

"Как твоё имя, милая?"

И она рассказала им всё. Всё...

— ...так задай мне вопрос, дитя, — ласково улыбнулась старуха Колючке.

Варвара вдруг обнаружила себя прилежно допивающей чай из фарфоровой кружки. От неожиданности дёрнулась так, что янтарная жидкость попала в нос, но китаянки сделали вид, что не замечают её судорожного кашля.

— Мы ищем человека, который бы помог нам с о-очень старой электроникой, — охотно пояснила Колючка. — Это о-очень важно и о-очень сложно.

Лицо старухи застыло. Варвара сжала кружку и сделала ещё глоток, сама того не желая. Ущипнула себя за запястье украдкой... И забыла, зачем.

— Я знаю, кто вам нужен, — холодно ответила Ведьма, глядя куда-то за ухо Колючке. Та съёжилась и вжалась в кресло. — Инженер.

Варвара открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом подумала, раз Колючка так испугалась, может, ей тоже помолчать? А ещё чай оказался ничего такой на вкус. А ещё на груди у Ведьмы — умопомрачительно красивая брошь. Как она раньше не заметила? Искрящийся узор змейкой танцевал на символичном солнце броши... Чёрный кот по-хозяйски заскочил Варваре на колени и совсем по-человечески подмигнул ей.

— Вы ищете страшного человека, — тихо заговорила Ведьма, и Варвара с котом замерли, с ужасом ожидая продолжения. — Помимо того, что он инженер, он ещё и убийца. Жестокий и беспринципный. Ему чужды законы чести, присущие даже нашим покровителям. К сожалению, помочь вам сможет только он.

Перед глазами Варвары возник тёмный подвал. Яркий-яркий луч света, вырывающий из мрака мускулистую руку с изображением дракона. Дракон танцует, скалит пасть, скользит по руке с кисти на пистолет...

"Познакомься с Коброй".

И дракон бросается в лицо, впивается зубами...

Варвара ощутимо вздрогнула. Кот с неодобрением покосился на неё.

— Вы найдёте его в красном доме рядом с западным входом на рынок. Его квартира вниз по лестнице. Постучите три раза и скажите, "ну и погодка сегодня". Но бойтесь его, ибо он не тот, кем кажется, в нём пустота, а за спиной сила... И знайте, что за одним трупом всегда будет другой. Потому что кровь влечёт человеческую суть.

— Кого он убил, тётушка? — выдохнула Колючка.

Ведьма сокрушённо покачала головой. Уставилась на свои длинные желтоватые ногти.

— Хмурого.

Колючка издала скорбный возглас. Варвара с непониманием взглянула на кота, и он голосом Ведьмы пояснил:

— Он был нам любимым братом. Самый храбрый кот из когда-либо рождавшихся под этим небом. Однажды Хмурый ушёл к Инженеру... И не вернулся. Но мы до сих пор слышим лязг дрона-убийцы, что лишил нас брата по приказу этого чудовища. И до сих пор просыпаемся в холодном поту, слыша адский хохот Инженера...

— Это бесчеловечно, — прошептала Колючка.

— Бесчеловечно, — подтвердили кот и Ведьма.

— А был ли кот? — удивилась Варвара, не понимая, почему ей хочется разрыдаться и захохотать одновременно. Этот кот был похож на её знакомого, хотя она даже не знала, чёрный он или белый. Какая разница? Он точно был хорошим парнем. И гулял по крыше.

— Но мы собрались здесь не для того, чтобы скорбеть, — заявила Ведьма, проигнорировав её вопрос. — Он не хотел бы видеть нашу печаль.

— А может, он был в пятнышко, — вырвалось у Варвары, громче, чем нужно. Она тряхнула головой. Очень клонило в сон. — Пятнышко...

Брошь на груди у Ведьмы стала ещё красивее. И солнышко ярче засияло...

— Я подарю Колючке историю о славном городе Пекине и о духах, что живут у Арки... Они позовут вас, как кровь зовёт кровь, но вы будете готовы...

И Варвара провалилась в тёмную ночь, где вместо неба была только чёрная бездонная дыра, уходящая вверх. Были картонки под ногами и лужи, в которых отражались голоса. Иногда туманная ночь подёргивалась рябью кода, но это была лишь её фантазия, потому что она не ощущала своего физического тела, что невозможно, когда ты подключён к Абсолюту.

В ночи шли фигуры. Шли, еле волоча ноги и прося Смотрителя, чтобы проводил их к свету. И он правда сиял где-то далеко, смотрел, не мигая, совиными глазами, а знакомый сиплый голос говорил...

— И вы вернётесь к нему, как вернулась она, и услышите песнь тринадцатого полнолуния, и станете свободны...

— Свободны... — подтвердили тени.

— Свободны... — подтвердила Вероника, внезапно выплывшая прямо перед Варварой.

— Тётя Ника! — взвыла Варвара, ловя её за рукав, но поздно — она уже затерялась в толпе, но иногда она видела её, а потом маму, а потом Даньку...

— Подождите! — бежала за ними, падая, в кровь сбивая руки, а сиплый голос хохотал, и холодный пот каплями струился по позвоночнику...

Даже успела схватить Даньку за руку, но он лишь рассмеялся ей в лицо.

— Не лезь за мной, Сгущёнка! Я не для того ушёл, чтобы ты опять бегала за мной!

Варвара запнулась. Сгущёнка. Только он мог ассоциировать её имя с варёнкой... Упала в тягуче-чёрную лужу, а он зло продолжал.

— Отстань, и ты, и мать! Вы надоели! Я взрослый человек... Сам решу...

Взрослый человек...

Он это уже говорил...

Каждый раз в пылу этих мелких, глупых ссор, сути которых она и не помнила...

— Даня! — взвыла Варвара, но он уже пропал.

— Варва-ара, Варва-ара, ну что же ты так, — насмешливо позвала темнота, и та же рука с татуировкой дракона погладила металлический корпус страшного дрона из метро. Тот исторг из себя пулемёт, и дуло уставилось ей промеж глаз...

— Ва-ря!

И она закричала, вторя рыку очереди.

А потом поперхнулась ледяной водой.

— Ну ты и соня, — торжественно протянула Колючка, сидя на ней с пустой кружкой. — Ничего, первый раз бывает...

Варвара моргнула. Ещё раз.

Над ней был серый потолок, но не такой, как у Ведьмы. Пахло сыростью, однако из окна подувал свежий ветерок... А в нём был ранний вечер.

— Что?! — Варвара резко сбросила с себя девчонку.

Серая невзрачная комната, кровать у окна, ржавый обогреватель, письменный стол. Сумка её у стола, кроссовки — на обогревателе. С протяжным хрипом кипел старый чайник...

— Где мы?!

— В гостинице...

— Какой?!

— Да не кипятись...

— Ты знала! — рявкнула Варвара, хватая Колючку за жилетку. — Чем вы меня напоили?

— Да ты чё, безобидная травка...

— От безобидной травки галлюцинаций не бывает!

— Это не галюны, сестрёнка!

— Да мне плевать! Если вы ширяетесь, чтобы с духами поговорить, то пожалуйста, но я на такое не подписывалась! Какого чёрта, Колючка?

— Это ритуа-ал такой...

— Ритуал! — Варвара всплеснула руками и высунулась в окно. Её трясло. Они потеряли целый день, целый день! Как Ведьма вообще заставила её пить? Что она заставила её пить? Этот момент она как-то упустила. — Который час?

— Пять тридцать, — недовольно фыркнула Колючка. — Ни черта себе ты агрессивная. Нет, чтобы спасибо сказать...

— За то, что вы меня наркотиками опоили, серьёзно?

— Зато ты расслабилась! Эй, тебе это было нужно! Тётушка своим плохого не посоветует. Ты видела свою рожу? — Колючка состроила ей кривую ошалелую гримасу. — Вот такая у тебя была морда после метро! Надо же было как-то возвращать тебя в реальность?

Варвара зло скрипнула зубами.

— Сама бы вернулась, — она сдёрнула кроссовки с обогревателя. — Собирайся. Мы идём к этому вашему убийце, сейчас же. И если ты ещё раз намеренно затащишь меня в подобное дело, я тебя не знаю.

— Ой-ой, какие мы храбрые... — протянула Колючка и обратилась к обезьянке. — Что с неё взять, с наивной, да, Мо? Ой и пропадёт без нас...

***

К тому времени, как они добрались до рынка, торговцы уже начали потихоньку собираться. Однако народу не убавилось, и им всё ещё приходилось продираться через толпу людей.

У Варвары кружилась голова от непомерной яркости и подвижности окружающих. Это заставляло её шагать ещё быстрее, то и дело сжимая кулаки в бессильной злобе на себя за то, что так легко поддалась на гипноз ополоумевшей бабки, и на Колючку. Расслабление! А Варвару она спросить забыла, нужно ли ей это "расслабление" таким путём! Она ненавидела, когда решали за неё. И как смогла Ведьма так легко заставить её пить? Продвинутое нейролингвистическое программирование? Наркотические вещества в воздухе? Что-то ещё? Уже не важно, но сам факт подобного ужасал.

— Посидела бы ты в номере, — буркнула Колючка, держась за её рукав. — Ну утром бы завтра сходили, чё такого? Нам направо вообще, куда ты несёшься?

— Я откуда знаю, куда нам надо? Кто знанием района хвастался? — Варвара резко затормозила, и Колючка пискнула, влетев ей в спину. Кто-то разразился гневной тирадой, но она не обратила внимание, глядя Колючке в глаза. Ровно заговорила. — Я приехала сюда не для того, чтобы отсиживаться в клоповнике и пить галлюциногенные чаи. У меня есть цель, и я собираюсь достигнуть её как можно быстрее. У нас с тобой на хвосте - два киллера, и не так много времени, прежде чем нас найдут. Нельзя сидеть и ждать.

— Нельзя идти на дело с дрожащими руками, — фыркнула Колючка. — Но, ладно, логику секу. Давай, пошли. Может, ты крепче, чем кажешься.

Варвара стиснула зубы. У неё достаточно сил, чтобы довести дело до конца. Варвара Железная не отступалась от начатого.

***

На самом деле, доверять диск чужому человеку она откровенно боялась, и не из-за нелестной характеристики китаянок. С гораздо большим спокойствием и удовольствием раздобыла бы соответствующую аппаратуру и поработала с диском сама... Вот только страх потерять то, что на нём записано, был ещё больше. Варвара никогда такой древности в руках не держала... А в деле с этим нельзя было ошибиться.

Поэтому она готова была обратиться и к "жуткому убийце", если он мог помочь. Да и внезапно Варвару одолели сомнения в том, что кота Ведьмы кто-то убивал. Видела ли Ведьма это вообще, или ей духи рассказали после очередной дозы? Да и, если верить словам Колючки, и она тут авторитет, то с них должны пылинки сдувать. Будет ли здоровый человек бросаться на животных? С другой стороны, все ли в этом квартале душевно здоровы...

В красном доме, на который указала Ведьма, пахло плесенью. Яркий и привлекательный снаружи, внутри он прямо умолял о капитальном ремонте, мигая последней не выкрученной лампочкой и дыша сырым холодным воздухом. Трещины в штукатурке, граффити на стенах и подозрительные пятна на щербатом полу явно намекали, что ремонтировать дом никто не пробовал вот уже не один десяток лет... Впрочем, он всё же выглядел гораздо презентабельнее картонных лачуг. Да и кирпич, который обнажала штукатурка, внушал надежду на то, что дом постоит ещё немного.

Варвара шагнула вглубь подъезда, когда краем глаза заметила в полумраке движение.

Колючка ойкнула...

И расхохоталась.

— Зеркало, — выдохнула Варвара, глядя на две освещённые тусклым жёлтым светом фигуры. Странно, что оно тут стоит. Конечно, традиции, защита от духов и всё такое, но огромное зеркало в полный рост — это уже перебор. Оно отражало тощую девчонку и худощавую девушку на полгловы выше китаянки. Варвара подалась вперёд. Из-за плохого освещения и всего, что происходило последние недели, выглядела она не лишком привлекательно. Тускло блестевшие глаза казались припухшими, забывшее о загаре лицо — бледнее, чем было до отъезда, а рот, непропорциональная ширина которого вечно смущала её — ещё шире. Варвара поморщилась, откидывая с лица короткую каштановую прядь и стирая с века следы туши. Надо будет по возвращению привести себя в порядок. Может, поможет.

— А я ничего такая, да? — совершенно по-детски спросила Колючка, корча зеркалу рожицы. — Ну, если кепку заштопать.

— Если будешь расчёсываться каждый день, будешь ещё лучше, — отозвалась Варвара. — И чёлку ровно подстрижёшь. Хочешь, я тебе подравняю, когда вернёмся.

— Хочу! Если красиво, — тут же поддакнула девочка.

— Тогда пошли, — Варвара одёрнула куртку и глубоко вздохнула. — Раньше зайдём — раньше выйдем.

***

На единственной на цокольном этаже массивной двери, резко контрастирующей с обшарпанным окружением, красовалась выведенная аккуратным почерком табличка:

"9.00 — 18.00"

— А сейчас без десяти, — шепнула Колючка. — Слушай... Ты осторожнее. Вдруг он... Ну...

— Ты думаешь, убийца котов будет выставлять миски с молоком? — фыркнула Варвара, внезапно заметив блюдечко у двери.

— А вдруг он его подманивал?

— Маньяк, что ли?

— А вдруг. Ты осторожней, — шепнула Колючка. — Сначала коты, потом мы...

— Ну вас всех, — махнула рукой Варвара, хотя на душе было нехорошо. Здесь все какие-то сумасшедшие.

Она постучала, мимоходом ища динамик или камеру. Но нет, дверь выглядела монолитной, даже глазка не было.

— Ну и погодка сегодня, — сообщила она двери, повысив голос.

И ничего не случилось.

— Это точно та дверь? — Колючка шмыгнула носом. — Ну не будет маньяк котов кормить.

— Ты видишь ещё двери на этом этаже... — Начала было Варвара, но тут дверь со щелчком открылась, будто приглашая их в залитое неярким синеватым светом помещение.

Поколебавшись, она шагнула внутрь. Колючка вцепилась ей в подол куртки и засеменила следом.

Квартира Инженера по сравнению с подъездом выглядела куда более приятно. Сразу за порогом начиналась небольшая прямоугольная комната с монотонно-серыми стенами и железным на вид потолком. В дальнем углу светился голубоватым огромный монитор низко гудящего компьютера. Кровать, укрытая жёлтым пледом, стояла напротив, и на ней стопкой лежали книги в одинаково тёмных корочках.

По правую руку было организовано что-то вроде маленькой кухни, и всё это даже создавало некоторое ощущение уюта, если бы не цепляющая взор массивная дверь направо. Зачем она, не уступающая входной по мощности, нужна внутри помещения, Варвара не представляла. Вернее, могла бы, но её занимали другие вещи: где хозяин и почему паривший в углу дрон вышел из режима ожидания и подлетел к ним, настороженно сверкая сенсорами и выдвигая откуда-то из недр обшивки тёмный автоматный ствол.

— Прошу прощения за то, что заставил ждать, — из-за двери плавным движением вышел высокий мужчина, и та захлопнулась за ним, не давая рассмотреть, что внутри.

Дрон тут же убрал пушку и приветливо ткнулся ему под локоть.

Колючка потянула на себя подол Варвариной куртки.

— Валентин, — мужчина протянул ей правую руку, склонив голову и улыбаясь чуть на сторону. Варвара ожидала увидеть китайца, но этот был явно не азиатского происхождения. Выглядел лет на сорок, и пробивающаяся седина в светлых волосах, зачёсанных в недлинный хвост, подчёркивала возраст. У мужчины был приятный низкий голос, но эта единственная приятность резко контрастировала с отпугивающей внешностью: худое лицо с острыми скулами, тёмные круги под глазами и мелкая сеть морщинок в уголках, хищный нос с некрасиво острой горбинкой, будто после перелома, тёмные для не видевшего солнечного цвета лица тонкие губы... И страшные, холодные, казавшиеся неестественно яркими из-за синяков под веками глаза цвета зимы. Предельно светлые у зрачка и почти чёрные у края радужки, они, казалось, светились, и глядели холодно и с неким любопытством, несмотря на вежливую улыбку на губах Валентина... Примерно так смотрят на подопытного.

Варвара вложила ладонь в его металлическую руку и удивилась естественности рукопожатия. У её отца тоже была механическая рука, однако такой плавности движений Варвара не помнила.

— Варвара, — запоздало представилась она, не отводя глаз, хотя выдержать его тяжёлый взгляд оказалось той ещё пыткой. Казалось, он простреливал насквозь, как пуля, и так хотелось опустить голову, съёжиться, спрятаться.

Валентин улыбнулся чуть шире. При наклонённой голове правое веко его казалось чуть ниже левого, от чего лицо приобретало пугающее, безумное выражение.

— Рад знакомству, Варвара. Чем могу быть полезен?

— Мне... Нужно кое-что починить, — выдала она, украдкой рассматривая его. Валентин был хорошо одет — белая рубашка с застёгнутыми манжетами, светлые брюки со стрелками и чистые коричневые туфли. От него терпко пахло одеколоном и едва уловимо — металлом. Видимо, куда-то собирался.

— Боюсь, мне придётся вас разочаровать, — отозвался он, взглядом указывая ей на часы. — Мастерская закрыта. Но я буду рад видеть вас завтра.

— Ещё пять минут до закрытия, — возразила Варвара. Мысль о том, что придётся прождать целую ночь, ввергала в ужас. — А я хочу предложить вам редкую, даже антикварную, вещь.

Валентин вскинул бровь, молча ожидая продолжения. Варвара осторожно извлекла на свет жёсткий диск.

— Действительно антиквариат, — усмехнулся он, но лицо оставалось бесстрастным, а глаза — холодными. — Что ж, в таком случае, мои пять минут в вашем распоряжении. Могу я взглянуть?..

Варвара протянула ему винчестер, напряжённо глядя, как чужие длинные пальцы скользят по полустёртой маркировке. От одного вида столь ценного диска в руках незнакомца ей было не по себе.

— Интересно, — выдал Валентин, с неподдельным любопытством рассматривая винчестер. — Конкретно эту модель перестали выпускать после двадцатых годов, если я не ошибаюсь. Вы правы на счёт редкости.

Он снова взглянул ей в глаза, и она еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть.

— Вы хотите, чтобы я восстановил с него данные?

— Да, — она кивнула, сильнее сжимая в ладони ремень сумки. — Но я не знаю, в каком он состоянии.

— Я посмотрю, — он осторожно положил диск на стол и принялся рыться в проводах. — Подождите пока... Можете присесть.

Варвара покосилась на одинокий стул, жмущийся к боку стола, и осталась стоять.

Потянулись мучительные минуты ожидания, сопровождающиеся гудением компьютера и периодическим клацаньем давно устаревшей мышки. После всей жизни пользования инфракрасными устройствами ввода, такое оборудование казалось диковинкой. Варвара то изучала неподвижно парящего у плеча хозяина дрона, то бездумно смотрела на спину Валентина, его острые лопатки, выступавшие под рубашкой, когда он склонялся над столом, и ей вспоминался отец, так же скрупулёзно работавший над платами, что приносил с работы... Он тоже всегда работал стоя.

К гудению компьютера прибавилось тоскливое щёлканье, убивая скромные надежды на то, что диск исправен. Варвара глубоко вдохнула, готовясь к худшему. Валентин побарабанил пальцами по столешнице.

— Я сделаю, что вы просите. Работа займёт дней пять, — подал голос он, поворачиваясь к Варваре. — Придётся менять комплектующие. И это будет недёшево.

— Я знаю, — Варвара легонько щёлкнула почти повисшую у неё на куртке Колючку по кисти. — Я не могу ждать так долго. Данные мне нужны завтра.

— Сожалею, но это вряд ли возможно, — прохладно улыбнулся Валентин. — К нему не так-то просто найти детали. Мне придётся их заказывать, а это не быстро.

— Мне сказали, что вы один из лучших мастеров Пекина, — решила нажать на гордость Варвара.

— Так и есть, — без обиняков отозвался он. — К сожалению, мои коллеги работают только с проверенными клиентами, и я не могу направить вас к ним ввиду профессиональной безопасности. Поэтому, если вас не устраивают мои услуги, то я больше ничем не могу вам помочь.

— Я доплачу за срочность, — Варвара впилась ногтями в ладонь, сильнее сжимая ремень сумки. — Прошу вас, Валентин. Я слышала, вы успешно брались и за более сложные заказы в кратчайшие сроки. Иначе я не обратилась бы к вам.

Вряд ли бы она промахнулась с подобным предположением, учитывая слова Ведьмы и Колючки. Эти попытки убеждения звучали чертовски по-дурацки, если вдуматься, но через пять дней им с братом уже ничего не понадобится.

Валентин тихо рассмеялся.

— К сожалению, вы не входите в число "особых" клиентов, которые эти слухи и распространяют. Так что... — пожал плечами он и задумчиво взглянул на дрона. Тот неподвижно висел, гудя пропеллерами и сверкая синими сенсорами. Внешне он напоминал рыбу, а острые выступы снизу под сенсорами придавали ему хищническое "выражение". Под стать хозяину.

— Впрочем, — вдруг протянул Валентин, кивнув дрону и зачем-то нежно почесав того под сенсорами, будто собаку, — Я могу сделать для вас исключение ввиду нетривиальности заказа. Завтра вечером будет готово. Я работаю по полной предоплате, при неудовлетворительном результате деньги возвращаются.

Названная им сумма звучала до неприличия солидно. Колючка сдавленно икнула за спиной. Слишком много даже для такого старья. Слишком много... Но она ожидала, что в ближайшее время ей потребуются деньги.

— Искренне надеюсь на положительный результат, — Варвара вежливо улыбнулась ему в ответ, протягивая руку для перевода. — И также надеюсь, что эта информация не попадёт в чужие руки.

— Не беспокойтесь. Если бы такое могло случиться, мы с вами бы не встретились, — он удовлетворённо кивнул, глядя на обновившийся экран своих часов. — Однако, должен вас предупредить — восстановленная информация может оказаться неполной из-за повреждений. Но я сделаю всё, что в моих силах.

— Приятно иметь с вами дело, — выдавила Варвара, шагнув к выходу и вместе с тем наблюдая, как он осторожно убирает бумаги, освобождая стол, и подсознательно удивлялась плавности движений механической руки. Современные технологии и медицина позволяли творить чудеса, но чтобы протез отличался от здоровой конечности лишь внешним видом, такое она видела впервые. Интересно, насколько точные тактильные ощущения обеспечивает такая рука...

— Взаимно, Варвара, — отозвался Валентин, одарив её бесстрастным любопытным взглядом, и при произношении её имени в безупречном китайском скользнул характерный русский акцент. — Жду вас завтра вечером...

Колючка всхлипнула, вцепившись в плечо Варвары.

И рухнула бы на железный пол, если бы та не успела подхватить девочку.

— Колючка! — вырвалось у неё. Найти пульс...

— Замечательно, — с лёгким раздражением отреагировал Валентин, отточенным движением перехватывая у неё Колючку. — Нашатырь в шкафу.

Варвара бросилась к шкафу. Пробежалась глазами по иероглифам на склянках и внезапно наткнулась на абсолютно русскую этикетку нашатырного спирта.

Валентин склонился у кровати, держа пальцы на сонной артерии, другой рукой похлопывая Колючку по щеке.

— Колючка! — Варвара сунула ей под нос резко пахнущий флакон. — Колючка, очнись!

— Это естественная реакция, — сухо констатировал Валентин, выпрямляясь.

— На что? — не поняла Варвара. Колючка резко чихнула и открыла глаза. — Слышишь меня?

— Мама-а! — взвизгнула Колючка, рывком садясь, но Варвара осадила её, сжав плечо.

— Потише! — она вгляделась ей в глаза. — Что с тобой?

Та судорожно замотала головой. Какая реакция? На что? У Валентина в квартире не было ни жары, ни духоты, ни каких-то особых запахов. И откуда он знает, насколько естественно для неё падать в обмороки... Склонной к такому Колючка, несмотря на хрупкое телосложение, не выглядела.

— Никогда, — внезапно грохотнул голос Валентина, и они обе замерли. Казалось, звук резонировал в самом воздухе комнаты, и будто даже гудение аппаратуры стало тише. Валентин жёстко подцепил Колючку механическими пальцами под подбородок, заставляя смотреть в глаза, но та зажмурилась. — Не смей так делать, если не можешь справиться с последствиями. Ты слышишь меня?

Колючка зажмурилась сильней.

— Валентин! — Варвара судорожно вцепилась ему в руку, но тот не пошевелился. Серые глаза всё так же бесстрастно сверкали в свете голубоватой лампы, вызывая мурашки по коже и желание отвернуться и оказаться подальше...

— Ты слышишь меня?

Колючка пискнула. Кивнула.

Валентин разжал пальцы и лёгким движением сбросил руку Варвары.

— Прошу меня извинить, но я должен работать, — он кивнул им в сторону двери и отвернулся к компьютеру. — До завтра, Варвара.

Она хмуро уставилась на его спину. Хотела было заговорить, но передумала.

— До свидания, — Варвара подцепила дрожащую Колючку под руку и вытащила прочь от жуткого инженера и его обители.

***

— Что это было? — спросила Варвара невесть в какой раз. Всю дорогу Колючка, вопреки обыкновению, молчала.

Варвара вспоминала глаза Валентина, когда он отчитывал Колючку. Их выражение не менялось, но почему-то от того взгляда ей было куда страшнее, чем когда-либо. Варвара поёжилась. Хорошо, что они встретятся только один раз. И, надеялась она, больше никогда.

— Я... Я-а... — Колючка вдруг всхлипнула. — Ты не веришь, но... Я же ауры вижу. У тебя вот тёплая такая, с маленьким шрамом, так бывает, а у него...

Она с тревогой уставилась в окно. Потом схватила Варвару за руку.

— У него пустота, — горячо прошептала она, — пустота! Никогда не видела такой. У людей с имплантами это бывает, но я никогда не видела такой огромной, такой бездонной... Она должна затягиваться, понимаешь? Только шрам, как после раны, остаётся. А у него... Рана. Зияет. И не затянется. Это как...

Колючка вздрогнула.

— Страшнее только у мертвеца.

— Ну не думаешь же ты, что он живой мертвец. Ты веришь в зомби? — мягко поинтересовалась Варвара, гладя дрожащую Колючку по плечу.

— Нет, — скептически отозвалась та. — Он живой. И он не болен, там другие ощущения. Я... никогда такого не встречала.

— Может, это из-за механической руки?

— Какая рука, Ва-ря! Я же говорю, этого мало, чтобы такую пустоту сделать. Он тогда весь должен быть целиком из железа, так не бывает... — Колючка нервно впилась зубами в костяшки пальцев, но Варвара тихонько щёлкнула ей по рукам.

— Откуда он вообще узнал, что ты там смотришь? — Варвара нахмурилась, припоминая прочитанные труды на эту тему. В принципе, в видение аур она тоже могла поверить. У Рождественского было много работ и в этой области... Но её в основном интересовали его статьи в соавторстве с Крачиным. Связь технологий и Абсолюта всегда интриговала её больше, чем попытки объяснить то, что в народе суеверно зовут "магией".

Колючка пожала плечами.

— Ведьма тоже знала. Но она ух какая колдунья! А этот — не колдун, он в пустоте... — девочка зябко повела плечами. — Не ходила бы ты к нему. Знаешь, этот не только кота грохнуть может. Я даже не знаю, что ещё... У меня плохое предчувствие. А они всегда сбываются. Слышишь?

— Он просто отдаст мне информацию завтра, и больше мы не встретимся, — пожала плечами Варвара. Кота, не кота — лишь бы дело сделал, лишь бы выгорело, лишь бы не зря она отдала ему в руки последнюю надежду...

— Забудь. И ложись спать.

Колючка не произнесла больше ни слова, а заснула сразу, лишь коснувшись головой подушки. Варвара хотела было позвонить матери, но передумала — а вдруг её отследят? Вдруг через неё выйдут на мать? Она много времени потратила на шифровку её личных данных, чтобы через Варвару на неё не могли выйти, и разрушить всё это неловким звонком не имела права. Чтобы кто-то добрался до мамы, она не допустит.

Потому же не зашла в Абсолют, хотя руки отчаянно чесались — вдруг ещё раз Даньку увидит? Но внезапно разыгравшаяся паранойя оказалась сильнее.

Поэтому Варвара на всякий случай проверила, закрыта ли дверь. И стул подставила. Чтобы громче падал, если что.

Сон долго не шёл к ней, несмотря на пережитые за день потрясения. В тот отель, где она оставила вещи, ей дорога заказана, и угрозу свою по отношению к чемодану она так и не выполнила. Варвара и здесь не чувствовала себя в безопасности. Кто она? Чужачка, и никому не нужна так же, как и Колючка, хоть последняя и кичится обширными знакомствами. Здесь она не сможет вздохнуть спокойно. Как только получит сведения, надо будет сменить район. И делать так, столько раз, сколько понадобится... Главное — узнать. Надолго ли её хватит? Не сломит волю, так закончатся деньги — за работу Валентина она отдала большую часть своих сбережений. И всё же надежда, слабая вера в чудо или упрямое отрицание очевидности провала заставляли её думать, что она справится, выкрутится, придумает, как всегда делала. Всё получится. Иначе быть не может... В её понимании.

Глава третья, в которой каждый делает свой выбор

Глава третья, в которой каждый делает свой выбор

Варвара стояла на пороге квартиры Валентина, занеся руку для стука и глядя, как наглый рыжий кот лакает молоко, абсолютно не обращая на них внимания.

— Это явно не Ведьмин, — с долей неуверенности в голосе фыркнула Колючка, ловя её вопросительный взгляд. — Бабушка Ву не лжёт.

— О, конечно, ведь она — сама безобидность...

— По сравнению с кривоносым уродом — да.

Дверь открылась сама, уже без задержки, стоило постучать, и Колючка испуганно зажала рот.

В комнате ничего не изменилось. Разве что, книги перекочевали с одного края кровати на другой и бумаги оказались собраны в аккуратную стопочку у монитора.

Дрон вновь бросился к ним, и Колючка юркнула за спину Варвары.

— Сокол, — почти ласково позвал Валентин, не прекращая что-то увлечённо печатать на допотопной клавиатуре, и дрон остановился в шаге от них. Колючка облегчённо вздохнула. — Добрый вечер. Прошу, подождите минут пять.

— Хорошо, — отозвалась Варвара, разглядывая дрона. На самом деле, судя по корпусу, он явно не был рассчитан на агрессию, и автомат ему был наверняка поставлен позже. Более того, дрон не напоминал ни одну из знакомых моделей, хотя она периодически следила за разработками, как раньше делал её отец.

Дрон неподвижно висел в воздухе, жужжа винтами и следя за Варварой голубоватыми сенсорами. Её, с детства привыкшую к технике, которую папа приносил домой чинить, подобный образец не пугал, а скорее вызывал научный интерес, чего не скажешь о Колючке, опасливо жавшейся где-то позади.

Сам Валентин тоже почти не изменился с их встречи — всё так же хорошо одет, и всё столь же холодны любопытные глаза. Только рубашку сменил на чуть более свободную, и рукава закатал, обнажая по локоть искусно сделанную металлическую руку. Она сильно напоминала отцовскую модель, но явно была сделана на заказ и прекрасным мастером. Художником. Рука по формам была подогнана под левую, копировала её с невозможной точностью, близко к природной симметрии. Холодный металл тускло сверкал в синеватом свете, а пальцы обеих рук плавно и легко порхали над клавишами.

Варвара несколько раз видела, как отец чинит свою руку, и эти мгновения запали ей в память, несмотря на юный возраст. Она неплохо разбиралась в моделях "Хадзу", а конкретно С-2 знала по винтику благодаря отцу. Страшно хотелось рассмотреть ближе руку Валентина, она готова была задать ему ворох вопросов, интересно было бы провести пару маленьких тестов на чувствительность... Не часто увидишь такие импланты! Но Варвара молча ждала, зная, что ничего такого, естественно, не спросит, а заберёт данные и уйдёт. Да и... Неприятный осадок с прошлой встречи охлаждал научный интерес.

Варвара задумчиво перевела взгляд обратно на дрона. Шагнула в сторону, ища маркировку производителя на его боку, но тот тут же повернулся за ней.

— Вас интересует мой дрон? — Валентин улыбнулся краешками губ.

— Почему Сокол? — она вгляделась в ровно горящие сенсоры.

— Сокол — символ победы, защиты, — Валентин нырнул под стол, к гудящей электронике и скоплению проводов. Через какое-то время выпрямился, держа в руках винчестер и чип. — Мой добрый друг, сконструировавший его, любил символизм.

Валентин шагнул к ней и осторожно вручил оба предмета.

— Всё, что мне удалось снять, здесь. Некоторая часть, к моему сожалению, не подлежала восстановлению. Жёсткий диск можете оставить, как сувенир, — Валентин улыбнулся чуть теплее, чем обычно, глядя на винчестер. — Приятно было работать для вас. Мне редко удаётся заполучить столь интригующие образцы.

— Спасибо, Валентин, — Варвара бережно принялась укладывать сокровища в сумку, тщетно пытаясь унять дрожь в руках. От осознания того, что она вот-вот станет на шаг ближе к брату и нервозного страха, что данные могут предназначаться вовсе не ей, сводило желудок. — Мне тоже приятно было иметь с вами дело.

Колючка нервно дёрнула её за подол куртки, намекая, что пора идти.

— Позволите вопрос, Варвара? — неожиданно поинтересовался Валентин и после её кивка продолжил. — Вы имеете представление о том, что за информация у вас в руках?

— Конечно, — уверенно солгала Варвара. Внутри похолодело. — С какой целью интересуетесь?

— Я понимаю, что это не моё дело, — Валентин задумчиво потёр подбородок, — но что вы намерены делать с этим дальше? Вы хорошо отдаёте себе отчёт в том, с чем связываетесь?

Варвара пристально посмотрела ему в глаза и пожалела: тяжёлый взгляд ничего не выражал, а выдержать его было адской мукой. Конечно, он знал, что за информацию восстанавливал. Вопрос в том, что именно там записано и что Валентину из этого нужно. Не может он интересоваться из чувства сопереживания. По его лицу вообще не скажешь, что оно ему знакомо.

— Это действительно не ваше дело, — отрезала Варвара, снова желая поскорее уйти. — Всего доброго.

— До свидания, — Валентин кивнул, и дверь открылась. — Разрешите дать вам бесплатный совет: не возвращайтесь в отель. Вас там ждут.

— Откуда вы знаете? — она резко развернулась... И замерла, глядя на подавшегося к ней дрона.

— Ш-ш. Он не любит резких движений, — Валентин положил руку на покатый корпус Сокола. — Это предположение. Видите ли, Тэцюань чаще всего не оставляет охоту на тех, кто хоть что-то знает о "Дубль-В". А вы здесь чужая... Вряд ли ему откажут в выдаче приезжей иностранки.

Колючка сзади сдавленно охнула.

— Кто такой Тэцюань? — Варвара сжала ремешок сумки. Сердце учащённо забилось. Что же её угораздило вынести из лавки информатора?..

— Наёмник, — Валентин склонил голову. — Весьма эффективно устраняет тех, кто слишком активно интересуется организацией, чьи тайны ему вверено охранять. Чьи тайны у вас в руках. Собственно, потому я и спрашиваю: знаете ли вы, как сделать следующий шаг, не попав под его прицел? Будет досадно, если вы последуете за своими отчаянными предшественниками, не так ли?

— Вам-то что? — Варвара скрестила руки на груди. Можно подумать, здесь кого-то волнует её судьба.

— Мне всё равно. Просто не люблю нерациональной траты ресурсов, — пожал плечами Валентин.

— В таком случае, вам надо беспокоиться о собственной безопасности, — чуть более резко, чем следует, отрезала она.

— Как видите, с этим у меня пока всё в порядке, — Валентин улыбнулся шире, чем обычно, обнажая ровные белые зубы с чуть заострёнными клыками. — Дело в том, что мы с Тэцюанем уже долгое время находимся в конфронтации. И я думаю, что благодаря этому досадному обстоятельству мы с вами можем быть полезны друг другу...

Он вскинул голову, глядя на неё свысока чуть безумным взглядом. Варвара с трудом сглотнула.

— Что вам от меня нужно? — спросила, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Лёгкий холодок покалывал затылок, судорожно сжимающая куртку Колючка лишь нагнетала обстановку. Нельзя, чтобы он заметил её страх... Она вдохнула поглубже.

— Хочу сделать вам небольшое предложение, — Валентин задумчиво провёл рукой по корпусу дрона, от чего тот прижался к нему ещё ближе. — Посмотрите, какая любопытная ситуация: сегодня вас вежливо попросят покинуть этот район — таковы правила. А за его пределами вас тут же накроют. Боюсь, на этом ваша история закончится.

Валентин криво оскалился.

— Поэтому я предлагаю сотрудничество.

Варвара поёжилась. С каждым его словом ей всё сильнее становилось не по себе.

— Вам не придётся постоянно оглядываться в ожидании удара в спину, — улыбка молниеносно исчезла с его лица, — А я давно ищу хакера.

— И поэтому предлагаете работу приезжему человеку, которого во второй раз видите, — скептически кивнула Варвара. — С чего вы вообще взяли, что я хакер?

— Земля слухами полнится, — Валентин издал тихий смешок. — К примеру, некоторые "ведьмы" в здешних краях не умеют держать рот на замке.

— Тётушка Ву не разбалтывает секреты, — внезапно злобно встряла Колючка и тут же замолчала. Варвара нахмурилась. Абсолютно не помнила, чтобы рассказывала Ведьме что-то о себе... Да и чтобы записывала себя в "хакеры". Неужели она много говорила после чая? Что ещё она могла рассказать?..

— Ввиду специфики данного района, здесь довольно много "ведьм", — холодно произнёс Валентин, не удостоив Колючку взглядом. — И не все они Ву. Варвара, я ищу не просто хакера. Я ищу лояльного хакера. Который готов продолжать своё дело, несмотря ни на что. Многие здесь не возьмутся за это, боясь Тэцюаня. Если вы из их числа, я могу не продолжать, хотя... — он равнодушно пожал плечами. — Вас он всё равно уже не оставит, вне зависимости от ваших желаний. Вы нужны мне, как человек осведомлённый и целеустремлённый. И имеющий на руках информацию, которая меня интересует. Я нужен вам, если вы хотите остаться в живых и чувствовать себя в относительной безопасности в процессе работы. Что вы скажете?

Варвара молчала, лихорадочно соображая. Что там на диске на самом деле? Связан ли Данька со всем этим? И как она может доверять этому человеку?

Конечно, он предлагает это не просто так. Но в том, что общность целей — его единственный мотив, Варвара сомневалась.

— На каких условиях? — поинтересовалась Варвара. Если... Если её правда не оставят в покое, то без помощи она не справится. А ей нужно выжить, отчаянно, позарез, ибо если убьют её, кто вытащит Даньку? Только бы посмотреть, что на диске... А потом уже думать. Варвара уставилась на горбинку его носа, избегая прямого взгляда. Нет, к нему за помощью она обращалась бы в последнюю очередь. Внезапно показалось, что Ведьма могла быть и права... Валентин был холодно-страшен, и что скрывалось за бесстрастной маской, угадать невозможно.

Он задумчиво оглядел её с ног до головы, будто от увиденного зависели его следующие слова.

— Я предоставлю вам защиту от Тэцюаня и его группы. Возможность закрепиться в этом районе на то время, что мы с вами будем работать. А также информацию, всю, которой располагаю и получу в будущем о "Дубль-В". С вашей стороны я жду обмена информацией и пособничества в касающихся "Дубль-В" делах, в том числе и в сфере работы с Абсолютом.

— И всё? — усомнилась она.

— Нет, — Валентин сцепил руки за спиной. — Вы же знаете, что это район Красных Тигров, и задерживающихся чужаков они не терпят? Мне придётся договариваться с Белым Веером, если вы согласитесь. Что, в случае успеха, сделает вас одним из местных жителей...

— ...и рабом триады, — продолжила Варвара. Нет. Так она заканчивать не собиралась.

Валентин тихо рассмеялся.

— Зачем же так категорично? Речь не идёт о вступлении в их ряды, если вы об этом. Такие, как мы с вами, там не нужны. Рассматривайте это, как сотрудничество со мной. И плюс небольшой приработок на криминальные структуры как часть "отработки" перед боссом. Не удивлюсь, если вам уже приходилось делать подобное.

Варвара хмыкнула. Только так они и выживали, только так она обеспечивала семью — матери столько не платили. Но то была не триада.

— И ваш "босс" просто так согласится?

— Конечно, нет. Но он — не ваша проблема, — Валентин кивнул на её сумку. — К слову, его очень бы заинтересовала проекция... Если бы он о ней узнал. Между прочим, она записана не на вас.

— С этим я разберусь.

В ровном взгляде Валентина появилась доля скепсиса. На самом деле, взламывать чужие проекции — дело тонкое, не всякий хакер брался... Но если знать принцип работы, возможно всё. Не зря она всю жизнь на алтарь Абсолюта положила.

— А если я откажусь? — тихо поинтересовалась Варвара.

— C’est la vie, — он пожал плечами. — Каждый из нас найдёт свои способы действия, только и всего. Я ни к чему вас не принуждаю.

Валентин задумчиво погладил дрона по покатому корпусу, и тот будто даже отвлёкся от Колючки.

— Просто... Поверьте, пока что вы здесь живой никому не нужны. Нет смысла плести хитроумные комбинации, если можно просто устранить. Иначе я бы ничего не стал вам говорить.

Колючка ощутимо ткнула её в спину.

— Я подумаю, — Варвара отдёрнула куртку. — А теперь мне пора.

— Я здесь до полуночи, — кивнул он. — Берегите себя.

Варвара окинула его оценивающим взглядом. Как странно слышать, когда слова, созданные быть тёплыми, произносятся настолько равнодушно.

— Непременно.

***

— Тэцюань! Мо, ты слышала?! — Колючка тряхнула плюшевую обезьяну за шиворот. — Тэцюа-ань! Не, сестрица, я всё понимаю, но на такое я не рассчитывала. Безумие.

— Он правда настолько ужасен? — поинтересовалась Варвара, хотя ей для испытания всех оттенков ужаса хватало и того, что на хвосте у неё — профессиональный убийца. Какая разница, как его зовут?

— Он легенда, — зашептала девочка, вцепившись в обезьянку. — Никто не уходит от него. Тэцюаня нельзя убить, он живёт не первый век и пьёт человечью кровь... Так говорят. Если он сел тебе на хвост, ты — труп.

— Чем он отличается от других убийц?

— А я тебе что сейчас толкую? — Колючка топнула ногой. — Если бы я знала больше, я бы тут с тобой не трепалась!

Девочка затравленно оглянулась, будто ожидая, что коренастая фигура с татуировкой дракона вынырнет из-за угла.

— Ты же не согласишься? Ты же, вроде, не дурочка, — заключила она.

— Спасибо за комплимент, — невесело хмыкнула Варвара.

— Слушай, — Колючка встала на цыпочки, чтобы казаться с ней одного роста. — Слушай, сестрёнка. Тебе нельзя идти к этому хрену носатому.

— Ну, конечно, нет. У тебя есть альтернативы? — скептически поинтересовалась Варвара. Естественно, нельзя. Но трупом становиться тоже не хотелось.

— У меня есть друзья, — девочка заговорщически повела бровями, но получилось, скорее, комично. — Они уже спасли парочку таких наивных лаоваев, как ты. Не бесплатно, конечно, но...

Варвара чуть склонила голову.

— Ща поясню, — Колючка неуверенно почесала в затылке. — Только, может, покушаем быстренько? Мысли, они ведь приходят во время еды...

***

Уютная и людная закусочная встретила их весёлым хохотом и острыми запахами. Они заняли самый дальний и самый неприметный столик, спрятавшись таким образом за маленькой ширмой и большой подвыпившей компанией.

Колючка жевала рис и кормила плюшевую обезьяну. Девочка ни разу не упустила возможности поесть за всё время их знакомства, и Варвара даже в какой-то мере уважала это её умение. Ей же сейчас не хотелось смотреть на еду вовсе. Смутные мысли отбивали аппетит.

— ...короче, смотри. Нам надо за седьмую кольцевую, довольно далеко. Это сложно, но нас встретят потом. Они хорошо прячутся, их ни-икто не достанет! Там вся канализация в их владениях! Они сделают так, что тебя как будто нет. А когда все поверят, ты сможешь сесть на поезд и свалить домой. И тогда...

— Подожди, что? — Варвара отвлеклась от созерцания донышка стакана с газировкой. — Почему ты решила, что я поеду домой?

— А чё, нет? — Колючка уронила рис с палочек. — Тебе сказали: Тэцюа-ань охотится за тобой, это не хухры-мухры. А этот пижон-живодёр? Слышала, как вычурно болтает? Он тебя тоже потом пришить захочет, раз суёт кривой нос в твои дела. Ну и рубильник уродский, кстати, не мог себе, что ли, морду поправить с его-то деньжищами? В общем, я таких чую, сестрёнка. Ну так ты же не дура, чтобы тут оставаться при таком раскладе.

Варвара фыркнула, услышав последнюю фразу. Видимо, дурой она была ещё той.

— Но ведь ты сама сказала, что твои друзья могут сделать так, будто меня нет. Так зачем мне уезжать? Я просто продолжу искать Даньку.

Мысль о том, чтобы быть вычеркнутой из системы раньше срока, вызывала суеверный страх. Вот так, был человек... И нет его. А он, здравствуйте, в канализации прячется. Так... странно.

— Чё-о? Да ты молись, чтобы нас по пути не перехватили, — Колючка поделилась с Мо обречённым взглядом. — Сестрёнка, мотай на ус: уедешь домой, восстановишься под другим именем, и все о тебе забудут. А у тебя там мамуля, верно, да? Вот. Радуйся тому, что есть. Так дела не ведутся, милочка наивная. Ты только рыпнешься, сразу вляпаешься, потому что в теме с Тэцюанем даже профи дохнут, и он тебя выследит на раз-два, и тогда тебе уже со-овсем никто не поможет. А кривоносый наверняка с ним заодно, раз много знает и живой ещё.

— Ты предлагаешь мне бросить брата? — вспылила Варвара. Громче, чем следует, но ей было плевать. — Ты бы бросила родного человека?

— Ай, Ва-аря, убери свою мораль, — Колючка засунула в рот порцию риса и принялась яростно жевать, попутно бормоча. — Я жить хочу. Если я знаю, что сдохну там, куда собираюсь, я туда не иду. Мне мир повидать охота. Дышать нравится. А ты даже не знаешь, где он и та ли у тебя информация. Да и хрен узнаешь, раз проекция чужая. Сестрёнка, выключи рыцаря, ты не в книжке.

Варвара замерла, ошеломлённо глядя, как девчонка самодовольно ухмыляется в перерывах между жеванием. Резко сжала зубы. Страшно хотелось сказать что-то гадкое, а лучше разбить что-нибудь или кому-нибудь вмазать. Варвара со стуком поставила стакан подальше. Да, хочется жить! Хоть вой, как хочется! Но ему-то тоже хочется. Как они с мамой будут жить в этой траурной пустоте, если Данька не вернётся? Да, сама поехала, да, никто бы и не подумал слова сказать, сложи она руки и жди чуда, но не смогла бы она сама так жить, нет. Самоубийцей Варвара не была. Знала, когда рисковать, когда нет, но это не та ситуация, нельзя сидеть и считать, кто же вероятнее погибнет, она или брат? Нет. Нет! Не для того она свою серую жизнь проживала, чтобы сейчас рукой махнуть.

— Ненавижу, — прошептала по-русски, тщетно пытаясь унять дрожь от клокочущей в груди злобы. Колючка удивлённо посмотрела на неё, продолжая беспечно жевать, и Варвара больно ударила рукой о стол.

— Следи за обстановкой, пожалуйста, — бросила она, доставая ноутбук и подключая чип. — Я скоро.

— А-ага, — Колючка протёрла рот обезьяны рукавом, и Варвара бросилась в причудливые всполохи Абсолюта.

Её встретила сплошная стена из голубоватого кода. Истоки чуда — личность, изображённая в нулях и единицах. Алгоритм простой, нужно лишь отвечать системе так, как должен отзываться тот, для кого создана проекция, и информация твоя. Дело за малым — угадать личность незнакомого человека. Многие предсказуемы — она научилась угадывать черты по заметным ей одной знакам. Всё-таки, в Абсолюте было что-то... "магическое", и это нельзя было не заметить.

Лабиринт чужой личности давался с трудом. Мысли другого человека, сумбурные, безумные захлёстывали разум, топили в шёпотках чьей-то жизни. Бесконечные вопросы, к которым раз за разом нужно подбирать ответ. Сначала сложно; потом, когда примерно узнаёшь человека, становится проще угадывать.

Самое страшное – потерять в этом коде себя.

Когда она, плохо соображающая от наплыва чужих эмоций, вырвалась наконец из цифровой завесы, то уже почти полностью виделась себе серьёзным мужчиной с бронхиальной астмой и узкими очками на вздёрнутом носе. Он любил сладкое и карты; в сорок пять лет имел жену и ребёнка и ни разу не выезжал за пределы Пекина. Работал в государственном учреждении следователем, пока не пропала его дочь. Абсолютная.

Дело он вёл сам: чужие воспоминания о бессонных ночах, поисках чего-то, тонны понятных ему, но не Варваре, иероглифов и душащий порывами страх за жизнь родного человека рухнули в сознание неподъёмной глыбой. Ему предлагали деньги. Жене — переход в "Дубль-В", компанию, которой нет. Они отказались.

Тогда появились старомодные фотокарточки с угрозами под порогом. Везде "W": он видел эту букву в вывесках, на клавиатуре, в бумагах, на майке у соседа, в сообщениях... Потом невидимым знаком между рядами иероглифов на приказе об увольнении за превышение полномочий. На трупе жены одним морозным утром.

И осталась только ненависть. Ещё отчаяние. Такое, что толкнуло несущего правосудие обратиться к тем, кого должен карать.

Варвара резко вдохнула и закашлялась. Невесомые пространства Абсолюта придавили к несуществующему дну холодным камнем. Глухой лающий звук эхом разнёсся по синим глубинам, а она не могла остановиться, вдохнуть...

Воздуха, воздуха, хоть немного...

Данька...

Кто такой Данька?

Кашель прекратился. Варвара моргнула... И подавилась судорожно втянутым воздухом, сгибаясь пополам в новом приступе.

Данька... Брат...

Это её брат, потому что она Варвара Железная, и в карты она всегда проигрывает...

Вдох.

Выдох.

— Я — Варя, — сообщила себе, вслушиваясь в чужой низкий голос, говорящий её словами. — Я — Варвара Железная, и будет смешно, если я сдохну тут от чужой астмы.

По позвоночнику пробежал холод.

— От астмы мертвеца.

— Хой, старик, — далёким, чуть приглушённым голосом заговорил появившийся перед глазами Наблюдатель. Варвара зажала рот рукой, чтобы вновь не закашляться. Сознание упорно проваливалось в чужую личность — если смотреть поверх очков, то всё расплывается...

Вот только у неё всё в порядке со зрением.

Картинка тут же приобрела чёткость.

Размытая фигура приняла облик мужчины, похожего на смесь образов убитого информатора и его же, но с фотографии. Сутулый человек с лысой головой подёргивался рябью, и звучащая речь не всегда совпадала с движениями губ.

— Этот диск — для тебя. Если ты это смотришь... Я, наверное, уже труп, но тебя это не особо колышет, думаю. Может, тебе повезёт...

Голубоватое пространство Абсолюта окрасилось тревожно-красным. Проекция информатора говорила монотонно, глядя куда-то вдаль.

— Можешь задавать вопросы или посмотреть всё, что я записал, по порядку.

— Перескажи суть записи. Кратко. — Варвара нервно сглотнула. Абсолют снова подхватил её слова, искажая звуки. Становилось холоднее. Варвара подняла руку — та неохотно повиновалась, будто была гипсовой — и удивилась морщинистой желтоватой кисти с короткими ногтями. Так странно — слышать мертвеца, повторяющего твои речи, шевелить его руками, быть им...

Варвару передёрнуло.

— Всё, что я смог добыть о "Дубль-В" и список их жертв. Как заказано, — информатор сцепил руки за спиной.

— Тогда я хочу задать поиск по ключевым словам.

— Конечно.

— Данила Железный, — голос внезапно осип, но информатор услышал.

— Студент, семнадцать лет, Абсолютный. Одна из жертв, — кивнула проекция. — Замечен на погранпереходе вместе с человеком, по предварительным данным работающим с "Дубль-В". Вот.

Перед ней возник кадр с видеокамеры... Сердце ёкнуло. Нет сомнения, Данька. Высокий темноволосый юноша, он так и забыл подстричься, несмотря на то, что она напомнила ему раз пять, в той же синей куртке, в которой ушёл из дома и которая сплошь была увешана голозначками, что они вдвоём собирали...

— Это всё? — тихо спросила Варвара, вглядываясь в фотографию до рези в глазах, будто хотела запомнить каждую деталь... Рядом с ним — лысый мужчина в чёрном. Лица не видно, но... — С кем он?

— По нему всё. След пропал, идентификатор не отслеживается, как у всех жертв, — пожал плечами информатор, и она отчаянно вздохнула-взвыла. Ну, хоть что-то, это тоже зацепка... Но она так надеялась на большее!

— Предположительно, его сопровождает наёмник, известный как Тэцюань, — Информатор сунул руки в карманы.

Варвара открыла рот, чтобы спросить про Тэцюаня, когда как будто издалека ощутила настойчивое прикосновение к плечу.

Оно сбило.

На ненависть, страшную, необузданную.

Их убили, их всех убили, и он отомстит, ох, как он отомстит... Ведь больше нечего терять.

На узловатых пальцах — кровь. За пределами очков — мутные полосы...

Нет! Она Варвара, она не мстит, она спасает...

Информатор шаркнул ногой.

— Эй ты, длань закона. Хочу дать тебе совет.

— Поскорее, пожалуйста, — просипела она, борясь с кашлем.

— Подумай о безопасности, — информатор наклонился к ней, и тёмные усталые глаза оказались прямо перед лицом. — Мы с тобой влезли в дерьмо по самые уши. Они пришли за другими, они пришли за мной, раз ты это смотришь, они придут и за тобой. Тебе нужен кто-то, кто реально сможет помочь залечь на такое дно...

Он замер с открытым ртом. Истерично задёргался, шевеля губами, и лицо то кривилось в страшном оскале, то становилось ужасающе симметричным. Варвара судорожно отвернулась.

— ...не сдохни там, что ли, — зашипела размывшаяся фигура информатора. — Не то, чтобы мне не всё равно... Но тогда некому будет воздать сволочам по заслугам...

И Варвара отключилась, с трудом моргая и пытаясь привыкнуть к полумраку закусочной. Не сдохни. Лучший совет, который она слышала за всё время пребывания здесь.

— Ты уже два часа за стол цепляешься. Мо мне юань проспорила, что сломаешь, — шепнула Колючка, и голос её громогласным гулом зазвучал в ушах. Перед ней стояло блюдце с булочкой — Колючка без еды скучать не умела. — Чё ты там делала?

Из горла вырвался лишь сиплый хрип. Глотку, лёгкие обожгло болью, будто кашель мучил её и наяву.

— Проекцию смотрела, — выдавила Варвара и сцапала булочку, с наслаждением вгрызаясь в неё. Приятно вновь чувствовать себя собой, а не очкастым астматиком.

Колючка отвесила челюсть.

— Так она ж не на тебя...

— Была, — пожала плечами Варвара. Вдруг захотелось есть. А ещё жить, сильно-сильно. Ощущать проекцию мертвеца — развлечение не из приятных.

— Ни чё себе ты... Слушай. Нам надо выметаться. Тут мужик зашёл... Он кого-то ищет. Что, если нас?

— Где? — Варвара прищурилась, оглядывая толпу. Люди сменились, меньше же их не стало.

— Во-он там...

Колючка пальцем указала на тёмную фигуру у стойки. Из-за снующих людей его было не разглядеть, но широкие плечи под тёмным жилетом и татуировка на руке, узор которой было сложно разобрать с такого расстояния, заставили сердце ёкнуть.

Варвара поморщилась, докусив до специфически сладкой бобовой пасты и вцепилась в запястье притихшей Колючки.

— Пошли. Тихо.

Они исчезли незаметно, влились в толпу и выскользнули на воздух через скрипящую, заляпанную разноцветными красками дверь, но Варвара спиной чувствовала чужой тяжёлый взгляд... Кто знает, правда ли их заметили, или это лишь её воображение, но Варвара до сих пор была слишком ошеломлена калейдоскопом закрутивших её событий, чтобы поверить в случайные совпадения. Минута промедления, маленькая неосторожность — и вряд ли они второй раз смогут спрятаться от профессиональных киллеров. Поэтому они ещё долго петляли по кварталу, потому что то ей, то Колючке казалось, что кто-то следит за ними... Впрочем, Варвара была уверена, что так и есть. И по началу доверилась отлично знавшей все пути Колючке.

А потом свернула к дому Валентина. Потому что приняла решение, глядя на подёрнутого рябью информатора. Она не хотела и не могла себе позволить повторить его судьбу... И не могла вернуться одна.

— Ну, знаешь, — Колючка остановилась в уже ставшем знакомом подъезде и упёрлась руками в бока. — Я, конечно, всё понимаю. Но и ты знай — всему есть предел, ага? Я тебе хотела помочь. А ты, мало того, что сунулась в дерьмо, так ещё и добровольно закапываешься в него по самую маковку.

Она пнула кусок штукатурки.

— Я жить хочу, поняла, сестрёнка? Я и подумать не могла, что тебя сам Тэцюань искать будет. И с вот этим ублюдком я якшаться не хочу! И с самоубийцами, — Колючка ткнула её пальцем, — тоже. Это заразно, говорят. Я тебе в последний раз говорю: пошли со мной к друзьям, я всё устрою. Или я пойду туда одна, поняла? А ты тут сгинешь, поняла? Будешь там с тёткой объясняться, и не смей мне во снах потом приходить!

— Не буду, — спокойно отозвалась Варвара, впиваясь ногтями в ладони. Как ей хотелось сорваться. Мерзко было выслушивать, как девчонка подпевает сидящему в потаённом уголке души липкому страху, чёртовой трусости... Весьма обоснованной трусости. Её данных не было, а может, они сгорели. И сейчас самое верное — согласиться и вернуться домой, потому что она уже сделала всё, что могла...

— Пошли, говорю. Я-то секу, как выживают.

...Но просто так, не привлекая внимания, ей не уехать, а в том, что её спокойно выпустят из страны, она сомневалась.

— Ты знаешь, во что это станет? — тихо спросила Варвара, глядя на мигающую лампочку. Может, она и права. Кто она такая, чтобы играть с мафией и наёмными убийцами? С другой стороны, она ничего, совсем ничего не узнала о Даньке, а он ждёт её, он просил её!..

— Э... Ну, тысяч десять, как-то так. Юаней, не переживай. Но ты можешь отработать! — живо заявила девочка, глядя на Варвару. А та удручённо покачала головой — таких денег у неё не было. — Полгодика... Чуть меньше, чуть больше...

Полгодика пряток? Работы на непонятных людей в канализации, пока Данька... Где-то. Самоубийственное предприятие превращается ещё и в бессмысленное.

Варвара с тоской покосилась на дверь Валентина. На наглого рыжего кота, вылизывающего шерсть и демонстративно их не замечающего. В голове — звон. Куда, куда она влезла... Куда Данька влез?

— Да ты не переживай, они душевные ребята...

— Я не могу, — глухо перебила её Варвара, но та заметила далеко не сразу, продолжая что-то объяснять.

— Э... Чего?

— Я не могу, — повторила Варвара. По крайней мере, на тот момент это казалось наиболее бессмысленным решением. Впрочем, Валентин ни чем не лучше. Но хоть будет смысл... Да?

— Да что ж ты... Дура! — в сердцах взвизгнула Колючка. — Ты ничего не понимаешь, фифа приезжая, сидела там у себя, ты улиц не нюхала, жизни не знаешь, а строишь из себя... Я тебе помочь пытаюсь! У меня чутьё, чутьё! И я тебе говорю, что угодно, только не он! Хотя, если ты хочешь закончить в канаве — вали! Не слушай меня, да! — девочка сплюнула под ноги. Насупилась. — Ну, правда, чё ты, а.

— Я не могу бросить Даньку. И альтернатив не вижу, — Варвара выдохнула сквозь зубы. Страшно. Как страшно. Как глупо... Но положить полгода, чтобы вернуться ни с чем? Она сюда за этим ехала?

Она положила руки Колючке на плечи.

— Ты сможешь пойти туда одна? Они тебя прикроют от Тэцюаня?

— Ай-я, засунь в зад свой пафос, я знаю, как выживать. Вы, лаоваи, все такие тупые? — буркнула она, раздражённо сбрасывая её руки. Помолчала. — Ну, знаешь, что?

Колючка посмотрела на неё исподлобья, как в первый раз, когда они встретились. И вдруг обняла крепко.

— Не вздумай сдохнуть.

— Я... — Варвара замолчала, пытаясь подобрать слово, от внезапности порыва девочки вылетевшее из головы. — Постараюсь.

Колючка скептически хмыкнула и вышла из подъезда, звучно хлопнув дверью и бормоча что-то про глупых "лаоваев".

Варвара задумчиво стряхнула осыпавшуюся на плечо штукатурку. Вот так. Что она только что сделала? Променяла одного малознакомого человека на другого. Хотя, к Колючке она даже привязалась... Зря, конечно. Пусть идёт. В конце концов, не она же нужна Тэцюаню, и он, быть может, оставит девочку в покое... Последнее, чего Варвара хотела — чтобы кто-то из-за неё пострадал.

Рыжий кот теперь лениво разлёгся у дверей. У зверя был спокойный, уверенный взгляд — он ничуть её не боялся, более того, даже дался погладить после некоторых раздумий. Кот явно был тут не впервые и чувствовал себя хозяином. Он напоминал Варваре Барсика, оставшегося дома, во Владивостоке. Такой же рыжий самоуверенный чёрт, только глаза разные. А у этого — жёлтые, пронзительные...

— Вы уже вернулись?

Приятный голос Валентина заставил её вздрогнуть от неожиданности. Кот же поднял на него серьёзные глаза и одарил долгим задумчивым взглядом.

— Да, — она медленно повернулась к Валентину, краем глаза глядя на тёмное отражение его статной фигуры в стоявшем у стены зеркале. — Я согласна.

***

— Я попрошу вас не выходить в одиночестве после девяти, — говорил Валентин, опершись о стол. Одинокая светлая прядь выбивалась из идеально зачёсанных в хвост волос и спадала ему на висок. — А как минимум сегодня — вообще не выходить. В качестве меры предосторожности.

— Поняла, — Варвара только кивнула. Почему-то было холодно. Весь уют его квартиры пропал, и ей казалось, что железный потолок давит на неё.

— Замечательно. В таком случае — располагайтесь, эта комната ваша, — он замер, склонив голову и с каким-то не совсем здоровым интересом наблюдая, как она машинально берёт в руки одну из лежавших рядом книг. Варвара просто хотела отвлечься от пугающе-безумного взгляда, но сделала только хуже — теперь он, казалось, пронзал её насквозь.

— Вы читаете Рождественского? — тихо поинтересовалась Варвара, поднимая книгу. Затылок сковал колючий холодок. С кем она осталась? На что подписалась? Вспомнились давние истории университетского общежития о безумном полуночнике, пробиравшемся в комнаты и смотревшем на спящих. Почему-то Валентин на эту роль подходил идеально. Такого спросонья увидишь — и сразу инфаркт.

— Для ознакомления, — как ни в чём не бывало отозвался он, и ощущение напряжённости спало. Безумный интерес сменился вежливым любопытством.

— И как вам? — Варвара огладила корешок книги, унимая дрожь в пальцах. У них дома была такая. Их незаметно изъяли после 2094 — в тот год по вине Рождественского-младшего взорвалась одна из крупнейших лабораторий под Новосибирском. Никто точно не знал, что случилось — версии были разные, но все сходились в одном: случилось это не без помощи амбициозного гения. Там же погиб Эрнест Серебрянский, известный деятель науки и бизнесмен, оказавшийся не в то время и не в том месте. Вскрылись страшные, противоречивые слухи о подпольной деятельности Рождественского-младшего: кто-то говорил о неудачных попытках оцифровки сознания, на манер плачевно оцифровавшего себя Джека Луна, кто-то — об экспериментах с нелегальными имплантами и испытаниях иммуноподавителей с последующей установкой того железа людям... И ещё много чего, это лишь самая популярная молва. Варвара не знала, как это воспринимать: для неё будто существовало два Рождественских, один — тот молодой человек из виртуальных лекций и автор, а другой — жуткий тип из телевизора, которому могли бы дать Нобелевскую премию, но не успели и тихо порадовались стечению обстоятельств.

А вот для семьи всё было однозначно. Мать даже брезговала прикасаться к книге. Как её дочь могла зачитываться трудами плевавшего на вопросы этики психопата, та искренне не понимала. Но ведь личность и наука — вещи разные?

— Конкретно это — довольно популистская литература, — Валентин пожал плечами. — Данная книга была рассчитана на то, чтобы в общих чертах дать массам понятие о том, что есть Абсолют.

— Ну, полагаю, цель достигнута, — отозвалась Варвара. Это была книга, с которой она начинала своё знакомство с Абсолютом не как с киберпространством, а с чем-то гораздо большим. — По крайней мере, здесь изложено понятнее, чем у Броссара.

— О, вы так думаете? — Валентин лукаво улыбнулся. — Вы читали его?

— Начинала, когда работы Рождественского стали изымать, — Варвара побарабанила пальцами по корешку. — Но тот оказался сложен для восприятия.

Валентин чуть нахмурился.

— Признаться, изъятие самих работ было излишним. Как ни крути, это был научный вклад, — он разочарованно покачал головой. — Если интересует, можете попробовать Верьера, крайний на полке. Я бы с удовольствием продолжил наш разговор позже, если вы не против. А теперь прошу простить, но у меня есть некоторые дела.

Он набросил светлое пальто на плечи и шагнул к выходу.

— Я буду завтра в полдень. Никому не открывайте. Если появится Алексей — он свой. Доброй ночи.

Варвара проводила взглядом его с Соколом, слушая, как щёлкает за ними массивная дверь.

И отрешённо выпустила из рук в книгу, вслушиваясь в тишину, которую не нарушало тихое гудение компьютера. Сжала плед до боли в костяшках. Всё ради тебя, Данька. Всё ради тебя...

— Всё правильно, — шепнула сама себе, глядя сквозь синеватый монитор компьютера. Странно, что Валентин не имеет доступа в Абсолют — нынче почти каждый имеет хотя бы простенький имплант... Хотя, последнее время мода на них спала, и обыватели предпочитают простые чипы и программки виртуальной реальности, а доступ в истинный Абсолют постепенно целиком переходит в руки профессионалов... Валентин, судя по его целям и профессии, в первую группу явно не входил.

Впрочем, Варвара знала достойных и успешных людей, живущих и без имплантов, не желая "загрязнять" биологическое тело. Её мать из таких. Ах, как она была против, когда Варвара согласилась на имплант... Нет, не так. Она-то работала на то, чтобы его получить. Ради него участвовала в международной олимпиаде по информационным технологиям и исследованиям киберпространства, пока не заняла первое место и компания "Фелисити-Ин" не предложила ей место и выход в Абсолют... О, как она была рада пойти по следам отца, работать в такой успешной, крупной компании! Вот только выставили Варвару быстро — её склонность к изобретательству местных консервативных работников Сети давно не устраивала, а племянника главы их отдела срочно нужно было устроить на работу... Зато ей поставили имплант, который она сама себе позволить бы не смогла. Благодаря которому теперь в Абсолюте. Отец бы одобрил.

Варвара стянула с себя многострадальные кроссовки и куртку.

На самом деле, всё случившееся — правильно. Она нужна Валентину хотя бы потому что информатор умудрился записать проекцию на диск начала прошлого века, и в одиночку он не сможет её прочесть... Ах да, и самоубийц нет. Надо же. Не может она быть единственной, кто согласен на разборки с Тэцюанем и "Дубль-В"... Впрочем, ей правда больше некуда идти. Домой она не вернётся... Уже. Теперь никак.

Варвара тряхнула головой, душа на корню робкие ростки сожаления о содеянном. Тут же приходили другие мысли: если Тэцюань — единственная причина для паники в кругах матёрых беззаконников, то кем же он должен быть? По её небольшому опыту, связанных с криминальным миром людей не запугать просто киллером или просто компанией. Должно быть что-то ещё. Но тогда... Почему она вообще ещё жива?

— Сейчас выясним, — она достала ноутбук и подключилась через него к компьютеру Валентина. Это было не обязательно, но более мощные машины обеспечивали стабильность, а в деле с повреждённой проекцией это было очень важно.

На внутренней стороне сетчатки замелькали привычные цифры. Варвара застучала пальцами по клавиатуре, сходу решая высвечивающиеся перед ней комбинации, вынуждая системы защиты принять её за свою. Доступ ей Валентин дать не удосужился — то ли проверял навыки, то ли правда забыл. Варвара верила в первое.

— Ловко, — произнесли за спиной, и Варвара вздрогнула. Лёгок на помине. А обещал вернуться поздно...

Но в комнате никого не было.

Пусто.

Варвара настороженно покосилась на компьютер, не давая образам Абсолюта поглотить себя с головой.

— Кто здесь? — спросила, чтобы слышно было и в реальности, и по ту сторону. Трудно сосредоточиться.

— Не бойся, — тихий смешок в ушах, и она точно определила — с ней говорят из Абсолюта. — Я Алексей.

— Валентин говорил о вас, — с некоторым облегчением отозвалась Варвара, соскальзывая в Абсолют. Впрочем, друзья Валентина вызывали у неё не больше доверия, чем он сам. — Вы его друг?

— Нет, я — его совесть, — среди деревьев выросшего вокруг неё иллюзорного сквера возникла сияющая мужская фигура. Лица его она разглядеть не могла, что странно — пользователи всегда старались придать своему облику узнаваемость, чтобы их работу над своим "аватаром" видели все. — Шутка. Я — автономная программа защиты и сервиса.

— Варвара, — она с лёгким изумлением нахмурилась, когда Алексей вычурным жестом поцеловал ей руку и снова усмехнулся.

— Рад знакомству. Предпочитаю на "ты". Это Валентин у нас — человек серьёзный...

Она почувствовала, как программа задорно улыбается, и губы её невольно дрогнули, силясь повторить улыбку.

— О да, я заметила, — она еле справилась с желанием подражать его эмоциям. Никогда такого явления в Абсолюте не наблюдала. Впрочем, программ-шутников тоже не встречала. Что он такое? Возможно, настоящий Наблюдатель, но она никогда не замечала за ними способностей навязывать своё эмоциональное состояние. Хотя, опять же, никогда не встречалась с очень сильными Наблюдателями...

— У него есть на то причины... — вздохнул Алексей и пожал плечами. — Не важно. Очень приятно видеть новые лица! Искренне надеюсь, что вы с Валентином сработаетесь. Итак, позволишь оказывать содействие в твоём нелёгком деле?

— Я так понимаю, у меня нет особого выбора. Почему... — Варвара коснулась руки Алексея. Ощущался, как прохладный туман. — Я не могу разглядеть твоё лицо?

— Валентин не работал над моей внешней оболочкой. Зачем тратить ресурсы на бессмысленное украшение внешнего вида, если их можно с пользой пустить на изучение Абсолюта? — Алексей восторженно обвёл руками окружающее их пространство. — Неиссякаемый кладезь знаний! Загадка с бесконечным множеством решений... Ведь именно это тебя привлекает, верно? Я это ощущаю. По трепетному восторгу, с которым ты шагаешь в эту бездну... Ты ведь понимаешь меня? Ощущаешь колебания эмоций в пространстве Абсолюта?

Варвара нахмурилась. Такой эмоциональный для программы. Это возможно, если он написан на основе Наблюдателя, но тогда... Он не может испытывать других эмоций.

— Не с такой точностью, — она ещё раз оглядела его с головы до ног. Но программы не обладают свободной волей и исполняют лишь заложенную в них функцию, и тем более, не рассуждают об Абсолюте...

— Ты просто живой человек из плоти и крови, — его улыбка смягчилась, и Варваре вновь захотелось повторять за ним. — Это и не нужно. Иногда я тоже испытываю жгучую тягу к реальности. Почему ты так смотришь на меня?

— Потому что пока для меня ты — одна из загадок Абсолюта, — она поймала сорвавшийся с клёна лист. Все деревья были продуманны до мельчайших подробностей, до прожилок на листиках. Он действительно проводит здесь много времени... — Ты можешь, к примеру, испытывать грусть?

— Я могу то, что заложено в моих алгоритмах, — с нотками гордости в голосе отозвался Алексей. — Но я — это всего лишь я, ваш скромный помощник и ныне раб и гость Абсолюта, и нет смысла зацикливаться на моей скромной персоне. И, да, если я утомляю тебя болтовнёй — просто скажи мне об этом? Я... Запрограммирован на активное поддержание беседы. Но по совокупности причин у меня нет никого, с кем бы я мог свободно общаться каждый день, кроме Валентина, а он не часто может позволить себе просто сесть и поболтать... Простим и поймём. Так что, может, приступим?

Варвара озадачено хмыкнула.

Всё-таки, речь у него была не программы. На самом деле, в Абсолюте слишком много неизученных чудес, чтобы удивляться появлению подобных личностей. ИИ? Да пожалуйста. Крупные компании спокойно создают их для своих целей, и никого этим не удивишь, единственное, на это нужно законное разрешение, но интересует ли это пригревшегося под крылышком мафии? А ведь ещё есть проекции, точно имитирующие модели поведения человека, способные заменить живое общение — дорогая редкость, но вполне возможное явление.

Варвара с удовольствием бы отказалась с ним работать, но что-то ей подсказывало, что программа Валентина её просто так не оставит. На его месте она бы тоже следила за своим новоиспечённым "коллегой". Так что Варвара решила не задавать лишних вопросов. Пока — если она будет работать с этой странной парочкой дальше, она изучит Алексея получше. Главное, что он не настоящий пользователь, что можно утверждать процентов на семьдесят — уж ощущения от общения с живыми людьми в Абсолюте, даже с Абсолютными, Варвара знала. Кем бы он ни был, человек всё равно обладает наибольшей свободной волей, а значит, наименее предсказуем. Конечно, это не значило, что она перестанет быть настороже.

— Что ж, давай начнём, раз ты так рвёшься помогать, — Варвара взмахнула рукой, и сквер растворился в тревожно-красном сиянии, заставляя мышцы невольно напрячься, ибо боль от прерываний с предыдущего сеанса запомнилась слишком хорошо.

— Э... Погоди. Когда ты успела?.. — зашептал Алексей, но она махнула рукой, борясь с приступом астматического кашля. Вновь расплылось вокруг, вновь захотелось ненавидеть...

— Хой, длань закона, — блёклым голосом произнёс информатор. Алексея он, казалось, не замечал. — Задавай вопросы или посмотри всё, что я записал, по порядку.

— Варя, ты как...

Варвара покачала головой. Тихо. Кто она? Варвара Железная. И в сфере юриспруденции не смыслит. Взгляд сфокусировался.

— А я ведь знаю этого парня, — хмыкнул Алексей. — Я общался с ним... Не по поводу "Дубль-В", правда. Вряд ли он меня запомнил. Он... Мёртв?

Варвара коротко кивнула, и он вздохнул.

— Жаль. Толковый был хакер, — он бросил на неё странный долгий взгляд, который Варвара ощутила, не оглядываясь. — Жаль.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Варвара, оборачиваясь, и Алексей с энтузиазмом кивнул.

— Создатель не предусматривал подобный вопрос, — монотонно отозвалась проекция, принимая её слова на свой счёт.

— Он не может видеть меня, — шепнул Алексей. — Как ты его так быстро крякнула?

— Я знаю принцип, — отмахнулась Варвара.

— А Валентин так же говорит, — внезапно хихикнул он.

— С чем его и поздравляю. Тогда давай другой вопрос, — мягко произнесла она, с неприязнью вслушиваясь в хриплое эхо своих слов, и фигура информатора кивнула. — Как тебя зовут?

— Это не важно, — он опустил голову. — Теперь и подавно. Создатель не подразумевал другого ответа на подобный вопрос.

— Тогда давай по порядку, — Варвара шагнула вперёд и вложила ладонь в протянутую информатором руку. Ей было как-то жаль его. Так странно — был человек, осталась бездушная проекция. Говорят, в них есть частица создателя, но кто же это докажет? Может, отголосок его эмоций сейчас несётся где-то в другом конце Абсолюта среди сотен других, и, может, он даже не обозлился...

— Как ты уже понял, никаких организаций с подобным названием не было и нет, — начал информатор, шагая по красному пространству. — Официально. К твоему счастью, эта тема заботит и меня тоже, иначе хрен бы я полез в такую кашу за пару юаней... Да, именно так выглядит твоя сумма по сравнению с моими рисками. Будет чудо, если тебя не пришьют.

Он скользнул рукой по гладкому затылку.

— Я не знаю, где они. Но я знаю, что они делают. Всё началось с того, что пропала Линфэй, — информатор повёл рукой, и перед взором Варвары возникла фотография. — Видишь девушку? Это она. Моя Льдинка. Абсолютная.

Он пошёл дальше, увлекая её за собой, и в алом пространстве замелькали похожие друг на друга лица.

— Они все приходили ко мне для того, чтобы узнать о "Дубль-В". Я им отказал. Я знал только то, что примерно через месяц после того, как что-то случалось с их абсолютными товарищами, за ними приходил Тэцюань. Ты не мог о нём не слышать. А мне, поверь, сдохнуть не улыбалось.

Он запнулся.

Исчез.

Варвара зажмурилась. Инстинктивно присела...

Бесполезно.

Пульсирующий алый свет пробивался сквозь веки. Страшный кашель разрывал лёгкие. Несуществующие очки сползали с носа. Варвара видела невозможно алое зарево, будто не закрывала глаза. Слышала болезненный визг на грани слышимости, несмотря на зажатые уши. Он резонировал в воздухе, в грудной клетке, казалось, вгрызался в мозг, и она раскачивалась, сидя на корточках, и считала, считала, считала... Извлекала корни из первых попавшихся пятизначных чисел, сбивалась, начинала снова...

И всё стихло. Только визг эхом стоял в ушах.

— Варвара? — мягко шепнул появившийся из ниоткуда Алексей, и шёпот его показался громче крика. — Варвара, ты как?

Варвара! Вот оно. И она не носит очки.

— Но-ормально, — сипло выдохнула она, с трудом возвращаясь в вертикальное положение. Сколько же ещё таких пробелов её ждёт?

— ...Было сложно, — продолжил информатор, выплывая из пространства и вновь протягивая ей руку. — Тогда я стал прощупывать Тэцюаня. В тот момент я очень хорошо понимал, почему приходившие ко мне были в таком отчаянии. Мне продолжать?

— Конечно, — она вновь взяла его за руку, стараясь не поворачивать лишний раз голову — даже в Абсолюте это сказывалось приступами боли.

— Ну вот... Тэцюаня нет. Тот, кто скрывается под его именем, погиб двадцать лет назад в ходе взлома архивов транснациональной корпорации "Фелисити-Ин". Да, до того, как стать Тэцюанем, он был хакером. Однако после этого в Абсолюте его не было. Я обратился... к друзьям, они имеют возможность узнать... Как бы это описать по-человечески... След, который ты оставляешь, заходя в Абсолют.

— Бесконечно уменьшающееся поле, стремящееся к гипотетическому краю Абсолюта и появляющееся, только лишь ты касаешься его пространств, — живо подтвердил Алексей. — Грубо говоря, ничтожные частицы нас вечно несутся сквозь синие дали к возможным границам, как крохотные, лёгкие, незаметные отголоски эмоций...

— Помощь друзей с аппаратурой, позволяющей это отслеживать, должна быть весьма недешёвой, — согласно протянула Варвара. На сколько ей было известно, такими возможностями располагали только секретные службы. Принципа слежки она, конечно, не знала, хотя пару предположений сделать могла...

— Да, но это делалось ради Льдинки. Ну и для тебя, как для платёжеспособного клиента. Но действительно окупить такие траты, конечно, могли разве что Танги или МакМиллы. Или Рождественские. Кто-нибудь из толстосумов.

Варвара присвистнула и тут же поморщилась от боли в висках. Он перечислял величайших мультимиллионеров современности. Откуда у простого китайского торговца информацией такие связи?

— Эти мои друзья должны были мне услугу. И всё. В общем, Тэцюань, кем бы он ни был в прошлом, в настоящем был замешан в похищениях Абсолютных. Причём Китаем он не ограничивался.

Перед Варварой замелькали фотографии и отрывки видео, некоторые — размытые, некоторые и вовсе остались блеском кода. Они летели под нарастающий гул, и иногда из стройного цветастого ряда вспыхивали сохранившиеся.

Вот юноша, это — совсем маленькая девочка, а вот там — серьёзный мужчина в офисном костюме. Некоторых она с ужасом узнавала — это были лица тех недавно пропавших Абсолютных, про которых она тщетно пыталась найти информацию, будучи ещё во Владивостоке. Дик О`Нейл, Линда Грей, Алина Мухина... И Данька последний.

Она коснулась фотографии, и рука прошла сквозь неё. Данька, Данька... Как так случилось? Когда они недосмотрели?

— Кто он тебе? — поинтересовался Алексей.

— Брат, — Варвара указала на лысого мужчину рядом с ним. — Это — Тэцюань?

— Да, — информатор сложил руки за спиной. — Он сопровождал жертв. Есть несколько фото с различных погранпереходов. Жертвы, судя по всему, шли добровольно. Не могу утверждать, но... Посмотри сам на предыдущем видео.

— Оно битое, — с досадой отозвалась Варвара. — Нельзя сказать точно. Не каждый решится открыто сопротивляться, если его жизни угрожают.

— Я не могу утверждать, — повторил информатор.

— Ну, мало ли способов заставить жертву подчиняться, — фыркнул Алексей. — Что нам это даёт? Ничего? Пока. Чем он связан с "Дубль-В"?

— В общем, я искал дальше и... — Лицо информатора исказилось.

— Опять, — Варвара (или уже не Варвара?) села и обхватила голову руками. В Абсолюте тоже можно упасть, а сидя падать меньше. Итак, квадратный корень из...

Визг. Визг. Визг.

Скрежет.

Вцепиться в волосы — ощутить под пальцами жидкую короткую стрижку вместо густого волнистого каре.

Квадратный корень из восьмисот семидесяти семи тысяч девятьсот шестидесяти девяти — девятьсот тридцать семь.

Алое, алое зарево, пульсирует. Проникает глубоко. Визг не даёт дышать. Кашель не даёт дышать. Звук выворачивает рёбра.

Число, число...

— Всё.

— По... Позови меня-а...

— Варвара?

— Варвара...

Жива. Существует. Здесь. Стук сердца отдавался в голове гулкими ударами молота.

Проекция свернулась — чувствовала, нутром чуяла. Или она не выдержала, или слишком большие повреждения... Надо будет начать с другого момента.

Сколько она так просидела, Варвара не считала, но, когда открыла глаза, вздрогнула от яркого света, исходившего от Алексея. Она, вроде бы, ощущала его сочувствие и даже вину от того, что ничем не может помочь... Но это было так странно — знать эмоции, не видя лица. Ощущать сочувствие от программы! Нет, он явно что-то другое, но что?.. Может, искусственный интеллект? Откуда бы он у Валентина... Надо спросить... И так противно, что её жалели. Не верили в её способность, её разумность. Она это ненавидела.

— Ты живая? — тихонько поинтересовался он, и вдруг каким-то отеческим жестом попытался погладить её по голове. — Нельзя так с собой...

— Можно, — резко выдохнула Варвара сквозь стиснутые зубы и отклонилась от него. — Я знаю свои способности, Алексей.

Алексей склонил голову.

— Смешные вы. Ха-акеры. Неужели вы так каждый день убиваетесь?..

— Нет, конечно. Обычно всё проще, — она встала и чуть раздражённо повела плечами. Казалось, его какое-то жалостливое сочувствие было осязаемым. Немыслимо! Она даже не знала, возмутиться сначала или удивиться такой заботливой "программе"...

Пространство вдруг тихо загудело. Едва слышно, но Варвара знала — это неспроста. Это хакер.

— О. Я забыл сменить пароли, — скривился Алексей.

— Ты? Сервисная программа? — скептически уточнила Варвара, идя на гул. Интересно посмотреть на соперников Валентина.

— В смысле, Валентин не задал их вчера, хотя я напомнил, — оптимистичность Алексея куда-то исчезла, на секунды сменившись растерянностью. Варвара только головой покачала. Надо будет узнать у Валентина, что за чертовщина обитает у него на терминале.

Пространство с тихим звоном треснуло, что хрустальный бокал. В разом помутневшей голубизне перед ними возникли очертания изящной женской фигуры с длинными чёрными волосами. Если бы это была реальная женщина, а не сгенерированный человеческим воображением облик, Варвара бы обязательно удивилась, как можно справиться с такой гривой. Впрочем, это не важно — важно, что она пытается пробиться к ним.

— Это его подружка или диверсант? — скучающим тоном поинтересовалась Варвара, жестом фокусника взмахивая руками. Всё же страсть к небольшой показухе присутствовала в душе. В конце концов, эффективность не снижает, а спасать мир нужно стильно.

— Второе, — Алексей почесал в затылке. — Постоянно тут ошивается...

— Опаньки, — женский голос приглушённо просочился сквозь трещину. — Сладкий наконец-то сподобился нанять хакера? Нет... Двоих?

— Ага, — Варвара с размаху ударила в сеть трещин. Осколки — плод её воображения, визуализация атакующей программы — брызнули наружу, в сторону силуэта, и сдавленный визг оборвался тишиной. И песней Абсолюта.

— Так просто?

— Она не сопротивлялась, — Варвара зажмурилась. В ушах зашумело, Абсолют подёрнулся рябью — проекция давала о себе знать. Надо бы отключиться... — Переписать пароли?

— Оставь это на совести Валентина.

— А она у него есть?

— Обычно я за неё. Но ты не переживай, я передам.

Варвара со вздохом выдернула штекер.

Абсолют, скрашивавший последствия контакта с битой проекцией, исчез, оставив её наедине с пульсирующей реальностью, горящими от кашля лёгкими и сковывающим мертвецким холодом.

Подтянула колени к подбородку. Уткнулась в них, уже даже не в состоянии считать.

Бум.

Бум.

Бум...

Трясёт.

Давно ей не приходилось работать с таким. И никогда — с проекцией мертвеца.

— Эй...

— Я в порядке, — устало буркнула она. — Пройдёт.

— Там в шкафу есть обезболивающее.

— Спасибо. Так пройдёт.

— Смотри, — хмыкнул Алексей. — Не стесняйся, если что. У него неплохая аптечка... Только с непонятными этикетками осторожнее.

— Ты так легко за него говоришь.

— Он — автор. Мы слишком хорошо знаем друг друга, так что кое-какие мелочи от его лица я провозгласить могу.

Она с трудом посмотрела на синий монитор и тут же зажмурилась. Как он с ней говорил... Не важно. Надо просто взять и добраться до кровати. Всё же... Стоило остановиться чуть раньше. Не из-за тотальной опустошённости, Варвара привыкла терпеть, более того, могла перенести и большее, а потому что спать глубоким сном в квартире едва знакомого человека, пусть даже пообещавшего сотрудничество, ей казалось не лучшим вариантом. Обычно она спала достаточно чутко... Раньше ей так казалось. После такого приключения Варвара сомневалась на счёт "достаточно".

— Ты не будешь против, если я пересмотрю то, что мы видели? — поинтересовался Алексей.

— Валяй, — устало отмахнулась Варвара. Зачем это программе? В ошалелом мозгу вдруг сверкнула внезапно трезвая мысль. — Ты ведь теперь можешь вообще всё посмотреть.

— М... Не совсем. Я не могу делать вещи... Которые раньше не делал и которые не входят в мои обязанности, без присутствия пользователя.

Тихое жужжание открывающейся входной двери вдруг показалось ей страшным гулом, врывающимся в сознание и рушащим хрупкую реальность, которую Варвара только-только восстановила по кусочкам...

— А ты быстро, — фыркнул Алексей. Голос его лился из динамиков компьютера.

— А ты у нас любитель сарказма, — бесстрастно парировал Валентин, первым делом направляясь к раковине. Шум льющейся воды был сравним с грохотом водопада. Варвара осторожно опустила ноги на пол.

— Который час? — поинтересовалась у мужчин. Совершать лишнее движение, чтобы взглянуть на часы, казалось великим усилием.

— Одиннадцать дня, — двигался Валентин практически бесшумно, чему Варвара отдельно возрадовалась. — Что с вами?

— Проекция битая, — она плавно поднялась с кресла. Теперь — два шага вправо. Тоже подвиг...

— Мы кое-что нашли, — весело выдал Алексей и тут же перешёл на шёпот. — Оказывается, эту проекцию писал наш весёлый знакомый с улицы Синчан... Кстати, его хлопнули. А ещё она ломанула проекцию перед тем, как вернуться, представляешь? Валентин? Сколько ушло времени? Два, три часа?

Валентин вскинул бровь, демонстрируя вежливое удивление, и подтолкнул дрона к дверям. Тот нырнул во тьму комнаты, унося за собой отвратительные жужжащие звуки, и Варвара бы даже преисполнилась благодарностью к его хозяину... Но она не желала больше ни в чём разбираться и надеялась, что он скоро уйдёт и можно будет, наконец, снять опостылевшие джинсы и лечь спать. Думать, говорить, слушать — Варвара ничего не хотела. Головная боль отпускала, уступая место чудовищной усталости. Пусть теперь все исчезнут. Хватит на сегодня.

— Вам не стоит доводить себя до такого состояния, — бесстрастно заметил он.

— Спасибо за заботу Валентин, — Варвара скептически уставилась на него. — я прекрасно знаю, что мне стоит делать, а что нет.

— Я знаю, — серьёзно отозвался он и пробежался пальцами по интерфейсу элегантно вмонтированных в железную руку часов. Свет погас. — Но лично мне бы крайне не хотелось, чтобы мой коллега выходил из строя. Это не способствует продуктивной работе.

Он шагнул к дверям, и статный силуэт растворился в убаюкивающей тьме.

— Спите крепко.

Варвара хмыкнула. Внезапно для неё то прагматичное признание прозвучало куда честнее и правильней, чем забота таинственной программы.

А потом она уже ни о чём не думала, пообещав себе разобраться со всем на трезвую голову.

Глава четвёртая, в которой...

Глава четвёртая, в которой Варвара сталкивается с таинственным, Валентин вспоминает о прошлом, а Колючка предсказывает судьбу

Несмотря на то, что город мягко накрыла глубокая ночь, в вагоне метро было не протолкнуться. Пахло потом, жвачкой и кока-колой соседа, но, если отвернуться, то можно было учуять одеколон Валентина, и тогда жизнь становилась чуть более сносной.

Благодаря Соколу вокруг них образовалось чуть больше свободного пространства — всё-таки, не каждый отважится стоять вплотную к чужому дрону. Кто знает, как он запрограммирован.

— Наша следующая, — предупредил Валентин и взял её за руку.

Он держался уверенно и собранно, холодным внимательным взглядом осматривая толпу. Она последовала его примеру, попутно отмечая наличие множества ниточек шрамов на ухоженной руке с длинными сильными пальцами.

Чувство того, что за ней следят, не покидало Варвару с того момента, как она ступила за порог квартиры, несмотря на их с Валентином разговор.

"-...в общем, Белый Веер приветствует вас и с сегодняшнего дня считает простым жителем этого района, — говорил Валентин, опершись спиной на стол и не спеша потягивая кофе. Терпкий запах этого напитка, разводимого из синтетического порошка, "кофезаменителя", бытовавшего нынче вместо растворимого кофе, мягко обволакивал пространство. — Также с этого дня Варвара Железная официально считается погибшей.

— Вот как это делается, — хмыкнула она. Ну... Да всем плевать. Кроме матери, конечно, но ей она всё равно аккуратно позвонит с другого канала. И Даньки... Небось, через пару дней тоже будет объявлен пропавшим без вести, читай, мёртвым. Абсолютных не ищут.

— Добро пожаловать в наш скромный клуб! — хохотнул Алексей, но его никто не поддержал.

— Что он за это потребовал?

Валентин криво улыбнулся.

— Услугу. Которую мы с вами обязаны будем исполнить по первому его слову. Ну и, конечно, вам придётся что-то делать во благо района. Скажем, писать или проверять кое-какой софт... Вас уведомят.

— А вы тоже делаете что-то подобное?

— Ну конечно, — Валентин рассеяно погладил дрона. Он вообще относился к нему скорее как к домашнему животному... А тот временами и реагировал, как настоящий питомец. И это было странным. Варвара привыкла относиться к роботам, как к машинам с ограниченным функционалом, рассчитанным на определённый тип действий... Если очеловечивать железо, то так и свихнуться можно, учитывая, сколько подобной техники их окружает.

— Здесь все так или иначе работают на господина Шэня, и я не исключение.

"Добро пожаловать в рабство, Варя," — усмехнулась она самой себе. А если она возьмёт и откажется от сделки в один прекрасный день, насколько быстро придут по её душу?

— Так значит, я могу надеяться, что Тэцюань оставит меня в покое, — Варвара бездумно сложила руки в замок. Зато есть шанс, что теперь её сложнее заставить замолчать навсегда. Что не может не радовать! Жить на этом свете Варваре нравилось, несмотря на все проблемы. Да и она не собиралась так просто сдаваться чисто из природного упрямства.

— Возможно. Скажем так: теперь вы в большей безопасности, чем если бы остались одна.

Он склонил голову набок. Варвара замерла, чувствуя себя кроликом на обеде у удава, будучи в то же время не в состоянии отвести глаз от этого безумного, глядящего в душу ледяного взгляда. Он знает. Он всё-всё знает. Все шаги просчитаны, фигуры расставлены... Им.

— Пока вы здесь.

Она сощурилась, борясь с желанием отвернуться и никогда больше не видеть этого страшного лица. Бред, какой бред. Он такой же человек. Просто природа одарила слишком светлыми глазами, от того они кажутся столь пронзительными, а наверняка скверный характер сформировал тяжёлый взгляд. И в то же время было в нём что-то... Не от мира сего. Чужое. Пугающее.

Валентин выпрямился, вновь глядя на неё с прохладным любопытством. И вот, пожалуйста, снова более-менее обычный человек, жёсткий и безразличный к окружающим. Будто вселяется в него что-то... А может статься, что он даже не совсем в здравом уме.

Варвара вздрогнула от мыслей и машинально глянула на экран часов, проверяя, нет ли сообщений от матери. На всякий случай пообещала себе не брать от Валентина никаких чипов и следить за ним внимательнее. Просто на всякий случай.

Нет, ситуация была странной. Получается, она действительно ему нужна. Что стоило скопировать данные и воспользоваться услугами нормального знакомого хакера, ничего ей не говоря? Ну было бы трупом больше. Нет, на это-то ему плевать, сам сказал... Зачем? Зачем ставить себя под удар, защищая никому не нужную иностранку, ничего о ней толком не зная? Впутываться в долг перед Белым Веером? Нет, это не самая большая шишка в местной системе рангов мафиози, но много ли надо простому смертному иностранцу для обретения крупных проблем? Чем она, Варвара, так выгодно отличается от местных закалённых хакеров? Не может быть, чтобы дело было только в Тэцюане. Или он пользуется её неведением... Или незначительностью. Просто так люди друг другу не помогают, если они не близкие, это Варвара с детства знала. Раз он идёт ради неё на такие жертвы, значит, планирует, что это ему окупится.

Она стиснула зубы. Нет. Она так просто чужим инструментом не станет.

— Я хочу показать вам одно любопытное место, — как ни в чём не бывало продолжил Валентин. — У меня есть основания полагать, что как минимум часть жертв приводят в головной офис компании — это неприметный небоскрёб в центре этого района. Предлагаю отправиться туда, когда стемнеет. А пока... Могу показать вам наш квартал, если хотите.

Он прохладно улыбнулся на сторону, предвосхищая её вопрос.

— Вам одной ходить пока не советую. Труп ваш мне бесполезен."

На превосходном путунхуа диктор синтетическим голосом объявил остановку. Варвара нервно сглотнула. Чуть-чуть... И они у порога, где держат Даньку. Чуть-чуть.

***

Квартал сверкал неоновыми огнями. Всевозможных цветов всполохи дробились в стеклянных зубах грызущих облака небоскрёбов. Стенды с голографической рекламой пёстрой лентой тянулись вдоль скоростных дорог, казавшихся прямо под ногами из-за поднятых на несколько метров над землёй пешеходных дорожек. Цветные автомобили, похожие на всполохи комет в ночном загородном небе, с коротким воем проносились внизу. Голубоватый свет целых фонарей бликовал на ударопрочном покрытии тротуаров, высветляя лица идущих навстречу прохожих.

Здесь пахло дорогими духами и пластиком, дымом сигарилл и собирающимся дождём. С момента приезда Варваре ни разу не было так хорошо и так тоскливо одновременно: здесь на них совсем не обращали внимания, и вроде бы можно было расправить плечи и беззастенчиво глядеть на хорошо одетых прохожих, не боясь нарваться на полный злобы и подозрения взгляд, но в то же время стеклянный лес небоскрёбов давил своей важностью, весомостью, бездушием. Несмотря на то, что Варвара ещё ни разу не чувствовала себя здесь к месту, в том районе, где жил Валентин, ей вдруг показалось... Душевнее. Нужно будет правда когда-нибудь хоть мельком изучить его, раз уж ей приходится быть здесь. Всё время, что она провела там, у Варвары даже не было возможности остановиться и осмотреться. Но, по крайней мере, там не было грузно нависающих над тобой идеальных до невозможности шпилей.

— С какой же скоростью они едут? — поинтересовалась Варвара скорее у самой себя, с изумлением глядя вниз, на сверкающие полосы проносящихся машин.

— Не менее семисот километров в час, — отозвался Валентин, неспешно шагая рядом.

— И не страшно, — задумчиво пробубнила она, не в силах оторвать взгляда от трассы. Всё-таки, такие скорости пока что были скорее исключением, нежели данностью. Часть её пищала от восторга, наивно мечтала сесть за руль подобного автомобиля и испытать этот адреналин, вступить в гонку на грани полёта... И только вездесущий здравый смысл, которому подобное всё ещё было в диковинку, нашёптывал, что малейшая неточность непростительна, и даже разумные доводы о совершенном автопилоте его не останавливали.

— Иногда наши потаённые желания сильнее страха, — Валентин смотрел куда-то вдаль, и синие отблески фонарей придавали его глазам призрачное сияние. — А вы не боитесь?

— Чего именно?

— Всего, что случилось с вами за эти несколько дней. Всего, что будет дальше, — он неопределённо повёл рукой. — Вы приезжаете в чужой город и тут же попадаете под прицел. После заключаете договор, добровольно отдавая себя в услужение криминальному сообществу. Спокойно относитесь к не слишком стандартным условиям, в которых вам пришлось оказаться...

Валентин с интересом посмотрел на неё.

— Ваша цель настолько важна для вас?

— Они забрали у меня брата, — сурово отозвалась Варвара.

— И всё?

Она резко вскинула голову, поперхнувшись вдохом от бездушности вопроса.

— Мне достаточно, — зло выплюнула Варвара. Любопытства в глазах не убавилось, равно как и скучающего равнодушия в улыбке. Валентин ждал продолжения. — Я не намерена сидеть сложа руки и ждать, пока его убьют.

Хотя ей хотелось. Правда хотелось закрыть глаза, сказать, "я не знаю, что делать" и надеяться, что его найдут. Не потому что их отношения всегда были натянутыми — все бытовые ссоры становятся мелочью, когда нависает опасность — потому что страшно, страшно, чёрт возьми! Но так уже не получится. Потому что каждый вечер она переслушивала Данькино страшное сообщение, пытаясь хоть что-нибудь понять. А теперь ещё и потому что сделала шаг вперёд, и путь обратно отрезан. Ей не вернуться. По крайней мере, до того, как они не решат свои проблемы с "Дубль-В" тем или иным образом. А с каждым прожитым в Пекине днём Варвара всё острее понимала, что замахнулась на то, с чем справиться ей может оказаться не под силу.

— Да, я боюсь, — продолжила она с каким-то не свойственным ей пылом. — Я хочу домой. Мне кажется, что всё это безумие, и я без понятия, что делать и как, но мне отступать некуда, я сама так решила и я... — Варвара осеклась. Зачем она говорит это? Ей страшно хотелось высказать всё кому-нибудь, но только не первому попавшемуся едва знакомому человеку. — И я закончу то, что начала, каким угодно способом.

Потому что так было правильно. Потому что выхода нет, её убьют иначе. И Даньку. А такое в её планы не входило. Смешно, но дома отправиться на поиски ей казалось лучшим вариантом, чем продолжать строчить дешёвые программки и успокаивать себя тем, что ничего бы она сделать не могла. Может. И что-то точно сделает.

Валентин криво улыбнулся.

— Мне нравится ваша отчаянная целеустремлённость, — задумчиво произнёс он. — Немногие готовы бросить всё ради призрачных надежд... Вы ведь даже не знаете, жив ли он.

— Мне было нечего бросать, — Варвара нахмурилась. Ей не было жаль своей прошлой жизни. Не было у неё особых друзей — в школе не сложилось, в университете — тоже. У слишком хорошей учёбы есть и обратная сторона медали. Домой её никто не ждал. Лишь мать и корабли, спящие в гавани свободного порта, в которые она была с детства влюблена... Но к ним она вернётся. Варвара в это верила. — И он жив. Он же Абсолютный.

— Понимаю, — кивнул Валентин. Естественно, он знал, что Абсолютные могут путешествовать в пространстве Абсолюта гораздо дальше обычных пользователей, и отголоски дорогих им людей — всё равно что маяки в океане. Он будет к ней приходить, пока жив, а она будет знать. Может быть, в их отношениях было что-то кроме взаимной нелюбви...

— Ну а вы? — начала Варвара, предупреждая возможные вопросы в свой адрес. Она не любила много говорить, особенно на личные темы. А вот слушать... — Вы ведь из России. Что вас сюда завело?

— Дружба, — чуть подумав, отозвался Валентин. — Научный интерес и желание вернуть то, что по праву моё. Но вас, верно, такой ответ не устроит?

И, получив от неё утвердительный кивок, продолжил:

— Я здесь по совокупности причин. Видите ли, в России я был скромным учёным. Исследовал влияние Абсолюта на сферы человеческой жизни и связанные с этим темы. Собственно, я бы мирно продолжал свою деятельность и поныне, но в один прекрасный день лаборатория подверглась жёсткому набегу группировки, которую так и не удалось идентифицировать, и в числе пропавших материалов оказался и мой проект... Который теперь в руках у них. С тех пор я скорее охотник, чем деятель науки, хотя последняя не перестаёт вызывать в душе тёплых чувств. Я искренне надеюсь к ней вернуться.

Он криво улыбнулся и свернул влево, где лентой тянулась чуть более узкая, но не менее оживлённая улица.

— А где же дружба в вашем рассказе? — поинтересовалась Варвара. Не то, чтобы она ожидала, что Валентин тут же выложит ей всю свою биографию, но размытость короткой речи знатно её повеселила. И на вопрос ответил, и ничего не сказал при этом. Обыкновенная история. Единственное, раз ради его проекта обчистили лабораторию, значит, работал он над чем-то как минимум интересным. Впрочем, достаточно одного взгляда на Валентина, чтобы заподозрить его в некоторой незаурядности. А то, что он пытается вернуть свои труды, сотрудничая с триадой, означает только одно: умалчивает Валентин гораздо больше, чем хочет показать. Да и странно, что он делает это в одиночку... Варвара всегда полагала, что у научных центров есть более изящные способы решения таких ситуаций.

— А это уже история чуть более личного характера, — отозвался он, снова увлекая её в ещё более узкий переулок, не менее людный, чем главная улица. — Надеюсь, вы меня простите, если я пока о ней умолчу.

Варвара пожала плечами. "Личное" её интересовало ровно в тех пределах, которые могут повлиять на их сотрудничество. Остальное — зона дружеского любопытства, а дружба в её планы не входила. Да и... Рассказывать взамен что-то о себе Варвара тоже желанием не горела.

— Мы пришли, — Валентин кивнул на тёмный небоскрёб, ничем не отличающийся от своих братьев. По сравнению с витыми красавцами на главной улице, все здесь были низкие и подогнанные один под другой. Этот отличала только венчающая его витиеватая скульптура — бред пьяного архитектора. Различного материала "ленты" сверкали подсветкой, переплетаясь друг с другом в фигуру, издалека напоминающую пламя свечи. Внизу явно был торговый центр — внутрь то и дело заходили люди, и на уровне взгляда пестрели анимированные рекламные щиты. По будто стеклянным панелям остальных этажей, с поверхности одного шпиля на другой, плавно перетекали ролики об Ани Кортес, поп-звезде мирового класса, незаметно сменяясь рекламой нового сериала "Отражения надежды" Лай Гуанмина. Из невидимых динамиков лилась мерно стучащая по барабанным перепонкам электронная музыка, изредка прерываясь внезапными китайскими мотивами или весёлым щебетом очередной китаянки, сулящей небывалые скидки. Они обошли здание сбоку, оказавшись в небольшом безлюдном тупике между серой стеной и стеклянным боком здания.

— Почему вы так уверены? — поинтересовалась Варвара, и он тихо усмехнулся.

— Потому что я работаю с проверенными источниками информации, — Валентин подставил ей руку с часами, и над дисплеем взметнулась голограмма плана здания.

— Интересно, — она повернула голограмму, рассматривая модель небоскрёба. — Сто двадцать четыре этажа, да?

— Верно, — Валентин коснулся верха башни. Десять верхних этажей представлялись лишь смутными голубоватыми очертаниями. — Внизу — магазины, развлекательный центр. Выше — автономный отель "Дигма" без человеческого персонала, дальше в основном офисные помещения. Они делят часть здания с небольшой компанией "CIT" по производству табачной продукции. А наверху, я думаю, то, что мы ищем. Насколько мне известно, у них нет другой недвижимости в распоряжении, а потенциальных жертв приводят именно сюда... Были снимки с местных камер.

— И кто же их изъял?

— Тот, кто пал жертвой Тэцюаня три месяца назад, — криво улыбнулся Валентин. — Малыш Ли, если вам это о чём-то говорит.

Варвара кивнула. Учитывая, что тут каждый второй — Ли и каждый третий — "малыш", очень информативно. Итак, небоскрёб... Все пропавшие были Абсолютными. Всех, если верить словам, приводили сюда. Просто так людей не похищают. Знать бы, что за зверь эта "Дубль-В"...

— И ваш проект именно здесь, — продолжила Варвара.

— Ну вы же не думаете, что в нынешние времена можно обойтись без датчика слежения на том, что потенциально может быть украдено, — хмыкнул он. — Безопасность не станет достижением нового века.

Варвара сунула руки в карманы. Становилось прохладно.

Значит, её догадки подтверждаются.

— Над чем конкретно вы работали?

Она подняла голову и встретилась с внимательным взглядом, не сулившим ничего хорошего. В нём была холодная задумчивость, будто Валентин решал, рассказать, или лучше сразу препарировать, а если второе, то сейчас или чуть позже? Ей захотелось избавиться от этого взора. Уйти, но медленно, пятясь, потому что если повернуться спиной, он нападёт. Хищник, из семейства кошачьих. Это они имеют привычку так поступать.

— Есть вероятность, что похищения и ваш проект могут быть связаны, вам так не кажется? — добавила Варвара, внутренне содрогаясь от того, что так долго смотрит ему в глаза. Она всегда смотрела в глаза собеседнику. Данька говорил, у неё суровый взгляд, и выдержать его — пытка... Что бы он сказал, если бы встретился с Валентином?

— Не исключено, — задумчиво отозвался он. — Видите ли... Я много уделял внимания продлению человеческой жизни путём изучения сознания через призму Абсолюта. Однако Абсолютные в моих исследованиях не фигурировали. Они рассматриваются мной как отдельное звено, и, в силу своей обособленности, являются скорее занимательным исключением, чем обычными людьми.

— Приверженец системы Пауэла-Кошкарова? — усмехнулась Варвара. Согласно его теории, появление Абсолютных так или иначе связано со сбоем или положительной мутацией в структуре ДНК, возникшей вследствие близкого контакта одного из старших родственников с большим количеством актонита, а потому они выносятся им в отдельный вид, хотя данная гипотеза не нашла широкой поддержки.

Варвара одно время интересовалась даром своего брата. Частично ей двигали не самые светлые чувства, потому что жизнь с назойливым родственником, который лезет не только в реальную жизнь, но и в личное пространство в Абсолюте и легко почти с рождения пользуется навыками, которые она зарабатывала потом и кровью, не могла быть исключительно приятной.

С другой стороны... Отец тоже был Абсолютным при жизни. И был слишком благороден, чтобы не воспользоваться этим даром во благо других. Иногда Варвара вообще сомневалась, что такие люди, как отец, существуют... Отец и сын, два родных, но разных существа, которые никогда не видели друг друга.

Варвара закусила губу. Почему-то думать о них внезапно стало тяжело.

— Именно, — подтвердил Валентин с чуть большим энтузиазмом, чем обычно. — Приятно иметь дело со сведущими людьми. В принципе, они могли связать мои наработки с Абсолютными, но с привлечением сторонних исследований. Видите ли, к ним нужен немного другой поход. Вряд ли они смогли сделать это настолько быстро, но если да...

— Армия бессмертных Абсолютных?

— А может, их бесконечное существование в Абсолюте, — он пожал плечами. — Пока что мы не узнаем точно, но я думаю, вы согласны с тем, что, к сожалению, конкретно нам их прогресс на руку не сыграет... В данный момент.

— В таком случае, пора начинать им мешать, — Варвара оглядела мрачное здание. — Цитадель зла и два рыцаря в сияющих доспехах. Хотя... — она бросила на него оценивающий взгляд. — Вам больше пошла бы роль мага.

— Надеюсь, магам тоже полагаются сияющие доспехи, — внезапно оскалился Валентин, гася голограмму. — Не хочу предстать перед главным злом не при параде. Хотя, mon amie, что есть зло в нашем изменчивом мире?

— Равнодушие, — Варвара шагнула ближе к зданию, направляясь к неприметной серой двери, которую только что заметила. У входа красовался небольшой терминал.

— Ближе не надо, — голос Валентина чарующим эхом разливался в прохладной мгле. — Там камеры. Я отключу... Ненадолго, иначе нас засекут.

— Вы уже это делали? — поинтересовалась она, глядя, как Валентин безошибочно откидывает одну из многочисленных стеклянных панелей, чешуёй покрывающих низ здания, и уверенно запускает пальцы в сплетения проводов.

— Конечно. Я изучил весь периметр... К сожалению, терминал был мне не подвластен. Кстати говоря, он находится в полном распоряжении "Дубль-В", и больше им никто не пользуется, — он выпрямился. — Готово. Будьте осторожны.

Варвара только фыркнула. Будто она не знает, что может случиться, если осторожной не быть.

Терминал был рассчитан на то, чтобы снимать отпечатки пальцев входящих. Скорее всего, сканировал и сетчатку глаза. Варвара знала, как обманывать такие машины. Права администратора с протоколом отладки — не устоит ни один.

Подключиться к терминалу через ноутбук было делом техники. Проблемы начались внезапно... В коде.

Это были не стройные ряды цифр, что встречали её обычно при входе в Абсолют. Не было это и ни одним из знакомых ей кодов. Неясные наборы символов крутились перед глазами, тревожно мигая раздражающе жёлтым цветом.

— Похоже на греческий алфавит.

Варвара вздрогнула. К тому, что кто-то может вмешиваться в её работу из Абсолюта, она не привыкла.

— Ты знаком с таким? — поинтересовалась она у Алексея, наблюдая за шлейфом символов. Иногда в нём проскальзывала какая-то симметрия... Она никогда не видела такого. Впрочем, созданием собственных систем увлекались многие крупные корпорации, и в её неведении не было ничего удивительного. Однако, любой новый шифр в основном строится на закономерностях уже существующих... Любая попытка входа в Абсолют через устройство — это отзыв на предлагаемый системой пароль.

Если выяснить периодичность повторения знаков и...

Дыхание перехватило. Почва ушла из под ног. Варвара с силой вцепилась в борта терминала, одновременно не позволяя себе потерять калейдоскопически сменяющуюся картинку. Жёлтые осколки кода брызнули в стороны... И замерли, поплыли в пространстве, как в замедленной съёмке, сверкая золотом. А она стояла на мраморном полу вниз головой, и ветер холодил коротко стриженный под имплант затылок.

Алексей замер справа от неё, и будоражащий страх смешивался с любопытством, а всё это сплеталась с её собственными ощущениями, удваивая их до дрожи в руках...

В глубинах Млечного Пути осколков зарождался рёв. Он подрагивал и пульсировал в такт синхронному биению их сердец. Тянул за собой через космическую бездну Абсолюта нечто огромное, далёкое и близкое, безумно опасное, смертельно прекрасное...

Дракон, непомерно громадный, с густой гривой и горящими глазами, он напоминал ожившую татуировку Тэцюаня, но лишь отдалённо, потому что был прекрасен до слёз, и лишь звуки рёва и несущейся за ним пустоты заставляли судорожно шарить по затылку в поисках оставшегося в реале кабеля.

Они с Алексеем были такими маленькими, такими ничтожными по сравнению с ним. С этой величественной рекой цвета плавленого золота, несущейся к ним, как пуля, вращаясь вокруг своей оси... Варвара могла рассмотреть каждый волосок в гриве, каждое пятнышко в радужке глаза... И была готова заворожено смотреть на него целую вечность. Он и нёс за собой бесконечное ничто...

— Давай, давай, Варя, ну... — шептал Алексей подрагивающим, полным восхищения голосом.

А она уже нащупала штекер, но была не в силах отключиться, и золотые глаза становились всё ближе... Ещё секунда, и всё.

Её не будет, не будет, никого не будет, ноль, после этих глаз будет пустота, чернота...

— Нет!

Реальность навалилась звенящей волной. Звуки её были ничем. После воя пустоты и громовых раскатов рыка вся эта рекламная мишура звучала, как шум в эфире, как мусор... И шорох дождя, внезапно появившийся на фоне, больше не успокаивал.

— Варвара?

Она вздрогнула и скривилась. Приятный ранее голос Валентина резал ухо. Зачем он говорит? После воя ничто всё звучало так пошло, так вторично... Всё, что было перед ней — мгновение. За которым ничего не должно быть. Не должно быть так, чтобы кто-то вернулся после этого... Чтобы принёс знания об этой красоте в мир.

— Вы в порядке?

— Нет, — отрезала она, на негнущихся ногах отступая от терминала. И никогда не будет. Ей так казалось.

— Что вы там видели?

Варвара ничего не сказала, продолжая медленно отступать от терминала, пока чужие руки не легли ей на плечи.

Почему-то это подействовало отрезвляюще.

— Варвара?

— Дракона, — тихо проронила Варвара, всё ещё боясь вспугнуть эхо пустоты, и в очередной раз чуть не вздрогнула, встретившись с не выражающим ничего взглядом. Можно ли к нему привыкнуть?..

Она выпрямилась и повела плечами, сбрасывая тяжесть его рук.

— Я никогда не встречалась с такого рода системами, — продолжила Варвара уже в деловом тоне, отгоняя остатки видения и сосредоточившись взглядом на острой горбинке его носа. Это было проще, чем смотреть в глаза. — Поэтому вряд ли сумею подключиться и что-то сделать, пока не разберусь.

— Мы провалились в Абсолют, — как бы невзначай добавил Алексей. Варвара вздрогнула — говорил он из часов Валентина.

— Я думала, ты говоришь только через компьютер.

Получается, он и слышит всё? Варвара покачала головой. Настало время втройне следить за своей речью.

— Он оккупировал всю актонитовую электронику, до которой смог дотянуться, — усмехнулся Валентин. — Поэтому не удивляйтесь, если с вами заговорит чайник.

— Чайник на актоните? — скептически поинтересовалась она. Алексей расхохотался, от чего динамик часов жалостливо зашипел.

— Это... Долгая история, — Валентин встряхнул рукой и неожиданно дружелюбно заговорил, обращаясь к Алексею, — С терминала гоготать будешь. Я из-за тебя три раза динамики сменил, за тобой должок.

— Эх, меркантильная твоя душонка, — вздохнули из часов.

— У меня её просто нет, — хмыкнул он, подставляя ей локоть и жестом приглашая вернуться. Варвара взглянула на погасший экран его часов. Это были первые слова Валентина, которым она готова была поверить на сто процентов.

— Валентин. Кто такой Алексей?

— Странно, что он вам не представился.

— Неужели вы думаете, что я поверю в байки про сервисную программу? — скептически отрезала Варвара. — Я их видела достаточно, и ни одна не вела себя так живо.

— О, — на губах Валентина появилась вежливая чуть самодовольная улыбка. — Потому что он действительно уникален. Если смотреть с этой точки зрения, то можно назвать его почти-совершенством...

— И вы создали его без доступа к Абсолюту? — продолжила допрос она. — Вы же мне лжёте.

Валентин вздохнул, не переставая улыбаться, но теперь в этой улыбке Варваре начала казаться скрытая угроза. Но она может надеяться на правду? Как она будет работать с тем-не-знаю-с-чем?

— Прошу прощения, mon amie, — он чуть склонил голову, вновь сверкнув безумным взглядом. — Но не в моих правилах лгать тем, кого я уважаю. Вас я пока уважаю. Я могу говорить не всю правду, но, давайте побудем честны, и вы не будете со мной полностью откровенны, это естественно. У меня был доступ к Абсолюту ещё несколько лет назад. А Алексей... — улыбка исчезла с его лица. — "Искусственный интеллект" будет самым точным определением. Пока.

Он замолчал. Тяжело, сурово, беспристрастно. Так, что Варвара не решилась продолжать допрос.

— Почему "mon amie"? Я имею в виду, почему на французском? — тихонько поинтересовалась она через какое-то время, пытаясь разбавить гнетущую тишину. Всё-таки, смесь китайского с французским звучала странно.

— А, привычка. У меня была няня-француженка. К тому же, почти каждое лето моя семья проводила в Париже, — куда более обыденным тоном отозвался Валентин, и Варвара про себя присвистнула. Простые семьи таким похвастаться не могут. Так что он до сих пор делает в трущобах? — Вам неприятно это слышать?

— Нет, что вы. Просто интересуюсь.

Валентин только кивнул.

— Мы с вами так и не прояснили, что было в Абсолюте.

— Я думаю, это что-то вроде защитной программы. А может, просто иллюзия для запугивания. Я не могу сказать точно, — Варвара теперь смотрела вперёд и вверх, на цветные огоньки небоскрёбов, щурясь от редкого дождя. А может, это было что-то большее... Куда, куда они с Данькой влезли? — Мне бы поработать с подобными системами. Хоть что-нибудь узнать. Я такого ещё не встречала. Выводы сразу делать не могу — мне нужно больше времени.

— Хорошо, — он задумчиво кивнул, будто просчитывая что-то. — Опишите мне подробней, когда вернёмся... Я тоже наведу справки. Алексей поищет соответствия в Сети.

Варвара только кивнула. Весь оставшийся путь они проделали в тишине, но уже ненавязчивой и спокойной. И только дождь едва слышно шуршал, прибивая пыль к земле...

***

— Осталось немного, — прошелестел информатор, как только они с Алексеем вновь появились в алом пространстве проекции. Сегодня Варваре погружение далось с трудом — тело помнило неприятные ощущения, и мозг отказывался воспринимать пугающую действительность. Стоя посреди рубинового пространства, она будто уже ощущала тихо накатывающую головную боль.

— В общем, я вышел на благодетеля Тэцюаня. Не спрашивай, как — я никогда раньше не вламывался в подобные архивы, и до сих пор не верю, что остался жив, — информатор окинул себя взглядом и скользнул руками по бокам, будто удостоверяясь в том, что цел. — Это Вильгельм Вирт. Скромный хирург, а в основном — деятель науки, занимал среднюю должность в "Дубль-В" и вытащил Тэцюаня с того света. Судя по истории болезни, это не метафора. У него были жуткие ожоги, часть конечностей заменили протезами. Кто они друг другу — не известно, но лояльность Тэцюаня "Дублю" становится объяснима.

Информатор кашлянул.

— Ну и на закуску: глянь видео. Малыш Ли вытащил из архивов "Дубля".

Информатор поманил её в сторону... И они оказались в небольшом складском помещении. Коробки, коробки, стеллажи и обшарпанные стены.

Одного из собеседников невидно совсем. Напротив... Широкоплечий мужчина в чёрном. В тусклом свете едва бликовала будто смазанная маслом лысина. На столешнице лениво покоилась правая рука... А запястье обвивал дракон. Варваре стало нехорошо. Показалось, что сейчас в ней мистическим образом окажется пистолет, а она снова будет на мушке...

Тэцюань пристукнул пальцами по столешнице. Сердце пропустило удар.

— С тобой всё в порядке? — шепнул Алексей прямо в ухо. В отличие от Варвары, он испытывал исключительно интерес к происходящему. Впрочем, застрелить его этот тип не пытался, чего бояться?

— Более чем, — она попыталась выглянуть из-за мешающих коробок, но не смогла. Ничуть этому не удивилась — они смотрят запись с камеры, за пределы её видимости не прыгнешь.

Тем временем, звуки беседы становились чётче.

— Я могу надеяться, что мне не будет отказано в присутствии? — Тэцюань говорил монотонно и хрипло, но в роботизированном, страшном голосе проскальзывали едва уловимые нотки глубокого уважения.

— Ну конечно, друг мой, — голос второго был удивительно вкрадчив, даже немного сладок. — Я думаю, мы можем перенести запуск на неделю раньше. К примеру, на двадцать первое ноября.

Варвара стиснула зубы. Это ровно через месяц с того момента, как пропал Данька. Вспомнились вдруг странные совпадения — точно через месяц некоторые родственники пропавших Абсолютных ушли из жизни. Естественным путём, но Варвара не верила в совпадения. И вряд ли хоть что-то из проектов "Дубля" хорошо для Даньки. Ведь зачем ещё похищать Абсолютных, если не ради опытов? Они не просят выкупа. А больше нет смысла так рисковать.

— Так скоро?

— Можешь сказать спасибо Рождественскому-младшему. И ещё паре других людей за доскональное изучение вопроса. Их исследования не забыты и нашли применение... О чём ещё можно мечтать?

Тэцюань издал гортанный хрип.

— Вы — единственный человек, которому я могу быть благодарен, господин Вирт. А этот сукин сын не заслуживает и упоминания.

— Полегче, друг мой. Мне искренне жаль, что это было единственным выходом. Его второй проект чуть лучше. Есть некоторые моменты, которых мне, к сожалению, не хватало... Мы закончим этот проект. В нас снова поверят. Нам возобновят финансирование. И тогда я верну тебе Абсолют.

Тэцюань молча встал и приложил руку к груди.

— И весь мир вздрогнет.

Видео завершилось.

Сменилось другим:

Светлая, стерильная лаборатория. Столы, счётчики, приборы — Варвара не знала их назначения. Здесь аудиодорожки не было — пара человек в белых халатах и перчатках в вакуумной тишине сновали в помещении от одного стола к другому.

А в центре — клетка с крысами. Крысы соединены проводом; одна поворачивает голову — три остальных с секундной задержкой делают тоже самое. Потом они будто осознают, что что-то не так, и двигаются сами по себе, насколько позволяет провод, какая-то пытается его перегрызть, но потом первая снова поворачивает голову... И трое копируют её, отрываясь от своих дел.

Проекция вновь оборвалась, и снова этот визг, и опять, теперь громче и дольше...

— Пока всё, — задумчиво проскрипел информатор. Варвара вскинула голову, разжимая уши, и рефлекторно вскрикнула — часть его лица отсутствовала, вместо неё — код. Информатор будто осыпался, уступая место изнанке Абсолюта, но продолжал говорить. — По крайней мере, на твои деньги. Завтра второе ноября — ровно месяц с того дня, как пропала Линфэй. Если я выживу и добуду что-то ещё, может, ты об этом узнаешь.

Он взглянул на неё. Дёрнулся.

— Они и за тобой придут.

Звук гвоздя по стеклу — и всё исчезло, оставив Варвару наедине с глухотой и голубоватым кленовым парком. Переписать пароли, кстати, никто так и не удосужился. Причём, если присмотреться, то их вообще давно никто не трогал. Так что не удивительно, что тут чужие хакеры бродят.

— Миленько, — Алексей вновь вынырнул из ниоткуда, полуразмытым призраком зависнув перед ней. — Но не так интригующе, как я думал. Знаешь, что Вирт — владелец "Дубль-В"? Вильгельм Вирт. Нет фантазии у нашего пронырливого знакомого.

— Теперь знаю, — она потёрла виски. — Второе ноября — день, когда мы с Колючкой пришли к нему. А за мной Тэцюань пришёл раньше, чем через месяц... Ломает систему.

Холодок калачиком свернулся в груди. Только бы за мамой не пришёл.

— Откуда у него проекты Рождественского? Он сколько научных центров обчистил?

Варвара покосилась на притихшего Алексея.

— Неужели так просто взять и забрать опечатанные данные из крупнейшего научного центра?

— Вряд ли. Если только это — не крыса с доступом к архивам... — задумчиво протянул Алексей.

— Где работал Валентин?

— В Новосибирске. В том же научном центре... Рангом пониже и в другом крыле, — Алексей пожал плечами. — Ну, теперь всё понятно, а? Если он забрал проекты Рождественского, почему бы и не умыкнуть другие понравившиеся заодно?

— Так легко?

— Ва-аря. Если он смог проникнуть в архивы, всё остальное — сущий пустяк, тебе ли не знать, — хмыкнул Алексей.

— Ладно. Ладно, и что мы в итоге имеем? — Варвара жестом заставила появиться из пространства полупрозрачный куб и с удовольствием села на него по-турецки. — Есть "Дубль-В"; они похитили Даньку и ещё толпу других Абсолютных, и наняли Тэцюаня, чтобы он упокаивал тех, кто об этом знает. Зачем это всё? Чтобы применить на них чужие исследования — Рождественского и "пары других людей", включая твоего создателя. Так?

— В общем и целом, — повертел рукой Алексей. — Проект Валентина не рассчитан на Абсолютных.

— А Рождественский?.. — Варвара мысленно пробежалась по всему прочитанному ею и разочарованно стукнула ладонью куб. — ...Вообще не заморачивался над Абсолютными.

На сколько она знала, тот изучал Абсолют и разрабатывал импланты нового поколения. По каким-то непонятным слухам, неудачно оцифровывал сознания наравне с Джеком Луном и массой других несчастных экспериментаторов, но вряд ли одному случайному упоминанию в журнале можно верить...

— Может, Вирт ведёт какой-то параллельный проект?

— Да хоть десять. Зачем ему Данька... — Варвара устало потёрла висок. Пространство вокруг мигнуло — сказывались прерывания проекции — и Алексей на мгновение исчез, но через секунду появился снова безликой вспышкой.

— Спросим у него, когда найдём. Мы теперь знаем, кто он, где он, чего стоит бояться. Поищем ещё. Найдём тебе что-нибудь под их системы... Вежливо вынесем ему парадную дверь и ласково попросим твоего брата обратно. Ну и чужие исследования тоже, — хохотнул Алексей.

Варвара растерянно кивнула. В общем-то, да. Они могут делать предположения, которые нельзя назвать обоснованными или полностью неверными. Но знают, куда двигаться. Уже что-то.

— Слушай, — Варвара нахмурилась. — Зачем вам я, если есть ты? Я имею в виду, тебя можно перепрограммировать? И ты сам смог бы заняться "вынесением" парадных дверей.

Алексей смущённо посмотрел в сторону.

— Ну... Не так-то это просто. Меня... Нельзя перепрограммировать. Я такой, какой я есть.

— Да ладно, Алексей. Так не бывает.

— Варя, я не могу, — он нервничал. Что её шокировало — неправильно это, не может так быть! Даже у ИИ. — Давай не будем. Если бы это было возможно, тебя бы тут не было — Валентин не особо церемонится.

Варвара хмыкнула. И всё равно Валентин солгал — не может он быть ИИ. А что тогда?

— А могу я посмотреть твой код?

— Смотри, — вздохнул Алексей, медленно растворяясь кодом. Простым таким, как у настоящей сервисной программы, вот только если бы он был правдой, Алексей бы сам пароли обновлял и шуток не шутил...

— Ну бред же.

— Есть немного, — фыркнул Алексей. — Варя, не пытай меня, я всё равно не отвечу. Могу исчезнуть, если тебе так надо.

И опять Варвара удивилась, теперь — лёгкой горечи в голосе.

— Я тебя не понимаю, — тяжело вздохнула она.

— Я сам себя не понимаю.

Варвара задумчиво глянула на него. Не понимает он, философ. Нет, настолько очеловеченных проектов люди ещё плодить не научились.

— Ну а внешность у тебя может быть? — сдалась Варвара. — Не такая уж это трата ресурсов. Честно, когда ты выныриваешь из ниоткуда человекоподобным пятном, это... Нервирует.

— Ну... Я, опять же, не имею таких возможностей, — протянул Алексей, садясь напротив. — А Валентин не заморачивается над такими мелочами... Но если тебе неудобно, представь меня себе как захочешь. Или...

Он замер, раздумывая.

— Там на столе была фотография, если Валентин не убрал, — понизил голос Алексей. — Можешь посмотреть. Только ему не афишируй.

— Это так секретно? — фыркнула она.

— Он её не любит.

— Зачем тогда оставлять тут? — Варвара вынула штекер из разъёма и откинулась на спинку стула, вдыхая запахи книг и металла. Отхлебнула остывший чай.

— Забыл, а я не напомнил — вдруг выбросит? За стопкой посмотри.

У самой стены действительно оказалась старая фотокарточка в рамке без стекла, покрытая слоем пыли. Варвара аккуратно протёрла изображение. Она испытывала трепет и нежную любовь к печатным фотокарточкам. Нынче печатная продукция — это лишь книги, которые печатать не перестанут никогда, и сувениры. У неё самой был с собой небольшой конверт с четырьмя наиболее памятными фотографиями — они вместе под Новый Год, ещё с папой и тёткой, они с мамой и Данькой на море, в один из немногих дней, когда они были настоящей семьёй, вид на Золотой Рог и мост с одной из крыш и кот. Просто потому что это была самая милая фотография её угрюмого любимого кота.

Варвара развесила их над компьютером — четыре матовые карточки создавали ощущение, что она, может, и не дома, но в дружелюбном месте — они добавляли тепла полутёмной, чужой комнате, в которой без них страшно было просыпаться. Фотографии — это украденные у времени моменты прошлого, в которые ты можешь вернуться без машины времени, а просто так, когда захочешь. Варвара всегда берегла старые семейные альбомы и потихоньку копила свой, ревностно охраняя и не уставая доказывать его ценность при каждой генеральной уборке. Поэтому такое попустительское отношение к запечатлённым на бумаге воспоминаниям ей претило. Воспоминания, даже не самые лучшие, должны храниться с уважением. Если момент запечатлён на бумаге, значит, он того стоил, пусть старые раны не дают тебе смотреть на него. Без прошлого человек — пустышка.

— Угадай, кто из них кто, — насмешливо прозвучало из динамиков.

На карточке были двое молодых людей лет двадцати пяти. Один — темноволосый, с озорными карими глазами и широкой улыбкой, сдвигал шляпу на глаза чуть возвышающемуся над ним блондину. Второй, под шляпой, тоже улыбался, немного более сдержанно.

— Это Валентин, что ли? — наугад выдала Варвара. Кроме цвета волос, больше ничего общего с Валентином человек не имел. Прямой, насколько это видно из-за шляпы, нос, не такие острые черты лица, смягчённые ещё и странным освещением, нет той безумной кривой улыбки... Нет, Валентин в разы страшнее. Как же людей жизнь меняет.

— В яблочко. Нос качественно сломал, а так не сильно и изменился, — хмыкнул Алексей. — А вот второго можешь воспринимать, как меня.

— Почему?

— Ну... — Алексей понизил голос. — Это — его очень хороший друг. И так получилось, что его нет. А я... Память. Потому что...

Динамики замолчали. Потом вздохнули.

— Видимо, он был ему слишком дорог.

Варвара растерянно погладила рамку большим пальцем. Дерево, натуральное. Какая редкость... Всё же она должна быть дорога хозяину.

— Зато теперь ты знаешь, как я должен выглядеть! — весело выдал Алексей. — Можешь прибавить пару морщинок для солидности, только не перебарщивай. И усы! Всегда мечтал об усах... Это Валентин рассказывал. Мне пойдут усы?

Варвара хмыкнула, представляя такую картину.

— Лучше не стоит. Но небольшая бородка бы вид не испортила...

— О! — Алексей хохотнул, и динамики затрещали. В тот же момент внутренняя дверь бесшумно откатилась, и оттуда вывернул Валентин, с абсолютным спокойствием на лице слизывая кровь с глубокого пореза на указательном пальце.

— Валентин! Дама сказала, мне пойдёт борода, — гордо заявили из динамиков, но тот не обратил внимания, сосредоточенно шаря по полкам шкафа. — Нет, ты с таким рвением себе пальцы пытаешься отрезать, явно вторую железную руку хочешь...

— Помочь? — поинтересовалась Варвара, но Валентин отрицательно покачал головой, с тем же хладнокровием накладывая на рану заживляющую ленту... И вдруг замер, глядя на фото в её руках.

— Где вы это нашли? — безучастно поинтересовался он.

— На столе. За бумагами пылилась, — укоризненно подчеркнула Варвара, ставя рамку на столешницу. — Когда она была сделана?

Валентин едва нахмурился, ювелирным движением срезая лишнюю ленту ручными лезвиями. Странно, что их два — у таких моделей всегда было лишь одно...

— Давно.

— Лет... восемь назад, — прокомментировал Алексей. — Ему было двадцать семь, а мне тридцать. Это был первый раз в жизни, когда я заставил его сделать нормальное фото! Суббота была, да? Я всё же заставил его пойти в бар... В смысле, Алексей заставил. Я просто знаю.

Варвара посмотрела на Валентина. На седину в его волосах. Рано для нынешних времён, рано. Да и по фото она не сказала бы, что Алексей — старший. Было в фотографии что-то... Знакомое.

— Я где-то вас видела, — задумчиво произнесла-спросила Варвара. Точно. Вот только где?..

— Исключено, — отрезал Валентин, забирая рамку. Металлическая рука тускло сверкнула в свете компьютера. — Если она не стояла на виду, значит, на то были причины.

— Не вздумай выбросить, ты!.. — яростно припечатали из динамиков.

— Ты так плохо обо мне думаешь? — равнодушно поинтересовался Валентин и замер.

В дверь громко постучали.

— Мы сегодня ждём гостей? — спросил он у Варвары, и та отрицательно покачала головой. Где ей взять этих гостей?

— А, это та девочка, — Алексей вывел на экран видео с камеры у входа, которую Варвара всё-таки не заметила. Перед стальной дверью нерешительно переминалась Колючка, дёргая обезьяну за лапу. — Кто она тебе?

— Сестра, — после некоторых раздумий ответила Варвара. — Двоюродная.

Валентин с дежурным любопытством взглянул на неё, но ничего не сказал.

— Ну и погодка сегодня? — неуверенно поинтересовалась Колючка и чуть попятилась.

— Надо бы позывной сменить, — пробормотал Алексей, но Валентин приложил палец к губам, призывая того молчать.

Варваре вдруг стало нехорошо. Она бросила девчонку. Как грубо. Как... Не по-человечески. А вдруг Тэцюань бы её выследил? А может, с ней что-то случилось — вон какая потрёпанная — а всё из-за Варвары? Почему вдруг решила, что её цель стоит чужих жизней? Девчонка не виновата, что у Варвары пропал брат. А она сама...

— Я с ней поговорю, — Варвара резко шагнула к двери, и та будто сама открылась, впуская ещё более жалко выглядящую, чем когда они первый раз встретились, Колючку.

— Ва-ря! — Колючка бросилась ей на шею, обдав запахом трав и окончательно сбив с толку, и тут же испуганно отскочила. Она тяжело дышала, будто только что бежала. — Слушайте, мне сказать надо!

— Спокойнее. Отдышись, — Варваре она показалась ещё более худой, чем раньше. Рваные штаны, перепуганные глаза, грязь на щеке... Это всё она. Бросила, а девчонка ей жизнь спасла... С другой стороны, Колючка сама захотела уйти. Расходятся же пути у людей. А совестливой нынче быть вредно для здоровья... и всё-таки ей было неудобно перед Колючкой. Сейчас та напоминала выпавшего из гнезда мокрого воробушка — такая же маленькая, всклоченная и несчастная.

— Я... Я-а... Пророчество видела, — заявила она, глядя то на Варвару, то на Валентина. — Знаю, ты не веришь, но они сбываются! Я...

Она вынула из-за пояса пучок каких-то листьев.

— Они сказали, что тебя сожрёт дракон, — Колючка ткнула в неё листьями и повернулась к Валентину. — А ты сам ему душу скормишь! Потому что он сожжёт всё, что у тебя есть!

Она храбро расправила плечи и уставилась на Валентина, но тут же стушевалась.

Повисла тишина.

Варвара поджала губы, раздумывая, что бы ей ответить. Девчонка явно верила в свои слова, и вряд ли бы согласилась с точкой зрения Варвары. То, что она вернулась из-за этого, лишь подчёркивало факт. И говорило о том, что ей, оказывается, не всё равно... Иначе её бы здесь не было. И этого безумно испуганного, но прямого взгляда — тоже.

— Ты почему не у своих друзей? — мягко поинтересовалась Варвара, от чего Колючка снова поникла.

— Так нет их, — буркнула она. — У духов все. Их всех раскатали. Кровищи — море, пхэ-э.

— А ты...

— А я убежала, — Колючка скрестила руки на груди. — На себя погадала, а вас увидала. Вот и пришла!

Она топнула ногой.

— Сдохнете вы все, понимаете?

Тихо лязгнул металл. Это Валентин положил правую руку на покатый корпус бесшумно подкравшегося дрона.

— Мы прекрасно осведомлены о рисках, — подал он голос, неотрывно глядя на трясущуюся Колючку. — Это всё?

— Нет! — она перевела дыхание. — Я остаюсь с вами.

Колючка назидательно вскинула указательный палец.

— Я должна проследить, чтобы вы не сдохли, — на полном серьёзе заявила девчонка. — Я же видела, чё будет. Я напророчила, я и спасать должна, а? Не верите — нате, — она протянула Валентину пучок трав, продолжая избегать встречи взглядом. — Вы же можете читать гадания. Наверное?

— Нет, — Валентин навалился спиной на стену. — Что-то ещё?

— Ну... — Колючка замялась.

— Тебе некуда идти, — подытожила Варвара, глядя в полные надежды глаза. Ну конечно. Тут не остаться, а возвращаться в картонные коробки, не попытав счастья, Варвара бы тоже не захотела.

— Не то... Ну да, — Колючка почесала затылок. — И я ещё подумала, что вам бы пригодился тот, кто с духами говорит. Ну и у меня ещё друзья есть... Просто я не могу к ним пойти, а так они помогут, если что. А ещё я готовить умею. Вот.

Она покосилась на Валентина, потом на неё, и одними губами добавила:

— Ну мы же сёстры... Ещё?

Варвара отвела взгляд, краем глаза пытаясь прочитать выражение лица Валентина. Девчонка им не нужна. Ей нельзя доверять, она хорошо лжёт, а Варваре должно быть наплевать на чужих девчонок. Она брата ищет, а эта как-то без неё жила, и дальше проживёт. Но она спасла ей жизнь... И не выполнить последнюю волю тётки Варвара не могла. И вообще, это из-за неё она такая потрёпанная. Из-за неё пострадала.

— Исключено, — холодно прозвучал голос Валентина. — Это не приют.

Колючка закусила губу.

— Спасибо за ценнейшую информацию, — говорил он с сарказмом или серьёзно, было непонятно, но Варвара склонялась к первому. — Выход там. Всего доброго.

Колючка сжалась, ни на кого не глядя, и нерешительно переступила.

— Я ей жизнью обязана, — проговорила Варвара на русском.

— Понимаю. C'est la vie, mon amie. У нас с вами есть задача. Всё остальное второстепенно, — пожал он плечами.

— Я х-хочу предложить сделку, — вдруг выпалила Колючка, душа обезьянку.

Валентин склонил голову, фирменным нечеловечески-умалишённым взглядом впившись в побелевшую Колючку.

— Какую? — озвучила его вопрос Варвара, растерянно глядя, как Колючка роется в бесконечных карманах. Жила бы себе в коробках, может, другую добрую тётку нашла. А тут приехала сестра и втравила чёрт знает во что. Варвара впилась ногтями в ладони, ощущая, как кровь приливает к щекам от внезапного отвращения к себе.

— Вот, — она вытянула из недр жилета маленький потрёпанный блокнот. — Это дневник Тэцюаня. Я его вам отдам, а вы меня не выгоните.

— Почему мы должны тебе верить, милая Колючка? — прохладно поинтересовался Валентин, скучающе рассматривая корпус дрона.

— По... Потому что там его печать, — выдохнула она. — Я... Та банда, к которой я ехала... Дядюшка Ло рассказывал, что он последний из банды, в которой раньше был Тэцюань. Ну, в смысле, когда он ещё не был Тэцюанем, понимаете? Вот. Они друзьями раньше были, а потом перестали, и Дядюшка ушёл в другую банду. И у него дневник был. А теперь Дядюшки нет, никого нет, а я подумала, может, вам пригодится?

— Зачем ему было убивать чужую банду? — не поняла Варвара.

— А я почём знаю? — девочка умоляюще посмотрела на неё. Украдкой покосилась на Валентина. — Только там иероглифы непонятные.

Он подошёл к ней, жестом прося дневник.

— Э, в руки не даётся, так смотреть придётся! — выпалила она, открывая дневник и будто прячась за ним. Пожелтевшие страницы были испещрены косыми, сложными иероглифами. — Я, это... Читаю не очень.

— Традиционные, — Валентин бесстрастно пробежался глазами по строкам. — Будь добра, покажи печать.

Колючка листнула несколько страниц, тыча пальцем в голографический красный оттиск замысловатого иероглифа.

— Занимательно, — скука в его глазах сменилась искренним интересом. — И зачем же тебе помогать нам? Ты ведь прекрасно понимаешь, что у каждого из нас есть немалый риск лишиться жизни, и от нас ты, в конечном счёте, ничего не получишь. Почему ты хочешь рисковать собой?

— Ну... — Колючка замялась. — Я Ва-аре помогаю. И-и пророчество я видела! Я же не могу так взять и забыть, а?

Валентин вопросительно поднял бровь.

— Ну и... Жить мне негде.

— И всё?

Колючка открыла рот. Потом зло захлопнула.

— Да! Почему я не могу вам просто помочь?!

— Потому что это не выгодно.

— А вы считаете, всё в мире делается только ради выгоды? — вмешалась Варвара. Валентин посмотрел на неё с нескрываемым любопытством.

— Видите ли, mon amie, я пока не встречал людей, способных доказать мне обратное, — ответил он.

— Вы несчастный человек.

Валентин тихо колюче рассмеялся.

— У каждого своё понимание счастья, мой друг, — криво улыбнулся он. — Я могу сказать вам лишь одно: присутствие девочки лично меня отнюдь не осчастливит. Поэтому...

— ...я уйду вместе с ней, — закончила Варвара. Колючка отвесила челюсть. — Ищите себе другого "коллегу". Если сможете.

От ощущения глупости происходящего сердце выстукивало откровенно лихорадочный ритм. Такой человек правда может поверить в столь слабый блеф? Но другого выхода Варвара не видела. Нет, промолчать было бы очень удобно и даже разумно, но она не могла смотреть спокойно Колючке в глаза. Может быть, та делает это не из сестринских чувств. Может, она даже шпион ведьмы или кого-то ещё... Но разве такой человек стал бы искренне вещать о том, что хочет им помочь? В глазах девчонки внезапно не было того хитрого блеска, что появлялся, стоило той учуять бесплатную возможность поесть или получить денег. Да и потом, хоть что-то сделать ради тётки Варвара должна. В конце концов, почему она решила, что вправе так поступать с людьми?

Валентин уже откровенно веселился. По крайней мере, Варвара так думала — с точки зрения нормального человека этот жутковатый ассиметричный оскал весёлым не называлась, но кто же его разберёт...

— Вы мне нравитесь, — вдруг с гортанным смехом выдал он, лукаво глядя на растерявшуюся Варвару. — Правда, mon amie, чистая правда.

Валентин покачал головой.

— Знаете, что? Я даже соглашусь. Пусть будет по-вашему. Если вы объясните мне одну маленькую вещь: зачем? Если она чей-то соглядатай, то ваш брат вас не дождётся. А я не получу назад работу всей своей жизни, что меня, знаете ли, очень огорчит. Зачем вы хотите рисковать нашими целями?

— Она — моя сестра, — тихо ответила Варвара. — Ей тоже угрожает Тэцюань. Она — ребёнок, она не виновата, что я её в это втянула. А теперь её пристрелят, как собаку, из-за меня.

— Из-за вас, — холодно кивнул Валентин. — Не из-за нас, mon amie. Меня не интересует, что с ней станет.

— А вас интересует, что вчера к вам в системы ломился чужой хакер, и почти ничто ему не препятствовало? — Варвара пыталась заметить хоть какую-то реакцию с его стороны, но тщетно. — Что ваше виртуальное пространство ничем не защищено, а ни вы, ни он с этим ничего сделать не можете? И я могу совершенно спокойно не гонять ваших личных врагов, потому что они не мои враги.

— Как-то же я жил до вас, mon amie, — Валентин погладил дрона по боку, от чего тот преданно прижался к нему. Потом посмотрел на его сенсоры. Долго, пристально, едва уловимо шевеля губами. И хмыкнул. — Какая глупость. Но, в конце концов, вы рискуете собой. И вашим родным братом.

Варвара вздрогнула. Лукавые глаза цепко следили за её реакцией, изучали, насколько хлёстко задели последние слова.

— Я знаю, — отрезала она. Идти на попятную уже не могла.

— Прекрасно, — Валентин вежливо склонился к ней, обдав запахами одеколона и металла. Русская речь из его уст звучала чуть непривычно, но так же идеально, как и китайская. — В таком случае, она на вашей совести. Никаких обсуждений с ней нашего дела, все беседы в мастерской и строго на русском. Она должна знать только то, что мы с вами решим ей позволить, не более. И ни слова об Алексее, не общайтесь с ним при ней. Я надеюсь, вы понимаете, что я не намерен подвергать опасности ни себя, ни вас ради юной ведьмы?

— Естественно.

— Замечательно, — Валентин отстранился. — Давайте посмотрим, что из этого получится.

Он едва взглянул на Колючку.

— Если я обнаружу, что дневник — подделка, или мне покажется, что ты работаешь против нас и совершаешь действия, несущие угрозу жизни моей или Варвары, то перспектива просто оказаться на улице увидится тебе самой благоприятной из возможных, — холодно сообщил он, протягивая руку для дневника.

Колючка покорно вложила блокнот в его ладонь, не переставая мелко трястись.

— Доброй ночи, — Валентин ласково подтолкнул дрона к дверям. — Не сидите допоздна.

— Спокойной ночи, — отозвалась Варвара, когда дверь за ним бесшумно закрылась. И только тогда выдохнула.

— Охренеть, — Колючка звучно шлёпнулась на пол, хватаясь то за сердце, то за голову. — Я думала, он меня раскатает. Ох-ре-не-еть...

Девочка с благоговением посмотрела на Варвару. Той же страшно хотелось сесть рядом и тоже держаться за сердце, потому что оно отчаянно отплясывало джигу где-то в пятках. Вот только вместо этого она негнущимися пальцами включила чайник — в горле пересохло. Как всё просто. Слишком просто...

— Как ты живёшь с этим жутким типом? — выдохнула Колючка. — Ты обалдеть какая храбрая! Я думала, всё, обеих придушит. И поржёт. Слышала, как ржёт? Как голодный дух, у-у.

— Ты лишнего не скажи, — устало отозвалась Варвара. — Услышит ведь.

Колючка испуганно зажала рот руками. Потом вскочила, сцапав Варвару за плечо, и зашептала.

— Ну ничё, мы ему теперь зададим! Нас же двое? Двое — сила. А, сестрёнка?

— Ты правда пришла сюда спасать нас от пророчества? — не удержалась от скептического вопроса Варвара, наливая чай.

— Ай-я, сестрёнка, я тебя пришла спасать. На кривоносого мне чхать хотелось, сожрёт его дракон, так я не вздрогну, — фыркнула Колючка. — А чё ещё мне делать? Не могу же я сестру бросить! Ой, не смотри так, ну бросила, но вернулась же! Я, знаешь ли, как на трупешники своих посмотрела, так что-то сразу жить захотелось. Ну и ты же тоже жить хочешь? Вот я и пришла! Ща мы с тобой быстренько всех спасём и свалим... Да? Спасём же?

Варвара удивлённо покачала головой. Глаза-то как горят! И будто не лжёт, но стала бы правда возвращаться только из-за пророчества? А зачем ещё? Денег ей не видать, жильё, безопасность? Это надо быть чертовски храброй и иметь серьёзные мотивы, чтобы проситься сожительствовать с человеком, которого боишься до дрожи... И ведь знает, что авантюра их не безопасней жизни в картонных коробках. Шпионаж? А на кого? На Ву? Никакого смысла, если у Ву и Валентина нет личных счётов. А они могут быть... Но тогда бы он выставил Колючку, и никакой блеф Варвары её бы не спас. Если это был блеф, а не какие-то личные замыслы Валентина, в которые Колючка вдруг вписалась. А вдруг... На Тэцюаня? Варвара скептически взглянула на нахохлившуюся девочку. Он её убить хотел.

— Колючка, — тихо позвала она, заглядывая ей в глаза. — Скажи правду.

— Ты мне не веришь? — насупилась девочка. — Слушай. Слушай, сестрёнка, я знаю, что я не очень, и тебе вообще довесок, и всё такое... Но хочешь, поклянусь — я за тобой пришла, чесслово! Ты... Ты же хорошая, так? Мне тебя жалко!

Она злобно топнула ногой.

— У тебя и тётка была хорошая. Она меня любила! Прикинь? Любила! Ты, конечно, дурочка немножко и не понимаешь в местной жизни ничего, но кто-то же должен тебе помочь? Хочешь, — она выхватила из кармана перочинный нож, — на крови поклянусь! Во, глянь!..

— Нет! — Варвара цапнула занёсшую над ладонью нож девочку. — Прекрати, я поняла. Лучше чай пей. Кстати, что с Мо?

Варвара только заметила, что один чёрный пуговичный глаз сменился на крупный стеклянный, с жёлтой радужкой, но какой-то белёсый, и теперь и без того жутковатая обезьянка сверкала бельмом во весь левый глаз и постоянно роняла голову на сторону.

Девочка испуганно замерла, уставившись на Мо.

— Ну... У-у неё глаз оторвался. А-а потом я вот этот отпорола от другой и-игрушки. М-мо любит смотреть двумя глазами. Вот.

— Я её понимаю, — Варвара протянула девочке кружку, и она с излишним энтузиазмом схватилась за неё.

— О... О, это чай из лавки Ши! О, Я его траву за тысячу ли[1] учую! Вкусно, зараза, век не пила...

Варвара с подозрением уставилась на хлюпающую чаем Колючку. Ну не может человек так правдоподобно играть. Но почему Валентин согласился на её присутствие? До сих пор не верилось. Неужели она, Варвара, настолько нужна такому человеку, что он пошёл на её сумасбродные условия? Зная, что ей некуда идти и нельзя рисковать? Но тогда, по его планам, что её должно ждать в конце, если из всех хакеров Пекина Валентину нужна именно безызвестная иностранка, пусть даже крякнувшая чужую проекцию? Что за план, в чём интерес? Много чести — завязывать на неё свои планы, но... Иначе, зачем ещё? Любопытство? Вполне может быть, один взгляд чего стоит. Дневник Тэцюаня? Нет, судя по реакции, да и уверен ли он, что записи подлинные?.. Зачем же?!

Варвара отхлебнула чай и потёрла висок. Сегодня с проекцией было легче, но смутные видения гуляли по периферии сознания, вспыхивая секундными озарениями, затмевая мысли.

Она выяснит. Выспросит, вынюхает, узнает. Потому что в добрую волю и отсутствие логики не верила. Но сделает это позже, чтобы не пошатнуть их странное сотрудничество.

Потому что, к сожалению, если не он...

То кто?

__________________________________

[1] ли — кит. мера длины, равная 0,5 км

Глава пятая, в которой...

Глава пятая, в которой Варвара знакомится с Паучихой, Валентин говорит о металле, а Колючка наталкивает на мысль

Она медленно плыла, отдавшись неведомым потокам Абсолюта, вновь и вновь слушая сообщение Даньки и созерцая закат неведомого малинового светила, занимающего собой полгоризонта, если это слово применимо к не поддающемуся законам Евклидовой геометрии пространству.

Иногда так ясно видеть фантазии неизвестных людей было странно. Временами Варваре становилось интересно, какие её мысли видели пребывающие здесь пользователи. Редко они проецировались точно так, как представлял себе хозяин. Неосознанные абстрактные картины, иногда принимающие какую-то форму. То, что она сейчас видит тревожным закатом, кому-то представляется грозой, а может, это чужое Солнце светит для неё одной...

Оно медленно растекалось в линию. Тонкую, пульсирующую. Та свивалась спиралью, дыбила загривок, собиралась для прыжка в пружину, как неведомый хищный зверь, нашедший жертву...

Вот устремилась к ней. Варвара подобралась, спокойно ожидая. Явления Абсолюта, за исключением того видения у небоскрёба, не пугали её. Уверенность в том, что она со всем справился, поселялась в сердце всякий раз, стоило лишь нырнуть. Потому что это её пространство. Варвара знала его повадки, изучила привычки. Доверяла ему. Иногда ловила себя на том, что здесь гораздо удобнее, чем в реальности. Абсолют дарил душевное спокойствие, и он же сводил с ума тех, кто танцевал в голубых пространствах слишком долго. Сказывалась природа океана — будь вежлив, знай правила, и вы поладите... Пока он не разгневается.

Спираль взорвалась. Разлетелась огненными искрами, и Варвара машинально выставила руку, защищая лицо. Жгуче холодные и леденяще горячие, они пролетали в миллиметрах от неё, так, что можно было разглядеть каждую, и ни одна не копировала другую...

— Сгущё-онка... — искрящий шёпот, казалось, доносился отовсюду.

— Данька! — сердце ухнуло о грудную клетку, когда из искр появилась до боли знакомая фигура.

Данька...

Он больше не был призраком — тот юноша, с точностью до родинки на щеке копировавший отца, но всегда остававшийся для неё шкодливым и, внезапно, любимым младшим братом. Неужели только такой страшный водоворот событий мог прояснить для неё ценность этого человека?..

Варвара бросилась было ему на шею, такому настоящему, близкому, даже улыбающемуся и как никогда похожему на себя... И остановилась. Жгучей волной от затылка до копчика прострелил страх — стоит коснуться его, и Данька исчезнет, опять, не надо...

— Как ты? Где ты? — страх возвращал умение мыслить трезво. — Где тебя найти, Данька?

Он оглянулся по сторонам и что-то заговорил, но шёпот его был подобен шелесту искр. Нежный хрустальный звон Абсолюта, некогда успокаивающий, перекрывал звуки голоса и теперь вызывал лишь глухое раздражение...

Варвара вслушивалась, всматривалась в движения губ, но так и не могла понять слова...

— Громче, Данечка, миленький! — взмолилась, но он уже растворялся. Только улыбался и шептал...

— Данька!

Она схватила его за руку и взвыла от злости, когда пальцы сжали пустоту. Почему, когда он приходил досаждать, то был громок и реален, как никогда, а теперь, когда так нужно, Варвара даже дышать боялась, тщетно пытаясь уловить его речь... Только сейчас вдохнула-всхлипнула. Как так?

Что с ним? Ему плохо? Ранен? Болен? На самом деле, он не выглядел таким... Что хорошо. С ним всё в порядке. И он имеет доступ к Абсолюту. Так зачем его держат? Может, проводят опыты? Раз у "Дубля" свои лаборатории... Может, есть какие-то программы или импланты для ограничения силы Абсолютных? Иначе почему он является к ней таким неосязаемым?

— Это был твой брат?

Появлялся Алексей, как всегда, неожиданно и за правым плечом. На этот раз Варвара даже не вздрогнула — слишком поглощена была смесью тревоги и мучительных раздумий.

— Да... Слушай, — она обернулась и столкнулась с живым взглядом сияющих карих глаз. Всё-таки в образе человека он приятнее. И... Ему было легко смотреть в глаза. В них не было насмешки или скепсиса, как у Колючки, и не хотелось отводить взгляд, как при общении с Валентином. А ещё он искренне улыбался. И Варвара невольно ответила ему тем же... Хотя умом понимала, что внешность Алексея — лишь её представление, составленное по единственной фотографии, и ничего не значат в Абсолюте все эти проявления характера и настроения... Но одно дело — понимать, и совсем другое — принять.

— Как можно ослабить дар Абсолютного?

— Думаешь, они как-то ограничивают его силы? — Алексей сел по-турецки и подпёр рукой подбородок. — Ну... Дать ему допотопный терминал с минимумом актонита?

— Будто дома он пользовался топовым железом.

— Но ведь и не вторым Центурионом? — усмехнулся Алексей. — Странно, что они вообще позволяют ему такое. Но если предположить, что он там не пленник...

— Не мог он добровольно согласиться на что-то, не отчитавшись перед матерью! — досадливо вспылила она и тут же вздохнула. — Прости, пожалуйста. Просто... Абсурд. Да, он многое умалчивал. Но он большой мальчик. О каких-то серьёзных решениях он всегда сообщал, почему вдруг не рассказал бы о том, что поедет за границу с абсолютно незнакомыми людьми?

Варвара нахмурилась.

— Мы сильно поссорились незадолго до его исчезновения. Из-за Абсолюта, но я даже не могу точно вспомнить, что случилось. Но мы очень часто ссорились по мелочам — он очень... Вспыльчив, — она вздохнула. — Он слишком умён. И в этом проблема, понимаешь? Ему было скучно. Он хотел свершений и не терпел возражений, до сих пор не знаю, что мы упустили в его воспитании. В остальном у него всё шло хорошо... Всё, о чём я знала. Он школу закончил экстерном. В университет его взяли на бюджет... Даже годовую стажировку недавно обещали за счёт университета, он так радовался... Да и стал бы он просить у меня о помощи, — именно у меня, Алексей, он же слишком гордый, — если бы добровольно куда-то уехал?

— Может быть и так, что мальчику промыли мозги... — он замолчал.

Варвара мрачно уставилась в глубины синего пространства. Она не верила, не верила, что её скептично настроенный брат, никогда не веривший на слово, если ты не предоставил ему гору доказательств из влиятельных источников, мог просто так уехать с кем-то в абсолютно никому не известную компанию в другой стране.

— Не знаю. Какой-нибудь препарат? Наркотик?

— Думаю, это бы сказалось на поведении в Абсолюте.

— Если честно, я не силён в области Абсолютных. Они — отдельные ребята, — Алексей почесал в затылке. — Я поищу в сети, а ты спроси Валентина, вдруг повезёт. Наши исследования не касались Абсолютных, над ними работала другая группа...

— Ваши исследования? — уточнила Варвара. — Как давно он тебя создал?

— Не настолько давно. Понимаешь, — Алексей посмотрел в сторону, и она опять с удивлением уловила едва заметную нервозность, хотя внешне он был абсолютно беспечен. Впрочем, внешность в Абсолюте как никогда обманчива... — он создал меня по образу друга. Я владею информацией о нём и ассоциирую себя с ним, поэтому говорю "мы". Не придавай этому значения...

Он внимательно посмотрел на неё.

— Не веришь?

Он тоже её читает. И весьма неплохо, судя по настороженности.

— Я никому не верю, — улыбнулась Варвара. Чистая правда. Зато меньше шансов получить нож в спину. — Видишь ли, я никогда прежде не встречалась с... "искусственным интеллектом". Я не так вас себе представляла.

Может ли ИИ читать эмоции? А быть неспособным влиять на Абсолют? Чутьё подсказывало, что в теории он может всё. Но откуда у Валентина возможности по созданию настолько развитого ИИ? Для этого надо быть кем-то посерьёзнее рядового учёного, и уж тем более, инженера-мстителя. А чем более важной шишкой он был, тем серьёзнее был его похищенный проект, тем сильнее повышались ставки и тем страшнее становилось за жизнь Даньки...

— В общем, можешь тоже не придавать этому значения, — хмыкнула она, отключаясь. — Я спрошу у Валентина.

Спросит. И не только о Даньке.

— Ну тогда я исчезаю на поиски, — трескуче рассмеялись из динамиков, и красный огонёк у видеокамеры погас.

Варвара потихоньку научилась замечать, когда он здесь, а когда отсутствует. Помимо того, что Алексей выдавал себя милой болтливостью, хотя, обычно, по делу, тут надо отдать ему должное, он мог занимать ограниченное количество предметов. Камера за входной дверью и терминал были в его власти, как и электронные часы над дверью в комнату Валентина и, внезапно, чайник.

В компьютере он выдавал себя самопроизвольным запуском программ и активностью веб-камеры, часы при его появлении горели ярче и едва гудели, и Варвара была уверена, что в них, помимо динамика, есть и камера или диктофон. Чайник... Он внезапно включался. И что-то в нём выстукивало морзянку. Она поняла это далеко не сразу, да и из кода Морзе знала только "СОС"... В общем, чайник стал веским поводом подучить код и удобной темой для размышлений, когда надо отвлечься. Часы и терминал на актоните — это понятно, но чайник? Алексей только смеялся в ответ на её расспросы, а спрашивать у Валентина она не хотела.

Варвара оглянулась на кровать. Колючки не было, верно, ушла, пока она была в Абсолюте. Странно, что так рано — обычно девочка не просыпалась раньше одиннадцати дня. Валентин настаивал на том, чтобы Колючка предупреждала о своих намерениях, и Варвара могла понять его недоверие...

А ведь у девочки даже не было встроенных часов, по которым, без должных и не совсем легальных мер предосторожности, так легко отследить человека — Колючка обходилась дешёвым собранным на коленке аналогом, как и все, кто официально не зарегистрирован в сети. Никто не считает деревенских и бездомных. И так происходит не только здесь.

Внезапно что-то громко щёлкнуло, заставив её подскочить на стуле. Экран компьютера сиротливо погас, ноутбук недовольно пискнул, сообщая о потере соединения. Пахнуло горелым пластиком.

— Ну, привет, — хмыкнула Варвара, скептически глядя на монитор. Хорошо, что она в это время не была в Абсолюте.

Первое и естественное для неё желание — разобраться в причине и заняться ремонтом — Варвара мужественно подавила. Она в своё время столько компьютеров перебрала, что копаться в начинке было только в радость. Но это же имущество Валентина. Трогать его технику она не хотела как из вежливости, так и из побуждений здравого смысла — пусть сам разбирается со своим железом, не зря же он Инженер...

Варвара осторожно подошла к двери Валентина. Вопреки обычаю, та была приоткрыта с самого утра, и изредка оттуда доносились лязг и глухие удары. Что он мог там делать, Варвара даже предполагать не пыталась, но скрип металла доносился оттуда довольно часто, обычно с утра.

На стук никто не отозвался. Из-за двери тягуче лился жар и тусклый красный свет, что было нетипично. Снова глухой удар.

Она постучала ещё раз и заглянула в комнату. На самом деле, любопытство давно мучило её, несмотря на зарок о том, что дальше общего дела она ничем интересоваться не будет. Обычно, в те пару-тройку раз, что Варвара там была, его комната-мастерская выглядела абсолютно непримечательно... Она была уверена, что это только в преддверии её присутствия. Варвара бы тоже убрала с глаз лишнее, ожидая гостей. Так что, пока она знала о своём напарнике только кучку противоречащих логике и друг другу фактов, а это её немного не устраивало хотя бы из соображений безопасности...

Следующую минуту она стояла, вжавшись в стену и пытаясь совладать с внезапной волной примитивного, животного отвращения.

Причиной был не жаркий полумрак.

Не приведённые в готовность механические инструменты, обычно тщательно убранные.

И даже не подключённое к Валентину механическое тело, слепо повторяющее за ним движения.

Причиной был он сам.

У Валентина не было не только руки. Вся правая часть тела была заменена имплантами.

От плеча до пояса, и, судя по формам, ещё ниже.

Тускло сверкавший в красном свете металл полностью повторял должные изгибы тела, закрывая всё, от плеча и вдоль позвоночника.

Варвара стояла, не в силах пошевелиться. Так не должно быть. Он не может быть живым. Не может быть настоящим. Не может быть...

...Прекрасным, чёрт возьми. Ей нравилось то, что она видела, и это пугало сильнее. Эта противоестественная, отталкивающая и холодная красота металла. Невозможная — Варвара даже не предполагала, что кто-то делает такие импланты. В этом было что-то безумное — неужели человек добровольно согласится на замену половины тела? Неужели сможет выжить?

Штучная работа. Искусство, вживлённое в плоть. Вот человек, а вот машина, и граница между двумя ипостасями на позвоночнике. Вот почему он так беспристрастен, почему тяжёл взгляд. Легко ли испытывать эмоции, если ты — наполовину машина?

Он двигался.

Удар!

Механической рукой с выдвинутыми лезвиями по обитой чем-то мягким стене.

И вновь в исходное положение.

Стоял, выпрямив спину, и всё это время металл подстраивался, бесшумно и плавно двигались сочленения, смещались узкие пластины на талии, прячась одна под другую, и в причудливой игре света он напоминал ей змею. Гибкий, спокойный, в будто стальной чешуе... Какие импланты, ах, какие импланты!..

Ей хотелось убежать и больше никогда не видеть того, кого и человеком-то не назовёшь. Хотелось остаться и смотреть, смотреть, как удивительно плавно прогибаются пластины на пояснице, как сверкает алый свет на "рёбрах", как феноменально сочетается в человеке жизнь и не-жизнь, сливаясь в едином движении...

Она никогда не видела такой жуткой и восхитительной работы, такого количества металла и в то же время такой отзывчивости искусственных частей тела. Часть её замирала в восхищении от увиденного, — это возможно, это шедевр искусства и науки! — другая же тряслась от примитивного отвращения — слишком много железа на одного человека, это же извращение, насмешка над природой, уродство — и золотой середины между двумя противоречивыми чувствами не наблюдалось в принципе.

— Восемьсот пять, — чуть с хрипотцой произнёс Валентин, вытирая пот со лба. — Слышишь меня? Алексей, ты тут?

Она вжалась стену. Обнаружить себя или уйти, подальше... От чудовищного. От неправильного. Не-человека...

— Как хочешь. Я сегодня больше не... — он ловко сбросил путы проводов и напряжённо замер вполоборота. Острый взгляд хищно впился в неё. Варвара судорожно сглотнула.

— Прекрасная работа, — неожиданно для себя выдала она, не в силах оторвать взгляд от металла. — Я про ваши импланты.

— Благодарю, — после некоторой паузы произнёс Валентин, расправив плечи и задумчиво улыбнувшись. — И... Что вы думаете?

— Честно?

— Прошу, mon amie.

— Жутко. Но восхитительно. Я не знаю, чего больше. Вы точно не должны были пережить такое количество железа, — она шагнула чуть ближе, глядя на металлическую ступню. — И нога?..

— От бедра, — кивнул Валентин, приводя себя в порядок. — Я с вами согласен. Но я... Обладал некоторыми преимуществами, которые дали мне шанс.

— Например? — поинтересовалась Варвара, уже смелее обходя его, но Валентин лишь с улыбкой покачал головой. — Это С-2?

Взгляд скользнул по знакомым очертаниям руки, потом на перекрывающие правую часть грудной клетки пластины, гибкие, плотно пригнанные друг к другу "рёбра", на тонкие ниточки шрамов, тянущиеся вниз по подтянутому животу, на почти незаметную грань ювелирной работы... Странное, неестественное сочетание плоти и стали. Страшно хотелось коснуться металла — казалось, на ощупь он будет холодным.

— Я её усовершенствовал, — с едва уловимыми нотками удовольствия заметил он, демонстрируя ей руку. — Укрепил локтевой сустав, заменил одно лезвие на два. Облегчил их, хромировал.

— А мизинец? — Варвара осторожно сжала тёплый, вопреки ожиданиям, палец. У отца были с ним проблемы. — Вы чувствуете?

Валентин кивнул.

— Достаточно было перепрошить контроллер. Я могу смоделировать любые ощущения на всех заменённых участках.

— И что вас толкнуло на... это? — Варвара с трудом оторвала взгляд от имплантов и подняла глаза. У неё был знакомый, добровольно заменивший все конечности, но тактильные ощущения предоставляли только руки — установки всех моделей на актоните он бы не пережил. Смешно, но именно актонит в ничтожных дозах позволяет выходить в Абсолют всем, кто этого хочет. И он же — яд, много актонита в организме люди не переносят, а именно сделанные на актонитовых платах импланты позволяют фактически не чувствовать разницы между родным и заменённым... Нет, он или лжёт, или безумное исключение из всех правил.

— Травма, — лаконично отозвался Валентин, неспешно одеваясь. — Сейчас я склонен думать об этом в положительном ключе. Такие пространства для изучения, экспериментов... Не воспринимайте это, как хвастовство, но я не знаю других людей, успешно перенёсших подобную... Замену.

Варвара недоверчиво посмотрела на него... Но потом кивнула. Вряд ли такое легко пережить. А после думать оптимистично — ещё сложнее.

— Это немыслимо.

— Я понимаю ваше удивление, — Валентин наглухо застегнул ворот. — Но тем не менее. Я не хотел бы сейчас рассказывать эту историю... Может, когда-нибудь потом, если вам будет интересно.

— Будет, — заверила Варвара, глядя, как на губах его появляется довольная улыбка.

— Замечательно, mon amie, — он поймал её взгляд, и серые глаза хищно сверкнули алыми отблесками. — Скажите, то, что вы видели, повлияет на нашу совместную работу?

Ей хотелось крикнуть "да" и оказаться подальше. Остаётся ли человек человеком, когда большая часть его — металл? Живёт он или существует? Что у него в мыслях? Мозг человека за век так и остался загадкой, и, если сложно предугадать действия обычного человека, как можно просчитать того, кого человеком назвать можно только процентов на пятьдесят? Плюс пережить такую травму без следа на психике — невозможно.

Но без него она не найдёт брата. Без его помощи уже, возможно, лежала бы лицом вниз в сточной канаве... Всё это — расчёт. Холодный расчёт человека-машины, в котором она — пешка. Но Варвара согласилась на игру. Потому что выигрыш — семья. За такое она была готова рискнуть.

— Нет, Валентин, — она улыбнулась в ответ, смело глядя ему в глаза. — Но я хочу больше знать о том, с кем работаю.

— Само собой, — и на мгновение Варваре показалось, что что-то особенное проскользнуло в его взгляде... Показалось. — Надо сказать, вы первая, кто так спокойно реагирует на увиденное.

— Я ценю искусство, — отозвалась Варвара. — Кто вам их сделал?

— Разрабатывал я их вместе с Алексеем... Вы видели его на фотографии, — заговорил он, и реплика эта прозвучала особенно бесцветно. — Ставил прекрасный хирург и мой добрый друг... Он был крайне заинтересован в этом проекте. Думаю, ему весьма любопытно наблюдать меня.

Валентин мягко усмехнулся.

— Но вы, наверное, пришли не для того, чтобы слушать истории о моём странном прошлом? — он подобрал лежавшее в углу покрывало. — Что вы хотели, mon amie?

— Я... — она замерла. И опять выдала абсолютно другое. — Что это?

— А. Это часть моего проекта, — он незаметно перешёл на русский. Пара неуловимых движений над часами — и вспыхнула ещё одна лампа, освещая человекоподобный механический корпус. Сам Валентин напряжённо сощурился.

Робот, экзоскелет, металлическая модель человеческого тела — Варвара не знала, как точно охарактеризовать это — выглядел не менее впечатляющим, но вызывал меньше противоречивых чувств, чем сам Валентин. Выполненный подобно его имплантам, механизм выглядел органично, но слегка пугающе — в конце концов, человекоподобная металлическая конструкция без внятного лица не может похвастаться эстетической красотой. Но исполнение, точность подгонки, формы... Нет, Валентин явно не тот, кем хочет казаться. Откуда средства, возможности на такой шедевр?

— Он полностью на актонитовых платах, — Валентин едва скользнул пальцами по плечам фигуры, и металл едва скрипнул под механическими пальцами. — То же самое, что и мои импланты, только для больших объёмов замены. При подключении позволяет испытывать весь доступный человеку спектр тактильных ощущений. Я создаю различные комбинации под любой случай. В общем и целом это то, что даст человечеству билет в бесконечное будущее. В эру трансгуманизма.

На немой вопрос "Можно?" Валентин кивнул, жестом разрешая коснуться прохладного металла, заглянуть в непокрытое пластинами пространство и заблудиться взглядом в лабиринтах сложной электроники.

— И как вы собираетесь связать это всё в единую систему? Вы же собираетесь?..

— Безусловно. Это конечная цель. Помните теорию Кошкарова?

— О чувствительности актонита к мозговой активности и зависимости от неё структуры элемента?

— Верно, — взгляд его едва заметно потеплел.

— Нежизнеспособна.

— В чистом виде — да; но здесь мы с вами пока можем пренебречь влиянием биологического тела...

— Прямо как Рождественский выражаетесь.

— Скажем так, он близок мне по духу.

— Кто выдержит ещё большую замену?..

— Такие как я. Те, кто захочет. Смотрите...

Несколько неуловимых щелчков — и часть грудной клетки раскрылась, демонстрируя едва сверкающие голубым платы, хитросплетения тонкого волокна, едва заметные датчики... Чего? В этом ещё предстоит разобраться. Потому что перед ней — восхитительная вещь, не доступная простым смертным; перед ней — одна из таких разработок, которым годами суждено быть лишь в руках старшего учёного состава, и как-то уже немного всё равно, откуда это у него — они стоят у истоков новейшей технологии, и все прочитанные статьи вдруг стали обретать практический смысл. А её наконец услышали — кто ещё спросит тебя про теорию Кошкарова, если от одного определения Абсолюта большую часть собеседников начинает клонить в сон? Но никто не обещал, что будет просто...

— Зачем используете платы старого образца? Сейчас вышли 1.05. Они быстрее.

— В быту вы разницы не ощутите, гарантирую вам, а при больших объёмах замены даже десятитысячные критичны. Я работаю для тех, кто в этом нуждается, и ради будущего, а не для тех, кто гонится за бездумным улучшением.

— Почему вы мне это показываете?..

— Потому что вам интересно, mon amie, — улыбнулся он, неожиданно ровно. — Потому что вы понимаете. Если вы не хотите...

— Хочу, Валентин. Почему не подключаете руку напрямую, вот здесь?

И он объяснял. Спокойно и обстоятельно, с искренним интересом выслушивая ответные вопросы и замечания. Сколько времени они провели так — Варвара не считала, да и важно ли это, когда речь идёт о технологиях Абсолюта? Даже на мгновение забыла, с кем говорит — когда обсуждаешь наиболее удачный способ разместить актонитовую плату без нарушения контакта с нервной системой, никаких вопросов о человечности не возникает.

— Так сколько ты там насчитал... Кхм, — голос Алексея, с тихим треском вырвавшийся из динамиков, внезапно вернул в реальность.

— Я записал для тебя, как всегда, — спокойно пожал плечами Валентин. — Вы не будете против, если мы продолжим в другой раз, mon amie?.. У меня такое чувство, что вы приходили не за этим, а я вас опять отвлёк.

— Это было познавательно, — Варвара обернулась и тут же неловко встретилась с бездушным взглядом, мгновенно напомнившим о недавнем зрелище. Стало вдруг жутко — не-человек, монтирующий себе подобных... Или хуже? Фантастика какая-то, если выпустить воображение из-под контроля. Но каков результат...

— Я... Хотела задать пару вопросов на счёт Абсолютных. И ещё в терминале что-то перегорело, но я не стала смотреть. Решила, вам лучше будет самому проверить свою технику?..

— Предохранитель, — вздохнул Валентин. — У меня всё не было времени разобраться с блоком питания... Я взгляну. Что вы хотите знать про Абсолютных?

— Можно ли как-то ограничить их силу?

Валентин задумчиво поправил ворот рубашки.

— Отдел моего коллеги работал над имитацией сил Абсолютных и усилением их способностей через мозговые стимуляторы. Собственно, почему бы не допустить возможность существования имплантов обратного действия? Однако, не могу утверждать — видите ли, все исследования тогда проводились в строжайшем секрете, а я больше интересовался собственным полем деятельности... А после не имел доступа к подобной информации, — он чуть нахмурился. — Кстати говоря, такие типы лабораторий обычно обносились подавителями, чтобы пресечь случайное влияние на чистоту Абсолюта извне. Создать помехи.

— Разве такое возможно? — усомнилась Варвара. Почему человечество резко полюбило Абсолют? Потому что он был всегда и везде, и слово "помехи" для него не существовало. Связь не оборвётся, ты не окажешься вне зоны доступа даже в самых труднодоступных точках Земли, ведь он и есть Земля в каком-то смысле.

— Mon amie, возможно всё, — Валентин выключил лампы и моргнул.

— Это должно быть недёшево.

— Очень. Вирт, скорее всего, имел дело с такими системами. И имеет очень серьёзных спонсоров, — он накинул на фигуру покрывало и замер. — Проблема в том, что в наше время старый добрый метод дедукции уже далеко не так эффективен, как поиски в Абсолюте.

Варвара согласно кивнула и задумчиво вгляделась в его бесстрастные глаза. Он работал бок о бок с исследователями Абсолютных... Там же, где сам Рождественский... Кто он такой?

— Mon amie, — Валентин склонил голову на бок. — Я поговорил с некоторыми людьми по поводу систем "Дубль-В". У господина Шэня есть контакт, способный предоставить довольно редкий отладочный софт, разработанный под них, и просветить относительно известных ему моментов. Устроит ли вас такая возможность?

— Более чем, — кивнула она. Софт — это уже что-то, можно будет делать выводы. — Во что это нам обойдётся?

— В услугу. Какую — увы, пока не могу сказать. Завтра вечером я пойду на встречу с Белым Веером. Не составите мне компанию?

— Если это необходимо.

— Крайне желательно.

Варвара снова кивнула. Видеться с местным влиятельным лицом ей абсолютно не хотелось, но если так стоит вопрос...

— И ещё, mon amie, — тихо заговорил Валентин. — Я могу надеяться, что то, что вы здесь видели, останется сугубо между нами?

Она пристально взглянула ему в глаза. Валентин ждал ответа. Спокойно и настороженно.

— Конечно, — отозвалась Варвара, глядя, как губы его расходятся в необычно ровной вежливой улыбке. Если бы перед ней был обычный человек, она бы решила, что в ней есть толика облегчения... Но может ли чувствовать это человек-машина? Чем больше актонита, тем меньше эмоций, вот почему такие импланты до сих пор не вошли в активный оборот. Почему-то, сживлённый с человеческим телом, из моста между реальностью и Абсолютом он превращается в преграду, что каким-то образом обосновывалось, особенно в статьях Рождественского-младшего... Который, кстати, так плачевно закончил именно из-за экспериментов с этим материалом. До сих пор не могут забыть о том скандале.

— Спасибо, — внезапно искренне произнёс Валентин, но бесстрастная маска на лице не изменилась. Может, ей кажется? Она просто ищет в нём человека, с эмоциями, страхами, страстями? А есть ли он там, в ледяных глубинах серых глаз? А потом... Пока он выполняет свою часть сделки, а ей ничто не угрожает, должно ли это так её волновать?

***

На цокольном этаже крупного ресторана и, одновременно, игорного дома было тепло. Мягкий свет винтажных ламп обволакивал узкие коридоры, бликами отражаясь на лакированном паркете, а с жёлтых стен за каждым их шагом следили маски пекинской оперы. Щипуче пахло цитрусовыми. Их худощавый проводник уверенно выбирал повороты, и вскоре Варваре начало казаться, что идут они по лабиринту, и одной отсюда не выбраться, хотя она довольно упорно запоминала дорогу.

— Не заговаривайте, пока к вам не обратятся, — тихо говорил Валентин, ведя её под руку. — Не смотрите в глаза.

Варвара молча кивала в ответ. Напутствия лишь нагнетали обстановку, но слушать его голос было приятнее, чем гулкий стук каблуков проводника и жужжание следующего за ними Сокола в тягучей тишине. Странно, но здесь было не слышно музыки сверху.

— Сюда, — провожатый указал на зашторенный дверной проём и улыбнулся, хищно изучая Варвару, но тут же переключился на созерцание дрона. Она проигнорировала взгляд, следуя за Валентином в утопающую в полумраке комнату.

Здесь сладко пахло благовониями и духами. Из ниоткуда лились тихие трели струнных, а в углу журчал маленький водопад, окружённый голограммами поросших лесом скал. На кане[1], перед низким столиком, восседал чуть полноватый мужчина лет пятидесяти с узкими глазами-щёлочками и уродливым шрамом на щеке — господин Шэнь, Белый Веер, четыреста пятнадцатый и просто босс. Он смотрел весело и с хитрым прищуром, левой рукой собственнически обнимая идеальную, словно фарфоровая кукла, китаянку. Та обладала довольно светлой кожей и роскошной гривой небрежно собранных в пучок волос. Маленькие алые губы изогнулись в насмешливой улыбке, и китаянка игриво подмигнула Валентину. А Варвара, вопреки напутствиям, не могла оторвать от неё взгляда — это явно была та, что пыталась положить защитные системы, когда она первый раз подключилась к терминалу Валентина. Она это знала, нутром чуяла! И обновила всё, до чего дотянулась, с согласия Валентина, хотя отсутствие его реакции на то происшествие страшно удивило. Впрочем, глядя сейчас на её ужимки... Может, это у них игра?

— А, Валентин, — Шэнь повернулся к китаянке, и та подала ему сигару. Валентин молча склонил голову, и Варвара, чуть поколебавшись, последовала его примеру.

Шэнь жестом указал на кан и затянулся.

— Как там у вас говорят? "В ногах правды нет"? — протянул он, явно довольный своими познаниями в русском.

— Именно так, — согласился Валентин, отвечая коронной вежливой и кривоватой улыбкой.

Кан был тёплый и гладкий. На желтоватом камне белели тонкие прожилки-молнии.

— Куришь?

— Бросил.

— Уважаю, — Шэнь широко ухмыльнулся и лениво повёл рукой. Китаянка тут же сняла чайник с плитки и принялась разливать янтарную жидкость. Варваре сразу вспомнилась Ведьма. Хотелось надеяться, что у них чай без примесей. — Ты всегда берёшь его с собой?

Сигара указала на зависшего чуть поодаль дрона.

— Конечно, — Валентин улыбнулся. — Он вернее пса и страшнее тигра. Я доверяю ему свою жизнь.

— Хорошая вещь, — протянул четыреста пятнадцатый. — Сделаешь мне такого же?

— Он не вещь, — покачал головой Валентин. — И, к сожалению, неповторим.

— Ну-ну. Он мне нравится. Завещай его мне на досуге, до того, как разворошишь гнездо корпоратов, — лениво перебил его Шэнь. Валентин не изменился в лице, продолжая с вежливой прохладой следить за мимикой четыреста пятнадцатого.

— Ты интересный человек, Валентин, — Шэнь выдохнул струйку дыма и указал сигарой на Варвару. — Кто она тебе?

Варвара замерла. С момента, как они зашли, никто не удостоил её и взглядом. Зачем она здесь вообще? Вряд ли для моральной поддержки.

— Деловой партнёр, — лаконично отозвался Валентин.

Китаянка неспешно обогнула их. Пахнуло жасминовым чаем и сладковатыми духами. Рука с чёрными ноготками незаметно скользнула по шее Валентина, нежно царапнув кожу, опустилась было к правой лопатке и ниже, но он резко повёл плечом. Девушка обернулась к Варваре, так же даже не взглянув на неё, и с выдохом послышался шёпот.

— Обожжёшься, Ласточка.

Варвара покосилась на китаянку, но та уже упорхнула, задев её гривой шелковистых волос.

Шэнь задорно хохотнул.

— Выбор деловых партнёров — не твоя сильная сторона. Впрочем, мне без разницы, — четыреста пятнадцатый приобнял китаянку. — Босс моего врага — мой враг, поэтому не могу критиковать твоё стремление испортить Вирту жизнь. Я тебе помогу.

Белый Веер задумчиво подцепил прядь волос китаянки и прильнул к ней губами. Через какое-то время отбросил её и продолжил:

— Могу предоставить тебе отладочный софт к их системам. Конечно же, не проверенный, но, когда в лесу нет птиц, то и воробей князь. Это довольно дорого, но я ценю тебя. Пока. Сделаете для меня кое-что, а я договорюсь с госпожой Мэйлинь, — Шэнь выдохнул в сторону Варвары и снисходительно добавил: — кроме нашей королевы Сети, вам всё равно помочь некому.

Валентин чуть склонил голову, не переставая, впрочем, смотреть прямо. Вопреки своему совету, он взгляда в глаза не избегал.

— Что нужно сделать?

— Приятную мелочь, — Шэнь хищно улыбнулся, демонстрируя мелкие жёлтые зубы и облизнулся. — Раз уж ты разжился хакером, труда это не составит.

Варвара краем глаза покосилась на веселящегося босса. Нет, то, что все делают вид, что её здесь нет — это можно даже к норме отнести. Валентина знают, её — нет. Но то, что её воспринимают как вещь, претило. Не то место, где надо тешить свою гордость, но... Она бросила задумчивый взгляд на покоящуюся на колене руку Валентина. Варвара надеялась, ему не надо втолковывать разницу между деловым партнёром и ресурсом.

Четыреста пятнадцатый постучал по столу, и тёмный квадрат посередине сгенерировал голографический портрет приятного на вид мужчины лет сорока пяти. У него были красивые тёмные глаза и чуть озорной, добрый взгляд.

— Лай Гуанмин, — он снова затянулся и с наслаждением зажмурился. Потом резко выдохнул струю дыма в голограмму и снова лениво указал на Варвару сигарой. — Режиссёр, меценат и любимчик общественных деятелей, а также наивный идеалист, посвятивший себя "борьбе со злом". Считает, что это мы, а не съехавшие торчки, режем по ночам "невинных" граждан.

Шэнь брезгливо поморщился.

— Кстати, финансирует "Дубль-В", если вам интересно. Ставит нам палки в колёса. Не понимает намёков.

Четыреста пятнадцатый пригубил чай.

— Нужно сделать так, чтобы он подавился своими амбициями. Сделать тихо и элегантно, без мокрухи. Чтобы смотрящие ему в рот люди вдруг узнали, что наш милый благодетель проворачивает грязные делишки за спиной у своих фанатов. Чтобы его сломали его же последователи. Это будет более чем красноречивым посланием охамевшим "рыцарям", слепо берущим с него пример. Они не понимают, на что покушаются, — Шэнь задумчиво провёл по шраму. — Не понимают, что кусают руку, которая их кормит. Напомните им. Подрежьте Лаю крылья.

Он одарил китаянку долгим взглядом, и та изящно протянула Валентину две карточки.

— Приглашения, — четыреста пятнадцатый скользнул рукой по талии китаянки. Та прижалась к нему, не переставая сверлить Варвару насмешливо-жалостливым взглядом. Она же продолжала упрямо разглядывать холёные руки китаянки. Её внимание нравилось Варваре ещё меньше, чем абсолютное игнорирование присутствующими.

— Через три дня он, как любитель развлечений прошлого века, устраивает благотворительный бал, приуроченный к выходу в мировой прокат его очередного сериала — и собирает средства на поддержку детей-сирот, — Белый Веер выпустил колечко дыма. Потом ещё одно, побольше. — Сироткам перепадёт и без него, мы о своей стране заботимся, а вот господин Лай этого не понимает.

Шэнь лениво кивнул на карточки с голограммами.

— Приглашения для Уайтов. Они сами прийти не смогут, так что вы пойдёте вместо них — мне нужны люди европеоидной внешности, вы сойдёте. Они ведут дела из Абсолюта, так что из посетителей вечеринки в лицо их знают немногие. Те, кто знают... Не смогут присутствовать.

Рука Шэня скользнула ниже. Китаянка томно прикрыла глаза.

— Вам нужно получить доступ к его личному терминалу. Лай никогда не подключает его к общей сети. Найдите там то, о чём он бы хотел промолчать, и предайте огласке. Можете добавить веселья — вам вышлют файлы на тот фантастический случай, если он абсолютно безгрешен... Или что-то пойдёт не так, — четыреста пятнадцатый оценивающе оглядел Варвару и потушил сигару. Она стиснула зубы. С такими взглядами ей приходилось сталкиваться всю жизнь. Доказывать свою компетентность работодателю, боссу банды, молодому человеку, брату... В этой жизни ты никто, и, без постоянной демонстрации своей нужности и умелости она быстро выбросит тебя на свалку. Никому не нужны слабые. Никто не будет терпеть ошибки. Всем наплевать на человека, которому нечего предложить. Просто быть — мало.

Она вскинула голову, скользнув взглядом по разукрашенному журавлями потолку. Ничего, ей не в первой. В конце концов, её брат ждёт.

— Не советую шуметь, — Шэнь резко отстранился от китаянки лениво повёл рукой. — А теперь оставьте нас с Валентином.

Спокойный голос Шэня резанул сталью, и Варвару как холодной водой окатило. Поэтому за плавно перетёкшей к выходу китаянкой она последовала незамедлительно — воцарившаяся нехорошая тишина так и вынуждала исчезнуть немедленно... Впрочем, уходить без Валентина ей тоже было дико — оставаться совсем одной в логове криминального авторитета Варваре отнюдь не хотелось. И время, что они вдвоём молча шли по узким коридорам под цокот тонких шпилек, Варваре показалось вечностью.

***

Первое, что Варвара сделала, оказавшись на улице — вдохнула полной грудью. После приторно-сладких, а потом остро-цитрусовых запахов дышащий вином и прохладой туманный воздух казался благодатью. Электрические фонарики едва покачивались от лёгких, что дыхание, дуновений, а стригущий газон дрон тихонько жужжал в тон музыке и голосам.

— Ласточке не холодно?

Голос у китаянки был звонкий, как у девочки. Варвара взглянула в её чёрные глаза. Их хитрый блеск намекал на то, что обладательница гораздо старше двадцатилетней девушки, коей выглядела. Одета она была странно: Синяя шёлковая блузка с глубоким вырезом, отдалённо намекающая на стиль эпохи Тан, такие же синие, вполне современные шорты, сетчатые колготки, оплетающие стройные ноги и чёрные сапоги на шпильке. Сверкавший на шее нефритовый паук едва шевелил серебряными лапками вместе с её движениями.

— Ещё довольно тепло, — пожала Варвара плечами, сложив руки на груди. Пальцы заледенели от липкого волнения.

— О, ну конечно! А скоро кому-то станет жарко, — она звонко расхохоталась и со скучающим видом провела пальцем по щеке Варвары. Та резко отшатнулась.

— Ах, Ласточка кусается, — китаянка погладила паука на шее. — Ты зря связалась с этим человеком, милочка моя. Выбросит тебя, как сломанную куколку, и не заметит.

— У вас очень интересные отношения. Я ведь угадаю, если скажу, что это ты ломилась в его системы пару недель назад? И потом тоже, — будничным тоном поинтересовалась Варвара. Китаянка нахмурила тонкие брови, будто раздумывая, ответить или нет, и улыбнулась.

— Тебе достаточно знать, что я с ним работала, — она характерным жестом постучала по затылку, намекая на имплант. — Но вовремя завязала.

Варвара ничего не ответила.

— Молчунья. Ты мне нравишься, — китаянка кокетливо поправила волосы. — Поэтому... Если что, обращайся. Паучиху легко найти, если ты есть в сети. И подумай о смене... Делового партнёра. В конце концов, что беглый инженер против ручного Паучка самой Мэйлинь?

Она ехидно подмигнула и шагнула на порог ровно тогда, когда дверь открылась, выпуская Валентина.

— Доброй охоты, сладкий, — пальцы китаянки скользнули вверх по его плечу.

Варвара хмыкнула. Как банально. С другой стороны, странно вот что: если у Валентина есть настолько хорошо знакомый хакер, почему бы не уломать её вместо того, чтобы предлагать сотрудничество абсолютно незнакомому человеку?

— До встречи, милая Паучиха, — кроме дежурной вежливой улыбки на сторону китаянка ничего не добилась. Впрочем, Варвара уже сильно сомневалась, что он способен на хоть какие-нибудь эмоции. А может ли киборг испытывать привязанность?

— Почему же вы не обратились к ней с предложением о партнёрстве? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась Варвара, опираясь на галантно подставленный локоть.

— Честно, mon amie? — Валентин понизил голос и шепнул по-русски. — Любому, оказавшемуся на вашем месте при первой нашей встрече я мог бы доверять сильнее, чем ей.

— Вот как, — удивлённо хмыкнула она. — А на первый взгляд не заметно.

— Мы с Паучихой работали вместе во Владивостоке, — он задумчиво взглянул на часы. — Надо сказать, я был впечатлён её профессиональными навыками... Но в том числе по причине того, что вы заметили на первый взгляд, мы больше не сотрудничаем.

Он внезапно ласково подтолкнул дрона, и тот взмыл над их головами.

— Мне нужен исключительно деловой партнёр, — подчеркнул Валентин. — Ничего более.

Варвара молча кивнула и зевнула в кулак. Почему-то очередная бессонная ночь, проведённая за работой в Абсолюте, сказалась лишь через сутки.

— А у вашего босса странная любовь к шрамам.

Нынче люди стараются убирать такие вещи — к счастью, современная хирургия позволяла идеально сгладить фактически любой изъян кожи.

— Порой он склонен к эксцентричному поведению, — Валентин прищурился, глядя на исчезающего в тумане дрона. — Он получил его при мне.

Варвара молча посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Не знаю, как сам Белый Веер попал в такую странную ситуацию, но, когда мы первый раз встретились, он в гордом одиночестве отражал покушение на собственную жизнь. Мы с Соколом были вынуждены ему помочь.

— Да вы рыцарь, — без сарказма отозвалась Варвара.

— О, нет. Они, к несчастью, загораживали мне проход к лавке с электроникой, а я не мог позволить себе ждать.

— Забавный, к тому же, — добавила она, но развивать тему не стала, несмотря на искренне заинтересованный взгляд.

— Сколько вы спите? — принимая во внимание его бледность и тёмные круги под глазами, Варвара бы не удивилась, скажи он, что не спит вообще.

— Часа два-три в сутки, — беспечно отозвался Валентин. — Биологическое тело требует сна, хотя мне удалось сократить это время.

— И зачем так страдать? — всё же звучало это время абсурдно. — Это из-за?..

— Да. Я не страдаю, — Валентин едва улыбнулся. — Я просто не нуждаюсь в лишних часах сна. Это открывает новые возможности. Представляете, сколько времени освобождается под другие дела?

— Любопытно.

Из-за большого количества актонита в организме человек терял связь с Абсолютом, которая, если верить исследованиям, разной степени присуща каждому. Во сне подобного рода связь становилась теснее, и сны, возможно, являлись её следствием.

— А сны вы видите?

— Редко, — равнодушие на его лице сменилось странной задумчивостью, впрочем, не слишком отличавшейся от предыдущего состояния. — В основном это смесь отрывков воспоминаний.

Мимо с хохотом пронеслась пара подростков на велосипедах. Жизнь тут кипела и ни на минуту не останавливалась: чем дольше Варвара жила в уголке Ведьм, тем чаще он казался ей похожим на муравейник. Все заняты, все копошатся, ищут, строят... Только эти муравьи никогда не спят.

— Кстати, раз мы заговорили о снах, — Валентин пробежался пальцами по интерфейсу часов, и Варваре пришёл файл. — Я собрал наши с вами переводы в одно аудио. Ваша "сестра" наконец-то начала оправдывать присутствие с нами. Куда она ушла сегодня?

— Сказала, в лавку за снадобьями, — пожала плечами Варвара. Колючка постоянно что-то готовила. Какие-то подозрительные мази и настойки и — главная её гордость — непонятное варево от какого-то паралитического яда, каждый раз меняющее состав. Колючка была этим одержима. Варвара пробовать продукты её производства вежливо отказывалась, но у соседей они пользовались серьёзным спросом. На самом деле, девочка всячески пыталась быть полезной — активно помогала с переводом дневника, порывалась кашеварить, правда, заканчивалось это чем-то жутковатым, что только она и ела, а за то время, что они живут здесь, дальше двора отлучилась только два раза — и всё за какими-то ингредиентами. — Почему вы на неё согласились?

Валентин лукаво покосился на неё.

— Я бы сказал, это врождённая тяга к риску. И пытливость. Мне... Была интересна ваша реакция. Такое ярое желание приютить потенциально опасного человека, угрожающего вашим же планам, во имя соблюдения неких абстрактных моральных принципов? Нерационально. И любопытно. Люблю головоломки, — Валентин усмехнулся. — Кстати, вы с Алексеем два сапога пара. Такой же жалостливый, как вы. Он за неё просил. Смешно... На самом деле, я знаю её. Как и большую часть района — у меня хорошая память на лица. Она подрабатывала на Ву. Ву отчитывается Шэню. Шэнь не приемлет чужаков на своей территории, хотя на первый взгляд, из-за туристов, всё выглядит наоборот. Значит, девочка скорее всего не имеет контактов с непроверенными людьми, иначе она бы тут уже не находилась.

Он пожал плечами.

— Плюс, у девочки серьёзные задатки чувствительного к Абсолюту человека. Она довольно легко приняла вид моей ауры, а это, смею вас заверить, зрелище не для слабонервных, ввиду моих отличительных особенностей. Мне это нравится. Здесь мало действительно серьёзных ведьм. Пока она не общается с Ву, не совершает подозрительных звонков и остаётся не в курсе наших дел... Пусть.

Острый холодный взгляд впился в Варвару, и у неё волосы на затылке встали дыбом от неуютного ощущения.

— Но я всё равно не советую вам доверять ей.

Варвара предпочла промолчать и вставила в ухо наушник-капельку от часов. В конце концов, даже если девочка правда на кого-то работает, то у неё уже была масса шансов устранить как минимум Варвару. А Тэцюань ясно намекнул, что живыми они тут никому не нужны.

Дневник они переводили все втроём. Надо сказать, задачей это было не самой тривиальной — писал Тэцюань витиевато, и каллиграфом явно не был. К тому же, много страниц было частично или полностью испорчено подтёками крови — Колючка в красках описала, какой кондиции был труп, на котором она этот несчастный блокнот нашла, так что его состояние удивления не вызывало. Зато он был подлинный. Валентин так говорил — как проверял, так и не рассказал, но у Варвары не было другого выхода, кроме как поверить ему на слово.

— Пройдёмся, пока вы слушаете? — он лёгким жестом очертил окрестности, и Варвара кивнула, включая запись.

" — Дата: 10.02.2090, — на записи голос Валентина звучал приглушённо и приобретал ещё большую хрипотцу. Где-то тихо скрипел карандаш о бумагу. — Первая запись Сю Ваньфу, ныне — Тэцюаня.

Стук — лёгкий удар кончиком карандаша о железную столешницу.

— "Пасмурно. Небо хмурится — в душе моей светло. Сегодня "Танлан" лишился пяти миллионов. Скоро верхушка сядет. Не стоило воровать за счёт безопасности сетей. Мы сами взяли немного — прожить. И бонусы Ло и Цапле — они любят. Мои бонусы — благодарность в чужих глазах. И программы. Остальное?.. Сегодня это будут дети. Опять видел малышку Лили. Улыбалась. Ела суп первый раз за месяц.

Голос Валентина вдруг незначительно изменился, стал чуть прохладнее.

— Среди их данных я нашёл "Луна"[2]. Кое-что быстрое, острое, странное, смертельно опасное для их раздутых, погрязших в собственных хвостах систем. Отрубить бы руки их обслуживающему сети персоналу. Зато у меня есть новый софт. Он... Особенный.

Валентин замолчал, динамики хмыкнули тихим кашлем.

— Боюсь, хакерский слэнг на китайском для меня пока загадка. Я попросил Алексея поискать соответствия на досуге. Если вас интересует, mon amie, можем вместе поработать в этом направлении."

Под весёлое улюлюканье, расталкивая прохожих, пронеслись мимо вычурно одетые подростки, за ними — озлобленный рябой торговец, плюющийся матами. Смог постепенно рассеивался, открывая линии старых проводов, бельевые верёвки и обветшалые шкуры дремлющих домов. Плакали и ныли кондиционеры, поглядывали свысока налитыми кровью глазами-маячками дроны, а вдалеке, в редком свете скупых злых молний рвали буро-лиловое небо стеклянные зубы-небоскрёбы. И всё это — лишь декорации, лишь окружение пёстрой, говорливой, журчащей реки людей.

Варвара остановилась, вскинула часы, пытаясь запечатлеть на камеру толпу, пойманную между стеклом и картоном. Каждый раз, выходя на улицу, щёлкала окрестности.

— Вы много фотографируете, mon amie. Ещё и печатаете. Зачем?

— Я хочу помнить, — отозвалась Варвара. — Чтобы эта память осталась после меня.

— Любопытно. Знаете, "после" не настанет, если правильно распорядиться нынешним, — задумчиво произнёс он и лукаво улыбнулся в ответ на её вопросительный взгляд. — Но вы слушайте, друг мой. Я не отвлекаю.

Варвара непонимающе покачала головой. Впрочем, с учётом его увлечений, услышать подобное из уст Валентина не казалось удивительным.

Февраль девяносто первого, апрель и ноябрь девяносто второго, несколько дат девяносто третьего — начитанные спокойным, размеренным голосом короткие зарисовки о том, какие ещё компании столкнулись с правосудием Сю Ваньфу и команды.

"Долгий шорох бумаг.

— Дата: 12.11.2094, — и вновь на заднем плане тихий скрип. Эту часть она переводила вместе с Валентином, поэтому примерно знала, что будет на записи. — Буду краток. Мы идём на "Фелисити-Ин". На битву с драконом. Только небеса знают, как долго я этого ждал. Для Ло и Цапли — деньги, для меня — честь. "Лун" мне поможет. Сегодня мир вздрогнет. Или я умру.

Тихий вздох Валентина.

— А потом Сю Ваньфу погиб. Этими словами исписаны остальные сто сорок четыре страницы."

— Он тут не так уж и много внимания уделял своей "работе", — хмыкнула Варвара.

— Да. Но это не лишено здравого смысла... С его профессией вообще немного нерационально вести дневник, — хмыкнул Валентин. — Это любопытно, mon amie, не находите? Своего рода "Робин Гуд" — безжалостный наёмный убийца, работающий на бывшего врага. Такая резкая смена мировоззрения на диаметрально противоположную.

— Не удивительно для человека, который погиб и воскрес.

Валентин задумчиво посмотрел в даль.

— Истина, mon amie.

Дорога, по которой они пришли, уходила в никуда, обрывалась, а под ногами стелился соседний квартал, ничем не отличимый от их — лачуги, что муравейник, люди, неон.

— Записи о софте оставляю вам: если нужна будет помощь, я в вашем распоряжении. Ещё любовные записки к госпоже Чэнг...

— ...Живёт в Шанхае, замужем за чиновником, с Сю крайне мало связей. Вряд ли сильно повлияла на него. Не представляет интереса, — договорила Варвара, и Валентин одобрительно кивнул. — Я искала следы Сю Ваньфу в сети. Исправно платил налоги и за коммунальные услуги, был судим за мелкую кражу данных. Много жертвовал на благотворительность... И всё. Я думаю, что нам всё это даёт?

— Материал для шантажа, если хорошо поработать с данными? Сведения не бывают лишними, mon amie, вам ли не знать. Скажите, вы же видели заключение о его состоянии? Там не было прописано серии имплантов?

Варвара отрицательно покачала головой. Валентин промолчал, шагнув к самому краю дороги и заставив её испуганно вздрогнуть. Никогда не испытывала желания постоять на самом краю пропасти, более того, не понимала влечения к этому других. Он не боится упасть?

— Валентин... А вы видели Рождественского? — через некоторое время поинтересовалась она. Он ведь мог, чисто теоретически?..

Валентин холодно посмотрел на неё, и Варвара опять почувствовала себя подопытной крысой. Нервно сглотнула. Как перестать забывать о том, что говоришь с человеком-машиной? А может, с машиной-человеком — всё же, между двумя половинами целого грань особенно тонка...

— Алексей сказал, вы работали в одном и том же научном центре, — тихо добавила Варвара. — Любопытно.

— Вы знаете, — в ассиметричной улыбке появилась едва заметная толика лукавства, — там работали и работают десятки тысяч людей, и многие из них даже не знают о тех, кто за соседней стеной — их не это интересует. Так что... Конечно видел, mon amie — по телевидению. Как и все мы.

— Как вы выжили? — она замерла, поражённая догадкой. — Ваши импланты...

— Варвара. На время столь опасных испытаний часть персонала, в них не участвующая, отсутствует, — сухо бросил Валентин. Далеко над небоскрёбами, опережая далёкий раскат грома, разорвала небо белая молния. Сухая гроза двигалась к северу.

— И вы даже не можете предположить, чем занимался Рождественский-младший? — кроме написания научных работ о сущности Абсолюта и некоторых набросков по взаимодействию с Абсолютом через актонитовую электронику, Варвара не помнила за ним ничего особенного. Впрочем, это не исключало того, что за пределами взора публики он занимался чем-то ещё. Например, протезами нового поколения. Или оцифровкой сознания, как тот несчастный Джек Лун, что оцифровал себя и в муках погиб, кто этих учёных знает.

— Есть в науке такие вещи, о которых лучше молчать. Он занимался именно такими, — лаконично отозвался Валентин, безразлично глядя в даль и вежливым звонким молчанием отгораживаясь от других вопросов на эту тему.

Варвара сунула руки в карманы. Что-то тут не то. О чём-то Валентин умалчивает. Не может говорить, или не хочет?.. Она бы не стала его пытать, если бы была уверена, что это не касается исследований Вирта. С другой стороны, это и в его интересах — делиться информацией...

— Ну а если предположить, что ваш проект забрал кто-то заинтересованный именно в нём? Может, у вас были конкуренты?

— Я думал об этом, — он задумчиво поправил рукав пальто. — Последним, кого я знал в лицо, был один мой коллега. Евгений последнее время работал с Абсолютом, как с материей, и, к тому же, был весьма неплохим специалистом в области коррекции памяти... Жаль, что он оставил это дело. Позже он погиб. Я проверял.

Валентин пожал плечами.

— Были и другие, но сейчас они или мертвы, или не имеют отношения к "Дубль-В", — он поймал её взгляд и усмехнулся. — Не смотрите на меня так, mon amie. Я приложил руку к судьбе лишь одного из них. И это даже был не Евгений.

— Уже достаточно.

Он пожал плечами.

— Выживает сильнейший, — губы Валентина разошлись в кривой плотоядной улыбке. — Мне тоже некуда отступать, Варвара. И моя цель оправдывает любые средства.

***

Сегодня они возвращались через внутренний двор. Закрытый от улиц стенами дома, дворик казался неожиданно уютным: под окнами были разбиты миниатюрные огороды, в углу стояла пара ржавых качелей, мелодично скрипящих под весом качающихся детишек, на верёвках обвисшими парусами хлопало бельё, а у подъезда кучка стариков играла в карты и жарила что-то на открытом огне. И будто бы не коснулся великий прогресс этих красных стен прошлого века, лозунгов над арками, цветов в окне первого этажа. Здесь всё будто было если не своим, то дружелюбным, ласковым, суверенным, оторванным от мира...

Впечатление портил стенд для стрельбы ближе к подъезду Валентина.

И крысы, окружившие сидящую на скамейке, как воробей на жёрдочке, Колючку. Более потрёпанную, чем обычно — будто она опять от кого-то убегала.

— Что ты делаешь? — Варвара отпустила руку Валентина и осторожно подошла к Колючке. Однако инстинкт самосохранения настоял на том, чтобы не слишком приближаться.

— Тсс, — она подсыпала им ещё несколько крошек от сухой лапши. — Смотри!

Крысы выглядели абсолютно спокойно и по-хозяйски жевали предложенное угощение. Странно, что они такие непуганые.

Колючка напряглась. Жилы на шее вздулись, между бровями залегла глубокая складка. Она взмахнула рукой, будто придавливая что-то вниз.

Крысы засуетились. Одна перестала жевать и резко легла на землю. Остальные прыснули в стороны, заставив Варвару испуганно отступить, секунда — и их уже нет.

Колючка устало плюхнулась на скамейку. Её крыса бросилась за товарками.

— Видала, да? — сипло, но радостно провозгласила девочка. — Они меня слушают!

— Это Ву тебя учила? — внезапно поинтересовался Валентин, безучастно рассматривая отдыхивающуюся Колючку.

— Не-а. Я сама, — гордо заявила девочка.

— Занятно. Будешь и дальше лезть в голову лично каждой крысе — сойдёшь с ума во цвете лет, — от ледяного скепсиса в его голосе Колючка обиженно надула губы. — Учись экономить ресурсы. Mon amie, если что, я у себя.

Варвара кивнула, едва глянув им в след. Иногда ей казалось, что за ней всё время ненавязчиво следят, и, чем сильнее он сейчас отдалялся, тем яснее она это ощущала. Правда это или паранойя — не известно, но он будет знать всё, что бы она ни сделала. Наверное.

— Ну чё он? Не понимает ничё, а туда же, хрен носатый, — буркнула Колючка, выждав, пока они исчезнут. — Это сейчас круто было! Так только настоящие ведьмы могут! Сечёшь?

— Как ты это сделала? — Варвара села рядом с ней. Сквозь затянувший небо туман периодически проглядывали солнечные лучи. — Где ты была, кстати? Откуда синяк на лбу?

— Э? Ну... Ходила за снадобьями. И вот... Такие притолоки низкие, да! Кхм. Не важно. Важно, что я увидела крысу в Абсолюте и заставила её лечь, — с умным видом заявила она. — Прикинь, здорово? Вот ещё немного поучусь и людей так смогу! Может быть. Ведьма Ву говорила, такое возможно. Но она мне запрещала учиться. Говорит, я ещё маленькая. А мне пятнадцать, между прочим! Взрослая уже!

— Ага, — Варвара задумчиво следила за тем, как Колючка грязными пальцами отламывает кусочки сухой лапши и отправляет себе в рот. — То есть... Ты влияешь на них через Абсолют?

— Ну! Сечёшь! Теперь ты веришь, что я крутая?

— Конечно... А если связать их вместе? Через импланты, скажем?

— А я почём знаю?

— Кивнёт одна — кивнут другие, — задумчиво продолжила Варвара. — Почему крысы? Не коты, например?

— А? Ты видела тут лишних котов? Ву и твой урод за своих поубивают, а на улице кошаков хрен найдёшь. И потом... Одноглазый Сыма говорил, крысы и тараканы крепче всего с Абсолютом связаны — то-то первыми с кораблей и от химатак бегут.

— Крысы, тараканы... Абсолютные.

— Ха-а! Ну ты сравнила, сестрёнка! Но, да, наверное.

Варвара нахмурилась, не реагируя на веселье Колючки.

Что, если теми крысами из проекции тоже управляют? Связано ли это с проектом по Абсолютным? Как связаны проекты по актонитовым протезам и объединению сознаний?

Варвара запустила руку в сумку, извлекая ноутбук. Надо записать. А возвращаться в квартиру не хотелось.

Внезапно из сумки вывалилось что-то тёмное и шлёпнулось в грязь.

— М-м-у-м! — промычала Колючка с набитым ртом, бросаясь за нечто. — Я тебя поте-яла! Ы-одненькая! Я ска-аала тебе не иг-ать в вещах Ва-ии! Ты глянь, какая непослушная, а?

— Что Мо делает в моей сумке? — скептически поинтересовалась Варвара, глядя на мутноглазую обезьяну. Она всячески старалась избегать её — пуговичные взгляды игрушек были Варвариным страхом номер два. Маленькая, не больше полутора ладоней, Мо всегда ненавязчиво преследовала Варвару — пуговичный чёрный и странный, мутно-стеклянный — глаза обезьянки смотрели внимательно и бездушно. Иногда доходило до того, что пуговичный взгляд доводил Варвару даже в Абсолюте, и она выходила из сети, чтобы повернуть пятнистую обезьянку мордой к стене.

То же Варвара делала перед тем, как лечь спать, и если просыпалась ночью, когда мартышка выскальзывала из цепких объятий девочки и пялилась на неё, но всё равно, стоит отвлечься — и обезьяна смотрит на тебя, неотрывно, потому что не может моргать, и бездушно, потому что всего лишь игрушка. Всего лишь. Но Варвара предпочла бы ей страшный взгляд Валентина — он хотя бы был... Понятным. В том смысле, что ты всегда знаешь, чего ожидать от игрушки, поэтому страх, терзающий душу, становится настолько иррациональным, что начинаешь подозревать себя в сумасшествии.

— Мы играли в прятки, и она залезла к тебе! Вот козявка, да? — улыбнулась Колючка.

— Она не могла сама залезть в мои вещи...

— Н-ну, чего только не бывает в этой жизни, да? — девочка вскочила со скамьи, и голова мартышки конвульсивно дёрнулась в сторону мутного глаза. — Извиняй. Я её накажу и бла-бла-бла... Мне пора, там противоядие кипит! Знаешь, тут банды стали паралитиками баловаться, пхэ-э...

И Колючка чуть ли не бегом бросилась в дом, оставив Варвару одну недоумевать. Был бы тут Валентин — схлопотал бы обострение паранойи.

Она замерла, занеся руки над клавиатурой.

Может, и ей стоит стать более подозрительной?

А может, наоборот, — перестать сходить с ума...

__________________________________________________

[1]Кан — традиционная система отопления в северном Китае. Глиняная лежанка с циркулирующим внутри горячим воздухом от печи.

[2]龙 — lóng (лун) — дракон

Глава шестая, в которой...

Глава шестая, в которой Варвару мучит совесть, Колючка прячется за ширмой, а Валентин смеётся

Его глаза сияли солнцами.

Светлые, ясные, бездонные.

Холодные.

Прекрасные настолько, что щемило в груди.

Хотелось тонуть в них. Отдаться водовороту искр, в которых отражалась Вселенная...

Она не хотела. Но шагала к нему, распахнув объятья. Холодный ветер пах озоном и бесконечностью, срывал со щёк слёзы-льдинки.

Он был всем и ничем. Сорвавшийся с руки Тэцюаня, чтобы забрать её душу.

Дракон распахнул пасть.

Он убьёт её.

Убьёт.

Так зачем?..

Потому что сопротивление бесполезно.

И Варвара шла к нему, покорно, глотая слёзы и дрожа от ужаса и восхищения.

Они встретятся.

И после ничего не будет.

Только чернота.

Чернота.

Чернота...

...а Данька?

***

Она проснулась от судороги. Плед больше не грел.

Колючка сопела под боком, мартышка смотрела на Варвару страшными мутными глазами. Пахло кофе.

— Доброе утро, — внезапно благодушно выдал Валентин, ворожа над кружкой. Чайник активно застучал морзянкой, но тот легонько щёлкнул его по крышке.

Варвара украдкой вытерла глаза.

— Доброе, — взглянула на часы. Шесть утра. Холодно...

— Плохо спали? — констатировал он, опершись на стол и безучастно рассматривая её.

— Кошмар, — Варвара натянула висевшую на стуле кофту и занялась поиском расчёски. Терпеть не могла просыпаться при нём, да и вообще при ком-то чужом — утренние сборы дело личное. Но каждое утро Валентина приносило спозаранку заваривать кофе, и ещё ни разу ей не удалось опередить его или притвориться спящей.

— Сегодня полнолуние. Волнения в Абсолюте, — согласно кивнул он, крутя кружку в руках. И внезапно поинтересовался: — Хотите кофе?

— Не откажусь, — отозвалась Варвара, несколько озадаченная предложением, и шмыгнула в ванну. Почему-то до сих пор она была уверена, что он даже не задумывается над такими мелочами. А зачем это киборгу?

Когда она вернулась, кофе мирно дымился на столе. Валентин стоял в той же позе, остекленевшим взглядом изучая её развешанные над компьютером фотографии.

— Спасибо, — тихонько произнесла она, и слово благодарности кануло в тишину — Валентин никак не среагировал.

Варвара села за стол, с наслаждением ощущая жар кружки заледеневшими руками, и машинально проверила почту. Впервые с приезда решилась написать матери "С добрым утром" с аккаунта-болванки, чтобы никто не узнал, мельком глянула новости, попутно ожидая, когда Валентин, по обыкновению, бесшумно исчезнет в своей странной мастерской, а она в гордом почти-одиночестве нырнёт в Абсолют...

Когда Варвара не спеша прочитала всю сводку, ей стало не по себе.

Сколько можно стоять, не шевелясь?

Она пристально уставилась на его грудную клетку. А он точно дышит?

— Валентин? — неуверенно позвала Варвара.

Ноль эмоций.

— Вы в порядке? — она осторожно подошла к нему. Ни один мускул на лице не дрогнул, он даже не моргнул, когда Варвара решилась провести рукой перед лицом.

Интересно, а человек-машина может "зависнуть"?

— Валентин?.. — Варвара тронула его за левое плечо.

Он с усилием моргнул. Ещё раз.

И медленно, плавно, будто робот, повернул голову.

— Прошу прощения, что?

Варвара судорожно сглотнула. Оказывается, до этого момента он был вовсе не страшным и даже на человека походил.

Потому что ни взгляд этот, ни глухой голос живому существу не мог принадлежать вовсе.

— С вами всё хорошо?

Желание отдёрнуть руку и отойти подальше Варвра мужественно подавила. В конце концов, в её интересах убедиться, что он... Не сломался, что ли? Чёрт возьми, а он может?

— Простите, — Валентин моргнул ещё раз, и вот опять тот же спокойный, слегка любопытный взгляд, дежурная улыбка, и будто даже не такой бледный. — Задумался.

Варвара скептически кивнула и убрала руку. Интересно, о чём киборг может думать... А вдруг мысли его запрограммированы? Фантастика, конечно, но, учитывая то, что он сам по себе ходячее нарушение всех законов природы... И он создал Алексея... И там, у себя, экспериментирует с механизмом, уподобленным человеческому телу... Человек-машина, творящий себе подобных. Да с кем же она связалась?!

— И часто вы так? — Варвара вдруг правда испугалась. Того, что человек может так легко уйти в себя... И не вернуться. А может, у него в черепной коробке один сплошной имплант, и всё это — норма? Бред, но после увиденного в мастерской она могла поверить и не в такое.

— Нет. Я не хотел вас пугать, — примирительно произнёс он, как ни в чём не бывало потягивая остывший кофе. — Вы хотели что-то спросить?

— Вам доставляет удовольствие пить кофе? — внезапно спросила Варвара.

— Я бы не пил его в противном случае, — хитро улыбнулся Валентин и покосился на спящую Колючку. Продолжил по-русски: — Я такой же человек, как и вы, mon amie. Более совершенный, благодаря имплантам, но не лишённый возможности наслаждаться окружающим миром.

— И ваша... Хм... Безэмоциональность — тоже преимущество?

— Безусловно, — он задумчиво вдохнул запах кофе. — Я пришёл к выводу, что, чем тоньше наша связь с Абсолютом, тем сильнее мы становимся. Никто не может нас контролировать. Даже наши страхи.

Валентин нахмурился.

— Поддаваясь спонтанным чувствам, мы становимся уязвимыми. Делаем ошибки. Некоторые из них непростительны, — он шевельнул пальцами. В утренней тишине Варвара внезапно услышала тихое жужжание сервоприводов и только тогда осознала, как близко к нему стоит. Валентин не замечал. Разум тут же заняли мысли другого сорта — издают ли звуки остальные импланты? Как он за ними ухаживает? — Хладнокровие позволяет их не допускать.

— Но и лишает некоторых радостей жизни.

— Не жизненно необходимых, — он с неподдельным интересом посмотрел на неё. — Mon amie, вы не боитесь?

— Чего?

— Меня.

— Временами, — честно отозвалась она. Лукавить с ним ей почему-то не хотелось. Не из страха, просто... Своей прямолинейной демонстрацией намерений он располагал к себе. Варвара не любила, когда ходят вокруг да около. — Я не могу понять... Насколько вы человек.

— На целых пятьдесят пять процентов, — неожиданно искренне рассмеялся он и добавил, — физически.

— А духовно?

Валентин холодно улыбнулся. Склонил голову.

— А вот это уже лучше знать наблюдающему со стороны.

Варвара лишь кивнула и отвела глаза. Нет, Валентин, далеко не лучше. Что если суть человеческая связана с Абсолютом, кем будет тот, у кого вместо этого — бездна? Может, права была Паучиха, советуя подыскать другого делового партнёра? Впрочем, у неё выбора-то нет... Фаворитка Шэня — вариант крайний.

— Вы готовы, mon amie? — Валентин выпрямился, но Варвара не спешила отступать — слушала импланты. Нынче далеко не все модели "молчаливы"; в конце концов, индустрия массового производства аугментаций только набирает бег... Странно, но слышала она только руку.

— В общем и целом. Вы уверены, что нас не узнают?

— Люди, которые посещают подобного рода мероприятия, обычно заняты личными проблемами и страстями. А Уайты, как я понимаю, вовлечены в бизнес господина Лая косвенно и приглашены из вежливости; если мы с вами не будем привлекать внимание, никто о нас не вспомнит.

— А вы знаток.

— Приходилось бывать пару раз. Я люблю светские выходы, однако там, обычно, довольно быстро становится скучно — я не слишком общительный человек, — Валентин с любопытством посмотрел на неё, удивительно верно расценивая задумчивое молчание. — Вас беспокоит что-то ещё, mon amie?

— Лай Гуанмин, — она задумчиво побарабанила пальцами по кружке. — Видите ли, я почитала его досье... Это не первый и не единственный вечер, который он организует в благотворительных целях. Львиную долю доходов спускает в приюты и фонды помощи. Ещё у него жена, дети... Вы смотрели его фильмы? Я вчера глянула пару. Знаете, они... Душевные. Не то, что нынешняя жвачка. И интервью, которые он даёт...

Варвара запнулась, понимая, какой сентиментальный бред несёт — будто есть до этого дело киборгу. Понимала и то, что это неизбежно. Но так гадко, так грязно было думать, что они идут подставить неплохого, в общем-то, человека, который ещё и пытается делать что-то ради мира, в котором живёт. Многие ли могут таким похвастаться? Не то, чтобы Варвара безгранично верила в его святость — нынче любую информацию можно легко подделать; но ведь бывает такое, когда проникаешься симпатией к человеку, которого в жизни первый раз видишь, и то на фото, потому что улыбается он открыто, смотрит прямо, говорит искренне?

Валентин тихонько усмехнулся.

— Вы удивительный человек, mon amie. Но позвольте я задам вам простой вопрос: вы хотите спасти брата?

— Естественно. Но я не хочу ломать жизнь другим людям.

— Это неизбежно, — пожал плечами он. — Жизнь состоит из выборов между общим и частным, и не роду человеческому этому противиться. Если вам вдруг станет от этого легче, вспомните о том, что многие таким образом лишь пытаются прикрыть свои прошлые и нынешние "грехи". Или воспринимайте это, как работу.

Он выплеснул остатки кофе в раковину и лениво прополоскал кружку.

— Потому что иного выхода, mon amie, у нас с вами всё равно нет.

***

Роскошная усадьба с резными окнами, расписной стенкой перед входом и игривыми львами на углах, увенчанная многоярусными крышами с изогнутыми краями и обнесённая массивной стеной, переливалась всеми оттенками красного, драгоценным рубином сверкая в дымчатой мгле.

У стены — автомобили. Почти кубические или вытянутые, что стрела, обтекаемые или чуть угловатые, роскошно сверкающие в благородно-алом свете фонарей.

Во дворе — люди, красивые, как бывает только в фильмах: роскошные костюмы, платья от старинных с пышными юбками до модных нынче облегающих футляров с сияющими в полумраке неоновыми нитями, безумные аксессуары — вот брошь-цветок в полплеча, хищно покачивающая лепестками-щупальцами, там — браслет с голографической поверхностью, будто изрыгающий тонкие ниточки молний, а вот проплывает дама с крупными нефритовыми треугольниками вокруг шеи, которые явно наплевали на законы гравитации, и на чём держатся?..

Одеяло запахов из дорогого парфюма с ведущими нотками вишни и бергамота, настоящего, очень терпкого табака, живых цветов и ванильного выхлопа электронных сигарет укутывало плотным коконом, не давая вздохнуть, приучая к себе, пропитывая кожу, волосы, одежду...

И музыка. Неожиданно живая музыка — саксофонист на сцене ярко играет что-то забыто-джазовое вперемешку с опостылевше-трансовым, но получается забавно.

Варвара невольно прижалась к Валентину — адская смесь цвета и света, запаха и звука пугала, будто она была какой-то зверушкой на дискотеке, но никак не светской львицей, которую стоило изобразить. Вот они улыбаются всем, раскланиваются, а на деле идут заниматься взломом частной собственности. И чьей! Человека, который, в отличие от них и ещё многих, пытается нести хоть что-то хорошее в ставший таким суровым мир.

Перед этим надо быть вежливыми и немного чопорными, как окружающие. У Валентина хорошо получается — спокоен, как всегда, смотрит хищно и улыбается. Вежливо, удивительно ровно, и от этого едва заметно подрагивает правая щека.

А если с ней заговорят? Если кто-то найдётся "знакомый"? Варвара читала про Уайтов, что-то обсуждала с внезапно искушенным в светских балах Валентином, но сейчас это всё вылетело из головы, уступив какофонии ощущений и липкому страху, льдом кусающего пальцы.

— Холодно, mon amie?

— Нет, — Варвара глубоко вдохнула. Чуть отстранилась от него. В конце концов, что такое посещение увеселительного мероприятия, если на кону жизнь Даньки? Да пустяк. Она уже столько жуткого сделала, что посетить вечеринку — раз плюнуть.

— Не бойтесь, — он вежливо открыл перед ней двери, едва подмигивая. И Варвара спокойно улыбнулась в ответ.

— Ни в коем случае.

***

В отретушированном под старину зале было светло и многолюдно. Сверкали псевдохрустальные люстры, шуршали подолы роскошных платьев, стучали изящные каблуки и журчали светские речи.

Пахло мускусом и вишней, ещё загадкой. Люди здесь вежливо улыбались друг другу, а за этими улыбками таилась страсть интриги, охоты. Здесь нет ни одного человека, кто пришёл бы просто так, ради танцев и алкоголя. Каждый играл. С кем? По каким правилам? На что?

Варваре было неведомо. Впрочем, у неё здесь своя игра, и этого достаточно.

Они, вопреки правилам этикета, намеренно опоздали, а потому пристальным вниманием, к счастью Варвары, их не удостоили. Сам Лай к этому времени заканчивал речь, и в то же время на большом вмонтированном в стену экране за его спиной мелькали кадры "Отражений надежды". Совсем недавно запущенный сериал — сентиментальная фантастическая история о запретной любви азиатской принцессы и иностранного посла в средневековом антураже.

Забавно, но внутри усадьбы дух Китая куда-то потерялся, уступив будто хрустальным люстрам и вполне себе европейской лепнине под потолком. Господин Лай ратовал за укрепление связей между Западом и Востоком. Видимо, это — одно из проявлений такого настроя.

Последние слова Лая утонули в шквале аплодисментов. Варвара тоже похлопала, на всякий случай. А потом тот взмахнул рукой, одарив зал лучезарной улыбкой, и его изображение на ещё трёх экранах, прикрывающих стены зала, синхронно с ним и кадрами фильма воскликнуло:

— Музыку!

И грянуло... Что-то. Трепещущее и протяжное, с холодной, выверенной партией синтезатора и задающего ритм едва похрипывающего баса, в лучших традициях современной музыки, в то же время осмысленное, лишённое лёгкого налёта транса, часто сквозящего в композициях конца двадцать первого века, и укладывающееся в три четверти. Оно вызывало мурашки по позвоночнику и странное чувство колкой ностальгии.

И пары из фильма закружились в танце, в который нынче переродился вальс.

Лай Гуанмин исчез в толпе, только на экранах — он вторит за ними.

И весь зал следом.

А ещё они, хотя Варвара последний раз танцевала что-то помимо клубных расслабленных подёргиваний только в четвёртом классе на утреннике.

— Вы смотрели этот сериал? — Валентин осматривал зал, уверенно увлекая её в середину, ближе к Лаю. — Ну же, Мon amie, слушайте. Раз-два-три...

— Простите, — она наконец выиграла в неравной битве с ускользающей из рук юбкой, и стало проще. Алое платье, которое она взяла напрокат у местной швеи, даже после совместных манипуляций было Варваре чуть велико.

— Всё нормально. Так что?..

— Нет. Но читала сюжет, если вам интересно...

— Расскажите, пожалуйста. И, друг мой, не спешите в танце...

— Да-да.

Краткий пересказ внезапно пошёл на пользу — Варвара вдруг перестала бояться ошибиться, и проколов сразу стало меньше. Даже осмелилась оглядеть зал — что, правда, снова сбило с ритма, но оно того стило. Варвара никогда не танцевала вальс. Не думала, что его ещё танцуют... Не она одна, если оглядеться — видимо, господин Лай любит сюрпризы. Но, судя по сноровке Валентина, конкретно он к такому был готов. И довольно терпеливо отнёсся к тому, что она не раз наступила ему на ногу, пока не приноровилась.

— Где он? — Варвара сосредоточила взгляд на шее Валентина. Так было проще.

— В левом крыле, — шепнул он, абсолютно спокойно ведя танец. Ещё до того, как ступить на территорию особняка, они пустили дрона Валентина в разведку по воздуховодам — тот двигался медленно, дотошно заглядывая в каждый выход. — Пока ничего. Думаю, нам в правое.

Варвара кивнула. Какое-то время они танцевали молча, и она даже позволила себе расслабиться, довериться уверенным движениям Валентина. Во всём этом было что-то... Нереальное. Атмосфера большой опасной игры притупилась, беспокойство уступило захватывающему интересу. Варвара вдруг почувствовала себя уверенней.

Чуть прикрыла глаза, сосредоточившись на музыке, на движениях... Шаг-два-три, и будто всё так, как должно быть. Шаг-два-три, и ей нравится быть ведомой, нравится быть не одной, нравится быть... Понятой? Когда в последний раз молчать было проще, чем говорить?

А он был не против. Смотрел чуть в сторону, ровно и внимательно.

Шаг-два-три.

Музыка мягко заполняла собой пространство, окружала, отделяла от мира вокруг... Морской волной смывала тревоги и мучительные мысли, тоску, которая, оказывается, не покидала её несколько последних лет, и ей вдруг так захотелось улыбнуться, наплевав на то, что из-за слишком широкого рта улыбка её абсолютно не красила.

Шаг-два-три.

И даже когда музыка стихла, она всё ещё звенела в ушах вместе с молчанием, которое, внезапно, звучало прекраснее слов.

Варвара даже осмелилась поднять глаза, про себя отмечая, что взгляд у Валентина вовсе не страшный и выдержать его реально. Может, она просто привыкла. А может, после этого утра поняла, чего действительно стоит бояться.

Может, там, за металлом и холодом всё-таки есть человек? Нельзя же, чтобы от живого существа осталась лишь оболочка, ведь тогда это уже не-жизнь. Нельзя же?..

Он бесстрастно смотрел куда-то в зал, как вдруг по-птичьи склонил голову, увидев что-то. Варвара обернулась в ту же сторону. В окружении богато одетых людей искренне хохотал господин Лай. А из заднего кармана его твидовых брюк свисала цепочка, какие обычно вешают на ключ-карты.

Она перехватила чуть вопросительный взгляд Валентина. Отрицательно покачала головой.

— Я не умею воровать.

— Я не настаиваю, — он продолжал приобнимать её за талию, хотя танец уже кончился, и тёплый шёпот нежно щекотал ухо. — Местные замки не представляют сложности. Проблемы могут быть с сигнализацией.

— Сигнализацию я подавлю...

— ...если мы найдём терминал раньше, чем придётся вскрывать двери.

Варвара задумчиво побарабанила пальцами и замерла, внезапно осознав, что делает это на его плече. Впрочем, он не подал виду.

— Я ничего не обещаю.

Валентин кивнул и указал взглядом на двери на другой стороне зала.

— Встретимся там...

— О, о! Господин Уайт! Госпожа Уайт! Верно? А, я узнаю вас по взгляду! — от группы стоявших поблизости мужчин отделился пухлый китаец с чёрточкой жидких усов над мясистой губой. Варвара вежливо улыбнулась, делая шаг в сторону, и рука Валентина соскользнула с её талии.

— Какая встреча, какая встреча! Как необычно видеть вас вне Абсолюта! — взбудоражено басил китаец, лихорадочно тряся руку Валентина и широко улыбаясь Варваре. И... Замер. — О! Давно ли вы заменили руку? Не вы ли говорили, что лишнее железо — блажь избалованных юнцов?

— Всё в этом мире меняется. В том числе и мировоззрение, — с этими словами он улыбнулся Варваре, и китаец понятливо закивал.

— Господин Уайт, вы нам как никогда нужны, только вы можете нас спасти! Мы вторые сутки не можем договориться с господином Чэнгом, — он с напускным недовольством зыркнул в сторону своей компании, — кто из пилотов третьего сезона аэрогонок оправдает ставки! Объясните ему, наконец, что Питер Уэйн обойдёт Мак'кларена ещё в первой четверти, и забудем вместе за бокальчиком покрепче. Такое счастье видеть вас, друзья!

Он обернулся к Варваре и улыбнулся ещё шире.

— Госпожа, позвольте украсть у вас мужа, дабы не утруждать вас нелюбимой вами беседой? Через пять минут вернёмся, я обещаю!

— Забирайте, разрешаю, — с игривым великодушием отозвалась Варвара, и китаец отвесил ей шутливый поклон. Валентин незаметно кивнул...

И вот она одна стоит в полумраке зала, а вокруг неё пестрят, пестрят чужие люди в голографических масках... Интересно, какая она, Кларисса Уайт? Строгая или шутит на каждом углу? Разбирается в экономике, а может, освоила искусство дизайна домашних террариумов, это нынче в моде. Как относится к супругу? Варвара посмотрела на кружок разошедшихся китайцев. Довольно странных, на её вкус — не ожидала увидеть на светском вечере таких эмоциональных посетителей. Читала, что мистер Уайт любит крепко выпить, поэтому приёмы чета покидает пораньше. Вторую их традицию они собирались соблюсти, а вот на то, как весёлые любители аэрогонок будут спаивать сурового Валентина, она бы посмотрела. Впрочем, не судьба.

Варвара подхватила бокал игристого и ненавязчиво подошла к Лай Гуанмину. Он обсуждал что-то с парой пожилых китайцев. Жена его куда-то исчезла. Заметив Варвару, мужчина расплылся в жизнерадостной улыбке, и она вновь удивилась её сногсшибательной искренности. Как может такой счастливый и дружелюбный человек быть в чём-то замешан? В нём не было фальши, вот что удивительно. Варваре казалось, он был... Счастливым. А можно ли быть действительно счастливым, когда на твоих плечах – груз вины?

Пожилая пара отошла в толпу. И теперь он явно хотел обратиться к ней, а Варвара только заготовила поздравление...

— Госпожа Уайт! Добрый вечер, — и из толпы вынырнул худощавый китаец с острым взглядом, вежливо кивнув господину Лаю и загородив его от Варвары. У худого была сухая жёлтая кожа и налитые кровью глаза с неестественно расширенными зрачками. — Позвольте представиться: Ван Цзинлун. Мы встречались на выставке в Красной галерее, помните? Не составите ли мне пару в следующем танце?

И вновь грянула музыка.

— Да... Конечно, — пряча досаду и облегчение отозвалась она, глядя, как господин Лай уже закружил в танце с другой дамой в лиловом будто полупрозрачном платье. — Конечно.

Ему Варвара на ноги уже не наступала. Сначала пыталась следить за Лаем, но тот вскоре растворился в толпе, и она переключила внимание на внезапного партнёра. От него пахло вином и мятой. Жёсткая спина напряжена до предела, он явно не был особо хорош в танцах... Дёргался. Точно что-то употреблял — Варвара предполагала по глазам и странной, неестественной мимике. И той уверенности в движениях, что была у Валентина, ему явно не хватало.

— А позволите называть вас Варварой?

В животе похолодело. Варвара смерила его равнодушным, как ей казалось, взглядом, силясь не выдать удивления. Её не должны знать... Или он из людей босса? Тогда обратился бы к Валентину, не к ней... Если только не...

— Не понимаю, к чему вопрос, — уклончиво выдала она. — Мне показалось, вы знаете моё имя...

— Мы всё знаем, — он задорно подмигнул ей... И из-за ворота рубашки выглянула морда дракона-татуировки.

Сердце истерически ухнуло о грудную клетку. Она споткнулась, сбившись с ритма, но китаец с улыбкой поддержал её.

— Ну-ну, не волнуйтесь так, — мурлыкнул он. — У меня к вам деловое предложение, ничего более.

— О, да, — Варвара глубоко вдохнула, мысленно извлекая корень из пяти тысяч ста шестидесяти четырёх. — Ваш коллега тоже только предложение хотел сделать?

— Мы приносим свои извинения за причинённое беспокойство, — китаец ощерился. — Тогда мы не знали, кто вы...

— И что же, теперь узнали? — скептически фыркнула Варвара. Будто она тут что-то значит. — Что-то изменилось?

— Естественно. Вы — сестра Данилы Железного.

При звуках имени брата по загривку пробежал лёгкий холодок.

— А мы очень ценим душевное спокойствие наших коллег... Поэтому пошли на встречу с вами. Он очень по вам скучает, — низкий голос господина Вана резал по живому. — Он вас любит...

— Зачем он вам? — жёстко перебила Варвара, не в силах больше играть в маскарад.

— Он пошёл к нам абсолютно добровольно. Ему нравится работать с нами во благо процветания всего мира... — он осторожно поднёс наушник-капельку к её уху, но Варвара чуть отклонилась.

— Он записал аудио. Хотел, чтобы вы поверили, но не знал, как вас убедить...

— Вы не сможете, — отрезала она... И замолчала, потому что из наушника тихонечко полились слова.

" — Привет, Варёнка. Слушай. Слушай, прости меня. Я понимаю. Я понимаю, что вы обиделись и всё такое, но мне правда стыдно. Профессор Вирт говорит, что ты тут. Я рассказал ему, что ты крута, а он как раз ищет путёвого специалиста... Ну а ты проверенная кандидатура. Просто... Боюсь, мы иначе не встретимся раньше, чем через месяц — мы работаем над о-очень важной штукой... Не могу говорить. Я потом всё-всё объясню, правда. Прости, в общем. И маме привет. Я... — он замялся. — Скучаю."

Китаец забрал наушник. Варвара упрямо дёрнула головой.

— Я вам не верю.

Хотя она с ужасом и радостью понимала, что голос-то Даньки. Но мало ли способов ныне подделать его? И "Варёнка"... Да, это не уменьшительно-ласкательное. Это производное от варёной сгущёнки. Право, кто ещё может ассоциировать её имя со сгущёнкой? Никак не могла отучить его от этой привычки, а потом привыкла сама... Можно подумать, из человека сложно вытянуть информацию, если постараться! Не-ет, он не мог сам куда-то уехать. Его точно забрали, как и всех Абсолютных. И заставляют это говорить... Иначе он бы не просил о помощи!

— Скажите, зачем вы мне это всё рассказываете, и закончим разговор.

— Данила был прав, описывая вашу деловую хватку, — как ни в чём не бывало усмехнулся Цзинлун. — Мы знаем ваше досье. Знаем о вашей, хоть и недолгой, работе на "Фелисити-Ин", что уже немалое достижение. Мы полагаем, что, раз вы здесь, то просмотрели проекцию, вам не предназначенную. Нам нужны компетентные программисты. Даниле будет спокойнее, если вы начнёте работать с нами, а у вас появится хороший доход и исчезнут тревоги по поводу семьи. Мы даже обеспечим вам воссоединение с матерью. Вам не придётся раскланиваться перед мафией и ставить под угрозу жизнь свою и своих близких...

— И всё? — вежливо удивилась Варвара. — Неужели в могучей Поднебесной такой страшный дефицит специалистов?

— Не все они — сёстры наиболее одарённых Абсолютных, — острый нос дёрнулся, будто Ван что-то вынюхивал. Делал он так уже не первый раз, что Варвару отвращало ещё сильнее — мало того, что он — коллега Тэцюаня, так ещё и на крысу похож. Ненавидела крыс. — А вы, ко всему прочему, обладаете довольно интригующим программным обеспечением... Конечно, мы можем забрать его с вашего трупа, но если вы поделитесь с нами знаниями добровольно, кому от этого будет хуже? Опять же, так не хочется заставлять вашего брата переживать... Ему вредно нервничать.

— Что вы с ним сделали? — она опять чуть не оступилась. В зале стало душно. — И, в отличие от вашего, мой софт весьма тривиален.

— М-да, конечно, Варвара. Настолько тривиален, что идентифицируется, как второй пользователь... Почти. А ведь кроме вас никто не подключался... Терминал у офиса не имеет доступа к Сети.

Варвара похолодела. Так он про Алексея... Они думают, что он — программа. Причём её программа.

— Можете даже не раскрывать интригу сейчас, — благодушно рассмеялся Крыс. Внезапно подался к ней, чуть ли не нос к носу, не давая отклониться. — Вы такая красивая. У вас столь выразительные глаза, а сияют, что сапфиры. Будет жалко, если они закроются навсегда?..

— Вы нарушаете моё личное пространство и все приличия, — холодно констатировала Варвара, специально наступив ему на ногу.

— Что, как не взаимное нарушение личного пространства, лежит в основе вальса? — он резко отодвинулся, в очередной раз морщась.

— Что вы хотите взамен? — она уставилась на его татуировку, выглядывавшую из-под расстёгнутого ворота при каждом движении. В общем-то, она могла поверить в то, что они готовы даже на такое предложение, чтобы удержать Абсолютного. Те слишком редки, чтобы просто заменить одного другим... Да и их интерес к Алексею понятен. Надо будет поговорить с ним об его идентификации... Но весь этот разговор не имеет смысла, если Данька не сотрудничает с ними добровольно, а он не может, он никогда не стал бы так делать, ничего не сказав им с матерью! Не мог! Если только "Дубль-В" не промыли ему мозги...

— Кроме удовлетворения нашего интереса по поводу софта? Почти ничего, — Крыс вложил ей в руку небольшой пакет и с силой сжал её пальцы. — Уберите Рождественского-младшего. У вас будут сутки.

— Что? — Варвара попыталась было выдернуть руку, но он держал её мёртвой хваткой. — Вы о чём...

И не смогла договорить. Потому что всё вдруг рухнуло волной — фотография, манера речи, обеспеченное детство, импланты штучной работы, доступные только далеко небедной части населения, работа в Новосибирске, вежливые попытки обойти прямые вопросы... Надо же, какое смешное совпадение: Рождественского, который погиб в Новосибирске, тоже звали Валентином. Она тупо уставилась на татуировку китайца. Совпадение...

— Вижу, наш общий друг вас не предупредил? — с фальшивым сочувствием протянул он. — Да, Варвара, вы работаете с "тем самым" Рождественским-младшим, который пустил на опыты столько ваших славных соотечественников и вышел сухим из воды. Что неудивительно, учитывая состояние его родителей, этих обаятельных мультимиллионеров, если вы вдруг не слушаете российские СМИ.

— Что вы...

— Правду, Варвара, правду. Спросите его на досуге, — он посмотрел куда-то в сторону. — Готовьтесь к тому, что он вас использует. И к тому, что вы можете это не пережить.

Ван Цзинлун ухмыльнулся.

— В общем, ваш выбор не велик: он или ваша семья. Но его мы рано или поздно достанем и без вас, а вот, к примеру, ни в чём не повинный владивостокский хирург, живущий в десятой квартире в доме на улице Нерчинской, работающий в больнице №27 и каждое утро выходящий ровно в семь десять, чтобы успеть прогуляться по пути на работу, — ведь эти беспилотные автобусы такие душные — может ни за что лишиться жизни... Интересно, сопоставимы ли количества спасённых вашей матерью и убитых им? Посчитайте на досуге. И подумайте о брате — мы ведь можем извлекать пользу из сотрудничества с Абсолютными разными способами. Конечно же, господин Вирт очень гуманен, в отличие от вашего "коллеги", но результаты более глубоких, если вы понимаете, о чём я, исследований ему тоже не помешают. Не сомневайтесь в наших возможностях, Варвара. Вы для нас — пыль, и наше щедрое предложение вкупе с тем, что вы ещё живы, есть исключительно проявление гуманности со стороны господина Вирта.

Ван Цзинлун подмигнул ей и отпустил, картинно взмахнув рукой в такт последним нотам.

— Берегите себя.

Варвара прерывисто выдохнула. Пальцы продолжали сжимать пакетик. Она стояла посреди сменяющегося калейдоскопа платьев и костюмов, масок и запахов. Под новую вдохновенную речь господина Лая, звучавшую для неё, как единый поток приглушённых мяукающих звуков, люстры медленно уходили в потолок, стены заливали включающиеся голограммы, пульсирующий полумрак мягко накрывал оживлённый зал, и неоновые вставки на одеждах присутствующих вспыхивали светлячками...

А она стояла, как оглушённая, и горло сжимал панический страх.

За маму.

За Даньку.

За двух маленьких человечков, каждому из которых нужна защита, помощь, поддержка.

Или хотя бы она.

Как Варвара добралась до дверей, она не помнила. Лишь встретившись с холодным взглядом Валентина, пришла в себя и усомнилась: а есть ли кто-то, кто был бы действительно дорог ему?

Он чуть наклонил голову.

— Сокол на месте.

— У меня не получилось, — выдохнула Варвара. Его взгляд вновь вызывал дрожь, но теперь уже из-за того, что покоилось за широким атласным поясом. И от знания. Одно дело — зачитываться работами потенциально сумасшедшего гения и другое — лицезреть того, кто семь лет назад был выставлен одним из страшнейших людей мира.

Этот жуткий взгляд. Это чуть ассиметричное бледное лицо. Эту... Пародию — красавцем он и раньше не был, но теперь вовсе стал похож на того, кем выставлен в СМИ. Кем и является. Как она не поняла раньше?

"Виновником "Новосибирской катастрофы" назван ведущий специалист в области актонитовой электроники Валентин Рождественский..."

"Десятки раненых, шестеро погибших, в их числе бизнесмен Серебрянский, профессора Сорока и Рождественский, ещё о четырнадцати находившихся внутри сведений нет — подробности уточняются..."

"Эрнест Серебрянский как одна из жертв: опубликованы сведения о проведении под руководством Рождественского клинических исследований запрещённых иммуноподавителей..."

"Доктор Франкенштейн наших дней: в рамках программы "постчеловек" ныне покойным Рождественским проводились шокирующие испытания несертифицированных актонитовых имплантов на нечипированных гражданах, возбуждено уголовное дело..."

...А был ли он тогда полностью человеком?

— Значит, обойдёмся, — он протянул ей руку, но она помедлила, прежде чем принять её. Она держит за руку Рождественского. Рож-дест-венс-ко-го — младшего, сына известнейших людей мира, светила новейшей науки, психопата, циничного гения и просто воскресшего из мёртвых. Немыслимо.

***

Их не заметили.

Никого не было в пустых коридорах, гулким эхом отвечавших на их шаги. Лишь со стен молча и укоризненно смотрели жутковатые масляные портреты неизвестных рябых людей.

— Mon amie, — Валентин чуть обернулся, следя за её мимикой. — Всё в порядке?

— В полном, — кивнула Варвара. Вопрос крутился на языке, но она заставляла себя об этом не думать. Что может быть хуже выяснения отношений на территории неприятеля?

— Уверены?

— Абсолютно, — она шагнула к одной из картин, откликнувшейся на поиск ближайших устройств. С паролем разделалась быстро, и картина внезапно отъехала в сторону, открывая терминал.

— Наш кабинет, — Валентин взглядом указал ей на последнюю дверь и лишь кивнул на немую просьбу посмотреть за коридором. — Будьте осторожны...

Но Варвара уже шагнула в Бездну Абсолюта. Её встретили мерцающие колонны невозможных форм, полупрозрачные, хаотично разбросанные по мраморной зале. Над головой нависало чёрное небо с подмигивающими друг другу звёздами — чужими, холодными, мёртвыми.

Абсолют пел, как всегда, хрустально и чуть тревожно, нагоняя забытую тоску и приятный, перехватывающий дыхание страх.

Меж колонн — двери, двери, двери. Золотые, деревянные, полуразвалившиеся, монолитные, украшенные резьбой и дырами от пуль, скрипящие и только что смазанные, но все закрыты. И у каждой — Наблюдатель. Один за другим, с разницей в полторы секунды, они поворачивали головы в её направлении.

— В какую нам? — поинтересовался вездесущий Алексей, традиционно возникая за правым плечом.

— Ни в одну, — улыбнулась Варвара, предвкушая зрелище. — Смотри.

Варвара кашлянула, и звук эхом прокатился по залу, разбиваясь на сотни тоненьких отголосков.

И тогда она запела.

Колыбельная, что пели ей мать и тётка, что врезалась в память, впиталась запахом — теперь она была неразрывно связана с собственноручно написанной программой-подавителем. Пока там, за гранью видимости, одна машина обсчитывает другую, она здесь поёт Наблюдателям, а они слушают, как люди, но внимательней... Иногда, в такие моменты, Варвара тщетно пыталась осознать связь реального мира и Абсолюта. И все научные работы казались чушью, потому что есть вещи, находящиеся за гранью человеческого понимания, и там они и останутся, и можно только принять это...

Никто просто так не разглашает своих тайн.

— Красиво... — шепнул Алексей, но она вскинула руку, прося помолчать, и подошла к одному из Наблюдателей, самому агрессивному.

— Вы не имеете права здесь находиться, — рявкнул он, приставив пику ей к горлу, но Варвара ответила лишь пением. Алексей замер, и его напряжение вперемешку с любопытством было почти осязаемо.

— Вы не имеете права вторгаться на частную территорию, — пространство окрасилось малиновым, затрещало электрическими разрядами.

— Это последнее предупреждение.

Наблюдатель вздохнул. Посмотрел сквозь неё.

— Я требую прекратить.

Варвара лишь улыбнулась. И запела громче.

— Вызываю ох... — Наблюдатель растерянно опустил пику.

— Отдохни, — легко рассмеялась Варвара, отталкиваясь от земли вверх, к звёздам.

Абсолют продолжал повторять её песню, как сойка-пересмешница... Когда-то она видела её в зоопарке.

— И часто ты так? — усмехнулся Алексей.

— Приходилось пару раз. Посмотришь записи?

Звёзды транслировали видео с камер. Их было бесконечно много, но они искали только сегодняшние, кропотливо вылавливая кадры-отблески с девушкой в красном и её сопровождающим. Переливчатая маска ему шла — скрывала глубокие тени под глазами и визуально сглаживала неестественную горбинку носа.

Стереть записи, что может быть проще? Раз — и тебя нет в кадре, два — и о них никто-никто не узнает... Не узнает, что это она, Варвара Железная, перечеркнёт жизнь замечательного человека билетом за решётку. Если бы кто-то сказал неделей раньше, что она пойдёт на такое — рассмеялась бы ему в лицо. Ей нужно вытащить Даньку. Он ведь тоже замечательный. Но ещё и родной. Неужели справедливо выбирать?..

Стук.

Стук.

Стук...

— Варя, Варя, вернись в реал, — тревожный шёпот Алексея.

Стук — шаги.

Шаги?!

Варвара резко вынырнула и повернулась спиной к терминалу. Резче, чем нужно.

Вышедший из-за угла мужчина в чёрном костюме остановился.

— Вы что здесь делаете? — угрожающе поинтересовался он, шагая к Варваре. Она вжалась в стену. Где-то на задворках сознания до сих пор сверкали звёзды и настойчиво пытались закрыть собой белый свет. Мужчину она видела кадрами.

— Я... — она замерла в панике. Эхо её голоса разносилось по коридору так же, как и по Абсолюту, мешая мыслить, сбивая с ритма колыбель. — Кхм, заблудилась...

И опять звёзды. Ещё минутку — и никто не узнает, что они здесь были, что они здесь будут, кроме того мужчины, что стоит перед ней... Но Абсолют был сильнее.

Стоило ей замолчать — и колыбель зазвучала с новой силой. Вот только тот, в реале, что-то говорил, заставляя внутренности сжиматься от страха... Где Валентин?.. Где же?

За минуту ничего не произошло. Она была похожа на вечность, за которую их фигуры окончательно исчезли с записей, а колыбель пошла на повтор, набирая силу, выпевая уже автономно, без воли Варвары.

Она вынула штекер.

Моргнула.

Мужчина перестал хрипеть и цепляться за металлическую руку, что пережимала горло, и мешком навалился на Валентина.

Он бесстрастно подхватил его и кивнул Варваре на двери.

— Я открыл.

— Он жив? — тихо поинтересовалась она.

Валентин с лёгким пренебрежением покосился на тело.

— Конечно.

***

В кабинете было прохладно. Из окон открывался вид на пылающие рекламой небоскрёбы по ту сторону реки.

Красные стены неброского кабинета были увешаны голоплакатами фильмов. На них двигались диковинные животные, вычурно разодетые люди, мелькали фантастические пейзажи... Больше ничего особенного в кабинете не было — добротная мебель, мягкий ковёр, статуи драконоподобных животных — символов богатства. И рабочий ноутбук на столе. Тот-самый-ноутбук, маленький и невзрачный по сравнению со стоящей рядом стационарной машиной, гордо сверкающей сенсорным экраном.

Пока Валентин возился с мужчиной и дроном, Варвара взялась за ноутбук. Он был подключён к общей сигнализации, но это его уже не спасло.

В этот раз Варвара оказалась в огромном залитом светом зале, точной копии того, где танцевал господин Лай. Только белый мраморный пол переходил в причудливый узор из белых, жёлтых и кроваво-красных квадратов. Белые ничем не отличались от мрамора, на котором она стояла. Красные тревожно полыхали огнём. Жёлтые пузырились.

— Вы в таком же танцевали? — поинтересовался Алексей, смело шагая на поле.

У Варвары сердце удар пропустило.

— Стой! — взвыла не своим голосом. Неужели не ясно, что не просто так тут такое?!

Алексей с удивлением обернулся.

— Варя, я нематериален от слова "абсолютно". Забавный каламбурчик, не находишь? — внезапно тепло рассмеялся он. — Пойду, гадостей в архивах нашего друга поищу. Или мне с тобой побыть?..

— Иди, — вздохнула она. — А ИИ все такие?

Но Алексей уже не услышал, исчез на другой стороне зала, оставив Варвару в полнейшем замешательстве. Почему его не засекают Наблюдатели? Почему не реагируют системы? Почему, чёрт возьми, он признаётся в этом только сейчас?!

Решить загадку ей не дали.

Посреди зала появился Наблюдатель. Черты лица его были настолько обыкновенны, что неуловимы взглядом, как, впрочем, у любого из его племени.

Он скользнул к Варваре, хитро улыбаясь.

— Позвольте пригласить вас на танец? — он парил над квадратами, не касаясь ни одного. Варвара попыталась сделать так же... Но не смогла оторваться от земли. Значит, это часть загадки, да?

— С удовольствием, — Варвара вложила руку в его ладонь.

Грянула музыка.

— Вы пили вино? — Наблюдатель притянул её к себе.

— Белое, — Варвара шагнула вперёд, едва попав на край белого квадрата. Наблюдатель одобрительно рассмеялся, кружа её по залу, и Варвара искренне порадовалась, что танцевала сегодня с Валентином. Потому что она едва успевала следовать за ним и шагать только по белому...

— А видели сегодня платье супруги господина Лая?

Жена Лая! Стояла справа от него!

Варвара шагнула на красное.

Свет в зале чуть погас...

И только.

— Каждый раз она меняет только одну деталь, — продолжал Наблюдатель, и она принялась напряжённо искать в образе супруги Лая что-нибудь отличного цвета... — Но это обязательно должно быть в тон платью!

Варвара с облегчением выдохнула. И мельком глянула на Наблюдателя.

Зря.

С ней кружил Валентин, заинтересованно наблюдая за её мимикой. Его черты лица стали резче, хотя куда уж; в глазах появилось что-то... Потустороннее.

Варвара чуть не споткнулась от неожиданности. Бывало, Наблюдатели принимали образы близких и хорошо знакомых людей, подстраиваясь под воспоминания или эмоции пользователя. Но Валентин ей ни тем, ни другим не был.

Она шагнула на следующий квадрат. Зажмурилась, подумала о Даньке, открыла глаза.

— Сегодня полнолуние. Луна в дымке завораживает, — приятным знакомым голосом поделился Валентин-Наблюдатель.

— Жёлтая? — Варвара шагнула за ним. Почему он? Последний, кого она ожидала бы увидеть... Особенно после таких откровений. Приехать в чужую страну, чтобы столкнуться с покойным чокнутым гением... Немыслимо. Таких совпадений не бывает.

— Как хаос, mon amie, — улыбнулся он. Шаг-два-три...

— Когда-нибудь представляли себя в роли невесты?

Белый.

— Помню, как-то со знакомой были на экскурсии по Хуанхэ...

Жёлтый.

— Вы знали, что нынче в Пекине не бывает снега?..

Опять белый. Красный-жёлтый-жёлтый-белый-жёлтый-красный-белый... Бесконечно, быстро, не давая вставить слова. Закончится ли это?

Она нервно облизнула губы.

— Какой ваш любимый цвет? — выпалила, на секунду опередив его.

— Синий, — он наклонился к ней, и Варваре почудился терпкий запах одеколона. — Как ваши глаза.

— Здесь такого нет. Вы проиграли.

Наблюдатель-Валентин тихо рассмеялся. Сверкнул безумным взглядом.

— Я не проигрываю, Варвара, — подмигнул он, и холод колючей волной пробежал по позвоночнику. Неужели ошиблась?..

Он отпустил её и взмыл под потолок.

— Вам прямо, mon amie.

И поле сменилось бесконечными рядами стеллажей.

Что ей искать?

— Алексей?

— Туточки, — хмыкнул он, выплывая из-за одного из стеллажей. — Кидай подарок Шэня — пикантных подробностей у нашего режиссёра мало для его задумки. Зато как интересно... Задай запрос по "Фениксу".

Абсолют взвизгнул. Красная завеса рухнула на стены.

Варвара вздрогнула. Кто-то поднял тревогу... Кто? Не она. Её ведь пропустил Наблюдатель.

Где-то в реальности зашумело. Едва слышно знакомое ворчание — дрон Валентина переходит в боевую готовность.

— Совсем ничего, Алексей?

По запросу "Феникс" всплывали чеки, изредка — документы. В основном финансирование проектов по продлению жизни. Серьёзное финансирование... "Дубль-В" в одном из писем. Продление жизни, связанные через Абсолют крысы, актонитовые протезы и Абсолютные... Как-то не складывается.

— Можешь ещё притянуть за уши вот это — продвинул племянничка по карьерной лестнице. И вот тут ещё подозрительные отчёты... Но мало для такой крупной рыбки, Варя, мало.

Замелькали документы, отчёты, письма. Много-много-много. Он прав. Он чертовски прав, простейший вариант — добавить "подарок" четыреста пятнадцатого и слить в сеть. Да и спорить с Алексеем, за доли секунд проводящим тысячи запросов в сеть, с её позиции полного профана в юриспруденции было нерационально.

Но Варваре отчаянно хотелось удостовериться в том, что господин Лай и сам не безгрешен. Хотелось пойти на поводу у жалкого желания очистить совесть. Так странно, страшно неправильно подводить человека, который делает так много во благо других. Вот пожертвования в благотворительные фонды; отчисления на научные исследования, кроме проекта "Феникс", к примеру, ещё и на протезирование и проведение высокотехнологичных операций. И этого гораздо больше, можно простить пару грешков... Как он получает средства...

Что-то в реальности отдалённо грохотнуло. Ужас сжал горло.

Нет времени на поиски.

Ей должно быть плевать на Лая.

Ей надо спасти Даньку.

Жизнь одного в обмен на благополучие многих... Об этом удобно рассуждать, когда ты в безопасности, а родные рядом в целости и сохранности.

А к ним, кажется, вот-вот вломятся, и отнюдь не с распростёртыми объятиями.

Варвара прищёлкнула пальцами, представляя, как на полке появляются новые бумаги.

За гранью Абсолюта, внутри системы копирование началось.

Варвара вынырнула... И вздрогнула от глухого удара в дверь.

Валентин сосредоточенно перебирал провода под дверной панелью.

Она сжала корпус ноутбука до боли в пальцах. Живее, дружочек, живее...

— Варвара?

— Две минуты, — она встала. Дрон завис напротив дверей, взяв их на прицел.

Валентин отвлёкся, чтобы протянуть ей пистолет.

— Оставайтесь за столом, — он вновь с непробиваемым спокойствием принялся за провода.

— А что потом?

— Потом мы исчезнем, — с кривой улыбкой объяснил Валентин и, видимо, ощутив её тяжёлый взгляд, добавил: — высока вероятность того, что господин Лай имеет альтернативные пути к отступлению на непредвиденный случай. Я бы так сделал...

Шорох!

В углу.

Дрон резко повернулся...

Из-за ширмы высунулась знакомая рожица и показала Варваре язык.

— Что ты тут делаешь?! — Варвара рванулась к Колючке, но та уже исчезла за ширмой.

— Ну, вот видите, — Валентин ювелирным движением вынул из гнезда один из многочисленных проводов. Бронированная дверь глухо щёлкнула.

Варвара отключила ноутбук. И, бросив прощальный взгляд на терминал господина Лая, который уже во всю распускал грязные лживые данные, юркнула за Колючкой. Страшно почему-то не было.

В темноте узкого коридора раздался далёкий грохот и близкий тихий смех Валентина.

— Как нерационально выбивать бронированную дверь. Вам так не кажется, mon amie?

Варвара промолчала. Как можно веселиться в такой ситуации, она тоже не понимала.

***

— Что с руками? — спросила Варвара, стоило им перемахнуть за утопавшую в вечно зелёных, рассаженных по всем канонам геомантии кустах ограду и углубиться в изнанку неоновых улиц — тёмный лабиринт переулков.

Колючка нервно взглянула на окровавленные ладони.

— Э... Поранила. Пока лаз искала.

— А разве тебя просили следовать за нами, милая Колючка? — бесстрастно поинтересовался Валентин.

Колючка запнулась, и огромная кепка съехала ей на глаза. Варвара только что заметила, что обезьянки Мо с ней, вопреки обыкновению, не было.

— Я пришла спасти Ва-рю, — буркнула она, сердито дёргая козырёк.

— Почему ты решила, что её придётся спасать?

— Чутьё у меня! — Колючка нахмурилась. — Я с духами поговорила.

— Значит, духи тебе и тайный ход показали, — безжалостно продолжил он, от чего девочка ещё сильнее насупилась.

— Да! — она с вызовом уставилась на него, но тут же стушевалась. — Ну вы же понимаете, а? Вы же в духов верите?

— Я не верю в духов, Колючка, — отрезал Валентин. — Я знаю принципы Абсолюта. И, судя по тому, что я видел, тебе такое пока не под силу.

— Валентин, — Варвара глубоко вздохнула, внезапно обнаружив, что у неё трясутся руки. На заброшенные дома опустился жёлтый смог, и, несмотря на липкую жаркую влажность в воздухе, ей было холодно. — Оставьте её, хоть пока. Она нас вытащила.

— Я знаю, что вы не сомневаетесь в её лояльности, но у меня нет на то особых причин, — перешёл он на русский. При Колючке он вообще старался пользоваться только им.

— И зачем ей, по-вашему, рисковать?

— Она знала, что что-то произойдёт, — тихо отозвался Валентин. — И я сомневаюсь, что ей об этом рассказали "духи"...

Он поднял руку в упреждающем жесте.

Варвара остановилась, цапнула за шиворот поглощённую своей хмуростью Колючку.

В тумане вычертилась низкая коренастая фигура.

Он.

— Ну надо же, какая встреча! — хриплый голос, глухой из-за черной маски, зазвучал в недвижимом ночном воздухе. А Варвара не могла оторвать взгляда от танцующего на запястье дракона. И не было сил пошевелиться от ужаса.

— Я думал, ты будешь вечно прятаться под крылышком Шэня. Сигаретки не найдётся? — ровно поинтересовался Тэцюань, вразвалочку подходя к ним. Сейчас он казался меньше ростом и чуть уже в плечах, чем она запомнила... Но не менее устрашающим.

Валентин с кривой улыбкой шагнул вперёд, ненавязчиво закрывая их собой, и демонстративно похлопал по карманам.

— Какая жалость, забыл дома, — беспечно пожал он плечами и указал на дрона. — Поинтересуйся у него.

И Варвара бросилась в сторону, повинуясь отчаянному, необузданному порыву. Прыснули коробки с мусором, взвизгнула Колючка.

Тишина тумана взорвалась злой песней пуль.

— Мама-мама-мама-мамочки, — пищала Колючка, ползя спиной в переулок. — Ва-ря, побежали, побежали, Ва-а-ря...

Варвара прижалась к стене. Пистолет скользил в трясущихся руках. Зачем здесь Тэцюань? Если он здесь, зачем тогда поручать ей убрать Валентина? Перестраховка? А знает ли Тэцюань о планах своей компании?..

— Ва-ря, Ва-ря, побежали же! — Колючка дёрнула её так, что рукав платья затрещал.

— Куда?

— Валим, валим, пока не поздно...

— Куда?!

— Подальше!

— А Валентин? — она вскинула голову. Что делать, что делать...

— На кой он тебе сдался? Он тебя сам пришьёт! Я знаю, у меня чуйка!

— Колючка!

— Я жить хочу!

— Все хотят! — огрызнулась Варвара. Выглянула из-за коробки. Воцарившуюся было тишину вновь нарушил короткий рык дрона. Юркий, как рыба, издалека он отдалённо напоминал полицейского до реформы семидесятого — это сейчас они как кирпичи на винтах.

— Да бежим же, чтоб тебя! Поверь мне!

Полицейского.

— Звони в полицию, — Варвара бросилась вглубь переулка, путаясь в подоле.

— Чё-о?.. Эй, направо, направо, ты ку...

— Звони, кому сказала!

Заброшенный дом мрачно смотрел на неё чёрными окнами. Недовольно скрипел, пока она расшатывала разбухшую дверь в подъезд и страшно не хотел пускать её. Зло ухал эхом шагов и выстрелов, сбивчивых объяснений Колючки с полицией и её дыхания. Платье, как назло, цеплялось за мусор и арматуру бесконечной лестницы...

— Чё за хрень ты творишь?! — дом зло сплюнул эхом Колючкиных слов, когда Варвара с силой налегла на крышку люка.

— Вызвала?

— Да не помогут они тебе, валить надо! Спустят дрона и плюнут!

— Помоги!

— Дура, к чёрту кривоносого, бежим!

Люк со скрипом поддался.

Едкий жёлтый смог проник в лёгкие, вызывая удушливый кашель.

— Где-е...

Она осела на плоскую крышу, борясь с кашлем и запуская на часах пеленг окружающих устройств. Не самая законная штучка, но ей нравилась. Как ни странно, дрона Валентина она не видела.

Если только не...

А ведь выстрелов больше не слышно.

— Не вздумай снова сдохнуть, Рождественский, — прошипела, судорожно обновляя поиск. А полиция тут не спешит, нет... А ведь по близости должно быть много дронов — они не сильно углубились в трущобы, а недалеко — элитный район...

— А-а... — выдохнула Колючка ей в ухо, тыча куда-то вдаль.

Варвара отмахнулась... И замерла.

Тёмная фигура на соседней крыше. Едва видно — туман.

Варвара замерла, забыв дышать. И спрятаться было негде...

Часы пискнули.

— Давай назад! — Варвара попыталась подключиться к дрону. Раз Варвары Железной больше нет, её не узнают.

— А ты?

— Сейчас! — она толкнула Колючку к коробке кондиционера. Бросилась следом.

— Я без тебя не пойду! — девочка вдруг прижалась к её спине.

В спокойной обстановке Варвара бы удивилась. Но не могла отвлечься от взлома.

— Иди, кому сказала!

Секунды.

Минуты.

Цифры.

Код.

Она не раз взламывала таких дома, но это происходило в уютной обстановке, её никто не торопил, а целью было переписать идентификационные системы дрона под нового владельца...

А когда сердце истерически бьётся под рёбрами, руки дрожат, а вокруг — страшная туманная тишина, такая рутинная задача вдруг становится чем-то нереальным.

Но она должна.

Хлопок по ушам! Так поёт снайперская винтовка. Нет-нет-нет...

Где-то над головой послышался тихий рокот. Неспешно хлопая винтами по жёлтой мякоти тумана, вниз важно плыл мигающий красный огонёк.

— Быстрее же, чтоб у тебя винты отсохли...

Полицейский дрон отчитался ей о трёх живых существах на крыше — все неизвестные, без идентификаторов, двое с оружием.

Она закрыла глаза.

И открыла огонь по второму.

Вопреки обыкновению, дрон не озвучил предупреждения перед стрельбой.

Варвара сгребла Колючку в охапку, и они бросились вниз, вниз, за дроном, и уже даже смолк старый дом, не хохотал больше эхом шагов...

В переулке было тихо.

И пусто.

Только мусор лениво порхал, поддаваясь слабым дуновениям невесть откуда взявшегося ветерка.

И в луже сверкало отражение дырявого корпуса полицейского дрона, который продолжал беспомощно чеканить стандартный набор фраз. Приедет сюда полиция? А как же, дрона чинить надо. Но позже, когда уже будет потенциально поздно, ведь трупов-то нет...

Варвара чуть не выронила пистолет, который всё это время судорожно сжимала в руках. Казалось, воспользоваться им не смогла бы, даже если бы это понадобилось. С таким-то тремором, что толку от оружия?

Только один. Дать понять, что к такому жизнь её не готовила. Такого Варвара себе не представляла. Ах, как наивно...

— Валентин? — позвала, но голос не слушался, а ветер схватил шёпот и смешал с парящими целлофановыми пакетами. Колючка молчала, цепляясь за её подол.

Дрон продолжал угрожать пустой улице. А потом ей вдруг подумалось, что если он подстрелен, значит, снайпер жив, и Варвара в панике шарахнулась в тень, увлекая за собой Колючку.

— Mon amie, — чужая рука мягко сжала локоть.

Варвара чуть не подпрыгнула. Судорожно обернулась и встретилась с абсолютно спокойным взглядом светлых глаз.

Живой.

— Вы не ранены? — будничным тоном поинтересовался Валентин, методично вытирая ручные лезвия платком. По щеке его текла кровь, обагряя уголок тонких губ, правый рукав вспорот лезвиями. Дрон гудел рядом, недоверчиво посвечивая синими сенсорами.

Варвара лишь покачала головой, не в силах говорить. Только сейчас ощутила бешеный стук сердца, с каким оно вырывалось из грудной клетки, что ноги стёрла в кровь неразношенными туфлями, что коленки, чёрт возьми, дрожат, как у первоклассницы на линейке. Молча наблюдала за Валентином. Слов в голове не было — то ли от шока, то ли от того, с каким хладнокровием он вёл себя. Как? Неужели его ничего в происходящем не смущает? Как можно ввязаться в перестрелку с профессиональным убийцей, а после так спокойно стоять и оттирать кровь с рук? Будто не кровь это вовсе. Просто... Так, грязь.

— Он ушёл, — по-своему истолковал её взгляд Валентин. — Я впечатлён вашей находчивостью.

Варвара вздрогнула.

— Я... его убила.

Валентин вопросительно склонил голову.

— С-снайпера.

— Вы думаете? — фыркнул он. — Первый выстрел у местных моделей — холостой.

Варвара непонимающе посмотрела на него.

— Правда?..

— Пойдёмте отсюда, mon amie, — Валентин втянул лезвия и настороженно оглянулся. — Они могут быть рядом...

***

Мать молчала. Только смотрела на неё усталыми глазами, иссушёнными бесконечной тревогой и хорошо скрываемым страхом. За них.

— Я куплю тебе билет, — продолжала Варвара, — на утро. Полетишь под чужим именем. Я устрою. У тебя же остались подруги в Москве.

— Варя, — она тяжело вздохнула. — Что у тебя происходит?

— У меня всё в порядке, — Варвара хмыкнула. Насколько это возможно. — Я просто волнуюсь за тебя. Всё. Ты поняла меня?

Мать промолчала.

— Ты найдёшь, у кого остановиться? Мам?

Варвара побарабанила пальцами по столешнице.

— Это ненадолго. Мы скоро вернёмся.

Мы.

По ту сторону монитора продолжали молчать. Мать сидела, механическим движением потирая переносицу и глядя куда-то в сторону.

— Ма-ам...

— Барсика куда? — чуть надломленным голосом спросила она.

— Соседке. Он умный парень, не пропадёт. Потом нас всех встречать будет...

Варвара попыталась усмехнуться. Получилось не очень.

— Зачем я тебя отпустила... — вдруг горько прошептала мать и, поймав её взгляд, устало кивнула. — Я всё поняла.

— Я куплю билет и напишу. А ты собирайся. Прилетишь — пиши сразу.

Та только кивнула. Варвара с силой сжала угол столешницы. Заставила себя улыбнуться.

— Знаешь, что?..

— Знаю, — Мать слабо улыбнулась в ответ. — Я тебя тоже. Возвращайтесь... Пожалуйста.

Терминал грустно пискнул окончанием вызова.

В ушах продолжал звенеть родной усталый голос. Варвара боялась лишний раз с ней связываться, чтобы не вывести на неё никого, почти не писала, пользовалась шифрованными линиями... А они всё равно узнали. Выследили.

Варвара облизнула пересохшие губы. Взглянула на осторожно смешивающую остро пахнущую пасту Колючку. Перебинтованные руки этому не препятствовали — девочка морщилась, но мешала, будто это было делом её жизни.

— Хочешь попробовать? — беспечно поинтересовалась та, посыпая смесь чёрным порошком. — От температуры! И от изжоги. А ещё от головной боли и паралитического яда, но это не точно.

— Спасибо, — Варвара подошла включить чайник. — У меня ничего из этого нет.

— Ну и хорошо, — она звякнула ложкой и мстительно поинтересовалась. — А кривоносому не надо? Я перцу добавлю.

— Спроси сама.

— Ещё чего! Он недостоин. Нахрена мы вообще спасали этого урода, даже "спасибо" не сказал, — Колючка подхватила чашку и гордо потопала к двери. — Соседи во дворе ждут моей помощи!

— В три ночи?

— Ай-я, они поздно ложатся.

Варвара усмехнулась. Может и было что-то в её снадобьях...

Рука нащупала тот-самый-пакетик. В пакетике — пробирка, маленькая, жидкость бесцветная... Без запаха.

Варвара перевела взгляд на две чашки с кипятком. Зачем? Неужели она больше верит похитителям брата, чем... Человеку-машине, психопату, которому чужды понятия этики и сострадания? Какой чудесный выбор! Впрочем, человек-машина её ещё ни разу не подвёл, а компания пыталась лишить жизни. Хотя... У Валентина ещё всё впереди. Не стал бы человек просто так нанимать первого встречного, если есть более проверенные кандидатуры. И Тэцюань явно тут не самое страшное препятствие — что-то пугает местных любителей Абсолюта, что-то, что она так и не выяснила. Может быть, системы. Может, та программа-дракон. Может, что-то ещё... Он не просто так работает именно с ней. И потом, раз он — Рождественский...

Варвара до боли сжала ручку чашки. Так не бывает. Так точно не бывает. Но если это — правда, что очень вероятно, то не удивительно, что в конце её ждёт неприятный сюрприз. Сюрприз от жестокого гения, если верить СМИ. Для Варвары будто было два Рождественских — тот, что писал труды об Абсолюте и вещал о светлом будущем и тот, про которого рассказывали в жутковатых репортажах. А этот, в соседней комнате, больше напоминал последнего.

Впрочем, если не он, то кто? "Дубль-В"? Которые в очередной раз натравили на них киллера? Хотя, не на них. На Рождественского. Который копал и копает под "Дубль" из-за своих работ. Всё упирается в него — её пристрелить не пытались, хотя могли — второй точно был тем снайпером, и Варвара готова была что угодно ставить на то, что он видел их с Колючкой. А если бы Рождественского пристрелили, — вдруг мелькнула странная мысль — в этом не было бы её вины...

В то же время он довольно долго выживает под прицелом "Дубль-В", с ним есть шанс. Если он своими руками её не убьёт. А не он ли сам говорил, что его цель оправдывает любые средства?

Ещё есть Паучиха. Но она работает на Шэня, а будет ли Белый Веер рад, если Варвара отправит на тот свет его любимого механика? Поэтому остаётся только "Дубль".

Который держит её брата на мушке. Который вышел на её мать, несмотря на все меры предосторожности, и, если взглянуть правде в глаза, то не известно, улетит ли она от них. Который убьёт обоих и не вздрогнет, не поднимись у неё рука...

А Колючка? Куда её, "Дублю" она не нужна? Опять бросить? Впрочем, та неплохо обжилась в окрестностях — местные любят девочку и её снадобья. Нет, эта не пропадёт. Да и потом, может, им вовсе не обязательно будет расставаться?

Какой смысл будет в этом всём, если она позволит "Дублю" убить Даньку?..

Когда Варвара несла две кружки, ручки предательски скользили в ладонях. Ничего страшного. Всё будет правильно. Всё будет хорошо.

Дверь открылась сама, стоило постучать. Валентин неподвижно стоял перед огромным монитором на стене, поглощённый созерцанием каких-то непонятных конструкций... И леденцом на палочке.

— Добрый вечер, — он не повернул головы. Через какое-то время указал на лежавший на углу стола пакет с леденцами. — Угощайтесь. Лимонные.

— Спасибо, — Варвара поставила чёрную кружку рядом — та чуть не выскользнула из рук. — Это вам.

Он удивлённо вскинул бровь.

— Благодарю, — Валентин склонил голову, изучая её внимательным заинтересованным взглядом. — Mon amie, позволите вопрос?

— Задавайте, — пожала плечами она, продолжая смотреть на монитор.

— Я имел неосторожность слышать ваш недавний разговор, за что приношу свои извинения, — Валентин хрустнул леденцом. — Почему именно сейчас вы решили, что вашей матери угрожает опасность?

Варвара замерла, ощущая, как кровь приливает к щекам. Хорошо, что тут темно.

— Мы с вами уже довольно далеко продвинулись в поисках, — осторожно отозвалась она. — Мне показалось, я приняла недостаточные меры, чтобы обезопасить её, только и всего. Я боюсь за её жизнь.

— Понимаю. У меня есть друг, — тихо заговорил Валентин по-русски. — Хирург, я вам о нём говорил. Он живёт под Псковом и... Весьма искушён в решении такого рода проблем. Я могу связаться с ним. Думаю, он не откажет в помощи вашей матери. По крайней мере, у него она будет в большей безопасности, чем где либо.

— Ему можно доверять?

— Если вы можете доверять мне, mon amie, то да, — криво улыбнулся он.

Варвара скептически кивнула. Действительно, а может ли?

— И что потребуется взамен?

— От вас? Ничего, — он отпил из кружки и с лёгким любопытством оглядел её. — Дружба — она для того и создана, верно?

— Хотите сказать, мы с вами тоже друзья?

— А почему нет, mon amie? — Валентин сделал ещё глоток. Варвара вздрогнула. — По крайней мере, на интеллектуальном уровне. У нас есть сходные интересы, с вами приятно общаться и легко вести непринуждённые беседы... Это не взаимно?

Варвара пожала плечами. Стоит только попытаться отравить человека, а он начинает говорить о дружеских чувствах. Да и вообще, какие чувства у киборга?

— Если ограничить понятие "дружба" приведёнными вами критериями, то взаимно, — она развернула леденец. Не верилось, что он способен на эмпатию. Не после такого количества железа. Все эти крохотные проявления человеческих чувств — банальная вежливость и расчёт... Или нет?

Он снова внимательно посмотрел на неё. Тихо усмехнулся.

— Так даже лучше. В общем, подумайте над моим предложением.

— Обязательно, — отозвалась Варвара, тайно радуясь смене темы. Через некоторое время кивнула на мониторы. — Что это?

— Наброски, — отозвался он. — Вы же помните проект, который мы с вами обсуждали?.. Сейчас я занимаюсь проработкой чувствительности торса.

— Я поняла, что вы разрабатываете системы, подобные вашим.

— Как побочный продукт. Моя настоящая цель — тело. Полностью. Я хочу, чтобы обладатель мог им управлять. Пользоваться всем тем, что даёт человеку природа, но при этом быть совершеннее... — Валентин задумчиво поднял кружку. — Он сможет жить бесконечно долго.

— Как вы собираетесь... — она замерла, поражённая догадкой. — Это для Алексея?

Валентин улыбнулся. И утвердительно кивнул.

— К сожалению, это всё не будет иметь смысла, если я не верну результаты своих исследований. Есть некоторые вещи, которые теперь невозможно восстановить.

Варвара опустила взгляд. В глаза вдруг бросилась та самая фотография, что Валентин забрал у неё. Теперь она ясно видела в блондине Рождественского. Как она раньше не додумалась? Никогда не придавала значения ни ему самому, ни его биографии, только трудам...

Она внимательно посмотрела на Валентина. На его хищный профиль, не имеющий ничего общего с тем молодым человеком на фотографии. На тронутый сединой висок, пронзительный взгляд, острую горбинку носа. А потом на мальчишескую улыбку молодого человека на фото. Абсолютно разные люди...

— Как вы выжили в Новосибирске?

— Что, простите? — он наконец отвернулся от мониторов.

— Семь лет назад, — Варвара отпила чай. — Рождественский был объявлен погибшим.

— Тот Рождественский — да, — Валентин равнодушно потёр переносицу. — Я уже давно не он.

— Почему вы не сказали раньше?

— Вы не спрашивали, mon amie, — внезапно искренне улыбнулся Валентин, но тут же посерьёзнел.

— Это напрямую относится к нашему с вами делу.

— Нет, мой друг, не напрямую. Это не меняет сути, — он внимательно посмотрел в чай, будто ища там что-то. Потом взглянул ей в глаза. — И вы бы стали работать с Рождественским-младшим?

— А у меня был бы выбор? — фыркнула Варвара.

— Выбор, — Валентин устало вздохнул, — есть всегда.

Варвара не ответила. Глухое молчание нарушало лишь гудение аппаратуры и стук её сердца. Как-то не так она представляла себе возможную встречу с мировой легендой науки. Не думала, что будет стоять и трястись, глядя, как он просто пьёт чай... Как-то не так представляла себе его самого.

— Зачем вы здесь, Валентин? С вашим материальным состоянием...

— У меня нет того состояния, о котором вы могли слышать, — бесстрастно и жёстко перебил он. — Есть Рождественские — миллионеры. А есть я. Рождественский-младший. Доктор технических наук. У нас с ними имеется генетическое сходство и общая фамилия, и это всё, а их деньги — это не мои деньги. Понимаете меня, mon amie?

Варвара замолчала. Валентин, как ни в чём не бывало, развернул ещё один леденец.

— А вы... слышали, что о вас говорили? — с опаской спросила она, ожидая резкого ответа. Но не могла уйти, не поняв.

— Конечно, — к нему вдруг подлетел дрон. Обеспокоенно ткнулся под локоть, сверкнул на Варвару сенсорами и замер, терпеливо позволяя Валентину себя приласкать. — Ни разу не досмотрел до конца ни одной из тех передач.

— Они — правда?

Валентин поднял на неё тяжёлый, разом выцветший взгляд. Дрон вновь настороженно повернулся к ней.

— Про меня — частично. Да, мои подписи стояли на некоторых документах, от которых дрожат недальновидные моралисты, но кто я такой, чтобы отказывать людям, которые добровольно идут на жертвы во имя науки? То, что они не читают документы и даже не пытаются думать, это их личные трудности. Люди ложатся под нож ради денег, славы, бесплатных имплантов и просто от скуки. Некоторые, ввиду слабости характера, позволяют решать за себя другим, чтобы потом раскаиваться и бросаться обвинениями, но факт остаётся фактом: они хотят этого сами. А наука процветает. Не вижу проблем. Если вас интересует, сколько человек было принесено в жертву науке лично мной, вот этими руками, — Валентин с холодной ухмылкой продемонстрировал ей левую руку, — один. Некий господин Эрнест Серебрянский, самый рассудительный и интеллигентный человек из всех, кого я встречал. Видите ли, мы занимались оцифровкой сознания. Да, mon amie, слухи правдивы — этот проект не предавался огласке до моей "смерти", а после был объявлен провальным наравне с проектом Джека Луна. Что есть ложь. Мы завершали тесты, когда господин Серебрянский обратился к нам. У него были серьёзные проблемы с опорно-двигательным аппаратом, как вы знаете. Он хотел новое тело, хотел встать на ноги и шагнуть в своё светлое будущее. Хотел быть первым человеком, кто не зависит от биологического естества. Господин Серебрянский добровольно пошёл на это, уж он-то знал о всех возможных последствиях... А его материальное состояние уговорило директора отрядить всю нашу лабораторию на этот эксперимент. Ему не повезло стать жертвой, как и нам всем. Впрочем, помнят только это, а не то, что вместе с ним ушло и четверо великих умов из нашей лаборатории, и ещё много талантливых людей, подаривших миру новое будущее и не заслуживавших ни слова из того, что уже седьмой год с удовольствием обсасывают СМИ. Мне всё равно, сколько ещё преступлений припомнят и припишут лично мне. Я бы выпотрошил того, кто придумал и спонсировал эти сюжеты, за них. В том числе за Крачина.

— За Алексея, — кивнула Варвара. Сейчас её сомнения в сочетаемости Валентина и понятия "дружбы" исчезли. Потому что любой разговор об Алексее заставлял его взгляд нетипично меняться. Страшно меняться.

— За Алексея.

— Он не ИИ.

Валентин одним глотком допил чай и вздрогнул.

— Нет, Варвара. Он человек. И он всегда им будет.

— Как?..

— Mon amie, вы не хотите спать? — едва слышно поинтересовался он. — Я расскажу вам, даю слово. Но это долгая и неприятная история, а уже поздно... И мне нужно кое-что закончить.

— Конечно, — Варвара шагнула к двери и замерла. — Валентин?

— Да, mon amie?

— Какой ваш любимый цвет?

Валентин тяжело оперся на стол и пристально посмотрел ей в глаза. Бледный. Ещё бледнее, чем раньше, хотя куда уж.

— Синий.

Варвара улыбнулась ему.

— Принято, — она глубоко вдохнула, с ужасом вслушиваясь в следующие свои слова. — Спите крепко, друг мой.

Спи крепко, Рождественский-младший.

Глава седьмая, в которой...

Глава седьмая, в которой Варвара делает открытия, Колючка теряется в тумане, а Валентин курит

— Вот так это делается, Барсик, — вздохнула Варвара.

Рыжий кот смотрел на неё умными спокойными глазами.

Далеко не раннее утро дышало осенним сырым холодом.

— В конце концов, не могу же я лишить тебя кормильца? — хмыкнула она. — Или ты просто вернёшься к Ведьме?

Стекло загадочно поблёскивало в лучах ясного рассвета.

— Вряд ли она кормит молоком свою ораву. Вся прибыль на вас уйдёт...

Смачный хруст стекла под подошвой кроссовка — ещё ни один звук не приносил столько страха... И столько удовлетворения.

Она здесь живой никому не нужна, верно подмечено. Никому... Кроме него. И то временно. А мать... Варвара сделала всё, чтобы её не нашли. Общалась с шифрованных каналов, уговорила расплачиваться наличными, где только можно, долго-долго подчищала их связи, подготовила ей фальшивый идентификатор на такой вот случай... И ещё много мелочей. Через несколько часов та приземлится в Москве. Абсолютно другая женщина под чужим именем. Её не найдут. Её не найдут. Повторяла это, как мантру, с отчаянной радостью давя пробирку, ещё и ещё, пока на бетонном пороге не остались лишь мелкие осколки и мокрое пятно.

Кот задумчиво посмотрел на блестящее крошево.

— Видел, Барсик? — Варвара склонилась к нему, взяла на руки. — Только ради тебя. Только ради тебя...

Она вскинула голову. Холодное утреннее солнце слепило.

— Варя, — от звука голоса из часов Варвара аж подпрыгнула. Кот недовольно махнул хвостом.

— Эй, не бойся, это я. Ничего, что с твоих часов?

— Я уже поняла, — она посмотрела на экран, будто ожидая увидеть там Алексея. — Как ты... М-м... Попал туда?

— Элементарно, — фыркнули из динамиков. — Ты же подключалась к оборудованию Валентина... Уж что-то, а трепаться я могу из любого мало-мальски знакомого устройства. Так ты не против?

— Нет, — Варвара погладила притихшего кота. С ним было тепло и спокойно... Как дома. Только, в отличие от домашнего Барсика, этот не мурлыкал, а внимательно следил за ней, будто слушал разговор.

— Слушай, я... Хотел сказать спасибо.

— За что?

Алексей тихо вздохнул.

— За то, что ты до сих пор не сбежала от нашего чокнутого дуэта. Хоть и держат тебя деловые связи, — он впервые говорил таким серьёзным тоном. — За то, что ты всё ещё рядом с ним.

Варвара напряжённо смотрела вдаль, ожидая объяснения и затаив дыхание.

— К чему это, Алексей?

— Понимаешь... Он пять лет своей жизни положил на то, чтобы вернуть меня. Только на это... И всё, Варя. Иногда я боюсь за него самого. Иногда думаю, зачем... — Алексей поперхнулся. — В общем, я рад, что у него есть, с кем поговорить, кроме "искусственного интеллекта" с глуповатыми шуточками. Что кому-то плевать, сколько в нём железа. Он смеётся про свои сорок пять процентов киборга, и, может, кажется, что его ничего не волнует... Но я-то знаю, что он Человек.

Динамики треснули. Варвара закусила губу. Вспомнила, как колебалась вчера вечером. Как каждый день сомневалась, с кем соседствует — с живым человеком или с машиной. Ещё абсолютно неправильный разговор о дружбе... И то, что работает она с тем-самым-Рождественским, который, в итоге, не похож ни на вольного мыслителя, ни на кровожадного психа. Ей просто некуда было деться, она была слишком недоверчива, чтобы идти к врагам, и слишком слаба духом, чтобы... Чтобы лишать кого-то жизни. И вовсе ей не плевать, нет...

— И ты тоже знаешь. Я уверен. Так что... Спасибо. Для меня это важно. И для него, хотя он никому никогда не скажет.

Варвара с горечью взглянула на крошево от пробирки. Ах, как же ты ошибаешься, Алёшка-Алексей, знал бы ты правду...

Эта чёртова погоня за родным человеком. А шагнула бы она за грань, если бы могла?..

— Как он тебя вернул? Ты же... — Варвара запнулась, не в силах произнести крутящееся на языке.

— Говори прямо — умер, — к Алексею вновь вернулось прекрасное расположение духа. — Не совсем. Всё-таки, воскрешение не под силу даже Рождественскому. Мы вместе работали над переносом сознания. Биологическое тело слабо и недолговечно, а сознание — безгранично и существует всегда, запечатлённое Абсолютом. А вечно функционирующее сознание в искусственном теле, не подверженном болезням и более устойчивом к механическим повреждениям, которое можно изменять по своему вкусу и неоднократно восстанавливать — это ли не бессмертие, что так нравится людям? Ну, нам тоже нравилось. Фишкой был сам процесс. Мы выяснили, что актонит, как чистое физическое проявление Абсолюта, грубо говоря, запоминает личность. Но он делает это медленно, если его не стимулировать, а для этого нужны неординарные личности. Типа нашей Колючки, но более профессиональные.

Алексей задорно хмыкнул.

— И вот представь: первая на планете вещь, способная хранить сознание даже после гибели биологического тела... И я, как её владелец.

Динамики замолчали. Потом хрипло треснули.

— Если вдуматься, то ничего другого от Валентина можно было и не ожидать. Хотя, стоит заметить, он сильно рисковал своим положением. Первый проводник должен был предназначаться... Более важному человеку. Никто не подозревал, что он будет тайно пахать на второй.

— Валентин не похож на того, кто будет заботиться о ближнем сильнее, чем о себе, — задумчиво прокомментировала Варвара. Почему-то она бы охотнее поверила, если бы второй был заточен под Валентина.

— Так может показаться. Просто у него чертовски ограниченный круг "близких". Такой человек, что ж... — часы вдруг пискнули звуками невесть откуда взявшегося будильника, но Варвара не успела его отключить, как он сам замолчал. — Это я, извини. У тебя тут столько софта напичкано...

— Ничего, — рассеянно отозвалась она. Била мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от мыслей. Он выдернул Алексея из мёртвых. Почему-то это... Ужасало. Восхищало тоже, но... Если человека не остановила смерть, на что ещё он способен?

А ещё сильнее ужасало другое.

Сейчас она его понимала.

Принимала.

Потому что нет непреодолимых препятствий, когда речь идёт о жизни родного душе человека...

— Подожди, — сверкнула странная мысль. — Так Валентин... "маг"?

Грохот позади заставил прийти в себя.

— Потом. Спасибо, Варя, — и Алексей исчез, от чего экран часов вновь перешёл в спящий режим. Варвара наконец оторвалась от созерцания сверкающих на солнце крыш.

— Ва-ря! — Колючка с улюлюканьем выпрыгнула на крыльцо и с хрустом потянулась. — Такая погода хорошая! Только чё так холодно?

Она ткнула Варвару пальцем в плечо.

— Ты чё кислая? Не проснулась? — девочка оглянулась. — Ты с кем трепалась?

— С котом, — Варвара показала ей Барсика, которому уже, судя по виду, начинало надоедать сидеть на руках без дела.

— О, — она сунула руку ему под нос и указала взглядом на остатки пробирки. — Сестрёнка... А это чё?

— Это? — Варвара неопределённо поджала губы. Кот по-хозяйски забрался ей на плечи, подальше от девочки. — Да так... Что-то валялось, раздавила случайно...

— Зачем? — внезапно выдохнула Колючка и испуганно замерла.

— Ну... Не нарочно, говорю же, — смутилась Варвара. — В каком смысле "зачем"?

— А? Я так сказала? — Колючка почесала затылок. — Я... Э... В смысле, вдруг там... Э... Газ ядовитый? Ты смотри, сестрёнка, под ноги, там нынче всякое бывает... Бородач Ли как-то раз тоже какую-то хрень раздавил, потом у-у, чё было!..

Девочка резко замолчала, сосредоточенно грызя костяшку пальца. Варвара тоже смолкла.

— Слушай, — впрочем, тишины хватило лишь на минуту. — У меня к тебе предложение! Тебе понравится! Наверное.

— Ну говори, посмотрим, — Варвара носком кроссовка сгребла осколки на землю, в кучку мусора.

— Помнишь, я тебе про арку Счастья рассказывала? Ну, там, про Смотрителя-сову? Куда тётя Вонг ушла?

— Ну, — Варвара поморщилась. На ум сразу пришла Ведьма.

— Давай туда сходим, — шепнула Колючка, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ненадолго! Даже заходить не надо, там рядышком. Просто... Знакомые духи очень просят. Может, они знают, где тётя... Раз недалеко живут.

— Просят? — Варвара наклонилась, пытаясь заглянуть Колючке в глаза. — А тех, кто ушёл... И тётю тоже просили?

— Не-е, ты не так поняла, — смущённо пробурчала она. — Я-то могу им сопротивляться. Да и эти — знакомые. Просто сейчас им помощь нужна. А я... Я им всегда помогаю, понимаешь? И они это знают.

— А могут они тебя заманивать?

— Не-ет! Они не такие! Сестрёнка, я в этом разбираюсь, — Колючка бесцеремонно потрепала кота по голове, но тот спрыгнул с Варвариных плеч и исчез под домом. — Мы быстренько. Одним глазком. Даже к арке подходить не будем. Тут как раз почти соседняя остановочка...

Варвара покачала головой. Ох и сомнительная перспектива — идти к месту, которое обладает такой славой. Попасть на прицел местных бандитов в погоне за "духами" ей не улыбалось.

— Ну Ва-ря, — Колючка шмыгнула носом. — Я всё равно схожу... Просто мне нужен кто-то, кто бы на шухере постоял. Знаешь, как ты в Абсолют ныряешь, вот и я так же... А-а?

— Если только одним глазком, — Варвара в который раз проверила почту. Мать уже в полёте, будет там ещё пять часов... Но она не могла перестать каждые пятнадцать минут смотреть на экран часов. Надо было срочно отвлечься, а то так с ума сойти можно, причём быстрее и качественнее, чем от посещения арки. Да и... Отпускать девочку одну ей тоже не хотелось.

— Ура! — Колючка запрыгала на одной ноге, держа кепку. — Я только за Мо сбегаю, подожди тут!

— Пошли вместе. Я Валентину скажу.

— Зачем это ещё? — фыркнула Колючка.

— Неприлично исчезать неизвестно куда без предупреждения, ты так не думаешь?

— Пха! Имеешь право. И вообще, ты что-то сильно о нём печёшься.

— Конечно, — согласилась Варвара. — Он — залог моего успеха и нашей с тобой безопасности.

— Ну да, да, оправдывайся, — кивнула она. — Кто вчера вечером заваривал два чая, а второй предложил вовсе не полезной и умной сестре, а злобному неблагодарному хрену? Ай, не вздумай мне тут, подруга. Моя чуйка говорит...

— А моя чуйка говорит, что кто-то хотел забрать обезьянку, а не читать мне морали, — скептически перебила Варвара. — Давай быстренько.

***

Валентин стоял, опершись на стол и увлечённо записывая что-то в блокнот. В тонких губах — палочка леденца.

— Возьмите Сокола, mon amie, — всё, что он ответил на её короткое заявление о том, что они с Колючкой уходят.

— А вы? — она несмело протянула руку к дрону, тихонько подлетевшему к ней, стоило войти в мастерскую. Последнее время Варвара заразилась отношением к нему, как к питомцу, и ей больше не казалось это странным — в Соколе было что-то от животного. Он казался менее бездушным, чем нормальные дроны. Непонятный, хищный, сочетающий в себе жизнь и сталь — под стать хозяину.

Валентин с интересом поднял на неё глаза, и она вздрогнула — будто он мог прочитать по взгляду, что было вчера. Нет, не мог. Он не волшебник, в мастерской полумрак, а уж она себя не выдаст. Не зря с ней в гляделки играть боятся.

— Живой коллега полезнее трупа, — пояснила Варвара, проводя пальцами по холодному корпусу Сокола. Он не шевелился. Валентин негромко усмехнулся.

— Mon amie, если бы это было так легко, мы с вами бы не встретились.

Варвара едва подавила нервный смешок, вспоминая себя и чай. Легко, Валентин... Если слишком доверять "коллегам". Она бы на его месте была осмотрительнее. Варвара отвернулась от дрона и встретилась с лукавым, пронзительным взглядом. А может, он и знает. Но почему тогда ничего не сделал?

— Его присутствие с вами гораздо рациональнее, — Валентин взял её за руку, накрывая дисплей часов своим. — Пакет управления. Используйте разумно.

— Вы доверяете мне своего дрона? — недоверчиво поинтересовалась Варвара.

— Верю в вашу сознательность. Не волнуйтесь, если он сочтёт ваши команды менее рациональными, чем собственный алгоритм, он их проигнорирует.

— А если его алгоритм ошибочен?

Валентин с усмешкой развёл руками.

— Я с ним больше дюжины лет, и такого ещё ни разу не случалось. Он способен на самостоятельный анализ, — Валентин вновь уставился в блокнот, и коронная прохладная улыбка разом исчезла с лица. — Только я прошу вас, не уходите далеко.

Варвара покачала головой.

— Честно говоря, я не думала, что вы отпустите меня, да ещё и с Колючкой.

— Mon amie, — чуть укоризненно вздохнул он, — Я не имею права вас удерживать. Я полагаю, вы человек разумный и способный нести ответственность за свои поступки. Будьте осторожны.

— Как всегда.

Валентин удовлетворённо кивнул. Вдруг вскинул голову.

— А, друг мой, пока вы не ушли, — он отточенным жестом протянул ей маленький лист бумаги. — Это адрес для вашей матери. Там её встретят.

Варвара сжала лист, как последнюю соломинку. Вот только вопрос — может ли она доверять ему жизнь своей матери? Варвара, неожиданно для себя, привыкла к нему; в то же время понимала, что в этой жизни верить нельзя никому. Ей, не смотря ни на что, была как никогда близка его цель; в то же время тот Рождественский-младший, что мелькал на каждом канале семь лет назад, никак не ассоциировался с тем, кто положит жизнь за друга. Впрочем, несмотря на холодность и жёсткость, он не был похож на того безумца, коим его выставляли. Вот только всё в этом мире относительно...

— Спасибо, — наконец вздохнула Варвара. По крайней мере, "Дубль-В" он мать не отдаст. А смысла вредить ей никакого не было... Пока.

***

Они плутали по переполненным людьми улицам так долго, что Варвара перестала понимать, где находится. Запахи пота, перца, пластика и духов, асфальта и пыли, перегара и цветов мешались во что-то кисловато-тягучее с приторными нотками, от чего хотелось дышать ртом... Если бы это помогало. Отчаянные попрошайки ловили за рукав, на внезапно превосходном путунхуа прося милостыню, и даже Сокол их не пугал — привыкли, спешащие велорикши крыли матом всех, кто лез под колёса, кричали дети, играющие прямо под ногами, тявкали загнанные в клетку собачонки, а на всё это смотрели тёмными окнами вылинявшие дома, мрачно щурились оконными решётками и устало хлопали вывешенным на верёвках бельём. В то же время ржавые дроны, сплетения цветных проводов и продавцы электронного хлама намекали: здесь умирает мир технологий и начинается прошлое. А может, наоборот...

Поэтому, когда они наконец вырвались из этого по-клоунски пёстрого ада, облегчению Варвары не было предела. Зря она, конечно, расслабилась... Это осознание пришло чуть позже.

— Мы пришли? — поинтересовалась, с подозрением оглядывая резко опустевшую улочку. Никаких отличий от предыдущих, только тихо и дома разрушены, и плачут ржавые трубы каплями сточной воды.

— Ещё нет, — шепнула Колючка, вопреки своему обыкновению огибая лужи. — Сейчас...

Поворот, ещё один — и они перед массивной традиционной аркой с гнутыми коньками крыш. Из-за стены тяжело переваливался густой плотный туман и растекался по окрестностям, что кипящее молоко из котла. Красная краска облупилась, обнажая коросты плесени. Лев у входа злобно щерился в пустоту, его обезглавленный близнец же продолжал судорожно сжимать в лапе потрескавшуюся каменную жемчужину. И тихо... Только скрипит вдалеке что-то. И пахнет благовониями. Откуда бы?

— А вот теперь да-а, — проблеяла Колючка, сжимая обезьянку. — Ты чувствуешь это?

— Что? — Варвара бросила беглый взгляд на часы и застонала от досады. Связи не было. Что удивительно — таких случаев в её жизни почти не бывало. Сейчас даже в глухом лесу без связи не останешься... Лес найти и то проблематичнее.

— Они шепчут... — Колючка была как никогда серьёзна. — И плачут. Им больно...

Варвара нервно сглотнула, глядя на принявшуюся раскачиваться девочку. Ещё ей не хватало, чтобы у той крыша поехала...

— Я в порядке, — шепнула Колючка в ответ на молчаливое касание Варвары её плеча. — Иногда мне кажется, что они на кого-то злятся. Их кто-то обрёк тут быть... Так много. Странно, что тебе не видно, их же тут... Толпы.

Она плюхнулась на бетонную ступень и вынула из кармана бархатистый мешочек. На серый камень выкатилась круглая баночка, красные чётки и пучок травы. Чётки Колючка надела, траву растёрла и пустила по ветру, а мазь из баночки чёрточкой нанесла себе на лоб. Потом вскочила и мазнула пальцем по лбу Варвары.

— Это зачем? — поинтересовалась она, принюхиваясь к сладковатому запаху густой мази.

— Чтобы духи не вселились, — Колючка с сомнением покосилась на дрона. Кивнула сама себе... И снова уселась на ступень.

— Если я не вернусь через пятнадцать минут, пни меня хорошенько, — строго наказала она, плавно закатывая глаза. Варвара какое-то время стояла рядом, наблюдая за замершей точь-в-точь так, как в доме информатора, девочкой. Потом недалеко прошлась туда-сюда. Дрон хвостиком следовал за ней. Кроме них, на улице не было ни единого движения.

Варвара остановилась и задумчиво вгляделась в сенсоры дрона. Может, стереть ему данные об их маршруте потом? Всё-таки, они ближе к арке, чем она рассчитывала.

Удивительное... Существо, да. Дрон скорее был именно существом. По крайней мере, так казалось, когда она наконец отважилась погладить его, как это обычно делал Валентин. И он будто вот-вот замурлычет. Что Валентин с ним сотворил? Может, там тоже какой-нибудь искусственный интеллект? Или чьё-то сознание?..

Додумать ей не дала Колючка.

Та вдруг шмыгнула и яростно зашагала вперёд.

— Колючка, стой. — Варвара догнала её и цапнула за руку... Но та вдруг больно пнула её в голень.

Варвара охнула.

Колючка бросилась бежать.

— Стой, ты!..

Варвара бессильно хлопнула себя по бедру, поймав лишь воздух вместо девчонки. Та исчезла, стоило ей ступить в густой туман.

— Ненормальная! — она потёрла ноющую ногу и посмотрела на замершего дрона. Нет. Последнее, чего она хотела — чтобы эта чокнутая сгинула следом за тёткой.

Варвара махнула дрону и без слов шагнула за арку, уже начиная жалеть, что потащилась сюда. Тихий рокот винтов успокаивал... Не сильно.

***

Ухабистая дорога пролегала между скелетами ржавых аттракционов. Туман опускался ниже и ниже, не давая смотреть дальше двух шагов. Здесь всё пугающе напоминало галлюцинации от Ведьминого чая — бездонные невысыхающие лужи, размякший картон цвета грязи, низко нависающий купол смога. Пахло плесенью... Сыростью. Парк находился в низине, и никакой надежды на то, что однажды дымка расступится, а лужи высохнут, не было. Как, впрочем, и других надежд.

— Почему тебя забросили? — проходить под американскими горками было неуютно. Вершины скрывались в смоге и жалобно скрипели оттуда, капая мутной жижей. — Когда?

Варвара покосилась на дрона, будто тот мог ей ответить. Идти в давящей тишине — страшно, говорить самой с собой — глупо.

— Колючка?

Тишина. Куда пошла? Дурочка. Неужели... Правда это место так на сознание влияет? И тётка точно так же сюда пришла? Здесь страшно, да. Здесь ржавые хлопья с остовов карусели внезапно падают за шиворот, от чего невольно вздрагиваешь, вдали маячит странная тень, — Варвара убеждала себя, что это колесо обозрения, а не неведомая тварь размером с многоэтажку - а на периферии зрения мелькают тени...

Тени.

Духи? Или местные шайки, которые на самом деле потрошат идущих сюда людей? Ведь, если подумать, прекрасное место, чтобы основать маленькое атеистичное криминальное логово...

Варвара взвела курок. Перевела дрона в боевой режим. Надо будет не забыть затереть маршрут... Вряд ли Валентин обрадуется, если узнает, где они были, а он обязательно посмотрит. Она бы так сделала.

Если не думать о том, что хорошо стрелять Варвара так и не научилась, то приготовленное оружие внушало толику спокойствия. Туман сгущался.

Влажные следы кед Колючки вели всё глубже в белёсую мглу. Хрустнуло под ногой... Кость?!

— Ветка, — скептически бросила Варвара самой себе. Холодно тут — а может, это её трясёт от нереальности происходящего. На дешёвый ужастик похоже.

Постройки — что выходящие из тумана фигуры. Несколько раз она вскидывала револьвер, страшась их поразительной схожести с людьми...

— Найду — уши надеру, — сообщила Варвара Колючке, будто растворившейся в белёсой мгле. Как глупо лезть одной в руины. Впрочем, с ней Сокол, — хоть какое-то утешение... Только вот руки почему-то всё равно дрожат. Зачем ей вообще револьвер с таким тремором?

— Колю...

Движение.

Там кто-то есть.

И это не девочка.

Варвара прижалась спиной к обшарпанной будке.

Бух! Бух! Всего лишь сердце, в воздухе — всё та же тишина. И тихое жужжание винтов Сокола — замер, завис, туман путается в пропеллерах.

Вокруг — белое.

Она бегло опустила взгляд — следы Колючки уводили всё дальше, всё глубже... К ним примешивались большие. Мужские, с ребристым протектором. Свежие. Варвара нервно сглотнула. Повела револьвером. Молчание давило на уши. Сводило с ума. Только оно, больше ничего. Даже дрон стих.

И на этом фоне послышались голоса...

Что колокольцы. Звенели далеко, что говорят — загадка. Кого-то зовут? Может быть.

Их много. Их нет, это её воображение вперемешку со страхом. Револьвер скользит в мокрых ладонях, почему-то такой тяжёлый.

Голоса.

Это её умопомрачение.

Тень!

Была или нет?

— Бред, бред, бред... — голос сожрал туман, Варвара говорила, и не слышала себя. Она не может говорить! Или она оглохла?

Но голоса, голоса-то слышит! Много-много-много, повсюду... Будто в черепной коробке. Шепчут. Воют. Плачут. Хохочут...

— Хватит!

Выстрелила. И ничего. Ни звука.

Они рядом.

Сорвалась с места. В никуда. В белёсые объятия. Туман смеялся над ней, и где-то там, на задворках сознания ещё тлела мысль: это всё бред.

Бред.

Фигура впереди.

Тётя?!

Выстрел дрона Варвара услышала так ясно, будто он взорвался у уха. Взвизгнула, как девчонка...

Когда схватили. Грубо. Жёстко. Грязно. Прикрываясь, как щитом.

— Ти-ише, красавица. Брось стрелялку, — басовито пропели в ухо. Под челюсть упиралось что-то холодное, рука с часами — в крепкой хватке мозолистых пальцев.

— Хорошенькая у тебя машинка. И сама ты хорошенькая. Пахнешь сладко, — от человека пахло луком и потом. Он жадно втягивал воздух, уткнувшись носом ей в висок. — Что, ду-ухи зовут? "Духи" любят сладких девочек.

Из тумана истерично хихикнули в ответ.

Дрон неподвижно висел перед ними, ожидая — видимо, она что-то напутала с командами. Варвара отчаянно лягнула державшего в ногу, но сзади лишь оглушительно расхохотались. Дуло пистолета впилось в кожу. Её же пристрелят. Да ещё и не просто так. Мама, мама, она так не хотела. Она вообще не хотела!

Корень, срочно, корень, какое число?

— Э, гляньте дрона!

Из тумана вынырнул тощий китаец с ружьём и ещё один, в уродливой маске совы, периодически хихикающий. Тот, кто держал её, тем временем взялся за часы.

— Давай пароль, малыш.

Варвара отчаянно покосилась на дрона. Ну и где эти его хвалёные алгоритмы? Или на неё это не рассчитано?

— Н-не понимаю, — выдала она с жутким акцентом, надеясь, что он поведётся.

— Тупые лаоваи, — сплюнул тощий, по-хозяйски изучая дрона. — Даже с машинкой разобраться не может.

— У дула мордой не крути — разнесёт тебе мозги, — хихикнул человек с маской совы, приплясывая на месте.

— Да ну. Я его перехватил. Ща запляшет. А машинка-то штучная...

Державший её резко развернулся, прижал к стене и сунул её руку Варваре под нос.

— Па-роль, па...

Выстрел не дал ему договорить. Потом ещё один, пока труп медленно заваливался на Варвару.

Она оттолкнула его. Бросилась за револьвером...

Дрон спокойно парил над остекленело пялящимся в никуда тощим. От дула вился едва заметный дымок. Тот, с маской, лежал ничком. Из уха его торчала спица.

— Ай-й-я, да это же Ласточка, — из тумана вынырнула Паучиха. Последняя, кого Варвара ожидала здесь увидеть. — Какая интересная встреча!

Она, всё также облачённая в шелка и серебро, модельной походкой прошествовала к трупу и со скучающим видом выдернула спицу. Варвара опустила револьвер, пытаясь не выдать дрожи, и единственной мыслью было: как она на таких шпильках ходит по пересечённой местности? Право же, стоило думать о чём-то другом, но это было выше её сил.

— А где же Валентин? — поинтересовалась Паучиха, указывая спицей на дрона.

— С-с какой целью интересуемся? — хрипло выдала Варвара, отходя от трупов ближе к дрону. Страшно хотелось схватиться за него, будто так безопаснее. Сокол держал Паучиху на мушке, но после такого представления Варвара не спешила ему препятствовать. Сердце отчаянно билось в ушах. Куда она полезла, зачем она полезла, не в состоянии ничего сделать, постоять за себя... Как собиралась выживать одна? Как мерзко. Мерзко быть беспомощной.

— С познавательной, Ласточка, — хохотнула Паучиха, лукаво глядя на дрона. — То есть, он просто отпустил свою консервную банку с тобой.

Хакер поцокала языком.

— Надо же, какая трепетная забота... Интересно, чем же ты так выгодно отличаешься от Паучка?.. — она замерла. — Это ты с малявкой-ведьмой тут промышляешь?

— Ты её видела?

— А ты такая прямолинейная, — Паучиха изящным жестом поправила причёску. — Видела. Я тебя провожу.

— Мне не нужен провожатый, — Варвара глубоко вдохнула и скрестила руки на груди. — Просто скажи, где она. Или у тебя своих дел нет?

— Ты клювик на меня не разевай, птичка, — хакер подошла ближе, игнорируя угрозу дрона. — Я тебя сейчас провожу, а ты ответишь на мои вопросы. А потом я пойду по своим делам, а ты или упорхнёшь к моему Валентину, иди останешься тут мордой в луже, в зависимости от ответов. И поверь, — она щёлкнула ногтем по корпусу Сокола, — он мне не...

Туман испуганно рявкнул эхом.

Выстрел ювелирной точности всколыхнул прядь у виска Паучихи.

— Не помеха, да? Ну или что-то в этом духе, — кивнула Варвара. Странный он. Она даже часов не касалась — просто подумала. Пока, на нынешнем уровне технологий, силой мысли можно было разве что будильник поставить. Впрочем, если вспомнить, кто работал над дроном, то ничего удивительного в существовании такого удобного программного обеспечения нет... А может, это те самые его алгоритмы. А может, это Валентин. От последней мысли стало резко стыдно. Нет, её стихия — Абсолют. В таком реале подобные ей долго не живут.

Паучиха звонко рассмеялась, как ни в чём не бывало поправляя причёску.

— Убедил, мой сладкий. Хлопну её, пока ты не видишь.

Она ловко развернулась на каблуках, взмахнув гривой густых волос.

— Ну пошли, Ласточка. А то вырвут пёрышки маленькой ведьмочке... Почему она за тебя так хватается?

— Мы сёстры, — нехотя отозвалась Варвара, с опаской оглядываясь. Тишина царила вокруг, но то и дело казалось, что в тумане кто-то нет-нет, да промелькнёт... Хотя ни дрон, ни Паучиха не придавали этому значения. Может, ей просто кажется...

— Да ну? — Паучиха выразительно на неё посмотрела. — Откуда у этого бродячего вшивика такая родня?

Хакер брезгливо пнула полусгнившую консервную банку.

— Странно вообще, не находишь? Она обычно долго не задерживается. Приходит в твой район, шаманит, да так, что потом половина в руинах лежит, и исчезает. Госпоже Мэйлинь пожар устроила своим "духам помогаю", — Паучиха с презрением сплюнула жвачку. — Держи ухо востро. Продаст с потрохами. Или деньги стащит.

— Ты так охотно бросаешься советами, — отозвалась Варвара. — Нетипично.

— Я же говорю — ты мне нравишься. У тебя взгляд прямой, — Паучиха невзначай коснулась пальцем нефритового паучка на шее. Раздался мерзкий писк на грани слуха, но тут же исчез. Варвара бросила беглый взгляд на украшение, потом на дрона. Блокирует его прослушку? Хочет сказать что-то из ряда вон выходящее? И почему это все привязались к ней, никому не известному "лаоваю"? — А ещё я уважаю смышлёных коллег по ремеслу. Я думаю, с твоим софтом, моими связями и нашими навыками мы могли бы сделать многое... Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И даже "Дубль-В" была бы нам не помеха.

Её "софт". Наверняка она тоже засекла Алексея. Но не поняла, что он такое... Странно, что раньше он никому не попадался.

— Я не единственный хакер в Поднебесной, — отрезала Варвара.

— Ну конечно! Ещё же есть я, — расхохоталась Паучиха. — По крайней мере, людей, которые ломают проекции за два часа, выживают после заигрываний с терминалами "Дубля" и обладают такими мощными игрушками, немного.

— Откуда ты знаешь про терминал? — Варвара чуть нахмурилась. Если знает она, знает и Шэнь?

— О, Ласточка, я всё знаю. Ничего не проходит мимо правой руки Королевы Сети Мэйлинь, — сладко улыбнулась Паучиха. — Я знаю, кто ты, что ты ищешь и знаю, как это найти. И даже могу помочь за символическую плату...

— Ты хочешь мою "игрушку".

— Да, Ласточка. Это и ещё кое-что в обмен на плодотворное сотрудничество с привилегиями под крышей самой Мэйлинь и все сведения о системах "Дубль-В" в подарок.

— Какая щедрость, — присвистнула Варвара. — А ты даже не знаешь, что за софт от меня хочешь.

— Ну конечно, я щедрая. С Паучком выгодно работать и неприятно ссориться. А тебе разве недостаточно беглого взгляда, чтобы понять, что перед тобой? Я чую чудесные штучки издалека. Твоя чудесная. Я её хочу. Так что?

— "Кое-что".

— Слей мне Валентина.

Варвара не сдержала ухмылки. А Рождественский-младший умеет наживать врагов...

— Ничто же не проходит мимо ручного Паучка королевы сетей.

— Да, госпожа Мэйлинь знает, кому доверять охоту. Но, Ласточка моя, ты видела его хоть раз выходящим в Абсолют? А разговаривающим с кем-нибудь, кроме своей консервной банки? Милочка, я могу всё, потому что всё завязано на Абсолюте. А этот исключительный урод из него выпадает по всем статьям.

Она брезгливо дёрнула носом.

— Расскажешь всё, что знаешь. Вынюхаешь то, что я скажу. Он подпускает тебя нетипично близко, — Паучиха зло прищурилась. — А ведь я хорошо знакома с этим сукиным сыном, он одиночка.

— Ревнуешь?

Паучиха смерила её обжигающе скептическим взглядом.

— Что? Не смеши меня, Ласточка. Сладкий меня обманул. Я не злопамятная, я бы простила... Но что поделать, если память слишком хорошая? Да и лицо я потерять не могу.

— У вас очень оригинальные отношения.

— Потому что я сама — сплошь оригинальность, — кивнула Паучиха. — Но твоё дело маленькое и заурядное.

— Ну ты же понимаешь, что я не могу, — натянуто улыбнулась Варвара. — И потом, думаешь, дядюшка Шэнь одобрит, если кто-то покусится на единственного инженера в квартале ведьм?

— Он тут не самая большая шишка, — Паучиха остановилась. — Перебесится, не страшно. Валентин — не последний инженер в Китае и далеко не так прекрасен в деле, как мы с тобой. Просто цену набивать умеет. А от "повелителя ведьм" я тебя прикрою, до меня и до Мэйлинь ему как до луны. Слово Паучка. Паучок не бросает друзей. Спроси у кого угодно.

Она пристально вгляделась Варваре в глаза.

— Ведь тебя останавливает только это, верно?

Варвара спокойно выдержала взгляд бездонно-тёмных глаз.

— А смысл мне менять его на тебя? Или на кого-то ещё? Меня всё устраивает.

— Смысл менять беглого кривоносого инженеришку на правую руку самой госпожи Мэйлинь? Даже не знаю, — с иронией фыркнула Паучиха. — Тебя устраивает, потому что нас устраивает. Нас не устроит — ты в Сеть и шагу не сделаешь, чтобы мозги не изжарить, Ласточка. Подумай.

Варвара уставилась в туман, вежливо изображая мыслительную деятельность. Интересно, почему все привязались к его носу? Будто ничего другого запоминающегося в Валентине нет. Варвара находила его весьма уместным — ничто не могло лучше подчеркнуть хищническую натуру обладателя, а вежливо смотреть на острую горбинку вместо того, чтобы регулярно выживать под прямым взглядом, было в разы проще. Может, это просто зависть? Ни Колючкин нос-кнопка, ни аккуратный носик Паучихи конкуренции не выдерживали. В конце концов, кто знает, какие вкусы у азиаток. Но если думать по делу...

— Нет, — выдала Варвара. Стоило отказываться от роли отравителя, чтобы стать стукачом. Нет. У него есть цель, которая как никогда совпадает с её. И потом... Уже поздно думать о предательстве.

— Что?

— Нет, — Варвара только коснулась часов, как дрон послушно развернулся, беря хакера на прицел. Будто ждал этого.

Паучиха задумчиво взглянула на дрона. Пожала плечами.

— Пожалеешь, Ласточка. Будет больно. И на помощь Мэйлинь не надейся. Если ты думаешь, что она побоится Белого Веера — ты сильно ошибаешься.

Паучиха шагнула назад... И растворилась в тумане. Будто её здесь и не было.

Они с Соколом стояли одни посреди молочно-белёсой пелены.

Неужели раньше Алексей никогда не попадался? Почему им заинтересовались именно сейчас? Надо будет уточнить у Валентина.

Варвара боязливо оглянулась. Ну где, где эта несносная девчонка?

— Колючка!

— Ка... Ка... а-а... — ответило эхо, заставив Варвару подпрыгнуть.

Шаг в сторону — и из тумана выплыла лестница под землю, закованная в крошащийся камень под мрамор. Покорёженная разбитая вывеска — аттракцион "туннель любви".

— Обалдеть, как романтично, — она всё-таки положила руку на корпус дрона на всякий случай. Он не возражал. А так спокойнее.

— Пусти-пусти-пусти... — ответил туннель Колючкиным голосом.

А вдруг не Колючкиным? Вдруг это опять галлюцинации?

— У тебя есть фонарик? — шёпотом поинтересовалась Варвара у дрона, набирая номер Колючки.

Дрон не ответил. Но вести с ним диалог вдруг показалось не такой уж глупой идеей — Варвара всё больше верила, что он живой. Смешно, но что ещё думать, если машина сама решает, что делать?

Из подземелья запела знакомая песенка звонка с китайскими мотивами.

— Спустимся? — Варвара вдохнула поглубже и шагнула на первую ступень, навстречу сырой холодной темноте "туннеля любви". Мерзость-то какая.

Дрон автоматически включил фонарик. Видимо, память такой своенравной машинке будет непросто стереть...

***

Внизу было сыро. Холодно. И темно.

Пахло плесенью и чем-то приторным.

Два луча света, её и дрона, чутко смотрящего туда, куда нужно ей, выхватывали клочки пространства — человек! Нет, арматура. Собака! Нет, закрытая брезентом пластиковая фигура. Что Варваре только не казалось...

В одном углу вещи — спальный мешок, тряпки, банки, след от костра, провода, бутылки... Явно тут кто-то живёт. Может, те трое...

Что-то стукнуло по лбу.

Варвара шарахнулась. Выставила руку...

Над головой, едва позвякивая друг о друга, висели на шёлковых ленточках амулеты. Котики, обезьянки, нефритовые чётки, чайнички, туфельки... Много-много брелков сверкало в свете фонарика, завораживало своей наивностью и диким контрастом с чёрным сырым подвалом. Варвара рассматривала их, некоторые опасливо трогала — те редкие, что не были испачканы кровью.

А потом случайно наткнулась на кольцо.

Тонкое, с гравировкой и камушком. Точь-в-точь как у тётки — Варе в детстве оно очень нравилось.

Она протянула было к нему руку, ощущая волну холодка по позвоночнику — что это за выставка амулетов? Трофеи? — как вдруг где-то осыпался камень.

И звякнул голос Колючки.

— Пусти-пусти-пусти...

Варвара решительно сдёрнула кольцо. Нельзя оставлять память.

— Колючка-а!

Нет ответа.

Варвара сбила все ноги, пока добиралась на голос через мусор и камни...

Маленькая худая фигурка сосредоточенно ковыряла бетонную стену. Иногда колотила её камнем.

Тук.

Тук.

Тук.

— Колючка, — тихо позвала Варвара, касаясь её плеча. Девочка молча стучала по влажной стене грязными руками, пытаясь расширить едва заметную дыру, из которой лился свет.

— Ты принесла духам дар? Тогда можно заглянуть.

— Дар? Те брелки? Зачем?

— Дар. Ты принесла?

— Да, да, — отмахнулась Варвара и развернула её к себе. — Колючка, ты в порядке? Взгляни на меня, пожалуйста.

— Посмотри тогда, — девочка посторонилась, давая ей заглянуть в проделанную дыру.

Варвара склонилась к пятнышку света.

А там...

Темнота неохотно уступала привыкающему к синему свечению зрению, и то, что появлялось из неё... Напоминало дешёвый фильм ужасов.

А где ещё будут держать в зловеще-голубоватых капсулах истощённых людей?

Хотелось отпрянуть, но не было сил оторваться от того, что за бетонной стеной. Видно только три, но дальше едва светится что-то ещё — возможно, их там гораздо больше. Как змейки в водке, бутылки с которыми всё ещё считались скорее сувенирами странного Китая, нежели настойкой.

Что это? Лаборатория? Каморка богатого маньяка? Зачем она здесь, под парком аттракционов? И, чёрт возьми, кто делает подобное через тонкую перегородку от туннеля?

— Это они, — монотонно произнесла Колючка, и волосы встали дыбом от безжизненности голоса. — Они не-живы, но дышат. Зовут меня. Хотят есть и свободы. Люди кормят их памятью, дар приносят, а потом освободить не успевают — умирают. Так говорят они. Тётя Вонг покормила, потом кричала, потом хохотун-сова украл её в темноту. Сова приносит смерть. И дух её ушёл. Я покормила, ты покормила, а потом мы умрём. А они останутся.

Она указала на валявшийся неподалёку кирпич.

— Входа нет. Не сломлен барьер. Как попасть внутрь? Как их освободить? Кто-кто-кто знает? Как-как-как попасть? Кто-кто-кто...

— Эй, прекрати, — Варвара легонько тряхнула её за плечо. — Колючка... Посмотри на меня, ну. Узнаёшь?

— Ты — Солнце. Тебя сожрёт дракон. Пока не сожрал, скажи — как-как-как попасть? Кто-кто-кто поможет? Кто...

Варвара снова заглянула внутрь.

И вопль застрял в горле.

Один из них, в третьей пробирке, едва шевельнулся, и этого ему хватило, чтобы откинуть голову...

И открыть свету бледное, припухшее лицо с острым носом, обрамлённое копной чёрных волос.

Похож.

Похож!

— Бред, — теперь уже она прижималась лицом к стене, тщась разглядеть ещё что-нибудь, наплевав на слой склизкой грязи на бетоне и не чувствуя разом ничего. Боясь дышать.

Это не может быть Данька. Он жив, и там, в огромной башне-небоскрёбе сидит под присмотром людей в чёрном и с оружием, и ждёт её... Ну не здесь же?

Когда она видела его в Абсолюте? Два дня назад. Всего лишь! Всего лишь...

Нет, мало ли на свете людей с тёмными волосами? Почему это должен быть он, а не другой несчастный? В этом отвратительном освещении не разглядишь...

А почему она, собственно, решила, что Данька в том небоскрёбе? Валентин мог ошибаться...

Варвара машинально стёрла рукавом грязь со щеки.

— Бред, бред, бред...

Камера долго не хотела фокусироваться. Плохо видно было то, что сейчас перед глазами так ясно. Она в ступоре фотографировала, хладнокровно подбирая значения выдержки, чтобы хоть что-то разглядеть...

— Мы умрём, — сообщила Колючка.

Что-то зашуршало во тьме.

И тогда Варвара подхватила Колючку и грубо потащила за собой, пару раз отвесив пощёчину, чтобы та не дёргалась исступлённо, не цеплялась с истерическим воем за арматуру в тщетной попытке вернуться. Та кусалась и щипалась, просила и угрожала, глаза без зрачков горели странным жёлтым светом, за спиной что-то шуршало, а руки Варваре жгло, как калёным металлом, но она перестала чувствовать страх и боль.

Бежать подальше, подальше от этого чертового места...

***

— Я не знаю, что на меня нашло, — бурчала Колючка, сбивая грязь с кроссовок.

Они сидели на импровизированной лавочке на одной из крыш кривобокого домика, на котором стояли ещё лачуги, на которых гнездились следующие... У соседей пахло маслом и что-то шкварчало. Безудержно орал чей-то младенец. Внизу, в гомоне улицы то и дело слышались выкрики зазывал...

А напротив сидела гадалка, со скучающим видом поглядывая на них. Судя по её лицу, они не выглядели потенциальными клиентами. Ну конечно, смысл гадать ведьмочке и тому, кого сожрёт дракон? Да ещё и когда они в таком виде.

— Они там заперты, — Колючка шмыгнула, утёрла нос грязным рукавом. — Это духи тех людей в пробирках. Им страшно. И они не виноваты, что все умерли! Там какие-то маньяки живут. Мне духи показали... Всякое, пхэ-э.

— Это там ты была, когда мы к Шэню ходили? — поинтересовалась Варвара, разглядывая мутную фотографию. И чем дольше смотрела, тем более очевидным становилось невероятное сходство... Да что же происходит с её семьёй?!

— Да, тамочки я была, — неохотно призналась Колючка. — Но не дошла до нужного места... Чуть-чуть.

— Почему ты ничего не сказала?

— А чё такого? — девочка беспечно фыркнула. — Я чё, отчитываться должна?

— А если бы с тобой что-то случилось? Если бы ты с теми маньяками встретилась?! — с нажимом поинтересовалась Варвара.

— Можно подумать... — Колючка замолчала, поймав её тяжёлый взгляд. Варвара ничего не говорила. Да, сначала она не хотела привязываться к Колючке. Скорее всего, не была образцовой сестрой и привнесла в жизнь девочки сомнительное разнообразие... Но она не хотела её терять. Искренне не хотела. Почему-то та казалась родной, с ней не было одиноко... Да чёрт возьми, Варваре просто было не наплевать, какие ещё должны быть причины! — Ну, я уже большая. Могу сама решать свои проблемы.

— Знаешь, сёстры должны помогать друг другу, — Варвара резко убрала фотографию. И братьям. Вредным, хвастливым, родным, любимым. Только бы Данька дождался...

Колючка вдруг залилась краской и натянула кепку на глаза.

— Наверное.

Она тоскливо посмотрела на Варвару и вдруг прижалась к её плечу.

— Спасибо.

Варвара удивлённо взглянула на девочку.

— Они меня три года звали, — шепнула она, отрешённо глядя вдаль. — Я боялась. Рядышком ходила. А тут — всё. Не могу больше. Или помочь, или двинуться, понимаешь? А я не хочу двинуться. Кто тогда другим духам поможет? Тутошним ведьмам плевать. Да всем плевать. Тёте Вонг не плевать, но её нет. Её... Того. Так что... Вот. Я бы там и осталась, и съехала, и хлопнули бы меня... Если бы не ты. Теперь они пока молчат. Пока...

— Слушай, — Варвара неосознанно потянула себя за рукав. — А ты не знаешь... Среди тех духов не было никого, похожего на Даньку?

— Так я ж не могу так... Ауры не запахи, так просто не помнятся. Да и... Никакого его предмета у меня не было... Вот Ведьма Ву бы тебе сказала. А я... — Колючка посмотрела в сторону. — Я без личной вещи не могу. Но это пока!

Варвара кивнула, сдерживая жгучее разочарование. Но тут же прогнала это мерзкое чувство.

— Они позовут тебя снова?

Колючка напряглась, прикусила губу.

— Потом.

Она зло вскочила, отряхнула бриджи.

— Я справлюсь, Ва-ря, со всем, — горячо выдала, сверкая глазами. — Я сильная.

— Я не... — Варвара недоговорила. Колючка, громко топая, бросилась прочь, показав по пути язык гадалке.

Неужели правда духи так сильно влияют на людей? Иначе откуда бы такая реакция... Но ведь и она чувствовала, слышала голоса? Бредовое, жуткое, нелогичное место.

Варвара какое-то время сидела, глядя в след Колючке. Потом набрала номер матери. Двенадцатый раз после того, как попала в зону доступа. Мать молчала.

— Ну отве-еть же, — прошептала в глухом отчаянии, стуча пальцем по часам. "Дубль-В" ломают систему — за родственниками других Абсолютных приходили через месяц, а за ними, почему-то, гораздо более оперативно. Это из-за неё. Из-за того, что копает. Вот что она сделала, что? Она ведь предполагала, всё просчитала, подготовила и что? Прахом, прахом вся подготовка... Подвести родного человека, пытаясь вытащить другого. Дура. Надо было сидеть и не дёргаться, рядом с матерью, и ждать, пока полиция... Тихо спустит на тормозах дело Даньки.

Но и она сама, какие у неё шансы его найти? Не больше, чем у полиции. И теперь она тут, а мама где-то в Москве... Молчит. В Москве ли? Получила ли координаты Валентина, которые Варвара скинула почти сразу? Встретилась ли... Или не стоило так слепо доверять "коллеге"?

Снова звонок, снова лишь гудки.

Варвара их ненавидела.

А если бы она согласилась на условия "Дубль-В"? Сдержали бы они слово? Нет, конечно нет, те, что работают такими грязными методами, лишних грешков не боятся. Они бы вызнали всё об Алексее и прикончили её. А может, и не только её.

Но то, что она выбрала чужого человека, а не мать... Эгоизм? Но ведь ей никак больше до Даньки не добраться. И это — за счёт благополучия матери. Но если цель — брат, как выбирать?..

Варвара вздрогнула, когда над головой появилось что-то чёрное.

Зонт. А она и не заметила, что сидит под хорошо занявшимся дождём, и даже гадалка сбежала...

— Мы не спасём вашего брата, если вы подхватите насморк. Боюсь, когда мы придём к Вирту с визитом, это нарушит конспирацию, — будничным тоном сообщил Валентин, поглаживая радостно ткнувшемуся ему под руку дрона.

— Ха-ха, — в том же тоне отозвалась Варвара. — Очень смешно.

— Я старался.

Варвара недоверчиво покосилась на него, но Валентин сохранял то же самое холодное безучастное выражение лица, по которому нельзя было ничего прочитать.

— Валентин...

— Да, mon amie?

— Ваш друг не встретился с матерью?

— Пока нет, — спокойно отозвался он.

Варвара скрипнула зубами от бессилия. Лучше бы она была трусливой тряпкой и сидела дома...

— Она должна была прилететь, — прошептала, но он услышал.

— Скорее, только приземлиться. Я полагаю, паниковать рано. Подождите ещё немного.

— Тут не у всех стальные нервы, — в сердцах резанула Варвара, вскакивая со скамьи.

Валентин только плечами пожал, мол, что поделать.

— Мне надо с вами поговорить.

— Я весь внимание, mоn amie. Только, — он оглянулся и, как обычно, подставил ей локоть, — я предлагаю найти более располагающее к разговорам место.

***

В закусочной было тепло и шумно. С того раза, как они с Колючкой посещали её, когда Варвара взламывала проекцию, ничего не изменилось. Всё те же красные стены, низкие балки, запахи перца и соевых бобов и огромные весёлые компании.

Они даже сели за тот самый столик.

— Я просил вас не ходить далеко, — Валентин сидел неподвижно, выпрямив спину и временами незаметно оглядывая помещение. — Не предполагал, что у нас настолько разное восприятие действительности. Что случилось в парке?

— Я не собиралась. Так сложились обстоятельства, — Варвара принялась неосознанно вертеть в руках зубочистку. Говорить с ним о Колючке не хотелось абсолютно. — А случилась там Паучиха.

— Это я знаю, — кивнул Валентин и посмотрел ей в глаза. Выдержать взгляд было в разы проще чем раньше — привыкла, всё-таки. — Она пользуется своим замечательным украшением ещё с Владивостока.

— Я знаю, что вы знаете, — усмехнулась Варвара. — Неужели два взрослых человека не могут решить эту проблему?

— Она слишком наивна, — пожал плечами он, едва постучав по плечу. Варвара провела по ткани куртки, стряхивая незамеченное пятнышко грязи, и Валентин удовлетворённо кивнул. — Мир не крутится вокруг неё, но, думаете, она в это поверит?

— Зачем она вам мстит?

— Долгая глупая история, — он нежно погладил будто от удовольствия приглушившего сенсоры дрона. — Я по незнанию перешёл дорогу группе человек, торговавшей запрещёнными чипами, мне нужно было от них оторваться. Она выслеживала своего бывшего любовника, сорвавшего её сделку и оклеветавшего её, а вы понимаете, чем грозит потеря лица. Мы оказались полезны друг другу. Работали вместе некоторое время, и единственной причиной, по которой я терпел её упрямое непонимание того, что между деловыми партнёрами и любовниками есть колоссальная разница, — её компетентность в работе с Абсолютом. С ней было тяжело — я не приемлю людей, у которых спонтанные эмоции доминируют над разумом. Потом её любовник из наивного чувства ревности пришёл меня убить, мы разговорились и оказалось, что он таким оригинальным способом пытался её защитить, ибо принял меня за одного из тех дельцов, а клевета — лишь несколько несуразных вещей, которые он спустил в сеть, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Глупая история — если бы они повели себя спокойнее, ничего бы не случилось. Я отказался участвовать в их отношениях и помогать ей в покушении, предоставил запись нашего разговора. Стоит ли говорить, что она тут же заклеймила меня предателем. К тому времени Паучиха совершенно случайно узнала о моих имплантах, хотя, к счастью, не сумела сообщить об этом соответствующим органам... Её реакция была далеко не такой сдержанной, как ваша. С тех пор наши пути разошлись — мне представилась возможность уехать в Китай, и я за неё ухватился. Честно говоря, я надеялся, что мы никогда больше не пересечёмся... Зря. В общем-то, я могу понять её жажду мести. Но другие мотивации, вызванные абсолютной неспособностью трезво оценивать ситуацию, разочаровывают.

Варвара понятливо кивнула. И поинтересовалась из любопытства:

— Вы не чипированы?

Что было удивительным. Люди с большим количеством имплантов, а особенно с боевыми аугментациями, дополнительно чипировались для отслеживания во многих странах. Надо было обладать определённой сноровкой или связями, чтобы остаться незамеченным.

— Нет, — криво улыбнулся он. — Иначе они вышли бы на Алексея, и я бы уже не смог его защитить. Видите ли, пока у него не было сервера, он функционировал за мой счёт. Я объясню вам как-нибудь вечером, mon amie, вам понравится... Тогда его могли принять за искусственный интеллект. А меня — за душевнобольного с раздвоением личности.

— Паучиха о нём знает. Она приняла его за программу. Такое раньше было?

— Нет, — Валентин нахмурился. — С тех пор, как я предоставил ему сервер, одного Алексея не фиксировали ни пользователи, ни программы. Я предполагал, что его всё ещё могут видеть, как слишком сильного искусственного Наблюдателя...

— ...только если он не один. О нём всё равно неосознанно думаешь.

А любая мысль так или иначе материализуется в Абсолюте.

— Именно.

— Но вы позволили нам появляться в Сети вместе. Почему?..

— Это обдуманный и оправданный риск. А даже если нет, он сам этого хотел и волен делать то, что считает нужным. Он свободный человек, — произнёс Валентин. — Только, mon amie...

В равнодушном взгляде его мелькнула странная тоска. Как мимолётная вспышка, но этого хватило, чтобы понять. И подумать: не может психопат и эгоист так беспокоиться о ком-то. А железо... Что ж, жизнь по-разному поворачивается.

— Я не дам ему исчезнуть. Я постараюсь.

И не потому что он нужен в деле. Потому что он — друг.

— Спасибо.

Потом они молчали. Долго, понятливо, доверчиво, не нарушая течения мысли друг друга. Просто молчали.

Брякали палочки для еды. Дождь не прекращался, и окна заливались слезами, едва пропуская свет. То и дело хлопала дверь, и к гомону и хохоту приплетались новые голоса промокших, но не утративших расположения духа посетителей. Здесь было по-свойски уютно. В лапах мягкого, чарующего света, в компании красных стен, в объятьях вкусно пахнущего тепла всё казалось таким... Разрешимым. Стоит только остановиться и подумать, и сразу всё получится...

Варвара решилась нарушить молчание первая. Когда мать снова не ответила...

— Валентин.

— Да, mon amie.

— Там, в парке... — Варвара сбросила фото ему на часы. — Вот это соседствует с одним из аттракционов.

Валентин склонился над изображением.

— Любопытно.

— И всё?

— Я бы посоветовал владельцу выбрать другой материал для несущей стены и строить в менее спорном месте. У этого парка до сих пор юридические проблемы с землёй. С другой стороны, никто не будет тут искать, да и нехватки в предполагаемом материале нет... Если им нужны просто люди, конечно.

— Валентин.

— Это гипотеза, основанная на реалиях жизни, только и всего, — пожал плечами Валентин. — Вы удивительный идеалист, mon amie. В наше время такие редко встречаются.

Варвара украдкой покосилась на него, но разве поймёшь что-то по бесстрастному лицу?

— Это не всё, что вас смущает, не так ли?

— Да, — она указала на дальнюю пробирку, но рука предательски дрогнула. — Он похож на Даньку.

— С такого ракурса сложно сказать, — усомнился Валентин. — Колючка смотрела ауру?

— Хм... Нет, — Варвара продолжала упорно всматриваться в фото, будто от этого что-то могло измениться. — Это место сильно влияет на психику...

Даже она ощутила. Будто дышать легче стало вне пространств парка, хотя осознала это только сейчас.

Валентин едва покачал головой.

— Она могла убить вас обеих. Вы это понимаете?

— Но не убила, — Варвару передёрнуло, стоило вспомнить странные глаза девочки.

— Mon amie.

— Но это факт.

— Ей нужен наставник, — после долгого молчания выдал Валентин. — Если она хочет, чтобы впоследствии вокруг неё оставались живые люди.

— А вы ведь тоже "маг"? — осторожно поинтересовалась Варвара, ловя на себе любопытный взгляд Валентина.

— Почему вы так думаете, mon amie?

— Я разговаривала с Алексеем.

— Болтун, — мягко фыркнул он и задумчиво посмотрел в окно. — Друг мой, вы не против, если я закурю?

— Нет, — она рассеянно наблюдала, как он прикусывает сигарету и шарит по карманам в поисках зажигалки. — А вы сказали, что бросили эту привычку.

— Это не привычка, — плоский язычок электрической зажигалки в секунду нагрел кончик сигареты до тления. — Это дань памяти.

Он задумчиво затянулся. Резко выдохнул.

— Я был "магом". Чувствительным к Абсолюту, так точнее. Вряд ли об этом упоминали в СМИ, — Валентин оскалился. — А как по-другому я мог его изучать?

— Будто нет соответствующего оборудования, — улыбнулась Варвара.

— Имплант — это не то, хоть Абсолют и един. Прямой контакт даёт совсем другие возможности, — он выдохнул струйку дыма на стекло и прикрыл глаза. — В Абсолют можно выйти без импланта. Это так же естественно, как дышать, и при должном навыке это в состоянии сделать любой. Было время... Я мог быть здесь и там сразу. Для меня не было разницы между этой параллелью и той... Вы знаете, "реальность", как принято её называть, в отрыве от Абсолюта временно теряет в цветовом спектре. Одно время мне казалось, что у меня проблемы со зрением, хотя аппараты доказывали обратное.

Варвара вгляделась в его лицо. На губах блуждала несвойственная ему мечтательная улыбка, и будто даже резкие черты чуть сгладились, как и морщины на лбу... А смогла бы она отказаться от Абсолюта? Жить с этим? Без его синих глубин, без адреналина от гонки с Наблюдателями, без бесконечных головоломок и упоительного чувства полёта... Левая рука Валентина недвижимо покоилась на столе, и ей вдруг страшно захотелось коснуться её, но не из жалости или сочувствия, а из щемящего понимания. Он был слишком странным. Жёстким и равнодушным, по-своему безумным. В то же время кто, как не Валентин, мог понять её страх? Кто, как не она, всю жизнь потом и кровью добивавшаяся права быть с Абсолютом на равных, могла понять отстранённого от него?

Варвара сжала пальцы в кулак. Снова подняла взгляд.

— Вы жалеете об этом?

Валентин улыбнулся шире.

— О том, в обмен на что получил жизнь? Нет, теперь я больше сожалею о том, что был тогда не в состоянии фиксировать собственные ощущения. Такой материал для изучения... Но раньше я не был уверен в том, что с этим можно жить.

— В этом весь вы, — хмыкнула она. — Я могу больше не спрашивать.

Валентин издал тихий смешок.

— Не вы ли говорили о ценности воспоминаний? — он лукаво взглянул на неё. — Вам не кажется это занимательным?

— То, что вы лишились доступа в Абсолют?

— Не "что". "Как". У меня нет данных, чтобы обосновать это, лишь собственный опыт, но я сделал вывод, что смог принять столько имплантов исключительно из-за сильной связи с Абсолютом. Вы ведь знаете, что некоторые люди почему-то принимают больше актонитовых имплантов, чем другие? Думаю, Павел Ставински — знаете же главного гипнотизёра страны? — мог бы заменить себе процентов семьдесят. Если бы пошёл на такую жертву. Странно, что актонит, буквально сотые доли которого уже служат проводником... В большом количестве становится препятствием? Казалось бы, почему не наоборот?.. Но он замещает связь с, как говорят, другой реальностью. На самом деле, развивай каждый подобные способности, протезирование скакнуло бы далеко вперёд, но кто согласится добровольно лишиться той ипостаси Абсолюта?

— А почему вы не поставили себе "розетку"? — Варвара легонько коснулась металлического покрытия на затылке. — Вы бы не потеряли доступ к Абсолюту...

— Я не могу, — просто пожал плечами Валентин, перекатывая сигарету в пальцах. — Боюсь, то, что вы видели — предел для меня. Пока.

Варвара положила зубочистку на стол. Почему-то эти слова вызывали мурашки по коже.

— Знаете, вы меня тоже удивляете. Не думала, что люди после такого могут сохранить позитивный настрой.

Валентин снова затянулся.

— Я люблю жизнь, — отозвался он. — И я хочу вернуть друга.

Варвара посмотрела ему в глаза. Светлые, спокойные, нечитаемые. Может, потому они и такие? Не от количества железа. Не от пустоты в ауре. От клинка отчаяния, рукой надежды всаженного в спину.

И ей вдруг ещё страшнее захотелось довести дело до конца. Не только ради Даньки и Алексея, не просто ради того, чтобы выжить... Может быть, если им всё удастся, в этих сияюще-серых, по-своему красивых глазах появится что-то, кроме несломимого льда.

— Макс Шэнь что-то сказал?

— Конечно, — Валентин потушил сигарету. — Он не доволен поднятой тревогой. Но мы сделали своё дело, а Шэнь слово держит, — он щёлкнул по часам, передавая сообщение со временем и местом встречи.

— Баржа? — удивлённо поинтересовалась Варвара, читая пересланное.

— Да. Пристанище Мэйлинь, местной владелицы части виртуальных сетей... Я бы выбрал более нейтральное место, но Макс был немного... Не в себе. И ещё, — он откинулся на спинку стула. — Он рассказал кое-что любопытное. Наш знакомый господин Лай, спонсировавший "Дубль-В" — хороший друг Роберта Ли. Знаете его?

— Заместитель директора "Фелисити-Ин"? — Варвара похолодела. Именно в этой компании работал отец... И она потом, пока не выставили через месяц. В мелком филиале, конечно, но, тем не менее, это название до сих пор вызывало неприятные ассоциации.

— Именно. Он раньше владел и дочерней компанией "Фелисити" — "Ансайдом", пока та не распалась... И не переродилась в виде никому не известной "Дубль-В", — он пристально посмотрел Варваре в глаза, молча ожидая её реакции.

— В филиале "Фелисити" работал мой отец, — слова давались с трудом. — Абсолютный, Валентин. Он... Погиб семнадцать лет назад. При невыясненных обстоятельствах. Мы его не видели.

Она с нервно сглотнула. Если похищающий Абсолютных "Дубль" — это дочерняя компания "Фелисити", то почему бы не заподозрить саму корпорацию в похищениях?.. Не может быть. Неужели и отца тоже...

— Семнадцать лет исследований? — Валентин чуть оживился. — Они должны были серьёзно продвинуться в том, чем занимаются. Если это взаимосвязано, конечно. Любопытно, не находите? Мои исследования исчезли семь лет назад. То есть, ещё десятилетие они не нуждались в оцифровке сознания. Что тогда? Допустим, то, что вы говорили — единое сознание на несколько подопытных. Это спровоцировало бы сильные колебания в Абсолюте, такое не скроешь...

— В парке он колеблется по самое не хочу, — буркнула Варвара. Вдруг это всё правда связано? Вдруг они переместили Даньку туда?! Чтобы подключить к тому же жуткому эксперименту... Как крысу...

Варвара сцапала себя за волосы. Валентин что-то говорил, периодически делая записи, но она не слышала, только следила за движениями тонких сухих губ. Неужели они начали с отца? Неужели его тоже похитили тогда? Они ничего не сказали. Просто начислили компенсацию и принесли извинения — от того письма её до сих пор передёргивало.

А точно ли эта лаборатория принадлежит "Дублю"? Мало ли, они тут не одни безумные экспериментаторы. Но это не важно. Ей нужно убедиться, что там — не Данька. Обязательно нужно, потому что поверить, что её брат плавает в голубеньком питательном бульоне не могла, а уверить себя в том, что это не он, было выше её сил.

— Валентин...

Он вскинул голову, с неподдельным интересом глядя на неё.

— Я могу вас попросить... — Варвара задумчиво взглянула на дрона. Машинально пригладила взъерошенную причёску.

Валентин понял.

— Давайте сначала попросим нашу милую Колючку посмотреть его ауру у их головного офиса, когда она отойдёт. Может, вам показалось. И, в любом случае, нам жизненно необходимо получить то, о чём договорились с Шэнем. Если ваши догадки верны, если это место действительно принадлежит "Дубль-В", стоит быть во всеоружии — вряд ли там другие системы, — он вопросительно склонил голову. — Вы согласны со мной?

— Да. Спасибо, — едва шепнула Варвара. — И ещё... Научите меня стрелять. Пожалуйста.

Валентин с любопытством вскинул бровь.

— Если вас удовлетворит мой собственный уровень владения огнестрельным оружием. Я... Скажем так, чаще полагаюсь на Сокола.

— Это не важно. Спасибо.

Она смотрела на отражения какого-то нетипично живого лукавства в серых глазах и думала, что, может, он и искренен. А даже если и нет — пока они двигаются в одном направлении, важно ли это? Ведь они просто делают то, что должны...

Но ей важно.

Почему?

Она боялась дать себе ответ.

Дождь за окном незаметно сошёл на нет.

Глава восьмая, в которой...

Глава восьмая, в которой рушатся надежды

Мерцающая голубизной мостовая упиралась в огромный, будто стремящийся достигнуть вершин Абсолюта дворец. Гнутые крыши загадочно сверкали золотом; скалились драконы, будто живые, сновали размытые фигуры Наблюдателей и пользователей, горели бумажные фонарики с загадками. Будто полупрозрачные колонны загораживали резные стены, а над черепичными крышами подмигивали сменяющие друг друга традиционные иероглифы.

Здесь песня Абсолюта казалась ярче; к ней приплетался хрустальный хохот и жемчужный говор на грани слышимости.

— Громоздко, — выдал Алексей, критически рассматривая дворец. — Убили изящество китайской архитектуры. Тебе не кажется?

— Не знаю, — Варвара оторвалась от земли и поплыла вдоль алых стен. Ей не хотелось говорить. Ей было страшно. Мучительно страшно, и даже Абсолют не успокаивал. Ничего не успокаивало. Уже поздний вечер, а мать молчит. Почему она молчит? Что случилось? Была задержка из-за аномально адского дождя, зарядившего в Москве в час прилёта, но самолёт давно уже сел. Так где она, где, где?!

Варвара взлетела к одному из окон, покинув толпу полупрозрачных пользователей. На неё не обращали внимания — таких здесь сотни.

В базу Мэйлинь она рвалась по нескольким причинам: банальное любопытство мешалось с желанием узнать получше о "продавце" во имя безопасности, да и недоверие, высказанное Валентином относительно заправилы баржи, подстёгивало интерес. Плюс угрозы Паучихи... Кодексы чести здесь особенные, возможно всё.

Они не надолго, нет. Просто заглянут и уйдут... Если их всё устроит.

— Почему ты со мной? — она зависла перед облачённым в пёстрый доспех Наблюдателем и приложила палец к губам, заставляя того молчать. Вакуумная тишина рухнула на них, подчиняясь работе локального подавителя тревоги, а она всматривалась в бесполезно бьющего клинком в щит Наблюдателя. Сделан по образу страха. Хороший выбор. Они чуткие.

— Тебе будет больно, — Варвара увернулась от клинка. — Ты боишься боли?

Ещё один удар, но она быстра, как свет. А он отвлёкся.

— А может, ты боишься другого. Но боли тоже, верно?

Её рука прошла сквозь доспех, сквозь нематериальную плоть. Выбирала программу, чтобы наверняка — если не боится боли, значит, перестанет существовать. Впрочем, можно ли уничтожить чистое порождение сознания?

— Так что? — Варвара отряхнула руки. Наблюдатель рассеялся. В конце концов, он здесь был всего лишь тревожным маячком.

— То есть? — Алексей с любопытством оглянулся. — Ну, мне интересно, как работают хакеры. У меня раньше не было возможности посмотреть.

— И всё?

— Ещё помочь тебе. А что? Ты против? Я много треплюсь?

— Ты... Рискуешь собой, — Варвара высвободила из-под рукава воображаемую змейку, запуская поиск других Наблюдателей. — Я не могу не думать о тебе совсем. И от этого ты становишься уязвимее.

Она замолчала, подбирая слова.

— У тебя остался кто-то в реале, кроме Валентина? Семья, друзья?

— Незаконченные исследования. До сих пор руки чешутся... Метафора, — беспечно пожал плечами Алексей. Чуть нахмурился. — Невеста. Ждёт меня, наивная, до сих пор, а я даже написать не могу. Да и незачем. Собственно, поэтому я тут с тобой. Не могу отсиживаться на сервере, понимаешь? Это бессмысленно, — он замолчал. — Смею надеяться, что помогаю тебе. А чем быстрее мы работаем, тем ближе развязка. Я домой хочу. И ты. И Валентин... Заслуживает другой жизни.

Варвара оглянулась, настороженно ища признаки опасности — это крыло не для пользователей. Слова Алексея отзывались тревожным холодком под рёбрами. Как страшно и странно быть призраком, пойманным в сеть голубых глубин...

— Я хочу быть полезен. И уж поверь, меня не так просто деструктурировать. Вам не нужно бояться за меня, есть дела поважнее, — весело заявил Алексей, подлетая к одной из голографических дверей. — Я полезен?

— Ну конечно.

— Тогда и ему так же передай, — он задорно подмигнул Варваре и прижался к двери. — Что там? Я не вижу. И пройти не могу...

— Может, её надо для этого открыть? — усмехнулась Варвара, потянув на себя ручку...

И чуть не упала в кричащую холодом пустоту.

В ней не было ничего.

Лишь чернота.

— Как оно? — добродушно ухмыльнулся Алексей, стоило ей захлопнуть дверь. — Я же и так чувствую. Что это такое?

— Очень хорошая штучка, — Варвара поманила Алексея прочь, подальше от маршрута приближающегося Наблюдателя. — Закрывает массивы данных от непрошенных гостей. Очень плохо поддаётся взлому. Но жрёт слишком много — такие обычно у корпоратов стоят.

Когда-то видела такое, во время работы на "Фелисити-Ин". В то время это так восхитило Варвару, что она ещё неделю мучилась от того, что о такой шикарной вещи никому, по условиям подписанного документа о неразглашении, нельзя рассказать.

— Откуда у Мэйлинь ресурсы для такой махины?

— Ну, она тут заправляет сетями...

— Этого мало. Такие вещи у простых смертных не водятся, — Варвара выпрыгнула из окна, намереваясь подняться повыше. В процессе чуть не раздавила ползущего по подоконнику нефритового паука, но когда вернулась, его уже не было. Может, это и хорошо — иногда незаметные декорации могут оказаться смертоноснее атакующих Наблюдателей. — Странно.

Варвара взлетела выше...

И испугалась. Дыхание перехватило.

Пространство Абсолюта больше не держало.

Дворец скрутился. Сжался. Ударил цветной волной. Больно! От яркости! Ярче!

Она рухнула вниз. Или вверх?

Не важно.

Его нет!

Внезапно. Будто сердце иглой пустоты кольнуло.

Так сильно, так явно, что упала на колени, свернулась калачиком, не в состоянии дышать, только тихо подвывать.

Как будто она — уже не она.

— Его нет!

— Эй-эй-эй, Варя...

Голос Алексея через пелену. Что он? Его нет, нет, нет, ничего нет, нет, нет...

— Варя!

И Абсолют потерял краски.

Потух, погас, развалился осколками.

Осталась только пустота...

Штекер щёлкнул в черепе.

Варвара откинула голову, судорожно хватая ртом сухой, пахнущий книгами и металлом, воздух. Она — на полу. Над ней — потолок и Колючка. Девочка бледная, в руках — кабель.

— Ты это... Норма? — она осторожно ткнула её в щёку. — Я тут выдернула... У тебя судорога была. Стра-ашная. Ты со стула упала. И кричала.

Варвара посмотрела на неё мутными глазами. Потом дошло.

— Спасибо, — голос не слушался. Перед взором — фотографии. Зачем повесила их над монитором? Чтобы теперь смотреть на него и...

Она с трудом сглотнула. Не может быть так, ну...

— А чё такое? — Колючка нагнулась, повиснув над ней и глядя в глаза вниз головой.

— Там... Даньки нет, — выдавила Варвара, ужасаясь звучанию слов. — В... Абсолюте нет, понимаешь? То есть... Он там всегда был, просто я не знала... А теперь его нет. И я узнала.

— А ты уверена? Вдруг он просто... М-м...

Колючка задумчиво почесала затылок.

— Уверена, — Варвара села и закрыла глаза. Уронила голову на колени. Всё. Это конец. Его нет, зачем тогда всё это, зачем?

Они ведь сказали, что Данька с ними работает. Что он им важен. Так почему?!

А они предупреждали. Угрожали. А она что? Не смогла пойти на убийство. Будто бы это кого-то спасло...

— Э-эй, сестрёнка...

Варвара молчала. Ощущала, как Колючка неловко гладит её по плечу и молчала.

— Может, ты ошиблась. Ну, мало ли... Даже я иногда ошибаюсь. Зачем бы им его того? Он ведь особенный. Ты только не убивайся так... Хочешь конфетку?

Варвара вздохнула. Она ничего не хотела. Ей ничего уже не надо. Всё бесполезно, всё зря...

— Да так не может быть!

— Вот и я говорю...

— Это нечестно, — по-детски отчаянно выдохнула Варвара, и Колючка активно закивала.

— Колючка.

— Н-нг?

— Почему так? Почему, он же Абсолютный!

Будто это могло его спасти...

Девочка свела брови.

— Жизнь такая, сестрёнка, — пожала плечами она, вмиг сделавшись серьёзной, и будто стала старше. — Знаешь, если бы я считала, сколько хороших ребят ушло, повесилась бы сама.

Колючка снова погладила её.

— Поэтому надо просто жить, — девочка легонько ткнула ей лапой обезьянки в нос. — Би-ип.

Варвара оттянула ворот футболки, продолжая молчать и тупо смотреть на фотографии. В комнате стало душно.

— Я... Мне... — она встала, на негнущихся ногах добралась до куртки. — Пойду подышу.

— Топай-топай, — кивнула Колючка. — Это полезно. Хочешь Мо с собой взять? Она понимает всё. Я ей всякое рассказываю.

— Нет, — Варвара выдавила из себя слабую улыбку, зло глотая подкатывающие слёзы. — Спасибо, Колючка.

— Ну мы же сёстры, да? — девочка покосилась на часы. — Только не ходи, где фонарей нет. Поздно уже...

***

Колюче-холодный ветер кусал щёки, трепал волосы, пока Варвара неслась по шумной, утопающей в красном свете улице. Ей было не до её уютного света, не до зазывающих травниц и ведьм, не до яркой рекламы и дурманящих запахов еды, благовоний и холода. Ей нужно было бежать.

Хоть куда. Казалось, это поможет — будто случившееся окажется мифом, если от него убежать. Как глупо.

Как же, ах как же ей хотелось ошибиться, свалить всё на баги, сбои в системе, охрану комплекса, которую она не заметила по невнимательности... Может, так оно и было? Может, зря она паникует?

А потом перед внутренним взором вычертилась фотография, пробирка и смутно похожее лицо.

И вновь отчаяние захлестнуло жгучей волной, погнало неизвестно куда, только бы подальше, подальше от...

Осознания.

Пустоты.

Бессмысленности.

Как она оказалась у той же скамьи, где сидела с Колючкой после возвращения из парка, Варвара не поняла. Да её это и не заботило. Её до бессильной дрожи выводили гудки и сладкий голос автоответчика, общавшегося с ней вместо матери. Это напоминало пропажу тёти Ники, но в два раза хуже. Монотонное кликанье на значок вызова граничило с умопомрачением.

Варвара резко выдернула ноутбук из сумки, лихорадочно подключая провода. Замешкалась перед тем, как вставить штекер в имплант — страшно было вновь нырять в тот неузнаваемо блёклый Абсолют, где нет Даньки. Но... Надо проверить, да? И плевать, что вот так, на улице — кто ей что сделает за пять минут?

Когда Варвара вставляла штекер, рука дрожала. Провалилась на глубину резко, панически, как добрый десяток лет назад, когда только-только знакомилась с нежно-синими пространствами.

В Абсолюте было пусто. Пусто, как там, в левом подреберье. Пусто, как в душе. И блёкло. Тихо...

— Данька? — позвала несмело, и слово съела тишина. Облизнулась довольно, мол, что ещё скажешь? Он не услышит. А ты можешь покричать... Позвать ещё и ещё... Давай. Не все такие волшебники, что возвращают из-за грани.

Она досадливо выдернула штекер. Сощурилась от реалистичности вечернего сумрака и сухо кашлянула. Горло саднило от не существовавшего крика.

Найти Валентина. Вот что. Спросить, где этот его чёртов друг, который должен был встретить мать... А потом думать.

И Варвара почти побежала, опять непонятно куда, абсолютно не подумав о том, что ему просто можно написать, когда остановилась, почти парализованная, под насмешливым взглядом ореховых глаз.

Вместо гадалки сидела Ведьма Ву. Морщинистый рот расплылся в беззубой улыбке, и она ленивым движением указала ей налево.

— Больно быть Солнцем, да? — рта она не раскрывала, слова лились сами, и гомон улицы не мог их заглушить. — На твоём месте, бабушка Ву бегала бы быстрее. И посмотрела бы на вещи под другим углом — это его нужно было спасать от врагов, или, может, тебя от друзей?..

***

Валентин с несвойственным ему азартом торговался с тощим, как жердь, китайцем. Хотя, не знай Варвара его, ни за что бы не сказала, что в этих отрывистых, жёстких репликах есть оттенок эмоций.

— Десять, — он едва кивнул ей, демонстрируя продавцу кулак — жестовое обозначение десятки. — Добрый вечер, mon amie.

— Двенадцать, и не меньше! — коверкая шипящие, взвился торговец, размахивая костлявыми пальцами. Судя по его воодушевлению, они тут давно.

Валентин лишь с дежурной улыбкой качал головой, вновь называя цену. Холодные глаза настолько бездушно сверлили несчастного китайца, что тот уже через минуту махнул рукой, соглашаясь со сделкой. Варвара на его месте тоже бы не выдержала.

— Ну вот, — с лёгкими нотками удовольствия заметил он, пряча покупку в бездонный карман светлого пальто и подставляя ей локоть. — Я поставлю завтра на терминал, которым вы пользуетесь, так что можете больше не беспокоиться о "вылетах". Подумать только, я собирался сделать это ещё с приезда...

Валентин замолчал. Варвара поймала на себе любопытный взгляд и тут же вздрогнула, осознав, что со всех сил вцепилась ему в руку.

— Простите, — она взглянула в сторону, на такие счастливо-уютные неоновые вывески, мигающее изображение чашки с лапшой и палочками, на снующих над головой дракончиков... — Валентин...

— Он не выходит на связь, — ровно отозвался он. Откуда, казалось бы, такая проницательность у настолько безэмоционального человека? — Вы знаете, mon amie, мой друг — не тот человек, который стал бы рисковать своей жизнью ради благополучия не самых близких ему людей. Если бы что-то пошло не так, он бы не стал вмешиваться и сообщил бы мне об этом. Его молчание может значить то, что он пытается скрыться, а значит, они пересеклись...

— ...или они уже оба трупы.

— Не исключено, — спокойно подтвердил Валентин, от чего по загривку пробежала волна холода. — Но чуть менее вероятно. Мой друг не рискует своей жизнью просто так. Если он берётся за дело, значит, шансы на выживание довольно велики.

— И когда он объявится? — безнадёжно поинтересовалась Варвара. — Гипотетически?

— Сложно сказать. Через час, а может, через сутки. Я не имею представления об их ситуации. Но хочу заверить вас, что мы узнаем о любом исходе. Без вести они не пропадут. Потерпите, mon amie.

Варвара лишь глухо рассмеялась. Потерпите. Ах, как легко сказано! Может, ей тоже обзавестись парочкой железных запчастей? Чтобы ненависть к неизвестности поутихла.

— Вас беспокоит что-то ещё? — буднично поинтересовался Валентин через некоторое время. Они незаметно свернули с торгового ряда и теперь петляли узким лабиринтом улочек, зажатых меж домов, периодически выныривая в кое-где ещё цветущие дворы. — Вы сегодня бледная, mon amie.

— Освещение плохое, — оскалилась она. Тут же досадливо прикусила язык и уже спокойнее выдала: — Данька...

Варвара замолчала, не в силах продолжить. Будто от того, договорит она в слух или нет, зависело то, на сколько это правда. Правда, она чувствовала. Неправда! Потому что не может так всё закончиться, это же глупо, неправильно, противоестественно... Бессмысленно.

Валентин понял. Сомнительное утешение, но хоть не надо говорить это.

— Вы уверены? — его абсолютная бесстрастность вдруг больно задела её. Он ведь знает, он всё понимает! Разве так же бесстрастно воспринимал гибель Алексея? Так почему сейчас не проявить хоть капельку эмоций? Просто из вежливости, он ведь такой воспитанный? — Его могли отлучить от Абсолюта, к примеру...

— Вы хоть раз общались с Абсолютным? — резко возразила Варвара. — С таким, кто хоть чуть-чуть бы заботился о вас? Вы когда-нибудь чувствовали, каково это? И каково потом смотреть в Абсолют и понимать, что там пусто? Совсем, Валентин. Его не просто отлучили от Абсолюта. Он исчез из него. А теперь скажите, когда люди исчезают из виртуального пространства?

— Помните, мы говорили об ограничении способностей?

— Будто это лучше!

— Зато нельзя исключать, то он жив...

— А в чём смысл такой жизни? Без Абсолюта? Вечно тосковать по прошлому, ничего не ощущать, а просто существовать? — она запоздало смолкла.

Валентин едва заметно вздрогнул.

Повисла тяжёлая тишина.

— Жизнь, mon amie, — тихо произнёс он по-русски, — превыше всего. Если живёшь ради кого-то. Или чего-то.

Варвара механическим движением отпустила его руку. Первый раз в жизни побоялась поднять глаза, чтобы не встретиться с этим, теперь уже наверняка ледяным, взглядом. Хотела сказать что-то в оправдание... Да только зачем ему дурацкие слова?

Надо было молчать. Просто молчать, в конце концов, это её проблемы. Это у неё одновременно исчезли два родных человека, ради которых она жила. Это она во всём виновата, тут не успела, там просчиталась. Страшнее только неизвестность... Которая в любом случае не сулит ничего хорошего.

Стало холодно. На что она рассчитывала? Зачем вмешалась во всё это и втянула мать? Ненормальная, ненормальная... Теперь одна. Без места. Без цели. Без жизни. Без них.

Смешно.

Она даже не знала, что сделать. Разрыдаться или тупо смотреть в одну точку? Слишком прагматична, чтобы уступать эмоциям, что душили за горло. Что-то предпринять? Варвара не понимала, что. Уйти бы просто. Исчезнуть, чтобы забыли. И всё. И всё...

— Варвара.

Стоило сделать шаг в сторону, чтобы оказаться пришпиленной к месту холодным бездушным голосом. Ну конечно, кому нужно дурацкое "Простите"? Зачем было намеренно ранить другого из-за своих проблем?

— Посмотрите на меня.

Зачем? Варвара подняла голову, уставилась на лацкан. Не хотела смотреть в эти глаза — ледяные, чужие, бесстрастные. Не хотела говорить, чтобы не было слёз.

Ей показалось, они стояли так вечность. И тогда она зло вскинула голову, — на, получи, что тебе ещё нужно, — и замерла, подавившись своей же злостью.

Потому что ещё ни разу не видела столько жизни в серьёзном, открытом взгляде.

— Когда теряешь веру, начинаешь не замечать очевидные вещи, — он говорил негромко, но звуки улицы не могли заглушить голос. — Когда полдесятилетия преследуешь мираж, так хочется всё бросить. Но чаще всего у человека есть шанс что-то изменить. Абсолютно всё находится в наших руках.

Он задумчиво пожал плечами.

— Это я к тому, что вам рано отчаиваться. У вас всё впереди, мой друг.

Варвара лишь кивнула, прикусывая щёку, чтобы отвлечься на боль.

— Простите меня, Валентин. Я не хотела.

— Не стоит. Вы имеете право на собственное мнение, — вдруг спокойно возразил он. — И не исключено, что вы правы.

— Нет. Вы зря так думаете.

Впервые не выдержала взгляда. Уставилась на серую пятиэтажку, отчаянно щурясь. Рано отчаиваться. Рано, рано...

Она не хотела понимать, почему потом стояла, ткнувшись лицом в его левое плечо и глотая запахи тепла и металла вперемешку с одинокими непрошенными слезинками. Извлекала квадратные корни, сбивалась, считала ровное дыхание, едва щекотавшее макушку, снова сбивалась, и так до победного, пока не отпустило, пока не извлёкся с округлением корень из десяти тысяч двухсот пятидесяти четырёх...

И осталась пустота. Жуткая, холодная, безнадёжная.

— Как вы это пережили? — едва прошептала Варвара, но он услышал.

Вот только ничего не ответил — вместо этого они вновь углубились в лабиринт улочек, и лишь фонарики грустно шуршали им в след на прохладном ветру.

***

На вершине пирамиды лепящихся друг на друга лачуг было ещё холоднее, но их двоих спасала от пронизывающего ветра стена из кусков дюропласта, металла и пары кирпичей.

Отсюда открывался невообразимо странный вид на разрастающиеся ближе к земле скопления лачуг — что муравейник с фонариками. Внизу — люди, неон, крохотные голодракончики. Над головой — хмурое тёмное небо, затянутое смогом, и от того коричневое. А между ними... Пекин, сияющий небоскрёбами, грызущий линзу небосвода грозными шпилями, подмигивающий самолётам пронзительно-красными огнями. Далёкий, холодный, чужой. Как и всё здесь.

Валентин молча набросил тяжёлое пальто ей на плечи.

— Знаете, ваш насморк испортит конспирацию не хуже моего, — попыталась отшутиться Варвара, но он не дал ей вернуть придавливающую к земле вещь. Она скользнула пальцами по борту, и вдруг дошло, почему пальто такое тяжёлое и почему Валентин носит его в любую погоду. Варвара бы тоже не стала расставаться с вещью, элегантно заменяющей бронежилет.

— По известным вам причинам я менее восприимчив к перепадам температур, — отозвался он, вынимая из кармана пальто пачку сигарет. — Вы не против?..

— Не против, — вздохнула Варвара, глядя, как тлеет красным угольком кончик сигареты. Что-то так и подначивало повторить за ним. Вдруг правда помогает?..

— Нет, — вдруг произнёс Валентин, ловя её взгляд. — Не стоит, mon amie.

— Это почему?

— Если помимо аргументов Минздрава, то примите это, как совет из личного опыта, — он чуть нахмурился. Оглядел её с нескрываемым любопытством, потом задумчиво взглянул на подавшегося к нему Сокола... Два лёгких движения рукой — и часы-имплант мёртво погасли. Хотя стандартно они в принципе не рассчитаны на отключение...

— Забавно, но я никогда не рассказывал Алексею, — Валентин с кривоватой ухмылкой выпустил струйку дыма, — о том, что было до его возвращения.

Где-то вдали затянули что-то протяжное подпитые голоса. Им вторил ветер.

Дрон нежно ткнулся под локоть Валентина.

— Нас было пятеро. Я, Алёшка Крачин, Регина Сорока, ещё Зубов и Красильников, — он тихонько провёл механическим пальцем по ребристой вставке на боку дрона. Странный звук металла о металл слился с тихим скрипом дюропластовой стены. — Алёшка был душой нашей скромной компании. Регина всегда была в курсе всех событий. Толик Зубов хотел быть космонавтом, но волею судьбы стал программистом и поэтом. Они с Красильниковым пытались писать песни в свободное время... Иногда с нами работал Евгений Крошкин, я говорил вам о нём. Он тоже погиб в тот день. Евгений работал над проектами, связанными с Абсолютными, но всегда почему-то рвался к нам, несмотря на то, что мы плохо сходились. Он ненавидел меня за то, что я Рождественский. За то, что моими наработками заинтересовались больше, чем его... Ещё много за что. Я же раньше мог быть довольно... несдержанным. Так что ничего удивительного в наших взаимоотношениях не было. Но он знал своё дело. Надо сказать, я был искренне разочарован, когда он забросил свой проект по коррекции памяти... Это был бы прорыв, прояви Евгений терпение.

Пальцы резко сжались в кулак, скрипнув по корпусу Сокола. Дрон не шевелился — лишь смотрел сенсорами на Варвару, и она была готова поклясться, что видела в их свете тоску хозяина. Но Валентин был обыкновенно бесстрастен, только кровь прилила к бледным щекам.

— Мы все работали над оцифровкой сознания. Особым образом обработанный актонит запоминает личность носителя, если простимулировать его через Абсолют. С вашего позволения, я не буду вдаваться в технические подробности — это дело не одного часа. Когда были успешно окончены первые тесты, нам поступила установка сверху: подготовить процедуру для человека. Добровольца. Секретно. Им был Эрнест Серебрянский. Я рассказывал.

Валентин хмыкнул.

— Тогда я научился не спать — когда живёшь на одной волне с Абсолютом, это очень просто. Мы работали для него; после я работал для Алексея. Знаете, mon amie, он слишком бескорыстен для этого мира. Я этого не понимаю. Меня такое раздражало. Но однажды я подумал, что чисто логически должен отплатить ему той же монетой. Подумал, так будет правильно.

Валентин вынул из-за ворота странную подвеску. Маленький прямоугольник, похожий на печатную плату, но будто посеребрённый, с ровно светящимся оранжевым датчиком. Варвара шагнула ближе, не смея даже дышать — так вот он, источник вечной жизни. Шаг за грань. Мечта человечества.

С тихим жужжанием сервоприводов Валентин медленно крутил его перед Варварой, давая рассмотреть со всех сторон, будто гипнотизируя.

— Как видите, он удался. В случае с господином Серебрянским... Процедура переноса была прервана, — Валентин замер. — Я всегда проверял оборудование сам. В тот раз это сделали за меня, пока я готовил пациента. Я много думал, но так и не смог установить причину, понять, где не досмотрел, что не перепроверил.

Валентин неглубоко затянулся. Глаза внезапно засверкали, что-то неуловимо изменилось в лице, сломило маску вежливой прохлады — Варвара никогда не видела его таким... Живым. Эмоциональным. Почему-то даже не думала, что он на такое способен.

— Я помню... Что-то было не так в Абсолюте. К моему позору, я так и не смог осознать, что именно. Ещё был грохот. Я помню их всех — через Абсолют. Их лица, Варвара. Сбой эвакуационных систем. Алексея — я выжил, потому что никогда не верил в бескорыстность дружбы, а для него вырвать меня из Абсолюта, дать шанс было важнее собственного спасения, — Валентин оскалился. Дышал чаще. — Я ненавижу эту бескорыстность. Останься я точно тем же Рождественским, кем был семь лет назад, я вернул бы его к жизни, чтобы врезать как следует за эту чёртову заботу о ближнем. Сейчас не врежу. Знаете, почему? Планирую обтянуть каркас синтетической кожей, а она слишком дорога, чтобы так просто её портить.

Валентин по-птичьи склонил голову. В тишине выл ветер и жужжали сервоприводы, когда механические пальцы одержимо крутили плату.

Варвара взяла его за руку, и тот резко вздрогнул. Дрон подался чуть вперёд, но замер под внимательным взглядом Валентина. Он криво улыбнулся, и вот перед ней уже тот, знакомый Рождественский — бледный, беспристрастный, чуточку безумный и с вежливой ухмылкой, только глаза горят, обжигают, но уже не льдом.

— Собственно, тогда я и начал курить, — как только выпустили из клиники — поэтому не советую. Не помогает.

Он протянул ей подвеску.

— Видите индикатор? Он не горел два года. Два года я существовал, искренне недоумевая, зачем. А потом он мигнул. Понимаете? Я мог и не заметить. Признаться, страшно думать. Но это всё лирика.

Валентин убрал плату за ворот и удивлённо глянул на сигарету, будто впервые видел. Потом — на Варвару.

— Я прошу прощения за исповедь. Я просто хочу, чтобы вы не повторяли моих ошибок. Чтобы не ставили крест на себе и своей цели раньше времени. Не обрекали себя на бессмысленное существование, ибо в наши смутные времена нельзя верить лишь одному источнику информации, каким бы надёжным он ни был. И говорю это не только потому что вы нужны мне, как деловой партнёр, но и потому, что мне было бы действительно жаль терять человека, воспринимающего мир так же идеалистично, как вы. Таких мало. Я прошу вас жить и смотреть вперёд.

Он выдохнул вбок облачко и посмотрел на неё открытым, живым взглядом.

— За нами будущее, mon amie.

— Я... — Варвара уставилась на тлеющую сигарету. Она не знала, что ответить. Всегда теряла слова, когда они так нужны. Трясло — не от холода, а от мыслей. — Я...

Но Валентин лишь приложил палец к губам и отвернулся к огням Пекина. Потом бросил сигарету, растёр каблуком и так больше ничего не сказал за всё то время, что они там стояли. Что она думала.

А ведь действительно. Кто она такая, чтобы хоронить Даньку? Какое право имеет? Да, здравый смысл говорит: нет в Абсолюте — нет нигде. Ну а смогла бы она ждать годами, наплевав на этот самый смысл? Выключив прагматизм так же, как человек, для которого это — стиль жизни?

Варвара с силой вцепилась в прядь волос. Чёрта с два она его отпустит. Переживёт. Стерпит. Доведёт до конца, как всегда.

— Валентин.

Он поднял голову, с интересом следя за её мимикой. Будто ждал этих слов. Никогда она не думала, что можно так внимательно молчать.

— Сколько у нас времени до встречи? — тихо, но твёрдо поинтересовалась Варвара. В голове крутилась навязчивая идея — ещё давно, но словесную оболочку приняла только сейчас.

— Пять часов, mon amie.

— Мы успеем, — Варвара вновь осмелилась взглянуть ему в глаза. Что-то неуловимо изменилось. Лёд не растворился, нет, но уступил место чему-то едва тёплому, живому. Это был взгляд не киборга, но человека. — К тому небоскрёбу. Пусть Колючка посмотрит ауру Даньки. Если он не там...

— ...то, может быть, вы не ошиблись.

Она с трудом сглотнула.

— Я всё меньше в это верю.

— Мы успеем.

Варвара набросила пальто обратно ему на плечо. Растерянно поправила бежевый лацкан.

— Спасибо.

— Зачем? Мы ведь коллеги.

— Но ещё и друзья.

Валентин лукаво усмехнулся.

— Не помните, по каким критериям, mon amie?

— По всем, — серьёзно отозвалась она, — какие могут быть у этого явления.

Потому что перед ней был человек. Человек, которому она вернёт Алексея, даже если это всё — часть расчета, который приведёт её в тупик. Того, что с ней было сейчас, Варвара не хотела никому.

***

Они поднимались всё выше. С улицы Колючка не могла определить его ауру, поэтому им пришлось зайти внутрь. Брелок Даньки, который Варвара забрала из дому и отдала теперь Колючке, весело болтался у той в руке, и было страшно: вдруг потеряет?

Их путь лежал далеко вверх. Через торговые залы, начинённые людьми, яркими витринами, голографическими дамами, вещающими о новинках моды и бешеных скидках; был и зоопарк, где в стеклянных аквариумах ходили жирафы и метались тигры, не настоящие, но разве в это поверишь, особенно если за отдельную плату решишься зайти в вольер? Прошли через зал с автоматами, где кричали победители и проигравшие, крутились цветастые вывески, улюлюкали и пищали машины, изредка выдавая призы, а чаще с насмешкой сжирая деньги и предлагая отыграться, ведь в этот раз обязательно повезёт. Потом — через бар, где пахло синталкоголем и вседозволенностью, и Варвара украдкой осматривала столики, где явно не все посетители пришли только получить удовольствие, а Колючка с открытым ртом следила за танцующими у шестов полуобнаженными мужчинами и женщинами, а может, куклами — вкусы у людей разные.

Потом поднялись в тихое и вылизанно-белое фойе капсульного отеля. Выше нельзя — у входа в лифт молчаливые дроны на страже проживающих.

Живых нет, если не принимать в расчёт улыбчивую девушку за стойкой.

— Добро пожаловать в отель "Дигма". Всегда в наличии свободные номера; полная звукоизоляция и абсолютный комфорт. Желаете ознакомиться с предлагаемыми услугами? — отточено звонко спросила, не меняясь в лице — явно проекция. Красивая. Качественная.

— Да, будьте так любезны, — дежурно вежливо улыбнулся Валентин, подходя к стойке и едва махнув им рукой, — могу я ознакомиться с фондом свободных номеров?..

— Колючка, давай, — Варвара взяла со стенда брошюру, на которой плавно двигалась та же улыбчивая девушка, а в облачках над ней сменялись броские фразы — стандартная реклама отеля средней руки.

— Я пы... Пытаюсь, — девочка нервно сглотнула, перебирая в руках Данькин брелок. Медленно пошла по кругу, делая вид, что рассматривает искусственную пальму, изображение ночного мегаполиса за окном, странной формы купольный потолок из перетекающих одна в другую геометрических фигур...

Варвара машинально листнула страницу. Сколько они тут? Вечность или чуть побольше?

— ...в стоимость не входит питание, но на сорок пятом этаже для вас открыт панорамный ресторан паназиатской кухни...

— Это последний этаж?

— Последний из тех, что находятся в собственности капсульного отеля "Дигма". Выше — помещения, закрытые для посетителей, если у вас нет золотого пропуска в офисы компании "CIT"...

— В таком случае, меня интересуют номера вашего сорок четвёртого этажа.

— Как раз там у нас наиболее широкий выбор — непредвзятых клиентов не так много, как кажется...

Колючка замерла у дронов. Те признаков активности не подавали.

Варвара подошла к ней через несколько минут — слушать вежливую до зубовного скрежета беседу Валентина и проекции было выше её сил. В груди, казалось, было так свободно, что сердце билось где-то высоко, и успокоить его могли только пара глубоких вдохов и ответ. Пальцы заледенели. Да или нет, да или нет, сколько можно тянуть, сколько можно...

Колючка выронила брелок и мягко навалилась на Варвару.

— Ну-ну, милая, не надо... — она быстро посадила шатающуюся девочку на кожаный диван. Та судорожно сцапала её за куртку.

— Автомат с водой прямо напротив вас, — понимающе произнесла девушка из-за стойки и виновато улыбнулась Валентину. — Хотите, я вызову врача?

— Н-не, не надо, — пискнула Колючка. — Всё... Норм.

Варвара вопросительно посмотрела на Колючку.

— Точно? Воды?

— Не-а, — девочка вытерла пот со лба. — Ва-ря...

— Да?

— Его там нет.

Варвара приняла это внезапно спокойно. Так, как воспринимает совпадающие с его теориями мысли человек, глухо уверившийся в своей идее.

Она это знала. Знала, что он не здесь.

Данька в той пробирке.

Её Данька.

В голубеньком бульоне из ужастиков.

Она обернулась к Валентину и покачала головой. Он стоял к ней спиной, но Варвара знала, что будет понята — верный дрон ненавязчиво сверкал сенсорами в их сторону.

Механически подобрала брелок.

Может, не всё потеряно. Он точно жив, просто без сознания. Или даже в коме. Но живой — трупы так не маринуют.

— Благодарю за справку, — Валентин отклонился от стойки. — Могу я забронировать номер 44-32 на двадцатое и двадцать первое?..

***

В метро было людно. Толпа сжимала со всех сторон, гул их речей монотонной рекой бубнил в голове, а запахи пота, приторной сладости, табака, впитанного куртками холода и пластика душили, душили, душили... Она незаметно отвернулась к Валентину, ловя запах одеколона. Эта деталь уже не первый раз давала возможность с комфортом выжить в урагане ароматов метро.

Колючка жалась к ней, подальше от дрона. Пару раз девочка успела поругаться с соседом из-за того, что он отдавил ей ногу, но это происходило настолько молниеносно, а диалект мужчины был Варваре настолько не знаком, что поняла она происходящее лишь по наитию.

А вот новости с растянувшихся у потолка экранов звучали на отменном путунхуа.

Кого-то ограбили; завершился очередной съезд партии; продолжается строительство восьмой кольцевой дороги в Пекине; Лай Гуанмин десять лет утаивал подтверждающие взяточничество документы...

— Слышите? — тихо поинтересовался Валентин, и Варвара лишь кивнула, прижимая палец к губам.

"...Лай Гуанмин, общественный деятель, спонсор выставки "Запад и Восток", держатель благотворительного фонда "Цветы Добра" и режиссёр нашумевшего сериала "Отражения надежды" обвиняется во взяточничестве в особо крупном размере. Ему грозит срок до тридцати лет лишения свободы...".

— Что мы наделали... — тихо пробормотала она. Что она, Варвара Железная, собственноручно сделала? Подвести такого человека... Ради Даньки. Только ради него. Что ещё она сделает, на что ещё пойдёт?

— Это реалии современного мира, mon amie. Если бы это не сделали мы, это бы сделал кто-то другой, — абсолютно спокойно пожал плечами Валентин.

— Но он же не виноват.

— Вы так думаете? — он вдруг мягко усмехнулся и покачал головой. — В любом случае, его не посадят. Деньги, mon amie, порой творят чудеса. Даже здесь.

Она тяжело вздохнула.

— Надеюсь.

***

Крупная круизная баржа сверкала всеми огнями.

Зелёные, жёлтые, синие, розовые — квадраты окон рябой мозаикой отражались в небесно-чёрной воде. Над горизонтом лениво растекалась грязно-коричневая полоска рассвета.

— Краси-иво, — протянула Колючка.

— В темноте ржавчины и плесени не видно, — пожал плечами Валентин, от чего девочка лишь обречённо покачала головой.

Варвара молчала, как обычно. Её воля — она вообще бы не разговаривала чаще, чем пару раз в месяц и по делу, особенно сейчас. Голова неприятно гудела от непролитых слёз и дурных мыслей.

Баржа, по сравнению с замком, что видела она в Абсолюте, казалась маленькой и какой-то... Слишком скромной, несмотря на цветные гирлянды и яркие окна. По палубе сновали какие-то тени, звучала синтезированная музыка, монотонно ударяя по барабанным перепонкам, а надпись над трапом сверкала зеленым неоновым светом:

"Техно-Рай"

— Не тянет на рай, — невесело усмехнулась Варвара.

— А по-моему, тянет, — Колючка подняла Мо повыше, будто показывая ей судно, — Если бы у нас с Мо была такая, мы бы стали пиратами. В Тихом океане — он, говорят, све-етится. Только я воды боюсь. Но Мо — нет. Она храбрая.

— Что там внутри?

— Торговля, — Валентин чуть склонил голову на бок, сверля бездушным взглядом спускающегося китайца в пёстром, не по погоде лёгком наряде. — Софт, какого нет на рынке Шэня, и некое подобие компьютерного клуба.

— Привет из миллениума?

— Именно. Они играют в онлайн игры на машинах без актонита.

— Как мило.

— Но бессмысленно.

— С них должны брать неплохие деньги.

— И берут, mon amie, — Валентин криво улыбнулся встречающему. — Да осветит ваш путь Дева.

— Да не отвернётся от вас её светлый лик, — ощерился тот, протягивая руку для рукопожатия. Часы обоих едва сверкнули, обмениваясь информацией, и провожатый довольно кивнул. — Добро пожаловать во дворец Девы! Толкующая её волю ждёт вас!

Колючка ткнула Варвару в бок и изобразила полный недоумения взгляд, но та лишь нахмурилась, мол, подыгрывай.

— При чём тут Дева? — тихо спросила у Валентина, когда китаец засеменил по трапу, приглашая следовать за ним.

— А я не сказал? Она главное божество их игры, — одними губами прошелестел он, вежливо поддерживая её за локоть. — Просто подыгрывайте им. Нам, как иностранцам, простится некоторое невежество... Возможно.

Со стен на них смотрели абстрактные картины, портреты, пейзажи, которые выглядели бы очень неплохо, если бы не аляповатые обои и узкие пространства мрачных коридоров. Яркость мозаичного пола вкупе с лёгкой качкой чертовски располагала к развитию морской болезни, поэтому вниз Варвара не смотрела. Равно как и вверх — низкий потолок с будто позолоченными балками буквально придавливал своей тяжеловесностью.

Здесь, в узких переходах, иногда зияющих арками в прокуренные комнаты, откуда лился неестественный, пьяный смех, крик и клацанье допотопных мышек, всё казалось... Слишком. Чересчур много аляповатых намёков на интерьеры в китайском стиле, притворных декораций, сладости курева и отдушек, что не в состоянии задавить запахи плесени... Будто кто-то стремился навалить всё в кучу, чтобы зарябило в глазах, отключилось внимание...

В это время они наконец подошли к довольно обширному залу с терминалами.

— Не хотите познакомиться с нашими новинками? — сладким голосом пропел китаец, указывая на зависающих у компьютеров посетителей. — Совсем недавно вышел аддон к "Морю цветов"...

— Мы здесь за особым товаром, — холодно возразил Валентин, не переставая вежливо улыбаться.

— Знаю, почтенный господин, — подмигнул провожатый, — но как я мог не предложить вам приобщиться к прекрасному? Все эти люди, — он кивнул на клиентов, — возможно, скоро станут счастливыми. Если сделают правильный выбор...

Китаец взглянул Валентину в глаза. Улыбка тут же исчезла с холёного лица, восторг сменился деловой суровостью.

— Нам наверх, — сухо резанул он, уже без сладости в голосе. Варвара тихо усмехнулась и сцапала залипшую на мониторы Колючку за руку.

— Тут так... Грязно, — поделилась она. — Ну, по ощущениям, в смысле. Тут страдают... Но не понимают этого.

— Здесь не страдают, маленькая красавица, — назидательно погрозил пальцем провожатый. Варвара не ожидала, что он услышит шёпот девочки. Каким абсолютным слухом надо обладать? — Здесь радуются, отдавая себя служению богини, и живут играючи. И, кстати говоря...

Он распахнул двери, и взору открылся своеобразный предбанник и ещё одни двери.

— Останься за этим порогом, — в голосе его проскользнули нехорошие нотки.

Колючка покорно остановилась перед дверями.

— Почему? — резко поинтересовалась Варвара. Оставлять девочку среди зависимых геймеров было страшно.

— Встреча рассчитана только на двоих, — пожал плечами китаец. — Дрона тоже придётся оставить.

Валентин неожиданно спокойно кивнул, демонстративно переводя дрона в спящий режим. Хотя обычно часами он для управления не пользовался...

— Я её здесь не оставлю, — отрезала Варвара. Довольно глупо спорить в такой ситуации, но куда они отведут Колючку на время их разговора... Чёрт знает, что они могут.

— Да ла-адно, сестрёнка, — Колючка хлопнула Варвару по плечу и вышла в коридор. — Не съедят.

— Ты...

— Всё это... Тип-топ, — беспечно хихикнула она. — Я и не в таких дырах бывала.

— Выбирай выражения, маленькая принцесса, — снова погрозил пальцем провожатый. — Тебе туда.

Он скептически взглянул на Варвару.

— Госпожа Мэйлинь не любит ждать.

— Мы знаем, — бесстрастно-вежливо вмешался Валентин, вновь заставляя провожатого отводить взгляд, и отступил, пропуская Варвару в коридор.

Двери за ними звучно захлопнулись.

У вторых, резных, Варвара остановилась сама. Тщетно пытаясь понять, что в увиденном её пугает.

Валентин вдруг сжал её локоть, молча кивая на косяк. Тоже заметил.

По красному пластику полз нефритовый паук. Такой похожий на...

Не похожий.

Такой же, как в Абсолюте.

"Она здесь", — ответила лишь взглядом. И она говорила о Мэйлинь. И что с того, казалось бы?..

Валентин согласно кивнул, чуть сильнее сжимая пальцы.

Она не просто здесь.

Она...

— Ну привет, сладкие, — томно рассмеялись из-за стола, стоило им вступить в утопающую в полумраке комнату.

Паучиха хищно оскалилась.

— Добро пожаловать к Мэйлинь.

Глава девятая, в которой...

Глава девятая, в которой Варвара рвёт паутину, Валентин отказывается от убийства, а Колючка геройствует

Цвет.

Его так много.

Красный мягкий и пахнет асфальтом.

Синий кусается и пахнет яблоком.

Жёлтый сухой и пахнет кожей...

Они ещё и поют.

Так бывает.

Ей часто снится такое.

Главное — знать, что где-то там всегда есть физическое тело. Оно ощущает. Оно существует.

А в цветном водовороте мелькает код.

***

— Устраивайтесь, конфетки, — мурлыкнула Паучиха, грациозно скидывая ноги со стола. — Удивлены?

— Нет. А должны быть? — бесстрастно отозвался Валентин, с холодным любопытством изучая её лицо, будто что-то там, за маской безупречного макияжа, могло дать ответы на известные только ему вопросы. В комнате царил полумрак. Тёмно-зелёные стены визуально уменьшали и так небольшое пространство, в углах — подушки, а над Паучихой висела большая аляповатая картина, самая странная из тех, что Варвара здесь видела. Почему-то она навевала страх. Конечно, картина тут — меньшее из зол, но именно она вызывала дрожь в коленках. И даже не стоящие в тенях два крепких вооружённых наёмника. Явно страдающие от безделья.

— Я соскучилась по твоей любви всё портить, — фыркнула она. — Как ты себя чувствуешь? Железки не трут?

— Ты шутишь об этом шестнадцатый раз, милая Паучиха, — ровно констатировал он, не отводя взгляда.

— Тьфу ты, грёбаный педант, — Паучиха повернулась к Варваре. — Он тебе не надоел?

— Мы встретились обсуждать не ваше знакомство или мои предпочтения, — отрезала Варвара. — Я так понимаю, ты и есть Мэйлинь?

Паучиха хихикнула.

— Я? О, не-ет. Я — её прямое начальство, — неуловимое движение холёных пальцев — и рядом с Паучихой будто из ниоткуда выросла голограмма идеальной по пропорциям китаянки, ослепительно улыбающейся жемчужными мелкими зубками. — Мэйлинь, это твои клиенты. Сегодня я приму их сама.

— Как скажете, госпожа, — Мэйлинь говорила звонко, как подросток, и смотрела на них неестественно голубыми глазами. Будто живая. Даже будто бы дышала — девичья грудь размерено вздымалась, обтянутая шёлком скроенного на современный лад ципао.

— Милашка, правда? — Паучиха польщёно улыбнулась, явно не нуждаясь ни в чьих подтверждениях. — Я долго продумывала её дизайн. Между прочим, она заняла первое место среди искусственных оболочек в конкурсе "Мисс Совершенство — 2093" по провинции Хэбей. А цвет глаз — дань моей любимой актрисе из Дании Мари Йенсен...

— Замечательно. Мы можем поговорить о сделке? — Варвара спокойно встретила её скептический взгляд и традиционно выиграла в гляделки. Ей нужна была конкретика. Сейчас. И чем больше разговоров о датских актрисах, тем дольше Данька страдает. И тем сильнее приобретает нехороший оттенок и так нездоровая ситуация.

Паучиха сокрушённо покачала головой.

— Ты у нас явно не умеешь расставлять приоритеты, — Паучиха вздохнула. — Ну почему ты такая прямолинейная? И не дослушиваешь? Ты не мог научить её этикету, мой сладкий?

— Хватит изображать из себя того, кем ты не являешься. Я хочу поговорить с деловой женщиной, а не с пятилетним ребёнком, — всё так же бездушно отозвался Валентин.

— Так говори, Валентин, — прекрасное личико посуровело. Паучиха выпрямила спину, сложила руки домиком. Голограмма с лёгким превосходством смерила его взглядом. — Твоя новая игрушка сама разрушила вашу сделку. У нас с Мэйлинь достаточно покупателей, чтобы уговаривать. Что ещё ты хочешь сказать после этого?

— Сделка была совершена между тобой и Белым Веером, и только. Тебе было заплачено.

— Не со мной — с Мэйлинь, — кивнула она. — Но потом, из-за вас к нам прилетела птичка покрупнее. Такая, по сравнению с которой ваш малыш Макс — крошка. И мне пришлось взять ситуацию в свои руки. Ну вы же понимаете, что только слабоумные спорят с теми, кто в два раза больше них?

Она тяжело вздохнула, вынула из ящика сигариллу. Игриво протянула Валентину.

— Дальше, пожалуйста, — он едва коснулся кончика электрозажигалкой, и сигарилла затлела алым угольком.

— Пожалуйста, — Паучиха сладко затянулась. У неё был длинный лакированный мундштук антрацитово-чёрного цвета с лиловыми прожилками. — И вот, поскольку разница была слишком велика...

Паучиха выразительно посмотрела на Варвару.

— Я люблю деньги. Я за бесценок приобрела неплохого покровителя — в конце концов, тот хлам, что был вам нужен, слишком специфичен, чтобы понадобиться кому-то ещё. Может быть, я бы даже предупредила вас заранее, но я так люблю гостей... — она мечтательно улыбнулась. — Особенно таких, как вы. Скажи, Ласточка, какой серии у тебя имплант?

— А что насчёт копии? — поинтересовалась Варвара, проигнорировав вопрос. — Тебе же всё равно заплачено Максом.

— Ласточка, ты же не думаешь, что большая птичка довольствовалась бы копией?

— Я не думаю, что ты продала оригинал, не оставив ничего себе.

— Обычно я так не поступаю. Но эта сделка была исключением, — Паучиха снова затянулась и выдохнула в сторону Валентина. — Ну не смотри на меня так, сладенький мой. Ты бы поступил точно так же на моём месте, ага. Рациональное мышление, м? Побеждает сильнейший и всё такое, твои слова.

— Конечно. Но я бы не отдался корпорации, — Валентин криво улыбнулся. — Могу тебя разочаровать: твоя баржа не проживёт дольше года.

— А я могу заверить, что завтра ты уже не сможешь демонстративно меня разочаровывать, — хищно мурлыкнула Паучиха. — Первое, что я сделаю с тобой после — вправлю наконец этот уродский нос. Может, тогда ты перестанешь быть таким страшилищем. Ах, люблю красоту...

— Чего не скажешь по твоей барже, — ввернула Варвара.

— Никто не ожидал понимания от лаоваев, — махнула рукой Паучиха. Вдруг часы её пикнули, и тонкие брови хакера сошлись на лбу, проявив глубокую складку. — Ладно, конфеточки, у меня дела. Вас сейчас проводят... Я же сказала, что вы останетесь тут, да? Видите ли, большая птичка не любит въедливых блошек. Она была бы так рада прихлопнуть паразитов, но я выторговала ваши жизни для себя. Всегда пожалуйста, дорогие. Не переживайте, я умею принимать гостей.

Паучиха встала.

Наёмники шагнули к столу.

За дверью послышался одиночный выстрел. Губы Валентина изогнулись в кривой плотоядной улыбке.

— Не порти мои ковры кровью, сладкий.

Потом произошла непонятная череда событий, в итоге которых Варвара оказалась лицом к лицу с одним из людей Паучихи, а револьвер едва подрагивал в руках. Против упиравшегося в живот автомата выглядел не сильно убедительно.

Паучиха скучающе стукнула сигариллой по приставленному к горлу ручному лезвию Валентина. Пепел вместе с кончиком сигариллы упал на стол.

За дверью выстрелили снова.

— Ну я же попросила, — разочарованно протянула она. — Выплачу премиальные уборщику из твоего кармана.

А потом револьвер запоздало рявкнул, но насколько эффективно — Варваре уже никогда не узнать. Потому что удар прикладом в солнечное сплетение — опыт не из приятных, а потом она и сама не поняла, как явь сменилась темнотой. Зато она успела кого-то укусить.

***

Из водоворота цветов выдернуло чьё-то настойчивое касание щеки.

Ещё и ещё.

— Эй, — Варвара чуть отвернулась и приоткрыла левый глаз. Данька хмыкнул и показал ей язык.

— Сколько можно спать? Уже одиннадцать, — заявил он. — Подъём. Там яичница. Мама сделала, не смотри на меня так.

Варвара села, вглядываясь в такое родное, так похожее на папино, лицо.

— Данька...

Она обняла его, поддаваясь необъяснимому, странному порыву. Крепко-крепко, как они с детства не обнимались. И стало вдруг так хорошо...

— Э... Ты не заболела? — он попытался приложить ей руку ко лбу, но Варвара не далась.

— Наверное, — хмыкнула она. Желание затискать в объятиях того, кто подкладывает тебе резиновых крыс на стол, зелёный краситель в крема и постоянно пытается взломать учётные записи возникало у Варвары действительно не часто. Впрочем, у Даньки и того реже. Но... Здорово, всё-таки, что он есть. — Представляешь, мне снилось, что тебя похитили. И мама исчезла.

Варвара моргнула. Ну вот же он. Настоящий, живой, здесь...

Фотографии висят над кроватью. Новогодняя, на море, вид с крыши и кот. Барсик мурлычет в ногах, в окне с отключённой заставкой — последнее осеннее солнце. На часах — одиннадцать.

Тридцать первое октября.

Суббота.

— А, вечно тебе снятся странные сны, — беспечно отмахнулся Данька. — Мои мозги похитил Абсолют, сердечко — милая Дана, а кому нужно это бренное, хоть и подкачанное, тело?

— Когда ты последний раз зад от стула отрывал за чем-то, кроме похода на кухню, а, качок? И, помнится, ещё на прошлой неделе сердечко было у Алины, — фыркнула Варвара, опуская ноги на пол. Тёплый.

Данька закатил глаза и демонстративно хлопнул себя по бицепсу. Да, нельзя было сказать, что парень совсем не занимается собой, но надо же бороться с зазнайством некоторых? А то так ведь и порвёт от гордости. Жалко чуть-чуть.

— Мама где? — почему-то вся эта ситуация показалась ей смешной. Отца перерос бы уже, а всё ещё ребёнок...

— Кофе пьёт. Твоей заспанной морде тоже не мешало бы.

Кофе.

С ним что-то связано.

Её преследовало чувство дикой паники и приятного трепета одновременно. Так бывает, когда увидишь какой-то особенный сон, но смысла его Варвара вспомнить не могла. Как, впрочем, и вереницы прошедших дней — то ли серые будни, то ли суматошные забеги, куда, зачем? Всё как всегда. Всё как всегда... Всё как впервые.

— Мне кажется, я что-то забыла, — доверительно поделилась она.

— Не во сне, случайно? — хмыкнул Данила, подскакивая с кровати, но Варвара покачала головой, сосредоточено ища одежду. Нет, что-то более реальное...

— Дедлайн, зуб даю. Ставь уже напоминалки, как нормальный человек, — он вышел из комнаты. — И не вздумай там задрыхнуть снова!

— Точно, дедлайн, — Варвара кликнула по часам. Список дел — ну, вот он, до завтра добить программу Серого. И осталось-то там немного, теперь вспомнилось... Позавтракает и доделает.

И с чистой душой Варвара отправилась в ванну.

Так потекла череда похожих один на другой дней, когда не можешь вспомнить, что было вчера и точно знаешь, что будет завтра. Они были полны тёплой осенней тоски, и почему-то было как никогда радостно лицезреть всю семью в сборе, хоть они этого и не понимали. Всё как всегда — ссоры, непослушный Данька, усталая мама, вечно рыскающая в поисках заказов Варвара. Вот только поменялось её отношение. С чем это связано, Варвара понять не могла, да и не пыталась — зачем пытаться осознать обыденность? Она стала реже огрызаться в ответ; каждый раз почему-то пугалась, что и такой их странной жизни может не быть — хоть никогда о таком раньше и не задумывалась. Но постепенно уходило и это, тонуло в рутине. Растворялось горьким порошком в реке времени... Пока Варвара не зашла в очередной раз в комнату Даньки.

Он сидел за компьютером, погрузившись в Абсолют, а на столе его скучала кружка с чаем. Поскольку пятна от чая на мебели не приветствовались, кружка была водружена на книгу. Кощунство? Он бы не стал так делать. Если бы это не была та самая книга.

— Ты поставил чай на Рождественского, — неодобрительно бросила она, забирая книгу. И замерла, пробуя фамилию на вкус: — Рож-дест-венс-кий.

— А, чего? — вынырнул Данька.

А Варвару вдруг накрыла волна липкого страха.

В груди — холодно.

Она его забыла. Всё это время — она забыла.

Что это значит?

— Я забыла Рождественского.

Что именно? Заначку между страниц? Ну, если так можно назвать выпавший фантик-закладку. Не дочитала? Да ладно, наизусть выучила. Убрать хотела? Нет, тогда он точно потеряется, учитывая нелюбовь семейства к печально известному автору. А что ещё?

— Как его звали?

— Ты меня спрашиваешь, Сгущёнка?

Шурхнули страницы.

— Валентин, — произнесла медленно, потом ещё раз. — В — Ва-лен-тин...

— Где он? — вырвалось у Варвары. Сама себе удивилась — погиб же давно, даже телевидение устало ворошить прошлое. Где он?..

— Ты совсем мозги себе сквасила, сестрёнка. Я же говорю, не умеешь с Абсолютом работать — не берись... — скептически сообщил Данька. — Спроси ещё, где Ломоносов какой-нибудь. Там же все...

— Нет, — Варвара бросилась прочь.

Надо вспомнить. Надо что-то вспомнить, пока совсем не забыла.

Или успокоиться — чем-чем, а приступами бесконтрольного страха никогда не страдала.

— Ненормальная! — Данькин скептический смешок.

— Варя, ты куда? — голос матери вслед, когда она пулей вылетела из комнаты, а потом — из подъезда и куда глаза глядят, навстречу ливню.

***

Дождь на улице разошёлся не на шутку.

Варвара остановилась посреди улицы, с книгой в руке, и не могла понять, что делать.

Она не могла вспомнить вереницу предыдущих дней, не было в недалёком прошлом и событий, достойных памяти.

Но она забыла что-то важное. Забыла Рождественского. Каким-то странным провалом, потому что молодой человек, равнодушно улыбающийся с пятой страницы, ей ни о чём особом не говорил.

Кроме того, что у него должен быть кривой нос.

Бум!

Люди, шум, дождь, машины — она теперь будто видела всё это впервые.

У Рождественского кривой нос.

Данька, мама, то тридцать первое октября — всё не так.

У Валентина кривой нос.

Этого не было. И мужчины в кожаной куртке, толкнувшего её невзначай — тоже.

— Потому что Валентин сломал нос, — абсолютно уверено выдала Варвара. Почему она это знает? — Потому что Валентин жив. Почему он жив?

Потому что у него стоит жужжащая "Хадзу", как у отца. Отсюда следует...

— Рождественский — жив! — крикнула, будто это могло вернуть ясность нереальному, красочному окружению. Стайка девочек шарахнулась — и пусть, вот, что она забыла!

— У-у, нелюди, — бросила женщина из толпы.

— Вы — нереальны! — громко продолжала Варвара.

— Чокнутая, — фыркнули в ответ, но она не восприняла.

— Это программа, это программа, потому что Валентин жив...

— Потому что Даньку похитили...

Потому что на её имя был куплен билет в Пекин на тридцать первое октября, и если о нём подумать...

То вот он, числится за её аккаунтом! И плевать, что исчез, стоило моргнуть!

— Я — в Абсолюте, — и улыбка сама тронула губы.

Хлынули образы — Паучиха, Валентин, аляповатая картина, автомат под рёбра, ждущая Колючка, игроки с клацающими мышками... Баржа. А она — на барже в Абсолюте.

Надо только выйти.

Как давно это было?..

Она привычным движением потянулась к затылку... А тело не ответило. Кабеля нет. Вот она, Варвара, во Владивостоке под холодным дождливым небом, и точка.

— Это потому что мозг не верит в нереальность, — спокойно сообщила самой себе и поёжилась — под дождём прохладно. Надо найти в ней такую же дыру, как билет. То, что знает она, но не знает программа. Или то, что не знают обе, но узнать может только Варвара. Что это?

Варвара осмотрела себя. Осмотрела улицу — впрочем, тут ей с программой в мелких деталях не тягаться.

Она закрыла глаза, опустив голову. Её толкали прохожие, но она не обращала внимания, думая о скамейке... А потом развернулась и не глядя села.

Хорошо, что успела подставить руку — никакой скамейки не появилось. Ну ничего. Она попробует снова.

И снова.

И снова...

И в седьмой раз тоже. Она ведь не ненормальная, правда?.. Не сошла с ума?

— Девушка, вы в порядке?..

Кольнуло страхом. Вдруг правда поехала? Приступы паники, галлюцинации, изменение зрения... Такое бывает с теми, кто злоупотребляет Абсолютом. Неужели она тоже?.. Нет-нет-нет!

— Секундочку, — Варвара резко развернулась и хлопнулась... На скамейку. Аж глаза открылись.

— Вот видите, я в полном порядке. И у меня есть скамейка, — с облегчением отозвалась Варвара неведомому юноше, хотя тот уже исчез.

— Ну вот, — заявила она небу и тихо хихикнула. — Я нормальная. Я догадалась. Можно меня выпустить.

Поскольку никто не отозвался, она принялась искать идентификатор Валентина в часах. Конечно, его там не было, как не было и этого тридцать первого октября, но Варвара не зря запомнила его наизусть?

На звонок никто не ответил.

"Данного идентификатора не существует в сети".

— Ещё как существует! — упрямо заявила Варвара, шаря по карманам в поисках брелка Даньки. Он бы добровольно ни за что не отдал ей его!

— Ага! — Варвара выхватила его на свет.

В руках ничего не было. Но она его ощущала! Не показалось же?

Она победно вскинула голову. Вон, там! Это вовсе не дождь. Это рябь кода! Дыра в пространстве! Выкусите, выкусите, она...

Забыла что-то важное.

Опять?!

— Я Варвара. Варвара Железная, — шептала, листая книгу. — Данька. Да-анька Железный пропал, а я его ищу. И читаю книгу Рождественского. Рождественский — Валентин, Ва-лен-тин... Он жив. У Валентина кривой нос. Я в Абсолюте... Где мой кабель? — Варвара шарила по затылку, ощущала гладкий металл импланта и короткий ёжик волос, но кабеля там никак не было.

Что-то мешало смотреть. Мелкие, секундные голубые всполохи. То ли правда галлюцинации, то ли пространство не выдерживает её хода мыслей... Варвара надеялась на второе. Только смысл, если нет кабеля?

Она попыталась оторваться от земли — не получилось. Даже с закрытыми глазами.

Что-то ещё. Должно быть что-то ещё...

Обезьянка. Обезьянка на рюкзаке прохожего — маленькая Колючка там, в реале!

Позвонила Колючке. С тем же успехом, что и Валентину. Всё равно мало.

— Валентин, — позвала Варвара, глядя в сторону и представляя его перед собой, цепляясь за детали — за нос с острой горбинкой, за светлое пальто с петлицей, за металлический высверк руки... И глаза цвета северного неба. — Валентин.

Гомон улицы. Нет ответа.

— Валентин?..

Ничего. А он точно жив? Это не она — сумасшедшая? Нет, нет, прочь сомнения, или всё прахом! Скамейка же появилась, значит, она пока в себе!

— Ну же, Валентин. Рождественский. Вы ведь живой.

Тихий смешок слева.

— Естественно, mon amie.

На голос она повернуться не посмела, чтобы не вспугнуть — воображение ведь такая хрупкая штука...

— Поговорите со мной.

— Боюсь, я не тот, кто сходу придумывает темы для общения. Но я могу дать вам совет. И леденец. Будете, mon amie?

— Да, пожалуйста, — Варвара не глядя протянула назад руку. Тёплая ладонь вложила в пальцы конфету и мягко сжала в кулак.

— Вы когда-нибудь пробовали прервать словесный поток Крачина?

— Алексей! — Варвара ахнула. Вскочила — рядом никого не было, а в руке — леденец. — Спасибо, Валентин!

Даже рассмеяться захотелось.

— Алексе-ей! — крикнула она крошащемуся небу. — Кра-ачин!

Владивосток медленно осыпался ей под ноги.

— Алё-ошка-а Кра-ачин! Ты слышишь меня-а?!

Чужая рука сзади с силой ухватила за шиворот и потянула на себя.

Варвара взвизгнула, вывернулась...

И город сложился, схлопнулся, его слизнуло вечное море.

— Ну ты и вопишь. Я тебя с того края услышал, — добродушно хмыкнул Алексей, паря в голубых пространствах Абсолюта.

Никакого шума города. Только колокольчики и его голос.

И её нервный смешок, с которым Варвара бросилась ему на шею. Такое чувство, что он нереальный... А что же реально в этом мире? Всё можно подменить.

То, что в душе — нельзя.

А потом Варвара взглянула ему за плечо и ахнула.

В пространстве Абсолюта сияли полупрозрачные пузыри, что бусины, а над ними — что-то типа парящей кафедры из белого мрамора.

— Это всё — сервера одной игры. Некоторые, правда, похожи на личные мирки... Как твой, — поделился Алексей, уловив её непонимание.

— Как мой... — Варвара поморщилась. — Долго я там была?

— Несколько часов.

Она вздрогнула.

— Мне показалось, месяц. А что это наверху? — Варвара указала на кафедру.

— Что-то в духе "диспетчерской", как я понял. Там написано, что время пропаганды через семнадцать минут.

— Я не могу отключиться, — она скользнула ладонью по затылку — никакого эффекта.

— Эу, — Алексей поморщился. — Значит, все эти ребята в мирках — тоже? Заплатить, чтобы существовать в пузыре с воображаемыми декорациями... Никогда не понимал повёрнутых на развлечениях в виртуальной реальности.

Он почесал в затылке.

— Валентина тоже не всегда понимал с его жизнью на два мира.

— Может, их и не два, — Варвара мельком обернулась. Никакого Владивостока, никакой единой семьи не было. Даже как-то... Тоскливо. Только что были рядом... — Где он? Ты его видел?

— Видел, — Алексей нахмурился. — Он меня послал. За тобой, конечно. Они там с Паучихой лясы точат. Он с неё едва скальп не снял, а ей хоть бы хны. Вас, женщин, не поймёшь.

— Он ей вообще зачем? — Варвара поднялась выше. Жемчужины серверов складывались в спираль и поднимались вверх, к свету...

— Мне кажется, она извращенка, — брезгливо поделился он. — Я помотался тут немного... Она не только держит игру и вот так вот штампует конструкты, которые прогибаются под твои явные желания. У неё ещё есть комнаты с пропащими торчками, они тоже в игрушки включены... Ты, кстати, в комнате с этими трупиками, придёшь в себя — не удивляйся. А ещё я заметил тут пару местных хакеров — видел их в лицо пару раз — они пропали недавно. Я думал, их выкосили корпораты, а они просто залегли здесь, и знаешь... — Алексей цокнул языком. — Не похожи они на людей. В смысле, они как под кайфом. И она ими помыкает. Как только всё успевает...

— Не радужно, — Варвару передёрнуло. Сидящие на чипах люди — не самые приятные создания. Она таких видела.

— Давай сюда, — Алексей нырнул в сторону. — Тут записи с камер были...

***

Обрывки видео мелькали, что цветная лента. Вход, коридоры, игровые комнаты — и те, что утопают в сигаретном дыму и колокольцах смеха, и те, что в полумраке и где люди уже больше похожи на трупы, зал...

Ещё одна игровая комната.

— Знаешь, ты несчастна, — Валентин спокойно сидел на стуле, спиной к камере, подавшись вперёд и неестественно сильно склонив голову на бок. Руки привязаны к бокам спинки железного стула, предусмотрительно выше середины предплечий, выше смертоносных лезвий. Пшенично-седые волосы кое-где слиплись от крови.

Паучиха отвечала тихо, с издёвкой. Горло изящно прикрывал голубой шарф.

— Неужели ты так быстро отчаялся, что начал читать мне морали? Валентин? Где твой объективный взгляд человека-машины?

— Я пытаюсь проанализировать твоё поведение, — он поднял голову, когда Паучиха сделала шаг вперёд. — И делаю вывод, что ты просто не способна трезво оценить свои желания.

— Вот сейчас я хочу завалить тебе хлебало и посмотреть, как ты будешь анализировать с этой штучкой, — она сунула чип ему под нос. — RG-5. Вчера для вип-клиентов заказала. Торкает по самое не хочу. Так достаточно трезво?

Валентин покачал головой. Варвара ясно представляла себе его холодную, чуть насмешливую улыбку.

— И ты опять ошиблась. Ты ещё во Владивостоке ошиблась. Ты мстила единственному человеку, которому было на тебя не плевать, зачем? Потому что пошла на поводу у своих неуёмных чувств и амбиций. Тебе снится его труп. Теперь ты...

Паучиха замахнулась на пощёчину, но он неестественно резко отклонился.

— ...не знаешь, что с этим делать. Винишь меня — либо за то, что не упокоил его за тебя, либо за то, что не смог остановить, но это в мои обязанности не входит, милая Паучиха. Убьёшь меня, а может, и нет, но кошмары не прекратятся, а удовлетворения хватит ненадолго. Найдёшь нового виноватого, чтобы не остаться наедине со своим промахом. Это ли у тебя в приоритетах?

В повисшей тишине рассыпался его тихий смех.

Паучиха стояла с перекошенным лицом, и спица из её причёски указывала ему в лицо. Потом она вдруг сладко улыбнулась.

— Глупенький мой, — Паучиха убрала спицу и погладила его по волосам. Потом прильнула к ним губами. — Потом всё встанет на свои места.

Холёная рука вставила чип в тонкий разъём за ухом, и Варвара вздрогнула, будто ощущая характерный щелчок.

Валентин не сопротивлялся.

А потом скрипуче-холодно расхохотался вслед уходящей Паучихе, и было в этом лающем смехе что-то не от мира сего. Что-то, что заставило её отпрянуть от записи.

— Если предаться эзотерическим учениям, то можно сказать, что число пять, обычно имеющее положительную коннотацию, преследует меня мрачной тенью сквозь годы, — он улыбнулся в камеру, да так, что позавидовал бы и Чеширский кот, а потом неестественно дёрнулся в судороге. — Говорят... Что с RG-5 приходит радуга... Я вижу кровь. Смешно. У пятёрок и обезьян есть что-то о-о... Общее.

Следующего приступа захлёбывающегося хохота она не увидела — Алексей встал между ней и записью.

— Хватит, — он вновь принялся листать кадры.

Варвару передёрнуло. Когда-то она видела любителя RG-5, "радуги", потому что начинается всё с радужных кругов перед глазами и приступов смеха... Это был их сосед сверху. Парень слишком долго и тщательно бился головой о стену, чтобы дожить с "радугой" до утра.

— Тварь.

— А?

— Пропустил, — она остановила поток кадров на записи очередной игровой комнаты. Там было темно и пусто, лишь знакомый голубой огонёк жалобно мерцал в самом углу.

— Что?..

— Пятую, — Варвара прищурилась.

— Точно. Это Сокол там. А обезьяна, небось — Колючкина игрушка... Жуткая, я бы сказал. Как её зовут?..

— Мо. Ты можешь подключиться к Соколу?

— Нет, к сожалению, — Алексей вздохнул. — Валентин так и не смог нас соединить. И он, скорее всего, сломан.

В комнату ворвался луч света. Тёмная фигура вплыла внутрь. Голубые огоньки вспыхнули ярче. Холодно, чуждо...

Длинный рык автомата.

В камеру брызнуло.

А он продолжал рычать, хотя по ту сторону давно никто не двигался.

Сквозь красноватую пелену синие огоньки плавно двинулись к выходу. За ними — тощая фигурка.

— Однако, не сломан, — скривился Алексей. — Нам бы поторопиться.

— Можно ли отсюда перехватить у неё баржу?

— Не знаю. Но я нашёл место, где она хранит софт, — тихо проговорил Алексей. — Может, там что найдём?..

***

Парящая в пространстве дверь сияла белым.

— Там Наблюдатели, — осторожно шепнул Алексей, замирая рядом.

— Мне их почти жаль, — отозвалась Варвара, шагая за дверь... И встречаясь с толпой абсолютно одинаковых китаянок с лицом Мэйлинь. Куклы с улыбкой Паучихи, синхронно обнажающие клинки цзяни.

Они бросились без прелюдий, пять... Нет, семь, будто танцующих вместе некий сложный танец, а не пытающихся её зарезать. Хорошая работа. Фатальный удар здесь — и кровоизлияние в мозг там, в реальности. Впрочем, кто им даст?

Удар-удар-удар.

Искры! Клинок к клинку!

В Абсолюте она умела всё. Фехтовать — тоже.

Цзянь скользит по воображаемому барьеру. Он прямо над ней, как купол, и лишь на пару секунд.

Потом Варвара уже не здесь. Чужой клинок рассекает воздух.

Остриё меча вспарывает шёлк и входит в пустоту — кукла-Наблюдатель исчезает, испаряется. Это не убийство, нет — они лишь программы. Они не живые.

В Абсолюте не сбивается дыхание. Не устают мышцы. Не затуманивается взор от бесконечного движения ярких красок.

Поэтому ещё одна кукла не успела выжить.

Холодная злость и расчёт на ход вперёд. Шаг, поворот, удар.

Варвара отскакивает, мысленно подстёгивая процесс запустить ещё одну программу. Много сразу нельзя, но разве она всё ещё новичок?..

Всполох!

Взвизгивают колокольцы Абсолюта!

Снопом искр хлопает взрыв. Теперь три.

Это как танец. Как вальс. Она теперь умеет.

Лязг, скрип, вой!

Больно!

Предплечье жжёт. Будто цзянь калёный.

Они улыбаются улыбкой Паучихи. Как приятно стирать её с их лиц.

— Бу! — со смешком выкрикивает она, и против трёх кукол — три Варвары. Она видит их. Сзади, спереди, сбоку.

Две отвлекаются. Фатально для третьей — выпадает из общего танца, ловит клинок шеей. Больше не улыбается.

Копии исчезают. Одну ударили, и мурашки по коже — тому подтверждение. Вторая нанесла удар сама — миссия выполнена.

Добить.

Звон! Искры! Клинок блестит! Скрещён с другим!

Оттолкнула. Замахнулась. Одной меньше.

В продолжение движения, мазком по шее, клинок отправляет последнюю в голубое ничто.

От мелькания красных ципао остаётся только синева Абсолюта, и колокольчики затевают свою обычную песнь.

Всё.

Варвара опустила простой прямой меч, и он растворился в пространстве, завершая работу атакующей программы.

Вот и всё.

— Обалдеть, — присвистнул Алексей, оглядываясь. — Попрошу Валентина поставить мне "розетку". Переквалифицируюсь в хакера. Я и не знал, что так можно.

— Тебе придётся лезть в очень нехорошие места, чтобы пришлось заниматься подобным, — тихо отозвалась она. Их окружала настоящая сокровищница — парящие под потолком красочные картины и бесконечные ряды витрин с драгоценностями, которые там, на изнанке Абсолюта, были программами различного назначения, и разнообразие их функционала кружило голову. Варвара была бы готова визжать от восторга и не ушла бы, пока не изучила всё и не скопировала половину, но сейчас это изобилие не вызывало в душе ничего, кроме бессильной досады: там Валентин под "радугой" в руках хакера-маньяка и Колючка неизвестно где, а ей перерывать всё в поисках проклятого софта.

Варвара быстрым шагом рванула вперёд, по пути тщетно пытаясь нащупать штекер. Личная коллекция Паучихи тянулась от горизонта до горизонта.

— Восхитительно! Ты это видишь? Это всё — репродукции известнейших драгоценностей! Вот это — алмаз Хоупа, а это — Владимирская тиара... О, а вон та куча портретов наверху, кстати, — это её бывший. Нет, он не драгоценность, конечно...

Варвара осматривала всё это мельком — не могла не торопиться. Всё, что не пейзажи — один портрет. Чернявый парень, на Валентина едва похож... Остротой скул и ещё чем-то неуловимым.

— Алёшка, миленький, чхать на бывшего, поищи что-нибудь особенное, прошу...

— Что, Варя? Тут всё особенное.

— Ты поймёшь, когда увидишь. Только скорее, — взмолилась она, почти бегом перескакивая от одной побрякушки к другой. Задать бы поиск системе, но как найти то, что она и назвать-то не могла?!

— Сейчас-сейчас... Это?

Варвара подбежала к нему.

— Нет!

— А это?

— Не... Там, — она бросилась к соседней витрине. Внутри — кольцо, крупное, золотое... От него шёл незнакомый фон, а на изнанке сверкали символы греческого алфавита.

Варвара выбросила руку, жмурясь, и та прошла сквозь стекло. В конце концов, это лишь декорации.

— А ты ещё и фокусник, — он склонился над кольцом. — На кольцо Всевластья похоже... Слушай, дай мне, пожалуйста?

— Что, Голлум в душе проснулся? — невесело усмехнулась Варвара. — Попробуй. Только как...

Но Алексей просто взял кольцо в руку. Держал себе спокойно, хотя она уже привыкла, что его взаимодействие с Абсолютом заканчивается подглядыванием через веб-камеру и оперативным поиском доступной всякому информации...

— Обалдеть, — выдохнул он, испуганно вздрагивая. — Давно себя не чувствовал... Так.

А Варвару как холодной водой окатило.

Они тут не одни.

— Что ты такое? — звонко спросила из ниоткуда явившаяся Паучиха, модельной походкой шагая через ряды. — У меня через пять минут пропаганда, так что признавайся побыстрее.

Варвара молча пошла к ней навстречу, обнажая меч. Страх Алексея сменился любопытством и ещё чем-то... Непонятным. Потом разберётся.

— Он не твой софт, — бросила Паучиха, секунда — и в руках спицы. — Он не пользователь. Ты скажешь мне, что это, или я препарирую Инженера и запишу для тебя видео. Бесят несговорчивые воры, знаешь ли.

— Я тебя сама препарирую, — ровно отозвалась Варвара.

Выпад!

Её уже нет на месте.

Варвары тоже.

— Я дала тебе мечту, неблагодарная!

— Иллюзию? Я тебя не просила.

Удар, свист спицы. Крошатся витрины. Взрыв! Это одна из программ — жемчужное колье, но Варвара отскакивает секундой раньше.

— Иногда иллюзия лучше реальности. Иначе бы ко мне не приходили!

Вздымается красное облако — Варвара наугад запустила другую программу. Облако её скрывает.

— Я бы оставила тебе семью. Ты же этого хотела? А?! Не прячься, я с тобой говорю!

Едва не успевает. Остриё меча срезает лишь серьгу и часть мочки — Паучиха обиженно вскрикивает. Прядь волос Варвары падает на пол, щёку кусает тонкой острой болью. Плевать.

— Ты не выйдешь без моего ведома. Ты сдохнешь, если я скажу! Знаешь, если бы ты сдала мне эту белобрысую тварь тогда, уже бы летела домой со своим милым братцем, потому что это я — королева, и я бы сломила "Дубль" также легко, как сейчас тебя! А-а...

Она замерла, изумлённо глядя на вошедший слева между рёбрами кинжал. Кинжал-программу, который бросил Алексей. Алёшка, что по неведомой причине был как никогда похож на пользователя.

— Так не честно!..

Варвара замахнулась. Скупой, точный выпад — она знала, что удар будет смертельным, и ничего, кроме холодного расчёта в душе не было, но Паучиха исчезла в последний момент.

Тишина.

А штекера всё равно нет.

— Ты... Как?

— Нормально, — Варвара моргнула, чуть удивлённо прислушиваясь к несвойственным ей чувствам. Ей никогда не приходило мысли убивать через Абсолют, хотя она знала, что это возможно так же, как и в реальности... — А ты? Что с тобой, Алёшка?

— А я — реальный! — счастливо хохотнул Алексей, демонстрируя ей надетое кольцо. Его лицо приобрело как никогда чёткие черты, и чувств его Варвара, внезапно, больше не слышала. — Чёрт возьми, я... Я как пользователь, настоящий! Я живой, Варя!

Алексей раскинул руки.

— Я человек, чёрт возьми!

— Как?..

Что-то коснулось плеча в реальности. Чья-то тяжёлая рука.

Она чуть не вскрикнула.

— Валентин! — Алексей засветился ярче. — Я пользователь, представь! Кстати, дерьмово выглядишь, друг мой!

Его ответов она не слышала. Лишь чувствовала, как прохладные пальцы скользнули по затылку...

— Стой! — взвыла, да так, что, казалось, и без транслирования Алексеем слышно.

— Пусть подождёт две минуты, — горячо затараторила Варвара, несясь к "трибуне". — Потом на счёт три. Хорошо?

— Да-а... Ты думаешь, это сработает?

— Ты передал?!

— Естественно, — Алексей бежал за ней. — Только быстро...

А Варвара шагнула на трибуну. Сверкнул ореол света вокруг, и перед глазами возникли все сервера разом.

Она для кого-то была Девой. Для кого-то — гласом свыше. С кем-то говорила устами их иллюзий. Одновременно тысячами голосов, тысячами слов, но суть одна, как и прописана в системе: вам хорошо здесь. У вас есть то, о чём вы мечтали. И это вас не покинет. Нет.

— Но для этого... — её собственные слова давались с трудом. Программа менялась под неё, но неохотно. — Повторите.

Как сквозь тягучую пелену слова, мгновенно перестраиваются для множества слушателей.

— Повторите...

Мысли едва слушаются, язык, тянущаяся к затылку рука — тоже.

— Повторите за мной!

Она наконец подняла руку к импланту. И они сделали то же самое. Как она, ухватились за несуществующий штекер. Мышцы дрожали. Пальцы вот-вот разожмутся.

— Раз... Два... Три!

Рванула руку назад.

Только бы вовремя.

Абсолют исчез вспышкой, заставив дёрнуться, но чужая рука чутко придержала затылок.

В красноватом полумраке целую минуту царила пугающая тишина. И тихий рокот винтов дрона.

— Mon amie, — его сухой шёпот всё ещё отдавал той жуткой безэмоциональностью. Живой.

Варвара попыталась было вскочить, но тело пронзило сотней маленьких иголок. В это время из мрака кто-то сдавленно застонал... И она с ужасом осознала, где находится.

Одна из тех игровых комнат, где люди уж совсем не похожи на людей.

Комната, где пахло грязью, формалином и мочой.

— Ш-ш, — Валентин опустил руку ей на плечо. В тусклом свете аварийной лампы на лицо его ложились странные тени, подчеркивая остроту черт и темноту синяков под глазами. Страшен, как чёрт. Но цел, и взгляд... Обычный для него.

Варвара наконец-то встала. Чуть было не бросилась в объятья, но вместо этого лишь сжала предплечья, критично осматривая, вывела часы из спящего режима для света. Поймала на себе такой же внимательный взгляд.

— Жить будем, — подытожил за двоих. — Да, mon amie?

Варвара удовлетворённо кивнула.

— Всенепременно, Валентин.

В темноте сдавленно хрюкнули, зашевелились тени. С тихим шорохом дрон перешёл в боевую готовность.

— Де-ева, — монотонно сообщила одна из теней со сверкающими глазами, явно импланты ночного зрения. Зыркнула на Валентина. — Дьявол!

Щелчок.

Игла из запястья.

— Стой!

Тонкая, изящная, она хрустально звякнула в тот момент, когда Варвара, поддавшись спонтанному чувству опасности, бросилась наперерез.

Мужчина с имплантами жалобно заскулил, прогоняя эхо ювелирной точности выстрела. Гомон стих. Кровь текла с его руки. Сокол приглушённо сверкал сенсорами.

— Лис, лис, лис из свиты, ви-иноват, — ныл тот, с имплантами, зажимая руку. — Н-но вон там Дьявол!

В дверном проёме грохотнуло. Внутрь шагнула тень...

Рявкнул выстрел. В ответ — ещё один. В неверном свете лицо Валентина на доли секунды исказила лёгкая судорога.

В дверном проёме грузно осела фигура.

— Они хотят убить Деву? — спросил тот, с глазными имплантами.

— Они хотят убить всех, — обыденным тоном констатировал Валентин, протирая забрызганные кровью сенсоры Сокола белым платком. Тот напоминал машину из фильма ужасов — будто таранил кого — и совсем не был похож на того дрона-питомца. Это была машина для убийства, не более и не менее. Впрочем, его вид удивительно коррелировал с лицом хозяина.

— А где Колючка? — вдруг ахнула Варвара. Была же с дроном!..

— На пристани, — спокойно отмахнулся он. — Если не сглупила.

За дверью раздался грохот.

— За Деву?

— Нет! — взвыла Варвара.

— За Деву!

И люди хлынули к выходу. Не слушая её увещеваний, кто быстро, кто едва ковылял, но и самый истощённый, пойманный ей за шиворот, упорно полз к выходу, пока Валентин не отнял её руки.

— Их же перестреляют!

— Возможно, — согласился он, осторожно выходя в коридор. — Многим из них в любом случае одна дорога.

— Но... — она огляделась в кромешной тьме коридора. Вдалеке громыхало, хлопали выстрелы, натужно скрипела баржа.

— Уже немного без разницы, вам так не кажется? — он сунул ей в руку пистолет.

Влажный от крови.

Её передёрнуло.

— И, mon amie, я прошу вас, — всё так же буднично продолжил Валентин. — Думайте, прежде всего, о собственной безопасности.

Варвара вопросительно покосилась на него, почему-то чувствуя себя редкостной дурочкой. Как обычно, когда вдруг не одобряют спонтанные порывы.

— В вас нет сорока пяти процентов титанового сплава, — терпеливо объяснил он. — Будет крайне неприятно, если вы погибнете до конца нашей миссии, вам так не кажется?

***

Их мало кто пытался задержать. Встречу с Соколом пережить сложно. Света не было по всей барже — Валентин сказал, он погас, когда все вышли из Сети. Люди паниковали и убивали друг в друга, бились в истерике и снова убивали — баржа со скрипом шла на дно, а пытаться спастись почему-то приходило в голову не всем. Варвара смотрела на них, на трупы, на густую кровь, запах которой душил и вызывал тошноту, и такой же приторный страх затекал в душу — это она, она их отключила, а половина сдохла у экранов, а другая поехала, с воплями бросалась друг на друга и на них. У людей отобрали игру. У людей отобрали мечту. У людей отобрали жизнь.

От мысли о том, что они здесь, а Колючка одна на пристани — если вообще на пристани — куда стекаются выжившие безумцы, становилось страшно. Кто знает, что они сделают?

Баржа стонала.

Баржа выла, как брошенный младенец, и рычала, как раненный зверь.

Баржа уходила под воду с кормы.

К тому времени, как "Техно-Рай" замер, и его чёрный ржавый хребет остался сиротливо торчать над подкрашенной кровью и подёрнутой взвесью мусора водой, они втроём стояли в полумраке туманного рассвета, а волны тревожно шуршали у основания пристани.

Людей в воде уже не было. Кто-то, что те крысы, выкарабкался на пристань, кто-то остался на дне со своей тюрьмой.

На суше никто никого не убивал. Их было немного — худые тени людей потерянно бродили по грязной земле, иногда удивлённо качая головой.

Туман прорезал одинокий солнечный луч.

— Вот дерьмо, — печально вздохнула Паучиха. Она сидела на пристани к ним спиной, наблюдая за баржей, и даже не пыталась привычно поправить размокшую причёску.

Варвара не услышала, как выскользнули лезвия. Поняла интуитивно и поймала его за плечо, стоило Валентину сделать шаг к Паучихе. От того, что она чувствовала в Абсолюте, не осталось и следа, и Варвара до сих пор себе ужасалась — неужели бы она убила, если бы смогла? Она не собиралась никого прощать. Но ведь не может быть лишение жизни... Нормой.

Он вопросительно взглянул на неё.

— Не надо.

Валентин едва склонил голову на бок.

— Это всё — огромная глупость.

— За глупости мы платим втройне, — отозвался он. — Не имеет значения, что это — она предала нас. Она хотела убить нас.

— И за это мы убьём её? — Варвара поджала губы, не зная, как ещё объяснить свои ощущения. Но глядя на скрючившуюся Паучиху, грустно машущую рукой барже, думала, что... Нет, не так. Она испытывала к Паучихе злое отвращение... И странную жалость. Как к слегка сумасшедшей. А может, глубоко несчастной? В любом случае... Так нельзя.

— Так это работает, mon amie, — в голосе Валентина скользнули нотки скепсиса, — Вы предлагаете мне отпустить того, кто жаждет моей крови. Она уйдёт, а потом всадит нож мне в спину. И вам тоже. Объясните мне, в чём смысл? Я не хочу больше постоянно оглядываться и ждать.

— Дайте мне поговорить с ней, Валентин, — Варвара мягко сжала его плечо. — Пожалуйста. Может, получится. А если нет...

Она пожала плечами.

— Если её не найдёт Шэнь, у вас есть я, чтобы достать её в любой точке мира. Я теперь могу посадить её за решётку. Могу выследить и может быть даже убить — знаете, сколько софта было у неё в сокровищнице? Но, — Варвара покосилась на неё, — может, это уже не понадобится.

Он не пошевелился, лишь равнодушно вглядывался ей в глаза.

— Я не знаю, зачем вам это надо, — лезвия глухо щёлкнули, заходя в пазы. — Впрочем, ваше право. Ей так или иначе не жить — Шэнь не позволит. А ваш идеализм вас когда-нибудь погубит.

— Вы всё знаете, друг мой, — Варвара тепло улыбнулась ему. — Иначе бы вам ещё давно никакой Шэнь не помешал. Она не вернётся.

Валентин промолчал. Только вынул из кармана платок и принялся методично стирать кровь с лица и рук. Варвара присела на корточки рядом с Паучихой, спиной ощущая холодный тяжёлый взгляд.

Он ведь не горел желанием кого-то убивать. Он пытался оградить от опасности единственного настоящего друга, в конечном счёте. Можно ли осуждать его после этого? Варвара бы сказала, что да, несколькими месяцами ранее. А теперь, глядя на всё то, что происходит вокруг... Ей бы тоже пришлось проливать кровь, останься она одна и выживи. Грубо говоря, её руки чисты за его счёт... Да и чисты ли, после тех сумасшедших на барже?.. После господина Лая?..

Можно ли его простить? Нет. Как и её. Как и всех их. Осуждала ли она желание довести дело до конца любыми средствами?.. Нет. Варвара понимала. И глубоко ценила то, что он оказался одним из тех немногих, кто её услышал.

Может быть, они все вернутся к нормальной жизни. Когда дело выгорит.

Когда они вернут тех, кто им дорог.

А вернёт ли она?..

Варвара зло тряхнула головой, отгоняя вгоняющие в отчаяние мысли.

Паучиха это заметила.

— Ты знаешь, что? — из её голоса разом пропала жеманность, усмешка, угроза. Она говорила спокойно и устало. Как человек, который рвался куда-то, нёсся... И сломался. — Мне жалко мои картины. Они всю жизнь были со мной. И так мне нравились. Даже та, позорная, в моём кабинете висела, может, ты заметила. Я... Оказывается, столько сил в это вкладывала. Как и в Абсолют. А теперь их нет. Даже копий — они все были на дисках. На всякий случай.

Паучиха посмотрела на свои тонкие холёные руки.

— Мне нравилось работать гуашью. И акрилом. Они хорошо кроют, так придают уверенности. А теперь они утонули, — она поджала губы. — И баржу жалко. Это был мой дом. Настоящий — у меня никогда не было настоящего. Я сама лампочки по цветам подбирала. И систему обеспечения почти сама придумала, скажи, гениально? Она работала от этих овец. Особенно хорошо, от таких, как ты, с прокомпостированной Абсолютом башкой. Они платили мне за мечту и сказку, а я использовала активность их мозгов, чтобы поддерживать сеть. И баржу. Да мне бы премию дали, как узнали б.

Варвара не ответила.

— А всё прахом, — Паучиха подняла взгляд от почти полностью ушедшей под воду баржи. — Всё ради какого-то бездушного киборга. Они были похожи... Шармом. Этот против Рика — та ещё уродливая сволочь. Вот если бы... Если бы он утонул, мне бы было всё равно. А смотрю на баржу, и... сердце болит. Это же никакая не любовь, да?

Варвара отрицательно покачала головой.

— Ошибочка вкралась, — грустно улыбнулась Паучиха. — Почему он до сих пор меня не убил?

— Потому что человека в нём чуточку больше, чем киборга, — отозвалась Варвара. — Почему ты занимаешься всем этим, а не рисованием?

— Ну, — она пожала плечами. — Я сначала и рисовала. Вдохновлялась Абсолютом и рисовала. Но этим же сыт не будешь, вот и подрабатывала. А потом мне предложили авантюру, и понеслась... И вот я тут.

Паучиха хихикнула и прикрыла рот рукой.

— Полжизни зря прожила, прикинь. Может, тоже утопиться?

— Тогда точно будет зря, — отозвалась Варвара. Пикнули часы — внезапно сообщением с файлами от Алексея.

"Пейзажи у неё были ничего. Не пропадать же искусству?.."

Варвара хмыкнула. И когда успел...

Она молча взяла Паучиху за руку, сбрасывая копию. Потом отняла руку — и Алексей прислал смайлик. Ещё один странный. Эта женщина его лучшего друга в овоща превратить пыталась, а он ей картины возвращает. Наверное, Валентин среди них самый логичный.

— Ты их копировала? — на лице её отразилось искреннее удивление.

— Не пропадать же искусству, — пожала плечами Варвара. — У тебя есть родственники?

— Хм... — Паучиха вздохнула. — Брат в Гонконге. Я его бросила.

— Вернись к нему. Пиши картины. Живи нормально.

Хакер тихо рассмеялась.

— Если у тебя нет другой причины продолжать здесь крутиться.

— Ты наивная, — она вздохнула. — Меня же убьют. Шэнь, "Дубль-В". Да вы же сами — не знаю, что ты тут со мной болтаешь. Я им вас продала. А они не хотели, чтобы вы жили. Ну, он, тебя я должна была сначала раскрутить на твою софтинку... Но ты всё равно не скажешь, что это. Ты, кстати, нашла копию того, что хотела? Молодец.

— Ну ты же лучший хакер Поднебесной, — отозвалась Варвара.

— Самый эпичный неудачник, ты хотела сказать.

— Не дави на жалость. Я всегда говорю то, что я хочу, и чаще всего без тайных подтекстов, — отмахнулась она. — Может, я посещу твою первую выставку. Анонимно.

— Смеёшься?

— Нет. Я же объяснила, — отрезала Варвара. — Не вынуждай его спускать тебя вслед за баржей. Не смей.

Паучиха удивлённо вскинула брови. Раскрыла было раскрыла рот, чтобы возразить, потом закрыла, и так несколько раз. Пока не решилась:

— И он так просто махнёт мне ручкой и забудет обо всём?

— Нет, ручкой он тебе вряд ли помашет, — серьёзно отозвалась Варвара. — И не забудет. Но и не будет преследовать. Если ты не попадёшься ему снова. Тогда мы будем говорить по-другому.

Паучиха робко улыбнулась. Подумала и улыбнулась шире.

— Не попадусь, — она встала и протянула Варваре руку. — Наверное, в таких ситуациях говорят что-то более сакраментальное, чем "спасибо"?

— Соблюдение наших договорённостей и исчезновение из виду будет более подходящим выражением "спасибо", — их рукопожатие вышло несколько горячным из-за нервозности Паучихи. Сейчас, с распущенными волосами, подтёкшим макияжем и внезапно искренней улыбкой та выглядела совсем ребёнком. Какое странное сочетание — достаточно умна, чтобы занять место влиятельного информатора и выжить, но так слепа в своих эмоциях. Так бывает?

— Ты... Неправильная, — она отвела взгляд. — Смотри не сдохни. И... Обращайся, если что. У меня хорошая память.

Паучиха шагнула назад, не отрывая взгляда от баржи. И произнесла, то ли ей, то ли Варваре:

— Прости. Прощай.

Варвара некоторое время смотрела ей вслед, как та, постукивая каблуками и прихрамывая, уходит, не оглядываясь, в сторону неспешно наводящего утренний грим вечно не спящего города...

А потом, наконец, обернулась на пристань.

Сокол пристально наблюдал за ней. Валентин что-то спокойно и обстоятельно объяснял Колючке, что было удивительно, учитывая их отношения.

— ...ты меня поняла? — бесстрастно поинтересовался он, и девочка нервно кивнула. — Mon amie, прикажите ему стоять спокойно.

— Просто?..

— Просто.

Один из проходивших мимо торчков замер, стоило ей попросить. Кажется, тот, с глазными имплантами. А может, их тут несколько...

— Благодарю.

Валентин чуть откинул голову, едва касаясь левой рукой его виска. Колючка сделала ровно то же самое... И они замерли.

Варваре оставалось только настороженно следить за ними. Странно одно: Валентин сказал, что потерял доступ к Абсолюту, а значит, "магия" ему не доступна, а ничем другим они заниматься сейчас явно не могут...

Он вдруг дёрнулся, судорожно хватая ртом воздух. Колючка вздрогнула, но продолжила дело.

— Валентин? — Варвара придержала его за локоть, но тот лишь покачал головой и медленно отступил. Навалился на фонарный столб.

— Они всё равно не люди, — тихо произнёс он, чуть прикрыв глаза. — Вы спасали бабочек из паутины?

— Они всегда умирали от яда, — отозвалась Варвара.

— Здесь то же самое, — Валентин приоткрыл один глаз и с интересом взглянул на неё. Варвара выучила этот взгляд — он всегда так смотрел, стоило им коснуться обсуждения техники, Абсолюта или человеческой природы. — А наша милая Колючка может принести им пользу. Дать противоядие. Посмотрим. Может, кто-то выживет.

— Вас так волнует их выживание? — спросила она абсолютно без скепсиса. Из интереса. Всё-таки странно, что человек, не пекущийся о других, внезапно пытается им помочь ценой собственных неудобств. Валентин уловил и едва усмехнулся.

— Не люблю, когда усилия и ресурсы пропадают зря, — бесстрастно отозвался он, и Варвара только покачала головой. — Некоторые были толковыми хакерами... Вроде бы. Они отказались со мной работать.

Он покосился на Колючку, с энтузиазмом перешедшую к следующему. Этот лежал на асфальте, раскинув руки.

— Выжил, — отозвался Валентин на её вопросительный взгляд.

— А это не опасно для Колючки? — усомнилась Варвара, но он отрицательно покачал головой.

— Если не переусердствует. Я её предупредил. Не переживайте, mon amie, я слежу...

Она кивнула. И заметила серебряный высверк у него за ухом.

Варвара порылась в кармашках сумки и потянулась к его разъёму.

Валентин нахмурился, но не возразил. Заглушка с имитирующим кожу телесного цвета покрытием едва ощутимо щёлкнула пазами. Она давно лежала у неё, незаслуженно забытая — разъём для чипов был в импланте, и Варвара обычно пользовалась цветными металлическими.

— Благодарю, — он задумчиво скользнул пальцем по заглушке.

— Как вы... Сам извлекли чип? — она замялась, вспоминая безумный взгляд. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем мог бы, будучи просто человеком, спасибо. Это те самые плюсы киборгизации, о которых я говорил, mon amie, — улыбнулся Валентин. — Редкий чип влияет на меня с той силой, на которую рассчитан. Конечно, в этом же и небольшой минус, но это не критично. Более того, пожалуй, подобная устойчивость и спасла меня в прошлом. В те два года до Алексея.

Варвара молча посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Вам действительно интересно? — поинтересовался он, цепко наблюдая за её реакцией.

— Я хочу вас понять, — Варвара покосилась на Колючку. Девочка заметила и широко улыбнулась ей, прежде, чем поймать очередного торчка. — Считайте это научным интересом.

Валентин одобрительно кивнул.

— Тогда вы не будете против, если я закурю?

— Курите, — пожала плечами она, наблюдая за сигаретой, едва прихваченной длинными пальцами со шрамами. — Вы левша?

— Изначально — да, — он неглубоко затянулся. — Сейчас я владею обеими на одном уровне.

— Оригинально.

— О, нет, mon amie, — Валентин едва улыбнулся. — Я просто должен был превратить недостаток в преимущество.

— Хотите сказать, вы не всегда были уверены в своей... В том, что вы лучше?

— Когда мы с Алексеем разрабатывали эту систему, — он ненавязчиво хлопнул себя по правому боку, — я был уверен, что заполучивший её должен будет ощущать себя представителем нового витка эволюции. Но...

Он выдохнул облачко дыма.

— Я не думал, что расстаться с Абсолютом будет настолько сложно. Так что нет. Где-то год-два я был уверен, что никогда не вернусь к нормальной жизни. Что просчитался, — Валентин улыбнулся. — А потом понял, что убивался по привычным человеку разумному слабостям. Я не сломанная игрушка, Варвара, я — переходная ступень перед появлением нового человека. Которым станет Алексей.

Валентин замер, изучая её внимательным, цепким взглядом. Ждал ответа.

— У вас на шее кровь, — просто отозвалась Варвара, наблюдая, как он механически плавным движением проводит платком там, где она указала. Не сводя с неё глаз. — Я хочу это видеть, Валентин.

Он улыбнулся. Ровно, открыто, чуть мягче обычного. По-человечески.

— Может быть, — Валентин поймал её вопросительный взгляд и добавил: — Если.

***

Они ушли, когда солнце, разогнав дымку, тронуло дома у пристани и зажгло верхушки небоскрёбов. За спиной осталась только вода, что проглотила баржу, и люди — кто-то медленно трезвел, кто-то рисковал не прийти в себя никогда. Колючка цеплялась за плечо Варвары, не переставая устало улыбаться и иногда бросая взгляд назад. Где-то наверху жужжал полицейский дрон.

После метро Валентин куда-то отлучился, но они не дождалась его возвращения. Последнее, что Варвара помнила, прежде чем заснуть — Данька, смотревший на неё с фотографии.

Живи, Данька.

Жди.

Она придёт.

Глава десятая, в которой...

Глава десятая, в которой Варвара находит и теряет, Валентин раскрывает карты, а Колючка верит в себя

Утро, вернее, то время, которое приняла за него Варвара, оказалось нерадостным.

Даньки нет.

Нет.

Варвара натянула плед по самую макушку, будто это могло помочь.

Он есть! Он жив! Просто в той пробирке, погружён в сон, и она за ним придёт, вытащит и ни на шаг больше от себя не пустит... Простит всё, отдаст игровую приставку, не будет ворчать по поводу стрижки и никогда-никогда не повысит голоса. Лишь бы жив был. Лишь бы...

"Оставьте сообщение после сигнала..." — всё, что сказали ей в ответ на попытку позвонить матери. И тут она позавидовала предкам — у них были забавные плоские телефоны, которыми они швырялись в стену с досады. Варвара тоже не прочь была так сделать, да только с вмонтированными в руку часами такое не пройдёт. Да и нерационально, если подумать...

Почему она молчит, вот почему?

Почему...

Первая мысль: спросить Валентина о его друге. И она будет спрашивать до победного, что бы он ни думал. Варвара скоро вскочила с постели, стараясь не потревожить свернувшуюся калачиком Колючку.

— Ты куда поскакала? — сонно поинтересовалась та, глядя на её сборы.

— Ты спи, спи, герой, ещё... — Варвара глянула на часы. — Ну ладно, не рано.

— Ты веришь теперь, что я классная? — девочка сцапала обезьянку, и на Варвару уставились две пары тёмных глаз.

— Я не сомневалась, — улыбнулась Варвара.

Колючка счастливо хихикнула.

— Так странно, — вдруг выдала она, борясь с зевотой.

— Что?

— Ну вот вчера... — Колючка почесала обезьянку за ухом. — Я, как бы... Никогда не пробовала так делать. А он меня просто так научил. Просто так, это же странно? В чём подвох?

Варвара пожала плечами.

— Вряд ли он есть.

— Сестрёнка, бесплатно можно только сдохнуть, да и то без удобств, — фыркнула девочка. — Как он вообще... С такой-то пустотой? Ты бы видела его в Абсолюте, меня чуть инфаркт не хватил. Если он до сих пор может там быть...

Её передёрнуло.

— Кем он был раньше? Какую волю надо иметь?

Она замерла и кисло шепнула:

— Даже бабуля Ву тогда не такая крутая. Во бред. И ни одна порядочная ведьма не делится знаниями просто так...

— Ну, радуйся, что он не ведьма, — усмехнулась Варвара.

— Да... Он может быть хуже. В смысле, если тебе делают подарки, то ты, в конце концов, должен будешь дарить что-то обратно... — Колючка зябко поёжилась. — Он не такой наивный, как ты. Он потребует. Пхэ-э...

Варвара не успела ответить.

Часы пикнули входящим сообщением.

"Mon amie, будьте добры, подходите к закусочной через полчаса.

Это важно.

Валентин"

***

На улице было удивительно тепло и традиционно душно от разлёгшегося на крышах домов смога. Валентин ждал в тени гнутого козырька закусочной, бесстрастным взором глядя в одну точку над горизонтом. Он резко выделялся на фоне местного населения, да и среди туристов тоже — высокий, бледный, светловолосый, ну и носом таким редкий человек похвастаться может. Были бы глаза голубые — разобрали бы на фотографии в каком-нибудь провинциальном городке, да только взгляд больно суров, чтобы на подобный подвиг решиться.

Он резко встрепенулся, стоило Варваре попасть в поле зрения верного дрона.

— Mon amie, — он чуть склонил голову. — Разбудил?

— Нет, — пожала плечами Варвара, внезапно тронутая вежливой заботой. Она привычно списывала всё на манеры, но тут усомнилась: наверное, ему это стоит определённых трудов, а будет ли рациональный человек напрягаться, чтобы соблюсти абсолютно не обязательные нормы вежливости?

— Валентин...

— Не звонил.

Она досадливо выдохнула сквозь зубы. Ничего. Ничего, он же сказал, что узнает о любом исходе... А значит, они живы. Пока.

— А вы контактируете с вашими родителями? — поинтересовалась Варвара. Сколько помнила, Рождественские и их сын всегда были как-то... Порознь. Ни разу не слышала, чтобы они встречались на публике.

— Нет, — и вновь на неё смотрели изучающе, с нескрываемым любопытством... Но она больше не чувствовала себя подопытной. Варвара была объектом вежливого, ненавязчивого изучения, причём это происходило с её невысказанного согласия и, собственно, было взаимно, с той лишь разницей, что Варвара не была ходячим парадоксом. Искрений интерес неожиданно преображал Валентина, делал более дружелюбно выглядящим, располагал к себе. Пока он решал некую загадку, известную только ему. Вопрос в том, что будет, когда та ему наскучит... — Почему вы спрашиваете?

— Никогда не слышала, чтобы о вас говорили вместе, — отозвалась она. — Мне подумалось, вдруг вы привязаны так не только к Алексею? Они знают о вас?

— Так случилось, что за всю жизнь у меня был только один близкий друг. Я думаю, вы понимаете, почему я занимаюсь всем этим. А Рождественские? Они знают, что семь лет назад их сын погиб, и это всё, — прохладно отозвался Валентин. — Я... Мы не испытывали друг у другу такой привязанности, какая существует в вашей семье, mon amie.

Варвара поёжилась, зло отгоняя хмурые мысли.

— Честно говоря, я восхищён, — неожиданно добавил он, — силой ваших семейных уз. Вы хорошо ладили с братом?

— Нет, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но мне это не мешает.

Потому что всё это — такие мелочи, когда речь заходит о жизни и смерти...

Валентин понятливо кивнул и, к её облегчению, ничего больше не сказал. Лишь молча подставил локоть и повёл вглубь пестрящего людьми квартала.

— Мы к Шэню? — через некоторое время поинтересовалась Варвара.

— Да, mon amie. Помните об услуге? — Валентин притянул её к себе, подальше от мчащегося по грязи велосипедиста. — Он требует её вернуть.

— Как?

— Он скажет.

Часы Варвары пикнули новым сообщением, теперь от Колючки.

"Я к Ву. Когда вернусь — хз".

Надо сказать, письма от Колючки были более понятны, чем речь в силу её произношения.

— Как вы вышли в Абсолют вчера?

Валентин едва улыбнулся.

— Вряд ли отточенный десятилетиями навык может пропасть. Проблема в другом — это стало в разы сложнее. И я не могу быть там долго. Счёт идёт на секунды, — улыбка исчезла с его лица. — Поэтому я нечасто там появляюсь.

Он задумчиво помолчал.

— Признаться, у нашей милой Колючки неплохой потенциал. Ей надо заняться своим образованием, и серьёзно. Местные ведьмы слишком глупы и самолюбивы, чтобы равняться на них.

— И даже Ву?

— Я не знаю, насколько она компетентна в этом вопросе, не доводилось видеть её в деле. Когда я только попал в этот район, я был восхищён открывшимися возможностями — понимание связи с Абсолютом через призму китайского мировоззрения очень интригует. Но здесь мало действительно серьёзных людей, а они, как вы понимаете, не спешат делится знаниями с миром. То, что для меня — объект изучения, для них хлеб насущный. В то же время где, как не в квартале с репутацией магического пристанища оседать разнообразным самозванцам? Многие не понимают, что делают, а то и вовсе лишь наживаются на обмане. Здесь не место перспективным дарованиям. Здесь только выживают.

— Вы так переживаете за неё.

— Я не люблю пустой траты ресурсов, mon amie. Из неё может выйти прекрасный практик. А может, она покалечит себя или других в один прекрасный день. Я бы не хотел оказаться потенциальной жертвой. Или увидеть вас в её роли. Вы заберёте её в Россию, если мы закончим удачно?

— Я ещё не думала, — отозвалась Варвара, про себя усмехаясь обтекаемости последней фразы. "Если закончим удачно". Ах, какая формулировка!.. И как страшно оказаться по ту сторону "если". А к этому стремится... Варвара упрямо тряхнула головой. Она не отступает. Она добивается своего. А он — Данила Железный, и поэтому он её дождётся. — Я не знаю толком, вернусь ли сама. А вы? Вернётесь?

— Может быть, mon amie. Признаться, иногда я необъяснимо скучаю, хотя мне нечего было бросать. Но это — только когда закончу с Алексеем. Тогда... — он вдруг в лёгком удивлении приподнял брови. Виновато улыбнулся. — Вы знаете, я никогда не задумывался, что будет потом. Впрочем, чем дальше планы, тем меньше вероятность их исполнения, так что загадывать всё равно бессмысленно.

— Но интересно.

— Не спорю, mon amie.

— Подумайте об этом.

***

День был в самом разгаре, но в ресторане царил полумрак — смог и плотные шторы не пропускали и лучика.

Зато было тепло и пахло вином. Ещё цитрусовыми и интригой.

Белый Веер сидел за ширмой с драконами, лениво поигрывая нефритовым брелком.

— Кем ты был, Валентин? — лениво поинтересовался Макс, глядя, как тот привычным движением отодвигает для Варвары стул. — У тебя слишком аристократические замашки для "рядового инженера из мелкой компании".

— Вы прекрасно осведомлены о моей скромной биографии, — отозвался Валентин, прямо глядя на него фирменным взглядом. Шэнь тихо хмыкнул и принялся разглядывать Варвару, но уже без презрения. Ну, конечно. Инструмент, в принципе, оправдал себя, можно и присмотреться.

— Это имеет какое-то значение?

— Нет, — Четыреста пятнадцатый задумчиво провёл коротким пальцем по шраму. — У тебя золотые руки, Валентин, а я умею быть благодарным, поэтому ты ещё здесь и дышишь. Но если судьба повернётся так, что ты окажешься свободен раньше, чем сляжешь в могилу, не иди в услужение. Ты слишком прямо смотришь.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Знаете, что по душу господина Лая уже пришли?

Валентин кивнул.

— Это хорошо, — Шэнь пристально посмотрел на Варвару. — Могло быть и лучше, но, когда нет свиньи, сгодится и собака. А теперь поделитесь со стариком, почему в поместье все встали на уши после вашего отбытия?

— Не мы это спровоцировали, — отозвался Валентин. — Всё было чисто.

Шэнь не отвёл взгляда.

— Если бы тревогу подняли из-за меня, они бы уже вышли на наш след, господин Шэнь, — твёрдо ответила Варвара. Что случилось в особняке господина Лая? Она не знала. Но если бы это была Варвара, она бы ощутила — Абсолют не прощал ошибок.

— А может, и вышли? — ласково поинтересовался он, но в голосе зазвучала сталь. — И это просто дядюшка Шэнь так добр?

— Ложь, — вдруг спокойно подал голос Валентин. — Вы бы не молчали.

Шэнь хохотнул, покачал головой.

— Тебе точно отрежут голову, Инженер. А пока не отрезали... — улыбка его стала неживой. — Оплати счёт. И не оступитесь второй раз.

— Что от нас требуется? — Валентин едва склонил голову на бок.

— Я собирался поручить вам кое-что погрязнее, но вы лишили меня толкового хакера, а Паучиха мне задолжала... — он хмыкнул. — Впрочем, я всегда знал, что она укусит в затылок. Не ожидал от тебя такого сентиментального милосердия, Валентин, но оно ей не поможет.

Шэнь многозначительно ухмыльнулся, и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Я изучил то, что вы мне принесли. У нашего безгрешного мецената есть в собственности некий склад, которого уже лет двадцать не существует, и, угадайте, какое место у нас наиболее спорное в плане недвижимости?

— Чанпинский парк? — равнодушно предположил Валентин, и сердце Варвары пропустило удар.

— Да. Это рядом, — последнее слово звучало чертовски разочаровывающе. Шэнь выложил на стол плоский квадрат и постучал по нему, вызывая голографическую карту. К западу от парка красной точкой сиял пустырь.

— Там сейчас трущобы. Но вас проведут. Ваша цель — найти всё, что может быть связано с проектом "Феникс". Это должна быть некая биологическая разработка. Что-то, связанное с продлением жизни, — он побарабанил пальцами по столу. — Ты сечёшь в этом, а, Валентин?

— Мне небезынтересна эта тема, — уклончиво отозвался он, кивая.

— Придётся разобраться. Мой знакомый умник, к счастью для тебя, скончался от паралитического дротика. Так что смотри, Валентин, не налажай в обоих аспектах, — Шэнь лениво щёлкнул по часам, и Валентину "прилетел" контакт. — Будете держать с ним связь. Принесите мне всё, что найдёте: важны сведения. Что это, с чем связано, есть ли возможность использовать... И любое упоминание фамилии господина Лая. Пойдёте вдвоём, плюс ведьма.

— Какая ведьма?

— Ву вам подберёт. Там могут быть аномалии, — Шэнь убрал брелок в карман. — И, конечно, другие системы. Тот софт, который вы искали, прекрасно подойдёт. Он ведь у вас на руках? — с нажимом спросил он, глядя на Варвару.

— Конечно, — как можно спокойнее отозвалась Варвара. При нём становилось не по себе. А ещё отвратительнее было от мысли: чем дольше они заняты чем-то другим, тем хуже Даньке.

— Прекрасно, — фыркнул четыреста пятнадцатый, обнажая в улыбке желтоватые зубы. — У вас полчаса, чтобы добраться до входа в парк, встретиться с Ву и завещать мне твою драгоценную машинку, Валентин, — Шэнь пристально взглянул на них. — В счёт идёт только чисто выполненная работа. Поэтому обойдитесь без казусов. Время пошло.

***

Варвара стояла, опершись о вторые двери вагона метро и барабанила пальцами по сумке с ноутбуком. Сегодня какофония запахов её мало волновала. Хуже другое. Поиски Даньки опять откладываются.

— Чем дольше он там, тем меньше шансов, — тихо бросила она. — Мы будем совсем рядом!

И не попытаемся его найти?!

— Боюсь, саботаж планов Макса обойдётся нам слишком дорого, — пожал плечами Валентин. — А вы найдёте место?

— За американскими горками, — с досадой отозвалась Варвара. — Но я не помню, сколько от них до туннеля и в какую сторону.

— Американские горки в западной части, — задумчиво протянул он. — Давайте не будем загадывать...

— Почему так не вовремя, а, — Варвара пнула лежавшую на полу бутылку. Она с глухим стуком встретилась с ближайшей стеной. Пара человек неодобрительно покосилась на неё, но Варвара не обратила внимания.

Валентин не ответил. Ни с того ни с сего, не меняя обычного выражения лица, бережно поправил воротник её куртки.

Это было так неожиданно, настолько лишено рационального объяснения, что Варвара не нашлась, как отреагировать.

— Наша следующая, — будничным тоном прокомментировал он, а в равнодушных, нечеловечески светлых глазах отражались лишь зима и лёд.

***

У входа в парк было тихо. Так тихо, что Варвара слышала своё дыхание и даже, казалось, тихое жужжание сервоприводов руки Валентина.

— Почему только рука? — спросила Варвара, совершенно не вовремя, но она ничего не могла с собой поделать.

— Что, прошу прощения?

— Почему из всех аугментаций только руку слышно? — пояснила она, почему-то шёпотом.

— А, — Валентин криво улыбнулся. — Сходная с С-2 архитектура. Но, заметьте, она тише, чем оригинальная "Хадзу". Остальное иначе спроектировано. Представьте, что бы было, если бы каждый подвижный узел издавал соответствующий звук.

Варвару передёрнуло.

Их ждали. Три маленькие тёмные фигуры, замершие на фоне массивных потрескавшихся ворот.

Ведьма Ву, Колючка и кот.

Тот самый рыжий Барсик.

— Колючка, — удивилась-подытожила Варвара. Девочка отвесила челюсть.

— Белый Веер приказал подобрать ведьму. Я решила, что вам и эта сойдёт, — скрипуче пропела Ву, потрясая складками непонятных ветхих одеяний, не известно где бравших начало и как заканчивавшихся. Отрезы разных тканей причудливо переплетались друг с другом, с амулетами, верёвочками, цепочками и напоминали Варваре ленту Мёбиуса.

На том, что можно было принять за воротник, сверкала брошь-солнце.

— А я думала, мы поведём... Хм... — Колючка почесала в затылке. — Других, короче. Но я рада! Вы лучше других. Немного.

Барсик, всё это время внимательно рассматривавший Варвару, медленно подошёл к ней. Потёрся о джинсы, подумал, оставил несколько шерстинок на брюках Валентина. Он наклонился к коту, и Ву вдруг презрительно скривилась.

— Не заражай невинного своей порченной аурой, изгой.

— Кормите своих животных чаще, чтобы они не ходили заражаться к изгоям, любезная тётушка, — холодно улыбнулся Валентин.

— Куда мы идём? — встряла Варвара, замечая нехороший блеск в глазах Ву. — Вы пойдёте с нами?

— Я провожу вас до места, — Ведьма посадила подошедшего к ней кота на плечо. — А Колючка проведёт вас дальше.

— А почему не вы?

— Ты мне не доверяешь? — надулась было Колючка, но ведьма лишь рассмеялась.

— Она не доверяет мне, деточка, — Ву погладила её по щеке. — Правильно делает. Твой дракон соскучился. А бабуля слишком стара, чтобы ползать змеёй в чужой клетке... Но я бы посмотрела, — она ощерилась, — на это шоу. Запас везения кончился, Солнышко.

— Между прочим, времени у нас тоже не безгранично много, — как бы невзначай заметил Валентин.

— Ну конечно, — улыбнулась Ву. — Ведь кому, как не тебе, на других наплевать, правда, Инженер?

***

Туману, казалось, было тесно в парке, и он кипящим молоком переваливал через его стены, затапливал ближайшие улицы и молчал. Глухо молчал тревогой и дурным предощущением, заставляя ёжиться от вязкого неприятного чувства. Тишина сглатывала звуки их шагов, цеплялась за пропеллеры дрона, заглушая их жужжание ватным коконом.

А вот амулеты ведьмы Ву отчётливо позвякивали наперекор молчанию тумана... Что, в общем-то, не воодушевляло.

Казалось, у тумана есть глаза. И он не стесняется в открытую следить за ними. В нём бродили тени, и, несмотря на всеобщую игру "кажись ещё спокойнее, чем Валентин", Варвара была уверена, что и он, и ведьмы их прекрасно видят. Как и иногда выплывающие из дымки кособокие дома.

— Эти дома — жилые? — голос Варвары звучал глухо.

— Их нет, — из слов Валентина туман будто нарочно высасывал остатки эмоций. — Они — игра нашего воображения.

— Ещё в пятидесятые здесь был цветущий сад, — пропела Ву не оборачиваясь, а звучало, будто говорила прямо в ухо. — В шестидесятые цветы увяли. В семидесятые их сжёг дотла огонь. В восьмидесятые туман пожрал былую боль. Их нет. Осталась только память.

— Подождите. Туман появился только в восьмидесятые?

— Нет, на год раньше. Но тогда он был ещё смирен и людей не пожирал, — весело отозвалась ведьма.

— Семьдесят девятый, — тихо повторила Варвара. — В этот год стандартное число исчезающих без вести Абсолютных незначительно увеличилось.

Настолько, что можно бы было пренебречь, не будь она озабочена поисками Даньки. Всё записывала, что находила. Всему придавала значение, хоть и чересчур фанатично.

— В принципе, резкие колебания в Абсолюте могли повлечь за собой появление серьёзных аномалий, — отозвался Валентин.

— Значит, там Данька.

— Не исключено.

— Может ли он при таком раскладе... — она замерла. Остаться жить. Остаться в трезвой памяти. Маленький, глупенький Данька... Хоть бы им успеть. Варвара нервно сглотнула, пытаясь справиться с мелкой дрожью.

— Возможно, но маловероятно, — прямо и страшно отозвался Валентин. — Конечно, зависит и от вида исследований.

Варвара прикусила губу до боли. Что она ожидала от него услышать? Впрочем, лживые утешения были бы ещё хуже. Упрямо проговорила без звука:

— Он — жив.

***

Склад... Варвара ожидала увидеть что-нибудь более значимое, чем одноэтажное серое здание, сиротливо жмущееся к могучей, но уже основательно потрескавшейся и кое-где обвалившейся стене. Под ногами неприятно и приглушённо хрустело бетонное крошево.

— Здесь мы расстанемся, — Ведьма Ву тряхнула складками одежд. — Глазам не верьте.

Она лукаво сощурилась.

— Быть может, вы выживете. Но это не точно.

Ву подмигнула... И растворилась в тумане, будто её и не было.

— Паучиха так же делала, — фыркнула Варвара, принюхиваясь к лёгкому запаху озона. — Это так принято?

— У Ву это очень крутая настоящая магия, — заявила Колючка. — когда вырасту, тоже так делать буду.

— Это фарс, — скептически возразил Валентин. — Она за тем углом.

Он вдруг едва вздрогнул. Вскинул голову к небу, морщась. Дрон обеспокоенно ткнулся в бок.

— Что с вами? — Варвара тронула его за локоть, но он лишь с улыбкой покачал головой. Звуки будто застревали в тумане, путались в его рыхлой мякоти, от чего речи казались лишёнными эмоций в принципе.

— А это — месть, — криво улыбнулся Валентин. Светлые глаза будто сияли. — Не доверяйте ведьмам, mon amie.

— Не-ведьмам — тоже, — ядовито ввернула Колючка и тут же потупилась от его пустого взгляда.

— Согласен.

***

Огромная тяжёлая дверь со скрипом открылась, стоило Валентину какое-то время повозиться с панелью управления. Надо сказать, Варвара тайно восхищалась его навыками. Она бы потратила на это в два раза больше времени, если бы вообще стала заморачиваться — зачем лишний раз трогать провода, если с большей частью техники можно вытворять что угодно через Абсолют? Когда есть доступ, конечно. Тут не было.

Внутри — темно. Узкая полоска света, с туманом затекавшая внутрь, вырывала из лап тьмы лишь пыльный пол и часть огромного стеллажа. Всё остальное, кроме призрачно мерцающих в глубине сервисных терминалов, утопало во влажном, пахнущем плесенью мраке.

Варвара неуютно поёжилась. Темноты никогда не боялась, но фантазия ненавязчиво подкидывала образы скрывающихся за ней... Кого? Чудовищ?

Или людей. Неизвестно, кто хуже.

— На позиции, — тихо сообщил Валентин в наушник сидящему по ту сторону человеку Шэня. Тот наотрез отказался пользоваться Абсолютом — тоже боялся зверей из местных систем, видимо. И от этого на душе было нехорошо — дракон явно не "пугалка", и поможет ли Паучихин софт — тот ещё вопрос. Ну, вопрос на случай, если место, где они находятся, действительно связано с "Дубль-В".

— Они опять зовут, — глухо сообщила Колючка из мрака, от чего Варвара нервно вздрогнула. — Но тут их нет. Они дальше.

— Как фон? — поинтересовался Валентин, включая фонарик на часах. Ещё больше стеллажей, мусора и несколько столов выступили из мрака. — Присутствующие?

— Э... Ну, норм, — беспечно отозвалась Колючка.

Повисла напряжённая тишина. В темноте нервно кашлянули.

— Я имела в виду, ровный. Без дырок. А присутствующих... Н-нг... Я не умею определять.

— Замечательно.

Варвара тихо хмыкнула. Одно слово, а сколько скепсиса.

Кроме мусора, на полу валялись шприцы-ручки. Вскрытые, но не использованные, с чем — неизвестно. На полках — коробки, кое-где — тряпки с рассыпанными на них сушёными листьями, ягодами. В стеллажах на подносах — ещё ингредиенты. На столах где-то то ли кровь, то ли сок, щипцы, перчатки, весы... Похоже на нелегальную аптеку. Она такое в познавательных программах видела.

— ...и тогда ты начинаешь видеть колебания эмоционального фона на некотором расстоянии от тебя. Ты меня поняла? — с убойным терпением объяснял Валентин откуда-то из темноты.

Снова тишина.

И виноватый писк:

— Нет.

Вздох.

— Может, вы будете учиться, когда вернёмся? — В середине потолок обвалился, засыпав проход к терминалам. Варвара посветила вверх — оттуда на неё скучающим взором смотрела темнота, явно не собирающаяся раскрывать свои секреты. — Мне кажется, сейчас не лучший момент.

— В таком случае, её присутствие с нами бессмысленно, — тихо возразил Валентин. — Почему она отправила именно тебя, милая Колючка?

— Потому что бабушка знает, что делает.

— Или хочет, чтобы мы не вернулись?..

По залу прокатился глухой стук.

— Я не настолько тупая, насколько ты считаешь, пугало кривоносое!..

Склад повторил вопль эхом.

— ...Ой.

Варвара шокировано обернулась к ним, и Колючка тут же юркнула к ней за спину.

— Прекратите шуметь! — Варвара переступила с ноги на ногу. На выкрик отозвалась лишь глухая тишина.

Валентин молчал. И вдруг тихо рассмеялся. Так, что мурашки по коже.

— Я в чём-то тебя обвинил? — кривая улыбка осенила его лицо. Колючка вцепилась Варваре в куртку. — Я констатирую факт. Она не заинтересована в нашем выживании, иначе выбрала бы другую ведьму. Она в тебя не верит.

— Я — её лучшая ученица!

— Глупость. Сколько времени ты с ней?

— С детства!..

— Чему она тебя научила? — спокойно и безжалостно наступал Валентин. — Потакать всем сущностям без разбора? Может быть, лезть крысам в голову? А, читать чужие ауры. Почти достижение века, да, милая Колючка?

— Она сказала, ещё не время, что я ещё не сумею ничего!

— Вот поэтому, — подытожил он, — я не верю в то, что она обрадуется нашему возвращению. Ты можешь гораздо больше, чем думаешь, но даже пальцем не шевельнёшь, чтобы чему-то научиться, ведь поверить главной ведьме этого района — такой лёгкий путь. И ты будешь идти по нему всё время, ведомая, иначе однажды перестанешь боготворить главную ведьму этого района... А может, сможешь поспорить с ней. Ву тебя использует. Как и многих здесь.

— Как и вы, — зло шикнула Колючка.

— Как и я, — улыбнулся Валентин. — Но я предпочитаю видеть рядом с собой умных и компетентных людей. А ей выгодно держать мальчиков на побегушках.

— Она меня любит! — выкрикнула девочка.

— ...Не настолько. Она не будет по тебе плакать.

— Почему она на нас ополчилась, Валентин? — поинтересовалась Варвара.

— Скорее, на меня. Они рвут друг другу глотки за благосклонность Шэня, и лишняя конкуренция в виде безызвестного иностранца их отнюдь не радует. Здешние ведьмы на многое готовы. А девочку необходимо убрать, пока она некомпетентна в их области. О вас же никто даже не вспомнит. C'est la vie.

Валентин пожал плечами.

— Это всё похоже на местную аптеку начала века, — как ни в чём не бывало заговорил он. — Гораздо больше, чем на что-то сверхсекретное.

— Будет смешно, если это и окажется проектом "Феникс", — согласно кивнула Варвара и поёжилась. — Мы слишком шумим, вам не кажется?

Оставшийся до терминалов путь они проделали в абсолютной тишине, лишь хрустело под ногами бетонное крошево и иногда шприцы. Здесь не было ни души — Сокол никого не нашёл, да и иначе бы на их шум уже кто-нибудь вышел. Но всё было тихо. Пока.

***

Допотопный терминал родом из две тысячи шестидесятых сонно мигал кодом ошибки.

— Смотрите, Гамма, — хмыкнула Варвара, подключая ноутбук. Считались топовыми машинами, пока их не сменили более дружелюбные к простому пользователю Фелисити — за ошибки Гамма наказывала жёстко, вплоть до комы. Поэтому на сегодня они — раритет...

Валентин не ответил. Только чуть тёплая рука легла на плечо, стоило ей защёлкнуть штекер.

— Не ныряйте, mon amie, прошу вас, — вкрадчивый хрипловатый голос вдруг пробрал до мурашек.

— Валентин, — перед глазами затанцевал голубоватый код. — Вы сомневаетесь в моей компетентности?

Варвара подняла голову, отгоняя видения нулей и единиц, и замерла под настороженным взором сверкающих в голубоватом полумраке глаз.

— Ни разу за время нашей работы, — отозвался Валентин. — Я не хочу, чтобы вы шли на большой риск раньше времени.

Почему?

Собственно, она знала ответ на этот вопрос. Тоже не хотела бы терять ценных коллег раньше времени. Но с некоторым недоверием предполагала и другой ответ, читая этот внимательный, неожиданно живой взгляд. А может, стоит хоть раз поверить?..

— Я не собираюсь, — почти шёпотом ответила, удавив любопытство. Какая сейчас разница? В рабочее время считаются только деловые отношения.

Усмехнулась собственной логике, проваливаясь в пучину цифр. Как удобно придумала, аж смешно.

С кодом всегда было проще, чем с людьми. Тут было два ответа: правильный и неправильный. Выстраивая цепочки команд, отвечая на цифро-буквенный шифр таким же молчаливым набором знаков, Варвара чувствовала себя в своей стихии. Наверное, поэтому ей так нравилось молчать — код не требовал слов. И понимал с полувзгляда, с полумысли... Как некоторые люди.

Нахмурилась. Прочь раздумья, когда в глазах код.

Вывести отчёт о работе системы.

Крупное помещение под ними, четыре автоматических двери, девять камер активно, три — бездействуют. Автоматика переведена на резервный блок питания.

Запустить сканирование проблем.

Ошибка: открытие объекта "дверь-Север" не может быть выполнено. Причина: неизвестно.

Приводы северной двери — принудительно отключить.

Передать управление камерами на частное устройство.

Выполнить ручную перезагрузку системы.

— Рубильничек переключите? — Варвара улыбнулась, вынимая штекер.

Раздался натужный скрип железа — и Варвара зажмурилась от яркого света. Где-то пискнула аппаратура, загудели лампы, заворчали механизмы под полом. На часах моргнули данные камер — какие-то коридоры, лаборатории, напичканное электроникой полутёмное помещение... Ну вот, уже похоже на что-то секретное и нелегальное. Хотя, судя по виду, хорошенько заброшенное. Она поделилась ими с Валентином, тот передал дальше. С ней напрямую не контактировали — чужачка.

— Вот это хрень... — прошептала Колючка.

Варвара обернулась...

В темноте она себе это не так представляла.

Залитые белым светом стеллажи, металлические столы, запятнанные где кровью, где реагентами, склянки, шприцы, сушеные грибы, порошки. Заплёванный пол и огромная дыра в потолке, из которой сиротливо торчали доски.

Тут явно кто-то хозяйничал, но, судя по нетронутой пыли, давно. Слева темнела маленькая дверь, видимо, та самая, у которой отказали приводы.

Колючка тут же бросилась деловито собирать ингредиенты с полок.

— Зачем тебе грибы? Неизвестно, сколько они тут лежат и какую гадость впитали, — поморщилась Варвара, подходя к двери. На стук тонкая, без ручки, автоматическая, зато на петлях. Какой-то самоделкин делал.

— Не бойсь, я знакомой сдам, она проверит, — беспечно отмахнулась Колючка. — Грибо-очки мои...

— Такое чувство, что Шэнь всё-таки переоценил важность проекта. Здесь довольно давно не было людей, и системы на "Гамме" общечеловеческие, — прокомментировала Варвара подошедшему Валентину. Он отчаянно щурился, держась за уверенно ведущего его дрона. Учитывая, в какой темноте он обитал, ничего удивительного в этом не было.

И зря Белый Веер тратит их время, а в этот момент Данька страдает. Это было похоже на вселенский заговор, да только Варвара в такое не верила.

— Терпение, mon amie, — он мягко отстранил её от двери. Дрон хищно исторг из недр короткое лезвие и с разгону врезался им в одну из петель, повинуясь чутким указаниям Валентина.

— Вы не думаете, что этот проект может быть связан с "Дубль-В"? Они могут не повсеместно использовать свои эксклюзивы.

Ещё один удар.

— И в конечном счёте всё это может нас на что-то вывести...

Третий удар, уже со стороны замка.

— И потом, — Валентин перешёл на русский. С размаху выбил ногой дверь, и та сиротливо повисла на проводах, — нас слушают, мой милый друг.

За дверью оказалась узкая лестница вниз.

— Я боюсь за него, — вздохнула Варвара и встретилась с внимательным взглядом. Ему тоже есть, за кого бояться. И всё он рассчитал давно.

Варвара хлопнула по бедру.

— У вас гидропривод?

— О, нет, что вы, — чуть улыбнулся он. — Они неоправданно тяжелы для быта, а в вольные стрелки я идти не собираюсь. Всё гораздо проще. Я ведь показывал вам чертежи?..

— Нет.

— Я покажу, если хотите. Я собирался передать эти наработки в общественное пользование, но они тоже были похищены. К счастью, кое-какие копии остались у меня после разорения лаборатории...

***

Лестница вела в созданные для стерильности белые коридоры, откуда ещё не выветрился больничный запах.

Колючка отчаянно вцепилась Варваре в руку.

— Они тут, — выдавила она. — Они тут-тут-тут...

— Опять, — Варвара крепко обняла её, и девочка уткнулась ей носом в плечо, не переставая повторять. — Ш-ш, Колючка... Они тебя дождутся. Успокойся. Дыши ровнее...

— Тут-тут-тут-пусти-пусти-пусти...

Валентин положил ей руку на затылок и остекленевшим взором уставился куда-то вдаль.

Колючка вдруг замолчала.

— Что вы сделали?

— Приглушил её восприятие, — бездушно отозвался Валентин, потирая переносицу. — Всякая уважающая себя ведьма думает о собственной безопасности сама.

— Они вам не шепчут? — благоговейно поинтересовалась Колючка, проигнорировав укол и не спеша, впрочем, отпускать Варвару.

— Я не слышу, — холодно констатировал он. — Кому ты поможешь, если будешь сходить с ума от каждого шепотка?

— Я... — Колючка замялась. — Не знаю. Но я научусь, пра-авда...

Валентин не ответил. Девочка тоскливо вздохнула и шагнула вглубь коридора.

— Они там. Их много, и они страдают, уже не один год. Фон отвратный, дыры впереди.

Валентин удовлетворённо кивнул.

— Так лучше.

— Что за дыры в фоне?

Варвара вдруг заметила глазок камеры под самым потолком и взглянула на часы. Выключена. Странно это...

— В этом месте аномально много волнений. Повышается риск негативного психологического воздействия на чувствительных к Абсолюту людей. Причиной волнений могут выступать различные факторы, не берусь сказать точно, чем вызваны эти, но, если довериться данным Колючки, можно предположить, что нестабильности способствует выходящая за пределы нормы концентрация явлений психической активности, — монотонно заговорил он. Сейчас и тогда, на пирсе, он сильнее всего напоминал ей о той ситуации перед балом господина Лая, когда Варвара была готова усомниться в том, что человека в нём больше, чем киборга. Это пугало, но уже не неестественностью, не подсознательной боязнью за себя... Варвара боялась за него. Что человек, которого она видела, исчезнет. Причём, если это произойдёт, она не просто потеряет единственное средство к спасению Даньки. Она потеряет друга.

...только ли друга?

Варвара незаметно взяла его за левую руку. Настойчиво сжала ладонь.

Валентин с любопытством взглянул на неё. Тонкие губы растянулись в кривой холодной усмешке.

— Это не так легко, как вам кажется, mon amie.

— Верю, — охотно согласилась она. — Но проверить я должна для чистоты эксперимента?

— Для чистоты эксперимента, друг мой, — он едва сжал её руку в ответ, — держитесь слева, когда зайдём.

И хищно оскалился, поймав её вопросительный взгляд.

— Железо латать проще.

***

Но в лаборатории не было ни души.

Вернее, судя по болезненной бледности Колючки, были только души. Живых — нет.

Сама лаборатория... В ней было много чего, но Варвара не присматривалась. Она видела тяжёлую прозрачную дверь впереди. А за ней...

Внутри что-то оборвалось.

Это не просто лаборатория.

Это — та самая.

Варвара бросилась вперёд, не обращая внимания на предупреждения Валентина и причитания Колючки. Дверь отъехала сама.

Капсулы, капсулы, капсулы.

А в них люди. Или уже нет?

— Ма-ма, — проскулила, мечась от одной к другой. Сколько их? Зачем? Где Данька?!

От них пахло формалином и ужасом. Мужчины, женщины, в основном молодые, кто-то будто только что заснул, кто-то уже больше похож на труп... Датчики что-то считают, что?

Она не могла остановиться.

— Данька!

Увидела его, родного, милого...

Ей показалось, что сердце остановилось.

Варвара навалилась на рабочий стол, судорожно глотая терпко-тошнотворный воздух.

Срочно, корень из... из...

Чёрт возьми, из чего...

— Валентин, пятизначное число.

— Шестнадцать тысяч... сто двадцать девять, — незамедлительно отозвались слева.

— Сто... Двадцать семь.

— Квадратный корень?

Варвара кивнула. Вдох... Выдох...

— Этот человек гораздо старше, чем ваш брат, mon amie, — Валентин с неподдельным интересом осматривал капсулу.

— Потому что это не он.

Признание эхом разнеслось по стерильной лаборатории.

И добила:

— Это мой отец.

Тишина давила на уши.

Как так получилось? Варвара заворожено смотрела на такую знакомую С-2, на родинку под правым глазом, на тронутое морщинами доброе лицо, сейчас бледное и припухшее, но так неотвратимо напоминающее Даньку...

Варвара не видела его семнадцать лет.

А он и не изменился...

Хотелось сесть и заплакать. Колени дрожали, во рту пересохло.

Но она стояла и отрешённо наблюдала, как Валентин быстро наговаривает информацию человеку Шэня, а потом с любопытством изучает датчики. Она бы присоединилась. Если бы внутри был кто-то другой.

Когда он просто не вернулся с работы в один обычный день, Варя не плакала. Варя знала: папа придёт, и зря у мамы красные глаза и чёрная блузка. Ненавидела эту блузку. Остальное она плохо помнила, а в суровую реальность поверила, лишь став много старше. Тогда у неё была папина техника, папины книги... Они напоминали.

А теперь та не выплеснутая боль клокотала в горле с утроенной силой. Всё началось не с Даньки.

Вирт лишил её отца.

Он планомерно истреблял её семью.

Шаг за шагом.

Человек да человеком.

Таков его замысел.

— Сволочь, — голос был похож на хриплый клёкот. — Да что же мы все ему сделали?! А? Что?!

— Вы мыслите не в том направлении, mon amie. Ему не нужна ваша семья. Ему нужны Абсолютные, — Валентин отступил от датчиков, с энтузиазмом оглядываясь и делая заметки в блокноте.

— Ах, ну это всё меняет! — зло хохотнула Варвара. — Да мне плевать, Валентин. Мне нужна моя семья, а он истребляет нас одного за другим.

Варвара хмыкнула.

— Уже истребил. Я последняя.

Валентин мельком оторвался от записей, и она судорожно широко улыбнулась ему. Добьёт — успокоится. Да вот только ей уже плевать.

— Посмотрите с другой стороны. Если это не ваш брат...

— ...То его уже нет.

Валентин опустил блокнот. Остро, сурово взглянул на неё, но Варваре было всё равно.

Смотрела на отца, даже не в состоянии заниматься математикой.

Просто знать, что его нет, было гораздо проще, чем... Чем...

Кто знает, сколько ещё она бы простояла в ступоре, ощущая лишь холод в воздухе и внутри грудной клетки, но вдруг кожей почувствовала, что на неё пристально смотрят.

Варвара устало подняла глаза... И встретилась с человеческим взглядом. Того, кто через подобное проходил.

— Мне нужно в Абсолют, — чуть хрипя, отозвалась она. — Если их отключить...

— ...слишком велика вероятность того, что они не выживут. Все допустимые сроки их пребывания внутри камер превышены, показатели неутешительные. Посмотрите сами.

Варвара с трудом сглотнула.

— Я вам верю. Но лучше ли быть биологическим материалом?

— Спорный вопрос, mon amie, — задумчиво отозвался Валентин. — Как вариант, можно принудительно вывести из строя системы жизнеобеспечения. Это займёт много времени — по крайней мере, капсулы поддержания жизни российского производства мало подвержены внешним воздействиям в принципе. Можно отключить их более цивилизованным способом, а может, даже, попытаться сохранить их абсолютные проекции, — они останутся Наблюдателями, или духами, как угодно — но нужен доступ по отпечаткам пальцев. Обычно имеются списки допущенных к работе...

— ...их можно изменить через Абсолют?

— Теоретически — да, — взгляд его резко похолодел. — Это может быть рискованно.

— Мне просто нужно внести вас в списки?

Валентин нахмурился.

— Да. И сообщить мне. И, mon amie, — бесстрастность в его голосе зашкаливала, — Вернуться. С тем, что мы ищем и в сознании.

— А вот этот больше не жалуется, — перебила его нарисовавшаяся из-за спины Колючка. — Ты ему нравишься, Варя. У вас ауры похожи.

Варвара сильнее прикусила нижнюю губу, не давая вырваться слезам. Рванула к сонно горящим терминалам, бегло просматривая их состояние и ища разъёмы. Вопреки ожиданиям, эти были новыми — модели не старше девяносто седьмого.

Холод и отчаяние заставляли беспрестанно клацать зубами. Руки дрожали, пока возилась с проводами.

Колючка продолжала ходить среди капсул, бурча что-то про людей. Валентин вдруг накинул Варваре на плечи тяжелое пальто.

— А вы сам...

— ...я не мёрзну, — он поднял голову. — Колючка?

— Н-нг? — девочка оторвалась от созерцания капсул и покосилась на них.

— Если эти "духи" станут свободны, ты сможешь их... успокоить?

— Ну-у...

— Да или нет, — жёстко оборвал он.

— Э-э... Да? — робко отозвалась она. — Я когда-то пробовала... А тут не рванёт, если они все разом?..

— Поэтому я и спрашиваю тебя, милая Колючка.

— Но я...

— Я объясню, — он склонился к Варваре. — Не отвлекайтесь ни на что, mon amie. Они могут хранить информацию на физических носителях, поэтому вам может попасться доступ к хранилищу, а не данные.

— А что бы вы сделали? — спросила она, уже зная ответ.

— Вы же понимаете, зачем, в действительности, мы сюда пришли. Нам обоим есть, ради кого рисковать, и это живые люди.

— Вам есть.

Он едва ухмыльнулся.

— Знаете, когда-то я тоже похоронил Алексея, — вдруг отозвался Валентин. — До сих пор не могу себе простить.

Варвара вздрогнула от слов. А он продолжал.

— Я не могу вас отговаривать. Делайте, что считаете нужным. Просто помните об изначальной цели, — Валентин говорил ровно и бесстрастно, как всегда, но был близко — дыхание едва щекотало макушку. — И будьте осторожны, mon amie.

Она едва кивнула.

— Как всегда.

И нырнула в Абсолют, задержав дыхание, будто бросалась в студёную воду.

Плавленое золото окружало её, обволакивало пространство, расплёскивалось густыми каплями и застывало иглами. Хорошего дизайнера наняли, — мелькнула профессиональная мысль.

И не одного.

Здесь окончательно стиралось понятие верха и низа, которое хоть чуть-чуть, да присутствовало обычно в Абсолюте. Она чувствовала себя в шкатулке, которая в шкатулке, которая в шкатулке, и внутри её шкатулки есть ещё шкатулки... То есть, блоки памяти. Золотые пластины плавали в пространстве под немыслимыми углами, и она стояла над одной из таких. Всё это великолепие они теперь видели благодаря софту Паучихи — сними кольцо, и пропадёт ясность, и станет это золото лишь туманной завесой с греческими символами и драконом посередине.

Впереди, запертые в причудливом лесу полупрозрачных пластин, парили тени. Семь по счёту капсул, — скорее всего, они и были теми проекциями. Как это работает? Что они такое — душа, сознание, иллюзия? Может, Валентин с Алексеем и знали, но Варвара — нет. Она спросит их потом... А пока надо сделать.

— Восхитительно, — прошептал Алексей, удивлённо шевеля пальцами. Он появлялся теперь с копией софта-кольца — это заняло довольно много времени, но, после того, что она видела у Паучихи, Варвара не могла поступить иначе. В ушах до сих пор звенело: "Я живой, Варя!".

Он живой.

Он — человек.

Они его вернут.

— Слушай, а можно мне что-нибудь, как у тебя? Атакующую программу, например?

— Боюсь, я нас двоих не потяну, — с сожалением отозвалась Варвара. Все процессы, запущенные по её инициативе, даже выделенные для Алексея, всё равно держались на ней. И, чем больше, тем труднее сосредоточиться, труднее быть...

— Ничего, — Алексей улыбнулся. — Ты знаешь, что я был лучшим бегуном в школе? И в университете. И даже в лаборатории. А где наш чешуйчатый друг?

— Объявится, — заверила Варвара. Стоит только поворошить.

Помимо леса полупрозрачных пластин и парящих шкатулок, здесь ничего не было. Они фактически не отличались, эти изукрашенные резьбой золотые ящички на изящных ножках, под немыслимым углом замершие в пространстве, словно мухи в янтаре, но, если присмотреться, то ни один узор не повторялся. Шкатулки имели своё название; свою интерпретацию в коде, а кое-где и технические пометки для персонала. По ним и по годами выработанному чутью Варвара определила: им нужна самая жёлтая и крайняя левая. Какое любопытное совпадение: они были окутаны наиболее сложным кодом.

— Вон та, — Варвара указала на крайнюю левую. — Открывает внешнее хранилище. Я думаю, это наша. Скажи, ты можешь поиграть в программиста?

— Ну, по жизни-то я инженер-конструктор... Ха, забавный каламбурчик, не находишь? — Алексей улыбнулся. — Подожди пару секунд.

Он снял кольцо и часто-часто заморгал. Варваре оставалось только удивлённо наблюдать...

Впрочем, недолго — он уложился в две секунды и снова надел кольцо.

— Ну вот. Теперь я ещё и программист.

— Быстро.

— Ну конечно, — Алексей подмигнул. — Я же ИИ. Кстати, о птичках... Знаешь, о чём мне напомнили эти капсулы?

— В программах о вас были такие же, — кивнула Варвара, настороженно оглядываясь.

— Точно. Я смотрел всё, в отличие от Валентина. Ты знаешь... — Алексей невесело хохотнул. — У них в сюжетах системы жизнеобеспечения не настоящие. Нет, конечно, обыватель не заметит, но ты видела эти смешные бутафорские красные кнопочки? Кнопочки, Варя? На капсуле, на корпусе имеющей только сенсор для идентификации, управляемой дистанционно и вообще нацеленной на то, чтобы защитить находящегося внутри от любого влияния, в том числе и от человеческого фактора? Я так смеялся. Предлагал Валентину подать жалобу, но он обозвал меня сумасшедшим. Сам сумасшедший... М-да, ладно, что-то я отвлёкся. Так ты объяснишь мне вкратце, что делать?..

***

Они начали одновременно.

Под вспышки кода.

В окружении миллионов отражений.

Варвара точно не знала, что видел Алексей; перед ней же программа развернула зеркальный лабиринт с миллионами тонких нитей, каждая из которых — проводник, но только одна ведёт к тайне шкатулки. Ну или к авторизации, если мыслить чуть более приземлённо. Это всё напоминало ей сказки, где фигурировал волшебный путеводный клубок; она цеплялась за тонкую ниточку, синюю и шерстяную, и пыталась не смотреть на такую разную, такую странную себя.

А в глубинах золотого марева зарождался рёв.

Могучий, рокочущий, потусторонний. Был далеко, но никаких сомнений — те безмерные пространства, что разделяют их, он преодолеет за доли секунды.

Он — Всё.

Он — Ничто.

Нить дрожит, вьётся, как и другие.

Ей нужна синяя.

Потому что ей пользовались чаще всего, и ворсинки торчат в стороны, а там, с изнанки, машина считает вероятности.

В зеркалах Варвара: улыбчивая, злая, весёлая, усталая, маленькая, взрослая, старая, она сегодня, она завтра, её нет — видимо, в какой-то из вероятностей её таки сожрут.

Варвара не смотрела.

Стекло звенит от рёва.

Позади — осколки, что летят от напора чешуйчатой туши.

Нить выскальзывает из рук!

— Нет-нет-нет, — шепчет она, цепляясь за нить, разрывая остальные. Руку режет до крови. Нить обагряется. Не страшно.

Мать в зеркале!

Смотрит, говорит, тянет ей руки.

Иллюзия, иллюзия, не выпустить нить...

— Варя, помоги...

Она дрожит, ей холодно.

Варвара не останавливается. Бежит быстрее, потому что мать умоляет. Так нельзя, так нельзя, она же просит!

Она же иллюзия.

Иллюзия ли?..

— Помоги!

Душераздирающий вопль. Сменяется звоном стекла и хрустом челюстей. Варвара вскрикивает. От страха. От ужаса.

"Не помогла".

"Хотела как лучше, сделала как всегда".

"Она не возьмёт трубку. Больше."

— Лжёшь! — взвыла Варвара, падая на колени. Нить оборвалась. Закончилась узелком, который она тут же сцапала. Он — её.

"Добро пожаловать в систему, доктор %username%"

Холодное дыхание — прямо на спине.

И снова она бросилась бежать. Неловко подскакивая. Подворачивая ногу.

Инстинктивный вопль звенит в Абсолюте.

Так хочется обернуться, мама, как хочется...

— Не дождёшься! — выплюнула, несясь к лесу пластин и теням.

"Администратор: Вильгельм К. Вирт

Допуск А: Чэнь Ли, Том Уоррен"

"изменить администратора... Проверка доступа... Введите идентификатор, доктор %username%"

"Валентин Рязанцев"

— "Рождественский" звучало эпичней, — цыкнула Варвара, посылая на ноутбук команду. Где-то в реальности экран мигнул... И где-то там же Валентин отточенным движением коснулся сенсорной панели — она почти это видит, так хорошо представляет.

"Валентин Рязанцев авторизован. Добро пожаловать в систему, доктор Рязанцев".

В сторону!

Морда дракона — у плеча.

Клыки — перед глазами.

Из пасти — холод.

Бежать!

Капсула за капсулой, решётка за решёткой — доступ надо дать отдельно на каждую, таковы требования системы... Далеко и близко в реальности Валентин успевает за ней, почти синхронно, как чувствует...

Видения.

Спину не чувствует из-за холода.

Перед глазами — кадры. Что это? Это история капсул, кого принимали, когда принимали, что было с теми, кого погрузили в сон без особой надежды на пробуждение...

Не здесь. Не сейчас. Варвара их отгоняла.

Все... Кроме одного.

Потому что седьмая капсула вдруг чётко показала ей лысого коренастого мужчину с татуировкой дракона.

И железом. Железом в плоти.

Механическая рука уродливой конструкции, блеск металла на плечах, обе ноги — это меньше, чем у Валентина, но ещё более ужасающе, и части конструкций отдалённо напоминают его импланты, но сделаны будто небрежно, безыскусно.

" — Я думаю, получилось... Неплохо, — бархатистый голос из ниоткуда резонирует в лаборатории. Аудиозапись 2094 года. Года смерти Сю Ваньфу.

— Почему вы использовали наработки Рождественского не полностью? — чей-то приглушённый ответ. — Я имею в виду, мы могли бы сделать наоборот и спроектировать чуть более упрощённые конструкции, оставив, тем не менее, более совершенные системы отклика... С человеческой точки зрения, вы не думаете, что носить такие импланты будет болезненно?

— Доктор Уоррен, вы уверены, что вас интересуют проекты "Дубль-В" с человеческой точки зрения?

— Кхм... А если начнётся процесс отторжения?

— Тот же Рождественский сказал бы: "c'est la vie". И это единственная ситуация, когда я с ним солидарен, — человек укоризненно фыркнул. — Возьмите отчёты и начинайте подготовку к коррекции памяти. Он может помнить."

Рёв оглушил, хлопнул по ушам!

Варвара запнулась, упала, он рядом, он сверху, глаза...

Глаза прекрасны.

Но нет в них больше того магнита, что цеплял в первый раз.

— Сдохни! — взвизгнула, в руках — клинок.

Серая сталь — жёлтое золото.

Брызжет, обжигает, течёт по рукам. Расплавленный клинок пополам с драгоценной кровью.

Дракон ревёт, взвивается — золотое цунами. Захлестнёт. Что ему меч? Зубочистка.

— Ох мать его! — вдруг взвыл из ниоткуда Алексей, и неестественный для Абсолюта резкий звук донёсся откуда-то из реальности. — Варя! Там пришли по наши души!

Дракон замер. Повернулся.

У Варвары сердце ухнуло.

— Алёшка!

Золотые пластины сверкают под ногами. Игра в кошки-мышки теперь — мышки-кошки: обогнать дракона так же сложно, как и убежать.

— Алёшка, берегись!

— Мне пару секунд! Да... Валентин? Какого чёрта, Ва... Ох, чокнутый придур... Да я понял... Да молчу я!

— Алексей, что там?! — рявкнула она.

Взмах руки — перед драконом взлетает стена-брандмауэр. Сметает разом — ему плевать.

— Там стреляют!

Вот уже видно его, сидит перед шкатулкой к ним спиной. Быстрее, Алёшка...

— Он закрыл их в лабе напротив!

Пластины дрожат от проносящегося дракона.

— И вытянул туда... Э? Хлорпикрин? Почему хлорпикрин? Гении такие непонятные...

Он наконец обернулся. И замер, несмотря на её истошные вопли.

И тогда Варвара сделала глупость.

По крайней мере, идею схватить дракона за гриву нельзя назвать удачной.

Но он почему-то остановился — то ли она так громко кричала, то ли его никто никогда не трогал.

У Варвары онемела рука.

Пальцы медленно растворялись в пространстве, пропорционально нарастающему головокружению.

— Стой, — медленно прошептала она, переводя взгляд с отсутствующей кисти на дракона. — Стой.

Варвара могла поклясться, что в глазах дракона было любопытство. Она почувствовала его так же ясно, как ужас и восхищение Алексея, как шум в реальности и резкие прикосновения к лицу там, в лаборатории.

Дракон плавно моргнул. Такой величественный. Такой страшный. Ему было смешно, точно — маленькая букашка смела касаться его, смела слушать его, смела стоять рядом. И было в нём что-то от Алексея — то же чувство загадки, — что он такое? Да он и сам не знает, но надо ли это дракону?..

Он хотел Алексея. Хотел сожрать, растворить так же, как Варварину руку, поглотить, потому что чем дольше они стояли рядом, тем сильнее улавливалось сходство дракона и человека — оба реальные и не существующие, близкие и непонятные, делящиеся и забирающие... Теперь она это понимала. И как не рассмотрела раньше, в первый день их встречи?.. Вот только Алексей никого не развоплощал, он делился, вот почему с ним появлялось желание улыбаться, а дракону нравилось забирать, до мурашек, до безумия. Варваре хотелось бы отдать ему не только руку.

Потом перед глазами возник горящий небоскрёб "Дубля" и Данька, машущий рукой. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы понять.

— Ты хочешь его за атаку на "Дубль"? — не поверила Варвара. Какой смысл...

Дракон припал на передние лапы, что собака.

Он хотел сожрать Алексея.

Потому что они были похожи, а ненависть к тем, кто копирует тебя, — они велика.

— Нет.

— Варвара!

Прыжок.

Она всё видела.

Как изогнулось невозможно прекрасной дугой змеиное тело. Как брызнул свет черепичными осколками в глубины чёрного пространства. Как нежно и звонко пропел Абсолют, рассекаемый когтями.

Как заворожено смотрел на Него Алексей.

И как Варвара оттолкнула его в черноту, вырывая штекер и не успевая на долю секунды.

Какую-то долю...

Её встретила глухая темнота. А может, это Варвара с ней встретилась, но факт остался фактом: были только она, мрак и добрая, светлая тень. Ещё очень странный на вкус воздух, неправильный, такой больнично-кусачий, но это мелочи. Тень гладила её по голове, не шевелясь, и была такой родной, тёплой и грустной, что ей хотелось улыбаться и плакать. Тень звала её Котёнком. И она вновь чувствовала себя той сидящей под ёлкой маленькой Варей, которая упорно отказывалась идти спать в ожидании Деда Мороза и играла с папой в ладушки.

Потом тень ушла. Ушла легко, улыбнувшись на прощание и попросив вытереть слёзы. А у неё не получалось, она ведь не плакала, потому что обещала ещё давно, потому что Железная. Так было надо. Так было правильно. И стало вдруг так спокойно...

Потом она видела другие тени. Они не обращали на неё внимания, и Варвара съёжилась в комочек и сидела, потому что было хорошо... Она недолго, ещё чуть-чуть, и всё. Она же никому не мешает?

А ещё они подумала: может, ей пойти за тенями? Варвара осмелилась спросить одну, куда та держит путь, и почему-то стало ясно: там тоже хорошо. И любопытно, потому что там далеко не так, как здесь. Так что, когда другая тень пригласила её с собой, Варвара была не против, ведь там не может быть плохо, если туда идут?

Но ей не дали — схватили тонкими ручонками за шиворот и потащили назад. Как грубо! Варвара возмутилась, но мрак устал её ждать и выплюнул в реальность белых коридоров, которые шипели, как прервавшийся эфир. В коридорах были знакомые голоса и уверенная, чёткая песня пуль. Такая эффектная, что Варвара остановилась бы послушать, но и этого ей не позволили.

Молочно-белая река уносила куда-то, где пахло пеплом, бензином и шумело, шумело сломанными динамиками. Варвара хотела сопротивляться, но потом подумала: может быть, это судьба? А додумать мысль не успела: река исчезла, сменившись заплёванным полом вагона метро и запахом сигаретного дыма. Ещё одеколона.

Шевелиться совсем не хотелось. Оказалось, что вой вагона и голос Валентина гораздо нежнее и приятней невнятного крика белого шума.

— Mon amie, — чуть надтреснуто шептал он, тёплым дыханием щекоча висок. — Вы меня слышите?

Она помолчала какое-то время. Под тяжёлым пальто было тепло, а вагон укачивал, как младенца, и говорить не хотелось совсем...

— Поговорите со мной, ma chere amie. Не уходите.

— Я тут, — заставила себя ответить она, вдруг ощущая себя неловко из-за молчания. — Где-то.

Варвара наконец оторвала взгляд от пола. Почти пустой вагон, в котором они заняли чуть ли не весь диванчик у дверей — Колючка подобрала ноги и сидела, навалившись едва на Валентина и тихонько похрапывая. Сама Варвара обнаружила себя слева. Маленькая декоративная пуговица на плече Валентина врезалась в щёку, но боль напоминала о реальности, поэтому Варвара не шевелилась.

— Дважды два? — начал допрос он.

— Четыре.

— Квадратный корень из... Давайте, восемнадцать тысяч двести двадцать пять.

— М... Пять... И сто... Сто тридцать пять. Нацело.

— Конечности чувствуете?

— Да, — она неохотно шевельнула ногами. Тут же стало холодно, несмотря на пальто.

— Меня видите?

Варвара подняла голову. Валентин был в разы бледнее обычного, с побелевшими губами и кое-где лопнувшими капиллярами на белках глаз.

— Что случилось? — она попыталась сесть, но вагон почему-то качнулся и скрутился радужным калачиком вместе с приступом головной боли.

— Лежите, mon amie, — он приобнял её чуть крепче и снова уткнулся носом в волосы. К одеколону примешивались запахи крови и чего-то едкого. — Вас задело атакующей программой.

— Он не программа, Валентин, — доверительно поделилась Варвара. — Он нечто большее. И он так похож на Алексея, вы бы знали, Валентин...

Валентин не ответил. Лишь замер напряжённо.

— Но... — Варвара посмотрела на свою руку. Целая. — Но раз жива, значит, не так уж и задело.

— Варвара.

Это звучало так укоризненно, что Варвара в изумлении подняла брови.

— Не говорите так.

Варвара замолчала, не зная, что ответить. Замерла, не шевелясь, чтобы не вспугнуть медленно возвращающееся тепло. И совершенно внезапно ощущая какое-то умиротворяющее спокойствие, будто не она это только что хватала голыми руками программу-убийцу.

— Головная боль есть?

— Самую малость, — Варвара потёрла переносицу. Хотела спросить, что было, но не стала — его пальцы рассеяно и нежно гладили бок, но Варвара достаточно его знала, чтобы понимать, что никакая задумчивость не победит в нём идеальные манеры. Едва коснулась его пальцев, и Валентин снова замер. Потом взял её за руку.

— Мы с Колючкой вывели всех в Абсолют. Снимаю перед вами шляпу, ma chere amie. Данные я забрал. Кто-то натравил на нас охранную группу "Дубль-В" — десять человек из "Жёлтого кольца", наёмные оперативники, может, вы слышали. Именно натравил — тревоги не было. Я, хм, воспользовался подручными средствами, но произошла утечка газа. Как можно осуществлять такое мощное финансирование самих исследований, при этом наплевав на элементарные технические нормы? Я крайне в них разочарован.

— Вы сами-то надышались? — она коснулась его щеки, замечая следы от кислородной маски.

— Как вы говорите, "не так уж", — криво усмехнулся он.

— А Колючка?

— Всё в порядке. Переутомление. Но для неё такое — далеко не предел.

Варвара едва кивнула. Они выжили. Снова. Сколько ещё раз так будет? Что же с Данькой, жив ли, где, если не здесь? Если здесь — его отец... Варвара зажмурилась. Их отец. Семнадцать лет, семнадцать лет в этой капсуле, а они ни сном, ни духом... Её вдруг бросило в дрожь, и Варвара долго не могла её унять, несмотря на тёплые объятия Валентина, которые казались такими странными и такими желанными одновременно. Они могли погибнуть. Они четверо, но главное — Валентин и Колючка, и Алексей, которые, оказывается, из разряда чужих людей давно перешли... в своих. В совсем своих. У неё есть друг. У неё есть сестра. У неё есть... Валентин. И это так странно — ведь семья по разные уголки земного шара, и не известно, живы ли они, но при этом она, Варвара, не одна.

— Так кто же нас заложил, Валентин? — она уставилась в одну точку и одними губам добавила: "И что же с Данькой?"

— Я не знаю. Признаться, я думал на Колючку, был уверен, что вы зря ей так легко доверились... Но это она отключила вас от Абсолюта, весьма оперативно вывела вас из состояния пост-Абсолютного шока, хотя могла ничего не делать. Какой смысл им оставлять вас в живых, когда мы так далеко зашли?

— Это не Колючка, — отрезала Варвара. — Она слишком привязана ко мне, не знаю, почему...

— Святая вы наивность, — неожиданно мягко усмехнулся Валентин. — Но сейчас я готов вам поверить. И это точно не Ву, она бы не зашла так далеко, да ей бы и не дал Шэнь...

— ...который мог бы убрать нас более лёгким способом, если бы хотел, и с данными на руках.

— Это всё странно. То, что у них лаборатория без охраны, что они уже давно её не обслуживают, но при этом не сворачивают исследования... И так хорошо охраняют сеть.

— Может, он вызвал отряд. Самостоятельно.

Валентин тихо вздохнул.

— Скорее всего, ma chere amie.

— Укройте Колючку, пожалуйста, — Варвара отдала ему пальто. Девочка спала, нахохлившись, как воробушек и выпятив и так выдвинутую вперёд челюсть.

— А вы?..

— С вами тепло.

Валентин едва усмехнулся.

— С вами теплее.

***

Они сидели в тесном кругу за немного кривоногим столом и ели селёдку с картошкой. Да-да, ту самую селёдку, которую в Китае в принципе-то не везде найдёшь, к тому же по вкусу напоминающую настоящую, что и за пределами Китая нынче редкость, примерно такая же, как в мире — почти вымерший благородный олень. Но, оказывается, Валентин умел разжиться не только актонитовыми платами и транзисторами со скидкой, и Варвара шутя подозревала, что такая "правильная" селёдка — одна из причин, по которой Валентин сотрудничает с мафией. А ещё это всё вдруг напомнило ей тот Новый Год, когда они последний раз собирались всей семьёй — ещё с отцом и тётей.

В комнате было тепло. Пахло едой и уютом, едва одеколоном и какими-то травами. Мерно гудел терминал, как компьютер отца, что никогда не засыпал и у которого на заставке мелькали шарики. Если закрыть глаза, то можно представить ёлку вон там, в углу... Как они все сидят за столом... Говорят...

Колючка бурчит, как всегда, борется со сном и огромными порциями картошки. Рассказывает о духах, о чём-то ещё — разомлевший мозг отказывается переводить её забавный щебет. Тихо жужжит моторами дрон. Валентин задумчиво крутит в руках кружку с травяным чаем. Приятное тепло разливается по телу. Хочется окунуться в прошлое и плыть по течению...

Варвара улыбнулась, глядя на фотографию. Ту самую.

— Можно, — тихо заговорила она, чтобы не вспугнуть тепло, — сфотографируемся вместе? Мне на память.

Колючка тут же встрепенулась.

— Да-да! — она вынула Мо из-под стола. — С ней тоже! Я красивая для фотки?

— Самая, — усмехнулась Варвара.

— Вы правда хотите видеть меня на фото? — вежливо усомнился Валентин. — Обычно окружающие считают, что я порчу кадр улыбкой наёмного убийцы.

— Именно! — поддакнул Алексей. — Как единственный человек, который ещё пытался его щёлкать, заявляю: с затылка он фотогеничнее всего.

— А у вас компьютер разговаривает, — наивно заметила Колючка. — А чё он раньше молчал?

— Сервисные программы последних годов стали чересчур болтливы, милая Колючка, — прохладно заметил Валентин, неодобрительно косясь на компьютер.

— Ой, да! Как-то раз малыш Вэй установил себе такую штуку...

— Колю-ючка...

— Да, да, фото! Я сюда встану, да?

Варвара с немым вопросом покосилась на Валентина.

— Если вы настаиваете, ma chere amie...

— Я тогда себя к вам подрисую, вы не против? — ввернул Алексей.

— Какая наглая сервисная программа, а-ага! А вот у малыша Вэя...

— Я круче, чем у малыша Вэя, Солнце. Дайте, я вас с веб-камеры щёлкну! Хоть для чего-то пригодится...

Они довольно долго стояли перед камерой, повинуясь командам Алексея. Потом в её коллекции появилось серьёзное фото, дурацкое фото, смешное фото... И ещё много-много таких важных картинок, с которых хотелось просто смеяться, чем они, в общем-то, и занимались. На самом деле, после пережитого смех звучал по-особенному — Варвара смотрела на их улыбки и всё острее понимала, что могла их больше никогда не увидеть, что каждый день они играют со смертью, и от этого так страшно, и так хорошо, что сегодня они опять выиграли. Ещё она думала, что может никогда не увидеть улыбок Даньки и мамы, как не увидит уже улыбку отца, и тогда становилось так тоскливо, что смех, удачно заменявший другие проявления эмоций, глухо резонировал в пустоте сердца.

Потом они вчетвером говорили о чём-то ещё, от чего остались лишь приятные воспоминания, и замолчали лишь когда время перевалило далеко за полночь, Колючка отключилась на полуслове, свернувшись счастливым комочком вокруг обезьянки, и даже Алексей устал говорить и незаметно исчез с приборов.

И тогда они остались вдвоём.

Сидели рядом, молча. Вели понятный обоим диалог, вместо слов у которого была тишина — понятная, честная, общая и только их, больше ничья. С ней никто так не молчал.

Ещё просто смотрели друг на друга. В такие гляделки проиграть не мог никто. Варвара всё всматривалась в его неожиданно тёплые серьёзные глаза и думала, думала о том, что понимать ценность человека лишь тогда, когда его с тобой нет — чудовищно, и что от их идеи покорить небоскрёб "Дубль-В" продолжает тянуть самоубийственным безумством... А перестать думать не могла — эти трое стали ей ближе, чем кто-либо вне семьи, встречавшийся ей в жизни. Беда сплачивает. Так странно.

— Ma chere amie, я... — тихо начал Валентин, но она не позволила вспугнуть понимание словами.

У него были мягкие-мягкие волосы.

И горячие-горячие губы.

А больше ничего и не было. Совсем, лишь на душе тепло, а все страшные вещи на минутку остались за пределами его объятий.

Его.

Человека.

Её родного человека.

— Послушайте меня, — тихо и хрипло заговорил Валентин. И Варвара почему-то испугалась.

— Слушаю, — она попыталась поймать его взгляд, но не смогла. Вместо этого позволила увлечь себя в мастерскую.

Что пошло не так? Она не поняла? Ошиблась? Преступила черту?

Варвара сбросила с себя остатки тёплой, бездумной пелены. Сердце глухо и неприятно колотилось в затылке.

— Валентин?

— Мой милый друг, — начал он по-русски, окончательно сбивая её с толку. Вынул сигарету, взглядом спросил, "не против?", и замер, прикусив фильтр. Отбросил в пепельницу.

— Ma chere. Я вас предал, — резко заговорил Валентин, сверкая разом ставшими ледяными глазами. — Довольно забавно, но вы — моя первая ошибка с того времени, как я перестал на сто процентов быть человеком.

Он сложил руки за спиной. Смотрел куда-то ей за ухо, и к бледным щекам внезапно прилила кровь. Варвара ждала. Глухо, без мыслей.

Валентин продолжал.

— Видите ли, ни один нормальный хакер не брался за это дело не только из страха перед наёмным убийцей. То, что вы видели, то, что чуть вас не погубило, — тонкие губы дрогнули в оскале, — не что иное, как сумасшедшее сознание некоего человека, неправильно оцифрованное и обречённое существовать в Абсолюте. Мы с Алексеем выяснили это ещё до вас, проанализировав цепочку повлечённых им смертей и описания тех, кто выжил после него и был добит Тэцюанем.

— Разве кто-то до вас оцифровывал сознание?

— Безусловно, мой милый друг. Конкретно этот образец — творение покойного Джека Луна, вы могли о нём слышать. Я далеко не первый, кто оцифровал сознание. Я первый, кто сделал это удачно, хоть и не совсем так, как было задумано изначально. Собственно, поэтому вы могли наблюдать их с Алексеем мнимое сходство, — он пожал плечами. — Незадолго до вашего приезда по местным сетям прокатилась волна страшной паники — многие хакеры гибли из-за него раньше, но последний случай произошёл с одним из наиболее известных здесь.

Валентин прищурился. Глаза сверкали, так эмоционально, как никогда.

— Я долго и тщательно искал. Но безуспешно — даже Паучиха не стала бы со мной работать, предложи я ей. И тут такая удача — приезжий хакер, достаточно умелый, при этом не знакомый с ситуацией и готовый на всё. Я не мог вас упустить. Планировал, что вы взломаете мне их системы и откроете доступ к лабораториям. При этом, скорее всего, погибнете. Но это не важно. Мне нужно вернуть Алексея. А от случайной смерти никто не застрахован. Можно пренебречь.

Валентин посмотрел ей в глаза.

— А потом оказалось, что железа во мне явно мало.

Сокол сунулся к нему под локоть, но тот неожиданно резко оттолкнул его.

— Я не могу позволить вам погибнуть. Поэтому я хочу разорвать сделку, — он выпрямился. — Я отказываюсь от ваших услуг. Мы обговорили это с Алексеем, я найду другой способ. И, если это ещё возможно, верну вам брата. Спасибо за сотрудничество.

Валентин замолчал. Впервые за всё их знакомство не смотрел в глаза.

Варвара понятливо кивнула.

— Другой способ — это найти другого хакера на заклание?

— Не исключено, — сухо отрезал он. — К примеру, Паучиха теперь не в том положении, чтобы отказывать.

— А её вам не жалко.

— Я не испытываю чувства жалости. Есть вы и Алексей. А есть все остальные.

— Это всё, Валентин?

— Да. Вам нужно что-то ещё?

Варвара хмыкнула. Потом тихо хохотнула, с интересом наблюдая за тем, как напряжённо он держит плечи, как краска и не думает сходить с лица, как безумно-странно сверкают глаза.

— Как вы сказали? Святая наивность, — просто отозвалась она. — Я сразу поняла. Стал бы кто-то бескорыстно оказывать помощь?

Валентин едва кивнул.

— Я не сомневался в вашей проницательности.

— Я вот тоже вас убить хотела, — как ни в чём не бывало продолжила Варвара, с нервной улыбкой ловя его заинтересованный взгляд. — Мне предложили отравить вас в обмен на жизнь Даньки и мамы. Наверное, вам повезло иметь трусливого коллегу.

— Трусость — не ваша черта, — отозвался он. — Я понял тогда. У вас руки тряслись.

— Правда? — искренне удивилась Варвара. — Почему ничего не сделали?

— Ma chere, вы думаете, мне правда некуда было потратить актонит, что я поставил плату в чайник? — тихо рассмеялся Валентин. — Меня уже пытались отравить. Решил не повторять ошибок. Алексей в какой-то момент заметил ваши манипуляции, но не был уверен. А мне было слишком интересно положиться на вашу волю. Иногда здравый смысл уступает любопытству.

— Интересно, — хмыкнула она. То есть, он мог погибнуть. От её рук. Как... Глупо. — Значит, все ваши слова до этого были частью расчёта? А если это такой ход?

— Ход, — Валентин вдруг расхохотался, уже громко и с внезапной горечью. — Может быть. До того, как вы пришли ко мне с вопросом, как я пережил смерть Алексея, — да. А потом... Я проиграл. Я не садист. Я лишь не признаю препятствий на пути к цели, но, знаете, даже человек-машина иногда просчитывается. Я ничего бы вам не сказал в противном случае.

Он склонил голову, но взгляд не казался больше безумным — наоборот, открытым и пронзительно ясным.

— Тогда, мы, можно сказать, квиты, — протянула она.

Варвару не удивляло ничего. Горько, да, но горько сейчас, от того, что он ей близок. Она знала, на что шла... Она была готова. И умом могла понять.

Лучше поздно, чем никогда. Лучше так.

Иначе он бы молчал. Он ведь смог бы. Но не стал.

Варвара протянула ему правый мизинец.

— Мир?

Валентин с лёгким непониманием взглянул на её руку. Потом на неё.

— Мир, — объяснила Варвара. — Я вас прощаю. А вы меня?

Он удивлённо покачал головой.

— Варвара, вы...

— ...Не уклоняйтесь от ответа, прошу.

Валентин растеряно опустил плечи. Вздохнул.

— Мир, ma chere amie.

И тогда их пальцы, живой и механический, переплелись в детском, наивном жесте.

Как Варвара оказалась от него на расстоянии дыхания — загадка. На шее, тоже едва покрасневшей от внезапного эмоционального всплеска, часто билась жилка.

— Уезжай домой, я прошу тебя, ma chere. Живи. Только живи...

— ...и брось тебя, брось Алексея, существуй там на руинах жалкой прошлой жизни и помни, что случилось, а потом всё равно сдохни от пули в голову, — горячо, чуть ли не зло зашептала Варвара. — Нет, мой милый Валентин, я назад уже не шагну, что бы ты не говорил, что бы вокруг не творилось, а "Дубль"... Знаешь, их дракон лучше тихого сумасшествия.

— Нет, ma chere. Ещё и тебя я терять не намерен.

Варвара удивлённо подняла голову и встретилась со взглядом — живым, отчаянным и нежным. Человеческим.

— И я тебя. Знал? Знай.

Потому что ошибаются все.

А у него лёд в глазах растаял. И он знал, что был её последним якорем в этом мире, если понимал, если слышал, если истина их молчания — абсолютна...

А он знал.

И Варвара уткнулась носом в ямочку на шее, оглаживая напряжённые плечи, позволяя себя обнять — тепло, крепко-крепко, по-родному.

Ни слова.

Валентин удручённо покачал головой, прерывисто выдыхая в её волосы.

"Я знаю".

Она верила раскаянию. Потому что не было больше льда. Был страх, обоюдный, за того, кто стал родным... И доверие. Последние тайны рухнули.

Остались только они.

Разделив пополам всё.

— Варя, — он говорил сипло, уверенно. — Варвара. Ma chere.

— Я не отступлю. Даже если нет больше Даньки, я до конца пойду, слышишь?

— Если его нет...

— ...как ты сказал про Алексея там, в лаборатории?

Валентин замолчал.

— Я верну его тебе, если это ещё возможно. Ты жить должна, Варвара. Встретить новый век. Я тобой жертвовать не стану.

— Значит, я этим без тебя займусь, — отчаянно огрызнулась она. — Всё равно пойду. Меня не держит больше ничего. Я хочу посмотреть в лицо тому, кто вырезал мою семью и теперь идёт за нами с тобой. А после, может, на Алексея в реальности.

Варвара глуповато улыбнулась.

— А без тебя я сдохну точно.

Валентин не ответил. Они молчали долго, напряжённо, вдумчиво. И чем дольше, тем больше страшных мыслей её посещало, и тем яснее становилось: ей в любом случае одна дорога. Что бы он ни делал. Даже если бы любила она не Человека, но киборга, что бы ещё ни происходило. Если только всё это не окажется глупым сном, но такого чуда она не дождётся.

— Нет, — во взгляде его мелькнула странная решимость. — Тогда ты не откажешь мне в том, чтобы подобрать тебе софт. У меня остались защитные разработки нашего крыла. Я не компетентен в этой области, я не знаю, что может тебе пригодиться.

— На научный интерес давишь? — мягко усмехнулась она, но Валентин оставался серьёзен. Доверчиво прижался губами к её лбу.

— Тебе понравится, ma chere amie.

***

Почти всю ночь они провели перед монитором, и Варвара не переставала удивляться программам Валентина. Он много объяснял, в своей особой манере, спокойно и обстоятельно. Настоял на софте от мимиков — полумифических программ, по слухам, способных контролировать разум и до сего момента мнившихся ей выдумкой, — ещё на паре вещей, о существовании которых Варвара и подумать не могла. Было много специфичного софта — удобного, но не подходящего под ситуацию.

— Это всё — то, чем пользовалось моё крыло, — рассказывал Валентин, демонстрируя ей бесконечную вереницу папок. — Вот ещё, посмотри. Разработка Красильникова, он был нашим программистом. Может быть...

— Валентин, — Варвара отставила ноутбук в сторону, заглядывая в его тёплые глаза цвета зимы. — У нас всё получится.

— Не исключено, — кивнул он. — Но ты всё равно посмотри, ma chere. И вот здесь есть облегчённые версии некоторых, посмотри Алексею. Да, ma chere, не спорь, он будет с тобой. Это и его выбор тоже. А потом ложись спать.

— Тебе бы тоже не мешало, — отозвалась Варвара. Зябко повела плечами — смутный страх грядущего не позволял ощутить тепла ни его рук, ни пледа, что он сосредоточенно поправлял на её плечах. — Когда?

— Ближе к вечеру. После окончания рабочего дня — людей наверху будет меньше...

— ...а в торговых залах можно будет затеряться в толпе.

И в конце концов дело выгорит. Не может быть иначе.

Варвара оторвалась от монитора, решительно глядя в дальний угол.

Потому что они тоже стали ей родными.

И она их не оставит, нет.

Она их Вирту не отдаст.

Глава одиннадцатая, в которой льётся кровь, а ночной Пекин отражается в реке, Часть 1

Глава одиннадцатая, в которой льётся кровь, а ночной Пекин отражается в реке

Часть 1

Она проснулась и не увидела книжной полки над головой, не услышала шума кипящего чайника. Зато заметила длинный силуэт в тёмном покрывале. Потом дошло.

В мастерской было темно, даже вечно сияющий диаграммами компьютер дремал, только тихо гудел. Пахло кофе. Ещё металлом и немного машинным маслом.

Ноутбук лежал рядом, на импровизированном ночном столике рядом с чашкой кофе, закрытый, с аккуратно свёрнутым кабелем на крышке.

Варвара сцапала его, удостовериться, всё ли в порядке — ах, как она не любила, когда трогали её рабочие вещи!

Потом замерла, глядя на не тронутый с ночи рабочий стол. Не мог он ничего сделать. Не теперь. И незачем.

— ...значит, теперь ты тоже уязвим, — голос Валентина приглушённо звучал из-за дверей. А Варвара верила в её звукоизоляцию...

— Зато у нас больше шансов, — Алексей отвечал задорно, как всегда. — Будь оптимистом.

— ...В момент, когда вы собираетесь рисковать собой из-за моих провальных планов? Мой друг, я так не могу. Так что, если всё-таки снова попробовать вирус Клемма?

— Мы же обосновали невозможность воздействия подобного рода программ на нас, ты ведь сам записывал. Знаешь, Валентин... Я тебя удивлю, но иногда бывают такие моменты, когда ты не можешь сделать всё сам, и тебе надо просто положиться на других...

Что-то резко звякнуло.

— Когда я последний раз так сделал, ты погиб, — вдруг искренне зло бросил Валентин. Потом наступила тишина, прерванная лишь шорохом входной двери.

Варвара положила ноутбук на кровать. Он погиб.

И он погибнет ещё раз, если появится перед тем существом. Потому что программа выполняет то, что у неё в приоритете, а из них двоих выбор очевиден.

Впрочем, Варвара уже знала, что делать.

***

В комнате никого не было. Колючка куда-то исчезла, внезапно оставив за собой лишь заправленную постель — обычно она над этим даже не задумывалась. Было тут как-то... Пусто. Почему? Варвара не могла объяснить. Вчерашняя теплота утекла, что песок сквозь пальцы, оставив лишь глухое гудение терминала и устало горящую лампочку.

На столе — ворох мятых бумаг. Чертежи, рисунки, подписи — всё посвящено небоскрёбу и защитным системам, написано где по-русски, где иероглифами, ровным, витиеватым почерком. Красивым.

Она подняла с пола карандаш с обломленным грифелем. Взяла нож.

Стружка вкусно пахла настоящим деревом.

— Ma chere, — на порог ступил Валентин, неся с собой запахи холодной осени и сигаретного дыма. За ним едва слышно скользнул дрон. — Как спалось?

— Нормально, — рассеяно отозвалась Варвара, пробуя остроту карандаша и вглядываясь в тёплые, сияюще-серые глаза, чья яркость ещё сильнее подчёркивалась тёмными кругами под веками. — Ты сам ложился?

— Я не нуждаюсь в регулярном сне, — едва усмехнулся Валентин.

— Заметно.

Он поймал её взгляд и коснулся пальцами щеки.

— Это наследственное. Доводилось видеть Рождественского-старшего?

— Ну, он... Выглядит довольно молодо для него.

— Регулярное спонсирование пластических хирургов даёт ошеломляющие результаты, неправда ли? — Валентин тихо рассмеялся.

— Почему ты не исправил нос? — она легонько скользнула пальцем по острой горбинке — давно хотела — и Валентин смешно зажмурился.

— К тому времени, когда можно было задуматься о косметической коррекции, я уже содрогался от одного упоминания клиники, — пожал плечами он. — Какой смысл исправлять то, что не мешает жить?

Варвара ничего не ответила, лишь задумчиво поправила безупречно выглаженный ворот его рубашки. Она уже давно привыкла к его внешности, перестала испытывать подспудный страх, смело смотрела в глаза... В этой его философии тоже была своя честность. Ей так казалось.

Она только вдохнула, чтобы спросить, но Валентин отрицательно покачал головой, мгновенно став серьёзным. Пальцы сами сжались до боли в костяшках. Когда наконец хоть что-нибудь всплывёт?!

— Я не знаю, — отозвался Валентин, мягко отстраняя её руку и привлекая к себе.

— Почему так долго?

— Ma chere. Может быть, он пытается сбросить преследование. Может, это перестраховка — тоже часто ключ к выживанию. Масса предположений, — от него пахло теплом и одеколоном. Ещё немного табаком и молочным чаем. И он больше ничего не сказал, потому что любое утешение было бы ложью. Такой, что рассыпалась горьким пеплом вчера вечером и больше не существовала между ними.

Собственно, она в этой лжи и не нуждалась — было тепло рук и спокойствие дыхания. И эта странная надежда, что всё будет хорошо — с Данькой, с мамой, с ним... Со всеми. Да, Данька жив. Варвара не верила, но упорствовала. Не перестанет, пока не увидит явных доказательств.

И Варвара продолжала обнимать его, крепко, с любопытством ощущая сквозь тонкую рубашку разницу между титановым сплавом и живым телом. Прижимаясь ещё крепче — чтобы он тоже знал.

Правдивое чувство, которое портят слова.

А потом Варвара скользнула рукой ниже, тихонько вкладывая чип в карман его брюк.

— Что это? — едва слышно поинтересовался Валентин.

— Личное. Если я не вернусь. Но только тогда.

— Забери, ma chere. У нас есть шанс.

— Может быть. Но ты прибери всё равно. Знаешь, я так часто теряю чипы... А ты не потеряешь.

Они замолчали вновь. Так было понятнее.

— Мы с Алексеем просмотрели данные, которые извлекли вчера, — через какое-то время произнёс Валентин. — Мы с тобой... Не совсем верно оценили планы Вирта. Впрочем, сейчас это мало на что влияет.

— Вы смотрели видео про Тэцюаня? — поинтересовалась Варвара, отстраняясь. Она запомнила всё до секунды, записала воспоминания... Но они всё равно очень ярко вставали перед глазами. Теперь Варвара понимала, что его сломало. Ей даже почти было его жаль.

— Я не предполагал, что кому-то придёт в голову так извратить мою работу, — губы Валентина едва дрогнули в ассиметричном презрительном оскале. — Это то, к чему я стремился, но с точностью наоборот.

— Он был здоров как бык до всех этих событий, — заговорил Алексей. — По медицинским данным Сю Ваньфу из проекции.

— Почему было не убить его? Если он покушался на "Фелисити", которая заведует "Дублем"...

— Любопытство? — предположил Валентин. — Возможно, Вирт хотел экспериментов. Применить полученные знания, посмотреть результаты...

— Так?!

— В том числе. Может, доказывал какую-то собственную гипотезу. Зачем расходовать хороший материал?

— Это не этично.

— Безусловно, ma chere amie. Но эффективно.

— Расщеплять сознания тоже не этично, — хмыкнул Алексей. — Что, собственно, и есть проект "Феникс". А наивный мистер Лай думал, что спонсирует проект по продлению жизни.

— Почему же "Дубль" не остановил нас, если Лай их финансировал? — Варвара поморщилась, вспомнив крыса на балу.

— Может, хотели избавиться? Не могли же они вечно водить его за нос. А денежки уже у них, — фыркнул Алексей. — А теперь мы всё сделали за них, и ему некогда предъявлять "Дублю" претензии и возиться со счетами?

— Я не думаю, что он понесёт наказание в полной мере, — буднично заметил Валентин в ответ на тихий вздох Варвары. — Связи, ma chere. Здесь они значат больше, чем где-либо.

Варвара лишь покачала головой.

— То есть, то, что было в лаборатории, это и есть...

— Ага. Они... Хм, по данным "Дубль" пытался... "Расслоить" сознание. Насильно. Одна часть всегда и осознанно там, другая всегда и осознанно — здесь.

— Когда я имел доступ к Абсолюту, я мог намеренно добиваться такого состояния. Однако подобный процесс естественен и контролируется волей контактирующего с Абсолютом, — произнёс Валентин. — Здесь то же самое, но против их воли. Они не имеют навыка, не имеют возможностей, не подготовлены, а потому... Не самый удачный эксперимент.

— Зато если приплести сюда оцифровку сознания... — протянул Алексей.

— Частичную. Что сложно.

— То будет аналог Валентина семилетней давности. Только без права полного возврата в реальность.

— Теоретически.

— Больше шансов выжить.

— Да, но не намного, к сожалению.

— А если ещё добавить эксперимент над крысами, — кивнула Варвара.

— Связать их вместе?

— И управлять, как Колючка.

— В принципе, выбор Абсолютных даже оправдан — они будут более устойчивы к подобным манипуляциям. Если только найти к ним подход... — Валентин ощутимо вздрогнул.

Варвара молча подняла голову, и он объяснил.

— Вирт обладает любопытным набором навыков и знаний, — медленно произнёс он, бесстрастно глядя в никуда.

— Ты его знаешь?

— Не уверен. Вряд ли, — Валентин взглянул на веб-камеру, откуда совершенно точно на них смотрел Алексей. — Но мне любопытно посмотреть ему в глаза.

Часы испуганно пикнули. Варвара рванулась посмотреть... Но это было совсем не то, что она ожидала.

— А где Колючка? — тихо поинтересовалась она, почему-то предчувствуя нехорошее.

— Пару часов назад её уже не было, — отозвался Валентин.

"Сестрёнка.

Я плохая, извини. Мо тоже извиняется. Не ищи нас. И не ходи по Шуньши — там Тэцюань.

Скажи Инженеру, что его уродский нос не такой уродский, как я говорила.

Колючка и Мо".

— Чёрт, — только и смогла выдать Варвара. Это сговор, да? Мастер-класс, как сделать ужасную, нервозную до дрожи в коленях ситуацию ещё хуже?

— Странно, — равнодушно выдал Валентин, — что она не попыталась никого убить.

— Она не смогла бы... — в отчаянии выдохнула Варвара. Нет! У неё ведь был шанс, не один...

Он покосился на Варвару.

— Меня она могла побояться. А вот ты явно нужна им живой, ma chere.

— Зачем?.. — они же явно намекнули, что легко могут убрать её, откажись Варвара от сделки... И пытались! Что-то не сходится.

Валентин пожал плечами.

— Почему с ней ничего не сделал Шэнь? Он следит за чистотой квартала. За связями. "Дубль" не числится в его списке дружественных компаний.

— Ты знаешь этот список? — усмехнулся Алексей. — По-моему, он у него... Непостоянный.

Варвара вскинула голову.

— Надо её найти. Вдруг она ещё здесь... Вдруг она что-то с собой сделает?

— Например, переместится подальше на полученные деньги.

— Она просит прощения!

— Ma chere, что ещё она может сказать тебе?

— А вдруг она ошиблась, — выдохнула Варвара. — Как я. Как ты. Валентин...

Он вдруг мягко убрал прядь с её лица.

— Я не перестаю удивляться твоему любопытнейшему мировоззрению. Откуда оно? Что ты читала в детстве, к примеру?

— Крапивина. Папа любил, — Варвара посерьёзнела. — Проводи меня к Ву, пожалуйста.

— Бессмысленно, — отозвался Валентин. — Она не у неё, а Ведьма просто так не говорит.

Варвара нервно сглотнула. Поймала его ровный, удивительно человеческий взгляд.

Валентин чуть прищурился. А потом кивнул на дверь.

***

— Где она?

— Де-еточка, — Ву лениво возлежала на софе, куря длинную причудливую сигариллу. Пахло жгучим перцем, кошками и презрением. От дряхлой бабули не осталось и следа — перед ними была жестокая, привыкшая повелевать женщина преклонного возраста, и тяжестью взгляда едва уступала Валентину. Брошь-солнце на её груди сменилась нефритовой луной. — Удивлена я, почему ты до сих пор жива и щебечешь? Мало того, что ты не знаешь этикета, так ещё и грязного изгоя в мою обитель тащишь.

Ву сплюнула на пол. Коты сверлили их глазами. Гостям они рады тоже не были.

— Вряд ли она ничего не сказала вам перед уходом, — Валентин стоял за спиной Варвары, склонив голову и изучая Ведьму чуть безумным взглядом.

Старуха улыбнулась, внезапно демонстрируя жёлтые острые зубы.

— Вас это не касается. Девочка выбор свой сделала. Поняла наконец, в чём жизни суть, — хмыкнула Ву. — Я предупреждала, деточка. Львёнок разевает рот на слишком большой кусок. Попытайся удержать то, что у тебя есть.

Ведьма хохотнула.

— Пока не осталась совсем ни с чем.

— Я разберусь сама, — спокойно отрезала Варвара. — Скажите мне, где её найти. Пожалуйста.

— Ах, какие манеры. Тронула ты старушку, ласточка. Но, вот что я тебе скажу, — Ву указала сигариллой на дверь. — Выход там, детки мои.

И Варвару потянула назад дикая, необузданная сила. Честно пыталась сопротивляться, но ноги сами сделали шаг назад, другой, и будто ветер дул в лицо, норовя сорвать кожу, и даже волосы всколыхнулись... И рот не могла открыть от ужаса. А потом натолкнулась на Валентина, и наваждение спало. А его, казалось, и не коснулось — он лишь криво улыбнулся, и больше ни один мускул не дрогнул.

— А ты был хорош, — сладко проворковала Ву. — Больно терять Абсолют, а, Инженер?

— Пережитые потери делают нас сильнее, — вкрадчиво отозвался он.

— Калека. Такое жалкое зрелище, — фыркнула Ву. Вдруг молниеносным движением бросила в него что-то.

Варвара не успела вздрогнуть.

Он поймал.

Красные чётки.

— Возьмёшь её след — будет ваша, — ухмыльнулась ведьма. — О, я бы посмотрела на это. Старушка любит смеяться над уродцами.

Варвара стиснула зубы. Запах перца сгущался, не давал дышать. Вдруг как никогда захотелось ударить её, чтобы заткнулась, перестала бередить раны, а та как чуяла, и от того скалилась ещё шире. Валентин спокойно и страшно улыбался.

— Благодарю, — он нежно сжал локоть Варвары. — Теперь всего доброго.

— А знаешь... У тебя такая благородная, сильная шея, Инженер, — вдруг усмехнулась Ву, плотоядно облизываясь. Сложила пятерню пистолетиком и шутливо выстрелила в него. — Пух!.. Чтоб ты сдох, ничтожество. Земле легче станет.

— Чтоб у тебя язык отсох, ведьма старая, — взвилась Варвара, не обращая внимания на то, как пальцы сильнее сжимают локоть. Она была готова выцарапать ей издевательски смеющиеся глаза, но Валентин почти силой вытащил её из душной квартиры под скрипучий смех старой карги.

Чёрно-белый кот провожал их укоризненным взглядом.

***

— Тварь, — Варвару трясло. Не только от Ву, не только от странного, необузданного приступа ярости, прошедшего, стоило лишь ступить за порог и глотнуть свежего воздуха, — от всего, просто ведьма стала последней каплей.

— Она рассчитывала вывести кого-то из нас из себя, психологически и через Абсолют, — спокойно пожал плечами Валентин. — На теряющих самоконтроль людей легче воздействовать, только и всего.

— Должны же быть границы разумного! Не могу, — удручённо тряхнула головой она, — быть такой сдержанной, как ты.

— И не надо, — чуть улыбнулся он. — Каждому своё, ma chere.

Они сидели на той самой скамье, напротив пустующего нынче павильончика гадалки, и холодный ветер трепал их волосы.

Валентин расслаблено откинулся на спинку скамьи, поигрывая чётками. Варвара уверенно разжала его пальцы, забирая браслет.

— Оставь, — просипела, ловя его заинтересованный взгляд. — Нам ещё к Вирту идти.

И она больше не хотела видеть его таким отрешённым. Как она жить будет, если?..

— Мне хватит времени, — он легко отобрал чётки — лишь мимолётное касание запястья, и она сама разжала пальцы, будто они и не подчинялись ей вовсе. — Варвара Железная не отступает, верно? Доводит начатое до конца?

Он улыбнулся, едва заметно, но ровно, теплее обычного.

— Так позволь и мне.

— Я не хочу...

— Я вернусь к тебе, ma chere. Я всегда возвращаюсь, — Валентин подмигнул ей и прикрыл глаза. — Верь в меня.

Варвара глубоко вдохнула, давя в себе страх, дрожь, внезапно накатившие глупые слёзы дурацкого отчаяния.

— Всегда.

***

Несколько мгновений спустя они всё так же сидели на скамье — рука об руку, и ныряющее за неожиданно чистый горизонт солнце устало подкрашивало мир в малиновый. Район и не думал отходить ко сну — жизнь только начиналась.

Но Варвара её не слышала. Был только тихий стук красных чёток.

— Любопытно... — Валентин говорил глухо. Бледный лоб покрылся испариной.

— Дом... Старый, ветхий, с красной крышей.

Он едва вздрогнул. Чётки выскользнули в подставленную ей ладонь.

— Я видел его однажды, — безжизненно прошелестел Валентин, едва шевеля обескровленными губами. — Относительно недалеко от нашего маршрута, но, если пойдём, потеряем непростительно много времени.

Он потянулся за сигаретой, но вдруг передумал, и рука безвольно упала на колено.

— Я не вижу смысла рисковать ради того, кто тебя предал.

— Валентин, — она обняла его, прижалась губами к виску, будто так могла растопить лёд отрешённости в глазах цвета стали и неба. — Мы сами...

— ...не смогли, ma chere, — тихо хохотнул он, доверчиво роняя голову ей на плечо. — Забавно, не находишь?..

***

Они пришли домой ненадолго — забрать кое-что да выключить вечно горящие терминалы. Так странно не слышать их голосов.

"Они вернутся".

Так Варвара решила, глядя на развешанные по стене фотографии. Снимет их — и что останется, чтобы ждать возвращения?

Приступ суеверного страха заставил почти отдёрнуть руки.

Когда они уходили, фотографии понятливо смотрели им в след.

Ждали.

Солнце медленно катилось к кромке горизонта.

***

— Пойдём здесь? — она открыла перед Валентином карту. Параллельно улице, о которой говорила Колючка, шла другая — чуть более извилистая.

— Ma chere, — взгляду его безумно медленно возвращалась та несвойственная теплота, что была вчера. — Доверять ей сейчас было бы неразумно. Нас могут ждать именно там.

Варвара удручённо покачала головой. Не верила. До последнего не верила в её предательство... Хотя, Колючку могли использовать.

— А вдруг они ждут, что мы как раз перестанем ей доверять? — она провела ногтем по голограмме, и та весело зарябила, пропуская палец сквозь себя. — А что здесь?

Кое-где между улицами — дворы, но, может, они сквозные?

— Крысиные норы, — кивнул Валентин и объяснил, ловя её вопросительный взгляд. — Узкие проулки между домами, а в некоторых местах действительно норы. Ими здесь, чаще всего, пользуются юные слухачи.

Валентин задумчиво посмотрел на дрона.

— В принципе, если повезёт, можем и мы.

— А там сможет пробраться взрослый?

— Не везде, скорее всего. Я плохо их знаю. Впрочем...

— ...Вряд ли они ожидают, что лаоваи полезут в такое специфичное место.

— Именно.

***

"Крысиные норы" — переулки в метр, а то и меньше шириной, не имевшие ни адреса, ни места на карте, заваленные хламом, а кое-где поросшие пожухшими от холода паслёновыми, приняли равнодушно.

Где-то справа кипела и гомонила жизнь — звонки велосипедов, выкрики зазывал, шум голорекламы и бесконечный поток голосов звучали приглушённо, чуть обижено, спрашивая, вы что, не поверили Колючке? Ведь вы могли бы затеряться в этой пёстрой толпе!

Улица слева молчала. Да и не было там улицы — лишь понурые серые дворы, откуда пахло костром и мясом, кровью и пылью. Они усмехались. Прекрасно знали, как легко устранить в толпе, если уметь не суетиться. И, в то же время, как приятно устроить засаду в одном из многочисленных хутунов...

А норы не говорили ничего. Иногда, правда, сменялись стенами, но всегда была щерящаяся арматурой дыра, что вела бы в обшарпанный двор... Нет, правда, кто будет искать их среди сплетений помоек, сточных канав и засохших помидоров?

Единственное, чего Варвара на данный момент боялась больше всего — зацепиться за ржавую арматуру или наступить на такой же гвоздь. Или вообще коснуться чего-нибудь без надобности — по объёмам грязи и площади покрытия ржавчиной эти переулки били все мыслимые рекорды. Только Валентин шёл уверено, будто всю жизнь тут шнырял, хотя напряжённые плечи говорили об обратном. Он, сам того не зная, внушал ей веру.

Варвара даже не заметила, как случайно пнула мягкую игрушку, похороненную посреди грязи и мусора.

Дошло только потом.

Этот пуговичный взгляд с бельмом на левом стеклянном глазу преследовал её ночами. Как она боялась таких игрушек... Потому лишний раз не заходила в комнату Даньки, где на столе сидел плюшевый лев с глазами-пуговицами.

— Валентин, там была Мо! — Варвара судорожно вцепилась в его руку. Значит, Колючка была здесь? Когда? Зачем?

— Кто это, ma chere?

— Игрушка Колючки, плюшевая обезьянка...

Она вскинула голову и встретилась с его обыкновенно-спокойным взглядом. Валентин начал было говорить...

А потом всё было кадрами.

Варвара помнила звуки. Как он сбил её с ног, как затрещал забор под их общим весом, как закричала какая-то женщина и зарычал Сокол.

Помнила до мельчайших подробностей цветной дротик, что Валентин вырвал из шеи.

Кадр!

Женщина уже не кричит. Сокол стих. Звуки поглотил хрип — сухой, безвоздушный, выворачивающий на изнанку душу. Валентина тяжело удержать — доски разъезжаются под ногами.

Резкий удар в грудину. У неё на руках человек бьётся в судорогах, а она не знает, что делать.

И тогда Варвара достаёт револьвер и стреляет.

В грузную чёрную тень, шагающую в проулок.

Раз, два, три, четыре, пять.

Шесть.

Следом летит револьвер, хотя три из шести в яблочко — нутром чуяла. Чему-то она научилась.

А после — земля ударила в спину.

— Неплохо стреляешь, — Тэцюань склоняется к ней, демонстрируя железную руку уродливой конструкции. — для той, кто не держал оружия в руках. Я бы поаплодировал, но эта штука рассчитана только на пули.

На периферии зрения металлические пальцы Валентина судорожно цепляются за землю. С его протяжным хрипом становится тяжелее дышать. Будто это с ней. Да лучше б с ней.

— Я бы не стал вас тут искать, — щёлкает пистолет-игольник. — Лаоваи обычно не знают о норах. Хоть чем-то попрошайка с макакой оказалась полезна... Скорее даже макака. Впрочем, её это не спасло. Была девчонка без совести — угораздило встретиться с тобой. Сдохла. И ты теперь виновата.

Дотянуться до него. Вдох срывается на болезненное не-дыхание, а какие-то вшивые пара сантиметров между ними — что пропасть, которую надо преодолеть, чтобы выжить. Будто это поможет. Чёрный ботинок давит на грудь сильнее, но боли нет. Воздуха тоже.

— И опять ты виновата в его собачьей смерти, — дуло пистолета смотрит ей в лицо. — Я крайне удивлён, что моя ничтожная догадка оказалась верна. Умный ведь был мужик. Хитрый. Никогда бы не бросился под пули. Но чёрт дёрнул найти женщину... Даже скучно как-то. Запомни эти звуки. Почти мелодично, не находишь?

Варвара глухо взвыла. Схватила что-то — мусору в земле полно — вонзила в ногу, под колено.

Она хотела его убить.

Она смогла бы, будь возможность.

Тяжёлым по затылку, задушить, плевать — она била снова, и горячая кровь лилась по руке.

— Сука!

И всё сожрала кромешная тьма. Остался только хрип — то приближался, то отдалялся, иногда она ощущала его дыхание, пыталась что-то сделать, но конечности не слушались, и тогда дышала, с ним в такт, будто этим могла помочь, но всё шло прахом...

А потом Валентин замолчал.

И тогда не было ничего.

Совсем.

Глава одиннадцатая, в которой льётся кровь, а ночной Пекин отражается в реке, Часть 2

Часть 2

Варвара смотрела на потолок. Потолок не неё — нет, его скрывал тягучий полумрак. Потолок плакал: кап, кап — стучала вода о дно кастрюли. А она не плакала. Она же Железная.

— Ма-ама-а... — голос звучал хрипло. Язык прилип к нёбу, губа треснула.

— Ма-ама-а... — слизнула каплю крови. Солёная. — Ма-ам...

Никто не отвечал.

Потому что никого нет!

Никого! Ничего!

Данька? Исчез!

Мама? Молчит!

Колючка? Обезьяна на помойке, чётки в кармане, а больше ничего нет, привет!

Валентин?..

— Мёртв! — отчаянно крикнула, борясь с приступом хохота. — Мёртв! Финиш, Варёк!

И она рассмеялась. Нет, заржала смехом ненормального, вцепившись в волосы, катаясь по вонючему матрасу, холодному полу, пнула что-то во мраке, да кому какая разница, что там грохочет?

В хрипах своего смеха слышала Валентина. Перед глазами — бледное лицо, расцарапанная в кровь шея, судорожно впивающиеся в землю механические пальцы. Задыхалась. Нечем дышать, но она глотала воздух, глотала, за себя, за него, за двоих... А он не знал. Он не дышал.

За что?! Что они все сделали?! Может, это она виновата. Не может, а точно, тут просчиталась, там не успела. Нужно было не рыпаться. Сидела бы дома, глотала обиды и улыбалась на проказы брата, потакала бы ему, и ничего бы не случилось, никто бы его не забрал, Колючка бы пряталась в коробках, а Валентин выкрутился — иначе и быть бы не могло... "Жизнь — превыше всего, mon amie". Говорил, а потом взял и отдал за неё, просто так, безвозмездно, почти напрасно! А она позволила им всем уйти.

Варвара вскочила. Рычала, выла, с упоением и алой злобой била стену до кровавых костяшек, до мышечных судорог, до физического изнеможения, духовного иссушения, пока не выжрала кромешная пустота остатки эмоций.

И тогда она улыбнулась. Спокойно, ровно, широко.

Она знала, что делать.

Зря Тэцюань оставил её в живых.

***

В тёмной клетушке, где её заперли, не было ничего, кроме разваленного ею шкафа и матраса с подозрительными жёлтыми пятнами. Железная дверь сверкала новеньким магнитным замком — и то, и то явно было установлено недавно.

Отвёртки у неё, конечно, не было. Зато была щепка — правда, подбирала она её долго и сбила в кровь все пальцы, выдирая нужную... Но боли не чувствовала. Ничего не чувствовала.

Запустила пальцы в провода, как это делал Валентин. Никогда ей не сделать этого так изящно и легко, и обернуться со щелчком замка с той неповторимой улыбкой, что касается лишь одного краешка губ, не получится ни у неё, ни у кого-то другого. Никогда.

Как-то же он выживал до встречи с ней. Выжил бы, если бы был один?..

— Бы, — бесстрастно хмыкнула Варвара. В китайском нет сослагательного наклонения. А Валентин не использовал его и в русском. Потому что "бы" ещё никого не возвращало.

Замок обречённо щёлкнул. В конце концов, он был всего лишь дешёвой копией "стар гвардиана", доказавшего свою уязвимость.

За дверью оказался коридор, освещённый жёлтой лампой со старым плафоном. Серый цвет стен, казалось, поглощал свет хлеще чёрного. Слева — проход, справа — лифт, не рабочий, судя по вырванной с мясом кнопке. Под ногами — лоснящийся ковёр. Сколько ног по нему ходило? Сколько обуви отполировало его до такого блеска? Видел он наверняка и кроссовки, и шпильки, и байкерские сапоги... Право, стоило думать не об этом. А, например, о тускло сверкающей панели на стене... И камере, глядящей прямо на неё.

Варвара больше не размышляла. Просто делала то, что нужно.

Вернулась в клетушку, чувствуя себя машинным мозгом, пилотирующим мешок костей, но никак не живым человеком, и механически принялась перебирать доски. Эта короткая. Вот эта тяжёлая. Вон та... Упс, сломалась. Странно, что никто ещё не пришёл на грохот.

Казалось, что может быть проще — слегка повернуть камеру от панели. Может, не заметят, а потом Варвара перехватит управление. Почему устройство с треском дёрнулось в сторону и повисло на проводах? Варвара бы предложила оторвать голову монтировщику, если бы её волновало. Но ей было плевать. В отличие от того, кто затопал в коридоре.

Панель управления была несговорчивой. Система выбрасывала ошибки и отказывалась принимать код, с недоверием прогибаясь под подавители тревоги, которые методически скармливала ей Варвара. Шаги ближе. Панель упрямая — ладно, на тебе доступ пользователя, подавись. Не больше! Никаких прав администратора! Никакого доступа к электроснабжению! И нет, ты не разберёшь меня! Не вывернешь внутренности!..

Уже почти за поворотом.

Пароль-отзыв, пароль отзыв.

Мурашки по телу — но и не более. Всё, на что Варвара способна.

Гордости панели надолго не хватило. Когда Варвара скользнула за дверь, та с тоскливой покорностью пикнула ей в след.

— И чё за хрень? — басом спросили из коридора, где мановением руки Варвары погас свет. Умный дом делал последние попытки сопротивляться, но капитуляция его неизбежна. Не спорить домашней технике с той, кто выжила после атаки ИИ.

Больше из коридора не говорили. Интерфейс умного дома, теперь покоившийся у неё на часах, прискорбно сообщил об аварийном отключении электричества в восточном крыле. Услужливо очертил причину — короткое замыкание в панели управления №5. Ах, какая жалость, что кто-то не заметил оголённые провода.

Когда Варвара выходила, человек лежал поперёк коридора, не шевелясь.

Он без сознания.

А может, умер. А он мог?..

"Это ты сделала, Варя".

— Это я, — глухо отозвалась она, перешагивая через тело.

А она ли?

***

На полпути по обшарпанному, но добротному зданию Варвару вдруг посетила идея. Простая, гениальная, вдруг пробудившая в заместителе отсутствующей более души некое подобие страха.

Варвара набрала адрес. Приникла к часам.

— Алексей?

Тишина.

— Алексей... Алёшка?

Никого.

— Жаль, — вырвалось у неё. А мог он... Вместе с Валентином?..

Прикусила губу до крови.

Не думай, Варя. Иди. Сделай шаг, другой, третий, доведи до конца. А потом... Потом уже такое бессмысленное.

Западное крыло всё ещё освещалось. Проход туда лежал через полукруглый зал, где уютно трещал искусственный камин и жадно лапал пошло-роскошную картину худощавый мужчина. Насвистывал песню.

"Что это?" — поинтересовалась у дома, наводя камеру на картину. Мужчина не оборачивался. Да и зачем? Варвара за софой, а у него перед глазами золотая рама.

"Портрет Луизы Лю, автор — Ши Е, 2035 год, — услужливо просветил дом. — За картину вмонтирован сейф "Секьюрити-Тех АС-500"

"Открой", — скомандовала Варвара, наблюдая, как мужчина склонился к раме.

"Введите пароль".

— Да подавись, — бесстрастно отрезала она, быстро вводя команды.

— Э, Сяо Мэй, это ты? — хрипло поинтересовался мужчина. — Хватит пря...

Глухой удар картины в раме сменился едва слышным звоном пружины внутри сейфа.

"Сейф открыт. Рекомендуется сменить пароль: пароль не был обновлён семьдесят два дня".

— Смени, — пожала плечами Варвара, подходя к сейфу. Пачка кредиток, даже бумажные деньги — редкость нынче — часы, видимо, золотые и кинжал с непрактичной, аляповато усыпанной драгоценными камнями рукоятью.

Варвара скептически окинула взглядом сейф. Потом завалившегося с открытым ртом мужчину — вроде бы дышал и портил ковёр кровью с разбитого лба.

"Продиктуйте новый пароль", — попросила программа.

— Да плевать мне.

"Принято".

Кинжал незаметно перекочевал к ней в руки. Варвара не думала, зачем — просто так надо.

Потом она осторожно прикрыла сейф. Пожалела, что у неё нет перчаток — оставлять отпечатки пальцев всегда чревато. Кто пойдёт сюда снимать её отпечатки пальцев? Не важно. Важно, что работать надо в перчатках, а у Варвары их нет. Это вызывало какое-то слабое беспокойство внутри, но такое назойливое, что Варвара вынула носовой платок и протёрла раму. Пока шагала по коридору, тщетно пыталась вспомнить все поверхности, которых касалась.

А куда она идёт?

Варвара резко остановилась, удивлённо глядя на роскошную вазу в нише с облупившейся краской.

"Сколько людей в здании?"

"Подождите, идёт обработка данных... Десять".

"Найди мне Тэцюаня".

"Запрашиваемый объект не найден. Перефразируйте запрос".

А может ли он быть не здесь?..

"Найди человека с бионическим протезом левой руки".

"Подождите... Обнаружено два совпадения. Местоположение... Холл Луизы Лю и западная оранжерея".

Варвара обернулась, оценивающе окинув взглядом пустой холл. Ах, как мило расслабиться в обществе цветов после трудного дня, а, Тэцюань?

Варвара глупо хмыкнула. Ну надо же, всех убил, можно и розочку посадить. Какой лёгкий переход!

— Покажи путь к оранжерее, — пальцы мягко сжали неудобную рукоять. Интересно, какие цветы любят убийцы?..

***

Фиалки. Тёмно-фиолетовые, обыкновенные фиалки. Варвара ждала кроваво-красных роз.

Камер на этаже не было, видимо, это были личные покои Тэцюаня, защищённые лишь хромированной дверью, которую она вскрыла. После пришлось вслепую пройти по широкому коридору с зияющими пустотой нишами в стенах и подняться по лестнице, чтобы это увидеть...

Свет заливал помещение, но в коридоре оставлял место для полумрака. Влажный воздух, пахнущий вином и прелыми листьями, затруднял дыхание и опять, и опять заставлял проваливаться в видения произошедшего в крысиных норах. Будто не по коридору крадётся, а по грязным проулкам; будто где-то на краю звука слышит тихий болезненный хрип, и сердце стучит, как бешенное, и...

— Валентин?!

Варвара зажала рот, прижалась лбом к едва сохранившей прохладу стене. Вдох, выдох. Тихо. Их нет, их нет, их больше нет... Она осталась почему-то. А кто она? Чёрт его знает. Зачем здесь? Мстить. Как тот астматик, на которого писали проекцию. Как тот безымянный информатор, что умер прежде, чем успел встретиться с ней. Похоже на эстафету. Теперь палочка у неё. И финиш в двух шагах. Сейчас. Сейчас... Выглянула из-за стены. Рукоять кинжала скользила во влажных ладонях.

— ...Налей ещё, — Тэцюань говорил хрипло и медленно, наслаждаясь каждым словом. Стоял боком к проходу и осторожно пересаживал фиалку. — Сегодня можно праздновать.

Цветы, цветы, вокруг него много цветов. В её нише тоже. Спрятаться, свернуться в тени, ждать. Хоть бы не увидели...

— Никогда не понимал нездорового интереса Вильгельма к этому жуткому русскому, — фыркнул второй, и Варвара без особых эмоций узнала в нём того крысоподобного Ван Цзинлуна, танцевавшего с ней на балу господина Лая. — Он же толком ничего не делал.

— Господина Вирта. Соблюдай субординацию, — пророкотал Тэцюань. — Ты знаешь, кто чуть не положил систему электроснабжения в офисе? Угробил твою группу в метро? Кто вывел полицию на нашего поставщика? Перетравил половину "Жёлтого Кольца", навесив на нас ещё долгов? Он, сяо Ван, он. Два обиженных друг на друга гения — что дети в песочнице, вот только вместо лопаты и ведра у них технологии. И мы, — Тэцюань бархатно рассмеялся. — И всё же я бы грохнул его и без господина Вирта.

Рука дрогнула. Ти-ише, Варя, не слушай его. Надо просто вывести из оранжереи второго... Например, в дверь позвонить. Может, сработает. Подключиться, для начала...

— Нахрена?

— Ты видишь это? — Тэцюань отложил лопатку и медленно провёл рукой перед собой. Варвара замерла, растерянно следя за движениями. Только сейчас обратила внимание — рука, часть шеи, обе босые ноги, обрамленные широкими бриджами — металл. Резких форм, усиленной конструкции — никакого изящества, ещё меньше, чем в памяти капсулы, просто функциональные вещи... Но было в них что-то не то. Будто он специально подбирал самые старые модели.

— Э, избавь меня...

— Смотри, — и крыс замер, забыв наливать вино, от бесстрастности голоса. Варвара зажала рот рукой. Вдруг стало горячо стыдно от былых мыслей о Валентине как о киборге — вот он, настоящий не-человек, и отзвуки души в словах не просто отсутствовали, а стремились к минусу. — Это всё сделано по его коммерческим разработкам. Ты думаешь, он сам жил с этим? Прилагал нечеловеческие усилия просто чтобы встать с постели утром? Жрал пачками обезболивающее в ответ на изменения погоды? Каждый чёртов месяц ложился в клинику для калибровки? Нет, Сяо Ван, ничего подобного. Его личные чертежи только в его пользовании. То, что он собирался презентовать — костыль, рассчитанный на выживание, не более. Это не мало, но таков его умысел. Никогда не получишь ты большего, не тряхнув кошельком. Он, — Тэцюань капнул в горшок с фиалкой оранжевой жидкости, — дал надежду и с триумфальной улыбкой пропустил её через мясорубку.

Варвара зло скрипнула зубами. Ван издал скорбный вздох.

"Соединение установлено".

— Н-ну... Теперь он сдох, а ты жив.

Из глубины коридора тонко пропел звонок.

Тэцюань повёл плечами.

— Я же просил меня не беспокоить.

Звонок раздался вновь.

— Э, я пойду гляну, — с излишним энтузиазмом заявил крыс.

Варвара вжалась в стену. Забыла дышать, когда тень пронеслась мимо, топая тяжёлыми сапогами.

Тэцюань поставил горшок. Отвернулся.

— Зло возвращается бумерангом, Рождественский, — пожал плечами Тэцюань, нежно касаясь цветка, и Варвару передёрнуло от слов.

— Возвращается, тварь, — прошипела она, выскальзывая из ниши.

Кинжал вспарывал воздух, будто вату.

Блестел в свете цветными искрами — она помнила это в мельчайших подробностях. Даже чувствовала, как входит в плоть сверкающее лезвие.

Фиалка испуганно дрогнула.

После — звон!

Сталь!

Высверк!

Медленно. Словно покадрово. Поворачивается грузная фигура.

Шлёп-клац.

Забыла, как дышать.

Глаза — перед ней. Рыбьи, бесцветные.

Дракон скалится с руки.

Почему?!

Так невозможно, так нечестно, так...

— Нет-нет-нет-нет!.. — отчаянно шепчет, пятясь.

Нет, нет, мама, нет...

Бросается к лестнице, запинается, падает на колено.

Шлёп-клац.

Барахтается, не может встать. Ползёт назад. Не в силах отвести взгляд.

А он идёт за ней, молча, медленно, как парализованный. Отсекает собой пятно света. Отсекает собой всё...

Шлёп-клац.

Шлёп-клац.

Железными ступнями по полу. Блики на металлических икрах — в глаза.

Шлёп-клац.

— Маленькая с-сучка, — голос хриплый, неестественный, как синтезированный.

Не может быть, не может быть, она же целилась, ощутила, не промахнулась! Нет?.. Показалось?!

— Чего ты этим добьёшься? Чего ты вообще хотела добиться своей жалкой авантюрой?

Сердце колотится в ушах. Есть только голос, пусто-холодный, и стук.

Тварь. Машина. Чудовище, почему, ну почему он жив?! Она же всё рассчитала, рассчитала! Не могла ошибиться, нет!

Варвара вскочила. Бросилась в коридор, во тьму, снова запнулась, спряталась в нишу. Тихо, сердце, не так громко, а то выдашь нас. Тут темно, он не заметил.

Мрак пульсирует перед глазами.

Шлёп-клац.

Команда умному дому — двери распахнулись и с хлопком закрылись. Нет её тут, убежала, убежала...

— Беги, дурочка, — смех ближе. — Я тебя учую...

Учует...

Дыхание кончилось. Делала вдох, но не могла набрать воздуха, да что там, не могла пальцем шевельнуть. Почему ты не сдох?! Ну почему?!

Ничего нет в руках.

Шлёп-клац.

Мама, мама, мамочка...

Он её убьёт? Да, да, всенепременно! Нет, нет, не надо, пожалуйста... Впрочем, не всё равно ли теперь?

Нет, пока он жив!

Бух-бух-бух — сердце о рёбра.

Она не хотела. Не хотела. Не хотела! Она жить хотела!

Клац.

Остановился.

— Сказал же, учую, — и фигура из мрака протянула к ней руку.

Визгливый, животный, пронзающий сотней иголок вопль отразился от стен.

Её вопль.

Ногти полоснули по чему-то мягкому.

Темнота укусила себя за хвост, свернувшись вокруг головы плотным кольцом.

Мамочки.

Мама...

...это конец?

Глава одиннадцатая, в которой льётся кровь, а ночной Пекин отражается в реке, Часть 3

Часть 3

А мама говорила, если больно, значит, жив.

У Варвары болят рёбра, колено и лодыжка.

Что, опять жива?

Открывать глаза Варвара не поспешила, несмотря на пробивающийся под веки свет. Явно не тот, что в конце туннеля, если только современный рай не освещается энергосберегающими лампами. Осторожно пошевелила пальцами ног, ощущая ткань побитых кроссовок. Тихонько втянула носом воздух — пахло пылью, плесенью, спиртом и кровью. Ещё крысами и отчаянием.

Приоткрыла левый глаз... И замерла.

Как-то обнаружить себя мёртвой ей казалось гораздо более вероятным исходом, чем оказаться привязанной к жёсткому креслу, конструкцией напоминавшему массажное. Захотелось тупо хихикнуть — массажное кресло для пыток, ну не смешно ли?

Комната — два на два шага. Справа и слева — железные двери, сверху — пластиковые потолки, как в дешёвых закусочных, покрытые пятнами от влажности. Справа столик, там её ноутбук и кабель. Прямо по курсу — широкая спина в чёрном, от вид которой Варвару судорожно передёрнуло. Хотела схватить кинжал, но его нет, а руки привязаны.

— Не нервничай, девочка, — хрипло и бесстрастно произнёс Тэцюань, не оборачиваясь. Что-то перебирал на железном столике. Всё это напоминало больницу из дешёвых ужастиков. — Скоро всё закончится. Ты только расскажешь мне кое-что... Я даже не заставлю тебя сильно скулить, хоть ты и пыталась меня убить. В конце концов, я допускаю, что твоё сознание могло помутиться на фоне происходящих событий.

Варвара усмехнулась.

— И что же ещё ты хочешь от меня услышать? Не проще ли было сразу пристрелить?

— Я бы сделал, как ты просишь, но твой софт интересует господина Вирта, — не оборачиваясь, объяснил он. — К тому же, ещё было не время. Сегодня, сейчас уже можно. Так что, как только, так сразу.

— Почему? — опешила Варвара.

— Я не скажу тебе. Если хочешь узнать, начинай говорить, Варвара. Мы не покинем это помещение, пока ты не расскажешь мне всё.

— О, серьёзно? После всего этого? — хохотнула Варвара. Страх пропал — её била крупная дрожь, мысли неслись, сбивая друг друга, сваливаясь в ком. Будто пьяна она, да не вином. Ненавистью. Смеяться хочется.

— Ты убил моего отца, — медленно заговорила Варвара. Голос предательски дрожал. — Твой человек убил мою мать. Ты забрал Даньку, вы ему сознание искалечили, а потом убили. Ты! Погубил Колючку, зачем, за что?.. Ах, дай угадаю, ниточки обрывал! Ты, чёрт тебя возьми, убил Валентина! Валентина! Так чего ты ждёшь от меня, а, чего?!

Дыхание кончилось. В наступившей тишине гудела лампа и истерически билось сердце.

— Пожалуйста, перестань разбавлять свою речь русскими словами, — монотонно заговорил Тэцюань через некоторое время. — Из-за твоего желания поторопить события я забыл лингвочип.

Варвара зло выдохнула. Тэцюань чуть обернулся. Смерил её стеклянным взглядом — один глаз припух из-за царапин от ногтей.

— Работа у меня такая — людей устранять. Я не жалуюсь. Только прошу не приписывать мне лишней крови. Отца твоего я лично не касался, с братом мы несколько раз говорили, и, должен признать, у тебя очень сообразительный и целеустремлённый родственник. Я даже оценил его юмор, хотя обычно иностранные шутки плохо понятны. Попрошайка слишком алчна, чтобы выживать. А Рождественский... Твои соотечественники только скажут мне спасибо, если вдруг узнают, что я окончательно упокоил этого сукина сына. Он был по-чёрному жесток. Даже для меня.

— Ты не знаешь ничего, — выплюнула Варвара. — Кто ты такой, чтобы судить?!

— А ты знаешь всё. Тебе можно, к примеру, судить меня, — Тэцюань повернулся к ней. В механической клешне — долото. — Варвара. Ты как ребёнок. А мне говорили, что где-то там бывала умная женщина. Позови её, поговорим.

Он указал ей на железный столик с инструментами.

— Может, лёгкое успокоительное?

— Обойдусь.

— Славно. Береги здоровье, — грубые пальцы сжали запястье. — Может, у тебя будет шанс начать всё с чистого листа. Как у меня. Господин Вирт милосерден...

Резкий, выверенный удар — и звёзды перед глазами. Она даже не вскрикнула от шока. Только потом резкий запах нашатыря прогнал искры.

— Это чтобы ты не придумала снова портить технику, — меланхолично объяснил Тэцюань. Экран наручных часов — заявленный, как пуленепробиваемый, между прочим, и прослуживший ей добрых семнадцать лет — мёртво чернел, покрытый паутинкой трещин. Рука онемела. Тело — что ватное, всё-таки, минимальный контакт с нервной системой часы имели. Точно знал, куда бить, зараза.

— Твой господин Вирт... — хрипло выдохнула Варвара, пытаясь совладать с собой, — тоже та ещё сволочь. Он тобой манипулирует. С имплантами обманул...

Ненависть притихла, уступив лёгкой ноющей боли в мышцах и пустоте в голове. Одна мысль всплыла первой — это конец. Что бы она ни сказала, исход будет один. А Варвара не хотела, нет. Мама, мама, мамочки, она не хотела!.. Это ведь не с ней всё, да?

— Да что ты говоришь, — констатировал Тэцюань. — Может, сможешь объяснить?

Варвара глубоко вдохнула. Не паниковать, не паниковать, не...

— У него в руках были оригинальные схемы. Валентин собирался сделать их общедоступными, но не успел, а то, что с тобой сделали... — Варвара попыталась пожать плечами, но не получилось. — Вирт сам такое придумал. Может, хотел тебя контролировать.

— Варвара, — медленно произнёс Тэцюань, словно пробуя на вкус каждый звук. — Видишь: перед тобой не стоит вопроса, кому верить, господину Вирту или Валентину. Ты никогда не примешь то, что я расскажу о господине Вирте. А теперь скажи, почему я должен прислушиваться к твоим словам? Почему должен верить речам того, кто покушался на моего спасителя?

— Потому что Сю Ваньфу сначала бы подумал, а потом принялся рубить головы, — бросила Варвара.

— Кто такой Сю Ваньфу?

Варвара удивлённо замерла.

— Ты.

Тэцюань хмыкнул. Провёл рукой по лысине.

— Похоже, ты не так сильно искушена в работе с информацией, как думают господин Вирт и твой брат. Я никогда не носил это имя. Моя бывшая фамилия — Ван. Но того бедняги больше нет, а история смешала его память с десятками тысяч других Ванов. Всё остальное — ложь.

Варвара непонимающе моргнула. Он издевается. Он дурачит её. Не могли они так сильно ошибиться...

— Ну а теперь к насущным вопросам. Твой софт, — Тэцюань повёл плечами. — Что это?

— Ну н-ноутбук же у вас, — отозвалась Варвара. С трудом сглотнула. — Там всё.

— Ну мы же прекрасно понимаем, что не всё, — Тэцюань склонился к ней, дохнул мятой. — То, что ты брала с собой против "Луна". То, что идентифицируется, как пользователь.

— Я не отвечаю за ваши программные сбои...

— А у тебя красивые пальцы, — вдруг перебил её Тэцюань. — Левша, правша?

Варвара сморгнула.

— Что?

— Правша, — Тэцюань провёл пальцем по фалангам мизинца. — Бесполезный палец, правда? Ну вот скажи, зачем он тебе? Уши чистить? Ну, при работе он тебе точно не нужен, а? Отрежем или сломаем?

— Не...

— Что за софт?

— Нет софта! — Варвара шарахнулась от него.

Искры!

Искры под вопль и хруст, такой, что волосы дыбом, позвоночник колом, рука онемела.

— Всё равно он был бесполезный, — фыркнул Тэцюань, щёлкнув её по мизинцу. Руку прострелило болью, такой, что она снова взвыла. — Говори, Варвара. Говори.

Шершавые пальцы сжали безымянный палец. Её передёрнуло.

— А-а... Нет никакого софта! — отчаянно выкрикнула Варвара. Чистая правда, ничего больше. Рыбьи глаза Тэцюаня сузились.

— А что есть?

Варвара отчаянно покачала головой. Чужие пальцы сильнее сжали третью фалангу, заставляя внутренне содрогнуться. По спине скользнула предательски холодная капля пота.

— Ну смотри. Если пораскинуть мозгами, то безымянный палец тебе тоже ни к чему, — начал объяснять Тэцюань, как ребёнку. На голову упало что-то крохотное, заставив её подпрыгнуть на месте. — Ти-ише, я ещё не начал. Но подумай сама: судя по тому, что ты там скулила под снотворным, колечко предлагать уже некому. А зачем ещё тебе это недоразумение? Тем более, он у тебя кривой. Может, потом срастётся прямым, если выживешь...

Варвара молчала. Там, за спиной у Тэцюаня, одна из потолочный панелей медленно отодвигалась. Тощая рука вылезла из проёма, за ней — другая.

— А-э... Не на-адо, — заставить себя смотреть в глаза Тэцюаню, а не высунувшейся из потолка Колючке — та ещё проблема. Варвара даже моргнула усиленно — не кажется ли ей призрак девочки, демонтирующий потолок. Уставилась на ноутбук, чтобы не выдать Колючку... И в подавленном страхом и ненавистью мозгу вдруг щёлкнуло. Это не он её дурачит. А Вирт его. Потому что он не помнит... — А ты точно всё посмотрел, что на ноутбуке?

— Что я должен был там увидеть? — ровно поинтересовался Тэцюань, медленно заламывая ей палец. Колючка сосредоточенно водила руками.

— Ви... Видео... Из лаборатории под парком, — на вдохе выдала Варвара, пытаясь стойко вытерпеть его манипуляции. — Где твоя... П... Нг-ха-а... Пробирка... И ещё аудио... И твоя печа-ать...

— Я видел. Но мы же с тобой прекрасно понимаем, что всё это могло быть сфабриковано тобой и Рождественским. А даже если и нет, тебе это никак не поможет, — проговорил Тэцюань на одной ноте. Мизинец дёргало. Запястье свело. Не выдержала, взвыла. — По делу, Варвара, по делу...

— Он... Не вернёт тебе Абсолют, это он... За-а-а!.. Забрал его!

— Ложь.

Колючка надула щёки. Тэцюань вдруг нахмурился, хотел было повернуться...

— Я всё скажу! — выпалила Варвара, но он замер, удивлённо глядя в никуда. Отпустил её палец.

— Ты хочешь сказать, он менял мне память? — вдруг едва озадаченно произнёс он, глядя на правую руку. Колючкины глаза светились, чем ярче, тем более сосредоточенное выражение принимало лицо Тэцюаня...

— Ты хочешь сказать, он...

Дикий хруст, смешанный с абсолютно детским визгом, сотряс воздух. Взметнулась пыль. Свет заморгал. Варвара попыталась вскочить. Закашлялась. Крепления резанули по запястьям.

— Маленькая крыска, — захрипели откуда-то из облака.

Он её убьёт.

— Не смей! — дёрнулась, снова и снова, от чего конструкция лишь жалобно лязгала, а боль от пальца простреливала до мозга. Только не так, только не снова!

Грохотнуло опять. Пыль, штукатурка, крошки — всё металось в воздухе густым облаком. В глубине его хаотично лязгало, глухо билось.

Хрипело, будто кого-то душили.

Это сводило с ума.

Дворы, Валентин, дротик — всё мешалось из-за звука.

Звон, звон, удар — в ритм сходящего с ума сердца.

Клац-клац, кресло упрямое.

Цзынь! Одно крепление сдалось, в отместку лоскутом сдирая кожу с запястья.

Снова борьба, снова хрип. Чей-то сдавленный стон.

— Ма-амочки-и... Кхе, — из пыли вынырнула Колючка, белая от штукатурки, всклоченная, с фонарём под глазом.

— Ножик, отвёртку, что-то... — Варвара цапнула её за плечо. — Живая? Живая?

— Да-а, даже целая-а! — девчонка взвизгнула. Рядом что-то упало. — Нож!

— Посвети!

Крепление сдалось. За ним остальные.

Животный инстинкт — в сторону!

Они с Колючкой покатились по полу. Что-то ударилось о кресло.

Фонарик Колючки прыгал по комнате, выхватывая фигуры.

Крупную, всем весом рухнувшую на вторую.

В следующий миг Варвара уже опускала клинок, целясь в широкую спину.

Визжала Колючка.

Металл лязгнул о металл, нож об уродливую руку.

А потом наступила парализующая тишина.

Бьющаяся в истерике лампа наконец-то решила загореться нормально, освещая куски пластика, разбросанные инструменты и удивлённо моргающего Сокола с погнутым лезвием-тараном.

Ещё лежащего на полу Тэцюаня с обмотанной ремнём шеей.

И бледного, что та штукатурка, Валентина, с трудом выбирающегося из его ослабшей хватки.

Валентина.

Наверное, в таких ситуациях положено говорить что-то умное. Или делать. По крайней мере, не стоять и не смотреть вот так... Так.

— Ты... Умер, — тупо констатировала Варвара. Потом медленно протянула ему руки. У него были прохладные пальцы. Она будто держала их впервые.

— Вечно это случается не... — он с тихим стоном поднялся. Навалился на стену. — Не вовремя.

А после не было ничего. Только они трое, тепло рук, дрожь объятий, тревожный шёпот вопросов: "Как ты, что ты, живы, живы, живы..."

— Я не успела... — извиняющийся шёпот Колючки. Варвара гладила её по взъерошенным вихрам, а та жалась ближе, точно воробушек.

— Не имеет значения, — тихий ответ Валентина, чуть тёплые губы — ко лбу Варвары.

— Как ты... Как вы?..

Слушала его дыхание, как никогда внимательно, улавливая тихий посвист — особенность перелома. Такой близкий, родной, живой, никому, никогда, ни которого — Варвара их больше не потеряет, хоть пальцы ломайте, хоть убейте. Прижаться крепче, потом испугаться — не больно? Не ранены? Колючка морщится и улыбается — родилась в рубашке, хорошо хоть потолок не высокий, Валентин качает головой — всё хорошо, они будут жить, они все вместе, они...

Хрип.

Тэцюань вздрагивает.

Щелчок лезвий — у Валентина взгляд дикий.

Голос крыса.

— Твою ж налево, что тут...

Удар в дверь.

— Ма-ма!..

Колючка бросается ко второй двери.

Кричит крыс.

Валентин подаётся к Тэцюаню, но Варвара отчаянно тащит его за собой.

Сразу за ними в косяк вгрызается автоматная очередь. Сокол рычит в ответ.

Но уже поздно.

Как хитрая Колючка вела их тёмными коридорами в обход немногочисленных людей, как рявкал иногда Сокол в полумрак, как Варвара вновь перехватила контроль над умным домом с часов Валентина, как они выбрались — из всего этого Варвара помнила только красную крышу дома и лютый страх вперемешку с дрожью облегчения.

За забором их ждал внезапно вырисовавшийся по команде мотоцикл. Огромный, белый, обтекаемой, просто созданной для гонок формы, хромированный руль, кожаное седло, неоновые вставки на крыльях...

— Где вы угнали такую роскошь? — сдавленно усмехнулась Варвара.

— Я ремонтировал его на заказ. Простил заказчику долги, и тот не стал возражать.

— Ну конечно, кто возразит против списания десяти тысяч юаней, — хохотнул Алексей из динамиков. Тоже тут. Хорошо...

Валентин тяжело оперся на руль. Кивнул, мол, садитесь.

— А ты...

— ...нормально, — пара неуловимых движений, и мотоцикл послушно взрёвывает, рвётся с места, сверкает бортовыми огнями.

Секунда — и он прыгает с места в ночь, и уносит их к хороводу неоновых огней, к мигающему тысячью глаз ночному Пекину.

Их не догонят.

Не найдут.

Нет.

***

Варвара никогда не ездила на таких скоростях. Не уставала удивляться способностям Валентина — как он справлялся с таким монстром, загадка. Улицы, машины — сверкали цветной рекой, всполохами искр, и Колючка весело улюлюкала, умудряясь размахивать одной рукой, и Варвара бы тоже покричала от восторга в другой ситуации, но сейчас... Она только крепче прижималась к Валентину. У него была льдисто-холодная щека и прерывистое дыхание — она теперь не могла не прислушиваться.

— Пешеход, смотри.

— Ненавижу.

Негласные дорожные правила здесь не менялись — никто не пропускал пешеходов, те отвечали взаимностью, а о подземных переходах, давно превратившихся в тёмные лабиринты рынков и клубов, никто не думал.

— Через пять метров поверните на... — весёлый голос Алексея оборвался коротким писком. — Мать их, направо!

— Лёшка?!

— Валите, ч-чёрт побери... — рявкнули из динамиков. — Тут горит всё!..

Валентин резко вильнул в сторону. Покрытие свистнуло под шинами.

— Алексей!

Варвара цапнула взвизгнувшую Колючку за что попало. Гудели машины. Грохотала музыка. Визжали тормоза. Мелькали повороты.

— Что-то с электросетями... По сети какая-то дрянь гуляет... Дракоша!

— Откуда?! — Варвара вцепилась в Валентина. В сантиметрах от них гулко пролетел автобус. Рванул ветром волосы.

— Не знаю! Валите, я терминал гашу!

Снова поворот. Свист в ушах. Писк приборов. Ночь несётся в лицо. Куда они едут? Валентин знает. Дышит тяжело, с хрипами.

Красный глаз светофора.

Жёлтые огни фитилей-небоскрёбов.

Голубые всполохи фонарей.

Бездна впереди...

***

Дорога сменилась пляжем, узким, замусоренным. Остановились они у моста, на рыжем от ржавчины песке. Щелчок — и мотоцикл хамелеоном покрылся цветами окружающей среды, слился с ней.

Воцарилась тишина, нарушаемая плеском волн и отзвуками большого города. Тихо звенели подвешенные под мостом консервные банки.

Валентин тяжело сполз на песок.

— Эй, — Варвара мягко провела по его волосам. — Как ты?

— Жив, — прошелестел он и едва улыбнулся краешком губ. Варвара села рядом. Вздрогнула и зашипела — неловко задетый палец отозвался адской болью, и мир вокруг на мгновение померк.

— Там в сумке бинт, — Валентин бережно взял её за руку, попутно извлекая из недр пальто авторучку. — Дай руки, ma chere.

— Что будет с Алексеем? — спросила она, заворожено наблюдая, как Валентин едва подрагивающими руками медленно бинтует ободранные в кровь запястья и почти не чувствуя боли.

— Ничего. У него сервер в подвале. Если бы не шикарный подвал, я бы нашёл жильё подешевле, — он лукаво взглянул на неё. — Ты же не думаешь, что я "поселил" бы его в доступном терминале?

Варвара только кивнула. И поморщилась — он перешёл к перелому.

— Я... боялась, что ты... Я думала, всё, — выдала она.

— Я должен благодарить Колючку, — Валентин кивнул на сидящую у воды девочку. — У неё было противоядие. Я не знаю, откуда она появилась и как я не убил её первые две минуты после того, как пришёл в себя, но... Честно говоря, я плохо помню те часы. А потом... Надо отдать должное её знанию планировки.

Варвара подняла глаза и встретилась с тёплым и спокойным, нежным и чертовски усталым взглядом.

— Знаешь, что? Не вздумай, — Варвара обняла его, отчаянно, жарко, — не вздумай ещё раз погибнуть, Рождественский...

Валентин лишь тихо усмехнулся. Прижался чуть тёплыми губами к виску.

— Слышишь? Не вздумай...

— Ш-ш. Ma chere. Ma chere... — его пальцы скользили по коротко стриженому затылку, обжигая холодом, — Спокойнее, родная. Мы выживем. Верь мне.

Варвара не ответила. Верила. Он знал.

Валентин опустил голову на сидение. Поймал её руку у щеки, прижал к губам.

Что-то тихо шлёпнуло о воду — Колючка молча кидала камни и мусор в воду. Варвара шагнула к ней, положила руку на плечо.

Девочка вздрогнула.

— Колючка, — ласково позвала Варвара, но та не ответила, сосредоточенно глядя на свои руки. — Поговори со мной.

Та упрямо помотала головой.

— Ну пожалуйста.

— Это я, Ва-аря, — простонала Колючка, снимая кепку и хватаясь за волосы. — Это я-а-а... Я хотела, чтобы с тобой ничего не случилось! Правда! Я же плюнула, думала, ну, Колючка, мало ли ты таких фиф видела, а потом мне тебя так жалко стало... Меня обычно все гоняют, я всем лишняя, а ты... Не прогнала. Заботливую корчила. Меня никто на халяву не кормил, кроме тёти Вонг. Я хотела тебя спасти! А они сказали, что только так и получится! Ещё и денег пообещали. Ну а я что, дура отказываться?

Колючка злобно хлюпнула.

— Это я ду-ура...

— Я ничего не поняла из того, что ты сейчас сказала, — мягко отозвалась Варвара, приобнимая её за плечо. Колючка впилась зубами в костяшки пальцев. — Можешь объяснить? Ты меня так напугала, когда исчезла, да ещё и с таким странным письмом. А потом... Я боялась, что тебя тоже убили. Когда обезьянку нашла.

— Хрен им. Я спряталась, — буркнула девочка, доставая одноглазую Мо. — Я ж не тупая.

— Почему у Мо один глаз?

Колючка поморщилась.

— Второй камерой был. Я думала, ты допрёшь сама. Или тот просечёт и придушит меня.

Они замолчали. Варвара ждала продолжения. Колючка нервно утёрла нос рукавом.

— Я когда возвращалась, — дрожащим голосом зашептала она, — когда ты только к криво... к Ва-лен-тину свалила, меня по дороге поймал такой тощий жердь, на крысу похож. Он бабули Ву хороший клиент, ширяется чем попало. А я ведь только на проверенных работаю. Он сказал, что уро... Ва-лен-тин хочет тебя убить и вообще злой. И предложил мне за ним следить, ну, чтобы тебя не обидел, и куда пойдёт, что скажет. Обычная работа, знаешь. Я в таком профи. Он мне денег дал. Много. И потом ещё обещал. Сказал, что тебе помогу. Что давний враг белобрысого. Много чего сказал, и в Мо прослушку зашил. И... И камеру в глаз. Это я только потом узнала, что он с Тэцюанем работал, что ему ты тоже нужна была, что он хотел вам дело испортить, что этот чокнутый за тебя под пули бросаться будет... Это я тревогу в особняке подняла, а пришла потом, потому что за тебя испугалась, это я ему о сделке вашей с Паучихой разболтала, это я ещё давно сказала, где вы обычно ходите, он ведь обещал тебя не трогать... А потом... Я сбежала, потому что я плохая, потому что мне нельзя быть твоей сестрой, потому что я хотела спасти, а чуть не угробила, а ты обо мне заботилась, а я... А я...

Колючка вдруг глухо завыла, забилась головой о колени, бормоча что-то невнятное, вырывая волосы.

— Колючка! Колючка, послушай меня!

— Я гадкая, гадкая, гадкая!

— Колючка!

Она еле справилась с девчонкой — та оказалась на удивление сильной. Всё выла и выла, вцепившись теперь Варваре в куртку, ничего не слушая и только повторяя, как заведённая...

— Я уйду, Ва-ря, — пискнула, — Ща... Ща я...

— Не вздумай.

— Но я гадкая!

— Все мы такие, — возразила Варвара. — Все ошибаемся.

— Ни хрена ошибаемся! Я тебя предала! Кончай доброту из себя строить! Я! Тебя! Предала!

— Я знаю, — спокойно кивнула, не спеша отпускать забившуюся было в новом приступе Колючку. — Думаешь, я никого не предала? Думаешь, свалить в закат вместо того, чтобы разгребать последствия — лучший выход?

Колючка замолчала. Надолго.

— А чё... А чё мне делать? Вы мне поверите ещё, что ли? Этот вон, — она кивнула за плечо, — чуть меня не придушил своей железной махалкой. Ну, хоть было, за что...

— Если бы тебе было наплевать, ты бы не вернулась.

— Я ведь случайно, — шмыгнула Колючка. — Я Мо потеряла. И может, даже, откачивать этого не стала бы, если бы ты на него так не смотрела... Я, вообще-то, противоядие для себя делала, на всякий — стали банды паралитической дрянью баловаться...

Колючка с омерзением вздрогнула. Зло закусила губу.

— Ты почему меня утешаешь, а? Тебе зачем это, а? Типа жалостливая?

— Типа мы друг другу родные люди, — с нажимом произнесла Варвара. — Понимаешь? Ты моя сестра. А я твоя. И я просто так тебя не брошу, даже если ты ошиблась. Так это работает. Так родные люди поступают.

Варвара не хотела думать о предательствах, о последствиях и прочих проблемах. Они живы. Они рядом. И плевать, что случилось — она стерпит, простит, и её простят, потому что нет сейчас им никого ближе, чем они сами друг другу. Пусть только живут. Пусть только будут вместе. Остальное не так важно. Приложится.

— И ты... Меня простишь?

— Уже.

— И я ничего не должна сделать за это?

— Будь рядом.

Колючка озадаченно почесала затылок.

— Я... Знаешь, тётка Вонг такая же была. Она бы тебя любила. Я... Тебя обниму, можно?

Варвара лишь кивнула. Сколько они так просидели — не считала. Лишь мерно лизали волны песок да шумел вдалеке город.

— С ним всё будет в порядке? — растерянно спросила Варвара, оборачиваясь на не шевелящегося Валентина.

— Ну... Первые два часа пережил, теперь уже откинуться не должен... — Колючка вздохнула. — Наверное. Ты, это... Извини.

Варвара лишь головой покачала. Всё позади. А что дальше — она пока не думала.

— Я здесь, — прошелестел Валентин, не открывая глаз, стоило ей коснуться холодного лба. — Ma chere...

Она опустилась рядом, и Колючка тут же прижалась с другой стороны, опасливо поглядывая на Валентина.

— Мне звонил друг из Пскова, — продолжил он, и у Варвары чуть не остановилось сердце. — Я могу соединить тебя с твоей матерью, если они сейчас смогут ответить.

— Пожалуйста, — выпалила, впиваясь ногтями в ладони от нервозного страха. Не может быть, не может быть, она жива, жива, её не нашли, не догнали, не достали!..

— Ужасно выглядишь, коллега, — трескуче фыркнул из динамиков утомлённый человек с красивыми голубыми глазами.

— Взаимно, друг мой, — отозвался Валентин, и второй задорно рассмеялся. — Послушай, могу я попросить тебя об ещё одном одолжении? Будь добр, свяжи её с дочерью...

— А, по-онял. С моего поговорите, на всякий пожарный. Но только недолго, друзья мои, а то всё прахом, — он отвернулся, — Мария Леонидовна, голубушка!..

Динамики зашипели. Валентин приобнял её, так, чтобы в камеру попадала только Варвара. Картинка сменилась...

Матерью. С усталыми глазами, большими, зелёными, как у Даньки, с собравшимися в уголках глаз тёплыми морщинками, с испуганной, неверяще-радостной улыбкой тонких губ.

— Варя, — выдохнул родной голос, а она ничего сказать не могла, пытаясь совладать с собой. Колючка заглянула за плечо, не спеша, впрочем, появляться в камере.

— Мама, — что сказать, как сказать? Жива... Не голограмма, не подделка — долетела, спряталась, и вот теперь жива... Значит, всё хорошо, да?

— Всё хорошо? — повторила, неровно улыбнулась от странно звучавшего из-за ситуации вопроса. — Ты так долго молчала, я всё передумала...

— А я-то сколько всего передумала. Так много чего произошло за эти дни, я... Даже не рассказать, — мама улыбалась. Губы чуть дрожали, как и голос, а Варвара как никогда жадно следила за её мимикой, вслушивалась в слова — и было страшно. Жгуче-страшно от того, что она могла больше никогда не увидеть, не поговорить, а ведь столько надо сказать, столько хочется сделать... На улыбку смотреть хочется. Обнять!.. И знать, что где-то, где-то, хоть на другом краю Земли, да жив человек, её родной, любимый человек... — Ты говори, Варечка, говори, я так тебя не слышала давно...

— Это ты говори...

— Когда вы... — мать замялась, поджала губы. — Вы когда вернётесь?

— Скоро, — выдохнула Варвара. Чтобы голос не дрогнул. Уверенно, чётко. — Скоро, мама. Жди.

Жди. А может... А вдруг Данька тоже жив?.. Вдруг всё — ошибка?

Мама скоро закивала, часто моргая зелёными-зелёными, как у Даньки, глазами.

Не вдруг.

Точно.

— Знаешь что, Варечка...

— Знаю, — Варвара заставила себя улыбнуться. Шире, шире, так надо, чтобы не было глупых слёз. — Я тебя тоже. Жди нас, мама.

Жди.

Экран погас, оставив их троих наедине друг с другом. Варвара зажмурилась, не в силах совладать с клокочущим в груди непонятным чувством — буйной смесью страха, радости, любви, отчаяния, желания обнять весь мир разом и спрятаться от него в объятьях тех, кто стал и был дороже жизни. Горячо расцеловала Валентина — в щёки, в губы, в лоб, в очаровательную горбинку носа — как ей хотелось сказать ему много такого прекрасного, такого тёплого, такого, чему нет слов, но так хочется передать.

Прохладный палец к губам — всё понял и так, ему не нужно лишних слов, достаточно правильного молчания, взгляда, жеста — только от души, и будет звонче самых трепетных речей.

Потом она долго обнимала Колючку, хоть та и пыталась избежать по началу этой участи, — "А это тоже входит в сестринские обязанности?!" — но потом смирилась. Губы невольно расходились в широкой улыбке, которую обычно Варвара себе никогда не позволяла из-за некрасиво большого рта, но не наплевать ли на это сейчас?

А после был шум реки. Гудение машин и яркий взгляд ночных огней, когда они сидели втроём, прижавшись плечом к плечу и тихо деля друг с другом одну тайну: они вместе. А значит, выживут, вернутся, и больше никто и ничто не сломит связи, что сковывает единой цепью тех, кто пережил всё.

Ночной Пекин сверкал рябью, отражаясь в чёрном шёлке воды.

Где-то там, за всполохами и шпилями, ждал проект для Алексея.

И, может быть, Данька.

Глава двенадцатая, в которой на крыше дует ветер, а судьба бросает кости

Глава двенадцатая, в которой на крыше дует ветер, а судьба бросает кости

Красная, красная кровь.

Расплескалась, расцвела маками — рассветные краски сонного неба.

Варвара видела их из панорамных окон ресторана "Дигмы" — последнего доступного им этажа. Никто не искал, не преследовал их — то ли не представляли они угрозы для Вирта, то ли Тэцюань не успел ничего предпринять, что сомнительно. Впрочем, кто они против целой компании? Так, букашки. Может, Тэцюань вызвал охранную группу, которая ненавязчиво поджидает их у парадного входа. Хотя, им дали уйти. Их не преследовали, не ищут и даже не приглядывают за посетителями небоскрёба... Почему? "Дублю" всё равно? Или они не могут?

Так или иначе, им троим дороги назад не было. Алексей сообщил, что квартал сгорел дотла. Шэнь признаков жизни не подавал — слизнуло пламя триаду и ручных ведьм, или те переместились заранее — неизвестно. Да и... Уезжать было глупо. Даже если их выпустят. Бесполезно — зачем было страдать, гнаться, убегать от смерти, чтобы перед самым концом разойтись по миру?..

Так думала Варвара, пока Валентин с фирменным спокойствием возился с магнитным замком на двери к пожарной лестнице.

У него почти не дрожали руки.

Колючка нюхала воздух.

— Тут так мало людей, ага, — поделилась она. — Я поняла, как их чуять. И фон тут такой спокойненький. А выше должен быть ещё лучше.

— В исследовательских центрах поддерживают нейтральный энергетический фон для исключения его влияния на проводимую работу, — сухо поделился Валентин, удовлетворённо усмехаясь в ответ на капитуляционный щелчок замка. С любопытством посмотрел на Варвару. — Сияющий доспех с собой, ma chere?

— А как же, — хмыкнула она. — Всегда беру на всякий случай.

— Можно надевать, — он взглянул наверх, в непроглядную тьму. Словно по заказу, напуганные непреклонными датчиками движения, во мраке один за другим вспыхнули глазки ламп, выбелив чуть обшарпанную лестницу, где пахло плесенью. Камеры, следившие за пролётами, так и не проснулись — слабость автономного отеля была в том, что защитные протоколы трёхзвёздочных стандартны в большинстве случаев, а потому уязвимы.

Варвара прерывисто вздохнула.

Они пришли, Данька.

Они наконец здесь.

***

На выходе их снова ждала дверь. Она вела всего лишь на первый из арендуемых "Дублем" этаж — выше поднималась только лестница на противоположной стороне здания, но выйти на неё без привлечения внимания оказалось проблематично.

Итак, двери открылись.

Двери явили перед ними человека в форме.

С рукой на рукояти пистолета.

— А-ай-я-а, сто-ой, — вибрирующе-переливчато, на манер исполнения китайской оперы, пропела Колючка, разводя руки. Вот-вот прыгнет.

Варвара вздрогнула. Не успела потянуться за пистолетом.

Валентин спокоен. Чертовская выдержка.

Секунды — а в них никто не стреляет. Замер человек, растерянно глядя на Колючку. А та раскачивается на пятках, что та змея, всё тише и тише тянет слово, пока совсем не замирает на восходящей ноте.

Подпрыгивает.

— Ба-ба!

И человек с глухим стуком падает на пол, что мешок.

Тишина.

— Какая же я классная, — удовлетворённо промурлыкала Колючка, упираясь руками в колени показывая лежачему язык.

— Чуть лучше, чем обычно, — скептически согласился Валентин, оттаскивая человека на лестницу.

— Ва-ря, не верь, я классная, — шепнула Колючка. Варвара лишь кивнула, напряжённо оглядываясь. Тихо, пусто...

— Я тебя в Пекинскую оперу сдам, — ответила она, втягивая сладковатые запахи ароматизатора воздуха, почему-то вызывавшие отвращение, и пытаясь получить доступ к камерам через сервисный терминал — благо, для этого не надо было нырять. — Почему нет людей? Почему нас не ждут?

— Ай-я, это ж хорошо, — фыркнула Колючка. — Может, они просто тупые. Или мы им кажемся тупыми, а мы такие — ха! — и умные, а?

— А может, нас и ждут, ma chere amie. Но не здесь. Или не люди, — вкрадчиво поделился Валентин, бесшумно ступая по чуть щербатым, далеко не новым плиткам, и от его глухого шёпота Варваре стало не по себе.

Ноутбук пикнул, транслируя видео с камер. Подтверждая: половина отключена.

Варвара хмыкнула.

Может быть, сюрприз просто впереди.

***

— Да что интересного может быть у офисных крыс? — фыркнула Колючка, неодобрительно косясь на попутно исследующего пустующие столы Валентина. Покосилась на Варвару. — Мы за братишкой пришли, или как?

Варвара вздрогнула. В офисном зале, где они проходили, сама она ничего не трогала — не знала, что искать и страшно не хотела ничего касаться — не страх, но ощущение уязвимости при прикосновении к чему-либо в помещениях, где они находятся незаконно, преследовало Варвару с момента посещения особняка Тэцюаня. Кому нужны отпечатки её пальцев? А всё равно страшно...

— Считается ли страх оставлять отпечатки пальцев за признак начинающегося сумасшествия? — негромко поинтересовалась Варвара, глядя, как Валентин безбоязненно ворошит некоторые бумаги.

— Мой отец говорил, что сумасшествие начинается со взгляда, — ровно поделился Валентин. — Я не могу полностью с ним согласиться, но, если тебя это успокоит, ma chere — с твоим взором всё в порядке.

Он чуть склонил голову.

— Ты устала, ma chere amie.

— Я... — шорох впереди заставил подскочить.

За одним из столов — человек. За тонкой ширмой не сразу заметишь. Сутулый, тучный, с кабелем в голове — он, видимо, слышал их, и короткая рука скованно потянулась к проводу.

Варвара быстрее.

Прыжком — к нему, кабель дёрнула, предусмотрительно подальше от головы, чтобы резче. Мужчина тонко ойкнул. Голова — на бок, что болванчик.

— А у него мозги не свернутся? — опасливо поинтересовалась Колючка.

— Десяток лет назад бы свернулись, — отозвалась Варвара, с сомнением глядя на кабель. С отпечатками её пальцев! — У него имплант новый.

Как у неё. "Фелисити" всем работникам ставит стандартные.

— Любопытно, — Валентин ненавязчиво отобрал у неё кабель, который Варвара машинально тёрла рукавом, и сделал фотографию рабочего стола. Уровня языка, несмотря на собственный навык вкупе с базовым лингвочипом, ей на чтение официальных документов не хватало. Впрочем, Алексей таких препятствий не испытывал.

— Он подделывал финансовые отчёты, — звонко констатировал он из часов Валентина, от чего Колючка нервно подскочила. — А наш "Дубль" на мели, друзья мои. Может, поэтому у них охраны нет?

— И поэтому они Лая доили? А как же "Фелисити"? — поинтересовалась Варвара.

— Без понятия. Но, судя по их очаровательным должочкам, они своему начальству не слишком интересны...

— Но это их не останавливает. Любопытно.

— Они надеются, что этот проект вернёт им расположение начальства, — медленно проговорила Варвара, вспоминая проекцию. Видимо, на ней она слышала главу лаборатории. Того, кто в ответе за похищение Даньки.

— Ну, в таком случае, сегодня кто-то прогорит окончательно, — весело хохотнули из динамиков, и Варваре вдруг искренне захотелось разделить оптимизм Алексея.

Только страх не давал.

***

Выше они могли попасть только на лифте. На лестницу отсюда хода не было... Сам лифт, который они нашли после недолгого блуждания по пустующим коридорам, представлял из себя огромную бронированную дверь с маленьким картридером, насмешливо мигающим им красной лампочкой. А рядом с ним — дверь поменьше с надписью "серверная".

Дверь, за которой теперь были они и труп. На него Варвара говорила себе не смотреть. Ещё минуту назад он был суровым дядькой с дробовиком и кнопкой сигнализации, непонятно зачем нужной в компании, поскупившейся на охрану, а теперь он — мешок с костями и кровавой точкой пули Сокола на лбу.

Страшен был даже не он. А то, что это с ним сделали они. А ведь в сущности, он мог быть ни в чём не виноват...

Скоро это закончится. С тем или иным исходом, и не нужно будет никому больше умирать. А сейчас...

Сейчас тихо пищала электроника, смотрели на Варвару печальным голубым светом экраны.

Абстрагироваться. Просто вызвать лифт. Это должно быть возможно и без карты, через Абсолют. Просто подключиться и...

... встретиться с Ним.

Колючка грызла костяшки. Валентин тяжело молчал.

От их взглядов штекер упорно не попадал в разъём ноутбука. Потом в имплант. Ровно до тех пор, пока чуть тёплая рука не поддержала локоть.

— Ma chere...

— ...как всегда.

Он кивнул. Но Варвара уже не видела.

Перед ней золотом плескался чуждый Абсолют.

И холодом в печень пробирал рёв.

Близко.

Прямо за спиной.

И она побежала. Вперёд. Выстраивая за собой бесформенные волны защитных кодов, трещавших под воображаемой массой ИИ. Слева мигнул призрак.

— У меня твой софт не запускается!

— И не запустится! — рявкнула Варвара на бегу, едва улавливая, как к Алексею приходит понимание пополам с возмущением.

— Какого чёрта, Варя?! Что ты наделала?!

— Удалила!

Ещё утром. За чашкой кофе, под их разговор с Валентином. Потому что цель программы-зверя была бы очевидна.

— Потому что ты бы умер!

В реале воет сирена. Странно.

По спине — холод. Так ИИ дышит. Если может дышать.

— А я хочу, чтобы ты вернулся!

Так хочется обернуться. Ведь он её ждёт. Разве увидишь красоту, повернувшись к ней спиной?

Нет.

— А я хочу, чтобы ты вернула Даньку! Прекрати это, слышишь?!

— Нет, — прыжок, и Варвара бежит вверх. Едва успевает генерироваться под ногами лестница. Тут же сминается драконом. Неужели правда не может её догнать? Или играет в кошки-мышки?

Нет. Кольцо-софт жжёт палец. Где-то там, на экранах, одна за другой выскакивают ошибки, от чего Колючка тихо воет, а Валентин всё крепче сжимает её плечо. Напоминает о реальности. Пока софт у неё, есть фора в два шага. А ей этого хватит?

— А о Валентине ты подумала?!

Варвара чуть не запнулась. Сердце пропустило удар.

— Спроси себя о том же, понял?!

О Валентине.

В первую очередь.

— Прямо по курсу — доступ к лифту! — крикнула Алексею, и тот обогнал её. Варвара чувствовала его предвкушение. И страх.

Против её страха — удваивая до невозможности.

Прыгнула за блок данных. Дракон взвился. Сирена в реальности почему-то заткнулась.

"Авторизируйтесь, пожалуйста".

Боль в сломанном пальце дёргает в реальность. Работа замедляется, а ей нельзя, ей нельзя...

Пищат предупреждения об ошибках. Жарко — плавится кожа, мозг, софт. Пишется код.

Отказывают системы.

Раз — и облако защитных программ проседает под яростью монстра. Идёт трещинами воображаемый купол — визуализация одной из программ Валентина... Впрочем, её тоже не хватит надолго.

Два — Варвара невольно поднимает голову, не в состоянии противиться даже с кольцом-софтом. В конце концов, он не защитный.

Три — перед лицом золотые глаза, в которых хочется утонуть, но нельзя. Её Данька ждёт. И Валентин. И Колючка. И...

— Отдай мне!

— Что...

Мелькают символы, знакомые, благодаря софту. Операция почти завершена. Требуется отклик системы...

Варвара поднимает глаза.

Дракон падает на неё.

Он — система.

А в прошлый раз всё было независимо от него...

— Отдай, я его заставлю!

— Иди ты!..

— Ты не сможешь!

— Сдохнуть вздумал! — Варвара вскочила. В руках — клинок, проекция любимой атакующей программы. Может быть, если найти уязвимость... — Эй!

Удар по пальцу.

Померкло.

Почему такая боль в сломанном пальце? Он в реале, а не тут, почему...

Въехала кулаком в нос.

Сдёрнул кольцо.

Вцепилась в руку.

Выветрилось понимание кода.

Замер дракон...

— Идиот!

— Солнце, я тушку хочу! — Алексей хохотнул издалека, такой искрящийся, такой реальный, и дракон бросился на него — миг, мгновение, секунда...

— Вытащи Даньку!

Варвара зло рванула штекер.

Боль и белая вспышка света с двумя драконьими силуэтами — сплелись, что змейки в настойке — будто догнала по проводу, ударила молнией.

Гулом в черепе. Мурашками по коже. Выжженным на сетчатке узором.

Что-то треснуло, упала, но поймали.

— Варя, Варя, Варвара!

Открыла рот, но не смогла заговорить — лишь вдохнула терпкий запах одеколона. Мир вокруг — в вате. Сморщилась от боли в сломанной фаланге... Замерла.

Не только она — всё.

Стих гул приборов.

Перестали мигать ошибки, экраны полыхнули синим "экраном смерти".

Валентин судорожно прижал её к себе...

Тишина.

Тихо...

Перезагрузка.

"Доступ разрешён".

И завизжала Колючка. По-животному страшно, отчаянно, тонко. В такт мигнувшему свету, удивлённому писку электроники, паническому холодку в груди Варвары и хватающемуся за сердце Валентину.

Что-то сломалось. Разрушилось, оборвалось внутри. Замерло.

— Он же должен был... Отключится, отключиться, отключиться, вместе со мной, отклю...

Варвара судорожно зажала рот. Не может быть.

— Валентин! — она похлопала его по щеке, но тот продолжал прерывисто дышать, прижимая руку к груди. — Валентин, ты слышишь меня? Ты...

Он резко вскочил, рывком ставя её на ноги.

— К лифту, — рявкнул Валентин. Свет появился вновь, но экраны молчали. — К лифту!

И больше Варвара ничего не помнила. Только то, как тащила трясущуюся Колючку и пустоту в грудной клетке.

А ещё рык дрона и сходящие с ума потолочные турели.

***

Лифт, работающий от аварийной системы электроснабжения, шёл плавно и медленно, позволяя насладиться панорамным видом на укрытый покрывалом предрассветного тёмного неба Пекин.

Вот только наслаждаться был некому.

— Что это было? — шептала Колючка, сидя на полу. — Там же сущность была, а потом ба-ба! Кто это?

Варвара только тихо покачала головой, прося помолчать. Всё — как сквозь пелену. Разве он не должен был выйти из систем вместе с ней? Они бы не закончили, но...

Да зачем, за что же?! Почему он? Тот, кто больше их всех вместе взятых был Человеком... Это... Нечестно. Неправильно. Всё должно быть не так.

Варвара молча смотрела на свою руку. Какой-то глухой ступор не давал мыслить связно.

Валентин неподвижно стоял у стены, глядя в никуда и всё сильнее сжимая механической рукой тонкую плату-амулет.

— Не ломай, — она взяла его за руку, но тот не среагировал. Замер, как тогда, "завис". Варвара покачала головой. Нащупала на внутренней стороне локтя уязвимое место — у отца было такое, где сочленения слабее всего. Если только Валентин не нашёл способ от него избавиться.

Механические пальцы с тихим щелчком разжались. Рука мягко упала вдоль бока, оставив не сияющий более амулет недвижимо висеть на груди Валентина. Он с усилием моргнул. Ещё раз.

Варвара молча подцепила пальцами плату. Огонёк потух. Ничего. Как? Почему?

— Неужели...

— Точно.

— Я... — Варвара наконец-то решилась посмотреть в льдисто-холодные, пустые глаза. Знала, что говорить нельзя — не сейчас, когда слова, что морская вода к открытой ране, но глупые мысли так и рвались испортить молчание, — Я ведь удалила его копию... Чтобы он не материализовался со мной. Я же...

Сама виновата. Что позволила забрать кольцо.

Валентин молча коснулся кармана, и она кивнула — переписала на чип, чтобы потом, если вдруг что, он мог воспользоваться, снова ощутить подобие реальности... Уже нет.

— Валентин...

Лязг!

Варвара вздрогнула. Колючка пискнула. Ручные лезвия наполовину вошли в зеркальную стену лифта. Кабина горестно скрипнула.

— Ты не имеешь права просить прощения за чужие ошибки, — Валентин убрал руку, безразлично изучая дыры в обшивке. Как всегда на секунду опережал невысказанное ею. — За мои ошибки.

Он вынул сигарету и задумчиво закурил. Колючка тихонько кашлянула в углу, но Валентин не обратил внимания. Терпкий табачный запах по-хозяйски заполнял собой замкнутое пространство.

— Пять лет. Пять лет. Тысяча восемьсот двадцать шесть дней. Я всё продумал. Всё рассчитал. Проверил, — лицо его на мгновение исказила кривая улыбка-оскал. — Как в девяносто втором. Мне до сих пор интересно, что я пропустил в тот день, но причину аварии никто так и не установил. Не смогли? Вряд ли. Кто-то не захотел.

Валентин выдохнул струйку дыма. Посмотрел на механическую руку, будто впервые видел.

— И в чём теперь смысл?

Валентин оглядел её с ног до головы, отрешённо, внимательно, будто пытаясь разглядеть что-то. Варвара хотела ответить. Много, много вариантов — все эти пафосные фразы из кино, какие-то рациональные, наверняка умные вещи, которые генерировал наизвлекавшийся квадратных корней до цифр в глазах мозг, но всё это было пустой шелухой. Которая ему не нужна. А потом весь этот шум пропал, стоило с ужасом увидеть в колюче-бездушных глазах, в безумной улыбке, в невысказанных словах недавнюю себя, когда также механически шла за Тэцюанем.

Прижалась щекой к щеке. Сквозь тонкую рубашку ладонью ощущала медленное биение сердца, а Валентин стоял, как всегда, с прямой спиной, с расправленными плечами и тихо зло смеялся. До мурашек по затылку.

Пропел несчастный лифт, плавно открывая двери в освещённый аварийной лампой футуристически-белый коридор.

Валентин с кривой ухмылкой покачал головой и прикусил фильтр сигареты.

— Держитесь с левой стороны, — всё также беспристрастно произнёс он, выдвигая лезвия и вслед за Соколом шагая в стерильную белизну. Тоже шёл платить кровью за кровь.

И Варваре стало панически страшно. Так страшно, как не было никогда, до гулкого сердцебиения, до адского холода в конечностях. За него. За них. Они всё потеряли. И идут в эту белую пустоту, потому что отступление имеет ровно столько же смысла — ноль. Может быть, они отомстят, хотя в этом тоже нет никакого рационального зерна. А может, и нет.

Колючка нервно цапнула Варвару за руку.

Они трое идут сюда ради друг друга.

Смысл?..

***

В полутёмных, лишённых электричества коридорах было странно тихо. Неестественно. Будто не только электричество вымерло, но и люди.

— Неужели так и должно быть перед запуском проекта? — глухо поинтересовалась Варвара, и эхо испуганно понесло её шёпот прочь, перекидывая между стенами. А вдруг они уже?..

— Если он в процессе, то да, — спокойно сообщил Валентин, затормозив у едва подсвеченного плана эвакуации.

— Так мы чё, опоздали или нет? — Колючка сурово заглянула в глаза Варваре.

— Пока Вирт жив — не поздно, — Валентин оглянулся.

— Слушай, — Колючка дёрнула её за куртку, — Слушай, дай брелок, а. Чудится мне...

— Чудится что? — нервозно поинтересовалась Варвара, отдавая ей Данькин брелок.

— Я его чу-ую, — протянула девочка, сверкая глазами. — Это он. Но не он.

— Как это?..

Но Колючка промолчала. Одержимо вела их коридорами, коридорами, страшными, мрачными, витыми, угловатыми, срываясь на бег и бормоча, а стены кричали на них эхом шагов, отзвуком дыхания, стуком Варвариного сердца — он жив! Он всё-таки жив! Что значит "не он"? Как это понимать? Что с её братом, чёрт возьми?!

В коридорах пусто. Люди вымерли. Света почти нет. Кажется, их троих слышит весь небоскрёб.

— Там-там-там, — Колючка бросилась к двери, так лихо, будто надеясь пробить её своим щуплым тельцем, но Валентин вовремя сцапал её за плечо. Девочка испуганно замерла. Варвара тоже.

Что может быть за огромной бронированной дверью? О, сколько красочных предположений возникало перед внутренним взором, застилая собой стену витающих в Абсолюте греческих символов, таких понятных теперь... Теперь.

За дверью не оказалось суперлаборатории с подопытными.

Там не было крови и белых больничных коек, как рассказывают ужастики.

А ещё там не было Даньки.

Но гудели компьютеры.

Да, стоило им зайти, как электроснабжение восстановилось, и перед глазами вспыхнула причудливая картина.

Много, много монотонно поющих терминалов, некоторые спят, другие — сверкают экранами и подмигивают инфракрасными устройствами ввода. Они были частичками аккуратно выложенной на полу куполообразного зала мозаики, из центра которой высилась голограмма. Её золотистые отражения сверкали на застеклённом балконе, на хромированных перилах, на вылизанных до блеска белых столах. Здесь всё было по какой-то непонятной системе, гладко, выверено, симметрично, и эти столы и мониторы — они как позолоченные контакты печатных плат, стремящихся к питающему их сердцу. По крайней мере, сверху должно выглядеть феерично.

— Ну наконец-то. Что там?.. Девяносто четвёртый, восьмой, сорок шестой, — бормотал сутулый человек в белом халате — единственное, кроме них, живое существо в этом тошнотворно-стерильном месте, — почему нельзя было проще? Завёл бы себе чемоданчик с кнопочкой... Независимой от местной кривой электросети...

Валентин ударил его прежде, чем тот договорил, и вновь стало тихо. А ведь, — мелькнула мысль, — моделью "С-2" можно и череп пробить, если очень стараться...

Колючка выцепила из ослабевших пальцев бумажку — человек теперь безвольно сидел за сто третьим терминалом, и будто спит, а не в отключке.

— И какая разница, какие компьютеры выключать? — фыркнула Колючка, изучая список. Хотела было выкинуть, но Варвара жестом попросила посмотреть. — О. О, а вы видели, что Сеть пропала?

Валентин не ответил. Варвара молча пожала плечами — разбитые часы и в более благоприятной обстановке мышей не ловят.

— Как странно. Прямо как в парке... Да брось ты свою бумажку, — девочка вдруг встрепенулась. — Он там.

Колючка рывком пересекла зал, лавируя между терминалами. Прижалась к стене, дрожа всем телом.

— Там. Там-там-там...

— Ш-ш, — Варвара мягко приобняла её за плечи. Девочку трясло, глаза сверкали, так безумно, жёлто, потусторонне, что Варвара чуть не вскрикнула, первый раз заглянув Колючке в лицо. Страшно вдруг стало, как за Валентина порой — вдруг не вернётся?

— Там-там-там он-но-не-он и ещё кто-кто-кто не пускают кусачие стены и внутри выскребли-вычистили — пхэ-э — гудит-гудит-гудит... Ай!

Она подскочила, забилась, Варвара еле удержала, шепча ей на ухо что-то невнятно-успокаивающее.

— Ай-ай-я...

— Что?

— Сдох он, — вдруг обижено заявила Колючка. Глаза погасли.

— Как?!

— Ну, сдох, — Колючка испуганно ткнула Варвару пальцем, а та пошевелиться не могла — как это, "сдох"? Просто взял и...

— Знаешь, как в дыру провалился. Я никогда не видела, чтобы так умирали. В дыру, — Колючка поёжилась. — Эта дыра меня толкнула.

— Это не дыра, — подал голос Валентин. — Это поле. Оно...

Он вдруг замер перед полукруглой центральной голограммой. Тихо выдохнул облачко сигаретного дыма. Жёлтые блики растерянно замерцали в широко раскрытых глазах.

Варвара осторожно подошла к нему, и Валентин чуть отступил от экранов, не переставая неразборчиво шептать.

По голограмме строками бежали буквы русского алфавита.

"Варька Валька Варька Валька Варька Валька

Вирт не узнает

Вы только выживите

Все сообщения на "В" смешн

Варька Валька Варька Валька Варька Валька"

— Как можно шутить даже... — Валентин неожиданно осёкся. Варвара зажмурилась. Не могла читать, а это шло по всем экранам, звучало в голове задорным голосом Алексея...

Она обернулась на Валентина, но он неподвижно стоял, глядя сквозь терминал, чуть позади неё, едва касаясь плечом. Что видел? О чём думал?

"Варька Валька Варька Валька Варька Валька"

Варвара прикусила язык. Как холодно. Холодно. И будто бы неправда — ну неужели может сознание умереть? Исчезнуть? Оно же вечно. Оно же часть Абсолюта, оно — душа, которая бессмертна... Правда? Не просто набор единиц и нулей, которые можно стереть? Не просто галлюцинация?..

Уйти бы. Вот так просто найти Даньку и уйти. Не оборачиваясь. Увести их всех, особенно Валентина — Варвара видела себя, бросающуюся на Тэцюаня, и вспоминала всполохи безумия в почти прозрачных глазах. Она боялась. Что история повторится, но уже с ним.

Нет.

— Спасибо.

— За что? — не поняла Варвара, глядя, как он щелчком по инфракрасной клавиатуре прогоняет сообщение, открывая записи с камер.

— За то, что слышишь, ma chere.

Он кивнул на мониторы.

Пустые коридоры, пустые кабинеты, пара трупов у серверной — работа Сокола... И несколько человек в белых халатах. Шаманят над тем самым столом, где в проекции были крысы, а сейчас там — какие-то приборы.

— А... Разве не должно здесь быть чуть больше персонала? — с сомнением протянула Варвара.

— Должно. Но нет, — пожал плечами Валентин... И резко клацнул металлической рукой о покатый корпус дрона.

Один из работников поднял глаза на камеру. Мельком.

— Видишь его, ma chere? — тихо проговорил он в ответ на её немой вопрос. — Это Крошкин.

— Тот самый? — Варвара положила ему руку на плечо.

— Специалист по коррекции памяти и работе с Абсолютными, — Валентин глубоко затянулся, и едва красный огонёк резво побежал с кончика сигареты к середине. — Он был мёртв. Я проверял. Долго, методично проверял, не выжил ли кто, не скрылся ли, как я? О, нет. Никто. Даже живучая, вездесущая Сорока. Никто.

Валентин тихо хохотнул.

— Смешно, не находишь?

Он с кривой улыбкой посмотрел на неё. Вздохнул.

— И не находи, мой милый друг.

— Ты ещё не искал свои работы? — тихо поинтересовалась Варвара, продолжая стоять близко-близко, ловя запахи одеколона, сигаретного дыма и мастерски скрываемого безумного, беспросветного отчаяния. А ещё думая, почему нельзя просто взять молча и впитать, украсть жгущий душу яд? Люди как-то утешают, что-то говорят. А она не умеет. Только рядом быть. Ну не глупо ли?

— Искал, — равнодушно поделился он. — Нашёл. Я не хочу, чтобы ты подключалась.

— Уже не опасно.

Валентин одарил её тяжёлым и совсем пустым взглядом.

— Иначе он — зря.

Он вздрогнул, как от удара. И больше ничего не сказал за всё то время, что она подключалась, Варвара лишь ощущала внимательную слежку за каждым движением, даже провалившись в Абсолют.

А тот всё того же мерзкого жёлтого цвета.

Совсем-совсем пустой.

Варвара неуютно повела плечами.

Если Колючка сказала, что Данька здесь, что он жив, почему она до сих пор ощущает эту колющую пустоту? Из-за Алексея? Или из-за того, что с ним что-то сделали, что "он-не-он"... А может, из-за дыры-поля? Или девочке показалось, и Данька давно и безнадёжно мёртв, и лишь Варвара что-то ищет, как слепой котёнок в темноте... Прочь мысли. Просто вдох. Просто выдох. Нервозный страх уступил место тягучему ничто.

Никто не пытался догнать её, когда Варвара в щемящем одиночестве прыгала по золотистым пластинам, взбираясь всё выше, к тёмному, не существующему потолку. Оказывается, так привыкла быть не одна...

Варвара замерла у блока данных, стилизованного под уже знакомую шкатулку. Ларчик просто открывался — без дракона их системы выглядели беззащитными цыплятами. Да-да, цыплятами — ну кто отделывает пространства жёлтым?

— Данька... — Варвара выпрямилась, вгляделась в далёкий горизонт. Тот шёл рябью, помехами — она впервые видела такое в вездесущем Абсолюте. И знала, нутром чувствовала, что приближаться нельзя, что утонешь в этой ряби и всё, до встречи в морге... Валентин раньше говорил о помехах. Что за устройство могло их порождать, Варвара не знала, но, если Данька там... Не удивительно, что она не чувствует его присутствия. Так может, он всё-таки жив и в добром здравии, просто помехи искажают восприятие?! — Данечка-а!

И Абсолют ответил.

Насмешливым эхом её собственного голоса и мыслей:

"он-но-не-он, он-но-не-он"...

— Прочь, — зашипела Варвара, запуская копирование крупного массива данных — далеко не всё было работами Валентина, но она не стала копать. Да и... Ему будет интересно.

Варвара прижала руки к груди, зачарованно наблюдая за мерцанием копируемых данных, внешне похожих на гору различных безделушек — пуговицы, фантики, бусы, монетки, печатные платы, плюшевые брелки, оригами...

Он получит их. И хоть что-то в их авантюре будет доведено до логического конца.

Может, в пугающей бездне глаз появится смысл.

На пятнадцати процентах загрузки из реальности донёсся пугающе-чужой голос. Она его не слышала, но чувствовала.

Треснули динамики колючим шумом. Варвара судорожно заставила микрофон компьютера включиться.

— ...какая чудесная встреча.

Варвара потянулась было к штекеру, но система тут же заботливо поинтересовалась:

"Передача данных не завершена. Хотите прервать процесс?"

— М... Нет, — она бросилась искать камеры наблюдения. Какие-то должны были быть в зале.

Шум!

Звон стекла.

Голос Сокола она узнает где угодно. Сердце встрепенулось: стреляют?

Тихий смешок.

— Ты нисколько не изменился, Рождественский.

Варвара наконец нашла камеру. Тридцать процентов. Почему так медленно?

На одном из стеклянных балконов стоял невысокий человек в белом халате.

Вирт.

Он был щербат и худ, этот человек, что планомерно ломал им всем жизнь; его смольно-чёрные волосы вихрились вокруг острого лица. Вирт сегодня явно плохо спал, впрочем, ежедневной бессонницей от мук совести, судя по здоровому оттенку загорелой кожи, не страдал. А голос всё так же приторен. Вирт гладил стекло с маленькой трещиной.

— Пуленепробиваемое.

— Естественно, — Валентин попадал в поле зрения другой камеры. Видела она и своё физическое тело, едва придерживаемое им за плечо — неподвижно замершее в кресле, с приоткрытым ртом и красным проводом, что пиявка присосавшимся к голове. Никогда не думала, что в реале выглядит как труп. — Не мог не проверить.

— Как тогда, да? — проворковал Вирт, но Валентин отреагировал внезапно... никак.

— Ты очень качественно восстал из мёртвых.

— А ты — нет. Завидуешь? Почувствуй себя хоть раз на моём месте. Видишь ли, переход в компанию конкурента мне бы не позволили, так что пришлось... Пойти на некоторые меры.

— М-м... — Валентин едва улыбнулся. — Не поделишься методиками глобального разрушения новейших лабораторий?

— Полнейшая банальность, — Вирт развёл руками. — Ты же присутствовал на экспериментах по созданию "мёртвых зон" в Абсолюте.

— Инверсия.

— Да. Можно было отсечь мир от вас, а можно... Вас от мира. Занимательно, правда? Кстати, как твоя нервная система? Результаты предыдущего теста показали полную неспособность находящегося в Абсолюте сознания сопротивляться внезапно возникающим помехам...

— ...Естественно. Так что, с учётом произошедшего — прекрасно. Я быстро вышел.

— Жаль. А дальше, дорогой коллега, дело техники — ты же понимаешь, как тяжело расследовать происшествия, связанные с тем, существование чего мы даже не можем толком обосновать? На кого падут подозрения — на несчастного мёртвого техника или на одного из величайших чувствительных к Абсолюту? — Вирт чуть улыбнулся. — Иногда твоя слава оборачивается против тебя.

— Я тебе не коллега. Ты должен быть счастлив в роли простого техника, — отозвался Валентин. — Будь ты на моём месте, ты бы не выжил.

— Будь я на твоём месте, я бы не занимался продвижением лженауки.

— И поэтому, из светлого чувства справедливости ты, Крошка, продался "Фелисити". За двадцать трупов.

— Крошкин. Видимо, на мозговые стимуляторы ты поскупился. Я долго надеялся, что за двадцать один. Ещё за уважение, признание, обращение, как с человеком и кругленькую сумму, которая тебе, конечно, покажется баловством, — Вирт обвёл пространство руками. — "Фелисити-Ин" любит гениев. Им нравится идея работы с памятью, с инновациями, они — не наши консерваторы. Они были единственные, кто оценили, кто перед ними. И рядом не было тебя, чтобы испортить всё своей фамилией. Странно, что тебя там за окном не ждёт личный вертолёт. Или его просто пока нет в поле зрения?

— Евгений, ты никогда не задумывался, почему СМИ всегда заостряет внимание на разнице между двумя Рождественскими? — Валентин вдруг чуть безумно хохотнул. — Хочешь сказать, всё из-за того, что я не сменил фамилию?

— В какой-то степени. Но ты бы всё равно остался богатеньким сыночком — кому надо, пронюхали бы, кто ты такой. Грязный пиар с твоей стороны мешал людям оценить труд того, кто действительно работал в поте лица, — поморщился Вирт. — Ты, эгоистичное и излишне горделивое существо, постоянно забирало у меня лавры, потому что всем приятно выстелиться перед самим Рождественским, который умеет светить глазами и адаптировать под себя чужие наработки.

Валентин вдруг задумчиво погладил пальцами её плечо. Варвара аж отвлеклась. Семьдесят восемь процентов.

— А теперь ты — калека. Убийца. Псих, потому что способ подачи информации изменился и сыграл против тебя самого. На что ты рассчитывал, придя сюда?

— О, нет. Я — не калека. Я — постчеловек, я, благодаря тебе и из-за тебя, новая ступень эволюции, — хрипло и убийственно спокойно объяснял Валентин, держа сигарету уголком губ. — Всё зависть. Она ведь и сейчас тобой движет. Не способный создавать, не способный созидать — кто из нас калека, Крошка?

Вирт фыркнул.

— Крошкин, несчастное создание, Крошкин. Решил вспомнить пламенные речи, которые сделали тебя лицом лаборатории? Могли ведь подобать представителя более привлекательной наружности — говорить с патетикой мы все горазды. Скажи, чем ты был им так приятен, ты же последний эгоист, если не сказать хуже?

— Я уже объяснил. Я не повторяю по два раза.

Восемьдесят два.

Абсолют дрогнул тягучей волной, тёплой и мягкой, что качнула на себе и расцветила мерзко-жёлтое окружение в оттенки чистого золота.

— Профессор Вирт? Вы сказали сообщить, когда...

Вирт вскинул руку, заставляя молчать.

Взъерошенного, складного юношу с зелёными, как у мамы, глазами.

И родинкой на щеке.

— Данька! Данечка! — до неё с трудом дошло, что её не слышат. Ну вот же он, вот, такой живой, такой родной! Улыбается! Он улыбается! С ним всё хорошо!

Восемьдесят пять. Долго!

— Хорошо. Идите обратно, я присоединюсь к вам через пару минут.

Данька не сдвинулся. Ну конечно, любопытство не вытравить.

Варвара в панике заметалась по Абсолюту. Сейчас он уйдёт, и всё, и всё... Почему он её не узнаёт? Её физическое тело явно в Данькином поле зрения. Не видит? Промыли мозги? Она так сильно изменилась? Признаться, сама себя она тоже не сразу признала.

"Валентин

Это Данька

Данила Железный"

Вывод, вывод на голограмму, Валентин, посмотри...

Ей казалось, она чувствует запах сигаретного дыма даже в Абсолюте. Запах и тепло пальцев на плече. А он всё смотрит на Вирта, и Колючка вне поля её зрения, и никто не видит её сообщений...

— Идите, — с нажимом, уже без приторности в голосе.

И Данька развернулся.

Пошёл.

Нет-нет-нет!

— Это же этот... — пискнула Колючка из ниоткуда.

— ...Данила Железный.

Голос Валентина грохотнул в пустоте зала. Данька тут же уставился на него. Варвара с нервным смешком выдохнула. Девяносто.

— Что...

— Выйдите, я сказал.

— ...Узнаёшь свою сестру, Данила? — громко поинтересовался Валентин, едва кивнув на неё, неподвижно сидящую перед голограммой. — Варвара Викторовна Железная. Это имя о чём-нибудь тебе говорит?

— У меня нет сестры, я один в семье, — снисходительно объяснил Данька. — И я не Данила. Я Виктор Новиков.

У Варвары сердце замерло. Вдох... Выдох... Он не серьёзно. Он забыл?.. Его заставили. Его точно заставили, как Тэцюаня, Валентин ведь говорил, что Крошкин корректирует память...

— Глянь, чё есть! — Колючка из-за кадра. Что-то позвякивает — брелок? Хорошо, хорошо, брелок, она ему дарила на день Рождения...

Данька недоуменно вскинул бровь. На балконе появился третий человек, тоже в белом халате.

— Прекрасно, прекрасно, — Вирт задумчиво хлопнул в ладоши. — Но на сегодня хватит. Виктор, вас действительно не интересует состояние ваших коллег?

— Прошу прощения.

Варвара бросилась набирать текст. Он уйдёт. Уйдёт, не вспомнив, и... Всё. Другого шанса не будет.

Валентин не взглянул на экраны, или ей кажется...

— Сгущёнка, Данила.

Вирт смотрит настороженно, Данька — растерянно, второй работник настойчиво тянет его прочь. Прочь от них.

— Варёная. Ты хотя бы представляешь, как она, настоящая, выглядит? Учитывая, что ты вряд ли видел действительно варёную сгущёнку...

У Дани в глазах — страх. И тут же исчезают они в недрах здания, и скручивает Абсолют холодной злой нитью, выворачивает на изнанку, и Варвара едва заставила себя перетерпеть, не отключаться, потому что девяносто пять...

— Что он вкладывает в это слово? — Вирт подаётся вперёд, глаза сверкают хищно.

— Ты не сумел обнаружить эту милую ассоциацию? — Валентин выпустил длинную струю дыма. — Признаться, меня это тоже позабавило. А скажи, Крошка, насколько тебя ценит твоя компания?

— Крошкин, тварь, — раздражённо протянул Вирт, что-то вводя на часах. — Через пять минут здесь будет "Жёлтое кольцо", задашь этот вопрос им. Если успеешь. И прекрати курить в стерильном помещении. Раз словосочетание "техника безопасности" тебе ещё семь лет назад ни о чём не говорила... Где хоть эта твоя вежливость?

— А, мне нужно быть вежливым с тобой? — Валентин бросил окурок на пол. Демонстративно растёр каблуком и закурил новую. — Я так не думаю.

Девяносто девять.

— Несчастное существо. Какой смысл жить, если не можешь думать? Я выключаю вентиляцию. Постарайтесь не ломать собственность "Фелисити" за это время, я устал объясняться перед начальством, — Вирт шагнул назад, в тень. Стихло гудение кондиционеров.

Позади что-то грохотнуло.

Сто.

Варвара рванула штекер, и длинные пальцы поддержали затылок.

Поздно.

— Колючка, стой!

Человек, сидевший до этого в бессознательном состоянии, молча бросился за дверь. Девочка — за ним.

— Не-не-не... Ай! — она шлёпнулась на пол перед самой дверью. На шаг не догнав.

Хлопок двери слился с коротким таканьем компактной турели.

— Ай.

Варвара сглотнула, прогоняя оцепенение и чувство, будто эта очередь была для неё. А та, собственно, и была для них.

Хотя, интересно ли это автоматике, лишённой системы распознавания — как же нерационально завязывать всё на один... Одно существо. Впрочем, они наверняка были уверены, что он неуязвим. Они все...

— Они не отключаются отсюда, — тихо ответила Варвара на немой вопрос Валентина.

— А я выйти хочу, — вдруг жалобно поделилась Колючка. — И хавать. А у "Жёлтого Кольца" паралитические дротики. А у меня противоядия нету.

— Любопытно, что он может позволить себе только "Жёлтое Кольцо" — бесстрастно поделился Валентин. — Не лучшие наёмники славного Пекина. Может, тебя не так сильно уважают, как ты думаешь, Крошка.

Эхо затихшего зала передразнило слова, будто на манер Вирта: "Крошкин!"

— Да какая разница?! Они сейчас придут, а я жить хочу!

— Тихо.

— Чё?! Да им эти турели по боку! Мы сдох...

Колючка замолчала, придавленная холодным взглядом Валентина.

— Прощупай стены на скрытые панели.

А потом он открыл дверь.

— Что ты творишь? — рявкнула Варвара. Вскочила, но он не пошевелился. Не здесь. Там, на одной волне с Соколом, вымеряет угол, ищет позицию — можно ли достать турель отсюда?

Пока Варвара это поняла, прошло несколько страшных, панических мгновений...

Сжатый кулак чувствительно кололо.

Чем? — Листочком.

Клочком бумажки с последовательностью компьютеров и запиской "не касайся его".

Варвара тупо уставилась на него. Что делать? Сидеть тут нельзя. Выйти нельзя. Отключить нельзя. Стекло не бьётся. Ряд чисел не закончен. Там, за спиной — рык турели!

— Промах, — спокойно прокомментировал Валентин. Колючка истерически застонала... Стихла, продолжая суматошно шарить по стенам.

Ряд чисел.

Зачем давать инструкции технику, если ряд не закончен?

Шесть, шестьдесят три, семь, девяноста четыре, восемь, сорок шесть, знак вопроса... и "не касайся его". А тот парень как раз выключил сорок шестой.

— Шесть, семь, восемь, следующий — девять, — бормотала Варвара, усилием воли не глядя на стоящего у самых дверей Валентина и игнорируя жёсткую брань Колючки, — это понятно, а остальные...

Девятый — он нашёлся в конце зала — сиротливо погас. А дальше?

Разница чисел? слишком просто. Произведение? Не складывается. Квадрат? Нет...

— Ва-ря, ну помоги, чего стоишь! — обиженно взвизгнула Колючка. Щелчок — пуля вгрызлась в косяк.

Варвара моргнула.

— Квадрат!

— Ва-ря, ты сдохнуть тут хочешь?!

Но она не ответила, чуть ли не бегом бросилась к терминалу.

"Выполнить завершение работы?"

— Да, да, быстрее, чтоб тебя...

И восемнадцатый терминал покорно погас.

И ничего.

Ничего.

— Ай-я май-я, тупая стена! — взвизгнула Колючка, пиная белый пластик.

Дрон огрызнулся на турель. Судя по звуку, возможно, удачно.

Валентин спокойно вынул новую сигарету.

И тогда зашептали сервоприводы, заговорили, как те, что в руке Валентина, но в разы громче и грубее.

С утробными щелчками площадка перед главным компьютером чуть приспустилась, голограмма сменила цвет на зелёный.

В мёртвой тишине коридора послышались далёкие быстрые шаги.

А через минуту зал опустел.

***

Внизу было прохладно. Один из верхних этажей небоскрёба, о существовании которого, оказывается, и не подозревал лифт — он его даже не сосчитал — заменял собой подвал. Да, здесь, в свете аварийных ламп и среди окованных железными листами стен нельзя было и предположить, что они на сто двадцать втором этаже.

Было сухо. Пахло спиртом. Ещё электроникой... И пустотой. Варваре не нужно было ни Колючкиных навыков, ни сенсоров дрона, чтобы кожей почувствовать — здесь пусто. Уже. Будто заходишь в ночной клуб днём или продуктовый рано утром. Пусто. Глухо. Не-живо.

Ещё тут пахло страхом. Но Варвара перестала бояться — Данька жив. Это знание затмевало собой почти всё.

Почему-то об эстетике здесь никто особо не позаботился — пыльные полы не спешили вылизать до блеска, свисающие с потолка провода никому не пришло в голову убрать в короба или, хотя бы, закрепить получше, а освещение даже не попытались сделать более естественным для глаз. Впрочем, последнее даже неплохо — Валентину не придётся болезненно щуриться.

— Вам не кажется странным, что братец опять сдох? — невинным голосом поинтересовалась Колючка, напряжённо дёргая вываливающийся из Мо синтепон.

— Ты меня до инфаркта доведёшь такими заявлениями.

— Не могу подтвердить или опровергнуть слова Колючки, — глухо отозвался Валентин через некоторое время, уловив Варварин вопросительный взгляд. — Подобный эффект может достигаться за счёт искусственно генерируемого поля, отсекающего часть Абсолюта от всего пространства... Или устраивающего вакуум внутри, — его вдруг заметно передёрнуло. — Помните, мы с вами говорили о помехах? Это оно.

Валентин глубоко затянулся и замер.

Кончик сигареты едва заметно тлел во тьме.

— А физически его преодолеть можно? — тихо уточнила Варвара.

Он только кивнул.

Повисла страшная, неловкая тишина. И разбавить её было не чем.

— Тут пахнет безумием, — вклинилась наконец Колючка, перестав на мгновение мучить макаку. — Тут есть кусочки. Они кричат.

— Что за кусочки? — Варвара поёжилась, глядя, как Валентин спокойно осматривает аппаратуру, по какой-то равнодушно скользит длинными пальцами, какую-то вовсе игнорирует. Ничего не записывает, вопреки обыкновению. Это... Пугало.

— Людей.

Варвара вздрогнула.

— Тут даже есть кусочек нашего братца.

— Это фрагменты памяти, — монотонно объяснил Валентин, касаясь невидимой в полумраке панели. — Смотрите.

В ответ на его манипуляции пара экранов, вмонтированных в шкафы наподобие тех ЭВМ позапрошлого века, приветственно моргнула. Показались графики — Варвара не понимала странных сокращений на латинице, но Валентину, видимо, они о многом говорили.

— Очаровательно, не правда ли? Он всё-таки его доработал, — Валентин вздохнул. — Признаться, мне даже могло быть жаль лишать его жизни. Всё — зависть. Никогда не понимал этого чувства.

Варвара молча подняла на него глаза. Ей было страшно. Лютый холод сжимал под челюстью — что с ним станет? Кем он станет? Что останется от Валентина, от любопытного, верного до безумия, по-своему человечного Валентина, когда падёт от его руки пусть ненавистный, но ничего уже не способный изменить человек? Человек ли, но не это важно. Вдруг... Он умрёт вместе с ним. Не физически, об этом она не могла думать в принципе. Что становится с человеком, когда он исполняет месть? А после?..

— Или он, или я, ma chere amie, tertium non datur.

— Жизнь — превыше всего, — скупо резанула она его цитатой, прямо встречая страшный, стеклянный взгляд. — Тебя касается.

— Только если в ней есть смысл, — механически отозвался Валентин и больше ни разу не взглянул на неё, отгородившись пустым бессмысленным молчанием. А Варвара не знала, как его преодолеть. Знала другое: слова — просто звон. Суть в действиях.

А уж это за ней не заржавеет.

Во вновь накрывшем их гнетущем молчании она щёлкала по сенсорам, просматривая ошибки. Такие же, как там, в серверной, где... Не стало Алексея.

Щёлкнул штекер в затылке — реальность сменилась жёлтым Абсолютом. Таким пустым. Даже у колокольчиков появилось несвойственное им эхо.

Пространство выглядело... Как библиотека. Сплошные стеллажи, мягкий ковёр посередине зала и глубокое кресло спинкой к ней. Странное тревожно-жёлтое кресло.

Варвара провела по шершавой обивке. К пальцам пристало что-то жёсткое, рука онемела — длинная шерстинка с гривы дракона скользнула между пальцев и упала на пол. Всё, что осталось. "Не касайся его". Ну да. Хороший совет.

Из кресла всхлипнули.

— Кто ты? — голос Варвары звучал гулким эхом.

Человек в кресле не шевельнулся. Сгорбившийся, поджавший ноги, мужчина азиатского происхождения с плоским, что морда у мопса, лицом и запавшими глазами поднял на неё взгляд.

— Хи-хи.

— Как тебя зовут?

Мужчина будто задумался. Потом расплылся в глупой улыбке.

— Ха-а.

— Понятно, — Варвара подняла книгу, лежавшую у кресла. Красная обложка, никакой картинки. Мужчина в кресле принялся раскачиваться вперёд-назад, не меняя глуповатого выражения лица.

— Твоя книга?

— Хе-хе-х. Ха-а!

Он загоготал. Абсолют испугано приглушил колокольца.

"Эксперимент номер 313: Крысиный король."

— Странные книги ты читаешь, — Варвара листнула вперёд.

"Частичная оцифровка сознания (см. В. А. Рождественский, пр. "Переход") с последующим объединением полученных материалов (см. Е. Г. Крошкин, пр. "Обновление — 1"). Удалённый контроль — тесты завершены. Начало проекта: 21.10.99"

Варвара поморщилась. Ассоциация Даньки и других ребят с мерзким клубком крыс претила.

"Эксперимент номер 257: Железный Кулак"

"Коррекция памяти методом частичной замены кластеров (см. Е. Г. Крошкин, пр. "Обновление — 2"), установка имплантов экспериментальной серии La-100N по схемам принудительного сживления В. А. Рождественского, цель — обнаружение предела возможностей принятия организма..."

— Гении в песочнице, — скривилась Варвара, вспоминая слова Тэцюаня[1].Играют с чужими игрушками, жизнями, а потом идут отбирать их друг у друга. Вот только не пластмассовой лопаткой... А людьми-пешками.

Варвара зло листнула дальше. Она не герой и не гений. Она больше никого терять не намерена, и к чёрту морализаторство.

— Ы-ы, — согласился человек и уставился на свои пальцы ног.

"Эксперимент номер 270: Лун."

Текста не было, вместо этого — дрожащий голос на аудио:

"Это не софт. Это, чёрт возьми, не Наблюдатель. Он чуть не сравнял "Фелисити" с землёй. Как он им управляет? Чем? Не знаю. Если бы его не выключили физически, не просто "Фелисити", Сеть! Мы бы лишились Сети!

Он прекрасен. Он до сих пор повинуется этому киборгу, даже без входа того в Абсолют. Киборг запер его на наших серверах.

Я думаю, защиты совершеннее человечество ещё не придумало.

А ещё я думаю, что это тот самый Джек Лун. Но босс говорит, я слишком много думаю для штатного безопасника..."

Сухая рука неуверенно цапнула её за запястье. Так неожиданно, что Варвара отпрыгнула. Мужчина свалился с кресла.

У него синели глаза.

— Почита-ай? — её голосом, её собственным голосом попросил мужчина, а Варвара еле подавила крик — у неё немела рука, а у него на лице расцветала улыбка — Варварина улыбка.

— Ты Джек, — Варвара вырвалась, отскочила. — Дракон. Ты убил Алексея.

— Джеки, — мужчина хихикнул. — Джеки Лун[2].

Он схватился за сердце.

— Джеки больно. Джеки больше не Лун.

Мужчина оскалился. Неестественно широко для человека... И бросился на неё.

За секунду до этого Варвара рванула штекер.

Обиженный плач добежал по кабелю.

Он жив. Он жив! А смертно ли сознание?

Варвара не заметила, что из этого сказала вслух. Лишь молча стояла под рёв Сокола и жалобный треск разлетающейся в клочья аппаратуры.

Валентин спокойно наблюдал.

Губы подрагивали в кривой, болезненной улыбке.

***

Охрана так и не пришла. Никого — по крайней мере, собиравшегося их останавливать — единственная встреченная женщина заперлась за одной из многочисленных дверей, стоило им лишь появиться. Ну... Местный персонал Варвара понимала — вряд ли человек с достаточно развитым инстинктом самосохранения будет контактировать с вооружёнными людьми. Она вдруг хмыкнула про себя. Надо же. Они совершают вооружённое нападение на сверхсекретную лабораторию. Смешно, аж выть хочется.

Оставшийся путь они шли во мраке и тишине — после разноса Валентина электроснабжение опять упало.

Но место, куда они шли, работало автономно — панели управления спокойно и стандартно горели синим.

Дверь — эта страшная, роковая дверь — ничем не отличалась от других. Белая, с чуть сероватыми канавками, изображающими два треугольника в кольце — незамысловатое сочетание логотипов "Фелисити-Ин" и"Дубль-В". Когда же они зашли, Варваре показалось, что они... Нырнули, но из воды. Именно нырнули, будто существовали до этого в воде, а в холодный кусачий воздух бросались, как в море. Колючка охнула и схватилась за подол Варвариной куртки.

Но спросить девочку, как она, Варвара не успела — перед её глазами были три капсулы с людьми, чьи лица она знала по фотографиям пропавших Абсолютных, и... Данька, удивлённо смотрящий на неё, только на неё.

А ещё Вирт, плавным, будто замедленным движением приставляющий пистолет тому под челюсть.

— Профе... Э... — Данька покосился назад, да так обиженно, как только раз смотрел на неё в детстве, когда Варвара говорила ему, почему отец больше не придёт. — Почему?!

Почему. Варвара бы тоже спросила, если бы не забыла дышать — вот он, живой, здесь, руку протяни!.. Но нет, неверный шаг — и Варвару лишат его, снова, навсегда, взаправду, у неё на глазах!

Буквально чувствовала кожей, как напряжён Валентин, как выцветшие глаза горят хромированной сталью, как дрон готов сделать выстрел, на секунду опережая мысль хозяина... На мгновение стало страшно — выстрелит. Лишь на мгновение — он не тронет Даньку.

— Почему вы мной прикрываетесь?! — до Даньки, похоже, слабо доходило, что он на мушке — эти картинные взмахи руками, которые он столь любил, были так не к месту. — Вы сказали, что...

— Тебя они не убьют, — спокойно перебил Вирт, оценивающе глядя на Валентина. — По крайней мере, женская аудитория. А ты, Рождественский? Сможешь?

Валентин не ответил, цепко глядя по сторонам, но Варвара знала — дрон до сих пор следит за Виртом. Знал это и сам Вирт, судя по тому, как напряжённо облизнул сухие губы.

— Отвечай!

— Мне жаль, Евгений, — бездушно проговорил Валентин. — Если бы на моём месте был Зубов, вы бы договорились.

Кривая улыбка осенила тонкие губы.

— Но ты его убил.

Варвара не слышала тихого щелчка, что предшествует выстрелу дрона. Не увидела лёгкое сокращение мимических мышц, которое на доли секунды искажает лицо Валентина при выстреле. Но чувствовала всё это.

Как и густой звон сладковатого на вкус воздуха.

В глазах у Даньки — лютый страх.

Страх смерти.

Но смерти нет.

Глухой удар!

Как крысы в видео, молодые люди в пробирках — она узнала всех — стучат по своим капсулам-тюрьмам. Поворот головы — ладонь к стеклу, стук! Следующий!

И Колючка. Глаза горят, полыхают жёлтым, и голову повернула, и руку вытянула, ровно так, как они.

Чёрное дуло тяжёлого пистолета, что хищно упиралось в шею Даньки, развернулось. Чтобы выплюнуть девять грамм девочке в сердце.

Варвара бросается наперерез. Без мыслей. На автомате.

Лопается, разрывается в воздухе — пуля достигает цели.

Не та пуля.

Данька падает на колени, Вирт смотрит на свою руку — пальцы в крови, пистолет на полу, — Валентин бесстрастен со знаком минус, не человек, но машина, и дрон с чуть дымящимся дулом автомата, как его неявное продолжение.

— Чёртовы азиаты из "Жёлтого Кольца" никогда не приходят вовремя, — сплёвывает Вирт.

Ещё выстрел.

Трое в пробирках ужасающе синхронно бьют в стекло.

— Данька!

Варвара точно знала, что делать. Это было единственным, что вообще крутилось в голове.

Она бросилась к Даньке. Воздух завибрировал. Аппаратура гудела. Что-то злобно такнуло, ещё, ещё, взлетела пыль и крошка плитки — Варвара ринулась под столы, таща его за собой, а тот не сопротивлялся, лишь цеплялся за рукав и что-то шептал...

— Сгущёнка, — он вскинул голову, замер в её объятиях, как зверёк. — Я-а Данька. Я-а тебя п-помню.

И всё.

Под страшное таканье, в котором тонули стуки ладоней о стекло и шорохи будто далёкой борьбы она судорожно обнимала Даньку, а он — её, так, как никогда, так, будто от этого зависели их жизни... Так, будто роднее им не было никого.

Шорох стих. Выстрелы остались. Варвара вскрикнула — ногу по касательной горячо куснула пуля.

— Там ту-урель, — пояснил Данька, перепугано хлопая её по плечу, — Она выключается во-он там...

— Нас убьёт.

— Тогда через Абсолют... — он высунул руку и тут же отдёрнул — стол, оказавшийся, к счастью, из пуленепробиваемого пластика дрогнул под скупой очередью. — На кабель, он к основному компу...

— Колючка! — крикнула Варвара, пытаясь перекричать шум. — Валентин!

— Я здесь! — высоким, чистым голосом на идеальном китайском пропели откуда-то из глубин лаборатории...

— Я здесь... Я здесь... Я здесь... — ответили из пробирок, потусторонне, странными голосами — явно не могли говорить в таком состоянии...

— Мать моя!.. — выдал Данька.

— Не выражайся! — согласилась Варвара. — Как у тебя со входом?

— Нормально! Давай на три. Раз, два...

И щёлкает штекер в затылке. Валентин так и не ответил.

— Это будет не смешно, Рождественский, — отчаянно процедила Варвара... И замерла, ослеплённая бесконечно преломляющим льющиеся из ниоткуда солнечные лучи замком из золотистого стекла. И странным чувством — будто песня колокольчиков стала чище и холоднее.

— Ты даже тут его поминаешь? — хмыкнули сзади. — Ты же его вечно цитировала, да?

— А ты это помнишь, — с долей радости ответила ему, в Абсолюте ещё более красивому, чем в реале, тому самому Даньке с ехидной улыбкой и добрыми глазами, от присутствия которого в пространстве становилось дышать легче и хотелось смеяться — он есть. Он здесь. Он с ней...

— Слушай, я только что узнал, что я Данила, порадуйся уже этому! Кстати, тот жуткий мужик не врал? Если бы меня мать Витей назвала, я б не пережил... Погоди, кто моя мать? — Данька замер. — А отец?! Скажи, что не то чучело!..

— Сам чучело огородное! Не годится он тебе в отцы, лучше к турели веди!

— Слава Абсолюту! Вот тебя я теперь узнаю, да...

Он не испытывал больше страха. Ещё бы — в родной стихии...

По замку Данька двигался ловко и быстро, Варвара не успевала рассмотреть ничего, да и зачем? Быстрее, быстрее, отключить, найти Валентина — он не мог умереть, он же два раза воскресал! — и исчезнуть отсюда, из этого пахнущего пылью и палёной электроникой ада, и не вспоминать, не вспоминать...

Варвара запуталась в коридорах. Окончательно и бесповоротно.

Внезапно из-за угла вывернула девочка. Светилась неимоверно ярко, что больно было смотреть, двигалась плавно, будто привидение...

Колючка.

Варвара это нутром чуяла.

Почему они видят друг друга? Валентин бы объяснил. Валентин...

— Э-это что?! — Данька дёрнулся, но Колючка только всплеснула излучаемым сиянием.

— Выпусти, — четыре голоса враз, аж с ума сводит. — Мы умирать не хочу.

— А ещё чего не хочешь? Профессор сказал, нельзя прерывать...

— Ай-я, я им выжить поможем, ты только меня выпусти нас, а, — Колючка взвизгнула, совсем по-детски, где-то в реале, и на секунду исчезла.

— Турель сначала! Данька, где?!

— Там! — он свернул. Право, верх, верх, лево. Вперёд.

Сияющий золотом зал с двумя столами. И Наблюдателями, у каждого по три стакана.

— К левому иди, на пятом движении он перекидывает из крайнего в средний, — наспех сообщил Данька, — попытка одна, не промажь.

Варвара подлетела к столу. Наблюдатель хищно улыбнулся. Щёлкнули стаканчики.

Вжух, вжух — скользят по лакированной столешнице, аккомпанируя страшному таканью и опасливому перезвону Абсолюта.

Раз, два, три — стаканчики мелькают на грани восприятия, хоть она и замедлила их силой воли. Четыре, пять — кажется, что в левом, но если верить Даньке, то в центре.

Руки Наблюдателя ловкие. На пальцах — перстни, и в их камнях сверкают кадры — Валентин, Колючка, мама, мимолётно, но если присмотреться...

Нельзя!

Варвара вздрогнула. Который стаканчик?

Наблюдатель издевательски повёл рукой. Выбирай, мол...

— Левый, — голос трескуче-сухой в этом страшном гуле. Наблюдатель хохочет, и по позвоночнику парализующий холод — не уследила?

Удар!

Стаканчики взлетают от хлопка по столешнице.

Синий камушек на столе.

Под левым.

Таканье стихает.

— О, не потеряла навыки, — беспечно хихикнул Данька, похлопывая её по плечу. — А теперь объясни мне, что происходит? У меня галлюцинации и провалы в памяти. И башка болит. И... Эй, ты слушаешь?

Варвара нахмурилась.

— Гарью пахнет, — она дёрнулась было к штекеру, но Данька вскинул руку — "стой". Потом исчез, буквально на секунду, и вновь появился.

— И правда, горим! Я и не знал, кстати, что у профессора тут такие пушки! Так что происходит-то?

— Я потом объясню, — Варвара сцапала штекер, но Данька перехватил её руку.

— Они же сгорят трое! Я не знаю, какого чёрта с ними творит твоя китаёза, но выключают их именно отсюда, — Данька ухмыльнулся. — Я в одного не смогу, прикинь?

Варвара замерла, сжав кулаки, и тут же вскрикнула — забинтованный палец дёрнуло острой болью.

— Ты не видел там мужчину с дроном?

— Того носатого маньяка? Н-нэ, там только китаёза.

— Он не маньяк, — резанула Варвара. — Что надо делать?..

***

А надо было играть в "колыбель для кошки".

— Я думала, будет что-то посерьёзнее, — нервно хмыкнула Варвара, вместе с Данькой перехватывая нить в пальцах. Это была любимая Данькина игра детства.

— Профессор Вирт иногда жутко сентиментальный, — Данька ловко сбросил нить. Варвара аж поперхнулась. Сентиментальный. Впрочем, безумцы бывают такими... Немного в другом смысле слова. — Попробуй распутай, когда тебе Дракоша на ухо клацает. Его тут положили только что, я вообще не думал, что так можно!

Данька вдруг замер.

— Варька, ты что ли? — он картинно отвесил челюсть. — Н-ну, беру свои слова обратно... Я же обзывал тебя неумёхой? Или это глюки?..

— Не я, — перебила Варвара. — Ты ещё помнишь, что там пожар в реале?

— А, да, точно, — Данька нисколько не боялся. Абсолютные не так чутко чувствуют своё физическое тело. Особо увлечённые натуры доводят себя до полного физического истощения — это отсутствие контроля было единственным недостатком Абсолютных перед простыми смертными с имплантами. — Эх, Дракошу жалко! Он был таким красавцем... Нам давали его усовершенствовать. Он гипнотизировал благодаря Алине, носился как угорелый, благодаря Нику... А У Гохуа совсем недавно позволил ему путешествовать по сети — теперь в два раза дальше от сервера! Только он с перепугу где-то электросеть положил... Ну да ладно, во имя науки ж. Ну а я до этого завязал на него все операции в локальной сети — ИИ имеет право контролировать собственное пространство, правда? Совсем недавно закончил. Вирт был так горд...

— Так вот почему мне отказали в доступе, — пробормотала Варвара. Вот почему... Не вернулся Алексей. — Я могла бы успеть...

— Алё-о, ты ж сама сказала, что горим, чего тормозишь?

Варвара закивала, вновь перебирая пальцами. Он не виноват. Он ничего не знал. Он не предполагал, что так получится... Данька! Не дал уберечь Алексея. Но он не хотел... Конечно.

Щелчок в реале — они сплели правильно. Светлым пятном на грани сознания маячит Колючка и ещё одна фигура, то ли та упала, и Колючка заставляет её встать, то ли наоборот — та тянет девочку вниз.

Вторая колыбель.

Из-за Даньки погиб Алексей. Один близкий человек ради другого. Как же так?

Пахнет гарью. Уже близко.

Холодок по загривку — Валентину нельзя об этом знать.

— Раз петля, два петля... — не вяжется задорная улыбка Даньки с ситуацией. — Как ты сюда попала? Он тебя пригласил на бета-тест? Чего вы молчали, кстати? Я вам писал, вообще-то, прикинь!

— Пригласил! Молчали! — нервный смешок Варвара подавить не смогла. — Да это ты молчал! Оставил бредовое сообщение и исчез, всё! Я искала тебя в таких местах, я... Я думала, ты погиб, чёрт возьми!

— Чего-о? Да я тебе писал, звонил, а ты не отвечала, гордая сильно! Я даже в Абсолюте к тебе приходил, кто ж виноват, что ты так и не научилась с ним обращаться?! А потом... Потом не помню, какой-то провал, а после него... Мы оборудование не начали тестировать. Но я даже о тебе не думал. Или... Или не было этого? Да нет, было, иначе откуда бы я знал...

— Гордая, — Варвара поперхнулась, закашлялась от щипучего воздуха. — Да я только и делала... Что почту проверяла... И Абсолют... Ты... Ты пришёл два раза, понимаешь? Я сутками оттуда не вылезала...

— Ну, может, я просто был близко к полю... Но профессор Вирт обещал, что связь есть, это вы сами молчите! Я даже его процитировать могу! Если память не подкладывает мне свинью...

— А потом ты исчез из Абсолюта, погиб!

— Да ну тебя к чёрту! Я просто был в зоне действия поля на время испытаний!.. Наверное. Это включено в контракт!

— Какой контракт?! — опешила Варвара.

Вторая колыбелька готова.

Колючка сдавленно охает издалека. Справится ли? Как она вообще это делает? И не спросить сейчас...

Светящийся силуэт призывно машет рукой.

Они берутся за третью.

— Мне же стажировку предлагали.

— Ты рассказывал.

— Да, а потом вы с мамой в очередной раз выбесили меня своим тотальным контролем, и я поинтересовался, нельзя ли пораньше. А мне предложили прямо сразу! Не знаю, в универе такая странная организация. И я уехал! Потому что я — самостоятельный человек! И я позвонил тебе с аэропорта!

— Да не было у меня звонков, — простонала Варвара. Какая глупость, какая глупость, а! — Кто тебя вообще пустил без нашего согласия?

— Ха, я сам себе согласие — да я когда в седьмом классе прогуливал, ещё тогда делал себе справки с маминой подписью. Но я понял, я всё понял, прости, прости, я... — он вздрогнул. — Я только сейчас вспоминаю. Как твоё лицо вижу. И то кашей. До этого... Какое-то время назад... Я даже не думал об этом. Как-то... Провалом. Как зовут маму?

— Мария Леонидовна Железная.

— А, да... Чёрт, как я забыл... Почему я ни черта не помню?!

— Потому что твой любезный профессор почистил тебе память! — бросила Варвара и на секунду замерла. Их пальцы соприкоснулись. — Данька... Ты помнишь, из-за чего мы поссорились?

Он удивлённо замер.

— Ты знаешь... Я ни одной темы наших ссор не помню. Я и... И чего злился на вас, помню не особо... Чёртовы провалы...

— Не провалы, — горько поделилась она. — Потому что я тоже не помню. Совсем, понимаешь? Мы... В любую минуту можем заживо сгореть. Но что нас привело к этому... Мы не помним.

— ...не помним. Секу. Варёк... —Данька машинально перекинул петлю. — Прости.

— Это ты меня прости. За всё.

Ещё щелчок — третья.

Варвара выхватывает штекер. Не той рукой — мизинец простреливает снова, от этого рывок резкий, и голова дёргается. Бум! Затылок о стол.

— Чёрт бы тебя... А!

Огонь лижет их стол. Огонь слепит глаза. А она дышать не может, вдохнуть!

Данька грубо выталкивает из-под стола.

— Пошли, там вых... Кха... Выход!

У дверей — Колючка, стоит, гордо подняв голову, не уличная замарашка, но настоящая ведьма — глаза горят, сама уверена, что так и надо, и жмутся, жмутся к ней трое дрожащих людей, сами не понимая, кто они и что творят, но безукоризненно ей доверяя.

Позади — огонь. Варваре хватает мельком обернуться, чтобы увидеть пламя и изгрызенную пулями дверь. И мазок окровавленной пятерни.

Данька тянет за рукав. Колючка идёт — медленно, и за ней — те трое.

— Да пошли же, че... Что ты стоишь?!

— Иди, — Варвара судорожно тряхнула его за плечи. — Иди! С... Колючкой!

Гарь щипала горло. Глаза слезились.

— Сгущёнка, ты дура?!

— Иди! — рявкнула, и откуда силы? — Иди отсюда, и не смейте сдохнуть!

— А ты?..

Но она уже не отвечала. Оттолкнула его вслед за уходящей Колючкой... И бросилась через огонь. Всегда боялась открытого пламени, но вспомнила об этом, лишь оказавшись у второй двери. И услышав вдогонку отчаянное:

— Варька!

***

Коридоры были белы как мел и красны как кровь. Именно так — на светлых панелях сверкали алые всполохи аварийных ламп. Выла пожарная тревога. А Варвара бежала. Задыхалась. Снова бежала — по следам пуль и крови, иногда наугад.

За каждым поворотом боялась увидеть его окровавленный труп.

Трупов не было.

Бесконечные коридоры...

Он был нужен ей. Живым. И Варвара бежала, плутала, искала, потому что родных не бросают. Данька и Колючка справятся, выберутся, ведь есть мама, которая ждёт. А Валентина... Не ждёт теперь никто. Кроме неё.

За углом — шорох.

Варвара выскочила из-за стены. Лестница. Белая лестница и шаги.

— Валентин!..

Она бросилась вверх, на звук. Гулко — ступени под ногами. Страшно — в ушах сердце. Дико — это последний этаж, дальше лишь крыша...

Позади — тоже шаги!

Варвара обернулась на краткий миг.

И запнулась. Вопль отскочил от стен.

За ней бежал Тэцюань. С издевательским значком в виде жёлтого кольца на рукаве — вот и все, кто пришёл на помощь своему заказчику. Впрочем, и этого хватит.

— Мало тебе трупов, — сплюнула она... И бросилась выше.

Потому что, в сущности, противопоставить Тэцюаню ей было нечего — что она могла, пусть даже с пистолетом, о котором вспомнила только сейчас, против человека, который ловит пули голыми руками?

И ни кадочки с цветами, ни шкафа, как в фильмах, просто голые стены. Ступени. Стены. Ступени...

Порывом ветра Варвару чуть не сбило. Судорожно глотнула пьянящего воздуха — небо ясное, чёрное, на горизонте брезжит жёлтый рассвет, а под ногами — бездна.

Крыша — не плоская площадка, но чертовщина пьяного архитектора. Пластиковые и стальные дорожки пересекаются, переплетаются, вьются вокруг опор — шаг в сторону, и сверкающей бездне привет.

В ушах свистит. За колонной!

Мелькнули полы пальто.

— Валентин!

Слова срывает ветром. Крошит над мегаполисом.

Вперёд!

Она не услышала дыхания Тэцюаня. Будто он и не нуждался в кислороде. Но то, что Варвару грубо схватили за куртку и бросили — она ощутила ясно. Выставила руки — и глухо взвыла от боли в мизинце, такой, будто снова сломала.

— Ты лишняя здесь, — механический голос звучал как из ваты, когда она судорожно вжималась в узкую стальную ленту конструкции, подвывая от сводящей руку боли. — Их ничто не спасёт — они мне оба ответят. А ты можешь жить, если не сглупишь. Уходи.

Она упрямо дёрнула головой. Боялась отпустить конструкцию — ветер сбросит прочь. Он её убьёт. Выстрелит в спину. Кровь её будет на белом пластике.

Или Тэцюань убьёт его. Что ещё страшнее — она увидит эту кровь.

Нет. Нет. Не-ет...

Будто он не на высоте, не пригибаясь, пружинящим шагом Тэцюань перешагнул через Варвару. Пошёл вперёд. За ними. За ним. Она привстала на четвереньках. Левой рукой — к пистолету.

Она умрёт. Точно. Что останется от трупа, если он упадёт со сто двадцать четвёртого этажа?

Наверное, в полёте красиво.

Может, она это увидит.

Зато Данька жив.

Зато...

— Самоубийца, — голос Тэцюаня ветер унести не может — так он тяжёл. Вот сейчас он её точно пришьёт. А Варвара не может спроворить с пистолетом. Как левши с этим живут? Надо спросить у Валентина... Да, пусть это будет её мечтой.

Она видит "Кобру" и скалящегося с руки дракона.

Выстрел!

Рвёт воздух.

Взметнулись всполохи мегаполиса. Покачнулся мир...

Странно, что пистолет не выпал из рук. Варвара думала, мышцы перестают сокращаться... Она думала, что мёртвые не думают.

Перед ней со звоном падает пуля. 12,7 мм.

У Валентина страшное лицо.

Сокол ритмично рявкает. Тэцюань вздрагивает в такт, а перед ней всё падают и падают бесполезные жестянки. Скатываются вниз.

Ручные лезвия Валентина ловят блики рассвета.

Они идут друг к другу, медленно и неотвратимо, два разных человека, но всё-таки человека, и суть не в количестве железа на кубический сантиметр тела.

Завораживающе.

Вирт бросается вперёд — всё ещё верит в лояльность своего подопытного. Ветер чуть не сбивает его с ног.

Дрон замирает.

Пистолет под челюсть, лезвия к рёбрам. Замкнутый треугольник — два чокнутых учёных и Тэцюань, выхвативший второй пистолет.

Кто первый?

Фортуна.

Варвара наконец-то справилась с оружием.

Страха нет. Дрожи нет. Ветра нет.

Есть серые глаза.

И вакуум, в котором хлопнуло.

Синхронно, оглушительно — так поёт реквием раскалённый металл.

Звук этот Варваре врезался в память. Как и падающие в сияющую бездну чёрные тени. Как круговорот ночных огней Пекина, потерянный горизонт, переворачивающаяся линза неба, запахи гари и озона. Как и огонь из окон внизу.

А ещё немой, рвущийся из самых недр крик, полосующий лёгкие.

Finita la comedia.

Итак... Было их четверо.

[1] Тэцюань （铁拳）- дословно: Железный Кулак

[2] 龙 (lóng) — дракон; Лун (фамилия)

Эпилог, с которого всё начиналось

Эпилог, с которого всё начиналось

Поезд гудел, иногда коротко взвывая. Ву-у. Длинная пауза. Ву-у. Пауза...

Говорят, раньше они пели: чу-чух, чу-чух. А теперь рельс нет, аэропоездам не чем и не по чему чухать, поэтому — ву-у, и всё...

За окном мелькали медленно просыпающиеся высотки. Изредка — традиционные заливные поля, укрытые лёгкой рассветной дымкой, да ровные, одна к одной, искусственно посаженные ёлки, как имитирующее заботу об экологии продолжение технического прогресса.

Они ехали в правом ряду посередине. Ехали тихо.

Варвара старалась не закрывать глаза — так было не видно горящего небоскрёба. Вид его преследовал вторые сутки.

Тех троих Абсолютных из пробирок они направили органам порядка. Варвара написала их родственникам, разнесла весть по Сети. Трое ничего не помнили и вели себя, как те крысы, но они были живы и более-менее адекватны, а значит, у них была надежда... И потом, их тоже ждут.

Как мама ждёт их с Данькой. Данькой, сидящим впереди, положив голову на спинку кресла, и, вопреки обыкновению, говорящим с ней без ведения одновременной переписки в соцсетях.

Он будто стал старше, этот вечно всклоченный, задорный мальчишка.

И взгляд стал добрее.

— Варька, — Данила легонько ткнул её пальцем. Ещё был бледен — манипуляции с памятью сказывались недомоганием и головными болями, — но шёл на поправку. Вспоминал. Улыбался. Нормально ел.

Колючка тут же незаметно выглянула из-за спинки кресла — не понимала, что Данька говорил по-русски, но так старалась быть ближе.

— Сгущёнка, знаешь, что?

— М? — она отвлеклась от созерцания мелькающих за окном построек. Всё ему рассказала. Об отце, о матери, о тёте Вонг... О некоторых вещах умолчала — не было сил вспоминать. Варвара и сейчас сидела и не верила, что всё, они едут домой, их никто не преследует. И, скорее всего не будет. Она не была уверена, что её угроза раззвонить по всему Абсолюту весть о нелегальных научных изысканиях "Фелисити" дошла до корпорации, но хорошенький компромат на "Дубль" уже лежал в архивах главного ди-джея теневой стороны Абсолюта — рискового неизвестного (или группы), мастера трансляций и высококлассного шантажа и просто отдушины для таких заблудших птах, как она — ожидая Варвариной отмашки на случай, если её условия не примут, а на счету грелась невиданная сумма от неизвестного пользователя, в точности до нолика совпадающая с запрошенной. Ну и ещё их спокойно выпустили из страны. Хоть зачем-то её связи среди криминальных дельцов пригодились. И всё равно, страшно верить, что всё это случилось с ней, с ним, с ними...

Данька тоже многое рассказал. О том, как сам уехал на стажировку, как подделал документы. Как стажировка эта обернулась сотрудничеством с "Дубль-В". Как он писал, звонил, обижался, прощал, боялся, храбрился и скучал — и всё это время страстно верил, что вершит дела во имя светлого будущего. Может, так и было — наука ведь двигатель прогресса, пусть и такая, но Варваре, да и ему самому, гораздо приятнее было наблюдать его живым. А прорывы... Приложатся. Как и всё остальное.

— Люблю я тебя, — буркнул он. — И маму люблю. Я никогда...

Но Варвара лишь тихонько постучала пальцем по губам, прося не давать не нужных обещаний. Надо же. Из-за каких глупостей могли бы сломаться их жизни...

— Мы тебя — больше.

— Э, так не получится!

Данька резко перегнулся и взъерошил ей волосы, тем жестом, который Варвара терпеть не могла и по которому так соскучилась.

— Знаете, что? Мы. Едем. Домой, — шепнула поочерёдно по-русски и по-китайски на ухо Даньке и Колючке, замерев в их спонтанных объятьях.

— А мама меня полюбит? — осторожно поинтересовалась Колючка.

— Только если будешь мыть руки перед едой, — фыркнул Данька. — А так даже я почти полюбил, козявка.

— Козявка?!

Варвара отстранилась, с тихим смехом наблюдая перепалку двух плохо понимающих друг друга людей и радуясь, что сбросила с себя обязанности переводчика — одолжила Даньке лингвочип, хоть и облегчённый, и теперь он на двух языках спорил с Колючкой той на радость... Надо же, теперь у него наконец-то появится такой же болтливый собеседник.

Она ещё полюбовалась на них. Написала маме "С добрым утром". Потом тихонько улыбнулась и незаметно вышла.

***

Валентин неподвижно стоял, глядя в окно и забыв про тлеющую сигарету. Иногда ей казалось, что он даже забывает дышать.

Варвара положила голову на его левое плечо — правая рука отказала, задетая там, наверху небоскрёба, но он сказал, что это поправимо... Всё, что он сказал с того момента, и то только потому что в этих двух словах возникла острая необходимость. В остальном... Эта бледная тень, едва сутулящаяся и молчаливая, была лишь далёкой копией её Валентина, скрывшегося где-то внутри и не желающего выходить на контакт.

Варвара бы всё поняла, что бы он ни сделал. Но только не это убийственное отсутствие.

Они молчали. Долго, потому что в словах не было ни смысла, ни необходимости. Это было самое страшное и самое тяжёлое молчание из тех, что происходили между ними.

Варвара просто хотела, чтобы он вернулся из страшного нигде.

Валентин вдруг глубоко затянулся. Сунул руку за пазуху и извлёк оттуда конверт. Отдал, не оборачиваясь, бесстрастно ловя её взгляд в отражении на окне.

— Что это... — Варвара замолчала.

В конверте были фотографии.

Те четыре, что висели над столом — вот новогодняя, вот они на море, кот Барсик и вид с крыши... А ещё пятая — где они вместе, перед той страшной ночью, Алексей, Колючка, Валентин и она. Улыбаются. Все.

— Откуда?..

— Распечатал. На вокзале, — глухо отозвался он, продолжая следить за ней в стекло.

— Распечатал... — эхом отозвалась она. Вспомнил...

— Да.

Валентин развернулся. Долго смотрел в её лицо, когда Варвара чуть дрожащими руками листала фотографии.

— Я думаю, — ответил Валентин на её вопросительный взгляд. — Думаю...

— О чём? — спросила, только чтобы не забылся, чтобы побыл здесь, в такой простой реальности... Которой люди, в конце концов, и живут, сколько бы других мест себе не придумывали.

Валентин чуть нахмурился, собираясь с мыслями.

— О том, что почему-то мне нравится твоя улыбка, ma chere amie. Ещё о том, что, может, в этом и смысл, — он растеряно моргнул. — Ты пробовала жить ради чьей-то улыбки?

Он снова моргнул.

— Нет, не так. Каково это?

Варвара легонько провела ладонью по тонкой ткани рубашки, ощущая, как он жадно следит за каждым движением. С непониманием, будто не мог определиться, за чем именно следить, в чём искать ответ?

— Я... предлагаю взять этот вопрос за основу совместного исследования.

Валентин по-птичьи склонил голову.

— Мне всё равно.

— Тогда бы ты не спрашивал.

— Думаешь? Не знаю. Я больше ничего не знаю, — Валентин чуть качнулся, потухшим взглядом смотря в никуда. Варвара едва коснулась его щеки, и он вдруг встрепенулся. — А если...

— ...думать о провале, то ничего не получится.

— Как видишь, если не думать, тоже, — он обречённо повёл рукой. — C'est la vie.

— Тогда зачем это? — Варвара упёрла конверт ему в грудь, но Валентин не пошевелился. Долго, долго они стояли, и солнечные блики изредка скользили по его бледному, потерянному лицу.

А потом Валентин выпрямился. Потушил сигарету, бросил в урну, следом — недокуренную пачку.

Медленно поднял руку. Расстегнул ворот.

Одна пуговица, вторая.

Варвара непонимающе моргнула.

Треск!

Лопнула тонкая цепочка, чиркнула по металлической грудной пластине печатная плата. Маленькая, серебряная, с печально погасшим огоньком — он вложил её Варваре в ладонь, нежно, но настойчиво сложил пальцы в кулак.

Отдал плату. Отдал душу. Отдал всё.

И тогда она точно так же передала ему конверт, заставила взять — и так, в освещаемом алым-алым рассветом тамбуре совершился обмен всем. Что у них было. Чего у них не было.

Поезд едва завывал, нёс их к морю и осени. Двух родных людей, которые выиграли в кости с судьбой или удачно попали в момент её хорошего настроения.

А может, судьбы вовсе нет.

Но это не важно.

Важно, что они живы. Важно, что они рядом.

И что там, в полумраке, если бы кто-то смотрел, мигнул оранжевый огонёк.

Если только то, что мы не видим — существует.

***

Варвара стояла на вокзале и ощущала себя счастливо-опустошённой, как бывает в первые несколько минут, когда прочитаешь до конца хорошую книгу — мыслей нет, есть только гулко звенящее в черепной коробке восхищение, не облечённое ещё в форму.

Огни нового, недавно перестроенного вокзала сверкали в рябых лужах.

Вокруг сновали люди, спешили, толкались — но Варвара их не видела. Для неё существовали только стоящие за её спиной трое родных людей.

И мама. Под красным зонтом, который был незаслуженно забыт Варварой.

Мама, которая встречала дрожащей улыбкой и распростёртыми, самыми тёплыми объятиями.

Их никто не заметил. Ни рук, ни слёз, ни слов. В общем-то, в мировом масштабе они — песчинка, как и окружающие их существа, как и моргающий огнями вокзал и гудящий порт — его логическое и неотъемлемое продолжение, такое же, каким являются сейчас они друг другу.

История в наше время слишком быстра и требовательна, чтобы помнить о таких крохотных человечках, о горящих компаниях, в мировом масштабе сравнимых с блохой, о жизни и смерти отдельных личностей и ещё о трёх странных подростках, которые, будучи на разных концах света, видели общие сны. Всё забывается. Всё истирается.

Они существуют, пока есть родные люди, что помнят.

На письменном столе, где вечный творческий беспорядок и хитросплетения кабелей, обособленно стоит фотография в рамке из настоящего дерева. Фотография, на которой память о них всех. Фотография, которая была неосознанной мечтой Варвары.

Но это позже.

Сегодня, сейчас они шли к забавно-жёлтому беспилотному такси и пытались уместиться под одним зонтом — Владивосток традиционно встречал туманом на хребтах сопок и дождём.

Дождём, с которого всё начиналось.