В погоне за рассветом

Глава 1. Сон или реальность?

Аарон

Я открыл глаза резко, будто кто-то щёлкнул выключателем в темноте. Темнота. Маленький луч солнца выглядывал из-под плотно закрытых штор, создавая эту уединённую атмосферу. Искры света ложились на ковёр с незамысловатым, но приятным глазу узором.

Опять утро. Я зажмурился, пытаясь поймать обрывки сна. Там было что-то важное, что-то тёплое, но оно ускользнуло, как вода сквозь пальцы. Осталось только чувство, будто меня дернули за ниточку, разорвав что-то, что не должно было рваться.

За окном шум проезжающих машин. Где-то снизу, со двора, доносился детский смех и разговоры.

Я сова, хотя и просыпаюсь рано каждое утро уже по привычке. Ещё толком не проснувшись, я посмотрел на часы, которые стояли на углу моей деревянной тумбочки. Цифры расплывались и двоились в глазах, не складываясь в определённые числа. Отбросив эту идею, я потянулся, всё ещё находясь в кровати. Моё тело напомнило о себе: спина одеревенела, шея затекла, в висках пульсировала тупая боль. Проснувшись от этих неприятных ощущений, я сонно потёр веки, прогоняя остатки сна, но этого было мало, чтобы проснуться полностью. Для этого мне требовалось умыться холодной водой и почистить зубы. Взглянув ещё раз на медленно тикающие стрелки часов, я прищурился. Часы показывали 7:26 утра. Примерно в это время раньше меня будили родители, чтобы собираться в школу. Поэтому эта небольшая школьная частичка до сих пор присутствовала в моей жизни. Я попробовал посчитать, сколько времени у меня осталось до конференции с партнёрами. Это было бесполезно, цифры даже в голову не хотели попадать, не то чтобы вычитаться и складываться. Я прикинул, и по итогу получилось около двух часов. В каком-то уголке моего тела прошла приятная тёплая волна — я был рад, что смогу спокойно подготовиться. Наша компания занимается торговлей, мы вышли на мировой уровень, и многие компании из других стран желают работать с нами. Мой дедушка, глава компании, поручил это дело мне. На этой деловой встрече должен был подняться вопрос о требованиях двух сторон при составлении договора между нашей компанией и компанией из Швейцарии.

Встав, я почувствовал, как холодный воздух окутал всё моё тело, добираясь до каждой клеточки. Руки покрылись гусиной кожей.

Приоткрыв глаза и шаркая ногами, я пошёл в ванную комнату. Она находилась примерно в семи шагах от моей комнаты. Мозг не работал, поэтому я следовал уже давно выработанному рефлексу. Тело само двигалось к нужной комнате. Войдя и встав у раковины, я наклонился и принялся умываться. Дрожь и бодрость пробежали по всему телу мгновенно. Сна больше не осталось во мне. Хорошенько умывшись, я начал трясти кистями рук, сбрасывая остатки воды. Наконец я поднял уже бодрые глаза в зеркало, посмотрел на своё отражение — и оцепенел. Холодный пот прошёлся по моей спине. Передо мной стоял не 22-летний парень, каким я являлся, а молодой я, который выглядел лет на 7-8 моложе. Всё те же тёмно-бархатные каштановые волосы с привычными вьющимися, с лёгкими волнами, и карие глаза, наполненные тайной, как лесная чаща. Смотря в зеркало, я почувствовал, как у меня начали потеть ладони, глаза расширились, я не двигался. Это невозможно. Вчера я посещал Гарвард, где обучался по направлению бизнес-администрирование, я помнил все детали. Сегодня выходной, я должен был выполнить миссию дедушки. Как единственный наследник, я уже изучал дела компании. Быстро откинув все цепляющиеся мысли, я начал глазами бегать по комнате, в которой сейчас находился. Белый кафельный пол, душевая кабинка с занавеской, на которой было изображено море, шампуни, зеркало и тумбочка из тёмного дерева, на которой лежали журналы, небольшая трещина на крышке унитаза. Не может быть. Я стоял в ванной комнате своего прошлого дома, где мы с родителями жили в Канаде, если точнее — в Британской Колумбии. Но после их смерти мы с дедушкой уехали из Канады в США из-за найденной дедушкиной болезни — деспотического лёгочного фиброза. Было уже поздно, требовалась пересадка лёгких. Поэтому я жил и обучался в Бостоне. Мои мысли снова начали связываться в большой клубок из одних вопросов, ответов на которые ещё нет. Посмотрев ещё раз на себя в зеркало, попробовав в последний раз осознать образ, находящийся передо мной, я развернулся на сто восемьдесят градусов и кинулся как можно быстрее в комнату. Подойдя к кровати, я нервно начал перебирать каждый сантиметр тёмного постельного белья. Пару минут спустя я нашёл то, что так упорно и усердно пытался найти. В моей руке был телефон. Включив его, я увидел 12%.

— Слава богу, — пробормотал я, нервно пытаясь ввести пароль, чтобы зайти в календарь. Паролей у меня было мало, я часто забывал их и придумал несколько для всего. Попробовав в третий раз, телефон ожил. Я поспешил быстрее зайти в приложение, но мои пальцы не слушались, руки дрожали, в горле стоял ком. В голове складывались частички пазла. Наконец зайдя, я увидел дату: 12.02.2008 год. Всё рухнуло, как карточный домик. Я никогда не забуду эту дату и произошедшее событие в этот ужасный день. Ведь на следующий день умерли мои родители в автокатастрофе, направляясь в аэропорт, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы. В животе завязался тугой узел, в глазах начало плыть, к горлу подкатил ком. Просуществовав так несколько минут, я начал приходить в себя. Сегодня день до того, как всё пошло под откос. У меня ещё был шанс. Но я пока не видел смысла. Даже мысль о том, как я очутился в этой ситуации, казалась мне пустой.

Сидя у открытого окна, я думал о своём сне, вспоминая детали. Всё выглядело так реалистично, что трудно было поверить, что это был сон. За окном уже была ночь. Наступили сумерки, поглощая последние проблески дня. Но слабый луч света проникал в комнату от солнечного фонаря. Я любил ночную атмосферу: тишину, покой. Часто в это время можно подумать, не беспокоясь ни о чём, наблюдая за звёздами. Но в этом были и минусы: появлялась бессонница, ночью возникали мысли вопреки собственному желанию, и только музыка спасала меня. И этот день не стал исключением: наблюдая за мимо проходящей жизнью, которая была за пределами моей комнаты, я слушал какую-то музыку на фоне из радио, не вдаваясь в текст. Моё тело было в комнате, а разум — где-то в другом месте. Но это длилось недолго — холодный зимний ветер напомнил о себе, вызвав у меня мурашки. Внутри всё горело, а тело было холодным. Съёжившись, я начал быстро тереть руки друг об друга, пытаясь согреться. Спрыгнув с окна, быстрым движением руки закрыл его и большими шагами пошёл к кровати. Прыгнув на кровать, я начал укутываться в одеяло, но немного об этом пожалел — одеяло совсем не согрелось. Но под одеялом было лучше, чем за его пределами, поэтому я предпочёл одеяло. Но не успело оно согреться, как я услышал звук захлопнувшейся двери. Пришёл папа. Забыв о холоде, я бросился к лестнице, немного поскользнувшись перед спуском, но удержал равновесие, не дав скатиться кубарем вниз. Спустившись, передо мной стоял отец, снимая ботинки в коридоре. На нём была зимняя красная шапка со снежинками, которую связала ему мама в подарок на Рождество, в зелёной пуховой куртке и джинсах, с большими пакетами в руках. Борода, ресницы и кончики светло-русых волнистых волос покрылись снежинками. Увидев меня, он улыбнулся и сказал:

— Сынок, возьми пакет, отнеси на кухню. Я сейчас приду и разберу, хорошо? — Уильям стянул шапку, стряхнул снег с волос и хитро прищурился. — А после мы с тобой устроим кулинарный батл. Как тебе такая идея?

— Пап… — голос Аарона сел, и он шагнул ближе, не глядя в глаза отцу. — Мне приснился странный сон.

Уильям замер на секунду, повесив куртку на крючок. Потом медленно повернулся и внимательно посмотрел на сына.

— Ну… выкладывай. Я слушаю.

— Мне приснилось, что вы с мамой попали в аварию. — Аарон сглотнул, понизив голос. — Это было… так реально, пап. Я до сих пор не могу выбросить это из головы.

Уильям сделал шаг вперёд, положил ладонь на затылок сына и слегка встряхнул его, как в детстве.

— Слушай, парень, — сказал он мягко, но с улыбкой, которая не касалась глаз. — Посмотри на меня. Я живой. Здоровый. Стою перед тобой и пахну снегом.

Он развёл руки в стороны, как бы показывая себя целиком.

— Это просто сон. Даже самый реалистичный сон — это всего лишь игра воображения. У всех они бывают.

— Да, ты прав, — Аарон выдохнул, взял пакет и направился к кухне.

Уильям посмотрел ему вслед, хмыкнул и тихо добавил, скорее себе, чем сыну:

— У всех бывают страхи. И у меня тоже. Но мы здесь, и это главное.

Уложив их на столе, вскоре пришёл папа, всё ещё в рабочей одежде. В обычные дни он одевался скромно — синие джинсы, белая футболка, коричневая вязаная кофта. Стильно, модно, скромно. Он не особо любил одевать смокинг: мол, выглядит как дельфин в ластах. Уильям любил более свободную одежду.

Разобрав все продукты по местам, оставив только нужные, он оставил меня за главного, пока переодевался в домашнюю одежду. Сегодня мы решили приготовить домашнюю пиццу с лимонадом, который отец купил по дороге домой. Папа часто говорил, что даже сам итальянец позавидовал бы нашей пицце, ведь это произведение искусства. Веселясь и болтая, мы всё приготовили, и, поставив пиццу в духовку, решили появившееся время провести за шашками, шахматами и картами. Призом было одно желание. Вот так я провёл время, веселясь вместе с отцом, а после и со всей семьёй, смотря фильм, уже давно забыв об этом дурацком сне.