В подземелье, где Творец не видит

Глава 1

Глава 1.

О чем думал человек по имени Виктор, когда решил строить замок в таком месте? Путешествие сюда было настолько трудным, что могло считаться билетом в один конец – преодолеть на корабле путь до северных льдин, пересечь вечные льды на санях, половину пути таща их за своей спиной, после того как собаки погибнут от холода. Достичь 9 меридианы и встать на твердую, промерзлую почву Арктиды, после чего продолжить путь, ощущая, как воздух вокруг становиться с каждой милей все теплее, пока ты не почувствуешь себя где-то на юге Восточной Европы в пору раннего лета, увидишь вокруг луга и хвойные леса раскинувшиеся между многочисленных скал, под вечной ночью. И под вечным Полярным сиянием – то наэлектризованный воздух вырывается из-под пустот земли, из огромной воронки в середине континента. Спустившись по ней, привыкнув к влажности и вибрации по коже, дойдя до конца и сделав крутой поворот вокруг последнего уступа ты на секунду ощутишь странную дезориентацию, а после развернешься лицом в начало своего долгого путешествия. Только теперь ты будешь идти на сотни миль ниже уровня моря. Так начинается вход в Арборию, подземный мир. Огромные пустоты внутри земной коры простираются на несколько сот миль в высоту, и у самого свода освещаются не стихающими электромагнитными явлениями, которые своим размеренным синим свечением безумно походят на небо и временами заставляют ненадолго забыть, что ты в подземелье. В протяженность же местность простирается на две тысячи миль вдаль от воронки непрерывно расходясь вширь, подобно геометрическому конусу, дальний предел которого ограничен подземным морем. Много не открытых тайн таит лежащая за ним, еще большая размерами земля, но та что по эту сторону воды не будет слишком чуждой для жителя поверхности. Относительно говоря… В конце концов все что здесь растет, ходит и ползает переселилось с поверхности уже после века рептилий, когда исчезли игуанодоны и тираннозавры и леса заполонили различные теплокровные твари. В том числе и первые люди. Люди-неандертальцы что переплыли узкий и теплый, в свое время, пролив между Арктидой и Беринговой Землей и расселились сначала по северному континенту, а потом и под ним. Их потомки уже давно покинули похолодевшую поверхность, а в Арбории так и не смогли продвинуться дальше каменного века. Современный же арборейский абориген, встретившийся тебе, будет только бледной кожей отличаться от аборигена австралийского, во всем остальном же ты не увидишь разницы – перед тобой будет дикий дикарь не знающий ни родной земли, ни семьи, ни других базовых понятий цивилизованного гражданина. Тем более не знает он ни науки, ни ремесел, ни даже сельского хозяйства. Вот почему новые гости, пришедшие сюда два столетия назад даже не стали рассматривать местное население как рабов, а просто оружием прогнали как можно дальше от своих новых владений. Также поступил и предыдущий владелец этого замка. Между тем сегодня гроза! И только что молния озарила все коридоры крепости.

+++

Бросив взгляд в окно хозяйка замка, темноволосая женщина в белом платье, ступила за окованную дверь и зашагала по спускающимся ступеням. Длинный коридор ведущий в подвал был полностью лишен света, как и большинство помещений и залов этой мрачной обители. Вампиру бы здесь безумно понравилось, не считая того что ему бы здесь оторвали голову, предварительно пройдясь по всему телу свечей. Ну, по крайней мере так бы сделал бывший «муж» этой женщины, она же родила бы в своей голове гораздо более изощренные ужасы.

Но к слову о свече – именно ей, водрузив на гротескный подсвечник, хозяйка освещала давно знакомый ей путь. Пара минут и бегающая пара ступеней осветилась встречным светом, после чего перешла в завершающий ряд. Лестница, ведущая в подвал, переходила в большое помещение, невысокое в высоту и едва заметное вширь – света двух газовых светильников не хватало чтобы осветить стены, зато его хватало чтобы подробно рассмотреть стоящую в центре подземелья огромную машину-распятие, свисающие с неё провода, расставленные вокруг ящики и сидевшего на одном из них человека.

Мужчине было тридцать. Густая рыжая борода и такого же цвета длинные волосы контрастировали с черной робой. Одежда не то священника, не то гробовщика. Пожалуй все же гробовщика – обе эти профессии «из низов», но вторая не так сильно обтесывает своего представителя, а вид у этой персоны отнюдь не отесанный.

- Как вы и просили, кроме приготовлений ничего без вас не делал. – подав бодрый голос и согнав скуку бородач рывком встал на ноги и двинулся куда-то в сторону. Вид у него был совершенно повседневный, будто вокруг крестьянская мастерская, а перед ним дворянка-хозяйка, за десяток лет службы ставшая второй родней. И не было от этого человека никакого внимания ни к полузаросшему разрезу, кольцом окружавшего шею женщины, ни к металлическим швам, которых сросшаяся кожа не смогла закрыть, ни к мертвенно-синему языку, проступавшему под безупречными зубами. Посторонний наблюдатель чуть погодя добавил бы к этому ряду бесцветные губы и мертвенно бледную кожу.

- Приступай. – внимание женщины было сосредоточенно исключительно на ящике, самом крупном в комнате, за который прямо сейчас взялся слуга.

Вытянутый, грубо сколоченный короб напоминал гроб, в которых переносят покойников и был обвит толстыми веревками. Расположившись у «ног» рыжий бородач завозился с веревками, переплел их в узлы вокруг своих ладоней и с усилием потянул. «Гроб» со скрежетом поехал по полу, но почти сразу уперся в каменную плиту, поставленную заранее. Она тоже попыталась было сдвинуться с места, но «гробовщик» уперся в неё ступней и могучим усилием заставил «гроб» твердо и с грохотом встать на ноги. На ноги, лицом к хозяйке. Еще пару секунд ушло чтобы взять кирку и отколоть крышку. Взгляду госпожи и слуги открылся кусок полупрозрачного льда с застывшим внутри, будто на мутной фотографии, человеком. Его одежда на пару секунд захватила внимание женщины - медвежья шкура со спущенным капюшоном, расписанная узорами юбка поверх грубых штанов и синие бусы-браслеты. Все выглядело совершенно неуместным на обычном, европейском человеке. С арборейскими аборигенами его могла бы сроднить бледно-синяя кожа, но это судя по всему было приобретенной чертой ввиду «особого» состояния. Покажи этого человека местным, и они отказались бы признать его за своего из-за, по их меркам, малого носа и легкой челюсти. Одеяния такие здесь к слову тоже не были в ходу за всю историю.

- Одежда канадских эскимосов. Смешно выглядит на европейце. – рыжий гробовщик усмехнулся. Женщина безразлично перевела взгляд со льдины на крупнозубый рот после отвернулась в сторону машины. Эта конструкция, как и все место вокруг всегда навевала воспоминания, которые сейчас стали особенно навязчивыми. У госпожи в белом на секунду возникло странно чувство – будто пару лет назад ученый и её «муж» стояли в этой комнате точно на тех же местах, и в тех же позах что и она сейчас со своим слугой. Это было… Она быстро прогнала из себя этот бред!

- Ты точно во всем разобрался? – барышня перевела свое внимание на разговор. – Уверен, что все получиться?

- Вы во мне сомневаетесь? – улыбнувшийся слуга оглянулся. Работа спустя долгого ожидания явно подняла ему настроение и вдохнула энергию. Газовые горелки, минуту назад стоявшие в стороне, уже были зажжены и расставлены кольцом вокруг замороженного тела испуская тепло. Ни дать не взять – картинка из оккультной книги. – Я два года работал с доктором и многие вещи выучил уже на уровне интуиции. А прочитав его дневники я знаю теперь почти все что и он. Для того чтобы оживить покойника этого хватит.

Замороженный «покойник» же меж тем покрывался испаринами и начал пускать под себя ручьи. Бородач сделал круг. И правда, сцена обряда настоящего.

- А вот если подумать. Он никогда не воспринимал меня всерьез. Чтобы я не делал. Все надувался, и надувался как кобель павлина. – Человек вскользь потрогал лед на ощупь. – Очень жаль, что его так быстро «приготовили».

- Сложности будут? Расскажи что ты будешь сейчас делать. – Хозяйка не хотела говорить про доктора. Это могло перейти в разговор о «муже».

- После того как лед растает у меня будет 10 минут чтобы привести его в сознание и откачать воду. Именно столько времени мозг может выжить без кислорода. Правда здесь есть одна сложность – никто не знает сколько времени он задыхался перед тем как заледенеть. – Лицо гробовщика резко посуровело.

Хозяйка на секунду посмотрела замороженному прямо в глаза и только сейчас заметила, что на них застыл ужас. Вряд ли перед холодом. «Покойник» выглядел так, будто смерть лично пришла за ним и замахнулась косой. Это зрелище ненадолго заворожило женщину. Почти незаметно для самой себя она отметила что несмотря на страх лицо, погребенного во льду, довольно красиво, хоть и не ухоженно. В нем чувствовалась некая… Неиспорченность? Прошло несколько молчаливых минут в течении которых бородач регулярно то проверял лед рукой, то пробегал взглядом по огням, затем аккуратно переложил замороженное тело с ног на спину, после чего глыба стала быстро тонуть в растекающейся луже, под все тем же неукоснительным надзором. В какой-то момент слуга недовольно оскалился – нечто в происходящем перестало его устраивать, и он стал быстро винтить горелки делая вокруг тела быстрый обход. Огни запылали так сильно что даже стоя на расстоянии женщина ощутила горячее дуновение. А еще она поймала себя на странном, несвойственном чувстве - она немного за переживала за незнакомца.

- Сейчас нужно ускориться. – Самому себе констатировал помощник «приготовленного» доктора после чего взял отложенную ранее кирку и прошелся по льду серией ударов. Затем просунул её в образовавшиеся трещины и тугими движениями расширил их. Железо проходило совсем рядом с плотью, но опасности не было - по виду было совершенно очевидно, что работяга не первый и не второй раз держит этот инструмент. Извлеча орудие рыжебородый нанес еще несколько ударов, и верхняя часть «саркофага» раскололась, освободив узника наполовину. И еще пара ударов, без потери драгоценного времени – лед окончательно раскололся, и слуга в объятиях вытащил бездыханное тело.

Оно на вид ничем не отличалось от обычного, только что захлебнувшегося утопленника.

Швырнув его на пол как тряпичную куклу, бородач ухватил «мертвяка» за шиворот - за промокшую шубу, и спешно потащил к центру зала. Через минуту тело было зафиксировано в центре стального «распятия» - голые кисти рук и лодыжки плотно обвили металлические тросы, а толстые перевернуые крючья приобняли несчастного под плечи.

Тяжелый рубильник издал громкий скрежет, после чего конструкция угрожающе загудела. Вибрирующий стойкий гул нарастал в течении минуты, после чего раскаты электричества своим треском резко пронзили помещение, и утопленник в мокрой одежде неестественно задергал конечностями. Словно мертвая лягушка, приложенная к проводам. Но фоне холодного метала довольно зловещее зрелище.

Человек в робе отступил на пару шагов назад, и женщина в белом последовала его примеру. В следующее мгновение шевелящееся тело резко бросилось вперед, едва не вывихнув себе ноги. Все конечности «полуживого» выпрямились и задеревенели, удерживая на весу рвущееся вперед, выгибающееся туловище. Выгибающееся так, что хозяйке в какой-то момент показалось что из грудной клетки что-то должно было вот-вот вырваться. Пальцы утопленника были полусжаты, и, судя по всему, изо всех сил напряжены. Голова же не проявляла признаков жизни и бесцельно свисала, откинувшись назад – с закрытыми глазами, с едва приоткрытым ртом. Совпадение, но как только женщина отметила этот факт тело сделало несколько особенно сильных, дерганных движений, будто пытаясь оторвать себе руки, после чего мышцы выше плеч ожили, подняв голову и распахнув до упора квадратный рот. Вырывающийся стон был почти нераслышен на фоне громких электрических потрескиваний.

Слуга схватил прибор, неприметно и молчаливо дожидавшийся своего времени в сторонке – черный кожаный мешок со шлангом, переходящим в железную трубу. Противоположный конец трубы был облеплен резиновым кольцом, и именно этот конец грубо, без сантиментов, воткнулся в распахнувшийся рот. Бородач быстро заработал малозаметным рычажком - «сумка» ритмично зашуршала и зашлась в движениях, недвусмысленно показывая всем что она является откачивающим насосом. Дергающееся тело похоже не особо обращало внимания на агрегат, что не мешало рыжебородому давить им на горло до упора, дабы уж точно исключить возможность выпадения. Наблюдавшая за такой картиной женщина неосознанно опустила руку и провела её по краю живота. Происходящее вызывало… скажем так… разные ощущения.

Рот размороженного издал громкий кашель, преодолевший твердое препятствие и «гробовщик-доктор» растерянно отстранился вместе с инструментом.

- В его легких и горле нет воды… То есть он не тонул? Но… Тогда что его заморозило?

- Хааааааааррх, кха-кха.

Будто выплюнув что-то крупное и накопившееся, лицо распахнуло свои глаза и на секунду взглянуло на людей, затем снова зажмурилось. Живительный ток, это все равно ток, и доставляемая им боль была видна очень даже ясно. «Новый доктор», не приближаясь, подцепил и опустил киркой рычаг – треск электричества мгновенно сменился на тонкий звук насекомого, в течении пары секунд упавший в полную тишину. Обмякшее тело в мокрых одеяниях беспомощно повисло на железных петлях, бесцельно поддергивая одной из своих рук. Правой, полусогнутой. Человек был измучен и совершенно не имел сил. Бородач встретился с госпожой слегка неуверенным взглядом.

- Снимать? – фраза как будто ознаменовала что трудное и главное позади.

Получив кивок «Гробовщик» поочередно отвязал оживленному ноги и руки. Слабонервному человеку сейчас стало бы немного не по себе – стальные тросы не содрали кожу, но оставили на ней ярко красные смятые «обручи». Перевернув тело на спину, слуга торопливо стал расстёгивать одежду, пока женщина молча наблюдала. Наблюдала и размышляла. Кажется, она может себя поздравить, теперь у неё целых четыре подданных. Скоро можно будет себя и графиней назвать, по примеру соседей. Графиня Ильза! Правда, чтобы отбить грядущий штурм этого все еще недостаточно... Недостаточно для этого четырех человек, один из которых вообще непонятно в каком состоянии. Доктор конечно же говорил, что…

- Аааааа!

Ожившие руки вцепились каменной хваткой в оторопевшего бородача. Прямо под бороду. Через секунду последний задыхаясь лежал на полу, а пробужденный с бешеным взглядом нависал сверху. «Еще не графиня» Ильза растерянно развела руками, но уже через пару секунд в одной из них оказался револьвер. А еще через одну человек в шубе опустил веки и снова рухнул в беспамятство избавив хозяйку от необходимости жать на курок. Посиневший слуга пошатываясь поднялся и перевел дух.

- Он не тонул, а боролся с кем-то. Возможно, что с эскимосами. Или они вместе боролись с кем-то третьим. – Рассуждающий «гробовщик» встретился с вопросительным взглядом Ильзы и кратко пояснил – Просто предчувствие.

+++

Установив последнее, третье надгробие американец и абориген отложили лопаты и встали перед могилами. Человек цивилизации закрыл глаза и сомкнув ладони едва разборчиво зашептал что-то себе под нос. Человек природы неуверенно смотрел на него некоторое время после чего, из уважения, занял такую же позу.

- Аминь. – Громко закончил свою речь англосакс по имени Джон. Новые знакомые встретились взглядом. – Спасибо что согласились. Для меня это правда важно. И я вас отблагодарю потом, на обратном пути.

- Не стоит. Лучше поспешим обратно, пока нас не застала вьюга. – Сухо ответив, полудикарь подобрал лопату и зашагал прочь - возрастное, морщинистое лицо не проявляло никаких эмоций. Усатый, благородного вида спутник закинул за плечи рюкзак и поспешил следом. Когда он впервые увидел этого местного жителя то ему слегка резанули глаза крупная челюсть и длинные, сплетённые в толстый черный хвост волосы, но за эти два дня он уже перестал обращать внимание на внешние различия. В конце концов в Нью-Йорке можно встретить и более экзотических путников, а кроме того перед отправкой путешественник тщательно готовился и немного представлял в какие земли он направляется. И в частности он знал, что местные жители делятся на два народа, дикий и цивилизованный, но не ожидал что по прибытии сразу же наткнётся на исключение.

- Нет, правда. По возвращении я останусь у вас и работой верну вам долг. А если я добуду что-то ценное в пути, то отдам это вам в качестве платы.

- Там внизу нет ничего что могло бы мне пригодиться. А работать на меня точно не нужно. Я же сказал, не надо платы. – Мужчина сделал усилие чтобы преодолеть бурелом. Хвойная местность вокруг была совершенно нетронута людской ногой и не отличалась хорошей проходимостью. Царящая ночь тоже не облегчала путь, несмотря на крупные звезды и полярное сияние, нависающее над молчаливым лесом. Джон с трудом поспевал за более старшим знакомым.

- Все же вот как интересно… Мы преодолели такой длинный этот путь, прошли самую трудную его часть, но именно после этого смерть их достала. Мне до сих это видится чем-то неправильным.

- Я много раз видел, как смерть ловит людей за секунду до спасения. В этом нет ничего удивительного. – Абориген спокойно, но довольно однозначно обрубил попытку сопровождающего поддержать разговор. Остаток пути два человека проделали молча. В какой-то момент туземец рукой помог спутнику взобраться на гору, и в то мгновение, когда их взгляды встретились Джон будто прочел в пожилых глазах немой вопрос – «Ты хорошо подумал перед тем как отправляться сюда?»

Жилище показалось спустя час. Вкопанная землянка напоминала огромный холм на краю поляны, и деревянная дверь будто соткалась из темноты, когда проводник подошел достаточно близко. Как ему удаётся запоминать дорогу в подобном лесу, да еще ночью? Для Джона это было загадкой. Путники со скрипом вошли внутрь, впустив за собой ночной свет. Кухня, первое из двух подземных помещений встретило их слабым запахом трав и аскетичным убранством – стол, бревно-стул, глиняные чашки и грязная шкура в дальнем углу. Лежавший на ней юноша по имени Вац проснулся и округлив глаза вскинул топор, но через секунду успокоился и вяло уплелся в соседнее помещение. Абориген последовал за ним, не сказав своему гостю ничего на прощание. «Спокойной ночи» - сам себе пожелал Джон, закрыв за собой ставню и разложившись на согретой шкуре. Сон пришел быстро, хотя это абсолютно кромешное «вырви глаз» помещение и вызывало дискомфорт у городского жителя. Но по крайней мере это уже не Арктика. И когда утром звон утвари разбудил белого человека тот уже был полон сил.

- С пробуждением. – Вац, молодой человек со славянскими чертами, завтракал, косясь на временного «постояльца». Снаружи раздавался звук топора, и Джон почему-то именно сейчас наконец-то вспомнил имя аборигена, спасшего ему жизнь – Иденшоу.

- Доброе утро. – по привычке ответил американец, поднявшись на ноги. Взгляд юноши недоуменно дрогнул отчего Джон почувствовал себя странным человеком. Топор стих и туземец вошел внутрь в тот момент, когда гость уже приступил к трапезе.

- С пробуждением. Сегодня хорошая погода. – Хозяин дома налил брагу и сделал глубокий глоток. Гость хотел было уступить место, но хозяин жестом его остановил и расположился на коленях во главе стола. – Скорее всего продлиться до обеда. Не считая вьюги. Они непредсказуемые.

Повисло молчание. Последние слова аборигена навели гостя на важную мысль.

«Мне пора уходить и будет правильно если я сам это скажу. Чтобы хозяевам дома не пришлось говорить это мне напрямую»

- Я как раз хотел сказать, что отправлюсь сразу после завтрака. Как я уже говорил я вам благодарен, и именно поэтому считаю правильным как можно меньше вас стеснять. Кроме того, чем быстрее я доберусь до цели, тем будет лучше. Поэтому, закончив с вами трапезу, я проверю свое снаряжение и, с вашего позволения, оставлю вас.

Иденшоу смотрел на оратора безразличным взглядом.

- Вас было пятеро. Остался ты один. Ты все равно собираешься идти дальше? – брови слегка нахмурились. – Думаешь, что справишься с тем, что было рассчитано на отряд сильных мужчин?

- Да, справлюсь. Тем более что назад я уже не могу вернуться. – Джон старался говорить уверенным тоном.

- Почему?

- Потому что для того чтобы пересечь льды нужна группа людей. Одному это не по силам. – путешественник прояснил аборигену незнакомые тонкости.

- Ты упрямый. Или просто хочешь умереть. – Иденшоу впервые улыбнулся. – Не хочешь расспросить дорогу перед отправкой?

- Как раз хотел у вас это узнать. Вы ведь знаете местность? – Джон улыбнулся в ответ, но дистанция между мужчинами не сократилась. Юноша же отстраненно наблюдал за диалогом со стороны.

Взяв брагу Абориген отстранился и ненадолго задумался. Потом сделал еще один глубокий глоток.

- А я тебе не помогу. Я не пойду с тобой проводником, а из слов моих ты ничего не поймешь. Тем более что ты, как я вижу, впервые покинул родную деревню…

- Не в первые. – Джон грубо и обидчиво возразил. Собеседник поднял бровь, показывая, что не верит в это утверждение.

- Вац проводит тебя через лес, до большой горы. Той, в которой находиться спуск вниз. Дальше ты отправишься сам. Там, внизу, будет достаточно тех, кто сможет подсказать тебе дорогу. Раз уж ты знаешь наш язык. – В глазах туземца промелькнул живой интерес. – Откуда кстати?

Действительно, откуда? Джон сам был удивлен подобному совпадению.

- Сербский… Я его изучал, и даже бывал на Балканах. - Путешественник слегка запнулся, не зная, как вкратце объяснить очевидные вещи. После долгой паузы он вымолвил. – Я… интересовался колдунами. Точнее теми, кто называл себя колдунами. Большинство из них живет в Осма… на земле которая называется Балканы, и я по ходу своего интереса хорошо выучил местный диалект. То, что вы говорите на этом же языке стало для меня удивлением.

Оба собеседника смотрели друг на друга непонимающим взглядом, а Джон не знал, что добавить. Иденшоу будто мысленно махнул рукой.

- В любом случае все землепашцы под землей говорят на одном языке. И почти все охотники его знают. У тебя не будет проблем с этим. – хозяин продолжил разговор – Ты, как я вижу, знаешь, что ищешь, хотя и не говоришь, что. А что знаешь о наших землях, напомни?

Почему-то Джон почувствовал твердую почву под ногами и вести беседу стало проще.

- Ну, как я говорил я знаю только в общих чертах. Если вы меня поправите, то я буду рад. – Джон все равно собирался хорошенько расспросить этого аборигена обо всех подробностях. Хорошо, что предлог пришел сам собой. - Я знаю на этом континенте люди на поверхности не живут, а те что живут под землей делятся на два народа. Один… - Белый человек чуть было не сказал слово «дикий». – Один живет племенами, промышляет охотой и собирательством. Другой возделывает землю, строит большие деревни и подчиняется графам, которые живут в каменных огромных замках.

- Ты думаешь, что я не знаю кто такие вампиры?

Это было скорее утверждение, чем вопрос. Джон слегка запнулся. На самом деле ему почему-то казалось, что местные называют своих хозяев каким-то другим словом. Все же трудно вести общение с другими народами. Особенно… Дикими.

- То, что я ищу находиться в одном из таких замков. Не могу сказать всего, но мне нужно туда добраться и… поговорить с местными. Для моей миссии этого будет достаточно.

Самому себе Джон сейчас бы не поверил, и хозяин дома тоже ясно давал понять, что не верит в эту нелепость. Но позволял гостю недоговаривать. Иденшоу сделал последний глоток опорожнив кружку и, облокотившись об стол начал говорить.

- Я расскажу тебе то же самое что ты знаешь, но более подробно. Люди делятся на охотников и землепашцев. Охотники сами себе хозяева и не привязаны к месту. Землепашцы слуги своих хозяев, над которыми не властна смерть и которые пьют кровь своих слуг. Пьют кровь, сжигают на кострах, отрубают руки и убивают разными способами. Они правят страхом и у них это хорошо получается. Если землепашцы восстают, то на них обрушиваются ходоки. Но это бывает редко. Чаще и ходоки, и землепашцы воюют с охотниками или со слугами другого вампира. Их жизнь дрянная и суетливая.

Спокойный Иденшоу сильно переменился. Пожилой взгляд скрывал под собой большую силу, и пристально буравил белого человека.

- Всего есть шесть вампиров. Шесть хозяев, шесть замков, шесть поселений землепашцев. Я происхожу из племени Воронова Топора. Мои бывшие сородичи в прошлом носили другое название, но сменили его, когда поселились на земле замка «Скала воронов». У них был договор с вампиром – они жили на его земле, обменивались с его слугами, помогали в войнах против соседей. Это был выгодный союз. – Полудикарь потянул паузу. – Однажды мои сородичи сговорились с другим вампиром. Он лично пришел к ним и пообещал власть своего врага. Что они будут жить в этом замке и править местными землепашцами. Нужно только помочь убить хозяина. И они приняли это предложение.

Иденшоу замолчал и посмотрел на своего гостя чуть ли не с вызовом. Джону стало не по себе. Мальчик по имени Вац закончил со своей трапезой и уперся глазами в пол. Ему было неинтересно.

- Когда пришел момент слуги другого вампира напали на Скалу Воронов и Вороновый Топор присоединился к ним. Но этого не хватило. Слуги вампира отбили атаку и сразу после этого обрушились на селение предавших охотников. Сожгли все дома и убили всех, кто не успел убежать в лес. Я выжил потому что был погребен под обломками. В то время я был ростом с высокий пень примерно.

Полудикарь дал гостю время чтобы освоить информацию. Путешественник неуверенно уточнил.

- Ходоки?

- Они выглядят как люди, но ты их не перепутаешь. Главное отличие – чтобы свалить одного ходока нужно два сильных охотника или три обычных землепашца. – Иденшоу недовольно скривился показывая, что это совсем не важная часть его рассказа. – Я долго блуждал по лесу пока меня не нашел и не взял к себе один из тех самых землепашцев. Он был кузнецом и в свои годы так и не зачал себе сына. Так я остался жить у Скалы Воронов. Тебе ведь интересно почему я такой умный по меркам своего народа.

- Сэр, даже не было таких мыслей. – попытался соврать Джон.

- Так вот знай, меня всему научил мой второй отец и благодаря его наставничеству я потом смог построить этот дом, в котором ты сейчас сидишь. Но это было позже. Как я сказал я стал жить как землепашец, называться землепашцем, но так и не стал им по-настоящему. Какое-то время мне нравилось думать, что мой первый отец жив и я сбегу к нему однажды, но за долгое время я привык к новой жизни, а потом узнал, что он всё же погиб. Тогда сбегать стало некуда. Потом мой второй отец умер, и я продолжил его дело. Своего сына я тоже не зачал.

Снова пауза, а в дверь с наружи вдруг дохнуло тёплым ветром. Запах хвойного леса помог расслабиться и даже сгладил впечатления. Возникло чувство будто компания за столом обсуждает что-то простое, повседневное и совсем нетяжёлое. Джон счел нужным ничего не говорить и позволить своему знакомому закончить рассказ.

- Я сказал уже, я так и не стал в новом месте до конца своим. Оставшись один, я иногда стал думать, чтобы уйти. Все знают, что на поверхности очень непросто жить, и поэтому там нет ни охотников, ни землепашцев. И поэтому я стал думать, чтобы уйти жить туда. Но не делал этого. Пока однажды не произошла очередная смерть. Очень важная для него. – Мужчина ткнул пальцем в молчаливого мальчика. Тот ненадолго приподнял голову. – В один день к вампиру пришел человек. Я не знаю его имени, знаю только, что все называют его «Доктором». Он говорил о земле далеко за морем…

- Доктором??? – Джон не сдержал внезапного любопытства. Услышать в этой местности слово «доктор» казалось чем-то еще более инородным чем этот цивилизованный туземец.

- Ну да, а что? Ты ищешь именно его? – абориген поднял бровь.

- Я… я не уверен в этом. Простите, а можете рассказать об этом докторе? – разговор вдруг стал отдавать чем-то очень важным, но не до конца уловимым.

- Никогда не интересовался. – Недоверчиво обрубил хозяин. - И я не слышал, чтобы у него был свой замок. Ты ведь ищешь один из замков?

Джон немного погрузился в себя продолжая, однако быть слушателем. Иденшоу продолжил, сделав вид что этих странных вопросов не было.

- Он говорил о земле далеко за морем где можно найти много чудес. Если добраться. Я забыл сказать тебе что земля-под-землей окружена с трех сторон большими сводами, а с четвертой -большой водой. Морем как говорят землепашцы. Его нельзя переплыть. Но Доктор сказал, что можно, с его помощью. И попросил у вампира людей для этого дела. Тот согласился. – Хозяин дома впервые посмотрел на мальчика, и Джон отметил в них внезапно появившуюся мягкость. Похоже этот человек не так суров, как кажется со стороны. – Они отобрали для этого людей и назвали это… «экспедицией». – Полудикарь с трудом произнес «дивное» слово. – Для надежности с ней должен был пойти вампир. Земля за морем могла быть опасна и людям был нужен сильный сопровождающий. Хозяин не мог покинуть свои владения надолго, иначе от его власти быстро ничего не осталось бы. Поэтому он послал свою жену. Эта женщина… Не хотела уходить.

- Она тоже вампирша? – невзначай уточнил Джон.

- Да. – почти раздраженно подтвердил туземец. – Она очень любит своего мужчину и не хотела расставаться. Попросила перед расставанием сделать ей подарок. Я должен тут сказать, что в «Скале Воронов» она отвечала за допросы и командовала пыточниками. Ей нравилось её ремесло. – Иденшоу снова посмотрел на мальчика. – Семья Ваца была должниками и медленно возвращала долг. Вампир потребовал немедленного погашения что было для двух землепашцев невозможным. Тогда он по своему праву взял плату жизнями и передал их своей жене. Она очень долго убивала их на глазах их сына и получила большое удовольствие. Потом ушла с… «экспедицией» за море. А я, увидев осиротевшего мальчика, такого же как я в прошлом, решил, что пора уходить. Я собрал вещи, припасы, забрал Ваца, и мы ушли на поверхность. Я построил этот дом и живу здесь до сих пор. И ты первый человек, которого я увидел за это время.

Гость задумчиво потянул один из своих ухоженных усов. Информации было довольно много. И услышанное вызывало в основном два чувства – живой интерес и желание немедленно отправиться в путь. Врожденная любознательность цивилизованного гражданина явно проступила на его лице так как Иденшоу впервые выстрелил раздражением.

- Послушай, я рассказал все это не просто так. Я вижу, что ты вырос не охотником, и даже не землепашцем. А если я не прав, то значит ты был самым любимым сыном в своей семье. Не знаю, из какого ты народа, и что собираешься здесь найти, но послушай мой совет – возвращайся обратно. Там внизу нет ничего хорошего, и точно ничего что стоило бы такого долгого путешествия. Ты говоришь, что не можешь вернуться через лед один, замечательно, Вац тебе поможет. – Юноша поперхнулся и округлил глаза. – Ты научишь его всему что необходимо, и вы отправитесь в путь. На твою родную землю. Ты научишь его своему ремеслу и поможешь обжиться на новом месте. Я знаю, что там он не сможет до конца стать своим, но все равно его жизнь будет лучше, чем здесь, и точно лучше, чем там, под землей.

Джон впервые за все время пребывания в этом доме улыбнулся. Рука белого человека отодвинула давно опустевшее блюдце и вытащила из-за пазухи странную вещь, отдаленно напоминающую кольцо. Серебристый метал украшала изящная надпись на английском, которую два собеседника напротив были не в состоянии прочесть.

- Что это? – громко спросил хозяин.

- В определенные моменты эта вещь очень помогает.

Взглянувший на свое «кольцо» гость вдруг приобрел уверенность, которую мгновение назад было трудно в нем представить. Наполнившиеся силой глаза посмотрели на туземца и тот неуверенно качнулся. Роли будто поменялись.

- Нет. – твердость слога не оставляла места для возражений. – Но я учту ваше предложение. На обратном пути. – Джон перевёл свое внимание на запасы еды. – Я бы хотел попросить у вас добавки.

Следующие полчаса трое людей провели за столом в полном молчании.

+++

Перед тем как покинуть скромное пристанище Джон пересмотрел все свои вещи и сложил два рюкзака в один – свой, два дня тихо пролежавший в углу, и тот, который он вчера снял с одного из погибших компаньонов и в который на месте собрал с холодных тел всю поклажу, способную пригодиться живому путешественнику.

Сухая еда, прошедшая суровую Арктику. Если бы группа из пяти человек оставалась жива, то следовало бы забеспокоиться тем насколько быстро она кончалась, но для одного человека оставшихся запасов было даже слишком много. Две фляги с питьевой водой – хоть и полные, но все же Джон предпочитал обновить воду перед отправкой коль сейчас имелась такая возможность. Старый карабин охотника Саймона – убедившись в исправности потрепанного ружья Джон взял его взамен своего, свежего и ухоженного. Оружие прослужившее несколько лет жителю мэнских лесов вызывало больше доверия чем недавно купленное в магазине. Револьвер самого Джона – шестизарядный, старомодный, будто прямиком с Дикого Запада. Карта, которую Магистр Общества рисовал, находясь в трансе – Джон сомневался, что эти каракули пригодиться на практике. Бинты, спирт, хирургическое лезвие, разогревающий порошок, а также редкое, ценное изобретение медицины, называемое таблетками – универсальный набор медикаментов был компактно сложен в крошечный кожаный чемоданчик с крупной застежкой. Этот дорогой предмет, со своим содержимым, пожалуй, сильнее всего указывал на богатство и статус людей, пославших экспедицию. Охотничий нож, размером напоминающий боевой кинжал – купленный давным-давно, больше для престижа чем по нужде, инструмент, в итоге прошел Балканы и показал свою крайнюю надежность. Британское производство, между прочим. Собрав, перевязав и закрепив все у себя за спиной, опорожнив и наполнив фляги, американец еще раз принес благодарности хозяину дома, простился и тронулся в недавно прерванный путь. В сопровождении проводника Ваца, как обещал Иденшоу.

По словам туземца до горы было три дня пути, но уже к концу первого она показывается у горизонта, и юноша должен был провожать чужака именно до этого момента. Не то чтобы путь был труден, или туземец и его подопечный не желали помогать. Проблема была в местной погоде. Не совсем обычной. В пути Джон, однако, успел позабыть это объяснение, из-за чего, спустя пару часов ходьбы, прервал надоевшее молчание вопросом, на который ему уже отвечал Иденшоу.

- Здесь так красиво. Почему же эта земля необитаема?

Тянувшийся на бесконечность вокруг хвойный лес был лишен следов какой-либо живности. Ни птичьих гнезд, ни вмятин от бобровых зубов, ни каких-либо отдаленных звуков. Тем более никаких следов человека. Только спокойные зеленые кроны.

- Со стороны льдов в любой момент может налететь вьюга. Холодный ветер бушует целый день, закрывает небо черными тучами и если дышать им слишком долго, то можно умереть от боли в груди. Эта красота таит в себе опасность.

Юноша похоже чувствовал себя свободней, когда рядом не было «опекуна». Джону хотелось вместо угрюмого молчания завязать с парнем разговор, но американец никак не мог придумать подходящего предлога. О погоде вряд ли стоит заговаривать. Хотя…

- И как вы справляетесь с таким ураганом?

- Ураганом… Вьюгой?

Джон не в первый раз замечал странную реакцию на обычные слова.

«Словарный запас арборейцев ограничен? Что ж, пожалуй, это логично, учитывая, что они выросли в подземелье.»

- Наш дом построен в земле как раз, чтобы не пустить холод. Внутри можно в любой момент развести костер и тогда будет теплее чем при ясном Солнце. – юноша говорил, а Джон неосознанно, сам для себя, отметил в молодом сопровождающем два качества - дружелюбие и в то же время отстраненность. Отстраненность не от Джона, а скорее по жизни. – Если застала в пути, то все что можно сделать – найти яму, углубить, закрыться ветками и повернутся к ним спиной. Закутаться в плащ. Снег наметенный поверх веток станет укрытием, как будто стена, закрывающая от ветра.

Мужчина посмотрел на плащ мальчика. Действительно – толстая, явно теплая ткань, совсем неподходящая этому летнему времени. Но если вдруг налетит арктический ураган, то она станет спасением. Такой же плащ к слову был и на туземце, когда он, по просьбе Джона, помогал последнему хоронить напарников.

- Ты же говорил, что вьюга налетает… Мгновенно. – Это слово он то хоть знает? Житель цивилизации чувствовал не языковой, но похожий по духу барьер. – Выходит, что нет?

- Воздух холодает не сразу, поэтому немного времени на подготовку есть. Но именно что немного. – В данный момент Вац все понимал. – Еще перед этим на горизонте появляются темные тучи, но их не всегда можно заметить из-под деревьев. Но ты говорил, что твоя одежда защит тебя от любого холода.

Последнюю фразу юноша произнес неуверенно и слегка затянуто, как будто задавал уточняющий вопрос.

- Ты со всеми взрослыми говоришь на «ты»? – странная неучтивость и раньше резала слух американцу, но в доме своего спасителя он предпочитал не делать замечаний.

- Со всеми. А… тебе не нравиться это?

В голосе Ваца проступала та самая «святая простота» и Джон решил оставить эту тему. Встретив на своем пути овраг, путники завернули в сторону и прошли совсем немного, прежде чем молчание нарушил уже не американец, а мальчик.

-Знаешь, я с детства вижу особые сны. Как мне сказала одна бабка, еще в деревне, это отражение того, что происходит очень далеко. Но отражение очень кривое. Часто бывает трудно понять, что же это.

Джон недоуменно сдвинул брови. Вац продолжал:

-Один был сегодня ночью. Я видел ледяную темницу. Великое зло было заточено внутри и рвалось наружу. Вдруг вокруг стала бушевать гроза и сверкать молнии. Появился огромный молот и расколол темницу. Зло вырвалось на свободу. – взгляд Ваца на секунду застекленел а пальцы ритмично задвигались, будто приняв на себя избыток усилий от напрягшейся головы.

-Похоже на скандинавские мифы. Про бога грома Тора.

На лбу Джона выступили задумчивые морщины. Как относиться к подобным откровениям этого юноши он пока что не решил.

- Что? – вопросительный взгляд Ваца попросил было пояснений, но прочел в лице Джона нежелание и разочарованно отвернулся.

- Я просто вспомнил кое-что из своего прошлого. Но это происходило очень давно и точно не связано с твоим сном. – Американец учтиво попытался восстановить контакт со спутником. Похоже ему это удалось – Вац перестал отворачиваться.

- Или вот еще один. Не так давно, около двух десятков солнц назад. Деревни с каменными домами. Каждый дом размером с графский замок. И все они горели. Люди в полях сходились и падали мертвыми. Много людей, никогда не видел столько наяву. Спасибо! – путники уперлись в бурелом, и Джон прошел вперед, работая ножом по зарослям.

- Может это война?

- Что?

Он не знает такого слова? Прорубившись через ветки на поляну Джон протер пот и заговорил более понятно для местного.

- Сейчас люди на поверхности друг друга убивают. Они собрались в… несколько огромных толп, и каждая хочет полностью истребить всех остальных. Те, кто победят разделят между собой землю погибших.

- Это сейчас происходит в твоей земле? – догадливо поинтересовался юноша.

- Нет, на… Соседней земле. Которая рядом с моей.

- Сколько много людей там сражалось друг с другом…Мне кажется, что твою землю это не обойдет стороной. – проницательно и со святой простотой рассудил Вац. Джон же высокомерно хмыкнул – что этот малец знает об Америке, отделенной океанами от всех опасностей мира?

Внезапно грянул выстрел, и мальчик испуганно рухнул в траву. Джон усиленно сжимал дымящийся карабин буравя взглядом совершенно безобидную ель – увидев опасность боевые рефлексы извлекли оружие настолько стремительно что Вац похоже и не понял источника внезапного грома.

- Что происходит??!! – юноша смотрел на спутника совершено потерянным взглядом.

Джон медленно позволил себе успокоиться и оглядел окрестности. Ствол огнестрела плавно двигался вместе с настороженным взглядом владельца, не находя для себя никаких целей. Показалось? Не может быть!

- Я… Я только что видел там существо похожее на... Оно смотрело на нас, будто из засады.

«Господь. Как же странно я сейчас выгляжу!» - мужчина растерянно протянул руку и помог мальчику встать. Вид последнего ясно давал понять, что всё предыдущее впечатление к гостю было мгновенно перечеркнуто вместе с доверием.

+++

Туман. Туман и смутные образы. Привычные, смутно знакомые. Но все же что-то не так. Не так, как обычно.

Туман проясняется и человек называющий себя Скиталец идет по тропинке. Местность вокруг все время меняется, но при этом ничего никогда не удаётся разобрать полностью. Вот женщина, которая плачет на коленях. Это мать? Может да, может нет. Её лицо давно смыто течением времени, как и все что вокруг этого рыдающего образа. Вот поляна. На ней посиневшие люди схватились за животы и умирают мучительной смертью. А рядом сними лежит выпотрошенная туша, которую память никак не может восстановить в деталях, хотя много раз пытается. Кем бы ни было это существо при жизни, оно совершенно точно непохоже ни что, что встречалось наблюдателю. Он в панике смотрит на свои руки, тело, касается своей шеи и убеждается что в отличии от остальных он в порядке. Это произошло летним днем! Да совершенно точно. Поляна исчезает, и Скиталец идет дальше через холодный осенний лес. Навстречу ему выходят два путника и он, сняв капюшон приветствует их. В спину вдруг бьет холодный ветер – угрожающий, незнакомый, будто из далекой страны. Скиталец пугается и спешит дальше.

Поле боя. Это Греция или Нормандия? А все равно, все сражения похожи. Справа кто-то нападает. С копьем, мушкетом или чем-то другим. Что память точно знает, так это то, что персы платили больше чем французский король. Узкоглазый азиат на лошади скачет рядом и что-то рассказывает про осады, но Скиталец быстро его прогоняет – неинтересно. Один из солдат оборачивается и приветственно возносит свой меч. Скиталец знает это лицо и очень рад снова увидеться с таким достойным человеком. Путник и воин общаются пока последний не поднимает указательный жест. Бушующее вокруг сражение послушно расступается и через минуту перед двумя мужчинами мирно лежит огромный валун с грубо выбитыми рунами. Знакомое место, это похоже… Бретань во время завоевания франков! Да, точно. Не путать с Британией, которую тоже завоевали франки. Воин с мечем разводит руками и что-то риторически произносит. На самом деле за все это время Скиталец не разобрал ни слова - ни своего, ни собеседника. Внезапно камень трескается и вокруг раздается сдавленный рык. Путник разворачивается и спешит побыстрее удалится.

Дорога выходит в гавань, у гавани корабль и доска ведущая на борт. А перейдя борт путник сходит на другой берег, называемый Америкой. Здесь есть город. Новый Орлеан? Поразительно, насколько хорошо это запомнилось! Просторный зал освещен позолоченными подсвечниками и группа французов смотрит на индейских женщин, которые пришли стать содержанками белых людей. Женщины раздеваются и смотрины быстро переходят в оргию. Скиталец стоит в стороне, но пьяный мушкетер утаскивает его за руку в эпицентр живого вихря. Люди вокруг выстраиваются в кольцо и делают шаг. Один шаг влево и два направо. Скиталец чувствует, что пора идти дальше и здание вместе с залом и людьми расступается. Снежные ели вдали радостно машут ветками в знак знакомства.

Путник одет в меховые одежды и сжимает копье. Именно так выглядит конец пути? Тропа уперлась в край утеса. За ним холодное море с плавающими льдами и заходящее, негреющее солнце. Отчаяние пронизывает путешественника насквозь так как угроза совсем рядом и от неё не сбежать. Рядом несколько человек в пышных шубах бесцельно суетятся и что-то выкрикивают друг другу. Чем дольше длиться эта сцена, тем сильнее растет внутренний страх, подобно снежному кому. В безысходности Скиталец подходит к краю и смотрит с обрыва на закат. Исполинская звериная пасть внезапно появляется из ниоткуда, заслоняет собою небо и вцепляется в землю, едва не оторвав путнику ноги. Ошметки грязи разлетаются вокруг. Налетевший ледяной ветер мгновенно становиться ураганом. Все содрогается и приходит в хаос. Эскимосы поднимают копья и вопят боевым кличем, но их заглушает невообразимый дикий рык заставляющий весь мир сотрястись. Движущаяся картина становится совсем неразборчивой. Ураган выбивает из рук оружие, а подвижная земля вылетает из-под ног. Солнце гаснет и воцаряется кромешная тьма. На мгновение человеку вдруг заложило уши и показалось что он куда-то плывет. Вдалеке раздалось нечто похожее на выстрел, после чего звериный рык сменился на человеческий вопль, а из темноты проступила слабоосвещенная комната. Тело проснувшегося человека, который уже очень давно называет себя «Скиталец» обнаружило себя связанным на большом неудобном столе, в окружении шкафов, полок и столиков, заставленных полупустым стеклом. Горло по инерции продолжало напрягать связки и кричать пока, не сорвалось и не перешло на болезненный кашель. Присутствовавший бородач оторвал взгляд от книги и недовольно поморщился.

- Потише. Не видишь, человек работает?

Глава 2

Глава 2.

Путники прошли еще несколько миль прежде чем остановится и сделать привал. Вац, угрюмо хранивший молчание с момента странного инцидента на поляне, немного «оттаял» и стороны снова перекинулись парой слов, хоть и исключительно по поводу трапезы. Насколько понял Джон единственной пищей в данных краях была речная рыба, непуганая и легко ловившаяся на наживку. Её внешний вид, еще в землянке среди тамошних запасов, напомнил американцу пресноводного карпа, что обитает в холодных озерах и реках на границе США и Канады, правда имеющего немного другие плавники и менее жёсткую кожицу. Если здесь действительно водятся карпы, то возможно они даже родственники американских, привыкших к местным переменным условиям - Джон слегка презрительно относился к трудам Дарвина, но похоже теория о том, что живые существа меняются под действием окружающей среды, была отчасти все же верна, по крайней мере для животных, слишком уж много косвенных подтверждений этому американец находил в повседневной жизни. В любом случае в данный момент нет нужды есть местную пищу, когда за спиной в рюкзаке столько запасов говядины, пусть даже и вяленой. Тем не менее удовольствие от вкуса родных краев американцу слегка портил вид своего попутчика - сельский юноша, перекусывающий сырой рыбой из вязаной торбы это зрелище способное вызвать неприязнь у любого белого человека.

«Мясо будешь?» - Так, наверное, сказал бы англичанин, но Джон просто отвел взгляд в сторону – сначала на деревья, потом на небо. Медленно плывущие облака успокаивали и ненавязчиво завораживали. Путник погрузился в себя.

Все же что это было? Тогда, на поляне, час назад.

«Я точно знаю, что видел это. В противном случае, у меня бред и проблемы с головой.»

Что же именно? Джон по дурной привычке потянул себя за ус, восстанавливая в голове недавнюю картину. Он шел в тот момент с Вацем, а его взгляд блуждал по неизменному лесу, когда внезапно наткнулся на… Это выглядело как заросшее бурой грязной шерстью нечто, с человеческими очертаниями, тонким, почти истощенным сложением, с оскалом, не имеющим ничего общего ни с человеческим лицом, ни со звериной мордой, глазами, смотревшими прямо на путника. Торчащая в стороны, почти древесного цвета шерсть делала… ЭТО, похожим на пучок веток, облокотившийся и почти сливающийся с одним из деревьев, и Джон буквально на секунду застыл, сомневаясь в реальности наблюдаемого. А затем выстрел мгновенно разогнал странное видение.

«Сноровку не пропьешь и ботинками не сотрешь!» - улыбчиво попытался себя похвалить Джон. Ха, как же. Сноровка. Ты не охотник Джон. Все твои навыки с огнестрелом это отстрел бегающих оленей в загоне перепуганных твоими же предыдущими промахами, в компании с Генри Саксом – любителем «пострелять на охоте» которому тебе как другу надо было соответствовать. И этот выстрел… Нет, это была не сноровка, это был страх. То существо…Слишком похожее на человека. Слишком непохожее на него. Чувство неестественности и страха. Очень сильного страха. Вот что заставило так оперативно пальнуть в цель. Не факт, что это повторится еще раз, когда опасность снова решит прийти.

И кстати о том, чтобы прийти – осмотрев после выстрела то самое место, американец не обнаружил ни следов, ни смятых веток. Это то и заставляло сомневаться в своем рассудке. Джон опустил взгляд «с небес на землю» - скромно сидевший перед ним Вац уже закончил есть и терпеливо ожидал задумавшегося спутника. Джон невольно вспомнил свой визит в Османскую Империю – в той патриархальной стране дети и жены отличались особым послушанием, особенно за столом. И в этом было нечто неприятное…

- Думаю нам пора идти. – Американец встал на ноги, бросил взгляд себе за пазуху и твердо зашагал вперед.

«С любовью от Джессики» - Надпись на серебряном изделии всегда поднимала дух.

+++

Мрачный «медицинский» кабинет и стол с ремнями-оковами снова проступили из темноты. Из-за боли и разбитого состояния Скиталец чувствовал себя прооперированным пациентом, которому прошлись ножом по всему телу, и теперь оно едва находило силы чтобы прийти в сознание. Вот недавно он просыпался, и почти сразу же снова уснул. Сколько же с тех пор прошло времени? Час, или сутки? Обстановка вроде совсем не изменилась с тех пор и это сбивало с толку. Что точно можно было сказать - на этот раз сон был спокойным и крепким. Таким который восстанавливает силы, а не выкачивает их через искаженные воспоминания. Что особенного хорошо – на этот раз рядом не оказалось никаких уродливых рож, что делало пробуждение гораздо более приятным. Хотя… Пожалуй, это был поспешный вывод. Когда картинка прояснилась глаза скованного узника разобрали отдаленную фигуру. Одетый в серое и стоявший спиной к «пациенту» человек из-за своей неприметности казался скорее частью интерьера, чем чем-то живым. Таким себе приложением к столику, над которым он склонился, изучая склянки. Вглядевшись в «склянки», «пациент» разобрал среди них колбы наполненные чем-то красным, желтым, бело-мутным, прозрачным, в последнюю очередь отметил колбу с серым порошком, тоже неприметную, прямо идеально сочетающуюся с нависшим над ней человеком. Последний будто почуял в пленнике перемену дыхания и медленно обернулся. Взгляды двух человек встретились.

- Аа, гм. Хех. – «надзиратель» почесал подбородок. Проснувшийся пленник совсем не спешил начинать разговор и любопытно ожидал реакции. Далее последовала немая и довольно странная сцена, в течении которой лицо человека в сером сначала приобрело гротескно-изучающее выражение, затем рассмеялось беззвучным смехом над не меняющимся пленником, а затем видя, что пленник так и не собирается ни говорить, ни отводить взгляд, недоуменно, и даже с опаской отшатнулось назад. – Гм, привет.

- Интересные стекла? – буднично поинтересовался Скиталец.

Услышав вопрос, «надзиратель» взглянул на знакомые ему «стекла» так, будто его что-то удивило.

- Это? – рука незнакомца коснулась колбы с порошком. - Это для меня. Я слаб, и мне приходится помогать себе химией. Есть конечно люди, которые обходятся без этого, но… Если ты справляешься, то не все ли равно?

Скиталец не знал, что на это ответить. Вообще по тону фраза походила на риторическую, не предполагающую последующего обсуждения.

- Где мы находимся?

- В лазарете. Госпожа заботится о своих людях.

Узник поднял бровь.

- Госпожа?

- Да. Наша госпожа. – серый человек немного оживился. – Леди Ильза. Добра и милосердна. Совершенное существо.

- Совершенное существо. – утвердительно согласился узник. Подбородок немного опустился, будто кивая.

- Да!! – глаза собеседника загорелись. Человек будто увидел близкого сородича, в обществе которого необязательно сдерживаться. – Вечная. Неподвластная времени. Более величественная чем тот, кто её создал. Это…

Комнату внезапно заполонил звон колокола. Оратор мгновенно прервался и уставился куда-то в потолок с таким видом, будто оттуда вот-вот произойдет нападение.

- Что это? – у пленника как по команде напряглись все мышцы. Для только что проснувшихся ушей этот грохот был почти болезненной какофонией.

- Крепость атакована!! Враги пришли. Я не ожидал что это будет так скоро. – «надзиратель» оторвал свой взгляд от потолка и заходил по комнате странно оглядываясь. В определенный момент он взял в руки скальпель и узнику стало совсем не смешно.

- Атакована? Кем и зачем?

- Что? –вооружившийся человек не сразу разобрал сквозь грохот слова собеседника. – Враги идут, и мы должны их остановить. Они считают, что это их крепость, но нет. Это крепость Ильзы, и никто другой не имеет на неё права. Я… Я порублю их на куски!!

Грохот колокола даже не думал стихать, и в итоге стал беспокоить пленника даже больше чем странный человек со скальпелем. Черт возьми, да это наказание какое-то!

- Слушай, теперь, когда мы это знаем, нельзя ли прекратить этот звук? Это можно сделать отсюда? – Скиталец прочел в лице «надзирателя» недоумение и повторил вопрос. – Колокол. Как его остановить?

- Ааа… А зачем тебе это?! – истерично повысил голос человек со скальпелем. – Его остановят, когда будет нужно.

Замечательный ответ, исчерпывающий. Пленник напряг плечи пробуя на прочность оковы. Затем свел вместе пальцы рук и попытался расслабить ладони под ними. Так, как учили в далекой Европе.

- Если крепость нужно оборонять, то почему мы вдвоём? Где все остальные защитники?

- Они сбежали. Жалкие трусы. - лицо «надзирателя» исказилось в неистовой злобе, и Скиталец окончательно сделал вывод о невменяемости этого человека. – Ничтожества. Не то что такие рыцари как мы!

- Рыцари… Замечательно. Кстати, как насчет такого. – скованный сделал усилие, и обе руки одновременно проскользнули из-под ремней на свободу. Еще пара движений, и расстегнувший свои ступни узник твердо встал на ноги.

«Ай, больно.» - Освободившийся стиснул зубы и оглядел костяшки – кожа на них только что была полностью содрана – цена спешки. Начинать бой в таком состоянии не самая лучшая идея, но увы, ничего не поделаешь.

- Амхх. Ха! – все что выдавил «серый человек» оскалив зубы и подняв перед собой скальпель.

Повисла тревожная пауза. Под оглушительный металлический звон. А потом невзрачный человек метнул перед собой лезвие. Быстро, и совершенно неожиданно. Следом полетела колба с красным.

-Йиииииииииииииии!!!!!!!!

Не успевшему среагировать на бросок узнику оставалось только обернуться и посмотреть на источник крика у себя за спиной. Это было нечто!!! Тварь в своих чертах стоявшая где-то посередине между человеком и летучей мышью. И поза, в которой она развела лапы явно не была для неё естественной. На самом деле же она явно сжалась от боли – брошенный скальпель торчал из остатков правого глаза, мгновение назад такого же крупного и выпуклого, как и соседний, левый. В следующую секунду брошенная колба разбилась прямо об клыкастую голову после чего красная жижа с громким шипением стала растекаться и пожирать все к чему прикасалась, быстро обнажив монстру череп и оборвав крики несколькими попавшими в рот каплями. Через минуту тварь лежала на полу, тихая и совершенно неподвижная. Скиталец посмотрел на мертвое тело, затем на своего «надсмотрщика», потом опять на труп, вгляделся в блестящее, выпавшее из мертвой глазницы лезвие, и по его телу пробежал холодок – только что он был на волосок от смерти! Но теперь противник безоружен!! Толкнув стол Скиталец понял, что тот не закреплен.

«Один шанс тебе подарили. Третьего быть не должно!»

Одно усилие чтобы перевернуть стол на бок и закрыться им, затем рывок вперед, «щитом» на противника. Скиталец не видел, как последний схватил столик со стеклянной утварью и яростно бросился в атаку гремя переворачивающимися в полете колбами. Раздался боевой клич и два дерева столкнулись. В стороны полетели осколки стекла и разноцветные брызги. Что это за жидкости Скиталец понятия не имел, но судя по тому, что он только что видел, под них было лучше не попадать. Сделав шаг в сторону, узник сосредоточил вес на краю своего «щита» и стороны быстро закружились «вальсом». Несмотря на пульсирующую боль в голове выдержки хватило, и танец в итоге остался за инициатором – на очередном повороте «надсмотрщика» занесло в сторону после чего крупный стол зацепил и поддел мелкий, развернув боком встречно атакующего. Подсечка чтобы сбить его с ног, а затем шаг назад – оба предмета мебели остановили вращение и погребли под собой противника. Впрочем, через пару секунд он, сверкая яростью снова показался снаружи. Но преимущество было уже за освободившимся узником – могучие кулаки прошлись серией ударов по худощавому телу, завершив свой град точным выпадом в челюсть. После такого обычно либо падают, либо выбывают из боя, но нет! Как ни странно, но «тело» проявило просто неестественную для своей комплекции стойкость – оставшийся на ногах «надзиратель» немного отступил, бросил исподлобья скалящийся взгляд и бросился в новую атаку. Руки двух противников столкнулись и сжали друг друга в борьбе, после чего Скиталец с удивлением обнаружил себя отступающим – серый, истощенный на вид человек был невероятно силен!

«У него преимущество в силе? Тогда нужно менять позу. В обороне я не выстою.»

Боец резко ослабил руки и провалился вниз, к ступням надсмотрщика, схватил их и оттолкнулся ногами вперед. Получилось! Кубарем перекатившийся противник рухнул за спиной Скитальца. Что ж, по крайней мере этот человек весит столько же, на сколько выглядит. Рухнув сверху бывший узник быстро зажал надсмотрщика в удушающий захват и изо всех сил надавил на шею.

- Это.. Кха-кха… Не очень красиво… - Глаза надсмотрщика закатились, а пальцы хаотично зацарапали Скитальца по руке.

- В начале разговора нужно поздороваться и представиться. Не знал?

Пусть говорит, быстрее отключится.

- Ха, ты не один из рыцарей как я думал.

Пальцы резко впились под шею и все тело надсмотрщика напряглось – замок-захват стал быстро раздвигаться. Когда хрип «серого» сменился тяжелым дыханием Скиталец встревожился по-настоящему.

- Ты можешь исправится и представиться сейчас. Никогда не поздно.

Зачем было это говорить? Чтобы успокоиться? Вместо ответа надзиратель опустил лицо и клацнул зубами – брызнула кровь, а острая боль в руке заставила бойца окончательно высвободить противника. Благо сил хватило чтобы отпрыгнуть и сохранить дистанцию.

Последовала серия выпадов. Надсмотрщик пытался не то ударить, но то схватить оппонента и последний вынужденно отступал назад. Кровоточащая рука немела на глазах и сознание отмечало что бой близится к концу. Оно же отметило нарисовавшийся рядом стул. Подхваченный предмет мебели взмыл в воздух, описал дугу, - надзиратель остановил натиск и настороженно застыл, - затем выпад вперед, перехват предмета противником, после этого шаг вбок и удар с ноги в живот. Теперь уже «серый» передернулся от боли и разжал руки. Освободившийся стул взлетел вверх и сразу же замахом опустился вниз. Скиталец вложил в этот удар все оставшиеся силы и дерево с треском разлетелось об голову безумного надзирателя. В следующую минуту руки врага оказались у Скитальца на шее и мир вокруг стал быстро темнеть.

«Конец? Нет, просто сохраняй спокойствие. Только спокойствие.»

Права рука почти отказала, но левая была более чем рабочей. Левой рабочей вперед, тремя пальцами противнику под глаз. А потом потянуть на себя.

-Аааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!

Руки на шее исчезли, мир прояснился, хоть и немного закружился. И в центре его было дистрофичное, скрюченное тело, стоящее на коленях, ноющее от боли и закрывающее себе лицо. Скиталец вздохнул.

«Я не смог вырвать противнику глаз. Похоже я сейчас и правда плох.»

Боец отвернулся и зашагал к двум сваленным столам, совсем не виноватых в том, что минуту назад двум людям пришло в голову драться на них. Взял из них тот, который поменьше и вернулся к поверженному противнику. Удар деревянным краем по голове. Удар. Еще удар. И еще. Похоже, что все кончилось – растелившееся тело в халате было похоже на мертвое насекомое. На всякий случай Скиталец ударил еще раз после чего проверил пульс, не имея сил удивляться отметил что он есть и поплёлся осматривать кабинет. Нужно было покрепче связать этого человека и заняться кровоточащей конечностью. Да, именно в такой последовательности. Никак иначе.

+++

Высвободившийся зверь мчался во весь опор. Наконец-то свобода. Уже знакомый хвойный лес проносился и преодолевался настолько стремительно, что в звериных глазах почти сливался в зеленое, неразборчивое марево. Так можно и расшибиться насмерть, наверное, но не в этом случае! Рефлексы, подпитываемые густым адреналином, работали безукоризненно, и все буреломы, камни, овраги преодолевались в мгновение ока, обминались за секунду до рокового столкновения и быстро исчезали за спиной. В данный момент зверь не хотел ни о чем думать. Не надо искать дичь, не надо осматриваться вокруг. Даже думать о предосторожности тоже не надо. Просто вложить все силы в лапы и устремиться в безудержный рывок лишь краем сознания отмечая происходящее вокруг. После стольких лет ледяного плена — это вполне можно! Преодолев безумное расстояние двуногий хищник на секунду остановился, отметил высокую гору и ринулся на вершину. Совсем скоро он уже был у цели – пик с которого видно до самого горизонта, зеленый покров внизу и скрюченное дерево рядом. Чудом занесенная семечком на такую высоту, потрепанная ветрами, погодой и временем сосна скорее всего ни разу не видела в своей жизни двуногих существ. Ни диких, ни разумных. Секунда чтобы взобраться по стволу и оказаться еще выше. Воистину – вершина мира. Окинув местность… Нет, свои угодья зверь вдохнул полной грудью и издал рык – громкий рев, несущий в себе бурю скопившейся и рвущейся наружу силы.

Ну почти. Все верно кроме того, что с пасти слетел едва слышимый хрип. Такова цена – потеря речи, за уход от людей. Спрыгнув на землю зверь на секунду вспомнил далекое прошлое. А вслед за ним и недавнее. Внутри полыхнула ярость! Тот человек. Что с ним не так? Его запах ничем не отличается от остальных, если не считать того что аромат страха чувствуется гораздо слабее. Внешне он ничем не отличается от прочих людей, хотя звериное чутье – не нюх, не слух, а нечто более глубинное ощущало в этом чужестранце некую силу. Но и только. Это выглядело как просто чуть более крепкая дичь. Почему же все так сложилось?!!

Зверь выпустил когти и оскалил зубы. Тот чужак… Он должен добраться до него. Должен еще раз с ним сразится. Он всегда был сильнейшим, даже тогда, когда сам был человеком. Победа будет за ним, должна быть за ним, но сейчас… Сейчас он просто не может напасть на своего врага хотя все время находится рядом. Это просто пытка. Тем хуже для тех, кто окажется рядом – случайная дичь примет на себя всю ярость двуного хищника.

Звериный нос дернулся, уловив знакомый запах. Снова это странное чувство, как и в прошлый раз. Ведомое инстинктом тело спустилось по склону. Ярость внутри угасла, уступив место смущению. Уже второй раз зверь вырывается на свободу - в те моменты, когда тот странный человек засыпает. Каждый раз он оказывается в этом лесу и вот – он снова чувствует этот странный аромат. Тонкий, едва уловимый. Почему-то зверю кажется, что этот запах нематериален. Странная мысль. Хищник быстро преодолевал местность. Быстро, но уже не стремительно, а настороженно и расторопно, почти как на охоте. Запах становился сильнее и чем дольше зверь его слышал, тем навязчивей было желание идти на него. Лишь опыт древнего охотника позволял удерживать страсти в узде и не бежать на необычный зов сломя голову – ведь необычные вещи редко оказываются безобидными. Миновав долину и особо густую чащу, зверь осторожно высунулся вперед, обнаружив себя наверху крутого склона. Запах шел откуда-то снизу и напряв чувства хищник услышал двух существ, бредущих у подножия. Не так уж и сложно, учитывая, что в этих лесах нет никакой другой живности. Это могут быть те же самые путники?В прошлый раз этот запах привел к молодняку и слабому мужчине средних лет. Совершенно обычные люди, если не считать странного навязчивого желания разорвать одного из них. Тогда, на поляне, зверю понадобились все силы чтобы сдержать вырывающиеся из-под контроля инстинкты. И прямо сейчас они снова гнали хищника вперед не объясняя зачем – запах явно был не съедобным.

Зверь тихо, как он отлично умел, засквозил среди зелени. Если он постарается, то встретит эту пару у конца склона, где они пройдут вперед, открыв свои беззащитные спины. Хотя до сих непонятно почему для него это все так важно, ведь он пока даже не чувствует голода. Минуту, что это?

Двуногий хищник резко упал к земле, как только впереди выступили контуры бледной фигуры. Наблюдатель, мужчина неизвестного возраста, стоял у самого края и вглядывался вниз едва не срываясь. Кто это? Почему от него не исходит запаха и почему его дыхание настолько тихое? Зверь по-боевому прогнулся будто готовясь к прыжку, желтые глаза пристально вгляделись в неизвестного, не столько во внешность, сколько читая поведение. Кем бы ни был этот мужчина, он явно не был слабаком, об этом говорило многое – начиная от уверенной стойки у обрыва и заканчивая мелкими чертами, обычно недоступных взгляду неопытного охотника. Хотя конечно могло быть, что этот наблюдатель просто слишком глуп чтобы сомневаться и боятся – без запаха было трудно сказать наверняка. Что зверь видел точно, так это то, что этот человек выглядывает ту же самую дичь что и он, а это недопустимо. Недавние события научили зверя быть осторожным поэтому этот бой завершится быстро, едва начавшись. Задние лапы оттолкнулись, отправив могучее тело в бросок.

Оглушительный крик пронесся между тихим небом и молчаливыми зелеными кронами. Те ко оказались бы поближе к его источнику, так же услышали бы треск дерева и грохот дробящихся камней.

+++

- Что за черт?

Оба путника одновременно подняли головы. Цель путешествия – срубленный пик древней скалы уже полчаса как замаячил на горизонте. Вац согласился провести взрослого компаньона до конца ущелья перед расставанием и все пошло неожиданно туго из-за на редкость густых непролазных зарослей, исколовших тело обоим человекам, убивших все настроение городскому жителю, а внезапный рев сверху стал своего рода финальной точкой в этой колючей алее.

- Что за черт? – Джон вгляделся вверх сквозь прицел. Не дождавшись развития событий, он перевел вопросительный взгляд на мальчика – Ты говорил, что здесь никто не живет…

- Так и есть. – Вац выглядел испуганно и совершенно потеряно. – Здесь никого нет. Вообще никого. За все время что здесь живем никого не видели.

- Тогда что это? Животное или что-то другое?

-Я… я…

Мальчик развел руками. Исчерпывающий ответ. Американец снова вгляделся ввысь, но картина молчаливого утеса не добавлялась никакими живыми деталями. То же самое можно было сказать и о тихих зарослях вокруг. Так прошло несколько тревожных, выжидающих минут.

- Идем обратно. – заключил вывод Джон. Увидев на лице Ваца недоумение, он кратко зачитал пояснение. – Ты безоружен, у меня есть огнестрел. Я провожу тебя обратно до дома после чего отправлюсь тем же путем. Так будет правильно.

В ответ на эти слова Вац неуверенно попятился.

- Но… Тебе ведь все равно нужно будет сюда возвращаться. С проводником. А я могу вернуться обратно и сам. Давай здесь и разойдемся? – у юноши на лице читалось желание прямо сейчас броситься наутек.

Белый человек покачал головой.

- Я запомнил дорогу. Я смогу сам пройти по этому маршруту. Ну же, успокойся. – Джон опустил ствол и постарался заговорить одновременно и твердо и уговаривающее. – Мне не будет тяжело потратить один день на помощь тебе. Я провожу тебя чтобы точно быть уверенным что с тобой ничего не случилось и пойду обратно. Ведь ты же не хочешь, чтобы я так ответил Иденшоу на его гостеприимство – оставил бы тебя одного в лесу, в котором появилась опасность.

Неизвестно что подействовало – аргументы или имя опекуна, но кажется юноша склонился к точке зрения взрослого. А в следующую минуту раздался громкий треск и утес поехал вниз, заслонив небо. Когда мальчик опомнился то в первую очередь увидел над собой нагромождение веток, а выбравшись наружу – огромный завал разделивший ущелье пополам. Взрослого рядом видно не было.

«Если он выжил, то продолжит путь дальше. Если нет, то мне тем более нельзя здесь задерживаться.» - Наверное так бы подумал всякий здравомыслящий человек и Вац быстро заспешил прочь от этого места.

+++

Все пошло не по задумке.

Зверь и человек стояли напротив друг друга с выжидающим видом. Позади первого был лес, позади второго обрыв. Рана, нанесенная когтями по плечу обильно кровоточила, но этого было явно недостаточно чтобы свалить соперника с ног. На самом деле все должно было пойти совсем не так – один удар сзади и падение с обрыва, вот что должно было ожидать этого бледнокожего противника не прояви он невиданную скорость, а также силу почти равную Духу Вендиго. Это, пожалуй, даже более могучий противник чем тот самый чужеземец, к которому зверь сейчас прикован.

- Ну что, давай?!

Человек первым решился прервать ожидание. Зверь решил на это ответить и стороны молниеносно метнулись на сближение. Согнувшись и уклонившись от когтей человек плечом-тараном влетел в мохнатое тело и воткнул нож прямо под ребра. Такую боль зверь не испытывал давно. Бледнокожий освободил оружие для повторного удара но хищник, устояв, взмахом лапы заставил его закрыться после чего прыжком увеличил расстояние – практически до края поляны. Звериная конечность легла на ранение – жар битвы пока делал свое дело, но очень скоро силы начнут покидать тело, и рана, пропущенная им явно тяжелее чем та, что он успел нанести сопернику. Желтые глаза осмотрели обстановку и злобно сосредоточились на неизвестном противнике.

«Думаешь ты получил преимущество? Ошибаешься! Этот бой уже окончен, и ты проиграл.»

Могучие лапы схватили дерево и с треском выдрали его из земли. Бледнокожий расплылся в недоумении и не успел, да и в принципе не мог как-либо среагировать, когда сухой ствол ударился об землю и та лавиной поехала вниз, погребя под собой человека, оставив торжествующего зверя высоко наверху.