В плену

Глава 1

Ева

Такси останавливается на совершенно пустынной улице. Удивительно, что таксист вообще согласился сюда поехать. Наверное, я не внушаю опасений.

-Спасибо! - пищу я, борясь с единственным желанием - забраться обратно в теплый салон.

Водитель что-то невнятное буркает в ответ и очень резво стартует с места. Я оглядываюсь по сторонам. Тьма властвует над миром безраздельно. На всей улице ни одного фонаря, время уже позднее, луна не светит. И даже такси скрывается за поворотом. Зачем я сюда приехала? Вполне серьезно жду, что ближайшие кусты сейчас раздвинутся и из них покажутся зомби. Перестаю дышать и прижимая к груди сумку замираю в этом положении. Еще бы зажмуриться... Но этого мне не позволяет сделать страх.

Проходит минута, затем следующая. Потом еще и еще. Кусты остаются на своем месте. Живых мертвецов тоже не видно. А вот ночная прохлада дает о себе знать. Июнь выдался не жарким.

Ругая себя за глупость, достаю из сумки телефон и включаю фонарик. По-прежнему страшно, но чтобы попасть в домик, нужно пройти по тропинке. Довольно длинной. Мимо темных кустов и ночных шорохов. Можно сколько угодно смеяться надо мной, но оказываясь в подобном месте, любого пробирает иррациональный ужас.

Делаю глубокий вдох. И первый шаг по тропинке.

Не сразу понимаю, что бормочу себе под нос:

-Я взрослая. Я не боюсь. Зомби не существует, - со стороны я вполне смахиваю на сумасшедшую.

Хочется надеяться, что меня никто не видит.

Шаг за шагом продвигаюсь по тропинке, обливаясь холодным потом.

И вдруг раздается какой-то странный звук и я наступаю ногой на что-то мягкое. Которое начинает фыркать. Душа уходит в пятки, глаза вылезают из орбит, сердце перестает биться.

И мой визг оглашает окрестности. Да так громко, что я перестаю визжать, делаю шаг назад в попытке убежать.

И падаю на задницу. Как раз в мелкие камешки. Широко разведя ноги.

С тропинки на меня смотрит черными бусинками глаз ёж, как будто присевший на задние лапки.

-Мама! - вырывается из моего рта, - Это ежик. Всего лишь ежик...

Еж, презрительно фыркнув, скрывается в траве. Я же продолжаю сидеть на тропинке, сжимая руками сумку и телефон.

-Ну ты и дура! - говорю сама себе, - Ежа насмерть перепугала.

Кое-как поднимаюсь и иду дальше. Уже намного смелее. Зомби так и не появились, а попа после приземления ощутимо болит. Впрочем, как и раненная гордость. Мне изменил парень, который бегал за мной с девятого класса и говорил, что любит только меня. Женя из приличной семьи, и маме он очень нравится. А я оказалась мягкотелой идиоткой, согласившейся с ним встречаться месяц назад. А сегодня я увидела его с другой. В клубе. Хотя мне он сказал, что простудился и останется дома.

Я почти не расстроилась. Подошла к ним, вылила на него свой коктейль. И ушла. Только домой не поехала. Там мама мне будет рассказывать, что мне показалось, что Женя - очень хороший, что нам обязательно надо помириться.

А я его не люблю. И наверное, рада, что так получилось. Хотя всё равно мерзко. Зачем он ухаживал за мной, если давно мог завести себе более доступную девушку?

Мысли об устройстве мироздания отвлекают от навязчивого страха темноты. Я почти уже дошла до дачи. Остается преодолеть два метра и крыльцо.

Но мой путь преграждает мужское тело.

Какое-то время таращусь на него. Оно лежит поперек тропинки. И не шевелится.

Как ни странно, вот теперь не паникую.

Протягиваю руку и касаюсь плеча.Теплое. Даже сквозь одежду. Мысли сбежать даже не приходит в голову. Ему же помощь нужна.

Слегка толкаю тело в плечо. Не знаю, что я делала бы потом.

Но оно отзывается:

-Пить! - хрипло, негромко.

Голос приятный. Но главное, незнакомец жив.

-Я сейчас на помощь позову... - лепечу пересохшими губами.

Он переворачивается на спину и хватает меня за запястье. А рука сильная...

-Нет! Нельзя! - встречаюсь с темнотой взгляда, подсвечивая телефоном, - Помоги мне.

Просит он уже тише, ослабив хватку своих пальцев. Не знаю, почему я не испугалась и не бросила его. Для своей собственной безопасности так и следовало поступить.

Но я не поступила...

-Как? - что я могу для него сделать?

-Мне от-лежаться на-до, - слова даются ему с большим трудом. Да и выглядит он неважно - лицо всё в крови.

Но при этом он неотрывно смотрит мне в глаза. И я словно завороженная, решаюсь на безрассудный поступок.

-Ладно. Вы встать сможете? Я вас в дом отведу... - если он не поднимется сам, поднять я его не смогу. Даже так, когда он лежит на земле, видно, что он высокий и тяжелый.

-По-про-бую, - отзывается неизвестный.

Я пулей взлетаю на крыльцо, трясущимися руками открываю замок и распахиваю дверь дачного домика. Включаю на веранде свет, который яркой полосой падает на улицу.

Потом возвращаюсь к мужчине. Первая попытка его поднять заканчивается фиаско - он падает обратно на землю, да еще и утягивает меня за собой. Позже я ни раз буду задаваться вопросом - почему я его совсем не боялась?

Он выдыхает матерное ругательство мне на ушко. Я краснею. У нас в семье не принято так выражаться.

-Малыш, слезь с меня. Не то, чтобы я был совсем против... Но пока это совсем некстати, - речь у него сделалась более четкой, а от смысла сказанного я заалела еще сильнее.

-Я тебя не подниму, - говорю очевидную вещь. И выкать тоже перестаю.

-Принеси табурет какой-нибудь, - слушаюсь незнакомца и выношу деревянную табуретку.

Он опирается на нее и на меня. Встает, шипит через стиснутые зубы. А до меня только сейчас доходит - вдруг он ранен или у него что-то сломано? А если он сейчас умрет, что я буду делать?

-Пошли! - четкий, тихий приказ выдергивает меня из моих панических мыслей.

И я иду. И его стараюсь держать. Какой же он тяжелый! Нас мотает из стороны в сторону, пару раз мы едва не падаем, но доходим до цели нашего путешествия - дивана в комнате.

Мой гость опускается на него, откидывается на спинку и закрывает глаза. Я сажусь прямо на пол, дышу как загнанная лошадь.

-Устала? - спрашивает мужчина. Вроде бы с участием, - Я отблагодарю. Не пожалеешь...

-Не надо. Я не для этого...

-А для чего?

-Тебе плохо...

Тут он открывает глаза. Они у него карие. И ресницы черные, длинные и изогнутые.

-Пожалела? - голос звучит резко, - Никогда никого не жалей!

Возникает неловкая пауза.

Вот и сделала доброе дело. Часто моргаю ресницами. Но всё равно достаточно твердо говорю:

-Не указывай! Тебе лечь надо. Ты ранен?

Он хмыкает. Потом отвечает:

-Нет.

Но даже если не ранен, то избили его сильно.

Глава 2

Ева

Самостоятельно лечь у моего гостя не получается. На то, чтобы дойти сюда, он, видимо, истратил последние силы. Кое-как с моей помощью ему удается вытянуться на диване. При этом он тихонько матерится.

-Эй! Как там тебя! Ножевые, огнестрельные ранения есть? - переспрашиваю на всякий случай.

-Глеб. Меня зовут Глеб... - выдыхает он. После паузы продолжает, - Нет. Ранений нет. Я же сказал. Насколько я могу судить, ничего не сломано. Мне нужно отдохнуть...

Затем он замолкает.

-Глеб! - зову я его по имени, но безрезультатно. Он или потерял сознание, или уснул.

Надо его осмотреть. Имея отца-травматолога, оказанию первой помощи я обучена на уровне среднего медицинского персонала.

Но в тишину июньской ночи врывается рев моторов. И не знаю, зачем, я гашу свет. А потом бросаюсь к двери веранды и торопливо закрываю ее на ключ изнутри. Выглядываю в окно и цепенею. На улице напротив нашей дачи остановились два больших автомобиля, из которых вышли мужчины. Фары у машин они оставили включенными. И мне всё удается разглядеть.

На веранде старые деревянные рамы со стеклом, которое неплотно пригнано, поэтому слышимость с улицы отличная.

-Ищите! Не мог он никуда деться, - раздается резкий окрик.

И мужчины начинают шарить по кустам.

-А тут свет не горел? - говорит один из них, имея в виду нашу дачу.

Внутри всё холодеет. Была на траве кровь или нет? Только бы не было! Только бы... Это единственный шанс на спасение. Я каким-то шестым чувством угадываю, что если нас найдут, то... Закончится всё печально.

Шаги и шорохи травы раздаются всё ближе к крыльцу. У меня останавливается сердце. Я зажимаю себе рот рукой и молюсь, чтобы найденный мной мужчина не очнулся. Нас погубит малейший звук. Обещаю кому-то наверху, что я больше никогда не буду подбирать никаких дяденек. Только пусть пронесет... В этот раз.

Самый страшный момент, когда снаружи дергают за ручку двери.

-Заперто! - кричит мужской голос совсем близко от меня. Не дышу. Пусть они уйдут!

-Да не горел тут свет, что ты прицепился! - выговаривает кому-то тот, что на крыльце.

И спускается с него.

Шум и шорохи продолжаются еще минут пятнадцать. Затем я снова слышу звук отъезжающих машин. И падаю без сил на пол. От страха у меня стучат зубы. Я даже придерживаю челюсть рукой. Ноги и руки ледяные. Божечки, во что я ввязалась? Кто меня просил? И что делать дальше?

Звонить отцу не решаюсь. Если я вляпалась в нехорошую историю, втягивать его мне не позволит совесть. Не хватало, чтобы моя семья пострадала из-за этого.

Я возвращаюсь в комнату, подсвечивая телефоном. Смотрю на распростертое тело. Может, мне его бросить и уехать домой? Нет, я не смогу. Не прощу себя после такого.

Подхожу ближе, кладу руку мужчине на лоб и едва не обжигаюсь. У него подскочила температура. Делать нечего, включаю свет. В темноте я ничем ему не помогу. Привести его в чувство мне не удается. Я разрезаю на нем одежду и стягиваю её клочками. Он весь в гематомах. Больших и страшных, отливающих чернотой. Кое-где есть ссадины и царапины. Приношу теплую воду, как могу обмываю его, стараясь не двигать.

Смыв кровь с лица, обнаруживаю, что оно имеет достаточно правильные черты. И вообще от него даже в бессознательном состоянии исходит волна мужской силы и мощи. И тело у него как у Аполлона. Видно каждую мышцу. Хорош... Я таких раньше только на фото видела. Не думала, что они в реальности существуют. Одергиваю сама себя. Одежда известных фирм, часы на запястье - тоже. Этот Глеб из другого мира. Вот придет в себя и надо вызвать кого-то из его близких. Пусть сами разбираются.

Меряю температуру. З9. Начинаю сомневаться, правильно ли я поступаю. Но мне почему-то кажется, что если я вызову помощь, его просто добьют. И меня заодно.

Поэтому буду надеяться на его молодой и здоровый организм, который хочет жить.

Делаю укол от температуры. На места ушибов прикладываю замороженные пакеты из холодильника. Глебу повезло, что папа не успел перевезти их в город. И жду.

Обтираю, меняю холод, слежу за температурой. Ночь проходит весело.

Но зато в шесть утра меня ждет награда - 37,2. И тихое, шелестящее:

-Пить, - пою жертву бандитизма через соломинку.

А после вырубаюсь на пару часов на кресле. Свернувшись клубком словно кошка.

-Эй! Как там тебя! - слышу сквозь сон.

И лишь усилием воли разлепляю глаза.

Встречаюсь с кофейной гущей чужого взгляда и соображаю, кто я, где я, что я.

-Чай сделаешь? Сладкий? - голос у моего гостя теперь звучит значительно лучше.

И меня это раздражает.

-Блинчиков тебе не напечь? - огрызаюсь я.

-Не надо, - вполне серьезно отвечает страдалец, - Вряд ли я с отбитым ливером смогу есть.

Потираю лицо руками, Длинные волосы перепутались и напоминают копну соломы при сильном ветре. Вот это ночка!

-Почему не сбежала? И как тебя зовут?

Глаза у мужчины теперь чуть посветлели и теперь в них плещется тепло. Так, что хочется смотреть в них вечно. Встряхиваю головой. Это просто недосып.

-Тебя искали. У тебя была высокая температура. И мне стало тебя жаль, - выпаливаю всё это быстрой скороговоркой. Последнее предложение выделяю голосом. Сочувствие - нормальное человеческое качество. И мне не должно быть стыдно, что я способна его испытывать.

Глеб стискивает челюсти. Слегка.

Затем повторяет свой вопрос.

-Зовут-то тебя как, спасительница?

-Ева. Меня зовут Ева, - отвечаю ему и отвожу взгляд. Я себя переоценила. В гляделки у него мне не выиграть.

Становится неловко. Я хватаюсь за предоставленную возможность и говорю:

-Чай сейчас сделаю.

Он молчит. Возвращаюсь с кружкой. Я даже остудила напиток.

-Помоги мне сесть, - просит Глеб.

-Может, лучше через соломинку? - спрашиваю я и напарываюсь на холод взгляда, сделавшегося почти черным.

-Ага. И памперсы надеть, - пытается сесть сам.

-Подожди! - осаживаю его с непонятно откуда взявшимся металлом в голосе.

Отставляю кружку и подхожу ближе к парню. Кстати, ночью он мне показался старше. Сейчас я бы дала ему лет двадцать пять.

Обхватываю его под мышками. Он кладет руку мне на плечи. Слишком близко. Особенно, когда мы смотрим друг другу в глаза. Во рту пересыхает, а сердце пускается вскачь.

Особенно, когда Глеб протягивает руку и подушечками пальцев прикасается к моей щеке.

-Ты - очень красивая девочка, Ева, - голос тихий, но не шепот. Вызывает у меня сначала ступор, а после сладкую волну непонятного предвкушения.

Глава 3

Ева

Неожиданная ласка и комплимент пугает до чертиков. Не знаю, почему. Будто, если я допущу наше сближение, назад дороги уже не будет.

-Не надо... Я... - мне бы отодвинуться. Но тогда он не сможет сесть.

Что он подумал обо мне? Что я действительно решила помочь ему, преследуя жажду наживы? Но по мне такой риск этого не стоит, а вот человеческая жизнь - да.

Мысли о том, что он принимает меня за легкодоступную девицу, проясняют сознание.

-Не надо со мной играть, - вполне твердо выговариваю я, - И думать, что ты попал в санаторий, где все услуги включены, тоже не надо.

Молчит. С трудом усаживается. Кружку с чаем приходится держать вдвоем. Наши пальцы соприкасаются. Мы близко. Но Глеб не вызывает желания отстраниться. И это неправильно. Я знать его не знаю. Он в опасности. Словом, совсем не подходящая компания для восемнадцатилетней девственницы. Не то чтобы мальчики мной не интересовались или я не интересовалась ими. Мне хотелось чего-то особенного. А его всё не было. Однако сейчас интуиция вопит, что не стоит вестись на прокаченный торс и смазливую мордашку. Только душа тянется к этому парню.

Я просто сижу рядом, придерживаю кружку с чаем, чувствую тепло его рук - и мне хорошо. Что же будет, если он меня поцелует? И зачем я думаю об этом?

-Обо мне думаешь? - голос Глеба врывается в мои мысли.

Он угадал. Но я ему об этом ни за что не скажу.

-Да. Очень не хочется умирать с тобой за компанию.

-Никто не умрет, девочка Ева. Мы будем жить долго и счастливо... - эта присказка совсем не подходит к тому, что происходит сейчас.

Он почти допил чай. Лицо Глеба заметно сереет. Он откидывается на спину.

-Тебе нужно в больницу, - говорю и сама не знаю, чего жду. Согласия?

-Нельзя мне в больницу.

-Может быть, с кем-то связаться, чтобы тебе помогли? Семья? Друзья?

Он снова открывает глаза. Лицо искажает гримаса боли.

-Вот что, девочка Ева. Я отлежусь пару-тройку дней. И исчезну. Я знаю - со мной ничего страшного. Кости целы, а остальное заживет. Если бы было внутреннее кровотечение, я бы уже умер. А ты - ты, как только я уйду, навсегда забудешь о нашей встрече. Её для тебя не было. Так будет лучше для тебя.

Когда Глеб говорит это, он очень серьезен. И я ему верю, верю безоговорочно. Мне вообще было лучше его не встречать.

-Хорошо, - отвечаю ровно. Я сделаю так, как он говорит.

Наша встреча случайность. И ничего для нас обоих не значит.

Мой сотовый начинает голосить не то, что на всю дачу. На весь поселок. Беру его в руки. Чуть медлю, прежде чем ответить - это мама.

Ночью я написала папе сообщение, что я уехала на дачу, и просила меня не тревожить. Он ответил коротким: "Всё в порядке?" и после моего утвердительного ответа, дал мне возможность прийти в себя.

Но мама - это другое.

-Алло! Ева! Что это такое? Здесь Женя... На нем лица нет. Почему ты так себя ведешь? Разве я так тебя воспитывала?

Всё это без перерыва и не дожидаясь ни одного моего слова в ответ. Между лопаток меня жжет чужой взгляд. Глеб слышит?

-Мама! - осекаю я её, - Женя может идти в баню. Он мне больше не интересен.

-Послушай, Ева... - собирается она продолжить.

Копирую её интонацию:

-Послушай, мама. Не нужно мне подсовывать никакого Женю. Он облажался, а я - не лохушка. Так ему и передай. Пока!

От волн гнева хочется закричать в голос и затопать ногами.

-Как у тебя всё захватывающе, девочка Ева, - заслышав его голос, я вздрагиваю. Оказывается, за время неприятного разговора я ухитрилась забыть про своего спасенного.

-Но тебя это ведь не касается? - почему я спрашиваю? - Ты отлежишься два дня и уйдешь.

Оборачиваюсь. Брови у Глеба приподняты, а челюсти заметно стиснуты. Видимо, он не привык, чтобы ему отвечали так, как он спрашивает. Что ж... Пока он у меня в гостях, ему придется привыкнуть.

Он ничего мне не говорит в ответ на мою реплику. Зато просит:

-Мой телефон не находила?

Отрицательно качаю головой.

-Посмотри во дворе, - больше похоже на распоряжение. Теперь у меня ползут брови вверх. Когда он меня к себе на работу или в услужение успел взять?!

-Пожалуйста! - выдавливает мой гость.

-Ладно, - бурчу неохотно.

Иду во двор. Долго лазаю по кустам, но телефон нахожу. Айфон... Последняя модель. Хотя, чего я ждала?

-Евк, ты чего тут? Потеряла что? - у начала тропинки в полицейской форме стоит местный участковый, дядя Андрей. Он - папин троюродный брат.

Прижимаю руки к груди.

-Да ты чего? Ев, случилось что? - снова озабоченно интересуется он.

-Телефон уронила. Еле нашла, - а телефон стараюсь держать так, чтобы он видел, что у меня в руках что-то есть, но не разглядел, что именно.

Дядя Андрей выглядит простоватым, но он - жутко умный и наблюдательный. И я его побаиваюсь из-за этого.

-Ты одна, что ли? - и чего он прицепился? Еще на чай станет напрашиваться. А там у меня диво дивное.

-Я с Женей поругалась...

-И сбежала. Мать пилит? - Женя ни отцу, ни дяде Андрею не нравится. Хоть они и молчат. С матерью связываться не хотят.

-А как же... Всю ночь не спала, разнервничалась. Может, я - плохая дочь? - я так не думаю, но давно заметила, если переключить кого-то на проблему, то ее пытаются решить и дать совет.

-Евка! Спать иди. Носом клюешь. А насчет парня этого - жить- то с ним тебе. И если он тебе не нужен, какая это будет жизнь?

Киваю и направляюсь в домик.

Дядя Андрей машет мне рукой и уходит. Пронесло... Как бы я объясняла присутствие избитого Глеба на даче, я не знаю.

Возвращаюсь в дом и отдаю телефон владельцу.

-Ничего тяжелого нет? - интересуется он.

-Молоток подойдет?

-Вполне.

Приношу ему молоток. И современный гаджет за пару ударов превращается в обломки.

-Зачем? - не понимаю, для чего он разбил дорогущий телефон.

-Чтобы не нашли. Там программы разные. Вычислят меня. А я - не в форме.

-Ты - бандит? - не выдерживаю и спрашиваю напрямик.

--Нет. Просто я решил проглотить больше, чем следовало. Больше рассказывать не буду. Тебе это незачем знать.

-Я и не хочу. Просто будет жаль, если я тебе помогла, а ты мне горло перережешь.

-Не перережу. Кровью девственниц ни питаюсь, - вспыхиваю до корней волос. Как он понял?

Отворачиваюсь. Пока лазила в поисках телефона, вспомнила про бабашкин отвар. Надо им гостя напоить. Он способствует ускоренному заживлению всяких травм.

-Сейчас приду, - отвечаю хрипло и скрываюсь в кухне.

Готовлю отвар и вспоминаю бабушку. Еще в шкафу я нашла бодягу, подойдет для компресса. Возможно, так и правда Глебу хватит пары дней, чтобы исчезнуть из моей жизни.

Увы! Этого не случилось. И он не перерезал мне горло. Он украл мое сердце и забрал с собой способность любить.

Глава 4

Ева

Когда всё готово, возвращаюсь в комнату. Глеб так и сидит, привалившись к подушкам у боковины дивана, которые я подложила ему под спину. Глаза закрыты. Лицо осунувшееся, изможденное. Когда он не смотрит, то вполне похож на обычного человека, которому плохо и больно. Но стоит ему открыть глаза, как меня сшибает с ног его энергетика. И мне кажется, что даже в таком состоянии он способен на многое. Впрочем, так и есть. Он выжил. А это уже говорит само за себя.

-Гле-е-еб! - зову тихонько. Будить жалко. Во сне происходит лучшая регенерация организма.

Однако и напоить его тоже надо.

Подхожу ближе. Миску с разведенной бодягой ставлю на подоконник. Диван стоит как раз у окна. Кружку с отваром продолжаю держать в руках.

-Фу-у-у. Это чем так воняет?! - раздается недовольный голос слева от меня.

-Ничего не воняет! - возражаю, пожалуй, чересчур возмущенно. Запах действительно не ахти. Но не в его положении выделываться.

-Воняет! - отрезает он. И тоже с возмущением поглядывает на меня и на кружку в моих руках.

-Тебе придется это выпить...

-Ты меня отравить решила?

-Да-а-а! Именно для этого я затаскивала твою тушу к себе домой!

-Да не туша у меня! Я просто высокий...

Не знаю почему, но между нами разгорается настоящая перепалка. В этот момент Глеб напоминает мне вредного мальчишку.

-И не буду я это пить! Ты сама понюхай, как это пахнет!

-Тогда я вызываю скорую, и пусть врачи с тобой, таким таинственным, разбираются! - я тоже не очень терпеливая и быстро завожусь, - Что ты как маленький? Расстроился мальчик! Бякой его напоить хотят...

-Я - не мальчик... - негромкое напоминание остужает мой гнев. Он, конечно, не мальчик. Я это вижу. Он явно старше и взрослее.

Поджимаю губы.

-Тогда в чем проблема?!

Вздыхает.

-И откуда ты, такая, взялась?! - бормочет безрадостно, но протягивает руку. Сам.

Отдаю ему кружку. Отвар я остудила, он теплый. В этот раз он достаточно уверенно держит емкость с жидкостью, морщится и делает первый глоток.

-Бе-е, - дальше следует ругательство.

-Ты не мог бы не материться? - прошу нерешительно.

-Не мог бы. Ты меня отравить решила, не иначе, - выговаривает, но пьет небольшими глотками и быстро. Допивает до конца с непередаваемой гримасой.

Выпив, сует кружку мне обратно. И глубоко дышит.

-Если меня сейчас вырвет, то убирать будешь сама, - цедит между вдохами.

-Уберу, не переживай, - отношу посуду в мойку.

Возвращаюсь к вредному больному и стягиваю с него плед. Он ловит его рукой.

-Ты чего это? Я на мужской стриптиз не соглашался.

-Компрессы надо сделать, - киваю головой на миску, стоящую на подоконнике.

-Тоже вонючие?

-Какие есть! - рассерженно дергаю плед, - Отдай! Что ты в него вцепился, как утопающий в круг? Мне тебя намазать надо и пойти поспать! А ты...

Мне удается сдернуть плед... Но лучше бы я этого не делала. Определенные особенности мужского организма решили проявить себя во всей красе.

Отворачиваюсь.

-Сделай что-нибудь с... этим... - придушенно прошу Глеба.

Его это совсем неожиданно веселит.

-Что? Отгрызть? Боюсь, девочка Ева, я не дотянусь, - он явно собирался продолжать свои рассуждения, но замолкает.

Я всё же поворачиваюсь. Мужчины и женщины устроены по-разному. С этим ничего не поделаешь. А мне нужно позаботиться о своем госте и отдохнуть.

Наверное, я выгляжу... Не знаю как.

Только Глеб вдруг протягивает руку и касается моей.

-Малыш, не обижайся? Лады? Все нормально.

-Угу, - бормочу я. Как всё это вообще на меня свалилось...

Но то, что он перестает меня дразнить, трогает. Я думала, он продолжит насмешничать.

-Тебе надо лечь. Я сначала спереди всё обработаю, а после ты на живот перевернешься... - что я несу? - И там... Тоже надо.

Заканчиваю предложение. Жду гадких комментариев. Но их нет.

-Сам, наверное, не смогу, - Глеб действительно пробует улечься. Но тут же заметно бледнеет и покрывается потом.

Мне приходится ему помочь. И я снова волнуюсь. Не знаю, замечает ли он. Или ему не до этого. Однако ничего мне не говорит. Я убираю лишние подушки. Он устраивается на одной. И тут же закрывает глаза. Накладываю компресс. У него сильное, тренированное тело. Мышцы каменеют под моими пальцами. На то, что он в одних трусах, стараюсь не обращать внимания. А кожа шелковистая. Напоминает атлас.

Ему больно. Я это понимаю, потому что он напрягается, стоит мне коснуться тех мест, где мои движения доставляют особый дискомфорт. Надо поискать обезболивающее.

-Я - всё, - докладываю, закончив мазать его растительной жижей, - Теперь это должно высохнуть.

-Мгу, - мычит.

-Очень больно?- спрашиваю участливо. Чтобы он не говорил, а мне его жаль. Все эти ссадины и синяки... Сердце сжимается. Как люди могут быть настолько жестоки к себе подобным? Как может нравиться причинять боль?

-Терпимо.

Замечаю мурашки. Ему же холодно.

-Ты замерз? Извини, но накрыть пока не могу. Сейчас подсохнет. И тогда...

-Обезбол есть? - спрашивает сам.

-Пойду поищу.

Направляюсь за аптечкой. Порывшись в ней, нахожу лекарство. Возвращаюсь и помогаю Глебу выпить таблетку.

-Накрой меня. Спать хочу, - говорит он.

Смотрю на компрессы. Они почти подсохли. Приношу чистую простынь, накрываю его.

-Ты меня прям как покойника...

Я вздрагиваю.

-Совсем дурак? - вырывается у меня.

Сверху простыни кладу плед. Он заметно расслабляется, начав согреваться. Трогаю лоб. Температура есть, но небольшая. Если поспит, ему станет легче. Сама бреду на кухню. Там есть еще один диванчик. Маленький. Сворачиваюсь на нем клубком. Ставлю будильник и засыпаю. Мне надо встать через час и смыть бодягу, иначе возможна аллергическая реакция.

Проваливаюсь в сон. Не с первого раза слышу будильник. Но всё же открываю глаза. Готовлю теплую воду и салфетки. Решаю не будить больного.

Но как только я протягиваю руку, чтобы раскрыть его, он меня хватает за запястье. И с силой дергает на себя.

Роняю всё, что держала в руках.

-Ой! - пищу перепуганно.

Глеб хоть и открыл глаза, но явно не понимает, где он. Вены на шеи вздулись. Хватка стальная...

-Ты мне руку сломаешь, - хнычу я, пытаясь освободиться.

Переводит взгляд на свою ладонь,сжимающую мое запястье.

-Малыш... - и опять его хриплый голос будоражит меня, - Прости. Мне приснилось...

Отцепляет руку. Обводит глазами беспорядок.

-Не подкрадывайся больше.

-Я не подкрадывалась. Не хотела будить. Надо смыть компресс. И намазать тебя с другой стороны.

Делает попытку встать.

Таращусь на него.

-Ты куда?

- Помогу тебе. Да и в туалет мне надо.

Глава 5

Ева

Встать-то Глеб встает, но дальше его ведет в сторону. Уже привычно подставляю плечо и веду его в туалет. Помогать он мне собрался... Помощник.

А вот возле туалета мне становится неловко. Завести его туда и держать, пока он справит нужду?

-Я сам! - твердо отрезает Глеб и скрывается за дверью.

Не возражаю. Правда, беспокоюсь, что если он упадет, то так и останется в туалете. Сама я его не вытащу. Вроде караулить его под дверью туалета не очень прилично, поэтому я возвращаюсь в комнату, собираю то, что уронила. И даже начинаю вытирать пол. Глеб возвращается, держась со стену. Звать меня не стал. Гордый. Зато заинтересованно посмотрел на меня, согнувшуюся к полу за тряпкой. Меня словно кипятком ошпарило. Зачем же так смотреть?! Хорошо, что я в джинсах.

А вот до дивана мне приходится его вести. Помогаю ему улечься, Теперь уже на живот. И он, и я молчим, оба измотанные до предела. Обрабатываю его вновь со стороны спины. Дожидаюсь, когда компресс чуть подсохнет, накрываю и ухожу спать, опять по будильнику.

Сигнал будильника я благополучно не услышала. Проснулась оттого, что Глеб тряс меня за плечо.

-Ев, смой с меня эту дрянь. Чешется.

Взглянув на свой сотовый, я теряюсь

-Что ж ты меня раньше не разбудил? - времени прошло в три раза больше, чем следовало.

-Ты так спала сладко, - обворожительная улыбка касается губ моего гостя, - И еще причмокивала во сне.

Он издевается?

-Не правда! - с жаром восклицаю я.

-Правда, правда...

Не знаю дразнить он меня, или я действительно делала так во сне, но решаю отложить ненужный спор. Сначала надо смыть засохший компресс. Грею воду, набираю её в миску, беру салфетки. И очищаю кожу мужчины. Кое-где высыпало покраснение. Папа бы сильно ругался. Я собираюсь поступать в мед, поэтому он требует от меня ответственности. Только где она тут, если я уснула, а Глеб чуть волдырями не покрылся?!

-Слушай, а тебя еды никакой нет? - огорошивает он меня неожиданно.

Я так переволновалась, что про еду и не подумала.

В морозилке есть курица. Можно сварить куриный суп.

-Нет у меня ничего. Суп сейчас сварю, - бухчу я. Лучше бы уснул опять. Я бы поспала бы до самого вечера. Настолько уставшей себя чувствую.

-Буду весьма признателен, - миролюбиво говорит мужчина.

Это немного снижает градус моего недовольства. То, что у него появился аппетит - это хороший признак.

Убираю всё из комнаты после своих манипуляций. Глеб снова укладывается на спину. Теперь уже самостоятельно. Значит, ему стало легче.

А я иду на кухню. Тру лицо руками. Достаю кусок курица и кладу ее в микроволновку - разморозить. Делаю себе кофе. Без всяких закидонов, обычный, растворимый, со сгущенкой. Дальше достаю кастрюлю, наполняю ее водой, ставлю на плиту. Чищу овощи. Отпиваю мелкими глотками кофе. Только более бодрой себя не ощущаю. Напротив, появляется головная боль, которая всё усиливается. Вода закипает, опускаю мясо, собираю пену, засекаю время. Ничего сверхъестественного. Лук, морковь, картошка. Мама не любит готовить, поэтому этим занимаемся либо я, либо папа. Иначе ничего нормального так на столе и не появится. Мы с отцом давно уже смирились с этой её чертой.

Меня начинает подташнивать. Хочется чего-то кислого. Решаю проверить, не поспела ли клубника на грядках. Выхожу в сад. Немного есть, собираю её в чашку и возвращаюсь к дому.

Мое сердце пропускает удар. Возле крыльца двое мужчин. Больших. В майках и спортивках.

Что мне делать? Откуда они тут взялись? Если они сейчас в дом зайдут...

-Эй! - выкрикиваю я, не успев хорошо подумать. И тут же жалею, что привлекла к себе внимание, потому что меня полосуют двумя звериными взглядами. Такие, как они, убьют - и глазом не моргнут.

-Вам что-то нужно? - очень стараюсь, чтобы голос не дрожал. Но не получается.

-Ой, хозяйка! - тянет один из них. Вроде улыбается, но от этой улыбки мороз по коже. Второй даже не утруждает себя. Лишь сильнее хмурится.

-Мы тут приятеля ищем. Отдыхали, перебрали. Не видала никого чужого? В гости не забредал? - болтает совсем не злобно, но глаза горят, как у собаки, готовой на тебя броситься.

-Нет! - отрезаю, собрав в кулак всю свою волю. Даже взгляда не отвожу. Хотя на самом деле больше всего тянет закричать: "Мамочка!" Да на весь поселок, чтобы соседи сбежались.

-Да? - встревает второй, - Тогда мы чайку зайдем попить, заодно и сами посмотрим. А то вдруг ты проглядела.

Тянет лапу и берет самую красивую клубнику. отправляет ее в рот и выплевывает плодоножку.

У меня душа устремляется в пятки и там и остается.

-Нет у меня чая, - хриплю я. Или вернее не я, а то, что во мне надеется на спасение. Хоть каким-то чудом.

-А ты - еще и не гостеприимная, -второй амбал неодобрительно качает головой и прихватывает меня за руку. Ощущение, что она в тиски попала. Честное слово.

Собираюсь спорить. И упираюсь ногами в землю.

-Мужики, девочку-то отпустите... Отпустите, кому сказал! - по тропинке спешит дядя Андрей, на ходу расстегивая кобуру со служебным пистолетом.

Про нрав здешнего участкового наслышаны многие. Как и про то, что стреляет он метко.

Ладонь на моей руке неохотно разжимается.

-Э-э-э! - первый амбал демонстративно поднимает руки, - Мы просто пообщаться. Ничего дурного не хотели. Уже уходим. Хозяйка, извини за беспокойство, - он тянет приятеля на выход.

Дядя Андрей внимательно наблюдает за тем, как они удаляются. При этом держит руку на кобуре, готовый в любой момент достать оружие и открыть огонь. В отличие от большинства полицейских, он участвовал в реальных боевых действиях. И в кризисных ситуациях действует очень грамотно. Его даже награждали за это.

Когда калитка за амбалами закрывается, я обнаруживаю, что у меня дрожат ноги и опускаюсь на крыльцо. А спина вся мокрая от пота. Я очень сильно испугалась.

-Кто такие, не знаешь? - спрашивает меня дядя Андрей, - Второй день по поселку шарятся, кого-то ищут. Наглые до безобразия.

-Не знаю, - роняю я потерянно. А если бы не дядя Андрей, чем бы всё закончилось?

-Ева... Поезжай домой. Нечего тебе тут одной. Не съест тебя мать.

-Поеду. Сейчас. Суп там у меня варится. Выключу, уберу. Вызову такси и поеду, - торопливо говорю я.

-Хочешь я дождусь? - спрашивает он.

Но тут у него срабатывает рация. Он отвечает. Бросает короткое: "Еду" и направляется к своему автомобилю.

-Ева, вызывай такси и поезжай домой. Поняла?

-Да, - отвечаю, радуясь тому, что он уходит.

После сразу же возвращаюсь в дом и запираюсь. Здесь нельзя оставаться.

Надо предложить Глебу вызвать кого-то на помощь. А мне вернуться домой к родителям. Пока ничего страшного не случилось.

Глава 6

Ева

Вернувшись в дом и подойдя к дивану, я обнаруживаю, что моим планам не суждено сбыться. Глеб уснул за то время, что я выходила. Будить его я не решаюсь. Ему нужен спокойный и длительный сон. Мне, впрочем, тоже.

Довариваю суп. Выливаю остывший кофе. Вместо него делаю ромашковый чай. Клубника манит аппетитными запахом и видом. Но кусок не лезет в горло. Я слишком испугалась. Выпиваю чай в комплекте с найденным обезболивающим. Выглядываю в окна в поисках непрошенных гостей. Но на улице никого. Даже соседей. Тем не менее проверяю дверь, закрыта ли. Успокоившись, сворачиваюсь на диване на кухне. И засыпаю.

Когда открываю глаза, то за окнами уже темно. Горит подсветка на духовке. За столом сидит Глеб. Перед ним тарелка. Он ел?

-Вкусно, - говорит он, - Спасибо. Замучил я тебя?

Приподнимаюсь, разминая затекшее тело. Диванчик на кухне - маленький. Спать на нем не удобно. Но лучше чем на полу.

-Замучил, - даже не собираюсь этого отрицать.

Я устала бояться не пойми кого. Да и уход за больным человеком - нелегкое дело.

-Тебя снова искали.

Глеб смотрит на меня, я смотрю на него. Он ждет, что я скажу дальше. Видно, что напрягся.

Я не хочу произносить того, что вертится на языке. Но парень мне никто, а я могу пострадать сама и подставить свою семью.

-Ты... - всё же это не так легко выговорить, как мне казалось, - У тебя есть к кому обратиться за помощью?

Грустно улыбается. Скорее даже кривится.

-Выгоняешь меня?

А вот теперь не отвожу взгляд. Я ему ничего не должна. Как по мне, я итак сделала достаточно.

-Я не хочу пострадать. У меня впереди долгая, интересная жизнь, которую я хочу прожить. А не умереть из=за собственной глупости и доверчивости.

Лицо мужчины застывает непроницаемой маской. Только что это был совсем другой человек. Живой. А сейчас... это робот.

-Я не могу пока уйти. Но уже достаточно оклемался, чтобы остаться одному. Сколько у меня есть времени до того, как сюда нагрянут твои родственники?

Прикидываю. Мама собралась с подругой на юг. Отец занят на работе. Недели две здесь никого не будет.

-Дней десять точно. Возможно, пару недель.

-Очень хорошо. Ты должна уехать к родителям. Оставаться тебе тут нельзя, - выносит Глеб свой вердикт безапелляционно.

-Но... Как же ты тут один? Тебе помощь нужна...

-Мне лучше. И я в состоянии о себе теперь позаботится. Единственное, мне нужны будут продукты. И кнопочный телефон. С левой сим-картой. Но это через пару-тройку дней. А пока пусть всё успокоится. Ты уедешь. Поснуют, поснуют, поймут, что никого нет. И тоже свалят.

Здравый смысл в его словах, конечно, есть. Только ловлю себя на мысли, что мне его тревожно оставлять одного.

-Ев, за домом могут наблюдать. Если увидят, что ты уехала, всё будет в порядке.

-А ты? - не выдерживаю и задаю мучающий меня вопрос.

-Я разберусь.

Я соображаю, где же выход. Он прав, что если увидят, что я уехала, то сделают определенные выводы. Но где гарантия, что не пойдут проверять дом?

-Если они сюда придут, ты можешь спрятаться в подполе.

-Чего? - хмурится парень.

Ну, да, ну, да. Крутой. Только вот. Недостаточно крутой.

-Подойди к зеркалу и посмотри, на кого ты похож. Ты говоришь, что тебе нужно время. Значит, его нужно выиграть.

Выглядит он и правда ужасно. Синяки стали еще страшнее.

-Я не могу с тобой не согласиться, малыш. Это только один Брюс Ли мог победить армию, - все-таки интеллект у него есть. И это радует.

-Пойдем, я покажу тебе подпол.

Чтобы найти вход в него самостоятельно нужно везение. Или обладать паранормальными способностями.

Увидев люк, ведущий в подпол, Глеб присвистывает:

-У тебя папа наркотиками не приторговывает?

Зыркаю на него.

-Нет. У меня папа травматолог. Людей спасает. Даже дураков вроде тебя, - очень обидно стало за папу. Вот он настоящий. Сильный, мужественный, смелый, добрый. Таких, как он, не бывает больше.

-Ладно, ладно. Я понял. Папа - святое. Не фыркай только.

Делаю глубокий вдох. И чего я вспыхнула, как пучок сухой травы?

Показываю, как открывать и закрывать люк. Глеб внимательно смотрит.

-Слушай, а без подколов, кто это делал? - теперь взгляд серьезный и сосредоточенный.

Снова вздыхаю. Мужчины - они такие... странные. Заметил техническую новинку, и глаза горят.

-Дед военным был. Любил всякое такое. Он однажды ловушку смастерил. Как в фильмах. Из веревки. И в нее пьяный агроном попался... - вспоминаю, как тот ругался, вися на дереве головой вниз. И как мы все хохотали.

А потом мне делается грустно. Дедушки больше нет. Бросаю взгляд на парня рядом. Смерть - это страшно. А этот парень - молодой, сильный, красивый. Пусть живет. Ведь это настоящее богатство. Жизнь. Обычная, человеческая, со своими бедами и успехами, с любовью, дружбой и многим, чем еще.

Глеб, подсвечивая фонариком, который я взяла на кухне, сует голову в люк и осматривается там.

-Молодец - мужик, - выдает с восхищением.

И выныривает обратно. Я стою слишком близко. Он по-прежнему в трусах. Мышцы проступают при каждом движении. Каково это, когда тебя обнимают такие руки? Я пялюсь на его грудь. Еще помню, какая у него кожа наощупь. И как под ней перекатываются мускулы.

-Ев... - тихо зовет Глеб над моей головой. Он выше меня на целую голову.

Что- то происходит между нами. То, чего происходить не должно.

Глеб упирается рукой в стену возле моей шеи. Я вскидываю на него взгляд. Вижу, как пульсирует вена на шее. Смотрю на губы. Сглатываю. И признаюсь сама себе, что хочу, чтобы он меня поцеловал.

-Не смотри так, малыш... - шепчет он, опаляя своим дыханием мой висок.

Кладу руку ему на грудь. Под пальцами барабанит чужое сердце. Хочу отодвинуть его и отойти. Или просто прикоснуться?

Меня неожиданно вжимают в мужское тело. Я чувствую его через одежду. Глеб дышит мне в волосы тяжело, надсадно.

-Ты - очень красивая, девочка Ева.

Повисает тишина. Минута. Две. Три. Затем он меня так же быстро, как схватил, отпускает. Делается одиноко и пусто, как будто потеряла кого-то важного.

-Я сделаю тебе подарок, если не трону тебя, - хрипит он и проходит на свой диван.

Я какое-то время стою, растерянно хлопая ресницами. У меня нет на Глеба обиды. Я знаю, он уйдет, как только ему станет лучше. И не вернется.

И это хорошо, что он держит себя в руках.

Только вот... Почему же так хочется запустить в него чем-то тяжелым и спросить, что со мной не так?

Глава 7

Ева

Встряхиваю головой и приказываю себе быть взрослой. Ну, зачем мне этот странный парень? Подарить ему себя и ждать, что он оценит? А если нет, то что?

Но думать дальше Глеб мне не позволяет.

-Собирайся и вызывай такси, - говорит он, устроившись на диване и закрыв глаза.

Не хочу признаваться даже себе, но меня тянет остаться. С ним. Разгадать его. Или просто побыть с ним столько, сколько получится.

Только я всё равно остаюсь взрослой.

-Хорошо. Продукты в холодильнике есть. Крупы мы тоже там храним, чтобы мыши не лазали. Суп остался. Вместо хлеба -хлебцы. Они в упаковке, в шкафу. В верхнем, возле холодильника. Только закрывай плотно.

-Хорошо, - он не отрывает глаз. То ли устал, то ли не хочет меня видеть.

Это отрезвляет. Еще раз напоминает о том, что Глеб - чужак. И наша встреча - случайность. Поэтому всё так. И мне нужно уехать.

-Отвар остался еще на завтра. Выпей, пожалуйста. Тебе станет лучше. Где сможешь, прикладывай компрессы из бодяги. Просто разводишь теплой водой до кашеобразного состояния и наносишь на кожу, ждешь, когда высохнет и смываешь. Долго не держи. До полного высыхания и достаточно.

-Я всё сделаю, - ровно отвечает парень. а мне кажется, что он ждет не дождется, когда же я уйду.

Собираюсь, как и было велено. Вызываю машину. И тут мне тоже не везет - автомобиль приедет через 4 минуты.

-Закрой меня так, как обычно дачу запираете. - отдает Глеб еще одно распоряжение.

-Ладно, - голос звучит недовольно, - Пока. Приеду через 3 дня.

-Пока.

Торопливо иду на выход. Вот чего я? Дура совсем? Остается лишь на шею ему начать вешаться...

Ночной воздух остужает. Глеб мне никто. В который раз напоминаю сама себе эту истину.

Плохо помогает. Оборачиваюсь. Автомобиль у калитки. Закрываю домик и торопливо иду по тропинке. Мне почему-то делается страшно. Что если сейчас снова заявятся те, кто приходил днем? Повезет ли мне также, как до этого?

Не уверена...

Поэтому залезаю на заднее сидение автомобиля, здороваюсь и утыкаюсь носом в телефон.

Пока еду, звонит папа.

-Ева, ты где?

-Домой еду, - дядя Андрей наверняка ему позвонил.

-С тобой всё нормально?

-Да. Ты на дежурстве?

-Да. Как приедешь, отзвонись.

-Хорошо. Не переживай.

Квартира встречает меня тишиной. Матери нет. Меня это не удивляет. Она работает заместителем гендира в небольшой фирме. И всегда занята - то работа, то подруги. Дома появляется редко, делая мне и отцу одолжение. Меня это почти не трогает. Кроме тех случаев, когда она пытается вмешиваться в мою жизнь. К родителям не лезу. В конце концов, как жить двум взрослым людям, они способны решить самостоятельно.

Бросаю взгляд на настенные часы, хотя и без этого знаю, сколько времени. Почти одиннадцать. И будто просыпаюсь. Вот это моя реальность. А молодой мужчина, оставшийся в дачном домике, мне всего лишь пригрезился.

Перезваниваю отцу, но ему некогда разговаривать. Ну, хоть успокоила, что добралась домой.

Просматриваю звонки и сообщения. Штук тридцать пропущенных от Жени. И еще сообщения. Много сообщений. Зачем? Всё предельно ясно. Штук десять пропущенных от матери. И заключительное сообщение: "Ты меня разочаровала!" Мне это безразлично. Я давно перестала хотеть произвести на нее впечатление.

Телефон в руках снова звонит. Это Женя. Я уже пришла в себя. И готова к этому разговору.

-Алло, - отвечаю устало.

-Ева! Наконец-то! Я с ума тут схожу! Почему ты не берешь трубку?!

Неужели он всерьез считает меня такой непроходимой идиоткой?

-Наверное, потому, что видела, как ты сосался с другой, - выходит грубо. Обычно я так не разговариваю.

-Ева, я тебе всё объясню! Только выслушай... - откуда эти просящие интонации? И для чего?

-Ничего не надо мне объяснять, - отрезаю. Если заглянуть внутрь себя, я рада, что так всё получилось, - Я не люблю тебя. Не звони мне больше.

И отключаюсь, чувствуя, что сбросила с себя бетонную плиту и расправила крылья. А ведь я самой себе не признавалась, как меня угнетают эти отношения. Как я себя уговаривала, что Женя - хороший. А Женя - он такой, как все. И я его просто не люблю. Даже, что уж совсем для него унизительно, терплю.

Больше не стану. Пусть катится колбаской.

Иду в ванную. Наполняю ее горячей водой. И часа полтора отмокаю.

Чтобы выйдя из личного рая, увидеть на диване в гостиной мать.

-Мне звонил Женя... - начинает она четко поставленным, командным голосом.

-И? - я не собираюсь отступать и позволить ей продавить меня.

-Ты не должна себя так вести! Женя...

У меня перед глазами губы того, другого. Запретного, таинственного.

-Сын вашего учредителя. Но это ровно ничего не меняет. Он для меня пустое место. К тому же, он - лжец и предатель. Что тебе нужно от меня?

-Ева! - крик вырывается у нее неожиданно. Она же всегда старается держать себя в руках.

Подхожу ближе.

Я, конечно, догадываюсь, в чем дело. Просто хочу убедиться.

-Ты пила, - констатирую факт.

-И что? Это не имеет никакого отношения к нашему разговору!

Возможно, мне бы было её сейчас жалко. Только мне не жалко. Я не хочу повторить ее судьбу.

-Это имеет к нашему разговору прямое отношение. Мне не нужен Женя точно также, как тебе не нужен отец. Как тебе не нужна я, потому что я - его дочь. Зачем тебе это всё, мама? Зачем ты мучаешь себя и нас? Разведись! Отпусти его. Ты же его не любишь...

Она белеет. Не знает, что ответить. Да я и не жду.

-И не суй мне своего Женю. Я не хочу пить, потому что мне противно ложиться в постель с собственным мужем.

Я разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату. Не знаю, что мы можем еще сказать друг другу. Я слишком долго молчала, услышав ее пьяные признания подруге. Целых два года. А сегодня поняла, что больше не хочу. Не хочу притворяться, что верю в ее любовь ко мне и к папе. Не хочу притворяться, что верю в любовь Жени ко мне.

Они оба преследуют свои цели. Только я не лото, чтобы в меня играли.

В комнате переодеваюсь в шортики и топ, закрываюсь изнутри и ныряю под одеяло. накрываюсь с головой. И думаю, что надо будет купить, когда поеду снова на дачу.

А я поеду. И очень надеюсь, что Глеб будет там.

Я хочу его увидеть. Хочу смотреть, как он хмурится. Хочу услышать это его "малыш". И " девочка Ева" тоже хочу услышать.

Может, я и ошибаюсь. Стремлюсь на огонь, чтобы сгореть.

Но лучше раз вспыхнуть. Чем всю жизнь гнить, ненавидя себя и окружающих.

А я - я готова рискнуть.

Глава 8

Ева

Утро следующего дня начинается с головной боли и стука в дверь. Резкого и отрывистого.

-Кому что надо? - бухчу себе под нос. Сомневаюсь, что меня слышно.

Стук повторяется.

-Ева! Пришел Женя. Выйди и поговори с ним, - стону негромко.

Вслух отзываюсь:

-Сейчас.

Хватка у матери, как у бульдога. Если вцепится, то не выпустит. Но я - всё же её дочь.

Встаю, накидываю халат и иду в туалет. Из кухни раздаются голоса. Она его завтраком кормит? Молодец! Чтобы мальчика точно на всех хватило.

Из туалета перебираюсь в ванную, принимаю быстро душ, чищу зубы. Здесь я с Женей разговаривать не буду. Здесь у него будет очень сильный союзник. А я не собираюсь устраивать драму, я хочу донести до парня простую истину - он мне не нужен.

Из ванной возвращаюсь к себе, одеваюсь. Причесываюсь. Волосы влажные. Но на улице лето. Не замерзну.

-Привет, - говорю первой, заходя на кухню.

На столе свежеиспеченные оладушки, мясная нарезка, мед, сметана, чайник с чаем. На подоконнике в вазе красуется огромный букет роз. Белых. Которые я терпеть не могу. Идиллия, короче.

-Мам, мы пойдем кофе выпьем в кофейне в ТЦ, - произношу сухо. При этом смотрю на Женю. Он поднимается с места. Вроде, и не страшный, высокий. Худоват, может. Одет хорошо, упакован. Только чужой абсолютно. Не нужный.

Но и Глеб... Я его же не знаю. Только перед глазами его торс. И пальца покалывает от одного воспоминания, как я прикасалась к обнаженной коже.

Я ведь юная совсем. Впереди вся жизнь. неужели один раз не могу позволить себе влюбиться? В того, к кому по-настоящему тянет?

Могу. Всё я могу. Жить жизнь по чужой указке - это терять её, растрачивать впустую.

Женя меня понимает правильно.

-Инесса Марковна, спасибо. Но мы и правда пойдем, кофе выпьем.

-Я вам могу и кофе сварить, - не сдает мать позиций.

Но мне везет. В прихожей слышится шум.

-Отца завтраком покорми. Устал с дежурства, - роняю я, - Пойдем, Жень.

Командую. Он подчиняется. Всегда уступает. Может, поэтому и не тянет к нему?

-Привет! - встречает нас в коридоре папа.

Привычно тянусь к родному человеку, целую в щеку. Он смотрит на меня, потом на Женю.

-Куда собрались? - голос звучит спокойно. Только я понимаю, что отец сдерживается. Он не любит, когда меня обижают. Только в этот раз меня не то, чтобы обидели. Мне дали взглянуть правде в глаза.

-Папуль, мы сейчас сходим в кофейню. Поговорим. А потом я вернусь, - думаю, что сегодня лишь первый день моего вынужденного изгнания с дачи. А потом второй - завтра. И послезавтра я поеду туда.

Он кивает. Награждает Женю таким взглядом, что будь я на его месте, никуда бы со мной не пошла. Однако это не про него. Он знает про свою группу поддержки и выскальзывает в прихожую, где обувается, а затем на лестничную клетку, где ждет меня.

Я тоже обуваюсь, киваю отцу, который затем скрывается в кухне. Я выхожу из квартиры и захлопываю за собой дверь.

Молчу. Иду к лифту. Головная боль почти утихла. И мысль о чашке капуччино кажется спасительной. Женя, как ни странно, тоже молчит.

В кафе устраиваемся за столиком.

-Что будешь? - спрашивает мой экс-бойфренд.

-Капуччино. С вишней. И мороженное, - мороженное здесь не очень. Но мне хочется.

Женя делает заказ. Себе латте с миндалем.

Официантка отходит от нашего столика.

-Жень, зачем ты приехал? - задаю вопрос первой.

Он же меня знает. Знает, что не умею прощать. Зачем пришел? Рассчитывал, что моя мама ему поможет? В этот раз не поможет. Потому что у меня в голове другой парень. Может быть, зря. Может быть, ничего между нами не случиться. Но думать о нем я не могу перестать.

-Ев... Ты неправильно всё поняла.

Усмехаюсь, встряхиваю головой. Что там можно было понять неправильно?!

-Ты сказал, что заболел. Соврал. Пошел в клуб, где целовался с другой девушкой. Что же именно я поняла неправильно?

-Соврал... Да... Я просто с парнями собирался потусить... А девушка... Это она меня целовала...

Вспоминаю ту не слишком приятную сцену. Его руку на её груди. Это он её наверняка так отталкивал. Вглядываюсь в карие глаза парня напротив и ничего не чувствую. Это так странно. Мне же не должно быть всё равно. А мне именно всё равно.

-Жень, - сейчас будет не по правилам, - Что тебе от меня, если честно? Ты кому-то что-то хочешь доказать? Или может у тебя спор какой с парнями? Что ты меня в конце концов уломаешь? Никто не смог. А у тебя получится?

Чуть отводит взгляд в сторону. Всего лишь на какое-то мгновение. Но я подмечаю. Может, я не далека от истины?

-Ты что! Ты же меня столько лет знаешь, Ев! Я бы с тобой так никогда не поступил. А случай в клубе - это всего лишь недоразумение. Мне не хотелось, чтобы меня подкаблучником считали. Я и так почти с ребятами никуда не хожу. Вот они меня на "слабо" и взяли...

Моя интуиция вопит, что дело не чисто. Да даже если Женя сейчас говорит правду, то я-то ему уже изменила. В голове. И сама от этого отказаться не готова. Снова всплывают воспоминания о Глебе. О его руках. О его губах. и ничего поделать с собой я не могу. Женя проигрывает Глебу.

-Жень... - начинаю я говорить, вынося приговор нашим отношениям.

-Ваш заказ, - официантка, вежливо улыбаясь, ставит на столик моё капуччино, креманку с мороженным, Женино латте.

Когда она уходит, Женя не дает мне продолжить, беря инициативу в свои руки:

-Ладно, я вижу, ты обижена. Я завтра с родителями улетаю на Мальту, - я давно замечала, что Женя любит козырнуть своим материальным положением. Даже не своим, а своих родителей, - Нас не будет две недели. Давай после моего возвращения поговорим и решим всё окончательно?

Я собираюсь протестовать. Я всё решила, и это время мне не нужно. Но у него звонит телефон. Это его мама. Они начинают разговаривать. Он кладет деньги на столик и, махнув мне рукой, уходит. Чем вызывает лишь большее раздражение.

Передергиваю плечами. Что ж... Я не знаю, какими будут эти две недели. Но почему-то уверена, что мой ответ для Жени не изменится. Ни через две недели, ни через десять лет.

Смотрю в окно. Небо затянуто облаками. Наверное, будет дождь. Прохожие спешат по своим делам. И как никогда остро чувствую потребность отпустить этого мальчика, не желаю загонять себя в рамки удобства.

Я любить хочу. А не устраиваться получше в жизни.

Глава 9

Ева

Возвращаюсь из кафе, ожидая столкновения с матерью. Но папа всё еще на кухне. Пьет чай, завтракает.

Она кидает на него короткий взгляд, стоя за его спиной, и всё же не выдерживает.

-Помирились?

-Нет, - отвечаю спокойно, - И не помиримся. Мам, я тебе вчера всё объяснила.

Она откидывает голову назад. Глубоко вздыхает.

-Ева... - начинает свою песню про то, как устроена жизнь.

-Инес, отстань от нее. Ей всего 18. Пусть учится, - мама смотрит на отца уже откровенно злобно.

Он этого не видит. Но она не решается с ним спорить. Может, при мне не хочет?

Не важно, наверное.

-Я пойду отдыхать. Не очень хорошо себя чувствую, - говорю для обоих и сбегаю к себе.

Знаю, что сейчас папа пойдет спать, и жду, что мать примется за свое. Она не умеет отступать совершенно. Возможно, это и неплохое качество в жизни, но рядом с таким человеком сложно. Временами, чересчур. Однако, этого не происходит. Она очень много разговаривает по телефону и собирается в дорогу. Вечером улетает на отдых. С подругой.

Иногда я сомневаюсь в том, что она проводит с подругой время. Слишком заинтересована. Но... Я знаю своего отца. Он - не дурак. И если у них такие отношения, значит, их обоих это устраивает. К тому же, когда я попыталась затронуть эту тему, он меня довольно резко оборвал. Вот я и не лезу.

Голова снова начинает болеть. Я пью таблетку и пробую уснуть. У меня не выходит. Скорее всего, виновата та чашка кофе, которую я пила в кафе.

Вздыхаю. Поднимаюсь с кровати. Глеб просил телефон и сим-карту. Собираюсь. Мать куда-то уехала. Папа спит. Поэтому покидаю квартиру без объяснений.

Телефон я покупаю в магазине. Дешевый, кнопочный. А вот с сим-картой сложнее. Покупать её на своё имя не хочу. Всё же, несмотря на мой интерес к Глебу, я - не дурочка и такие приключения мне не нужны. Я их не потяну просто. Поэтому звоню Ксюше, своей однокласснице. Она встречается с мальчиком, который точно должен знать, где взять сим-карту, зарегистрированную на чужое имя.

Ксюша радуется моему звонку. В ходе беседы я говорю о своей проблеме, валю на мать и на то, что она меня контролирует.

Ксюша не удивляется.

-Чего ты хочешь? Она Женькиного отца ни за что не упустит, - тогда я придала этой фразе совсем другое значение.

Но Ксюша соглашается мне помочь. Мы договариваемся встретится с ней завтра часов в одиннадцать. Заняться мне больше нечем и я возвращаюсь домой. Папа еще спит. Матери по-прежнему нет. И я решаю приготовить что-то. Останавливаю свой выбор на картофельном пюре и отбивных. Ну, и салат. Наша семья радеет за здоровое питание.

Пока готовлю, мать возвращается, принимается носиться по квартире. Будит отца. Мне хочется, чтобы она уехала. Она наспех ест то, что я приготовила. Когда подходит время отец везет еев аэропорт. Я остаюсь одна и снова думаю о Глебе. Беспокоюсь, как он там. Не стало ли ему хуже. Очень бы хотела позвонить, услышать его голос. Просто несколько слов. Сама себя торможу. Но остановиться не могу. Да и надо ли?

Отец возвращается. Отказывается от ужина, говорит, что у него дела, и уезжает.

Я включаю телевизор и сижу перед ним, потому что заняться мне больше нечем. Экзамены я сдала, документы на поступление отправила. Свободная птица.

Женя меня больше не беспокоит. Чему я рада. Его настойчивость меня сильно раздражает. Тем более, когда он пытался уговорить меня на близость. Я ему сразу отказала. Сказала, что не тороплюсь с этим.

Жду отца. Он так и не возвращается. Присылает сообщение, чтобы не ждала и ложилась спать. Может, у него тоже кто-то есть? Тогда зачем им такой брак?

Когда засыпаю, мне снится Глеб. Как он идет по пляжу. Загорелый, без синяков и ссадин. Красивый до жути. На нем лишь шорты. Он машет мне рукой. Я бегу к нему по кромке волн.

Только добежать не могу.

Просыпаюсь. После этого сна ощущения противоречивые, радостно-грустные. Вроде бы я готова окунуться в счастье с головой, но в то же время это счастье - не навсегда.

Встряхиваю волосами, говорю себе, что это всего лишь сон.

От папы приходит очередное сообщение, что он на работе, и у него очередное дежурство. От мамы селфи из номера. Я только теперь обращаю внимание на время. Уже десять. Вот это я поспала... Очень быстро собираюсь и пулей лечу в кафе, где мы договорились встретиться с Ксюшей. Она немного опаздывает. Звоню ей. Щебечет, что подъезжает. И действительно через десять минут опускается за мой столик, передает мне то, что я просила. Я отдаю ей деньги. Пьем кофе с круассанами.

-Ну, как тебе в новом статусе? - неожиданно роняет она. При этом улыбается как-то... Мне не нравится.

Не понимаю, о чем она.

-Ты про что? - уточняю.

Она играет бровями.

-Не прикидывайся. Женя уже всем, кому мог, растрепал.

В душе ворочаются с боку на бок нехорошие подозрения, но всё равно переспрашиваю:

-О чем?

-Боже! - вскрикивает она, всплескивает руками, - О том, что у вас всё было...

Ксюша умеряет свои восторги, внимательно рассматривая моё лицо.

Я обескуражена и не знаю, как на это реагировать. Мне дела нет до чужого мнения и опровергать россказни Жени я не собираюсь. В самом-то деле, не со справкой же от гинеколога мне ходить по общим знакомым? Но мне не понятно, чего он этим добился?

-Наврал? - уже спокойнее уточняет Ксюша.

-Ну да, - просто подтверждаю я. А после сама спрашиваю, - Он с кем-то поспорил?

Как бы там ни было, такое отношение с его стороны меня унижает. Зачем обсуждать меня и то, что происходит между нами? И разве то обстоятельство, что я ему уступила, делает его лучше? Кроме того, всё то, что он говорит окружающим - ложь. Еще больше убеждаюсь, что была права в своем решении порвать с ним.

-Нет, - сначала бодро произносит Ксюша, затем добавляет, - Наверное. Он просто очень хотел всем доказать, что он - мачо. А ты его всё время отшивала.

Как по мне, так очень странный способ доказывать свою мужественность.

Но меня цепляет Ксюшина "наверное".

-Наверное? - уточняю я и наблюдаю за ей реакцией.

-Мне во всяком случае никто ничего такого не рассказывал. Но парни могут это и в секрете держать от девчонок...

Ксюша, разумеется, права. Они вполне способны держать это в секрете. Чтобы жертва ни сном, ни духом.

Ксюше делается неуютно в моей компании. Она быстро прощается и оставляет меня.

Я отправляю короткое сообщение Жени: "Между нами всё кончено". И с чувством выполненного долга отправляю абонента в "черный список".

Везде.

Глава 10

Ева

Вернувшись домой, размышляю о том, где я совершила ошибку. И прихожу к выводу, что она только одна - я подпустила к себе Женю, заранее зная, что он мне не нужен. Не надо было этого делать.

Но затем я переключаюсь на то, что завтра смогу поехать на дачу. И увижу Глеба. Это рождает внутри чувство радости, которое я не могу себе объяснить. Я даже злюсь на себя за него. Но оно никуда не уходит. А заставляет меня улыбаться. Совершенно глупо. Я

Я пишу папе сообщение, что завтра утром уеду на дачу. Решаю собрать сумки заранее. Иду в магазин, после готовлю. Задаю вопрос, для чего я так стараюсь? Сама с собой могу позволить себе быть честной - Глеб меня зацепил. Мне хочется ему понравиться. Но это не всё. Хочется о нем заботиться.

Утром встаю рано. Иду в душ, потому что уснуть снова не смогу. И в шесть утра вызываю такси. Да, это, конечно, чересчур. Но удержаться мне не по силам.

В такси нервничаю. Всё это выглядит так, будто я навязываюсь. А потом меня вовсе сражает озарение - что, если Глеб несвободен? Если у него есть девушка? Или жена? А я лезу со своей симпатией. Лихорадочно вспоминаю, было ли на пальце кольцо. Точно помню, что не было.

И что-то такое спрашивать я у него не могу. Не имею права.

А проехав еще немного, отпускаю себя. Пусть всё случится так, как тому уготовано судьбой. У неё ведь не бывает ошибок.

Такси по пустой дороге доезжает быстро. Я выгружаю свои сумки, машина уезжает. Я перетаскиваю сумки к крыльцу. И останавливаюсь. Мне по неясной причине становится неловко заходить в собственный дом.

Я отворачиваюсь, озираюсь по сторонам и, закусив нижнюю губу, пытаюсь придумать, как же быть.

-Помочь? - раздается негромкое с крыльца.

Я едва не подпрыгиваю на месте. Во всяком случае заметно дергаюсь, отчего мне тут же становится стыдно.

-Привет, - Глеб не обращает внимания на мою неловкость.

Чуть улыбаясь, делает несколько шагов с крыльца и оказывается возле меня. Я и забыла, что он настолько высокий. Жадно всматриваюсь в его лицо, пытаясь понять, о чем он думает. А еще пытаюсь определить его состояние. Он в майке и шортах моего отца. Я ему их выдала перед тем, как уехать. Ему подошло, хотя папа чуть ниже ростом. Замечаю несколько ссадин на лице, синяки почти сошли.

Только, когда он наклоняется, чтобы взять мои сумки, и находится совсем-совсем близко, едва не задыхаюсь от чувства какой-то незнакомой мне защищенности.

-Стой! - останавливаю его, - Тебе же нельзя... После такого.

Его улыбка становится еще мягче. Он словно рукой меня по голове гладит.

-Ев, я в норме уже. Но мне очень приятно, что ты за меня переживаешь.

-Какое в норме! Ты... На тебе целого места не было! - не сдерживаюсь.

-Почти всё прошло, - возражает Глеб. И смотрит так ласково, что я теряюсь, - Только пакеты забирать у меня не смей. Это уже оскорбительно.

Еще раз осматриваю его. Выглядит, действительно, значительно лучше.

-Ладно, - уступаю неохотно.

Я же его полуживого нашла. Как тут не волноваться?!

Мы заходим в домик. Глеб пропускает меня первой. А я буквально млею от его близости. Никогда такого не испытывала. Когда рядом был Женя, мне всё время хотелось отстраниться, избежать его прикосновений. И зачем я вообще об этом думаю сейчас?

Мы вдвоем разбираем пакеты.

-А телефон? - спрашивает Глеб.

Хлопаю себя ладошкой по лбу. Вот ведь бестолковая. Его, наверняка, ищут. И ему нужно позвонить. Это значит, что он уедет?

-Я привезла, - торопливо иду за своей сумочкой, в которой лежит кнопочный телефон и которую я оставила на веранде домика, - Я и сим-карту достать смогла.

Возвращаюсь на кухню и протягиваю Глебу телефон и симку.

-Умница! - хвалит он меня, его глаза вспыхивают облегчением.

Он протягивает руку, чтобы забрать у меня то, что ему по-видимому очень нужно. Наши пальцы соприкасаются. Меня накрывает незнакомое волнение. Особенно, когда он наклоняется и целует меня.

В щеку.

-Спасибо, - слышу я.

Почему у него голос сел. Разворачиваюсь так, чтобы мне было видно его глаза. А он не торопится отстраняться. Смотрит, словно душу выворачивает. И чего-то ждет.

Чего? Не знаю... Я не понимаю его. Совершенно. Лишь прижаться ближе хочу. Обнять за шею и запустить пальцы в волосы на затылке.

Так проходит несколько мучительных мгновений. Затем Глеб всё же отстраняется. И делает шаг назад.

-Спасибо тебе большое. Не знаю, как бы выпутался без твоей помощи, - его голос звучит ниже, чем я привыкла.

Я, молча, киваю головой. Произнести не могу ничего.

Он ловко распаковывает телефон и сим-карту, устанавливает ее в слот, включает телефон, проверяет его работу. Я же убираю продукты и думаю о том, что зря его ему привезла. Без телефона он еще какое-то время остался бы со мной. Потом сама себе же напоминаю, что это не выход. Если его найдут у меня те, кто его искал, то и мне не поздоровится.

-Я пойду в сад, - коротко произносит Глеб.

Он меняется прямо у меня на глазах. Делается холодным и отстраненным, думает о чем-то своем. Но это объяснимо. Как и то, что он хочет разговаривать при мне.

Он уходит, не дожидаясь моей реакции. Я же, чтобы хоть немного взять себя в руки, завариваю чай. Отпиваю из чашки сразу же, как только налила туда кипятка. Естественно, обжигаюсь. Шиплю, обмахиваюсь руками.

Потом выглядываю в окно, которое выходит в сад. Глеб там. Стоит под деревом, спиной ко мне. Я не вижу его лица. Но очень хочу. Он держит телефон возле уха. Спина напряжена. На что я претендую? У человека серьезные проблемы...

Возвращаюсь за стол и, задумчиво глядя в окно, в которое видна наша улица, допиваю чай. Решаю ничего не загадывать. Но уезжать не буду. Только, если Глеб попросит.

Весь день Глеб пропадает в саду. То есть он заходит в дом, ему звонят и он возвращается в сад. Между этим я кормлю его обедом и вновь пою отваром, который он на этот раз пьет без капризов.

Вечером на улицу выхожу уже я. Долго качаюсь на качелях. Захожу в дом, когда уже стемнело. Никого подозрительного я целый день не видела. Всё было спокойно.

Глеб уже устроился на диване. Кажется, спит.

Я иду на кухню на диванчик. Устраиваюсь кое-как. Желания спать нет.

-Там неудобно. Иди сюда, - слышу я голос Глеба.

-Мне нормально.

-Ева, иди сюда, - а вот и командирские нотки. Но всё равно не слушаюсь.

Это не помогает. Глеб оказывается рядом с моим диваном как вихрь. Тянет меня за руку. Его прикосновение обжигает, будит всё скрытое во мне.

И ему - ему тоже не всё равно.

-К черту всё- рычит он через пару секунд.

И целует меня - отчаянно. Как будто я - единственное, что ему нужно на всей планете. Шепчет что-то, я едва понимаю смысл. Его руки везде.

Он подхватывает меня и уносит на диван. Я плавлюсь от каждого его касания.

В ночи раздается его шепот:

-Ты уверена.

И мой ответ:

-Да.

И чтобы не случилось после, я никогда не жалела об этой ночи.

Глава 11

Ева

Утром меня будит стук в дверь домика. Хороший такой стук, от которого она ходит ходуном.

-Босс, открывайте! - стук дополняется зычным басом, от которого подрагивают стекла.

Глеб продирает глаза:

-Да твою мать... Просил же их позвонить... - он резко садится, находит на полу шорты, натягивает их.

И уверенно направляется к двери.

Смущение затапливает меня до корней волос. Там, за дверью - мужчины, а я не одета.

-Глеб! - зову негромко.

Он оборачивается:

-Что? - при этом окидывает взглядом всю картину целиком, - Оденься, Ева. Они пока не войдут.

Меня не радует это "пока". Не так я представляла наше утро. Хотя, если честно, я его вообще не представляла. Но предпочла бы, чтобы мы так и оставались вдвоем. Только у Глеба были другие планы. Какое место в них он отвел мне? Или эта ночь была разовой акцией для глупышки Евы?

Но он мне ничего не обещал. Я ничего и не просила. И эти часы с ним были лучшими. Так стоит ли жалеть?

Тоже поднимаюсь. В спешке натягиваю одежду. Тело полно новых ощущений. Не совсем приятных. Складываю диван, возвращаю в комнату порядок.

Эти минуты подталкивают меня к ясности. жалеть я не буду. Не о чем. Я этого хотела. Это случилось. Отмотать назад не выйдет. Осталось лишь принять всё, что последует дальше.

В домик никто так и не заходит. Выглядываю в окно. На дороге стоят четыре машины. Из совсем иной жизни. Сердце сжимается от страха. Он сейчас уедет? А я? Я ничего для него не значу?

Хочется услышать ответ хотя бы на один из этих вопросов.

Я ухожу на кухню, сажусь на стул и разглядываю свои руки. Папа всегда учил, что, когда плохо, нужно подумать о том, чтобы всё привести в порядок.

Ничего страшного не случилось. Я жива и здорова. Я просто выросла. Это нормально. А еще я очень хочу, чтобы Глеб остался в моей жизни. Но это зависит не только от меня.

Мои терзания прекращаются возвращением Глеба. Мы встречаемся глазами. И... Он сожалеет?!

-Ева... - зовет он меня по имени, - Я должен уехать. У меня серьезные проблемы. Мне нужно их решить.

Отвожу глаза. Что-то рвется, ломается в груди. Сама себя ругаю - чего я ждала? Взял, что предложили, и свободен...

- Ева... Ев, посмотри на меня...

Еще чего. Смотрю, куда угодно, только не ему в лицо. Я сильная. Я не буду плакать. Не перед ним, так точно.

-Я, наверное, был не прав ночью... Мне не следовало... Но теперь всё случилось так, как случилось, - он ловит моё лицо ладонями, разворачивает к себе, вглядывается в глаза, - Я не буду клясться в вечной любви. Мы слишком мало друг друга знаем. Но... Отрицать взаимное притяжение глупо. Ев, девочка моя хорошая... Не обижайся. Я всего лишь говорю тебе правду. Ты мне очень понравилась.

Сначала мир замирает от его слов, как самолет перед катастрофой, но последняя фраза окрыляет, дает надежду.

-Я вернусь. Когда всё решу. Слышишь? И мы начнем с того, на чем остановились. Я хочу ухаживать за тобой, ходить в кино и театры, узнавать тебя. Хочу, чтобы ты была в моей жизни.

И всё.

Я улетаю. Я - не пустое место, не девочка на одну ночь от скуки. Он вернется... Я ему верю.

-Я буду тебя ждать... - признаюсь в самом сокровенном.

Потому что он мне не просто понравился. Я, кажется, влюбилась.

Он меня целует. По-настоящему. И я забываю обо всем.

Я дождусь. А Глеб - он вернется. Обязательно.

Ему привезли одежду. Он торопливо переодевается. Люди, которые приехали за ним, в домик не заходят. А я не выхожу. Не хочу, чтобы они меня видели.

Перед тем, как уйти, вкладывает мне в руку кусочек картона. Визитка.

-Если буду нужен, позвонишь. Только это в самом крайнем случае. Тебе лучше пока не светится рядом со мной.

Он коротко целует меня в губы. Тоска звенит вокруг меня.

Собирается уйти.

-Подожди, - останавливаю его, позволяя себе эту слабость. На журнальном столике лежат листки для записей. Подхожу туда, присаживаюсь на корточки и пишу на клочке бумаги свой номер. А над цифрами печатными буквами вывожу свое имя.

Возвращаюсь к мужчине, который меня терпеливо ждет. Вкладываю в его руку этот листок и произношу:

-Ты тоже звони. Если буду нужна...

Коротко кивает. разворачивается и уходит. Больше ничего не говоря.

Я из-за занавески наблюдаю, как машины отъезжают от нашей дачи. Затем выбегаю на улицу, бегу к калитке... И смотрю на столб пыли, который остался от моей надежды на счастье.

Вот теперь не верю, что вернется. Вырванное сердце валяется в пыли на дороге. А у меня в грудной клетке - дыра, которая ноет и требует... Чего она может требовать? Что могу требовать я?

Слезы ручьями бегут из глаз. Я словно пьяная возвращаюсь назад. Прошлой ночью я стала целой на несколько часов, а сейчас я опять лишь частями. И части составлены неправильно.

Моя истерика продолжается до самого вечера. Не могу объяснить себе причины. Я ведь осознавала все риски, отдавала себе отчет, что мужчина не обязан соответствовать моим ожиданиям... Так о чем я плачу?

Слезный водопад то прекращается, то усиливается. И на меня всё же спускается отупение. В таком состоянии я и беру визитку. Читаю - "Дёмин Глеб Игнатович". Лезу в сеть, ни на что особо не надеясь.

Но к моему удивлению почти сразу же вываливается фотография Глеба. Яркая надпись гласит: "Пропал наследник алмазной империи." Жадно вчитываюсь в информацию. Делаю себе больно. Я ведь умная, на свою беду. Этот мужчина - он из другой галактики. Не для меня. И на свидании мы с ним вряд ли когда-то сходим... А слова, которые он говорил при прощании, это всего лишь ветер. Чтобы избежать истерики неопытной девушки.

Что же остается мне?

Ответ на этот вопрос я нахожу следующим утром, когда чья-то коза пасется у нас в огороде. В грядке с цветной капустой.

-А ну пошла отсюда! - кричу я, нелепо размахивая руками.

Но наглое животное и не думает слушаться. Наоборот, наставляет на меня рога и норовит боднуть.

-Ой, мамочки! - верещу я.

Меня заслоняет крепкое плечо в брендовой рубахе. На секунду сердце трепещет надеждой.

Но нет - не он.

-Ты, зараза рогатая, иди домой, - парень, мой ровесник, грозит козе кулаком и шепчет мне, - Как ее выгнать отсюда?

Кошусь на него. Совсем он не похож на того, кто ладит с козами.

-Твоя коза? - спрашиваю.

-Что, похоже? - хмурится забавно, - Бабушка купила. Деревенской жизнью загорелась. А что с этой скотиной делать никто не знает.

-Надо ее из огорода выгнать. Испортит всё.

Вместе нам удается справиться и вернуть живность домой. После чего мы оба падаем на лавку возле их дома.

-Миша! - тянет руку мне парень.

-Ева! - тяну я свою ладошку.

А когда появляется бабушка Миши в соломенной шляпке, модном сарафане, босоножках на каблучке, с томиком Есенина(название я смогла прочитать) в руке и спрашивает:

-Девушка, вы не знаете, как козу доить? - мы с Мишей не выдерживаем и начинаем хохотать.

Тогда-то ко мне и приходит простой ответ на сложный вопрос - я буду просто жить.

Глава 12

Ева

Жизнь вернулась в то состояние, которое было до Глеба. Ничего не изменилось. Кроме того, что я жду его появление. Каждый проклятый день.

С дачи я вернулась в тот же день после поимки козы. С Мишей мы обменялись телефонами и теперь общаемся. Но это общение двух друзей. Я не вижу в его поведении ничего, что говорило бы мне о том, что я нравлюсь ему, как девушка. Меня это радует. Потому что у меня не прошло. А втягивать в это Мишу я считаю нечестным. Он-то в чем виноват?

День проходит за днем. Но ничего не меняется. И я всё больше убеждаюсь - мне наивной, восемнадцатилетней дурочке показалось. Показалось то притяжение между мною и Глебом. Я жду хоть чего-то. Хоть одного намека, что он не забыл и сдержит обещание. Приходит день, когда я начинаю мониторить сеть на предмет информации о Глебе Дёмине. Но там ничего. Даже то, что было про его исчезновение, удалили. Не знаю, плохо это или хорошо.

Звонить не решаюсь. Он сказал, что приедет, когда решит свои проблемы. А что следует за его проблемами я хорошо видела в прошлый раз. И если у него есть ресурсы для противостояния тем людям, с кем у него случился конфликт, то у меня этих ресурсов нет.

Но я мечтаю о том, что Глеб вернется, о том, как будет смотреть на меня, о том, как нам будет хорошо вместе. Ругаю себя за эти мечты. Но отказаться от них не могу. Может быть когда-нибудь, когда отболит. Ведь всё проходит. Должна пройти и моя несуразная любовь.

Единственное, что меня обрадовало, это то, что Женя, вернувшись с отдыха, как будто забыл про меня.. А вот то, что мама забыла про Женю, насторожило.

Время неумолимо текло вперед. Меня зачислили на бюджет в столичный вуз. Со дня отъезда Глеба прошло уже больше месяца.

И... У меня была задержка. Три недели. Что с этим делать, я представляла слабо.

Через день после известия о моем поступлении я у уехала на дачу.

Здесь хорошо. Спокойно. Это место уже не вызывает того всплеска эмоций, который был после того, как он уехал.

Вечером я устраиваюсь на качелях и долго катаюсь. Вдруг замечаю машину отца. Хотя он вроде сюда не собирался.

-Привет! - говорит он, подходит ко мне ближе и клюет губами в макушку. Он так делает всегда. С самого детства.

-Привет! - говорю я, слегка растягивая слово, - Ты чего сюда? Соскучился.

Он кивает, улыбается.

-Соскучился, - только сейчас замечаю, какой у него уставший и замученный вид. Как я этого не увидела раньше?

Он достает банковскую карту и протягивает мне.

-Это тебе на учебу. Счет открыт на твое имя. Распоряжаться средствами можешь только ты.

Удивленно моргаю, не понимая, что происходит.

-Пап...

-Держи. Так надо. И еще - я тебе отдам дарственную на эту дачу. Бабушка хотела, чтобы хозяйкой была ты, - он замолкает, поворачивается в сторону заходящего солнца.

Долго туда смотрит.

-Папа, что случилось? - спрашиваю я, надеясь на честный ответ.

Он опять улыбается. Грустно. как бы через силу.

-Всё хорошо, Ев. Просто ты выросла. А я это только заметил.

-Пап... - начинаю я, но он отрицательно мотает головой.

-Устал я. И голодный. Покормишь?

-Картошку с котлетами будешь? - спрашиваю, решая отложить этот разговор на завтра.

Не зная и не чувствуя, что этого завтра у нас с ним просто нет.

-Буду, - охотно соглашается он.

Я тороплюсь на кухню. Жарю большую сковородку картошки, запекаю в духовке котлеты. рву свежие огурцы с грядки. И обещаю себе, что утром я поговорю с отцом. и узнаю, с чем связаны передача мне карточки и дарственной на дачу.

Только утром папа уезжает очень рано. Я не знаю, во сколько. Оставляет дарственную на столе. Я лезу в банковское приложение. В нем появилась еще одна карта. И сумма на ней очень приличная. Звоню отц. ничего не понимая. он не берет трубку.

Пока завтракаю и пью чай, слышу, как меня зовут с улицы.

-Ева! - выхожу. Пришла Мишина бабушка.

Иду к калитке. Звонит сотовый. Это мама. Отвечаю:

-Алло.

Соседка, завидев меня спрашивает:

-Евочка, ты Марфу не видела? Опять сбежала, - произносит она.

Из динамика раздается тихий голос мамы:

-Ева, папы больше нет. Инфаркт.

Мир темнеет, кружится. Меркнет. Исчезает.

Чтобы вернуться с голосами чужих людей. Я упала в обморок. Мишина бабушка вызвала скорую. Они привели меня в чувство и уехали. У меня сильно кружится голова, и я никак не могу осознать то, что услышала по телефону. У меня умер отец.

-Евочка, давай чаю выпьешь? - предлагает добрая женщина.

-Мне в город нужно, - глухо отзываюсь я.

-А ты доедешь? - задает вопрос и смотрит на меня с сомнением.

-Не знаю, - отвечаю честно.

-Я с твоей мамой разговаривала. Она там... занята. Давай я такси вызову и провожу тебя? Очень уж ты бледненькая.

Я охотно соглашаюсь. Мы добираемся до дома. Мамы нет. Она появляется позже. Такая же, как обычно. Только в черной одежде и с черным платком на голове.

Говорит мне:

-Держись, - и уходит к себе. Занимается организацией похорон и поминок. папу хоронят на третий день. Я эти дни помню смутно. С большим трудом я смогла присутствовать на похоронах. Упала в обморок на кладбище. Снова была скорая. и на этот раз настоятельный совет врача сходить в больницу. Я пообещала. Но ощущение реальности происходящего не возвращалось ко мне две недели.

До того момента, когда, выйдя вечером на кухню, я обнаруживаю там отца Евгения.

Мать, не отводя взгляда, спокойно говорит.

-Ева, ты уже взрослая. Станислав - мой жених. Он теперь часто будет у нас бывать.

Я просто стою и молчу, пока не набираюсь сил задать один простой вопрос:

-Да как же ты можешь так? Папы нет всего 17 дней, а ты...

-А я - живу дальше. И не смей меня судить.

-Инес, Инес, не надо, - останавливает её любовник, - Ева, маму тоже можно понять. Жизнь-то продолжается.

Я поражаюсь лицемерию этих людей. Как они смеют?!

-Уходите, - требую я, обращаюсь я к отцу своего бывшего парня.

Он нерешительно смотрит на мать. Та поджимает губя, явно собираясь скандалить.

Но я снова теряю сознание и оказываюсь в больнице. На сохранении. После узи мне сообщили, что у меня беременность сроком 7-8 недель. А еще, что я жду двойню.

Мать в больнице вела себя безобразно, кричала и требовала сделать мне аборт. После того, как я объяснила, что мне есть 18 лет, охрана вывела её на улицу.

А у меня появился вопрос, является ли моя беременность достаточным поводом, чтобы напомнить о своем существовании наследнику алмазной империи.

Глава 13

Ева

Решить-то я решила, что Глебу нужно сообщить о своей беременности. Но духу мне не хватает. Я останавливаю себя тем, что возможно неточно запомнила номер телефона. Визитка, которую он мне дал, находится на даче. А я - в больнице. И выписывать меня раньше, чем через две недели не планируют.

Мне же нереально страшно. Страшно избавиться от детей. И страшно их оставить. Потому что я одна.

Мать приходит через два дня. Ужасно недовольная. Палату я оплатила себе сама. Спасибо папе. Он даже оттуда заботится обо мне и не позволяет впасть в отчаяние.

Она заходит ко мне, не постучав. С видом хозяйки положения. А я, глядя, на нее, ясно осознаю, что семьи у меня больше нет. Папа умер, а мама - она никогда моей семьей и не была. И ничего с этим уже не поделать.

-Ты от Жени беременна? - начинает она сразу с того, что ее волнует.

Да что она опять со своим Женей?

-Нет, не от него, - на её лице сразу проступает облегчение. Теперь Станислав её цель? И что не так с Женей? Раньше она на него едва не молилась.

-А от кого?

-Ты его не знаешь.

Хмыкает.

-У тебя будет двойня. Тебе восемнадцать. Ни образования. Ни работы, - каждое слово бетонной плитой прижимает меня вниз. Так что не распрямиться, - Того, кто тебе их заделал, нет. И не будет.

Как же хочется возразить, сказать, что она неправа. Но...Я в этом не уверена.

-Избавься. Сделай аборт, Ева. Так будет лучше. Я не стану тебе помогать. У меня свою жизнь... - не знаю, права ли она. В чем-то - да.

За этих детей ответственность должны нести я и их отец.

-Станислав сделал мне предложение. У нас через два месяца свадьба, - говорит эта женщина. И мне становится нечем дышать. Она же мужа только схоронила! Куда торопится? Почему нельзя выждать хотя бы положенный траур?!

-Я тебя услышала. И я... подумаю, - в этот момент испытываю кучу сомнений.

Она смеряет меня оценочным взглядом.

-Надеюсь, ты примешь верное решение, - говорит напоследок. И торопится уйти.

А я беру телефон и набираю тот номер, что помню.

Из телефона доносится какой-то шорох, а затем : "Телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа сети".

Я звоню. Снова и снова. Каждый день до самой выписки. После первым делом еду на дачу, нахожу там визитку. И надежда на то, что я перепутала хоть одну цифру испаряется.

Я всё же набираю еще раз. Последний. Чтобы услышать то же самое.

Тогда я понимаю простую вещь - я осталась одна.

В какой-то прострации еду к папе на кладбище, Сажусь на лавку и сижу там почти дотемна. У меня всё забрали. Всё, чем я дорожила. Но и дали взамен. От этого дара можно отказаться. Тогда... Возможно, всё у меня будет, как у всех. Выучусь, выйду замуж, рожу ребенка. Только не этих детей. А другого. Этих детей никогда не будет. они никогда не увидят, как восходит солнце. А возможно, мне не повезет. И у меня больше никогда не будет детей.

Решение приходит легко. И оно - правильное. Я представляю себе своего сына или свою дочь. Разве от них можно отказаться? Тем более убить? Не-е-ет. Я не стану этого делать.

Я остаюсь на даче. Видеть мать у меня нет никакого желания.

Много размышляю. На медицинском нужно учиться очно. Много, трудно и долго. У меня теперь нет такой возможности. Звоню в университет, в который меня приняли, и интересуюсь, нельзя ли поменять факультет. Учебное заведение очень крупное и меня соглашаются взять на факультет графического дизайна. Мне тоже это близко, за плечами художественная школа. Зато эта специальность позволит работать из дома и неплохо зарабатывать. Да и учиться я смогу, хотя бы заочно.

Спустя дней десять после моей выписки звонит мать, ругается. Я прошу меня не беспокоить, желаю ей нового семейного счастья.

После стационара чувствую себя значительно лучше. Обмороки прекратились. Тошнота есть по утрам небольшая. но с ней можно легко справиться, если погрызть сухарик. Я начинаю медленно брать в себя в руки и надеяться лишь на себя. Во второй половине августа нахожу квартиру в Москве и готовлюсь к переезду. Хочу первый год вытянуть очно, потом взять академ, а после, как получится.

А еще - офис компании, которой владеет Дёмин, тоже располагается в Москве. И я хочу попытаться найти Глеба. Понимаю, что это стало уже моей навязчивой идеей. Но он должен знать! Не представляю, что будет с этим делать, но сообщить ему я должна.

Я пытаюсь пробиться через секретарей. Каждый раз с замиранием сердца жду, что мне повезет, и меня соединят. Но мне говорят, что, чтобы связаться по личным вопросам, я должна знать сотовый Глеба. Я его не знаю. Однажды я набираюсь наглости из отчаяния и прихожу в офис. Меня вежливо выпроваживают. Устраивать скандал я не решаюсь, я всё же в положении.

После этой попытки у меня начинается учеба. Мне становится жаль своего времени на то, чтобы бегать за тем, кто не хочет меня видеть. И всё чаще мучает мысль, что добро вознаграждается именно так.

В один из вечеров меня накрывает страшнейшая истерика. В голове лишь одна мысль - если бы Глеб хотел, он бы меня нашел. Значит, он не хочет этого. Я ему не нужна. Я всего лишь случайная девочка, которая подвернулась под руку. И которая будет теперь разгребать проблемы своей беспечности и веры в людей.

Проходит пять месяцев. У меня уже довольно приличный живот. К счастью, группа состоит из адекватных ребят. Да и преподавательский состав весьма ко мне лоялен. Правда, я много и усердно трудилась для этого первые месяцы учебы. Учиться мне понравилось. Да и дается мне это легче, чем медицина. Хотя временами я и жалею о мечте, от которой мне пришлось отказаться.

В буфете я и девочки из группы устраиваемся на обед возле панорамного окна. Я очень хочу есть, ведь во мне еще два человечка.

-Том, а это сестра твоя сводная пошла? - говорит одна девочка другой.

Та оборачивается, смотрит в указанной направлении. И сразу же отворачивается.

-Сестра, - отвечает Тамара. Видно, что она не горит желанием разговаривать на эту тему.

-А вы чего совсем не общаетесь? - не успокаивается Света, та девушка, что начала этот разговор.

-Совсем.

-Но как же так? Твой отчим - богатый чувак, мать и сестра - в шоколаде, а ты в общаге живешь... - все наседает эта девушка.

-Ну, хватит, - осаживаю я ее, - Что ты к Тамаре пристала?

-И спросить-то уже нельзя, - бухтит Света, - Ой, смотрите, а это жених твою сестру ждет? Да? Какой красавчик! Как его...

Света щелкает пальцами, пытаясь вспомнить фамилию.

-О! Дёмин, - во мне что-то обрывается после ее возгласа.

И я сама смотрю в окно на сестру Тамары. И ее жениха. Только он скрыт машиной и людьми. А затем они вообще садятся в машину и уезжают.

Я не успеваю понять, Глеб это или просто однофамилец.

Глава 14

Ева

Я уже почти смирилась. Поэтому выгоняю из головы мысли об отце своих детей поганой метлой. Даже если это Глеб. Мне-то что с того? Он не вернулся. Даже не связался со мной. Поэтому прошлое я оставлю в прошлом.

Через два дня звонит мать:

-Ева, тебе надо выписаться из квартиры. Мы со Стасом решили её продать.

Сглатываю тошнотворный ком. Мать всё же вышла за Жениного отца замуж. Когда я подняла вопрос наследства моего отца, то оказалось, что квартира - это собственность матери. Никаких денег на счетах у папы нет. А его машина тоже чудесным образом оформлена на Инессу Марковну. Не знаю, так ли всё было на самом деле, но я проглотила. Мне было невыносимо видеть ее и чувствовать безразличие. Тем более, что она тоже не была довольна дарственной на дачу. Про банковскую карту, которую дал мне отец перед смертью, я ей не стала ничего говорить. Счет изначально был открыт на моё имя. Ей с него не достанется ничего.

Беру себя в руки. Что я научилась делать за последнее время, это подавлять в себе эмоции.

-Хорошо. Я приеду к субботе, - спорить по этому вопросу не вижу смысла. Это её квартира. Она вольна распоряжаться ею по своему усмотрению. Все свои вещи я предусмотрительно увезла на дачу. По субботам паспортный стол работает. Заявление я вполне могу написать.

-Можешь остановиться в квартире, - слышу я от родительницы. Какое великодушие!

-Нет, спасибо, - отказываюсь. Я не хочу с ней контактировать. Прописка - последний рубеж, из-за которого мы можем пересечься.

-И где же ты собираешься жить? - меня удивляет то, что она интересуется.

-Мам, мы по-моему с тобой договорились, что теперь я не лезу в твою жизнь, а ты не лезешь в мою.

На несколько секунд наступает тишина, а потом я слышу:

-Я просто спросила, - все с тем же безразличием в голосе.

Мы не прощаемся, ничего больше не говорим друг другу. Я не хочу стучать в наглухо заколоченные двери. Чего хочет она, я не знаю.

Затем звоню соседям. Они за умеренную плату присматривают за дачей. В конце концов, это единственное имеющееся у меня жилье. Прошу расчистить снег и протопить дом. Поселок располагается недалеко от города. И многие живут там постоянно. Тем более, что он газифицирован.

В субботу с утра подъезжаю к даче. Против воли вспоминаю лето, которое изменило мою жизнь. И Глеба тоже вспоминаю.

Меня встречает сосед - дядя Иван. Ему под шестьдесят.

-Ну, здравствуй, Ева. Всё хорошеешь. Снег расчистил, дом протопил. Ты надолго?

-Нет. Я по делам на пару дней.

-Ладно. Пойду тогда. Не буду тебе мешать, - он направляется к калитке, но затем оборачивается, возвращается - Ев, забыл тебе по телефону сказать. Недели две назад тут какие-то мужики тебя искали. Но я им сказал, что ты здесь не живешь. Тогда вот тебе письмо оставили.

Сначала меня окатывает удушливой волной страха. Но письмо я беру.

-Спасибо, дядь Вань.

Несмело беру белый конверт без опознавательных знаков. На ослабевших ногах иду в дом. Не раздеваясь сажусь на стул на кухне и долго смотрю на конверт, не решаясь его открыть.

Потом всё же извлекаю письмо. Даже не письмо. Записку..

Держу белый лист дрожащими пальцами и читаю:

"Я не смог выполнить свое обещание. Прости. Будь счастлива". И подпись: "Глеб"

Эти несколько слов снова поднимают во мне вихрь эмоций: боль, разочарование, непонимание. А потом обрушивается осознание, что между нами двумя правда ничего больше не будет. Никогда.

Какое-то время сижу с закрытыми глазами, уперевшись затылком в стену. Не плачу, нет. Слез не осталось. Я почти ничего уже и не ждала. Меня предает лишь это "почти".

Когда открываю глаза, то беру спички и сжигаю несчастную бумажку, которая в очередной раз превратила мою жизнь в обломки. Но это ничего. Поболит и пройдет. Не в первый раз.

Потом тренькает сообщение на телефоне. Это банк. Открываю. Мой счет пополнился на весьма кругленькую сумму. Вот Глеб меня и отблагодарил. Сначала хочется отправить деньги назад. но я себя, конечно, останавливаю. Впереди у меня трудные времена. И деньги мне будут очень нужны. Мне многое, что будет нужно. Но мне дали лишь деньги.

Пора отпустить Глеба Дёмина.

Переключаюсь на то, зачем сюда приехала. Беру документы, вызываю такси, еду в паспортный стол. Сначала туда, где должна выписаться. Там мне объясняют, что это займет время. Забирают у меня документы и просят прийти в среду. Я рассчитывала, что всё будет быстрее. А главное, у меня забрали паспорт. Так что задержаться так или иначе придется. Но я не жалею. Красиво. Всё вокруг напоминает заснеженную сказку. Я много гуляю. В понедельник договариваюсь с куратором, что меня неделю не будет.

За это время даже успокаиваюсь как-то. Не сложилось. Ни я первая, ни я последняя. Такое тоже бывает. Постепенно вся бумажная волокита утрясается. Меня регистрируют на даче. Матери скидываю фото паспорта с отметкой о снятии с регистрационного учета из ее квартиры. Она звонит, но я не отвечаю на звонки. Всё, что она хотела, она мне уже сказала.

Покончив с делами, возвращаюсь к учебе. На обед вновь идем все вместе. света в обнимку с каким-то глянцевым журналом.

-Я тоже так хочу! Чтобы так... - видно, что она не может подобрать слова, поэтому разворачивает нам свой журнал и тычет пальцем в фотографию.

На которой мой Глеб целует руку другой девушке. Красивой девушке. которая смотрит на него сияющим взглядом. И он на нее тоже смотрит. Так тепло. Я помню, до сих пор помню, как он смотрел так на меня.

-У них свадьба сегодня. Регистрация в 14 часов, а ресторан снят до утра. В полночь молодожены как в сказке улетают в свадебное путешествие.

-Ты может, и название ресторана знаешь? - спрашиваю хриплым, не своим голосом.

Что я делаю? Зачем? Еще и на часы смотрю.

-Конечно, знаю. Это тебе ничего не интересно, - и Света без всякой задней мысли называет мне ресторан, где отец моих детей отмечает свою свадьбу.

А я в глаза ему хочу посмотреть. И чтобы он в мои тоже взглянул. И на живот мой.

Сама же останавливаю себя. Смотрю на часы, время первый час - они еще не поженились. Но вряд ли мое появление что-то изменит.

Борюсь со своими демонами. И не знаю, кто из них побеждает. Наверное, я бы никуда не поехала. Но у нас отменяют две последние лекции. И я решаюсь. пусть на регистрацию я уже опоздала. Но вот молодого мужа мне поздравить хочется.

Глава 15

Ева

От волнения у меня мерзнут ноги и руки. Таксист что-то без конца говорит, но я его не слушаю. Я в той точке, когда гордость не имеет значения. Можно говорить, что Глеб мне ничего не обещал и не должен, что он со мной рассчитался. Но как быть мне? Как мне жить? Я... Мне даже девятнадцати лет еще не исполнилось. Скоро родятся мои дети. Наши с Глебом дети... У меня нет ни одного близкого человека! Как быть мне?!

Мы приезжаем по адресу. Волнение охватывает меня всё сильнее. Но я всё равно хочу увидеть отца моих детей и спросить, почему он так поступил со мной. Разве я заслужила? Да я ему жизнь спасла...

С трудом мне удается выбраться из такси - машина слишком низкая, а с моим животом многое мне не доступно. Таксист ждет, когда же я выйду. Потом ему, в конце концов, надоедает моя возня на заднем сидении, и он мне помогает.Чудом я попадаю в ресторан, закрытый для сегодняшнего торжества. Через служебный вход, попросившись в туалет. Глядя на мой живот, прогнать меня не решаются. Пускают, рассказывают, как дойти до туалета. Все очень заняты, провожать меня не идут. Но я собралась не туда. Долго петляю по коридорам и нахожу нужный зал. Через приоткрытую дверь вижу его - Глеба Дёмина. И его невесту...Хотя нет... Уже жену. -Горько! - раздается неожиданно. И... Я глохну... Перестаю чувствовать... Потому что он её целует. Еще бы ослепнуть... Но я впитываю каждую миллисекунду их поцелуя. И медленно умираю. -Вы что здесь делаете? - мне на локоть ложится чья-то рука, - Здесь посторонним нельзя находится. Это охрана... И мужчина прав. Глеб мне - никто... Всё, что я хотела у него спросить, становится пустым и ненужным. Какое ему дело до меня и моих трудностей? У него свадьба... И самолет в полночь. Разве могут что-то изменить два неродившихся человека?

Я - одна. Эта правда обрушивается на меня с неприкрытым цинизмом. И лишь от меня будет зависеть, выживу ли я. Или пойду ко дну. Среди людей ведется естественный отбор. И мой час этого испытания настал.

Меня уводят от зала. От Глеба. От его жены. Но это и к лучшему. Я напрасно приехала сюда. Так получается, что за общие ошибки я буду платить одна.

-Что случилось? - нам навстречу идет мужчина. Взрослый. Очень похожий на Глеба. Отец? Другой родственник?

-Вот, посторонние... - нескладно отвечает охранник.

Мужчина вместо того, чтобы пройти мимо, замирает, мельком осматривает моё лицо, потом его внимание привлекает живот. После он вцепляется взглядом в мое лицо и не отводит глаз.

Я - тоже. Тоже всматриваюсь, пытаясь понять, с кем меня столкнула судьба.

-Ева? Ева Вейбех? - спрашивает мужчина.

И я начинаю паниковать. Только сейчас до меня доходит полная абсурдность моего приезда сюда. Только сейчас я задумываюсь о последствиях своего необдуманного шага.

-Я - отец Глеба, - говорит он, подтверждая мою догадку.

Что-то лопается в груди. Невозможна никакая ошибка в принятом Глебом решении. Если даже его отец знает о моем существовании.

-Давайте я вас отвезу домой. По дороге и поговорим, - произносит мужчина и, сделав кивок охраннику, идет на выход из ресторана.

Но не через парадный вход. Вырываться и привлекать внимание я не решаюсь. Я, словно пойманная в силки птичка, готовлюсь принять свою участь, проклиная себя за безбашенность.

Не успев выйти, мы оказываемся возле большого автомобиля.

-Садитесь. Ничего не бейтесь. Я не собираюсь причинять вам вред, - мужчина держится очень уверенно, как будто не произошло ровным счетом ничего.

Он даже помогает забраться мне в салон. И сам устраивается рядом. Машина тут же трогается с места, не торопясь, без спешки.

Между нами и водителем поднимается перегородка.

-Вы от Глеба беременны? - спрашивает его отец сразу.

Задумываюсь, удастся ли мне солгать.

-От Глеба, - отвечает он за меня и поджимает губы, - Зря вы оставили этого ребенка. Это ни к чему.

Покрываюсь льдом изнутри. Как от самого заявления. Так и от тона, которым он это говорит. Куда я влезла?

-Вы... Я не хочу вам ничего плохого. Я вам очень благодарен. Вы спасли жизнь моему единственному сыну. Но... Я буду говорить с вами как со взрослым мыслящим человеком. Вы и Глеб - из разных миров. В нашем мире - мире больших денег, другие законы, которые я не буду вам объяснять. Вам они не нужны. Вы никогда не будете к нему принадлежать. Ваше столкновение с моим сыном - случайность. Он отблагодарил вас за вашу услугу. Вы же что-то придумали себе. И ребенка оставили...

Его взгляд становится давящим. Как будто он схватил меня за шею и хорошенько сдавил.

-Я сделаю вид, что не видел вас сегодня. Вы избавитесь от нежелательной беременности...

-Но у меня срок... - хриплю я.

-Так будет лучше для вас. Начнете жизнь с чистого листа. Без ненужного груза. Либо уедете отсюда и никогда и никому не расскажете, от кого у вас ребенок. Я готов пойти на этот шаг в знак своей к вам признательности.

Пока он всё это говорит, у меня рождается впечатление, что передо мной бездушная машина, робот, а не человек. Но я его внимательно слушаю, ища пути спасения из ловушки, в которую по своей же глупости и угодила.

-Вы никогда не появитесь перед моим сыном и не будете ничего требовать. Если вы решитесь родить, то подальше отсюда. И у вашего ребенка не будет отца. Потому что... - вроде бы его голос даже не меняется, но ощущение ужаса ползет по салону дорогого автомобиля, - если вы нарушите мои планы и планы моей семьи, вам не поздоровится.

И я ему верю. Каждому его слову. Каждой букве каждого слова. Да что там! Даже запятым и точкам в том, что он говорит.

-Могу я надеяться на ваше здравомыслие? - градус снижается. Мужчина уверен, что произвел нужный ему эффект.

В эту секунду я обещаю себе, что больше никогда и ни за что не подвергну свое благополучие и благополучие моих малышей ни одной угрозе. Тем более ради глупых чувств, которые ничего не стоят.

-Абсолютно! - на удивление твердо чеканю я.

Началась самая увлекательная игра, которая только бывает в жизни - игра на выживание.

-Вам нужны еще деньги? - безразлично интересуется отец Глеба.

-Нет. Ваш сын был более, чем щедр, - отвечаю я.

-Что ж... Тогда вам пора. Мы приехали, - мы действительно во дворе дома, в котором я снимаю квартиру. Он всё знал про меня?

Я торопливо открываю дверцу.

-Прощайте, Ева, - слышу за своей спиной.

У двери машины стоит водитель и помогает мне вылезти.

-Прощайте, - отвечаю еле слышно.

Как добралась до квартиры, не помню. В голове звенели слова, которые мне были сказаны.

У меня же было лишь одно решение - надо уезжать. Как можно дальше и как можно быстрее.

Мне не светит победа в схватке с таким противником.

Глава 16

Ева

Первый порыв - собрать сумку, взять документы и сесть на любой поезд, который едет подальше отсюда, я пресекаю. Мне ничего не сделали. Хотя могли. Я могла просто исчезнуть после этого вечера. И никто бы... Никто бы в целом мире не стал бы меня искать. Эта мысль бьет сильнее всего. Моё тотальное одиночество. Но моя рука сама собой ложится на живот. Если я не струшу, то оно скоро прекратится. Пусть меня предали - мать, мужчина, которому я доверилась. Но сама у себя я есть. И следующее осознание проносится по моим венам вместе с кровью, даже быстрее ее - я хочу жить. Я люблю жить. Я буду жить жадно, дорожа каждым мгновением. И не буду оборачиваться в прошлое, где я ждала сказку. Её не случилось. Пусть так.

На следующий день еду в учебную часть, разговариваю с людьми, от которых зависит моя дальнейшая судьба - наша судьба. Ведь образование - это ключ к достойной жизни. Тех денег, которые оставил отец и которые перевел мне Глеб, хватит, но не всю оставшуюся жизнь. А пожив самостоятельно, я узнала цену каждой копейке. Тем более, что на счету они не пребывают. Если не считать благотворительную акцию семейства Дёминых.

И в совершенно посторонних людях я нахожу желание идти мне навстречу. Не знаю, что там обо мне думают на самом деле. Но разрешают сдать летнюю сессию, потом я смогу перевестись на заочное отделение. Меня это устраивает. У меня уже немаленький срок беременности. И я смогу предоставлять справки из медучреждений и не посещать занятия.

Я выдыхаю. Если у меня будет специальность, я смогу нас прокормить. Больше некому.

Возвращаюсь в съемную квартиру, открываю ноут и размышляю, куда же мне податься. Нужен крупный город, где я могу брать заказы. Тянет домой, на дачу, где всё пропитано воспоминаниями о том времени, когда я росла и верила в добро. Но так я рисковать не готова. Нужно что-то новое. Мой выбор падает на Ростов-на-Дону. И я начинаю собирать вещи. Их не так много, потому что за последнее время моя жизнь совершает крутые повороты, а я пытаюсь удержаться на ней, как на норовистой лошади, да еще и без седла.

Сдаю квартиру. Это вызывает удивление, но без расспросов. Сейчас я в состоянии решить все финансовые вопросы. Номер в гостинице я уже забронировала, билет купила. Уезжаю без всяких сожалений. Про Глеба стараюсь не думать. Даже не так - запрещаю про него думать. Если я зависну в воспоминаниях о чувствах, которые вызывал во мне этот мужчина, я не выберусь.

Мне ждет реальность с тысячью проблем, которые решать кроме меня некому. Можно, конечно, продолжить мечтать о новом прекрасном принце на чудесной белой лошади, который появится в моей жизни и превратит её в сказку. Но я уже намечталась. И теперь сомневаюсь в том, что появится полк страждущих растить чужих детей. Не одного, а двоих. Что-то мне подсказывает, что благородство - это просто слово, а девушка в беде никому не интересна, тем более оплодотворенная другим самцом.

Горько... Но горечь помогает. Помогает бороться.

Ростов нравится мне сразу же. Количеством воды и огней. Я снимаю небольшой домик на окраине. Здесь тихо и хорошо. Упорно учусь, материалы мне присылают. Становлюсь на учет, выбираю роддом и жду главного чуда в своей жизни.

С врачом, который будет принимать роды, договариваюсь заранее. Тем более, меня предупреждают о том, что до положенных девяти месяцев я могу и не доходить. Но малыши - крепкие орешки, они упорно ждут положенного часа. И за это я им благодарна. Ведь недоношенные дети - это дополнительные трудности. А их у меня хватает.

-Ева Дмитриевна! - голос врача звучит устало и обреченно. Я сама дивлюсь собственному упрямству, - Поймите. У вас двойня. Это определенный риск. Безопасней...

Я знаю всё, что она скажет. Мы это обсуждаем уже не в первый раз. Я всё уже слышала про безопасность. Но каково будет мне с разрезанным животом ухаживать за двумя младенцами?!

-У меня есть прямые противопоказания к естественным родам? - стою на своем, как на последнем рубеже.

Она что-то бормочет себе под нос. Я не прислушиваюсь.

-Нет, - отвечает уже для меня.

-Тогда давайте попробуем естественные роды. Не надо меня кесарить. Я рожу. Вот увидите.

Она качает головой и говорит:

-Ев, ну что вы упрямитесь? Меня некоторые просят их прокесарить. Сделали наркоз, вытащили ребенка - и всё, уже мама.

Я вздыхаю.

-Вы же знаете моё положение. Мне некому помогать. После кесарева нужно время для восстановления. У меня его не будет.

Она вздыхает.

-Да всё я понимаю, Ева Дмитриевна. У вас совсем никого нет?

Сейчас этот вопрос не вызывает во мне замешательства.

-Нет.

То есть у детей есть отец, дедушка, бабушка или две бабушки, возможно, еще какие-то родственники. Но это так... на самом деле у меня есть лишь мои сын и дочь, которые скоро появятся на свет. А у них есть я. И всё.

Перед самыми родами меня ждет сюрприз. Звонит мама. Я зачем-то отвечаю на вызов, хотя обещала себе этого не делать.

Несколько общих фраз, голос у нее потерянный и обреченный. Затем она переходит к сути звонка.

-Ева, можно я поживу на даче?

-С чего вдруг? - девочка во мне убрала свои розовые очки. далеко. И не планирует их доставать.

-Мы со Стасом разводимся... Он... Квартиру уже продал. А деньги после продажи забрал себе. И возвращать их не хочет. И с работы меня уволили. Ева - я в безвыходном положении! - звучит ее крик о помощи.

Почему меня это совсем не трогает? Наверное, потому что до моих проблем ей по-прежнему нет никакого дела.

-Нет, мама. Мы с тобой взрослые люди. И должны решать свои проблемы самостоятельно. Я не хочу, чтобы ты жила на моей даче.

Повисает тишина. Я слышу ее дыхание.

-Пока. И не беспокой меня. Пожалуйста.

После я завершаю разговор, подхожу к окну и долго смотрю в темноту ночи. Прежняя Ева так бы не поступила. Она была доброй. На свою беду. А новая Ева не желает быть дурой. Ведь доброта никому не нужна.

Через два дня меня укладывают в роддом. А еще через два - начинаются роды. И я справлюсь. Это больно, страшно... Это как революция. Как штром, когда ты одна в бушующем море, пусть рядом и постоянно кто-то есть. Но в конечном счете - есть только ты. И новые люди, которым ты даешь жизнь.

Обходится без кесарева. Есть несколько разрывов, но незначительных. Сначала, когда мне укладывают моих детей на грудь, я ничего не чувствую. До того вымотана.

И только в палате , глядя на два маленьких свертка, меня затапливает ни разу не испытанное ранее чувство. они - мои... Моя жизнь, моя любовь, моё будущее.

И ради них я сверну горы...

Дорогие читатели. Это дилогия. Первую часть я завершаю вот так. Кто захочет узнать, было ли что-то после, жду вас в новой истории "Заберу вас себе", которая появится на сайте сегодня.

Подписывайтесь на меня, чтобы не пропустить.