В плену Иллюзий. Поймай меня, Менталист!

ГЛАВА 1: Чёрная душа

— Держи его!

Каждый, кто нарушает закон, понимает, что рано или поздно его поймают. Но лучше поздно, чем рано, ведь так?

Я бежала вдоль старых домов, пытаясь скрыться за выступами. Мышцы сводило, лёгкие горели огнём, а сердечный приступ был не такой уж туманной перспективой.

Споткнувшись о камень на дороге, я едва не рухнула на мощёную улицу, но успела вовремя сгруппироваться и рвануть за угол.

Очередной прыжок, поворот и… тупик.

— Далеко не уйдёт! — голоса солдат городской стражи неумолимо приближались, а я продолжала искать пути к отступлению.

Пришлось собрать остатки воли, чтобы сосредоточиться и оглядеться в поисках спасения.

Спустя пару секунд мой взгляд зацепился за полуразрушенный балкон на втором этаже, освещённый уходящим солнцем. Не знаю, какой олух решил, что сделать подобное сооружение во внутреннем дворе — хорошая идея, но сейчас он мне очень сильно помог.

Вскочив на деревянные ящики, от которых исходило страшное зловоние, я оказалась на достаточном расстоянии от небольшой площадки, чтобы сделать последний прыжок, зацепиться руками за перила и пролезть в заброшенный дом.

В городской страже наивно полагали, что никто не пройдёт в такое место, если заколотить окна и двери на первом этаже. Наивные тюфяки. Если бы у них работал кто-то, кто вырос в трущобах, мнение точно было бы другим.

Стоило мне убедиться в том, что опасность миновала, как тело пронзила судорога. Ноги уже не держали, а потому пришлось опереться на стену, чтобы сползти по ней, не создавая шума.

И как я могла так опростоволоситься?!

— Ищите! Ищите, идиоты! — раздался снизу истошный вопль дежурного начальника стражи.

Я немного выглянула из укрытия, чтобы убедиться в том, что услышала именно Говарда Грэма, одного из самых неработоспособных начальников городской стражи. Тучный бездарь разве что не падал, каждый шаг давался ему с превеликим трудом.

Попалась бы ему — опозорилась бы на всю оставшуюся жизнь.

Ещё немного насладившись истеричными возгласами преследователей, я пробралась на крышу и добралась до трущоб поверху, на этот раз выверяя каждое движение. Ноги всё ещё гудели и руки ослабли, всё тело била мелкая дрожь. Не хотелось бы сорваться с крыши и разбиться по пути домой.

В своём районе я тоже старалась не попадаться никому на случай, если менталисты нагрянут, а у меня не будет возможности снова их одурачить.

Что-то их инквизиторская братия зачастила в последнее время.

Пришлось принять мужской облик, чтобы ни у кого не возникло даже мысли окликнуть меня при встрече. Оглядевшись по сторонам, я коротко выдохнула и толкнула старую деревянную дверь. Металл противно лязгнул, заставляя поморщиться.

— Келлер, когда ты уже смажешь петли?! — гаркнула басом, спускаясь по узкой тёмной лестнице. — Каждому забулдыге сообщаем, когда кто приходит!

Хотела уже снять перчатки, но застыла на входе в мастерскую. Широкоплечий мужчина стоял ко мне спиной. Его силуэт загораживал моего друга, лица нельзя было увидеть, но я почувствовала, как меж лопаток побежала капля пота.

Дрожь, вызванная погоней, лишь усилилась. Кажется, я и вовсе забыла, как дышать. Руки похолодели от осознания, что меня вычислили.

Нет.

Никто в трущобах не знает, кто скрывается под маской Неуловимого Джо. У Кела и Талии есть артефакты, препятствующие ментальному воздействию, хотя, от этого порождения бездны точно ничто не спасёт. Как он здесь оказался?!

Нежеланный гость медленно обернулся и впился в меня глазами ястреба, заприметившего добычу. Бирюзовые искры в его зрачках быстро привели меня в чувство, и я создала второй слой иллюзии, чтобы не дать этому подлецу проникнуть в мою голову.

Похорошел, сволочь. Возмужал.

Маленькая девочка внутри меня встрепенулась и во все глаза уставилась на того, кем когда-то восхищалась. Тёмные волосы, спадающие на высокий лоб, тонкие, правильные, аристократичные черты лица… Да, этот негодяй стал самым настоящим красавцем.

Жаль только, что за красивым фасадом скрывается гниль.

Сняла маску и капюшон, смело встречая взгляд злейшего врага. Сейчас он видел перед собой рослого мужчину восточной внешности, а не хрупкую девушку, которая едва ли ему до подбородка достаёт.

— Саиф, рад тебя видеть, — Келлер поприветствовал меня очередным вымышленным именем и встал между нами. — Познакомься, это…

— Я знаю, кто он, — грубо обрубила его попытку цивилизованного знакомства.

Завидный холостяк, надежда инквизиции, лучший выпускник военной академии имени Дрейка Орма — всё это о нём. Та информация, которую знают достопочтенные господа и нежные девицы, возносящие его на пьедестал.

Они не знали, насколько жестоким может быть этот человек, как он умеет топтать мечты и надежды. Даже семью на верную смерть отправит, не моргнув глазом — убедилась на собственном опыте. Он заслужил ненависть, выжигающую всё светлое, что только может быть в человеческом сердце.

Чёрную. Неконтролируемую. Ядовитую.

Главный дознаватель департамента инквизиции — Лиам Торн.

— Не припомню, чтобы мы встречались… Саиф, — намеренно растянул он моё вымышленное имя. — Я никого из ваших не арестовывал?

Моя магия взбунтовалась, нити защитных плетений задрожали, предупреждая о попытке ментального вмешательства. Гнев заклокотал во мне с новой силой, и я, сжав кулаки, занесла руку для удара.

— Пэр Торн, прекратите это немедленно, — Келлер встал между нами, не давая мне подойти к инквизитору. — Залезть к моему другу в голову у вас не получится, к тому же вы на нашей территории. Соблюдайте приличия.

Залезть в голову?

Я ошарашенно уставилась на инквизитора и, осознав произошедшее, разве что не скрипнула зубами. Менталист действительно пытался пробить мои плетения. Из-за физической слабости эмоции вырвались наружу, усиленные попыткой проникнуть в мой мозг.

Отравитель моей жизни едко усмехнулся и окинул меня очередным испытующим взглядом.

Не на ту напал, мерзавец. Может, я уступаю тебе в физической силе и социальном положении, но вот мозгами и даром точно равна тебе, если не превосхожу.

Мы, простые смертные, в академиях не обучались. Всё сами постигали через раны, боль и пот.

— Интересно, — Торн отошёл от меня подальше и прекратил попытки превращения моих мозгов в кашу. — Саиф, значит. Сколько же у тебя лиц и имён?

Догадался? Нет, не мог. Точно не мог.

Я оскалилась и медленно прошла к креслу в другом конце комнаты. Села, положив ногу на ногу и, забавы ради, продолжила разговор:

— Лицом любуйся сколько хочешь, а имени всего два.

— Ты талантливый иллюзионист. Искры практически не видно.

Тьма!

В попытках защититься от ментального воздействия я ослабила морок. Хорошо, что это сказалось только на глазах. Покажись я ему в настоящем виде, он бы увидел две сияющие фиолетовым цветом сферы вместо них.

— Вы не говорили, что с вами живёт ещё один человек, — это уже было адресовано Келлеру, который следил за происходящим.

— Так вы и не спрашивали, пэр Торн, — он невозмутимо пожал плечами и вернулся за стол. — Вы не договорили, ваша милость. В чём заключается ваша просьба?

Мы все делали вид, словно ничего особенного не происходит, но воздух можно было резать ножом, как масло. Напряжение ощущалось во всём, даже в поскрипывающей мебели. Казалось, ещё немного и грянет взрыв.

Сейчас в одной комнате сидели дознаватель инквизиции, один из главных криминальных авторитетов трущоб и артефактор, этого самого авторитета укрывающий.

Ничто не мешало Лиаму Торну выйти отсюда и созвать своих бравых ребят для нашего ареста, но он почему-то медлил. Неучтённый сильный иллюзионист — прямая угроза, так что инквизиция точно начнёт вынюхивать, как подобное могло произойти. Дознаватель периодически поглядывал на меня, готовясь к обороне.

Боялся, что нападу? Правильно боялся. В трущобах нужно быть готовым ко всему. Он прекрасно об этом знал.

— Я бы хотел, чтобы то, что я принёс, видели только вы.

Это он мне деликатно предлагает убраться? Что же, я негордая. Уже направилась к выходу из мастерской, чтобы сделать вид, что просто заскочила к другу поболтать, но Торн окликнул меня.

— Господин Саиф, прошу, не уходите. У меня будет к вам деловое предложение после разговора с вашим другом, — он даже не пытался скрыть ехидство в голосе.

— Кто сказал, что мне интересна работа с вами, пэр Торн? — обернулась нарочито медленно, демонстрируя полное равнодушие к его словам.

— Поверьте, вам это откликнется. Вы же согласны с тем, что нужно либо решить проблему, либо избавиться от неё?

Я разве что не заскрипела зубами. Он процитировал фразу, которую я сказала тупоголовой леди Озборн, когда обносила её дом. Не смогла удержаться, потому что увидела, как она пнула мальчика-слугу острым носом своей туфли. Бедный ребёнок всего лишь уронил виноградину с тарелки.

Надеялась, что эта мерзавка скончается от сердечного приступа, уж больно напугала её иллюзия арахниды из детских страшилок.

Но было в этой цитате то, что заставило меня развернуться и пройти в комнаты — угроза. Причём нешуточная. Догадался ли он, что тот, кого он ищет, прямо у него под носом?

Я не расспрашивала, но в трущобах ходили слухи о том, что Неуловимый Джо усиленно разыскивается. Кто-то даже говорил, что приказ от самого короля, ведь сам Лиам Торн снизошёл до его поисков.

Пусть инквизитор и улыбался, его тон не обещал ничего хорошего. Было бы мне наплевать на Келлера и Талию, я бы развернулась и ушла, нашла другое место, где скрыться. Но сейчас у Торна был козырь в качестве тех, кто мне дорог.

Я ушла в комнату Талии. Стоило мне распахнуть дверь, как девушка вздрогнула и едва ли не с визгом подскочила на месте. Глаза покраснели от непролитых слёз, искусанные пальцы тряслись, как и вся худощавая фигурка, а чёрные, как смоль, волосы разметались по плечам.

— Запри дверь, — прохрипела я. — И активируй защиту.

Мы редко использовали домашние защитные артефакты, слишком много сил для подпитки расходовали, но сейчас был особый случай.

Подруга сделала всё, как я велела, и дождалась, пока я не сниму морок.

— Ты его видела? — тихо прошептала она.

— Видела, — я устало опустилась в кресло и прижала ладони к глазам. В них будто песка насыпали. — Что он здесь забыл?

— Госпожа Ширин дала ему наводку, — прошипела Талия. — Уж не знаю, что инквизиторы ей посулили…

Мерзкая баба.

Даром что её девочки ни в чём не нуждаются. Проститутка всегда останется проституткой. Продажной девкой, которая сделает всё для того, кто больше предложит.

— Инквизиторы? — я вопросительно подняла бровь. — Я никого не видела.

— Он пришёл один, но я уверена, что его отряд где-то поблизости. Ему нужен Келлер.

Главный дознаватель настолько отчаялся, что прибегает к помощи чёрного артефактора? Интересно. Либо что-то незаконное, либо слишком сложное для столичных артефакторов с лицензией.

В груди закопошилось нехорошее предчувствие.

— Лия, возьми это, — я достала из внутреннего кармана плаща несколько рубиновых браслетов и золотых колец. — Пусть это будет твоей заначкой.

— Какой заначкой, Ро, ты вообще о чём?

— Лиам Торн хочет сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться, — почувствовала, как мои губы сами собой искривились в злобной усмешке. — Где мой тайник и деньги, ты знаешь. Если меня арестуют или я не вернусь домой, хватайте с Келом всё, что найдёте, и бегите. Слышишь, Лия? Бегите так далеко, как только сможете!

Внутри всё сжималось от одной только мысли о том, что мои ребята могут пострадать.

— Рона, как ты можешь так говорить?! — она подскочила ко мне и тряхнула за плечи. — Так нельзя, слышишь?

Талия не хотела принимать такую действительность, и я её понимала. Я взяла её под крыло, когда ей было всего лишь тринадцать лет. Стражники и инквизиция отправили её семью в Альденхейм, откуда никто не возвращается. Заключённые отправляются на тот свет меньше, чем через три года после прибытия туда. Самые стойкие не выдерживали больше десяти лет.

Лию же они бросили умирать после нанесённых ими же побоев. Уроды. Она и сейчас маленькая и хрупкая, а тогда на неё вообще без слёз взглянуть было невозможно. Разумеется, мы с Келлером укрыли её.

— Сделай, как я говорю, иначе…

Договорить я не успела, нас прервал стук в дверь. Я вздрогнула и подскочила на месте.

— Кел, ты? — крикнула Талия.

— Нет, мантикора в попоне! Передай Саифу, что пэр Торн его ждёт.

Вот и всё. Сейчас будет решаться моя судьба…

Я приняла облик мужчины, которого видел инквизитор, и постаралась успокоиться. Конечно, когда ты живёшь преступной жизнью, тебя рано или поздно поймают, но я надеялась, что мы с ребятами успеем улизнуть до этого момента.

Хотя, он же не назвал меня моим воровским именем, верно? А процитировал просто для того, чтобы реакцию проверить. Вроде бы я даже неплохо держалась.

— Ро…

— Талия, готовься ко всему. Я не для того жизнью рисковала и грабила благочестивых лордов и баронов по ночам. Ты должна уехать.

Не оставляя ей времени на споры, я вышла из комнаты, ожидая худшего. Скорее всего, домой я больше не вернусь.

Одним только богам известно, каких сил мне стоило сохранять видимую уверенность и мужскую походку. Я долго наблюдала за окружающими, прежде чем начать принимать мужской облик.

Цепкие глаза инквизитора могли уловить любое несоответствие и дать ему преимущество. Ещё одно. Этот личев выродок всегда был на три головы выше меня, когда дело касалось социальной иерархии.

— Предлагаю сделку, — не стал томить он.

— Не здесь. Все переговоры снаружи.

Торн вполне мог послать меня куда подальше с моими ультиматумами, но не стал. Лишь хмыкнул и стал подниматься по лестнице.

Если меня попытаются арестовать, я подниму сильный шум. Это даст Келу и Талии немного времени, чтобы скрыться.

Когда мы вышли на улицу, я отметила, что наступила ночь. Обычно я радовалась подобному стечению обстоятельств, но сейчас темнота могла сыграть на руку нам обоим.

— Готовишься к драке? — спросил Торн.

— А не следует? — не стала отпираться.

— Если бы я хотел тебя арестовать, то вызвал бы жандармов и стражу, пока ты меня ждал.

— И с чего бы вдруг? — я усмехнулась и расправила плечи. — Есть что предъявить мне в качестве обвинений, пэр Торн?

— Здесь чёрный артефактор, — инквизитор повторил моё выражение лица, — ведьма без лицензии и неучтённый иллюзионист. Этого недостаточно?

Логично.

— И чего ты хочешь?

Если при артефакторе мы ещё «выкали», то сейчас оба стояли друг перед другом, как злейшие враги. Тут не до расшаркиваний.

— Мне нужно, чтобы ты забрал кое-что.

— Я не ворую.

— Ой ли? Может, и о Неуловимом Джо не слышал? — проверял, сволочь. Вцепился в меня, как голодный кот в пойманную мышь.

— Видал его пару раз, — пожала плечами. — Да и то мельком.

Практически не соврала. Я так часто меняла свою внешность, что уже забыла, к кому и в каком обличии приходила.

— И всё же иллюзионист будет полезен, — продолжил Торн, выждав паузу. — Мне нужен сухейлский рубин.

Тут даже я присвистнула. Неплохо замахнулся, пэр главный дознаватель! Всегда знала, что высшие чины тоже воруют, только по-крупному.

— Что, сокровищница бедновата? — хохотнула я.

Сухелийский рубин или Пламя Сухейла — гордость эмира Сухейла и всего его рода. Об этом камне слагают легенды и поговаривают, что он способен исцелить целое смертельно раненое войско. Он всегда находится рядом с правителем, даже ночью.

Информация с материка, конечно, тяжело до нас доходит, но не настолько, чтобы не понимать всю опасность этой авантюры.

Меня прикончат ещё на подходе, тут даже мои иллюзии не помогут.

— Это уже тебя не касается.

— Нет.

— Нет? — Лиам Торн насмешливо поднял бровь.

— Зачем переспрашиваешь, если расслышал?

— По тебе давно Альденхейм плачет… Саиф, — имя было произнесено с таким издевательством, что у меня снова кулаки зачесались, но на этот раз без какой-либо магической подоплёки. — Ты действительно считаешь, что у тебя есть выбор? Будь ты ребёнком, шёл бы другой разговор, но тебе ведь уже за тридцать, если я могу правильно судить.

— Я либо умру, либо заберу рубин. Во втором случае ты всё равно упечёшь меня в застенки. Так что лучше ускорить процесс, — вообще я планировала сделать ноги, но вслух об этом, разумеется, говорить не собиралась.

— Я привык играть честно, — сказал инквизитор и вызвал у меня непроизвольный смешок. — Ты отдаёшь мне рубин и получаешь возможность убраться из Локарда. Вместе со своими подельниками. Сделаю вид, что ищу вас, но не трону. При случайной встрече сделаю вид, что не узнал.

Заманчивое предложение.

— Какие гарантии?

— Моё слово.

— Поганые, получается.

Потому что твоё слово ничего не стоит, Лиам Торн.

Когда-то давно ты мне тоже обещал, что ничего серьёзного не случится, и отправил моих родных в жесточайшую из всех тюрем.

Я смотрела на него и вспоминала, как увидела на площади несколько месяцев назад. Мне бы сбежать, не видеть, не слышать, но я осталась. Инквизиция заявила о реабилитированных преступниках, сгинувших в Альденхейме. Сердце сжало в тиски после того, как он произнёс три имени: Юстас, Маргарет и Онан Фирс.

Невиновны.

Я, будучи семилетним ребёнком, обивала пороги всех ведомств и управлений, умоляя о проведении расследования. Перестала в девять, когда вытаскивать было уже некого. А он несколько лет подряд, вплоть до моих двенадцати лет, говорил, что поможет, что всё будет хорошо. Божился, что его отец прикладывает все усилия, чтобы найти и покарать виновных.

Лишь когда он отправился в академию, его «добрейший» батюшка посвятил меня в реальное положение дел и оставил прозябать на улице.

Мне даже не позволили их навестить, не сказали, где их могилы.

Оправданы.

Что теперь толку для этих оправданных и их семей, чьи жизни были разрушены кровавой рукой, облачённой в чёрную кожаную перчатку?

Только Талии известно, сколько часов я прорыдала, вернувшись с площади. Будто бы слёзы могли унять мою боль, которая с годами стала лишь сильнее.

— Других нет и не будет, — спокойно парировал инквизитор. — Я дам тебе время подумать до завтрашнего утра. Не думай сбежать, мои менталисты и жандармы будут караулить здесь всю ночь.

Либо смерть, либо тюрьма. Прекрасная почва для раздумий, ничего не скажешь.

Торн не сказал больше ни слова. Просто развернулся и ушёл. Он привык диктовать окружающим свои условия, это было ясно, как день.

Полгода назад, во время оглашения списка оправданных, мне хотелось взвыть прямо там от ужаса и несправедливости. За долгие годы я смогла убедить себя в том, что кто-то из моих родных мог ошибиться, поверить не тому человеку, подставиться. Но они были полностью оправданы, а значит, погибли ни за что.

Теперь желание отомстить овладело мной с новой силой. Все эти годы я вынашивала план, благодаря которому я смогу подобраться к одному из влиятельнейших людей королевства, но он был не идеален.

Инквизитор должен был на своей шкуре почувствовать предательство и утрату. Тогда я смогу спокойно смотреть в глаза родителям и брату, когда увижусь с ними за гранью. И мне станет легче. Обязательно станет.

Вот он, тот самый шанс. Только ценой за такую возможность может стать моя голова.

В мастерскую я вернулась, всё для себя решив. Даже если мне не удастся выкрасть этот треклятый рубин, я доберусь до Лиама Торна.

Глаза разбегались от открывавшихся перспектив: собрать доказательства нашего сговора, подставить его и его ведомство, покалечить, создать ситуацию, из которой он точно не выкрутится.

— Чего он хотел, Рона? — Келлер ждал меня, сидя на столе и скрестив руки на груди.

Я приняла свой нормальный облик и пристально посмотрела на друга. Он не был похож на столичных артефакторов-задохликов. Высокий, широкоплечий, но не угрожающий. Мягкие черты лица, каштановые кудри до плеч и лёгкая щетина добавляли ему года три-четыре к реальному возрасту. Очки без оправы и вовсе делали его похожим на строгого учителя.

В каком-то смысле он им и был. Когда мой наставник ушёл из жизни, именно Кел продолжил объяснять мне законы, по которым живут трущобы. Если меня начали уважать за умение скрываться и нападать незаметно, то его — за талант.

Жаль, что его одного недостаточно для того, чтобы перейти в классы гимназии и поступить в академию. Всё решали деньги. Конечно, можно было бы побороться за правительственный грант, но его точно получат какие-нибудь сыночки и дочки графов, лордов, герцогов и других пэров. Всем плевать на твой потенциал.

Всем плевать на тебя. Проверено на собственном опыте. Просто зарегистрируют, как мага, и отправят горбатиться на этих белоручек.

— Могу спросить о том же. На кой инквизитору понадобился чёрный артефактор?

— К нему в руки попала занятная вещица, но не думаю, что тебе это интересно…

— Это как-то связано с Пламенем Сухейла?

— Откуда знаешь? — Кел напрягся. — Ты что-то слышала?

— Рассказывай, что он притащил, Кел.

— Тубус со свитком. Хотел, чтобы я его вскрыл. Там слишком древние руны, я не смог расшифровать все, но внутри что-то связанное с магическим резервом и каналами, это всё, что я успел понять. Сухелийский рубин — ключ.

— И ты не смог обмануть какой-то тубус?! — поразилась я.

— Древнейший артефакт, Ро. Я о таких только слышал. Если эмир Сухейла узнает о том, что он у нас, отдаст любые деньги, чтобы заполучить его обратно. Этот свиток тоже принадлежит им. Торн не хочет, чтобы об этом знали.

— Интересно… — я села в кресло и мечтательно прищурилась.

Вот оно!

Мне проще передать эмиру недостающую часть артефакта и скрыться с друзьями в Сухейле. Не только мы будем в выигрыше, но и инквизитор впадёт в немилость. Такой секретный объект точно будет на счету государства.

Отомстить не только Лиаму Торну, но и всем продажным чиновникам в одно действие! О большем и мечтать нельзя.

— Ро, даже не думай, — верно разгадала мои мотивы вошедшая в комнату Талия. — Лиам Торн тебя и на пушечный выстрел к себе не подпустит.

— А вот тут ты ошибаешься, — ухмыльнулась в ответ. — Он предложил мне украсть рубин в обмен на нашу с вами свободу.

— Нет!

— Нет!

Кел и Лия были единодушны, как и всегда.

— Я уже всё решила, — поочерёдно посмотрела на каждого. — Завтра же вы начнёте собирать вещи и подумаете, куда отправитесь. Как только решите, отправьте ко мне Зарзанда с запиской, я вас найду.

Зар — фамильяр Талии. Прекрасная летучая мышка. Не шибко говорливый и весьма исполнительный.

— Выброси из головы эту затею, — жёстко припечатал Кел. — Это просто самоубийство.

— Самоубийством будет, если я добровольно отправлюсь в Альденхейм, ещё и вас туда потяну.

— Сбежим! — горячо предложила подруга.

— Вокруг полно жандармов. Не вариант.

— Для тебя и не вариант? — насмешливо хмыкнул Келлер. — Рона, что происходит?

Я набычилась и смотрела на друзей исподлобья. Они знали о том, какую роль Лиам Торн сыграл в моей жизни, и не могли не понимать, почему я готова ввязаться во всё это.

Талия всхлипнула и ушла в свою комнату. У неё не хватало характера, чтобы переубедить меня, а слёзы я не любила. Келлер же подошёл ко мне, сел на корточки и ласково заправил мне за ухо выбившуюся прядь. Тяжело выдохнув, он попытался образумить меня:

— Отмщение — чёрная цель, Ро. Я не знаю, что ты задумала, но ни к чему хорошему это не приведёт, ты же знаешь.

— Одной чёрной целью больше, одной меньше… Какая разница?

— Ро…

— Мы уже запачканы, Кел. У нас были варианты пойти работать уборщиками, служить господам на предприятиях и в их домах, но мы все оказались здесь, — способов выжить много, но уж лучше короткая и свободная жизнь, чем вечное рабство. — В трущобах нет чистеньких, ты сам мне это говорил. Почему сейчас взялся читать мораль?

— Потому что раньше эта фраза могла спасти тебе жизнь, — втолковывал он мне, как маленькому ребёнку. — Сейчас она тебя убивает. Ты понимаешь, что с тобой сделает стража эмира в Сухейле, если ты попадёшься?

Понимаю.

Несмотря на несметные богатства и кажущуюся беззаботную жизнь в шелках, Сухейл был жесток. Со шпионами расправлялись чётко и быстро. Те, кому удавалось избежать смерти, рассказывали о страшных пытках. Хотя, им даже говорить не надо было. Наших шпионов выбрасывали в трущобы, как мусор, и я прекрасно видела, как выглядели те, кто выжил после работы эмира и его стражников.

— Я всё это знаю, Кел. Но не прощу себе, если отступлюсь. Все эти годы я жила лишь мыслью о том, что когда-нибудь смогу до него дотянуться. Я не могу повернуть назад, понимаешь?

Мужчина рывком прижал меня к себе, и мы оба уселись на полу. Друг обнимал меня и шептал что-то успокаивающее, уткнувшись носом в мою макушку.

Я не сопротивлялась, хоть слова успокоения мне и не были нужны. Они были необходимы ему. Я крепко сжала пальцами его рубашку и закрыла глаза, вдыхая запах древесины и машинного масла, успевший стать самым родным.

Руки Келлера и его забота всегда были для меня спасением. Для окружающих я была самым страшным кошмаром, Неуловимым Джо, который не знает препятствий и жалости, алчным монстром, рыскающим по округе в поисках наживы. Но не для него. Кел был моим плечом, на которое я могла опереться, старшим братом, другом, семьёй. Ему я доверяла полностью.

Сердце разрывалось от мысли, что мы больше не увидимся. Талия, слыша наши перешёптывания, не выдержала и вышла из своего укрытия. Присоединившись к нам, она разрыдалась в голос.

— Ну, что же вы меня заживо хороните, ребят? — спросила дрогнувшим голосом, проглатывая прогорклый ком, образовавшийся в горле.

Мой дом был там, где эти двое, и я знала, что они чувствуют то же самое. Отщепенцы вроде нас предпочитали держаться поодиночке, чтобы не получить удар в спину и не иметь слабых мест, но нам повезло. Каждый из нас был не только слабостью, но и силой для другого.

— У тебя будет возможность отомстить. Я принимаю твой выбор, — хрипло прошептал Келлер. — Но, если с тобой что-то случится… Лиам Торн пожалеет, что родился на свет.

Это всё, что мне нужно было услышать. Однако я знала, что вернусь с победой и смогу оградить своих родных от опасности и скоропалительных решений. Потому что выйти из нашей с Торном битвы невредимым сможет только один. И это будет не он, уж я об этом позабочусь.

ГЛАВА 2: Первая ошибка

Нам всем пришлось принять убойную успокоительную настойку Талии, чтобы уснуть. Завтра все должны выглядеть уверенно и безмятежно, будто ничего особенного не происходит.

Был шанс, что меня проведут через трущобы под конвоем, и тогда друзьям нужно будет делать вид, будто они впервые видят этого восточного молодца, а потому поступили, как верные граждане и сдали чужака защитникам своей страны.

Защитники. От них бы кто защитил.

Сон был беспокойным. Мне всё время казалось, что я бегу от кого-то. Лица преследователя я не видела, но точно знала, кто он. Неслась по лабиринту, стены которого постепенно сужались, загоняя меня в тупики. Страх, отдававшийся шумом в ушах, заставлял меня мчаться со скоростью ветра.

В тот момент, когда бежать уже было некуда, я развернулась и увидела перед собой Лиама Торна. Он был в два раза выше, лицо его было перекошено от злобы. Он заговорил множеством голосов, каждый из которых я слышала в детстве:

— Ты сгинешь в Альденхейме, страшилка Ро!

С визгом подскочив на кровати, я посмотрела в маленькое окошко, располагавшееся под самым потолком, и приложила ладонь к груди, будто это могло мне помочь.

Пришлось проморгаться, чтобы убрать мушки перед глазами, и сделать несколько глубоких вдохов.

Своим появлением инквизитор пробудил во мне все детские страхи разом, став их олицетворением для моего перепуганного сознания.

Страшилка Ро — моё прозвище, которым меня одарили одноклассники. Затем его подхватила вся школа. Нападки усилились после ареста родителей и брата.

Но почему-то я чётко помнила, что Торн был одним из немногих, кто не оскорблял меня. До ареста он называл меня как-то по-другому, а после… После вообще пропал.

Интересно, почему я этого не помню?

А есть ли разница? Он разрушил мою жизнь, чтобы ворваться в неё снова, и сломать всё то, что я с таким трудом строила все эти годы.

Откинув одеяло, зябко поёжилась. Нужно было привести себя в порядок и собрать кое-какие вещи, если уж меня собирались отправлять в другую страну. Я не знала, насколько затянется моя вылазка, но и пожитков было немного.

Пара костюмов с капюшонами, брюки, рубашка и нижнее бельё — всё уместилось в простую холщовую сумку для походов.

Заглянув в комнаты к друзьям, я убедилась в том, что они ещё спят, и решила не будить. Хотя бы до момента отправления. Конечно, можно было тихо уйти, но они бы мне такого не простили. Сразу приняла вчерашний облик, чтобы не запаниковать и не забыть об этом при появлении инквизиторов.

Я мерила шагами комнату примерно до семи утра. Именно в это время я услышала характерный стук и громкий выкрик:

— Открывайте! Именем департамента инквизиции!

— Они здесь? — Талия выскочила из своей спальни вся взъерошенная.

— Я пойду открою, а вы с Келом поднимайтесь. Попрощаемся и всё на этом.

— Ох, Ро!

Покачав головой, дала понять, что слёзы здесь совершенно ни к чему, поднялась по лестнице и распахнула дверь. Передо мной предстали пятеро бравых ребят и Лиам Торн собственной персоной. Благодаря иллюзии наши глаза находились на одном уровне, однако это не придавало мне ни грамма уверенности.

— Вы приняли решение, Саиф?

А, снова «выкаем»? Хорошо.

— Принял. Я согласен, но при условии, что вы сдержите слово.

— В этом можете не сомневаться.

Нас прервали артефактор и ведьма, оказавшиеся за моей спиной. Келлер внимательно посмотрел на всех мужчин и недовольно поправил очки, остановившись на дознавателе.

Торн ещё немного подождал и затем приказал всем присутствующим:

— Я дал время попрощаться. Отправляемся.

Кел скупо пожал мне руку, а Талия лишь помахала рукой. Мне хотелось заключить их в объятия и никогда не отпускать, но нельзя. Нельзя показывать, насколько они мне дороги. К тому же мужчина из трущоб не будет демонстрировать свои эмоции.

Оставалось надеяться, что Торн сыграл на моём чувстве ответственности и уловил лёгкую привязанность, но узнай он, как много для меня значат эти люди… Ничто не помешает ему поменять решение и заставить работать на него до конца жизни или отправиться в Альденхейм в обмен на их свободу.

Ребятам не сказала, но я вообще не была уверена в успехе этого предприятия. Разумеется, стремилась к нему, но здраво оценивала свои возможности.

Мы ушли молча, пока трущобы спали после ночных вылазок и кутежей. То и дело нам попадались бродячие собаки и спящие прямо на мощёных улицах пьяницы. В отличие от своих сослуживцев, Торн реагировал весьма спокойно. Так, будто он каждый день здесь бывал.

Наша процессия направлялась к центру города. На выходе из неблагополучного района нас ждали ещё люди и лошади, по одной на каждого. На меня в том числе.

— Путь будет долгим, — предупредила мужчин. — Я не езжу верхом.

И как теперь выкручиваться?

В Иларии нет мужчин, не умеющих обращаться с седлом, уздечкой и этими жуткими созданиями.

— Неужели? — в голосе Торна не было ни насмешки, ни иронии. Лишь крайняя степень удивления.

Да, ситуация вырисовывалась не самая приятная, но что поделать? Лошадей я боялась панически.

В тот день, когда я узнала о том, что виновные в заключении моих родных не будут найдены и наказаны, я была убита горем. Примерно так же, как и в момент получения известий об их кончине. Не видя ничего вокруг, вышла на дорогу и едва не оказалась затоптанной меринами, запряжёнными в повозки.

Возможно, глупость, но этот момент навсегда отпечатался в моей памяти.

— Садитесь, я пойду впереди. Можете не переживать, не сбегу.

— С чего бы мне верить вам, Саиф? — дознаватель напрягся, ожидая увидеть очередную уловку.

— Я же поверил.

Дуэль взглядов длилась всего несколько секунд. Я смотрела на оппонента со всей уверенностью, игнорируя его очевидное желание разорвать меня на части.

Расслабилась, когда почувствовала, как противник отступает, и поняла, что совершила роковую ошибку. Глаза Торна сверкнули бирюзовым, и я почувствовала, как рвётся одно из моих плетений, окутывающих зрение и сознание окружающих.

Инквизитор восхищённо присвистнул и обратился к своим людям, стоявшим поодаль:

— Поезжайте в управление. Коней заберите с собой. Мы с господином иллюзионистом немного прогуляемся.

— Капитан… — попытался возразить один из них.

— Делайте, что говорю.

По мере того как жандармы удалялись, я всё отчётливее понимала, что менталист меня увидел. Не мою внешность, но какие-то детали.

Стражи закона выполнили приказ вышестоящего по званию и через несколько минут скрылись за поворотом. Я же мысленно проклинала всё, что есть на этом свете, и молилась одновременно.

Удавка на моей шее затягивалась всё туже и становилась физически ощутимой, убивая всю сосредоточенность.

— Значит, женщина, — Торн не спрашивал, а утверждал. — Удивительно. Вы сильны, госпожа… Даже не знаю, как к вам теперь обращаться. Редкий навык работы с таким уровнем дара для такой, как вы. Даже интересно, как вы выглядите на самом деле.

— Глупо попалась, — признала очевидное, принимая облик брюнетки с лисьими глазами карего цвета. Фигуру решила оставить свою. Торн увидел лишь силуэт, так что не было смысла обманывать его ещё и в этом. — Так лучше?

— Сомневаюсь, что вы показали своё истинное лицо, — губы дознавателя растянулись в понимающей улыбке, благодаря чему его лицо стало по-мальчишески приятным.

— Даже если так, то что? — с вызовом посмотрела на мужчину, теперь уже снизу вверх. — Сожжёте мне мозг, чтобы узнать правду?

— И не думал, — он покачал головой. — Простите, по привычке хотел прощупать собеседника на предмет лжи, но забыл, что ваша магия на этом и завязана. Вот и повредил вашу маскировку. Больше такого не повторится.

— Очень на это надеюсь, — фыркнула в ответ и пошла вперёд, повторяя путь жандармов.

Что-то с ним не так. Я, конечно, взяла пару артефактов, защищающих от ментального воздействия, на крайний случай, но Торну ничего не стоит обезвредить их по щелчку пальцев.

И всё же он согласился пойти со мной пешком… Нет, что-то тут нечисто.

— Неужели вы передвигаетесь на своих двоих?

— Решили поддержать светскую беседу, пэр Торн?

— Нужно же как-то скоротать время, — он смотрел прямо и уверенно. Посмотри на нас кто со стороны, то подумал бы, что двое знакомых просто идут и болтают о чём-то незначительном. — Как же мне теперь к вам обращаться?

— Лейна, — ответила не задумываясь.

— А вы придерживаетесь мнения, что в девушке должна быть какая-то загадка, госпожа Лейна, — не спрашивал — утверждал. До зубовного скрежета раздражал этот снисходительный тон, но приходилось терпеть, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Шутить изволите?

На этот раз дознаватель понял, что я не горю желанием разговаривать с ним, и замолчал. Я же начала разглядывать улицы города, купающиеся в первых рассветных лучах.

Стены были окрашены в оранжево-розовые оттенки благодаря причудливому освещению. Мне приходилось выходить ночью и спешить домой до того, как начнёт заниматься заря, чтобы пройти незамеченной.

Туман, окутавший Локард, начал постепенно рассеиваться, однако утренний холод не планировал отступать. В отличие от меня инквизитор оказался более практичным и надел пальто, а вот я… привыкла передвигаться быстро и налегке. Никто не предупреждал, что наш поход до здания департамента превратится в неспешную прогулку.

Однако у меня получилось немного успокоиться. Более того, я начала получать удовольствие от бодрящего покалывания в носу при каждом вдохе, пока менталист снова не открыл рот:

— Как же такую хрупкую девушку занесло в трущобы?

Кажется, что-то трещит. Нет, не ветки деревьев, на которых прыгают птички.

Моё терпение.

Соберись, Рона!

Сейчас не время показывать характер… Совсем не время!

Хотелось раскрыть свой истинный облик, показать ему, что он со мной сделал и к чему привели его пустые обещания.

Торн жил припеваючи все эти годы и ни разу не задумался о том, что разрушил чью-то жизнь. Мерзавец. Единственный положительный момент — если бы не всё произошедшее, я бы продолжала думать, что инквизитор является оплотом, стоящим на защите благородства и сострадания.

Жизнь бьёт похлеще торговцев, у которых ты попытался стащить какой-нибудь фрукт (не первой свежести, между прочим). Она преподносит уроки так, чтобы ты навсегда запомнил, где опасность, и не совал туда свой длинный нос.

— Так получилось, — ответила, собравшись с мыслями.

Дознаватель прищурился и хмыкнул. Понял, что большего от меня не дождётся, и замолчал.

Пройдя несколько кварталов, я сумела успокоиться и привести мысли в порядок. Теперь моя иллюзия точно была безупречной. Даже профессионал не сможет определить, если не полезет просчитывать плетения целенаправленно.

— Позволите задать вам профессиональный вопрос? — снова подал голос мой персональный ночной кошмар.

— А вы не можете идти молча, как я смотрю, да? — раздражение снова всколыхнулось где-то в глубине души.

— Прошу прощения, работа накладывает свой отпечаток.

Болтун.

— Ну, задавайте, — было немного интересно, что он хочет спросить. — Только не факт, что я на него отвечу.

— Сложно быть иллюзионистом?

Я удивлённо посмотрела на него, ожидая увидеть хотя бы тень насмешки, но просчиталась. Торна действительно интересовала эта тема, и он был предельно серьёзен.

— А трудно быть менталистом? Очень странный вопрос от столь опытного мага.

— Менталисты не меняют свою суть.

— Иллюзионисты тоже. Внутри мы те же, что и прежде, просто внешность другая. Есть мастера, которые не меняют облик, а могут заставить других видеть то, что им выгодно.

— Ой ли?

— Зря не верите, пэр Торн.

Мой учитель был одним из таких. Мы познакомились, когда он был уже стар, но его сила поражала. В отличие от меня его никто не мог даже заметить. Поразительный человек.

Такие, как он, могут весь мир перебаламутить при желании.

Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы отогнать воспоминания. И тут мне в нос ударил аромат жареного мяса, свежеиспечённого хлеба и…

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я ничего не ела уже дня два. Нет, дома была еда, просто как-то не до неё было.

— Вы голодны, — инквизитор даже не спрашивал.

Здесь и дознавателем быть не надо, этот звук точно известил всю округу.

— Ничего страшного, потерплю.

— А я нет, — он повернулся на пятках и последовал к таверне, из которой исходили эти дивные ароматы.

Дверь впустила меня в мир, в котором я бывала крайне редко. Рассветные лучи уже поднявшегося солнца освещали пространство, пробиваясь сквозь полупрозрачные шторы.

Кирпичный камин в углу по-прежнему тлел, напоминая остатки вчерашнего тепла. Несмотря на приближающуюся зиму, владельцы заведений и жители домов не спешили тратить дрова. Они могли пригодиться, если зима окажется чересчур холодной. Иногда северные ветры атаковали Иларию и превращали её в ледяные пустоши. К такому нужно было готовиться.

К ноге что-то прикоснулось, и я едва не закричала, но вовремя увидела старого кота, похожего на бочонок. Видать, хорошо кормят объедками.

— Мы закрыты! — рявкнула дородная хозяйка, как заправский вояка, отчего морщины на её лице стали ещё заметнее.

— Дверь была открыта, госпожа, — Торн и не думал тушеваться. — Простите, вчера встретил сестру, — указал на меня. — Она приехала из Сондора, а у меня в холодильном шкафу пусто. Даже не накормил. Может, поможете мне загладить вину?

Пока я приходила в себя от такого откровенного вранья, женщина подошла ближе и укоризненно посмотрела на инквизитора.

— Не знала, что у вас есть сестра, пэр Торн, — она недовольно покачала головой. — Все вы одинаковые! Девочка щуплая, как тростинка. Кто её такую замуж возьмёт? Кожа да кости, тьфу! Садитесь, сейчас сделаю что-нибудь быстренько.

Она ещё что-то продолжала ворчать и приговаривать, что мужчины совсем от рук отбились со своей работой, но мне было всё равно.

Как только мы сели за стол, я приблизилась к инквизитору и прошептала:

— У меня нет денег, — вернее, их не хватит, если я буду расхаживать по тавернам.

— Я не хочу, чтобы ты померла с голоду, поэтому вопрос пропитания беру на себя.

Смотрите-ка, какой благородный! Аж тошнит.

Но принципы принципами, а голод брал своё. К тому же, если у Торна деньги лишние, то это не моя проблема. Пусть тратит их на всё, что хочет.

Одно из главных правил улицы: дают — бери, не дают — отбери. С чего мне отказываться от такой щедрости?

— Вот, — хозяйка быстро поставила перед нами тарелки и посмотрела на меня с сочувствием, — кушайте. Что ж за профессия у тебя, леди, если в мужицкую одёжу нарядилась? Эх! — ответ ей был не нужен. Она просто махнула рукой и вернулась на кухню, продолжая заниматься своими делами.

Глянув на принесённые угощения, я едва не захлебнулась слюной. Последний раз такое только в детстве ела!

Реткандорский кролик!

От кролика там, конечно, было только название, но это ничуть не уменьшало моей любви к такому простому блюду. Хлеб вымачивали в вине, клали на него ломтик сыра и обжаривали. Получалось настоящее произведение кулинарного искусства.

Откусив маленький кусочек, я зажмурилась от удовольствия. Почти полное попадание, но мама добавляла больше сыра, и ещё немного посыпала зеленью. А ещё пирог со свининой… Мелко рубленое мясо и тонкое тесто. Эта прелесть помещалась в ладошке, но была чуть ли не главным блюдом для тружеников, когда жёны собирали им обед.

Отец периодически отрезал мне кусочек, пока мама не видела. Это был наш маленький секрет, о котором не знал никто. Даже брат.

Вроде бы такие простые блюда, и пахнут умопомрачительно, но времени на них совершенно не было. Когда бегаешь по всему городу от жандармов и пытаешься вызнать, где бы ещё раздобыть на пропитание, то единственный выход — кинуть яйцо на сковородку или поживиться в публичном доме. Повариха там была доброй, в отличие от хозяйки, госпожи Ширин. Иногда и сладенького могла подкинуть, если клиенты не все припасы съедали.

На какое-то время я даже забыла о существовании инквизитора и с удовольствием уничтожала всё, что принесла хозяйка заведения. Горячий чай вообще был как нельзя кстати. Сыр тянулся и приятно контрастировал с хрустящим хлебом, а мясо из пирога буквально таяло во рту.

Хорошо, что не стала упрямиться. Неизвестно, когда ещё я смогу так вкусно поесть, и смогу ли вообще.

Солнце практически полностью поднялось из-за горизонта и светило прямо мне в глаза через незашторенное окно. Пришлось прикрыть веки, чтобы не смотреть на такой яркий свет. Зрение мне пока что было очень даже нужно.

— Могу задёрнуть штору, — предложил Торн. — Конечно, полностью от солнца не закроет, но это будет хотя бы что-то.

Лучше бы молчал, ей-богу. Такой момент испоганил, аспид.

— Нет, — даже не посмотрела на него. — Не хочу.

— Соскучились по дневному свету при ночном образе жизни?

— Всё-то вам надо знать, пэр Торн.

— Просто хочу поддержать беседу. Нам предстоит вместе работать, так зачем нам быть врагами?

— Что-то с Саифом вы не были настроены на болтовню, — скептично посмотрела на мужчину, не убирая прищура.

— Тогда я не знал, что передо мной женщина. Прошу меня простить, но я не могу отдавать вам приказы, как солдату.

Смотрите-ка какой. Почти романтик, если можно так сказать.

— Думаю, с такими, как я, вы сталкивались не раз, — дождалась утвердительного кивка. — Женщины трущоб не такие, как аристократки и простые горожанки. Мы не как солдаты, мы и есть они, и у нас тоже есть негласные командиры.

— И кто же ваш? — снова этот азартный блеск.

Вцепился, как голодный пёс в пустую кость, за уши не отдерёшь.

— Я.

— Не понял… Что это значит?

— То и значит. Я доказала то, что могу действовать сама, и дать достойный ответ. Знаю, вы надеялись выйти на преступную группировку, но и тут облом, да? — ехидно хмыкнув, я поднесла кружку ко рту и шумно отхлебнула чаю, закусывая последним кусочком «кролика».

О таких вещах можно было говорить легко, так как Торн действительно ни на кого не сможет выйти, такая уж специфика.

— Но вы сказали, что есть командиры…

— Для слабаков и неуравновешенных. Именно таких вы и ловите изо дня в день, верно?

— Не совсем.

Наверное, этот бессмысленный разговор с перебрасыванием туманных фраз продолжался бы ещё долго, если бы я не услышала шум за окном. Слегка развернувшись, я посмотрела на улицу, где столпились разгневанные горожане. Они смотрели на землю, образовав кольцо.

Похоже, кто-то не особо расторопный попался. Дурака не жалко, конечно, но… Мне показалось, что в просвете между ногами и юбками мелькнула детская ручка. Сердце болезненно сжалось от дурного предчувствия.

Рывком поднялась с места и направилась в сторону выхода. Дознаватель протянул руку, видимо, чтобы остановить меня, но не успел.

— Лейна, куда вы?

— Надо кое-что проверить, — сказала не оборачиваясь.

Если там ребёнок, то… Страшно даже представить, что взрослые люди могут с ним сделать.

ГЛАВА 3: Забота о ближнем

Предварительно я насчитала человек семь или десять, но все они гудели так, будто центральная площадь в выходной день. Все смотрели вниз и сыпали ругательствами в адрес мальчишки, который смог лишь сжаться всем телом и закрыть голову руками, лёжа на земле.

Они… его били?

Все мысли улетучились, оставляя лишь одно — желание защитить, отбить ребёнка у этих негодяев. У меня не было сил даже на банальный вдох, по венам бежал концентрированный гнев, готовый выплеснуться во что угодно.

Мне удалось подбежать как раз в тот момент, когда грубый мужик поднял ногу, чтобы носком своего сапога ударить прямо по детской пояснице.

— Не смейте! — выкрикнула и тем самым вернула внимание толпы себе.

— Пошла вон отсюда! — рыкнул бородатый исполин.

— Иначе что? — вышла вперёд. — И мне вмажешь?

На лицах прохожих читалось многое: злоба, брезгливость, снисхождение. Каждый счёл своим долгом оценить мой внешний вид и мои возможности. Если бы я не попалась перед Торном, то сейчас выглядела бы более внушительно. Впрочем, можно было изменить облик перед выходом, но тогда я об этом не подумала, а зря.

— Будет ещё какая-то пигалица со мной пререкаться! — амбал двинулся в мою сторону, закатывая рукава.

Я уже приготовилась к наведению иллюзии, благодаря которой он будет чувствовать, будто горит заживо. Когда мне практически удалось опутать его голову соответствующим плетением, за моей спиной раздался голос:

— И вы считаете себя мужчиной, нападая на женщину?

Обернувшись, я увидела перед собой Лиама Торна, вышедшего из таверны. Он медленно направлялся в нашу с разозлёнными горожанами сторону, но не стоило обманываться этим спокойствием. Несмотря на идеально ровную осанку и нарочито надменный взгляд, менталист выглядел, как настоящий хищник. Как только он поравнялся со мной, я обратила внимание на его руки, спрятанные за спиной — дознаватель слегка шевелил пальцами, разминая их перед возможной схваткой.

Зачем? Этому человеку было достаточно сделать один щелчок, чтобы вскипятить мозги минимум четверым.

— Пэр Торн? — весь запал мужлана куда-то пропал, а на лице появилась неестественная бледность.

— Толпой избиваете ребёнка. Поднимаете руку на женщину. Она же практически вдвое ниже вас ростом, уважаемый господин, — признаться, от его тона даже у меня волосы на затылке зашевелились.

«Уважаемый господин» тоже был не дурак и сразу понял, что пора ретироваться, иначе не миновать беды.

— Прошу простить… — он обернулся к остальным. — Чего уставились?! Работы мало?!

Во мгновение ока улица опустела, словно и не было здесь никого. Я же опустила глаза на землю, где по-прежнему лежал мальчик. На нём были старые рваные штаны и ужасно грязная сорочка. Он сотрясался всем худеньким тельцем, вцепившись пальцами в отросшие сальные волосы. Было практически невозможно определить, какого они цвета.

Опустившись перед ним на колени, я аккуратно погладила его по плечу и шепнула:

— Они ушли, мой хороший, — ребёнок вздрогнул, но не решился поднять голову. — Ну же, посмотри на меня. Больше тебя никто не обидит, обещаю тебе.

Мальчик послушался и показал своё лицо. Мне с трудом удалось сдержать вскрик — под левым глазом уже начал наливаться синяк, кожа покраснела и распухла, на правой щеке красовалась огромная кровоточащая ссадина, а нос…

Великие боги, только бы он не был сломан! Его семья явно не в состоянии оплатить лекаря, который может грамотно его вправить. Если эта самая семья вообще есть…

— Это они тебя так? — дрогнувшим голосом спросила сущую глупость, лишь бы только не молчать.

— Не боитесь, мэм. Я привыкший, — он шмыгнул носом и болезненно поморщился.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Торн.

— Роберт, — буркнул в ответ мальчик. — Вам-то чё?

— За что они тебя так?

— Булку стащил, — Роберт попытался встать, но зашипел и повалился на брусчатку, стоило ему опереться на руку. — А чё они? Булка-то горелая, твёрдая. Они её собакам выкинули. А я чё? Хуже собаки, получается?

— Где твои родители? — продолжил допрос этот… дознаватель, пока я помогала ребёнку сесть.

Худенький, маленький, хрупкий… Да, ему же лет семь, не больше!

— Мамка померла, а папка ещё раньше сгинул.

— Погиб?

— Да, лучше бы сдох, — мальчик сплюнул на землю кровавую слюну. — Мамку обрюхатил, и всё… Сказал, надоела ему она.

— Это мать так сказала? — Торн нахмурился.

— Сам он сказал. Дара сказала, как он выглядит и где искать. Ну я и пошёл, а он меня сапогом. Выродком назвал.

Тварь.

Я подняла глаза на менталиста и прочитала в них те же эмоции, что бушевали во мне.

— Роберт, — обратилась к мальчику, по-прежнему поддерживая его под спину, — сейчас мы отведём тебя к лекарю. Он тебя подлатает, а там поймём, что делать.

— Нельзя мне к лекарю, мэм, — мальчик усиленно замотал головой. — Меня Кори ждёт. Я конюшни чищу на постоялом дворе.

— Как же ты работать будешь? У тебя рука сломана!

— Надо, мэм. Я почти накопил!

— На что?

— Сестре на ленты. Она придёт на ярмарку вся такая рас… рас… забыл слово. Красивая, короче. Так кузнец быстро про свою Мелиску-подлизку забудет!

— А ей так нужен кузнец? — невольно улыбнулась. — Мне кажется, она больше порадуется тому, что её любимый брат жив и здоров.

— Так она ж по ночам в подушку ревёт! — он посмотрел на меня с таким жаром, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. — Дарка думает, что я не слышу, а я всё слышу! Всё! Верите, мэм?

— Верю, конечно, — в груди разлилось приятное тепло. Этот мальчонка так пёкся о старшей сестре, что я просто не могла не отреагировать. Даже с переломами был готов пойти работать, лишь бы её порадовать.

Пока я думала, как бы уговорить парня пойти к лекарю, Торн уже всё решил и заявил в своей ультимативной манере:

— Давай, малец, вставай. Пойдём лечиться.

— Но…

— А там купим твоей сестре ленты. И даже не думай спорить, — мужчина пресёк попытку Роберта ответить ещё что-то. — Выберем самые красивые. Всё-таки с нами дама, нельзя заставлять её переживать.

Вот же манипулятор!

Но надо отдать ему должное, аргумент с дамой сработал, и мальчик, как истинный джентльмен, поплёлся вместе с нами, не говоря ни слова и стараясь не опираться на ушибленную ногу.

Поступок Торна ненадолго сбил меня с толку. Вполне вероятно, что так он пытался завоевать моё доверие, но отчего-то мне хотелось верить, что в нём осталось хоть что-то человеческое.

Воспоминания о школьных годах то и дело подбрасывали мне ситуации, в которых менталист вёл себя, как истинный джентльмен. Глядя на этого мальчишку, я снова и снова возвращалась в тот день, когда общественности стало известно о том, что моя семья получила клеймо предателей Иларии — тычки, насмешки и тумаки стали моими верными спутниками. К вечеру меня оттащили за школу и планировали поглумиться как следует, но Торн разогнал всех, даже ничем не пригрозив.

Парень на пять лет старше меня протянул руку помощи девочке, с которой лишь изредка перекидывался парой слов.

— Вставай, Рона, — он подмигнул мне и обворожительно улыбнулся. — Не переживай и не обращай внимание на этих идиотов. Они сами не понимают, что говорят.

— Но ведь теперь… — глаза защипало от подступающих слёз, а в носу засвербело, — я дочь предателя… А они ни в чём не виноваты! — я подскочила к парню и заглянула к нему в глаза. — Скажи, ты веришь мне? Я же знаю, папа с мамой любили Иларию, и нас с братом воспитывали так.

Мне было важно его доверие. Ведь это же Лиам Торн! Прекраснейший из людей. Он честный, добрый, великодушный.

Таких больше нигде нет. Это уникальный бриллиант.

— Верю, — по его лицу пробежала тень. Он действительно сочувствовал мне. — Конечно, верю, Ро. Я поговорю с отцом, и он обязательно во всём разберётся.

Зажмурившись, я сделала глубокий вдох через сжатые зубы. Если бы мне хоть кто-то подсказал, что именно тот самый прекрасный мальчик, на которого я смотрела глазами, полными обожания, причастен ко всем моим бедам…

Возможно, я бы простила ему ошибку, но он мне лгал. Говорил о том, что это всё чудовищная ошибка, глядя в глаза. Это не было ошибкой, он просто издевался над доверчивой девчушкой, готовой поверить каждому его слову.

Наверное, я хорошо потешила его эго своей глупостью и наивностью. Если остальные дети и взрослые открыто швырялись в меня камнями, оскорбляли и тыкали пальцами, то этот человек поступил более изощрённо — на потеху себе и окружающим он мастерски водил меня за нос, тихо посмеиваясь.

Понятия не имею, зачем он решил помочь Роберту, но пусть так. Даже если он потом будет бахвалиться перед всеми, мальчику хоть какая-то радость.

Добравшись до королевского госпиталя, мы спокойно дождались, когда кто-нибудь освободится. Обычно сюда приходили только дворяне, но в присутствии пэра Торна никто не посмел бросить на нас даже косого взгляда.

— Снова перестарался на полигоне, мой мальчик? — пожилой мужчина вышел из своего кабинета и панибратски потрепал дознавателя по плечу.

— Не на этот раз, — менталист тепло улыбнулся лекарю. — Привёл к тебе пострадавшего. У него сегодня крайне неудачный день.

— Ну, проходите. Поглядим, что тут у нас.

Лекарь не причитал и никак не комментировал состояние ребёнка, но на его лице было написано всё, что он думает об увиденном. Полагаю, будь его воля, он бы голову оторвал каждому, кто посмел это сделать.

— Почему ты не арестовал их? — спросила у Торна тихо, чтобы услышал только он. — Зачем отпустил?

— Я дознаватель, а не стражник или полицмейстер, у меня нет таких полномочий.

— Как удобно, — фыркнула в ответ и отвернулась.

Конечно, упечь целые семьи в Альденхейм мы можем, а заставить заплатить за содеянное зарвавшихся торговцев, следуя букве закона — не можем. Ну, прямо беззащитный котёнок.

— Больно! — крик мальчика отвлёк меня от мысленного распекания Торна.

— Терпи, милый. Кости так просто не срастишь. Ты же не хочешь лежать неделю, а потом ещё месяц носить гипс на руке?

— Не хочу, — буркнул Роберт.

— Я почти закончил, остался нос. Это будет болезненно, но ты же уже взрослый, верно? — лекарь подмигнул ребёнку. — Потерпишь?

— А то! — мне даже показалось, что мальчик приосанился и повыше вскинул голову, чтобы казаться старше и увереннее.

Я прижала руку ко рту, чтобы сдержать смешок, глядя на эту умилительную картину. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, было забавно наблюдать за тем, как Роберт отвоёвывает свою самостоятельность по мере сил.

Он сдавленно зашипел, когда послышался мерзкий хруст. У меня пошли мурашки по коже, и к горлу подкатила тошнота, стоило мне представить, как срастаются кости. Кажется, я даже почувствовала солоноватый металлический привкус во рту.

Пришлось стоически дожидаться окончания действий лекаря, подавляя желание сбежать. Если я сейчас дам слабину, то как буду смотреть в глаза этому мальчику?

Да, я не раз видела травмы более жуткие, чем эта, но всегда старалась отводить глаза. Вид крови всегда пугал меня, несмотря на то что мне пришлось расти в трущобах, где подобное было сплошь и рядом. От царапин и ссадин я в обморок не падала, конечно, а вот от вида открытого перелома становилось дурно.

Когда Лекарь закончил, я подошла к нему и тихо спросила:

— Сколько мы вам должны?

— Считайте, что я сделал доброе дело, — мужчина наклонился ко мне и заговорщически прошептал. — Вы ведь тоже выступаете хранителями от богов для мальца, верно?

Смущённо улыбнувшись, вежливо попрощалась с ним и побежала догонять людей, волей судьбы ставших моей компанией.

— Куда дальше? — поинтересовалась, протянув мальчику ладонь, которую он охотно принял. Роберт обхватил мои пальцы своими тоненькими и холодными. Он был по-прежнему бледен, однако выглядел значительно веселее.

— За лентами, конечно, — Лиам тоже был в прекрасном расположении духа, и его можно было понять.

— Вы только скажите, сколько я вам должен, ладно? — Роберт остановился и посмотрел на нас со всей серьёзностью. — Я это самое… не люблю в долгах ходить. Вы бить не будете, но всё равно.

— Не хочешь поработать на департамент инквизиции? Полагаю, чистка конюшен не даёт тебе учиться, а мы подыщем для тебя дело, где нужна посильная для тебя помощь. Будешь учиться, зарабатывать пару медяков в день и вовремя появляться дома.

— Совсем с ума сошёл?! — я едва не захлебнулась от возмущения. — Тащишь ребёнка в инквизиторы?!

— А чё, можно? — у мальчишки загорелись глаза. — Прям вот возьмёте? А не надурите? Честно?

— Честно, — Торн мазнул по мне снисходительным взглядом. — Приходи завтра вечером. Допустим, на закате. Мы с госпожой Лейной точно будем в здании департамента.

— Меня не пропустят, — тут же поник мальчик.

— Если не пропустят, обойди здание справа и покричи. Моего имени будет достаточно, мы оставим окно открытым.

— Понял.

— А теперь хватит заманивать ребёнка в вашу богадельню и идём выбирать ленты, — мне было неприятно, что Роберт так быстро согласился. Конечно, он не знал, какие ужасы творятся за кирпичными стенами, но и Лиам тоже хорош. Додумался же до такого…

Я хотела обогнать их и пойти впереди, но Лиам оказался довольно настырным, а Роберт не пожелал плестись в хвосте и вёл нас к тому месту, где присмотрел украшение для сестры.

— Лучше бы он оказался в трущобах? — шёпотом уточнил дознаватель. — Такой вариант для тебя предпочтительнее?

— Не передёргивай, — процедила сквозь зубы. — Но ты… Нашёл куда звать ребёнка.

— Поработаешь со мной и, глядишь, тоже останешься.

— Даже срок в Альденхейме на другой чаше весов не заставит меня остаться работать с тобой, — это было сказано с надеждой на то, что Торн разозлится или обидится, а также отстанет от меня, однако мои слова его только развеселили.

Он действительно рассмеялся! Причём так заразительно и беззаботно, что мне пришлось собрать все силы, дабы остаться в таком же скверном расположении духа.

Покупка лент заняла не так много времени. Торн с барского плеча ещё пожаловал ребёнку сладостей и пару-тройку медяков. Авансом за работу, так сказать.

Если за ребёнком я наблюдала с нежностью и умилением, то при каждом взгляде на Лиама моя улыбка превращалась в кривую усмешку. Боги, он был прямо как настоящий старший брат.

Знакомая картина. Похоже, этот образ у него отточен до идеала.

Удивительно, что многие винили иллюзионистов за мнимую ложь и любовь к различного рода маскам, однако даже мне далеко до лицемерия некоторых людей. Чтобы так скрывать свою истинную сущность, нужно быть особенно талантливым.

Роберт торопливо поблагодарил Лиама и клятвенно заверил, что будет у стен здания департамента в назначенный час. А мне только и оставалось, что смотреть мальцу вслед.

— Ты готова, Лейна? — Торн подошёл ко мне и кивнул в сторону одного из каналов. — Мы почти пришли.

Почти пришли…

Со всей этой суматохой я успела забыть, что мы направлялись отнюдь не на увеселительную прогулку или хотя бы в казематы.

Передо мной была столичная квартира Лиама Торна. Практически в центре Локарда, недалеко от королевского дворца и здания департамента.

— Я думала, весь дом твой, — прошлась до гостиной и опасливо осмотрелась вокруг. — Надо же, даже званые вечера устраиваешь, — присвистнув, я бегло окинула взглядом чёрный рояль, красиво блестевший, стоило солнечным лучам попасть на лакированную поверхность.

— Откуда такой вывод? — Торн не отпирался, но и не соглашался, что даже немного забавляло. Это было похоже на занимательную детскую игру.

— Если у тебя стоит инструмент, значит, кто-то на нём играет. Не будешь же ты приглашать музыканта для себя одного? — конечно, можно было бы сказать, что мальчик с золотой ложкой во рту может позволить себе всё, но…

Нет. Если я хоть немножко разбираюсь в людях, а я разбираюсь, то он не из тех, кто будет попусту растранжиривать своё состояние. Хотя, несколько раз я уже ошибалась, так что всё может быть.

— Достаточно разумные доводы, — Лиам сел в одно из кресел и предложил мне сделать то же самое. — Разумеется, если не учитывать, что я имею музыкальное образование.

А вот об этом я, конечно, не подумала.

На полках были книги и различные артефакты. Если бы не они, то сложилось бы впечатление, что в этом доме живёт натуральный отшельник, который выбирается в жизнь лишь потому, что вынужден.

Взгляд зацепился за старую музыкальную шкатулку. Пару раз я видела похожие в мастерской Келлера. В них нет ничего особенного, но чинить их довольно-таки увлекательно.

— Нравится? — равнодушно спросил Торн, заметив мой интерес.

— Вызывает любопытство, — призналась честно. — Странно видеть у тебя в доме подобную вещицу.

— Я и музыка вообще не сочетаемся в твоих глазах? — хохотнул он.

Пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза и не сказать какую-нибудь глупость.

Нет, правда, не говорить же ему, что инквизиторы вообще ни с чем тонким и красивым не ассоциируются. Такая профессия ближе к палачу или мяснику, чем к художникам, архитекторам и любым другим деятелям искусства.

— Если ты не возражаешь, то я бы хотела отдохнуть.

— Гостевая спальня наверху, — менталист даже не стал подниматься, чтобы показать, где моя временная комната.

Нет, я понимаю, что мы не приятели и даже не равные партнёры, но перед ним женщина в конце концов! Куда делась хвалёная галантность?!

— Ты похожа на паровоз, — прокомментировал он мой резкий выдох. — Мне показалось, что тебе будет комфортнее изучить всё самой. Гостевая — временно твоя территория.

Он, что мысли читает?! Он не мог пролезть ко мне в голову, я бы почувствовала…

— Надо же, какие мы понимающие.

Торн ничего не ответил на мой выпад и остановил меня, лишь когда я оказалась на верхней ступеньке:

— Отправляемся через два часа.

— Хорошо.

В какой-то степени меня радовало, что Лиам не стал задавать глупых вопросов. Закрыв дверь на защёлку, я сняла иллюзию и смогла выдохнуть. Нужно было хотя бы немного подремать, чтобы восстановиться.

Давно так тяжело не было… Нервное перенапряжение мешает сосредоточиться, и морок сжирает просто немереное количество сил.

Лишь усевшись на пол и полностью расслабившись, я поняла, насколько мне было плохо. Голову словно сдавливало металлическим обручем. Складывалось впечатление, что череп вот-вот взорвётся.

Нужно было посмотреть зелья в сумке, там точно было обезболивающее, но сил не хватало даже на это.

— Нужно просто немного потерпеть… Совсем немного.

Я устало протёрла лицо руками и помассировала виски, надеясь хоть немного облегчить боль. Может, стоило остаться внизу? Даже мысленные пикировки с Торном держали меня в тонусе и не позволяли замечать дрянное состояние.

— Да, конечно, — принялась спорить сама с собой. — Отличная идея. Блестящая! А потом рухнула бы в обморок прямо перед ним, показав истинное лицо. Лучше некуда.

Спустя минут пять мне всё же удалось собраться и найти нужные снадобья. Хорошо, что Талия предпочитает положить больше, чем меньше. Если бы я узнала, что она хочет всучить мне успокоительное, то точно оставила бы его ещё дома.

Сон и спокойствие — лучшие друзья любого иллюзиониста. Пары часов маловато, конечно, но лучше, чем ничего.

Уверена, совсем скоро мне потребуется всё внимание. Если Торн решил выкрасть Пламя Сухейла, то у него точно есть план. Возможно, непроработанный, но хоть какой-то. Засыпая, я пыталась выстроить хоть какие-то предположения, но мысли напрочь отказывались складываться во что-то понятное и членораздельное.

Ладно, всё потом. Вот приду в департамент, тогда и буду что-то решать.

Придётся много думать.

Очень много…

ГЛАВА 4: Последняя черта

Услышав стук в дверь, я моментально подскочила и едва не свалилась с кровати, как мешок с картошкой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, напоминая о пережитом кошмаре как во сне, так и наяву. Казалось, ещё немного, и его просто разорвёт.

— Лейна, всё в порядке?

— Да! — едва успела исказить голос. — Сейчас выйду.

— Жду тебя внизу.

Лишь услышав удаляющиеся шаги, я сумела выдохнуть и уронила голову на руки, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Тело била мелкая дрожь, с которой мне не удалось справиться сразу. Но нужно было отправляться. Торн не оценит, если в первый же день нашего «сотрудничества» будет саботаж с моей стороны.

Разбираться в причинах он точно не будет.

Прежде чем выйти из комнаты, я посмотрела в небольшое зеркало, висевшее на стене, чтобы убедиться в точности созданной иллюзии. Конечно, можно было бы допустить какие-то огрехи, если бы нас не увидел Роберт. Он-то точно заметит какие-то отличия, а мне не хотелось бы раскрывать свой дар всем подряд.

Торн действительно ждал меня всё в той же гостиной и моментально поднялся на ноги, оглядывая меня с ног до головы так внимательно, что у меня сложилось впечатление, будто я что-то упустила.

— Ты долго не отвечала, — пояснил он, видимо, заметив моё замешательство. — Уверена, что сможешь усвоить всё, что я сегодня скажу? Не всё получится повторить и показать несколько раз.

— Просто спала слишком крепко, как будто у тебя такого не было, — небрежно пожала плечами и направилась к выходу. — Не волнуйся, Пламя Сухейла будет у тебя в руках.

— Очень громкое обещание.

— Не для того, кто хочет жить, — фыркнула в ответ и, пройдя небольшой коридор, толкнула дверь.

Локард окончательно проснулся, но мне всё равно казалось, что всё происходит слишком медленно. Жители центральных улиц явно не ведали печалей и мирно прогуливались, болтая о природе, погоде. Даже наличие каких-либо дел не могло разрушить этот размеренный ритм.

Раньше я бывала здесь преимущественно по ночам, а если и вылезала днём, то старалась как можно скорее скрыться, пока не попалась в лапы к жандармам. У меня не было времени поразглядывать этих людей как следует, и сейчас всё, что я испытывала — жгучую зависть.

У меня тоже могла быть жизнь. Не такая роскошная, конечно, но тем не менее. Выживать никому не нравится. Многие из нас говорят, что многие из этих горожан сломались бы под натиском трущоб, а мы сильные, мы выжили…

Так себе достижение, если честно. Никогда не понимала этой странной гордости. Разве не лучше жить в сытости и понимании, что завтрашний день будет таким же ласковым и ярким, как все предыдущие? В этом мире боль — редкий и нежеланный гость, а не спутник.

Кто бы что ни думал, а всем хочется тепла, заботы и банального спокойствия. Жаль только, что кого-то считают недостойным этих жизненных благ.

— Идём, — велел инквизитор, никак не прокомментировав моё пристальное внимание к одной из дам, хоть и, очевидно, заметил его.

Расслабив плечи, я двинулась в указанном направлении под колким взглядом мужчины.

Подумал, что я хочу обчистить кого-то? И пусть! Уж ему-то точно нужно быть настороже.

Дорога до здания департамента заняла не так уж много времени. Уже по домашней обстановке было понятно, что пэр Торн был исключительно практичным человеком. И сейчас это подтвердилось. Мало какой аристократ променяет уютное семейное гнёздышко на более скромное помещение поближе к работе.

К тому же в городе его знали в лицо, это было понятно и утром, и сейчас, судя по кивавшим ему прохожим. Они старались не коситься на меня и мои брюки, дабы не нарваться на гнев Торна, однако всё же сдержаться не могли.

— Кажется, возникнет много вопросов, — хмыкнула я, как только мы вошли в его кабинет.

— Какого рода? — совершенно буднично поинтересовался Торн, поворачивая ключ в замке и отрезая нас от остального мира.

— Что рядом с главным дознавателем делает женщина в штанах, например?

— Как подумают, так и забудут, — казалось, ему совершенно не было до этого дела. — В департаменте знают, что я взял под своё поручительство иллюзиониста из трущоб, и мои люди видели тебя в мужском облике, о чём и скажут своим жёнам дома.

— И?

— Сплетники будут убеждены, что я заставил мужчину замаскироваться под беззащитную женщину. К тому же скоро все начнут готовиться к празднованиям в честь приезда делегации из Сухейла.

Приезда?!

— Они будут здесь?

— Ну, разумеется, — менталист посмотрел на меня так, словно я была главной тупицей во всей Иларии.

— Я думала, ты отправишь меня туда…

— Я взял тебя, чтобы ты достала мне рубин, а не для того, чтобы убить.

Да, а угроза отправить меня в Альденхейм — это так, шуточки… Что там может случиться, верно?

Сжав зубы, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, я села на подоконник и выжидающе посмотрела на Торна. Тот не торопился выкладывать мне все карты. Лишь рылся в бумагах, лежавших в одном из ящиков, словно пытался что-то найти. Выудив нужное, он протянул мне листок с изображением невероятной красоты камня.

— Впервые вижу такой точный рисунок.

Я действительно оценила работу мастера по достоинству. В различных книгах об артефакторике, которые мне доводилось видеть, медальон был изображён схематично. Здесь же всё было иначе — каждый символ на золотой оправе был передан с поразительной точностью, а рубин… Мне казалось, что его можно взять в руки прямо сейчас.

— Королевский художник сумел передать всё, что увидел, — кивнул Торн.

— Изображение в натуральный размер или увеличенное?

— В натуральный. Это проблема?

Демоны меня забери, да! Ещё какая проблема!

Одно дело — маленькая подвесочка, кольцо или что-то не настолько тяжёлое, но совершенно другое — нечто размером с мою ладонь, так ещё и довольно увесистое. Эмир сразу почувствует неладное, как только ощутит непривычную лёгкость на шее.

Сразу поднимется паника, тут к пророку ходить не надо. Опасно…

Пахнет международным скандалом. Не то чтобы мне было дело до разборок короля и его приближённых, однако все мы окажемся под ударом в случае войны. До такого доводить я точно не планировала.

Нужен дополнительный план. Теоретически, можно приноровиться и найти нечто похожее для тренировки, пока Келлер изготавливает точную копию сухелийского рубина.

— Не думаю, — ответила нарочито спокойным голосом. — Если сделаем всё грамотно, то подмену заметят нескоро.

— Подмену?

— А ты хотел незаметно забрать вот это? — выразительно потеряла рисунком. — Тогда зачем тебе я? Просто возьми и попроси. Даром отдадут, точно тебе говорю.

— Не ёрничай, — мужчина скривился и с сомнением посмотрел сначала на листок, затем на меня. — Мы должны придумать что-то другое.

— Не поняла…

— Никто не должен знать, что именно мы пытаемся сделать.

Как бы намекнуть, что мои друзья уже осведомлены? Хотя не стоит. Лишние риски. С Торна станется перевезти к себе в поместье ещё и их, и тогда со спокойной жизнью точно можно попрощаться, потому что эти двое свои лица скрывать не умеют.

Если их запомнят, то можно будет смело заявить, что всё пропало. Келлер достаточно высокий мужчина, он выделяется из толпы. Талия тоже не серая мышка, так что…

— Извини, но по-другому не получится. Тебе нужен рубин, а мне жизнь. Не то чтобы сопоставимые ценности, но я думаю, мы оба не хотели бы оказаться в ситуации, когда наши планы пойдут прахом, верно?

— Нет.

— Упрямый, как стадо ослов! — соскочив со своего места, я топнула ногой и с вызовом посмотрела на мужчину.

В отличие от меня Торн был абсолютно спокоен. Сейчас он, как в прежние времена, напоминал скалу, которую не сдвинуть, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

Он смотрел на меня своими глазами, обрётшими какой-то металлический оттенок в полумраке комнаты, и даже не собирался хотя бы поразмыслить над моим предложением. Мне стоило титанических усилий не отступить, не показать свою слабость, не начать искать компромисс.

Кел говорил, что я сама подписываю себе смертный приговор, но всё моё нутро бунтовало против этого умозаключения. Я хотела жить, хотела увидеть, как Лиам Торн будет корчиться в агонии, узнав, кто перед ним, когда уже будет не в состоянии сделать хоть что-то. Я хотела увидеть, как мои друзья создадут семьи и поздравлять их с праздниками в каком-нибудь тихом городке, подальше отсюда…

Торну придётся согласиться со мной, и я просижу с ним здесь до глубокой ночи, если потребуется, наседая и убеждая.

— И не нужно так пыхтеть и пытаться испепелить меня взглядом, не поможет.

— Тогда и тебе никто не поможет, — заявила, скрестив руки на груди.

— Говоришь, что хочешь нарушить сделку? — пророкотал он, оттесняя меня к стене и нависая надо мной.

Истинное лицо Лиама Торна. Именно так он и действовал — давил, угрожал, растаптывал. Такие, как этот человек, не могут долго держать маску благородного джентльмена. Зверь, жаждущий крови, всё равно вырвется наружу и растерзает каждого, кто рискнёт оказаться рядом.

Глубоко вдохнув, чтобы выровнять сбившееся от ужаса дыхание, холодно ответила:

— А мне кажется, что это ты передумал и хочешь её разорвать.

Бирюзовый блеск в глазах врага дал понять, что я всё-таки не сдержалась и сболтнула лишнего.

— Ты забываешься…

— Нет, это ты забываешься, — отступать было поздно. — Если помнишь, пэр Торн, ты дал мне задачу забрать пламя Сухейла! Для тебя важен результат? Важен. А мне, бездна тебя подери, важна спокойная жизнь, в которой я больше никогда не увижу твоего лица! Так дай мне сделать свою работу!

— А я думал, Неуловимый Джо всегда работает один.

— Понятия не имею, как он работает, я всегда полагаюсь на команду, — не совсем так, но… Без Кела и Талии мне было бы в разы сложнее.

— Значит, сделай так, чтобы твой человек не понял, что именно он делает.

— Да ты сам пришёл в наш дом и показал древнюю реликвию! Мы, может, и не учились в академиях, но точно будем поумнее многих ваших адептов. Если ваши старшекурсники не знают хотя бы примерно, как выглядит сухелийский рубин, то можете смело идти к нашему министру образования, он явно зря ест свой хлеб, заработанный на взятках!

Одна из болей, давно терзавших меня, вырвалась наружу, и мне стало немного легче. Как будто с души сняли тяжёлый камень.

Наверное, каждый простолюдин хоть раз задумывался о том, чтобы встретиться с каким-нибудь чиновником и высказать ему все претензии в лицо, пока тот безропотно слушает.

Приятно, что уж там. Ещё приятнее наблюдать за тем, как ходят желваки на всегда спокойном аристократическом лице, как главный дознаватель старается держать себя в руках и пытается не дать волю своей силе, так и норовящей вырваться наружу.

— У тебя нет выбора, Лиам, — сказала уже спокойнее, почувствовав, что эту битву я выиграла. — Или мы оба получаем что хотим, или расходимся. Можешь сдать меня страже или сразу отправить в Альденхейм, но даже самому опытному вору не под силу сделать то, о чём ты просишь без предварительной подготовки. Ты грамотный стратег, иначе бы не получил этот пост, так что должен понимать расклад.

Хотела бы сказать, что неприкрытая лесть помогает практически во всех случаях, но сейчас это была констатация факта.

— Хорошо, делай, как считаешь нужным, — всё-таки сдался он. — Но помни, что малейший намёк на утечку информации я восприму, как нарушение наших договорённостей.

— Разумеется.

Ему даже не нужно было озвучивать возможные последствия, я и так их знала. Более того, с него станется повесить на меня и чужие грехи. И Торн не был идиотом, он прекрасно знал, о каком именно человеке я говорила, а значит, нужно убедиться, что они с Талией успели уйти.

— Когда прибудет эмир?

— Через три недели.

— В таком случае, пока не буду беспокоить товарища. Возможно, мы сможем найти ещё что-то. Но маловероятно.

— Сообщи мне, как только свяжешься с ним.

— Конечно.

Конечно, сообщу. Вот только способ ты не узнаешь, как и его местоположение.

Главное, чтобы Зарзанд сумел найти меня, но организовать это не так сложно. Достаточно отправит Талии зов…

Инквизитор собирался сказать что-то ещё, но нас прервали стуком в дверь.

— Пэр Торн, прошу прощения, к вам леди Уилсон. Говорит, дело срочное.

Дознаватель с сомнением перевёл взгляд от двери на меня, не решаясь пригласить посетительницу.

— Мне не нужно слышать суть разговора или ей видеть меня?

— Лучше бы исключить оба варианта, но сойдёмся на втором. Скрыться сможешь.

— Обижаешь, — самоуверенно хмыкнула в ответ. — Скроюсь так, что она даже не заметит.

Присев на небольшое кресло в углу, провела рукой, создавая два плетения — иллюзорное и звуковое. Эта самая леди Уилсон увидит лишь пустой угол, и ничего больше.

Мужчина подошёл к двери и открыл её, пропуская леди со срочными новостями.

— Здравствуй, Луиза, — Лиам говорил спокойно, а у меня вытянулось лицо от удивления.

Какая фамильярность!

Похоже, тут не столько дело, сколько личный интерес. Пришлось быстро взять себя в руки и сохранить самообладание, чтобы иллюзия не сместилась.

Похоже, не только я глупо попалась. Из слов этой девицы можно почерпнуть много интересного…

Может быть, подслушивать нехорошо, однако иногда это просто вопрос выживания. Всё, что вошедшая леди скажет, может быть использовано против её собеседника, а это мне только на руку.

У этого человека в руках всё: деньги, власть, информация. У меня должно быть хоть какое-то преимущество.

Дожидаясь заветных слов, невольно отметила, что девушка была очень красивой. Тёмно-русые волосы, обычно делавшие их обладательницу похожей на мышь, упругими локонами спускались до поясницы, и это при том, что они были заколоты на макушке. Блестящий водопад придавал его обладательнице особый шарм, этого нельзя было не отметить. Тонкая шея и благородный точёный профиль отчётливо давали понять — передо мной аристократка далеко не в первом поколении. Она вошла медленно, держа спину прямо, словно проглотила деревянный кол, и смотря на всё свысока.

— Лиам, — нежно пропела она, кокетливо взглянув на дознавателя. — Ты не торопился.

Видимо, она намекала на то, что двери ей распахнули не по первому требованию.

— Я занят. Говори, что случилось, и желательно побыстрее, — раздражённо проговорил мужчина.

Он даже не попытался скрыть своё негативное отношение к этой девушке и её появлению, но есть такие люди, которым не объяснить, что в нужный момент нужно тихо и незаметно удалиться.

— Ты не говорил, что поменял обстановку, — Луиза выразительно посмотрела в мою сторону. — Зря убрал то миленькое креслице.

Это чтобы ты на него не присела.

Я и раньше богачей недолюбливала, но эта персона меня прямо-таки раздражала. Ненависть и даже презрение будут слишком объёмными чувствами для девицы, больше напоминающей назойливую муху, что зудит над ухом жарким летним днём и не может понять своим скудным умишком, что от неё отмахиваются изо всех сил и вот-вот прихлопнут.

Если честно, я предполагала, что здесь будет хоть что-то интересное, но теперь поняла — ловить здесь нечего.

— Луиза, я не привык повторять дважды, — Торн пытался говорить сдержанно, но если бы взглядом можно было подрывать и размазывать по стенке… Хоть в чём-то мы с ним согласны. Возможно, сработаемся.

— Не хмурься, дорогой, тебе это не идёт, — она стряхнула невидимую пылинку с его плеча. — Я пришла сказать, что ты так и не ответил на моё приглашение. Осталось совсем мало времени, знаешь ли, мне уже нужно окончательно сформировать список гостей. К тому же папа сказал, что очень надеется тебя увидеть. У него какое-то неотложное дело.

Э, нет… Девица-то не так проста.

Всё-таки правильно говорят, что умный человек может вовремя прикинуться дураком. Актриса из леди Луизы была неплохая, но всё же не безупречная. Она нетерпеливо постукивала носком туфли по полу и то и дело смотрела на часы. В такие моменты взгляд аристократки становился осмысленным, деловым, цепким.

Она точно знала, чего хочет её отец, просто предпочитала строить из себя недалёкую барышню, не сующую нос в мужские дела.

Беру назад слова о назойливой мухе.

— Он мог прийти сюда.

— Лорд Шеффилд в департаменте инквизиции? Да ты с ума сошёл?! Представляешь, что о нём подумают?

Шеффилд? Тот самый Шеффилд?

Невольно облизнулась, представив, сколько у него денег, нажитых далеко не честным трудом. Понятно, почему он не хочет привлекать к себе лишнее внимание. Я пыталась проникнуть к этому толстосуму уже месяц, и у меня почти получилось… Думаю, максимум через неделю все газеты трубили бы о том, что охрана сиятельного лорда не так уж хороша, раз Неуловимый Джо добрался и до него.

Да, так и было бы, если бы не один дознаватель…

— Это всё?

— Так ты придёшь?

— Нет.

— Лиам! — гостья капризно надула губки, разве что ножкой не топнула. — Неужели тебе сложно прийти всего на пятнадцать минут!

— Несложно.

— Ну вот!

— Но не приду.

— Почему?

— Не хочу.

Эти двое не могли меня услышать, но я сдерживалась и старалась не хохотать. До ужаса хотелось узнать, чем дело кончится, и прослушать хоть одно слово казалось кощунством.

— Тогда я останусь здесь и не уйду, пока ты не согласишься.

— Тогда леди Шеффилд выведут под конвоем и на сутки посадят за решётку в здании городской стражи за нарушение порядка.

— Что?! — нарочито громко взвизгнула девушка, прижав руку к груди, словно эти слова стали для неё страшнейшим оскорблением.

— Мешаешь работать, Луиза. Если у тебя всё, то попрошу покинуть помещение.

— И чему я удивляюсь? — она фыркнула и задрала нос повыше, сохраняя видимость хозяйки положения. — Ты всегда был хамом, каких поискать. И за что только папа тебя любит?

— Сам удивляюсь, — саркастично буркнул менталист, наблюдая, как за леди захлопывается дверь. Грохот стоял такой, что мне казалось, будто стёкла вылетят из окон.

Ну и силища… Даром что хрупкая девушка.

Развеяв иллюзию, я позволила себе рассмеяться, глядя инквизитору в глаза.

— Весело тебе? — беззлобно хмыкнул он.

— Есть немного, — подошла к двери и закрыла её на случай, если леди Шеффилд всё же решит вернуться. — Признаюсь, я ожидала услышать нечто более содержательное, но и такой концерт меня вполне устраивает. И не жалко тебе девочку? Куда подевалась твоя хвалёная галантность?

— Я не проявляю её к тем, кто понимает хорошее отношение превратно и считает, что может вести себя подобным образом.

— А как же мужские ум и выдержка?

Всё-таки даже самые умные мужчины становятся слепыми и недальновидными, когда дело касается женщин.

Подойдя к небольшому окошку с видом на главную улицу, я отодвинула штору, чтобы понаблюдать за леди Шеффилд. Вопреки всему произошедшему, она вышла спокойно. Натянув перчатки и поправив шляпку, она окинула взглядом здание департамента инквизиции и, готова поспорить на что угодно, чертыхнулась.

От оскорблённой женщины не осталось ни следа — только делец, у которого сорвалась важная сделка.

Хороша… Надо будет запомнить её, если захочу притвориться аристократкой.

— И часто она сюда приходит?

— В последнее время даже слишком.

— И не говорила, чего хочет?

— Почему тебя это интересует?

— Не горю желанием быть замеченной, — соврала, не моргнув глазом.

На самом деле, мне хотелось подольше понаблюдать за ней, изучить повадки, манеры. Такой материал!

— Не волнуйся, больше я не буду впускать никого, пока ты здесь.

— А как же основная работа?

— Разберусь.

И ведь действительно же разберётся. Такие, как Лиам Торн, умеют действовать настолько филигранно, что ты моргнуть не успеешь, а они уже всё сделали и всё знают.

— Рассмотри артефакт ещё раз. Рассмотри хорошенько, — велел он. — Не хочу лишний раз рисковать и вытаскивать рисунок на постоянной основе.

Никто не должен знать… Возможно, наш король действительно решил объединить две реликвии и поручил это своему доверенному лицу, но что-то всё равно не сходилось.

Его Величество не очень любил смотреть на то, что творится внутри страны, зато был крайне озабочен внешней политикой. Он бы никогда не привёл страну к международному скандалу или войне, поскольку считал, что переговоры — лучший метод решения межгосударственных вопросов. Об этом писали во всех газетах…

Хотя, он вполне мог быть таким же лживым, как и его свита, так что удивляться нечему.

Всё больше всматриваясь в руны, выкованные в оправе рубина, я всё глубже увязала в этом деле. Наверное, можно было придумать какую-то возможность разорвать контракт без вреда для Кела и Лии, если бы не этот треклятый рисунок.

Это действительно черта, за которой только один выбор — сделать или умереть. Теперь Торн не отпустит меня, можно гарантировать. Не после того, что я успела узнать.

Дружба с артефактором давала свои плоды, но понимала я всё же далеко не каждую завитушку. Убивают и за меньшее, а здесь просто огромное пространство для изучения и применения в оборонной сфере. И не только, наверное.

— Тут точно не справиться без артефактора, — буркнула забывшись.

— Что? — менталист отвлёкся от своих документов и вопросительно посмотрел на меня.

— Так, мысли вслух, — едва сдержала вздох облегчения. Не нужно лишний раз напоминать ему о Келлере. — Что-нибудь придумаю. Украсть эту штуковину крайне сложно, но я бы не сказала, что невозможно.

— И давно в тебе пробудился такой оптимизм?

— Только что.

— Появились основания?

— Нет. Пришло осознание отсутствия выбора.

— Тоже неплохо.

Неплохо ему…

— Я могу выйти в город ненадолго?

— Нет.

— Я не сбегу.

— Всё равно нет.

— Но почему?

Ответом меня, конечно же, не удостоили. А потому всё, что мне оставалось — ходить возле шкафов с книгами и искать хоть что-то интересное. Разумеется, в кабинете главного дознавателя не было художественной литературы, а потому пришлось довольствоваться малым.

Спустя пятнадцать минут бездумного просмотра корешков я вернулась в кресло, стоявшее в углу, и принялась полировать взглядом ненавистного инквизитора.

Он не боялся оставаться со мной в одном помещении и при этом оставлять меня без дела, даже не подозревая, что в моей голове рождаются весьма кровожадные мысли.

Нужно собраться и продолжить искать что-то, что полностью уничтожит Лиама Торна в глазах общественности. В трущобах он, конечно, выживет, а вот в Альденхейме… С самого детства он отправлял туда людей, так что будет справедливо, если он испытает на себе все лишения несправедливо осуждённых хотя бы на физическом уровне.

Самый простой способ — рассказать обо всём эмиру, предоставив ему все доказательства, но подвергать свою страну угрозе войны… Я понятия не имела, насколько сильна сухелийская армия, но страна их больше раза в три, если ничего не изменилось со времён моего обучения.

Нет, так нельзя…

Страдать должен один.

Только один.

ГЛАВА 5: Семья

Спустя несколько часов Торн всё же соизволил отпустить меня, но оставил у себя дома, предупредив, что узнает, если я надумаю покинуть его стены. Можно было бы посмеяться, но подозрительные личности, снующие туда-сюда по улице, не оставили никаких сомнений — менталист установил слежку.

И не жалко ему разбрасываться кадрами, когда преступность в трущобах процветает?

Хмыкнув, взглянув на очередного мастера маскировки из окна, я отправилась изучать дом. Под взглядом дознавателя это было не совсем удобно, а так у меня была возможность изучить место, где мой враг проводил свободное время.

Наверное, было бы проще, напоминай это место настоящую обитель зла, но нет. Обыкновенное жилище холостяка с минимумом мебели. Решив начать с кухни, я посмотрела во все шкафчики и ящички, не найдя ничего интересного. Никаких ядов, странных специй, малое количество посуды… даже в холодильном шкафу было пусто, как на просторах северного края.

— Скука, — прокомментировала, недовольно цокнув.

Столовая тоже не радовала яркостью — светло-синие стены и массивный стол из тёмного дерева. Единственное излишество — причудливая хрустальная люстра, свисавшая с потолка.

Лаконично, спокойно, по-мужски. Но от этой пустоты веяло одиночеством и холодом. Даже наше подвальное пристанище в трущобах было обставлено с большим уютом.

Однажды мой наставник сказал: «Хочешь узнать человека — прийти к нему домой. А ещё лучше — попади в часть дома, которую он скрывает ото всех». Верное утверждение. Это место лишь подтвердило моё мнение о Торне — чёрствый сухарь, помешанный на правилах и дисциплине. Только человек, у которого аллергия на любые человеческие чувства, мог жить в подобной обстановке.

Поднявшись наверх, я решила отправиться в комнату дознавателя, которая, на удивление, оказалась незапертой.

Потрясающее легкомыслие!

А если я яд с собой привезла?

Хотя, не удивлюсь, если он решил устроить мне какое-то подобие проверки. Точно хочет уличить в какой-нибудь пакости. Как бы мне ни хотелось верить в обратное, но безответственным идиотом Лиам Торн не был. Кресло главного дознавателя департамента инквизиции не дают ни за родословную, ни за красивые глаза, ни за взятку, в каком бы размере та ни была. Человек, занимающий данный пост, служил не народу, а непосредственно королю, так что проверки проходил жесточайшие.

Мне не удастся подловить его на такой нелепости.

Спальня была ещё более аскетичной, чем остальные части дома. Похоже, что мужчина либо вовсе не ночевал дома, либо был крайне непритязателен.

Интересно, это академия так на него повлияла? Может, правду говорят, что на острове Драконье Гнездо воспитывают настоящих воинов? Там, в горах, непригодных для жизни, адепты проходят проверку суровыми условиями и учатся бороться с кровожадными тварями.

Не все аристократы готовы отправлять своих драгоценных деточек туда, но раньше мне казалось, что это связано с отдалённостью учебного заведения от столицы. А оно вон как оказывается…

Шкаф, кровать и тумба. Всё. Ну, ещё две двери, одна из которых вела в ванную, а вторая — в кабинет. Он-то меня и заинтересовал.

Небольшое помещение было единственным, которое выполнили в тёплых древесных цветах. Стул, стол и стеллажи под потолок, наполненные книгами, и снова полное отсутствие хоть каких-то развлекательных или философских книг.

Приглядевшись к корешкам получше, я поняла, что это были издания о лекарском деле, артефакторике и всевозможные трактаты о магических каналах. Крайне узконаправленная информация, абсолютно бесполезная для дознавателя.

— Наконец-то хоть что-то, — я не смогла сдержать своей радости, вытащив один из особо крупных фолиантов, содержащих информацию о болезнях, связанных с магией, и пролистнула несколько страниц. — И даже пометок никаких.

Может, менталист хотел выслужиться перед королём и сменить профиль? Столько научных трудов перечитать… Смело можно преподавать какой-нибудь спецкурс, если такие в академиях ещё есть.

Или дело тупиковое? Но тогда о нём было бы хоть что-то в газетах, если только оно не касается кого-то из палаты лордов.

Внезапно вспомнился сегодняшний визит Луизы Шеффилд и её слова:

«К тому же папа сказал, что очень надеется тебя увидеть. У него какое-то неотложное дело».

А если пламя Сухейла нужно именно ему, а не королю, и именно поэтому такая секретность? К сожалению, когда мы были близко знакомы, я была ещё слишком юна для того, чтобы задумываться обо всех общественных хитросплетениях. Тогда мне казалось, что ещё вся жизнь впереди для того, чтобы всё узнать.

Захлопнув книгу, я поставила её на место и, таки не решившись проверить ящики в столе, вернулась в гостиную. Не хотела проверять наличие защитных плетений и артефактов, моё положение и без того хрупкое.

За исследование комнат Торн вряд ли мне что-то выскажет, не думаю, что он лелеял надежду магического превращения девочки из трущоб в благовоспитанную девицу, а вот за попытку порыться в совсем уж личных вещах…

В гостиной мой взгляд снова зацепился за музыкальную шкатулку. На этот раз я всё же решилась взять её в руки. Добротная работа. Розовое дерево, покрытое лаком, было приятно трогать пальцами, как и резные бронзовые украшения. Они были позолочены, но Келлер научил меня отличать такие вещи. На восьмиугольной крышке и гранях корпуса красовались вставки из расписного фарфора, на которых были изображены различные цветы, но преимущественно сирень и лилии.

Поджав губы, на секунду прикрыла глаза, стараясь не дать волю непрошеным слезам. Мама любила сирень. Никогда не видела, у нас такое не растёт, но любила. Ей нравились изделия, на которых вышивали этот цветок, его цвет.

В носу защипало, и мне пришлось глубоко вдохнуть, дабы унять это неприятное ощущение. Никто не мог увидеть моё состояние, но мне не хотелось давать слабину даже в таких обстоятельствах.

Дрожащими пальцами я поддела крышку и открыла шкатулку, ожидая услышать какую-нибудь незамысловатую мелодию, но меня встретила тишина. При наличии инструментов её можно починить. Если бы были какие-то внешние повреждения, то можно было бы подумать, что её роняли и всё внутри превратилось в кашу, однако фарфор был цел, да и в остальных местах сколов не наблюдалось.

Ещё раз взглянув на крышку, я ахнула при виде прикреплённого рисунка. На ней была изображена красивая женщина, похожая на Лиама как две капли воды. Сестёр у него точно не было, а мать его я никогда не видела. Похоже, что это она.

Мягкая улыбка и лучистые глаза не могли оставить никого равнодушными. Похоже, художник любил своё дело, раз мог изобразить человека, как живого, с помощью карандаша и красок.

Хотела что-то личное? Ну вот, получай и радуйся.

Однако присмотреться получше я не успела и едва не выронила шкатулку, услышав грохот наверху.

Моментально определив, что кто-то пробрался в мою комнату, сменила облик на Саифа, способного напугать любого вора одним своим видом.

Уже будучи наверху, пыталась понять, кто такой смелый, что отважился проникнуть в дом главного дознавателя. Уверенно распахнула дверь и увидела, как моя штора, свернувшись в клубок, с остервенением бьётся об окно.

Ухватившись за свободный край, я резко дёрнула ткань вниз и выпустила на волю уже знакомую летучую мышь.

— Зарзанд! — радостно воскликнула и протянула к фамильяру подруги руки. — Как ты меня нашёл, умничка? — зверёк довольно щурился, пока я чесала его макушку. От наслаждения он даже расправил свои перепончатые крылышки, совершенно забыв, зачем его послала хозяйка.

А мне было просто приятно хотя бы на секунду почувствовать связь с родными людьми. Вернув себе женский облик, созданный для Лиама Торна, я практически почувствовала себя дома. Но долго так стоять было нельзя. Солнце постепенно спускалось к горизонту, окрашивая всё вокруг в оранжевые оттенки.

— Что случилось, малыш?

Фамильяр Талии издал едва различимый писк и поднялся в воздух, демонстрируя лапку, к которой была привязана записка.

«Скажи, где ты».

— Ох, — зарывшись пальцами в волосы, я огляделась по сторонам. — Где бы бумагу взять? Точно, кабинет! Думаю, Торн не обеднеет, если я стащу у него листок и ручку. Будь здесь, Зар.

Быстро накарябав ответ металлическим наконечником, я потрясла листком, дожидаясь, пока тот высохнет. К своему адресу я ещё добавила просьбу о встрече с Келлером. Нужно было выбрать какое-нибудь необычное место. Торн, конечно, сразу догадается, к кому я бегала, однако хотя бы его верные псы будут сбиты с толку. Что-то мне подсказывает, что он ни с кем не делится фактом моего присутствия в этом доме. Вернее, подробностями этого самого присутствия.

— Держи, — отдала малышку свёрнутое в трубочку послание. — И напомни Талии, что вам нужно где-нибудь скрыться, хорошо?

Зарзанд пискнул и вылетел в форточку.

А я снова осталась наедине с собой.

Даже после такой незначительной весточки от родных на душе стало тоскливо. Лия точно отправила Зара сразу же, как мы с дознавателем покинули трущобы, иначе бы фамильяр не оказался бы здесь так быстро. Готова поспорить, они даже не начали смотреть места, где можно было бы на время скрыться.

Как я и говорила, дети трущоб никогда не объединяются. Если только ради наживы, чтобы разбежаться сразу, как закончат дело. Поэтому Неуловимый Джо так тщательно скрывался, а Талия практически не выходила из своей комнаты, когда к Келлеру приходили посетители. Все мы рано или поздно становимся чьей-то слабостью, если формируем привязанности, но людям, помнящим о том, что такое семья, очень сложно контролировать подобные порывы.

Собственной смерти не боялся никто. Некоторые её даже жаждали. Тем страшнее были люди, имеющие близких — стоит забрать их единственный сдерживающий фактор, и они станут неуправляемы ни на одном из уровней.

Пребывая в задумчивости, я не сразу заметила одинокую фигуру, медленно шедшую по улице. В осанке и привычке высоко держать голову легко узнавался Лиам Торн. Похоже, он закончил общение с Робертом гораздо раньше, чем я предполагала, тьма ещё не успела опуститься на город.

Хлопнула входная дверь, а я впервые не знала, что делать. Остаться в комнате? Спуститься?

Все мои сомнения развеял деликатный стук в дверь.

— Войдите! — крикнула достаточно громко для того, чтобы с той стороны меня услышали.

Менталист спокойно открыл дверь и сообщил:

— Собирайся, пойдём ужинать.

При упоминании еды живот заурчал, мне оставалось лишь надеяться, что мужчина этого не услышал.

— Благодарю, я не голодна.

— Раз уж мы не договорились о денежной оплате, то питание и крыша над головой обеспечиваются из моего кармана. Ты мне нужна полной сил и готовой к работе. Считаешь, что сможешь долго продержаться и не свалиться в голодный обморок? К тому же сильно сомневаюсь, что иллюзионисту проще работать на пустой желудок.

Больше всего раздражало, что Торн мастерски тыкал меня носом в мои же упущения, как нашкодившего котёнка. Вроде бы и деликатно, но в то же время с позиции «сверху».

Так было всегда, и казалось, что ситуация никогда не изменится.

— Хорошо.

— Рекомендую тебе надеть платье, сегодня достаточно зевак, любовавшихся женщиной в штанах.

— Так пойдёт? — хмыкнула, щёлкнув пальцами. — Извини, парадных нарядов не имею.

Теперь на мне красовалось простое платье с закрытым воротом. Обычно я не меняла одежду, никогда не нравился этот тип иллюзии. Приходилось хорошо контролировать себя, чтобы ткань изламывалась естественно. С рубашками и штанами было проще.

— Нужно будет исправить это упущение перед походом в королевский дворец.

— Это ещё не скоро, так что время есть. Я потренируюсь.

— Тебе нужно будет сосредоточиться на рубине. Чем меньше морока ты создаёшь, тем лучше.

И снова логика, которую ничем не победить. Здесь я даже не злилась, поскольку рано или поздно пришла бы к такому выводу сама. Просто не хотелось принимать от Торна ничего, как бы нецелесообразно это ни звучало.

Во всяком случае, похоже, что дознаватель был изрядно вымотан и тоже не горел желанием отходить далеко от дома, поскольку мы остановились возле ближайшего заведения. Запах табака моментально ударил по рецепторам, стоило менталисту распахнуть дверь.

Поморщившись и прикрыв нос, я проследовала за мужчиной, который занял один из столиков.

— И как у тебя только не отбивает аппетит? — не удержалась от вопроса, глядя на собравшуюся публику. — Мне казалось, что представители твоего круга по таким местам не ходят.

— Странно, что мага из трущоб это смущает.

— Предпочитаю питаться дома, — и это было чистой правдой. — Я, знаешь ли, хочу пожить подольше.

— Правильный подход, но не переживай, тут ещё никто не отравился.

В целом место было довольно-таки приятным. Действительно, если убрать табачный дым и привести в порядок изрядно пожелтевшие от него окна и потолки, то, можно сказать, что даже уютным.

Чопорный официант с перекинутой через левую руку салфеткой, подошёл в наш угол и монотонно озвучил:

— Чего желаете? Ростбиф, варёная говядина, варёная свинина, жареная баранья нога, жареная говядина, свиной окорок, голубиный пирог…

На последнем меня передёрнуло. После каждой вылазки я старалась раздобыть нормальное мясо, чтобы не приходилось есть этих странных и донельзя наглых птиц.

Похоже, Торн был того же мнения, поскольку выбрал ростбиф не задумываясь. А также попросил две кружки эля.

Наверное, можно было бы остановиться на простой воде, но городским забегаловкам нельзя было доверять. Уж лучше пригубить хмельного напитка, чем слечь с какой-нибудь болезнью.

Всегда поражало — при короне работают маги высшей категории, а воду чистить так и не научились.

Когда работник удалился, чтобы оформить наш заказ, не забыв взять средства вперёд, мы с менталистом остались вдвоём. Он выбрал самый глубокий и дальний угол, куда никто не заходил. Все собрались в центральной части зала и что-то отмечали, не обращая внимания на странных посетителей.

— И всё же почему трущобы? — неожиданный вопрос застал меня врасплох, поэтому Торн решил уточнить. — Ты ведь могла хотя бы попытаться оказаться в академии.

— Тебе легко говорить, — я устало откинулась на спинку стула и посмотрела в мутное окно. — Прежде чем подать документы, я наблюдала. Вам же так нравится иметь одарённых слуг в качестве комнатных собачек!

— О чём ты?

— Ой, только не притворяйся, что ничего не знаешь. Образ наивного дурачка тебе не идёт.

— Но я действительно не понимаю, о каких одарённых слугах ты говоришь, — мужчина подобрался и снова вперился меня взглядом орлана, заприметившего жертву.

— Все места в подходящих для магов моей направленности уже давно куплены, Лиам. Брось, неужели ты действительно веришь, что генофонд нашей страны так плох, что поступают одни лишь бездари?

— Академия имени Дрейка Орма принимает лишь достойнейших.

— Исключение, — я махнула рукой. — Вокруг этого места столько слухов ходит… Да и находится оно на горном острове, где жить вообще невозможно. Разумеется, мало кто хочет, чтобы их дети отправились туда.

— Но ведь и у нас есть факультет ментальной магии.

Есть. А ещё практика в Альденхейме есть. Обязательная.

Приехать туда выше моих сил. Это будет похоже на то, что щенка привели в место, где он родился и слегка подрос. Он уже не вспомнит это место, но будет глупо тыкаться по углам в поисках матери, которая давно ушла.

Вот и я была бы такой же потерянной. В каждой камере видела бы временное пристанище моих родных, глядя на ландшафты, старалась бы представить, что видели они, встать с такого же ракурса. А потом бросилась бы с какого-нибудь обрыва, как вариант.

Нет, такое точно не по мне. Хотя, возможно, столкнуть Торна откуда-нибудь незаметно было бы проще.

— Возникли обстоятельства.

— Я так понимаю, временные, которые затем превратились в постоянные?

— Вроде того.

Неприятный разговор закончился, когда нам принесли горячее мясо с зелёным горошком. Блюдо поставили в центр стола, а тарелки поставили вместе с кружками. Дознаватель сам разрезал ростбиф и положил мне несколько кусков, причём весьма увесистых.

— Сомневаюсь, что я столько съем.

— Никуда не денешься, — шутливо ответил он. — Давай, не можем нормально ознаменовать начало нашего сотрудничества, то сделаем это хотя бы так, — после этих слов он поднял свой напиток, предлагая чокнуться.

Удивившись, я всё равно приняла приглашение и слегка ударила свою тару о его.

— Сомнительно для договорённости о сотрудничестве, но пусть будет так.

— Мы оба получим, что хотим.

— Тоже правда.

Деликатно опустим тот момент, что меня всё устраивало ровно до момента появления главного дознавателя департамента инквизиции в нашем с ребятами доме. Но шанс отомстить, а также гарантия отсутствия дальнейшего преследования инквизицией дорого стоят.

И такую цену я готова заплатить. Осталось только уладить пару моментов…

ГЛАВА 6: Шанс

Мысли о мести пришлось оставить на потом. Всю неделю мы с Торном безвылазно сидели, штудируя не только артефакторику, но и основные магические законы, чтобы не попасть под гнев короны.

И да, заказ короля точно отпадает.

Конечно, можно было бы убедиться, что Кел и Лия успели уехать, и затем уже рассказать всё королю, но кто мне поверит? Изучает главный дознаватель старинные реликвии, так оно и немудрено. А где этот гад хранит тубус — вообще загадка.

За несколько дней я честно воспользовалась возможностью исследовать дом и кабинет в департаменте вдоль и поперёк, но не смогла найти ничего, что могло бы указывать на тайник.

Сжёг? Уничтожил? Спрятал в семейном склепе?

Какие только мысли бродили в моей голове, кто бы знал. Иногда возникали даже совершенно бредовые идеи вроде мифических пространственных карманов.

В любом случае, мне стало совершенно не до этого, когда Зарзанд прислал весточку от Келлера в одну из ночей. В записке были обозначены дата и время встречи, а именно: сегодня.

Сама не знаю, как набралась наглости и просто поставила менталиста перед фактом. Хотя, все предыдущие дни я была просто паинькой и не сказала ни слова против. Более того — готовить начала, потому что ходить по этим забегаловкам стало невозможно:

— Слушай, а давай мы сэкономим твои деньги и мои нервы? — предложила через день после нашего совместного ужина. — Давай я просто зайду в пару лавок и…

— Не нужно, я найду кого отправить.

В итоге провиант нам таскал Роберт, разумеется, получая за это отдельную плату. Лиам держал данное ему слово, и теперь мальчик выглядел более выспавшимся и довольным. Теперь ему не нужно было спать по два часа, чтобы иметь хоть какую-то возможность помочь сестре. К тому же Роберт перестал пропускать школу, и с превеликим удовольствием делился с Торном тем, что узнал.

Иногда страшно становится от того, насколько дети доверчивы. Особенно бедные. К таким толику тепла проявишь, и они уже готовы смотреть на тебя глазами верного пса.

Тихо ступая по крышам при свете дня и изменяя пространство вокруг себя для окружающих, я наблюдала за жизнью Локарда и не уставала поражаться тому, насколько разной она бывает. Один город сочетал в себе практически всё, что только можно представить.

Однако долго так ходить было нельзя, иначе был риск лишиться сил на середине пути, поэтому, добравшись до границы трущоб, я просто свернула на одну из множества грязных улочек, где между домами мог протиснуться лишь один человек. Двигаться нужно было достаточно быстро, чтобы не попасть под руку одной из хозяек, вычищающих свои дома.

Именно помои и нечистоты, выливаемые на улицу из окон, составляли основную часть трущобного смрада. Выходить на более широкую улицу было небезопасно. Жандармы проверяли каждого пьянчугу, стараясь найти в нём того, на кого можно повесить нераскрытые преступления. Те, кто дают им подобные поручения, приносят главному дознавателю чистые отчёты.

Несколько таких я мельком видела, но так и не смогла рассмотреть имена тех, кто сдавал эти бумажки.

Звучит так, словно на дне этой иерархической пирамиды находятся только белые и пушистые, а ось зла сидит наверху. Разумеется, нет. Просто спящие в обнимку с бутылкой люди не так опасны, как реальные душегубы, которые и носа наружу не высунут при свете дня.

Помню, была я ещё совсем юной, наставник запрещал мне вылезать из нашего убежища больше чем на час. И даже за это время со мной могло случиться практически всё что угодно. В Локарде появился серийный убийца, решивший набить руку на жителях трущоб. Стоило ему выбраться в город, как его тут же скрутили и отправили в Альденхейм.

Ошибки быть не могло. Я лично видела, как из его логова выносили части тел жертв. Жуткое зрелище. Даже те, кого приравнивали к бешеным зверям, старались обходить пересечение Вестгейт и Корпл-стрит стороной.

Поэтому я даже не удивилась, когда Келлер назначил встречу именно там. Даже если и появится какой подражатель, то днём он точно туда не придёт, а стража в это время была достаточно трусливая и расслабленная.

Нужно успеть до смены караула.

Запрыгнув в окно первого этажа, я старалась нигде не наступать лишний раз. Прошло уже много лет, но крупные вещи, которые невозможно сдвинуть ветром, валялись так, словно их хозяин никуда и не уходил. Смятые простыни лежали в углу, а мне хотелось сбежать, глядя на них.

Жутковато.

— Никогда не стой у окна.

Я завизжала и в один прыжок оказалась у противоположной от окна стены.

— Ты совсем больной? — пропищала я, хватаясь за грудную клетку и глядя на массивную фигуру Келлера, с трудом протискивающуюся в окно. — Ты что творишь?!

— Извини, не хотел напугать, — друг взглянул на меня с усмешкой поверх очков и брезгливо отряхнул руки. — Ну и пылища здесь…

— Времени мало, — успокоившись, залезла во внутренний карман своей кофты и вытащила оттуда рисунок. — Я не мастер, но перерисовывала постепенно. Медальон в натуральную величину.

Немного покрутив мои художества, Келлер покачал головой и вынес вердикт:

— Вы оба спятили.

— Так сделаешь или нет?

— Тебя убьют, а его казнят. Вот тебе моё слово.

— Кел! — если бы могла дотянуться, то точно наградила бы его подзатыльником. — Это всё я и без тебя знаю! Что-то по существу сказать можешь?

Мазнув по мне взглядом, мужчина поправил очки и ещё раз взглянул на медальон.

— Будет трудно. Металл я найду, это не проблема, а вот камень… И что ты будешь делать, если он всё же весит больше или меньше?

А вот об этом я не думала. Всё-таки достоверность сведений достаточно сомнительная. Размер-то точно такой, а вот вес…

— Торн даст мне доступ ко всем книгам. Мне нужны лишь некоторые детали. Ты не о том волнуешься, лучше скажи, сумеешь ли приблизить копию к оригиналу? Который раз уже спрашиваю.

— Сделаю, Рона. Для тебя всё, что попросишь, сделаю. Но если умрёшь, то я на оставшиеся деньки найму некроманта и сам тебя убью, клянусь.

В груди потеплело, и я, не сдержавшись, бросилась к другу, обхватив его торс обеими руками. Поразительно, как одним своим появлением Торн раскрыл во мне склонность к проявлению нежностей и любого рода тёплых чувств. Вроде, не на войну отправляюсь, а всё равно каждая встреча воспринимается, как последняя.

Вдохнув родной запах, я на секунду забыла, где нахожусь и по какой причине. Даже этого времени мне хватило для того, чтобы немного отдохнуть.

— Жаль, что сейчас ты не можешь вернуть свой облик, — прошептал Келлер, поглаживая меня по волосам. — Я очень по тебе соскучился.

— Знаю, — его слова отозвались тупой болью в сердце, ведь я испытывала то же самое.

— Ты ещё можешь уйти, остался шанс, мы с Талией нашли…

— Нет, — отстранившись, я подняла голову, чтобы посмотреть другу в глаза. — Не могу.

— Снова твоя месть!

— Дело не в ней. Я уже слишком много знаю. Торн найдёт меня при любом раскладе, понимаешь?

— В таком случае он тебя не отпустит даже в случае удачи.

— Отпустит. Никуда не денется.

Ещё какое-то время мы просто болтали о жизни, словно не висело над нами никакой угрозы. Мне приятно было ненадолго окунуться в прежнюю жизнь, пусть и несколько кривоватым способом.

И чего мне на месте не сиделось?

Поговорив ещё немного, мы разошлись, условившись, что Келлер вышлет мне подделку артефакта на адрес главного дознавателя. Теперь они с Талией знали, где я нахожусь, а потому могли спокойно отправиться в одно из мест, присмотренных для переезда.

Друг решил пока не говорить, куда конкретно они отправятся. И подслушать могли, но это маловероятно, и удача могла отвернуться, сорвав все планы. Эта дама всегда была крайне придирчива.

Оставалось надеяться, что я приняла на себя большую часть её немилости.

Возвращение в дом менталиста оказалось одним из самых приятных моментов за всю неделю — Торн понятия не имел, сколько продлится моя беседа с артефактором, а потому дал мне своеобразный выходной, который я могу потратить на всё, что пожелаю. Кроме побега, разумеется.

Взгляд снова напоролся на злополучную шкатулку.

Привычка, выработанная в мастерской Келлера, когда-нибудь меня добьёт, богами клянусь!

Совершенно случайно я обнаружила инструменты на чердаке и поняла, что отремонтирую эту красоту. Она должна работать!

Вооружившись отвёртками и крючками, я принялась разбирать механизм, с восхищением оценивая тонкую работу мастера. Похоже, что здесь постарались на всех этапах.

Вообще, механизм музыкальных шкатулок всегда напоминал магию. На первый взгляд мне показалось, что всего лишь высохла смазка, но потом поняла, что повреждена ещё и крыльчатка. Каким-то неведомым образом тончайшие пластины помялись и не могли взаимодействовать с воздухом в нужной мере, но это было поправимо.

Цилиндр со штырями и гребёнка были в полном порядке, просто помыть, а значит, править было нужно не так уж много.

Принявшись за дело, я потеряла счёт времени. Каюсь, с упоением рассматривала каждую деталь. Всегда удивлял талант ювелиров, часовых и игрушечных дел мастеров. Артефакторы тоже должны были владеть их умениями, но у тех в распоряжении была магия. А здесь чистая механика.

Как можно взять дерево и металл с нуля и заставить их поддаться мягким рукам?

Вот где настоящая магия.

Каждая зазубринка была свидетельством кропотливой многочасовой работы. Здесь не было никакого применения волшебства, это ясно видно, иначе бы механизм питался за счёт артефактов или импульсов, посылаемых хозяином.

Наверное, создатель этой шкатулки был очень хорошим человеком. Дурной не способен на творение такой утончённой красоты.

Достать машинное масло тоже было несложно, ведь именно с его помощью в доме смазывались петли. И вот когда я уже почти закончила, запачкав себя и пол этой вонючей жидкостью, меня окликнул Торн:

— Что ты делаешь?

— А?! — от неожиданности я подскочила и едва не выронила цилиндр из рук.

Взглянув в окно, поняла, что уже почти ночь.

Дознаватель даже не пытался скрыть своего удивления, разглядывая открывшуюся перед ним картину.

— Я… Кхм, — внезапно возникший ком в горле мешал говорить, так что пришлось откашляться. — Я решила починить.

— Починить? — иронично усмехнулся мужчина.

— Ты за своим добром не следишь, пэр инквизитор, — фыркнула и вернула внимание изделию. — Я тут уже неделю, а эта красавица стоит поломанная.

— Она перестала работать ещё при жизни моей матери. Как-то не мог собраться и отнести её мастеру, да и зачем? — он медленно подошёл к креслу и сел в него, не сводя глаз с меня. — Почему вдруг ты решила взяться за это?

— Вернулась раньше, мне было нечем заняться, — сказала полуправду, помещая механизм на место и закрывая шкатулку.

Протёрла руки тряпкой и аккуратно подняла крышку. Раздалась лёгкая мелодия, похожая на перезвон маленьких серебряных колокольчиков. Это был мотив старой колыбельной, которую каждая мать в Иларии пела своим детям.

Зимними вечерами, когда было особенно холодно, она согревала сердце даже лучше горячего чая с пирогом.

— Какие же ещё таланты ты прячешь, госпожа иллюзионист? — мужчина поднялся со своего места и, приблизившись, аккуратно забрал семейную реликвию.

— Да какие таланты? Так… баловство одно.

— Ты испачкалась, — не успела я заметить, как он потянулся к моей щеке и стёр пятно большим пальцем.

Стёр пятно… Он увидел пятно!

Опрометью бросившись к ближайшему зеркалу, я увидела, что ослабила иллюзию. У меня всё ещё было другое лицо, но оставались считаные мгновения до того, как Лиам Торн увидит мой истинный облик.

— И волосы у тебя с рыжинкой, — продолжил добивать меня он, заметив панику в моих глазах. И улыбался.

Улыбался, демоны его забери!

— Очень смешно. Обхохочешься просто.

— Не злись. Голодна?

— Немного. А ты? Там со вчерашнего дня мясо осталось, могу разогреть.

— Буду благодарен.

Удивительное дело, я готовлю еду для своего врага. Вот где шутка столетия! Сколько раз у меня была возможность подсыпать ему что-нибудь?

Нет, понятно, что нисколько, он всегда пищу проверяет, но гипотетически!

И самое страшное — это соседство перестало меня напрягать. Торн никогда не заходил в мою комнату, лишь стучал, если я была ему нужна для дела. Ни к чему не принуждал, готов был полностью оплачивать моё питание в заведениях, которые цену задирают только так…

Я словно вернулась в школьные годы, когда могла на него положиться, и это до одури пугало. Когда дознаватель улыбался, то становился прежним Лиамом, которого мне довелось узнать. Добрым мальчишкой, стоявшим за правду.

Иллюзионист ведётся на иллюзии.

Какая ирония!

Всё чаще вспоминался давний разговор с наставником, когда он отказывался меня учить:

— Ну почему? — я капризно топнула ножкой и с вызовом посмотрела на пожилого мужчину. — Почему ты не хочешь меня учить?!

— Потому-то все твои умения и таланты со всеми смрадными водами отправятся в реки! — грубо обрубил он.

— Неправда!

— Ты всего лишь слабая женщина!

— Неправда! Неправда! Неправда!

Оказалось, что ещё какая правда.

Сдерживать эмоции и дисциплинировать ум невероятно сложно, когда перед тобой Лиам Торн. Умелый манипулятор и лжец.

Он неглуп, поэтому уловил перемены в моём настроении, и ужинали мы молча. Но спокойно уйти в свою комнату мне так и не дали:

— Можешь поработать моим секретарём?

— А что делать надо?

— Помочь разобрать бумаги. У нас пропало два человека. Из бывших сотрудников департамента. Есть связь, но боюсь, что сейчас уже ничего не рассмотрю.

— Подпустишь меня к секретным документам? — сказать, что я была удивлена — не сказать ничего.

— Думаю, секретнее Пламени Сухейла уже ничего не будет.

Тоже правда.

— Хорошо, давай.

Странная просьба, но у богатых и занятых свои причуды, с этим уже ничего не поделаешь. Лишь у двери в кабинет я задумалась о том, насколько опасно всё больше погружаться в деятельность департамента.

Оставалось надеяться, что я всё проверну красиво, и Торну будет просто не до меня.

Мужчина всучил мне несколько картонных папок и сказал:

— Нужно рассортировать по датам. И в некоторых папках листы повторяются, на это не обращай внимание.

— Хорошо, — решила не задавать лишних вопросов.

Казалось, опешить ещё больше невозможно, но менталист умел удивлять. Он доверил магичке из трущоб личные дела бывших сотрудников инквизиции. Присвистнув, я принялась за дело.

Работа продвигалась медленно, что неудивительно, ведь я то и дело замечала знакомые имена. Не я одна обивала пороги с просьбой смягчить приговор или хотя бы позволить навестить родных в Альденхейме.

Руп Хендрикс — торговец. Помню его несчастную молодую жену. Она даже не плакала, просто пустым взглядом смотрела куда-то сквозь стену. Долгое время я не могла понять, по какой причине через месяц после ареста мужа она вышла за одного из сыскарей и повесилась через день после свадьбы. А потом осознала…

Низко, подло, грешно.

В деле не было указано, когда он умер, но что-то мне подсказывает, что известия о предательстве жены до него дошли быстро, удар со всех сторон. Можно предположить, что сгорел парень быстро. В досье указано лишь то, что он мёртв, но ни даты, ни времени…

Молодую семью загубили, изверги.

Оправдан.

Едва сдержалась, чтобы не выругаться, я перелистнула страницу и сосредоточилась только на датах. Если так и дальше пойдёт, то сама себе начну казаться праведницей, коей воровка не может быть по определению.

И я держалась. Честно держалась, пока не увидела свою фамилию:

«Онан Фирс. 44 года Род деятельности: столяр Магический потенциал: 2. Иллюзии Причина задержания: прокурорский ордер Обвинение: государственная измена Приговор: 35 лет в тюрьме Альденхейм Статус: отбывает наказание согласно приговору мёртв Статус приговора: приведён в исполнение аннулирован за неимением прямых улик в материалах дела Место захоронения: кладбище тюрьмы Альденхейм Причина смерти: остановка сердца

Маргарет Фирс. 39 лет Род деятельности: домохозяйка Магический потенциал: 45. Земная магия Причина задержания: прокурорский ордер Обвинение: государственная измена Приговор: 10 лет в тюрьме Альденхейм Статус: отбывает наказание согласно приговору мертва Статус приговора: приведён в исполнение аннулирован за неимением прямых улик в материалах дела Место захоронения: кладбище тюрьмы Альденхейм Причина смерти: остановка сердца

Юстас Фирс. 16 лет Род деятельности: подмастерье Магический потенциал: 13. Иллюзионист Причина задержания: прокурорский ордер Обвинение: государственная измена Приговор: 27 лет в тюрьме Альденхейм Статус: отбывает наказание согласно приговору мёртв Статус приговора: приведён в исполнение аннулирован за неимением прямых улик в материалах дела Место захоронения: кладбище тюрьмы Альденхейм Причина смерти: удар тупым предметом в височную долю с последующим кровоизлиянием».

Лишь краткая выжимка, но так много сказано… Я не посмею просить Лиама предоставить мне полные материалы дела, где указано всё до мельчайших деталей. И не потому, что выдам себя со стопроцентной гарантией. Просто не смогу.

Знать, что их больше нет — это одно. Но узнать все чудовищные детали и остаться в здравом рассудке? Нет, невозможно.

Ко всему прочему, к анкетам были прикреплены зарисовки. Мастерская рука художника запечатлела моих родных именно так, как я и запомнила — гордые, но не сломленные. Каждый из них смотрел прямо перед собой, не опасаясь ничего, потому что верил в справедливость.

Правда была на их стороне, но всё же не помогла.

Опустив глаза ниже, я увидела два своих изображения, приколотых к небольшому листочку:

«Рона Фирс. 7 лет Магический потенциал: предварительный — 76. Иллюзии (точной информации нет) Род деятельности: ученица центральной магической школы Локарда Причина задержания: задержана не была Приговор: судебному преследованию и последующему слушанию не подвергалась Статус: временно содержится в пансионе на попечении пэра Кристиана Торна пропала без вести мертва примечание: на момент пропажи 12 лет, тело не найдено».

На первой зарисовке на меня смотрел наивный и радостный ребёнок, а на второй — женщина с детским лицом. Те пять лет заставили меня стремительно повзрослеть.

Наставник хорошо меня спрятал. Потенциал выше пятидесяти — уже сильный показатель, а мне и вовсе достался бабушкин. Контрольные замеры делают в двадцать лет, когда организм полностью сформируется, но цифры растут с возрастом.

Когда в трущобах начали спрашивать про рыжеволосого подростка, старик научил меня скрываться всеми возможными способами. Хорошо, что научил, иначе работать бы мне на какую-нибудь богатенькую дурочку за гроши, тратя все усилия лишь на поддержание её красоты. Или ещё хуже — на департамент инквизиции. Они бы точно придумали что позабористее, сводя людей с ума моими руками.

А ведь когда-то я мечтала создавать красивые образы для детей во время городских праздников. Театр иллюзий — невероятно красивое зрелище. Теперь играю роли, только не на сцене, и вместо сказок создаю кошмарные видения для особо наглых господ.

— Кого-то узнала? — спросил Торн, развеяв флёр воспоминаний.

— Извини?

— Ты почти не дышала несколько минут, разглядывая строки в досье. Я так понимаю, нашла кого-то из своей преступной банды?

Моментально вспыхнув, я с ненавистью посмотрела на дознавателя и мысленно дала себе несколько пощёчин, чтобы не сказать лишнего.

А сила взбунтовалась. Она требовала наказать мерзавца за брошенные слова, заставить его потерять ориентиры, перестать отличать выдумку и реальность. Свести с ума.

Всколыхнувшаяся волна манила и словно уговаривала отпустить контроль, поддаться ей, разрушить всё, до чего только можно дотянуться.

— А мне обязательно нужно кого-то искать? — я почувствовала, как губы исказила кривая усмешка. — В отличие от вас у меня есть сердце.

— Неужели? — прочитать что-либо по лицу менталиста было невозможно, поэтому я не ожидала, что в следующую секунду он резким движением выхватит папку у меня из рук. — Филипп Гросс. Капитан в отставке. Занятно, — мужчина поместил большой палец в то место, где находились материалы о моей семье, поэтому ему не составило труда найти то, что так меня взволновало.

На лицо Торна набежала тень. Казалось, его свело мимолётной судорогой. И я бы даже решила, что мне померещилось, если бы не явно дёрнувшийся кадык.

Помнит. Узнал.

Чёрное и вязкое чувство овладело мной. Имя ему — ненависть. Когда кровь кипит, словно лава, медленно спускающаяся по склону вулкана. Она сжигает всё на своём пути, не оставляя даже пепла.

— Жаль эту семью, — тихо сказал он. — Печальная участь.

— Печальная участь? — маниакально расхохоталась я. — Как очаровательно. Вся семья лежит под землёй, на их могилы даже никто не приходит. Но всего лишь печальная участь! А те, кто умер один что? Там просто грустно?

— Не вся. Рона жива.

— Ну да, тело младшей дочери кто-то разодрал и выкинул в канаву. Или, что скорее всего, её бренные кости покоятся на дне Гардонской трясины, недалеко от Локарда, — именно такая судьба ждала меня, если бы не воля случая.

— Как видишь, она не сильно слабее тебя.

— И что? Много сильных полегло в борьбе с самой жизнью, — философски отметила я, глядя в потолок, не прекращая истерически смеяться.

— Можешь потешаться сколько хочешь, но, когда я её найду, возможно, сумеешь убедиться в правдивости моих слов.

И вот тут мне стало совсем не до смеха. Резко замолчав, я уставилась на Торна во все глаза.

Что значит «найду»?

— Ну найдёшь, — старалась не впадать в панику от этого предположения, — и толку? Прости, если лезу не в своё дело, инквизитор, но тебе не кажется, что она, мягко говоря, не будет рада вашей братии?

— Мне не кажется, я в этом уверен.

— Тогда что за стремление навязаться той, кто знать тебя не желает?

— Я виноват перед ней, Лейна, — глухо сказал он, глядя на меня в упор. — Виноват так глубоко, что прощения мне не найти, но сказать нужно. Всё как есть.

Этот взгляд был знаком мне слишком хорошо. Вина и всепоглощающее одиночество, щедро приправленные ненавистью к себе. Таким поделишься только с тем, кто в состоянии понять силу этого чудовищного сочетания.

Но я не хотела понимать.

И прощать тоже.

Есть вещи, которые не стираются со временем, не уходят. Даже чашку можно склеить и придать ей хоть немного презентабельный вид, а сломанную жизнь так не починишь.

— И чего ты ждёшь от неё в таком случае?

— Не знаю, — Торн улыбнулся до того печально, что даже самое зачерствевшее сердце невольно дрогнет.

Но не моё.

Он и его отец лично вырвали его из моей груди. Медленно. По кусочку. Безжалостно. Смакуя.

А если что и отозвалось, так только зияющая дыра на месте мышцы, качающей кровь. Там, в этой пустоте, обнимая себя руками, сидела маленькая потерянная девочка, готовая обнять и пожалеть любого страждущего. Особенно, если это тот, кого она считает близким человеком.

Пусть он и врёт ей, не боясь ни правосудия, ни кары небесной.

— Ну, всегда есть шанс на прощение, — с напускным равнодушием я взялась за другие бумаги.

— А ты бы простила, если бы тебя бросили тогда, когда ты нуждалась в человеке больше всего?

— Да, — потому что это вообще не основная проблема, поганый ты лицемер! Всего лишь оставил! — Есть вещи и похуже.

— Есть и похуже, — повторил Торн со злой иронией. — Но не думаю, что будет легко.

— Не будет.

— И всё же думаешь, что она примет мои извинения и помощь?

— Как знать.

Извинения будут приняты лишь тогда, когда ты окажешься на самом дне, потянув за собой свою семейку. Когда поймёшь, что тот, кто был слабее, стал не просто равным по силе, но и переиграл тебя. Когда будешь захлёбываться от отчаяния, будучи не в силах хоть что-то изменить.

Тогда ты получишь своё прощение.

Даже если я сама себя поедом сожру из-за того, что уподобилась тебе.

ГЛАВА 7: Это не я!

— Нужно поспать, — справедливо заметил Торн, глядя в окно, за которым уже занимался рассвет.

Свечи практически погасли, превратившись в маленькие огарки, и теперь в комнате царил полумрак. Как мы это не заметили, продолжая копаться в бумагах — загадка.

Только сейчас я ощутила, что мне больно моргать. В глаза будто насыпали горсть песка и ещё лимонного сока добавили. Иллюзия оставалась безупречной, однако можно с уверенностью сказать, что под ней я напоминала упыря под управлением некроманта.

— Думаю, да. Сколько у нас времени?

— Прибудем в департамент к полудню.

— К полудню? А тебе никакого выговора не будет? Или что у вас там?

— Начальство не опаздывает. Оно задерживается, — по-мальчишески усмехнувшись, ответил он. — Глава департамента знает, что я за последние пять лет ни разу не оставлял пост. Даже в собачьи дни.

— Кстати, никогда не понимала, почему собачьи. Как по мне, так они самые, что ни наесть человеческие.

— Есть доля правды в твоих словах. Всё дело в звезде. Когда-то давно заметили, что с начала месяца Лугов до конца Победоносного ярче всего горит звезда в созвездии Большого Пса. Звезду назвали Каникулой.

Каникула. Каникулы.

Теперь понятно, почему у двух месяцев отдыха у школьников такое название. И да, в это время взрослые тоже могли посменно уходить на отдых.

— Тогда… — договорить я не успела, услышав, как хлопнула входная дверь. — Что это? Я же закрывала…

— Есть люди, которым это не препятствие.

— О чём ты?

Незваный гость явно ориентировался в доме, поскольку уже через несколько секунд я услышала шаги в соседнем помещении, именуемом спальней, а вслед за ними дверь в кабинет с грохотом распахнулась, пропуская мужчину преклонного возраста, но не слишком старого.

Признаться, я даже не сразу его узнала. Но те же глаза, что и у Лиама, расставили всё по своим местам.

— Отец? — дознаватель поджал губы, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — Что ты здесь забыл?

Ничего себе.

На уме вертелась ещё парочка нецензурных выражений, но подобное лучше приберечь на крайний случай.

Тем не менее… похоже, я много пропустила, выживая в трущобах. В моей памяти между пэром Кристианом Торном и его сыном были достаточно тёплые отношения. Неужели мальчик обиделся, что папенька сослал его куда подальше?

Хотя, не очень похоже на Лиама. Даже если подобное и имело место быть, то к тридцати годам юношеская злость должна была поутихнуть.

— Я не могу навестить собственного сына?

— Без предупреждения — нет. И где ты достал ключи?

— Не забывай, с кем говоришь, — взор мужчины обратился ко мне. — А ты ещё кто?

Достаточно приятное лицо, как многие бы его охарактеризовали, исказилось в гримасе брезгливости, теряя привлекательные черты.

— Моя ассистентка, — представил меня менталист. — Говори, зачем пришёл.

Я бы поостереглась общаться в подобном тоне с человеком, имеющим доступ к моему дому.

— Наедине.

— Нет, — отрезал Лиам. — Если по личному вопросу, то для этого есть ежегодные семейные встречи. Всё рабочее Лейна и без того узнает.

Как мило. Прямо чувствуются семейное тепло и любовь.

— В таком случае… — Торн старший бросил сыну на стол стопку писем. — Не стал бы приходить без веской причины, но дело действительно серьёзное.

Нехотя Лиам раскрыл один из конвертов и пробежал глазами по строчкам. С каждой секундой его взгляд становился всё тяжелее и мрачнее.

— Я знаю, что ты расследуешь это дело. Подумал, подробности тебе не помешают. К тому же, сегодня нашли ещё одно тело. Около двух часов назад.

— Откуда у тебя эта информация?

— Связи остаются, даже если ты на пенсии.

— С чего такая щедрость?

Хороший вопрос.

Я помнила, каким жестоким и беспринципным может быть бывший глава департамента инквизиции. Если кто-то не может быть ему полезен, то отправится на свалку. Мой пример тому доказательство.

Хотя, готова поспорить, что именно он отдал приказ о моих поисках, когда узнал мой магический потенциал.

— Ты больше не считаешь меня своим отцом, но я по-прежнему считаю тебя своим сыном.

Ещё раз с брезгливостью взглянув на меня, мужчина покинул кабинет, а затем и дом.

Обескураженная, я просто смотрела на дверь и, кажется, слышала, как в моей голове шумел ветер, словно кто-то организовал там настоящий сквозняк.

— Что это было? — оторопело спросила у Лиама.

— Мой отец, — он повёл плечами и принялся читать второе письмо.

— И это нормально, что он так… вламывается? — не смогла подобрать другого подходящего слова. — А если бы ты спал? Или был… с женщиной? Не знаю.

— У него нет границ, — отрешённо пробормотал дознаватель. — Если дело действительно срочное, то он просто приходит, кидает стопку бумаг и уходит. Пробовал менять замки и магическую защиту, но без толку. Всё равно обходит. Прямые кровные узы пересиливают даже родовую защиту.

Нет, они точно с головой не дружат. Это у них семейное.

Келлер что-то рассказывал мне об этом, но я плохо слушала. Подобные печати были нам не по карману, а значит, и информация о них полностью бесполезна. Во всяком случае, так мне казалось тогда. Но что-то всё же в голове отложилось — такие печати заказывают, чтобы в дом могли пройти только ближайшие родственники.

— Не поняла, — мотнула головой, чувствуя, как перед глазами начинают плясать мушки от усталости. — Каким образом я вернулась сюда без тебя?

— Взял образец твоей слюны со стакана.

— Что?!

— Нужно же было сделать так, чтобы плетения не конфликтовали, — ему вообще не было стыдно! Вот ни капельки! — Когда окончим наше сотрудничество, я её перенастрою обратно.

— Издеваеш-шься? — прошипела, наклоняясь к Торну через стол.

— А что, ты бы дала разрешение на слепок твоей ауры? — с видом уставшего преподавателя флегматично спросил Торн.

— Нет! Но ты мог сказать!

— Зачем?

Знаете чувство, когда хочется ответить что-то крайне остроумное и едкое, но ничего в голову не приходит? Идея появится, но потом, когда не надо.

Вот сейчас был именно тот случай!

Запредельная наглость менталист настолько поразила меня, что даже дышать нормально не получалось.

Пока я хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, Лиам успел прочитать всё, что принёс его отец.

— Похоже, сон откладывается. И может понадобиться твоя помощь.

— Разбежался!

— В опасности может оказаться твой обожаемый артефактор.

Сердце замерло при одной только мысли, что кто-то угрожает Келлеру. Я сжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках.

— Объясни.

— Я не просто так спрашивал тебя о Неуловимом Джо. Этот серийный убийца должен сгнить в Альденхейме.

Вот это поворот!

Нет, в целом, я бы ничего не говорила, если бы мне не пришивали трупы. Именно трупы. Прямо вижу, как в архивах департамента к моему имени подшивают листочки с досье погибших.

Знать бы, кто они, чтобы не зря обвиняли, а то совсем обидно будет.

— А почему ты решил, что это именно он? — старалась удерживать серьёзное лицо, хотя так и тянуло расхохотаться.

— Всё указывает на это, прочит письма.

Взяв листок в руки, я едва не хлопнула себя ладонью по лбу. Моя любовь ко всяческим спецэффектам для пущей зрелищности сыграла со мной злую шутку. После каждого моего нападения пострадавшие аристократы торопились дать интервью в газеты.

Не удивительно, ведь тех, кто способен установить ту же родовую печать, я не трогала. Просто не пробралась бы. А многие бароны и виконты, а также их супруги, очень хотели, чтобы о них узнали. Как будто публичный скандал и показные слёзы способны поднять их по социальной лестнице или продвинуть по службе.

Какая нелепость.

Похоже, что настоящий убийца действительно интересуется светской хроникой, и при этом не работает в трущобах, иначе бы все давно знали, что появился некий душегуб.

Самое старое письмо было датировано несколькими месяцами назад. Если быть точнее — пятью.

И все убийства с моим почерком происходили после краж. Во всяком случае, соседи убитых и их слуги видели иллюзии, похожие на мои.

— А тебя не удивляет тот факт, что он кого-то оставляет в живых, а кого-то убивает. При этом не проявляя изобретательности, а лишь повторяет прошлый случай? Да и очевидцы, поклонники газетных скандалов, не самые надёжные рассказчики.

— Возможно, это тот тип маньяков, который просто предупреждает о том, что он сделает со следующей жертвой.

Сказала бы, что бредятина, но такие случаи действительно известны. Я знаю о подобном только по рассказам, но существовали безумцы, которые любили играть с жандармами и департаментом инквизиции, водя их за нос.

Но у них были большие проблемы с сознанием, словно над ними поработал менталист-недоучка.

Этот же целенаправленно подставлял меня не просто под Альденхейм. Под смертную казнь!

— Всё равно не сходится. Не убивал, а тут вдруг начал.

— Вошёл во вкус?

— Сомнительно.

— Ты так его защищаешь, будто знаешь лично. Признайся, он твой учитель.

— А чего не я сразу? — вопросительно выгнула бровь.

— В первые пару дней я именно так и думал. Неуловимый Джо владеет магией иллюзий, это не может подвергаться сомнению. Никаких посторонних веществ в крови той же леди Озборн не было обнаружено. Хотя её рассказ про арахниду был впечатляющим.

Да поняла я, что переборщила. Но стыдиться не буду. Это была одна из лучших моих иллюзий.

— И почему решил переменить мнение?

— Ты всё время у меня на виду.

— Ну вот, вчера отлучилась.

— Прочти последнее письмо. Время смерти — полночь.

Верно.

Скажи я сейчас, кто скрывается под маской Неуловимого Джо, возможно, станет проще. Но инквизиция охотилась за мной ещё до кровавого следа, и нет никаких гарантий, что Торн не переменит своё решение отпустить меня на все четыре стороны по завершении операции.

С него станется взять в заложники Келлера и Талию, тем самым заставив меня раздобыть рубин, а затем отправить нас всех на гиблый остров.

Демоны!

Надо как-то деликатно увести его от этой мысли.

Однако этот убийца обеспечил мне одно преимущество: пока он вершит свои грязные дела, Торн не будет искать истинного легендарного вора и не догадается, что кражи прекратились не просто так. Не сопоставит. Просто убедится, что преступник разыгрался на полную катушку.

Может, не разубеждать его?

— Ладно, допустим, — кивнула я. — И что теперь делать?

— Готова взяться за консультацию? У нас есть сильные иллюзионисты, но знаний преступных схем у них, скажем так, маловато, — Лиам поморщился, как от зубной боли. — Они, в основном, задействованы для прикрытия основных групп. Будешь получать оклад.

— С чего это вдруг?

— Наша сделка распространяется лишь на операцию по заполучению Пламени Сухейла. Полагаю, будет честно оплатить тебе дополнительную работу. Но если ты столь щедра…

— Нет-нет. Такого недостатка за мной не водится. Я с удовольствием обчищу твой карман.

Лишь спустя секунду я поняла, как это прозвучало, и с ужасом посмотрела на дознавателя. Тот лишь сдавленно хмыкнул, сдерживая рвущийся наружу смех.

— В этом я никогда не сомневался.

— Тогда идём. Интересно посмотреть, что там наплёл этот иллюзионист.

Что я там говорила? Что не буду работать с Торном даже под угрозой Альденхейма?

Ну, что могу сказать… Гибкость принципов — необходимая составляющая выживания.

К тому же мне было безумно интересно, кто смеет порочить моё имя, пусть и не совсем честное, при полном отсутствии фантазии.

ГЛАВА 8: Нет предела совершенству

На месте преступления было уже превеликое множество людей: жандармы, городская стража, сотрудники департамента инквизиции, обычные зеваки.

Удивительно, но почти никто не сочувствовал покойному. Всем было интересно узнать подробности, покопаться в грязном белье, получить свежие сплетни. Нужно же о чём-то судачить на работе, верно?

Все расступились, пропуская нас с Торном вперёд, и с удивлением воззрились на меня. Слухи о том, что главный дознаватель вечно ходит с женщиной в брюках, уже разлетелись по Локарду, но по-прежнему далеко не все им верили.

На этот раз я не стала шокировать народ и всё же надела платье, пусть мне и было жутко непривычно.

С закрытым воротом, простом покрое, без рюшей и оборок я была похожа на гувернантку, но оно и к лучшему. Ни к чему излишества или кричащие отличия, сейчас все должны сосредоточиться на другом.

Я даже шляпку и перчатки нацепила по настоянию Лиама. Ну прямо образцовая горожанка!

Сотрудники департамента инквизиции уже знали о моём существовании, а потому практически не подали виду, что что-то идёт не так. Парочку из них я знала. Слышала, как они называли меня «карманной собачкой». Иногда руки чесались показать им что-нибудь эдакое…

Несмотря на большое количество людей, в доме было подозрительно тихо. Все переговаривались и переглядывались, стараясь не шуметь лишний раз, словно громкий окрик мог привлечь к ним внимание таинственного убийцы.

Всем было страшно.

Пять тел — это не шутки.

В одной из комнат сыскарей было больше всего. Они делали зарисовки и старались лишний раз не наступать на пол. Опустив глаза, я поняла почему — кругом были кровавые пятна.

— Кошмар какой, — не сдержалась я.

— Он даже не сопротивлялся, — констатировал Торн, бегло оценив обстановку. — кровь только на полу, и я не вижу, чтобы его тащили… Олфорд! Или вы тут уже всё затоптали?!

— А? — невысокий и юркий мужчина с пышными усами подскочил на месте и едва не потерял очки. — Ах, пэр Торн! Наконец-то вы пришли. Но кто вам сообщил?

— А есть разница? Что нашли?

— Так это самое… — он замялся, искоса поглядывая на меня, но всё же продолжил. — Ничего не пропало, как и всегда. Но он бёг…

— Бежал, Олфорд, — поправил его менталист.

— Да-да, бежал, — мужчина активно закивал головой. — В… его кабинете всё валяется так, будто он лихорадочно хватался за всё подряд, стараясь удержать равновесие. Во всяком случае, такие выводы сделала Фоксвелл.

— Боролся?

— Скорее, пытался убежать, но в доме мёртвых скажут точнее.

— Тело уже там?

— Пока здесь.

— Идите и скажите, чтобы не забирали тело, пока я его не осмотрю, — отвернувшись от мужчины, Торн обратился ко всем присутствующим: — Где очевидцы застали арахниду?

— Слуги сказали, что в коридоре на втором этаже, но выходила она точно отсюда. Они сбежались на крик и закрылись в своих комнатах вплоть до момента, когда всё стихло.

Видимо, не самый лучший хозяин был, раз никто не захотел ради него развеять галлюцинацию. Хотя, это может быть сильный иллюзионист.

— Все вон, — дознаватель словно прочитал мои мысли. — Я сам здесь всё осмотрю.

Никто не решился спорить с главным дознавателем, так что помещение было освобождено в считаные минуты, а мы с Лиамом оказались отрезаны от внешнего мира закрытой дверью. Аккуратно ступая по полу, я придерживала подол платья, чтобы не смазать картину неосторожным движением.

— Тело лежало лицом вниз? — флегматично спросила, разглядывая очерченный мелом силуэт.

— Вверх. Ты не слушала?

— Не всё, — встала в угол, в котором предположительно появилась арахнида, — меня больше интересовала иллюзия.

Медленно сняла перчатки и положила их в поясной мешочек. Разогревая пальцы, я пыталась понять, в каком именно порядке всё произошло.

— Почему этот человек бежал от убийцы? Почему не напал в ответ?

— Струсил, знал этого человека, — мужчина пожал плечами. — Это только предстоит выяснить.

Тогда, скорее всего, цель была напугать.

— Не знаешь, как у покойного с сердцем было?

— При вскрытии обнаружим.

— Он же тоже аристократ! — возмутилась я. — Почему ты ничего не знаешь?!

— А, то есть ты всё-таки детально знакома со всеми обитателями трущоб? — наигранно удивился он, но ненадолго. Спустя мгновение Торн вновь вернул себе прежнее выражение лица. — Ты действительно считаешь, что мы все справляемся о здоровье друг друга на регулярной основе? Король со всеми делится информацией о своей подагре.

— У Его Величества подагра? — изумилась я.

— Боги, нет! — казалось, у Торна дёрнулся глаз. — Я понятия не имею!

— А, сарказм. Прости, не расслышала его.

— Вот так и рождаются слухи.

И не поспоришь.

Оставалось надеяться, что присутствующие не сбили иллюзорный след. Хоть что-то должно было остаться… Активировав дар, я представила нити, пронизывающие воздух, и начала медленно передвигаться по стене, чтобы понять, какие из них были надорваны, но ничего не получалось. Либо слишком тонкая и сложная работа, либо слишком слабая, что маловероятно.

Но у страха глаза велики. А если ещё и выяснится, что у потерпевшего было слабое сердце… Тогда там действительно многого не надо.

Время шло, а я по-прежнему не могла уловить ничего, кроме лёгких отголосков магического следа. С каждой новой попыткой я выходила из себя всё быстрее и уже была готова ударить кулаком по стене от досады, но мою руку моментально перехватили.

— Успокойся, — Торн одним-единственным движением развернул меня к себе спиной и сделал так, что мои ладони оказались в его. — Ты когда-нибудь искала магию, подобную твоей?

— Давно. И сразу же после применения.

— Я вижу, что ты делаешь. Слишком топорно, — я затылком почувствовала, как он назидательно покачал головой из стороны в сторону. — Давай-ка попробуем по-другому.

Пришлось собрать все силы, чтобы не вздрогнуть. Первым возникло желание вырваться и отряхнуться, настолько омерзительны были его прикосновения.

За ним пришёл страх. Обычно я стояла за спиной у всех и контролировала ситуацию. Теперь же это место занял Торн, что не могло не напрягать.

И последними накатили воспоминания. Снова демонова память решила подкинуть мне картинки из школы, когда учителя считали меня бездарностью с огромным резервом, а Лиам просто помогал мне освоить азы.

Отвратительный коктейль.

— Сама разберусь, — попыталась вырваться, но почувствовала, что на моих запястьях сомкнулись мужские пальцы.

— Успокойся, ты просто неправильно делаешь.

— Будешь учить иллюзиониста? — остервенело прошипела я.

— Ты действуешь слишком топорно. Даже я ощущаю твои попытки найти магический след, так ничего не получится.

— Слушай, ты…

— Нет, это ты послушай! — он резко одёрнул меня и наклонился прямо к моему уху, опаляя кожу горячим дыханием. — Просто попробуй сделать так, как я говорю, и не перечь. Вот увидишь, дело пойдёт быстрее.

Извернувшись, я посмотрела на мужчину и поняла, что он не отступится от своего. Казалось, подобная ситуация была для него обычным делом, поскольку ни один мускул на его лице не дрогнул.

Торн выглядел уверенным не только в своей правоте, но и в успехе своей затеи.

— Хорошо, — сквозь зубы процедила я. — Только руки убери.

— Извини, но мне придётся ментально воздействовать на тебя. При тактильном контакте это менее опасно, да и сработает быстрее.

— Мы так не договаривались!

— Клянусь, что не полезу дальше положенного. Лишь слегка буду воздействовать на кору головного мозга, чтобы ты могла легче усвоить то, что я тебе говорю.

— Запомни, если я почувствую, что ты… Короче, будешь визжать, как девчонка. Клянусь, я все силы брошу на то, чтобы ты увидел иллюзию мощнее, чем то, что делает этот преступник.

— Договорились, — хмыкнул он и приступил к делу.

Моя нервозность резко начала перерастать в неконтролируемую ярость. Сила взбунтовалась, почувствовав инородное вмешательство, и мне понадобилось приложить некоторые усилия, чтобы заставить её успокоиться.

Голова затрещала, как при сильнейшей мигрени, и я дёрнулась в сторону, чтобы прекратить пытку, но Торн продолжал держать меня за правую руку, а левой перехватил меня поперёк талии, чтобы не позволить мне вырваться, и шёпотом приказал:

— Не сопротивляйся, ослабь контроль. Чем больше ты препятствуешь мне, тем больнее тебе будет.

Легко сказать!

Оказалось, когда привыкаешь к постоянному напряжению, не можешь вернуться к расслабленному состоянию.

Я разучилась снимать с себя защитные плетения!

Мысленно снимая заслон, я прикусила губу, чтобы не взвыть от ломоты внутри черепа. Если за дверью услышат женские вопли, то точно вломятся и помешают нам. Во всяком случае, могут подумать, что преступник вернулся, а мнительная дама подняла тревогу.

Постепенно боль начала отступать, и я услышала едва различимое:

— Умница, так-то лучше. Теперь вспоминай, за что лучше всего цепляется иллюзия помимо воздуха. Моя теория на этом этапе тебе мало поможет, практика важнее.

Задыхаясь от борьбы собственных сил и сил Торна, я старалась контролировать собственную иллюзию, а тут нужно ещё что-то вспоминать.

— Она… хорошо запоминается… в местах, с которыми иллюзия соприкасалась, если она была физически воплощена, — вспоминала слова наставника. — Или в голове того, на кого производилось воздействие, но залезть туда без менталиста невозможно.

— Плохо. Очень плохо.

И в кои-то веки я была с ним согласна. Мы можем найти нужную точку с первого раза, поскольку арахнида была воплощена, а можем и полдня провозиться. Но этого времени у нас нет. У меня его нет.

— Будем лезть в голову, — прохрипела я. — Это ещё возможно?

— Некроманта сюда! — рявкнул Лиам. — Сейчас попробуем. Мы прибыли быстро, тело только начало коченеть, так что всё возможно.

Где-то на грани сознания я услышала шаги и произнесённое заклинание. Что оно означало, я понятия не имела, но, похоже, сработало.

— Давай, у нас есть минуты три! Я буду держать его, а ты… Лейна, у тебя кровь.

Поднеся свободную руку к носу, я ощутила влагу и взглянула на свои пальцы сквозь пелену. Они были красные.

— Ничего. Справлюсь.

— Сейчас концентрируйся на плетении, которое я выведу, поняла? Ищи там.

— Хорошо.

Я напрягла все мышцы, чтобы удержать своё тело в вертикальном положении, и сосредоточилась на созданном Торном плетении. С помощью некроманта ему удалось вытащить последние воспоминания и всё с ними связанное, так что найти следы иллюзорного воздействия было несложно.

Сознание погибшего было спутанным, словно кто-то оставил на нём зарубки топором. Грубые, резкие.

Даже начинающий иллюзионист не будет настолько груб.

Голову словно прострелило, и я, не сдержавшись, вскрикнула, рухнув на колени. Единственная мысль — удержать свою иллюзию, которая уже дала трещину, если Торн увидел кровь.

— Лейна! — дознаватель подхватил меня и позволил на него опереться. — Спокойно, всё хорошо. Тебе удалось что-нибудь узнать?

Моих сил хватило только на кивок.

— Отлично. Велите немедленно подать экипаж. Мы уезжаем. И пусть кто-то из парней отдаст свой плащ. Верну, когда буду в департаменте.

— Но пэр Торн…

— Делайте, что вам велят.

Уже через минуту инквизитор закутал меня в плащ и накинул огромный капюшон, параллельно усаживая мою почти бессознательную тушку в почтовый дилижанс.

— Первое, что поймали, пэр Торн, — попытался оправдаться один из стражников.

— Всё в полном порядке. Благодарю вас, — затем он снова повернулся ко мне. — Снимай иллюзию. Я сяду рядом и не буду смотреть на тебя, даю слово.

— Я выдержу, — с трудом проговорила, стуча зубами.

— Если свалишься в обморок, то я отправлю тебя к лекарям. Помнится, ты не желала, чтобы я видел твоё лицо.

Шумно выдохнув, я отвернулась к стенке и сняла иллюзию, ощутив небывалое облегчение. Меня по-прежнему потряхивало, но хотя бы ломота в теле прекратилась.

Теперь моей задачей было не уснуть прежде, чем мы доберёмся до дома.

Удивительным образом мне это удалось, но лишь благодаря тяжело дышащему Торну. Сначала я не придала этому значения, но всё же ехать стало невыносимо, поэтому пришлось состряпать простенький морок, просто размывающий черты лица.

— Мы же договаривались, — Лиам строго взглянул на меня.

— Ты пыхтишь, как медведь после спячки. Что с тобой?

— Сними иллюзию и отвернись.

— Это детский лепет, сам знаешь. Тяжеловато, но сил много не тратит. Тебе плохо? А то помрёшь ещё тут, а всё на меня несчастную повесят.

— Не переживай, жить и отравлять твоё существование я буду вплоть до истечения нашего контракта.

Похоже, всё совсем плохо. Нравоучения, спокойные пояснения и всё подобное было вполне в характере Торна, но точно не злое ехидство. Видимых ран на нём не было, либо он очень умело их скрывал.

Да и нападения не было.

Ещё пять минут назад я бы многое отдала, чтобы посмотреть на мучения менталиста, но, когда столкнулась с этим в реальности, поняла, что не могу. Глядя на сжатые зубы и покрывшийся испариной лоб, я нервно продумывала, как помочь давнему врагу, чтобы облегчить его состояние.

Дознаватель старался сохранять самообладание, но выходило из рук вон плохо. Вплоть до дома он молчал и старался дышать размеренно, пока его кожа становилась всё бледнее. В конце пути Торн напоминал мужчину, который сейчас направлялся на вскрытие в сопровождении инквизиторов.

По тому, как Лиам ввалился в дом, я поняла, что по лестнице он не поднимется, в отличие от меня. Тащить его на себе не выйдет.

— Так, заканчивай играть в героя. Чем помочь?

— Само пройдёт.

— Торн!

— Сказал же, — он раздражённо посмотрел на меня. — Иди к себе.

И где болит, сказать не получалось. Как назло, менталист не держался за болевые точки, чтобы можно было их определить.

— Слушай, а давай я всё же попробую?

— Ты…

— Нет, послушай, я просто как-то помогала одному из наших. Давно было, но вдруг и сейчас получится?

— И что? Излечился?

— Нет. Но умер без боли.

Обычный бездомный, воровал по мелочи и разменивал. Хороший был человек, добрый, поэтому многие из нас покупали у него что-то даже без надобности, а иногда и вовсе меняли какую-нибудь его дешёвую булавку на еду.

Не повезло, попался каким-то малолетним отморозкам, решившим, что им ничего не будет. Забили старика, на нём места живого не было. Я из жалости постаралась заморочить ему голову. На третий раз только получилось.

— Воодушевляет.

— Но попробовать-то стоит. Хотя бы уснёшь. Ну, вернее, причина останется, но на какое-то время чувствовать её перестанешь.

— Давай попробуем.

Точно дело дрянь. Иначе бы никогда не согласился.

— Ложись на диван и отвернись. Защиту тоже сними.

Торн стянул кольцо-артефакт с пальца и сделал всё так, как я велела. Теперь можно было не опасаться, что он меня увидит, и снять морок.

Похоже, с Торном я буду открывать новые горизонты своего дара, потому что в такие бредовые ситуации я точно нигде больше не попаду. Как к воровке, ко мне претензий нет, техника безупречна, но в остальном… Действительно, без академии глубоких знаний не получить.

Оставалось надеяться лишь на собственные воспоминания.

— Потом расскажешь, чему ты там хотел меня научить и что я топорно делаю. В качестве платы за помощь, — пробормотала, чтобы немного отвлечь.

— Договорились, — в голосе Лиама послышалась слабая вымученная улыбка.

Дотронувшись пальцами до его виска, я постаралась почувствовать мысли, которые нужно было перекрыть и заменить. Будь у меня ментальный дар, всё было бы проще, но мне оставалось лишь предполагать.

Попытавшись окутать мозг, я ощутила сопротивление. Не защитное — сильное осознание реальности. Вот оно!

Заставить прагматичного человека видеть вымышленный мир гораздо сложнее, но когда разум ослаблен агонией, становится проще. Нужно лишь сильнее надавить.

Где-то на грани сознания я услышала звук упавшей на ткань капли. Похоже, снова кровь пошла.

Мысленно я окутывала туманом сопротивляющуюся часть и остужала её, чтобы заставить Торна забыть обо всём. Глаза застилала алая пелена, так что пришлось сжать зубы и сосредоточиться лишь на одной вещи.

Остановилась я лишь тогда, когда поняла, что Лиам дышит ровно и никак не реагирует. Уснул.

Сама не помню, как заползла по лестнице в свою комнату. Очнулась, лишь когда оказалась в ванной перед зеркалом. На меня смотрело натуральное умертвие — бледная кожа, всклокоченные волосы, кровь на лице, сочащаяся из носа и глаз, а на чёрном плаще красовались характерные пятна.

— И ради кого стараешься, дурья башка? — прохрипела, глядя себе в глаза. — На кой…

Умывшись, я просто рухнула на кровать, забывшись беспокойным сном.

Всё пережитое смешалось с воспоминаниями и выдало какую-то какофонию из образов и звуков, не вызывающих ничего, кроме тревоги и желания заткнуть уши, чтобы не слышать обвинительных криков родных, злобного рычания отца Торна и его самого.

Даже ночью от него покоя нет!

ГЛАВА 9: Планы изменились

Поспать нам не удалось. Сотрудники департамента инквизиции принялись молотить кулаками по двери, словно за ними гнался убийца с полным арсеналом оружия.

Торну хватило пары часов отдыха, он снова был бодр и свеж, чего не скажешь обо мне. Меня знобило, тошнило и пошатывало, на иллюзию сил просто не было, поэтому я оделась так, будто собираюсь на дело в трущобах, закрыв волосы капюшоном своего привычного костюма, а лицо — чёрной тканью. Вычислить меня по глазам невозможно, так что можно быть спокойной.

Судебно-медицинский эксперт убедился, что убийство — дело рук Неуловимого Джо, но что-то испугало его до такой степени, что он велел немедленно послать за главным дознавателем.

— Новости дошли до короля, — шёпотом объяснял мне Торн, пока мы тряслись в двуколке. — Перед приездом Сухелийской делегации во главе с эмиром нужно уладить вопрос.

— Угу, — кивнула я, стараясь удерживать распахнутыми налитые свинцом веки.

— Это очень важно… Лейна, ты понимаешь?

— Угу.

— Как только выслушаем эксперта, я сразу отправлю тебя в дом, отдохнёшь, но сейчас твои знания могут быть полезны.

— Угу.

Всё, чего мне хотелось — спать. Желательно без каких-либо видений. И чтобы длилось это, минимум, сутки. Даже тот факт, что я сидела, вплотную прижавшись к дознавателю, а на моём плече спокойно лежала его рука, никак меня не смущал.

Вообще плевать.

Дайте мне нормальный отдых.

Ещё один минус объединений в трущобах — расслабляешься. Было время, когда мне было достаточно всего лишь часа, чтобы быть на ногах весь день, мне было лет семнадцать. А сейчас либо возраст не тот, либо к хорошему привыкла, находясь под защитой Келлера.

— Прибыли, пэр Торн!

Дом мёртвых выглядел пугающе. Разумеется, из-за его назначения. С виду обычное здание, стоящее, можно сказать, на отшибе. Никто не хотел ставить свой дом рядом с местом, где обитают призраки. Во всяком случае, люди в это верили.

Мы прошли по мрачному коридору, угнетающую атмосферу которого не смог разбавить даже тёплый свет свечей, и оказались в единственном помещении, где применялись магические светильники.

Сощурившись от яркого света, я прикрыла глаза ладонью. Эксперт в белом халате стоял возле стола, на котором лежало тело, укрытое белой простынёй.

— Рад, что вы быстро добрались, — пожилой мужчина откинул ткань. — Прошу меня простить, пэр Торн, но я был обязан сообщить Его Величеству.

— Вы всё верно сделали, господин Годдард, не стоит извиняться. Что вы нашли?

— Теперь я с уверенностью могу сказать, что убийца формирует демонический круг, взгляните.

Убитый лежал на животе, и я обомлела от увиденного, сонливость исчезла, не оставив после себя ни следа. На его спине были выжжены руны. Раны были настолько глубокими, что возникало ощущение, будто тавро прикладывал настоящий садист.

Однако что-то было не так… Я видела, как клеймили падших женщин, воров и отступников, и следы выглядели иначе.

— Чем его так? — не удержалась от вопроса.

— Это ритуал, госпожа. Древний, тёмный ритуал.

Приглядевшись, я поняла, что некоторые руны совпадают с теми, что выгравированы на тубусе, спокойно лежавшем в тайнике главного дознавателя.

Но не мог же кто-то…

Взглянув на Торна, я поняла, что он уже давно понял, что артефакт и серия убийств как-то связаны, настолько пасмурным был его взгляд. И я прекрасно понимала его смятение.

— Вы сказали, что убийца формирует демонический круг. На всех телах разные руны?

— Старые остаются, новые появляются.

Тёмный ритуал, символы, связанные с магическими потоками, поддельные иллюзии. Сопоставив всё, я поняла, что для создания той же арахниды использовался артефакт с чёрного рынка.

Магов, способных на создание подобной вещицы, очень немного. Но я знаю лишь о Локарде и его окрестностях, про всю Иларию говорить сложно.

— Пошёл вон! — раздался злобный окрик за дверью. — Я тебе сейчас расскажу, на что я имею право, в Альденхейме думать будешь!

— А ему-то что здесь надо? — не скрывая презрения, прокомментировал Торн.

В комнату прошли двое — его отец и мужчина тех же лет со знакомыми чертами.

Когда-то мне удалось увидеть его издалека, мельком, но вот глаза и нос дочери узнавались моментально. Лорд Шеффилд собственной персоной.

Лиам быстро накрыл тело и встал передо мной, чтобы не дать родителю подойти ближе.

— Что пэр Торн, лорд Шеффилд, доброго дня. Чем обязан?

— Королевским приказом от сегодняшнего числа установлено, что мы будем иметь непосредственное отношение к расследованию, сын мой.

— Неужели? — менталист даже не пытался скрыть ядовитую иронию в голосе.

— Ознакомься, — Торн-старший протянул сыну листок бумаги с королевской гербовой печатью, сомнений быть не могло.

— На каком основании?

— У вас нет нашего опыта и знаний, молодой человек, — лорд Шеффилд попытался незаметно сделать шаг в сторону, пытаясь посмотреть на стол с телом, но Лиам повторил его жест, обозначая свою позицию. — Не переживайте, я буду лишь консультантом, как и ваш отец.

А вот это уже плохо. Эти господа не будут держать слово, даже если собственной жизнью поклянутся, пробить мою иллюзию им не составит никакого труда.

— И первый мой совет, как консультанта: выкинь эту дворнягу туда, где подобрал.

Сомневаться не приходилось, речь обо мне.

Понадобилась пара шагов, чтобы выйти из-за спины Лиама и взглянуть бывшему главному дознавателю в глаза.

— Это… — проблем со зрением у него не было, да и провалами в памяти он не страдал. Торн старший прекрасно помнил, что несколько часов назад видел другие глаза. — Кто она?

— Консультант, — не моргнув глазом ответил ему сын. — Есть ещё какие-то вопросы?

Отец Лиама не стал подходить ближе, лишь прищурился, оценивая члена команды, которого не убрать. Спустя несколько мгновений он широко распахнул глаза и отшатнулся, словно одну из моих иллюзий увидел.

Неужели узнал?

— Ваше имя, госпожа консультант? — впервые с момента встречи мужчина обратился ко мне уважительно.

— Лейна.

— Как давно вы работаете на департамент?

— Неделю.

— Откуда вы взялись?

— Этого я не скажу, зачем вам эта информация?

Разбежался! Однако впредь следует быть осторожнее.

Пусть думает, что совесть проснулась. Или воскресла, на крайний случай. Она же была в наличии хоть когда-то?

Вполне вероятно, что Кристиан Торн вспомнил о маленькой девочке, просившей у него помощи, или же ещё о ком-либо, чью жизнь он сломал лёгким движением руки. В Иларии много сероглазых, да и внешность моя достаточно типичная для этих мест.

Готова поспорить, уже вечером этот человек будет возносить хвалу богам и думать, что ему просто померещилось. Не умеют такие, как он, раскаиваться, потому что полностью уверены в своей непогрешимости и исключительности.

Можно было бы сказать, что бывший дознаватель — ось зла и главный разносчик чумы этого мира, вот только жизнь в трущобах показала мне — он такой далеко не один. И уж тем более не в первом поколении.

— Мы узнали всё, что хотели, — Лиам аккуратно прикоснулся к моей спине, подталкивая к выходу. — Смотрите, что нужно. Буду ждать вас в департаменте завтра.

— В какое время?

— Через два часа после начала рабочего дня.

Лорд Шеффилд, до этого молчавший, явно хотел спросить что-то, но нынешний дознаватель ясно дал понять, что не намерен продолжать диалог, демонстративно шагнув за порог.

До экипажа мы шли в полной тишине, и лишь тронувшись с места, мы сумели спокойно обсудить происходящее:

— Плохо, очень плохо, — Лиам даже не пытался сделать вид, что всё идёт, как надо. — Теперь они будут лезть во всё, что только можно.

— Может, попробуем поторговаться с ними? — встретив вопросительный взгляд менталиста, я глубоко вдохнула и объяснила: — Смотри, они же здесь по королевскому приказу. Полностью убрать их из дела не получится, но разве они имеют право ходить и собирать улики?

— Нет. Сейчас я им позволил это сделать, потому что ничего нового в предоставленной информации нет.

— В таком случае, почему бы просто не высылать им, скажем, какие-нибудь отчёты? Пусть сидят дома и раздают ценные советы в письменном виде, а не бренчат костями над ухом.

— Намекаешь, что они слишком старые? — хохотнул он.

— Намекаю? — деланно оскорбилась. — За кого ты меня принимаешь? Я всегда говорю прямо!

Шутки в данной ситуации были неуместны, однако лишь они могли хоть как-то улучшить наше положение. С приходом лордов планы сыпались, как карточные домики, и процесс был необратим.

Пэр Торн занимал свой пост достаточно долго. Сколько я себя помню, если говорить точнее. После него в кресло сел сын одного из членов палаты лордов, однако не справился с поставленной задачей, и Лиам лихо его подвинул.

Громкий был скандал, весь Локард гудел.

А вот каким образом в расследование оказался вовлечён лорд Шеффилд — большой вопрос. Вполне вероятно, роль сыграла некогда занимаемая им должность в тайной канцелярии, подконтрольной непосредственно королю.

В любом случае проблем от этих двоих будет масса.

— Ты встречалась с моим отцом?

— Нет! — это было до того неожиданно, что я ответила слишком резко и поспешно.

— Ясно.

Терпеть не могу это слово! Что значит «ясно»? Кому ясно? Мне вот, например, ничегошеньки не ясно!

Но развивать эту тему — всё равно что рыть себе могилу. Излишняя заинтересованность в пояснениях может быть трактована, как призыв к поиску информации обо мне настоящей.

Именно по этой причине я убежала в отведённую мне комнату сразу же, как мы приехали домой. Было видно, что Торн со мной ещё не закончил и жаждет выпытать у меня что-нибудь ещё. Казалось, его забавляла сложившаяся ситуация.

Не удивительно, ведь обычно он получал информацию напрямую из головы собеседника во время допроса, а здесь нужно уговорить кого-то выложить тебе все тайны на серебряный поднос.

Почти спорт.

Заперевшись на щеколду и для подстраховки подперев дверь прикроватной тумбой, я села на пол, резким движением сорвав со своего лица ткань, чтобы вдохнуть полной грудью, не чувствуя никаких препятствий.

Так сложилась жизнь, что мне пришлось смириться — меня ждёт геенна огненная, однако никто и никогда не мог предположить, будто помимо общественного Ада в мире живых есть ещё и персональный.

Угораздило же угодить именно в него!

Либо я чем-то прогневила богов, либо демоны бездны решили забрать меня к себе раньше времени и подстраивали всё это, чтобы проверить на прочность. Выбрать наказание, соответствующее преступлению.

Или довести меня до сердечного приступа!

На полу появилась тень летучей мыши, хлопающей крыльями. Сил на крики не осталось, поэтому по телу пробежала судорога, резкий вдох отдался болью в горле.

Распахнув окно, я увидела Зарзанда с запиской в лапках и прошипела:

— Вы смерти моей хотите.

Фамильяр талии что-то возмущённо пропищал и сел на подоконник, протягивая мне свою ношу.

Пробежав глазами по строчкам, я испытала облегчение, но затем едва не взвыла от досады и безысходности. Тучи сгущались надо мной и моими близкими с огромной скоростью, и я ничего не могла с этим поделать.

«Милая Рона,

Келлер не может тебе написать, так занят твоим поручением. Знаешь, у него почти получилось! А ещё я пополнила запас отборной ругани. Даже не знала, что можно придумать столько вариаций.

Ты знакома с ним дольше, так что могла слышать.

Я знаю, что ты очень занята и поэтому не пишешь, но я безумно скучаю по тебе. Дай о себе знать хотя бы в паре строчек, расскажи, что у тебя происходит. Этот Торн тебя не обижает?

У нас две новости. Хорошая и плохая.

Хорошая — фальшивый артефакт будет готов через два дня, — Кел его почти закончил. Он справился гораздо быстрее. Плохая — уехать мы не можем. Жандармы и городская стража оцепили трущобы. По чьему приказу, не говорят. Это началось сегодня утром, они настойчиво ищут Неуловимого Джо. Были даже у нас дома.

Госпожа Ширин сказала им, что мы были втроём, но мы вроде бы правдоподобно солгали. Сказали, что ты отправилась на юг, в Соднор после того, как мы поругались.

Благо она не знает, что с нами жила женщина, поскольку видела тебя только в мужском облике.

Назвала дату твоего отъезда с Торном, чтобы точно никто не смог раскрыть. Но похоже, что сделала только хуже. Теперь за нашим домом постоянная слежка на случай, если тот, кто им нужен, вернётся. Разумеется, мы с Келлером сказали, что к Неуловимому Джо наш сожитель не имел никакого отношения. Он был у Кела подмастерьем и доставал материалы, а обитательницы дома удовольствий чересчур впечатлительны.

Хорошо, что Зар — летучая мышь, на него никто не обращает внимания, а меня принимают за слабую ведьму, лишившуюся фамильяра.

Будь осторожна, дорогая.

С любовью, Талия».

Оцепили…

Из трущоб редко кто выбирается, про отъезд уже говорить нечего. Мы все научились врать и изворачиваться, но среди стражей порядка далеко не все являются круглыми идиотами.

Преступники всегда возвращаются туда, где им было безопаснее всего, а в криминалистике были известны случаи, когда даже самые близкие не догадывались о том, чем занимаются их родственники, а здесь просто община низшего порядка.

Я прижала листок к груди и зажмурилась, стараясь не расплакаться от охватившего меня отчаяния. Тучи сгущались, а вокруг выстраивались непробиваемые стены, отрезавшие пути к любому укрытию. Буря настигнет нас в момент, когда мы будем крайне уязвимы.

Если бы Торн отдал соответствующий приказ, я бы об этом знала. Похоже, это происки лорда Шеффилда и пэра Торна. Они настолько напуганы, что посмели влезть в дело главного дознавателя без его на то позволения.

Написав пару общих строчек, я поблагодарила Талию за информацию и сказала, что у меня всё хорошо.

— Отдай это ей, — обратилась к Зарзанду, передавая ему записку. — Пусть они ждут Лиама Торна, он заберёт у них амулет. И не высовываются лишний раз. Нужно вести себя естественно.

Написать об этом я не могла. Если записку перехватят, то быстро припишут Талии и Келлеру соучастие во всех этих убийствах, а также сокрытие от следствия важной информации.

Никто не будет разбираться.

Фамильяр согласно пискнул и улетел. Я провожала его глазами ровно до тех пор, пока он не превратился в маленькую точку на пасмурном небосклоне.

Природа словно чувствовала моё настроение, закрывая солнце. Первые холодные капли упали на землю, превращаясь в страшный ливень.

— Вот бы проблемы смывались так же легко, как дорожная пыль, — выдохнула я, глядя на улицу.

Входная дверь открылась, и я увидела Торна, выходящего наружу, несмотря на непогоду. Он даже не потрудился надеть плащ или нанять экипаж, чтобы скрыться от воды, льющей с неба. Казалось, ему не было дела до того, что происходит вокруг.

Словно почувствовав что-то, он поднял голову и посмотрел на моё окно. Пришлось быстро отпрянуть, чтобы не раскрыть себя. Вернулась, лишь когда спина мужчины скрылась за поворотом.

Задёрнув шторы, я повалилась на кровать, не снимая покрывала. За сегодня я сделала достаточно и имею полное право на отдых, пусть даже и кратковременный. Хотя что-то мне подсказывало, что Торну хватит совести не трогать меня до утра.

ГЛАВА 10: Осторожно, злой иллюзионист!

— Она так и будет здесь сидеть? — не выдержал лорд Шеффилд.

Лиам действительно не трогал меня и дал выспаться, поэтому в департамент я прибыла во всеоружии: иллюзия, закрытое строгое платье и надменное выражение лица.

Кристиан Торн по-прежнему был не шибко доволен моим присутствием, но его сын ясно обозначил свою позицию и моё положение в данном деле. Так уж выходило, что моё слово имело больший вес, и это непомерно раздражало двух аристократов.

— Кажется, я уже говорил, что Лейна никуда не уйдёт, — Лиам был предельно спокоен, и я не могла не восхититься его выдержкой. — Похоже, что у вас проблемы со слухом, лорд Шеффилд?

— Что?!

— Сказывается возраст? Может, позвать лекаря?

— Лиам! — Торн старший хлопнул ладонью по столу и гневно взглянул на сына. — Хватит. Дилан, ты тоже помолчи.

— Слушай…

— Недоверие к своему сыну я буду воспринимать очень лично.

Однажды я уже слышала такие интонации: властные, жёсткие. Похоже, что лорд Шеффилд тоже. Он быстро замолчал и, поджав тонкие губы, уставился в окно.

Лиам не проникся пламенной речью отца, однако всё же несколько успокоился, заметно расслабив плечи. Теперь он действительно сидел, как хозяин положения, отчётливо осознавая, что ему больше не нужно отбивать глупые нападки. Менталист медленно выдохнул и спросил:

— Так на чём мы остановились?

— На резерве, — напомнила я.

— Спасибо. У всех погибших опустошён резерв. Но у последнего посмертно. Как такое возможно?

Кристиан Торн едва заметно поморщился и ответил:

— Подозреваю, что подготовка к этому ритуалу ведётся ещё при жизни. Когда наступает нужный момент, активируется последняя руна, и всё происходит очень быстро, буквально за секунды. И я готов поспорить, что Лейстер потерял сознание от страха, предварительно заработав сердечный приступ. Пока резерв опустошался, погибший был ещё жив.

— Но травмы…

— Неуловимый Джо мог подумать так же, а потому принялся орудовать ножом, чтобы добраться до оставшейся силы быстрее, через внутренности. Соответственно, все его манипуляции выжгли то, что осталось от каналов, и немного сбили время смерти.

Какая мерзость.

Но всё же кое-что в этом всём не сходилось.

— Вы сказали, что подготовка к ритуалу долгая, — я решила подать голос.

— Верно, — Торн старший мельком взглянул на меня и убрал с подлокотника руку, что находилась ближе ко мне.

— Тогда это не может быть преступник.

— Неужели? — он оскалился, обнажая ровные белые зубы.

— Чтобы подготовиться, нужно иметь длительный контакт с человеком, быть вхожим в его дом.

— Верно, — поддержал меня Лиам. — А это значит, что Неуловимый Джо не житель трущоб, а один из аристократов.

— Прошу меня простить, господин главный дознаватель, — лорд Шеффилд вновь повернулся к нам, — однако смею заметить, что это даже звучит, как бред. К чему дворянину, и даже обычному купцу заниматься подобным? Может, ваша несравненная ассистентка способна дать нам ответ на этот вопрос?

И снова эти глумливые нотки. Едва заметные, но всё же ощутимые.

Стоит смириться с тем, что эти двое не упустят момент, чтобы показать, как они сами выразились, дворняге её место.

— С превеликим удовольствием, лорд, — я нарочито медленно положила ногу на ногу и откинулась на спинку кресла. — Человеческая алчность не знает границ. То же самое можно сказать о подлости и жажде власти. Вам ведь это так знакомо, не правда ли?

Мужчина сжал зубы и разве что не побагровел от злости. О да, я попала в нужную точку.

Люди, чья совесть нечиста, начинают вспоминать все свои прегрешения после подобных слов и пытаются понять, что именно известно оппоненту. А я знала многое и даже не собиралась этого скрывать.

— На что же вы намекаете, Лейна? — он намеренно обратился ко мне, как к прислуге, однако меня это больше не задевало.

Противник капитулировал, это было очевидно. Лорд Шеффилд заметно нервничал — его выдавали его налитые кровью глаза и пальцы, комкавшие несчастный лист бумаги.

— Никаких намёков, лорд, — голос звучал ровно и твёрдо, аж гордость за саму себя взяла. — Я всего лишь ответила на ваш вопрос, ничего больше.

Конечно, можно было бы попытаться его поддеть, но относительно спокойная обстановка и без того далась нам с превеликим трудом, а Лиам явно хотел, чтобы представители старшего поколения поскорее убрались отсюда.

— Надо будет проверять аристократов, — Торн младший нисколько не сомневался в этой идее.

— Уверен? — его отец не до конца верил моим словам, но опыт работы в департаменте не сотрёшь. — Мне тоже не хочется в это верить. Может, они все как-то вышли на Неуловимого Джо?

— Тоже нельзя исключать, — согласился Лиам.

Я же едва не взвыла. Того, кого они ищут, в трущобах нет, а значит, нужно любой ценой заставить их снять оцепление с этого района.

— Интересно, Лиам, почему твоя ассистентка так хочет снять подозрения со своих собратьев? — лорд Шеффилд не желал успокаиваться.

Все присутствующие тут же воззрились на меня. Лиам, в отличие от своего отца и его друга, смотрел с сожалением и усталостью. А вот эти двое выглядели так, словно поймали меня в ловушку.

И вот теперь придётся думать, что отвечать…

Старый козёл!

Рона, держи себя в руках. Ты не имеешь права срываться…

Раз. Два…

А-А-А-А!

— Я всего лишь выполняю свою работу, лорд Шеффилд. Работу, за которую мне прилично платят. Вы, родившийся с серебряной ложкой во рту и живущий в достатке, плохо понимаете мотивы и принципы работы преступников.

— Интере-есно, — хищно протянул мужчина. — Не хотите ли вы сказать, Лейна, что я некомпетентен?

— В некоторых вопросах, — не стала оправдываться. — Я выросла в трущобах и знаю, кто там обитает, а также чего от них ждать. Не думаю, что вы располагаете подобным жизненным опытом.

По взгляду Шеффилда было очевидно, что он мне не поверил. Несмотря на свои высокомерие и снобизм, он был неглупым человеком и прекрасно понимал, что я что-то недоговариваю.

Идиот долго в королевской тайной канцелярии не продержится и месяца.

Однако мой ответ всё же удовлетворил достопочтенных господ, и они решили, что на сегодня достаточно.

— Делайте что нужно, — Кристиан Торн поднялся со своего места, неотрывно глядя на сына. — Мы пока разберёмся с допуском к королевскому архиву.

— И всё же рекомендую вам посетить мой скромный дом, — было видно, насколько лорду неприятно включать меня в список приглашённых. — Через три дня у меня состоится званый вечер.

— Наслышан, — Лиам не проявлял особого энтузиазма. — Но, как видите, у нас полно работы.

— Сбор высшего света будет неполным без одного из пэров.

Точно! Если соберутся все сливки, то мы сможем присмотреться к каждому человеку и, возможно, заметить какие-то странности.

Менталист ненадолго задумался и пришёл к тем же выводам, судя по загоревшимся глазам.

— Идея неплохая. Мы с Лейной будем.

— А юная ассистентка сможет выглядеть подобающе?

— А вот это уже не ваша забота. Прошу покинуть мой кабинет.

Мужчины действительно освободили помещение. Что вообще замечательно — молча.

Некоторое время мы с Торном наслаждались долгожданными тишиной и спокойствием. За несколько часов эти двое из нас всё радостное и светлое выжгли, а также силы высосали.

— Если они будут наведываться так каждый день, то я заработаю не только головную боль, но и несварение желудка, — пробормотала я.

— Солидарен с тобой по всем пунктам.

— Кстати, — не смогла удержаться от вопроса, — ладно, лорд Шеффилд, но родной отец? С ним-то ты что не поделил?

— От любопытства кошка сдохла.

— Да ладно тебе. Не хочешь — не говори. Но просто странно всё это.

— Есть такой момент. Но наша семья всегда была с особенностями.

Вот уж с чем я не могла поспорить.

Торн устало провёл ладонью по лицу и спросил:

— Ты так и не рассказала, что увидела в доме Лейстера. Смогла хоть силу иллюзиониста определить?

А вот он и момент истины.

— Или очень слабый, или вообще не иллюзионист.

— Не понял…

— Такие следы остаются только после применения артефакта. Если так грубо лезть в голову, то убить не убьёшь, но умственно отсталым сделаешь. Мы не менталисты, нам внутрь вообще лезть противопоказано.

— Неужели? — он вопросительно выгнул бровь. — То есть твои манипуляции с моей…

— За редким исключением. И я следовала ровно по соответствующему отделу головного мозга, ничего не меняя. В отличие от вас мы там ничего в кисель не превращаем, — хмыкнула я и разве что язык не показала. — Короче, я почти уверена, что это артефакт.

— Что значит «почти»?

— Ну либо это просто безрукий иллюзионист. Настолько, что его даже пятилетний ребёнок с едва пробудившимся даром обойдёт.

Ни одна сила не предназначена для вреда, этому мы учимся уже позже. Магия способна покалечить кого-то только в том случае, когда её носитель ощущает опасность. Во всяком случае, в раннем возрасте.

— Тогда это может быть вообще кто угодно! — Лиам моментально посерел и рывком скинул со стола всё, кроме чернильницы, не попавшей под удар.

Я вздрогнула и вжалась в спинку кресла, глядя на мужчину круглыми от удивления глазами. Всегда холодный и сдержанный, он впервые вышел из себя, и это было страшно. Его ноздри раздувались от гнева, а глаза бегали из стороны в сторону, словно искали, кого можно придушить.

Лиам шумно выдыхал воздух через сжатые зубы, явно сдерживая самые цветастые ругательства, так и рвущиеся наружу.

— И снова чёртов висяк! — рыкнул он и со всего размаху врезал кулаком по стене, оставляя неплохую вмятину.

— Слушай, ну это же просто тупик, — постаралась успокоить его, озвучивая свою мысль максимально тихо. — Да, случается, но мы же найдём…

— Не найдём, — обречённо вздохнул Торн, продолжая стоять лицом к стене. — Если верить кругу, то нас ждёт последнее убийство.

— А дальше?

— А дальше я не знаю.

Я вскочила и в мгновение ока оказалась рядом с Лиамом:

— В каком это смысле не знаешь? Вы же сказали, что это чёрный ритуал! И что, сложно понять, какой?

— Этот ритуал возвращает человеку его силу, если магические каналы повреждены, и приумножает её, если всё было в порядке.

— Так и что?

— Если этот «кто-то» желает себя усилить, то одним лишь богам известно, на что он будет способен.

Да, дело пахнет государственным переворотом. Или же вторжением вражеской армии, если таинственный убийца вообще не из Иларии. Мы не рассматривали такой вариант, но его тоже нельзя исключать.

— Как он вообще нашёл этот ритуал?

— Вполне вероятно, что забрался в архив королевского дворца или же не шёл человека, имеющего к нему отношение.

— Зачем хранить такие вещи? — возмутилась я. — Их нужно уничтожать!

— На случай если у кого-то сохранились копии. До сих пор находятся последователи Ордена Истинной Власти.

Я даже не старалась скрыть своё раздражение и демонстративно закатила глаза. Орден Истинной Власти существовал три столетия назад. Вернее, его влияние на людей было в зените. Маги, принадлежавшие к этому привилегированному классу, были действующим правительством, пока к власти не пришёл дед нынешнего короля.

Он-то и разогнал всех, кто считал, что жертвоприношение — необходимая мера для сохранения магического превосходства в стране.

Если верить историческим книгам, то они были настоящей чумой Иларии, творили ещё более страшный произвол, чем тот, что происходил сейчас.

Разумеется, победители могли написать что угодно, но один факт был неоспорим: чёрные ритуалы, противоречащие всем заветам богов, были их изобретением, чудом не разлетевшимися по всему свету.

— Если верить тому, что ты говоришь, — продолжил рассуждать Торн, — то это могут быть и лазутчики из Сухейла.

Да, гении мыслят одинаково.

— Меня тоже посещала такая мысль, правда, без конкретного государства. Но Сухейл, ввиду наших непростых с ним отношений наиболее вероятен.

— Верно. К тому же всё должно завершиться аккурат во время их приезда, если я, конечно, не ошибаюсь.

А, скорее всего, не ошибается.

— Либо кто-то намеренно подставляет делегацию, желая спровоцировать международный скандал.

— Не исключено, — Лиам задумчиво потёр подбородок, устремив усталый взгляд в окно. — Что там с твоим другом? Он успеет?

— Успеет, — ничуть не смутилась переменой темы. — Не переживай. Завтра нужно будет наведаться в трущобы, но делать это придётся тебе.

— Куда?

— В мой дом.

— Почему сама не сходишь?

— Потому что по милости твоего папеньки весь район окружён стражей и ищейками всех мастей.

Торн замер и медленно повернул голову в мою сторону. Новость пришлась ему не по нраву.

— Даже так… Почему сразу не сказала?

— Слушай, ты как ребёнок, — складывалось впечатление, будто он считает, что мне самой приятна вся эта ситуация. — Когда я могла сказать? Вчера я была без сил, сегодня лорды заявились раньше положенного.

— Не учёл, — менталист поморщился и поднялся на ноги. — Хорошо, я зайду. Но нужно будет вывезти твоих ребят из города.

— Что? — такого я не ожидала. Надежда раненой птицей затрепетала где-то в районе сердца, и, не сдержав эмоций, я вцепилась в рукав дознавателя и преданной собачкой — коей называли меня за глаза — взглянула в его лицо. — Ты сможешь?

— Во всяком случае, постараюсь сделать всё, что в моих силах.

— Лиам, я прошу тебя, — я ухватилась за его лицо, встав на цыпочки. — Нет, не прошу — умоляю. Можешь закинуть меня в Альденхейм, повесить на меня все эти убийства, если не найдёшь виновного, что угодно, только вытащи.

Когда-то я так же просила менталиста защитить мою семью. Он был тогда совсем мальчишкой, но у меня была надежда на то, что у него есть возможность повлиять на решение отца.

Торн широко распахнул глаза и отшатнулся от меня, с грохотом налетев на собственный стол.

— Лиам?

Неужели передумал?

Мужчина смотрел на меня, как на призрака, лихорадочно шаря глазами по моему лицу.

— Лиам, что происходит? — теперь я напряглась всерьёз. — Ты…

— Нет, — тихо ответил он. — Я помогу. Сделаю всё от меня зависящее, можешь не сомневаться. Даже если отец решит помешать.

При упоминании Кристиана Торна я ощутила новую волну гнева, захлестнувшую меня с головой. Слишком схожи были ситуации — снова Лиам обещает помочь, а его отец в состоянии уничтожить моих родных.

И он сделает это, можно даже не сомневаться. Люди, особенно такие, не меняются. Немного проработав с другом детства, я немного поумерила свой пыл. Можно винить Лиама в том, что он меня бросил на произвол судьбы и даже не удосужился предупредить или отправить хоть какую-то весточку, что не сказал мне правду, но взваливать всю ответственность на произошедшее только на его плечи… Это просто бессмысленно.

Тогда он был просто мальчишкой, не способным оказать должное влияние на сильных мира сего. Именно с его приходом все несправедливо осуждённые были оправданы и смогли очистить своё доброе имя — хотя бы посмертно.

— Пусть попробует, — прорычала я. — Тогда он не жилец.

— Лейна…

— Ничего не говори, — выставила руку вперёд, призывая мужчину молчать. — Я никогда не убивала, но клянусь всем, что у меня есть, твой отец умрёт. Я сведу его с ума, а затем перережу горло.

Если Лиам заслуживает разрушенной жизни, то его отец — смерти.

Кристиан Торн также должен пережить горечь утраты, потерять самое дорогое, что у него есть, а это, в его случае, жизнь.

Но я не собираюсь превращаться в ту, на кого хотят повесить уже свершившиеся преступления. Крови на моих руках не было и не будет, таковы мои убеждения. Разумеется, если только в порядке исключения.

Ситуация сейчас такая, что принципы можно и нарушить, даже самые незыблемые.

— Тогда ты точно отправишься в Альденхейм. Неужели это того стоит?

— Эти люди — моя семья, — недавно я боялась произнести эти слова вслух, не хотела давать менталисту рычаг давления. Однако положение фигур на шахматной доске изменилось. — Если для их благополучия мне придётся сгнить в самой страшной тюрьме королевства, я на это пойду. Если попробуешь упечь меня туда раньше, то я выберусь и закончу начатое.

Мужчина выпрямился и медленно обошёл меня, сохраняя нечитаемое выражение лица. Он словно взглянул на меня новыми глазами и размышлял, что делать со взбесившимся зверем.

Злой иллюзионист — это вам не шутки. Мы действуем изощрённо, кропотливо, медленно.

У меня достаточно сил, чтобы привести вынесенный мной приговор в исполнение и при этом остаться незамеченной. А уж как пробраться в родовой особняк Торнов, я пойму, даже если на это потребуются годы.

— Какая решимость, — Лиам прищурился и сжал губы в тонкую нить. — Знаешь, что я ценю в людях, с которыми работаю?

— К чему эта лирика?

— Честность. Кажется, я спрашивал тебя об обстоятельствах знакомства с моим отцом. Ты могла бы сказать, что меня это не касается, однако предпочла сделать вид, будто вы раньше не встречались.

Какого…

— Речь идёт о моих родных людях, господин главный дознаватель, — я сделала шаг назад, отгородив себя от менталиста с помощью кресла. — Можно подумать, что сам бы реагировал иначе.

— Ты снова…

— Идиот! — рявкнула я, дёрнувшись вперёд, чем сбила Торна с толку. — Как думаешь, те, кто оказались в трущобах, могли ни разу в жизни не встречаться с твоим папашей? Ответ один — нет! В отличие от тебя, он это знает, и именно поэтому так старательно всматривался в моё лицо.

С некоторых пор — не будем уточнять, с каких именно — враньё мне даётся особенно тяжело, так что можно озвучивать полуправду.

— Почему не сказала?

— А что бы это изменило?

— Многое. Так, чем тебе насолил мой старик?

Я принялась судорожно искать хоть какие-то удобоваримые варианты, но лгать было бессмысленно. Торн быстро раскусит меня, а там и до полного раскрытия личности недалеко.

Такое мне не подходит.

— Это не имеет отношения к делу, — я гордо вздёрнула подбородок и поправила юбку, зацепившуюся за один из стульев. — Ни к твоему, ни к государственному. Так что оставим этот вопрос.

— И всё же?

— Отвали, Торн. Сам же говорил — от любопытства кошка сдохла.

Воспоминания ядовитыми шипами впивались в голову и сердце. Если бы только события — это ещё полбеды, но вместе с ними поднимались и ощущения, испытываемые тогда.

Появление Кристиана Торна и лорда Шеффилда окончательно разбило каменную корку, которой я обрастала годами. Слишком много событий, слишком много ответственности для меня одной.

Наверное, стоило слушать наставника и справляться со всем самостоятельно, но человеку, который жил в любящей семье, слишком сложно удержаться от соблазна получить её вновь.

Вот и поплатилась.

— Полагаю, нам обоим пора перестать хранить секреты, — мужчина посмотрел на меня настолько пронзительно, что я немного попятилась.

Это не было похоже на допрос. Больше на то, что дознаватель знал правильный ответ и просто ждал, когда подозреваемый решит сотрудничать со следствием.

Меня никогда прежде не арестовывали, но ощущение было именно такое.

— Ты переоцениваешь наши взаимоотношения, — я по-настоящему гордилась собой, сумев сохранить твёрдость в голосе. — Не забывай, закончим дело и разбежимся. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня.

Нужно было срочно чем-то занять руки.

Благо на полу лежала карта города с отметками убийств, так что поднять её и уставиться на схему улиц с умным видом не составило никакого труда.

Наверное, я бы продолжила и дальше бездумно пялиться на листок, но услышала щелчок дверцы сейфа. Обернувшись, увидела, что Торн достал злосчастный тубус, и запаниковала:

— Спятил?! А если кто-нибудь войдёт?!

— Даже если и войдёт, то не поймёт, что у меня в руках, — задумчиво проговорил он.

— Ты невысокого мнения о своих сослуживцах.

— Возможно, — он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто решался на что-то. — Скажи, что бы ты сделала с человеком, который поспособствовал аресту твоей семьи?

Дыхание перехватило.

Разговор свернул совсем не в ту сторону.

— Убила бы, — не стала лукавить.

— А если бы этот человек извинился?

— Извинился? — из груди вырвался истеричный смешок. — Извиняются, когда случайно толкнут в толпе или наступят на ногу. При разрушенной жизни никаких извинений не хватит, можешь не тратить зря время.

— Почему ты решила, что речь обо мне? — его глаза лихорадочно блеснули.

— Вспомнила наш разговор в твоём кабинете.

Хорошо, что он вообще был. Иначе плакала бы моя маскировка.

Менталист, сам того не зная, задевал самые крупные нарывы, заставляя кровь сочиться из них снова и снова. Сразу видно опытного дознавателя. Такому даже мозги в кашу превращать не нужно, чтобы добыть необходимую информацию.

Уверена, его с детства учили находить слабые места окружающих, теперь он делает это на интуитивном уровне.

— И всё же я считаю, что тебе нужно работать у нас, — Лиам грустно улыбнулся и покачал головой. — Полковник Баркли уже спрашивал о тебе, и сам не против получить в сотрудники специалиста столь редкого профиля.

— Ты рассказал обо мне главе департамента?! Совсем с головой не дружишь?!

— Иллюзионистов, способных на что-то кроме спектаклей в театрах теней, крайне мало.

— Разумеется, — я повела плечом, сбрасывая с себя неприкрытую (однако весьма приятную) лесть. — Это касается любых областей.

— Любых, но магов ментальной направленности крайне мало.

Да, боги грамотно распорядились. К тому же не существует такого иллюзиониста или менталиста, который в состоянии оказать долгосрочное влияние на огромную толпу.

И без того много власти на одного.

— Я уже говорила, что работать на инквизицию не буду, даже не проси.

— Неужели тебе не хочется пожить нормальной жизнью?

— Нормальной жизнью… — больше не сдерживаясь, я маниакально расхохоталась. — Здорово придумал. У меня была эта самая НОРМАЛЬНАЯ жизнь, и чем это закончилось? Нет уж, прятаться надёжнее. Но помяни моё слово, я скроюсь так филигранно, что больше ни одна ищейка не найдёт.

— Я смогу её вернуть. Ты это знаешь. Почему ты не хочешь жить честно?

— Если жить честно — это как вы, то уж лучше удавиться... — я хотела сказать что-то ещё, но осеклась под слишком странным взглядом менталиста.

Торн смотрел на меня неверяще, но в то же время с каким-то предвкушением. Будто охотник увидел редкую зверушку, охоте на которую посвятил всю свою жизнь.

Сердце подскочило к горлу, от неприятного предчувствия.

Почему он так смотрит? Что ему нужно?

Сейчас передо мной стоял не королевский дознаватель, не сотрудник департамента инквизиции. Это был Лиам. Тот самый, которого я знала в детстве.

В его голубых глазах без намёка на магическую искру было что-то едва различимое. Нельзя было давать этому название, чтобы не окунуться в прошлое снова. Нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

Я не успела среагировать, пытаясь сохранить самообладание, когда он приблизился ко мне настолько, что бежать уже было некуда.

— Эй! — возмутилась, когда почувствовала грубоватую ладонь на своей щеке. — Головой ударился?!

Торн, не встретив явного сопротивления, ведь я просто застыла, как вкопанная, подался ещё ближе и, замерев в сантиметре от моего лица, прошептал:

— И как только мог сомневаться? Сразу же заподозрил, — прошептал он, аккуратно придерживая пальцами мой подбородок. Сердце заметалось в груди от осуществившейся детской мечты, которая, как мне казалось, давно умерла. — Можешь больше не прятаться, малышка Ро. Попалась!

Мой вялый протест потонул в волне ощущений, захлестнувших меня от следующего рывка инквизитора, после которого наши губы соприкоснулись.