В плену чужих тайн

Пролог

— В этот раз сбежать не выйдет, милая, — с улыбкой пообещал мужчина, ласково проведя пальцами по щеке привязанной. Женщина на кровати дёрнулась, избегая касания. Пленитель ухмыльнулся шире, дотронувшись до русых волос. Заправил прядь за ухо, игнорируя сопротивление. — Как бы они не старались, больше я не позволю забрать тебя.

В уголках карих глаз мужчины образовались морщинки. Он был уверен и спокоен, глядя в сверкающие злостью глаза. Он знал, что за маской самоотверженности кроется страх. Ни один одарённый не мог позабыть встречи с ним, ни один не мог противиться силе ловца, что крылась в нём. И он намеревался использовать власть с полной отдачей.

— Твой дар будет моим.

— У вас не выйдет скрываться вечно! — бросила пленённая, отказываясь поддаваться чувствам. — Кто-нибудь придёт за вами. И тогда смеяться будем мы.

Мужчина хмыкнул и покачал головой, не единожды встречая схожую наивность, однако обернулся.

— Как считаешь, насколько велика такая вероятность?

Черноволосый парень, не вынимая рук из карманов джинс, поднял тёмный взгляд на женщину. Всмотрелся в её глаза, застыл на миг, но почти тут же мрачно ухмыльнулся и произнёс:

— Смеяться в честь спасения ей не придётся.

Сидящий на краю единственной кровати одобрительно кивнул.

— Вот видишь, я говорю правду, — обратился он к прикованной. — А он не ошибается. Никогда, — добавил мужчина проникновенно, и обернулся снова. — Так ведь, Стас?

В тёмных глазах словно отразился мрак самой беспросветной ночи.

— Так и есть, — твёрдо произнёс парень, бездушно взирая на пленённую. — И так будет дальше.

Глава 1. Незваные гости

Прошлое стучится в дверь.

Кто-то кричит внутри как дикий зверь.

Но прячь свой страх, будь мудрей,

Ведь ты не в силах прогнать гостей.

Голос молчал. С того самого дня, когда впервые услышала его. Ни объяснений, ни угроз, ни просьб. Будто, едва забравшись в голову, преступница залегла на дно сознания. Точно выжидала чего-то.

Но чего? Пока успокоюсь и перестану ожидать внезапного появления? Когда решу, что показалось?

Только я знала — Надежда была во мне. И чем больше думала над причиной её выбора, тем глубже залегал страх. Я не могла перестать ожидать подвоха, не могла забыть о принудительном вмешательстве Макса в противостояние скрытых от мира сил. И не могла не думать о возможных последствиях.

Что, если обращение Надежды имеет совсем иной смысл? Смогу ли предотвратить нападки на контроль разума, если вдруг ей захочется избавиться от врагов через меня? Сумею ли дать отпор её помощникам, если те посчитают мой союз с ловцами недопустимым?

Отражение в зеркале ясно выдавало никчёмность надежд на благополучное разрешение ситуации. Сере-зелёные глаза словно поблекли от тёмных кругов под глазами, а короткие тёмные волосы омрачали общий вид только сильнее. Потому как ближайшее будущее, независимо от выбранной стороны, виделось в исключительно пугающих красках.

Как скоро Надежда проявится вновь? Что предпримет ради моей поддержки? Вмешает снова Макса?

И пусть единственный друг даже не помнил о той роковой встрече с самой опасной сообщницей Надежды, легче нисколько не становилось. Я видела, как хладнокровна бывает миловидная девчонка, и её появление тревожило не меньше поселившейся в голове убийцы.

А что, если рассказать обо всём ловцам и выловить всех единомышленников Надежды через возникшую связь?

Лишь на миг представив, какого будет мне, если те решат вытаскивать из меня странствующее сознание Надежды, вздрогнула и покрылась мурашками.

Ни за что не предложу себя для таких пыток! Однако, как тогда поступить? Разорвать сотрудничество с ловцами и принять сторону убийц? А если не принять ни чью, каковы будут действия обеих сторон?

Благоприятный исход никак не находился.

— Проклятый дар!

В порыве чувств ударила ладонью по зеркальной дверце шкафа, судорожно вздохнула, и пальцы беспомощно съехали по зеркалу, оставляя след.

— Есть ли вообще теперь шанс выбраться из этой вражды?

Тишину квартиры разорвал дверной звонок. Тяжесть мыслей разлетелась от испуга. Резко обернувшись, затаила дыхание.

Кто? Макс давным-давно использует ключи, коллеги по работе считают, что нахожусь в отпуске. Соседи? С чего бы?

Дурное предчувствие холодом поползло по позвоночнику. Я замерла, пока следующая затянувшаяся трель не наполнила квартиру зловещим предупреждением. Бессознательно сглотнув, крадучись направилась к единственному выходу из мгногоэтажки. Однако стоило взглянуть в дверной глазок, как страх поблек под гневом. Я стиснула зубы, сжав ладони в кулаки.

Что они забыли здесь?!

Дверь задрожала под крепкими ударами мужской руки. Я отшатнулась. Сердце зашлось в тревожном ритме, безбожно вороша воспоминания, столь страстно подавляемые мной.

— Открывай!

Мелодия телефонного звонка, выбранная лишь для двух номеров, разнеслась по квартире из комнаты. За дверью стало тихо. Я прикусила губу.

Чёрт!

Предельно бесшумно отойдя назад, безмолвно прокляла всё на свете и зашагала к двери, едва опередив очередную трель. Да только дотронувшись до замка, не сумела подавить порыв малодушия, замедлив с открытием.

Я справлюсь. Он больше ничего не в силах сделать.

Уголок губ дрогнул. Несмотря на громогласный звонок, глубоко вздохнула и только после раскрыла дверь.

Мать и отчим. Крашенная блондинка на высоченных шпильках и безнравственный ублюдок с деньгами.

— Совсем приличия растеряла? — с извечным намёком вопросил отчим, и я заметила в его руках пухлую дорожную сумку.

Сердце пропустило удар.

— Почему так долго открывала? Чем ты занимаешься? — вторила ему родительница, без раздумий устремившись с коробкой торта внутрь. Я крепче ухватилась за ручку двери, не пропуская.

— Что вам нужно?

Лицо матери вытянулось в удивлении, будто та позабыла обо всех разногласиях в прошлом.

— Навещаем дочь, которой купили квартиру, — не растерялся Михаил, решительно двинувшись вперёд. И прежде, чем его ладонь коснулась боковой стороны двери, я отдёрнула пальцы от ручки.

Словно и на миг не сомневаясь в успехе, отчим прошел внутрь, заставляя посторониться. Мать тут же прошествовала следом, хлопая дверью. Давно засевший страх против воли пополз по телу со слабостью. Но я вскинула голову.

— Так зачем явились спустя столько лет? Не навещала ни разу — и вот вдруг. С чего бы?

— Смотрю, напрочь растеряла уважение к старшим? — вскинул бровь отчим, бросив на пол объёмную кожаную сумку. — Некому преподать урок?

Ноги под его горящим взглядом становились словно ватные, но, игнорируя угрозу, упрямо смотрела на мать, до неузнаваемости изменившейся после гибели папы и встречи с последним из «единственных мужчин». Одетая с иголочки, теперь всегда ухоженная и настоящий образец для дам старше сорока пяти. Для безнравственных дам без детей.

— Не груби, милая. Сегодня твой день рождения, нельзя ли проявить капельку радости от приезда родителей? — в хмуром осуждении произнесла она, словно давно выбросила из памяти день смерти первого мужа.

Ухмылка завладела губами.

— Что-то раньше этот день не являлся достаточным поводом.

— Ты когда такой язвительной стала, Станислава? — с недоумением всмотрелась в меня мать. — И что за нездоровый вид? Ты вообще о себе заботишься?

— Вам лучше уйти, — вместо ответа бросила я. — Как верно вы заметили — у меня сегодня день рождение, и я собираюсь отмечать его вне дома. Полагаю, у вас хватит финансов найти отель по вкусу.

Отчим хмыкнул. На его лице расцвела неопределённая ухмылка. Однако прежде, чем он успел высказаться, заговорила мама. И её улыбка вдруг напомнила те многочисленные разы, когда всей душой она желала предотвратить столкновения между мной и отчимом, как втайне радовалась, выговаривая, когда я неведомо где и с кем гуляла до ночи, не появлялась под утро и сама находила причины, чтобы не быть дома рядом с её неутолимым мужем. Знала бы она, с каким рвением я избегала парней и как отчаянно нуждалась в подругах, до смерти напуганных угрозами отчима.

— Ты нашла себе мужчину? — вспыхнули глаза матери. — Или встречаешься с друзьями? С кем идёшь? Куда?

Я смело собиралась сослаться на единственного друга, как Михаил захохотал.

— О чём ты говоришь, Ира? Посмотри на неё. С кем можно встречаться в таком состоянии? — прошелся он по мне взглядом, задержавшись на груди под тонкой тканью ночной рубашки. Я похолодела, онемев от накатившей паники. — Она либо снова обманывает нас, либо этот её «мужчина» и единственный друг в одном лице тот самый чудаковатый парень, над которым вместе с другими она смеялась с детского сада.

Несмотря на глубоко засевший страх, уставилась на отчима, зло сжав зубы. Он лучше прочих знал, как я могу потерять ясное сознание всего от прикосновения. Без труда мог представить, как могу реагировать на близость с мужчиной. Лучше других понимал, отчего теперь я не осмеливаюсь держать друзей рядом. Он знал, что после того случая, когда с подругами я решила собрать доказательства домогательств скрытой камерой для угрозы ему, я не решалась заводить знакомых. Он прекрасно знал, как я боялась терять друзей, которых он так умело запугивал. Мне, как и ему, было не забыть, с каким ужасом оборвала отношения даже лучшая подруга.

Но, конечно, едва ли он осознавал, чего стоили наши с Максом отношения.

— Моя жизнь — не ваше дело. Уходите, мне нужно собираться.

Мать раскрыла рот в возмущении.

— Да как ты смеешь так разговаривать?! Я тебя не для того растила, чтобы ты потом так...

— Собираешься прогнать нас? — оборвал он жену, не переставая ухмыляться. — Давай, — развёл он руки в стороны, — начинай. Я даже, так и быть, не стану особенно сопротивляться.

Я поджала губы и не думая вестись на провокацию.

Дотронуться до него добровольно?!

— Я позвоню в полицию.

Мама ахнула. Отчим презрительно хмыкнул и расслабленно скинул с ног обувку, приступая после и к куртке.

— Прекрати сотрясать воздух, милая. Будь покладистой и поторопись приготовить нам с матерью чай, — отдал он указания повелительным тоном. — Не испытывай моё терпение. Или хочешь, чтобы я преподал урок прилежной дочери?

Брошенный на меня взгляд заставил всё внутри сжаться. Будто я никогда и не съезжала из родного дома. Будто власть отчима всё ещё оставалась незыблемой. Не в силах справиться с накатившим ужасом, бездумно отступила.

— Мы уйдём, когда ты отправишься праздновать, — вклинилась родительница, словно вспомнив прежнюю роль. — А пока позволь нам съесть за тебя кусочек торта.

Губы дрогнули, не дотянув до улыбки.

— Вы знаете где кухня.

И пока отчим разделся не до конца, заторопилась в комнату, спеша добраться до телефона.

Молю, Макс, будь поблизости!

Наскоро отправив SOS с короткими пояснениями, позвонила. Однако даже спустя долгих пару минут друг так и не взял трубку.

— Да чтоб тебя, Макс! Опять со своими девками?

Глухо застонав, бросила телефон на расправленную кровать. С досады пнула пуфик, поморщилась от боли и, прикрыв глаза, наполнила воздухом лёгкие.

Не стоит волноваться. Ничего страшного не произойдёт. Когда-то же он освободится? При маме отчим должен будет сдерживать себя... Тем более пока они на кухне...

Ещё раз глянула на телефон, опустила взгляд на домашнюю одежду и, передёрнувшись, заторопилась к шкафу. Но даже не дотронулась, как дверной звонок спасительной мелодией заполнил квартиру.

Макс!

Бросилась в опустевший коридор, позабыв о смене белья.

Как быстро! Итак собирался в гости? Но почему звонит?

На миг замявшись, коротко хохотнула и щёлкнула замком.

Вот умница! Так отчим решит, что ключи есть только у меня, и если что...

Я застыла в потрясении, когда пришедший оказался совсем не тем.

— Твой мужчина уже пришел? — раздался с кухни мамин голос, и я вздрогнула, тут же схватившись за ручку и захлопнув дверь. Почти захлопнув, потому как реакция у незваного гостя оказалась превосходной, и кроме пальцев в просвете двери оказалась мужская туфля.

Проклятье!

— Проваливай! — зашипела сквозь сомкнутые зубы, изо всех сил тяня на себя спасительную преграду. Однако мои возможности серьёзно уступали самому несносному из ловцов.

— Какая негостеприимная, — с извечной ухмылкой поцокал Константин, не торопясь вламываться или отступать. — А я, между прочим, пришел с гостинцами, — поднял он руку с неравномерно выпуклым под фруктами пакетом. — Решил, понимаешь, проявить заботу, справиться о здоровье, а ты... ты по-прежнему несправедливо жестока ко мне, Станислава, — покачал он головой.

— Да-да, мне так жаль — замучаюсь в раскаянии. А теперь проваливай, будь добр, ты совершенно не вовремя, — раздраженно попросила, едва не дрожа от усилия.

— В самом деле? — не отступал беловолосый. — А я слышал, что вот-вот должно произойти что-то очень увлекательное.

Стиснула зубы.

Чёрт, мама, зачем так громко кричать про мужчину?!

— Развлекайся в другом месте! — гневно прошептала в ответ, но тут же снизошла едва не до мольбы. — Пожалуйста.

Его хватка несколько ослабла.

— Чем вы тут занимаетесь? — раздалось сухое позади, и я замерла, невольно прекратив сопротивление. Поглядев мне через плечо, Константин взглянул на меня, на отчима, улыбнулся и раскрыл дверь. Боясь соприкоснуться с ловцом, тут же отошла в сторону.

— Любезничаем, а что?

Минутную заминку оборвало восклицание примчавшейся из кухни матери.

— Ох, Славочка, это он?

Меня едва не перекосило. Бестужев расплылся в противной улыбочке.

— Это я, — без стеснений и будто с двойным смыслом покорно представился он. — Константин. А вы, должно быть, Ирина Борисовна? Мама моей пташки?

Я всё же скривилась, многообещающе сверля взглядом самопровозглашенного актера.

— Так и есть, — радостно подтвердила мама, определённо удивлённая, что «моим мужчиной» оказался не Макс. Нехотя повернулась к вломившимся гостям лицом, ощущая себя пойманной в ловушку. — А это Миша, мой муж.

— Рад познакомиться, так сказать, в живую, — с приветливой улыбкой отозвался Костя, и в который раз задумалась, какой толщины у этих следователей папка с данными обо мне. — А то из Славы и пары слов не вытянешь — такая загадочная, — протянул он с пугающей лаской, косясь на меня.

Под жадными до подробностей взглядами незваных родственников, натянула губы в улыбке.

Чёрт, Бестужев, что за нелепые игры?

Скрепя сердцем, обернулась.

— Ну, раз ты пришел пораньше, подожди немного, — обратилась я к «своему мужчине» с определённым намёком, не рискуя отказываться от возможной защиты теперь. — Я сейчас быстро соберусь, и мы поедем к твоим родителям отмечать мой день рождения, как и собирались.

Константин кивнул так естественно, словно за тем и пришел.

— Конечно, моя ласточка, я подожду. — Сияющие бледно-голубые глаза ловца, так выразительно смотрящие в мои, почти физически заставляли отойти подальше. — Наряжайся, не торопись.

Его взгляд спустился на костюм с ёжиками, тонкие губы поползли в бок, и я, позорно покраснев, поторопилась скрыться из вида, никого не задев.

— Отлично, — пробормотала на ходу.

— Даже не предложишь ему чая? — с недоумением прикрикнула в спину мама, а я махнула рукой.

— Он самостоятельный мальчик, справится.

Захлопнув дверь в комнату чуть громче положенного, прислонилась к стене.

Безумие! Нужно скорее выпроводить их всех. А если скоро приедет и Макс...

Бросилась к кровати. Телефон отображал единственное сообщение с коротким: «Сейчас».

Ох, нет! Отослать его обратно? Или пусть подождёт на парковке, чтобы после мог, если что, помочь с ловцом?

Оставаться наедине с Константином не хотелось и в страшном сне, а потому отправила послание и принялась поспешно стягивать рубашку и штаны с ежами.

И что надеть?

Натянув недостающее нижнее бельё, схватила ближайшую рубашку в красно-белую полоску.

Никаких платьев и юбок ради таких зрителей.

Пуговки никак не хотели попадать в крохотные петли. Пальцы противно дрожали.

Боже милостивый, да что такое?!

С тихим щелчком дверь позади раскрылась. Резко обернувшись, замерла у шкафа, так и не застегнув половины пуговиц на груди. Взгляд отчима, цепкий и изучающий, заскользил по едва прикрытому телу.

Проклятье, почему за эти шесть лет я настолько отвыкла закрывать за собой дверь? Как рискнула думать, что в присутствии матери он хотя бы не решится поглазеть?

Сдерживая накатывающую панику, предельно безразлично уставилась в ответ.

— Насмотрелся? Зачем пришел?

— Принёс подарок.

Пухлый конверт пролетел пару метров и упал под ноги, рассыпаясь красными купюрами с тремя нулями. Я уставилась на них с дрогнувшим сердцем.

Слишком много для ежегодного поздравления. Попытка примирения или... намёк на плодотворное будущее?

— Не поднимешь?

Усмешка на его похотливом лице вызвала внутреннюю дрожь. В одно мгновение я словно вновь переместилась в прошлое. В запертую комнату, откуда не сбежать. Только он и я.

— Уходи, — выдохнула почти беззвучно, не осмеливаясь оторвать взгляд от раскиданных денег.

Отчим зашагал навстречу. Дыхание перехватило, с бешено застучавшим сердцем вскинула голову, отступая.

— Не подходи.

— Вы и вправду встречаетесь?

— Не твоё дело, даже если нет.

Тихий смешок сорвался с его губ. Не дойдя метра, Михаил замер, ступив на купюры и подавляя волю безнаказанной решительностью и крепким телом, за которым следил с особой страстью.

— Ты стала такой смелой с последней встречи, — произнёс он, выражая сомнительное восхищение и угрожая им же. — Уже забыла, какой становишься под моими касаниями?

Он шагнул ближе, я инстинктивно отступила к кровати, совсем не желая вспоминать. Во рту пересохло.

— Проваливай.

Голос предательски осип.

— Даже не обнимешь? Мы столько не виделись. Совсем не скучала?

Икры упёрлись в кровать.

— Уходи, или я позову Костю.

— Ты не сможешь, — ухмыльнулся он и резко вскинул руки, обхватывая лицо горячими ладонями.

Глухо ахнув, неловко попыталась отстраниться, но самоуверенный взгляд карих глаз утянул в навязанное прошлое. Чувство падения в мгновение ока вытянуло все силы, а глаза невольно закрылись прежде, чем уткнулась лицом в грудь отчима.

— Думаешь, я поверю, что ты едешь туда только из-за расширения компании? — со злой обидой смотрела на меня мать, нависая над столом и удерживая кружку с кофе. — Я знаю, что ты захочешь зайти к ней, можешь не отрицать.

— И что с того? — безразлично поинтересовалась в ответ голосом отчима, поглядывая на кружку в дрожащей руке. — Она же наша дочь.

— С дочерью не хотят делить постель!

Усталый вздох вырвался из груди. Взгляд снова замер на кружке с кофе.

— Хорошо, можешь ехать со мной. А теперь дай мне, наконец...

Судорожно вдохнув, распахнула глаза. Я стояла на коленях, прислоняясь к ногам отчима, и только его крепкая хватка на плече не позволяла упасть. Я дёрнулась.

— Отойди...

— С чего бы?

Его пальцы на плече сжались сильнее, другой рукой он вскинул мне подбородок, заставляя посмотреть на себя, и вновь я провалилась в воспоминание.

Незнакомый мужчина в полосатом чёрном костюме смотрел на меня из крутящегося кресла у стола из тёмного дерева. Его губы искажала ухмылка.

Коллега отчима?

— Ещё одна любимая дочка? С этой-то справишься?

Ехидный смешок вырвался из груди.

— Эта никуда не убежит. Так что поздравь меня, скоро я стану счастливым папашей.

Едва вынырнув из прошедшего, изо всех сил оттолкнулась от ноги и завалилась на бок, сумев выставить руки и избежав участи уткнуться лицом в подарок.

Станет отцом? Не мама ли беременна? Ох, Боже мой, почему не сын?! Что мне...

— Чем занимаетесь? — раздалось от двери, и, на миг застыв, неуверенно подняла голову. Отчим больше не держал, а в комнате находился очередной нежеланный свидетель.

Захотелось упасть обратно и никогда не смотреть в глаза Константину.

Господи, во что превращается моя жизнь?

— Разговаривали, — без намёка на страх за двоих ответил Михаил. — Твоя возлюбленная ужасно неловкая. Рассыпала подарок, пришлось помогать.

Холодные светло-голубые глаза скользнули на меня, и едва ли не впервые за маской беспечности взгляд Константина горел странной решимостью.

— В самом деле?

Признаться в домогательстве? А есть смысл?

Собрав воедино осколки достоинства и не поднимаясь с колен, выпрямилась, поправила на груди рубашку, задержала взгляд на разбросанных под ногами банкнотах и не произнесла ни слова. Отчим хмыкнул.

— Ну конечно.

Бросив на меня ещё один взгляд, как ни в чём не бывало он прошел мимо Бестужева и прикрыл дверь.

Отлично. Больше и стараться не придётся для приличной репутации. Как удачно опозорилась... Проклятье! Впрочем, есть ли разница что думает ловец? Какое кому дело до моих отношений с отчимом?

Безразлично отряхнув колени, поднялась, с достоинством выдержав задумчивый взгляд прищуренных глаз.

— Тебе бы поучиться контролировать дар.

Сердце словно оледенело. Мрачно усмехнулась.

Какая безупречная шутка!

Глухое раздражение ядом потекло по сосудам.

Будто не знает, что подобное мне не под силу!

— Благодарю за совет, — отозвалась со злой усмешкой. — А теперь, будь паинькой, доиграй свою роль, раз так натерпелось влезть в неё, и пойди попей чаю. Скоро нам уходить.

— Но я только пришел, — улыбнулся он, вдруг окинув прилипчивым взглядом. — И ты едва ли готова к выходу.

Глухое раздражение тряской прорвалась наружу.

— У тебя недостаток женщин? Прекращай пялиться и выйди.

— А если не хочу? — Он двинулся навстречу. Я тут же дёрнулась, разозлившись от собственной реакции куда сильнее.

— Чего ты добиваешься? Зачем вообще заявился без спроса?

— Поздравить с днём рождения?

— Ты не знал.

— Уверена?

— Прекращай играться словами. Говори, что нужно, и оставь меня в покое.

— О, чего мне только не нужно, — протянул он многозначно, и вновь его взгляд скользнул к краю рубашки, едва прикрывающей нижнее бельё. — Например, — он поднял взгляд, проницательнее и острее которого видеть у него не доводилось, — истинную причину того обморока в аэропорте.

Дыхание перехватило. Константин смело шагнул ближе.

— Что тогда произошло? Чего испугалась? Что увидела, коснувшись своего друга? О чём узнала и не хочешь говорить, уже вторую неделю ссылаясь на болезнь?

Невольно сглотнула. Костя шагнул ещё, и, запнувшись о кровать, с приглушенным вскриком я села на постель. Константин тут же наклонился следом, не прикасаясь, но заставляя отклониться и вжаться в покрывало без возможности к безопасному побегу.

— Что ты скрываешь?

Лишь на миг представив, что ловцы сделают со мной, обнаружив внутри убийцу, внутри всё заледенело от ужаса.

— Ничего.

— Ты побледнела, — вдруг заметил он, протягивая к лицу руку. Отвернулась, максимально вдавливая голову в матрас. — Утаивая, лишь вредишь себе. Рано или поздно мы выясним причину, но тогда... насколько ты готова к боли?

Воспоминания о касаниях ловцов пронеслись в сознании устрашающей чередой. Чаще забилось сердце, дыхание перестало поддаваться контролю, но, безбожно вытаптывая зарождающийся страх, повернула голову, с вызовом уставившись на Константина.

— А насколько сам готов расследовать дело без моей помощи? Если так уверен, что справишься без моего дара — вперёд, исполни мечту. Но как только прикоснёшься, я уйду, не раздумывая. Думаешь, тебя за такое погладят по головке, а я впоследствии не стану осторожнее? Вы ничего не узнаете, если я сама того не захочу.

Костя улыбнулся, а его глаза засияли в знакомой лихорадке любопытства.

— Как смело! И как ошибочно. Считаешь, раз твой дар способен причинять боль и нам, нет других способов заставить говорить? — Ответить было нечего, и он ухмыльнулся, наклоняясь ниже и почти касаясь носом. — Не глупи, Слава, быть откровенной с нами тебе лишь на пользу. Подумай об этом, а как решишься...

Щелчок замка оборвал напутствия Константина, но я была только рада беспардонному вмешательству.

— Славочка, а ты... ой, вы тут...

В следующее мгновение дверь за мамой захлопнулась, вновь оставляя наедине с ловцом. Константин хмыкнул, отстранился и выпрямился.

— Подумай хорошенько. Я предупредил. — Он направился к выходу, но перед дверью остановился, обернулся и расплылся в лукавой улыбочке. — А тело у тебя ничего.

Я дёрнулась в порыве прикрыться, но Константин уже отвернулся и вышел, тихо посмеиваясь. Раздраженно скривилась.

Господи, что за беспардонный тип?!

Глава 2. Оскал

В его улыбке сквозит оскал,

Но на защиту твою он встал.

Вот только что запросит в ответ,

Прознав о тайне, что тянет вслед?

Нацепив выбранные шмотки, заторопилась на выход.

Пора прекращать семейные посиделки.

Решительно переступив порог кухни, где с вполне довольными минами рассиживались неприятнейшие из гостей, с мрачным удовольствием объявила:

— Вечер окончен. Надеюсь, вы успели погреться, потому как нам с Костей пора. — И со всей наигранной лаской и предостережением поглядела на ненаглядного. — Так ведь, мой лягушонок?

Улыбка на лице Бестужева тут же потянулась в бок, в глазах заплясали бесята, а я мысленно перекрестилась и зареклась ни за что больше не экспериментировать с ласковыми прозвищами в его сторону.

Не нужно мне такого внимания!

— Конечно, лисёнок, — охотно подтвердил он, многообещающе растягивая губы. — Любой каприз за твою нежную улыбку. Может даже, вызвать друга из отдела? Тебе же нравится кататься на полицейских машинах? Я сегодня, увы, не на рабочей.

Что за перемены? На что намёк?

Мимолётно глянув на мать и отчима, несмело улыбнулась.

Бестужев, что же, нарочно упомянул, что принадлежит к правоохранительным органам? С чего такая проницательная доброта?

Мрачное лицо Михаила позволяло предположить, что разговор с «моим суженым» пришелся ему не по вкусу. Мать поджимала губы и с плохо скрываемым волнением метала взгляд с мужа на Костю, а с него на меня.

Чуть было не хохотнула в ответ.

Забеспокоилась о судьбе ненаглядного? Поздновато просить поддержки, мамочка.

Вернув взгляд на воодушевлённого Константина, на мгновение потерялась в сомнениях.

И что с ним? Всплеск альтруизма, залог для желанного ответа или снова хочет чего-то стребовать для удовлетворения своих интересов?

В любом случае, напоминание оказалось очень кстати. Я улыбнулась почти без притворства.

— Ты так заботлив. Но сегодня, пожалуй, прокатимся так. Не будем заставлять себя ждать. Уже так поздно, а нашим гостям ещё заселяться, — проявила беспокойство, с искренним наслаждением кривя губы матери и её незаменимому «единственному».

Ну, как вам такие связи? Довольны теперь моей жизнью? Прекратите, наконец, подражать родительской опеке?

— Да, нам и в самом деле уже пора, — заулыбалась мама, отодвигая тарелку с недоеденным тортом и торопливо поднимаясь.

Отчим не сдвинулся с места, и мама подхватила под руку молчаливого и недовольного мужа. Казалось, он твёрдо намерен покинуть квартиру лишь после должного удовлетворения оскорблённых чувств. Сердце то и дело сбивалось с ритма, когда Михаил неторопливо шагал в коридор, поглядывая на меня. Предостерегающе, с обещанием полноценной расплаты.

Как только я останусь одна... Как только и этот парень останется в прошлом...

Взгляд отчима кричал о смысле не хуже слов приговора.

— Как всё же здорово, Ирина Борисовна, что у вас такая потрясающая дочь, — вдруг произнёс Бестужев, провожая гостей вместе со мной как истинный хозяин. — Сколько её знаю, всё никак не перестану наслаждаться её особенностями. Наверное, мы просто созданы друг для друга, — произнёс он со всей гаммой повышенного и неугасаемого интереса, что я невольно припомнила его исследовательские замашки и едва не отшатнулась.

Ох, только не снова! После того случая в коттедже он, что же, теперь не отстанет от меня? Проклятье... и почему именно на него у меня самая безобидная и такая странная реакция?

— И как долго вы встречаетесь? — не остался в стороне отчим, так и не дойдя до вешалки с вещами и переключая повышенное внимание на разговор. Под пытливым взором карих глаз я не посмела открыть правду. Однако наличие рядом Константина странным образом провоцировало на ложь.

— Несколько лет. А что, не верится в продолжительность чувств лишь к одному?

— Станислава! — окрикнула мать, и я стиснула зубы, зло уставившись на раздраженного отчима, вознамерившегося что-то сказать. Но прежде, чем он произнёс хоть слово, в дверном замке зашевелился ключ.

Все обернулись на звук как один. Я прикрыла глаза, тихо вздохнув.

Чёрт, Макс, как не вовремя!

В полной тишине друг явил себя. И несколько безмолвных мгновений спустя Михаил разразился смехом.

— Чувства только к одному? — мерзко захохотал он. — Посмотри на себя. К родителям ездишь с одним, спишь с другим. Твой новый дружок хоть знает, с кем делит ключики к твоей постели? Или вы втроём тра...?

Удар в челюсть оборвал высмеивание. Отчим пошатнулся и, отступив на пару шагов, будто всё ещё не веря, дотронулся до лица. В потрясении я поглядела на Макса с крепко сжатым кулаком. Без шапки, с взлохмаченной тёмной шевелюрой, неаккуратно обмотанным вокруг шеи вязанным шарфом и в распахнутой куртке. На заострённом лице отчётливо выделялись скулы и линия сжатых челюстей. Он взглянул на меня, оглядев с пят до макушки, а после замер на Бестужеве, что стоял в шаге позади.

Недовольство внезапным появлением друга развеялось без следа. Совесть больно кольнула сердце.

Боже, какие ужасы он представил, когда я без детальных объяснений заявила о приезде отчима? О чём подумал, когда попросила ждать внизу, не рассказав о Константине? А что испытывает сейчас, когда я так близко стою с ловцом, способным причинить боль лишь касанием?

И пока пыталась отыскать в ошеломлённом сознании достойные слова оправдания и утешения, громкий хмык отчима разорвал тишину. Пошевелив челюстью, будто вправляю ту на место, Михаил угрожающим взглядом впился в Макса.

— А ты, смотрю, научился сжимать кулачки? — Противная ухмылка поселилась на его губах. Глаза на миг спустились на покрасневшие костяшки Макса. — Не больно изображать мужчину? Или участь третьего лишнего обязывает?

— Миша, — попыталась урезонить мужа мать, когда Макс перевёл на него острый взгляд. Отчим раздраженно взмахнул на неё рукой, ухмыльнулся шире и вызывающе вскинул подбородок.

Сердце пропустило удар.

— Прикусил язык от страха?

Я кинулась к другу, обхватывая руку и останавливая до того, как он, раскрыв рот, успел сказать хоть что-то.

— Не нужно, — шепнула встревоженно, и тут же обернулась, уставившись на недовольную мать и жадного до развлечений отчима. — Уходите. Мне, как и вам, давно пора.

— Выгоняешь? — будто напрашиваясь на разборки вопросил Михаил, не двигаясь с места. Я же старалась не поддаться бушующим внутри чувствам.

— Прошу уйти.

— Правильно, пойдём, Миша, а то с этим новым годом мы до ночи будем искать свободную квартиру.

Отчим сдвинул брови, намереваясь, должно быть, не уступать до конца.

— Ваша супруга вещи говорит, — деловито влез Константин и предельно учтиво добавил: — Но если что, не переживайте, у моих друзей из отдела всегда найдётся парочка мест прозапас. Сделаю звоночек — и вас устроят со всеми удобствами. Гарантирую.

Взгляд отчима сделался уже. Предложение Бестужева кричало двойным смыслом. Михаил поглядел на меня, и я не смогла бы сказать, каково разнообразие безмолвных обещаний сквозило в его глазах.

Может, перенять метод Надежды и спрятаться, наконец, ото всех как можно дальше?

— Развлекайтесь, — едко бросил он, принимая от жены куртку с широким меховым воротом.

— До встречи, — доброжелательно попрощался Константин.

Удивлённая миролюбием ловца, оторвала взгляд от Михаила, и всё сразу встало на свои места. Любезная улыбка тонких губ нисколько не смутила меня, потому как в светло-голубых глазах плескалось столько знакомого, что впору было начинать бояться. За отчима. Но могла ли я бояться за него?

Ухмылка тронула губы. Молча отвернулась.

А Бестужев, оказывается, может быть полезен. Что за чудеса?

Вслед за разгневанно выскочившим отчимом мать прикрыла дверь, не сказав ни слова. От облегчения прикрыла глаза.

Господи, наконец закончилось!

Локтя легко коснулись. В сознании замелькали картинки. Экран телефона с сообщением от меня, расправленная кровать, хмурая обнаженная блондинка и мелькание бесконечных ступенек.

— Ты в порядке?

Я взглянула на единственного друга, ощущая давящие чувства из вины и благодарности.

Бросил ради меня?

— Спасибо, — произнесла в ответ вдруг севшим голосом. Он серьёзно кивнул и поднял потяжелевший взгляд на Константина. Мурашки пробежали по спине. Почти нестерпимо захотелось отойти и прикрыться Максом, но я лишь несколько отодвинулась, оборачиваясь. — Я его не приглашала, — оправдалась тут же, вынужденно добавив: — Тем не менее он оказался чуточку полезным.

Костя весьма выразительно хмыкнул, пронзительно глядя мне в глаза.

— Да, самую малость. Не сравнится с пользой от тебя.

От низкого тона голоса холод пробежал по коже. Сердце сжалось, ускоряя темп. Мысли вернули к встрече в аэропорте. К безмолвному лику самой устрашающей одарённой и Надежде, чей голос будто снова зазвенел в голове, прося о помощи, но обещая расплату.

Ловцы... как отреагируют, если узнают, что их убийца во мне?

Невольно ужас сковал меня, сделав уязвимой. Я не сумела выдавить и слово против, желая, однако, не показаться чрезмерно подозрительной. Только вот, конечно, даже малейшая заминка могла выдать и укрепить его сомнения. Взгляд Бестужева оказался слишком пристальным и внимательным.Я подалась назад, натянув улыбку.

— Вернулся бы и ты откуда заявился.

Он вдруг шагнул ближе, и я бездумно отпрянула, столкнувшись с Максом.

— Даже не уверен, стоит ли. Ведь ты, — он чуть наклонился, но друг тут же приобнял и полуобернулся, скрывая. Костя ухмыльнулся шире и опаснее. — О да, ты точно что-то скрываешь.

— И ты не выяснишь что, так напирая, — гневно вставил Макс, защищая.

С очередным смешком Константин выпрямился и деловито кивнул.

— Ты совершенно прав, Снежный. Она и сама расскажет совершенно добровольно, потому как, верю и надеюсь, вполне способна мыслить разумно. Также, Станислава Андреевна? Ты же у нас умная девочка?

— Иди к чёрту.

Костя рассмеялся. Непринуждённо и с тем удовольствием на худом лице, от которого бросало в дрожь.

И с чего я решила, что одарённые убийцы страшнее?

— Твоя непокорность мне нравится, — с косой ухмылочкой заявил он, успокаиваясь и натягивая куртку. — Продолжай в том же духе, и нам будет очень здорово вместе.

Уголок губ невольно дрогнул.

Сумасшедший.

— Убирайся уже, — прервал молчаливые гляделки Макс, отчего Костя лишь неодобрительно покачал головой.

— Так себе у тебя любовнички, ласточка. Никаких манер.

Макс заметно напрягся. Я едва не закипела от злости буквально, сжав в кулаки пальцы и придерживая друга. Поддаваться на явные провокации было рискованно. Мне не хотелось вовлекать в неприятности ни Макса, ни себя. И уж тем более не хотелось вновь испытывать силу ловца. Пусть реакция на касания Константина до этого и была совсем иной, чем у того же Норваева, однако проверять широту всех его возможностей более чем не хотелось.

— Проваливай, Бестужев. И да, Николай знает с каким упорством ты пытаешься прервать сотрудничество? Или ты, как обычно, сам за себя?

Костя улыбнулся. Поглядел на меня, на Макса.

— Смотрю, ты горишь желанием продолжить это самое сотрудничество. Значит, и дело о последней лаборатории мы начнём исследовать, к примеру, завтра? — обошел он скользкую тему, бросая вызов. — Не переживай, я сообщу о твоём выздоровлении Николаю. Уверен, ему не терпится спуститься в подвалы и узнать, куда сбежала оттуда Надежда и её одарённые друзья. А уж воздать им по долгам... Как считаешь, на этот раз ему будет достаточно десятка просмотренных тобой событий прошлого? И в его ли характере отпускать единственный шанс во всём разобраться так просто? Думаешь, подписанный тобой договор не имеет подводных камушков, а Николай и в самом деле такой душка, каким его видишь? — Константин ухмыльнулся. — Хорошенько подумай над перспективами, Слава. И тогда, кто знает, ты может даже решишь, что скрывать информацию от нас — не самое удачное решение?

Извечная манера Бестужева угрожать чем только возможно для достижения целей порядком нервировала и пугала. Но несмотря на логичность доводов, усомниться в порядочности Норваева означало то же, что и вовсе отказаться от надежды на благоприятный исход.

— Думаю, обойдусь без сомнительных советов, — бросила хмуро. — А теперь, будь так любезен, покинь мой дом и забудь к нему дорогу на веки вечные.

Тонкие губы Константина раскрылись в белозубом оскале.

— Как бы не пришлось напоминать.

Оторвав от меня проницательный взгляд светло-голубых глаз и подмигнув отчего-то Максу, Бестужев вышел, оставляя меня в бушующем море недоумения и возмущения.

Что, чёрт подери, он возомнил о себе?!

Глава 3. Голос внутри

И стынет кровь в теле твоём —

Кто-то нашел в нём новый дом.

Но будь смелее — не кричи,

Когда услышишь голос внутри.

Обжигающая боль в груди вызвала приступы безудержного кашля. Глоток ледяной воды рефлекторно ворвался внутрь вместо воздуха и заполнил лёгкие. Голову будто сдавили тисками, на глаза с силой давили, а тело не подчинялось и конвульсивно дёргалось. Меня неумолимо тянуло вниз, и что бы ни делала, лишь задыхалась сильнее и слабла.

Не могу умереть! Я не могу умереть сейчас! Не сейчас, когда только нашла их!

Но очередная попытка тела восполнить потерю кислорода заставила всё вокруг превратиться во мрак и отобрала последние крупицы сил. Под грузом, тянущим за ноги на дно, голова под напором воды вздёрнулась вверх, и через толщу воды я заметила мутный белый свет.

Далёкий. Недостижимый.

Не прощу!

Грудь содрогнулась в последней надежде набрать воздуха, и я с шумным вдохом согнулась на кровати, не понимая, где нахожусь. Дыхание обрывалось в кашле, сердце колотилось как безумное, а сознание то и дело возвращалось на дно водоёма.

Кто, чёрт возьми, топил меня?!

Варианты проносились в голове, пока вдруг от неожиданного осознания не замерла. Неспешно выпрямилась и внимательно осмотрела знакомую комнату собственной квартиры. Тусклый свет раннего зимнего утра пробивался через плотные шторы и создавал пугающие тени на светлых узорчатых обоях, в углах мебели, на ворсистом ковре. Тишина через раскрытую дверь разбавлялась приглушенным тиканьем часов в коридоре, глухим гудением холодильника в кухне и едва слышным за окнами движением городского транспорта.

В доме не было никого, кроме меня.

— Это ведь твои воспоминания? — спросила в тишину, замирая от ужасающего предчувствия. — Ты же... во мне?

В ответ не раздалось ни единого звука, однако внутри меня словно что-то шевельнулось, потеснило, и перед глазами потемнело. Мне стало нехорошо.

— Прошу, не бойся и не закрывайся от меня, — прозвучало в голове едва слышно, и я задышала глубоко и часто. Ладони вспотели. — ... не причиню вреда...

Словно заглушаемый толщей воды и волнами, голос Надежды то пропадал совсем, то был едва различим или же звучал как вживую. От неосязаемого, но невозможно реалистичного ощущения потустороннего присутствия в собственном теле кружилась голова и становилось дурно до тошноты.

— Нам нужна твоя помощь...

— Кому? — прошептала глухо. — И кто ты сама? Что это было за воспоминание?

Неужели тело Надежды утопили, а она сама всё равно продолжает скитаться по телам? Бессмертный мстительный дух?

От возможных способностей Глинской стало не по себе.

Этот мир полон фантастических безумств!

— Нам — всем одарённым, подобным и тебе, — прозвучало твёрдо и ясно. — Всем, кто попал в руки не тем.

Память услужливо раскрылась в сознании цепочкой преступлений, пытками ловцов, насильственным изъятием дара и собственным сотрудничеством с теми, кто может пытать столь же удачно. Сердце сбилось с ритма. Ощущение присутствия постороннего пропало вместе с голосом.

Куда она делась?

Безрезультатно прислушиваясь к себе и окружающему, упала обратно в постель, пытаясь успокоиться.

Как минимум, покушаться на мою свободу и жизнь она пока не станет. Да и раз они нашли меня, должны знать о моей связи с...

Разум словно вновь разделился.

— То воспоминание — моя смерть, — без предисловий изложила вернувшаяся Надежда. — Это случилось почти восемь лет назад. Но перед тем как умереть, у меня открылся дар, и я выжила, перенёсшись в тело своего убийцы. После этого...

— Погоди, — оборвала я, припоминая хронологию смертей и похищений. — Восемь лет? Но тогда всё только началось, а тебя видели живой как минимум пять лет назад, прежде чем ты сбежала из четвёртой лаборатории.

— Не меня, — раздалось как будто из далека. — Моё тело погибло раньше.

Откровение повергло в ступор.

— То есть? — шепнула ошеломлённо. — Ты не Глинская Надежда?

Тело и сознание вновь стало принадлежать лишь мне.

Да что за дела?! Но... если предположить, что всё это время спасала одарённых и убивала ловцов не Надежда, а кто-то совсем другой... то кто?! И что тогда представляет из себя сама Глинская? Мы всё это время вели расследование не по тем следам?

Сердце стучало в груди взволнованно, мне требовались ответы, но как бы не ждала — давать их было некому. Пока я не встала и не отправилась на кухню за кружкой успокоительного кофе. Во время очередного глотка с тем же не слишком приятным эффектом объявилась гостья.

— Избегаешь ответов? — спросила тут же, и услышала вполне отчётливо:

— Нет, но как только ты начинаешь волноваться или испытывать сильные эмоции — твоё сознание непроизвольно заставляет посторониться. Так обычно всегда происходит при взаимодействии даров: при нестабильности состояния кто-то непременно подавляет другого. Нужно приноровиться.

Удивилась и почти тут же нахмурилась.

Как не догадалась до такого сама? Может потому та девочка с силой внушения подавляла мой разум даже когда я слушала её через прошлое посторонних? Подавляла меня, потому что её дар сильнее?

Неприятное чувство о непонимании важных деталей в собственной одарённости заставило ощутить себя беспомощной.

— Так кто ты такая?

— Астрова Людмила Витальевна, — раздалось без заминок. — Подруга Камельской Дарьи, у которой из-за исследований в детской психиатрической больнице погиб сын. С него началось моё расследование.

Курносый мальчишка с искорёженным от ужаса лицом встал перед глазами, точно я только-только коснулась его матери.

Сын, видевший души погибших? Подруга Камельской? Тогда выходит, что она — тот самый адвокат, бесследно исчезнувший всего два месяца спустя? Но ведь...

— Разве вас убил, сжег и распылил над рекой не один из недоброжелателей по адвокатской деятельности? — припомнила я. — Не было никаких свидетельств того, что вы что-то отыскали и напали на след. Камельская, к тому же, отказалась от услуг, а ваш убийца во всём признался.

Хмык раздался в голове, как если бы кто-то хмыкнул под самым ухом.

— Под внушением Кати можно забыть и признаться в чём угодно. Но чтобы не оставалось никаких улик — подставного убийцу убрали почти сразу же, а тех, кто мог что-то знать... тот детектив — Загорский Сергей Сергеевич — он ведь утверждал, что ничего не нашел, так?

Неприятных холодок прошелся по спине. Осведомлённость в наших действиях, примечательная память на имена и признание Людмилы пугали. Но больше всего воспоминание: цепкий взгляд детектива, через который при его опросе я попала в прошлое. К девчонке с серо-зелёными глазами, заставляющей его забыть о доказательствах.

Катерина...

— Значит, вы всё же что-то нашли...

— Достаточно, чтобы помешать. Но под их контролем находилась Катя, и всё бы улеглось, не откройся дар у меня.

— Вот как, — протянула, составляя картину событий заново. — Получается, это вовсе не Надежда освобождала одарённых из лабораторий и избавлялась от ловцов. Теперь ясно, как семнадцатилетняя на тот момент Глинская сумела раскрыть столько дел, да ещё так ловко упрятать спасенных и родителей ото всех. С вашей непосредственной помощью, так?

— Так.

Всё, наконец, вставало на свои места.

— А Надежда — что за дар у неё? Как вышло, что вы стали едва не едины? И где она и все другие находятся сейчас?

Людмила отозвалась не сразу, вызывая нетерпение.

— Дар Нади ловцы оценили особенно, — приглушенно ответили мне. — Её способность очаровывать и направлять к нужному решению без принуждения им весьма приглянулась. С первого дня, как только дар проявился.

Нахмурилась.

— Надежду забрали сразу же? Значит, способность раскрылась только в Тюмени, где она собиралась учиться и откуда пропала?

— Да. Как тебе известно, в первое время контролировать способность чрезвычайно сложно, а заметить её ловцам — дело одного взгляда. Ей не повезло оказаться рядом с одним из них, а там...

Не повезло?!

На миг лишь представив, содрогнулась. А после заметила, что присутствие Людмилы во мне снова не ощущается. Недовольно цокнула, обратила внимание на недопитую кружку с остывшим кофе. Поднялась из-за стола, и на пути к раковине Астрова дала о себе знать.

— Полагаю, не нужно говорить, что после похищения те быстро замели следы и надежно закрыли в лечебнице в Тобольске, где погиб Егор. О том, что там творится я догадывалась и при жизни, но даже предположить не могла обо всех происходящих ужасах. Пришлось постараться, чтобы устроить побег без шума. Впрочем, — горькая усмешка будто принадлежала мне самой, — его и без того уладили с поразительной оперативностью. Нам пришлось бежать и скрываться ото всех. И какое-то время нам удавалось.

Присутствие Людмилы внутри неожиданно стало ощутимее. Почти подавляющим, странно тяжелым. Невольно замерла, прислушиваясь к себе и едва ли обращая внимание на холодную воду, льющуюся на руки и в кружку из крана.

Как некомфортно... Это от её чувств?

Перекрыв воду и поставив кружку, вернулась за стол.

— Насколько мне известно, вы справлялись с этим вполне успешно до недавнего времени. Вы даже сумели отыскать немало подобных мучителей, а вас — никто. Что изменилось? Зачем вдруг вышли на меня и просите о помощи? Разве я могу чем-то помочь? Потому как, — набралась я храбрости, — если вам неизвестно, я работаю совместно с ловцами. В поисках вас.

Сердце бухало в груди, точно готово было вот-вот сбиться с ритма.

— Знаю, — раздалось как из-под толщи воды. — Это и нужно. Только совместными усилиями есть шанс разворошить и уничтожить сеть дарокрадов.

Совместными?!

— Не думаю, что вас встретят с распростёртыми объятиями, — вставила хмуро. — Вас ищут не только для того, чтобы узнать на кого работаете или что знаете о своих мучителях.

— Предпочитаю рискнуть довериться и положиться на их разумность, чем снова предоставить во власть дарокрадов спасённых, — убеждённо заявила Людмила. — Наше совместное расследование — единственный выход.

Предложенное нравилось всё меньше.

— Почему сейчас?

Астрова давила сознание мрачным молчанием.

— Нас нашли. Почти всех, — отрывисто и сухо выдавила Людмила. — И Надя одна из них. Наиболее осведомлённая.

Холодные мурашки поползли по спине. Дурное предчувствие завладело с поразительным влиянием.

— А как... как вы нашли меня?

Секундное молчание показалось вечностью.

— Как ловцы. Статьями о лабораториях ты затронула слишком чувствительное место всех осведомлённых. Тебе повезло, что первым оказался «Безопасный мир». Однако, — произнесла она заглушенным голосом, будто вынося приговор, — не нам одним ты можешь оказаться полезной.

Дыхание перехватило. Постороннее присутствие растворилось без следа, и накатывающая паника как никогда ясно заставила ощутить себя болезненно беззащитной. Стены квартиры будто стали прозрачнее стекла, любые замки — несущественной помехой, а подсмотренное у одарённых прошлое в лабораториях — неизбежным будущим.

Способна ли я противостоять дарокрадам?

Ответ заставлял покрываться холодным потом.

Моих сил недостаточно. Кошмарно мало! Но что теперь делать? Каждый встречный может оказаться похитителем, каждый второй может быть наблюдателем. Есть ли в таких условиях безопасное место? А тот, кто прикроет и убережёт?

Слова Бестужева днём ранее всплыли в памяти предложением.

Рассказать обо всём им?

Заверения Норваева после первого прикосновения словно зазвучали в ушах. Его убедительный тон, искренность в карих глазах, просьба о помощи...

Но действительно ли они готовы помогать мне?

Глава 4. Паранойя

Они идут по твоим следам,

Шепчут на ухо: «Не отдам!»

И где ждать помощи? Кому доверять?

Кто из них не заставит кричать?

Пальцы нервно отбивали дробь по рулю. Машина давно была заглушена, но выходить не хотелось. Взгляд то и дело упирался в мигающую от гирлянд дверь кафе напротив. Пунктуальный Николай уже наверняка ждал внутри.

А если предложение ему не понравится? Если достать Людмилу из меня покажется более рациональным выходом?

Ни к месту вспоминалось пытка над Анжелой с его непосредственным участием. Её смерть из-за сопротивления Астровой и навсегда засевшее в глазах Николая горе об утрате любимой и единственной сестры.

— Проклятье!

Тяжело опустила голову на руль, глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

В конце концов, Анжела была согласна. У Людмилы были причины. Да и... разве Николай не самый порядочный и рассудительный мужчина из всех, что мне когда-либо встречались?

Невольно в памяти всплыл разговор, в котором он убеждал, что все причастные к убийствам получат по заслугам.

По заслугам...

Следом возникла его протянутая рука с тряпочным носовым платком, когда я едва не разбила лицо в коттедже с убитым семейством.

— Боже, да сколько можно?! — воскликнула в порыве чувств, отбрасывая сомнения и, прихватив сумочку, стремительно выбираясь на улицу.

Морозная свежесть приятно охладила. Белое облачко пара вырвалось изо рта и развеялось. Спрятала руки в карманы куртки, уткнулась носом в шарф и поспешила в кафе. Тонкий слой выпавшего за ночь снега скрипел под ногами и сверкал белизной, пусть солнце скрывалось за тяжелыми, серыми облаками. Укутанные в тёплые одежды прохожие торопливо расходились с друг другом по широкому тротуару.

Счастье, что парковка так близко!

Стеклянная дверь в кафе открылась с усилием, но окутавшее в тот же миг тепло и празднично украшенная обстановка заставила расслабиться и перевести дух. Горящая разноцветными лампочками высокая ёлка в углу барной стойки привлекала внимание особенно, но я огляделась в поисках знакомого. И почти тут же встретилась с ним взглядом.

Николай приветливо приподнял уголки губ. Всё такой же серьёзный, он одним лишь видом призывал к почтению и заставлял придерживаться правил приличий. Короткие каштановые волосы, выразительные скулы, несколько грубый овал подбородка и внимательный взгляд карих глаз.

Дружелюбно помахала ладошкой и направилась к тому самому столику, за которым когда-то он проверял насколько я причастна к убийствам.

Нарочно выбрал, интересно?

— Доброго дня, Слава, — поднялся он с места, будто намеревался помочь снять куртку, но опомнился. Благоразумно поспешила снять сама.

— Доброго.

— Вы были чем-то обеспокоены, когда звонили. Что случилось?

И только сев, вздохнула полной грудью и несколько взволнованно посмотрела на Николая.

— Хочу рассказать, что тогда произошло в аэропорте на самом деле.

Он вновь стал предельно серьёзен, между бровей образовалась знакомая тонкая складка.

— Внимательно слушаю.

Набравшись смелости, произнесла на выдохе:

— Со мной связалась Надежда.

Николай тут же подобрался, а в его глазах, точно наяву, вспыхнуло воспоминание с мёртвой Анжелой. И я увидела себя со стороны, когда захлебнулась кровью, упав со второго этажа в последней лаборатории, захваченная сознанием его сестры и Астровой. Невольно сглотнула и опустила голову, прерывая контакт. В горле встал ком, а во рту будто разлился привкус железа.

Чёрт подери, как неуместна эта способность видеть прошлое через взгляд...

И тут же вспыхнул страх.

А что, если Норваев жаждет мести больше справедливости?

— Как?

Короткий вопрос, сдержанно безучастный голос, и сердце на миг замирает, чтобы броситься вскачь. Осторожно взглянула на следователя.

— Простите, если напугал, — проговорил он, мгновенно поняв суть. — В любом случае, уверяю, что бы вы не сказали, вреда вам специально ни в коем случае не причиню.

Уточняющие пояснения странным образом подействовали успокаивающе. Как бы там ни было, за всё время совместного расследования он не нарушил слово ни разу.

— Да, разумеется, — пробормотала. — А насчёт Надежды... на самом деле вместо неё всё это время действовала другая одарённая — Астрова Людмила, погибший адвокат, расследовавшая дело с мальчиком Камельских из психиатрической больницы.

Изумление вперемешку с задумчивостью удивительно отчётливо проявилось на его лице.

— Пожалуйста, давайте начнём с подробностей.

Без сомнений рассказала всё необходимое.

— Так она всё ещё в вас? Вы её чувствуете?

Обратив всё внимание на ощущения и максимально расслабившись, не сразу, но почувствовала лёгкое постороннее присутствие, не проявляющееся с последнего разговора с Людмилой днём ранее. Столь же неприятное, как в первый раз.

— О, сама пригласила? — тут же раздался в голове несколько удивлённый женский голос. Однако, едва её дослушав, по телу пронеслась знакомая волна мурашек. Уровень дискомфорта резко скаканул вверх. — Ловец!

Под резкий предупреждающий вскрик Людмилы интуитивно оглянулась и столкнулась взглядом с решительно шагающим навстречу Константином. Суженные в пронзающем любопытстве бледно-голубые глаза, ухмылка на узких губах.

В своём репертуаре!

Скривилась невольно.

— Какой приятный сюрприз! — воскликнул тот оживлённо, а я перевела недоумевающий и гневный взгляд на Николая.

— Что он здесь делает?!

— Простите, что не предупредил заранее — после вашего заявления об Астровой вылетело из головы. Он очень настаивал на встрече с вами, — сумрачно пояснил Норваев.

Даже настаивал?

Признание настораживало.

— К тому же, да будет тебе известно, ласточка, — без тени смущения объявил Бестужев, расслабленно падая на стул рядом с Николаем, — это дело мы ведём вместе. — И ужасно довольная ухмылка расплылась на его узком, скуластом лице. — Кстати, что это с тобой сегодня?

Под его изучающим взором непроизвольно напряглась, не к месту вспомнив оценивающий взгляд по домашнему костюму с ёжиками. Мурашки легкими наплывами всё ещё пробегали по коже, точно при непосредственном касании Бестужева.

И что за нелепая реакция?!

— А что? — выдавила через силу, вдруг расслышав напряженный голос в голове:

— Он держит меня. Попроси отпустить, я расскажу всё и так.

— Ты сейчас необычайно чувствительна, — с неопределённой загадочностью изрёк Константин, и я почти рефлекторно обхватила себя руками. Он улыбнулся шире. — Да, очень чувствительна.

Разом стало не по себе ещё больше.

— Заканчивай с проверками, — мрачно вставил Николай. — У неё важная информация.

Через несколько долгих мгновений под пристальным взглядом вдруг ощутила неимоверное облегчение. Словно наконец вынырнула из давящей глубины на поверхность. Глубокий вдох ворвался в грудь с шумом. Бестужев ухмыльнулся и выразительно приподнял бровь.

— Открылся новый дар? В теле завёлся посторонний?

Из-за проницательности Константина сбежать от его компании хотелось вдвойне. А признаваться не тянуло вовсе.

— Угадал, — подтвердила с ухмылкой и обернулась к Николаю. — Она со мной.

Николай вновь нахмурился, а Костя мигом склонился над столом, вглядываясь в меня как в подопытную крысу после эксперимента.

— Кто с тобой? Или точнее — в тебе? — с горящим азартом уточнил ловец. — Неужели тогда в аэропорте в тебя кто-то вселился? — В блекло-голубых глазах засверкало любопытство с примесью пугающего задора. — И кто же? Наша убийца?

Напряглась и отклонилась от его непредсказуемой персоны подальше. Людмила в голове глубокомысленно хмыкнула, но промолчала.

— Астрова, — не стала спешить с раскрытием деталей, на что Бестужев задумчиво сузил глаза и мгновением позже в прозрении вскинул брови.

Не может быть, чтобы так быстро вспомнил!

— Бесследно пропавший адвокат? — У меня невольно дернулось веко. — Так-так, а теперь поподробнее, — наклонился он через стол ближе, всем видом излучая крайнюю внимательность. — Рассказывай, не смущайся.

Уголок губ дрогнул, но я не стала кривиться и посылать с такими запросами куда подальше.

— За пояснениями нужно было приходить раньше, — объявила надменно, выделив лишь суть: — Всё, что мы считали действиями Надежды, на самом деле исходило от Астровой. И вот теперь она... гм, хочет сотрудничать.

На лице Бестужева расплылась поразительно противная улыбка предвкушения. Норваев соединил пальцы в замок, неодобрительно покосившись на приятеля.

— Не бойся, — раздался с глубин сознания голос Людмилы. — Мне нет смысла скрывать информацию и доводить выяснение до пыток.

Едва сдержала нервный смешок.

Это должно успокоить?!

— В чём заключается такое желание? Почему именно сейчас? — спросил Николай, и его спокойные манеры притушили страхи. Константин не переставал кривить губы и внимательно вглядываться в меня, точно мог уловить признания Астровой.

Раздраженно сомкнула зубы и целенаправленно обратила взор на Николая.

Пусть себе развлекается. Терять при нём терпение — не лучшая идея.

— Потому, что за ними снова началась охота, — проговорила на выдохе, вспоминая предупреждение Людмилы.

Как скоро целью могу стать я?

Норваев будто разделял опасения в полной мере, углубив складку меж бровями. Бестужев неопределённо хмыкнул.

— За всеми спрятанными? — уточнил Костя, наклоняясь над столом. — Как давно вас раскрыли?

Вас? Объединяет с Людмилой? Игнорирует меня?

Присутствие Астровой стало ощутимее, определяясь где-то на грани неприятного нетерпения. Желание прогнать прочь постороннего из единого тела усилилось, и пришлось сосредоточиться, вслушиваясь в слова и передавая их.

— Похищения начались около полугода назад, — произнесла Людмила, давая понять, что всё началось ещё за пару месяцев до того, кто ловцы обнаружили меня. — И несмотря на места проживания и приличные расстояние друг от друга, скрываться от них не удавалось. Последние месяцы мы небольшой группой находились в разъездах, пытаясь сбежать от внимания, но... им удалось увести Надю почти из-под самого носа.

Повторяя сразу за Людмилой, не сразу осознала масштаб.

Выкрасть так, чтобы никто не заметил? Из группы одарённых?

Мужчины переглянулись, став серьёзнее.

— Почему не тронули других? — будто усомнился Бестужев, но Астрова едва ли раздумывала.

— Она осталась одна в доме. Не больше получаса, но им хватило замести следы и скрыться совершенно незамеченными. Больше мы таких ошибок не допускали. Но что важнее, Надя одна из самых осведомлённых. И пусть место жительства у всех сменилось, они уже наверняка знают необходимые им данные обо всех одарённых.

Бомба замедленного действия?

— Как непредусмотрительно, — пренебрежительно хмыкнул Константин. — Такую информацию в одни руки...

— Когда произошло последнее похищение? — не стал отчитывать Николай, переходя к делу.

— Два дня назад...

В глазах точно раздвоилось.

Незаправленная постель, смятое постельное бельё в цветах звёздного ночного неба в хорошо обставленной, просторной комнате. Наполненный отчаянием шепот:

— Андрей...

Зажмурила глаза и вдохнула глубже. Соединение наших с Людмилой даров всё настойчивее прорывалось в нарастающем головокружении и чувстве дискомфорта.

— После перемещения в Станиславу — оно единственное?

— Да, — повторила хмуро. — Нас осталось совсем немного. И нам очень нужна ваша помощь в поимке этих... — эмоции Людмилы накатывали волнами, едва не подавляя собственные ощущения. — Мы поможем всем, что понадобиться. Мы готовы сотрудничать. А вы? Хотите поймать их совместно с нами?

Костя выразительно хмыкнул, точно намеревался использовать знания Людмилы и её подопечных в любом случае. Николай же вглядывался в глаза настолько пристально, будто мог вести мысленные разговоры с Астровой без моего участия.

— Чтобы сотрудничать — вам придётся выйти из укрытия. Доверится нам и принять условия сосуществования с обществом, — произнёс Николай столь сурово, что напряглась, едва не выгнав сознание Людмилы. — Понимаете?

Астрова внутри будто сжалась.

Да...

— Да, — повторила глухо.

— Почти каждый из вас — преступник, — продолжил Норваев. — Вы намеренно убивали, использовали и влияли на непричастных без ведома и согласия. Оставлять подобное безнаказанно — не получится. К тому же, часть одарённых может быть опасна для общества, и мы вынуждены будем принять меры, если что-то пойдёт не так. Согласны на такое?

Я бы серьёзно задумалась, но Людмила проговорила в голове уверенно и без раздумий:

— Согласны. Если за помощь в поимке ещё больших преступников будут смягчающие обстоятельства. Потому как чтобы избежать пыток и выжить, мы были вынуждены защищаться и скрываться всеми доступными способами.

Озвучила, ощущая, как от дурного предчувствия поднимаются на коже волоски.

— Постараемся сделать всё возможное, — не стал спорить Николай, но мысли увлекали от разговора.

Чтобы избежать пыток... но многие из них не смогли, даже используя силы совместно. А что, если помочь не сможем? Если во время помощи я сама окажусь в руках похитителей?

Нервно сглотнула, непроизвольно обхватив себя за локти. Воспоминания из чужого прошлого, точно чувствуя брешь, замелькали перед взором, замирая в пугающих моментах. Прикованные к столам одарённые, остекленевшие глаза замученных до беспамятства, мёртвые тела ловцов, детей, которых не захотели отдавать, и красные пятна крови словно повсюду.

Да и... разве не одна из одарённых однажды без жалости вонзила нож в человека, пусть и мучителя? Не она ли разрезала ему живот после того, как он взглянул на неё?

— Станислава...

Посмотрела на Норваева.

— С вами всё в порядке?

Разве возможно, чтобы «да»? Особенно когда...

И тут обратила внимание, что больше не ощущаю присутствия Астровой, но обхватываю себя за плечи, дрожа от холода.

— Хм...

А проверял ли кто, насколько неблагоприятны для организма могут быть последствия от соприкосновения даров?

— Кажется, на сегодня всё, — подвела итог совместного общения с разыскиваемой убийцей, ощущая себя вымотанной, замерзшей и беззащитной. — Лимит исчерпан.

— Твой или её? — с неутолимым интересом уточнил Бестужев, и покосилась на него раздраженно.

— Может чего-то горячего или что-нибудь ещё? — деловито предложил Николай, заставляя перевести на себя взгляд. Выдохнув, несколько устало, но благодарно улыбнулась.

— Нет, спасибо. Я лучше домой, — отозвалась и от промелькнувшей мысли нахмурилась, добавив неуверенное: — Можно, надеюсь?

— Конечно, Станислава! — мгновенно дал добро Николай. — Вы многое для нас делаете, так что конечно — езжайте домой и отдыхайте. Мы свяжемся с вами после.

Лучше бы нет, но от вас ведь не сбежишь.

— Да, хорошо, — кивнула согласно, поднимаясь и подцепляя со спинки стула куртку.

— Проводить? — любезно предложил Константин, и от неожиданности даже замерла. Потом углядела его слабую улыбку и, определённо переняв жест Макса, внутренне перекрестилась.

— Обойдусь.

— Ты смотри, у нас ты тоже ценный кадр.

Холодная дрожь потянулась по позвоночнику, зашевелив волосами на затылке.

Намёк на ловкое похищение Надежды? Славное напоминание. Своевременное.

От охватившего страха не произнесла ни слова. Хотелось бросить что-нибудь едкое и показаться безразличной, но язык словно оказался неподъёмным. Недовольная собственной реакцией, парой мгновений спустя расслабила хватку на куртке и уже на ходу махнула рукой Николаю.

— Позвоню.

— Может проводить? — обеспокоенно бросил он в спину, но лишь повторно взмахнула рукой, поспешно шагая к выходу и кутаясь в набитую утепляющим синтепоном одежду.

И обязательно было напоминать?! Придурок!

От злости чуть не пришибла стеклянной дверью входящую в кафе молодую парочку. Под их ошарашенными взглядами рассердилась только сильнее.

Никогда не видели испуганно сбегающих людей?

Молча вырвалась на морозный воздух вечернего города. Мигающие позади гирлянды словно стоп-огни, тёмные фигуры пешеходов, как потенциальные похитители, чей-то резкий женский смех на углу кафе будто предвестник, а шум мчащих мимо машин неподалёку — фон, пригодный для любого преступления.

Паранойя, здравствуй.

Глава 5. Визит из прошлого

Маленькая девочка со скальпелем в руках,

Крик ею убитых звенит в ушах.

И вот перед тобою стоит она.

Куда отправится твоя душа?

Дверной звонок трещал на всю квартиру и не давал покоя даже под подушкой.

— Да кому не спится?! — раздраженно пробурчала, с трудом разлепляя глаза. Мутные отрывки ночного кошмара ворочались в голове с противной назойливостью.

Добралась до телефона на тумбочке, вгляделась в экран и возмутилась ещё больше.

Шесть утра?!

Но стоило вспомнить, что в последнее время приятных гостей заглядывало мало, сон пропал без следа. Не к месту вспомнила вчерашние слова Константина о ценном кадре в моём лице.

А если это они?!

Сердце затрепетало в пугающем ритме. К горлу подкатил ком. С трудом сглотнула, ощущая себя заледеневшей статуей. Мысли завертелись в водовороте из вопросов и путей решений.

Может, позвонить ловцам?

Очередная трель заставила вздрогнуть.

Но... зачем бы похитителям пользоваться звонком? Вломились бы — и дело с концом. Или ещё как-нибудь, с кражей у них проблем не наблюдалось.

Трезвость ума возвращалась и успокаивала.

Если не они, то кто? Кому я понадобилась с утра пораньше?

Присев на край кровати, выждала пару минут в надежде на уход. Однако непредвиденные посетители оставлять меня в покое явно не планировали. Что настораживало. Накинув поверх ночного костюма махровый халат с енотами, направилась в прихожую.

Кто?

По ту сторону дверного глазка в ярком освещении площадки, совершенно не таясь, стояла девушка. Длинные русые волосы, прикрытые вязаной шапкой, лежали поверх нелепого, но модного в этом сезоне дутого короткого пуховика. Толстый шарф на шее не скрывал лицо, и я прекрасно разглядела его.

Катерина...

Ещё чётче всплыли в памяти серо-зелёные глаза, с бездушной жестокостью глядящие на человека, в теле которого я оказалась в одной из лабораторий. И скальпель, без промедления воткнутый в её жертву несколько лет назад, отозвался неприятной тяжестью внизу живота.

Маленькая убийца. Одна из опаснейших одаренных, способная внушить что угодно. Одна из тех, кто был способен влиять на меня через чужое прошлое...

Что она забыла у моего порога?

Догадки не нравились. Ещё меньше понравился нетерпеливый жест, вдавивший кнопку дверного звонка до истошной трели в квартире. Недовольно скривилась.

И какого чёрта ей нужно?

Припомнила разговор Людмилы с ловцами, «перспективное» сотрудничество, желание обменять информацию на помощь...

Тяжело вздохнула и открыла замок, прогоняя вылезшие из глубин сознания страхи.

Полагаю, труп в моём лице их одарённой компании пока не нужен.

Девушка с выразительными скулами, впившаяся в меня внимательным взглядом, замерла в молчании. Увидеть вживую давнюю жертву мучителей, отомстившую им после пугающим способом, оказалось странно. Ещё более странным было видеть на миловидном лице столько подозрительной решительности.

— Я от Людмилы, — заговорила она серьёзным тоном. — Можно зайти?

Конечно, моя квартира — твоя квартира! Проходи, присаживайся, сейчас вызову из глубин сознания твою спасительницу...

— Можно, — хмуро отозвалась в ответ, пропуская нежеланную гостью в дом.

Ну что ж, сотрудничество входит в силу. Какие сюрпризы ждут дальше?

— Люда с вами? — перешла сразу к делу новоявленная помощница, едва закрыв за собой дверь.

Напоминание о нахождении в моём теле постороннего радости не прибавило. К тому же после разговора с ловцами и замечания Бестужева никак не могла выбросить из головы напряженные мысли и расслабиться. Даже если Астрова и хотела со мной связаться, попытки были обречены.

— Может быть, — бросила неопределённо и направилась из коридора. — Проходи.

Как бы там ни было, вести беседы на пороге не прельщало.

Немногим позже мы сидели на кухне за противоположными краями стола и изучающе пялились друг на друга. Пока она разувалась, не пожелав снимать куртку, навела себе сладкий кофе с молоком и теперь пила его маленькими глотками. Перед гостьей стоял стакан с водой, но к нему она не притронулась, пребывая, кажется, в некотором недовольстве и ожидании.

Хочет поболтать с Людмилой, но любезно позволяет прийти в себя от неожиданного визита?

— Когда мы встретимся с вашими ловцами? — выдала Катя нетерпеливо, и от напора её решимости непроизвольно дёрнула бровью.

Ого, вот так вот сразу и к ловцам! Что за неприкрытая смелость?

Поразилась, присмотрелась. Нахмурилась.

«Вашими»? Как мило.

— На время не смотрела? — спросила в ответ, назидательно ткнув пальцем в настенные часы над столом, отмотавшие с момента появления одарённой не больше пятнадцати минут. — Все нормальные люди в это время спят.

На симпатичном лице проявилась ухмылка.

— А разве мы «нормальные»?

В серо-зелёных глазах вспыхнуло воспоминание, на доли секунд вырвав меня из реальности.

— Моя особенная девочка...

От ощущения мужской руки на затылке едва не передёрнулась. Тело покрылось мурашками.

Боже, кто называл её так?! Кто-то из... лаборатории?

Размытые очертания комнаты из видения, край белого халата от сидевшего с ней рядом не оставляли большего выбора.

Каким образом они заставляли её исполнять нужные им приказы?

Бровь Кати вскинулась в немом вопросе. Я опустила взгляд, поймав себя на любопытной мысли.

Она не почувствовала? Моё невольное вмешательство осталось незамеченным? Как с Николаем... значит, видеть прошлое через взгляд могу без неприятных последствий?

— Да уж, — оборонила задумчиво и отбросила раздумья о неожиданном открытии на потом. — Но, тем не менее, вряд ли они горят желанием общаться с утра пораньше.

Ответ Катерине пришелся не по душе.

— Время играет против нас, — произнесла она поразительно сухо. — Если не мы отыщем их — они поймают нас. И если не хотите оказаться скованной в подвале — позвоните и назначьте встречу. Сейчас.

Маленькая девочка из далёкого прошлого, невинная на личико, но жуткая внутри, проявилась в настоящем не менее способной девушкой. Воздух вокруг вдруг будто загустел и наэлектризовался, поднимая волоски на коже и захватывая дух. Сердце дрогнуло и забилось чаще.

... Позвоните и назначьте... Сейчас.

Осознание и понимание обрушились на меня холодным озарением. Пространство рядом, точно кокон из ощутимой энергии, загудело и заволновалось. Тело обдало необъяснимыми ощущениями, будто бы воздух стал переменчиво упругим и потянулся к коже.

Нечто схожее возникало от прикосновения с ловцами, однако с совсем иным эффектом. Никакой болезненности, никакого сковывающего давления, а воздух, словно заряженный электричеством, вовсе не грозился пронзить каждый нерв острой иглой. Скорее... придать сил? Для противостояния?

В голове вспыхнула картинка из подсмотренного прошлого, где маленькая девочка в белом платьице с мелкими цветочками приказывала забыть группе медиков из психиатрической больницы о пропаже причастных к мучениям одарённых. Качественно и надолго. Как и в случае Камельской, которой юная Катерина внушила, будто незнакомый погибший мальчик — её сын. Из-за которой и я почти поверила... почти поддалась внушению, даже не обращенному на меня.

— Прекрати немедленно, — выдавила напряженно.

На застывшем лице опаснейшей из одарённых живо сверкали гипнотически завораживающие серо-зелёные глаза. Глаза молодой девушки, повидавшей немало смертей и ужасов и, должно быть, давно привыкшей управлять подавляющей способностью.

Подавит и меня?

Катя разорвала зрительный контакт, и энергия вокруг словно разлетелась во мгновение ока. Дышать стало легче, но будто не так приятно.

— Я должна была проверить, — произнесла гостья серьёзно, поглядев вновь. — Рада, что вы не из слабых волей, — вместо извинений добавила одарённая, неожиданно ухмыльнувшись. — Может, если попадётесь, останетесь в здравом рассудке... подольше.

Мы вошли в светлый кабинет два долгих часа спустя.

— Доброе утро, дамы! — встретил нас Бестужев с жизнерадостной ухмылкой и чашечкой дымящегося напитка в руке.

Взгляд непроизвольно метнулся по обстановке рабочей комнаты, где несколько месяцев назад добровольно-принудительно заключила договор с «Безопасным миром». Небольшой диванчик, на котором Константин в первый день встречи важно подпиливал ногти, был пуст. На низком столике рядом не стояло дополнительной кружки и во всём помещение присутствие Норваева не наблюдалось.

Глянув на ловца, едва не отступила обратно за дверь с золотистой табличкой, в которой он значился единственным обитателем. Костя хохотнул и привстал с удобного кресла за «допросным» столом.

— Проходите, присаживайтесь, — радушно махнул он на стулья напротив. — Не стесняйтесь, раздевайтесь, — указал он на треногую вешалку, но с такой улыбочкой, что в голове рождались ненужные ассоциации.

— А где..., — начала я, не двигаясь с места, в то время как Катерина без раздумий двинулась в указанном направлении, на ходу скидывая куртку.

— Не переживай, вот-вот явится, — обнадёжил Костя, не убирая ухмылки. — Куда же ты без него...

И он ещё удивляется, отчего компания Николая во многом приятнее?

— Куда и ты без меня, — бросила в ответ, снимая куртку и направляясь к дивану.

Чем дальше — тем спокойнее. Хватит мне его проверочек...

Мне не ответили, а когда обернулась посмотреть в чём дело, напряглась. Во внимательных светло-голубых глазах ловца сквозило столько неопределённого смысла, что почти пожалела о своеволии.

Господи, да что за мысли бродят в его любопытной голове?

Костя хмыкнул и с сияющей улыбкой обернулся к давно разыскиваемой одарённой.

И что с ним не так?

— Как давно я ждал нашей встречи! Говорят, вы мастерица вправлять мозги на место? — с неподдельным интересом уставился он на неё, сев на стул и облокотившись о стол. — Такие таланты в наше время на вес золота. Даже не верится, что мы сидим так близко.

Это что, намёк на то, что деваться ей больше некуда и таланты придётся задействовать так усердно, будто платят золотом?

Катерина едва заметно нахмурилась. На губах Константина, напротив, улыбка стала шире.

— Безмерно рад, — добавил он, изображая вежливость и радушие. — Разрешите представиться — Константин. Можно просто Костя. А вас?

Девица оказалась поразительно равнодушна.

— Катя. Захарова. Перейдём к составлению договора?

На лице блондина образовалась странная ухмылочка. Я же подумала о некоторой схожести Катерины с Норваевым. Но не успел никто сказать ни слова, как дверь раскрылась, и на пороге показался Николай. Как всегда собранный и серьёзный, с тёмно-синей папкой в руках.

Договор? Уже?

— Здравствуйте, — произнёс он, оглядел собравшихся и замер взглядом на Константине и будущей помощнице. — Всё в порядке?

— А как иначе? — тут же со смешком отозвался за всех самый неординарный ловец, поднимаясь с места. — Наши новые друзья уже готовы.

В словах Бестужева вновь показался скрытый смысл.

Готовы к чему? Боже, он говорить нормально вообще умеет?

Николай двинулся на освободившееся место за столом. Константин решительно направился в мою сторону. От резкой смены позиций на доли секунды замерла, едва не сорвавшись с диванчика от греха подальше. Но осталась сидеть, с безразличным видом проследив за шествием ловца.

Тронуть меня он не посмеет.

Костя хмыкнул и сел совсем рядом, не отрывая от меня взгляда. Сердито поджала губы.

И чего добивается?

Отвернулась. Николай протянул одарённой скреплённую стопку бумаг.

— Мы подготовили договор, ознакомьтесь и подпишите.

От непривычно сухого делового тона мужчины стало не по себе. Воспоминания первой встречи навязчиво вспыхнули в памяти.

Тонувшая в тенях лаборатория, болезненная дрожь в скованном от близости ловцов теле. Склонившийся за спиной любовник, жаждущий вырвать из своей подруги душу Людмилы, и он, неприступно холодный и жестокий, глядящий на мучения родной сестры с пугающим безразличием.

Что с ним на этот раз? Не одобряет поступков одарённой?

— Кажется, кто-то плохо спал сегодня ночью, — шепнул Костя, наклонившись ко мне. Непроизвольно дёрнулась и отстранилась, с недоумением уставившись на поразительно непредсказуемого мужчину.

Это что, ответ по поводу состояния Николая или вопрос-намёк на мой ранний звонок?

— А кто-то, видимо, слишком хорошо, — пробормотала недовольно, отодвигаясь на самый край. — Отсядь, будь добр. Мне некомфортно, ты же знаешь.

Вместо выполнения просьбы, Костя только улыбнулся фирменной неоднозначной улыбкой. Мельком посмотрела на молчаливо изучающую договор Катю и взглянувшего на нас Николая.

— Отчего именно некомфортно? — ничуть не смутился ловец. — Смущает, что сидишь рядом с таким мужчиной?

Покривилась.

Что он себе воображает?!

Однако он глядел так внимательно, будто видел что-то глубже внутри меня. Что-то, в чём не хотелось признаваться самой себе.

Смущаюсь от близости мужчины?

Сердце неприятно ёкнуло. Перед глазами вспыхнул навязчивый образ отчима, его попытки после раскрытия дара... последующие отношения с парнями, не длившиеся больше пары недель.

Грудь словно зажали в тиски. С языка не сорвалось ни слова в оправдание, а лицо будто застыло в маске. Костя улыбнулся.

— А может боишься, что дотронусь? Или того, как отреагируешь?

Я моргнула, вдруг осознав, что задерживала дыхание и пялилась на ловца почти испуганно. На пристально наблюдающего ловца!

Чёрт!

Гнев вытеснил скованность. Я уставилась в ответ с вызовом.

— А почему я так реагирую?

В светло-голубых глазах сверкнуло озорство. Костя протянул руку.

— Прикоснёшься сама — скажу.

Поглядела на искушающую улыбку, на раскрытую ладонь.

Хочу ли знать ответ?

Пальцы невольно дрогнули. Сердце ускорило бег.

Почему его воздействие на меня так отличается от других ловцов? Чем так особенна его сила? В чём секрет?

Тайна Константина отозвалась внутри подавляемым любопытством. Подняв голову, встретилась с ловцом взглядами. Он приподнял бровь и улыбнулся шире: «Ну, осмелишься?»

В нерешительности поджала пальцы.

— Согласна. Подписать здесь и здесь? — раздался твёрдый голос Катерины, и обернулась в сторону рабочего стола. Николай перевёл взгляд от нас на одарённую. Я нахмурилась, вдруг ощутив себя идиоткой.

Почему не спросить об этом у другого ловца без каких-либо условий?

В безмолвном укоре глянула на Костю. Тот хмыкнул и ловко поднялся на ноги, устремившись к новой сотруднице «Безопасного мира».

И что это было? Очередная игра в кошки-мышки? На которую почти повелась...

Когда подошла следом, довольно объёмный договор был подписан и передан Норваеву. Катя с поразительно безразличным лицом поглядела на ловцов.

— Итак, я в вашем распоряжении, — выдала она, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. — Уже есть подходящая работа? И жильё? У вас, я слышала, есть кое-какое убежище для подобных мне.

Костя хохотнул, не дав ответить Николаю.

— Какое рвение! — одобрил он с подозрительным восхищением. — И какие познания... Не терпится поработать с вами поближе. — От предвкушающей улыбки мне захотелось держаться от Кости ещё дальше, но Катя лишь чуть сдвинула брови. — И да, кое-что имеется. Мы вас туда непременно проводим и обеспечим всем нужным. Как каждого из вашей группы.

На лице внушителя удивительной силы мелькнула тень мрачных дум.

— Местонахождение остальных раскрою, когда сама окажусь в безопасном месте. Нам нужна надёжная защита, и рисковать напрасно...

— Разумеется, — оборвал Николай. — Немногим позже у вас появится возможность убедится в безопасности самолично. А теперь вернёмся к событиям от самого начала. Вы не против? — Он почти не оставил ей времени для ответа. — Станислава, Людмила с вами?

От неожиданного обращения несколько замешкалась.

— Э, нет.

После вчерашних посиделок от неё ни намёка... Всё потому, что до сих пор напряжена?

Под изумлённым взглядом карих глаз неожиданно извиняюще пробормотала:

— Сосредоточусь.

Костя хохотнул, пристроившись у окна за спиной Николая, который, кажется, действительно не выспался. Без удовольствия села на стул для допрашиваемых рядом с Катериной.

М-да, вот тебе и подводные камушки сотрудничества.

Глава 6. Иллюзия защиты

Покров защиты укрыл врага,

Но на плече твоём его рука.

Он убивал, надеясь жить.

Захочет ли теперь себя раскрыть?

В каком тёмном уголке сознания вы затерялись, уважаемая?

Безрезультатно взывая к соседке по телу уже которую минуту, недовольно хмурилась. Катерина под чутким руководством Николая делилась подробностями прошлого от своего очередного побега из детского дома в одиннадцать лет, завершившимся попаданием в первую лабораторию на три года, до побега под руководством Людмилы. Судьба их «завербованного» партнёра — Сумарова, охранника лаборатории и убийцы тела Астровой, оказалась незавидной. После принудительной помощи через влияние разума Людмилы в сокрытии одаренных, он тронулся умом.

— То есть, стал считать себя сумасшедшим и вести себя подобающе, — ухмыльнулась миловидная девица, и стало ясно, кто приложил к этому усилия.

И такое сокровище — новая коллега?

Покосилась на одарённую, на чьём лице не было и намёка на раскаяние. Задумалась.

А ведь и Людмила имеет на своих руках как минимум смерть лучшего друга Николая и его любимой сестры — Анжелы. Может потому он не слишком рад разговорам с той, кто с чужими жизнями не церемонится? И даже, порой, играет их волей нарочно...

С опасением поглядела на Норваева. Пристальный взгляд, узкая и длинная складка меж бровями, полоска губ без намёка на добродушие, сомкнутые на ручке пальцы, без устали помечающие что-то в блокноте. Суров до предела.

Отчего он так напряжен?

Николай чуть повернул голову, и наши глаза встретились. Мгновение внезапного воспоминания втянуло в чужое тело.

В руках оказалась фотография из семейного альбома. Старший брат с недовольной гримасой и светловолосая девчушка среди лесной зелени, с широкой улыбкой протягивающая к его лицу жирную жабу.

Сестра. Веселая и беззаботная. Единственный родной человек, попросивший едва ли не убить себя, лишь бы вытащить из своего тела эфемерную убийцу. Людмилу. Ту, что во мне.

Опустила взгляд на сомкнутые на коленях пальцы.

Одарённые убийцы получают защиту, но... кто защитит меня от одной из них? Как ловцы станут контролировать действия Людмилы, если вдруг что-то пойдёт не так? Подписывать договор о содействии и не причинении вреда ей нет смысла — кто станет отвечать за неё? Кто добровольно примет в себя, чтобы наказать силой ловца — единственной вещью, что действует на неё? Или скорее, кто попадётся под руку в случае нарушения устного уговора помогать друг другу? Не я ли, её преданный держатель?

Уголок губ невольно дрогнул.

Чёрт. С каждым днём перспективы поймать общих врагов вдохновляют всё меньше. Может... стоит нарушить договорённости и выйти из игры на выживание?

Искоса глянула на ловца у окна. И почти тут же оказалась под взором Бестужева.

Хватит ли ловкости осуществить задуманное без зацепок? Смогу ли избавить от внимания после?

На лице Константина расцвела улыбка. Я вздрогнула и опустила глаза, прикрывая после.

Не сейчас.

Постаралась отстранится от пересказа Катерины о запутанных передвижениях в попытках укрыться от дарокрадов. Вдохнула глубже, успокаивая дыхание и быстрое биение взволнованного сердца.

Как бы то ни было, Астрова много лет потратила на сокрытие одарённых и поиски истинных виновников. Едва ли она намерена мириться с утратами теперь. Нет никакого смысла причинять вред мне. Мы на одной стороне.

Так же, Людмила?

Внутренний дискомфорт усилился, и я ощутила присутствие постороннего сознания в полной мере.

— Где мы? — Спокойный интерес Астровой спустя миг вдруг сменился легким замешательством. — Катя уже здесь?

Уже?

Предчувствие сбило ритм сердца. Чужие эмоции на краткий миг будто схлопнулись, закрывая чувства Людмилы от меня.

— Именно. В последний раз, перед тем как я оказалась в ловушке твоего сознания, мы говорили о сотрудничестве с ловцами совсем в другом месте, — напомнила Астрова о разговоре в кафе. — Сколько времени прошло?

Нахмурилась.

В самом деле не знает? Или сбивает с толку умышленно?

— Вернулась Людмила? — избавил от ответа вклинившийся в мысленный разговор Костя, и я открыла глаза.

Костя светился неистребимым любопытством. Николай поглядел внимательно, а Катерина уставилась так, будто моё лицо сменилось под стать Астровой. Поёжилась.

Не самая приятная компания.

— Вернулась, — подтвердила неохотно. — И готова говорить. Что хотите узнать в первую очередь?

Норваев пожелал узнать версию событий из первых уст главной преступницы, и какое-то время я притворялась безличностным переводчиком. Пока, однако, речь не зашла о зацепках.

— На протяжении нескольких лет я старалась не высовываться и действовать незаметно, — поделилась Людмила. — Я изучала их методы максимально безопасным путём, используя людей без дара или слабых одаренных. Подбирала время, когда они были одни, и искала подтверждения.

Невольно вспомнила, как против воли спасший их охранник пытался оставить намёк на присутствие в нём постороннего. И с каким удовольствием Людмила разрывала бумажку с заметкой, не оставляя его сознанию выбора. Она захватила его. Подчинила.

Насколько её сила велика? Многие ли одарённые способны заметить её и выгнать? И... может ли она скрываться иным способом? Не заметным для одарённого.

— Их сеть огромна, — произнесла Астрова, и внутри точно разлился холод чужих чувств. Опасение на грани ужаса.

На долгое мгновение в кабинете повисла тишина. Николай сдвинул брови ещё ближе, а пальцы на ручке сжались и побелели на кончиках. Взгляд Бестужева стал пронзительнее.

— Продолжай.

От повышенного внимания напряглась, а осознание того, что информация Людмилы обещает огромные неприятности, прибавило напряжения. Ощущение постороннего присутствия резко ослабло, точно сознание Астровой утащили вглубь. Как в момент смерти её тела.

Втянула воздух в грудь и постаралась успокоиться.

Если не поговорим сейчас, придётся встречаться снова. И кто знает, до чего доведёт нетерпение.

Голос Людмилы зазвучал глухо и будто издалека.

— Они торгуют дарами повсюду, — продолжила я пересказ. — В ночных барах, кафе, в медицинских организациях, по звонкам и через посредников. Однажды мы наткнулись на человека с даром.

Мы?

Мельком глянула на серьёзную новоявленную помощницу, глядящую на меня пристально и цепко. Точно сверяла показания с известными ей.

— И решили, что он такой же как мы, однако около часа спустя от дара не осталось ничего. Он приобрёл его по интернету. Кто-то оставил для него посылку в парке — пузырёк с кровью.

Невольно передёрнулась. К горлу подступил ком.

Люди в самом деле пьют человеческую кровь ради способностей?!

Людмила продолжила говорить, и я отбросила пугающие мысли.

— Незадолго до первого похищения нам удалось выйти на след посыльного, однако...

Перед глазами, точно моё воспоминание, возникла захламлённая, узкая комната. Худощавый парень в растянутой бейсболке и домашних трусах сидел на стуле за столом. Голова лежала на клавиатуре, а изо рта текли пенистые слюни. Монитор компьютера показывал открытое сообщение на почте с единственным словом: «Следующие».

— Он оказался мёртв.

Голос дрогнул. Я сглотнула, уставившись на сцепленные на коленях пальцы. Однако Людмиле было что сказать.

— А вскоре после этого пропал первый из нас. С этого всё началось. Нам будто устроили приманку, и мы попались. Пытались скрываться, но... исчезла Надя, и...

Моя первая статья о лабораториях светилась на экране телефона, мгновением спустя сменяясь другой картинкой прошлого. Макс в компании Катерины, его взгляд в мобильник и набор сообщения под диктовку.

Меня пробрал озноб. Злость будто вскипятила кровь.

Связывались со мной через Макса?! Управляли им для получения информации о местонахождении? И как долго?

Гневно уставилась на одарённую рядом. Астрова пропала из сознания в один миг. Катерина сузила глаза, словно догадываясь.

Чёрт бы их побрал!

Стиснув зубы, заставила себя отвернуться.

— После этого они решили связаться с нами, — подвела итог для Николая и Кости. — Две недели я пыталась скрыть присутствие в своей голове убийцы, которую мы искали, но, — взгляд помимо воли скользнул на фигуру Бестужева и тут же вернулся на Николая, — кажется, цель у нас единая, — оборонила я и прежде, чем кто-либо успел вставит хоть слово, уточнила: — К слову, не стоит ли нам обновить договор? Наличие в моей голове одарённой личности не входит в список обязанностей. К тому же с таким... кладом риски моей жизни и здоровью существенно возрастают.

— Хочешь дополнительную защиту? — тут же вклинился Бестужев, сверкая светло-голубыми глазами. — Сопровождающего? Оплату повыше?

Стоило представить в роли сопровождающего его, как желание обзаводиться телохранителем не показалось здравой мыслью. Однако...

— Если уж они похитили Надежду из-под самого носа, а я влезаю в их разборки, — начала неспешно, глянув на Катерину, — то сопровождение — не пустая трата времени. А риски определённо должны оплачиваться лучше.

Костя ухмыльнулся, будто его позабавила моя формулировка, Николай кивнул.

— Хорошо, Станислава. Теперь перейдём к составлению плана действий...

И я вспомнила, каким придирчивым к деталям может быть Норваев. В предыдущих поездах и встречах он следовал плану с особым рвением. И в этот раз стоило ожидать того же. С тем различием, что теперь мы должны были едва не наступать преступникам на пятки.

Как они ответят на такое? Затаятся или умело втянут в очередную ловушку?