В плену Бетельгейзе от Вокха

Глава 1. "20.12.2152"

Поселение «Нювельтер», истощенное и отброшенное от домашнего тепла, лежало на отдаленной белой равнине. Во тьме между двумя холмами, покрытыми снегом, двигались колонны подростков. Они раскачивались из стороны в сторону, как отряд затерявшихся пингвинов.

Голодный ветер подбирался ближе. Но прежде на его пути стояла заброшенная электростанция, построенная больше века назад. Сначала он проглотит её, а затем направится к поселившимся поблизости. Раз так, у нас оставалось немного времени, чтобы без спешки понаблюдать за безжизненным пейзажем, разбавленным аккуратными вкраплениями людских следов в снегу.

Пятьдесят два жителя «Нювельтера» жили на территории из трёх деревянных зданий. Я был одним из них. Мы не называли это место «последним оплотом человечества на Земле».

Верхний слой сугробов разлетался вдоль пути, завихряя порошу вокруг наших шерстяных сапогов. Визжал лёд. Острый звук дробился на множество коротких ударов.

Над сонными головами висело чистое небо, отражающее весь Млечный Путь. Луна надзирала. Большим воспаленным оком она парила на орбите и заставляла атмосферу вибрировать. На другой стороне висела красная точка, нарочно подмигивающая мне всю дорогу к дому «Очага». Она жила и дышала сильнее, чем все останки человечества на убитой планете. Порой мы опускали глаза, но ощущение взгляда пробивалось под кожу. Через снежную пелену и сквозь многослойную одежду звезда прожигала до костей. Ритм её жизни тревожно совпадал с биением наших сердец.

Говорили, что её свет приходит от далёких городов, где люди живут среди тепла и света. Там есть утренняя роса на траве, жужжание насекомых и голубые океаны с пеной. Мы называли то место Новым Домом. Вторая Земля — Бетельгейзе-2. Никто не знал, существует ли оно. Нет. Мы все знали, что это правда. Никто не верил, что для нас есть там место.

— Достойные отправились туда, а остальные обрёкли себя и будущие поколения на вечную борьбу за жизнь на брошенной планете.

Шарф уже врос в кожу, оставив отпечатки волокон. Капюшон прижался к ушам, промок и стал тяжёлым. Шапка сползла до бровей, оставив узкую щель для взгляда. Каждый вдох превращался в глоток разбитого стекла, и каждый выдох царапал лицо крошечными осколками пара. Снежинки нарочно лезли в глаза. Губы даже через шарф лопались. Хотелось остановиться, сесть на корточки и закричать от боли.

Мы дальше плелись по утоптанной тропе. Я вышел из линии, чтобы вдохнуть свободу бескрайнего космоса. Чёрная пустошь казалась твёрдой и недоступной, словно нас изолировали стеклянным куполом. Некоторые верили, что однажды купол обрушится на нас. Нам более не придется существовать в ожидании неизбежного конца. Я надеялся, что однажды они вспомнят о нас. Придут за нами. Вытащат из сугробов за ноги и окутают в тёплые одеяла. Наставница схватила меня за шиворот шерстяной варежкой. Её пальцы с трудом сгибались, но хватка оставалась крепкой. Одним рывком она вернула меня в строй.

— Не приучишься к порядку, не видать тебе Бетельгейзе, — её голос был хриплым и низким, он внушал надежду, но на деле был холодным сарказмом.

В колонне напротив кто-то остановился. Хрупкая фигура в тёмной мешковатой одежде. Из-под капюшона выбились пряди светлых волос. Они поблёскивали, словно кусочек луны рухнул на Землю. Этот человек смотрел на звезду и, подобно пробившемуся сквозь белый барьер цветку, тянулся к её завораживающему свету.

Крик вожатого разорвал тишину. Звук отлетел эхом, застрял где-то между холмами и вернулся глухо, как удар в грудь. Непослушный, как и я, человек дрогнул и опустил голову.

Когда другой вожатый возвращал в строй вольного подопечного, во мраке блеснули её ресницы, покрытые инеем. Моё сердце содрогнулось и толкнуло кровь в виски. Воздух вышел наружу горячим облаком. К щекам прилипла влага. Я не знал, откуда она взялась. То ли от дыхания, то ли от слёз, то ли от растаявших снежинок.

Зато я знал, что за круглогодичной зимой живёт другой мир. Там слышно, как капает вода, как двигаются листья, как дышит рыхлая земля после ночного дождя. И, может быть, я не один, кто верил в возможность попасть туда.

На этом наша прогулка закончилась. Мы зашли внутрь дома. В коридоре деревянного корпуса столпилось плечом к плечу двадцать пять человек. Никакого света. Лица терялись в темноте. Это был очаг без огня. Ботинки падали на ковёр с глухим стуком. Под ними таял лёд, и по полу растекались серые лужи. Воздух был тяжёлым, густым, пах мокрой шерстью и дымом.

Щёки и синие губы медленно возвращали себе естественный цвет. Пальцы покалывали изнутри тысячи игл. Бушлаты, свитера, манишки и майки падали на пол и шлёпались с влажным звуком. Через полчаса все разойдутся по комнатам и уснут, не ожидая ничего хорошего от завтрашнего дня.

Сбросив кожу, я лежал на кровати. Твёрдый матрац выталкивал обратно, а ржавые пружины скрипели от каждого поворота. Вокруг безучастно дремали товарищи. Тихо и ровно. Как обычно.

Деревянные стены стонали от холода. Завывала ненасытная метель. Она мгновенно расправилась с металлическими стенами электростанции в полукилометре отсюда. Теперь она стояла у порога. Как голодный волк в овечьей шкуре, буря со стонами умоляла впустить внутрь, а затем пожирала изнутри хозяев дома. После оставались посиневшие ледышки.

Я смотрел в потолок, где плавали тени от луны, а в памяти дрожали платиновые волосы, освещённые звёздным светом.

Глава 2. "21.12.2152"

Звон будильника тонул в дрожании его ножек. Этот грохот слышали все — неважно, где ты находился. Сквозь слипшиеся веки пробивались обессиленные лучи солнца, пока узорчатый иней на окне сдерживал их.

Одним глухим стуком в дверь госпожа Алобия, одна из двух вожатых, которая всегда носила хвост, сообщила о предстоящем завтраке. Опоздания категорически запрещались. Её утренние сигналы звучали одинаково каждый день на протяжении года, и каждый раз в них слышалось одно и то же: подъём, ещё один день, всё то же самое.

На бежевой тумбочке рядом с моейк роватью лежала книга с твёрдой обложкой: «Бетельгейзе-2. Новая Земля». На ней лежали карманные часы. Стрелки бесшумно двигались и отсчитывали годы, по прошиствии которых я наконец-то отправлюсь на Бетельгейзе-2.

Я проверял их перед уходом и боялся, что однажды вернусь, а их не окажется на месте. Я бы лишился права наблюдать за течением времени и замёрз бы навсегда, как и брошенная Земля.

Отсыревшие плакаты висели вдоль стен — кривые ёлки, солнца, человечки с красными лицами, которые водили хороводы в честь Нового 2153 года.

Добравшись до столовой, мы сели за низкий стол, где дежурные разложили приборы и поставили тарелки с овсяной кашей. Она остывала быстрее, чем мы успевали схватиться за старые ложки. В этот раз мы пили компот из облепихи — безвкусный, водянистый, а ягоды добавили вместе со снегом, в котором она росла.

Столовая гудела. Я молчал. Мои соседи по койке делились снами. Это стало своеобразной традицией, потому что во сне нам удавалось перейти невидимую границу и почувствовать свободу.

— Эй, Экзи, а тебе что снилось?

Я пожал плечами.

— В этот раз ничего.

Я никак не мог уснуть этой ночью. Рой мыслей, словно тысячи крошечных снежинок на ветру, не давали мне покоя. Я возвращался к тому вчерашнему силуэту, к тому взгляду и манящему свету. Моя душа высекла на себе облик волос, сделанных из звездной пыли.

Я не знал этого человека. К тому же, это был другой отряд, женский отряд! Это значило одно — девчонка. Не мог же я рассказать друзьям, что всю ночь просидел в мыслях о незнакомой девочке.

— Не повезло тебе, — протянул сосед. — Я же провалился под сугроб. Там был город со стеклянными стенами и сотнями этажей. Как думаете, под нами может быть такой город?

— Это сколько снега надо, чтобы такой город закопать? — усмехнулся второй.

— Ооо, не начинай. Я просто шучу. — первый почесал нос и посмотрел в пол, неловко посмеиваясь в ответ.

Я смотрел в окно и надеялся, что лёд на мгновение растает и снаружи мелькнёт платиновая прядь.

После завтрака мы надевали одежду так, словно готовились к бою с судьбой. Сначала подштанники, шерстяные носки, затем брюки. Вещи образовывали врастающий в тело панцирь. Я постоянно был последним и одиноко вступал в ожидающую меня колонну.

Мы шли привычной широкой тропе к соседнему зданию. Небо наполовину оставалось тёмным и казалось, что уже наступил вечер. Каждый сугроб по сторонам достигал двух метров, а то и выше. За ними торчали верхушки полуживых ёлок, будто пальцы застывших в агонии утопленников, а на плоской равнине проглядывались мёртвые кусты грязного коричневого оттенка.

За пятнадцать минут мы добрались до одноэтажного «Дома Знаний» с низкими потолками. Порой мне казалось, что крыша выступала барьером между мной и космосом. В этом здании, в единственной просторной комнате, стояли столы в нескольких сантиметрах от пола.

Я присел на бархатный коврик и ногтем царапал деревянные углы. Отряд ожидал объявления того, чем каждый из нас будет заниматься. Шёпот вокруг проносился между телами.

— На прошлой неделе мы подклеивали старые книги. Надеюсь, в этот раз будет что-нибудь поинтереснее.

— Скорее всего, опять будем краску замешивать.

— А может продвинутая арифметика или промышленное космостроение?

— Из чего строить-то будем? Снег и ёлки?

— Я всего лишь предположил!

Госпожа Алобия вышла в центр. Она поправила воротник белой сорочки и сделала глубокий вдох. Её рука поднялась и превратилась в кулак. По лицу расплылась напряженная и сомневающаяся улыбка.

— Сегодня будем заново прошивать книги! — Госпожа Алобия громко сказала, чтобы её услышали в дальней части у стен.

Эти слова звучали с ноткой надежды на ответную радость, вскрикивания, аплодисменты. Однако дрожание и хриплость голоса говорили о разочаровании в самой себе. Она знала, что подобные рутинные занятия, никак не способствующие нашему развитию, удовольствия не доставляли. Ей в том числе.

— Однако мы подумали, что другой отряд мог бы присоединиться к вам в этот раз.

Тут ладони забили по столам, и руки полетели в небо от восторга. Все переглядывались и продолжали барабанить по древним столам. Это был беспрецедентный случай кооперации с противоположным полом. В основном мы не общались с женским отрядом по причине, которую нам с детства вбивали в головы.

«Лучше не привыкать к другим, чтобы потом не испытать самую тяжелую боль из всех».

Я следовал этой философии непреклонно и всю свою семнадцатилетнюю жизнь. Но сейчас даже я заерзал. Стало жарно, но не снаружи, а внутри, в груди. Ни лица, ни имени, только платиновая прядь волос — я думал, что этого достаточно, чтобы узнать её из толпы девушек, которые вот-вот прибудут сюда.

Молчание воцарилось в зале. На пару минут солнце скрылось за облаками, а тень расстелилась по одноцветному интерьеру. Уличный холод забежал по полу через открытую дверь. Гул ветра распространился по тихому помещению, где звучало только шорканье носков и всхлюпывания носов. В одно мгновение нас стало в два раза больше.

Девушки соседнего отряда под чутким руководством господина Гервара сняли с себя одежду и почти невесомо зашли к нам. У кого-то волосы расплылись по плечам, у кого-то качались в виде собранного конского хвоста. Чёрные, русые, золотые, но не платиновые. Никто не подпадал под описание, под единственную зацепку, и я начал подозревать самого себя в сумасшествии. Я представил того, чего на самом деле не было. Позволил сознанию лично нарисовать желанную картинку мира, где я не один желал отправиться к звездам в Новый дом.

Понятие красоты никогда не тревожило меня, поэтому каждая девушка казалась привлекательной внешне. Однако камень упал на сердце, а живот скрутило, когда я посмотрел на каждую. Никого. Абсолютно.

Все нашли себе пару и были довольны. Я же утонул в своих плечах и опустил лоб на стол, чтобы не видеть человека, который сядет рядом. Ткань чьих-то штанов соприкаснулась с шершавой поверхностью ковра. Маленькие руки с тонкими пальцами нежно легли на стол, на котором лежало мое сплюснутое лицо.

Изнутри исходило: «Не говори со мной». Тем не менее, моему желанию не дано было исполниться в этот раз.

— Здравствуй, — мягкий звенящий голос заставил уголки моих ушей устремиться к потолку.

Девочка, присевшая рядом, специально подавляла громкость своего голоса. Она поздоровалась со мной единожды и молчаливо ждала ответа. Её дыхание проносилось по задней стороне моей шеи. Я напряг живот и вытолкнул вверх плечи, когда представил, насколько близка она подкралась, раз я услышал биение её сердца.

Стоило разогнуть шею, как терпкая и кисловатая клюква окутала мои ноздри. Девушка, сидящая рядом на своих пятках, источала природную свежесть. Кремовая сорочка совпадала с цветом её ровной кожи без изъянов. Из-за головы выглядывал чёрный бантик.

Когда Госпожа Алобия раздала поношенные книги и инструменты, она тут же взялась за работу. Хрупкие руки с виднеющимися венами раскрыли забытую энциклопедию. Она пододвинула книгу ко мне.

— Почти целая, достаточно проклеить её и готово, — она сказала, сомкнула губы и посмотрела на меня.

Стоило мне взглянуть на неё, как через блокаду облаков пробился свет. Лучи упали на её лицо с закрытыми от смущения глазами. Она не смогла скрыть этого. И пусть так, это не волновало меня. Не волновало до того момента, как игривое солнце пробежалось по её шее. Указывая путь, небесное светило открыло мне путь к тому, что я искал. Едва заметная прядь, закопанная в золотых волосах, показалась и засияла. Сотни искр заблестели, как крошечные снежные хрусталики, отражающие свет. Сверкающая платина вчерашнего дня встретилась со мной. Так близко. Словно фотография космоса из моей книги. Их я видел десятки раз, но это, нет, это было волшебно и незабываемо.

На мгновение я забыл о Бетельгейзе-2. Рядом со мной сидело нечто более яркое и манящее. Оно манило сильнее миллиарда галактик в бескрайней пустоте. Я не мог оторваться. Её чёрные ресницы запрыгали от частых морганий. Внезапно руки перестали утаивать порозовевшие щёки. Она схватилась за колени, стараясь не смотреть на меня. Зубы впивались в нижнюю губу.

До меня долшло, что я пялился на неё всё это время. Я резко отвернулся и положил подбородок на кулак. Сомкнул глаза и про себя причитал, насколько странным и пугающим я показался. Солнце ушло, и мир оглох.

— Эм, прости, прости, прости, я вовсе не разглядывал тебя, — я затараторил в надежде поскорее замять инцидент.

— Слушай, а как тебя зовут? — она загорила уверенно, но закончила почти беззвучно из-за першения в горле.

— Меня? Я Эк.. Экзи, — я уставился в стену, не ожидая, что она скажет и своё имя.

— А, а меня А… Амби.

Амби ни с того и ни с сего сжалась и зажала ладони между ног.

— Можно спросить кое-что? — немного помявшись на месте, она пальцами потянула одну из упавших ей на грудь прядей.

— Смотря что, я не знаю всего на свете.

— Я не об этом, — она повернула голову ко мне, но глаза не отрывались от пола. — Ты… Ты ведь не будешь смеяться?

— Только если расскажешь смешную шутку.

— Нет, скажи, что не будешь.

Моя рука упала на пульсирующее сердце под рубашкой. Я сделал вдох ноздрями. Воздух, что прилил к голове, доказал здравость ума в этот момент.

— Я клянусь, что не буду смеяться над тобой, — под конец я закрыл глаза, словно говорил это не ей, а образу господа перед собой.

Амби молчала, зато кто-то со столов спереди хрипло засмеялся через нос, пытаясь сдерживать неконтролируемые эмоции. Сначала открылся один глаз, а затем другой. Амби на секунду улыбнулась, а потом пододвинулась поближе. Наши плечи соприкоснулись. Электрический разряд прошёл через них и соединил нас в единый механизм, разделяющий чувства и мысли друг друга.

— Ты веришь, что у нас есть шанс попасть туда, на Бетельгейзе? — её ноготок скребал ребро стола, а жест головы указывал наверх, ведь то место для нас было всё равно что Рай.

— Вообще-то, не верю, — я отрезал быстро и ровно.

— Вот как, — лоб Амби напрягся и потянулся к волосам наверх, а неспокойная рука ослабла и рухнула вниз, как со скалы в момент отчаяния. — Наверное, не так поняла.

— Я не верю, а знаю, что выход есть.

Спереди затрубили причитания моих товарищей, точнее друга детства Кериха, который не в первый раз становился участником моих амбициозных речей. Для него, повзрослевшего плотника, — моя цель казалась детской мечтой, которая не растворилась самостоятельно в кислотной атмосфере безвыходности. Для меня и для других — дерево стало опорой и фундаментом жизни. Для него — смыслом этой жизни.

— Правда? — лицо Амби нависло над моим правым плечом, в который врезалась часть её шеи и ключица. — Ты знаешь как?

— Свет, что мы видим сильнее всего ночью. Это свет с Бетельгейзе-2 от огромных городов, где живут миллионы людей. Если мы их видим, то и они смогут увидеть нас. Нужен только большой источник света.

— У нас его нет, а создать его невозможно в наших условиях, — вмешался черноволосый Керих, что окончательно заскучал вместе со своей новой подругой. — Костёр думаешь зажигать посреди вечной мерзлоты?

— Старый Мегаполис.

— Старый Мегаполис? — Амби наклонила голову набок, хлопая ресницами и продолжая внимательно слушать и меня, и моего оппонента.

— Если провести туда электричество, то можно зажечь весь город: каждую лампочку снаружи и внутри. Ели этого света будет недостаточно, то мы зажжём все города на Земле, но чтобы они точно заметили.

— И где ты возьмешь это твоё «электричество»? Генератор всего один, и то его используют только если дрова внезапно кончились.

— Чего на нашей планете много? — я наклонился вперёд, посматривая на то, как аудитория стала в разы больше.

— Зимы?

— Нет, снега!

— Может льда?

— Ветра? — Амби неуверенно предположила с расчетом на то, что я в случае чего не услышу этого.

— Именно, — наши взгляды встретились, словно души слились и стали одним разумом.— Если построить ветряные мельницы, то энергии будет так много, что мы сможем поддерживать свет круглые сутки в каждый день недели, месяца и года!

— Метель их снесёт, сам же знаешь, — этот парень с хроническим пессимизмом находил новые аргументы против.

— Так укрепим! Я что-нибудь придумаю.

На мгновение вокруг все молча закивали. Я стрелял словами, а они заточенными стрелами впивались в сердца парней и девушек вокруг. Вспыхнувшая надежда в теле согревала нас всех лучше тысячи генераторов.

— И тогда они узнают, что мы здесь, — Амби старалась скрыть улыбку, как и я, но друг для друга мы были открытыми книгами.

Неожиданные хлопки закололи уши и вызвали монотонный писк в течение нескольких секунд. Госпожа Алобия прошлась мимо и собирала книги подряд, не проверяя качество работы.

— Закончили, все идите одеваться, в темпе.

Каждая голова, включая мою, согнулась с протяжным: «Ну вот!» Следующей по списку шла ежедневная чистка окон и уборка снега с крыш. Мой живот забурлил, словно я ничего не ел этим утром. Чудное мгновение пролетело. Оно пролетело точно так же, как и раз в год показывающийся на тонкой цветоножке подснежник.

На улице наши отряды сформировали две колонны на улице. Справа от меня стояла другая девочка, смотрящая в сторону разрушенного мегаполиса, или «Старого Мегаполиса» (так мы его называли). Его стеклянные башни протыкали облака и тянулись к солнцу, как растения, а в хорошую погоду их удавалось разглядеть и нам. Очень редкий вид, потому что завивающиеся снежинки образовывали непроглядный туман, уходящий за горизонт.

Солнце успело вскарабкаться повыше, чтобы небо поголубело. Свежесть и чистый воздух проникали в лёгкие — очевидные плюсы мира, где заводы, электростанции и их токсичные выбросы прекратили существование.

Амби стояла предпоследней в женской колонне и с улыбкой и бесконечной милотой общалась с ребятами. Я взглянул на неё, а она на меня не посмотрела. Во рту пересохло, пока я фокусировался на её крутящемся по сторонам лице. Может, стоило позвать её? Если бы я выкрикнул её имя, то… что? На белом полотне нарисовался пугающий образ, кривая картинка неумелого художника, как она отворачивалась от меня с презрением. Но я хотел быть где-то там, в самом конце строя, чтобы хоть невзначай обменяться парой слов с ней.

«Девочка впервые заговорила с ним, потому что была с ним в паре, а он уже напридумывал себе.» Эта мысль разбила хрупкое самомнение на осколки, из-за которых кости под кожей затрещали, а мышцы закололо. Я кусал губы с внутренней стороны, чтобы с кожей оторвать от себя и частичку веры в то, что она была одной из тех звёзд, которые я искал всю жизнь.

Глава 3. "25.12.2152"

Расчищая дорожки у входа в наш барак, я посматривал на столпившихся парней у окон, которые им следовало бы чистить от льда. Однако неподдельный интерес к новой безделушке, подаренной одному мальчику девочкой, взял верх над стремлением к продуктивности.

— Ого, тебе сделали подарок, вы ещё встречаться начните, хороша же идея, да?

— Это браслет со снежинками? Вот бы мне такое подарили… Это точно знак любви.

Очевидно, что с Амби я не виделся с нашей первой встречи. В течение этих дней оба отряда собирались на улице, чтобы играть в снежки, делать снеговиков. Я же предпочитал оставаться в комнате и иногда наблюдал из окна за теми, чья радость меня не касалась.

Жалел ли я об этом? Возможно, немного. Видя фигуру в плотной одежде из окна, я мог только вытирать рукавом следы на стекле от тяжелого дыхания. С накинутым капюшоном она иногда выходила из толпы, чтобы оглядеться и передохнуть от бесконечных игр. Это зрелище грело меня сильнее любого костра.

Однако я понимал, что мы с Амби — два незнакомца, которых судьба связала на несколько часов. Так или иначе, реальность — это суровый холод, а не звездное небо. Может быть, когда я дойду до Бетельгейзе, она сама захочет со мной поговорить.

Перебирая в руке часы и прижимая к себе старую энциклопедию, я поднял глаза на потолок, который однажды затрещит и посыпется от рёва ракет, что полетят в небо.

Глава 4. "31.12.2152"

Матрац прогибался под спиной, пока мои уши фокусировались на слабом тиканье часов под подушкой. В комнату вбежал Керих в верхней одежде с вытянутыми руками. Вода от обуви стала заливать вход, а в коридоре тянулся мокрый след. Массивные варежки сформировали аккуратное блюдце, из которого что-то стекало.

— Эй, Экзи! А ну иди сюда!

— Стой! Стой! Не надо!

От мурашек я запрыгал и закрутился на полу, как волчок, пока остатки холодной воды затекала в штаны.

— Ты скотина, Керих! За что?!

— Вставай, мечтатель, тебя ждет сюрприз.

— Какой ещё сюрприз, дай полежать в тишине и пережить этот глупый день.

— Ничего не глупый, пошли, — Керих силой поднял меня за руки и потолкал к двери, — тебе это понравится.

Он потащил меня по коридору, пока мои ноги скользили по оставленной им же слякоти. Если бы не свет от запасного генератора, мы оба бы убились, а остальные проходили бы мимо наших трупов в темноте.

Подойдя к соловой, я ослеп. В уши заливался ребяческий смех, скольжение обуви по деревянным доскам и счастливые крики. Когда пелена сошла с глаз, передо мной появились Керих, пьющий компот со столов, и девушки, что болтали у наряженной новогодней ёлки. Все столы раздвинули по краям, чтобы освободить центр помещения. Это был первый Новый Год, когда пятьдесят два человека, не считая вожатых, находились так близко друг к другу и веселились.

Керих вновь подошел ко мне и протянул стакан с бледно-розовой жидкостью.

— Пошли, хотя бы минутку посидим, — он положил вытянутую руку на мое плечо и повел с собой.

Мы двигались через толпу, пробивая тяжелые спины в свитерах. Головы пролетали мимо одна за другой, пока мы не оказались у чистого окна, через которое тёмно-синее небо наблюдало за нашим празднованием. Я знал, что он хотел втянуть меня в дурацкие разговоры с другими парнями, но душа ушла в пятки, когда женские голоса зазвенели в голове громче обычного.

Внутренности сжались, а зубы заскрипели. Рука Кериха приложила больше усилий, чтобы поддерживать темп моей ходьбы. Мир вокруг замедлился, когда я отвернул голову и взглянул на товарищей своего отряда. Их улыбки на лицах говорили о любви к счастливой жизни, которую у нас забрали ещё до рождения. Шея разогнулась, а взгляд встретился с потолком, который уже не казался таким низким. Возможно, Керих был прав.

Так я думал в течение нескольких секунд, пока по телу не побежали мурашки от знакомого голоса. Голова завертелась в поисках источника, но он был ближе, чем я рассчитывал. Прямо передо мной, в месте, куда мой друг потащил меня силой, спиной стояло несколько девушек. Среди них, в самом центре, на подоконник облокотилась нежная тонкая фигура с длинными золотыми волосами и большим чёрным бантиком.

Ноги вцепились в пол, пытаясь отрастить шипы, как на зимней резине. Челюсть неожиданно свело, а разноцветный холст этого вечера в глазах потемнел. Я сопротивлялся Кериху, а когда окончательно решился скинуть его руку с себя и убежать, то было уже поздно.

— Мой друг Экзи, — Керих громко закричал, чтобы пробиться сквозь внешний шум.

Я отвернул голову, но подглядывал за выражением их лиц, одного лица в особенности. Две девочки, одна с коричневыми волосами, а другая с чёрными, сдержанно, но дружелюбно, поздороволись со мной. Последней развернулась Амби. На её лице была улыбка, а в медового цвета глазах сияли белые звёзды. Когда она посмотрела на меня, то на её лице отобразилась маска безразличия. Наверное, она уже забыла про меня.

Руки в моих карманах затряслись, когда она опустила голову, чтобы не встречаться взглядами. Ещё бы немного, и я бы убежал в свою комнату, поджав хвост, но девочки (за исключением Амби) стали скрывать руками безудержный смех. Девичьи глаза метались от меня к Амби, но, почувствовав моё недовольство, они стали смотреть друг на друга и смеяться потише.

Керих ударил меня по спине и сказал:

— Молодец, ты как обычно всё испортил.

—Испортил? Если бы не ты, я бы вообще сюда не пришёл, — я скрестил руки с почти полным стаканом перед собой.

Разбавленная сахарной водой жидкость потекла с края прямо на расстегнутую куртку Кериха.

— Да что ты делаешь! — он отпрыгнул от меня, словно я ошпарил его кипятком, и побежал в поисках салфетки, пока пятно не застыло.

Керих прыгал от недовольства на месте, а я пытался найти место, куда положить пустой стакан. В этой суете я перестал чувствовать неловкость от встречи с ней. Тем более, подвернулся повод убраться отсюда под шумок. Однако едва заметный смех прорвался сквозь сжатые розовые губы девушки напротив меня.

Мы замерли, пока Амби смеялась, убирая пряди волос с лица. Лицо Кериха стоило видеть. Пораженный, остолбиневший, с выпученными глазами. Потом он резко улыбнулся и ударил меня кулаком в плечо с этим дурацким движением бровями: «Ну ты видел, видел? Дерзай, парень.».

Уже я хотел развернуться, как услышал вопрос от Амби:

— Экзи, а почему ты не хотел приходить?

— Праздновать год, в который мы не смогли ничего изменить, это глупо и недостойно, — я ответил так, как отвечал всем до этого, и не ожидал услышать чего-то нового в ответ.

— Наверное, ты прав, — Амби согласилась, прикусив губы. — Зато мы смогли повидаться, а раньше мы даже не знали о существовании друг друга, так что… что-то да изменилось в этом году.

— …Действительно, — я не смог отрицать этого и на мгновение ощутил, что она понимает меня.

Понимает даже лучше, чем я сам, и говорит вещи, которые я бы испугался сказать. От неловкости я проглотил язык, но подойдя поближе «расстояние» между нами пропало, и шум бурлящей толпы испарился, чтобы я мог услышать каждое слово, сказанное этой девушкой.

Вдруг подбежал Лебон, высокий блондин, увлекающийся самым непредсказуемым для его мощного телосложения делом — кулинарией. Несмотря на непрекращающиеся попытки критиковать приготовленную еду дежурными, сам он почти никогда не готовил ничего, кроме каши, водянистых супов и компота. Наш Лебон великий теоретик, но точно не практик. Стоило ли его винить за это? Точно нет. Из чего готовишь — то и получается.

Он подкрался сзади к черноволосой девушке, взял её за руку и прижал к себе. На их запястьях висели плетёные браслеты с металлическими снежинками, отражающими даже самый слабый свет.

— У меня есть идея, одевайтесь быстрее, — Лебон говорил, смотря каждому в глаза по две секунды.

Все без раздумий побежали в поисках вещей, даже Амби. На секунду она остановилась.

— Ты же пойдешь с нами? — ее маленькие руки образовали замок перед собой.

— Мгм.

Подгадав момент, когда Алобия и Гервар обратили внимание на Кериха, выступавшего в роли отвлекающего лица, мы в плотных куртках выбежали на улицу. Плотный снежный дождь обрушился на нас, пока ветер подбрасывал тонкие слои снега над нашими головами.

— А Керих? — я кричал, опуская на секунду шарф с лица.

— Всё нормально, он догонит позже, давай быстрее, — кричал Лебон, держа за руку свою девушку.

— Куда идти-то? — я шёл позади и осматривался.

— Куда мы ходим каждое утро?

Верхушки ёлок, выглядывающие из-под снега, дрожали. Свет из окон «Дома Очага» превратился в неуместное ярко-тёплое пятно на фоне бескрайней морозильной камеры под заполненным тучами небом.

«За снегом почти не видно огней, а Керих до сих пор не видно», — подумал я.

Свист метели заменила тишина здания нашей импровизированной школы. В тёмном пустом пространстве имелся только голубой свет луны, проходящий через окна. Наши дыхания слились в биение сердца, у которого был размеренный такт. Пока вода стекала с ресниц по щекам, Лебон, как прирожденный лидер, вёл нас за собой с энтузиазмом и неугасаемым пламенем в груди.

Я задавался единственным вопросом: «На кой чёрт мы припёрлись именно сюда и именно в это время, если мы здесь бываем каждое утро?».

— Вот, — Лебон остановился у конца коридора.

Всем показалось, что он смотрел в стену перед собой. Амби убрала руки за спину и подняла брови.

— Тут стена, — девочка с коричневыми волосами, чьё имя я до сих пор не знал, озвучила наши общие мысли.

— Не впереди, а наверху! — палец его свободной руки указал на потолок.

— Я ничего не вижу, а ты, Экзи? — спросила Амби.

— Слишком темно, — я посмотрел назад, куда из окна сквозь дверные проёмы попадал единственный источник света.

— Сейчас, сейчас, — Лебон засуетился и отогнал нас назад, размахивая руками.

Он встал на носки и ладонью прикоснулся к потолку. Аккуратное движение его руки протолкнуло небольшую прямоугольную область вверх. За нажатием последовал лёгкий щёлчок, и сверху посыпалась серая пыль. Лебон потянул за выпавший вниз край потолка.

Все раскрыли от неожиданности глаза и выдохнули протяжное: «Ого!». Скрипящая выдвижная лестница появилась в месте, где для нас никогда не было ничего, кроме конца этого коридора.

— Ну же, идёмте, — Лебон вновь схватил свою девушку за руку и стал поднимать по лестнице во тьму.

Я побежал за Амби, смотря за спину в поисках запоздающего Кериха.

Поднявшись по лестнице, мы окунулись в темноту новой и доселе невиданной комнаты, а точнее чердака. В нём не было окон, просто небольшое пространство между основной крышей и тем, что мы ранее считали потолком. Вокруг поднималась пыль от шагов и даже лёгкого дыхания.

— Как мы раньше не замечали, что у этого здания два этажа? — спросила девушка Лебона.

— Фактически, это не этаж. Мы догадывались, что под крышой есть пустое пространство, но не думали, что сюда можно попасть.

— А, вот оно как, — голос девушки звучал на фоне, пока я осматривал два старых письменных стола, заполненных канцелярскими приборами и бумагой.

— Значит, здесь кто-то был до нас? — спросила Амби, выглядывая из-за моего плеча.

— Судя по всему, но, похоже, это место давно не посещали.

Я поднял старую красную тетрадь. С обложки в глаза полетела густая пыль. Я закашлял и зачихал одновременно, пытаясь рукавом вытереть прослезившиеся глаза.

— А кто это?

Амби вытерла ладонью стекло деревянной рамки для фотографии. На фоне «Дома Очага» стояло два ряда людей друг перед другом. Спереди мальчики на одном колене, а сзади девочки с поднятыми руками и неподдельными улыбками.

— Не знаю, может, те, кто были здесь до нас?

— Ты имеешь в виду ещё в то время, когда на Земле было много-много людей?

— Кто знает, обычно на обратной стороне фотографии пишут дату.

— Я постараюсь достать, — Амби увлеченно крикнула и убежала в сторонку, пока я листал страницы мягкой тетради.

Это чтиво напоминало обычную учебную тетрадь, где записывались материалы, усвоенные на уроках химии, биологии, геометрии. Пролистав до самого конца, я не нашел ничего интересного. Однако на последней странице взгляд зацепился за первую букву моего имени «Э». Я приблизил исписанную бумагу вплотную к глазам, чтобы хоть как-то различить текст в темноте.

Вдруг во рту пересохло, когда я, спуская вниз строку за строкой, встречался с написанными именами и датами рождения до самого нижнего края. Я читал не просто случайные имена каких-то людей, нет, я буквально здоровался со своими товарищами по комнате и отряду.

— Эй, А-Амби, смотри, — я подошёл к ней, пока она сидела на корточках и разбиралась с фотографией.

Амби спокойно подняла взгляд. Её глаза побежали вниз по списку.

— Тринадцатое января, — оно прошептала про себя. — Тут есть все девочки из моего отряда, это как-то…

— Странно, — я опередил её и отошел, чтобы не быть так близко. — Больше половины этих людей я знаю, но не выглядит так, что эти имена записали сюда недавно. А что там с датой фотографии?

— Почти достала её… Кстати…

Амби не успела договорить, как на первом этаже открылась дверь. Мороз дошел наверх, заставив нас свернуться в клубки и застать на месте.

— Это, наверное, Керих, — Лебон первым побежал вниз.

Вот только спустившись, он замолк и не отвечал нам. Еще некоторое время мы стояли в недоумении, чего он так долго. Затем же Лебон ответил.

— Эм, ребят, спускайтесь сюда.

Мы с Амби переглянулись. В этот момент между нами образовалась связь. Посмотрев друг другу в глаза, мы передали друг другу одинаковое сообщение: «Что-то случилось».

Я бросил на стол тетрадь и протянул Амби руку. Она схватилась за меня и подскочила наверх, как на реактивном двигателе.

Наша компания двинулась вниз для проверки. Я шел в самом конце. Спины закрывали собой путь. Вдруг колонна остановилась, и мой нос нырнул в волосы Амби. Она подпрыгнула и немного повернулась ко мне, продолжая тревожно смотреть куда-то вперёд.

Чтобы пробиться сквозь загораживающие обзор спины, пришлось подобрать хороший ракурс. Показался Лебон. Он стоял с опущенной головой и нервно скрёб её. Носок его правой ноги сверлил доску в полу.

Казалось, что кто-то стоял напротив него. Я вытянул шею выше, чтобы возвыситься над макушками ребят. Это был Керих! Он всё-таки пришёл. Только все почему-то молчали. Только едва слышный ветер за окном разрывал образовавшуюся тишину.

Керих и правда пришёл, но привёл с собой двух гостей. Я бы сказал, самых неожиданных и неприглашенных гостей: сердитая вожатая Алобия и уже красный вожатый Гервар. Из отряда «первооткрывателей» и исследователей неизведанного мы превратились в детей, которых вот-вот поставят в угол. Поезд наших приключений достиг конечной станции.

— Объяснитесь! — Алобия закричала надорванным голосом, стукая каблуком по полу. — Что вы здесь делаете?!

В ушах встал монотонный звон. Вдоль тела побежал холод, который резко сменился теплом, вызывающим пот на лбу. Сил на оправдания не нашлось, потому что от пульсации в голове клонило в дикий высокотемпературный сон. Из этой истощенной толпы вырвался возбужденный крик, которому мешало прерывистое дыхание владельца.

— Это моя вина, — Лебон внезапно принял ответственность за случившиеся. — Это я подговорил ребят сюда прийти.

Керих закивал. Вот же крыса снежная…

Вожатые хоть и были рассержаны, но когда их внимание обратилось на опущенную лестницу позади, то буря гнева хлынула на нас.

— Кто вам разрешал туда подниматься? — Алобия смотрела на каждого из нас с дергающимся правым глазом.

— Мы не знали, что тут есть такое место, почему вы нам не рассказывали о нём? — спросила дрожащая девушка Лебона.

Алобия прошла мимо, расталкивая нас в стороны. Она полностью проигнорировала вопрос и поднялась на обнаруженный чердак. В то же самое время Гервар не повёл и бровью, но смотрел пристально (почему-то именно на меня), но не в глаза, а чуть выше. Когда Алобия спустилась, она убрала лестницу наверх так, что с потолка опять что-то посыпалось.

Вожатая промчалась мимо нас, и колющий холодок дотронулся до наших бледных лиц. Амби убрала одну ногу за другую, сжав руки за спиной. Стоя с закрытыми глазами, она про себя произносила «простите, пожалуйста». Её тело из несгибаемого стержня превратилось в сломанный стебель цветка.

То ли от слабости в ногах, то ли от головкружения моё плечо соприкоснулось с плечом Амби, что была готова свалиться в обморок от нарастающего стресса. Слабый, но чётко ощутимый импульс пришёл от неё и вернулся обратно. Как по электрическому кабелю, заряд прошелся по нам и стал циркулировать, образовывая самодостаточный поток энергии. Этой энергии хватило, чтобы ноги Амби перестали трястись, а моя голова прояснилась. Мы, как две птицы, разделенные и одинокие, нашли друг друга и образовали клин, позволяя воздушным потокам плавно огибать нас и освобождать путь для свободного полёта. Момент нашей с ней общей свободы и обогревающего наши сердца тепла, когда всё значительно стало незначительным, прервался.

— Как вы не понимаете, мы сто раз говорили вам, объясняли, что нельзя, ну нельзя одним после полуночи, уходить куда вам вздумается! — Алобия бегала по кругу и ругалась на всех, даже на невозмутимые стены здания. — Ещё и ключи стащили.

На мгновение Алобия глубоко вдохнула и выдохнула, приподнимая ладони к макушке головы и опуская вниз до груди. Её острый глаз опять пал на место в коридоре, где была опущена лестница.

— А туда вам ходить не разрешается, ясно? — она положила кулаки на бедра.

— Но почему? Что в этом такого? — Амби неожиданно выкрикнула, чем привлекла внимание непоколебимого Гервара, а тот от удивления приподнял бровь.

— В том и дело, что там нет НИЧЕГО особенного и интересного для вас. Только пыль да грязь. А вдруг пол проломится, вы можете все кости себе переломать. Это просто старый отвратительный чердак, куда детям вход категорически воспрещён. — Алобия повернулась к Гервару, ожидая поддержки. — Я верно говорю?

Сам же вожатый женского отряда не сразу ответил. Он помял шею своей тяжелой рукой с кожей, словно наждачкой, и глубоко вдохнул, но старался скрыть это.

— Просто старый и отвратительный чердак, — каждое проговоренное слово Гервара тянулось и въедалось в мозг, как мантра.

Однако между каждым сказанным словом пробегала нота раздражения и неприязни. Гервар — бесчувственный мужик, который всю жизнь живёт один, без друзей, без семьи, без собственного дома и всё того, о чём желала бы любая мужская душа. Но сейчас, когда стоял вопрос воспитания и поддержания дисциплины, а в этом он был хорош, его язык произносил слова противные его сердцу. И это чувствовалось за километр. Тем не менее, он не стал бы перечить Алобии.

Алобия ещё пару секунд побарабанила ступней. Протерев глаза вспотевшей ладонью, она пошла к выходу.

— Неделю без прогулок, это касается каждого, и кроме того, вам всем запрещается говорить друг с другом в течение двух недель, даже не думайте приближаться друг к другу, — вожатая вынесла самое суровое наказание из возможных.

Спустя столько времени я смог встретиться с Амби, поговорить и почувствовать тепло её тела, хоть и через ткань блузки со свитером. Если бы я не был таким чудаком и просто вышел бы из комнаты, то провёл бы гораздо больше времени с ней. Моя спина сгорбилась под тяжестью разочарования в самом себе и злости на ничего непонимающую Алобию.

Я последний раз взглянул в её глаза, напоминающие два крупных янтаря. В них отражалось изображение моего встревоженного и бледного лица.

— Ничего страшного, мы ещё увидимся, — она улыбнулась со слегка мокрыми глазами. — Увидимся же?

Я кивнул.

— Мы ещё увидимся.

Глава 5. "01.01.2153"

В щели между досками на потолке, а этих щелей было пять, не попадал ни один солнечный луч этим утром. Все вокруг просыпались, тянули руки в сторону с протяжным зевком и говорили: «Как же прекрасно солнце в первый день нового года». Но я не чувствовал никакого тепла, а только тьму на потолке, которая уже стала всматриваться в меня.

Две пустые кровати рядом. На третьей Керих, совершенно раслаблен. Он лежал на боку с одной согнутой в колене ного и тихо просвистывал фоновую мелодию, которая блокировала негативные мысли (частично).

С руками вдоль тела я лежал, как хладный труп, с мешками под красными глазами.

— Ой, ладно тебе, две недели пролетят, а ты и не заметишь, — Керих пытался заговорить со мной, пока ковырялся в носу. — Вы ещё успеете надоесть друг другу.

— Хватит с меня, я устал, — я повернулся набок, закрыв уши краем подушки.

— От чего же?

— Ты не поймешь, Керих, — я закрыл глаза и весь сморщился.

Шорканье донеслось с его кровати. Керих громко зевнул и постучал себе по груди, чтобы откашляться.

— А что ты там говорил про ветря… ветряные…

— Ветряные мельницы, — я ответил ему, чтобы он поскорее замолчал и не докучал мне.

— Думаешь, можно реально построить их?

У меня не было никакого желания говорить. Однако ещё никто никогда не задавал мне таких вопросов, если только не желал подшутить в очередной раз. Всё ещё уткнувшись носом в перьевую подушку, я ответил:

— Необязательно делать все детали с нуля, их можно достать где-нибудь: вытащить из старых сломанных устройств, взять на складе старой электростанции.

— Это ты хорошо подметил, потому что у меня есть кое-что.

Керих заинтриговал меня и заставил открыть глаза. Покопавшись под матрасом кровати, между прочим, чужой кровати, он достал обмотанные верёвкой два воздушных винта. Это было два настоящих импеллера, которые использовались в различных системах охлаждения.

— Где ты их взял, — я присел на край с выпученными глазами.

— Достал из такой прямоугольной штуки с пластиковым корпусом, — Керих с запинками объяснял мне, используя жесты, — и там ещё были какие-то буквы, вроде бы «RTZ» или «RTX».

Кожа пальцев соприкасалась с шестью изогнутыми вовнутрь лопастями, которые за невообразимое количество лет остались в целости. Мои округлившиеся до размера яблока глаза сканировали каждый уголок и каждый край этих двух малышей, способных, по моему мнению, изменить нашу судьбу.

— Это то, что надо! — я безумно засмеялся, — Только кабеля не хватает, желательно очень-очень длинного.

Керих усмехнулся со скрещенными на груди руками. На его лицо показалась самодовольная улыбка человека, который предусмотрел заранее каждую деталь. Он подошёл к моей кровати и засунул руку под матрас. С трудом он вытащил огромный свернутый чёрный кабель. Сказать, что у меня не было слов, — это ничего не сказать.

— Керих?! — мой крик отразился от стен и влетел прямо ему в лицо.

— А что? Ты сказал нужен кабель, я достал, погнали реализовывать твою идею, Экзи?

— Погоди, погоди, где ты его вообще взял?

— Нуу, взял, одолжил, — увидев выражение моего неверующего лица, он перестал юлить, — стащил из кабинета Алобии, пока она не видела.

— И давно?

— Ой, слушай, Экзи, если бы ты поменьше «летал в облаках», то знал бы, чем занимается твой лучший друг. У меня, между прочем, свой чёрный рынок.

— Чёрный рынок? Ты мне это сейчас серьёзно говоришь?

— Ай, пошли давай.

Керих ударил меня по плечу и выбежал в коридор. Я побежал следом.

— Нам же запретили выходить на улицу. — пока говорил, я вспоминал раздраженное лицо вожатой, когда она выносила приговор.

— Мы им не собираемся говорить, а тем более разрешения спрашивать! — Слова Кериха полностью разбивали моё представление о том, кем он являлся всё это время.

Каждый день я следовал правилам, установленным в целях нашей безопасности и выживания, а мой друг прямо у меня под носом торговал барахлом и нарушал все мыслимые и немыслимые запреты. Круто…

Мы выбежали из «Дома Очага» с расстегнутыми куртками. Справа от двери лежала новогодняя ёлка с гирляндой. Её вытащили наружу специально, чтобы место не занимала.

Первый день этого года был солнечным, но свежий мороз тут же ударил нас с правой, а потом и с левой. Хлопья падали на наши шапки, пока снежинки царапали кожу и въедались в неё, вызывая глубокую нарастащую боль.

— Веди нас, Экзи, — сказал Керих, пока наматывал вокруг рта шерстяной шарф.

Голова завертелась. Вправо, влево, и куда не посмотри, один сплошной снег. Впереди был холмик от нагромажденного снега при очистке дорожек. Там, если пройти между ёлками и не утонуть в снегу, можно найти место, куда почему-то никогда не попадал снег.

— За мной, — я ринулся вперёд, забыв о том, что ещё минуту назад думал о том, как прожить две недели раскалывающего душу одиночества.

Держась друг за друга, мы проталкивали провалившиеся ноги через густую рыхлую массу, которая с каждым движением уплотнялась. Перчатка ухватилась за тёмно-коричневый ствол для передышки. Керих размахивал руками от раздражения, чтобы протиснуться через надоедливые еловые ветви. Снег летел в стороны, и я ощутил его на языке и губах.

Мы вынырнули из небольшого скопления деревьев и вышли на плотную каменистую землю. Снежная шапка только слегка накрыла этот серый каменный обрыв.

— Наконец-то свобода! — Керих прыгал на одной ноге и кружился, чтобы вылетел запавший в ботинки снег.

Мой друг внезапно замолк и замер. Его остолбеневший профиль находился прямо передо мной. Я повернул голову направо.

Лебон и его девушка Клои стояли в десяти шагах от нас, а за нами тянулся длинный след, означавший одно — они пришли сюда тем же путём, что и мы. Вопрос, зачем? И почему они вообще здесь, если вожатая запретила нам покидать комнаты! Хотя, не мне было говорить об этом.

— Итак, что дальше? — спросил Лебон, пока Клои выглядывала из-за его спины с коробкой в руках.

— Ха, что вы здесь делаете, разве Алобия не наказала вам сидеть в доме? — Керих указал на них пальцем.

— А чего это ты меня отчитываешь, а?! — Лебон выскочил вперёд, не желая терпеть атаки. — Сам-то не лучше.

Пока их диалог перерастал в битву аргументов и колкостей, я обратил внимание на коробку в руках Клои. Подойдя поближе, я спросил:

— А что у тебя там?

— …

Она отвернула голову и молчала, стараясь скрыть коробку за спиной.

— Не переживай, я не стану рассказывать о вас никому: ни Алобии, ни Гервару уж точно. — я постарался заработать её доверие, ведь раньше с этой девушкой мы даже не разговаривали.

Пару секунд Клои топталась на месте, пристально осматривая холмы вокруг, словно рассчитывая каждое возможное последствие, если она поделится со мной этим.

— Под полом мы нашли старые семена, — она сказала, протянув коробку мне.

— Семена? Какие семена? — я наклонился, чтобы посмотреть.

— Мы не знаем, но можно было бы их посадить, чтобы узнать.

— Думаешь, что они ещё способны прорасти? Наверное, много лет прошло с тех пор, как их туда положили.

Она не ответила. Клои опустила коробку и прижала её к груди. Её глаза смотрели вниз и не двигались, ни одна ресница не дрогнула. Она была ниже меня на полголовы, но сейчас стала ещё ниже и тоньше.

— Знаешь, мы хотим построить ветряную мельницу, чтобы добыть электричество, — я достал из карманов винты, чтобы показать ей.

Клои посмотрела на них, не поднимая головы.

— Не уверен, что у нас что-то получится и их не снесёт во время очередной бури, но я не намерен отступать.

Девушка Лебона выпрямилась, даже слишком, её грудь выступила вперед, а плечи назад. Услышав каждое моё слово, она вытянулась к небу и продолжала молча слушать.

— А ты?

Она наклонила голову набок и захлопала ресницами.

— А ты отступишь? — я повторил вопрос.

— Нет, не отступлю, — она посмотрела на спину Лебона, который отбивался от бросков снегом Кериха. — Может быть, если из них и правда что-то вырастет, то это будет что-то съедобное. И он сможет приготовить из этого что-нибудь вкусное.

Пока парни ругались и уже начали выдыхаться, я устанавливал на склоне самодельную установку: я вбил металлический стержень с насаженным на него винтом в мягкую землю. К этому времени Клои как раз нашла удобное место для посевов и утромбовала площадь снегом, чтобы не дать семенам замёрзнуть.

По моим наблюдениям примерно к середине января начинаются серьезные бури. Именно «серьёзные», но не слишком сильные, чтобы вырывать деревья с корнями.

— Уверен в этом месте? — покрасневший Керих подсел рядом, пытаясь отдышаться.

— Не уверен, но лучше места я не знаю.

Я посмотрел в пустую даль под никогда нетающим одеялом.

— Осталось кабель провести и подключить к чему-нибудь, чтобы проверить, — я присел на корточки, чтобы хорошенько подумать над тем, что можно использовать для первого эксперимента. — Батарейки, фонарик, лампочка?

— Кажется, в моем мозгу зародилась идея! — Керих жутко засмеялся и посмотрел в никуда, словно был главным героем какого-то эпичного произведения.

Керих шел спереди, держа кабель. Я следовал за ним, держа кабель.

«Только бы его хватило», — я замолился в мыслях.

Тень от ветвей ёлок исчезла, когда мы вышли обратно к «Дому Очага». Стоило бы следы замести, чтобы никто не заметил. Перед уходом я взглянул на свои часы. Время было: «13:15». Если прикинуть, то прошло тридцать-тридцать пять минут. Два отряда обычно возвращались к трём часам дня.

— А что ты там придумал? — я спросил у своего друга.

— Сейчас узнаешь.

Не прошло и пяти секунд, как Керих замолчал, мне в лицо с левой стороны прилетел тяжелый снежок. Он начал таять и затекать под одежду. По шее побежала струя воды. Кабель выпал из моих рук, когда я задрожал и завилял то направо, то налево, чтобы за счет трения одежды о кожу избавиться от воды.

— Что это было, мать вашу?! — я кричал слишком громко, чтобы случайно не привлечь ненужное внимание ненужных людей.

Я взглянул туда, откуда прилетел снаряд. Девочка в капюшоне, похожая на вздутого пингвина, стояла в нескольких метрах. Из левой руки выпал слепленный снежок, а сама она не подавала признаков жизни. Часть золотых волос выпала из-под шапки с бубончиком. Да, это была Амби.

— Что ты тут одна делаешь? — я первым прервал тишину.

— Я?! — её голос дрожал и менял тональность от низкого к высокому. — Играла в… снежки.

— Одна?

— Нет, с ёлкой, — она показала пальцем на ствол за моей спиной, на котором было много следов от попадания снежками.

Сначала это показалось странным, но затем весьма милым, потому что я ничем не отличался от неё в этот момент.

— Экзи, прости, — она не успела договорить, как в неё прилетел мой ответ.

Мой круглый, сделанный из плотного снега ответ. Вызов был принят. Вокруг было столько снега, что мы могли продолжать эту дуэль до тех пор, пока один из нас не падёт наверняка. Видя счастливое лицо Амби, я вспоминал о том, как сидел в своей комнате и смотрел в окно. Я постоянно наблюдал эту снежную баталию, но впервые принимал участие. Это было чертовски круто! Керих, предатель, почему ты мне не рассказал об этом?

Мы стояли почти вплотную друг другу и безудержно смеялись, потому что остались совершенно без сил. Я впервые почувствовал, как свежий воздух наполняет лёгкие и развеивает смуту в голове. А может всё было из-за того, что она находилась рядом? Её глаза, которые в этот раз были темнее обычного, напомнили мне небо, в котором сверкали звёзды. Я смотрел пристально и не отрывал взгляд, как в этом небе загорелась самая большая и яркая звезда. В её глазах загорелась моя Бетельгейзе.

— Ты и есть та самая Бетельгейзе, — эти слова сами сорвались с языка, совершенно неосознанно.

— Эй, — крикнул Керих.

Амби развернулась на голос, а я вместе с ней.

— Я протянул кабель вдоль всех холмиков, чтобы никто его не заметил, и потом снегом припорошил для уверенности. — пока говорил, он собирал снег в большую круглую кучу. — Всю работу мне значит оставили, а сами тут веселиться будете? Так не пойдет!

Мне в лицо прилетел ещё один снежок, только уже с другой стороны.

— Ну почему всегда я первым получаю!

Амби же стояла вся красная, как помидор, словно это её дважды зарядили по лицу колючим снегом.

Глава 6. "13.01.2153"

С нашей прогулки прошло две недели. К сожалению, вожатые узнали, что мы без спросу гуляли на улице, хотя наше наказание подразумевало полный домашний арест. Всё из-за Кериха, который оставил свои мокрые ботинки прямо у двери, как он это делал обычно. Поэтому с Амби мы больше не виделись в течение четырнадцати дней.

Были и хорошие новости. Больше мы могли не сидеть в комнате! Это значило, что у меня появился очередной шанс встретиться с ней. К тому же сегодня был первый день, когда отряд девочек придёт к нам на обед!

Моя рука не выпускала часы. Десять, одиннадцать, тринадцать часов. Сколько бы времени ни проходило, а сердце в груди продолжало колотиться в предвкушении долгожданной встречи.

Пробило два часа одну минуту. В дверь постучали. Снаружи, за приоткрытой дверью, образовалась толпа девушек, раздевающихся в коридоре. Чтобы не показаться подглядывающим маньяком, я закрыл дверь.

— Да ты по уши в неё втюрился, — заметил Керих, причём в присутствии ещё двух ребят.

Мои глаза озверели, когда он заявил это при лишней публике. Парни засмеялись. Керих в какой-то степени говорил правду. Ладно, он был абсолютно прав в каждом слове. Однако этот бесчестный поступок с его стороны поставил меня в неловкую и слабую позицию. Да, она мне объективно нравилась. Хорошо-хорошо, я в неё влюбился, не скрываю. Но другим-то знать об этом зачем! Ай, ещё и моим лучшим другом себя называет.

Наступило время обеда. Мне не удалось сесть рядом с Амби, но она заметила меня! Ага, улыбнулась и помахала. Я не отрывал глаз от её идеальной осанки и манер, а то, как она мило смеялась, прикрывая рот своей нежной ручкой, сводило меня с ума.

Время обеда закончилось, но другой отряд не спешил уходить. Подгадав момент, я протиснулся сквозь её подруг. Разговор начался с неловких «привет, привет».

Мда… Моя уверенность улетучилась в тот момент, когда она оказалась близко. Я смотрел на неё и с трудом подбирал слова, как вдруг она спросила:

— А это твоя комната?

— Да, наша с Керихом, — ответил я.

— Могу посмотреть? — она убрала руки за спину и наклонилась ко мне.

Я открыл дверь, и на нас обрушился золотой свет.

— Прямо как у нас, — она вбежала внутрь, осматривая каждый угол. — Это твоя кровать?

— Почему ты так думаешь? — я посмотрел на свою незаправленную простыню и подумал, что именно по этой детали она распознала мою койку.

— Энциклопедия на тумбочке, — она взяла её в руки и сдула с неё пыль. — Она же твоя, верно?

— Да, моя, — я стал в попыхах заправлять кровать.

Однако Амби даже не заметила этого. Она просто села и стала рассматривать картинки в моей книге.

— Мне тоже нравятся эти звёзды, — она перелистывала страницы и подушечками пальцев водила по фотографиям созвездий. — Когда смотришь на них, то вспоминаешь, что мир — это не только четыре комнаты и не пара зданий, а миллиарды далёких галактик.

Кровать немного прогибалась, когда мы сидели на ней вдвоём. Солнце понемногу двигалось к закату. Боковым зрением я поглядывал на Амби, которая сидела и не отрывала своих блестящих глаз от окна. Я мог смотреть на неё так вечно.

— Кстати, — она резко повернула голову ко мне, а я быстро отвернул свою, словно вовсе не смотрел на неё, — помнишь ту фотографию?

— Фотографию?

— Ну, ту, которую мы видели на заброшенном чердаке?

— Ах да, помню. А почему ты спрашиваешь об этом?

— Как сказать, — она просунула руку под свой серый свитер без рукавов. — Посмотри сам.

Амби вытащила руку, сжимавшую деревянную рамку со стеклом. Вытащив старое фото, она перевернула его и протянула мне. На задней стороне снимка имелась написанная от руки надпись: «Отряд Сто Восемьдесят Девять. Шестое октября. Две тысячи сто тридцать четвёртый год. А. Блеккер».

— Кто такая А. Блеккер? — спросил я Амби.

— Честно говоря, мне кажется, что это она, — Амби перевернула фотографию лицевой стороной и положила свой тонкий вытянутый палец на девушку, стоящую у самого края шеренги. — Никого не напоминает?

— Это же… — я проглотил язык, когда посмотрел на молодую девушку с хвостом на голове. — Это же Алобия.

Амби кивнула.

— Это фото было сделано восемнадцать лет назад. Как раз незадолго до моего рождения, — она посмотрела на потолок, упираясь руками в одеяло.

— Подожди, а откуда у тебя эта фотография? Мы же оставили всё там.

— Ну… я стащила её, — она показала мне язык и засмеялась. — Ждала две недели, чтобы показать тебе.

Когда я услышал то, что она сказала, то сразу и не придал этому значения. Но потом… Она правда ждала всё это время и думала обо мне? В моей груди что-то загорелось: сильный огонь распространялся по жилам от головы до ног, пока я сидел рядом с ней. Я не хотел, чтобы она уходила. Впервые в жизни я почувствовал, что Бетельгейзе не была такой уж и важной для меня. Особую ценность для моей души приобрела эта необычная девушка, с которой меня связало звёздное небо над головой.

— А тебе не нужно уходить? — спросил я её.

— Неа, — она уронила голову на мою подушку. — Гервар сказал, что мы останемся тут до ночи, а потом пойдём к себе спать.

Внутри я обрадовался, но не хотел признаваться ей в этом.

— Но спать я не планирую, знаешь почему? — она вытянула ноги и скрестила руки на груди.

На дворе стояла ночь. Все уснули. Я впервые сбегал из дома после команды: «Отбой!». Керих об этом не знал и сладко спал, укутавшись в шерстяное одеяло.

«Что же я творю такое!» — мой внутренний голос кричал, пока я стоял, сгорбившись, у здания, где жил женский отряд. Прижавшись спиной к стене, где не было окон, я ждал Амби.

«Жди меня после полуночи у входа, но не проходи мимо окон: у Гервара чуткий сон, он просыпается от любого шороха», — так она сказала.

Правая ступня била по снегу от нервов, потому что её нигде не было. Я продолжал смотреть на закрытую дверь, слушая завывания ветра.

— Где же ты, где же ты? — я раздражённо шептал, а мои колени стали сгибаться от усталости.

— Бу! — звуковой удар оглушил одно ухо.

Я вздрогнул, когда понял, что меня обнаружили. Неуклюжие ноги подкосились, и моя тушка рухнула на землю. Ожидая увидеть одного из вожатых, который взял меня с поличным, я сморщился и застыл. Сердце стучало: тух, тух, тух. Эхо распространялось по костям и оглушало изнутри, перетекая в противный писк, бьющий в перепонки.

— Чего разлёгся, пошли! — подкравшийся ко мне человек протянул руку и вытянул меня наверх.

Это была не Алобия и не Гервар. Это была Амби! Когда она помогла мне подняться, её руки стали стряхивать с меня снег. Амби легонько била меня по капюшону и по штанинам, чтобы очистить от застывших на мне белых хлопьев.

— Как ты здесь оказалась? — я задал очевидный вопрос, потому что никто не покидал здание через парадный вход.

— Через запасную дверь с другой стороны, — она указала большим пальцем куда-то в сторону. — Ты не знал о ней? Подожди, подожди, а как ты вышел сам?

Я просто стоял неподвижно. Амби засмеялась, прикрывая рот рукой. Она догадалась, что я бесстрашно вышел через главную дверь, хотя мог быть пойман в тот же момент.

— Ладно, ладно, — она схватила меня за руку, — пошли уже.

Она вела, а я шел за ней, видя только качающийся бубончик её шапки. Слева пролетали дрожащие ёлки, а справа усиливающаяся буря образовывала маленькие ураганы. Я не спрашивал, куда мы идём. Наши руки крепко сцепились, и я почувствовал необычайную лёгкость в теле и в голове. Мне было всё равно, куда мы шли. Мне лишь хотелось провести с ней больше времени, даже если пришлось бы нарушать все запреты.

— Вот! Смотри! — Амби развела руки в стороны. — Нравится? С днём рождения, Экзи!

Передо мной тянулась плоская ровная земля, словно кто-то специально разравнивал снежную поверхность, как скульптор вытачивал камень до идеальной формы. Упавшая во время убивающей бури ёлка лежала в стороне. Амби присела на неё и махнула рукой, приглашая присоединиться. Если вспомнить, то сегодня был день моего рождения — тринадцатое февраля. Об этом знали все парни, но откуда об этом узнала Амби? Неужели Керих проболтался?

Я сел рядом. Сквозь пелену проглядывались заброшенные высотные здания города. Их верхушки тянулись к небесам, но никогда не достигали их. Старые звёзды смотрели вниз на людские конструкции, но возраст этих стеклянных гигантов не достигал возраста самой молодой из звёзд наверху.

— Вот она, вот она! — Амби подскочила с бревна. — Это она, это Бетельгейзе!

На моём лице улыбка расплылась сама по себе.

— Амби.

— А?

— Откуда ты знаешь о моём дне рождения? Кто-то рассказал тебе?

— Помнишь ту тетрадь, которую ты мне показывал? Так вот… Когда я увидела твоё имя, то запомнила дату.

Я засмеялся и скинул капюшон с головы. Смотря на небо, я водил ладонью по воздуху и чувствовал, что нужен лишь небольшой толчок от земли, чтобы коснуться его.

— Бетельгейзе всегда была маяком для меня. Я и не мог подумать, что она приведёт меня к тебе.

Что же я такое говорил! Мне стало стыдно, потому что Амби не проронила ни слова. Её рука выпрямилась и указала на Бетельгейзе вдали.

— Если бы не она, я бы никогда не смогла узнать тебя получше, — она присела, не разжимая ладонь, и положила руку на сердце.

— Я доставлю нас туда, — я выпрямил плечи и взял её за руку. — Я обязательно сделаю это, слышишь? Я обещаю тебе, что ты точно попадёшь туда!

— Мы вместе попадём на Бетельгейзе, — она радостно говорила и проглатывала слёзы, которые стекали по щекам к губам.

Амби выбежала вперёд и посмотрела на разрушенный город впереди.

— Ты говорил, что если его огни загорятся, то они придут за нами, — Амби протирала мокрые глаза.

Я кивнул. Амби побежала дальше.

— Этот город станет маяком для них, да?! — она начала кричать, потому что отбежала слишком далеко от меня.

— Амби, не убегай, я не слышу!

— Если у нас получится, то нам не придётся больше жить по горло в снегу.

Ветер усиливался. Он становился холоднее и сбивал с ног. Закрываясь предплечьем от его атак, я шёл за убегающей Амби. Когда она отбежала на пятьдесят метров, я ускорился, чтобы остановить её. Я кричал ей, чтобы она притормозила, но вьюга возвращала мои предупреждения обратно. Тьма сгустилась, а звёзды, как назло, перестали прокладывать путь.

— Амби, не вздумай идти вперёд, ты слышишь!

— Я не слышу! — она смеялась и кричала одновременно, не смотря под ноги.

— Перестань идти, — мои ноги проваливались глубже, — там лёд!

Тут же ветер замолчал. Облака уплотнились, блокируя лунный свет. Мои ноги стали тяжелее, и я устал передвигать их. Взяв небольшую паузу, я попытался отдышаться. Стало слишком тихо, но смех Амби продолжал заполнять пустоту. В моих глазах отражалась её виляющая из стороны в сторону фигура. По телу пробежали мурашки, подсказывая мне остановить её любой ценой. Прямо сейчас!

Треск льда под ногами стрелой пролетел возле моей головы. Амби перестала кричать и остановилась. Она вертелась на месте и смотрела вокруг, не понимая, что происходит.

— Стой и не двигайся, я сейчас подойду.

Испуганное лицо девочки повернулось ко мне.

— Экзи, — вырвалось из её дрожащего рта.

Моё тяжёлое дыхание заполнило воздух, пока я бежал со всех ног. Несмотря на мои предупреждения, её правая нога сделала шаг вперёд. Она сделала этот чёртов шаг! Лёд раскололся. Амби тут же наполовину погрузилась под снег. Она карабкалась руками, но её пальцы в перчатках проваливались вместе с ней, не позволяя ухватиться за рыхлую поверхность. Я прыгнул на живот, чтобы удержаться сверху, и медленно пополз к ней.

— Экзи, Экзи! — моё имя вырывалось из-под толщи снега вместе с её криками и мольбами.

Я уже не видел её, но слышал, как Амби плевалась снегом, продолжая звать меня. Я в позе червя двигался на звук. Руки и ноги окоченели, но я убил боль в себе в тот миг. Я полз и полз, пока не понял, что единственный звук, который остался, — это хруст снега подо мной. Сколько бы я ни пытался, я не нашёл ту дыру. Всё было так, словно ничего и не произошло. Однако кое-что поменялось: смех Амби навсегда исчез.

Добежав до «Дома Очага», я прошёл мимо ёлки с горящей гирляндой и тихо зашл внутрь. Сложив вещи по шкафам, я аккуратно прошёлся тряпкой по полу, чтобы убрать слякоть. Я зашёл в свою комнату. Все ребята крепко спали. Керих лежал в обнимку с подушкой и что-то бормотал.

Я лёг в свою кровать и укрылся одеялом. Мои глаза закрылись. Шум в ушах растворился, когда я погрузился в сон с одной мыслью: «Мне это просто показалось».

Глава 7. "14.01.2153"

От лица Кериха.

Это утро началось приятно. Я валялся, потом ещё. Все по какой-то причине шумели, и я принял волевое решение встать и пойти разузнать причины происходящего. Экзи спал. Впервые он дремал дольше меня. Я уже чувствовал, что этот день будет странным.

— Эй, Экзи, вставай, что-то случилось, пошли узнаем, — я схватил его за плечо, но тот не ответил. — Ладно, я сам пойду, потом расскажу.

Я громко зевнул и потянулся, а мой позвоночник захрустел. В коридоре стояла толпа людей. Они перешёптывались друг с другом и загораживали проход.

— Эй, разойдитесь, я тоже хочу взглянуть.

У двери стояла Алобия, задыхающаяся, и бледный Гервар.

— Этим утром её нигде не было, и никто из её подруг не знает, куда она ушла, — проговаривал Гервар.

— Нам нужно пойти и искать её всем вместе, немедленно, — сказала Алобия, пока искала в шкафу своё пальто.

— А кто пропал-то? — я без стеснения вышел вперёд и задал им этот вопрос в лоб.

Алобия замерла. Её руки тряслись, а сама она не моргала.

— Девочка из моего отряда по имени Амби, — спокойно ответил Гервар.

Подождите… Та Амби, в которую влюбился наш мечтатель Экзи? На секунду я развернулся, чтобы побежать к нему и разбудить, но передумал. Я подошёл к Гервару и посмотрел ему в глаза.

— Тогда я помогу найти её.

— Нет, вы останетесь здесь, — отрезал Гервар.

— Нет!

— Что ты сказал? — Гервар рассердился, пока Алобия с трудом просовывала ноги в сапоги.

— Может быть, мы и не из одного отряда, но она одна из нас. Если она попала в беду, то я лично пойду и вытащу её оттуда, — я стукнул ногой по полу. — Все здесь думают так же, да, Лебон?

— Да, если ей нужна помощь, мы поможем, — Лебон встал рядом со мной.

— И мы поможем.

— Я тоже пойду искать.

Парни один за другим стали выкрикивать. Я посмотрел через весь коридор на нашу дверь. Спящий Экзи оставался в комнате. Толпа добровольцев хлынула из дома, как стадо муравьёв выбежало из тесного муравейника. Когда поток рассеялся и все разошлись, я огляделся по сторонам.

Ёлка. Та самая, что стояла в столовой, а сейчас наполовину лежала, облокотившись о стену. Я подошёл поближе и не мог поверить своим глазам. Старая гирлянда с большим количеством лопнувших лампочек горела всеми цветами радуги.

Глава 8. "00.00.0000"

15.02.2153.

— Эй, Экзи, твоя идея с ветряной мельницей сработала, — сказал Керих. — Прости, что не верил, ты и правда сможешь отправить нас всех на Бетельгейзе, друг!

27.05.2153.

— Кстати, Экзи, помнишь, как Лебон и Клои старые семена сажали? — он прыгнул на свою кровать с разбега. — Ха-ха-ха, представь, они проросли! Фиг знает, сколько им лет было, но они проросли.

06.06.2153.

— Алобия и Гервар узнали о том, что мы забрали их запасной кабель для твоих мельниц, но они не ругались, прикинь? Сказали, что ты умный парень, с тобой наша жизнь наладится.

31.12.2153.

— Экзи, смотри, что приготовил Лебон. Это овощной салат. В нём есть листья капусты и нарезанные помидоры. Правда, его очень мало, но я оставил для тебя тарелку. Ты должен попробовать это.

13.02.2154.

— Знаю, ты говорить не хочешь, но год прошёл. Мы все собираемся в соседнем доме у девочек, приходи, мы ждём. Кстати, с днём рождения, друг.

Дверь в комнату закрылась. Солнце, которое когда-то радовало своим приходом, прожигало мне кожу и вызывало ненависть. Я просил его убраться и не мешать мне, но оно продолжало тянуться своими отвратительными лапами ко мне. Схватив часы с тумбочки, я кинул их в окно. Они отскочили вниз и упали на пол. Металл раскрошился, а стекло распалось на десятки крошечных осколков.

Вот бы время закончилось для меня навсегда.

Жажда подняла меня с кровати. К счастью, все свалили подальше. Ступня наступила прямо на стекло, отчего я подпрыгнул и взвыл от боли. Я упал на колени и свернулся в клубок. Пока боль постепенно утихала, послышался гул на улице. Они веселились без меня. Они смеялись без неё.

И вдруг из-под входной двери донеслось:

— Амби, будешь играть с нами?

Мои руки хватались за доски, пока колени царапались о пол. Хватаясь за края кроватей, я устремился к выходу, забыв о вонзившихся в ступню осколках. Нога скользила, скорее всего, от крови. Я стал одеваться быстрее, очень неряшливо и неаккуратно.

Я толкнул руками дверь, и встречный свет ослепил меня. Хромая, я шёл вперёд и вперёд, пытаясь отыскать её среди остальных. И вот, когда я подошёл ближе к холму с одной из сторон тропинки, я остановился. В том самом месте, где мы впервые бросались снежками друг в друга, когда она зарядила мне им прямо по лицу.

Она стояла в своей куртке, в шапке с бубончиком, и хохотала во всё горло. Почему же все вокруг молчали? Она здесь, и я её отчетливо видел. Ну вас всех, можете и дальше заниматься своими делами.

— Я здесь, Амби. Подожди, пожалуйста, я иду, — я кричал, сжимая рукой ногу, будто бы эта мимолетная боль могла удержать меня.

— Экзи, смотри! — она позвала меня и одной рукой кинула идеальный круглый снежок в одну из старых ёлок.

Я вытянул руку, потянул её к ней, и из глаз побежали слёзы. Они хлынули к подбородку и потекли по шее, заливаясь под одежду. Повреждённая нога больше не выдерживала вес моего тела, и я наполовину согнулся.

Как и в самый первый день, когда я узнал о ней, Амби посмотрела вверх, на небо. Где-то там, за облаками, в миллионах километров от нас, находилась одна звезда под названием Бетельгейзе. Тёплый свет сотен людских городов летел сквозь космос, словно специально, чтобы согреть наши с ней души.

Может, это были не слёзы, а просто снежинки на ресницах растаяли?