В омуте их кошмаров

Глава 1

Кто-то настойчиво колотил в дверь. Мама? Что ей понадобилось в такую рань?

Маша потянулась за телефоном, на экране которого светились непозволительные семь тридцать, но будильник почему-то не сработал. С картины на стене будто с насмешкой таращились нарисованные черные птички с ярко рыжими клювами, а нос щекотали непривычные запахи трав и дерева.

Запоздало дошло, что она не дома, где никогда не имела собственной комнаты, в дверь которой могли стучать. Когда спишь в проходной «спальне», никто не стучит.

Сейчас же в дверь долбили методично и гулко, как молотком.

Проспала! Маша резко села на кровати, хватаясь за голову. Она вчера поздно вечером приехала в академию и заселилась в общежитие. Точно!

Кто мог сюда прийти и так дубасить? Соседки у нее вроде бы не было, в комнате стояла только одна кровать.

Но стоило поблагодарить нежданного гостя. До занятий всего полчаса, а первокурсников просили прийти минут за десять! Как она могла проспать, если ставила будильник? Или нет?..

Бух-бух-бух! Напомнили о себе за дверью.

Пришлось встать и, шлепая босыми ногами по ледяному полу, плестись к двери. Потом Маша пару минут возилась с ключом в замке, а когда открыла, то чуть не захлопнула обратно.

На пороге стоял незнакомый парень, угрожающе выпятив челюсть. Правда, вся его злость слетела, сменившись шоком, когда он увидел Машу. А затем, как будто через силу в его глазах появилось ледяное равнодушее. И вот перед ней просто парень. Ну, как просто…

Высокий и широкоплечий. Одетый совсем не в форму, а в джинсы, протертые в правильных местах, и модно растянутый бежевый свитер — такой изысканно тонкий, что казался невесомым. Рукава он подтянул, открывая крепкие предплечья. На запястье левой руки у него блестели часы, даже издалека говорившие, что стоят они как крыло самолета.

Парень молчал. И слишком внимательно рассматривал Машу. Она в ответ, как привороженная, пялилась в его ледяные глаза и не могла ничего из себя выдавить. Со своими высокими скулами он был больше похож на модель из какой-нибудь рекламы или на нарисованную нейросетью картинку, чем на живого человека.

— Еще дрыхнешь, — заключил он в итоге, оттеснил Машу и вошел в комнату как к себе домой.

— Эй! — отмерла Маша, когда парень уже дошел до середины. — Я не разрешала войти!

— Я и не спрашивал. Даю тебе десять минут, чтобы собраться на занятия. — Тут он оглядел ее снизу вверх, отчего Маше сразу захотелось прикрыться руками. На ранние визиты она не рассчитывала и спала в простенькой пижаме, состоявшей из майки и коротких шорт. — Ладно, пятнадцать. Выглядишь паршиво.

Маша выдохнула и потерла виски. Когда она приняла предложение учиться в этой закрытой Академии гуманитарных и точных наук, то совсем не рассчитывала на такое развитие событий.

Да, письмо выглядело странно: на бумаге с тиснением, старомодно пришедшее по почте, а не в электронном виде. Зато сайт академии смотрелся отлично, обещал хорошую учебную программу и манил словами: «Наши выпускники получают предложения о работе в лучших компаниях мира». Это было очень кстати — мать тоже предлагала Маше работу. Курьером на велосипеде. Причем с сегодняшнего дня и до старости. Но стоило ли добираться сюда больше суток, чтобы в первый же учебный день в ее комнату вломился незнакомый парень?

— Ты кто? — наконец спросила Маша, хмурясь.

— Твой куратор. Первое время буду твоим проводником и наставником. Расскажу об академии все, что узнал сам за годы обучения здесь, — оттарабанил он, словно читал по бумажке, и снова окинул Машу каким-то чересчур внимательным взглядом. — Так что не беси меня и одевайся. У тебя осталось еще тринадцать минут, если хочешь, чтобы я провел экскурсию до начала пар. Иначе придется разбираться самой.

Одеться, пока горит спичка? Отец проделывал и не такое. Маша пулей метнулась в ванную: почистила зубы и стянула волосы в хвост. Вчера просто вымыла их, а высушить сил не хватило, поэтому сегодня они вились хаотичными локонами.

Когда она влетела обратно в комнату, парень по-прежнему стоял посередине и пялился в телефон. Подходя, Маша увидела на экране, вы подумайте, секундомер!

— Семь минут, — произнес куратор с тем же излишне равнодушным выражением лица, с каким вошел в ее комнату. — Опаздываешь.

Маша подхватила юбку и зыркнула на парня. Тот и не подумал смущаться или отворачиваться, глазел прямо на нее.

Что же он так и будет смотреть, пока она переодевается? Угрозы от него Маша не чувствовала, но и оголяться перед ним не собиралась, поэтому натянула синюю юбку поверх шорт, пиджак с эмблемой университета накинула на майку. Парень моментально развернулся и пошел на выход.

Маша поспешила следом, на ходу подхватив тощий рюкзак с тетрадями.

— Разве кураторами назначают не преподавателей? — бросила она, догоняя его уже за пределами общежития.

Он ничего не ответил, только прибавил шагу, а через секунду начал на ходу бросать короткие фразы через плечо:

— Там библиотека, в ней есть интернет. Без соцсетей, и только на библиотечных компьютерах. Там — столовая, — махнул он рукой на здание, утопающее в пышных кустах гортензий. — Там — корпус историков, здесь — химики, в графском доме — администрация и юристы. Вот по этой тропинке попадешь в медпункт. Кое-где есть указатели, разуешь глаза и заметишь. Твой филфак вон там. Увидела?

Маша едва успевала посмотреть, куда указывал парень. И натыкалась сплошь на инопланетные постройки. Железо, стекло, бетон. Все раскрашенное разными оттенками бежевого, сине-зеленого и серого, но неуловимо гармонирующее между собой. А вокруг зданий — деревца, аккуратные тропинки, позитивно шуршащие мелкой крошкой под ногами. Все это как будто радовалось каждому студенту, даже такому, как Маша.

Но несмотря на солнечный день и красивые виды, по позвоночнику полз холодок. Так бывало у Маши, когда ее подстерегала опасность. Никто не верил в ее «шестое чувство». Даже отец, от которого она ловко пряталась сама и прятала малышню, ровно за пять минут до того, как он возвращался пьяным. Но странно, что в этой академической идиллии ее не отпускало беспокойство, которое обычно не предвещало ничего хорошего. Только пьяного папашу.

Маша снова посмотрела на умиротворяющие дорожки и стриженые деревца вокруг.

Интересно, что сказала бы мать, увидев это райское место? А если бы она услышала о комнате на одного в общежитии и душе всего на две?

Ладно, она бы ничего не сказала, потому что, как обычно, не стала бы слушать. И не узнала бы, как в их общаге на лестнице пахнет деревом, а не подъездными кошками.

— О-о-о, Демид! Опять олимпиадница? — Им навстречу шел лощеный блондин с волчьим оскалом вместо улыбки.

— Отвали, — еще не поравнявшись с ними, бросил Демид.

Хоть имя узнала, про себя подумала Маша.

Рядом с лощеным осторожно ступала девушка. Аккуратная, с кукольным личиком и блондинистыми волосами ниже лопаток. Пожалуй, у Маши и самой волосы такой длины, правда, она их редко распускает. А цвет чуть темнее, с едва заметной рыжиной.

Когда они поравнялись с этой парой, взгляд лощеного остановился на видавших виды кроссовках Маши, которые к юбке в крупную складку не подходили совсем. Потом парень опять улыбнулся, и все внутри закричало: «Держись от него подальше».

— Ну, желаю тебе, чтоб ее не отчислили после первого семестра, — гаденько проговорил этот блондин. — Или не прикончили.

Демид показал неприличный жест и прошел мимо. Вслед им донеслось:

— Знаешь, в чем прелесть иметь хоть какой-то рейтинг? В том, что ты сам выбираешь себе подопечных и вообще сам решаешь, надо тебе это или нет! Маша невольно обернулась и заметила, как блондин обнял за плечи спутницу, точно хвастался удачным приобретением. Но слегка разочаровался, что свидетелем его жеста была «олимпиадница», а не Демид. Девушка тоже не выглядела довольной, казалось, сейчас сбросит руку с плеча.

Они шли дальше, а Маша поглядывала на своего провожатого: спросить или нет? И все-таки спросила:

— Про куратора ты так и не ответил. Может, расскажешь про рейтинг и олимпиадниц?

— Не знаешь, кто такие олимпиадницы? А как ты сюда попала?

Маша промолчала и отвела взгляд. Потому что Демид вдруг уставился на нее, и за прежним равнодушием проявился настоящий интерес.

Знала бы она сама, как сюда попала. И как результаты ее экзамена из одной приемной комиссии перекочевали в другую. Потом она обязательно выяснит это, но потом. После окончания академии, например.

— Вон твой факультет, — бросил Демид. — У меня есть твой номер, связь у нас утром с семи до восьми. Когда мне понадобится, я сам напишу, где мы встретимся. Иди в аудиторию пять.

Маша пробежала взглядом по зданию чуть в глубине парка, за начавшими желтеть деревьями, и снова повернулась к Демиду, который, кажется, хотел уйти, потому как постоянно оглядывался.

— Непыльная работа у кураторов, — не выдержав, сказала Маша.

— Это не работа, это «помощь на общественных началах», — с едва заметной кривой усмешкой ответил Демид. И Маша явственно услышала кавычки в его словах.

— Помощь, — кивнула Маша. — Скорая. В смысле очень быстрая и почти незаметная.

— У тебя ко мне претензии? — поднял брови Демид, заинтересованно скользнув взглядом по ее фигуре. Уходить он теперь, видимо, не собирался. — Я тебе все показал. Привел к факультету. Заранее посмотрел, в какой аудитории у тебя первая пара и назвал ее. Что еще нужно? Раскатать красную ковровую дорожку для королевы в драных кроссовках?

— Боюсь, что ты переломишься… под весом дорожки. Так что не нужно, — Маша картинно махнула рукой. — Отдыхай, куратор. Ты все-таки даже назвал аудиторию.

Демид сделал мягкий шаг к ней и навис сверху.

— Мне кажется, то, что я потратил на тебя все утро, стоит больше, чем простое «отдыхай».

— А бывает не простое? — чуть напрягшись от собственной смелости, уточнила она.

— Да. Оно идет вместе с приглашением в душ, к примеру, — Демид заглянул ей в глаза и тише добавил: — И я бы даже согласился разок.

— Меня ждет аудитория пять. Могу тебя пригласить туда, — все еще не зная, почему в ней проснулась такая отвязная девчонка, закончила Маша. — Если кураторов туда не пускают, я замолвлю словечко. Скажу, что ты можешь расстилать дорожки.

— Было бы интересно посмотреть, как ты скажешь им об этом. После того, как назовешь мое имя.

Он отступил на шаг, не сводя взгляда, а потом вовсе развернулся и ушел, не прощаясь.

Маша некоторое время непонимающе смотрела в стриженый затылок куратора. Прическа с почти выбритыми висками и шапкой волос на макушке ему шла. Вообще, со спины он Маше больше понравился: не видно надменного лица и ледяных глаз.

Спустя минуту она направилась вслед за другими девушками в двухэтажное здание в бежевых тонах с завитушками под крышей.

Почти все шли парами, как она теперь понимала, вместе с кураторами, оживленно обсуждали дела академии и предстоящие занятия. Маша упорно шагала вперед, ощущая себя белой вороной. И нет-нет да и появлялась мысль уйти из этой толпы. Передохнуть, прочистить мозги и нормально проснуться! Но она тут же напомнила себе: поступить в такую академию — шанс один на миллион. И она собиралась им воспользоваться. Даже если ей достался в кураторы такой пофигист, это не повод сбегать с занятий.

— Привет. Ты тоже одна? — К ней внезапно пристроилась черноволосая девушка с колечком пирсинга в губе. Форменный пиджак она несла на плече, щеголяла в коротком черном топе, не замечая прохладного осеннего ветра.

Другие девушки, шедшие рядом, неодобрительно косились на нее. Так же, как и на убогие кроссовки Маши.

— Одна, привет, — произнесла Маша без улыбки.

— А где куратор? Тоже сбежал?

— Угу.

— Мне достался какой-то болван! — продолжала она, потрясая телефоном. — Пригрозил провести тестирование по первому дню, установил приложение академии и смылся под предлогом простуды. Как будто я могу разобраться, для чего мне это приложение.

Из чистой вежливости Маша взглянула на экран чужого смартфона, затем кивнула. Она ничего не поняла и не стала говорить, что ее куратор даже приложение не установил.

— Я — Маша, — представилась она, раз уж идут вместе, обсуждают кураторов, так сказать.

— Ариадна, — веско сообщила черноволосая девушка и посмотрела на Машу. — Без комментариев.

А потом сама же добавила:

— Родители — фанаты греческой мифологии. Можешь звать меня Ада, но не Ариша. Поняла?

— Ада, но не Ариша. Родители фанаты греческой мифологии, — без запинки повторила Маша, старательно пряча иронию. Куда уж понятнее, для простых смертных все разжевали, как для младенцев.

— А с твоим куратором что? — перевела тему Ада.

— Просто разбудил, довел и ушел. Наверное, по делам. У него же тоже учеба.

— Пф! — внезапно влезла в их разговор еще одна студентка, высокая и слегка нескладная блондинка. К ней жались сразу две первокурсницы, похожие между собой. — Кураторам дают выходной, чтобы познакомили младших со всем. Наша академия как маленький городок, в котором недолго и заблудиться. Плюс здесь есть ряд правил, их тоже надо выучить.

Маша нахмурилась. Не хватало еще вылететь отсюда потому, что один умник не пожелал потратить несколько лишних минут. Конечно, проще бросить ее здесь и сбежать по своим делам, если первокурсница вылетит — не его проблема!

А она, между прочим, не вытолкала его из комнаты, не спорила, не лезла с вопросами, просто шла за ним. И собралась за считаные минуты! А теперь чувствовала себя неуютно в майке от пижамы и пиджаке.

У близняшек воротники блузок торчали, как накрахмаленные. А их куратор с аккуратным пучком и в выглаженной форме выглядела деловой и собранной. Хотя к старшим курсам вроде как положено слегка расслабиться.

Маша осторожно глянула на себя, но из-под пиджака выглядывал только крохотный белый треугольник, который не поймешь, как выглядит целиком.

— Кто у вас кураторы, назовите-ка их? — продолжала девушка-старшекурсница, вклинившись между Машей и Адой.

— Павел Анатольевич Страхов, — будто кого-то передразнивая, важно сообщила Ада. — Температура у него, видите ли, тридцать семь и две, а то и три! Сказал, чтобы я составила отчет по сегодняшнему дню, который мы обсудим завтра.

— Страх он и есть Страх, — покачала головой старшекурсница-куратор. — Он всем мозг выносит, даже преподам. А у тебя кто?

На этом она повернулась к Маше, а две ее подопечные приклеились с другой стороны, перегородив вход.

— Демид, фамилию не назвал, — осторожно произнесла Маша, а у куратора вытянулось лицо.

— Не повезло тебе, — выдавила она.

Нет, Маша и сама заметила, что ей не слишком повезло, но старшекурсница реагировала уж слишком бурно. Это же не ее Демид вытащил из постели и заставил собираться на скорость!

Хотя, если говорить по правде, то до Машиного отца ему еще расти и расти, в смысле, падать и падать. Но остальным наверняка куда больше повезло с родителями, поэтому Демид казался выходцем из ада. Даже какой-то смазливый красавчик остановился рядом с ними и произнес:

— Если хочешь, я могу взять тебя под опеку. В рамках поддержки олимпиадниц.

При этом он откровенно оглаживал Машину фигуру взглядом. Насчет «опеки» можно было не сомневаться, она будет со всем пылом и жаром, а вот обычная помощь — вряд ли.

— Иди уже, Громов! — пихнула его девушка-куратор. — Я их сама провожу.

Парень нехотя отошел в сторонку, но смотреть не перестал.

— Этого сразу гоните, — сообщила старшекурсница. — Меня зовут Лола, сегодня, так и быть, я вам немного помогу. Но на будущее, если ваш куратор куда-то исчезает, идите в деканат своего факультета. Или сразу в графский дом и жалуйтесь. Ваши кураторы не получат баллов или даже уйдут в минус и станут кандидатами на отчисление. Зато в следующий раз крепко подумают перед тем, как раствориться в тумане.

Она жестами показывала дорогу и по пути продолжала говорить. Маша вроде слушала, но как будто через слово. Потому что позади шумели, впереди шумели, а слева и справа давили стены хоть и светлого, но узкого коридора. Правда, в конце пути он наконец-то стал шире, превращаясь в нормальный холл.

Маша поняла, что они зашли не через парадную дверь. Та по другую сторону холла была закрыта строительными лесами.

— Внеплановый ремонт. Не обращайте внимания, — продолжала девушка-куратор. — Тут говорят, что-то прогнило, чуть не убило одного преподавателя. Но все обошлось! В любом случае восстановят. И оставят все аутентично той эпохе! Наше здание построено позже, чем графский особняк, уже в начале двадцатого века, но тоже историческое достояние!

— Графский? — переспросила Маша.

— Дом графа Строганова, — ответила куратор и странно посмотрела на Машу, словно на вывеске академии сразу стояло, что здесь не академия, а графская усадьба.

— Пятая аудитория здесь, — вдруг громко прозвучал голос одной из близняшек.

Маша повернула голову и увидела деревянную дверь по левой стороне. Там и правда стояла цифра пять. В самой аудитории все тоже было в теплых тонах. Даже сиденья, уходящие под потолок, и эргономичные столы. Слава богу, кафедра, доска и проектор выглядели стандартными.

Не садиться на галерку, но и не идти за первую парту — вдруг вспомнилось Маше напутствие тетки, единственной родственницы, когда-то учившейся в университете. Почему она так говорила, Маша забыла, но пошла к средним рядам.

— Эй, олимпиадница, — сказала Лола позади. — Эй, как тебя там, в кроссовках!

Маша повернулась, похоже, она теперь для всех девушка в страшных кроссовках.

— Я сама скажу про Демида. Но вообще, ты бы попросила себе другого куратора. Не знаю, пойдут навстречу или нет, но лучше попробовать. И желательно кого-то курса с третьего, там не такие звезданутые.

— Почему надо просить другого? — уточнила Маша.

— Он тебя кинул, а ты еще спрашиваешь, — фыркнул кто-то из близняшек за плечом своего куратора.

— Потому что он неадекват, — честно ответила Лола. — Я не хочу делиться сплетнями. Но вообще, у него с прошлой девушкой был конфликт, и… все плохо кончилось. Да и в целом, он кандидат на отчисление. И схватился за кураторство, только чтоб повысить рейтинг и получить допуск к пересдаче. У него два хвоста с прошлого года и меньше месяца в запасе.

Маша кивнула, но ничего не стала говорить. Чужие хвосты ее волновали меньше всего.

— А еще он любитель драк и чаще других оказывается на арене. Ему нравится жестокость, — вставил тот парень, что предлагал Маше «опеку». — А девушка у него умерла. И его подозревали…

— Громов, замолчи, — оборвала Лола и натянуто улыбнулась Маше. — У нас в академии все нормально. В общем, удачи.

Маша подняла брови. Да уж, не успела проснуться, а уже узнала, что ее куратор какой-то жуткий тип. И с момента приезда в голове от паники путались мысли.

— Познакомишь со своим куратором? — вдруг спросила Ариадна, севшая рядом с Машей.

— Ты же слышала, он так себе…

— Мне такие нравятся, — серьезно сообщила она. — А если у него еще длинные волосы, то вообще отпад.

— Короткие, — сказала Маша.

— Ну ладно. А глаза синие?

— Карие, — назло ответила Маша, которой уже не хотелось видеть своего куратора. Потому что, если знакомить, это значит встретить еще раз, заговорить, выслушать очередные гадости.

— Тоже ничего, — кивнула Ада-не-Ариша.

— Ты серьезно хочешь познакомиться с парнем, у которого умерла девушка? Зачем?

— Ну она умерла, а он нет. И он свободен, раз девушка того… — уверенно кивнула она.

Маша непроизвольно тоже кивнула — ладно, об этом потом. И подумает, и познакомит. В проходе, чуть ниже Машиного козырного места, остановились кураторы. Опять этот парень, который не сводил с Маши глаз, и Лола, рассматривающая ряды с какой-то материнской любовью. Будто она отвечала за всех первокурсников сразу.

— Слушай, а она как будто похожа на ту девушку Демида, — сказал парень так, что Маша его услышала.

— Не неси чушь, — ответила Лола, но тоже мельком посмотрела на Машу.

— Точно, — настаивал Громов. — Волосы распустить, и будет копия Яны. Черты лица тонкие, глаза большие, вроде и блондинка, но с рыжиной…

— Да тут половина с такими же волосами, — не согласилась Лола.

— Не скажи. Цвет особенный, тонкий оттенок… У той убитой тоже был такой, зуб даю.

Лола что-то ответила, но как-то вяло.

— И фигура похожа, — заметил Громов. — Поверь.

Лола еще раз посмотрела на Машу, встретилась с ней взглядом, улыбнулась и резко отвернулась. Она начала спускаться, но Маша услышала последнюю фразу:

— Одно лицо.

Этой фразой ее будто в лед окунули, отчего похолодели руки. «Шестое чувство» проснулось, предупреждая: Машу ждут неприятности.

Но в этот момент в аудиторию вошел преподаватель, и все разом стихли.

***

После долгих пар однокурсники внезапно рассосались.

Точнее, всех разобрали их кураторы и увели куда-то. Даже болезный Павел Анатольевич объявился, подхватил Аду-не-Аришу и увел за собой. Маша же осталась стоять посреди коридора в полной растерянности. И куда теперь? О графском доме, как называли здесь старинный особняк, переделанный под административный корпус, она знала. Да и не заметить его сложно, но идти туда ей как будто незачем. Поэтому она покрутилась немного, затем неуверенно пошагала к столовой, к которой вели указатели от любого корпуса.

Маша пошла туда не столько поесть, сколько посидеть и не бродить по территории. Та при беглом взгляде казалась огромной, вдалеке утыканной частоколом корабельных сосен и стеной темных елей, отчего дальние корпуса не просматривались. Лишь указатели направляли в гущу елок, словно здания факультетов стояли посреди дикого леса. Не хотелось бы потеряться в первый же день и стать местной легендой.

Даже шагая по прямой дороге, Маша чувствовала себя неуютно. Вроде бы еще светло, рядом столько красивых зданий, нарочито «дикие» клумбы, как в каких-нибудь крутых парках, а все равно не по себе. Будто кто-то смотрит и идет след в след. Послышался шорох, и Маша остановилась.

По позвоночнику пробежал холодок оттого, что позади и правда кто-то был, но шел крадучись, останавливаясь каждую минуту. Будто следил.

Маша резко обернулась, но никого не заметила.

Внезапно чувство опасности сиреной завопило: «Беги!» И она без раздумий сорвалась на бег, срезая дорогу через клумбы и втаптывая цветы в жирную землю. Успокоилась Маша только тогда, когда очутилась на пороге столовой.

Там замерла, чтобы восстановить дыхание, отряхнула кроссовки от пары прилипших листьев, а затем вошла.

Чувство опасности жгло затылок и в помещении. Маша словно сходила с ума, казалось, сам воздух вокруг был отравлен. Но на самом деле на улице он хрустел от свежести, а здесь — приятно щекотал ноздри теплом и запахом кофе.

В столовой, как и по дороге к ней, было пусто. Ни души. В закрытой витрине стояли корзиночки с выпечкой и ценниками на стильных черных карточках, в холодильнике справа ждали бутерброды и пачки сока, неподалеку скучала кофемашина.

Тревога все еще покусывала, как игривый пес, поэтому Маша увереннее пошла вдоль столов: должен здесь быть хоть кто-то? Уборщица, повар, какой-то дежурный? Но она шагала и шагала, пока не заметила знакомый стриженый затылок, едва выглядывающий из-за дивана впереди.

И шестое чувство, вопившее об опасности, замолкло. Маша удивилась сама себе: раньше ее чутье работало безотказно, а сейчас откалывало странные номера.

Но и раздумывать над этим она пока не хотела, решила просто довериться ощущениям. Поэтому дошла до диванчика, бросила на него рюкзак и уселась напротив Демида.

Глава 2

Демид не поднял голову от телефона и не поменял позу, хотя заметил, кто сел напротив.

Связи не было, но оставались фотки, видео и миллион сообщений. Утром написала Алла, предлагала встретиться у пруда.

— Зачем ты пришла? Сказал же, будешь нужна — сам позвоню, — бросил он, когда молчание девчонки начало действовать на нервы.

Сидит, смотрит, волосы поправляет и теребит простенькую сережку в ухе!

— Собирай свое добро и проваливай, — он поглядел на Машу и его прошибла дрожь.

Он знал, что она похожа на Яну, видел утром. Но легче не стало. Голубые глаза точь-в-точь и овал лица. Только губы бантиком, почти в усмешке, не такие. А в остальном, как та, другая, которой уже нет.

Снова захотелось уйти, как перед парами, чтоб не видеть этого сходства.

— Это вообще-то общественное место, — ответила она и тоже откинулась на спинку дивана.

Демид сузил глаза и окончательно убрал телефон на сиденье. Затем подался вперед, нависнув над столиком.

— Тебя уже предупредили, что от меня нужно держаться подальше? — произнес он с угрозой.

— Предупредили, — ровно ответила Маша.

Так шла бы снова жаловаться, подумал он.

Час назад, не успел Демид сесть в столовой, — ему пришло оповещение о снижении рейтинга. Он опять оказался на нуле, потому что Демид бросил подопечную! Но есть в этом и хорошее. Еще одна жалоба и ей, может быть, назначат другого куратора.

Да, в этот раз он сам вызвался опекать перваков, чтобы его рейтинг поднялся хоть немного выше нуля. Но это было до того, как он увидел эту смазливую девчонку. А отказываться ему нельзя, иначе рейтинг будет в серьезном минусе, и тогда прощай пересдача. Другое дело, если она откажется сама.

— А тебе рассказали, что с подопечными нужно заниматься, а не только бросать их посреди парка? — спросила девчонка.

— И чем же ты хочешь, чтобы я с тобой занимался? — это он проговорил с кривой усмешкой, затем уставился в ее декольте. Точнее, в то место, где должно быть оно, а не край майки.

Утром Демид успел разглядеть девушку в деталях, так что сейчас просто издевался. А она нервничала, хотя старалась не подавать вида.

Демид наглее уселся, надеясь, что она свалит. Куда угодно, но хотя бы перестанет мелькать перед глазами.

От необходимости отвечать ее избавило появление сразу нескольких преподавателей, обсуждающих что-то между собой. Тут же из тайных недр столовой выплыли сразу две поварихи. Рассыпались в любезностях, наперебой предлагая разные блюда.

— Эй, я жду, — Демид нахально постучал пальцами по столу.

— Меня зовут Маша, если ты не знал. Маша, а не «эй».

— Если я не буду звать тебя по имени, то что? Опять пожалуешься в деканат?

— Я не жаловалась, — ответила она серьезно.

И Демид понял — не врет. На этот счет его чутье никогда не обманывало. Играть с ним в правду или ложь было неинтересно, он точно знал, когда люди лгут. А они это делают все время, особенно в мелочах. «Привет, Демид, рады видеть тебя в клубе», «Я хотел бы, чтобы вы сдали экзамен, честное слово», «Мы с папой гордимся тобой», «Ты лучший, зайка», — вранье. За свою не то чтобы долгую, но насыщенную жизнь он уяснил главное. Все врут… Кроме вот этой девчонки.

Он побарабанил пальцами по столу.

— Но злишься? — спросил он на пробу. Сейчас точно соврет, еще глазки будет строить или на совесть давить.

— Злюсь, — вдруг ответила она. — Потому что хочу учиться, а не вылететь из-за куратора, которому лень потратить на меня несколько минут.

Удивительно, не врет. Демид взлохматил длинную челку. Да что это за девчонка такая? Выглядит соблазнительно, даром что в форме, которую к старшему курсу забывают все кому не лень. Говорит, будто он ей должен. Еще и похожа на ту, что приходит к нему в кошмарах.

— Да не вылетишь ты, успокойся, — сказал он, через силу отводя взгляд от ее лица. — У тебя завтра будет нудная лекция о правилах и всем таком. Первокурсникам всех факультетов еще раз расскажут, как установить приложение студента. Но это можно сделать в любой момент в библиотеке, или утром, когда есть сеть. В приложении отображается расписание, рейтинг и доступные тебе блага. Отличникам, например, кофе бесплатный, роллы и прочее. Приложение работает от локальной сети, то есть всегда доступно. Если хочешь, пойдем скачаем тебе сейчас и не будешь больше за мной таскаться.

— Я сюда случайно зашла, не рассчитывала тебя встретить, — ответила она спокойно, затем влезла в рюкзак и достала смартфон.

Лучше бы не доставала. Гаджет оказался стареньким и не включался. Полное дно!

— И приложение лучше завтра установлю, — сообщила она, поспешно пряча это разряженное убожество.

Демид смотрел на нее и не мог понять. Вот она поступила в крутую академию, хочет учиться, а просиживает время в столовой, в которой даже не ест.

— Так зачем тогда пришла сюда? — спросил он.

— А куда еще? В комнату не захотелось, а на территории как-то жутковато.

Говорила она так убежденно, что он только усмехнулся. Да, в академии буквально зомби на каждом шагу! И вокруг не деревья с ровными дорожками, а зловещий лес из ужастиков или заброшенный особняк с призраками.

А потом он зацепился за ее серьезный взгляд. Ни капли лжи… Демид про себя выругался и быстро закрыл глаза, у него не было больше сил на нее смотреть. Посчитал про себя до пяти и встал.

— Ладно, пошли, провожу тебя куда-нибудь, здесь торчать все равно глупо.

И прежде чем она успела ответить, он зашагал к выходу. Демид слышал, что она спешит следом, но притормаживать не стал. Еще подумает, что он хороший куратор!

Сейчас во всей столовой сидели одни преподаватели. Ели, болтали между собой и совершенно не реагировали на спешащих мимо студентов. Хотя Демид знал, что его отметили, и доложат декану. Которому, по его же словам, и во сне мерещится: ваш Воронцов опять…

У выхода Демид притормозил, заметив снаружи странную невысокую девушку в черном. Она неподвижно стояла там и таращилась внутрь столовой через панорамные окна. Затем растянула губы в напряженной улыбке.

— Еще одна чокнутая, — пробормотал Демид. — Твоя подруга?

— Твоя поклонница, — девчонка как будто повеселела. — Очень просила вас познакомить.

Мрачная девушка тем временем медленно подняла руку и помахала, не сводя с Демида глаз.

— Чокнутые обе, — резюмировал он. — Доведу до подружки, на этом все. Завтра сброшу тебе ссылку на приложение и свой номер телефона. Но это на крайний случай.

— Хорошо, — согласилась она. И снова ни капли фальши. Демид посмотрел на нее и поморщился. Одно лицо. Почти одно лицо.

Быстрее, еще быстрее уйти отсюда. Через минуту Демид уже мчался сквозь парк, будто за ним гнались. Хотя кому он нужен? Уж явно не этой Маше. Имя вот тоже какое-то… Как ее кроссовки! Просто Маша, просто достала.

На ходу Демид посмотрел в телефон, кто там ему писал с утра? Аллка? Будет ждать в беседке у графского пруда. Отлично.

А учеба как-нибудь потом, после того, как из головы уйдет девчонка Маша с голубыми глазами.

2.1

Раньше, до смерти Яны, каждый год весной в академии устраивали костюмированные балы в стилистике девятнадцатого века. Танцевали в графском доме, а у пруда, в ажурной беседке, делали тихий уголок, куда шли передохнуть и подышать воздухом. Правда, до этого уголка приходилось шагать через половину парка, но никого это не смущало.

Второй год балы не проводят, а беседка как была укромным уголком для поцелуев, так и осталась.

Алла сидела лицом ко входу, сложив на неудобной лавочке ноги по-турецки.

Кучерявая шатенка широко улыбнулась Демиду, но ноги не расплела. Она очень органично так смотрелась — с этими ее браслетами на руках и ноге, с подведенными глазами и манящей ямочкой на подбородке.

— Пришел, — усмехнулась она одобрительно. Демид сел рядом с ней.

— И поэтому заслужил поцелуй, — в тон ей ответил Демид, не зная зачем это говорит. Ему сейчас не хотелось с ней целоваться. Он и пришел-то сюда только из-за дурацкого желания выбросить из головы Машу. Хоть как-то перебить взгляд таких похожих и непохожих голубых глаз.

— Целоваться с тобой мне нравится, — улыбнулась Алла, а Демид понял, что сейчас она привирает. — Но ты обещал сводить меня в ваш клуб.

Демид посмотрел на нее по-новому. Еще весной она вполне искренне вешалась ему на шею. Смеялась, звякала браслетиками, когда обнимала, и, по ее словам, таяла рядом с ним. Он же просто одурел от одиночества и хотел общаться хоть с кем-то, поэтому не прислушивался к своим ощущениям. Потом они вроде как расстались. А сейчас Алла написала, а он впервые по-настоящему прислушался.

— Клуб закрытый, — все еще с улыбкой сказал Демид. — Вход дорого стоит. Если ты понимаешь, о чем я.

Алла засмеялась и повела плечиком.

— Сначала клуб, потом оплата. — Она игриво стрельнула глазками, а Демид перестал улыбаться.

— Зачем тебе в клуб? Второкурсниц туда все равно не принимают.

— А я слышала, туда берут с любого курса. Главное — быть подходящим человеком, — убежденно заявила она.

— Ну-ну. Значит, метишь в тайное братство нашего университета? — иронично уточнил Демид.

— А почему нет? У меня есть деньги и связи. И я умею хранить секреты. Чем не кандидат?

Она искренне верила, что этого достаточно. Демид почесал подбородок.

— Откуда ты вообще узнала о клубе?

— Да боже мой, о нем все знают, — хмыкнула она, но в словах слышалась фальшь. — Так что, сводишь? Вы же проводите какие-то там вечера?

— Ага, день открытых дверей, — усмехнулся Демид. — Клуб тайный, включи голову, Алла. Какие вечера?

— Ну вы же как-то набираете новеньких. Да и девушки наверняка там нужны… Разве парням одним не скучно сидеть и думать о чем-то тайном без девушек? — она явно заигрывала, изгибалась, чтобы выгоднее представить себя, но по ушам все равно била ее ложь.

— Ничего не получится с клубом, — ответил на это Демид. — Но со мной точно все получится. — Демид, ты же говорил, что покажешь мне тайный клуб, — капризно сказала Алла, старательно строя из себя недалекую девчонку.

— Я обещал рассказать, а не показать, — заметил он.

От Аллы, как всегда, тянуло сладким парфюмом, который чувствовался еще за метр. И обычно Демид никак на это не реагировал, но сегодня его все раздражало.

— Так расскажи, — потянувшись к его уху, томно прошептала она.

Демид медленно отодвинулся.

— Мы встречаемся после заката. И носим черные балахоны. В самую темную ночь года у нас есть ритуальное жертвоприношение…

— Жертвоприношение? — горячо заинтересовалась Алла. И в ее голосе смешались страх и любопытство, зато и искренность взлетела к ста процентам. Интересно, когда он перестал ей нравиться? Или она с самого начала просто терпела его компанию ради вступления в клуб?

— Да, жертвоприношение, — Демид понизил голос. — Богу тортов и пирожков мы притаскиваем трехъярусный торт с розочками. В начинке малиновое желе, а коржи чередуются: белый, шоколадный, белый, шоколадный и, внезапно, с маком.

— Ты прикалываешься, — сообщила Алла, хотя выглядела так, будто сомневалась.

— Нет, блин, реально так все и есть, — ответил Демид. — Кто бы стал шутить с богом тортиков?

— Ты просто придурок! — Алла резко отпихнула его и встала. — От тебя и так все шарахаются, как от прокаженного! Я единственная с тобой нормально общаюсь, а ты не можешь рассказать о клубе… Если передумаешь, напиши. Пока.

— Ну не такая уж единственная! — крикнул вдогонку Демид.

И достал телефон, чтобы убедиться в своей правоте. На десятом сообщении Демид увидел женское имя. Значит, пишут. Даже несмотря на все то, что произошло два года назад. На первых курсах сообщения от девушек сыпались и сыпались, но и сейчас они приходили!

Было. Одно. От Лолы, с нотациями и угрозами.

Настроение стало паршивее некуда.

Демид не сильно и приврал, когда говорил, что в клубе они встречаются ночью. И про мантии для каждого члена не соврал. Да и вечера они тоже устраивали. Иногда на них приводили девушек по приглашениям, а иногда они кое-что планировали. Вылазки, испытания для новичков… Новички не всегда их проходили.

Только попадали туда вовсе не за деньги родителей и связи, а за умения.

Зазывные улыбочки Аллы, ладная фигурка и наглость на такие не тянули.

А как ловко она выкрутила, что с Демидом никто не общается, кроме нее! Благодетельница. И что она так зациклилась на клубе?

По академии ходили слухи о закрытом сообществе, но лишь слухи. Мало кто знал в лицо тех, кто там состоит. Отдельных личностей подозревали, как Демида. А все потому, что он года три назад разделся и оставил не у той девчонки кольцо. Она еще назвала черного дрозда «няшной птичкой», дура.

Ну а подозрений у всех хватало. Особенно после смерти Яны два года назад. Только ленивый не считал, что в этом замешан клуб.

Тогда Демид узнал о себе много нового. В том числе, что он может видеть кошмары с голубоглазой девушкой в главной роли.

Демид запустил руку в волосы и резко поднялся. До вечера полно времени, а ему надо было срочно занять чем-то голову. Чтоб эта Маша не сливалась у него с тем кошмаром, который снился сегодня. Как и множество раз до этого.

… — Ты просто придурок! Ублюдок конченый! — наорала на него Яна и бросила в лицо футболкой. Демид поймал ее на лету и со злостью швырнул на пол.

По-хорошему, стоило уйти и остыть, только в гости пришла Яна, а не Демид. Странно уходить из собственной комнаты.

— Ненавижу тебя! — ее лицо исказилось от злости, а светлые волосы разметались по плечам. Вообще, Демид любовался девушкой в такие моменты, но не сейчас, потому что Яна, то есть Марьяна, говорила правду.

Нет, он и сам не думал о любви до гроба. И всегда считал, что они просто приятно проводят время. Но не ожидал такого поворота. И не понимал, как от вполне искренней симпатии Яна за несколько минут дошла до такой же искренней и сжигающей ненависти.

— Успокойся, — произнес он и протянул руку, чтобы пригладить ее волосы.

Они уже ссорились миллион раз, и частенько потом мирились в постели. Демид считал, что Яну такое заводит, задает нужный накал эмоций. Но сейчас он бы и сам не хотел с ней спать, скорее — хоть как-то успокоить, потому и прикоснулся.

Но девушка в ответ зашипела взбешенной кошкой и огрела его по щеке.

— Не лезь ко мне! Урод озабоченный! Ненавижу! Тебе нельзя ни с кем сближаться! Лучше сдохни в одиночестве!

На этом она рванула из комнаты и так шандарахнула дверью, что та едва не рассыпалась в труху. Демид не сдержался и тоже ударил кулаком по стене, а потом все-таки пошел вслед за Яной.

На улице стояла сплошная стена дождя, изредка разрезаемая вспышками молний. Но даже с ними видимость была лишь на пару метров вперед, так что Яна с концами растворилась в непогоде, не выйдя из нее живой.

А Демид потом множество раз просыпался от ее проклятий. Только в них Яна оказывалась мокрой от воды, тянула к нему руки и все повторяла свое: «Лучше сдохни в одиночестве! Лучше сдохни!» Капли с ее одежды застывали темными кляксами на полу, пока не скапливались в целую лужу. Стоило же приглядеться внимательнее, как Демид понимал — это кровь. Именно она со зловещим перестуком капает с Яниной одежды и неба, а никакой не дождь.

От кошмаров он в самом деле сходил с ума, и бросался на других чаще, чем следовало. И этим невольно приближал проклятие Яны. Теперь еще и эта Маша.

В первый момент, как увидел ее, подумал, что все-таки сдвинулся. То же лицо, тот же тип фигуры: вроде и спортивный, а все нужные выпуклости на месте. Еще как на месте, уф! А светлые волосы слегка вьются и спускаются до самых лопаток.

Демид растерялся, потому ляпнул эту ерунду о времени. Яна бы вспылила и тут же отвесила ему оплеуху, а эта только зыркнула голубыми глазищами и в самом деле собралась за несколько минут. Такая нелепая в своих разваливающихся кроссовках и с телефоном, которым разве что гвозди заколачивать. Еще невероятно серьезная, как все олимпиадницы.

А вместе с тем совершенно иная, завораживающая, как нечисть. Русалка, мать ее. Такая подойдет, взмахнет волосами, стрельнет глазами-омутами, и не заметишь, как тебе конец.

Демид снова выругался. Мечтал же выкинуть Машу из головы, а на деле думает и думает о ней.

Он встал и быстро пошел в сторону спортзала. Вот там точно получится выбить дурь из головы.

На входе от него шарахнулись две девчонки, которые резко передумали заниматься. Потом как-то шустро ретировалась соседка по беговой дорожке. И чем дальше, тем яснее Демид чувствовал себя чумным. А когда он не удержался и подмигнул одной из второкурсниц, та вымученно улыбнулась, затем как-то подозрительно быстро собралась и сбежала в раздевалку.

В конце концов, Демид поймал себя на том, что стоит и колотит грушу, точно та была источником его проблем. Костяшки уже болели, мышцы ныли от усталости, но он не мог остановиться. Потому что сделать это — означало снова остаться один на один со своими мыслями и кошмарами.

— Хватит. — Игорь подошел и хлопнул его по плечу, отчего из Демида будто скелет вынули, и разом накрыло усталостью.

Главный из «дроздов» обладал особым умением, не слишком приятным для окружающих: он влиял на эмоции. Да, весьма умеренно, но и это неимоверно бесило. Еще Игорь с его сестрицей Ольгой выглядели как два персонажа из былин: высокие, светловолосые, с правильными чертами лица и спокойным характером.

Нет, норовом. Вот такое словечко им бы подошло! «Повадками степенны и норовом хладны». Внезапно Демид едва не рассмеялся над этим оборотом и подумал, что «дрозд» сильно перестарался с его утешением. А может быть, это сам Демид помаленьку сходил с ума, поэтому и переключался между эмоциями почти по щелчку.

— Я тебя просил так не делать? — Демид повернулся к приятелю и сжал кулаки.

— Просил. Но ты слишком разошелся, не мог сам выйти из этого состояния. И всех распугал.

Демид оглянулся и в самом деле больше никого в зале не заметил. Они с Игорем стояли здесь вдвоем, еще где-то в раздевалке шумела вода.

— Все, спас? Спасибо, папочка, дальше я сам.

— Дальше ты пойдешь в комнату и отоспишься. А завтра, на свежую голову, пойдешь в деканат и откажешься от своей студентки.

И его рейтинг снова рухнет вниз, о пересдаче придется забыть, и о дальнейшей учебе тоже. Паршивый план.

— Нет. — Демид машинально вытер пот со лба тыльной стороной ладони и заметил, как трясутся руки.

— Да. Уже все шепчутся, что ты заманил сюда копию Марьяны и планируешь убить.

— И пусть. Сам жаловался, как народ сходит с ума от скуки! А тут такая сплетня.

Игорь только покачал головой, и при этом ни один волосок в его прическе не шелохнулся. Долбаный мистер Совершенство, чтоб его!

— Паршивая сплетня. Тем более, болтают, что «дрозды» тебя покрывают. Нам это ни к чему. Чем тише, тем лучше.

Демид громко хмыкнул. Можно сколько угодно играть в конспирацию, но в Академии постоянно болтали о клубе. Вон даже Алла нахваталась где-то слухов и поспешила найти слабое звено, через которое можно пробиться к «дроздам». И залезла в постель к Демиду.

— Я сказал, ты меня услышал, — произнес Игорь и еще раз хлопнул его по плечу, чтобы наверняка лишить всего боевого задора.

И Демид едва не покачнулся от усталости. Но пойти в кровать — значило в который раз видеть кошмар с Яной, только еще более жуткий. Потому что теперь в нем появится новое действующее лицо. С серьезными глазами-омутами и чуть насупленными бровями. Маша, чтоб ее, Лебедева!

***

Когда он впервые увидел новенькую, то не поверил глазам. Это снова была она! Русалка! Проклятая тварь опять пробралась в Академию, в его маленький, закрытый городок, чтобы уничтожить всех. И совсем не пыталась маскироваться! Те же волосы, то же лицо, та же фигура…

Она пряталась среди студентов, болтала, как обычная девушка, а потом бродила по территории. Но когда он попытался подойти к ней, внезапно сорвалась с места и сбежала в столовую. Точно почуяла.

Но ничего, он найдет ее снова. Всегда находил и в этот раз справится.

Глава 3

В аудитории отчетливо пахло деревом и сыростью, словно кто-то выплеснул ведро воды на паркет. Но и пол оставался сухим, и столы и даже потолок, на который Маша на всякий случай посмотрела тоже. Белый, высокий, с лепниной вокруг увесистой рогатой люстры. На нем отсветами играли блики от ламп, спрятанных где-то в обивке стен, основная люстра лишь бледно светилась. Для красоты? В Академии, как она поняла, многое было для красоты. Цветы в огромных вазах между этажами, ниши со статуями, тяжелые гардины в просторном зале. Интересно, это оставили чтоб подчеркнуть историю здания или просто для понтов? Мать Маши однозначно голосовала бы за второе, но ей самой хотелось верить в первое.

По аудитории гулял легкий девичий гомон. Большинство здесь оказались девушками. Еще одна боль матери, вспомнила Маша. Якобы на филфак только девки идут, как тут найдешь мужа? Тем не менее тройку парней Маша заметила.

Вот и сейчас в аудиторию вошел еще один, выгодно отличающийся от остальных. В костюме с иголочки, с модной стрижкой. Хотя нет, не парень. Он уверенно проследовал к кафедре и встал там, ожидая, когда наступит тишина. Невысокий, худощавый, темноволосый и с огромными глазами.

Похожий из-за них на аниме-мальчиков. Это оказался преподаватель, причем не настолько молодой, чтобы зваться мальчиком.

Когда разговоры стихли, он улыбнулся. И рядом с Машей Ариадна едва слышно ахнула:

— Идеал, — проговорила она. — Даже лучше твоего куратора.

Маша только улыбнулась, хотя, если бы не лекция, она бы посмеялась с Адой. Вообще с ней было и странно и весело одновременно, как сейчас.

Тем временем в аудитории воцарилась тишина и преп» одаватель заговорил:

— Поднимите руки те, кто заметив слово «фольклор в расписании, зевнул? — и препод сам поднял руку, послышались легкие смешки. — Поднимите руку те, кто прочитав о мифологии, представил Геракла? Я вижу тут трех мужчин, так что, возможно, Афродиту?

Более стройные смешки донеслись до Маши, а препод поднял обе руки. Ада рядом еще раз вздохнула, очень печально:

— Слишком веселый…но какой красавчик.

Преподаватель опустил обе руки.

— Меня зовут Марк Алексеевич, и я веду у вас вводный курс по фольклористике и мифологии. Кто думает о народных костюмах и собирается на экзамене исполнять «Валенки да валенки» не совсем неправ. А вот тот, кто представил Геракла должен идти к античникам, — он еще раз улыбнулся, по аудитории прошел уже более слаженный вздох, Ада не отставала от остальных. — И давайте мы с вами поступим так. Вы сначала зададите мне пять вопросов, а потом начнем лекцию.

— Вы женаты? — неуверенно пискнула Ада, и в аудитории раздался дружный, но предвкушающий смех.

— Нет, — спокойно ответил преподаватель и без улыбки посмотрел на Аду. — На первый раз прощаю, но вопросы задаем только по теме. Еще один вопрос, не касающийся мифологии или фольклора — идете за дверь.

Повисла тишина, а препод обвел всех взглядом, как бы предупреждая: хорошенько подумайте, прежде чем говорить. Это как-то не вязалось с его милым обликом, и от взгляда препода Маше стало не по себе.

Руку подняла одна из близняшек, которых курировала Лола.

— Расскажите о русалках в графских прудах!

Преподаватель одобрительно улыбнулся.

— По поверьям русалка могла жить в любом водоеме, в том числе и в графских прудах, — заговорил он. — Здешние крестьяне верили, будто помещики топят непокорных девушек, которые потом перерождаются в злых духов. Но это просто слухи, никаких документов о графских зверствах нет. Вообще, русалки отличались у южных и северных народов. Были, конечно, общие черты. Например, у всех это духи, помогающие плодородию и оберегающие реки, но враждебные людям. При этом северяне довольно долго называли их водяницами или щекотихами. Известны разные образы. Но постепенно они слились в один, и русалка стала девушкой с длинными волосами, чаще утопленница. Но могла стать и просто незамужняя девушка.

— Почему? — удивилась одна из близняшек.

— Девственницей была, что непонятного, — вставила Ада. — До свадьбы жили без огонька.

Опять послышались смешки, кто-то подхватил шутку, а Маша сидела и боялась пошевелиться. Эта академия ее с ума сведет. На каждом углу мерещится непонятное, и постоянно одолевает чувство неотвратимо надвигающегося несчастья.

— А что такое русальная неделя?

— Хороший вопрос. Это праздник, в конце весны. В этот день поклонялись духам природы, приносили дары, чтобы был богатый урожай. Но мне больше нравится более тихий и незаметный праздник, — сказал он, тонко улыбаясь. — Это не совсем праздник. Но осенью, по поверьям, русалки уходят на глубину, где пережидают зиму. Тогда же последний день в году, когда их можно встретить.

— А мы пойдем, в эту, экспедицию, чтобы собрать материал по русалкам? — неожиданно подал голос парень.

— Ага, или поймать русалку, — поддакнула одна из близняшек и, повернувшись к парню, покрутила пальцем у виска.

— У нас бывают вылазки. Обычно мы их устраиваем вместе с этнографами, — пояснил преподаватель, не придираясь к вопросам. Видимо, его задевал только интерес к личной жизни. — Мы обычно выходим или к реке, или же к капищу недалеко от нее. Довольно интересное место. Хотя многие студенты жалуются на головные боли, когда мы ставим там палатки. Кто-то говорил о странных голосах или шепотках за спиной.

Преподаватель спокойно улыбался, подразумевая, что это все выдумки. Маше он понравился. Вот так спокойно говорить о каком-то языческом месте поклонения, где людям плохо да еще зазывать туда, непросто. Для такого нужны крепкие нервы и вера в себя.

— Правда, должен предупредить, наши вылазки обычно совпадают с полуфиналом боев и многие отказываются идти, — сказал Марк Алексеевич иронично: — С другой стороны, если бы совпадало с финалом, я бы, наверное, ходил в такие походы один. По неизвестной мне причине, студентки предпочитают смотреть на то, как колотят друг друга парни, а не опрашивать жителей на тему местных поверий и песен или смотреть на капище.

Легкие смешки быстро умолкли, как будто все знали, о чем он говорит.

— Нет, слишком любит пошутить. — Печально покачала головой Ада и придвинулась ближе к Маше. — Твой куратор выиграл.

— М-м-м, ну дело твое. Так-то он говорит со всеми, будто делает одолжение.

— Да! — кивнула Ада. — В нем чувствуется жесткость, сила, надлом! Он, кстати, участвует в боях. На днях пойду на него посмотрю, там для первокурсников свободный вход. Замануха такая.

— Бои? Типа бокс? — спросила Маша.

— Типа без правил, — азартно блеснула глазами Ада. — И там очень горячо.

— А ты там уже была? Когда? — недоуменно спросила Маша.

— Не была, но уже столько слышала, — мечтательно протянула она. — Эта правильная Лола хоть и очень пресная, но сказала, что бои — это местный способ сбросить пар. Типа закрытая академия, выход только по выходным, а тут куча молодых и здоровых людей, которым надо как-то жить вместе. Сначала пытались футбольные матчи, факультет на факультет. Но Лола говорит, что бои лучше справились с задачей.

— Понятно, — кивнула Маша и задумалась. — Ты идешь на бои сегодня?

— Ну они не каждый день. Там надо расписание посмотреть, в приложении должно быть. — Ада внимательно оглядела Машу. — Тоже хочешь поболеть за своего куратора?

— Или против него, — откликнулась Маша. Аде это, кажется, понравилось.

— Я вам не мешаю, девушки за третьей партой? — вдруг в их диалог вклинился голос преподавателя, и Маша быстро опустила голову, чтоб не встретиться с ним взглядом.

Больше они не говорили, но Ада написала на бумажке: «Фу, какой нудный. Твой куратор плюс сто баллов».

3.1

Спустя три дня учебы Маша всерьез забеспокоилась за свой рассудок и стала дергаться от резких звуков. Прежде четкое и весьма определенное чувство опасности в академии сошло с ума и кричало без перерыва. Такого она не помнила уже несколько лет. С тех пор, как отец умер, шестое чувство включалось редко. Когда был жив папаша, оно стучало и пульсировало даже ночью, или когда Маша сбегала в лесополосу недалеко от дома. Но опасность тогда грозила в целом семье. Интуиция буквально верещала, что отец прибьет мать, а дальше как пойдет.

Сейчас под угрозой Маша ощущала исключительно себя, но откуда исходит эта самая угроза, она не понимала. Вокруг множество людей, на территории камеры и есть охрана. По крайней мере, когда у дверей спортзала сцепились двое парней, к ним мигом подбежали хмурые мужчины в форме, скрутили и уволокли прочь. Один еще бросил, что если те хотят выяснять отношения, то пусть делают это на боях. Маша уже решилась подробнее расспросить об этой местной забаве Лолу или самого Демида. Если ее куратор объявится, конечно.

Пока же она пулей вылетела из аудитории, где проходила зарубежная литература, и почти побежала прочь от корпуса. На крыльце ненадолго задумалась, где безопаснее. И уверенно зашагала в сторону столовой. Правда, не по главной дорожке, а по одной из узких тропинок, петлявших по парку. Логики в этом не было никакой, но интуиция требовала спрятаться, затаиться, не показываться никому на глаза.

Даже к столовой Маша пробиралась вдоль здания, прячась в его тени и отсчитывая шаги до момента, когда окажется внутри. Там всегда сидели люди, значит, безопасно.

Внезапно показалось, что кто-то смотрит ей прямо между лопаток. Маша обернулась, но заметила только дрожащие от ветра ветки какого-то кустарника. А когда снова повернула голову, то чуть не столкнулась с Демидом.

— Привет, Маша, — произнес он с кривой усмешкой и тут же упер руку в стену, перегораживая ей дорогу.

— Привет, — машинально откликнулась она и вдруг ощутила блаженное спокойствие.

В голове будто выключатель сработал. Каких-то пару минут назад казалось, что ей вот-вот свернут шею, и вдруг все ушло. Разом стало легко. И рядом с кем? Странным красавчиком, который недовольно кривится, завидев ее.

Может быть, интуиция сломалась? И стала работать шиворот-навыворот? Вся академия безопасна, а от Демида, наоборот, надо держаться подальше?

— Ты чего тут крадешься? — спросил он, склонив голову набок и рассматривая Машу. Что он видел в ее глазах? Призраков прошлого или же те самые зеленые крапинки? Они расползались у нее по радужке и всегда умиляли младшую сестру, отцу напоминали его мать, которую он раз за разом называл ведьмой.

— Шла в столовую, — спокойно ответила она Демиду.

— Меня искала? Опять хотела «случайно наткнуться»?

— Хотела бы, наткнулась бы специально.

Маша отвечала машинально и рассматривала пространство вокруг из-за плеча Демида. Также никого, ни единого подтверждения, что ее страхи не надуманны.

— Тебе ведь уже рассказали все обо мне? — почему-то не отставал он. А Маша наконец-то расслабилась. Тишина в голове, никакого напряжения и холодка по спине. Как мало надо для счастья!

— Ты тоже расскажи, — она поглядела ему прямо в глаза, заметив, как где-то под слоем их льда сейчас беснуются его мысли. Видимо, Демид ждал не такого ответа, потому слегка растерялся.

— И не боишься?

Маша покачала головой, но благоразумно не стала добавлять: «только тебя я, похоже, и не боюсь». Такая откровенность с почти незнакомым, явно не совсем здоровым парнем, не нужна. Маша вообще старалась ни с кем не делиться своими скрытыми талантами. Когда-то в детстве она по глупости рассказала маме и получила гору насмешек, плюс незапланированный визит к психиатру. Тот, вполне приятный доктор, не нашел у нее никаких отклонений, но урок Маша усвоила. И научилась молчать.

— Какая отчаянная куколка. А может, стоило бы?

С этими словами он невесомо положил руку на шею Маши, затем большим пальцем очертил ее подбородок и даже притронулся к уголку губ. Спятил, что бы там ни твердила Ада о баллах его крутости. Еще смотрит так, будто пытается прочесть Машины мысли. Правда, в хаосе, который там творился, она и сама не разбиралась.

Было неуютно, дико, но не страшно. Наоборот, впервые за сегодняшний день абсолютно спокойно. А еще — в груди гулко ухало сердце, разгоняя кровь, и в животе заворочалось что-то тягучее и горячее.

— А ты бы хотел? — все же спросила Маша, хотя разом пересохшие губы разлепились с трудом. — Чтобы я боялась?

Кажется, ее вопрос поставил Демида в тупик. Он ненадолго застыл и о чем-то задумался. Но руку не убрал, та все еще обжигала Машину шею. А потом его палец внезапно пришел в движение и очертил ее губы, отчего те будто кипятком ошпарило. И в целом, Маше показалось, словно он ей под юбку залез. Сразу захотелось его двинуть как следует, а потом бежать. Или, напротив, дотянуться и самой поцеловать, вдруг бы помогло поставить мозги на место.

— Сказать, чего я хочу? — произнес он хрипловатым голосом, зато взгляд прояснился.

— Скажи, — ответила она. Ляпнет пошлость — получит.

— Хочу понять, откуда ты такая взялась. Маша.

Демид выделил ее имя, точно пробовал на вкус, а потом погладил тыльной стороной ладони щеку, но в этот раз без всякого подтекста. Скорее хотел убедиться, что та настоящая.

Точно, они же похожи с его бывшей девушкой, которая то ли пропала, то ли погибла. Наверное, Демида из-за этого перемыкает. Ну или он по жизни полный псих. И это странным образом очень вписывалось в общее впечатление обо всем вокруг. Вообще, вся академия казалась опасной, какой-то дикой и странной. Еще и эта погибшая девушка.

— Воронцов! — раздался оклик из-за спины Демида, после которого тот обернулся.

Прямо через клумбу к ним шагала возмущенная Лола и сердито сжимала кулаки.

— А ну отвали от нее! Пока я в деканат не нажаловалась!

— Так это ты в тот раз на меня настучала?

Она не удостоила его ответом, подошла, взяла Машу за руку и буксиром потащила за собой.

— Этот Воронцов совсем съехал с катушек! — бухтела куратор близняшек, точно это ее Демид зажал у стены. — Не надо его бояться. Будет доставать — сразу иди в деканат и жалуйся. Или мне скажи, сама сообщу кому надо.

— Все нормально, правда, — не очень уверенно произнесла Маша. — Я разберусь.

Демид ее не пугал, а вот мысль, что после жалоб он действительно исчезнет, а вместе с ним и это обволакивающее спокойствие — очень даже.

Лола же бросила на нее недовольный взгляд. Так сразу и не поймешь, то ли сомневается в Машиных способностях, то ли разочарована тем, что ей не дали повода пожаловаться на Демида.

По счастью они успели добраться до столовой, а дальше Лолу отвлекли длинные столы раздачи. Маша же едва сдержала уже привычный за три дня вздох.

Когда она быстро собиралась в Академию, то мало думала о всяких мелочах. Проверила сайт, заглянула во вкладки «преподавательский состав» и «выпускники», несколько раз прочитала список компаний, которые с распростертыми объятиями ждали воспитанников вуза. И филологов тоже! Что бы там ни кричала мама о бесполезности этого факультета. Но как-то не выяснила ряд важных вопросов. К примеру, сколько стоит еда на территории. Нет, цены здесь не гнули, они были вполне нормальными, сравнимыми со средним кафе. Только для Маши и это оказалось почти неподъемно.

Ее скромные запасы, скопленные с подработок, таяли на глазах, а взять еще откуда-то она не могла. Точнее, тетка обещала подкинуть немного в начале следующего месяца, мать же, напротив, ждала, что Маша будет отсылать ей часть стипендии. А для той нужно копить таинственные баллы рейтинга, в системе которого Маша еще до конца не разобралась.

Поэтому она, как могла, растягивала свои запасы. По утрам скромно пила чай с бесплатным хлебом, в обед прихватывала себе какой-нибудь дешевый супчик и стакан кефира вечером. Конечно, от вида множества здешних деликатесов крутило живот, но Маша держалась. И еще любила ходить в столовую одна, без Ады, спокойно набиравшей себе целый поднос еды.

Да, она без проблем делилась, даже сама подсовывала угощение Маше, но это же сущий позор! А вот с Лолой куда проще. Та питалась как птичка, потому не обращала внимания на чужую тарелку.

Вот и сейчас она взяла салат, состоящий из каких-то лопухов, присыпанных зернышками, и на Машин тарелку не посмотрела. Как и на то, что она быстро положила к нему сразу три куска бесплатного хлеба. Когда же они устроились за столиком, Лола лениво поковыряла свои листья и сразу заговорила о наболевшем.

— Ну ничего, сегодня бои. Возможно, Демида там отделают, и он будет отлеживаться несколько дней, а не доставать тебя.

Пожалуй, каким бы психом он ни был, такого Маша ему не желала.

— А где они проходят? — спросила она деланно равнодушным голосом, затем медленно опустила ложку в суп. Есть хотелось так, будто желудок уже сам себя переваривал, но приходилось сдерживаться.

— В спорткомплексе, за графским домом. Для первокурсников бесплатно, можешь сходить ради интереса. Хотя, как по мне, это жутко: парни дубасят друг друга до синяков и крови, а остальные смотрят и делают ставки.

— Да?

От волнения Маша ненадолго отвлеклась от супа. Ставки на победителя? То есть на того, кому не грозит опасность? И пусть остальных она не знала, но с Демидом пообщалась достаточно, чтобы распространить интуицию и на него. По крайней мере, попробовать. Тогда появится шанс немного умножить свои сбережения. И здравствуй аппетитное второе, к примеру, та самая карбонара, пахнущая сегодня на половину столовой. Или те шикарные поджаристые котлетки, которые она видела вчера.

— Там, наверное, большие суммы? — спросила Маша.

— Не, за это ругают. От пятисот до пяти тысяч, чисто ради интереса.

Маша не стала уточнять, насколько большой это для нее интерес, только в задумчивости постучала пальцами по столу.

Глава 4

Уже давно Демид так отчаянно не разминался перед боем. С начала года он ограничивался скакалкой и грушей. Но сегодня не тот случай.

Он всего-то дотронулся до этой Маши, и теперь она не шла из головы. Так и ощущался шелк ее кожи под рукой, запах мятной жвачки и книг. Никаких духов с феромонами, аромата тайского гибискуса, сорванного девственницей на рассвете или другой дряни по цене новой спортивной машины… А ему нравится.

Демид сделал еще серию кувырков и пробежался через качалку до груши. До выхода на ринг оставалось еще минут десять, как раз, чтобы убрать посторонние мысли обо всем шелковом куда подальше.

Дверь в зал открылась и по традиционному: «О!» в начале предложения, Демид узнал Алекса и не стал оборачиваться, продолжая методично молотить грушу.

— Снова на арену? — ехидно спросил Алекс, подходя ближе. — Слышал, тебя вчера выносили со свободной тренировки. Артем отделал будь здоров? У тебя никаких мозгов так не останется. Последнюю извилину отобьют.

— Мне хотя бы есть, что отбивать, — без задора ответил Демид, не прекращая молотить по груше. Представляя теперь, как мутузит Алекса.

— Уже нет, судя по твоему рейтингу. Где ты там сейчас, Воронцов? Последний? С отрывом от предпоследнего места, на сколько там? Сто баллов?

Демид промолчал, но перестал терзать грушу и, подняв свою сумку, достал перчатки для боя.

— Надеюсь, ты сегодня будешь на ринге и не вылетишь сразу, — проговорил Демид, сверля взглядом Алекса.

Ну и мерзкий тип! От его сахарной улыбочки наизнанку выворачивало. Одна радость — они дерутся в одном весе. Есть возможность легально заехать по этой роже.

— Не переживай, я тебя уделаю сегодня. Не только же в рейтинге обходить, — ухмыльнулся Алекс. — Хотя и там тебя не видно. Не то что на первых курсах, да? А с этой твоей бродяжкой-олимпиадницей, вообще, теперь не вылезешь из минуса.

Демид не стал отвечать, но не удержался и пихнул Алекса плечом, когда проходил мимо.

Все, пора. Через раздевалки, на взвешивание и к рингу, где уже стоял судья. Сегодня ожидались короткие бои. По три раунда. И всего два тура. Их пара и пара Алекса, потом бой победителей каждой пары. Но Демид и тут оторвется. В отличие от академического рейтинга, бойцовский у него только вырастет.

— Выкуси, Алекс, — пробормотал он, сжимая кулаки.

— Разговоры с собой — плохой признак, Демид, — рядом вырос Игорь.

Черная водолазка под форменным пиджаком даже на вид была жаркой. И, кажется, зрители с ближнего края показали палец вниз, загудев «у-у-у». На фоне полуголого Демида в одних шортах, Игорь сегодня слишком отличился. Хотя он так во всем. Никогда не изменяет себе, выпендрежник.

— Игорь, ты когда вылезаешь из нашего подвала, хоть прикид меняй, — сказал Демид и начал подпрыгивать, как мячик. Его вот-вот должны вызвать на ринг, и он мысленно уже стоял там.

— Обойдусь без ценных советов почти отчисленного студента, — бросил Игорь и добавил: — Я договорился о твоей пересдаче. Нам повезло, что по мировому праву у нас Андрей Андреевич. Он тоже из «дроздов» и все понимает. В одиннадцать, на кафедре. Если опоздаешь, то все. Это последний шанс. Понял?

— Понял, — бросил Демид и недовольно поморщился.

От дальнейших нравоучений его спас судья, пригласивший на ринг. Он почти сразу сказал: «Бой», и прозвучал гонг. Как же Демид любил этот звук. За последние два года едва заслышав плотный латунный «бум», он успокаивался. Что-то щелкало в голове или вставало на место, а дальше дело техники. Удар, удар, блок. Никаких мыслей, только бой.

Сегодня с ним дрался новичок. Демид его раньше никогда не видел, но судя по тому как тот держался, когда-то занимался боксом. Он бил в основном руками и не делал захватов. А вот Демид любил применять удушающие приемы, детство в школе дзюдо и самбо сыграло роль.

Сейчас Демид занимался сам, в отличие от Алекса, который нанял тренера для подготовки. И всем при случае говорил, как каждые выходные он дерется с чемпионом мира по боксу. Хотя где бы того нашел в местной глуши — большой вопрос.

Демид почти сразу вынес соперника. Теперь можно немного отдышаться и поглядеть на закадычного недруга в деле. Алекс начинал бой, как всегда, уклоняясь от выпадов противника, а потом бил снизу. Надо признать, на ринге он смотрелся ничего.

Одна из трибун взвыла, когда Алекс уложил противника. И там как будто сидело больше девушек, чем обычно. Демид уже отворачивался, но что-то заставило его остановиться. Он всмотрелся повнимательнее и выругался.

Маша. Ей медом рядом с ним намазано?! И почему пришла на бой? С филфака сюда редко ходят, там все любят поговорить про Данте и Гомера, а здесь никаких разговоров. Только адреналин, эмоции и ставки.

Она сидела где-то в середине и смотрела прямо на него, даже подняла невысоко руку.

Демида позвали на ринг. Он вышел и встал напротив ухмыляющегося Алекса, но мыслями был на трибуне рядом с чертовой Машей.

Прозвучал гонг. Алекс, как обычно, начал перемещаться по кругу, вынуждая Демида тоже разворачиваться.

Надо быстрее заканчивать, промелькнуло у Демида в голове. Никакого удовольствия он больше не испытывал, в голове все перемешалось. Ни одной мысли про бой, только опять про шелк и Машу.

Ко всему прочему, у ринга еще остался Игорь. Стоял с кислой физиономией и как будто болел не за своего брата по клубу, а за то, чтобы конкретно сейчас Демиду всыпали по первое число.

Он попробовал схватить Алекса за плечи и перебросить, но тот агрессивно ударил по рукам и сам въехал ему по корпусу. Демид как раз оказался лицом к трибуне, на которой сидела Маша, и увидел, как она закрыла рот рукой.

Демид и сам не понял, как пропустил еще серию ударов, и в финале Алекс всадил ему кулак под глаз. Надо было просить, чтоб гуще мазали лицо вазелином, с болью промелькнула мысль. А еще лучше, нормально ставить блок и перетекать в захват, а он все искал Машу.

Теперь Демид не мог проморгаться и в голове шумело. Он совсем потерял ориентацию в пространстве. Спустя несколько секунд судья остановил бой и присвоил победу Алексу.

Демид медленно поднял голову, внутри у него все клокотало от злости, не меньше, чем от боли. Он снова отыскал взглядом Машу. Даже переодеваться не будет, решил он, просто подойдет сейчас и объяснит, что на боях ей не место.

4.1

Маша сидела, вцепившись одной рукой в волосы, словно проиграла миллионы. Заметив движение Демида, она быстренько убралась. А его за локоть придержал Игорь.

Он же увел в раздевалку, где помог стащить перчатки и вынуть капу, заодно напоил Демида водой.

— Ты совсем плох, Дэм, — говорил он, устроившись на скамейке напротив. — Куда собрался бежать с такой-то рожей?

— Есть одно дело, — отозвался Демид и потрогал глаз. Тот, по ощущениям, уже начал заплывать и теперь отчаянно болел.

— Подождет до завтрашнего вечера. Когда ты успокоишься, соберешься и честно отсидишь все положенные пары.

— Хорошо, папуля.

Хотелось уйти, не слушать его и больше не видеть. А лучше догнать и тряхнуть Машу.

Демид вообще не ожидал увидеть ее здесь! А еще олимпиадница: я учиться хочу, бла-бла-бла… Вот и вся учеба.

Игорь, как назло, не уходил, сидел и сверлил его взглядом, хотя бы больше не пытался успокоить своими способностями, и на том спасибо.

— Демид, ты же был нормальным парнем, а сейчас будто специально хочешь себя закопать. Прекрати это.

Где-то за спиной хлопнула дверь, затем раздался довольный голос Алекса:

— Не прекращай, я бы даже сказал — старайся больше! Тебе самое место среди неудачников, Воронцов.

Он обошел их и теперь возился у своего шкафчика, лениво перебирая вещи.

— Даже твоя подопечная спряталась, лишь бы тебя не видеть. Вот думаю, может выйти, проводить ее до общаги? Девочки любят победителей, все такое.

Демид подскочил на ноги раньше, чем успел сообразить, что Алекс нарочно его провоцирует. Ищет, чем бы побольнее зацепить, а теперь, выходит, нашел.

— А как же твоя тщательно выбранная белобрысая? — спросил Демид. — Уже надоела? Или сообразила, что в вашей парочке место принцессы уже занято?

Алекс криво усмехнулся:

— Кажется, твоя тоже светленькая. И симпатичненькая. Если ее приодеть, то вообще будет шик, а то пока будто на помойке гардеробчик обновляет.

На этом Демид сжал кулаки и почти бросился на Алекса, но его удержал Игорь.

— Алекс, замолчи. Можете цеплять друг друга до посинения, но девушку вмешивать не надо. Особенно первокурсницу.

Спорить с ним — себе дороже. И Алекс, пусть и не попал в клуб, наверняка знал, кто там главный, поэтому и не нарывался. Только прихватил полотенце и отправился в душ, скалясь во все зубы.

А Демиду осталось стоять здесь и думать, как доползти до комнаты. Хотя мыслями он был с Машей. Перекинуться бы с ней парой слов, а потом можно и спать.

Он потряс головой, быстро вытащил из своего шкафа штаны и толстовку. Чуть не уронил, но поймал у самого пола.

— К своей первокурснице торопишься?Дэм, не страдай ерундой, лучше сходи к медикам, — снова взялся за свое Игорь, но мешать не стал, напротив, подпихнул ему кроссовки. — Не пугай девушку.

— Гляну, что она нормально добралась до общаги, и сразу пойду, — отозвался Демид и сам скривился от своей лжи. Именно поэтому предпочел побыстрее уйти, а не развивать тему дальше.

Только когда шагал по коридору, понял, насколько глупо себя ведет. Мало того, что продул Алексу, теперь еще и подставил Машу. Алекс наверняка попытается ее задеть, а то и в самом деле приударить. Не из симпатии, а чисто из желания досадить Демиду.

Наверное, потому ему сейчас жизненно необходимо хотя бы на минуту увидеть Машу.

У раздевалки действительно толпилось немало девиц, разодетых ради боев. Одни облепили того парня из первого раунда и яростно утешали после проигрыша. Другие явно поджидали Алекса, а вот от Демида шарахались, едва завидев его. Лишь одна, темноволосая, одетая как на похороны, осталась на месте и помахала ему рукой. Медленно так, будто робот, отчего выглядела жутковато.

Точно, это же его поклонница!

Впрочем, когда Демид подошел, она опешила и начала озираться, наверняка прикидывая, кого бы позвать на помощь.

— Где Маша? — сразу спросил он, пока та в самом деле не завизжала.

— Ушла. Туда.

Она неуверенно указала на выход, Демид кивнул и поспешил. Скорее всего, Маша давно в общаге, но проверить-то можно?

Он выскочил на улицу, едва не столкнувшись в дверях с парочкой первокурсниц. При виде Демида они дружно прыснули в стороны. Две близняшки, похожие как отражения в зеркале, подопечные Лолы. Ну конечно, кому еще могли впихнуть сразу двоих? Даже заноза-Игорь так не выделывался.

Один шаг — и он словно оказался в другом мире. Здесь было оглушающе тихо, витал запах цветов и, как вдруг показалось, мяты. Демид на мгновение застыл, впитывая его, только затем огляделся в поисках источника.

Маша топталась у самого крыльца и будто боялась сделать шаг по тропинке. А может быть, правда боялась, когда встретились днем, она тоже от всего дергалась. И сейчас шмыгала носом и даже терла глаза. Она что, плачет?

— Ты чего? — спросил Демид, подходя, и легонько тронул ее за плечо. Маша от этого дернулась, как кошка, и перетекла в другую позу.

— Ничего, — сквозь зубы ответила она. Потом вроде как выдохнула и спрятала иголки. — Свежим воздухом дышу.

— Врешь, — с каким-то мазохистским удовольствием ответил Демид. Такая же, как все, и пары слов правды сказать не может!

— Да божечки, вру и вру, тебе какое дело? — взмахнула она руками.

При этом ее прическа, если та и существовала когда-то, растрепалась. Теперь ветер играл прядями, такими светлыми и легкими, что хотелось протянуть руку и накрутить одну из них на палец, а потом и вовсе зарыться в Машины волосы носом, вдыхая ее запах. Да он тронулся умом, не иначе!

Маша все стояла напротив и глядела на него, затем как-то нервно вытерла глаза и выпалила:

— Лучше бы дрался нормально, а не цепляться ко мне! Ты мог победить, если бы не затупил там! Просто стоял и пялился в пустоту и будто специально пропускал удары.

Это была претензия, которую Демид меньше всего ожидал услышать. Поэтому вначале опешил, а потом вспылил:

— Все из-за тебя! Зачем туда приперлась? Сидела бы у себя, читала книжки…

Вообще, у него имелся целый список того, чем приличной олимпиаднице стоит заниматься вечерами вместо посещения боев, но Маша его не слушала.

— Из-за меня? Ха!

На этом она круто развернулась и поспешила к общаге. Отсюда не так далеко, минуты за три дойдет, и почти все время по освещенной дорожке, не считая небольшого куска, где фонари временно не горели.

Маша шагала шустро и уверенно, а Демид шел следом. Просто хотел убедиться, что она нормально доберется до общаги. Такая нелепая в своей тонкой кофте и потертых джинсах. Добытых, судя по виду, в одном секонде с кроссовками. Вы только гляньте, все прочие разоделись для боев, а эта пришла в чем попало, еще и не накрасилась толком. Зато отчитала его за проигрыш!

Демид думал и почему-то злился, сам не понимая на что. И его постепенно накрывало отходняком после боя. Наваливалась усталость, болели ребра, по которым прилетали удары, непорядок был с глазом, на губах рос мерзкий железный привкус. Но Демид все равно шагал. Его как магнитом тянуло к этой девчонке, со всеми ее странностями, глазами-омутами и шелком кожи.

«Ты хочешь, чтобы я тебя боялась?» — спрашивала она. Но Демид хотел гладить ее щеку и впитывать черты лица. Одновременно похожие и не похожие на Янины. Да, типаж такой же, но вот характер совершенно иной. Та была как пожар, эта же — словно тихое глубокое озеро, в котором не угадаешь, что скрыто под гладью.

И вот сейчас она внезапно обернулась, заметила Демида и недовольно нахмурилась. Но через секунду опять топала к общаге, правда, куда медленнее. А он решил не догонять ее, просто шел позади, без попыток поговорить или сблизиться. Все равно с этим у них сегодня не клеится.

Остановилась Маша только на пороге женского корпуса, тогда же обернулась и заправила прядь за ухо, хотя ту почти сразу выдернул ветер.

— Тебе нужно к врачу, — проговорила она голосом строгой учительницы. И здесь не врала. Значит, он действительно выглядит паршиво со своим заплывшим глазом, разбитой губой и черт знает чем еще.

— Поцелуй, тогда пойду, — предложил Демид, хотя и понимал, как это смотрится со стороны.

4.2

— Поцелуй, тогда пойду, — предложил Демид, хотя и понимал, как это смотрится со стороны.

Но, честное слово, если случится чудо и Маша его поцелует, пойдет в медпункт, как пай-мальчик. И на завтра все выучит, и вообще, попробует притвориться нормальным хоть на какое-то время.

Во взгляде Маши уже читалось мнение о нем. И все равно она опять заправила ту прядь, затем сделала два шага и быстро, словно боялась передумать, чмокнула его в щеку. Демид от растерянности не отреагировал на это, просто стоял и вдыхал оставшийся от Маши запах жвачки и шампуня. А она, не оглядываясь, пулей взлетела по крыльцу и скрылась за тяжелой дверью.

Демид сходил к медикам. Сам не понял, почему. Вряд ли из-за поцелуя в щечку, но вот сходил. Ему отсыпали горсть обезболивающего, обработали раны, замотали ребра и даже не просили быть осторожнее. С бойцами не сюсюкались, хотя здесь ни с кем не сюсюкались. Вспомнить их клуб, чего они там только не творили.

***

Из-за боли он спал плохо, урывками. И миллион раз просыпался от кошмаров. Ближе к утру пришел и его привычный, только теперь в дождь уходила не Яна, а Маша. Без криков и скандала, просто обозначала поцелуй на щеке и растворялась в темноте, скрытой за потоком ливня.

Демид подскочил на кровати, перевел дыхание, потом подтащил к себе телефон. Пять тридцать. И что теперь? Он еще полежал, всматриваясь в задернутые шторы, за которыми едва серело небо, и все-таки сел.

Хватит с него на сегодня кошмаров, в которых сменяются лица Яны и Маши.

Демид и так расклеился с появлением олимпиадницы. Вдруг мелькнула мысль, а могла ли она его приворожить? Вдруг Маша тоже из «дроздов» и умеет вот такое?

Нет, глупости, умела бы, нацелилась бы на кого-то более перспективного. Это Алла от безысходности приклеилась, так хочет в клуб. А Маша даже не заводила разговоров об этом и вообще ни о чем не просила, кроме того раза в столовой.

И чтобы окончательно вычеркнуть ее из головы, Демид подтащил к себе учебник по мировому праву и конспекты лекций. Но через пару минут отложил все, потому как голова по-прежнему болела, а глаз почти не видел.

Потом Демид выругался, сходил в душ, сделал себе кружку кофе и вчитался снова, теперь с твердым намерением дойти до конца. Он же обещал себе, что если Маша его поцелует (ха-ха), то притворится нормальным. Надо выполнять.

К началу пар он успел многое повторить, затем оделся и отправился в нужный корпус, ловя на себе взгляды. Удивленные, испуганные и растерянные. Откровенно говоря, Демид и сам шарахался от своего отражения, но исправить ничего не мог. Не мазаться же ему тональником, чтобы пощадить чужие чувства? А солнцезащитные очки в этой осенней хмари будут выглядеть предельно тупо.

В конце концов он поймал себя на том, как ищет в редких студентках Машу. Но филологический корпус в другой стороне парка. А она, как честная олимпиадница, должна сидеть в аудитории за полчаса до занятий и раскладывать по столу тетради и ручки.

И все равно Демид не выдержал, вытащил телефон и написал ей: «Все нормально?».

«Кто это?» — пришел ответ через минуту.

Значит, она даже не записала его номер. И уж точно не маялась половину ночи, вспоминая их недопоцелуй.

«Демид?» — пиликнуло сообщение через несколько секунд.

«Угадала», — ответил он и понял, что стоит посреди дорожки и глупо улыбается в телефонный экран.

«Ты был у врача?»

«Я первый спросил.»

Больше сообщений от нее не приходило, хотя Демид за это время успел дойти до аудитории и усесться на заднем ряду. Там снова проверил телефон, в который раз почувствовал себя придурком, и написал: «Мне дали горсть таблеток и просили передать, чтобы ты пока не искала нового куратора».

«Я и не собиралась», — тут же ответила Маша. Потом приписала: «Ты тоже пока от меня не отделаешься».

Он ответил ей смайликом в солнечных очках, затем нехотя убрал телефон в карман, потому что уже входил преподаватель. Без одной минуты восемь, как часы. Вечно преподы входят за минуту до того, как отрубается интернет до следующего дня.

Демид никогда не любил всей этой онлайн-чепухи, только живое общение, но вот обменялся сообщениями с Машей, и настроение почему-то поползло вверх.

Даже то, как на него косились однокурсники, особенно девчонки, не особенно задевало. Не царапало и откровенное вранье преподавателя о случае, который якобы произошел с ним. И то, как одна из девчонок, сидевшая впереди, неискренне похвалила прическу другой. Какое ему дело, пусть сами разбираются в этом.

После первой пары Демид отсидел на второй, и уже тогда отправился на пересдачу. Ну точно тот самый примерный мальчик, которым пообещал стать за Машин поцелуй. Но по правде сказать, ему и самому не хотелось вылететь из академии. Не на последнем же курсе!

— Воронцов, не ожидал вас увидеть! — с обезоруживающей честностью произнес преподаватель.

Демид поздоровался и устроился напротив Андрея Андреевича. Тот выглядел добродушным толстячком, на котором едва сходились полы пиджака. Так никогда и не скажешь, что «дрозд». И за какие же таланты он попал в клуб? Но здесь никогда не угадаешь, способности никто не афишировал, особенно вне своих «наборов».

— Готовились? — спросил он, разглядывая заплывший глаз Демида. — Если нет, то давайте разойдемся, не будем тратить время. Подлечитесь, соберетесь с мыслями, тогда и обсудим новую дату пересдачи. Если не надумаете бросить, а то до меня доносятся разные слухи…

— Не надумаю, — отрезал Демид. — И я готов отвечать.

Глава 5

Маша прикидывала, сколько она учится в этой академии. Чуть меньше недели? А на карте уже второй день целый ноль рублей и три копейки! А все эти бои! Она должна была знать, кто победит! Ее обостренное чувство опасности всегда помогало. Казалось, здесь все проще, чем в реальной жизни, когда не знаешь, откуда прилетит. На боях в академии она видела людей, понимала, кому грозит более серьезная опасность. Но Демид проиграл. Хотя Маша не сомневалась, что победит. И непонятно, то ли он сплоховал, то ли ее способность не распространяется на синяки. Но факт оставался фактом: деньги улетели в трубу.

Еще и в кармане любимых джинсов давно протертая дырка поползла дальше. Теперь в нее проскальзывал телефон. Бесполезный, между прочим. После восьми утра буквально становившийся кирпичом, потому что отключали связь.

Только сиди и учись, и смотри на рейтинг в собственном приложении академии. Единственное, которое работает по локальной сети! Вот к чему такой пафос? Нет бы оставить людям интернет. И себе мороки меньше, и студентам хорошо. Может, они там подрабатывали бы! Конечно, если у них нормальный телефон, а не кирпич на изоленте, как у Маши. Пока же она сидела на подоконнике в здании их факультета и пыталась читать учебник по зарубежной литературе. Все однокурсники разошлись на время большой перемены, а им с тремя копейками идти некуда. И гулять по парку не вариант, там чувство опасности вопило почти без остановки. Понять бы, что не так с этой академией, стало бы куда проще.

— Скучаешь? — рядом с ней остановился блондинистый парень, которого она, кажется, видела. Он беззастенчиво влез на подоконник, пристроившись почти вплотную к Маше.

— Читаю, — поправила она. Пусть это и было откровенной ложью. Буквы и до того не складывались в слова, а сейчас и вовсе не получалось на них сосредоточиться.

— Я, кстати, Александр, но можешь звать меня Алекс, — представился парень и чуть повернулся, чтобы лучше ее видеть.

— Маша.

Ответила из чистой вежливости и тут же вспомнила, где видела этого Алекса раньше. В первый день здесь они с Демидом друг друга почти послали, а вчера этот парень отлупил ее куратора во время боев, опустошив Машины карманы.

— Да, знаю, та бедолага, которой достался Воронцов в кураторы.

Маша только пожала плечами. Не так уж она и страдала в процессе, тем более Лола всегда предлагала помощь.

— Могу забрать тебя к себе, — произнес Алекс и тряхнул густыми волосами.

Такой театральный жест, точно перед зеркалом его репетировал, как и чуть кривоватую улыбочку. Девушки, наверняка, таяли, а Маша не проникласть этой наигранностью. У Демида мимика казалась живее, а у этого — будто приклеенная маска.

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Зря. Он же полный придурок с минусом в рейтинге. Того и гляди вылетит из академии, как ты тогда?

— Тогда и разберусь.

Разговор ей не нравился, впрочем, угрозы от Алекса все равно не чувствовалось. Он с интересом рассматривал Машу. Взгляд его карих глаз задерживался то на губах, то, неожиданно, на кроссовках. Мелькала предвкушающая улыбка, а интерес становился отчетливее. Алекс держал себя в руках, но он явно получал удовольствие рассматривая Машу, будто представлял себе легкое развлечение с ней в главные роли. Хотя вспомнив первый день, она поняла, что Алекс изначально притащился сюда из желания досадить Демиду, а не ради спасения несчастных первокурсниц и даже не ради того, чем сейчас заняты его мысли.

— Не связывайся с неудачниками, выбирай победителей. Видела, как я вчера отделал Демида на боях?

Но Маша видела не только это, а еще то, как откровенно тупил Демид и практически дал себя избить. На губах Алекса тем временем снова снова заиграла та самая улыбочка.

— Видела. И ставила на Воронцова.

— Оу, — протянул Алекс. — Тогда могу предложить обед в качестве компенсации. Пойдем в столовую, наберешь всего, чего хочешь…

Маша сочувственно ему улыбнулась. Алекс заметил ее потрепанный рюкзак и прошитые по бокам кроссовки, отчего, наверное, вообразил, что перед ним легкая добыча. Много ли надо этой нищенке? Она за супчик его расцелует, а за десерт сама прыгнет в кровать.

— Нет, спасибо, — ответила она.

Лучше и дальше будет грызть хлеб, чем связываться с местными красавчиками. И вообще этот разговор ее утомил, поэтому Маша подхватила рюкзак и легко спрыгнула с подоконника. Но Алекс схватил ее за руку.

— Подумай как следует. Демид — психопат, тебя ничего хорошего с ним не ждет. Просто станешь для него игрушкой, заменой погибшей Яны. Вы с ней одно лицо, знаешь?

— Ты плюс-минус десятый об этом говоришь, — Маша легко выдернула руку из его хватки, развернулась и ушла, оставив Алекса одного.

*** Остальные дни потонули в учебе, так что некогда стало отвлекаться на глупости, только чувство опасности по-прежнему дурило. Поздним вечером Маша сидела в библиотеке, в том месте, где ей было спокойно. Почти так же спокойно как рядом с Демидом. Вот же.

Он которой день не выходил из головы. Еще каждое утро стал присылать ей сообщения, спрашивать, как спала? Она отвечала смайликами. Хотя иногда подмывало написать — плохо. А самое ужасное, что рядом с ним она бы точно спала хорошо. Но озвучивать такое Маша, конечно, не будет. Хотя может и будет. Если совсем перестанет спать. Который день ей чудились взгляды в спину, даже когда она сидела в общаге. В закрытой комнате и с зашторенным окном.

Маша нервно перелистнула страницу, а потом и совсем захлопнула книгу. Отчего по читальному залу разнесся мягкий звук, внезапно громкий в здешней тишине. Лола, которая тоже сидела в библиотеке, подняла голову и неодобрительно нахмурилась. А потом что-то решив про себя, встала и пошла к Маше.

Сегодня она тоже надела джинсы, хотя обычно всегда ходила в форме, даже в свободное время.

— Пойдем, –– тихо проговорила она и поманила Машу из зала.

В библиотеке напротив регистратуры, в эркере стояли мягкие диваны, чуть дальше у другого окна на широкий деревянный подоконник набросали подушек, еще дальше валялись кресла-мешки. Студенты довольно часто здесь болтались между парами или зависали вечерами.

Лола села на диван, и теперь ее не было видно ни от входа, ни от стойки библиотекаря. Маша села рядом, прикидывая, насколько вежливо будет попросить немного в долг.

— Демид не помогает? — сразу спросила Лола, и Маша решила не спрашивать про деньги, она же не знает, когда отдаст. Ничего раз в день она и с Адой поест, та все равно покупала как на нормального человека, а ела только хлебушек.

— А как он должен помогать?

В Машином-то мозгу сразу нарисовался Демид с подносом еды и целой бадьей кофе. В академии оно стоило столько, что глаза на лоб лезли. Но вряд ли речь именно о такой помощи.

— Я так и думала, — сказала Лола недовольно и полезла в рюкзак. — У вас сейчас самое сложное — это зарубежка. Александр Евгеньевич хоть и классный, но всегда дает материала сверх нормы и диктует быстро. А в учебнике и половины нет. Вот держи. Это мои конспекты с первого курса. Вернешь через пару дней, чтобы и другие прочитали. Я же не ошиблась, ты сидела с учебником по зарубежке?

— Да, — ошарашено ответила Маша и взяла старую тетрадку с розовой обложкой. Кто-то хранит лекции первого курса? Но вот они, пожалуйста, с красивыми подчеркиваниями важных тем и цветочками на полях. И это Александр Евгеньевич еще быстро диктовал, не дал Лоле разгуляться.

— Ничего, дальше вольешься и будет проще, — деловито сообщила она. — А Демиду скажи, чтоб не халявил.

— Да он и не халявит, пишет мне каждое утро, — зачем-то призналась Маша и прикусила язык. Демид ни разу еще не спрашивал про учебу или лекции, только про состояние и настроение.

— И что пишет? — скептически спросила Лола и сама же дальше заговорила: — Когда его телефон брали для разбирательств, часть переписки утекла в сеть. И знаешь, он там ни разу ни с кем по делу не общался. Большая часть переписок с девушками. А со своей бывшей, точнее, э-э-э, умершей девушкой они писали исключительно непристойности. Обсуждали, где и в какой позе еще не. Если ли ты понимаешь, о чем я.

Маша постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Хотя меньше всего хотела слушать про такие приключения Демида. Поэтому задала очень важный для себя вопрос:

— А я правда на нее похожа?

Лола на некоторое время задумалась, пристально оглядела Машу, но потом ответила:

— Издалека — очень. Но вблизи не так сильно. И пластика движений у вас разная. Марьяна была из тех, кто ходит задрав голову и выпятив грудь. Ты держишь спину иначе…

— И это все отличия? — усмехнулась Маша. — Не густо.

— Ну, похожи все-таки. Но не парься, вы правда разные. Ты вон и волосы часто забираешь. То хвост, то вот колоски заплетаешь. Здорово, кстати, получается. У меня с ними, например, туго. А выглядят круто.

— Могу заплести.

Лола хлопнула в ладошки, достала расческу и повернулась спиной.

— Правда, не знаю зачем мне на ночь такая красота. Или доживет до утра? — спросила Лола.

— Только если спать и не шевелиться.

— Я так не смогу. Но плети, пойду попробую закадрить Марка Алексеевич.

— Это препод по мифологии?

— Ага, скажи, красавчик?

— Наверное. Но он же препод.

— Так в этом и суть. Хотя Мне больше Александр Евгеньевич по зарубежке нравится. Он серьезнее. Правда и старше. И я не знаю, есть ли у него кто-то.

— Может, к нему пойдешь?

— Может и к нему.

Лола задумчиво замолчала, а Маша аккуратно доплела ей колосок. У Лолы были хорошие волосы и получилось здорово. Вот что значит практика и сотни заплетенных сестричке кос. Мать вечно спешила, а если и находилось время, то из-под ее рук выходило что-то несуразное, с таким из дома не выйдешь. Но Маша не возражала, ей нравилось возиться с мелкой, таким светлым солнышко в их неприветливой семье.

— Вообще, Александр Евгеньевич обычно работает допозна, можно бы и зайти, — пробормотала Лола. — Хотя не знаю. У нас половина преподавателей из клуба. И не угадаешь, кто именно. А они все странные ребята.

— Какого клуба? — спросила Маша и отложила расческу. Лола уже попробовала рассмотреть свое отражение в окне и вроде бы осталась довольна.

— Клуба испорченных мальчиков, — хихикнула она, а потом более серьезно добавила: — Дрозды. Может ты замечала, у некоторых парней есть кольца на пальцах? Печатки. Выглядят довольно скромно, но это знак их братства. Они друг за друга глотку перегрызут. И прикрывают в случае чего. Я, например, думаю, что Демид вышел сухим из воды после смерти Марьяны только из-за этого кольца на пальце.

— В смысле, сухим из воды? — уточнила Маша, ожидая очередные обтекаемые фразы о каком-то случае пару лет назад, но Лола удивила.

— Демида подозревали в убийстве. Марьяна ушла от него, а на следующий день ее вытащили из пруда мертвой. Вроде бы несчастный случай, но соседи в общаге слышали, как они с Демидом скандалят. На теле нашли следы от удара по голове. Ну и честно сказать, даже в дождь утонуть в наших прудах человеку, который хоть как-то держится на воде, сложно. Там же нет течения, дно ровное, а глубина не такая уж большая. Так что без дроздов, думаю, не обошлось. Но это между нами, эти мальчики не любят, когда о них говорят. И знают, как заставить людей молчать… В общем, тебе бы все-таки сменить куратора.

Маша уже слышала об убийстве и не раз, так же как и о Демиде. Правда без подробностей. И до сих пор не могла определиться, насколько она этому верит. Шестое чувство шептало, что рядом с Демидом безопасно, а оно обычно не подводило. Правда, на боях вот не сработало, хм.

— А зачем вообще нужны кураторы? Без него я не справлюсь?

— Нет, — уверенно заявила Лола, но тут Маша лишь брови подняла. — Лекции за первый курс это мелочи. Хуже будет когда начнется физкультура и там придется бегать кроссы. И хорошо бы к ним готовиться с кем-то. И мертвые языки ты сама не осилишь, не в первом семестре. Плюс кураторы помогают освоиться, социализироваться. У нас же тут что ни человек, то пуп земли. Есть факультеты элиты, есть как бы для черни. Хотя, когда я поступила, считала всех в этой академии элитой. Но оказалось, внутри тоже есть свое разделение. А когда кураторы появились, грань немного стерлась. Потому что теперь хотя бы в начале учебного года соревнуются пары студент-куратор. И рейтинг растет у пары, а не у факультета или отдельного человека. Когда соревновались факультеты, было хуже. Говорят. Ладно мне пора. А косичка прикольная, еще как-нибудь приду к тебе.

— Идешь кадрить Александра Евгеньевича? — с улыбкой спросила Маша.

— Или еще кого-то из преподавателей, — усмехнулась Лола.

— Студенты не те пошли, да? — покачала головой Маша, как старушка.

— Не те. Не с этими же, типа твоего Демида, гулять, — скорчила рожицу Лола, правда потом добавила: — Хотя поначалу он и учился хорошо. Мы даже вместе на доплатынь ходили. За ним всегда хвост девчонок бегал. Сейчас больше боятся, а раньше нет. И раньше он еще не подался в этот клуб.

— Испорченных мальчиков?

— Да. И зря улыбаешься. Они правда испорченные. Они вроде бы там какими-то играми интеллектуальными занимаются, а по факту на каждом их собрании полуголые девушки. Причем часто девушки первого-второго курсов. Они туда сначала рвутся, потому что тайна, закрытое сообщество и все такое прочее. А потом плачут ночами.

— Почему плачут? — спросила Маша.

Лола недовольно скривилась, но ничего не сказала, еще раз поблагодарила за косичку и оставила Машу с кучей мыслей, и своей тетрадкой на диване.