В оковах пропасти 2. "Эволюция"

Глава 1

* * *

Военный вертолёт пересёк горизонт и направился на территорию, ныне называемую как «Зона-57». Эта область охватывала несколько крупных городов Китая и являлась самым опасным рассадником мутировавших зомби. От частых пожаров небо над запретной зоной затянуло тучами, а внизу, среди заброшенных промышленных объектов, дорог и зданий, слонялись сотни инфицированных людей.

Собравшись в большую толпу, они двигались беспорядочно, как муравьи в поисках пищи, грызлись между собой и, очевидно, полностью утратили человеческие повадки. С недавнего времени любое скопление зомби имело свой специальный термин – Единичная особь; Группа; Стая; Толпа; Орда. За редкими случаями появлялась и «Мегамасса», численность которой могла превышать один миллион особей, с чем человечеству и пришлось столкнуться в первые дни эпидемии, когда вирус стремительно распространился по всему миру.

Никто не знал, что и как руководило этими существами, однако оказавшись в стае, они начинали двигаться более скоординировано, что демонстрировало непостижимый командный инстинкт и являлось наибольшей угрозой.

– Наблюдаю орду зомби, северо-восток, протяжённость 1,5 километра, приём…

Вертолёт медленно снижался, пилоты с напряжением следили за приборами, а экипаж готовился к быстрой высадке. Внутри машины уже несколько часов хранилось молчание и только шум лопастей винтов и редкие команды по радиосвязи нарушали гнетущую тишину.

Сама группа «Спектр», оснащенная лучшим вооружением и передовыми технологиями, готовилась к важной и опасной миссии. Задача была ясная – проникнуть в самое сердце заражённой территории, объединиться с отрядом «Дельта», выследить мутировавшую особь и уничтожить её с дальнейшим извлечением генетических материалов. Но, несмотря на чёткие указания, страх и неопределённость охватывали каждого участника операции. Вирус развивался, и учёные из последних отчётов сообщали об аномальных существах, гораздо более сильных и опасных, чем обычные ходячие мертвецы.

– Всем приготовиться, мы приближаемся к точке высадки. – Командир несколько раз проверил карту и систему навигации, прежде чем объявить по радиосвязи. – Время до пункта назначения – 5 минут. Статус задания…

Город, который являлся эпицентром самой заразной вспышки вируса, встретил гостей мрачным пейзажем, как изуродованное отражение прошлого. Высотные здания, бывшие когда-то гордостью мегаполиса, теперь стояли подобно обугленным памятникам былого величия процветающей культуры Китая. Многие окна были выбиты от взрывов и теперь из них торчали клочья грязных тряпок, а стены почернели от пожаров, что вспыхивали на протяжении первых недель хаоса, пока город не оказался в полной власти ненасытных существ.

Вскоре вертолёт замедлился над многоэтажным домом, опустился ниже и, практически зависнув в воздухе, позволил отряду высадиться вместе со специальным грузом, но сам не стал задерживаться. Старший офицер отряда первым ступил на крышу, его ботинки тихо коснулись поверхности, а зоркий взгляд уже осматривал периметр. За ним спустились ещё шестеро бойцов. Готовые к любым неожиданностям, они быстро и уверенно заняли свои позиции. В то же время пилот вертолёта, выполнив задачу, совершил резкий вираж и стремительно набрал высоту, отдаляясь от здания, дабы не навлечь на отряд нежелательное внимание инфицированных.

– Всё чисто. Давайте быстрее, ребята. – Негромко, но чётко скомандовал командир, указывая на контейнеры. – Получим координаты отряда «Дельта» и сразу выдвигаемся. На всё про всё у нас не больше получаса, пока орда не сместилась на северо-запад.

Каждый солдат знал свою задачу: один охранял периметр, двое других готовились развернуть спутниковые антенны для связи с командным пунктом, а трое оставшихся принялись наносить на костюмы специальный спрей, благодаря которому они могли временно скрыть свой запах от инфицированных. Этой процедуре подверглись все бойцы отряда.

Какое-то время на крыше раздавались только негромкие шаги, едва слышимое жужжание костюмов типа «Экзоскелет» и щелчки замков на контейнерах. Где-то под завывания ветра доносился металлический скрип и неистовый вой инфицированных, зловещий и дикий. Тишина, прерываемая этими звуками, была самой напряжённой, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Среди солдат не обошлось без мимолётных шуток, дабы поднять общую мораль, но внезапно, как по команде, все замерли.

– Тихо… Прислушайтесь. Что-то приближается.

Отряду хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Они не одни. Ветер стих, и на крыше остался звучать только треск разбитого стекла – кто-то приближался. Шаги были тяжёлыми и отдавались глухим эхом. Поднимаясь по лестнице, этот некто или нечто странно шаркал, а приблизившись к двери, которая вела на крышу, он шумно вдохнул воздух и утробно зарычал.

Как назло, вход на крышу оказался слегка приоткрыт, и уже через несколько секунд в дверной проём с трудом протиснулся уродливый, грязный зомби силового подвида. Местами его крупное тело покрывали тёмные наросты и гнойные волдыри, но вот вместо рук свисали практически голые кости. Лицо здоровяка было искажено, словно в момент заражения он успел пережить множество ужасных испытаний, и теперь эти муки навсегда отпечатались вечной агонией в его пустых и безжизненных глазах.

Он шагнул на крышу, его движения казались неустойчивыми и тяжёлыми, как у существа, забывшего, как правильно двигаться. За ним тянулась верёвка, конец которой был привязан к худощавому телу, лишённому каких-либо признаков жизни. Внешний вид человека, растерзанного и местами обглоданного до позвоночника, ужасал ещё больше. Эта картина заставила вздрогнуть даже самых закаленных бойцов отряда.

«Замереть на месте!» – Командир отряда подал сигнал жестом.

Подул сквозняк, и воздух наполнился тошнотворным смрадом, однако сам зомби не заметил присутствия людей, хотя практически смотрел на них. Он принюхался, затем сделал несколько неуклюжих шагов в сторону отряда, насторожился и снова замер. Казалось, он был сбит с толку. Слюна обильно текла по его подбородку, ведь ещё совсем недавно зомби явно ощущал «пищу», но специально разработанное учёными вещество уже скрыло запах людей, и теперь инстинкты инфицированного оказались обманутыми.

В данных обстоятельствах, когда связь с командным пунктом всё ещё отсутствовала, требовалось действовать крайне осторожно. Любой шум или случайная перестрелка могли привлечь инфицированных со всего района, что сулило большие неприятности. Поэтому ликвидировать зомби предстояло точным выстрелом в голову, что, учитывая живучесть этих существ, полностью и не могло убить его, но на долгое время бы лишило возможности двигаться.

По этой причине командир группы сделал ещё несколько жестов, и вперёд вышла единственная женщина-боец в белой экипировке, попутно перехватив пистолет с глушителем. Системы её снаряжения почти не издавали жужжания, так как костюм являлся более облегчённой версией усиленной брони, а умелые шаги молодой женщины словно растворялись в тени.

Она двигалась максимально аккуратно, плавной походкой преступала с пятки на носок и не нарушала тишины. В то же время остальные бойцы не спускали здоровяка с прицела. Дальше всё произошло довольно быстро и гладко.

Женщина подкралась к инфицированному, который продолжал принюхиваться, не осознавая, что к его голове уже приставлен пистолет. Несмотря на то, что он являлся новой формой эволюции – сильнее и выносливее любого человека, – когда на крыше прозвучало два совсем тихих выстрела, массивное тело зомби рухнуло назад, безвольно растянувшись на бетоне. Конечно же, пройдёт день или два, и он вновь встанет, однако к тому моменту никого из отряда рядом уже не будет.

* * *

Днём ранее. Город Мёртвых – Чунцин. Центральный район.

По краю дороги, спешно минуя один дом за другим, брела одинокая фигура непримечательного человека. За его плечами находилась походная сумка, голову прикрывал капюшон, а перебинтованные руки неуклюже сжимали биту. Слабая хватка, немного резкие движения, чуть сгорбленная под тяжестью ноши осанка и странная походка казались нездоровыми, словно этот человек серьёзно болен или страдает от какой-то патологии. Каковы были его шансы уцелеть при нынешних реалиях? Вероятно, никаких. Но, вопреки здравому смыслу, он продолжал идти вперёд и уже пережил гораздо больше, чем мог себе представить сам.

Порой шаги выжившего замедлялись, после чего он останавливался, внимательно прислушивался к звукам города и втягивал носом воздух. В такие моменты его рассеянный взор начинал блуждать по окрестностям, однако зрение сильно подводило, поэтому для него всё вокруг выглядело размытым и неясным, как будто бы весь мир был покрыт слоем тумана.

– Огать ай пут... Оххх… – Пробубнил он что-то неразборчивое и тихо вздохнул, не в силах произнести даже нескольких чётких слов.

В воздухе витал запах гари и разложения, который никак не хотел исчезать. Сухой июльский ветер выл посреди улиц, унося мусор и обрывки журналов, когда-то полных надежд и планов человечества на счастливое будущее, ну а город затаил своё последнее дыхание.

Если бы кто-нибудь взглянул на лицо этого чудом уцелевшего жителя, то в первую очередь обратил бы внимание на его впалые глаза, полные тени неописуемой усталости и лишений. Одно лишь это говорило о том, что организм человека уже давно поражён вирусом, который медленно и неумолимо менял его изнутри. Кожа вокруг глаз была темнее, чем обычно, почти синеватой, а белки потеряли привычный оттенок и приобрели мутный цвет.

Добывать еду становилось всё труднее, но из-за повышенного метаболизма, присущего всем «Зомби», каждый день без пищи привносил в его внешность признаки сильной худобы: щёки казались настолько тонкими, что кожа буквально натягивалась на кости. Подбородок был острым, а черты лица – резкими, словно высеченными из камня. Его губы, сухие и потрескавшиеся, почти не двигались, даже когда он пытался говорить, в то время как под мертвенно-бледной кожей просвечивала сеть чёрных сосудов. Тем не менее, мало кто среди инфицированных выглядел хоть на каплю лучше, чем он.

*Шарк…Шарк…* – Раздался прерывистый шорох.

По дороге между двумя машинами полз другой обезображенный зомби, что был похож на скелет, обтянутый сухой кожей. Его движения казались медленными и неуклюжими, как если бы тело инфицированного практически лишилось всех своих сил. Он словно не замечал окружающего мира, полностью поглощённый одним единственным инстинктом – поиском добычи.

Тень, упавшая на искажённое от голода лицо, придавала ему ещё более зловещий вид, а его бесконечно пустой взгляд был устремлён в никуда. Всё иссохшее тело инфицированного покрывали странные язвы, словно его организм начал поедать сам себя изнутри. Губы этой жертвы неизлечимого вируса стянулись до самых десен, обнажая его зубы, а на голом черепе остался лишь скудный клочок ещё не выпавших волос. Примерно такая участь ожидала каждого, кто не успел эволюционировать в первые недели эпидемии, и теперь они влачили жалкое существование на самом дне нового «Социума».

Первый заражённый стоял в стороне и наблюдал за своим ослабевшим сородичем совершенно нейтральным взглядом, без какого-либо сострадания или насмешки, хотя прекрасно знал, что не похож на него. В отличие от других инфицированных людей, к счастью или нет, он сохранил разум, но больше не мог испытывать того, что раньше называл чувствами. Всё, что в нём осталось, это неутолимый голод и безжизненная оболочка, неспособная ощущать боль и лишённая тех эмоций, которые когда-то определяли его человеческую сущность. И всё же на мгновение он замер, предавшись собственным мыслям.

Вероятно, ему довелось вспомнить каким был город раньше, ведь ещё месяц назад люди спешили на работу, дети с улыбками бегали в школу, уличные кафе наполнялись звуками разговоров, а машины, как всегда, двигались в пробках, создавая постоянный шум.

Потом вспыхнула страшная эпидемия и всему в одночасье пришёл конец. Улицы заполонили живые мертвецы, что блуждали везде и всюду, мир постигла разруха и хаос, а многие автомобили были брошены посреди улиц и проспектов. Тлен и смерть окутали этот город.

На самом деле все эти воспоминания будоражили чёрствый разум одинокого зомби. Картины прошлого казались как никогда отчётливыми и яркими, хотя совсем недавно, буквально каких-то пару дней назад, его память была усеяна скудными обрывками некоторых моментов из его старой жизни или ускользающими от внимания неясными деталями. Всё то, что он когда-то забыл, теперь мало по малу возвращалось, врываясь в его сознание с новой силой.

Подобные перемены стали внезапным результатом непреднамеренного инцидента, когда он едва ли не утратил свой разум, но в конце концов смог противостоять контролю «Зомби-предводителя». Именно тот день и оказался поворотным, вселившим в него большую надежду на выздоровление. По этой причине, и пусть его зрение становилось хуже, а человеческая речь так и не давалась, он продолжал верить, что способен всё изменить.

– … – Зомби молча кивнул сам себе и, уже чуть уверенней, зашагал по улице.

Солнце клонилось к закату, а значит, ему следовало поспешить обратно в своё маленькое убежище. Ночь нисколько не пугала того, кто давно привык жить в самых тёмных недрах, но за его плечами была полная сумка мяса, ради которого он впервые покинул хорошо знакомый район. Наученный горьким опытом, зомби не собирался давать своим сородичам ни единого шанса отобрать у него еду, особенно сейчас, когда близился этап новой эволюции.

Он ускорил шаг, свернул за угол и, миновав полузасыпанный мусором разбитый ларёк, вышел на широкий проспект. Проходя мимо домов и автомобилей, зомби поднимал свой безучастный взгляд, оценивая каждый объект, ведь он знал этот район. Впереди уже виднелся силуэт многоэтажного дома и бизнес-центра, где когда-то его застало маленькое ненастье, из-за которого ему пришлось спрыгнуть с крыши. Чуть дальше находился тот самый супермаркет, что стал для него настоящим спасением, поскольку только благодаря ему он впервые смог найти приличное количество еды после долгого блуждания по мёртвым улицам. Это было место, где он провёл не один день.

Практически каждый дом этого проспекта был частью маленькой истории одного невзрачного зомби, которому удалось уцелеть и сделать свои первые шаги. И, может быть, сам он не испытывал каких-либо эмоций по этому поводу, но ему нравилось извлекать из памяти случайные события, связанные с тем или иным местом. Только так, в столь короткие мгновения, он мог почувствовать себя немного живым.

Однако далеко не все воспоминания приносили ему такое утешение. Некоторые эпизоды были полны мрака, и поневоле зомби повернулся в ту сторону, где находился спуск в метро. Именно там ему довелось сжечь целое логово сородичей-каннибалов.

Он долго избегал этого рокового места, но сегодня что-то привлекло его внимание и насторожило. Это была не интуиция, а скорее ощущение запаха, который пришёл с дуновением ветра. Зомби сразу замедлил шаг и принюхался, крепче сжимая биту в руках.

Он не мог ошибаться. Кто-то находился в глубине сожжённого логова. Пугающее зловоние другого сородича, чей ранг превосходил его собственный, доносилось со стороны входа в метро. Запах был настолько тяжёлым и насыщенным, что даже с его высокоразвитым восприятием зомби не мог уловить очертания этого существа. Его разум то и дело рисовал смутные и неполные образы, словно искажая настоящий облик сородича, но вот оттенок «опасности» явно воспринимался чёрным цветом.

(Напоминание: Ниже рангом – салатовый контур; одного ранга с ГГ – зелёный; выше на один ранг – тёмно-зелёный; Выше на два ранга и более – чёрный.)

Глава 2

* * *

Зомби-гибрид

Ранг: Продвинутый

Уровень 11 (377/400)

Параметры:

Сила – 23

Ловкость – 21

Разум – 24

Свободные очки – 0

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 1

Скелет – 5

Восприятие – 8

Регенерация – 6

Метаболизм – 9

Моторика – 6

Свободные очки – 0

“Мне так и не удалось повысить свой ранг…” – Подумал я, когда счётчик опыта окончательно перестал увеличиваться, а значит, вся съеденная пища уже усвоилась организмом. – “До этапа эволюции не хватило совсем немного, но днём ранее я уже поднял один уровень, поэтому поход в соседний район полностью окупился. В тот раз мне пришлось поровну распределить очки параметров, а вот особенности организма…”

Моего восприятия и без того было достаточно, чтобы ориентироваться в окружающем мире и быстро реагировать на угрозы, так что я решил взяться за другие аспекты тела. В связи с этим моторику и регенерацию я улучшил на одну единицу. Параллельно мне довелось заметить, как ощутимо улучшились мои физические возможности – скованность в движениях ослабла и уже почти не мешала, а мелкие раны заживали менее чем за сутки. Каждое вложение было оправдано, и теперь я чувствовал себя гораздо более уверенно.

За окном уже стемнело. Небольшая квартирка, ставшая моим пристанищем, погрузилась в кромешную тьму. Из-за отсутствия электричества телефон давно разрядился, и без света я больше не мог продолжать свои корявые записи в дневнике или хотя бы перечитать их. Делать было нечего, и всё, что мне оставалось, – это проводить время в размышлениях о текущих проблемах или строить планы на предстоящие вылазки.

“Похоже, качество мяса ухудшилось. Все эти остатки в магазинах начали портиться, а обходить дома и искать незапертые квартиры… Это слишком долго.” – Мысли порой путались из-за нескончаемого голода, но ум всё же сохранял ясность. – “Допустим пройдёт ещё неделя или две. Что потом? Как долго я смогу продержаться, если у меня не получится найти новый источник пищи? Возможно, нужно будет рискнуть и оправиться в более удалённые районы, но тогда я опять встречу других людей…”

Последняя неделя наглядно показала, что всё намного сложнее, чем я думал. Недостаточно просто спрятать своё лицо и надеть перчатки, ведь выжившие всё равно принимали меня за инфицированного и пытались убить или убегали. Таких встреч с людьми было совсем мало, однако абсолютно каждый раз что-то выдавало во мне зомби. Слишком резкие движения? Неровная походка? Или, может, взгляд, который я не мог скрыть, даже если бы пытался?

Я не знал, что именно их пугало, но результат всегда был одинаковым. От этого мне смутно вспоминались некоторые фильмы и игры, где зомби – это лишь безликая масса разлагающихся тел. В погоне за людьми они умирали толпами, в то время как выжившие оставались по ту сторону баррикад. И вот теперь я оказался на их месте. Кто-то, кого опасаются, кто не может найти своего места среди живых.

– Ничего… У меня ещё будет шанс. – Произнёс я вслух, но на самом деле это звучало крайне невнятно. – “Если я научусь говорить, всё изменится. А до тех пор следует избегать выживших.”

Теперь я лучше осознавал ситуацию, в которой находился, и понимал, в каком направлении надо двигаться. Для решения этих проблем требовалось время, но другая угроза уже назревала прямо у меня под боком – тот самый высокоранговый зомби, что уцелел после поджога и остался в подземной станции метро.

В прошлый раз я не стал испытывать судьбу и сразу ушёл, как только почувствовал грозное присутствие сородича. Однако, даже избежав столкновения с ним, существование подобной особи всё равно представляло для меня огромную опасность. Вероятней всего, этот зомби принадлежал к силовому типу и имел предрасположенность к каннибализму. В таком случае мне нужно было действовать быстро, прежде чем он выйдет на поверхность и весь квартал станет его территорией обитания. Без должной конкуренции он мог бы легко превратиться в непредсказуемую угрозу.

“С этим никак нельзя затягивать.” – Решил я и сразу принялся думать над тем, что делать дальше.

Для начала мне предстояло вернуться к спуску в метро, дабы более тщательно оценить ситуацию. Убить сородича, скорей всего, у меня не выйдет. Он уже достиг критической массы, и против такого соперника я был почти беспомощен. Но ничего не мешало попытаться перекрыть ему выход или заманить его в другую ловушку, чтобы хотя бы временно обезопасить себя на месяц, а в худшем случае – на неделю.

Тем не менее, перед этим я хотел успеть совершить ещё одну вылазку за пищей. Мне было необходимо как можно скорее достичь следующего этапа эволюции. Дополнительные параметры могли сыграть важную роль в предстоящей задаче, а более высокий ранг снижал риск нападения других сородичей на меня. Взвесив все за и против, я не стал дожидаться рассвета и сразу приступил к подготовке своего скудного набора вещей.

* * *

Тремя часами позже. В соседнем районе.

Лучи солнца ещё не осветили город, как группа из шести человек уже покинула здание караоке-клуба и, осторожными перебежками, направилась в сторону ближайшего переулка. Это были все те, кто решился сбежать из поражённого вирусом мегаполиса. Они двигались друг за другом и каждый из них держал оружие, будь то самодельная дубинка или пожарный топор. Тишину нарушали только их негромкие шаги, но, несмотря на кажущееся спокойствие, в воздухе всё равно витал напряжённый настрой.

Иногда на пути людей появлялись одинокие фигуры заражённых, которые маячили у домов или неподвижно стояли, не обращая внимания на происходящее вокруг. Они словно находились в состоянии глубокой дрёмы. Группа миновала их, стараясь не пробудить, но порой любой такой зомби мог случайно учуять выживших и попытаться увязаться вслед. Однако многие из них были слишком медлительными, что позволяло выжившим сохранять безопасную дистанцию.

В целом продвижение группы проходило гладко. Они шли быстро и тихо, избегая лишнего шума и ненужных встреч с заражёнными. После переулка их путь привёл к заброшенному кварталу, где здания, опустевшие после пожаров, стояли как молчаливые свидетели катастрофы. Служебный автомобиль, принадлежащий констеблю, был припаркован рядом с ближайшим магазином. Именно к нему и направлялись выжившие, надеясь, что смогут покинуть это опустошённое место.

Люди продолжали двигаться вперёд, избегая открытых пространств и всегда настороженно оглядываясь, чтобы не упустить малейшего шевеления. Небо уже начинало светлеть, и их цель была всё ближе, но в этом мёртвом городе даже самое спокойное утро могло обернуться смертельной угрозой.

Так и произошло. Когда до стоянки с машинами оставалось всего несколько кварталов, группа заметила движение. Один из заражённых, странно покачиваясь, вышел из-за угла здания. Он двигался медленно и пока ещё не учуял выживших. Его внешность была сильно изуродована, тело покрывали следы гниения, а кожа местами уже превратилась в разлагающийся свитер, который висел прямо на костях. Лицо этого зомби имело заметную деформацию: глаза мутные, стеклянные, почти слепые, с белым налётом. Нижняя челюсть обвисла до шеи, как у безжизненной куклы, а щёки были порваны и тянулись в уродливой гримасе, открывая широкий рот.

Группа напугано переглянулась, но не стала замедляться. Хотя внешний вид инфицированного был довольно пугающим, он всё равно казался неуклюжим и слабым, поэтому они пошли по дуге, намереваясь обойти уродливого зомби.

«Дребезг» – банка, случайно задетая одним из членов группы, предательски покатилась по земле.

В тот же миг зомби резко повернулся в сторону звука, и его мутные глаза, как бы пробуждаясь, остановились на группе. Он замер всего лишь на секунду, после чего его горловина и грудная клетка заметно напряглись, неестественно вздуваясь. Затем раздался оглушительный крик. Это был не просто вопль, а настоящий визг, который эхом прокатился по молчаливым улицам, заставив волосы встать дыбом. Крик оказался настолько пронзительным и жестоким, что его могли услышать все существа в радиусе нескольких километров.

Группа успела лишь прикрыть уши руками, на мгновение растерявшись, а затем паника в их глазах сменилась настоящим ужасом. Как только вопль инфицированного стих, его вой моментально подхватил целый ряд других мертвецов, и вскоре всё вокруг наполнилось эхом этих жутких звуков. Безмолвный город в одночасье пробудился.

– Бежим! – Скомандовала встревоженная констебль, её голос был резким и полным решимости. – Быстро! Не оглядывайтесь!

Путь до стоянки они преодолели, больше не останавливаясь. В это время зомби выбегали из всех зданий и переулков, буквально сливаясь в единую массу, которая быстро заполняла улицы. Отовсюду слышались крики, рычание и топот множества существ, отчего даже земля под ногами начала дрожать, и в душе каждого выжившего росло отчаяние. Страх сковывал, но они не могли позволить себе замедлиться – нужно было дойти до машины, нужно было выжить.

Когда до стоянки оставалось всего несколько шагов, одна девушка, потеряв бдительность, оглянулась назад. В этот момент её нога оступилась, и она чуть не упала. Крики зомби были всё громче. В последний момент констебль сдержала порыв паники и успела схватить девушку за руку, подтянув к себе.

– К машине! – Скомандовала она.

Оставалось всего несколько метров. Сердца выживших бились в унисон с оглушительными звуками, которые всё усиливались. Они прыгнули в автомобиль, с трудом уместившись и едва успели закрыть двери, когда толпа зомби уже была близко.

Взревел двигатель, и машина рванула вперёд. Но даже за несколько мгновений, пока они мчались по дороге, группа людей чувствовала, как опасность всё ещё висит над ними, словно шлейф неотступного ужаса.

В этот момент машина выехала на трассу, и мегаполис, поглощённый хаосом, остался позади. Это был конец одного из этапов их выживания, возможного, самого сложного. Однако для них он стал началом нового – ещё более страшного пути, ведь впереди лежала только неизвестность.

* * *

Приготовления не заняли много времени, и вскоре я уже шёл по ночному городу, поглощённому тишиной. Лишь редкие звуки, доносившиеся издалека, напоминали о том, что мир ещё не совсем остановился. Мрачные силуэты зданий, в которых когда-то кипела жизнь, стояли пустыми и безжизненными, но от этого мой путь становился только легче.

В этих тёмных улицах я ощущал себя более свободным, чем в своём уютном убежище. Как иронично. На мгновение мне даже казалось, что все угрозы исчезли, и я стал частью этого города. Благодаря повышенному восприятию мои чувства были настолько острыми, что я легко улавливал мельчайшие движения в тени и мог «наблюдать» за целым кварталом, как если бы он умещался у меня на ладони. Шаги звучали глухо по асфальту, а я продолжал двигаться вперёд, в то время как низкоранговые заражённые, едва заметив меня, отступали. Они не осмеливались приближаться.

Когда в моём профиле только появился пункт «Влияние», я не знал, как этим пользоваться, отчего за мной постоянно то и дело увязывалась тройка-другая сородичей. Они ходили по моим следам, но больше ничего не делали. Позже, после нескольких попыток и неудач, я начал осознавать, что «Влияние» было чем-то вроде магнита с двумя полюсами. Он мог привлекать слабых и несмышлёных зомби, а мог и отталкивать их, в зависимости от моих внутренних желаний. Всё это происходило на уровне инстинктов, словно глубоко внутри меня было заложено нечто, что я лишь начинал понимать.

Постепенно я научился манипулировать этим эффектом, однако под моё влияние попадали только сородичи без ранга, от которых не было никакой реальной пользы. Более сильные инфицированные оставались абсолютно равнодушными, как если бы этого воздействия вообще не существовало.

“Скорей всего, это и будет моим пределом. Раз я не собираюсь выбирать путь зомби-предводителя, значит, вряд ли значение влияния поднимется хоть на единицу.” – Промелькнула мысль в голове, пока я продолжал двигаться по пустым улицам. – “Мне не нужны помощники. Я и в одиночку неплохо справляюсь.”

То, что какой-то параметр увеличился естественным путём, а не через повышение уровня, уже следовало считать настоящей удачей или проклятием. Такие изменения не могли происходить часто и, судя по всему, они требовали определённых условий, которых было невозможно достичь без риска. Поэтому я не собирался подолгу размышлять по данному поводу.

Тем временем один район сменился другим, и я наконец достиг намеченной цели. Это была новая территория, которую мне пришлось исследовать последние два дня в поисках пищи. Впереди располагалась та самая мясная лавка с подвальным помещением, а рядом с ней, чуть поодаль, стояло несколько других зданий. Именно здесь я и собирался пополнить свои запасы еды.

Я направился к магазинчику и подошёл к двери, но не стал сразу её открывать. Вместо этого я принюхался, пытаясь уловить изменения в воздухе. Всё оставалось нетронутым. У входа лежали два больших пакета с мусором – именно их я оставил там некоторое время назад, чтобы немного прикрыть дверь, а рядом ощущался запах, принадлежащий моим сородичам. Следы их присутствия были повсюду, однако никто так и не попал внутрь мясной лавки.

“Ничего не изменилось… Посторонних запахов не ощущается.” – Отметил я про себя.

Самой распространённой ситуацией было то, что оставшиеся в живых люди пробирались в магазины в поисках необходимых припасов: еды, воды, лекарств. Именно поэтому мне требовалось сохранять осторожность. Встреча с людьми ночью не предвещала ничего хорошего, ведь я уже стал свидетелем того, как мои сородичи легко погибали, оказавшись в этих самых магазинах. За счёт оружия люди всё ещё имели огромное преимущество, однако, к счастью, их больше не привлекала эта маленькая лавочка, и, вероятно, они переключились на другие, более крупные объекты.

Я также знал, что где-то в зданиях и в самых тёмных уголках этого района скрываются достаточно сильные зомби, которых также следует опасаться. Конкуренты, не желающие делиться территорией, иногда были гораздо более агрессивными, чем обычные заражённые. Эти существа не ограничивались только поиском пищи, они стремились уничтожить всё живое на своём пути, не разбирая, кто перед ними – человек или сородич.

Так что я решил действовать тихо, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Тем временем на улице уже начинало светать, и первые бледные лучи рассвета коснулись разрушенных зданий. Я убрал с пути пакеты с мусором, открыл дверь и спустился в тёмное помещение. Но в этот самый момент, где-то в центре города, раздался истошный, протяжный крик, что разорвал тишину и эхом пронёсся по пустым улицам.

Я мгновенно замер, а мой слух насторожился. Это был не просто крик – это был вой зомби-крикуна, который, похоже, уже учуял жертву. Его вопль нёс самый примитивный сигнал – «Все сюда», и что-то внутри меня бессознательно всколыхнулось. Инстинкты требовали одного: последовать за этим криком и присоединиться к сородичам. Я чувствовал, как что-то тянет меня наружу, к источнику этого звука, будто моя природа, как зомби, вновь требовала отклика.

На миг мои мышцы напряглись, а разум затуманился, но через несколько секунд я всё же подавил этот порыв. Я сдержал себя, заставив инстинкты затмиться здравым рассудком. И всё же меня заинтересовало то, что происходило снаружи.

“Этот звук… Похоже, он доносится со стороны моего убежища.” – Промелькнула мысль, когда я шагнул наружу и глубоко вдохнул, стараясь уловить все запахи и разведать обстановку. – “Возле меня обитало несколько групп выживших. Кто из них мог быть настолько неосторожным?”

К сожалению, моё восприятие не позволяло различать детали на такой большой дистанции, так что мне оставалось только гадать. В это же время вой зомби-крикуна продолжал эхом разноситься по округе, и все «жители» мёртвого города буквально сорвались с места. Зомби с достаточно высоким рангом отхлынули от своих прежних укрытий, словно волна от берега, и беспорядочной массой устремились на зов сородича.

В одно мгновение район опустел. Остались лишь те, кто двигался слишком медленно, и те, кто оказался заперт в домах или в оставленных на дороге машинах. Я же безучастно наблюдал за тем, как сородичи мчались вдоль улиц, прежде чем вернуться в помещение. Как не крути, но случившееся играло мне на руку – теперь почти ничего не могло помешать мне достичь своей цели.

Глава 3

Пока другие сородичи отвлеклись на зов зомби-крикуна, я использовал этот момент, чтобы внимательно осмотреть все полки и ящики в подвальном помещении. Первым делом нужно было отделить съедобное мясо, что ещё не успело полностью испортиться, от тухлого. Мясо сносного качества имело розоватый или бледно-красный оттенок, тогда как цвет испорченного близился к белому. Каждый кусок я тщательно осматривал, чувствуя, как голод заставляет меня работать быстрее.

Конечно, даже самое испорченное на первый взгляд мясо всё равно несло для меня питательную ценность, однако я предпочитал избегать его употребления. И дело не в том, что мне было противно есть такое – для зомби вкус и запахи не имели гастрономического значения. Проблема заключалась в том, что разлагающееся мясо по какой-то неизвестной причине оказывало пагубное влияние на мой организм. Оно будто затуманивало разум, вызывало чувство тяжести и неестественной вялости, делая мои действия более механическими, словно я начинал терять саму суть бытия. Поэтому мне больше не хотелось рисковать собственным рассудком.

Вскоре на стойке возле кассы находилось всё то мясо, что я сумел собрать. Некоторые куски пока ещё сохраняли бледно-красный оттенок, свидетельствующий о приемлемом качестве, в то время как другие уже начали тускнеть и их контур был практически бледно-розовым.

“Этого количества более чем достаточно, чтобы поднять ранг, и ещё останется…” – Подумал я, оценивая приличную горку пищи.

Теперь оставалось переложить мясо в пакеты и тщательно завернуть его в несколько слоёв, чтобы запах не проник наружу. Подобная мера предосторожности исключала возможность привлечь внимание других зомби. Самого мяса было гораздо больше, чем я мог унести за один раз, поэтому предстояло сделать две ходки. Однако именно в такие моменты внутри меня всегда возникал сильный соблазн: «Почему бы не съесть некоторую часть прямо сейчас, вместо того чтобы тащить всё это через весь район?»

Разумеется, зачастую я старался отгонять такие мысли, понимая, что если меня настигнет этап эволюции до того, как я доберусь до безопасного места, тогда моя жадность может стать моей погибелью. «Вернуться в своё жилище и там уже спокойно употребить всю пищу» – этот принцип являлся моим неписаным законом, которому я следовал все те долгие недели, что провёл в роли зомби-гибрида. И всё же на этот раз я не смог сдержать ход собственных мыслей.

“На самом деле, мне вовсе не обязательно возвращаться прямо сейчас… Почему бы не найти другое безопасное место где-нибудь поблизости? Я могу остаться в этом районе, повысить ранг, а потом вернуться. К тому же, почти все мои сородичи отправились на вой зомби-крикуна, так что идти в центр города будет куда более опасно, нежели побыть здесь.” – Пришёл я к такому заключению.

Пожалуй, теперь мои мысли казались менее однобокими. Я больше не стремился слепо следовать заранее установленным правилам, хотя прекрасно осознавал, что дисциплина – это то, что позволило мне сохранить контроль над телом и не потерять самого себя. Мир вокруг меня менялся, и, если я хотел выжить в этой новой, опасной среде, тогда мне нужно было быть готовым принимать решения, основываясь не только на старых привычках, но и на текущей ситуации.

Как только мне удалось подытожить свои мысли, всё пошло в разы быстрее. Я собрал основную часть мяса и уложил его в свой портфель. Остальное я спрятал в пакеты, плотно их завязал и убрал в угол подвального помещения, прикрыв ящиками. Таким образом, даже если какой-нибудь зомби случайно проник бы в магазинчик, он не смог бы найти мой небольшой тайник.

Кроме того, мне пришлось снова заложить вход в лавку мусорными пакетами, после чего я остановился, чтобы решить, куда двигаться дальше. Солнце уже поднялось над горизонтом, и крики сородичей, привлечённых воем зомби-крикуна, постепенно стихали, но они всё ещё раздавались где-то вдали.

Из ближайших зданий я мог выбрать офис, кинотеатр или один из нескольких жилых многоэтажных домов. Офисное здание не внушало особого доверия – его окна были разбиты, а внутри, скорее всего, царил страшный беспорядок. Кинотеатр точно также обещал быть не лучшим вариантом для долгого укрытия, особенно с его тёмными залами и узкими коридорами. Поэтому единственной перспективной альтернативой оставались многоэтажки. Там я имел возможность найти какую-нибудь незапертую квартиру, балкон, или же, на худой конец воспользоваться крышей, однако мне предстояло выбрать не только безопасное место для временного убежища, но и принять во внимание риск, связанный с другими выжившими или зомби, которые могли быть внутри.

“Если буду полагаться на своё чутьё, тогда смогу всех обойти, не приближаясь к ним.” – Подумал я и направился к многоэтажным домам.

Чтобы попасть к жилым зданиям, мне понадобилось пересечь дорогу и войти во двор через зелёную арку. Затем я миновал пару заброшенных автомобилей, стоящих под окнами домов, и оказался у маленькой площадки. Дальше оставалось только войти в подъезд, но неподалёку от двери, прямо за углом здания, одичавший пёс что-то жадно грыз. Видна была лишь его задняя часть, а передняя скрывалась в тени дома, как и то, что он увлечённо ел.

Ради любопытства я втянул носом воздух и сфокусировал своё внимание на собаке, благодаря чему мой разум нарисовал чёткую картину того, что происходило за углом дома. Там лежал зомби, и, несмотря на его слабо-салатовые контуры, я определил, что он всё ещё мог считаться «Живым». Однако внешний вид инфицированного оставлял желать лучшего: у него отсутствовали конечности, живот был изуродован, а разорванные внутренности вываливались наружу. Как раз их поеданием и занималась дворняга.

“Этот пёс немного странный… С ним явно что-то не так.” – Заподозрил я неладное. – “Его запах чем-то отличается от обычных животных. У него… почти зелёный контур? В таком случае, он одного со мной ранга? Но как?”

Когда вирус впервые распространился по городу, все собаки, как и другие животные, стали переносчиками болезни, и их силуэты начали восприниматься салатовым оттенком. В отличие от людей, животные не подверглись мутациям. Они не нападали на себе подобных и сохраняли свои обычные повадки, за исключением того, что их шерсть почти полностью облезла. Тем временем эта особь была совсем иной. Тело собаки казалось значительно крупнее, а её движения – необычайно свирепыми, как если бы она вгрызалась с жаждой разорвать плоть и перекусить кости.

Пёс продолжал трепать тело беспомощного зомби, но внезапно его уши насторожились, и он резко поднял голову. Инстинкты зомби-собаки мгновенно сработали. Его глаза, мутные и зловещие, обратились ко мне, а нос, исподтишка вдыхая воздух, сразу же уловил мой запах. Раздалось угрожающее рычание.

Я оставался неподвижным, но всё же крепче сжал биту двумя руками, готовясь к возможному столкновению. Сам пёс, несмотря на свою агрессию, ненадолго замер на месте. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым.

– Фу… Гулять. Плохой пёс…

К сожалению, несколько слов, которые я произнёс вяло и сбивчиво, не оказали должного эффекта. Зомби-собака молниеносно бросилась в мою сторону, и её лапы громко застучали по асфальту. Это также следовало считать ненормальным. Обычно, когда инфицированные превращались в зомби, их движения становились медленными, механическими, однако в случае с этим животным наблюдались совершенно обратные последствия.

Я сразу осознал, что действовать нужно быстро, иначе серьёзных травм не избежать. Зомби-собака уже практически сократила расстояние между нами. Я не имел времени на раздумья, поэтому с ходу совершил горизонтальный удар битой, направив её в сторону головы животного.

Этот с виду простой удар потребовал от меня максимальной концентрации. Скорость замаха и его сила определённо соответствовали уровню моих улучшенных физических параметров, но вот точность всё-таки подвела. Удар пришёлся вскользь, едва зацепив уши агрессивной дворняги, на что она даже не отреагировала. Пёс продолжал с яростью двигаться вперёд, зловеще рыча, словно не замечая боли, а затем он прыгнул и вцепился зубами в мою руку.

От того, что на меня налетела зомби-собака, я отшатнулся назад, и всё же сумел удержаться на ногах. Упасть сейчас на землю означало бы потерять преимущество и стать уязвимым, чего я не мог себе позволить.

“Нехорошо получилось…” – Шевельнулась мысль в голове, но, как всегда, без какой-либо паники или страха.

Укус пришёлся чуть ниже локтя. Пёс всем своим весом повис на моей руке, цепко вгрызаясь в плоть через одежду. Что было вполне очевидно, я не почувствовал боли, да и тяжесть, с которой он висел, не была слишком большой. Моей силы вполне хватало, чтобы удерживать пса на вытянутой руке, и я даже мог, несмотря на его борьбу, спокойно двигаться.

У меня не было времени размышлять над происходящим. Резким движением я дёрнул руку, сбрасывая зомби-собаку с себя. Она отлетела в сторону, но сразу же попыталась вновь вцепиться в меня. Я успел среагировать. На этот раз удар оказался более точным и скоординированным. Бита взмыла вверх, а затем, двигаясь по диагонали сверху вниз, что уменьшало шанс промаха и увеличивало силу удара, она обрушилась на враждебную дворнягу.

Когда бита столкнулась с зомби-собакой, раздался глухой, но мощный удар, и пёс отлетел почти на метр, теряя способность продолжать атаку. В какой-то момент его агрессия мгновенно исчезла, словно ему выключили свет. Пёс поджал одну лапу, его тело напряглось в болезненной манере, и, повизгивая, он побежал прочь.

– Так легко сдался? Я думал, будет сложнее…

Это вновь подтверждало, что даже после мутации у животных оставались базовые инстинкты, включая самосохранение и страх. Тем не менее, их агрессия значительно возрастала, что делало заражённых собак куда более опасными, чем обычных инфицированных людей. В отличие от последних, собаки могли нападать и отступать, быстро реагируя на изменение обстановки. Если же учесть их склонность к передвижению в стае, то они обещали принести ещё больше проблем.

Я немного задумался, наблюдая за тем, как зомби-собака убегает прочь. Сейчас она отступила, однако я знал, что это лишь временное затишье. Зомби, как и мутированные животные, никогда не прекращали свою охоту, и если в этом районе появились такие особи, как этот пёс, значит совсем скоро они будут везде и всюду.

“Даже звери оказались бессильны перед этой болезнью… Впрочем, возможно, я смогу охотиться на них? Рано или поздно запасы пищи в домах иссякнут, и выбора уже не будет.” – Прокралась мысль в мой разум. – “По крайней мере, так я хотя бы смогу избежать необходимости поедать своих сородичей.”

Ещё секунду я продолжал стоять в тени опустевшего здания. В этой новой реальности не было радужных красок и надежд на счастливое будущее, но, как и всегда, приходилось приспосабливаться.

Я огляделся по сторонам, ещё раз проверив окрестности с помощью своего чутья, в ожидании новой угрозы, и понял, что сейчас самое время двигаться дальше. Сделав последний взгляд на пустую улицу, я пошёл вперёд. Мой путь был полон неопределённости, но в этом хаосе я не мог позволить себе застрять на одном месте.

* * *

Между тем, боевой отряд, который бесшумно двигался по городу, оказался вынужден в срочном порядке укрыться в одном из домов. Они уже находились в шаге от своей цели, когда раздался вой зомби-крикуна, и толпы инфицированных вмиг заполонили улицы и проспекты. Прошёл час, а ситуация становилась только хуже.

Бойцы были скрыты внутри, но напряжение нарастало. Из окон они наблюдали, как зомби неумолимо продолжали прибывать в центр мегаполиса. Звуки шагов, рычания и шуршания сбившихся в стаи существ заполняли пространство, создавая ощущение того, что сам город становился живым.

Один из бойцов осторожно подошёл к командиру и шепотом сообщил. – Нам нужно найти выход. С каждой минутой их становится всё больше.

Командир молча кивнул, его лицо было серьёзным и напряжённым. Время поджимало, и они должны были действовать быстро, иначе их задание обречено на провал. Однако ситуация становилась всё более безнадёжной. Под стенами здания, как нескончаемый поток, бродили тысячи инфицированных. Выйти сейчас наружу означало неминуемую гибель.

Как раз в этот момент среди толпы шатких фигур, появился силуэт, который явно возвышался над остальными инфицированными. Огромный зомби с изуродованным, но устрашающим в своей мощи телом, шагнул на улицу мегаполиса. Этот двухметровый мутант был в три раза крупнее обычного зомби, а его гипертрофированные руки казались готовыми разорвать всё, что попадётся на пути.

Кожу зомби покрывали грубые наросты и остатки одежды, представляющие собой лишь клочья бронежилета, полицейской формы и шлема. Он шёл медленно, но его движения были наполнены невероятной силой. Его появление словно привлекло внимание других инфицированных, и вокруг мутанта начали собираться толпы, следуя за ним как за вожаком.

(Примечание. Его изображение было представлено в 27 главе первого тома.)

– Чёрт… – Тихо выругался командир отряда, прицеливаясь в крупного заражённого, чтобы рассмотреть его получше через оптическое устройство. – Это наша цель… Зомби-гигант четвёртого уровня угрозы.

– И что нам теперь делать? – Спросил кто-то из отряда.

– Сейчас к нему не подобраться. – Произнёс другой боец. – Если только увести подальше от мелочёвки.

– Но орда уже рядом с городом. Если не успеем…

Тем временем снаружи раздался грохот, заставивший команду вздрогнуть, но звук исходил не от мутанта, что являлся целью боевой группы. На противоположном конце улицы появился ещё один огромный силуэт, значительно превосходящий по размерам первого. Этот зомби-гигант был грязным, окровавленным и обугленным, словно только что вышел из самой преисподней.

Командир мгновенно изменил позицию, не выпуская оружие из рук. Он принялся рассматривать второго здоровяка, но тут же замер, не веря своим глазам.

– Такого не может быть… – Прошептал он. – Это определённо пятый уровень. Но откуда он здесь?

Весь отряд оказался в замешательстве. Когда они отправлялись на задание, у них имелась информация только об одном зомби-мутанте. Теперь же появился второй, причём это была не просто дополнительная угроза – его размеры и внешний вид говорили о том, что перед ними нечто гораздо более опасное.

Глава 4

* * *

Поиск подходящего места не занял много времени, и вскоре я оказался в пустой квартире, готовый к следующему этапу эволюции. Само заброшенное жилище располагалось на третьем этаже. Внутри царил беспорядок: вещи из шкафов, полок и тумбочек валялись на полу. Это было неудивительно – за последний месяц почти каждое жильё подверглось мародёрству, однако двери и окна оставались целыми, так что меня не беспокоил бардак в квартире.

Первым делом я выложил всё содержимое своей сумки на кухонный стол. Затем, не теряя времени понапрасну, взялся за нож и начал нарезать мясо на мелкие кусочки. Это действие давно вошло у меня в привычку – подобие готовки создавало иллюзию нормальности происходящего и не позволяло мне сойти с ума от неутолимого голода. Так я мог растянуть момент подольше, да и практичность никто не отменял: мелко нарезанное мясо было удобнее есть, особенно когда не рассчитываешь на полноценный приём пищи.

“Один кусок вышел побольше… А второй – поменьше. Всё ещё не удаётся резать одинаково. Интересно, а что это за мясо? Говядина или свинина? Сейчас уже не разберешь. Помню, раньше я не любил говядину – жёсткая, жилистая, вечно застревала в зубах. Всегда казалось, что её просто невозможно пережевать целиком. Раньше…” – Я поймал себя на этом слове и на мгновение замер, держа нож над разделочной доской. – “А будет ли вообще так, как раньше?”

На какой-то миг в комнате повисла тишина, плотная, как пыль в воздухе. Что означало это «Как раньше»? Места, лица, запахи… Даже само течение времени тогда чувствовалось по-другому. Сейчас всё будто стало вязким, тянущимся, без начала и конца. Жизнь чётко раскололась на «до» и «после», словно кто-то выдернул меня из сна, тёплого и почти счастливого, и швырнул в холодную реальность, где каждый новый день был настоящим испытанием. И мысль о возвращении казалась уже не надеждой, а наивной фантазией.

Ещё несколько секунд я позволил себе утонуть в воспоминаниях – короткая передышка для разума, прежде чем снова вернуться к делу. Нож вновь застучал по разделочной доске, отмеряя ритм, как метроном в забытом музыкальном классе.

Тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльное окно, освещал стол и мои неспешные движения. Я работал молча, сосредоточенно и без лишних действий, но мысли всё равно кружили в голове, не давая полной тишины внутри. Для меня они не были болезненными или грустными, ведь я больше не испытывал настоящих эмоций. И всё же даже в этом состоянии оставались простые ориентиры: нравится / не нравится. Почти на уровне инстинктов.

Мне нравился сам процесс – рутина, механика движений, знакомые звуки. В этом было что-то умиротворяющее, словно на короткое время я возвращался к самому себе. Конечно, не к тому, кем был «до», но и не к тому, кто уже окончательно растворился в этом чужом мире. Точно так же мне нравились вылазки – бродить по опустевшим улицам, исследовать новые районы и искать еду. Не потому, что это являлось необходимостью, а потому что именно в этом я находил себе цель, пусть даже самую примитивную.

Я продолжал нарезать мясо, погруженный в привычные движения. Всё шло как обычно и без происшествий, однако в какой-то момент я заметил одну странность. Пальцы на правой руке, сжимающие рукоять ножа, как будто одеревенели. Некоторые из них сгибались с небольшим трудом.

– В чём же дело…

Я медленно опустил нож и задрал рукав, обнажая рваную рану на предплечье. Травмы и порезы случались и раньше, но это ранение было первым по-настоящему серьёзным. Глубокий укус, оставленный зомби-собакой, скорее всего, повредил сухожилия. Именно поэтому пальцы с трудом сгибались – не от холода, не от усталости, а из-за того, что внутри что-то перестало работать как должно.

У меня не было особого опыта в медицине, и я не знал, как правильно себя вести в такой ситуации или что предпринимать. Всё, что оставалось, так это перебинтовать руку и надеяться, что моей регенерации окажется достаточно.

“Должно зажить само по себе… Но могло быть и хуже.” – Подумал я, глядя на рану. – “Если таких собак станет больше, тогда в следующий раз мне может не повезти. Надо придумать тактику против них, но это потом… Сейчас я должен заняться повышением ранга.”

Следует сказать, что с каждым днём я открывал для себя всё больше новых навыков, которые напрямую зависели от показателей в моём профиле. В первые дни я учился ходить и «видеть» мир через запахи, затем освоил не слишком быстрый бег и развивал мелкую моторику, а теперь вспоминал, как нужно драться. Конечно, чтобы уметь дать отпор другим зомби-мутантам, я должен был стать гораздо сильнее. Всё сводилось к одному – способности эволюционировать. Сейчас для меня не существовало другого пути.

Я не стал спешить перевязывать руку, а всё же дорезал последний кусок мяса, после чего принялся за еду. К тому времени ощущение голода достигло своего пика. Он отнимал все мысли, и мне больше не хотелось тратить силы на что-то другое.

Первый кусок я проглотил целиком. Второй уже жевал, пусть и механически, почти не ощущая вкуса. Мясо оказалось жёстким, но я продолжал двигать челюстью, стараясь сосредоточиться только на процессе. Пока я ел, перед глазами уже начала подниматься шкала опыта, показывая усвоение пищи организмом. Когда она достигла 400 единиц, то последовало привычное обнуление: Уровень повысился, и мой ранг изменился.

Зомби-гибрид

Ранг: Продвинутый → Усиленный

Уровень 11 → 12 (000/800)

Как только это произошло, я сразу обратил внимание на несколько вещей. Во-первых, следующий уровень теперь требовал 800 единиц опыта, что было вполне предсказуемо, учитывая рост ранга. Прогресс становился всё более сложным, но я к этому привык. Во-вторых, в списке доступных путей развития больше не наблюдалось варианта «Зомби-гибрид», и вот от этого мне стало не по себе. Вместо него на выбор давалось только три основных вида:

Зомби-прыгун – Ночной охотник с повышенной чувствительностью к свету.

Бонус к параметрам: Мышечная масса +1; Скелет +1; Восприятие +1; Сила +6; Ловкость +7; Разум +2.

Особенности: Обладает усиленным опорно-двигательным аппаратом, а его нижние конечности позволяют совершать высокие и дальние прыжки. В дневное время частично теряет мобильность и вынужден прятаться в тёмных местах, что ограничивает его активность.

Зомби-вожак – Существо, обладающее способностью влиять на других зомби с помощью звуков, запахов и даже контролировать их разум.

Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +2; Сила +3; Ловкость +3; Разум +9.

Особенности: Может подавлять волю сородичей или живых существ, заражённых вирусом. Уязвим в открытых сражениях, так как его способности не предназначены для прямых столкновений с врагом.

Зомби-крикун – Осторожная и крайне пугливая особь, использующая свою способность для стратегического преимущества.

Бонус к параметрам: Реакция +1; Восприятие +1; Моторика +1; Сила +2; Ловкость +7; Разум +6.

Особенности: Способен издавать громкий, пронзительный вой, навлекая других сородичей на врага или на помощь себе. Может как дезориентировать противников, так и усилить наступление орды.

(59:57)

“Как же так?” – Я на мгновение растерялся и даже прекратил есть мясо.

Все три варианта были мне знакомы, ведь они уже встречались на предыдущем повышении ранга. За исключением более высоких бонусов к параметрам, их описание почти не изменилось. Разве что вместо «Зомби-предводителя» теперь значился «Зомби-вожак», что, по сути, представляло собой его подвид или следующую ступень развития. Именно это натолкнуло меня на одну догадку.

“Та единица влияния… Возможно ли, что её получение не прошло бесследно? И я, сам того не осознавая, отклонился от пути зомби-гибрида? А может, я просто достиг предела в развитии этого типа?” – Мысли путались, и я снова взглянул на список, пытаясь понять, как всё взаимосвязано. – “Меня загнали в ловушку…”

Следовало признать, что такая ситуация довольно сильно выбивала из колеи. Жизнь в роли «Зомби-гибрида» уже успела стать чем-то привычным, почти естественным, а главное – безопасным. Единственное, к чему я всегда стремился, так это сохранить остатки человеческого облика и не позволить себе превратиться в ужасающее и уродливое существо, которому больше не будет пути назад. Мой размеренный способ развития как раз и давал эту возможность, восполняя маленькую, но очень важную для меня потребность. Теперь же я стоял перед чем-то новым, и ощущение неопределённости, словно волна, накрыло меня.

Я знал, что всё равно должен совершить выбор, иначе система примет решение за меня, основываясь на моих параметрах. Время шло, а таймер под списком неумолимо снижался, отсчитывая минуты до конца эволюции.

– Надо принять решение. Но что мне выбрать? Я не знаю…

Ни один из вариантов не внушал особого доверия. И всё же, с момента получения единицы в параметре «Влияние» я не заметил каких-либо ощутимых внешних изменений, а потому альтернатива стать зомби-вожаком казалась наименее рискованной. По крайней мере, в теории. Такой выбор мог хотя бы дать мне преимущество – возможность отпугивать заражённых собак или других опасных существ, и тем самым держать потенциальную угрозу на расстоянии.

С «Крикуном» и «Прыгуном» всё обстояло иначе. Уже по одному описанию было ясно: тело подвергнется радикальной трансформации. Чтобы кричать с оглушительный силой или прыгать на высоту в нескольких этажей, вирусу придётся проникнуть ещё глубже – в связки, лёгкие, кости, мышцы. Эти изменения почти наверняка не обошлись бы без влияния на человеческую внешность.

Однако у зомби-вожака трансформация затрагивала в первую очередь его мозг – и это тоже могло иметь свои последствия. В памяти всплыли моменты о зомби-предводителе, которого мне довелось одолеть в подземном метро. Содержимое его черепа разительно отличалось от мозга других инфицированных. Один только запах заставил всех зомби буйствовать, а значит, влияние вируса могло оказаться гораздо сложнее и фундаментальнее, чем я думал.

“Не утрачу ли я себя после завершения эволюции? Смогу ли хотя бы остаться таким, каким являюсь сейчас?” – Мысль об этом вызвала внутреннее сопротивление.

Я ещё долго смотрел на список, на таймер, на строчки с характеристиками. А затем… Выбор был сделан.

Если я уже начал меняться – возможно, стоит хотя бы выбрать, во что именно мне превращаться.

Параметры тут же повысились, а рядом с ними, как всегда, появились таймеры, отчитывающие время до момента, когда изменения вступят в силу. Процесс уже запущен, и остановить его было невозможно. Однако вместо привычной слабости, которая обычно накатывала в период повышения ранга, я испытал нечто иное.

Мой разум содрогнулся. Восприятие сузилось до предела, мысли стали тягучими и ленивыми, а звук и свет перед глазами резко померкли. Я чувствовал, как постепенно теряю контроль над телом, как будто погружаюсь в некую вязкую, мутную субстанцию, где все привычные ощущения утратили чёткость.

“Ошибка… Это была ошибка…” – Шевельнулось в голове ленивое, запоздалое осознание.

В какой-то момент я понял, что уже сижу на полу. Сосредоточиться становилось всё труднее, и я заставил себя уцепиться взглядом за едва различимый силуэт собственных рук. Я медленно двигал пальцами, пытаясь следить за каждым движением – удержать внимание, сохранить хотя бы крошечный фрагмент себя.

В голове царил сплошной хаос, мысли затихали, но я не мог позволить ему поглотить меня полностью. Не мог позволить себе исчезнуть.

Бороться было трудно. На мгновение я будто выпал из реальности – пустота, бесформенные тени, ни звука, ни света. Ничего, кроме ощущения, словно моё тело упало на дно глубокой пропасти. Однако потом моё сознание всколыхнулось, и я судорожно ухватился за эту искру. Я начал прокручивать в голове случайные картины и сцены из прошлого – всё то, что мог вспомнить.

Детали были размыты, но я цеплялся за них изо всех сил: чьё-то лицо, знакомый голос, вечерний свет в окне. И тогда мрак немного отступил. Не исчез на совсем, а сжался и притих, давая мне передышку.

“Я ещё здесь. Я ещё существую.” – Первая отчётливая мысль далась мне с большим трудом.

Я не знал, сколько времени провёл на грязном кухонном полу, но, когда разум наконец прояснился, за окном уже сгущались сумерки. Наступил вечер.

Я тихо выдохнул и с усилием заставил себя подняться. Мир перед глазами плыл, словно между мной и реальностью натянули пелену. Я подошёл к окну, прислонился лбом к стеклу и на мгновение закрыл глаза. Вечерний свет окрасил улицы в тусклые оттенки серого. Ни души. Только пустота и слабое гудение ветра между домами.

Такие тяжёлые последствия от смены вида оказались по-настоящему пагубными. Даже столкновение с зомби-предводителем не подкосило меня настолько. Это было сравнимо лишь с тем первым моментом заражения – когда я, потеряв все воспоминания, бесцельно блуждал по улицам, не понимая, кто я и что со мной происходит.

– В тот раз… Я почти потерял самого себя. И сейчас, похоже, прошёл по той же грани. Мне опять повезло…

Естественно, вирус не был побеждён. Моё тело по-прежнему оставалось бесчувственным, а сердце – холодным, лишённым эмоций. Но я выстоял. Или же, по крайней мере, не проиграл. И этого было достаточно, чтобы идти дальше.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 12 (171/800)

Параметры:

Сила – 26

Ловкость – 24

Разум – 33

Свободные очки – 0

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 2

Скелет – 5

Восприятие – 10

Регенерация – 6

Метаболизм – 9

Моторика – 6

Свободные очки – 0

Глава 5

В этот день я решил не покидать заброшенную квартиру, а остался в ней на ночь, прислушиваясь к собственным ощущениям. Комната была тёмной, тихой и пахла пылью. Время тянулось медленно, и я мог обдумать всё произошедшее, заодно подмечая некоторые изменение в собственном организме.

Как ни странно, состояние моего рассудка быстро восстанавливалось и даже казалось крепче, нежели было раньше. Смена принадлежности к виду нанесла мощный удар по разуму, но сейчас, спустя пару часов, я ощущал в себе странную устойчивость, будто внутренние связи, однажды разрушенные, срослись заново, став прочнее прежнего. Это позволило моим мыслям течь яснее, а логике – спокойно выстраивать более сложные и продуманные цепочки.

“Можно считать, что я добился хорошего результата. Или даже лучшего, чем ожидал в начале.” – Отметил я про себя. – “И всё же… Стоит предположить, что именно рост параметра «Влияние» оказал столь пагубное воздействие на мой рассудок. Будет ли это повторяться при каждом последующем повышении ранга? Пока непонятно…”

Так или иначе, тело стало чуть крепче и подвижней, но, к счастью, обошлось без каких-либо наростов или других уродливых признаков мутации. Это уже само по себе можно было считать удачей, редкой и хрупкой. Восприятие же изменилось куда глубже. Оценить перемены в полной мере мешали стены – замкнутое пространство притупляло чувства, однако слух и чутьё определённо обострились.

Я начал гораздо чётче различать звуки: скрип пола под собственным весом, гул ветра за окном, завывания и интонацию криков сородичей, доносившиеся с других районов. Всё это дополняло не только картину моего непосредственного окружения, но и позволяло «видеть» ситуацию за его пределами. Мир раскрылся совершенно новыми гранями.

Что же касалось способностей «Зомби-вожака», то здесь я оказался в некотором замешательстве. Внутри будто зародилось нечто едва уловимое и неясное, живущее на границе ощущений, но чем бы это ни было, я не мог нащупать его, понять суть или природу. Оно не поддавалось логике, не имело формы, и всё же существовало на уровне инстинктов.

“Первая единица влияния никак не ощущалась… Была только пустота. Теперь же я испытываю что-то странное. Что-то чуждое, но в то же время – это часть меня. Слабый отклик. Словно появилась первая нить, ведущая меня к тем, кого я должен… Подчинить?” – Пришло некое осознание, и я вынырнул из раздумий. – “Хватит с меня загадок. Я должен подготовиться к возвращению в центральный район.”

Мне оставалось только одно – выйти наружу, и уже там, среди разложения и мрака, я мог узнать, что же изменилось во мне.

Всю ночь я провёл в заброшенной квартире, а на рассвете, когда небо стало серым и тусклым, начал собирать свои немногочисленные пожитки. Вещей было мало, почти ничего: тень прежней жизни. Так что совсем скоро я уже спускался по лестнице, где на каждом пролёте витал запах плесени, пыли и чего-то ещё – кислого, гнилого.

На этот раз у выхода из подъезда меня не поджидала одичавшая собака-зомби. Было тихо – слишком тихо. Я без помех покинул дом и ступил во двор. Асфальт казался влажным от ночной сырости, серым, будто вымытым дождём и чужой болью. Пустые окна соседних домов глядели с укором, а воздух стоял тяжёлый, плотный, как перед грозой.

Во дворе, возле детской площадки и одинокой качели, что слабо покачивалась от ветра, замерли несколько безвольных фигур. Они стояли в тени, неестественно сгорбленные и худые. Мои низкоранговые сородичи пребывали в состоянии «Дрёмы». Сейчас они не двигались и только смотрели вперёд, но любой подозрительный звук мог пробудить их.

“Вчера здесь было пусто… Значит, они забрели из других кварталов.” – Мысль всплыла сама собой – холодная и отчуждённая.

Поначалу я хотел, как и прежде, пройти мимо и не тревожить остальных зомби. Но что-то внутри дрогнуло – инстинкт, импульс, зов, неясный и глубокий, и я сделал шаг в сторону сородичей.

Они не шелохнулись. Стояли, как статуи, вырезанные из плоти, с лицами, давно позабывшими выражения. Никакой реакции. Однако стоило мне полностью выйти во двор, и зомби пробудились. Они ощутили моё присутствие. Не глазами, не ушами – чем-то иным.

Между нами словно вспыхнула невидимая связь, которая прежде никогда не существовала. Тонкая, как нить паутины, натянутая между сознаниями, но напряжённая и сильная. Это было совсем не то, что раньше. Я больше не являлся примитивным магнитом. Нет. Теперь внутри меня словно открылась новая частота. Я чувствовал, что она способна передавать более сложные сигналы. Приказы. Намёки. Образы.

И они слушали. Без слов, без вопросов, они начали поворачиваться ко мне – медленно, будто пробуждаясь от сна.

Я закрыл глаза. В голове царил гул – не от шума, а от тишины, такой плотной, что казалась звуком сама по себе. Я сосредоточился. Не думал словами, не формулировал приказ – пытался «почувствовать» то, что хотел донести. Как зовёт зверь. Как шепчет ветер мёртвым деревьям.

“Подойдите.” – Это не было мыслью в привычном смысле, а скорее движением в темноте, толчком в сторону связи, которая натянулась между мной и сородичами.

Я не знал, сработает ли это, но они двинулись. Сначала едва заметно качнулись, как будто сквозняк прошёл через их тела. А потом – медленно, неуверенно, они пошли ко мне. Не было никаких звуков, никаких недовольных криков. Только тяжёлые, мерные шаги мёртвой плоти, послушной одному лишь зову.

Я открыл глаза.

Они приближались. Их пустые глаза были устремлены прямо на меня, и тогда я понял, что впервые по-настоящему, я стал их центром. Их вожаком, которому они всецело подчинились.

Последующие несколько минут я провёл, отдавая приказы – один за другим, сначала простые, потом всё более сложные. Как оказалось, сородичи отзывались не только на ментальные импульсы, но и на голос. Однако здесь всё было тоньше: команды срабатывали только при определённой интонации, словно звук должен был проникнуть не в уши, а глубже – в то, что осталось от их воли. Это, в каком-то смысле, облегчало формирование сигнала. Слово и мысль сливались в нечто общее, и при точном сочетании – зомби слушались куда лучше.

Теперь я мог больше, чем просто притянуть сородичей или оттолкнуть их. Я мог указать направление, заставить их разойтись и начать поиски. Я мог нацелить их на определённую зону, объект или движение. Мог… даже вынудить напасть друг на друга. И они делали это. Без тени сомнения, без колебаний.

Но дальше этих команд я так и не продвинулся. На большее они попросту не были способны. Их разумов не хватало, чтобы оценить обстановку, построить тактику или действовать без прямого указания. Пустые сосуды.

К тому времени во двор забрело ещё несколько зомби. Их становилось всё больше, и почти каждый тут же попадал под моё подчинение.

“Всё они – зомби первого ранга или ниже. Второй ранг всё ещё не поддаётся контролю…” – Подумал я, наблюдая, как один из них медленно проходит мимо, будто моя команда так и не достигла его сознания. – “Быть может, более развитые сородичи окажутся куда способнее. Но для их подчинения нужно ещё больше очков влияния…”

Эта мысль не приносила утешения, а лишь рождала новые вопросы. Если зомби-вожак – только основа, простейшая форма, то что скрывается на вершине этой иерархии? Что произойдёт, когда я столкнусь с теми, кто сохранил большую часть себя, или же стал чем-то другим? И смогу ли я хоть что-то противопоставить им?

С этим вопросом я повернулся, чтобы уйти, но со стороны ближайшего поворота раздался шум. Сначала прозвучал глубокий хрип, будто выдранный из горла, которое не должно было издавать голос. Потом донёсся звук лап, бьющих по асфальту.

Я резко обернулся.

Из-за угла выскочила первая – худая, потрёпанная псина, с обнажённым черепом, с которого клочьями свисала гнилая плоть. За ней следовало ещё две. Их движения были быстрыми, как будто мышцы работали через боль и ярость. Зомби-собаки. Одичавшие, голодные и крайне агрессивные, потерявшие даже ту иллюзию покоя, что сохраняли мои сородичи.

– Только их тут не хватало…

Они заметили нас почти сразу и без колебаний рванули вперёд. Первая зомби-собака почему-то побежала именно на меня, а остальные двинулись следом, и вскоре вся стая неслась по двору, не разбирая, кто перед ними – враг или добыча.

Я отреагировал почти рефлекторно. В голове вспыхнул импульс – и я тут же направил его, как команду, в самую глубину той нити, что связывала меня с сородичами. Полноценно скоординировать зомби для защиты уже не было времени, но я мог хотя бы двинуть их, выставить вперёд, как живую стену между собой и надвигающейся угрозой.

Сработало.

Первая собака налетела в прыжке на одного из зомби, врезалась всем телом, и с глухим звуком сбила его с ног. Он рухнул на спину, ударившись о землю, и какое-то время даже не мог подняться – его движения были медленными, как будто тело не сразу поняло, что произошло. Одичавшая собака вцепилась в его руку и начала рвать её, не издавая ни лая, ни воя – только хрип, словно сама вот-вот задохнётся.

Остальные две псины бросились в обход, пытаясь обойти лежащего зомби с двух сторон, однако их путь перехватили другие инфицированные. Они двинулись наперерез, не резко, но уверенно, сомкнув ряды. Давили числом, на давая стае собак шанса накинуться на лежащего сородича.

Это был хаос, но в нём уже читался порядок. И этот порядок исходил от меня. Зомби оттеснили стаю, и в какой-то момент я решился на большее. Попытался установить контакт непосредственно с одной из собак. Подчинить её, как остальных. Вложить в неё ту же команду, ту же силу, что текла между мной и сородичами. Ничего не вышло. Ни импульс, ни голос, ни даже прямое усилие воли не достигли её. Она была вне этой сети. Глухая и дикая.

Значит, пределы всё же существовали. Несмотря на то, что в описании способностей зомби-вожака говорилось обратное – мол, влияние возможно на любые инфицированные формы, в действительности всё оказалось сложнее.

“Их развитие на уровне первого ранга… Но я бессилен. Моих навыков подчинения недостаточно. Как странно…” – Отметил я про себя, наблюдая за тем, как одна из собак вырывается из осады и отскакивает в сторону, злобно рыча. – “А ведь они могли бы быть полезнее этих доходяг.”

Мысль прозвучала холодно, и всё же в ней была правда. Эти звери – быстрые, агрессивные и непредсказуемые, являлись отличным оружием, если бы поддались влиянию. Но именно это, скорее всего, и делало их непригодными для подчинения. Они слишком живые.

Я не стал дожидаться развязки этой схватки. Конец был очевиден: либо мои сородичи затопчут стаю числом, либо зомби-собаки, потеряв интерес, просто исчезнут в подворотнях. Оба варианта не несли пользы. Лишь бессмысленная трата времени.

Так что, больше не привлекая к себе внимания, я покинул двор под прикрытием хаоса и хрипов, что наполняли воздух, как запоздалая гроза, и отправился дальше.

Мясная лавка находилась совсем недалеко. Дверь осталась закрытой, и внутри никого не было, поэтому мне больше ничего не мешало. Пакеты, подготовленные заранее, лежали там, где я их и оставил. Внутри – почти испорченное мясо, которое не годилось бы человеку, но для зомби – достаточно. Эту пищу я намеревался растянуть на несколько дней, чтобы иметь возможность притупить голод, пока буду искать новые способы добычи еды.

Я забрал все пакеты, один за другим, упрятав к себе в сумку. Потом, не оглядываясь, двинулся прочь. В сторону центра. Туда, где всё началось…

“По пути оставлю мясо в своём старом пристанище, а затем направлюсь к подземной станции. Пора решить главную проблему.” – Эта мысль проскользнула в голову, и я начал заранее обдумывать примерный план действий.

Теперь я чувствовал, что, наконец, готов бросить вызов существу, которое засело глубоко под городом, в чернильной тьме тоннелей. Разумеется, это лишь звучало громко. На деле я всё ещё намеревался избежать прямого столкновения. В идеале – вообще не рисковать. Я шёл туда не с целью сражаться, а с намерением понять, оценить и найти слабое место или путь обхода. Возможно, даже использовать что-то из вещей, что раньше принадлежали людям.

Путь в центральный район оказался довольно спокойным. Я двигался по привычному маршруту – короткими переулками, словно по старой карте, где каждая трещина в стене и каждый потухший фонарь были знакомыми метками. Я избегал открытых пространств, был осторожен и держался в тени.

Там, где раньше текла жизнь, теперь поселилось немое ожидание. Пустота со стиснутыми зубами. Тем не менее, я чувствовал – что-то было не так. Атмосфера над городом изменилась. Незаметно, но весьма ощутимо для моего обострённого восприятия. Вибрации в воздухе, ритм в земле – всё звучало не в такт. Сородичей стало больше. Слишком много для этого времени суток, даже для центра бывшего мегаполиса. Они заполонили улицы, почти не двигались, а просто стояли, будто ждали команды, которой никто не давал.

Где-то в трёх кварталах от центра доносились хрипы, шорохи, звуки глухой грызни. Зомби дрались между собой – не как стая, что сбилась с курса. А как существа, которых намеренно столкнули лбами. Кто-то их направлял… Или что-то.

Я ещё не знал, что этой ночью в центральный район прибыла орда. Но кое-что начал ощущать почти наверняка – в городе появился новый Зомби-вожак. Либо нечто иное… Более продвинутое. Подтип, который пока еще не встречался мне напрямую.

Иначе нельзя объяснить это тревожное, липкое напряжение, повисшее в воздухе. Оно ощущалось во всём. Это было предчувствие. Мозг, уже изменённый вирусом, улавливал то, что раньше прошло бы мимо. Нечто на уровне инстинкта – знакомое, как запах грозы перед вспышкой молнии.

“А вот это… Крайне плохо.” – Шевельнулась мысль в голове. – “Если новый Вожак успеет установить связь с тем существом, что обитает в подземке, тогда у меня не останется ни шанса, ни времени, чтобы покончить с ним.”

Я знал, что больше не должен был задерживаться. Если появился другой Вожак – или кто-то, стоящий над ним, значит равновесие нарушено. И всё, что мне удалось построить, может рассыпаться прежде, чем я дойду до своей цели.

Из-за этого мне пришлось отложить необходимость доставить мясо в своё старое пристанище. Я ускорил шаг и направился прямо к спуску в метро – проспект с подземной станцией был уже недалеко. И всё же поспеть вовремя не получилось, так как автобус, что ранее перекрывал вход в метро, теперь лежал гораздо дальше. Молча, словно его просто выбросило неведомой силой.

И когда я подошёл ближе, меня постигло внезапное осознание – внутри станции больше не ощущалось присутствия мутировавшего зомби-каннибала. Момент упущен. Тот, кто раньше был заперт под землёй, в итоге выбрался на свободу. Что хуже всего, сейчас он где-то в городе, и теперь я не знал, что мне делать дальше.

Я стоял у входа и чувствовал, как накатывает растерянность. Ситуация в корне изменилась, но сдаваться не хотелось. Я должен был действовать, искать выход, несмотря на неясность, несмотря на опасность.

Глава 6

* * *

Чунцин. Северная окраина. Вечер.

Полицейская машина мчалась по пустынной трассе. Группа из шести выживших сидела в салоне молча. Ни слов, ни вздохов – лишь щелчки радио, беспокойно перескакивающего с волны на волну, нарушали удушающую тишину. Из него доносился статический шум и шорохи, обрывки чужих голосов, а порой и музыка, но ничего о том, что весь мир постигла страшная эпидемия. Почему-то об этом продолжали умалчивать.

Центр мегаполиса стал очагом хаоса, беспорядков и кровавого нашествия инфицированных людей, тогда как окраины уцелели чуть лучше. За окнами проносились унылые, выжженные пейзажи: Обугленные деревья, сорванные рекламные щиты и мертвенно серые фасады частных домов. Их окна были заколочены, а двери укреплены – следы отчаянной борьбы, которая застала каждого жителя. И всё же, несмотря на пепел и тишину, в какой-то странный, короткий миг всё вокруг показалось почти нормальным. Почти живым.

Внутри машины было тесно и жарко. Вентиляция едва работала, воздух застыл тяжёлой массой, а окна закрыты в целях безопасности, однако никто не жаловался. Они знали: Им повезло. Им удалось сбежать – вырваться из самого сердца мёртвого города, охваченного смертью, ужасом и кишащего человекоподобными монстрами. Там больше не существовало ни порядка, ни закона.

На переднем сиденье, у рации, находился Ливэй – студент с усталым взглядом. Его лицо казалось спокойным, почти отрешённым, как будто мир за пределами стекла больше не касался его напрямую. Он смотрел в лобовое стекло, и едва слышно постукивал пальцами по колену, ритмично, бездумно – чтобы не слушать собственные мысли.

Рядом с ним, за рулём, сидела Ай Шу – молодая констебль. Она держалась за руль крепко, будто от этого зависела не только её жизнь, но и безопасность всех пассажиров. В её взгляде прослеживалась осторожность, рождённая не страхом, а опытом. Волосы были убраны в низкий, строго затянутый хвост, в то время как под тёмной рубашкой угадывались очертания бронежилета.

Ай Шу не разговаривала с Ливэем. Не потому что не хотела, и не потому что знала его вредный характер с привычкой бросаться едкими, но зачастую пугающе точными замечаниями. Нет, сейчас этот молодой студент даже казался ей приятным и собранным, не таким, как остальные. В нём была какая-то холодная ясность, которая в последнее время вызывала у неё всё больше доверия, нежели неприязни. Однако между ними тянулась тишина.

Вскоре Чунцин, с его разрушенными улицами, остался позади, исчезая в зеркале заднего вида, словно призрак. Они въехали в Гуанъань – пригород, где пыль уже не пахла пеплом, а небо казалось немного светлее.

По словам Ян Ксу, местного техника, что сам прибился к группе выживших, этот городской округ за последние недели превратился в нечто большее, чем просто убежище. Теперь его называли автономной зоной – одним из последних кусочков «управляемой» земли, где действовали правила, и где выжившие не прятались по подвалам, а пытались жить.

За порядком здесь следили военные: бывшие армейцы, контрактники, добровольцы. Они контролировали границы округа, отслеживали перемещения инфицированных в близи города и сканировали каждого прибывшего. Это был не рай, но и не ад. Просто хрупкий островок порядка в океане хаоса.

– Приближаемся. – Тихо сказала Ай Шу, и в её голосе прозвучала сухая ясность.

Машина свернула с главной дороги на длинную эстакаду. Вокруг – заброшенные здания и вывески. За ними, в глубине горизонта, показались огни. Настоящие огни, а не костры, пожары или вспышки от взрывов. Затем, сквозь туман и вечерние сумерки, начал вырисовываться силуэт блокпоста. Бетонные стены, колючая проволока, свисающая над укреплённым периметром, и яркий свет прожекторов, заливающий дорогу.

– А если они нас не впустят… Что тогда? – Прошептал кто-то с заднего сиденья.

– Начинается… Им нужны молодые и здоровые. Так что меня точно впустят. – Проворчал Ян Ксу, который дремал почти весь путь, но сейчас проснулся.

В этот же момент рация треснула и ожила. – Блокпост «Север-17», приём. Требуется опознание машины. Повторяю – если есть инфицированные, вход запретить.

Голос в эфире звучал хрипло и устало, но холодно, как сталь. Машина вздрогнула от неровности на дороге, и в салоне повисла напряжённая тишина.

Ай Шу не отреагировала сразу. Доклад был не для них. Судя по тону, разговор шёл с другим патрулём, а их полицейская рация случайно поймала армейскую частоту. И всё же, после короткой паузы, молодая констебль наклонилась к микрофону и нажала кнопку передачи:

– Группа из шести человек. Бежали из центрального района города Чунцин. Никто не проявляет симптомов. Просим пропуск.

Ответа не последовало. Только слабый треск эфира.

Ай Шу непроизвольно перевела взгляд на Ливэя. Парень не двинулся, но чувствовалось, что он слушал каждое слово.

Она снова заговорила:

– Повторяю. Группа из шести человек. Центральный район Чунцина. Ни один не проявляет симптомов. Просим пропуск.

Машина медленно приближалась к блокпосту. До ворот оставалось не больше тридцати метров. Прожекторы били в лобовое стекло, а сквозь свет проступали фигуры военных – трое у основного въезда, четвёртый на вышке, с винтовкой наперевес. Они стояли, как тени, будто заранее готовые к худшему.

В салоне стало душно. Кто-то сзади вздохнул, кто-то начала теребить ремень. Воздух вибрировал от напряжения.

И наконец – раздался ответ:

– Водитель, остановитесь у контрольной полосы. Не выключайте двигатель. Все пассажиры остаются на местах.

Голос прозвучал иначе. Более уверенно и чётко.

Ай Шу медленно нажала на тормоз. Машина остановилась у жёлтой полосы, прорисованной прямо на асфальте. Свет прожекторов теперь заливал их полностью.

Вся группа затаила дыхание, внимательно наблюдая за фигурами, что приближались к машине. Военные двигались слаженно. Один из них подошёл с левой стороны, проверяя окна и днище автомобиля фонариком, а второй – с направленным сканером, медленно обошёл капот, освещая лица внутри тускло-зелёным светом прибора.

– Начинаем биоскан. – Прозвучал голос из внешнего динамика. – Не двигаться. При обнаружении отклонений будет открыт огонь.

Группа выживших замерла. Некоторые даже задержали дыхание.

Тем временем сканер издал гудящий звук, свечение двинулось вдоль салона и словно ощупало всех сидящих в машине. Индикаторы мигнули жёлтым, потом зелёным. Прошло несколько мучительно долгих секунд.

– Отрицательно. Заражённых не выявлено.

Напряжение мгновенно спало. Кто-то на заднем сиденье закрыл глаза и тяжело вздохнул. Даже Ливэй, всё это время безмолвный, чуть приподнял брови, будто сам не ожидал, что проверка окажется такой быстрой.

– Можете проехать. – Снова прозвучал голос. – Вас ждут в приёмной зоне. Следуйте за транспортом сопровождения. Медики проверят вас повторно и окажут необходимую помощь.

Ворота медленно разошлись, и перед ними открылся проезд. Позади бетонных стен оказался целый маленький город: аккуратные жилые дома и палатки, пункты охраны, антенны, генераторы и дымящие трубы. Люди в форме, рабочие в светоотражающих жилетах и даже дети, играющие под навесом.

Ай Шу нажала на газ, и машина тронулась вперёд, мягко, как будто дорога под колёсами наконец перестала быть враждебной. Никто в салоне не говорил, но молчание было не от страха, а от облегчения, ведь они выжили и добрались до безопасного убежища.

* * *

Чунцин. Центр города.

После того как я не обнаружил своего мутировавшего сородича в подземном метро, у меня оставалось не так много вариантов для дальнейших действий. Либо следовало вернуться в своё пристанище и, хотя бы на время скрыться, либо вовсе покинуть центр города и выбрать новое место для обитания.

Но оба варианта имели свою цену. Спрятаться здесь означало снова погрузиться в прежние опасности: истощённые запасы, риск прямого столкновения с высокоранговым зомби-каннибалом, а главное – потеря времени. С другой стороны, покидать центр – это рисковать всем. Если здесь, среди руин, можно было хотя бы найти мясо в оставленных магазинах, то на окраинах меня ожидала настоящая неизвестность.

Каждый день в городе появлялось всё больше продвинутых особей, и с каждой новой мутацией они становились более грозными, агрессивными, непредсказуемыми. Стоило мне хотя бы на неделю выпасть из этой гонки эволюции – и я мог оказаться на самом дне пищевой цепи.

“А с каких пор я вообще начал воспринимать это таким образом?” – Мысль, пронёсшая в голове, вспыхнула странной, тревожной искрой.

Эволюция. Ранги. Позиция в иерархии. Всё это звучало слишком… Бесчеловечно. Слишком упорядоченно. Как будто я больше не являлся самим собой, а стал чем-то внутри этой системы. Частью её механизма. Шестерёнкой.

Очевидно – я больше не мыслил, как прежде. Постепенно, почти незаметно, вирус насильно переписывал моё мышление, и я ничего не мог с этим поделать. Он не рушил мою личность полностью. Он стирал её слой за слоем, как дождь размывает надписи на старых стенах. А ведь раньше повышение ранга было как путь к спасению. Шанс стать сильнее, чтобы выжить. Шанс однажды исцелиться. Вернуть себя. А на деле я не поднимался выше. Я медленно и неотвратимо спускался всё глубже, навстречу бездонной пропасти, из которой не выбираются.

“Может быть, я просто зомби, что чуточку сообразительнее остальных? И моё умение рассуждать и думать – это лишь фантом, отголосок прошлого «я», который когда-то существовал? А я сам… Уже мёртв?” – Мелькнуло в голове, и я неспешно осмотрелся по сторонам в попытке найти хоть что-то, дабы переубедить себя.

В этот момент мой взгляд случайно упал на свору зомби, которых я, сам того не осознавая, подчинил и повёл за собой. Полудохлые, искалеченные, но послушные. Каждый шаг, который я делал, казался для них сигналом. Я шёл – они следовали. Словно тень или стая. Словно… Подданные.

И даже это – вся та жуткая, покорная процессия за моей спиной, не являлась плодом моего собственного желания. Ведь ещё вчера я мог с уверенностью сказать, что мне не нужны ни спутники, ни последователи. Что я и сам хорошо справляюсь. Что одиночество – цена осознанности. Но теперь я шёл, как пастырь, ведя за собой овец. Во мне говорил новый инстинкт. Как вшитая программа: Объединяй. Защищай ядро. Расти числом. Готовься к следующей ступени.

Я не знал, откуда это шло. Из самого вируса? Или же из чужой воли? Но точно не от настоящего меня. И тогда я двинулся наперекор. Закрыл глаза, отринул этот инстинкт, словно гнилую маску, и сделал шаг назад – к тому, кем был раньше. К тени человека, ещё хранящейся где-то глубоко внутри, несмотря на голод, мутацию и шёпот новой природы.

– Пошли прочь… Вы свободны. – Произнёс я и сжал кулаки, вложив импульс в каждый подчинённый разум.

Мгновение – и стая замерла. Несколько зомби покачнулись, а затем… Один за другим они начали разворачиваться. Шли медленно, без цели. Как сломанные игрушки, лишённые командного сигнала.

После этого я разорвал все ментальные нити, что вели к сородичам. Сжал внутри себя эту невидимую руку и спрятал её настолько глубоко, насколько только мог. Инстинкт не был побеждён. Он лишь затаился, наблюдая, когда я вновь дам слабину и воспользуюсь этой силой. У вируса не было лица, но я чувствовал на себе его внимание.

Я остался один. Тишина стала гуще, будто воздух потяжелел, а внутри – пустота, но и странное облегчение. Возможно, я только что отвоевал крохотный кусочек себя обратно, однако борьба продолжалась.

– Пора идти дальше.

Отвернувшись, я уже собирался двинуться вдоль проспекта, когда неожиданно замедлился. Что-то в разрушенной витрине ближайшего магазина зацепило мой взгляд – точнее, не она сама, а тротуар перед ней. На потрескавшемся асфальте, покрытом пылью и засохшей грязью, улавливались еле различимые следы. В обычном восприятии они могли бы показаться случайным набором вмятин, но в моих глазах они несли уйму информации.

Я наклонился ближе, провёл рукой по одному из следов, затем неторопливо поднёс пальцы к лицу, вдыхая запах, впитавшийся в кожу. Он был тяжёлым, насыщенным – смесь гари, сырости и гнилого смрада, знакомого до неприятного онемения в носу. Мозг тут же выдал ответ в форме тёмно-зелёного оттенка: пятый ранг. И не просто какой-то один из них, а как раз тот самый. Сородич, которого я искал. Тот, что исчез из подземки, оставив за собой лишь перевёрнутый автобус.

“Он прошёл здесь недавно. Возможно, прошлым вечером, когда я повышал свой ранг. И шёл не один.” – Анализ продолжался, и я невольно напрягся. – “За ним следовали другие? Низкоранговые зомби? Невозможно... Если только…”

Мысль оборвалась, увязнув в сомнении. Эта мутная деталь сбивала с толку. Что-то в общей картине не складывалось: по логике мутации, мой сородич должен был быть заражённым силового направления – тяжёлым, могучим, ориентированным на уничтожение, а не на тактику и подчинение других. Таким, каким я его знал в последний раз.

Но следы говорили об обратном, и это означало, что мой сородич приобрёл способности предводителя. Его потенциал пока оставался низким, примерно, как у меня до повышения ранга, но всё же он был. Я с трудом верил в то, что он мог получить очки влияния так же, как это сделал я. В моей голове подобная случайность всегда ассоциировалась с редкой мутацией – прерогативой зомби-гибрида, способного балансировать между разумом, силой и ловкостью.

И всё же, если такое произошло, значит должна быть причина. В этом мире случайностей почти не оставалось. Я начал перебирать возможные объяснения, одну гипотезу за другой, пока не наткнулся на единственный вариант, который хоть как-то складывал эту мозаику в одно целое.

“Неужели… Мозг того зомби-предводителя, которого я тогда одолел?” – Мысль вспыхнула, как спичка в темноте. – “Может ли быть, что этот сородич поглотил его останки, а именно голову, и тем самым перенял часть его умений?”

Безумная теория, но мир, в котором я теперь жил, давно перестал бояться безумия. Поглощение, как форма передачи… Не просто силы, а структуры. Фрагментов памяти, инстинктов, даже способностей. Это больше походило на примитивную форму наследования, чем на обычную эволюцию или повышение уровня. Но была ли это уникальная особенность зомби-мясника? Или же каждый инфицированный обладал тем же потенциалом?

Я не знал. И всё же одно было ясно: я не мог позволить ему подняться выше. Не мог допустить, чтобы он стал таким же разумным, как я – или хуже. Я должен был уничтожить его сейчас, пока ещё есть хоть какая-то разница между нами.

Я встал, стряхнул с ладоней пыль, накинул капюшон и двинулся по следам. Они петляли между развалинами и узкими переулками, будто уводили подальше от прямого пути, но я шёл уверенно – не сбиваясь, не колеблясь, больше не собираясь ни сбегать, ни прятаться.

Глава 7

Как оказалось, идти далеко не пришлось. Следы вели к улице, что находилась на три квартала ниже проспекта, однако с каждым шагом в том направлении становилось всё более тягостно. Воздух здесь казался тяжелее, будто насыщен кровью и пылью, а тротуар был усеян телами моих сородичей. Некоторые из них ещё продолжали двигаться и подавали признаки жизни, но многие уже затихли – с мёртвыми глазами, устремлёнными в серое небо, словно искали там хоть крупицу смысла.

“Похоже, что тут произошла настоящая бойня.” – Подумал я, пока двигался мимо перебитых сородичей. – “Все они стали его жертвами? Сомневаюсь…”

Кому, как не мне, было известно, насколько живучими могут быть зомби. Им не страшны падения с крыш, тупые удары или даже серьезные увечья. Они способны подниматься снова и снова, пока не останется буквально ничего. Даже если низкоранговые зомби столкнулись с мутантом силового типа, они, безусловно, понесли бы потери. Возможно, кто-то лишился бы конечности, кто-то получил бы тяжёлую травму, и всё же выжил бы. Но здесь… Всё выглядело иначе.

Почти у всех моих сородичей были чётко видны пулевые ранения, причём не хаотичные, а выверенные. Их тела изувечили с пугающей точностью. Ни следа суеты. Тот, кто скосил целую толпу, знал, куда именно стрелять, чтобы прекратить даже наше упрямое существование. Голова и сердце – два единственных уязвимых места.

Я стоял среди остатков, чувствуя, как сквозняк несёт с собой тонкий металлический запах оружия, крови и чего-то ещё... Чего-то нового. Непривычного. Это ощущение пронзило меня и заставило насторожиться. Что-то было неправильным.

“Запах людей… Его нет. Я не вижу их следов.” – Внезапно мелькнула мысль, и я окинул взглядом всю улицу.

Разбитая мостовая, несколько перевёрнутых машин, тела сородичей – всё на своих местах. Но ни клочка ткани, ни запаха, или какого-либо ещё фрагмента, который обычно сопровождает выживших. Ведь явно, помимо зомби-каннибала, в этом месте появилась вторая сторона, однако почему тогда не осталось ни малейшего признака их присутствия?

Я сжал пальцы – подвижность руки полностью восстановилась, а значит, укус зомби-собаки почти зажил. Хороший знак. Тело медленно приходило в норму даже после столь серьёзной травмы, и это лишь добавляло уверенность. Пора было идти дальше. Пора было узнать, что же случилось в этом мёртвом квартале.

Я двинулся вперёд, обходя тела, раскиданные на потрескавшемся асфальте, как забытые куклы. Дальше улица сжалась, и между зданиями зияла затемнённая щель переулка. Я остановился у входа, всматриваясь в густую тень, и тогда заметил: на стене, довольно отчётливо, тянулась широкая полоса крови, которая уводила внутрь. След свежий, не успевший потемнеть или высохнуть.

В этот момент я поддался какому-то внутреннему инстинкту – едва уловимому, но настойчивому. Медленно шагнул в переулок и приблизился к стене, где тянулся кровавый след. Не зная зачем, я протянул руку, коснулся густой жидкости и на мгновение поднёс палец ближе к лицу, лишь улавливая запах. Кровь определённо принадлежала высокоранговому зомби, но не моей цели. Это был другой сородич. Затем я неуверенно попробовал её на вкус, и мой разум тут же содрогнулся.

Как и ожидалось, удар по рассудку оказался по-настоящему феноменальным. Инстинкт взвыл, как мотор. Аппетит вспыхнул с пугающей силой, обострившись до предела, и у меня непроизвольно потекла слюна.

“Что я вообще делаю?” – Спросил я сам у себя, пытаясь подавить зверский голод.

Очевидно, что употребление даже незначительного количества крови сородича смогло подкосить меня, но важнее было другое – в голове внезапно возник образ. Что-то вроде остаточной проекции, словно вспышка воспоминаний, которых никогда не существовало.

Крупный зомби. Без головы, тело изранено, а он всё равно, шаткими шагами, двигался по этому переулку. Лоскуты плоти висели, обнажая обрывки мышц и сухожилий, но он продолжал идти. Его движения были медленными и тяжёлыми, как у существа, которое идёт не по своей воле, а по инерции, движимое рудиментарной силой, вынужденно подчиняющей её тело.

Я замер, глядя на это видение, будто оно происходило прямо передо мной – в том самом месте, где я стоял. Образ зомби, огромного, изуродованного, медленно проплыл мимо и направился вглубь переулка. Я видел его почти как вживую, до мельчайших деталей.

“У меня начались галлюцинации…” – Допустил я мысль.

На секунду мне показалось, что в воздухе что-то дрогнуло. Мир вновь потерял чёткость, словно ткань реальности опять натянулась поверх проекции, и видение в ту же секунду исчезло. Осталась только тишина, переулок и кровавый след на стене здания.

Немного подумав, я пошёл дальше по переулку – туда, куда исчезло видение. И вскоре действительно наткнулся на тело сородича. Оно было именно таким, как я видел это в своей голове. Галлюцинации оказались правдой.

Он лежал не двигаясь. Ни малейшего шевеления, ни вибраций в остатках мышц. Словно окончательно умер. Но всё же что-то в нём настораживало. Контур его образа не терял плотности, а оттенок оставался насыщенным. Не было характерного пожелтения, которое сопровождало всех тех, чьё бессмысленное существование поистине завершилось.

– Здоровяк, кто же тебя так отделал? – Пробормотал я себе под нос, присев рядом и стараясь не касаться тела. Лёгкий запах разложения уже присутствовал, но под ним – что-то свежее. Плотное. Пульсирующее. В глубине этого мёртвого тела всё ещё билось нечто, ждущее своего часа, и поэтому трогать его было опасно. – “Я не вижу следов от пуль… Только рваные раны и укусы. Значит, скорей всего, он столкнулся с тем мутантом… И проиграл битву за территорию.”

Возможно, этот зомби находился на грани превращения. Новый тип? Живоглоты… Что-то вроде того? Да, именно так и начиналось их появление. Погружённые в странное состояние покоя, словно кокон перед тем, как внутри него пробудится нечто новое, они проходили через процесс, полностью перестраивающий их организм.

Я выпрямился и сделал шаг назад, бросив последний взгляд на неподвижное тело сородича. Он проиграл. Однако вирус не спешил его отпускать. Таинственная инфекция готовилась дать ему второй шанс. Вернуть зомби к жизни, но окончательно стерев всё то, что когда-то связывало эту особь с человеческим родом. Ни сострадания, ни жалости к сородичу я не испытывал. И всё же… Я не желал себе такой участи. Участи стать чем-то ещё менее цельным. Лишить своё существование даже намёка на смысл.

Всё указывало на то, что задерживаться подолгу рядом – не лучшая идея. Переулок будто вымер, стал ещё тише, чем прежде, и эта тишина давила сильнее, нежели любой звук. Я решил не испытывать судьбу и вернулся на улицу.

Поиски продолжились, но долго блуждать не пришлось. За следующим поворотом, у грузовика, наполовину врезавшегося кабиной в здание, я наткнулся на второе тело. Ещё один массивный сородич. Он лежал на боку, словно его опрокинул удар невероятной силы. Поза неестественная: одна рука вывернута под странным углом, торс перекручен, словно сломан сразу в нескольких местах, а тело испещрено мелкими отверстиями.

Вся улица вокруг была усыпана бесчисленными трупами зомби. Разнообразные – низкоранговые, мутировавшие и даже недавно обращённые. Они валялись как попало, часть – с пробитыми черепами, часть – разорванные на куски. Местами асфальт был вспучен, а обломки бетона покрывали тротуар и клумбы, как после взрыва или локального обрушения.

Я замер, осматривая поле боя. Окрестности выглядели так, будто сама жизнь обошла это место стороной. Дорогу застилали мёртвые тела, но больше всего поражала тишина. Всё было неподвижно. Абсолютно. Лишь где-то на другом конце улицы маячили хромые фигуры заражённых и парочка одичавших собак.

Зомби-каннибал, которого я считал серьёзной угрозой, не терпящей промедления, оказался мёртв. Это должно было принести облегчение… Но не принесло. Напротив – его смерть вызывала только больше вопросов.

“Может, это сделал мутант более высокого уровня? Ещё один? Или… Всё же человек? Но если человек, то как и откуда у него такие возможности?” – Я медленно обвёл взглядом окружающие меня здания. – “И опять никаких следов присутствия людей…”

Подсказок было крайне мало. Всё казалось странным и неясным, но в то же время не покидало ощущение, что я стою на грани разгадки. И тогда моё внимание вновь привлекло массивное тело зомби-мясника. Оставался только один способ узнать правду.

Я подошёл чуть ближе, стараясь держаться на разумной дистанции, присел рядом с небольшой лужей крови высокорангового сородича и присмотрелся. Жидкость была ещё свежей. Густая, тёмная, впитывающаяся в асфальт.

Мой рассудок к этому моменту уже полностью прояснился. Голод чуть отступил и мысли стали яснее. Поэтому я повторил то же самое, что сделал в проулке: осторожно коснулся поверхности лужи пальцем, а после без какого-либо отвращения попробовал кровь на вкус.

Волна ощущений прокатилась сквозь сознание, и я резко открыл глаза. В голове вспыхнул чёткий образ, возникший поверх реальности: Высокий, крупный зомби… Он с невероятной силой швырял куски бетона, вырывая их прямо из-под своих ног. В то же время пули пронзали его тело, однако он не замедлялся, продолжая двигаться в сторону заброшенного торгового центра. Наверное, именно там находился его враг.

Внезапно голова зомби-каннибала дёрнулась, и в ней появилось крупное отверстие – работал снайпер. Любой другой инфицированный уже упал бы замертво, но даже это не остановило здоровяка. Он ещё какое-то время продолжал идти, несмотря на тяжёлую травму, пока в его тело не врезалось что-то массивное. Это был грузовик. Тот самый, что стоял неподалёку.

Дальше образ начал терять чёткость и вскоре полностью исчез. Я моргнул и почувствовал, как реальность снова целиком захватила меня.

– Так вот как всё было на самом деле. – Пробормотал я, шатко поднимаясь на ноги. Сознание до сих пор дрожало от перенапряжения, ведь рассудок получил сильный удар. – “Всё же с этим здоровяком расправились именно люди… Целый отряд. По крайней мере, зомби точно не заведёт машину.”

Я до конца не понимал, как работает моя новая способность, но каким-то странным образом она позволяла совершать настоящую реконструкцию событий. Я словно вырывал из чужой памяти отдельные фрагменты и просматривал их. Похоже, лишь предсмертные образы. И каждый раз только от лица того, чью кровь я пробовал.

Было вполне очевидно, что это – ещё одна необычайная особенность зомби. Что-то вроде примитивной формы способности «Поглощение, как средство передачи». Только вместо навыков – краткий всплеск ощущений.

Я также заметил, что шкала опыта немного поднялась. Всего на несколько единиц, однако даже это имело значение. И, в моём случае, не совсем положительное.

“Возможно ли, что мой организм усвоил поглощённую кровь сородичей, как какой-то продукт? Но ведь её количество было таким ничтожным… Значит, я всё равно в какой-то мере нарушил собственный принцип. Очень жаль. Хотелось бы мне так сказать…” – Я задумался, машинально глядя в сторону торгового центра. – “Но без этого, мне бы не удалось найти след.”

Последняя подсказка привела меня к этому зданию, и всё же на миг закралось сомнение – следует ли в него входить? Ведь теперь стало понятно, что с мутантом расправились именно люди, но один вопрос оставался неразрешённым: почему я не чувствовал их запаха? Быть может… Они были такими же, как и я? Тогда, кем их следовало считать? Союзниками, скрытыми в тени, или врагами, носящим чужую кожу?

Мысли путались, становясь вязкими, как сон на грани пробуждения. Рассудок немного подводил, однако я решил шагнуть вперёд и вошёл в заброшенный торговый центр.

* * *

В то же время отряд специального назначения «Спектр» в сопровождении второй боевой группы «Дельта» достиг крыши здания мегаполиса и приступил к финальной фазе операции. Главная цель была уничтожена, генетические материалы собраны, а эвакуационный вертолёт уже направлялся к точке вызова.

Теперь дело оставалось за малым – выбраться живым из этого мёртвого города.

– Три минуты до прибытия… – Сообщил оператор связи.

Было видно, насколько различались две группы. Основная – «Спектр», элитный ударный отряд, специализирующийся на ликвидации мутировавших особей четвёртого уровня угрозы и выше, выделялись даже в тени. Их бойцы носили усиленные экзокостюмы, напичканные последними разработками: адаптивная броня, интерфейс боевого ИИ, имплантаты быстрого отклика. Всё в них – от медленных, выверенных движений до мрачного безмолвия – выдавало тех, кто привык действовать в самом пекле.

Второй отряд – «Дельта», на их фоне казался почти обычным. Они двигались быстрее, громче, словно хотели доказать свою нужность. Кто-то налаживал прерывистую связь с командным центром, кто-то закреплял контейнеры с собранным биоматериалом, другие – баррикадировали все возможные выходы на крышу. А основной отряд стоял. Молча. Во главе всей этой суеты.

Капитан, облокотившись на перила крыши, смотрел вниз, сквозь густой смог, туда, где когда-то жили люди. Его глаза скрывались под голографическим визором, но по застывшему лицу можно было понять, что он чувствовал. Не напряжение, не усталость, а нечто глубже – предчувствие неотвратимости конца человеческой эпохи.

Их отряд, почти чудом, не понёс потерь. Ранее, когда ситуация казалась безвыходной, два высокоранговых мутанта внезапно сцепились друг с другом. Почему – никто до конца не понял. В итоге один из них погиб в этом зверином поединке, а второго они добили без особых усилий. И всё же их миссия могла закончиться иначе.

Эти существа эволюционировали с ужасающей скоростью. Их мутации не просто меняли плоть, но и нарушали саму логику биологии, ломали её, как устаревшую схему. Они адаптировались, становились сильнее, быстрее, крупнее... И, возможно, умнее.

И это внушало страх. Страх, что завтра везение уже не поможет. Что следующий бой станет последним – не потому, что они не готовы, а потому, что «оно» будет готово. Страх, что рано или поздно автоматный огонь окажется бессмысленным, броня – хрупкой, а тактика – предсказуемой. Что им, вероятней всего, довелось запечатлеть лишь самые примитивные формы мутации, первые отблески чего-то значительно более жуткого. А дальше… С каждым новым днём, с каждым столкновением, эти существа только станут ещё опаснее, и весь мир начнёт отсчёт.

На горизонте появилось едва различимое мерцание – эвакуационный вертолёт пробивался через пелену тумана, мигая красными огнями сквозь серый мрак. Радио снова ожило, зашипело, передавая обрывки фраз:

– …вышли на позицию… Посадка через…

Капитан оттолкнулся от перил, активируя общий канал связи:

– Всем приготовиться к эвакуации. – Отдал он команду, затем добавил, почти без акцента в голосе, как будто речь шла о рутинной проверке. – Алиса, держи периметр под наблюдением.

– Есть… – Поступил сухой, почти ленивый ответ с нотками сонливости.

Бойцы зашевелились. Кто-то подхватывал контейнеры с материалами, кто-то переговаривался по внутренним каналам, двигаясь к обозначенной зоне высадки. Только одна фигура осталась неподвижной – девушка с крупнокалиберной винтовкой, застыла у самого края крыши.

Алиса сидела, закинув одну ногу на выступ, с оружием наперевес, и казалась частью бетона – такой же холодной, неподвижной, надёжной. Её глаза скользили по крышам соседних зданий, по теням, где могла шевельнуться сама тьма.

И вдруг она замерла.

Что-то мелькнуло на крыше в нескольких кварталах от здания, едва различимый силуэт. Девушка тут же припала к прицелу, её дыхание выровнялось, движения стали точными, почти механическими. Мир вокруг сузился до точки на горизонте.

Этим силуэтом оказался невзрачный на вид парень – худощавый, с опущенными плечами, а на голове капюшон. На первый взгляд – самый обычный выживший, которому не повезло находиться не на той крыше, и не в то время. Будь он здесь или вблизи, на их стороне, тогда возможно, его бы эвакуировали вместе с отрядом военных.

Но он был там. И что-то в его позе не вязалось с образом испуганного уцелевшего. Парень стоял слишком спокойно, слишком прямо. Ни малейшего признака паники, ни жеста, ни шага. Просто осматривался по сторонам, будто в поиске чего-то.

Его взгляд прошёлся по горизонту, по мёртвым улицам внизу, задержался на летящем над городом вертолёте, а потом, медленно, без спешки, выживший обернулся прямиком в сторону крыши, где находился их отряд.

“Какой глазастый. Прям прирождённый снайпер… Но как же ты уцелел в этом городе?” – С иронией подумала Алиса, слегка склонив голову. Любопытство взяло верх, и она активировала режим биодатчика, встроенного в прицел винтовки, просто чтобы проверить.

Экран прицела мигнул. И почти сразу…

– Что за… нахер?.. – Невольно вырвалось у неё вслух.

Система мгновенно начала захват цели, обвела силуэт тонким красным контуром и выдала вспышкой на дисплее:

ЗАРАЖЁННЫЙ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ – 4. КЛАСС: НЕИЗВЕСТНО.

У Алисы похолодели пальцы. Прицел дрогнул, но не соскользнул с цели. Она не верила своим глазам – ни деформаций, ни внешних признаков мутации. И всё же, по данным системы, этот инфицированный был почти таким же развитым, как и тот зомби-гигант, на уничтожение которого отправлялись целые боевые группы.

– Капитан. – Проговорила она уже без иронии, сухо и точно. – Вижу заражённую цель. Четвёртый уровень. Ожидаю приказ на ликвидацию.

Пауза в эфире длилась менее секунды, но этой доли хватило, чтобы почувствовать, как напряжение прошило всех по каналу связи.

– Открыть огонь при первой возможности. – Отозвался капитан.

– Есть. – Коротко ответила Алиса.

Палец лёг на спусковой крючок, и перекрестье прицела остановилось на фигуре, что всё ещё мерцала красным контуром. Цель не двигалась.

Выстрел прогремел почти внезапно. Девушка-снайпер, действуя быстрее мысли, нажала на спуск – крупнокалиберная пуля сорвалась с глухим, коротким рывком, и через долю секунды ударила в цель.

Алиса никогда не промахивалась. Она была снайпером элитного отряда, но инфицированный в последний момент, словно почувствовав опасность, резко отшагнул назад. И этого оказалось достаточно. Пуля, предназначенная для его сердца, прошла чуть левее – в плечо. Мгновенно разорвала плоть, однако не принесла смертельной гибели.

Зомби покачнулся, но не упал. Он лишь медленно опустил голову и посмотрел на пулевое отверстие. Затем его глаза, полные безразличия, встретились с её взглядом. Это был взгляд, который пробирал до глубины души.

– Да что ты за тварь такая…? – Пробормотала Алиса, передёрнув затвор и скидывая отработанную гильзу.

Она собирала силу в руках, готовясь завершить всё следующим выстрелом, нацеливая винтовку на голову странного инфицированного. Но тот просто развернулся, сделал шаг, второй, и исчез в тени здания. Оставил крышу пустой, словно его там никогда и не было.

Алиса замерла. Она держала прицел на пустом месте, не в силах поверить в то, что сейчас произошло.

– Ты... – Её голос дрогнул. – Ты просто уйдешь?

Ответа, конечно же, не последовало.

Она ещё несколько секунд сидела в ожидании, однако крыша оставалась пуста, и мир вокруг не менялся. Всё, что было – это звук её собственного дыхания и рокот вертолёта, который уже достиг здания.

Алиса вздохнула, подняла взгляд и опустила свою снайперскую винтовку. Ветер коснулся её волос. Момент оказался упущен, а миссия подошла к завершению. Настала пора покинуть этот рассадник мутантов, но внутри неё возникла некая недосказанность… Возможно, даже вендетта против этого странного зомби. Зомби, которого она вряд ли встретит ещё раз. И всё же, несмотря на то, что их пути разошлись, Алиса знала, что это не конец. Не для неё, не для этого города и не для вируса. Тень, что он отбрасывал, была слишком густой, чтобы просто исчезнуть в темноте. И эта тень обещала стать ещё больше.

Глава 8

* * *

В тот же день я вернулся в своё пристанище и решил больше не рисковать понапрасну, отказавшись от любых вылазок. Рана в плече была серьёзной. Даже слишком. Пуля прошла насквозь под ключицей и вышла через спину, скорей всего, задев или расколов лопатку. Крупный калибр проделал во мне дыру, словно хотел не убить, а полностью вычеркнуть. Повреждены были не только мышцы, но и кости, однако боли я всё равно не чувствовал. Как всегда. Только глухое давление, будто место раны залили бетоном.

Подвижность пальцев не пострадала, но поднять руку стало невозможно. Она висела вдоль тела, как чужая – тяжёлая, беспомощная, онемевавшая. С такой травмой, в городе, где стены слушают, а улицы убивают, я чувствовал себя как никогда уязвимым. Поэтому мне пришлось затаиться и на следующий день.

“И это после того, как предплечье только недавно зажило…” – Мелькнула мысль. Без злости. Без отчаяния. Просто как факт. – “Пожалуй, такова цена моего любопытства.”

Я перебинтовал плечо, как мог – одной рукой, неторопливо, сосредоточенно. Белые ленты ложились на рану, подобно страницам дневника: криво, смято, но честно. Зачем я вообще это делал? Наверное, просто для себя самого.

Когда закончил, я сел у стены и остался там, позволяя телу полностью расслабиться. За окном по-прежнему стонал ветер, протискиваясь между зданиями, шурша обломками и выбитыми стёклами. В голове же, как заезженная лента, крутились события того дня.

На самом деле, торговый центр был пустым и покинутым. Никакой группы людей, которых я надеялся найти, там не оказалось. Только зацепки – размазанные следы, выцветшие пятна крови и несколько раскиданных гильз. Однако кое-что я всё же обнаружил.

Более-менее чёткий фрагмент их запаха всё ещё витал в воздухе. Он был почти как у нас, инфицированных – резкий, с характерным ярко-зелёным оттенком, будто застывшее биолюминесцентное пламя. Но… С примесью. Голубоватые вкрапления, тонкие, как дымка, и почти неощутимые. Искусственные. Неестественные. Уловимые только благодаря моему повышенному восприятию.

Я знал, как пахнул люди. Знал, как пахнем мы. А это – было чем-то другим. И сейчас я понимал: меня обманули.

Причина странного запаха крылась не в самой плоти этих людей, а, скорее всего, в одежде или в том, что наносили поверх неё. Им удалось создать идеальную маскировку, способную сбивать с толку наше чутьё. Запах был достаточно близок к инфицированным, чтобы вызывать доверие – неосознанное, на уровне инстинкта. Он заставлял воспринимать их как сородичей. Неопасных. Своих.

Это объясняло многое. Почему я не мог учуять присутствие людей на пути к торговому центру. Почему мутант, с которым они сражались, не напал сразу и позволил им действовать первыми. Он тоже не распознал угрозу, пока не оказался под атакой.

“Я искал следы выживших, поэтому упрямо игнорировал запах других сородичей. Я был слишком невнимателен… Хотя ответ всё время находился прямо у меня под носом.” – Подумал я, прижимая бинт плотнее к плечу. – “Но даже так… Мне всё же удалось их найти.”

Не обнаружив группу чужаков внутри торгового центра, но уловив относительно чёткий ориентир, я в тот раз направился на крышу здания. С высоты у меня появилась возможность на полную высвободить своё чутьё и попытаться выследить этих людей. Получится или нет – уже не имело значения. Я должен был попробовать.

При текущем уровне восприятия радиус охвата составлял чуть больше ста пятидесяти метров. Но благодаря хорошей точке обзора и встречному ветру мне удалось выжать из себя максимум, и даже больше. Предел, за которым мутнел разум и скрипели зубы – первый сигнал перегрузки. Я игнорировал его.

Это было тяжело. Пришлось отсеивать всё лишнее: запахи других сородичей, кровь, плесень, мёртвые тела на улицах города и даже пыль, которую мои рецепторы улавливали. Я отбрасывал всё одно за другим, освобождая пространство до чистого фона и сосредотачиваясь на единственной цели. Что-то вроде фокусировки, но в более широком, почти невозможном для понимания смысле.

По ошибке мне довелось «осмотреть» каждую улицу и дворик, что попадали в область моего чутья. И лишь увидев вертолёт, летящий над городом, я догадался. Они должны были находиться на одной из крыш – в этом хаосе просто не существовало более подходящего места для эвакуации. Всё остальное являлось слишком тесным, слишком рискованным.

Пришлось моментально изменить вектор поиска, и тогда я уловил его. Слабый, зыбкий след. Тот самый химически модифицированный отпечаток – зелёный с голубоватыми вкраплениями. Он дрожал на грани исчезновения, практически выветрившись с боевых костюмов, но всё ещё жил в воздухе. Застрял в микротрещинах бетона, осел на металлических конструкциях, словно тонкий налёт. И вёл к северо-востоку – туда, где начиналась промышленная зона.

Этот след позволил обнаружить большой отряд военных на крыше одного из многоэтажных зданий крупного предприятия. Несмотря на приличное расстояние, я смог сосредоточиться и применить фокусировку, выжав из себя последние остатки сил. Восприятие обострилось, мир замер – и в это короткое мгновение я отчётливо увидел их, практически близко, как будто стоял рядом.

Люди в тяжёлых костюмах, с чётко выстроенными движениями и оружием наготове. Не просто случайные выжившие, что выбрались из подвалов в поисках убежища и еды, а бравые сокрушители мутантов. Отрешённые от беспорядка, что бурлил внизу, они полностью контролировали крышу, словно это был их личный архипелаг в океане безумия и руин.

В отличие от нас – облезлых, вечно голодных, мутировавших и забытых, они казались совершенно недосягаемыми. Пришедшими из другого, вычищенного от грязи мира. А я… Всего лишь бедствующий, плывущий мимо на обломанной доске. Уже не человек, но и не совсем монстр. Остаток чего-то, что когда-то умело дышать свободой.

И внутри, вопреки вечной пустоте, впервые возникло нечто ноющее. Слабое, едва различимое… Но знакомое. Грусть? Зависть? Или память о чём-то, что больше не принадлежало мне?

Я смотрел на этих людей и не мог понять, почему же мы теперь так отличаемся? И это подкосило меня… Не тело – надежду. Я всегда считал, что ещё могу вернуться. Что во мне осталось достаточно человеческого, чтобы пересечь линию обратно. Но именно в этот момент линия растянулась, расширилась, и превратилась в бездонную пропасть. Молчаливую, равнодушную, непреодолимую. Она тянулась до самого горизонта. И я внезапно осознал жестокую правду – никто по ту сторону даже не попытается подать мне руку.

К тому времени мой разум уже качался на грани истощения, и удерживать усиленное восприятие перестало быть выносимым. Давление нарастало – будто мир сжимался вокруг черепа. Но хватило и этих двух секунд, чтобы понять кое-что ещё.

Один из бойцов – женщина, снайпер – уже наготове. Даже сквозь расстояние, шум ветра и слепящий свет заходящего солнца я почувствовал: она меня видит. И в тот же миг её оптика застыла на мне. Связь установилась. Взаимное распознавание – как между зверем и охотником, случайно встретившимся в лесу, где слишком тихо, чтобы не насторожиться, и слишком поздно, чтобы отступать.

Я отшатнулся от края, прервал фокусировку и резко ограничил своё восприятие. Мир тут же стал мутным, вязким и реальным. Краски запахов погасли, а очертания расплылись. Осталось только ощущение… Неизбежности.

Я догадывался, что пуля уже в пути. Догадывался, но всё равно удар застал меня врасплох. Мир дёрнулся. Металл без труда пробил плоть с глухим звуком, похожим на раскол камня под водой. Всё тело отозвалось резким толчком, я пошатнулся и едва не рухнул. Шаг назад – ступня скользнула по бетону. Я выпрямился... И только потом опустил свой взгляд.

Дыра. Сквозная. Плоть разошлась, будто кто-то выдрал её изнутри вместе с куском одежды. Всё выглядело… Паршиво. Как плохой финал. Как точка.

В этот момент мне следовало упасть. Или хотя бы осесть. Но нет – я продолжал стоять. И не было похоже, что я вообще умираю. Что-то внутри уже нивелировало урон, впитало его, как губка. Без боли. Без паники.

Тело двигалось. Разум мыслил. А значит, ничего ещё не кончено. Не здесь. И точно не сейчас.

Я в последний раз взглянул на людей, которые всё ещё стояли по ту сторону «пропасти». А потом развернулся и ушёл – прочь от края, прочь от тех, кто считал, что уже поставил точку, прочь от собственных сомнений. Без слов и без ненависти.

“Забавно… То, что должно было убить, только вернуло мне решимость.” – Размышлял я, оборачиваясь на минувшие события.

Разумеется, меня не интересовала месть. Я не таил на них зла. Меня не терзали бесполезные вопросы – зачем и для чего они так поступили. Просто потому, что я не мог себе этого позволить. Во мне и без того оставалось слишком мало.

Да, мы были по разные стороны. Но я запомнил их запах. Его структуру. И теперь, даже если они поменяют маскировку и начнут охоту, даже если сменят костюмы и выжгут все следы – часть их отпечатка уже останется во мне. В памяти, в крови, в инстинктах. И если придётся… Если ситуация снова поставит нас лицом к лицу, я уже не растеряюсь. Ведь мой путь ещё не окончен.

Я провёл остаток дня в полной изоляции, прячась от шума и света, лишь изредка выглядывая в окно. Мир снаружи был таким же, как всегда – разрушенным, серым, лишённым движения.

От такой травмы, всё ещё будь я обычным человеком, меня уже давно сочли бы обузой. Инвалидом. Возможно, я бы провёл остаток жизни в госпитале, прикованным к койке, с капельницей и тусклым светом больничных ламп.

Но вот наступил второй день.

Хотя отверстие в плече всё еще зияло сквозным провалом, края раны начали затягиваться. Кровь свернулась, а внутри что-то пульсировало – нарастала раздробленная кость и вырванная пулей плоть. Это был механизм, чуждый медицине.

На третий день моя рука наконец шевельнулась. Сначала – еле заметно, потом – больше. Неуверенно, медленно, словно во сне. Но это был прогресс. Выздоровление, которое не имело право на существование.

В этот период я как никогда ощущал, насколько возросли потребности моего организма. Как бы я не пытался растянуть накопленные ресурсы, на восстановление плоти уходило чересчур много энергии – и голод не отпускал ни на секунду. Он жёг изнутри, выжигал остатки сил, доводя до дрожи в пальцах. Жадный, бескомпромиссный метаболизм требовал всё больше пищи.

На четвёртый день запасы мяса окончательно иссякли.

“Всё же мне придётся совершить вылазку…” – Мелькнула мысль, когда я в очередной раз взглянул на пустые полки неработающего холодильника. – “Рука не поднимается выше плеча, но в целом рана уже почти затянулась.”

Я аккуратно сжал пальцы, согнул руку в локте и подвигал ею в разных направлениях. Суставы отзывались тупым щелчком, а мышцы туговато тянулись, будто неуверенно возвращаясь к жизни.

Так совпало, что последнего куска мяса хватило, дабы шкала опыта перевалила через отметку «800», а потом обнулилась. Уровень повысился, и раз мне предстояло выйти наружу, я решил сначала воспользоваться возможностью и распределить свободные очки.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 12 → 13 (015/800)

Параметры:

Сила – 26

Ловкость – 24

Разум – 33

Свободные очки – 7 (3:43:57)

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 2

Скелет – 5

Восприятие – 10

Регенерация – 6

Метаболизм – 9

Моторика – 6

Свободные очки – 3 (3:43:57)

Как выяснилось, теперь при достижении нового уровня мне давалось семь свободных единиц на распределение в основные параметры и три – в особенности организма. Это было чуть больше, чем на прошлом ранге, и само по себе уже говорило о росте. Не только в цифрах, но и в эволюционной структуре тела.

Я не спешил тратить полученное. И хотя шестичасовой таймер сократился почти на половину, мне всё равно пришлось сначала обдумать каждый шаг.

Будучи зомби-вожаком, я уже успел выяснить для себя несколько важных закономерностей. Следовало предположить: если параметр «Влияние» определял максимальный ранг сородичей, которых я мог подчинить, то значение «Разума» напрямую связано с их количеством.

Кроме того, была ещё одна деталь. Похоже, именно разум отвечал за дальность устойчивого подчинения. Если подчинённый зомби уходил за пределы тридцати метров, связь начинала гаснуть, а через несколько секунд – вовсе обрывалась.

“Я не использую способности вожака… Значит, тратить очки на Разум сейчас бессмысленно.” – Мелькнула у меня в голове мысль, чёткая и логичная. – “Сосредоточусь на Силе и Ловкости. Они и без того слишком проседают на фоне Разума…”

И хотя возможность следовать по пути «зомби-гибрида» была безвозвратно утрачена, ничего не мешало мне по-прежнему усиливать каждый параметр. Не зацикливаться на одном направлении, а придерживаться золотой середины, быть гибким и уметь адаптироваться к любой угрозе.

Что же касалось особенностей организма, то здесь я решил вложить одну единицу в Скелет – пусть кости станут прочнее и выдерживают не только удары, но и падения.

Оставшиеся два очка ушли в Регенерацию.

Как ни крути, травма была чрезвычайно серьёзной. Даже сейчас, когда организм постепенно шёл на поправку, я не хотел рисковать. Всё могло сорваться – начнётся воспаление, не приживутся ткани. Или, хуже того, произойдёт внезапная мутация. Я видел, как бывало с другими…

Сразу после распределения очков, возле параметров, которым досталось повышение, как обычно появились таймеры адаптации. Улучшения не вступали в силу мгновенно – организму требовалось время, чтобы перестроиться, перераспределить ресурсы, начать обновление тканей и укрепление структуры.

Оставалось только ждать.

Я снова откинулся к стене, закрыл глаза и попытался больше не думать. Просто ждать, пока плоть не окрепнет. Пока рана полностью не закроется. Пока я снова не выйду наружу – в этот голодный, гниющий город, где каждый шаг может оказаться последним.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 13 (015/800)

Параметры:

Сила – 29 (1:29:59)

Ловкость – 28 (1:59:59)

Разум – 33

Свободные очки – 0

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 2

Скелет – 6 (0:59:59)

Восприятие – 10

Регенерация – 8 (1:59:59)

Метаболизм – 9

Моторика – 6

Свободные очки – 0

Глава 9

Когда повышение параметров завершилось, я почти сразу ощутил, как тело стало иным – более собранным, плотным, будто каждая клетка подтянулась, заняв своё место. Выздоровление пошло в разы быстрее, и уже на следующий день от сквозного отверстия в плече осталась только сухая, стянутая кожа – будто память о ранении, которое могло быть смертельным.

Сутки без еды сильно отразились на мне. Силы покидали тело, но голод ощущался сильнее всего, становясь практически осязаемым. Я поднёс руку к лицу, проверяя подвижность, и она подчинилась. Прогресс был очевиден – движения стали легче, а тело, хоть и истощённое, уже не казалось настолько чужим.

Я был снова в строю. И пусть запасы пищи подошли к концу, теперь у меня появилось то, чего не имелось прежде: подготовленное тело и внутренняя решимость. Я чувствовал, что готов бросить новый вызов своей судьбе, не думая о правильном и неправильном. Сейчас я мог идти вперёд, куда бы меня ни вела эта дорога бесконечной эволюции, ведь она была тем единственным, что у меня осталось. Всё остальное уже исчезло – и старые привязанности, и страхи, и сомнения.

Мне больше не хотелось быть бедствующим, который бессмысленно дрейфовал в океане разрушенного мира. Я хотел идти против течения, сквозь шторм, сквозь волны, даже если на другом берегу не будет ничего, кроме очередной пустоты. Потому что теперь, впервые за долгое время, я не просто выживал. Я жил.

“Надо решить, где мне добывать пищу.” – Подумал я. – “Выбор не такой уж и большой…”

Вполне очевидно, что наступила та самая стадия, когда следовало отбросить иллюзии. Обыск заброшенных магазинов больше не имел смысла и являлся пустой тратой времени. Если где-то и осталось мясо, то, скорей всего, его качество давно скатилось до гниющего, затхлого мусора, который практически не нёс пользы даже для моего организма. Такое не насыщает – оно лишь заполняет пустоту, да и то ненадолго.

Мне нужны были свежие источники. И пусть мораль давно уже утонула, всё же я по-прежнему предпочитал избегать охоты на людей. Это был не страх, а скорее – остатки инстинкта, призрачного уважения к тому, кем я когда-то являлся.

Выход оставался один: переключиться на диких зверей… Или на сородичей.

Последний вариант отталкивал своей логикой. Не потому что было жаль других инфицированных. Нет. А потому, что даже малое употребление их крови сильно ударяло по рассудку. И вместе с этим чересчур ускоряло рост – подстёгивало эволюцию. Будто организм с самого начала знал, какая пища даст максимум, и какая приведёт к необратимым изменениям.

Это был рискованный путь в один конец. Лёгкий, быстрый, но слишком непредсказуемый и, что хуже всего – необратимый. Мутации без стабильности. Прирост силы без понимания, к чему она приведёт.

“Значит, остаётся только охота на одичавших собак и других зверей. Придётся выбраться ближе к окраинам… Городские псы давно уже поедают трупы инфицированных, становятся сильнее и опаснее. К тому же их мясо может оказаться непригодным для поедания…” – Размышлял я над доступными перспективами. – “В идеале бы найти животных, до которых не добралась эта болезнь.”

Я поднялся, подошёл к пустому столу и наугад вытащил из сумки обломок мела. Несколько уверенных линий легли на потемневшую столешницу – получилась грубая карта района. Центральную часть города я разделил пополам: одна – моя зона, знакомая и вычищенная от опасных сородичей. В ней я находился в относительной безопасности, поскольку имел наиболее высокий ранг, нежели другие зомби. Вторая – территория, где, по моим наблюдениям, обосновался новый зомби-вожак. Он привлекал к себе сородичей, устраивал засады и являлся слишком опасным врагом. Пока что я не хотел пересекаться с ним. Слишком рано.

Дальше – извилистая линия окраины, что расстилалась сразу за огромным мостом. Он пересекал русло бурной реки и по сути делил весь город на две зоны. И если центральную часть я знал более-менее хорошо, то вот окраины для меня оставались тёмным пятном. Неизведанной территорией, где могли действовать совершенно другие правила выживания.

Всё менялось: ландшафт, следы, уровни угроз. Я не знал, какие там существа и как далеко они продвинулись в своей мутации. Но именно туда мне предстояло отправиться.

– С этим определились. Теперь следует подумать, как мне вообще охотиться на зверей? – Пробормотал я себе под нос, перебирая свои немногочисленные вещи. – “Они быстрые, пугливые и всё ещё опасные. Нужна тактика…”

Первое – приманки и ловушки. Но если речь шла о хищниках, вроде городских собак, то без мяса тут не обойтись. А мяса у меня, как назло, не было. Предстояло импровизировать. Например, использовать плоть мёртвых сородичей, что валялись на улицах города. Их тела быстро разлагались, но специфический запах сохранялся достаточно долго, чтобы привлечь внимание падальщиков.

Второе – высота. В бою с целой стаей это был, пожалуй, единственный шанс выстоять. Ведь несмотря на мои повышенные параметры и нечеловеческую регенерацию, я не собирался снова рисковать. Поэтому следовало научиться использовать рельеф: забираться на машины, крыши, балконы – на всё то, что обеспечивало тактическое преимущество.

И последнее – оружие. Моя старая бита, хоть и привычная, совершенно не подходила для охоты. Мне нужно было что-то колющее: длинный нож, заточенная арматура, обломок штыка – не важно. Главное, чтобы легко проходил сквозь шкуру и кости. Вероятно, стоило наведаться на заброшенную стройку неподалёку. Если повезёт, то там могло найтись хоть что-то полезное – даже тупой прут.

План складывался – хрупкий, но жизнеспособный. А значит, пора было действовать.

* * *

Чунцин. Восточная окраина.

На вершине смотровой площадки сидела молодая девушка. Сквозь линзы бинокля она вглядывалась в горизонт, где закатные огни расползались ржавыми прожилками по небу, словно кровь, впитанная в старую медь. Внизу же, среди пустых зданий и молчаливых улиц, дымились костры – будто последний тёплый выдох умирающего зверя.

Совсем недавно произошло нашествие многочисленной стаи зомби. Свинец и пламя встретили их с яростью, граничащей с отчаянием. Выжившие, которые не собирались прятаться в бывшей городской канализации, дали инфицированным отпор и основали новый лагерь, но улицы остались усыпаны труппами заражённых. Их тела до сих пор лежали в переулках, сваленные в кучи, словно скошенная трава. Их жгли. Жгли днём и ночью, без остановки. Однако запах – гнилостный, прожигающий сознание, добирался и сюда, на вершину города, где ветер был чище.

Маска почти не спасала от вони разложения и гари, но девушка не морщилась – привыкла. Она лишь поправила бинокль и продолжила наблюдение за периметром, выискивая мельчайшие движения в лабиринте бетонных коробок. Внизу гудел генератор, доносились приглушённые голоса часовых, а где-то лаяла собака – хрипло и надрывно, как будто пыталась что-то сказать миру, который уже ничего не хотел слышать.

На смотровой площадке, вдали от разрухи и пепла, казалось, что хаос внизу – это лишь сцена из плохого фильма. Здесь можно было дышать. Но спокойствие – как тонкий лёд, и девушка никогда не забывала об этом.

Рация зашипела, внезапно вырвав её из полузабвения:

– Сэки, приём… Слышишь меня…? – Голос юный, слегка дрожащий, будто надет не по размеру – фальшивка, что пытается звучать уверенно.

Сэки медленно опустила бинокль и коснулась пряди волос у лица – нервно, неосознанно, пытаясь стереть остатки напряжения. Вздохнув, она включила рацию.

– Чего тебе, Вакамацу?

– Нас вызывает Смотритель. – Сообщил её младший брат, а потом добавил. – Говорят… Срочно.

Пауза. Слово «срочно» означало только одно – что-то снова пошло не так. Это было как предвестие чёрной тучи, что собиралась на горизонте.

Сэки перевела взгляд на центральную часть города, где высокие стеклянные небоскрёбы всё ещё стояли, игнорируя эпидемию, что уже властвовала над миром. Мегаполис был одновременно и живым, и мёртвым – отражение заката в его окнах казалось ярким, но таким чуждым, как вспышки чего-то забытого и уже никому ненужного. Время и пространство здесь словно застыло, не находя ни формы, ни смысла.

Сначала там появились странные зомби, но далеко не такие, как те, что заполняли окраины. Большинство этих тварей были быстрыми, умели бегать и даже прыгали на высоту двухэтажного здания. Они обладали немыслимой силой, способной разорвать человека пополам, вырвать его жизнь одним единственным ударом. И теперь эти чудовища в человеческом обличие начали выбираться за пределы центра... Мегаполис больше не являлся для них пределом – он стал только первым шагом в их пути. Они были как чума, которую уже невозможно остановить.

Сэки сжала кулак, ощущая, как дрожит её рука. Но она не позволила дать себе слабину. Не сейчас. Только не перед младшим братом.

– Поняла. Уже иду. Конец связи.

В это время над её головой неспешно пролетел военный дрон. Его винты пронзали воздух, оставляя за собой едва уловимое жужжание. Дрон оглашал краткую информацию по выживанию, а также передавал координаты безопасных убежищ, как напоминание о том, что ещё есть место для надежды. И несмотря на то, что мир вокруг продолжал рушиться, ещё можно было найти свой собственный путь к светлому будущему.

* * *

В тот же день я отправился на заброшенную стройку. Здание в несколько этажей с обрушенными перекрытиями, но ровными, ещё прочными внешними стенами стояло, словно окаменевший скелет прежнего мира. Повсюду – ржавеющие балки, бетонные плиты, кучи мусора и сорванные строительные помосты. Воздух здесь казался тяжелее, чем в жилых кварталах: густой, затхлый, с привкусом ржавчины и пыли.

Мне повезло. Сразу же на входе я нашёл искомое: длинный обломок арматурного прута, один конец которого был частично заострён, хотя всё равно являлся тупым. Немного усилий, камень в качестве наждака – и вот в руках у меня уже нечто, напоминающее копьё. Не идеальное, но куда лучше, чем бита.

“Поброжу ещё немного… Может, найду что-то полезное.” – Шевельнулась в голове мысль, и я направился дальше, осторожно ступая по строительному мусору.

Я прошёл через полуобвалившийся пролёт, перешагнул кучу кирпичей и оказался в тёмном закутке, где раньше, возможно, располагалась комната отдыха для рабочих. Остатки пластиковой мебели, металлический шкаф и разбросанные коробки с потёртыми ярлыками – всё покрыто слоем пыли.

Я присел на корточки у ящика с инструментами. Почти всё было непригодно – искривлённый металл и сломанные рукояти. Но один предмет всё же привлёк внимание: обломанный стальной шпатель с коротким, но широким лезвием, изогнутым под удобным углом. В умелых руках он вполне мог послужить ножом… Однако не в моих. Точные удары – это не то, в чём я преуспел.

“Наверное, с более высокой моторикой я бы попробовал использовать его как оружие…” – Допустил я мысль, уже когда собирался уходить. – “А это что такое?”

Мой взгляд скользнул ниже и остановился на полке под столом. В глубине, среди пыли и мелкого мусора, что-то лежало. Я нагнулся ближе, убирая в сторону ржавую проволоку и кусок треснувшей плитки. Там покоился пожарный топор с длинной деревянной рукоятью и потемневшим от чего-то лезвием.

Он был покрыт пылью, и всё же по-прежнему внушал доверие. Не самый удобный инструмент для быстрой схватки, но в качестве оружия – более чем грозный. В отличие от биты, один удачный удар этим топорищем мог уложить любого, будь то зверь или сородич силового типа.

– Подойдёт… – Пробубнил я себе под нос, вставая с пола.

Теперь у меня было всё, что нужно. Оставалось лишь сделать шаг за порог – к новой охоте, к новому этапу.

Приготовления не заняли много времени, но, когда я выдвинулся в сторону окраин, над городом уже вечерело. Скоро должны были спуститься сумерки, а с ними пришёл бы мрак и холод, которые всегда скрывали самые опасные угрозы. Этот момент я знал лучше всего, ведь ночь – мой единственный союзник. Сородичи обходили меня стороной, а выжившие прятались в своих укрытиях, как тараканы, скрывающиеся в тёмных углах. В этом безмолвном мире я был как тень – одинокий в своём стремлении к тому, что уже никто не смог бы понять. Возможно, даже я сам.

Раньше, чтобы добраться до окраин, мне пришлось бы ковылять чуть ли не весь день, а то и дольше. Сейчас всё было иначе. Я передвигался короткими перебежками, слаженно и почти бесшумно. Иногда – ради тренировки или в приступе настороженности – я ускорялся до предела, проверяя, на что способно моё тело после всего того, что с ним произошло.

Вскоре небоскрёбы остались позади, как призраки давно ушедшего прошлого, а вместе с ними – и все те, кто обитал среди пустых коридоров и гулких стен. Теперь впереди лежал один только мост – широкий, спокойный и тихий, словно вытянутая рука, ведущая в неизвестность.

“Я ещё ни разу не заходил так далеко… Но я помню этот мост. Помню, как проезжал здесь, когда ещё был другим. Был человеком…” – Размышлял я, остановившись у самого края.

Внизу бушевала река – тёмная, мутная, будто сама кровь земли, вытекающая из её гниющего сердца. Именно так мне это ощущалось в серых тонах, когда я смотрел вниз и думал, что же ожидает меня на той стороне? Ответа я не знал. Только этот бескрайний поток, ревущий внизу, казался мне живым.

Тишина стала ещё глубже, как если бы мир замер, затаив дыхание, ожидая чего-то непоправимого. Я сделал шаг на мост, и асфальт под ногами отозвался глухим эхом. Рядом не было ни движения, ни жизни – лишь я и этот огромный, молчаливый переход в неизвестность. А впереди… Впереди начиналась новая реальность.

Глава 10

Как оказалось, за мостом меня ожидала всё та же мрачная реальность, но лишь в иной интерпретации – многоэтажные дома были ниже, улицы немного уже, а кварталы заметно шире. Свободного пространства, казалось, вроде стало меньше, и в то же время над головой больше не нависали громадные высотки, готовые поглотить небосвод.

Теперь я мог видеть небо – блеклое, затянутое рваными облаками, словно старое полотно, забытое в углу чьей-то квартиры. Оно не манило, не радовало глаз, но и не устрашало – просто было, нависая безмолвно, как молчаливый свидетель чужой истории.

“В первую очередь мне следует найти безопасное место, где я смогу время от времени укрываться, восстанавливать силы или повышать свой уровень…” – Размышлял я, шаг за шагом растворяясь в вечернем городе. – “Не думаю, что каждый раз возвращаться в центр будет разумным. Особенно сейчас… Когда там начал действовать тот странный отряд людей. Они ушли, но могут вернуться.”

Здесь было тише, но не спокойнее. Эта тишина напоминала затаившееся ожидание чего-то плохого и внезапного, однако ничего не происходило. По улицам окраин всё так же бродили мои сородичи – бесцельно и шатко, а возле заброшенных магазинов ощущались следы выживших, которые совсем недавно пополняли свои запасы провизии.

К тому же над городом витал настораживающий запах горелой плоти. Он был едва уловим, тонкий, но навязчивый, как воспоминание о кошмаре. Моё восприятие не дотягивало до его источника, однако внутренний компас уверенно указывал направление, откуда шёл этот запах. Я не стал проверять догадки. Решение не приближаться возникло инстинктивно – любопытство наказуемо.

Я развернулся и пошёл в другую сторону – туда, где улицы казались более покинутыми и безжизненными. Лишь бы не пересекаться с людьми, с которыми мне уже не по пути. Мы стали чужими друг другу, и всякая встреча теперь могла обернуться угрозой.

Двигаясь по узким улочкам, я пытался собрать максимум информации об этой территории. Уже сейчас мне стали понятны некоторые различия во внешней фауне по сравнению с тем, что я знал ранее: ранг здешних сородичей оказался слишком низким. Всё, что я видел вокруг, не могло даже слегка соперничать с обитателями центра.

Если в более густонаселённых районах начали появляться зомби четвёртого, а порой и пятого ранга – могучие и почти неуязвимые твари, то здесь, на окраине, ситуация была совершенно иной. Основную массу составляли безранговые доходяги, жалкие, поблекшие тени людей, истощённые, с плохо скоординированными движениями, словно их существование зависело лишь от инстинкта, но и тот был ослаблен временем.

Существа первого и второго ранга встречались крайне редко – здесь они были настоящими исключениями, как редкие звёзды на тусклом небосклоне. Возможно, им попросту не хватало ресурсов для эволюции, а может, это я слишком привык к той среде, где мне пришлось выживать с первых дней, и теперь воспринимал всё через призму полученного опыта. Тем не менее, данная обстановка лишь играла мне на руку.

“Если в центре меня практически не трогали, то тут и подавно не должно быть конкуренции. Скорей всего, когда я обоснуюсь, низкоранговые сородичи поспешат покинуть территорию вокруг моего укрытия…” – Размышлял я, продолжая искать здание с удобным расположением – желательно неподалёку от парка или дендрария, где, по логике, могли бы появляться звери.

Очевидно, я был в разы сильнее и быстрее большинства других сородичей. Но несмотря на это, по мощи я всё равно не мог сравниться с зомби-мясниками того же ранга – этими неповоротливыми, но чудовищно сильными мутантами. Или же по скорости с зомби-охотниками. Разница между нами всегда будет ощутимой.

Они являлись однозадачными. Все их ресурсы, всё развитие сосредоточено на одном-единственном векторе: сила или скорость. Никаких компромиссов. Никакой гибкости. Их путь казался примитивным, или даже грубым, но я знал, что за этим скрывается реальная эффективность.

Мне же требовалось больше ресурсов, больше наблюдений, больше осторожности. Моя сила не лежала в одном ударе и не заключалась в одном прыжке. Она строилась на расчётах, на понимании среды, на способности не просто выживать – а удерживаться, адаптироваться, быть в тени столько, сколько потребуется. Не день. Не два. А как можно дольше. Именно так я определил для себя путь.

Даже тот зомби-мясник, что едва ли не ступил на порог шестого ранга… Он поглотил бесчисленное множество сородичей, мутировал и впервые выбрался на поверхность – огромный, неуклюжий, с телом, словно вылепленным из кусков чужих останков. Он был силой, чистой и необузданной. Но просуществовал на свободе не больше одного дня.

Его заметили. Его изучили. Его убрали.

Он стал для меня явным примером того, как важно сохранять тишину. Быть не вспышкой, которая ослепляет, но быстро гаснет, а тлеющим угольком, что прячется под пеплом, ожидая момента.

Поэтому я искал не просто укрытие, а узел, из которого можно наблюдать, действовать, при необходимости отступить. Не крепость, а нору, вырытую подальше от всех. Место должно было быть невзрачным, неприметным, желательно таким, чтобы его обошли даже те, кто ищет, чем бы поживиться. И я выбрал старое здание на краю заросшего квартала: обрушившийся балкон, следы копоти на стенах, покосившийся козырёк. Но внутри – бетон, сохранивший прочность, лестница, ведущая на второй этаж, и окна, дающие обзор в обе стороны улицы.

Это был не дом. Это была база. Стартовая точка.

Также в здании имелся выход на крышу и переход на соседнее строение – узкий, полуобрушенный мостик из бетонных плит, по которому вряд ли бы рискнул пройти кто-то тяжёлый или неосторожный. Для меня же это было не просто удобством, а преимуществом: возможность сменить позицию, уйти незаметно, устроить засаду или сбить с толку тех, кто осмелился сунуться внутрь.

– Довольно хорошее место. – Произнёс я вслух.

Голос прозвучал глухо, и всё же, понемногу, у меня начинало получаться. Однако звук быстро исчез, поглощённый тишиной – настороженной, напряжённой, словно сам город слушал, но не отвечал.

С высоты я мог видеть часть старого парка. Он выглядел довольно угрюмо: заросший и лишённый какого-либо следа человеческого ухода. Когда-то подстриженные кусты уже принялись срастаться, деревья кренились под собственным весом, а дорожки скрылись под ковром из сырой листвы.

Я не питал больших надежд насчёт добычи. Вряд ли в первый же день удастся поймать хоть что-то, но и сидеть без дела не хотелось. Так что я обустроил верхнее помещение, насколько позволяли остатки мебели: собрал примитивную кровать из фанеры и дряхлого матраса, заткнул дыры в стенах, поставил заслон у окна и проверил все двери – чтобы запирались.

Затем, несмотря на ночь за окном, я отправился в парк.

Я не спешил. Каждый шаг был осторожен и бесшумен. Границы восприятия расширились до предела, охватывая всё вокруг – каждый вздох ветра, каждый шорох в кустах, каждую вибрацию под ногами. Темнота не мешала – наоборот, на её фоне все запахи ощущались чётче.

И всё же парк оказался пуст. Лишён даже мельчайших признаков жизни. Ни зверя, ни птицы, ни зомби, бездумно блуждающего среди деревьев. Всё будто вымерло, затаилось.

“Как я и думал… Охота будет непростой.” – Мелькнула в голове не очень приятная мысль.

Изначально я прекрасно понимал, что это далеко не лес. Лишь жалкий парк посреди мёртвого мегаполиса. Искусственный осколок природы, втиснутый между бетонных громад. Город оставался городом. Должно было пройти ещё немало времени, прежде чем сюда вернутся настоящие звери, если вообще вернутся. Пока же тишина держалась крепче цепей.

Я скинул сумку с плеч и достал из неё несколько тёмных пакетов, туго затянутых верёвками. Внутри – части тел моих сородичей, аккуратно упакованные, чтобы запах не распространился раньше времени. Остатки уже мёртвых существ. Плоть, что не дождалась нового возрождения.

Это были мои заготовки, предусмотренные на случай, если парк окажется действительно пустым. Такие куски могли послужить приманкой. Запах разложения притягивал зверей, а значит, охота не заканчивалась на одной неудаче. Здесь действовало простое правило: если охотник не идёт к добыче, значит добыча идёт к охотнику.

Я развязал первый мешок и аккуратно выложил содержимое у подножия склонившегося дерева. Затем – второй, глубже в тени, между корней, где сырость делала воздух плотным и вялым, словно затхлое дыхание пещеры. А потом и третий…

Места были выбраны так, чтобы запах тянулся в разных направлениях, пересекал тропы и проникал в чащу. Во время всего процесса я полагался на своё чутьё – больше звериное, нежели человеческое. Оно давно перестало быть просто инстинктом, и я пользовался этим преимуществом, как другой бы пользовался оружием.

Вскоре я закончил. Окинув местность последним взглядом, я, не производя лишнего шума, отступил назад – обратно к свей базе. Ветер уже понёс запах разложения сквозь тёмные ветви.

Теперь оставалось только ждать.

Кто-то обязательно отзовётся. Потому что в этом мире, где почти всё живое либо вымерло, либо мутировало, голод – единственное, что по-прежнему движет всеми.

По пути в своё укрытие я размышлял о разных способах охоты – не столько из практического интереса, сколько чтобы отвлечься от того самого чувства бесконечного голода.

Именно поэтому пришлось потратить всю приманку. Потому что иначе я мог не сдержаться. Плоть, даже гнилая, когда ты слишком долго оставался без еды, начинала казаться всё более соблазнительной.

– Будь у меня больше знаний… Больше подвижности в пальцах… – Пробормотал я почти шепотом. – …я бы мог делать настоящие ловушки, расставлять капканы… а потом просто бродил бы по парку и собирал урожай…

Эту идею следовало считать наилучшим решением, но пока что она относилась к разряду недостижимых привилегий. Выше головы не прыгнешь, и я знал свои пределы.

На данный момент затачивать арматуры и завязывать пакеты – вот максимум моих умений. Руки не слушались так, как хотелось бы, движения оставались рваными, лишёнными тонкости. И всё же я развивался. Медленно, почти незаметно – как корни дерева, пробивающиеся сквозь камень. Каждая единица моторики привносила каплю контроля, каплю возможностей.

Может быть, однажды я действительно смогу совершать самые кропотливые задачи – создавать ловушки, собирать механизмы, работать с деталями, будто пальцы никогда не знали дрожи. Но сейчас – нет. Сейчас я был грубым инструментом, скорее молотом, чем скальпелем.

Я подошёл к окну, присел на корточки за заслоном и снова вгляделся в темноту. Там, где лежала приманка, всё ещё не было силуэтов. Ни движения, ни шороха. Лишь деревья и кусты.

Время текло вязко, почти беззвучно. Час. Второй. Третий. Наступил рассвет – тусклый, как выцветшая ткань, растекающейся по небу бескровным светом.

Я всё это время оставался на месте, затаившись, не шелохнувшись. А затем – что-то изменилось. Не звук, не движение, а внутренний сдвиг. Мои инстинкты дрогнули, как струны, задетые лёгким прикосновением. И на самом краю восприятия появилось нечто прыткое. Живой объект…

* * *

Пекин. Институт высоких технологий.

Гул голосов стих, как только свет в зале угас, оставив лишь холодное сияние огромного экрана, вспыхнувшего на стене. Ряды высокопоставленных чиновников, военных аналитиков и научных советников вытянулись в тишине, будто сами стали частью бездушного протокола. Здесь, за десятью слоями бронированного бетона, обсуждалось то, что могло изменить не только ход эпидемии, но и само понятие выживания.

– Начинаем седьмую фазу доклада. – Раздался спокойный, лишённый эмоций голос ведущего, профессора Линь Жао, главы отдела адаптивных технологий. Его силуэт отразился в стекле, когда он сделал шаг вперёд. – Представляем три ключевые инновации, разработанные в рамках программы «Щит рассвета».

Профессор Линь Жао сделал шаг в сторону. Экран вспыхнул, демонстрируя некую таблицу, плавно сменяющуюся на лабораторную хронику.

– Первый блок доклада посвящён химико-биологическим методам уклонения и управления инфицированными. Первая из новых разработок – субстанция «Покров».

На экране появилось изображение капсулы с мутной серовато-зелёной жидкостью. Надпись: «Покров» – серия 4.6 (прототип успешен).

– Суть проста. Состав блокирует или маскирует выделение определённых феромонов и микроароматов, по которым заражённые определяют здоровых. – Произнёс профессор.

На экране в это время шли короткие видеозаписи с передовой: бойцы, двигающиеся сквозь плотные скопления инфицированных, оставались незамеченными. Один из заражённых буквально прошёл в полушаге, не меняя траектории.

– При нанесении на кожу или элементы брони «Покров» временно искажает химический профиль тела, делая человека условно «невидимым» для инфицированных. – Продолжил Линь, указывая на диаграмму с молекулярной формулой вещества. – Мы наблюдали случаи, когда заражённые проходили мимо в считанных сантиметрах, не проявляя агрессии.

Он сделал паузу, позволяя присутствующим осмыслить вес увиденного.

– Эффект длится до сорока минут. Разработка прошла полевой цикл тестирования и уже активно применяется группами в наиболее заражённых секторах.

По залу пробежал глухой ропот – одобрительный, но сдержанный. Никто не хлопал. Это не была сенсация. Это была – долгожданная необходимость, наконец обретшая форму.

Слайд сменился. Экран заполнился медленно вращающейся голограммой сложной химической структуры, обрамлённой красными пометками.

– Следующий образец – «Искра воли».

Голограмма уменьшилась и сдвинулась в угол, а на её месте началась видеозапись: серое поле, десятки зомби, что стояли неподвижно. И затем – взрыв слабого туманного заряда. Спустя секунду все заражённые повернулись в сторону дыма, и, будто обезумев, ринулись к нему.

В нижнем углу экрана появилась надпись: «Искра воли – V.2.3.»

– Основной послужили нейроткани так называемых Зомби-предводителей. – Начал профессор, не поднимая голоса, но с той интонацией, которая заставляет слушать. – Мы обнаружили, что эти существа формируют особый след, предназначенный для подчинения более слабых особей. После серии стабилизаций, нам удалось извлечь и активировать это соединение, превратив его в аэрозольную форму.

На экране появилось другое видео, где ракурс позволял увидеть ключевой момент: в эпицентре лежала раскрывшаяся капсула, из которой выходил жёлтый туман.

– Так появилась «Искра воли» – дымовая граната, вызывающая мгновенное притяжение всех инфицированных в радиусе до 100 метров. Эффект длится до семи минут.

Профессор медленно повернулся к залу.

– На текущий момент это одна из самых эффективных отвлекающих технологий, доступных в полевых условиях.

Зал остался молчаливым, но интерес прослеживался почти у всех присутствующих. Даже те, кто до этого сидел с отрешённым выражением, теперь смотрели на экран чуть внимательнее, словно пытаясь мысленно просчитать вероятности.

Всё же эта разработка могла позволить выиграть время для эвакуации военных или важных чиновников, а также обеспечить прикрытие в тех случаях, когда обычная тактика оказывалась бессильна.

Тем временем профессор опять выдержал паузу. Лицо его стало чуть более собранным. А голос, хоть и остался ровным, обрёл ту ноту, которой обычно начинают рассказывать о вещах, выходящих за рамки обычного.

– Третий образец… – Он кивнул ассистенту.

Экран погас, и зал на секунду погрузился во мрак, прежде чем вспыхнул образ – огромный силуэт Зомби-Гиганта, израненного, но всё ещё живого, несмотря на простреленную голову и перебитые кости.

– …основан на биоматериале, изъятом из генома особей класса «Колосс». Мы обнаружили уникальные аномальные клетки, демонстрирующие невероятную устойчивость, скорость регенерации и физическое усиление. После многочисленных экспериментов нам удалось изолировать их стабильную форму.

На экране появилось название: «Веретено» - вакцина адаптивной мутации (Экспериментальная версия).

– Вакцина «Веретено» способна повысить физические показатели человеческого организма в три, а в некоторых случаях – в пять раз. Кроме того, лабораторно подтверждён шанс выработать частичный иммунитет к вирусу – на уровне 5%. Препарат всё еще нестабилен, однако побочные эффекты сведены к минимуму.

В зале повисло гробовое молчание. Затем последовало почти синхронное движение голов – сдержанное, и всё же безошибочно выражающее шок, одобрение и что-то близкое к благоговению. И хоть шанс получить иммунитет оставался ничтожно маленьким, уже сам факт такой возможности вселял надежду в сердца присутствующих.

Безусловно, развитие заражённых происходило крайне стремительно и, казалось, не знало предела. Однако учёным удалось извлечь у вируса его лучшее проявление – силу, скорость, выносливость – и направить их в нужное русло, вложив в человеческое тело.

И чем дальше будут развиваться так называемые «Мутанты», тем глубже смогут проникнуть исследователи, тем ближе станет создание следующей, более продвинутой вакцины.

– Как бы парадоксально не звучало, но именно эволюция врага открывает путь к нашему собственному преображению. – Тихо произнёс профессор, заканчивая презентацию. – Испытания продолжаются. Добровольцы отобраны. И уже сейчас можно утверждать: «Веретено» – не просто вакцина. Это новый этап в борьбе за выживание человечества.

В этой тишине, среди угасающих экранов и седых голов, впервые за долгое время раздались хлопки аплодисментов – тихие, но наполненные надеждой.

Глава 11

* * *

Живым существом, что всё-таки забрело на запах приманки, была одичавшая собака – уже поражённая вирусом. Её силуэт медленно вынырнул из тумана: исхудавшее тело, клочья свалявшейся шерсти, язвы, зияющие на боках, словно плоть пыталась сбросить с себя последнюю оболочку. Глаза горели тусклым, злобным огнём, и движения были резкими, но инфекция, похоже, не успела проникнуть глубоко. В отличие от собак, обитающих в центре города, эта псина заразилась совсем недавно, возможно менее одной недели назад.

Я наблюдал молча, затаив дыхание.

Это была не совсем та цель, на которую я рассчитывал. Кожа да кости, к тому же больная, и всё же другого варианта могло и не быть. Плоть с минимальной вирусной нагрузкой являлась редкой находкой – потенциальной пищей, пусть и с риском получить удар по рассудку. А я больше не мог позволить себе отказываться от мяса, ведь с каждым днём, с каждым часом, я чувствовал, как голод становится хитрее – прячется, и прорастает глубоко внутри.

“Без ресурсов моё тело ослабнет ещё сильнее… Надо действовать.” – Шевельнулась в голове уверенная мысль.

Я не был охотником в привычном понимании. Но что-то внутри, чуждое и приобретённое, уже считывало поведение цели: её скорость, координацию, степень мутации. Я подбирался как можно ближе, бесшумно, словно меня вёл сам инстинкт. Любая ошибка могла спугнуть зверя, и тогда приманка оказалась бы потрачена в пустую.

Когда расстояние сократилось до нужного минимума, я метнул арматуру – коротким, но мощным движением. Даже с такого близкого расстояния был огромный шанс промахнуться, ведь руки едва слушались, и всё же мне повезло.

Заточенная арматура вошла точно под рёбра, с глухим хрустом. Собака взвизгнула, завалилась на бок, брыкаясь и рыча, пытаясь подняться. Её движения были хаотичны, но уже обречёнными. Я выскочил из укрытия, преодолел остаток дистанции в два рывка и добил её, направив топор в основание черепа.

Наступила тишина. Лишь ветер шевелил мокрые листья.

Ещё миг я смотрел на умирающее тело, тщетно пытаясь найти в себе хотя бы крупицу жалости. Но вместо этого чувствовал только беспристрастную пустоту и голод.

– Сегодня мне повезло чуть больше, чем тебе… – Тихо произнёс я и присел рядом. – А может, и наоборот… Раз я ещё здесь. Кто знает…

Я достал из рюкзака свёрнутую ткань и короткий нож. Разделка пошла быстро. Не потому что я знал, как нужно, просто руки делали своё. Работать с мясом стало привычным ритуалом, грубым и точным.

Через несколько минут нужные части были плотно упакованы в ткань, а затем – в пакеты. Остальное я забирать не стал. Раскидал по парку: под корни, в густые заросли, у промокшей скамейки – как новую приманку, чтобы привлечь других зверей. Пускай запах продолжает работать на меня.

Я выпрямился, бросив взгляд на хмурое, просыпающееся небо. Тяжёлые облака стелились низко, будто вдавливали город в землю.

Это был новый день. Но начался он не с рассвета, не с тепла и не с надежды. Он начался с очередной оборванной судьбы – и моего решительного шага поверх неё.

Я двинулся обратно к своему укрытию, туда, где бетон держался крепче, чем люди. Ноги ступали осторожно, однако внутри уже поселилось странное спокойствие. Я знал, что этот день я выиграл. А завтрашний… Завтрашний ещё не наступил.

Мясо истощённого зверя, пусть и заражённого вирусом, оказалось в разы питательней даже самых свежих остатков из магазина. Возможно, причина скрывалась в том, что кровь – ещё не полностью свернувшаяся и насыщенная энергией, сохраняла часть силы животного. Или дело было в том, что организм, борющийся с инфекцией, накопил в тканях особые вещества, которые временно увеличивали его питательную ценность.

Я не знал ответа. В любом случае, ощущение сытости так и не пришло, но шкала опыта поднялась более чем на четверть.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 13 (247/800)

Так как у меня больше не имелось нужды максимально растягивать запасы еды, я полностью восполнил силы организма. Буквально через полчаса я уже чувствовал, насколько тело стало бодрее и выносливее, а внутренний огонь голода притупился до управляемого уровня. Мои возможности, ранее ограниченные недостатком пищи, достигли предела.

Это было редкое ощущение после долгих дней и ночей борьбы с постоянным истощением. Организм наконец перестал дрожать от слабости, движения стали чуть увереннее, а мысли – яснее.

К тому же кое-что из добычи всё же осталось – сердце и печень. Эти органы вызывали настороженность: я не был уверен, насколько безопасно употреблять их в пищу. Именно в них, скорей всего, находились основные скопления вируса, которые могли не просто навредить, а спровоцировать неконтролируемые последствия.

“Даже их запах воспринимается иначе…” – Подумал я, наблюдая своим чутьём бледно-фиолетовый контур, струящийся вдоль ещё свежих органов. – “Этот оттенок… Он слегка похож на тот запах, что проявляется, когда заражённый человек достигает этапа повышения ранга…”

Я нахмурился, задавая себе всё больше вопросов: если звери проходили через нечто подобное, то почему менялись только их отдельные органы? Почему не весь организм? Ответов не было, и это запутывало ещё больше.

Разумеется, на всём протяжении поедания плоти заражённой собаки мой рассудок испытывал значительный удар. Будь это ещё недели две-три назад, я бы, вероятно, не выдержал. Сломался и на какое-то время утратил бы контроль над телом.

Но теперь… Теперь мой разум оказался достаточно устойчивым даже к такой нагрузке. Не без усилий, не без обильного выделения слюны, не без стиснутых зубов – но я прошёл через это, ни на секунду не потеряв себя.

Поэтому у меня появилась мысль. – “Почему бы не рискнуть и не зайти чуть дальше?”

Я собирался попробовать съесть эти странные органы. Проверить их воздействие на мой организм. Отследить реакцию. Это могло быть безумием, а могло стать шагом к чему-то новому.

Так что я решился.

Я аккуратно развернул ткань, в которой хранил органы, и вновь посмотрел на печень – плотную, тёмную, покрытую лёгким, бледно-фиолетовым сиянием, заметным только для меня.

Я отрезал крохотный кусок. Настолько маленький, что он вряд ли насытил бы даже крысу. Но этого было достаточно. Я поднёс его ко рту, медленно и нерешительно, а затем проглотил.

Реакция была мгновенной. В горле будто пронёсся дым – густой, вязкий, оставляющий после себя непонятное ощущение. На несколько секунд разум помутнел, тьма окутала мысли, и я почувствовал, как моё тело покачнулось. Но вслед за этим, словно пробившись через завесу, появилась ясность, и с ней волна прилива сил.

Сказать, что я ничего не понял – значит ничего не сказать. Хотя объем съеденного был совсем небольшим, шкала опыта тут же поднялась на пять единиц, как если бы организм моментально усвоил продукт. В отличие от другого мяса, на переваривание которого уходило до получаса, это вещество казалось, работало мгновенно, проникая вглубь и меняя меня изнутри.

Каких-либо ощутимых изменений я не заметил, но и признаков вреда тоже не было. Своеобразное мясо, несмотря на опасения, не вызывало фатальной потери контроля, ни скачка агрессии. Поэтому я продолжил – маленькими ломтиками, сдержанно, постепенно увеличивая порцию, пока не разделался с печенью полностью.

И под самый конец, когда подошла очередь попробовать съесть сердце, на панели моего профиля что-то изменилось.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 13 (341/800)

Параметры:

Сила – 29

Ловкость – 29 (00:27:29)

Разум – 33

Свободные очки – 0

Помимо того, что шкала опыта заметно возросла, каким-то образом мои параметры повысились – прибавилась одна единица ловкости. Причём это произошло вне обычной схемы повышения уровня. Ни всплеска, ни слабости в теле, а просто как факт.

“Мутация? Тоже самое было с появлением Влияния…” – Подумал я, нахмурившись.

По всей видимости, организм начал плавно адаптироваться к чужеродным структурам, не отторгая их, а вплетая в своё естество. Это не было чем-то резким – скорее, процесс напоминал то, как капля краски медленно растворяется в воде, меняя её цвет изнутри.

Я становился другим. Незаметно. И необратимо.

Как бы то ни было, такая перспектива больше не казалась неправильной. Я посмотрел на свои руки. Та же форма, та же кожа, но внутри происходило что-то новое. Мутация больше не воспринималась как угроза. Скорее – как инструмент, как язык, на котором говорил этот мир, где не осталось места для слабых.

Дальше на очереди было сердце. Однако, съев его, я не обнаружил никакого прироста параметров. Лишь заметный скачок опыта – более ощутимый, чем от печени, но всё же недостаточный для повышения уровня.

– Получается, существует какая-то разница… – Негромко произнёс я, размышляя. – “Повышение ловкости произошло только при поедании печени.”

Возможно, лимит «Дополнительного бонуса» уже был достигнут. Или же именно этот орган нёс в себе мутагенные ценности. В отличие от печени, сердце, по всей видимости, служило источником энергии, а не катализатором изменений.

Я вытер пальцы о тряпку и медленно поднялся. Теперь можно было переключиться на новые задачи: обследование ближайших улиц, укрепление укрытия, поиск животных за пределами парка. Ничего не мешало мне параллельно расширять охотничьи маршруты и отслеживать других одичавших собак, пока оставленная приманка продолжала выполнять свою роль.

Сквозь узкую щель между досками на окне пробивался тусклый серый свет. День медленно набирал силу, но небо снаружи было всё ещё затянуто тяжёлыми облаками. Где-то далеко протянулся знакомый визг – зомби-крикун. Ему ответил собачий лай – глухой, резкий, с хрипотцой, доносившийся из соседнего квартала.

Я втянул воздух и прислушался, активируя всё своё восприятие. Тишина между звуками рассказывала больше, чем сами звуки: район пока оставался относительно безопасным, однако я ни на секунду не терял бдительность.

Пора было идти.

Я двинулся к выходу, проверяя на ходу каждое крепление, каждую доску, каждый замок. Всё должно быть в порядке, если мне придётся внезапно вернуться – с преследованием за спиной или с добычей в руках.

Дверь скрипнула, пропуская меня наружу. Сухой воздух ударил в лицо, насыщенный запахом гнили, сырости и далёкого дыма. Я поднял капюшон и слился с серыми тенями утерянного города. Моя охота продолжалась.

Теперь у меня было больше сил, больше возможностей, и к концу дня мне удалось выследить и обезвредить ещё двух псов. Их внешний вид сразу вызывал опасения: поражения на коже были глубже, движения более резкие, а глаза светились лихорадочным, неестественным блеском.

По всей видимости, их заражение проникло дальше, чем у первой собаки, поэтому я действовал осторожно. Разделял пищу на порции, пробовал понемногу, внимательно следя за реакцией организма. И даже так, где-то к полуночи, я достиг повышения уровня.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 13 → 14 (014/800)

Параметры:

Сила – 29

Ловкость – 29

Разум – 33

Свободные очки – 7 (05:59:59)

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 2

Скелет – 6

Восприятие – 10

Регенерация – 8

Метаболизм – 9

Моторика – 6

Свободные очки – 3 (05:59:59)

Этот этап следовало назвать ключевым, ведь теперь я находился в одном шаге от следующего ранга – от той самой ступени, на которой когда-то стоял зомби-каннибал, что внушал мне угрозу. Но в отличие от него, я всё ещё мог двигаться вперёд. Мог догнать его – и превзойти.

Он был всего лишь неразумным порождением вируса, слепым хищником, отточенным для разрушения. Я же шёл дорогой осознанного развития. И чем дальше продвигался, тем яснее понимал – это отбор. Отбор на способность адаптироваться, меняться и выживать.

– Я сохранил разум среди этого хаоса, а значит… Мне надо пользоваться этим преимуществом.

Даже если путь впереди выстлан плотью павших и изломанных сородичей – он всё ещё был. И каждый мой шаг должен миновать ошибки других. Я не имел права на беспечность. Ведь единожды оступившись, уже не поднимешься.

Разумеется, я уже знал, куда направить прирост параметров. Сила и ловкость – основа выживания. Каждая единица делала тело отзывчивее, быстрее, выносливее. Что же касалось особенностей организма, то здесь я восполнил самые уязвимые места: недостаток моторики, прочности скелета и всё ещё неоптимальную регенерацию.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный

Уровень 14 (014/800)

Параметры:

Сила – 33 (01:59:59)

Ловкость – 32 (01:29:59)

Разум – 33

Свободные очки – 0

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 2

Скелет – 7 (00:59:59)

Восприятие – 10

Регенерация – 9 (00:59:59)

Метаболизм – 9

Моторика – 7 (00:59:59)

Свободные очки – 0

Пусть изменения шли медленно, почти незаметно, но я чувствовал – структура тела укреплялась.

За окном спустились сумерки – время охотников и падальщиков. Воздух стал плотнее, тише. Мир замер в ожидании рассвета. Но теперь я был готов к следующему дню чуть лучше, чем вчера. Не идеален, не всесилен… Но уже далеко не тот, кто когда-то прятался от ветра.

Во мне больше не осталось сомнений. Я не знал, где закончится мой путь, но был уверен в одном – я продолжу идти. Пока тело не развалится, пока разум не сгорит в собственной мутации. А до тех пор – вперёд. Сквозь мрак, гнилую плоть и забытые руины.

Глава 12

Как выяснилось, новая добыча имела некоторое сходство с предыдущей. Их сердце оказалось обычным, но вот печень имела такой же бледно-фиолетовый контур. Тем не менее, её поглощение не прибавило мне параметров. Это означало лишь одно – существовали дополнительные условности, скрытые от глаз, как чернила, проступающие лишь под лунным светом.

Возможно, требовался более значительный объём продукта, либо нечто иное – качество, подходящая природа, способная создать отклик в моей сущности. Совместимость или просто случайное совпадение.

Так или иначе, я не стал зацикливаться на этом. Сомнения – верный способ утонуть в собственных размышлениях. Я продолжил подготовку к предстоящему повышению ранга, которое уже маячило на горизонте, как багровый рассвет перед бурей.

Новый порог. Необратимая эволюция. Что же она принесёт?

“Думаю, мне совсем немного не хватит нынешних ресурсов… Нужно совершить ещё одну вылазку.” – Размышлял я, рассеянно расширяя своё восприятие в сторону парка, где, в сумерках, лежала приманка. – “И стоит выбрать себе комнату без окон… Чтобы сородичи не почувствовали, как я повышаю ранг.”

Переход на новую ступень – акт не просто внутренний, а биологически насильственный. Он сопровождался слабостью в теле, хрустом, будто лопались старые связки, и мгновенным помутнением рассудка, как это уже происходило в прошлый раз. Я становился уязвимым на короткое, но опасное время.

Другие инфицированные, пусть даже безранговые, могли навредить мне. Примитивные, но голодные, они тянулись к любой вспышке силы, как мотыльки к свету, не понимая, что этот огонь не освещает, а пожирает. И всё же… Толпа в слепом восторге способна задушить даже пламя.

Поэтому я не мог рисковать. Всё должно было быть спланировано – от момента поглощения до конца самой трансформации. Тишина, изоляция, стены, которые не отразят крика.

Я провёл языком по пересохшим губам, непринуждённо прислушиваясь – в парке кто-то появился. Сначала – некий зверь, обыкновенный, не заражённый вирусом. Его запах был чист и не обременён мутацией. Но за ним шёл кто-то ещё.

Не животное. Но и не человек. Мой сородич.

Движения казались слишком быстрыми, слишком выверенными. Каждый его шаг был рассчитан – не просто скрытный, а инстинктивно точный, как у хищника. Он двигался не как охотник, а как равный мне, пришедший на чужую территорию.

– Четвёртый ранг… Ну откуда ты здесь взялся? – Пробубнил я себе под нос, вплетая в голос лёгкое, почти ленивое раздражение, хотя в глубине моих мыслей уже происходил холодный расчёт. – “Наверное, он тоже выбрался из центра города. Это плохо.”

Плохо для меня. Плохо для хрупкого равновесия, которое я выстраивал в этой части города. Своим присутствием он портил охоту – чужой запах, чужая аура, чужой хищный интерес. Конкуренция. Приманка теперь могла сыграть против меня, заставив сородича осесть в парке.

Но главное – не разобраться с проблемой сейчас означало иметь дело с ней позже. А «позже» могло совпасть с самым опасным мигом – моментом эволюции. Когда моё тело слабо, а разум погружён в пустоту.

Я медленно выдохнул, позволяя дыханию раствориться в воздухе. Решение было очевидным. Он должен исчезнуть.

Без колебаний я собрался и направился в сторону ночного парка, сжимая в руке топор. Его вес не вызывал ни напряжения, ни комфорта – просто был. Как часть механизма, встроенного в мою функцию.

Тени между деревьями сгустились, но я, как и прежде, не нуждался в зрении. Мир ощущался многогранно. Найти что-либо в такой среде не представляло трудностей. Сородич был близко. Он и не думал прятаться.

Я свернул с тропы, ступая по влажной земле. Деревья сомкнулись над головой, приглушая остатки ветра, и всё вокруг будто сжалось, уступая место лишь нам двоим.

Он сидел у зарослей, спиной ко мне, низко припав к земле. Сутулый, грязный, ободранный – одежда висела клочьями, кожа местами потрескалась, выставляя на обозрение тёмные наросты, словно обугленные пятна. Плечи вздрагивали в рваном ритме. Похоже, он уже настиг свою жертву. Тело под ним лежало неподвижно, а сам сородич рычал и вгрызался в плоть, полностью сосредоточенный на процессе поглощения.

Я стоял молча и, применив фокусировку, пытался определить, к какому подвиду относится соперник – чтобы знать, чего ожидать от этой встречи. Зомби-прыгун? Один из тех, кто способен резко сокращать дистанцию, преодолевая десятки метров одним движением? Или же обычный охотник, быстрый и цепкий, прекрасно ориентирующийся в темноте?

“Если прыгун – потребуется упреждающий удар. Для этого я должен подобраться как можно ближе… Если же он охотник – придётся действовать точнее и быстрее.” – Определил я для себя несколько моделей ведения боя, мысленно просчитывая их, словно разыгрывал знакомую партию с новыми фигурами.

Некоторое время он не замечал моего присутствия. Действовал с жадностью – резкими, неаккуратными движениями, подобно голодному зверю. Однако стоило мне сделать шаг, как он замер.

Голова медленно приподнялась, и низкое рычание, прежде приглушённое, наполнилось агрессией. Он не оборачивался, но я уже чувствовал: он знал, где я, знал, сколько между нами шагов, знал, что рядом конкурент. Вся его враждебность была ощутимой, будто горячее давление в воздухе, готовое вырваться наружу при первом же движении. Об этом говорили мои инстинкты.

В воздухе повисла тишина – густая, напряжённая, как струна, натянутая до предела, словно всё вокруг на мгновение перестало дышать. Казалось, даже ветер затаился. Только деревья скрипели где-то в глубине, напоминая, что время ещё идёт – медленно, но неутолимо.

Он развернулся резким движением, встав в полный рост. Лицо вытянутое, с глубоко запавшими глазами, а по подбородку стекала свежая кровь. Взгляд – прямой, тяжёлый. Не было сомнений: бой неизбежен.

“Действительно думаешь, что я буду сражаться с тобой честно? Ты не с тем связался...” – Мысленно произнёс я, нисколько не изменившись в лице, и сорвал с пояса небольшой мешочек.

Пальцы не стали возиться с узлом – я разорвал его зубами. Под двумя слоями плотной упаковки находился тщательно укрытый фрагмент: кусочек собачей печени с бледно-фиолетовым контуром. Едва ощутимый запах, но насыщенный, специфический, тот самый, что способен вызывать у инфицированных почти неконтролируемый отклик и заставлял нападать на сородичей. Он манил даже сильнее, чем аромат живых людей.

Я бросил его перед собой – не слишком близко, но и не слишком далеко. Расстояние выверено, как ход в партии.

Это была совершенно бесхитростная уловка, подготовленная заранее. Простая, грубая – и потому надёжная. Её более чем хватило, чтобы привлечь внимание заражённого.

Его глаза на мгновение застыли, вцепившись в приманку. Взгляд стал глубже, а затем он сделал шаг вперёд – быстрый и уверенный. Не размышляя, ведь телом двигал инстинкт.

Рука высокорангового сородича дёрнулась, будто хотела схватить то, что лежало перед ним, но я уже пошёл навстречу. Спокойно, без рывка. Занёс топор – не высоко, не театрально, а ровно настолько, сколько требовалось, чтобы нанести точный, резкий удар.

Он не успевал среагировать. Слишком поздно. Топорище со свистом уже опустилось на его голову, прервав всё, что ещё могло считаться действием.

Через миг он рухнул – тяжело, неестественно.

Я же выпрямился. Топор повис в руке, как инструмент, выполнивший свою задачу.

Вокруг снова стало тихо. Ни ветра, ни звуков. Только деревья, чьи силуэты будто отступили, став тенями на краю сознания. Парк принял случившееся равнодушно, как принимают дождь или снег.

Перед тем как вернуться в своё пристанище, я оттащил труп высокорангового сородича за пределы парка. Осторожно, без лишнего шума, хотя вокруг всё равно не осталось тех, кто мог бы меня услышать. Затем я занялся тем, что осталось от добычи конкурента. Но перед этим – изучил.

Это была косуля. Или молодой оленёнок, худой, полностью здоровый, точнее, уже мёртвый, но без следов инфекции. Шерсть мокрая, глаза мутные. Удивительно, что сородичу удалось загнать такого шустрого зверя. И ещё удивительнее то, как он вообще оказался в этих местах?

“Возможно, где-то поблизости остался зоопарк. Или один из тех заповедников, где диких животных выпускали на волю. Хотелось бы найти эти места…” – Допустил я мысль, после чего распотрошил тушу и небрежно раскидал остатки по парку.

Больше не задерживаясь, я направился обратно.

Теперь у меня было достаточно ресурсов, чтобы перейти на следующий ранг. Но прежде чем позволить изменениям вступить в силу, я занялся подготовкой: запер все двери, подпер их металлическими прутьями, заблокировал окна. Через крышу тоже можно было проникнуть, и этот путь я перекрыл тяжёлым диваном – грубо, но надёжно.

Только когда здание стало напоминать капсулу – изолированную и глухую, я начал готовить одно из помещений. Очистил середину от мусора, освободил пол и разложил лишь то, что могло пригодиться – мясо. Много. Всё, что у меня имелось.

Повышение ранга не заставило себя ждать. Оно наступило, как и прежде, с достижением третьего уровня этого цикла.

Зомби-вожак

Ранг: Усиленный → Мутировавший

Уровень 14 → 15 (001/1600)

Разумеется, шкала опыта немедленно возросла вдвое, но я даже не удостоил её взглядом. Всё моё внимание было поглощено тем, что открылось ниже – ветви мутации, каждая из которых сулила новую грань силы… Или новый шаг в сторону необратимых изменений.

Зомби-контролёр – Особый тип инфицированного с выраженным психоневральным ростом. Обладает способностью внедрять паразитарные образования в тела других зомби, повышая степень и дистанцию контроля над ними. Количество паразитов ограничено, и каждая их потеря на время ослабляет влияние.

Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +2; Сила +4; Ловкость +2; Разум +12.

Особенности: Обладает псионическим импульсом, вызывающим дезориентацию у живых целей. Крайне уязвим при прямом столкновении: его тело слабо защищено и неспособно к продолжительной борьбе.

Зомби-вожак – Существо, обладающее способностью влиять на других зомби с помощью звуков, запахов и даже контролировать их разум. Инстинктивное подчинение делает его опасным координатором в группах и стаях.

Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +2; Сила +3; Ловкость +3; Разум +12.

Особенности: Может подавлять волю сородичей или живых существ, заражённых вирусом. Уязвим в открытых сражениях, так как его способности не предназначены для прямых столкновений с врагом.

Зомби-ревун – Мутировавшая форма зомби-крикуна, приспособленная к акустическому подавлению. Обладает деформированным голосовым аппаратом, способным издавать звуковые волны, вызывающие дезориентацию и кратковременный паралич у живых существ. Его крик также притягивает сородичей, вызывая локальные вспышки агрессии в радиусе воздействия.

Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +2; Сила +2; Ловкость +4; Разум +12.

Особенности: Издаёт направленные звуковые импульсы, нарушающие ориентацию и слух. Привлекает неограниченное число сородичей, создавая угрозу численным перевесом. Уязвим в открытых сражениях, так как его способности не предназначены для прямых столкновений с врагом.

(00:59:59)

В этот раз все три варианта развития относились к виду зомби-предводителя. Система больше не пыталась навязать мне иные пути. Напротив – она сузила направление, будто признавая сделанный ранее выбор. Все доступные формы теперь усиливали ключевой параметр – «Влияние», но даже так, каждый путь всё равно имел свою искажённую, специализированную природу, отличную от других.

Зомби-контролёр – обманчиво тонкий, паразитирующий на воле других. Он превращал сородичей в марионеток, полностью подчиняя их себе с помощью паразитов. Эти же марионетки были его ахиллесовой пятой: лишённый приспешников, он становился почти беспомощным. Однако у него имелась ещё одна способность – псионический импульс, и это могло оказать свой вес.

Зомби-ревун – более прямолинейный, но с широким спектром воздействия. Его голос являлся одновременно оружием и зовом, звуковой волной, разбивающей порядок. Он мог оглушать, дезориентировать, сеять хаос и одновременно притягивать сородичей, превращая любую стычку в кровавое месиво.

Оба подвида казались по-своему грозными, полностью оправдывая принадлежность к пятому рангу. На этой ступени эволюции любой зомби, вне зависимости от специализации, обретал возможности, выходящие за пределы обычного понимания – словно вирус преобразовывал саму суть заражённой особи. Выводил её на другую форму бытия, где привычные законы уже не действовали.

“Каждый вариант по-своему силён… И всё же. Меня снова ставят перед выбором. Сложным. Почти навязанным. Очередная ловушка?” – Размышлял я, вглядываясь в строки перед своим взором, пытаясь уловить скрытый замысел.

Контролёр и Ревун. Они не были равнозначны. Один предлагал контроль – точечный, более глубокий. Другой – хаос, звуковую ярость, способную сотрясать пространство.

А вот третий… Зомби-вожак. Тот, кем я уже являлся. Он не сиял новыми возможностями. Не пугал экзотическими мутациями. На фоне остальных казался почти тусклым, обычным. Что-то среднее между высоким влиянием и широкой зоной воздействия. Без крайностей. Без откровений. Просто – стабильность.

И по какой-то причине ситуация вновь повторялась. Как тогда, при выборе «Зомби-гибрида», система подвела меня к исходной точке – к самому основанию. К сути. Она манила чуждым, предлагала отклониться, стать чем-то иным, отползти ещё дальше от того, что когда-то называлось человеком.

Но я не поддался. Снова. Даже лишённый надежды вернуться назад.

Я не выбрал крайность – ни звуковой хаос, ни изощрённый паразитизм. Я остался тем, кем уже был: зомби-вожаком. Формой не самой яркой, но уже привычной. И мир вокруг на мгновение сжался, как грудная клетка перед последним вздохом... А затем – расширился. И тьма, что давно стала моим укрытием, скользнула ближе. Она приняла мой выбор.

Зомби-вожак

Ранг: Мутированный

Уровень 15 (001/1600)

Параметры:

Сила – 36 (01:29:59)

Ловкость – 35 (01:29:59)

Разум – 45 (05:59:59)

Свободные очки – 0

Особенности организма:

Мышечная масса – 1

Реакция– 1

Влияние– 3 (00:59:59)

Скелет – 7

Восприятие – 12 (01:59:59)

Регенерация – 9

Метаболизм – 9

Моторика – 7

Свободные очки – 0

Глава 13

Я ожидал, что и в этот раз придётся терпеть невыносимую нагрузку – стоять на краю забвения, цепляться за остатки разума, стиснув зубы, лишь бы не раствориться в процессе беспощадной мутации. Однако всё сложилось иначе. Не сказать, что стало совсем легко… Но заметно проще.

Будто вирус больше не ломал меня изнутри, а вплетал нечто иное – не переписывал, а дополнял. Я даже мог мыслить. Мог, хоть и с усилием, двигаться – отслеживать, как новая сила медленно, но верно множилась в глубинах моего тела. Та самая невидимая рука, способная подчинять сородичей, крепла и прорастала, тянулась к свету сквозь тёмные слои сознания. Обещала власть – власть, от которой я отказался, но не мог полностью уйти. Она оставалась моим продолжением…

Когда же процесс завершился, я не почувствовал себя другим, а ощутил эдакую завершённость. Как если бы теперь мой облик наконец соответствовал тому, кем я уже давно являлся, но не хотел этого признавать перед самим собой.

Взгляд в зеркало всё ещё отражал обычного человека, однако стоило мне опустить капюшон, и тьма, казалось, подкрадывалась ближе, обнажая ту скрытую сущность, спрятанную от мира. Под кожей больше не осталось чёрных прожилок, да и худоба отступила, но вот оттенок тела стал совсем мертвенно-бледным, словно высосанным из мрака. Глаза – полностью чёрные, без капли света. Нечеловеческие. Они смотрели на меня с холодной бесконечностью, словно дыры в самом сердце моей души, через которые могла пролиться даже бездна.

Эти глаза не знали ни страха, ни сожалений – только пустоту и жажду чего-то непостижимого. Тьма перестала быть врагом, но и другом она не являлась. Скорее, она стала частью меня – тихим спутником, что больше не шепчет на ухо, а дышит внутри грудной клетки, живёт в каждом движении и взгляде.

– И это именно то, к чему я стремился? – Спросил я у самого себя, всматриваясь в своё отражение.

С одной стороны, внешне я был в разы меньше похож на зомби: ни желтеющей плоти, ни впалых глазниц, ни слепого, стеклянного взгляда или шаткой походки. Скверна отступила, будто бы проиграв место чему-то новому – более собранному, целенаправленному. Но с другой стороны…

С другой стороны, человек во мне стал ещё дальше, чем когда-либо. Отошёл, как забытая тень, еле различимая на закате созерцания. Сохранились лишь фрагменты – воспоминания, привычки, голос. Но самой сути уже не осталось.

И, пожалуй, это было самым гадким. Не утрата человечности как таковой, а то, как естественно она исчезала с каждой мутацией. Без сопротивления. Без боли.

Я больше не скучал по себе прежнему. Не грезил наяву, не пытался выстроить внутри мнимый образ того, кем когда-то был. Но всё же… Иногда, в моменты тишины, между вдохом и выдохом, будто прорывался тонкий, почти забытый след – не эмоция, а её эхо. Как смутная догадка, что когда-то я знал, что значит бояться. Любить. Терять.

Мне хотелось вернуть эти чувства. Не из тоски, не из надежды, а для того, чтобы убедиться, что я действительно живу. Что человек, которым я себя помню, был не просто оболочкой, а чем-то настоящим.

Но пока… Пока всё внутри оставалось глухим.

– Видимо, итог неизбежен… Я хотел выжить – и заплатил цену.

Слова повисли в воздухе, словно пепел от сгоревшего храма – слишком лёгкие, чтобы удержать смысл. Но в тишине, наступившей сразу после, они отозвались эхом, размытым и глухим, как шаги по затопленному коридору памяти.

Что-то шевельнулось. Чёткое осознание – ничего не напрасно.

Каждый прожитый день в этом городе, гниющем изнутри. Каждый рискованный шаг, каждый проблеск удачи, каждое падение с разбитыми руками и стёртыми надеждами – всё вело меня сюда, в этот миг. А значит, это не ошибка. Не случайность. Не отклонение. Я стал тем, кем должен был стать. Результатом собственных мыслей и решений – вытканных из молчаливого упрямства выжить там, где умирали другие.

Я накинул капюшон и отвернулся от зеркала. Знал, прежнего пути больше нет. Всё, что оставалось – идти вперёд, не оборачиваясь. Ведь человека определяет не внешность, а его поступки. Его стремление преодолевать трудности, держаться на краю, несмотря ни на что. И даже если облик изменился до неузнаваемости, даже если голос внутри стал чужим и шептал на ином языке – всё, что я совершал, было моим выбором.

“Я мыслю, следовательно, существую…” – Тишина в комнате казалась изрядно плотной, почти осязаемой, словно стены дышали вместе со мной. За окном бледнел рассвет – тусклый, как размытая лужа на серой ткани неба. Город просыпался. Но теперь он смотрел на меня по-другому.

То, что раньше могло сломать, сейчас – не больше чем препятствие. Я вышел за свои пределы. Изменённый. Цельный. Разумный.

И где-то внутри, в самых глубинах, я понял: что бы ни ожидало меня снаружи, ничто уже не сможет затушить этот холодный огонь, что пульсировал во мне. Это была не ярость, не печаль и даже не голод. Это – жажда эволюции. Спокойная, уверенная, неумолимая.

Я подошёл к двери, убрал подпирающие её прутья и положил ладонь на ручку.

Мир по ту сторону затаился. В нём не ощущалось ни угрозы, ни приветствия – лишь бесконечное «неизвестно», растянутое между мгновениями, как тонкая плёнка льда над чёрной водой. Я нажал, и дверь отворилась с сухим, осторожным скрипом.

Я сделал шаг. Первый – как выдох, долгий и окончательный. Воздух снаружи был свеж, но в нём всё ещё чувствовалась старая, знакомая гниль, что поселилась здесь навсегда.

Город раскинулся передо мной, мёртвый и пустынный, словно забытый монстр, чьё сердце давно остановилось. Охота не прекращалась. Она лишь меняла форму, рождалась заново – в тенях, за углами, в холодном блеске окон и среди шёпота заброшенных улиц. Она ползла, как дым без огня, как мысль без слов, и каждый её новый облик звал меня дальше. Вглубь. Туда, где уже не было различий между выжившим и превращённым.

* * *

Восточная окраина. Днём позднее.

По пустынному шоссе медленно катился небольшой фургон, кузов которого покрывала серая пыль, а колёса оставляли на асфальте еле заметный след. Двигатель урчал приглушённо, будто боясь нарушить хрупкую тишину, нависшую над заброшенными зданиями и слепыми окнами.

Фургон выглядел так, словно прошёл сквозь ад и вернулся обратно – не без шрамов, но ещё на ходу. Его кузов был укреплён грубыми металлическими листами, сваренными вручную и покрытыми слоем сажи, чтобы не блестели на солнце. Поверх – ржавые прутья и фрагменты арматуры, как костяная решётка, защищающая окна и лобовое стекло.

Двери были усилены дополнительными болтами и вваренными запорными скобами. Места, где мог быть слабый металл – крылья и нижняя часть корпуса – залатаны пластинами, будто наспех наложенными доспехами. Даже колёса были обтянуты дополнительными резиновыми накладками – чтобы не прокусили и не пробили.

– Ты думаешь, у нас получится забраться ещё дальше? – Тревожно произнёс молодой парень, крепче сжимая руль, отчего костяшки его пальцев побелели. – Я слышал, что там начали появляться жуткие монстры… Если что-то пойдёт не так…

– Всё всегда идёт не так. – Сухо ответила Сэки, не поднимая взгляда. – На окраине почти не осталось нетронутых мест, так что у нас нет другого выбора.

Она сидела, повернувшись к боковому окну, держа в руках старый плеер, поцарапанный, но всё ещё рабочий. Наушники были воткнуты в уши, однако музыка не играла – батарея почти села, и она берегла последние капли заряда, как другие берегли патроны.

За стеклом проносились дома с пустыми глазницами окон, а вдоль дороги, словно забытые пугала на поле заброшенного мира, стояли худые силуэты инфицированных. Их тела были иссохшими, словно вытянутыми изнутри, но всё ещё держались на ногах, как будто что-то невидимое не позволяло им упасть.

Многие из них уже даже не реагировали на звук машины. Они лишь покачивались в странной апатии, едва живые, но далеко не мёртвые – за гранью разума, но в пределах инстинкта.

– Почти приехали. – Сказала Сэки, сверяясь с картой. Её палец прошёл по красной линии, остановившись на жирной отметке у обведённого квадрата. – Не дрейфь. Если склад всё ещё не разграблен, мы быстро управимся и успеем вернуться до наступления ночи.

Парень кивнул, не отрывая напряжённого взгляда от дороги. Впереди, за очередным поворотом, начиналась мёртвая зона – участок вблизи центра, куда мало кто решался заходить. Помимо обычных, медлительных зомби, там бродило нечто иное – мутированное и грозное.

Также в машине находились ещё двое добытчиков. Они сидели в тёмном кузове, молча, будто сама тишина придавила им плечи. Их задача, как и всегда, была проста и жестока – добыть провизию для тех, кто остался под землёй, среди бетона, ржавчины и тусклого света аварийных лап, дрожащих, как пламя свечи, вот-вот готовой угаснуть.

Фургон остановился. За лобовым стеклом неподвижно застыл склад – глухой, мрачный. Сэки первой открыла дверь. Воздух снаружи был плотным, пах смрадом и гарью. Они вышли, не говоря ни слова. А за их спинами фургон остался ждать, словно надеясь, что кто-то всё-таки вернётся обратно.

* * *

В этот раз прирост восприятия не просто усилил мой нюх – он вернул мне часть зрения. Пусть не полностью, но вернул. Я всё ещё не различал цвета, и даль не открывалась мне, как раньше, будто бы мир по-прежнему прятал от меня свои горизонты, однако чёткость заметно возросла.

А ещё… Я начал видеть нечто странное вокруг своих сородичей. Что-то вроде ауры или искажённого поля, дрожащего, как горячий воздух над раскалённым металлом.

Оно не светилось и не излучало тепло – скорее, просто пронизывало пространство, как если бы сама ткань реальности возле них принялась медленно тлеть. Каждое существо оставляло за собой след, тонкий, почти незаметный, но неуловимо зловещий. Кто-то больше, кто-то меньше.

Следы были разными: у одних – расползались, как масляные пятна по воде, тяжёлые и густые, у других – еле заметные вихри, колебания, что едва тронули воздух.

“Почему же у меня такого нет? Или я попросту этого не вижу…” – Посетила меня мысль.

Я не знал, что именно это значит, но начинал понемногу догадываться. Казалось, как только любой из аспектов особенностей организма достигал отметки в десять единиц и поднимался выше, то он переставал подчиняться привычным правилам. Странные, необъяснимые способности просачивались в плоть, и логика, какой я её знал, больше не работала.

Как раз с ростом моего восприятия ощущения становились всё тоньше и вместе с тем – пугающе глубокими. Сейчас я стоял на той грани, где исчезали привычные пределы. Я больше не чувствовал один только свет, запахи и звуки. Мир распахнулся. Он стал ещё шире, словно обрёл третье, или уже четвёртое измерение, в котором я научился улавливать что-то нематериальное – возможно, тонкую, зыбкую ткань напряжения и скрытых импульсов, сквозь паутину, пронизывающую всё живое и неживое.

Их природа пока оставалась для меня загадкой, но уже рождала вопросы, от которых нельзя было отмахнуться. Возникала мысль: что произойдёт, когда «Скелет» превысит значение в десять единиц? Или, быть может, любой другой аспект – регенерация, метаболизм, моторика – даст свой уникальный отклик, если перешагнуть через предел?

Разумеется, в будущем мне только предстояло получить ответы на все эти вопросы – узнать, что именно пробуждается в теле, когда параметры выходят за рамки нормального. Но сейчас было не лучшее время для размышлений.

Каждый новый уровень требовал вдвое больше ресурсов, нежели прежде: больше времени, больше сил, больше биоматериала. Прогресс стал похож на восхождение по лестнице, вырезанной из камня, где каждая следующая ступень оказывалась выше и круче предыдущей. И в отличие от других инфицированных, которые могли начать поедать своих же сородичей, мне оставалось лишь одно – приложить ещё больше усилий в поиске подходящих ресурсов. Принцип, который я не позволял себе нарушить, становился всё тяжелее, как ошейник, выкованный из собственной воли.

Я должен был расширить территорию охоты. Попытаться найти бывший зоопарк и, если повезёт, обеспечить себя новым источником биоматериала. Звери, в отличие от одичавших собак, могли дать больше энергии – их плоть была менее израненной, инстинкты чище, а мутация ещё не исказила их до непригодного состояния. Но идти туда означало пересечь черту – границу, за которой начиналась территория живых людей. Здоровых и вооружённых.

И всё же необходимость толкала меня вперёд, словно невидимый ветер, холодный и неумолимый. Я стоял на краю убежища, где тени сплетались с темнотой наступающего вечера, и смотрел туда, где начинался неизведанный мир.

Я поправил капюшон, взял снаряжение и в последний раз оглянулся на мрачный парк. Он позволил мне сделать первые шаги за пределами центра, но теперь это место не могло утолить мои потребности. Пора было отправиться ещё дальше…