В объятиях красного солнца. Часть первая. Река Жизни

В объятиях красного солнца. Часть первая. Река Жизни

Авторы :

Алексей Бугаев

Екатерина Гайворонская

Как нам сложно понять, что любовь – это самая великая ценность. Есть те, кто познают эту истину только через века. Пройдя бесчисленные годы разочарований, одиночества, мучений, лишь для того, чтобы вернуться к той или к тому, которые дали тебе возможность любить… .

Предисловие:

Подобные истории часто описываются в таких произведениях. Сам сюжет сможет показаться банальным, ничем не примечательным. Но необычность этой повести заключается в том, что описанные события реально происходили в древние времена. А персонажи - это настоящие живые души, воплощённые в то время. Предвидя вопрос: "Как это всё удалось описать?", отвечу прямо, у нас есть возможность перемещаться по ленте времени в различные пространства и события. И не только в земном плане, но и других мирах. Пожалуй, этим сейчас никого не удивишь. Большое количество пробуждающихся душ, обладают ещё более неимоверными способностями.

Хотел выразить слова особой, сердечной благодарности моему замечательному соавтору - Екатерине Гайворонской. С её помощью удалось восстановить цепочку, происходивших тогда событий, а так же, считать настоящие имена всех персонажей повести. Скажу откровенно, это был не простой труд, потому как приходилось отождествляться с сознанием каждого участника событий. Это похоже на проживание части судьбы отдельного человека.

Хочу так же искренне поблагодарить Алёну Вахрушеву, за помощь в редактировании и текста.

У нас не было цели передать внешнюю жизнь того времени. Для нас было гораздо важнее передать чувства, эмоции, переживания, которые испытывали тогда люди. А главное, показать последствия их поступков, которые полностью будут открыты в последней части этой повести. Ещё открою небольшой секрет, нам помогали в написании повести, стихии и души не земного плана, мы так же сердечно их благодарим. Мы будем очень рады, если эта повесть поможет читателю понять сегодняшнюю свою жизнь. Ведь все мы, как и люди древности, проходим свои жизненные уроки и испытания, плывя по Реке Жизни.

Приятного прочтения!

Глава 1

Река Даугава.

Как же прекрасна во всех своих проявлениях, во все времена года Река Даугава. Зимой она дремлет, будто бы впавший в спячку древний Титан. Только с виду кажется, что подо льдом ничего нет, только с виду кажется, что это мертвое безжизненное существо. Но какая сила скрывается под ледяным панцирем, какая мощь! Стоит только первым лучам весеннего солнца коснуться заснеженных равнин ледяной поверхности Даугавы и вся её необузданность, сила, великолепие, неукротимость начинает пробуждаться от зимней спячки. И нет силы, которая может удержать её в оковах льда. Лёд будто покоряется её всевластной, мягкой, водной силе. Буквально несколько дней и мощные глыбы льда превращаются в жалкие осколки, пытающиеся убежать и скрыться от её безудержного веселья. Как будто отвечая ей, вся природа по берегам Реки, как заворожённая, радуется и восхищенно тянется к её сверкающей влаге. Все омертвевшие, речные, живые существа, вместе с ней пробуждаются в безудержном желании жить, радоваться и продолжать свой путь.

Даугава, как ты прекрасна летом своей гладью, словно женская кожа! Ты даёшь прохладу, успокоение, утоляешь жажду всем тем, кто прикасается к тебе. Где бы ты не проявлялась, ты, как любящая женщина, наполняешь всё вокруг себя живительной влагой жизни. Когда с неба твою спокойную поверхность нарушают капли дождя, словно слёзы ребенка, потерявшего свою маму, ты, так же благодарная по-матерински, с любовью, принимаешь эти потоки чувств, которые небо проявляет по отношению к тебе…

В конце лета ты настолько становишься прекрасна, словно распущенные волосы красавицы, что бесчисленные существа, обитающие рядом с тобой, могут найти пристанище, прохладу, пищу в тебе. Не случайно жизнь называют Рекой, ты и есть сама жизнь. Такая же не предсказуемая, величественная, таинственная, но никогда не заканчивающаяся. Бывает так, что как и в судьбе каждого человека наступает самый важный момент – тебе, как и всем живым существам, приходится делать сложный выбор. Под час этот выбор очень трагичен, он может разорвать твою судьбу напополам и в этот момент твоя жизнь начинает течь не в одном направлении, а в нескольких… . Это странно, когда одна и та же вода разделяется на несколько рек, на несколько протоков, на несколько судеб.

Все эти мысли приходили Ангору, когда он, в молчаливом одиночестве, стоял у обрыва Реки, скрестив на груди руки. Он всегда так делал, когда не знал, как поступить. От стариков он слышал, что где-то очень далеко есть бесконечный океан, в который впадают все реки, словно разорванные судьбы людей, вновь соединяются в одно целое, в блаженном торжестве вечного бытия. Ему всегда хотелось найти это место, но Ангор, как и каждый человек в своей жизни, не всегда был свободен в выборе. Часто Река с ним разговаривала, часто она подсказывала ему. Одно их обьединяло – Даугава любила Ангора, Ангор любил Даугаву.

Он даже нисколько не удивился, когда почувствовал прикосновения тёплых, мягких ладоней Ланы на своих плечах. Её грациозная походка всегда была бесшумна, но Ангор всегда чувствовал её приближение, потому что это была необъяснимая любовь с первого взгляда, словно стрела Амура, с усмешкой пронзившая сердца двух влюблённых.

Глава 2 Странный сон

В этот жаркий, опалённый беспощадным солнцем день, отряд, в котором служил Ангор, по приказу военно-начальника Вестерона, продолжал строительство цитадели. Начальник был жесток, но дальновиден. Он не случайно выбрал это место. Возвышенность рядом с Рекой давала возможность за долго увидеть приближение врагов. И к тому же, рядом находилось селение, в котором можно было пополнять запасы пищи и пользоваться услугами знахарки. Местные жители относились подозрительно к нему, но страх перед воинами не позволял в открытую выражать своё недовольство, как к незванным гостям.

Брёвна, пропитанные смолистым запахом, были очень тяжёлые, но Ангор, обладая природной силой, получал удовольствие от того, что он взваливал на свои плечи массивный груз. По природе молчаливый, Ангор, никогда не начинал разговор первым. Он привык больше слушать, у него почти не было друзей. Но он совершенно не боялся одиночества, за это его боялись и уважали.

Рядом со строящейся цитаделью находился рынок, на котором местные жители занимались бойкой торговлей. Там можно было увидеть всё – гончара, который усыпал горшками всё вокруг себя. Пасечника, торгующего бесчисленными дарами пчёл. Суетливых хозяек, на перебой, крикливо предлагающих овощи, молоко и всё, что из него можно было сделать. Сурового местного кузнеца, который был готов подковать копыта коня, любому из желающих. Но среди всего этого разнообразия, немного отстранённо от базарной суеты, находилась палатка Авдии – местной травницы, предлагающей травяные сборы и целебные порошки. Все знали её, но остерегались, догадываясь о её необычных способностях. Но когда кто-либо заболевал, Авдия была единственной, кто мог исцелить за несколько дней любой недуг.

Этот день не предвещал ничего необычного в жизни Ланы. Она часто ходила за продуктами на рынок не только для того, чтобы наполнить свою плетённую корзину, но и зная силу своей красоты, она любила прогуливаться между рыночных рядов, улавливая восхищённые взгляды местных парней. Лана делала вид, что она совершенно ничего не замечает, но внутри её сердце смеялось и дурачилось от глупых, выпученных глаз влюблённых юношей. Когда корзинка была почти до верху наполнена продуктами, у неё неожиданно появилось желание прогуляться рядом со строящейся цитаделью. Стоя у палатки Авдии, разговаривая о пустяках с ней, Лана предложила пройтись в сторону цитадели. Сегодня, ей почему-то особенно хотелось почувствовать восхищённые взгляды тупых салдофонов. Авдия понимала, чего желало сердце Ланы и с хитрым прищуром согласилась на смешную выходку. Не спеша, они направилась к небольшому отряду, занимавшемуся тяжёлой работой.

Ещё издалека, Лана заметила здоровенного парня, который с лёгкостью перекатывал тяжёлые брёвна. Какое-то неуловимое, щемящее чувство, захватило её сердце. В этот момент, весь базарный шум, все звуки, запахи и ощущения перестали существовать для неё. Она не могла от него оторвать взгляд. Он пока не видел её. Но какое-то необъяснимое ощущение пронзило его силой взгляда Ланы. Ангору, в это мгновение, почему-то захотелось передохнуть, хотя, он совершенно не чувствовал усталости. У него, наоборот, проснулось ощущение, что всё, что его окружает – наполнилось звуками, запахами и цветом. Это чувство настолько поглотило его воинскую душу, что он начал удивлённо оглядываться вокруг. Он даже забыл про тяжёлую работу, про своих друзей и свою тайную ненависть к Вестерону.

О, Боже… вот оно это мгновение! Глаза Ланы и Ангора в этот момент встретились, как будто бы вся Вселенная замерла в эту секунду. Время остановилось… Даже самая грозная молния, во время грозы, показалась бы слабой вспышкой светлячка, в сравнении с тем, что почувствовали две души… Одно мгновение, но как будто бы, в нём была заключена целая вечность. Не нужно было ничего – ни глупых слов, ни знаков внимания, ни девичьей скромности… . Это была всепоглощающая, величественная и вечная любовь… .

Только звук упавшей корзины из рук Ланы, вернул её в бренную реальность человеческой жизни. Ангор, оглянувшись вокруг, увидел, что дюжина его товарищей уставилась не мигающими глазами на Лану. Но его взгляд на них был такой силы, что все без слов поняли, кому принадлежит это прекрасное создание. Сделав вид, что как будто ничего не произошло, с хмурыми лицами, они опять взялись за ненавистную работу. Лана подняла корзинку, чувствуя на себе взгляд улыбающейся Авдии, и не оглядываясь, отправилась домой, вместе с ней. А Ангор ещё долго провожал уходящую девушку, не понимая, почему он не может оторвать от неё взгляда. Если честно, ему и не хотелось его отрывать. Лана же, всем своим существом чувствовала сильный, мужественный, но очень тёплый и неуверенный взгляд мускулистого здоровяка.

В это мгновение, всё перевернулось в судьбе Ланы и Ангора. Ещё ночью, ей приснился сон, как будто бы, две звезды на небе слились в одно большое солнце и от этого солнца стало так светло, словно ночью, неожиданно начался день. Она хотела рассказать этот сон Авдии, но почему- то только сейчас она вспомнила про него.

А всемудрая Река, видя то, что два любящих сердца слились в одно целое солнце, скак смеющаяся мать, заиграла весёлыми всплесками воды.

За этой же странной картиной наблюдал Вестерон, бросая взгляд то на Лану, то на Ангора.

Глава 3 Дом у реки

О, древняя река Даугава! Сколько же тебе пришлось увидеть за все времена твоего существования. Короткая человеческая жизнь для тебя была лишь мгновением, взмахом ресниц…. Таким же коротким мгновением для тебя была жизнь семьи Ланы. Ты не торопливо наблюдала, как на возвышенности появился просторный, деревянный дом, с четырьмя окнами, семью, занятую тяжелой работой на поле. И маленькую, белокурую девочку с глазами, цвета июльского неба. Отец не чаял в ней души. Мать всю себя отдавала прекрасному ребёнку. В этом маленьком создании соединилась вся любовь простой крестьянской семьи.

Для Ланы отец всегда был примером. С самого детства, она знала, каким должен быть настоящий мужчина. Мать же, подарила всю любовь и женскую мудрость. Лана, словно впитала всю красоту матери и мудрую силу отца.

Детство её было спокойным, она часто играла на берегу Реки. Любила цветы, любила резвиться в речной прохладе. Мама всегда тревожилась за неё, боялась отпускать далеко от себя. Ей так хотелось, чтобы с Ланой всё было хорошо. Отец часто смахивал скупую мужскую слезу, радуясь тому, как быстро подрастает его малышка Лана. По вечерам она любила сидеть на руках у отца, слушая рассказы о лесных великанах, феях и речных русалках. Своими белоснежными руками она обнимала его бронзовую, от солнца, шею, дёргала за пушистую бороду, прижимаясь к его тёплому сердцу. Какое же это было чудесное время для беззаботного ребёнка! Но увы, течение Реки времени невозможно остановить. Беззаботный период детства, плавно перетекал в девичью юность, словно вода на перекатах.

Рядом с их домом жила другая семья, в которой жила её лучшая подружка Авдия. Они почти всегда играли вместе. Им было весело и интересно друг с другом. Неказистые деревянные куклы были любимой игрой, как и у всех детей того времени. Они обе были похожи тем, что с самого детства любили цветы и Реку.

Когда же Лана из беззаботного ребенка стала постепенно превращаться в прекрасную юную деву, отец стал более строг с ней, зная, что её красота притягивает, как магнит, юношей, желающих устроить свою семейную жизнь. Отцу всегда хотелось для неё какой-то особенной любви. Он хотел, чтобы Лана была рядом только с самым достойным, сильным и надёжным человеком. Он не подозревал, что его мечты – это лишь отблеск судьбы его прекрасной дочери.

По своей природе, с самого детства, Лана была очень внимательная, проницательная и непокорная. Бесчисленные ухажёры, почему-то, всегда раздражали её своей похотливой суетой. Ей доставляло удовольствие разбивать воздушные замки глупцов. Как и каждая девушка, во все времена, Лана ждала своего принца. Но знала бы она, что принесёт для неё столь долгожданная встреча. Восемнадцать лет жизни пролетели, как одно мгновение.

Вернувшись домой с рынка, Лана стала выкладывать продукты из корзинки, но внимательный взгляд матери, сразу заметил, что-то необычное во взгляде дочери. Ей было знакомо это чувство. Когда-то, двадцать лет назад, она переживала нечто подобное, когда встретила отца Ланы Ирона. Мать прижала дочь к себе, погладила по шелковистым волосам, но не произнесла ни слова. Только её материнское сердце могло почувствовать весь заворожённый трепет, который, испытывала её дочь. «Любовь настигает нас тогда, когда мы встречаем то сердце, которое бьётся с нами в унисон», - Подумала мама, сдерживая, накатывающие слёзы.

Закончив все дела по дому, Лана отправилась к себе в комнату и усевшись на кровать, стала расчёсывать свои белокурые волосы. Но её сердце не могло забыть карие глаза того парня. Где-то внутри себя, она понимала, что сегодня ей вряд ли удастся уснуть, хотя первые звёзды уже давно весело подмигивали ей со свинцового неба. Лана зажгла лучину. Приятный запах горящего дерева, как ей казалось, начал успокаивать её. «Почему я так волнуюсь?», - спросила Лана сама себя. «Ведь столько деревенских парней пытались завоевать моё сердце. В нём же нет ничего особенного, в этом здоровяке. Зачем меня вообще понесло к этой дурацкой цитадели?» Но сердце трепетало от одной лишь только мысли, что она никогда не сможет увидеть этого парня. Быть может, она бы так всю ночь и рассуждала сама с собой, пытаясь его забыть, но полёт её мыслей неожиданно прервал тихий, но уверенный стук в окно.

Глава 4 Судьба воина

Беззаботное детство Ангора закончилось, когда ему было чуть больше пяти лет. В эти древние времена было привычным явлением, когда воины с соседнего селения приходили с набегами, чтобы захватить все богатства местных жителей. Никто тогда не гнушался захватывать скот соседей, какие-то более-менее ценные вещи и увезти с собой самых красивых женщин. И если селению не хватало сильных воинов, то это приводило к тому, что оставшимся в живых, приходилось начинать жизнь заново. Так и произошло в селении, где жил маленький Ангор. От родителей у него остались самые светлые, чистые, детские воспоминания. Когда всё это случилось, он очень сильно страдал без матери, но ещё более того, он страдал без отца, который погиб одним из первых, защищая свой дом. Сила духа мужчины, в то время, заключалась в умении владеть мечом и идти бесстрашно на смерть, ради спасения своей семьи и ближних. Как же сильны тогда были мужчины! И как же прекрасны были женщины! В Ангоре соединилось всё бесстрашие, мужество и сила отца, с бесконечной преданностью, любовью и жертвенностью матери. Когда догорел огонь, на исстлевших останках сожжёного селения, Ангор, вместе с кучкой спрятавшихся в лесу детей, бродил по выгоревшим тропинкам, между сгоревших домов, пытаясь понять, где его родители. В тот момент ему казалось, что они куда-то просто ненадолго ушли. Что ещё совсем чуть-чуть и он снова увидит свою маму и бросится в объятия сильного отца. И тот, по сложившейся привычке, подбросит его высоко над головой и посадит на свою шею, а Ангор, заливаясь восторженным смехом, начнёт тянуть его за уши и дёргать за бороду. Эти мгновения, он не смог забыть до конца жизни. Но беспощадная судьба, по-своему распорядилась с маленьким мальчиком Ангором. Слишком тяжёл был груз для него, слишком непосильна ноша для маленького человека – понять, что он остался в этом мире один. Но его детское сердце смогло выдержать этот удар. После этого трагичного события, мальчик, почти перестал разговаривать. Маленький, беззаботный мир ребенка разрушился в одно мгновение. Ангор и не подозревал, как может быть жестока жизнь. Как рано ему пришлось повзрослеть, как рано ему пришлось научиться надеяться только на себя. Вытирая, перепачканное от слёз лицо, руками, он думал только об одном: «Ах, если бы я был сильным воином, я бы смог спасти маму и папу». Он даже схватил обгоревшую палку и начал, как мечом размахивать ею, представляя, как злобные враги, падают под ударами его меча.

Эту картину наблюдали воины, не успевшие защитить это селение. Военно-начальник Гайдук, сразу понял, что в этом маленьком человечке, живёт сердце воина. Он дал приказ оруженосцу забрать этого ребенка. Ангор не сопротивлялся, ему в этот момент просто хотелось найти в ком-то опору. Гайдук посадил его рядом с собой на коня и отправился в цитадель.

Ангор прожил среди воинов чуть больше месяца. Он наблюдал, как тренируются они. Ему нравилось, когда они совершенствовали искусство владения мечом и луком. Но больше всего ему нравилось наблюдать за состязанием на конях. Мальчик часто разглядывал копья, тяжёлые щиты, латы и мечи, и иногда, даже пытался примерять их на себя, пока никто не видел. Быть может, он и остался бы там навсегда, но в один из дней, к вратам цитаделя подошла женщина в коричневом платье и в платке, это была тётушка Верена, родная сестра отца Ангора. После недолгого разговора с военно-начальником, она забрала мальчика к себе.

По началу, ребёнок стеснялся своей новой мамы, но доброта и любовь тётушки Верены смягчили опалённое сердце мальчика. Ангор рос очень быстро. Он любил помогать тётушке по дому, так как по своей природе был очень любопытным. У него почти не было друзей. Но больше всего, ему нравилось играть и представлять себя воином. Постепенно боль от потери родителей начала утихать, но шрам в душе невозможно было исцелить ничем.

Селение, в котором жила его тётушка, находилось недалеко от той цитадели, куда попал мальчик, после гибели родителей. Он часто, живя уже у тётушки, бегал к воротам той цитадели, наблюдая за воинской жизнью.

Когда Ангору исполнилось двенадцать лет, он почти каждый день бегал в цитадель. Там его уже принимали за своего. Каким-то неуловимым чувством он всегда тянулся к воинской судьбе. Постепенно, он втянулся в ежедневные тренировки. Меч стал его лучшим другом. Военно-начальник Гайдук снисходительно относился к подростку, зная его печальную историю. Тётушка Верена совсем не препятствовала наклонностям приёмного сына. Её сердце радовалось, видя, какой он не по годам взрослый и сильный, превращается в мужчину.

Когда Ангору исполнилось шестнадцать лет, он пришел к тётушке и сказал, что решил поступить на службу к Гайдуку. Она всплакнула, обняла его, но с лёгким сердцем отпустила. С этого дня, Ангор вступил на избранный им путь. Быстро поняв, основу воинского ремесла, которая заключалась в том - есть ли у тебя страх перед дюжиной до зубов вооружённых врагов. Ангор с каждым днём становился всё сильнее и бесстрашнее. Это не мог не заметить Гайдук, который старался приблизить его к себе.

Но, к сожалению, Ангора, военно-начальника Гайдука убили. В один из дней, отряд, возглавляемый им, отправился защищать соседнее селение. Битва была неравная и кровавая. Больше половины воинов погибли, и сам военно-начальник был тяжело ранен. Когда остатки отряда возвращались назад, Гайдук умер, сохранив честь воина и героя. Ещё издалека, Ангор увидел приближающийся отряд, впереди которого мирно покачивалась повозка с охладевшим телом Гайдука. Лишь одна скупая слеза прокатилась по щеке Ангора и растаяла уже в пробивающейся щетине на его твёрдом подбородке.

Через несколько дней, в окружении слуг – оруженосцев, приехал новый военно-начальник Вестерон, чтобы возглавить цитадель и пополнить порядевшие ряды отряда. Свой жестокий нрав он стал проявлять с первого дня своего прибытия. Внутри Ангора постепенно зарождалась неприязнь, а в последствии и ненависть к этому человеку. Для Вестерона совершенно не были важны люди, для него было важнее достигнуть цель. Как военно-начальник он был прав, но как человек… После появления Вестерона, отряд, по его приказу, вместо защиты селений стал заниматься разбоем и грабежом непокорных, не желавших платить дань. Ангору было не по сердцу убивать беззащитных крестьян, только лишь за то, что они хотели быть свободны. Каждый раз он отправлялся с тяжёлым сердцем на подобные вылазки. И камень ненависти всё больше твердел в сердце юноши.

Когда Ангору исполнилось двадцать лет, Вестерон приказал построить новую цитадель, рядом с селением, в котором жила Лана. Но даже всемудрый военно - начальник не мог предвидеть последствия своего приказа…

Но Река Даугава уже чувствовала, что произойдет дальше…

Глава 5 Неприступная цитадель

Когда силуэт незнакомки скрылся из поля видимости Ангора, он ещё некоторое время, очарованный необычным событием, задумчиво стоял, размышляя сам с собой. «Что со мной происходит? Эти чувства мне совершенно не знакомы. Я научился убивать и защищать, но почему я так беззащитен перед этой девчонкой?» Не зная, как поступить дальше, он продолжил свой изнурительный труд, но образ незнакомки не покидал его разум. Бросив очередное бревно на землю, он все пытался найти её взглядом, вдруг она вернётся. Почему-то ему этого очень хотелось, но в то же время, он старался не показывать свои слабости перед другими сослуживцами. Воспитанный в духе чести, ему казалось не пристойным показывать свой интерес к этой девушке. Бесконечная вереница мыслей закружилась в его голове, это необычное состояние, как будто, выбило его из колеи. Он чувствовал себя всадником, выбитым из седла ударом копья в спину. Не знакомая робость и не уверенность затаилась в его мускулистом теле. Чтобы скрыть свою слабость, он яростно, в одиночку, начал закидывать тяжеленные брёвна, пытаясь показать вид, что ничего не произошло.

После окончания работы, отряд отправился к палаткам для ночлега. Наскоро перекусив, Ангор, кивком головы подозвал к себе своего лучшего друга Арпада, который, как раз сегодня, оставался на ночь в дозоре и шепнул ему: «Я сегодня, наверное, ночью прогуляюсь». Арпад подмигнул ему, подумав, что ему захотелось по развлекаться с какой-нибудь из местных красоток. Но Арпад очень удивился, когда увидел, что Ангор спокойным шагом отправился к берегу Реки.

Коснувшись мозолистыми руками речной водной прохлады, он вздрогнул, почувствовав, что прикоснулся к живой душе Матери Даугавы. Он сразу понял, что Река его уже ждала. Ангор всегда так делал, когда не знал, как поступить. У него не было родителей, и Река стала для него Матерью. Беззвучным, слёзным криком, его сердце разрывал один единственный вопрос: «Скажи, Мать, как мне найти эту девушку?» И повинуясь этому чувству, став на колени у Реки, он вдруг, захотел умыться. Но в зеркальном отражении воды, он увидел улыбающееся лицо Авдии. Река беззвучным шёпотом ему сказала: «Иди к ней, она поможет тебе найти незнакомку». Часто, воины после сражений, приходили к Авдии., залечить раны. Он знал, где она живет. Ангор даже не вздрогнул, услышав голос Даугавы. В очень редких случаях, когда ему особенно было плохо или больно, Река, как будто любящая мать, успокаивала его словами сердца. Ангор выпрямился и с удивлением спросил: «Но как мне найти её?» и в этот момент, вечерние облака расступились и на небе вспыхнула яркая звёздочка. «Иди на свет», - сказала ему Река. «Я буду с тобой», - это были последние слова Даугавы.

Ангор, по сложившейся традиции, поблагодарил Реку и уверенно зашагал в сторону селения. Он обратил внимание, что, когда он проходил мимо домов, местные собаки умолкали, хотя, в любом другом случае, их громкий лай был слышен на всю округу. Он понял, что Мать -Река помогает ему. Через какое -то время, он пришёл как раз в то место, где жила семья травницы. Ещё издалека, подходя к этим домам, Ангор обратил внимание какой сладкий сегодня воздух, как весело подмигивают ему светлячки в траве, как упоительно поют ночные птицы… В закалённой войной душе юноши, неожиданно заиграла какая-то красивая мелодия, похожая по своему звучанию, на пение молодой девушки. Почему-то, в этот миг, стало так тепло и спокойно. Ему вспомнилось детство, когда он валялся в траве, а ласковая мама гладила его шелковистые волосы и пела колыбельные песни. А он держался своей мягкой, детской рукой за её ладонь и любовался бездонным небом над его головой. Но полёт его сладких мыслей оборвал вспыхнувший огонёк лучины в соседнем окне. В ласковых языках пламени, он, неожиданно для себя, увидел ту самую незнакомку с гребнем в руках. Необычный для него трепет, словно сковал всё его тело, но привыкший к трудностям юноша, отбросил это незнакомое чувство и перемахнул через небольшой заборчик перед бревенчатыми стенами дома. Выдохнув, он негромко, но уверенно постучал в окно. От неожиданности, девушка выронила гребень, решив задать приличную порцию оплеух очередному ухажёру и яростно отправилась к оконному проёму. Но Лана оцепенела, увидев те самые карие глаза того парня, о котором секунду назад пыталась забыть. Боже, какое это было чувство! Как будто бы тебе одновременно и жарко, и холодно. Как будто бы тебе и смешно, и грустно… Всё та же неведомая сила, как магнит, удерживала их взгляды. Ангор боковым зрением увидел, как на небе вспыхнула звезда, а Река, словно радуясь их встрече, зашумела водоворотом, выплёскивая всю свою радость брызгами счастья. Неизвестно, сколько бы они стояли, впившись взглядами друг в друга, но погасшая лучина помогла им вырваться из этого оцепенения. Забыв о своей неприступности, Лана выскочила через входную дверь во двор, накинув отцовскую тёплую рубаху. Лихорадочно рассуждая, как же ей вести себя с этим парнем, Лана неожиданно для себя, спокойно подошла к нему, а Ангор, протянул ей руку. Каким же незабываемым было это первое прикосновение… .Вся Вселенная с немым восторгом была пропитана тем ласковым, незабываемым чувством, которые испытали в этот момент две любящие души. Всё перестало иметь значение. В этот раз и Лана боковым зрением увидела, что на небе вспыхнула ещё одна звезда и прикоснулась к другой, которую увидел Ангор. Словно землетрясение, прокатились дрожь и волнение через Лану и Ангора. На какую-то долю секунды, у двух влюблённых перехватило дыхание от прикосновения друг к другу и внутренней бури восторга, которое вызвало это касание у обоих. Как же прекрасно было это мгновение. Трепет и восторг, слёзы и печаль, тоска и блаженство, всё сплелось в одно единственное чувство и желание, чтобы этот миг никогда не заканчивался.

Ангор, вздохнув, неожиданно для себя, сказал: «Пойдём, я покажу тебе Реку». Лана же, улыбнувшись, ответила ему: «Мне только что хотелось это тебе сказать». И они отправились к прохладному, ночному берегу, не в силах освободить свои ладони от сладкого плена.

Даугава, так же, как и с Ангором, разговаривала с Ланой. Часто она слышала её ласковый шёпот. Как же прекрасна Река ночью! Если немного задуматься, рассматривая гладь Реки, то в её жемчужном отражении можно легко увидеть целую Вселенную во всём своём великолепии. О, сколько рек заполняют вечность. О, сколько неведомых судеб сокрыто в сердце Матери Даугавы.

Почему то, в это мгновение, Ангор, осторожно положил руку на плечо Ланы. А та, как будто, повинуясь внутреннему порыву, вдруг, прижалась к его сердцу и вся Вселенная закружилась в хороводе танцующих звёзд.

Ангор, никогда не начинавший разговор первым, спросил: «Как тебя зовут?»

Девушка прошептала: «Лана…». Этот звук был похож на сладкий нектар для Ангора. Как понравилось ему это имя, как ему стало тепло от этого простого слова. Лана же, робко подняв взгляд на юношу, спросила: «А как твоё имя?» В ответ, как эхо, прозвучало – «Ангор…». И ласковая волна прокатилась по всему телу юной красавицы… .

Ангор предложил прогуляться вдоль берега. Каким-то особенно шелковистым казался сегодня речной песок. Речная галька, словно драгоценные камни, отражала свет взошедшей луны. Ангор рассказывал про Реку, про свою невидимую связь и про то, что Река с ним говорит. Но Лане это было совсем не удивительно. Ей это было очень знакомо. «Как же мы похожи», - неожиданная мысль обожгла Лану. «Неужели это тот, о котором я мечтала?». Словно слыша её мысли, Ангор сказал ей: «У меня никогда не было девушки, но я чувствую, что я всегда мечтал о такой, как ты». Какой-то странный огонь пронзил сердце Ланы, ей очень хотелось оказаться в его объятиях, но это было бы, наверное, неприлично - подумала она и сказала: «Мне пора домой».

«Я провожу тебя», - с ноткой грусти ответил Ангор. Лана же, сделала вид. что ничего не происходит, но предательская улыбка выдавала её радость. И уже немного осмелев, Лана взяла под руку Ангора и они зашагали в сторону дома. Ангор не мог узнать себя, какие-то глупые, болтливые, мальчишеские слова, сыпались из его рта. Лана же, с тёплым чувством, улыбаясь, ласково слушала влюблённого громилу. Подойдя к ограде дома, Ангор, вдруг решился на военную вылазку – он захотел поцеловать Лану… но «цитадель» была неприступна. Твёрдая ладонь Ланы остановила его неподготовленный штурм. Хотя, ей этого очень хотелось. Оборона была бдительна. Побежденный Ангор, спросил у неё: «я смогу тебя увидеть ещё раз?». Лана же, уверенно развернулась и пошла в сторону входной двери, но предательское «да» вырвалось из её красивых губ.

Когда дверь в доме захлопнулась, немного опечаленный Ангор побрёл в сторону цитадели. Но каждый клеточкой своего тела, он чувствовал, что Лана тайком разглядывает его из окна, прячась за ткань шторы.

Арпад, заметивший возвращение Ангора, хотел, по сложившейся традиции, выплеснуть пару остреньких шуток по поводу его ночной вылазки. Но странное лицо Ангора, почему-то, его остановило. Молчком, добравшись до своей палатки, Ангор так и не смог уснуть до утра. А Лана, как в зеркальном отражении чувств, тоже не смогла сомкнуть свои длинные ресницы. Лишь её мать Матисса, за стенкой, слышала, как потрескивает лучина в комнате дочери.

А Мать Даугава ещё долго хранила в своём отражении восторженный танец двух влюблённых звёзд… .

Глава 6 Крепкий орешек

После появления Вестерона в отряде, все его подчинённые чувствовали себя не уютно под его проницательным взглядом. Он никогда никому не доверял, ни с кем не советовался, ему всегда было комфортно с самим собой. На его аристократическом лице, почти всегда, отображалась мина, которая говорила сама за себя, что вокруг него все глупцы, не способные самостоятельно мыслить и действовать. При всей его дальновидности, проницательности и жестокости, он был бессилен, как и каждый мужчина, перед женской красотой. Наблюдая неожиданную встречу Ланы с Ангором, в его разум, как змея, закралась мысль, что этот туповатый бугай не достоин этой смазливой красотки. Ему очень хотелось в этот момент быть на месте Ангора. В его голове мгновенно возник стратегический план. Для начала, он решил выяснить по каким дням Лана приходила за продуктами. Почти всю неделю, он приходил на рынок, говоря своему охраннику, что хотел бы проконтролировать порядок. Но истинной его целью была эта смазливая девчонка. Прохаживаясь между рядами, он с упоением представлял, как легко сработает его великолепный план.

Примерно через пять дней, ему стало известно время и дни, в которые Лана появлялась на рынке. Лана же, спешила закупить продукты и совершенно перестала интересоваться взглядами, которые привычно сопровождали её. Вестерон уже уверенно поджидал её, делая вид, что он рассматривает утварь кузнеца. Боковым зрением, как спрут, контролировал каждый шаг Ланы. Она же, торопливой походкой, спешила на самый край рынка, где можно было увидеть этого здоровяка. Заметив Ангора, среди его сослуживцев, она остановилась и молча разглядывала его. Ангор увидел девушку. От неожиданности, из его рук выскользнуло бревно и слегка придавило пальцы друга Арпада. С улыбкой, хлопнув его по плечу, он повернулся к Лане и без слов понял, что она ждёт его. Лана же, своей женской интуицией, почувствовала, что громила догадался о её послании, развернулась и не спеша, пошла в сторону палатки Авдии. Там её поджидал Вестерон. Он, чтобы не выдать свои намерения, брезгливо перебирал пучки трав в палатке травницы. Ничего не подозревавшая Лана, вошла к Авдии. Неожиданно Вестерон повернулся к ней, и со слегка надменной улыбкой, вдруг заговорил с ней на французском языке, пытаясь наповал сразить её своей «возвышенной аристократичностью». Он не раз пользовался этим приёмом, чтоб наповал поразить сердце любой смазливой глупышки. Но выпущенная чёрная змея Вестерона, неожиданно наткнулась на грецкий орех, который был ей не по зубам. Лишь на мгновение, Лана удивлённо взглянула на его самодовольное лицо и как ни в чём не бывало продолжала свою беседу с Авдией. В этот момент, Вестерон почувствовал себя очень неуютно, а при виде приближающегося Ангора, всё его существо начало кипеть. Быстро сообразив, что этот метод не сработал, он решил воспользоваться другим из его арсенала. Какие-то утончённые шутки, с нотками сарказма, посыпались из его рта в сторону Ланы. Ангор был уже совсем рядом и слышал изощрённые всплески речи Вестерона, догадываясь, что он говорил о Лане. Нескончаемым водопадом сыпались саркастические комплименты, словно брызги от камня, упавшего в грязь. Ангор сразу почувствовал, что Лана съёжилась от его змеиных слов. Подойдя ещё на шаг, Лана резко развернулась и увидев Ангора, шагнула за него, прячась за его широкие плечи. Она, как будто бы, искала защиты от нескончаемого фонтана зловонных комплиментов. Вестерон же, остановив свои пламенные речи, уверенно взглянул на своего глупенького подчинённого. Он понял, что этого солдафона сейчас лучше не трогать. Слегка прищуренные глаза Ангора говорили лишь только одно – что перед ним стоит враг, которого он сейчас убьёт. Приподняв подбородок, Вестерон, холодно приказал ему: «Отправляйся на работу». И не проронив больше ни слова, скрестив руки за спиной, как ни в чём не бывало, направился в сторону строящейся цитадели. Но он и не догадывался, что сейчас его жизнь была на волоске.

Лана, чувствуя напряжение Ангора, коснулась своей рукой его ладони, скрестив свои нежные пальцы с сильными пальцами своего защитника. Ей очень хотелось отблагодарить своего спасителя, но она не ожидала, как взволнуется её сердце. Невидимая волна, мягким благоуханием, прокатилась через юношу и девушку. Ангор, мгновенно обмяк, он даже забыл про Вестерона. Потому что ощущение от этого волшебного прикосновения было для него настолько приятным и в то же время неожиданным. Он снова повернулся к девушке и глаза их были похожи на два берега Реки, соединенным лучезарным мостом нежности.

Желая успокоить парня, Лана защебетала: «Он мне совсем не понравился, мне были противны его слова и сам он весь мерзкий». Эти слова, как прохладная вода, остудили возмущённое сердце Ангора. Почему-то, ему хотелось ещё раз услышать от неё, что Вестерон ей противен.

Лана, ласково положив свою руку на мускулистую грудь Ангора, негромко сказала ему: «На закате солнца, я буду ждать тебя у обрыва Реки». И ещё раз бросив на него свой ласковый взгляд, не скрывая свою улыбку, Лана отправилась домой. Ангор, отёр с лица выступивший пот, и до самого последнего момента провожал взглядом милую его сердцу незнакомку. Именно сейчас, походка Ланы была особенно грациозной, как нравилось это Ангору и это чувствовала Лана.

Глава 7 Фиолетовый цветок

Как странно с нами иногда поступает время… то нам его не хватает, то оно бежит неизвестно куда, то мы теряем его, но остаток дня для Ланы и Аногра время остановилось. Какими же длинными были эти часы для них. Ангор, с некой рассеянностью и растерянностью, продолжал работать до самого вечера. Но слова Ланы околдовали его сердце. Ему казалось, что он попал в какой-то другой мир и что все, кто его окружают – это, лишь тени, которые от одного мгновения легкого ветерка могу рассыпаться, как песочные фигурки. Даже самые тяжёлые брёвна, словно потеряли свой вес, а слова сослуживцев никак не мог осознать его ум. Они были похожи на беззвучных рыб из глубин Даугавы. Ему совсем не хотелось ужинать и он просто растянулся на траве, разглядывая облака на небе, но совершенно не видел их.

Ласковые волны трепетных чувств, неукротимой рябью, перекатывались в сердце Ланы. Она спокойно шла в самые гущи рынка и понимала, что вокруг никого нет. Только тёплая ладонь Ангора, как будто бы, так и осталась в её пальцах и их совершенно не хотелось разжимать. Она никогда не испытывала подобных переживаний, ничто не имело смысла, всё потеряло значение, один лишь возлюбленный – это, то, чего она желала, более всего на свете. Придя домой, даже не разобрав корзинку с продуктами, она закрылась в своей комнате. Мать хотела постучаться к ней в дверь, но почувствовала, что с дочерью всё хорошо. Ей просто не хотелось потерять это незабываемое ощущение теплоты встречи. Это мгновение было важно и ценно для Ланы. Она встрепенулась: «что же я одену сегодня вечером?». И подскочив, она начала лихорадочно перебирать свои украшения – ленты, повязки и бусы. При этом, пытаясь догадаться, какая из этих безделушек понравилась бы Ангору. Она долго рассматривала себя в медное зеркало, представляя, какой её увидит этот парень. Неожиданно, из её глаз потекли слёзы: «Ведь он сегодня же спас меня!». И эта мысль придала ей уверенность, что чувство юноши были искренние, по отношению к ней. Ей так хотелось снова очутиться рядом с ним, но предательское время, как будто бы, решило поиздеваться над юной девушкой. Сердце Ланы учащенно билось, но как же сладко было это сердцебиение. Не найдя ничего лучшего для себя, как убить время, она, заранее нарядилась, подвязав свои русые волосы красной лентой. Эту ленту ей вышила мама, она была оберег и благословение. Лана улеглась на свою лежанку и мысленно уже находилась у обрыва Реки. Отец Ирон, вернувшийся с работы, не видев Ланы, спросил у матери, где его дочь. Матисса, не поворачиваясь, ответила: «Она отдыхает». Отец, поужинав, отправился плести сеть для рыбной ловли.

И вот она, первая звезда на небе! Время теперь совсем остановилось, а внутренний трепет ещё больше усилился. Лана, вздохнув, ещё раз подошла к зеркалу, оценивающе посмотрела на себя и вышла во двор. Но, прежде чем отправиться к обрыву Реки, она сошла с тропинки, и сорвав самый красивый фиолетовый цветок, поместила за ленту в своих волосах. Наконец-то первые ночные птицы запели, предвосхищая наступление ночи… В этот вечер, на небе совершенно не было облаков и поднявшаяся Луна, освещала тропинку под ногами юной красавицы.

Ангор, в этот вечер, решил никому не говорить, что уйдет из отряда. Он давно чувствовал, что с появлением Вестерона, среди сослуживцев, появились глаза и уши. После сегодняшнего инцидента на рынке, и без того, осторожный Ангор, стал более внимательно контролировать свои слова и поступки. Где-то внутри себя, он чувствовал, что змея Вестерона не даёт покоя военно-начальнику. Он бесшумно выбрался из палатки, быстрым шагом отправился к обрыву Реки, на ходу обтряхивая запылившуюся одежду. Он так боялся опоздать, что буквально через несколько минут, оказался у обрыва, но пришёл немного раньше. Не зная, чем себя занять, он, в волнении, начал расхаживать, вдоль края обрыва. Он был настолько поглощён мыслями о Лане, что не мог заметить, что Река, как мать, смеётся над ошалевшим юношей. Всплески воды Даугавы немного отрезвили его, но коварный ум, шепнул ему: «Угомонись. Она не придёт». Это был удар отравленного кинжала. Как же больно ему стало от этой мысли. Он остановился и сам для себя решил, что если она не придёт, то он бросится в Реку. Но Мать Река залилась безудержным смехом, разбрызгивая прохладную пену, на прибрежные камни. «Придёт, глупенький» - шепнула она ему в сердце. Как же хорошо ему стало от этого шёпота. Он хотел взглянуть на Луну, но в лучах её серебряного света, он увидел приближающуюся Лану. Та, немного робко шла по тропинке, опустив глаза. А Ангор, повернувшись к ней, словно подросток, не знал куда деть свои здоровенные руки.

Лана приблизилась к нему и застенчиво сказала: «Посмотри, какая красивая Луна сегодня! Она как освещала тропинку, по которой я шла». Ангор очнулся от оцепенения и немного дрожащим голосом сказал: «Ты красивее Луны». Лана смутилась, но его слова тёплой волной коснулись её тела. Она подняла голову и сказала: «Как хорошо, что ты сегодня оказался рядом, этот странный человек был мне противен. Видать Мать Река позаботилась обо мне». А Даугава, слыша слова Ланы, притихла, отражая в своей поверхности яркую Луну. И от этого света этот чудесный вечер почти превратился в день.

- «Пойдем прогуляемся, сегодня так тепло», - сказал Ангор.

- «Да, конечно», - ответила Лана.

- «Сегодня так хорошо», - добавила она.

Постепенно их разговор превратился, мягкими перекатами воды, в дружескую беседу. Ещё немного пройдя вперёд, вдоль Реки, они подошли к краю поля. Ангор, увидев симпатичный стог сена, предложил: «Пойдем передохнем». Лане было очень спокойно рядом с ним и она безропотно согласилась. Каким-то особенно сладким показался запах свежескошенной травы. Он немного дурманил и обволакивал мысли влюблённых. Ангор, сильным движением руки устроил удобную седушку из соломы и предложил Лане присесть. Та опустилась, слегка склонив голову. Ангор сел чуть подальше, но через несколько минут решил придвинуться к Лане. Сердце красавицы застучало, как молот на наковальне кузнеца. У Ангора, слегка затряслись кончики пальцев. Он осторожно протянул руку и ласково прикоснулся к шее Ланы. Лёгким прикосновением, он, слегка повернул её голову в свою сторону. И постепенно приближаясь к её лицу, почувствовал, что голова Ланы, немного откинулась назад, а её губы слегка разомкнулись. Её ресницы, словно опустившиеся ветви сирени, скрыли её небесные глаза. Ангор даже услышал её легкое дыхание. Он боялся, что стук его громыхающего сердца, оглушит всю тишину природы, которая, в блаженном созерцании, застыло в это упоительное мгновение. Ещё миг и его губы коснулись мягких губ Ланы. Его борода, как мягкий пух, коснулась бархатистого подбородка юной девы. А её рука, непроизвольно потянулась к плечу, милого её сердцу Ангора. Вряд ли теперь это мгновение сотрётся из памяти Ланы и Агора. Неведомая сила притяжения накрыла их души, тела и чувства. Ресницы Ланы слегка задрожали, а сердца влюблённых начали биться в унисон. Ещё несколько секунд они прибывали в этом блаженном прикосновении. Всё изменилось, всё перевернулось и растворилось в душе влюблённых. Лана, мягко отстранившись от Ангора, взглянула в его глаза и неожиданно увидела блеск своих глаз в его зрачках. А Ангор, словно птица, погрузился в бездонную синеву её красивых глаз, хотя, была ночь… Ночной ветерок коснулся Ланы и ей стало немного прохладно. Быстро сообразив, Ангор скинул со своих широких плеч накидку и прикрыл плечи Ланы. Она была растеряна и очарована. Ангор, понимая, что уже поздно, сказал: «Пойдем я тебя провожу». И они, уже более быстрым шагом, отправились к дому. На крыльце дома стоял отец Ланы, кулаки его были сжаты. А суровые брови и взгляд не предвещали ничего хорошего для Ангора. Он, оценив ситуацию, быстро понял, что этот великан за пару ударов сделает из него лепёшку, хотя сам Ангор был не из слабого десятка. Накалённую атмосферу разрядила мать Ланы, вышедшая из дверного проёма. Повернувшись к Ирону, она твёрдо сказала: «Вспомни себя, когда ты был молодым». И от этих твёрдых слов, отец смягчился, вспомнив, как он также ухаживал за своей Матиссой. Немного затянувшуюся паузу разрядила мама, предложив Лане и Ангору зайти в дом. Лана до такой степени обрадовалась неожиданной помощи, что, схватив Ангора за ладонь, сказала: «Пойдем со мной». Ангор нерешительно поплёлся в дом. Проходя мимо отца Ланы, он с опаской взглянул на его сжатый кулак, но отец сменил гнев на милость. Познакомившись и немного поговорив, Ангор сказал: «Мне пора, не хочется, чтобы меня начали искать».И решительно поднявшись, Ангор, направился к выходу. Лана вышла вместе с ним за ограду, и неожиданно, повернула его к себе. Быстро выдернув из своих волос цветок, который она сорвала перед свиданием, протянула ему. Ангор, удивленно взял его и ещё раз взглянув на Лану и ее родителей, отправился восвояси. Лана ещё долго стояла, наблюдая исчезающий силуэт любимого, в свете яркой Луны. Ангор бесшумно пробрался в свою палатку и первым делом завернул цветок в небольшой кусок ткани. Несколько раз вдохнул аромат его, на мгновение, Ангору показалось, что цветок сохранил тонкий запах волос Ланы, и спрятал его под подушку. От волнения и усталости, он забылся сладким, безмятежным сном. Словно лодка без гребца, спокойно поплыл в заботливых водах Даугавы.

Лишь один человек не спал в цитаделе… перед глазами Вестерона стоял весь позор его дневного поражения.

Глава 8 Красное солнце

Какими безмятежными и красивыми бывают ночи над Рекой. Луна, словно младшая сестра Солнца, становилась полновластной хозяйкой небосвода, но как же таинственен был её свет. Всё, что днём казалось обычным, не привлекательным, не заметным, в тусклом, холодном свете Луны, вдруг обретало сказочность, неповторимость, волшебство. Река Даугава была не исключением. Словно широкая, драгоценная ткань, она переливалась серебряным отблеском лунного света, а вместе с ней, бесчисленные кружева звёзд. Как волшебная жрица, Даугава хранила все тайны, которые ей удавалось увидеть, по её бесконечным берегам. Но последние две недели, Река, замирала в блаженном созерцании, ласково наблюдая вечерние встречи Ланы и Ангора. Её сердце, также, как и сердце любящей матери, заливали слёзы умиления и кругами на воде, разливались по её беспредельным просторам. Она радовалась и печалилась одновременно. В силу своей мудрой древности, ей были известны все человеческие тайны, но она их хранила под покровом своей шёлковой, водной глади.

Прошло две недели после того, как Ангор познакомился с родителями Ланы. Мать спрашивала дочь о родителях и семье Ангора. Но узнав о непростом детстве Ангора, в сердце Матиссы зародилась заботливая любовь к юноше. Ей хотелось хоть как-то поддержать его, обогреть своим теплом. Но Лана говорила, чтобы она не беспокоилась, что Ангор очень сильный и что, наоборот, на него можно положиться. И от этого сами с собой, как весенний дождь, слёзы умиления и радости за дочь капали из глаз мамы.

Две недели чудесных вечеров ворвались, словно свежий ветер, в судьбы Ланы и Ангора. Привычные дела по службе у Ангора и домашние заботы у Ланы превратились в желание просто поскорее убить время перед встречей. Когда Солнце, отягощенное усталостью дня, начинало клониться, в сонном желании спрятаться за горизонт, два сердца начинали одновременно учащённо биться в ожидании чудесного вечера.

В этот день, быстро закончив домашние работы, Лана раньше времени собралась уходить из дома. Мать, заметив это, спросила: «Ты идешь к Ангору?». Лана ответила: «Да, но я хочу прогуляться у Реки». Солнце ещё светило своим привычным тёплым светом, когда Лана быстрой походкой подошла к Реке. Чуть приподняв юбку, она вошла в воду и бросила туда несколько цветов, которые сорвала по дороге. Красивые полевые существа ласково подхватила вода и закружила в водоворотах тёплых волн. Даугава приняла дар. Из груди юной девушки, беззвучным криком, вырвался один единственный вопрос: «Могу ли я Ангору сказать, что люблю его?». Через мгновение, несколько десятков рыб, как по мановению волшебной палочки, стали выпрыгивать из водной глади, словно радуясь и торжествуя от красоты сердца девушки. Неожиданно, Лана увидела в нескольких метрах от себя, проплывающий венок из полевых цветов. Обычно, так делали девушки, когда хотели найти своего возлюбленного. От маленького чуда у Ланы перехватило дыхание и слёзы закапали, словно горные ручейки, чистыми потоками радости. Если бы обычное человеческое зрение могло видеть истинную суть Реки, то оно бы увидело, как ласково она окутала любящее сердце девушки, своим материнским прикосновением, похожиё на самый тёплый пух. Лане стало радостно и волнительно одновременно. Она волновалась от того, как воспримет её любовь милый Ангор. Но даже не успев понять, что ей ответит Река, Лана увидела, что Солнце коснулось зелёных крон пушистых деревьев на другом берегу. И ещё раз взглянув на Реку, она побежала к тому, о котором томилось её сердце. А Даугава, облегченно вздохнув, продолжила свой нескончаемый путь по Реке жизни.

После первого поцелуя, Лана и Ангор негласно договорились встречаться именно в этом месте. Здесь было так уютно. Ровное пшеничное поле хранило в себе память о тяжёлых золотых колосьях, наполненных жизнью самой Матери Земли. С двух сторон, словно надёжные стены величественной крепости, это поле охраняли вековые деревья. Но Лане казалось, что, когда они появляются с Ангором в этом месте, строгий взгляд лесных стражей смягчался на одобрительную улыбку. А над полем розовые озорные облака, в свете уходящего Солнца, начинали превращаться, то в смешные фигурки неведомых зверей, то в волшебные цветы, то в воздушные замки. Даже надоедливые сверчки, если прислушаться, начинали выдавать мелодичные трели. Даже по прошествию двух недель, Ангор не переставал волноваться перед самой встречей. Ему всё время казалось, что Лана сегодня не придёт. И как всегда, он ошибался. В этот день, Лана взяла с собой платок, который вышила ей её мама. Он был похож на поляну с цветами, жёлто-красного-зеленого цвета. Увидев любимую Лану, юноша сразу заметил, какое-то, еле уловимое волнение на её лице. Он усадил её с собой рядом и слегка нахмурив брови, спросил: «Кто-то посмел тебя обидеть?». Лана ответила: «Нет, всё хорошо». Ангор осторожно положил свою руку на ладонь Ланы и почувствовал, что кончики её влажных пальцев немного дрожат. От этого прикосновения, Лана склонила голову, глубоко вздохнула. Ангор ещё чуть ближе придвинулся к ней и положил вторую руку на её ладонь, как бы показывая ей, что хочет её успокоить. Кончики ресниц Ланы дрожали, как первые весенние листья, под ласковым дуновением тёплого ветра. Лана осторожно высвободила свою ладонь из рук Ангора и сжала мамин платок. Ангор, почувствовав её волнение, заботливо спросил: «Ты мне хочешь что-то сказать, милая?». Горячая, сердечная волна растеклась по всему телу Ланы. Она, не поднимая глаз, почувствовала, что это тепло подкатило к её мягкой шее. Эта волна была такой силы и пронзительности, что Лана не могла сдержать слов, которые, как штормовой ветер рвались из её груди. Ей было очень страшно, волнительно и сладко одновременно. Лана произнесла: «Мой любимый, у нас не принято, чтобы девушка говорила первая о своих чувствах юноше, но, если я сейчас не скажу тебе этого, я не смогу жить без тебя. Мой ненаглядный Ангор, я очень люблю тебя. Ты перевернул всю мою жизнь. Мне очень плохо, когда тебя нет рядом со мной. Я совсем не понимаю, как я могла дышать без тебя. Мне так хочется, чтобы мы всегда были вместе», - сказала Лана, волнуясь, дрожащим голосом. Только сейчас она заметила, что платок в её руках превратился в измятую, влажную тряпицу. Ангор пока не произнёс ни слова. А Лана, от чувств, которые, как водопад нахлынули на неё, вдруг заплакала безудержным плачем одинокой птицы. Прижав ладони к лицу, маленькие, розовые капли слёз, в свете красного, закатного солнца, покатились по её рукам. Ангор, от волнения, как будто, забыл все слова. Но огненная волна его сердца, словно красное, закатное солнце, разлилась нахлынувшей любовью к Лане. Его бросило в жар, можно было увидеть, что в пронзительных глазах юноши загорелся необычный, тёплый свет. Эту волну всем своим существом почувствовала Лана, но ещё, не веря своему счастью, она продолжала плакать безнадежными слезами… Летняя ночь была, по-особенному тёплой, поэтому, Лана одела платье с открытыми плечами. Небольшие повязки были завязаны аккуратными бантиками с двух сторон. Околдованный волшебным чувством, словно укрощённый лев, Ангор, протянул руку и прикоснулся к открытому плечу Ланы. От этого прикосновения всё тело Ланы покрылось предательскими мурашками, а Ангор, ласково провёл своей ладонью по плечу Ланы и завязка с правой стороны оказалась между его пальцев. Ещё мгновение и она поддатливо развязалась… Ночные птицы запели тихими, любовными трелями, под строгими взглядами древних Деревьев - Хранителей леса. Мягкий ночной ветер, словно звуки арфы, перебирал, как струны, стебли травы. И еле уловимая мелодия Матери-Земли вдруг полилась волшебными, тихими звуками в сердца Ланы и Ангора. Юноша, увидев, обнажённую грудь Ланы, замер в нерешительности… Но голос Матери – Земли, как будто, благославлял и придавал ему уверенности. А звёздный небосвод, в последних лучах уснувшего дня, заиграл необыкновенным цветом на обнажённых плечах Ланы. Ангор все встречи с Ланой был очень сдержан и ласков, в меру своей воинской души. Но в нём, так же жила неуёмная, страстная сила, когда он сражался с мечом. Необыкновенная волна блаженства, которую излучала Лана, ударила его в живот и внутри юноши произошёл взрыв. Не было ни одной силы во Вселенной, которая могла бы с ним совладать. Ангор, повинуясь своей огненной силе, крепко обнял нежное девичье тело. Его безудержный поцелуй был такой силы, что та же самая волна, нахлынувшей любви и страсти, полностью охватило тело Ланы. В этот раз, Ангор не мог сдержать себя, да и Лана этого не хотела. В юноше соединилась грубая мужская сила с утончённой, возвышенной силой любви. Страстные объятия и поцелуи, как быстрая горная река, соединяли два любящих сердца и тела. По верхушкам лесных крон пронесся озорной ветер, от которого старые, засохшие листья посыпались осенним дождём, давая возможность молодым листьям увидеть всю глубину Вселенной на бесконечном небосводе… Это событие случается со всеми влюблёнными парами. Как же оно блаженно, как же оно незабываемо! Какую же божественную чистоту оно несёт в себе! Ангор сдёрнул с себя одежду, Лана, увидев его широкие плечи, мускулистые руки и грудь, растаяла, как горный снег на вершине горы, в лучах восходящего солнца. Они слились в незабываемом, волшебном соитии. Их тела, души и сердца стали одним целым, как будто Мать Даугава из двух рек, снова превратилась в один поток нескончаемого блаженства, любви, наслаждения и экстаза божественной Вечности. Всё было впервые, всё было неизвестно. Но сама Вечность соединилась в этом соитии с Матерью Землёй, с Рекой Даугавой и Бесконечным Небосводом…

Всем известно, что влюблённые немного похожи на сумасшедших и это действительно так. Потому как, всё, что интересует ум, перестаёт интересовать сердце. Лана и Ангор стали одним сердцем, от света которого, всё Пространство замерло в блаженном созерцании любви. Свершилось чудо. Мать Земля выдохнула и от её выдоха затих озорной ветер в кронах деревьев. Река Даугава забылась в блаженном успокоении. От её мирной любви, гладь поверхности воды стала зеркальной, а весь Небосвод был окутан пушистыми прикосновениями таинственных ночных облаков. А безудержный хоровод звёзд на небесах, замер от немого восторга.

Как-то по-особенному тепло и нежно, руки Ланы гладили широкую спину Ангора. С каким-то особенным трепетом и восторгом, он смотрел в её глаза светом любящей красоты. Времени не существовало, весь мир вокруг превратился в мираж. Ангор любил Лану - Лана любила Ангора. Но неумолимое время не позволяло этому мгновению остановиться навсегда. Река времени продолжала свой мирный путь. Лана, поцеловав Ангора, прошептала ему на ухо: «Мне пора, а то родители будут меня искать, я не хочу, чтобы они нашли нас здесь». Ангор ответил: «Побудь со мной ещё немного, мне хочется остаться с тобой здесь навсегда». И блаженный поцелуй снова соединил две любящие души…

Лишь тусклый свет Луны бережно освещал силуэты двух влюблённых, которые, прижавшись друг к другу, не торопливо шли по лесной тропинке. Когда первые крыши домов показались издалека, Ангор, вдруг подхватил Лану на руки и та, обняв его за шею первый раз, звонко, не скрывая своего восторга, засмеялась серебристым смехом радости…

Когда Лана вошла на порог своего дома, мать своей женской душой почувствовала, что сегодня Лану не нужно спрашивать ни о чём.

Глава 9 Пойманная змея

Провинцией, в которой находилось селение Ланы, управлял наместник Дуан. Как и каждый человек, наделённый властью, он больше всего боялся её потерять. Ему были необходимы военно-начальники, которые могли бесприкословно выполнять его приказы, потому как, он понимал, что без военной силы его власть мгновенно может превратиться в пыль. Лазутчики, яд, удар кинжала часто использовались для смещения, потерявших бдительность, правителей. В особом почёте у Дуана был Вестерон. Он славился своей жестокостью и одновременно способностью одерживать стратегические победы. Казна наместника пополнялась через сбор податей, которыми занимались отряды, во главе с военно-начальниками. Но как бы Дуану не хотелось этого, часть казны приходилось отдавать его преданным слугам. Потому как, любой из военно-начальников мог своих воинов, направить на свержение его власти.

После казуса на рынке, самолюбие Вестерона было задето до глубины его коварной души. Его ум был устроен так, что буквально через некоторое время, он строил планы, как вернуть свою потерянную «честь». Холодная, скользкая змея мести ежесекундно кусала его ущемлённое самолюбие. Он жил лишь одной мыслью – наказать безумца, который посмел вмешаться в его стратегию. Как по щелчку пальцев, ему пришла мысль, что самым слабым местом глупого бугая является эта девчонка. Напрямую, он опасался вступать в конфликт с Ангором, потому как, всем своим нутром чувствовал, что привычной стратегией этого парня не одолеть. Тем более, ему было известно через свои уши в отряде, что Ангора уважают и прислушиваются к нему. И если дело дойдёт до прямого столкновения, было неизвестно, как поведут себя его подчинённые. Его план был гениален и прост – если он завладеет девчонкой, то это будет пятном позора для глупого салдофона, а его «великолепие и честь» будут восстановлены.

Через два дня после чудесной встречи, Лана сказала Ангору, что сегодня она не сможет прийти на свидание, потому как, пообещала своей подруге Авдии помочь после дневной торговли собрать палатку и завернуть целебные травы. Это и нужно было Вестерону… Одному из своих приближённых, он дал приказ – наблюдать за рынком, в особенности, за той девицей, якобы не вызывавшей у него доверия. Когда солнце начало приобретать свой вечерний, красноватый оттенок, в палатку Вестерона зашёл слуга и доложил, что девчонка находится прямо сейчас на рынке. Вестерон встрепенулся и дал приказ ещё одному оруженосцу следовать за ним.

После дневных работ, обычно, Ангор, со своим другом Арпадом, болтал, усевшись на бревно. Часто они обсуждали очередные вылазки. Во время столкновений они всегда были рядом, потому как, каждый воин знает, что верное плечо товарища крепче любого щита. С того места, где разговаривали Ангор и Арпад, просматривалась рыночная площадь. Но даже проницательный стратег Вестерон не смог предусмотреть этого пустяка. Уверенный в своей безнаказанности, Вестерон, решительно отправился в сторону палатки Авдии. Он был настолько упоён предстоящим успехом, что совсем забыл про осторожность. Но зоркий взгляд Ангора увидел «троицу», уверенно идущую в сторону рынка. Ангор, в этот момент, услышал тихий шёпот Матери Даугавы, который тревожным ощущением кольнул его прямо в сердце. Вестерон уже почти подошёл к палатке. Ангор, прищурив глаза, хлопнул Арпада по плечу и не громко, но уверенно сказал: «Пойдем-ка, брат, со мной». Нарастающая тревога горячила его сердце. Арпад, лёгкий на подъём, быстро присоединился к своему спешащему другу. Потому как, частые сражения научили их одной простой вещи – каждое потерянное мгновение в бою может стоить тебе жизни.

Авдия и Лана, аккуратно увязывая в мешки целебную траву, беззаботно болтали о пустяках. Но неожиданно, Лана замолчала и замерла. Неприятный, тревожный холодок пробежал по её спине. Сердце сжалось и вдруг заныла правая коленка. Авдия только хотела спросить её, что случилось, но какая-то наглая потная рука, схватила её за рукав, пытаясь притянуть к себе. «Повеселимся, девчонки?», - услышала Лана дребезжащий голос оруженосца. Волна зловонного дыхания окатила Авдию, вместе со словами, вылетевшими из искривлённого рта. Вестерон, как удачливый охотник, двумя руками развернул к себе Лану и попытался прижать её к себе. «Ты на самом деле такая неприступная или набиваешь себе цену? Мне кажется, что я для тебя подходящий вариант», - как змея, прошипел Вестерон. Он схватил больно девушку за руку, всем своим видом показывая, что сейчас он с ней «по развлекается». Но непокорная Лана, наотмашь, ударила его по лицу правой рукой. Вестерон услышал пронзительный звон в своём левом ухе от удара и от этого, он, яростно схватил Лану за шею, пытаясь её насильно уволочь за палатку. Как может противостоять женское тело безумию разъярённого мужчины? У девушек шансов практически не было. Тем более, второй оруженосец вожделенно представлял, что и ему достанется кусочек лакомого пирога. От бессилия и ненависти к Вестерону, Лана закричала. Но рыночная площадь уже была пуста, не от кого было ждать помощи. Крик Ланы вызвал у Вестерона ещё большую ярость, и он, сзади, перехватив её рукой за горло, поволок для расправы и несколько раз ударил по левой щеке. Но разъярённый Вестерон не мог предположить, что крик Ланы услышал Ангор. Ещё бы мгновение и могла бы случиться трагедия, изуродовавшая судьбу двух девушек.

Авдия находилась не в лучшем положении. Два зловонных самца, чувствуя её беспомощность, в открытую, начали хватать её руками за грудь и бёдра. Она всячески отбивалась, но их липкие руки, как клешни, цеплялись к её телу. «Да мы тебя не обидим», - ехидным, булькающим голосом ворковал второй оруженосец. По его потному лицу было видно, что они не остановятся на словах. Первый, уже начал скидывать с себя одежду, пытаясь сдёрнуть с плеч Авдии платье. А второй, уже тащил её к близлежащем деревьям. Авдия, от беспомощности, закричала. Но, разгоряченный первый наглец, схватил её за волосы и заорал прямо в ухо: «Если ты сейчас ещё раз закричишь, то мы тебя прямо здесь разденем, сучка!». Тело Авдии потряхивало от бессилия и ужаса. Но в глазах её горели красные угольки ненависти к этим мразям. Вечернее небо было покрыто тяжёлыми, красноватого оттенка, облаками. Но неожиданно, чьей-то невидимой рукой, облака раздвинулись и яркий луч красного, заходящего солнца осветил своим мощным, горячим светом рыночную площадь. Последнее, что увидела Авдия – это, словно два посланника небес – силуэты двух бегущих к ним воинов. Ей даже показалось, на мгновение, что их окружает золотистое сияние. Беззвучный крик о помощи вырвался из сердца девушки и как эхом отозвался в пронзительном крике Ланы. Ангору и Арпаду не нужно было договариваться о том, как действовать. Привыкшие сражаться вместе, они, как разъяренные тигры, бросились на трёх безумцев, посмевших осквернить самое святое – честь воина! Яркий луч красного солнца всей своей силой справедливости заиграл в обнажённых мечах двух братьев. Ангор, с одного удара, наотмашь, сбил с ног похотливого Вестерона. Тот, от неожиданности, завалился на спину и ударился головой о землю. Ангор же, со всего маху придавил коленом его грудь. Второй ногой он наступил на его правую руку, и схватив за голову, приставил к его горлу меч. То ли от удара, то ли от красноватого блеска меча, Вестерон, беспомощно, как рыба, открыл рот и из его горла вылетел хрип страха. В глазах Ангора горела беспощадная ярость, нижняя челюсть, чуть выдвинулась вперёд и он, негромко, но со страшной силой произнёс: «Если ты ещё раз прикоснёшься к ней, я отрежу тебе голову». Первый раз в жизни, Вестерон ощутил ужас и страх за свою жизнь, на его лице исчезла маска надменного стратега. Жалкий, перепуганный человечек, с открытым ртом, учащенно дышал, чувствуя, что сейчас его жизнь стоит не дороже опавшего листа. Ангор же, не в силах сдержать ярость, второй рукой ударил его в щёку и красное пятно позора, как печать, загорелась на лице жалкого Вестерона. Ангор же, забыв о безумце, бросился к Лане. А Вестерон, воспользовавшись этим шансом, сначала встал на четвереньки, потом, схватившись за горевшую щёку, испуганно оглядываясь, побрёл от палатки. А Ангор, подхватил Лану на руки и крепко прижав к себе, уже более спокойно, шепнул: «Не бойся, милая, я тебя никому не отдам. Тебя больше никто не обидит». Лана же, от избытка чувств и от полученного шока, залилась безудержным плачем, обхватив шею любимого Ангора.

А в этом время, здоровенный Арпад, как разъяренный бык, схватил первого глупца, посмевшего поднять руку на женщину, и чуть приподняв его, как мешок, швырнул на землю лицом. От этого удара, струйки крови полились по лицу несчастного. Ни секунды, не медля, Арпад, ударил второму мерзавцу своим здоровенным кулаком в живот, а потом снизу, второй рукой нанёс убийственный удар в челюсть. Меч ему не понадобился. Жалкие черви извивались в болезненных судорогах на земле. В глазах Арпада горела та же безудержная ярость, что и у Ангора. Он подхватил Авдию и помог ей сесть на траву рядом с деревом. Та, закрыв лицо руками, плакала и её девичьи плечи вздрагивали, словно макушки деревьев в ветренную погоду. Арпад наклонился над ней и не решительно положил ей руку на плечо. От этого прикосновения, Авдия вздрогнула, подняла глаза к Арпаду, который увидел в них застывший беспомощный ужас. Арпад сказал: «Не бойся, они тебя больше не обидят». И оглянувшись назад, увидел, что героические червяки поспешно уносят ноги, побросав на земле остатки своей воинской чести. Авдия, увидев, что Лана в безопасности и на руках у Ангора, сразу же успокоилась. Ангор, опустил Лану на землю и сказал: «Пойдёмте, мы сейчас вас проводим до дома». Лану ещё потряхивало, но уже благодарные слёзы согревали её испуганное сердце. Лана вцепилась в Ангора и прижавшись, несколько минут, стояла, тихо всхлипывая. А тот, как ангел, своими большими руками, обхватил её нежное тело. Авдия, повинуясь благодарному порыву, тоже прижалась к Арпаду, но тот немного растерялся. Ему было проще умертвить десяток врагов, чем ощутить благодарные женские ладони на своей спине. Он осторожно погладил Авдию по растрёпанным волосам и не зная, что сказать, промямлил: «Не бойся». Он снова открыл рот, чтобы что-то сказать, но в его уме не прозвучало ни единого приличного слова для девушки. Ещё несколько минут оставалось до заката Солнца и в эти мгновения, Мать Даугава, с тревожной радостью, наблюдала за спасением двух девушек. Ещё секунда и прощальный свет красного, заходящего Солнца своей неудержимой благодарностью, осветил четыре фигуры, которые торопливо шли в даль от ужасного события, навстречу будущему.

Глава 10 Две тропинки

Таинственный покров ночи, полновластно покрыл своим теплом селение Ланы. Её мама, с тревогой, начала выглядывать в окно. Она уже привыкла к тому, что Лана поздно возвращается со свиданий, но сегодня свидания не было. Вместе с опускающейся темнотой, в её сердце всё глубже опускалась тревога за дочь. Не в силах сдержать своё нарастающее волнение, она накинув на свои плечи платок, вышла на крыльцо, вглядываясь в темноту. Сегодняшний вечер был облачным и лунный свет своим привычным холодным сиянием не мог помочь ей увидеть, что Лана с Авдией уже рядом с домом. Но, через мгновение, она увидела их силуэты, но в сопровождении двух юношей. Встревоженный отец Ланы тоже вышел на крыльцо. Он так же знал, что Лана должна была вернуться гораздо раньше. Когда девушки и юноши подошли совсем близко к ограде, мама Ланы сразу почувствовала что-то неладное. И хотела выйти на встречу дочери. Но в эту секунду, лёгкий, прохладный ветерок, играючи, разорвал пелену ночных облаков, и Луна ненадолго осветила Лану, Ангора, Авдию и Арпада. Лана, даже не поворачиваясь, обняла за шею Ангора и крепко поцеловала его при родителях. Ангор, поддавшись сердечному порыву Ланы, сильно прижал её к себе и звёзды весёлыми огоньками засмеялись над их головами. Через несколько секунд, Ангор передал Лану родителям и простился, ничего не объясняя, направился по тропинке, чтобы вернуться с другом к цитадели. Но он был удивлён, не увидев Арпада и Авдию рядом с собой. Лишь лунный свет через разорванные облака подсказал ему, что тропинка, которая ведёт к дому Авдии, словно поток Реки, увела девушку и юношу к ограде их дома. Почему-то Ангору вспомнилась Мать Даугава. Она так была похожа своей излученной на две тропинки, ведущей к дому Ланы и Авдии. Авдия прижалась к Арпаду и прошептала ему слова, которые Ангор расслышать не мог. Потом, вдруг, ненадолго забежала к себе в дом и лунное сияние осветило изящно вышитый платок в руках девушки, который она протянула своему спасителю. Арпад был обескуражен, он даже не знал, как себя вести в подобных случаях. Он осторожно взял платок своими большими руками и засунул себе за пазуху по ближе к сердцу. Авдия же, ещё раз прижалась к нему и Арпад снова ощутил на своей спине тепло её ладоней. После этого, Авдия, не оглядываясь, побежала в дом, а Арпад ещё пару минут заворожённый теплотой её рук, в растерянности, стоял с рассеянным взглядом. Твёрдая рука Ангора легла ему на плечо: «Пойдём, брат. Нам пора». И два друга поспешили по тропинке назад в цитадель. Ночной ветер почувствовал, что его миссия окончена и облака над их головами захлопнулись, словно ворота, строящейся цитадели. Два друга шли молча, но Мать Даугава своим материнским сердцем ощутила, что Арпад, до сих пор, чувствует тепло ладоней Авдии, а Ангор ещё ощущает мягкие губы Ланы. Почти в полной темноте, они вернулись к своей палатке, понимая, что раненная змея опаснее десяти голодных волков.

Глава 11 Два Лагеря

Сама ситуация, произошедшая вечером, на рынке, казалась Ангору и Арпаду совершенно не разрешимой. Они ожидали каждую секунду нападения. Но и Вестерон впервые попал в подобную переделку. Он, так же, ожидал нападения. Царапина на шее от меча Ангора говорила ему о серьёзности его намерений.

Осознавая опасность для своих жизней, Ангор и Арпад рассказали своим соратникам по мечу, о том, что пытался сделать Вестерон. Часть воинов, с негодованием, приняла их рассказ. Честь воина для них была выше страха смерти. Среди них возникла твёрдая решимость, что, если произойдёт открытый конфликт, они будут защищать Ангора и Арпада. Именно этого и боялся Вестерон… Его уши в отряде доложили, что его подразделение разделилось на два лагеря. Для того, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию и сохранить своё лицо у подчиненных, Вестерон, на следующий день, в сопровождении охранников направился к наместнику Дуану.

С этого дня, среди воинов цитадели сохранялось напряжённое ожидание нападения, примерно в течении месяца. Вестерон же, вернувшись от Дуана, понимал, что его нападение в этот момент обреченно на поражение. Весь его стратегический опыт говорил об одном – что нападать нужно только тогда, когда не ждут. Постепенно напряжение стало спадать, но тревожное ощущение опасности, вкрадчивой стрункой, будоражило умы обоих лагерей. Привычная военная служба снова потекла своим размеренным ритмом. Военные вылазки, строительство цитадели и тренировки сделали своё дело. Но укушенная змея только сделала вид, что она дремлет.

Мать Даугава издалека тревожно разглядывала все происходящие события. Она думала лишь об одном – как же она похожа своей излучиной на две тропинки, идущие к домам Ланы и Авдии. И на два лагеря цитадели.

Глава 12 Три сердца

Иногда бывали вечера, что гладь воды Даугавы обретала розоватый оттенок. Красное, заходящее Светило, как будто приглашало её на вечернюю прогулку. Ему так не хотелось расставаться с её женственной, влажной красотой. Смешные, прыгающие рыбки, тоже становились розоватыми в лучах влюблённого Солнца. Они были похожи на драгоценный, розовый жемчуг, украшающий шелковистую гладь волос прекрасной девы. Даугава и не скрывала, что ей нравятся вечерние встречи с тёплым, солнечным светом. И она, как юная красавица, сверкала вечерним блеском.

Особенно тепло было Даугаве, когда она видела, что на её берегу, тот же тёплый, розовый свет освещает уже почти достроенный уютный дом. Она давно знала, что этот очаг предназначен для двух сердец. Мягкая, ласковая трава не терпеливо наблюдала, как сильные руки Ангора строят судьбу новой семьи.

В то далёкое время, как и сейчас, свадебные обряды были неотъемлемой частью каждой новой семьи. Но Лане с Ангором это совершенно не требовалось. Две любящие души чувствовали, что их сердечный союз сильнее любого обряда. Родители Ланы даже и не настаивали на свадьбе. Они чувствовали, как Ангор всем своим существом любит Лану и что он готов отдать жизнь за неё. Его любовь чистым светом горела в его сердце, но и сердце Ланы горело тем же самым бесконечно ярким светом. С первого мгновения их встречи, они оба чувствовали, что они - одно целое.

Теперь привычный уклад жизни Ангора сменился. Его сердце всегда было рядом с любимой женой. А воинская служба, стала лишь небольшой частью его новой жизни. Когда он был не занят по службе и не было необходимости принимать участие в сражениях, Ангор уходил с цитадели и всё своё свободное время занимался строительством дома. В этом ему помогал отец Ланы. Молва о новой семье быстро прокатилась по всему селению. Жители с тёплым чувством, вечерами, обсуждали и радовались появлению новой читы.

Вестерон никак не препятствовал семейной жизни Ангора. Он просто наблюдал, но спящая змея никогда не закрывала глаза. Через некоторое время он узнал, что у Арпада тоже появилась спутница жизни. И тот, также, как и его друг, занимался строительством дома, недалеко от дома Ланы и Ангора. Как почти родные братья, они помогали друг другу. Волна ожидания счастья будоражила двух друзей-воинов.

Иногда вечерами, топор Ангора, на строительстве дома молчал. И притихшая Даугава понимала, что этот вечер покрыт таинственным волшебством любви двух сердец. Притихшие деревья, как стражи, не смели поднимать взгляд на страстные объятия Ангора и Ланы. Их привычные встречи так и не прекратились на окраине чудесного поля. Но ещё большая теплота, искренность и страсть текли струйками счастья, по обнажённым телам влюблённых. Озорные соломинки, покачиваясь в такт, пытались присоединиться к танцу двух влюблённых тел. Сколько бы они не были вместе, им всегда казалось, что времени не хватает. Сколько бы они не разговаривали, их разговор мог продолжаться бесконечно. Сколько бы они не становились одним целым, этого никогда не было много. Мать Даугава видела, что и без того красивая Лана стала светиться искренним, всепроникающим счастьем - быть любимой женщиной.

Чудесное время своим быстрым потоком перелистывало дни Ланы и Ангора. Ангор, с нетерпением, ждал вечера, чтобы уйти со службы. А Лана ждала возвращения любимого. Немногословный отец Ланы был спокоен за свою дочь, а сердце её мамы, иногда печалилось и радовалось одновременно за дочь. Оно радовалось, что Лана нашла свою судьбу, но печалилось от того, что теперь они будут видеться гораздо реже.

Когда Ангор достроил свой дом, пришло время свадьбы Арпада и Авдии. В этот день, к счастливому празднику любви, не зримо присоединились Мать-Земля, Река Даугава и тёплое красноватое Солнце. В день их свадьбы, по традиции, собралось всё селение. Столы были заполнены не хитрыми явствами того времени. Задорная музыка кружила в хороводе весёлые, танцующие парочки. Вино, озорными ручейками, нескончаемым потоком, лилось по глиняным кружкам. Как же счастлив тогда был Арпад, какой же восторг испытывала Авдия! Всеобщее, хмельное ликование подхватывали птицы на деревьях, заливаясь весёлыми трелями. Шелковистая трава, пытаясь подражать танцу веселящихся гостей, озорными волнами, расстилалась, под мягким дуновением, весёлого ветра. Искристый огонь костра в вечерних отблесках, отражал, кружащийся хоровод поющих девушек. А юноши, поглядывая на новую семейную пару, пытались увидеть в отблесках огня, лица, кружащихся девушек перед костром. По древней традиции, вечером, девушки шли к берегу Реки, водили хороводы. Юные девы в венках, загадочно переглядываясь друг с другом, по колено заходили в воду и отпускали венки по течению Реки Даугавы, с одной единственной просьбой – чтобы Мать Река отнесла этот венок тому, кто может стать суженным. Небесный свод над Рекой, ласково подмигивал весёлыми огоньками звёзд, словно говоря: «Он обязательно тебя найдёт». И от этого, сердце каждой девушки начинало светиться маленьким фиолетовым цветком надежды.

В самом разгаре праздника, Ангор, подошёл к Арпаду и всем теплом своей мужской души, обнял своего друга, радуясь, его обретённому счастью. А две подружки – Авдия и Лана, ласково прижимались друг к другу, в объятиях счастья.

Два года пролетели, как одно мгновение. Мать Даугава часто видела Ангора и Лану, когда те, вечерами, неспешно прогуливались, вдоль её покатых берегов. Стук двух сердец был слышен её чутким материнским сердцем. Но и в жизни всевидящей Матери Реки случился день, которого она не ожидала. В лучах заходящего, красного Солнца, она увидела Лану и Ангора. Но почему же она так встрепенулась? Что же её так взволновало? Почему на её мягкой поверхности появилась удивлённая рябь? Ещё мгновение и Даугава всё поняла… Она увидела Ангора и Лану с округлым животом. Ангор ласково положил ей свою тёплую руку на живот, и лишь маленькая слезинка, в уголке его глаз, отразила всю глубину благодарности к любимой жене. Древний слух Матери Реки услышал нежный стук ещё одного маленького сердца. Но она сразу же почувствовала… что три сердца бьются в унисон.

Глава 13 Шёпот вселенной

После последней встречи матери Даугавы с новой семьёй, она ощутила, в потоке своих волн, необъяснимое чувство. Оно было, с одной стороны, тревожное, а с другой стороны, радостное. В сердце её вод появилось томительное ожидание встречи нового человека. Река знала, какая душа должна родиться. Она, благословила заранее само это таинство. Река уже всеми своими чувствами обнимала маленькое, нежное существо в животе у Ланы. А крошечное создание, чувствуя любовь и нежную заботу, начинало игриво шевелить ножками и ручками, как бы желая прикоснуться к тёплой, июльской воде Реки. К этому томительному ожиданию присоединились Деревья – Стражи. Они, как никто другой, понимали, что это должно случиться очень скоро. А Небесный Свод, усыпанный звёздами, робко вглядывался с высоты, в ожидании чуда. И только игривые, падающие звёзды, иногда, рассекали своими искрами ночное небо. А все остальные Небесные Светила строго на них смотрели, словно говоря: «Пожалуйста, по – тише! Вы можете потревожить дитя». Лана это чувствовала. Ей казалось, что сама Мать – Земля, Река и все Небесные Светила ласково разглядывают её, касаясь нежными поцелуями своих Древних Душ. Лана бережно гладила живот, представляя своего долгожданного младенца. Река ей уже давно сказала, что у неё будет дочь. Обычное волнение для будущей мамы, тоже иногда захватывали душу Ланы. Но когда она видела пронзительные глаза Ангора и чувствовала его ласковые прикосновения к животу, ей становилось гораздо спокойнее. Родители Ланы были частыми гостями в их новом доме. Какая – то особенная теплота и любовь появилась в глазах её отца, а суетливая забота мамы, стали совсем привычны для Ланы. Ангор, возвращаясь вечерами в дом, часто приносил небольшой букетик цветов, сорванных по дороге. Внешне, быть может, он выглядел неказисто, но для Ланы эти цветы были дороже самых драгоценных подарков. В маленьких, полевых соцветиях переплелись любовь, тревога и искренность к любимой жене.

Авдия, почти каждый день, была с Ланой. Она помогала ей вышивать маленькие распашонки и всё, что было необходимо для малыша. Ангор, с левой стороны от окна, в затемнённой части комнаты Ланы, соорудил наверху некое подобие крюка и на сплетённых верёвках подвесил люльку для будущего младенца. Чем ближе был волшебный момент появления ребёнка, тем более трепетнее становились чувства между Ланой и Ангором. Даже находясь в цитадели, он стал рассеянным, почти перестал разговаривать со своими друзьями. Единственный, с кем он делился своими переживаниями – это, конечно же, Арпад. А тот, зная, как тревожится Ангор о любимой жене, подменял его, в те дни, когда выпадал дозор. Тот же, всегда молчаливо его благодарил, но Арпад знал, что, если понадобится, Ангор отдаст свою жизнь за него.

Этот день не предвещал ничего особенного, всё шло своим чередом. Но какое-то мимолётное чувство появилось в душе у Ланы. Случайно, взглянув на небо, она, вдруг увидела двух птиц, парящих в синеве. Но что это? Рядом с ними ещё одна маленькая, хрупкая, но тоже парящее, небесное создание. А младенец, в животе, будто бы вторя её предчувствию, начал толкать своими мягкими пяточками. И от этого, Лану накрыло чувство любви к своему ребёнку. С рассветом, Ангор ушёл на службу. И когда его силуэт скрылся за деревьями, какая – то странная волна заставила Лану присесть на край кровати. Она ощутила тяжесть внизу живота. Лана, непроизвольно обхватила живот и почувствовала, что младенец готов окунуться в человеческую жизнь. Тревожное ожидание наступающего момента, слегка испугали Лану, но она, как и каждая женщина, понимала, что теперь дитя является полновластным хозяином событий.

Мать Даугава видела то, что происходит в уютной комнате Ланы. И зная, что ей сейчас нужна помощь, своим волшебным голосом, заговорила в сердце матери Ланы. Та, услышав таинственный шёпот Реки, мгновенно поняла, и бросив все дела по дому, побежала к дочери. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять – у Ланы начались роды. Мама обняла дочь и увидела в глазах Ланы тревожное волнение. «Потерпи, милая», - сказала она и почти бегом направилась к Авдии. Та, узнав, что началось, побежала к местной повитухе. Волнение матери передалось и Авдии. Мама Ланы вернулась обратно к дочери и суетливо начала приготавливать всё необходимое для родов. Она зажгла приятные травы, которые должны были успокаивать будущую маму, налила в деревянный сосуд чистой воды, развернула приготовленные ткани. Авдия же, предупредив местную повитуху о начавшихся родах, отправилась прямиком в цитадель к Ангору. В лёгком волнении, она, искала среди воинов будущего отца. Ангор в это время обрабатывал топором очередное бревно. Увидев фигуру Ангора, на возвышенности, Авдия бросилась к нему. Запыхавшись, она, ещё издалека, крикнула: «Ангор, началось!». Тот встрепенулся и с одного удара, наотмашь, вонзил топор в бревно. Никого, не предупредив, он, вместе с Авдией, помчался в ожидании чудесного события. Ангор вбежал в дом, и увидев, слегка измученное лицо Ланы, бросился к ней. А та, уже ждала его. Ей сейчас очень был нужен его сильный взгляд, сильные руки и сильная его любовь. Лана, словно уставший путник, бросилась его обнять. Глаза Ангора горели тревогой и волнением за любимую. Он ласково поглаживал её округлый живот, пытаясь хоть как – то облегчить её нарастающую боль. Он находился рядом с Ланой несколько часов. От осознания своей беспомощности, Ангор, часто выходил из дома, нервно прохаживаясь по двору. Нескончаемая вереница мыслей не покидала его. Но ни одна из его бешенных мыслей не давала ответа на один единственный вопрос: «Чем я сейчас могу помочь Лане?». Время тянулось, словно вечность. А вечность, над домом Ланы и Ангора, забыла о времени. В волнительном ожидании, вступил в свои права июльский вечер. Ангор, усевшись на траву, от усталости, разглядывал красное, заходящее Солнце. Он ощущал, что его волнение передалось Небесному Светилу. И от этого, его пальцы нервно сплелись между собой, словно в молитвенной просьбе ко всему Мирозданию. Совсем измученный от своих переживаний и томительного ожидания, Ангор, слегка забылся. Но, материнский голос Даугавы, ласково шепнул: «Всё будет хорошо». И в это мгновение, звонкий крик нового человека пронзил всю Вселенную. А всё Мироздание ощутило тайну появления новой жизни. Ангор, не помня себя от волнения, бросился в дом. Младенец уже был на руках у Ланы. На её красивом лице, была отражена вся боль рождения новой жизни. И в то же время, необыкновенное счастье мамы. Прядь её волос, кружевными завитками, слегка касалась её влажного лица. Подняв уставшие глаза, она увидела ясный взгляд своего возлюбленного. О, Боже! Та же молния пронзила сердца влюблённых, как при первой встрече. Но в этот раз, это чувство было особенным, более сильным. Если описать всю силу океанской волны, то это, было бы, наверное, слабым отражением той всепроникающей любви, которая, с новой силой, засветилась в глазах одной общей души. С необыкновенным трепетом, Ангор, очень осторожно, прижался к любимой. Одну руку он положил ей на её шелковистые волосы, а второй рукой подхватил свою маленькую дочь. Какое же тепло ощутила эта маленькая душа от сильной руки отца. Какое же это было счастье – чувствовать, что тебя любят, что ты так необходима в этом мире. Какое же это блаженство – чувствовать своих родителей вместе. Ангору даже показалось, что на маленьком, розовом личике скользнула лёгкая тень улыбки, словно вечернее Солнце улыбнулось своей возлюбленной Реке. Даже само Пространство вокруг, будто, начало благоухать утонченной смесью полевых трав, тёплого ветра и искренностью. Сколько нежности было во взгляде Ланы… Сколько благодарности было в глазах Ангора… Сколько же счастья было в сердце маленькой дочери… Матисса, Авдия и даже привыкшая ко всему повитуха, не смогли сдержать слёз радости, осторожно бросая взгляд на всё величие искренней любви. Ещё раз ласково взглянув на Лану, Ангор, своими большими руками взял подарок Небес. И вся сила нежности, как исток самой Даугавы, полилась ласковой теплотой из сердца отца в сердце маленькой дочери. И в этот миг, всё существо Ангора, словно крик белой птицы, обратилось с благодарным восторгом ко всей Вселенной. Он чувствовал одно – то, что его любовь к Лане и маленькой дочери, как океанская волна, понеслась по бесконечным просторам Мироздания. И от этого крика, во всех Пространствах, Мирах, Измерениях, чистая, светлая благодарность заискрилась необыкновенным, светящимся восторгом. А всё Мироздание, словно повторяя благодарному сердцу отца, тихо ему шепнуло: «Дания». А его губы, как эхо, повторили это чудесное слово. И Ангор сразу понял – это имя его дочери.

Глава 14 Награда небес

С рождением Дании, тёплые июльские дни были освещены радостными лучами Солнца. Ему очень хотелось, чтобы маленькое дитя первые дни своей жизни увидело всю красоту этого мира. А сама Мать – Природа, как заботливая матушка, расцвела, благоухающими цветами в шелковистых травах, окружающих дом Ланы и Ангора. Она даже просила маленькие цветочные создания, чтобы они развернули свой взгляд в сторону новой семьи. Ей тоже очень хотелось, чтобы мир, в который пришла Дания, казался загадочным и необыкновенным, манящим. А Мать – Даугава печалилась, потому что знала, что сможет прикоснуться к маленьким ножкам Дании только тогда, когда она подрастёт. Примерно те же чувства, возникали у молодых родителей. Им казалось, что у них родился какой-то особенный ребёнок и что они должны дать для него всё самое лучшее, самое чистое, самое великолепное. Приятная суета поселилась и в доме родителей Ланы. Её мама, понимая, что дочери сейчас не просто ночами с младенцем, днём стряпала лепёшки, заворачивала их в ткань и с полной крынкой молока отправлялась к дочери с внучкой. Лучшая подруга Авдия, приходя к Лане, с затаённым сердцем, тоже мечтала о счастье материнства. Она любила брать на руки Данию, прижимала её к себе, чувствовала стук её маленького сердца. Но где-то внутри себя, ей хотелось, чтобы она также, прижимала к себе своё дитя. Когда Дания засыпала, спокойно покачиваясь в люльке, Лана с Авдией шёпотом болтали о всякой чепухе. И победный крик, проснувшегося ребёнка, прекращал их милую беседу. У отца Ланы появились приятные мысли о том, что его род имеет достойное продолжение. Он даже успел полюбить Ангора, как сына, видя всё его отношение и преданность к его дочери. Лана, с рождением маленькой Дании, уделяла гораздо меньше внимания и времени любимому мужу, потому как, заботы о ребёнке были в этот момент важнее. Ангор понимал всё это, но небольшая струнка грусти звучала в его душе. Ему хотелось, как и раньше быть неразлучным с Ланой. Но маленькое создание было господином всех семейных событий. Ангор часто сидел рядом с кроватью Ланы и смотрел, как она кормит грудью маленькое чудо. Он видел, как она бережно поправляет, пока ещё редкие волосики на голове, протирает влажные реснички, и осторожно, пальчиком смахивает капельки молока с розовых, мягких губ дочки. Весь её взгляд и её чувства были наполнены заботой, теплотой и настоящей, материнской любовью. Ангор видел всё это, но понимал, что внутри Лана стала другая. Она повзрослела. Теперь она чувствовала в полной мере ответственность за воплощённую душу. Но как обычно, небольшой букетик полевых цветов, радовал глаза Ланы. Ангору не хотелось ходить на службу в цитадель. Но воинская клятва и долг чести были сильнее него. Даже когда он был в цитадели, мысли его были рядом с семьёй. Арпад живо интересовался о том, что творилось в душе Ангора. Его не покидала мысль, что скоро ему выпадет та же роль.

Дни и месяцы помчались нескончаемой вереницей радостных событий. На красивом лице Ланы появилась улыбка счастья. Ангор чувствовал внутри себя давно забытый, детский покой. Это придавало ему силы на службе в цитадели, сражениях и беззаботной болтовне с Арпадом. Чистая радость успокаивала его воинскую душу.

Когда Дания сделала первые, неуверенные шажки по земле, Ангор смеялся искренним, счастливым смехом. Протягивал к ней руки и невысоко подбрасывал, чтобы не напугать. Хотя, ему очень хотелось её подбросить так высоко, чтобы даже сами звёзды на Небосводе могли полюбоваться этим маленьким чудом. Дания была очень разговорчивой, но смысл её младенческих слов был неизвестен никому. Когда же она, случайно, пролепетала слово «Папа», Ангор был на вершине восторга. Он ложил Данию к себе на коленки, подкладывал свои большие руки ей под голову и ласково, глядя ей в глаза, рассказывал детские сказки, которые ещё сохранились в его памяти, когда он был ребёнком. Большие, серые глаза Дании, почти не мигая, проникали в сердце Ангора. Её длинные ресницы и симпатичные бровки, напоминали ему маму Мадлену. Дитя было очень красивое, очень любознательное, но в то же время, почти с первых дней рождения, родители почувствовали её сильный характер.

На следующий год, Дания была уже полноправной хозяйкой во дворе своего дома. Бедные цветы, увидев Данию, со вздохом понимали, что пришло их время отправиться в последний путь. А дворовая живность, в страхе, разбегалась, увидев любопытный взгляд властительницы двора. Лана гладила её по голове и говорила: «Доченька, они тоже живые. Лучше поговори с ними, они тебя услышат». Но Дания, не обращая внимания на наставления матери, продолжала беспощадно познавать окружающий мир. Особенно Дания любила, когда папа приходил со службы и загадочно улыбаясь, прятал одну руку за спину. Дания начинала кружиться вокруг него, пытаясь догадаться, что же он спрятал? А улыбающийся отец, протягивал ей фигурку, вырезанного из дерева человечка. Дания, без раздумий, выхватывала деревянную игрушку человечка и заливалась звонким смехом. Бедные остатки цветов во дворе, облегченно вздыхали.

В один из вечеров, Ангор, вернувшись со службы, столкнулся на пороге с Авдией, которая как раз собралась уходить. Но его внимательный взгляд заметил, что Авдия стала носить широкое платье. И краем глаз заметил округлый живот в его складках. Проводив её по тропинке, он вернулся в дом и спросил у Ланы про Авдию. А та, улыбнувшись ему ответила: «Всё то ты видишь». Через несколько месяцев Авдия родила Арпаду сына. И с этого дня, на лице счастливого отца, появилась благодарная улыбка, что Небеса послали ему сына-воина.

Маленькая Дания, словно излечивала мучительный шрам в душе Ангора. Он до сих пор помнил тот день, когда потерял родителей. Но его любовь к дочери, словно нитка с иголкой, сшивала обрывки разорванной детской души. Пожалуй, это были самые счастливые года в жизни Ангора и Ланы. В их сердцах также горела любовь друг к другу и они всю её изливали на маленькую Данию. Возмужавшее лицо Ангора светилось спокойным, уверенным взглядом. А очаровательные глаза Ланы светились необыкновенным счастьем, переполнявшей её любви. Чувствуя детскую тоску о полноценной семье, Ангор восполнял её, когда был рядом с Ланой и Данией. Он, иногда, представлял себя таким же счастливым ребёнком. От этого, в его душе, тайком от всех, появлялись маленькие капельки детских слёз. Лане очень нравилось готовить ужин для мужа. Когда не затейливые котелки кипели своими весёлыми пузырьками, все её мысли были о любимом. И от этого, приготовленная пища приобретала необыкновенный вкус.

Часто Дания спала с родителями. Ей снился сон, что она - Река Даугава, а папа и мама – два берега. Мать – Река уже успела познакомиться со своей маленькой внучкой. Лана, в тёплые дни, как и раньше, приходила на берег, но уже вместе с дочерью. А величественная Река, словно поджидая их, успокаивала свою водную гладь. Дания разглядывала маленьких рыбок, проплывающих в прозрачной воде, пытаясь ухватить хи маленькими ручками. Но игривые создания не подчинялись её сильному характеру. Мать – Даугава уже чувствовала, что Дания, так же, как и Лана, слышит её голос. Но слова Реки были для Дании, словно воркование любящей бабушки. Ангор тоже иногда приходил к берегу, но ненадолго. Даугава совсем не обижалась на него, хотя и немного скучала по нему, потому как, успела полюбить его, как сына. Одна лишь мысль беспокоила Даугаву – она была способна видеть будущее, но об этом ни слова не говорила Ангору.

Уже к четырём годам, Дания превратилась в симпатичную крепышку. Любовь родителей, вкусная еда и природное любопытство делали своё дело. Ангор иногда любовался своей дочерью. Ему казалось, что прекраснее и милее Дании нет никого в целой Вселенной. Одно беспокоило Ангора, за последний год ему чаще приходилось учавствовать в кровавых разборках. Где-то глубоко внутри себя, он помнил тот день на рыночной площади, когда он вырвал жало у змеи. Но его воинский опыт говорил о том, что Вестерон что-то задумал…

У Арпада, после рождения первенца, через два года родился ещё один сын. И от этого, дружба двух братьев-воинов ещё больше окрепла. Они оба чувствовали, что их авторитет в цитадели возрос, потому как, вновь приходящие воины, на смену погибшим, учились искусству войны. А также, прикидывали в голове, что хорошо было бы обзавестись семьёй, такой же, как у этих двух громил.

Пять лет счастья пролетели, как одно мгновение. Но что этому мгновению Вечность? Это лишь вспышка осенней, падающей звезды. Но ради этого мгновения точно стоило рождаться здесь, на Земле. Мать – Природа, Деревья – Стражи, Река – Даугава и весь Небесный Свод с огромным интересом разглядывали вереницу счастливых дней в судьбе Ангора, Ланы и Дании. Со своей высоты они знали, что на Земле не существует ничего вечного, потому как, Вечность принадлежит им. В конце пятого года жизни, Дания стала свидетельницей событий, от которого, глаза Всевидящей Реки, исполнились тревожными потоками. Но Даугава знала, что время расставит всё на свои места.

Глава 15 Тёмная вода

Находясь несколько лет у власти, наместник Дуан, прекрасно осознавал, что его правление не продлится вечно. Но, как и каждый человек, наделённый властью, он всеми силами пытался удержать её. Часто, разглядывая судьбу своих предшественников, он знал, что конец их правления бывал печальным. И что, по всей вероятности, он – не исключение. Он узнал, что у него появился потенциальный соперник, более молодой, решительный военно-начальник, одной из цитаделей. И в его голове родился план – обезвредить соперника. Не долго поразмыслив, он послал гонца к Вестерону, чтобы тот приехал к нему в ближайшее время. Проницательный ум Вестерона, узнав о послании Дуана, сразу понял, что намечается большая игра. Он так же осознавал, что без его военной силы, Дуан, вряд ли сможет удержать свою власть. Он понимал, что Дуан зависит от него и нотка тщеславия будоражила его сознание. Теперь он мог смело предъявлять свои условия.

На следующее утро, оставив распоряжение по цитадели, Вестерон, в сопровождении охраны, отправился на тайную встречу. В этот день шёл дождь, будто сами небеса хмурились и выливали свою печаль струями воды с облаков. Даже воды Даугавы потемнели от этой небесной грусти. И если внимательно приглядеться, то, в волнах тёмных вод появлялся красноватый оттенок. Нелегко Даугаве было видеть то, что должно произойти… Но она прекрасно понимала, что этих событий не избежать.

То ли этот день был хмурый, то ли какое-то грустное предчувствие коснулось души Ангора. Хотя, события на рыночной площади, связанные с Вестероном, были в прошлом, но Ангор проявлял осторожность, когда говорил о своём военно-начальнике. Он знал, что даже старая змея всё равно опасна. Вечером, он отправился домой, но Лана сразу заметила в глазах мужа небольшой оттенок серьёзной сосредоточенности. За ужином она села рядом с ним, ласково прижалась к нему и спросила: «Что-то случилось?». На что Ангор ей ответил: «Нет, не случилось, но что-то меня тревожит внутри. Пожалуй, завтра, с утра схожу к Реке». Лана ласково погладила его по бороде, положила голову ему на плечо, а свою ладонь в его руку и сказала: «Всё будет хорошо. Я тебя очень люблю». Ангор, почувствовав её тепло, повернулся к ней и его губы коснулись мягким прикосновением любви к её губам. От этого прикосновения лучина в комнате сама собой погасла…

Следующее утро началось как обычно. Маленькая Дания, уже увлеченно была занята своими не хитрыми игрушками. Лана, хлопотала по дому, но Ангору, в эту ночь, плохо спалось. Даже искренняя любовь жены не смогла рассеять тень тревоги в его душе. Попрощавшись пораньше со своими любимыми, Ангор пошёл к Реке. Придя на своё привычное место, скрестив руки на груди, он разглядывал ещё тёмную гладь Даугавы. Он даже не знал, о чём её спрашивать. Ему просто хотелось освободиться от тревоги. Первые лучи восходящего Солнца, красноватыми отблесками, заиграли на поверхности, ещё спящей Реки. Но Даугава молчала. Ещё побыв несколько минут на берегу, он отправился на службу.

По возвращению Вестерона в цитадель, он, через своих охранников, объявил, что предстоит очередная, довольно серьёзная, вылазка. В одном из селений, местные жители подняли бунт и что наместник Дуан, лично, попросил его уладить ситуацию. Ангор с Арпадом, уже привычно, начали готовиться к походу. Затачивали мечи, готовили стрелы, проверяли латы. Но один из оруженосцев Вестерона сообщил им, что они должны остаться на охране цитадели. Потому как, большая часть отряда, отправится на вылазку, а для охраны цитадели нужны самые опытные воины. Ангор и не был против, потому как, он всегда помнил о семье, хотя сражения для него тогда были смыслом жизни. Когда отряд покинул цитадель, вечером, следующего дня, Ангор ушёл домой. Первые, едва заметные звёзды на Небосводе, были в этот вечер немного блеклыми. В них не было привычной ясности. Но когда он увидел свою улыбающуюся Данию, которая, по сложившейся традицией, восторженно бежала к нему на встречу, ему стало спокойнее. А Небесный Свод спрятался за покрывало розовых облаков.

На утро, вернувшись с Арпадом в цитадель, Ангор узнал страшную весть – из всего отряда, который отправился по приказу Вестерона на вылазку, вернулась только треть окровавленных, раненных воинов. Их печальное возвращение сопровождало нескончаемая вереница повозок, на которых, несломленные герои, возвращались к своему последнему пристанищу. Их ожидал костёр славы. В этот миг, Ангор вспомнил красноватый отблеск воды Даугавы, когда он последний раз приходил к ней за советом. В его сердце вспыхнул огонь ненависти. Страшная ярость, чёрной пеленой накрыла разум воина. Глаза его горели огнём презрения. Его рука невольно потянулась к мечу. Слёзы об убитых соратниках застелали его лицо. Слишком многие, из погибших, были его друзьями. Его дыхание участилось, как будто, за мгновение до схватки. Но, никакая сила теперь уже не могла его сдержать. Он, почти бегом, побежал на встречу к своим братьям и закричал: «Что случилось?». В ответ, как самый страшный гром, прозвучали слова: «Это была засада. Нас просто рвали на куски подготовленные воины. Там не было никаких местных…». Эта вспышка, как озарение, пронзила Ангора. Он всем своим существом понял, что всё это было специально подстроено. Звенящей титивой в его уме звучал один единственный вопрос: «Почему мы должны платить кровью и быть пешками в чужой, кровавой игре? Разве мы не давали клятву защищать слабых? Неужели мы для Вестерона просто деревянные фигурки солдатиков?». Не в силах сдержать свою ярость, он, бросился к палатке военно-начальника. Ещё мгновение и змея была бы обезглавлена, но его охрана, заметив, ещё издалека Ангора, обнажила мечи. Схватка была неравной, одному из охранников, Ангор рассёк щёку, второму, почти отрубил руку. Но ещё пятеро бросились на него и один из их ударов достиг цель... Жгучую боль, слевой стороны живота, Ангор почувствовал не сразу. Он ещё продолжал размахивать мечом, но ноги его ослабели, взгляд затуманился, и он начал навзничь падать на землю. Возможно, это было бы последнее мгновение его жизни. Но несколько его друзей, во главе с Арпадом, вовремя поспешили к нему на выручку. Они смогли отбить Ангора и под руки оттащили его от палатки Вестерона. Узнав о случившемся, он, приказал своим преданным усилить его охрану, а ночью, выставить дополнительный дозор. В его глазах появилась злорадная надежда, что эта рана для Ангора будет смертельной.

Всю эту страшную картину увидела маленькая Дания. Лана, как раз в это время, была рядом с палаткой Авдии. А маленькое дитя, повинуясь невидимому зову сердца, оказалась участницей страшной трагедии. Какие же не детские муки ощутило её маленькое сердце. Какие же страшные страдания разрывали её детскую душу. Тот, кто был для неё таким любимым, родным, самым сильным, на её глазах упал на землю и тёмное от крови пятно, как рана в её душе, почти разорвало сердце Дании. Истошный крик маленькой дочери пронзил рыночную площадь. Лана, ещё не понимая, что случилось, подхватила её на руки, пытаясь успокоить. Но когда она увидела то, что случилось, её сознание пронзило копьё страха, что сейчас они могут потерять того, кто был для них смыслом счастья последние несколько лет. Дания, продолжая кричать, тянула свои маленькие ручки к отцу, словно пытаясь защитить его от смертельной опасности. Если бы она была мужчиной в этот момент, то, пожалуй, целое войско врагов полегло бы под ударами её любви к отцу. Когда Лана поняла, что произошло, она передала Авдии кричащую дочь и сказала, чтобы они не подходили к месту трагедии. Ей очень хотелось побежать к Ангору, но ноги не слушались её. Тело било дрожь. Когда она приблизилась к раненому мужу, ноги её подкосились, она упала рядом с ним на колени. Тёмное, багровое пятно на животе и окровавленные руки Ангора, словно беспощадный бич, хлестали её душу. Страх, беспомощность, безысходность, ядовитыми змеями рвали на куски её сердце. Она обхватила его голову. Слёзы, нескончаемой пеленой, застелали её глаза. Она видела, как ему больно. И от этой боли её сердце уколола отравленная стрела ярости к Ангору: «Как ты мог? Зачем ты это сделал? Если ты умрёшь, как же мы будем жить без тебя?». Эти мысли хлестали её измученный ум. Комок, подкативший к горлу, вырвался криком беспомощной мольбы: «Неужели твоя война тебе дороже, чем мы?». Её слёзы капали, как кровавый дождь на лицо Ангора. Но когда его глаза начали затуманиваться, она, словно очнулась и крикнула Арпаду, стоявшему рядом: «Помогите донести его до дома». Арпад, еле сдерживал слёзы. Лишь его пересохшие губы, тихо шептали: «Держись, брат. Я тебя не отпущу». Дав знак ещё одному своему другу, они подхватили Ангора под руки и потащили его подальше от опасной змеи, потому как, Вестерон, мог в любой момент отдать приказ прикончить их.

Авдия, увидев, что опасность миновала, держа на руках Данию, стала судорожно собирать какие-то специальные порошки и составы для того, чтобы помочь раненому. Наскоро, завязав их в узелок, она бегом побежала в дом родителей Ланы. Сообщив, что произошло, оставила Данию у них. Вернувшись в дом Ланы, Авдия увидела, что Ангор уже лежит на кровати. Рядом сидел Арпад, а Лана, трясущимися руками, подогревала воду. Кровь ещё струйками вытекала из раны, но Авдия уже знала, как действовать. Потому как, Ангор был не первым, кому она помогала. Задрав ткань его одежды, она увидела рану, но к счастью, она была не глубокой. Лана помогла ей наскоро обмыть кровь и стала присыпать особыми порошками саму рану и вокруг, чтобы остановить кровотечение. Лицо Ангора было бледным. Под его полуприкрытыми глазами появились тёмные круги. Лана, увидев, что на его лбу выступил пот, положила ему на лоб ткань, чтобы хоть как-то облегчить боль. Через некоторое время, Арпад увидел, что дыхание Ангора стало более спокойным. Авдия зажгла специальную траву, которая слегка дурманила своим запахом и в то же время расслабляла, позволяя забыться. Ещё примерно через полчаса, Ангор прикрыл глаза и забылся тревожным сном. А Лана, чтобы не тревожить его, вышла из дома и залилась безудержным плачем, раненой в сердце птицы. Страх потерять любимого, остаться в полном одиночестве, потерять смысл жизни обжигал её душу. Не заметно для себя, она снова почувствовала сильное негодование к тому, чем занимался Ангор. Ведь только сейчас она поняла, что он в любой момент может лишиться жизни. И тогда весь её мир, всё её женское счастье и любовь, превратится лишь в жалкий пепел воспоминаний. Её плечи подёргивались, словно рябь взволнованной Даугавы. А в это время, чёрная печаль текла потоком в сердце Реки. Мать – Земля склонилась над телом Ангора, будто матушка, готовая целую вечность защищать и спасать своего сына. Красноватые звёзды светились капельками скорби, видя безутешный плачь Ланы. Когда ночь вступила полновластно в свои права, а мутный, лунный свет коснулся склонившихся фиолетовых цветков, Авдия с Арпадом, ещё раз успокоив Лану, отправились к себе домой. Их ждали дети. Но когда они пробирались по узкой тропинке к дому, Арпад чувствовал, что Авдия, сегодня, особенно крепко сжимает его руку. Боль возможной потери тоже коснулись сердца его преданной жены.

Мать Даугава уже облегчённо вздохнула, но только лишь одно чувство не давало ей покоя. До её чуткого слуха доносился безутешный плач ребёнка. Маленькая Дания видела в своём отце настоящего героя, и она была готова на всё, чтобы защитить его от любой опасности. Но в душе ребёнка поселился неудержимый страх потери папы. И от этого, неспокойные воды Даугавы тревожно продолжали течь по Реке Жизни.

Глава 16 Красные листья

Речные рыбки, чувствуя приближение осени, в полной мере хотели насладиться тёплыми водами Даугавы. Они понимали, что скоро настанет такое время, что им придется забыть о лёгкости, свободе и беззаботной игре. Осень, сумрачным полотном касалась Матери-Земли. Её дремота невольно передавалась деревьям, травам и цветам. Весёлые листики на деревьях становились грустными. А некоторые, не выдержав тяжести и печали, отрывались и летели в бездну. Даже лесные птицы, боясь потревожить приближающуюся тишину природы, стали по утрам петь как – то робко, неуверенно. А сама Даугава становилась какой – то не привычно хмурой, не приветливой, быть может, даже ворчливой. Так всегда происходит, когда в судьбах живых существ начинают происходить перемены.

Тот же холодок осени, своей промозглой тревогой, проник в сердца Ланы и Ангора. Ангор, примерно ещё две недели залечивал свою рану, но она ему не причиняла такой боли, по сравнению с тем, что он чувствовал в сердце Ланы. Она стала молчалива. Часто, с рассеянным взглядом, она делала привычную работу по дому, но ей это не приносило радости. Слёзы стали частыми спутницами её одиночества. Тревожные мысли, как стаи чёрных птиц, кружились рядом с ней, не давая забыться и раствориться в прежней любви к мужу. Когда Ангор стал поправляться после ранения, Лана забрала Данию от своей матери. Но после увиденной трагедии, внутренний мир ребёнка стал не по – детски мрачным. Дания стала более нервная, плаксивая. Это было похоже на то, что её сердце захлопнулось на замок и теперь она никого не подпускала к своей детской душе. Примерно через две недели, когда Ангор смог встать, он стал уходить снова в цитадель. Дания, почти всегда, с плачем провожала его. А Лана видела, что он идёт не спешным шагом, чувствуя тянущую боль с левой стороны. Рана ещё долго не заживала. Но рана в душе дочери была гораздо глубже. Если Ангор хоть немного задерживался со службы, Дания плакала безутешным криком, потерянного ребёнка. А Лана, нервно сжимая ладони, переживала, будто, вела с Ангором внутренний спор. Когда же муж приходил, он уже не чувствовал привычной теплоты в семье. В один из вечеров, Лана, не выдержав своей внутренней боли, решила высказать мужу то, что мучало её сердце. Она стала уговаривать его оставить службу и уехать в другое селение. Перспектива до конца жизни ходить в чёрном платке вдовы, был бы для Ланы самой страшной пыткой. И она решила всей своей душой препятствовать этому. Ангору было очень тяжело слушать взволнованные слова Ланы. Его душа разрывалась пополам. С одной стороны, он помнил все мгновения счастья с Ланой, восторг от любимой дочери, но с другой стороны, он не видел никакого смысла жизни, кроме как судьбу воина с мечом. Он настолько вжился в эту судьбу, что жизнь простого крестьянина или ремесленника казалась ему какой-то мелкой, по сравнению с тем, кем он был сейчас. Когда он был совсем юным, он давал клятву воина – защищать слабых. И слово чести для него было не пустым звуком. Когда Ланы в его жизни не было, всё было просто – лихие драки будоражили его кровь, придавали смысл жизни, делали его сильнее, бесстрашнее. Но Лане нужен был другой Ангор. Ей нужен был живой Ангор. Она даже была готова смириться с тем, что имя его будет покрыто позором, но зато, её внутренний мир, так же, как и судьба дочери, будут полноценным образом любви. Поначалу, Ангор отмалчивался, он думал, что Лана постепенно забудет о произошедшем. Но тревога в его сердце продолжала жалить его душу. Он часто видел в глазах Дании не детский испуг. Она по долгу сидела у него на руках, крепко ухватив его за спину. Он чувствовал, что Дания, так же, как и Лана очень боится потерять его. Ангор часто видел смерть, для него это было привычное явление, но он никогда, в полной мере, не осознавал, что эта Дама может и его коснуться своей костлявой рукой. Отношения в семье стали какими-то холодными, как промозглый, осенний день. Слякоть на размытых тропинках, как будто омрачала всю семейную теплоту. В какой-то момент, Ангор, не выдержав уговоры и претензии жены, строго посмотрел на неё и сказал пронзительным взглядом: «Если ты не прекратишь, то мне придётся заставить тебя замолчать». Его сильная рука легла на стол, но со сжатым кулаком. Лана, от неожиданности, зарыдала безудержным плачем. Она поняла, что все её попытки уговорить Ангора, оказались бесполезными. Чтобы хоть как – то сгладить напряжение в семье, он выходил вечерами из дома и вглядываясь в небесную даль, молчаливо спрашивал: «Как же мне поступить? Я живу сейчас между двух огней. Вестерон со всем его коварством, для меня просто детская игра.» А Небесные Светила, видя мерцание его глаз на Земле, говорили ему только одно: «Ты должен выбрать сам». Ангору было до такой степени тяжело, что он даже не мог поделиться своей печалью с Арпадом. А тот, видя его хмурые, молчаливые глаза, думал о том, что рана его до сих пор не зажила. Он знал, что, когда Ангор такой, лучше к нему в душу не лезть.

Ещё целый год осенний холод остужал отношения между Ланой и Ангором. Пришедшая весна уже не так радовала их сердца. Реже на ум приходили волшебные моменты их встреч, объятий. Ангор всё реже стал приносить цветы, видя, что Лана на них даже не смотрит. А Дания стала плаксивой, нервной, беспокойной. Привычными для неё стали ночные кошмары, в которых она видела наскальные рисунки, драконов и страшных чудовищ, пытающихся убить её отца. От этого, она просыпалась ночью и кричала, как будто на самом деле, папа находится в страшной опасности. Лане с трудом удавалось её успокоить. Из-за этого, Дания по утрам стала просыпаться позже. В её глазах отражались нотки ночного ужаса и даже обычные, детские игры не давали ей забыться от этих кошмаров. Ангор понимал, что всё это происходит из-за него, но ничего не мог поделать с собой. Он двумя руками цеплялся за честь непобедимого воина. Арпад и его друзья во время сражений стали замечать, что Ангор стал более кровожадный, жестокий и беспощадный. Он всю свою боль в семье выливал в яростное убийство, даже уже побеждённых врагов. Он никогда раньше не добивал своих врагов, но теперь, с упоением, он вонзал свой меч прямо в сердце жертвы. И разглядывая свои окровавленные руки, он понимал, что этого ему мало.

На следующую осень, на деревьях, по берегам Даугавы, появилось особенно много красных листьев, которые, под дуновением осеннего ветра., заполняли гладь воды кровавыми пятнами. И от этого, красное, заходящее Солнце обретало слегка малиновый оттенок. Все грёзы о счастье в семье, обсыпались, как листья, когда – то цветущих деревьев.

Глава 17 Тысячи дорог

Июльским, тихим вечером, Ангор, не в силах выносить пелену непонимания в семье, решил отправиться к Реке. Ещё издалека, он заметил множество рыбацких лодок, плывущих вниз, по её плавному течению. Но Мать – Даугаву совсем не беспокоили рыбаки. Она чувствовала смятения своего сына. Её бурные перекаты, как эмоции женщины, выплёскивались на берег молчаливыми слезами. А притихшие рыбы боялись потревожить грустную песнь её сердца. Выйдя на крутой берег, вглядываясь в помутневшую воду Реки, Ангор думал лишь об одном: «Как разорвать этот замкнутый круг? Как вернуть угасающее счастье? Как обрести душевный покой?». Но Даугава, лишь молчаливо всхлипывала своими тихими потоками, как будто, безутешная женщина страдает в бессилие вернуть себе любимого.

Все эти мысли приходили Ангору, когда он, в молчаливом одиночестве, стоял у обрыва Реки, скрестив на груди руки. Он всегда так делал, когда не знал, как поступить. От стариков он слышал, что где-то очень далеко есть бесконечный океан, в который впадают все Реки. Словно разорванные судьбы людей, вновь соединяются в одно целое, в блаженном торжестве вечного бытия. Ему всегда хотелось найти это место, но Ангор, как и каждый человек в своей жизни, не всегда был свободен в выборе. Часто Река с ним разговаривала, часто она подсказывала ему. Одно их обьединяло – Даугава любила Ангора, Ангор любил Даугаву.

Он даже нисколько не удивился, когда почувствовал прикосновения тёплых, мягких ладоней Ланы на своих плечах. Её грациозная походка была бесшумна, но Ангор всегда чувствовал её приближение, потому что это была необъяснимая любовь с первого взгляда, словно стрела Амура, с усмешкой пронзившего, сердца двух влюблённых.

- Что ты решил, милый? Осторожно прошептала Лана, прижавшись к его спине. После ранения Ангора, Лану преследовала одна мысль – что самым лучшим вариантом для их семьи будет, если Ангор оставит службу и они переедут в другое селение. Для неё это был самый простой и очевидный выход, но упрямство Ангора и не желание принимать новый жизненный путь приводили лишь к отчуждению и спорам. После этих разговоров, Ангор замыкался в себе. А Лана страдала от бессилия изменить ситуацию.

Когда Лана спросила Ангора, что он решил, ещё слабая тень надежды мерцала в её душе. Но Ангор даже не смог повернуться к ней. Лишь положил свою руку на её ладонь. Его пронзительный взгляд был устремлён в даль, где он, с яростным, победоносным криком убивает очередного врага. Лане и не нужны были слова. Её природная проницательность всегда говорила ей правду. От Ланы невозможно было ничего утаить. Горькая волна тоски, как чёрная вуаль, покрыла её сердце. Она одёрнула свою руку и не оборачиваясь, пошла прочь от Ангора. А тот почувствовал внутри себя холодный удар её ярости. Он был похож на удар отравленного кинжала. Но маска воина заставила его остаться на берегу со скрещенными руками. С этого дня, Ангор стал чувствовать непривычный холод, отстранённость, а часто и негодование Ланы. Он, так же, как она, знал без слов, что переживает её душа. Их отношения теперь стали похожи на излучину Реки. Когда один большой поток разрывается на два других, более мелких, но никогда, более, не соединяющихся течения. Это было странно, что одна и та же вода в двух реках не может коснуться друг друга, слиться в один поток, в объятиях любви. Рыбаки, подплывая к излучине Реки, часто недоумевали, в какую сторону лучше им плыть. Потому как, с обеих сторон, вода была абсолютно одинакова.

Как и все земноводные, змеи, впадают в спячку. Может казаться, что смерть настигла это существо, но наступает такой момент, когда, отогретое весенним солнцем, тело змеи, оживает и она открывает глаза. И в её хищном взгляде сохраняется вся её кровожадная суть.

Вестерон ни на мгновение, не забывал о том, что Ангор пытался его убить. Но и расправиться с ним напрямую он тоже не мог, понимая, что за него может вступиться, чуть ли не половина отряда. Поэтому, он ожидал своего часа, как спящая змея. Привычным для его подчинённых, стали грабежи местных селений. Беззащитные крестьяне, безропотно отдавали своё имущество, видя вооружённых воинов. После очередной вылазки, Вестерон отдал приказ, что для нужд цитадели нужно забрать мешки со строй-материалами, одного из селений. При этом добавил, что особой опасности нет, поэтому, можно обойтись малым количеством воинов. Но для надёжности, он выбрал самых опытных, на всякий случай. Среди них были Ангор с Арпадом и большая часть их близких друзей. Это идея даже понравилась Ангору, потому как, в близкой компании было даже веселее отправляться на вылазку. Примерно двадцать вооружённых братьев, оседлав коней, отправились в лесную глубинку. Всё было как обычно. Не громко переговариваясь, под неспешный топот конских копыт, они, спокойно двигались, среди вековых деревьев. Но Ангор, почему-то, не слышал привычного пения птиц. Обычно, это случается, когда надвигается гроза. Он взглянул на небо, но в бесконечной синеве были облака, только какой-то странный, розоватый оттенок на них, смутил его взгляд. Продвигаясь по лесной чаще, Ангор, неожиданно увидел труп убитого оленя. Возле убитого оленя уже начали слетаться чёрные вороны – падальщики. Ему было это очень странно, потому как, в этой глуши очень редко появлялись охотники. Но отбросив мимолётную мысль, он снова увлёкся шутливой болтовнёй с Арпадом.

Прибыв в отдалённое селение, небольшой отряд, стал загружать мешки, которые приказал забрать Вестерон. Они были белого цвета. Но Ангор не увидел привычного негодования на лицах местных жителей. Они просто стояли и молча наблюдали за происходящим. Лишь, где-то, в глубине леса, Ангор услышал вой голодного шакала, который пытается выманить свою жертву. Закончив погрузку, небольшой караван направился в обратную сторону. Ангор с Арпадом ехали сзади. Мерные покачивания в сёдлах успокаивали их мимолётные, тревожные мысли. Но вдруг… С пронзительным свистом, из близлежащих деревьев, полетели стрелы. Трое из отряда упали замертво. Остальные, спрыгнув с коней, забежали за повозки, чтобы укрыться от внезапного нападения. Так же поступили Арпад и Ангор. Воинская жизнь приучила их действовать мгновенно. Но в это мгновение, целый отряд, до зубов вооружённых, опытных воинов с криком бросился на маленький отряд Ангора. Силы были неравны. Но даже капли страха не было в глазах его друзей. Став спинами друг к другу, они начали яростно отбиваться. Но буквально через пять минут, их отряд начал редеть. Крики умирающих братьев рвали яростью сердце Ангора. Он, словно разъярённый дикий олень, бросился на дюжину, подступавших врагов. Всё лицо его было забрызгано кровью. Чьи-то отрубленные пальцы и руки разлетались в разные стороны. Но та же ярость, горела в глазах у нападавших. Видя, как беспощадно Ангор убивает своих врагов, целая группа бросилась к нему… И один из ударов пронзил ему живот, рядом с ещё незажившей раной. Хриплый крик вырвался из груди бесстрашного воина. Он упал. И буквально через минуту всех остальных, оставшихся в живых, схватили и связали верёвками. Целый десяток раненых и убитых бойцов, находился по близости от тела Ангора. Мучительная боль страшными судорогами била его тело. А его взгляд был направлен в небесную синеву, в которой, уже кружились чёрные птицы.

Здесь можно было бы поставить точку, всем тем событиям, которые происходили за мгновение до нападения. Но произошло то, чего не мог предположить даже такой опытный воин, как Ангор. Из близлежащих деревьев, в сопровождении охраны, появился Вестерон. Холодная улыбка змеи, была запечатлена на его спокойном лице. Этого момента он ждал несколько лет. Так же, как змея, способная поджидать свою жертву целую вечность. Спрыгнув с коня, он, неспешной походкой, обошёл все повозки, вдоль которых находились связанные остатки отряда. Он наслаждался моментом. Как бы, на последок, оставляя наслаждение местью. Он подошёл к Ангору. У того, слегка тряслась голова, но его мучения приносили сладчайшее удовольствия Вестерону. Тот заметил, что даже тяжело-раненый Ангор, пытается ухватиться за рукоять своего меча. Будто, его болью он смывал весь «позор» с себя. С холодным, стальным блеском в глазах, он произнёс: «Тебе не следовало вставать на моём пути. Даже, если тебе кажется, что я проигрываю, это лишь только часть моих планов. Знай, глупый бугай, что сила ума, гораздо выше крепких мышц и острого меча. Посмотри, как ты жалок сейчас. Трупные черви уже приготовились к своему пиру. Ты и есть тот червяк, который посмел оскорбить меня». Ангор, лишь молча смотрел на него с холодным презрением. Вестерон, видя, что так его не сломить, решил ужалить его самым страшным ядом своей души. Он подошёл ближе к нему и став на одно колено, с ядовитой улыбкой произнёс: «Теперь твои девчонки будут моими». И где-то, далеко за горами, в этот миг, послышался гром, подступающей грозы. От этих слов, в груди Ангора вспыхнул страшный огонь ненависти. Вестерон был на вершине блаженства. Приятные потоки наслаждения текли кровавыми струйками по его душе. Но, неожиданно для него, Ангор, собрав остатки своих сил, яростным, но коротким ударом, пронзил его горло. И беззвучным шёпотом, как гром, прозвучали слова: «Умри, собака». Вестерон упал на правый бок с хрипением. Из его разорванной артерии, словно гейзер, хлестала кровь. Его охранники бросились к нему, но буквально через пару минут, его тело начало биться в предсмертных конвульсиях. А ещё через минуту, его тело замерло. А залитые кровью, глаза, остекленевшим взглядом, пронзали пустоту. В это мгновение, Ангор почувствовал смертельную усталость. Это состояние было похоже на то, когда человек засыпает. Он потерял много крови. Быть может, ему можно было помочь, но все его друзья были связаны. Остатки нападавших, увидев, что они лишились своего начальника, ощутили какую-то неуверенность в своих рядах. Как будто, их воинский дух погас в прохладной воде Даугавы. Арпад, видя, то, что произошло, не в силах сдержать себя и желания помочь другу, со связанными впереди руками, схватил меч Ангора, и наотмашь, стал разить всех, кто попадался ему на пути. Ряды нападавших дрогнули. Они поняли, что они убивали таких же братьев, как они. Что в этом нападении не было никакого героизма и чести воина. Остатки выживших из отряда Ангора, последовали примеру Арпада. С яростными криками раненых зверей, они бесстрашно бросались на тех, кто, буквально, полчаса назад, был для них несокрушимой силой. Желая сохранить свои жизни, нападавшие, скрылись в чаще древнего леса.

Ангор спокойно лежал на земле и видел, что вороны-падальщики перестали кружиться над его головой, в то же время он чувствовал, что его руки слабеют, а мысли становятся, как первый лёд Даугавы – тонкими и холодными. Когда всё вокруг затихло, Арпад, первым делом бросился к другу. Он сразу обратил внимание, что лужица крови рядом с ним стала больше. Ни секунды не раздумывая, он, оторвал кусок ткани со своей одежды, просунув руку к животу Ангора. Плотно прижал ткань, которая тут же превратилась в красную, влажную поверхность полевых маков. Лицо Ангора было бледным, дыхание стало не глубоким. Арпад схватил его за руку и сразу почувствовал, что привычной теплоты в его ладонях уже нет. Он, ещё с двумя своими друзьями, осторожно перенёс Ангора на повозку, подложив под голову мягкую, меховую накидку. Глаза Ангора были наполовину прикрыты. Он уже почти не чувствовал боли. Арпад строгим голосом приказал своим братьям: «Быстро назад, мы ещё успеем его спасти». Прежде чем они тронулись в обратный путь, Арпад приказал сложить тела убитых братьев на ещё одну повозку. А оставшиеся повозки с мешками, бросили на месте. Арапад, ещё раз обернулся назад, и увидев окровавленное тело Вестерона, оставил лежать его на месте. Лишь краем глаза он заметил, приближающихся воронов-падальщиков. Арпад, взяв под узду коня, который тащил повозку с Ангором, старался, как можно быстрее двигаться вперёд, он понимал, что каждая секунда сейчас очень дорога. Сзади, за повозками, вереницей, шли кони, но без всадников. Ангор спокойно лежал в повозке. Это было непривычное состояние для него. Боль уже притупилась, но вместе с ней притупились ощущения, чувства и мысли… Он, как будто, сам себя спрашивал: «Почему сейчас я не с Ланой? Почему сейчас я не обнимаю Данию?». Но звенящая тишина отвечала ему лишь печальными взглядами Деревьев- Стражей. Молчаливая процессия двигалась ещё несколько километров. Не было слышно пение птиц, не было привычных лесных запахов. Он даже не ощущал движение ветра, словно всё, постепенно начало замирать, замедляться… Несколько раз у него темнело в глазах, но, какая-то искра, снова заставляла их открываться. И как только это происходило, он снова видел Лану. Сейчас ему хотелось больше всего её увидеть. Ангор видел картины их первой встречи, нежные объятия, волшебные поцелуи, первые, чудесные прикосновения. На его пересохших губах, даже на мгновение, появилась тень улыбки, когда он волновался перед встречей с Ланой. Ему так хотелось остаться там навсегда. Только какая – то неведомая сила не позволяла ему это сделать. Арпад часто оглядывался назад и что-то говорил бодрым тоном, пытаясь поддержать друга. Но Ангор уже с трудом различал его слова. В какой-то момент, пространство, вокруг него стало приобретать необычные очертания, словно начало расширяться. Он, вдруг, услышал голоса Деревьев, которые печально перешёптывались друг с другом, всхлипывание цветов, которые покачивались в придорожной траве. И вдруг, он услышал необыкновенно красивую песню, но он знал, чей это голос. Это была песня Даугавы… Можно было любоваться вечно неземными переливами её звуков, но самое необычное было то, что он услышал глубокий, протяжный стон Матери-Земли. Это были слёзы матери, которая страдает за своего сына. Вся эта необыкновенная симфония стала кружиться вокруг него, превращаясь в светящиеся потоки энергии, которые переливались неземными цветами. Среди этих волшебных потоков, иногда спокойно проплывали какие-то светящиеся существа, которые Ангор, человеческим языком, вряд ли смог бы описать. Это зрелище было очень увлекательным. Но, лишь одно, омрачило эту волшебную феерию. Ангор увидел фигуру Смерти. Её немигающие глаза были направлены прямо в его сердце. Он даже увидел в своей груди яркую, сияющую искру, которую люди называют душой. Его человеческий ум не сопротивлялся, он был настолько ослаблен и заворожён картиной увиденного, и был похож на маленького, удивлённого ребёнка, впервые увидевшего океан. Смерть спокойно приблизилась к Ангору. Он даже ощутил её холодные, синеватые энергии. Но его это совсем не тревожило. Из-под тёмного капюшона донеслись всего два слова: «Ты готов?». Ангор не понимал происходящего, поэтому, как заворожённый, просто молчал. А та, привычным движением своих чёрных крыльев, спокойно рассекла его серебряную нить жизни. И через секунду картина сменилась. Он, в нескольких десятков метров над Землей, увидел внизу две повозки. На одной из них, лежали какие-то окровавленные, человеческие тела, а на другой – какой-то странный, бледный человек. Ему даже показалось, что он где-то его видел. Он решил опуститься чуть ниже, но никак не мог узнать его. Но вдруг, до его ослабевающих зрения и слуха, донёсся душераздирающий крик Арпада: «Пожалуйста, живи! Я не смогу жить без тебя! Ты мне очень нужен! Брат, не оставляй меня!». И ещё раз, взглянув на бледного человека, его молнией ударила мысль – это я. Вернее то, что осталось от меня. Арпад трёс его за плечи, наотмашь, хлестал по щекам, но безжизненное тело, лишь безвольно поддавалось отчаянным ударам скорби Арпада. Через несколько минут, Арпад упал ему на грудь головой и рыдал всей своей душой о потерянном друге. Это было похоже на то, как если бы его сердце разрубил на пополам самый острый меч судьбы. Вся Природа, Мать – Земля и Река замерли в скорбном молчании. Жизнь бесстрашного воина была окончена…

Арпад, тяжело всхлипывая, встал рядом с телом Ангора и хотел прикрыть ему глаза. Но увидев его ясный, бесстрашный взгляд, устремленный в Вечность, не решился этого сделать.

Медленным, тяжёлым шагом, повозки двинулись в сторону селения. По обеим сторонам узкой дороги, Деревья склонились, провожая взглядами последний поход воина. Вечернее, красноватое Солнце окрашивало Землю и печальные облака в тревожный, розовый цвет. Арпад взглянул в небо и увидев первую, вечернюю звезду, заметил где-то, в самой вышине, одинокий силуэт парящей птицы. Но взгляд этой птицы был направлен к звёздам.

Когда крыши домов селений появились из-за очередного поворота дороги, Арпада ударила очень тяжёлая, мрачная мысль – Лана… Как ей сказать о случившемся? Но ему даже и не пришлось это делать. Лана с Данией уже несколько часов, в сильном волнении ждали возвращения Ангора. Но в лучах красного, заходящего Солнца, она увидела фигуру Арпада с опущенной головой. Он вёл под узду коня, запрежённого в повозку. «Но где же Ангор?», - ещё не веря своим глазам, спрашивала себя Лана. «Он, наверное задержался в цитадели». Но сердце её в этот момент кольнула безжалостная игла горькой правды. Всё её существо содрогнулось. Ноги подкосились. А Дания, словно почувствовав, что больше папу не увидит, закричала безудержным, детским криком. И вырвавшись из рук Ланы, побежала к повозке. Арпад подхватил её, но она билась, как раненный зверь, пронзённый ядовитой стрелой. Холодная, мрачная, тяжёлая пелена опустилась на душу Ланы. Она всё ещё не могла поверить, но её чувства никогда её не обманывали. Как Река, разорванная напополам, её душа потеряла самую дорогую свою часть – любимого мужа. Надрывный крик вырвался из её груди, она закрыла лицо руками, чтобы не видеть эту страшную повозку. Она очень боялась увидеть того, кто там лежит. Кровавые капли слёз текли по её сердцу. Руки похолодели. На лице отразилась маска ужаса. Какая это ужасная боль… Кто может её вынести? Если бы была возможность, она бы хотела разорвать ленту времени и вырвать Ангора из вчерашнего дня. Но увы… Всё уже свершилось.

Весть о смерти Ангора мгновенно облетела всё селение. Он так полюбился местным жителям и братьям – воинам, что даже о смерти Вестерона никто и не вспомнил. Чёрная печать скорби, окутала сердца всех знавших его. Женщины плакали безутешными слезами, а мужчины вглядывались вдаль. И сами по себе картины сильного, но молчаливого человека, проплывали перед их глазами. Почему-то всем казалось, что самая главная сила Ангора была не в воинском мастерстве, а в способности любить и пожертвовать собой. К дому Ангора собралась большая часть жителей селения. Пришли также воины из цитадели. Его тело положили на чистую, застеленную кровать. Лану окружили несколько женщин, в том числе и Матисса – её мать. Отец Ланы Ирон, несколько часов сидел рядом с телом Ангора и слёзы сами собой капали на его сильные руки. Лицо Арпада потемнело. Он даже слегка ссутулился. Как тяжела ему была невыносимая боль потери. Авдия, лишь тихо плакала, ненадолго оставляя Лану, чтобы успокоить мужа. Все эти страшные часы Дания была на руках у Матиссы, но её красное, в пятнах лицо от слёз, говорило лишь только об одном – что её жизнь ребёнка безвозвратно потеряна. Теперь этот мир для неё казался страшным, холодным, мрачным и беспощадным. Ей совсем теперь не на кого было опереться. И теперь,, совсем не кого, было любить. Произошло что-то страшное в её детском сердце. Разрушился её смысл жизни. Лана сидела немного поодаль от мужа. Бледная, молчаливая, как будто, Река Даугава остановила своё течение, под толстым слоем льда. Все её чувства, переживания и мысли, растворились в ничем не утолимой скорби. И где-то, в глубине её сердца, начала тлеть, красно-чёрным оттенком ненависть ко всему, что сейчас происходит. Она не слышала ни слов утешения, ни плачь женщин. Не видела скорбных лиц мужчин. Лишь холодный лёд отчуждения, потерянности и ненависти сковал её ум. Всё, что она успела прочувствовать, пережить и создать в своей судьбе, разрушилось в одно мгновение.

Свидетелем этой печальной картины был тот, кого при жизни звали Ангор. Но удивительно то, что весь этот поток скорби почти не задевал его. Единственное, что его тревожило – то, что, его, почему-то, никто не видит. Он несколько раз приближался к Лане, пытаясь обнять и успокоить её. Но его руки, как сквозь мираж, проскальзывали, не ощущая никаких препятствий. Это ощущение было очень необычным. Он слышал голоса, видел всех, кто находится в его доме и в то же время, он видел всё селение и цитадель. Он, даже в какую-то минуту, увидел тело Вестерона, которое рвали голодные шакалы. Но ни капли удивления у него не было. Где-то глубоко, внутри себя, он чувствовал, что всё, что происходит с ним - случалось уже не раз. Но эта смерть для него была необычна тем, что он чувствовал, что сейчас завязываются события, последствия которых, он узнает гораздо позже… Эта мысль настолько увлекла его, что он, взглянув вверх, увидел очень необычную картину – словно шелковистые волосы Ланы, в бесконечном пространстве Вселенной, текли разные потоки. Каждый был неповторим и в то же время, одинаков. Он решил по внимательнее разглядеть увиденное. И через секунду, силой мысли, он оказался, как раз, на переплетении всех этих потоков дорог. Сколько же этих было потоков? Наверное, тысяча, а может и больше… Они распространялись во всех направлениях, в форме шара. «Но почему я здесь оказался? Почему я себя чувствую путником, который должен выбрать какую-то одну из дорог?», - спрашивал себя Ангор. А чей-то, спокойный, величественный голос в его сердце, шепнул: «Это дороги твоей судьбы, лишь ты сам выбираешь, куда тебе идти». Ангор спросил у этого голоса: «А когда закончится эта дорога, что там будет в конце?». А ласковый голос ответил: «Ты снова окажешься на переплетении тысячи дорог. Ведь ты – вечен. Твой путь никогда не закончится». Ангор никогда не слышал этот голос при жизни. Но он был очень родным и тёплым для его души. У него возникло такое же ощущение, как у ребёнка, спокойно засыпающего на груди любящей мамы. А голос, вдруг, с ноткой иронии, спросил у него: «Хотел бы ты посмотреть все свои дороги?». «Конечно, папа», - неожиданно для самого себя ответил Ангор. «Поднимись выше и ты всё поймешь», - ответил, всё тот же, ласковый голос. Ангор, повинуясь мягкому приказу, поднялся и увидел, что он, словно светящаяся точка, находился в переплетении тысячи дорог. Но когда он отдалился, он увидел, что каждая из этих дорог, разделяется ещё на тысячу. А следующие – снова разделяются на бесчисленные потоки. Ему показалось, что он где-то видел эту картину. И ему на ум пришли прожилки на листиках растения. Поднявшись еще выше, он увидел сначала неясное очертание границ этой великолепной картины. Как-то светло и спокойно стало внутри Ангора. Он почувствовал необыкновенное благоухание, мир и гармонию внутри себя. Он даже не мог различить, где заканчивается его пространство. Ангор с трудом понимал, кто он. Все эти приятные ощущения текли золотистыми потоками в его сознание. Он почти забыл земную жизнь. Ему показалось, что он даже помнит все свои бесчисленные воплощения. Но они ему казались какими-то маленькими и не серьёзными. Он ещё раз взглянул на переплетения бесконечных дорог и увидел знакомый, земной след. Его душа замерла. Для того, чтобы понять, он поднялся ещё выше. И то, что он увидел, пронзило всё его сознание, ничем не передаваемым восторгом. Он увидел бесконечный, фиолетовый цветок, центром которого, был он сам. Внезапно, к нему вернулись картины жизни, он вспомнил, что этот цветок подарила ему Лана, в одну из первых встреч. Он понял, то, что он видит – это бесконечная галактика, а имя её – Фиолетовый Цветок. От внезапного восторга, ему захотелось закричать на всю Вселенную, но мысль, тяжёлая, как камень, ударила его сердце. «Почему со мной нет Ланы? Почему я не могу вместе с ней любоваться необыкновенной красотой Вселенной?». И в этот момент, он увидел, прямо перед собой, три светящихся фигуры, которые спокойно ждали, когда Ангор обратит на них внимание. Он развернул к ним свой внутренний взор, а старший из наставников сказал: «Ты готов уйти?». Но Ангор не мог забыть о Лане, он не мог просто так оставить её с самой гущей земных страданий. И беззвучным криком он ответил: «Я вернусь к ней». А трое наставников, одновременно, спокойно ответили: «Да будет так». И через мгновение, сознание Ангора, камнем стало падать на Землю. Через секунду, светящиеся силуэты исчезли, в бесконечной веренице Светил. Ангор сразу почувствовал внутри себя нарастающую тревогу, подкрадывающуюся безысходность и тяжесть земного бытия. Ещё секунда, и он был рядом с Ланой. Пока он разглядывал галактику «Фиолетовый Цветок», на Земле прошло уже несколько дней. Но странная способность видеть события, показала ему страшную картину – сожжение его тела. По традиции того времени, все кто знал и любил Ангора, пришли проводить его в последний путь славы. Но сколько бы он не приглядывался в знакомые лица, он не мог увидеть лицо той, ради которой, он оставил небесную Высь. После того, как он опустился с высоты, его ощущения были похожи на то, если бы он полной грудью, сначала, дышал влажным воздухом берега Реки, а через мгновение, вдохнул бы зловонный запах болотной гнили.

Лана, не в силах выдержать страшнейшие муки разорванной души, не пошла к погребальному костру. К тому же, она не хотела, чтобы Дания видела, как тело её любимого папы пожирает беспощадный огонь. В душах матери и дочери, страшной пеленой, запечатлелась неизвестность. Ангор, видев всё это, взглянул в Небеса и сразу же увидел светящийся, фиолетовый цветок, среди бесконечных просторов мироздания. Один единственный вопрос не давал ему покоя: «Почему я выбрал именно ту дорогу, которая привела меня к погребальному костру?». Слыша его вопрос, Мать – Земля, Река Даугава, Красное Солнце и всё Бесконечное Мироздание, одновременно ответили: «Ты выбрал сам!».

Продолжение следует…