В ночь, когда цветёт папоротник.

Глава 1. Сельская жизнь во плоти.

Риточка любила лето. Особенно любила его начало, когда утром встаёшь на работу при свете солнышка. Окошко приоткрыто. Там за окном с восходом солнца беснуются зарянки — птички с розовыми пузиками. Негромко так верещат птахи, словно тысяча погремков трещат в руках у младенцев. А по ночам соловьи так звонко в тишине разливаются, что сердце щемит от радости. Любила Рита вставать рано, когда ещё дремлет весь подъезд. Любила и с запасом по времени ходить на службу. В лёгких бежевых туфельках бежалось легко и непринуждённо. Сумочка на плече лягалась в такт шагам. Солнце хоть и висело ещё невысоко над лесом, но уже светило во всю мощь и даже припекало. Скоро лето! Ветер задувал под юбку, слово заглядывал под ней и проверял, какие у Риточки были надеты трусики. Голубенькие. И это были счастливые трусики. В них Риточка лишилась девственности. Нет, ничего криминального. Риточка встречалась с молодым человеком. С Юрой. С Юрой у Риточки полыхала любовь. Он даже познакомился с её родителями. Очень понравился маме. Любовь достигла определённого накала, и Риточка расслабилась. Девушка позволила себе вольность. Она захотела почувствовать себя настоящей женщиной. И всё случилось.

Теперь девушка ждала предложения руки и сердца. А вот с этим, с предложением произошла некоторая заминка. Надо сказать, что последнее время они виделись редко. Риточка обитала в деревне, а парень в городе. Самая последняя встреча была месяц назад. Очень знаменательная встреча, когда всё и произошло. И потянулись мучительные дни ожидания. Каждое утро Риточка встречала с надеждой на светлое будущее. Про себя она давно звала Юрку женихом. А кем же ещё?

С такими мыслями Риточка вбежала в кабинет. В помещении царила прохлада. Скинула лёгкую курточку и закуталась в тёплую вязаную кофту. На улице становилось всё теплее, и начальство распорядилось об отключении отопления. Ну не зима, не морозы лютые. Риточка ещё вчера с вечера решила, что если Юрка не позвонит сегодня, то она сама наберёт номер его рабочего телефона. И пусть парень просил без надобности не трезвонить, у него видите ли начальство строгое, она всё равно ему позвонит. Надо с Юркой поговорить, услышать родной голос. Не может она больше так жить, словно ничего не случилось. Исчесалась девка вся в ожидании предложения.

В бухгалтерии сидели ещё два бухгалтера и разговаривать по телефону было не совсем удобно. Когда прозвучал звонок, а к телефону позвали Риточку, та и не сомневалась. Звонил Юрка, любимый человек. Только сердце забилось сильнее. Вот он — звёздный час Ритки-Маргаритки! Руки затряслись от волнения. Шутка ли! Она услышит то, о чём мечтала весь прошедший год. Подойдя к аппарату, девушка оглянулась на коллег. Те сделали вид, будто очень заняты срочной работой. Елена Станиславовна и Валентина Ивановна считались очень тактичными женщинами.

— Риточка, привет! — при первых же звуках голоса любимого девушка растаяла. Это было чудо, какое прекрасное мгновение. Пусть бы оно длилось вечно.

— Привет, — прошептала зачарованная Риточка. Ладошка, что держала трубку телефона мигом вспотела от волнения.

— Мне надо с тобой серьёзно поговорить, — Юрочка перешёл прямо к делу. Вот оно! Риточка оглохла от нахлынувшего на неё счастья. Волна нежности к Юрику захлестнула девицу.

— Конечно, милый, — пропела самым задушевным голосом, на который только могла. Она даже зажмурила глаза для полноты ощущений.

— Нам надо расстаться, — бодренько отрапортовал Юра.

— Как скажешь, милый, — Риточка всё ещё пребывала в эйфории от бархатного голоса кавалера.

— Так ты не против? Сама поняла, что мы не можем больше встречаться, — словно сквозь вату продирался голос парня.

— Как не можем встречаться? — воскликнула Риточка. Бухгалтерши, как по команде, подняли головы, оглянулись на девушку и заинтересованно прислушались к разговору. Риточка вынырнула из облака любовных мечтаний. Она открыла глаза и уставилась на телефонный диск с циферками.

— Пойми меня, Ритуля! Я встретил другую девушку. Эта девушка — мечта всей моей жизни, — парень заговорил горячо и возбуждённо. Повисла пауза. Воздух вокруг Риточки сгустился подобно киселю.

— Я думала, что я твоя мечта, — обморочным голосом выдавила из себя Риточка. Девушка положила телефонную трубку на рычаг. Обвела невидящим взглядом помещение.

— Риточка, что-то случилось? — Елена Станиславовна заботливо смотрела на сослуживицу выглядывая из-под очков.

— Нет, нет, всё нормально, — поспешила заверить бухгалтершу Риточка. Голос при этом у девушки был таким безжизненным, таким упавшим, что дамы заволновались. Они пристально наблюдали за Риточкой. А она с трудом поднялась с запасного стула, протопала до рабочего стола и как столетняя бабуля плюхнулась на стул. Риточка выглядела так, словно из неё выкачали разом все силы. Подумать только — Юрка предал её! Нет, не так. Он не предал её, он просто полюбил другую. И когда успел? За тот месяц, что они не виделись? Выходит, он не любил Риточку?

Надо работать. Девушка смотрела на бланк с цифрами и не могла сосредоточиться на работе. Она не могла вспомнить, что ей надо делать с этими цифрами. Не могла обсчитать, сделать простейшие действия. Риточка встала и отправилась в туалет. Там, в гордом одиночестве, она разрешила себе немного тихонечко поплакать. Попыталась успокоиться. Умылась. Надо работать, а страдать она будет дома уткнувшись в подушку. Нельзя реветь на людях да ещё и на работе. Нехорошо это. Совсем нехорошо. Риточка вернулась в кабинет пытаясь снова не расплакаться.

— Давайте чайку попьём, — предложила Валентина Ивановна. Рита машинально налила в свою именную чашку в горошек горячего чаю, сунула в рот карамельку. С первого же глотка стало легче. Горячий напиток прокатился по пищеводу и упал прямо в желудок, согревая и успокаивая всё тело. Девушка замерла, прислушиваясь к тому, как по телу разливалось живительное тепло. Жизнь продолжается! Но это уже будет другая жизнь. Жизнь без него, без Юрки. Без любимого.

День тянулся привычно, но очень уж медленно. Сама Риточка в тот день была словно замороженная. Тоска забилась в уголок сердца. И трусики счастливые не помогли. И неотразимая красота Риточкина не помогла. Обаяние тоже не помогло. Ничего не спасло от потока слёз, что хлынули из глаз девушки, когда та переступила порог своей квартирки и полностью отдалась чувствам. На работе она сдерживала себя. С трудом, но сумела держать свои чувства в узде. К счастью, коллеги по цеху, Елена Станиславовна и Валентина Ивановна не докучали вопросами. Бухгалтерши видели, что девушке и так плохо. Захочет, сама расскажет, поделиться своими девичьими секретами. Мудрые женщины не лезли в душу.

А тут и делиться было нечем. Юрка бросил её. И никакие слёзы тут не помогут. Не помогут и утешения. Риточка весь вечер рыдала. А когда кончались слёзы, пила чай с бубликами. И снова рыдала. И ночью спать не могла. Задремала только под утро. С трудом разлепила глаза. Голова раскалывалась от близких слёз, но слёз уже не было. Видно, всё выплакала. Нечему больше литься. Хорошо, что выдался выходной и на работу не надо торопиться. Риточка зашла в ванную, умылась. Посмотрела в зеркало на себя любимую. Ну и харя! То что выглядывало из зазеркалья выглядело отвратительно. Красные как у зомби глаза, да ещё и огромные мешки под этими глазами. Нет, так не может выглядеть приличная девушка! К тому же активистка и комсомолка так сопли лить не должна! Надо что-то делать! Риточка наполнила ванну тёплой водой и забралась туда вымачивать свои беды. Так Риточка освобождалась от негатива. Обычно ей хватало получасовой ванны для того, чтобы забылись или стали незначительными неприятности по работе. Сейчас водные процедуры облегчили страдания, но не до конца. Сердце сжимала тоска. Да и сердечная рана не способна так быстро затягиваться. Юрка, ох Юрка! Он такой был красивый, галантный, замечательный. Ну почему был? Он и сейчас живой и здоровый бродит по райцентру. И не один, скотина бродит, а со своей мечтой всей жизни! А ведь Риточка готова любить его до гроба! Он, мерзавец, не принял любовь такой девушки. Он видите ли, встретил другую! Решено. Она тоже другого встретит. Клин клином выбивают. В деревне полно парней. Риточка снова полюбит. Риточка замуж выйдет. Нарожает детишек. Вот! Когда вода остывала, Рита сливала часть холодной воды и добавляла горячей. В этот раз терапия длилась не один час. И терапия начала действовать. В мечтах Рита зашла далеко. Так далеко, что в мечтах уже старшая дочка отправилась в школу. В мечтах она с красавцем-мужем отпраздновала серебряную свадьбу. Когда у Риточки забегали внуки, она поняла, что засыпает в воде. Нет, так не пойдёт! Девушка вылезла из воды и сонная поплелась в комнату. С неё капала вода. «Я — русалка,» — мозг девушки пытался выжать из себя позитивную мысль. Тело девушки, покрытое капельками воды и пены для ванн скользнуло в кровать под тёплое одеяло. Риточка блаженно вытянула ноги. Девица улыбнулась неизвестно чему и уснула.

А на следующий день Риточка как обычно отправилась на работу сводить дебет с кредитом. В общем, девица собиралась циферки считать, всякими числами жонглировать. Риточка с детства обожала цифры. Она и Юрку обожала. При напоминании о Юрке, настроение девушки резко погасло. Девушка решила подумать о хорошем. Она сейчас идёт на любимую работу, и эта простая мысль придала позитива. Риточка сбилась было с ритмичного целеустремлённого шага. Остановилась, гордо взмахнула непокорной головой. Для убедительности немножко, совсем чуточку по девчачьи подпрыгнула и понеслась дальше. А дальше всё было, как всегда. Прохладный кабинет, солнечные лучи пойманные тончайшими капроновыми занавесками. На окне неизменные цветы в горшках. А ещё шелест листков документов, колонки цифр и тихий перестук калькуляторов.

На чай в этот день пришла агрономша Татьяна Ивановна. Она заглянула на чай не просто так, а посплетничать.

— Девочки, у меня новость! — заливалась соловьём агрономша. А девочки и рады были немного поразвлечься. Нескоро день зарплаты, но бухгалтерия не лентяйничала. Приходилось обсчитывать наряды на постоянных работников, а также временно нанятых. А по концу года ещё и доходы пайщиков коллективного хозяйства. Прибыль по концу года делили на всех в виде премий и натуральной оплаты. Риточка работала мало, всего год и ещё плохо разбиралась в строении коллективного хозяйства. Да и работала обычным бухгалтером. Главный бухгалтер доверяла ей зарплатные ведомости. Свою работу Риточка почитала. Она с трепетом держала в руках ведомость и перечитывала фамилии работников. За каждой строчкой, за каждой цифрой таился человек, его судьба.

И вот теперь на отдыхе девочки из бухгалтерии замерли с чашками в руках. Они все втроём внимательно слушали Татьяну Ивановну. Риточка замечталась и начало пропустила.

— Ну и вот болото издало громкий «чавк», и оно всплыло, — тут Татьяна Ивановна приостановила беседу, чтобы отхлебнуть из чашки.

— Что всплыло? — встрепенулась Риточка и не вовремя влезла в разговор.

— Вот я и говорю. Осушили болото под Еськиным хутором, а со дна вдруг всплыло что-то очень большое и непонятное. Мужики озадачились проблемой и решили, что это чудо надо показать административным органам.

— Что, все сбежали? — встряла Елена Станиславовна с ехидным таким смешком.

— Ага, все сбежали. Они бросили работу, и все поехали в контору. Председатель уже дозвонился до районных властей. Завтра с утра на Еськино болото отправится машина с представителями районной администрации и милиции, — продолжала рассказывать агрономша. Ей нравилось быть в гуще событий.

— И что они будут делать с этой штукой? — снова поинтересовалась Елена Станиславовна. И не просто так поинтересовалась, а на правах главбуха. Болото-то колхозное! А находка чья?

— Не знаю. Вытащат, наверное, с помощью крана да попытаются вскрыть. — ответила агроном легкомысленно пожимая плечиками.

— И что бы это было такое? — спросила Валентина Ивановна. Она тоже заинтересовалась неожиданной находкой.

— Понятия не имею, — снова пожала плечами Татьяна Ивановна.

— Может, бункер какой-то с войны остался? — внесла конструктивное предложение Елена Станиславовна.

— Это вряд ли. Фронт от нас далеко прошёл. Да и кто в болоте бункеры строит? — разглагольствовала агроном взбудораженная внештатной ситуацией.

— А я в этом болоте в прошлом году осенью клюкву собирала, — произнесла вдруг Валентина Ивановна.

— И я тоже туда ездила с мужем собирать клюкву. — подала голос Елена Станиславовна. — Там ягоды крупные.

— И никто никакого бункера раньше не наблюдал, — константировала факт Татьяна Ивановна.

— Ой, девочки, пора за работу, а то в срок не управимся, — разогнала работниц по местам Елена Станиславовна. На том беседа и закончилась. Ну нашли что-то в болоте и нашли. Железяка какая-то всплыла. «Может, танк?» — подумалось Риточке. -» Да нет, не может быть.» В бухгалтерии снова стало тихо. Снова шелестели бумажные листы, и щёлкали кнопочки калькуляторов.

На обед Риточка сбегала домой, благо жила рядом. Перекусила яичницей. Риточка любила принимать пищу в собственной кухне. Ей всё в кухне нравилось. Красиво смотрелось большое окно и столик, что стоял возле окна. Нравилась и большая газовая плита с духовкой и кран с раковиной для мытья посуды. Жильё досталось Риточке не новым, но в хорошем состоянии, к тому же отремонтированным. Нравилось и то, что квартира была с центральным отоплением и горячей водой. На лето правда горячую воду по окончанию отопительного сезона отключали, но подавали два раза в неделю по средам и воскресеньям. Риточка повадилась по средам и воскресеньям принимать ванны. Ну и стирала также два раза в неделю. Ей вообще нравилось жить в своей однушке на первом этаже. Соседи попались в основном спокойные. да и работа любимая рядом, буквально в двух шагах. И уезжать отсюда Риточка не собиралась. Даже когда встретила Юру и думала, что он ей только нравится.

Как-то так получилось, что пути молодых людей пересеклись. Они познакомились, приглянулись друг другу. Потом ещё раз судьба столкнула их в одну точку. Симпатия переросла в нечто большее. Как-то само получилось, что молодые люди стали встречаться. Встречи становились всё интереснее и интереснее. Риточка уже стала подумывать о переезде в райцентр. А что? Работу она найдёт, да ещё может и оформиться переводом. Ну и о свадьбе уже крамольные мыслишки мелькали у девицы-красавицы. И какая девушка не хочет замуж? Риточка перед сном как-то принялась придумывать фасон свадебного платья.

Но не срослось. И теперь Риточка решила быть гордой. Решила показать Юрке, всем людям, да и себе самой, что она способна быть сильной. Риточка способна жить дальше, не взирая ни на что.

— Рита! — догнала девушку зоотехник Валентина. Рита уже шла домой с работы. Валентина только месяц, как работала в организации, но девушки уже успели подружиться.

— Ой, привет! Не видела тебя сегодня, — обрадовалась встрече Риточка.

— Привет, привет! И где ты пряталась в выходной? — поинтересовалась Валентина.

— Да так, настроение было неважное, — Риточка не хотела ныть и плакаться.

— Ну-ка рассказывай! Пошли ко мне чаю попьём! — настойчиво звала в гости Валя.

— А пошли, — раззадорилась Риточка. Можно ведь просто чаю попить и не распространяться о своём горе. И они отправились пить чай к Валентине. Там в почти семейной обстановке Риточка расслабилась и разоткровенничалась.

— Меня жених бросил, — бухнула Риточка без всякой подготовки.

— Так-таки и бросил? — подначила её подруга.

— Ага, бросил. Позвонил и сказал, что встретил другую, — в глазах Риточки заплескались слёзы, но она сдержалась.

— Да, действительно бросил, — захлопала длинными ресницами растерянная Валентина.

— А я его так любила… и до сих пор ещё люблю, — тихо прошептала Риточка, чтобы не расплескать своё горе.

— Лучше так, до свадьбы, чем как у меня, — взгляд Вали стал колючим. Она мигом вспомнила свои горести и невзгоды.

— А что случилось у тебя? — совсем бестактно спросила Риточка на правах пострадавшей в любовной сфере.

— Кошмар у меня случился. Я застукала жениха перед самым бракосочетанием с другой девицей. Они целовались! Они обжимались с первородной страстью! — тут на самом интересном месте Валя замолчала и уставилась куда-то в окно в даль светлую.

— И что? — замерла в ожидании продолжения Риточка. Чужая история оказалась куда трагичней собственной.

— И всё.

— Что всё? — не поняла Риточка. У неё перед лазами всё ещё мелькал Юрка. Вот мерзавец!

— Я сказала, что не выйду за него, прыгнула в такси и уехала домой.

— Ну ты даёшь!

— У меня было шикарное платье по фигуре с разрезом от бедра. А вместо фаты я тогда выбрала шляпку по моде — таблетку.

— Наверное, ты была красавица! — выдохнула, как зачарованная Риточка. Она попыталась подбодрить подругу по несчастью.

— Таксист оценил мой наряд, сделал комплимент, — мрачно добавила Валентина. Было заметно, что страсти по жениху ещё не угасли.

— А ты?

— А я заревела белугой. Всю дорогу проревела.

— Ну да, у тебя ещё хуже получилось. А что потом?

— А потом я сюда уехала по распределению.

-А он?

— А он просил прощения.

— Ты не простила? — Риточка попыталась заглянуть Вале в большие голубые глаза. Там плескалась грусть.

— Как видишь, не простила, — тихо ответила Валентина.

— И я бы не простила, — озлобилась вдруг вечно кроткая Риточка. Валя посмотрела на подругу удивлённо. А та продолжала бурчать недовольным писклявым голосом.

— Вот придёт ко мне Юрка, будет просить у меня прощения. Не прощу! — пылко закончила речь девица.

— Пей чай. Ешь печенье, — миролюбиво добавила Валентина.

— И платье у тебя было до пят? И шляпка твоя, таблетка, была с ажурной фатой-вуалью? — спросила вдруг Риточка. Сама не знала, зачем спросила.

— Ага, модный фасон у платья. И вуалька у шляпки очень тонкой работы, совсем невесомая, до подбородка на лицо опускалась. Вот так, — Валя сделала неопределённый жест рукой. Риточка восхищённо ловила каждое движение подруги. Она не могла быть такой стойкой и непоколебимой, как зоотехник. Да ей и не надо было. Она же не руководила людьми, как Валентина. Она командовала цифрами и только цифрами, и ничего более.

Так и закончился этот разговор. А потом девушки уселись у телевизора смотреть детектив по роману Конан Дойля. Обе обожали детективы. Их можно читать и смотреть бесконечно. Фильм закончился довольно поздно. Риточка не торопясь отправилась домой, благо близко. Зевая девушка вышла из подъезда и направилась в соседний. Её окутал свежий вечерний воздух, пропахший цветущей черёмухой. Волшебный дух предстоящего скорого лета витал над деревней. В такое время, как и в Рождественскую неделю захотелось поверить в чудо. В хорошее доброе чудо. В частности Риточка снова мечтала о любви. Теперь Риточка мечтала встретить нового человека и обрести с ним настоящую любовь. И пусть эта любовь будет необычная. Риточка пришла домой. Почитала немного книгу про любовь и завалилась спать.

Проснулась она от звона будильника. Она любила и ненавидела этого механического чудовища, что требовалось каждый вечер заводить крутя ключик. Он и тикал громко, чётко, внятно. По особенному тикал, создавая дома уют и настроение. Тик-так, да будет так. Тик-так, всё будет так. Короче, хорошо всё будет. Вот этот железный комок нервов и разбудил в определённый час Риточку. Она с трудом разлепила веки. Голова гудела. Виски ломило. Такое ощущение было, словно всю ночь ей кто-то спать не давал. Мифические слоны топтались по квартире. Слоны шумно охали, вздыхали и жались по стеночкам Риточкиной комнаты. Или это было одно чудовище, но очень больших размеров? Риточке было наплевать на нюансы. Да что же ей так плохо сегодня? Может, соседи затеяли ремонт и вечером покрасили эмалью пол? Так вроде там никто ещё не живёт. Девушка напилась сладкого горячего чая. Начало отпускать.

Ой, её же Юра бросил! Про этого мерзавца даже и вспоминать не хотелось. Сердце Риточки закаменело. Риточку словно переключили на другую функцию. Наступил период ожидания нового суженого. Риточка предчувствовала будоражащие воображение события и новые волшебные приключения. И предчувствие её не обмануло.

Риточка надела сегодня платье понаряднее. Заглянула в большое зеркало и осталась довольна собственным отражением. И причёска была ей явно к лицу. Риточка чуть меньше месяца назад сделала химическую завивку. Такая завивка держалась долго, до полугода. Ей понравились кудряшки, что весело пружинили вокруг умной головушки. Риточка потрясла головой из стороны в сторону. Облако из кудряшек заколыхалось. Девушка улыбнулась.

Глава 2. Ещё без вампиризма.

Риточке показалось, что она теперь выглядела более очаровательно, более женственно. Девушка улыбнулась собственному зеркальному отражению. И улыбка ей тоже показалась более загадочной, чем раньше. Ритуал по сбору на службу успешно выполнен, можно выдвигаться. Риточка в этот раз выскочила из подъезда и направилась в контору более удобной, но длинной дорогой. Не хотелось ей сегодня шагать по узкой тропинке напрямую. Пусть вся деревня смотрит на неё, любуется! Риточка захотела показать себя во всей красе. А Юрка Риточку такой и не увидит. Для Юрки девица покупала это платье. Для Юрки в салоне делала причёску и при чём недешёвую. А он — мерзавец наплевал на всё это! Стоп! Ни слова больше про Юрку! У Риточки теперь новая жизнь. И она будет замечательной, Риточка в этом даже не сомневалась.

И снова её ждала прохлада кабинета бухгалтерии, его загадочность и тишина. Переговоры работниц велись исключительно сухим официальным языком. Мир чисел во плоти. В технологический перерыв снова ворвалась неугомонная агрономша и всех взбудоражила.

— Девочки, представляете! Вы представляете! Он исчез! — с порога завопила Татьяна Ивановна своим командирским голосом. Голос Татьяна отработала на местных механизаторах. Трудно в поле перекричать стрёкот трактора. Агрономша заходя в бухгалтерию и рапортуя традиционное «с добрым утром», уже нарушала покой обители дебетов и кредитов. Риточке нравилось, когда резко распахивалась дверь, и в помещение буквально врывалась Татьяна Ивановна. Она своим появлением всегда вносила нотку неожиданности. Как правило, Риточка отвлекалась на короткий и требовательный стук. Риточка едва успевала поднять от бумаг голову, как в дверном проёме показывалась высокая худощавая фигура царицы полей. Естественно с появлением дамы из соседнего кабинета, бухгалтерия прекращала кропотливую работу. Все три жрицы мира чисел тут же отправились на технологический перерыв пить чай. Забрякали чашки, зашуршали бумажные пакеты с сушками и бубликами с маком. Чайник был уже заранее вскипячён и даже заварен. Готовились девушки к запланированному перерыву.

— Кто исчез? — подняла глаза из-за очков Елена Станиславовна и строго оглядела собравшихся. Не порядок в хозяйстве.

— Не кто, а что, — отхлебнула горяченького душистого напитка Татьяна Ивановна и добавила в чашку ещё одну ложечку сахара.

— И кто исчез? — спросила озадаченная Валентина Ивановна. Риточка пила чай молча. После собственной трагической истории любви Риточке трудно было сосредоточиться на общественных проблемах. Но надо было отвлечься, поэтому Риточка «навострила ушки».

— Исчез бункер, который вчера нашли мужики, — на удивление коротко ответила агроном.

— А-а! Тот самый, из-за которого мужики бросили работу! — Елена Станиславовна и не скрывала иронии.

— Из-за того самого, что вылез из болота и напугал своими внушительными размерами, — агрономша не приняла иронического тона. Дело-то серьёзное!

— Да мужики могли и соврать, — вмешалась в разговор Валентина Ивановна весело нахрустывая сушками.

— Не, эти мужики не посмели бы так глупо шутить, — отрезала гневно агрономша и потянулась за баранкой в вазочку.

— Надо же милицию на ноги подняли и даже районное начальство! — поджала губки Елена Станиславовна. Как главный бухгалтер, женщина должна была думать об общественном имуществе, а также о спокойствии граждан и порядке всеобщего сосуществования. Риточка по-прежнему молчала. Она спокойненько пила чаёк и наслаждалась минутами передышки. Риточка не могла понять, из-за чего развели такой кипишь «старшие девушки». Ну нашли что-то мужики в болоте — хорошо. Ну снова болото затянуло эту штуку. И что? Да ничего особенного.

— Ничего страшного, — парировала выпад Татьяна Ивановна. — В кои-то веки районное начальство добралось до нашей глубинки. Угодья нашего хозяйства посмотрели.

— Что начальство сказало? — оживилась снова Елена Станиславовна.

— Сказали, что качественно болото осушили. Нечему там булькать и всплывать, — уныло закончила короткую речь Татьяна Ивановна.

— Работники района посоветовали мужикам меньше пить горячительных напитков в рабочее время? — осведомилась с хитринкой в глазах Валентина Ивановна.

— Ага, типа того. Сказали, ещё один такой вызов комиссии, и всё хозяйство оштрафуют на некую солидную сумму, — упавшим голосом закончила агроном.

— Они могут, — заверила Елена Станиславовна. Риточка оторвалась от чашки. Это так серьёзно? Вот уж не думала. Сердце что-то кольнуло. Быстро и остро. Риточка дёрнулась, схватилась рукой за грудь.

— Что с тобой, Риточка? — вырвалось из Елены Станиславовны. В обычной рабочей обстановке главбух называла своих подчинённых строго на «вы» и по имени отчеству.

-Я в норме, — через минуту Риточка отозвалась звонким бодрым голосом. Осторожно убрала руку с груди. Дышалось легко и непринуждённо.

— Что-то случилось? — спросила агрономша. Её вопрос громом прокатился по всему помещению бухгалтерии.

— Нет, ничего не случилось, — пискнула Риточка. Все присутствующие в кабинете смотрели на неё. Девушке стало неуютно. Она и сама не поняла, почему. Кольнуло и прошло. Раньше сердце её не беспокоило. Да и ничего не беспокоило. Молодая, здоровая девушка. Риточка выдавила из себя дежурную улыбку. Женщины успокоились и разбрелись по рабочим местам. Ну а дальше день покатился по наезженной колее. Риточка и думать забыла, что ей стало плохо вовремя чаепития.

Вечером спать легла Риточка с чистой совестью. И хорошо ей спалось. Но где-то к полуночи девушка начала ворочаться во сне. Ей снилось, что вокруг тёмный лес. Ветер шумел высоко среди макушек сосен. Чёрные тучи носились по небу. Только месяц робко выглянул из-за рваной тучи. Выглядывал месяц и удивлялся. Что за чудище бродило по лесу? Свет от юного месяца не мог пробиться сквозь темноту ночи и осветить чудовище. Уже близился рассвет. Майская ночь короткая, но от этого в ночном лесу не легче. Чудовище никуда не делось. Голодное, страшное. Да ещё и воет от голода и одиночества. И ему тоже страшно. Риточка всё чётче ощущала этот чужой страх. Смертельный ужас завораживал своей первобытностью. Риточка всей своей кожей чувствовала этот чужой страх, что был такой пронзительный, такой близкий. Ей самой захотелось повыть вместе с чудовищем. Его жёлтые глаза светились в темноте из-за куста голодным блеском. За все деньги мира Риточка не заглянула бы за этот куст.

Риточка проснулась, когда небо уже посерело. Вот-вот проснутся и запоют птицы. И вот оно — здравствуй, начало нового дня! И жизнь прекрасна. Особенно, когда весна плавно перетекает в лето. Считанные дни ещё поцветут тюльпаны и нарциссы в клумбе под окном. Потом они облетят с наступлением настоящего лета. Риточка стояла босая у окна и смотрела на клумбу. В предрассветных сумерках цветы казались нарисованными акварелью. А сон до конца так и не отпускал. Жёлтые голодные глаза чудища не желали забываться. «Привидится же такое», — подумалось девушке. — «Надо на ночь меньше детективы читать». Да она же вечером роман про любовь читала! Да и конец там ожидался счастливый. Свадьбу должны были сыграть герои. Странно. Почему приснилась эта жуть? В этой книжке жених не убивал невесту и не скрывался в непроходимых болотах среди глухих лесов. Риточка скользнула взглядом по стене, ища большие красивые часы. До звонка будильника ещё пять часов. Удивительно, но Риточка чувствовала себя выспавшейся. Видимо это особенности летней ночи. Обернулась, равнодушно глянула на смятую постель. Снова улечься туда? Б-р-р! Отвращение мурашками пробежалось по узким плечикам. Риточка босая направилась в кухню. Чаю что ли, попить? Не пропадать же ночи.

Когда чайник на газовой плите запел свою победную песню, девушка присела на табуретку. Риточка призадумалась. В молодости ей не спится. А что будет в старости? Говорят, что в старости вообще всё тело болеть будет. Тогда уж точно не до сна будет. Риточка что, и в молодости не поспит, и в старости от бессонницы намается? Охо-хо-нюшки! На всякий случай девушка сделала чай некрепкий. Вдруг ещё уснёт? И уснулось. Не сразу после чая, но задремалось. И к счастью, без сновидений. Совсем неожиданно, как это бывает в будний день, неистово заверещал злодей-будильник. И вот тут вставать уже не хотелось. Необходимость ходить на работу неожиданно показалась тягостной. Впервые за год Риточке не хотелось бежать на работу. Это что-то новенькое. Ей нравилось бегать в школу, там было интересно. А дома болтаться с бабушкой было скучно. Родители вечно обитали на работе. С сестрой тёплых отношений не сложилось. А потом в техникуме стало ещё занимательнее. Там Риточка, как губка, ненасытно поглощала знания. Особенно ей нравились задачки по экономике и налоговым вычетам. И этот смешной подоходный налог в 13%! Подсчёты налога и чистого дохода веселили девушку.

И вот Риточка привычно уселась за рабочий стол, взяла в руки калькулятор. Приступила к обсчитыванию ведомости потребления горюче-смазочного материала. Тоже заманчивые циферки. Перестук кнопочек завораживал. Пальцы девушки порхали над кнопочками, как у матёрой пианистки.

На традиционное чаепитие снова пожаловал агрономша. Татьяна Ивановна поведала очередную байку.

— Ах, девочки! Что наши мужики-то учудили в выходные! — Татьяна Ивановна сделала загадочное лицо.

— И что учудили мужики? — Елена Станиславовна любила слушать новости под распитие горяченького напитка. сладкого напитка.

— Мужики надумали отметить очередной выходной, так сказать, распитием кое-чего покрепче, — начала глаголить агроном.

— Ну это не диво! — усмехнулась Валентина Ивановна.

— Конечно, не диво. Диво другое. Денег у них не оказалось. Ну и такое тоже бывает, решили телёнка продать. И ведь до покупателя дозвонились!

— И что необычного? — скорчила гримаску Елена Станиславовна. — Всё тащат из дома, всё продают.

— Так надо было того телёнка доставить покупателю, а не на чем. И вот, чтобы сделка не сорвалась, мужики запихали телёнка на мотоцикл. И повезли они бедную скотинку в мотоциклетной люльке до соседнего посёлка, — Татьяна Ивановна умудрялась рассказывать историю, прихлёбывать ароматный горячий чаёк, да ещё и откусывать от шоколадного пряника.

— Во дают! — не сдержалась Риточка и расхохоталась.

— Да это ещё не всё. Мужики телёнку на голову водрузили шлем. Всё, как полагается, — тут и агрономша прожевала пряник и рассмеялась. А дальше уже веселились всей бухгалтерией. Только поуспокоились, как Татьяна Ивановна снова подала голос:

— Эта история случилась на самом деле. Я ничего не придумала.

— Телёнок в шлеме и на мотоцикле! — хрюкнула падкая на веселье Валентина Ивановна. И все снова покатились со смеху.

Риточке вдруг стало неуютно. Она поднялась со стула и непонятно зачем подошла к окну. Там с высоты второго этажа девица заметила идущую по дороге тёмную фигуру. И тут Риточка ощутила непонятное беспокойство. Интуиция через мгновение уже бесилась, словно тигр в клетке. Внутренний голос кричал, нет, вопил со всей дури: «Беги! Беги!» Риточке показалось, словно где-то тут совсем близко обитало большое страшное существо, и его надо было бояться. И это было не существо — чудовище. «Что за бред!» — Риточка помотала головой и направилась допивать чай с пряниками. Шоколадные пряники Риточка обожала, сколько себя помнила.

Тогда ещё Риточка совсем не доверяла собственной интуиции. А зря. Ночью ей снова приснилось чудовище. В этот раз чудовище питалось. Его жертва замерла от ужаса и даже не сопротивлялась. А чудовище урчало от удовольствия. Эта пища не могла полностью утолить голод, но в целом существу стало легче.

Риточка очнулась ото сна, словно вынырнула из глубин океана. «Почему мне это снится?» — первое, о чём подумала девушка. Вопрос был риторический. Спросить некого. Да и ответ не нужен был девушке. Она просто хотела избавиться от этих кошмаров. Хотела не просыпаться больше в холодном поту от ужаса. Не желала больше ловить чашку с холодной водой трясущимися руками, дабы сделать спасительный глоток. Вода не успокаивала. Процедура пития только немного отвлекала от тяжёлых мыслей. И за что ей всё это? И снова не удалось выспаться. Под глазами у Риточки залегли глубокие синие тени. Во рту ощущался привкус железа. Конечно, два кошмара — не показатель. Но до чего же реалистичны ночные приключения. Эти запахи, шорохи, и даже ветер ночной, что обдувал разгорячённые щёки. Всё казалось настоящим.

Привычная обстановка в бухгалтерии восстановила душевное равновесие Риточки. Голова освободилась от тягостных раздумий. Руки словно жили своей жизнью, послушно выполняли заданные действия. На чай, как уже было заведено, пришла Татьяна Ивановна. Только в этот раз Риточка почти не слушала рассказы агрономши. Она расслабилась и находилась в прострации, почти задремала.

-… клялись, что на самом деле откопали странный предмет, — уловила Риточка обрывки беседы агронома с бухгалтерами.

— И чем они пытались это доказать? — Елена Станиславовна была в своём репертуаре. Ей всё нужно было знать с подробностями.

— Так мужики клянутся, что материал у этого предмета был странный. На металл не похоже. Они пробовали по этому найденному бункеру стучать. Не бренчит, не звякает. Ну и металлическим блеском не отсвечивает, — распространяла подробности Татьяна Ивановна.

— Какой металлический блеск! Всё же в тине! — завозмущалась во весь голос Валентина Ивановна.

— Так колхозники поскребли поверхность странного бункера гаечным ключом. И ничего не наскребли. Ни одной царапины не получилось! — горячо отстаивала права на реабилитацию мужиков Татьяна Ивановна.

— Да что ты говоришь! — засмеялась главбух.

— А ещё колхозники постучали по бункеру деревянной палкой — глухой звук. Поковыряли поверхность также ножиком и ни до чего не доковырялись. — Всё бубнила и бубнила Татьяна Ивановна. Риточка снова впала в прострацию. Её утомили эти бесконечные разговоры о болотной находке. Ну нашли и нашли. Так и потеряли почти сразу. Вот обалдуи! Риточка поднялась со стула, чтобы немного размяться. Чтобы не бездельничать, Риточка решила наполивать цветы, что росли в горшках на большом просторном подоконнике. Лёгкие воздушные занавесочки не мешали, а только делали помещение уютным. Девушка полила цветы и безотчётливо выглянула в окно, оглядела ближайшую территорию. Внизу, прямо под окном стоял человек. Весь в чёрной одежде он не привлекал особого внимания. Взгляд скользил по его фигуре, не цепляясь к деталям. Риточка глянула на человека и тут же отвела глаза. Ничего особенного. И вдруг он поднял голову и посмотрел на Риточку. Его глаза, как две дырки в заборе. Там за этим глухим деревянным забором что-то явно происходило. А вот. что именно…

Да кто бы знал, что там происходило, какие мыслишки бегали. Какого цвета были эти глаза? Может, чёрные? Неважно. Глаза словно обожгли холодом. Почему холодом? Под этим зимним пронизывающим взглядом Риточка сжалась в комочек. Риточке захотелось обхватить себя руками, попытаться согреться. Девушка стояла так не шевелясь и могла простоять до скончания веков. Но так долго стоять не пришлось. Кто-то положил на плечо ладонь. Риточка вздрогнула и оглянулась. Елена Станиславовна, а это была она, участливо потрепала девушку по плечу:

— Не переживай так. Найдёшь себе суженого.

Риточка кивнула и снова посмотрела в окно. Там никого не было. Да и был ли этот странный человек?

Солнце ещё во всю сияло, когда закончился рабочий день. Риточку тянуло на подвиги. Она у выхода из конторы столкнулась с зоотехником Валентиной. Девушки по дороге домой болтали о всякой всячине.

— Давай чайку попьём, — предсказуемо предложила Валя.

— Давай. Между делом я зашла в магазин и вафли купила, — с радостью отозвалась Риточка. — Только давай у тебя. У меня телевизор сломался. Приказал долго жить.

— Конечно, у меня. А твой четвероногий друг очевидно поедет на ремонт. Надеюсь, с ним ничего серьёзного не случилось, — вежливо отозвалась Валентина. Она тоже зашла в продуктовый магазинчик, что был рядом с конторой. Да и вообще это был единственный магазин на всю деревню. Магазин не отличался большими размерами и там продавались самые необходимые вещи. Сельский магазин, что с него взять? Только хлебушка, заварки чайной грузинской, сахара, да может быть, ещё селёдки бочкового соления, конфеток да печенья к чаю. В сезон привозили фрукты. Зимой на прилавках кучковалась мороженая рыба типа минтая и мойвы. Одеваться ездили в соседний посёлок. Там был и книжный магазин и мебельный. А вот за новым телевизором Риточке скорей всего придётся ехать, а райцентр. На то он и райцентр, чтобы там всё было. Там и телевизоры ремонтировали. На новый телевизор надо ещё и денег скопить. Телевизор — штука дорогая способная скушать всю месячную зарплату рядового бухгалтера. Ну ничего, Риточка пока и без телевизора поживёт. Девушка решила, что стоит попытаться реанимировать старый видавший виды агрегат.

И вот обе девушки уже на кухне пили чай. Риточка чувствовала себя уставшей, ну и так и выглядела. Валентина надумала развеселить подругу.

— Хочешь, анекдот из жизни расскажу? — настроилась на лирический лад Валентина. Придала голосу некую игривость.

— Хочу, очень хочу, — повеселела Риточка.

— Тогда слушай. Это было года три назад. Нас ещё в этих краях не было, ни тебя, ни меня.

— Ты так говоришь, словно нас тогда ещё вообще нигде не наблюдалось, — хихикнула Риточка.

— Ну это для солидности повествования, — смутилась рассказчица.

— Всё-всё, больше не перебиваю! — Риточка сделала шутливый жест рукой, словно зашила себе рот невидимой иголкой с невидимой же ниткой.

— И было это в деревне Фенчиково, что находится по основной дороге километрах в пяти в сторону от центральной усадьбы.

— А, это где асфальт проложен, — догадалась Риточка.

— Точно, где асфальт проложен. Фенчиково — это не очень большая деревня. Там только магазин, скотный двор на сотню голов, ферма небольшая всего на семьдесят голов, да конюшня на шесть лошадей, — увлеклась подробностями Валя.

— Что и люди не живут? — округлила глаза Риточка.

— Тьфу на тебя! Живут там люди. Дома в деревне большие и красивые стоят. Это же обычная деревня, — фыркнула, как старая лошадь, Валентина.

— Я там ещё не была, хоть и год работаю, почти год. А ты успела всё разнюхать, — подивилась девушка расторопности подруги.

— Работа у меня такая. Там не только люди живут. Там ещё и скотину содержат — крупный рогатый скот. Я же зоотехник!

— И что случилось в этой деревне? — заёрзала на табуретке Риточка.

— Да ничего особенного там не случилось. Для обслуживания бурёнок и других рогатых скотинок в деревне давно стояла водонапорная башня с мощным насосом. Существовала и удобная система для подачи воды в здания и сооружения для обслуживания крупного рогатого скота, — разглагольствовала Валечка.

— Ну с этим разобрались. А дальше что? — поторопила Риточка, жуя вафельку «Артек».

— Погоди, не так быстро! В самой же деревне не было водопровода. Жители с вёдрами бегали на колодцы. А колодцы летом в жару имели свойство пересыхать. Короче, страдали селяне от недостатка качественной питьевой воды. И вот нашёлся такой Петров Василий и по-совместительству храбрый человек…

— Стоп! Почему это Петров Василий стал храбрым человеком?

— Да потому, что он совершил необычайно смелый поступок, — тут Валентина отпила немного чаю из чашки и только потом продолжила рассказ. — Сей гражданин, житель деревни Фенчиково как-то раз наклюкался знатно горячительного напитка, крепко так наклюкался и начудил.

— Здорово начудил? — в конец развеселилась Риточка.

— Здорово! Петров Василий находясь «под градусом» накатал письмо, да не кому-нибудь, а самому Генеральному Секретарю Советского Союза! А в письме том обрисовал, как тяжко живёт трудовой народ в деревне. Живут селяне в Фенчикове, самоотверженно трудятся на благо Родины и без воды питьевой маются. А написал красиво, с вдохновением, типа: «в наш космический век, когда ракеты бороздят необъятный космос…»

Риточка не выдержала и расхохоталась во весь голос.

— Так и написал про космос?

— Так и написал. Да грамотно так написал про самих селян, про высокие надои, богатые урожаи. В конце послания попросил облегчить жизнь сельских жителей и в деревне провести систему водозаборных колонок.

— А дальше что?

— А дальше протрезвел он, этот гражданин Петров. Протрезвел и вспомнил, что написал послание самому на самый верх! Мужик жутко испугался собственной наглости. Побежал на почту, а там машина уже ушла в райцентр.

— Да, оперативненько у нас почта работает.

— Ну этот Петров снова напился. Теперь уже с перепугу. Мужик реально испугался, что его накажут за такое письмо.

— Ну и что, наказали?

— Не-а, не наказали. Прошло пару месяцев и ничего. Петров облегчённо вздохнул.

— Что и вся история? — разочаровалась Риточка.

Глава 3. Чудовище оживает.

— Нет, конечно, это не вся история. Давай дальше расскажу, — допила между делом чашку Валентина и продолжила историю: — В деревню Фенчиково приехала бригада ремонтников и в кратчайшие сроки провели там сеть водозаборных колонок. И ни с кого никаких денег не взяли ни за что. Жители обрадовались. Закончились их беды с недостатком питьевой воды, да и не надо было больше бегать на речку бельё полоскать.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось.

— Ну да, так всё и закончилось, — Валентина поднялась со стула, чтобы подогреть на плите чайник с кипятком. Чаепитие продолжалось. Разговор плавно перетёк в другое русло.

— Что-то ты бледная последнее время, Риточка, ходишь, — озабоченно, как бы невзначай, изрекла Валя.

— Да, пустяки. Сплю плохо, — отмахнулась Риточка.

— И что же тебе, девица, не спится? Всё по Юрику своему тоскуешь?

— Не, что ты! Я про него и думать забыла, — опустила в пол глазки Риточка. — Ну не совсем забыла, но и не убиваюсь.

— Что уже другой парень приглянулся?

— Ну, не совсем приглянулся. Короче, в процессе, — и тут Риточка немного рассердилась. — Дай ты мне передохнуть немного от несчастной любви!

— Выглядишь ты не очень, — робко возразила Валентина.

— Правда не высыпаюсь, кошмары замучили.

— Нервы всё, нервы. А что снится?

— Да ничего особенного. Лес ночной снится, звери всякие.

— Ну это к дождю, не иначе, — рассмеялась облегчённо Валентина.

— Сегодня фильм про любовь. Кошмара быть не должно, — уже серьёзно ответила Риточка. Ну и не было в ту ночь кошмара. Не случилось.

Утро было солнечным. Риточка быстренько собралась на работу. Ей вдруг захотелось окунуться в свою цифровую жизнь. Захотелось просто посидеть в бухгалтерии, послушать шуршание бумаги, перестук калькуляторов. Захотелось даже послушать очередную байку агронома. Что там случилось у механизаторов в поле или не в поле, а по дороге туда? Риточка снова побежала на работу длинной дорогой. Ветер задувал ей в спину, поднимая подол платья. Ветер словно играл с девушкой, поторапливал на службу. Утро обещало радостный день. Риточка и радовалась. Радовалась солнцу, синему небу, смешным тучкам, что плыли над головой. Казалось, ничто не могло омрачить её великолепного настроения.

И тут она увидела его. Нет, даже не увидела его, а почуяла затылком. Риточка машинально почесала рукой затылок. Там внезапно словно что-то засвербило. Комарик укусил? Девушка невольно обернулась, сама не зная зачем. Парень в упор смотрел на неё. Нет, не так. Парень буквально расстреливал Риточку глазами. Совершенно незнакомый парень. Ну что парень был незнакомый, не удивительно, деревня большая, а Риточка не очень хорошо сходилась с людьми, да и знакомиться не любила. Парень, как парень, ничего особенного. Глаза прятал под кепкой с большим козырьком. Наличие козырька не мешало проникать тяжёлого взгляда в самую душу Риточки. У Риточки от этого взгляда мороз пробежался по коже. Девушке даже на мгновение показалось, что вокруг наступила зима, и выпал снег. Ни один кавалер так не смотрел на девушку. А этот парень и не был кавалером. И этот взгляд напугал Риточку. Никто никогда не смотрел на неё так. Риточка отвернулась и зашагала дальше. Она считала себя порядочной девушкой и не привыкла знакомиться вот так на улице. Через несколько шагов Риточка не выдержала напряжения и всё же обернулась. Парня уже не было. «Вот нахал!» — подумалось девушке. Но как-то вяло подумалось. Свежо было ощущение ужаса от мимолётного тяжёлого взгляда необычного парня. «Да, что я ему сделала?» — мелькнуло в кудрявой головушке.

В бухгалтерию Риточка зашла в глубокой задумчивости. В этот день девушка была необычайно тиха. Ей трудно было сосредоточиться на рабочем моменте. В обеденный перерыв Риточка забежала в магазин. Для этого она чуть раньше покинула своё рабочее место. Естественно, с разрешения главбуха и при условии выполнения норматива. Ей совсем не хотелось толкаться в очереди. Да надо было пополнить запасы вкусняшек. Как раз завезли карамельки, которые Риточка любила. В магазине у самого прилавка она нос к носу столкнулась с зоотехником.

— Ты домой обедать? — спросила Валентина. У зоотехника был свой особенный график работы. Девушки поэтому виделись не часто. Валя рано убегала на работу. Потом у неё обычно был длительный перерыв в трудах праведных, а ближе к вечеру снова находились какие-то дела на фермах и скотных дворах.

— Ага, обедать, — кивнула Риточка, складывая в сумку продукты.

— Пойдём ко мне на фирменную яичницу, — предложила Валентина.

— С удовольствием. Я как раз яйца купила.

— Поболтаем, — Валя перешла на таинственный шёпот. Они вместе вышли из магазина, спустились с крылечка. И только отошли от магазинчика буквально на пару метров, как Риточку словно толкнули в спину. Она недовольно оглянулась. Кто допускает такие вольности? И тут же забыла про своё недовольство. Чуть в сторонке шёл парень, что напугал девушку утром. Он двигалсяс неровной скользящей походкой. Риточка замерла, как вкопанная. Валя прошла немного вперёд и теперь обернулась, ища подругу.

— Ритуль, мы не успеем поесть в перерыве. Что ты там застыла?

— А-а? — не сразу переключилась Риточка.

— Пошли быстрее, — подгоняла подругу Валя. Риточка бросилась бегом догонять зоотехника.

— Кто это? — Риточка снова оглянулась на странного угловатого парня.

— Где? А-а, это! Это Ванька Майский.

— Странный какой-то, — пробормотала растерянная Риточка.

— Не человек, а загадка. Его совсем недавно нашли в лесу мужики. Ну те, что занимались осушением болот.

— Как это в лесу нашли?

— Бродил между ёлок с пустыми глазами.

— Ну ничего себе! — охнула Риточка.

Тут девочки бодренько вбежали в подъезд. Валентина побренчала ключами, впустила подругу в квартиру и тут же повела на кухню. Валя развила бурную деятельность и через самое короткое время яичница уже скворчала на большой вместительной сковородке. Салат скоренько порубили вместе общими усилиями. Довольные уселись за столик обедать.

— Какая странная фамилия у этого парня, — вдруг заговорила Риточка.

— У какого парня?

— Ну у этого, которого в лесу нашли.

— Иван Майский? Так это его так мужики прозвали, — Валечка успевала и жевать и рассказывать.

— Сами назвали? — ахнула Риточка.

— Так он сначала был вообще, как малое дитя и мужиков испугался. Они его затолкали в трактор и в контору привезли. Председатель посмотрел на парня и сам отвёз на «Уазике» в посёлок в поликлинику.

— И что дальше? — Риточка так заинтересовалась, что даже жевать перестала.

— Врачи сказали, что пациент здоров. Девать парня было некуда, и его определили к нам в ночные сторожа на ферму.

— И где он теперь живёт?

— Как где? В общежитии комнату выделили.

— А сам он, что рассказывает?

— Да ничего не говорит. Немой он.

— Совсем-совсем немой?

— Совсем немой! Что это ты, подруга, так парнем заинтересовалась?

— Да непонятный он какой-то.

— С сегодняшнего вечера он будет по ночам навоз соскребать с настила да коров сторожить. И зарплата на этой должности небуявая.

— Какая зарплата?

— Маленькая у Майского будет зарплата. Ты бы лучше к какому холостому механизатору пригляделась. Те и зимой и летом хорошо зарабатывают, — завредничала Валентина.

— При чём тут зарплата? При чём механизатор?

— Я думала, ты себе замену Юрику ищешь, — захихикала Валентина.

— Скажешь тоже! Просто взгляд у Майского неприятный, — надулась Риточка.

— А мне грешным делом показалось, что парень тебе понравился, — хитро заулыбалась Валечка, совсем, как лисичка из сказки.

— Тебе показалось. — буркнула недовольная Риточка. — А почему его назвали Майским?

— Так нашли в мае.

— А почему — Иваном?

— Ну надо же его как-то называть! Не ёлкой же и не лешим. Ну и назвали, как в голову пришло. Иван.

Настроение у Риточки совсем упало. Из головы не шёл этот юродивый. И вообще, Риточку всегда привлекали высокие мускулистые молодые люди. А тут какое-то недоразумение, а не человек. Сам весь длинный, тощий, угловатый. У Риточки он не вызывал жалости, скорее неприязнь, или даже боязнь контакта. Риточка успела разглядеть эту мужскую особь. Особенно пугал тот факт, что девушка не смогла определить возраст Ивана Майского. Она считала себя специалистом в этом деле. Определяла возраст человека на уровне интуиции и редко ошибалась.

— Сколько лет этому Майскому? — спросила Риточка, когда они уже пили чай.

— Сколько ему лет, никто не знает. Врач поставил наобум тридцать.

— Тридцать? Я думала, больше, — удивилась бухгалтерша. Его глаза так вообще выглядят на тысячу лет. Про тысячу лет Риточка сказать постеснялась в виду природной скромности девушки. Валя бы засмеяла подружку.

— Он хоть человек? — вылетело из Риточки слово, которое уже не поймаешь. Она и сама испугалась этих неожиданных слов, закрыла рот ладошкой. Подняла на Валю умоляющие глаза.

— Конечно, человек! — захохотала подруга. А Риточка с тоской подумала о Валечке. Ну почему она не видит, что Иван Майский больше похож на лешего, чем на человека? При условии, конечно, что эти лешии существуют. Кстати, как правильно говорить — леший или лесовик? Да какая разница, если в нём и остальные селяне тоже видят человека? И врач вот даже возраст определил.

— Всё равно он выглядит как-то иначе, — не успокаивалась Риточка.

— Да брось ты выдумывать! У Майского кровь взяли на анализы. Потом его на флюорографию отправили, правда аппарат не вовремя сломался. Терапевт при осмотре у парня никаких патологий не обнаружил.

— Что, обследовали полностью? — Риточка была недоверчива, как никогда. Не то, чтобы девушка не доверяла советским врачам, но при их вечной загруженности…

— Как всех, по-быстрому. Его же без очереди затолкали к врачу, как экстренного пациента. Ну, сама понимаешь, некогда было рассиживать в очередях председателю. Эти очереди на два часа, кого угодно с ума сведут, — распространялась во всех подробностях Валентина. И откуда только она всё знала?

— Ты словно там сама была!

— Не морочь мне голову, Риточка! У меня сейчас ожидается встреча с двумя тысячами прекрасных хвостатых леди. Они меня и так с ума сведут.

— Кто тебя ожидает? — рассеянно спросила бухгалтерша. Взгляд её задумчиво блуждал по столу, уставленному посудой.

— Целых две тысячи прекрасных девушек желают со мной увидеться. Правда они рогатые и хвостатые.

— А так ты идёшь на комплекс по выращиванию нетелей!

— Ну какая же ты догадливая сегодня, Риточка! — воскликнула шутливо зоотехник.

— Ну да, ну да, я не совсем догадливая и не всегда понимаю твои шуточки. Я вся погружена в цифирочки да в ведомости. Ах, мои цифирочки-зефирочки! Я тороплюсь к ним и после обеда возвращаюсь в своё сонное царство.

— Я бы от скуки сдохла в твоём сонном царстве, простонала Валентина.

— Ну ты же не я! Я люблю свою профессию, — поджала губки Риточка. Не любила она, когда пытались разгромить её святыню. Посмотрела на часы, охнула и понеслась в контору. Она едва успела прощально махнуть рукой Валентине.

— Да, засиделись, — заворчала, как бабулечка Валечка и принялась собираться на службу. Заканчивался перерыв на обед у телятниц, что работали на комплексе. Зоотехник успевала на колхозный автобус, что отправлялся от сторожки на комплекс. Пешком никак не хотелось идти, хоть и не так далеко — каких-то пара километров. Надо было проверить состояние и уход за последней партией тёлочек.

В этот день девушки уже не увиделись больше. Риточка провела вечер в гордом одиночестве. Прибралась немного дома. А на сон грядущий для души почитала детектив. Обычно девушка спала крепко и без сновидений. Совесть у неё была чиста, как горный хрусталь. Рана от несбывшейся любви потихоньку затягивалась. Всё было замечательно, не считая этих двух кошмаров. Или их было три?

А в эту ночь Риточке приснился полный чуда сон. Кто-то неведомый отворил окно в её комнате и туда просунулся букет цветов. От незримого мужчины исходил запах дорогого хорошего одеколона. Этот незнакомый кудесник опустил на подоконник роскошный букет роз насыщенного алого цвета и с длинными стеблями. Разве бывают такие длинные стебли у цветов? Ах, да! Это же сон! Риточка открыла глаза. Розы. Пусть во сне, но розы! Девушка с наслаждением потянулась разминая затёкшие плечи. Улыбнулась. Подошла к приоткрытому окну. Занавеска чуть-чуть колыхалась от движения воздуха. Риточка изящным жестом отодвинула занавеску и тут заметила букет. Красивый букет, но не розы. Это были крупные ромашки. И это был уже не сон. У Риточки завёлся поклонник? Вот это да! Это же замечательно. Девичье сердечко затрепетало от предвкушения любви. Новой любви. Она взяла обеими руками букет и зарылась лицом в цветы. Ах, как романтично!

«Тебе!» — прошелестело где-то вдалеке. Словно ветер принёс отголосок крика. Сказал кто? Или может быть, ей самой что-то привиделось? Голосовая галлюцинация? Разве так бывает?

Риточка побежала на кухню. Поискала вазу для цветов, не нашла. Наполнила литровую банку водой из-под крана. Опустила туда стебли цветков. Поставила банку с ромашками посреди кухонного столика и уселась пить утренний чай. Ромашки ей безумно нравились. «И пусть это будет механизатор, " — подумала Риточка, теребя пальчиком левой руки белоснежные лепестки. Она в блаженстве прикрыла глаза и вдруг ясно увидела угловатого Ваньку Майского. «Нет-нет! Прочь из моей головы!» — почти закричала Риточка. Не могла она влюбиться в этого нелепого человечка! Хотя саму любовь с первого взгляда девушка и не отрицала. Она могла разрешить себе влюбиться с первого мгновения контакта. Её могла пробить эта самая любовь внезапно, как удар молнии, но к человеку другого типа. Вот был бы он высоким, широкоплечим, к тому же голубоглазым с открытым ясным взором, с доброй душевной улыбкой. Вот тогда бы девушка только радовалась вспыхнувшему чувству. И любой механизатор стал бы ей достойной парой. Так бы оно и было, не случись этой встречи.

Риточка глянула на часы, и из её глотки вырвался вопль отчаяния:

— Ах, я опаздываю!

Девушка носилась по квартире, пытаясь быстро собраться на службу. Наконец, Риточка в спешке выскочила на улицу. Тут уж не до философии, не до размышлений о любви. И почему её железный друг — будильник не прозвонил в намеченный час? А она — кулёма! Она забыла завести вечером железный аппарат подсчёта точного времени. Будильник тикал исправно, но будить хозяйку отказался. Риточка последней появилась в кабинете бухгалтерии. И почти с опозданием прибыла. Ну, как с опозданием, на больших часах в кабинете стрелки показывали недопустимые пять минут десятого. Большая стрелка даже успела дрогнуть перед тем, как скакануть на ещё одну минуточку. И тут Риточка пулей влетела в кабинет и сходу с шумом шлёпнулась на свой стул. Всё, она работает! Только после этого девушка выдохнула дежурное:

— Здравствуйте!

Грубое «здрасьте» было бы совсем не уместно в данном случае. Риточка тут же принялась обсчитывать ведомость и углубилась с головой в данную проблему. Валентина Ивановна и Елена Станиславовна коротко переглянулись, сухо поздоровались с нарушительницей трудового режима. Бухгалтера продолжали работу, как ни в чём не бывало. Суббота — короткий день. Ура! Рабочий день укорачивался на целый час. И этот час много значил. Для Риточки, например.

Что можно сделать за какой-то час? Да многое! Можно книжку почитать, можно дома прибраться, можно постирать, наконец, или просто поспать, поваляться в постели на часок подольше. И можно целый час не работать! После трудовой напряжённой недели — это огромный подарок.

Субботние рабочие часы обычно тянутся дольше, чем в будни, но и они имеют свойство заканчиваться. И наконец, свобода! Выходя из конторы, Риточка увидела Валентину. Та выходила из магазина. В сумке у зоотехника болталась буханка хлеба.

— Ой, Рита, привет! — заулыбалась Валентина.

— Привет! Ты домой? Пошли вместе, — обрадовалась встрече и Риточка.

— Риточка, хочешь на экскурсию? — внесла предложение, словно они заседали на комсомольском собрании, зоотехник.

— Конечно, хочу! А куда пойдём?

— Да на ферму.

— На ферму? Какую ещё ферму?

— На нашу местную животноводческую ферму, что снабжает колхоз свежим молоком, — почти пропела Валечка.

— И что мы там забыли?

— Мне сегодня вечером надо проверить, насколько правильно охлаждается молоко в молокоприёмнике. Заодно проверю качество работы ночного сторожа.

— А я тут при чём? — удивилась Риточка.

— Да ни при чём. Мне одной неприятно тащиться на ферму поздно вечером. Приглашаю со мной кино посмотреть про любовь, а потом сбегать на экскурсию к дойным коровушкам.

— Ну, если сначала кино про любовь, то я не возражаю, — снова заулыбалась Риточка. Поход на ферму уже не казался таким уж неожиданным и неприятным.

И вот вечером Риточка отправилась в соседний подъезд. Сначала и вправду подруги посмотрели весёлый фильм. Ну а потом в двадцать один ноль-ноль точно по графику направились на животноводческую ферму. По телевизору программа «Время» началась. Самое время посетить бурёнок. Идти туда было недалеко, всего каких-то двадцать минут. Да в деревне всё недалеко. От самого начала деревни и до её конца идти неспешным шагом требовалось меньше часа. Риточке как-то вынужденно пробежалась от полуразрушенной церкви начала восемнадцатого века до последнего дома деревни.

Девушки отправились до фермы по плотной хорошо утрамбованной дороге. Хорошо, что сухо на дворе. Дожди не лили беспросветно, и дорога не поплыла от распутицы. Девушки задорно шагали по дороге. Риточке всё это было в диковинку. Она впервые переступила порог настоящей животноводческой фермы. Валентина провела подругу через входную дверь для персонала. Сначала тёмный тамбур, потом какой-то коридор и тоже тёмный со скудным освещением. Пахло странно, непривычно, но не неприятно. Как это говорится? Духмянный запах сена.

— А вот здесь у нас молоко хранится, — Валентина сделала широкий жест рукой и втолкнула Риточку в какое-то странное помещение. Огромный оцинкованный чан был полон молока. Чан был накрыт полотном марли, видимо от мух. Было прохладно, пахло свежестью и молоком.

— А что это гудит? — удивилась Риточка.

— Как что? Холодильник для молока. Сейчас я температуру молока проверю, — Валя деловито разглядывала специальный термометр, потом полистала какие-то большие тетради с записями. Довольная хмыкнула. Риточка во все глаза следила за действиями подруги.

— Ой, теперь самое приятное! Пошли по рядам поглядим, как сторож вкалывает, — от предвкушения удовольствия Валечка даже потёрла ладошки друг о друга. Зоотехник торжественно повела Риточку дальше.

— Вот здесь у нас телятки, — девушка открыла неприметную дверь сбоку коридора. За ней оказались ряды побеленных стаек для маленьких телят. Там почти в каждой такой клетке из деревянных реек лежали на свежей чистой соломе новорожденные животные. Приглушённый свет не мешал телятам.

— Какие хорошенькие! — восхитилась Риточка.

— Конечно, хорошенькие. Их работницы поят из сосок молоком строго по часам.

Риточка снова хотела о чём-то спросить, но зоотехник её снова вытолкала в коридор. Вопрос застрял у Риты в горле.

— Пусть маленькие отдохнут! — громкий шёпот Валечки не терпел возражения. Потом Валя открыла какую-то большую дверь. Девушки неожиданно оказались в огромном помещении. Высоченный потолок и длинные ряды стаек.

— Четыре ряда по двадцать пять коров в каждой, — начала привычно вещать зоотехник.

— Угу, — гукнула Риточка. Ей вдруг стало нестерпимо холодно. Руки совсем заледенели. Странно. Вале вроде не холодно.

— Ты, что замёрзла?

— Не знаю, — зубы выбивали мелкую дрожь.

— Сейчас проверим наличие сторожа на рабочем месте и домой пойдём, — обнадёжила подругу зоотехник.

— Ага, — согласилась Риточка.

— Каждый ряд коровушек закреплён за своей дояркой. Видишь наверху таблички? Это клички, то есть имена коров. Вот смотри — это Ромашка, следующая — Мята. А эту вообще зовут прикольно Копейкой. Правда, здорово?

— Ага, — снова кивнула Риточка, обмирая от ужаса, что вдобавок к холоду зашевелился у неё где-то в подсознании.

— Видишь трубочки прозрачные тянутся поверху? Это называется молокопровод. По нему молоко поступает в молокоприёмник и там охлаждается, — продолжала читать лекцию по азам животноводства Валентина. Тут зоотехник заметила движение в другом конце фермы. Откуда-то из самого дальнего угла фермы к девушкам навстречу двигался человек. В полумраке трудно было разглядеть этого человека, но Риточка каким-то внутренним чувством поняла, что это Майский. И он приближался неумолимо и довольно быстро. Девушку охватила паника. Человек шёл с непонятным приспособлением на длинной палке. Лопата, не лопата?

— Смотри, Рита, у него в руках скребок. Этой штукой сторож убирает, то есть соскребает навоз с настила.

Глава 4. Обморок без последствий.

— Зачем соскребает? — пролепетала Риточка синими от холода и страха губами. Ей надоела эта экскурсия. Девушка отчаянно желала оказаться поближе от этого жуткого места. Чем быстрее Валентина выполнит намеченную программу, тем быстрее они отправятся обратно. Девушки шли между двух рядов коров. Скотинка лениво пофыркивала и не обращала на девиц никакого внимания. Некоторые коровы вообще лежали на настиле и подрёмывали.

— Как это зачем? Животные должны содержаться в чистоте, и ни в коем случае не валяться в навозе. Навоз соскребают в специальный лоток, а потом по транспортёру отправляют в хранилище.

Майский приближался. Риточке становилось всё хуже. Наконец, Валентина заметила, что с подругой что-то происходит нехорошее. Она помахала рукой сторожу, крикнула:

— Всё хорошо! Мы уже уходим!

Валентина за руку вывела Риточку из помещения. На воздухе девушке сразу полегчало.

— Ну вот, и румянец появился! Напугала ты меня. Что с тобой?

— Не знаю, — прошлёпала непослушными губами Риточка.

— Может, аллергия на что?

— Не знаю.

— На сено не замечала реакции? — обеспокоилась Валентина.

— Да мне уже лучше, — отбивалась от чрезмерной заботы Риточка. Чем дальше они удалялись от величественного здания фермы, чем Риточке становилось всё комфортнее и комфортнее. Отпустило.

— Кажется, там был Майский Иван, — поделилась своим мнением бухгалтерша.

— Где? На ферме?

— Сторож был Майский, — не унималась Риточка.

— Разве? Вроде не его смена. Сторожа работают в паре — ночь через ночь.

— Парень похож на Майского, — выпалила Риточка и прикусила язычок.

— Как ты его там углядела? Свет на ночь приглушают, часть лампочек выключают.

— У него походка странная.

— Разве? Я и не заметила.

Да что такое происходит? Даже Валентина не видит в нём ничего необычного!

— Пойдём ко мне чай пить, — неожиданно предложила Валя.

— Я бы лучше домой пошла, — принялась отнекиваться Риточка.

— Ну уж нет! Я тебя так просто не отпущу. Я должна точно знать, что с тобой всё хорошо.

— Да всё со мной хорошо! Пошли лучше чай пить.

— Риточка!

— А-а?

— Ты только не ругайся! Ты случайно не беременная?

— Случайно, нет! — глаза всегда кроткой Риточки метнули молнии. Она чеканя шаг направилась в подъезд, где проживала Валентина. Чай, так чай.

— У меня тут чуток вина в бутылке осталось. Давай выпьем по стопочке? — предложила Валентина.

— Давай, — махнула на всё рукой Риточка. Махнула рукой и и на свой «статус непьющей комсомолки». Вино оказалось терпким и довольно кислым. Фу-у! Но самое то для успокоения нервов. Махонькое происшествие на ферме, её необъяснимая паника — всё показалось девушке смешными. Ну, замёрзла. Ну, показался сторож знакомым. А чего она испугалась и сама не поняла.

Успокоенная Риточка ушла домой. Она жутко устала и хотела побыстрее оказаться в постели. Едва голова коснулась подушки, как девица уснула. В полудрёме девушка вспомнила нескладную походку нового сторожа. «Почему я чувствую его приближение?» — подумалось Риточке. Его — это лесного найдёныша, Майского. Странный однако парень, этот Майский. Риточка кожей чувствовала, когда он появлялся в опасной близости от девушки. И ведь он больше не пялился на неё в упор, не надоедал с разговорами. Хотя, какие могут быть разговоры, если парень вообще говорить не может? Он чем-то притягивал Риточку, но вот чем… Девушка не решила, чем. Внешностью? Высокий, тощий, угловатый, движения порывистые. Нет, не этим. В полудрёме Риточке привиделись глаза Майского Ваньки. Колючие, чёрные, непроницаемые глаза. Б-р-р! Тоже ничего очаровательного. Риточка отбросила все мысли и погрузилась в блаженную страну грёз.

Приснился он, Майский Ванька. Он стоял перед девушкой по стойке смирно. В упор расстреливал своими глазами-дырками Риточку. Казалось, от парня исходил волнами морозный воздух. Риточка тут же задрожала от холода, и всё её тело покрылось мелкими противными мурашками. Риточка не выдержала тяжёлого взгляда парня и моргнула. Майский мгновенно телепортировался поближе к Риточке. Он уже стоял почти вплотную к девушке. Девушка в ужасе закрыла глаза. Что-то коснулось её шеи. Холод, боль, отчаяние пронзили девушку до самых пяток. А пятки вдруг стали нагреваться. Угольки непонятного чувства затлели потитихонечку в Риточке. И вот уже тепло понеслось по венам и стукнуло в замершее от ужаса сердце. Сердце робко отозвалось в ответ, а потом вдруг необоснованно бешено заколотилось в грудной клетке.

Риточка проснулась вся в поту. Она тяжело с надрывом дышала. Голова болела. Риточка сидела в постели и не могла успокоиться. Не могла усмирить разбушевавшееся сердце. Вдруг нестерпимо зачесалась шея. Девушка интуитивно почесала зазудевшее место. Что-то не то, пальцы оказались измазаны красным. Кровью? Откуда? Что это? Комарик укусил? Риточка нервно хихикнула. Нехилый такой комарик. С большим хоботом.

Долгожданный выходной наступил, а Риточке что-то нездоровилось. Не порядок. Риточка решила сбегать в магазин. А что? И прикупит что-нибудь для хозяйства и настроение себе поднимет. Сказано — сделано. Взяла кошелёк и сумку матерчатую и побежала в местную торговую точку. Ей так не терпелось, что девушка надумала сократить путь и пошла через машинный двор. Она бодренько шагнула на проезжую часть машинного двора. В будни здесь постоянно стоял гул, техника выезжала и заезжала на ремонт. Совсем рядом располагались и гаражи с тёплыми боксами. Сегодня по календарю воскресенье и техники наблюдалось поменьше, но всё равно велись работы. Механизаторы обычно работали по сменам, а на выходные уходили согласно гибкого графика. Риточка на эти вещи, как и на распорядок работы колхозников не очень обращала внимания и потому смело понеслась через территорию мастерских. И чуть не угодила под колёса трактора.

— «Поберегись!» — молнией сверкнуло в голове и рассыпалось фейерверком разноцветных искр. Кто-то со стальными мышцами легко, словно пушинку подхватил Риточку и оттранспортировал в безопасное место. Она открыла глаза. Царство техники осталось за спиной. Риточка стояла у ворот на приличном от них расстоянии. Её за плечи держал стальными цепкими пальцами парень.

— «Жива?» — сквозь шумы в голове прорвался голос.

— Майский Ванька? — обалдела девушка, разглядев нечаянного спасителя.

— «Цела?» — снова прошелестело где-то в глубинке мозга. Ванька в упор разглядывал девицу.

— Да, цела я. Всё у меня хорошо, — пролепетала Риточка.

— «Ты слышишь меня?»

— Конечно, слышу, — почти прошептала девушка. Голова заболела сильнее. У Риточки заломило виски от пережитого. К тому же, тяжёлый взгляд парня буквально пригибал к земле. Даже дышать становилось трудно.

— Не смотри на меня так, — попросила Риточка спасителя.

— «Как не смотреть?» — голос был немного странный, но эту странность девушка не уловила и причины её не поняла.

— В упор! Не надо меня изучать! — занегодовала внезапно Риточка.

— «Ты меня хорошо понимаешь?» — в голосе полностью отсутствовали какие-либо эмоции. Вопрос, не вопрос?

— Понимаю. Да отпусти меня! — Риточка задёргалась. Ей вдруг стало неприятно такое близкое соседство с Майским. Парень послушно убрал руки. Развернулся одним резким движением и ушёл.

И тут до Риточки дошло, что Майский спас её. Выдернул её тщедушное тельце из-под колёс мощной техники. Погибнуть она, может быть, и не погибла бы, но вот покалечилась наверняка. Девушку заколотило, затрясло как в лихорадке. Она потопала обратно домой и уже не через территорию мастерских. Руки тряслись, когда попадала ключами в замочную скважину. Получилось только с третьей попытки. И долго ещё тряслись, пока Риточка не забралась в ванну полную тёплой тёплой воды и спасительной пены.

После полудня Риточка всё же добралась до магазина. Она шла по обочине дороги и то и дело испуганно оглядывалась по сторонам. Сама не знала, что она ожидала. Хотела ли Риточка встретить Ивана Майского? Или боялась попасть под колёса мимо проезжающего грузовика? Если и желала девушка повидаться со своим спасителем, то только для того, чтобы поблагодарить парня. Сказать ему огромное обязательное спасибо за то, что парень выдернул её буквально из-под колёс. Вот дура! Понесло же её короткой дорогой! Знала же, что там опасная зона. Ещё в школе учили смотреть по сторонам и опасаться передвижения тяжёлой техники. Учить-то учили, а у Риточки видно случилось помутнение рассудка.

И вот благодаря этим неприятностям девушка познакомилась с Майским. Найдёныш её раньше пугал, а теперь вдруг стал ближе и понятнее, как человек. Он такой сильный! Он такой быстрый! И разговаривать умеет, только голос странный, замогильный. Или это Риточке с перепугу показалось? В ушах шумело от избытка адреналина, вот и померещилось. Необычайно взбудораженная Риточка ввалилась к Валентине на квартиру в гости. Они принялись смотреть телевизор.

— Ты сегодня выглядишь счастливой. Случилось что? — Валентина изучающе разглядывала подругу. Тихая и замкнутая Риточка редко кому открывала свою душу. Мало кто наблюдал девушку довольной собой и жизнью.

— Я сегодня попала в аварию, — хихикала и лучезарно улыбалась бухгалтерша. Адреналин из неё так и бил фонтаном.

— Какую ещё аварию? — насторожилась Валя.

— А-а-втомобильную.

— Когда успела? — у Валюшки глаза на лоб полезли.

— Да ещё утром до обеда. В магазинчик так сходила типа за хлебушком! — восторг бытия переполнял девицу.

— Здорово ты в магазинчики ходишь! И что конкретно с тобой стряслось? — Валя была явно озадачена поведением подруги.

— Ничего особенного не случилось. Попёрлась в магазин через мастерские и чуть не угодила под тележку трактора.

— Чуть не считается, — заметила Валя.

— Меня успел вытащить парень. Ну тот, найдёныш.

— Какой ещё найдёныш?

— А-а! Вспомнила! Ванька Майский!

— Майский Ванька? Вот бы на кого не подумала!

— И я бы не подумала. А руки у него сильный. И говорит он странно, сипло что ли.

— Майский говорил с тобой? — крайне изумилась Валентина.

— Да проскрипел что-то немного.

— Мужики сказали, что он едва понимал, о чём его спрашивают. За дурачка его приняли.

— Может, он и есть дурачок, — продолжала веселиться Риточка.

— Давай лучше кино смотреть, — предложила Валентина. В честь воскресенья транслировали по центральному каналу комедию. Фильм был не новый, Риточка его и раньше видела, но всё равно хохотала от души. В этот раз её забавляли почти все эпизоды. Девушка безудержно до слёз хохотала над нарядами главного героя, над париками и платьями его дамы сердца. Адреналин бурлил в крови Риточки.

Пришла Риточка домой поздно, но уснуть быстро не смогла. За окном нещадно трещали соловьи. Те ещё любители по ночам общаться. Не спалось девице. Мысли всё какие-то глупые лезли. С трудом заснула после полуночи. Тут её кошмар и настиг. Снова пришло чудовище большое и шумное. Оно пыхтело, сопело и внушало ужас. Морозный ветер носился по комнате. Ветер подхватил чудовище и закружил в безумном вихре. Чудовище завертелось всё быстрее и быстрее. Миг, и вместо чудовища посреди комнаты уже стоял человек. И он уже не вращался. Человек? Нескладный такой, будто собранный из игрушечного конструктора. На общем фоне выделялись глаза — пронзительные и холодные. Найдёныш? Майский?

И тут заорал, как резаный поросёнок, будильник. Риточка вскочила, ошалевшая от звона и дикости вспоминаемого сна. Только работа с её размеренным графиком и чёткими инструкциями могла спасти от надвигающегося безумия. Понедельник — день тяжёлый. После суматошного выходного воскресенья требовался ещё один день для того, чтобы отдохнуть от событий выходного дня. В выходной от работы день обычно требовалось немного постирать да и полы протереть. Ну и отдохнуть, само собой разумеющееся. В будние дни на такие вещи обычно не хватало времени. А в выходной — там уже лениться некогда, неделя прошла. Так рассуждала Риточка, когда резво неслась на работу. Как всегда на подходе к территории колхозных мастерских, толпились люди. Со стороны казалось, что все они толкались и сновали туда-сюда беспорядочно. Риточка сбавила шаг и пригляделась к людям. Она со всеми здоровалась. Так принято. Это деревня. И даже, если ты кого-то не помнишь, здесь все тебя знают. Мужики, а в основном здесь работали мужики, подходили к сторожке, получали задание и отправлялись его выполнять.

Со двора мастерских чередой выезжали в поле трактора, косилки, грузовики. Не иначе, «зелёнку» начали косить. Риточка около года впитывала в себя жизнь и распорядок настоящих колхозников и уже начала считать себя опытной селянкой. «Крестьянка» — это как-то звучало грубо и по старинке. И отдавало чем-то вроде крепостного права. Куда приятнее слово «селянка». Селянка — это жительница села, деревни, поселения. Как ни крути, в мыслях возникал образ девицы в сарафане, кокошнике и с косой до пояса. Косы у Риточки не имелось, не было и кокошника. А вот сарафанчик в гардеробе водился. Девушка надевала его летом в самую жару. Он был слишком открытым, и Риточка немного стеснялась оголённых плечиков. Риточка уже выучила, что «зелёнка» — это молодая едва скошенная травка и использовалась она для витаминной подкормки крупного рогатого скота. Девушка очень гордилась полученными знаниями.

Тут Риточка после естественного ритуала приветствия приземлилась на мягкий бухгалтерский стул и моментально переключилась на рабочий настрой. И весь день пролетел в бодреньком деловом ритме.

Вечерело. Риточка шла по дорожке домой и вертела головой. Зоотехника Валентины нигде не наблюдалось. «Не иначе заработалась девка», — усмехнулась про себя Риточка. Ей захотелось обновить чем-нибудь собственные серые будни. Запах сирени кружил голову и будоражил фантазию. Ей захотелось пару веточек поставить дома в вазу. За домами перед самым полем, что отделяло деревню от животноводческого комплекса по выращиванию нетелей, цвели роскошные кусты сирени. Вот туда девушка и направилась. Да так споро, что сама удивилась. Не жадничала, сорвала две цветущие веточки. А рядом с сиренью что такое? По детской привычке протянула руку и потрогала. Ба! Да это же шиповничек! Он уже активно бутонился, ну и кололся тоже. Риточка рефлекторно отдёрнула руку.

Неожиданно девушка почуяла лёгкое движение за спиной. Оглянулась. Рядом совсем близко стоял Иван Майский. Собственной персоной. Ну вот, она хотела поблагодарить парня за чудесное спасение её бренного тела — самый момент. Риточка открыла рот, набрала в лёгкие побольше воздуха…

Ванька взял раненую руку Риточки своими прохладными пальцами. Да какими прохладными пальцами! Пальцы у парня были просто ледяные. И вот этими ледяными, как сосульки, пальцами Ванька погладил девичью ладошку и вдруг поцеловал ранку. Укол шипами был неглубокий. Ранка была такая крошечная, что не доставила девушке большого неудобства. А вот поцелуй сухими холодными губами вызвал шок. Парень припал к её ладошке. Лёд сковал руку, она мгновенно занемела. А дальше холод пробежался по венам. Риточка судорожно вздохнула и замерла. Холод добрался до сердца и сковал его. Девичье сердечко сжалось в последний раз и замерло. Риточка обмякла и повисла на руках Ваньки Майского. Парень почуял на губах вкус человеческой крови. Ничего ароматнее, нежнее и вкуснее он не пробовал. Ещё, ещё капельку! Ну хотя бы понюхать… Никак не оторваться. Хотелось высосать жертву до последней капли.

Но это же Риточка! Она его слышит! Девушка кое-что даже понимает из его посланий! «Что я делаю?» — ужаснулся Ванька Майский. Девушка лежала в траве такая хрупкая, совершенно беззащитная. И это был единственный человек, с которым он сумел наладить контакт. Сердце девушки не билось. Дух покидал бренное тело. Парень запаниковал. Что делать? Он попытался мыслить трезво или хотя бы прислушаться к интуиции. Осенило. Надо действовать молниеносно. С этими теплокровными была каждая секунда на счету. Их так легко ранить и ещё проще уничтожить. Ванька, как он теперь и сам себя называл, запрокинул голову девушки и открыл ей рот .Девушка была не в силах сопротивляться. Это уже была кукла безвольная и пустая.

Не думая о собственной безопасности, Ванька рванул зубами себе запястье и выдавил из вены несколько драгоценных капель крови. Капли попали на губы и язык девицы. Рита забилась в судорогах. Хорошо это или плохо? Никогда и никому ещё, так называемый Ванька Майский, не желал скорого выздоровления. Девушка успокоилась. Риточка дёрнулась и наконец вдохнула вечерний пряный воздух. Один глубокий вдох. Выдох. Потом ещё вдох и выдох. Она дышала! Черты лица Риточки разгладились и больше не были искажены гримасой боли. Синюшные губы порозовели, бледные щёки тронул лёгкий румянец.

Неожиданно девушку бросило в жар. Голова раскалывалась, словно ею целенаправленно пробивали стенку и при том не фанерную. Веки с трудом удалось разлепить. Чем их намазали? Почему веки такие тяжёлые? И, боже, как же слепит закатное солнышко! В нос проникал одуряющий запах дорогих духов. Ой, это же сирень! Риточка не знала, что запах одной веточки сирени может быть таким мощным и всепроникающим. Отшвырнув подальше от себя цветущие веточки, девушка схватилась за голову. Она попыталась подняться с земли. В виски долбанули сразу несколько иголок. Боль пронзила до пяток. Да что с ней такое? Риточка лежала без движения ещё несколько минут. Потом попробовала присесть. В голове всё ещё шумело, но терпимо. Она минут пять ещё сидела в густой траве и бездумно пялилась на деревенские дома. Надо сказать, современные коттеджи выглядели колоритно с этого ракурса. Белые строения под серыми шиферными крышами смотрелись миленько. Внизу виднелась изумрудная молоденькая зелень. Сверху голубое, как бескрайнее море, небо. Отсюда с полянки в это время года деревня казалась сказочной. Вся эта зелень, пронзительная голубизна неба и домики походили на акварельный рисунок великого художника. Ну как же Риточке повезло с распределением! Её, «едва оперившегося птенчика», руководство техникума направило жить и трудиться в коллективное хозяйство с многообещающим названием «Рассвет». А деревню, в которой жила сейчас девушка называли и вообще просто Никоново. Почему так? Наверное, её основал с семьёй какой-нибудь Никон.

Рядом с Риточкой никого не наблюдалось, хотя ей казалось, что она не одна валялась здесь под кустом сирени. А с кем? Да вроде её никто не тискал. И парня у неё сейчас не имелось. Ой, её же Юрка бросил! Риточка приготовилась, что её сердце защемит от боли, от одиночества, от обиды…

Но нет. Бессовестное девичье сердечко стучало вполне ритмично. Ничто не выдавало горя. Голове стало полегче, и Риточка собрала всю свою волю в кулак и отправилась домой. Зачем она сюда приходила и с кем? Риточка ничего не могла вспомнить. В ушах шумел ветер: «Прости! Прости! Прости!» Сон? Явь? Привидение? Привидение просило у Риточки прощения? Какая чушь! Риточка считала себя убеждённой атеисткой Да и как было иначе? Она же раньше пионеркой была, а теперь стала комсомолкой. И подумывала с недавних пор о заявлении в правящую партию. Но нет, ещё было рановато. Заслуг у девушки ещё не имелось. Да и какие у Риточки могли быть заслуги? Жила, училась, теперь вот работает. Всем этим она приближает светлое будущее в силу своих возможностей. А пока Риточка направлялась домой. Шагала напрямую по густой траве. Пришлось пробиваться и сквозь строй зудящих и очень голодных комаров. Ишь, разлетались! Шагала, а сама почти не смотрела под ноги. Глаз не сводила с приближающихся добротных кирпичных домов. Боялась оглянуться и посмотреть на те кусты, под которыми совсем недавно полёживала, словно барыня. Что удивительно, и комаров не чувствовала! Она что, в обморок упала? А вот и дом, где жила Риточка. Почти на краю деревни. И только тут у самого угла дома девушка смогла до конца расслабиться. Всё плохое позади. Можно выдохнуть. Её ждёт впереди всё самое лучшее. А вот и подъезд. Родненький. Но нет, девушка направилась в соседний. К Валентине. В этот странный вечер она не хотела оставаться одна. Ну не хотела, и всё тут! Валя открыла сразу, едва Риточка пальчиком надавила на звонок. Словно ждала.

— Привет! Ты что такая покоцаная?

— Да комары злющие кусаются, словно всю кровь выпить решили, — привычно посетовала Риточка.

— Кино начинается. Пойдём смотреть?

— А чаю нальёшь покрепче и погорячее? — почти взмолилась Риточка.

— Сейчас принесу по стаканчику. Ты пока иди в комнату поближе к телевизору.

Когда они расселись и напились чаю, Валентина принялась поглядывать на подругу. Кино было знакомое. Любопытство захлестнуло Валю.

— Что с тобой стряслось? — не выдержала наконец Валентина. Уж слишком лихорадочно блестели глаза Риточки. И это был не здоровый блеск. Слишком помятым казалось её рабочее платье. Да и травинки, что запутались в её весёлых кудряшках сигнализировали, что с Риточкой не всё в порядке.

Глава 5. Последствия без обморока.

— Ничего не стряслось, — буркнула поначалу Риточка. А потом вдруг заплакала, заливаясь горючими слезами.

— Ритуля, ты меня пугаешь, — Валентина погладила подругу по плечу, пытаясь утешить.

— Я сама теперь всего боюсь, — бухгалтерша достала из сумочки носовой платочек и попыталась остановить поток льющихся слёз. Валя поддержала подругу, подала ей свой платочек. Риточка утёрлась обоими платками и попыталась продолжить пламенную речь про свои опасения.

— Представляешь, я сейчас проснулась под кустом сирени и не смогла вспомнить, как я там оказалась, — речь девушки прерывали редкие всхлипы. Она честно пыталась держать себя в руках. Комсомолки не рыдают по таким пустякам!

— Ты проснулась под кустом сирени? Ты? Маргарита, ты так наклюкалась вина, что завалилась подремать под кустом? — в глазах Вали плескалось недоверие и ужас.

— Нет! Я не пила! Но я всё равно не помню, как туда попала.

— Как это?

— Я шла с работы. И вдруг — бац! Я уже лежу под кустом, — Риточка растерянно смотрела на подругу. Она не умела врать, не умела и оправдываться.

— Как это — бац?

— Совсем — бац! Я не помню. Ничего не помню, — в голосе Риточки слышалась подступающая к горлу истерика.

— Успокойся, Риточка. Ты много работаешь. Тебе надо больше отдыхать, — начала говорить бессмысленные слова зоотехник. Такие высказывания на несчастную девушку не произвели должного впечатления.

— Я недавно была в отпуске. К родителям в гости ездила, — напомнила бухгалтерша. Подружка мрачно взглянула на Валентину, будто ставя точку в данном разговоре.

До конца фильма девушки молчали пытаясь сосредоточиться на сюжете. Риточка выглядела напуганной, Валентина расстроенной. Замелькали титры. Валентина повернула голову к подружке.

— Может, у тебя проблемы со здоровьем? Может, что-нибудь сосудистое? — Валя начала беспокоиться всерьёз.

— Я перед отпуском медкомиссию проходила. Организм в норме.

— Тогда что с тобой происходит?

— Не знаю. Но я боюсь.

— И чего ты боишься?

— Боюсь чудовища, что наблюдает за мной в ночи, — полушёпотом прошипела Риточка.

— Какого ещё чудовища? — Валентина выглядела слегка ошарашенной.

— В последние дни мне всюду за моей спиной мерещится большое и страшное чудовище.

— И что делает это чудовище?

— Ничего не делает. Ему тоже страшно и одиноко, как и мне.

— Тебе одиноко? — удивилась Валентина. Она готова была уже обидеться на подругу за такие слова. А как же она? Какое место в жизни подруги занимает Валя?

— Я потеряла суженого. Юрка бросил меня. Вместо влюблённого поклонника меня теперь преследует чудище, — принялась перечислять свои беды убитая горем Риточка.

— Чудищ не бывает! Во всяком случае в нашей лесополосе, — авторитетно заявила Валя. И ей ли это не знать? Она же трудилась на должности зоотехника и имела соответсвующее образование.

— А что же тогда, скажи мне на милость, дышит в мою спину?

— Твоё воображение, детка! — Валя всё же обиделась на ту фразу про одиночество.

— Ну раз так, то я тогда пошла домой, и пожелай мне спокойной ночи, — похоже Риточке полегчало.

— Спокойной ночи тебе, Риточка!

— И тебе тоже спокойной ночи, Валечка! Завтра будет вторник, и наверняка он будет веселее понедельника.

Так они распрощались. Риточку ночью чудовище не беспокоило. А по утру снова светило солнышко. Риточка облачилась в юбочку до колена и в простенькую блузку. Она на работу идёт, не на танцы. Жаль строгое офисное платье после вчерашних поползновений по-пластунски под сиренью, было безнадёжно выпачкано сочной молоденькой травкой. Огорчение длилось ровно минуту. Потом она привычно впрыгнула в туфельки. Выскочила на вольный воздух. Подгоняемая тёплым майским ветерком, понеслась на место отбывания трудовой повинности. У девушки был заключён с колхозом «Рассвет» бессрочный договор. Она могла осесть в данном поселении и прожить всю свою жизнь, трудясь согласно конституционному праву. Могла и просто отработать положенные законом три года, а потом отбыть в неизвестном направлении. Могла и выскочить замуж и отбыть по месту жительства мужа. Такое Риточка хотела проделать с Юркой-мерзавцем. Год пролетел впустую, а она ещё не замужем.

И вот она уже где-то в трёхсотый раз уселась за свой рабочий стол и «расчехлила» калькулятор. И всё было, как всегда. Упорно трудились бухгалтера. Минутка в минутку достопочтимые дамы уселись всей бухгалтерией на технологический перерыв выпить чаю. Прибыла во время и агроном Татьяна Ивановна. Но было тихо. Только чашки звякали, да фантики от карамелек шуршали. Женщины переговаривались как-то вяло и без энтузиазма. Риточке показалось, словно в соседнем кабинете сидел налоговый инспектор. Но нет, вроде никто из проверяющих не приезжал ни из района, ни из области. Елена Станиславовна из-под очков строго посмотрела на Риточку и сделала ей внушение:

— Маргарита! Сегодня вы направляетесь на медицинские процедуры в профилакторий находящийся на территории животноводческого комплекса.

— Ага, — кивнула Риточка, хотя ничего не поняла. В помещении царила тишина. Только одинокая муха отчаянно билась о стекло. Было даже тише, чем когда обитатели кабинета предавались рабочему процессу.

— После обеденного перерыва вам следует подойти к фельдшеру профилактория. От вас потребуется только назвать фамилию. Вас запишут в журнал и обслужат.

— Какому фельдшеру? — хорошее настроение сдулось, словно одуванчик на ветру. Голые коленочки, что выглядывали из-под юбочки перестали казаться пикантной особенностью сегодняшнего дня.

— Вас проводит до места Валентина Александровна, наш зоотехник.

— Зоотехник в курсе, — подала голос из-за чайного столика Татьяна Ивановна.

— Я поняла, — пропищала Риточка. Приказы начальства не обсуждаются. Интересно, что ей будут лечить? Надо будет спросить у фельдшера. Риточка ощущала себя совершенно здоровой. Бодрой и счастливой. А ещё до кучи, она боялась врачей, медсестёр и опасалась фельдшеров. Ну, собственно говоря, не самих людей в белых халатах, а процедуры, на которые обычно приходилось соглашаться под их присмотром. Уколов девка боялась! Но не делать нечего.

Настало время обеденного перерыва, люди потянулись на выход. Риточка взяла сумочку, что по случаю прикупила в отпуске, и брякнув костяшками пальцев в стандартную коричневую дверь, заглянула к зоотехникам. В кабинете за письменным столом сидела Валентина и что-то быстро записывала в блокнот.

— Валентина ибн Александровна, привет! Говорят, мы сегодня вместе идём на животноводческий комплекс после обеда.

— Ага, идём, — коротко кивнула Валя и продолжила записывать цифры в блокнот.

— Это ты меня в профилакторий на процедуры записала?

— Ага, записала, — Валентина всё ещё не могла оторваться от своих зоотехнических подсчётов.

— Валька, ты предательница! Что ты про меня начальству напела? — перешла на визг бухгалтерша. Она поджав губки, зло посмотрела на Валентину сверху вниз. Наконец, Валентина перестала водить по страничке шариковой ручкой и подняла глаза на собеседницу.

— Рита, что происходит?

— Да ничего, кроме того, что ты на меня стучишь Станиславовне, — в Риточкином голосочке зазвенел метал.

— Я стучу? Да она сама ко мне подошла. Станиславовна была очень озабочена состоянием твоего здоровья, — Валя поднялась со стула и направилась на выход из кабинета.

— И что ей не понравилось? — обескураженно пролепетала бухгалтерша, подтягиваясь, вслед за «предательницей» к дверям. Риточка отскочила в сторону, когда Валечка с шумом захлопнула массивную дверь и заперла на ключ.

— Вспомни, сколько ошибок ты сделала при обсчёте последней ведомости?

— А ты откуда знаешь?

— Станиславовна по секрету шепнула, что ты перестала работать. Слышь, дорогая моя лилипуточка, может тебя сглазили?

— Что, так заметно?

— Пойдём ко мне поедим яичницу, а потом я тебя, так уж и быть препровожу на медицинскую профилактику.

— Стесняюсь спросить, и что мне там будут профилактировать? — всё больше мрачнела Риточка. Она-то считала себя идеальным молодым специалистом. У неё и в техникуме по бухгалтерскому учёту теснились сплошные «пятёрки».

— Да не бойся ты! Нервишки твои чуток подлечат и всё.

— Нервишки? — выдохнула облегчённо Риточка. Нервы уколами не лечат. Факт.

— Нервишки. А что, у тебя что-то болит?

— Нет-нет! Ничего не болит, — спешно заверила подругу бухгалтер.

Между делом девушки добрались до жилища Валентины и уже привычно перекусили у неё на кухне.

— Мне кому-нибудь что-нибудь платить надо? — поинтересовалась Риточка вынырнув из глубин задумчивости.

— За что платить? — Валя доедала мятный пряник и не сразу включилась в тему.

— Ну за этот профилакторий. За лечение нервов.

— Нет, ничего не надо. Хотя, шоколадка для Галочки не помешала бы.

— Какой такой Галочки?

— Для Галины Сергеевны — нашего фельдшера.

— А, поняла! Она плату берёт шоколадом!

— Балда! Галина принимает знаки уважения в виде подношения к чаю. И любит горький шоколад.

— Будет ей шоколадка.

— Пора! — скомандовала зоотехник, и девушки отправились прямиком к сторожке. Там уже стоял колхозный автобус. Голубенький, как незабудка. Запрыгнули в салон, уселись. Там уже сидела бригада скотниц. Молодые, смешливые. И одеты не по рабочему. Кто в платье, кто в джинсы или в юбочку. Причёски у всех разные. Кто-то по модному коротко стригся. Кто-то выставлял на показ шикарные кудри, кто-то невзначай косу подправлял. Риточка не успела как следует всех рассмотреть, да и неловко было в упор пялиться. Пятнадцать минут поездки с ветерком по ровной заасфальтированной дороге, и вот уже общественный транспорт припарковался около административного здания комплекса. Работницы комплекса отправились в бытовку переодеваться, чтобы потом разбежаться по рабочим местам. Валентина повела Риточку через главный вход вслед за телятницами. Следом зашли в прохладный холл, попали в широкий коридор. Прошли мимо двери с надписью «бытовое помещение». Дальше по коридору тоже слева и справа красовались таблички. Так, что это у них такое? Лаборатория, ветеринар, спортзал…

— У вас и спортзал имеется?

— Ну да, спортзал. А что? Шагаем в ногу с веком.

— А почему я не знала?

— А ты что, спортом занимаешься?

— Не-а!

— Идём быстрее, опаздываем к Галине, — подгоняла Риточку Валентина. Они поднялись на второй этаж, корпус был двухэтажным и, конечно, без лифта. Снова замелькали стандартные двери и белые с надписями таблички. Комната отдыха, зоотехник, начальник комплекса и наконец, профилакторий. Профилакторий состоял из двух кабинетов. В приёмной Галина оформила стандартную медицинскую карточку на Маргариту. Ну там всё простенько. Занесла в обязательные графы год рождения, возраст, перенесённые в детстве болезни, дату прохождения последнего медосмотра в поликлинике. И, пожалуй, всё.

— На что жалуетесь? — обыденно спросила медработник.

— Да ни на что… То есть, нервы последнее время сдали.

— Рановато сдали. Пройдёмте, — Галя повела Риточку в процедурную. Там, в более просторном помещении, фельдшер усадила пациентку в объёмное глубокое кресло, нацепила ей на глаза очень тёмные, почти чёрные очки и включила лампу. Лучи от лампы приятно ласкали кожу лица и шеи. Риточку покинуло напряжение, которое обычно её сопровождает при посещении медицинских учреждений. Девушка зажмурилась от наслаждения и очутилась в полудрёме. О-о-о! Хоть что-то приятное случилось в этот день.

В сонном состоянии Риточка выплыла из профилактория обновлённая и вполне себе умиротворённая. Откуда ни возьмись, к ней присоединилась Валентина. Они вместе спустились на первый этаж. Каблучки туфелек звучно цокали по ступенькам. Шаги девушек раздавались эхом по всему зданию. В административной части работало всего несколько человек. Тишина — это привычное состояние этого белого кирпичного двухэтажного здания. Здесь даже немного пахло пылью, уборщица не всегда справлялась. В холл со стороны улицы зашёл человек. Яркий солнечный свет делал освещение в помещении на уровне сумрака. В сумраке в стандартном рабочем костюме этот высокий худой человек показался смутно знакомым. Ванька Майский? Риточку пробил холодный пот. Руки затряслись мелкой дрожью. Человек приближался. От его пружинистой походки у бухгалтерши заподпрыгивало сердечко, затрепыхалось, словно пойманная птичка. «Срочно на воздух!» — одна только мысль билась в черепной коробке. Источник беспокойства преграждал дорогу на выход. Риточка уже испугалась, что сейчас грохнется в обморок и будет лежать на керамической плитке неподвижная и почти бездыханная. Мужчина с неровной походкой выскочил на более освещённый участок помещения. Это не Ванька! Это не Майский! Ура! Риточка пулей вылетела за дверь. Валентина бросилась её догонять. Зоотехник так ничего и не поняла. То Риточка нормальная, то вдруг начинала чего-то панически бояться.

Обратно в контору они с Валечкой добирались пешим ходом. Так получилось. Вале надо было ещё и на ферму заглянуть.

— Ходить пешком полезно, — философствовала зоотехник.

— Ну да, ну да. Мне уже много лучше. Я больше не хочу на процедуры.

— Что так?

— Чувствую себя предателем. Мои дамы там работают, а я с тобой разгуливаю. Прохлаждаюсь.

— Не бери в голову! Ты проходишь курс лечения нервов. Осталось ещё девять процедур.

Так и потянулись дни отягощённые профилактическими процедурами. За неполные две недели Риточке надоело мотаться каждый рабочий день к животноводам, но отказаться не смела. Надо лечиться, значит — надо!

И вот состоялась последняя процедура. Риточка прибежала сияющая в контору:

— Всё, я вылечилась!

Елена Станиславовна и Валентина Ивановна невольно отвлеклись от работы. Женщины заулыбались. Всё в порядке.

В последние минуты рабочего дня заглянула в святая святых бухгалтерии зоотехник Валентина:

— Пойдём домой вместе.

— Пойдём. Сейчас только документы в стол уберу, — быстро согласилась Риточка. Пару минут, и девушки зацокали каблучками, направляясь ближе к дому.

— Вот и лето пришло, — завела светский разговор Валентина.

— Люблю жару, — в тон подруге ответила Рита.

— Пойдём к речке.

— Купаться? Вода ещё холодная.

— А мы просто ноги помоем, — захихикала Валечка.

— Ну тогда пошли, — повеселела Риточка. Две подружки направились к речке. Близился вечер, но жара не спадала. Комары не досаждали. Кайф! Было по настоящему весело. Спустились к самой воде. Пополоскали уставшие ножки. Риточка прошлась по песку на отмели. Лёгкие волны лизали и щекотали пятки.

— И правда вода ещё слишком холодная, — разочаровалась Валечка.

— Можно в воскресенье позагорать, — проявила инициативу Риточка.

— Замётано. Сходим и позагораем, — сказала Валя решительно и занялась сбором цветов. Она уже нарвала всяких луговых цветочков на букетик, как вдруг надумала плести венок. Взрослая девица, а туда же! Риточка только вздохнула, глядя на причуды подруги. Они вместе петляли по узкой тропинке и медленно поднимались наверх поближе к дороге. Валентина увлеклась цветочками. А Риточка наблюдала за бабочками, а потом глянула в небо. Там высоко-высоко летел самолёт и оставлял за собой размытый след. Неожиданно её плечи замёрзли. День стоял жаркий, даже душный. Ветер тёплый обволакивающий. Откуда взялся холод? Риточка завертела головой. Девушка бросила беспокойный взгляд вниз к реке. Там серебрилась вода и откуда-то тянуло застойным запахом болота. Там у самой речки стоял Ванька Майский. Девушка махнула парню рукой. Надо же сказать парню спасибо за спасение на территории машинного двора. Видел Ванька её жест или не видел? Где-то рядом свистнула птичка. Наверное, она пряталась в кустах. Риточка вздрогнула и оглянулась на кусты. Кусты зашевелились. Это ветер играл запутавшись в ивах. Риточка повернула голову к речке. И снова вздрогнула. Рядом совсем близко стоял Ванька Майский. Так быстро! Как он успел? Ванька молча протягивал девушке жёлтую кувшинку на длиннющем стебле. Стебель кувшинки был такой длинный, что почти касался земли. Такую кувшинку в народе ещё называли «кубышкой». Со стебля кубышки стекали капли воды. Кап, кап, кап. Рита взяла из рук Ваньки цветок и улыбнулась. Она нечаянно зацепила своими тоненькими пальчиками руку Ваньки. Руки у парня оказались ледяными.

Риточка любила получать в подарок цветы, одна беда — редко дарили. Очень редко дарили. Поэтому каждый такой случай врезался девушке в память. По каким случаям ей дарили цветы? Помниться, в школе на церемонии последнего звонка незнакомая первоклассница в кружевном передничке преподнесла ей скромный букетик золотистых калужниц. Следующий раз был уже в техникуме, когда на втором курсе она играла в любительском спектакле. Тогда на премьере Риточке подарили букет алых тюльпанов. Вот, пожалуй, и всё.

— Где ты это взяла? — услышала девушка голос подруги. Валентина подобно настоящей коренной селянке красовалась в веночке из полевых цветов. В руках зоотехник тоже держала вполне красивый букет.

— Подарили. Ванька майский.

— А сам он где?

— Не знаю. Сбежал, наверное, — Риточка и правда не заметила, куда подевался странный парень. Появился ниоткуда и испарился в никуда.

— Да ты ему нравишься, — хихикнула незло Валя.

— Скажешь тоже, — смутилась Риточка. Что-то неуловимое, но почти осязаемое связывало девушку с найдёнышем. Такой связью почему-то не хотелось хвастаться. Не престижно? Возможно. Но ведь не трагедия. Да и Риточка женихаться вовсе не собиралась с Майским. Он ей даже не нравился! И замуж она собиралась ещё совсем недавно за Юрку-негодника.

— Не стой столбом! Пошли домой, — скомандовала Валентина. И они пошли.

— Завтра суббота. Чем вечером займёшься?

— А я думаю на танцы сбегать, растрястись. Ты пойдёшь, Ритуля?

— Не хочется, что-то, — уныло отказалась Рита.

— Ведёшь себя, как пенсионерка.

— Да я бы рада веселиться, да не получается.

— Признавайся ты, девонька, танцевать не умеешь?

— Умею я танцевать, — выдавила из себя Риточка.

— Тогда, дорогая, ты просто не любишь танцевать.

— Да нет, люблю танцевать, очень люблю.

— А если любишь то, почему не ходишь?

— Дразнить не будешь?

— Не буду, — заверила, сделав честные глаза, Валентина.

— И ржать не будешь, как конь?

— Не буду, — всерьёз заинтересовалась Ритиной проблемой Валечка.

— Тогда слушай. У меня память плохая.

— Как это, плохая? — подругу начала мучить интрига.

— На лица у меня плохая память. Когда вокруг меня много народу толпиться, мне все люди кажутся на одно лицо.

— Всё равно, не поняла.

— Ну познакомлюсь я с парнем. Даже если весь день с ним танцую и вижу его, даже если он меня домой проводит… Короче, на следующее утро я его не способна узнать.

— Ну ты даёшь!

— Ага! И перед парнем стыдно. Мы и с Юркой из-за этого долго хороводились.

— У тебя, что сотрясение мозга было?

— Не-а, не было.

— В автоаварию попадала?

— Нет, к счастью не попадала.

— Тогда откуда такой подарочек?

— От родителей. Наследственное. Эта особенность досталась мне от мамы. У мамы тоже всю жизнь на лица людей память девичья.

— Не повезло тебе.

— И не говори…

Незаметно добрались до дома. Становилось прохладно. Вечерело. Дома Риточка не знала, что делать с речным цветком. Пришлось оборвать длинный стебель и поставить в банку с водой.

Ночью пошёл дождь. Рита проснулась от его шума. С глухим шорохом шелестели капли дождя по шиферной крыше. В открытую форточку потянуло свежей ночной сыростью. Риточка продрогла под тонким покрывалом, встала. Прошлась по комнате. В банке кувшинка стала выглядеть бодрее. Бедный одинокий цветок. Такой же одинокий, как Ванька Майский. Сердце защемило от жалости к нескладному парню. К тому же ещё и обделённому судьбой. Риточке внезапно захотелось выбраться на улицу на воздух, на простор. Накинула на плечи халатик, сунула ножки в пушистые тапочки и вышла на лоджию. Дождь ещё капал.

Прохладная мрачная ночь окутала девушку, словно обняла. Миг, и она уже не в гордом одиночестве. Риточка даже испугаться не успела. На лоджии буквально материализовался человек. Он стоял перед девушкой по рыцарски на одном колене в полупоклоне и цепко ухватил бухгалтершу за руки.

— «Помоги», — умоляло создание, что валялось у её ног. Девушку снова обдало арктическим холодом. Ледяные пальцы крепко держали за запястья.

— У тебя руки ледяные. Ты замёрз? — взвизгнула «дева красная».

— «Нет, не замёрз».

— Ты странный, — прозвучало уже спокойней.

— «Я — другой».

— Как это, другой?

— «Я не помню. Но другой».

— Как я могу помочь тебе?

— «Рядом с тобой легче.»

— я замёрзла. Не могу больше, — зубы у Риточки отбивали чечётку.

— «Ещё чуть-чуть. Мне легче общаться в дождь».

Тут Ванька Майский разжал руки и освободил девушку. Риточка метнулась в помещение в тепло и уют. Забралась под одеяло, только тапочки успела скинуть. Мозг всё ещё перерабатывал сюрреалистическую картинку. Ночь. Шум дождя. Чёткие слова, что, казалось, сами собой возникали внутри черепной коробки. Существо, что прикидывалось человеком.

Риточка искренне желала, чтобы эта встреча оказалась лишь сновидением. Но она же замёрзла, занемела от холода! Во сне так не мёрзнут. Кто же такой этот Ванька Майский? Его нашли в лесу. И он ничего не говорит о себе…

Глава 6. Найдёныш.

Оно вдруг осознало, что существует. Согласно инструкции по выживанию подало сигнал для себе подобных и принялось ждать. Никто не отозвался. Вокруг его буйствовал чужой мир. Вполне комфортный, но чужой. Ему стало нестерпимо одиноко. Одиноко и голодно. В последнем чувстве оно не было совсем уверено. Это странное чувство существо испытывало первый раз.

Между тем, окружающий мир нельзя было посчитать враждебным. Этот мир был к существу скорее равнодушен. А само существо пока ещё неуклюже передвигалось среди многообразия других местных форм жизни. Конечности покорно слушались его и уводили куда-то в сторону от непроходимых гиблых мест. Местные животные чуяли в нём чужака и близко не подходили. Существо и само всех опасалось. Контакт с чужеродными обитателями вряд ли мог стать приятным. К тому же чужестранец не любил яркого освещения и высокой температуры воздуха. Потом, уже в процессе осознания самого себя опытным путём, этот живой организм определил, что выгоднее прямохождение. Пару конечностей, что освобождалась при этом, можно было задействовать как-то иначе. Оно всё звало и звало себе подобных. Никто не отвечал. Существо пыталось вспомнить, откуда взялось и зачем появилось в данном мире.

А потом пришли другие. Они были громкие, бестолковые и очень бесцеремонные. А самое главное, они резко пахли отходами производства механической культуры. Старые знания сами всплыли на поверхность сознания. Их язык существо не понимало, но считывало зачатки эмоций. Убивать его явно не торопились, может, позже…

— Вася, смотри! Какой-то чудик под ёлкой сидит.

— Эй, дружище, ты заблудился?

— Тебе помощь нужна?

— Коля, смотри, он весь дрожит. Ночью холодно было, туман, да ещё и иней выпал.

— Вот бедняжка! Ты из какой деревни?

— Перестань человека мучить. Не видишь, плохо парню.

— Тащи его к трактору!

— Может, дачник? Одежда ненашенская.

— Начальство разберётся, наше дело маленькое.

С этими словами два мужичка среднего возраста подхватили с двух сторон «парнишку» и почти волоком утащили к механическому приспособлению. Существо было ещё очень слабым после спячки и беспомощным, чтобы противостоять чужакам. Насколько они были они разумными, не понятно. А там и вовсе случился кошмар — его уместили в уголочке железного чудища. Малоэффективный механизм взревел, словно дикий зверь и запрыгал по бездорожью. Существо обмякло. Потом местные аборигены, а это были они, таскали его по своим жилищам. Существо даже не могло сопротивляться. Оно было слабо и дезориентировано. Бежать? Куда бежать?

Как только его оставили в покое, существо снова попыталось подать сигнал сородичам. Но тщетно. На зов снова не последовало ответа. Существо явно было разумным. Оно было обучаемым. Мало того, быстро считывало информацию непосредственно с носителя. Оно стало различать сочетание звуков, которыми обозначили его персону аборигены. Трудный и непроизносимый набор звуков. Ещё бы понять, что они, эти звуки, могли обозначать. Шумы чужеродной жизни уже не так сильно коробили восприятие существа. Органы чувств медленно, но адаптировались к местным условиям.

А потом появилась она. Он учуял её своими самыми чуткими рецепторами. Самка? Вполне возможно. От неё исходил аромат ангела. Она притягивала к себе словно центр вселенной. Она пахла так сильно, так ароматно, что у него забивались от этого запаха все рецепторы. Оно не могло полноценно существовать без неё. Нет, не так. Рядом с ней он чувствовал себя истинным самцом.

Он по традиции подарил ей цветки с длинными белыми лепестками в знак того, что готов к спариванию. Он чувствовал себя открытым для отношений. А она невинная и пугливая. Она сама не знала, не ведала своего счастья. Её выбрал для спаривания, для воспроизводства потомства достойнейший экземпляр своей продвинутой технологической расы. Он ждал ответа на его предложение. Ждал и недоумевал, почему она медлит. Почему не идёт в его временное жилище и не танцует танец прощания с невинностью. Потом у них должен был начаться период многочисленного спаривания. Сладкий момент их жизни.

— Вот такими движениями скребком следует удалять с настила навоз. Навоз свежий и легко соскребается. Видишь, сам настил сделан из деревянных струганых досок? — доходчиво объяснял бригадир Ваньке Майскому его обязанности. Ну, а куда такого дурака ещё можно было поставить? С другой стороны, человеку надо как-то жить, чем-то денежки зарабатывать.

Существо только-только начало себя осознавать, как личностью, так и особью мужского направления. Ну рядом с ней неотразимой и единственной на всей планете с таким редким набором генов, он волей-неволей чувствовал себя самцом. Она была необыкновенная. Существо жаждало попробовать её крови. Натура у него была такая. С такими ароматами кровь девушки должна была быть по истине нектаром богов.

Вот он, Ванька Майский просочился в жилище девицы. Он станцевал перед ней танец весеннего бриза и прильнул к её тёплому трепещущему телу. Не сдержался. Ни в коем случае нельзя было так близко приближаться к самке, к её юному девичьему телу, как бы она ни нравилась. Она предстала пред самцом, как нераскрывшийся ещё цветок. Бутончик. И Ванька, он привык уже к этому звуковому сигналу, лизнул шею девушки кончиком языка. Это было, конечно, верхом наглости, но по-другому он не мог. Как бы он выяснил, готова ли самка к спариванию? Её кровь на вкус и ощущения подразумевала, что женская особь ещё не дозрела. Как так? Она реагирует на все его позывы. Правильно реагирует. А в тот момент, когда он вытащил самку из-под страшного лязгающего и движущегося механизма, ещё и пришёл миг озарения. Наступил долгожданный контакт. Контакт между двух почти несовместимых рас. Она его слышала. Она его понимала. И напротив, он видел, он слышал, он чувствовал её приближение. Его тянуло к ней. Остальные разумные организмы его не волновали. Ну, если только потом, для расширения кругозора.

Существо развивалось. Существо прогрессировало. Он видел, как в памятный вечер Риточка, у неё тоже имелось звуковое обозначение особи, прогуливалась у кустов сирени. Капелька крови, что выступила у неё на ладошке, когда шиповник царапнул девицу, перевернула всё его представление о текущем мире. Разум существа потерял контроль. Случилось нечто невообразимое. Он приник губами к капле крови. За этой каплей крови выдавилась другая капля. Он не понял, как так получилось, что божественный нектар её энергетики проник в его организм. Ещё, ещё, ещё… Пусть этот процесс длится вечно! Девушка повисла на его руках.

Он уничтожает своего единственного контактёра! Паника захлестнула существо, что теперь в миру звалось Ванькой Майским. Новые приобретённые чувства горечи и расскаяния полностью захватили существо. Он являлся существом высшего порядка и не имел права так безответственно поступать с разумными обитателями данной планеты. И вдруг, как по волшебству, пришло знание. Знание состояло в том, что надо поделиться собственными силами. Риточке в рот упали несколько капелек живительной субстанции. По венам девушки пробежал эликсир всего сущего. Она полной грудью вдохнула в себя пряный весенний воздух. Существо по прозвищу Ванька Майский ещё жаждало её крови, ещё пыталось сдержать собственный инстинкт самосохранения. Именно поэтому он сбежал, как последний трус. Сбежал в лес. Забился под большую раскидистую ёлку и там просидел до утра. Эти несколько часов существо посвятило попыткам вспомнить свою прежнюю жизнь. Какой она была? С какой планеты прибыл так называемый Ванька Майский? С какой звезды его принесло? И где обитают его сородичи? Отдельные необъяснимые фрагменты прежней жизни неясными вспышками проявились в подсознании и тут же угасли. Бессонная ночь ничего нового не принесла. И дело было не только в чувствах. Существо само быстро трансформировалось. Его тело стремительно адаптировалось к новому миру.

Оно, или как теперь правильнее, он становился человеком. Почти человеком.

По утру Ванька Майский тайком через окно пробрался в общежитие в выделенную для него комнату. Да и что там не пробраться было? Подтянулся на руках, да и нырнул в помещение. Только ноги мелькнули в сандалетах, да занавеска слабо колыхнулась. Разделся до трусов, педантично расправил одежду и разместил снятую одежду на стуле, что покоился рядом с железной кроватью. Юркнул под одеяло. Кровать жалобно звякнула под весом тела и замерла. Раньше он притворялся, что спит. Он ещё не умел спать. Да ему и не требовалась подобная функция. Теперь же после некоторых преобразований в теле, данная функция показалась даже насущной. Ванька уснул глубоким сном основательно вымотавшегося человека.

— Ваня, подъём! На завтрак опоздаешь, — над парнем нависла чья-то всклокоченная голова. А-а это был знакомый индивид, носящий название Пашка. Очень своеобразный индивид, которому до всего было дело. Ванька непонимающе уставился на соседа по общежитию. Какой ещё завтрак? Веки не желали разлипаться. Мозг не торопился включаться в рабочую стадию. Да что с ним такое?

Ванька Майский между тем медленно, но верно становился полноценным организмом данной планеты. Ванька вылез из кровати и принялся непослушными руками натягивать на себя одежду.

— Куда это ты так наряжаешься? На улице жарко, надень джинсы и футболку и почапали, — тоном опытного наставника объявил приятель Пашка. Пашка, или как правильнее, Павел взял над «найдёнышем с прибабахами» шефство. Дома у него обитали младшие братья, и поэтому молодой селянин имел представление о правильном воспитании юного поколения.

— Да куда ты сапоги пялишь? Иди в тапочках, — руководил процессом одевания «старший брат по разуму». Организм Ваньки Майского подал новый сигнал и даже со звуком. Получилось что-то вроде урчания голодного зверя.

— Вовремя мы идём кормиться. Твой желудок просит пищи. А всё потому, что ты со своими страданиями вчера ужин пропустил, — весёлый Пашка подтолкнул легонько нерасторопного приятеля в коридоре на выход из общаги.

— Не хрен по девкам шляться, — продолжал разглагольствовать Пашка. Ванька покорно выполнял все наставления. Он ответить не мог. Не умел говорить.

— Она хоть красивая? — Пашка колоколил за двоих. Ванька остановился не понимая сути вопроса. Он постоял и только глазами похлопал. В чём дело?

— А-а! — махнул рукой Пашка и повёл соседа на плановый приём пищи. Уже не первый раз Майскому показывали, где находится столовая. Он вроде бы понял, но сам туда ещё не ходил. Не имел такой потребности. А вот теперь он торопился туда. Он туда бы пришёл и без напарника. Ноги вели его туда, без чего не могло обойтись ни одно живое существо на данной планете, без пищи. Общежитие располагалось совсем недалеко от пункта общественного питания. Да и всё в деревне было недалеко. Столовая, магазин, детский садик, медицинский пункт, сельский совет, колхозная контора — всё это и было центом деревни. Особенностью деревни было ещё и то, что на её территории располагалась центральная усадьба коллективного хозяйства, и поэтому на её улочках всегда было достаточно людно. Самый центр считался около сторожки — кирпичного домика стоящего рядом с огромными коваными воротами для выезда из территории мастерских. На ночь ворота обычно запирались на внушительный висячий замок. При необходимости открывались другие ворота — поменьше и не в таком людном месте. Тут у сторожки, недалеко от здания вездесущего сельского совета обычно собирались люди. Тут у сторожки и на похороны собирались посмотреть и на свадебные гулянья. Законный брак регистрировали в здании сельсовета. Регистрировали и рождение младенцев. Как-то так получалось, что все важные события в семьях проходили на виду у всей деревни. Даже провожали в последний путь всей деревней. Ну, а как иначе? Свой, родной человек, по одной землице ходили. Одним воздухом дышали. В одном магазине отоваривались. Все эти настроения витали прямо сейчас в воздухе над деревней Никаново. Индивид под названием Ванька Майский под другим ракурсом увидел перспективу собственного существования.

Собственно, столовая располагалась на первом этаже здания колхозной конторы. Столовая и была колхозной. Светлая, просторная она радовала глаз. Отдельный вход со стороны торца здания позволял сохранять независимый от прихотей начальства график работы пищеблока. В открытую дверь наружу проникали звуки, которые подаёт только столовская посуда, гудение холодильников, электрических печей и шлёпанье тапочек поварихи по до блеска намытому кафельному полу. Где-то на задворках столовской цивилизации из-под крана вечно лилась вода. Здесь постоянно что-то мыли, нарезали и раскладывали по порциям. А уж какие расползались по всем столовским помещениям запахи! Ароматы готовой свеженькой пищи могли кого-угодно свести с ума. Ошалевшего от изобилия новых впечатлений Ваньку Майского Павел подвёл к окошку раздачи.

— Что будешь брать? — Павел перевёл заинтересованный взгляд с потерянного Ваньки на грудастую раскрасневшуюся повариху.

— Давай всё, что имеется в меню на завтрак! — скомандовал главе общественного питания постоянный и очень шумный посетитель. На подносе у Ваньки тут же появилась тарелка с только что поджаренной яичницей, хлеб, стакан компота, пара булочек и котлетка куриная в придачу.

— Что стоишь? Плати! — руководил процессом насыщения насущных потребностей Пашка. Ванька держал кошелёк в руке. Парень достал из скромного тощего кошелька купюру достоинством в один рубль. А ему ещё и сдачи дали! Парень послушно сложил в кошелёчек полагающиеся монетки.

— Иди за столик. Я сейчас приду, — туманно бросил Павел приятелю и обширно улыбнулся поварихе. Та с готовностью захихикала. Павел завёл ни к чему не обязывающий разговор о погоде. Потом он немного пораспространялся о модных танцах, современных веяниях. И наконец, закончил своё общение тем, что пригласил повариху Людочку, а её так и звали Людочкой, на свидание. И тут подошёл очередной страждущий к общению клиент. Повариха Людмила извиняющимся взглядом побуравила кавалера, быстренько его отоварила завтраком аналогичным с Ванькиным и занялась вновь прибывшим покупателем — солидным дядькой с усами и бакенбардами. Пашка, как и ожидалось, подсел за столик к Ваньке. Ванька сосредоточенно грыз кусочек хлеба.

— Ты что не ешь? — спросил удивлённый Пашка. Ванька поднял на парня свои пустые глаза.

— Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! Делай, как я, — скомандовал наставник процесса быстрого поедания завтрака и ухватился правой рукой за вилку, а в левую взял хлеб. Павел молниеносно и со знанием дела разделался с яичницей, тут же приступил к булочкам, запивая их компотом из гранёного стакана. Ванька Майский усердно подражал приятелю. Котлету он заглотил почти не жуя вместе с одной из булочек-витушек. Вкусно ему было? Ванька Майский просто не знал. Память ещё только начала процесс восстановления. Всё, что на данный момент о себе знал индивид под именем Ванька Майский — это то, что его раньше звали по другому. Ему вдруг примерещилось, что он с другой более развитой по технологии планеты. И он принадлежал к более высокородной расе. А пока представитель иного мира допивал из стандартного стакана компот. В процессе насыщения его желудок заполнялся сытым теплом. Глаза у парня осоловели от изобилия съеденного. Не без помощи другана Пашки — представителя явно низшей расы, Ванька Майский отнёс в соответствующее место поднос с грязной посудой, выбрался на улицу и отбыл обратно в направлении общежития. Пашка прощально помахал в дверях столовой поварихе Людочке. Та печально улыбнулась ему накрашенным алым оттенком помады ротиком. Всё было, как у людей. Все они и были людьми. Все, кроме Ваньки Майского. Ну, если верить официальным документам, строго говоря, Ванька Майский тоже являлся гражданином планеты Земля. Правда вместо паспорта у парня красовалась бумага с гербовой печатью и сомнительными данными. В графе фамилия стояло — Майский. Имя — Иван. Довольно распространённое, кстати, имя. Отчество ему тоже придумали быстро, не заморачивались — Иванович. А что не так? Год рождения поставили 1955. Хороший год. В графе — место рождения, тоже решили не ставить прочерк, а начеркали «хутор Еськино». Это и было место, где нашли нового советского гражданина. Под ёлкой нашли. Живого. А это и есть самое главное. Дурачка приодели всем миром и определили в колхозники. А потом ещё выдали спецодежду и отправили трудиться на благо родины и родного хозяйства. Что с них взять, с этих колхозников? Они со всеми так поступали.

А пока Ванька Майский после сытного завтрака задувал на кровати. Он даже раздеться не успел, как глаза спешно захлопнулись, а мозг отключился. Во сне он, кстати не храпел, только сладко посапывал. Над тумбочкой висел календарь с красочной фотографией. На фотографии шелестели листвой русские берёзы на фоне глубокого синего неба. Внизу под берёзами аккуратными столбцами располагались числа месяца. А в углу, с его правой стороны на пронзительной голубизне небес средней полосы, красовались четыре алые цифры 1985. Это был год больших перемен. Ну, в стране это понятно. Но и Землю в целом ожидали перемены. Не сразу, не моментально, а в течении последующего тысячелетия. Земля начинала подготовку к смене разумного носителя. Но всё это будет нескоро. Не сейчас.

А пока Ванька Майский ещё спал. А пока Павел на обеденный перерыв устроил Ваньке ещё одну побудку. Они сбегали в столовую и плотненько так перекусили. Повариха улыбалась ещё шире, ещё приветливее.

— Ну а дальше ты сам! У меня на сегодня дела неотложные запланированы, — доложился приятель Пашка после обеда и умотал по своим делам крайне неотложным. Потом Ванька снова провалился в сонное царствие. Ну, а вечером его вообще ожидала ночная смена. Парень вышел на улицу. Прохлада начала опускаться на усталую от солнца землю. Его глаза тоже постепенно трансформировались в человеческие. Он стал понимать красоты этого светлого и чересчур жаркого мира. Заметил приятную глазу зелень травы. Пришёл на скотный двор. По новому взглянул на бурёнок. Запахи тоже стали видоизменяться под натиском нового многогранного мира. Не сказать, чтобы они стали противнее, но как-то концентрированнее. Раньше в дни работы, точнее в ночные смены сторожем, Ванька Майский интересовался не столько творческим процессом, сколько физическим состоянием животинок. Как там его консервы поживали? Опытным путём, а также с помощью интуиции существо отбирало самых здоровых и самых крепких в физическом плане экземпляров. Оно ими питалось. Своим гибким и крайне острым языком производило маленький надрез за мохнатым ухом. Ну, а далее присасывалось и принимало энергетику парнокопытного создания. Оно не калечило животных, просто отнимало капельку энергетики для себя. Существу для полного насыщения организма требовалось порядка пяти-семи бычков с упитанной массой. И всё было хорошо. До последнего момента.

Конечно, кровь человекоподобных имела более оптимальные свойства, да и по вкусу отличалась в лучшую сторону, но могла быть и крайне ядовитой. Существо по неопытности в самом начале изучения сложной пищевой цепочки данной планеты допустило досадную ошибку. Оно нечаянно забрело в несколько отдалённое от жилых зданий место. Точнее добралось до пилорамы, где рамщик и его два помощника производили доски из круглых брёвен. Дело было в обычный полдень. Солнце висело в зените. А люди, что должны были трудиться на пилораме, спали. Они банально почивали на травке. Три человека бессовестно дрыхли. Ещё и прихрапывали. Во дают! На обеде ещё и поспать успевали. Ну как тут было не воспользоваться обстоятельствами? Существо под непонятным именем Ванька Майский и воспользовалось. Чуть-чуть пригубило от каждого, буквально по капельке. Что интересно, по всем международным меркам общая доля человеческой крови считалась некритичной. А поди же ты! Существо с великим трудом отползло подальше от пилорамы к лесу и тоже спать завалилось. Через пару часов по земным меркам существо очнулось. Встало на нижние более устойчивые и выносливые конечности. Мир в стремительном хороводе закрутился вокруг него. Разве так бывает? В горизонтальном положении мир успокоился, и небо сравнялось с землёй и не играло больше в догонялки. Всяческие движения, а также вращения прекратились. Осталось только противное послевкусие, как после той лягушки, что оно проглотило на болоте. Кушать очень хотелось. Лучше бы оно поголодало и в тот солнечный слишком погожий денёк, не совалось бы на пилораму.

А теперь и вовсе из-за собственной неосторожности существо преобразовывалось в подлинного обитателя данной планеты. Ему хотелось верить, что разумного обитателя…

Глава 7. Фея утренней зари.

Цветок у Риточки всё-таки завял. Сорванные жёлтые кубышки долго не живут. Риточке вообще больше нравились клумбы с цветами. Под окном её квартиры была организована небольшая круглая клумба с простенькими «неубиваемыми» цветочками. Девушка ухаживала за клумбой, вовремя пропалывала её и поливала. И это уже было второе лето проживания Риточки в Никанове. С некоторых пор девушка полюбила дождь. В дождик хорошо думалось. И мечталось. А всё остальное неизменно. Как неизменно было и то, что девушка в будний день отправлялась на службу. В этот раз Риточка соблюдала неукоснительно все традиции бухгалтерии. Вовремя уселась за свой рабочий стол и принялась активно щёлкать кнопочками калькулятора. Щёлк, щёлк, щёлк! Риточка старалась считать правильно. Морщила лобик, сосредоточенно тыкала пальчиком в клавиши. Старательно выводила в колонке получаемые числа. Бланки требовали чёткого и разборчивого заполнения.

Девушка в задумчивости почесала носик. Нос уже успел не только загореть, но и частично облупиться. И когда он всё успевает?

Агрономша Татьяна Ивановна не заставила долго ждать и чётко явилась в технологический перерыв.

— Ой, девочки, в магазине в очередь на стиральные машинки записывают, — торжественно объявила царица полей. Это в годы правления Хрущёва царицей полей единогласно объявляли кукурузу. В более развитые восьмидесятые в роли царей полей выступали агрономы. Да и у нас в Северо-Западной зоне страны кукуруза не произрастала. Лета ей не хватало.

— В нашем магазине? — не поверила в такую удачу Валентина Ивановна.

— Ну, наконец-то, — напротив обрадовалась Елена Станиславовна.

— А у меня денег на стиралку нет, — тихо и мрачно отозвалась на новость Риточка. Все собравшиеся в помещении девушки посмотрели на неё и засмеялись.

— Так у меня сейчас тоже денег нет, — честно призналась Татьяна Ивановна.

— Пока стоишь в очереди, накопишь, — всегда строгая Елена Станиславовна хитро прищурившись улыбалась из-за стёкол модненьких очёчков. После, пусть и короткого перерыва в виде чаепития, Риточка мельком оглядела фронт предстоящей работы. Вдруг ведомость прямо лежащая на столе зашевелилась. Цифры повскакивали со своих мест, затолкались, перемешались и выстроились в другом уже порядке в колонке для готовых результатов. Это ещё что такое? Закрыла глаза. Потом потрясла активно головой. Снова открыла. Ну вот, всё в порядке. Можно приниматься за работу. Так. Вот это число надо умножить на это. Результат. Пока Риточка тыкала пальчиком первое число, у неё в голове само собой всплыл результат данного подсчёта. На всякий случай записала на черновой листок. Проверила на калькуляторе. Всё правильно. Откуда у Риточки вдруг появились такие выдающиеся математические способности? Может, случайность. Ага, теперь вот это умножить на это. И снова в голове уже готов ответ. И снова правильно! Девушка так блестяще оперировала числами только в школе и только с таблицей умножения. В те годы неимоверно давней школьной юности Риточке удавалось без запинки молниеносно выдавать ответ. Правильный ответ по таблице умножения. Теперь-то откуда взялась такая прыть? Солнышком головушку напекло?

Риточка подняла глаза, уставилась перед собой, созерцая неизменный интерьер бухгалтерии. Елена Станиславовна перевернула страницу большой амбарной книги и продолжила изучать записи. Риточка невольно задержала взгляд на личности бухгалтера. Картинка мысленно зафиксировалась. Затем картинка стала поэтапно меняться. Изображение женщины на картинке зарябило на пару секунд. Установилось. Станиславовна выглядела немного старше. Или это девушке показалось? Следующая рябь, и Станиславовна ещё постарела. Лицо главбуха поэтапно покрывалось всё более глубокими морщинками. Уголки рта всё печальнее опускались вниз, а брови всё интенсивнее нависали над глазами. Щёки казались совсем дряблыми. Одновременно с этими изменениями глаза обесцветились. Тусклые и невыразимые они окинули грустным взглядом девушку. Елене Станиславовне на последней картинке было уже под восемьдесят годков.

— Риточка, у тебя всё хорошо? — спросила вдруг надтреснувшим голосом древняя старушка, что сгорбившись сидела на стуле главбуха. Риточка в растерянности моргнула. На рабочем месте уже заседала главбух — вполне жизнерадостная пышущая здоровьем дама среднего возраста.

— Нет-нет! У меня всё хорошо! — Риточка склонилась над столом и сделала вид, будто считает и активно при этом пользуется калькулятором. На самом деле девица стучала по клавишам беспорядочно, просто наперебой тыкала пальчиком. Остановилась. Глубоко вздохнула. Аккуратным почерком и без помарок заполнила графы ведомости. А вот теперь проверим! Выборочно брала позицию и пересчитывала. И каждый раз значения операции совпадали.

Риточка в задумчивости посмотрела на подоконник. Прямо на глаза ей попала герань в глиняном горшке причём активно цветущая. Риточка задержала взгляд на секундочку, всего лишь на несчастную скоротечную секундочку. Что-то при этом щёлкнуло в её голове, а перед глазами уже стоял намертво засохший и пожелтевший цветок. Ни единого зелёного листочка! Риточка нервно икнула. Протёрла глазки свежайшим носовым платком. Долго смотрела на шариковую ручку, что держала в правой руке. Боялась снова поглядеть на подоконник. Вдруг, все цветы завяли? Но нет, не завяли. Все стояли в горшочках свеженькие и бодренькие. А герань, как и раньше благоухала розовым цветочным зонтиком. Фу-у! Морок отпустил…

Цветы на подоконнике в норме. Елена Станиславовна, как и полагается сидела на рабочем месте и была определённо тоже в норме. Валентина Ивановна также не отвлекалась от начатой работы. Да она и не менялась. Это в Риточке происходили какие-то изменения. Внезапно силы покинули девушку. Она вяло доработала до волшебных субботних четырёх часов так называемого вечера. На ватных ногах почти поползла домой. Её у самого подъезда догнала Валентина.

— Пойдём ко мне, чаю попьём, поболтаем, — уставшая, но вполне собой довольная зоотехник позвала в гости.

— Да я что-то так устала, — начала отнекиваться Риточка.

— Да что с тобой такое? Ну-ка пойдём, расскажешь, — Валентина подхватила бухгалтера под руку и повела к своему подъезду. А Риточка была не в состоянии сопротивляться. Она плюхнулась у подруги на табуретку в кухне и подложив под голову ладошку, замерла. В открытую форточку, словно вор, пробирался разгорячённый летний воздух. Там за окном вовсю бушевало лето. А Риточке нестерпимо хотелось уронить голову на подушку и заснуть крепким сном без сновидений.

— На взбодрись, — Валя подала чашку с горячим чаем. В вазочку положила варенья из одуванчиков. Янтарного цвета варенье вкусно пахло солнцем.

— Заметь, уже свеженького, этого урожая! — Валентина явно гордилась своим умением варить экзотическое варенье. Риточка открыла глаза и безучастно посмотрела на подругу. Она изнемогала от растущего желания рухнуть на деревянный крашеный пол и немедленно уснуть. Девица-красавица вместо этого огромным усилием воли взяла в обе руки чашку и обжигая губы, шумно отхлебнула свежий крепкий чай. Потом понюхала пар исходящий от чашки.

— О, у тебя индийский чай! Откуда? — оживилась Рита.

— От благодарных крестьян. Услуга за услугу.

— Как это?

— Помогала выбрать бычка. Ну, пришли колхозники телёночка на откорм прикупить. Я им поздоровее экземпляр выбрала.

— Разве так можно?

— А почему нельзя? Свои же колхозники, пайщики к тому же. Ты пей-пей чай! И варенье пробуй. Говорю же, сама варила. Не попробуешь, обижусь.

— А я ещё не научилась варенья варить, — вспомнила за собой косяк Риточка.

— Какие твои годы? Ещё научишься! — заржала Валентина подражая коню. Она была на пару месяцев старше Риты и тем гордилась и постоянно подтрунивала над приятельницей. Ну и побойчее была бухгалтерши, хоть и совсем недавно пришла работать.

— У меня закончился испытательный срок. Ура! — запрыгала козликом Валечка.

— И что теперь будет? — тормозила Риточка, облизывая ложечку от варенья. Она всё ещё очень хотела спать.

— Ну, ничего не изменится, буду дальше работать. Председатель уже подписал приказ о выплате подъёмных.

— У тебя тоже подъёмные в количестве трёх окладов? — вопрос был скорее риторическим. Валенитна тоже являлась молодым специалистом и пользовалась льготами.

— Ага! И я теперь богатенький Буратино!

— На что потратишь?

— Мебель куплю, надоела казённая.

— Ну и правильно, — одобрила решение подруги Риточка. У неё самой подъёмные выплаты были меньше, чем у зоотехника. Поскольку месячная зарплата была тоже меньше. Ну и эти самые подъёмные выплаты Риточка феноменально быстро потратила. Она приоделась да ещё шкафчики в кухню прикупила. Риточка важничала, что купила необходимые вещи. Особенно хороша была шубка, длинная светлая из искусственного меха. Очень тёплая и практичная шуба.

— Ты чего сегодня такая? — Валя пила чай и косилась на бухгалтершу.

— Какая? — сонные Риточкины глаза не внушали доверия.

— Какая-какая? Словно бурёнка недоенная! — смешно прогнусавила Валентина. В ответ Риточка лишь криво улыбнулась уголками пухленьких губ.

— Да меня снова кошмары мучают, — пожаловалась Риточка.

— Опять чудовища по твоей кровати топчутся?

— Нет, не топчутся. Теперь наяву всякая хрень мерещится.

— Как это, наяву?

— Смотрю на цветок, а он у меня на глазах вянет.

— Ну, показалось.

— Станиславовна померещилась столетней бабкой, — продолжала бубнить обескураженная Риточка.

— Тоже ништяк.

— Ведомость вдруг сама посчиталась и нормальный суммарный итог выдала.

— Правда? Сама посчиталась? — не поверила подружка.

— Правда, — вздохнула обречённо Риточка.

— А вот с этого момента давай поподробней, — скомандовала Валентина.

— Да нечем тут подробничать. Я уже всё тебе рассказала, — сидела «убитая горем» Риточка. Чай ей почти не помог. Взбодрил только минут на десять.

— Не могла ведомость сама посчитаться.

— Ну не совсем сама, а с моей помощью. У меня было гениальное озарение. Я быстрее ведомость обсчитала, чем с помощью калькулятора.

— Это как?

— Это у меня в голове ответы возникали.

— Так не бывает.

— Не бывает, но случилось. Ничем подтвердить не могу. Мой приступ гениальности заметила только я.

— Да ну тебя! Пойдём кино посмотрим!

— Ага, посмотрим, — Риточка поудобнее уселась в комнате перед телевизором на диван и тутже задремала. Очнулась девушка от того, что кто-то тряс её за плечо. Разлепила усталые веки.

— Рита! Подъём!

— А-а? — глаза Риточки в этот миг не блистали умом и сообразительностью. А голос был ещё хриплым.

— Ты что, весь фильм проспала?

— А он уже закончился?

— Понятно. Всё продрыхла.

— Я, наверное, пойду домой, — Риточке стало неловко за своё поведение.

— Посиди немножко. Я забыла сказать, в воскресенье чухари приглашают в свою главную деревню на праздник.

— Кто приглашает? Куда приглашает?

— Чухари — это по-простонародному так вепсы называются. Ну, вепсы — северный народ.

— Я слышала про вепсов.

— В их деревне в Янголохте состоится в воскресенье народный праздник «Древо жизни».

— «Древо жизни»? Это интересно!

— Ну да, народные гулянья, песни, хороводы, сказки. Будет много всяких сувениров продаваться.

— А покушать что-нибудь интересненькое продадут?

— Обещают квас, лимонад, пиво, ну и традиционные пироги. А вечером ухи наварят из щуки. Поедем?

— А на чём поедем?

— Как на чём? На эти цели выделяют для всех желающих колхозный автобус, — Валентина говорила уверенно, словно сама это всё организовывала. Валечка как всегда была в курсе всех событий.

— Даже автобус выделили…

— Ну, соглашайся! Будет весело. Выезд утром в десять часов.

— Я согласна, — пробурчала Риточка. Она не знала, хочет ли ехать, трясясь по ухабам по пыльной грунтовой дороге, чтобы познакомиться с людьми говорящими на другом языке. Может, ну их на фиг? Как обычно полежать в воскресенье до полудня в кровати, выспаться основательно. Наконец, книгу хорошую почитать, песни по радио послушать. Да мало ли у взрослой девицы может быть развлечений? На старенькой ещё маминой швейной машинке можно дострочить юбочку из ткани в мелкий цветочек. Риточка как раз планировала заняться всеми этими делами в грядущий выходной. Про Ваньку Майского Риточка успела позабыть. В ту дождливую ночь она отогрелась под большим ватным одеялом и благополучно заснула.

А по утру окончательно проснувшись, девушка вспомнила встречу, как миг волшебства. Прекрасный принц стоял перед ней преклонив колено. Что он хотел от девицы? Не иначе, предложение делал руки и сердца, как в импортных фильмах? Ну конечно же, принц сделал ей предложение! А иначе зачем бы он встал в такую красноречивую позу? И голос такой приятный звучал на фоне шума дождя. Ах, как это было романтично!

— Вот и славненько. Договорились, — заулыбалась Валя.

— Сегодня суббота, а завтра уже воскресенье. Мы завтра едем на праздник? — ужаснулась Риточка. Она вдруг осознала всю глупость данной поездки в деревушку затерявшуюся в глухих болотах. Риточка вещала тоном человека обречённого на виселицу.

— Что ты! Какие завтра? «Древо жизни» празднуют через неделю в другое воскресенье, — смех подруги рассыпался по комнате, словно рокот бурлящего ручья. Его весёлые переливы звякнули и улетели прямо в открытую форточку. В комнате вдруг стало тихо. Даже телевизор не работал. Девушкам не хотелось сегодня смотреть программу новостей. Риточке так уже совсем ничего не хотелось. Она поплелась домой отсыпаться. Ура! Выходной никто не отменял и можно было валяться в постели до самого рабочего полудня. Ух! Ну она так и поступила.

И только во второй половине дня выбралась «на свет божий». Она сбегала в магазин за хлебушком, заодно там и записалась на очередь на покупку стиральной машины. В небе сияло солнышко. Небо голубело так, словно его ещё вчера намыли и хорошенько натёрли фланелевой тряпочкой.

Путь обратно девушке вдруг преградил человек. Он стоял на тропинке и словно поджидал девицу. Это ещё, что такое? Что парню надо от неё? Подошла поближе. Да это же Ванька Майский! И тут Риточку переклинило. Она никак не могла вспомнить, поблагодарила его за счастливое спасение тогда у машинного двора? Так поблагодарила или нет? Решила, что повторное «спасибо» не будет лишним. И она смело подошла к парню поближе.

— Спасибо, что спас меня тогда, вытащил из-под колёс трактора.

Из-под козырька кепки чёрные глаза Ваньки Майского сверкнули, будто два самоцвета. Парень подчиняясь внезапному и трудно объяснимому импульсу, бережно взял своими прохладными пальцами Риточку за руку. Он задержал её руку в своих ладонях немного дольше, чем позволяли приличия. Немного дольше, чем требовалось для дружеского рукопожатия. Вместо того, чтобы отпустить девичью тоненькую руку, парень не сдержался, резко наклонился и легко тронул своими губами руку девушки. По венам Риточки пронёсся холодок до самого сердца. Сердечко девичье затрепетало. Рита тяжело задышала. Голова у неё закружилась. «Да, что со мной?» — удивилась Риточка. Такое смятение чувств она не испытывала даже от страстных долгих поцелуев прямо в губы несостоявшегося жениха, мерзавца Юрки. Его руки вечно пытались проникнуть во все доступные и не очень доступные места на теле суженой. А как-то раз Риточка потеряла бдительность, расслабилась и начисто лишилась девственности. Так вот, даже тогда очарованная натиском пылающего страстью юноши, Риточка не испытывала таких ярких эмоций. Девушка опрометчиво считала себя опытной и думала, что успела в жизни испытать всё, что можно взять от любви. Но нет.

«Это всего лишь поцелуй», — уговаривала себя очнуться от неги девица. Казалось, вся прежняя жизнь пронеслась в голове у Риточки. Девушку едва держали ноги. Она сделала пару шагов в сторону и ухватилась за ствол берёзки. «Да что со мной такое?» — в следующий миг девица уже крепко обнимала берёзку. Сумка с хлебом валялась рядом. Серые глаза Риточки сияли от восторга и словно заглядывали вглубь себя. А парня уже рядом и след простыл. Он убежал в лес и там пытался совладать с чувствами. То, что билось в его груди то, что звалось сердцем, жаждало крови девушки. Оно мечтало о ней, оно стремилось к её телу, оно требовало хотя бы капельку её крови. Только её крови. Остальные особи не интересовали. Совсем не интересовали. Девичье тело пахло так заманчиво, что от неистового желания скрутило всё его существо в «бараний рог». Оно лежало под ёлкой и даже стонать не могло. Не было сил на такую малость. Оно, или он изнемогал от противоположных чувств. Чувство голода и чувство жажды общения с себе подобным существом боролись. Безрезультатно боролись…

А Риточка? Совершенно ошалевшей с блуждающей улыбкой на губах, её и нашла зоотехник Валентина.

— Он меня поцеловал, — шёпот Риточки был таинственным, а зрачки расширенными.

— Кто? Коля Безгодов?

— Нет, не Коля Безгодов.

— Не Безгодов? Странно, он искал тебя, хотел на танцы пригласить.

— Он меня поцеловал, — лепетала одурманенная счастьем Риточка.

— Кто тебя поцеловал? — Валя подобрала сумку Риточки, твёрдо взяла подругу под руку и повела домой. А Риточке было всё равно, в каком направлении двигаться.

— Ванька Майский меня поцеловал, — в голове у Риточки пели все скрипки мира. Очень красиво пели.

— Тьфу на тебя! На тебя обратил внимание крутой парень Николай Безгодов, а ты тащишься от поцелуя какого-то скотника! — Валентина разразилась бурными негодованиями.

— Что плохого тебе сделал Ванька Майский? — глаза Риточки едва сфокусировались на подруге.

— Ничего не сделал. Он обычный лодырь и нищеброд. А Безгодов разъезжает на грузовике и заочно в техникуме на механика учится.

— Что Безгодову от меня нужно? — Риточка распахнула глаза, словно только что увидела Валентину.

— Что нужно? Что нужно? Парень потанцевать с тобой хотел вчера. Ну и познакомиться поближе. А ты и на танцы не соизволила пожаловать!

— Вчера… А вчера я плохо себя чувствовала.

— Спать надо по ночам, а не мечтать о принце на белом коне! — рявкнула в сердцах Валечка и осеклась. Бухгалтерша всё ещё находилась в состоянии ничем не пробиваемой эйфории. Влюбилась девка в найдёныша! Майский Валентине не понравился сразу. Дурачок. Как есть, дурачок. А ещё он длинный, тощий, нескладный и до кучи, ещё и лысый. Его вытянутая голова блестела на солнце, как бильярдный шар. Строение его черепа напоминало в профиль какого-то Египетского бога. Ну, крайне неприятный тип!

— Когда к тебе подойдёт Безгодов, не отказывай ему сходу. Дай мне слово, что приглядишься к парню, — тоном бывалой свахи вещала Валентина. — Он парень хороший, добрый. К тому же, ему колхозная бригада начала отдельный дом строить.

— Ну если ему дом строят, то я погляжу на него, — захихикала бестолковая Риточка.

— То-то же! Держись меня и не пропадёшь! Пойдём ко мне? — Риточка безмятежно кивнула и зашла вслед за Валей в квартиру.

— Супа хочешь? Я недавно сварила, — проявила гостеприимство Валентина. Так как Риточка согласно кивнула и достала из своей сумки буханку чёрного хлеба, Валечка тут же наполнила ещё тёплым супом глубокие тарелки. При всём при этом Валентина не переставала болтать.

— Ритуля, ты с ума сошла? Посреди деревни целуешься не пойми с кем!

— Он сам подошёл и поцеловал меня, — слабо оправдывалась Риточка.

— Ну надо было увернуться, а не кайфовать от сомнительного поклонника, — выговаривала зоотехник тоном строгой свекрови.

— Ванька схватил меня за руку и припал к ней, как пиявка, — чуть не плача рассказывала виновница произошедшего.

— Так он тебя в руку поцеловал?

— Ага, в руку.

— Так это же ничего не значит! — обрадовалась Валя.

— Ничего не значит, — покорно повторила бухгалтерша.

— Что ты тогда паришься?

— Я не парюсь. Мне понравилось, — насупилась Рита. Она привыкла говорить только правду и ничего кроме правды.

— Понравилось, когда тебе ручки целуют? Да ты у нас голубых кровей мадам! — зоотехник испытала лёгкий шок. Ей никто руки не целовал. Да и боже упаси! Не те времена. не те нравы…

— Отстань от меня, — буркнула довольно грубо Риточка, внимательно разглядывая кусочек морковки в ложке супа. На этом самом месте подруги чуть не разругались вдрызг. Но разум всё же одержал верх. Да и глупо ругаться из-за ерунды.

— Пойдём на танцы в субботу, — выдвинула, словно извинилась, предложение Риточка.

— Пойдём. А в воскресенье скатаемся на «Древо жизни»? — пошла навстречу Валентина.

— Скатаемся. Посмотрим, как там вепсы живут, и чем от нас простых смертных отличаются.

— Голубоглазые, светловолосые, и говор у них похож на финский, — заулыбалась Валентина, сама смахивая на коренную жительницу одной из вепской деревни. А потом девушки долго смотрели телевизор.

Понедельник всё же наступил. И наступил он, согласно графика, секунда в секунду. Риточка привычно спешила на работу. Прохладное утро подгоняло и звало на подвиги. Помня субботние чудеса, Риточка надумала их повторить.

Глава 8. Чехарда в жизни, и раздрай в голове.

Наступил понедельник, и Риточка снова уселась за рабочий стол. Красиво разложила канцелярские предметы. Словом всё приготовила для упорного труда. Устроилась поудобнее на стуле, активно поёрзала вначале. Спинка прямо. Ножки на ширине плеч. Руки положила параллельно соответствующе слева и справа от книги учёта, что принялась обсчитывать ещё в субботу. Медленно закрыла глаза. Посидела минутку крайне сосредоточенная зажмурившись. Открыла глаза. Включила калькулятор. Королевским взглядом окинула цифры, что надо было упорядочить. Ничего не произошло. В голове — полный вакуум. А-а! Надо начать считать! Риточка принялась считать числа из первой строки. Снова зажмурилась. Снова широко распахнула глаза. Внимательно оглядела стол. По-прежнему ничего не происходило. Никакого движения. Никакой ряби. И цифры не прыгали, не покидали насиженных мест. Посмотрела на подоконник. Цветы в горшках привычно оживляли строгий интерьер бухгалтерии. Рябью картинка не покрылась. Станиславовна как считала на калькуляторе, так и продолжала сосредоточенно трудиться дальше. Риточка разочарованно вздохнула. Делать нечего. Пора начинать щёлкать и ей калькулятором, как в старые добрые времена. Девушка вздохнула ещё раз. Дар как пришёл, так и ушёл. И нечем больше Вале хвастаться. И снова в перерыв чаёвничать пришла агрономша. И снова что-то сбивчиво поясняла, делилась новостями. Ну, захотелось даме посплетничать. Что тут такого?

— В воскресенье, вчера то есть, на нашей ферме вечером дойка сломалась. Всё намертво встало. И Иванов-зараза запил! И знаете, кто отремонтировал оборудование? — словно массовик-затейник Татьяна Ивановна сделала паузу.

— Слесаря с выходного выдернули? Ну, как водится, — подала голос Валентина Ивановна. Обычно она не очень интересовалась фермерскими казусами.

— Не-а, не угадала. Ванька Майский залез в механизм и что-то там подправил. Дойка и заработала, всем на удивление.

— Ванька Майский? Он же дурачок! — подивилась Станиславовна.

— Значит, не совсем дурачок, — авторитетно заступилась за найдёныша Валентина Ивановна. Риточка предпочитала в такие разговоры не влезать. Вот и сейчас она скромно молчала. В этой истории с Майским не всё было понятно. Что-то здесь не так. Все чудеса происходящие с девушкой случались, когда Ванька Майский пробегал рядом. Это он катализатор всех преображений?

Когда незаметно подкралось обеденное время, Риточка заглянула к зоотехникам. Зоотехник Валенитина присутствовала в кабинете. А это случалось нечасто.

— Привет! Обедать пойдёшь?

— Пойду, — Валентина живо вскочила и побросав в сумку блокнот с ручкой, отправилась домой вместе с Риточкой.

— Говорят, что Ванька Майский дойку отремонтировал, — как бы невзначай попыталась завести разговор бухгалтерша.

— Разве? Я думала, что слесарь с мастерских по ремонту тракторов починил. А кто сказал про Ваньку?

— Татьяна Ивановна на хвосте принесла.

— Ну, тогда не враньё. Наша Ивановна непроверенную инфу не распространяет. Тебя Майский опять нацеловывал? — не удержалась Валечка от шпильки.

— Нет. Не нацеловывал. Я его сегодня даже ещё и не видела, — смутилась бухгалтерша и тут же помрачнела.

— А хочешь его увидеть? — хихикнула Валентина.

— Скажешь тоже! — возмутилась Риточка. В этот день девушки больше тоже не виделись. Риточке было стыдно признаться даже самой себе, что какой-то Ванька Майский её зацепил. Ей очень хотелось увидеть парня ещё раз. Увидеть и убедиться в собственных чувствах. Конечно же, парень вовсе не Ванька и не Майский, а неизвестный субъект. А вдруг он турист, который нечаянно заблудился? Вдруг вообще иностранный подданный? Там богатенькие любят инкогнито по земному шарику кататься. Или даже принц? А, может, и королевич? Вдруг парень очухается от своих потрясений и до того очаруется бухгалтершей, что увезёт её с собой на историческую родину? И станет тогда простая советская девушка членом какой-нибудь там королевской семьи. Или не станет? Вообще, такое хоть возможно? И Ванька Майский уже виделся современной советской девушке совсем по-другому. В мечтах у девицы найдёныш щеголял в дорогущем смокинге. Такие элегантные смокинги, Риточка видела только в кинофильмах. На ногах у него уже были начищенные до блеска штиблеты. И сам он лучезарно улыбался ей и только ей, Риточке. Вот только глаза. Эти глаза, словно дырки в заборе, непонятные и почти нечеловеческие, не внушали большого доверия. Эти странные глаза Риточке захотелось прикрыть стильными солнечными очками. От небольшой детальки образ заморского королевича только выиграл. Стал ещё ярче, ещё притягательнее. Рядом с ним Риточка представила хрупкую миниатюрную девушку с осиной талией. Девушку она мысленно нарядила в длинное платье с кружевным подолом. Какого цвета платье? Да пусть будет голубого. Риточке всегда нравились вещи небесно-голубого оттенка.

Риточка вздохнула и вернулась к суровой действительности. Сейчас в реальности Ванька Майский бегал на ферме и по сменно прибирал навоз в коровнике. А Риточка в скромном рабочем платьице обсчитывала чужую заработную плату с помощью современного калькулятора. Собственная зарплата отличалась скромностью. А жить хотелось красиво. И какая девушка не мечтает о завидном женихе, который решил бы все её финансовые проблемы? Ну и о серёжках золотых девчонка мечтала. Мечтала ходить по улице посверкивая камушками в ушах. И не важно, какого цвета будут эти камушки. Во вторник Риточка снова безуспешно пыталась включить те самые субботние суперспособности, что мелькнули и исчезли. А вечером она смотрела у Валентины детектив про Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Риточка любила читать детективы Конан Дойля. Ну а теперь и вообще состоялся подарок судьбы — сняли череду фильмов по произведениям обожаемого писателя. Вале по счастливой случайности тоже нравились детективы. Да и кому они не нравятся?

Когда закончился фильм с захватывающим круто закрученным сюжетом, и замелькали многочисленные титры, Валя выключила свой чёрно-белый агрегат. Цветные телевизоры только ещё входили в моду, и были большинству населения ещё не доступны.

— Вот тогда жили интересно, — одобрила фильм Валя.

— У них каждый день приключения, а мы тут от скуки дохнем, — заныла Риточка.

— Говори за себя. Мне на работе приключений за глаза и за уши хватает.

— Что у тебя случилось?

— Да я на доярок накричала, что коровы стоят грязные. Ну, они скотинку и намыли из шланга, — хихикнула строгая и неприступная на работе Валентина.

— Из шланга коров намывали? Во дают! А ты? — захахала в голос Риточка.

— А я сделала вид, что так и должно быть.

— И ни одна корова при этом не пострадала, — продолжала всхлипывать от смеха бухгалтерша.

— Хочешь жить интересно?

— А что, есть варианты?

— Бросай свои бумажки и иди ко мне телятницей.

— Я не умею телятницей.

— Да не беда! Научим, — Валечка хитро посмотрела на подругу. Та поперхнулась чаем.

— Не надо мне таких приключений, — разом посерьёзнела Риточка.

— Ну и сиди среди своих бланков! Не быть тебе творцом светлого будущего, не быть тебе животноводом, — поставила вердикт Валентина.

— Нравится мне моя работа. Только зарплата маловата.

— Ну да, ну да. И приключений не бывает. Тогда тебе прямая дорога замуж.

— А почему замуж?

— А куда ещё? Всё остальное у тебя имеется. И куча времени у тебя имеется свободного и девать тебе его явно некуда.

— Это так заметно? — почему-то огорчилась бухгалтерша.

— Большинство современных девушек хотят замуж, — повернула на попятный зоотехник.

— Огород заведу, — бросила ненароком Риточка.

— Ну-ну, заведи. Честно говоря, я не представляю тебя в огороде. Ты хоть элементарно морковку от свеклы отличить можешь?

— Отстань от меня! А вообще, я дома маме помогала с огородом. Как-нибудь разберусь, — совсем расстроилась Риточка. Ей неожиданно представилось, как Риточка кормит Ваньку Майского яичницей. Почему яичницей? Яичница — это Ритино фирменное блюдо. Не то, чтобы девушка совсем не умела готовить, но яичница у неё получалась лучше всяких там супов и запеканок. Ещё она умела превосходно тушить овощи. Ну это она сама так считала. Своим овощным рагу Рита никого ещё не потчевала. Рецепт у Риты был авторским.

Ночью Риточке приснился Ванька Майский. Во сне он целовал Риточку страстно и в губы. Девушка млела от счастья. Её сердечко трепетало и замирало от восторга и торопилось замереть навсегда. Навсегда Риточке не хотелось, и потому она проснулась. Она резко вынырнула из этого замечательного сна. Долго лежала в постели не двигаясь, наслаждаясь послевкусием. Потом истошно заорал будильник. Пора идти на работу. Ну и была ещё надежда на встречу с Майским. Была середина недели — среда. Риточка снова сделала попытку оживить свой непонятный дар. Над столом пробежалась уже знакомая рябь. Цифры в ведомости с готовностью размылись, почти стёрлись. Риточка от радости немножко приподпрыгнула на стуле. Стул жалобно скрипнул. А потом, потом всё вернулось на свои места. Всё стало таким, как было. Дар в Риточке мигнул и пропал. Может быть и навсегда.

За будничными делами незаметно подкатила любимая суббота. Ваньки Майского по-прежнему нигде не наблюдалось. Пару раз на улице бухгалтерша видела похожего человека, но подойдя ближе понимала, что обозналась.

— Пойдёшь на танцы? — во время обеда девушка встретилась с Валентиной. Та зазывно улыбалась.

— Ну пошли, сходим, — покорилась обстоятельствам бухгалтерша. Скромная, порой даже робкая Риточка редко ходила на танцы. Но уж, если туда попадала, то отрывалась по полной программе. Девушка прекрасно чувствовала ритм музыки и отдавалась волнам мелодии. Риточка могла без устали танцевать хоть всю ночь напролёт. Может, она и нравилась местным парням, не могла не нравиться. Риточка с удовольствием танцевала, но не могла запомнить лица парней. Не срабатывала у неё память на лица. Хоть ты тресни! Да ещё она с Юркой встречалась. Что было, то было. Теперь обстоятельства изменились кардинально. Девица она свободная и открыта для предложений руки и сердца. Мечта о прекрасном принце Ваньке Майском канула в лету. Негоже комсомолке мечтать о другой, пусть и волшебной стране и о её королевиче. В мужья надо выбирать своих проверенных парней.

В субботу ровно в двадцать один ноль-ноль бухгалтерша зашла за Валентиной, и они отправились на танцы в местный сельский клуб. Деревянное здание, высокое слегка поскрипывающее, словно для порядка, ступени вели прямо в тамбур. Двери на пружине. Тамбур. Ну а там фойе, общий зал. Полумрак для романтики. По стенам и под потолком развешаны разноцветные лампочки. На сцене обосновалась аппаратура. Довольно скромная аппаратура — магнитофон с бабинами и большими, основательными такими колонками. Звук обволакивал весь небольшой зал. По стенам висели красочные плакаты. Риточка повернулась и разглядела у себя за спиной плакат с цветущими гроздьями сирени. Алые буквы словно написанные кровью мерцали:"Любовь, комсомол и весна!» Риточка немного поправила своё платье и отправилась в круг танцевать под быструю музыку. Валечка уже кайфовала. Можно было преспокойненько наплясывать до самой полуночи. И вход недорогой — всего пятьдесят копеек. Дёшево и сердито, как говаривала её бабушка. Всё равно надо было каким-то образом размять уставшие плечи, скинуть груз трудовой недели. Следующий танец оказался медленным. Риточку подхватил и увлёк танцевать смутно знакомый парень. Кажется, он в колхозе на большом грузовике разъезжал. Риточка поискала глазами в толпе Валечку.

Валентина плясала с агрономом Сашкой. Он давно вокруг девушки увивался, обхаживал. В большом хозяйстве было три агронома. Сашка совмещал должность агронома с секретарём комсомольской организации колхоза. Валечка вела себя с Сашкой, как с давнишним приятелем. Вообще, Риточке показалось, что по характеру Валечка и Сашка были чем-то схожи. Кавалер явно нравился Валенитине, но у девушки были свои планы на жизнь. Она мечтала отработать положенные три года и вернуться на родину. Ей хотелось жить рядом с родителями. Да и там в габаритном хозяйстве возле областного центра ей больше нравилось. Там, в том огромном и очень красивом городе сейчас где-то обитал её жених. Тот жених время от времени на короткий момент возникал в её жизни. Он звонил Вале на рабочий телефон.

— Валечка, золотко! Давай забудем то недоразумение! Давай начнём всё сначала…

Голос такой знакомый, такой родной. И так хотелось уступить, поддаться на уговоры, что в глазах сразу закипали непрошенные слёзы. Валентина не в силах хоть что-нибудь сказать, в бешенстве бросала трубку. Её голос всё равно бы предательски дрогнул. А всего неделю назад Игорь позвонил и успел немного с ней побеседовать. Мерзкий телефон словно был заодно с её личным предателем. Словно телефон был лично заинтересован в этом непростом для Валечки разговоре.

— Валентина, ты моя единственная и неповторимая! Я не могу без тебя. Можно, я к тебе приеду? Просто так приеду, в гости? — молил далёкий голос. Она молчала, но и трубку не могла положить на рычаг. Видимо не всё умерло в её девичьем сердце. Искорка ещё чего-то теплилась.

— Или к тебе нельзя? У тебя уже «шкаф» в труселях по квартире рассекает?

— Все мои шкафы деревянные и стоят дома, не двигаются! — заорала Валентина опомнившись и бросила трубку на рычаг. Вот после этого разговора Валентину и понесло на танцы развеяться. Девица пошла в отрыв от производства. Она надела на танцы своё праздничное шёлковое платье тёмно-синего цвета. На шею навесила тоненькую золотую цепочку со скромным кулончиком в виде сердечка. После медленного танца потянулась череда быстрых. Музыка задавала энергичный ритм. Риточка только рада была попрыгать под треск барабанов. Хотелось выплеснуть накопившуюся энергию молодого тела. Телу явно не хватало физической нагрузки. Ведь у неё, так называемая, «сидячая работа». Валентина тоже отплясывала, будь здоров. Её шикарное шёлковое платье колыхалось вокруг ног. Валечка только довольно улыбалась. Босоножки на шпильке ей тоже не показались помехой для ритмичных танцев.

Перед глазами Риточки мелькали знакомые всё лица — женские и мужские. Среди мужских весёленьких и вполне себе довольненьких индивидов прекрасного королевича явно не наблюдалось. Да и шут с ним! Хотя бы Ванька Майский заглянул на танцы! Риточке захотелось посмотреть, насколько «дружит» с музыкой этот нескладный человек. Но найдёныш похоже не очень интересовался местными развлечениями. Печально. А с чего это, собственно говоря, Риточка решила, что Ванька надумает сходить на танцы? Да, ни с чего. Она же притащилась развлекаться под лёгкую музыку.

Потом они с Валей вышли на воздух. Подышать. Их встретил радушный тёплый вечер. И даже этот тёплый воздух показался долгожданной прохладой после разгорячённого танцевального зала. Риточке хотелось вдыхать эту вечернюю свежесть, вдыхать бесконечно. И смотреть на звёзды, которые только ещё зажигались.

— Ой, кусаются заразы! — пропищала Валечка и звонко хлопнула себя по лбу. Только тут Риточка заметила, что вокруг её тоже вьются злющие комары.

— Вот, кровососы! — Риточка принялась усиленно отмахиваться от насекомых.

— Пошли обратно, — скомандовала Валентина, и обе девушки ринулись в клуб.

— Девчата, вы куда? — в дверях они столкнулись с развесёлым агрономом Сашкой. Сашка тут же забыл, куда направлялся и подхватив Валечку под руку, умчал в зал танцевать. От Сашки резко пахнуло спиртным, объясняя его чрезмерную весёлость.

Риточка дёрнула плечиком. Танцевать ей пока не хотелось. Надо было передохнуть чуток, привести чувства и мысли в порядок. Совершенно домашняя девочка во взрослой жизни почти потерялась. На работе к коллективу бухгалтерии она быстро привыкла, а вот к суматошной колхозной жизни с её постоянными разудалыми праздниками, а также всяческими собраниями приспособиться было куда сложнее. Также девушке было проблематично запомнить вечно снующих по делам селян. Она честно пыталась запомнить хотя бы соседей.

А сейчас Риточка присела на один из стульев, что были расставлены вдоль стен. Подбежали запыхавшиеся от танцев доярочки с фермы. Они хихикали, фыркали, о чём-то перешёптывались. Прибежали, передохнули, ещё немного потанцевали. А потом и вовсе заметив на танцах зоотехника, предпочли удалиться.

— Что это с девочками? — спросила Риточка у Вали.

— Ерунда! У них утренняя дойка очень рано. Почти на заре. Вот и убежали, чтобы поспать немного.

— Они тебя испугались, да?

— А-то! Я же зоотехник, и у доярок в авторитете! — Валечка встала в позу начальника. Девица гордо задрала голову и упёрла руки в бока. Вот!

— А ты их можешь наказать?

— Премии лишу! — потащила за руку в танцевальный круг Валентина. Риточка покорно поднялась с жёсткого деревянного стула.

— Аргумент, — пробормотала себе под нос Риточка.

— Что? — не поняла зоотехник.

— Давай танцевать!

Время увеселений быстро закончилось. В полночь, словно Золушки, девицы пробирались домой. Темнота ночи мягко окутывала деревню. Кое-где горели уличные фонари. Ярче всего был освещён двор мастерских. Или там ещё работали? В сторожке тоже тускло горел огонёк. Сторож не должен был спать. А он и не спал. Дверь сторожки распахнулась и оттуда выглянул мужичок. Он вышел покурить и полюбоваться на звёзды, а может, просто проверить охраняемый периметр. Ну или погоду посмотреть. Стоял, курил и смотрел куда-то вверх.

— Пошли уже, Риточка! Комары заели! — потащила домой подругу Валентина. Тутже рядом нарисовался агроном.

— Девочки, я вас провожу. А-то вас ещё серый волк в лес утащит, — балагурил Сашка. Он ввинтился между девушек и подхватил обеих за руки. А тут и спасительный ветерок подул и унёс с собой стаю комарья. Риточке тоже не очень нравилось их зудение. Словно на миниатюрных скрипочках пиликали феи. Ещё бы эти феи не кусались премерзко и больно! И кровь они пьют, гады!

— Девчоночки, милые вы мои! На следующий выходной особо ничего не планируйте.

— Почему? — возмутилась Валентина. Она куда-то собиралась сходить или съездить, ещё раздумывала куда.

— Да потому, Валюшечка, что мы все идём на субботник! — тоном знаменитого фокусника объявил Сашка.

— Какой ещё субботник? — удивилась Риточка. Она только территорию в конце апреля от мусора прибирала. При чём дважды. Первый раз она подграбывала жухлую траву около конторы, а второй раз собирала мусор и сгребала прошлогоднюю траву вокруг своего дома, ну где последнее время проживала. А тут ещё один субботник! Да ещё и летом!

— Мы идём на ферму в Кобелёво.

— Зачем? — удивилась теперь уже зоотехник.

— Как зачем? Надо мусор убрать, подмести полы и настилы, кое-что помыть и подкрасить, — бодренько перечислял Сашка.

— Почему я об этом узнаю последняя? — рявкнула недовольная Валечка.

— Вообще-то первой. Это председатель распорядился устроить субботник. Сегодня вечером вызвал меня по рации и распорядился, — парень посмотрел на часы. — Нет, уже вчера после обеда к нему пришла эта гениальная идея.

— И почему она пришла? — подала голос в конец обиженная Валентина. Она же зоотехник и считала, что вправе узнавать такие вещи первой.

— Да по смете все деньги на строительство и оборудование фермы уже выбраны. Денег на эту статью расхода главбух больше не одобрит. А запускать-то надо! — серьёзным тоном закончил фразу Сашка. Шуточки-прибауточки закончились.

— Ну надо, так надо, — поддержала агронома Валечка. Риточка только молча кивнула. Она не была бунтаркой, да и прекрасно понимала, что хозяйству в этот раз, впрочем как и всегда, надо было расширяться.

Добрели до дома, где жили наши девушки. Жили рядом, но в разных подъездах. Остановились у Валиного подъезда. Забавляла короткая летняя ночь. Скоро, уже очень скоро начнёт загораться заря. А небо такое интересное! Расставались неохотно. Могли бы всю ночь тусить. Это в хорошей-то такой компании… Но пора остановиться и оставить немного энергии на дела воскресные.

— Девчата, встретимся завтра, то есть уже сегодня в десять ноль-ноль у сторожки. Ну, пока!

— Пока! — звонко отрапортовала Валечка.

— Пока-а, — зевок накрыл прощальное слово у Риточки. И вечно так у неё нескладно получается!

И утром почти проспала. Чаю хлебнула с батоном. Одевалась почти бегом. Хорошо ещё, что о причёске не надо задумываться. Тряхнул кудряшками, и всё путём! Глаза красить? Фу! сегодня выходной по всем статьям. Ну кофточку вязаную надо не забыть. Лето летом, а в дороге всякое может быть. Кошелёк, сумка под лимонады и квасы. Алкоголь Риточка не употребляла почти вообще. Не принципиально, а просто так воспитана была. Стыдно ей было показаться на люди «под градусом». Она считала себя в первых рядах комсомольской молодёжи и старалась не выглядеть перед лицом товарищей смешной и жалкой.

Глава 9. Оживший праздник древности.

Прохлада утра, робкие солнечные лучи и порывистый ветерок окончательно разбудили девушку. Хлопнула тугая дверь. А вот и Валюшка выскочила из своего дальнего подъезда.

— Ну, пошли! — вместо приветствия задала тон Валентина. Она шагала споро и размашисто. Риточка семенила чуть сзади. Когда они добрались до сторожки, в автобусе уже сидело несколько человек. На праздники обычно выезжали не обременённые семейными узами люди. Короче, в основном молодёжь собралась. Постояли ещё немного и в назначенное время тронулись. Ехали немного больше часа. Дорога оказалась хоть и не полностью заасфальтированной, но вполне себе нормальной. Трясло, но в меру. Риточка даже исхитрилась немного подремать. А что? Сиденье удобное. Вот только голова болталась в разные стороны. И пыль присутствовала. Ну лето же, не зима! Деревни мелькали, как в калейдоскопе. Между деревеньками расстояние было совсем небольшое — парочка километров. Ну, и в самих населённых пунктах был проложен асфальт. Видимо готовились к тому, чтобы заасфальтировать всю трассу. Этот момент истины Риточку мало трогал. Она не рвалась углубляться в самые глухие уголки района. Ещё совсем недавно девушка намеревалась переехать в противоположную по карте района сторону. Подумать только! Ещё какой-то месяц назад бухгалтерша мечтала о жизни пусть и в небольшом, но всё же городе. Не срослось. Риточка прикрыла глазки. Ей и здесь неплохо. Она могла попробовать пожить в любой из этих деревенек. Условия везде были практически одинаковые. Везде стояли вполне комфортабельные коттеджи. Удобства коммунальные везде были стандартные. Медицина, детсад, школа на одном уровне. Риточка в какой-то момент потеряла контроль над действительностью.

И вот уже за окном автобуса забегали избушки на курьих ножках. Резные расписные такие избушечки. А в небе над самым автобусом вдруг пролетела не кто иной, как сама баба-Яга в ступе. Баба-Яга гордо восседала в деревянной ступе и приветливо махала метлой на длинной палке. Риточка в этот момент лёгким движением руки поправила на голове тяжёлую золотую корону.

— Ну, ты и дрыхнуть! — прозвучало где-то чуть повыше левого уха оттуда, где сидела Валентина.

— Подъезжаем! — возвестил чей-то противный голос. Рита протёрла кулаками глаза. Молодец, что не накрасилась! За окном ещё мелькали придорожные кусты. И зачем её растормошили? В этот миг где-то совсем невдалеке проплыла полуразрушенная часовенка. И снова полезли на дорогу кусты ивняка.

Деревня за окошком открылась как-то сразу, будто её включили. Дома, дома…

Красивые, совсем несовременные типовой застройки коттеджи, а здания, что строились на века. Старинные дома. Автобус проехал всю деревню и высадил путешественников на специальной большой открытой со всех сторон площадке. Тут и помост был организован для культурно-увеселительной программы. И палатки торговые выстроились в ряд. Устроители праздника активно регулировали работу микрофона.

— Раз-с-с! Раз-с-с! Как меня слышно? — пробиваясь сквозь треск и посторонние шумы орал на все лады ведущий празднества.

— Одни названия деревень чего стоят. Куя, Пондола, Янголохта — это всё названия пришедшие к нам из глубины веков, — с готовностью зарокотал Сашка-балагур, добровольно выступая в роли экскурсовода. Он не долго думая, подхватил Риточку и Валечку под ручки и поволок куда-то вдоль торговых рядов.

— Александр! — попыталась взбрыкнуть Валентина. — Мы вообще-то сюда приехали в надежде чего-нибудь купить.

— Ещё успеете! А сейчас по традиции мы пойдём пить чай с пряниками! О чём я рассказывал? Ах, да! В те далёкие времена принято было давать поселениям звучные названия. Янголохта — звучит, как грохот камней, скатывающихся с гор.

И тут Сашка примолк. Запустили официальную культурную программу. Пели народные песни, ансамбли наплясывали на помосте в старинных расписных костюмах. Пели на тягучем непонятном языке, но пели очень красиво. Странно было слушать в глубинке России иноземную речь. Странно и загадочно. Риточка заслушалась. Вокруг снова люди. Идти втроём стало совсем неудобно, и Риточка отцепилась от их общего кавалера «на двоих». Пошла немного сзади. Сашку и так было хорошо слышно.

— А вечером согласно утверждённой в районе программы увеселения, будут жечь костры и прыгать через них. Вот! А ещё будут прямо на костре в большом чане варить уху, — продолжал пояснять Сашка. Потом Риточка нечаянно отвлеклась и потеряла из виду своих спутников. Девушка бродила между палаток с напитками и открытыми столами с народными сувенирами и поделками. Повсюду продавалась очень красивая расписная посуда из дерева или из обожжённой глины. Все изделия отличались яркостью и вызывали невольный всплеск радости. Хотелось купить всё и разом. Это было безумие. Поделки манили, звали к себе, буквально в руки прыгали. Над головами после народных мелодий плыла из магнитофона бодрая музыка. Потом до кучи запела Алла Пугачёва. Из динамиков её голос вырывался мощными волнами и заставлял дёргаться в такт музыке. В толпе всё больше стали попадаться люди наряженные в народные костюмы. Риточка уняла дрожь в руках и просто купила четыре бутылки кваса. Она его очень любила. Ну, ещё она выбрала для себя бусики из дерева. Очень нарядненькие в духе праздника бусики. Тут же надела себе на шею купленные бусы. Всё купить невозможно, но кое-что для себя можно было позволить. Потом она устала от множества вокруг людей, соблазнов и громкой музыки. Риточка отправилась к стоянке искать автобус. Повертела головой, словно сорока. Всё-то ей хотелось разглядеть.

К стати, чай с пряниками на свежем воздухе ей очень понравился. День был нежаркий, и стакан горячего чая совсем не помешал. Они втроём сидели за грубым деревянным столом на такой же деревянной лавке. Лавка показалась ей очень высокой. Риточка поджала ноги, они не доставали до земли, и легко поболтала ими в воздухе. Как в детстве. Ой, проказница!

Это потом уже, немного освоившись, Риточка рискнула отстать от весёлой парочки Вали с Сашей. Это потом она нечаянно чуть не налетела на бабульку в расписном наряде. Бабулька шарахулась от Риточки, словно увидела привидение. Громко сказала «стригой» и что-то гортанно забормотала себе под нос. Она пялилась на Риточку с ужасом в глазах. На шум подлетела высокая голубоглазая девица, подхватила старушку под руку. Улыбнулась Риточке:

— Вы простите бабушку. Она у нас старенькая и со странностями.

— Что она сказала?

— Ничего стоящего внимания, — занервничала вдруг девица. За разговорами она пыталась оттащить бабулю подальше.

— Она сказала, что на вас печать вампира, — над головой Риточки раздался спокойный женский голос. Девушка обернулась и увидела рядом с собой высокую статную женщину с открытым лицом славянской внешности. Та в свою очередь рассматривала бухгалтершу. Незнакомка не испытывала и тени смущения. Неловко себя почувствовала, напротив, Риточка. Она никогда не была большой любительницей общения с малознакомыми личностями. А тут ещё и тема такая непонятная да и малоприятная. Вурдалаки на Руси не считались приятной компанией. А она тут при чём? Какая ещё печать вампира?

— Что такое печать вампира? — конечно, совсем не вежливо было допытываться у совершенно незнакомой женщины, но Риточка не смогла сдержать собственное любопытство.

— Это своего рода метка. В вашей жизни присутствовал вампир, — совсем буднично, словно они разговаривали о погоде, ответила незнакомка.

— Это плохо?

— Нет, если вы с ним больше не будете общаться, — ответила спокойно дама и пошла своей дорогой. Риточка не успела задержать незнакомку, та тут же затерялась в ярмарочной суматохе. Колоритную бабулечку тоже уже внучка утащила в неизвестном направлении. Рита, Риточка, Ритуля, Маргарита Николаевна стояла в растерянности посреди праздника.

Девушку вдруг всё совершенно перестало интересовать. Она направилась прочь от толпы и необычайно быстро нашла свой автобус, хотя техники вокруг было «немерено». Водитель, по счастью, оказался на месте. Он открыл дверь и впустил девушку. Риточка без сил плюхнулась на нагретое солнцем сиденье. Что дальше? Дальше захотелось прикрыть глаза. И тут ей померещился совсем рядом в опасной близости не кто иной, как Ванька Майский! Риточка тут же передёрнула озябшими плечиками. Захотелось горячего чая, но поздно. Автобус стал наполняться довольными выгодно отоварившимися колхозниками. У каждого в сумке что-то лягалось.

— Вот ты где? А мы тебя ищем! — поругалась немного на подругу Валентина. В этот раз на заднее сиденье Сашка утащил Валентину и там продолжал забавлять её своими многочисленными байками. А Риточка всю обратную дорогу бездумно пялилась на мелькающие за окном придорожные пыльные кусты, да разглядывала разномастные сельские дома. Иногда в стороне мелькала двухэтажная кирпичная контора очередного небольшого колхоза. Чем они отличались от остальных зданий? Алым флагом, что развевался высоко на крыше. Над каждым сельским советом тоже алел флаг. Но здания сельсоветов обычно были поскромнее и в деревянном исполнении. Просто деревянные крашеные домики, и чаще всего они были в голубом цвете. Модненький нынче цвет для зданий. И вообще, деревня от деревни мало чем отличалась. Здания магазинов тоже строились стандартно. Иногда мелькали кладбища с железными оградками и витиеватыми крестами. Рядом иногда неспешно проплывали в гуще зарослей заброшенные полуразвалившиеся церквушки. Будничная современность перекликалась с таинственной древностью.

В их Никанове тоже за деревней стояла церковь. В неё было страшно зайти и вовсе не потому, что купол давно развалился. От стен, от самой кладбищенской землицы исходило что-то пугающее. Информация о чём-то непоправимо страшном таилась в этих стенах. Даже в самый жаркий день рядом с разрушающимися стенами было прохладно. Яркие солнечные лучи застревали в пустых глазницах окон и не могли полностью осветить внутренности павшего в неравном бою некогда шикарного храма. Риточка не раз была около церкви, но не могла себя заставить перешагнуть порог храма. Не сумела преодолеть страх перед неизвестным. Как и сейчас.

Девушка замкнулась в себе, пытаясь «переварить» встречу со странной бабкой. Может, она просто сумасшедшая? Бабка, не Риточка. Хотя и Риточка чувствовала себя немного не в себе. Зачем придавать так много значения какой-то случайной встрече? Почему вокруг бабулечки вдруг образовался некий ореол загадочности? Может, из-за вышитого символикой народного костюма? И на голове у бабульки вместо беленького скромного платочка красовалась яркая затейливая шляпка.

Автобус подкатил к Никанову. Едва он остановился у сторожки, как народ потянулся на выход. Александр споро подхватил Риточку под ручку. С другой стороны он к себе подцепил Валюшку-верную подружку. Парень повёл девушек к дому. Провожальщик продолжал бойко пересказывать историю края.

— Наши северные народы издавна умели великолепно строить жилые дома. Вы только представьте! Строили из векового дерева прекрасные просторные здания. Использовали так называемые корабельные ели. И ведь без единого гвоздя! — свои покупки Сашка сложил в рюкзачок и свободными руками поддерживал уставших спутниц. Девушки шагали молча, а парень продолжал рассказывать:

— До сих пор попадаются заброшенные деревеньки с уцелевшими резными хоромами.

— А куда люди делись? — поинтересовалась Риточка.

— А шут их знает! Разъехались, разбежались, кто куда. Времена меняются…

— Это называется естественной миграцией, — просветила друзей Валентина.

— Вот и пришли, — пискнула Риточка. Александр цепко держал девушек под локотки и не намеревался отпускать.

— Жду вас, девушки, в среду после работы на собрании, — парень лучезарно заулыбался.

— Каком ещё собрании? — насторожилась Валентина и резко выдернула у парня свою руку.

— Комсомольское собрание в пять часов в клубе.

— Что сразу после работы? И даже чаю не попьём? — заныла Риточка.

— Раньше начнём, раньше закончим, — лаконично ответил Сашка.

— В воскресенье ещё и субботник. Ну и неделька борзая, — поджала губки Валечка.

— Ну, на собрании пробежимся на летних задачах и всё. А субботник всего на пару часиков, ничего страшного. Всей толпой навалимся, — вкрадчиво уговаривал девчат комсомольский вожак. Потом он попрощался и отправился домой, вполне довольный собой и поездкой. Он был местным и проживал с родителями на старой улочке.

— Пойдём, окрошку сбацаем, — предложила Валечка и красноречиво кивнула в сторону своего подъезда.

— Пойдём, у меня как раз квас куплен, — Риточка осторожно брякнула бутылками в матерчатой сумке.

— А у меня дома огурцы солёные. Зелень в огороде нарвём у соседей. Они разрешили немного брать.

— Яйца сварим. У тебя дома яйца имеются? — осведомилась лениво Риточка. Сегодня она была согласна на окрошку и без яиц.

— Парочка найдётся, — беспечно махнула рукой Валечка, и они приступили ко второй половине выходного дня.

— Сашка хороший парень, — нахлебавшись вкусной окрошки завела ни к чему необязывающий разговор Риточка.

— Да, хороший.

— Что у тебя с ним? — дипломатия не являлась сильной стороной Риточки.

— Ничего у меня с ним. Мы просто друзья.

— Не клеится? — посочувствовала Риточка.

— Понимаешь, у нас схожие характеры. Мы, как люди одного полюса. Мы, как два плюса, которым не притянуться друг к другу.

— Это как? — не поняла Риточка.

— Это работать вместе удобно, дружить интересно, ну а большего не дано. Нет между нами той самой романтичной искры, — в голосе Валентины сквозила печаль. Один раз она уже обожглась, и рана ещё не затянулась до конца.

— Ну ещё повезёт. Встретишь свою половинку.

— У тебя, кажется, тоже сердце не занято, — Валечка хитро прищурилась.

— Мне ещё рано, — насупилась Риточка.

— Всё тоскуешь по своему Юрке?

— Нет, не тоскую.

— А что тогда?

— Боюсь новых встреч и новых расставаний. Не спрашивай больше. Просто боюсь.

Вот и поговорили про любовь. Отчего так? Может, девицы устали от ярмарки деревенской?

Воскресенье плавно перетекло в понедельник. Риточка чувствовала себя отдохнувшей и с новыми силами прибежала в контору трудиться. После такого разбитного воскресенья Риточке унылый понедельник показался просто спасением. Привычная сосредоточенная тишина бухгалтерии. Сонный шелест страниц гросбухов. Девушка с воодушевлением принялась за текущую работу. Ей в этот раз доверили обсчитывать бланки использования горюче-смазочных материалов. Привычная работа, размеренные действия успокаивали, настраивали на мирный лад.

Понедельник тихо прошуршал над Риточкиной головой. Она ещё была под впечатлением вепской ярмарки. Деревянные расписные бусики оживляли строгое платье из бязи загадочного пепельного оттенка. Девушка обсчитывала числа большие и маленькие, а на лице её блуждала счастливая улыбка. И чему она радовалась? Вся жизнь Риточки, как и жизнь большинства людей в стране, отличались размеренностью и будничной серостью. А тут такое событие! К ней подходит бабулечка в расписном народном передничке и ей что-то «булькает» о вампирах. Ах, Риточка ощутила себя в сказке северных народов. Там на севере рождались сказания о странном племени, что позволяли себе употреблять человеческую кровь. Все эти истории девушка считала ужасными, но и вместе с тем безумно загадочными. Печать вампира — это звучало так феерично. Даже и в переводе романтично.

А потом и вторник ничего новенького Риточке не принёс. Подкатила среда. Её размеренное течение нарушило предстоящее комсомольское собрание. К счастью, эта «радость» случалась довольно редко. Работающие комсомольцы — люди занятые. Да и кому нравится просиживать штаны на собраниях? Пожалуй, никому. В этот день Риточка безумно стремилась поскорее отбыть домой. Всё её тело стремилось домой, туда где блаженная прохлада. Туда, где каждая вещь находится на своём месте и принадлежит лишь ей, Риточке. Прошёл год, а девушка до сих пор радовалась, что минули годы толкотни у туалета в общежитии. Канул в лету и подъём по расписанию вместе со всеми, и отбой по расписанию вместе со всеми. Всё куда-то ушло, рассосалось. Она теперь в полной мере наслаждается индивидуальностью. Сегодня, видимо, наслаждаться будет позже. Она прибежала в сельский клуб. Там обычно и проходили такие сборища юных строителей коммунизма. Вбежала в зал. Поискала глазами Валентину среди собравшихся. Обнаружила подругу где-то в середине зала и пробралась туда на свободное местечко.

— Привет! Ты чего так далеко залезла? Есть свободные места поближе к президиуму, — Риточке надоело протискиваться среди стульев.

— И тебе, добрый вечер! Хочу присутствовать как можно более пассивно.

— Это как?

— Подремать хочу. Жуть, как устала. Работы не впроворот, — на Валю заоглядывались сидящие рядом парни и девчата.

На сцене в это время оживился президиум. За стол уселся Александр — предводитель колхозной комсомольской организации. Он оглядел собравшихся. Поднялся со стула.

— Тишина! Товарищи, позвольте мне начать собрание! — бодренько и громко провозгласил Александр. Выглядел он сегодня презентабельно в синем пиджаке, в джинсах и со значком ВЛКСМ на груди. Даже солидненько так выглядел. А в руках он держал шикарный ежедневник с блестящей шариковой ручкой. Риточка восхитилась Сашкиным умением преображаться в целенаправленного полновесного руководителя. Вне рабочего времени Сашка слыл «рубахой» — парнем, каким и являлся.

— Для ведения собрания необходимо выбрать председателя и секретаря. Какие будут предложения?

— Шишелову Валентину Александровну и Иванову Светлану Юрьевну. — выкрикнули из первого ряда.

— Другие предложения имеются? Нет? Голосуем. Кто «за»? Кто против? Единогласно, — неспешно руководил процессом Сашка и уже не балагур. Риточка подчиняясь стадному инстинкту, подняла руку, голосуя. Она, как все. Да и какие против? Быстрее втянемся в решение неотложных вопросов, быстрее домой пойдём.

— Просила же по-человечески, не трогать, — ворчала Валентина. Она вскочила со своего насиженного места и принялась протискиваться к проходу. Теперь ей предстоит вести всё собрание. Ну, она в этом деле девица опытная. Это Риточка больше специализировалась по ведению протоколов. В техникуме всему этому девушку учили.

— На повестке дня следующие вопросы… — принялась зачитывать насущные проблемы по заранее заготовленной шпаргалке Валентина. Её звонкий чёткий голос заполнил помещение. Риточка «зависла на паузе».

— Поступило предложение отправить на конкурс «Молодого комбайнёра» от лица коллектива нашего хозяйства Бронзова Николая. Кто «за»? Кто против? Принято единогласно!

— По второму вопросу о подготовке к сбору урожая слово предоставляется бригадиру растениеводческой бригады номер два Смирнову Юрию.

— Предлагаю поддержать инициативу безалкогольной территории. На период сбора урожая предлагаю запретить среди комсомольцев распитие спиртных напитков, — бойко затараторил высокий лопоухий парень.

— Ну, ты жук! — подал кто-то голос.

— Всё равно продавать не будут! — заорали из задних рядов. Зал грянул хохотом. Когда все отсмеялись, оратор продолжил торжественную явно заранее заготовленную речь:

— А мы поддержим эту инициативу со своей стороны. Тем более, что продавать не будут.

— Последний вопрос на повестке дня. Восстановление в рядах комсомола Майского Ивана, работника животноводческой фермы. Попрошу Ивана на сцену к трибуне.

Ванька Майский поднялся на две ступеньки и предстал перед собравшимися. Чистенький, ухоженный, с кепочкой надвинутой на глаза.

Риточка до сего момента сидела расслабленная. Она покорно ждала завершения официального мероприятия. Не то, чтобы её мало волновала комсомольская деятельность. Её замечательное сидячее место уже отказывалось находиться на жёстком сиденье стула. «Мозоль бы не намять», — подумалось ненароком Риточке. Большую часть собрания девушка благополучно пропустила мимо ушей. Так, выныривала время от времени из собственных фантазий, чтобы ненадолго присоединиться к коллективу. Всё в порядке? Все живы? Голосуем? И снова где-то бродила по сказочной стране с неимоверно занимательными приключениями. И тут бухгалтер заметила Ваньку Майского около президиума.

— Иван Майский восстанавливается в членстве комсомола, — бойко рапортовала на правах председателя собрания Валентина.

— А разве он был когда-то комсомольцем? — подал кто-то мысль протеста из рядов зала. Все разом затихли.

— И кто это у нас не стал комсомольцем ещё в школе? — Валентина грозно сдвинула брови. В зале пробежал смешок. Действительно, в школе всем детям полагалось вступать в ряды комсомола, и все вступали.

— Осенью Майский направляется на обучение в техникум по специальности механика животноводческого комплекса. Форма обучения — заочная. Имеются вопросы? Возражения? Голосуем. Единогласно, — командовала скоренько Валентина. За день она так наобщалась с животноводами, что еле шевелился язык. При этом общение с людьми отнимало много жизненной энергии.

Глава 10. Беспокойные сердца.

Риточка в упор смотрела на Майского. Он уже не казался таким потерянным и угловатым. Парень, как парень. Вполне даже симпатичный. Не мускулистый, конечно, но жилистый, а стало быть и сильный. И движения у него вполне человеческие, не как у робота. Что она там поначалу придумала? Захотелось Риточке и под кепочку заглянуть. Недаром говорят, что глаза — зеркало души. И какая же душа может блуждать в этой полном элегантности и загадочности тушке? Ванька Майский в этот момент предстал перед бухгалтершей в новом свете. Вполне перспективный парень! С техникумовским образованием он станет неплохо зарабатывать. «Вот теперь с ним можно и отношения завязывать», — мелькнула подленькая мысль. Так она с ним хочет быть только из-за денег? Нет, нет, девице парень интересен был, как человек, как личность. К стати, какой он человек? Вопрос, конечно, интересный…

Риточке вдруг захотелось, чтобы Ванька впился в её губёшки своим большим и очень чувственным ртом. Прямо сейчас при всех и можно даже на сцене. Вот бы зал ахнул! О, как бы она затрепетала в его длинных руках! Как бы она застонала от наслаждения! Все Ванькины непохожести на других парней бухгалтерше показались индивидуальностью. Ванька Майский слез с помоста и затерялся в зале. Движения его были медленными и плавными. Риточка проводила парня глазами. На сердце потеплело от потенциальной близости парня. И вечер уже не казался безнадёжно испорченным.

Вечером пили чай у Валечки. Риточка была неразговорчива. Риточка пребывала в глубокой задумчивости.

— Что с тобой? Что-то случилось? — спросила Валя. По телевизору показывали гардемаринов с песнями, шпагами и любовью, а Риточка слабо на это реагировала. Заболела?

— Я кажется влюбилась, — Риточка подняла на подругу несчастные глаза.

— И кто украл твоё сердце?

— Ванька Майский, — выпалила девица и зажмурилась. Тайна выскочила из неё, как отпущенная на свободу из клетки птичка.

— Ух ты! Не перестаёшь меня удивлять.

— Это почему?

— Ну ты с Ванькой вообще мало общалась. Когда парень успел тебя очаровать?

— Не знаю. Само как-то получилось. Он такой загадочный! — Риточка закатила глаза представляя перед собой Ваньку.

— По мне так, самый обыкновенный человек. Парень, как парень. Да и немой к тому же.

— Я всё время забываю, что он немой.

Риточка осталась при своём мнении. К тому же она была недовольна собой. Она давно научилась абстрагироваться от проявлений агрессивной окружающей среды. Риточка попросту выключала на несколько минут мозг и сидела с пустыми глазами. Сейчас она ругала себя мысленно за лень и малодушие. На собрании ей не хотелось слушать проблемы и их решение. Девушка пропустила мимо ушей половину информации. Теперь она жалела, что упустила возможность побольше узнать о Ваньке Майском. Чего стоило ей задать конкретный вопрос о парне, как о будущем комсомольце? Могла и подговорить кого-нибудь из рядом сидящих что-то спросить о животноводе. Например, могла спросить, сколько ему лет? Могла спросить и о его прошлой жизни. Что он там вспомнил? Нет же, Риточка предпочла со всеми вместе поднять руку для голосования и продремать на стуле.

А вечером, совсем уже поздно пошёл дождь. Он активно шуршал по крышам. Он сделал доброе дело — прибил к земле надоевшую всем пыль. Рано утром девушка вышла на балкон. Всю ночь она крепко спала, а едва проснувшись тут же подумала о Ваньке Майском. В голове сразу зашевелились мысли о странном парне, очень постыдные мыслишки. И провидение словно услышало девицу. Риточка разглядывала синее умытое небо. Моргнула. Перед ней почти вплотную стоял Ванька Майский. Он быстро приблизил к ней своё узкое лицо и осторожно прикоснулся своими губами к губкам Риточки. Он впервые, как помнил себя, как научился подражать среднестатистическому человеку, потрогал ртом чужие губы. Захотелось ему так сделать! И именно с ней, с этой самкой захотелось!

Риточку до пяток пронзило неизведанное чувство. Что это было? Страсть? Любовь? Или попросту, отчаяние? Она поддалась чувству. Риточкино сознание окунулось в чуждую среду и попыталось раствориться в другом человеке. Человеке ли? Морозная капля с губ понеслась по венам и коснулась сердца. Сердце мгновенно сжалось от ледяного прикосновения, замерло. Совсем перестало трепетать. А потом вдруг забилось мощно, всё сильнее разгоняя кровь. Кровь зажглась пламенем, горячей ртутью курсировала по венам. «Так вот, что такое огонь любви», — мелькнуло в голове у девушки. Словно поток лавы устремился туда, вниз животика, и это уже не бабочки порхали…

Вот-вот горячая требующая какого-то движения кровь прильнёт к точке наслаждения. «Нет! Нет! Не так и не здесь!» — в голове у Риточки возникло препятствие. Она так не хотела! Желание чего-то большего, чем поцелуй, мгновенно пыхнуло и погасло. Девушка оттолкнула Ваньку. Она резко развернулась и побежала в комнату через открытую дверь балкона. Риточка резко захлопнула на шпингалет стеклянную дверь. Посмотрела. Парня на балконе уже не наблюдалось. Бухгалтерша смахнула со щёк злые слезинки. Она потёрла в замешательстве глаза, забыв, что уже успела их подкрасить тушью. На щеках появились тёмные разводы, что присутствуют у попуасов при боевой раскраске или у мишек панд. На всякий случай погляделась в зеркальце. Чудовище! А Ванька значит выступает в роли красавицы? Нервный смешок застрял в горле. Она смыла разводы со щёк. По новому подкрасила ресницы. Гордо тряхнула непокорными кудряшками. Как там? Любовь, комсомол и весна! И всё у неё присутствует. В глазах загорелся задор. Если это настоящая любовь, то пусть она случится.

С тайной в сердце Риточка отправилась в родную бухгалтерию. Не хотелось по этому поводу ни с кем беседовать. Даже с Валечкой не хотелось. Хотелось просто замереть и подождать. Подождать, что будет дальше. А что там может быть? Пусть будет свадьба, выделят от коллектива для проживания коттедж с мансардой. Потом появится парочка детишек. О многом Риточка и не мечтала. Пусть только в семье достаток будет. Пусть муж побольше зарабатывает. Детям необходимо всё самое лучше. Это же будут её дети! Риточка хотела для детишек всё от колясочки до престижного института. Хотела дать своим детишкам хорошее образование, чтобы они могли в дальнейшем жить «на широкую ногу». А уж работой их и так завалят. И пусть они живут, где захотят. В мыслях Риточка уже на заслуженную пенсию собралась. Внуков собралась нянчить. А что? Жизнь надо прожить поэтапно и везде достойно. Надо прочувствовать на собственной шкуре весь процесс бытия.

Когда Риточка заходила в контору, Валентина уже направлялась куда-то из неё.

— Привет! Ты уже вовсю работаешь?

— Привет! Дела не ждут и спать не дают! — заулыбалась Валентина. Она бежала на ферму и уже накинула на плечи синий рабочий халат. Не хотелось насадить грязных пятен на платье. Платья Валя любила красивые, нарядные. Любила и берегла их. За зоотехником следом еле передвигала ногами ветеринар Нина Прокопьева. Она уже задыхалась.

— Валентина Александровна, не так быстро, — простонала ветеринарша. Риточке она только кивнула, сил уже не было. Она была девушкой «в теле» и не привыкла к высоким скоростям. Тут и спрашивать не надо, куда дамы направлялись, всё и так очевидно.

— У телят надо до обеда защипы сделать и бирки на уши навесить, — командовала зоотехник.

— Им же больно! — ужаснулась Риточка. Телятки такие маленькие, такие миленькие. Лапочки!

— Не больно! В ушах у крупного рогатого скота отсутствуют нервные окончания, — на ходу выпалила Валентина и выскочила в спешке на улицу. Следом затопала ветеринар с печальными глазами. А Риточка двинула к уже почти родным дверям бухгалтерии. Хотя это были обычные двери. Они скрывали от лишних любопытных глаз сонное царство дебетов и кредитов. Там за многочисленными цифирками спрятаны доходы большого успешного коллектива. При чём доходы медленно, но верно подрастали. Колхозники богатели. Селяне сменяли жильё на более комфортное, стали одеваться в добротные качественные одежды, питаться стали вкуснее. В последние годы даже селяне принялись ездить в отпуска путешествовать в другие города. Кое-кто до театров добрался. А это уже прогресс. Ну, а книжки на селе всегда любили почитать. Постоянно пополняется новинками библиотека. Риточка и туда в своё время сунула свой любопытный носик. Ну и зачиталась детективами. В библиотеке вечно стоял неповторимый запах старых книг, своеобразный аромат мудрости.

Риточка, как обычно, жонглировала цифрами. Пытаясь представить те самые заполненные машинным маслом канистры, ну и бензином тоже, что употребляли в своих нуждах селяне. Канистры стройными рядами становились у ног девушки и принимались маршировать. Они ещё и пели гимны тоненькими мультяшными голосами.

— Маргарита! Не спать! — сквозь пелену мечтаний пробился одинокий голос Валентины Ивановны. Риточка встрепенулась. Канистры мигом исчезли без следа. Привычная обстановка бухгалтерии.

— С обеда, Риточка, ты идёшь в кабинет, где проходят планёрки. Там поможешь секретарю комсомольской организации. Поняла?

Риточка закивала. Что-то надо сделать для Сашки-комсорга. Ну напишет что-нибудь, нарисует. После обеденного перерыва девушка туда и направилась. Рядом с Сашкой сидела Валентина. Ну, куда без неё! Без верного друга и соратника!

— Так, Ритуля, сегодня мы принимаем в комсомольские ряды школьников.

— Хорошее дело. А я здесь при чём? — не сообразила Рита.

— Ты нам поможешь. Посиди в комиссии, позадавай наводящие вопросы, — объяснил Сашка.

— Только ради бога, сложного не спрашивай! — предупредила Валя.

— А почему?

— Да волнуются они все жутко Хорошо ещё имя своё помнят! — засмеялся Александр. Он давно привык к таким мероприятиям. Для него это была рутина. Для Риточки это был незабываемый опыт. В кабинет протиснулись три пацана. Они смущённо улыбались.

— Можно? — робко спросил один из мальчиков.

— Готовы? — спросил хитро прищурившись Александр.

— Всегда готовы! — нестройно отрапортовали ребята. Одеты они были по летнему непредсказуемо, но в белых рубашках и с алыми галстуками пионеров. Они пришли прощаться с пионерами и для того, чтобы вступить в ряды комсомола.

— Ну-с, приступим, — всё ещё шутил Александр. Парни были зажаты до невозможности, хотелось их немного подбодрить, раскрепостить.

— Вопрос первый. Как расшифровывается ВЛКСМ? — задала задачу Валентина. «Ну это же леготня!» — подумала Риточка.

— Можно! Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз молодёжи!

— Засчитано!

— В каком году свершилась Великая Октябрьская Социалистическая революция? — это уже спросил секретарь организации.

— В 1917 году, — ответил быстро уже другой паренёк.

— Ну и ещё вопрос. Кто такие комсомольцы?

— Комсомольцы — это строители коммунистического будущего.

— Ну, молодцы! Все приняты. Зовите следующих, — скомандовал комсомольский вожак. За парнями робко вошли девчонки. Их тоже было трое.

— Кто такой Владимир Ленин? — решила задать свой вопрос Риточка.

— Вождь пролетариата, — пропищала самая бойкая девчонка.

— Кто такая Надежда Крупская? — в тон Риточке вставила свой вопрос Валентина.

— Жена Ленина и верная соратница, а также и верный друг, — последовал заученный ответ.

— Как настоящая фамилия Ленина? — спросил вдруг Александр.

— Ульянов, — пискнула одна из испытуемых.

— Сколько орденов у комсомола? — спросила Валентина. Никто не успел и рта раскрыть для ответа, а желающие уже были, как Александр прервал заседание.

— Не будем мучить девчат. Они прекрасно подготовились и знают. Так ведь девочки?

Девочки активно закивали.

— Зовите обратно парней! — скомандовал вожак комсомола и достал из сейфа коробочку со значками. Лично приколол по алой капельке комсомольского значка каждому на грудь. Потом выдал по именной багровой книжечке — удостоверению комсомольца. У Риточки такая же книжица лежала дома в документах рядом с паспортом. Раз в месяц она по этой книжке платила членские взносы. В общую кассу она вносила свои двадцать копеек, некий процент от заработной платы. Собирал эти денежки с комсомольцев секретарь Сашка и хранил их в маленьком сейфе, куда-то потом сдавал. Ну, это уже не интересно.

— Поздравляю! Всех поздравляю! — рассыпался в лучезарных улыбках Александр. А вдруг заорал:

— Если тебе комсомолец имя…

— Имя крепи делами своими! — нестройно подхватили новоиспечённые комсомольцы. Комсомольцы уже покинули помещение, а Риточке всё не хотелось вставать со стула. Риточка развеселилась и никак не хотела уходить в свою обитель чисел. А надо. Там её рабочее место. После такой встряски трудно загнать себя в рамки сдержанности. Бухгалтер по своей натуре сухарь. Риточка себя таковой и считала. Да и с Юркой у неё страсти-мордасти не очень пылали. Что же она так быстро «размокла»?

После четверга бесконечно тянулась пятница и суббота, особенно суббота. Рабочие часы не позволительно долго требовали усидчивости и сосредоточенности от Риточки. Риточка вытерпела все капризы провидения и дождалась таки вечера субботы. Вечер мелькнул, как огонёк вдали и погас А ночью, когда Риточка почивала случилось нечто невообразимое. К ней в открытую форточку пробралось нечто мало напоминающее человека. Существо изнемогало от одиночества. Его нестерпимо притягивало юное полное местной энергетики тело самки. Оно скользнуло от форточки по стенке к девице. Существо остановилось рядом с постелью, нависая над субъектом. Субъект идеально подходил в качестве посредника внедрения на данной планете. Шла адаптация к местным условиям. И её можно было ускорить с помощью данной аборигенки. Требовалось полное слияние тела с телом самки. Добровольное слияние. А девушка отчего-то сопротивлялась. Существу для дальнейшего развития плоти и приспособления его к условиям местным условиям требовался обмен биоматериала.

Существо одолевало острое желание прикоснуться к нежной девичьей коже. Запах юного тела сводил с ума. Всё его существо, вся сущность устремилась к Риточке. Хотелось, очень хотелось сорвать с неё одежды и прижаться к её живому ароматному телу. Существо приблизилось ещё ближе, непозволительно близко. Вылепило из общей массы биоматериала рот с губами. Губы немедленно припали к розовому ушку. Существо заколыхалось втягивая в себя и усваивая до последней молекулы аромат девицы, запоминая структуру её кожи. Вот оно заскользило дальше, изучая самку. Сделанные губы потрогали девичью щёку. Потом губы заскользили дальше по нежной коже и опустились до шеи. Бесподобно! Нежнейшая кожа шеи пробудила низменную плотоядную страсть. Существо боролось с собой, со своими потребностями. Один глоток эликсира! Только один! Язык не слушаясь хозяина резко ужалил девицу, слизнул крошечную капельку крови. Это было потрясающе прекрасно. Девица застонала во сне. Существо оторвалось от юного тела и метнулось в форточку. Даже занавеска не колыхнулась, не шевельнулась.

Всё та же тишина в комнате. Девушка разметалась на постели. Скинула с себя лёгкое одеяло. Теперь она лежала в одной кружевной прозрачной ночной рубашке. Риточка раскинула руки в разные стороны. Раздвинула пошире ноги. Ей снился сон. Ей снился Ванька Майский. Он раздевал девушку. Нежные лёгкие пальцы обволакивали Риточку. Его жилистые руки приподняли её за попу и закружили посреди комнаты. Поток ледяного воздуха подхватил тело девицы снизу. Риточка вздрогнула. Захотелось открыть глаза, но они почему-то не разлеплялись. Веки были залиты сладким сиропом. Ледяной воздух затих, но Риточка не упала на пол. Её вдруг подхватил поток горячего воздуха. Подхватил и закружил в безумном танце всё быстрее и быстрее…

Девушка проснулась от звона будильника. Да что такое! В выходной день и-то поспать не судьба! Ах, сегодня субботник! И каждый день что-то происходит. Риточка потопала совершенно разбитая в ванную комнату. Открыла воду. Умылась. Так, а это что такое? На невинной тоненькой и совершенно беззащитной шейке красовался внушительных размеров волдырь.

— Ну, комары совсем разбушевались, — мрачно констатировала факт Риточка. Да всё равно на субботник! Прикроет чем-нибудь прыщавое безобразие. И прикрыла простеньким беленьким платочком. Такие все носили. И приоделась соответствующе грядущему мероприятию. В старые джинсы, резиновые сапоги, футболку и кофточку. Зевая направилась к сторожке, месту сбора. Её быстро догнала Валентина. Она тоже была наряжена под стать — в старых джинсах и резиновых сапогах. Обменялись лениво приветствиями, плюхнулись на кожаные сиденья в салоне автобуса.

— Ну и неделька выдалась, — простонала Валечка.

— Да уж шебутная, — поддакнула Риточка.

— Согласен с предыдущим оратором, — раздался голос с заднего сиденья. Там силился подремать хоть капелюшечку комсомольский вожак Александр.

— Девчата, вы молодцы! — немедленно ожил вожак. Он же лицо организации! К автобусу подходили люди. И, конечно, все были знакомые. Бухгалтерия в полном составе, агрономы, зоотехники, ветеринары, диспетчер, кадровик. Набралось народишку! Покатили до Кобелёва. Съезд на ферму с большой центральной дороги уже подсыпали, отремонтировали. У самой фермы дружно высыпали из автобуса. Комсомольский вожак командовал парадом. Он же распределял задания. Риточке достался в качестве инвентаря веник-голик. Она отправилась подметать деревянный настил. И никакой романтики! В здании фермы пахло пылью, свежей краской и ещё чем-то неуловимо знакомым. В Риточкину задачу входило подметать веником строительный мусор и складывать его в кучки. Кучки выносили на лопатах на улицу. Кто-то мыл окна. Всюду сновали добровольные помощницы-девушки. Они считали себя будущими хозяйками фермы. Это доярки торопились вступить в свои законные права. Все доярки бегали в синих рабочих халатах и белых платочках на головах. И все, как одна, улыбались, радовались предстоящему запуску животноводческого объекта.

Транспортёр для уборки навоза был уже собран и опробован. Молокопровод тоже был установлен согласно графика работ. Скоро, очень скоро здесь начнётся полноценная жизнь. В стайки привяжут бурёнок. Осеменят их, конечно, искусственно. Коровушки отелятся, разродятся телятами и будут давать молоко. По прозрачным трубам побежит жидкость белого цвета. И запахи здесь поменяются. Не, навозом пахнуть не будет! Ну, если только совсем чуть-чуть, да и-то когда по транспортёру на выход навоз погонят. В период дойки здесь будет пахнуть парным молоком. А так в остальное время будет пахнуть сеном и силосом, запаренными свеженькими комбикормами. Иногда подкармливали свеженькой скошенной травой. Аромат кошёнки — пол жизни! Здесь всё будет также, как и на Никановской ферме. И комната отдыха будет и шкафчики для одежды. И даже намечалась душевая комната. Всё современное, все условия для работы. И домов в деревне прибавится для семей животноводов. Уже строить начали. Детский сад в Никанове достроили на четыре группы.

Когда Риточка ещё школьницей была, на экскурсии её класс водили на молочную ферму, показывали, как надо правильно подмывать вымя у коровы, растирать его чистой тряпочкой. Ей даже позволили тогда отцедить первые струйки молока. И она попробовала! Соски у коровы были длинные, мягкие и тёпленькие. Бурёнка по кличке Звёздочка покорно стояла и ждала, когда Риточка выдавит из её сосков хоть каплю жидкости. Потом с помощью оператора машинного доения, как правильно называли работниц животноводческих ферм, Риточка нацепила на соски коровы доильный аппарат. Пошёл сам процесс дойки. Это было так восхитительно, что девушка тут же решила сразу после школы пойти работать на ферму. А что? И деньги неплохие! И работа интересная. Это потом уже девицу мама уговорила поучиться в техникуме. Риточка тогда в последнем классе увлеклась алгеброй, просто в неё влюбилась. Так получилось, что увлечение точными науками привело её в техникум и сделало бухгалтером. Конечно, это не совсем то, о чём мечтала девушка в поледнем выпускном классе, но тоже забавно.

— Риточка, поторапливайся! Мы здесь ночевать не собираемся, — подошёл Александр. Он вытаскивал мусор, помогал девчатам устанавливать строительные леса для мойки окон от пыли и извести. Агрономы белили деревянные стайки для телят и все перемазались извёсткой. Валентина, как обезьянка, лазала на табурете и намывала окошки, что были пониже. Она тщательно протирала стёкла.

Минуло два часа интенсивного труда добровольцев. Александр бегал по всей ферме и умудрялся всех подбадривать:

— Ещё чуть-чуть, ещё капельку. Совсем скоро мы пойдём домой отдыхать.

— Завтра будут уже скотину завозить. Подумать только! Завтра эта ферма уже будет обитаемой, — незаметно подошла и Валентина.

— Хорошее дело сделали, девчата! — улыбался Александр.

Глава 11. Славные денёчки.

Комсомольский вожак Александр выглядел бодрячком. Риточка напротив, чувствовала усталость в каждой мышце. Дело в том, что девушка не привыкла к физическому труду. Риточка продолжала тщательно подметать вверенную ей территорию, а именно деревянный настил. Возможно даже слишком тщательно подметала, она не знала, как надо правильно это делать. Её поставили на данную позицию, девушка и трудилась покорнейше. Ей осталось совсем чуть-чуть, когда все потянулись на выход. Инвентарь они все складывали в тамбуре. Риточка доделала свою работу и тоже туда направилась. Как хорошо расправить спину! Риточка зашла в тамбур. Веник ещё был в руке, когда с улицы ворвался вихрь и захлопнул входную дверь. Тамбур был без окон, и мигом стало темно. Риточку вдруг что-то сильное потянуло в сторону и прижало к стене. Что такое? Спину захолодило от кирпичной стенки. Веник непроизвольно вывалился из ослабевшей руки. Она и ойкнуть не успела, как что-то резко ужалило её в шею. Мороз пробежался по венам. Потом наоборот, кинуло в жар. В голове всё затуманилось.

Оно было рядом. То существо, что чувствовало постоянное притяжение к ней. И это существо, эта непонятная сущность сейчас боролась с желанием заглотить всё тело самки разом. На этот раз раз также победил разум. Существо скользнуло в другую дверь и выбралось через помещение фермы с противоположной стороны. Только двери захлопали.

Риточка на деревянных ногах дошагала до автобуса. Еле взобралась в салон. Ноги и руки её не слушались, тряслись как в лихорадке. Кряхтя опустилась на сиденье.

— Что с тобой? На тебе лица нет, — изумилась Валентина, завидев подругу.

— Не знаю, — прошептала бледными губами бухгалтерша. Ей было нехорошо. Существо, что цапнуло девушку за шею, уже было далеко. В глухом лесу под ёлкой оно свернулось калачиком и по-своему переживало событие. Его тело стремилось к человеческому эталону. И достигло определённых успехов. Некоторое время оно могло находится среди людей, и его принимали за своего. Стабилизатором послужило тело той самки, девушки из бухгалтерии. Она особенная. Она — мутант? Вполне возможно. Существо постепенно научилось глушить свои эмоции. Инстинкт самосохранения требовал использовать девичье тело в своих корыстных интересах. Его сущность стремилась обладать этим чужим телом. И не просто обладать, а слиться с ним воедино, а ещё продуктивнее, заглотить тело самки целиком. Разум сдерживал неугомонное нутро. Разум великого древнего народа взывал к благодушию. Заветы народа по-своему требовали, чтобы существо обрело контакт с аборигенами. Пока память существа была заблокирована. Пока развивалась только физическая оболочка. Но всё ещё возможно. Надо только немного подождать, и потерпеть.

В автобусе Риточку растрясло окончательно. Ей стало так плохо, что Валентина попросила водителя подъехать к самому дому. Валя потащила подругу в квартиру. Риточка буквально повисла на зоотехнике. Ноги не слушались от слова «совсем». Валя втащила её к себе домой. Кое-как сняла с неё грязную одежду, дала свой халатик и уложила на новенький диван. Рита не могла даже протестовать.

— Я всё равно тебе диван хотела показать. Ты на нём сейчас лежишь.

— Диван? -простонала Риточка.

— Вчера мне мужики весь вечер собирали. Я им бутылку дала и закуски.

— Вчера, — шепнула Риточка и замолчала.

— Очень удобный мягкий диван. И совсем недорого, — продолжала хвастаться Валентина.

— Может, я домой?

— Не может. Сейчас чаем крепким тебя напою. А потом и окрошечку пожуём. Квас правда не покупной, сама делала. Но тоже ничего получился. Заодно и заценишь.

После крепкого сладкого чая Риточка заметно повеселела. Щёчки порозовели, глазки заблестели. Окрошку она «молотила» с завидным аппетитом. А потом по телевизору показывали концерт по заявкам телезрителей. Потом кино про любовь.

После воскресенья наступил окаянный понедельник. Не заставил долго себя ждать. Ничем не примечательный очередной понедельник. Ну и вторник ожидался быть таким же. Риточка, как обычно, сбегала с утреца на работу. Пришла домой усталая, но не очень. Вспомнила, что на балконе бельё сохло. Ринулась туда, дождь собирался нагрянуть. Тучи носились по небу, ветер завывал с тоской и пониманием текущей обстановки. Собрала девушка нехитрое бельишко с верёвки и тут обнаружила пакет с чем-то интересным. Затащила домой. Вскрыла пакет, а там — платье. Красивое удлинённое платье из струящейся немнущейся ткани приглушённого жёлтого цвета. Риточка ахнула и не сдержалась, тут же примерила сокровище. О, это было потрясающе! Потом девица опомнилась. Эту вещь она не покупала… Что делать?

Надо с кем-то посоветоваться. Риточка стянула с себя это великолепие, прыгнула в домашний халатик. Аккуратненько сложила платьице снова в пакет и отправилась за советом к Валентине. Куда же ещё?

Валя только ещё притопала с работы, очень устала и выглядела не очень свежо.

— Валечка, представляешь! Мне на балконе подарок положили! — сходу завопила Риточка.

— Какой ещё подарок? — Валечка вяло реагировала на слова Риточки.

— Что, совсем «упехталась»?

— Совсем. Какой подарок?

— Вот это я нашла у себя на стуле на балконе! — размахивала пакетом бухгалтерша. Немедленно пакет был подан Валентине лично в руки, а содержимое вывалено на свет божий.

— Это же платье, — Валя была озадачена.

— Хочешь, померяю? Это шикарно! — Риточкка мигом переоделась и предстала перед Валентиной в новом наряде.

— Н-да, — выдавила из себя Валечка.

— Тут и ценник имеется, только кончик с ценой оторван, — не умолкала возбуждённая находкой Риточка.

— Красивое платье. А кто тебе его подарил?

— Не знаю, кто.

— Как, не знаешь?

— Так не знаю. Даритель пожелал остаться неизвестным.

— А, может, это не для тебя?

— Как это не для меня? Смотри, мой размерчик. Мой любимый цвет.

— Ну и что?

— На мой стул было положено на моём балконе, — закончила пламенную речь Риточка. Её уверенность пошла на спад.

— Тебе раньше платья дарили?

— Мама на день рождения, — почти прошептала бухгалтерша, проглатывая неприятный комок в горле.

— Вот-вот, — Валентина поглядела на подружку многозначительно.

— И что теперь делать?

— Будем проверять версию с подарком.

— Это как?

— Надо обновить королевский наряд. Надо показаться в платье на людях. Это немного проблематично, — философствовала Валечка.

— Почему проблематично?

— На работу в таком не пойдёшь, за хлебушком тоже.

— Ну да, не пойдёшь…

— А пошли на танцы в субботу! Там и узнаем, кто тебе платье подарил.

— Думаешь? — засомневалась Риточка.

— А что тут думать? Так просто дорогие платья не дарят. Поклонник наверняка на танцы припрётся, — заверила подругу зоотехник.

На том и порешили. Риточке не хотелось снимать платье. Такого длинного, как у принцессы, плать, у неё ещё не было. Самой ей купить себе такое платье не хватало смелости, да и «жаба душила». А тут вдруг подарили платье мечты. Кто подарил? Поклонник? Какой поклонник? Коля бронзов ещё не подходил, комплиментами не заваливал. Ванька Майский наоборот, скорее отстал от девушки. Видно разонравилась. А больше никого и не наблюдалось на горизонте.

В среду, как всегда Риточка к назначенному часу торопилась в контору. Уже у самого здания конторы притормозил грузовик с голубой кабиной. Посигналили. Оттуда высунулась шевелюра Коли Бронзова. Парень улыбнулся во весь рот и помахал Риточке рукой. Рядом никого не было, значит, ей. Та в ответ тоже помахала ручкой. Постаралась махать поизящнее. Жалко, что ли? Тем более, такое платье подарил! Он, или не он? Если не он, то тогда кто? Хотя, с интригой даже забавнее.

Влюблённость наполняла Риточку, словно стакан газировкой. Ей вдруг стало так весело, так приятно. Она любима!

Четверг и пятница прошли без происшествий, а значит, скучновато. Риточка ждала субботы, чтобы наконец выгулять новое платье. А также ей не терпелось сходить на танцы и повидаться, ну и пообщаться с потенциальным кавалером. Её пробивала нервная дрожь. Намечались новые серьёзные отношения. Возможно в этот раз всё закончится свадьбой. Непременно, всё закончится свадьбой! Риточке не терпелось примерить на голову фату, а на пальчик обручальное колечко. Весь этот старинный ритуал будет означать, что девушка обрела достойную опору в жизни, надёжное мужское плечо. Ей хотелось хоть одним глазком глянуть на дом, который начали строить для Коли Бронзова. В свете последних событий загадочный Ванька Майский отошёл на второй план.

Вечером в пятницу она сидела у Валентины и смотрела «гардемаринов».

— Ну, как дела? — поинтересовалась Валечка.

— Да, как всегда, — вздохнула Риточка. События развивались слишком медленно, на её умудрённый жизненным опытом, взгляд.

— Даритель платья не объявился?

— Ну, не знаю. Я думаю, что это Коля Бронзов.

— Что так?

— Ну он мне рукой махал из грузовика. Улыбался. Всё такое…

— Коля Бронзов не похож на отъявленного романтика.

— Ну и пусть. Мне и не нужен романтик, — почему-то насупилась Риточка.

— Я говорю, что Коля не похож на дарителя роскошного модного платья. Он немного жадноват.

— Думаешь? Значит, это кто-то другой?

— Скорее всего, другой.

— Ну, тогда у меня совсем нет вариантов.

— Завтра узнаем.

— Думаешь, даритель позовёт меня на танцы?

— И как минимум, пригласит тебя на «медляк».

— Теряюсь в догадках, — присмирела Риточка. Мысленно она уже была готова не только танцевать с Колей, но и поцеловаться. Это же будет свидание! Как он, интересно, целуется? Пролетит между ними искра, или нет? Тоже интрига. Азарт захватил Риточку. Или это любовь?

Риточка проснулась в субботу в прекрасном настроении. Она приплясывала, когда вскочила с постели на деревянный пол. Ей было радостно от того, что день оказался погожий, что наступила суббота, и что вот именно сегодня она покажется на всеобщее обозрение в новом платье. Приятно было шлёпать по полу босыми ступнями. К чёрту тапочки! Она принялась напевать про себя:»…дурна ли жизнь иль хороша!»

На работу идти в субботу было, конечно, откровенно лень. Вообще, работать в субботу — это неизбежное зло. А зло надо уметь преодолевать. Риточка собрала в себе все силы, оставшиеся в ней после рабочей недели и побежала-таки в контору. И снова ей повстречался Коля Бронзов. И снова он разъезжал на своём грузовике. Парень притормозил на своей грозной технике и высунулся в окно.

— Привет! Приходи сегодня на танцы! Потанцуем, — помахал девушке рукой.

— Приду! Я обязательно приду! — крикнула Риточка вдогонку и помахала рукой в знак приветствия. «Я приду в твоём платье», — добавила про себя девушка. А что? Начало для романтической истории вполне себе подходящее. Подарить платье возлюбленной — это круто. И тут Риточка почувствовала, что от избытка эмоций у неё запылали щёки.

Риточка еле дождалась конца рабочего дня. Особенно мучительными были последние минуты. Риточка даже принялась ёрзать на стуле. Ей не терпелось бежать домой. Как только Станиславовна дала отмашку, девушка с криком:"до понедельника!» — рванула за дверь. Примчалась домой, скинула надоевшее строгое рабочее платье. Облачилась в роскошное новое платье и принялась наплясывать и ну, вертеться перед большим зеркалом в комнате. С каждым движением девушке всё больше нравилось собственное отражение. Из зазеркалья на Риточку смотрела настоящая принцесса. Такая принцесса без кавалера на танцах точно не останется. Вволю навертевшись перед собственным отражением, Риточка принялась за текущие проблемы. Надо приготовить что-нибудь перекусить, поесть и только тогда прибравшись за собой, можно было показаться у Валентины. Валя тоже, наверное, дома готовилась к танцевальному вечеру.

Риточка после тщательной подготовки облачилась в жёлтое платье. Подкрасила губы, надушилась. Потом ей вдруг разонравилась собственная причёска. Риточка распушила свои кудряшки. Потом взбила их, начесала. Так-то лучше! Пришло время подбора туфелек. Удобные или красивые? Примерила и те и другие. В красивых она долго не продержится, ноги заболят. Вздохнула. Остановилась на повседневных рабочих туфельках. Изящные на тонкой шпильке босоножки сегодня вечером явно не годятся. Ей хотелось весь вечер прыгать под ритмы и грохот современной музыки. Риточка предполагала скакать козликом под песни Валерия Леонтьева. Наконец, вполне довольная собой и нарядом девица направилась в соседний подъезд к Валентине.

— Я готова! — сходу заявила девушка, едва Валечка открыла входную дверь квартиры.

— Ух-ты! С причёской платье совсем по-другому смотрится!

— Ну, как я тебе? На все сто?

— Нет, не на сто процентов. Лучше! На все двести! — подсмеивалась Валя. Она ещё разбегивала в халатике и бигудях.

— Ты ещё не готова? — наморщила лобик бухгалтерша.

— Успокойся. Присядь на диванчик и посмотри телевизор. Там тоже сегодня песенки поют.

-Я на танцы хочу, — заныла привычно Риточка.

— Что, выяснила уже имя тайного поклонника?

— Ага, выяснила. Это Коля Бронзов.

— Точно он?

— Точно-точно! Он меня сегодня утром на танцы позвал! — восторг переполнял Риточку.

— Ну, тогда это он! — засмеялась Валентина. Она неспешно подкрасила ресницы, навела на веки яркие голубые тени. У ней было выбрано платье глубокого голубого оттенка. Туфельки зоотехник тоже предпочла на низком каблуке.

— Давай быстрее, — торопила Риточка.

— Да рано ещё! Твой Бронзов допоздна «зелёнку» возил.

— «Зелёнка» — это свежескошенная трава?

— Ага, и сегодня Бронзов развозил её по фермам и скотным дворам.

— Он ещё и не мой Бронзов. А может ещё и не станет им.

— Что так?

— Ну для начала надо познакомиться поближе. Пообщаться немного. Пока мне нравится только его платье.

— Его платье? — хихикнула Валечка.

— Моё платье, которое Бронзов мне подарил.

— Так всё-таки, он подарил?

— Ну, а кто ещё?

— Мог Сашка-комсорг преподнести, — совсем тихо сказала Валентина.

— Он же за тобой ухаживает. Или я чего-то не знаю?

— Да мы вроде договорились, что останемся друзьями.

— Он тебе не нравится?

— Нравится…

— Что тогда мешает?

— У нас всё сложно, очень сложно, — Валечка явно не желала продолжать разговор.

— Странно. Я всегда думала, что любовь либо есть, либо её нет.

— Либо она отвернулась в сторону и задремала, — вздохнула Валентина.

— У тебя тот самый случай?

— Тот самый…

Наконец, девушки решили, что пора отправляться на бал. Быстро добежали до сельского клуба. Оттуда из открытых окон лилась музыка. Легко вбежали по ступеням небольшого крылечка. Через тамбур попали в зал. Там уже самые рьяные танцевали. Щёки Риточки покрылись густым румянцем. Она издали заметила, как к ней направляется не кто иной, как Коля Бронзов.

— Потанцуем?

И с этого момента и весь вечер парень не отходил от Риточки. Буквально ни на шаг не отходил, словно приклеенный. Поначалу это даже Риточке понравилось. Такое внимание! Даже быстрые танцы Николай скакал рядом козликом широко расставив руки. Парень своим присутствием ограждал Риточку от других людей. Заиграла медленная вполне спокойная музыка. Николай подхватил Риточку и прижал к себе со всей страстью молодого тела. Она попыталась немного отстраниться. Так близко чужое тело не располагало к общению. У девушки появились неприятные ощущения, словно её лапают. Она мечтала о нежных объятиях, но не у всех на глазах. Как только танец закончился, и смолкла мелодия, все принялись расходится по углам. Под затухающий последний аккорд, Коля потащил Риточку в дальний угол зала и попытался там чмокнуть прямо в губы. Промазал. Губы парня зацепили лоб девушки, прошлись по мочке уха. Восторгов эти чмоканья не вызвали. Искра любви не полыхнула.

— Спасибо за платье, — вконец расстроилась Риточка. Свидания не получилось. Целоваться с Бронзовым тоже не хотелось. Полнейшее разочарование в жизни и в любви.

— Какое ещё платье? — не понял Коля Бронзов.

— Вот это платье. Это ты его мне подарил?

— Платье? Я не дарил платье, — парень сделал ещё одну попытку, чтобы присосаться к губам девицы. Бухгалтерша ловко увернулась.

— Так это не ты! — девушка отпихнула кавалера и ушла в середину зала.

Валентина болтала с комсоргом Сашкой. Риточка поспешила к ним присоединиться. Неугомонный Бронзов потянулся следом. И вот вся уже компания наплясывала под быстрые ритмы зарубежной эстрады. Коля Бронзов пытался встань в танце поближе к Риточке. Девушку стало это раздражать. Ритулю снова стал занимать вопрос о платье. Кто даритель? Следующий «медляк» снова достался Бронзову. Николай сграбастал девушку, но уже не так агрессивно. Риточка любила танцевать. И если без слюнявых поцелуев, то почему бы нет? Приглушённый свет в зале, мигающие разноцветные лампочки выгодно подчёркивали силуэт девицы. Юбка романтично шуршала. Струящаяся ткань приятно облегала ноги. Не хватало только страстного поклонника. Коля Бронзов. Нет, он не годился на роль кавалера. Нужен тот, кто подарил платье. Тот загадочный незнакомец. Вдруг его поцелуи будут приятнее слюнявых мазков Коли Бронзова? И руки будут нежнее? Девушка набралась терпения. Это ещё не конец света, это ещё не конец вечеринки. Вдруг объявится таинственный даритель? Не может не объявиться. Платье не только красивое, но и дорогое. Случайным знакомым такие вещи не дарят. Или балконом ошиблись?

Валентина вышла на воздух передохнуть. Риточка, словно ниточка за иголку, потянулась за подругой. Солнце было совсем низко. Оно коснулось кромки леса и золотило низкие облака.

— Завтра будет жарко, — заявила Валя.

— Почему ты так думаешь?

— Солнце закатывается за горизонт без багровых разводов. Как у тебя с Колей?

— Никак, — Риточка поджала губки. — Это не он.

— Не даритель? Если не он, то кто?

— Без понятия, — помрачнела Риточка.

— Ну, удачи тебе! — улыбнулась Валечка. Валю весь вечер развлекал Александр. И её этот факт вполне устраивал. Девушки вернулись в помещение. В зале Риточку уже поджидал небезизвестный Коля Бронзов. Ну и ладно! В конце концов девушка пришла сюда танцевать, а не замуж выходить. Она и танцевала. С Бронзовым. И без Бронзова. Примкнула к Вале с Сашкой. Те вовсю балагурили. Тоже были любителями потанцевать и повеселиться.

Бронзов в очередной раз вышел покурить и освежиться. После этого он подскочил к Риточке танцевать парный медлительный танец. Сначала девушка не поняла, лишь потом унюхала слабый новый запах. От парня исходил аромат алкоголя. Фу! Ей совсем разонравилось его общество. Бронзов прилип к девушке и явно намеревался проводить её домой. Риточка не знала, как отделаться от непрошеного кавалера. Парень не понимал, или не хотел понимать, что совсем не нравится Риточке. Он явно считал себя завидным женихом. Ну, пусть поищет себе завидную невесту. Время подходило к завершению мероприятия. Риточка всё ближе держалась подруги. Кола Бронзов снова вышел покурить. И видимо забыл про Риточку.

Вот уже все направились по домам. Риточка вышла на свежий воздух. Свежо! Темнота разом окутала девушку со всех сторон, словно накрыла тёплым ватным одеялом. Где-то по деревне мерцали фонари. Сплошной темноты всё же не наблюдалось. Да и страшно тоже не было. Чего бояться? Кругом люди! Риточка вздрогнула, когда кто-то мягко взял её под локоток. Неужели Бронзов? Девушка повернула голову и увидела колючие глаза, выглядывающие из-под кепочки. Ванька? Майский? Вот уж кого она не ожидала здесь встретить.

— «Я тебя провожу?» — вопрос сам собой возник в голове Риточки.

— Конечно, — прошептала девушка. Рядом с Ванькой ей вдруг стало спокойно и по-домашнему уютно. Про существование на белом свете такого субъекта, как Коля Бронзов, девушка моментально забыла. Как-то так получилось, что новоиспечённая парочка пристроилась сразу за Валентиной и Александром. Валечка оглянулась, увидела подругу и улыбнулась. Подруга находилась в надёжных руках. Майский довёл Риточку до дверей подъезда. Валентина уже отправилась домой. Сашка ушёл к себе.

— «Может, погуляем немного?» — предложил Майский. Риточка с готовностью кивнула. Они не торопясь двинулись вдоль деревни. «Странно», — подумала Рита. — «И комары не кусают». Только это отвлекло Ритулю от романтического настроя. Девушка ничего не замечала вокруг. Ни того, что все люди куда-то подевались, ни того, что было уже основательно за полночь. Усталость от рабочего дня и бурного вечера тоже куда-то подевалась. Девушка шла и шла рядом с Ванькой Майским. Шла и приходить никуда не желала.

— Кто ты?

— «Я Ванька Майский»,

— Нет, кто ты на самом деле?

— «Не знаю».

— Совсем-совсем не знаешь?

— «Не помню».

— Ты не местный?

— «Я не местный».

— И это всё, что ты сейчас помнишь?

— «Всё, что помню».

— А если вспомнишь, то расскажешь?

— «Тебе я всё расскажу».

— Тебя же нашли на болоте, и ты совсем не Ванька Майский.

— «Я совсем не Ванька Майский», — покорно повторил за Риточкой парень.

Риточка потеряла счёт времени. Они бесцельно бродили по пустынным улочкам деревни. Тишина. Потом они снова дошли до Ритиного подъезда, присели на лавочку.

Глава 12. Больше, чем человек.

Ванька Майский наслаждался ферамонами исходящими от Риточки. Он, как никогда раньше, ощущал себя полноценным настоящим человеком.

— «Ты красивая», — замигало у Риточки в голове алыми буквами.

— Только сегодня?

— «Всегда красивая».

— Это ты подарил мне платье? — вспомнила вдруг девушка вопрос, что мучил её всю неделю.

— «Я», — маякнуло яркой вспышкой в мозгу.

— Зачем?

— «Хотел сделать тебе приятное».

— Тебе удалось. Спасибо!

Незаметно темнота отступила. Сумерки перед восходом солнца рассеялись. Риточка опомнилась, вскочила со скамейки.

— Уже так поздно! Точнее рано… Мне пора домой!

— «Надеюсь, мы ещё увидимся?» — Ванька Майский галантно встал, взял девицу за руку.

— Ты собираешься куда-то уезжать?

— «Нет, не собираюсь. Просто хочу тебя увидеть».

— Может, завтра, то есть сегодня ближе к вечеру?

— «Не получится. Я завтра, то есть сегодня уже на смену пойду работать», — парень поднёс Риточкину ладошку к своим губам и нежно её поцеловал, едва прикоснувшись. Риточка вздрогнула. По всему телу разлилась непередаваемая нега. Риточка испугалась собственной реакции. Она выскользнула из рук Ваньки и вбежала в подъезд. Опрометью взбежала по ступенькам. Трясущимися руками отперла дверь в квартиру, зашла и захлопнула входную дверь. Прижалась к ней и замерла. Вот оно счастье! Счастье знать, что рядом живёт надёжный и очень добрый человек. Этот замечательный человек никогда не причинит ей вреда. Он всегда поддержит в трудную минуту. Всплеск адреналина затухал. Риточка медленно разделась, смыла небрежно косметику. Дошла до постели, зевнула и с улыбкой на устах задремала.

Ванька Майский тихо радовался удаче. Ну и собственной сообразительности, конечно. Он шагал по деревне, как человек, вернее поступью уверенного в себе человеческого самца. Вокруг в обозримой территории никого не наблюдалось, но менять форму тела существо не спешило. И оно вовсе не боялось быть замеченным. Нет. Человеческая форма Ваньки Майского хранила тепло девичьей души. Сущность инопланетная чуяла позитивное отношение Риточки к Ваньке Майскому. И это помогало формированию нового тела. Ещё немного времени и начнёт память восстанавливаться. Долгосрочная память живого организма пыталась проснуться.

Коля Бронзов, забытый не только Риточкой, но и друзьями-приятелями, выполз из-под раскидистого куста акации уже, когда совсем рассвело. Было непозволительно раннее утро. Солнышко сияло, нависая над лесом большим ярким апельсином. Б-р-р! Роса покрыла мокрыми капельками всю любимую футболку Николая. Его трясло от холода и ещё от чего-то непонятного. Голова раскалывалась от боли. Что за ёлы-палы? Совершенно трезвый весь вечер с бухгалтершей протанцевал. Это потом уже у пацанов взял и накатил капелюшечку водочки для храбрости. Объявил приятелям, что домой сегодня, то есть ночевать, не пойдёт. Будет с Ритулей-красатулей обжиматься. Парни ржали и подначивали:

— Ты там не опозорься!

— Покажи себя во всей красе!

— Парень опытный, сообразишь как надо.

Он и сообразил. Коля Бронзов вынырнул из-за угла сельского клуба и потопал к его входу. Поплясали ещё немного. Снова вышел покурить. Что-то его настораживало, не нравилось. Девица не прониклась серьёзностью момента. Парень свататься собирался! А она, она всё больше отстранялась. Коля считал себя видным человеком, даже красивым. И обаянием не обделён. Чего бухгалтерше не хватало? У самого крылечка Колю схватили железные ручищи и утащили в кусты. Парень не успел позвать на помощь. В его шею вцепились ледяные пальцы. Свет померк в глазах. Коля Бронзов шёл домой и про себя ругался. Выбирал выражения покрепче и позабористее. Ну её, эту бухгалтершу! Вообще, Ритка сумасбродная девица и не годится для семейной жизни. Кобелёвская ферма запускается. Туда девчонки новые понаехали. Надо будет с ними познакомиться.

А перед этими совсем незначительными событиями так называемый Ванька Майский маялся, придумывал, как привлечь к себе внимание самки Риточки. И в этом ему неожиданно поспособствовал совершенно непричастный ко всей этой истории человек. В общежитии в соседней комнате жил тракторист Слава, Вячеслав. Слава слыл в народе весельчаком. Он никогда не унывал, не привык он и пасовать перед трудностями. И вот этот Слава надумал отправиться в соседний посёлок. Он решил прошвырнуться по тамошним магазинчикам и прикупить своей невесте подарочек. Слава заметил грустного Ваньку, что торчал целыми днями в комнате. Бедный парень! Ещё и такой стресс пережил — потерялся в лесах. Пока по запросу родные и близкие парня не отозвались. Да ещё и немой к тому же. Слава надумал позвать с собой Ваньку. Они только что всем колхозом получили зарплату, и в кошельках и карманах денежки брякали.

— Поедем в посёлок, пошляемся по магазинам! — предложил Слава Ваньке Майскому. Видя, что тот не понял:

— У тебя девушка есть? — парень в ответ отрицательно помотал головой. Ну да, откуда?

— А девушка какая-нибудь нравится? — кивок согласия. Ну слава Богу! Хоть это он соображает!

— Я своей невесте еду за подарком. Поедем со мной за компанию. Купишь девушке что-нибудь. Она тебя заметит, а дальше уже дело техники.

Ванька внимательно слушал, вникал. Потом часто-часто согласно закивал. Сообразил наконец выгодность предложения.

Парни недолго собирались. Сели на рейсовый автобус и преодолели расстояние до посёлка в десять километров. Магазинчики с промышленными товарами располагались недалеко от автовокзала. Маленький такой вокзальчик с маленьким залом ожидания с несколькими скамейками и аккуратненькой каморочкой для кассира. Ване всё было в диковинку. Он всё рассматривал внимательно.

— Пошли уже! — заторопил Слава. Надо было всё успеть купить до следующего рейса. Он повёл Ваньку в магазин самообслуживания. Магазин недавно открылся и являлся гордостью села. Большие витрины, высокие белоснежные потолки, яркое освещение придавали зданию некоторую воздушность, сказочность. Всё, как в городе. И неизменные цветочки в клумбах у входа.

Слава помчался по рядам, выискивая что-нибудь интересненькое, необычное. Его широкая спина замелькала уже в другом конце магазина. Ванька поплёлся следом и тут же отстал. Он сам не понимал, зачем повёлся на уговоры тракториста. Систему людей купли-продажи Ванька Майский вычислил сразу. Через эту систему проходили все цивилизации. Ничего особенного на данной планете не смогли изобрести. Но вот самка, то есть девушка. С девушкой всё было необычно. Она требовала особого подхода. Угадать с подношением? Только сейчас в магазине Ванька Майский понял, что в своих исследованиях отвлёкся на быт среднестатистического самца и не удосужился выяснить, что больше нравится самке. Бытует мнение среди людей опять же, что цветы. Парень схватил охапку ярких шуршащих букетиков и поволок на кассу.

— Стоп! Где взял? Положи на место! — раздался крик Славы. Ванька послушался многоопытного тракториста. Да что не так-то?

— Это не для девушек, это для могилок, — пояснил своё недовольство Слава. Для захоронений? Эту сторону местной жизни Ванька Майский ещё не рассматривал. В другом ряду он заметил красивый расписной сосуд и взял его в руки. Риточке бы понравилось…

— Тебе ещё рано, — аккуратно забрал из рук Ваньки кастрюльку приятель. Куклу в нарядном кружевном платьице он тоже напрочь отверг:

— А это уже поздно. В куколки девка вряд ли играет. Подари что-нибудь практичное.

Легко сказать — практичное! У Ваньки Майского элементарно не хватало знаний о данном мире, его истории и развитии экономики. А Слава между тем направился в отдел с сумочками. Он принялся перебирать женские сумочки и перебирал их со знанием дела. Бывают же у людей таланты! Выбрал — одна из сумочек соответствовала по качеству и параметрам всем требуемым критериям. Он сумел выбрать подарок достойный его невесты. А Ванька совсем потерялся в изобилии товара. В качестве он вообще ничего не соображал.

— Может, тоже сумочку? — спросил парня Слава с надеждой в голосе. Тот в ответ пожал своими острыми плечиками. Это у Вячеслава была широкая грудь и косая сажень в плечах, а про Ваньку много и не скажешь. Тощий и смешной паренёк. Ну не знал он, чем завлечь Риточку! А без подарка ещё хуже. Совсем нет повода подойти для общения. Да и так принято во всех племенах и народностях. Делать нечего, Слава взялся помогать Ваньке с поисками подарка. Они принялись вместе планомерно обходить отделы магазина. Притормозили в отделе женской одежды. На манекене было надето яркое роскошное платье. Ванька Майский встал столбом, привлечённый броской вещью. Он мгновенно считал параметры объекта — размер подходил. Модно? Современно? По логике вещей, если платье на манекене, значит, пользуется спросом.

— Что понравилось? — подошёл озабоченный Слава. Время отведённое на покупки подходило к концу. Скоро приедет их автобус.

— Размер подойдёт? Девчонка влезет в платье? — в ответ Ванька Майский быстро-быстро закивал. «Ну, ёлы-палы! Лес густой! Жизнь-то налаживается!» — подумал Слава-тракторист и потащил Ваньку Майского на кассу. Пока парень не передумал и не принялся искать что-то другое. По пути следования между рядами он прихватил по рубашечке, то есть по сорочке мужской самими парням. В этих размерах Слава хорошо разбирался.

— На, нарядишься на танцы в новенькое, — сунул в руки приятеля пакет с голубой сорочкой с коротким рукавом.

— Девушка, милая! Посчитайте нас, пожалуйста! А вот этому покупателю подайте ещё и красивое платье с вон того манекена, — раскомандовался Вячеслав. И всё было сделано, и покупки оплачены. Платье оказалось довольно дорогим, но Ванька Майский не знал, что такое скупость. Ещё не выучил. Он понимал только целесообразность покупки. Если данная вещь приносит пользу, то почему бы её не взять и не обменять на бумажки, что сложены в кошельке.

— Ого! Платьице влетело в копеечку! — присвистнул Слава, когда увидел, как расплачивался Ванька. Наконец, они вышли довольные из магазина.

— Ваня, ты молодец! Щедрый подарок выбрал зазнобе. Теперь она точно заметит тебя, — разглагольствовал тракторист, пока они шли к автовокзалу. Подошли к кассе. Билеты покупал Слава. Ванька же молчал, не мог ничего озвучить. Правда теперь парень таскал с собой блокнотик с карандашом. Он научился писать, только буквы были печатными. Ванька быстро-быстро вырисовывал буквы и цифры твёрдой рукой. Они получались у парня похожие на газетные. Сашка-комсорг поглядел на это чистописание и взял парня на заметку. Такой пригодится плакаты рисовать.

Славка и Ванька Майский забрались в рейсовый автобус. В обратную сторону народу набралось побольше. Пришлось даже постоять. Да ничего! Каких-то десять минут можно и постоять. Подкатили строго по расписанию к сторожке. Почти не напылили, асфальт проложен недавно, свеженький. Парни выскочили из транспорта и тут же направились в столовую. Успели ещё перекусить. Ванька Майский всё это время вёл себя максимально приближённо к образу среднестатистического человека. Он пришёл из столовой и прилёг на неразобранную постель. Он прикрыл глаза, изображая сон. Существо отключило сознание. Так-то легче. Включилось подсознание, накаченное привычками человеческого самца, пыталось решить задачу о способе преподнесения дара самке. Рассматривалось несколько вариантов. Вариант первый и самый простой: подойти на улице у подъезда её дома и вручить непосредственно в верхние конечности, то есть в руки. Возможная реакция — смущение самки и категорический отказ от подношения. Вероятность реакции девяносто процентов. Вариант второй рассматривал те же действия, но уже в помещении. Субъект Ванька Майский придёт в гости к девице. Вероятная реакция: также смущение и отказ от подарка. Причина? Причиной может быть солидная стоимость дара. Слава сказал, что подарок более, чем щедрый. А это значит, что даритель ожидает ответной реакции. Так Ванька и ожидал покладистости самки. Существовал ещё и вариант третий, где даритель сознательно пожелал остаться неизвестным. Дорогая вещь будет подсунута непосредственно на балкон. Там у самки для непонятных действий стояла тумбочка и одинокий стул.

Сказано-сделано, как говорит Вячеслав. Субъект Ванька Майский ночью скользнул на балкон к Риточке и там оставил пакет с подарком. И всё бы прошло по плану, но тут вмешался некий Бронзов. Он позвал Риточку на танцы. Он двигался под музыку вместе с самкой весь вечер. Его пришлось устранить. Гуманно устранить. Сущность только чуть-чуть подправила восприятие окружающего мира для этого Коли Бронзова. По непонятной для самого себя причине Коля Бронзов передумал общаться с Риточкой. Существо потратило много энергии для воплощения в жизнь своего хитрого плана. Но игра стоила свеч.

Наградой за все труды была стабилизация образа Ваньки Майского. А это уже успех всепланетного масштаба.

С Риточкой всё было нормально. Риточка проспала до обеда. Выходной же! Потом сделала себе тёплую ванну. Насладилась водными процедурами. Риточка зажмурила глаза не до конца. Чуть-чуть впустила внутрь себя света, испускаемого от лампочки, что висела под потолком ванной комнатки. Так она мечтала о море. Ей казалось, что она лежит на пляже рядом с изумрудными водами какого-нибудь очень тропического океана. На отдых у моря с её доходами копить очень долго. Ох, любила девица возлежать в своей ванне! И сегодня был как раз такой день. В воскресенье работала котельная и в дома подавалась горячая вода. Естественно, по просьбам трудящихся. «Надо будет постирать», — подумала Риточка, выбираясь из остывшей воды. Прогуляться, что ли? И она отправилась в магазин, так сказать, за хлебушком. Для наряда выбрала платьице в цветочек. Кинула небрежно в сумку кошелёк, ключи и понеслась за малым приключением. Надо бы на почту заглянуть, но сегодня таковая не работает. Ну почему, все службы работают в тоже время, когда и бухгалтерша? Какой кошмар! выдали зарплату и надо заплатить за пользование электричеством. У Риточки в шкафчике среди прочих документов лежит заветная книжица. Там в этой книжке уже почти всё заполнено. Номер абонентской книжки пробит на каждой странице. Девушка в определённые графы вписывала только адрес абонента, фамилию и сами показатели по счётчику. Можно сразу посчитать, сколько надо заплатить. Цена на электричество уже давно не менялась. Как и не менялась весь год Риточкина заработная плата. Парочка небольших премий грели душу. Ну и всё. После оплаты данной услуги у девушки оставался корешок с печатью об оплате. Придётся, как водится у Станиславовны отпроситься, опоздать с обеда. Зашла в магазин. Постояла немного в очереди. Купила свеженький ещё тёплый батон. Что бы ещё такого взять? Может, макароны и консервы? Выбрала, взяла. Направилась обратно домой. Прошлась немного по тропинке и поняла, что домой идти расхотелось. Зайти что ли, к Вале? У неё и шоколадка на всякий случай куплена. На тот самый случай…

Ноги сами понесли к дверям Валиного подъезда. Такие уж существа женщины. Не могут и дня прожить, что бы не похвастаться. Чем угодно, каким-нибудь пустячком, но похвалиться.

Ну, то что Риточка немного поболтает с подругой, не сможет посчитаться за криминал. И тут она без колебаний нажала на кнопку звонка. Звонок затренькал в недрах квартиры. Дверь открыла всклокоченная Валя.

— Ой, я не вовремя! — ужаснулась Риточка.

— Заходи, — Валя повела на кухню и там машинально поставила чайник на плиту.

— Ты, что только проснулась?

— Нет, я только постирала и решила передохнуть, чаю попить. Как у тебя дела?

— Да всё путём. Я с танцев вчера вообще с Ванькой Майским ушла, — выпалила Риточка разом, что хотела поведать.

— Я видела, с кем ты ушла. Это он тебе платье подарил?

— Он самый. И домой проводил, — заулыбалась бухгалтерша.

— Что? И поцеловал?

— Нет. До поцелуев ещё дело не дошло, — хихикнула довольная Риточка. То, что парень легко коснулся своими губами Ритулиной ладошки, девица не посчитала за полноценный поцелуй.

— Думаешь, дойдёт? — Валентина посмотрела на девушку долгим изучающим взглядом.

— А почему бы и нет? Парень интересный. Он такой вежливый, обходительный.

— И не хвастается подвигами на каждом шагу, — дополнила список добродетелей Ваньки Майского дотошная Валентина. И чёртики заплясали в её больших серых глазах.

— Я его понимаю с полувзгляда, — закончила перечислять «плюсы» кавалера смущённая бухгалтерша.

— Конечно, с полувзгляда. Он же немой, — Валентина явно ехидничала.

— Он мне платье подарил, из-под трактора меня вытащил, да и вообще добрый парень, — и тут у Риточки аргументы в пользу Майского закончились.

— Ага, и лишнего никому не сболтнёт.

— Чем он тебе не угодил?

— Маргарита! Ты живёшь в отдельной благоустроенной квартире, а он в общежитии ютится. Нашёл дурочку, охмуряет теперь дорогими подарками!

— Валечка! Ты так плохо о нём думаешь. Может, он реально в меня влюбился и жениться думает? В меня, что и влюбиться нельзя?

— Ритуля! Разуй глаза! Даже если он женится на тебе, распишется с тобой в Сельском Совете… Даже если такое случится. Он же совсем не Ванька Майский!

— Ну и что?

— Амнезия — вещь непостоянная и непредсказуемая. Пройдёт какое-то количество времени, и он вспомнит своё родное имечко и отчалит на историческую родину.

— Думаешь? — в глазах у Риточки заблестели слезинки.

— И о твоём существовании никогда больше не вспомнит. Тем более, что регистрацию такого брака расторгнут, посчитают недействительной.

— Откуда ты всё это знаешь? — бухгалтерша пыталась скрыть своё отчаяние.

— Так у него паспорт временный! Я же его сама на работу принимала. Договор найма подписывала, извини.

— Раньше ты так не была против парня, -прошептала вконец обескураженная Риточка.

— Раньше ты не была им увлечена.

— Так это я во всём виновата? — вскричала Риточка. Она давно уже забыла про остывающий в чашке чай и про распакованную молочную шоколадку.

— Я беспокоюсь за тебя. Ты легко увлекаешься, привязываешься к людям.

— Ну и что из этого?

— Не хочу, чтобы твоё сердце разбил ещё и Ванька Майский.

— Почему ты решила, что Ванька его обязательно разобьёт?

— Непростой он человек. Скорей всего, это потерялся дачник. Возможно, охотник-любитель. В любом случае, это человек не из самой обычной семьи.

— И что из этого?

— А вдруг у него в той старой жизни жена имеется или даже дети?

— Об этом я не подумала…

Риточке сразу расхотелось говорить о Ваньке Майском, да и думать о нём не хотелось. В сердце закралось нехорошее предчувствие. Она посидела немного у Валечки. Настроение было уже не то, что вначале разговора. Бухгалтерше уже не хотелось щебетать про любовь. Риточка молча смотрела у Вали телевизор Засиделась немного. Попрощалась и отправилась домой. Усталая не известно отчего, унылая девушка побрела из одного подъезда в другой. На лавочке сидел человек. Завидев Риточку, он вскочил с места. Сердце бухгалтерши забухало в грудной клетке, словно пыталось оттуда вырваться на свободу. В висках заломило. Щёки загорелись ярким румянцем. Мир подёрнулся розовой дымкой. Поздно ругаться с Валечкой. Девичье сердечко полностью заполнено Ванькой Майским. И она готова идти за ним хоть на край света. Майский подскочил к девице и взял её за руку.

— Сегодня кино в клубе. Я поменялся сменами. Пойдёшь со мной?

— Пойдём с тобой, — словно зачарованная проворковала Риточка. Его холодные руки ни коим образом не остудили романтический пыл девушки.

— Ты подождёшь? Я надену красивое платье, — Риточка не хотя забрала свою руку из рук Ваньки и побежала переодеваться. Она по-спринтерски влезла в жёлтое подарочное платье. Взбила волосы, накрасила ресницы. Готова! И снова отвергла босоножки на высоком каблучке. Вышла из дома с дурацкой улыбкой во весь рот. Ванька Майский бросился к своей принцессе. Он тут же подхватил её под руку.

Парочка прогулялась по деревне. Ванька купил два билета на сеанс. Время оставалось немного, можно было прогуляться на свежем вечернем воздухе. Они и прогулялись. Разговаривать не хотелось. Не то, что бы не о чем было поболтать. В хорошенькой голове у Риточки роились всякие вопросы. Один страшнее другого. Девушка опасалась не самих вопросов, а ответов на них. Боялась, что Майский вспомнит свою прежнюю жизнь. И вспомнит именно в тот момент, когда любопытная бухгалтерша спросит его о прежней семье. Да наплевать на мифических жену и детях парня! Наплевать на его родителей, а также дядей, тётей и прочих возможных родственников. Риточка просто отправилась в кино с парнем. И всё, ничего больше. В конце концов, у них же ничего не было! Они даже не целовались. Правда, платье от него она приняла! Так девушка не знала, от кого это подношение. У неё даже мелькнула мысль, не вернуть ли платье обратно? Нет, это плохая идея. Подарки не принято возвращать.

Глава 13. Друг мой ветреный.

Плохая примета возвращать дарителю презенты. Всякие нехорошие мысли витали в хорошенькой кудрявенькой головке Риточки. И витали они ровно до того момента, пока зрители не ввалились гурьбой в зал и не расселись по местам. Как только Риточка присела на жёсткий стул всё изменилось. Погасили свет. Началась комедия с Адриано Челентано в главной роли. Сердце Риточки растаяло в ту же секунду. Показывали её любимый фильм, а рядом сидел замечательный парень. И этот замечательный парень взял её за руку. Ваньку Майского не интересовали страсти, бушующие на экране. Его занимала только сама Риточка. Точнее флюиды, что исходили от восторжённой девицы. У него совсем некстати вдруг зачесалась одна из конечностей. Ну та конечность, которая непарная. Её ещё люди называют головой. Существо просканировало происходящие в нём физиологические изменения. Это пробивались, точнее образовывались волосяные луковицы. Значит, совсем скоро появятся и сами волосинки. Голова у субъекта под названием Ванька Майский перестанет быть лысой, обретёт густой волосяной покров. Уже хорошо. Легче затеряться в толпе. Попозже прорежутся и ресницы с бровями. Тогда существо будет ещё больше походить на местных аборигенов. От Риточки явно исходила доброжелательность. В этот самый момент дрогнула ещё какая-то конечность. Ещё понять бы, которая…

Все физиологические процессы Ваньки Майского подстраивались под настроение Риточки. А она заливалась, смеялась над шуточками главного героя комедии. В существе тут же отзывались, начинали бурлить жизненные силы. Это было, как симбиоз. И крови не хотелось. Ну, если только самую малость для профилактики.

Когда закончился фильм, парочка со всеми вместе вышла на свежий воздух. Сияли звёзды. Риточка была полностью счастлива. Её глаза тоже сияли совсем, как звёзды. Веяло прохладой от речки. Люди вокруг были все, как один доброжелательные. Перед фильмом и теперь все вежливо раскланивались при встрече. Деревня! Одним словом — деревня. Здесь все знают друг друга, и всё все знают о друг друге. Ванька Майский проводил Риточку до дома. При торжественном прощании девица насмелилась и чмокнула парня в щёку. При этом действии сердце у девушки вырвалось из грудной клетки и тут же ухнуло в пятку. Существо под названием Ванька Майский тоже испытало некий дискомфорт. Что-то где-то дёрнулось в существе, орган непонятный и ещё неиспытанный.

— «До встречи!» — существо успешно подражало людям. Девушку словно тёплой волной обдало. Риточка окончательно смутилась и убежала от кавалера. Парень ей всё больше нравился. Риточка перед сном пожелала, чтобы он ей приснился. И Ванька приснился. В шикарном костюме тёмного цвета с галстуком-бабочкой он походил на жениха. Почему походил? Во сне парень и был женихом. Его очень красила белая сорочка с воротничком под самое горло. Риточка пригляделась повнимательнее. Парень оказывается снял свою неизменную кепочку! Ну, конечно, он жених! Женихи в кепочках не ходят. Не солидно. На голове у Ваньки Майского вдруг оказалась вполне приличная шевелюра светло-русого цвета. Ой, мамочки! Какой он хорошенький! А невеста? Кто невеста? Риточка посмотрела на себя и увидела подол белоснежного кружевного платья. Руки тоже прикрывали тончайшие кружева. С причёски соскользнула фата. Ещё Риточка заметила, что подол платья был расшит перламутровыми бусинами. Так это она невеста! И тут голос с небес спрашивает Риточку:

— Согласна ли ты, Маргарита, выйти замуж за Ивана Майского?

Только Риточка собралась ответить, вдохнула в себя побольше воздуха, как завопил будильник. Наступил новый день. Новый день принёс новые впечатления. Сон Риточке показался вещим.

На волнах любовного волнения Риточка прискакала взбудораженная в бухгалтерию. Долго вникала в документы. Ещё дольше обсчитывала расход горюче-смазочных материалов. В голове ещё звучал марш Мендельсона и нет-нет, да и вспоминались русые волосы Ваньки Майского. Риточка подавила вздох печали и разочарования. Это был только сон. И прекрасная шевелюра у парня показалась только во сне. Жаль, что только во сне Ванька Майский такой волосатый.

— Маргарита! Включи мозги, пора работать, — походя взбодрила девушку Елена Станиславовна. Вот уж кого не могли столкнуть с намеченной цели некстати сложившиеся обстоятельства. Елену Станиславовну не мог сбить с намеченного курса не только танк или бульдозер. Главбуха не мог отклонить даже тайфун, буря или разверзнувшийся вдруг вулкан. Всегда подтянутая, собранная дама вызывала своим видом восхищение. Её костюм неукоснительно соответствовал занимаемой должности. Такую начальницу побаивались подчинённые, в частности сама Риточка. И вообще Елену Станиславовну уважали в коллективе. С её мнением считался даже председатель колхоза и члены правления.

В назначенный час на чай пришла, как водится, Татьяна Ивановна. Не сидится ей в собственном кабинете! Здесь интересней, да и посплетничать можно. Сегодня Риточке было совсем не до агрономши. Девушка витала в облаках. Чашка чая, которую она держала в руках, не мешала Риточке мечтать о свадьбе и остальных прелестях жизни. Не известно, как далеко зашла бы в своих фантазиях бухгалтерша в этот раз, когда заметила, что все присутствующие в кабинете озадаченно смотрели на неё. А может быть, и с сочувствием. Что случилось?

— Маргарита! Ты завела роман с Ванькой Майским? — голос Станиславовны звучал требовательно. Такой женщине и не соврёшь. Да Риточке и незачем было врать, некого обманывать. Она ничего постыдного не совершила. И пока не собиралась совершать.

— Не-а, не завела, — проблеяла девица.

— Ты с ним на танцы бегаешь, в кино ходишь. Парень за тобой ухаживает? — теперь уже за допрос взялась Татьяна Ивановна. В её глазах горело любопытство.

— Мы просто друзья, — набычилась Риточка.

— Просто друзья? — не поверила ни на минутку Валентина Ивановна. Она покачала головой из стороны в сторону.

— Так я и поверила, — поддакнула ей Татьяна Ивановна. Станиславовна в разговоре не участвовала. Она только поджала тонкие едва тронутые приглушённого тона помадой губы.

— Мы даже не целовались.

— Да неужели? — рассмеялась Валентина Ивановна.

— Мы не целовались ни разу, — упрямо твердила Риточка.

— Ну и замечательно, — подитожила Станиславовна.

— Почему, замечательно? — удивилась Риточка.

— Он тебе не пара, — подала голос агрономша.

— Почему, не пара? — Риточке совсем не понравилась реплика Татьяны Ивановны.

— До нас из района докатились слухи, что разыскивают сына высокопоставленного чиновника.

— И что? — слова агрономши всё меньше нравились Риточке.

— Вдруг, это наш найдёныш? — высказала своё предположение Станиславовна.

— А если это не он? — не сдавалась девушка. Замучили старшие коллеги с нравоучениями. Хоть беги вон. Ну, хотя бы в туалет отлучиться.

— Даже если это не он, надо подождать, — заявила Татьяна Ивановна авторитетно.

— Чего подождать?

— Подождать, когда всё прояснится. Амнезия не может быть вечной. Должен же он хоть что-нибудь вспомнить! — это уже выговаривала Станиславовна. Риточка ничего не ответила. Не знала, что ответить. Она опустила глаза и разглядывала что-то в чашке. Да что там можно было рассматривать? Чаинки в грузинском чае обычно опускались на дно чашки. Вот они, несколько мелких и одна довольно крупная чаинка. А это хорошая примета. Ну-ну, посмотрим…

— Риточка, мы тебе только посоветовали, как люди с опытом. А решать тебе, — это снова подключилась к разговору агрономша. Её-то какой интерес? В сердце Риточки потихоньку закрадывалось отчаяние. А отчаяние, как известно, плохой советчик. Отчаяние обычно подбивало на странный необдуманный шаг. Вот и сейчас оно советовало нахамить коллегам. Потребовать громко, что бы они не лезли к Риточке в душу. Не бередили девичье сердечко тяжёлыми жуткими домыслами. Её личная жизнь никого не касается! Но Риточка сдержала себя. Некрасиво орать на людей, которые заботятся о тебе и желают только хорошего. Да и конфликтовать Риточка не любила да и не умела. Как не умела закатывать скандалы. Она даже в детстве не позволяла себе попыток манипулировать родителями. Риточка жалела папу и маму. Особенно маму. В какой-то момент взросления девушка поняла, что у её родителей не было детства. Совсем не было. А была война. Родителям повезло, они тогда жили далеко от линии фронта. Они только сильно голодали. Подросший отец все четыре года работал в колхозе наравне со взрослыми. Людей не хватало. Он был мальчишкой, но война не делала скидок. Дедушек у Риточки не наблюдалось. Только их фотографии. Оба молодые, красивые. Один погиб в 1941 году, второй — в 1943 году. Бабушки не любили вспоминать те годы.

Риточка угрюмая и задумчивая доработала до «счастливого часа» окончания трудодня. В печали просидела весь вечер дома. Почитала на ночь книгу, чтобы развеяться. Ничего для себя не решила. Да и что тут можно было решить? Утро не принесло ничего новенького. Вторник, есть вторник. Пора на работу. И в бухгалтерии дамы вели себя так, словно вчерашнего разговора не было. А потом на чай заглянула Татьяна Ивановна и принесла новость.

— Родственники нашлись, — сообщила агрономша. Все дамы уставились на Риточку.

— Какие родственники? — не поняла Риточка.

— Родственники найдёныша, то есть Ивана Майского, — Станиславовна излишне строго посмотрела на подчинённую.

— И звать его по-другому? — рискнула задать вопрос севшим от волнения голосом девушка. Глупый вопрос, конечно.

— Он оказывается Родион. Он сын профессора Прикрылечного, — всё-то знала агрономша.

— Теперь парень вернётся в семью, — подала голос Валентина Ивановна. Лицо Риточки при этой фразе некрасиво сморщилось. Ей хотелось заплакать от обиды, от разочарования. Но Риточка решила быть сильной. Девушка запихала куда-то глубоко внутрь все свои нечаянно нахлынувшие эмоции. Заперла их там надёжно до самого вечера. Потом дома расслабится и порыдает в подушку. «Об этом обо всём я подумаю потом» — решила Риточка. Сейчас распускать нюни было невовремя, да и место для этого было совсем уж не подходящее. Горевать на людях девушка не привыкла.

В наличии имелось ещё немного времени для того, чтобы попрощаться с Ванькой. А надо ли? Теперь он — Родион. Не Ванька Майский. Родион — уже другой человек. И у него семья. Имя-то какое гордое, неместное. Так и он не из этих мест пожаловал. Пришлый… Сын профессора. Значит, городской.

— Когда приедут родственники? — спросила Валентина Ивановна как бы невзначай и украдкой скосила глаза на тихую Риточку.

— Да сегодня и приедут, — буднично сообщила Татьяна Ивановна. На Риточку женщины старались не смотреть. Видимо боялись заметить слёзы в её глазах. Бухгалтерия стала напоминать больничную палату, с тяжёлым лежачим пациентом. Все присутствующие там были немного растеряны и слова произносили чётко, но на пониженных тонах.

И приехали те самые родственники. Прибыли оперативненько, почти сразу после окончания официального обеда в организации. Подкатила чёрная «Волга». Здесь в глуши болот и полей отродясь такие не катались. Областное начальство сюда не доезжало, а районные власти пользовались транспортом попроще. Вдруг в кабинет вбежала агрономша и метнулась сразу к окошку.

— Приехали! Приехали! — принялась Татьяна Ивановна что-то высматривать там внизу у крылечка.

— Да кто приехал? — недовольно проворчала Станиславовна. Она очень не любила, когда отвлекали от работы.

— Родственники нашего найдёныша пожаловали! Прикатили на «Волге» и с персональным водителем! — подробно докладывала агрономша, силясь что-то разглядеть в окно.

— Ну-ка, ну-ка, кто тут к нам прибыл? — зажглась любопытством Валентина Ивановна и заняла удобную позицию у окошка. Вслед за Станиславовной к ближайшему окну подтянулась и Риточка. Из окна было видно там внизу припаркованную «Волгу». Такие представительные машины Риточка вживую видела очень редко и только в городе, когда там училась. Из машины выгрузились двое. Сначала вышел мужчина бодренький такой, но видно, что в возрасте. Движения его были порывистые и очень быстрые. И как это напомнило Риточке Ваньку Майского! Следом с заднего сиденья выскочила девушка в красивом длинном платье. С виду она показалась Риточке ровесницей. Может, так оно и было. Больше Риточке ничего не удалось рассмотреть. С высоты второго этажа было трудно определить, сколько человек осталось сидеть в машине.

— Пойду на разведку, — сообщила агрономша и вышла из бухгалтерии.

— Ну, девочки, цирк окончен и пора за работу! — скомандовала Станиславовна и первая уселась за своё рабочее место. У Риточки от волнения затряслись руки и мигом разболелась голова. Да что она так переживает? Ванька Майский, тьфу, Родион ей по сути никем не приходился. Познакомились, потусовались немного. Пришло время расставаться. К стати, из-за предательства Юрки она переживала меньше. Или это ей кажется? Определённо, она тогда сильно расстроилась, но не до такой же степени! А сейчас у неё перед глазами даже цифры расползались в разные стороны.

— Не порядок! Маргарита, возьми себя в руки, — скомандовала Станиславовна.

— Я в туалет, — буркнула Риточка пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. В туалете девушка подержала под струёй ледяной воды руки. Вода долго лилась из-под крана. Риточка смотрела на струю воды и пыталась успокоиться. Перекрыла воду. Прохладные ладошки поднесла к пылающим щекам. Посмотрелась в висящее зеркало. На неё оттуда пялилось чужое лицо с лихорадочно блестевшими глазами. Наконец она вышла из своего временного убежища. В другом конце коридора бодрым шагом выдвинулся из своего кабинета председатель колхоза. За ним так же широко и бойко шагал незнакомый мужчина. Он был высокий и тощий и живо напомнил Риточке её зазнобу — Ваньку Майского. За мужчиной семенила в милых сандаликах и пышном платьице в мелкий цветочек тоненькая девушка. Риточке надо было идти за рабочий стол обсчитывать ведомость, а вместо этого она присоединилась к данной нелепой процессии. Все быстро один за другим спустились по бетонным ступеням лестничного марша. Риточка заторопилась, запнулась и едва удержалась на ногах. Положение спасли надёжные перила, иначе девушка просто бы скатилась вниз к самым ботинкам председателя. И к тому же по пути следования она сбила бы с ног обоих родичей найдёныша. Да, знатное бы знакомство с роднёй Ваньки Майского получилось! Председатель, как истинный джентльмен, попридержал рвущуюся захлопнуться дверь и выпустил из здания гостей. Руководитель походя бросил недовольный взгляд на Риточку, что лягалась посредине лестницы как неприкаянная, но смолчал. Взгляд остался без комментариев. Риточка специально задержалась на лестнице. Не хотелось злить начальство. Она спустилась вниз, медленно приоткрыла дверь и выскользнула на крылечко. Там у входа в здание неподалёку стояла припаркованная «Волга». Там и остановилась вся процессия. Со стороны магазина приближался виновник сборища — Ванька Майский. Тощий нескладный, одетый в дешёвенькие джинсики, голубую рубашечку с коротким рукавом. На нём ещё была неизменная кепочка, что скрывала лысую головушку. Парень показался Риточке настолько знакомым, настолько родным, что ёкнуло сердечко. Она молча смотрела на него прощаясь. И свет померк в её глазах. И небо упало на землю.

— Родька, милый! — взвизгнула девица в милых босоножках и рванула по-спринтерски к Ваньке Майскому. Парень едва успел её подхватить своими неуклюжими длинными руками. Девица смело повисла у него на шее. Профессор, а это скорей всего был он, остался стоять около машины. Он закрыл лицо руками. И тут из «Волги» вышел ещё один персонаж. Дверца заднего сидения распахнулась, и оттуда показалась длинная шикарная ножка. Голливуд отдыхает и тихо завидует. Нога была обута в модную босоножку на длиннющей шпильке. Риточка тогда подумала, что таких высоких каблуков не существует. Потом вальяжно подтянулась её сотоварка — вторая нога и плавно опустилась на дорогу. Затем огромная соломенная шляпа закрыла собой всё пространство. Риточка не могла отвести глаз от этой шляпы. Казалось, сейчас происходит нечто безумно важное. Для Риточки весь мир сосредоточился в этой шляпе. Она ожидала увидеть эту шикарную дамочку. Широкие поля пока ещё скрывали владелицу голливудских ножек. Наконец, неземное существо, словно в замедленной съёмке, выпорхнуло грациозно на белый свет. Солнце палило нещадно. А Риточка ничего вокруг себя не замечала, кроме красавицы, что вылезла из автомобиля премиум-класса. Тот шедевр на бретельках, что обтягивал её безупречную фигуру, язык не поворачивался назвать русским словом «сарафан». Это безупречное существо в шляпе прошествовало мимо оторопевшего председателя колхоза, мимо вздохнувшего с облегчением профессора. Красавица направлялась к Ваньке Майскому, то есть к этому Родиону — сыну профессора. Милашка, что доселе висела у парня на шее, словно почувствовала спиной холодный взгляд красавицы. Платьице в цветочек тут же отпустило парня, вытерло слёзы радости со щёчек и чуток отодвинулось в сторону. Шляпная фея продефилировала в своих шикарных босоножках на пятнадцатисантиметровых шпильках к стоящему столбом парню. И ведь не запнулась! Даже не споткнулась на неровной сельской дороге. Это не город. Здесь отсутствовали удобные профессионально заасфальтированные тротуары.

Она подошла к Ваньке, то есть Родиону, почти вплотную. Понюхала его, что ли? Потом всё же чуток отодвинулась. Неспешным шагом манекенщицы «от бедра» обошла вокруг парня, рассматривая его со всех сторон. Для большего эффекта красавица сняла с себя солнечные очки с дымчато-голубыми стёклами. Она небрежно держала их в одной руке. Остановилась напротив лица парня. Свободной рукой фея неземной красоты подцепила двумя пальчиками с острыми коготками розового цвета воротничок голубой рубашки Ваньки и притянула парня к себе. Снова обнюхала? Ну, совсем, как собачка! Риточка со своего места с крылечка видела, как обладательница длинных ног другим небрежным жестом стянула с головы Ваньки кепочку и бросила её на землю. Она заглянула в самые глаза парня. Приблизилась к нему так близко — ещё чуть-чуть и поцелует. Риточка не выдержала накала страстей. Ей было тяжело видеть воссоединение найдёныша с семьёй. Риточка дёрнулась, как от удара, когда девица неземной красоты потянулась к Ванькиным губам.

Бухгалтерша незаметно покинула наблюдательный пост. Шаркая ногами, как старушка, Риточка потопала наверх. Зашла в бухгалтерию, без сил опустилась на стул. От излишних переживаний девушку всегда спасала большая загруженность на работе. Спасёт и в этот раз, подумалось Риточке. Старшие коллеги работали или делали вид, что работали. Сейчас Риточке было совершенно не до них. Через открытые форточки было слышно, как что-то тихо говорили, как синхронно захлопали дверцы «Волги». Потом завёлся мотор. И всё. «Волга» уехала, отбыла в тот свой мир, дышащий цивилизацией и благополучием. Люди из «Волги» носили феерические наряды, пахли дорогим хорошим парфюмом. А она, Риточка привыкла к простой деревенской жизни. Так всё и должно было случиться. И Родион этот из того, другого мира. Он здесь в колхозе смотрелся чужим, инородным телом.

Риточке ближе, чем городская суетливая жизнь, эта настоящая жизнь на земле. Здесь даже запахи другие. Здесь пахнет особой сельской пылью, пропитанной луговыми цветами и соляркой. Почему соляркой? Множество техники болталось по полям и дорожкам, обрабатывая посевы и облегчая труд животноводам. И эти деревенские звуки! Это непередаваемое фырканье сытой скотины. Перезвон бубенцов, когда стадо проходит мимо. Эти ароматы скошенных трав…

Риточка любила по вечерам выходить на балкон. Она слушала отдалённый гул — шум включённой дойки на ферме. Этот размеренный гул завораживал, успокаивал и казался незыблемым из века в век. Молоко из моды не выйдет никогда. В этот вечер она пила чай на балконе, сидя на одиноком старом стульчике. Она медленно отхлёбывала из любимой чашки крепкий горячий чай. Конечно, грузинский. И, конечно, послаще. Вот будет старенькой бабулечкой и научится пить несладкий чай. Ей хотелось побыть одной. Хотелось пережить расставание с Ванькой Майским, переболеть этим событием. Родион — существо другого мира. Родиона девушка не знала, как не знала и тех двух девиц, что висли на парне. Смущал Риточку и именитый папа-профессор. Девушка была не того поля ягода.

Она из простой семьи. Её родители трудились много лет на маленьком заводике, что перерабатывал лён. Папа работал по сменам слесарем, а мам трудилась по специальности бухгалтер-экономист. Сестрёнка выучилась на медсестру.

Глава 14. Думать вредно.

Риточка попыталась представить жизнь Родиона в городе и не смогла. Мозг отказался думать о каком-то Родионе. Риточке куда ближе был скотник с фермы, его рабочий невзрачный костюм, простая серая кепочка. То, что парень был лысым, придавало ему шарма. В нём напрочь отсутствовала городская манерность. Ну и некоторая грубость присущая деревенским парням, в нём тоже отсутствовала. Девушка была благодарна Ваньке за то состояние покоя и счастливого бытия, что её посещало в те редкие их совместные часы досуга. Жаль, что всё закончилось. Поплакать? Не хотелось. Выпить чего-нибудь покрепче чая? Что-то тоже не увлекало.

Так Риточка перелистнула ещё одну страницу своей жизни. Грустно ей было? Может, немножко. Была ли она несчастлива в тот момент? Вроде, нет. Но и радость тоже не била ключом через край. Жива, здорова, руки-ноги на месте, голова соображает. Что ещё человеку для полноценной жизни надо? Дом у неё имелся, своё жильё в колхозе. Работа любимая. У родителей на шее не сидела. А свадьба ещё впереди. Прибьёт и к её берегу жениха. На том и порешила. С этими благими мыслями и спать легла. Будильник не забыла завести.

Утро не предвещало ничего необычного. Риточка вовремя пришла в бухгалтерию, занялась работой. Станиславовна и Валентина Ивановна вели себя подчёркнуто буднично. Буднично начиналось и традиционное чаепитие, пока в тихую обитель чисел и документов не пожаловала агрономша Татьяна Ивановна. Вид у неё был таинственный. Глаза блестели. Она налила себе в чашку ароматной горячей жидкости под общим названием «чай». И только тут насладившись ожиданием приятельниц, агрономша открыла рот и выдала новость:

— Ванька Майский не уехал в город.

— Как не уехал? — обалдела Валентина Ивановна.

— Мы же сами видели, — тихо молвила непреклонная Станиславовна. Риточка так вообще осталась молчать, словно потеряла дар речи.

— Да что мы видели? Мы видели, что родственники обнимались с найдёнышем. Ну, а потом «Волга» уехала, а Ванька ушёл в общежитие.

— Как ушёл в общежитие? — продолжала обалдевать Валентина Ивановна.

— Так ушёл. Его не взяли, — продолжила свой рассказ агрономша.

-Так! С этого момента, пожалуйста, поподробней, — включилась в беседу Станиславовна. Ну если уж это Станиславовну зацепило! Значит, событие стоящее пристального рассмотрения. Риточка по-прежнему молча пила чай. Она медленно приходила в себя от ошеломительной новости. Ванька Майский никуда не делся и снова проживал в этом мире, её мире! И девушка рано или поздно его снова встретит.

— Куда уж подробней. Картина маслом… Сестрёнка младшенькая виснет на брате. Папа-профессор прячет слёзы счастья. А тут из машины показывается дама в соломенной шляпке. Его законная невеста.

— А мама где? — не выдержала накала любопытства Валентина Ивановна.

— А мама-профессорша в клине нервов лежит. У неё приступ разыгрался на фоне пропажи ребёнка.

— У него ещё и невеста имеется! Ишь-ты какой! — снова вставила свои «пять копеек» Валентина Иановна и скосила глаза на Риточку. Риточка молчала.

— И откуда ты всё это знаешь? — голос Станиславовны стал подозрительным.

— Председатель колхоза поделился информацией. Вернее поделился он с женой, а та уже мне всё рассказала по большому секрету. Алексей Иванович у профессора много чего поспрашивать успел. Интересно же! Не часто к нам профессора заглядывают на огонёк.

— Не знала, что наш председатель такой любопытный, — продолжала недоумевать Валентина Ивановна.

— Что же такое произошло там у «Волги», что Ваньку они с собой не взяли? — спросила озадаченная Станиславовна.

— Всё это наблюдал только наш Алексей Иванович. И больше никого рядом не было. Только он мог знать, почему Ванька у нас остался.

— Ну не томи, рассказывай. Интересно же, да и перерыв пора заканчивать, — прикрикнула на агрономшу Станиславовна.

— Так вот, подходит к Ваньке эта невеста. Наш Ванька никак на неё не реагирует. Ну амнезия же! Она снимает с парня кепку. Видит его лысую головушку. Пристально смотрит Ваньке в глаза. А потом и вообще чудно! Она лизнула парня в подбородок!

— Лизнула? У них у городских большие причуды, но лизать! Это что, ритуал такой? — удивилась Валентина Ивановна. Риточка еле смолчала. Она сама, своими глазами видела, как дама в шляпе обнюхивала парня. Но лизать — это было уже слишком!

— Ну да, лизнула. Проверила Ваньку на вкус. И ей видимо что-то в нём не понравилось.

— Как это не понравилось? — завопила в голос Валентина Ивановна.

— Она заявила, что это не Родион. Все погрузились в машину и уехали.

— А Ванька?

— Что Ванька? — агрономша отвлеклась на развёртывание шоколадной конфеты и не сразу среагировала на реплику Валентины Ивановны.

— Куда делся наш Ванька? — не переставая жевать сладости, удивлялась Валентина Ивановна.

— Да никуда не делся. Утопал в своё общежитие. Ему же на смену вечером надо на ферму сторожем выходить, — не переставала сыпать информацией Татьяна Ивановна. Сыпала и сыпала, как из рога изобилия. Сыпала и не забывала вкусняшек в рот подкидывать. Так-то…

Риточка слушала агрономшу, на всех поглядывала и не понимала, радоваться ей этим событиям или горевать. Она уже простилась с Ванькой, смирилась с его утратой. И что теперь? Заново всё начинать? А надо ли? Вдруг память вернётся к парню, и Ванька Майский обнаружит, что он вовсе не Ванька Майский, а кто-то другой. Может, он Василий или Николай, и у него в областном городе обитает ненаглядная жёнушка с парочкой отпрысков, которые ждут — не дождутся своего папочку? А что? Вполне реалистичный вариант. В духе последних веяний развитого социализма.

И кого выберет Ванька, осознав себя Василием или Николаем? Конечно, не её, не Риточку. Любой нормальный мужик выбирает в таком случае семью. А ненормального мужика Риточке тоже не надо. Сердечко девичье наполнилось печалью. Старшие приятельницы напротив веселились, обсуждая наряды вчерашних гостей. Больше всего ехидных замечаний досталось той сногсшибательной фее в соломенной шляпке. Риточка и тут молчала. Она наоборот была ошарашена киношным великолепием гостьи. Почему гостьи? такие леди в деревне не проживают. Ясно, как день. Их лепят из городской показной роскоши, суеты и вычурной ресторанной жизни. Такие роскошные девушки в городском транспорте не катаются. Очевидно, что они предпочитают такси.

Сама Риточка по факту была в ресторане только раз. Она с тремя подружками встречала тогда новый год. Так получилось. Последний курс в техникуме. Захотелось им девчонкам деревенским, чего-нибудь необычного, феерического. И правда вечер получился незабываемый. Ресторан ей сразу понравился. Его выбрали девчонки, они же и столик забронировали, меню заказали. Первым делом после раздевалки в глаза бросался зал сияющий украшениями. Весь в гирляндах и мишуре. Посреди зала, конечно, красовалась ёлка. Куда без неё! Столики красиво разместили вокруг виновницы торжества. Как и полагается, праздничную программу вели Дед Мороз и Снегурочка. Надо сказать, хорошо вели, профессионально. Под бой курантов выпили шампанского. И пошли все танцевать. Чаще заводили быстрые ритмы, потому как за столиками сидело больше дамского населения. Но Риточка и тогда не унывала. Она плясала задорно и много. Плясала до самого утра. Обратно в общежитие шагали пешком, благо было недалеко. Такси в новогоднюю ночь достать было просто нереально.

Бухгалтерша и теперь с теплотой в сердце вспоминала тот праздник. Риточке тогда понравилась еда, смена блюд. Она всё перепробовала, даже все напитки. Только потом узнала, что так не стоит делать. Им наливали и коньяк и водку и различные соки и лимонады. Весь следующий день девушка ходила зелёная и несчастная. Её немного подташнивало, и жутко болела голова. Так впервые в жизни Риточка «наклюкалась» и узнала, что за зверь такой — похмелье. И на такси она ездила только от вокзала до общежития, когда ночью прибывал её поезд в областной город. Ей понравилось.

Риточка даже заскучала, слушая сплетни коллег. Но это всё же лучше, чем убиваться по очередному кавалеру. Потихоньку, полегоньку рабочий день завершился. На выходе из конторы Риточку поймала Валентина зоотехник.

— Пойдём ко мне, посидим чаю попьём, телевизор посмотрим.

— Пойдём, — обрадовалась приглашению бухгалтерша. Ей очень не хотелось коротать вечер одной. Снова мысли всякие полезут нехорошие.

Пришли, устроились с чашками чая. И сладости припасли в вазочке, всё чин-чинарём. Образовалась какая-то незапланированная пауза. Прервала молчание Валентина.

— Ну, рассказывай, — потребовала подруга.

— Что рассказывать?

— Как что? Это я всю неделю на животноводческом комплексном центре у тёлок тусуюсь, а ты у нас обитаешь в гуще событий.

— Каких ещё событий?

— Ну, люди говорят, что ты у нас в деревне состоишь в первых рядах отпетых сплетниц.

— Где, где состою? — вытаращила глаза Риточка.

— В передовых рядах отпетых сплетниц, то есть в бухгалтерии.

— Да, ну тебя, — вяло отмахнулась Риточка.

— Не нукай, лучше расскажи, что там приключилось с нашим Ванькой Майским.

— Ничего не приключилось. Прикатили на «Волге» родственники. С виду люди приличные, образованные. Сначала признали ео за своего и ну обниматься. Называли Родионом. А потом пригляделись повнимательнее и сказали, что это не он. Ошибочка, мол, вышла, не наш это Родечка. Ну и уехали они по своим делам. Так сказать, отбыли в неизвестном направлении, — Риточке было проще пересказать всю историю, чем долго и безрезультатно отнекиваться.

— Говорят, на них наряды были сногсшибательные, — не унималась Валентина — большая деревенская модница.

— Импортные шмотки, дорогие и очень дефицитные. Нам такие и не снились, — вздохнула печально Риточка.

— Что позавидовала?

— Нет, не позавидовала. Просто тоже хочется поносить чего-нибудь неординарного, чего-нибудь такого-эдакого.

— В чём проблема? Сшей сама!

— Я не умею шить.

— Вязать умеешь? Свяжи себе платье или кофточку.

— Вязать я умею. Свяжу-ка я себе юбочку! — обрадовалась новым веяниям Риточка.

— А мне сооруди новые варежки на зиму. Я нитки куплю, — Валя довольно ухмыльнулась.

— Замётано.

Про Ваньку Майского больше за весь вечер не упоминали ни слова. Риточке неприятно было слышать это имя. Поэтому наверное вечер прошёл тихо, по-домашнему. Прошла и ночь. Утро среды началось также безоблачно, как и вторник. Риточка пришла в контору вовремя и приступила к работе. И всё было хорошо. А потом на чай прибежала Татьяна Ивановна. И прибежала с новостями. Не может она без этого.

— Ой, девочки! Сегодня к нам сюда милиция приезжала!

— К нам милиция? — очень удивилась Станиславовна.

— К нам милиция! Они прикатили на спецмашине. Два человека в форме. Всё, как полагается.

— Мы-то им чем не угодили? — хмыкнула недовольная Валентина Ивановна. С милицией никто не любил связываться.

— Ванька Майский им не понравился. Надели на него наручники и в «бобик» запихали.

— И что дальше? — лениво поинтересовалась Валентина Ивановна.

— Так с собой увезли. Председателю протокол оставили, дескать забрали до выяснения обстоятельств.

— Каких ещё обстоятельств? — округлила глаза Станиславовна.

— А я знаю?

— Можно подумать, ты да ничего не пронюхала, — засмеялась Станиславовна и искоса глянула на присмиревшую Риточку.

— Ну шепнул мне председатель наш, Алексей Иванович, что разыскивают в области какого-то мошенника по прозвищу Ванька Мокрый. Вдруг это наш Ванька затихарился? Только, девочки, никому! Я вам и так по большому секрету выложила, — агрономша посмотрела сурово на Риточку. Та опустила глаза. Ей стало так гадко, словно она в навозе вымазалась по уши.

— Наш Ванька — мошенник? Да не может быть! — авторитетно заявила Станиславовна. В этот момент Риточка как никогда ещё за весь рабочий год не делала, воспылала к главбуху такой благодарностью, что даже сама удивилась.

— Парень такой тихий, такой исполнительный, — задумчиво произнесла Валентина Ивановна.

— Риточка, а ты что скажешь? — Татьяна Ивановна уставилась на самую молоденькую бухгалтершу.

— Я не знаю, что сказать…

— Скажи, как есть, что чувствуешь, о чём думаешь. — настаивала Татьяна Ивановна.

— Как есть? Не похож он на наших деревенских парней. Ну и что? Он не мошенник, не вор, не убийца и даже не маньяк.

— И кто же тогда по-твоему он, этот Ванька Майский? — вцепилась в девушку, как бульдог, агрономша.

— Я не знаю, кто он. Вспомнит, скажет.

— Значит, ждём-с, — засмеялась Татьяна Ивановна. Больше Риточку не терроризировали. Не имело смысла издеваться над девушкой. Так в режиме ожидания прошло два дня. Риточка сама удивлялась собственному спокойствию и хладнокровию в эти дни. Она как-то сумела отстраниться от проблем связанных С Ваней. Ну, увезли его компетентные органы власти. И увезли. Там на месте разберутся. Выяснят, кто он такой и, как его на самом деле зовут. Выяснят и о его настоящей родне.

Риточка как-то вмиг почувствовала себя повзрослевшей. Девушка впервые осознала настоящую взрослую ответственность за происходящее. Ей всё также нравился Ванька Майский. Только теперь она поняла, что заведя серьёзные отношения с парнем, она брала на себя ответственность за его поступки перед своими родственниками и перед односельчанами тоже. Риточка попыталась представить знакомство Ваньки с её родителями и ужаснулась. Да, с этой точки зрения найдёныш выглядел совсем бесперспективно. Тощий, лысый, немой. Правда, образование намечается вполне приличное, специальность ходовая. Чтобы сказала мама?

— Ну, если любишь… Сердцу не прикажешь, — и спрятала бы наполнившиеся слезами глаза.

А отец?

— Уважаю твой выбор.

Сестрёнка бы наверное, ляпнула что-то типа:

— Посимпатичнее не могла найти? Этот твой Ванька страшный, как упырь.

А бабуля? Бабуля нацепила бы на нос свои окуляры, затянула бы потуже узелок на цветастом платочке. А уж потом окинула бы парня критическим взором матёрого учителя начальных классов:

— Квёлый он какой-то! Не наша порода.

А вот Юрка им бы всем пришёлся по душе. Мерзавец Юрка, несостоявшийся ухажёр, загадочным образом соответствовал всем критериям идеального образа жениха. Ну что тут поделаешь?

В довольно напряжённом состоянии промелькнул незатейливый четверг, а за ним и пятница подлетела на крыльях трудовой недели. Риточка уже начала склоняться к тому, что компетентные органы вернули Майского в лоно семьи, настоящей семьи, а не колхозной. Кто-то же его должен любить, искать, ждать! Не может человек жить так одиноко, что совершенно никому не был нужен. Или может?

В пятницу за чаем Татьяна Ивановна обронила фразу, которая заставила Риточку крепко задуматься.

— Не так-то прост наш Ванька Майский! Председателю колхоза звонили из компетентных органов. Сообщили, что не обнаружили родственников по Майскому. Никто его не разыскивает, никому-то парень не нужен. Теперь его сопоставляют с тем жуликом Ванькой Мокрым.

— Почему он зовётся Мокрым? — поинтересовалась Валентина Ивановна.

— Любопытная ты, девушка, Валентина. История там тёмная замешана с кражей и убийством, — пояснила агрономша так, словно сама в этих органах работала и лично присутствовала на задержании Ваньки Мокрого.

— Завалил кого-то? — заволновалась Валентина Ивановна.

— Скажем так, устранил, одного сержантика молоденького.

— Вот же гад! — совсем расстроилась Валентина Ивановна. Не выдерживала она накала страстей. И такие душещипательные истории обычно у неё сопровождались слезами.

— Ну наш-то Ванька не гад, просто похож немного на Мокрого, — Татьяна Ивановна как ни в чём не бывало распивала чаёк.

— Всего-то! А чего же тогда парня увезли в наручниках? — недоумевала Валентина Ивановна. Судьба Ваньки Майского её тоже зацепила.

— Ну не в кандалах и ладно, — попробовала отшутиться агрономша.

— Злая ты, Татьяна, — возмутилась Валентина Ивановна. Она — девушка ранимая и всё случившееся в деревне принимала близко к сердцу.

— Да я тут при чём? Это в области перестраховались. Этот Ванька Мокрый много дел нехороших натворил. И денег немерено у кого-то увёл из-под носа.

— Вот жульё развелось! — в сердцах брякнула Станиславовна. На ней висела огромная ответственность за капиталы колхоза.

— Если отпечатки пальцев не совпадут с душегубцем, то вернут нам Ваньку уже завтра. Завтра Алексей Иванович с утра в райцентр по делам поедет. Вот и по пути заберёт Ваньку из органов. Ну, если его отпустят, конечно, — агрономша любила первой преподносить новости. Ей это вообще доставляло огромное наслаждение.

Вот тут сердечко Риточки не выдержало и снова ёкнуло. Негромко так, несильно, но всё же ёкнуло. Видать ей никуда не деться, не спрятаться и не убежать от этого чувства. А Ванька? Что скажет Ванька Майский по этому поводу? Посути у них же ничего и не было. Просто пробежала искра между ними. Та самая искра, что бывает раз в жизни, да и-то не у всех. Любовь — это талант, так говорила мама Риточки. Значит, Ванька талантливый? Или это чувство как-то по-другому измеряется? Жизнь длинная, разберёмся…

Потом пришла суббота. И ничего новенького, ничего неожиданного в деревне не случилось. Рита видела из окна бухгалтерии, как подкатила к конторскому крыльцу председательская машина. Первым выбрался сам, Алексей Иванович. Вышел, важно поправил кустистые усищи, с видимым наслаждением повёл затёкшими широкими плечами. И только потом уже из заднего сиденья выскользнул такой угловатый и такой родной Ванька Майский. Весь его облик был какой-то несчастный и от этого ещё более родной и кажется любимый. В этом нахлынувшем на неё сильном чувстве Риточка боялась признаться даже себе самой. Парень однако не поднял головы, не поглядел на окошки бухгалтерии. Понурые плечи проговаривались о печальном настроении Ваньки. Так он и потопал в общагу. Никто его не встретил, не приободрил. Один на всём белом свете. Риточка поджала губку. Хоть бы зашёл в бухгалтерию, доложился о прибытии, что ли. Почему сразу в общежитие попёрся? А может, родственники нашлись? Другие, не эти. На «Волге» что прикатили, точно не его родня.

В кабинет заглянула агрономша. Что-то она совсем зачастила.

— Представляете, девчули, Ваньку Майского обратно к нам отправили! Никому он больше не нужен. Некуда его, болезного больше запихать, — тараторила вездесущая Татьяна Ивановна.

— Ну не Мокрый он, и ладно, — хохотнула Валентина Ивановна. Дамы, как по команде, посмотрели на Риточку. Загадочно так посмотрели. Риточка молчала. Она немного смутилась под пристальным взглядом трёх приятельниц, даже щёки покрыл лёгкий румянец. Что поделать, если по анатомии на лице у неё близко расположены сосуды? Девушка по любому поводу и без повода алела маковым цветом. Кожа у неё такая!

— Сухой наш Ванька, сухой и очень полезный в животноводстве, — разрядила обстановку Станиславовна. Риточка бросила на неё быстрый полный благодарности взгляд.

Вечером Риточка не находила себе места. К Ваньке идти в общежитие, она посчитала верхом неприличия. Он ей даже женихом не был! Да и кавалером тоже Ваньку трудно было назвать. С какими глазами девица заявилась бы в мужское общежитие? Бесстыжими, не иначе. Нет, так дело не пойдёт. Надо блюсти девичью гордость. Пусть сам подойдёт, позовёт куда-нибудь…

Чтобы уж совсем субботний вечер не пропал даром, Риточка решила наведаться к подружке своей, к Валечке. И наведалась. Они по традиции смотрели никогда не надоедающий телевизор. «Говорящий ящик» превратился в верного друга. Постоянно чем-то новеньким развлекал, болтал и болтал без умолку. Риточка совсем притихла, делала вид, что увлеклась передачами. Валентина её не трогала с расспросами, не тормошила. Они с удовольствием посмотрели концерт по заявкам телезрителей, потом какую-то юмористическую субботнюю передачу. Как водится, напились с баранками чаю. Риточка поздно вечером отправилась домой в соседний подъезд. Постояла у входной двери. Послушала ночных птиц. В поле где-то шумел трактор. Да они круглый год шумят! Вечно им что-то надо. Видимо траву на силос заготавливают. Роса уже выпала на траву. Ванька её не караулил, не поджидал на лавочке у подъезда. А она всё-таки надеялась, что придёт. Тяжело вздохнула и шагнула в подъезд. Спать легла поздно. Долго читала книжку. Читала внимательно, видела буквы, различала слова. По отдельности всё было знакомо, всё нравилось, а общего смысла Риточка не понимала. Ну не складывались у неё в тот вечер буквы в слова, а слова в предложения! Совсем никак не получалось. Перечитывала и перечитывала одни и те же строки. А перед глазами почему-то стоял Ванька Майский. В её памяти он брёл по пыльной дороге в сторону общежития. Его узкая спина говорила, нет кричала о тотальном всепоглощающем одиночестве. И всё равно парень не оглянулся, не искал встречи с Риточкой. Что произошло? Что могло случиться там в районном центре в отделении милиции? С Ванькой там плохо обошлись? Может, застращали, избили? Риточке представлялись сцены одна страшнее другой. Или наоборот, он вспомнил что-то неприятное из своего прошлого? В областной центр парня не повезли, значит не так уж всё и плохо.

Глава 15. В каждой капельке дождя.

Где-то далеко за полночь Риточка вышла на балкон. Небо серело потаённым светом летней ночи. Звёзды уже погасли, не успев как следует разгореться. Ах, наше северное лето! Где-то далеко хрипло завопил петух. Он, что уже зарю встречает? Бедняжка всё перепутал. Спи ещё, неугомонный, спи!

Риточка постояла на балконе немного. Послушала неясные ночные шорохи. Не спалось. Вернулась в квартиру, попила водички. Легла в постель, поворочалась устраиваясь поудобнее и попыталась всё же задремать.

Около самого дома мелькнула маленькая тень. Мелькнула и пропала, растворилась в тени большого кирпичного дома. Ванька Майский, а это был он, ужом скользнул на балкон девушки. Его тянула к Риточке неизведанная, но очень мощная сила. Как же он по девушке соскучился! Её аромат юного девичьего тела здесь едва ощущался. Существо находилось в переходной стадии, и ему не составило большого труда прошмыгнуть в открытую форточку. Осторожно конечностью отодвинул занавеску. Та едва колыхнулась и встала на место. Вот и постель пропитанная нежными ароматами созревшей самки. Флюиды явственно разливались по всей комнате. Существо превозмогая природную немощь, подтащило своё измученное чужим миром тело поближе к спящей девице. Та, укрытая лёгким покрывальцем выглядела необычайно соблазнительно. Существо нависло над девушкой, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Потом оно лёгким движением ближайшей к телу самки конечности стянуло покрывало. Прозрачная ночнушка задралась и почти оголила девицу. О-о-о! Тут человеческие навыки окончательно покинули инопланетную сущность. Оно потеряло контроль, разом упало на кровать и растеклось по ней лужей. Чёрная лёгкая субстанция легко накрыла ножки Риточки. Также легко проскользнула под ночную рубашку. Человеческой натуры не хватило, чтобы стянуть трусики. Существо просто протекло внутрь дамской интимной принадлежности и там замерло в блаженном состоянии. Оно, это безликое безмолвное существо, словно плёнкой облепило своей субстанцией всё тело Риточки. Таким образом данная сущность впитывала в себя дар жизни земли. Крови не хотелось. Не до пустяков.

После мучительного заточения в здании компетентных органов сущность наконец обрела покой. И это было почти состояние домашней обстановки. Там в заточении, в камере, то есть в следственном изоляторе предварительного заключения Ваньке Майскому очень не понравилось. Связь с Риточкой оборвалась. Человеческая пища перестала усваиваться. Облик гуманоида данной местности поддерживался с большим трудом. Кирпичные стены вымазанные когда-то серой краской усугубляли и без того мрачное настроение. И это постоянное лязганье запоров! Просто кружилась голова! В целом нормальная человеческая реакция на ограничение передвижения по местности. Сбежать не составило бы большого труда, но тогда он, или оно потеряло бы навсегда Риточку, её доверие, её наивность и жизнерадостность. Вместо побега существо устроило небольшой незапланированный властями пикник. Ночью оно выскользнуло из камеры и покусало дежурного. Исключительно в целях выживания. Милиционер почти не пострадал. Но его крови при таком напряжённом графике бытия хватило ненадолго. Существо в другую ночь позволило себе уже покусать троих работников доблестной милиции. Там ещё в другой камере под арестом сидела пьяная компания, но этих ребят трогать было крайне опасно. Под таким допингом легко сбиться с человеческой натуры и опуститься до звериных инстинктов. Развязывать войну с аборигенами в сложившихся обстоятельствах было бы глупо. Нет, войны с аборигенами сущность не желала, как не желала и быть обнаруженной и запрятанной в какую-нибудь государственную лабораторию для дальнейшего изучения.

Покусанные блюстители порядка нещадно чесались. Они даже заподозрили эпидемию какой-то неизведанной заразы. Побежали в поликлинику сдавать кровь и мочу на анализы. По всему по этому допрос по Ваньке Майскому получился скомканный. Трудно вытрясти из немого человека информацию. Даже если он является законопослушным гражданином, не факт, что он уже что-то вспомнил. Это при его-то амнезии! А он вспомнил кое-что. Всплыли в памяти сведения о родной планете. Она была туманна и с довольно прохладным климатом. Вечное серое небо скрывало звёзды. Воспоминания начали прорываться секундными вспышками. Ну не хотелось бы всё это поведать в компетентных органах. Той информации, что добивались от него стражи порядка, у существа не имелось, да и быть не могло. Ванька Майский аккуратно заполнил предложенные бланки. Самолично написал все полагающиеся в таких случаях заявления. Поразил местного следователя своим печатным каллиграфическим почерком. Такого чудо блюститель закона ещё в жизни не видел. А повидал он много чего.

Как не видел блюститель порядка и таких странных отпечатков пальцев. Они были смазанные, словно подушечки пальцев облили чем-то вроде кислоты. Нет, у пальцев обожжённых кислотой не такие отпечатки получались. Здесь они были просто нечёткими. Поэтому проверили все сводки по ворам и маньякам. Пусто.

Этот парень нигде в криминале не засветился. Не был он и легендарным Ванькой Мокрым. Поймали того и совершенно в другом конце страны. Другим милиционерам слава по поимке матёрого рецидивиста досталась.

— Пусть этот Кощей бессмертный и дальше пашет в колхозе, — вынес вердикт недовольный следователь. Зря такой кипиж подняли.

— Всё верно, пускай за ним колхозники присматривают. Там у них в полях полно трудится таких «гавриков». Полным-полна коробочка, так сказать, — поддакнули коллеги.

— И не оштрафуем?

— Так не за что, — заржал следователь. Вот Ваньку Майского и выпустили и с рук на руки передали председателю под роспись.

— Если что замечу неладное, сообщу, — заверил работников компетентных органов председатель Алексей Иванович. Ему не привыкать. Скольких он таких не очень благонадёжных граждан на поруки в своё время взял, не счесть! Одним больше, одним меньше, какая ерунда. Надоело уже бумаги подписывать.

Милицейские будни для инопланетной сущности не прошли даром. Его, конечно, кормили и неплохо таки кормили, но это по-человеческим меркам. Ему же данная еда приносимая в металлических мисках и с оловянными ложками не приносила почти никакой пользы. Без Риточки, без её пусть и на расстоянии, но присутствия, пища становилась почти ядом. Сущности всё больше не хватало рядом той девушки, что зажигала в ней искру жизни.

Когда так называемый Ванька Майский протрясся семьдесят километров от райцентра и снова прибыл в искомую деревню, то уже начал готовиться к неизбежному исходу. Силы стремительно покидали существо. Первым выбрался из автомобиля председатель колхоза. Он потёр рукой волдырь некстати появившийся на загорелой шее. Алексея Ивановича тоже пришлось немного куснуть. Жить очень хотелось. Из последних сил существо поддерживало человеческую форму. Вот оно выбралось из машины. Вот побрело еле переставляя конечности в сторону общежития. На голом инстинкте добралось до крыльца деревянной общаги и по стеночке доползло до комнаты Ваньки Майского. Там спрятавшись от лишних глаз было вынуждено отлёживаться под одеялом до глубокой ночи. А потом повинуясь инстинкту самосохранения сущность ползла в виде длинной чёрной змеи по прекрасной росистой траве в сторону Риточкиного дома. Существо теперь могло безошибочно определить местонахождение девицы. В данном случае кусать Риточку было совершенно нецелесообразно. Сущность увлёкшись этим нектаром жизни не смогла бы остановиться и высосала бы из девушки всю кровь до последней капельки. Подпитавшись таким способом существо обрекало Риточку на быструю смерть. Нет, девушка не заслужила такого жестокого с ней обращения! Да и поступив так, сущность обретала и себя на неминуемую гибель. Без Риточки так называемый Ванька Майский не мог существовать. Без этой уникальной самки существо не сможет поддерживать человеческий облик.

Насытившись девической нежности и беззащитности, сущность сумела изменить структуру своего тела. От Риточки твёрдой поступью вышел через балконную дверь полноценный человек — мужская особь. Только он был совершенно голый. Этот человек быстро дошагал до общежития и запрыгнул в открытое окно. Надел на себя трусы и майку и улёгся в кровать. Уснул по-настоящему.

Риточке снилась зима. Даже не зима, а льды в белоснежной бесконечной пустыне. Было так холодно, что захотелось проснуться. Но глаза не размыкались. В целом было не так уж плохо. Ветра не наблюдалось. Колючий снег не сыпался сверху, не обжигал лицо. Риточка просто лежала голая на глыбе льда. Ей не было стыдно. Ей было жутко холодно. Холод добрался до самого сердца. Сердечко девичье не выдержало эктрима и остановилось. Рита умирала…

И ту неожиданно пришло тепло. Сердце почуяло перемены, напряглось и стукнуло в первый раз. Потом ещё и ещё, и так пока не вошло в обычный ритм. Риточка поняла, что лежит на воде. Тёплой напоённой солнцем морской воде. Где-то далеко-далеко у самого горизонта кричали чайки. Солнце ласкало обнажённые груди. Риточкины маленькие грудки казалось сами потянулись к солнцу. Губы застонали в предчувствии поцелуя…

И тут она проснулась. Что за чёрт! Солнце уже завернуло к вечеру! Девушка посмотрела на часы и не поверила глазам своим. На циферблате красовались шесть вечера. Ну она и дрыхнуть! Весь воскресный день проспала. Осталось только постирушки устроить да очистительную ванну принять. Этим Риточка и занялась. Множество бытовых мелких делишек живо промелькнуло в её расторопных ручках. И вот девица уже нежилась в тёплой расслабляющей воде. Долгожданная нега после трудной рабочей недели. Настроение прекрасное. Жить хотелось, как никогда прежде. И именно так жить. По утрам радоваться солнцу и ветру. Добросовестно выполнять свою работу. Ну какое счастье может быть у человека, если он не выложится на производстве? Так, одна блажь. Как потопаешь, так и полопаешь. Риточка уже успела привыкнуть и даже полюбить некоим образом быстро и качественно выполнять свои обязанности и с полна почувствовать удовлетворение от собственной деятельности. Да и филонить ей не позволяла бы совесть. Она же комсомолка! Ну и активистка по определению.

Сегодня в воскресный вечер ей вдруг захотелось побыть одной. Захотелось почитать хорошую книгу и лучше всего фантастику. У Риточки была такая книга. Ей недавно подарила Валя роман братьев Стругацких. Пришло время для прочтения. Риточка выбралась из ванны и облачилась в большой халат. Бросилась в нём прямо поверх покрывала на кровать. Кайф! Углубилась в мир будущего. Обидно было, что Риточка не доживёт до наступления того благодатного времени, когда полёты в космос войдут в обиход. Ей бы хотелось слетать на Марс. Луна не интересная, слишком мала по размерам. И Америку Риточка бы с удовольствием почтила своим присутствием. Нигде-то она не была. Только в Эстонии, когда гостила у двоюродной тётки по матери. В Эстонии ей понравилось. Там было чисто и красиво, и магазины полны дефицитных вещичек. В ту поездку Риточке мама купила шикарное импортное платье и костюмчик из ветровки и юбочки. Очень дорогие и стильные вещи. Девушка бережно их носила.

После скромного домашнего вечера спалось хорошо. Что удивительно, учитывая долгий воскресный сон. Проснулась Риточка по зову будильника и почувствовала себя совершенно выспавшейся и готовой к трудовому дню. Она не хотела вспоминать проблемы. И вообще Риточка ощущала себя полностью обновлённой. Сегодня ничто не мешало ей быть счастливой. Прибежала, как ни в чём не бывало, в бухгалтерию, почти что во второй родной дом. Углубилась в расчёты. Легко жонглировала циферками. Все числа повиновались девушке, складывались и умножались моментально. Станиславовна приятно удивилась:

— Риточка, ты сегодня работаешь за двоих. Молодец!

— И вообще прекрасно выглядишь, — Валентина Ивановна словно впервые увидела Риточку. Девушка показалась ей незнакомкой. Забрела на чай и Татьяна Ивановна. Она тоже обратила внимание на Риточку.

— Ритуля, да ты никак похудела? — провозгласила агрономша, внимательно рассматривая молоденькую бухгалтершу. Риточка никогда не была худышкой. Она всегда отличалась упитанными формами. Девушка, конечно, в тайне мечтала о гибкой тоненькой талии. Но мечты почему-то оставались мечтами. Она даже по утрам пыталась делать упражнения с обручем.

— Ну-ка, встань, пройдись! — скомандовала Валентина Ивановна. Девушка покорно поднялась с насиженного места, выбралась из-за стола и продефилировала до дверей.

— Определённо, похудела, — поставила свой вердикт Татьяна Ивановна.

— И смотришься, словно повыше ростиком стала, — поддакнула Валентина Ивановна.

— Да я просто платье с пояском надела, — робко попыталась отбиться Риточка.

— И туфли на каблуке сегодня надела? — выглянула из-под очков Станиславовна.

— Ага, каблуки сегодня повыше на босоножках.

— А что с причёской? — Татьяна Ивановна решила поставить все точки над «и».

— Ничего с причёской, — совсем растерялась Риточка. Она не ожидала столь пристального внимания со стороны коллег по работе.

— Сегодня ты выглядишь настоящей красоткой, — снова вмешалась Валентина Ивановна.

— Я чёлку подстригла и сделала небольшой начёс.

— Ну, совершенно другой вид! Ведь можешь, когда захочешь, — Станиславовна ободряюще улыбнулась.

— По какой методике худеешь? — снова прицепилась к девушке Татьяна Ивановна.

— Ни по какой.

— По утрам зарядку делаешь? — Татьяна решила доковыряться до сути дела.

— Делала.

— Ну вот, а говоришь, нет методики.

— Так я давно зарядку делаю, ещё со школы, — последовала ещё одна попытка отбрыкаться.

— Со школы, не со школы, а результат на лицо, — проворчала Валентина Ивановна. Она давно боролась с лишним весом и иногда даже выходила победителем, но чаще в данной битве проигрывала, и килограммы только нарастали.

— Да ну вас! Я всё та же.

Риточка, конечно, обрадовалась, что стала милее выглядеть, но всё равно этот момент истины наступил как-то совсем уж неожиданно. Вечером Риточка надумала заглянуть к Валентине под предлогом просмотра кинофильма. Оделась, как всегда, а значит не очень нарядно. Взяла с собой любимые шоколадные пряники. Валентина встретила её необычно. Уже с порога разразилась удивлённым возгласом:

— Как тебе удалось так похорошеть?

— Никак. Я ничего не делала.

— Это у тебя на лице такой ровный загар, или тональник новый?

— Я не пользуюсь тональным кремом.

— Вот иди посмотри, у меня зеркало большое. Ты выглядишь, как фотомодель!

— Фу-у!

Риточка терпеть не могла фотомоделей. Они были слишком тощие, со впалыми щеками и все, как одна, с огромными печальными глазами. Рите казалось, что эти глаза умоляли: «подайте кусочек хлебушка». В тайне Риточка завидовала таким необычным девушкам, но только в тайне. А тут в зеркале она увидела тоненькую, как тростинка, и очень грациозную девицу. Ну, прям фея! Это она? Разве это может быть Риточка? И когда это пышка так успела обмельчать? А она ещё думала, что домашнее платье на ней сегодня странно лягается. Ещё подумала, что после стирки село и вытянулось в ширину. Иногда это бывает с не очень качественной одеждой. Бывает, что вещь может и сильно полинять.

Сегодня это был явно не тот случай. Сегодня на Риту смотрела пристально из зазеркалья самоуверенная опрятно одетая девушка. Ещё бы ей не быть такой уверенной! Это при её-то красоте! Да и недостатком ума Рита не страдала. Вон как хорошо школу закончила! И в дипломе техникума сплошные «пятёрки» теснились. Чуть-чуть правда картину портили несколько «четвёрок». Да это уже мелочи жизни. Похорошела Риточка или нет, сказать было трудно. Но все вдруг увидели в молоденькой бухгалтерше красавицу.

— Колись, где косметику берёшь? — спросила вдруг Валя.

— В магазине.

— В каком?

— В поселковом. Неделю назад специально ездила. Да мы же с тобой вместе вечером катались, — спохватилась Рита.

— Ну да, вместе катались. Маски на лицо какие делаешь?

— Как все, так и я. Из огурца свежего, да из клубники. Сейчас малина поспеет, и из неё буду делать. А что?

— Да ничего. У тебя сегодня дивный цвет лица. Оно так и светится.

— Как это светится? — Рита подошла почти вплотную к зеркалу.

— От счастья светится.

— Я ничего не вижу.

— И не увидишь. Это только со стороны заметно.

— В бухгалтерии сказали, что я изменилась.

— То-то же! И там заметили. Может, ты подверглась какому-нибудь облучению?

— В профилакторий на процедуры ходила.

— Не то, совсем не то. Сексом давно занималась?

— Один раз, с Юркой, — смутилась Риточка.

— Ну ты цветочек-бутончик. Тебе сколько лет? Ах да, столько же, как и мне.

— Да мне не с кем. У меня даже жениха нет, — принялась вдруг оправдываться Риточка.

— А Ванька Майский?

— Мы просто друзья.

— Ох ты, горе моё луковое! Он вроде за тобой ухаживал. Ведь так?

— Всё так. Я решила подождать.

— Чего подождать?

— Ты сама говорила, что вдруг жена с детьми объявятся, — пролепетала Риточка почти шёпотом.

— Так ведь не объявились! И в комсомол его приняли и на учёбу осенью отправляют. Бери его тёпленького и пользуйся.

— Как это, брать тёпленького?

— Ну знак ему подай, подмигни что ли. Пусть он знает, что парень тебе нравится. Ведь нравится?

— Я так не умею.

— А с Юркой ты как снюхалась?

— Так он всё сам… Юрка проявил инициативу, а я только поддержала.

— Ну ладно. Проехали, — у Вали созрел план действия. Она решила подойти к Ваньке Майскому и самой, так сказать, навести мосты. Но Валя не успела. Этот день оказался богат на события.

Риточка вышла от Валентины немного ошарашенная. Она поверила наконец в свою уникальность и теперь думала, что предпринять со своей красотой. Вечером вышла на балкон. Мир не изменился. Это она немного похорошела. Ну не подурнела же! Темнота мягко окутала девушку. Было тепло и легко дышалось. Всё, как обычно. Сердце защемило от тоски по несбывшемуся. Почему-то вспомнился Ванька Майский. И тут, словно по мановению волшебной палочки, перед Риточкой возник сам Ванька.

— «Я пришёл».

— Я ждала тебя.

— «Я знаю», — тут парень обнял девушку. Она не отстранилась. Не хотела отстраняться. Ванька не сдержался и поцеловал Риту в нежную шейку. Лёгкий укус. Девушка затрепетала от нахлынувших на неё чувств. Её руки потянулись к голове Ваньки и сняли с него кепочку. Она нежно погладила ладошкой голову. Давно хотела это сделать. А там оказалась совсем не лысина, а ёжик из жёстких только-только пробивающихся волос. Как молоденькая весенняя травка. Ванькины губы оставили в покое юную шейку и потянулись к её невинным губкам. Она интстинктивно подставила свои губы под поцелуй. Он и накрыл её губы своими. Потом неожиданно припал своим чувственным ртом к её верхней губе. Риточка снова дёрнулась, как от удара током. Её всю обдало морозом и жаром одновременно. Ванька прижимал к себе девушку всё сильнее и сильнее. Её тело безвольно повисло у него на руках. Свершилось, вот она вся в его власти. И тут парень отпустил девицу и исчез. Риточка сползла по кирпичной стенке на бетонный пол балкона.

Девушка не поняла, как долго просидела так на бетонном холодном полу. Просто сидела и глядела на сияющие в небе звёзды. О чём думала? О чём мечтала? Да ни о чём. Губы саднило. Шея чесалась в месте укуса. Там снова образовался волдырь. И почему с Ванькой всё так не просто? Предложение руки и сердца он не делает. А она ведь ему чуть не отдалась прямо здесь на балконе. Может, видел кто? Не может быть, темно кругом. Фонарь далеко, а свет в комнате был выключен. Риточке не было стыдно. Ёё настигло разочарование. Хотелось не только поцелуев, а нечто большего, настоящего и навсегда.

Утро не принесло ничего новенького. Только губы немного припухли. «От одного поцелуя!» — подивилась Риточка. Совсем парень целоваться не умеет.

На чаепитие как всегда притопала Татьяна Ивановна и буквально взорвала бухгалтерию новостью:

— Ванька Майский заговорил!

— Как заговорил? — выдавила из себя с сипением Валентина и тоже Ивановна.

— Когда заговорил? — прохрипела Станиславовна.

— Ванька… — начала было Риточка и осеклась. Он разговаривал только с ней и непонятно каким образом. Губы его при этом процессе не шевелились. И вот теперь заговорил, как и все и со всеми.

— Ванька в столовой попросил борщ! — затарахтела, как трактор агрономша.

— Как попросил? — это уже Валентина Ивановна охнула.

— Голосом попросил. Так повариха от неожиданности половник на пол уронила. Голос такой хриплый, механический

— Ну теперь он нам всё расскажет, — обрадовалась Валентина Ивановна.

— Так парень же ничего не помнит, — остудила пыл присутствующих Станиславовна.

— Ну вспомнит когда-нибудь! Ещё один жених на деревне появился, — Татьяна Ивановна со значением посмотрела на Риточку. Риточка залилась непрошеным румянцем. Ей Ванька и без того всегда нравился, а тут такие прозрачные намёки. Прямо душу рвёт на части. Ещё вчерашний поцелуй не остыл на губах. Губы просили повторения. И не только губы. Хотелось всего и сразу. Хотелось обожания, любви и ласки. Но только с одним условием — после свадьбы. Только после свадьбы. Никаких вольностей она больше не допустит. Она девушка порядочная. Да и с родителями не мешало бы Ваньку познакомить. Рита считала себя настоящей комсомолкой. На первом месте — работа, а потом уже и тылы — семья. У них будет комсомольская семья. Может, и свадьбу комсомольскую организовать? А это мысль. Правда комсомольская свадьба предполагает полное отсутствие алкоголя, а это немножко скучно. Надо будет данный вопрос ещё обмозговать. Весь день Риточка пребывала в эйфорическом состоянии. А вечером после работы ждала кавалера в гости. Долго ждала. Даже принарядилась по этому поводу. Не пришёл.

Риточка переоделась в ночнушку и тут только вспомнила, что не закрыла на ночь балконную дверь. Она подошла к балкону, а там Ванька собственной персоной. Парень стоял и глупо улыбался.

— Я хочу с тобой жить вместе долго и счастливо, — голос у него вправду был немного металлический.

— Ты мне что, предложение делаешь?

— А что для этого нужно сделать?

— Подать заявление в Сельский Совет о заключении брака.

— Прямо сейчас?

— Нет, не сейчас. Давай утром, когда Сельсовет откроют.

— Давай утром, — прокаркал Ванька и тут же подхватил Риточку на руки и понёс в комнату. Существо, уже почти человек, неудержимо стремилось к самке. Ванька осторожно уложил свою ношу на постель. Ему показалась лишней одежда. Парень стащил с Риточку ночнушку, сам выскользнул из одеяний. Последними, как полагается, покинули свой пост блюстители целомудрия — женские трусики малюсенькие и очень кружевные. Существо, а по сути человек, Ванька Майский обхватил цепко и вместе с тем ласково Риточку конечностями. Губы сами собой притянулись к ароматной шейке. Не выдержал напряжения почти человеческий самец, слизнул каплю девичьей кровушки. Процесс становления нового человекообразного существа заметно ускорился. Шевельнулась ещё одна непарная конечность. Она находилась где-то между двух других конечностей. Детородный орган в этот момент оказался полностью сформировавшимся и потянулся к собрату — детородному органу самки. В кудрявой головушке Риточки молнией ударила мысль: «И снова до свадьбы…»