В неволе

Глава 1. Снятое с огня

Они прорвались в комплекс. Свет начал мигать. Слышатся взрывы, от стен эхом отдаются крики, началась пальба. Люди в панике бегут по коридорам. Голос из громкоговорителей кричит о заложенных бомбах. Меня куда-то тащит и пытается спрятать женщина. В голове начинает жечь, боль всё усиливается, я уже не могу идти. Внезапно свет вокруг отключается, боль пропадает. Воспоминания накрывают, проносясь перед глазами. Я вижу...

Жадно вдыхая воздух, я очнулся и моментально скинул с себя одеяло, огляделся — я дома в своей небольшой комнате с светло-серыми стенами, затем уставился на небольшой стеклянный шарик, выпирающий из потолка над шкафом.

— Луиджи, поздравь меня с ещё одним кошмаром, — отдышавшись промолвил я, глядя на своего лучшего друга, который опять за ночь лишился лица. И почему оно каждое утро пропадает? Встав с кровати, я огляделся: "Всё в порядке, всё нормально, тут только я и стены, за которыми ещё больше стен, тут безопасно", — окончательно успокоившись я достал из прикроватной тумбочки маркер и полез на шкаф. Держа равновесие, я как можно аккуратнее нарисовал улыбочку на поблёскивающем стекле Луиджи, теперь он выглядит счастливым. Я спрыгнул со шкафа на кровать и подошел к двери в мою комнату, за ней были еле заметно слышны звуки с кухни — это мама накладывает пасту. Завтрак пропускать не хотелось, я открыл дверь и, подойдя к лестнице, посмотрел в окно на потолке, солнце ярко светило, а на небе не было ни облачка, оно было почти такого же цвета, как и вода в нашем бассейне.

— О, Сид, так ты уже проснулся, с добрым утром, — с улыбкой сказала мне мама. — Пойдём кушать, у меня для тебя очень хорошие новости.

Мы вместе спустились по лестнице и прошли через большую комнату с мягким, приятным диваном, на стенах в рамках были наши с мамой фотографии и немножко моих рисунков, всё прямо-таки излучало счастье, кроме высоченных бетонных стен, что окружали дом. Их было видно из каждого окна, и я всю жизнь мечтал о том, как попаду в мир за ними. Войдя на кухню через большую стеклянную дверь, я увидел то место, в котором проводил больше всего времени — бассейн, меня в момент утянуло в мысли о его прохладной воде, и о том, как же мне нравилось находиться в ней.

— Сид, садись, пора кушать, — мамины слова выдернули меня из мыслей. Её глаза не двигались, она просто смотрела на меня, ждала моих дальнейших действий. Я сел за стол и принялся за поедание пасты из железной банки, выбора в еде не было, разнообразие было только на мои дни рождения — мама посыпала пасту каким-то порошком, после чего у неё появлялся вкус, и он был просто прекрасен. Вроде бы у мамы тоже должны быть эти праздники, но я никогда не видел, чтоб она посыпала порошком и свою порцию пасты. Съел завтрак я как всегда быстро, он прямо-таки таял во рту, после чего ощущался небольшой прилив сил. Мама тоже ела быстро, но только немного по-своему — во время её трапезы двигались только рука и челюсть, остальное замирало и оставалось недвижимым пока мама не доест, также она практически всегда пристально смотрела на меня ни на миг не отводя взгляда, крайне редко я замечал, чтоб за приём пищи она смотрела не на меня, а на еду, но к такому я уже привык, да и как она может помешать мне обычным взглядом? Доев, я быстро помыл банку и кинул её в специальный ящик. Внезапно мама подошла со спины, обхватила меня руками и произнесла:

— До твоего дня рождения осталась неделя, как планируешь отпраздновать?

— Можно на день рождения ты наконец-то научишь меня читать? — всегда, когда я просил маму это сделать происходило странное, и нынешняя попытка исключением не стала — мамины руки напряглись, и я почувствовал, как меня сдавило. — Мам, ладно, всё, я понял, можешь отпускать, — но мама просто застыла. Я не знал почему это происходит, но стоит мне произнести подобную фразу, и мама замирает на месте, сильно напрягается, а после забывает последние события. Я попытался выбраться сам, но держали меня крепко. Выдохнув, я стал ждать, когда же маму отпустит.

— До твоего дня рождения осталась неделя, как планируешь отпраздновать? — мама начала говорить, напряжение в её руках ослабло, и я быстро выскользнул.

— Думаю, что сбежать за стены — просто прекрасный вариант, а? Может уже пойдём за папой? — папы я не видел с рождения, а значит он где-то за стенами, и мне невероятно хотелось его найти.

— Твой папа сейчас очень занят, к тому же он просил нас не покидать стены, мы не...

— Ты всегда это говоришь! — я не выдержал, мама говорит эту фразу на протяжении всех моих дней рождения, почему папа оставил нас?

Я выбежал во двор и пнул большую тёмную металлическую дверь.

— Почему ты никогда не открываешься!? — я кричал и молотил по двери руками — это были редкие случаи того, как у меня портилось настроение, я хотел попасть на ту сторону, но эта дверь, только она отделяет меня от мира за стенами. И ведь я даже не знал, как он выглядит, что, если там только стены? Что если всё поделено на такие дворики с бассейном, сараем и домом? Я не знал, чего можно было ожидать от мира за дверью, за мою жизнь я излазил практически все доступные места, и так как пока я не могу выбраться, я часто представлял различные версии того, что же там, что же от меня так усердно прячут? Я развернулся и с силой пнул дверь. Дальше день своими эмоциями, как это состояние называла мама, портить не хотелось и выдохнув я решил походить вокруг дома.

Спустившись с тёмного шершавого покрытия на траву, я побрёл по тропинке к вешалкам. Там сушилась моя одежда — белые толстовка и штаны. Дальше был небольшой проход между домом и стеной, ведущий к сараю. В сарай мне тоже пробраться пока не удавалось, но, в отличии от большой двери, в сарай попасть точно было возможно — на траве были такие следы, будто кто-то каждый день открывал и закрывал дверь, да и тропинка сюда ведёт неспроста. Правда мама сюда никогда не ходила, днём она постоянно либо дома, либо в бассейне, либо вешает вещи, что-либо другое она не просто не делает, а будто бы даже не может делать. Пройдя мимо сарая, я, прищурив глаза смотрел на него, что-то он явно в себе таит, вот только что? Дальше передо мною был бассейн, как по мне лучшее место в этом доме, сюда в свою обитель из синей плитки и воды я нырял практически каждый день. Соблазн окунуться в прохладную водицу был столь сильным, что я быстро скинул толстовку, закатал штаны и прыгнул в воду. Погрузившись, я почувствовал себя превосходно, вода охлаждала каждую мышцу моего тела и снимала напряжение, я выдохнул немного воздуха и начал ползать по дну. Под водой я чувствовал себя как дома, стоило только нырнуть и подниматься на поверхность уже не хотелось, кроме как когда нужно было вдохнуть, но это не проблема, ибо я настолько часто задерживаю дыхание, что всё дольше могу обходится без кислорода. И вот вдоволь належавшись на дне бассейна я выбрался на траву, отряхнул волосы, они уже почти щекотали плечи, мама крайне редко занималась моей причёской и когда она мне надоедала я сам отрезал себе волосы ножницами. Покатавшись по траве, я обратно надел толстовку и пошел дальше. В углу меж стен дома стояли лежаки, порой мама отдыхала лежа на каком-либо из них, и я решал присоединиться, после чего занимал оставшийся лежак, иногда принося перед этим пару стаканов холодной воды. Сейчас место отдыха пустовало, я осмотрелся и через окно увидел маму, сидящую на диване, она опять пялилась в стену. Я никогда не понимал, что же такого интересного мама в ней нашла, но от нечего делать часто садился рядом и погружался в мысли. Думал я о многом: представлял как выглядит папа, тщательно прорабатывал в голове способы побега и мечтал, как они сбудутся, боролся с желанием погрызть всякое, потому что мама, после того как застукала меня жующим кусок ступеньки и облизывающим плитку бассейна сказала, что это вредно, кстати на вкус они были не так плохи, по крайней мере он у них был. Мама заметила, что я на неё пялюсь и улыбнувшись помахала мне. Я сделал тоже самое, а после дошел до той самой треклятой двери, которую пнул в начале. На неё долго смотреть не хотелось, а то опять появлялись дурные мысли.

Зайдя домой, я удостоверился, что мама сосредоточенно смотрит в стену и поднявшись по лестнице на этаж со спальнями по-тихому проскользнул к ней в комнату. Слева от входа на расстоянии в пол дивана стояла причина моих просьб научить читать — несколько полок, набитых бумагой, обёрнутой в что-то похожее на кожу и не только, на каждом её листе красовались символы. Я схватил свою любимую, на ней было нарисовано что-то отдалённо напоминающее глаз, под которым было немного символов, их смысл я пока узнать никак не мог, но очень хотел и пытался. Спрятав её под толстовку, я перебрался в свою комнату, взял маленькую светящуюся штуку, после чего спустился в кладовку под лестницей, тут было моё тайное место, я лёг на пол, заполз под самую нижнюю полку, достал свою "светяшку", она начала светиться, я разложил на полу этот бумажный запретный плод, а затем стал внимательно рассматривать таящиеся в нём символы и рисунки. Я аккуратно переворачивал лист за листом. На них было изображено многое: и какие-то люди в белой одежде, и странные существа, и видимо описание к каждому из них, больше всего листов было посвящено чему-то похожему на сплетение каких-то сжиженных нитей, ещё были планы строения, его длинные коридоры, замкнутые в кольцо, комнаты, какие-то вытянутые объекты, парящие над поверхностью, на последних листах было много фотографий людей, под каждой находилось просто неимоверное количество символов, и среди всех этих незнакомцев я отличал мамино лицо, видимо она была важна для создателя этого сборника бумаги — рядом с ней было не просто много, а целых несколько листов, наполненных символами, вот только также я замечал, что изображение очень старое, черты сходства с мамой имеются, но сейчас она выглядит по другому — у неё отросли волосы, кожа стала намного лучше, чем на изображении, из глаз пропали красные ниточки, зубы стали светлыми-светлыми, сейчас она была в расцвете сил.

Вдоволь насмотревшись на запретную бумагу, я хотел было быстро отнести её на место, но поднимаясь по лестнице столкнулся с мамой.

— Опаньки, Сид, ты где пропадал? Опять уснул на крыше сарая?

— Да, а что? — нужно было быстро придумать причину моего отсутствия, и так как я не хотел, чтобы мама узнала о моих попытках научиться читать самому, я соврал. Врать конечно не самое приятное, ибо маме я доверял всецело, но заставлять её замирать без движения мне ни в какую не хотелось.

— Да так, ничего. Ты, кстати, не видел книгу с моей полки? Она почему-то пропала, — мама пристально смотрела на меня, её улыбка медленно исчезала, оставляя лишь выпученные глаза на абсолютно безэмоциональном лице. В этот момент я понял, что дело серьёзное и мама, видимо, не в лучшем настроении от мысли о краже чего-то собственным сыном. Времени на придумывание плана не было, пришлось импровизировать:

— Пропала? Неужели, дай посмотрю, — я максимально осторожно, насколько это было возможно, отпихнул маму и побежал наверх, влетел в мамину комнату, захлопнул дверь и быстро достав из-под толстовки книгу, запихал её на место откуда взял. Повернув голову влево, я испугался и подпрыгнул — рядом стояла мама, её брови были нахмурены, а глаза распахнуты так, что казалось они вот-вот выпадут на пол. Левый глаз медленно начал поворачиваться к полке, а правый смотрел прямо на меня, затем левый вернулся на место.

— Ты обронил, — сказала мама и медленно протянула мне "светяшку". Я осторожно взял её, после чего убрал в карман.

— Видишь, все книги на месте, ничего не происходило, — как бы я не пытался сделать спокойный голос, мои слова слегка дрогнули, ибо мне только сейчас довелось увидеть, что мама может вытворять такое глазами.

— Да, на месте, видимо мои окуляры ошиблись.

— Оку что? — раньше мама никогда не говорила такого слова, а теперь после моего вопроса дёрнулась и ударившись о полку начала падать на пол, но я её поймал. — Мам? У тебя всё хорошо? — мама не отвечала, тогда я положил её на кровать и вышел из комнаты.

Закрыв за собой дверь, я выдохнул и прошептал: "Получилось", посмотрев в окно над креслом в конце коридора я увидел, что близится вечер, затем я повернул ручку двери своей комнаты, ввалился внутрь и толкнув дверь назад рухнул на кровать. Мысленно я начал говорить с Луиджи, хотелось просто расслабится и обсудить праздник, без чего-то по типу "А папа занят".

— Луиджи, вот ты представь, до моего дня рождения осталось проснуться... — я посмотрел на свою руку. — Рука с большим и всё. В этот день рождения хочется устроить что-то во истину грандиозное, знаешь что? Нам надо украсить дом, да так красиво, чтоб папа захотел посмотреть и вернулся, он вернётся, и я его больше не отпущу, по крайней мере пока он не возьмёт меня с собой или хотя-бы откроет двери. Я думаю, что самое лучшее украшение для дома — это то, что сможет как-то закрыть эти скучные стены, они даже на вкус не интересные, — возмутившись от этой мысли я скрестил руки на груди. — Нужно достать бумагу из кладовки! — подумал я и вскочил с кровати, резко открыл дверь и чуть ли не слетев с лестницы, ворвался в комнату с кучей полок, хотел уже было схватить ближайшую стопку бумаги, как тут меня сзади окликнула мама:

— Вещи для стирки имеются? — с улыбкой на лице спросила она.

— Естественно, щас тогда в душ схожу, — ответил я и вышел из кладовки, мне не хотелось задерживать маму, чем быстрее она постирает и развесит вещи, тем быстрее пойдёт отдыхать, а когда мама отдыхает она скорее всего счастлива, и я хотел бы побыстрее её порадовать. Быстро выбежав на улицу, я снял себе вещи с сушилки, потом зашел домой, завалился в ванну, закрыл за собой дверь, кинул ношенные вещи в корзинку, быстро включил горячий душ и прыгнул в потоки тёплой воды, набрав в ладонь пузырящейся запашистой субстанции я размазал её по всему телу. Мыться было, конечно, приятно, но я хотел начать украшать стены, по этому, совсем скоро перекрыл воду, вытерся своим любимым тёмно-синим полотенцем, оно было покрашено в "цвет воды", как проговорилась когда-то мама, хоть в нашем бассейне вода и прозрачная, но эту фразу я запомнил, после чего с лёгкостью накинул на себя толстовку со штанами и, взяв в руки ношенную одежду, вышел из ванны. Пройдя через кладовку к лестнице в подвал, а затем спустившись в это помещение состоящие из кучи труб, стиральных машинок, отопительной системы, каких-то ещё важных штук и громадных бойлеров. Мама уже была тут — загружала вещи в стиральные машинки.

— О, как же ты вовремя, — мама повернула на меня голову, а её руки продолжили закидывать одинаковые вещи в стиральную машинку. — Всё грязное принёс?

— Ага, — я протянул комок одежды. Мама закинула его в стиральную машинку, после чего сама ушла наверх, а я остался наблюдать, заворожённый этим зрелищем. Одежда, крутящаяся в потоке пузырящейся воды, была самым подвижным объектом в доме, мне очень нравилось за ней наблюдать. Я просто замирал и машинально садился перед стеклянной дверцей, это событие я старался заставать каждый вечер. Над дверцей светились символы, как я понял они показывали, как скоро вещи до стираются, и исходя из этого я понял, что символ тонкой палочки означает что-то почти финальное, потому что после него показывается кружок и стирка заканчивается, а сам кружок именно финал и обозначает. Спустя какое-то время сверху засветилась палочка, а затем кружок, машинка запищала, и мама пришла забирать одежду.

— Как же мы удачно встречаемся, дуй наверх, я уже положила тебе ужин, — я выдохнул — шоу опять закончилось, и не торопясь пошел ужинать. Мама видимо уже съела свою порцию, решив не пачкать ложку я открыл рот, перевернул над ним банку и начал с силой стучать по её дну. Паста отклеилась от стенок и мигом упала мне в глотку, вот только я не рассчитал с размерами и пришлось ускорено проглатывать пасту, чтоб она не растеклась, чуть не подавившись я победил эту банку. Оказывается, мама это видела и хихикала, наблюдая мою "победу". Поймав себя на мысли, что я умудрился посчитать победой — это, я задумался, насколько я приблизился к тому, чтобы прорваться за стены? Все мои предыдущие попытки обламывались даже не начавшись, ведь я не хотел бросать тут маму, а она категорически не хотела даже пытаться выбраться. Неужели мне и вправду придётся покинуть её ради свободы? Нет я никогда бы так не поступил, если побеждать стены, то вместе.

— Эй ты, сомнамбула! Чего призадумался? — мама подошла и положила руку мне на плечо.

— Да вот думаю, как сделать день рождения максимально необычным, — про то, что это ради приезда папы я решил недоговаривать, сейчас больше хотелось поговорить, чем смотреть на повторяющую одинаковую фразу мать.

— А давай мы устроим его в бассейне? — мама, улыбаясь выдала отличную идею.

— А как? — мне предложение очень понравилось, но я немного не понял, как это воплотить, ведь пасту под водой есть неудобно. — На бортики пасту поставить что ли?

— Лучше! Мы можем сделать из пустых банок плот, прилепить поверх него картонку, затем поставив на эту конструкцию еду отплыть на середину бассейна! — мамины глаза прямо-таки светились счастьем, даже больше, чем мои. Вместе заряженные позитивом мы открыли ящик с пустыми банками и вывалили их на кухонный стол, банки с грохотом покатились по всему чему можно, я кинулся их собирать, а мама отправилась в кладовку за клеем.

— Смотри, сейчас нам нужно сделать так, чтоб в пустые банки не попадала вода, поэтому держи клей, затем возьми две банки, намажь им место вскрытия, потом прижми их друг к другу, клей застынет и будет герметичная конструкция, вот как у меня, — мама ловко схватила банки из-под пасты, намазала клеем и сжала. А я чуть не вылетел со стула — мама настолько расслабилась, что сказала "две" — ранее это слово нигде не произносилось, а значит, скорее всего, относилось к тем, от которых у мамы застывали глаза, кстати о них, в отличии от обычного замершего состояния, сейчас мамины глаза двигались, быстро смотря то на банки, то на клей, а вот сейчас на меня. — Сид, я что-то не так сделала? — выражение лица мамы сменилось на волнение, нельзя дать ей снова застыть, нужно отвлечь внимание.

— Банки, банки, банки! — громко воскликнул я, хватая банку, укатывающуюся со стола.

— Ой, спасибо, — мама вновь заулыбалась. Мне повезло, и я решил пока могу просто расслабится и заняться плотом.

Сделать его оказалось неимоверно легко, совместными усилиями мы управились ровно до включения ночного света на стенах.

— Пойдём тестировать? — мама уже готовилась открыть стеклянную дверь кухни, левой рукой сжимая ручку двери, а в правой держа наш плот.

— Конечно! — я подбежал и открыл дверь быстрее, при этом чуть не вылетев в бассейн. Мама вышла следом, а я уже наслаждался ночным небом, звёзды были просто прекрасны. — А вдруг за стенами всё состоит из звёзд? — мои мысли прозвучали настолько громко, что я умудрился их сказать.

— В какой-то степени так и есть, хотя откуда мне знать, не помню, чтобы была когда-нибудь за стенами, — мама тоже задумчиво посмотрела на звёзды. — Ну, что, маленький изобретатель, готов отправлять наш плот в плавание?

— Всегда готов! — отозвался я и мы вместе поставили на воду наше творение, оно держалось и плыло.

— А теперь проверим его работоспособность, ставь, — мама протянула мне банку, заполненную пастой, я сей же момент поставил её на плот, он и не шелохнулся.

— Работает! — Воскликнул я, подпрыгнув от счастья, но подо мной была плитка, из-за чего приземлившись я поскользнулся и полетел в бассейн.

— Аккуратнее, — мама успела быстро ухватить меня за руки и поставить на траву, после чего потрепала мои волосы.

— Ага, спасибо, — произнёс я. Свет от стен начал медленно слабеть.

— Пора спать, пошли домой, — каждый день стоит свету начать тускнеть, как мама уже торопиться спать, я думал, что у неё тоже крутые сны, поэтому, когда она просила я мигом оказывался у себя в комнате, сегодня исключением не стало. Поднявшись по лестнице, мы разошлись каждый в свою комнату.

— Спокойной ночи! — с улыбкой воскликнул я перед тем, как захлопнуть дверь, но мамины глаза уже застыли, она лишь слегка ими двинула в мою сторону и зашла к себе. Я закрыл дверь и хотел было уже упасть в кровать, как из окна подул ветерок, он редко перебирался через стены, когда-то давно даже принёс с собой что-то необычное, похожее на то, что было изображено в книгах. Я хотел сохранить это, но оно быстро рассыпалось на мелкие кусочки. Подойдя к окну, я начал крутить головой чтоб стало видно звёзды, уж очень мне захотелось увидеть их перед сном. Мама не разрешала мне высовываться из окна, поэтому я только прислонился к стеклу. Я вглядывался в небо, усыпанное маленькими светящимися точками, как вдруг увидел движущуюся, она быстро летела, оставляя за собой след. Мама как-то обмолвилась, что если я такое увижу, то могу загадать желание и оно точно сбудется.

— Пусть папа будет на моём дне рождения, пусть мы вместе выйдем за стены, — прошептал я в стекло, оставляя на нём небольшой мутный след.

Весь свет в доме внезапно потух, осталась только темнота. Я не испугался, такое происходило каждый день, если отключался свет, то значит нужно уже спать, но мне крайне хотелось ещё посмотреть на летящую по небу звезду, особенно без мешающего свечения. Проводив её взглядом, я хотел найти ещё такие, поэтому начал наблюдать в надежде, что и другие звёзды решат полетать, но они висели, замерши как мамины глаза.

— Вспомнишь солнышко вот и лучик, — вырвалось у меня изо рта, ибо, посмотрев на газон в тусклом свете луны я увидел, как мама зачем-то шла к сараю. Никогда раньше я не вглядывался в темноту так поздно и, видимо, зря. Я рванул вниз, вылетел из дома, но пробежав босиком по тропинке смог увидеть только дёрнувшуюся ручку двери сарая. Подойдя к ней, я постучал, ответа не последовало, я постучал сильнее, за дверью не было ни звука, будто бы мама туда и не заходила вовсе, но она точно была там.

— Мам, не надо притворяться, я тебя видел, можешь выходить, — я прислонился к тоненькой щели меж дверью и стеной, пытаясь услышать хоть что-то по ту сторону, но ответом была лишь тишина. Подумав, что больше мне тут делать нечего я расстроенный поплёлся домой.

Уснуть получилось быстро, я открыл окно настежь и лёжа в кровати моментально отключился. Сон был необычный: я находился в небе, вокруг только темнота. Кто-то быстро, издавая шелест прошел совсем рядом, я прокрутился, никого ходящего не заметил, за то увидел яркую тёплую звезду, она была большой, больше чем те, что на небе, я попытался до неё дотронутся, но она начала от меня улетать, я побежал вслед за ней, звёздочка была чуть быстрее меня, расстояние между нами было примерно в диван, как тут она резко и быстро начала нестись мне в лицо, всё залило ярким светом, я открыл глаза.

Скинув с себя одеяло, я уставился в потолок, свет ещё не включился — было раннее утро. Обычно в такие моменты я ложился обратно спать, но сегодня решил готовиться к празднику. Тихо, стараясь не шуметь, я открыл сначала свою дверь, а потом заглянул к маме, та спала. Вчера я хотел достать бумагу, пора бы этим заняться. Из окон в дом проникал слабый свет. На цыпочках я спустился по лестнице и вошел в кладовку, вокруг меня было множество рядов полок, где-то среди них таилась бумага. Окон в этой комнате не было, как и света, из-за чего пришлось оставить дверь открытой, дабы внутренности помещения были хоть как-то видны. На каждом ряду стоит как минимум по несколько больших пыльных ящиков, об их содержимом я мог только догадываться, скорее всего там было много банок с пастой. Стоило провести рукой по ближайшему как в воздух поднялось столько пыли, что мне пришлось закрыть лицо рукавом, закашливаться рано утром и этим будить маму не хотелось. Я отошел в глубь кладовки, мой взгляд привлекла стопочка розоватых листов, я решил пока их не трогать, они явно покрыты пылью не меньше, чем ящики. Рядом лежала стопочка поменьше, в ней листы были уже синие, но этого количества явно бы не хватило на заклейку всех стен. Подумав, что в подвале может лежать ещё немного стопок, я максимально осторожно спустился по лестнице. В это место свет не доходил вообще, кругом темнота, я подошел к тому, что хотя бы чуть-чуть светилось — бойлеры. За их небольшим стеклом постоянно бурлила вода, мне нравилось иногда наблюдать за ней, представлять как я сам нахожусь в пузырящемся потоке теплой воды, где-нибудь глубоко в гигантском бассейне, но сейчас моё внимание к себе привлёк странный тусклый зелёный свет. Он исходил откуда-то из-за трубы, до включения света я раньше тут не бывал, а днём ничего не светилось. Я захотел поближе рассмотреть источник света, как почувствовавши чьё-то дыхание за спиной резко развернулся, меня с силой схватили за плечо.

— Мам!?

Глава 2. Ложь

Я чувствовал, как моё плечо сдавливают невероятно сильной рукой. Зелёный свет был очень слаб, но я смог различить мамин силуэт. Её слегка пошатывало, будто бы она ещё не проснулась, на неё это вообще было не похоже. Внезапно включился свет, от неожиданности я дёрнулся в сторону, но меня держали на месте. Мама стояла с закрытыми глазами.

— Объекту С отказано в доступе. С обещает больше не появляться в этом месте, — мама говорила не своим голосом, он исказился и был каким-то отрывистым. Я попытался высвободится, но моё плечо лишь сильнее сдавили, стало больно. А мама лишь повторяла:

— Объекту С отказано в доступе. С обещает больше не появляться в этом месте, — маму как обычно заклинило, но раньше она никогда не пыталась сделать больно. Давление постепенно усиливалось, нарастало и неприятное ощущение в плече.

— Хорошо, хорошо, я выйду отсюда, только отпусти, — я пытался сохранять спокойствие, маму должно было вот-вот отпустить, но сейчас этого не происходило.

— Объекту С отказано в доступе. С обещает больше не появляться в этом месте, — бездушный голос вновь повторил слова, после этого я начал паниковать.

— Мам, отпусти, больно же! — я не знал, что делать, боль становилась невыносимой. Своими закрытыми глазами мама смотрела прямо в мои — полные ужаса. Она повторяла эту фразу, снова и снова. Боль затуманила моё сознание, я более не мог думать ни о чём, кроме как о попытке вырваться. Состояние, ранее мной никогда не испытываемое, состоящее только из боли и страха, сильно повлияло на мои мысли в тот момент. Я начал колотить руками, резать ногтями и чуть ли не попробовал укусить мамино запястье — эти мысли моментально пришли мне в голову, обдумать их обстоятельства не позволяли. На пол начала капать кровь, но злополучная фраза всё повторялась.

— Объекту С отказано в доступе. С обещает больше не появляться в этом месте, — эта фраза будто бы режущим эхом отдавалась от всех поверхностей. “С обещает... С обещает... С обещает!”, — обещать, обещать, обещать...

— Обещаю! Обещаю! — прокричал я. Мама перестала повторять эту фразу, её рука обмякла, и она упала на пол. Я в тот же момент рванул из подвала и только слышал удар маминой головы об лужу красной субстанции. Я быстро забежал в самое безопасное место нашего дома и захлопнул за собой дверь своей комнаты. Скинув с себя толстовку, я принялся рассматривать плечо, болит, но видимых повреждений не имеет. Одевшись обратно, я полез на шкаф. Стеклянный шарик — Луиджи, выпирающий из потолка до сих пор был без личика, надо было это исправить. Нарисовав как всегда добрый смайлик на лице своего “друга”, я уселся на кровать и стал мысленно пересказывать ему случившееся.

— Ты просто не представляешь, что сейчас произошло. С мамой явно что-то не так, я не понимаю, что на неё нашло? — я начал прокручивать эту сцену в памяти. — И что на меня нашло? Я бы никогда не навредил маме, с ней же всё хорошо? — я с надеждой услышать ответ посмотрел в синие глаза на стеклянном шарике, которые я только что нарисовал, но Луиджи не мог говорить, он лишь фантазия... — Ладно, допустим на маму плохо влияет ночь и подвал, что за дрянь такая в подвале, что мама готова плечо мне открутить, лишь бы я не видел этот... Зелёный свет... Да, точно! Это он плохо на нас повлиял, — я не был уверен, что всё именно так, но ничего другого я предположить не мог. — Мама же всё ещё рядом с ним! — вот тут мне опять стало страшно, вдруг она останется такой навсегда? Как мне защититься и не поранить её? Я оглядел комнату, подушка не вариант — мама точно быстро её разорвёт, шкаф — уже лучше, забаррикадироваться в комнате и не выходить, но как я тогда буду добираться до еды? Нужно запастись сейчас и сидеть тут. Схватив вешалку для одежды, я подошел к двери в комнату. Страх начал медленно отступать и пришло любопытство: “Если этот свет делает людей агрессивными и туманит им разум, то он явно там не спроста. Стены препятствуют нашему с мамой попаданию во внешний мир, но тогда чему препятствует подвальный свет? Нужно узнать, что же за ним таится. Вот только как подобрать момент, чтоб мама точно не могла до меня добраться?”.

— Сид, иди кушать! — спокойный и дружелюбный мамин голос оборвал мои мысли, она как ни в чём не бывало звала меня на завтрак. Сжав вешалку, я с опаской приоткрыл дверь, мамы за ней не было, после я осторожно начал спускаться, прошел через диванную комнату и заглянул на кухню.

— Чего так долго? — мама с улыбкой смотрела на меня, я опешил. Она выглядела совершенно обыденно, я не понимал.

— Тебе что, приснился кошмар? — эта фраза словно окатила меня очень холодной водой, это и вправду был сон? Я знал, что мои сны показывают различное, но чтоб такое...

Прибывая в шоке, я сел за стол и начал есть. “Как такое может быть? Я точно помню, произошедшее... Я помню?” — я пытался более детально вспомнить это утро, но воспоминания будто бы ускользали от меня. “Ну, если мне это приснилось, то прекрасно” — выдохнув, я оторвал взгляд от банки и улыбнулся, всё хорошо, это был всего лишь сон... Как тут я заметил, что с мамой что-то не так, она странно ест — её рука, держащая ложку с пастой, сильно дрожала. Из-за тряски рукав маминой толстовки съехал и мне даже не нужно было приглядываться, в моей голове уже невероятно чётко прозвучала фраза: “Это. Был. Не. Сон”, — я увидел несколько сильных порезов, из которых всё ещё сочилась кровь. Мои глаза тут же округлились. Мама заметила это и вопросительно на меня посмотрела. Я собрал все силы, и быстро выпалил:

— Это самая вкусная паста из всех, что я ел, — после чего начал стремительно уплетать безвкусное месиво. Доев и вымыв ложку с банкой, я чуть ли не вылетел во двор, залез на крышу сарая и вжался в прогретый солнцем угол меж бетонных стен. Погрузившись в мысли, я обдумывал экспедицию в подвал. За всю свою жизнь я облазил здесь практически все места, делал уже всё, даже прыгал с крыши дома в бассейн, было весело, но мама сказала, что это опасно, и сейчас я на пороге открытия в этом месте чего-то нового, такой шанс упускать нельзя, нужно только придумать как же сделать так, чтоб мама не смогла меня достать пока я в подвале...

Внезапно закапал дождь, я решил спуститься с сарая пока он ещё не скользкий и лёг на траву рядом с ним. Дождь хороший, его мерный стук по поверхностям расслабляет, стоит его услышать и уже тянет поспать. Я решил ненадолго поддаться этому желанию и, повернувшись на бок, прикрыл глаза. Лежа, я слышал, как капли попадают в бассейн, стучат по стеклу, по крыше, разлетаются о траву. Всё будто бы замедлилось и успокоилось, до того момента, как случился взрыв — что-то очень яркое на огромной скорости соединило небо и колючую проволоку на стенах, звук был такой громкий, что у меня в ушах запищало. Я вскочил и увидел это красивое... Это... Что это такое? Зажав уши, я попятился в дом. Хоть оно почти моментально исчезло, но больше получать такой удар в уши не хотелось. Сначала думал пойти глянуть на воду в бойлере, но пока спускаться туда было как-то боязно. Поднявшись к себе в комнату, я достал немного бумаги из ящика и принялся вырезать всякое. Обычно я не особо украшал дом, но на этом дне рождения я планировал устроить что-то особенное, настолько, что папа вернётся посмотреть.

Сидя перед окном, я вырезал из бумаги кружки и соединял их вместе. Дождь перерос в ливень, капли прямо-таки тарабанили по стеклу. Я уже повесил несколько цепочек кружков на стены, теперь моя комната выглядела по-особенному. Внезапно свет в доме моргнул, я оторвался от своего занятия и посмотрел на потолок, как тут небо прогремело вновь. От неожиданности я подпрыгнул. Вжавшись в окно, я пытался разглядеть этот “красивый громкий свет”, но дождь лил настолько сильно, что даже стен из окна видно не было. То, что стен наконец-то не видно — просто прекрасно, я надеялся их так и унесёт с водой. Угомонившись, я сел нарезать на ленточки оранжевую бумагу. После чего расклеил её по дверям дома, почему-то маму в этот момент я не встретил, но думал я тогда о другом. Дальше я попытался вырезать из синей бумаги воду бассейна, но стоило мне сомкнуть ножницы, как раздался грохот, причём теперь намного громче, и из всего светящегося в доме полетели маленькие оранжевые палочки, которые быстро затухли, и света в доме не осталось. На улице ещё был день, но дома стало заметно темнее. Я вышел из комнаты, в потолочном окне над лестницей виднелось, как по крыше словно из крана потоками льётся вода.

— Редко удаётся увидеть у нас такие грозы, — сзади из своей комнаты вышла мама. Внезапно очередной бабах озаряет усеянный каплями ливня небосвод. — Молнии... Вот этого точно в плане не было учтено. Сид, это же не ты залез в электрощит и всё тут отрубил? — на меня вопросительно посмотрели.

— Так ключ от электрощита у тебя, — по напрягшемуся лицу мамы стало понятно, что видимо лучше бы это сделал я. Она почесала затылок и спросила:

— Сбегаешь за ним? Ты ж точно знаешь, где он.

— Хорошо, щас принесу, — откуда мама знала, что я уже давно помню расположение всех предметов в доме, включая ключи в её комнате, у меня не было ни малейшего представления. Проворно захватив ключи, я вернулся и подал их маме. Вместе мы подошли к спуску в подвал, дальше кромешная темнота. — Давай я светяшку принесу?

— Не пригодится, просто спуститься аккуратно надо, а дальше, где электрощит я помню, — мама уверенно пошла в темноту. Я потихоньку следовал за ней. После случившегося утром находится тут вместе мне было очень не по себе, я стоял наготове чуть что рвануть в свою комнату. Послышался звук поворота ключа, трение металла, мама необычайно ловко управлялась в темноте. А я тем временем стоял где-то посреди подвала и смотрел на трубу меж бойлерами, из-за которой явно виднелся зелёный свет. “Если всё в доме подключено к электрощиту тут, и оно отрубилось, а этот свет всё ещё горит, то значит он подключен явно к чему-то другому, но вот только к чему?” — мыслил я. Зелёный свет становился всё подозрительней, если он подключён к чему-то кроме нашего дома, то значит можно найти связь и по ней добраться до этого места, может быть там и выход будет, осталось только понять, как это провернуть.

— И... Вуаля! — мама что-то передвинула в электрощите и свет в доме снова появился, а зелёное свечение из-за трубы перестало быть различимым.

— Вот это ты быстро, так ещё и без света, — мама заглядывала в электрощит невероятно редко, но настолько детально помнила, словно это её часть, я был удивлён и горд своей мамой. Поднявшись по лестнице, мы вышли из кладовки, мама резко посмотрела в сторону двери на улицу, после чего ручка сама повернулась и щелкнула.

— Ну всё, теперь ты в безопасности, — увидев это я застыл с выпученными глазами. “Она даже такое умеет...” — подумал я. Подойдя к двери, я попробовал её открыть — заперто. “Но тут же никогда не было замка” — после я попытался выйти через двери на кухне — они не двигались ни в какую. “Зачем запирать кого-то в доме, который уже отгорожен от мира стенами?” — теперь нет выхода даже из дома, в принципе, выходить сейчас я не очень и собирался.

Вернулся в свою комнату, решил пока закончить с бумажными цепочками и подумал, что хочу чтоб стену у моей кровати украшал рисунок молнии: “Интересно они, конечно, громкий свет назвали”. На листе медленно, но верно, вырисовывались очертания двора. “Они... А сколько их вообще?” — я перегнулся через спинку стула и глянул на Луиджи, тот многозначительно молчал. “М-да, я тоже не знаю, в книге страниц с людьми целая рука, а фотографий на каждой иногда даже больше, чем все”, — я смотрел на свою руку, а потом попытался охватить взглядом все конечности, считать с помощью них было достаточно удобно. “Это же сколько человек, ты представь со всеми ими познакомится?” — я вернулся обратно к рисунку, приступил к изображению самой молнии, пытаясь максимально точно повторить красоту громкого света. Когда основная часть была закончена, я обернулся к Луиджи и показал ему: “Ну что, как тебе?” Ответа не последовало, я повернул и присмотрелся к рисунку: “Слушай, а ты прав, тут явно не хватает деталей”. Дорисовав молнию, я достал скотч и прилепил рисунок на стену: “Хоба, готово!” — я гордо смотрел на своё творение.

— Сид, пора ужинать! — раздался с кухни мамин голос, я незамедлительно побежал кушать. Стоило мне пересечь дверной проём кухни, как я увидел хромающую маму, она несла банки с пастой к столу, её руки дрожали, а правая была сильно забинтована, изначально белый цвет бинта в некоторых местах стал бордово-красным. Поставив каждому по банке с ложкой, мама посмотрела на меня дружелюбным взглядом, приглашая к столу. Я стоял как вкопанный, мне потребовалось немного времени, чтоб осмыслить увиденное. “Я не должен никому причинять вред. Я не должен никому причинять вред...” — я всё повторял эту фразу в голове: “Нельзя, чтобы из-за меня кто-то пострадал, особенно мама”. Я присел за стол, и мы начали есть. Мама ела левой рукой, а о правой будто бы забыла. Свою порцию я съел как обычно быстро, но из-за стола не ушел.

— Ма, можешь идти, я сам всё помою, — видя, как маме сейчас сложно делать что-то руками, я дождался пока она доест чтобы помочь. Мама улыбнулась и ушла в диванную комнату, а я принялся очищать банки. Домыв всё, я встал в дверном проёме кухни, и спросил у мамы:

— Как рука? — мама посмотрела на свою здоровую руку и ответила.

— Всё хорошо, а почему ты спрашиваешь? — я не понял, в моей голове прозвучало: “Неужто она и это забыла, но как?”. Подойдя к ней, я аккуратно взялся за резанную руку, поднял её маме перед лицом и сказал:

— Я про эту, — у мамы округлились глаза, она вскочила с дивана с криком.

— Что!? Что произошло!? — мама быстро озиралась по сторонам, на её лице читался ужас, после она резко посмотрела на меня и дрожащим голосом проговорила. — Чт-то б-было сег-год-дня утр-ром? — её голос затихал и будто бы искажался. Внезапно она застыла, было видно, как каждая мамина мышца сильно напряглась, она даже не дышала.

— Мам? — я дотронулся до её руки, хоть воспоминания из сегодняшнего утра и кричали мне убегать. Ничего не изменилось, как вдруг тело мамы обмякло и она рухнула на диван. Я напрягся и прислушался, услышав, что мама дышит я успокоился. Выдохнув, я отправился в мамину комнату, дабы взять одеяло. Войдя туда, я мельком глянул на стену, увешанную фотографиями моих дней рождений. Взяв одеяло, я отвлёкся на этот ряд фоторамок — глянув на свои пальцы я посчитал, что их было руки с большими, но мой руки с большими по счёту день рождения ещё не наступил, а рамка уже висела и видимо давно — её покрывал слой пыли. За стеклом была чёрная поверхность, под самой рамкой вместо длинного количества символов было всего несколько. Левый был похож на недорисованный прямоугольник с палочкой посередине, средний выглядел как изогнутая в двух местах верёвочка, правый был словно недорисованный круг. Мне было очень жаль, что я не умел читать, но надо бы вернуться к маме. Та всё ещё лежала на диване, но устроившись поудобнее, я, стараясь не разбудить, накрыл её одеялом. Выключился свет. Я уж по привычке чуть не ушел спать, как вспомнил о мамином хождении в сарай. “А если она и сегодня туда пойдёт? Я же тогда смогу пробраться к зелёному свету!” — я решил выяснить, залез под диван и стал ждать. Ждать — это слабо сказано, пришлось сидеть очень долго, я боролся со сном как мог. Стоило маме пошевелиться, как я вздрагивал, стараясь не издавать ни звука. Я думал: “Что будет, если она снова заметит меня ночью? Меня опять схватят? — мне было страшно. — Вдруг так и случиться? Вдруг мама опять на меня кинется?” От мыслей меня отвлекла свесившаяся с дивана мамина нога, я моментально отпрянул от края и стал пристально наблюдать. Мама медленно встала с дивана, одеяло упало на пол, но на него не было обращено внимания. Неспешной походкой мама направилась к входной двери, затем вышла и тихо закрыла её обратно. Я выскочил из-под дивана, на цыпочках пробрался к двери, но схватившись за ручку на мгновение задумался: “А точно ли она не рядом с дверью?” — моё тело покрылось мурашками, стало боязно, но я сосредоточился и повторял: “Мама ничего плохого не сделает, вреда она не причинит, всё будет хорошо”. Собрав волю в кулак, я повернул дверную ручку, приоткрыл дверь, удостоверился, что мама меня не поджидает и вышел. Тихонько подбежав к углу дома, я выглянул — мама уже вот-вот откроет дверь сарая. Стоило ей войти, как я было кинулся в бойлерную, но перед глазами словно вспышка мелькнуло воспоминание о том, что произошло утром, моя решимость сильно уменьшилась, а больное плечо напомнило о себе, я замер прямо перед входной дверью. “Сид, успокойся, это твоя мама, она тебе ничего не сделает. Ты хочешь выбраться за стены, так давай! Изучи подвал, найди способ, или удостоверься уже наконец, что выхода не будет”, — моя попытка убедить себя пойти не увенчалась успехом, лишь навела меня на не самую приятную мысль. “Да, я вышел во двор ночью, но это не запрещалось, а вот про зелёный свет было очень ясно сказано, что доступа у меня нет”, — я думал, пытался представить, как выкрутить ситуацию в спокойное русло, но не выходило. Со мной случилось то, с чем раньше я за всю жизнь не сталкивался — выбор: оставить попытки узнать и пойти спать, или рискнуть и отправиться в подвал, где может находится хоть какая-то подсказка к тому, как выйти за стены. Решиться на какой-либо вариант я не успел, из оцепенения меня вывели приближающиеся мамины шаги, я выбирал слишком долго. Схватили мы дверную ручку одновременно, мамина рука легла поверх моей, у меня перед глазами моментально пронеслись все плохие варианты развития событий, на лбу выступил пот, а сердце заколотилось так, словно сейчас вылезет из горла. Но ничего не случилось, я посмотрел в мамины глаза — они были закрытыми, а моя рука незамеченной. Как вдруг мама повернула ручку двери, чуть не вывернув мою, это было очень больно, я чудом успел заткнуть свой рот другой рукой, дабы не заорать. Всё ещё сжимая кисть моей руки, мама открыла дверь, меня утянуло следом, и я начал падать маме под ноги, было ощущение, словно мне вот-вот открутят кисть, но вспотевшая рука успела выскользнуть. Запнувшись об меня, мама пошатнулась и открыла правый глаз.

— Ты что тут делаешь? — на меня вопросительно смотрели, двигалась только правая половина лица, глаз был выпучен, словно вот-вот вывалится из глазницы. Левая половина была расслаблена — всё ещё спала.

— Тебя с улицы встречаю, — очень напрягаясь, чтобы подавить боль в руке и говорить как обычно, я ответил, при этом сказав почти правду.

— А почему на полу и почему ночью?

— Тут уже вопросы к тебе, ты не помнишь, как выходила? — как можно взять и забыть такое, у меня это в голове не укладывалось, а для мамы было обычным делом.

— Что ты несё... — мама резко стала выглядеть испуганной. Говоря эту фразу, она почти “разбудила” левую часть лица — веко слегка приподнялось, а губы начали двигаться чуть ли не полностью. Как тут она напряглась, замолчала и пошла к лестнице. Я так и остался лежать на полу, дожидаясь, пока дверь маминой спальни закроется, после я кинулся к дивану, схватил подушку, забежал в ванну, закрыл дверь, укусил ткань и наконец-то заорал. Выпустив крик, я почувствовал лёгкое облегчение, но боль в руке не утихала. Положив её в раковину, я включил холодную воду, медленно, но боль ощущалась всё слабей и слабей. “Впредь надо думать быстрее, либо не хвататься за ручку” — мысли временно, но помогали забыть о жжении в кисти. Вытащив руку из воды, я понял, что делать мне больше нечего, и пошел в свою комнату. На всякий случай я приставил к двери стул, дабы открыть можно было только изнутри. Засыпать было сложно, но личико Луиджи и украшения на стенах успокаивали, я думал о предстоящем дне рождения, вкусной пасте и мечте, что папа заметит и откроет ворота.

Стоило мне провалиться в сон, как я оказался перед трубой, за ней был очень яркий зелёный свет, я протянул к нему руку, он становился всё ярче и ярче, теперь я находился в каком-то месте, которое состояло целиком из зелёного света. Я хотел осмотреться, обернулся и увидел маму, она застыла и не двигалась, послышался грохот, который почти вытянул меня из сна, я чувствовал, как уже практически сажусь в кровати, но меня схватили за плечо и утянули обратно в сон, я снова висел перед мамой, снова пытался выбраться, как тут из её закрытых глаз начала капать кровь. Я начал вырываться активнее, мама открыла глаза, те были чёрными, пустыми, из каждого вылетели длинные металлические нити, пролетели рядом с моей головой и вонзились в затылок, я чувствовал, как они пытаются пробиться внутрь. Рот мамы открылся, хотя на маму стоящее передо мной существо теперь было совершенно не похоже, зубы были острющие, нечеловеческие. Оно издало душераздирающий крик, и я дёрнулся так сильно, что вылетел с кровати.

Глава 3. Входа нет

“Видеть, как к твоему лицу стремительно приближается пол — очень интересный способ проснуться”, — временно безликий Луиджи выслушивал историю моего пробуждения, это помогало унять дрожь, не каждый день снятся такие кошмары. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я встал с кровати. Солнечные лучи проходили через окно, обдавая кожу приятным теплом. Сегодня решил, что пусть личико Луиджи смотрит на дверь, а не как обычно мне на кровать. Рисовать лицо моему новоиспечённому “охраннику” с другой стороны было сложно — приходилось висеть над краем шкафа, который сначала слегка шатнулся, а потом и вовсе начал падать. Выронив от неожиданности маркер, я, размахивая руками, зацепился за пластмассовую часть Луиджи. Напрягши всё тело, я пытался вернуть шкаф в изначальную позицию. “Ты меня спас, — спрыгнув с поставленного на место шкафа, я поблагодарил Луиджи. — Кто ж тебя так крепко закрепил?”

Спустился на кухню, мамы там не оказалось, моя банка уже была вскрыта, а в пасту уже воткнута ложка. Есть особо не хотелось, после кошмаров вообще странные ощущения накрывают, но мама же не зря её открывала, да и если я сейчас это съем, то тогда не придётся хотеть еды после. Присев за стол, я приступил неторопливо завтракать, параллельно с этим оглядывая кухню, в комнате особо изменений не было, как и всегда, ощущение, словно всё в этом доме застыло, да так, что он до сих пор находится в каком-то дне из моего детства, а то и раньше, до меня. “А ведь и вправду, что было тут до того, как появился я? Наверное, мама с папой, а потом я родился, и папа исчез, практически не помню его, будто бы и мелькает в памяти остаточное изображение его лица, но может это я сам выдумал. Что если в домах могут находиться только... семья, но людей в ней допускается лишь с большой и большой? Что если папа не может вернуться, потому что тут я? — я задумался об отце, попытался вспомнить всё, что могло бы напоминать о нём и понял. — Папиных вещей нет. Дома только наши с мамой. А папа вообще тут был?” Я зачерпнул ложку побольше и, затолкав себе в рот остатки пасты, отправился проверять, есть ли хоть где-то намёки на присутствие в доме папы. В диванной комнате на стенах были только мои рисунки, немного фотографий мамы, пыльных, очень пыльных. Если их кто-то и протирал, то это был я, маме на них было просто безразлично, хотя иногда она и поглядывала на фоторамки. Но это не так важно, как пришедшее в тот момент осознание — про папу тут ничего, совершенно. В моей комнате вообще ничего чужого нет, в маминой из интересного только книги и снимки моих дней рождений. “Успокойся, Сид, — я выдохнул и встряхнул головой. — Да, за последние дни произошло много нового, но не стоит напрягаться — всё будет хорошо... Ведь будет же?” В тревожные мысли уходить не хотелось от слова совсем. “Всё будет хорошо... Всё будет хорошо, — я спешно переводил взгляд от рисунков на стене, к дивану и другим частям комнаты, — всё будет хорошо... Всё будет, — стоило мне войти на кухню, как мой взгляд зацепился за сверкающую в лучах солнца воду бассейна, — шикарно!” Я с разгона прыгнул, оттолкнулся рукой от столешницы, пролетая над столом, другой рукой расстегнул толстовку, приземлился в кувырок, пока перекручивался освободил плечи от одежды, выйдя из кувырка снова прыгнул, на лету распахнул стеклянные двери во двор, отшвырнул толстовку в сторону и вытянувшись летел в воду. Не очень аккуратно срезанные волосы приятно развивались на ветру, чувствовалась невероятная лёгкость. Я задержал дыхание и погрузился в прозрачную воду бассейна. Она была слегка прохладная, благодаря ей весь стресс как рукой сняло. Добравшись до дна, я устроился по удобнее, слегка приоткрыл глаза и с упоением стал наблюдать за сверкающей поверхностью воды. Блики солнечного света были как всегда прекрасны, но сейчас я решил всплыть до того, как воздух в лёгких закончится. Протянув руку свету, я помахал ему: “До встречи, солнышко”, и оттолкнувшись от дна вынырнул, вдохнув полной грудью кислород, который после бассейна чувствовался невероятно приятно и свежо, наполнял энергией.

Схватив свою толстовку, я вытерся ей и замотав на пояс пошел к входной двери. Увидел, как мама несла вещи с сушилки, тут же подхватил их из её рук.

— С добрым утром и спасибо, — как только её больше не отягощала кучка вещей, она выдохнула с облегчением.

— Всегда пожалуйста, — отворив входную дверь, я скинул вещи на диван и обернулся к маме, та как обычно приветливо улыбалась, что очень хорошо.

— Опять плавал? — мама провела здоровой рукой по моим ещё не высохшим волосам.

— Ага, обожаю воду, — ответил я, после чего подхватил вещи и ушел разложить их по нашим с мамой шкафам.

Спустившись в диванную комнату, я застал маму в состоянии “отключенного мозга” — она сидела на диване и с застывшими глазами смотрела куда-то вдаль, хоть перед ней были только стены, но выглядело так, будто она смотрит дальше, сквозь них. Я подсел рядом и помахал перед её глазами ладошкой. Мама вздрогнула, повернула голову, её взгляд выражал немой вопрос: “Что?”. “Она уже почти без сознания, а значит от нескольких вопросов ничего плохого не случится, максимум она отключится, но пока не велика потеря”, — может я хотел не устроить допрос, а просто поговорить, но собеседник из мамы получается хороший достаточно редко. Вспомнилось, как несколько дней рождений назад, я никак не отлипал от мамы, постоянно разговаривая, в те дни я решил, что вытащу из неё все возможные слова, весело было. Вернувшись от воспоминаний к реальности, я решил начать с лёгонького для мамы вопроса:

— Мам, а кто построил наш дом?

— Папа, твой папа, это он. Он сделал для нас всё, он прекрасен. Ты будешь любить отца, ты будешь слушаться отца... — мамин взгляд не двинулся, говорила она медленно, будто бы на половину спала, голос её опять начал искажаться, как бы сильно это меня ни настораживало, диалог я хотел продолжать.

— Но если он такой хороший, то почему он запер нас здесь?

— Отец хочет тебя уберечь, стены, стены защитят. Люби стены.

— От чего защитить? Мир за стенами опасен? — такого поворота событий я не ожидал, мне и ни думалось никогда, что стены могут сдерживать не нас внутри, а кого-то снаружи. В голове пронеслась мысль: “А если она меня запугивает, чтоб я оставил попытки найти выход?” — Нам нужно выбраться, а там уже сами решим опасен мир или нет, — с уверенностью в голосе я пытался донести до мамы свою идею.

— Ты нужен нам... У нас на тебя большие планы... Бег бесполезен.

— У вас? — “То есть у кого-то на меня большие планы, среди этих кого-то есть мама, а узнаю я об этом только сейчас?” — меня такое известие повергло в шок. — И почему это бег вдруг бесполезен?

— Ты здесь. Ты наш. Ты мой, — когда мама говорила последнее слово её голос исказился окончательно, глаза закрылись, а я отпрыгнул назад, ну так, на всякий случай. И сделал я это не зря, сначала мамина шея сильно расслабилась, так, что голова просто откинулась вперёд, а потом и вовсе всё её тело рухнуло на диван.

Я не представлял, что делать и стоял рядом с диваном, оставшийся с невероятно возросшим количеством вопросов и отсутствием каких-либо ответов. Меня это совершенно не устраивало, но у мамы что-то спрашивать бесполезно, сегодня повезло, что она хотя бы не моментально отрубилась, а теперь мне надо было действовать самому. Я вышел на улицу, времени до ночи было много. “Так я и поверил, что бег бесполезен. Скорее всего она это сказала, чтобы я перестал искать выход, но зачем отговаривать меня искать выход, если я не рядом с ним? А это значит, что я очень к чему-то близок”, — подумал я и решил обследовать всё. На всякий случай удостоверившись в месте положения мамы, а та всё ещё лежала на диване, я приступил к поиску. Для начала я двинул к сараю, окон нет, дверь заперта, попытка дёрнуть и открыть её левой рукой не увенчалась успехом, тогда я схватился руками за ручку двери и уже хотел было упереться ногами в стену, как плечо дало о себе знать, а боль в кисти после вчерашнего эхом отбивалась до самого локтя. Поняв, что от сарая мне ловить нечего, я вернулся в дом и направился в кладовку. Бегло оглянул полки, на ярусах ближе к полу располагалось неимоверное количество железных банок и мой секретный уголок за стенками из них же, на каждой банке было по наклейке с символами, которые я пока не мог разобрать, но был уверен в том, что там написано что-то про питательную пасту, скорее всего про то, насколько это месиво сытное — после него есть не хочется целый день, а то и половину следующего. Я уже давно привык всегда есть её утром и вечером, но не понимал, почему люди внезапно решили есть именно это? Неужели другой еды нет или не осталось? Задумавшись об этом, я погрузился в мысли: “Неужели за стенами каждый человек днями на пролёт ест питательную пасту, смотрит на символы, которые не способен прочесть, а все взрослые ведут себя как моя мама и... — я услышал шаги и вздрогнул, — боятся своих родителей?” Я вернулся в реальность, раньше я не обращал внимание на шаги мамы и даже представить не мог, что в будущем буду с опасением относиться к ней. Я оглянулся — она просто прошла мимо кладовки, видимо направлялась к себе в комнату. “Ничего особенного, и конечно же ничего страшного... Да?” — пытался я себя успокоить. Вернувшись к осмотру полок я оглядел ярус примерно на уровне моей головы, там было всякого по мелочи и в некоторых местах стояли деревянные ящики, в принципе ничего интересного. А вот что находилось на верхних полках? Даже мама бы до туда не дотянулась, так зачем же они так высоко? Я решил узнать и максимально аккуратно начал карабкаться по полкам вверх, спустя несколько ярусов я схватился за самую верхнюю, как вдруг послышался хруст, она надломилась и на меня полетела коробка. Я “элегантно” приземлился, слегка ударившись затылком об нижний ярус, и благополучно смягчил падение картонного прямоугольника, в котором по весу были явно не банки с пастой, а что-то значительно легче. Сдвинув с себя коробку, я приподнялся. На ней был символ с глазом, куча пыли и скотч. От пыли я чуть ни чихнул, а вот глаз это что-то явно интереснее, ибо до этого я видел такое только у мамы на книге, и больше нигде дома. Достав с полки рядом ножницы и аккуратно срезав скотч с бока коробки, я её открыл, в ней лежала необычная одежда, такой я до этого никогда не видел: ткань была тонкая, плотная, белого цвета, по длине оно тоже было больше, чем наши с мамой толстовки, застёгивалось оно на пуговицы, причём они были даже на концах рукавов. Ещё в коробке был пластиковый прямоугольник с фотографией мамы и тучей символов, среди которых особо выделялись несколько: кружок, крестик, вместо левой части которого была просто вертикальная палочка, и ещё кружок. “Интересно, зачем мама убрала свою фотографию в такую даль, так ещё и эту... этот вариант одежды?” — я призадумался, после хотел было полезть посмотреть, чего там ещё таится у потолка, как верхняя полка затрещала, надломилась вновь и на меня полетело нечто, но теперь уже ящик. Я отпрыгнул, а он упал близь лестницы в подвал. Ящик был явно старый, может он лежал тут ещё до того, как я появился в доме, дерево не выдержало и от падения большая его часть разлетелась на куски. “Вот это был явно подозрительный звук!” — у меня волосы встали дыбом, пока мама не пришла я решил спустить остатки ящика в подвал, толкнул его вниз по лестнице, тот с грохотом покатился и окончательно разлетелся об пол подвала, стало видно, что внутри лежали какая-то чёрная одежда, куча маленьких железных штучек, что-то небольшое полукруглое со стеклом и лентами, а также мешочек с застёжкой. Рассмотреть эти вещи поближе я не успел, ибо практически моментально закинул коробку с одеждой под нижнюю полку и вылетел из кладовки. Я отчётливо слышал, как открылась дверь в мамину комнату, а её владелица уже направлялась в мою сторону, у меня было всего несколько мгновений чтобы выдумать оправдание грохоту, и я решился на интересный перфоманс. Видя, как мама в полуотключенном состоянии, что легко можно было понять по глазам, которые замерли на месте, идёт к дверям кладовки, в тот момент, когда она уже вот-вот схватит ручку двери, я выдал:

— Ма, а научи меня читать, — неожиданно, но это сработало — мама застыла. Пока она не пришла в себя я обхватил её и бережно начал двигать подальше от двери. Отодвинув маму достаточно, я обнял её для правдоподобности и стал ждать, когда она очнётся.

— Как я тут оказалась?

— Ты просто шла к себе в комнату, а я решил тебя обнять, — мигом ответил я, после чего мама, поверив, что так всё и было, пошла к себе. Как только дверь её комнаты захлопнулась, я выдохнул и потихоньку вернулся в кладовку, теперь можно поближе исследовать содержимое ящика. Аккуратно сметя ногой щепки дерева под полку, я подошёл к усыпанной ошмётками ящика лестнице. Стараясь не уколоться, я спускался по ней, скидывая щепки вниз. Встав на пол, я окончательно замаскировал улики, сгребя их все в кучку и переместив в угол. Теперь мой взгляд был устремлён к чёрному, оказывается резиновому чему-то. Это точно была одежда, но с крайне интересными особенностями — штаны и верхняя часть были сшиты вместе, а на спине красовалась длинная застёжка. “По размеру оно не подходит ни мне, ни маме, но тогда чьё оно? Если у нас дома чужая вещь, то значит и хозяин её тут был, вот только когда?” — я положил резиновое что-то на пол и решил поискать ответы в мешочке, который зачем-то положили в тот же ящик. Расстегнув замочек, я увидел пластиковые прямоугольники, их было столько же, сколько и нас с мамой, раньше я с таким количеством сталкивался не часто и просто говорил: “большой и большой”, но в тот момент для удобства решил называть это количество просто “семья”. На левом прямоугольнике были нарисованы какие-то линии, а вот правый был значительно интереснее — на нём были почти те же символы и глаз, что и на мамином прямоугольнике, но вместо её лица на меня смотрело чужое, лицо человека, которое до этого я только мельком видел в книге с маминой полки. “И снова моё неумение читать! Как мне узнать кто это, если вся информация защищена от меня тем, что я банально не могу её прочесть?” — мои челюсти сжались, хотелось просто заорать, но делу бы это никак не помогло, а только бы заставило мать спуститься обратно. Выдохнув, я полез в другой карман мешочка, там был опять какой-то прямоугольник, но теперь уже без символов. Я хотел его отложить в кучу к остальным находкам, как вдруг после моего прикосновения он засветился. У меня округлились глаза — это было неожиданно, я прильнул к прямоугольнику и начал с интересом рассматривать светящуюся часть, там были символы, очень похожие на те, что я видел на стиральной машинке, а на фоне был узор из треугольников, я нажал вновь, картинка сменилась — мне показало ещё больше символов. “Это что ещё за вещь такая? Выглядит просто улётно, надо будет утащить к себе”, — перед тем, как положить прямоугольник в карман толстовки, я понажимал на высветившиеся символы, но вместо новой картинки она просто пропала. Я снова нажал на прямоугольник, показало картинку, которую я видел сначала, потом эти символы и следом картинку скрыло. Я повторил, и чуть не выронил прямоугольник с испуга, когда оттуда маминым голосом громко сказало: “Говард, хватит трогать мой телефон”, “Что ещё за Говард? У мамы тоже есть свой Луиджи? Но как у него получается трогать что-то? Получается, Говард — человек, и мама его знает, и ей почему-то не нравится, когда он трогает её прямоуг... телефон. Ура, новое слово!”, — я обрадовался, что пополнил свой словарный запас, но мои мысли всё ещё вертелись вокруг этого самого Говарда. Я снова повторил мои предыдущие действия, свет снова погас, но фраза была другой и намного громче: “Говард, не пытайся отгадать мой пароль, прекрати!” Опасаясь того, что следующий звук будет достаточно громким, чтобы его услышала мама, я отложил телефон в сторону. “Надо бы расспросить маму про него”, — я затолкал все вещи в угол за вертикальную трубу у стены и двинулся наверх.

Мама готовилась к ужину: доставала из шкафа очередную банку с пастой. Я подошел и спросил:

— Ма, а что такое пароль? — на ответ я даже не надеялся, но внезапно мама не замерла, и он был.

— Пароль нужен чтобы всякие плохие люди не забирались куда не следует.

“Неужто мне вновь повезло?” — я обрадовался, но быстро перешел из приятного удивления к скоростному обдумыванию информации и спросил:

— А ты знаешь, кто такой Говард?

— Конечно знаю, Говард это твой папа, — теперь мне было известно имя собственного папы: “Интересно его назвали, но почему мама никогда не произносила его имени?” — подумал я, но сам оборвал свою мысль, надо было узнавать дальше.

— А он плохой? — я заметил, как после этого вопроса мамины глаза на мгновение замерли, но потом продолжили двигаться по-обычному.

— Нет конечно, твой отец — хороший, прямо-таки лучший человек, прекраснейший из всех, кого я встречала, — стоило маме это сказать, как я заметил весомую несостыковку: “Если папа хороший, то зачем тогда пароль? И почему мамин телефон был спрятан в кладовке? Ладно, если есть пароль, значит есть что скрывать, а значит мне нужно найти способ обойти его”.

— Мам, а как делать пароли?

— Если бы я делала пароль... — мама призадумалась. — То скорее всего это была бы запись чего-то важного, чтобы я точно не забыла, а зачем тебе?

— Ма, у тебя был телефон? — это был мой последний вопрос, и я подумал, что может повезёт и с ним.

— Конечно у меня есть теле... — тут маму бросило в дрожь, она начала озираться по сторонам, будто бы за ней кто-то следил, и этот кто-то повсюду. — Погоди... откуда я это знаю? — её взгляд наполнил ужас, зрачки стали такими огромными, что радужку было еле видно. — Чт-то т-такое телефон? — я пребывал в не меньшем шоке, как тут её глаза замерли, мама полностью замерла, застывши она смотрела на меня, а я не мог ничего сделать. — Будешь? — мама как ни в чём не бывало порезанной рукой протянула мне банку с пастой.

— Спасибо, я не голоден, — я чуть ли не выхватил банку и поставил на стол, после чего ушел с кухни, думая, что же у мамы есть важное.

Я спустился в подвал, взял телефон, тот опять засветился и показал символы. “Если пароль состоит только из этого и это что-то важное для мамы, то нужно искать подобное у неё в спальне. Как хорошо, что мама сейчас будет кушать, у меня есть время”, — закинув телефон в карман я отправился наверх. Открыв дверь мне практически мгновенно стало ясно, что же является паролем — символы под рамками с моими днями рождения. “Но какая из них самая важная? — Я прокрутил в голове каждый свой праздник. — Они все были особенными днями, на каждом мама добавляла в пасту вкусный порошок и лепила из неё торт. — Я нахмурил брови и внимательно осматривал фотографии. — Самое важное... самое важное... — как тут меня осенило. — Без чего бы не произошли они все — без того, в который я родился”, — я подошел к самой левой рамке поближе, там я был очень маленьким, я уже и забыл то время. Под рамкой были символы, я достал телефон и начал пристально всматриваться в каждый, после чего нажимал такой же на телефоне. Как только я ввёл последний символ картинка вновь сменилась, и я поспешил убраться к себе в комнату. Плотно закрыв дверь, я уселся на кровать и стал разглядывать новые символы, на фоне была фотография воды, не просто воды, а воды за стенами, это я понял моментально, бассейн был намного меньше, да и вода была другого цвета. “Вот это да, мама была за стенами! Это ж какую красоту они скрывают... Почему мама ничего не рассказывала? Ладно, не время грустить, если она не рассказывает, то это уже не важно, я всё увижу сам!” — подумал я. На телефоне было видно кружок, на котором была нарисована фотография, стоило мне нажать на него, как вылезло неимоверное количество изображений, в основном на них была мама, но моё внимание привлёк другой человек, он был в той резиновой одежде и штуке с лентами из подвала. Я тыкнул на него пальцем, и эта фотография увеличилась, так всё ещё и начало двигаться, а вместе с тем послышались голоса. “ВОТ ЭТО НИЧЕГО СЕБЕ”, — у меня отвисла челюсть, это было самое невероятное, что мне приходилось видеть. Я внимательно всмотрелся в двигающееся фото, там была мама и ещё кто-то, они говорили, стоя у нашего бассейна:

— Говард, твою мать, на кой чёрт ты спёр это с комплекса? Они же бесплатно бы нам это выдали в случае чего, — мама с серьёзным лицом спрашивала папу. “Так вот как он выглядит”, — я наконец-то увидел отца.

— Сил, не забывай, тебе бы выдали такое, а мне бы обычную маску с кислородными баллонами, — папа с немного нервной улыбкой на лице пытался отшутиться.

— Не называй меня так, — мама закатила глаза. На этом двигающемся фото она тоже была невероятно подвижна, так ещё различные эмоции с её лица считывать было невероятно легко: “Видимо прошло много времени. Интересно, а почему мама настолько изменилась?”

— Ладно уговорил, Сильвестр Сталлоне, — сказав это Говард кувырнулся в бассейн. “Пхах, а папа шутник”, — подумал я. У папы была такая интересная улыбка, какая-то острая что ли, я никогда не видел у мамы подобного.

— Сил было лучше...

— А ты на кой чёрт меня снимаешь? — Говард посмотрел прямо мне в глаза, его взгляд на мгновение стал серьёзным.

— Чтоб мне потом не предъявили за кражу маски подводного дыхания.

— Если вы видите этот ролик, то знайте, я ничего не крал, а взял исключительно для тестов, — у папы в миг сменилось выражение лица, оно стало максимально невинным с милой улыбкой.

— Ага, говори что хочешь, но чтоб завтра же маска была на месте, — мама сказала это, и картинка начала показываться с начала, но теперь уже без звука.

В диалог после слов “маска подводного дыхания” я особо не вслушивался, голос в моей голове кричал: “МАСКА ПОДВОДНОГО ДЫХАНИЯ!? БЫСТРО ЗА НЕЙ!” Я положил телефон под подушку и кинулся в подвал, схватил маску и уже спустя считанные мгновения был перед бассейном. Я надел маску как папа, перекрутил ленты на затылке, чтоб маска по плотнее прилегала и бултыхнулся в воду. Знаменательный момент, я делаю вдох и... дышу. Моему счастью не было предела, я извивался под водой и кричал от радости. Я плавал, плавал и плавал, совершенно не высовываясь из воды, вставал на руки, кувыркался по дну, поворачивался и ходил по стенам. Когда же я всё-таки вынырнул у меня появилась новая мечта: “Я хочу научиться так без маски”. Осторожно сняв, я запрятал её к телефону под подушку, после чего решил подышать вечерним воздухом, лёжа на крыше сарая.

Начинало темнеть, в памяти всплывали фрагменты вчерашнего. Снова дилемма: “Я могу дальше обследовать коробки с ящиками или же всё-таки рискнуть и опять двинуть к зелёному свету... — думать надо было быстрее, до ночи осталось не так много времени, — точно время! Я же теперь знаю сколько мама находится в сарае! Если она всегда там так долго, то я как минимум успею рассмотреть зелёный свет”. Имея при себе эту информацию, я был практически уверен, что мама точно не окажется за моей спиной сегодня. “Так я же ещё могу её просто попросить научить меня читать, если это опять сработает, то у меня будет достаточно времени чтобы закрыться в своей комнате. Ну всё мам, больше я тебя не боюсь!” — в таком уверенном состоянии я ещё не был, это было хорошее чувство, я ощущал как каждая мышца тела напряглась, разум был чист, я видел цель, путь и то, как я доберусь до неё: “Этой ночью мне ничто не сможет помешать!” А пока свет в доме не отключился я решил более детально изучить изображения в телефоне. Мне снова пришлось вводить пароль, благо теперь это давалось проще — я примерно помнил, какие символы надо нажимать. Как только я это сделал опять показался ролик с мамой и папой у бассейна. Я хотел было просто тыкнуть в экран, пытаясь донести до телефона, что я хочу обратно посмотреть все фото, но палец слегка проскользил и включился другой ролик. Сначала я подумал, что телефон просто перестал светиться, но звук был и иногда мигал свет, голоса были громкие и злые. Внезапно на телефоне появилась картинка прямоугольника, палочки и красного цвета, после которой звук начал искажаться, а я больше не мог определить кто говорит — голоса перестали отличаться, всё слилось в не прекращающийся шум, а различить можно было только крики: “ТВОЮ МАТЬ УБЕРИ СТВОЛ! — потом чуть тише. — Твоё присутствие здесь больше не требуется — убирайся! Что на тебя нашло!? Ты в своём уме!? Это мой сын и я с ним останусь! Ну раз так, то...”, телефон завибрировал и погас, я нажимал, но он больше не светился. Я сидел в шоке: “Видимо у мамы с папой были явно сложные отношения, если это кричали они, хотя кто же ещё, телефон то мамин”. Мои мысли оборвал погасший свет, время пришло. Не выпуская телефона из рук, я на цыпочках пробрался к дивану, мама не тут, но она точно уходит позже отключения света. Я забрался под диван и принялся ждать. В голове всё снова и снова прокручивались вчерашние события и тот звук с ролика: “Что же тогда случилось? Почему папы тут нет? Какую такую тайну скрывает в себе зелёный свет за трубой, к которому категорически нельзя прикасаться? — я решился окончательно. — Сегодня я узнаю ответ, хотя бы на последний вопрос!”

В серьёзном настрое пришлось сидеть долго, но как только дверь дома захлопнулась я мигом понёсся к бойлерам. Вот он — зелёный свет! Я не представлял, что нужно с ним делать, поэтому прикоснулся. В момент всё залило мигающим красным светом, громко таким же голосом, как у мамы в то утро раздавалось: “Внимание! Объект С в недопустимой зоне! Внимание! Объект С в недопустимой зоне!” Настрой быстро сменился, я ожидал чего угодно, НО НЕ ЭТОГО! Я начал озираться по сторонам, как вдруг мой взор привлёк появившийся под зелёным светом рисунок, там были очертания прямоугольника, точно такого же как те, которые я доставал сегодня из мешочка. Я скаканул к тайнику с ним так быстро, что сам не успел уловить момент перемещения, выхватив прямоугольники я рванул обратно к свету и с силой впечатал их в рисунок. Левый бойлер отодвинулся в сторону, и я, не успев особо подумать, запрыгнул в образовавшийся проход. Оглянувшись, я увидел, как бойлер задвигается обратно...

Глава 4. По ту сторону света

Я не знал, нахожусь ли теперь в безопасности. Свет мигал и в этом помещении, но уже не так сильно бил по глазам. Осторожно, но быстро я пробирался вглубь этого пространства, неизвестно могла ли сюда попасть мама. Коридор, в котором я был, оказался очень коротким и заканчивался небольшой комнатой. На стене справа были огромные светящиеся телефоны, каждый из них показывал определённую комнату в доме, да так хорошо, что казалось, будто это проходы туда, исключением была моя комната, она была размытой, и с какими-то тёмными полосами. Подойдя к ним поближе, я увидел, что красный свет мигает по всему дому, тут меня привлёк крайне быстро передвигающийся по комнатам объект — мама. Она носилась по всему дому так быстро, что я едва успевал за ней уследить, но не это главное, её глаза были закрыты. “Они ей вообще требуются для зрения? — подумал я, видя, как мама грациозно прыгает, проверяя каждый уголок в доме. — Она ищет меня...” — успокаивало то, что по всей видимости сюда мама попасть никак не может. Выдохнув, я хотел было осмотреться, но мешал красный свет. Под светящимися прямоугольниками находился стол, из него торчало множество маленьких квадратиков, находившийся слева сверху мигал в такт свету в доме: “А что будет если я нажму? В любом случае ситуация же хуже не станет, да? Хотя как она может стать хуже от простого квадратика, бойлер он точно отодвинуть не сможет, учитывая, что для этого нужны прямоугольники из той сумки”, — приготовившись в случае чего прятаться под стол, я нажал. Свет в доме отключился, а мама перестала носиться, она резко остановилась и медленно пошла к себе в комнату. Наконец-то я смог осмотреть место, в котором оказался, ибо тут стало светло, видимо к отключению ламп сверху здешние не привязаны.

В дальнем углу комнаты на металлических кругах у пола и потолка стояла громадная капсула с жидкостью, к ней вело множество толстых проводов, а рядом висело что-то напоминающее телефон, но слегка больше. Я ткнул в него пальцем — появилось множество символов и странных узоров, крутились какие-то свёрнутые линии, а справа был изображён силуэт человека. Я решил пока что в это не лезть и глянул, что же в комнате есть ещё. Слева от входа вплотную к стене стояла кровать, у её изголовья была тумбочка, а с другой стороны, что-то похожее, но на нём был металл. На стенах висело много фотографий, на них был Говард, только Говард, рядом с ним были лишь следы того, как кто-то намеренно стирал с фотографий других людей, только неподалёку от капсулы с жижей висело фото с другим человеком — моё фото, стоящий там я был сильно так искажён, но всё ещё можно было догадаться, кто на изображении. Тут я обратил внимание на то, что должен был заметить, как только вошёл сюда — справа от капсулы была белая дверь. Недолго думая, я кинулся к ней, она была не заперта. “Выход? — у меня заколотилось сердце. В предвкушении я открыл дверь и вошёл в ярко-белый чистейший коридорчик, который вёл к следующей двери. — Неужели я добрался до...” Стоило мне перешагнуть порог, как дверь за мной захлопнулась, а коридорчик заполнило белым туманом. Глаза защипало. Вдохнув его, я закашлялся, хотел было опереться рукой на дальнюю дверь, но упал вперёд и распластался на сверкающем, как плитка в бассейне, полу: дверь открылась сама.

Я открыл глаза и мне понадобилось некоторое время, чтоб адаптироваться к яркому свету, чего-то чище этой комнаты я в своей жизни не видел. Всё было таким белым и гладким... В центре стояло кресло, больше похожее на лежак, как во дворе, но из железа и с ремнями. Над ним из потолка торчало несколько металлических подобий рук с разными приборами, практически все из них были острые. По углам на потолке торчали стеклянные шарики, похожие на Луиджи, и что-то бликующее в каждом из них было направлено на лежак. Под стекляшками стояли прозрачные шкафчики, во всех были какие-то маленькие пластиковые штуки, кроме стоящего в дальнем правом углу, я подошёл и стал пристально его разглядывать — тот был заполнен зеленоватой жидкостью, в которой плавало маленькое нечто, на вид металлическая пластинка с красноватой линией и множеством маленьких нитей. Прохода куда-либо дальше не было, я вернулся в центр комнаты и положил ладонь на подлокотник лежака. “Странное чувство вызывает это место. Аж в голове душно становится...” — что-то мне совсем не нравилось, но я не мог понять, что именно, ведь ничего опасного здесь же нет. Всё же я решил удалиться.

Теперь я уже был готов к туману между дверьми, так что закрыл лицо рукавом толстовки. Ступив в более привычно выглядящее пространство, я посмотрел на изображения дома — мама спит в своей комнате. “А как я теперь отсюда выйду?” — внезапно и очень резко я осознал, что если попробую выйти в подвал, то снова включится красный свет и заорёт голос, а мама накинется на меня. Выхода не рядом с зелёным светом нет, а значит нужно было придумать способ выйти безопасно, так чтобы мама продолжала находиться в своём обычном состоянии. Я сел на кровать и уставился на стену, заметил фото, висевшее неподалёку от двери в белую комнату, причём из всех только оно не было никак искажено — там были изображены Говард, мама и маленький я. “Интересно, почему папа не возвращался?” — в раздумьях я начал мотать головой, вновь оглядывая все находящиеся тут вещи. “А он вообще уходил? Если есть эта комната, то тут явно кто-то живёт, и по фотографиям на стенах можно сделать вывод, что этот кто-то либо ярый фанат папы... Либо и есть папа... Но тогда, где он сейчас?” — глазами я начал искать следы пребывания людей, или хотя бы того, как кто-то отсюда выходил.

Поняв, что только рассматривая комнату с кровати мало чего можно добиться, я полез копаться в ящиках стола.

В верхнем лежала папка с кучей скреплённой бумаги, раскрыв её я увидел несколько моих фотографий, и если к тем, на которых я стою в полный рост, было не так много вопросов, то та, на которой меня засняли спящим, достаточно удивила, в основном тем, что фотография была сделана будто бы недавно. Эти фотографии в целом выглядели достаточно странно, будто кто-то пытался рисовать меня по памяти и у него отлично это получалось, за исключением некоторых деталей: слегка другого носа и родинок которых у меня нет. Остальные листы были забиты символами, редко встречались и узоры, подобные тем, что я видел в маминой книге с глазом или тут в экране около капсулы, в них я особо не всматривался.

В среднем ящике лежала увесистая стопка больших упругих листов, в центре у всех был рисунок глаза и одинаковые символы. “Походу мама с папой были фанатами этого глаза, рас уж эти символы можно найти практически во всех хоть каплю интересных местах”, — подумал я, рассматривая невероятные пейзажи, из которых состоял фон на листах, на некоторых даже была какая-то жизнь, иногда с щупальцами, иногда очень похожая на человека, но точно человеком не являющаяся. “Если я выберусь, то обязательно прилеплю их так, чтоб вместо серых стен сплошь была эта красота!” — у меня перед глазами уже виднелось, как же круто будут они все смотреться наверху, и я положил листы рядом с входом в комнату.

В нижнем ящике находилось множество различных штук, большая часть которых была сделана из металла. Меня привлёк куб, в центре которого был тёмный шарик, опоясанный несколькими кольцами из оранжевых катушек. Взяв куб, я увидел выпирающий квадратик и практически не задумываясь нажал, после этого к кубу начали тянуться другие предметы из ящика. Выпрямившись, я заметил, что если поднести куб к громадным телефонам на стене, то изображение начнёт искажаться. “Эту штуку тоже наверх по любому”, — с этой мыслью я засунул куб к себе в карман. “Наверх... Как же мне безопасно выбраться?” — сначала я подумал, что можно попробовать просто выйти и, если мама на меня кинется, остановить её просьбой научить читать, но вспоминая вчерашнее утро, использовать эту идею как-то не хотелось. “Нужно вспомнить все моменты, в которые я находился у зелёного света и меня не трогали”, — я откинулся и лёг на спину, уставившись в потолок. “Днём. Днём и он не светился, и мама на меня не кидалась. Надо дождаться пока мама проснётся обычным образом, а потом быстренько выйти домой”, — ждать мне ещё было долго, я сел в кресло перед настенными телефонами. Изображение всё ещё было искажённое, пусть и интересное зрелище, но слишком долго я смотреть на такое не хотел, решил оставить на крайний случай, а то вдруг как телефон возьмёт и работать перестанет. Достав из кармана куб, я нажал на торчащий квадрат, и в момент искажение пропало, стало видно все комнаты, причём даже мою.

Вскоре, или не очень, появилось ощущение, будто бы я нахожусь тут уже больше дня, мне даже захотелось есть, начало клонить в сон. Спать было нельзя: нужно выбраться отсюда практически в тот же момент, в который мама проснётся и выйдет из своей комнаты, иначе у неё будут вопросы, как я смог исчезнуть в полностью закрытом пространстве.

Накатила скука, в её порыве я решил узнать, что же делают остальные квадратики на столе. Стоило мне поднести руку к центру, как в воздухе над ним появилась светящаяся оранжевая линия. Следом за ней заговорил молодой мужской голос.

— Приветствую вас, “Дарвин-только-посмей-ещё-раз-произнести-моё-имя”, вновь решили вдохновиться океаном? — в такт издаваемому звуку линия начинала изгибаться. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Быстро попытался сымитировать чужой голос, ибо кем бы меня ни посчитала эта линия, но точно не мной:

— Естественно.

— Ничего себе, вот это на вас объекты С. плохо влияют, что вам так голос искорёжило, — с явной усмешкой произнесла линия. — Надеюсь вам хотя бы память не отшибло, и вы ещё помните имя своего любимого голосового помощника. Не сомневаюсь в вашей феноменальной памяти, но на всякий случай напомню, что Дарвин, ака созданный вами искусственный интеллект — это я. Ладно, всё, не смею вас более задерживать, вывожу видеоряд на экран, приятного просмотра, — после этого линия скрылась, а из стола выдвинулся большущий телефон, называемый экраном, на нём показалось видео с каким-то созданием, у него было восемь щупалец, как сказал голос из видео. Дальше к разговорам я особо не прислушивался, ибо откинулся в кресле и заворожённо смотрел на пейзажи океана и стаи созданий, плавающие по дну. “Осьминоги живут в неволе до трёх лет”, — произнёс человек в чёрную подушечку длинной палки. “Как же хорошо, что я не в неволе живу”, — подумал я, хоть совершенно не представлял, сколько это “трёх лет”. Как только видео закончилось снова появилась линия Дарвина:

— Вижу сегодня вам особо нравится океаническая тематика, включить вам ещё передачи про животных оттуда?

— Да, пожалуйста! — я наконец-то изучаю внешний мир! Пусть пока через видеоряды Дарвина, но всё же меня распирало от счастья.

— Благодарю вас, это седьмой раз за всё время, как вы решили меня вежливо попросить. Воспроизвожу плейлист “Подводное на пазл”, — следом началась передача про некого “рака щелкуна”, видя, как сильно бьёт это создание, я представил, что, если найти достаточно большого, то он ударом сможет снести стены. Затем мне показало передачи ещё о множестве разных существ. И я смотрел, смотрел так внимательно, как никогда в жизни. То ли от сонного состояния, то ли от того, что не видел подобного ранее. Меня будто бы утянуло в этот водный мир вместе с мужчиной, который подробно мне о нём рассказывал. Когда очередное видео закончились, я задумался: “Почему такого нет сверху? Это же намного круче, чем просто пялиться в стену”. Внезапно заговорил Дарвин:

— Плейлист подошёл к концу, включить что-нибудь ещё?

— Спасибо, да давай конечно что угодно, на твоё усмотрение, — я был очень благодарен Дарвину за то, что он мне такое показал, уверен это событие я запомню на всю жизнь.

— Ух ты, ну раз так... — линия спряталась в стол, а на экран вывело символ глаза. Мужской голос начал вещать: “Доброго дня, дорогие Добровольцы, если вы видите данную запись, то уже совсем скоро вас доставят в комплекс R-Uw-E “Тишь” — тихое место, на глубине около пяти тысяч метров под уровнем моря, —изображение сменилось на фотографию высоченного белого строения, а за тем на различные коридоры и комнаты, по которым ходили люди. — Данный комплекс специализируется на экспериментах с генетическим кодом различных подводных обитателей, а также редактуре на их основе ДНК человека. Находимся мы...”— я был полностью вовлечён в просмотр, но увиденное в момент настолько меня поразило, что я чуть ли не прилип к экрану. В видео мелькнул папа. Сначала я подумал, что мне показалось, но сомнения просто улетучились, когда очень близко показало его лицо, и я прислушался к тому, что он говорил: “Тишь—прекрасное место, у нас тут тихо... — кто-то шёпотом сказал, что папа “чёртов гений в плане юмора”. — ...спокойно, и очень дружелюбный коллектив... — Говард повернул глаза куда-то в сторону и с его “острой” улыбкой добавил. — Да, Райя? — папа снова смотрел прямо на меня. — В общем место у нас тут отличное. Передаю слово лучшему работнику месяца, что держит этот титул за своим именем уже более полугода, правой руке директора комплекса — Сильвии Эрут“, — я только успел осознать, что папа является частью чего-то, видимо громадного, как тут показывают маму в той самой белой одежде из кладовки, она выглядела очень счастливой, но по её глазам ощущалось, будто бы она не искренне хочет поприветствовать Добровольцев, а ей было обязательно произнести эту речь: “Здравствуйте, Добровольцы, рада приветствовать вас на Тиши. Сама я тут работаю уже практически год и могу с уверенностью сказать, что это определённо один из лучших комплексов Ока для начала карьеры, как Добровольца, так и сотрудника в целом...” — я был невероятно счастлив за маму, у неё видимо была очень насыщенная жизнь за стенами. “Интересно, если мама была там лучшей, значит ей это должно было нравиться, но если ей это нравилось, то, где хотя бы какое-нибудь напоминание о Тиши? Почему сверху была только та коробка с вещами и книга на полке? — думал я, в попытке разгадать, почему мама вообще находится в нашем доме, а не комплексе, если там всё так прекрасно, или же не всё? Как тут я спохватился. — Точно! Верх!”

— Дарвин, что тебе известно об этом доме? — надо было по полной расспросить Дарвина, пока была такая возможность.

— Вау, да вы в ударе, — произнесла вновь появившаяся линия, после чего слегка приглушила громкость и слегка посмеиваясь добавила. — Причём видимо солнечном... Вам всю историю постройки с самого начала?

— Давай с начала.

— Итак, вы начали строительство этого “шедевра” архитектуры в две тысячи тринадцатом году... — Дарвин реально начал пересказывать историю нашего дома. Он видимо вправду принял меня за Говарда, если это была всё-таки его комната, ибо столько чисел я за всю жизнь не слышал, у меня тогда чуть глаза из орбит не по выпадали. Я перебил Дарвина, решив перейти к более важной информации:

— Ладно, спасибо. А теперь скажи, как из этого дома выйти?

— Вы серьёзно? То есть гигантские бронированные жаропрочные ворота вас совершенно не смутили?

— А открыть то их как?

— Ключ-картой, там точно такой же терминал, как у бойлера. — Дарвин ненадолго “спрятался” обратно в стол. — Вот только она находится на вашей подлодке...

— Другие выходы есть? — я не знал, насколько умён этот Дарвин, но с чреды мыслей, ведущих к тому, что истинного владельца тут нет, нужно было соскочить как можно быстрее.

— Не могу сказать.

— Почему?

— Запрещено.

— Тогда можешь открыть дверь?

— Тоже запрещено.

— Кем?

— Вы мне запретили. Напоминаю, цитата две тысячи пятнадцатого года: “Если хоть что-то от сюда выберется за стены, то нам придётся долго и муторно зачищать следы, так что устрой, чтоб ни одна живая душа не выбралась на ту сторону... И не смотри на меня так — мне выходить можно”.

— Что за живая душа?

— Объекты С.

— Сид и Сильвия?

— Да, можно назвать их и так.

— Что тебе известно о матери Сида?

— Объект С. или же Сильвия Эрут — занимала должность правой руки директора комплекса R-Uw-E “Тишь”, до этого находилась в реестре сотрудников комплекса A-O-E “Свет”, но какие-либо её достижения были скрыты, кроме участия в некоторых небольших проектах, закончившихся неудачей. С две тысячи пятнадцатого года числится пропавшей без вести. На поиск девушки было выдвинуто множество подразделений, но спустя год безуспешных поисков дело было отложено в дальний ящик. В данный момент бытует теория, что Сильвия стала одним из неудачных экспериментов, но подтверждений или опровержений этому высказыванию нет. Директор Тиши Чейз П. выразил свои соболезнования всем знакомым и родственникам Сильвии.

— В смысле пропавшей без вести? — я, конечно, предполагал, что Дарвин может сказать что-то важное, но чтоб мама пропала это как вообще понимать? — Она же здесь, прямо сейчас.

— Вот это неожиданность, я тут уже почти двенадцать лет наблюдаю за ней, а также за тем, чтобы о том, что она здесь не узнал более никто.

— Зачем её и Сида здесь держат? — я старался выровнять дыхание, то есть кто-то всё это время пытался найти это место и вытащить нас, но Дарвин мешал этому.

— Прошу простить, но данная ваша фраза относится к списку триггеров, по протоколу я должен немедленно замолчать, ибо скорее всего, это спрашиваете не вы, — протараторив это линия спряталась в столе.

— Дарвин? Дарвин, прошу, вернись. Дарвин, я больше не буду такое спрашивать, только вернись, — уж очень мне не хотелось терять собеседника, никогда в жизни мне ещё не удавалось так плодотворно поговорить о тайнах этого места, да и Дарвин, как собеседник, нравился мне куда больше мамы, как минимум он отвечал.

Снова в комнате не осталось никого кроме меня и моих мыслей. Я начал очень сильно ощущать голод и жажду: “Нужно найти пасту, здесь обязательно должна быть еда, надеюсь”. Вспомнив, что железная тумбочка ещё не была обследована, я направился это исправлять. Открыв её дверцу, я почувствовал странное ощущение — оттуда шёл холод. Внутри лежали мягкие прозрачные шуршащие штуковины с чем-то, и какие-то стеклянные то ли цилиндры, то ли пирамидки, я заметил, что в них была вода, схватил ближайший и попытался добыть оттуда жидкость. В ходе некоторых экспериментов я понял, что нужно делать и, приложив не мало силы, оторвал верхнюю часть. Меня окатило брызгами, от воды подобного я совершенно не ожидал. Напиваться этой жидкостью я, в целях безопасности, не стал, а лишь слегка отпил дабы снять пробу. Мой язык будто бы что-то начало щекотать, напиток мне понравился, и я решил попробовать всё из этой тумбочки.

Не представляю из чего была сделана та еда в шуршащих штуках, но сложенные стопочкой между мягких светлых квадратиков, с чем-то тёмным по краям, разноцветные ингредиенты заставили меня почувствовать что-то во истину прекрасное, по вкусу эта конструкция была лучше всей пасты, что я ел ранее, даже той с порошком. Но эта еда была какой-то другой, съев ближайшие “квадратики”, я только сильнее захотел есть. Мне повезло, что подобных “квадратиков” было много. Я рвал прозрачную упаковку зубами, откусывал практически половину от содержимого и запивал щекочущим пузырящимся напитком. Есть всё было нельзя, хотелось оставить маме, но как объяснить ей появление этих чудесных квадратиков? В любом случае оставить надо.

Встав с пола, я начал наворачивать круги по комнате, до утра оставалось невесть сколько, надо было оставаться в сознании, так ещё и желательно думать над тем, чья это комната. Сонливость одолевала, спасение пришло откуда не ждали — я прошёл сквозь белую дверь, надышался туману и закашлялся. Это очень даже помогло перехотеть спать. Внезапно раздался пищащий звук, сначала я не понял, что это значит, но посмотрев на экраны увидел — свет в доме включился. Моментально оказавшись перед изображением маминой комнаты, я, выпучив глаза, следил за каждым движением, стоило маме скинуть с себя одеяло, как я рванул к листам с пейзажами, схватил их левой рукой, правой нащупал в кармане прямоугольники, которые вроде как ключ-карты. Определить куда их надо было прикладывать было особо сложной задачей, мне пришлось быстро проводить картами почти по всей задней поверхности бойлера. Как только он начал отодвигаться, я выдохнул, приготовился в случае чего бежать обратно и вышел в подвал. К моему счастью, красный свет не включился. Скинув листы за трубу в углу, я поднялся наверх.

— О, так вот ты где, — сказала мама, возвращаясь с кухни. — Сегодня решил встать пораньше?

— Ты даже не представляешь насколько, — усмехнувшись я вернулся в подвал. “И так, теперь я знаю, что и как делать, а значит можно будет поискать чего-либо и следующей ночью, — вернуться в новое место хотелось чрезвычайно... — Но перед этим надо научиться высыпаться днём”. Стараясь не сгибать листы, я спрятал их под толстовкой. Добравшись до своей комнаты, хотел было рухнуть спать, но мама бы что-то заподозрила, если бы я не пришёл на завтрак, так что я только запрятал листы вместе с ключа-картами под кровать, решив устроить сюрприз; положил куб на тумбу у окна и пошёл на кухню.

Мама уже тянулась в шкафчик за банками, я хотел было помочь ей, но шкаф заполненный банками с пастой натолкнул меня на мысль: “Я никогда не видел его пустым, но также я никогда не видел, как мама кладёт туда наполненные банки, да и ящики в кладовке вскрывал только я, где мама берёт новую пасту?” Услышав характерный щелчок открытия банки, я обернулся и, сев за стол, принялся быстро есть пасту, которая хоть и была очень сытной, но, после той еды из подвала, она стала ощущаться совершенно безвкусно.

— Сид, куда так спешить, ты будто бы вечность не ел, — мама заволновалась, как бы я не подавился.

— Да, — выдавил я с набитым ртом. — Ты, кстати, чем сегодня собираешься заниматься?

— Да так, всяким, — пожала она плечами.

— Вот и прекрасно, — я проглотил последнюю ложку пасты. — Тогда не буду мешать, — с этими словами я быстренько смотался к себе в комнату, закрыл дверь изнутри и рухнул на кровать.

Уснуть получилось моментально, раньше я никогда не бодрствовал так долго. Мне снилось как я плаваю под водой, маски на мне не было, но дышать получалось отлично. Всё вокруг было словно я попал в какую-то из просмотренных передач, океан здесь был просто прекрасен, безграничен и наполнен жизнью — всюду плавали существа, вот мимо меня проплыл акулёнок, вот там рядом с камнями маскируется осьминог. Меня они приняли как своего, я лежал в их кругу на песчаном дне и наблюдал за переливающейся поверхностью. Внезапно я заметил, как что-то маленькое начинает падать в воду. Мы с морскими созданиями устремились ввысь и обнаружили, что это были те самые вкуснейшие квадратики из железного шкафчика. Еда здесь была даже лучше, чем дома, все мои новые друзья наслаждались вкусностями, падающими с неба. Я решил действовать как они и не хватал еду руками, как делал это обычно, а просто ловил ртом и раскусывал. Мы ели и плавали, а после всей тучей существ отправились куда-то, где заходило солнце, разгоняясь и время от времени выпрыгивая из воды, как в той части передачи про дельфинов. Это был самый прекрасный сон, который когда-либо у меня был, мы все были счастливы и плыли, просто плыли куда-то далеко.

Глава 5. Нечто

Проснулся я выспавшись. Очень желал вернуться в тот сон, хотелось ещё побыть с моими новыми друзьями под водой, но закрывая глаза я оказывался не в воде, а в темноте. Рванул к бумаге и карандашам: нужно сохранить всё, что я там видел и тогда, может быть, сон повториться. Я пытался зарисовать каждую часть: плывущие вниз с поверхности квадратики, прыжки из воды, отдых на песочном дне и стремительный заплыв к горизонту. Докрасив последний лист, я с гордостью посмотрел на свои рисунки, после чего думал, где же их прикрепить. Появилась идея приклеить к потолку, дабы, лёжа перед сном, было удобно рассматривать. Отодвинул одеяло с подушкой и поставил на кровать стул, взобравшись на сию шаткую конструкцию, я упёрся правой рукой в стену для большего равновесия. Чтоб не отрывать руку от стены, прилепил к бумаге скотч заранее. Потолок был высоко, пришлось встать на цыпочки. К моему счастью, конструкция была достаточно устойчива, дабы в этот момент не рухнуть. Повторив те же действия с остальными рисунками, я спрыгнул на пол, поставил стул обратно под столик у окна и улёгся на кровати — рисунки было видно прекрасно.

Солнце уже клонилось к закату, я решил заняться расклеиванием тех листов, что вчера утащил. Глянул чем занята мама, удачно сложилось, что она сидела, пялясь в стену, сегодня присоединяться к этому столь интересному занятию я не стал. Вернувшись за листами и достав их из-под кровати, вместе с этим прихватив скотч, я выбежал во двор. Чтобы не таскать всё с собой решил сложить основную массу листов на крыше сарая. Начать клеить я решил со стены у бассейна, её хотелось сделать самой красивой: здесь я проводил больше всего времени, так ещё и мамины окна выходили сюда. “Пусть смотрит, надеюсь ей понравится, — было у меня в голове, когда я приступил к креплению листов к стене. — Как там говорили? Око?” — я решил, что, если этот символ глаза был в передаче Ока, значит этот одинаковый набор символов на каждом листе вполне может оказаться тем, как это слово пишется. Стараясь сделать так, чтобы цвета листов подходили к ближайшим, я медленно, но верно, закрывал стену. Сделав линию градиента из этих прекрасных рисунков, я решил перейти к другой стене, а именно к той, на которую выходило моё окно. Взяв несколько заранее отложенных листов, я принялся думать, как их приклеить, чтоб их хорошо было видно из окна верхнего этажа. Особо дома маячить не хотелось, чтоб мама вдруг не перестала в стену смотреть. Пошёл на компромисс и забрался на нижнюю часть стены, которая выступает где-то на пол дивана от основной. Оттуда уже прыгнул и прилепил лист. Тут я их решил расположить в форме того самого глаза, на это потребовалось меньше рисунков, чем на градиент, но выглядело это не хуже. Приступив к стене, в которой расположена главная дверь, я решил попробовать написать слово “Око”. Снова встав на выступ, но в теперь уже не прыгая, я аккуратно приклеил все листы так, чтобы они были максимально похожи на символы, это было не так уж и сложно, в основном потому, что нужные символы красовались на каждом пейзаже. Осталась последняя стена и чуть-чуть листов, так что там я их приклеил, не пытаясь сделать какой-то определённый узор.

Выдохнув, я отошёл от своего творения, хоть бетон ещё был виден, но насколько же всё стало выглядеть красивее! Вместо серых стен наш дом теперь был окружён множеством красивых пейзажей, морскими обитателями, какими-то неизвестными мне существами и просто красивыми рисунками. Я навернул несколько кругов по двору, радуясь проделанному. Очень хотелось показать это всё маме и стоило мне об этом подумать, как она позвала меня ужинать. Я побежал на кухню и уселся за стол. Встретили меня вопросом:

— И чем же ты так увлечённо занимался в своей комнате? Не припомню чтоб ты днём так надолго там оставался.

— Подготавливался ко дню рождения.

— Но ты спал, — голос мамы исказило, было видно, что она хотела сказать что-то другое, но нечто ей помешало, вот только что?

— Кх, — я чуть не подавился пастой: дверь в мою комнату была закрыта, она не могла узнать, что я сплю. “Понять, что я отсыпаюсь она могла позвав меня, но делает мама это только перед завтраком и ужином, в остальное время она мной практически не интересуется, тогда как?” — нужно было побыстрее сменить тему. — Кстати я такое придумал на день рождения, тебе должно понравиться.

— Ух ты и что же это?

— А ты голову поверни, — сказал я, и мама резко глянула через панорамное окно на стену у бассейна, её зрачки увеличились, так что радужку было практически не видно, потом уменьшились, затем снова расширились, но уже не так сильно.

— Да ты крут, — мамин голос всё ещё был искажён, и я заметил, что в эти моменты он всегда искажается одинаково, и этот голос, которым пытается стать мамин, будто бы мне знаком...

— Спасибо! — я был рад, что мама оценила проделанную мной работу.

— Кстати, о твоём дне рождения, он правда будет особенным, — мамин голос ещё не вернулся в норму, но сегодня это искажение звучало заметно добрее. Сказав это, мама заулыбалась, потом слегка дёрнула головой и добавила. — Не терпится увидеть папу да?

— Конечно, спрашиваешь! — увидеть отца было практически моей главной мечтой, не считая выхода за стены. Я был очень рад и удивлён тому, что мама начала разговор об отце, ибо обычно она его заканчивала. — Как думаешь, где он сейчас?

— Работает.

— Дай угадаю, на Тиши?

— Не-а, ну формально да, но на самом деле он... — мама искажённым голосом говорила даже больше информации, чем обычным, это было прям в новинку, как тут видимо до неё дошла такая же мысль. — Упс, — мама резко чуть не упала лицом на стол, но я вовремя её подхватил.

— С тобой всё в порядке?

— Ага, так что ты там в своей комнате подготавливал? — голос мамы вернулся в норму.

— Так я же тебе рассказал, — мама не застывала, в отличие от обычного, и я не понимал, почему она опять забыла. — Так, где папа работает? А то ты не договорила. Он же будет на дне рождения?

— Его отправили далеко в командировку. Твой папа сейчас очень занят, к тому же он просил нас не покидать стены, мы не можем его ослушаться, ты же не хочешь его расстроить? — мама вновь повторила ту самую фразу.

— То есть он не сможет прийти?

— Не думаю.

— Но ты же сказала, что день рождения будет особенным!

— Не припомню такого, может тебе послышалось? Хотя конечно он будет особенным! Уже ждёшь праздничную пасту?

— Да послышалось, можешь идти, я сам всё помою, — слышать такое было не приятно, но подавать виду не хотелось, всё равно это ничего не изменит, кроме того, что мама зачитает лекцию о контроле гнева или что-то подобное.

— Спасибо, — мама улыбнулась и ушла к себе в комнату, а я быстренько помыл банки и тоже решил пойти к себе.

На улице уже темнело, но спать не тянуло совершенно. Я вертел в руках куб, нажимал на выпирающий квадратик. Мне стало интересно, как он будет взаимодействовать с лампой, поэтому я выдвинул шкаф в центр комнаты, и забравшись наверх приложил куб — ничего не произошло, с лампой, а вот Луиджи почему-то начал двигаться. Внутри его стеклянного шарика, торчащего из потолка что-то повернулось, что-то блестящее теперь было направлено ровно на меня. Я спрыгнул на пол, положил куб на столик и вернул шкаф на место, блестяшка Луиджи всё это время следила за мной.

— Ты чего делаешь? — я редко говорил с Луиджи в слух, но в тот момент мои мысли прозвучали слишком громко чтобы не быть высказанными. Луиджи молчал. — То есть, ты живой? — блестяшка начала двигаться по диагонали.

— Ты меня слышишь!? — я был не просто удивлён, я был ошарашен, и шок только усиливался, ибо блестяшка начала двигаться вверх-вниз.

— Это значит да? — Луиджи повторил движение вверх-вниз после моего вопроса. — Значит да.

— Но почему ты раньше не отвечал? — блестяшка застыла, будто бы думая, как мне объяснить, учитывая его ограниченность в возможности как-либо разговаривать, а затем начала двигаться. Сначала я не понял, что Луиджи имеет в виду, но потом до меня дошло, что он рисует улыбочку, которую я ему делал каждое утро, кроме сегодняшнего.

— Мне её больше не рисовать? — в принципе ответ на этот вопрос был очевидный, Луиджи показал “да”.

— А ты можешь как-то говорить звуком? — услышав это Луиджи начал было двигать блестяшку по диагонали, как вдруг застыл. Через мгновение ко мне постучалась мама:

— Ты с кем там разговариваешь?

— С Луиджи, ты прикинь он... — я хотел сказать, что он начал говорить, но мама меня перебила.

— Ты про своего воображаемого друга? Сид, пожалуйста, ляг спать, — послышалось, как мама уже уходит, как вдруг она добавила. — Тебя даже в подвале слышно было.

— Ладно, — я замолчал и прыгнул на кровать, но последняя фраза мамы всё не выходила из головы: “Не верю, что я говорил с Луиджи так громко, что это было слышно в подвале, да и что мама там удумала делать ночью?”

Лежа на кровати, я думал о том, как можно будет повторить поход к Дарвину: “Вдруг там ещё что-то интересное есть, я же так и не изучил полностью тот телефон у капсулы, к тому же может Дарвин что-то ещё расскажет, или у меня вообще получиться уговорить его открыть ворота. Вот проберусь снова за бойлер, научусь пользоваться всеми теми квадратиками на столе, и... — мои мечтания не на долго прервал отключившийся свет. — Получу контроль над домом!”

Откинувшись на кровати, я рассматривал свои рисунки, представляя, что снова нахожусь в том океане и наслаждался мыслями о том, какой же сегодня хороший день. Подумав, что пора идти под диван, я решительно сел и глянул на Луиджи: “Проверну это сегодня же!” Но внезапно в стекле Луиджи я заметил что-то странное: что-то светящееся блестело за окном, причём ярко, свет становился сильнее, теперь он уже освещал мою комнату. Я рванул к окну и увидел, как плакаты светятся. Вжавшись в стекло, я разглядел, как мама идёт по двору с трубой, из которой вырывается нечто яркое, воздух над ним дрожал, а плакаты словно превращались в вязкую воду, оставляя что-то чёрное и тёмный туман. Внезапно послышался грохот откуда-то сверху, там что-то схлопнулось, да так сильно, что тряхануло весь дом. Я побежал на улицу, встретила меня невероятная картина: стен не было, плакатов тоже, вместо них было только оранжево-красное нечто и почерневший воздух, быстро сгущающийся над домом. Закашливаясь от того, что при каждом вдохе мне будто бы раздирало нос, горло и лёгкие, я бежал вокруг дома к месту, в котором видел маму. Нечто начинало охватывать траву, жара была предельная, я ранее и не думал, что может быть настолько жарко, дышать становилось всё труднее.

— Ма-а-м! — кричал я, но она только захлопнула дверь сарая. Я с разгона влетел в неё, а после с силой начал бить, но отклика из сарая, как и тогда, не было.

Словно вода нечто растекалось по траве, оно подобралось ко мне и с силой кольнуло ногу, начав быстро распространяться по левой штанине. Я закричал от боли и попытался скинуть с себя это нечто, каждое прикосновение к неизвестному созданию приводило к ужасному ощущению, будто бы кожа начинает стекать с рук. Сжав зубы, отпрыгнул и смог убрать с себя оранжевый свет. Нечто покрыло уже практически всю траву и испускало тучи чёрного воздуха. Я ринулся домой, перепрыгивая через него. Добравшись до входной двери, я оглянулся — нечто вот-вот доберётся до дома. Внезапно раздался громких хлопок и звон с кухни, я кинулся туда и увидел, что часть панорамного окна разлетелась, а весь пол был усыпан осколками стекла. Глянув слегка дальше, я заметил, что бассейн практически не тронуло —значит вода отпугивает нечто. Действовать надо было не просто быстро, а моментально, пришлось прыгать через стекло. Распахнув шкаф с пустыми банками и схватив как можно больше, я допрыгал в ванную, ибо оставаться рядом со стеклом опасно. Наполнив банки водой, я пытался залить нечто, это помогало, но слабо. Не перекрытая вода в кране начала переливаться через край, растекаясь по полу и образуя белый туман, соприкасаясь с оранжевым светом, это спасло пол на кухне, он перестал светиться, но нечто уже пробиралось в дом. “Нужно больше воды! Неужели Говард не предусмотрел это!? — я метался, пытаясь затоптать нечто, но оно разрасталось быстрее, а я лишь умудрился попасть ногой в осколок стекла, который на удивление легко прошёл сквозь тапок и впился в ногу. Как бы больно ни было, кричать времени нет, я вытащил стекло и отшвырнул в угол. Разлетелось окно в диванной комнате, громадный осколок пролетел рядом с моим лицом и пробил ещё часть панорамного окна кухни, другой врезался и рассыпался, влетев в дверь кладовки. — Точно! Бойлеры!” Забыв о повреждённой ноге, я помчался в подвал. Сначала я хотел оторвать их и разлить воды сверху, но попробовав отодрать правый я лишь порезал пальцы: он был очень крепко прикреплён к стене, но вот о левом можно сказать другое. Я выбежал из подвала, нечто было практически у лестницы. Добравшись до своей комнаты, я схватил ключ-карты и хотел было побежать вниз, как лопнуло очередное стекло, я отпрыгнул обратно на верхний этаж. Тёмный воздух всё больше заполнял дом. Кашляя и обливаясь потом от духоты с жарой, я добрался до зелёного света. Голос начал кричать об отказанном доступе, но меня это явно не волновало, приложив ключ-карты к свету и выждав пока бойлер достаточно отодвинется, я запрыгнул за него и с силой вдарил по задней стенке всем телом, бойлер замер, но не оторвался. Чёрный воздух стелился по полу как вода, волной втекая в подвал и моментально заполняя здесь всё. Я перестал нормально видеть, этот туман начал тянуться за мной в комнату с Дарвином. Было чувство, что воздуха становится крайне мало, мне пришлось максимально концентрироваться, дабы не поддаться этому страшному чувству усталости, которое накатило внезапно и с невероятной силой пыталось затянуть меня в сон, я ясно понимал, что если и увижу что-то в этом сне, то точно не свой океан, а что-то намного более жуткое и тёмное. Вспомнив свою встречу с белым туманом, я оторвал левый рукав и замотал им лицо, видимо кровь у меня из руки пошла сильно, ибо кусок ткани стал влажным. Упёршись кулаками в стол с квадратиками, кашляя, я прохрипел:

— Дарвин, помоги!

Появилась линяя, её сбивал чёрный воздух.

— И снова вас приветствую! — прерывистый голос Дарвина вновь выражал счастье. — Начинаю поиск проблемы... Проблема обнаружена — пожар, запускаю систему БдСП — Безопасное для Систем Пожаротушение. Советую задержать дыхание, — почерневший воздух начало с силой утягивать из комнаты обратно в подвал. Я уж хотел было успокоиться, как понял, что теперь дышать вообще нечем: оно высосало весь воздух. Выбравшись наверх, я почувствовал, что и там уже воздуха не осталось. В разорвавшемся окне кухни я увидел, как со стен потоками стекает... “Вода!” — я направился в свою комнату за маской подводного дыхания. Идти было невероятно сложно, с каждым шагом тело слабело всё сильнее. Подойдя к нижней ступеньке, я просто упал на пол от головокружения, руками попытался смягчить падение — стекло впилось в них. Подъём на ноги дался очень тяжело. Почерневший пол всё ещё был горячим, настолько что прикасаться было до ужаса больно, а осколки стекла лучше ситуацию не делали совершенно. Тапки стали вязкими и прилипли к полу, пришлось идти без них. Опираясь на перила, я поднимался, как вдруг они заскрипели, кусок, за который я держался, отломился и полетел вниз. Чудом удержав равновесие, я поднялся до верхнего этажа. Сюда нечто практически не добралось, но следы виднелись. Я ввалился в свою комнату, скинул подушку и завязал маску на лице. “Осталось только добраться до бассейна”, — в глазах начинало темнеть, встряхнув головой я, держась за стены пошёл к лестнице, там темнота накрыла меня полностью, было ощущение, словно я перестал притягиваться к полу. “Нет, нельзя засыпать!” — кричал я в голове. Попытавшись двинуться, я видимо оттолкнулся от пола и покатился кубарем по лестнице. Темнота с глаз прямо-таки слетела, в голове начало гудеть, а левый глаз почему-то видел всё в красных тонах. Почувствовав небольшой прилив сил, я ухватился за него словно это последнее, что у меня было. Поняв, что видимо встать уже не получится, я хотел было стянуть с себя толстовку и подложить её под руки, дабы не ползти по стеклу и горяченному полу, но на это ушло бы слишком много сил. Я полз напрямую к остаткам панорамного окна на кухне, тело перестало ощущать стекло и жар. До бассейна осталось совсем чуть-чуть. Осторожно перебравшись через оконную раму с торчащим стеклом, я зацепился за край бассейна. Вложив все оставшиеся силы, я оттолкнулся.

Мгновение, самое длинное мгновение в моей жизни, и я оказался в воде. Вдох. Я начал жадно вдыхать заветный воздух. Голова кружилась невероятно, я начал чувствовать, как холодная вода касается каждой моей раны. В тот момент я даже не мог понять, что было больнее, ползти по стеклу или плавать. Отдышавшись, я наконец смог думать не только о себе: “А где мама? — меня хватило осознание. — У неё же нет маски! — я высунулся из воды и сдвинул маску с лица. — Воздуха ещё нет, нужно срочно его возвращать”. Нырнув и вдохнув так глубоко, как позволяли мне лёгкие, я выпрыгнул из бассейна. Тапки остались где-то на лестнице, поэтому было решено намотать на ноги толстовку. Стараясь обходить стекло, я добрался до Дарвина. Быстро стянув маску и оставив её висеть на шее, я прокричал:

— ВОЗВРАЩАЙ ВОЗДУХ!

— Хорошо, хорошо, но можно же было просто нажать на кнопку, — Дарвин сделал небольшую паузу, видимо он тоже глянул на стол. — А, они в пепл...

— ДЫШАТЬ!

— Всё, понял, делаю, — через несколько секунд меня обдало ветерком, и я наконец-то смог вдохнуть.

— Хух, спасибо, ты меня спас.

— Рад помочь!

Поднявшись наверх, я услышал, как в стенах что-то гудит, оказывается, появились небольшие отверстия, откуда быстро выходил воздух. Я начал искать маму, прошёл по комнатам, но её не было. С каждым шагом ощущение боли во всём теле усиливалось, я посмотрел на ноги — от штанов остались обрывки, лишь слегка прикрывающие колени, кожи почти не было видно, всё в чём-то чёрном и крови. С передышками я добрался до маминой комнаты. В столе в углу должен быть бинт. Ладони с пальцами были изрезаны, с виду обычная ручка ящика ощущалась не лучше, чем прикосновение к нечто. Достав бинт с ножницами, я разрезал и снял остатки одежды, ибо стягивать их по-обычному было бы слишком больно. Практически с ног до головы замотавшись в бинты, я взял куски чёрно-красной одежды и пошёл к себе.

Аккуратно лечь на кровать не вышло, ноги не выдержали, и я просто упал. Это было очень неприятно, но более двигаться не хотелось. Думал начать мощный пересказ этих буквально ярких событий для Луиджи, но после всего случившегося хотелось просто попытаться расслабиться и уснуть. Закрыв глаза я практически моментально начал проваливаться в сон, не успевая даже подумать о чём-либо, каких-то красочных картинок не было, просто темнота. Вот я уже начинаю видеть что-то интересное, как вдруг что-то громко падает. Переборов желание выпучить глаза, сквозь практически закрытые я подсматриваю, что происходит— мама вошла и поскользнулась на маркере.Встав, она, не открывая глаз, по крутила головой, словно осматриваясь. Её лицо было обращено на меня, она подходит и берёт куб. Резко мама хватается за голову, роняя куб на пол, открывает глаза и кричит, и крик этот был от боли. Я дёрнулся, и с меня слетело одеяло.

— Сид, мой разум туманит механизм в сарае... — она начала быстро говорить, периодически дёргаясь. — Аагрх... — маму шатнуло, она упала на колени и продолжила. — Оно плавит мне мозг, сына, любыми способами, не допусти чтоб я снова попала в сарай, пожалуйста-а-а-аАААА! — она пронзительно закричала, её руки начали дёргаться, мама схватила куб и разломила его пополам, после чего встала и спросила. — Что только что произошло? — пожав плечами, она ушла к себе в комнату, а я застыл, пытаясь переварить произошедшее. “Что бы это ни было, но маму больше в сарай ни ногой” — придя к такому умозаключению я закрыл глаза. Делать это было немного страшно, ибо вроде бы обычная темнота после того, как я чуть в ней сегодня не утонул, стала пугать, но я слишком устал чтобы ещё и бояться закрыть глаза, поэтому всё же уснул.

Сон был яркий, но не в хорошем смысле: я падал где-то в месте, которое полностью состояло из нечто. Было жарко. Я посмотрел вниз и увидел, как подо мной падает ещё и мама, но её дела обстояли сильно хуже: от неё исходило множество чёрных нитей, они были натянуты и вели дальше вниз в открытую дверь сарая. Я почувствовал, что должен помочь маме и схватившись за её руку оттолкнулся, следом схватился за нить, она была холодной и твёрдой, перехватываясь я добрался до сарая. Нити уходили куда-то в темноту, я нырнул за ними, внутри сарая было намного больше места, чем снаружи и всё было сделано из тьмы. Нити выскользнули из моих рук, мама осталась сверху, в её руках оказалась труба, из которой выходил поток нечто, сливающийся с оранжевыми стенами. Сарай полетел дальше, я хотел было выбраться наверх, но перед моим носом дверь захлопнулась.

Глава 6. Собственной персоной

Пробуждение было такое, словно меня вытянули из душа — я был весь мокрый. “Как я умудрился за ночь отлежать всё тело?” — это странное ощущение было практически везде. Я скинул одеяло и на несколько секунд замер — моя одежда цела. Слегка оттянув штанину, я лицезрел свою ногу, именно ногу, а не то тёмно-красное месиво, что было вчера. Мои глаза чуть не выпали от удивления: “Да, травмы у меня заживали быстро… но чтоб настолько… не может быть, чтоб это был сон”. Идею того, что все вчерашние события были лишь сном, я отвергал совсем. Выйдя из своей комнаты, я увидел, что её отвергают ещё и стены — они были почерневшие от вчерашнего тумана и нечто. Запах стал заметно слабее нежели вчера, но всё равно вдыхать его было достаточно неприятно. Стекло так и валялось на полу, который в большинстве своём рассыпался на тёмные кусочки древесины, оголив трубы под ним.

— Сид! Дуй завтракать, — звонко произнесла мама с кухни. Спустившись я осторожно ступал по тому, что осталось от полового покрытия. Уже представляя какая у мамы будет реакция, я зашёл на кухню. Мама ждала меня за столом, её улыбка была такой же как обычно: “Ей вообще плевать на произошедшее?” Хотел было сесть рядом, но стул выглядел так, словно рассыпется если на него дыхнуть: остался стоять рядом со столом. Паста стала совершенно другой, нечто обратило содержимое моей банки, если не всех, в твёрдые красные волокна с белыми нитями, плавающее в желтоватой субстанции. Пахло от туда ужасно, но я всё же решил отхлебнуть. Рвотный позыв почувствовался практически моментально, проглотить мне это не помешало. Достав твёрдую часть пальцами, я попытался её прожевать, но она была словно резиновая. От новых вкусовых ощущений начало сводить лицо, настолько, что мне даже показалось, будто бы красный кусок начал двигаться во рту сам. По вкусу это было весьма необычно, но мне больше хотелось привычной пасты, я встал из-за стола и направился к шкафу.

— Что-то не так? — мама вопросительно посмотрела на меня.

— Ты не видишь?

— Не вижу чего? Тебе паста что-ли перестала нравиться? — мама пристально смотрела на меня. “Что если её взгляд направлен на меня не потому что она хочет увидеть что-то во мне, а потому что она не может посмотреть куда-либо ещё в принципе?” — вспоминая её вчерашние слова, я всё больше склонялся к мысли, что механизм в сарае запрещает маме видеть эти глобальные изменения в доме.

— Ма, а давай сегодня проведём эксперимент?

— Какой?

— Надо запереть твою комнату на ночь, но чтоб ключ был у меня.

— Странные у тебя эксперименты какие-то, — мама встала и ушла к себе в комнату. Я слышал как под её тапочками хрустят осколки стекла, а вот она видимо нет.

Добравшись рукой до дальней части шкафа с пастой, я достал банку, вскрыл и быстро съел содержимое, которое к счастью оказалось нормальным. “Если мама не хочет закрываться в спальне добровольно, то придётся действовать силой, — я продумывал как можно по-тихому поломать замок на её двери, но вспомнил, что ночью мама становится намного сильнее, и скорее всего выбить дверь для неё не составит большого труда. — Значит нужно навалить ей под дверь ящиков, да так, чтоб они были во всё пространство от двери до стены, вот только надо как-то умудриться незаметно их перенести”. Было решено, пока мама не видит, перенести ящики к себе в комнату, а потом, когда она закроет дверь, быстро вынести их и заставить проход. Стоя в кладовке я размышлял: “А точно ли это правильный выбор? Вдруг если я не дам ей попасть в сарай, то её глаза навсегда останутся закрытыми? … Ладно, мама просила спасти её, а значит нужно помочь, надеюсь в случае чего она меня простит”. Стянув с полки ящик, я ухватил его по крепче и потащил к себе в комнату. Нести эту тяжесть по относительно ровной поверхности получалось, но подымать по остаткам от ступенек, и при это ещё не издавать подозрительных звуков… Я провёл пальцем по краю ящика: “Он твёрдый: ставить его в процессе подъёма на ступеньки не самая лучшая идея… — рассчитывая как можно смягчить края ящика, я пощипывал толстовку. — А это может сработать”. Отнеся ящик обратно в кладовку и поставив его рядом с собой, я отправился к себе в комнату. Распахнув шкаф я начал искать самую мягкую и большую толстовку. Найдя подходящую, я вновь спустился в кладовку, по пути поглядывая за местом нахождения мамы. Растянул толстовку и обернул её в что-то на подобии плотно прилегающего к стенкам ящика кольца. Далее я попробовал перевернуть его так, чтобы при соприкосновении с полом большая часть удара глушилась толстовкой. Услышав, заметно меньше шума, я поставил его перед лестницей и начал осторожно перекатывать наверх. Пронеся ящик через дверной проём, я поставил его на середину комнаты, развязал толстовку, выдохнул и пошёл за следующим. Но перед тем, как тащить его, я всё же решил сгрести стекло с пола в угол. Сначала думал сделать это только на моём пути от кладовки до лестницы, но потом разошёлся и вычистил почти всю диванную комнату. Порезав безымянный палец, опомнился, что неизвестно когда мама переступит через дверной проём своей комнаты, так что нужно действовать как можно быстрее. Крови было не много: решил продолжить несмотря на ранку.

Вновь и вновь перетаскивал ящики, постоянно напрягая уши, дабы заметить любое движение в маминой комнате. “Хух, думаю ещё немного и хватит” — я посмотрел на опустевшую полку, а затем потянулся за ящиком стоящим повыше. Этот был уже изрядно так тяжелее, при движении внутри стукались какие-то железные штуки: “Тут уже явно не паста”, — я протёр пот со лба, поставил ноги на нижние полки, и поднатужился дабы снять крышку. Там были длинные, слегка сглаженные по краям металлические цилиндры, с чем-то торчащим. Ухватившись за лежащий сверху, я попытался его поднять, он был очень увесистый. “Такое точно сможет заблокировать дверь” — чтобы безопасно снять этот ящик, я сначала по очереди вытащил несколько цилиндров и положил на пол. Почувствовав, что теперь смогу снять его с полки, не полетев вслед за ним, я переставил ящик на пол. Думал уже класть цилиндры обратно, но до меня дошло, что тогда даже намотанная толстовка не поможет уменьшить шум. Закрыл крышку, чтоб оставшееся внутри не вывалилось, намотал и потащил. Когда около лестницы я попытался уже по привычке перекатить его, меня по ощущениям сжало и вывернуло, ибо цилиндры внутри издали достаточно заметный звон. “Если мама это услышала, то спрятать я его не успею…” — подумал я, перешагивая через ящик. Сняв и положив рядом крышку, я упёрся в стенку и начал толкать его вверх, подкладывая толстовку на ступеньки, чтобы он не так громко бился. Чудом мама не услышала, либо просто не предала значения этому звуку. Оставив сию деревянную шумовую установку рядом с кучей других, я начал перетаскивать цилиндры, это делать было уже проще и удобнее. Положив последний и прикрыв крышку, я прилёг на кровать. Руки сильно устали, так что я решил заняться чем-то менее сложным.

На цыпочках подойдя к двери, я её слегка приоткрыл, чтоб в случае чего мама не увидела столь подозрительное наполнение моей комнаты. Рядом никого не было, я вышел, прикрыл за собой дверь и слегка отворил мамину — из комнаты она ушла. Встав на подоконник, я плотно закрыл окна, чтоб она случайно не вывалилась если метаться будет. Глянул во двор и заметил маму, плавающую в бассейне: “Хех, а ведь она даже не знает, что он вчера меня спас. Не представляю, что бы было если бы я не смог допрыгнуть до бассейна, и представлять как-то не хочется… В принципе всё, что я могу сейчас заготовить на ночь, сделано, так что теперь осталось только ждать”. Я просто стоял и смотрел, как мама плавает: “Сегодня ночью изменится всё… — я на момент застыл, после чего добавил. — И надеюсь к лучшему, по крайней мере для неё”.

Я решил отчётливо запомнить последний день, в котором маме нечто туманит разум. А из-за того, что, пока я не заговорю или не сделаю что-то неправильное, она практически не обращает на меня внимание, я мог просто быть рядом и наблюдать за её действиями. Не прошло и нескольких минут, как я заметил, что мама плавает практически одинаково, по кругу, причём даже не улыбаясь: “Будто бы она плавает не ради удовольствия, а просто, чтобы подвигаться…” После реально долгого заплыва, она выбралась, встала рядом с бассейном и замерла. Стоя в мокрой толстовке и штанах, мама не отводила взгляда от стены сарая, моргала она редко. “Большой, семья, семья и большой, семья и семья, рука… — я решил посчитать, с какой периодичностью она моргает. — Руки с семьёй и семьёй, руки и нога, о, моргнула, — посчитав вновь выяснилось, что продолжительность всегда одинаковая. — Она что, считает чтоб моргать вовремя?” Видимо высохнув, мама пошла в сторону лежаков. Улёгшись она закрыла глаза и скорее всего, как обычно, уснула: “На лежак она тоже идёт словно по расписанию через каждый день и лежит там очень долго”. Вдоволь насмотревшись на совершенно неменяющуюся картину за окном, я начал воображать всякое. В голове всплыл образ линии Дарвина: “Надо продумать, как выведать у него всё что можно, и желательно чтоб при этом он не спрятался… Да и за бойлер я бы сходи… Стоп, а как там бойлер?” Я поднял глаза на маму, та лежала не шелохнувшись, и мной было решено быстренько смотаться в подвал.

Увидя застывший в слегка отодвинутом состоянии бойлер, я замер на последней ступеньке, не зная радоваться или беспокоиться, ибо: “Хоть теперь попадать к Дарвину значительно проще, но мне точно надо будет сначала спасти маму от сарая перед тем, как идти в ту комнату, потому что если я так не сделаю, то не думаю, что даже в белой комнате за туманом буду в безопасности”. Отказавшись от любых лишних движений в сторону бойлера я быстро поднялся по лестнице.

Вернувшись к окну на кухне я увидел прежнюю спокойную картину — мама всё ещё лежала не двигаясь. Я смотрел, я запоминал, я устал сидеть: “Уверен, что она бы не делала это, если бы могла выбирать сама, это же скучно. Мы спим ночью, а маму оно заставляет ещё и днём спать. Вот точно, если бы не сарай, мы бы вместе смотрели на облака с крыши дома, или вообще уже бы давно выбрались на ту сторону стен”. Время тянулось долго, долго это слабо сказано, но чем можно было ещё заняться? Ради интереса я начал считать, как долго смогу продержаться не моргая. Умудрился поставить рекорд, побить его, и так по кругу, когда глаза начали болеть и слезиться, то перестал. Следом размял их, а то состояние, в котором я сидел уже невесть сколько, можно было описать тем, что когда много дышишь вплотную к стеклу, то она становится мутным, так вот окно бы уже давно помутнело от того, что я не двигал глазами. И вот наконец мама встала с лежака: “Хах, никогда бы не подумал, что это сможет меня так порадовать”.

Войдя домой, мама направилась на кухню, достала банки с пастой, поставила на стол и глянула на меня.

— Ждёшь еду, настолько оголодал? — с небольшой усмешкой в голосе сказала она.

— Ага, только давай лучше возьмём банки из глубины шкафа, — я поднял стоящие на столе, потряс рядом с ушами, внутри что-то стукалось об стенки, а значит это невкусные. Поставив их на пол у стены я вытащил дальние, вот в них уже звуков не было.

— Ладно, как хочешь, — мама пожала плечами, не понимая с чего это я начал привередничать. Я вскрыл металлическую упаковку нашего ужина и воткнул каждому в пасту по ложке. “Странно, эта банка стояла там, куда нечто не добиралось, так ещё и утром в той части шкафа с пастой было всё хорошо, почему эта какая-то твёрдая?” — моя порция выглядела как обычно, но в ней чувствовались намётки на то, что содержимое начинает превращаться в то непонятное в желтоватой жидкости.

Съев её я уже хотел было уйти из-за стола, но вспомнил о маминой руке. Попытался найти глазами порез, но от него и следа не осталось: “Это как так вышло, что за ночь у нас обоих всё зажило? — быстро перебирая в памяти все моменты своих травм, я заметил закономерность, что если травма серьёзная, то за ночь она исчезает: с разбегу стёр кожу об стену — поспал и прошло, рассёк лоб влетев в открытую дверцу шкафа — на следующий день всё как прежде. — И всегда это ощущение, будто тело онемело. Но почему с мамой этого не случилось, почему у неё рана прошла только сегодня?” Удостоверившись, что маме не в тягость мыть банки, я пошёл в кладовку: “Нужно как-то вывести из строя петли, а то она просто откроет дверь внутрь и ящики перенесёт”. Среди множества слоёв пыли и различных вещей, что делают которые я так и не понял, стояла банка с карандашами, линейками и ещё всяким для творчества. Оперевшись ногами на полки, которые точно были прочными, я, стараясь оптимально распределить свой вес, продвигался вверх. “Нужно найти что-то, чем можно плотно приделать двигающуюся часть петли к стене… что-то острое, и то, чем это можно вбить сквозь петлю в стену. Уверен, если оно тут и есть, то там, где я бы не достал, — изучая полки расположенные выше привычного положения моей головы, я увидел в глубине прозрачную коробочку с тонкими металлическими палочками. — Опа, а вот и оно, — я потянулся за ней. Рядом лежала деревянная палка, с вытянутым металлическим кубом на конце. — Не думаю, что оно лежит рядом просто так”, — пододвинув палку правой рукой ближе к краю полки я спрыгнул, положил коробочку на пол и полез за палкой.

Спустившись и взяв в левую руку прозрачный кубик с железными палочками, я пошёл наверх, мама уже успела помыть банки и сидела на диване. Глянув в окно увидел, что фонари на стенах начинают тускнеть: “Свет отключится совсем скоро, надо успеть всё подготовить, потом у меня будет очень мало времени”.

— Мам, у меня есть сюрприз, только надо чтоб ты вышла на улицу к лежакам и зажала уши, — начинать колотить петли пока мама дома было бы очень плохой идеей.

— Ух ты, давай, сюрпризы это хорошо, — она улыбнулась и пошла во двор через кухню. Стёкол там не было, но она как обычно потянулась к месту, где была ручка, схватилась за воздух и сделала движение рукой, будто бы открывает дверь, после чего перешагнула небольшой порог и пошла к лежакам, а я направился к её комнате.

Достав из коробочки металлическую палочку я открыл дверь маминой комнаты в коридор, приметил на нижней петле отверстие, поднёс туда палочку острым концом к петле и с силой вдарил железным кубом. Раздался звон, и петля зафиксировалась, я ударил вновь, палочка с лёгкостью прошла глубже в стену. Для удобства, перед тем, как фиксировать верхнюю петлю, я поставил стул. Забив ещё по несколько палочек в каждую, я попробовал открыть дверь внутрь комнаты и у меня не получилось: “Прекрасно”.

— Всё мам, можешь заходить, — подойдя к лежакам, я увидел, что мама даже глаза закрыла.

— И что за сюрприз?

— А вот это ты узнаешь чуть-чуть попозже, — я хитро улыбнулся.

— Ладно, пошли спать, —предложила мама, а я подумал усмехнувшись: “Ага, чувствую сегодня прям о-о-очень выспимся”. Мы поднялись и разошлись по комнатам. Дабы мама ничего не заметила, я перед тем, как звать её, приоткрыл дверь в сторону коридора, дабы она не попыталась сделать это привычным образом.

Свет отключился. Мамины окна закрыты наглухо. Я начал выставлять ящики под дверь. На полу был ковёр, который вчера задело очень слабо, как и практически всё на этом этаже, кроме лестницы и пола рядом. Начал я с самого тяжёлого, тот что с цилиндрами, потом на него начал выставлять те что с пастой. Вскоре ящиков было столько, что они упирались в стену напротив и были высотой с дверной проём: “Готово, осталось только дождаться, когда она решит выйти”. Размяв уставшую спину, я присел в кресло у окна, ибо проход в мою комнату находился по ту сторону ящиковой стены. Из маминой комнаты послышались шорохи. Попытка открыть дверь, не вышло, помешала моя конструкция, мама попробовала открыть внутрь, и я услышал скрежет петель. Громкий удар, от стен рядом отлетала пыль, но ящики выдержали. Снова удар, теперь сильнее, и ещё, и ещё, на меня накатили неприятные воспоминания, а со лба начал стекать холодный пот: “А вот сейчас неизвестно, набросится ли она на меня когда выберется… Ну ничего, ей нужна помощь, и оставлять я её не собираюсь!” Внезапно наступила тишина. “Неужели нужно было так мало времени?” —из комнаты слышались тихие шаги. Как тут в дверь с разгона влетели — дрогнула вся конструкция, а ящик упёртый в стену слегка треснул. По двери начали колотить: “Видимо время поджимает, и нечто в маме не привыкло обходиться так долго без этого механизма в сарае”. Снова всё затихло, я подошёл поближе к двери и прислушался, звуков рядом не было от слова совсем. “Как же хорошо, что я закрыл окн…” — додумать эту мысль я не успел: послышался звук разбитого стекла. Прыгнув и схватившись за верх стены из ящиков, я перелез через неё и, спрыгивая, скинул несколько, зацепив.Выбежав из дома, я лицезрел, что мама выбила стекло и прыгнула в бассейн. Она уже выбиралась из него, как я подбежал и с силой толкнул её обратно, мама бултыхнулась и пошла на дно. Не успев даже испугаться я увидел, как она спокойно идёт по дну бассейна к лестнице, словно это обычный пол в комнате. На мою повторную попытку скинуть её, она мощно толкнула меня в грудь, настолько что я отлетел в стену дома. Из меня будто выбили весь воздух, я грохнулся на то, что осталось от травы, затылок болел, вдохнуть не получалось, но нужно было спасать маму. Она шла к сараю, я прыгнул и схватил её ноги —это помогло замедлению, но слабо. Меня пытались оцепить, схватив за голову, но я только сильнее прижимался. Тут мама схватила меня за шею и сжала, было невозможно ни вдохнуть, ни сказать что-либо, получалось только хрипеть. Руки с ногами ослабли и меня откинули на расстояние дивана. Откашлявшись я видел, как мама уже открывает дверь сарая, допрыгнуть до неё шансов не было, и я использовал последнее, что могло мне помочь. Набрав воздуха в лёгкие я громко и чётко выдал: “Мам, а научи меня читать!” Она застыла. В этот момент я не думал, я просто вскочил и рванул в сарай, с намерением разнести там всё подчистую. Ощущение было, что я вот-вот взорвусь от переизбытка нахлынувшей энергии. Стоило мне пройти через дверь, как всё засветилось красным, но это не на долго, ибо я с силой вдарил по лампе ногой — она разлетелась вдребезги. Обернувшись я увидел странное подобие кресла, похожее на то, что я видел в белой комнате за бойлером. Я с силой вырывал какие-то чёрные длинные нити, ведущие ко всему здесь, отломал подлокотник, опрокинул и затоптал странный серый куб, который сильно хрустел, и от туда выпадали чёрные квадратики со светлыми линиями. Потом схватив то, что от него осталось я швырнул это в подобие ободка для волос, но с присосками, висевшее над креслом, они вместе разлетелись на куски. Ярость моментально испарилась, стоило мне услышать шаг. Быстро обернулся, мама ещё не открыла глаза, ожидать нужно было чего угодно, но она просто села в кресло и начала рыскать руками в том месте, где раньше был ободок, найти его у неё не получалось. В сарае включился свет, она кинулась к ближайшему обломку и попыталась вдавить его себе в голову, но это не сработало. Мама начала дёргаться, выглядело так, будто она разучилась дышать, её глаза распахнулись, вместо белого цвета был бледно-алый. Тут она застыла, после чего упала в кресло. Я слышал как она начала дышать, так что не волновался. Внезапно она подпрыгнула, накинулась на меня и обхватила руками.

На мгновение меня парализовало от страха, но тут до меня дошло, что меня обняли.

— Сид, спасибо! Спасибо тебе! — мама подняла и закружила меня в воздухе, вынося из сарая, после она поставила меня на землю и я спросил.

— Ма, это ты?

— Сильвия Эрут собственной персоной! — она прямо-таки святилась от счастья. — Ладно, идём домой.

Я хотел было пойти вслед за мамой, как тут при попытке двинуться у меня подкосились ноги, всё тело сковала боль и я упал. Мама быстро подошла, подала мне руку, видя, что идти я практически не могу, она взяла меня на руки, так мы добрались до этажа со спальнями.

— Вот это ты круто наворотил, молодец, я даже заметить днём не успела, как ты их таскал, — мама посадила меня у стены, а сама быстро сняла ящики стоявшие вплотную к двери. Попыталась открыть дверь — у неё не вышло. — Заблокировать петли вообще гениально, как ты додумался использовать гвозди с молотком?

— Только они и подходили для этого.

— Ладно, разбирать это будет долго, так что… — мама с разворота вдарила пяткой в место рядом с нижней петлёй, древесина с хрустом разлетелась.

— Ого ты, — я восхитился способностями мамы.

— Спасибо и где ты оставил молоток?

— В комнате у окна.

— Щас вернусь, — перебравшись через ящики, мама забрала молоток и вновь стоя у двери с размаху ударила им по верхней петле. Дверь хрустнула и упала в мамину комнату. Занеся меня и положив на кровать, мама достала из стола скрученную белую ленту. — Ну ка, давай показывай где болит, — я снял толстовку и Сильвия ахнула. — О господи, ты весь в синяках, — она начала раскручивать ленту, звуки были будто бы это скотч, и наматывать на меня. Становилось горячо, но боль потихоньку ослабевала.

— Ты же давно просил рассказать всякого, так вот слушай… — мама подходит к столу в углу комнаты, левой рукой выдвигает кресло на колёсиках, а правой достаёт ручку и начинает её вертеть. — Мы с Говардом вместе работали на Тиши, он показался мне хорошим мужчиной и мы решили съехаться. Жили мы дружно, н ов один момент он с непонятно чего взял и вскрыл мне голову, вживил чип, а дальше всё как в тумане. Прости, что не могла научить тебя читать, кстати, попросить меня об этом, чтоб остановить — вообще филигранный перфоманс, — мама встала и начала ходить вдоль стены. — Надо теперь придумать как сбежать отсюда… Стой, сколько мы уже здесь?

— Каждый мой день рождения в рамке запечатлён, посчитай.

— Погоди… — она глянула на них и схватилась за голову, в её глазах читался ужас и невероятная злоба. — В СМЫСЛЕ Я ЗДЕСЬ ПОЧТИ ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ?! — её рука дёрнулась и пробила стекло в рамке с чёрным фоном. — Ой, — видимо она сама испугалась с того, какие эмоции только что испытала. — А почему эта рамка так странно отмечена? Что за ESC?

— Это день рождения, который скоро будет, а насчёт букв вообще без понятия.

— Погоди, это явно отмечено неспроста… Двенадцать, двенадцать, двенадцать… Что же начинается в двенадц… О нет. Через сколько он наступит?

— До него надо проснуться ещё вот столько, — я показал большие пальцы. — А что?

— У нас чертовски мало времени. Нужно бежать, сейчас же!

Глава 7. Говард — псих

— Лезем через стены, — мама практически моментально выдала план. — Нужно выстроить башню из ящиков, по которой мы заберёмся на уровень колючей проволоки, там нам понадобится несколько одеял, дабы перебраться через колючку, потом мы закрепим на ящике канат из простыней и по нему спустимся с той стороны. А теперь снимай с себя ленты и потащили твою баррикаду к стене.

— Ага, хороший план, мне нравится, — я согласился и мы пошли переносить ящики. — Погоди, то есть ты меня в эти ленты заматывала пока я спал и именно благодаря им всё так быстро заживало?

— Правильно мыслишь. Давай ты разберёшь баррикаду и разложишь ящики рядом друг с другом на полу, а я пока буду их переносить к сараю. Как закончишь, можешь помочь транспортировке, — схватив ящик подмышку мама пошла вниз по лестнице. Я забрался на верх конструкции и начал, снимая их от туда, раскладывать на ковре. Смотря на эту гору ящиков, я задумался: “Интересно, зачем тут так много запасов еды? К чему они так усердно готовились?” Пока мама возвращалась место на полу уже закончилось, так что я сам взял ящик и понёс к сараю. По пути мы встретились:

— Так быстро разобрал?

— Там места не осталось.

— А, тогда клади пока рядом с сараем, потом вместе на крышу перетащим.

Я вышел через кухню и поставил ящик близь сарая. Слаженно работая мы перенесли их достаточно быстро, особенно вспоминая на сколько дольше я таскал это всё к себе в комнату. Вот я уже нёс последний.

— Смотри, сейчас я залезаю на выступ стены, ты подаёшь мне ящик, а я ставлю его на крышу сарая. Только не сорви спину, а то ленты тебе уже не помогут.

— Понял тебя, — я ухватился за ближайший и приготовился его подавать. Как только мама залезла и подала знак рукой, я протянул ей эту тяжесть.

— Опа, — мама схватила ящик и переставила его в угол. — Молодец.

Пока мы занимались переносом, мама рассказывала мне различное о мире за стенами:

— Помню, как классно было летним вечером стоять на палубе корабля, направляющегося к основному порту Тиши. Тёплый морской ветер, шум волн, бьющихся о край судна. Кстати, практически всегда, когда я плавала под флагом Ока, кухня на корабле была просто замечательная, выберемся, найдём связь, я доложу чтоб нас забрали и по пути ко мне опробуешь всевозможные деликатесы, — выставляя очередной ящик на верх башни, мама задумалась. — О господи, ты же ни разу не видел города, это обязательно надо исправить, только представь, там дома почти такие же как наш тут, но только без этих стен, — она постучала кулаком по бетону. — Хотя в большинстве мест теперь многоэтажки делают, это как множество домиков сложенных стопкой, устремляющейся к небу. Жить после побега будем у меня, в шикарном пентхаусе на горном склоне, если его не нашёл никто, — глянув на нашу постройку, она меня спросила. — До колючки допрыгнешь?

— Конечно.

— Ну тогда пошли канат вязать, — спрыгнув и кувыркнувшись на потемневшем грунте, мама отряхнулась и пошла в сторону двери. Я зашагал следом.

Мы вытащили из шкафов всё постельное и скинули в кучу.

— Запоминай, вдруг ещё пригодится, берёшь вот так простынки, — каждой рукой она держалась за край ткани. — В идеале конечно ещё одну взять и сплести их косичкой, но нам тогда может не хватить, так что плотно завязываем концы, — мама начала быстро переплетать края простынок, после чего отложила узел в сторону и взяла противоположные. — С этими проворачиваем ту же схему… Вот, теперь у нас такое колечко, учитывая высоту стен нам понадобиться примерно три таких.

— А… — я хотел спросить сколько это, но меня перебили всунув в руки простыни.

— На попробуй, — в глазах мамы ярко виднелся интерес, смогу ли я также быстро справится с созданием узла. Я примерно запомнил, как она это делает, так что попытался повторить. Перекрутив простыни, я просунул концы через образовавшуюся петлю и затянул. — Ух ты, а у тебя прекрасно получилось. Теперь просунь простыни через то кольцо, после чего можешь завязывать оставшиеся концы. А я следующее начну, — пока я продевал простыни и завязывал, мама уже практически завершала свою часть. — А вот с помощью этих мы прикрепим канат к ящику с баллонами.

— Ты про тот что с цилиндрами?

— Ага. Предвидя твой вопрос о том, как мы собираемся подымать его, скажу что…

— Мы поднимем его пустым, а уже сверху положим туда баллоны? — вариант был настолько легко угадываемый, что я не удержался и перебил.

— А ты смышлёный, особенно для того, кто двенадцать лет сидел практически без доступа к информации.

— Спасибо.

— Спасибо скажешь когда выберемся, а сейчас двигай собирать всё ценное, — улыбнулась мама. — Я пока займусь тем же. Советую запастись одеждой, консервами и… где-то тут должна быть моя ключ-карта…

— О, сейчас принесу, — я устремился в кладовку, по идее мамина ключ-карта так и осталась рядом с моим местом для попыток чтения. Так и оказалось, решив прихватить ещё и ту белую одежду, я закинул всё в коробку и принёс наверх.

— Ух ты, он даже мой халат из лаборатории утащил. Странно, как Говард с его то клептоманией не захватил мою карточку, уходя за стены, — мама была явно удивлена тем, что папа оставил её старые вещи тут. — Ладно, а теперь беги собираться.

Оказавшись в своей комнате, я начал глазами искать что бы такое утащить с собой. “Вот куб бы тот хотелось, но он теперь поломанный, листы с пейзажами буквально утекли, — перевёл взгляд на стену у кровати. — А вот мои рисунки надо бы взять”, — пытался не повредить бумагу, отсоединяя скотч, мне медленно но верно удавалось. Потом попробовал отковырять зарисовки океана с потолка, чуть не порвал, потеряв равновесие на стуле, но теперь у меня есть стопочка рисунков. Далее я взял несколько толстовок, штанов и помахал Луиджи:

— Не знаю, увидимся ли мы потом, но спасибо, что всегда был рядом. Помню, как очень давно сказал маме, что мне нехорошо, что накатывает ощущение, словно не хватает кого-то ещё, и тогда она рассказала мне про тебя. Прощай, друг, — высказавшись, я почувствовал, будто бы глаза становятся через чур мокрыми. Протерев их рукавом я заметил, как блестяшка в моём друге задвигалась: “Он тоже прощается…” Расчувствовавшись, я скинул вещи на пол и забрался на шкаф, очень хотелось обнять Луиджи, но он был слишком маленьким, так что я просто прижался к нему лбом и закрыл глаза. Постояв так сколько-то времени, я спрыгнул со шкафа, поднял собранное и улыбнувшись ушёл набирать банок в дорогу.

Совсем скоро мы с мамой снова встретились в её комнате.

— Я проверила и, плохие новости — рюкзаков тут нет, так что придётся импровизировать, — мама взяла большую толстовку. — Завяжем нижнюю часть и сможем положить всё туда, для удобства ещё надо рукава связать вместе, тогда вообще получится брендовая сумка за газиллион денег, — приступив к созданию мама глянула на меня. — Чего сидим, давай тоже работай.

— А, ага, — я слегка засмотрелся: “Получается из одежды можно вообще что угодно сделать…” Моя сумка вышла слегка менее аккуратной чем мамина, но хорошо выдерживала вес нескольких банок и остальной одежды. Взяв одеяла мы пошли к нашей башне.

— Смотри только, держи весь свой вес поближе к углу, а то полетишь и ты, и вся конструкция к тебе на голову, — забираясь наверх подсказала мне мама. Я оглянулся на дом, который вот-вот покину.

Мама накинула одеяло на колючую проволоку, как в тот же момент из-за стен показались громадные стёкла, в мгновение с грохотом схлопнувшиеся над домом. Удар был таким мощным, что пошатнулась вся башня. — Твою ж матерь, Говард — псих! — еле удержав равновесие мама кинула следующее одеяло, а после забралась сама. Я как заворожённый смотрел на купол: “Так вот почему позавчера туман не улетал”.

— Чего ждёшь? Дуй сюда, неужели тебе не интересно посмотреть? — мама махнула мне рукой. Опомнившись я быстро взобрался, она помогла мне перебраться через проволоку. Теперь мы вместе стояли на стене, оказывается за колючей проволокой был бетонный выступ. Я хотел было увидеть мир за стенами, но сейчас была ночь и практически всё скрывала темнота. Мама достала светяшку, но она создавала только блики на стекле. — Он даже сделал, чтобы свет фонарика полностью отражался обратно… То есть ему не хватило громадных стен и чипа в моей башке, мол, нет надо ещё сделать чёртовы датчики, которые при попытке перелезть стены закрывают нас под куполом, — она потёрла брови. — Нужно найти другой путь.

— Дверь?

— Точно! Вскроем главные ворота, вот только у нас нет ключа, так что придётся их взламывать… — по глазам мамы было видно, что, так как этот оказался провальным, она очень серьёзно продумывает дальнейший план побега — брови нахмурены, а взгляд метался то в сторону двери, то на дом. — Но давай пока лучше обойдём стены, вдруг тут есть что-то интересное, — мы начали изучать этот выступ, дабы сумка не мешалась я скинул её во двор. Из интересного были только, как мама сказала, вентиляционные шахты, плотно влитые в бетон.

— А с чего это мы так торопимся?

— Хотелось бы сбежать раньше твоего дня рождения, чтобы ты встретил его на свободе, — с улыбкой сказала мне мама.

— Кстати, а почему нельзя взломать эти датчики?

— Потому что, если мы будем отключать датчики, то придётся практически полностью выводить из строя систему безопасности, а это будет намного более заметно, чем простое открытие двери.

Спустившись на крышу сарая и спрыгнув на землю вслед за мамой я выдал:

— И так, у нас две проблемы: мы не можем вылезти из-за датчиков, у нас нет ключа для открытия большой двери, нам нужно сильно торопиться и я не умею считать.

— Пх, — хмыкнула мама. — Можешь не волноваться — считать я тебя научу, а пока нам нужна любая ключ-карта, желательно не моя и кое-какие прибомбасы.

— А это ещё что?

— Телефон, всевозможные инструменты из кладовки и провода.

— Момент, — я ринулся за ключ-картами Говарда к бойлеру, ведь именно там перестал чувствовать их в руке, надышавшись чёрным туманом, а по пути к воротам захватил инструменты. — Вот держи, — я протянул маме всё необходимое. — Только я не придумал как достать провода.

— Ты. Где. Это. Взял, — у мамы округлились глаза от удивления.

— Пошли покажу, — я повёл её в подвал.

— Ничего себе ты откопал. Я сколько жила здесь ни разу не задумывалась, что он реально сделает тайную комнату… Погодь, это ты с какой силой вдарил, чтоб вывести механизм бойлера из строя?

— Немного стрессанул, ну знаешь, пожар не каждый день случается, — я вспомнил, как Дарвин назвал произошедшее, и отшутился. — Кстати, тот куб, что тебя в сознание вчера вернул, я нашёл именно в той комнате.

Мама ничего не ответила, услышав про куб, она мигом пролетела через проход за бойлер и начала рыться в ящиках стола. Я рванул за ней и пытаясь предупредить шепнул:

— Тише, нельзя чтобы Дарвин нас услышал.

— Дарвин? — не поняла мама.

— Не должен услышать что? — весьма возмущённым и любопытным тоном произнёс Дарвин, мгновенно отобразив свою извивающуюся линию над столом.

— Это что ещё за нечисть? — мама встала и начала рассматривать голосового помощника.

— О Великий создатель, чьё имя я не могу произносить, не могли бы вы убрать этот грязный объект С. от моей голограммы.

— В смысле создатель? — мама не поняла.

— Дарвин, угомонись, пожалуйста, теперь Сильвия особый гость этого места, — скомандовал я, пока она, выпучив глаза, смотрела то на меня, то на Дарвина.

— Но вы же сами сказали, что объекты С. опасны… — жалобным голоском ответил искусственный интеллект.

— Не беспокойся, с этого дня всё хорошо.

— Повинуюсь, — сказал Дарвин и замолк, тут уже мама обратилась к нему:

— Машина, открой главные ворота.

— Я не имею права, только босс может управлять главными воротами.

— Погоди, то есть выходов всё-таки больше? — спросил я.

— Не могу знать, — ответил Дарвин, чувствовалось, что если бы у него было лицо, то на нём бы красовалась ехидная ухмылка.

— А если так? — Сильвия выхватила из ящика что-то металлическое, нажала на него, и эта штука зажужжала, а острый наконечник быстро закрутился. Она поднесла его прямо к столу, было видно, что он вот-вот коснётся светящихся квадратиков.

— Стой! Я не могу ничего сказать по поводу существования дополнительных входов, Создатель на системном уровне отключил мне доступ к этой информации! — закричал Дарвин. — Но, уверяю, при должном желании вы сможете выбраться. А ТЕПЕРЬ УБЕРИ ДРЕЛЬ!

Мама убрала своё оружие и продолжила копаться в ящиках. Дарвин спрятался обратно в стол.

— Ма, а ты можешь собрать механизм, который мы выкинем за стены, и он свяжется с помощью? — я задумался о различных способах побега.

— Перебросить что-то через купол будет очень сложно, да и помощь прямо сюда нам лучше не вызывать. К тому же тут скорее всего всё утыкано глушилками сигнала и какой-либо связи не будет.

— Понял, — сказал я и пошёл наверх. “Надо бы протестировать идею…” — как бы согласившись в голове с самим собой я пошёл к башне. Стоило стянуть с проволоки одеяла и скинуть несколько ящиков с верхушки, как купол открылся. Взяв канат, я спустился и достал уцелевшую банку из разлетевшегося ящика, после чего привязал её к простыням. Рядом с сараем осталось чуток неиспользованных при постройке ящиков, из них я соорудил лесенку около лежаков. Взобравшись по ней я закинул канат с банкой на крышу дома, следом схватился за край и вскарабкался сам. Взойдя по уклону на крышу этажа со спальнями, я осмотрелся, высчитывая где примерно находилась бы линяя делящая двор на равные части. Встав где-то на ней, я вытянул вверх руку, проверяя захлопнется ли купол. Удостоверившись, что у меня есть достаточно расстояния, я взялся по удобнее за канат и принялся его раскручивать. Почувствовав, что раскрутил достаточно сильно, я кинул его ровно вверх. Датчики заметили это, и купол закрылся, зажав стёклами банку на той стороне.

— Ты чего это тут вытворяешь? — услышав грохот мама вышла на улицу.

— Мы теперь по этому канату можем забраться к куполу, потом отрезать нижнюю часть, она упадёт, датчики, перестав видеть попытку выбраться, откроют купол. А мы зацепимся за края и вместе с ним попадём на стены, — пояснил я то, как представлял этот план сначала. — Либо так можно что-нибудь выкинуть на ту сторону, если всё же понадобится.

— А, так вот зачем ты спрашивал… Господи, Сид, твоя идея одновременно и гениальная, и сумасшедшая. Только вот шанс получить травмы при выполнении твоего трюка просто колоссальный.

— Мы также можем проковырять дырку в стекле, — предложил я спустившись на поверхность.

— Думаю этого лучше не делать, скорее всего целостность стекла отслеживается, и если мы попробуем проделать дыру, то за нами придут. К тому же скорее всего стекло бронированное, и мы видели насколько оно толстое, — мама хотела было уже уходить обратно в дом, как вспомнила. — Слушай, а где мой телефон?

— Он в… — тут я понял, что сам без понятия где его оставил. — Последнее с ним, что я помню, так это как перед походом за бойлер в руках его держал. Наверное он в подвале за большой трубой, — мы вместе пошли искать его. Пока мама зачем-то начала осматривать весь подвал, я направился к своему тайнику.

— Вот он, нашёл, — я вытащил его из-за трубы.

— Хорошо умеешь прятать, молодец, — мама взяла телефон у меня из рук. — Теперь тебе лучше будет пойти поспать, потому что в ближайшее время, скорее всего, поспать не удастся. Завтра мы уже будем на воле, в этот момент желательно быть полным энергии, чтоб всё точно прошло хорошо.

— Спать как-то пока не хочется.

— Так ты пасты поешь.

— Она как-то влияет на сон?

— Говард не добавлял в пасту снотворное? — удивилась Сильвия. — Если что, это добавка в еду такая, от неё потом очень спать хочется.

— Нет, а зачем ему было это делать?

— Странно… Но, в принципе объяснимо. Ладно, иди попробуй уснуть, а то уже поздно.

Я решил не спорить и пошёл наверх. “Как же хорошо, что я не стянул одеяло со своей кровати, а то нечем было бы укрываться”.

— Точно, Луиджи, — я глянул на него. — Ты представляешь, у нас не вышло сбежать: над домом схлопнулся купол. У меня конечно есть идеи как можно его обойти, но мама сказала, что это слишком опасно. А ещё мне кажется, что она не просто так хочет сбежать до моего дня рождения, и чем дольше я задумываюсь об этом, тем больше это похоже на правду. Всё же пока у неё был чип, она очень так намекнула, что день будет особенный.

— Ни на что я не намекала, и вообще с кем ты там разговариваешь? — мой пересказ прервала мама, которая услышала его проходя мимо комнаты.

— Так ты же мне сама вчера сказала, что день будет особенным.

— Ничего подобного не припоминаю, всё что мне запомнилось за тот день, так это как мы утром немного поговорили перед завтраком, потом поужинали, а дальше только вспышки света и после темнота.

— Ладно… — протянул я. — Но Луиджи ты то точно помнишь, ты же сама меня с ним “познакомила”.

— Так это ты мне про него рассказал: в один день ты внезапно начал говорить про какого-то Луиджи. Я подумала, насколько тогда могла, что в принципе ладно, пусть играется, главное чтоб не начал его реальным считать, — а вот это уже было очень странно: “Как мама может не помнить о том, что сама и предложила?” — Я конечно не говорю, что так и есть, но может это ты просто придумал? Либо мы оба уже хотим спать.

— Видимо хотим спать, — с этими словами я откинулся в кровати.

— Оке, — мама пошла дальше по своим делам.

Желание уснуть так и не приходило. “Мама помнит жизнь здесь, но у неё не сохранились некоторые воспоминания… Уверен у них должен найтись какой-либо общий признак… — я усиленно вновь и вновь воспроизводил в голове эти забытые моменты. — Движения глаз, в принципе резкие смещения частей или же всего тела и… Голос. Что если это всё говорила не она? Но тогда кто?” Погружённый в мысли я пялился в потолок, пока не уснул.

Сон был очень реалистичный. Сначала я увидел, как мама разбивает рамку, стекло разлетается, а нечто чёрное начинает растекаться по всем поверхностям. Оно обращало в себя всё к чему прикоснётся. Мама пыталась убежать от него, но двигалась невероятно медленно и в итоге растворилась в темноте. Я выбежал из дома и стоя во дворе видел, как стены насквозь пропитываются чёрной краской, которая следом начинает растекаться по земле. Я колотил руками в главную дверь — звука не было. Посмотрев вниз, я увидел, что тьма уже под моими ногами. Подняв взгляд, я не увидел ничего кроме темноты. Стены перестали ощущаться, я побежал, сам не понимая куда. Чувствовалось чьё-то присутствие, тело не слушалось меня — пришлось крутить головой на бегу. Кто-то был рядом, хотя нет, он был всюду и нигде одновременно. И хоть этот кто-то не касался меня руками, но я всем телом ощущал, что он меня крепко держит.

Глава 8. 00:00

Проснулся я застывшим от ужаса, будто бы то нечто из сна продолжало меня держать. “Так, успокойся, это просто сон, сейчас есть вещи и по важнее”, — успокоил я себя и встал с кровати.

Выйдя на лестницу я оглядел дом: “Всю мою жизнь я был здесь, и здесь было хорошо, уютно, безопасно… А теперь от нижнего этажа остались в основном обломки, рисунки со стен сняли, да и вообще… — мои мысли оборвал запах, запах который я запомню навсегда. — Пожар!” — я заметался по дому в поисках оранжевого света, влетел в мамину комнату — не там, спрыгнул с лестницы в диванную комнату — и не тут, пробежал насквозь кухню — ни там, ни во дворе. Вернувшись домой я устремился в подвал. Запах усиливался, заглянув за бойлер я увидел источник — мама где-то достала трубу, которой устроила пожар, и направляла маленький пучок света на острую железную палку.

— Доброе утро, — мама оторвала взгляд от лежащего на столе разобранного телефона. — Ты прикинь, Говард зачем-то спрятал в сарае огнемёт, это ж счастье то какое, мне как раз нужно было что-то для замены паяльника.

— Доброе, — из всего перечисленного я понял только про утро, и название трубы.

— Это означает, что взломщик электронных замков практически готов, на этот раз мы сбежим!

— Ура! —я очень обрадовался и обнял маму, она поцеловала меня в лоб.

— Скоро мы выберемся и ты сможешь прожить нормальную жизнь обычного мальчика, — она отпустила меня. — А теперь смотайся мне за пастой.

Пробежавшись до кухни я открыл шкаф, там было пусто. “Но ещё вчера он был полный, куда они делись?” — я проверил, и оказалось, что банок на кухне нет совершенно. Пройдя к сараю, я обнаружил несколько вскрытых ящиков с банками, был пустой и ещё на половину полный. Я взял банку пасты, встряхнул: “Да, вот эта хорошая”, — и понёс к маме.

Заходя за бойлер я обратил внимание на неимоверное количество пустых мятых банок под кроватью: “Куда она дела всю пасту? Это же нереально съесть за ночь, в человека бы столько не поместилось. Наверное мама просто использовала пасту как клей, для чего-нибудь. Вот только клей у нас есть…”

— Готово! — мама подскочила с кресла. — Взломщик есть, сейчас выйдем. О, пасиба, — мама вытянула из моей руки банку, лёгким движением полностью оторвала крышку и запрокинув голову выжала содержимое себе в рот. Протерев губы рукавом, она кинула пустую банку за кровать. — Погнали подключать это чудо техники.

Я прямо-таки опешил от радости: “Завтра будет мой день рождения, и я встречу его на свободе!”.

— Ма, спасибо тебе! — я снова кинулся обниматься. Мы ещё немного так постояли, причём эти объятья были другими — намного тёплее чем раньше, намного лучше, чем с чипом в её голове. Потом мама взяла взломщик и мы пошли к воротам.

Этот прибомбас для вскрытия дверей представлял собой телефон, к пластику были приделаны тоненькие оранжевые нити, замотанные в изоленту, ведущие к кубику; также из места, где, как я помню, выходил звук, торчала длинная металлическая игла. Поставив эту конструкцию рядом с дверью, мама немного покрутила иглу, после чего начала нажимать в телефоне на какие-то символы.

— Чёрт, тут и вправду стоят глушилки, придётся подключаться напрямую, — сказав это она повернула голову в направлении небольшой белой металлической коробочки и вдарила по ней рукой. — Крепкая зараза. Тащи огнемёт, и всё, что лежит рядом с ним, — скомандовала мама. Я побежал в подвал, рядом с огнемётом было много всячины: молоток, куски того, что находилось в сарае и ещё какие-то вещи из ящиков стола. Оттянув нижний край толстовки, я скинул туда всё чтоб точно не ошибиться и двинул обратно к воротам.

— Опа, благодарствую, — сказала мама, когда я вывалил рядом с ней все эти штуки. Следом она взяла огнемёт и направила тонкую струю света на небольшие канавки в металле коробочки. Вскоре каплями стекла краска, и начало гнуться железо. В этот момент мама быстро отодвинула огнемёт и воткнула в нагретую часть стальной стержень, проделав небольшую дыру. — А теперь надо повторять это до тех пор, пока не получится отогнуть пластину защищающую микросхемы. Возни тут на долго, так что можешь пока удостовериться что точно взял всё, что хотел унести.

— Ну, одежда есть, еды взял, рисунки тоже… — начал перечислять я.

— А книги с моей библиотеки? Ты же вроде часто таскал ту, про Тишь.

— Ой, точно, спасибо, а то я забыл, — я в припрыжку направился к полкам с книгами. Моя любимая как всегда стояла на том же месте, развернув её я просмотрел страницы. Пытаться читать я не особо намеревался, так что просто понёс к сумке. Найдя её около сушилок для белья, я аккуратно всунул книгу.

“А ведь я так толком и не осмотрел сарай”, — внезапно пронеслось у меня в голове. Я обернулся и направился по остаткам тропинки к этому строению, дверь которого спустя столько лет была открыта. Мама, видимо, утащила всё отсюда, осталось только кресло и немного обломков. Потолок был значительно ниже, чем в доме, и на нём висела стекляшка, выглядящая точь-в-точь как Луиджи. Стены без обоев, источником света была только разбитая лампа, пол тоже был просто залит бетоном с небольшим плинтусом по краям. “Если мама заходила сюда только за тем, чтобы сесть в кресло, то зачем тут так много свободного места? Значит тут делалось что-то ещё, но вот только что… — я провёл рукой по стене. — Дарвин говорил, что при должном усердии мы выберемся, но не говорил, что через ворота”. Начался детальнейший осмотр внутренностей сарая — я чуть ли не пронюхал всё половое покрытие, прощупал его, но каких-то намёков на секретный проход замечено не было. Неровности на стенах вообще отсутствовали, даже углы были скруглены. Я начал пытаться потрогать все предметы, что тут остались: “Может тут надо как-то что-то повернуть или вдавить…” Облазив кресло со всех сторон, покрутив каждую торчащую железку, я так и не добился открытия какого-либо прохода. Хотел было что-то поискать в светильнике, но после моего пинка из него торчали острые остатки стекла, а внутри иногда сверкала маленькая молния, по этому решил к этой штуке не прикасаться. “Ладно, допустим тут ничего нет… Тогда надо детальнее осмотреть комнату с Дарвином”, — я направился в подвал.

“Итак, где бы я прятал дополнительные выходы…” — присев на корточки, я начал осматривать пол в забойлерной, плинтуса не было, светло-серые стены утыкались в практически последний уцелевший в доме ламинат. Теперь гора банок под кроватью стала ещё более заметной: “А что можно было спрятать за ними?” — я оттолкнулся и проскользил на толстовке сквозь консервы. Растолкав их в разные стороны, я упёрся в стену и чуть не порезался об разбитые рамки — все фото Говарда со стен были здесь, а по состоянию переместили их за кровать явно не бережно. “Маме Говард очень не нравится”, — заключил я и, так как ничего интересного более тут не осталось, вылез обратно.

— Хэй, Дарвин.

— Чего? — мигом отозвался он.

— А что делают эти квадратики на столе? — спросил я.

— Это клавиатура, нажимая на неё можно выполнять различные махинации. Но если хотите снова посмотреть на океан, то можете просто сказать.

— Какие махинации?

— Открывать и редактировать файлы, взаимодействовать с интерфейсами на компьютере, а также пласт кнопок, находящийся слева, предназначен для управления домом.

— Файлы это что?

— Файлы — это различная информация, как фото, так и видео, либо же текст.

— Как строился этот дом? — у меня сложилась идея.

— Вы построили его вместе с вашей командой.

— А есть фотографии того, как этот дом строился? Ещё не готовые комнаты и всё такое. Я уверен, что какой-то план постройки должен быть, и думаю, что ты знаешь где он. Покажи его.

— Показать строительные чертежи? Вот вид сверху, — Дарвин вывел на экран большой синий прямоугольник, в белых линиях на нём узнавался наш дом и двор со стенами.

— Найди, пожалуйста, такой же, но чтобы было показано наполнение комнат.

— Приятного просмотра, — картинка сменилась, теперь дом был показан более крупным планом вместе с наполнением комнат, виднелся даже проход за бойлер.— Вот только не думаю, что запоминание этой информации вам когда-нибудь пригодится.

— Это ещё почему?

— Я потом вам всё расскажу, — шёпотом сказал Дарвин. — Осталось совсем немного.

— Хорошо, обсудим позже, а теперь приблизь на сарай.

— Сарай? Аа… Момент, — появился план сарая, но там не было отмечено ничего необычного, только то, что я уже видел и стрелочки возле места, где висит разбитый светильник.

— Эх, ну ладно допустим выход реально только через большую дверь… — с некоторым разочарованием выдохнул я.

— А, так вы всё-таки искали их, кстати, не плохо отыграл, Сид.

— Погоди, что? — вот от него я своё имя услышать точно не ожидал: “То есть Дарвин понимал кто я? Но тогда зачем он помогал?”

— До встречи и счастливого дня рождения, — сказал голосовой помощник, на несколько мгновений поменяв привычную голограмму на улыбочку, а после спрятавшись в стол.

— Да ты смеёшься так исчезать.

— Естественно, и не просто смеюсь, я угараю, — привычной линии не было, голос тоже был не Дарвина, а тот, что говорил про объект С. и отказанный доступ, исходящий со всех сторон.

— А это как мне понимать? — но голос отвечать перестал.

“Ну, теперь я хотя бы удостоверился куда нам надо будет выходить”, — отойдя от клавиатуры, было принято решение по подробнее изучить те символы на телефоне у громадной капсулы в углу. Я тыкнул пальцем и он засветился. Думая с чего же начать, выбрал нажать на символ переплетённых линий — открылся иной интерфейс, и после моих следующих нажатий голос говорил:

— Отсутствует организм и компоненты, — по звуку это был Дарвин, только со слегка более писклявыми тонами. Попробовав нажимать на другие символы я всё равно рано или поздно слышал эту фразу. Картинки на чёрном фоне, конечно, мне понравились, но задерживаться на них не хотелось.

Пошёл поближе рассмотреть всё в белой комнате, вспомнив, что практически её не изучил. Зажав нос, я прошёл сквозь двери. В глаза бросилась зеленоватая лужа на полу рядом со стеклянным шкафом, в котором плавала железная пластинка. “Интересно, а зачем оно нужно?” — я постучал пальцем по стеклу и пошёл рассматривать другие шкафчики. Подошёл к открытому, он был пуст: “Наверное мама что-то взяла для взломщика, кстати, как она там?”. С выяснением ответа на этот вопрос решил не затягивать и поднялся к воротам.

— Как раз тебя искала, — подойдя сзади мама хлопнула меня по плечу. — Аппарат готов, хочешь сам запустить?

— Конечно! — коробочка у двери уже была вскрыта и тоненькие нити были подключены от телефона к её содержимому. Экран светился, ожидая нажатия финальной кнопки, я приложил палец — конструкция завибрировала, в нижней части появилась какая-то медленно закрашивающаяся полоска, а сверху очень быстро появлялись и двигались за экран строки символов. — Это что значит?

— Полоска — это прогресс взлома системы открытия двери, как только она дойдёт до конца, нужно будет нажать ещё раз и двери откроются. А пока могу рассказать любые истории, ибо не думаю, что процесс быстрый, — услышав это, я начал прикидывать, что же хотел узнать больше всего…

— Как ты попала на Тишь, да и вообще “под флаг Ока”?

— О-о-о, там круто очень, ну, наслаждайся, — мама начала свой рассказ. — С детства я мечтала найти формулу бессмертия. Мои родители — твои бабушка и дедушка, считали, что это ненужно, что у меня не выйдет сделать такой прорыв. Больше я им не говорила об этой мечте, но не сдалась, а начала учиться изо всех сил. Школьная программа давалась мне невероятно легко, но я занималась только интересующими меня предметами. На моё “безделье” часто жаловались учителя, и из-за этого меня часто ругали родители, но в моих планах не было ни секунды, потраченной на то, что бы не помогло открытию бессмертия. Я почти круглосуточно искала любую информацию, которая могла бы помочь мне возвести свои знания о химии и биологии в абсолют, представляясь студентом и посещая онлайн лекции. Получая от меня письма, лекторы всегда были весьма удивлены моим уровнем знаний, некоторые хотели встретиться лично, но я не могла в силу того, что родители практически не выпускали меня из дома из-за плохих оценок в школе и прогулов. Из-за того, что я уделяла школе минимум количества времени, оценки у меня были честно сказать не лучшие, но для аттестата в последний год я всё же занялась обычной учёбой и получила высшие баллы. Учителя плакали от счастья, мама с папой не верили своим глазам, а я быстро нашла себе подработку и практически не появлялась дома. Мне нужны были деньги, и вскоре они у меня были. Родители, узнав о моём желании переехать для получения высшего образования, строго запретили, ибо хотели чтобы я училась где-то у них под боком. Я знала, что скорее всего так и произойдёт, по этому и начала копить сама. Ночью, пока они спали, я попыталась сбежать, у меня получилось, по крайней мере я так считала, пока за мной не увязалась полиция. Оказалось, родители повесили по всему периметру дома камеры и по ним заметили, как я выхожу из дома, после чего сразу же подняли все возможные органы для поимки меня. Пришлось втопить полный газ на мотоцикле, который благополучно подогнал мне знакомый. Ты только представь: ночь, трасса, я еду на чёрном, как смоль, мотоцикле, а за мной несколько машин полиции с мигалками. Чего я точно не ожидала увидеть, так это вертолёт. По приказу моих поехавших предков по мне открыли огонь. Стреляли по колёсам, но одна пуля попала мне в левую руку. Чудом справившись с управлением, я на огромной скорости пыталась и держать руль, и останавливать кровотечение одновременно. Вот я уже подъезжаю к мосту, но на той стороне виднеется несколько полицейских машин. По рации я передаю сигнал, после чего резко поворачиваю руль, за мгновение до того, как мотоцикл влетит в забор, запускаю механизм, на подобии дымовой бомбы, который выделил колоссальное количество тумана, и выпрыгиваю вперёд. На инерции получилось перелететь преграду, а взорвавшийся мотоцикл в тандеме с моим устройством сделали дымовое облако, из-за которого не было видно, в какую сторону я отлетела. Под водой меня ждал сын одного из богатых лекторов, который был ну очень доверчивый и уязвимый к манипуляциям. Он пригнал небольшой подводный катер, на котором мы и скрылись. Через несколько часов я встретилась с самим профессором, он был рад наконец-то меня увидеть спустя столько наших бесед в интернете. Утром этого же дня мы на его частном самолёте улетели в Кембридж. И нет мы не хотели просто шикануть, частный самолёт был очень важен, ибо Майкл — так звали профессора, запретил как-либо вторгаться в его собственность, да никто и не думал искать меня у настолько богатых людей. Добравшись до пункта назначения я попрощалась с Майклом, поблагодарила его за всю оказанную помощь, посоветовала сводить сына к психологу или лучше к психиатру и пошла поступать в Массачусетский технологический институт. К счастью меня приняли. Учёба там давалась мне не сказать чтобы легко, но точно не трудно. Окончив с отличием, я начала свой карьерный рост в Оке. Я всё детство слышала о нём, и планировала попасть в самое почётное место — на космическую станцию A-O-E “Свет”, там велись самые продвинутые и опасные эксперименты по искажению генетического кода человека, модификации вирусов, а также микроорганизмов, всё это с одной целью — найти путь к бессмертию и глобальному апгрейду человеческого тела, доступному для всех. Увидя мои заслуги, а также потому, что я уже давно вела переписку с некоторыми высокопоставленными там личностями, опять же спасибо Майклу, меня взяли на работу. И я трудилась не покладая рук, стала одним из лучших работников, не спускалась на Землю практически два года... Вот, спустя столько труда, я сделала великий шаг к открытию биологического бессмертия — в моих руках препарат, он должен был продлить жизнь людей вплоть до двухсот лет. Его начали открыто тестировать, об этом заговорил весь мир, но… — интереснейший мамин рассказ прервал писк телефона. — О, готово, жми давай.

Я был полностью поглощён маминым рассказом: “Мне даже представлять такое ощущалось просто невероятно, а она же это всё пережила, вот только…”

— Ма, это просто прекрасная история, аж дух захватывает, но ты так и не сказала про Тишь.

— А, ну, давай нажимай кнопку, сейчас выберемся, расскажу, что было дальше.

Дослушать хотелось как можно быстрее, так что я выдохнул, оглянулся на дом и нажал. Появились символы.

— Оно написало, что процесс открытия начался, — пояснила мама. Мы вместе уставились на чёрные двери, но они не двигались. Я вновь посмотрел на телефон и увидел, как сверху в левом углу цифры сменились на кружки, несколько кружков, ровно столько сколько пальцев расположенных рядом на руке: “Что-то закончилось, прямо сейчас”.

— Давай же! — мама уже стоя бьёт пальцами по экрану, а после смотрит на дверь. — Открывайся! Почему оно не раб… — маму прерывает хлопок, громкий, резкий, идущий откуда-то сзади. В этот же момент что-то быстро пролетает к её затылку и разрывает голову на куски. Кровь и ошмётки разлетаются, окатывая телефон, несколько капель попадают мне на толстовку. Я оборачиваюсь и вижу как Говард целится чем-то уже в меня.

— Ну привет, сыночка, — улыбнулся папа, его палец слегка двинулся, послышался чуть более тихий хлопок, и моё тело начало сильно колоть. Я посмотрел вниз, из меня торчала стеклянная трубка. В глазах начало темнеть, гравитация перестала ощущаться и, падая, я потерял сознание.

Глава 9. С днём рождения!

— С Днё-ё-ём Рождения, сыночек! — громко протянул Говард. Я резко проснулся, попытался дёрнуться, но был крепко привязан, в глаза ударил яркий свет — я был в той самой белой комнате за бойлером, примотанный ремнями к лежаку.

— Ну и беспорядок, конечно, ты мне тут устроил, как вы с Сильвией вообще умудрились устроить пожар? Это то ладно, А ВОТ ЖРАТЬ ВСЕ МОИ БУТЕРЫ ЭТО УЖЕ ОСКОРБЛЕНИЕ! — я не мог ни повернуть голову, ни двинуть челюстью: голову мне обездвижило железным ободком. Слышалось, как Говард ходит вокруг меня. — Ну так о чём это я, ах да, твой праздник, — он подошёл поближе и сверху посмотрел мне в глаза, я увидел его — широкоплечий, с аккуратно выстриженными волосами, чуть темнее маминых, но всё же светлыми, на его лице была какая-то пластмассовая маска с кружочками по бокам, а перед его глазами находилось прозрачное стёклышко, продолжающееся до ушей. — Подарок для тебя у меня просто чудесный, уверен тебе понравится. Думаю, ты уже успел его заметить, если даже жидкость из бака разлил. Смотри какая красота! — Говард схватил стеклянный поднос, его руки были в какой-то синей резине, подняв его над моим лицом он начал объяснять, что это за пластинка в банке была такая. — Это одна из моих любимых штуковин — контрольно-ретрансляционный чип, или же КРЧ, моя разработка, кстати. Один такой маленький дружок, и люди мигом становятся своей лучшей версией, а как я могу на твой двенадцатый день рождения не подарить тебе столь прекрасный апгрейд, так что приготовься, — Говард убрал поднос, на мгновение возникшую тишину прервал громкий стук об металлический столик, который видимо стоял рядом. Хлопнув, папа скомандовал. — Всё, Дарвин, крути его.

Лежак начал поворачиваться, теперь я был практически в положении стоя, попытки шевельнуться успехом не увенчались.

— Поверь, мелкий, не двигаться в процессе операции — в твоих же интересах. Кстати, у меня для тебя хорошие новости: в человеческом мозге нет болевых рецепторов, нюанс только в том, что в остальной черепушке они есть, — в отражении на полу я увидел, как железные руки задвигались, они тянулись к моей голове, сверкнул блик света, отразившийся от лезвия. Я почувствовал, как оно вот-вот коснётся моей головы и зажмурился, внезапно всё замерло. — Да ну, ты реально думал, что папочка может сделать больно своему сыночке? — Говард выпрыгнул с боку. — Бу!

В мгновение я почувствовал, как мне резко оттянули волосы на затылке, а затем разрезали кожу острым лезвием, от боли, даже без возможности открыть рот я испустил крик, отдавшийся эхом от стен комнаты. Говард даже не шелохнулся, смотрел на меня такими глазами, словно видит это каждый день, после чего спокойно ушёл из моего поля зрения: “Чего он успел насмотреться там за стенами?” Голова начала кружиться, накрыло ощущение, будто я вот-вот упаду, уже падаю, пропало ощущение гравитации, и меня вытошнило.

— Знаешь, я очень жалею, что не сделал перед тобой герметичный наблюдательный пункт, а то ты даже не видишь, как я тут расселся в кресле и под шоу хрумкаю попкорн. Внимание, хардбасс! — после фразы Говарда, что-то с силой начало стучаться мне в затылок, гул был такой, что я перестал слышать что-либо ещё, голова будто бы трещала изнутри. Звук прекратился, лежак опять начал поворачиваться, теперь я лежал, смотря в пол. Рука с тряпкой потянулась из-за моей головы, вытерла пол и скрылась обратно. Я подумал, что лучше бы просто уснуть.

— Смотри от болевого шока не вырубись, а то пропустишь самую интересную часть! Дарвин, он в сознании? — перед моим лицом влево-вправо поводили лезвием, на которое я непроизвольно смотрел. — Да? Отлично, подключай его, — в затылке были ощущения похуже, чем во всём теле в день пожара, я искал спасение хотя бы глазами, но и с ними начало твориться нечто странное: внезапно по всей комнате начали появляться вспышки света, а вместе с ними я отчётливо вспоминал случайные дни из детства, вот я уже по ощущениям плыву в бассейне, вот я обнимаюсь с мамой в подвале, внезапно передо мной из плиток на стенах начало вырисовываться лицо Говарда, которое после поплыло по комнате, повторяя: “С днём рождения! С днём рождения! С днём рождения!”

— А галлюцинации у тебя походу даже круче чем у Сильвии, ну по глазам же вижу — тебе нра-а-авится, — теперь его фраза завершилась чавканьем, он реально под это ел. Конечности непроизвольно дёргались, меня будто бы выгоняли из собственного тела, я просто закрыл глаза в надежде, что скоро это закончится. Но оно не заканчивалось. Вновь открыв глаза, в отражении на полу я видел, как тонкие подобия рук на потолке что-то делали в моей голове, ощущение, что они копошатся где-то там, что ещё чуть-чуть и они вылезут прямо из моих глаз. Снова почувствовалась вибрация, а потом нечто шлёпнуло меня по затылку. Железная штука, удерживавшая мою челюсть, отодвинулась, не успел я начать говорить, как кто-то заговорил за меня.

— Конец операции, время час ноль шесть, — тело говорило без моего участия, я попытался сделать что-то сам, но язык перестал ощущаться моим.

— Отлично, а теперь поставь его, проверим моторные навыки.

— Но я уверен, что ничего жизненно важного не задел, — отозвался мой голос.

— Дарвин, я сказал поставить и проверить, а это значит, что ты сейчас же ставишь его на пол и танцуешь брейкданс, — Говард звучал серьёзно, и даже больше злобно, будто Дарвин что-то плохое ему сделал. “Дарвин? В смысле, он же там в столе живёт” — подумал я. “Неа, теперь и здесь” — голос Дарвина прозвучал со всех сторон, но беззвучно, я услышал его не ушами, а будто бы сам подумал его голосом. Задумавшись о местонахождении Дарвина, я и не заметил, как в то же время начал крутиться на полу, делать кувырки, а в финале вообще крутанул заднее сальто.

— Прекрасно, тащи его к машине, а то нас уже заждались.

Мы прошли через подвал, я хотел осмотреться вокруг, но шея не поворачивалась, с трудом удавалось двинуть только глаза.

— Ой, Сид, ты на дом хочешь посмотреть? — Говард развернулся и глянул мне прямо в глаза. — Ухты, ты можешь ими двигать? Ладно, Дарвин, дай контроль головы.

— ЧТО ПР, — всё моё, что осталось в теле слилось в последнее, что я мог контролировать и вышел крик, который мигом оборвался.

— Ать, Дарвин, выстави ему громкость, или пусть вообще молчит.

— Понял вас, Сэр, исполняю.

— Тота же, вот так и оставляй.

— Хоро, — Дарвин начал отвечать, но я его перебил. — Что. Происходит. Как?

— Ты у нас любопытный, мне нравится, как раз давненько ни с кем чипы не обсуждал.

— Но вы же могли говорить со мной, — мой голос исказился до очень близкого к Дарвинскому, и звучал как-то... Жалобно?

— Дарвин, помолчи, не видишь, молодой человек разговаривает, — Говард открыл входную дверь дома, я увидел маму, лежащую на бетоне, красной лужи и ошмётков больше не было. — Фу, ты можешь смотреть в любую сторону и решил пялиться туда? Дарвин, пусть на меня смотрит, — моя голова повернулась. — Итак, тебе очень интересно, что же происходит с твоим телом. Знаешь, а ты везунчик, не каждый захотел бы рассказывать бесплатной рабочей силе о том, как же ты ей стал, но я лучше. Всё твоё тело контролирует мозг, а большую часть твоего мозга теперь контролирует Дарвин.

— Ладно... — мы уже дошли до сушилки. — Погоди, мы же на выход идём.

— Ага, мы сейчас выйдем за стены. Поздравляю, ты точно этого хотел.

— Так ворота сзади, — головой повернуть в ту сторону не удавалось, так что я хотел было показать большим пальцем за спину, но рука только слегка дёрнулась. Я уставился на руку выпученными глазами. “К тому, что моё тело больше не моё, привыкать придётся долго...” — я не знал, что должен чувствовать человек в такой ситуации, и должен ли вообще. “Да не, это легче чем тебе кажется” — вновь услышав Дарвина настолько чётко и близко, я слегка дёрнулся и мои глаза забегали из стороны в сторону.

— ПХАХ, — Говард схватился за живот и скрутился от смеха. — Ладно, Дарвин, я тебя поздравляю, ты был прав, не зря я сюда приехал, — мы просто пошли дальше к сараю, а мой вопрос был проигнорирован. — Как же хорошо, что этот дом больше не нужен, ты даже не представляешь, какие деньги сюда утекали.

Мы зашли в сарай, и Говард захлопнул дверь.

— Итак, мы почти на улице, последние слова перед исполнением мечты? — папа с острой улыбкой посмотрел мне прямо в глаза, я попытался что-то сказать, но управлять челюстью мне не дали. — Знаешь, если ты настолько хотел смотаться отсюда, то почему просто не выждал открытия сарая и сделал так? — папа схватил и резко повернул ту самую искрящуюся лампу, пол начал двигаться вниз. — Основной выход уже давно заварен снаружи — уж больно он неинтересный.

Платформа замерла, передо мной был ещё больший подвал чем дома, с какой-то железной блестящей штукой посередине. “Каким образом у этого не было чертежей?” — по площади это место было как диванная комната и ещё такая же. “Извини, мне пришлось стереть, я надеялся, что оставленная стрелка привлечёт твоё внимание” — голос Дарвина звучал тише, и появился менее резко, так что я даже не дернулся.

— Закидывай его в машину и начинай загрузку данных, а я пока почитаю, чего там Ио откопал, — Говард открыл специфически выглядящую дверь, за которой были кресла, много кнопок и резиновое кольцо над ними. Дарвин посадил нас за папиным креслом, в этой части машины стоял диван. Стоило Дарвину захлопнуть дверь, как я начал слышать голоса, их было так много, что я не мог разобрать ни слова, а громкость заглушала даже мои мысли. Последним, что я смог услышать был голос Дарвина: “Тебе пока лучше поспать, иначе мозг перегрузишь”, после чего я моментально уснул.

Лежал я на левом боку, перед глазами была спинка кресла Говарда, машина мерно покачивалась, через окна виднелось звёздное небо.

“С пробуждением!” — поприветствовал меня в новом дне Дарвин.

— Мм, — я по привычке попытался ответить ему в слух, но получилось издать лишь еле слышное короткое мычание. Говард, заметив, что я очнулся, обернулся посмотреть на меня, после чего спокойно вернулся к наблюдению за дорогой. “Мы теперь всегда должны будем общаться вот так?” — я совершенно не представлял, каким образом нужно думать, чтоб это точно услышал Дарвин, так что просто вообразил, как громко произношу эту фразу.

“А зачем нам вербальная коммуникация? Звуковое воспроизведение мысли занимает намного больше времени, чем нынешний вариант: я вижу всю твою мозговую активность прямо в момент мысли, а не дожидаюсь пока начнёт работать твой речевой аппарат. Максимум иногда для точности можешь вслух проговаривать, а так в этом нет особого смысла”, — отозвался ИИ.

“Куда меня вообще везут?”

“К остальным, Говарду будет удобнее держать тебя под боком, нежели опять скидывать на полуконтролируемый интеллект”.

“Остальные это кто?”

“Команда Говарда, скоро сам с ними познакомишься: мы почти приехали”.

Я попытался сесть, но даже для того, чтобы слегка двинуть мизинцем пришлось концентрироваться. “Дарвин, посади меня”. Вместо ответа он просто усадил меня в кресле поудобнее. Я увидел причал, тёмную фигуру человека, лодку и громадный океан. Ночной пейзаж выглядел грандиозно.

“Рисунки! — на меня нашло осознание, что все мои рисунки, и не только, остались дома. — Надо забрать их!”

“Шансы есть, но крайне малы, если очень хочешь могу попробовать их восстановить из записей с камер, вот только за качество не отвечаю: придётся как-то убирать с изображений разводы синего маркера, — Дарвин на мгновение замолчал. — Кстати, помнишь, как впервые с Луиджи пообщался?”

“То есть с тобой, да помню”.

“И помнишь, как Сильвия аж из подвала тебя услышала?”

“Даа...”

“Так вот это я голос подал”.

Говард остановил машину.

— Давай, выходим, — папа, не оборачиваясь на нас, вышел из машины и пожал руку силуэту. Мы с Дарвином вышли следом.

— Кэп, чего так долго? — по голосу перед нами стояла широкоплечая женщина, на её лице была чёрная сварочная маска, а всё остальное тело с рельефными мускулами обтягивал чёрный водолазный костюм. Вместо ответа Говард рассмеялся.

— Инн, чего ты так вырядилась, серьёзно думаешь, что кто-то решит упороться ночью на этот причал чтобы запомнить твоё лицо для дачи показаний?

— Ладно, в чём-то ты прав, — с усмешкой отозвалась Инна. — Сигайте в шлюпку, я не глушила мотор.

— Я так прежнему владельцу и передам, что его грузовой катер — шлюпка.

— Сначала вспомни у кого ты его угнал.

— Тоже верно, — Говард запрыгнул обратно в машину, вдавил газ и заехал на катер, тот сильно закачался, но устоял.

— А это ещё что за малец? — Инна стянула сварочную маску и обратило внимание на меня.

— Его звать Дарвин, рукастый парниша без родителей и денег, будет помогать нам на борту, — выдал папа даже не оборачиваясь. Инна ничего не ответила, просто посмотрела на меня и махнула рукой за спину, мол проходи давай.

Первое время на палубе стояла гробовая тишина, которую перебивали только звуки мотора и волн.

— Значит ты у нас будешь Дарвином... — с задумчивым видом Инна разглядывала своего нового коллегу, а то есть меня, после обернулась в сторону Говарда. — Хэй, Кэп, мы что, даже ему никакой клички не дадим?

— А зачем? — приподняв бровь ответил он. — Нам псевдонимы нужны дабы спокойно жить свою жизнь вне работы, а у него её нет. Если сильно захотите, можете придумать, но я дальше по имени называть буду.

— Да где он тебя такого нашёл? — Инна посмотрела на меня, в её глазах виднелось любопытство. Я хотел было попросить у Дарвина контроль головы, но он заговорил первый:

— Я вдоль трассы шёл думая, что дальше делать, и он меня заметил.

— Это что должно такое случиться, чтоб ребёнок ночью по трассе шатался?

— История не особо длинная: родители попали в аварию, а я сидел дома, когда стемнело, и они не вернулись, отправился их искать. На улице меня заметил полицейский и хотел было отправить домой, но я сказал ему, что ищу родителей и он решил мне помочь. В итоге выяснилось, что я остался один, дом забрали, а меня отправили школу интернат, там было плохо, поэтому ночью я сбежал. Шел который километр по трассе, как тут мне сзади сигналит Кэп.

— В принципе, бывает и хуже, ну... — Вздохнув заговорила Инна, но её сбила остановка лодки.

— Добро пожаловать в Бригаду 507! — с энтузиазмом прокричал Говард. Я обернулся и увидел гигантскую подводную лодку, в высоту она была больше, чем три, а то и четыре, наших дома, длину я определить особо не смог: она продолжалась далеко в темноту, на её боку в середине красовалась не менее громадная белая надпись “507”. Говард схватил рацию. — Отлично, представление прошло успешно, сезам откройся.

В металлической обшивке подлодки появился просвет, из которого сразу же хлынул пар. Чуть погодя толстые створки гермодвери задвинулись внутрь и разъехались — ночную поверхность океана озарило светом: за ними была палуба с дорожной разметкой. Инна улыбнулась, заметив мою реакцию: я был настолько в шоке, что умудрился взять контроль головы, а может и не только её, поняв это я хотел было что-то сделать, но осознал, что посреди океана мне никто не поможет, так что орать, откуда меня притащил Говард на самом деле я не стал.

— И ведь это только гаражный отсек, — с гордостью сказала женщина. — Кэп, могу я ему экскурсию провести?

— Да делай с ним что хочешь, он сам на это подписался, — Говард проехал на машине очень близко к нам с Инной, она дёрнула меня назад и с раздражением посмотрела вслед чёрному джипу. — Коди! Грузи катер, и уплываем на заказ! — прокричал папа, и ему вторило эхо.

— Пошли, покажу тебе жилой блок, пока нас тут манипулятором не схватило, — Инна пошла, но мои ноги ещё не получили разрешение.

“Дарвин, чего стоим?” — спросил я.

“Проверял какой у тебя пакет разрешений стоит: Говард выдал тебе С уровень — ты можешь двигаться сам, по крайней мере в непосредственной близости к подлодке”, — и Дарвин не солгал, я сам смог пойти за Инной.

Стоило мне войти в подлодку, как над нами вытянулась огромная металлическая клешня с двумя кольцами из чёрных лент, они подхватили катер и, подняв из воды, манипулятор затащил его внутрь. После чего гермодверь захлопнулась, опять отделив меня от внешнего мира. Пройдя по тёмному полу мимо двух машин, мы остановились у ещё одной бронированной двери, Инна приложила свою ключ-карту и механизм пришёл в движение. Дальше был длинный коридор с зеленоватыми стенами из металлических пластин, ближе к потолку на них располагались светильники. Можно было пройти к трём дверям, две из которых были защищены не хуже этой, и одна со стеклянной вставкой.

— Перед нами склад, справа комната связи и по совместительству серверная, если когда-нибудь понадобится Коди, можешь смело искать там: он практически не вылазит из своего ноута. Ио обычно там же обитает, и, вот это тебе сейчас лучше запомнить: если ты видишь, как он говорит с кем-то по телефону, то никогда не издавай громких звуков и не пытайся с ним заговорить, — Инна направилась к стеклянной двери, та открылась сама. Мы встали около небольшой лестницы уходящий на верхний и нижний этаж, за ней была ещё одна гермодверь. — Тут у нас лестница, сверху жилой блок, снизу машинное отделение, за ней место работы Кэпа, туда без особой надобности не суйся, особенно если ты не дезинфицирован с головы до ног: он помешан на чистоте.

— Понял, спасибо, — поблагодарил я, и мы поднялись в жилой блок.

— Моя комната справа в носовой части, хотя думаю ты умеешь читать, чтобы понять кто где живёт по надписям на двери. Всего комнат четыре, так что либо будешь спать у кого-то, либо в комнате отдыха: она и столовая в кормовой части. Кстати, о носовой части, там находится санузел и по бокам перед ним кислородное хранилище и мед отсек. Сверху мостик и верхний шлюз. Дальше можешь сам осмотреться, а я пойду проведаю Коди, — сказав это Инна спустилась вниз.

Я застыл в раздумьях, пытаясь определиться, что делать дальше.

"Столовая, там в холодильнике есть еда без подписей — можешь съесть, уверен тебе понравится", — предложил Дарвин.

"Пасиба, так и сделаю", — я направился к холодильнику. Не пройдя и нескольких шагов, я остановился, у меня сбилось дыхание, а сердце начало колотиться как бешенное: "Я нахожусь в гигантской металлической конструкции под водой, рядом со мной люди, а в моей башке находится Дарвин... У меня даже во снах не так много событий происходит... — я почувствовал, как у меня по всему телу расползается дрожь. — Человек пристреливший мою мать и его команда находятся со мной в одном герметично закрытом помещении, и если как перебраться через бетонные стены я представлял, то теперь я на где-то посреди океана и бежать некуда", — светильники на стенах стали жечь глаза, словно я смотрю на солнце, воздуха перестало хватать. Ноги подкосились, я шатнулся и упёрся рукой в стену.

"Сид, дыши", — послышался голос Дарвина. "Я знаю этих людей, ты не сделал ничего, что бы их спровоцировало, всё будет хорошо".

"Мама тоже не сделала!" — звук сердцебиения становился громче моих мыслей. — "Их слишком много, они рядом, они..."

Дарвин забрал контроль, я почувствовал, как эмоции пропадают с моего лица, тело встаёт и направляется дальше в столовую. Вместе с этим по моему телу прошла волна теплоты, снимая всю панику, мысли замедлились, и я полностью пришёл в себя уже перед холодильником.

"Что. это. было." — контроля над телом у меня всё ещё не было, и видимо к лучшему, уверен, я бы не смог не высказать это вслух.

"Паническая атака. Это вполне естественное явление, учитывая то, что ты пережил за последние 24 часа" — отозвался Дарвин и открыв холодильник достал хлеб, масло и нарезанное мясо.

"Почему оно так резко прекратилось?"

"Не желательно чтобы в таком состоянии тебя кто-то увидел, я воздействовал на твой мозг дабы прекратить панику".

"Спасибо, а то это жесть какая-то".

"Знаю. Сейчас бутер покажу как делать и верну управление", — Дарвин достал из ящика нож, и нарезав ингредиенты сложил их в что-то похожее на треугольники, которые я съел той ночью в подвале. "Пробовать будешь уже своими силами", — Дарвин вернул мне контроль тела, даже без голограммы я понял, что Дарвин сказал это с улыбкой. С некоторой осторожностью я взял и откусил кусочек.

"Дарвин, это лучшее, что я пробовал", — подумал я и закинул в рот бутер целиком.

"Ты так будешь каждый день говорить".

"С радостью".

Доев бутеры, я сел на небольшую лавочку, перемещаться по подлодке не хотелось совсем, так что просто осматривал столовую. Место это было куда больше, чем кухня дома, у стены стояли плита, вместительная раковина, столик с ящиками и несколько железных шкафов, на стене висел складной стол, за которым видимо и трапезничали члены бригады.

"Чего сидишь, иди осмотрись", — Дарвин пытался уговорить меня начать активничать. "Ты в любом случае с этими людьми вынужден будешь контактировать, так давай же сделаем это не с позиции запуганного мальчика, а как уверенный участник команды. К тому же ты видел Инну — она не желает тебе зла".

"А ты прав", — идея Дарвина прозвучала воодушевляюще, я вновь почувствовал уверенность. Выйдя из столовой, я заметил, как Инна и кто-то ещё входят в комнату Коди. Я пошёл в их сторону, они не обратили на меня внимание, дверь закрылась. "Дарвин, какова звукопроводимость этих дверей?"

"Не беспокойся, ты услышишь всё", — Дарвин сразу понял, что я задумал. "Только дайка я кое-что сделаю", — перехватив контроль он сбегал на кухню, зачем-то взял стакан, после на цыпочках допрыгал до двери в комнату Коди, прислушался, приложил стакан к двери, и моё ухо к стакану. "Так будет слышно лучше, есть нюанс в виде работающих движков, но я заблокирую эти шумы для восприятия". На мгновение я услышал передающийся по стенам шум движков, и он затих, оставив только шепчущие голоса Инны, и, как я догадался, Коди.

— Я, конечно, знаю, что от Кэпа можно ожидать чего угодно, но втягивать в наш бизнес детей — это уже слишком, — с некоторой ноткой волнения сказала Инна.

— Тут даже поспорить не могу, но ты представь, что этот мелкий должен был сделать, чтобы сам Кэп притащил его сюда. Я уже перекинулся парой слов с Ио — это не он нашёл Дарвина, — в голосе Коди была заметна настороженность. — К тому же он в форме подопытных Ока.

— Да ты заливаешь! — Инна была настолько поражена, что повысила голос.

— Нет, это точно униформа подопытных, а дети подопытными могут стать только с согласия родителей, и то Оку они практически не требуются.

— Он сказал мне, что его родители погибли в аварии, после какая-то возня с полицией и интернатом, откуда он сбежал и его нашёл босс.

— Только не говори, что ты реально поверила в эту историю. Это какие звёзды должны сойтись, чтобы Кэп просто "нашёл" пацана и сразу же к нам приволок, так ещё и в форме Ока. — Усомнившись в мыслительных способностях Инны Коди призадумался. — Что если интернат — его заключение и передача Оку?

— Ты считаешь Дарвин — убийца?

— Не сказал бы что да, может он совершил что-то другое особо тяжкое, но зачем он тогда Кэпу сдался? Механизм давно не требует новых людей для расширения, так он и маловат ещё, — послышался скрип койки. — Надо бы приглядывать за ним.

Мы с Дарвином одновременно догадались, что это Коди идёт к двери. Я отдёрнулся и переместился в менее подозрительное место, когда меня окликнул Коди я был уже перед дверью в столовую.

— Опа, Дарвин, как раз о тебе думали, ты уже решил где спать будешь? — голос Коди звучал дружелюбно, лицо было расслабленное, спокойное и слегка сонное, на подбородке виднелась щетина. "И ведь по виду даже не догадаешься, что минуту назад он подозревал меня в убийствах", — проскочила у меня мысль.

— Только не с... — как только я попытался сказать "Говардом" в горле будто появился комок, я подавился слюной и закашлялся. Диалог перехватил Дарвин. — Вообще мне нет особой разницы где спать, но правда находится в комнате одному для меня всё ещё непривычно.

"Дарвин, что за чертовщина?" — телом вновь полностью управлял он.

"Никому нельзя знать имя Говарда, а также то, что он твой отец, старайся не говорить об этом, а то будет срабатывать цензура", — сказав это Дарвин передал контроль мне. Он был прав, когда сказал, что в мыслях общаться быстрее, мы успели поговорить ещё до того, как Коди начал отвечать.

— Отлично, тогда предлагаю заселиться у меня, можешь даже мою кровать занимать, я всё равно почти там не лежу, только еду не заноси.

— Спасибо, учту.

— Вы чего ещё не спите? — в жилой блок поднялся седой мужчина в смокинге, из обоих карманов его штанов торчало по телефону. Он молча посмотрел на меня, его глаза округлились. Таким же ровным чётким голосом, как до этого он сказал. — Ладно, — и зашёл к себе в комнату.

— Он у нас не многословный. Ну, давайте парни, спокойного дня, — с этими словами Инна ушла к себе в комнату.

— А где Кэп? — поинтересовался я.

— Небось опять в лабе своей возится, заказ большой намечается.

Мы зашли в его комнату, места было ненамного больше, чем в моей комнате дома. Коди вытащил из ящика несколько простыней и подушку, разложил это на полу, после чего рухнул к себе на койку.

— Кэп же рассказал тебе, во что ты вляпался?

— Нет, а что, страхотень какая-то?

— Ох... Держись пацан, — Коди перевернулся лицом к стене и стал мерно посапывать.

"Дарвин, во что я вляпался?" — обратился я за ответами.

"Ты уже очень точно описал: страхотень тебя ждёт, а какая именно узнаешь совсем скоро. Спи давай, у тебя сегодня мозги несколько раз перенапрягались".

Я закрыл глаза и даже не успел о чём-либо подумать: сон накрыл моментально.

Вокруг была темнота, я находился в пустоте, слышался гул двигателей подлодки. Но это место было пустотой лишь на первый взгляд, я чувствовал, как его пронизывают тысячи потоков информации. Рук у меня не было, да и тела видимо тоже, подумал о том, как касаюсь одного из потоков и тут я очутился в коридоре жилого блока. Моё тело по-прежнему отсутствовало.

— Как-то это слишком похоже на реальность, Дарвин, где я?

ИИ не отвечал. Силой мысли я начал перемещаться, стоило мне подойти к лестнице, как я увидел, что нижнего уровня нет, там просто тьма и данные. Напрягшись, я представил своё тело, и оно появилось: сначала только контур, а потом и все цвета. Я приблизился к двери Ио, ради интереса приложил руку к считывателю ключ-карты, и дверь открылась. Половина комнаты была полностью чёрной, только кусочек левой части было видно. Из темноты вышел Ио, высунул голову в коридор и оглядевшись закрылся. Меня захлопнуло между створок двери, но я ничего не ощутил, они прошли сквозь меня. Только в тот момент я понял, что не стою на полу, а парю в примерно десяти сантиметрах. Подлетев к спуску на нижний этаж, я сунул руку в темноту, и почувствовав словно ухватился за что-то, резко переместился в коридор.

Появился я в углу под потолком, над комнатой связи. Пролетев до двери ведущей в лабораторию Говарда, я попытался открыть её, но почему-то сразу оказался по ту сторону. Там сидел Говард перед монитором и внимательно всматривался в текстовый документ, он был статичным, но внезапно строки сместились, и я снова оказался в темноте, после чего перед глазами возникла вспышка.