В интересах государства-6. Дакия

Глава 1

Сентябрь 2023 года, Петрополь

Ну сколько можно было ждать?!

Я нетерпеливо измерял шагами широкий коридор Управления - ботинки цеплялись за видавший многое дырявый ковролин, тусклый свет потолочных ламп делал цвет стен болезненно-желтым. Дама за столом секретаря приспустила очки-половинки на нос и окинула меня ледяным взглядом.

— Ей богу, прекратите маячить, сударь! У меня сейчас начнется эпилептический припадок!

— Прошу прощения.

Не продемонстрировав ни единого симптома приближающегося припадка, дама продолжила стучать на старенькой печатной машинке. Ритмичный звук клавиш бил по ушам и невероятно бесил уже меня.

Я ждал и судорожно думал о новостях из Дакии. Ирка никогда не писала без особой причины - да, мы оба скучали, но понимали, что лучше было лишний раз не светиться. Письма от старой подруги не отличались романтичностью - потому, что афишировать привязанность было опасно. Не столько для меня, сколько для нее: пойми аспидовцы, что Ирэн была для меня слабым местом наравне с сестрой, с них бы сталось этим воспользоваться. И я долгое время думал, что в Дакии Штоффы будут в безопасности.

Судя по ее последнему посланию, этому настал конец.

“Я не знаю, когда эта записка попадет к тебе, но прошу отреагировать немедленно. Мы два дня как вернулись из Букурешта в Констанцу. Там еще не так наслышаны об Аспиде, заговоре и бегстве Юсупова. Но князь прибыл в Букурешт - Матильда сама его видела. Он явно хочет воспользоваться нестабильностью в Дакии и собирает здесь беглых аристократов.

Прошу, передай все дяде Вальтеру! Это очень важно”.

Я успел заучить наизусть текст, пока пытался понять - была ли вероятность, что записку написала не Ирэн?

Разумеется, была. Например, откуда Ирка так быстро узнала о раскрытии заговора и роли князя Юсупова в нем? Бывших сотрудников не бывает - я сам в этом убедился. Матильда наверняка поддерживала связь со старыми коллегами из Отделения и получила весточку оттуда. Но почему сказала Ирине? Насколько я знал, обычно Матильда не посвящала воспитанницу в дела Управления.

Видимо, что-то здорово ее напрягло, раз Матильда позволила Ире написать мне. Но почему не напрямую Корфу? Зачем было разыгрывать карту с Фросей и подкидывать послание ей, чтобы стилистка передала его мне, а уж я потом выложил все шефу?

Боялись, что почту перехватят? Но на каком конце? В Дакии? В Отделении?

Слишком много вопросов. Паранойя опять играла со мной злые шутки и убеждала, что послание - подстава.

— Сударь, может вам чаю? — Дама в очках вытащила из машинки готовый лист и сложила в папку. — Специалисты работают долго. Вы пока присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Можно тогда кофе? — Попросил я. — Со сливками, если вас не затруднит?

Секретарша поднялась из-за стола, едва не опрокинув мощным задом стул.

— Ну… Если кофеварка изволит заработать, то будет вам кофеек со сливками, — она взглянула на меня и как-то жалостливо покачала головой. — Такой юный, а уже здесь работает… Мельчает, видать, русский дознаватель.

Я нашел в себе силы усмехнуться. Любил снимать герб, когда впервые приходил в новые места. Всегда было интересно поглядеть, как люди относятся ко мне без пиетета. Эту царь-тетку я, видимо, не впечатлил.

Впрочем, секретарша отдела психометристов наверняка за свою карьеру насмотрелась такого, что могла есть юнцов вроде меня на завтрак.

К психометристам меня привел Корф. Точнее, сперва я встретился с шефом на нейтральной территории, передал записку и выразил сомнения относительно ее подлинности. Если Аспида все же прочухала о том, насколько мне были дороги Штоффы, то они могли попытаться выманить меня или Корфа. Так себе гипотеза, конечно, но я уже ожидал от заговорщиков чего угодно.

Поэтому Корф решил воспользоваться служебным положением и проверить послание у штатных артефакторов. В конце концов, если весточку послали именно Штоффы, то это грозило превратиться в еще одну головную боль.

— Прошу, сударь, — вышедшая из небольшого кабинетика секретарша протянула мне чашку с кофе и порционными сливками на блюдечке.

— Благодарю.

Я уселся в кресле под картиной, изображавшей какую-то историческую батальную сцену и принялся наливать сливки в напиток. На вкус было так себе, пришлось добавить сахару. Рука сама по себе потянулась к несуществующему портсигару, и я понял, что Грасс была права - Миха, ты начинаешь привыкать к куреву. Завязывай, а то подсядешь.

Не успел я допить и до половины, как на столе секретарши зазвонил старый, почти антикварный, телефон.

— Смирнова, — ответила дама. — Да, здесь. Да, сейчас позову.

Она положила трубку на рычаг и уставилась на меня поверх своих дурацких очков.

— Вас просят пройти в лабораторию.

Ну как всегда. Стоит расслабиться и приготовиться коротать время за созерцанием рисунка штукатурки на стене, как планы снова обламываются. Я залпом допил кофе и взглянул на секретаршу с немым вопросом.

— Пустую чашку оставьте у меня на столе. Идемте, — скомандовала она.

Перечить этой тетке не хотелось. И хотя она была до мозга костей простолюдинкой, было в этой даме нечто, что роднило ее с самыми вредными вахтершами и непробиваемыми секретаршами советской закалки. Не то что мышь не проскочит - комар без пропуска не пролетит!

Царь-тетка распахнула передо мной дверь под табличкой “ЛАБОРАТОРИЯ ПСИХОМЕТРИИ”, и мы оказались в еще одном коридоре - только здесь уже были кабинеты с номерами. На каждой двери располагалась табличка с должностями и фамилиями специалистов.

Меня подвели к двери с номером 216, я мельком прочитал табличку - Манганари Е.П. Греческая фамилия. Возможно, кто-то из нововизантийской знати. Секретарша постучала, и из кабинета раздалось короткое женское “Войдите”.

Я потянул ручку на себя и скользнул внутрь. И тут же шарахнулся назад от странного запаха - какая-то химическая смесь с противно-сладковатым оттенком, от которого мгновенно захотелось чихнуть.

— А-а-а-апчхи! — не выдержал я. — Прошу прощения.

Кабинет оказался немаленьким, но разделенным строго на две половины. В одной располагался письменный стол, печатная машинка и прочее офисное барахло. Все было завалено бумагами, папками, карандашами…

Вторая же половина отличалась исключительным порядком. Выкрашенная в темный цвет часть отделялась плотной занавеской - сейчас отодвинутой. Там, на мягком ковре, в позе лотоса сидела худющая женщина с ярко-алыми волосами. Она прижимала к носу салфетку, вокруг валялось еще несколько смятых и окровавленных. Рядом расположился Корф.

Перед женщиной на низком столике лежало письмо. Рядом стояли еще какие-то склянки и флакончики.

— Парень никогда не нюхал винамий? — хозяйка кабинета оторвала платок от носа и кивнула на меня. — Ну, Вальтер, тогда уж представь нас как подобает…

Корф почему-то смущенно прочистил горло.

— Михаил, знакомься - Екатерина Панайотовна Манганари, старший психометрист Управления.

Я поклонился.

— Михаил Николаевич Соколов…

— О вас, юноша, только слепоглухонемой не знает, — усмехнулась кровавой улыбкой психометристка. Десна женщины кровоточили, да и в глазах полопались сосуды.

Зрелище для не привыкшего к подобному было, если честно, жуткое. Я уже знал из рассказов Грасс о побочных эффектах слишком частого применения порошка винамия. Стимулятор по своему действию отчасти походил на наркотики из моего мира - разгонял мозг, временно увеличивал силу и восприимчивость одаренного, даже поднимал ранг, а то и не на один пункт.

Но расплачиваться за это приходилось жизнью - в самом прямом смысле. Винамий одновременно помогал и калечил, и лишь теперь я впервые увидел настоящего практикующего годами психометриста.

Низкий хриплый голос, преждевременно состарившееся лицо, болезненная худоба. Кровоточащие десны и нос, слабые сосуды…

И все это Грасс хотела для себя? Стать старухой к тридцати годам? Разваливаться на части?

Манганари, видимо, поняла, о чем я размышлял.

— Небось, вы, юноша, сейчас думаете, что же заставило меня выбрать такую профессию? Гадаете, знала ли я, в кого превращусь? Отвечу - знала и пошла добровольно. И знаете, почему?

Я молча помотал головой.

— Катерине грозила смертная казнь, — ответил вместо психометристки Корф. — Я выбил для нее еще лет десять жизни в качестве специалиста Управления.

Ничего себе расклад…

— Эээ… За что это вас так?

Манганари пожала плечами.

— Убила троих аристократов. Если вы думаете, что у вас в Петрополе одаренные грызутся между собой и делят власть, то вы еще не знаете, как развлекаются в южной столице!

Корф обернулся ко мне.

— Катерина совершила кровную месть - лично уничтожила всех мужчин из вражеского рода. Старые варварские традиции, которые очень сложно искоренить. После слияния Империи и Новой Византии кровную месть запретили законом, но многих это не останавливает и по сей день.

— Ага, — улыбнулась женщина с красными волосами. — Меня тоже не остановило, я мстила за гибель отца. По нашим традициям честь семьи превыше всего! Но, увы, меня поймали - не успела бежать в Дакию. А дальше мне предложили выбор - позорную для одаренной смерть или…

— Службу со сроком годности.

— Именно, — кивнула Манганари. — К счастью для всех, у меня были способности к психометрии. Так что долго думать не пришлось.

Занимательная история. И Корф точно не зря решил познакомить меня с этой женщиной. Но что именно он хотел до меня этим донести? Что на Тайное отделение работают бывшие преступники? Так это я и раньше знал - сам отмаливал службой грешки родни. Или он хотел застращать меня и показать, что грозит?

Черт его знает. Но после сегодняшнего знакомства я окончательно решил костьми лечь, но не позволить Ане Грасс учиться на психометриста.

— Ладно, чего уж вспоминать дела минувших лет, — проговорила Екатерина Панайотовна и жестом пригласила меня сесть на ковер. — Вы сюда пришли по делу, да и я не настроена жаловаться. Кровь раздражает, а в остальном пару лет я еще поработаю.

Она говорила об этом так буднично, что мне стало не по себе. С одной стороны, у нее было определенное преимущество - женщина знала, когда умрет. Не с точностью до даты, конечно, но могла как-то планировать жизнь. С другой - это же дикая жуть - вот так каждый день просыпаться, видеть изменения в своем теле и знать, что часикам тикать осталось недолго.

Ну нафиг. Не хотел бы я знать, когда умру.

— Итак, господа, — психометристка взяла в руки письмо Ирэн. — Смотрела поверхностно, неглубоко, потому что если смотреть глубоко на бумагу, можно увидеть рост деревьев, из которых ее сделали. Самый яркий образ - бумага лежит на столе. Над ней склонилась светловолосая девушка. Молодая, почти еще девчонка.

Ирина?

— Девушка торопливо писала. Периодически оглядывалась назад, словно делала это втайне от кого-то. Явно нервничала или боялась - остаточные эмоции очень трудно считать, уж пардон. Комната… Обстановка дорогая. Это или дорогие апартаменты или премиальный номер в гостинице. Из окон открывался вид на море и пришвартованные яхты. Не уверена, но место похоже на южное…

Мы с Корфом молча переглянулись.

— Значит, подлинник, — сухо ответил шеф и поднялся. — Спасибо, Катерина. За мной должок.

— За тобой их знаешь, сколько уже накопилось, — усмехнулась психометристка и попыталась встать, но пошатнулась, и шеф едва успел подхватить ее.

— Может вам водички? — предположил я. — Что-то вы бледны…

Манганари коротко хохотнула.

— Если бы это помогло. Мяса мне нужно. Красного. Большущий шмат. Имей в виду, Вальтер, запишу на твой счет.

Корф совершенно серьезно кивнул.

— Конечно. Бери с кровью.

— А то я не знаю.

Он прихватил письмо и, распрощавшись с психометристкой, вытащил меня за дверь.

— Это что сейчас было? — прошипел я.

— Ты про мясо? Психометристы быстрее восстанавливаются, если едят что-то сытное и насыщенное железом. Лучший ужин - непрожаренный стейк и бокал сухого красного вина. Можно и гранатового сока добавить для надежности…

— Нет, я не об этом. Она…

— Она работает уже седьмой год, Михаил. Если повезет, сможет служить еще года два-три, а потом… Пенсия в санатории до конца жизни. Впрочем, недолгой.

— И много у вас таких бывших преступников среди психометристов?

— У нас и психометристов полторы калеки. Катерина - исключение во многих отношениях. Но талантлива - не отнять. Подвези меня к дому, — распорядился шеф.

Беседуя об увиденном, мы вышли из здания и направились к Вите. Корф спрятал письмо от Ирэн во внутренний карман плаща и расположился на переднем пассажирском.

— Что скажете? — спросил я, когда мы оба оказались в салоне. — Какие мысли?

— Погоди. Я думаю. Лучше всего мне, конечно, думается за бокалом скотча, но это сейчас роскошь, — Корф задумчиво закурил и молча высадил целую сигарету. И лишь когда он потушил бычок в пепельнице, он снова заговорил. — Поехали. По дороге расскажу.

Я аккуратно выехал из двора и влился в поток спешащих после рабочего дня машин. И встрял в пробку на первом же светофоре.

— Мысли у меня безрадостные, — сказал шеф. — Первое - возможно, Ирина отправила тебе это послание втайне от Матильды.

— Зачем бы ей это делать? — Удивился я.

— Хороший вопрос, и я задаюсь тем же. Вряд ли она не доверяет собственной тетке. Возможно, каналы связи Матильды были скомпрометированы.

— Но она же нашла какой-то способ передать послание. И нет гарантии, что его не перехватили…

— Быть может, просто передала с каким-нибудь путешественником, назвала адрес мастерской Ефросиньи, и тот сунул конверт под дверь. Раньше, пока телефонная связь не стала повсеместной, так нередко поступали.

— Допустим, — кивнул я. — Значит, Ирка что-то подозревает. Она неплохо информирована о том, что творилось у нас в Петрополе. Слухи в салонах?

Корф пожал плечами.

— Похоже на то. Ну и у Матильды есть кое-какие связи. Так что это меня как раз не удивляет. Удивляет меня другое - почему она обратилась именно к нам с тобой, а не к местным сотрудникам. Матильда точно уже со всеми перезнакомилась.

Пробка наконец-то рассосалась, и я свернул на Владимирский.

— Предположу, что она им не доверяет, — отозвался я. — Или просто больше не знала, к кому обратиться. Мы-то люди проверенные.

— Либо она считает, что вопрос должен быть решен на очень высоком уровне. Возможно, Ирина знает что-то еще, что побоялась писать на случай перехвата.

Я покосился на шефа.

— Вальтер Макарович, не кажется ли вам, что Ирина на подобные шпионские игрища не способна? Нет, она девчонка умная, сомнений нет. Но подобные многоходовочки…

— Не забывай, кто воспитывал Ирину, — вздохнул шеф. — Не удивлюсь, если Мотя обучала еще по дополнительной программе. Особенно в Дакии, где творится сущий бардак. Как бы то ни было, раз Штоффы нас предупреждают, донос нужно отработать. Потому что Юсупов нам нужен - без опального князя мы не выйдем на главного кукловода. Так что уже само по себе его присутствие в Букуреште или где он там сейчас мотается, является поводом для того, чтобы оторвать задницы и продолжить работать.

— Я слышал, нынешнее правительство дакии не выдает преступников, — сказал я, сворачивая на улочку, где находился дом тайного советника.

— Потому-то Юсупов и в Дакии. И потому там собралось весьма интересное общество одаренных преступников. Если Юсупов решил взять реванш, то собирать новый кружок он будет из местных.

— Звучит тревожно.

Корф мрачно улыбнулся.

— А когда к нам поступали исключительно хорошие новости? — он повернулся ко мне. — Но на все можно посмотреть с позитивной стороны. Например, скажи мне, Михаил, давно ли ты был на море?

Глава 2

Я ошалело вытаращился на Корфа.

— Да вы издеваетесь? Какое к черту море, Вальтер Макарович? У меня учеба на носу!

Корф невозмутимо закурил в приоткрытое окно.

— Не драматизируй сверх меры. Во-первых, учеба у тебя начнется через полтора месяца. Во-вторых, даже если пропустишь пару недель, большой беды не будет: ты у нас юноша талантливый, наверстаешь. В-третьих, это не предложение. Это приказ, Соколов. Ты отправишься в Дакию.

Ну приплыли. Не успел я толком выдохнуть после беготни по балам да эротическим маскарадам, как снова прилетело. Вот уж от кого, а от Корфа я такой подставы не ожидал!

— Ваше превосходительство… Шеф, — я в упор уставился на тайного советника, стараясь игнорировать резь в глазах из-за концентрации дыма в салоне. — Ну какая мне командировка? Я же без году неделя как самостоятельный сотрудник…

— А кто сказал, что это командировка? — Улыбнулся шеф одними уголками губ. — Ты поедешь навестить давних друзей, заодно и проведешь недельку-другую на местных минеральных источниках. Вон, доктор порекомендовал для восстановления организма перед насыщенной учебой.

— Значит, задание опять будет неофициальное? — напрягся я.

— Первая его часть. Для начала тебе нужно просто встретиться с Ириной и Матильдой и выяснить, зачем они подняли шум. А дальше - ты связываешься со мной, передаешь всю информацию в подробностях, и уже здесь примут решение, устраивать ли выездную операцию или нет.

— И почему я?

— Потому что ты - один из немногих, кому Штоффы могут доверять на чужбине.

— Но аспидовцы знают, что я работаю на Отделение, — продолжал изворачиваться я. — Сдается мне, хреновая идея засылать человека, который уже так засветился.

— А какую альтернативу ты предлагаешь? Меня отправить? — Корф выдохнул дым. — К тому же не так уж ты и засветился. В наших официальных списках все еще не числишься. Как раз затем, чтобы иметь пространство для маневра. Так-то мне не жалко.

— И вы думаете, что ни у кого мое появление не вызовет вопросов?

— Какое-то время у тебя будет фора. Особенно если поедешь не один, а в компании сверстников. Студенты-аристократы приехали на морское побережье сорить деньгами… Таких там будет тьма, сможете затеряться среди казино и роскошных отелей. Сложности начнутся, если ты столкнешься с Юсуповым - он тебя узнает.

Если бы только это было проблемой…

— Тогда мне еще нужны фальшивые документы. Агенты Юсупова, если он и правда раскинул там целую сеть, должны знать, что я в списке его врагов. Если увидят мою фамилию, сразу примут стойку и донесут господину.

— Ну наконец-то ты начинаешь думать в правильном направлении, — улыбнулся Корф и потушил сигарету в автомобильной пепельнице. — Не волнуйся, с голым задом мы тебя не оставим. Будут и документы, и легенда, и кое-какие страховки. Это не Аудиториум, где тебе приходилось барахтаться в одиночестве.

Ага. Но Аудиториум находился в Петрополе под боком Тайного отделения. Корф мог извернуться и выбить допуск в стены вуза. А здесь речь шла о Дакии - другом государстве с нестабильной обстановкой, другими законами, да еще и находящейся в тысячах километров от Петрополя. Не сказал бы, что это воспринималось легкой задачей.

— В общем, Михаил, не нервничай раньше времени. Напомню, пока что тебе понадобится просто встретиться с дамами и понять, что к чему. А дальше будем решать вместе. Я не стану требовать от тебя предотвращать очередной дакийский переворот в одиночку.

— А ведь с вас бы сталось, — огрызнулся я.

— Не нагнетай... Погоди, — шеф знаком велел мне замолчать и сосредоточенно уставился в одну точку на торпеде. Я ощутил легкий всплеск Благодати - значит, кто-то установил с ним ментальный контакт.

Корф с минуту пялился прямо перед собой пустым взглядом, а затем повернулся ко мне.

— Боюсь, я понадеялся провести вечер в спокойствии преждевременно. Разворачивайся. Едем на Петропавловку.

— Что стряслось? — Сухо спросил я, заведя двигатель.

— Графиня Строганова наконец-то снизошла до сотрудничества. Уж не знаю, настолько ли у нее хорошо работает интуиция или какое иное совпадение имеет место, но наша заговорщица готова говорить сама.

Я пожал плечами и вырулил обратно на проспект.

— А разве Великий князь уже не выпотрошил ей мозги?

— Разумеется, мы работали с ней ментально, — кивнул шеф. — Но ты же понимаешь, что нельзя так быстро расшифровать и сопоставить все образы и воспоминания за целые годы! Александр Константинович, да пребудет он в добром здравии, вытащил самое важное и пробил все ментальные защиты. Я продолжил работу и занимался этим целыми днями. Но даже самый опытный менталист при работе с такими значительными временными промежутками может что-то упустить или не связать одно с другим. Поэтому я с удовольствием послушаю, чем с нами решила поделиться вдовствующая графиня. И тебе в свете грядущего задания тоже будет полезно. Ходу, Михаил, ходу!

***

Для беседы с вдовствующей графиней выделили самую шикарную допросную - ну, насколько помещение для допросов вообще могло быть шикарным.

Свежая отделка, новая мебель и зеркало, служившее окном для наблюдателей в секретной комнатке. Но главное - стены здесь были зачарованы особым образом так, что здесь не действовала ментальная связь. Своего рода перманентный непроницаемый купол.

Не каждая из комнат на Петропавловке могла похвастаться подобным, но здесь все же решили уважить узницу. Во-первых, она все еще оставалась аристократкой. Во-вторых, была женщиной, а в нашем государстве даже ищейки старались беречь прекрасный пол. В третьих, вдовствующей графине перевалило за семьдесят. Как ни крути, возраст уже серьезный.

Да и шеф все же надеялся прогнуть Строганову на сотрудничество, а для этого требовалось создать определенные условия.

Мы с Корфом расположились за металлическим столом с петлями для пристегивания наручников. Я бросил взгляд на зеркало и увидел собственное отражение: лохматый, немного сонный, но в целом симпатичный парень с внушающим доверие лицом.

Корф молча изучал дело Строгановой - перелистывал страницы протоколов предыдущих допросов и освежал в памяти итоги исследования от менталистов. Разумеется, он не проделывал всю работу сам - у шефа бы физически не хватило на это времени. Поэтому рутиной занимались штатные сотрудники, а самого Пистолетыча привлекали, когда находили что-то стоящее или не могли пробить особенно искусно заблокированные воспоминания. А ставить блоки в Аспиде умели очень хорошо.

Наконец дверь открылась, и конвоир пропустил вперед узницу - невысокую женщину с абсолютно седыми волосами. Она была одета в стандартную робу и резиновые тапки без шнурков, но держалась настолько царственно, словно несла на голове корону.

— Добрый вечер, господа, — поприветствовала нас Строганова хорошо поставленным голосом и села за стол, не дожидаясь дозволения.

Я заметил, что на ее запястьях не было наручников, но это сейчас было ни к чему: все равно бы не сдержали, реши она что-нибудь сотворить.

— Здравствуйте, Анастасия Петровна, — кивнул Корф и кивнул в сторону подноса. — Чаю?

— Если это нормальный чай, а не так пыль индийских дорог, что подают арестантам, то с удовольствием.

— Кенийский, — отозвался шеф и принялся наливать крепкий черный напиток в изящную фарфоровую чашку. Закончив, он положил дольку лимона и подал чай Строгановой.

Дама сделала несколько глотков и блаженно улыбнулась.

— Вижу, вы пытаетесь меня подкупить, ваше превосходительство, — сказала она, вернув чашку на блюдце. — Быть может, тогда и сигаретой поделитесь?

Корф раскрыл перед ней портсигар и подвинул зажигалку - прикуривать от заклинаний арестантам было запрещено.

— Пагубная привычка в вашем возрасте, Анастасия Петровна.

— В моем возрасте и положении, полагаю, уже без разницы, — усмехнулась женщина и обвела рукой пространство вокруг себя. — Но мне льстит ваша забота, Вальтер Макарович.

Корф тактично дал узнице насладиться чаем и табаком. Наконец, Строганова подалась вперед.

— Вижу, вас заинтересовало моя готовность пообщаться.

— Всегда предпочитаю приличную беседу ментальным практикам, — отозвался Корф. — Должен ли я понимать под вашим присутствием здесь намерение сотрудничать с Управлением?

Строганова расхохоталась со старушечьими нотками Бабы-яги. Погладив морщинистый подбородок, она изучающе глядела на нас с шефом, а затем выдохнула идеальное колечко дыма.

— Надо же, еще умею, — усмехнулась она и резко посерьезнела. — Я уже слишком стара для игр, Вальтер Макарович. Разумеется, у меня будут свои условия.

— Мне казалось, игры Аспиды как раз приносили вам много удовольствия, — парировал Корф. — Выполнение условий напрямую зависит от ценности информации, которую вы предоставите. И должен напомнить, что ряд условий выполнить невозможно.

Строганова кивнула. Как же было дико видеть ее сейчас в таком виде - с распущенными седыми волосами, без косметики, роскошных платьев и фамильных драгоценностей. Вместо блистательной хозяйки салона передо мной была просто старуха - пусть и сохранившая точеную фигуру.

— Это понятно, — сказала она. — И все же я озвучу условия.

— Извольте.

— Сохранение титула и Осколка для моего рода, — сходу рубанула женщина. — Впрочем, вы и не сможете их отнять, поскольку Патриарх семьи - мой сын, а он не был замешан в делах Аспиды. Как ни старайтесь, его связь с тайным обществом вы не докажете, поскольку ее не было и быть не могло.

— Так скажет любая мать, защищая свое дитя.

— Послушайте, ваше превосходительство! Я позволила вам устроить в моей голове сущий проходной двор как раз затем, чтобы вы убедились в отсутствии этой связи. Желай я что-то скрыть, поверьте, вы бы ломали мои мозги неделями.

Корф осторожно кивнул.

— Допустим. И вы правы - без доказательств связи с Аспидой ваш сын и его семья не могут быть подвергнуты наказанию. Но не думаю, что это все.

— Конечно, нет. Стала бы я просить то, что и так буду иметь? Мое главное условие - не лишать меня силы. Не проводить принудительное отсечение от рода и сохранить мою связь с Осколком.

Я даже кашлянул от такой наглости. Это она, конечно, загнула - преступница, чье вмешательство в ряд тяжких преступлений было доказано, требовала избавить ее от наказания? Да, император пока не вынес решения, что делать сразу с несколькими именитыми заговорщиками, но все понимали - меньшее, что им светит - это лишение силы. А оно происходило путем отсечения от рода.

Затем могли лишить титулов и низвести до ранга простолюдина. А дальше - либо ссылка, либо каторга, либо казнь. Причем о казни преступники просили сами. Общество, особенно общество озлобленных простолюдинов, таких людей не принимало.

Корф удивленно вскинул брови.

— Анастасия Петровна, при всем уважении…

— На время! Дайте хотя бы отсрочку на несколько лет! — воскликнула узница. — Я - Кивернития своего рода, старшая женщина, хранительница знаний и семейной мудрости!

“Хреновая вы Кивернития, раз оказались здесь”, — хотелось ответить, но я проглотил колкость. Пусть Корф работает. У него наверняка был план.

— Я должна передать пост наследнице, — уже спокойнее продолжила Строганова. — К великому несчастью, оной является супруга моего старшего сына - та еще курица-наседка, которую не заботит ничего, кроме рождения и воспитания детей, походов по модным лавкам и чаепития с такими же клушами, как она сама.

Корф с непроницаемым лицом подался вперед.

— И на что вы рассчитываете? — тихо спросил он.

— Мне нужно время, ваше превосходительство. Время, чтобы либо выбить дурь из головы невестки и обучить ее всему, либо воспитать одну из внучек и правильно передать ей обязанности. Ибо невестка, по моему мнению, совершенно безнадежна.

Интересно, как эта недалекая мать-героиня оказалась в женах у графа? Впрочем, не мое это дело. Раз случилось, значит, зачем-то допустили. Может за ней давали такое приданое, что игра стоила свеч.

— По моим скромным подсчетам, понадобится не больше двух-трех лет, чтобы передать пост Кивернитии. После этого делайте со мной что хотите, — Строганова закурила следующую сигарету. — Хоть дара лишайте, хоть отсекайте от рода, хоть отдавайте толпе на растерзание. Я свое пожила, и пожила на зависть другим. Жалеть ни о чем не стану.

Узница выпрямилась и с вызовом взглянула на шефа, явно ожидая его реакции.

Неожиданное, конечно, требование. Но здравое. Пост Кивернитии, хоть и не имел никакой юридической силы, но в обществе пользовался должным почтением. Старшая женщина рода заведовала внутренними делами: брачными союзами, домашним хозяйством, связями с соседями, блюла традиции, хранила знания о семейных ритуалах и даже обладала особыми способностями.

Как Кивернитию Строганову можно было понять: если Патриарх оказывается кретином, то с этим худо-бедно, но еще можно как-то жить. Но дура-Кивернития точно развалит семью подчистую. А Строгановым при таком раскладе грозила именно что недалекая дура-Кивернития…

— Допустим, я смогу обеспечить отсрочку приговора, — наконец-то ответил Корф. — Припомним ваши былые заслуги, сделаем упор на почтенный возраст, выставим в выгодном свете кое-какие факты, чтобы народ не лютовал из-за мягкости приговора… Но чем же вы за это расплатитесь, Анастасия Петровна? Ради чего мне обивать дворцовые пороги и просить за вас?

Строганова хищно улыбнулась. В глазах загорелся огонек, какой бывает у цепких торговцев, осознавших, что клиент при деньгах.

— О, мне есть что вам предложить, ваше превосходительство. В конце концов, в Аспиде я заведовала внешними связями. И, насколько я знаю князя, Юсупов легко может позволить себе гадить вам на расстоянии. Деньги, знаете ли, делают руки длинными.

— Счета Юсуповых арестованы, — возразил я.

Строганова расхохоталась.

— Батюшки, ну Вальтер Макарович, ну объясните вы своему птенчику, как устроен мир! У каждого из нас есть запасные счета за границей. И уж тем более у Юсуповых. Да половина их богатства еще тридцать лет назад была выведена за пределы Империи!

— Об этом мне известно, — кивнул Корф. — Мы даже успели раскопать несколько счетов, открытых на подставных лиц. Но если вы рассчитываете дать нам только это, то разочарую. Нужно что-то еще.

— Что ж, тогда вам, полагаю, будет интересно узнать о запасном плане Аспиды. Увы, он так и остался на стадии прожекта, ибо Зевс… то есть князь был уверен в успехе провокации в Сенате. Однако сейчас обстоятельства изменились, и я думаю, что Юсупов даст плану ход.

— Что за план? — не вытерпел я.

Строганова нарочито медленно отпила чаю, словно ей доставляло удовольствие бесить меня ожиданием. Хотя, быть может, так оно и было.

— Вам, должно быть, известно, что расписание рабочих поездок императорской семьи составляется загодя, — проскрипела вдовствующая графиня. — Здесь должна посыпать голову пеплом - эту информацию я получила от одной из внучек, что нынче трудится младшей фрейлиной при императрице. И, разумеется, передала Юсупову. Господа, если вы не забыли, эту зиму императорская семья намеревалась встретить в Константинополе. Придворные дипломаты еще в прошлом году подсуетились и предложили включить в это турне не только Новую Византию, но и Дакию. Предполагается, что из Севастополя его величество с семьей отправятся морем в Констанцу, оттуда - нанесут визит в Букурешт, и уже затем прибудут в Константинополь…

— Но ведь поездку собирались перенести из-за болезни наследника, — припомнил шеф.

Анастасия Петровна лишь пожала сухими плечами.

— Наследник выздоровел, и об отмене визита мне ничего не было известно на момент заключения.

Мы с Корфом переглянулись, и я нервно сглотнул застрявший в горле ком.

— Кажется, картинка начинает складываться, — тихо проговорил тайный советник.

Глава 3

Корф не выдал ни беспокойства, ни волнения. Лишь долил чаю в чашечку с цветочками и подвинул к вдовствующей графине вместе с портсигаром.

— Благодарю за сведения, ваше сиятельство.

Анастасия Петровна благосклонно кивнула и сделала глоток.

— Остыл. Жаль, — она подняла на него выцветшие глаза. — Что же с моей просьбой, Вальтер Макарович? Теперь можем поторговаться?

— Насколько я помню, вы настаивали, что заведовали всеми внешними связями своего кружка. Если сдадите остальное, полагаю, отсрочку приговора или же его смягчение можно устроить. Разумеется, даже при самом оптимистичном сценарии это все равно будет похоже на тюрьму. Только с родными стенами и комфортом.

Вдовствующая графиня закурила.

— Разумеется, я это понимаю. В данном случае меня не заботит собственный комфорт. На кону будущее моей семьи.

— И вся линия ваших потомков принесет дополнительный обет верности, — спокойно добавил Корф. — Клятву придется обновить.

Это уже в меньшей степени порадовало Строганову, но графиня не решилась возражать.

— В таком случае буду смиренно ожидать новостей, — она выдавила из себя слабую улыбку. — Как я понимаю, сейчас разговор окончен?

Шеф повернулся к зеркалу и коротко кивнул. Через несколько секунд заскрежетали, защелкали дверные замки, и в допросную вошел один из двух конвоиров.

— Пожалуйста. Сопроводите ее сиятельство в ее покои, — распорядился тайный советник и даже привстал, когда Строганова, потушив окурок, поднялась со своего места. Я последовал его примеру и также проявил учтивость к женщине.

Узницу увели, а Корф вернулся к изучению ее дела.

— Что вы ожидаете там найти?

— Упоминания о каких-либо связях или образах о Дакии, — сухо ответил он и придвинул к себе пепельницу. — Но, судя по всему, этот вариант действительно не рассматривали даже как резервный. Или просто не успели проработать… Видимо, все ресурсы ушли на подготовку к инциденту в Сенате.

— Но мы их даже не подпустили к Сенату, — возразил я. — Взяли раньше, и сразу всех.

— Это-то меня и смущает, Михаил, — Корф закрыл папку и поднял на меня темные вечно усталые глаза. — Если бы я стал готовить столь дерзкую провокацию, да еще и с покушением на императора, я бы обязательно расписал план “Б”. Понимаешь?

Я кивнул.

— Пожалуй, да. Значит, либо этого запасного плана не было вовсе, либо его тщательно скрыли.

Впрочем, мог быть еще один вариант. Аспида мало кому из своих членов позволяла владеть полной информацией. Мы прочувствовали это в полной мере, когда Тайное отделение начало работать с узниками. Создавалось впечатление, что мы собирали гигантский пазл из тысяч кусочков, по которым было трудно определить, к какой части мозаики они принадлежали.

Например, Строганова и Воронцов, будучи приближенным к Юсупову, еще в какой-то мере могли составить полную картину. Но Голубева, Шувалов, Меншикова - все давали немного. Составление полной карты осложнялось и тем, что кое-какие активы действительно были перенесены за пределы Империи. Мы не знали, кто еще из возможных соучастников мог быть на связи с бежавшим Юсуповым. Были ли это спящие агенты или недавно завербованные.

Чтобы все это выяснить, Корфу придется поднять все связи в Дакии и Новой Византии. И действовать требовалось предельно осторожно: мы не знали, кто из зарубежных коллег мог быть прикормлен Аспидой.

Короче говоря, дело получалось щепетильным во всех аспектах. И пока не возьмем Юсупова живым, картинку полностью не сложим.

— Ладно, — шеф закрыл папку, потушил сигарету и поднялся. — Продолжим у меня в кабинете.

Из допросной мы поднялись в “офисные” помещения. По дороге я зарулил на общую кухню и стащил оттуда немного сахара - у Корфа он вечно заканчивался. В кабинете у шефа возился за своим столом Алексеев - бессменный помощник тайного советника приспустил очки на нос и кивнул в знак приветствия. Но даже сейчас не отлип от своего вечного планшета.

— Есть подвижки? — спросил шеф у секретаря, кивком указав мне на кофеварку.

— Боюсь, пока нечем образовать. Пока на связь вышла только Черемуха.

Я замер возле аппарата. Это такая странная фамилия или имя агента? Шеф, заметив мою заинтересованность, поторопил:

— Хватит греть уши, Михаил. В нужное время мы тебя посвятим во все необходимое.

Ну как обычно. Вздохнув, я продолжил колдовать над кофеваркой и через пять минут наваял три чашки.

— Благодарю, Михаил Николаевич, — на сосредоточенном лице Алексеева даже проступило подобие улыбки, когда я поставил на его стол кружку. — Это мне сейчас очень пригодится.

— Еще бы!

Корф жестом поманил меня за свой стол. Уже не спрашивая разрешения, я устроился на месте гостя и обхватил казенную кружку обеими руками. Шеф бросил на помощника пристальный взгляд, и тот, захлопнув защитную крышку планшета, поднялся из-за своего места.

— Пойду пока немного подышу воздухом, — сказал он и быстро вышел.

Хм. Занятно, что секретарь решил тактично удалиться.

Шеф сделал несколько богатырских глотков и поставил на стол кружку, а сам подался вперед.

— Значит так, Михаил. Поедете примерно через неделю. Может раньше - будет зависеть от того, как быстро подготовят документы, легенду и все остальное. Пока собирайтесь.

— Почему вы обращаетесь ко мне во множественном числе? — напрягся я. — Или я все же поеду не один?

— Чудеса проницательности. Тебе составит компанию Денисов. Будете работать вместе.

Я осел на кресле. Нет, Константин - в целом надежный спутник. Закадычными друзьями мы не стали, но… Не знаю, как описать это ощущение. Мы вместе сражались. Дрались. Воевали - можно называть это как угодно. Но вместе, друг за друга. Такие вещи отпечатываются на отношении к человеку до конца жизни. Это даже больше, чем дружба. Когда вместе с кем-то проливаешь кровь и прикрываешь спину, появляется какая-то духовная близость, что ли…

Так что я не сомневался, что Денисов прикроет мне спину. Закавыка была в другом.

— Мы с Денисовым до недавнего времени поддерживали для Аудиториума легенду, что не особенно друг друга жалуем, — сказал я. — Если вместе поедем на отдых, это вызовет ненужные толки. Вдруг нас увидят на вокзале…

— Значит, сядете на поезд не в Петрополе. Это решаемо.

— Но если нас заметят знакомые в Констанце?

Корф вздохнул.

— Отбрехаетесь. Михаил, тебе вроде бы не впервой конспирироваться. Думай головой.

— Денисов не готов к самостоятельной деятельности. Особенно так далеко от дома! — наконец я озвучил самый весомый контраргумент. Но шефа, судя по всему, и это не проняло.

— Во-первых, в свое время ты тоже не был готов. Во-вторых, при Денисове будешь ты, а у тебя опыта в таких вопросах побольше. В-третьих, вы будете не одни. Сейчас мы работаем над тем, чтобы у вас была поддержка и в Констанце, и, при необходимости, в Букуреште. Что за панические настроения, Соколов?

Я залпом допил кофе.

— Не панические. Если мы упустим Юсупова в Дакии, дальше он спрячется так, что будем искать его по всей Европе! Я всего лишь не хочу накосячить.

— Похвальное желание, — спокойно проговорил начальник. — И все же тебе не привыкать действовать в незнакомой обстановке. Денисов подходит по многим параметрам.

Ну да. На Костю тоже перетек флер разгильдяйства его братьев-транжир и повес, и в нынешних обстоятельствах это могло усыпить бдительность света. Просто двое приятелей приехали развеяться перед новым учебным годом… Плюс, в отличие от меня, Денисов еще не успел так засветить связи с Тайным отделением. Впрочем, Юсупов узнает и его, случись нам столкнуться лично.

Значит, нужно не сталкиваться.

— Ладно, — сдался я. — Приказы сперва выполняются, а затем обсуждаются. Денисов так Денисов.

Корф кивнул.

— Вот и славно. К тому же сейчас от тебя требуется лишь встреча со Штоффами. Понимаю, тебе не терпится притащить Юсупова в Петрополь в кандалах, но Михаил, будем реалистами… Ты не справишься.

Да, блин, я очень хотел притащить Юсупова в Петрополь, сдать его на руки Тайному отделению и забыть о проклятой Аспиде! Мне, знаете ли, очень понравилось для разнообразия хоть иногда жить спокойно. Я хотел больше времени проводить с семьей и друзьями, не думать о том, как дотянуть до следующего месяца и что вечером готовить на ужин, чтобы на всех хватило.

Воспоминания из старого мира нет-нет да все еще вылезали, и я знал, что такое скверная жизнь. И несмотря на то, что работа на тайное отделение мне в целом нравилась. Да и риск я полюбил… Не готов я был отказываться от семьи насовсем. Слишком мне было дорого то, что я утратил в старом мире и получил в этом. Такими шансами не разбрасываются.

Поэтому чем скорее мы закончим эпопею с Аспидой, тем спокойнее.

— Принято, ваше превосходительство, — сказал я вслух. — Лезть на рожон не стану, за Денисовым обязуюсь приглядывать. Честь сотрудников не опозорим, и на этот раз к женщинам легкого поведения я его и близко не подпущу.

— Тогда встретишься с товарищем сам, — огорошил Корф. — Передай пока только основную информацию, без упоминаний о том, что сказала Строганова. Это придержим, пока информация не будет проверена. На днях я вызову вас обоих и передам все, что требуется.

— Слушаюсь, — отозвался я. И, пользуясь отсутствием секретаря, решил затронуть еще один вопрос, что мучил меня уже много дней. — Есть еще кое-что.

Шеф взглянул на настенные часы. Уже начало десятого. Черт, как быстро летело время в застенках Управления…

— Только быстрее. У меня в десять встреча.

Я приподнялся в кресле и облокотился на стол.

— Шувалов. Его гибель не выходит у меня из головы.

Шеф удивленно вскинул брови.

— Что именно смущает?

— Радамант. Его действия, — смущенно ответил я. — Вы же прочли мою память, вы знаете все, что там происходило. И что я сам сделал Шувалова агнцем на заклание…

— И?

— Меня смутил момент, который выбрал Радамант для убийства. Вы же помните, что Шувалову стало плохо именно тогда, когда он…

— Начал рассказывать подробности своей конспирологической теории, — кивнул шеф. — Но послушай, Михаил, мы же изучили его дневник. Там только домыслы, но никаких указаний на имена. Разумеется, Шувалов предполагал, что бумага могла попасть не в те руки, поэтому наверняка предпочел оставить кое-какие догадки лишь разуму. Быть может, граф так перестраховывался. Возможно, предполагал, что придется торговаться… или же у нас в распоряжении оказались не все записи. А может Шувалов просто пытался набить себе цену.

Я покачал головой.

— Не думаю. Слишком уж он был напуган, да и никакого сумасшествия или помутнения рассудка я никогда за ним не замечал. Нет, Вальтер Макарович, Шувалов что-то знал, — прошептал я. — Выкопал каким-то чудом…

— И ты предполагаешь, что Радамант мог убить его, чтобы эта тайна не всплыла? — строго спросил начальник. — Но тогда не бьется, Михаил. Если Радамант охраняет тайны Аспиды или как-то с ней связан, зачем ему устраивать такую зачистку и так подставляться под удар? Они, в конце концов, идейные враги.

Я устало вздохнул.

— Вот это как раз меня и смущает. Понимаю, прозвучит бредово, но что если Радамант связан не с Аспидой, а с кем-то, кто стоит над ней? С кем-то, кто рулит Юсуповым и спускает ему приказы и информацию? И защищает не Аспиду, а этого кукловода…

— И зачем все это Радаманту?

Я пожал плечами.

— Этого пока я понять не могу. Но доверять Радаманту я бы не стал.

— Хм… Михаил, он преступник и убийца. Мы вынуждены иногда работать с ним и его людьми, но, поверь, никто иллюзий не строит. Более того, самого Радаманта в отдаленной перспективе ждут суд и наказание, особенно если он оступится. Когда мы договаривались, я согласился пощадить его людей, но не его. Радамант просил отсрочку до того момента, пока не будет решен вопрос с Аспидой, и я пошел ему навстречу, о чем порой жалею. Попадется на горячем - отправится в Шлиссельбург. Если выживет. И я, если честно, жду не дождусь этого момента.

Я нервно проглотил слюну. Вот, оказывается, о чем они тогда договорились… А я все гадал, почему шеф так резко свернул преследование. Что ж, справедливости ради, надеждинцы и правда порой оказывались полезны - взять ту же Аню Грасс. Отсрочка тоже сыграла свою роль - члены Ордена Надежды перешли в легальную плоскость. Но сам Радамант…

Черт возьми, почему на него было завязано столько всего важного?

Корф поднялся и прихватил свой вечный кожаный плащ.

— Мне пора. Я тебя услышал, Михаил. И прислушался - не думай, что я стану игнорировать тебя из-за твоей юности. Признаюсь, кое-кто из Отделения тоже задавался подобными вопросами, но… У нас ничего нет. Пока что. Поэтому давай сойдемся на том, что по мере возможности я буду копать под Радаманта, а ты справишься с задачей, которую перед тобой поставили.

Я кивнул и спешно сорвался с места.

— Спасибо, ваше превосходительство.

Шеф стукнул ногтем по броши на моем пиджаке.

— Пора бы заменить, тебе не кажется?

Я опустил взгляд и увидел герб с позорной черной полосой. И правда. Вечно забывал открепить - все руки не доходили, а вспоминал в последний момент.

— Ага.

— И раз уж пошло такое дело, добросишь меня до ресторана Смирнова? Боюсь, сегодня за руль сесть у меня уже не получится.

— Работа или…

— Работа, но печенью, — коротко ответил начальник.

***

Высадив тайного советника возле знаменитого ресторана русской кухни, где наливали одну из лучших водок, я перекурил на улице и забрался в теплый салон. Настало время обрадовать однокурсника.

Интересно, Денисов бывал в Констанце? Курорт не самый знаменитый, но по меркам Даки весьма фешенебельный. Обычно наша аристократия предпочитала древности Крыма, Варну или Средиземноморское побережье Новой Византии. Впрочем, находились любители и более отдаленных курортов, особенно французских. Несмотря на греческую моду, почему-то именно все французское пользовалось неизменной популярностью у аристократии, и особенно у дам. Духи они там что ли распыляли на своих курортах?

“Костяяя”, — с напевом позвал я, пробросив ментальный канал. — “Коооостяяяя, отзовись”.

Канал установился мгновенно, но Денисов отчего-то долго не отвечал. Что было даже странно - обычно по, старой привычке, парень отвечал почти мгновенно, стараясь побыстрее закончить разговор. Сейчас, после исцеления Великим Осколком, он мог похвастаться крепкой менталкой, но привычка уже сложилась.

“Костя, черт тебя дери!” — рявкнул я и только после этого получил ответ.

“Соколов… Что-то срочное?”

Несмотря на то, что ментальная связь передавала не все интонации, но отчего-то голос Денисова показался мне запыхавшимся.

“Да новости кое-какие по нашу с тобой душу подвезли. Надо бы обсудить с глазу на глаз”.

“Из Отделения?”

“Ну откуда же еще. Командировка назревает. Подробности при встрече. Ты где?”

“На квартире”, — коротко ответил Константин.

“Тогда скоро буду”, — сказал я и завел двигатель.

От ресторана до съемного жилья Денисова было минут пять езды. Можно было и прогуляться, но заморосил неприятный мелкий дождик. Даже не дождик - водяная пыль, но дюже неприятная.

Я припарковался на узкой улочке и вышел, хорошо помня, куда требовалось идти. Апартаменты у Денисова были не по статусу скромные, но и пользовался он ими преимущественно затем, чтобы отоспаться и привести себя в порядок после попоек. Другой вопрос - с поступлением на службу количество попоек сократилось до минимума, поэтому чаще всего это жилье пустовало.

Интересно, где Костя успел отметиться обильными возлияниями на этот раз?

Я поднялся по ступенькам на нужный этаж - по привычке тихо, стараясь шагать бесшумно. Входная дверь была не заперта. Надо же, какой молодец. Еще бы нараспашку открыл.

Изнутри, из дальней комнаты, где Денисов обычно ночевал, доносились шорохи, звуки возни... На стене коридора мелькали тени.

Черт…

Я быстро активировал “Берегиню” и вызвал “Косу” - небольшой серпик завис над моей ладонью. Свободной рукой бесшумно прикрыл дверь и аккуратно двинулся вперед по коридору.

Звуки возни усилились, было похоже на борьбу - так же пыхтели и кряхтели.

И лишь оказавшись в дверном проеме, я невольно себя обнаружил.

— Что за…

Денисов и какая-то темноволосая девушка подпрыгнули на кровати, взметнулись простынь. Костя отскочил на пол и приземлился, умудрившись сгруппироваться. А девица с визгом спряталась под одеялом.

— Ми… Миша… — отдышавшись, Денисов приложил ладонь к груди. — Черт возьми, нельзя же так пугать!

— Я же сказал, что скоро буду. Откуда мне…

Костя быстро пришел в себя от испуга и направился ко мне, прикрываясь куском простыни.

— Ты только не кричи, хорошо? — Попросил он. — А то тут…

— Да все и так понятно, — девушка сбросила с головы край одеяла и уставилась на меня. — Привет, Соколов.

Я удивленно отшатнулся, не зная, на кого из них смотреть.

— Аня?!

Глава 4

В плохо освещенной комнатке повисла МХАТовская пауза. Я переводил взгляд с Денисова на Грасс. Константин смущенно уставился в пол, а Анька, наоборот, с вызовом и легкой, почти джокондовской полуулыбкой глядела на меня.

Ну и кто тут кого, блин, соблазнил?

Только сейчас я заметил, что, кажется, сорвал парочке настоящее романтическое свидание: на подоконнике возле распахнутого окна стояли два бокала с недопитым вином, на тарелке аккуратной женской рукой была разложена краковская колбаска с каким-то вонючим сыром, из пепельницы торчали тонкие женские сигареты со следами помады. Картину завершал свисавший с люстры черный лифчик. Кружевной и явно очень дорогой.

— Ну что ты смотришь на нас как баран на новые ворота? — наконец нарушила молчание Грасс и потянулась за одеждой. — Да, это именно то, о чем ты думаешь.

Мы с Денисовым синхронно отвернулись, позволяя девушке одеться. Качнулась люстра - Аня сняла бюстгальтер, затем последовало несколько шорохов - и вот она уже стучала каблучками, застегивая босоножки.

Я осторожно повернулся и убедился, что не застал ее врасплох. И, честно говоря, немало удивился тому, как она выглядела. Никакого привычного готического макияжа с потекшей тушью и густо накрашенными глазами. Наоборот, Грасс явно готовилась - примарафетилась, выбрала короткое обтягивающее платье, чтобы выгодно подчеркнуть длинные ноги и стройную фигуру, надела изящные украшения, даже прихватила малюсенькую сумочку на цепочке.

Впервые я видел Аньку такой. Не знаю, что у них там творилось с Денисовым, но это наверняка должно было что-то значить. Другой вопрос - что именно и для кого?

Аня тем временем долила вина в бокал, осушила его залпом и, пригладив растрепавшуюся прическу у маленького зеркала, процокала на высоченных шпильках мимо нас. Уже с новой тонкой сигареткой в руках.

— Думаю, вам нужно поговорить наедине, — нахально улыбнулась она, но я заметил в ее глазах смятение. Значит, тоже нервничала. — Ладно, всем пока.

Уже в коридоре она послала нам обоим воздушный поцелуй и скрылась за входной дверью. Я услышал торопливый стук каблуков на лестнице, затем сосчитал до пяти и пошел в прихожую, чтобы запереть дверь.

Когда я вернулся, Денисов, все еще обмотанный в простыню, сидел возле окна и теребил недопитый бокал в руках.

— Не будь твой визит связан с Отделением, клянусь, Соколов, я бы тебя лично придушил.

— У ищеек личной жизни нет, — хмуро отозвался я и зажег яркий свет. Люстра вспыхнула аж пятью лампочками, и Костя болезненно зажмурился. — К тому же я тебя предупредил, что скоро заеду. Специально же предупреждал, как раз на случай подобного!

— Сволочь…

— Ага. Изверг и фашист, — ответил я и бросил ему брюки. — Срам прикрой. Я на твою задницу уже вдоволь насмотрелся на маскараде у Юсупова. На бис показывать не нужно.

Денисов допил свое вино, обреченно вздохнул и принялся одеваться. Я тем временем заправил кровать, накинул покрывало и уселся.

— Ничего не хочешь мне рассказать, Костик?

— А должен?

— Вообще-то Аня - моя подруга, — серьезно ответил я. Сейчас стало как-то не до шуток. — Мне небезразлично то, что с ней происходит. Так что будь любезен объяснить, что это было.

Денисов долго не отвечал. Даже одевался нарочно очень медленно - тянул время, зараза такая. Ну уж нет, дружок. Хочешь лобызать моих подруг - имей смелость отвечать по совести.

— Кофе будешь? — нашел еще одну отмазку Денисов.

— Да.

— Тогда идем на кухню. Пока буду варить, все расскажу.

Прихватив грязную посуду, мы переместились на небольшую кухоньку. Квартира, которую снимал Денисов, в старые времена явно предназначалась для слуг или низших чинов - слишком уж все здесь было тесным, невзрачненьким. Не чета длиннющим анфиладам господских палат вроде квартиры Корфа, что могли занимать целый этаж.

Костя зажег газовую плиту и принялся возиться с туркой.

— Ты умеешь варить по-восточному? — искренне удивился я.

— А что, думаешь, я настолько жопорукий, что мой предел - яичница?

— Если честно, так и думал. Умеешь ты удивлять, Денисов.

Хозяин отмерил нужное количество кофе, смешал с холодной водой и, добавив какие-то ароматные специи и сахар, поставил медную турку на конфорку. А сам, поглядывая на плиту, переместился ко мне за маленький столик. Я как раз стащил кусок колбасы - опять не ел с самого утра.

— Не знаю я, как о таком рассказывать, — смущенно начал Костя. — О таком вроде и вовсе говорить не принято. К тому же нравы нынче хоть и стали посвободнее, но все равно никакие добрачные связи не приветствуются.

— У женщин, — уточнил я.

— Ну так я ее и берегу! Чем меньше народу знает, тем всем лучше…

— Ты мне другое скажи, — я подался вперед и навис над столом. — У вас это серьезно или ты просто поматросить решил?

— Я… Я не знаю.

Ну начинается…

— Ладно, говори, что хотел сказать. Дальше разберемся.

Денисов помешал кофе, прислушался к тихому ворчанию напитка и покачал головой.

— Нет, еще рано. Короче… Сам не знаю, как оно закрутилось, но… Словом, после того маскарада у нас что-то и началось. Я был под впечатлением - все же Анька-то девица необычная. Ей, судя по всему, было одиноко… Ну знаешь, как оно бывает.

Я знал. Правда, у меня далеко не всегда доходило до постели. Зачастую человеку нужно, чтобы его выслушали, а не засунули в него ствол. По крайней мере еще в моем старом мире девчонкам действительно нередко требовался понимающий слушатель и нормальный собеседник. А остальное - опционально. Но тут, видимо, оба взяли не хилый такой разгон.

— Значит, началось все недавно, — заключил я.

— Ну, относительно. Для меня почти месяц - это уже срок.

— Кобель ты, Денисов.

— От монаха слышу, — огрызнулся товарищ и снял почти закипевший кофе с плиты. Я подал ему приготовленные чашечки, расписанные симпатичными восточными орнаментами, и Денисов разлил ароматное пойло.

Вот этот кофе был поистине царский! Не та бурда, которой плевалась кофеварка в отделении. Крепчайший, пряный, сладкий… Такой вкусный я пил разве что у Штоффов - Матильда была помешана на качестве напитков.

— Снимаю шляпу, — улыбнулся я. — Могешь. Выгонят из Отделения - открывай свою кофейню.

— Опять издеваешься, — уныло ответил Костя. — А я, между прочим, действительно мечусь и не понимаю, что происходит.

Я с трудом подавил смешок. Ну, добро пожаловать в отношения с Грасс, дружок. Эта девка кому угодно башку сломает, не применяя ни одной ментальной практики. Ибо сама отбитая на всю башку.

— Вообще это я все начал. Как вылечился, пригласил ее поужинать в одно милое местечко - хотел отговорить от учебы на психометриста. Мне тут профильный журнал попался, там большая статья по теме целительства - о том, насколько сложно поддерживать здоровье специалистов по психометрии… Проняло меня, в общем. А мы с Анькой хоть и познакомились при довольно спорных обстоятельствах, но… Нравится она мне, понимаешь, Миш? Просто нравится.

Ну здесь я был солидарен. Грасс случалось превращаться в форменную стерву, но было в ней что-то настоящее. Живая, эмоциональная, страстная - не как все те квелые кисейные барышни на балах, что боятся лишнее слово молвить. Это в Анне, конечно, притягивало. Но и проблем от Грасс можно было огрести немало.

— Погоди, Денисов, — ухмыльнулся я над чашкой. — Так ты у нас что, влюбился?

Товарищ отвел взгляд.

— Не знаю. Не уверен. Может быть. Больше всего меня смущает то, что ей словно все равно. Ну то есть что-то началось, как-то продолжилось. Вроде всех все устраивает, но…

— Но тебе нужно больше? — догадался я.

— Возможно. И я этого боюсь.

Да, делааа… Вовремя, конечно, одно на другое наложилось. Денисов-то, небось, уже настроил себе планов по завоеванию, а тут я с заданием от Корфа. Пожалуйте, сударь, в Дакию. Будем искать Юсупова. А девушки? А девушки - потом.

— Ты, Костя, главное, не ссы, — со знанием дела толковал я. — Момент для судьбоносных решений неудачный, и уж точно нечего сейчас пороть горячку.

— Да ей вот-вот уезжать в Константинополь! На это свой факультет психометрический!

— Вот и славно, — пожал плечами я. — Она подумает, ты подумаешь - что-то да и решится.

Но Денисова мои увещевания явно не успокаивали.

— А если она решит там остаться?

— Ну что ж теперь. Дама в своем праве. Мне тоже будет жаль, если Анька продолжит ломиться в эту дверь, но я ж не могу ее заставить. Взрослая девочка, должна сама взвесить все риски и все для себя решить.

— Но мы-то с тобой понимаем…

— Уверен, Анька знает про побочные эффекты от психометрии поболе нашего, — ответил я. — Но пойми, она такой человек, что должна до всего дойти своим умом. Если ты ее заставишь, запрешь или, не дай бог, еще удумаешь чего, чтобы ее остановить, тебе от этого пользы точно не будет. Возненавидит она тебя, Кость, и ты для нее окажешься в одном ряду с ее родственничками. Оно тебе надо?

Денисов растерянно покачал головой.

— Не думаю. Но она ж дурная!

— За то и любим. — Я залпом допил свой кофе и поставил чашечку на блюдце. — Но разобраться должна сама. И даже если тебе в голову втемяшилось, что ты жить без Грасс не можешь, что ж, мои соболезнования. К слову о печальном. Давай-ка теперь я расскажу, что надумал для нас с тобой Корф…

***

Проведя короткий брифинг, я оставил Денисова отсыпаться в его берлоге, а сам спустился к автомобилю. Голова раскалывалась - то ли от резко испортившейся погоды, то ли от голода, а может и от обилия кофе. Такими темпами я точно гастрит заработаю, организм-то не железный.

Устроившись на водительском сидении, я задержал руку над ключом зажигания и уткнулся лбом в руль. Витю пора было мыть и чистить, но по этой слякоти дело представлялось совершенно бессмысленным.

— Ладно, Мих, — вслух обратился я сам к себе. — Последний рывок до дома.

Тоже что ли обзавестись маленьким местом для ночлега в городе? А то с этой работой из Ириновки в Петрополь не наездишься.

К счастью, уже было поздно, и все пробки рассосались. Я лишь немного потолкался на Невском, затем вырулил на мост и перебрался с островов на “материк”. Здесь уже было почти пусто - лишь трамваи, подмигивая круглыми глазками, заставляли тормозить на остановках.

А на душе у меня было неуютно, и меня это неимоверно раздражало. Нет, дело точно не в командировке пусть даже в не самую безопасную Дакию. Наоборот, грядущую поездку я воспринимал как благо. Сменю обстановку, увижу землю, на которой погиб брат, и воздам почести. Почему-то такая мелочь, как возложение цветов к обелиску на месте битвы, где не стало Петра, казалась мне очень важной. И ведь не было в Петькиной гибели никакой тайны - война есть война. А я все равно чувствовал, что… не попрощался толком что ли…

Но кошки скребли не поэтому. Внезапно для самого себя я понял, что все же приревновал к Грасс. Казалось бы, я никогда не допускал и намека на близость, но, видимо, настолько привык, что Анька делилась секретами только со мной, что…

— Дурень ты, Соколов, — вздохнул я и выехал на шоссе. Здесь можно было позволить себе разгуляться, и я втопил педаль газа. — Надо было раньше суетиться.

Да только надо ли было?

Аня Грасс мне нравилась - и пусть в моем вкусе был другой типаж девушек, эта оторва умела красть сердечко. Мне импонировала ее честность, открытость, но…

Я ни на минуту не забывал, почему мы подружились. Да, Радамант вряд ли заставлял ее делиться со мной всем сокровенным, но я не мог избавиться от параноидального ощущения, что он слишком хорошо приглядывал за своей последовательницей.

А Радаманту я не доверял.

Денисов знал про косоликого хрен и трошку, так что ему до какой-то поры было простительно быть слепым. Я же себе такой роскоши позволить не мог. Не имело значения, решит Грасс стать психометристкой или выберет другой путь - пока она держалась Радаманта, пока выполняла его поручения и работала на надеждинцев, она представляла угрозу.

Впору было бы разорваться между Соколовым-человеком и Соколовым-ищейкой, но я свой выбор сделал давно и предпочитал его держаться. Я действовал в интересах тайного отделения и государства. И если это означало наступить себе на горло и отпустить Грасс на все четыре стороны, что ж… Обидно, но такова жизнь. И все же что-то царапнуло душу.

А вот как втолковать Денисову, что Анька могла с ним играть, я не знал. Парень казался слишком растерянным и влюбленным, чтобы прислушиваться к доводам рассудка.

— Хорошо хоть у этих все понятно, — прошептал я, проезжая мимо целовавшихся у озера Сереги и Ольги. Опять сбежали после ужина. Впрочем, у нас в семье уже к этому привыкли. Воронцов был блестящей партией для сестры, и моя родня смотрела на их маленькие шалости сквозь пальцы. Полагаю, они и на большее бы закрыли глаза, сделай Сергей предложение. Но я не хотел торопиться, пока не разрулю вопрос с Аспидой окончательно.

Сначала безопасность, потом - праздник.

“В там не увлекайтесь”, — сказал я Сереге ментально. — “Чтоб к полуночи привез сестру домой”.

Я представил, как Воронцов подпрыгнул от неожиданности в этот момент, и глумливо усмехнулся. Будет знать, как красть чужих сестер после заката.

“Да мы уже возвращаемся”, — отозвался друг.

Проехав по аллее, я припарковался возле главного входа и оставил ключи в машине - слуги отгонят. Егорушка выглянул из окна холла и открыл передо мной дверь.

— Ваше сиятельство, добрейшего вечерочка…

Я удивленно взглянул на лакея.

— Чего это ты сегодня такой милый? Небось, от отца влетело?

— От Кивернитии, — слуга отвел глаза и понизил голос. — Но за дело… К слову, Старшие просили передать, что ожидают вас в кабинете.

— Что, сразу оба? — шепнул я.

— Боюсь, что да.

Я вздохнул. Да, кажется, не судьба мне сегодня расслабиться перед сном. А я-то уже размечтался, как буду полчаса медитировать под горячим душем.

Ладно, надеюсь, беседа со Старшими хотя бы пройдет быстро.

Я разулся, расстегнул все пуговицы пиджака и расслабил узел галстука. Егорушка беззвучно пожелал мне удачи и постучал в дверь кабинета.

— Ваши сиятельства, Михаил Николаевич прибыл, — оповестил он.

— Заходи, мон шер, — позвала бабушка.

Я осторожно протиснулся в дверь и поприветствовал отца и бабушку. Патриарх листал какие-то бумаги в кресле, а Кивернития наслаждалась коньяком у камина. На коленях у нее лежала стопка писем.

Егор закрыл дверь, оставив меня наедине со Старшими.

— Зачем вы хотели меня видеть? — спросил я, усаживаясь на дальний край дивана.

Отец оторвался от бумаг, снял очки и устало потер глаза.

— Видит бог, Михаил, я оттягивал этот вопрос так долго, как мог. Однако наступает момент, когда пора думать о будущем семьи. Поскольку ты единственный наследник мужского пола и выбрал столь рискованную и опасную службу…

Бабушка взмахнула рукой, призывая отца к тишине.

— Коленька, ты опять долго запрягаешь, хотя в этом вопросе нет ничего необычного, — она уставилась на меня светлыми, почти прозрачными глазами и швырнула мне на колени пачку писем. — Одного наследника Соколовы уже лишились. Можешь работать в Тайном отделении сколько душе угодно, но при одном условии - сперва озаботься продолжением рода, Мишель. Еще не хватало, чтобы наше будущее оказалось под угрозой из-за твоей неуемной тяги к приключениям. Особенно сейчас, когда род наконец-то снова обрел Осколок и подобающий статус.

Я с мольбой взглянул на отца. Тот пожал плечами с видом “я же говорил”. А ведь мог бы и оказать какую-никакую поддержку!

— Матушка уже озаботилась вопросом, — сказал Патриарх. — Изучи бумаги, Михаил. Там письма и фотографии аристократок, которые составят тебе хорошую партию. Мы ожидаем от тебя подвижек до конца года.

Глава 5

— Да вы издеваетесь?! — рявкнул я так, что отец вздрогнул. Даже на улице стихла болтовня слуг. — Какие к черту невесты? Какие выгодные партии? Сумасшедшие заговорщики поубивали и перемешали половину петропольской аристократии!

— Именно поэтому вопросом нужно озаботиться как можно скорее, — невозмутимо ответила бабушка и пригубила коньяк.

Но меня уже понесло.

— Я зад рву на ремни, чтобы вас обезопасить! Мало вам того, что Ольгу могли похитить, так вы еще одну невинную женщину хотите подставить под удар? — Я вскочил с дивана и обратился к Патриарху. — Отец, ну хоть ты меня пойми. Допустим, я сейчас пойду у вас на поводу и выберу кого-нибудь из этого списка. Допустим, все даже сложится, в чем я сильно сомневаюсь. А дальше что? Я продолжу работать, гоняться за высокопоставленными заговорщиками, а моя, прости господи, супруга будет здоровенной такой мишенью для врага! Нет, почтенные. Никаких смотров невест, никаких помолвок до тех пор, пока не закончится поимка заговорщиков.

“Отче, спасай”, — добавил я уже ментально. — “Понимаю, что Ба тебя вынудила, но сейчас это и правда некстати”.

Бабушка спокойно дослушала мою тираду.

— Мы сможем ее защитить. У нас теперь есть Осколок…

— Осколок защитил старого графа Шувалова? — возразил я. — Помог Осколок на Смотре в Аудиториуме? Кабы не император, жертв тогда было бы гораздо больше. Нет, бабуль. При всем уважении к твоей мудрости и статусу, я настаиваю, что сейчас рано думать о наследниках. Сперва нужно решить вопрос с безопасностью семьи.

Честно говоря, кабы не хозяйство и необходимость постоянно присматривать за прудами, я бы и правда уговорил отца хоты бы вывезти наших женщин подальше. Меня нервировало осознание, что я буду слишком далеко от них и не успею помочь, случись что. А случиться могло что угодно.

Конечно, местами я сгущал краски и поддавался своей паранойе, но должен был просчитывать все риски. И несмотря на силу Осколка и возросший ранг членом нашей семьи я не был уверен, что этого хватит. А как показала практика Штоффов и Шуваловых, даже собственная ЧВК не была панацеей, если враги решат взяться за наше уничтожение по-серьезному.

Оставалось лишь уповать на то, что мы взяли всю верхушку Аспиды в Петрополе, кроме Юсупова. Если кто-то и остался, то мелочевка, и без главаря они вряд ли так нагло сунутся к аристократам. Понимают ведь, что получат по первое число. Только это меня и успокаивало.

— В чем-то Михаил прав, — внезапно отец снизошел до поддержки. — В конце концов, даже дикие звери сперва обустраивают безопасное логово, а затем приносят потомство.

— Родные, я понимаю, что вы озабочены вопросом наследования, особенно после гибели Петра. Не думайте, что у меня в голове ветер.

— Тем не менее Ирину Алексеевну ты из рук упустил, хотя был отличный шанс породниться, — парировала бабушка.

— Потому что было рано. Я не был готов. Да и сейчас, признаюсь, считаю, тоже рановато…

— Твой прадед женился в осьмнадцать - и ничего, как видишь, все сложилось.

— Матушка, не дави на наследника, — мягко потребовал отец, и Кивернития обиженно поджала губы. — Или, Михаил, ты не торопишься потому, что твое сердце уже кому-то отдано?

Да жопа у меня отдана царю-батюшке! А яйца в кулаке держит его превосходительство Корф!

Я закатил глаза и устало вздохнул.

— Не в этом дело. Причину я уже объяснил. Потому и Воронцова попросил не торопиться с ухаживаниями - не хочу, чтобы их будущее было омрачено моим крестовым походом на остатки Аспиды.

Отец медленно кивнул.

— Но если тебе удастся все это закончить…

— Вот когда закончим, тогда и станем праздновать.

А еще параллельно с этими пререканиями я ломал голову, как бы аккуратнее подать новость о том, что я отправляюсь в Дакию. Знаю, что и бабушку, и отца начинало потряхивать при одном только упоминании этой страны.

— Хотя бы посмотри фотокарточки! — сказала Кивернития. — Вдруг…

Я покачал головой.

— В этом нет смысла. И, к слову, через несколько дней я уеду в командировку по заданию Отделения. Собственно, это еще одна причина, по которой решать матримониальные вопросы сейчас не время.

— Как это… Куда? — удивился отец. — У тебя же скоро учеба…

— Не могу сказать, — попробовал увильнуть я. — Это секретно. И пока я даже не знаю, когда вернусь.

***

Родня так и не добилась от меня никаких подробностей. Я понимал, что действовал по-своему глупо. Но я всерьез опасался, что Кивернития могла отколоть какую-нибудь нелепицу, чтобы сорвать мою поездку. Поэтому все эти пару дней я старательно избегал расспросов и напускал на себя загадочный вид.

Тем временем горничная случайно почти что сдала меня с потрохами. Когда я передал ей одежду, которую собрался взять в поездку, родня начала подозревать, что я намылился куда-то на юг. Впрочем, и здесь мне удалось смолчать, а пытать меня ментально семейство не решилось.

Только Оля, казалось, все поняла, но помалкивала. Я как раз забрал ее с прудов, когда в моей голове возник голос Корфа:

“Добрый вечер, Михаил. Ты в Ириновке?”

“Здравия желаю. Да, тут недалеко”.

“Есть планы на вечер?”

“Звучит интригующе, ваше сиятельство. Теперь нет”.

“Славно. Прихвати Денисова - и подъезжайте к восьми часам на набережную Карповки, дом тридцать. Дом Чубакова. Квартира двенадцать”.

“Понял-принял. Будем”.

Шеф оборвал связь, а я снова разогнался - предпочитал сбрасывать скорость, когда ментальные беседы заставали меня за рулем. Интересно, что Корф потащил нас не в Управление, а в одну из квартир - наверняка явочная или что-то вроде того. Видимо, операция “двое студентов едут проматывать все деньги” начинается.

— Кто? — Устало спросила сестра, прислонившись виском к холодному стеклу.

— Начальство. Работа.

— Значит, опять не поужинаем вместе.

Я взглянул на часы. Начало седьмого.

— Ну почему же… Если поторопимся, укушу чего-нибудь с вами. А потом поеду.

Ольга разочарованно вздохнула.

— Совсем ты с этой своей работой о семье забыл…

Я едва не поперхнулся слюной. Тут забудешь! Стоит появиться дома, как налетают Старшие и начинают выдвигать требования. Пора все же снимать отдельную квартиру в городе. Что-нибудь недорогое и скромное. Заодно, глядишь, и парочкой полезных информаторов с улицы обзаведусь.

— Ты лучше скажи, как у тебя с Благодатью, — ответил я. — Получается?

— Ну… Из бабушки учительница довольно строгая, сам понимаешь. Отец подумывает отправить в Аудиториум и меня…

Я покосился на Ольгу.

— Оно тебе надо?

— Честно? После твоих рассказов - не думаю.

— Нет, ты не подумай, нормальные люди там нормально учатся. Это просто у меня все пошло кувырком. А вообще учат там хорошо.

Сестра озадаченно почесала нос.

— Да не в этом дело, Миш. Просто… Не привыкла я пользоваться Благодатью. Я же шестнадцать лет жила без нее и не особо-то и страдала. Наоборот, в отсутствии дара даже есть кое-какие преимущества…

Ну да. Все ее электронные штуки пришлось сложить в коробку и отправить на чердак. Ибо теперь пятый ранг пер из сестрички по полной программе.

— Значит, не хочешь связывать с этим свою жизнь?

— Пока что нет. Рыба мне ближе. Да и спокойнее без этой силы. Ты же знаешь, я-то никогда не была против жизни простолюдинки.

Это да. Отец и бабушка - те из кожи вон лезли и хотели вернуть Осколок. А Ольга всегда была к этому равнодушна. Ну а я… Я так и продолжал пользоваться родовой силой. В моем случае ее поток был мощнее Благодати.

Поужинав, я торопливо переоделся, схватил ключи и отправился за Денисовым. По дороге предупредил товарища - на этот раз сильно заранее во избежание всяческих конфузов. Выяснилось, что Корф уже связался и с Костей, так что мы условились встретиться на месте.

Вечерняя Петроградка купалась в золоте осенних листьев и огнях. Карповка - небольшая убранная в гранит речушка, делала район почти по-европейски милым. Одна беда - хрен припаркуешься, поэтому мне пришлось толкаться по дворам в поисках места для здоровенного зада Вити. Иногда я жалел, что Матильдин монстр не обладал габаритами городского “Руссо”.

Дом Чубакова был явно жильем недешевым. Старинный, с интересной высокой башенкой и выкрашенными в ярко-кирпичный цвет стенами, он выходил одним фасадом на набережную, а другим - на улицу Теряеву. Через речку высился среди деревьев соборный купол монастыря. А на противоположной стороне улицы располагался трактир. По факту - даже не трактир, а простая рюмочная, но заведение носило гордое название “ПИТЕЙНЫЙ ДОМ ТЕРЯЕВА”. Вот и понятно, кто дал улочке имя… К чести посетителей, вокруг было чисто: ни окурков, ни плевков.

“Миш, я на месте”, — оповестил Костя.

“Да я тоже. Почти. Где парадная?”

“Во дворе. Шуруй быстрее, жду”.

Я приткнул машину подальше от кабака и обогнул угол дома, украшенный изображением двух огромных орлов с распущенными крыльями. На крыше башни сидел каменный грифон. Нужная парадная тоже нашлась быстро - она во дворе была единственная. Возле дверей курил Денисов.

— Привет, Костик.

Товарищ выглядел помятым, чего нельзя было сказать о его костюме и рубашке. Наверняка заехал домой переодеться. Денисов подал мне руку, затем потушил окурок о стенку урны и выкинул.

— Идем?

— Ага.

Возле входной двери висел список жильцов с указанием квартир - занимательно, что возле двенадцатой стоял прочерк. Тем не менее я нажал на кнопку звонка.

Никто не ответил, но дверь с щелчком открылась.

Двенадцатая квартира оказалась на третьем этаже. Значит, не такие уж и большие хоромы здесь сдавали. Впрочем, место было дорогое и козырное. Наверняка находились обеспеченные одиночки, готовые платить немало за жизнь почти что в центре.

Не успели мы подойти к отмеченной номером двери, как она распахнулась.

— Быстрее, — раздалось изнутри.

Голос принадлежал шефу, и шеф явно был чем-то раздражен. Мы решили не усугублять ситуацию и завалились в квартиру. Я закрыл дверь, повернул замок и повесил цепочку.

Воздух внутри был затхлым, да и пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях. Значит, и правда запасная квартирка для встреч подальше от любопытных глаз.

— За мной, — распорядился Корф и жестом велел нам не снимать обувь.

Мы прошли за ним по небольшому коридору и оказались в комнате, служившей гостиной. Не теряя времени, тайный советник подошел к круглому столу, застеленному кружевной скатертью, и отодвинул стул.

— Присаживайтесь, — устало сказал он. — Ну, ребята, шевелитесь. У меня помимо вас дел по горло!

Пока мы рассаживались, шеф достал из-за пазухи увесистый бумажный пакет и, включив настольную лампу, принялся выкладывать перед нами его содержимое.

— Ваши документы для задания готовы, — сказал он, вручив каждому новенькие, еще пахнувшие краской, паспорта.

Я открыл свой и усмехнулся. А на этой фотографии даже лучше получился. Звали меня нынче Михаилом Александровичем Репниным. Родился в Тверской губернии, проживал я в Москве.

— Для простоты ваши имена мы оставили, — пояснил Корф. — Они у вас распространенные. А вот фамилии и отчества изменили. Так что Михаил теперь Репнин, а Константин - Васильев.

Я пожал плечами. Мне как-то было без разницы, что там наколдовали. Но паспорта, кажется, и правда были самыми настоящими. Может припрятать после задания? Вдруг пригодится?

— Вы у нас по легенде - закадычные друзья, выходцы из мелкой тверской аристократии. Учитесь в Москве, в Торговой академии. Намерены продолжать дела своих отцов, — Корф протянул нам сложенные вдвое бумаги. — Там все о вас написано. Выучить наизусть и не путаться.

Мы синхронно кивнули. Что ж, хотя бы стало проще играть свои роли.

— Значит, моя семья лен выращивает? — нахмурился Костя. — Надо бы что-то почитать тогда уж…

— Изучите, — кивнул Корф. — Вы не идиоты, информацию найти успеете. Далее - ваш маршрут. Здесь, господа, придется сделать крюк. Поедете из Москвы на Балканском экспрессе. Вот ваши билеты в купе первого класса. Терпеть не могу, когда бюджет организации уходит на роскошь, но здесь это необходимо.

— Так вычтите из нашего жалованья, делов-то, — ответил Денисов.

— Ага. Ты это бухгалтерии скажи, — проворчал шеф. — У нас же все по инструкциям… Сперва хрен выбьешь, потом замучаешься вычитать. Ладно, черт с ним.

Я задумчиво пялился на билеты.

— Так ведь Балканский экспресс отходит из Петрополя и едет в Константинополь, — сказал я. — Я, конечно, переживал, что нас могут заметить на вокзале здесь, но…

— В Москве точно затеряетесь. Пока что ваших однокурсников или других возможных знакомых среди пассажиров первого класса нет, но все равно лишний раз не высовывайтесь. Это ясно?

— Ага… — глаза Денисова блестели от предвкушения поездки. Подарок нам сделали царский. Балканский экспресс был легендарным поездом. Самый комфортабельный, самый быстрый, с великолепным обслуживанием… А нас еще и в первый класс поселили. Экспресс выходил из Петрополя, проходил через Москву, затем делал остановку в Киеве, а потом через Кишинев и Букурешт добирался до Константинополя. Словом, на таком можно было увидеть в окошке полевропы.

— Билеты до Букурешта, — сказал я. — Но нам нужно в Констанцу…

— От Букурешта до Констанцы четыре часа на автомобиле, — ответил Корф. — Вас встретят в столице и довезут до побережья. Теперь запоминайте внимательно. В Дакии вы должны будете встретиться с двумя нашими агентами. Один найдет вас в Букуреште. Как доедете до столицы, не выходя из здания вокзала, идите к сотруднику службы помощи аристократии и закажите такси до Киселета. И ожидайте в зале. Вас заберет наш человек и доставит в Констанцу.

Ну, пока было несложно. Лишь бы все запомнить.

— Затем, как прибудете в Констанцу, первым делом заселитесь в отель “Эмеральд”. Он в центре. Номера уже забронированы и оплачены. Пока что на неделю. Сперва осмотритесь, и уже затем, Михаил, выходи на связь с Ириной, — сверху шеф грохнул буклет-путеводитель по Констанце. — Изучите в дороге.

— А что со связным? — Спросил Денисов. — Как передавать вам сведения?

Корф позволил себе слабую улыбку, словно предался каким-то давним воспоминаниям, но быстро посерьезнел.

— Этим займется Черемуха. Наш сотрудник в Констанце. Мы уже его предупредили и получили подтверждение о готовности вам помочь.

Так вот что за Черемуха, о которой тогда упоминал Алексеев в кабинете! Что ж, было бы спокойнее, знай я, как найти этого агента самостоятельно. Но, судя по всему, шеф не собирался палить контору сверх меры. Оно и понятно - лишний раз связи лучше не светить.

— И еще одно, — тайный советник положил на стол пустой пакет. — Михаил, постарайся в первый раз увидеться с Ириной, когда она будет без Матильды.

Я удивленно приподнял брови и перешел на ментальную связь.

“Неужели не доверяете?”

“Подстраховываюсь”, — ответил начальник. — “Должна же быть причина, по которой записку тебе передала именно Ирина, а не ее тетка”.

“Согласен. Будет сделано”.

— И еще, господа, — шеф понизил голос, и нам пришлось пододвинуться ближе. — Отныне вам присвоены имена, которыми вы должны пользоваться в тайной переписке или для других способов связи. Возможности связаться со мной ментально ввиду расстояния у вас не будет, так что телеграф, почта, звонки… Михаил - Эдельвейс. Константин - Тополь. Матильда носила имя Примула. Используйте эти слова, когда будете сообщать что-то на этот адрес.

Корф протянул мне карточку, и я прочитал адрес: “набережная реки Карповки, дом 30. Квартира 12. Телефон…”

— Значит, Черемуха - тоже рабочий псевдоним? — спросил Костя.

— Разумеется.

— А кто же тогда вы, ваше превосходительство?

— Ясень. Такова уж традиция - у нас не Отделение, а ботанический сад, — усмехнулся шеф. — И на случай если все совсем пойдет наперекосяк… Позвоните в аптеку Шульца и закажите настойку багульника. Но только в самом крайнем случае. Надеюсь, до этого не дойдет.

Глава 6

— Так, значит, тебя отправляют в Москву? — прожевав кусочек копченого ладожского сига, бабушка уставилась на меня через стол. — Леночка тут обмолвилась, что из чистки привезли твои летние костюмы. Не кажется ли тебе, что одежда слегка не по погоде, мон шер?

Ну вот я и спалился. За ужином собралось все семейство, а в качестве гостя присутствовал больно зачастивший к нам Серега Воронцов. Мне-то казалось, что исполнение обязанностей старшего в роду займет его пуще прежнего, но друг каким-то образом умудрялся находить время приезжать в Ириновку едва ли не через день.

Сейчас Воронцов удивленно вскинул брови.

— Ты не говорил, что собираешься в Москву.

— Срочное задание, — отпив воды, ответил я и потянулся к салатнице. — Только вчера получил инструкции.

— Задание секретное, — добавила за меня Ольга. — Оставьте человека в покое. Миша же работает на наше с вами благо…

Отец молча ел горячее, предоставляя бабушке возможность пытать меня в свое удовольствие. Впрочем, я с самого начала понимал, что они начнут что-то подозревать.

— Возможно, мне придется отбыть в Константинополь, — наконец ответил я. — Это еще не решено, но на всякий случай я решил взять вещи.

— Константинополь?! — нарушая все правила столового этикета, воскликнула сестра. — Это же замечательно! Говорят, там в сентябре прекрасная погода. И ты… ты увидишь дворец, пролив… Там столько древностей и достопримечательностей… Чего стоит один Великий собор Святой Софии! Ведь именно там нашли Осколок…

— Но, полагаю, Михаилу будет слегка не до экскурсий по достопримечательностям, — все же вмешался Патриарх и улыбнулся мне. — Ты ведь отбудешь по работе.

Я кивнул.

— Может что-нибудь и удастся посмотреть. Говорю же, это пока не точно. Может придется остаться на пару недель в Москве.

— Но если… Если все же отправишься в Новую Византию, можно попросить тебя привезти подарок? — заблестели глаза Ольги.

Я напрягся. Помимо любви к рыбкам и аквариумистики была у сестрицы еще одна маленькая страсть - она коллекционировала эти маленькие круглые шарики, которые можно было потрясти, и тогда начинали танцевать снежинки и блестки. Не знаю, как такие сувениры назывались по науке, но Ольга их просто обожала. Ее коллекция насчитывала уже больше пятидесяти шаров с различными фигурками и достопримечательностями, и большая часть была привезена из других стран и городов. Сама Ольга путешествовала редко, но многие знакомые привозили такие шары из поездок.

— Постараюсь, — натянуто улыбнулся я.

Да уж… И как мне привезти шарик из Константинополя, если я и вовсе не собирался там появляться? Ладно, постараюсь что-нибудь придумать. Может на блошином рынке или в лавке старьевщика найдется что-нибудь интересное по теме.

Сергей, казалось, заметил мое смущение. Я ощутил легкий всплеск силы, и его голос тут же возник в моей голове.

“Что-то серьезное?”

“Возможно”, — уклончиво ответил я и взялся за салат. — “Пока меня не будет, приглядывай за моими, хорошо?”

“Конечно”, — пообещал Воронцов. — “Мог бы и не просить”.

“Знаю. Спасибо”.

“И все же… Миш, точно все в порядке?”

“Пока да. А если задержусь, то предупрежу”.

Я оборвал ментальный канал, поскольку бабушка начала поглядывать на нас со слишком уж большим интересом. Не хотел я давать ей поводы для лишних расспросов. И уж тем более не собирался рассказывать подробности задания Воронцову: наш княжич, конечно, был хорошим парнем, но водилось за ним свойство паниковать и нервничать сверх меры. Не хватало мне еще носиться с валерьянкой и отпаивать всех накануне отъезда.

Ужин понемногу заканчивался. Вынесли самовар и десерт - на кухне в этот раз расстарались и успели испечь яблочный пирог из плодов нашего же сада. Я с наслаждением жевал хрустящую корочку, когда отец внезапно привлек к себе наше внимание.

— У меня есть новость, — он взглянул на гостя и улыбнулся. — Сергей Андреевич, я прошу вас на какое-то время сохранить ее в тайне.

Воронцов кивнул.

— Разумеется.

— Итак, — продолжил отец, — в связи с недавними изменениями в нашем статусе благодаря работе моего сына… Мы начали пожинать первые плоды. Сегодня утром я был немало удивлен посланием от Сената.

Мы с Ольгой переглянулись. Сестра затаила дыхание.

— Чего же от тебя хотят? — тихо спросила она.

— Обер-прокурор Первого департамента Правительствующего сената приглашает меня занять место в его вотчине, — ответил Патриарх. — Безусловно, подобное предложение ценно, однако я взял время поразмыслить.

Я вытаращился на отца. Ну ничего себе “первые плоды”! Место в Сенате, да еще и в Первом департаменте…

Первый департамент служил своего рода высшей инстанцией, призванной наблюдать за точным исполнением законов, и был наделен массой административных функций. Этот департамент ведал обнародованием законов и занимался проведением сенаторских ревизий, в ходе которых проверялось состояние отдельных учреждений или даже целых губерний.

Благодаря работе Первого департамента Сенат следил за исполнением общих государственных законов и контролировал деятельность всей огромной и неповоротливой имперской государственной машины. Не обходилось и без скандалов. Зачастую ревизии кончались преданием суду многих чиновников и даже губернаторов и других представителей бюрократической верхушки.

А еще через Первый департамент Сената проходили дела об определении чиновников к должности, о наградах, пожаловании разных прав и преимуществ, возведение в княжеское, графское и баронское достоинство, утверждение в правах дворянства…

Иными словами, место не просто ответственное и хлебное, но и очень, очень почетное.

— Интересный карьерный рост, — отозвался я, разглядывая отражение отца в выпуклом боку самовара.

— Такое доверие, признаюсь, несколько меня обескуражило, — сказал Патриарх. — У меня не так много соответствующего опыта…

Бабушка лишь хмыкнула.

— Половину Петрополя перетрясло, и Сенат лишился многих видных деятелей - одни оказались замешаны в скандалах, другим и вовсе не повезло быть убитыми. Ничего удивительно, Николай. Правительство латает дыры.

В этом, бабушка, конечно, была права: сейчас государственная машина испытывала недостаток кадров. И все же было удивительно, что предложение сделали моему отцу. Неужели и правда так много зависело от наличия у рода одного лишь Осколка?

Меня почему-то обуяла обида. Не обладай мы даром, позвали бы его в Сенат? Да хрен там! А сейчас, как только появился камушек, мы снова стали желанными гостями. Все как-то быстро вспомнили, что Соколовы - старый графский род, закрыли глаза на наше “плебейское” рыбное хозяйство, заваливали приглашениями на вечера… И все это из-за одного камня. Тьфу!

Кажется, я начинал сильнее понимать Аню Грасс и эту ее борьбу за право неодаренных занять достойное место в обществе. И это нам еще повезло носить титул. А каково безродному простолюдину с мозгами? Там еще меньше социальных лифтов.

— Соглашайся, Николай, — велела Кивернития. — Такие должности на дороге не валяются.

Отец почему-то взглянул на меня.

“А что скажешь ты, сын?”

Я откинулся на спинку стула.

“Сперва выясни условия. Один из нашей семьи уже оказался связан службой по рукам и ногам. Ты уверен, что хочешь того же?”

***

До Москвы было решено добираться на автомобиле. Во-первых, не хотелось светить поддельными документами в Петрополе, во-вторых, давненько нам обоим не удавалось поездить в свое удовольствие.

Костя ограбил отцовский автопарк, и мы разжились десятилетним “Руссо” с внешностью скромняги и сердцем дракона - я не заглядывал под капот, но, судя по всему, движок там был дьявольский.

Условились, что будем меняться через каждые два часа, а если совсем сморит, остановимся в одной из придорожных гостиниц, благо их на маршруте было хоть отбавляй.

— Ты чего такой смурной? — не отвлекаясь от дороги, я покосился на товарища. — Весь вечер рожа, словно уксуса хлебнул.

Денисов вздохнул, приоткрыл окно и потянулся за портсигаром.

— Да с Анькой поругались, — прикурив, ответил он.

— Серьезно?

— Судя по всему, да.

— И в чем загвоздка?

— Ну… Ты меня предупреждал, а я сделал все по-своему. За то и получил… — Костя выпустил в окно тонкую струйку дыма. — Отговорить я ее попытался. Ну и… Скажем так, переусердствовал. То ли с аргументами, то ли с подачей.

Я мрачно усмехнулся. Ну да, ну да, пошел я на фиг каждый раз, когда пытаюсь казать что-то дельное. А потом начинается.

— До драки, надеюсь, не дошло? — спросил я.

— Нет, я же не урод какой. В жизни руку на женщину не подниму! Но кофе пить теперь не в чем, — уже тише продолжил он. — Эта взбалмошная…Короче, она мне всю посуду расколотила. Утром пришлось пить чай из бульонной пиалы.

Я тихо присвистнул. Иногда посмотришь со стороны, как милые бранятся, и думаешь - а может ну его? Впрочем, Денисов знал, на что шел. Грасс - тот еще подарочек.

— И что теперь?

— Да черт его знает, — отозвался Костя и потушил окурок в автомобильной пепельнице. — Она ушла, я за ней не побежал… Так и расстались.

— Ага. Нашла коса на камень. Один гордый, вторая…

— Делать-то что теперь, Миш?

Я слегка пожал плечами и снизил скорость, чтобы вписаться в поворот.

— Работать, Костя. Работать. Сосредоточься на задании. Мы в конце концов не развлекаться едем. А чтобы лучше работалось, смени-ка меня за рулем…

***

До Москвы мы добрались как раз за пару часов до отбытия поезда. Поставили машину на длительную парковку, оплатили сразу на пару недель вперед и, вытащив чемоданы, отправились пить кофе. Посадка начиналась за час, и время еще было.

— Взял чтение в дорогу? — спросил Денисов, уставившись на вечерний городской пейзаж.

Я молча похлопал по дорожной сумке.

— Все там. Задание, пара книг о Дакии и конспекты третьекурсников, которые я выменял за пару ништяков.

Денисов удивленно вскинул брови.

— По каким предметам?

— Прикладная артефактория, оба семестра. И… Заметки с практики по Боевому применению Благодати. Редчайшие и ценные записи, должен сказать.

Глаза товарища азартно заблестели.

— Так ты тоже решил пойти на боевую специализацию?

— Ну не в лекари же подаваться с такой жизнью…

Костя хотел сказать что-то еще, но в этот момент объявили посадку на наш поезд.

— Отдельный вход… — цокнул я. — Роскошествуют…

— Мы поедем на самом дорогом поезде в обеих империях. Что, ни разу не катался на Балканском экспрессе?

Я покачал головой.

— Как-то не доводилось.

— Ооо… Тогда с меня экскурсия! — Денисов подмигнул. — Тебе понравится.

Мы шустро допили свои напитки и, подхватив чемоданы, двинулись к отдельному входу на перрон для пассажиров Балканского экспресса. Но не успели сделать и пары шагов, как к нам тут же подлетел носильщик в форме и почти что насильно выхватил из наших рук весь багаж.

— Позвольте помочь, господа! — Затараторил он. — Доставим все ваши вещи в целости и сохранности. Извольте уточнить, какой у вас вагон.

— Третий, — отозвался Денисов и сверился с билетом. — Все верно, третий. Второе купе.

— О, господа. Путешествие в первом классе станет для вас поистине незабываемым! Сервис Балканского экспресса спорит с обслуживанием в лучших отелях мира, и мы пойдем на все ради обеспечения вашего комфорта во время поездки…

Неплохо он так выпрашивал чаевые. Я улыбнулся и приготовил денежку.

Носильщик тем временем взгромоздил нашу поклажу на позолоченную тележку и принялся катить ее позади нас.

Едва мы вошли на перрон, я ахнул. Поезд… Если его вообще можно было назвать поездом, действительно был шикарным. Казалось, это настоящий дворец на рельсах. Острый нос экспресса был украшен гербами объединенной империи и Новой Византии. Сверкали начищенные металлические детали, а в окнах виднелись расшитые занавески.

— Чтобы у пассажиров не было повода жаловаться на неудобства, наша компания не поскупилась на средства и продумала сервис до самых мелочей, — вещал тоном заправского экскурсовода носильщик. — Балканский экспресс - не просто поезд с рестораном, а настоящий гранд-отель на колесах! Особое внимание прошу обратить на меню, господа. Завтрак будет сервироваться в ваших спальнях, и каждый день будет посвящен кухне той земли, через которую вы проезжаете. Повара поразят вас изысканными деликатесами, среди которых даже блюда из осетрины и фазана не покажутся вам оригинальными…

Мы как раз добрались до третьего вагона, и нас встретил вышколенный проводник, одетый в мундир красных, черных и золотых цветов. Его голову венчала старомодная фуражка, а руки были обтянуты белыми перчатками.

Увидев билеты в наших руках, проводник поклонился.

— Приветствуем пассажиров Балканского экспресса! Могу ли я увидеть ваши билеты и документы, господа?

Мы с Денисовым протянули все необходимое. Проводник тут же сверился со списком в золотисто-алой книжечке и расплылся в улыбке.

— Все в порядке, ваши…

— Благородия, — подсказал я.

— Позвольте, я покажу ваши места и объясню преимущества первого класса в нашем экспрессе.

Мы вошли следом за проводником, а за нами тащил багаж ушлый носильщик. Нет. Свой рубль он честно заработал. Потому что к этому моменту я хотя бы морально подготовился к тому, что нас ожидало.

А ожидало нас… Великолепие. Царственный лоск, воплощение богатства всей империи и роскошь, доступная лишь избранным.

“Ну как?” — ухмыльнулся Денисов, увидев, как округлились мои глаза.

“Ох-ре-неть”, — только и мог ответить я.

Теперь-то становилось понятно, почему в этом поезде пассажиры чувствовали, себя как в одном из лучших отелей Европы. Вся обстановка экспресса была выполнена в ретро-стиле, явно вдохновленная началом прошлого века.

В вагонах первого класса было всего по четыре купе, и одно из них оказалось всецело в нашем распоряжении.

— Господа путешествуют без слуг? — Уточнил проводник.

— Да, — кивнул Константин. — предпочитаем передвигаться налегке.

Проводник распахнул перед нами дверь купе, и я остолбенел. Никогда прежде не видел ничего подобного в поездах. Это и правда был номер отеля, но помещенный в экспресс. Сперва мы оказались в небольшой прихожей, затем очутились в гостиной, и уже дальше проводник показал нам спальный отсек.

Всюду были сложные деревянные панели, в мини-гостиной стояли роскошные кожаные кресла, а спальные места были устланы шелковыми простынями и шерстяными одеялами на кроватях. Каждая мелочь была продумана.

— Лаврентий, пожалуйста, разместите багаж их благородий, пока я предоставлю полезные сведения, — попросил проводник, и носильщик принялся размещать наши чемоданы.

— Итак, ваши благородия, счастлив сообщить, что в вагонах нашего поезда вы найдете способные удовлетворить запросы любого гурмана блюда, изысканные вина и интереснейших попутчиков. Балканский экспресс - это круг общения, и вы обретете множество полезных знакомств в вагоне-ресторане или в курительных залах, — проводник указал на кнопку звонка. — Если вам что-нибудь понадобится - что угодно - пожалуйста, нажмите на кнопку.

— Благодарю, — улыбнулся я.

— А пока прошу вас размещаться. Вскоре после отбытия к вам прибудет официант с приветственным подарком.

Служители удалились - каждый с чаевыми. Я сунул вознаграждение носильщику, а Денисов поблагодарил нашего проводника. Отказываться они не стали, а я гадал, было ли достаточно рубля или здесь принято давать щедрее.

— Ну что, оденемся поприличнее - и в ресторан? — Предложил Денисов, развалившись в кресле.

— Нам бы лучше не высовываться. Вдруг кого встретим…

— И что, торчать в первом классе этого царь-поезда, не смея носа показать? — возмутился товарищ. — Если что, я угощаю.

— Позже. Давай ближе к полуночи, когда честной народ разойдется спать.

Я принялся развешивать костюмы по шкафам. Расправил все складочки, почистил туфли, убрал подальше совсем легкие вещи и занялся чтением. Вскоре принесли комплимент - два бокала с каким-то дивным виски. И когда время подходило к полуночи, я сдался и посмотрел на Денисова.

— Ладно, веди в свой ресторан.

Переодевшись, мы направились в нужный вагон. Ковры здесь были персидские, и мне было боязно лишний раз на них ступать. Сколько же стоили билеты…

— Прошу, — Константин распахнул передо мной дверь в вагон-ресторан, и у меня тут же защипало в носу от смеси запахов дорогого алкоголя, сигар и сигарилл, еды… Звучала тихая ненавязчивая музыка.

Стены здесь были отделаны ценными сортами деревьев, шторы и занавески сшиты из генуэзского бархата, люстры выполнены из хрусталя. На стенах висели акварели классиков мировой живописи, а к услугам читающей публики даже имелась библиотека, о чем сообщала золоченая табличка.

Половина вагона была отдана в распоряжение курящих. Покачиваясь в такт ритму вагонных колес и музыки, дамы в шелках и господа в смокингах вдыхали коньячные пары и упивались шампанским. Причем в курящем отсеке народу было куда больше.

— Господа, желаете ли остаться в некурящей части? — спросил подошедший к нам официант с меню наготове.

— Да, — ответил я.

— Нет! — сказал Денисов.

Да чтоб его… Ладно.

Официант тактично выжидал, давая нам время определиться.

— Мы бы хотели расположиться в курящем зале, — сказал я.

— Прошу за мной.

Два отсека были отделены стеклянной перегородкой и какой-то бесшумной системой вентиляции - дым, что попадал в “чистый” зал, не казался противным. Официант открыл перед нами стеклянную дверь и пропустил вперед, предлагая выбрать понравившийся столик. Мне как раз приглянулся тот, что был возле окна. Пространство вокруг него пустовало, и лишь одинокая девушка по соседству читала книгу, потягивая вино.

Я молча указал на стол.

— Этот, пожалуйста.

— Прекрасный выбор, — учтиво улыбнулся официант.

Мы расселись, и перед нами разложили меню. Винная карта напоминала том Советской энциклопедии, и я даже растерялся.

А затем поднял глаза на девушку, что углубилась в чтение. Она сидела к нам спиной, из ее ушей торчали провода наушников, и нас она явно не слышала. Но показалась мне знакомой.

Не успел официант отойти от нас, как она обернулась к нему и взмахнула рукой, подзывая к себе.

— Повторите, пожалуйста, — сказала она, вытащив наушники.

Мы с Костей замерли.

— Какого хрена здесь делает Аня? — зашипел я.

Глава 7

Вытаращившись на Аню, Костя нервно сглотнул слюну. Официант слегка поклонился девушке и задержал взгляд на нас.

— Господа готовы сделать заказ?

Анна, до этого нас не замечавшая, резко обернулась. А дальше все было как замедленной съемке в дешевом кино. Ее глаза округлились от удивления, взметнулись стриженные под каре смоляные волосы, рот приоткрылся в немом крике…

— Какого дьявола? — воскликнула Аня, нарушая все возможные приличия.

Сперва показалось, что мне отчего-то заложило уши. Но нет - это просто тишина оказалась настолько громкой. В один миг перестала звучать музыка, затихли гости, с любопытством уставившись на бурную реакцию Грасс.

Она тут же вскочила со своего места. Разъяренная как фурия, глаза метали молнии. Она схватила с подноса официанта свой пустой винный бокал - мне показалось, сейчас она долбанет его о стол и сделает подобие “розочки” - с такой злостью она смотрела на Денисова.

Твою же мать. Если она раскричится, то порушит всю нашу легенду!

“Аня, тихо!” — крикнул я ментально. — “Успокойся! Пожалуйста!”

Она метнула на меня гневный взгляд и так сильно сжала в руках ножку бокала, что та треснула у нее в руках.

— О господи, мадемуазель! — воскликнул официант и уставился на ее ладонь. С пальцев Грасс текла кровь, но она, казалось, даже не заметила этого. Так и сверлила Костю глазами.

— Ты что, меня преследуешь? — прошипела она, глядя на моего товарища. — Совсем с ума сошел?

— Госпожа, вы порезались! — лепетал сбитый с толку официант. — Нужно оказать вам помощь…

Я решил взять дело в свои руки, пока этот переполох не поднял на уши весь поезд. Ну, блин, как обычно. Пошли, называется, выпить перед сном…

— Пожалуйста, принесите чистое полотенце и теплую воду, — обратился я к официанту и поднялся со своего места. — Я помогу даме. Как одаренный, запрашиваю разрешение начальника поезда на применение целительной силы.

Правилами поезда использование Благодати было запрещено. Исключения делали только для ментальной связи и - по разрешению - для исцеления. Остальное было под запретом, дабы не смущать и не пугать других пассажиров. Поговаривали, что в старые и менее спокойные времена, когда в Дакии бесчинствовали разбойники и любители грабить поезда, к Благодати относились более лояльно. Но сейчас даже для применения “Мертвой воды” требовалось получить одобрение.

— Конечно, сейчас запрошу, — сказал официант и испарился.

Аня в этот момент наконец-то перевела взгляд на свою руку и поморщилась, словно только что заметила рану.

— Вот черт.

— Я помогу, — тихо сказал я и потащил ее за ее столик. — Садись, сейчас все сделаем. Константин, пожертвуй свой напиток для благой цели.

— Позвольте мне предложить свой! — эффектная дама в открытом платье из зеленого шелка и в восточном тюрбане с пером поднялась из-за столика, который делила с пестрой компанией, и грациозно подплыла к нам.

Я с удивлением на нее уставился.

— Прошу прощения?

— Мари Буайе-ле-Дюсон, — представилась женщина с сильным акцентом и протянула мне бокал с ярко-зеленой жидкостью. — Если желаете обработать рану или обезболить мадемуазель, месье, рекомендую чистый абсент… Этот богемский. Лучший в мире.

Я подвис на пару секунд, соображая, где мог видеть эту женщину. Ее лицо и имя казались мне очень, очень знакомыми. А потом до меня дошло, и я едва не поперхнулся. Это же знаменитая парижская актриса и танцовщица, номера которой собирали полные залы!

Королева французского бурлеска. Дита фон Тиз, Сара Бернар и Матильда Кшесинская в одном лице этого мира… Простолюдинка, покорившая своей артистичностью и пластикой всю европейскую и имперскую аристократию.

Ох ты ж елки.

— Благодарю… — я замялся, не зная, называть даму мадам или мадемуазель. Детали ее личной жизни мне были неизвестны. — Госпожа Буайе-ле-Дюсон.

Дива поставила бокал передо мной и легонько взяла Аню за подбородок.

— Сколько страсти и чистых эмоций! — промурлыкала она, глядя в глаза Грасс. — Сколько пыла и поистине эллинской трагедии в этих очах… Не зря говорят, что вы, русские, щедры на чувства. О, теперь я это вижу… Дитя, дай взглянуть на твою рану.

Аня подчинилась, завороженно глядя на французскую диву и не смея отвести от нее взгляда. Действительно, было в этой женщине что-то демоническое: едва она начинала говорить или двигаться, смотреть хотелось только на нее.

Как раз в этот момент выбежали официанты со стопкой горячих полотенец и несколькими кувшинами воды. Это они, конечно, переборщили. У нас тут небольшой порез руки, а не ногу оторвало. Ну да ладно. Дива принялась осторожно вытаскивать осколки из ладони Ани.

— Разрешение получено, — шепнул мне официант. — Господин, быть может, мне все же стоит вызвать врача? В нашем поезде есть медицинский блок…

— Это всего лишь царапина, — фыркнула наконец-то пришедшая в себя Аня. Видимо, чары француженки понемногу ее отпустили. — Не нужно никаких врачей! Со мной все в порядке.

И все же из ее ладони продолжала течь кровь. Я снял пиджак, расстегнул запонки и закатал рукава.

— Дамы, позвольте…

Воззвав к силе, я действовал на автомате. Для разнообразия решил использовать Благодать, благо ее во мне тоже было немало. Родовой источник ревниво кольнул меня куда-то в район живота - забавно. Казалось бы, предки должны радоваться, что я больше не тратил родовую силу на всякие мелочи. А вот источник и правда немного обижался, если это можно было так назвать.

— Пей, дорогая, — я был занят руками Ани, поэтому дива поднесла бокал с абсентом к ее губам. — Только медленно и немного. Этот напиток и лошадь свалит…

Не знаю, чего этой роскошной француженке приспичило поучаствовать в движухе, но я особо не возражал. Пока Аня молчала и не вопила на весь вагон наши фамилии, можно было особо не напрягаться. И все равно мне не нравилось, что этот инцидент привлек внимание посторонних. Да еще и знаменитостей.

Первым делом я занялся водой - решил использовать подручные средства и немного сунулся в целительную артефакторию. Отобрав два кувшина, я зачаровал воду в первом, превратив ее в физическое воплощение заклинания “Мертвая вода”. Такое, по идее, нам должны были давать только на старших курсах, но я не зря путался под ногами у артефакторов в Отделении: показали несколько полезных в полевых условиях фокусов.

Аня строго наблюдала за моими действиями - никак не комментировала, но. Не препятствовала. Но под ее тяжелым взглядом я чувствовал себя юным пацаном на экзамене.

— Так, пожалуйста, подставь руки, — попросил я.

Аня послушалась. Костя стащил с горы несколько полотенец и подставил под ладони Ани, чтобы вода не попала на ковер. Я выплеснул немного “Мертвой воды” - первый поток смыл грязь и остановил кровь.

Мари Буайе-ле-Дюсон с азартным блеском в глазах наблюдала за моими манипуляциями.

— С’est un miracle! — воскликнула она по-французски и замахала своей пестрой компании. — Господа, глядите! Имперский аристократ творит настоящее волшебство!

О черт… Этого еще не хватало. У меня как-то вылетело из головы, что в Европе было гораздо, в сотни раз меньше одаренных. Неудивительно, что применение Благодати для них было тем еще шоу.

— Госпожа, прошу, не стоит прерывать мою работу, — попросил я. — Мне нужно сосредоточиться.

Аня что-то прошипела ей по-французски, и энтузиазм дамы немного поутих. Тем не менее было поздно: разряженные щеголи из-за столика танцовщицы теперь неотрывно пялились на нас.

Закончив с “Мертвой водой”, я зачаровал содержимое второго кувшина на “Живую”. Было интересно работать с физической конфигурацией. В таких штуках мастером была Ядвига Хруцкая, но она выпустилась из Аудиториума и вроде бы отправилась в Константинополь углублять знания и обмениваться опытом. Словом, выбрала научную карьеру.

— Хватит… Достаточно! — сказала Грасс и отвела здоровой рукой кувшин в сторону. — Все уже в порядке. Видишь, заживает на глазах.

Действительно, довольно глубокий порез потихоньку затягивался, кожа стала розоветь и закрыла мясо, появилась тонкая пленочка новой кожи.

Я выдохнул в облегчением.

— Все. Проблема решена, — обернулся я к официанту. — Три островных скотча, пожалуйста. Самых торфяных и безо льда, чтобы прийти в себя. И еще один абсент для госпожи Буайе-ле-Дюсон взамен утраченного.

Следы инцидента мгновенно убрали. Я не заметил, как подсуетились официанты, но стоило обернуться к столику, и я увидел идеальный порядок. Мари Буайе-ле-Дюсон театрально приложила ладонь к груди.

— О, месье, я должна поблагодарить вас за это дивное… représentation! Как же… как же по-русски…

— Представление, — подсказал Денисов.

— Именно! Должна заметить, обычно я выступаю перед людьми, чтобы даровать им эмоции и ощущение чего-то нового, но вы, месье, на этот раз превратили меня в зрителя! Было крайне захватывающе! C'était merveilleux! Прошу, месье, пожалуйте со своими друзьями за наш столик! У нас собралась весьма яркая и довольно известная компания…

Это я уже понял. За самым большим столом в курительном отсеке явно собрались деятели искусства. Высокий рыжеволосый мужчина с клиновидной бородкой в коричневом дорожном костюме и пестром шейном платке был похож на художника. Когда я встретился с ним взглядом, он приветливо улыбнулся и поднял бокал.

Подле него расположилась томная южная красавица с черными как смоль волосами, заплетенными во множество тонких косичек. Она была облачена в белоснежное открытое платье, очень красиво контрастировавшее с темной кожей, курила через длиннющий мундштук из слоновой кости, и при каждом ее движении браслеты на ее руках издавали веселый звон.

— Asseyez-vous à notre table! — сказал третий пассажир - плотный мужчина лет пятидесяти в темно-бордовом бархатном пиджаке, из кармана которого торчал блокнот. — Присаживайтесь за наш стол, господа! Места всем хватит!

Он был похож не то на журналиста, не то на писателя. А рядом с ним на диванчике расположились еще двое - их я разглядел плохо, мешала тень.

Я переглянулся с Аней и Костей, а затем улыбнулся диве.

— Мы с удовольствием примем ваше приглашение, однако нам нужно немного времени, чтобы побеседовать наедине, — сказал я.

— О, en privé… — понимающе улыбнулась дама. — Разумеется, господа.

Качнув пером на украшенном самоцветами тюрбане, она вернулась за свой столик. Как раз появился официант с тремя бокалами заказанного виски, и Денисов велел записать заказ за свой счет. Я же молча кивнул Ане на наш стол.

Девушка оглянулась по сторонам и, вероятно, поняв, что ее бегство незамеченным не пройдет, была вынуждена присоединиться к нам. Открыв портсигар, она достала сигариллу, щелкнула позолоченной зажигалкой и уставилась на нас с Денисовым.

— А теперь объясните мне, соколики мои, какого хрена вы здесь делаете? — прошипела она и выдохнула дым. — Ладно Костя - он дурной, от него я могла ожидать чего-то подобного. Ну… в теории. Но ты-то, Михаил? Ты-то зачем в это вписался? Неужели такими друзьями заделались, что ты за ним и в огонь и в воду?

Я сделал небольшой глоток из запотевшего от холода стакана и закрыл глаза. На миг, на краткий дивный миг все вокруг перестало существовать. Я вдыхал землистый и торфяной аромат островного скотча и даже улыбнулся от удовольствия. Да, за любовь к вонючему пойлу меня считали извращенцем. Но и пошли они к черту. Мне нравилось.

— Ты чего несешь? — понизив голос, ответил Денисов, нависнув над столом. — Не преследую я тебя! Вообще не понимаю, как ты в этом поезде оказалась!

Аня на миг замерла.

— Не понимаешь, значит? — с перекошенным от гнева лицом, она привстала, чтобы оказаться с Костей на одном уровне. — Ты ж меня сам отговаривал ехать в Константинополь! А этот поезд куда идет?

— Ну… До Константинополя, — смутился Денисов. — Вот черт…

— Я просто поменяла билеты, болван! — громким шепотом ответила Грасс, уселась и залпом осушила свой стакан. Кощунство. Поморщилась, затянулась, выдохнул и продолжила уже гораздо спокойнее. — После того, как мы поругались, я решила, что дольше оставаться в Петрополе не было смысла. И так дома всю душу наизнанку вывернули, еще и ты лихо так добавил сверху. Собрала вещи, поменяла билет и поехала… Хоть погуляю по городу, развеюсь…

— Проклятье, — вздохнул Денисов. — Точно.

Я поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Идиоты. Кретины. Болваны… Все мы… Ну ешкин кот, угораздило же случиться такому совпадению. И теперь вся наша легенда могла полететь под откос. И ведь даже не объяснишь Ане, почему надо помалкивать. Кому-кому, а ей я не собирался распространяться об истинных целях нашего задания и связи с Аспидой.

— Другой вопрос, какого ляда вы здесь забыли? — спросила Грасс.

— Я еду повидаться с Ириной, — тут же ответил я, пока Денисов не сморозил какую-нибудь глупость и не выдал нас. Лучше сказать полуправду, чтобы в нее легче поверилось, чем откровенную ложь. — А Константина взял с собой, потому что после вашей ссоры ему в Петрополе тоже делать особо нечего.

— Ты не говорил, что собираешься к Штоффам, — удивилась Аня. — Да и поздновато собрался. Скоро же семестр начинается.

— Решил сделать сюрприз, раз свободная неделя выдалась.

— Значит, вы до Букурешта?

— Ага.

Аня подозрительно покосилась на нас обоих.

— И вы не знали, что я поеду именно этим поездом?

— Да, черт возьми, не знали! — рявкнул Денисов, снова обратив на нас внимание столика деятелей искусства. — Иначе хрен бы я на него сел! И вообще, откуда у тебя деньги на Балканский экспресс?

— Я, в отличие от тебя, с первого курса подрабатываю, — отрезала Грасс.

— Ага. Видел тебя в форме официантки…

— Из тебя тоже неплохой ублажитель старух вышел. Я хоть и работаю с артефактами подпольно, но зато могу позволить себе второй класс на собственные деньги!

— Заткнись, Костя, — не выдержал я и строго взглянул на Аню. — И ты заткнись. Оба замолчите. Башка уже болит от вас обоих. Любовнички хреновы.

Аня нервным жестом потушила сигарету в пепельнице и толкла окурок с такой ненавистью, словно представляла, что это был Денисов.

— Значит, так, ребятки, — я по очереди взглянул на обоих. — Не знаю, чего вы там друг другу наговорили, но гештальт у вас явно не закрыт.

— Чего не закрыто? — не понял Денисов.

— В смысле расстаться вы расстались, но ничего для вас обоих не закончилось. В противном случае вы бы так сейчас не нервничали, — я пошарил рукой в кармане и вытащил массивный брелок с табличкой купе. — Поэтому вот ключи от наших апартаментов. Идите и разберитесь уже наконец. Мне плевать, драться вы будете или трахаться, но чтобы к завтраку оба были в адеквате. Это ясно?

У Кости виски пошел носом, а Грасс закашлялась от моей тирады.

— Вернусь к завтраку, тогда и поговорим нормально, — сказал я и скользнул взглядом по компании творческих личностей за соседним столом. Мари Буайе-ле-Дюсон улыбнулась мне и жестом пригласила за свой стол. Ну что ж, придется обзавестись новыми знакомствами. — Вперед. Шевелитесь, пока я не передумал.

Не знаю, почему, но эффект моя рулада произвела колоссальный. Костя и Аня оба притихли и, казалось, даже немного смутились. Девушка нерешительно застыла, но Денисов кивнул в сторону выхода и даже подал ей руку.

— Михаил прав. Нужно разобраться. Идем.

Аня смущенно поправила выбившуюся из-за уха прядь волос и последовала за Денисовым, стараясь не смотреть мне в глаза.

“Не смей ей и слова вякнуть по поводу задания”, — добавил я ментально, обратившись к Константину. — “И документами не свети. Все, лети, орел”.

Я же, проводив голубков, подхватил свой бокал и подсел к соседям.

— Добрый вечер, господа...

Глава 8

Заметив меня, богемная публика оживилась.

— Наконец-то вы до нас добрались! — рыжеволосый мужчина, походивший на художника, сидел с краю и подскочил, чтобы взять для меня стул. — Наша Мари успела прожужжать нам все уши. Впрочем, я уже не раз видел, на что способна сила русских аристократов… И я совершенно позабыл о манерах, — он протянул мне руку. — Емельян Федорович Матвеев, художник-портретист.

Я пожал руку, стараясь не выдавать эмоций. Тот самый Матвеев? Обладатель негласного титула “колотая кисть”? К этому художнику выстраивалась очередь на годы вперед, и даже аристократам приходилось мириться с его эксцентричным нравом… Редкий случай, когда перед неодаренным ходили на цыпочках и упоминали его имя с томным придыханием.

А уж какой дивный портрет императрицы он написал… Ну и ну. Вот уж действительно попал в самое сердце богемы.

Я улыбнулся и представился в ответ.

— Михаил Александрович Репнин. Пока что обычный студент на каникулах.

Деятели искусства переглянулись и дружно рассмеялись.

— Эх, ваше благородие, — ухмыльнулся портретист, придвигая ко мне пепельницу. — Обычные студенты на Балканском экспрессе не ездят… И раз вы наделены даром Благодати, то уж точно не происходите из простой семьи. Репнины… Репнин… Нет, кажется, никого из вашей семьи я еще не писал.

Я пожал плечами.

— Мой отец, увы, не самый большой ценитель искусства. Предпочитает то золото, что можно пересчитать и хранить в банке.

Ну, врать - так по полной. Буду аккуратно обвешивать легенду всякими мелочами, что оживят мой образ.

— Позвольте уточнить, ваше благородие, — мужчина в бархатном пиджаке достал из кармана записную книжку и перелистнул несколько страниц. — Не из тех ли вы Репниных, что владеют имением под Рязанью? Демид Львович Лурье. Писатель.

Я с улыбкой пожал его потную ладонь.

— Рад знакомству, Демид Львович. Увы, я вырос в Тверской губернии, а по достижении совершеннолетия отправился в Москву и в Рязани не бывал. Полагаю, вы имеете в виду владения побочной ветви нашего рода.

— Демид Львович, сладкий вы мой персик, избавьте юношу от расспросов! — взмолилась дива. — Михаил Александрович на отдыхе, а вы терзаете его вопросами о его семействе…

— Все может пригодиться для книги! — обиженно возразил писатель.

Мари Буайе-ле-Дюсон наклонилась к моему уху.

— На самом деле господин Лурье - журналист. Ведет хронику и пару колонок в светских изданиях. Но, ведомый амбициями, решил написать целую книгу об императоре. Видимо, каждый журналист мечтает написать книгу…

— И давно он над ней работает? — тихо спросил я.

Дива загадочно усмехнулась.

— Ну… мы знакомы порядка пяти лет, и за все это время он не продвинулся дальше пятой главы… Зато в описании торжеств и прочих празднеств равных нашему Демиду Львовичу поистине нет! Ах, как он преподнес мое первое выступление в Петрополе…

Темнокожая красавица с косичками изучала меня, но не проронила ни слова. Я кивнул ей в знак приветствия, и она смущенно улыбнулась.

— Это М’Балия, из африканской земли Гвинея, — подсказала госпожа Мари. — Моя лучшая ученица. Увы, она не говорит по-русски. На их землях знают лишь местные языки и мой родной французский язык.

Африканка и правда была очень красива, и в каждом ее движении сквозила кошачья грация. Я улыбнулся девушке и сказал только:

— Je suis fasciné.

Означало это “я очарован”. Девица вновь смущенно улыбнулась и опустила глаза в пол. Несмотря на довольно откровенный наряд, красотка явно ощущала себя немного не в своей тарелке. Возможно, мешал языковой барьер и то, что остальные при моем появлении перешли на русский. Я решил не мучить ее излишним вниманием и обратил взор на двух мужчин, сидевших на диванчике в тени.

Первый показался мне похожим на лютеранского пастора - настолько скромно он выглядел на фоне остальной разряженной в яркие цвета публики. Весь в черном, лицо походило на лики мучеников с икон. Трудно было определить возраст - от плохих тридцати до бодрых сорока пяти.

— Макс Фрам, — представился он. — Композитор.

— Не просто композитор, — вмешался его сосед. — Гений!

— А вы? — Спросил я.

— О, я всего лишь скромный ученик маэстро, — улыбнулся второй мужчина. Он явно был моложе, хотя во всем старался подражать учителю. — Антоний Романович Брага. Да, Брага. Как напиток.

— Интересная фамилия, — удивился я.

— Еще занимательнее, что она итальянская, — пожал плечами ученик. — Моя семья перебралась в Москву еще в прошлом столетии. Зато фамилия оказалась звучная, запоминают ее быстро.

— Воистину, — хохотнула наша дива. — Что ж, все наконец-то перезнакомились, и я предлагаю за это выпить! Buvons!

Не знаю, как, но рядом с моим почти опустевшим бокалом очутился его собрат - только полный на два пальца. Я присоединился к тосту и мельком взглянул на часы. Глубокая ночь, но никто не смел выгонять нас из вагона-ресторана. Видимо, наш шум не мешал остальным пассажирам.

Господин Фрам, к моему удивлению, даже не притронулся к алкоголю. Вместо этого он пил минеральную воду с долькой лимона. Его ученик все же позволил себе угоститься вином. Я потягивал свой торфяной виски и, развесив уши, с любопытством вникал в жизнь богемы.

— А что же наш новый друг все молчит? — дразнила госпожа Буайе-ле-Дюсон. — Неужели мы утомили вас сплетнями?

Я сдержанно улыбнулся.

— Боюсь, мне пока что попросту сложно поддержать беседу. И, кроме того, я немало смущен. Признаюсь, я ожидал встретить известных людей в Балканском экспрессе, но чтобы все они собрались на одном рейсе и за одним столом…

— А разве вы не знаете? — удивился художник и крутанул напомаженный рыжий ус. — Мы здесь оказались не случайно. Едем в Константинополь для подготовки одного мероприятия… Интересно, нам можно об этом говорить?

Журналист фыркнул.

— Я вас не выдам. Да и наш новый друг, надеюсь, не будет распространяться раньше времени…

Вероятно, алкоголь окончательно развязал языки честной компании. Лишь маэстро Фрам с укором взглянул на раздухарившихся коллег, но вслух возражать не стал.

Я же уже принял стойку, как собака, учуявшая след дичи. Если где-то рядом была тайна, я, конечно же, должен сунуть нос поглубже. Авось пригодится.

— Так что же за мероприятие? — спросил я, потянувшись за сигариллой. — Впрочем, уверен, что в Константинополе каждый день происходит нечто значимое. И все же…

Дива театрально закатила глаза и приложилась к бокалу с коктейлем.

— О, ваше благородие, все это - полная скука по сравнению с тем, ради чего нас пригласили в Константинополь! — Она придвинулась ближе к центру стола и понизила голос почти до шепота. — Мы едем в южную столицу по приглашению градоначальника Константинополя. Причем вы видите малую часть той армии деятелей искусства, которая будет готовить грандиозное представление. Совсем скоро в Константинополь стекутся таланты со всех уголком Европы и Империи!

— А повод? — Уточнил я, уже догадываясь о причинах.

— Визит императора, конечно! — громким шепотом ответил журналист Лурье. — Ведь вместе с императорской семьей в город прибудут и политики, и аристократы, и еще множество блистательных деятелей.

Я растерянно уставился на свой бокал. Надо же. Я-то думал, что для императорской фамилии визит в Константинополь - событие из разряда дежурных. Но, видимо, в этот раз визит будет приурочен к какому-то значимому празднику.

Сейчас я жалел, что за эти пару лет не успел подтянуть свое образование в области истории до уровня блестящего. Даже несмотря на то, что я каждую свободную минуту пытался штудировать отцовскую или аудиториумскую библиотеку, в знаниях оставалось много пробелов. Особенно в той их части, что касалась школьного образования - все же прежний владелец моего тела, прямо скажем, особо ни к чему не стремился.

А зря.

— Что ж, — выдохнул я. — В таком случае бесконечно жаль, что я не смогу попасть на этот праздник.

Художник, дива и подмастерье композитора удивленно на меня уставились.

— Как же так, ваше благородие? Разве вы едете в Константинополь не ради этого?

— Боюсь, мой путь лежит в Букурешт, — ответил я, вызвав еще большее изумление.

Мари Буайе-ле-Дюсон скорчила презрительную гримаску.

— В Букурешт? Но, цветочек мой, это же дыра! К тому же, говорят, там все еще опасно…

— Если быть точным, я еду в Констанцу. Слышал, что там стоит имперский флот, и местные власти навели полный порядок.

Лурье покачал головой.

— Ну, места там и взаправду красивые, этого не отнять. И все же, ваше благородие…Дакия? Променять возможность поучаствовать в таком празднестве на… на ставку в казино?

Я улыбнулся.

— Нет, Демид Львович. На старого друга.

— Не удивлюсь, если в этом замешана женщина! — прошептал художник и лукаво мне подмигнул. — Я всегда чую след женщин… Всякий рыцарь служит прекрасной даме. В конце концов…

Я ответил ему загадочной улыбкой. Фигушки я тебе сейчас расскажу всю подноготную. И так засветился перед сплетниками, которые могли разнести обо мне новости по всему Константинополю. Оставалось лишь радоваться, что мне с ними в одном городе не столоваться и не пересекаться.

— Насколько мне известно, император собирался в путешествие ближе к зиме, — заметил я. — Но сейчас сентябрь.

— Душа моя, на подготовку уйдут месяцы! — воскликнула дива.

— И, кроме того, лучше приехать в Константинополь пораньше. Боюсь, уже в октябре в городе будет не протолкнуться от гостей, — проворчал журналист. — Все нормальные номера разберут, а я не хочу ютиться в каком-нибудь клоповнике! Еще и цены задерут так, что простенькие апартаменты будут стоить как люкс…

Зато, кажется, Новая Византия изрядно поправит свое материальное положение. Если верить рассказам этой компании, город будет трещать по швам от наплыва туристов.

И мне это не понравилось. Профессиональная деформация сознания опять давила на то, что всякий праздник - это риск. Чем больше народу, тем сложнее контролировать обстановку. Понимать бы, как у нововизантийцев со службой безопасности…

Тем временем за окном понемногу начало светать. Занятые разговором и выпивкой, мы не заметили, как наступило утро.

— Так, господа, кажется, нам пора расходиться, — зевнула дива. — Вот же напасть, я так долго переучивала себя вернуться к нормальному человеческому режиму дня, и теперь все напрасно. А вы, Михаил Александрович, какого графика придерживаетесь? Вы жаворонок или сова?

— Соворонок. Или жава, — ответил я. — Встаю обычно рано, а ложусь… Как получится.

Пассажиры переглянулись и рассмеялись.

— Весьма знакомо, — сказал Брага и похлопал ладонью по толстому фолианту меню. — Господа, раз уж мы засиделись до рассвета, быть может, порадуем себя легким завтраком?

При упоминании еды журналист оживился. К нему присоединился художник. Остальные предпочли сразу отправиться на боковую. Я взглянул на часы - половина седьмого утра. Завтрак начинали подавать с семи, и я гадал, смогу ли вернуться в купе так, чтобы не смутить Денисова и Грасс.

В итоге я пришел к компромиссу: заказал чашку кофе и еще немного поболтал с любителями поесть перед сном.

Наконец, распрощавшись с новыми знакомыми и сказав, в каком вагоне остановился, я медленно, специально растягивая время, направился в свое купе. Бодрый, словно только что вернулся с тропического побережья, проводник пожелал мне доброго утра.

— Прошу прощения.

— Да? — С готовностью отозвался проводник.

— Вы не замечали… Один ли в купе мой друг?

Проводник отвел глаза.

— Остался в одиночестве примерно час назад, — шепнул он.

— Благодарю.

— Прикажете подавать завтрак, ваше благородие?

— Через полчаса, — кивнул я.

— Будет исполнено.

Я подошел к дверям своего купе и шарахнулся от вони, что исходила от моего костюма. По смеси ароматов можно было подумать, что я неделю не вылезал из притона, пусть и весьма дорогого. Да уж, этот момент я как-то не продумал. Надо не забыть отдать одежду в чистку.

Денисов открыл почти что сразу после того, как я постучал. Заспанный, лохматый, он на ходу запахнул халат.

— А, это ты… А то я кофе заказывал. Жду вот…

Я протиснулся внутрь и оценил обстановку. Ну, вроде бы обошлось без драки - по крайней мере, вещи были на месте и следов потасовки я не обнаружил. Зато постель Денисова была смята так, словно на ней схватились борцы. Понятно… Значит, если не помирились, то уж точно воспользовались моментом. Как говорится, совет да любовь.

Я принялся стягивать пиджак, когда Денисов зашел в отсек купе, считавшийся спальней.

— Как прошло с дамочкой? — спросил он, прислонившись к стене.

— Много интересных знакомств и пищи для размышлений. Скажи-ка, Костя, ты как с историей Новой Византии?

Денисов смущенно поскреб пятерней по лохматому затылку.

— Ну… Кое-что в гимназии учил. Другой вопрос, что в голове после выпускных экзаменов мало что осталось.

— Ну ты уж поднапряги память. Скажи мне, друже, что могут пышно праздновать этой осенью или в начале зимы в Константинополе?

— Так… сейчас двадцать третий год идет… Слушай, ну разве что сто десятая годовщина Объединения. Империя и Новая Византия слились в экстазе у нас в тысяча девятьсот тринадцатом году.

Я озадаченно уставился на товарища.

— Вроде не такая уж круглая дата, чтобы устраивать столь пышное торжество…

— Ты о чем вообще, Миш?

— Да так, услышал от богемы кое-что интересное про готовящееся мероприятие в Константинополе. И все никак не могу понять, к чему могли приурочить такой серьезный слив денег… Ладно, давай об этом потом, — отмахнулся я. — Устал как собака и спать хочу больше, чем жить. Завтрак, если что, я заказал.

— Ты ж моя умница.

— Денисов, не наглей, — сурово пригрозил я и кивнул на его расправленную постель. — У вас как прошло?

— Ну… Перемирие, назовем это так.

— И то славно.

Я принялся раздеваться дальше. Нашел пижаму, тапочки…

— Я в душ, — оповестил Денисов. — Надолго. Меня не жди, ложись.

— Угу.

Денисов взял сумку с мыльно-рыльным барахлом и удалился на банные процедуры, а я торопливо переоделся. И только хотел вызвать проводника, чтобы попросить отнести костюм на чистку, как в дверь постучали.

Осторожно так, почти что робко.

Я накинул халат на пижаму и прошлепал к двери. На пороге стояла Аня Грасс.

— Ты специально ждала, пока Костя уйдет? — вместо приветствия спросил я.

— Какая проницательность.

Не спрашивая разрешения, она протиснулась в купе и жестом попросила меня закрыть дверь.

— Аня, я ради вас ночь не спал. Если нет ничего срочного, молю, давай потом.

Грасс, впрочем, не выглядела счастливой влюбленной. Наоборот, девушку явно что-то печалило или как минимум беспокоило. Она всегда хмурила лоб, и на нем появлялось три тонкие горизонтальные морщинки, когда она так делала.

— Хочу поговорить наедине, и это не срочно, но важно, — ответила девушка. — Костя - парень хороший, но я же прекрасно понимаю, что в вашей парочке все мозги у тебя.

— Низковато ты его оцениваешь для парня, с которым встречаешься.

— Мы не встречаемся.

— Да насрать мне! — не выдержал я. — Я спать хочу. Надо-то чего?

Грасс подошла ко мне вплотную.

— Скажи мне, пожалуйста, только честно. Ты так резко сорвался из Петрополя в Дакию действительно потому, что соскучился по Ирине? Или есть что-то еще?

Ага. Так я тебе всю картинку и разрисовал. Задаром. Щас.

— А что еще может быть? — разыграл удивление я.

Но Грасс не проняло. Мы с ней уже слишком хорошо друг друга знали, чтобы уметь различать эмоции друг друга. Девушка смотрела мне прямо в глаза.

— Я просто хотела уточнить, не связана ли твоя поездка с внезапным появлением князя Юсупова в Дакии...

Глава 9

Внутри меня что-то екнуло, но я выдержал взгляд Грасс. Сон как рукой сняло, а по позвоночнику словно пробежал электрический разряд.

— Поразительная осведомленность, — сухо ответил я.

Анна вздохнула.

— Значит, поэтому.

— Не совсем. Но да, я знаю, что Юсупов всплыл в Дакии. Только жаль, что в переносном смысле, а не в прямом.

Грасс знатно занервничала. Мне показалось, что я даже чувствовал учащенное биение ее сердца. И с чего это ее так проняло?

— Хм, забавно, — тщательно скрывая волнение, сказала девушка. — Знаешь, Михаил, когда я увидела Денисова за соседним столиком в вагоне-ресторане, то сперва подумала, что этот влюбленный болван действительно выследил меня, чтобы таким образом помириться. Дескать, красивый жест растопит мое сердце, все дела… Но потом я заметила тебя. А ты всегда появляешься там, где работает Тайное отделение. И никогда не появляешься просто так.

— Ну, логика у тебя работает, поздравляю, — ответил я. — Только, Ань, ей богу, оставь меня в покое и дай поспать. Или ты практикуешь пытку лишением сна?

— Нет, я действительно пытаюсь понять, как так вышло, и на кой черт ты поперся в Дакию.

— Вообще-то я могу задать встречный вопрос и тебе, раз у нас сегодня утро откровений. Ты-то сама сорвалась раньше срока на юг потому, что действительно психанула из-за ссоры с Денисовым, или же из-за того, что в Дакии объявился Юсупов?

Грасс наигранно фыркнула.

— Тогда бы я взяла билет до Букурешта. Как вы. Но нет, как бы тебе ни хотелось видеть меня в центре очередного замеса Ордена, сейчас я сама по себе. Я и правда еду в Южный Аудиториум и планирую провести там пару недель, а затем принять решение о переводе. Может задержусь, если позволят взглянуть на учебный процесс.

— Тем не менее ты откуда-то в курсе, что Юсупов в Дакии, — напомнил я. — Какая же птичка тебе напела?

Аня пожала плечами.

— У Ордена Надежды есть агенты за пределами империи. Радамант просто дал мне эту информацию перед отъездом, чтобы я была осторожнее.

— Ой ли? — усмехнулся я. — Добрый дядюшка Радамант так печется о своих солдатах?

— Это допрос, Соколов? — еще сильнее занервничала девушка. Анька всегда начинала грубить, когда нервничала.

Я шагнул вперед и почти что навис над ней.

— А что, есть веская причина устроить его тебе по всей букве протокола?

Девушка метнула на меня испепеляющий взгляд.

— Да уж, Отделение тебя испортило.

— А мне нравится. Так что еще ты должна делать в Константинополе, Аня? Какое задание на самом деле дал тебе Радамант?

Она молчала, демонстративно отвернувшись к окну. Ну как обычно - сейчас мы будем разыгрывать из себя недотрогу, оскорбленную невинность и все прочее. Знала бы она, сколько таких представлений я видел, пока шарахался в Отделении. Нет, дорогая, со мной этот трюк уже не пройдет.

— Если что, у меня есть санкция на использование силы в интересах задания, — добавил я. — Я не хочу этого делать и мне не выгодно светиться, но ты в одном маааленьком шаге от того, чтобы я потерял терпение. Поэтому, раз уж ты сюда заявилась, давай обменяемся информацией как приличные и здравомыслящие люди.

Грасс уперлась руками в маленький столик.

— Я должна наблюдать! — нервно выпалила она. — Доволен? Просто наблюдать и передавать, что происходит в городе.

Ну, чего-то подобного, признаться, я в целом и ожидал. Догадывался, что ее заданием была либо слежка за нами, либо наблюдение за кем-то другим, в ком были заинтересованы надеждинцы. В крайнем случае передача какой-нибудь ценной информации или работа курьером. Слишком маленький срок поездки, чтобы она успела сделать что-то еще.

— Почему сейчас? — продолжал спрашивать я — И зачем Радаманту наблюдатель в Константинополе, если Юсупов в Дакии? Ты точно не перепутала города?

— За идиотку меня держишь?

— Да черт тебя знает. Ты иногда и правда дуришь.

— Я не знаю! Ты же в курсе, Радамант тоже никого не посвящает во все детали. Знаю, что началось какое-то движение в Константинополе. Начали съезжаться аристократы, причем многие - из Европы. Возможно, это связано с визитом императора. Не знаю точно. Я просто должна покрутиться в кое-каких кругах, кое с кем встретиться и собрать сведения, а уже затем оценить обстановку и передать все Радаманту. И все, вот те крест! Я ничего не решаю, к сожалению для тебя. У меня во всем этом слишком маленькая роль.

Я уставился ей в глаза, пытаясь понять, сказала ли она мне всю правду или же, как я сам любил делать, ограничилась парой правдивых сведений, а об остальном умолчала. Самая беда была в том, что Грасс плавала во всей этой подпольной деятельности дольше меня и успела стать заправской лгуньей.

А вскрывать ей голову прямо сейчас… Теоретически, я мог это сделать. Но артефакты слежения точно заорут, и мне придется долго разбираться. Да и Аньку это точно настроило бы против меня.

Нет, с крайними мерами пока что лучше повременить.

— Значит, никакого Юсупова?

— Никакого Юсупова, — раздраженно повторила Грасс. — Более того, мне запретили соваться в Дакию. Потому что даже с моими талантами мне одной там быть опасно, особенно если нарвусь на юсуповских прихвостней. Здесь все иначе, Михаил. Здесь одаренный одаренного видит и чувствует издалека, потому что нас гораздо меньше, чем в Петрополе. И здесь опаснее. Таких. Как мы, в той же Дакии просто ненавидят и стараются истребить при любой возможности.

В ее словах была логика. Возможно, Радамант и правда считал Грасс слишком ценным кадром, чтобы рисковать ее головой. Да и информация о появлении Юсупова оставалась непроверенной - тоже ненужный риск. Другой вопрос - откуда Радамант узнал о Юсупове в Букуреште? Кем были его агенты? Какую цель он им обозначил?

Нельзя, нельзя подпускать их к беглому князю. Юсупов нужен был нам живым и с целой головой. Я всерьез полагал, что Радамант, дорвавшись до формального главы Аспиды, поступит с ним точно так же, как с Шуваловым - убьет до того момента, как он хоть слово скажет о своем загадочном патроне. Нет, этого допустить нельзя. Чем дальше Радамант и его помощники будут от беглого князя, тем мне спокойнее.

Да и Аня - не самый лучший кандидат в убийцы. Она была классной и находчивой артефакторшей, умела делать крутые боевые усилители и прочие мелкие полезности. Но как чистый боевик она уступала и мне, и Денисову. Техника отличная, ментальная защита - просто отменная, но общий уровень силы не дотягивал до сражения с кем-то выше четвертого ранга.

Идти в одиночку против Юсупова было бы самоубийством и для нее, и для всех нас. Даже я не был уверен, что выстоял бы против него в личном поединке. Впрочем, моя родовая сила умела преподносить сюрпризы, так что я оставался единственным, у кого был какой-никакой шанс.

— Я все тебе рассказала, — Грасс выпрямилась. — И узнала то, что было мне нужно. Теперь могу спать спокойно.

— Так ты пришла ради этого?

— Если честно, я всерьез подумала, что тебя отправили убить или взять Юсупова, и хотела тебя предупредить. Или даже отговорить идти за ним таким скромным составом. Если у вас с Денисовым в чемодане не припрятан кто-то из Романовых, шансов мало.

Я удивленно приподнял брови.

— И с чего это вдруг такая забота, Аннушка?

— Вы мне не чужие люди, и терять вас по такой дурацкой причине я не хочу. Такое задание окажется для вас последним, даже если бы я решила вам помочь. К тому же вы не знаете, кто окружает Юсупова, сколько с ним одаренных и какого они ранга.

А вот это уже было забавно и по-своему мило.

— Что ж, считай, твое предупреждение я на ус намотал, — сказал я в спину собравшейся уходить гостье. — Не волнуйся, у меня другая задача. Примерно то же самое, что поручили тебе, но в Дакии. Кое-с кем встретиться, кое за чем понаблюдать.

Грасс резко развернулась на каблуках.

— А что ты там говорил об обмене информацией?

Я не сдержал улыбки. Ах лиса!

— Смотря какой информацией обмениваться. Ты же понимаешь, что я не смогу разгласить всего.

— Мне не нужно все, мне нужно составить полную картину того, что затевается на юге. А там точно что-то происходит, — ответила Аня. — Все просто: если я откапываю что-нибудь о Юсупове, связываюсь с тобой. Ты поступаешь аналогично. В конце концов, если наши начальники сотрудничают друг с другом, то почему мы на своем уровне не можем обмениваться информацией ради общей цели?

Так-то оно да, но только была ли эта цель общей? Я, конечно, мог демонизировать Радаманта и вешать на него всех несуществующих собак. И вообще мог приписывать ему бог знает какие грехи.

Но если я все же был прав, то наши с ним цели оказывались почти что противоположными. Ибо мне был нужен живой и говорящий аспидовец, а не его хладный труп. А вот кого защищал Радамант, если моя гипотеза была верна, это большой-большой вопрос… И была ли в это посвящена сама Аня? Насколько прочно она увязла в этом дерьме?

— Хорошо, — уклончиво ответил я. — Если выясню что-то полезное, дам знать.

Грасс сунула в карман моего халата карточку.

— Это мой адрес и телефон в Константинополе. Не потеряемся. Пошли мне весточку, как доберешься до места.

***

Проводив Грасс, я завалился спать и беспробудно продрых почти что до самого вечера. Под тихий и мягкий стук колес престижного поезда спалось очень сладко - еще не открыв глаза, я почувствовал себя полностью отдохнувшим.

Денисов не мешал мне и остался в переднем отсеке купе. Порой сквозь сон я слышал за перегородкой шелест перелистываемых страниц и тонкий звон чашки, которую ставили на блюдце.

— О, кто очнулся, — улыбнулся Денисов, когда я открыл дверь. — Поздравляю, ты проспал Киев.

— Было что-то интересное?

— Не-а. Просто получасовая стоянка. Но места - загляденье. Хороший здесь все-таки климат, — он приоткрыл штору. — Гляди, какая красота!

Экспресс и правда проносился мимо пасторальных пейзажей. Уже темнело, и закатное солнце красиво подсвечивало какую-то речку.

— Кстати, тебе тут записку передали, — Костя вытащил из-под завала книг и газет небольшой конверт и протянул мне.

— От кого?

— Понятия не имею. Проводник принес.

Я осторожно вскрыл надушенный конвертик и вытащил карточку из плотной бумаги.

“Месье Репнин!

Поскольку следующим утром вы завершите поездку, я взяла на себя смелость пригласить вас и ваших друзей на скромный ужин. Будем ожидать вас в вагоне-ресторане сегодня вечером в восемь по местному времени.

Мари Буайе-ле-Дюсон”

Видимо, мое лицо приняло странное выражение, поскольку Денисов заинтересованно на меня взглянул.

— И что там?

— Кажется, я произвел впечатление на богему, — ответил я и взглянул на часы. Шесть вечера. Успею подготовиться. — Через два часа у нас ужин с деятелями искусства. Аня тоже приглашена.

Денисов тихо присвистнул.

— Это та красотка в зеленом платье?

— Ага. Между прочим, там собрался настоящий цветник. И все едут готовить некое торжество к визиту императора. Кто-то ох как раскошелился.

Интересно, как долго городская казна копила бюджет на подобное мероприятие? Насколько мне было известно, даже у крупных городов наблюдалась вечная проблема с финансированием.

— Предупреди Грасс, чтобы приоделась, — велел я. — А я пока затребую у проводника душ и свой костюм.

Денисов удалился разыскивать Аню в вагонах второго класса, а я занялся приготовлениями. К счастью, мою одежду уже доставили из чистки, и оставалось только почистить самого Мишу.

Я закончил как раз впритык ко времени. Костя и Аня зашли за мной как раз в тот момент, когда я завязывал галстук.

— Наряжаешься как на свадьбу, — усмехнулась Грасс.

— Сама-то!

Отношения с Денисовым явно сказывались благоприятно на ее облике. Грасс перестала малевать на лице черт знает что и старалась подбирать красивую одежду. Сейчас она выглядела эффектно, но не настолько развратно, как в тот вечер, когда я впервые застукал их у Кости дома.

— Готовы? — спросил я.

— Ага.

Денисов прошелся щеткой по и без того блестевшим туфлям, и все вместе мы двинулись в ресторан.

— Кажется, скоро будем в Кишиневе, — сказала Грасс, взглянув на часы. — Вроде бы остановку обещали в девять или в десять…

Пройдя через несколько вагонов, мы оказались в уже знакомом нам ресторане. В этот вечер было оживленнее, свободных столов почти не осталось. Впрочем, время было самое что ни на есть трапезное, так что я даже порадовался приглашению Мари Буайе-ле-Дюсон - иначе мы бы попросту не смогли сесть.

— О, вот и наши юные друзья! — заметив нас, дива грациозно поднялась и раскинула руки в стороны. Остальная пестрая компания за исключением африканки М’Балии тоже повскакивала со своих мест, поскольку того требовал этикет.

— Прошу, мадемуазель, присаживайтесь! — к Ане тут же подлетел портретист Матвеев и отодвинул перед ней стул.

Когда все руки были пожаты и расцелованы, возле стола материализовался официант. На подносе стояли три приветственных бокала шампанского, а перед нами очутились толстые книжки меню.

— Господа желают начать с легких закусок? — учтиво спросил халдей.

— Дайте нам пять минут, пожалуйста, — улыбнулся я.

— На самом деле можете не ломать голову, мы уже все заказали, — тоном гостеприимной хозяйки сказала госпожа Буайе-ле-Дюсон. — Хватит на всех, обещаю. Поскольку на этот раз выбором занимался месье Лурье…

Судя по объемному животику, журналист знал толк в яствах, и я решил положиться на его вкус. Аня и Денисов тоже поленились изучать массивные фолианты меню.

Я задержал глаза на танцовщице. Дива была великолепна, хотя такие женщины наверняка даже спросонья выглядят шикарно, словно время и гравитация над ними не властны. Сегодня она была одета в черное платье простого кроя, которое, впрочем, выгодно демонстрировало все достоинства ее фигуры.

Но главный акцент был на бриллиантовом колье, что украшало ее шею. Массивное старинное украшение явно имело долгую историю и, вероятно, некогда принадлежало какой-нибудь принцессе или княгине. Особенно соблазнительно выглядел большой каплевидный бриллиант, спускавшийся почти что в самую ложбинку между грудями…

— Итак, господа, поскольку утром мы расстанемся, я предлагаю обменяться контактами, — сказал художник. — Мало ли господа захотят заказать портрет или пригласить гостей на гастроли нашей прекрасной Мари… Впрочем, вас, Аннушка, я бы написал вне очереди. Такой интересный типаж. Такие живые глаза…

— Емельян, прекратите приставать к девушке! — шикнула на него дива и подняла бокал. — За встречу!

За легкой светской болтовней я и не заметил, как экспресс прибыл в Кишинев. А почти сразу после возобновления движения в зал вошла вереница официантов с подносами. Чего здесь только не было! И лобстеры, и мидии, и гигантские креветки, и целый поросенок - чтоб я понимал, как они смогли приготовить его на углях в движущемся поезде…

Я набросился на еду, только сейчас вспомнив о том, что не ел больше суток. Впрочем, как обычно - вечно забывал и отвлекался на что-то более интересное.

— Изумительно, — не выдержал Денисов. — Молочный поросенок - просто прелесть. Интересно, в чем его запекали? Какой-то необычный вкус…

— В персидских специях, — подсказал официант и поставил на стол еще одну бутылку шампанского.

Гости вокруг нашего стола сменяли друг друга, завистливо поглядывая на наш пир. Я уже наелся от души и лениво потягивал вино, решив не переходить на крепкие напитки накануне прибытия в Букурешт. Поезд тем временем уже въехал на территорию Дакии, о чем оповестил официант.

— И только я вышла из гримерной, как вдруг прямо мне в лицо летит что-то белое! — вещала Мари Буайе-ле-Дюсон, активно жестикулируя в процессе рассказа. — Эта дрянь где-то взяла ведро муки и вывалила его на меня. Прямо за пять минут до моего выхода!

Брага и Матвеев дружно прыснули, и в этот момент весь мир словно сорвался с места.

Я ощутил не толчок - удар. Заскрежетали колеса, затем снова что-то ударило - впереди состава. Экспресс резко затормозил - я ощутил стон металла. И в следующий миг все превратилось в хаос.

Подпрыгнули столы и стулья, взметнулись занавески, полетели на пол со звоном бокалы, стаканы и бутылки. Одна из вилок пролетела в паре сантиметров от моего лица и воткнулась в диван.

М’Балия испуганно вскрикнула и скрючилась на стуле, стараясь укрыть голову.

— Боже! — вскричал Лурье. — Что это?

Пассажиры испуганно переглядывались. Официант тут же подлетел за стойку, схватил трубку и принялся куда-то звонить.

Я осторожно подобрался к окну и отодвинул штору. Кругом была темень, но поезд вроде бы стоял посреди холмистой равнины с редкими деревьями. Голова состава была в дыму. И почти весь экспресс окружили люди в одежде, похожей на военную форму. Вооруженные.

— Все прочь от окон! — рявкнул я на любопытных пассажиров. — Кажется, на нас напали.

А в следующий миг включилась с характерным треском громкая связь.

— Господа, прошу минуту внимания! — Прохрипел мужской голос с сильным акцентом. — Этот поезд захвачен Народно-освободительной Армией Республики Дакия!

Глава 10

Я медленно отодвинулся от окна и уставился на остальных пассажиров.

— Твою мать, — прошипела Грасс, мигом сбросив маску приличной девушки. — НОАРД. Это плохо.

“НОАРД?” — переспросил я. — “Это они так называются, да”.

“Да”, — отозвалась артефакторша. — “Это местные повстанцы. Воюют за свержение текущего порядка и установление республики, как ты понимаешь. Полные отморозки. Хуже наших радикалов. Наши хотя бы убивают быстро, а эти грабят, берут в плен и держат в ямах, пока не выкупят”.

“Понял”.

“И одаренных они в плен не берут”, — добавила Грасс. — “Убивают на месте”.

Так вот что за богомерзкая сила терроризировала столь прекрасный край. Я покопался в памяти и выудил воспоминания с еще живым старшим братом. Петр немного рассказывал про эту НОАРД. Красок не сгущал, берег мою неокрепшую психику, но в общих чертах описание сходилось с тем, что сказала Грасс.

Миленько. Перспектива сидеть в зиндане, пока нас не освободит империя, казалась мне не очень привлекательной.

Люди в ресторане начали испуганно перешептываться. Некоторые пассажиры ломанулись в двери, видимо, полагая, что, запершись в купе, они будут в большей безопасности.

Мне так не казалось.

— Просим всех пассажиров оставаться на своих местах, — продолжил голос из динамика. — Приготовьте ценности и деньги - их у вас изымут на благо Народно-освободительной Армии Республики Дакия. И не пытайтесь бежать, господа богатеи. Попытка покинуть поезд карается смертью.

Да уж, эти не то революционеры, не то отбитые партизаны, явно веселились. Официант положил трубку и обратился к нам.

— Господа! Прошу сохранять спокойствие! Я только что говорил с начальником поезда - он успел связаться с ближайшей станцией и передал вызов о подмоге. Нам обещают, что помощь прибудет через час или два.

Композитор Фрам нахмурился.

— За час или два они успеют здесь всех перебить.

— Или взять в плен и увезти, — добавил ученик маэстро.

Официант снова замахал руками, привлекая внимание.

— Нам рекомендовано забаррикадировать двери, — торопливо проговорил он. — Господа, ситуация не настолько серьезная, хотя и волнительная. Поезд бронированный, окна - также способны выдержать попадание пули…

Ага. Только вот взрыв или что это было все же заставил экспресс остановиться. Неизвестно, жив ли машинист. Неизвестно, что с дорожным полотном. Непонятно, на ходу ли вообще наш поезд. Неизвестно, как быстро доберутся до начальника поезда. А ведь у него наверняка есть ключи от купе, вагонов и прочих важных объектов…

Да и продержаться даже один час в ситуации, когда бежать особо некуда - далеко не самая простая задача.

— Они же звери! — разрыдалась какая-то дама. — Они нас убьют!

— Серьги! Снимайте серьги! Иначе их оторвут вместе с ушами!

В вагоне началась паника. Женщины визжали, кто-то бился в истерике, служащие пытались успокоить пассажиров, но безуспешно. Какая-то молодая женщина в ярком платье начала истошно вопить почти что на ультразвуке, и я не выдержал.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул я, вложив в голос силу. Прогремело так, что задрожали стекла уцелевших стаканов.

Простейший ментальный прием возымел эффект. В ресторане воцарилась гробовая тишина, а лакеи и официанты вытянулись по струнке. Удивленно моргнула Грасс, Денисов инстинктивно оттолкнул ее себе за спину. Даже Лурье приосанился, подобрав брюшко.

— Они хотят, чтобы вы были в ужасе. Рассчитывают на то, что застали всех нас врасплох, — сказал я уже спокойнее, когда понял, что полностью завладел вниманием пассажиров. — Но нам ни в коем случае нельзя паниковать.

Официант кивнул мне с благодарностью.

— У вас есть протокол на случай подобных ситуаций? — спросил у него я.

— Д-да, конечно. Только подобных эпизодов не случалось уже…

— Неважно! Действуйте по инструкции, — я обернулся к пассажирам. — Господа, слушайтесь сотрудников и оказывайте всестороннюю помощь.

Официант нырнул под барную стойку. В следующий момент зашипели двери вагона - на изящные стеклянные витражи медленно наползали металлические пластины. Видимо, он нажал на какую-то кнопку или иным способом активировал защиту. Уже хорошо - теперь вскрыть нашу консервную банку будет гораздо сложнее.

Параллельно с этим второй официант принялся опускать и запирать шторки на окнах. Это было похоже на внешние жалюзи-роллеты, только с внутренней стороны.

В соседних вагонах тоже были слышны голоса и топот. Кто-то кричал, возмущенно ругался. Пластины почти опустились на двери, отрезая проход захватчикам по обеим сторонам поезда, когда к дверям ресторана подбежала молодая пара.

— Впустите нас! Впустите, пожалуйста, — взмолились люди. — Не бросайте нас!

Я взглянул на официанта. Тот едва заметно покачал головой.

— Не могу. Простите, по протоколу мы уже не сможем поднять бронированные затворы, пока опасность не минует.

— Пожалуйста! Христа ради, — умоляла женщина.

Пассажирки в зале принялись возмущенно шептаться. Кто-то поддерживал это решение, другие пытались уговорить официанты поднять затвор. Еще немного, и дошло бы до драки.

— Нельзя, — строго сказал я, видя злость, с которой смотрела на меня Грасс. Вот у кого на деле было мягкое сердце и синдром героя, только девчонка старательно это прятала. — Мы не будем нарушать протокол.

— А что ты о себе возомнил, юнец? — какой-то нувориш с южным акцентом попытался двинуться на меня. — С какой радости раскомандовался?

Я спокойно пожал плечами и зажег в руке простенький “Колобок”.

— С такой, что я и мои друзья - единственные, кто сможет дать этим сволочам отпор, если они каким-то образом проломят эти двери. Этого аргумента достаточно, уважаемый?

Нувориш подрастерял гонор и вернулся на свое место - утешать молодую женщину с раненой рукой.

— Окажите помощь пострадавшим, — распорядился я, глядя на официанта. — Здесь есть оружие или иные способы защиты?

Служитель жестом велел двум лакеям взять аптечку и обойти раненых, а сам приблизился ко мне.

— Не думаю, что до этого дойдет, — тихо сказал он. — Ведь помощь уже запросили. Все же это Дакия, здесь привыкли к вылазкам и диверсиям НОАРД…

— Эти бандиты могли подготовиться, — хмуро ответил я, ища глазами, что можно было использовать в качестве оружия. — НОАРД известно, что поезд бронированный, что вагоны можно разделить и преградить им путь. На месте нападающих я бы точно предусмотрел, как все это обойти. Причем быстро, поскольку подмога мгновенно отреагирует на нападение на Балканский экспресс.

Официант кивнул.

— Пожалуй, вы правы, но…

— Как вас зовут? — спросил я.

— Александр…

— Я Михаил. Очень приятно. Что еще предусматривает ваш протокол?

— У нас есть охрана. Расположена в нескольких вагонах поезда, но сейчас мы друг от друга отрезаны. В ресторане есть топор, приспособление для вскрытия окон на случай пожара, даже ракетница…

Я покачал головой. Все не то.

— И каждый вагон оборудован автономным электрическим генератором, — добавил Александр. — Есть запас воды.

— Ясно. Значит, протокол предполагает, что мы просто закроемся и будем сидеть до прибытия помощи?

— Да… Генератор рассчитан на сутки. На двое, если экономить…

Я рассеянно кивнул, уже не вслушиваясь в лишнюю информацию. Если была возможность изолироваться от мира, то наверняка были способы и покинуть вагон не только через окна и двери.

— Запасной выход здесь есть? — спросил Костя, словно прочитав мои мысли.

Официант неуверенно кивнул.

— Есть, но он…

— Ну?!

— В санузле… Понимаете ли, конструкцией предусмотрена возможность выбраться, но поскольку вагон-ресторан обладает специфическими параметрами… Словом, иного место в проекте не нашлось.

— Показывай! — велел Денисов.

Официант прошел к самому концу вагона, где перед заблокированными дверями располагалась изящная табличка ватерклозета. Распахнув дверь, он указал на небольшой люк.

— Сам туалет изолирован, а этот люк можно использовать, чтобы сливать воду с пола… У меня есть ключ. Но, господа, пытаться выбраться сейчас, когда мы надежно защищены…

И в этот момент что-то здоровенное и явно тяжелое бахнуло о бронированную дверь. Послышался звон стекла - видимо, это разбилась витражная стеклянная. Затем ударило снова. Откуда-то снизу потянуло гарью. То ли ветер принес, то ли нас и правда пытались взорвать.

Я уставился на официанта.

— Все еще уверены в этом, Сашенька?

Халдей молча достал связку ключей из кармана и указал на ключ-шестигранник.

— Вот этот. Но…

Мы с Денисовым встретились взглядами, и у меня в голове засвербил ментальный канал.

“Черта с два я им сдамся”, — сказал Костя.

“Погоди, не кипятись. Мы сейчас вправе использовать силу. Это наше преимущество. Но нужно сперва оценить обстановку. Хотя бы примерно понять, сколько их. И знать бы, сколько еще одаренных в поезде”.

Денисов оборвал ментальный канал, чтобы сэкономить силу и обратился шепотом.

— Я могу попробовать вылезти и осторожно разведать, что по захватчикам. Останься с Аней охранять пассажиров. Лаз не самый широкий, но пройду, — он тут же принялся стягивать свой дорогущий пиджак. — Кто бы мне сказал, что однажды буду удирать через сортир…

— Погоди, Кость, — притормози его я. — Уверен, что справишься один? Может лучше мне пойти? Я не такой здоровый, да и сила…

Костя улыбнулся.

— Как же вы с Анькой порой бесите, недооценивая меня.

— Не петушись, герой, — шикнул я. — Мне твоя башка и кулаки еще нужны.

— Я все сделаю, — прошептал Костя сразу после того, как в дверь снова бахнуло. — Далеко не пойду. Просто прикину, сколько там народу, и сразу полезу обратно. Судя по всему, эти подонки пустили в ход тяжелую артиллерию.

Мне ужасно не хотелось отпускать его одного. Может я слишком привык вечно тащить самые сложные задачи на себе, а может и правда до конца не верил в парня. Но Корф бы не отправил его со мной, сомневайся он в способностях Денисова. Да, я был опытнее, но и Константин проявил себя хорошим боевиком.

Другой вопрос, что сейчас было не самое подходящее время устраивать ему квалификационный экзамен.

— Ладно, черт с тобой, — сдался я. — Будь на связи. Чуть что, сразу говори. И люк оставь приоткрытым.

Денисов коротко кивнул и, закатав рукава, повозился с замком, а затем осторожно поднял крышку.

“Ну, я поплыл”, — ухмыльнулся он и полез вниз.

Шутник, блин! Я уставился на напуганного официанта. Несчастный Санек вздрагивал от каждого удара по двери. Я высунулся из кабинки туалета и уставился на вмятину, которая грозила через несколько ударов превратиться в дыру.

— Дерьмо, — беззвучно шепнул я и прокинул ментальный канал к Ане. Но опоздал - девушка уже появилась в проеме и уставилась на остатки стеклянной двери.

— Миленько.

Я сотворил толстый барьер, воспользовавшись хорошо знакомым “Покровом”. Слой на слой, я сделал настоящую селедку под шубой, только из разных конфигураций защиты.

— Подпитай, — бросил я Ане, и она деловито кивнула, устремив руки к заклинанию.

— А сам куда?

— Погляжу, что с другой дверью.

— Эээ... Простите, ваше благородие. А мне что делать? — озадаченно спросил официант.

Аня наградила его хмурым взглядом.

— А ты, мальчик, водочки мне принеси.

Я тем временем влетел в зал ресторана. Пассажиры рассредоточились - старались держаться подальше от окон. Женщин рассадили по углам, а мужчины несли своего рода дежурство возле дверей и окон. Я едва не сбил с ног художника Матвеева, и тот от испуга замахнулся на меня бутылкой из-под шампанского.

— Спокойно, свои! — отшатнулся я. — Не бей, дружинник.

— Кто?

— Неважно.

— Михаил Александрович, — позвала меня дива, взволнованно теребившая бриллиант своего колье. Она обнимала М’Балию, прижавшуюся к ней как напуганное дитя к матери. — Они ломают дверь, да?

— Боюсь, что да.

— Как думаете, она выдержит?

— Не знаю. Но на всякий случай вытащите серьги из ушей, — ответил я.

К чести Мари Буайе-ле-Дюсон, дива лишь заметно побледнела, но старалась сохранять хладнокровие. М’Балия что-то спросила у своей госпожи на французском. Та ответила несколькими короткими и резкими фразами, и девушка, кивнув, прижалась к ней еще сильнее.

Да уж, теперь я пожалел, что подружился с компанией деятелей искусства, а не офицерами. Но будем работать с тем, что есть. В конце концов, члены НОАРД не брали в свои ряды одаренных, так что противник был вооружен, но не так опасен, как тот же Радамант. И все же халявы ждать не приходилось.

Черт знает, чем они пытались ломать двери.

Противоположный выход был в порядке, но я больше не слышал голосов ломившейся к нам пары. Может ушли? Хотелось верить, что спрятались в купе, отдали ценности, и их не тронули.

А если нет?

Спокойно, Миха. Всем помочь невозможно. Хреново, но факт. Разберись хотя бы с теми, кто остался в ресторане. И Денисова не потеряй.

“Кость, ты как там?”

“Озираюсь. Их здесь десятка два, не меньше. На машинах. Армейские внедорожники, австрийские. Не знаю, трофейные или нет…”

“Полезай-ка обратно”, — велел я. — “Скоро у нас будет жарко, надо держаться”.

“Погоди. Пять минут”.

“Костя, не дури! Лезь обратно!”

Не нравилось мне все это. Обойдя периметр, я вернулся к Грасс. Вмятина стала еще больше. Казалось, еще совсем немного, и мы увидим лица дакийских партизан.

— Давай я поддержу, — предложил я, но Аня не успела передать мне нити заклинания.

Дверь громыхнула с такой силой, что мы едва удержались на ногах. Я подхватил Аню, а сам зацепился за поручень в коридоре.

— Твою мать! — рявкнула Грасс.

В двери зияла небольшая, но вполне себе дыра. Где-то с мужскую ладонь, не больше. И из этой дырки на нас, моргнув, глядел глаз на чумазом лице.

— Дерьмо, — только и успел проговорить я. — Держи барьер!

— Салют, богатеи! — хохотнул разбойник и бросил что-то маленькое и шипящее в пробитую дыру.

Граната упала ровнехонько перед “Покровом”, и я было выдохнул с облегчением. Ну такой барьер взрыв выдержит… А затем я поднял глаза наверх, на дыру.

Глаз врага все так же смотрел на меня, но уже через стекло противогаза.

Грасс бросилась вниз и непечатно выругалась, отскочив от барьера.

— Газ! — заорал я. — Аня, уходи!