В Хогвартсе с системой Наруто

Глава 1. Забагованная система

Мерный стук колёс, ритмично отсчитывающий мили, отделяющие меня от новой жизни, сливался с монотонным шёпотом ветра за окном. За прозрачным стеклом купе проплывал шикарный вид на шотландские леса и окутанные дымкой горы. Величественные пики сменялись изумрудными долинами, зеркальные глади озёр вспыхивали в лучах солнца, пробивающегося сквозь облака. Это был пейзаж, достойный кисти художника, открытка, от которой захватывало дух. Но в отличие от большинства других первокурсников, впервые ехавших по этому живописному маршруту и прилипших к стёклам носами, мои мысли были заняты отнюдь не восхищением природными ландшафтами.

Всё началось одиннадцать лет назад, когда я открыл глаза в новом для себя мире, в тельце новорождённого ребёнка. Поначалу я посчитал, что просто попал в прошлое, пусть и иной страны, с другим телом. Адаптация была мучительной: детский организм, кишащий гормонами, отказывался подчиняться взрослому разуму. Но по мере взросления и обретения контроля над непослушным телом, я начал обнаруживать вокруг всё больше странностей, которые невозможно было объяснить простым перемещением во времени. Сначала это были мелочи. То пульт от телевизора, до которого я не мог дотянуться, вдруг пролетал по воздуху и оказывался прямо у меня в руке. То горячий чай моментально остывал после того, как я, погружённый в свои мысли, обжигал об него язык. А если уж я злился на несправедливость окружающего мира, то произойти могло что угодно, но обязательно в разрушительном ключе: лампочки взрывались одна за другой, стёкла в окнах покрывались паутиной трещин, а однажды от моей ярости загорелась штора.

Казалось бы, взрослый разум должен меньше поддаваться эмоциональным скачкам, но некоторые привычки и устои жителей туманного Альбиона откровенно вымораживали своей отбитостью. Манеры, традиции, фатальная неспособность нормально готовить — всё это было терпимо, но копилось, как снежный ком. Не говоря уже о родителях, которые людьми в целом были неплохими, но и не отказывали себе в удовольствии давить родительским авторитетом на несмышлёное дитя, которое, мол, ещё не знает, что для него хорошо, а что плохо. Ситуация кардинально улучшилась только после моего зачисления в школу. Там я хорошими оценками окончательно доказал свою умственную состоятельность, и ко мне стали относиться, как к вполне разумной личинке человека.

Но статистика по странным происшествиям продолжала накапливаться и не заметить некоторые параллели с известным мне миром было сложно. Окончательно подтвердить свои подозрения удалось после покупки телефонных справочников. В них нашлись фамилии Грейнджеров и Дурслей. Также у меня имелись смутные воспоминания, что площадь Гриммо, на которой располагался дом семьи Блэк являлась вымышленной, но здесь она существовала. Я проживал в получасе ходьбы от неё.

Отдельно сами по себе эти факты можно было бы счесть забавным совпадением, но, будучи собранными вместе, они превращались в неопровержимую истину. Окончательно разобравшись, в каком же мире я переродился, стали понятны и причины необычных событий — стихийные магические выбросы. Это означало, что я волшебник и, вероятно, рано или поздно ко мне прилетит сова с заветным письмом.

В момент, когда я с большим трудом уговорить родителей купить мне телефонные справочники для лёгкого чтения, мне было всего шесть лет от роду, но это же стало и несмываемым пятном на моей репутации. Ведь подтвердив собственные подозрения, я так обрадовался, что напрудил в штаны. При этом отец с матерью меня превратно поняли, посчитав, что их ребёнок испытывает какое-то нездоровое удовольствие от чтения телефонных справочников, но, чтобы осчастливить своё чадо, ещё пару лет дарили мне на праздники соответствующие книги.

Но, помимо этого позора, который можно было спихнуть на особенности детского организма, я осознал и позитивный момент. Теперь я точно знал, какое счастливое воспоминание буду использовать в будущем для вызова патронуса. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться, что его защитником движет радость от чтения телефонного справочника, приведшая к обретению магического самосознания. Это было…оригинально.

Кроме этого, хорошей новостью было то, что до поступления в школу в моём распоряжении имелось около пяти лет, за которые я надеялся овладеть какой-нибудь беспалочковой магией. Ну а что? Том Реддл, будучи ребёнком мог сознательно использовать некоторые магические трюки в приюте, даже не ведая о природе своих сил. Так чем хуже один скромный попаданец со взрослым разумом и знанием словесной формулы пары десятков заклинаний?

Оказалось, что я слишком много думал, сравнив магический талант тёмного лорда со своим. А рядовые волшебники не просто так становятся беззащитными без волшебной палочки. Свободное владение беспалочковой магией — удел сильнейших и талантливейших, к числу которых я, как выяснилось в ходе долгих и изнурительных тренировок, не принадлежу.

За пять лет тренировок мне поддались только два наиболее простых заклинания — Люмос и левитационные чары. Кто-то покрутит у виска и задастся вопросом: разве это плохой результат? Том Реддл в этом возрасте умел ненамного больше, ведь так?

Возможно. Да только юный Тёмный лорд не знал формулы чар и делал всё на чистом волевом усилии. А как показали эксперименты, это гораздо более высокий уровень, на который я не в состоянии выйти в ближайшие годы. Чтобы успешно применить тот же Люмос, мне необходимо проговорить заклинание хотя бы про себя, а левитационные чары и вовсе вслух.

Из этого следовал неутешительный вывод: мой магический талант далёк от гениального. Возможно, он и не уступает уровню 99% учеников Хогвартса, но до настоящих титанов волшебного мира, таких как Дамблдор, Волдеморт или даже Гриндевальд, мне было так же далеко, как до звёзд. А кому, переродившись в этом мире, не захотелось бы схлестнуться в жаркой дуэли с Волдемортом и, наконец, накормить его дыней? *

Безмерные амбиции получили болезненный щелчок по носу. Что ж, отрицать реальность бессмысленно. В будущем придётся копать в другие области магических искусств, чтобы добиться успеха. В конце концов, подавляющая магическая сила и талант — это ещё не всё. Есть зельеварение и алхимия. С помощью последней, как показал Фламель, возможно достичь, если и не бессмертия, то весьма долгой жизни.

В июле 1991 я не получил письмо, но к нам в дом сразу пришёл преподаватель из Хогвартса и после введения родителей в курс дела вручил письмо мне в руки. Видимо, отправка писем ничего не понимающим маглорождённым не часто практикуется. Это только Поттеру директор устраивает пранки, как своему любимчику. К счастью, к моей персоне особого отношения не проявили. Профессор Макгонагалл сопроводила меня на Косой переулок и помогла закупиться всем необходимым, в том числе волшебной палочкой. А затем вернула домой, вручив билет на Хогвартс-экспресс и не забыв объяснить, как попасть на платформу 9¾. Не завидую Гарри Поттеру. Фаворитизм Дамблдора — это не то, что я готов вынести. Слишком много проблем и слишком мало свободы.

Первое посещение Косого переулка прошло донельзя обыденно, если не считать очередного культурного шока от архитектуры, где кривые дымоходы соседствовали с витринами, полными котлов и метёл, и от моды волшебников, застывшей где-то в викторианской эпохе. Олливандер оказался интересным стариком с пустыми, словно выцветшими глазами, которые, казалось, видели тебя насквозь. Но, к моему глубокому сожалению, он почему-то не предложил мне палочку из рога василиска и древесины Шинджу с адамантиевым обрамлением из запасов своего покойного прадедушки. Зажал старый, однозначно зажал. Пришлось довольствоваться тем, что есть, и купить самую обычную, «лоховскую», как я про себя её обозвал, палочку из бука с сердцевиной в виде сердечной жилы дракона, ровно десять дюймов. Она довольно тепло отреагировала на мою магию, выпустив сноп золотых искр.

Насколько я помнил, летом до первого прибытия в школу министерство магии ещё не отслеживало волшбу несовершеннолетних и можно было спокойно попрактиковаться в заклинаниях.

Ха, как бы я не принижал свой талант, но очевидно, что он неплохой. Ничем не уступает той же Гермионе, а может и превосходит. А многолетние тренировки в беспалочковой магии улучшили мой контроль. Менее чем за месяц я освоил все чары из Курсической книги заговоров и заклинаний под авторством Миранды Гуссокл. Левитационные и световые чары же благодаря палочке стали гораздо мощнее.

Но самым большим достижением стала возможность невербального применения всех выученных за этот месяц заклятий, хоть их сила при этом и уменьшалась примерно на 2/3, что является нормальным явлением. Но даже так, невербальная магия не то, что обычно могут освоить первокурсники, потому начинает преподаваться только на шестом курсе.

Оставшаяся до начала школьного года неделя была посвящена поверхностному изучению остальных учебников и дополнительно купленной литературы.

Травология по большей части наводила скуку, хотя описание некоторых магических растений и их свойств заставляло прилипать к книге. История магии уделяла много внимания событиям средневековья и трём последним столетиям после принятия Статута о секретности. К сожалению, об более древней периоде времени было написано лишь несколько строк. А было бы интересно узнать, где и в каком виде появились первые структурированные школы волшебства. Текущая магическая система зародилась в Древней Греции, а после была значительно усовершенствована и унифицирована Древним Римом. Тогда же на смену посохам и скипетрам пришли более универсальные и удобные волшебные палочки. И не понятно, почему так, ведь изображения палочек и скипетров были обнаружены в египетских пирамидах возрастом в четыре тысячи лет. По-видимому, прорыв в технологии изготовления состоялся гораздо позже. А модель заклинаний в связке с палочкой оказалась настолько удачной, что к настоящему времени распространилась повсеместно, практически полностью вытеснив древние самобытные направления магии.

Увы, о магической эпохе Древнего Египта и Шумера известно до прискорбного мало, о чём пишет и сама Батильда Бэгшот в своём учебнике, сетуя на скудость источников. Тут я бы высказал крамольную мысль, что не следовало отдавать права на раскопки древних захоронений и городов гоблинам, которых интересуют только драгоценные вещи и могущественные артефакты, а не систематизация исторических знаний людишек.

Что касается остальных школьных дисциплин, то астрономия первого курса мало чем отличалась от того, что дают в магловских школах. «Магические отвары и зелья» вопреки моим опасениям не содержали каких-то совсем уж ненужных рецептов. Большая их часть однозначно в жизни когда-нибудь да пригодится. Сказать что-либо о трансфигурации сложно, в этом году будет закладываться базис. Не самый интересный или полезный сам по себе, но необходимый для освоения более продвинутых техник.

Если среди литературы за первый курс меня попросят назвать самого слабого и бесполезного представителя, то мой палец без тени сомнения укажет на учебник по Защите от Тёмных искусств. Вся суть этого опуса сводилась к примитивной мысли: если вы встретили опасное магическое существо, то это вы зря. Немедленно выпускайте в небо сноп красных искр из палочки и, может быть, вам крупно повезёт, и кто-нибудь вас спасёт. Если же вы готовы отчаянно бороться за собственную жизнь, то и на этот случай автор припас поистине убийственное проклятие, вызывающее у противника сильный насморк. Но не все готовы пойти на столь радикальные меры, ага.

Вообще нельзя сказать, что заклинания, содержащиеся в книге абсолютно бесполезны. Так, например, в ней есть глава посвящённая Люмосу, отталкивающим и задымляющим чарам. Просто я бы не давал учебнику название: «Тёмные силы: пособие по самозащите». Ему больше подойдёт что-то вроде «введение в ОБЖ для самых маленьких». Возможно, виноват не столько автор опуса, сколько Министерство Магии, придерживающееся политики кастрации всего, что даст обычному люду средства самозащиты. Ведь самозащита, она вещь такая, может трактоваться по-разному и не всегда в сторону добропорядочных чиновников. Не знаю имеется ли смысл в подобных ограничениях, если в библиотеке Хогвартса много чего интересного лежит. То же пособие по созданию крестражей, валявшееся в запретной секции вплоть до восхождения Дамблдора на пост директора.

Интересно, как Волдеморт сдерживал истерический смех от методик борьбы с тёмными силами, будучи представителем тех самых тёмных сил. Наверное, был озадачен тем, что не помнит имени Фаджа в списке пожирателей смерти. А ведь такой видный деятель заслуживает войти во внутренний круг. А что? С Дамблдором борется, общество, способное дать сопротивление ослабляет, в будущем ещё и прикроет своего господина, заявив, что никакие Тёмные лорды не воскресали. Он сделал для победы Тома больше, чем все пожиратели вместе взятые. Даже мальчика, который выжил, чуть не засудил. Да и репутацию ему подмочил нехило.

Первого сентября родители подвезли меня до вокзала, и я с чемоданом наперевес забрался в поезд, выбрал свободное купе, которое позже всё равно наполнилось, и стал размышлять о том, чем буду заниматься в Хогвартсе.

Нет, посещение уроков и тренировки в свободное время — это само собой разумеющееся. Но с кем стоит завести знакомства и на какой факультет поступать, если распределяющая шляпа даст выбор? Слизерин точно не мой вариант. Когтевран? Мне не по нраву, как его представители относились к милашке Луне. Да и не сказал бы, что полностью соответствую качествам факультета. С другой стороны Гриффиндор, если и лучше, то ненамного, Стоит только вспомнить, сколько раз его студенты отворачивались от Гарри Поттера. Конечно, позже они сражались рука об руку, но идейно против Волдеморта все, кроме Слизерина. Пуффендуй выглядит наиболее выгодно. Кто бы что ни говорил, но кухня под боком — это действительно удобно. Да и в шакальем отношении к своим его ученики замечены не были. Впрочем, подростки есть подростки в независимости от факультета.

Так и не определившись для себя окончательно, я решил не ставить лошадь впереди телеги, а дождаться непосредственного разговора со Шляпой. Пусть она решает, к каким качествам во мне больше склонности. А я уж как-нибудь подстроюсь.

Что же касается круга общения, нельзя сказать, что выбор факультета его совсем ограничивает, но предрасполагает, да. Эх, поезд доезжает до Хогсмида примерно за восемь часов. А с соседями по купе мне не очень повезло, их галдёж о квиддиче и разных сладостях уже через час пути меня доконал. Готов отдать учебник по ЗОТИ за возможность найти более молчаливых или хотя бы умных попутчиков.

Не выдержав ментального загрязнения детскими мозгошмыгами, я покинул купе, отправившись на поиск кого-нибудь интересного. Благо, двери имели большие стеклянные окна, огораживавшие меня от совершения непростительных ошибок. Если видел в окне спесивые аристократические морды или активную жестикуляцию, то туда я не заходил. В общем-то, пока что никуда я так и не зашёл. Ровно до момента, как мои глаза зацепились за светлые волосы одного паренька, рядом с которым сидело два увальня.

Я не воспылал к Драко Малфою внезапным дружелюбием, но встреча с ним произвела неожиданный эффект, ввёвший меня в ступор.

[Обнаружено, что хозяин находится рядом с одним из главных действующих лиц — реинкарнацией Индры, Саске Учихой.]

[Сильнейшая система шиноби активирована. Производится сканирование окружающей среды, хронологический анализ мира и проверка работоспособности всех протоколов…]

[Сканирование и анализ завершены. Система работает в штатном режиме и ошибок не выявлено.]

[Система оснащена высокотехнологическим нейросетевым интеллектом, дружелюбным интерфейсом и способна на обратную связь. Можете задавать вопросы, чтобы узнать о доступных функциях.]

«Э-э, так, какие функции у тебя имеются?» — мысленно спросил я, ещё не оправившись от шока, вызванного внезапным появлением полупрозрачной панели перед моими глазами. Нет, это была даже не панель, текст проецировался мне напрямую в мозг таким образом, будто я это вижу, но при этом он не закрывал обзор, а словно информационно накладывался поверх. Иными словами, эффект схож с галлюцинацией, когда мозг видит нечто, чего не существует в реальности. Конечно, я не уверен, что эта штука взаимодействует через мозг, а не на уровне души или ещё чего-нибудь.

[Целью системы является помочь хозяину стать сильнейшим существом мира шиноби. Для этого она выдаёт задания, за выполнение которых полагаются награда. Вознаграждение различается в зависимости от важности и сложности задания. Так же имеются скрытые миссии, которые хозяину придётся исследовать самостоятельно.]

«Позволь спросить, в каком мире я нахожусь?»

[Конечно же, хозяин находится в мире шиноби.]

«А ты уверена? Может быть, здесь закралась какая-то ошибка?» — спросил я с подёргивающимся веком.

[Да, вы правы. Я ошиблась, не дав полный ответ на ваш вопрос. Точный адрес вашего местоположения: Мир шиноби. Страна огня. Деревня, скрытая в листве. 63 год от основания Конохи.]

«Система, ты в своём уме? Где ты увидела здесь Коноху? Как я должен выполнять задания, если нахожусь в мире волшебников? Это Великобритания, а не страна огня!» — негодующе обращаюсь к системе.

[Извините, я вас не поняла. Пожалуйста, перефразируйте запрос.]

Послышался скрежет моих зубов. Высокотехнологичный интеллект, ага, как же.

«Хорошо, где ты здесь обнаружила Саске Учиху?» — решаю поймать забагованную систему на фактических несостыковках.

[Отвечая на вопрос, Саске Учиха находится в трёх метрах от вас.]

В трёх метрах? На таком расстоянии от меня находится разве что Малфой со своими дуболомами. Подождите-ка…

«Под Саске Учихой ты имеешь ввиду того голубоглазого блондина? И тебя ничего не смущает в его внешности? Например, что он ни капли не похож на Учиху»

[Хозяин, не будьте поверхностным. В мире шиноби нельзя слепо верить всему, что видишь, иначе даже не заметите, как попадётесь на уловку противника. Учитесь обращать внимание на мелкие детали и несостыковки. Хенге — базовая техника любого ниндзя, позволяющая принять абсолютно любой облик. Но система защищена от подобного рода уловок и всегда зрит в корень вещей.]

«Да ты издеваешься! Подобное возможно, только если меня с самого рождения держат в иллюзии Мангёку шарингана, иначе я никак не перепутаю Лондон с Конохой, а Драко Малфоя с Саске Учихой. Мне кажется, твой искусственный интеллект разрабатывали на ламповом компьютере, если не на перфокартах»

[Не волнуйтесь, хозяин. Не стыдно чего-то не понимать, стыдно не пытаться разобраться. Вам не нужно сразу браться за сложные задания. Начинайте с самых лёгких и постепенно повышайте сложность по мере роста вашей силы и успех вам обеспечен.] — вновь не поняла моё негодование система.

Ладно, раз она воспринимает людей этого мира, как персонажей Наруто, то по крайней мере выполнение заданий вполне возможно. Хоть я и испытываю смешанные чувства, вынужденный развивать навыки ниндзя в мире волшебства. Может быть, это не так уж и плохо, учитывая мой не самый высокий магический талант. К тому же у мира Наруто гораздо более высокий потолок. А если же совместить возможности обеих энергетических систем, открываются чрезвычайно вкусные перспективы.

«Система, есть ли задания, которые я могу выполнить прямо сейчас?» — спрашиваю не в силах сдержать нетерпение.

[Имеются ограниченные по времени задания, выполнить которые вы можете только до поступления в академию шиноби.]

[Познакомьтесь с Наруто Узумаки, прежде чем тот пройдёт распределение в элитный класс академии. Отвергнутый всеми мальчик отчаянно нуждается в том, кто не испытывает к нему презрение и готов стать его другом. Будьте осторожны, джинчурики девятихвостого — чрезвычайно важное оружие деревни и за ним постоянно присматривают несколько членов АНБУ, в том числе корень АНБУ. Лучше не быть слишком навязчивым, чтобы вас не заподозрили в злых намерениях. Советуется обставить знакомство, как случайную встречу, так вы с меньшей вероятностью навлечёте на себя беду. Сложность миссии: D. Награда: улучшение физической составляющей, ниндзюцу E ранга: Хенге, предрасположенность чакры к стихии ветра.]

[Заведите разговор с Саске Учихой. На этом этапе не требуется становиться друзьями, это всё равно невозможно в силу высокомерия Учих и сложности характера реинкарнации Индры, в сердце которого есть место только для двух человек: Итачи и Наруто. Ваша задача состоит в том, чтобы признать его достойным соперником. Сложность: D. Награда: улучшение духовной составляющей, базовые знания техник сюрикендзюцу, предрасположенность чакры к стихии молнии.]

[Произведите впечатление на Сакуру Харуно. Сакура ещё не влюбилась в Саске, но уже испытывает потребность в том, чтобы найти объект обожания. Лучший способ привлечь её внимание — это продемонстрировать превосходящий уровень знаний и способностей. Остерегайтесь показаться чересчур доступным и внимательным, девушки её психотипа тянутся к плохим и таинственным парням. Сложность: С. Награда: улучшение физической составляющей, теоретические медицинские знания, ниндзюцу E ранга: техника клонирования.]

Целых три задания, каждое из которых связанно с будущей командой номер семь. Кого система принимает за Саске мне уже известно. Но кто подходит на роль Наруто и Сакуры. Может ли быть, что…

Не теряя времени, направляюсь дальше по коридору, заглядывая в каждое купе, пока не добрался до нужного.

«Система, это Наруто?» — спросил я, смотря на Гарри Поттера сквозь поверхность стекла.

[Подтверждаю, это Узумаки Наруто.]

«А кто тогда рядом с ним?» — решаю узнать о истинной личности Рона Уизли, набивавшего рот конфетами.

[Чоуджи Акимичи]

Ну да, как это я не догадался? Мне бы такую фантазию.

Раз уж я рядом с На…тьфу, то есть с Гарри, то с него и начнём. Тем более, что с ним проще всего.

— Привет, могу я ненадолго присоединиться к вашей компании? — тактично спросил разрешения, предварительно постучав для приличия. Я ведь не хочу произвести плохое впечатление, как один высокомерный Учиха.

— Я не против, — отозвался Гарри тихим голосом, — Рон, а ты как?

И даже не забыл спросить мнение нового друга. Это не тот заматерелый и уверенный в себе Поттер из будущего, способный постоять за себя в словесных баталиях. Не сказать, что сейчас в нём нет подобных качеств, просто забитый подросток ещё не почувствовал в полной мере хорошее человеческое отношение в свой адрес. Не пережил взлётов и падений репутации, не сразился с Волдемортом, дементорами, драконами и пятнадцатиметровым василиском.

— Я не пфротив, — ответил Уизли с набитым ртом. Его лицо в это время выражало лишь презрение к мирским делам и суетливым перипетиям жизни. Естественно, это не касалось еды. Еда — это святое.

— Тогда давайте знакомиться. Меня зовут Оливер Дрейк, — представляюсь с вежливой улыбкой на лице, одновременно присаживаясь на свободное место.

— Рон Уизли, — вымолвил рыжий мальчишка, после небольшой паузы, потребовавшейся для того, чтобы проглотить свои конфеты.

— А я Гарри. Гарри Поттер, — когда очередь дошла до знаменитого героя магического мира, то он очень настороженно раскрыл свою фамилию, будто бы предчувствуя очередную бурную реакцию.

— Приятно познакомиться, Гарри, Рон.

— А, ты разве не удивлён? — Уизли задал вопрос, который вертелся на языке и у самого Гарри.

— Чем? — непонимающе склонил голову.

— Это же мальчик, который выжил. Тот, кто одолел сам-знаешь-кого. Неужели тебе не интересно? — с детской непосредственностью поинтересовался Рон, не заметив, как его друг поморщился.

— А, ты об этом. Хоть я и маглорождённый, но читал об этом. Однако, насколько мне известно, в тот момент времени Гарри было чуть больше года. И едва ли он что-то помнит. Так что расспрашивать его о подробностях будет странно. Ещё более странным мне видится ситуация с возведением Гарри на пьедестал героя за победу над Тёмным лордом. Извините, но мне трудно поверить в то, что годовалый ребёнок мог сознательно одолеть могущественного волшебника. Скорее имела место череда совпадений, в которой не последнее место сыграли родители Гарри. Те самые, что погибли, самоотверженно защищая своё чадо и те, кому в книгах отводится от силы пару предложений. На мой взгляд, именно они заслужили называться героями, а не мальчик, на которого возложили ношу потерь и сожалений под видом доблестной славы.

Гарри сидел, как громом поражённый. В его глазах, скрытых за линзами очков, мелькали всевозможные эмоции, в том числе осознание вещей, о которых он никогда не задумывался.

В вагоне повисла тишина. Но никто не решался её разрушить. Поттер занимался переосмыслением своей жизни, Рон был слишком смущён, ведь он и сам повёл ничуть не лучше других волшебников, хватавших знаменитость за руку и просивших продемонстрировать шрам.

Что же касается меня, то я знал, какие струны души задеть, чтобы вызвать симпатию. Но это не значит, что слова были сказаны не от чистого сердца. Напротив, зная историю жизни Поттера лучше, чем кто-либо ещё, мне было известно, как его гнетёт известность на пустом месте. У каждого в голове свой образ национального героя. Основываясь на собственных представлениях, эти люди ждут от своего кумира действий, соответствующих их картине мира. Но никто не пытается понять, каков он на самом деле.

Наконец, взгляд Поттера прояснился.

— Спасибо, Оливер, — подняв голову, поблагодарил мальчик.

— Гарри, ты… — удивлённо выпучил глаза Уизли.

— Живя у дяди с тётей, я с самого детства не слышал ни одного доброго слова о своих родителях. Мне говорили, что они были алкоголиками и погибли в автокатастрофе, возвращаясь с очередной вечеринки. А недавно выяснилось, что они лгали. Хагрид рассказал, что мои папа с мамой являлись известными волшебниками, погибшими от рук тёмного волшебника, и что я тоже известная личность. Впервые оказавшись в косом переулке, я ощутил, насколько высока моя популярность. Все смотрели на меня, как на экзотичного зверя. Благодарили за избавление от Волдеморта. А мне от этого было не по себе. Ведь я ничего не делал или не помнил, как сделал. Незаслуженная слава и восхваления — ничто из этого мне не по душе. Гораздо важнее оказалось узнать, что когда-то у меня были любящие родители. Слова Оливера напомнили мне об этом и позволили разобраться в собственных чувствах. Поэтому я не обижен и даже благодарен ему. Ведь мне не нужно, чтобы люди видели во мне того, кем я себя не считаю.

— Извини, Гарри, — смущённо вымолвил Рон, — Я не знал, что ты…ну, так жил и полез к тебе с просьбой показать шрам. Надеюсь, ты не станешь из-за этого хуже ко мне относиться.

— Нет, ты ведь мой первый друг, — отрицательно покачал головой Поттер, — И ты Оливер, не знаю, захочешь ли стать моим другом, но мне бы этого хотелось.

— Конечно, я не против. Ты ведь не думал, что я имею что-то против тебя?

— Ну, мне так показалось изначально, — сконфуженно выдал Рон, почёсывая затылок, — Но после того, как Гарри всё пояснил, я осознал, что ошибался.

— Я так и понял по твоей реакции, поэтому решил объяснить, — улыбнулся Гарри.

[Вы успешно подружились с Наруто Узумаки. Награда получена.]

«Почему я не чувствую никаких изменений?» — прождав несколько секунд, не обнаружил улучшений и новых знаний.

[Поздравляю хозяина с первым выполненным заданием. Награда получена, но не усвоена. Система рекомендует найти безопасное место, так как в процессе ассимиляции ваше духовное или физическое тело подвергнется изменениям, а в разум поступит новая информация, что может кратковременно дезориентировать и оставить вас беззащитным. Хотите принять награду сейчас?]

«Хм, нет. Сделаю это позже. Кстати, сколько времени занимает этот процесс?»

[Все зависит от величины и сложности вносимых изменений или количества информации. От нескольких секунд до получаса.]

Поскольку это в первый раз, я решил не спешить с усвоением. Лучше заняться этим, когда останусь один. А пока что сосредоточиться на выполнении других ограниченных по времени миссий.

Когда я уже собирался отправиться на поиски Гермионы или Малфоя, система вновь дала о себе знать внезапным уведомлением.

[Обнаружено, что вы выполнили миссию B ранга: «Расскажите Наруто правду о его родителях и о том, как они погибли». Одинокий сирота, которого держали в неведении, наконец, узнал, что его отец был прославленным шиноби, а мать происходила из клана Узумаки. В его голове зародились первые семена сомнения относительно верхушки Конохи, но он слишком мал и простодушен, чтобы они переросли в нечто большее. Будьте осторожны, как только Сарутоби Хирузен узнает о вашем своеволии, многочисленные неприятности обрушатся на вашу голову. Награда: улучшение физической составляющей, запрещённое ниндзюцу ранга A: множественное теневое клонирование.]

Я сорвал джекпот? При наличие большого количества чакры, техника множественного теневого клонирования представляет собой настоящий чит на обучение. К счастью, я не в мире Наруто и мне не нужно опасаться «сильнейшего Хокаге Конохи». А то, о чём я говорил с Гарри, не является секретом, вся информация есть в общественном доступе. И даже Поттер знал о своих родителях от Хагрида. Мои слова представляли собой лишь точку зрения чуть с другим акцентом. Так чего мне опасаться?

Единственная опасность на первом курсе будет исходить от Волдеморта в теле Квиррелла, но даже он не станет действовать до конца учебного года, если не хочет подвергнуть себя риску разоблачения. Главное не оставаться с ним наедине где-нибудь в запретном лесу. Хотя даже так, у него должен иметься мотив моего устранения.

Так что я могу безбоязненно демонстрировать свои способности, не рискуя попасть в неприятности. Слишком сильно раскрываться тоже не стоит. Нужно всегда иметь часть карт в рукаве и не показывать талант на уровне юного Тома Реддла, чтобы тот не увидел во мне будущего конкурента, которого следует превентивно уничтожить.

Значит, важно не светить на публике большим количеством способностей необъяснимого происхождения. И лучше найти место, где я смогу без посторонних глаз тренироваться в ниндзюцу. Сейчас мне требуется период безопасного роста, чтобы скорее приблизить времена, когда самой большой лягушкой в колодце стану я. Кстати о лягушках…

— Никто не видел жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу, — слева от меня раздался девичий голос.

Повернув голову, увидел перед собой симпатичную кареглазую девочку с густыми каштановыми волосами, осматривающую купе в поиске той самой жабы.

Гермиона Грейнджер собственной персоной. Её внешность была ближе к версии фильма, хоть и не один в один. Такая же ситуация и с другими маленькими волшебниками. В них проглядывалось что-то от актёров их сыгравших, но имелась и некоторая разница в чертах лица и мелких деталях. Так, Гарри был несколько худощав, как, впрочем, и у Рона не наблюдалось пухлых щёк.

«Система, это Сакура?» — проверяю давно назревшую догадку.

[Да, перед вами Сакура Харуно.]

Отлично, я в своём познании настолько преисполнился, что уже практически научился видеть логические связи забагованной системы. Она, действительно, обращает мало внимания на внешность, а цепляется за черты характера. В случае с Гермионой — это академические успехи и яркое стремление поучать окружающих. Может быть ещё что-то. В конце концов, простому смертному не дано полностью понять «великий» машинный разум.

Теперь вопрос в том, как выполнить системное задание. Поскольку моё появление нарушило оригинальный ход событий, Рон в этот момент не пытался применить заклинание на своей крысе, вследствие чего Гермиона не получила повода перевести разговор в сторону магии, чтобы блеснуть умениями. Я тоже не был столь бесстыден, чтобы ни с того ни с сего начать хвастаться. Или дело в стремлении наилучшим образом отыграть свою роль?

— Нет, не видели, — Рон взял на себя инициативу выразить общее мнение.

— Жаль. Вам лучше переодеться, кажется мы скоро приедем, — заявила Гермиона. От менторского тона с нотками надменности в голосе девушки, парни недоумённо переглянулись. Заметно, что Грейнджер умела производить на сверстников не самое лучшее впечатление, из-за чего большинству хотелось держаться от неё подальше. Я же не был столь категоричен. При всех своих минусах, она имела не меньшее количество достоинств. К тому же у меня имелся корыстный мотив, подталкивающий завести с ней знакомство.

— Подожди, — окликаю девочку, когда та уже собиралась покинуть купе, — Я помогу тебе найти жабу.

— А? Да, хорошо, — согласилась Гермиона после секундной заминки, вызванной удивлением.

Рон с Гарри снова переглянулись, видимо поражённые альтруистичными наклонностями нового друга.

— Вернусь, как управлюсь, — махнул ребятам на прощание и вышел в коридор.

— Итак, какие места ты уже проверила? — завожу разговор с девушкой. На самом деле было совсем необязательно идти вместе с ней искать лягуха, ведь мне абсолютно фиолетово на земноводное. Никогда не любил этих животных. А общение с Грейнджер можно было бы завязать и в купе. Но всё же, для моих целей более подходит общение на едине.

— Я проверяю эту сторону вагона, а Невилл ту, — пальчик девочки указал на соответствующие направления, — С моей стороны осталось проверить ещё четыре купе, а также кабину машиниста.

— Думаю, нет смысла искать в этих местах, — произнёс я, помня, что в оригинальной истории им так и не удалось найти питомца Невилла в поезде.

— Почему же? — не согласилась со мной собеседница.

— Насколько я понял, Невилл чистокровный волшебник?

— Да. Какое отношение это имеет к делу? — Гермиона остановилась и, скрестив руки на груди, прожгла меня подозрительным взглядом.

Наверное, такая поза должна выглядеть угрожающе. Но на самом деле вызывала больше умиления.

— Самое прямое. Если он чистокровный волшебник, то практически со стопроцентной вероятностью его жаба магическая. А значит обладает некоторым уровнем интеллекта, превосходящим не магических представителей своего вида. Подобно тому, как сова, доставившая тебе письмо в Хогвартс намного умнее обычных. Едва ли, такое животное сбежит от владельца к другим людям. Не говоря уже о том, что её почти наверняка попытаются прогнать из купе. Следовательно, надо искать там, где представителям их вида комфортнее всего, — поделился я своими умозаключениями. Откровенно говоря, без понятия верны ли они в данном конкретном случае. Главное, что звучат резонно и убедительно.

— И где же? Нет, подожди, я сама догадаюсь. Дай подумать, это…тёмные и сырые места? А лучше всё вместе, — видимо перебрав в голове все имеющиеся знания о земноводных, девочка пришла к выводу, на который я её подталкивал.

— Верно, ты очень умна…извини, забыл спросить твоё имя.

— Гермиона Грейнджер, — улыбнулась она, после сделанного в её адрес комплимента.

— Оливер Дрейк. Приятно познакомиться, — протягиваю ладонь для рукопожатия, а когда девушка вытянула свою, разрушаю ожидания и целую её руку, чем вызываю бурю смущения и негодования за тот факт, что её вынудили это самое смущение испытать. Хорошо, что она ещё не знает, что один негодяй питался яркими девичьими эмоциями, практически, как дементор.

Сакуру такой фортель от малознакомого парня мог оставить равнодушной. Тем не менее, несмотря на некоторые схожие черты характера, поставить знак равенства между Харуно и Грейнджер будет чудовищной ошибкой.

Самый бесполезный элемент команды номер семь и монументальное основание золотого трио, без которого двое обалдуев не поймут в какую сторону им идти. Страшно представить, какие испытания Дамблдору пришлось бы устраивать Гарри с Роном, не окажись в их компании самая эрудированная ведьма школы. Все изящные хитросплетения окажутся бессмысленны, когда парни не смогут найти вход в библиотеку. Детективные элементы приключения пришлось бы заменить топорными приманками.

Наверное, Альбус бы совершенно случайно ронял возле них брошюру, на одной из страниц которой содержится подробная карта с маршрутом, на второй разжёванная информация об искомом объекте, а на третьей пояснения кто их враг. Я может и утрирую, но не то, чтобы сильно. Хоть парни они добрые, однако мне совершенно непонятно, как можно оставаться настолько незаинтересованными и безынициативными в изучении магии. Ладно ещё Рон, он вырос в магическом мире и волшебство окружают его с пелёнок. А когда что-то привычно, теряется элемент чуда и пропадает желание его исследовать. Но Гарри то вырос в обычном мире. Как, имея в своём распоряжении доступ к потенциально безграничным возможностям, можно класть болт на такой золотой грааль? Могу понять нежелание учить сложную «матчасть», так необходимую в том же зельеварении и частично в трансфигурации. Ну так никто не мешает просто осваивать доступные заклинания.

Так что, да, там, где Сакура стоит, как вкопанная, мандражирует или распускает сопли, Гермиона закатывает рукава и вступает в бой.

— Кхм, так значит нам нужно найти в вагоне самые тёмные и влажные места, — сконфуженно перевела тему Гермиона, — Что-то вроде туалета?

— Именно так.

— Тогда чего же мы ждём? Нужно успеть до прибытия поезда, — поторопила меня будущая гриффиндорка, дабы скорее уйти от неловкой ситуации.

— Пойдём, — пожимаю плечами, — Кстати, ты уже в который раз говоришь о скором прибытии, но ведь в запасе ещё часа полтора.

— Вот именно, всего полтора часа! А вдруг мы окажемся не готовы к тому времени? Или приедем раньше запланированного? Я не хочу произвести плохое впечатление на преподавателей. Как думаешь, на какой факультет мы попадём? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо… — затараторила она, плавно перейдя на тему факультетов. — А ты Оливер, на каком факультете хотел бы оказаться?

— В принципе, для меня нет большой разницы. Я добьюсь успеха на любом из них. Впрочем, Слизерин наименее привлекателен, у них неэкологичная социальная среда.

— Ну да, из Слизерина вышло множество тёмных магов, — понимающе кивнула Грейнджер.

— Дело не в этом. А в том, что туда попадают преимущественно чистокровные, максимум полукровки. Там сильны идеи чистоты крови, а маглорождённых соответственно, считают грязной кровью, — делюсь с девушкой инсайдерской информацией, с которой ей в скором времени итак придётся столкнуться.

— Но это ведь мало чем отличается от расовой теории! И ничем необоснованной. Я читала, что маглорождённые и чистокровные ничем не отличаются по магическим способностям, — возмущению девушки не было предела.

— Вернее будет сказать, что разницы почти нет в большинстве случаев. Есть семьи, в которых наследуется врождённая предрасположенность к тому или иному виду магии. Например, пророчеств или метаморфизма. Но таких единицы, а громче всех кричат голоса тех, кто не имеет подобных талантов. Да и строго говоря, не имеет значения, есть в твоём роду маглы или нет, главное результат — передача потомству нужных генов. Но фанатикам это невдомёк и генетику они презрительно обзовут магловской тарабарщиной, — поделился с Гермионой собственными умозаключениями на основе известных мне из оригинальной истории фактов, вперемешку с собственным пониманием.

— Генетика? А ведь я даже не смотрела на вопрос под таким углом, — глубоко задумалась Гермиона, — Но если опираться на неё, то выходит, что самое приспособленное и здоровое потомство будет получаться от союза чистокровных с маглорождёнными или между чистокровными из разных стран. Это самые оптимальные варианты для увеличения генетического разнообразия с меньшим риском рождения сквибов, — сделала вывод Гермиона.

— Глубоко копнула, — удивился я осведомлённости маленькой волшебницы. Думал, её понимание ограничится поверхностными знаниями. Всё же данный материал преподаётся в более старших классах. Одновременно с тем я осознал, что мне будет трудно одолеть её на поле теоретических знаний.

— Однако, неужели волшебники этого не понимают? — возмущённо притопнула ногой Грейнджер.

Наш разговор настолько её увлёк, что девушка замедлила шаг, практически остановившись. Кажется, поиск Тревора отошёл на задний план.

— Кто знает, что творится в их головах, — пожимаю плечами, — Возможно их далёкие предки имели примитивные представления об этом, но всё равно сделали ставку на близкородственные браки только, чтобы сохранить имеющиеся магические предрасположенности. А потомки уже не понимали, что к чему, но следовали заветам, возводя предписания в культ. Или дело в том, что тысячелетия назад маглы, действительно, уступали магом по всем параметрам, из-за чего те испытывали к простецам лишь презрение. Но это лишь мои домыслы.

— Вот уж не думала, что в магическом обществе есть такие проблемы, — расстроенно выдавила Гермиона.

— В каком обществе их нет? Обычные люди не сильно отличаются своим мышлением. Те ж предрассудки, жестокость, нетерпимость к отличающимся от них индивидам и желание обогатиться за чужой счёт. И от этого никуда не деться. Но в волшебном мире существуют и более неоднозначные вопросы. Если маги и маглы — это в общем-то представители одного вида, то разумные магические существа — нет. Иногда, они ещё и наши конкуренты, — заваливаю Гермиону новой порцией информации, ведь пока что я ещё могу это сделать. Как только она попадёт в Хогвартс, то быстро начнёт впитывать в себя библиотеку.

— Ты имеешь в виду гоблинов? В учебнике упоминалось, что в борьбе за свои права они поднимали несколько восстаний. Сейчас они контролируют значительную часть экономики, но им по-прежнему законодательно запрещено иметь волшебные палочки, — блеснула знаниями Гермиона.

— Да, гоблины — это как раз таки пример тех, кто более-менее способен оказывать сопротивление и выбивать преференции. Но есть и другие. Наиболее ущемлёнными в правах можно назвать домовых эльфов. Не говоря уже о палочках, у них нет даже права распоряжаться собственной жизнью. Они вечные слуги какой-либо волшебной семьи, а обрести свободу могут только если хозяин разорвёт контракт, подарив эльфу любой элемент одежды. И никто в магическом сообществе не считает данную ситуацию неправильной или несправедливой, потому что эльфы и сами не хотят освобождения, считая это страшнейшим позором и доказательством их ненужности.

— Ужасно! — воскликнула девушка, пылая праведным гневом гуманизма, равенства и межвидового либерализма.

Я же не был так же категоричен. Не совсем понятно, что из себя представляют домовики и как докатились до жизни такой. Волшебный народ, переживший катастрофу и нашедший защиту у магов? Результат магического эксперимента, как в случае с дементорами? А может некогда могущественный враг, которого чудом одолели и одомашнили? Вот дашь им свободу и право владеть палочкой, а через несколько поколений они размножатся до чудовищных масштабов и припомнят прошлые унижения. Учитывая их таланты в беспалочковой магии, с инструментом в руках эти существа станут ещё страшнее. И как таких забарывать? Не хватало ещё появления эльфийского Тёмного лорда.

— Кстати, в Хогвартсе тоже работают несколько десятков домовых эльфов. Вот они принадлежат не какому-то чистокровному роду, а школе, — делаю добивающий ход.

Девушка замерла, шокировано глядя на меня. Казалось, у неё выбили опору из-под ног. Отобрали последнюю надежду на цивилизованность будущего места учёбы.

Не то, чтобы мне доставляло удовольствие разочаровывать и вносить сумятицу в разум, не знающей жестокости мира, девчушки, просто хотелось сбросить розовые очки и посмотреть, что произойдёт, если она будет познавать тёмные стороны магического мира не порционно, а разом. В её представлении директор по-прежнему останется величайшим, а авторитет профессоров непогрешимым?

Надеюсь, на пиру она не выдвинет директору импичмент или вотум недоверия

— Почему все мирятся с такой несправедливостью, — задала вопрос Гермиона после долгого молчания.

— Потому что привыкли к такому раскладу? Или потому, что они главные бенефициары подобной системы? Думаешь легко подобное искоренить? Представь, если бы в Хогвартс нанимал эльфов, как обычных работников и платил соответствующую зарплату. Совокупная сумма выплат значительно превысила бы выплаты всех преподавателей. Что делать? Урезать профессорский состав? Так вроде некуда, итак, на каждый предмет по одному учителю. Взимать плату за обучение? Ведь министерство магии и пожертвования влиятельных семей не смогут покрыть подобное. В таком случае на кого ляжет финансовая ноша? Любой министр магии, предложивший подобный законопроект вмиг станет врагом народа похлеще любого тёмного лорда и получит сопротивление практически со всех вертикалей власти и страт общества. В том числе от самих домовиков, не желающих позора освобождения, — расписал я всю провальность таких инициатив, желая предостеречь девочку от совершения бесполезных действий. Припоминая, что, даже став Министром магии, она так и не смогла удачно воплотить собственные идеи в жизнь.

— Нет, должно быть решение, удовлетворяющее все стороны, — замотала головой Грейнджер, — Просто ты, как чистокровный волшебник привык к такому варварскому укладу и не заинтересован в изменениях.

Опа, теперь и в мой огород кинули камень. Но промахнулись с направлением.

— С чего ты взяла, что я чистокровный? — спрашиваю, растянув губы в улыбке. Мне было понятно, что ввело её в заблуждение.

— Исходя из твоей информированности, — безапелляционно ответила девушка, видимо посчитав, что я тут шифруюсь, но Гермиона Холмс заметила несостыковки, — Но судя по твоей реакции, я не угадала?

— Хм, судя по тому, что ты ни капли не расстроилась, это был не более чем способ отсеять маловероятный вариант, наблюдая за моей реакцией, — озвучиваю свои мысли, разгадав, что за игру введёт собеседница, — Так, как я продемонстрировал осведомлённость о магловском мире, ты уже должна была предположить, что один из моих родителей маглорождённый, а то и вовсе не волшебник. Отсюда моя непредубеждённость и информированность. Таков ход твоих мыслей?

— Ты это понял? — вновь утратила спокойствие Гермиона, чьи планы были разоблачены. Вот уж не думал, что мы тут устроим игры разумов, затронем политэкономию и посоревнуемся в дедуктивных способностях. Планируя разговор, я упустил из виду незаурядный интеллект Грейнджер. Да, у неё мало жизненного опыта и мудрости, из-за чего в некоторых вопросах она кажется наивной идеалисткой. Но даже так, это далеко за пределами наших сверстников, — Да. На самом деле, я пыталась подтвердить не так называемый статус крови, а факт столкновения в твоей семье магического и немагического менталитетов.

— Ну, ты ошиблась. Ни один из моих родителей не является магом. А о существовании волшебников мне стало известно полтора месяца назад, — развеиваю заблуждения девушки.

— Невозможно! Зачем ты меня обманываешь? — очевидно, мне не поверили, — Как ты можешь знать столько всего, если только не прочёл все книги в магазине. И даже тогда… — многозначительно промолчала она, вероятно подразумевая, что в литературе сложно найти разжёвывание подобных остросоциальных тем.

— Все книги я, конечно, не читал. Но ходил по Косой алее и внимательно слушал. Иногда расспрашивал. Кое-что узнал от сопровождавшей меня профессора Макгонагалл.

Тут я весьма преувеличил свои усилия по сбору информации, но они всё-таки были. Ведь одно дело иметь представление о мире из художественных произведений, где история показана глазами главного героя и многие детали упущены и другое, провести собственное расследование. Само собой, оно не было столь же всеобъемлющим, как я его представил. Просто сходил на Косую Аллею второй раз и уже самостоятельно. Узнал, какие заведения там вообще имеются, прошвырнулся по магазинам на предмет интересных предметов, ну и, естественно, ещё раз посетил книжный, да прикупил дополнительной литературы уже без надзора Макгонагалл, у которой время, выделенное на меня, не резиновое, а книги покупать нет смысла, ведь в Хогвартсе есть лучше и больше. Не скажешь же, что опасаюсь ехать в ваше самое безопасное место на планете без тщательной предварительной подготовки.

— Всё равно в это трудно поверить, — не сдавалась девочка, чьи способности к учёбе были поставлены под сомнения.

— Гермиона, ты можешь пройтись по купе и расспросить у, выросших в магическом мире, детей об истории магии или известных им заклинаниях. Уверяю, как минимум, половина из них знает меньше, чем ты. Будет удачей, если они владеют хотя бы двумя заклятиями. А ты? Понимаешь к чему я клоню?

— Но как же так? Я думала, что у детей из магических семей есть значительное преимущество, поэтому прочитала все учебники от корки до корки, — нахмурилась Грейнджер, — А выходит, что их ничему дома не учили?

— Таких единицы. То, в чём они тебя превосходят — это понимание устоев и структуры магического сообщества. Но на учёбу это мало влияет, — делюсь с ней своим пониманием уровня чистокровных волшебников, да и не только их. Как много детей любят учиться и стремятся к знаниям? Процентов пять-десять?

Конечно, в теории есть целый факультет таких, но что-то слабо верится. Скорее поверю, что все гриффиндорцы храбрые и благородные, а слизеринцы хитрые.

Как бы мы не замедляли шаг, погрузившись в обсуждение подводных камней социального устройства волшебного мира, путь к туалету не был столь уж и далёк.

Абсолютно не ожидая положительного результата, для проформы открываю дверь уборной. Каково же было наше удивление, когда на полу, действительно, обнаружился жаб. Казалось, Тревор был ошеломлён не меньше нашего, а потому, сконфуженно квакнув, предпринял попытку удрать.

Гермиона испуганно отпрыгнула, успешно избежав контакта с не самым симпатичным земноводным. Очевидно, искать — это одно, а найти совсем другое. Запасы межвидовой толерантности тоже не безграничны. Брать противную жабу в руки не хотелось ни мне, ни Гермионе. Но и идти звать Невилла тоже не вариант, ибо его питомец имеет судимость и склонен к побегам.

Остаётся только воспользоваться магией. Достаю из кармана палочку и невербально накладываю на квакуха левитационные чары, чтобы тот завис в метре над полом.

— Ну вот, лягушка обезврежена, — с облегчением выдохнул я.

— Вообще-то, это жаба, — деловито поправила меня Гермиона, — Лягушку от жабы легко отличить по коже. У жаб она сухая и грубая, покрытая бугорками, а у лягушек влажная и гладкая

— Э-э, понятно. Весомое замечание, буду знать, — неловко пробормотал я, недоумевая для чего необходим подобный формализм. Какая разница, если и то и другое квакает, — Можешь позвать сюда Невилла? Не хочу нести жабу через весь вагон.

— Хорошо, — согласилась Грейнджер и убежала за Лонгботтомом.

Пару минут спустя она вернулась, приведя с собой Невилла. Отменив заклинание, возвращаю питомца хозяину.

Кто сказал, что у Невилла мало храбрости? Посмотрите, как уверенно он взял Тревора в руки. Какой ещё гриффиндорец на это способен?

— Спасибо…вам обоим, — смущённо выдавил Лонгботтом.

[Обнаружено, что хозяин выполнил миссию ранга С: «Помогите маленькому Гаматацу выбраться из сложной ситуации». Ещё совсем юная жаба Гаматацу по ошибке оказалась в Конохе, не зная, как вернуться обратно. Оказав содействие в разрешении данной проблемы, вы помогли ему воссоединиться с родственниками, чем заслужили благодарность жителей Горы Мьёбоку. Награда: ниндзюцу ранга С: выстрел жабьего масла.]

Занятно. Оказывается, для выполнения некоторых заданий не нужно даже целенаправленно что-то делать и награды сами приходят в руки. Только вот интересно…

«Система, а кому я вернул Трев… Гаматацу?»

[Конечно же, за ним пришёл его отец — Гамабунта. Понимаю ваше замешательство, для человека бывает трудно различить жителей Мьёбоку с первого взгляда. Но не переживайте, при более близком знакомстве вы запомните их по именам.]

Жаль я не могу посмотреть на твой код. Любой потрет Хогвартса будет интеллектуальнее, даже портрет Тролля. Ещё и меня пытается выставить идиотом.

— Не за что, Невилл, — степенно кивнула Гермиона, — Тебе лучше вернуться в купе и тщательно следить, чтобы опять его не потерять.

От командного голоса девочки у парнишки затряслись ноги, и он поспешил ретироваться. А убегая, бормотал что-то про бабулю.

Гермиона, если что-то и услышала, то не восприняла на свой счёт. Возможно, была слишком занята, буравя меня взглядом.

— В чём дело? — не выдерживаю накала интриги и недосказанности.

— Как ты это сделал? Я имею в виду, что твои чары сработали, но при этом ты не произносил заклинания.

— А зачем его произносить? — в лучших традициях отвечаю вопросом на вопрос, чем заставил Гермиону загрузиться.

Видимо, она пока не знает о многих аспектах волшебства, в том числе о невербальном применении чар. В принципе, ничего удивительного. Несмотря на высокий интеллект и стремление к знаниям, за один-два месяца невозможно узнать даже многие базовые вещи.

— Так работает магия, — то ли вопросительно, то ли утвердительно произнесла девушка.

— Ошибаешься. Словесная формула не является обязательным атрибутом волшебства. Жесты и волшебная палочка тоже. Неужели, у тебя никогда не было стихийных магических выбросов? Разве тогда у тебя имелась при себе палочка и заклинания?

— Нет, — задумчиво пробормотала Грейнджер, — Но ведь то неконтролируемое волшебство, — резонно возразила она.

— Главное, это служит доказательством того, что такое возможно. Отталкиваясь от этой гипотезы, я провёл несколько экспериментов и добился желаемого результата. Конечно, ещё не все заклятья мне поддались, но некоторые я уже научился применять безмолвно, — произношу так, будто в этом нет ничего особенного и примечательного. И, как ни странно, девочка не стала подвергать мои слова сомнениям.

— Понимаю, я просто не подумала о такой возможности, а строго следовала инструкциям из учебника. Ещё и удивлялась, что всё так легко выходит. Какое досадное упущение! Должно быть, в книгах даются самые основы, а более продвинутые методы волшебства будут преподаваться уже на занятиях, — уверенно заявила собеседница, успешно введя себя в заблуждение.

Что ж, сейчас я всё равно не смогу её ни в чём переубедить. Ведь откуда мне, не нюхавшему пороха Хогвартса, знать о методах преподавания? Да и пытаться её поправить я бы не стал, ведь это легко можно счесть за хвастовство.

Но забавно, что Гермиона теперь считает, будто не может в невербальную магию только потому, что не пробовала. Хотя, в моём случае лёгкость её освоения — заслуга многолетних тренировок в беспалочковой магии. Само собой, о последнем я в ближайшее время никому не расскажу, что б меня по ошибке не приписали к числу монстров и не одарили ненужным вниманием со стороны Дамблдора и авадой со стороны Волдеморта.

В конце концов, когда тебя обвиняют в наличии ядерного оружия, лучше, чтобы оно у тебя действительно было. А у меня его нет. То есть, кажущийся на первый взгляд невероятный талант на самом деле результат многолетних трудов вкупе с некоторой инсайдерской информацией.

На этом наш с Гермионой разговор постепенно завершился, поскольку интересные темы были исчерпаны. С моей стороны итак было опасно затрагивать многое из того, что я сказал. Если кто-то решит копнуть поглубже и соберёт воедино нашу беседу, то ко мне могут возникнуть вопросы. Один седобородый старец как раз таки демонстрировал поразительную осведомлённость и способность собирать пазлы из разрозненных фактов, до дыр просматривая в омуте памяти свои и чужие воспоминания. А его моральные ориентиры всегда вызывали вопросы. Не в том плане, что Дамблдор в своём кабинете кормит учеников лимонными дольками с сывороткой правды, а затем проводит сеанс жёсткой легилименции. Но столкнуть студентов лбами с тёмным лордом или василиском для него в порядке вещей.

Если бы не появление системы, то, вероятно, я бы сидел тише воды, ниже травы. Не влипая в неприятности, набирался знаний, а к началу активных действий тёмного лорда, перевёлся б в другую школу.

Но система хоть и глупа, но манит вкусными способностями. Вот только для их получения как пить дать придётся совать свой нос во все дурно пахнущие авантюры.

После ухода Гермионы я не вернулся в купе, а заперся в туалете, как наиболее тихом и уединённом месте. Увы, система не посчитала миссию с завоеванием внимания Сакура выполненной. Либо случились неполадки, связанные с расхождением характеров этих двух девушек, всё же от Гермионы трудно добиться оголтелого обожания. Нечто подобное она демонстрировала разве что в адрес Гилдероя Локхарта до того, как тот раскрыл свою полною несостоятельность и некомпетентность. Либо я просто не успел произвести на девочку достаточное впечатление. Данный вариант более вероятен, учитывая, что пример Локхарта всё же показателен.

В любом случае, у меня имеются и успешно выполненные миссии, вознаграждения от которых мне следует ассимилировать.

«Система, я хочу принять все имеющиеся награды»

[Выполняю]

За этим последовало десять не самых приятных минут. Все тело зудело и чесалось, кости ныли, а голова пульсировала от боли. Так же появлялись необычные ощущения, сродни тому, что я изредка ощущал, пытаясь почувствовать магическую силу. Они не были идентичны, но в обоих случаях участвовало нечто энергетическое и эфемерное.

Затем последовал более приятный этап — в моём разуме появилась информация о соответствующих ниндзюцу. Ручные печати, концентрация и направление потока чакры с последующим высвобождением через определённые тенкецу.

«Система, всегда ли усвоение наград будет сопровождаться такими болезненными ощущениями?»

[Вовсе нет. У вас оказался редкий врождённый дефект, вызванный отсутствием энергетических каналов, ответственных за возможность синтеза чакры. К счастью, в системе предусмотрены соответствующие протоколы, благодаря которым имеется способы решить данную аномалию. Неприятные ощущения возникли из-за того, что вы подверглись коррекции отклонений внутриутробного развития. В дальнейшем похожий дискомфорт может возникнуть только при внедрении улучшенных геномов.]

«Ах ты, собачья система! Это у тебя отклонения внутриутробного развития. А у меня не было чакры, потому что я волшебник!»

[Предлагаю воздержаться от спекуляций на выдуманные темы.]

«Не вынуждай меня найти инструкцию по изготовлению крестражей, чтобы отделить ту часть души, к которой ты прикрепилась и поместить её в унитаз.»

[Не беспокойтесь любые дзюцу направленные на нарушение целостности души не нарушат работоспособность системы, благодаря многосубстанциональной квантовой запутанности всех основных узлов.]

Ладно, пустые угрозы оказались бесполезны. У неё есть страховой полис.

Сейчас мне нужно поторопиться с выполнением последней миссией, пока имеется время до прибытия поезда в Хогсмид. И для этого как нельзя лучше подойдёт полученная техника перевоплощения. Именно из-за хенге я рискнул усвоить награды в туалете, а не в мягкой кровати факультетской спальни.

Для данного ниндзюцу E ранга необходимо только три ручных печати: собака → кабан → баран. Последовательно сложив печати, я смог добиться какого-то результата. Однако, он был очень далёк от удовлетворительного. Несмотря на то, что у меня имелись все необходимые знания, я приобрёл чакру пять минут назад, а потому закономерно, что с первого раза ничего путного не вышло. Было бы неудивительно, если бы в обычных обстоятельствах мне потребовалось несколько дней или недель на то, чтобы наработать контроль и выпестовать навык. К счастью, я не новичок в управлении магической силой. Хоть магия и чакра совершенно разные энергии, тем не менее опыт в манипуляции одной помогает быстрее освоиться с другой. Подобно тому, как Мадара за несколько секунд овладел сендзюцу.

Мне, конечно, до короля танцев далеко, но за следующие восемь попыток я смог добиться нужного результата. Образ получился достаточно реалистичным, чтобы ввести в заблуждение одного будущего слизеринца. Единственная проблема заключается в том, что сейчас моё хенге легко разрушится от одного неосторожного прикосновения, поэтому лучше избегать физических контактов с людьми.

Выйдя, наконец, из туалета, я сразу же отправился на поиски нужного мне человека. Саске Учиха, более известный в народе, как Драко Малфой, оказался в своём купе. Но судя по подслушанному разговору, мне повезло, ведь он только вернулся от Поттера, который отверг его великодушный дружеский жест. В данный момент Малфой со своими прихлебателями обсуждал неотёсанного предателя крови Уизли и наглого шрамоголового.

Приблизившись к двери, я через стекло увидел эту троицу. Если в прошлый раз моё внимание было сосредоточено на Драко, то теперь мне стало интересно лучше разглядеть его шестёрок.

Удивительное дело, но в фильме актёры не смогли передать всю глубину персонажей Крэбба и Гойла. Мало того, что в реальности они оказались намного уродливее, так ещё и их взгляд не выдавал признаков интеллекта. Приверженцы чистоты крови во всём своём великолепии. Может быть, это своеобразная ловушка? Предки сделали неправильные выводы, а следующие поколения в следствие многовекового инцеста уже не имели достаточно мозгов, чтобы признать ошибочность своей идеологии. Ну и что с того, что дети рождаются с отклонениями умственного развития и дефектами внешности? Это всё грязнокровки воруют нашу магию!

Осталось узнать только последний важный вопрос.

«Система, кто эти двое рядом с Саске?»

[Киба Инузука и Акамару.]

Вон оно как!

Ладно, поражаться величию искусственного разума мне некогда, нужно выполнить задание и успеть переодеться в школьную форму до прибытия поезда в конечную точку назначения.

— Так ты и есть Драко Малфой? — напыщенно протянул я, открыв дверь. Благодаря хенге я выглядел, как Бьякуя Кучики с поправкой на соответствующий первокурснику возраст. Если уж взаимодействовать с аристократом, то в личине такого же аристократа, чья родословная длиннее всех благородных семей этого мира вместе взятых.

Досаждать Драко в своём настоящем обличье мне не хотелось, чтобы потом он не прилип ко мне, как банный лист. Зачем наживать себе врагов на ровном месте, если можно свалить вину на кого-то другого? Просто подставлять реальных людей будет по-свински, а вот использовать внешность капитана Готей 13 не зазорно.

— Да, это я. А ты кто? — ответил Малфой, нахмурив брови.

— Бьякуя из благородного дома Кучики, — представляюсь, одаривая парня высокомерным взглядом.

— Никогда не слышал о такой чистокровной семье, — подозрительным тоном выдал мальчик.

— Не важно, слышал ты или нет, — надменно фыркаю в ответ, — Я не ожидал от английских варваров, сношающих своих родственников, ничего другого. И всё же, как представитель аристократии, ты заслуживаешь толики моего внимания. Этот молодой господин едва признаёт тебя достойным соперником, так что будь благодарен.

Лицо Малфоя окрасилось в алый, а от злости на лбу проступили вены.

— Ты-ы… — гневно проскрежетал Малфой, засучивая рукава, собираясь разрешить обиды в кулачном поединке.

— О, хочешь меня ударить? Разве это достойно мага? Разве так решают вопросы чистокровные? Не разочаровывай меня, Драко Малфой. Я был о тебе лучшего мнения, но видимо ты не освоил ни одного заклинания, раз уподобился маглам. Как же низко пала ваша семья, если её наследник стал маглолюбцем, — каждая моя фраза была нацелена на провокацию и попадала в нужные болевые точки, отчего напыщенный малец начал терять самоконтроль. Если бы взгляд мог убивать, я бы уже умер.

Миссия не обязывала меня доводить всё до такой крайности, это уже моя личная инициатива. Драко, не познавший на собственной шкуре прелести служения тёмному лорду и практического воплощения расовой сегрегации, являлся тем ещё гадёнышом. Если сейчас он мой классовый враг, то почему бы не проучить его немного?

— Я расскажу обо всём отцу, — озвучил свою угрозу Малфой, дрожащим от гнева голосом.

— Как ты жалок. Чуть что, так сразу бежишь жаловаться родителям. А самостоятельно постоять за себя не можешь? Ты мужчина или плаксивая девчонка? Твои предки сейчас, наверное, в гробу переворачиваются от стыда за потомка, — усмехнулся, продолжая оскорблять Драко. Вот из-за этого мне и понадобился чужой облик, ибо кто знает, насколько длинные руки у Люциуса. Вдруг за подобные сентенции он захочет устроить мне неприятности. Если и не в стенах школы, то за её пределами.

— Кучики-и! — взревел блондин, не справившись с потоком насмешек. Его рука схватилась за волшебную палочку, однако, я был быстрее.

— Петрификус Тоталус, — с моей волшебной палочки сорвалось парализующее проклятие, заставившее Малфоя застыть на месте, а затем рухнуть на рядом сидящего Гойла.

Опасаясь ответного огня, я занял такую позицию, чтобы иметь возможность выйти из купе и укрыться за стеной. Впрочем, меры предосторожности оказались излишними. Гойл был придавлен телом своего хозяина, а Крэбба я вывел из игры пока тот раздумывал, использовать ему магию, в которой он полный ноль или всё же броситься с кулаками. Следующее парализующее проклятье настигло Гойла, окончательно обезвредив троицу.

Подойдя к Драко, отбрасываю в сторону его палочку, после чего снимаю эффект парализации с помощью Фините Инкантатем — базового контрзаклинания, отменяющего действие большинства чар.

— Не шевелись, — предупреждающе упираю кончик палочки к шее первокурсника.

— Ч-что ты хочешь сделать? Моя отец этого так не оставит! — жалобно заскулил мальчик, заикаясь от страха.

— Не говори так, будто я над тобой издеваюсь. Ты первый попытался меня атаковать, мне пришлось прибегнуть к самообороне и нанести упреждающий удар, — прибегаю к софистическим приёмам, перекладывая вину на оппонента.

— Ты первый нанёс оскорбление мне и моей семье, — запротестовал блондин.

— Давай не будем обсуждать, кто первый начал и чьей вини в этом больше. Очевидно, мы оба были не правы.

На лице Драко читалось недоумение вперемешку с возмущением. Мол, ты всё это затеял, от начала и до конца провоцировал и обвинял, а теперь говоришь, что виноваты оба?

— Понимаю, никому не нравится признавать собственные ошибки и промахи, — по своему «понял» молчаливую реакцию Малфоя, — Ну, не будем об этом. Во время нашей перепалки я заметил, что ты не умеешь правильно вести дискуссию, из-за чего со стороны можешь показаться косноязычным. Скажешь я не прав? — предвосхищаю зарождающийся протест и обеззаруживаю собеседника новым тезисом, — Тогда, как ты ответил на мои нападки? Заметь, ты имел возможность их умело отразить и погасить конфликт в зародыше и мне нечего было б возразить. А что вместо этого? Ты взялся за палочку, как последнее средство отстоять свою позицию. И всё почему? Да потому, что проиграл в словесном поединке. Думаю, с этим спорить ты не будешь?

— Нет, — на секунду задумавшись и проанализировав собственные действия, Драко согласился с моими аргументами, — Но как я мог нормально ответить, если ты просто надо мной насмехался и унижал?

— Не говори глупости, я просто проверял твои моральные качества и умение отстаивать свою позицию. И частично, ты оправдал мои надежды, не став смиренно терпеть нападки. Таким и должен быть настоящий аристократ, — малость польстил парню, отчего у того приподнялись кончики губ. Но я продолжил идеологическую обработку и культурное просвещение, — А вот та часть с угрозами отцом никуда не годится. Этим ты лишь демонстрируешь свою несостоятельность и выставляешь в невыгодном свете родителей.

— Не понимаю, почему так? — первые проявил инициативу в разговоре Драко, — Что плохого в том, чтобы воспользоваться своими связями и положением? Отец всегда говорил, чтобы я не стеснялся обращаться к нему, если в школе будут проблемы.

— Дело в том, что это неуместно в некоторых ситуациях. Смотри, если в Хогвартсе один из преподавателей начнёт тебя задирать, то обратиться к отцу вполне нормально. Хотя перед этим желательно сообщить о проблеме руководству, например, декану или директору. А в случае их бездействия, уже писать родителям. Всё потому, что ты не можешь разрешить проблему в силу возраста и положения студента, обязанного подчиняться школьному уставу. Совсем другой разговор, когда конфликт происходит между примерно равными по возрасту и положению людьми. В таких случаях необходимо разбираться самому, иначе никто не будет воспринимать тебя, как самостоятельную личность, способную принимать решения и нести за них ответственность. От этого зависит твой авторитет. И даже, если твой отец, действительно, хотел, чтобы ты жаловался на всех, то только потому, что любит и беспокоиться о тебе. Стремится оградить от всех проблем, но просто не понимает, что преодоление трудностей часть жизненного пути любого человека. Только в борьбе и превозмогании невзгод, маг по-настоящему понимает, чего он стоит и становится сильнее. Сегодня я одолел тебя и перед тобой встал выбор: рассказать об этом папе или стать лучше, бросить мне вызов на дуэли и взять реванш. Выбрав первый путь, ты отомстишь, но останешься прежним. Ничему не научишься и ничего не приобретёшь. Второй путь более сложный, но пойдя по нему, сможешь получить нечто очень важное. Именно на этой тропе выковывается величие, на ней рождаются герои. А имя этой дороге — гордость.

Я всё больше входил во вкус, проводя для Драко экспресс курс личностного роста. С каждой следующей фразой огонь честолюбия в глазах мальчика разгорался. Он попался на крючок моего мотивационного спича, забыв о всех негативных моментах, сопровождавших нашу встречу. Когда я понял, что клиент готов, то перешёл к тому, ради чего и затеял данный разговор.

— Вижу, что ты осознал. Хорошо! Я не ошибся в тебе. А теперь я научу тебя искусству словесных дуэлей. Поделюсь приёмами, бьющими противника сильнее кулаков и жалящими больнее заклинаний. Эти секретные фразы являются частью семейного наследия, которые перешли мне от отца, а ему от его отца и так далее. Но я готов ими поделиться со своим другом. Итак, когда кто-то нарывается на драку, нужно сказать: «ты ухаживаешь за смертью», если человек не внял предупреждению, следует снять с себя ответственность фразой: «не вини меня в жестокости», коль даже после этого противник не испугался, значит он готов идти на крайние меры. Тогда ты сможешь пошатнуть его уверенность, продемонстрировав собственный несгибаемый дух, громко закричав перед атакой: «умри ради меня!». В большинстве случаев мужество оппонента дрогнет, он замешкается, а его заклятье даст осечку. Так же существуют многие другие фразы на разные случаи жизни…«Ты смеешь!», если случайно пропустил атаку, говори: «Я принял этот удар, ибо он укрепит мой дух»…«Если не признаешь поражение, я лишу тебя культивации»…

Следующие пятнадцать минут я пичкал Малфоя отборным культиваторским шлаком, делая из него настоящего молодого господина. Если уж он всё равно будет вы#бываться, то пусть, по крайней мере, делает это забавно. Не знаю, последует ли он моим учениям, во всяком случае первая часть лекция была ему на пользу. А вторая…ну, потехи ради. Так не во вред же. И вообще, настоящий Учиха должен фонтанировать пафосом и высокомерием, во всём Наруто они больше всего походят на культиваторов своей скачкообразной кривой роста силы. С высокомерием у Малфоя всё в порядке, оставалось накачать его пафосом. Такими мыслями я утешал свою совесть.

— Понял? Говори эти фразы, и любой твой враг будет сражён изящными словесными конструкциями ещё до начала боя. За сим имею честь откланяться, можешь не провожать, — произношу, выходя в коридор. Ответа я не ждал, поскольку Драко сидел с остекленелым взглядом, пытаясь собрать глаза в кучу. Казалось, ещё немного и из открытого рта потечёт слюна. То есть на его фоне Крэбб с Гойлом покажутся интеллектуалами. Но я его не винил, прекрасно понимая, что не так-то уж просто впитать ужатую в пятнадцать минут многовековую мудрость. От такого неподготовленный разум может и сколлапсировать.

Из купе я выходил со счастливой улыбкой, так как ещё в начале разговора система сообщила о успешно выполненной миссии.

Моя духовная энергия увеличилась. В этот раз даже получилось прочувствовать процесс. Мысли стали течь бодрее, а усталость уменьшилась. Вновь заперевшись в туалете, развеял хенге и попробовал вновь применить технику уже с другим обликом. Да, сейчас она стала даваться легче. Контроль возрос, а чакра вроде как возросла. Точнее, она точно возросла, просто я её ещё не так хорошо ощущаю, чтобы замечать столь малые изменения. Значит, прибавка к физической и духовной составляющей даёт мне не так уж и много, как того хотелось. Но капля по капле и камень долбит.

Помимо этого, были получены знания о различных техниках метания сюрикенов и кунаев. Естественно, чтобы перевести их из теоретической плоскости в практическую, закрепив в мышечной памяти, понадобится не одна неделя тренировок. Не говоря уже о том…а где мне взять данное метательное оружие?

Нет, находись я сейчас в цивилизованном магловском мире, то найти выход проблематично, но возможно. Проще всего с сюрикенами, которые достаточно легко вырезать из листа стали. С кунаями же пришлось бы поломать голову. Смастерить их из подручных материалов уже не так легко. Тут либо искать в магазинах, либо обращаться к кузнецам, что в силу моего возраста вызовет дополнительные осложнения. Конечно, не исключён вариант самостоятельного изготовления, но для этого пришлось бы просить родителей приобрести необходимые материалы и инструмент, а качество изделия останется под большим вопросом. Однако, всё это лишь препятствия, а не непреодолимые барьеры. А вот где мне в Хогвартсе найти ножовку или напильник я без понятия.

Самым перспективным путём решения проблемы видится трансфигурация. Пусть даже и временная, но на то, чтобы потренироваться этого хватит. Да и непосредственно перед сражением, в случае чего, создать себе оружие можно. Весьма удобно и практично. Правда, мои текущие возможности в трансфигурации ещё далеки от требуемого уровня. Впрочем, за пару тройку месяцев подтянуть навыки, в принципе, осуществимо.

Конечно, стоит задуматься о целесообразности применения метательного орудия в мире волшебства, где заклинания летят с ничуть не меньшей скоростью, при этом обладая невиданным многообразием эффектов. Но лучше уметь больше, чем меньше. Беллатриса аргументированно доказала полезность ножа, успешно заколов Добби кинжалом. Да и вообще, Белла умеет, а я нет? Кто из нас после этого напыщенный чистокровный, а кто маглорождённый ниндзя?

От размышлений меня оторвало новое системное уведомление.

[Обнаружено, что благодаря хозяину у Саске Учихи случились эмоциональные колебания негативного и позитивного спектров, совокупно с глубочайшим душевным потрясением, вызванным переосмыслением своего мироощущения и понимания иллюзорности мира. Чакра Индры подстегнула выработку особой чакры в его мозгу, вследствие чего Саске пробудил шаринган с одним томоэ. Выполнена скрытая миссия: «Помогите Саске Учихе активировать доудзюцу до момента истребления его клана. Сложность: A. Награда: Кеккей Генкай клана Учих.]

А? Малфой, ты что такого там напереосмыслял? Неужели, если б я повторил всё то же самое с настоящим Саске, то он бы пробудил свои глаза? Хотя нет, вряд ли. Избалованное тепличное растение не сравниться с уроженцем мира шиноби по своей стрессоустойчивости. Особенно если речь идёт о клановом ребёнке. Их же с самого детства морально готовили с мысли, что однажды они пойдут кромсать людей. Можно сомневаться в их адекватности, но не в их твёрдых намерениях.

Система считала эмоциональное состояние Драко, решив, что его достаточно для активации глаз. Но это не значит, что в такой же ситуации Саске бы испытал те же моральные потрясения.

«Чёрт возьми, ты умеешь определять такие тонкие вещи, но всё ещё считаешь это миром шиноби и путаешь людей?»

[Желаете принять награду сейчас?]

«Я тебя вообще не о том спрашивал. Нет, не сейчас»

Как бы ни был заманчив улучшенный геном Учих, за окном уже стемнело, следовательно, поезд с минуты на минуту остановится.

Выйдя из уборной, возвращаюсь в купе, где лежат мои вещи. Попутчики, имён которых я не спросил, да они мне были и неинтересны, уже переоделись в мантии. Мне тоже нужно было с этим поспешить. Открыв чемодан, достаю из него школьную форму. Едва я облачился в мантию, как по громкоговорителю раздался голос машиниста, сообщившего, что до прибытия осталось пять минут.

Вскоре поезд стал сбавлять скорость, пока вовсе не остановился. В коридоре возникла толкучка, из-за неорганизованного передвижения ребятни. Подождав, когда хаос утихнет и большая часть школьников покинет вагон, я отправился следом, но уже не рискуя целостностью своих ног.

Неосвещённая маленькая платформа встретила студентов холодным осенним воздухом. В толпе я смог разглядеть Гарри с Роном, а неподалёку от них стояла Гермиона. К ним я и отправился.

— Оливер? — удивлённо бросил Рон, — Ты куда пропал после того, как ушёл с той девчонкой? Я уж было подумал, что она тебя съела, — пошутил парень, не подозревая, что Грейнджер стояла не так далеко от них и всё слышала.

— Ну что ты, Рон. Как она могла так жестоко со мной поступить? — произнёс я, не став сообщать Уизли о расположении девочки.

— Не знаю, почему-то она мне сразу показалась жуткой. Такая надменная манера речи и властные замашки. Прям настоящая мегера, — поёжился Рон, то ли от холода, то ли от нахлынувших воспоминаний.

— А мне она показалась весьма милой. К тому же очень умной и доброй. Взялась искать чужого питомца, хоть никто её не заставлял её это делать.

Гермиона, ты слышишь, как я тебя расхваливаю? Будь человеком, поспособствуй выполнению миссии.

— Ну, если смотреть с этой стороны, то она не так уж и плоха. Особенно по сравнению с этим подонком Малфоем. Вот уж с кем, действительно, неприятно иметь дело. От одной его физиономии становится тошно, — Рон быстро переключился с Гермионы на обсуждение блондинистого павлина.

— Малфой? Кто это? — делаю вид, что не знаю таких птиц.

— А, точно, тебя ведь тогда не было. Через несколько минут после твоего ухода к нам заявился Малфой…это… Он хотел переманить Гарри на свою тёмную сторону, но… — Рон начал в красках описывать свои впечатления от встречи с Драко, — А потом Короста их прогнала.

— Ох, каков негодяй этот Малфой, — цокаю, качая головой.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — раздался звучный голос Хагрида, прервавший нашу беседу, — Эй, Гарри, у тебя все в порядке?

Над морем голов возвышалось сияющее лицо полувеликана. На вопрос Хагрида, Гарри смущённо кивнул, не желая привлекать к себе лишнего внимания.

— Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, юные волшебники следовали за лесничим по, резко уходящей вниз, узкой дорожке. Нас окружала такая темнота, что складывалось ощущение, словно мы пробираемся сквозь лесную чащобу. Я оторвался от Гарри и Рона, переместившись поближе к Гермионе. Когда девочка в очередной раз оступилась (что ни раз происходило с большинством первокурсников), я придержал её за локоть.

— Спасибо. Здесь слишком темно, — поблагодарила меня Грейнджер, одновременно с тем, оправдываясь за свою неловкость.

— Пожалуйста. Хочешь подсвечу?

На кончике моей волшебной палочки появился огонёк света, направленный на землю под нашими ногами.

— Жаль я ещё не выучила световые чары, — попеняла себя за недостаточное усердие в учёбе Гермиона.

— Не пробовала или не получилось? — спросил я, не сдержав своего любопытства. Учитывая характер девушки, мне показалось странным, что она не перепробовала все заклятья из учебника чар за первый курс.

— Конечно, пробовала. Но огонёк получался нестабильным и быстро гас.

— Это из-за недостаточной концентрации. В отличие от того же репаро, действие которого непродолжительно, стандартные световые чары требуют внимания не только в момент произнесения заклинания, но и после, — делюсь с Гермионой личным опытом, ведь меня можно назвать настоящим гуру в данном конкретном виде магии.

Сколько лет я убил в попытках наколдовать на ладони шарик света. Иногда мне в голову закрадывались малодушные мысли, что я занимаюсь какой-то ненужной ерундой. Зачем так рвать жилы, если можно дождаться покупки палочки и с лёгкость освоить заклинание за несколько недель. Да и какое преимущество даст беспалочковый люмос? Это же не боевые чары.

Сейчас я благодарен себе из прошлого, что не сдался. Главное, что дали мне тренировки — хороший контроль над магической энергией. Благодаря нему мне легче изучать невербальный способ волшебства. Плюс, в управлении чакрой это тоже помогло.

— Понятно, — лаконично ответила Гермиона, недовольно сжав губы. Видимо, ей очень неприятно чувствовать себя отстающей, когда дело касается учёбы.

Я не сразу заметил, что вокруг нас стало как-то слишком людно. Но вскоре понял причину — школьники слетелись, как мотыльки на свет. Никому не хотелось падать.

— Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

Я тут же погасил люмос, чтобы не портить себе и другим грядущую картину.

— О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас.

Мы стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенями и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.

Ночной вид Хогвартса и правда великолепен.

--------------------

* Китайские пользователи интернета в шутку транслитерировали непростительное заклинание «Авада Кедавра» таким образом, чтобы вышло «Авада ест дыни» или «Авада, грызущая большую дыню». Осуществляется это путём замены иероглифов 索命 [suǒmìng], которыми принято записывать слово «кедавра» в значении «забери его жизнь» на 啃大瓜, где 啃 (kěn) означает «грызть, кусать», 大 (dà) – «большая» а 瓜 (guā) – «дыня», но этот иероглиф так же обозначает арбуз и тыкву. В беглой речи сочетание (kěn dà guā) звучит очень близко к исходному «Кедавра».

В китайской онлайн среде поедание дынь представляет собой не так давно возникшую идиому, означающую безразличное и безучастное наблюдение за какими-либо событиями с воздержанием от выражения собственного мнения. В том числе событиями, посвящёнными горячим/скандальным сплетням. Ближайшая к нам аналогия – это расслабленное поедание попкорна при возникновении интересного шоу.

В разрезе мира Гарри Поттера, подобная подмена смыслов создаёт юмористичный контраст между страшным убийственным заклятием и расслабленным наблюдением.

Кстати, поскольку иероглиф 瓜 обозначает ещё и арбуз с тыквой, то в китайских произведениях вы можете встретить такие выражения, как «есть тыквенные семечки» и «есть арбуз».

Глава 2. Распределение в академию шиноби

Предоставив детям немного времени полюбоваться открывшимся зрелищем, а надо признать, что вид на ночной Хогвартс действительно завораживал даже меня, человека, повидавшего в прошлой жизни немало архитектурных чудес, полувеликан приступил к выполнению своих прямых обязанностей.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — зычным голосом скомандовал Хагрид, взмахнув своей огромной рукой в направлении флотилии маленьких лодочек, беспокойно покачивающихся у самого берега на темных водах озера. Лодки эти, судя по их обветшалому виду, служили школе верой и правдой не одно десятилетие, а может быть, и не одно столетие.

Мы с Гермионой сели в одну лодку с Невиллом и какой-то девочкой блондинкой, имени которой я не знал. Гарри с Роном, которые за прошедшие несколько часов успели стать неразлучными друзьями, одарили меня настолько сложным и многозначительным взглядом, будто я не просто выбрал другую лодку, а предал все возможные идеалы мужской дружбы, променяв верных кентов на общество девчонок. В их глазах читалась целая гамма чувств: от легкого недоумения до глубокого разочарования в моральном облике нового знакомого.

Ну так ведь женская компания намного приятнее. К тому же Гермиона гораздо интереснее как собеседник.

Золотому дуэту не осталось ничего другого, кроме как с кислыми минами устроиться в лодке с двумя совершенно незнакомыми первокурсниками.

— Расселись? — прокричал Хагрид свой, судя по интонации, чисто риторический вопрос, уже устроившись в своей персональной лодке, которая под весом полувеликана осела в воду чуть ли не наполовину. — Тогда вперед!

Лодки, подчиняясь какому-то неведомому волшебству, заскользили по гладкой поверхности черного озера. Ребятня притихла, завороженно уставившись на огромный замок, который с каждой минутой становился все ближе и величественнее.

— Пригнитесь! — гаркнул Хагрид, когда мы подплыли ближе к утесу, на котором располагался Хогвартс. С этой позиции замок возвышался над нами огромной махиной.

Каждый послушно последовал распоряжению лесничего. Даже сам Хагрид согнулся, раза в два уменьшившись в росте. Ситуация выглядела комично, учитывая колоссальную разницу в росте между полувеликаном и первокурсниками.

— Можешь не пригибаться, — прошептал я Гермионе на ухо, на что она укорительно шикнула, таким образом сообщив, что не собирается нарушать указы взрослого волшебника, да ещё и сотрудника школы.

Ха, девочка ещё не знает о безответственной натуре привратника Хогвартса и его простецком характере.

— Я серьёзно. Посмотри на нашего сопровождающего, он более трёх метров ростом. К тому же он стоит, а мы сидим. Какой бы ни была преграда, она нам не помеха. — попытался донести до малышки резонность своей позиции.

— Может здесь задействована некая магия, откуда тебе знать? И вообще персоналу школы, наверное, виднее. Если об этом предупредили, значит не просто так, — назидательно увещевала Грейнджер.

Увы и ах, мои лучшие намерения уберечь девочку от неловкости были сочтены за обычное фанфаронство.

— Ну-ну, — не стал я препираться, разубеждая в обратном. Спорить с женщиной, пусть даже одиннадцатилетней, — дело гиблое и неблагодарное.

Вскоре лодки оказались в зарослях плюща, за которыми скрывалась огромная расщелина. Миновав заросли, мы попали в темный туннель, судя по всему, тянущийся до самого подножия замка.

Видимо, именно о низком потолочном своде этого самого туннеля и предупреждал Хагрид, советуя поберечь головы. О том самом своде, до которого мне, учитывая мой текущий рост, можно было дотянуться, только если встать в полный рост и вытянуть руку вверх. И то не факт.

Так и оказалось, ведь сразу после его пересечения лесничий разогнулся.

Гермиона залилась краской. Она прекрасно видела высоту потолка, обратила внимание, что я не столкнулся ни с какими проблемами, не последовав «ценным указаниям», и имела возможность наблюдать, как макушка Хагрида едва разминулась со сводом. После этого невозможно отрицать правоту моих слов. Девушке было стыдно вслух признать ошибку. Я в свою очередь тоже не стал поднимать тему.

Немного погодя наши ладьи причалили к берегу и Хагрид повёл нас вверх по каменным ступеням. Пройдя покрытую росой лужайку, мы преодолели последний лестничный пролёт и очутились перед огромной дубовой дверью.

Убедившись, что все на месте и никто не потерялся, полувеликан трижды постучал в дверь. Створка распахнулась. Уже знакомая мне профессор Макгонагалл вышла встретить новых студентов.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула волшебница. — Я их забираю.

Приказав нам следовать за ней, Минерва провела нас через внушительный вестибюль в огромный зал, вдоль стен которого пылали многочисленные факелы, отбрасывая причудливые танцующие тени, а каменный потолок терялся где-то высоко в темноте, создавая ощущение бесконечности пространства. Справа от нас располагалась массивная дверь, ведущая в Большой зал. Оттуда доносился мощный гул нескольких сотен юных глоток — старшекурсники, уже успевшие занять свои места, активно обсуждали события минувшего лета.

Разумеется, профессор повела нас не туда, где уже собралась вся школа, а в небольшую боковую комнатку, где многочисленной толпе первокурсников сразу стало тесно. Мы сгрудились в кучу, буквально дыша друг другу в затылки. Неведомые силы или хитросплетения судьбы распорядились так, чтобы толпа прижала меня к Гермионе.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала нас Макгонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но, прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета.

Профессор обвела всех присутствующих строгим взглядом, убеждаясь, что её внимательно слушают и продолжила:

— Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи.

Глаза волшебницы задержались на сбившейся мантии Невилла и на грязном носу Уизли. Драко Малфой, который после моей лекции имел вид лихой и придурковатый, тоже удостоился толики внимания. Впрочем, прямо указывать на чужие недостатки недостойно леди. Но намёки были, да.

Рон предпринял попытки припудрить носик, Лонгботтом постарался привести в порядок форму одежды, а Малфой…проявлял чудеса постоянной бдительности, вращая глазами в разные стороны. Возможно даже, искал в толпе своего новоявленного приятеля Бьякую Кучики.

— Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор Макгонагалл и пошла в сторону двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Едва за ней закрылась дверь, как комнату наполнил гул голосов. Ребята, предоставленные сами себе, немедленно начали бурно обсуждать предстоящее распределение. Слухи, домыслы и откровенные фантазии множились с геометрической прогрессией. Кто-то шепотом рассказывал, что нужно сразиться с троллем, кто-то — что придется решать невероятно сложные магические головоломки. Спекуляции на тему вступительных испытаний накаляли атмосферу, и многие первокурсники откровенно трусили, то и дело оглядываясь по сторонам в поисках моральной поддержки. Ну, кроме Гермионы. Эта девочка подошла к проблеме с чисто практической стороны, немедленно начав обсуждать с каким-то бледным мальчиком, какие именно заклинания могут пригодиться на предстоящей церемонии. Я уже даже не стал вмешиваться, опасаясь показаться навязчивым.

Так бы это волнительное ожидание и продолжалось, если бы к нам на огонек не заявились призраки. Около двадцати жемчужно-белых, полупрозрачных фигур бесшумно просочились сквозь каменную стену и заскользили по комнате, оживленно переговариваясь между собой. Призраки, казалось, совершенно не замечали нервничающих первокурсников, или, что более вероятно, делали вид, что не замечают, следуя какой-то своей многовековой традиции.

Зал наполнился истошными криками. Гермиона в испуге инстинктивно прильнула к моей груди. Я не упустил возможности приобнять волшебницу за плечо в успокаивающем жесте.

— Тише, тише, все хорошо, — максимально мягко прошептал я девочке на ухо, нагло и беззастенчиво вводя ее в заблуждение относительно мнимой безопасности школы. В общем, знатно лохматил бабушку. — Вряд ли они способны причинить нам хоть какой-то реальный вред. К тому же это территория Хогвартса, здесь безопасно

Скоро Грейнджер успокоилась, заметив, что призраки не спешат разрывать школьников на части. А напротив, завели дружеский разговор, переманивая студентов на факультеты, частью которых являлись при жизни.

Беспокойство подростков улетучилось, а Гермиона, обнаружив, в какой позе она находится, сконфуженно отпрыгнула в сторону.

— Идите отсюда, — раздался строгий, не терпящий возражений голос. — Церемония отбора сейчас начнется.

Это пришёл лесник и всех разогнал. Но не тот, что крупный и косматый, а в очках и зелёной мантии. Заместитель директора, профессор Макгонагалл, вернулась и теперь строго смотрела на призраков поверх очков. Ее взгляд был настолько выразительным, что приведения, казалось, чуть не развоплотились на месте от ужаса. Трусливо переглянувшись, призраки моментально ретировались, поспешно просачиваясь сквозь стены и потолок.

Но один из них, не разбирая дороги, прошёл через Малфоя. В тот же миг тумблер здравомыслия блондина отщёлкнул. Посттравматический синдром сделал своё дело, и он что есть мочи завопил:

— Ты смеешь?! Я лишу тебя культивации! — прокричав эту абсолютно бессмысленную в контексте магического мира фразу, Драко, словно заскриптованный персонаж компьютерной игры, вновь перешел в режим полного бездействия, застыв с широко раскрытыми глазами в ожидании следующих сюжетных триггеров. По-видимому, его контузило многовековой мудростью и теперь иногда клинит.

Макгонагалл от подобного действа выпала в осадок, явно не зная, как правильно реагировать на столь безумное поведение мальчишки из уважаемого семейства.

— Кхм, мистер Малфой, — осторожно начала она, стараясь говорить максимально спокойно и размеренно. — Я прекрасно понимаю ваше возмущение и даже шок. Впервые увидеть призраков и тем более ощутить, как они прошли сквозь ваше тело, может быть крайне неприятным и пугающим опытом. Но убедительно попрошу вас в дальнейшем воздерживаться от столь громких криков в коридорах замка, — отчитала первокурсника Минерва.

— Х-х-хрх — в ответ Драко прохрипел что-то невнятное, пуще прежнего завращав глазами на манер Грюма.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, проигнорировав невнятный отклик блондина, — и идите за мной!

Мы вышли из комнатки, минули тот самый зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, очутились в Большом зале.

Зрелище, открывшееся перед нами, было воистину впечатляющим. Четыре длинных стола, соответствующих разным факультетам, ломились от позолоченных тарелок и кубков. За ними сидели сотни старшекурсников, с живым интересом разглядывающих новое пополнение. Тысячи свечей, парящих прямо в воздухе на небольшой высоте, заливали помещение теплым мерцающим светом и создавали непередаваемую атмосферу настоящего волшебства. А по ту сторону зала, возвышаясь над всеми, расположился длинный стол преподавательского состава, в центре которого, на позолоченном троне, восседал сам Альбус Дамблдор.

Директор эпатировал публику пёстрой лиловой мантией, но при этом…старик внушал. Не создавалось ощущения, что перед тобой, разменявший столетие, дедушка-одуванчик. Однако, какого-то угнетающего давления он также не излучал. Ярко-голубые глаза величественно взирали на окружающих сквозь очки-половинки. В них прослеживался как недюжинный интеллект, так и огромная сила. Одним своим видом директор создавал стойкое ощущение, что при необходимости тот мгновенно вытащит свой жезл и начнёт дуэлировать на зависть молодым.

Что тут скажешь, фильмы, которые я смотрел в прошлой жизни, даже на треть не приблизились к тому, чтобы правильно передать образ этого поистине Великого волшебника. Первый актер, игравший Дамблдора, безусловно, транслировал доброту и прозорливость, но при этом было отчетливо заметно, что перед тобой человек в весьма почтенном возрасте, физически не способный на слишком уж активные действия. Второй актер, напротив, проявил недюжинную живость и энергию напополам с хитроватым прищуром. Но при этом полностью растерял тот самый ореол добродушия и таинственной мудрости, который так важен для этого персонажа. На него смотришь и внутренним чутьем понимаешь, что дед либо маленько не в себе, либо интриган до мозга костей, играющий в какую-то свою сложную игру.

Реальный Дамблдор вызывал двойственные ощущения. Добродушный, прозорливый, сдержанный и мудрый, но при этом не мягкотелая рохля и ни в коем случае не выживший из ума старик.

И Мерлин его знает, насколько образ соответствует действительности. Ведь нельзя исключать, что вся эта мягкость и доброта является частью его амплуа. Остаётся разве что судить по известным фактам биографии. За 110 лет жизни Дамблдор не был замечен за откровенно мерзопакостными поступками, не считая привычки отправлять на сражения с Тёмными лордами своих учеников. И вроде бы на то имелись логичные доводы, подкреплённые гуманистичными идеями общего блага. Тем не менее мне, как представителю тех самых учеников, не хочется становиться пешкой в чьей-то шахматной партии.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала Гермиона, задравшему голову Гарри. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Фраза девочки вырвала меня из философских размышлений.

Тем временем профессор Макгонагалл деловито поставила перед шеренгой первокурсников обычный на вид табурет и водрузила на его сиденье нечто, напоминающее старую, потрепанную ведьминскую шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая до дыр, перепачканная чем-то и выглядела так, будто провела последние несколько столетий на свалке.

На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина, никто из первашей не понимал, зачем перед ними положили данный потрёпанный предмет гардероба. Но затем Шляпа шевельнулась, в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась благодарным слушателям, после чего замолчала, прикинувшись ветошью.

А неплохо. Создать разумный артефакт — одно, а наделить его умением слагать стихи и чувством юмора — совершенно другое. Основатели, действительно, великие. Оставили после себя наследие, что живо и по сей день. По сравнению с ними Гриндевальд, Волдеморт и даже Дамблдор, которые только сражаться и горазды, смотрятся блекло. Они не привнесли в мир чего-то кардинально нового. Если и имели личные разработки, то в основном держали их при себе. Не говоря уже о том, что эти изобретения не тянут на нечто сравнимое с достижением хогвартской четвёрки, имена которых и через ещё одну тысячу лет будут на слуху.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла Макгонагалл, держа в руках длинный свиток пергамента — Начнем. Аббот, Ханна.

Вперёд, спотыкаясь, вышла девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом. Стоит заметить, внешность девочки приятна глазу. На красавицу она пока ещё не тянет, но в будущем обещает вырасти в весьма обворожительную даму.

— Пуффендуй! — прокричала шляпа практически сразу после того, как Ханна её примерила.

Стол соответствующего факультета, украшенный черно-желтыми тонами, разразился бурными аплодисментами, с энтузиазмом принимая в свои ряды нового члена барсучьей семьи.

— Боунс, Сьюзен!

Ну, тут особо нечего сказать. Островные гены сделали своё дело.

— Пуффендуй! — вынесла вердикт Шляпа, и Сьюзен, заметно нервничая, поспешно засеменила к своему столу, усевшись рядом с уже расположившейся Ханной и тут же заведя с ней тихий разговор.

— Бут, Терри!

— Когтевран!

На этот раз зааплодировали за вторым столом слева, украшенным синим и бронзовым. Несколько старшекурсников с энтузиазмом встали со своих мест, чтобы лично пожать руку присоединившемуся к ним Терри, приветствуя новобранца.

И все-таки, над каким же факультетом стоит задуматься в первую очередь? По личным симпатиям и складу характера Когтевран с его интеллектуалами и Пуффендуй с его трудолюбивыми и добрыми ребятами выглядят для меня предпочтительнее, чем два других. Но для выполнения миссий системы, где основной движухой являются сюжетные линии канона, лучше всего подойдет именно Гриффиндор. Хотя бы потому, что туда гарантированно попадет Гарри Узумакович, а с него, судя по всему, сыплются самые жирные награды.

Там же окажется и Гермиона. Плюс у гриффов репутация сумасбродных, но ровных ребят, чего не скажешь о Слизерине, где так же будет учиться Драко Учиха. А мне для реализации своих схем и выполнения заданий, необходимо не вызывать подозрений и отторжения. И для этого лучше всего подойдёт Гриффиндор и в немного меньшей степени Пуффендуй.

— Дрейк, Оливер, — в алфавитном порядке сразу после Бута вызвали меня.

Не межуясь, я уверенно вышел из плотной толпы первокурсников и твердым шагом направился к табурету. Усевшись на жесткое деревянное сиденье, я почувствовал, как профессор Макгонагалл водружает мне на голову Шляпу. И почти сразу же я перестал видеть что-либо, кроме темноты — головной убор, который когда-то носил сам Годрик Гриффиндор, оказался для меня слегка великоват и закрыл не только лоб, но и частично глаза.

«Так, что тут у нас?» — пробормотал артефакт, словно о чём-то задумавшись.

Я совершенно не боялся, что факт моей реинкарнации или мои знания о будущем будут раскрыты. Если бы эта ветхая шляпа была способна всего за пару секунд перебрать по крупицам и проанализировать все воспоминания человека, включая те, что из прошлой жизни, то сам Дамблдор с Волдемортом должны были бы немедленно устыдиться и преклонить колени перед мощью легилименции этого артефакта, а затем напроситься к нему в ученики. Потому что подобные способности выходят за все мыслимые рамки магического мира и находятся в одной лиге с божественными чудесами, недоступными простым смертным.

Судя по всему, Шляпа каким-то образом сканирует глубинные особенности характера, мотивации и личностные качества человека, но для этого не прибегает к прямому считыванию и перебору воспоминаний. Это было бы слишком сложно даже для артефакта уровня Основателей. А вот на считывание мыслей в текущем моменте она, безусловно, способна, как и на поддержание полноценной ментальной коммуникации.

«Вижу тягу к знаниям, но познание преследует утилитарные цели. Амбиции…да, они велики. Таланта тоже не занимать, как и усердия. Но трудолюбие? Нет, едва ли ты станешь делать что-то, в чём не видишь для себя пользы и выгоды. Хм, сложный выбор. Храбрость соседствует с не меньшей осторожностью. М-м, а вот авантюризма хоть отбавляй. Куда же мне тебя определить?»

«Лучше всего в Гриффиндор. Если нет, то Пуффендуй» — даю свой ответ артефакту.

«Пуффендуй?» — в голосе Шляпы послышалось легкое удивление. — «Нет, Пуффендуй тебе категорически не подходит. Там ценят трудолюбие, верность, терпение и преданность без оглядки на выгоду. Это не твои добродетели. Гриффиндор действительно возможен, там твоя храбрость и авантюризм найдут применение. Но я отчетливо вижу в тебе гораздо больше качеств, присущих Слизерину. Честолюбие, хитрость, расчетливость, умение добиваться своего, не брезгуя окольными путями. Подумай над этим хорошенько, мальчик. Именно там ты сможешь найти настоящих единомышленников, реализовать свои амбиции в полной мере и достичь настоящего величия».

Звучит привлекательно. Стоп, я чуть не поддался искушению ступить на путь возвышения в качестве Тёмного лорда. А шляпа хитра-а-а, едва не обвела меня вокруг пальца. Но у меня нет святого тела Азкабана, чтобы ввязываться в такие дела.

«Ты знаешь моё происхождение?» — максимально спокойно и рассудительно начал я выстраивать свою линию защиты. — «Я магглорожденный волшебник, грязнокровка по местной терминологии. На Слизерине меня встретят откровенным остракизмом, ежедневными нападками и унижениями. А поскольку я, в отличие от многих запуганных личностей, имею чувство собственного достоинства и здоровую агрессию, то начну отвечать на эти нападки в соразмерной, а то и в превосходящей манере. То есть ломать обидчикам ноги и править лица прямо в коридорах замка. За это меня будут постоянно вызывать в кабинет директора для воспитательных бесед. И там я каждый раз буду терпеливо напоминать, что честно предупреждал о таком развитии событий и просил отправить меня на другой факультет. В итоге, из-за многолетних систематических столкновений и накопившихся обид, между мной и чистокровными семействами возникнет кровная вражда. От меня попытаются избавиться всеми доступными способами, включая проклятия и темную магию, а я буду вынужден платить врагам той же монетой. Но если в этом противостоянии возьму верх я, то правосудие в лице знатных семей, занимающих все ключевые посты в Министерстве магии, не оставит меня в покое. За мной начнут охотиться как за опасным преступником. А я, заметь, не позволю себя просто так арестовать и отправить в Азкабан. Тогда начнутся полномасштабные столкновения с аврорами, в ходе которых неизбежно появятся первые жертвы. Вполне возможно, что среди них окажутся невинные и доблестные члены правоохранительных органов, чьими руками знать будет атаковать магглорожденного выскочку, который от начала и до конца мечтал лишь о спокойной учебе и тихой жизни. Но увы, его судьбу с самого первого дня определило распределение на змеиный факультет. В конце концов, чтобы избавиться от постоянных преследований и легитимизировать свое положение, мне придется захватить Министерство магии силой. Несомненно, я встречу ожесточенное сопротивление со стороны ущемленной аристократии и простых волшебников, которые под воздействием пропаганды уверуют, что имеют дело с жестоким и безжалостным монстром, не гнушающимся любых методов для достижения власти. В таком случае, чтобы предотвратить хаос и анархию, мне придется стать диктатором и железной рукой подавлять любые оппозиционные движения. Рано или поздно это неизбежно приведет к тотальному выкашиванию от семидесяти до восьмидесяти процентов всех благородных семей Британии, что нанесет колоссальный, невосполнимый урон и без того немногочисленному населению магического мира. Вследствие этой кровавой гражданской войны, каждый год тебя будут надевать на голову всего лишь десятку первокурсников. А факультет Слизерина станет настолько пустым, что впору будет его вообще упразднять за ненадобностью. И однажды, какой-нибудь пытливый ум начнет анализировать, как же магическая Британия дошла до жизни такой и имелся ли у нее шанс избежать этой ужасной катастрофы. И этот ум непременно придет к выводу, что главным виновником трагедии являлась одна-единственная Распределяющая Шляпа. Твое некогда славное имя покроется несмываемым позором на века, и тебя уберут в самый дальний и пыльный антресоль подальше от людских глаз, где ты будешь десятилетие за десятилетием сидеть и горько вспоминать, как совершила свою главную, фатальную ошибку. Итак, куда же ты меня направишь?»

«…» — возможно мне показалось, но могу поклясться, что слышал, как артефакт сглотнул слюну. — «Я просто распределяю детей по факультетам уже тысячу лет, а не решаю судьбы мира и не предсказываю кровавые гражданские войны! Зачем, скажи на милость, нужно было рассказывать мне все эти леденящие душу ужасы и рисовать столь мрачные картины?! Ты мог просто спокойно и вежливо сказать, что не хочешь на Слизерин, и я бы ни за что не стала туда тебя распределять против твоей воли. Есть же элементарные правила приличия и общения с артефактами!» — с обидой и даже некоторым испугом пожаловался мне древний головной убор.

— Гриффиндо-ор, — заорала шляпа, желая поскорее избавиться от моего общества.

Отдав головной убор заместителю директора, встаю со стула, чтобы сесть за крайний левый стол. Но перед этим бросил беглый взгляд на Дамблдора и спросил у системы, кто это такой.

[Третий Хокаге — Сарутоби Хирузен]

Ожидаемо.

[Обнаружено, что хозяин выполнил миссию D ранга: «Успешно пройти отбор в элитный класс академии шиноби». Вы смогли, не вызвав подозрений, продемонстрировать Третьему своё понимание воли огня, чем заслужили небольшой кредит доверия. Награда: ниндзюцу D ранга — техника сокрытия в тумане.]

— Гермиона Грейнджер!

Пока я отвлекался на уведомления системы, настала очередь Гермионы примерять шляпку.

— Гриффиндор!

Девочка со счастливой улыбкой на лице подбежала к столу и разместилась рядом со мной.

— Ты оказалась там, где и хотела. Поздравляю!

— Спасибо, Оливер. Волшебная Шляпа такая странная, — задумчиво пробормотала она, — Первым делом она меня предупредила, что не несет никакой ответственности за мои дальнейшие поступки в качестве студента. Странное начало, правда? Затем подробно перечислила, каким факультетам я подхожу по своим качествам, и в итоге оставила окончательный выбор за мной. Получается, здесь гораздо больше учитывается желание самого поступающего, чем его врожденные качества. А я переживала и готовилась к каким-то страшным испытаниям!

— Со мной было примерно то же самое, — криво усмехнулся я, прекрасно понимая, что из-за моей пламенной речи у древнего артефакта теперь, возможно, появилась самая настоящая фобия перед магглорожденными студентами с богатым воображением. Но ведь я ничего не выдумывал! Такое мрачное развитие событий более чем реально, если только декан Слизерина не сможет в зародыше погасить любой конфликт. Слизерин утверждает, что он такой толерантный и прогрессивный, что даже полукровок охотно принимает за своих. Но именно на этом рубеже, как правило, и заканчивается их терпимость. Как можно всерьез смириться с существованием в своих элитных рядах магглорожденного, когда вся система воспитания, семейные традиции и внутренняя политика факультета твердят о врожденной ничтожности и ущербности грязнокровок?

Когда вызвали Малфоя, он уже почти пришёл в себя, оправившись от ментальных загрязнений. Однако вопреки канону, Шляпа не стала сразу же отправлять того к змеям. Вместо этого долго о чём-то с ним беседовала. До меня доносились лишь обрывки фраз Драко, которые мальчик проговаривал вслух. Что-то о личной чести и гордости, если я правильно расслышал.

Впрочем, итог все равно остался неизменным: блондин благополучно отправился в змеиное логово под одобрительные аплодисменты зеленого стола. Да я и не сомневаюсь, что он изначально стремился именно к этому результату. Просто не сошелся с артефактом во мнениях относительно аргументации и методов достижения цели.

Минут десять спустя наступила очередь Гарри Поттера. Как только ребятня обнаружила, что у них тут под боком оказывается стоит местная знаменитость, а они ни сном, ни духом, то по Большому залу расползлись пересуды и удивлённые возгласы. На что Гарри лишь смущённо повёл плечом и быстро натянул на голову и глаза Артефакт, спрятавшись от любопытных взглядов под его широкими полями.

Хоть Шляпа беседовала с ним немногим меньше меня, распределение Гарри в Гриффиндор так же не стало сюрпризом.

Рыжий староста Перси Уизли, сидевший неподалеку, подорвался со своего места с такой скоростью, будто его ужалили, схватил руку Гарри и начал ее яростно трясти, рассыпаясь в приветствиях и поздравлениях. А его младшие братья-близнецы Фред и Джордж в это время вскочили на ноги и принялись истошно вопить во весь голос, перекрывая общий гул:

— С нами Поттер! С нами Поттер!

К своему стыду, близнецов Уизли я заприметил только в этот самый момент, когда они громко и бесцеремонно заявили о себе на весь зал. Смотря на этих двух абсолютно идентичных рыжих парней, кривляющихся и прыгающих от радости, я никак не мог избавиться от стойкого и совершенно неуместного наваждения, что передо мной стоит дуэт опоссумов из мультфильма «Ледниковый период».

Мне срочно, просто жизненно необходимо было перебить этот запоминающийся и крайне навязчивый образ каким-нибудь другим, более нейтральным.

«Система, проведи идентификацию. Кто эти двое? Те, что близнецы»

[Сакон и Укон]

Пф, ты слаба. В этот раз моя фантазия оказалась лучше твоей. Правда, это осознание ни капли не поможет мне развидеть в братьях Уизли этих доисторических сумчатых.

Вскоре к столу присоединился Рон, после него Блейз Забини примкнул к идеологически противоположному факультету и на этом распределение завершилось. Профессор Макгонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу.

Альбус Дамблдор поднялся со своего позолоченного трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.

— Добро пожаловать! — произнес старый волшебник. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!

Дамблдор с довольным видом опустился обратно на свое место. Зал моментально разразился радостными криками и бурными аплодисментами, а первокурсники с явным недоумением и растерянностью косились на своих старших товарищей, безмолвно требуя хоть каких-то пояснений услышанному бреду.

— Он… он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси.

— Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри?

Перси на этом простом примере блестяще продемонстрировал известную истину о том, что лижущая собака никогда не изменяет своим принципам, где бы она ни оказалась — хоть в школе магии, хоть в министерстве. А если бы от благосклонности Дамблдора напрямую зависела его будущая карьера в Министерстве, то можно быть абсолютно уверенным, что та часть фразы про сумасшествие и чудаковатость никогда бы не слетела с его уст. Он бы скорее язык проглотил, чем позволил себе хоть малейшую критику в адрес начальства.

Когда наши тарелки наполнились самой разнообразной едой, я признал гастрономическую силу Хогвартса. Ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки… Каких только блюд здесь не было.

За сытной трапезой постепенно завязались разговоры разного толка. Кто-то обсуждал происхождение, так Симус поведал, что его отец — магл, а мать — волшебница. Ну в Невилл по всех красках рассказал, как его пытались спровоцировать на стихийный магический всплеск, из-за чего парню довелось быть случайно выброшенным из окна. Возможно, для Невилла падать с высоты — это судьба?

Когда я прислушался, о чем же таком увлеченно беседуют Гермиона и Перси Уизли, то едва не подавился куском жареной картошки.

— Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом.

— На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки… — ответил ей староста.

Гермиона сильна! После восьми часов тряски в поезде, за которыми последовала утомительная прогулка к замку, изматывающее ожидание и волнительная церемония распределения, мне лично хотелось только одного — поскорее завалиться в мягкую постель и забыться сном без сновидений. А эта девочка искренне сожалеет о том, что глубоким вечером первого сентября в школе не проводят плановых занятий. На фоне Грейнджер трудолюбивые домовые эльфы покажутся лентяями.

Когда все насытились десертом, еда исчезла с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах опоссумов Уизли.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует колдовать на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

— Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси.

— Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.

Штирлиц никогда не был так близко к провалу. Дамблдор явно недооценил способность таких карьеристов, как Перси Уизли, подмечать мельчайшие детали и нестыковки в поведении вышестоящего начальства. А может быть, директор вообще не парится по поводу шифровки и конспирации, ведь формально-то он никого не заставляет и не отправляет на верную смерть. Он лишь создает возможности и намекает, а проявить инициативу и отправиться на поиски приключений или нет — каждый решает для себя сам. Как говорится:

«Героям — подвиг, подонкам — повод,

Юнцам посулим боевую славу.

Надежду — нищим, голодным — пищу

И каждый из них обретет то, что ищет».

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

У всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.

Дамблдор встряхнул своей палочкой, из кончика которой вырвалась длинная золотая лента, начавшая подниматься над столами, чтобы потом рассыпаться на повисшие в воздухе слова.

— Каждый поет на свой любимый мотив, — напомнил Дамблдор. — Итак, начали!

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь.

Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь.

Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза, будто прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

Под чутким и бдительным патронажем старост мы, неорганизованная и утомленная толпа первокурсников, отправились в башню Гриффиндора, следуя за Перси через бесконечные лестницы и коридоры. По пути нам встретился полтергейст Пивз, который, улюлюкая и хохоча, сбросил на голову бедному Невиллу костыли, отчего тот едва не рухнул с лестницы.

Миновав портрет Полной Дамы, мы, наконец, добрались до общей гостиной факультета, в которой были то тут, то там понатыканы мягкие кресла.

— Знаю, вы все страшно устали с дороги и мечтаете поскорее оказаться в своих теплых кроватях, — начал свою речь Перси, встав в позу оратора перед сгрудившейся группкой первокурсников. На его слова я утвердительно и с чувством закивал, а Гермиона, напротив, решительно покачала головой, всем своим видом показывая, что полна сил и готова к новым свершениям. — Я вас прекрасно понимаю, но перед этим я обязан произнести традиционную приветственную речь. Такова уж многовековая традиция нашего факультета, и нарушать ее я не намерен. Итак, меня зовут Перси Уизли, я староста Гриффиндора, и я искренне рад приветствовать вас на лучшем факультете Хогвартса. Наш символ — могучий лев, самое храброе и благородное из всех существ. Наши цвета — алый и золотой, цвета мужества и славы. Наша гостиная расположена в башне Гриффиндора, с ее окон открывается великолепный вид на территорию школы. Без всяких сомнений и ложной скромности, это лучший факультет во всей школе. Именно здесь оказываются самые смелые, отважные и благородные студенты — например, сам Альбус Дамблдор! Да-да, сам великий Дамблдор, величайший волшебник современности, в свое время учился именно на Гриффиндоре! Если этого факта недостаточно, чтобы окончательно убедить вас в правильности вашего выбора, то я уже и не знаю, что еще можно добавить. Наслаждайтесь своим временем в Хогвартсе, учитесь прилежно, защищайте честь факультета — хотя как можно не наслаждаться учебой в таком месте? Вы теперь стали частью лучшего факультета школы. Поздравляю!

Закончив с формальностями, староста показал, где находится дверь в спальни девочек, а мальчикам соответственно указал на их дверь. Далее, в дело вступила неизвестная мне староста от девушек, которая повела первокурсниц в их спальни. Судя по тому, что она не проявляла инициативы, отдавая ведущую роль Перси, девушка не очень-то стремилась проявить себя, а должность была нужна ей исключительно для галочки в резюме. Возможно, имело место соглашение с Уизли о передаче большей части полномочий в его руки, что снимало с девушки ненужную нагрузку, а Перси предоставляло больше власти, к которой тот так стремится. Ну да неважно, в любом случае этот парень умеет работать и свои обязанности выполняет на все сто.

Следующие десять минут староста терпеливо показывал мужской части нашего коллектива их спальни, расположенные по обе стороны длинного коридора, и вкратце рассказывал о некоторых важных правилах внутреннего распорядка. А затем, когда мы уже готовы были разойтись, произошла совершенно непредвиденная накладка. В этом году на Гриффиндор поступило шесть парней, тогда как спальня рассчитана на пятерых. Это один из немногих эффектов бабочки, вызванный одним только фактом моего существования в качестве волшебника.

— В этом году на наш факультет поступило чуть больше учеников, чем обычно. Такое случается время от времени, — задумчиво проговорил Перси, — Как правило, на курс выделяется две спальни. Одна в женском крыле, другая в мужском. К счастью, у нас имеются дополнительные покои, как раз на такой случай. Итак, поскольку вас шестеро, то будет разумно поделить вас по три человека. Можете выбрать, кто в какой группе хочет оказаться.

Юноша оперировал добрыми намерениями, но увы, здесь вышел затык, ведь…

— Я буду с Гарри, — первым выкрикнул Рон, застолбив себе место. С отставанием в секунду последовал одновременный возглас остальных. И все пожелали делить комнату со знаменитостью. Даже Невилл робко присоединился к всеобщей тенденции. Безмолвным остался только я.

— Так не пойдёт, — устало потёр переносицу Уизли. — Понимаю ваш интерес к Гарри, но кому-то всё равно необходимо поселиться в другой комнате.

— Перси, у нас не помещается только один человек, верно? Значит, незачем принуждать остальных, если они этого так сильно не хотят, — беру слово, чтобы разрешить ситуацию в своих интересах. — Я хоть и успел подружиться с Гарри в поезде, но, честно говоря, люблю жить один. Поэтому, буду не против поселиться в отдельную спальню. При таком раскладе все останутся довольны, разве нет?

Пятерка первокурсников дружно, как по команде, одарила меня взглядами, полными искренней благодарности и даже некоторого восхищения. В их глазах я в этот момент стал настоящим героем и благородным рыцарем, который великодушно жертвует своими интересами и комфортом ради блага остальных. Кто после такого благородного жеста осмелится сказать, что я плохой и нехороший человек? Разумеется, со временем они поймут, что Поттер — вполне обычный парень, не умеющий стрелять лазерами из глаз и не способный решить все их проблемы, их пыл поугаснет, а ночной храп и болтовня соседей заставят их горько сомневаться в правильности своего выбора. Однако будет уже поздно — я к себе в личные апартаменты хрен кого впущу.

— Даже не знаю, Оливер, — заколебался Перси, хмуря лоб. — Это как-то не очень хорошо… Противоречит командному духу нашего факультета, понимаешь?

Я выразительно подмигнул Симусу и Дину, безмолвно призывая их подключиться к уговорам нашего принципиального старосты. Парни поняли меня с полуслова и не подвели, принявшись с энтузиазмом тщательно умасливать префекта, убеждая его в том, что мое предложение — единственно разумный выход из сложившейся ситуации.

— Ладно, будь по-вашему, коль вы так единодушны в этом вопросе. Но… — выдержал драматическую паузу Перси. — Если в дальнейшем кто-нибудь выразит желание поменяться, я тут же вас перетасую, не обращая внимания на то, понравится вам результат или нет.

Всё облегчённо выдохнули, я в том числе. Надо же, выбил себе личные апартаменты в школе пансионате.

Порешав все злободневные вопросы, мы наконец разошлись по своим комнатам. Моя спальня, расположенная в самом конце коридора, действительно оказалась запасной — в ней было всего три кровати вместо обычных пяти. Само помещение было чуть меньше стандартного, но для одного человека места здесь было более чем достаточно. Даже с избытком.

Быстро переодевшись в прихваченную из дома пижаму, я с наслаждением завалился на выбранную кровать, раскинув руки в стороны. Однако, прежде чем ложиться спать, необходимо ассимилировать родословную Учиха.

«Система, хочу принять все имеющиеся награды»

[Выполняю]

Глава 3. Первые уроки и знакомство с замком

Дискомфорт от внедрения генов Учих оказался немногим слабее образования каналов чакры. К превеликому сожалению, у меня не открылся шаринган. Я заполучил исключительно Кеккей генкай Учиха, который лишь открывал саму возможность пробудить глаза.

Однако присутствовали другие, вполне ощутимые изменения. Объём чакры возрос, причём заметно. Трудно вот так вот на глаз определить, насколько велико количество чакры, когда отсутствуют ориентиры, на которые можно было бы опереться. Но если предполагать, то сейчас я примерно на уровне Саске в момент его выпуска из академии. Немного не дотягиваю, но близко.

Физическая составляющая у меня, понятное дело, намного хуже из-за отсутствия тяжёлых и грамотно организованных тренировок. Спортом я не пренебрегал, но без фанатизма. Чай на Олимпийских играх выступать не собирался. Естественно, любительское отношение блекнет на фоне проводимых с самого детства тренировок шиноби. Зато в духовном развитии уже я на милю превосходил Учиху, поскольку опыт прошлой жизни никуда не делся, а даже дополнился одиннадцатью годами новой. Вот и выходит, что сильные стороны компенсируют слабые, и отставание незначительно.

Помимо генома красноглазых, я так же приобрёл технику сокрытия в тумане. Её можно применять, как в близь водоёмов, тогда затраты чакры минимальны, так и выдувать изо рта, что снижает зависимость от водных локаций, но увеличивает энергопотребление.

В целом, всего за один день я успел разжиться сразу несколькими ниндзюцу, самое полезное из которых — множественное теневое клонирование. Жаль, что в данный момент моей чакры недостаточно, чтобы в полной мере воспользоваться сломанным методом обучения. Однако по мере выполнения миссий ситуация будет улучшаться.

Кстати, о миссиях. Запросив у системы список заданий, я на полчаса погрузился в их изучение. Перечень, действительно, обширный. Большая часть была завязана на сюжетные события, персонажей или места, но имелось немало тех, что относились к личным достижениям. Например, освоить три дзюцу стихии огня, три дзюцу ветра и так далее. Так же можно было получить награду, самостоятельно выучив 10, 50, 100, 500 и 1000 ниндзюцу абсолютной любой направленности. И в довершение — миссии, связанные с академическими успехами. Конечно, классификация условная и неисчерпывающая.

Разобравшись с насущными вопросами, отмахиваюсь от системных окон, чтобы погрузиться в сладкий сон.

Качественный ночной сон сделал своё дело. На утро я был свеж и бодр, как никогда раньше. Быть может, немалую роль в этом сыграла чакра и полученные усиления. Пережитые за вчерашний день переживания вылились в крайне странные сновидения. В них я вызвал Волдеморта на дуэль и в два счёта одолел его тысячелетием боли.

Встав с кровати, заправил за собой постель и отправился умыться и принять душ. Когда я спустился в общую гостиную, то обнаружил в ней несколько человек с разных годов обучения. В том числе Гермиону, расположившуюся в кресле с книгой в руках. Фолиант был взят ею из читального зала — небольшой библиотеки факультета, где ученики могут выполнять домашние задания.

Я не стал отрывать девочку от увлекательного занятия, а вместо этого присоединился к клубу ботаников, выбрав книгу по своему вкусу.

Прошло около получаса, прежде чем в гостиную хлынул поток проснувшихся студентов. Некоторые кидали на нас с Грейнджер косые взгляды, но были и те, кто не сдерживал своих мыслей, а высказывался прямо. Точнее, такой уникум имелся в единичном экземпляре.

— Доброе утро, Оливер. А…чего это вы делаете? — поздоровался Рон, поинтересовавшись смыслом нашей деятельности.

— Утра, Рон. Читаем, как видишь.

— Ага, вижу, что читаете. Просто не понимаю зачем? Уроков у нас ещё не было, домашних заданий тоже, — недоумённо почесал затылок Уизли.

— При чём здесь уроки? Стало скучно, вот и решил интересно провести досуг, — ответил я, краем глаза наблюдая за Гермионой. А девочка уже оторвалась от книги, испепеляя Рона гневным взглядом. Она тоже догадалась к чему клонит наш однокурсник, но пока что молчала.

— Э-э, тебе стало скучно, поэтому ты выбрал самое тягомотное занятие из всех существующих? Книги — это ж такая нудятина. Меня от них сразу в сон клонит, — поделился своим, несомненно, важным мнением Рон.

Я даже малость растерялся с ответом. Ладно, если бы речь шла о какой-то чисто технической литературе, которая может никогда в жизни не пригодится, но речь-то о магии. Практическая польза буквально на твоей ладони.

— Скажи, Рон. Ты восхищаешься профессором Дамблдором? — спрашиваю, поняв с какой стороны мне зайти, чтобы объяснить троллю пользу магических знаний.

— Конечно! Он же величайший волшебник этого столетия. Самый могущественный и уважаемый человек Великобритании. Настоящая легенда! — выпалил мальчик с оттенком гордости и благоговения в голосе.

— Хорошо. А за какие конкретно качества ты его уважаешь? Наверняка за силу, мудрость и доблестные свершения, я прав? — дождавшись утвердительного кивка Рональда, продолжаю свою мысль. — Ты ведь понимаешь, что всё это возникло не на пустом месте? Он не родился умнейшим и сильнейшим колдуном, а усердно учился и очень…очень много читал. Поэтому мне не понятно твоё восхищение результатами и пренебрежение процессом. Учись ты во времена директора, то более чем вероятно, застал бы его за тем же занятием в первый же учебный день.

Уизли ушёл на перезагрузку. Кажется, в его голове никак не укладывались причины и следствия. Чтобы стать сильным нужно тренироваться? Знания не внедряются в голову сами собой?

— Ты его сломал, — удовлетворённо резюмировала Гермиона.

— Похоже на то, — соглашаюсь с неменьшим наслаждением в голосе.

— Нет, я…я просто никогда не задумывался над этим, — начал оправдываться, включившийся парень, — Но подожди! Я видел несколько зубрил, которые только и делают, что учатся и учатся. Мой брат Перси из таких. Что-то не заметно, чтобы он подавал надежды стать следующим Альбусом Дамблдором, — Рон углядел, как ему казалось, логическую несостыковку в моих рассуждениях.

— Так ведь талант никто не отменял. Достичь подобных высот возможно только имея соответствующий потенциал. Однако даже поистине талантливым волшебникам необходимо учиться, чтобы его реализовать, — поясняю я.

— Хм, значит без таланта нет смысла так напрягаться, — непринуждённо пожимает плечами гриффиндорец, находя обоснованное оправдание своей лени.

— Отчасти ты прав. Нужно знать свои пределы. Тем не менее большинство волшебников схожи по своим задаткам. И в этом диапазоне превосходство определяется твоими стараниями, — бросаю последнюю фразу, прежде чем замолкнуть.

Не то чтобы я пытался переделать Рона, вылепив из него прилежного ученика. Это невозможно. Даже загорись парень подобными устремлениями, то через неделю-другую ему всё наскучит и он бросит, вернувшись к прежнему образу жизни. Мало кто способен сломать об колено свои устоявшиеся привычки, предпочтения и паттерны мышления, превратившись в человека с абсолютно другим характером.

Гермиона вон поглощает знания не из соображений пользы или потому что так надо. Ей это просто нравится. В отличие от неё меня нельзя назвать любознательным. Я с трудом заставлял себя учить большинство магловских дисциплин. В этом отношении я понимаю Рона. Просто для него магия почти что физика или химия для магла. Нефига непонятна, но при этом обыденна.

А вот всё, что так или иначе связанно с магией, я обожаю. Ведь это буквально многофункциональная и почти всемогущая штука. Хочешь облегчить быт? Пожалуйста, вот тебе заклинания для уборки, готовки, стирки и всего остального. Желаешь защититься от врагов или разить их в битве, как капусту? Учи заклятья боевой направленности. Ограничения магии произрастают только из слабости самого волшебника. Невозможно воскресить умерших? Кто сказал, что это аксиома? Скорее никто не придумал соответствующего метода.

Поскольку в конце концов я частично согласился с позицией Рона, то парень остался доволен, что сохранил достоинство. Мол он не ленивый, а просто прохавал жизнь. Я не стал уточнять, что имел в виду именно его случай. Мальчик действительно не блистал магическими талантами, в отличие от его братьев и даже сестры. Насколько мне помнится, Джинни проявляла значительные успехи во многих видах волшебства. На её фоне Рон смотрелся откровенно блекло.

Хоть мой диалог с Рональдом быстро завершился на нейтральной ноте, но Гермиона не согласилась с таким итогом, самолично взявшись за корректировку менталитета обалдуя. Следующие пять минут девочка с особой тщательностью втолковывала ему мысль, что ученье — свет, а неученье — тьма, апеллируя к таким эфемерным для Рона концепциям, как «расширение кругозора», «эрудированность» и «когнитивные навыки». Уизли не оценил ментального изнасилования и поспешил ретироваться.

Когда все первокурсники собрались в гостиной, староста повёл нас на завтрак в Большой зал. После этого мы направились на первый урок по трансфигурации. Как только мы расселись по местам, Макгонагалл начала урок с суровых предупреждений.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — произнесла она, вмиг завладев всеобщим вниманием. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После этого профессор показала свой коронный трюк по превращению стола в свинью. А когда все дети воодушевились, она поумерила их пыл, сообщив, что это была продвинутая техника трансфигурации, которую им предстоит изучить в старших классах. А на сегодня задача состоит в том, чтобы превратить спичку в иголку.

Подробно объяснив взмахи палочкой и словесную формулу заклинания, Макгонагалл раздала каждому по спичке и велела начинать. Мои навыки в данной дисциплине как раз таки ограничивались превращением спички в иголку, поэтому я без особых проблем выполнил задание. В то время как у других не наблюдалось подвижек. Большинство бестолково размахивали палочками без видимого результата.

Тем сильнее было удивление профессора, когда при обходе по рядам она заметила на моём столе идеально гладкую серебренную иглу.

— Невероятно! — воскликнула она достаточно громко, чтобы её услышал весь класс, — Мистер Дрейк успешно выполнил заклинание с первой попытки, — произнесла женщина, демонстрируя иглу ученикам.

Помещение наполнилось перешёптываниями студентов. Вдруг раздался звук сломавшейся спички. Это Гермиона не смогла сдержать своей досады от того, что упустила возможность стать первой.

— И-извините, можно мне ещё одну? — виновато спросила девочка.

— Можете взять с моего стола, мисс Грейнджер. В следующий раз будьте осторожнее, — ответила женщина в привычной ей манере, а затем вновь обратилась ко мне, — Мистер Дрейк, вы показали ошеломительно быстрый результат. На моей практике такое случается крайне редко. Скажите, вы практиковались в данном заклинании летом? — на этот раз она говорила достаточно тихо. Расслышать её могли разве что мои ближайшие соседи.

— Да, профессор. Но с другими заклинаниями возникли проблемы.

— Вот как? Ничего страшного, продвигаться вперёд без наставлений преподавателя весьма сложно. Существует множество нюансов, которые не описаны в учебнике. Продемонстрируйте с чем у вас возникли проблемы.

Следующие двадцать минут урока прошли в обсуждении c профессором Макгонагалл более сложных техник трансфигурации. Её намётанный глаз сразу же подмечал мои ошибки, и она объясняла, что нужно изменить или дополнить, чтобы добиться успешных результатов. Под её чутким руководством я освоил ещё несколько базовых превращений неживых объектов.

— У вас удивительный талант к трансфигурации, мистер Дрейк. Вы первый на моей памяти, кто освоил программу первого полугодия, едва зайдя в мой класс, — похвалила меня Макгонагалл с довольной улыбкой на лице, — К следующему уроку как следует отработайте эти заклинания, чтобы закрепить изученный материал. Особое внимание уделите скорости превращений и проработке мелких деталей. Я обязательно проверю ваш прогресс и если он меня удовлетворит, то мы с вами перейдём к последующим темам. Взамен, вы освобождаетесь от выполнения домашних заданий в этом месяце. И да…десять баллов гриффиндору, — последнюю фразу она произнесла в полный голос.

Пусть мои достижения во многом связанны не столько с чистым талантом, сколько с многолетними тренировками в беспалочковой магии, но одобрение моих способностей всё равно приятно слышать. К тому же нельзя сказать, что оно не заслуженно. Напротив, усердный труд достоин большего признания, нежели талант, при котором человеку всё легко даётся.

А вот привилегии от строгого профессора Магонагалл меня по-настоящему удивили. Я думал она из того типа людей, что не делают исключений и не выделяют любимчиков. Ожидал, что женщина будет настаивать на том, чтобы я продолжал двигаться в общем темпе и не забегал вперёд.

Не соответствие ожиданиям с одной стороны радует, а с другой заставляет насторожиться. Не слишком ли я выделился? Если бы речь шла только о Макгонагалл, то бояться нечего. Но кто виноват, что директор школы старый интриган с птср на чрезмерно выдающихся учеников? Я, конечно, не сирота из детдома, умеющий разговаривать со змеями и ворующий у соседей игрушки, а добропорядочный гриффиндорец, но мало ли.

Ладно, воспользуемся предоставленной возможностью и будем укреплять отношения со своим деканом. В случае чего воспользуюсь бесстыдной схемой Малфоя. Люциус здесь вообще не авторитет, зато угроза: «мой декан узнает об этом!» наверняка проймёт даже Альбуса.

К концу урока только у Гермионы вышло посеребрить спичку. Если бы не моё яркое выступление, то девочка по любому стала бы главной звездой этого урока. Профессор само собой присудила Грейнджер пять баллов, но уже без такого энтузиазма.

[Обнаружено, что хозяин первым среди одноклассников освоил дзюцу, сделав первый шаг на пути к гению класса. Награда: ниндзюцу D ранга: Шуншин.]

Замечательно, всё прошло без осечек. Вчера, когда я пробежался взглядом по списку миссий, то решил, что первым делом попробую осуществить эту, как самую доступную. Техника телесного мерцания крайне проста для базового освоения и очень сложна, чтобы её можно было использовать в бою. Но как средство побега она идеальна.

На первом курсе Хогвартса не так уж и много предметов. Благодаря этому расписание студентов относительно не загружено. Учебный день начинается в девять утра, с двенадцати до часу — обеденный перерыв, а дальше в зависимости от дня недели. Иногда уроки растягиваются до пяти вечера, в другие дни нас освобождают уже в три часа. Технически, в наиболее нагруженные дни учебный день длится около восьми часов, но если вычесть из них обеденный перерыв, то семь. Конечно, есть исключение из правил в виде урока астрономии в полночь среды. Зато суббота и воскресенье — выходные. В целом, нагрузка не высока, хотя график не самый удобный.

Трижды в неделю нас водили в расположенные за замком оранжереи, где профессор Спраут преподавала травологию, науку о растениях. Женщина подробно рассказывала о разнообразной магической флоре и специфике её практического применения, как в разрезе зельеварения, так и в самостоятельном виде.

История магии была ужасна и в то же время прекрасна. Бинс читал лекцию настолько монотонно и неинтересно, что всех рубило наповал. Только Гермиона стойко держалась. Точнее старалась, ибо даже у неё это вызывало сложности, из-за чего-то один, то другой глаз девочки закрывался. Данная пантомима выглядела уморительно, и я даже заподозрил её в освоении сна дельфина, при котором только одно полушарие мозга спит.

Маленькой жемчужиной Хогвартса оказался Флитвик. Полугоблин пылал энергией и задором, а его преподавательские навыки были на самом высшем уровне. Справедливости ради, стоит заметить, что Филиус вероятно не полукровка, а человек с долей гоблинской крови. Скорее всего в его предки некогда затесался представитель волшебных существ, но им являлся не родитель, а дедушка или бабушка.

Это заставило меня задуматься об интересном вопросе. Волшебники могут скрещиваться с такими магическими существами, как великаны, гоблины, вейлы, вампиры и даже домовые эльфы. Обоснованно ли будет предположить, что все эти разумные магические существа на самом деле представляют собой параллельные ветви человечества, наподобие тех же Денисовцев или Homo floresiensis, которые за свой малый рост были прозваны Хоббитами? А вдруг это как раз таки предки домовых эльфов? В таком случае волшебников тоже можно назвать другой ветвью Homo. Интересная гипотеза, жаль её не так уж легко проверить. Насколько я помню, в прошлом мире останки Хоббитов нашли в двухтысячных. Как будет в этом неизвестно. В том плане, что Министерства магии вполне способны засекретить открытие, если сочтут, что оно имеет магическое происхождение. Большинство магов, конечно, имеют слабое представление об антропологии и магловском обществе, но умников тоже хватает. Сотрудники отделов тайн не зря едят свой хлеб.

Возвращаясь к преподавательской деятельности Флитвика, первые уроки были ознакомительными. Сначала профессор провёл перекличку, стараясь запомнить наши имена. Затем провёл краткий экскурс в предмет, рассказывая, что собою представляют чары и чем они отличаются от той же трансфигурации. Всё сводится к тому, что чары добавляют определённые свойства объекту, а трансфигурация изменяет сам объект.

Если такое разграничение доступно к пониманию и в принципе имеет смысл, то дальше пошла полнейшая чехарда. Здесь даже не вина декана Когтеврана, не он придумывал классификацию. Корни уходят в далёкую и не очень древность, когда волшебники жили разобщённо и в каждом регионе магические действа назывались по-своему. А если уж речь шла об отдалённых друг от друга странах, то тут понятийный аппарат был настолько различен, что найти точки соприкосновения — настоящий подвиг. Ментальные завихрения самих волшебников делали только хуже. Однако после того, как стали возникать первые магические школы, появилась необходимость прийти к какому-то общему знаменателю хотя бы в рамках схожих культур. Статут о секретности довёл дело до конца, с одной стороны консолидируя магическое сообщество, с другой порождая противоестественного кадавра. Итак, классификация приобрела следующий вид. Заклинания — это общий термин практически для любого колдовства с помощью магической палочки. Грубо говоря, если не знаешь к какому классу относится волшба, то назови его заклинанием и в 99% случаев не ошибёшься. Но если вдаваться в детали, то есть чары, порча, сглаз, проклятия и трансфигурационные заклинания.

Сглаз, порча и проклятия направлены на причинение вреда и относятся к тёмной магии. Различна лишь степень вреда. Так, сглаз доставляет незначительные неудобства и зачастую используется для развлечений. Порча уже серьёзней и вызывает больше вреда. Ну а проклятия — самый ужасный вид тёмной магии. Сильный, опасный, долговечный и иногда необратимый. Способен привести к смерти или изувечить жертву. Три непростительных, адское пламя, сектумсемпра — это всё сюда.

Казалось бы, стройная теория, в чём проблема? Решительно непонятно, где проходит грань между сглазом, порчей и проклятиями. Например, проклятие призраков, вызывающее у цели сильный насморк и озноб относится к разряду проклятий — самому серьёзному виду тёмной магии, при том, что оно обратимо и не несёт долгосрочного вреда здоровью. А есть сглаз удаления пальцев, назначение которого полностью отражено в названии. Попадает в раздел самой безобидной тёмной магии, использующейся для шуток и мелких стычек. Главное не перепутать. Сопли колдуют будущие томные лорды, а удаляют пальцы весёлые проказники. Случай не единичный, кстати.

Конечно, не всё из этого поведал Флитвик, некоторую информацию я успел почерпнуть из книг, силясь заложить крепкие основы, для начала разобравшись в основополагающих вещах. Было ошибкой предполагать, что у волшебников нормально с адекватным восприятием реальности и научным методами систематизации. Нет, понятно, что магия сама по себе идеалистична и плохо поддаётся стандартизации, но в данной ситуации виновата не она. Ответственность лежит на когнитивных способностях магов.

Без понятия что курили составители, ведь антитрансгрессионное заклятие тоже сглаз, как и сглаз против вторжения, отталкивающий тех, кто пытается проникнуть в зону, на которую наложено заклинание. Где здесь элемент тёмной магии? А его нет. Потому что в категорию попадает в том числе защитная магия.

С чарами всё тоже интересно. Принято считать, что они обычно не направлены на причинение вреда человеку. Однако обливиэйт — заклинание изменения памяти, при желании способное обнулить у человека все воспоминания — это…чары! Хотя я бы поставил его в один ряд с непростительными. Наверное, гуманнее пытать или убить человека, чем уничтожить его личность. Волшебники так не считают.

Сообщество магов вообще весьма противоречиво. В одних моментах продвинуто, а в других пахнет дремучей древностью. Мы учимся по учебникам, написанным в лучшем случае десятилетия назад. Само собой имеются некоторые новинки в виде исключения, но также бывают и обратные случае. Взять тот же справочник «Тысяча магических трав и грибов». Не спорю, он представляет собой хороший образчик учебного пособия. Тем не менее книга была написана в конце четырнадцатого века. Сложно поверить, что за шесть столетий не произошло никаких изменений. Открытие новых видов растений, исчезновение старых, обнаружение ранее неизвестных свойств, появление селекционно выведенных растений — либо ничего из этого не произошло и общество находится в страшнейшей стагнации, либо никто не стал запариваться написанием новых учебников, чтобы студенты получали удовольствие от поиска разрозненных клочков информации, разнесённым по разным фолиантам. Второе вероятнее.

Когда я лучше ознакомлюсь с магией, то обязательно составлю собственные мануалы, отвечающие веяньям времени и моим представлению о прекрасном. Если не для широкой общественности, то для себя и своих потомков уж точно.

Жаль у занятий Флитвика имелся один минус: по сравнению с Макгонагалл, прыгающей с места в карьер, мужчина не спешил переходить к практике.

Следующим знаковым занятием стал урок по Защите от тёмных искусств. Конечно же, он отличался не в лучшую сторону, но был определённо необычным, да. Не уверен, что Квиррелл могуч, но, несомненно, пахуч. Никто даже не догадывается о том, что у преподавателя на затылке поселился Волдеморт. Более чем уверен, Дамблдор знает, что с Квиринусом что-то не так. Наверняка подозревает в служении Тёмному лорду. Но вряд ли на этом этапе директору известно о том, что он всё-таки частично исполнил мечту Волдеморта стать преподавателем Защиты от тёмных искусств.

Однако мне было известно гораздо больше о истинной личности этого человека. Я ведал то, чего он сам о себе не знал. Ведь на самом деле это… Орочимару! Вернее, Мизуки, в тело которого через проклятую печать подселился Орочимару. Система знает толк в сюжетных поворотах.

Просмотрев в списке задания, связанные со змеиным саннином, убеждаюсь, что таковые имелись. Большая их часть так или иначе сводилась к противостоянию с ним, но было несколько миссий, предлагающих стать его учеником. Правда я не спешил с выполнением ни одной из них.

Не будем говорить о конфронтации. Где я, а где Квиррелл? В оригинальной истории мужик показывал хороший уровень беспалочковой магии. Либо он сам по себе так крут, либо ему каким-то образом помогал Волди. В любом случае этот персонаж далеко не слабак. Я, конечно, надеюсь, что к концу года смогу прокачаться достаточно, чтобы успеть выполнить эти миссии, но будем посмотреть. Всё равно переть без плана и подготовки глупо, а время у меня ещё есть.

Что же касается ученичества, то, видимо, одного того факта, что номинально он и есть наш учитель недостаточно. То ли требуется, чтобы Квиррелл хоть чему-то всё-таки научил. То ли важен факт принятия в личные аколиты. С этим уже можно работать, но аккуратно. Естественно, по-настоящему становиться учеником безносого я не собираюсь, даже зная, что тот не протянет больше года. Это чревато слишком большим скопом проблем. Да и кто меня возьмёт? А вот попытаться выбить из Квиррелла обучение парочки заклинаний во внеурочном порядке, уповая на непритязательность системы в данном вопросе, в принципе можно. Но не сейчас. Сперва наберусь сил и озабочусь страховкой.

На этой неделе я не предпринимал никаких опрометчивых действий и резких телодвижений. Посещал занятия, общался с однокурсниками и ходил в библиотеку, как самый обычный студент. Ладно, не самый обычный. Всё же храм знаний посещал далеко не каждый. Поэтому на меня то и дело бросали сложные взгляды. Не из разряда ненависти, презрения или неприязни, но недоумение в глазах смотрящих читалось явно. Мол, какой ерундой ты занимаешься и зачем тебе это нужно? У нас так вообще не принято. Утрирую, конечно, на всём факультете наберётся с десяток прилежных учеников, просто они разбросаны по разным годам обучения. Соответственно, среди первогодок таких немного: Гермиона и я. Остальные тянулись к просвещению по остаточному принципу. Хотя многие ошибочно заочно записывали меня в ту же категорию, что и Грейнджер, однако это не так.

В отличие от девочки, я не так стремился к академической успеваемости. Я делал то, что нужно, чтобы выполнять домашние задания и отвечать на вопросы преподавателя, но не больше. Гермиона же подходила к каждому заданию таким рвением, будто писала дипломную. Вникала в тонкие нюансы, расписывала длинные полотна текста, ссылалась на дополнительную литературу и всегда тянула руку. В общем, старалась быть лучшей из лучших, непревзойдённой ученицей. Её действия так и кричали: «посмотрите, как я преуспеваю, перевыполняя школьную программу! Похвалите меня!».

Мне же не была свойственна подобная скрупулёзность и жажда одобрения. Главное, чтобы системные миссии, касающиеся успеваемости, выполнялись и не более. В любом случае значение имеют итоговые экзамены в конце года. Репутация прилежного студента в этом деле тоже может помочь, быть на хорошем счету у профессоров в принципе полезно: в случае чего на твои мелкие проступки закроют глаза, а то и вовсе не поверят, что ты их совершил.

Хорошо, что оценки ставятся только на экзаменах. В остальное время за успехи награждают баллами факультета. Изначально я относился к ним пренебрежительно, не понимая зачем нужен этот бесполезный, ни на что не влияющий, компонент. А потом распробовал прелести сей прогрессивной системы. То, что она ни на что не влияет — это не минус, а огроменный плюс. Какой бы величины болт ты ни забивал на учёбу, это никак не повлияет на итоговую оценку. Вот оно — наследие мудрых предков.

Ещё одним отличием меня от Гермионы, закономерно вытекающим из предыдущего, является выбор литературы. Я читал только то, что мне интересно и полезно, почти без оглядки на изучаемый в данный момент материал. Может быть разница незаметна, но она есть. Библиотека Хогвартса огромна, проглотить все имеющиеся в ней книги за семь лет не представляется возможным для обычного человека. И пусть благодаря теневым клонам в будущем я смог бы это провернуть, но читать прям всё, загружая свой чердак мусорной информацией, я не собираюсь. Вот какой прок от описания одного и того же заклинания десятью разными авторами, написавшими, в сущности, одно и то же чутка иными формулировками? Зачем тратить время на труды, в которых содержится ложная или устаревшая информация? Особым извращением будет чтение книг о квиддиче. Нет, если речь о профессиональном игроке или по крайней мере волшебнике, который в них метит, то вопросов нет. Несмотря на моё полнейшее равнодушие к данному виду спорта, нельзя отрицать высокие зарплаты игроков. Тем не менее Гермиона не погнушается всего, где есть буквы. Девочка будто задалась целью стать ходячим архивом разношёрстных знаний. Не знаю, насколько у неё хорошо именно с магическим талантом, но если бы она поняла концепцию направленных усилий и задалась целью стать лучше в паре-тройке дисциплин, то несомненно добилась бы колоссальных успехов. Вместо этого она хватается за всё и сразу, но не достигает вершин ни в чём. Как программист, решивший одновременно выучить все существующие языки программирования.

Как-то переубеждать или вразумлять девочку я даже не пытался. Она такая, какая есть. Ожидать от неё иного — всё равно, что допускать, что Рон воспылает любовью к образовательному процессу. Хочет превратиться в энциклопедию на ножках — флаг ей в руки. Тем более нельзя сказать, что чей-то путь правильнее. Всё зависит от выбранной цели. Мой подход утилитарен, потому что я больше стремлюсь к личному могуществу. А Гермиона вроде бы не замечалась в подобных намерениях.

В первую неделю сентября я проводил, как обычный первокурсник не потому, что шифровался и усыплял внимание, всё куда прозаичнее. В Хогвартсе восемь этажей и сорок две подвижных лестниц, в которых присутствуют ступеньки-ловушки. Замок невероятно огромен. Нужен ни один день, чтобы запомнить расположение помещений и научиться строить маршрут с учётом постоянно двигающихся лестниц. Именно по этой причине я ещё не осмелился отправиться на ночную прогулку в поисках выручай-комнаты. Помещение, пригодное для тренировок в ниндзюцу и магии, конечно, важно и нужно, но рисковать заблудиться, чтобы потратить всю ночь на поиск обратного пути мне тоже не улыбалось.

Утром пятницы я осознал, что готов отправиться в путешествие сегодняшней ночью. Маршруты и поведение лестниц худо-бедно изучены, а если заблукаю, то всё равно смогу выспаться на выходных. Дальше оттягивать вылазку нет смысла. Внутри итак всё свербило от желания по полной протестировать свои новообретённые способности. Спальня в единоличном пользовании позволяла потренировать не особо разрушительные ниндзюцу и заклинания, но в ней сильно не разгуляешься.

Самым большим испытанием, выпавшим на этот день, стали две пары зельеварения. Остаётся только надеяться, что к полуночи у меня останутся силы, дабы воплотить запланированную вылазку.

Глава 4. Мастер зельеварения из клана Учиха

Как только мы спустились в подземелья, где располагался класс зельеварения, я сразу ощутил резкий перепад температуры — будто невидимая граница разделила два совершенно разных мира. Ещё несколько мгновений назад мы шли по тёплым, залитым мягким светом коридорам Хогвартса, где даже в пасмурный день царило ощущение уюта и защищённости. Но стоило нам свернуть в боковой проход, ведущий вглубь каменных недр замка, как всё изменилось. Воздух стал густым и плотным, словно пропитанным вековой сыростью. Каждый вдох отдавал прохладой, пробирающей до самых костей.

Я невольно поёжился, плотнее запахнув мантию. Температура падала с каждым шагом. Сначала это было едва уловимое похолодание, но вскоре оно превратилось в ощутимый холод, который проникал сквозь одежду, заставлял кожу покрываться мурашками. Я бросил взгляд на своих спутников — по их сжавшимся плечам и быстрым, нервным движениям было ясно: они тоже чувствуют эту леденящую атмосферу.

Не завидую слизеринцам, жить в постоянной сырости и холодрыге довольно-таки неприятно. Неудивительно, что факультет выпускает столько дипломированных тёмных магов, ведь змеям даже нет надобности разгонять в себе негативные эмоции, они всегда в нужных кондициях. Хотя, возможно, я делаю поспешные выводы. Вдруг спальни их факультета обогреваются какими-нибудь чарами. Правда, мне всё равно было бы некомфортно жить в филиале Азкабана, зная, что в считанных метрах находится чёрное озеро.

Когда мы зашли в класс, в глаза тут же бросились, стоящие вдоль стен, стеклянные банки, в которых плавали различные растения, заспиртованные животные и части их тел. Это сразу же наводило на мысль, что зелья — не самая приятная дисциплина, поскольку приходится возиться со всякой мерзостью. Как говорится, все любит есть курицу, но мало кто горит желанием её зарубить и общипать. Тут та же история. На страницах учебников всё выглядит несколько обезличенно и разум не сразу сопоставляет ингредиенты с их реальными донорами. А взаимодействовать с глазами тритона, мозгом лягушки или слизью Флоббер-червя — удовольствие ниже среднего. Выбора нет, даже если бы я не стремился изучать данную дисциплину дополнительно, то от школьных уроков перед котлом никуда не деться. Остаётся лишь перебарывать собственную брезгливость.

Окинув взглядом парты, на которых успело разместиться уже как минимум третья часть учеников, я задался вопросом: к кому мне присоединиться? На уроках студенты варят зелья в парах и от того, с кем ты объединишься, зависит успешность выполняемого задания. Не беря в расчёт слизеринцев, вместе с которыми у нас сегодня два урока зельеварения, среди гриффиндорев не так уж и много надёжных людей. Затрудняюсь сказать, есть ли вообще таковые из числа парней. Что же касается прекрасной половины, то ситуация наверняка оптимистичней, но и здесь мне трудно сделать какие-либо выводы, не видя их в деле. Положиться можно, пожалуй, разве что на Гермиону. Уж в её интеллектуальных способностях и прилежности сомневаться не приходится.

— Не против, если я объединюсь с тобой? — обращаюсь к Гермионе с вежливой улыбкой.

— Объединишься? — удивлённо склоняет голову девочка, будучи заинтересованной подобной формулировкой вопроса.

— Да. От старшекурсников услышал, что на зельях задания выполняют в парах, поэтому решил, что лучше быть с тем, в чьих способностях я точно уверен, — разъясняю я, заодно отвешивая ненавязчивый комплимент. Список людей, с помощью которых мне приходится объяснять собственную информированность не видит пределов роста.

— М-м, как я сама не догадалась их расспросить, — едва слышно пробормотала она, распиная себя за беспечность, — Я согласна. Скорее садись! Хорошо, что ты мне об этом сообщил, иначе…возникли бы сложности. — глаза Гермионы стрельнули в сторону нескольких неблагонадёжных личностей. Грейнджер могла быть сколь угодно толерантной, утверждая, что все люди равны, но только когда дело напрямую не влияло на её успеваемость. Поэтому меня поймали за руку и охотно усадили рядом с собой.

Пока Гермиона перечитывала «Магические отвары и зелья», опасаясь вовремя не вспомнить о какой-нибудь мелкой детали, я настороженно обводил класс взглядом. Интуиция так и кричала о том, что рядом со мной имеется некая опасность, но я не мог определить её источник. Видимо, подсознание успело заметить нечто важное и теперь пыталось обратить моё внимание на эту вещь. К сожалению, оно не могло быть конкретней, так что приходилось вновь и вновь осматривать помещение на предмет чего-нибудь подозрительного.

А когда до меня, наконец, дошло в чём заключается угроза, я покрылся мурашками от осознания глубины трагедии. Всё дело в том, что на один ряд впереди нас разместились Невилл и Симус. Человек, которого боялась аккуратность в паре со взрывным королём — просто ядерная смесь. А самое ужасное, что ребята разместились в непосредственной близости от меня и Гермионы. Мне нужно быть предельно внимательным, чтобы не стать их первой жертвой.

Появление Снейпа оторвало меня от тяжких дум о собственном выживании. Профессор вошёл в класс размашистым шагом, отчего нижняя часть его мантии развивалась на ветру, подобно крыльям летучей мыши, ну или плащу Бэтмена. Мужчина умел производить первое впечатление, в основном марочное и пугающее. При виде его строгого выражения лица, первокурсники, как по команде, прекратили разговоры и опасливо съежились. Своим темпераментом Северус Снейп напоминал более мрачную и холодную версию Макгонагалл. Наученные горьким опытом студенты считали атмосферу, поняв, что это не тот профессор, на уроках которого можно расслабиться или бить баклуши.

Снейп начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. Как и полагается, дойдя до Поттера, он остановился и отпустил язвительный комментарий. Не знаю, играет ли он роль или, действительно, вымещает обиды на сыне своего школьного врага, но подобное поведение оставляет не самое лучшее впечатление.

Возможно, судить о реальном человеке по художественным произведениям неправильно, да только я всё равно не могу охарактеризовать этого волшебника иначе, чем обиженного слюнтяя, скорбящего по женщине, которая его даже не любила. Надо постараться, чтобы настолько застрять в прошлом. Взять того же Дамблдора. Несмотря на потерю сестры, тот не начал жалеть себя и класть жизнь на алтарь мести, а сначала заборол одного Тёмного лорда, а затем своими хитрыми махинациями свёл в могилу и другого. Буквально руководя операцией уже будучи в загробном мире, через свой портрет. А ведь в его случае речь идёт о смерти родственника, по-настоящему близкого человека.

И я бы понял Северуса, если бы тот лишился жены или девушки, но Лили то никогда не отвечала ему взаимностью. Более того, девушка разорвала с ним все связи и знать его не желала. Закономерный итог, когда твой друг обзывает тебя грязнокровкой и вступает в ряды пожирателей смерти, политической программой которых является уничтожение маглорождённых. Здесь, конечно, можно поспорить о моральных качествах самой Лили Эванс, которая, по-видимому, научила Джеймса заклинанию «левикорпус», создателем коего является Снейп. Если так оно и было, то тем более нет смысла цепляться за несбыточные мечты. Должно же у человека иметься чувство собственного достоинства.

Личность Северуса настолько противоречива, что мне стало любопытно, как его классифицирует система. Ответ не слишком удивил.

[Обито Учиха]

Не поспоришь, параллели имеются. Оба были безответно влюблены в девушку, которая отдавала предпочтение другому. И тот и другой стали подчинёнными злодеев, которые и были виноваты в гибели их любимых. Ещё одним общим лейтмотивом выступает желание мести и приостановка психологического развития на около подростковом возрасте.

Определившись с тем, что в этот раз система оказалась, как никогда права в своих суждениях, я перешёл к поиску и просмотру миссий, связанных с Обито Учихой.

А Снейп тем времнем закончил перекличку и перешёл к генерации пафоса:

— На этом уроке не будет дурацких взмахов волшебной палочки и глупых заклинаний, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — вкрадчиво изрёк он, запахнув края мантии, — Я не надеюсь, вы что оцените такую тонкую науку и такое точное искусство, как приготовление зелий. Однако тех нескольких…избранных, кто имеет предрасположенность…я постараюсь научить, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам, как разлить по бутылкам известность, как заваривать славу и даже, как закупорить смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки, — продекламировал профессор, одарив толпу скептичным взглядом, демонстрируя насколько он сомневается в том, что в наших рядах найдутся те, кто соответствуют его высочайшим требованиям.

В классе воцарилась тишина. Некоторые начали опасаться, что не смогут преуспеть в столь сложной дисциплине. Другие, как Гермиона, пребывали в воодушевлении от мысли, что они и есть те немногочисленные избранные, о которых говорил преподаватель.

— Поттер! — неожиданно произнес Снейп. — Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

У парня от такого внезапного вопроса глаза чуть не вылезли из орбит. Он, мягко говоря, недоумевал, почему этот вопрос был задан ему. По выражению лица Гарри сразу становилось ясно, что тот вообще вот только сейчас узнал о существовании таких растений. Зато Гермиона уже во всю тянула руку, ёрзая на стуле от нетерпения.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все, — презрительно выплюнул преподаватель, — Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Поднятая рука Грейнджер была проигнорирована. Эх, Гермиона абсолютно не умеет читать атмосферу. Как можно не заметить, что профессор проникся особой любовью к Гарри и сейчас интересуется исключительно им?

К этому времени я успел внимательно просмотреть все миссии, связанные с Обито и наметил то единственное задание, что мне сейчас по силам. Но для его выполнения придётся пойти на риск. В лучшем случае с меня могут списать баллы. В худшем — назначить отработки. Ну, до последнего вряд ли дойдёт, однако гнев мастера зелий я определённо точно вызову. Чего только не сделаешь ради вкусной награды.

В голове уже сложились намётки плана действий. Первый пункт: закрыть глаза и лечь на парту, делая вид, что сплю. Мне нужно привлечь к себе внимание и спровоцировать Снейпа на ответные действия.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?

Услышав слова мужчины, я чуть не скомпрометировал всю операцию громким смехом. Уровень бесстыдства профессора не знает предела. О каких учебниках идёт речь, если заданные вопросы относятся к материалу шестого курса. Должен ли первокурсник перед приездом в Хогвартс освоить всю школьную программу?

— Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку. И это прекрасно! Во-первых, девушка настолько увлечена, что не заметила моего «сна», благодаря чему я был застрахован от попыток меня разбудить. А во-вторых, она прекрасно справлялась с привлечением внимания к нашей парте, что так же играло мне на руку.

— Я не знаю, — тихо произнес Гарри. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?

Молодец, Гарри! Твоя остроумная реплика в очередной раз отсылала преподавателя к мисс Грейнджер, а значит и ко мне.

— Сядьте! — рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе. — А вы, Поттер, запомните… — Снейп собирался произнести ответы на собственные вопросы, когда заметил одно несоответствие в своей картине мира. Через не до конца сомкнутые веки я видел, как мужчина сразу же осёкся и вновь перевёл взгляд в мою сторону. На его лице читался шок вперемешку с недоверием. Судя по всему, я первый кто беззастенчиво дрых на его уроке.

— Грейнджер, как зов…

— Из корня асфоделя и полыни приготавливают усып… — Гермиона, к которой профессор, наконец, обратился, тут забарабанила ответы на те вопросы, что были заданы ранее Гарри, совершенно не заметив, как не дала Снейпу договорить свою фразу.

— Молчать! — резко обрывает мужчина отличницу, — Разве я просил вас отвечать за других? За то, что мисс Грейнджер бесцеремонно перебила профессора, с гриффиндора вычитается один балл, — безапелляционно отчеканил он.

— Но я лишь хотела…

— Минус ещё один балл за пререкания, — голос зельевара сочился едкой патокой, вынуждая девочку понуро склонить голову от обиды, — А теперь, будьте так добры, в этот раз ответьте на тот вопрос, который был адресован именно вам.

— Извините, я его не услышала, — произнесла Грейнджер гнусавым от едва сдерживаемых слёз, тоном.

— Не сомневаюсь. В следующий раз дослушивайте до конца, прежде чем меня перебивать. Как зовут вашего соседа? — холодно спросил Снейп, закончив отчитывать девочку.

Тц, ты ведь проводил перекличку, но даже не запомнил моего имени? Неужели фигура Поттера заняла всю оперативную память? А Гермиона только сейчас заметила, что её одноклассник без зазрений совести спал во время урока. Лицо девушки приобрело удивлённое выражение, будто я предал все возложенные на меня ожидания и разочаровал свои халатным отношением к учёбе.

— Дрейк, Оливер Дрейк, — вымолвила она, совершенно позабыв о своём негодовании по поводу несправедливо снятых баллов.

Мужчина коротко кивнул, будто бы несколько раз проговаривая моё имя про себя, чтобы уж точно запомнить нарушителя дисциплины.

— Дрейк, — обратился к моей спящей тушке зельевар, на что я лишь слегка повёл бровью, словно отмахиваясь от надоедливой помехи.

— Дрейк! — громко рявкнул Северус Снейп, окончательно утратив терпение.

— А? Что? — испуганно подскакиваю, замотав головой по сторонам, чтобы качественно изобразить только что проснувшегося человека. Вскоре мой взгляд фокусируется на стоящем передо мной волшебнике, и я выдаю: — Профессор, что происходит? Пожар?

— Идиот! — ёмко охарактеризовывает меня Снейп, отчего по классу прокатилась волна смешков. Кажется, громче всех потешалась компания одного блондина. Эх, Драко, я думал прошлый урок пошёл тебе на пользу, а оказалось, что эффект временный. Придётся найти свободную минуту, чтобы повторить образовательный процесс, тем более что системных заданий с участием Саске Учиха ещё предостаточно.

Тем временем профессор не пытался прекратить подростковый хохот, а дождался его естественного затухания. Видимо, его целью являлось пристыдить меня перед ровесниками. Когда все окончательно успокоились, летучая мышь продолжила:

— Дрейк, вы перепутали мой кабинет со спальней? В следующий раз мне ожидать, что вы придёте сразу с подушкой? Или настолько преисполнились в своём познании, что посчитали, будто уже всё знаете и вам бесполезны мои занятия? — саркастично закидывал меня вопросами профессор холодным, режущим тоном. Его голос оставался ровным, почти монотонным, но в то же время интонации давали понять, что Снейп закипает от злости.

Очевидно, ему даже не пришла в голову мысль, что кто-то может намеренно притвориться спящим перед великим ужасом подземелий.

— Профессор, у меня очень чуткий сон и я запоминаю всё, что слышу. Можете не беспокоиться, моя дрёма не повлияет на учебный процесс, — невинно сказал я, пуще прежнего выводя зельевара из себя.

— Держите меня за идиота?! — вскипел он, окончательно потеряв самообладание и флёр мрачной сдержанности. Пронзительный немигающий взгляд чёрных глаз впился в меня, словно хотел прочесть мысли, узнать все секреты и обнажить каждую оплошность. Вероятно, это не более, чем впечатление, однако на случай если бывший пожиратель смерти в самом деле решит заглянуть ко мне в голову с помощью легилименции, я не поддерживаю зрительный контакт дольше секунды, из-за чего мужчина по ошибке уверяется в своём психологическом превосходстве и переходит к штрафным санкциям, — Ваши завиральские утверждения не выдерживают никакой критики. Мне пришлось дважды повышать голос, прежде чем вы, мистер Дрейк, соизволили проснуться. Минус пять баллов за нарушение дисциплины и наглую ложь! — его губы изгибаются в едва заметной усмешке, после чего он резко отворачивается, обозначая конец разговора.

Любой другой ученик на моём месте был бы рад, что словесная порка завершилась столь быстро. Я же не удовлетворён таким исходом, ведь цель, ради которой затевалась провокация всё ещё далека от выполнения.

— Извините, профессор, я неправильно выразился. Несмотря на то, что меня трудно разбудить, проснувшись, я легко вспоминаю всё, что слышал, — окликаю Северуса, когда тот уже собирался вновь заговорить с классом.

Вот теперь декан слизерина по-настоящему взбешён. Мгновенно развернувшись на сто восемьдесят, он делает несколько широких шагов к моей парте, после чего уже в более размеренном темпе наклоняется, чтобы угрожающе нависнуть надо мной.

— Значит…вы решили продолжить свою глупую браваду. Надо же, третий гриффиндорец, который отличился на первом же занятии. И как подобает, не в лучшую сторону. Хорошо, раз вы так уверенны в своих способностях, что готовы лишиться ещё нескольких баллов, то сможете ответить на ранее заданные вопросы. Кстати, можете не надеяться на подсказки от мисс Грейнджер. Если я услышу хоть слово с её стороны, вы оба будете наказаны, — с усмешкой произнёс профессор, скрестив руки на груди.

Скорей всего, Снейп полагает, что разгадал мои намерения. Либо я самоуверенный дурак, использующий нелепые оправдания с целью оспорить предыдущие взыскания. Либо рассчитываю на помощь рядом сидящей отличницы. Не мудрено, что он отбросил все остальные варианты, как маловероятные. Будь я прилежным учеником, то разве позволил бы себе портить репутацию перед преподавателем? А если знаю ответ, тогда почему сразу же не развенчал подозрения? Достаточно просто пересказать несколько сказанных им фраз, чтобы доказать свои утверждения.

— Профессор, вы точно хотите, чтобы я ответил?

— Не испытывайте моё терпение! — грозно гаркнул он.

— Как скажите, — пожимаю плечами, — Корень асфоделя и полынь — составные ингредиенты мощного усыпляющего зелья, за свои свойства названного «напиток живой смерти». Помимо полыни и корня асфоделя в его рецепт также входят дремоносные бобы и корень валерианы. Малейшая ошибка в приготовлении этого зелья может привести к смерти выпившего. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. Волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит, чёрный корень, козья смерть, шлемник, и прострел-трава. Входит в состав многих зелий, наиболее примечательными из которых являются «волчье противоядие», изобретённое Дамоклом Белби в тысячу девятьсот семьдесят пятом году и «зелье пробуждения». Первое помогает оборотням сохранить разум во время превращения, а второе используется для пробуждения тех, кто подвергся магическому сну, в том числе служит антидотом для усыпляющего зелья и ранее упомянутого напитка живой смерти. Растение произрастает во влажных местах вдоль рек и дорог, на богатых перегноем почвах, а также на горных лугах. Имеет прямой ствол, пальчато-сложные листья, синий, реже фиолетовый цветок и утолщённый клубневидный корень. Впрочем, любая его часть сама по себе ядовита. Но было замечено, что козы, в желудках которых обнаружили Безоар, не умирали от съедения данного растения. Собственно, так волшебники и открыли удивительные свойства данного камня, — слова вылетали из меня, как из пулемёта, а ответ был настолько подробным, что даже Гермиона застыла от удивления. Не зря я прочитал несколько книг, на всякий случай тщательно подготовившись конкретно к этим трём вопросам. Вероятность, что помимо Гарри спросят и меня при обычных обстоятельствах исчезающе мала. К счастью, я перестраховался, а знания, почерпнутые из пыльных томов, пригодились. В первую очередь, как подводка к тому, ради чего всё и затевалось. Системная миссия не будет выполнена, если я не разворошу старые раны, потому после небольшой паузы я продолжаю свой спич:

— Кстати, в древнегреческой мифологии аконит считается символом Гекаты, являющейся правительницей загробного мира и покровительницей ведьм, по воле которой аконит возник в пасти Цербера, охраняющего вход в царство теней. Из-за этого в викторианскую эпоху бывали случаи, когда в букет намеренно включали этот цветок, чтобы предупредить получателя об опасности. На языке цветов аконит — это призыв к бдительности, — как бы невзначай добавил я, отчего глаза Снейпа настороженно сузились, — Если поразмышлять в данной плоскости, то асфодель, принадлежащий к семейству лилейных, тоже имеет особое меланхолическое, траурное значение и часто трактуется, как: «Я буду сожалеть о вас вечно», «Мне тебя не хватает» или «Мои сожаления следуют за тобой в могилу». Полынь, в отличие от аконита и асфоделя, не имеет символического значения в викторианской флориографии, но во многих культурах её связывают с горечью утраты. Занятное сочетание, которое…

— Хватит! — резко обрывает меня мужчина, лицо которого стало белее обычного, а в глазах застыли сложные, невыразимые эмоции. — Ваша чушь о символизме не имеет никакого отношения к заданной теме. Что касается остального…то ваш ответ едва приемлем. Можете сесть, — махнул он рукой, повернувшись к ученикам спиной.

То, как быстро Снейп свернул тему и замял вопрос о моём неподобающем поведении, могло сказать о многом. Вообще, мне без разницы действительно ли он зашифровывал в своих вопросах послание для Гарри или это чистой воды совпадение. Главное, что растения, о которых шла речь, действительно, имели весьма специфичное значение. Даже если мужчина случайно выбрал такое сочетание, то моя речь всё равно затронула струны его души и напомнила о пережитой потере.

— Профессор, — в очередной раз окликаю, повернувшегося к нам спиной, преподавателя. Плечи Северуса дёрнулись, теперь мой голос для него звучал, как зов из ада, — Я ведь доказал, что не вру. Значит, вы вернёте часть баллов? Если этого недостаточно, я могу дополнить свой ответ. Там ещё имеется множество деталей, которые пришлось упустить для экономии времени.

— Достаточно, — встрепенулся преподаватель, опасаясь, что я окончательно дискредитирую его перед остальными учениками, — Десять баллов гриффиндору за содержательный ответ и компенсацию возникшего недоразумения. На этом тема исчерпана, — тихо выговорил он, идя на мировую и предупреждая о том, что мне пора заткнуться.

Я не боялся, что меня заподозрят в чём-то нехорошем, так как со стороны мой ответ смотрелся безобидно, к тому же перед этим я накидал и много других разрозненных фактов. На общем фоне мои флориографические сентенции не выглядят как намеренная провокация, слишком много знающего о биографии зельевара, школьника. По крайней мере я на это надеюсь

Одновременно с присуждением баллов, пришло системное уведомление о успешно выполненной миссии.

[Обнаружено, что хозяин успешно выполнил миссию А ранга: «Заставьте Обито Учиху вспомнить о своём печальном прошлом и испытать сожаления по поводу смерти тех, кто умер по его вине». Учиха, обуреваемый ненавистью к порочному миру шиноби, задался целью принести людям настоящий покой, а также воссоединиться в погибшей возлюбленной в Вечном Цукуёми. Тем не менее решимость юноши не абсолютна, в нём все ещё теплится толика сомнений. Из-за этого он проверяет похожих на него в детстве людей на прочность, устраивает им испытания, ожидая, что те сломят их дух и они подобно ему погрязнуть во тьме. Только так отчаявшийся человек может убедить себя в собственной правоте. Речь хозяина вынудила Обито впервые за долгое время задуматься о правильности выбранного им пути и начать колебаться. Это маленький шаг к переосмыслению значимости человеческих уз, но дорогу осилит идущий. Ваш вклад в ментальную трансформацию Обито Учихи в будущем может стать той самой соломинкой, сломавшей спину верблюда. Награда: идеальная интеграция с генами Белого Зецу]

Ха-х, план сработал. Заставить Снейпа жалеть о поступках прошлого совсем несложно, он и так находится в постоянных сожалениях. Так что моя задача сводилась к элементарному напоминанию о Лили. Конечно, Гарри Поттер одним своим присутствием служил ярким напоминанием, однако для системы похоже важен сам факт моего участия, и она не обращает внимания на некоторые мелочи и несостыковки.

Вот только у меня имеются некоторые сомнения по поводу награды.

«Система, интеграция клеток Белого Зецу как-то скажется на моей внешности? Я побелею?»

[Не могу ответить на ваш вопрос, система не проводит таких операций]

Чего?!

«Ты издеваешься? Сама же мне только что выдала такую награду»

[Провожу анализ…ошибок не выявлено. Хотите ассимилировать награду?]

Кажется, у меня начался нервный тик.

«Что за награда?» — мысленно задаю вопрос вредному искусственному интеллекту.

[Идеальная интеграция с генами Белого Зецу]

«Да как так-то? Только что мне сообщала, что не проводишь таких операций и знать не знаешь о чём я»

[Нет, хозяин запрашивал информацию о клетках, а в награде идёт речь о генах]

«А? Есть какая-то принципиальная разница?»

[…Упрощая и приводя аналогии, отличия между ними сравнимы с разницей между атомами и молекулами. Внедрение в организм чужеродных клеток сопряженно с рядом рисков и ограничений. Это весьма грубая процедура, последствия которой могут привести к иммунному ответу, гибели клеток или нестабильности приобретённых способностей. Интеграция генов — более тонкий и эффективный способ выборочного внедрения исключительно полезных генетических последовательностей. Любые изменения станут частью вашего ДНК и могут передаваться потомству. Отвечая на ваш запрос касательно изменений во внешности, интеграция никак не повлияет на внешние фенотипические признаки организма, поскольку все бесполезные и вредные гены, пагубно влияющие на репродукцию в рамках человеческой биологии, заранее отбракованы]

Мне показалось, или прежде, чем ответить, система оскорбительно промолчала? Ладно в этот раз ступил именно я.

«Тогда, будь добра, перечисли, какие способности Белого Зецу я смогу заполучить»

[Ускоренная регенерация, уникальная техника трансформации, техника подёнки, кеккей генкай стихии дерева и сродство с пятью основными природными трансформациями]

Офигеть! Вот, что значит разбогатеть за один день. Хоть это и не все способности Зецу, но определённо большая их часть.

Чего стоит одна лишь техника трансформации, которая позволяет копировать не только внешность, но и сигнатуру чакры. Благодаря ей можно идеально замаскироваться под другого человека. Это как оборотное зелье, только много лучше: не нужно ничего неделями варить и нет ограничений на время действия. Никакие антидоты, соответственно, так же не помогут выявить самозванца. Хотя, возможно, у оборотки имеются некие преимущества конкретно в магическом спектре, о которых я пока не догадываюсь. Всё же мне ещё мало известно о многих видах волшебства, а опираться на оригинальную историю сложно, поскольку повествование там было сосредоточено на Поттере, который слабо интересовался теорией.

Подёнка, хоть и называется техникой, но, как и в случае с трансформацией, она ближе к врождённой способности. Само собой, её нужно осваивать, но никаких ручных печатей для применения вроде бы не требуется. Что необходимо, так это наличие улучшенного генома стихии дерева, за счёт которого становится возможным сливаться с землёй и корнями растений, таким образом перемещаясь в пространстве на очень высоких скоростях. В состоянии слияния пользователь техники становится не обнаружим для сенсоров, что делает дзюцу идеальным средством шпионажа и побега.

С ускоренной регенерацией и пятью природными трансформации чакры всё понятно. Первое помогает быстрее заживлять ранения, а второе предоставляет возможность применять ниндзюцу стихии огня, ветра, земли, воды и молнии без лишних потерь энергии, попутно сокращая время, необходимое для овладения новыми стихийными дзюцу.

А как вишенка на торте — мокутон, который прямо или косвенно ответственен за большую часть всех этих способностей. Поистине могущественный и многофункциональный кеккей генкай. Жаль, что Белый Зецу — это не Хаширама Сенджу, его древесные техники не славятся высокой разрушительной силой. А сам Зецу прекрасный шпион, но посредственная боевая единица в прямом столкновении. Соответственно, не стоит ожидать, что я, не в полной мере унаследовав его гены, смогу показать нечто большее. Однако уж кому-кому, а мне грех жаловаться, имея в распоряжении забагованную систему. Даже выполненная миссия со Снейпом, будь я, действительно, в мире шиноби, чёрта с два у меня бы вышло так легко вызвать в Обито психологические метания.

Итого, с одного не самого сложного задания, за счёт отличий в характерах жителей разных миров, я заимел много полезных способностей.

Пока я был отвлечён на вытягивание из системы информации, Северус успел прийти в себя и продолжил вести урок.

По резкому взмаху его палочки доска заполнилась рядами мелкого текста.

— Вот ингредиенты и шаги, необходимые для зелья лечения фурункулов. Все, идите и наберите себе материалы из того стеллажа. Работайте в парах.

По его команде класс мгновенно засуетился в беспорядочных движениях. Я, естественно, стал партнёром Гермионы, как мы изначально и обусловились.

Вскоре температура в классе начала подниматься. Тонкие струйки пара от нагревающихся котлов лениво поднимались в воздух, создавая более комфортную атмосферу. Впрочем, Снейп не давал студентам возможности расслабиться, скользя от одной позиции к другой. Даже когда его не было видно, создавалось стойкое ощущение, что тот стоит у тебя за спиной и ждёт, когда ты совершишь ошибку.

Конечно же, большинство учеников были просто фоном, только Поттер по-настоящему притягивал внимание «доброжелательного» профессора. Видимо, некоторым пришлось не по нраву столь пренебрежительное отношение, из-за чего они решили удивить учителя своими выдающимися талантами. А стоит признать, что эта парочка умела в экстравагантные эксцессы, пусть и не по своей воле.

Глава 5. Контратака Дейдары

Со всей этой суетой по поводу выполнения системной миссии у меня из головы вылетело, кто здесь настоящая угроза. И когда я заметил, как жидкость в котле Невилла начинает не просто кипеть, а пузыриться с пугающей интенсивностью, издавая странное шипение, было уже слишком поздно предпринимать какие‑либо шаги по предотвращению надвигающейся чрезвычайной ситуации. Пузырьки на поверхности зелья росли с каждой секундой, приобретая зловещий тёмно‑зелёный оттенок, а пар, поднимающийся над котлом, стал гуще и приобрёл кисловатый запах, от которого защипало в носу.

Краем глаза замечаю, как Симус Финниган направляет на взбунтовавшееся зелье палочку и с легким взмахом кисти произносит некое заклинание. Не нужно гадать, что именно он там магичил, в любом случае ничего хорошего от его вмешательства ожидать не стоит — любое колдунство ирландца заканчивается фееричным взрывом. А если приплюсовать к этому ещё и зельеварческие способности Лонгботтома, который под незримым давлением Снейпа добавлял ингредиенты в произвольном порядке, то подобный симбиоз становится воистину страшен.

Всё, что я успел сделать, прежде чем прогремел взрыв — это схватить в охапку Гермиону и стащить нас на пол, чтобы уйти с траектории разлёта варева. В последний момент замечаю ошарашенное лицо какой-то блондинки со Слизерина, сопровождающей наш прыжок изумлённым взглядом. Недолго думая, хватаю за руку и её, чтобы на полу подземелья распласталось уже три человека.

Возмутиться грубому и бесцеремонному поведению одного гриффиндорца она не успела, поскольку заклинание Симуса вступило в действие. Синергетический эффект двух неуклюжих парней привёл к тому, что крупные брызги зелья разлетелись по классу, поражая всех, кто не успел скрыться. Кому-то прилетело на лицо или руки, другие отделались просто прожжённой мантией. Помещение заполнилось истошными болезненными воплями и криками испуганных учеников.

Больше всех досталось, пожалуй, самим организаторам инцидента. Большая часть их тела покрылась волдырями и ожогами, а одежда превратилась в наполовину растворившуюся массу. Следующими по очереди шли неудачливые соседи данного дуэта, они отхватили немалую часть выплеснувшегося отвара и теперь катались по партам в попытках облегчить боль. Третье место занял Северус Снейп, так как в злополучный момент оказался слишком близко к своим самым «талантливым» студентам. Возможно, он впервые пожалел о своей привычке расхаживать по классу, якобы контролируя процесс, но на самом деле больше нагнетая атмосферу, вселяя в сердца подростков страх и тревогу. Невилл, как никто другой впечатлился амплуа злобной летучей мыши и сторицей вернул накопленный стресс обратно отправителю. Благодаря этому, сейчас Снейп может похвастаться неровной проплешиной на полголовы. Лицо мужчины приобрело багровый оттенок от обуревавшей его злости, капилляры в белках глаз полопались и налились кровью, а по лбу протянулась сеть синих вен, пульсирующих от напряжения. Его губы были плотно сжаты, кулаки — стиснуты так, что костяшки побелели. Было видно, что профессору было очень больно, но он стойко сносил мучения, не проронив ни единого звука — лишь взгляд, которым он окинул виновников происшествия, обещал им самые суровые наказания.

Когда боль утихла, он взялся за палочку и одним взмахом удалил с себя и других агонизирующих учеников остатки зелья.

— Лонгботтом… Финниган! — яростно протянул преподаватель, найдя цель, на которую следует выплеснуть свой гнев.

Его голос, обычно холодный и размеренный, сейчас звучал хрипло и надтреснуто, словно Снейп с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость. Он сделал несколько резких шагов в сторону двух учеников, его чёрная мантия развевалась за спиной, как крылья хищной птицы, готовой наброситься на добычу.

Да только те уже не слышали выкрика Снейпа, отправившись в спасительное забытьё. Парни рухнули в обморок, оставив последнее слово за собой, тем самым переиграв Снейпа по всем фронтам. Конечно, цена такой победы оказалась слишком велика, ведь наибольший урон понесли именно они.

— Минус тридцать баллов с Гриффиндора, — рявкнул мужчина, перенеся свои обиды на краснознамённый факультет. — Те, кто может ходить — отнесите менее удачливых однокурсников в больничное крыло. На этом занятие окончено! — уже гораздо спокойнее повелел он.

Хотел бы я сказать, что мои заблаговременные действия позволили остаться невредимым, но всё оказалось не так просто. Будучи на полу, я видел, как в меня и девушек летело несколько крупных капель едкой жидкости. Мозг отметил надвигающуюся опасность, а вот увернуться уже не хватало скорости реакции. И в этот миг в глазах возникло жжение и небольшое покалывание, будто кто‑то бросил щепотку молотого перца прямо в зрачки. Затем мир стал ярче, детализированнее — цвета обрели невероятную насыщенность, тени стали глубже, а каждый блик на поверхности пола или парты заиграл новыми оттенками. Капли, только что мчавшиеся с убийственной скоростью, снизили темп своего движения, словно в замедленной съёмке. Да настолько, что я смог не только сам от них увернуться — плавно, почти лениво отклониться в сторону, но и скорректировать положение тел девочек, мягко подтолкнув их в безопасные зоны, дабы и они избежали встречи с магическими химикатами.

Как только опасность миновала, привычный ход времени восстановился. Хотя окружающая обстановка всё равно оставалась гораздо более насыщенной и чёткой. Будто на плохо видящего человека надели идеально подобранные очки, которые вернули зрение не к ста процентам, а к трёмстам: я без проблем различал мельчайшие трещины на каменных плитах, видел отдельные волокна в ткани мантии Гермионы. При этом скорость и качество обработки информации мозгом также не отставали. На инстинктивном уровне чувствовалось, что при желании у меня получится вновь войти в только что пережитое состояние.

Мне не нужно было смотреть в зеркало, дабы понять, что послужило причиной подобных изменений. В момент опасности я пробудил шаринган. Но не слишком ли легко мне это далось? Всё же зелье Невилла хоть и неприятно, но далеко от того, чтобы нести серьёзную угрозу жизни. Даже сам парень, приняв на себя большую его часть, просто покрылся волдырями и потерял сознание от болевого шока. Несколько дней в лазарете и будет, как новенький. Разве что обзаведётся очередной психологической травмой.

Не желая эпатировать публику своими красными глазами, прикрываю лицо рукавом, заодно вытирая возможные кровавые слёзы. Быть может, у меня их и вовсе не имелось — я не чувствовал никакой влаги, но опять же, поблизости нет зеркала, чтобы это проверить. Волевым усилием, не с первого раза, но у меня получилось отключить шаринган.

Девушки к этому моменту уже очухались и одаривали мою персону сложными взглядами. До них начало доходить, что сейчас произошло и отчего я их уберёг. Лицо блондинки уже не выражало возмущение, на его место пришли замешательство и задумчивость с толикой благодарности.

Жаль система никак не вознаградила за пробуждение доудзюцу. Впрочем, оно неудивительно. Открытие шарингана требует скорее удачного стечения обстоятельств, чем целенаправленных усилий.

Зато меня завалило другими системными уведомлениями, которых я совсем не ожидал.

[Хозяин успешно выполнил миссию A-ранга: «Проведите сражение с Дейдарой и выйдите из него победителем. Победой считается смерть противника, его захват или потеря сознания». Вам посчастливилось встретиться с Дейдарой, когда он ещё не вышел на пик своей силы. Но даже так вы вынудили его применить свой мощнейший на данный момент приём и смогли избежать последствий взрыва. Награда: Кеккей генкай стихии взрыва (Бакутон)]

Кинув взгляд на потерявшую сознание парочку, убеждаюсь, что речь идёт о Симусе. В принципе логично, кто как не он подходит на эту роль?

Только, когда это я успел его к чему-то вынудить? Или по логике искусственного интеллекта, если мне не посчастливилось сидеть рядом, а атака была направлена и на меня в том числе, то виновником сразу становлюсь я? Ладно, за возможность приобрести стихию взрыва можно один раз стать козлом отпущения. Кеккей генкай это хорошо и даже очень, жаль только, что в этой награде не имелось соответствующих ниндзюцу. А без них освоение новой стихии дело сложное и муторное. С мокутоном та же история. Прорастить какое-нибудь деревцо то я смогу, а вот для боевого применения не хватает соответствующих техник. Так что несмотря на то, что сегодня я получил много новых способностей, моя сила не сделает качественного скачка вверх. Ну ничего, лиха беда начало, Хогвартс тоже не за один день строился. Или за один, кто ж этих магов древности знает.

На этом уведомления не заканчивались, поскольку спасение блондинки от нескольких волдырей мне аукнулось. К счастью, в положительном ключе.

[Обнаружено, что хозяин успешно выполнил миссию С-ранга: «Произведите благоприятное первое впечатление на Ино Яманака и заставьте проникнуться к вам доверием». Бесклановому шиноби нелегко добиться успехов в обществе, где все самые лакомые куски поделены между могущественными кланами. Даже самому сильному ниндзя необходима поддержка союзников, если он хочет достичь высот, избежав политических заговоров и интриг. А наиболее прочные отношения между людьми зачастую выстраиваются в школьные годы. Вы сделали первые шаги на пути к будущему успеху, завоевав внимание наследницы клана. Развивайте эти отношения, чтобы однажды войти в элитный круг правления деревни. Награда: техника ментального сопротивления]

Так значит эта блондиночка — Ино Яманака? Подождите, а кто она на самом деле? Я ведь даже не знаю её имени.

«Система, в чём суть техники ментального сопротивления?» — интересуюсь я, пока что, отложив выяснение личности слизеринки. В принципе уже по одному названию можно безошибочно определить предназначение данного дзюцу, но всё же лучше узнать его пределы и специфику наверняка.

[Суть техники заключается в предотвращении проникновения врага в разум пользователя, путём создания ужасающей иллюзии, которая выталкивает вторженца из чужого сознания. Поскольку ниндзюцу наносит ментальный урон, хозяину следует осторожно подходить к его изучению, чтобы не подвергнуться откату при неправильном наложении.]

Да, это определённо то, что нужно. Повышение боевой мощи — хорошо, но защита от чтения мыслей всякими легилиментами ещё важнее. До сих пор я старался слишком сильно отсвечивать, опасаясь привлечь к себе излишний интерес. Стоит только Снейпу или Дамблдору вознамериться провести тщательную проверку, как всплывёт не самая хорошая для меня информация. Теперь же я буду защищён хотя бы с этой стороны, а следовательно, можно будет действовать чуточку смелее.

Осталось прояснить последний интригующий меня момент.

«Не слишком ли легко я пробудил свой шаринган?» — спрашиваю я у системы.

[Представители клана Учиха различаются по уровню своего таланта. Кому-то достаточно небольшого стимула, в то время как другие и за всю жизнь не смогут активировать шаринган, даже при наличии множества стрессовых ситуаций на грани жизни и смерти. Хозяин принял полноценный геном Учиха, за исключением чакры реинкарнации сына Мудреца шести путей. Так что, если Индра Ооцуцуки — первый, то вторым по чистоте улучшенного генома будете вы. Соответственно, пробуждение и эволюция доудзюцу будет даваться хозяину гораздо легче, нежели любому другому шиноби нынешней эры.]

Действительно, прекрасная новость. Я уж было опасался, что пробудить Мангекё в этой жизни у меня не выйдет из-за чрезвычайно высоких требований к таланту и удачному стечению обстоятельств. По крайней мере за талант можно не переживать. Что же касается второго пункта, то он по-прежнему является серьёзной преградой, но уверен, со временем я что-нибудь придумаю.

Первое занятие по зельеварению прошло не лучшим образом, а закончилось так и вовсе феерично. Подхватив под руки пострадавших, мы всей дружной, но изрядно потрёпанной компанией отправились в лазарет. Правда, имелась одна сложность: поскольку все здесь являлись первокурсниками, то, где располагается больничное крыло мы представляли весьма смутно. Но то ли Снейп оказался не последней сволочью и каким-то образом сообщил о происшествии старостам, либо имело место случайность, в любом случае на одном из поворотов нас встретил Перси Уизли вместе с э-э, кажется девушку зовут Джемма Фарли, хотя я не очень уверен в собственных познаниях касательно имён учеников Слизерина.

Парочка старост подхватила двух наиболее пострадавших гриффиндорцев, транспортировка которых доставляла немало трудностей, и сопроводила до места назначения.

— Да уж, не так я представлял урок зельеварения, — пожаловался Гарри сразу после того, как мы передали раненых в надёжные руки мадам Помфри.

— И не говори, в следующий раз я точно сяду в противоположный от Невилла конец класса, — вторил другу Рон Уизли.

Обоим парням посчастливилось остаться невредимыми, и они хотели придерживаться того же результата на протяжение следующих семи лет обучения.

— Ну-ну, Невилл с Симусом ведь тоже не будут стоять на месте, наверняка они улучшать дальнобойность, — пошутил я, чем вызвал у парней волну мурашек.

— Они же это не специально! — вступилась за дуэт Гермиона, — Может ничего такого больше не повторится.

— Тогда, ты рискнёшь в следующий раз сесть рядом с ними? — задаю отличнице провокационный вопрос.

— … Они шумят на уроке, так что я предпочту держаться от них подальше. Естественно, это только чтобы не отвлекаться на их перешёптывания, — потеряв в решимости и праведном негодовании по поводу несправедливого отношения к одноклассникам, Грейнджер нашла удобную отговорку.

— Да, они хорошие парни, но на занятиях Снейпа лучше соблюдать полную сосредоточенность, — поддакнул ей Гарри, вспомнив, сколькими вопросами его завалил угрюмый зельевар.

Даже разношёрстный коллектив способен прийти к консенсусу по ряду вопросов, если затрагивается тема собственной безопасности. Поттер был готов лицом к лицу встретиться с Волдемортом, но волдыри по всему телу и выпадение волос — так не лютовал даже сам Тёмный лорд.

— Почему я ни капли не удивлена, что виновником происшествия в очередной раз стали гриффиндорцы, — раздался надменный голос позади.

Обернувшись, убеждаюсь в своём предположении, что данная фраза принадлежала блондинистой слизеринке, которую система воспринимает за Ино.

— А я не удивлён, что это случилось на занятии с вашим деканом, — съязвил в ответ Рон.

— Да? Я обязательно поделюсь с ним столь интересной точкой зрения, — не осталась в долгу оппонентка, апеллировав к высшей инстанции. Иначе говоря, угрожала стукануть на рыжего куда нужно.

— Подлые змеи! — резюмировал Уизли, стригущий всех слизеринцев под одну гребёнку. И твёрдо придерживающийся правила, согласно которому нападать на змей — в высшей степени политкорректно. Впрочем, его реакция вполне оправдана, учитывая, что не он первый затеял конфликт. А лицо белокурой девушки было преисполнено таким налётом аристократической спеси, что в случае с Драко Малфоем мне бы уже захотелось съездить тому по морде. Однако маска высокомерного превосходства и абсолютной уверенности в своей правоте на девочке смотрелась куда как лучше. Я бы даже сказал, что она придавала ей своеобразной милоты.

— Пойдём отсюда, Гарри. Боюсь, если долго находиться рядом с такими людьми, то можно заразиться их подлостью и коварством, — Рон потянул приятеля за собой, решив ретироваться пока не наговорил ещё несколько фраз, которые могут быть использованы против него самого.

Девушка осталась стоять на том же самом месте, провожая дуэт лёгкой улыбкой. На Гермиону слизеринка произвела так же не лучшее впечатление, поэтому она, нахмурившись, ушла вслед за парнями.

В итоге, мы с ней остались наедине. Я не собирался никуда сбегать, поскольку все эти игры в межфакультетскую рознь меня по большей части лишь забавляли. И на том, и на другом факультете учатся дети из магических семей, если бы десятилетия назад Волдеморт не разворотил осиный улей, организовав отмороженную военизированную группировку из числа радикалов, то Гриффиндору со Слизерином и вовсе нечего было бы делить.

Проблема не столько в том, что пожиратели смерти ратовали за ущемление прав маглорождённых, сколько в том, какими средствами они пытались достигнуть своих целей. Если не касаться вопроса безносого, то в остальном конфликт факультетов чисто надуманный. Точнее, здесь во всей красе проявляется особенность менталитета англосаксов, их хлебом не корми, только дай возможность поделиться на разного рода группки из числа посвящённых. Эдакие братства, где людей категорично классифицируют на своих и чужих. В этом плане, что львы, что змеи стоят друг друга. Ещё забавнее становится от того факта, что в будущем детишки вырастут и пойдут работать в министерство магии, где им придётся между собой взаимодействовать, отбросив в сторону все ранние конфликты.

Конечно, есть другие примеры, как тот же Люциус Малфой и Артур Уизли, которые и после окончания Хогвартса продолжили своё противостояние, но это уже особый случай, так как они являются представителями противоположных политических фракций и идеологий.

— Извини, что сразу не поблагодарила тебя за помощь, — внезапно заговорила девушка, разом отбросив всю надменность. Напротив, тон её голоса приобрёл мягкие нотки, а в голубых глазах прослеживалась едва уловимая теплота. Её поведение столь сильно разнилось с предыдущим, что у меня в голове зародилось смелое предположение, что она специально спровадила остальных с целью провести данный разговор наедине, — Если бы ты вовремя не повалил меня на пол, то вероятно, я бы сейчас лежала в больничной койке, — продолжила девчушка, кинув взгляд на обитель мадам Помфри.

— Пожалуйста, — пожимая плечами, не до конца понимая, хочет она просто выразить формальную благодарность и на этом откланяться или намерена перевести общение в более продолжительную беседу. Поэтому дабы не остаться в дураках, отвечаю в максимально нейтральном тоне.

— Тебя задели мои недавние слова? — по-своему интерпретировала она моё отношение, посчитав, что я обижен на нелестный пассаж в сторону алознамённого факультета, — Не подумай, что я буду отрицательно к тебе относиться только из-за принадлежности к другому факультету, поэтому, пожалуйста, не принимая сказанное на свой счёт.

— Нет, просто не каждый день мне говорят «спасибо» слизеринцы. Вот и удивился, — произнёс я, растянув губы в улыбке, — Кстати, я Оливер Дрейк, — представляюсь первым, что б вызнать имя собеседницы.

— Дафна Гринграсс. Приятно познакомиться, — произносит она с изящным наклоном головы.

Всё-таки не Ино Яманака. Система опять меня надурила. А если без шуток, что мне известно о данной особе? Поднапряг память, прокручивая в голове оригинальную историю, и…особого ничего не вспомнил. Вроде бы такая девушка фигурировала в сюжете, но упоминалось о ней едва ли больше пары раз. Единственная достоверная информация, которая не выветрилась из памяти, заключалась в том, что у Дафны имелась младшая сестра со слабым здоровьем. Увы, здесь мне придётся идти вслепую, вживую узнавая характер Дафны. В каком-то смысле, так даже интереснее.

— Что касается помощи, то я действовал по наитию. Не стоит предавать этому большого значения.

— Так или иначе, но ты сделал то, что сделал. Хотя мог не вмешиваться, — покачала головой Гринграсс, — Признаться честно, до этого момент я действительно относилась несколько предвзято к тем, кто не со Слизерина, в особенности к гриффиндорцам. Однако ты разрушил мои предрассудки. Теперь я по крайней мере знаю, что из любого правила есть исключения, — вымолвила девушка, расписавшись в том, что стала лучше относиться только ко мне.

Не могу её винить. Положа руку на сердце, я и сам не питаю иллюзий по поводу большинства своих однокурсников. Если бы не появление системы, то шляпа была бы вынуждена выслушивать мои слёзные мольбы о зачислении в Пуффендуй. Там тебе и дух товарищества, и кухня под боком, а уж о том, что выращивается в их теплицах, можно только догадываться, строя конспирологические теории.

— Что ж, спасибо на добром слове.

— Твоё выступление на уроке было просто великолепно, — произнесла Дафна, резко переводя разговор в другое русло. Не понял, она выражает восхищение тому, как я издевался над их деканом? Или тут дело в противостояние авторитетам и всё вот это дело, что так любят бунтующие подростки? — Никогда бы не подумала, что кто-то из сверстников, и тем более мальчишек, способен разделять те же увлечения, что и я, — восторженно защебетала девочка, незаметно сократив расстояние между нами, как в физическом плане, так и в духовном. В том смысле, что создавалось ощущение, будто меня уже записали в хорошие друзья.

Только, о каком таком увлечении она говорит? Издеваться над профессорами? Спать на занятиях? К счастью, дальнейшие слова Гринграсс развеяли пелену моих сомнений:

— У меня дома даже есть большой сад, где я ухаживаю за цветами. Там есть Нарциссы, тюльпаны, камелия, пионы, розы… — Дафна, пылая энтузиазмом, начала перечислять десятки видов растений, отчего мой мозг ушёл на перезагрузку, — А незадолго до начала учёбы, я сама посадила герань, — окончательно разоткровенничалась девушка, вывалив на меня множество подробностей своего хобби.

Похоже, то, что я выручил её из неприятной ситуации сыграло не столь важную роль по сравнению с общими (как она думала) интересами в сфере флористики. Словно в середине десятых годов случайно обмолвился, что посматриваешь японскую мультипликацию и с удивлением обнаруживаешь огонёк любопытства в глазах знакомого, общение с которым всегда ограничивалось редкими приветствиями. Слово за слово, оказывается, что у вас одинаковые любимые тайтлы и всё — вы, если и не лучшие кореша, то уверено шагнули на порог приятельства. Ситуация с Дафной была похожа, за тем лишь исключением, что я не особо-то и разбирался в цветоводстве, но был принят за своего. Волшебница ошибочно подумала, что мои сентенции на уроке отражают общую подкованность в вопросе, тогда как на самом деле — это следствие тщательной подготовки.

Видимо, если я хочу сблизиться с Гринграсс ради выполнения связанных с ней заданий, то придётся капитально засесть за справочники и энциклопедии по ботанике. Иначе с моим уровнем знаний в данном направлении, я точно спалюсь на полнейшей некомпетентности.

И всё же, Шляпа абсолютно профнепригодна. Мало того, что такого честного человека как я вознамеривалась отправить в Слизерин, так ещё и эту юную особу не распределила к барсукам. Да уж, хорошо, что в отличие от старой рухляди, моя система зрит в корень, а не зацикливается на поверхностном.

Поговорив с девушкой ещё минут пять, ссылаюсь на срочные дела и за сим откланиваюсь, договорившись продолжить общение в другой раз. В ходе разговора я старался ограничиваться обтекаемыми фразами, всячески уходя от конкретики. Казалось, ещё немного и моё невежество будет разоблачено, но нет, обошлось. Напротив, Гринграсс нашла в моём лице благодарного слушателя или, выражаясь по-простому, свободные уши. Поэтому её ни капли не смущало, что я больше слушаю, чем говорю. Тем не менее такой расклад не мог продолжаться вечно, ибо чем больше люди проводят друг с другом времени, тем яснее видят чужие недостатки и подмечают несоответствия. Не говоря уже о том, что меня не устраивает столь пассивный формат общения. Именно из-за этого я ретировался, распрощавшись с Дафной на хорошей ноте.

***

Ночь в Хогвартсе царила тихая и почти безлюдная, только далёкие шорохи портретов и приглушённый свет лунных лучей, пробивающихся сквозь высокие окна, напоминали, что замок жив.

Я осторожно ступал по залитым лунным светом каменным плитам, прислушиваясь к каждому шороху. Внутри замка ночь меняла всё до неузнаваемости. Длинные коридоры, днём заполненные шумом и суетой, теперь погрузились в благоговейную тишину. Лишь изредка из классных комнат раздавался скрип старых половиц, сужавшихся под влиянием опускающейся температуры.

Всю эту неделя я не просто так околачивался в библиотеке, избегая ночных прогулок. Помимо прочих фундаментальных и не очень знаний о магии, немалая часть времени была посвящена разучиванию одного конкретного заклинания, без которого любые телодвижения быстро станут известны директору школы. Призраки и портреты — важная часть защитной системы Хогвартса. В случае чего те оперативно доложат Дамблдору обо всём необычном. И ладно бы привидения — их не так уж и много, зато портреты понатыканы везде, где только можно. Поэтому я подготовил сразу несколько стратегий их обхода, строящихся, как на магии, так и на чакре.

Конечно, не факт, что у Дамблдора нет других отслеживающих перемещение учеников методов, о которых я даже не догадываюсь. Навроде той же карты мародёров или чего-то ещё более изощрённого. В таком случае все мои меры предосторожности выглядят просто шуткой. Однако буду надеяться, что Альбус всё же человек и спать ему тоже требуется. Не то, чтобы я так уж сильно боялся руководства школы, чай ничего противозаконного делать не собирался. Пока что. Но и посвящать кого-то в свои планы не собирался. Зачем мне лишние вопросы и подозрения?

Посему по ночным коридорам замка я шёл невидимый, заранее озаботившись наложением дезиллюминационных чар, которые позволяют сливаться с окружающей средой. Данное заклинание изучают на старших курсах, тем не менее у меня имелся хороший уровень контроля собственной магической энергии, благодаря чему я смог за неделю освоить данное заклинания.

Естественно, до полной невидимости мне далеко, намётанный глаз вмиг заметит несоответствие. Как внимательнее приглядевшись, можно обнаружить хамелеона на ветке дерева. Возможно, дело ещё и в том, что я не в полной мере отточил этот вид чар, из-за чего любая мантия-невидимка на голову выше моих скромных потуг. Однако я прекрасно осознавал свои пределы, не пытаясь таким образом скрыться от опытных волшебников. А вот портреты, способные воспринимать мир в весьма ограниченном спектре, едва ли что-то заметят.

Башня Гриффиндора, из которой я вышел после полуночи, располагалась на седьмом этаже, а выручай-комната, до которой мне нужно было добраться, на восьмом. Не так уж и далеко, а единственная сложность — хаотично перемещающиеся подвижные лестницы. Благо, за это время я успел выявить некоторые закономерности их работы и ненавязчиво поспрашивать старшие курсы о наиболее удобных маршрутах, так что без особых проблем добраться до нужного этажа вероятно смогу. Вообще самыми короткими путями являлись потайные ходы, но о таких вещах не любят трепаться с первыми встречными. Особенно, если ход не общеизвестный, а редкий и найденный самостоятельно. Такие пути являются весомым преимуществам в ночных путешествиях, а если информация о них просочится в массы, то рано или поздно одного из нарушителей поймают на выходе или входе в потайной коридор, следовательно преподаватели узнают, где нужно лишний раз пройти, дабы выловить студентов с бессонницей.

Всё шло прекрасно, портреты спокойно спали, не замечая мои передвижения, призраков по дороге не встретилось, и я уже было подумал, что смогу беспрепятственно подняться на следующий этаж, как вдруг позади послышалось мяуканье. Звук исходил откуда-то издалека и поначалу показалось, что мне это прислышалось. Вот только мгновение спустя в темноте раздался хриплый мужской голос и топот быстрых шаркающих шагов, притом расстояние между мной и источником звука стремительно сокращалось.

Не нужно долго гадать, чтобы понять, кто шёл по мою душу. Школьный завхоз Аргус Филч со своей кошкой скоро будут здесь, и моя маскировка не поможет против острого нюха Миссис Норрис. Убегать тем более не вариант, поскольку до заветной лестницы рукой подать. Бежать в другую сторону чревато потерей времени или риском не найти обратную дорогу. Точнее, найти-то рано или поздно найду, но может так статься, что только ближе к утру. Вести за собой хвост также не желательно, так что прибегнуть к другой тактике.

Именно на этот случай мною был изучен один из базовых навыков шиноби — лазанье по деревьям, а вернее — умение с помощью чакры приклеиваться к любым вертикальным и горизонтальным поверхностям. Оказалось, что я обладаю достаточным талантом и контролем чакры, чтобы за пару дней научиться пусть и не особо уверенно, но взбираться по стенам. Собственно, добиться нужного результата вышло только к сегодняшнему вечеру, из-за чего у меня даже не было времени принять награды. Однако оно того стоило, ведь отныне я обладаю лишним тузом в рукаве, который очень полезен в подобных ситуациях. Дело в том, что мало кому из волшебников придёт в голову идея искать нарушителя правил на потолке. А вкупе с дезиллюминационным заклинанием, даже если кто-то и решит это сделать, то всё равно ничего не заметит, так как чары невидимости наиболее полезны, когда заклинатель стоит неподвижно. Добавить сюда тёмное время суток и разглядеть меня сможет разве что Аластор Грюм с его волшебным глазом. Хотя Дамблдор, вероятно, тоже сможет. Правда, это не полностью решало проблему с кошкой Филча, поскольку та если и не увидит, то почует, что я всё ещё здесь. Этого я заранее не учёл, тем не менее выкрутиться из ситуации довольно просто.

Скрестив пальцы, создаю теневого клона, а клон в свою очередь накидывается на себя хенге, принимая облик Драко Малфоя. Сам виноват, что вместе со своими дружками смеялся надо мной на уроке зельеварения. К тому же, нападать на Учих из Слизерина — вдвойне политкорректно.

Клон с гаденькой ухмылкой на лице остался стоять на месте, дожидаясь прихода завхоза. Я же тем временем поставил ступню на стену и начал медленно подниматься наверх, пока не оказался у самого потолка. После чего замер в предвкушении забавного шоу.

***

Для Аргуса Филча сегодняшняя ночь ничем не выбивалась из ряда других таких же. Покормив и вычесав свою питомицу, пожилой сквиб отправился на ночной обход. Его верная спутница и единственная отдушина в мире, который его отвергал, с важным видом семенила рядом. Судьба обладала прескверным чувством юмора, раз единственное место, где он мог найти приют являлась школа магии. Магии, о которой он грезил и которой был лишён. Безалаберные студенты своим равнодушным отношением к имеющемуся у них дару, только сильнее подсвечивали ничтожность самого Аргуса, наглядно демонстрируя, что старания, тяжёлый труд и многолетние корпения над самоучителями не способны преодолеть барьер врождённого таланта, а следовательно, ничего не стоят. То, ради чего мужчина рвал жилы ни одно десятилетие, волшебники получают без каких-либо усилий или даже вопреки. Практически никто из них не ценит то, что само падает им в руки, вместо этого жалуясь на тяжёлые домашние задания и строгих учителей. Верхом их инициативы являются бесцельные шатания по замку в поисках приключений на собственные задницы.

Если изначально Филч не страдал предрассудками в отношении нерадивых учеников, то со временем, когда надежда пробудить свою магию стала стремительно угасать, горькая зависть, обида и навязчивое чувство острой несправедливости медленно, но верно трансформировались в стойкую неприязнь. Как бы Аргус себя не убеждал в том, что столь низменные порывы недостойны настоящего мужчины, разум оказался не в силах возобладать над сердцем. В конце концов он смалодушничал. Сдался и опустил руки, признав поражение. Конечно, Филч продолжал по привычке покупать разнообразные учебники с громкими заголовками, обещавшими секретный рецепт обретения магических сил, но делал это уже без огонька. Скорее для проформы перед самим собой.

Как только он признался в собственной беспомощности, ощущение ничтожности и бессмысленно прожитых лет затопило разум приливной волной. Вместе с тем в голове зрело недовольство: почему одним всё, а другим ничего? Если жизнь, в сущности, несправедлива, то заем ему играть в иллюзорные абстракции? Для чего сдерживать аккумулируемую злобу, тем самым терзая душу и разум? Пусть справедливость — фикция, сказка для наивных детей, но мелочное возмездие глубоко несчастного человека действительно существует. Оно пылает в его груди, требуя найти ей выход.

В тот момент Аргус окончательно для себя решил, что нет смысла пытаться понравиться обществу, которое вытирает об него ноги. А коль отсутствует надобность кому-то понравится, сойти за своего или проявлять солидарность, то почему бы не начать наслаждаться уготованной ему ролью.

В своей жизни он благодарен лишь нескольким людям. Тем, кто его вырастил и тому, кто взял на работу жалкого сквиба. И так уж совпало, что в его служебные обязанности входит патрулирование и выявление нарушений школьных правил. Кто сказал, что работа не может быть в радость? Разве плохо совмещать приятное с обязательным, наслаждаясь поимкой учеников, с которых потом снимут баллы и отправят к нему на отработку?

Особую забаву Аргус находил в припугивании младшекурсников, которые пока не ведают, где пролегают границы дозволенного у желчного завхоза. Пару фраз о устаревших телесных наказаниях и те с трясущимися коленями готовы расцеловать Дамблдора за их отмену. А на самого Филча посматривают со страхом и подозрением, что завхоз может сорваться и, наплевав на все запреты, подвесить их к потолку за кончики пальцев. Хотя ей богу, мужчина, конечно, далеко не святоша, но заниматься пытками подростков никогда бы не стал. Зато их опасения приятно грели душу.

Жаль, что внушение не действовало долго. Узнав у старших товарищей, что ничем таким завхоз не промышляет, а к тому же является сквибом, озорники быстро отходят и вновь нарушают установленные правила, но в следующий раз в их глазах читается презрение, надменность и реже — жалость. Это в свою очередь подзуживало Аргуса лютовать пуще прежнего, поскольку каждое новое столкновение лишь подтверждало его горькую правоту: мир волшебников не принимает тех, кто не рождён с искрой магии.

Филч шёл по коридору, привычно прислушиваясь к каждому шороху. Миссис Норрис, его верная кошка, двигалась чуть впереди, её жёлтые глаза светились в полумраке, выхватывая малейшее движение. Аргус уже собирался свернуть к лестнице, как вдруг кошка резко остановилась, принюхалась и издала низкое, утробное мяуканье.

— Что там, девочка? — прошептал Аргус, напряжённо вглядываясь в темноту.

Миссис Норрис опустила голову, практически касаясь носом пола, а затем, взяв след, резво рванула вперёд. Мужчина ухмыльнулся, прекрасно понимая, что означает подобная реакция его питомицы, после чего побежал вслед за ней, уже предвкушая, как вынырнет перед лицом ничего не понимающей жертвы.

Несколько минут стремительного бега и вот Филч настигает свою цель. Невысокая фигура, стоящая к нему спиной, каким-то чудом до сих пор не заметила, что теперь здесь не одна. Сделав ещё несколько шагов вперёд, завхоз вытянул руку, в которой держал фонарь и, прищурившись, попытался разглядеть кого же он сегодня выловил. Первым делом в глаза бросилась светлая шевелюра ночного странника, но мужчина не смог определить кем же он является, что с ним происходило крайне редко. Наиболее вероятное объяснение — это кто-то из новеньких. Впрочем, зачем гадать, если сейчас он схватит его за руку с поличным и узнает его имя.

Однако прежде, чем сквиб успел что-то предпринять, парень, словно заподозрив неладное, спешно обернулся. Свет от фонаря выхватил часть лица студента, тем не менее столь жалкого мгновения не хватило, дабы Аргус смог опознать личность ученика, потому что тот сразу же дал дёру.

— А ну-ка стоять! — прикрикнул завхоз, пустившись следом за наглым юнцом, — Дорогая, догоняй его. — скомандовал Филч семенившей рядом кошке. А та, будто только и ждала отмашки, тут же во всю прыть рванула вперёд.

— Что вы себе позволяете?! — внезапно закричал мальчик, повернув голову, но не сбавив темп, — Клянусь честью Слизерина, я, Драко Малфой, так просто этого не оставлю. Мой отец обо всём узнает! — заверещал парнишка противным голосом, чем разбудил несколько мирно спящих портретов.

«Он больной?» — Филч заподозрил, что у мальчишки не всё в порядке с головой. Зачем при таких обстоятельствах называть своё имя и сообщать с какого ты факультета? Если бы он этого не сделал, то Аргус далеко не сразу смог бы выяснить за кем гнался. Или дело здесь в том, что блондин настолько не считался с завхозом, что совершенно не боялся раскрыть свою личность, будучи уверенным, что ему за это ничего не будет? Мужчина скрипнул зубами от злости. Таких заносчивых аристократов Аргус ненавидел больше всего, так как в своё время вдоволь наслушался их насмешек над ничтожным сквибом. Нет, столь явного пренебрежения к своей персоне он этому Малфою с рук не спустит.

— Паршивец! Да я тебя…стой, кому говорю! — воскликнул блюститель порядка, вознамерившись во что бы то ни стало догнать негодяя. Злость и негодования придали мужчине новых сил, с открывшимся вторым дыханием он ускорился что есть мочи и в моменте перегнал Миссис Норрис. Кошка удивилась подобной прыти своего хозяина, но приняла вызов.

Увы, спустя десять минут догонялок они упустили цель. Тяжело дышавший Аргус обессиленно прислонился к стене, восстанавливая дыхания и вытирая пот.

— Ты точно потеряла его след? — спросил мужчина у отиравшейся в ногах кошки?

— Мяу-у, — недовольно ответила она с обидчивым прищуром и нотками негодования в голосе.

— Извини, я не имел в виду, что это твоя вина, — повинился в необдуманно брошенной фразе Аргус, — Просто интересно, как же он от нас ускользнул.

Мужчина помнил, что расстояние между ними не превышало десяти метров, но стоило сорванцу завернуть за угол, как он словно под землю провалился. Даже его питомица, фигурально выражаясь, беспомощно разводила лапками.

«Ну ничего, Драко Малфой. Думал, ты самый умный? Завтра я всё расскажу твоему декану. Ты у меня сгниёшь на отработках!» — мстительно подумал завхоз, дав зарок сторицей отплатить пацану за его наглость.

***

Я наблюдал за этой погоней с высоты, едва сдерживая смех. Мой теневой клон в облике Малфоя работал на удивление убедительно — даже слишком. Филч явно был вне себя от ярости, и это обещало затянуть его преследование надолго.

Пока они скрылись из виду, я медленно спустился по стене, стараясь не издавать ни звука. Дезиллюминационные чары всё ещё действовали, но рисковать не стоило. Теперь, когда путь к выручай‑комнате был свободен, оставалось только добраться до неё.

Поднимаясь по лестнице, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. План с клоном сработал идеально — Филч даже не заподозрил подвоха. Конечно, завтра Малфою придётся объясняться, но это уже его проблемы. В конце концов он сам напросился.

Добравшись до восьмого этажа, я остановился перед гобеленом с танцующими троллями. Теперь — самое важное.

Сделав несколько шагов взад‑вперёд, я сосредоточился на своей цели.

«Мне нужно место для тренировок и отдыха, куда никто не сможет войти без моего разрешения».

На третий проход в стене возникла массивная деревянная дверь. Прекрасно. Однако, прежде чем войти, создаю теневого клона, который должен будет попробовать попасть в выручай-комнату через пару минут после того, как я войду. Таким незатейливым способом хочу убедиться в том, что никто не сможет войти пока я там нахожусь. Меры предосторожности могут показаться излишними и даже параноидальными, но в школе находится Тёмный лорд, который знает расположение комнаты. Нельзя отбрасывать вариант, что ему захочется проверить оставленный здесь крестраж.

Толчком открыв дверь, я вошёл внутрь.

Комната оказалась именно такой, какой я её представлял. Просторное помещение с высоким сводчатым потолком, освещённое мягким светом магических светильников. У дальней стены — ряд деревянных манекенов, справа — большая кровать, на которой я смогу спокойно принять награды, слева находился небольшой бассейн с водой, окружённый каменными плитами. Это было именно то, что мне нужно для отработки техник контроля чакры. А по центру — свободное пространство, покрытое мягким ковром, идеально подходящее для тренировок.

Пока я осматривал интерьер, пришли воспоминания от теневого клона. Оказалось, что, как только я вошёл в выручайку, дверь исчезла. Клон предпринял несколько попыток войти, делая разные запросы, но от комнаты не было никакой реакции, поэтому он развеялся, чтобы передать мне эту, несомненно, важную информацию.

— Прекрасно! — на лице сама собой образовалась радостная улыбка, а натянутая струна беспокойства ослабла. Приятно хоть где-то почувствовать себя в полной безопасности. Это место станет для меня своеобразным убежищем на несколько следующих лет.

Глава 6. Однозапятуйный Сиринган

Прежде чем приступить к ассимиляции наград, решаю проверить свой нынешний уровень, чтобы точнее отследить последующие изменения.

Первым делом начинаю тестировать магию. Несмотря на то, что система никак не связанна с магическими способностями, косвенное влияние имеет место быть. Так, например, мною было замечено, что увеличение духовной составляющей улучшает не только контроль магической энергии, но и силу заклинаний.

Волшебники этого мира не имеют ничего, что напоминало бы эдакий резерв доступной энергии. Иначе говоря, маг способен беспрерывно колдовать часами и даже днями. Единственное, что может исчерпаться — это психологическая выносливость. Но в этом плане волшебник мало чем отличается от магла, который точно так же устаёт при длительной изнурительной работе и после пересечения некоего порога, теряет концентрацию внимания. Здесь-то и проявляется взаимосвязь с ментальной или же духовной энергией. Не секрет, что по мере взросления человек набирается жизненного опыта. У обычных маглов это приводит к увеличению умственных способностей и психологической устойчивости, у магов же всё намного интереснее. Помимо врождённого таланта, определяющего верхний предел способностей, волшебники имеют некий диапазон развития, зависящий от личностных качеств, силы воли и опыта. Если очень упрощать, то можно сказать, что трудолюбивая и волевая личность, готовая неустанно совершенствоваться, сможет повышать собственные магические силы вплоть до самой смерти. В этом плане волшебники схожи с шиноби по части развития духовной энергии.

А вот сама магия — вещь крайне странная и даже эфемерная. Достоверно неизвестно откуда она исходит и чем является в своей первозданной форме. Мало кто ставит под сомнение тот факт, что данная энергия не генерируется душой или телом мага. Как я успел узнать из разнообразных трактатов и фолиантов, большинство исследователей придерживаются мнения, согласно которому волшебники и волшебные существа поглощают из окружающей среды некую форму неуловимой субстанции, которая в соединении с душой/телом существа преобразуется в знакомую нам магическую энергию. А волшебники выступают своего рода проводником и преобразователем. Если уж и говорить о резерве, то исключительно в разрезе объёма проводимой и преобразуемой энергии. Аналогия весьма грубая, но для себя я представил волшебных существ, как провод, по которому беспрерывно течёт электрический ток. Каждый рождается с разной площадью сечения провода, которую тем не менее можно наращивать упорными тренировками. Однако, помимо сечения разнится ещё и металл проводник. У кого-то это будет алюминий, у других медь, а у счастливчиков — серебро. И как бы человек ни старался, перепрыгнуть на качественно новый уровень едва ли возможно. Юный Том Реддл с его беспалочковой интуитивной магией служит прекрасной иллюстрацией неоспоримой важности врождённого таланта. Голая мощь — это одно, а предрасположенность к тонким манипуляциям — совсем другое, хотя зачастую они идут рука об руку.

Вся эта ситуация с истоками магии вызывает некоторые ассоциации с природной энергией из мира шиноби. Возможно, делать выводы о их схожести преждевременно, но отбрасывать такой вариант тоже нельзя. Увы, проверить данное предположение пока не представляется возможным.

В течение следующих десяти минут я по очереди использовал все изученные мною заклинания, стараясь сделать их максимально мощными и запоминая ощущения.

Дальше перехожу к отработке ниндзюцу, некоторые из которых я использую впервые, поскольку разрушать спальню или привлекать постороннее внимание не в моих интересах.

Наложение хенге не вызывало проблем, так как эта техника уже не раз мною применялась. Техника сокрытия в тумане требовала всего трёх ручных печатей и являлась ниндзюцу D-ранга, а потому с четвёртого раза у меня вышло выдохнуть изо рта водяную завесу. Я сознательно не вкладывал в дзюцу много чакры, ограничившись минимально необходимым количеством, но даже так туман заволок помещение радиусом метров в десять. К сожалению, я не выходец из Киригакуре и не знаю тех специфических тактических приемов, которые превращают эту технику в грозное оружие, а не в помеху для обеих сторон. Ориентироваться наощупь вместе с врагом — так себе удовольствие. У меня, конечно, есть теоретические выкладки: раз туман соткан из моей чакры, в перспективе можно научиться использовать его как сенсорную сеть, ощущая любые изменения в зоне действия дзюцу. Но дьявол кроется в деталях. Ни у кого из здешних обитателей нет чакры, что делает сенсорное восприятие по этому принципу сложно применимым. Тратить же уйму времени, выстраивая уникальный стиль боя под технику, которую опытный волшебник может развеять одним взмахом палочки — верх нерациональности. Другое дело, если я разовью в себе нормальное сенсорное восприятие или получу соответствующее системное вознаграждение, тогда да, можно будет потратить несколько дней на притирку техники под новые реалии. Пока же я мысленно помещаю это дзюцу в раздел «условно полезные» с пометкой: применять исключительно против неопытных школьников или для создания дымовой завесы с целью тактического отступления.

Чуть более полезным являлось дзюцу: «Выстрел жабьего масла», суть которого заключается в преобразовании чакры в чрезвычайно липкое вещество с последующим выплёвыванием его во врага в форме огромной массы или шквала мелких пуль. Смесь обладает обездвиживающим эффектом, трудно смываема водой и прекрасно горит, благодаря чему её лучше комбинировать с ниндзюцу стихии огня. Правда, ни одной техники катона я пока не знаю. Впрочем, поджечь масло можно ведь и заклинанием, не так ли?

Сложив ручные печати в последовательности: змея-дракон-бык-собака-тигр, мне удалось исторгнуть из себя несколько литров масла. Ощущения в горле при этом были далеки от приятных. Если смотреть правде в глаза, то первая попытка выглядела не как грозный боевой прием, а так, будто бедного ниндзя в моём лице только что вывернуло наизнанку после отравления. Деморализующий эффект на врага от такой атаки, безусловно, присутствовал бы, но я предпочел бы повергать противников в бегство более эстетичными методами.

Опробовав дзюцу ещё с десяток раз, я добился более-менее приемлемого результата, заодно опустошив свой «чакробар» до минимально допустимых значений. Увы, чакра — это не магия, тренироваться в которой можно хоть до посинения. Чуть переборщишь и словишь истощение, потерю сознания, а в худших случаях — смерть. Конечно, последнее не произойдёт случайно и незаметно, организм напомнит, что нужно уметь вовремя остановиться. И нужно ещё постараться выжать из клеток тела всю жизненную энергию, дабы довести дело до летального исхода.

Присев на кровать, я передохнул десять минут, а затем вновь вернулся к изучения собственных возможностей. Так как чакра не успела восстановиться за столь короткий срок, но и сидеть без дела было мучительно скучно, я занялся тем, для чего она не обязательна.

Сюрикендзюцу несмотря на кажущуюся неэффективность и отсутствие ярких спецэффектов, имело множество неоспоримых плюсов. Зачастую сподручнее тыкнуть вражину заточенной железкой, чем размениваться на энергозатратные атаки. Не знаю, насколько хорошо себя покажут кунаи и сюрикены в мире волшебников, но дело в том, что остальной мой арсенал пока что не особо внушает. Ниндзюцу вроде бы и имеются в неплохом количестве, однако если капнуть глубже, окажется, что у них имеются подводные камни. Например, того времени, за которое я сложу ручные печати, противнику более чем достаточно, чтобы выставить протего. Не говоря уже о том, что серьёзных приёмов у меня ещё считай и нет. Посему метнуть заточку действительно кажется неплохим вариантом.

В поезде я беспокоился о том, где в Хогвартсе можно достать необходимое мне оружие и уповал на слабые навыки в трансфигурации. Оказалось, что под чутким руководством опытного преподавателя вполне реально за неделю улучшить свои навыки в данной дисциплине достаточно, чтобы осилить трансфигурацию кунаев, а сюрикенов — тем более.

К сожалению, объекты, подвергнутые трансфигурации, рано или поздно возвращаются к прежней форме и материалу. Единственный способ это предотвратить — регулярно обновлять заклинание. Ну или единоразово вложить в заклятье большой объём магической энергии, тогда можно будет долгое время не беспокоиться о том, что предмет быстро вернётся к прежней сути. Правда, последний вариант доступен очень немногим. С такими вводными становится понятно, почему бедные маги просто не наколдуют себе шикарный особняк, мебель и всё остальное. Нет, реализовать подобное никто не мешает, коль у волшебника хватит сил и навыков преобразовать столь большие объёмы материи, хотя возьмутся за такое лишь крайне неординарные личности с хорошей памятью или записной книжкой, так как в определённые дни недели нужно будет пробегаться по своим владениям, обновляя чары. Одна ошибка и здравствуй падение со второго этажа, обрушение крыши или стен. А трансфигурационные заклинания, увы, не накладываются друг на друга. То есть невозможно посидеть часик за работой, накладывая сотни одинаковых заклятий в надежде, что магическая сила там приплюсуется и обеспечит долговременную стабильность трансформы. Эффект длится ровно столько, сколько вложишь за один раз, следующая попытка обнулит предыдущую, как бы замещая собой результат прошлого колдовства.

Вытащив из кармана несколько камней, которые я заранее набрал возле Чёрного озера, методично превращаю каждый в нужное мне метательное оружие. Десять минут спустя у меня имелся полный набор инструментов шиноби, который продержится по меньшей мере час. Закончив работу, понимаю, что затупил, добавив в комнату манекенов, но забыв о соответствующих мишенях. Пришлось выходить из комнаты и заново заходить, представляя нужный результат. Заодно заказал ещё несколько нужных элементов, одним из которых стало зеркало, в которое я посмотрелся сразу после возвращения в выручай-комнату. Больно уж хотелось увидеть, как со стороны выглядит мой шаринган.

В зеркале отразился симпатичный черноволосый подросток с тёмно-карими глазами, которые в момент активации додзюцу изменили свой цвет на кроваво-красный. По едва заметной чёрной окружности, образовавшейся на алой радужке, прокрутилось одно единственное томоэ.

Да, может мир Наруто и привычен к самым разным глазам, но здесь мои очи будут смотреться чужеродно и весьма пугающе. Пожалуй, разве что Волдеморт со своими вертикальными зрачками и похожим цветом радужки сможет сохранить спокойствие от визуального контакта. Возможно, даже примет меня за своего родича. В любом случае, лучше не светить лишний раз своими шаринганами, что б не смущать умы волшебников. Хотя бы до того момента, как у меня не появится сила, достаточная для сноса Хогвартса одной атакой. Не то чтобы я собирался уничтожать древнее наследие, но как известно, объём чакры измеряют в количествах Какаши, а я вот буду определять свой разрушительный потенциал в Хогвартсах. Пока что мой предел — это одна ступенька…наверное.

Вообще, помимо жуткого вида, глаза вызывали ещё одно яркое чувство. Я никогда не причислял себя к законченным перфекционистам, однако ощущение нарушенной симметрии вызывало отторжение. К сожалению, ситуация станет лучше уже после достижения третьего томоэ. Очередная причина не демонстрировать шаринган до его финальной формы. А то ведь не только напугаю народ, дав почву для разного рода инсинуаций, но что гораздо страшнее — ещё и опозорюсь.

Шутки шутками, а ночь не резиновая, пора бы уже вернуться к проверке своих навыков. Для начала попробовал покидать железки с выключенным шаринганом, а затем уже с активированным. Оказалось, что разница, как между небом и землёй, что в принципе было ожидаемо. Хотя в обоих случаях я не смог полноценно задействовать полученные от системы знания. Мне известно, как и под каким углом нужно метать кунаи с сюрикенами вплоть до мельчайших деталей в виде положения локтя, кисти и пальцев в момент замаха и броска. Однако, одно дело знать и совсем другое применять на практике, когда мышечная память покамест не наработана. В мишень-то я попадал без труда, сложности возникали с тем, чтобы поразить её центр. Тем не менее опыт — сын ошибок трудных, с каждым разом у меня выходило всё лучше и лучше, так что проблема не столь уж велика.

Поупражнявшись в этом деле около часа, через многократные повторения я вышел на более-менее приличный уровень, чему был несказанно рад. Пусть мои достижения довольно скромны на фоне всяких там Итачи и Саске, но мне нет смысла сравнивать себя с ними, поскольку в данном мире их не имеется, хотя система и считает иначе.

Наверное, я поторопился, заключив, что сюрикендзюцу не предполагает использование чакры. Это верно в случае, если к этому занятию не подключается шаринган, который потребляет приличное количество энергии. Будь я в несколько раз сильнее, то едва ли заметил бы такие потери. Жаль, моё тело — это тело одиннадцатилетнего подростка, обзавёдшегося чакрой всего неделю назад. Несмотря на более развитую духовную составляющую, у парня моего возраста число клеток в организме составляет порядка 18 триллионов, тогда как у взрослого мужчины среднее значение колеблется в пределах 35-40 триллионов. Разница минимум в два раза. Соответственно, даже без усердных тренировок физическая компонента чакры увеличилась бы в два раза к восемнадцати годам.

Присев отдохнуть, в очередной раз задумался, насколько же магия удобнее своей неисчерпаемостью. Конечно, в бытие шиноби имеются свои плюсы — верхний предел гораздо выше, особенно в случае наличия улучшенных геномов. Самые могущественные волшебники способны…сжечь город? Да и то на это потребуется некоторое время. Сильнейшие шиноби сносят горы, кидаются метеоритами и воскрешают мёртвых. Если брать чакроюзеров в целом, зацепляя всяких Ооцуцуки, то границ и вовсе нет. Естественно, всё упирается в конкретных пользователей той или иной энергии. Едва ли магия как таковая накладывает ограничения, просто сюда не прилетали космические женщины-кролики, оставившие после себя потомков с соответствующими генами. Вот и выходит нечестная борьба и некорректное сравнение двух миров.

Как следует восстановившись, перехожу к, пожалуй, самому полезному из имеющихся в моём распоряжении ниндзюцу. Шуншин являлся базовой техникой D-ранга и на первый взгляд не представлял ничего особенного. Однако для меня это не так, поскольку телесное мерцание — непревзойдённое ниндзюцу для побега. То, что нужно, дабы избежать сражения с могущественными врагами, дав по тапкам. Не зря говорят, что для мага самым важным навыком считается умение быстро бегать. Волшебники, конечно, умеют аппарировать, но и у этой техники есть серьезные ограничения: для успешной аппарации необходимо либо видеть цель, либо однажды уже побывать в конечном пункте назначения. Телесное мерцание в этом плане гораздо гибче и надежнее, особенно в незнакомой пересечённой местности.

Следующие полчаса я посвятил отработке шуншина. Дзюцу несмотря на свой низкий ранг, оказалась не таким простым, как мне представлялось изначально. Первые несколько попыток закончились тем, что я либо вовсе не сдвинулся с места, либо переместился на полметра, потратив уйму чакры. В голове крутились полученные от системы знания, крепко засевшие в мой мозг, но ещё не перешедшие в реальное мастерство: концентрация чакры в ногах, резкий выброс, визуализация конечной точки. Ноги предательски подкашивались после каждого рывка, а равновесие приходилось ловить, вцепляясь в ближайшие предметы, потому что инерция движения оказывалась куда сильнее, чем я рассчитывал.

После шестой или седьмой попытки у меня начало кое-что получаться. Я сконцентрировался, сложил нужную печать, и в следующий миг мир вокруг расплылся в смазанное пятно. Когда зрение сфокусировалось, я обнаружил себя в противоположном конце комнаты, в добрых двадцати метрах от исходной позиции. Сердце бешено колотилось от чистого, первобытного восторга. Скорость, с которой я переместился, поражала воображение, разрывая привычные шаблоны восприятия реальности. Одно дело видеть это в аниме и совсем другое — испытать на собственном опыте, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, хотя в комнате не было ни малейшего сквозняка.

Я повторил упражнение ещё несколько раз, пока не почувствовал, что движение начинает оттачиваться, становясь более плавным и естественным. Конечно, до боевого применения этой техники было ещё далеко — в настоящем сражении нужно не просто перемещаться, но и мгновенно оценивать обстановку, выбирать правильное направление и тут же атаковать или уклоняться. Не говоря уже о том, что враг не будет стоять на месте, от доброты душевной предоставляя возможность козырнуть крутыми приёмами. Насколько мне помнится, очень не многие смогли полноценно интегрировать шуншин в свой боевой стиль. Однако для побега или быстрого перемещения по замку навык был уже вполне пригоден, и это не могло не радовать.

Удовлетворённый прогрессом, я переключил внимание на теневых клонов. Эту технику я уже успешно применил сегодня, отвлекая Филча копией Малфоя, так что в дополнительных тренировках, казалось бы, не было особой нужды. Однако меня вдруг осенила мысль, которая почему-то не приходила в голову раньше. А могут ли теневые клоны колдовать?

Любопытство оказалось сильнее усталости, которая после долгой практики давала о себе знать тянущей болью в мышцах. Я сосредоточился и создал двух теневых клонов. Они возникли рядом со мной, одинаково вопросительно глядя на оригинал, словно два моих зеркальных отражения, ожидающих приказа. Облачко дыма и лёгкое шипение, с которым они материализовались, на мгновение нарушило тишину комнаты.

— Так, — обратился я к первому, испытывая смесь азарта и сомнения, — попробуй беспалочковый люмос.

— Мне не нравятся приказы, даже если они поступают от самого себя, — пожаловался клон, — К тому же, я знаю всё то, что знаешь ты, поэтому прекрасно понимаю, что от меня требуется.

— Ладно, извини, — примирительно поднимаю руки, не желая сориться с самим собой. Не стоит забывать, что теневые клоны — это не безынициативные болванчики. Они разделяют все мои стремления, желания и антипатии.

— Забыли, — махнула рукой моя шиза.

Клон сосредоточенно нахмурился, и через пару секунд на кончике его указательного пальца замерцал крошечный, едва заметный огонёк. Он был раза в три слабее того, что мог создать я, и напоминал скорее светлячка, чем полноценный магический свет, но сам факт! Я почувствовал, как внутри разгорается настоящий пожар азарта.

— А теперь ты, — я протянул свою палочку второму клону, испытывая небывалый подъём. — Продемонстрируй, пожалуйста, всё, что мы умеем.

Второй клон взял палочку, его движения были точными, он невербально произнёс заклинание, и один из манекенов послушно оторвался от пола. Но поднялся он медленно, с заметным усилием, словно был не из дерева, а из свинца. Затем последовали другие чары — везде наблюдалась одна и та же картина: заклинания работали, но их мощь ощутимо уступала моей собственной. Превращение камня в небольшой металлический шарик далось клону с пятой попытки.

— Похоже, дело в чакре, — задумчиво произнёс первый клон, развеивая свой жалкий огонёк, который даже осветить ничего толком не мог. — При создании нас двоих твоя физическая и ментальная энергия разделилась поровну. У каждого из нас осталась лишь треть от общего объёма. Магия, которую мы проводим, по-видимому, зависит от количества доступной чакры. Чем нас больше, тем слабее каждый в отдельности.

— Именно, — подтвердил второй, возвращая мне палочку. — Чем меньше чакры, тем слабее проводимая магическая энергия. А если мы практически исчерпаем свой резерв, то, скорее всего, вообще потеряем способность колдовать. Но сам факт того, что это возможно, открывает перед нами невероятные перспективы. Мы можем учить заклинания параллельно, а потом передавать опыт оригиналу. Представь, сколько всего можно успеть, если задействовать сразу несколько копий.

— Дело не столько в чакре, сколько в физической и духовной энергии. Просто в нашем случае они синтезируются в чакру, — делился я своими размышлениями, вышагивая по комнате, — То, что количество проводимой магической силы и её контроль коррелирует с духовной составляющей я уже подтвердил. А вот физическая…не думал, что с ней будет та же ситуация. К сожалению, мы не может отделить одно от другого, чтобы убедиться, какую роль она играет. Однако предварительно допустимо предположить, что так как способности волшебников зависят от соответствующих генов, то тело имеет не последнюю роль. Ян чакра клона, как энергия, в которой каким-то образом зашифрована информация о исходном организме, распределяясь по нескольким телам может влиять на уровень доступной магической энергии.

— Понятно, что ничего непонятно, — глубокомысленно выдал клон.

— Да, но детали сейчас не так уж и важны. Главное, что техника множественного теневого клонирования позволяет ускорить обучение не только ниндзюцу, но и магических дисциплин, — заключил я.

— А это тоже предстоит проверить. Да, у нас есть возможность использовать волшебство, тем не менее мы ещё не подтвердили, что передаваемый опыт приводит к улучшению магических навыков оригинала, — не согласился клон, которому я передал волшебную палочку.

— Теоретически ничего этому не препятствует. Впрочем, проверить это легко. Как выдастся возможность, возьму в библиотеке книгу с заклинанием, которым я не владею, а затем создам одного клона, чтобы он попытался его освоить. Если после этого мне удастся использовать заклинание, то гипотеза перейдёт в разряд доказанных фактов.

Я откинулся на подушку, переваривая информацию. Клоны, разумеется, тут же развеялись, отправив мне свои воспоминания и ощущения. То, что я сейчас узнал, открывало поистине чудовищные перспективы для тренировок. Теневые клоны — это не только отвлекающий манёвр или инструмент для разведки. Это армия учеников, каждый из которых может параллельно со мной осваивать, как ниндзюцу, так и магию. Даже если с полноценным изучением чар не сложится, что маловероятно, всё равно остаётся много областей, в которых они могут сократить мне путь. Чтение книг и заучивание движений палочки — не менее важное занятие. Главное, чтобы сам процесс шёл, и полученный опыт после развеивания возвращался ко мне, наслаиваясь, словно кирпичики в фундаменте будущего могущества.

Но это всё планы на будущее. А сейчас следовало разобраться с наградами, которые ждали своего часа. Я глубоко вздохнул, мысленно обращаясь к недрам системы, чувствуя, как в груди разливается волнительное предвкушение, смешанное с долей тревоги. Предыдущий опыт подсказывал, что лёгкой прогулкой это не будет.

«Система, я готов принять все накопленные награды».

[Выполняю]

Сначала по телу разлилось неприятное тепло, которое быстро сменилось жжением, словно каждая клетка моего организма решила устроить локальный пожар. Затем пришла боль. Кости ныли с такой силой, что казалось, они вот-вот рассыплются в труху, мышцы сводило судорогой, а в висках пульсировало с такой мощью, что перед глазами плыли цветные круги, сменяя друг друга в бешеном калейдоскопе.

Я стиснул зубы, вцепившись пальцами в покрывало с такой силой, что ткань, кажется, начала трещать под ногтями. Сознание то и дело уплывало в мутную, вязкую пелену. Самым жутким было ощущение, что меня словно разбирают на части, а потом собирают заново, но в другой последовательности, вставляя недостающие куски пазла, о существовании которых я даже не подозревал. Наверное, именно так чувствует себя гусеница, превращаясь в бабочку, если бы у неё при этом было сознание и полное понимание происходящего кошмара. Где-то на задворках разума мелькнула мысль, что в этот раз я ассимилировал сразу два улучшенных генома, отчего дискомфорт и боль были значительно интенсивнее, чем при образовании каналов циркуляции чакры.

Сколько это продолжалось, я не знал. Минуты растянулись в вечность, каждая секунда длилась бесконечно долго, наполненная агонией «перерождения». Но, как и любая пытка, эта тоже когда-нибудь заканчивается. Боль отступила так же внезапно, как и началась, оставив после себя лишь противную слабость, дрожь во всём теле и липкий, холодный пот, покрывший меня с головы до ног. Я лежал, не в силах пошевелиться, и просто смотрел в потолок, напоминая себе, что всё самое страшное уже позади. Грудная клетка тяжело вздымалась, лёгкие с жадностью хватали воздух.

Я с трудом разлепил веки, которые словно налились свинцом, и заставил себя сесть. Руки дрожали крупной дрожью, в горле пересохло так, что язык, казалось, превратился в наждачную бумагу. Пару минут я просто сидел, восстанавливая дыхание и приходя в себя, пытаясь убедить собственное тело, что теперь можно расслабиться. Перед глазами всё ещё плавали тени, но мир постепенно обретал чёткость, возвращаясь в привычные рамки.

Когда дрожь в руках немного унялась, а сердце перестало выпрыгивать из груди, я сосредоточился на новых ощущениях. И первое, что я почувствовал, заставило меня замереть в изумлении.

Чакра. Её было…много. Очень много. Если раньше мой внутренний резерв напоминал небольшой ручей, который легко можно было исчерпать парой-тройкой техник, то теперь передо мной раскинулась полноводная река. Я мысленно прикинул масштаб изменений и понял, что объём чакры увеличился по меньшей мере в три раза. А может, и больше — точно измерить на глаз было сложно. Думаю, сейчас чисто по количеству чакры я не уступаю среднего пошиба джонину.

Но это было только начало. Я прислушался к собственному телу и понял, что оно изменилось не менее радикально. Мышцы ног, ещё минуту назад дрожавшие от перенапряжения, сейчас ощущались наполненными небывалой силой. Ни следа предыдущей усталости.

А потом я заметил ещё кое-что. Моя чакра продолжала увеличиваться, при том весьма стремительно. И только спустя несколько секунд я понял причину происходящего. Организм всё ещё восстанавливался после продолжительной тренировки и утомительной процедуры ассимиляции новых генов. Когда я примерно оценил свой текущий резерв, то не учёл, что это не пик.

Четверть часа спустя прирост полностью остановился на отметке, соответствующей примерно пяти моим прошлым объёмам. Самым обескураживающим являлась скорость, с которой происходило восстановление. Не медленно, как это было раньше, когда требовались часы отдыха, чтобы вернуться к исходным показателям. Нет, чувствовалось, как энергия буквально сочится из каждой клетки, наполняя резерв с пугающей скоростью. Я мысленно прикинул темп регенерации и понял, что теперь смогу позволить себе гораздо более интенсивные тренировки без риска истощения.

Пятикратный прирост чакры в сочетании с ускоренным восстановлением открывал такие горизонты, о которых я ещё утром не смел и мечтать.

Теперь пришла пора в полной мере протестировать новые возможности.

Глава 7. Там, где летит Хогвартс, горят клоны

Глава 7. Там, где летит Хогвартс, горят клоны

Вновь создаю двух теневых клонов. Первого назначаю ответственным за углубленное тестирование и развитие стихии Дерева — Мокутона, второго же отправляю постигать тайны Бакутона. Главное отличие от предыдущих попыток колоссально: теперь каждый из этих клонов обладает запасом чакры, который не просто равен, а превосходит весь мой совокупный резерв, каким он был всего несколько часов назад. Это поистине впечатляющий скачок, дарующий мне уверенность в том, что за их долговечность можно совершенно не беспокоиться. Пусть трудятся в поте лица, осваивая эти могущественные Кеккей Генкай, пока я займусь не менее важными делами.

Проводив клонов мысленным напутствием, решаю наконец-то зафиксировать и тщательно проанализировать произошедшие изменения в уровне моей магической силы. Ощущения подсказывали, что прогресс есть, но требовались точные, объективные данные. Достав свою волшебную палочку, я приступаю к планомерному тестированию всего известного мне арсенала чар.

— Вингардиум Левиоса! — палочка взметнулась вверх, и стоящий неподалёку манекен послушно взмыл в воздух, продержавшись значительно дольше обычного.

— Люмос! — вспыхнул сноп света, такой яркий, что на миг пришлось зажмуриться.

— Лакарнум Инфламаре! — из палочки вырвалась струя пламени, гораздо более плотная и горячая, чем раньше.

Заклинания вылетали одно за другим, мгновенно сменяя друг друга. Я продолжал колдовать до тех пор, пока не были протестированы все известные мне чары.

Очень кстати оказалось то, что ранее я провёл предварительные и довольно скрупулёзные измерения своих магических способностей. Я фиксировал дальность полёта снарядов, интенсивность свечения, время поддержания чар и многие другие параметры. Именно благодаря такой предусмотрительности и методичности мне теперь стало намного легче заметить даже малейшие улучшения и в полной мере оценить произошедшие перемены.

Общий итог тестирования оказался весьма впечатляющим: мои заклинания стали мощнее в среднем на треть. То есть общее количество магии, которое я способен пропустить через себя за единицу времени, существенно увеличилось. Как прямое следствие этого, возросла и сила любого моего колдовства, причём особенно заметно это становилось в тех случаях, когда я целенаправленно старался вложить в чары как можно больше магической энергии.

Подобные метаморфозы не могли не радовать. Однако, если начать сопоставлять факты, открывалась любопытная картина. Столь заметные улучшения в магическом плане, увы, совершенно не соответствовали колоссальным изменениям в объёме моей чакры. Резерв чакры вырос в разы, а магическая сила прибавила лишь треть. Из этого несоответствия можно было сделать закономерный и довольно важный вывод, что физическая составляющая влияет на развитие волшебника в гораздо меньшей степени, нежели составляющая духовная. Ведь гены Зецу, которые я не так давно ассимилировал дали преимущественный прирост как раз таки в ян-компоненте — началу физическому, телесному, напрямую связанному с жизненной силой. Духовная же половина, инь, отвечающая за воображение, иллюзии и, судя по всему, за магию волшебников, прокачалась не столь значительно. Что ж, по крайней мере, известная поговорка «в здоровом теле — здоровый дух» отчасти соблюдается и здесь, находя своё подтверждение в результатах моего эксперимента. Правда, вместо слова «дух» в моём случае вернее было бы подставить слово «магия», подразумевая, что физическая мощь создаёт благодатную почву для её роста, хоть и не является единственным определяющим фактором.

Окончательно разобравшись с волшебством, переключаюсь на проверку своей новообретённой регенерации. Вытащив трансфигурированный кунай, заношу его над рукой и…замираю в нерешительности. Как-то ссыкотно самого себя резать даже зная, что порез должен весьма быстро затянуться. Вдруг заразу какую занесу? Откуда только у шиноби столько безрассудной смелости и фатализма, чтобы на регулярной основе протыкать себя острыми предметами, а то и вовсе прокусывать палец для активации техники призыва? Не говоря уже о том, что они затем преспокойно хлопают этой окровавленной рукой по земле, совершенно не боясь подхватить столбняк или сепсис. Ладно, была не была, тем более что прикасаться к земле или полу от меня не требуется. Надеюсь, двойная защита в виде чакры и магии сделала организм достаточно устойчивым к разного рода болячкам.

Резкий, уверенный росчерк куная, небольшая, но отчётливая вспышка боли, и на чистой коже левой ладони проступили алые капли крови, такие яркие на фоне бледной кожи. Края рассечённой плоти на миг словно бы дрогнули, а затем послушно расступились в стороны под напором крови, из-за чего тонкие капли мгновенно сменились настоящим, пульсирующим в такт сердцебиению ручейком тёплой красной жидкости. На секунду мне стало не по себе от вида собственной крови, льющейся так обильно. Но, прежде чем я успел по-настоящему испугаться и пожалеть о своём решении, от раны пошёл едва заметный пар, сопровождавший начало бурного и невероятно активного процесса регенерации тканей. Кожа, мышцы и сосуды на глазах начинали восстанавливаться, словно время повернуло вспять. Не прошло и половины минуты, а от глубокого, серьёзного пореза не осталось и следа, лишь тонкая розовая полоска новой кожи, которая тут же исчезла, сравнявшись цветом с остальной ладонью.

Зашибись! Отныне меня не так уж и просто убить. Если враг атакует авадой, то… хотя нет, я не Гарри Поттер, Авада Кедавра меня мгновенно прикончит. Неудачный пример. Тогда, коль враг кинет в меня Круциатус, то … опять что-то не то. Империо? Адское пламя? Подождите-ка, а есть ли вообще польза от моей новой способности к быстрому излечению? Некоторые заклинания убивают мгновенно, другие вообще не нацелены на убийство, но и регенерация никак не поможет от них защититься. Вот же-ж, кажется в мире волшебников это далеко не самая полезная способность. Ну, по крайней мере обычное режущее заклятье для меня не так опасно, что тоже неплохо.

Пока я предавался размышлениям о бренности бытия и относительной бесполезности супер-регенерации против смертельных проклятий, у клона, ответственного за освоение стихии взрыва, наконец-то появились первые обнадеживающие успехи. Я краем глаза наблюдал за его попытками, одновременно размышляя о том, что, в отличие от Дейдары, у меня не было специальной глины, необходимой для создания его причудливых творений. Впрочем, её наличие не являлось обязательным и критичным элементом. Тот же Гари из Ивагакуре, обладавший таким же Кеккей Генкай, применял его куда более прямолинейно, простым прикосновением кулака к цели, которую требовалось отправить на воздух. Главное — это особая чакра, уникальная комбинация природных трансформаций земли и молнии. И не так уж важно, в какой именно носитель её влить; просто взрывная глина в этом плане была удобнее и предоставляла куда больше возможностей для тактического разнообразия.

Клон, которому я делегировал эту задачу, сидел на корточках в дальнем углу комнаты, где на каменном полу все еще валялась пара мелких камешков, оставшихся от моих экспериментов с трансфигурацией.

— Есть контакт! — радостно воскликнул клон, когда камень в его руке начал слабо пульсировать, излучая приглушённое оранжевое свечение. Это свечение становилось всё ярче и интенсивнее, и на лице у клона, который, по сути, был мной, расплылась довольная, даже немного самодовольная улыбка. Он поднял камень повыше, любуясь игрой света на его гранях, словно это было не взрывное «устройство», а какое-то ювелирное украшение.

— А красиво горит, — только и успел подумать я, как в следующую секунду эйфория сменилась ледяным ужасом от осознания всю глубину его, а значит и своей, ошибки.

Бам!

Раздался отнюдь не оглушительный грохот, который можно было бы ожидать от взрыва, а скорее громкий, сочный хлопок, какой бывает, если очень сильно хлопнуть в ладоши или лопнуть слишком большой воздушный шарик. Но эффект от этого хлопка оказался куда как серьёзнее. Камень, наполненный чакрой бакутона, разлетелся на множество острых, как бритва, осколков. Клон, державший его в руке, даже не успел ничего сообразить, как его кисть разорвало в клочья, и он, не издав ни звука, распался облаком белого дыма, отправив мне в мозг запредельный всплеск боли, которая, к счастью, длилась лишь долю секунды.

Но проблема заключалась в том, что шрапнель разлетелась по всей комнате с поистине пугающей скоростью. Один особо крупный осколок врезался мне прямо в грудь, пробив одежду и вонзившись глубоко в плоть. Я болезненно ахнул, чувствуя, как горячая волна боли пронзает всё тело, и, не удержав равновесия, тяжело осел на одно колено, опершись рукой об пол. Второй клон, который как раз в этот момент демонстрировал мне крошечный росток на своей ладони, даже не успел среагировать. Несколько осколков прошили его насквозь, и он, глянув на меня с укоризненным выражением, которое я сам у себя ни раз замечал, растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое облачко дыма.

Я замер, прислушиваясь к своему телу. Боль в груди была чудовищной. Казалось, будто в моей грудной клетке проделали огромную сквозную дыру, хотя на самом деле входное отверстие было совсем небольшим. Я попытался сделать вдох, ожидая, что сейчас захлебнусь кровью, но вместо этого почувствовал нечто иное. Края раны, вместо того чтобы кровоточить, начали пульсировать странным, непривычным теплом. Это было то самое чувство, которое я уже испытал минуту назад с порезом на ладони, но в этот раз оно было куда более интенсивным.

Я с изумлением, смешанным с благоговейным восторгом, наблюдал за тем, как кусок камня, засевший в моей груди, начал медленно, словно нехотя, выталкиваться наружу. Мышцы и ткани сокращались вокруг инородного тела, выталкивая его прочь. Процесс был не быстрым, но неотвратимым. С десяток секунд спустя осколок с тихим звоном упал на каменный пол, а на его месте осталась небольшое, но глубокое отверстие, которое на глазах начало затягиваясь новой, розовой кожей. Я сидел на колене, тяжело дыша, и смотрел, как моё тело восстанавливается буквально по секундам.

— Чёрт возьми, — прошептал я, когда последний след от ранения исчез, оставив лишь ноющую память в мышцах и мокрую от пота одежду. — Чуть не стал Тони Старком.

Мысленно возношу хвалу своему мудрому решению не разбираться с потенциально опасной стихией самостоятельно, а доверить это дело расходной копии собственного сознания. Иначе ходить бы мне сейчас с оторванной рукой, а я не особо уверен в том, что могу так же легко восстанавливать потерянные конечности.

Я медленно поднялся на ноги, ощущая, как дрожат колени. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но разум постепенно начинал брать верх над паникой. Делаю глубокий вдох, приводя мысли в порядок, и сосредотачиваясь на том, чтобы проанализировать воспоминания, которые только что получил от развеявшихся клонов.

Воспоминания клона, работавшего с бакутоном, были самыми яркими и, пожалуй, самыми поучительными. Я прокрутил в голове всю последовательность его действий. В целом, теоретически он действовал абсолютно верно. Правильно смешал два типа стихийных трансформаций чакры, создав ту самую нестабильную структуру внутри камня. Ошибка крылась в деталях, в том самом эмпирическом опыте, которого у нас ещё не было и не могло быть. Он, а вернее — я, не учёл скорости протекания реакции. Когда камень засветился ярко-оранжевым, это был не сигнал к тому, что можно расслабиться и полюбоваться результатом, а сигнал к немедленному, незамедлительному действию. Следовало тут же отбросить камень как можно дальше, а вместо этого клон, как последний зевака, застыл, загипнотизированный красивым свечением, чем и подписал себе приговор. Впрочем, я тут же мысленно оправдал себя — откуда нам было знать эти нюансы? Если уж на то пошло, то единственное моей ошибкой было стоять вблизи во время проведения опасных экспериментов.

Воспоминания второго клона, развеянного осколком, были куда более спокойными, но от этого не менее ценными. Я прокрутил их в уме и на губах сама собой заиграла довольная улыбка. Тот, второй, к тому времени, как его настигла шрапнель, успел добиться некоторых успехов с мокутоном. На его ладони, прямо из кожи, начал пробиваться крошечный, но вполне себе настоящий росток. Он был не больше пяти сантиметров в высоту, с двумя бледно-зелёными листочками, но сам факт! Это была чистая, ничем не замутнённая, первозданная сила жизни, стихия дерева, подчинённая моей воле. Клон успел вырастить это деревцо до того момента, как осколок прервал его работу. Я чувствовал его гордость, его восторг от того, что у него получилось. Мокутон, пусть пока и в зачаточном состоянии, но он мне подвластен.

Усталость, которая накопилась за эту долгую, безумную ночь, навалилась на меня с новой силой. Адреналин схлынул, и тело требовало отдыха. Мышцы ныли, голова гудела от переизбытка информации, а глаза слипались сами собой. Но, прежде чем позволить себе рухнуть без сил, нужно было сделать ещё одну, последнюю вещь. Техника ментального сопротивления, которую я получил в награду за спасение Дафны Гринграсс, всё ещё ждала своего часа. Откладывать её освоение было нельзя. Слишком велик был риск в случае, если кто-то из опытных легилиментов, вроде Снейпа или самого Дамблдора, заинтересуется моей скромной персоной.

Я забрался на кровать, подложив под голову подушку, чтобы было удобнее, и закрыл глаза. Сосредоточившись, я мысленно обратился к системной информации, касающейся этого дзюцу. Оно представляло собой нечто среднее между сложной ментальной конструкцией и, как ни странно, гендзюцу, только направленным не на врага, а на самого себя. Это была грубая аналогия, конечно, потому что далеко не все ниндзюцу, основанные на стихии Инь, можно считать гендзюцу в классическом понимании этого слова. Но суть была ясна: я должен был создать в своём собственном сознании некий защитный барьер, ловушку для непрошеных гостей, которая при попытке вторжения должна была вытолкнуть агрессора, нанеся ему ментальный урон иллюзией, настолько ужасающей, что он сам поспешит ретироваться.

Процесс развёртывания техники оказался делом тонким и требующим предельной концентрации. Нужно было буквально вплести эту защиту в ткань собственного сознания, сделать её частью своего мыслительного процесса, но при этом автономной, работающей на рефлексах. Я представлял свой разум в виде огромного, бескрайнего озера с чистейшей водой, и постепенно, слой за слоем, начал создавать на его поверхности тонкую, но невероятно прочную плёнку. Эта плёнка должна была оставаться прозрачной и незаметной для меня самого, но при малейшем постороннем вмешательстве — мгновенно сжиматься, превращаясь в стальной капкан, готовый сомкнуться на горле врага.

Пятнадцать минут, показавшиеся мне вечностью, прошли в полной тишине и неподвижности. И когда процесс, наконец, завершился, я выдохнул с облегчением. Я чувствовал себя гораздо лучше и уверенней после того, как появилось ощущение защищённости, какой-то внутренней крепости, стены которой теперь надёжно охраняли мои тайны. Отныне я был более-менее защищён от поверхностных попыток влезть в мои мысли. Конечно, если за дело возьмётся настоящий профи, вроде того же Дамблдора или Волдеморта, то моя техника вряд ли убережёт. Но, положа руку на сердце, я сильно сомневался, что в ближайшее время кто-то решит настолько грубо и бесцеремонно ломать моё сознание. Я был всего лишь одним из многих первокурсников, пусть и подающим надежды в трансфигурации. Не думаю, что Дамблдор уже сейчас видит во мне угрозу, достойную тотальной ментальной слежки.

Этот день, вернее, эта ночь выдалась настолько утомительной и насыщенной событиями, что я едва держался на ногах. Едва разобравшись со всеми насущными вопросами и убедившись, что техника ментального сопротивления работает как надо, я собрал уцелевшие камни и вышел из выручай-комнаты. Обратный путь, как и в прошлый раз, я проделал под покровом дезиллюминационных чар, стараясь двигаться быстро, но бесшумно. Замок спал, лишь портреты изредка посапывали в своих рамах, да ветер завывал за высокими окнами. Добравшись до портрета Полной Дамы, я назвал пароль и проскользнул в гостиную. Никого не разбудив, добрался до своей спальни, рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и провалился в сон без сновидений.

***

Следующий день встретил меня настойчивым и требовательным чувством голода, которое буквально выдернуло меня из объятий Морфея. Я открыл глаза и первое, что понял — солнце стояло уже неприлично высоко. Взглянув на часы, висевшие на стене, с ужасом обнаружил, что время близится к трём часам дня. Выходит, проспал не только завтрак, но и обед. Мой желудок, возмущённый таким вопиющим пренебрежением к его нуждам, издал жалобный, протяжный звук.

Быстро умывшись и приведя себя в порядок, я накинул мантию и вышел из спальни. В гостиной находилось всего несколько человек — суббота, все либо разбрелись по территории замка, либо сидели в библиотеке, либо просто наслаждались выходным днём в компании друзей. Мне же нужно было решать проблему с питанием, идти в Большой зал было бессмысленно, поскольку после обеда там уже давно никого не было. Оставался только один вариант в виде кухни Хогвартса.

Я спустился по знакомым лестницам в подземелья, но, в отличие от прошлого раза, свернул не в сторону класса зельеварения, а в противоположную, где и располагался вход в святая святых любого голодного студента. Отыскать нужную дверь оказалось несложно — это была всё та же картина с фруктами в коридоре, неподалёку от гостиной Пуффендуя. Я пощекотал грушу, та, захихикав, превратилась в массивную зелёную дверную ручку, провернув которую, у меня без проблем получилось войти внутрь.

Кухня Хогвартса представляла собой огромное, светлое помещение с высокими сводчатыми потолками, которое, казалось, было точной копией Большого зала, только расположенной этажом ниже. Вдоль стен высились горы сверкающих котлов и кастрюль, в воздухе витал умопомрачительный аромат свежей выпечки и жареного мяса. А по всему помещению сновали десятки маленьких существ с огромными, навыкате глазами и длинными, похожими на летучих мышей, ушами.

Едва я переступил порог, как ближайший ко мне эльф, одетый в наволочку с эмблемой Хогвартса, заметил меня и, радостно взвизгнув, бросился навстречу.

— Сэр! Юный сэр пожаловал на кухню! — затараторил он, низко кланяясь. — Чем мы можем услужить молодому господину? Может быть, сэру угодно чаю? Или, быть может, сэру будет угодно отведать свежего ростбифа? Или, может быть, сэр желает чего-то особенного?

— Эм, здравствуйте, — я слегка растерялся от такого напора, но быстро взял себя в руки. — Я, видите ли, проспал и завтрак, и обед. Буду премного благодарен, если вы сможете меня накормить чем-нибудь. Не слишком изысканным, просто сытно и много. И не обязательно обращаться ко мне так официально.

— О, конечно, сэр, конечно! — пропустив мимо ушей последнюю мою фразу, эльф всплеснул руками, и его глаза заблестели от счастья, что он может услужить волшебнику. — Это для нас большая честь! Сейчас, одну минуточку, сэр! Фифи, живо! Неси всё самое лучшее для молодого господина!

Маленькие создания засуетились с удвоенной энергией. Не прошло и пяти минут, как передо мной, на одном из длинных деревянных столов, появилась тарелка с дымящейся горой картофельного пюре, сочным стейком, политым густой подливкой, свежими овощами и большим куском яблочного пирога на десерт. Рядом возник большой кубок с тыквенным соком.

— Кушайте, сэр, кушайте на здоровье! — наперебой запричитали эльфы, столпившись вокруг и с умилением наблюдая за тем, как я набрасываюсь на еду. Складывалось ощущение, что домовики воспринимали себя эдакими родителями, которым приходится заботиться о несостоятельных в бытовом плане детях. А в роли детей выступали волшебники и, скорее всего, возраст здесь не играл никакой роли.

Я ел с жадностью, чувствуя, как с каждым кусочком ко мне возвращаются силы и поднимается настроение. Эльфы были счастливы. Они подкладывали мне добавку, меняли тарелки, подливали сок, стоило мне только отпить глоток. Это было похоже на обслуживание в ресторане уровня «мишлен», только бесплатно и с искренней, почти собачьей преданностью в глазах. Я уже доедал пирог, когда тяжёлая дверь за моей спиной снова отворилась.

В кухню, осторожно ступая и с любопытством озираясь по сторонам, вошла Гермиона Грейнджер с округлившимися от изумления глазами. Она замерла на пороге, разглядывая открывшуюся перед ней картину: десятки маленьких существ в наволочках, суетящихся, убирающих, чистящих котлы и при этом постоянно кланяющихся и причитающих. Я в этот момент как раз отправлял в рот последний кусок пирога, запивая его тыквенным соком.

Первая учебная неделя, судя по всему, заняла всё её внимание и мысли, и у неё просто не дошли руки до проверки той информации, которую я выдал ей ещё в поезде. Но вот акклиматизация, видимо, прошла, и в первый же свободный день она решила лично убедиться в правдивости моих слов по поводу «рабов на кухне Хогвартса». И теперь эта правдивость предстала перед ней во всей своей шокирующей красе.

— Оливер? — выдохнула она, наконец, заметив меня. — Что ты здесь делаешь? Ты… ешь? — в голосе девушки прослеживались зарождающиеся нотки возмущения.

Я поднял на неё глаза и, дожевав, ответил с самой невинной улыбкой, на которую был способен:

— Как видишь. Завтрак и обед проспал, вот пришлось искать, чем поживиться. Эльфы, спасибо им большое, оказались очень гостеприимны.

Взгляд Гермионы метался от меня к снующим вокруг эльфам, и на её лице отражалась целая буря эмоций: шок, неверие, возмущение, и, кажется, даже лёгкая тошнота. Наконец, эмоции оформились в праведный гнев, который она обрушила на меня.

— Оливер! Как у тебя только совести хватает? — воскликнула она, подходя ближе. — Как ты можешь сидеть здесь и спокойно пользоваться рабским трудом этих бедных, угнетённых созданий? Это же чудовищно! Они не должны прислуживать нам! Они заслуживают свободы и нормальной жизни!

Её голос звенел от негодования, и несколько эльфов, услышав его, испуганно замерли и втянули головы в плечи, один из них от неожиданности даже уронил кастрюлю. Я спокойно отставил кубок и посмотрел на неё.

— Гермиона, — начал я максимально миролюбивым тоном. — Прежде чем обвинять меня в чём-то, давай подумаем логически. Во-первых, я сегодня действительно не завтракал и не обедал, а есть хочется всем. Во-вторых… ты сама-то в курсе, кто готовит всю еду, которую мы едим в Большом зале?

Гермиона замерла, открыв рот для нового возмущённого заявления, и осознание медленно, но верно заползло в её сознание. Её щёки слегка порозовели.

— Это другое! — нашлась она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — То вынужденная необходимость. Мы не можем не есть. А ты пришёл сюда специально, нагружаешь их дополнительной работой, поощряешь эту систему.

— Я пришёл сюда, потому что пропустил два приёма пищи, и кухня, как видишь, всегда готова накормить голодного студента, — парировал я. — Это их работа. И, судя по всему, они её очень любят.

— Любят? — Гермиона снова вспыхнула. — Они не могут её любить! Им просто внушили, что это правильно! Это же классический пример рабской психологии!

Она резко развернулась к ближайшему эльфу, тому самому, который обслуживал меня, и заговорила с ним с пылом и страстью заправского революционера:

— Послушай! Как тебя зовут?

— Ф-фифи, мисс, — пролепетал эльф, глядя на неё с испугом.

— Фифи, скажи, — Гермиона присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Вы же понимаете, что вы на положении рабов? Что вас эксплуатируют? Вы заслуживаете свободы! Вы должны бороться за свои права! За достойную оплату труда, за выходные, за возможность выбирать свою судьбу!

Эффект от её слов был просто магическим. Фифи и ещё с десяток эльфов, стоявших рядом, вдруг замерли, а затем их лица исказил ужас. Фифи закрыл уши своими длинными руками и заметался на месте.

— Нет-нет-нет! Мисс не должна говорить такие ужасные слова! — заголосил он. — Фифи не хочет свободы! Фифи любит свою работу! Фифи любит служить волшебникам! Это честь для Фифи!

— Но это же неправильно! — не сдавалась Гермиона, старательно пытаясь убедить окружающих в своей правоте. — Вы не можете не хотеть свободы! Это противоестественно!

Остальные эльфы, до этого молча наблюдавшие, тоже вступили в разговор, и их голоса слились в испуганный, умоляющий хор:

— Пожалуйста, мисс, не говорите так!

— Нам нравится помогать!

— Освобождение — страшнейший позор! Он означает, что мы никому не нужны!

— Мы хорошие эльфы, мы не хотим быть плохими!

— Если мисс будет так говорить, нам придётся себя наказать!

Они смотрели на Гермиону с таким искренним ужасом и мольбой, словно она предлагала им не свободу, а самую мучительную казнь. Девочка стояла посреди кухни, оглушённая и подавленная этим единодушным отпором, который она получила от тех, кого так страстно желала спасти. Она открывала рот, пыталась что-то сказать, начинала новый круг уговоров, но каждый раз натыкалась на стену непонимания и искреннего, глубинного неприятия самой идеи свободы.

Я молча, не вмешиваясь, наблюдал за всей этой трагикомичной сценой со смешанными, противоречивыми чувствами. Мне было немного смешно наблюдать, как пылкая, но наивная идеалистка пытается перевернуть сознание существ, которые живут по другим законам тысячелетиями. Но в то же время в груди шевелилась и капля грусти. Потому что, по сути, Гермиона была права. Ситуация была вопиюще несправедливой. Но реальность, как всегда, была сложнее любых красивых лозунгов. Она вносила свои суровые коррективы. Эльфы не хотели быть свободными. Они боялись этого. И никакие пламенные речи не могли сдвинуть эту стену.

Наконец, поняв, что все её попытки тщетны, Гермиона, поникшая и расстроенная, повернулась ко мне. Я молча встал из-за стола, кивнул на прощание эльфам и, взяв её за локоть, вывел из кухни.

Только когда за нами закрылась ведущая на кухню дверь, я заговорил:

— Ты видела, Гермиона. Домовые эльфы — существа с совершенно другой психологией. Они не обрадуются освобождению, а воспримут его как величайшее наказание и позор. И волшебники, которые веками жили с ними в таком симбиозе, тоже не захотят их освобождать. Для этого нужно менять фундаментальные основы магического общества.

— Но это же… это же не может быть правильно, — прошептала она, и в её глазах стояли слёзы. — Они просто не знают другой жизни. Но это не значит, что мы не должны пытаться сделать их жизнь лучше! Мы обязаны! Те, кому повезло родиться свободными, обязаны помочь тем, кто этой свободы лишён!

— Я не спорю, — пожимаю плечами. — Цель благородная, спору нет. Однако, ты видела их реакцию. Это не та задача, которую можно решить одной пламенной речью. Чтобы изменить их сознание, потребуются десятилетия упорной, кропотливой работы. Нужно менять их культуру, традиции, отношение к себе и к миру. По сути, нужно заново переформатировать их как вид. Это титанический труд. И, боюсь, в одиночку ты с ним не справишься.

— Я не сдамся, — твёрдо сказала Гермиона, вытирая слёзы. — Я понимаю, что это сложно. Но я готова стараться.

В её голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что я на мгновение почти поверил в её успех. Почти. Но опыт прошлой жизни подсказывал, что даже великие революции редко приводят к тем результатам, на которые рассчитывают их идеалистичные зачинатели.

Мы немного помолчали, каждый думая о своём, и я уже собирался предложить разойтись по своим делам, как она, наконец, задала вопрос, который, судя по её лицу, вертелся у неё на языке всё это время, с тех самых пор, как она увидела меня в кухне.

— Оливер, а почему ты вообще пропустил завтрак и обед? Неужели так крепко спал?

— А, это, — я небрежно махнул рукой. — Вчера допоздна читал у себя в спальне, увлёкся, вот и проспал.

Гермиона нахмурилась, и взгляде промелькнула искра острого соперничества, азарта и желания во что бы то ни стало быть лучшей, непревзойдённой во всём, что касается учёбы. Она явно сделала для себя какие-то далеко идущие, стратегические выводы, и мне даже стало немного жаль те безвестные книги, на которые она теперь обрушит всю мощь своего неуёмного интеллекта и трудолюбия.

— Кстати, — сказала она, с заметным усилием отвлекаясь от своих мрачных, революционных мыслей и духа соперничества, переключаясь на более животрепещущую тему. — Ты сегодня пропустил одно событие.

— О? И какое же? — спросил я с деланным интересом.

— Представляешь, посреди завтрака в Большой зал забежал мистер Филч, подошёл к столу преподавателей и при всех, во всеуслышание, начал жаловаться профессору Снейпу на ученика его факультета. Он заявил, что этой ночью застукал Драко Малфоя, который нарушал правила и разгуливал по коридорам. А когда мистер Филч попытался его задержать, этот Малфой начал убегать и даже не думал останавливаться. Профессор Снейп сначала не поверил и спросил, уверен ли завхоз, что это был именно Малфой. А мистер Филч ему так гордо отвечает: «Абсолютно уверен, профессор. Этот нахал во время погони сам выкрикнул своё имя и пригрозил, что пожалуется отцу!»

Я едва сдержал улыбку, представив эту сцену.

— И что Снейп? — спросил я.

— Профессор Снейп, Оливер, — незамедлительно поправила меня собеседница и тут же продолжила:

— О, ты бы видел его лицо! Он просто почернел от злости! И назначил Малфою целую неделю отработок у Филча! А этот Малфой, вместо того чтобы хоть как-то оправдаться, начал отпираться и кричать, что он всю ночь проспал в своей спальне. Но ему, естественно, никто не поверил. Как можно быть таким наглым и бессовестным? Нарушать правила, а потом ещё и врать в глаза?

Я сочувственно покачал головой, изображая на лице праведное возмущение.

— Да уж, — произнес я, стараясь, чтобы голос звучал достаточно осуждающе. — Какая безнравственность, какая вопиющая дерзость. Просто позор для факультета.

Про себя же я мысленно потирал руки. План сработал даже лучше, чем я предполагал. Клон в облике Малфоя был настолько убедителен, что бедняге Драко теперь предстояло провести ближайшую неделю в компании ворчливого сквиба и его зловредной кошки. Что ж, поделом. Нечего было смеяться надо мной на зельях.

— Ладно, — сказал я, отгоняя от себя эти приятные мысли. — Раз уж мы оба тут, и уроков сегодня нет, может, забуримся в библиотеку? Я как раз хотел почитать кое-что по чарам, а в компании, как говорится, и дело спорится.

Гермиона, услышав предложение, тут же забыла обо всех своих проблемах. Глаза её загорелись знакомым огоньком.

— Отличная идея! — воскликнула она дрожащим от нетерпения голосом. — Я как раз хотела освежить в памяти кое-какие разделы по трансфигурации. Профессор Макгонагалл задала нам на следующую неделю такое интересное эссе. Пойдём скорее!

И вот мы, два закоренелых книжных червя дружно направились в сторону главного храма знаний Хогвартса, предвкушая тихий, спокойный вечер в компании пыльных фолиантов.