В голове Ханны скачут кони

Глава 1. Табун

Тот, кто их создал, очень сильно любил лошадей.

Так мама всегда говорила.

Табун плыл внизу, окутанный розовым туманом. Звенели в голове лошадиные голоса, надрывные, тоскливые, едва уловимые. Но мы с мамой были особенными. Мы все понимали.

Этих коней произвела на свет корпорация «Эзра»…

- И давно вы здесь? – Язи оперся на седло своего черного байка, откинул за спину длинные волосы и посмотрел на меня сверху вниз.

- Давно. С тех пор, как их тут бросили. Мама собирала табун по крупицам, - стала рассказывать я, но он перебил:

- «Эзры» нет уже лет сто. И сигналов тоже. Отсюда. Люди так долго не живут. Твоя мать киборг?

- Да.

Я не видела в том ничего плохого. Ну киборг - и киборг. Это не столица системы, где киборгов в приличные места не пускают. Не любят. Да и сам-то Язи… На себя бы посмотрел.

- А ты? – Язи продолжил расспрашивать.

- Я? Нет, я человек. Рука… - показала ему искусственную руку с торчащими из-под протершегося пластика металлическими жилами. – Это просто протез. Жеребец вырвал.

- Жеребец? – Стеклянные глаза моего собеседника как будто бы наполнились иронией. Или мне показалось? – Ты говоришь так, словно у этих машин есть пол.

- Мама называет тех вон, с острой гривой, жеребцами, а с округлой – кобылами. Не знаю почему.

- Смешно. - Губы Язи тронула улыбка. Синий искусственный взгляд снова пронзил меня насквозь. – Оу, прости. Я не смеюсь над тобой. Не хотел обидеть.

- Я не обиделась.

Нет, конечно, мне все же стало немного обидно. Ведь для нас табун был не просто сборищем давно устаревших и никому не нужных машин. Мы считали лошадей живыми. Мы с мамой умели говорить с ними. Мы их любили. Пели им. А они нас слушались.

Табун был нашей жизнью.

- И не скучно тебе тут одной? – Голос Язи обволакивал, баюкал, заставлял забыть об осторожности…

Обо всем.

- Нет. – Я пожала плечами. – У меня есть работа. Дело, понимаешь? За конями нужно ухаживать: чинить, менять отсыревшие суставы, счищать ржавчину…

- Они такие старые, что даже ржавеют?

- Тут все ржавеет. Тут в сезон дождей влажность высокая и много воды. А кони любят воду, хоть и не должны бы.

Как же сложно смотреть Язи в глаза. Я смущалась. Мозгом понимала, что это все неправда, и столь пронзительных синих глаз у живых людей не бывает, но…

…крылось в нем что-то.

И его подкупающая честность…

- Они все такие? – Язи снова улыбнулся, а меня пробрало сладкой дрожью от этой улыбки.

- Какие?

- Мелкие.

- Все. – Я решила взять инициативу в свои руки и спросила прямо: - Что вы ищите?

- Ты слышала про голову Эзры? Владельца корпорации и создателя этих коней?

- Да.

Я слышала.

И мне часто снился страшный сон – огромный пылающий жеребец, падающий с небес куда-то за горизонт нашей маленькой Фанты. Он крутился в воздухе, бил ногами и закидывал голову, но пламя было сильнее. Оно пожирало его. А я слышала звук.

Крик.

- Мы ищем голову. Говорят, она все еще внутри одного из коней. Самого большого. Гигантского коня.

- Не может такого быть. Голову Эзры же давно нашли? – Я не была в этом уверена, но мне казалось, что так говорили. – И, вроде, как она у «Серы» хранится. Где-то в закрытых архивах.

- Мы все равно ищем, - прозвучало в ответ туманно.

Значит, они ничего не нашли на самом деле, что ли?

Язи протянул руку и коснулся моих настоящих пальцев. Его ладонь, укрытая материалом черной перчатки была невыносимо теплой. Такое приятное прикосновение…

Я смутилась еще сильнее. Промямлила:

- Мне пора, прости.

- Встретимся завтра?

Язи легким движением склонился и поднял с земли цветок, сбитый байком. Синий, как его глаза, люпин.

- Это цветок волка, он со Старой Земли. Мама посадила их тут… - пояснила я.

- Красивый. – Быстрое движение, и люпин оказался в моих волосах, собранных в кривенький хвост и обвязанных пыльной банданой. – Ты тоже очень красивая.

- Встретимся завтра, - неловко повторила я, пылая от смущения, запрыгнула на свою развалюху и, бросив через плечо короткое «пока», поспешила домой.

Мама встретила меня на пороге. Начала с вопроса:

- Этот синт снова тебя обхаживал?

Мои щеки запылали пуще прежнего.

- Нет, мам… Мы просто… Просто дружим.

- Детка, синтетические люди не умеют дружить. Они ненастоящие. Те же роботы, лишь технологии получше. – Мама качнула головой, и блики тяжелого солнца отскочили от ее хромированных висков. – Он ведь возглавляет тут какую-то миссию «Серы», да?

- Да. У него поисковая команда в тридцать человек… синтов. Они исследователи. А Язи…

- Твой Язи – хитрая машина, искусственный интеллект, созданный для социальных миссий, понимаешь? Моя маленькая дикая девочка… Жаль, что ты у меня одна. Ведь, закладывая свой биоматериал в инкубатор, я мечтала взрастить двадцать прекрасных дочерей, но живой получилась лишь ты… Впрочем, ладно. И еще раз послушай. Ему от тебя что-то надо. Вся эта напускная романтика – хрень собачья, пыль в глаза. А еще, поверь мне, этот синт может влиять на твой гормональный фон. И ты будешь думать, что влюбилась в него без памяти. И летать выше облаков…

- Мама!

- Что «мама»? – Ее глаза сверкнули алым. Их ей переставили от старого боевого робота. Когда она сердилась, взгляд становился пугающим. Мама вся была собрана из кусков разных машин. Но под всеми ними, под этим мертвым железом и пластиком, до сих пор билось живое сердце, и пылала любящая материнская душа... - Я ведь не осуждаю. И все понимаю. Сама бы влюбилась в него, будь мне двадцать. Внутри бы кипело… Но твой красавчик-синт просто хочет вызнать у тебя что-то. Это его задача, работа, ты уж пойми.

- Что я могу рассказать ему такое, чего он уже и так не знает?

Я нахмурилась. Сладкий туман, окутывавший меня во время общения с Язи, отступил. И я почувствовала себя дурой.

- Верно, детка. Тебе ему нечего выболтать. А вот ему… - Мама кивнула на дверь. – Зайди-ка, поговорим о важном…

В доме пахло едой. Жаркое из тушканчиков с диким луком и рапсом. Ясное дело, что тут, на астероиде Фанта-1982, отродясь не водилось тушканчиков и не росло никакого лука и рапса, но мама любила давать всему земные названия.

Она называла это «ностальгией».

- Он почти ничего не расспрашивал, - начала оправдываться я еще до того, как мама что-то сказала. – Так. Про жизнь болтали. Спросил, киборг ли ты. Оно ведь и так понятно? И даже сам рассказал про голову Эзры, которую ищет его миссия.

- Не сомневаюсь. – Мама улыбнулась бы, если б могла. Ее лицо почти не обладало мимикой. Гибких частей в нем осталось совсем мало. – Социальные синты не будут тебя запугивать. Они втираются в доверие и выглядят максимально искренне. Сами же анализируют информацию. Так что конкретно он сказал?

- Что ищет голову. Что «Эзры» нет уже сто лет. Что я… красивая.

- И он действительно не соврал.

- Про голову?

- Про то, что ты у меня красавица.

- Ну ма-а-ам!

- Ешь. – Мама пододвинула ко мне миску из нержавейки. – Приятного аппетита. В общем, у нас с тобой сейчас есть одно важное дело, детка, - продолжила она тихо. – Нам надо понять, насколько все серьезно и в чем все-таки дело.

Пару дней, пару раз еще мы встречались с Язи - смотрели коней. Он был любезен, и меня всякий раз пробивало на романтику. Плыли перед глазами сладкие облачные сердца из розового газа, выдыхаемого лошадьми.

- Что они делают? – спросил Язи, глядя, как кобылы, ходящие рядом с его байком, возят круглыми носами по земле, и от этого проскакивают искры.

- Тянут энергию, там мама говорит. Заряжаются. А я считаю, что они так едят.

Сказала и улыбнулась.

Звезда, которую мама именовала по земному Солнцем, протягивала к востоку тени. Табун плыл в пыли над мертвой иссушенной ветрами почвой.

Им не нужна была трава.

- Так как конкретно ты потеряла руку? – спросил Язи.

Ветер раздул его белоснежные волосы, прекрасные, как у эльфа или сказочного принца. Я знаю, как выглядят эльфы и принцы, потому что у нас в доме есть книги земных легенд, которые называются «фэнтези», и еще куча фильмов на старинных дисках…

А социальных синтов делают красивыми. Людей ведь завораживает красота.

- Жеребец упал в расщелину за выгоном. Там, в скалах. Я его вытаскивала тросом с лебедкой. Так вышло, что меня захлестнуло… Конь выскочил и рванул что есть мочи. Я не успела освободить руку…

- Ох… Мне жаль. – Голос Язи дрогнул.

Уверена, он не врал. Социальные синты обладают высокой эмпатией, и все их чувства обычно искренни.

Только это ничего не меняет.

Для каждого носителя ИИ миссия всегда важнее чувств.

- У меня хороший протез, - сказала я.

Всю недолгую жизнь я прожила под одной крышей с киборгом. Мне ли сожалеть о искусственных частях тела? Это нормально, быть отчасти железной или пластиковой.

- Хороший. Тебе идет.

Язи зажмурился и склонил набок голову.

- Закат сегодня будет красивый, - протянула я задумчиво.

Потом мой старый байк снова отнес меня к маме.

Она выглядела оживленной. Что-то собирала в рюкзак. Вещи какие-то.

- Тебе придется уехать, - сообщила коротко.

- Почему? – удивилась я.

- Потому что я все поняла. – Она сомкнула застежки и протянула рюкзак мне. – Большая лошадь, которую они ищут. Она есть. И она не здесь.

- А где?

- Узнаешь позже.

- И что в ней?

- Голова.

- Но чья? Эзрину голову же нашли?

- Это голова Ханны. Она была соосновательницей корпорации и женою Эзры. Она владеет половиной всего…

Тут мама умолкла и натянулась, как струна. Стала слушать.

- Что? – испугалась я.

- Тихо. Идут.

- Кто?

Я попятилась к стене, ощущая, как внутри все сжимается от страха, липкого, холодного. Как в тот раз, когда случился переклин у двух старых жеребцов, и они попытались убить меня. Старые модели нуждались в постоянной переборке. Чего только не оказывалось у них внутри. Гнезда пылевых жуков в микросхемах. Плесень. Песок.

Пыль.

Вся эта планета – пыль. Лишь лошади способны найти в ней хоть что-то питательное.

Лошади да мама.

Вернее, мама сама создает. Сажает в мертвую почву растения и заливает их тоннами стимуляторов и удобрений. Из отжившего делает компост. А я все думаю, как бы мы жили без дронов межпланетной доставки, что привозят нам заказы из гипермаркета на соседней Цеве?

- Твой синт с командой. Они, кажется, поняли, где голова Ханны.

- И где же она? – шепнула я, цепенея.

- За холмом. За лесом. За мостом. За городом. За горизонтом. Помнишь, куда горящая лошадь падала?

Вопрос прозвучал гулко, резко и сотряс воздух, как выстрел.

- Откуда ты знаешь, про то, что мне снится? – Я вздрогнула.

- Это не сон. Это в твоей памяти… Все. Никаких больше расспросов. Времени мало.

Мама отвернулась, прошла к буфету, такому старому, что дерево местами сгнило… Он был деревянный! Удивительно видеть такое здесь, где все из пластика… Мама привезла буфет из своей «старой жизни», со Старой Земли. И коробочки, что стояли на его полках, были оттуда же.

В одной из коробочек, круглой и железной, с надписью «Монпансье» на боку, нашлась старомодная флешка в виде какого-то пушистого зверька с сердечком в руках.

Мама, кажется, называла его «котиком». А еще были «песик» и «капибара» - мне они все казались на одно лицо.

Но мне было не до флешки.

Мама беспокоилась. Я никогда прежде не видела ее такой! Даже во время астероидного дождя, когда погибла почти четверть табуна. Мы нашли останки и собрали новых лошадей из того, что сохранилось. Мама сказала – это ничего. Так бывает. А еще, что жизнь сильнее…

Сильнее чего?

- Тебе придется улететь с Фанты. - В дырочку на корпусе флешки протянулся розовый проводок. Флешка стала кулоном. Через голову была водружена на мою шею. – Вот так. На Старую Землю. В Мологу… Помнишь, как падала с неба лошадь? Это было там. Не здесь. В особом месте. Найди особое место, и все поймешь…

Слова и мысли путались. Какое место? И разве все-таки не на Фанте…

- У нас же нет рабочего корабля? – Единственное, что сумела спросить.

Так то корабль был, конечно, но вряд ли он смог бы взлететь. Мама к нему не прикасалась. Зачем ей? Она и не подумывала никуда улетать, да и кони. Реши мы взять их с собой, в корабль влезла бы в лучшем случае парочка.

- Садись на белую кобылу.

- Что?

- Она отвезет тебя на Старую Землю.

- Что?

Я повторяла это слово, как новостной бот, которого заело из-за помех. Ехать на лошади? Через весь космос? Без воздуха? Без еды и тепла? Видела я этих принцев и принцесс в детских книжках. Нарисованные, они скакали верхом на настоящих живых лошадях по волшебным мирам.

В «Хрониках Нарнии» дети летели на лошади с крыльями. Прямо на обложке нарисованные. И где-то в глубине души мне тоже хотелось так. Над горами лететь. Над чем-то невероятно прекрасным и красочным…

Лететь к чему-то лучшему.

- Белая кобыла умеет возить людей, - уверенно сказала мама. И добавила, уточняя: - Живых.

- А как же ты? – Мои губы дрогнули. – Что будет с тобой?

- Ничего.

И глаза ее снова полыхнули алым.

Я накинула пыльную куртку, натянула на лицо балаклаву, взяла рюкзак. Мама протянула мне паек с герметично упакованными бутерами и водой. Указала на запасной выход, что вел через ремонтный цех к восточному выгону.

- Я пойду… Но что мне делать с лошадью, мам? Просто сесть на нее?

- Назови ее имя, и узнаешь. – Пластиковые губы не двинулись, но по тону я поняла, что за словами последовала улыбка. – Стрела.

Я вышла в поле. Направилась к табуну.

За спиной мягко гудели байки синтов. Сейчас они зайдут в дом. Сейчас начнут расспрашивать маму… Они же будут расспрашивать ее? Они же ничего ей не сделают?

Кони окружили со всех сторон. Их круглые бока задевали меня. Морды деловито елозили по земле. Из ноздрей парило розовым.

Этот пар питал атмосферу.

- Стрела, - произнесла я тихо, и среди лошадей началось шевеление.

Они задвигались, переместились, пропуская ее. Белая кобыла с потертым боком и замененной задней ногой. Она подошла и потянулась ко мне мордой. Лошади редко так делали. Мама говорила – это потому что большая часть табуна не предназначена для общения с людьми.

Стрела – крупная лошадь. Высокая…

Пальцы коснулись конской спины – сантиметров сто семьдесят в холке. Два прыжка на месте и попытка подтянуться, которая закончилась крахом. Пришлось подкрутить мощность в протезе. Так, конечно, нельзя делать, потому что перекосит, но мне иначе не взобраться. И усилители в ногах. Мама велела поставить после того, как я лишилась руки. Человеческих сил не хватит, чтобы справиться с опасной лошадью. Даже у тех, кого модифицировали перед рождением. Поэтому мне поставили усилители. Я ими, правда, почти не пользовалась. Кнопки регуляции ушли глубоко под кожу, и я их еле-еле нащупала.

Вот.

Голени будто прижгло изнутри. Выкрутила на максимум! Раз-два – хоп! Спина у Стрелы неудобная… Я никогда не ездила верхом. Ни разу в жизни!

У основания плотной гривы выдвинулись круглые ручки. И я вцепилась в них, обнаружив, что, если потянуть, они немного выходят из пазов.

- Вперед, - приказала кобыле.

Та подняла голову и задумчиво посмотрела в сторону дома. Оттуда раздавались громкие голоса, и мне стало страшно. Маме могут причинить вред.

Так нельзя!

- Вперед! Вперед! – Я поерзала туда-сюда и попыталась ударить пятками в плотные бока.

А потом взяла себя в руки и стала петь.

Подействовало. Кобыла пошла. Вырвался из ноздрей розовый пар.

Я пела негромко, оставляя звук внутри головы и не пуская его наружу. Стрела слышала. И другие тоже. Они поворачивались, смотрели вслед.

Кобыла перешла на рысь. Затрясло. Пальцы судорожно стиснули ручки. Невольно потянула за правую, и направление изменилось.

Значит, так тут все управляется?

Земля по обе стороны потянулась все быстрее, быстрее, как серая лента. Как серая муть. Стрела начала разгон. И табун провожал – кони бежали следом, и почва гудела под их копытами. Все гудело и тряслось вокруг!

А мне было все страшнее за маму. Мы как раз обогнули цеха и дом. И видны стали брошенные у входа черной россыпью байки синтов.

Язи услышал и вышел на крыльцо. Он с ней говорил? С мамой? Он ведь не причинил ей зла?

Пальцы живой руки побелели и затряслись. Я вытянула до отказа ручку, заставляя кобылу круто повернуть и промчаться мимо входа.

- Это я тебе нужна! Я! Не убивай мою маму! – крикнула, чувствуя, что больше не могу, и слезы льются из глаз. – У меня эта дурацкая флешка, но ты меня не догонишь!

- Эй! Ты чего делаешь? Ты чего… Чего… - Ветер донес обрывки фраз.

Лицо Язи – красивое. И жест – он тянул ко мне руку, как принц на картинках. Волосы развеваются, а в глазах вселенская тоска…

Прочь!

Ай! Током ударило… Ручки сами выровнялись. Что-то щелкнуло. Блок. Кобыле надоели мои выкрутасы, и она отключила ручное управление.

Пошла на разгон.

Затрясло так, что внутренностям стало больно. Что-то снова щелкнуло. Вышли из лошадиных боков фиксирующие ремни и плотно стянули мне бедра и икры. Фары-глаза – загорелись, выпуская вперед кольцо света, которое, как телескоп разложилось, вытянулось и стало коридором. Кобыла вскочила в этот коридор, и он потянулся вверх от земли.

Прямо к звездам.

Я с трудом повернула голову. Внизу плоскими квадратами темнели дом и цеха. Ангар, куда лошадей загоняли во время бурь и астероидных дождей. Наш старый корабль, давно превратившийся в холм, торчал из кучи пыли. И корабль синтов у горизонта.

Когда я спрашивала маму, как долго лететь до Старой Земли, она говорила – одну ночь.

И не врала.

Вот только, сколько длилась эта ночь, никто не знал.

Где-то в глубине головы звучала мамина песня. Она всегда ее пела коням, когда они скакали в сторону восхода. Я не знала до конца всех слов, не могла разобрать, вычленить из мелодии. Но начало…

Там, где лягу я, вырастет трава,

Будет от огня лишь на стенах тень.

Не ночная мгла, злая даль светла

Порвала меня в безоблачный день…

Глава 2. Орден Бледного Солнца

Я никогда не думала, что ночь может быть такой долгой. Но она все не кончалась и не кончалась. В космосе так. Тут всегда чернота и звезды. Они просвечивали через стенки коридора, по которому бежала Стрела.

Кони, и правда, были чудом, раз умели вытворять подобное. Скакать по небу.

А еще я быстро потеряла ощущение низа и верха. Это стало неважно. Какая разница, если подо мною лишь конская спина, а надо мною ничего нет.

Как работает коридор, я толком не понимала, но было ясно, что, находясь в нем, я могу дышать. А еще, тут как-то сжималось пространство, потому что до Старой Земли мы добрались непозволительно быстро.

Стрела не справилась с атмосферой и загорелась на спуске. Это было жутко. Коридор из света сжался вокруг нас, стиснулся коконом, шаром. Закрутило, перевернуло.

В последнюю секунду Стрела включила собственную гравитацию, и меня примагнитило к лошадиной шее – буквально впечатало в нее лицом.

Картинка из сна встала перед глазами. Жеребец падает за горизонт. Кружится, бьет ногами, кричит. И пламя жрет его!

Жрет…

Поэтому просто жмурюсь, принимая судьбу. Удар выходит сильным, но мягким. Распадается световой кокон. Я вся в ожогах. Часть одежды сорвало, и кожа красная вся. Уже дуется. Буду в волдырях – сначала наполнятся водой, потом лопнут.

Да и ладно.

Трогаю флешку – висит. Рюкзак тоже не пострадал. И куртка…

Кобыла уже поднялась на ноги и бродит поодаль, елозя мордой по черной выжженной земле. Мы на дне приличной такой ямы. Вот это грохнуло! Поломанные деревья лежат у края…

Деревья же!

Никогда не видела таких больших. У мамы были посажены яблони и кусты смородины. А другие – елки и сосны – обычно рисовали на картинках в книжках. И в фотоальбомах из заповедников тоже…

Этот мир был как картинка из альбома. Весь в зелени. Весь в жизни. Трава под ногами. Небо голубое – странный такой цвет, от которого в душе начинало щемить.

А у самого горизонта поднимался город. В солнечной дымке растворялись угловатые крыши и шпили длинных башен. Транспортные путепроводы изгибались дугами.

Что я знаю про Старую Землю? Обрывки информации из маминых воспоминаний. В моей голове куски карт и правил. Тут зелено. Тут недолюбливают киборгов, роботов и прочих. Из технологий приоритетными считаются био. Электричества по большей части нет из-за катаклизмов, после которых работа всех электронных систем была нарушена. Корабли в атмосферу не входят. Есть несколько мест, где техника все еще жива, но они на вес золота…

А еще тут безумно красиво. Не так, как дома, где все лаконично и бескрайне. На Старой Земле, напротив, все заполнено чем-нибудь. Тут всего много и все разное.

Я оглянулась на кобылу. Никакого беспокойства та не выражала. Паслась. Пылесосила носом выжженную почву.

Говорят, бывают живые лошади, которые едят траву. Прямо щиплют ее. Интересно, они еще сохранились? Не вымерли?

Не вымерли.

Одна такая неслась ко мне. Тоже белая, по иронии судьбы. И всадница, девчонка моего примерно возраста, махала на меня руками.

- Ты чего! Чего! Сумасшедшая, что ли? Дура, что ли, какая-то? Ты чего тут устроила!

Рядом с лошадью – параллельно – бежало черное тонкое животное. Собака борзая, видимо. Их рисовали все в тех же книжках про принцев и принцесс. Королевские собаки. Дикая охота… Сказочные книжки мне всегда нравились больше, чем энциклопедия с ИИ, отвечающая на любой заданный вопрос.

- Я… Ничего… - растерялась, занервничала.

Оглянулась назад – кобыла зарылась под землю. Обычно наши лошади так не поступали, но тут ее обнаружение было делом опасным, поэтому - раз, фонтанчик взбитой земли, и только холмик небольшой накопанный остался.

- Зачем лес сожгла? Что ты наделала?

Девушка спешилась. Подошвы ее кроссовок пружинисто ударили о землю. И что-то подсказало, что она такая без усилителей. Коренастая, прыгучая, сильная.

Собака подбежала ко мне, обнюхала искусственную руку и громко чихнула.

- Я ничего не жгла. Просто… Просто тут метеорит упал.

Я показала на яму. Убедительно же про метеорит? Разве нет?

Моя искусственная рука привлекла больше внимания, чем яма.

- Ты киборг? – Глаза незнакомки полезли на лоб. Она отступила на несколько шагов. – Киборг, что ли? Оди, отойди!

Собака не послушалась, стала скакать вокруг меня, предлагая вступить в игру.

- Это протез! Просто протез…

Я попыталась улыбнуться.

- Хорошо, что не киборг. Я Фаина. А ты?

- Анна.

Странно прозвучало. Я так редко называла кому-то свое имя. В последний раз представилась Язи, когда они прилетели на Фанту. И вот опять.

Анна. Звучит гулко, как удар по пустой бочке. Будто вся моя пустота сконцентрирована в имени…

Мама ударяла арматуриной по пустой бочке, привязанной к рельсе, что торчала над ангаром, и табун послушно приходил с выпаса под крышу, чтобы спрятаться от ненастья.

Ан-на!

Такой примерно звук был.

- Так ты пришла посмотреть на метеорит? – Фаина кивнула на мою яму. – Они редко падают. Хоть в августе и дождь. Но то мелкие. Это большой был. – Она полезла обратно на свою живую лошадь. – Ничего там нет внизу, да? Куска космического железа? Хотя странно. Вон ямища какая, а ничего нет…

В голосе новой знакомой звучало разочарование.

- Зачем тебе железо?

- На подковы, - сказала Фаина серьезно, но вдруг смутилась отчего-то. – Только не смейся, ладно? У нас тут легенда есть про дикую охоту и небесных коней, что скачут прямо по воздуху. И подковы их из небесного железа.

- Понятно. – Пришлось продолжить врать немного в иную сторону. Я слишком странная, чтобы просто гулять тут и искать метеориты. Нужно что-то поубедительнее. – То не метеорит был, а мой корабль. Он сгорел весь. Осталась капсула из защитного пластика только. Она разложилась в местной атмосфере, - сходу выдала я.

- Ты сумасшедшая? – Фаина скривила лицо. – Зачем ты летела прямо сюда на корабле? Сюда ничто не долетает. Все корабли стоят на орбите в очереди к каналу. По каналу всех спускают и поднимают. В другом месте нельзя…

Неудачное вышло вранье. Нужно было снова выдумать что-то вразумительное.

- Я не хотела стоять в очереди. Мне… - Все время врать не получится. Да и не умею я особо. – Мне нужно было срочно приземлиться, вот и рискнула.

- Ты бежишь от кого-то? – Фаина чмокнула губами, пуская лошадь шагом. – Пошли со мной. Деньги есть?

- Есть.

- Хорошо. Тогда в городе не пропадешь.

- А это какой город? – спросила я с надеждой.

- Тикаль.

- Мне нужна Молога.

- У-у-у-у! – Фаина закатила глаза. – Другой континент. На лодке надо лететь. Другая сторона планеты. – А что там у тебя? Родня?

- Вроде того.

Был лес вокруг, зеленый, строгий, густой. В несколько слоев. В золоте солнечных переливов. Лучше, чем на картинках и фото. Прекрасный. И пахло не пылью.

И не пылью, свалявшейся в комки от резких перепадов влажности и пропахших плесенью.

В маминой комнате отдыха так иногда пахло. Ярко, вкусно, свежо. Нет, у мамы пахло хуже, ведь то были лишь подобия, лишь плохонькие копии настоящих запахов леса.

- Это сосна, да? – спросила я у Фаины.

- Ага, - кивнула она. – Кедр.

Земляная дорога, по которой мы ехали, влилась в другую, вымощенную плитами из камня. По деревьям протянулись осветительные нити. Отчего они, интересно, запитаны? И до чего же красивые! Будто кто-то нарисовал их ярким маркером на темной фотографии леса…

- Смотришь на нити? – догадалась о моих мыслях Фаина. – Думаешь, откуда они идут? И нет ли тут электричества? Нет. Тут все по проводам тянется из Места. А в Месте и лодки строят и станции. Там тесно. Тут интереснее. А вообще, Тикаль не такой, как Молога. В Мологе Джунгли есть…

Лес закончился, дорога вывела к странному каменному сооружению, очень древнему на вид. Много ступеней прорастали ввысь, округлая шапка с черной дыркой венчала все. Впечатляющее здание! Красивое и величественное в своем одиночестве.

- Что это? – спросила я.

- Дом ягуара, - ответила Фаина.

- Там живет ягуар?

- Нет. Просто так называется. А ягуар живет в чаще. И иногда убивает сбежавших лошадей.

- Бедные лошади…

Мне стало немного страшно за Стрелу. Хотя, чего за нее бояться? Ягуар ест мясо, а не железо с пластиком. Вряд ли он на нее позарится.

- Ага. - Фаина посвистела, призывая собаку. – Слушай, ты поработать хочешь? А то я одна подзадолбалась уже двадцать лошадей собирать.

- С лошадьми? – А что? Я бы могла. Но мне ведь… - Я бы могла.

- Вот и хорошо. И насчет лодки до Мологи не переживай – она будет через полмесяца, не раньше. Мы сами на ней.

- В Мологу?

- Ага. У нас там конюшня основная. Клуб, опять же.

- Я бы могла, - повторила в очередной раз я, и сердце приятно кольнуло.

Буду работать с лошадьми! Снова.

Дальше был город. Большой. При свете солнца полупрозрачный и тусклый. Здания-кубы, стены-стекла. Много чего из бревен. Ух! Дорогущее наверное. Хотя, тут вон и кедров и других деревьев хватает. Тут все есть! Идеревья, и трава, и ягуары. Влажность другая. Тепло.

У гостиницы на парковке стояло с десяток длинных фургонов. Стальные рога поднимались к проводам. За фургонами в огороженной леваде бродили лошади. Так странно. Живые… Они все живые и совсем не такие, как наши.

Очень симпатичные! Шерсть есть. И гривы мягкие. Разве не чудо?

Я подошла к лошадям, протянула через ограду руку и погладила молодого жеребчика, сразу сунувшегося ко мне из любопытства. Ему не понравилась моя искусственная рука, а под настоящую он с радостью подставился, и все глазами косил на Фаинину кобылу, пока та не подошла и не прогнала его.

Наши лошади тоже так иногда делали. Выясняли, кто главнее.

Вспомнив про Стрелу, я мысленно пропела ей, и получила ответ. С кобылой все в порядке.

Оди прыгнула на меня, отвлекая от раздумий. Такая веселая. Глядя на нее, мне тоже захотелось собаку. Интересно, есть они роботы, чтобы в довесок к нашему табуну? Надо будит выяснить, не выпускала ли «Эзра» еще и собак.

- Слушай… - Фаина красноречиво меня осмотрела. – Не обижайся, но одежду тебе придется сменить. Уж очень грязная и рваная… Я понимаю, что ты крушение только-только пережила, но начальство скажет… Я б тебе дала свою, но ты выше намного и больше… У нас рабочая осталась от Яра. Он уволился. А вот обычную придется купить. Ева такая вредная! До всего докапывается!

- Куплю, - пожала я плечами. - Ладно. А кто такая Ева? И что вы все с этими конями тут вообще делаете?

- У нас соревнования. Мы клуб «Орден бледного солнца», а Ева – наша лучшая спортсменка. Джостинг. Знаешь, что такое?

- Нет.

Не представляла даже. Ни о чем мне не говорило это слово.

- Рыцарский турнир. Ну ты увидишь. И можно тебя кое о чем попросить? – Она глянула на меня виновато. – Слушай… У Евы такой ужасный характер! Сразу предупреждаю. Ты уж эти две недельки как-нибудь продержись. Протяни. На соревнованиях она вообще зверь… А если поединок какой продует – все. Но ты терпи.

- Хорошо.

Мне стало с одной стороны страшновато, а с другой – интересно. Поединки, рыцари, лошади. Все как в сказках. Не думала я, что найду на Старой Земле нечто подобное.

В гостинице поселили на двадцатом. С красивым видом. С окном во всю стену. Видно было дом ягуара в кудрявой зелени. Где-то там осталась Стрела. Я стала петь прямо сквозь стекло, и она тут же отозвалась.

Все с ней было по-прежнему хорошо.

За номер и ужин расплатилась кредитным чипом, встроенным в запястье искусственной руки. Деньги были. Пока что. Я никогда не вникала, сколько их у нас и откуда они берутся. Мама не любила тему денег. Всегда обрубала жестко коротким и сердитым «нам хватит».

Фаина все же нашла для меня подходящую одежду. Мне она показалась невероятно красивой! Синие джинсы, кроссовки, толстовка. Все цветное. На пыльной Фанте я не привыкла к цветам.

Цветное – значит, красивое.

Утро встретило меня золотом. Все в нем плавилось, все растворялось. Город плыл в пудряной дымке, переливался бликами на окнах. Дышал. Плавали по улицам точки повозок, фургонов и дилижансов. Здесь было очень… очень много лошадей! Конная тяга. Навоз убрали и бросали под деревья. Деревья росли до небес.

Деревья были почти с небоскребы высотой.

Лес… или джунгли? Как правильно-то? Фаина сказала, правда, что джунгли в Мологе… Или там какие-то иные Джунгли?

Прекрасный лес…

Как легкие все это выглядело – и дышало, дышало! Где-то там, в глубине, бродили ягуар и моя Стрела.

А меня ждала работа.

В буфете гостиницы мне дали кофе и омлет. Скатерти на столах, белые, в красную клетку, впитывали свет, льющийся из большущих окон. Лезла в дверной проем лиана. Путался под ногами полосатый кот, выпрашивая угощение.

Оди спугнула его, и ее тут же выставили на улицу.

Фаина села рядом, вытащила из поясной сумки плитку шоколада, разделила пополам.

- С орехами, - пододвинула мне половинку в фольге. – Я люблю такой, а ты?

- И я.

У нас с мамой не было шоколада с орехами. Подозреваю, что те жесткие плитки, что хранились на складе в неописуемом объеме, являлись вовсе не шоколадом, а каком-то синтетическим заменителем …

- Ева сегодня на массаже. Потом на тренировке в манеже. Можно дышать спокойно. И не думать ни о чем! Черный кофе, черный кофе, подари мне черный кофе! – пропела Фаина, отсалютовав мне чашкой. – Ой… Не на массаже…

Огромная фигура нависла над нами:

- Чего рассиживаетесь, лентяйки? А ну марш работать! – Мозолистый палец с коротким ногтем указал на меня. – А ты кто? Новенькая?

- Да. Меня зовут… - попыталась я представиться не слишком своевременно.

- Плевать. – Ева развернулась, закрыв нас могучей тенью. Бросила через плечо: - Будешь кофе распивать пол-утра – пойдешь искать другую работу.

- Поняла, - пискнула я, вжав голову в плечи.

Утро было испорчено. Мы отнесли на стойку недопитые чашки и поспешили к лошадям. Живых их надо было почистить, покормить, напоить, расчесать. Проверить и почистить их амуницию.

- Это три лошади Евы, - говорила Фаина, указывая на двух крепким меринов и кобылу с мощным крупом. – Она меняет их, в зависимости от того, на ком ездит противник. По мере необходимости. Сегодня она забрала Комету – свою четвертую лошадь. Но ты не вникай. Рыцарские лошади – моя забота. Твоя – остальные. Те, что для учеников, оруженосцев, судей и герольдов. А еще прокат. Шоу - есть шоу, люди тоже хотят покататься на лошадках, так что будешь собирать и водить вон тех пегих пони.

- Значит, там, в Мологе, вы растите лошадей для турниров и прочего? – спросила я.

- Нет. – Фаина сунулась в карман за мини-планшетом. – Потом фотки покажу… Джостинг – это больше для рекламы, и для Евы - для того, чтобы быть на виду. Основное дело Евиной семьи – кони-великаны для больших трейлеров. Их используют для перевозок по суше на территориях, где нет электричества.

- Почему на Старой Земле так сложно с электричеством? Ведь тут есть все, чем можно питать станцию? И реки, и ветер, и даже деревья. Вон их тут сколько? Нет… Деревья, конечно, жалко, но они ведь сохнут, бывает, и тогда…

- Электроэнергия после катаклизма ведет себя нестабильно, - сообщила Фаина буднично. – Только в Местах ее можно хоть как-то использовать. Там лодки есть. И спуски с перевалочных космических станций. Тут с этим проблемы. В Мологе… - Она понизила голос. – У нас в Мологе некоторые запитываются от Джунглей, но ты так не делай – это нелегально.

- Странная планета.

- Странная… Так вот. Кони-великаны. Ты бы их видела!

Ночью я спала без задних ног. Без снов. Устала. А еще воздухом непривычным надышалась. Деревья питали его. Питали все…

И был цветок на полу в горшке.

У нас с мамой тоже был, но искусственный.

Я видела бабочек вечером у ламп. Они кружили, бледные, словно призраки, обжигались и бросались в стороны. Потом все равно летели на свет.

Странные бабочки на странной планете.

Утром меня разбудила Фаина. Рано. Сказала, Ева рвет и мечет – всем бежать срочно. Перед турниром нужно собрать и проверить кобылу. Проверить все. А еще сбегать и посмотреть, не скользит ли покрытие, а то у Евы на скользком в прошлом году лошадь упала…

Я слушала все это, угукая под чашечку кофе. Кивала. Разберусь.

В конце концов, я работала с лошадьми. Мне казалось, что все должно быть похоже.

Ключевое слово – казалось.

Живые лошади пугались. Нет, наши с мамой тоже могли запаниковать, как тот жеребец, что меня изувечил, но это был не настоящий страх, а рациональное поведение, чтобы уцелеть в критической ситуации. Ускорение, усиление – они могли врубить все это, если нужно было откуда-нибудь выбраться, выскочить, спастись, убежать…

Живые пугались иного. И иначе.

Мерин под Евой поднялся на дыбы, когда я принесла ей копье.

- Дубина! Тупица! Кто так подает? Ну кто так делает, а? – пролился на мою голову водопад возмущения. – Головой-то думай?

Я испугалась и расстроилась, потому что не поняла, в чем проблема. Требовать от Евы объяснений было равносильно самоубийству.

- Не подавай лэнс спереди. Только сзади, – учила меня потом Фаина. – Спереди лошадь пугается.

- Чего она пугается? – шепотом уточнила я, косясь на Веру, ученицу Евы, под которой мерин ходил ходуном. Звенел нагрудник барда, который плохо закрепили. Я еще не выучила все эти сложные слова, обозначающие детали конской защиты. – Разве ее обижают?

Фаина только фыркнула:

- Это лошадь! Она боится всего. Такова ее природа. Даже пластикового шуршащего пакетика. Видишь, как Уран трясется? Это потому что на том конце поля кто-то ест чипсы. А тут дрын в три метра! Конечно, ему страшно, и ничего они с этим страхом не могут поделать.

- Поняла. Буду знать.

- Ты же вроде работала с лошадьми?

Я пару раз не удержалась, и обмолвилась про табун. Без подробностей. Без конкретики. Было и было. Лошади какие-то. Какой-то астероид – не планета даже. Фаина не расспрашивала, но я все равно прокололась.

- Они были особенными.

- Расскажешь потом.

К нам шла Вера. Вера – не Ева. Она никогда не ругалась и всегда вела себя дружелюбно. С ней работали психологи. Помогали заземлить гнев. Ева злилась, говорила, что у Веры без гнева ничего не выйдет, но Вера упорно шла своим путем.

- Доброе утро, спасибо за вашу работу. – Она как обычно начала с благодарности и приветствия.

- Уран сегодня нормально бегал? – поинтересовалась Фаина.

Я его собирала. Как могла. Мне показали, но не могу я пока похвастаться ловкостью.

И все думала, думала про маму. И про Язи. И мысль не шла дальше последней картинки, последнего кадра, что запечатлелся в памяти, когда я покидала планету.

Что было дальше?