В долине всё спокойно

Глава 1

Урок первый. Месяц солнца

Носы, зубы и узда

— Живей давай! Опоздаем!

Гр придержал пришпоривающие башмаки – ребра у него были крепкие, но вряд ли это обоснованный повод лупить по ним.

— Агата! – строго призвала из-за спины Нина.

— Чего не так-то?! – возмутилась всадница. – Реально опоздаем. Солнце уже вон где, а училка у вас сегодня строгая. Вот получите вы у нее!

— Сиди ровно, а то опять завалишься и провиснешь. И о солнце поразмысли, – посоветовал Гр. – И вспомни, что Даша-Аша тебя отлично знает.

— Меня все знают! У меня репутация! Но это не значит, что я во всем подряд виноватая! – возмутилась всадница-Агатка, но на всякий случай утвердилась ровнее.

Конечно, брат ее никогда не уронит, даже если, прыгая, равновесие утеряет. Но и сажать ровно не станет спешить, придется висеть вверх тормашками, прихваченной за одну ногу и, визжа, пытаться принять достойное верховое положение. Что не так уж приятно.

Агатка была чрезвычайно самолюбива. Но и столь же проницательна. Сейчас замолкла и сосредоточилась. Насчет солнца соображает.

Замковые ученики двигались равномерным утренне-маршевым шагом по тропинке, связывающей речной берег и ферму «Вас-Вас». Утро – уже не очень раннее, послезавтракательное – выдалось истинно летним, ярким и зеленым настолько, что хотелось прищуриться и запомнить эту яростную изумрудность на весь год. Первые дни лета они такие – буйный взрыв и оглушение молодой листвой, травой, осокой и вообще всем слепящим миром. Всё уже расцвело, распустилось, но еще не начало загорать, буреть и взрослеть под жарким солнцем. Чудесные дни в Медвежьей Долине. Впрочем, тут все дни чудесные.

Гр – он же Гр-Гр, или полностью Грей-Грей, но можно и Гриша, Гришка, Григорий – был местным уроженцем, без всяких там секретов и тайн. Здесь и родился, вот эти тропинки и склоны с рощами с раннего детства помнил. Ничего такого необычного. Ну, разве что весьма широкоплеч и ответственен для своего возраста.

Нина, которую все долинные чаще звали Ниночка, поскольку хрупкость и миниатюрность девочки к уменьшительности так и подталкивала, теоретически считалась Пришлой – не здешней урожденности и происхождения. Но кто ту Пришлось помнит, если девчонка тут давным-давно, да и вообще, наверное, самая приличная и воспитанная из младшего долинного поколения? Формально, сирота, удочеренная хозяйками «Двух Лап», но это тоже не особо вспоминается. Худенькая, узкоплечая, всегда с аккуратной косой, не особо яркой внешности, зато удивительной тактичности и грамотности. Если кому из деревенских нужно записку написать – ну, такую, чтоб изящно и исключительно для единственного сердечного читателя – так понятно к кому обратиться. Ниночка поможет сочинить в лучшем стиле и никому не разболтает. Проверено. Тоже, кстати, репутация. Для понимающих лиц – «классический петербургский старо-столичный стиль воспитания».

Осведомленных и понимающих про Петербург лиц в Долине насчитывалось не очень много. Но Гр принадлежал к этим избранным – дважды бывал в этом городе Старого мира, пусть и очень коротко. Не сказать что испытал неимоверный восторг, аллергия впечатления подпортила. Но удивительный город, того не отнять. Сама Нина своего тамошнего детства почти и не помнила, хотя уверяла об обратном. Ну, грустноватое было детство, и завершилась тамошняя жизнь девочки трагично. Хотя родную маму, конечно, не забыть…

Гр не сдержал вздоха, поскольку вспомнил о собственной маме, вернее, о мамах, поскольку их действительно две, и вот это мелкое – на шее – тоже переживает по полной программе, сегодня поутру еще вполсилы ныло, поскольку…

Его тут же требовательно похлопали по макушке:

— Чего вот вздыхать? Я не такая тупая, просто ты меня сейчас слишком трясешь. Мне трудно сосредоточится, когда везут такими рывками. Давай, говори. Что у меня не так с солнцем? В чем ошибка? Что я не учла?

— Давай-ка ты сама, можно вслух.

— Вслух?! Это вам маленький беспомощный ребенок должен унижаться, развлекать вас – почти взрослых и жестокосердечных – своим беспомощным лепетом? Вот вернется мама, я ей все расскажу! – посулила Агатка и перешла к сути вопроса. – А чего я такого сказала? Солнце, оно на месте. Восток тама, ничего не спуталось. Нынче месяц Солнца, самый высоко-восходный, элементарно, это я учла. Если три пальца от горизонта, да еще полпальца.… Кстати, почему у меня правильных механических часов нет? Я, между прочим, истинная леди, у меня благородное происхождение. Происхождение есть, а часов нет. Это вообще как понимать?!

— Фу, Агатка-Гадка, что за чушь, – поморщилась честная Ниночка.

— Не «чушь», а искреннее детское недоумение, – пробормотала верховая мыслительница. – Допустим я чуть ошиблась…

Гр был уверен, что она сдвинула на затылок шляпку, усиленно чешет лоб, а сейчас перейдет к почесыванию носа – этот орган чувств у Агатки был хрящеват, довольно длинен и частенько страдал во время всяческих жизненных недоразумений и научных экспериментов. Сестрица славилась на всё Долину как существо жутко капризное, нервное, и голосистое, если не сказать скандальное. Конечно, обозвать девчонку «вздорной» вряд ли кто-то осмелится – все ж дочь Леди. Но по грани гуляет Агата, поскольку способна кого угодно из себя вывести. Тоже талант и репутация. Вечно исцарапанный нос входит в верные признаки этой самой репутации, а как же.

А про часы сейчас талдычит, поскольку много о времени думает. Как и многие в Долине. Поскольку уже давненько нет вестей с Океана, а песок из больших замковых часов регулярно переходит в нижнюю колбу, да и единственные исправные механические часы исправно тикают, нагоняют тревогу…

Часы ежедневно заводил сам Гр – хранились в шкатулке в кабинете Мамы. Безусловно, Григорий не был столь щепетильным аккуратистом, как Нина или, к примеру, тетя Найни-Мышь, зато был надежен как эти самые часы – круглые, с облезлым серебрением корпуса. Очень старинные часы, даже для Старого мира, весьма исторические. «Павел Буре» славилась такая магическая фирма в древности. Парадокс – отличные новые «импортные» часы в Долине быстро из строя выходят, а эти тикают и тикают. Мама как-то сказала, что «часы-луковица» некогда побывали в руках удивительного мага, видимо, это и сказывается. Так сказать, помноженная магия.

— … Э, вон ферма уже! – заныла Агатка. – Подходим. Говорите, что с солнцем я напутала. Иначе я только об этом думать буду, и все уроки зря прослушаю!

— Какой жуткий шантаж! – схватилась за сердце Ниночка. – Ты и «прослушаешь»?! Быть не может!

— Гры, над твоей сестрой издеваются! – заколотила по затылку брата обидчивая наездница.

— А ты не тупи, – посетовал Гр, придерживая буйную лапку. – Ты где насчет солнца вопить начала?

— Так еще вон там. Как от реки свернули.

— И что «вон там» было?

— Да что там могло быть?! Промоины с подъемом… – Агатка осеклась. — Мне опоздание показалось, потому что мы внизу были?! Разница высот? Да вы над сестрой нарочно издеваетесь?! Да как так ребенка дурить можно?! Я вот всё маме…

— Погромче вопи. Вон Васька с братом ждут, им интересно будет.

Агатка немедля умолкла. Жуткие издевательства брата с сестрой она еще могла пережить, но ухмылки посторонних ее немедля вгоняли в досадливые слезы. А тут еще Васька с братом Таки-Такидзи. Нет, так-то они мальчишки спокойные и доброжелательные, но ведь сыновья Ито.

Страх перед лечением зубов и докторшами-стоматологами в списке Агаткиных жизненных кошмаров, угроз, неприятностей, засад и капканов, стоял далеко не на последнем месте. С одной стороны можно понять: семь лет возраст закономерных опасений и неприятнейших открытий по поводу вопиющего несовершенства мира. С другой стороны – семь лет, можно уже и за ум браться. Сыновья Ито едва ли такую прямую зубоврачебную опасность представляют, чего именно их-то опасаться?

Гр ссадил всадницу на землю, поздоровался с друзьями, уже вместе двинулись от развилки троп к воротам усадьбы «Вас-Вас». Навстречу уже распахнули калитку, показались местные ученики, замахали издали, – сын и племяш Аши. Выбежали пушистые фермерские собаки, приветственно гавкнули и побежали обследовать «внешний периметр». Пахло у частокола удивительно: свежим сеном, чисто выскобленным деревом, чуть-чуть свежими копченостям и ухоженным бодрым скотом. По мнению и нюху большинства обитателей Долины – просто образцовый фермерский запах.

Последними к ферме подтянулись Рыжие – нынче четверо наследников дяди Ква и тети Теа проживали в счастливой самостоятельности, посему предпочитали ускоренные передвижения «впритык». Но опаздывать в их привычку не входило, дети шпионов не могут позволить себе этакой безответственности, у них все предельно точно. Кроме катастрофической ситуации в опустошенном курятнике. Обжоры, конечно, еще те, вся Долина хихикает.

Во двор вышла Даша-Аша, зорко оглядела учеников:

— Доброе утро всем. Надеюсь, тетради никто не забыл? Учтите, сегодня две темы и обе сложные. Агатка, если дело пойдет как в прошлый раз – отправишься гулять во двор.

— Я сегодня очень сосредоточенная и усидчивая! – заверила Агата. – Леди Аша, кани-кулы-то когда объявятся?

— Вот как подойдут каникулы, так и объявятся. В нужный момент. Вы и так не особо потеете. В мое время дети сидели в школе по шесть-семь уроков, и самая большая перемена была пятнадцать минут! – не замедлила намекнуть суровая училка. – Всё, время не тянем, заходим, рассаживаемся.

Вообще-то, по летнему и безоблачному времени можно было и на улице заниматься. Но Аша считала, что на свободе «слишком много отвлекающих факторов». Ну, может оно и так. Лично Гр слушал уроки-лекции знаменитой свиноводки с большим интересом. Аша-преподавательница только первые пять минут соблюдала школьную строгость-официальность, потом втягивалась в собственно тему урока и увлекалась.

— Так, все сели? Пишущее достали? Записываем: «Тема урока. Строение млекопитающих». Итак, поехали… скелет млекопитающих состоит из черепа, позвоночника, поясов конечностей… Агата, уже пишем, процесс пошел…

Строго говоря, Агатке тут делать было нечего – малость соплива для средних и старших классов. Но среди «замковых и фермерских» учеников ровесников у нее не имелось, а отправлять дитя в деревенскую школу было бессмысленно – сельские ребятишки только буквы учили, а тут продвинутый интеллект вовсю читает-пишет и всё подряд норовит истолковать с научной и философской точки зрения. Научилась читать и отчасти писать Агатка, кстати, самостоятельно, что было, конечно, замечательно, особенно, если бы она первые пробные буквы не на маминой деловой корреспонденции начала выводить. Но это подробности особого значения не имели, поскольку Агата выбора не оставила: держать ее в замке без мамы и братьев-сестер было невозможно – вой поднимался такой, что даже клуракан в винном подвале уши затыкал. В общем, училась сестрица со старшими. Имелись подозрения, что придется ей курс средних классов еще разок проходить, поскольку «усваивался материал» избирательно. Но у Агатки и весь характер насквозь такой – очень избирательный.

Первую «пару» младшая ученица мужественно продержалась, даже царапала что-то в тетради и задала вопрос «отчего у рукокрылых формула зубов такая запутанная и неадекватная»? Ответа преподавательница, кстати, не знала, обещала уточнить в научных материалах и потом дополнительно рассказать. Нужно отдать должное, всезнайкой Даша-Аша выглядеть никогда не пыталась, всем было известно, что в Старом мире она не успела доучиться, потом уж самостоятельно наверстывала. Самообразование чрезвычайно важно!

Своевременный перекус тоже важен. Колян на правах хозяина наполнял кружки, Сашка принес блюдо: бутерброды как всегда были бесподобны. Даша-Аша советовала обратить внимание на ветчину «Походная» – специально для морских переходов задумывалась, но тут, конечно, уже следующая партия дегустируется, по чуть дополненному экспериментальному сухопутному рецепту.

Бутерброды и чай ушли в один миг, столы протерли, учащиеся заново достали тетради. Второй парой шла «Прикладная психологическая биология», предмет уникальный, чисто Дашин-Ашин, такого больше нигде не расскажут. Да еще тема «лошадиная», нужная всем и каждому.

—… И это удивительно частое недоразумение, порой трагическое. Смотрим и оцениваем: рост в холке, стать, телосложение, мускулатура…, лихие предки коня известны, выражение морды – ну вояка откровенный, племенной! На такого вскочить, меч выхватить, сразу в бой! Боевой клич орешь, бурка – это плащ такой утепленный – за спиной вьется, скакун летит, ноздри раздувает, победа близка! – рассказывала Даша-Аша. – Казалось бы, все очевидно. Но, а если встать и неспешно в глаза животному заглянуть? А там созерцательность и томление этакое. Мирный путешественник, вдумчивый исследователь, он же горячки и экшена вообще не любит, избегает. Его бы под вьюки или в фургон хороший, да в пару такому же мыслителю поставить, чтоб день за днем идти, тропами, горами, бродами и болотами, так цены такому меринку не будет. Вроде как и порода у него верховая, и цена соответствующая, а вот не для того рожден. Парадокс? Да, парадокс. Но попытайтесь, ребята, этот парадокс обратить на пользу лошади и себе. Что, конечно, непросто…

Преподавательница перешла к приемам непосредственного знакомства с лошадьми. Рыжие строчили в тетрадях как ошалелые – ну, они из известной коноводской семьи, там, понятно, такие тайные хитрости оценят по достоинству. Но и остальные не отставали. Гр и сам увлекся. Конечно, та часть крови, что тролличья, немного мешает овладению искусством верховой езды, но мама ого как лошадей понимает, так что освоим. Да и как без коней жить-то нормальному бойцу?

На самом интересном месте про лошадиное «смаргивание» раздался треск и звон, что-то стукнуло о лампу и на манер арбалетного болта отрекошетило в сторону окна. Все вздрогнули, уставились на покачивающуюся лампу.

— Упс! – сказала Агатка. – Я нечаянно.

— Как можно нечаянно в лампу стрельнуть? – ледяным тоном поинтересовалась преподавательница.

— У меня мысль утерялась. Когда про переступание копытов было. Вы всё по больших лошадей говорите, а мне большие не подходят, мне на них залазить запретили. Почему про поней не говорите? Тайная порода?

— Не тайная. Но в наших землях отсутствующая. Ты мне зубы не заговаривай. Чем в лампу стрельнула?

— Да не стреляла я! Чем мне стрелять?! Карандаш скакнул. Мысль утерялась, вот и…

— Ты мысль карандашом пыталась сшибить? Зенитчица… Хорошо, что лампа не горела и масла в ней только половина налита.

— Вот! Хорошо же всё, – подтвердила Агатка. – Давайте дальше про лошадок. Я только карандашик сейчас найду и писать буду.

— Фига-с-два. У нас еще час занятий, а ты явно истомилась. Кому-нибудь глаз выбьешь или еще что-нибудь. Иди-ка ты во дворе погуляй. Тебе брат потом про лошадок перескажет. И про пони, тоже. Только к свинарникам не ходи, животных напугаешь. И за ворота ни ногой! И в колодец не заглядывай.

— У вас колодец запертый, – напомнила опытная Агатка и без особого разочарования направилась к двери.

Даша с сомнением посмотрела ей вслед, но урок прерывать не стала.

Сашка мигом отыскал под окном улетевший «снарядный» карандаш, класс продолжил разбираться в хитростях лошадиной психологии. Как обычно вторая часть занятия перешла в довольно свободную дискуссию, тут больше уже знающие Рыжие говорили и практические вопросы задавали, Даша-Аша поясняла, что знала и записывала требующие дополнительного осмысливания вопросы на будущее. В окно она тоже поглядывать не забывала, пыталась контролировать младшую ученицу, но от темы не отвлекаться.

—… Да, с этим тоже нужно разобраться. Ширина подпруги, да. Как-то не приходило в голову уточнять, спасибо за вопрос. Лошади, ребята, они довольно скрытные и сдержанные животные. Панибратства не любят, своих недомоганий стесняются. Нужно это учитывать. Но если говорить про первое знакомство, банальную ситуацию «вы выбираете лошадь, лошадь выбирает вас», то там главное – избежать спешки. Понимаю, на рынке, у барышников, в суете взятия боевых трофеев, это нелегко, но непременно уловите мгновение и загляните коню в глаза, хоть на миг отстранитесь от суеты…

Во дворе внезапно взвыло, завизжало, заголосило, через мгновение что-то с треском рухнуло…

— Отстранились, значит, – горько резюмировала Даша-Аша. – Гр, и вот как с этим…

— Сейчас! – Гр уже вылетал в дверь…

Нет, основное строение усадьбы устояло, не рухнуло, колодец тоже не провалился. Агатка уже отряхивалась, штаны и все остальное было целым, только составленные у стены свежие жерди живописной грудой рассыпались по земле. В остальном двор был абсолютно пуст. Если не считать ухахатывающегося фермерского работника – стоял на углу, поставив ведра, ржал в голос.

— Агата-Гада? – сухо поинтересовался Гр.

— Элементарная случайность, – пояснила сестра. – Просто в поворот не вписались.

Из-за угла основного дома боязливо выглядывали собаки, судя по мордам – пребывали в серьезном шоке.

— Агата, да это вообще не в какие ворота! – завопила с крыльца Даша-Аша. – На мгновение тебя оставить нельзя! Мои собаки – не верховые животные! Собственно, у нас в Долине верховых собак вообще нет. Зима будет, запрягай в санки и катайся. Но не верхом! У тебя задница уже почти взрослая!

— Нормальная у меня задница! – заныла Агатка. – У вас пес просто необъезженный. И уздечка нужна.

— Я вот сейчас возьму уздечку! А лучше вожжи. И покажу, как ими пользоваться. Не посмотрю что тут кто-то особо благородных кровей! – пригрозила педагогша.

Агатка усиленно захлюпала носом. Нина принялась ее окончательно отряхивать, мальчишки составляли на место жерди. В общем, урок малость затянулся. Потом еще была проверка тетрадей. Рыжие получили совет освоить стенографию, каллиграфический почерк Ниночки вновь был поставлен всем в пример.

— Слушай, Гр, у тебя все нормально, аккуратно, без орфографических ошибок и даже по-своему красиво, – Даша-Аша задумчиво почесала изящно подчеркнутую косметикой бровь. – Но учти, что у тебя почерк установился очень характерный. Вот эта угловатость букв, она очень запоминающаяся.

— Мама говорит: «на плакатный шрифт почерк похож», – пояснил Гр.

— Вот да. Я тех времен не застала, но понимаю о чем речь. Не знаю, хорошо это или плохо. Но твой почерк узнается с полувзгляда. Учти на всякий случай.

— Если что, он шифровать будет, – влезла Агатка. – Тайный шифр пляшущих медведиков.

— А вот тебе лучше помолчать! – зарычала Даша-Аша. – Я твою писанину даже проверять не буду. Мне на уроках верховые собачьи арбалетчики не нужны! Это вообще хулиганство!

— Я больше не буду! – заверила хулиганка. – Так-то мы вокруг дома почти проскакали. Если бы у вас жерди на правильном месте стояли…

— Ниночка, Гр, ведите ее отсюда! – застонала хозяйка. – Ступай, Агата, обедай. Тебе силы нужны, у нас Долина большая, ее еще громить и громить. А урок и домашнее задание у сестры перепишешь. Я проверю, не забуду, даже не надейся.

— Ну, переписывать все равно бы пришлось, – после длительного и напряженного размышления сказала Агатка.

Замковые ученики уже расстались с одноклассниками, шагали по тропке над речным берегом. Припекало крепко. Гр стянул с себя безрукавку, Нина поглядывала на него с завистью, но не решалась последовать примеру – все ж, дорога с уроков тоже часть занятий, а к школе нужно относиться очень серьезно.

— Перепишешь, а смысл я перескажу. Там было интересно, – намекнул Гр.

— Понятно, что интересно. Я-то отвлеклась всего на миг, там вот то конкретное место было про неинтересное, – пояснила Агатка. – Кстати, карандаш хорошо летел. С двух ногтей – очень прогрессивный способ.

Ниночка вздохнула:

— Сама подумай: всё хорошо и прогрессивно, а на тебя сердиты, уроки теперь переделывать, а собаки тебя теперь боятся. И Даша тоже.

— Совершенно ошибочный вывод! – возмутилась Агатка. – Даша, она по недомыслию пустяков опасается. Собаки не бояться, им было интересно.

— То-то разбежались и попрятались, – фыркнула старшая сестра.

— Ну, когда жерди рушатся, поневоле разбежишься – они же длинные, ушибить запросто могут. Но до этого все шло по плану. Снежок был не против, я села, мы поскакали, остальные псы смотрели. А жерди не на месте стояли! Мы из-за угла, а они тут рядом. Снежок, наверное, про них забыл. Я пыталась отвернуть, но узды-то нет! Роковое стечение случайностей и прискорбная небрежность хозяев. А я опять во всем виновата! – Агатка шмыгнула носом.

— Влагу сэкономь, на нас все равно не действует, – посоветовал Гр. – А тебе запросто могло прилететь по башке жердью, а могли с испугу цапнуть собаки. Они, между прочим, не замковые, а фермерские, тебя поверхностно знают.

— У нас в Долине все собаки умные, – молвила Агата, уже утратившая малейшие признаки горестных рыданий. – С людями, конечно, не так хорошо. Разные встречаются.

— Вот же ты хамка! – закатила глаза Ниночка.

— Да чего я сказала-то?! – возмутилась младшая сестра, поправляя помятую шляпку.

Шляпка именовалась «котелок», поскольку имела ту самую классическую округлую форму, хотя и была сшита попроще. Гр задолбался ее ежевечернее чистить – к ночи головной убор нес на себе многочисленные отметины бурно проведенного дня хозяйки. Без котелка Агатка категорически отказывалась выходить из комнаты, даже по замку в шляпке шныряла. Имелся еще зимний вариант, утепленный и усиленный, этакая разновидность легкого шлема. Вообще Агатка за последнюю пару лет куда меньше падала и ушибалась, и вообще крепко поздоровела организмом. Мама Фло перед отъездом так и сказала: «ты, Гриша, большой молодец. Лучший брат и опекун. Понимаю, что задача немыслимая, но присмотрите за ней тщательнее».

— Хамство ты и сказала, – проворчал Гр. – Причем, сама это и знаешь.

— Мало ли что я знаю?! Я, может, очень умная. А вы докажите что хамлю, – привычно завелась Агатка, но тут же переключилась: — Купаться-то будем? Гр, погода «шепчет».

Девчонки смотрели на брата. Насчет купаний решал исключительно он, его мнению и мамы доверяли, да и вообще что тут оспаривать – знает Гриша и всё тут.

— Что ж, раз лето и время у нас есть, отчего бы и нет? – сказал Гр.

Агатка плескалась у берега, отплывать на глубину у нее желания не было. В сущности, Агата Шерлоковна – как порой именовала ее мама – была девочкой острожной и отчасти опасливой, закономерно опасавшейся тех жизненных явлений, на которые слезами и воплям фиг воздействуешь. Так что вот – в условно-собачьем стиле и только вдоль бережка.

— Ты отчего ее совершенно не учишь нормально плавать? – спросила Нина, уже успевшая сплавать на середину реки и обратно.

— Чего ее учить? Захочет сама – поплывет, – махнул рукой Гр. – Пока пусть попридуряется, это невредное.

— Ну, не знаю. Самоутверждение через дурь и баловство – странное самоутверждение, – справедливо заметила Ниночка.

— Зато так рева меньше.

— Вот ты коварный. Иди окунись, охладись. Я присмотрю.

— Иду.

Вообще купаться Гр не очень хотелось. Больше хотелось пойти к камням, достать спиннинг и сделать хотя бы пару забросов. Но при девчонках это будет совсем не то.

Вода была классная – прям сразу жару сняла. Гр проплыл подальше, глянул на камни с рыболовным тайником со стороны воды: эх, заманчиво, но не сегодня. Ну, ничего, будет еще время.

Конечно, взять спиннинг хотелось не из-за надежд на подсечку хорошего судака-клыкача или щуки. Откуда толковая рыба в начале лета? Вот подержать рукоять спиннинга, убедится что он на месте, следовательно, и мамы – пусть и где-то там, очень далеко – но в порядке, очень хотелось. Поскольку сгущалось некое предчувствие…

Нет, Гр-Гр себя прорицателем никогда не ощущал, да и не замечал за собой чего-то этакого, околомагического. А сейчас вроде как появилось. Наверное, потому что остался за старшего. Мама так и сказала.

Гр пару раз нырнул, ощутил холодок равнодушной и волшебной речной глубины, и направился к берегу. Там уже пытались вытереть кое-кому волосы, обладательница темного скальпа возмущалась и визжала.

Пока доплыл, сражение кончилось. Девицы наблюдали за выходящим из воды братом. Насупленная Агатка прокомментировала:

— Здоровенный стал. Особенно пузом. То-то кое-кто на тебя опять глаз положил.

Про свою «здоровенность» Гр, разумеется, знал. Крупнее своего возраста, крепкий телосложением, плечистый, серый оттенок кожи впечатления ничуть не портит, поскольку выглядит естественным. Так-то, конечно, удивляет и отчасти чуть шокирует, но только при первом взгляде. Гармоничен, надежен, не болтлив и слушать способен, что девочкам нравится. Про «пузо», конечно, смехотворная клевета.

— Агатка-Гадка, но что ты язык распускаешь?! – возмутилась Нина. – У всех личные дела бывают.

— Ну! У тебя аж два! Не успеешь в классе тетрадку положить – опа! – по бокам уж воздыхатели, уселись и жмутся, – не замедлила брякнуть зоркая малолетняя сыщица.

— Щас как выпишу «леща» по бестолковому затылку! – кротко, но многозначительно, посулила Ниночка.

— Чего сразу «леща»?! За что вы меня обижаете?! У вас у всех друзья, игры, отношеньки, а младшая сестра в одиночестве и тоске прозябает. Только с собачками дружит, да и то уздечку не даете, – заныла Агатка. Впрочем, слезу ей выдавливать было откровенно лень, так, в треть силы ныла.

— Хорош стебаться, пошли, – скомандовал Гр. – Дел еще полно.

— Точно, мне про Рейхенбахский водопад нужно перечитать, – вспомнила Агатка.

— Тебе сначала классное задание нужно переписать, – напомнила Нина.

— Что вы со всякой ерундой ко мне вечно приколупываетесь?! – закатила глаза мелкая страдалица и протянула руки к брату. – Я, между прочим, уже жутко устала. У меня ножки коротенькие.

— До замкового подъема. Дальше сама. Ты уже длинная и меня на спину перекидываешь, – сказал Гр, вскидывая вечный груз на плечи.

— И длинная, и наглая, – вздохнула Ниночка.

— Не завидуй. Ты пока была младшая, тоже могла бы ездить. Теперь поздняк метаться, – пояснила Агатка и стукнула пятками: – Вперед! У нас дел полно!

Глава 2

Урок второй. Месяц Меда

О коридорах, слонах и зловещих сосудах

Середина лета отметилась чередой кратких, но удивительно обильных гроз с почти тропическими ливнями. «Прям как на Желтом берегу в Каннуте, что ему…» удивлялась днем тетя Эле. С ее уроков замковым ученикам пришлось добираться по тропке через холм и Новые Сады – там было посуше, в вот ниже – по дороге – журчали веселые бурные ручьи. Агатка требовала остановиться и запустить по ручью какой-нибудь «сплавной драккар», но ей сказали «фиг» – настроения не было. Впрочем, умытая и даже выкупанная Долина казалась по-прежнему безмятежной, ветви в саду были подперты рогульками, поскольку ломились под грузом созревающих груш, казалось, что ничего дурного уж точно не может случиться. Ну, боги подсказывают, что так и есть. Почта – дело сложное, мало ли что могло с ней случиться. Вдруг там тоже грозы, а в грозу Прыгать нельзя, вот «почтальоны» и выжидают? Сам Гр о связи Прыжков и погоды имел смутное представление, но Агатка уверяла, что иначе и быть не может: это же «сквозь воздух движение, а в нем молнии и электрические гром-разряды». Ну, да, против дедуктивного метода не попрешь. Да и зачем переть, если он дедуктивно успокаивает?

После обеда пошли обычные дела: Ниночка мужественно отправилась в пахучий подвал – они с клураканом готовили-маркировали бочонки к отправке в Дубник. Четкая, красиво выжженная фирменная надпись на таре имеет немало значение. Продукция «Двух Лап» должна узнаваться с первого взгляда, а не только уже на вкус. Гр помог донести вниз жаровню и управиться с тяжелым «гербовым» клеймом, остальное специалисты уже выписывали-выжигали сами.

После ароматов подвала – весьма крепких, да еще оттененных приятным, но тоже жгучим, дымком дубовой древесины – двор казался огромным, жарким и пустынным. Из всего живого тут имелся только Цуцик – спал в прохладной тени у колодезных камней. Бдительно приоткрыл глаз, но тут же засопел дальше.

— Все ж ты лентяй, – пробурчал Гр.

Пес вновь приоткрыл глаз – на этот раз минимально, на треть, глянул насмешливо. Угу, не лентяй, просто силы экономит на тот самый – очень внезапный – решительный момент.

Размышляя про хитроумного пса, Гр пошел переставить сапоги – сушились в тени, поскольку хорошую обувь нужно сушить с умом, этому тоже учатся. Смазывать было еще рано – не досохли. Удивительно, как Агатка умудряется ноги промочить – ведь всю обратную дорогу верхом гарцевала, а сапожки все равно мокрые. Как вот эту загадку с точки зрения дедуктивного метода можно объяснить?

Этот самый сыщицкий метод был одним из последних увлечений младшей сестрицы. Видимо, надолго останется. С Агаткой так бывает: «я хочу вот это знать, давайте рассказывайте и книжки покажите»! То геология, то палеонтология, ирландский язык, история британских королей и королев – вот кому это замшелая древность интересна? Найти материалы и книги по теме и перекачать в планшет не так сложно, но смысл? Впрочем, экзотические науки довольно быстро отбраковывались, осталась химия и вот – знаменитый детективный метод! Это еще ничего, довольно полезно. Гр подозревал, что похожим методом пользуются довольно многие знакомые люди и нелюди, только он у них не столь пафосно именуется. Не суть важно – нынче при деле детка, и не особо рискованное имеет увлечение.

Вот с химией было иначе. Наука, конечно, нужная, фундаментальная, кто спорит. Но Агатка вляпалась в эту премудрость в четыре года отроду, что было откровенно рановато. Теперь-то уже по этой части проявляет некоторую сознательность. Нет, «сознательность» это не то слово. «Шокирующую сдержанность и внезапную разумность» – вот!

Когда мама Фло разрешила младшей дочери в свое отсутствие хозяйничать в лаборатории – остальные дети, дядя Энгус, да вообще весь замок впал в тихую панику. «Спалится малая, да и весь замок сожжет». Понятно, мама Фло поубирала из каморки все лишнее-опасное, но все равно химикатов и спиртовок там оставалось изрядно. Наглая Агатка показала всем язык и ключи от лаборатории.

Гр тогда не выдержал и уточнил у мамы.

…— Законный вопрос, – признала Леди «Двух Лап». – Меня и саму это малость нервирует. Но мы с Фло вдумчиво поговорили. Она утверждает, что лучше рискнуть. Потом совместно с Агатой побеседовали, та тоже много чего утверждала и клялась. Когда-то приходится рисковать. Безусловно, я предпочла бы чтоб эти моменты проходили в моем присутствии, но ситуация…. В общем, боец, придется тебе и за этим присматривать. Сочувствую.

К дверям лаборатории прикатили две бочки с водой. Но пока не понадобилось. Взрывов и возгораний не отмечалось, иногда вонища перла, но это, скорее, оттого что кое-кому мелкому нравилось противогаз на себя натягивать – вещь-то редкая и секретная, нужен повод. В остальном нормально шло.

Гр стукнул в невысокую дверь.

— Заходи. Знала, что проверять явишься! – пискнули изнутри.

На Агатке был длинный кожаный фартук, круглые защитные очки подняты на лоб – выглядела чрезвычайно нарядно. На столе хаос из чашек, ступок, банок с порошками. Но полка с «экспериментальными кристалл-хрустами» в полном порядке, склянки выстроены как по ниточке.

— Вот! И этот растет! – химичка гордо ткнула толстым перчаточным пальцем в колбу с крошечным голубоватым кристаллом.

Гр с сомнением посмотрел на новорожденного:

— Этот точно не ядовитый? На медный купорос похож.

Агатка закатила глаза:

— Купорос?! И это мой брат?! Старший?! Да меж нами ничего общего. Совершенно иная кристаллическая решетка. Но как красив, падла, а? Ты лупу, лупу возьми!

Гр взял лупу, оценил едва наметившийся результат:

— Шикарен! Но, сестрица, должен тебе напомнить…

— Словцо тебе послышалось. Тут вот стекло звякнуло, оно и получилось. Акустическая иллл-лллюзия.

— Слово-то не особо звякающее.

— Да? Ну, может быть. Гр, я прирожденная леди и точно знаю, что и где можно сказануть. Но наедине с братом я могу свой восторг высказать? Или опять насильственные тайны и судорожно стиснутые зубы? Тут даже Нинки нет.

— Потому и говорю в полтона. Если я буду мимо ушей пропускать, ты язык вовсе распустишь и привыкнешь…

— Да поняла я, поняла. Хотя мальчишки на футболе и не такое вопят. И не только на футболе.

— Футбол – то отдельный случай. Там возможны исключения. В бою тем более. Но здесь спокойное научное место. Лаборатория твоей Мамочки.

— Вот напрасно напомнил. Сейчас рыдать начну, – немедля пригрозила сестрица.

— Глупо. Тут, как ты справедливо указала, даже Ниночки нет. В чью сторону рыдать?

— Согласна. Ты-то мои слезы вытираешь, но игнорируешь. Я привыкла и не обижаюсь. Так чего мы время теряем? Смотри какой кристаллище! Это же…

Гр разглядывал и слушал. Вообще это было интересно…

Интерес к кристаллам неназойливо подкинула Профессор. Прибыла как-то с кратким гостевым-деловым визитом и оставила младшей наследнице хозяек красивую баночку с крошечными обломками разноцветных камешков. Крошки кристаллов вроде бы были добыты из лаборатории зловещего колдуна. Может, и вправду оттуда. Гр догадывался, что у тетки Лоуд чистейшая правда и врака-выдумки соединены примерно как аверс и реверс королевской «короны» – одно без другого не бывает. В общем, кристаллики были красивы, безопасны для человека. А вот с не совсем человеком было сложнее.

— Аппаратуры мне не хватает! – заныла Агатка. – Он на тебя чуть мигает! Но как вас двоих усечь и зафиксировать?

— Не надо меня фиксировать, – попросил Гр. – Давай с этим погодим. И пусть кристалл подрастет.

Агатка благородно согласилась подождать, перешли к скучному, но важному обсуждению длины фартука. Уже дважды пришлось укорачивать, поскольку многообещающая научная исследовательница наступала сама себе на подол и разок умудрилась крепко стукнуться лбом о край стола. Вроде, сейчас подогнали спецодежду. Агатка в шитье участвовала, пусть и символически: сапожное шило и вощеная нить это не колбочки, тут сила пальцев нужна. Конечно, проще было отдать фартук кому-то умелому, в замке и шорник прекрасный, да и многие обитатели отлично шьют. Но уметь держать иглу в руках – необходимое искусство, как для каждого воина, так и для благородной леди. Агатка пыталась эту аксиому оспорить, но дедуктивный метод не помог – его применение в спорах о бытовых вещах еще дорабатывать и дорабатывать.

До ужина успели сделаться многие дела, включая домашние задания, возню в кузне – иной раз туда специально приглашали, по самым мелким работам Гр-Гр считался приличным умельцем, поскольку и силы удара хватало, и пальцы еще не особо грубые. Благополучно поужинали, вспыхнувший, было, застольный спор Гр удачно пресек, вышли во двор.

— Пусто-то как, – уныло заметила Агатка.

Спор на тему «полагается ли к овощному рагу сарделька или ее можно заменить биточком?» оказался не столь ярок и бурен, и не увлек младшую сестрицу, продолжать она не хотела.

— Что притворяться, настроение у нас такое… нервное, – вздохнула Ниночка.

— Вот. А я сейчас плакать буду, – предупредила Агатка. – Просто так. По душевному настрою.

— А может, расширим круг плакс? – проворчал Гр. – Можно еще Рыжих позвать. У них Ханти вполне готова слезу пустить. Сядем все и плакать будем.

— Ты вообще плакать не умеешь, – обвиняющее брякнула Агатка.

— Умеет – сказала Ниночка. – Гр в детстве плакал. Совсем маленьким. Я у близнецов уточняла.

— Зачем уточняла? – удивился Гр.

— Не знаю. Наверное, подозревала, что ты вообще чугунный.

— Чего это он чугунный? Просто разучился. Троллевские гены свое взяли, – пояснила Агатка. – Много потерял. Когда плачешь, идет очищение дохлых клеток и сглаживание роговицы, да и вообще легчает.

— Опять тебя на ерунду тянет! – строго заметила Ниночка.

— А вам младшей сестре сардельку было жалко! Трудно было Ингерн сказать? В чулане сардельки висят, я точно знаю.

— Еще не хватало нам высказывать Ингерн претензии по меню. Она нам в ответ втрое побольше выскажет.

— Всем на меня все равно! – Агатка приготовилась «сглаживать роговицу от дохлых клеток», но брат похлопал ее по плечу:

— Если хочешь, можешь меню сама переписывать, заодно правки и пожелания высказывать. Ингерн намекала, что ей писарь нужен, поскольку у нее самой почерк «старинный».

— Я?! Да у меня уроков полно, я же маленькая и пишу медленно, – немедля вспомнила страдалица.

— Тогда пойдем на мост.

На перилах моста уже сидел клуракан, щелкал орехи, смотрел на реку и дальний лес. Молча отсыпал орехов из мешочка. Ниночка достала щипцы.

Скорлупу бросали в урну, стоящую у перил.

— Красота! – сказала Агатка, энергично жуя.

Берега реки, дымка над водой, перекличка вечерних птиц, редкие удары мяча на футбольном поле и нарождающиеся звезды, были и вправду прекрасны. Но вообще Агатка имела в виду урну.

К изготовлению высокого, деревянного, красиво окованного сосуда для мусора, Гр имел прямое отношение – узор на обручах чеканил. Рисовала, понятно, Динка, а делали в замковой кузне. Первая и пока единственная урна на всю Медвежью Долину. Да что там Долина, во всех землях Ворона подобных элегантных бытовых удобств еще нет, да и на Глорском побережье не замечено. Ящики и бочки для мусора на рынках, конечно, стоят, но то совсем иное дело. Там никакой эстетики.

Придумала поставить урну мама Агатки. Вроде естественное решение, а оказалось как к месту. Не прямо в ров скорлупу орехов и шелуху семечек бросать, а в специальное красивое место. Очень воспитательный, благородный и тонкий момент. Теперь все гости замка норовят в урну что-то бросить, селяне иной раз даже со Старой деревни что-то несут, поскольку тут еще и внутренний звук при швырянии очень благородный. К счастью, мелочь кидают, не особо емкость перегружается. К весне намечено еще шесть урн сделать, расставить в «стратегических точках мусоросбора».

Урна тоже успокаивает. Как звезды, тренировочный стук мяча и спокойствие бывалого клуракана. Всё идет нормально, и будет идти. А почта… это техническое.

Вышли из ворот старшие замковые обитатели, Ингерн принесла подсоленных сухариков. Грызли, сидя на перилах, обсуждали насущные планы. Дядя Энгус сказал, что на следующих замковых уроках, кроме прочего, проведет разговор о подготовке экспедиции к Черничной скале. Верно, идет время, скоро одна из важнейших сезонных операций.

Сгущался сумрак, вставали луны – сегодня Темная Сестра была почти светлой, и казалось словно от горизонта кто-то подмигивает. Ветер нес чуть сладкие запахи: цветов и созревающих в садах плодов, дневных и ночных трав со склонов – еще горячих от дневного солнца.

Ингерн вздохнула:

— Хороший вечер. Дай боги, и у наших на морях такой же выдался. А нам не пора ли спать, а, Агатка? Завтрашних трудов никто не отменял.

У тети Ингерн на кораблях временно запропавший флотилии шли дочь и зять, командирша замковой кухни тоже ждала персональных писем, нервничала. Кстати, нервничающая тетка Ингерн не особо лучше психующей Агатки. Не, это не будем к ночи упоминать…

Гр пронес сестрицу вверх по крутой лестнице.

— Чего опять ноги-то мыть? Я же днем купалась, – бормотала Агатка в полусне.

Превозмогли надоедливые ноги еще раз, и частично улеглись.

— Ты к Уарлику? – спросила Ниночка, сдерживая зевоту.

— И к нему тоже. Уроки перескажу, ну и в шахматы сыграем.

— Слушай, а он правда всё про всех Долинных девчонок знает?

— Может и знает. Но никогда никому не расскажет, не волнуйся. Мы вообще об ином разговариваем. О том, что мы с ним не особо и знаем.

Гр поднялся еще на лестничный виток. После отъезда мореплавателей он занимал комнату близнецов. Как сказал Рич – «ты единственный, кому можно доверить наши тайные сокровища». Смеялся, конечно.

Лампу Гр не зажигал. Достаточно было лунного света и запаха хорошего южного лампового масла. Уютно. Когда близнецы вернутся, они уже будут другими. Наверное, совсем взрослыми. Но что-то от них – тех, детских – здесь останется навсегда. Что тоже уютно и успокаивает.

Висела полка с солдатиками: слева особо ценные фигурки, включая самых смешных – из тех первых экспериментальных оловянных бойцов, неуклюжих и несовершенных, но очень нужных и памятных. Справа те, которых не успели доделать. Гр взял крупного мечника, неспешно примерился и надавил клыком на подставку – осталась лунка, рядом еще, и следующая, чуть поглубже. Недурно – реалистичная булыжная мостовая. Применение зубов, такой себе технический прием, довольно сомнительный. Но Агатка не видит, а зубы – тоже инструмент. Особенно если в них тролличья крепость.

Гр чуть почистил тыльную часть подставки. Торопиться некуда – полуготовых фигурок не так много. Можно неспешно доделать эти, и залить еще четырех бойцов – готовые формы близнецы оставили. Пытаться делать новые фигурки и расписывать полуготовые бессмысленно – нет у Григория подобных талантов, так себе художник. Ну, ничего страшного. Родичи тактичны, вон – ни единой фигурки тролля-воина здесь нет, не пытались их сделать. Надо им напрямую сказать, чтоб попробовали, а то вырастут, совсем уйдут, так и останется оловянная армия без нормальных троллей. Да, так и скажем. Когда вернутся.

Поднялся по лестнице еще выше, но дверь открывать не стал. Мамина комната этакое место… там, в пустоте, очень легко по стопам Агатки двинуть, и начать «роговицу заглаживать». Через три дня плановая уборка, вместе с ведром, водой, воском и опытными девушками-уборщицами зайдем, с пылью разберемся. А цветы на галерее политы, утром смотрел…

Гр неслышно сбежал вниз, прислушался перед спальней сестер – чуть слышно сопят дуэтом, дрыхнут, полный порядок.

Замок уплывал в сон. Закончили на кухне, улегся дядя Энгус, только бодрствовал страж на башне, да доносился тихий голос из комнаты на втором этаже: Мышь своему Мышонку книжку читает, дите почему-то часто просыпается, правда привычки орать не имеет, не то, что некоторые.

Уарлик сидел в каминном зале. Давно не зажигаемый камин, шахматная доска с расставленными фигурами, сам ночной мальчик – все это сейчас казалось меньше и одиночнее, чем было на самом деле. Гр вздохнул.

— Не вздыхай. Будут. Письма, – заверил друг.

Гр пожал узкую изящную ладонь родича, оперся коленом о сидение стула и сделал первый ход.

— Что у? Эле? – юный ночной дарк ответно двинул пешку.

Играл Уарлик недурно, вот очень недурно. Гр по праву считал себя неплохим шахматистом, сражался с взрослыми, весьма опытными игроками, порой не без успеха. Но тут постоянно был скорее, добычей, чем атакующим охотником. Еще хорошо, что друг неизменно предпочитал темные фигуры, посему имелась маленькая, но фора.

Гр пересказывал содержание уроков у Эле, соперник кивал, иногда кратко записывал в тетради. В некоторой степени он был коллегой Агатки по непопаданию в «учебный поток» (красивая старинная формулировка) – поскольку был помладше близнецов и сестры, но старше других замковых детей. Впрочем, Уарлик вообще никуда не попадал, ни в какие потоки, поскольку был «штучный», как говорила мама. В смысле исключительный одиночка, это и потому что солнечный свет и открытые пространства выносил с большим трудом, да и по другим причинам. Вообще-то сам он от этого «непопадания» ничуть не страдал, поскольку находил свой образ жизни единственно правильным и естественным. Оно, конечно, и верно – инкуб, он таким и должен быть.

— … Ну, и вот, тогда имеет смысл оставаться на месте до окончательного определения курса приближающейся опасности. В дворцовых коридорах – особенно незнакомых и малознакомых – акустика весьма причудлива, ошибиться проще простого. Рванешь прочь от одних идущих, на других стражников и наткнешься. «Выдержка и еще раз выдержка» так мы и записали, и дважды подчеркнули.

— Очень. Правильно. С человеческим-то. Слухом, – заметил Уарлик, коварно готовя фланговую атаку.

— Ну, ты бы тоже запомнил. Ты все же не стопроцентный инкуб. В решительный момент это может нехорошо сказаться. Возьмут да и прихватят. Ты уж извини за прямоту, но этакая неприятность с каждым может случиться.

— Что. Извиняться? С каждым. И случается. Моя мама. Точно так. И говорит.

— Она-то дарк чистокровный, ей полегче. У нее прямые инстинкты.

— Прямые, – согласился Уарлик. – Только она. Совсем одиночкой. Была. Без. Образования. Что много хуже.

— Это уж точно. Мои родичи по той – дарковской линии, тоже не особо-то. Без университетов обходятся. Что плоховато на них влияет, – проворчал Гр.

С отцовскими соплеменниками он общался лишь дважды. Это когда они сюда, в «Две Лапы», наведывались. Первый визит Гр помнил так себе – самому еще трех лет не стукнуло, гости тогда больше с мамой разговаривали, на него только посмотрели пристально, оценили придирчиво, и подарок передали. Второй раз не так давно наведались: пару лет назад, уже поговорили наедине, потом с замковыми за столом чинно посидели, почти как обычные гости. Собственно, тролли вполне на людей похожи, только здоровенные и манера поведения специфическая. Не настолько специфическая как в дурацких фильмах Старого мира показывают, там столь нагло врут, что смотреть противно. Но все же тролли – не люди, тут путать не надо. Их тогда Агатка насмешила – все допытывалась «что они такое кушают, что так хорошо растут»? А на рослую маму, которая рядом с гостями словно девчонка, тоже было странно смотреть.

Атаку на королевский фланг Гр отбил, но пешка героически погибла, да и угроза уже по центру доски возникла. Говорили сейчас о деревенских делах и готовящемся торговом обозе в Дубник. Уарлик, хотя в большей части хозяйственных дел принимал участия весьма символически, о подробностях знал и вообще не отстранялся. При всем своем не очень человеческом образе жизни, с отцом он общался много, все сложные моменты замковых забот отлично знал. Да и вообще быть сыном замкового управляющего-коменданта-кастеляна и не вникать в подробности, попросту немыслимо. Как бы там дальше не случилось, «Две Лапы» и для вот этого изящного мальчика с золотыми глазами навсегда останутся родным домом. Даже когда уже не мальчиком станет и уйдет.

— Шах! – сказал Уарлик. – Давай. Денег одолжим. Рыжим. По две «короны». На кур.

— Хм. Я уже думал. Но они, наверное, откажутся. И даже немного обидятся. Денег им родители наверняка оставили. Вряд ли они и все запасы серебра сварили и слопали. Какой с серебра бульончик?

Игроки тихонько засмеялись. Внезапное недоразумение, приключившееся с курятником в усадьбе Рыжих, видимо, теперь довольно долго будет темой для шуточек.

— Деньги у них. Есть. Но и. Ситуация. С новостями, – намекнул Уарлик.

Насчет этого Гр тоже думал. Деньги у Рыжих имеются, даже наверняка с запасом. Но сейчас стало совсем уж непонятно когда вернутся родители. Что лисью молодежь тревожит и с финансовой точки зрения. Будут экономить. Так-то они умные ребята, это у них только с курятником… малость клык дрогнул. Цыплят из Дубника они все равно закажут, но возьмут тех что подешевле.

— Конечно, лучше бы им какую-то хорошую породу закупить, – пробормотал Гр. – Надо бы с Дашей-Ашей проконсультироваться. Но насчет этого они и сами додумаются. Вот как им денег тактично предложить? Ниночка тоже бы одолжила. Но опять же…

— Полусредний. Он может застесняться, – кивнул Уарлик, для которого любые романтические дуновения в Долине секретом не являлись.

— Ты жутко опасный в своей осведомленности тип, – заметил Гр, разменивая слона.

— Пустое. Почти все. Наши знают. Включая Агатку.

— Да, этот дедуктивный метод нам еще даст просраться. Хорошо еще в тех рассказах он очень условно прописан. Все ж художественная литература.

— Додумает. Она толковая.

Гр хмыкнул. Агатка, конечно, умом не обижена. Но хаотичность применения сих незаурядных мыслительных способностей порой пугает. Хотя Уарлику виднее – он в девчонках разбирается.

— Еще вспомнишь. Этот. Разговор, – ухмыльнулся хрупкий золотоглазый красавчик. – Возвращаясь. К деньгам и Рыжим. Скажите. «Уарлик у вас процент яйцами возьмет. Ему. Для голоса. Нужно».

— Во, вполне идея. Правдоподобная.

То, что Уарлик пьет сырые яйца, секретом не являлось. Голос у него был тихий, очень ранимый – стоит чуть повысить, так сразу горло и срывается. А хрипливый инкуб, это, конечно, нонсенс.

— Правда и есть, – удивился Уарлик. – Яйца всегда. Разные. Я не прочь. Новые попробовать. Польза! Подбора сортов.

— Надо же, а я яйца тупо ем и всё. Надо обратить на вкус внимание. Ладно, с Рыжими поговорю. Вернее, сначала с Ниной, а потом уж ними.

— Но не с Ханти, – улыбнулся друг.

— Брось. Да тут вообще ничего такого. Просто дружим с детства. Хорош подначивать, – потребовал Гр, защищая короля ладьей.

— Все так. Говорят, – Уарлик предостерегающе поднял тонкий, с блестящим ногтем, палец. – Идут.

— Вот, не спится ей. Опять дурной сон, что ли? – вздохнул Гр, тоже расслышавший шаги.

В каминные зал вперлась сонная и сердитая дедуктивно-толковая особа:

— Сидите? Опять без света? А если кто споткнется?

— Экономим, – пояснил Уарлик, улыбаясь.

Агатка лаконично ему кивнула и перешла к сути дела:

— Брат, ты мне нужен. Срочно!

Уклоняться было бессмысленно.

— Пусть будет. Ничья? – великодушно предложил Уарлик.

— Шансов-то у меня немного, – признал Гр, но его уже волокли за руку.

На лестнице Агатка сообщила шепотом:

— У меня горшок. Уехал. Под кровать. Надо достать. Срочно!

— О, боги! Ты вроде давно уже самостоятельно справляешься с подобными напастями.

— Далеко засунулся. Сестру бужу – так она забурчала, перевернулась на другой бок и дрыхнет. Наверняка какой-то рыжий принц снится. Вообще бессердечная!

— Она бессердечная, а ты жуть какая бесстрашная. Это же просто кровать. Причем в твоей собственной комнате. Что там такого ужасного может таиться? – поинтересовался Гр, неся сестрицу наверх.

— Тьма и непредсказуемость!

— Тьфу! Ты же половину замка прошлепала во тьме. Не проще было лампу зажечь и горшок выудить?

— Иногда на свет сразу стреляют, – подумав, оправдалась сыщица.

— Из-под кровати?

— Ну… а если диверсант?

— Диверсант тот может, тот да… – Гр, не зажигая лампу, нашарил и извлек вредный сосуд, установил на коврике и вышел за дверь.

Агатка была истинной леди: бегать по замку в поисках «подавальщика горшков» – это пожалуйста, но на процесс смотреть категорически нельзя, неприлично же! Ну, это последний год неприлично, до этого вполне обходилось, даже сразу выносить дозволялось.

— Все уже, – обнадежила страдалица из спальни.

— Ложись тогда. Утром сама вынесешь.

— Кто же еще?! У нас слуг шесть человек, а мы всё «самостоятельность развиваем», – с горечью напомнила Агатка. – Ты чего там торчишь? Гр, меня укрыть надо. Ты брат или не брат?

Несчастная лежала принципиально не поправляя простыню.

— Агатка, мелкие издевательства – все равно издевательства, – напомнил Гр, набрасывая легкую простыню. – Тебе, кстати, не очень жарко в «пеньюаре»?

С весны Агатка упорно и бессменно спала в майке-футболке, выпрошенной у мамы-Кати. Вообще-то, камуфляжная егерская одежка, даже застиранная до приятной мягкости, была не совсем подходящей для летней душноватой ночи.

— Мне не жарко. Мне надежно, – сумрачно пояснила сыщица. – У меня есть брат, а у мамы рядом есть мама-Катя. И это надежно! Я это знаю, даже когда писем нет. Но сколько можно ждать-то?!

— Это поход. Морской и дальний. А не просто деловая поездка.

— Утешил. Ладно, что тебя спрашивать, ты и сам переживаешь. А тьмы подкроватной я не очень боюсь. Но мне было бы спокойнее, если бы под подушкой лежал револьвер. Мне «веблей» нужен! Он тоже надежный. Я читала.

— Не водятся у нас «веблеи». И вообще револьверы не водятся. Они у нас под запретом.

— И что теперь?! Забыть о фамильных традициях и с голыми руками ждать диверсантов?! Кинжал мне можно? Или стилет? Хотя бы складной?

— По попе ремнем тебе можно. Прекрасно знаешь – личный нож получишь на десятый день рождения. Это тоже фамильная традиция.

— Ты эти говоришь… бонусности.

— Ба-на-льности.

— А я что сказала? Не придирайся.

— Не буду. Спи, у тебя уже глаза закрываются.

— Да что ж тут закрывается?! Ходила, страдала, вся разбудилась. Спой что-нибудь, убаюкай. Так положено.

Гр сел на край кровати и шепотом завел:

— Балалаечку свою

Я со шкапа достаю…

Ниночка на миг приоткрыла глаз, но тут же закрыла. Через минуту спали уже обе.

— Приходи скорее, доктор!

Может, вылечишь меня[1]… – с чувством закончил Гр и на цыпочках двинулся к двери.

Во дворе уже сгущалась предутренняя прохлада, было темно и славно. Гр подошел к воротам, обернулся, задрал голову.

— Да видим, видим, – заверил вполголоса дозорный с верхней площадки. – Освежиться? И как пред рассветом не мерзнешь? Мы вот уже плащи накинули.

— Так с детства приучался.

— Правильно. Хотя и все равно зябко. Ты не особо там долго. Мало ли…

— Мы вокруг и обратно.

-- Главное – не заблудитесь, – наверху негромко засмеялись в два голоса – сегодня пару опытному Кехалу составлял юный Сирик, только начавший исполнять ответственные обязанности стража-наблюдателя.

Явившийся из тьмы Цуцик, и один из его родичей по сыновье-внучатой линии, в которой уже все запутались, подтверждающее рыкнули. Гр отодвинул засов на воротах…

Нестись вниз по спуску было приятно. Псы бодро рысили рядом, ночь тихо пела в уши мягким стуком ног и лап, уханьем совок, шорохом трав и тысячью иных звуков. На середине спуска дозорная группа свернула с дороги: теперь чуть по тропе к Новой деревне, опять поворот… Гр на бегу вскинул руку, здороваясь с тихим кладбищем.… И дальше-дальше…

…Внизу, у реки, Гр перешел на шаг и сказал псам:

— Принюхайтесь малость, осмотритесь, я быстро…

Лодки дремали у крошечного причала-настила, в маминой старинной долбленке блестела вода – нет, не течет, просто днем дождевой набралось. Надо будет завтра вычерпать.

Сапоги и штаны Гр сбросил еще на настиле, кинул сдернутую безрукавку на нос лодки и соскользнул в воду…

Чудо! Полная прохлада, полное растворение в реке, в ночи, в звездном небе…

Он и, правда растворялся весь – серый оттенок кожи не давал отблесков в воде, лишь движения гребков выдавали присутствие совсем живого в тоже почти живом, дышащем ветром и течением, мире…

Проплыл до того берега и обратно, потом короткая пробежка на подъем… тщательно закрыть ворота, поблагодарить псов за компанию и подняться к себе, надо все-таки дочитать…

Обычно Гр-Гр засыпал перед самым рассветом. Он не был истинным троллем, но все же был и им, а тролли восход солнца недолюбливают по древнему суеверному обычаю. Что немного смешно. Зато сна достаточно двух-трех часов, и встанет Гр раньше сестер, что несложно. Вот дочитать «Преступление и наказание» куда сложнее. Умная книга, в этом Нина права, но как же она убаюкивает, просто удивительно.

[1] Песня Михаила Анчарова, годная на все непростые случаи жизни.