В бегах с собой: путь Пожирателя смерти

Часть 1. Сиротский переулок

Я щёлкнул пальцами, и звук разлетелся по комнате. Три щелчка. Три щелчка — Алис будет знать, что владелец вернулся. Вы можете обвинить меня в том, что я помогаю ему красть и имею с этого небольшой процент. Но легко говорить тем, у кого есть всё. О, только не закатывайте глаза и не говорите, что вы не так уж много имеете. Крыша над головой, тёплая постель… знаете, это уже много.

Я посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут. Тишина была поглощающей, даже давящей. Раньше такого не было. Наконец-то раздались голоса. А затем прежде, чем я успел сделать три щелчка, раздался вскрик моего «друга».

— А! Отпусти! Я этого не делал!

— Грязный воришка!

Плохи дела. Я облизнул губы и посмотрел на окно. Второй этаж. Но прежде, чем я решился на столь отчаянный подвиг, двери распахнулись, и свет ударил мне прямо в лицо. Хозяин держал Алиса за ухо, а тот худощавый и чумазый, пытался вырваться, заливаясь краской.

— Ещё один! Точно крысы!

— Беги, Луи!

Просить дважды не пришлось. Я прыгнул на подоконник точно кошка. Ощутив отдачу в ноги и услышав яростный крик хозяина, я ловко зацепился за пожарную лестницу, которая попалась мне на глаза, и чуть не полетел вниз.

— Грязный крысёныш! — кричал мне вслед державший Алиса. — Сгниёшь в канаве!

Я спрыгнул на землю и, стащив шапку с козырьком, помахал ему.

— Оревуар, господин! — крикнул я, убегая. — И будьте нежнее с моим другом, взрослые должны быть мудрее!

Я добежал до мест, что называли «Сиротским переулком», и только тогда остановился. Прислонившись к стене, я тяжело вздохнул. Вскоре в нос ударил запах зловонных переулков, наполненных тихими перешептываниями их обитателей.

— Луи! — раздался знакомый женский голос.

— Здравствуй, Патти, — я открыл глаза и уставился на сморщенное, грязное лицо женщины. — Сегодня с пустыми руками. Алиса схватили.

— Жаль, — но жалости в её голосе, конечно же, не было. — Тогда сегодня переулок для тебя закрыт.

Я стиснул пальцы в кулаки, но удержал порыв гнева.

— Это нечестно, — несправедливость, которую может понять только ребёнок.

— Увы, но не я придумала эти правила. Если что-то не устраивает, можешь пойти пожаловаться мамочке и папочке… Ах да, — она выпрямилась и оскалила жёлтые зубы. — У тебя их нет.

Я едва сдержался, чтобы не ударить кулаком по стене. Гордо выпрямившись, я дотронулся до козырька.

— Мадам, — мой голос прозвучал галантно. — Неужели не найдётся никакой работы, чтобы я не ночевал под деревом?

— Луи, — протянула Патти, смеясь. — То, что отличает тебя от других. Ты знаешь, как крутиться. Идём, возможно я смогу тебе кое-что предложить.

Мы спустились по зловонным ступеням, где мои прохудившиеся ботиночки пропускали всю влагу и грязь. Двое стариков стояли рядом с баком, в котором горели газеты и всякий мусор. Их руки были протянуты, но вряд ли они ощущали тепло. Никто в этом месте давно не ощущает его. Холод проник так глубоко, что заморозил сердца и души.

— Луи! — женщина с шалью на плечах, выпустила с рук кошку и огляделась. — Где Алис?

— Его поймали.

— Вот как… — его мать кашлянула и сложила руки на груди.

Я пошёл дальше, моё дело было только передать это, а дальше… а дальше вопросы сердечные меня не интересуют. Наконец-то Патти остановилась и отодвинула шторку, за которой была небольшая комнатка, в которой вокруг ящиков, выстроенных как стол, сидели трое мужчин. Они курили и пили что-то из бутылки.

— Луи, — протянул тот, что сидел по центру. Его борода закрывала половину лица, кроме глаз. Два маленьких чёрных камушка, которые словно мерцали. — Что-то случилось?

— Он с пустыми руками, — сказала Патти.

— Вот как… — в этих словах прозвучало больше жалости, чем в голосе матери Алиса. — Тогда ты знаешь правила…

— Патти сказала, что, возможно, я смогу как-то заработать.

Мужчина провёл рукой по бороде.

— Ты не смог даже заработать на ночлег… ладно, — он извлёк из кармана часы на цепочке, и те закачались. — Отнеси их в торговый переулок и толкни. Сможешь продать за хорошую цену, получишь сверху монетку. А нет… — его глаза недобро сверкнули.

Я чувствовал вес часов в своём кармане, идя по каменной мостовой. Вечер был не за горами, и тикающий моторчик подтверждал это. Я прошёл мимо нескольких домов, в которых уже зажгли свет. Желание схватить камень и разбить это дурацкое окно стало настолько сильным, что я едва сдержался. Этот поступок не накормит меня, не согреет ночью, так что не имел значения. Хотя, всё моё нутро кричало: «Несправедливо».

Я вышел к переулку, как раз в тот момент, когда из него сворачивал хозяин, поймавший Алиса.

— Ты! — прошипел он, замерев.

Часы затикали быстрее, в унисон с моим сердцем. Я шагнул назад и подумал, как было бы чудно не рождаться вообще, когда его рука проворно и крепко сжала моё плечо. Часы ускорились, и их стрелка закрутилась быстрее, правда, этого я знать не мог, так как они лежали в моём кармане.

— Паршивый щенок… — последнее, что услышал я, перед оглушительным хлопком и вспышкой света.

А дальше… Дальше темнота.

Часть 2. Музыка для души

Иногда нам так хочется погрустить. Просто, ну знаете, лечь, закрыть глаза, ещё бы песню какую-нибудь грустную на фоне. Знаете, в сиротских переулках, где много сирот, бездомных и всех тех, кого явно обделила жизнь, редко поют грустные песни. Там как раз таки песни полны жизни и радости. Что странно, правда? Но иногда в самой глубокой части этих мест можно услышать одинокий голос, поющий о… о…

Я открыл глаза. Лёгкие сдавило, и я не сразу смог сделать глубокий вдох. Приоткрыв глаза, я сразу зажмурился, так как свет ударил в них. Я лежал в переулке. Меня кто-то нашёл из наших?

— Эй, паренек, вставай! Ну же, ты чего! — раздался басистый голос надо мной, а затем сильные руки поставили меня на ноги. — Во! Так то лучше! Да чего уж… — продолжал голос. — Извозился-то как!

Я повернулся и громко ахнул. «Великан!» — захотел закричать я, но быстро плотно сжал губы.

— Чего это ты, малец, делаешь тут? — великан потрогал густую бороду. — Знаешь… тут… это… ну не безопасно для детей.

— Где я…?

— Как где?! — великан громыхнул и махнул здоровенной ручищей. — В Лютном переулке. Это ж надо было тебя сюда занести!

— Лютный переулок! — я отчаянно пытался вспомнить хоть один такой переулок на улицах, которые знал, точно крыса. На которых жил, как крыса… Но в голову ничего не приходило. — Не помню я такого места… Сэр…

— Оо, — великан улыбнулся. — Какой же я сэр! Зови меня Хагрид!

— Хагрид… ээ…

— А теперь ты своё имя! А то как-то неправильно!

— Луи…

— Красивое имя. И сам ты хорошенький, — это не прозвучало мерзко, как иногда могло звучать в тёмных уголках его мира. Мне понравилось, как звучал этот мужчина, как музыка, пусть и не совсем попадающая в ноты. — И сложен замечательно, поди и в квиддич играть любишь?

Я не понял это слово и лишь улыбнулся.

— Где родители твои, давай отведу к ним и скажу, чтобы присматривали за тобой хорошенько…

— У меня нет родителей, — почему-то, говоря ему это, в горле встал ком, и я опустил глаза.

— Вон оно как, — великан провел рукой по бороде. — Пошли отсюда, разберемся при свете солнца, а не в этой дыре.

И его грузная фигура пошла дальше, а я, точно завороженный его силой и добродушием, последовал за ним. Не знаю, как сложилось бы всё потом, продолжай я смотреть только на него. Но в какой-то миг, моё внимание привлекли витрины. Мрачные, пыльные, они были больше отголосками моей жизни, чем великан Хагрид. У одной из витрин я увидел своё бледное отражение: грязный отпечаток на щеке и взъерошенные светлые волосы, которые я обычно всё-таки старался причесать. Остановившись, я стал быстро приглаживать их, пока не увидел за стеклом сушёную голову. Она смотрела своими пустыми глазницами на меня, а затем сухие губы улыбнулись мне, обнажив гнилые зубы.

— Хагрид!

Ответа не последовало. Оглядевшись, я не увидел даже вдалеке фигуры великана. Впервые за долгое время страх потерять кого-то стал реальным. Сердце забилось быстрее, и я бросился вперёд. Я бежал, ощущая как мои ботинки соприкасаются с каменной плиткой, пока чья-то сухая рука не сжала моё запястье, резко дёрнув и остановив.

— Красивый мальчик, — хихикнула старая женщина, с лицом точно у ведьмы из сказок. — Куда бежишь!

— Отпусти! — я выдернул руку и её ногти оцарапали меня.

— Дурной мальчишка! — она согнулась и зашипела на меня как кошка.

— От дурной дамы слышу, — и я кинулся прочь, видя, как из теней выползают подобные ей.

Поворотов было много, а переулка этого я не знал. И чем дальше я забирался, тем больше понимал, что становлюсь дальше от выхода из этого отвратительного места. Остановившись, я глубоко вздохнул, решив, что бывали ситуации и опаснее в моей жизни. Мне нужно было успокоится и подумать о…! Двое схватили меня и прижали к стене. Холодные руки, ощупали мой торс, а затем грязными ногтями прошлись по лицу и чуть не залезли в мой рот. Я плотно сжал зубы, приготовившись откусить пальцы, если этой старой карге всё так удастся разжать их.

— Надо воспитать этого мальчишку, обратим в крысу и пустим по сточным водам, хоть до самого Хогвартса пусть плывёт! — загоготала она, и её приспешники вместе с ней.

Я не понимал, что они несут, и было дёрнулся, но меня только сильнее прижали. Будь здесь Хагрид, они бы не подошли ко мне, будь здесь он… Но я всегда выбирался сам. Не было этого Хагрида и больше не будет. Я опустил голову и улыбнулся.

— Мадмуазель, — произнес я. — Приношу извинения за свое поведение, видимо вы не так его истолковали.

— Оо, смотри как запела пташка! — прыснул один из тех, кто меня держал.

— Заткнись! Продолжай…

— Хочу лишь узнать, как могу искупить вину, чтобы вы меня отпустили.

— Заплатить, да только ценностей у тебя нет, — она вновь скользнула по его карманам и резко её рука вытащила часы. — Или есть?

— Они… они не мои.

— Не твои? Украл значит?

— Нет.

— Врёшь.

— Нет, не вру! — слёзы предательски брызнули из глаз. Почему детям так сложно поверить?

— Ну что же… раз они не твои, то и нечего им делать у тебя.

Ярость охватила меня так сильно, как никогда прежде. Вскрикнув, я смог вырваться из их хваток. Они не ожидали этого, и только потому это удалось. Карга округлила свои заплывшие глаза и взмахнула рукой с часами. Я прыгнул, точно кот. Кошачьей грации как говорил Алис, мне было не занимать, и вцепился в ту самую руку.

— Отдай!

Старуха вскрикнула, и часы подлетели вверх. На мгновение в тусклый свет попал циферблат. Мои глаза зацепились за это, и, оттолкнув от себя зловонную старуху, я уже прыгнул следом за ними. Лишь на секунду я коснулся холодного металла кончиками пальцем. А затем вместе с часами полетел вниз, на каменную кладку. Ударившись всем телом и выбив воздух, я посмотрел на треснувший циферблат. О чём я думал в ту минуту? Трудно сказать. Сначала о том, что меня за эти часы скорее всего убьют. А потом о том, что перед смертью я бы хотел поболтать ещё раз с Хагридом. А лучше вообще не возвращаться в тот зловонный переулок и убраться на совсем отсюда. Подальше, туда, где был бы Хагрид. Туда, где были бы люди получше. И тёплая постель. Да, тёплая постель была бы кстати. Эта мысли промелькнули гораздо быстрее, чем кажется. А когда их скорость сбавилась, стрелка остановилась, и я снова провалился в темноту.

Я лежу на постели, это точно. Мои ладони нащупали простынь, а под ней матрас. Тяжело задышав, я резко сел и схватился за край одеяла. Я лежу в постели, с одеялом и не на улице. Радостный вопль чуть не слетел с моих губ.

— Очнулся, — раздался голос сбоку от меня. — Долго ты лежал без сознания. Я уже думал, твои дни сочтены. Хотя сестра Бишеп сказала, что еще никто не умер в нашем приюте после того, как упал с дерева.

В последних словах было скорее сожаление, нежели обычная констатация факта. Но меня мало это тронуло, я лишь с удивлением смотрел на длинного, красивого мальчика, который читал книгу, в тусклой, но чистой одежде.

— Видимо, ты всё-таки неплохо приложился головой, Луи, ведь я считал тебя гораздо более интересным собеседником, — его холодные глаза скользнули по мне, а затем вернулись к книге.

Двери комнаты открылись, и туда заглянула женщина средних лет с причёсанными светлыми волосами и румянами на щеках. Увидев меня, она широко улыбнулась и засунула руки в карманы белого халата.

— Я рада, что ты проснулся, Луи, — она вытащила из кармана леденец на палочке и протянула его мне, подмигнув. — Заслужил.

Я поднял дрожащую руку и взял его. Её это насторожило, и она прижала тёплую ладонь к моему лбу.

— Жара нет, что неплохо. Но сегодня всё равно остаток дня ты лежишь в постели, — она повернулась к мальчику на соседней койке. — Том, я надеюсь, ты присмотришь за своим другом?

Он явно не считал меня своим другом, по крайней мере в классическом понимании этого слова. Но вежливо кивнул, сказав «Да, сестра Бишеп». Женщина удовлетворённо кивнула и, ещё раз улыбнувшись мне, вышла из комнаты. Мои пальцы крепче сжали леденец.

— И зачем ты полез на это дерево? — Том перелистнул страницу. — Барри не брал твои часы. И тем более не прятал их там.

— Часы?

— Да, твои часы. Единственная вещь, данная не этим убогим местом.

— Где они?!

— Кто знает, — но я сразу понял, что он врёт мне. Его глаза поднялись над страницами и посмотрели на меня. — Может быть, ты скоро их найдёшь, если расскажешь, чем они тебе так дороги.

Ему не нужны часы, ему нужны секреты. Развернув упаковку, я медленно вложил леденец в рот и пожал плечами, придав своему виду безмятежности.

— Тем же, чем и важны все вещи для детей в этом месте, — я встретился с ним взглядом и смог не отвести его. — Тем, что это принадлежит мне.

Часть 3. Другие

Я шагал по сухой траве заднего двора, где играли дети. Все они были аккуратно одеты, хоть одежда была тусклой и далеко не новой. Но у всех них были летние туфли с хорошей подошвой! О, как это много значит! Я остановился и посмотрел на свои туфли. Ласкали глаз. Неожиданно в меня прилетел камешек. Толстяк в белой рубашке, которая уже скорее была серой с закатанными рукавами, приготовился бросить ещё один. Я прищурил взгляд и нагнулся, чтобы тоже поднять «оружие», когда лицо толстяка изменилось и, резко убрав руку за спину, он пошёл в сторону кустов.

— Зря он туда, вчера туда заполз уж.

От голоса за спиной я едва не вскрикнул. Обернувшись, я увидел Тома, который тихо стоял, наблюдая за моей реакцией.

— Привет, Том. Уж? Ты уверен?

— Конечно.

Я неловко переступил с ноги на ногу, а затем кивнул в сторону двух скрипучих качелей.

— Пошли?

— У меня есть развлечение получше, Луи, — Том положил свою руку мне на плечо, и беззаботная улыбка, которая почему-то показалась мне наигранной, отразилась на его красивых губах. — Дарси и Пег сегодня помогают на кухне. Хочешь кое-что покажу?

Я проследовал за ним. Не знаю почему. Было в нём что-то такое, способное вести за собой. Невидимая аура, называйте так. Мы прошли в тусклый коридорчик, затем прошли через большую гостиную и оттуда уже по широкому коридору, мимо спален, к большой двери на кухню. Запах хлеба и лукового супа сразу достиг моего носа, и я ощутил лёгкий голод.

— Мы не за едой, — словно прочитал мои мысли Том.

Мы оказались на кухне, где в больших кастрюлях кипел суп. Повариха Дора разминала тесто для булочек, а Дарси и Пег нарезали овощи. Том встал за стеллажом со сковородками и другой утварью. Его взгляд стал более заинтересованным, по-змеиному хищное и красивое лицо мальчика мне уже не казалось таким уж приятным. Я встал рядом с ним и затаил дыхание. Как я сказал, аура просто не позволяла сделать мне по-другому. Неожиданно рука Пег дёрнулась, дальше раздался крик, и девочка уронила нож. Тяжёлые капли крови закапали вниз, испачкав пол и её серое платье. Мои глаза медленно перешли с этой картины на лицо Тома. Улыбка. Хищная, неприятная, а вместе с ней любопытство. Маска хорошего, красивого мальчика треснула, показав своё Я. Он встретился взглядом со мной, и на этот раз, я не смог смотреть в эти глаза, лишь развернулся и быстро пошёл прочь с кухни.

— Это сделал ты.

Это были первые слова, сказанные мной ему за тот день. Тусклая лампа горела у его постели, пока он дочитывал книгу перед сном. В приюте уже стояла тишина, и многие дети спали.

— Возможно, — шорох страницы. — Ты тоже так можешь.

— Что? Нет! — я отвернулся к стене. — Я бы не стал…

— Не именно это, Луи. Я хочу сказать, что… — его голос взволнованно дрогнул. — Что мы с тобой не такие, как другие здесь.

Я замолчал. Другие. В его тоне чувствовалось презрение. Я же понимал это по-другому. Закрыв глаза я вновь провёл рукой по постели. Мог ли я мечтать о таком всего каких-то пару недель назад? Нет. Мне нравилось здешнее место, пусть оно и было тусклым. Другие… Том тоже прибыл откуда-то издалека? Нет. Он имел нечто другое. Моя рука забралась под подушку и нащупала сломанные часы.

— Не понимаю, о чём ты.

— Когда ты падал с дерева, ты должен был сломать шею. Но я видел, как на мгновение ты задержался над землей и только тогда рухнул.

Я не помнил этого. А потому ничего не сказал. Я лишь хотел чувствовать тепло постели, а не слушать Тома и его бредовые идеи. Если я сошёл с ума, то пусть будет так.

Лето выдалось на славу. Том больше не возвращался к этой идее, а Дарси усыновили. Так что всё шло своим чередом. В один из таких дней, когда погода не задалась, и дети играли в доме, в приют пришёл гость. Он назвался Дамблдором и попросил поговорить по очереди со мной и Томом. О чём говорил он с ним, я не знаю, я лишь ждал внизу, сидя на ступеньках и наблюдал, как Пег расчёсывает другую девочку. Когда дождь за окном усилился, рядом со мной присел гость приюта.

— Здравствуй, Луи.

— Здравствуйте, — я поднял на него свои голубые глаза и подумал, что чем-то наши взгляды похожи. Алис говорил, что мои глаза точно проникают внутрь. И когда Дамблдор посмотрел на меня, я сразу понял, врать не получится, даже если захочу.

— Плохая погодка, не так ли?

— Не самая… по крайней мере, у нас есть крыша над головой, и не надо мокнуть.

— И как часто ты промокал, Луи?

— Бывало … — я откашлялся.

— Скажи, Луи, как часто ты наблюдаешь за собой необыкновенные вещи? Удивительные? — Дамблдор подмигнул. — Может даже волшебные.

— Волшебные? — о, я бы назвал ему, как минимум, одну. Но страх того, что он знает, как вернуть меня назад, был сильнее, и я медленно покачал головой.

— Что ж, — мужчина почесал рыжеватую бороду и пожал плечами. — Не все их замечают, для некоторых это уже обыденность. В любом случае, Луи, я приехал сюда, чтобы сообщить тебе и Тому, что вы зачислены в школу Хогвартс.

Это слово было знакомым, я уже слышал его… Не от той ли карги, что грозилась превратить меня в крысу и пустить «хоть до самого Хогвартса». Я посмотрел на свои руки, которые были такими чистыми.

— Я никогда не учился в школе. Читаю и считаю-то с трудом… — мои щёки запылали.

— У тебя есть время до конца лета, чтобы подтянуть эти навыки, иначе ты быстро отстанешь. — Дамблдор положил мне руку на спину, и она показалась мне такой же тёплой, как у Хагрида. Только если там тепло я мог сравнить с уютом, здесь было что-то спокойное, мудрое. — Луи, — я посмотрел ему в глаза. — Школа, куда ты поедешь с Томом, не совсем обычная. Не бойся, — он улыбнулся. — Дети, которые учатся у нас, они особенные, другие. — на этот раз это слово прозвучало приятнее. — У нас учатся волшебники, Луи. И ты один из них.

— Что? — я даже дышать перестал, просто смотрел на Дамблдора, точно рыба из речки.

— Смотри, — он вытащил из-под пиджака палочку и повёл ей. Цветок, стоявший в гостиной, расцвёл, и Пег, увидевшая это, радостно вскрикнула, подбежав к нему с другой девочкой.

— Это сделали вы?!

— Да. И ты тоже научишься этому. А теперь скажи мне, — Дамблдор убрал палочку. — Хочешь ли ты мне что-то рассказать, прежде чем ты и Том поедете в школу?

Я смотрел на цветок, делая вид, что разглядываю его. Сколько я так просидел, уж точно сказать не могу, но в какой-то момент я смог улыбнуться и просто покачать головой.

Я не мог уснуть, вспоминая всё то, что рассказывал мне Дамблдор. Как попасть в Косой переулок, что 1 сентября…

— Я же говорил, что ты и я… мы не такие как все.

Я улыбнулся и, впервые за долгое время отвернувшись от стены, повернулся к Тому.

— Может и так, Том.

— Удивительно, не знаю, заметил ли Дамблдор это или нет, что в одном месте, оказалось двое волшебников.

— Думаю заметил, он явно умный.

— Да… — Том замолчал и погрузился в свои мысли.

Не скажу, что я был в восторге от того, что мы с Томом продолжим путь вместе. Но по-своему я был рад, что мне предстояло следовать дальше не в одиночку. Поэтому, пожелав ему спокойной ночи, я всё-таки решил выспаться, перед большим путешествием.

Часть 4. Лица на платформе

Мы с Томом остановились напротив Лютного переулка, и всё внутри у меня сжалось.

— Не стоит нам туда ходить.

— Откуда знаешь?

— Просто знаю… Плохое это место, — я хлопнул его по плечу. — Пошли лучше в лавку сладостей! У меня осталось пару лишних монет, попробуем местную еду!

Том мгновение смотрел во мрак переулка, а затем, медленно кивнув, последовал за мной.

Тому удалось набрать на сову, в то время, когда я купил парочку дополнительных книг, и мне хватило только на жабу. Уже сидя в нашей комнате и листая одну из книг, я обратил внимание, как Том крутит в пальцах палочку.

— Дамблдор сказал, что мы не можем колдовать вне Хогвартса.

— Не можем… — Том крепко взял палочку и повёл по воздуху, с кончика посыпались искры. — Но только с момента начала учебного года. Подслушал это в лавке, когда покупал ингредиенты для зельеваренья. А ещё, что нас будет распределять шляпа по факультетам.

— Хм… — я пододвинул сумку ближе к себе и достал свою палочку. Тонкая, но гибкая, как я. Она мягко легла в руке и казалось мне тёплой. — Думаешь, мы будем учиться вместе?

Том промолчал. Я убрал палочку и вернулся к книге. Заклинание трансформации спички в иголку было интересным. Вот бы ещё уметь превратить какой-нибудь предмет в одеяло!

Шум поезда, куча голосов и цветов, всё смешалось воедино. Мои приглаженные светлые волосы, грозились растрепаться под вихрем всей суматохи. Я часто оборачивался на клетки с совами, один раз почти вскрикнул, когда мальчик рядом со мной чуть не запустил из палочки змею, за что получил от матери смачный подзатыльник. Волоча за собой чемодан, к которому я прикрепил аквариум с жабой, я пытался найти глазами Тома. Тот стоял недалеко от входа в поезд и уже разговаривал с юношей, на вид не старше 15 лет. Высокий, стройный как ива, он со снисхождением объяснял что-то Тому. Его руки были сцеплены за спиной, и он на что-то кивал мальчику, от чего его белёсые волосы до плеч мягко опускались и поднимались, а затем даже улыбнулся. Я остановился недалеко от них и увидел на его груди знак змеи. А ещё значок «С». Том, видимо, ему понравился, так как вскоре я услышал «надеюсь, ты попадёшь на Слизерин». Затем, пропустив двух девушек с синими шарфами в полоску, парень сам поднялся в поезд.

— Кто это был, Том?

— Абракас Малфой, — Том крепко ухватил чемодан и стал втаскивать его в поезд. — Он староста факультета Слизерин.

— Оо! И что ты ещё узнал?

— Что… — Том нахмурился и, оставив попытки затащить чемодан, достал палочку. Один взмах, тот приподнялся в воздухе и медленно опустился на верхней ступеньке. — Что Слизерин самый достойный факультет. Для чистокровных волшебников.

— Чистокровных?

— Тех, в чьих жилах течёт волшебная кровь. У кого все предки тоже волшебники, — Том ловко запрыгнул на ступеньки и ещё одним взмахом поднял мой чемодан. Он явно гордился тем, что уже освоил пару заклинаний, хотя его лицо и выражало приятное спокойствие. — Я уверен, что мы относимся к их числу.

— Мы не можем этого знать наверняка, Том, — я забрался следом за ним, и мы, зайдя в первую же дверцу, уселись друг напротив друга у окна. — Мы не знаем даже наших родителей!

— Если попадём на Слизерин, — Том взволновано вздохнул. — То уже никаких сомнений быть не может.

Я наблюдал за Томом большую часть дороги, пока каждый из нас был занят либо чтением, либо беседой. Я так и не мог понять, какие чувства вызывает во мне этот мальчик. Алис был моим приятелем, точно следовавший за мной пёс. Понятие дружбы становится весьма размытым, когда ты живешь на улице. Там каждый сам за себя. Том был другим. За Томом нужно было идти. Но я этого не хотел. Нас двоих судьба наградила хорошей внешностью и неплохим умом. И ни один из нас не видел смысла в крепкой дружбе и долгих привязанностях. Мы вообще не знали, что это, так как нам не с чем было сравнивать. Но мы всё равно были разные. И оба очутились на Слизерине. Наверное, это стало последним нашим сходством.

2 года спустя

Не скажу, что я отлично играл в квиддич, но в этом году я хотел попасть в команду факультета. А ещё я хотел стать анимагом. Переодеваясь к началу учебного года в мантию, я раздумывал над тем, что мог бы стать крысой, учитывая свою прошлую жизнь. Юркий, проворный, быстро запоминающий местность. Приманив палочкой расчёску, я подмигнул отражению.

Спрыгнув из вагона, я выпрямился, ощутив, как захрустели кости в теле после долгой дороги. Том спустился следом, оглядев всё вокруг. Он был рад вернуться, я ощущал это на каком-то внутреннем уровне. Это читалось в его взгляде. Взгляде, говорившем, что теперь-то он на своём месте. Его тёмные волосы немного отросли и ложились красивой шапкой, обрамляя бледное лицо с тонкими чертами.

— Зелёный тебе к лицу, — улыбнулся я. — Или как говорят маглы: «Подлецу всё к лицу!»

Том усмехнулся и поправил мантию. Абракас, направлявший второкурсников к каретам, кивнул Тому. Он стал ещё выше и даже по-женски красивым. В каком-нибудь переулке его точно называли бы «сладеньким». Хотя много ли я понимаю… но волосы он уже носил ниже плеч. Проводив его взглядом, я повернулся на шум первокурсников. Ах, ещё недавно и мы с Томом… мои воспоминаний прервались, когда я увидел мальчика, на голову выше своих будущих однокашников. Грузная фигура, косолапая походка. Этому великану бы выпрямить плечи, а он опустил их, явно стесняясь своего вида. Проходя мимо нас, мальчик поднял взгляд, и чёрные, живые глазки, встретились с моими голубыми.

— Хагрид… — сорвалось с моих губ. — Хагрид! — уже закричал я и было кинулся следом за первошами, когда рука Тома остановила меня.

— Ты чего? Знаешь его?

Знал ли я его? О да, конечно! Не эту его версию, более взрослую. Замерев, я облизнул губы и качнул головой.

— Нет, просто мне показалось, что знаю… Но, видимо, я ошибся.

Том ещё мгновение смотрел мне в лицо, а затем, пожав плечами, направился к каретам.

— Идём. Хочу поехать с нашими.

Я ещё раз обернулся назад, заметив в толпе лохматую голову, и последовал за Томом.

Два месяца пролетели как один день, в поисках кабинетов по новым предметам. Я выбрал прорицание, уж не знаю зачем! А когда возвращался в гостиную Слизерина, валился с ног. В один из таких вечеров, когда я уже писал третий свиток по зельям, Абракас дождался, когда останутся только «избранные» и уселся в кресло.

— Ну что, — он усмехнулся. — Хэллоуин не за горами, ведьмы и колдуны!

— Предлагаешь разыграть Гриффиндорцев, как в прошлом году? — хихикнула его подружка.

— Может быть… Том, ты с нами?

Я посмотрел поверх свитков на Тома, который сидел на диване и читал толстый том по трансфигурации.

— Меня не привлекают такие затеи, — он поднял глаза. — Но я могу посоветовать вам в этом году привлечь призрака нашего факультета, для эффектности.

Я посмотрел на Тома, пусть тон его был доброжелателен, и даже могло показаться, что действия Абракаса ему по душе, я понимал, что это не так. Когда Том вновь вернулся к чтению, я, прикусив губу, занялся свитком.

— Тебе не нравятся выходки Абракаса.

— Ты наблюдателен, — они уже лежали в постелях, и другие мальчики крепко спали, так как время давно было за полночь. — Этим он роняет лицо факультета, — я увидел как силуэт Тома приподнялся в темноте и повернулся ко мне. — Это последний год Абракаса в Хогвартсе, Луи.

— Да, знаю, — я перевернулся и посмотрел на тёмный полог. — Думаю, такие как он могут создавать проблемы.

— Но они нужны, так как они представители древних семей. Они проблематичны, только потому, что ими никто не управляет.

— Есть идеи? — улыбнулся я.

— Если только ты мне поможешь, — в голосе Тома отразился редкий задор, ведь стоит помнить, нам было всего по тринадцать лет.

Часть 5. Хэллоуин

Я ощущал запах печёной тыквы из каждого угла замка. Паутина и призраки окружали меня, точно тени, когда садится солнце. Поклонившись одному из призраков, я прошёл в большой зал и, усевшись за стол, подвинул к себе миску с овсянкой.

— Я знаю, что вы с Томом что-то замышляете, — раздался тихий голос сбоку.

Ливалиус Лестрейндж обладал складной фигурой, но весьма нервной, дёрганной внешностью. Окажись он на улице, долго не протянул бы.

— О чём ты? — безмятежно поинтересовался я, беря ещё и тост.

Лестрейндж ничего не ответил. Его тёмные, немного выпученные глаза, уставились на меня, а затем он отвернулся к своей тарелке. Вот и славно. Я зачерпнул кашу и сунул ложку в рот. Том привлекал людей. Своим спокойствием, уверенностью, умением красиво говорить. Он не козырял этими данными, но знал, когда их показать, и такие как Лестрейндж были готовы сожрать даже его ботинок на завтрак. А ведь парнишка имел гораздо больше, чем мы с Томом. Забавно, не находите?

Том прошёл в зал и, встретившись со мной взглядом, коротко кивнул. Он был погружён в свои мысли, и ничего не предвещало вечернего веселья.

— Пивз! — я издал свист, и полтергейст остановился. — А ну сюда!

— Паршивый олух! — Пивз резко подлетел и остановил своё хитрое рыльце прямо у моего лица. Я даже не шелохнулся, засунув руки в карманы брюк. — Я что тебе, псина…

— Есть идея, как разыграть в этом году Абракса Малфоя, — коротко сказал я и стал ждать реакции.

Полтергейст смотрел на меня глазками, которые налились кровью, если та была у него, а затем, резко подлетев и сделав пируэт, опустился вновь передо мной.

— Засунем ему змею прямо в…

— Тише, Пивз, — я высунул руку вперёд, точно приобнял его. — Засовывать мы ничего не будем. А вот змеи нам пригодятся.

Малфой откинул капюшон назад и, звонко смеясь, повернулся к двум девушкам.

— Видели её лицо? Я думал она сейчас в окно выпрыгнет!

— А как она палочку достала! — завизжала его подружка, и все хором разразились в смехе.

— Если чародей достаёт палочку, пристало свершиться дуэли. Никаких манер, — раздался глубокий голос из глубины коридоры. — Слизерин не потерпит такого унижения.

— Кто здесь?

Из полумрака вышла высокая фигура, тёмные полы мантии шуршали по камню, создавая змеиное шипение.

— Тот, чьё имя вы позорите.

— Это призрак Салазара Слизерина… — прошептала одна из девушек, достав палочку, но так и не подняв её.

— Бред! — Малфой взмахнул своей.

Резкий порыв ветра лишь раздул полы мантии, показав что под тканью не было ног.

— Глупый фокус! — голос парня уже не был так твёрд.

— Фокус? — рассмеялся голос и прокатился по коридору эхом. — И это тоже фокус?

Наступила тишина, резкая и давящая. Фигура замерла, а рукав мантии чуть поднялся вперёд. Парселтанг тихим шипением гораздо страшнее, чем раскатистый голос, раздался с разных сторон, и в ту же минуту из-под мантии вывалился клубок змей. Те, подняв свои треугольные головы и высунув язык, двинулись на компанию.

— Прочь! Прочь! Прочь! — закричала одна из девушек и побежала.

— За ними!

Малфой схватил за запястье свою подружку и бросился с ней бежать. Тут же Пивз отбросил свою мантию прочь и, засвистев, точно был в поле на коне, достал откуда-то лассо и, размахнувшись им, полетел в погоню. Я вышел из-за колонны, уже не сдерживая смеха. В боку так кололо, что я облокотился об стену. Том убрал палочку от горла и сдержанно улыбнулся.

— Не… не знал, что ты так хорошо говоришь со змеями, — я вытер выступившие слёзы.

— С самого детства, — Том отвернулся и голос его стал тише. — Здесь в Хогвартсе их не так много.

— Так заведи себе её, вместо совы, — я поднял мантию, которую бросил Пивз, и стал сворачивать её. — Хорошо ты придумал с Салазаром Слизерином.

— Знаю, — Том по прежнему стоял ко мне спиной, и я не мог видеть его лица. — Луи, ты слышал о том, что Слизерин умел говорить со змеями, поэтому у нас на гербе змея?

— Ээ… да, вроде, что-то такое слыхал.

— А знал ли ты, что перед тем, как покинуть школу, он построил здесь комнату…

— Комнату? Зачем, здесь и так много помещений, — это была очень глупая шутка, но мне почему-то не хотелось продолжать этот разговор.

— Комнату эту может открыть только его наследник.

— Том, — я переступил с ноги на ногу. — Не думаешь ли ты, что если умеешь говорить со змеями, то ты наследник Слизерина…

Что-то изменилось в его теле, он словно напрягся, а пальцы крепче сжали палочку. Мне захотелось схватиться за свою, но я сдержался и прокашлялся.

— Том, это был славный вечер. В гостиной сейчас полно сладостей, выпьем сливочное пиво, потрескаем что-то у камина, м?

— Да, конечно, — Том повернулся, и на лице его играла привычная спокойная маска. Но я не поверил ей. Нет, не то что бы я думал, что он сейчас превратит меня в жука и раздавит. Но думаю, его мысли посетила эта идея.

Остаток вечера я и другие ребята поглощали сладкое, а после многие легли спать, когда наступила глубокая ночь. Призраки залетали в гостиные факультетов, пугали, выкрикивали страшилки, а иногда высовывали свои головы прямо из мисок со сладостями. Так, когда я полез за очередной конфетой, то просунул случайно руку в рот Почти Безголового Ника.

— А почему вы «Почти»? — поинтересовался я у призрака башни Гриффиндора.

— О, знаете, Луи, лезвие было слишком тупым, — вылетев из чашки и помахав первокурснице, которая от удивления чуть не пролила тыквенный сок, Ник подмигнул мне. — Полечу к Гриффиндорцам, пока Барон там не довёл малышей до икоты.

Том почти не участвовал ни в одной из забав. Лишь изредка угощался сладким, да смотрел в камин, где потрескивал огонь. Я знал, что эта идея уже не отпустит его и проникла в него ядом. А может она проникла в него давно, и сегодняшняя шутка, которую он предложил, была лишь поводом поговорить со мной? Не знаю… Он остался самым последним, продолжая смотреть уже на угли, а я оставил его, думая, что завтра не смогу съесть и кусочка, хотя, конечно, ошибался в этом.

Часть 6. Рождество

Я стал охотником, и в конце ноября состоялся матч против Когтеврана. Тогда-то я и познакомился с Кейли Резенгард.

— Какие планы на Рождество?

Я пожал плечами и, взмахнув палочкой, взорвал сугроб.

— Останусь с Томом в Хогвартсе. Как обычно.

— Вы с Реддлом друзья?

— Не думаю, что у Тома есть друзья. Но если брать людей, с которыми он общается, да…

— А у тебя есть друзья, Луи?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я остановился. Кейли повернулась ко мне и приспустила голубой шарф, показав красные от мороза щёки. Мне нравилось, как снег ложился на её каштановые волосы, точно украшение.

— Думаю, у меня тоже нет друзей.

— Это фишка Слизерицев? — неловко улыбнулась девушка.

— Нет, это фишка тех, у кого нет родителей.

— У тебя и Тома нет семьи? — глаза Кейли округлились, и я уже пожалел о том, что сказал. Том всегда молчал на эту тему, а я… ну я как-то был солидарен с этим.

— Слушай, эм… Знаешь, возможно, ты не так поняла мои слова, родители бывают разными…

— Не продолжай. Когда я училась среди маглов, у нас была девочка в классе, у которой не было родителей, но она попала в нашу школу по какой-то программе, — она выдохнула облако пара, а затем натянула снова шарф до носа. — Давай на перегонки!

И, хлопнув меня по плечу, девушка рванула к замку. Она была очень быстрой, и когда я вбежал в холл, то не сразу понял, куда она делась, пока не увидел за поворотом промелькнувший голубой шарф. Усмехнувшись, я побежал в ту сторону. Мои шаги эхом разносились по коридору. Многие ещё были в Хогсмиде — закупались новогодними подарками или просто наслаждались сладостями в лавке… Я резко остановился, увидев Тома, который быстро шёл по этажу. Не знаю почему, но я не сразу вышел к нему, решив так стоять за углом, пока Том не остался вдали, и только тогда я последовал за ним. Это был второй этаж, и на нём не было ничего особенного, разве что… Женский туалет? Том уверенно открыл дверь женского туалета и прошёл внутрь. Я замер, еще раз посмотрев на вывеску на двери. Ну точно, женский. Недоумевающе протянув руку к ручке двери, я услышал позади себя шаги.

— Луи! — Кейли громко воскликнула и я резко отдёрнул руку. — Это же женский туалет!

— Да, точно… — я неловко потёр щёку и повернулся. — Что случилось?

Кейли приобнимала за плечи худощавую девочку в очках. Та, шмыгая носом, растирала слёзы по щекам.

— Это Миртл, Миртл это Луи, — Кейли приоткрыла дверь туалета. — Иди умойся.

Я бросил взгляд вглубь комнаты, рассчитывая увидеть у умывальников Тома, но там никого не было. Кейли не заметила моего короткого, но весьма внимательного взгляда, когда Миртл, шаркая туфельками, заходила туда, лишь закатила глаза.

— Не обращай внимания, — понизила она голос. — Миртл… она… ну… часто плачет. Я побуду с ней, а потом провожу в нашу гостиную.

— Да… да, конечно! — это даже вызвало у меня облегчение и, махнув девушке рукой, я ещё раз бросил взгляд за дверь, пока та не закрылась за Кейли, и отправился в гостиную Слизерина.

Я проснулся от запахов ели, пудинга и пунша. Резко сев, я глубоко вдохнул. В спальне остались только я и Том, который ещё спал. У кровати была пара свертков с подарками. Я взял первый от Кейли и нетерпеливо дёрнул упаковку. Зелёный шарф. Усмехнувшись, я повязал его и взял вторую упаковку.

— Это от меня, — раздался голос Тома.

Он уже сидел на постели и смотрел на свои свёртки. Я открыл коробку и обнаружил мантию…зелёную…

— Знаешь, когда вырасту, не буду носить зелёный цвет, но спасибо! Откуда деньги?

— Сделал задание по трасфигурации за пару галлеонов,— Том взял в руки мой подарок и открыл его. — Книга по тёмным искусствам? Ты в курсе, что за такое и наказать могут? — но его пальцы крепче сжались.

— Ты так смотрел на неё в лавке в Хогсмиде, точно магловский мальчишка на порно-журнальчик.

— Тебе не говорили, Луи, что тебе рот бы с мылом помыть?

— Было дело, — я открыл коробку конфет. — Даже в глаз получал. Но знаешь, — я закинул конфету в рот, — Оно того стоило.

Это были чудесные дни, наполненные играми в снежки, я даже уговорил Тома скатится с горки, правда, на его условиях, мы наколдовали сани. Это был потрясающий трюк с трансфигурацией, но в тот день видел это лишь я. Я выпил столько горячего шоколада, что меня начинало тошнить от его запаха, а зелёный цвет уже не выглядел для меня таким навязчивым. В один из таких дней я вновь повстречал Хагрида. Я почти не видел его с той встречи на платформе. И увидев его косматую голову, выходящую из большого зала после Рождественского ужина, я ощутил старый прилив тепла. Он увидел, что я смотрю на него, и его крупное лицо залилось краской.

— О нет, нет! — я вскинул руки. — Я смотрю на тебя не потому, что ты такой большой!

Поняв, что сказал, я пожалел, что не имею заклинания, способного зашить мой рот. Хагрид переступил с ноги на ногу, и я увидел, как над его верхней губой уже появился густой пушок.

— Ээ… ну… ээ… ладно, — и он развернувшись, быстро пошёл по лестнице наверх.

Да, это была самая неловкая беседа в моей жизни. Но я правда не знал, что ему сказать! Так я и стоял, пока крупная фигура мальчика не исчезла из виду.

Часть 7. Разговор у камина

Это случилось на четвёртом курсе. Осень выдалась по-настоящему дождливой, а меня без конца бросало во снах на улицы, на которых я родился. Порой я просыпался, и мне казалось, что мой желудок режет от боли, а я на столько замёрз, что мог подхватить пневмонию и умереть, как умирали многие в закоулках переулка. Тогда-то я и стал доставать часы и смотреть на их треснувший циферблат. Страх, что я могу вернуться назад, к той жизни, доводил меня до такого состояния, что меня начинало трясти. В одну из таких ночей меня и застал Том. С часами в руках я всю ночь сидел в гостиной и смотрел, как почти погасшее пламя играет отблесками на стекле циферблата. Я слышал его шаги, но не повернулся, просто продолжал сидеть, ощущая давящее состояние изнутри.

— Ты часто стал уходить по ночам в гостиную, — сказал Том и уселся в кресло так, что часть его лица оказалась в тени.

Он стал по-настоящему красив, но ещё не в полную меру. Щёки отливали приятным румянцем на бледном лице, блестящие тёмные волосы были чуть длиннее и обрамляли лицо. В этом году многие девушки обращали внимание на Тома, но Тому до них не было дела. Он всё больше погружался в книги о магии, я знал, что не так давно ему дали доступ к запретной секции. Моя книга… мой подарок… я подарил его для расширения знаний, но ещё я тайно желал, чтобы Том знал, как сделать так, чтобы я не вернулся назад. Конечно, я ничего ему не рассказывал, ни одна живая душа не знала о том, кем я был на самом деле. И был ли я им? Спустя несколько лет всё это казалось страшным сном. Но теперь кошмары напоминали мне о минувших днях.

— В последнее время, — мой голос был не громче потрескивания огня, а сам я не двигался, точно статуя. — Кошмары мучают меня.

— И с чем они связаны?

— С прошлым… далёким прошлым.

— Ты про приют… осталось немного, и мы больше не вернёмся туда.

— Приют? — я поднял голову, и на моих губах появилось подобие улыбки. — Приют не самое страшное, что может быть, Том.

— Жить среди маглов… Луи, — Том нагнулся вперёд, и огонь отразился в его глазах. — Сама судьба распорядилась, указав наше превосходство над ними.

Я ничего не сказал. Да и что я мог? Я был рождён среди маглов. Я жил среди маглов. Я был маглом. Узнай об этом Том, поможет ли он мне? Кто-то скажет, что между нами была дружба. Я же считаю, что мы просто были очень одиноки. И я… У меня просто больше не было тех, на кого я мог бы рассчитывать. Я вновь посмотрел на часы.

— Том, ты изучил все заклинания из той книги, что я подарил тебе?

— Да.

— Хорошо… — я замолчал, а затем убрал часы в карман пижамных брюк. — Я хочу, чтобы ты, Том, кое-что мне пообещал. Что если я вдруг исчезну, ты вернёшь меня.

— Исчезнешь? — медленно произнёс Том, задумчиво склонив голову. — Но почему ты должен исчезнуть?

— Я же не спрашиваю тебя, что ты делал в прошлом году в женском туалете, — слабо усмехнулся я.

Этого было достаточно, чтобы лицо юноши превратилось в камень. Какое-то время он смотрел мне прямо в глаза, словно пытался заглянуть внутрь меня. А я просто смотрел в ответ, зная, что в эту секунду его одолевает не любопытство, а ненависть из-за того, что кто-то узнал его секрет без его воли.

— Порой твои глаза мне напоминают взгляд Дамблдора, — прервал он тишину.

— Я далеко не так хорош, — отстранённо ответил я.

— Знаю… это мне в тебе и нравится.

Том поднялся из кресла и оказался надо мной. Думаю, ему понравилось такое положение.

— Я выполню твою просьбу, Луи, что бы она ни значила.

— Но не из любви ко мне, — я убрал со лба светлые волосы. — А чтобы показать своё могущество, ведь так, Том?

Тонкая улыбка мелькнула на его губах, и, развернувшись, он оставил меня одного.

— Это сделал кто-то из круга Реддла! — Кейли резко повернулась, от чего её каштановые волосы взметнулись, а в глазах заиграли отблески гнева.

— Том не так глуп, чтобы жертвовать своей репутацией ради…

— А я и не сказала, что это сделал лично он! — она опустила голову и сделала глубокий вдох. — Не стоит отрицать, Луи, того, как ваш факультет относится к таким, как я. — Кейли заправила прядь за ухо и медленно зашагала дальше. — Эти шавки, вроде Лейстренджа… Им ведь даже не надо приказывать, они сделают всё, чтобы добиться его расположения. И не докажешь ничего!

— Если бы они действительно чем-то таким бы занимались, то кто-то из профессоров…

— Дамблдор думаю догадывается, — девушка вновь остановилась и прикусила губу. — Но доказательств нет, а потому…

— Том один из лучших учеников, не думаю, что на него кто-то может подумать.

— Хватит его защищать, Луи! О Боже! Том не стал бы, Том не это, Том не то! Вы же не друзья? Какой тебе тогда толк защищать его?

Я взял Кейли за руку, и девушка, опешив, посмотрела на меня.

— То, что твою подругу кто-то подвесил за ноги, и теперь все её тетради, стоит их открыть, кричат «грязнокровка» — ужасно. Но обвинения ничего не изменят и не решат.

— Возможно, — она сжала мою руку в ответ и подошла ближе, отчего я ощутил лёгкий аромат её духов. — Многие пророчат Тому Реддлу великое будущее, вплоть до Министра магии. Только если это станет правдой, весь магический мир будет под угрозой.

Часть 8. Слишком много зелья в один день

В весну четвёртого курса Пуффендуй выиграл кубок школы по квиддичу. Капитаном команды была грязнокровка Джулс. Рыжеволосую, её можно было принять за дальнюю родственницу того здоровяка Уизли с Гриффиндора, если бы не тот факт, что она была маглорождённой. Мы проиграли им с небольшим разрывом.

— Настоящие чародеи и волшебницы не могли проиграть грязнокровке! — кричал Лейстрендж в гостиной нашего факультета. — Она явно жульничала!

Я, всё еще сидящий в форме для Квиддича, убрал взмокшие от пота волосы с лица и покачал головой. Это было полной чушью. Пуффендуй разбил Гриффиндор с разгромом и выиграл честно. Их тактика была гораздо лучше, помимо этого ловцом у них был Смит, семикурсник, он почти всегда ловит снитч, начиная со своего попадания в команду на пятом курсе. Он был чистокровным волшебником. И это он принёс победу Пуффендую сегодня. Но Лейстренджу, как и любому человеку имеющему столь гнилую и невротичную личность, было плевать на это.

— Они выиграли, Ливалиус. И на этом всё, — в моём голосе отразились ледяные нотки.

— Оо, — его выпученные глаза, казалось, вылезли из орбит ещё сильнее. — Может ты им подыграл? Это же ты якшаешься с грязнокровкой с Когтеврана!

Тень в углу гостиной поднялась и последовала в спальню. Ливалиус проводил Тома взглядом и встретился глазами со мной, в них я увидел страх. Я тоже поднялся и подошёл вплотную к юноше, засунув руки в карманы, где нащупал палочку. Но признаться, я больше хотел решить дело как магл. Набить его вечно дёргающееся лицо до такой степени, чтобы закрыть этого подонка до каникул в больничном крыле.

— Мы проиграли, Ливалиус. Но не потому, что грязнокровка жульничала, а потому, что Смит был лучше. А если хочешь доказать силу, — я стянул потную мантию охотника и швырнул ему. — Давай, в следующем году я буду болеть за тебя в первых рядах. Даже кричалку придумаю.

Я развернулся и пошёл прочь из гостиной, никто и слова мне не сказал, лишь давящая тишина осталась позади, когда я захлопнул дверь.

Джулс попала в больничное крыло. Произошло это через два дня после сцены в гостиной, и узнал я это случайно, заходя в столовую во время разгоревшейся сцены между Кейли и «шайкой Реддла», как она порой их называла. Иронично, ведь позже выяснилось, что Джулс сама напортачила с зельями во время занятия, а отравляющее вещество подействовало только к ночи. Это уже потом объяснил Слизнорт, раскрасневшийся и, конечно же, не верящий слухам о том, что кто-то с его факультета… нет, нет, не правильно. Кто-то из его любимчиков, мог пойти на такое. Пусть он не был до конца прав в этом, но Джулс попала в больничное крыло по своей глупости. Только тогда Кейли не знала этого, никто не знал. Просто утром новость разлетелась быстрее, чем совы с утренней почтой.

— Вы думаете, что можете быть безнаказанными только потому, что в ваших жилах чистая кровь! — на этих словах я и застал девушку, которая гневно бросалась словами в слизеринцев. Стоит отдать ей должное, это было глупо, но смело. Девушка была одна, не считая пары её сокурсников, стоявших за спиной, и подружки Джулс с Пуффендуя, которая держала руку рядом с карманом, точно вот-вот начнётся битва. — Диппет всё узнает и тогда вас всех отчислят!

— Оо, Луи! — Ливалиус точно позабыл о нашей стычке в гостиной и махнул в сторону Кейли. — Успокой свою подружку, а то…

Кейли схватила кубок с тыквенным соком и выплеснула в лицо парня. Кто-то из стоящих позади тихо вздохнул. Я сразу понял, что произойдет дальше, так как лицо Лейстренджа покрылось красными пятнами. Его рука схватила палочку, но я выставил свою быстрее.

— Протего!

Лейстренджа отбросило через стол, сбив кубки и кувшин с соком. Кто-то закричал, многие вскочили и подбежали посмотреть, что происходит. К нам бежал Слизнорт, чьи щеки подпрыгивали вместе с небольшим животом.

— Луи! — последнюю «и» мужчина протянул на высоких тонах. — Что здесь происходит?

Я встретился взглядом с Кейли. Девушка была бледна, и от прежнего пыла не осталось и следа. Вовремя… Я опустил палочку, ощущая, как сильно бьется сердце. Моя рука была теплой, как и дерево, через которое прошло заклинание. Или тепло давала шерсть единорога?

— Ливалиус! — ему уже помогли встать, но Слизнорт все равно протянул свои пухлые руки. — Немедленно объясняйте, что происходит?!

Ливалиус бросил яростный взгляд в мою сторону, оранжевая жидкость капала с его подбородка на рубашку.

— Произошло недоразумение, сэр, — раздался тихий, вежливый голос, который можно было даже принять за кроткий. — Видимо Луи хотел разнять возникший спор и решил разделить ребят щитом…

— Щитом? Луи! Тебе стоило позвать меня…

— Да, сэр, — я склонил голову. — Больше такого не повторится.

Мы встретились взглядом с Лейстренджем, а затем он посмотрел поверх моего плеча и, резко отвернувшись, стал собирать с пола посуду.

***

Я высыпал в котёл остатки растолченного хвоста единорога и уменьшил огонь, оставив зелье томиться. Откинувшись на спинку стула, я старался не встречаться взглядом со Слизнортом, чьё лицо сегодня весь день как бы говорило «не ожидал я от вас такого, молодой человек».

— Кейли может создать тебе кучу неприятностей, Луи, — тихо сказал Том, не поворачивая ко мне головы.

— Возможно… но не отрицай, основания у неё были.

— Возможно, — повторил Том и тоже уменьшил огонь. — Только никто с нашего факультета так не уронил лицо публично. Ты можешь презирать Лейстренджа, но согласись, при всех он бы не позволил такой сцены.

— Дело здесь не в чистой крови, Том.

— Разве? — его глаза сверкнули в полумраке подземелья. — Девчонка повела себя как типичный магл. Не подумала о последствиях… чудо, что вмешался профессор Слизнорт, а не кто-то другой. И тогда что, Луи? Хочешь вернуться обратно в приют за плохое поведение?

Мои пальцы судорожно вцепились в край стола, и Том это заметил. Я расслабил хватку и покачал головой.

— Я не могу заставить тебя, — мягко произнес он. — Перестать общаться с ней. Но как тот, кто тебе ближе всех, я просто не могу смотреть, как она тянет тебя к дурным наклонностям. Просто подумай об этом, Луи.

Эти слова стучали в моей голове молотом, когда мы возвращались в гостиную. Кейли вышла из-за поворота, щёки её пылали, а взгляд перемещался с меня на Тома и обратно.

— Луи… прости, — выпалила она.

— Ладно. — просто ответил я.

Том последовал дальше, лишь замедлившись на ступеньках, ведущих вниз, как бы говоря, что ждёт меня. Я бросил взгляд в его сторону и пошёл за ним.

— Луи…

— Хватит, — не оборачиваясь сказал я, ощущая как комок подступает к моему горлу. — Я же сказал, ладно.

Я был уверен, что слёзы выступили на её карих глазах, и, не выдержав, всё-таки обернулся, но девушки уже не было. Рука Тома легла на моё плечо, и я встретил его одобрительный взгляд. Сглотнув, я смог улыбнуться. Но эта улыбка мне была так же отвратительна, как Лейстрендж. Что не так, Луи? Тебе приходилось улыбаться в переулках, хитрить в холодных углах Лондона. Вот и помни это. Выпрямившись, я беззаботно рассмеялся и, кажется, спросил о том, не снизит ли мне Слизнорт оценку за то, что моё зелье было гуще, чем нужно. А вскоре я уснул тревожным сном, где всё бежал по переулкам, но никак не мог выбраться. Мой личный лабиринт.

Часть 9. Черви в переулках

Пятый год обучения в Хогвартсе по-настоящему выдался сложным, но прежде, чем поезд отвез нас туда, мы начали год с Томом, как и все. Посетили Косой Переулок. Мне не терпелось заглянуть в лавку «Флориш и Блоттс». Я не оставил затею с обращением в анимага, но школьные учебники совсем не помогали мне в этом. К тому же, я не особо желал быть зарегистрированным анимагом. Как научили меня улицы: меньше знают, крепче спится нам. Мои руки было полезли в карманы, чтобы посчитать то небольшое количество монет, которое мне удалось собрать, когда я понял, что прошагал без Тома около пары метров. Обернувшись, я увидел его, стоящего у входа в Лютный переулок. Что-то неприятно сжалось у меня под ложечкой.

— Эй, — я встал рядом, постаравшись придать лицу беззаботность. — Пошли отсюда, я вроде уже говорил тебе, что…

— Да, помню, — Том медленно, но решительно последовал во мрак.

Сжав монеты и оглядевшись по сторонам, я последовал за ним. В этот раз я чувствовал себя гораздо увереннее. Дело было в палочке? Или потому, что меня больше нельзя было назвать сопляком? Мимо меня, шаркая, прошел мужчина в капюшоне, и я попробовал заглянуть под него, но вместо лица увидел только темноту.

— Луи, — голос Тома прозвучал рядом, и я обернулся на него.

Мы оказались рядом с лавкой «Горбин и Бэркес». За пыльными окнами виднелось зелёное свечение ламп. Вывеска такого же цвета, на которой позолоченными буквами были выведены фамилии владельцев, висела над входом.

— Том, — я нащупал палочку в кармане мантии. — Не думаю, что это место подходит для посещения.

— Неужели, Луи, тебе не интересно? — глаза Тома, казалось, светились в полумраке переулка, опасным, алчным сиянием. Но было еще что-то… более глубокое, более личное.

Он не дождался моего ответа, и колокольчик тихо звякнул, оповестив магазин о посетителях. Оглядевшись, я быстро шагнул следом. В лавке было душно, не было привычного волшебного ощущения, которое возникало даже в том же магазине мантий. Банки с засушенными пальцами, рука на подушке, кукла с треснутой головой… Брр…

— Молодым людям еще рано приходить в мой магазин, — раздался скрипучий голос, и точно мумия за прилавком показалась фигура старика.

— Я ищу одну вещь, — голос Тома прозвучал отстранённо, словно он погрузился в себя. — Её вам продали примерно пятнадцать лет назад.

— И что же это за вещь? — старик наклонился вперёд всем корпусом, точно кукла.

— Медальон Слизерина… — я, засмотревшийся на засушенную руку на подушке, резко повернулся в их сторону.

Сухой, похожий на треск веток смех разнёсся по лавке. Я подошёл ближе и встал позади Тома.

— Помню, помню… Ну, что же, не думаю, что у вас будут на него деньги. Да и были бы, вещица продана в прошлом году. Пекло! Говорил же я ему, что можно было из неё вытрясти побольше! — старик стал хрустеть пальцами. — Можно… можно…

— Не сочтите за грубость, но кто продал вам этот медальон?

— Продал? Девчонка на сносях. Я выманил его за 10… — речь его резко оборвалась, и тёмные, маленькие глазки под обвисшими веками уставились на нас. — А на кой это вам?

— Домашнее задание, — мягко улыбнулся Том и склонил голову. — Благодарю за вашу помощь. Идём, Луи.

— Эй, что за домашнее задание такое?

Том быстро вышел из лавки, и колокольчик позади нас вновь звякнул. Я ещё слышал оклики старика, следуя за Томом. Медальон Слизерина… Я был прав, идея о том, что Том является его наследником, проникла в него тогда точно яд. Смотря на его спину, мною ощущалось невиданное раньше чувство страха к нему. Казалось, странная сила исходила от него, сила гнева и понимания.

Стены переулка будто сжимались, делались всё уже. Всё чего я желал, это быстрее убраться отсюда. Обратно к свету. Быстрее. Прочь от узких, вонючих переулков, служивших мне домом… Тень скользнула мимо нас, а затем она сбила Тома с ног. Его ударило о стену, и палочка выпала из его рук, укатившись в сторону. Том рухнул прямо в лужу, и, медленно подняв лицо, я увидел, как гнев исказил его красивые черты.

Тенью оказался мужчина в вонючей, потрёпанной мантии, наставивший на него палочку. У своего горла я уже ощущал другую, уткнувшуюся концом прямо в кожу.

— Только дёрнись за палочкой, — раздалось над ухом. — И твоё горло заполнится водой.

Я облизнул губы и посмотрел на Тома, который смотрел снизу вверх на колдуна.

— Ай-яй-яй! — хохотнул державший «под прицелом» Тома. — Не слишком-то осторожно ходить в такое время по таким местам, мальчики. Считайте это уроком. А теперь выкладывайте всё, что при вас есть.

— Да пошли вы! — крикнул я и резко отвел голову назад, ударив затылком в нос державшего меня. Раздался крик, и хватка тут же ослабла. Мне удалось вывернуться, увидев краем глаза красные искры, чуть не опалившие мою мантию.

— Мелкий ублюдок! Иммобулюс! — взмахи палочки были нечёткими, но я всё равно успел лечь на землю. — Иммобулюс!

— Я превращу тебя в червяка! — закричал маг, отворачиваясь от Тома.

— Том! — я схватил его палочку и бросил ему.

Парень на лету поймал её и, резко развернувшись, ударил оглушающим заклинанием по магу. С ослепительной вспышкой его отбросило о каменную стену, и, издав гортанный вздох, мужчина обмяк. Я выхватил свою палочку и, увернувшись уже от просто пытавшегося кинуться на меня (признаться, он был щуплый как крыса, не удивительно, что он легко выбыл из игры от одного удара) мужчины, прицелился.

— Инкарцеро, — веревки, точно змеи, вылетели с треском и связали нападавшего.

Округлив глаза, он рухнул на землю, разбив подбородок и выронив палочку, которую я тут же забрал себе. Вскинув её, я поцеловал дерево, точно свой трофей. Я ведь делал так раньше, когда находил что-то стоящее на улицах, или, когда делал удачную кражу, разве нет? Палочку я сунул в мантию.

— Не знал, что ты собираешь трофеи, Луи.

— Не знал, что ты любишь ходить по таким местам.

Том взмахнул палочкой и грязь исчезла с его лица.

— Что будем с ними делать?

— То, что они хотели сделать с нами.

— Ограбим?

— Нужно преподать им урок, — холодно ответил он и поднял палочку. — Вермикулюс, — с тихим хлопком, обезоруживший Тома превратился в червя. Нога юноши поднялась и опустилась резко вниз.

— О, Боже! — выдохнул я, сделав шаг назад.

— Твоя очередь, — Том даже не повернулся ко мне, смотря на свою ногу, по-прежнему стоявшую на останках червяка.

— Нет! Прошу! — закричал крысоподобный мужчина. — Помогите!

— Луи, — Том повернул лицо в профиль. — Сейчас сюда сбегутся, нам не нужны свидетели.

Я крепче сжал палочку и посмотрел на того, кто ещё недавно грозился заполнить мою глотку водой. Когда мне было лет семь, подобный ему избил Алиса и забрал те крохи, что смог напопрошайничать мальчик. Этот переулок, эти люди были моими призраками. Но я не могу убить. Не могу… Моя рука медленно поднялась… Я не должен… Мои губы произнесли заклинание и тёплая волна прошла от руки, через палочку… Я не прощу себе этого… Хлопок, и червяк стал извиваться у моих ботинок…

— Молодец, — раздался голос Тома у моего уха, а его рука крепко сжала моё плечо. — А теперь идём.

Я не сразу понял, что моя нога была опущена на червяка, и когда больше рука Тома, нежели я сам, повела меня прочь, всё, что мне оставалось, это просто перестать об этом думать. Иначе никак. Иначе… иначе… Дневной свет ударил мне в лицо, и я ощутил лёгкое головокружение, прислонился к стене, одного из магазинов, которые теперь мне казались слишком яркими после Лютного переулка. Том терпеливо подождал, пока я отдышусь, а затем доброжелательно улыбнулся и даже хлопнул меня по плечу.

— Идём, ты хотел посмотреть книги.

Да, точно, я же хотел стать анимагом. Будь я им, мне бы не пришлось выпрашивать место для ночлега, я бы пробирался в самые тёплые уголки, выкрадывал еду, я бы… Но мне же больше не надо было этого делать. Не надо. Я посмотрел на небо, судя по всему прошло не больше часа. А казалось, что целая жизнь. Выпрямившись, моё тело, ибо разум ушёл глубоко внутрь меня, последовало к магазину, вполуха слушая рассуждения Тома о предстоящих экзаменах и последних новостях из внешнего мира. Кажется прозвучала фамилия Грин-де-Вальд. Да, экзамены, нужно многому научиться. Я еще раз посмотрел на свой ботинок, который недавно раздавил человека. Я стал забывать каково это, жить среди холодного камня и мусора, как легко стать такими, как эти ублюдки, напавшие на нас. Тёплая постель, вкусная еда и школа, ставшая подобием дома, размягчили меня. Они и правда получили урок. Глубоко вздохнув, я крепче сжал трофейную палочку.

Часть 10. Девушка, паук и Том

Падение с метлы стоило мне перелома руки, и на всю ночь я попал в больничное крыло. Узкая постель, пусть и в заботах сестры, не казалась мне такой уютной, и сон никак не приходил ко мне. Кейли сидела у моей постели и почти клевала носом. За лето ее каштановые волосы стали темнее, а над глазами появилась челка.

— Тебе идет, — улыбнулся я, словно и не было между нами той сцены.

Девушка вскинула голову и рассеяно провела по ней рукой. Мне понравился этот жест. В нем было столько простоты, что я понял, что этот момент останется в моей памяти навсегда.

— Как рука?

— Уже лучше, — и правда, боль притупилась, хотя ощущения были далеко не из приятных. Казалось, что кости внутри меня шевелились.

Неловкое молчание. Хуже могло быть, начни мы задавать друг другу глупые вопросы, про плохую погоду для полетов на метле. Откинувшись на подушку, я просто смотрел на Кейли. Иногда я вспоминал ее, думал, не послать ли ей письмо… Затем отбрасывал эту идею и…

— Я хотела написать тебе, — Кейли отвела взгляд в сторону. — Но я не знала твоего адреса.

— Правда? — мои губы дрогнули от улыбки.

— Правда, и… почему… ты так улыбаешься? — но она уже улыбалась в ответ.

Так, после моего падения с метлы и первого убийства возобновилась моя дружба с Кейли.

Плакса Миртл, так ее прозвали за вечный рев не по делу, была ученицей третьего курса, как и Хагрид. Странное совпадение. Интересно и то, что вплоть до самой смерти Миртл эти двое ни разу не общались. Может потому, что Миртл постоянно плакала где-то или из-за слабых коммуникативных навыков второго… Однако, позже их линии плотно пересеклись, и, увы, я стал свидетелем этого.

Когда в ноябре начались сильные ливни, тренировки по квиддичу были отменены. Также во многих газетах мелькали… нет, кричали о разворачивающемся противостоянии какого-то темного мага Грин-де-Вальда и Дамблдора. В те дни я редко видел профессора. Я был занят более интересными делами для пятнадцатилетнего парня. А именно готовился впервые поцеловать Кейли. В выходные предстояла вылазка в Хогсмид, и я спланировал все: от посещения сладкой лавки, до… Тучная фигура врезалась в меня, чуть не сбив с ног. Я ощутил тяжелый аромат шампуня, гуталина и пота. Ударившись о стену, я было готов был ударить этого дурака, чей аромат был способ убить крыс и тараканов, но, увидев маленькие, черные глазки бусинки, замер.

— Хагрид…

— Папка, папка умер! — шмыгнул носом здоровяк, а затем обхватил меня руками и разрыдался.

Я утонул в его гриве волос и запахе. Все впилось мне в нос, но я вытащил руки и хлопнул его по спине.

— Хагрид, — прошептал я.

Мы стояли в небольшой коморке. Тусклый свет освещал грязные стены. Хагрид неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Это… ты… ну… ты… ты точно…

— Нет, — я посмотрел на коробку.

— Хорошо, — Хагрид облизнул губы.

Его руки, которые были в тринадцать лет, точно у взрослого мужчины, раскрыли края коробки, и мы согнулись. Сначала я ничего не увидел, а потом мохнатая лапка высунулась наружу, и я резко отодвинулся. Руки Хагрида тут же закрыли коробку.

— О чем думаешь?

— Мм? — я поднял глаза от свитка, который совсем не читал.

— Я спросил, — теперь уже Том поднял глаза. — О чем ты думаешь?

— Да так… разные мысли навалились.

— Видел тебя с Кейли вчера, — темные глаза Тома внимательно смотрели на меня.

— Да, мы вроде как забыли старые обиды, — мои щеки покраснели. — Дети мы что ли малые!

Том ничего не ответил, лишь вновь опустил взгляд в свиток.

— Ну вот и славно, — буркнул я себе под нос. — Слизнорт организует ужин и…

— Еще Лейстрендж видел тебя с Хагридом, — будничным тонном сообщил он мне.

— Это что? Слежка?

— Тш, — шикнула на нас библиотекарь.

— Слежка, Том?

— Я лишь сказал, что тебя видели в его компании, Луи, — Том расслабленно откинулся на спинку стула и склонил голову на бок. — Или ты что-то скрываешь?

Скрываю ли я что-то? Хм, дайте подумать. Нет, ни для воспоминаний, а чтобы составить список. Хуже всего могут быть только оправдания, поэтому я все-таки приступил к домашнему заданию, хотя, видит Бог, мой желудок сделал тройное сальто.

Я поцеловал Кейли, как и планировал. Было это на столько приятно, что весь оставшийся день мне казалось, будто земля под ногами стала из ваты. Не омрачнило даже язвительно от Лейстренджа: «грязнокровка + Луи» в мужском туалете. На самом деле я не знаю, был ли это он, но готов поспорить на многое, что окажусь прав. Мое счастье было не долгим, ибо на следующий день, когда я вышел в школьный двор для встречи с Хагридом, я обнаружил его и еще одну фигуру, которая, при виде меня, приветливо махнула рукой.

— Том… — в моем рту пересохло.

— Я даже не знал, Луи, что твой новый друг знает столько об опасных животных, — Том улыбнулся мягкой, почти братской улыбкой, и я бы поверил ей, да только глаза его оставались холодными.

Я вижу, куда больше, хотелось сказать мне, но я лишь продолжал смотреть на него, словно видя исходящий от него мрак.

— Знаешь, Хагрид, ведь если ты так интересуешься тем, как содержать, хм, — Том выдержал паузу. — Таких зверей, я бы мог что-то принести тебе из запретной секции.

— Оо… — губы Хагрида сложились в идеально «о».

— Не благодари, — Том повернулся ко мне. — Оставлю вас. Сегодня я дежурный.

— Он такой добрый, такой внимательный, — кашлянул Хагрид, когда Том ушел.

— Ага, — тихо отозвался я.

Но все мое нутро было готово кричать.

Часть 11. Крысиная мордочка мечтает о департаменте

Слизнорт мне не нравился, скажу вам честно. Эта его манера коллекционировать нас, точно товар, напоминала рабовладельца в старой Америке. А этот волшебник наколдует вам хлопка побольше!

— Вечер у Слизнорта, — я поправил галстук. — Действительно так важен?

— Да, — Том повязал свой и взял мантию. — Профессор Слизнорт уважаемый человек. И не мне, не тебе не стоит игнорировать его приглашений.

— Тебе ведь что-то нужно от него, да, Том? — я отбросил расческу и взмахнул палочкой.

— Может быть, — загадочно улыбнулся он мне.

Кейли и Лестрейндж тоже были среди приглашенных. Для грязнокровки девушка была хорошей волшебницей, а с этого года ещё и капитаном команды. А Лестрейндж, ну…вообще-то он искусно готовил зелья. Иногда, когда я ощущал его взгляд на себе, то невольно отставлял кубок с соком. Мало ли…

— Красивое платье, — улыбнулся я, и девушка опустила глаза.

— Я думала скажешь: "Оооо, даже тут не изменила цветам факультета!».

— Ооо, даже тут… Ай! — я со смехом увернулся от ее подзатыльника.

— Уже веселитесь, — раздался голос Тома, и мы обернулись.

— Да… — я ощутил, как пальцы Кейли сплелись с моими, и кровь застучала в моих висках.

— Всем к столу! — раздался натужный, чуть визжащий голос профессора. — Индейка не будет ждать!

Ужин и правда был великолепен. По одну сторону от меня сидела Кейли, периодически сжимая мою руку под столом, с другой стороны Том, учтиво вступавший в беседу со Слизнортом, отбивая от меня столь мне нежеланную привилегию. Однако счастье было недолгим, и профессор всё-таки добрался до меня.

— Луи! Мальчик мой… смотрю на тебя и понимаю, что за столь простой маской юноши кроется далеко не простой персонаж.

— Вам кажется, — улыбнулся я обаятельной улыбкой, чуть откинувшись на спинку стула. Индейка в соусе как раз уютно переваривалась во мне, дав телу приятное расслабление. Или это сделали полбокала вина, которые Слизнорт разлил нам с фразой «Это будет наш секрет, грех просто так стоять этой бутылке!». — Это хорошее освещение.

— Хо-хо! — его толстый палец погрозился в мою сторону. — Вы, Луи, полны секретов.

— Скорее индейки и вина.

Кейли прыснула и отвернула порозовевшее личико.

— Думаю, тут ни для кого не секрет, что Луи и Том дружат аж с первого курса. Да-да! — он склонил голову вперёд и сделал хитрый прищур. — Уверен, когда Том станет Министром магии, ты, Луи, будешь рядом с ним. А теперь, мой дорогой, Ливалиус! Как семья? Как матушка? Помню, когда я только начинал работать…

Я уже не слушал. Мои мысли унеслись далеко-далеко в будущее. И правда… Не за горами было окончание школы. Каких-то пару лет, и двери Хогвартса закроются для меня навсегда. И что дальше? Кем я буду? Я понимал, что попрошайкой в Лютном переулке мне уже не быть. Но что, если Министерство магии не такая уж далёкая мечта. Том никогда не говорил, кем хочет быть после Хогвартса, хоть все и предсказывали ему великое будущее. Кейли же хотела пойти работать туда. Я посмотрел на неё, и сердце моё забилось быстрее. Как было бы чудесно нам всем всегда быть вместе. Кейли и я работали бы вместе, Том — Министр магии и… Я повернул голову к нему, и моя улыбка угасла. Не бывать этому, посмеялся надо мной мой внутренний голос. Не бывать.

— Ты идёшь? — я остановился в дверях.

— Мм… иди без меня, проводи Кейли до гостиной, — улыбнулся Том. — Я хотел бы поговорить с профессором.

— Хорошо… — я отвернулся и уже было хотел уйти, но резко повернулся. — Том?

— М? — парень повернулся ко мне, внимательно посмотрев в глаза.

— Я… нет, ничего, — я неловко провёл рукой по волосам. — Не задерживайся допоздна, завтра на занятия.

Я проводил Кейли, хотя едва её слушал. Стоит отдать должное, девушка ни разу не отозвалась плохо о Томе и даже отметила его шутку насчёт слизней. На прощание наши губы вновь встретились, и это ненадолго отложило моё беспокойство.

Моя интуиция не подвела меня, и моим животным оказалась крыса. Хвост и мордочка, вот что первое мне наконец-то удалось изменить в себе. Честно скажу, не самые приятные ощущения. Моё лицо чесалось весь день. Но хорошо, что я смог вернуть его обратно в человеческое. Помимо этого я улучшил свои показатели по трансфигурации, за что Дамблдор наградил меня улыбкой.

— Что делаешь? — Кейли подсела ко мне в библиотеке, сегодня её волосы были повязаны в хвост, и локон привлекательно спадал на лицо.

— Изучаю отделы Министерства магии.

— Оо, — её глаза широко раскрылись. — Думаешь о карьере там?

— Ага, — я поднял глаза. — Ты же вроде тоже туда хотела?

— Конечно. — девушка гордо вскинула лицо и улыбнулась. — Я хочу работать в Визенгамоте.

— Визенгамот? — я пролистал до него и вскинул брови. — Верховный совет магов!

— Да, — она постучала пальцем по странице. — Вершить правосудие, вот оно!

— Полностью с вами согласен, — раздался суховатый, спокойный голос, и мы с Кейли повернули головы. — Но думаю, стоит начинать с департамента международного магического сотрудничества.

— Аа, Барти! — ласково воскликнула Кейли и похлопала по соседнему стулу. — Садись к нам. Луи, это Бартемиус Крауч.

— Можно просто Барти, — он уселся на стул и достал свитки с домашним заданием.

— Барти, это Луи, — девушка подвинула свои свитки, чтобы парень мог разложить вещи. — Значит, тоже подумываешь о Министерстве магии?

О, он точно о нём думает! Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять — амбиций этому парню не занимать. Несмотря на худощавое телосложение и невысокий рост даже для своих четырнадцати лет, я ощутил в Барти стержень, которого так не хватало Ливалиусу. Голос его был негромок, но речь была чёткой и понятной. Я сразу представил его в чёрной мантии в каком-нибудь суде. Дай этому парню молоток, и полсотни душ уедут в Азкабан.

— Поэтому я и считаю данный департамент одним из лучших, — закончил он и макнул перо в чернильницу. — А ты, Луи, уже решил? Экзамены СОВ дадут возможность изучить предметы, которые позволят тебе получить работу.

— Как раз этим и занимаюсь… — я потёр шею. — Может отдел тайн… — мои мысли сразу унеслись к часам, спрятанным в чемодане, вдруг хотя бы там я найду ответы. И хотел ли я их найти? Тревога пронеслась по мне быстрее обычного, и я чуть не сбил чернильницу рукой. — Хотя департамент магических игр и спорта тоже хорош! Я ведь неплохо играю в квиддич.

— Что ж, — его серые, похожие на сталь глаза скользнули по мне. — В любом случае, времени на принятие решения у тебя не так много.

— Барти, не будь занудой, а то у Когтеврана будет такая репутация, — Кейли улыбнулась. — Лучше скажите, вы слышали о том, что писали в газетах о Грин-де- Вальде?

Чем больше я готовился к экзаменам, тем быстрее улетало время. Рождество наступило, а я едва ощущал его. Проснувшись, я понял, что мы с Томом вновь остались одни. На этот раз я не положил его подарок заранее. Едва он открыл глаза, я швырнул свёрток прямо ему в лицо.

— С праздниками! И помни, Пивз любит целоваться под омелой!

Том потёр лицо и покрутил свёрток в руках. Бумага зашуршала, и в его руках оказался чёрный ежедневник.

— Что это?

— У каждого великого волшебника должна быть его история, Том, — я достал палочку и коснулся ежедневника. Золотыми буквами внизу высветилось его имя. — Это твой дневник.

Том внимательно смотрел на подарок, а затем поднял глаза на меня.

— А я просто купил тебе шарф.

Эта реакция вызвала у меня смех, и я, завалившись на спину, закашлялся от нехватки воздуха.

К марту я научился превращать свои руки в маленькие когтистые лапы. Правда, шерсть не сходила потом неделю, и мне пришлось обратиться в больничное крыло, сославшись на неудачную практику по трансфигурации. Что в целом было правдой. А еще через пару недель Миртл нашли мёртвой. Я всё ждал хоть одной усмешки, хоть чего-то от Ливалиуса. Но вся гостиная, включая его, была погружена в тяжёлое молчание, после объявления Слизнорта. Я ощутил, как тяжесть, сравнимая с камнями, образовалась внутри. Не стало легче, когда поздно вечером я получил записку от Кейли с просьбой о встрече в гостиной старост, а также с паролем для входа туда. Дождавшись отбоя, я выскользнул прочь, зная, что вернусь назад полностью разбитым.

Я застал Кейли в кресле у камина. Поверх ночной рубашки она накинула халат, а лицо её было бледнее камня мрамора, из которого были сделаны колонны в коридорах. Усевшись на пуф рядом, я попытался взять девушку за руку, но она мягко убрала её, покачав головой.

— Луи, как много ты знаешь о Томе Реддле?

— Что? — я опешил, и горечь с тяжестью на миг затерялись во мне.

— Я задала простой вопрос, Луи, — она повернула голову ко мне. — Как много ты знаешь о Томе Реддле? — медленно повторила она, и огонь в камине отразился в её глазах, как когда-то отражался в глазах Тома. Только в его глазах он превращался в холодное пламя, в то время, как взгляд Кейли делал его тенью гнева и боли.

— Не на много больше, чем все остальные.

Я ожидал чего угодно: вспышки гнева, яростных речей, истерики, но Кейли лишь подняла глаза к потолку, и по щекам её потекли слёзы.

— Вместо Миртл должна была быть я, Луи!

Кейли обмякла в кресле и опустила голову так, что волосы ее спали на лицо.

— Утром он попросил о разговоре… личном, сказал, что будет ждать меня у женского туалета, — мне пришлось склониться ближе, чтобы слышать ее, ведь она почти перешла на шёпот. — Миртл опять обидели или еще что… так и не поняла… я отправила ее в туалет умыться, а сама пошла поговорить с… Приди я, Луи, — она подняла свои глаза. — Это мое бы тело нашли там. Пойми же уже… Том Реддл — монстр. — произнесла она почти одними губами.

Я молча встал и вышел прочь. Кровь стучала в голове, а сам я был на грани того, чтобы громко рассмеяться. Миртл мертва… Грязнокровка мертва, и это рук Тома. Остановившись, я сделал глубокий вдох. Этому должно быть объяснение, должно, но…

— Луи, — раздался бархатный, мягкий голос. — Вам было сказано: быть в своих гостиных.

Дамблдор спустился с лестницы и, положив руку мне на плечо, заглянул прямо в глаза.

— Есть ли причина, по который ты сейчас здесь? Причина, — он выделил это слово голосом. — О которой я должен знать?

Есть моменты, когда нам просто необходимо высказаться. Закричать, выплеснуть всю боль. Но поверьте, лучше этого не делать. Людям не дано понять чужую боль, какое бы доброе сердце у них ни было. И порой, даже самый, казалось бы, порядочный человек, может оказаться тем, кто применит эту боль против вас же. Улица не знает жалости, но мир, полный достатка ещё более жесток. Ведь здесь людям есть что терять. Ваша боль — это ваша слабость. И только вам нужно знать об этом.

— Нет, сэр, — произнёс я, выдержав взгляд. — Я лишь хотел повидать свою подругу, узнать, всё ли хорошо с ней.

Мгновение Дамблдор молчал, а затем, кивнув, указал в сторону коридора, ведущего в подземелья.

— Ступай, Луи, пока тебя не поймал кто-то другой.

Поймал… меня поймал кто-то другой… До гостиной я добирался как в тумане. Кажется, в конце я перешёл на бег, ведь мне казалось, что меня преследует даже собственная тень.

Том сидел с остальными. Многие в тот поздний вечер, а в последствии и ночь, не могли уснуть. Сидя за столом с книгами, он махнул мне, и я, едва ощущая ноги, подошёл к нему.

— Тяжёлая ночь, — сказал он. — Никогда ещё Хогвартс не впускал в себя столько темноты.

— Да… — выдавил я, смотря ему в лицо.

— Говорят, школу могут на время закрыть… — я только сейчас заметил, что Том сидел с моим подарком. Поставив перо в чернильницу, он закрыл дневник. — Я думаю, это сделала тварь Хагрида.

— Хагрида? — мой голос сел и прозвучал не громче шелеста страниц.

— Да, — Том качнул головой. — Ты же видел её, Луи?

— Да…

— В этом есть и моя вина, — лицо Тома стало мрачным, а мне захотелось присесть. — Я посоветовал Хагриду приручить эту тварь. Дал ему книгу из запретной секции… Возможно, он решил попробовать выгулять её по замку. Нужно рассказать об этом Диппету.

Если мир и правда вертелся, то он делал это прямо сейчас.

— Хагрид не стал бы, — произнёс я, ощущая сталь в своём голосе.

— Я не сказал, что это сделал именно он, Луи, — Том придвинулся ближе. — Но это он притащил её в замок. И в любой момент…

— Нет, — выдохнул я, и мои пальцы невольно сжались в кулаки. — Это неправда.

— Если школу закроют, то что тогда? — Том схватил меня выше локтя и сжал. — Хочешь краха всех надежд? Или если я прав, долго совесть позволит тебе спать?

Я высвободил руку и, точно как с Кейли, молча ушёл. Забравшись в постель, я ощущал дрожь во всём теле. К утру у меня началась лихорадка, и я попал в больничное крыло. Снова. Сколько я проспал, не помню. Порой я просыпался, но вскоре опять проваливался в сон. А когда я наконец-то очнулся, то узнал, что Хагрида отчислили из Хогвартса.

Часть 12. Родственники

Я потерял себя. А вместе с тем я потерял Кейли, вышел из команды по квиддичу и, стащив злосчастное вино, выпил целую бутылку, закрывшись в одном из пустующих кабинетов. Там меня и нашёл Пивз.

— Уу, Луи, сладкий мальчик, — он подпёр подбородок на весу и издал неприятный, причмокивающий звук губами. — Что ты творишь? Нельзя нарушать школьные правила, пожалуй, мне стоит…

— Пошёл прочь! — закричал я и швырнул почти опустевшую бутылку в него.

Та врезалась в стену и, разбившись, оставила красноватый подтёк.

— Мерзкий ублюдок! — завизжал Пивз, вылетая прочь. — Чтоб тебя сожрало адское пламя. Твой зад подпалится и будет гореть…

— Ещё слово, — воскликнул я, вставая и ощущая, как ноги меня совсем не держат. — И я найду в запретной секции заклинание, чтобы изгнать тебя. Или заточу в банку, а ту выброшу в озеро!

Очнулся я в том же кабинете, ощущая жуткую сухость во рту и тяжесть в голове. Я был не один, силуэт Тома чётко вырисовывался на фоне окна, где он сидел. Приподнявшись на локте, я уставился на него.

— Будет плохо, если тебя найдут в таком состоянии, — тихо произнёс он, смотря на рассвет.

— Плохо, — повторил я и вновь завалился на спину. — Что ты знаешь о «плохо»?

— Ты решил погубить себя? Из-за Хагрида?

— Он не виноват… — я закрыл глаза. — А теперь его жизнь сломана.

— Ну, а ты-то тут как виноват?

— Я… — слова застряли, не дойдя до рта. Я облизнул пересохшие губы. — Не знаю…

— Вот именно, Луи. Твои страдания здесь не нужны, они всё равно ничего не изменят. Хагрид не виноват. Но нужно было спасти школу, а единственное, что можно было сделать — отдать тварь.

— Но… — я не знал, что сказать. Всё моё нутро словно восстало против этого. Однако… — Кейли сказала, что ты звал её на разговор. В тот день, когда всё это случилось.

— Да, — кивнул Том. — Я действительно хотел поговорить с ней. Выяснить, есть ли у нас ещё разногласия. Ведь раз вы теперь вместе, а она явно выдвигала обвинения против меня, то я… — он замолчал и вновь повернулся к окну. — Если бы я хотел убить её, то сделал бы иначе.

Я не мог понять, врёт он или говорит правду. Стал бы Том так рисковать, чтобы убрать неугодную ему девчонку? Хороший вопрос. Но я ставил неверный. Был ли он в целом на это способен.

— Я нашёл своих родственников, Луи, — нарушил возникшее молчание он. — Моего дядю и возможного отца.

— Что? — от удивления я позабыл обо всём и вскочил на ноги. — Не может быть!

— Так и есть. Моя мать была волшебницей из древнего рода. Это отец был маглом — последние слова он точно выплюнул.

— Не может быть… — тупо повторил я. — И что? Напишешь им?

— Планирую съездить в каникулы к дяде, — Том слез с подоконника. — Не думаю, что меня ждёт радушный приём. Но всё же.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

— О, нет, Луи. Я не настолько сентиментален, — улыбнулся Том, чуть склонив голову на бок.

— И всё же, — я бы хотел поехать с ним, не знаю почему. — Я мог подождать у дома, квартиры… ну или где там он живёт, пока ты разговариваешь. Мало ли…

Том долго смотрел на меня, а я ощущал странный холод и уже жалел о своих словах.

— Хорошо, — внезапно ответил он мне, и я даже вздрогнул. — Это будут первые наши каникулы вне Хогвартса.

Странная штука жизнь. Ещё вчера ты мог общаться с некоторыми людьми, думая, что проведешь с ними если не все дни своей жизни, то уж точно большинство, а вот вы идёте по коридору и делаете вид, будто не знаете друг друга. Кейли даже не смотрела на меня. Я был рад, что ушёл из квиддича. Ведь финальный матч состоялся с Когтевраном, где мы их разбили. И в этом году кубок достался нам. Хагрида отправили на обучение к лесничему, и порой я видел его могучую фигуру во дворе школы. Мне не хватало духу подойти к нему, а так много хотелось ему сказать! Трус. Вот кем я был. Однако впереди было событие важнее. Воссоединение с семьёй. Пусть и не моей, но я понимал, как много это значит. Я бы и сам хотел знать, хотя бы кем они были. Не было у меня желания обнять или поговорить. Но сам факт знания был весьма заманчив. По-хорошему я даже немного завидовал Тому. Правда, радости в его глазах я не видел, только мрак, который постепенно исходил из самой глубины его глаз. А что видно в моих глазах? Хороший вопрос. Этого я не желал знать.

Весна наступила во всей своей красе, когда мы с Томом впервые покинули Хогвартс раньше летних каникул. Мы сели на поезд и выехали прочь за пределы города, где каменные джунгли вскоре сменились красивыми пейзажами. Я наблюдал в окно за тем, как менялась местность, ощущая теплоту и волнение, возрастающее во мне. Том же всю дорогу был спокоен и молчалив, правда, что-то изменилось в его фигуре. Казалось, что недобрые думы навалились на него. Я не был этому удивлён. В каком состоянии ехал бы я к тем, кто когда-то отрёкся от меня? Наверное, меня одолевала злость. Я вспомнил, как совсем маленький лежал под картонкой, забравшись под навес. Дождь нещадно лил, и мне было так страшно и одиноко, что я проклинал всё. В те минуты я бы отдал пальцы на отсечение, лишь бы нежная, близкая рука пригрела и успокоила меня. Комок возник в горле, и я отвернул лицо к окну.

Мы сошли на станции Литтл-Хэнглтона в середине дня. Тёплый ветерок обдувал нас, и я снял пальто. Том засунул руки в карманы и, мотнув головой в сторону выхода, быстрым шагом направился вперёд. Не знаю, что он чувствовал в эти минуты. Молчанием я старался не мешать его мыслям и лишь следовал, точно тень.

Литтл-Хэнглтон была деревушкой с уютными домиками и просторами для лошадей, которых здесь было полно. Две девушки, звонко смеясь, вели одну из них, подкармливая сахаром. Та, у которой были длинные светлые косы, обернулась назад и улыбнулась мне. Я тут же отвёл взгляд, но губы всё же предательски дрогнули.

На земле у высокой травы, сидел старик, покуривая трубку. Его козы паслись, порой вскидывая голову и выглядывая хозяина. Мы остановились рядом с ним, накрыв смуглое лицо тенью.

— Не подскажите ли, — начал Том. — Где я могу найти дом Мраксов?

— Дом? — усмехнулся старик. — Может когда-то это и был дом. А сейчас я бы там не стал даже коз своих держать! Идите прямо, а затем сверните в сторону чащи, там по заросшей тропе и выйдете.

Так мы и сделали. Уходя дальше от домов, я ощущал, как радостное настроение покидает меня, сменяясь менее веселыми мыслями. Вскоре мы вышли к едва стоявшему заборчику, отделявшему небольшую территорию хибары, которую можно было назвать домом только из уважения. Мы остановились одновременно, и я посмотрел на Тома.

— Жди здесь, — Том даже не посмотрел на меня и решительно пошёл вперёд.

Сколько его не было? Наверное, не прошло и получаса. Я уселся на камень и смотрел, как редкие птицы прилетают и улетают, не найдя еды. А затем дверь хибары резко открылась, и Том вышел прочь, лишь щёки его пылали. Я заметил в его руках палочку и тут же вскочил на ноги.

— Том! Ты же не колдовал, иначе…

— Не стоит беспокоиться, — голос его звенел от холода, и он убрал палочку. — Мы можем колдовать, когда рядом есть взрослый волшебник.

— Что?

— Идём, — Том пошёл обратно в сторону домов, и пальто развевалось за его спиной, точно мантия.

Я не спрашивал его, что произошло. Но понимал, что надвигается что-то страшное. Казалось, жуткая маска накрыла красивое лицо Тома, или гнев показал его настоящим? Мы зашли в паб и уселись в самом углу, куда почти не падал свет. Алкоголь, конечно, нам было нельзя, и мы взяли две бутылки холодного лимонада. Я свою опустошил на половину почти сразу, Том к своей даже не прикоснулся.

— Я надеялся, что он просто умер, — это были первые его слова, и я поднял на него глаза. — Надеялся, что он сдох, как какая-то собака. А он жив, — губы Тома изогнулись в неприятной ухмылке. — Жив и живёт в дорогом доме, в своё удовольствие.

— Кто — он?

— Мой отец, — всё презрение отразилось в его голосе. — Магл, бросивший мою мать. Он посчитал её недостойной. Слабый и ничтожный магл, посчитал мою мать — волшебницу, недостойной! — лампочка над барной стойкой взорвалась, и мужчина, стоявший за ней, громко ахнул.

— Лучше нам уйти, — я отсчитал монеты и положил на стол.

— Да… — Том резко схватил меня за руку. Я испугался его взгляда и едва не отпрянул прочь. — Скажи, Луи, что бы ты сделал с тем, кто так поступил?

Мы очутились на холме, у особняка с высокими окнами и красивым садом позади. Том достал палочку и заглянул мне в глаза. Я достал свою и кивнул. Одно движение, и дверь открылась. В просторном холле горел свет, вдалеке слышались голоса и, кажется, радио. Звук наших шагов тихо прокатывался по коридору, ведущему в гостиную, из которого и исходили звуки. Они не заметили нас. Высокий мужчина, чьи волосы уже тронула седина, сидел в кресле и слушал радио. На его ногах были пушистые тапочки, гревшие ноги. Женщина, стройная и высокая, ходила по гостиной и размышляла вслух о предстоящем приёме.

— Не уверена, что вина может хватить, — произнесла она, убирая локон за ухо.

Третий же сидел у камина и, казалось, совсем не слушал, лишь наблюдал за пламенем. Я видел его, и дыхание у меня перехватило. Не было никаких сомнений, что в кресле сидит отец Тома. Та же высокая, крепкая, гибкая фигура. Те же профиль и впалые щёки. Они были так похожи, что можно было принять их за братьев. Полумрак у камина молодил его, но как только он повернул лицо, я заметил первые морщинки, и что мужчина был уже не молод. Около сорока, может чуть меньше. Его можно было считать красавцем, но было в выражении глаз что-то неприятное, отталкивающее, высокомерное. А затем я огляделся… Боже! Какая роскошь! И всё это по праву принадлежит Тому так же, как и им! Но он, подобно сорняку был выкинут, брошен, оставлен… Я считал приют раем, спасением, ибо ночь под картонкой или в грязных переулках, напоминала мне тот ужас и по настоящий день. Но видя эти стены, тёплый камин, вдыхая аромат чая, стоявшего на столике… Я сотни раз проходил мимо домов и похуже, но все равно мечтал иметь свой. А у Тома он был. Возможно где-то был и у меня. Однако… Мои пальцы крепче сжали палочку, и я ощутил жар, исходящий от неё. Том посмотрел на меня, и наши взгляды, детей, росших без любви, в холодных местах, кажется, впервые поняли друг друга.

— Вино вам не понадобиться, миссис Реддл, — Том вышел вперёд и одним взмахом палочки отключил радио.

— Оо! — женщина изящно округлила тонкие губы.

— Кто вы? Что вам нужно?! — мужчина вскочил, но следующим взмахом вновь рухнул в кресло.

— Вы мне неинтересны, — женщина схватилась за рот, губы её слиплись, и, испугано мыча, она пыталась разлепить их пальцами. — Здравствуй, Том.

— Мы знакомы? — в отличие от родителей Том Реддл-старший не потерял спокойствия. Встав, он выпрямил плечи и внимательно оглядел юношу.

— Фамильное сходство должно подсказать правильный ответ, — чуть улыбнувшись, словно играя, подсказал он.

Я наблюдал за этим, ощущая неприязнь к этим людям. Даже дурак бы догадался, кто перед ними стоит, но они были так слепы в своей гордыни, брюзгливости к тем, кто так не похож на них, что скажи им в лоб правду, они бы яростно отвергли её. Старик вновь поднялся из кресла, и уже моя палочка усадила его обратно.

— Ты должно быть, — медленно произнёс мужчина, словно пробуя слова на вкус. — Сын той девчонки, что околдовала меня.

— Он и твой сын! — не выдержал я.

Том Реддл-старший скользнул по мне взглядом и вновь посмотрел на сына. Женщина на фоне продолжала мычать, правда уже не так сильно. Старик в кресле, тяжело дыша, попытался подняться, но когда моя рука вновь подняла палочку, остался на месте.

— Забавно, — Том направил палочку на отца, чуть склонив голову на бок. — Мы похожи больше, чем я бы того хотел.

Зелёная вспышка света заполнила комнату.

Поезд нёс нас обратно в Лондон. Наверное, мать Тома, когда-то сбежала на похожем прочь из той лачуги. Я не знаю. Усталость навалилась на меня, но спать мне совсем не хотелось. Было ли это актом справедливости? Думаю, да. Мне стало страшно, что я не испытал жалости к тем людям. Но ведь меня или Тома в своё время никто не пожалел. За всю обратную дорогу мы едва обменялись хотя бы парой предложений. А когда вернулись в школу, жизнь пошла своим чередом.

Часть 13. О, Джули!

Сдачу экзаменов я помню как в тумане. Помню, несколько ночей перед ними просыпался так часто, что ощущал жуткую нехватку сна. Утром перед первым СОВ, мой желудок свело? и я думал, что буду сдавать экзамен по истории магии прямо из кабинки. На каких-то, вроде трансфигурации, я чувствовал себя более спокойно и уверенно. На травологии у меня начиналась паника. Зелья я варил, руководствуясь больше интуицией, чем умом, так как тот решил выйти из моей головы на пару часов. А вот на экзамене по заклинаниям я впервые ощутил свободу и лёгкость в голове. Том не испытывал того же, что и я. Для него экзамены были лишь галочкой в списке дел. И его спокойный вид порой возвращал меня на землю, а иногда раздражал.

Летом пришли результаты. Том сдал все на отлично. Я отстал ненамного. По сути, моим провалом стала история магии и травология. Я даже неплохо сдал прорицание, что удивило меня, так как я вообще не помнил этого экзамена. Или может у меня открылся третий глаз, и я вошёл в транс? Усмехнувшись этой мысли и наконец-то выдохнув, я убрал результаты обратно в конверт.

Следующий год ознаменовался победой Дамблдора над Грин-де-Вальдом. Все газеты в прямом смысле кричали об этом. Но для меня этот учебный год запомнился появлением в моей жизни Джули Харпер. Рыжеволосая, кареглазая, точно огонь она проникла в моё сердце и на пару месяцев вытеснила всё. Наша встреча состоялась в первый учебный день, когда мы с Томом поехали в школу. Идя по полностью забитой платформе через уже привычный шум голосов, совиного уханья и редким перебоем жабьего «пения», в меня врезалась Джули. Да так сильно, что от удара меня развернуло в другую сторону.

— Смотри куда бежишь! — закричал я, вцепившись в плечо. — Тебе тут не стадион, а платформа!

— Прости, красавчик! — подмигнула она, смеясь и поправляя колпак, который зачем-то нацепила уже здесь.

Я хотел ей ещё многое сказать, желательно с ругательствами, но её рыжие волосы, и эти озорные глаза, они просто не дали мне этого сделать. Я открыл рот, а она уже убежала. Том обошёл меня и внимательно посмотрел.

— Или ты решил поймать ртом муху для своей жабы или ты запал на Джули.

— Что? — я мотнул головой и неловко улыбнулся. — Знаешь, как её зовут?

— Ага, — Том двинулся дальше. — Джули же староста факультета Пуффендуй. У тебя, похоже, какой-то особый интерес к таким.

— К каким?

— Старостам.

— Ну что ты… тебя же я еще не позвал попить сливочного пива, — хохотнул я.

— Она из благородной семьи, по крайней мере на половину. — отметил Том, пропуская мою шутку мимо ушей.

— Да? — я обернулся назад, но девушка уже затерялась в толпе.

— Отец чистокровный волшебник. Вроде является каким-то дальним родственником семейства Уизли. Работает в министерстве магии…

— А мама?

— Она магл, — только и сказал он.

Джули была студенткой пятого курса. Её рыжие волосы ярко выделялись за столом, а сама она так звонко смеялась, что я слышал даже находясь вдалеке. Кейли я тоже заметил. Она почти не изменилась за лето и о чём то болтала со своими подругами. Не знаю, что я испытывал к ней. Мне хотелось поговорить с ней, а с другой стороны, я совсем не видел в этом смысла. Странное чувство, когда вроде скучаешь по человеку, но понимаешь, что лучше пусть будет так. Поэтому я вновь вернулся взглядом к Джули и точно решил, что ещё до Хэллоуина поцелую её.

Не я один в этом году отличился любовными делами. Ливалиус начал встречаться с Тори Блэк, младшей девицей из этого семейства. Правда, девушка только перешла на третий курс и больше походила на цыплёнка, не считая живых тёмных глаз. С годами она станет симпатичнее, а пока было даже странно. Скажу наперёд, их пара распалась к Новому ноду. А вот Тома в первую вылазку в Хогсмид вытащила Вальбурга Блэк, старшая сестра Тори. Гораздо красивее младшей сестры, так как её внешность уже приобрела чёткие оттенки, с худощавым, острым лицом и такими же живыми глазами. Я в свою очередь вышел в свет с Джули, и её тёплая рука была в моей. Накупив сладостей, мы завалились в паб, как раз когда там сидел Том с Вальбургой и Ливалиус с Тори. Остановившись на пороге, я неловко переглянулся с Джули. Но её едва это волновало, она, казалось, даже их не заметила, выискивая глазами пустой столик.

— Луи! — Ливалиус вскинул руку и махнул мне. — Идите к нам!

Я кивнул и потянул девушку за собой. Усевшись, я заказал нам по кружке сливочного пива и снял шарф. Джули сняла шапку, показав яркие, рыжие волосы. Она выглядела живее, и как бы выразились на улице «аппетитнее», в отличии от сестёр Блэк. Джули было легко представить с корзинкой яиц на какой-то ферме, отплясывающую вечером под гитару и дудку. А вот Вальбургу — дающую приём и с осуждением смотрящую в сторону этой фермы. Из-за этих наблюдений я не замечал, как Джули смотрит на Тома.

— Мы говорили, — прокашлялся Ливалиус. — О Дамблдоре. Я сказал, что не будет более тёмного волшебника, чем Грин-де-Вальд, и что его действия, кхм, — парень быстро посмотрел назад. — Были не такими уж плохими.

— Он хотел господства волшебников над маглами, — повернула голову Джули.

— Ну, не так уж это плохо, — отметила Вальбурга, подняв свою кружку. — Думаю, не такая уж загадка, что мы сильнее, чем они. Так какой смысл нам сидеть в тени?

Я не знал ответа на этот вопроса. И пока Вальбурга, Ливалиус и Джули спорили, я и Тори просто смотрели на них, иногда невнятно вставляя что-то, хоть они и едва обращали на нас внимание. Лишь Том погрузился в глубокое молчание, и казалось, его мысли были далеко отсюда. Я мог бы поспорить, что он размышляет над чем-то мрачным или вспоминает нашу вылазку в каникулы. Зелёная вспышка возникла перед моими глазами и, взяв кружку, я быстро осушил её.

— Не ожидал увидеть тебя с девушкой, — усмехнулся я, вытирая лицо полотенцем.

— Вальбурга из чистокровной семьи, предана традиции чистоты крови, — лишь ответил Том.

— То есть, тебя привлекает в ней только это?

— А что бы ты отметил еще? — Том сложил руки на груди и прислонился к стене рядом с умывальниками.

— Ну, — я задумался. — У неё красивые, гладкие, тёмные волосы. Она умная,— я пожал плечами. — Глаза живые.

— Да, согласен, — без особого интереса согласился Том.

— Если она тебе не нравится, то почему ты пошёл с ней? — я выключил кран с водой.

— Я не сказал, что она мне не нравится. Просто я выделяю в ней чистую кровь и, пожалуй, хорошие магические способности.

— Целовать ты будешь не её кровь, Том. Или вы уже…

Том улыбнулся уголками губ и закинув полотенце на плечо, вышел из ванной.

Джули любила целоваться и делала это даже слишком страстно, порой забираясь языком в мой рот, чего никогда не делала Кейли. Признаться, от этого мне становилось жарко, и я невольно сжимал её сильнее. Иногда мне хотелось трогать не только её волосы, спину или руки, но ещё скользнуть по груди и бёдрам. Но я боялся получить пощёчину и потерять Джули. Кейли бы точно отвесила мне знатную оплеуху. Эта мысль вызвала у меня улыбку, и я даже остановился, идя в кабинет трансфигурации. Прекрати сравнивать Джули и Кейли, это, как минимум, не красиво.

На шестом курсе мне удалось впервые превратиться в крысу. Обернувшись обратно, я выблевал весь завтрак, а к вечеру просидел в кабинке туалета почти до глубокой ночи. Следующее обращение прошло проще, правда, живот вновь скрутило. И на какое-то время я решил повременить с обращениями. Помимо этого я заметил перстень на пальце Тома, спрашивать я не стал, но в одном из моих кошмаров этот перстень сверкнул на руке, ударившей меня. И вплоть до Хэллоуина в моей жизни наступила пора жарких поцелуев, занятий и редких воспоминаний о Кейли.

Часть 14. От любви до апельсинов. Или дуэль из-за слов рыженькой

Джули любила апельсины, джаз, ей нравились журналы о моде и заклинания, позволяющие преобразить внешность, а ещё ей нравился Том Реддл.

Холодный октябрь ударил с такой силой, что дожди лили почти две недели. Озеро вышло из берегов, и, порой выглядывая в окно, мне казалось, что оттуда торчат головы русалок. Вместе с тем, замок приобретал знакомые черты Хэллоуина. Я знал, что в гостиной старост устроят что-то вроде вечеринки для всех, кто с пятого и старше курсов. Так что после праздничного ужина в столовой я кинулся в душ, а после туда, где уже должны были быть Том и Джули.

Кейли, конечно, там тоже была. Она обстригла волосы до плеч и вплела в них маленьких, картонных летучих мышей. Крауч и его подружка тоже были. О чём-то болтали, сидя у камина и попивая пунш. Том хлопнул меня по плечу и поднял брови вверх.

— Высматриваешь старосту с Гриффиндора?

— У них это — Дейзи Поттер, — я закатил глаза. — И если не считать чистой крови, которая, видимо, тебе снится во влажных снах, то всё привлекательное, что в ней есть — это очки.

— Тебе нравится очки? — Том мотнул головой в сторону Ливалиуса. — Ты же в курсе, что когда он читает, то он в них?

— Отстань, — я пихнул его плечом и, улыбнувшись, пошёл к Джули.

Девушка была в чудесной, черной мантии, а на щеках её красовались кошачьи усы.

— Чудесно наколдовала, да? — она отпила из бокала. — Это заклинание подсказал мне Дамблдор.

— Милые, — я приобнял её и огляделся.

Кейли смеялась над шуткой, и щёки её раскраснелись. Отвернувшись, я прижался носом к волосам Джули. Они пахли шампунем и цитрусовыми духами.

— А где Том? — девушка вскинула голову и игриво прищурила глаза.

— Ээ… — я пожал плечами. — Был где-то здесь.

— Может найдём его? — она потянула меня за руку. — Он же твой друг… будем все вместе.

— Хорошо, — я улыбнулся.

Заиграла музыка, и мы стали протискиваться через танцующие пары. Кто-то взмахнул палочкой, погасив свет, зато вспыхнул потолок. Ночное небо освещало танцующих звёздами. Джули, покачивая бёдрами, обернулась ко мне, обвила мою шею руками и, танцуя, вела дальше. Я не могу оторвать глаз от её лица, которое казалось в тысячу раз красивее в этом полумраке. Точно ночь превратила её в нимфу, заманивающую меня дальше.

— Я хочу поцеловать тебя… — прошептал я. Глупо, мы ведь делали это сотню раз.

— Так целуй, — усмехнулась Джули, склонив голову на бок.

Я запустил пальцы в её волосы и прижался губами. Её кошачьи усики щекотали меня, а пальцы так крепко вцепились в плечи, что мне даже стало больно. Но я не отстранился, а лишь впервые позволил себе скользнуть по её груди. Я ощутил, как её губы улыбнулись, и теперь моя рука уже более уверенно скользила по её телу. Эти ощущения нельзя описать, точно ты глотнул зелье эйфории, и твоя голова идёт кругом. Сердце бьётся быстрее, а мысли наоборот текут медленно, точно ты только что проснулся… А затем Джули рассмеялась и, перехватив мою ладонь, повела меня дальше.

Вальбурга танцевала с Томом. Они были одного роста, и их тёмные глаза внимательно наблюдали за друг другом. Точно два хищника. Может в этом и была своя романтика, лично мне это больше напоминало двух соперников, которые хотели показать, кто главнее.

— Не помешаем? — Том повернул голову и, не выпуская свою подружку, посмотрел на меня. — Не хотите прогуляться?

— Да! — Джули улыбнулась обаятельной улыбкой. — Есть классное место у выхода из башни. Балкон выходит прямо на горы!

— Идёмте, — Вальбурга поправила прядь. — Здесь всё равно скучно.

Вид и правда был потрясающий, даже ночью. Острые верхушки горы отражались в ночном озере, словно в тёмном зеркале. Я прислонился к перилам и вдохнул ночной воздух.

— Том, ты давно дружишь с Луи? — услышал я голос Джули.

— Да, мы знакомы с самого детства.

— Так интересно! — она вздохнула. — Один факультет, у обоих подружки, вы, наверное, и по силе одинаковы?

Что-то неприятно скользнуло внутри меня. Я не решался обернуться, продолжая смотреть на тёмные силуэты гор, но словно совсем не видя их.

— Глупость, — раздался голос Вальбурги. — Не хочу оскорбить Луи, но Том явно превосходит его по силе. Как и любого в нашей школе.

— А ты, что скажешь, Луи? — голос Тома прозвучал весело, но я знал, что если взгляну ему в глаза, не увижу ни грамма радости.

— Ну, — я всё-таки повернулся. — Мы не проверяли, да и зачем…

— Значит ты согласен? — Джули посмотрела на меня.

В любой другой ситуации, поверьте, я бы просто согласился и отмахнулся. Но меньше часа назад я трогал эту девчонку за грудь, и моя юношеская гордость, а может пунш, в который явно добавили пару-тройку рюмок огненного виски, не позволили этого сделать. Как в моей руке оказалась палочка — хороший вопрос. Но ещё более интересно, как я озвучил следующее слова.

— Давай, Том, выясним, чья палочка длиннее.

Том поднял брови и молча достал свою. Вальбурга чуть выгнулась вперед, и её тёмные глаза раскрылись чуть шире. Джули облизнула губы и перевела взгляд с меня на Тома.

— Луи? — Том поднял свою.

— Экспеллиармус! — крикнул я.

Том легко блокировал моё заклинание, а в следующий миг моя палочка вылетела из рук. С тихим стуком она упала и покатилась в сторону.

— Ну вот и всё…

— Нет! — меня словно прошиб озноб, а за ним горячая волна. Ну точно, виски кто-то подлил! — Может ты и сильнее меня в магии. Но давай, покажи свою силу без палочки! Дерись со мной! Как мужчина!

Том опешил, а затем в его глазах вспыхнул гнев. Я и сам ощутил его, странное чувство, точно змея поднимающаяся внутри.

— Луи, — почти прошипел он.

— Ну же! Давай, Реддл! — и я сжал кулаки.

— Не надо, Том.,— это не был голос Вальбурги. То звучал голос Джули. Джули, которая была со мной.

— Аа! — закричал я и кинулся вперёд.

Мой кулак прошёлся по щеке Тома, и я услышал, как вскрикнула Джули. Том в свою очередь успел пихнуть меня, и я, покачнувшись, едва устоял на ногах. А дальше я увидел, как яростно сверкнули глаза Тома, услышал треск заклинания, и меня отбросило в стену. Тяжело дыша, он опустил палочку.

— Вальбурга, идём обратно, — девушка молча приняла его руку и пошла за ним. — А ты, проводи свою подружку и приведи себя в порядок.

Мне уже давно не было так стыдно. Я даже не смел взглянуть в глаза Джули. Но ещё больше я боялся посмотреть на Тома. Когда тот вернулся в комнату, я услышал как он переодевается ко сну, и скинул с себя одеяло.

— Я…

— Никогда не смей поднимать на меня руки, точно магл, — холодно процедил Том.

— Хорошо, — лишь ответил я, смотря в тёмный полог.

— Думаю, тебе стоит порвать с Джули…

— Что? — я резко сел. — Не начинай.

— Она клеилась ко мне, — Том застегнул пуговицы пижамы. — Предложила выпить, когда Вальбурга ушла. А затем попыталась поцеловать… но если тебя устраивает, то…

— Нет, нет, — я опустился на подушку. — Том?

— Я всё сказал, Луи. Спокойной ночи, уроки завтра никто не отменял.

Я отвернулся на другой бок и закрыл глаза. Меня тошнило, но в целом всё закончилось не так плохо. Как и мои короткие отношения с Джули. Больше я не любил апельсины и рыженьких.

Часть 15. Пещера

Пещера, о которой рассказал мне Том, была в месте, куда иногда нас вывозили погулять в приюте. Свежий воздух океана, вроде как, должен был хорошо сказаться на нашем самочувствии. Но серый альбион Англии лишь омрачал думы детей. Хотя порой случались и хорошие дни, вроде того, как мы в последний раз, перед последним курсом, приехали сюда.

Я, Том и еще пару ребят были самыми старшими. Преимущественно была малышня, оставшаяся сиротами после войны и пополнившая ряды стен приюта. В первые дни каникул я часто просыпался, слыша как плачут дети. Мальчик, спавший в соседней комнате от нашей, мог бродить по коридору с мокрыми штанами и звать какую-то Бекки. Позже я узнал, что он звал старшую сестру, которая уехала на фронт, но погибла незадолго до победы.

Мрачный мальчик, любивший сидеть в углу, часто молчал. Его семья погибла, когда обрушился дом, сам он чудом остался жив.

Две близняшки, такие хорошенькие, свеженькие, точно цветы, совсем не сочетались с этим местом. Их мать, оставшаяся одна после гибели мужа, умерла при родах. Девочек взяла тётка, но вскоре покончила с собой. Та ещё история. Но они, словно проживая в своём невиданном мире, улыбались, смеялись и играли со старыми обитателями этого места, которые давно забыли или совсем не знали своих родителей.

Находясь в мире волшебников, мы с Томом избежали всех этих страшных картин. Волшебный мир не вмешивался в деяния людей. У нас были свои злодеи. Было ли то правильно или нет, одному Богу известно.

Теперь, зная, что это последнее наше лето в этих стенах, я начинал испытывать грусть. Это место, пусть и не такое прекрасное, как школа и всё, что связано с тем миром, было первым моим пристанищем. Местом, где у меня появилась постель, еда, редкая, но тёплая рука и в какой-то степени постоянный друг. Иногда я так же вспоминал Алиса, думая, каким он стал и где он. И где был я? А затем водоворот жизни, который становился всё быстрее с каждым годом, закручивал меня, и эти мысли уносились куда-то далеко.

Июль выдался жарким. И проезжая в арендованном автобусе, я наблюдал молодых девушек в красивых шляпках и модных платьях этого сезона. Малышню, бегающую босиком, и их мамаш-наседок, кричавших, что можно порезать стопы. Раннее утро, асфальт еще не накалился, и эти дети могли не бояться обжечься.

В автобусе пели какую-то песню о Джудит. Молчаливый мальчик просто смотрел в окно. Близняшки махали руками, а я улыбался. Том сидел рядом и читал книгу. Иногда он бросал взгляд в окно, но его явно не интересовали пейзажи.

Приехали мы как раз, когда воздух был уже тёплый, пляж почти пустой, а животы были готовы к перекусу. Съев свой сэндвич, я накинул панамку и подмигнул близняшкам. Две крошки тут же покраснели и схватились за ручки. Потом одна дёрнула другую, и, схватив ведёрки, они бросились к берегу строить замок. Том скинул туфли и опустил взгляд, смотря, как его ноги частично поглотил песок.

— Ну что? Искупаемся? Пособираем ракушки? Или предадимся воспоминаниям?

— Слишком сентиментально, — Том повернул голову в сторону скал, за которыми находилась пещера, к которой нам было запрещено приближаться.

Уж не помню, но вроде та история как-то была связана с Томом. Было это так давно, что я никак не мог вспомнить, а потому, решив не забивать себе этим голову, просто пошёл мочить ноги и пугать близняшек.

После полудня многие устроились под зонтиками, воткнув их в песок. Одна из близняшек никак не хотела уходить, и я, пообещав ей, что куплю мороженное, уговорил её лечь под зонт. Все наши носы были намазаны белой мазью. Мои руки обгорели, как и щёки молчаливого мальчика. Как же его звали?

Я решил вздремнуть в тени, когда ощутил прикосновение к своему плечу. Том мотнул головой в сторону скал и молча пошёл туда. Оглядевшись, я решил, что осторожность явно давно покинула нас, и последовал за ним. Спросите меня ещё раз, нравится ли мне Том Реддл. И я по-прежнему не смогу дать однозначного ответа. Столько событий нас связывает, что нас можно даже назвать братьями поневоле. Но я никогда не смогу назвать Тома своей семьёй. Едва ли я могу сказать, что мы близкие друзья. Странный случай. Или просто судьба связала нас невидимой нитью для чего-то. И я, не желавший идти за ним, следую за ним, даже по песку, как бы иронично это не звучало.

Волны бились о скалы, ударяя с огромной силой. Здесь ощущалась в полной мере вся мощь океана. Наш отряд сирот теперь казался муравьишками, точками вдалеке. Странное ощущение, словно мы заходили в бездну. Том остановился и посмотрел на меня.

— У тебя есть с собой палочка?

— Нет…

— Носи её всегда с собой, не позволяй себе магловские привычки.

Магловские привычки. Неплохо. Нужно запомнить. Том трансгрессировал вместе со мной внутрь пещеры. Я уже был совершеннолетним, а потому колдовство рядом со мной не засчитывалось, как что-то противозаконное. Отметили мы это событие просто. Две недели назад в приюте приготовили сладкий пирог, и все мы уселись за длинный стол. Я получил пару сов, а ещё подарок от бывшей подружки. Нет, не от Кейли. Помнится, я для неё был точно мёртв. Джули. Прислала корзину волшебных сладостей… Наверное, совесть. Или она видела что-то романтичное в посланиях бывшим. Скорее второе. Так вот, теперь я был совершеннолетним, а значит колдовство со мной было легальным.

Запах океана ударил в нос с новой силой, вскружив мне голову. Мои волосы отбросило назад от ветра, а от сырости я ощутил холод, такой непривычный для жаркой погоды. Оглядевшись, я повернулся к Тому.

— Зачем мы здесь?

— Это место, Луи, — Том провёл рукой по каменной стене туннеля ведущего вглубь. — Станет особенным. — Ветер отбросил волосы с его лица, выделив бледность и горячий румянец юноши в самом разгаре сил. — И я хочу, чтобы ты стал свидетелем этого.

Он двинулся вперёд, и камни хрустели под его ногами. Взмах палочки, и камень превратился в арку, открыв нам пространство. Я замер, подняв голову наверх. Точно купол над нашими головами, темнота и мрак. Рука Тома ухватила меня за запястье, и я вскрикнул от боли. Кровь тяжёлой каплей упала к моим ногам. Рывок, и моя ладонь прижата к стене.

— Гордись, Луи! — безумный блеск отразился в его глазах. — Твоя кровь легла в начало моей вечности!

Он закрыл глаза, и губы его беззвучно стали произносить неизвестные мне слова. И с каждым словом, силы покидали меня. Точно невидимая рука сжала моё горло. Ноги подкосились, но рука была так крепко прижата к стене, что я просто осел. Слёзы брызнули из моих глаз. Темнота… она пахла здесь солью, точно слезами. Вдруг океан, это чаша некой богини, жившей много веков назад. Боль её была так велика, что слёзы заполнили землю, превратив пустыни в океаны? Или это боль всех покинувших нас? И являются ли слёзы только болью? Моя рука освободилась, медленно скользнув вниз и оставив кровавый след. Рухнув на бок, я перевернулся на спину, понимая, что темнота не только наверху, но и внутри меня. Я вижу её, так как сам заполнен ей. Будь во мне свет… Я слышал, как затрещали стены, но мне было всё равно. Лишь мрак манил меня…

Я очнулся на пляже. Мои пальцы сжали песок, который засочился сквозь пальцы. Несколько лиц нависли надо мной, скрыв солнце.

— Луи! — воскликнули хором близняшки.

— Луи, тебя тошнит? Ты видишь нас? Дайте воды, и отойдите подальше! — крикнул Том, и беспокойство отразилось на его лице.

— Пещера… пещера… — произнёс я пересохшими губами и, перевернувшись на бок, выблевал завтрак.

— Фу! — завизжало пару детей.

— Хороший знак, — Том сжал моё плечо. — Жить будешь, от солнечного удара не умрёшь.

Доехали мы к вечеру, пару раз пришлось останавливаться, так как дурнота не давала мне покоя. Оказавшись у постели с холодным полотенцем на лбу, я восхитился его прохладой. Сестра осмотрела меня и сказала, что к утру буду как огурчик. Улыбнувшись ей и получив леденец, я повернул голову к Тому, который расправлял свою постель.

— Мы были в пещере, Том?

— Думаю, тебе не стоит в ближайшие дни выходить на солнце. — Том взбил подушку.

Ничего говорить я больше не стал. Лишь провёл кончиками пальцев по ладони, которая казалось целой. Но странный зуд, точно после зажившей раны, беспокоил меня ещё пару дней.

Часть 16. Портретам не понять

Седьмой курс прошёл в подготовках к выпускным экзаменам, моём восстановлении в команде по квиддичу и знакомством с Рейчел Пайпер. Том уже разбежался со своей подружкой и всё больше пропадал вне гостиной Хогвартса. Где именно, мне не было известно. Я лишь знал, что он возвращался поздно и вне занятий редко появлялся в гостиной.

Немного о Рейчел. Она училась на пятом курсе факультета Слизерин. И нет, она не была старостой. Наши отношения с трудом можно было назвать любовными. Просто однажды она подсела ко мне в библиотеке и попросила перо. Так и завязалось наше знакомство. Спустя неделю мы вместе выбрались в Хогсмид. И так всё больше стали общаться, пока как-то задержавшись в гостиной до полуночи, мы поцеловались. Это было не так как с Кейли, когда весь мир точно уходит из-под ног. Или с Джули, сравнимое с пламенем в крови желание. Что-то будничное, точно отметка в ежедневнике дел.

Рейчел не была красавицей, но и ни уродиной. Её нельзя было назвать глупой, но и на шибко умную она тоже не тянула. У неё были мягкие светлые волосы, но она зачем-то постоянно завязывала их в хвост. И позволяла распускать лишь по вечерам, тогда я мог поиграть с её локонами, пока мы делали домашнюю работу. Её карие глаза чуть косили в стороны, но чёрные брови делали их выразительными, точно вечно задававшими вопрос. Собственно это всё что я мог бы о ней рассказать. Мы много говорили, но словно ни о чём. Спросите суть нашего разговора и я не вспомню!

Альбус Дамблдор. Таинственная фигура наблюдавшая за Томом и никогда не считавшая его таким уж идеальным, как многие преподаватели. Я же никогда особо не задумываясь об этом, осознал это в холодный февральский день, когда думал над тем, что подарить Рейчел на предстоящий день рождение.

Свита окружавшая Тома, как обычно попала под обсуждение (хотя стоит отдать должное, уже давно не случалось ничего подобного) из-за «шутки» над грязнокровкой с Пуффендуя. За девочкой погнались бумажные змеи, выплёвывая чернила, которые нельзя было вывести ничем, кроме определённого заклятья. Её причастность к маглам, сразу бросила тень на уже известных людей. Они были вызваны в кабинет директора, и вместе с тем пригласили и меня. Мне сказали подняться после всех, и я стоял внизу у горгульи, смотря в окно на заснеженный двор.

— Хороший день для прогулки, — раздался мягкий голос и я повернулся. — Морозец на щеках, ты замёрз и кружка горячего шоколада или чая, согреет как никогда.

— Здравствуйте, профессор Дамблдор. Да, — я улыбнулся. — Я не прочь был бы прогуляться.

— Но дела зовут, Луи. Дела зовут, — и Дамблдор посмотрел на горгулью. — Не подумал бы, что директор позовёт и тебя.

— Да, — я неловко замялся.

— Скажи, Луи. Наверху друзья Тома, — мне показалось что слово «друзья» профессор произнёс неискренне, словно знал — у Тома Реддла нет друзей. — Ты сам стоишь здесь. А где же сам Том?

Я было открыл рот, но ничего не смог произнести. И правда, а где Том? Я посмотрел в глаза Альбуса Дамблдора, глаза которые так были похожи на мои, и с гордостью отметил, что как и раньше смог выдержать их взгляд. Он знал кого спросить, знал… но не знал, что не все вещи я мог назвать. Да и стал бы… Не его ли была затея, оставить меня последним, чтобы как словно случайно оказаться здесь со мной наедине?

— Наверное, он в библиотеке. Или занят какими-то делами, как староста. А может в гостиной делает уроки.

— Возможно, — губы мужчины улыбались, а вот глаза нет. Затем он достал коробочку из кармана мантии и вытащив леденец, вложил в рот. — Вы оба так выросли со дня, как мы с вами в первый раз встретились. Время… время летит порой совсем незаметно. Ну что же, хорошего тебе дня, Луи. Тому повезло с таким другом как ты… — Он пошёл дальше, шурша краями мантии. — Или повезло тебе.

В ту ночь, мне впервые приснились мои старые кошмары. Никуда они не ушли. Просто задремали в глубинах моего сознания. Проснулся я в поту, ощущая как пижама прилипает к телу. Том не спал и смотрел на меня.

— Кошмары вернулись?

— Ага, — я вытер лоб и перевернул подушку. — Смотришь на меня по ночам?

— Ты разбудил меня.

— Понятно… — но мне казалось, будто в моих мыслях покопались.

За всем этим пришла весна. Тёплая и красивая, какой и полагалось быть в последний год нашей учёбы. Я закутался в мантию и смотрел на замок. Том сидел под деревом и дописывал что-то по трансфигурации. Рейчел, которая иногда присоединялась к нам, со скукой наблюдала за озером.

— Как здесь красиво, — выдохнул я.

— Да, красиво, — Том отложил пергамент и улыбнулся мне.

— Серый камень, в окружении гор. — Отозвалась Рейчел, даже не повернувшись к нам.

Она не видела осуждающих взглядов, направленных на неё. Не ощущала гнева, возникшего в наших сердцах от её слов. Рейчел не была дурой, но и умной её нельзя было назвать. Рейчел ни красавица, но и не уродина. Рейчел была серым камнем, в окружении своей чистой крови. Мы встретились взглядом с Томом. Красота была не в замке и горах. Нечто недосягаемое, более величественное, глубокое, запрятанное в самых недрах, таилось в этом месте. Оно проникало в таких как мы, и было недосягаемо для таких как Рейчел.

Рейчел так и осталась для меня серым камнем, не сыгравшим ни какой роли в жизни. А потому, когда она сказала, что расстаётся со мной, потому что ей теперь нравится капитан команды Гриффиндора, я не ощутил ровным счётом ничего. Лишь пожал плечами и сказал «хорошо».

Мы закончили Хогвартс и слёзы грусти и счастья брызнули из моих глаз. Я рыдал как девчонка, сидя на ступенях. А несколько жителей разных картин сбежались на одно полотно, и смотрели на меня.

— Да брось, парень! — Крикнул какой-то рыцарь. — Жизнь вне замка прекрасна. Ох, выбраться бы мне на денек, какую-нибудь таверну!

— Да — да! — Поддержала его пухлая дама, с венком ромашек на голове. — Ты теперь взрослый волшебник, закончивший Хогвартс!

— Да — да! — Вторили другие.

— Вы не понимаете… — всхлипнул я. Да я и сам не понимал. — Не понимаете…

Я нашёл Тома у озера. Было странно наблюдать за тем, как он бросает камушки. Взгляд его был рассеян, точно он мыслями был далеко. Я встал рядом и взяв горсть, принялся бездумно бросать камни в воду.

— Ты плакал.

— Есть такое.

— Это не конец, Луи… но я понимаю твою скорбь.

Мы одновременно бросили камни в воду.

Сойдя с поезда я ощутил жуткую тяжесть, не сравнимую ни с чем. Впереди был целый мир, неизведанный и такой страшный. Министерство магии было следующим шагом и…

— Я не иду туда поступать на работу, — мы вышли на магловской платформе и проследовали к выходу с вокзала.

— Что? — Холод и страх пробежали по моей спине.

— Я уже нашёл себе работу.

— Да? И где?

— В одной лавке.

— Что? — Мы остановились на ступенях и вечернее солнце грело нас последними лучами. — Лавка? Но Том…

— Только не говори, что мой путь лежит в Министры магии. — Улыбка коснулась его губ и сделала ещё более красивым в тени наступающего вечера. — Сегодня наши пути расходятся Луи…

-… нет, Том… я… — я словно начал задыхаться и его рука сжала моё плечо.

— Ты хочешь последовать за мной. Но твой путь тебя ведет в Министерство. Столько трудов, Луи, — усмехнулся уже не доброй улыбкой он.

Я не знал, что сказать, а потому обнял его. Было так странно прощаться с тем, с кем еще меньше часа назад, был не готов это сделать. Портретам не понять боль утраты места, которое стало твоим домом. Но еще больнее потерять того, кто был рядом с тобой все эти годы. Так хочется сказать всё, что на душе, но молчание в такие минуты, пожалуй, лучший друг.

Том хлопнул меня по спине и отстранился. А затем откинув голову назад, парень рассмеялся.

— Знаешь, а ведь я когда-то хотел убить тебя.

— Забавно, — язвительно отозвался я.

— Мы ещё увидимся, Луи. — Том начал спускаться вниз. — Ты размяк со мной. Когда мы встретимся вновь, я хочу увидеть того сильного мальчишку, который оказался со мной в приюте.

Я просидел до полуночи на ступенях вокзала. А когда часы пробили, я словно очнулся от долго сна и, достав палочку, трансгрессировал.

2 глава. Пролог

Холодная осень ударила раньше обычного и сентябрьские дожди стучали по окнам Лондона. Мальчишка, который развозил газеты, натянул пиджак на голову. Но вода уже ручьями стекала по нему. Часть газет промокла, но те, что были сухими, всё-таки попадали под крыльцо домов… и тут же быстро намокали.

Фигура в темном одеянии появилась в самом начале улицы и зелёная вспышка, тут же остановила развозчика газет. Этого никто не видел. Никому в такую погоду не хотелось выглядывать на улицу. Одно движение палочкой и тело исчезло, оставив только велосипед, с крутящимся колесом, который вскоре переедет фургон, забирающий мусор. Человек, появившийся из ниоткуда и вскоре ушедший в никуда, проследовал к двери с медной единицей на двери, вокруг которой обвивалась позолоченная змейка. Стука не потребовалось, так как только человек поднялся по ступенькам, дверь тут же распахнулась. Ливалиус открыл рот, восторженно смотря на гостя, а его большие глаза лихорадочно блестели. За пару лет он стал ещё выше и худее, что хорошо выделяла белая рубашка с чёрной жилеткой. Отойдя в сторону, молодой человек пропустил Тома Реддла в дом. Крыса сидевшая у водостока, дёрнула мордочкой и прыгнула обратно. Дверь закрылась, оставив на улице только велосипед, колесо которого больше не крутилось.

Часть 18. Летучий порох, грязные мантии и Министерство магии

Я вылетел из камина и прокатившись, ощутил лёгкое головокружение. Пара чародеев оглянулась на меня и вскинув руку, показал знак «ок». Выпрямившись и стряхнув золу, я подумал, что пора бы уже научиться правильно вылетать из камина, но почему-то этот навык тяжело мне давался.

— Аа, Луи, — мистер Гринг махнул мне, и я поторопился за его размашистым шагом. — Пришли результаты экзаменов. Ты набрал достаточно баллов, чтобы перевестись в . Боже! Крауч! Куда ты так несёшься!

Я резко обернулся. Крауч… Бледное лицо вытянулось сильнее, глаза скрывались за тонким стеклом аккуратных очков. По росту он едва изменился, но стал шире в плечах, а гордость, которая уже отчётливо проявлялась в школе, теперь пестрила яркими красками, в каждом его движении.

— Простите, сэр, я должен успеть до десяти утра отдать документы Бетси.

— Отправьте сову! — Воскликнул Гринг и повернулся ко мне.

Крауч едва удостоил меня взглядом, а вот я не мог оторвать глаз от его удаляющиеся спины и едва слышал, что мне говорят. Прокашлявшись, я резко дёрнулся.

— Сэр, мне нужно тоже бежать… Прошу, простить меня.

В последний момент, прежде чем дверцы лифта закрылись, я ворвался внутрь и тяжело дыша, прислонился к стене.

— А, Барти! — Воскликнул я, убирая взмокшие волосы со лба. — Какая встреча!

Крауч медленно повернул голову в мою сторону.

— Здравствуй, Луи. — Два бумажных самолётика сделали круг над его головой. — Хорошая мантия, но тебе бы её почистить.

— Да… этот камин… Как дела?

— Хорошо, — дверцы открылись и вошли две чародейки, бурно обсуждающие происшествие в отделе магического спорта и игр. — Слышал ты поступил на стажировку в отдел магического транспорта.

— Да, — я наконец-то отдышался и выпрямился. — Успешно окончил её в прошлом году. Но у меня как -то не ладится с летучим порохом, знаешь… Я подал документы на перевод в отдел магического правопорядка. И утром пришли…

Дверцы вновь открылись.

— Мне нужно идти. — Крауч вышел из лифта и повернулся. В очках его отразился свет, на мгновение скрыв их. — Я думал, ты нагнал меня, чтобы узнать о Кейли. Думал, ты знаешь, что она тоже смогла поступить сюда на работу.

— Она здесь? — Конечно я знал. — Я знал, что она сможет.

— Конечно. — Дверцы закрылись, разделив меня и Крауча.

Кейли пришла работать в Министерство раньше меня и успешно прошла стажировку в секторе борьбы с неправомерным использованием магии. В начале года её взяли секретарём в Визенгамот. Но впервые я увидел её только месяц назад. Вылетая из камина, и чуть не сбив пожилого чародея, я заметил её спешащую к лифтам. Всю следующую ночь я не смог уснуть. И второй раз, мы едва не столкнулись, но она так бурно что-то обсуждала с коллегой, что не замечала ничего вокруг.

Кто — то шёл к тому, к чему стремился с юности. Кто просто плыл по течению. А были такие, как Том. От них ждали много, а по итогу их путь привёл в лавку.

Погружённый мрачными думами, я зашёл в кабинет и провёл там остаток дня.

Часть 19. Бар "Русалкины страсти"

Меня разбудил стук дождя… нет, это стучал не дождь. Сова пыталась разбудить меня, барабаня клювом по стеклу. Проведя рукой по волосам, я открыл окно, впуская птицу. Та уселась на подлокотник кресла и щёлкнула клювом.

— Письмо, — я приподнял брови и отсчитав монеты, вложил в почтовый мешочек, привязанный к лапке.

Луи, сообщаю вам, что вы приняты в отдел по борьбе с правонарушениями. К работе приступить с 16 сентября.

Моя рука, опустилась, сжимая листок. Сова смотрела на меня не мигая и я улыбнулся ей. Отдел тайн… я близко. Убрав письмо на столик, и выпустив сову, я прижался лбом к стеклу.

Кейли почти не изменилась. Разве, что стала стройнее и вместо распущенных волос, стала носить пучок. Я замер в дверях, смотря на неё точно на призрака прошлого. Девушка отложила пергамент и словно ощутив на себе взгляд, повернулась.

— Здравствуй, — во рту пересохло, но я смог улыбнуться.

— Луи? — Кейли широко раскрыла глаза, а затем… О Боже, она улыбнулась мне! — Луи! — Девушка сделала два быстрых шага ко мне и замерев протянула руку. — Я… здравствуй!

Я сжал её руку и её теплые пальцы на мгновение сомкнулись в рукопожатии. Её тёплые глаза не оттолкнули меня, а встретили так, точно мы расстались нежными друзьями и вот судьба вновь столкнула нас. Я опустил взгляд на руку, чтобы запечатлеть этот момент и увидел как сверкнуло обручальное кольцо на её тонком пальце. Кейли перехватила взгляд и убрав руку, смущённо улыбнулась.

— Да, — протянула она скрестив руки на груди. — Время летит.

— Да, летит… — мне захотелось выйти, подышать полной грудью, но я продолжал смотреть в её лицо, словно и не прошло пары лет. — Слышал о твоих успехах…

— Я тоже! Ну, слышала о твоих, — Кейли повернулась к столу и стала перебирать бумаги, чтобы занять руки. — Я знала, что ты добьёшься много. А ещё я слышала, что после школы ты и Том пошли по разным путям, — она вновь посмотрела на меня и лицо её стало серьёзным. — Это правильное решение, Луи. Я рада, что ты всё-таки к нему пришёл.

Я ничего не сказал ей на это. Мои душевные терзания ей было не понять и знать о них было положено мне, и только мне. Обойдя небольшой кабинет, я остановился у пары наград её соседа.

— Значит мы теперь будем работать рядом…

— Прям как в школе, — Кейли оперлась об стол и склонила голову. — Только теперь мы не соперники в квиддич, а вроде как коллеги.

— Да, коллеги… Ну ладно, встретимся еще, теперь ведь будем видеться чаще!

— Ага… да… — девушка явно хотела сказать, что-то ещё, да и я тоже. Но слов не нашлось и постояв в неловком молчании, я вышел из кабинета.

Мой кабинет находился в конце коридора. Комнатушка с двумя столами и шкафом в углу. Скинув сумку на пол, я сделал руки в боки, оглядывая пространство.

— Аа, здравствуй сосед!

Я обернулся увидев позади себя невысокого, чуть упитанного молодого мужчину, с копной красивых, бронзовых кудрей и моноклем в глазу. Выглядело это комично и я не сдержал улыбки. Правда его это едва смутило и он протиснулся к своему столу.

— Ричард… Ричард Боунс, — мужчина плюхнулся на стол и захрустел пальцами. — Женат, счастливо, что немаловажно, молодой человек! — От этой фразы я улыбнулся еще сильнее, на вид мы имели разницу лет в пять, хотя возможно его упитанность молодила его. — Не люблю когда трогают мои вещи и лжецов. Закончил факультет Пуффендуй двенадцать лет назад, а моя жена гриффиндорка… гордая, как и все представители этого факультета. Пусть даже и самые трусливые. — Он замолчал, выжидающе смотря на меня.

— Луи, — выпалил я. — Оо… и часто вы так рассказываете о себе…

— Только тем, кто пришёл сюда уже не стажёром. То есть, — он задумчиво сдвинул брови. — В последний раз так было почти пять лет назад.

— Моему предшественнику?

— Да, — Ричард снял монокль. — Бедняга, погиб в войне с Грин-де- Вальдом.

— И все эти годы стол пустует? — Я повернулся к своему рабочему месту, который было до неприличия чистым и …пустым.

— Ну нет, стажёры то приходят, но после окончания переводятся в другие места. работёнка то у нас не самая приятная, — Ричард протянул пухлую ладонь — Так что я рад тебе, Луи.

— Взаимно, — искренне ответил я, пожимая руку.

— Как тебе мысль, после работы зайти в паб и пропустить по стаканчику?

— Хорошая мысль, — я уселся за стол и провёл по поверхности ладонями.

День пролетел быстро, я даже не заметил как часы в кабинете закричали «ДОМОЙ! ДОМОЙ! , точно старушка, забывшая, что плохо слышит. Ричард хлопнув меня по плечу, стал рассказывать о его поездке к океану с семьёй прошлым летом, пока мы шли к лифту. Многие выходили из кабинетов, поворачивали из коридоров, какой-то маг поправил остроконечную шляпу крикнул в пустоту «ну точно, шерсть единорога!». Я периодически кивал на рассказ Ричарда, а сам вспоминал свои поездки к океану с приютом. Мысли мои вновь улетучились, и наконец-то мы остановились в ожидании, когда металлические двери откроются. Я повернул голову, когда увидел Кейли. Девушка бежала настолько быстро, на сколько позволяли маленькие каблучки. Руки её раскрылись для объятий, а лицо озарила счастливая улыбка и в ту же минуту эти руки (руки, которые я когда-то сжимал!) сомкнулись на мужчине. Он был высок и строен, но возраст его сразу выдавили первые седые пряди в каштаново-рыжеватых волосах. Он что-то сказал ей, и девушка покачав головой, рассмеялась. А затем их губы встретились, и пару скрыла толпа, спешащих домой волшебников.

— Кто это? — Я кивнул, когда пара уже взявшись за руки шла к другому лифту.

— Кейли Резенгард и Тесеус Саламандер, — Ричард прищурился, словно желал убедиться, что прав в своих высказываниях. — Следующим летом должна быть свадьба.

— Но… — лифт открылся и мы прошли, полностью оградив себя от них. — Он же…

— Да, старше… и намного …но! — Ричард пожал плечами. — Об этом неприлично говорить.

Я ощутил, как в мой желудок словно залили кислоту и даже алкоголь был не способен её разбавить.

Бар «Русалкины страсти» был заполнен чародеями и чародейками в вечернее время. Сам я был здесь уже раз третий, и занял излюбленное место в углу. Ричард принёс нам вместо стаканов, наполненные кружки пива и при помощи палочки сделал пену мерцающей, «так для красоты» — усмехнулся он. Два пьянющих колдуна за соседней стойкой громко распевали «чарующее сердце ведьмы», пока хозяин одним взмахом не лишил их голоса. Я отпил пиво и откинулся на спинку стула.

— Куришь? — Ричард достал трубку и набил её табаком.

— Нет.

— И правильно, нечего дышать как дракон, — а сам затянулся — Итак, Луи, кто же ты таков?

— Я? — Пожав плечами, я всё же смог улыбнуться. — Ну я…

— Простой парень, сразу не подходит. Волшебник, тоже мимо. Скреативь.

— Я Луи. — Рассмеялся я.

— Креативно. — Ричард вновь затянулся и выдохнув, оглядел людей. — Как думаешь, почему люди приходят к нам в отдел. Правопорядок! Мы так тесно завязаны с законом, с разными странными делами. Хоть и большая часть нудятина жуткая. Чего стоят суды. Ты явно не «правовик», так маглы называют тех, кто следит за законом? Да, так… — Ричард отпил пиво и его глаза посмотрели прямо в мои.

— Думаю, дело не в справедливости. И не в карьере, — я сразу вспомнил Крауча. — Просто сердце так велело.

— Сердце так велело, красиво. Факультет поди Гриффиндор…

— Слизерин.

Ричард внимательно оглядел меня и рассмеялся.

— Слизеринец, значит? Тае только не говори, она же сожрёт тебя, — и он залился смехом.

— Вашей жене? Гриффиндорка, — я уже смеялся с ним.

— Да, — он откинулся на спинку. — Почему спросил о той паре? Узнал кого-то?

Сердце обухом ударило и я сначала отпил, пытаясь собрать мысли в порядок.

— Да, девушку… Кейли. Мы с ней встречались в школе.

— Понятно, — он кивнул и вытер усы от пены. В стол врезался волшебник, и часть пива выплеснулась на стол. Я достал палочку и всё убрал.

— Просто я не понимаю… — не выдержал я.

— Тесеус заслужил такую девушку, как Кейли, да и сам он выдающийся волшебник, опытный мракоборец, так что не смотри ты на возраст, если это единственная причина твоих переживаний.

Молчание накрыло нас, и я просто наблюдал за другими, думая о том, что делает сейчас Кейли. И что этот Тесеус делает с ней…

— Ты очень молод, Луи. Я сам не так давно был таким же, именно эта молодая прыть и взяла Тае. Когда ты молод, тебе кажется что эта любовь единственная, что этот день самый лучший и других таких не будет и что этот человек, уж точно не пара тому. Собственно, это нормально, то что ты чувствуешь. Для начала, прежде, чем ты возненавидишь этого мужчину, который виноват только в том, что с женщиной, которая так и не вышла из твоего сердца, я расскажу тебе немного о нём. — Ричард вновь взял трубку и это заставило меня повернуть к нему голову. — Я уже сказал, что ты молод, и вряд ли прочувствовал на себе те тяжёлые годы, которые минули нас.

— Грин-де-Вальд…

— Да. Пусть Британия была в большей части избавлена от него, до последних месяцев, пока его нога не ступила на наши земли и Дамблдору… Великий волшебник, Дамблдор! — Он сделал глубокий вдох. — Короче, финал ты знаешь. — Он склонился чуть ближе ко мне. — Но это не значит, что Британия не вмешивалась до этого. Многие волшебники отправлялись на границы, многие переметнулись или навернулись… Мой бывший напарник, был одним из них. Как и невеста Тесеуса. Убита Грин-де-Вальдом незадолго до их свадьбы. Тогда ещё парнем, он не сломался, не дал эмоциям взять вверх и продолжал сражаться. Жизнь идёт и он женился. Прекрасная была женщина, застал её незадолго до кончины. Умерла родив дочь… — Ричард закрыл глаза, сплюнул, постучал по дереву. А затем прошептал что-то невнятное. Увидев моё удивление, он слабо улыбнулся. — Тае беременна вторым, переживаю. Когда увидишь Амелию, поймёшь, что красотой она пошла точно не в меня. А вот второй раз, ждём мальчика. Кто-то же должен поиграть с моими игрушками!

— Игрушками?

— Потом расскажу… К чему я это. Тесеус проявил себя как любящий муж и заботливый отец. Он не обидит её и будет верным спутником и хорошим защитником. И если вдруг, мир начнёт рушиться, если вновь появится тёмный волшебник решивший пролить волшебную кровь, а я надеюсь этого не произойдёт, или если случится, то ни я, ни моя семья этого не застанет, он сможет защитить её.

Мы вновь замолчали. Образ Кейли не покидал меня, я вспомнил её приход ко мне в больничное крыло, как она поправляла волосы. Сердце сжалось… А затем залпом выпив пиво, я кивнул. Ричард был прав. И моя цель была не она, а Отдел Тайн. Мы поговорили о квиддиче, последних новостях, Хогвартсе, и в конечном итоге после третьей кружки я был приглашён к ним на ужин в выходные. С этим мы и попрощались. Ричард трансгрессировал, а я подышав ночным воздухом обратился крысой и прыгнул в водосток.

Часть 20. В гостях у Боунсов

Боунсы проживали в уютном домике за городом. Две совы уютно устроились на заборе и порой открывали один глаз, смотря на дорогу. Тае, жена Ричарда, была низенькой женщиной с тёмными, кудрявыми волосами. Беременность округлила её, придав уютную красоту. Но в остальном она была точно пламя, даже движения её были резки и энергичны. Увидев меня ещё с крыльца, она замахала рукой и открыв дверь закричала:

— Ричард, Ричард! Луи уже на подходе, проверь абрикосовый пирог!

Амелия, их дочь, сосала палец, уютно устроившись на детском стульчике. Дитя и правда было милым и здоровым на вид. Но Ричард поспешил, сказав что она похожа на мать. Красивые, бронзовые кудри, явно достались ей от него.

—А, Луи! — Ричард вышел из дома и на ходу протянул мне руку. — Как же я рад! Тае, это мой напарник Луи. Луи, моя любимая, обожаемая и просто…

— Ох, ну и болтун же ты! — Она шлёпнула игриво мужа по плечу и заключила меня в объятья. Я сразу ощутил запах хлеба, цветов и кажется шампуня для волос. — Просто Тае, никаких миссис.

— Хорошо, — мы прошли в дом, и я сразу понял, именно такие дома представляли в приютах дети. Здесь пахло ДОМОМ. Не знаю, как это объяснить…

— Ужин почти готов, — Тае взяла дочь на руки и малышка посмотрела на меня своими большими глазами. — Идите пока в гостиную, а я накрою стол.

Мы с Ричардом уселись на диван и я оглядел портреты украшавшие стену.

— Моя семья, — Ричард достал трубку. — Большой род Боунсов! — Хохотнул он. — Дом, когда-то принадлежал отцу, до этого его деду, а тот…

— Прадеду?

— Нет, — Ричард набил трубку. — Какому-то маглу, у которого мой дед его выкупил. Наше поместье сгорело, и приняв это за плохой знак, моя семья нашла другое место. Сохранить удалось немногое, поэтому этими портретами я дорожу больше всего.

Из кухни донеслись приятными запахи и я ощутил голод. Ужин прошёл хорошо, я наелся так, что едва мог сидеть и мы пошли Ричардом на задний двор, смотреть как заходит солнце. Тае осталась в гостиной пока посуда мыла саму себя. Я слышал, как она читает дочери и закрыв глаза просто позволял последнему тёплому осеннему ветерку ласкать своё лицо.

— Ты считаешь себя хорошим волшебником, Луи?

— Я хорошо учился…

— Учиться и знать, разные вещи.

— Думаю, я хорош в трансфигурации.

— Прям хорош? — Ричард затянулся и выдохнул дым.

— Да, — я улыбнулся не открывая глаз.

— Палочку выбить у меня сможешь?

— Ричард, похоже вы переборщили с вином… — я приоткрыл один глаз.

— Да, ну! Давай! — Ричард чуть пошатнувшись, опёрся рукой об деревянное кресло и встал. — Пошли, выбьешь у меня палочку! Давно я не разминался…

Может вино, а может вид вечернего дворика, не знаю, но мне тоже захотелось поддержать палочку. Тёплое дерево хорошо легло в руку и я спустился с веранды. Глубоко вдохнув, я встал напротив Ричарда. В голове сразу всплыла дуэль, если её можно было так назвать, с Томом. Пальцы крепче сжали палочку.

— Ну? — Ричард мотнул головой. — Готов?

— Просто выбиваем палочки?

— Можешь оглушить меня…

— Ты пьян… — внезапно глаза Ричарда стали ясными, а губ коснулась лёгкая улыбка. -… и это будет нечестно.

— Как скажешь, — быстрый взмах и палочка вылетела из моих рук в траву. Ещё один и я отлетел назад, прокатившись по газону.

Запах травы забился в нос и рот. Тяжело вздохнув, я перекатился на спину и посмотрел на небо, которое уже стало тёмным.

— В порядке? — пухлая рука Ричарда возникла надо мной, но я проигнорировал её продолжая смотреть на небо.

Шелест. Он лёг рядом со мной и мы вместе смотрели на небо. Вдалеке зажглись две звезды. Я увидел боковым зрением, как поднимается дымок от трубки.

— Прости, если вдруг…

— Нет, всё хорошо, — я вновь закрыл глаза. — Просто я переоценил себя.

— Нет. Ты недооценил противника.

— А в чём разница?

— В первом случае, Луи, ты считаешь себя сильным. Во втором, ты считаешь слабым своего противника. — Выдохнув, Ричард издал смешок. — Я думал, ты разозлишься и кинешься на меня, попросишь повторной дуэле. Будешь удивлён. Но явно не то, что ты ляжешь у меня на заднем дворе.

— Я так и не научился сражаться… — глубоко вдохнув, я выпустил воздух носом. — Я так и не стал сильным.

— А ты пытался?

— Что? — Я резко открыл глаза, и повернул голову.

— Ну, ты пытался? — Ричард внимательно посмотрел на меня. — Что ты сделал для того, чтобы уметь сражаться? Ты тренировался? Сражался? Что ты делал кроме того, что закончил школу и поступил на работу в Министерство?

— Я… — Что я?

— Луи! Недостаточно просто получить образование! — Ричард приподнялся на локте. — Даже родись ты талантливым волшебником, любое мастерство требует того, чтобы его оттачивали! Как, например, моя страсть к моим игрушкам…

— Игрушкам?

— Да, — Ричард улыбнулся и покачал головой. — Знаешь, я ведь иногда создаю детские игрушки. Для моей дочки, я заколдовал куклу. Та и песенку ей споёт, и сказку прочитает, если Тае плохо себя чувствует. Если родится сын, то его будет ждать железная дорога, которая будет ездить по всему дому, точно поезд до школы. Я вырежу из дерева человечков и те, будут выполнять его указания. Ту-ту! — Он дёрнул за невидимую ручку. — Поезд маленького Эдгара прибыл на кухню, что бы взять парочку лимонных пирожков!

На сердце у меня стало тепло и мне даже захотелось хлопнуть по плечу этого мужчину.

— Вашим детям повезло.

— Знаю, — мы встретились взглядом и рассмеялись.

Уехал я за полночь. Трансгрессировал в свою квартирку, я упал лицом в подушку и улыбнулся. Давно мне не было так тепло и хорошо. Нежные, горячие руки Тае, казалось по прежнему гладят мою спину, при прощальных объятьях. А плечо горит от пожатия Ричарда. И даже малютка Амелия, с её большими глазами, грела моё сердце. Перевернувшись, я закинул руки за голову и подумал, что хотел бы вернуться в этот дом. Поиграть с маленьким Эдгаром в поезд, есть пирожки Тае и сидеть вечерами с Ричардом за беседами. А потом ложиться спать, зная, что на следующий день, всё это повторится. Улыбка, медленно сползла с моих губ, и сердце ощутило холод. Их дом, не был моим домом. Я не был Боунсом. И всё это никогда не будет принадлежать мне. А затем другое чувство, пусть и не такое тёплое, но довольно приятное, расцвело в моём сердце. Я не был Боунсов, но я полюбил их за этот вечер, пусть они и никогда не смогут понять этой любви. Вновь улыбнувшись, я решил сделать им подарок, в благодарность за этот вечер. С этой мыслью, я и уснул.

Часть 21. Палочки и крысы

Моё утро началось со ста отжиманий и тридцати подтягиваний. После этого я принял душ и позавтракав, поднялся на крышу. Там я установил мусорные баки, на которых тренировал заклинания. И так мой день начинался уже месяц. Слова Ричарда не выходили из моей головы, что я сделал? Что? Я взмахнул палочкой, крышка отлетела на крышу соседнего дома. Я и в школе неплохо владел этими заклинаниями, сейчас просто оттачиваю технику и скорость. Мне нужен живой противник…, я присел на край кровати и опустил голову. Техника моя была неплоха, порой даже быстра, но всё-таки мне ни разу не удалось обезоружить Ричарда.

В пабе было немного народу, так как была середина недели. Сумерки уже сгустились и я набросив капюшон, уселся в самом углу. Сидя так, я вспомнил как в тоже время суток мы сидели с Томом в магловском пабе. Спустя пару часов мы перебили всю его семью. Зелёной вспышкой воспоминания всплыли в моей голове. Дрожащей рукой я накрыл влажный лоб и опустил голову. Не может быть… всё это делал я. Я убивал… дважды. Почему это не мучает меня ночами? Губы дрогнули от улыбки. Потому что я привык выживать. За всё время ни разу не вставал вопрос о моём выживании, тогда бы я лично использовал палочку как кинжал. Я бы забыл о том что волшебник, проткнул… уничтожил… любого кто покуситься на мою жизнь и то, что я приобрёл. Тёмные мысли поглотили меня и я не заметил, как мужчина за стойкой коситься на меня и что-то шепчет приятелю.

— Эй! — Он упёрся руками об мой стол. — Слышишь? Капюшоном лица скрывают, только те, кто задумал что-то плохое… — его потная ладонь потянулась к моей руке, желая сдёрнуть его.

— Прочь! — Прошипел я, и хлестнул его палочкой по руке.

Красные искры полетели из моей палочки и джентльмен рядом громко ахнул. Я встал, смотря как мужчина потирает руку, точно раненый зверь. А затем его маленькие глазки, зло уставились ан меня.

— Паршивец! Думаешь, самый смелый тут? После стакана и эльф смелым станет!

— Так давай проверим, — я мотнул головой к выходу. — Выйдем. Кто первый обезоружит, решим вопрос там.

Кровь стучала в моих висках, я ощущал лёгкую дурноту и в тоже время мне хотелось рассечь палочкой его лицо. Его приятель покачал головой, мол «не надо». Мужчина посмотрел на свою руку, потом на меня и тоже мотнул головой.

— Не, — он вернулся на своё место. — Ищи дураков в другом месте.

Я разочаровано опустил палочку. Сказать бы что-то, но что? Такого я точно не ожидал, запал напавший на меня, тут же стал гаснуть. Под руку меня взял владелец паба и повёл к выходу.

— Давай, парень, топай домой. Нечего тут разводить бардак, точно мы в «Кабаньей голове».

Дверь за моей спиной закрылась, и я тупо смотрел в ночь, ощущая себя выброшенным псом под дождь.

— И ты реально пошёл найти себя противника? Чтобы сразиться? — Ричард громко рассмеялся. Его смех меня не обидел, так как звучал весьма добродушно и я даже улыбнулся собственной глупости. — О, Луи! Да он был прав! Ты ещё выйди в холл и вызови кого-нибудь на поединок. Но, то что ты скрыл лицо капюшоном весьма умно. Тебе не нужна плохая репутация.

— Но мне нужно отрабатывать заклинания не только на мусорных баках…

— Это да… — Ричард поправил монокль и взял свиток. — Приходи по вечерам ко мне на задний двор. И я разомнусь и ты руку понабиваешь, без потасовок в пабах. — И он вновь хохотнул.

Вечерний дворик Боунсов грел сердце. Осень уже стала холодной, но еще не настолько, чтобы не проводить вечер на улице. В доме горел свет, я знал что Тае и дочка в гостиной. Мне захотелось присоединиться к ним, сесть у камина, поговорить… я крепче сжал палочку. Ричард обвёл взглядом вечернее небо.

— Что ты чувствуешь, когда колдуешь?

— Ну, — я задумался. — Тепло в руке. Словно оно перетекает от меня в палочку.

— Да, — согласился мужчина, мягко кивнув. — Ты когда нибудь использовал тёмную магию?

— Нет. — Соврал я.

— Мне случалось, однажды… — взгляд мужчины стал отстранным. — Отвратительное ощущение, я мыл руки, но кажется до сих пор не смог отмыть …Что же, — Ричард посмотрел мне прямо в глаза. — Начнём с простого. ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Вернулся я за полночь, уставший и с ощущением, словно пробежал марафон. Положив палочку на прикроватную тумбочку

Кейли легко вышла из камина, когда я проехался по полу, точно мешок с картошкой, выброшенный из вагона.

— Привет, — я позволил ей помочь мне встать, ухватившись за руку. — Спасибо…

— У тебя явные проблемы с каминами, -девушка улыбнулась и от этого что-то шевельнулось во мне. Я отвёл взгляд. — Трангресисруешь так же?

— Лучше. Уже лучше, — мы пошли рядом. — Но метла по прежнему мой любимый вид транспорта.

— Да, — Кейли протянула и мечтательно вздохнула. — В последний раз играла в квиддич в школе. Так порой не хватает этого ощущения.

— Хочешь сыграем как-нибудь? — Сказал я, прежде, чем подумал.

— Оо, — её губы раскрылись. — Можно… знаешь, да можно! — Она рассмеялась. — Да, будет здорово. Вспомним старые времена. Ну. то есть …игру…

— Да, да, я понимаю. — Я скользнул взглядом по её кольцу.

— Ну, значит, буду ждать твоего официального приглашения, — и Кейли свернула к своему кабинету.

Я выбил палочку из рук Ричарда и тяжело дыша опустил рук. Мужчина медленно повернул голову, и найдя в траве глазами, то что принадлежало ему, присел на корточки и поднял.

— Хорошо, Луи, очень хорошо.

Я присел на землю и громко рассмеялся. Смех вылетал прямо из груди, высвобождая всё напряжение. Вскоре мы вернулись в дом, где Тае уже накрыла всё к чаю. Ей уже было тяжело передвигаться, и мы с Ричардом взяли все заботы за столом на себя. Посуда после загрязнения тут же улетала в раковину и когда, чайник и десертные тарелки опустели, я почувствовал сонливость. Попрощавшись, я покинул дом, но вместо того, чтобы вернуться в свою квартиру, я обратился крысой и забрался на подоконник дома.

Тае взяла лейку и задумчиво поливала цветы, пока вода пенилась, а щётка быстро убирала остатки еды с тарелок. Ричард забил трубку и откинулся на стуле. Мне нравился этот вид, такой уютный, что щемило сердце.

— Значит, ты решил заделаться учителем для Луи?

— Парень выбил у меня палочку, ты бы видела какой восторг у него это вызвало!

— Поддался?

— Нет, нет …- Ричард выдохнул дым. — Но ты ведь спросила, не потому что переживаешь, что он будет чаще поедать твои пироги?

— О, нет! — Тае смутилась и поставила лейку. — У него хороший аппетит, и мне нравится это. — Женщина положила руки на большой живот. — Просто, порой он так смотрит, что сердце сжимается! Или мой материнский инстинкт сейчас бьёт ключом…

— Я понимаю, о чём ты. Ему явно одиноко, на сколько я знаю у Луи нет семьи.

— Нет семьи… — голос столько сильной и яркой женщины, дрогнул и она отвернулась. — Неужели Грин-де-Вальд?

— Не знаю, — Ричард затянулся. - Но не бери на себя роль матери для него. Мы ему друзья, а не родители.

Друзья. Это прозвучало так тепло, и я улыбнулся, не будь в шкуре крысы. Спрыгнув обратно в траву, я зашуршал к забору. Да, конечно, это было бы глупо посчитай Тае, которая была ненамного старше меня, моей матерью. Хотя я любил её ямочки при улыбке, и вспыльчивый нрав. Обратившись обратно, я обернулся ещё раз на дом и трансгрессировал.

***

Спасибо, что читаете!

Больше глав и историй на Дзен

Часть 22. Эмоции сильнее разума

Сплюнув пасту в раковину, я услышал как стучат и сорвав полотенце с крючка, рванул к двери.

— Кейли, — выдохнул я.

— Привет, — девушка склонила голову на бок. В руках она держала метлу, а на шее у неё был школьный шарф. — Ну, что? Ты готов?

— Почти… проходи.

Я отошёл в сторону пропуская её. Кейли огляделась по сторонам и добродушно улыбнулась.

— Миленько, — она заправила локон за ухо.

— Тесновато, но мне хватает.

— В рубашке тебе тоже тесновато?

— Что? — Осознав, что я стою перед ней в одних брюках, кровь тут же прилила к моему лицу. — О, Господи! Прости!

Я влетел в спальню и стащив рубашку из шкафа, наспех стал застёгивать пуговицы, которые никак не хотели пролезать в отверстия. Пальцы просто не слушались меня.

— Как твой жених? — Безмятежно крикнул я.

— Он сегодня на работе, — отозвалась она. — Я позвала его с нами, но он сказал, что уже не так молод, чтобы резвиться в воздухе. — Рассмеялась она.

Не молод, не то слово. Замотав шарф вокруг шеи, я выскочил из комнаты.

Лес после дождя источал потрясающие ароматы. Глубоко вдохнув, я посмотрел на Кейли, которая сделала точно так же. А затем резво запрыгнув на метлу, она рванула вверх. Я раскрыл сумку и достав снитч, который уже был весьма потрёпанным, устремился вверх в небеса.

Я не смог описать те ощущения, что испытывают ноги, оттолкнувшись от земли и тут же потеряв её под собой. Точно ты стал птицей, только несут тебя не крылья. Сердце моё гулко билось и громко смеясь, я крутанулся в воздухе, ощущая как воздух точно проникает в меня, и управляет.

Кейли махнул мне, и я остановившись разжал пальцы, выпуская золотой мячик. Игра началась.

Мы лежали на траве, тяжело дыша. Моя спина промокла от влаги, но я едва ощущал это. Над моим лицом было лишь осеннее небо, рядом лежала Кейли, а мои пальцы крепко сжимали пойманный снитч. Повернув голову, я посмотрел на её силуэт. Такой знакомый и родной… Выдохнув облако пара, я протянул пальцы желая коснуться её руки, но остановился. Мерцание кольца напомнило мне о том, что здесь мы как друзья и я больше не имею права касаться её руки. Словно ощутив это, девушка повернула ко мне чуть раскрасневшееся лицо и тоже выдохнув пар, посмотрела прямо в глаза. Я не знал о чём она думала, не знал что чувствовала. Я знал лишь то, как она была прекрасна в эту минуту…

— Пора идти, — девушка медленно поднялась и на мантии у неё осталось несколько травинок. Подняв метлу, она ещё раз выдохнула пар и улыбнулась. — Это была замечательная игра, Луи.

Мы о чём-то говорили по дороге обратно, но я едва осознавал о чём. Выглядел, наверное, полным придурком. Она коротко, но тепло приобняла меня на прощание и исчезла, оставив одного у дороги. А я… а что я? Я отправился вечером к Боунсом, где надеялся найти покой.

— Боже! — Тае с восхищением осматривала мою метлу. — Я в последний раз летала ещё до рождения дочери! Ричард был против моих дальнейших полётов. Мол, при беременности это опасно! Чушь! — Женщина протянула мне метлу обратно. — А потом все эти заботы… и теперь жду второго. Как только рожу, ты меня не остановишь!

— Да кто бы сомневался… — Ричард усмехнулся. — Куда летал?

— На игру, мы договорились с Кейли и сыграли в квиддич.

— Оо! Ну мы то в школьные годы драли ваши задницы…

— Тае! Ты же уже мать! — Покраснел мужчина.

— Да, Господи! — Махнула она и покачиваясь пошла в дом.

— С Кейли, значит, — внимателно посмотрел на меня Ричард и я смущённо овтёл взгляд.

— Да, решили встретить школьные годы…

— И только игру вспоминали? — Прежде чем я ответил, Ричард присел на ступеньки и похлопал рядом. Я присел, и стал наблюдать как мужчина достаёт трубку. Это действие стало для меня уже таким родным, что вызывало странный трепет. — Так странно осознавать конец какой-то эпохи твоей жизни. Когда ты юн, молод…

— Ричард, вы и сейчас молоды…

— Эта эпоха просто резко заканчивается для тебя и всё, что остаётся это только воспоминание. Но когда ты становишься старше, то ты начинаешь ощущать этот конец и смакуешь последние дни, часы.

— Вам приходилось что-то

— Да, — Ричард кивнул. — Это больно. Но так нужно. Оставь Кейли в покое Луи. Не разрушай ей жизнь. — Я замер от его слов.

— Я… нет… вы не так поняли…

— Не оправдывайся, оправдываются только те, кто ощущают свою вину, Луи. — Отрезал он и я понял, что это больше не тёплый разговор, а строгое наставление. — Кейли молода, и пусть в отличии от тебя носит голову на плечах, против чувств и эмоций человек бессилен. Точно яд, то что может вспыхнуть лишь на мгновение может разрушить, что в перспективе будет гораздо крепче и долговечней. Сделай это не ради себя, Луи. Сделай это ради неё.

Стрелка часов быстро закрутилась и каждый раз выбрасывая час, я находил их в своей руке…

Проснулся я беззвучно, но всё моё тело окаменело от страха. Перевернувшись, я понял что простынь подо мной промокла от пота. Скинув одеяло, я отправился в душ, но вода не привела меня в спокойствие. Яростно отбросил полотенце, я вцепился в край раковины и посмотрел на своё отражения. Из зеркала на меня смотрел бледный, на свой лад привлекательный человек, чьи светлые волосы отрасли больше обычного. Отсечь бы их, отсечь бы всё! Отвернувшись, я достал палочку и внимательно посмотрел на неё. Кабанья голова, значит.

Мантия не спасала от холодного ветра, но меня вела мысль, и она была сильнее погоды. Том наругал бы меня за такое решение. Нужно быть тихим и опасным, как змея. А я шёл в атаку, точно лев. Но не было в моих действия ничего благородного. Ричард бы наругал, за то, мои мысли не благородны. А Кейли бы отвергла за одну идею …Чтож, мне не впервые быть тем, кого осуждают и отвергают. Пройдя в паб, я позаботился о том, чтобы капюшон сидел надёжно. У стойки мне сразу приглянулся чародей, который хамовато разговаривал с каким-то человеком. Зашагав к нему, я уже начал вытаскивать палочку, как в меня врезался парень с кружкой пива.

— Простите… — Он опешив, шагнул назад. — Я всё уберу! — И этот идиот достал палочку.

Я небрежно махнул выбив её и та со стуком отлетела под столы. Это действие заметило несколько людей и посмотрели на нас.

— Эй! Ты чего!

— Ты мне не нужен, — молвил я, поверачиваясь к мужчине.

— Пекло! — Разозлился я, и подвесил его вниз головой. На нас уже смотрело гораздо больше людей, а парень ещё и начал визжать, точно свинья. — Даю десять галлеонов, тому кто сразится со мной. Независимо выиграет или проиграет! Ты! — Я опустил палочку и парень с криком рухнул. — Может выйдем?

— Я? — Мужчина наконец-то понял, что я обращаюсь к нему. Оглядевшись, он широко усмехнулся. — Сколько платишь, говоришь?

— Десять.

— Десять, значит. — Он достал палочку. — А, давай.

Мы вышли под ропот других из бара, оказавшись на ночной улице. Холодный ветер тут же обдал нас.

— Просто обезоружить надо? — его басистый голос прокатился по улице.

— Можешь попробовать ещё какое-нибудь заклятье на мне, — я отвёл руку назад. — Раз… два… — Палочка мужчины вылетела и ровно приземлилась в мою руку. Я кинул ему обратно.

— Ещё! — Гаркнул он.

— Я плачу только десять галлеонов.

— Плевать! — Он резко взмахнул палочкой и я едва успел отразить заклинание. Яркая вспышка прошлась по улице. — Сукин сын!

— Возможно, — улыбнулся я. — Локомотор Виббли, — мужчина пошатнулся и с чавкающим звуком упал на колени. — Замечательно. Я не ошибся в тебе, — и кинул ему мешочек с монетами.

Люди вышедшие посмотреть, что же там происходит, перешёптываясь, осматривали меня, а я просто трансгрессировал в свою квартирку, ощущая восторг и силу.

Часть 23. Ночной стрелок

— Ты посмотри! — Ричард ударил по газете. — «Ежедневный Пророк» совсем себя исписал, если не находит темы более интересной, чем хулиган, вызывающий на дуэль за деньги.

— Да? — моё сердце сделало неровный удар, или мне показалось? — Мм. А разве, то что он платит деньги, это… ну…

— Тщеславие! Самое настоящее, мол, я тебя побью и ещё деньги за это заплачу. — Ричард снял монокль и отложил газету. — Помню дни, когда писали о…

Я слушал его вполуха, иногда кивая и отвечая односложно. Взяв газету с его стола, я раскрыл оборотку, где была та самая заметка. Писала её некая Роззи О’Хали. С оживлённого фото мне улыбалась рыжая красавица, отдалённо напоминающая мне Джули, только более утончённая и высокомерная. Ниже шёл текст:

«Не спешите бежать вечером пропустить стаканчик. Ведь вас может поймать Ночной стрелок. Некий джентльмен ловит своих дуэлянтов в пабах дешёвого пошива, вроде "Кабаньей головы" и предлагает им деньги за дуэль. Пока неизвестный не получил ни одного поражения. Возможно, ему стоит повысить ставки и вызвать более достойных противников, нежели пьянчуг из пабов.»

— Она окрестила м… его Ночным стрелком? — усмехнулся я.

— Ага, — Ричард закатил глаза. — А потом удивляемся, что новое поколение деградирует.

Весь вечер у меня из головы не выходило лицо Роззи О’Хали. Я вырезал её фото из газеты и прикрепил на стену. Странное чувство влекло меня к её изумрудным, кошачьим глазам. Я накинул капюшон и, ещё раз посмотрев на улыбающуюся журналистку, отправился на ночную охоту.

— Эй! Ты, да! Ты! — я обернулся и увидел мужчину, с которым сразился в первый раз. Его здоровенная фигура преградила мне путь, и я вскинул голову, заранее позаботившись, чтобы капюшон держало заклинание. — Давно не виделись.

— Хочешь повторить?

— О, с удовольствием, умник. Но на деле, я хотел присоединиться к тебе…

— Что? — я опешил. — Нет. — я двинулся вперёд, но он не дал мне пройти. — Не нарывайся.

— Слушай, не знаю, какие ты преследуешь цели, но мне нравится твоё развлечение…

— Я делаю это не ради развлечения!

— Хорошо, хорошо! — он вскинул здоровенные руки. — Пусть так… я могу быть твоим секундантом… Просто подумай об этом. Мало ли куда тебя приведет дорога, Ночной стрелок.

Он развернулся и зашагал прочь, оставив меня в раздумьях.

— Стой… как тебя звать, если вдруг я решу тебя найти?

— Плие. Плие Розье. — мужчина обернулся и показал в усмешке ровные, белые зубы. — Мы поладим, вот увидишь.

* * *

— Плохо спишь? — Ричард внимательно посмотрел в моё лицо.

— Да… часто просыпаюсь.

— Я думал вчера весь вечер, Луи. И знаешь, может это глупо, но… Не ты ли ходишь по пабам в поисках дуэлей?

— Что? — моё лицо даже не дрогнуло, поразительно. — Нет, я завязал с этой задумкой после того случая. — Спокойно ответил я, хоть под столом мои пальцы и вцепились в коленку.

— Хорошо, — Ричард ещё задержал взгляд на мне. — Может зайдёшь вечером к нам?

— Будет здорово, — улыбнулся я. — Тае сделает свой пирог?

— А то, — Ричард обмакнул перо в чернильницу. — Ей же нужен повод высказать нам, что она беременная, разве что саламандр не разводит.

За окном лил, не переставая дождь, и я просто наслаждался уютом дома Боунсов. Огонь приятно трещал в камине, а Амелия, которая уже умела вставать на ножки, опираясь об предметы, что-то бормотала на детском, непонятном языке. Тае, которая вот-вот должна была разродиться, уже не могла брать дочь на руки и просто ласково наблюдала за её тренировками. Что ж, Амелия, не так уж далеко мы ушли с тобой друг от друг друга. Тае отложила спицы и ласково коснулась моей руки.

— Погода дрянь, милый, — я невольно сжал её пальцы в ответ. — Оставайся у нас. А утром вместе с Ричардом отправитесь на работу.

— Да, да, — Ричард который уже клевал носом, встрепенулся. — Действительно, Луи! Оставайся.

— Было бы замечательно, — сон и правда наваливался на меня. А уют дома так грел меня, что я был готов раствориться в нём.

— Ну вот и славно, — она посмотрела своими острыми, но такими тёплыми глазами на мужа. — Иди, приготовь спальню Луи. А он пусть потренируется волшебству на моей кухне.

— Вот видишь, Луи, — Ричард, зевая, встал из своего кресла. — Не доверяй женщинам и не женись, а то на веки…

— Что ты там говоришь? — сощурилась Тае.

— Говорю, что брак, это лучшее, что со мной случалось, любовь моя. — Ричард подмигнул мне и даже увернулся от щипка супруги. Подхватив дочь и чмокнув её в макушку, он, напевая, двинулся по лестнице наверх.

Мы с Тае прошли на их небольшую кухню в светлых тоннах и я, достав палочку, стал отправлять посуду в мойку. Женщина уселась за стол и вытерла тыльной стороной ладони лоб.

— Ричард любит вас…

— Я знаю, не думай, что я всерьёз воспринимаю слова этого болтуна. — Она склонила голову на бок. В эту минуту она напоминала своего мужа. — Знаешь, Луи, мы очень рады, что у нас появился такой друг, как ты.

— Это вы не представляете, как я рад. — Слова эти вырвались со вздохом и, полностью повернувшись к Тае, я чуть не захлебнулся от нежности, которая накатывала на меня. — Я… вы… так много для меня значите!

— Знаю, знаю, — она протянула мне руку. В порыве я прижался губами к её ладони и затем прижал пальцы Тае к щеке. — Ох, Луи! — рассмеялась, смущённо она. — Ричард так и за палочку может схватиться!

— Тогда я паду с честью, — уже смеялся я, усаживаясь напротив неё. — Как вы познакомились?

— Ну, мы одногодки, учившиеся на разных факультетах. Травоядные пуффендуйцы и мы! Охотники — гриффиндорцы. — женщина мечтательно откинула тёмные локоны с лица, и я увидел, какой красивой она была. — Я долго не воспринимала Ричарда, а он был влюблён в меня с четвёртого курса, когда увидел меня на игре в квиддич…

— А он…

— Нет, нет. Пока я парила в небе, он копался в земле. — Мы прыснули. — Я долго не понимала, кто оставляет у меня на подоконнике цветы. Да и с пятого курса я встречалась с вратарём Слизерина…

— Что?!

— Да, любовь зла, полюбишь и козла. А когда ты молода, то ещё и козла со Слизерина. Короче, мы тогда с Розье были неразлучной парочкой…

— Розье? Плие Розье?

— Да… неужели ты знаком с ним? Он выпустился вместе с нами.

— Просто вроде слышал от кого-то о нём… Ну так и?

— Ну… Как это бывает рано или поздно, наша парочка не прошла проверку. Я была вздорна и горяча. Плие такой же. А тут Ричард, спокойный, добрый, смотревший на меня такой преданностью и восхищением. Да, тут не совсем, Луи, про любовь с первого взгляда или что-то в этом духе. По сути, на шестом курсе я пошла на свидание с Ричардом в отместку Плие. — Тае покачала головой. — Но одного свидания мне хватило, чтобы понять, что таких, как Ричард, больше нет. Я поцеловала его первой! — гордо воскликнула она. — Ну, а после окончания школы, он сделал мне предложение. Правда, поженились мы не сразу. Ричард занялся карьерой, а я пыталась попасть в местную команду по квиддичу… А там ещё и война началась ... — она замолчала и посмотрела на своё кольцо на пальце. — В любом случае, я рада, что всё вышло так, как вышло.

— А из-за чего вы разбежались с Плие? — я решил перевести тему с квиддича, видя как Тае задумчиво стала прокручивать кольцо на пальце. — Что стало последней каплей раздора?

— Он, как и его двоюродная сестрица, поддерживали идеи Грин-де-Вальда. — она мотнула головой. — Винда училась в Европе, в Шармбатоне. Я видела её раз, когда мы с Плие встретились на каникулах. Девчонка позже вступила в его ряды. Плие сам планировал уехать в Европу и последовать по её пути. Не знаю, удалось ли ему это, ведь после школы я о нём ничего не слышала, да и слышать не желаю. — Она взмахнула палочкой и посуда полетела сушиться. — Что ж, вечер уже поздний, даже для таких разговоров.

Я встал из-за стола, когда меня остановил её голос.

— Не трать силы на пьяниц и лентяев. Ступай в переулок, куда не ходят порядочные волшебники. — мы встретились взглядом, и Тае пожала плечами. — Там тебе даже денег не придётся тратить.

* * *

Весь следующий день непрерывно лил дождь, и только к вечеру он остановился, оставив лужи и грязь. Когда я попал в Косой переулок через стену — тут же промочил ботинки. Я плотнее укутался в мантию. Моя дорога привела меня к Лютному переулку. Уже без остановки, пусть и с быстро бьющимся сердцем, я зашагал по узкой улочке. Как и тогда, это место мне казалось неприятным и грязным. Только я больше не был ребёнком или юнцом. Страх не владел мной в той степени, что и тогда. Пара колдунов обернулись на мою фигуру, скрытую капюшоном. Один из них даже шагнул ко мне, но я предупреждающе показал палочку, и мужчина тут же спрятался в тень. О, это место было заполнено тенями. И эти тени могли хранить воспоминания. Я был в этом уверен. Двое мальчишек, пришедшие сюда и совершившие убийство, по-прежнему живут призраками, прячущимися в полумраке…

— Сударь, — раздалось хриплое дыхание недалеко от меня. — Не найдётся галлеон?

— Найдётся, — я замер, крепче сжав палочку. — Только…

Прежде, чем я успел закончить, холодная сталь прижалась к моему горлу. Капюшон они сорвать не могли, но горло это не защищало. Как не продумано мной! Ярость и страх заполнили меня одновременно.

— Уу, какой сладенький! — зловонный запах алкоголя и пота ударил мне в нос. — Ну-ка, разожми пальцы и выпусти палочку…

— Один уже просил у меня подобную вещь, — произнёс я. — И его больше никто не видел.

— Правда? — мужчина прижал лезвие крепче, и я ощутил, как оно прорезало кожу. — И у него тоже был нож? Опусти, грёбаную палочку!

— Я знаю, что такое нож! — огрызнулся я.

Я растворился, точно дым, ощущая, что моё тело становится невесомым. А затем, материализовался в нескольких шагах от нападавшего. Я резко взмахнул палочкой, и нож с лязгом отлетел прочь. Мужчина было рванул назад, но я подвесил его вниз головой и хорошенько тряхнул, заставив выронить всё оружие, которое у него было. А у него было всё, кроме палочки.

— Ты не достоин даже драки со мной. — Я опустил палочку, а вместе с ней рухнул и он.

Позади раздались шаги, и обернувшись, я увидел выходивших колдунов, среди которых были и те двое, которых я встретил в начале пути. У троих точно были палочки, другие имели ножи, ржавые лезвия, но не более. Я шагнул назад и тут же ощутил, как чьи-то руки вцепились в мои лодыжки. Опустив глаза, я увидел того, кто лежал. Он попытался укусить меня, но одним пинком я сломал ему нос. Хруст и кровь тут же оповестили о начале боя. Двое с рёвом прыгнули на меня, но я превратил их лезвия в листья кукурузы. Правда, я не успел трансгрессировать, и их потные, пропитанные зловонием тела, врезались в меня, сбив с ног. Я ударился о землю, и дыхание выбилось из меня, лишив на несколько минут возможности дышать. Они вцепились в моё запястье, пытаясь отнять палочку, точно дикари. Их запах... какой отвратительный. Я помнил, помнил его! Такое нельзя забыть. Вместо аромата папиного одеколона или маминого крема для рук, я помнил этот запах, который был не способен смыть даже дождь. Слёзы ярости выступили на моих глазах. Повзолить им отнять мою палочку… да ни за что!

— Горите в адском пламени! — закричал я, и огонь, выстреливший из моей палочки, на какое-то время спугнул их.

А затем другая вспышка, белая, напоминающая молнию, озарила переулок и отбросила в стороны нападавших. Чья-то рука вцепилась в моё запястье и рывком подняла меня.

— Быстро.

Я рванул за спасителем, уже понимая, кто это был. Ярость моя мигом ушла, всё что я мог, это просто бежать за ним. Как тогда мы остановились у лавки «Горбин и Бэркес», и Том, открыв дверь со звоном колокольчика, отошёл в сторону.

— Проходи.

Часть 24. Встреча

Я смотрел на Тома и не мог поверить своим глазам. Стоя в пыльной, мрачной лавке, всё, что я мог, это только разглядывать его. Как и Кейли, он не сильно изменился, разве что похорошел ещё больше. Теперь передо мной стоял не юноша, а молодой человек в расцвете сил.

— Ну здравствуй, Луи.

— Здравствуй, Том. — Я улыбнулся искренней улыбкой. — А ты похорошел.

— Чего не скажешь о тебе.

Мгновение мы смотрели друг на друга, а затем бросились в крепкие объятия. Том хлопнул меня по спине и отстранился. А затем махнул рукой.

— Добро пожаловать!

— Неплохо, правда, помню, тебе пророчили кресло Министра магии.

— Ну, тут у меня тоже есть кресло, точнее стул. — Мы проследовали в глубь. — Не беспокойся, хозяева уже ушли, я перебираю товар и обновляю ценники. А ты, я смотрю, находишь себе по вечерам занятия гораздо интереснее, — его глаза пытливо впились в меня.

— Ты про то, что я валяюсь на земле под грудой пьяниц и воров?

— Про то, что сражаешься по ночам в грязных пабах. — Том остановился у прилавка и усмехнулся. — Ночной стрелок.

— Боже мой… — я опустил голову, но не испытал стыда или смущения. Моя улыбка стала шире. — Не удивлён, что ты догадался.

— Знаешь, ты бы мог так зарабатывать. Наняться к кому-то решать вопросы с проблемными волшебниками. Хотя, о чём это я, ты, в отличие от меня, карьерист. Министерство магии, Луи! — Том был весел, щёки его горели, а я испытывал покой и радость, которые приятно сочетались в моём сердце.

— Там не так весело, как у тебя, — я махнул в сторону заколдованных предметов. — И долго планируешь ещё тут торчать?

— Ещё может месяц, — Том махнул палочкой, и все ящики закрылись, а листы пергамента сложились в стопку. — Планирую поехать в Европу. Хочу изучить подробнее их магию.

Хотел ли я попросить взять меня с собой? Да. В первые секунды я был готов выпалить это. А затем, я просто проглотил эти слова и одобрительно кивнул. Нет. Это не мой путь. И он это знал. Не знаю, хотел ли он мне предложить составить ему компанию, но думаю, даже если эта мысль и посетила его, он так же прогнал её. Мы ещё с час поговорили о разных вещах, Том даже высказал мысль, что, может быть, заглянет ко мне перед своим отъездом, и я радостно улыбнулся, хоть и знал, что он этого не сделает. На этом мы и попрощались. Выходя из лавки, я на мгновение замер и обернулся. Тома я уже не видел, хотя мне и казалось, что он смотрит мне вслед. Конечно, это было не так. Это был последний раз, когда я видел Тома с его настоящим лицом.

***

— Ты избегаешь меня?

Я поднял глаза и посмотрел на Кейли.

— Почему?

— Ты не ответил ни на одно моё предложение о полетать.

— Мм… — я покачал головой. — Просто было много дел.

— Много дел? — девушка нагнулась ко мне. — Много дел в Лютном переулке?

— Что? — я едва сдержал голос, чтобы он не прозвучал подозрительно.

— Крауч сказал, что видел тебя, сворачивающим туда.

Я долго смотрел ей в глаза. Кейли, моя милая Кейли… Не моя. И никогда не была моей. Вечно лезущая туда, куда не просят, а затем уходящая, когда я не соответствовал её ожиданиям. Ярость словно стала осязаемой, возникла и нашёптывала мне всё это. А я просто продолжал смотреть ей в глаза. И, видимо, это всё отразилось в моём взгляде, ведь девушка резко отстранилась, с непониманием разглядывая меня.

— Луи…

— Что ты хочешь услышать, Кейли? М? — мой тон, мой голос мне напомнил Тома, который словно невидимой рукой направлял меня. Одна встреча. Лишь одна встреча перевернула во мне всё. Дала вспомнить, кем я был на самом деле. Думаю, дело было ещё в том, что впервые за долгое время мне не пришлось скрываться, а довелось спокойно поговорить о том, чем я занимался. Не надо было искать оправданий. Это был просто факт, и большего от меня не требовали. — Оправдания? Что я там не был? Так вот, Кейли, я там не был. Твой дружок Крауч меня, видимо, с кем-то перепутал. — Холод в моём голосе заставил девушку прижать руку к груди, на которой блеснуло кольцо. — И да, тебя, почти замужнюю девушку, разве должны волновать мои ответы? Хочешь быть правильной — будь такой до конца.

Я ожидал увидеть ярость в её глазах, ненависть, что угодно, но только не боль. На глазах у Кейли появились слезы, но она не отвела взгляд, и они медленно скатились по её щекам.

— Прости, — она быстро вытерла их. — Ты прав.

И Кейли резко вышла из кабинета, чуть не столкнувшись с вернувшимся Ричардом. Мужчина вовремя успел шагнуть в сторону, пропуская её.

— Добрый день, Кейли… Она плачет? — Ричард прошёл в кабинет и посмотрел на меня. — Что ты сделал?

— То, что ты посоветовал. Отпустил её.

Ричард тяжело вздохнул и кивнул.

— Если так, то хорошо.

Я был очень хорош, меня питали холодный расчёт и ярость. В такие минуты ты словно становишься сверхчеловеком. Ощущение, что тебе всё подвластно, стоит только пожелать. Я сразил пару волшебников, впервые оставив кому-то заметные следы. Пусть то была рассечённая щека, но вид крови не отпугнул меня, а придал только больше злобы.

— Не положено работнику Министерства магии заниматься такими вещами.

Голос Крауча был точно отрезвляющей пощёчиной. Медленно обернувшись, я посмотрел на его невысокую, но подтянутую фигуру. От отпустил усы, которые ещё были жидкими, но в скором времени станут жёсткими и густыми.

— И как же ты узнал меня?

— По палочке, — Барти достал свою. — Я стараюсь запоминать палочки волшебников, чтобы затем вычислять их.

— Очень удобно. — согласился я. Удивительно, но мой голос даже не подвёл меня. Опять. — Теперь, ты, конечно, доложишь на меня?

— Разумеется. — его серые, стальные глаза, впились в меня, но капюшон мешал ему разглядеть моё лицо.

— Понятно… — я посмотрел на свою палочку.

— Остолбеней! — раздалось из-за угла.

Крауча отбросило на землю, но на удивление его пальцы не разжались и палочки он не потерял. Правда, костюм теперь стал грязным. Из тени вышел Плие, прокрутив в пальцах палочку.

— Уу, надеюсь он не расшиб головы.

Я поражённо посмотрел на тело Крауча и, быстро подойдя к нему, коснулся его шеи.

— Он просто в отключке. — Плие огляделся. — Надо затащить его в переулок, пока нас никто не увидел.

Одним взмахом он поднял его тело и пошёл в переулок. Я последовал за ним, ощущая, как ярость угасает, и меня тошнит. Казалось воздух стал ощутимым и начал сжиматься вокруг меня. Тело рухнуло вновь на землю, и я просто смотрел в бледное, испачканное лицо Барти.

— Если не планируешь его убивать, то стоит стереть память.

— Да, но я ни разу этого не делал. — я, будто, слышал себя со стороны. Что бы сказала Кейли? Это почти вызвало у меня смех. — Умеешь?

— Конечно, — безмятежно ответил Плие. Он присел на одно колено и стал шептать что-то на ухо Барти, водя палочкой поверх его лица.

— Что ты говоришь ему?

— Что он отправился на поиски того, кого искал, но наткнулся на разборки и, вмешавшись в них, был оглушён. Того, кого он искал, так и не нашёл — Плие выпрямился и убрал со штанины грязь. — Думаю, теперь я заслужил стаканчик виски от тебя.

Часть 25. Разговор с Плие Розье

Мы прошли в паб, и Плие показал средним и указательным число «два». Усевшись, я подумал о том, какая странная жизнь. В переулке сейчас лежит Барти, а мы пришли пить сюда виски. Нам поставили два стакана, наполненные янтарной жидкостью с кубиками льда.

— И так, Луи. Я правильно расслышал твоё имя? В чём твоя цель?

— Тренировки. Самые обычные тренировки.

— Тренировки… для чего тренируешься, Луи?

— Чтобы не быть слабым.

— Слабость не порок…

— Но и не сила. — Отрезал я, посмотрев в лицо, которое улыбалось, но имело столько грубых черт. — У меня нет права быть слабым.

— Хорошие слова. Вопрос лишь в том, что есть сила?

— У тебя, Плие, значит другое представление о силе? — я отпил виски, который тут же обжёг горло.

— Конечно! — он потёр щетину на щеке. — Сила — не умение хорошо держать палочку. Это воля, цель. Твой путь.

— И у тебя есть этот путь? Или цель?

— Я верю в силу волшебного мира над миром обычных людей.

— Знакомые идеи, — угрюмо улыбнулся я.

— Само собой. Многие так думают, просто кто-то не может сказать это открыто. Это, кстати, тоже слабость.

— Ну и в чём сила этого твоего мировоззрения? Допустим, ты веришь в это. Но как показала практика, в мастерстве я сильнее тебя и решил убить…

— …нет, ты бы не убил.

— …твоя идея бы сдохла, вместе с тобой. — Проигнорировал я его вышесказанные слова. — Я жив и держу палочку, а ты…

— Мёртв. Но идею убить нельзя, Луи. Её нельзя пытать, нельзя запереть. Это мысль, путь ни одного, а множества людей. Не быть слабым… что это мать его, вообще значит? — Хохотнул он. — Умение красиво и эффективно пулять заклятье? Тогда ты просто пешка или фигура чуть выше рангом, позволяющая достичь ту самую цель.

— А почему я не король? Я эффективно убираю другие фигуры, которые встают на моём пути и…

— И дальше? В чём конец пути? Быть просто самым сильным?

— Нет, но…

— Вот видишь, ты сам не знаешь. — Плие довольно откинулся на спинку стула. Он не выиграл в дуэли, но он выиграл в споре.

Я посмотрел на кубики льда, которые медленно таяли в стакане.

— Хочешь совет, Луи?

— Да.

— Вернись к тому, с чего считаешь, начался твой путь. Обычно там все ответы.

Когда мы вышли на улицу, мне показалось, что я увидел за углом фигуру, наблюдавшую за нами. Кажется эту же фигуру я видел в дальнем углу. Том! Я был уверен, что это он. Я кинулся, надеясь убедиться в своей правоте. Но Тома там не оказалось, как и кого-то другого. Плие догнал меня, в недоумении оглядываясь. А я просто смотрел в полумрак, ощущая, как ветер треплет мою мантию.

Я не спал последующие пару ночей. Даже если мои глаза закрывались, то я, тут же вздрагивая, просыпался в своей постели. По окончанию второй ночи я сел на пол и достал чемодан. Со дна я извлёк часы с треснувшим циферблатом. Сжав их, я накинул мантию и трансгрессировал в то место, где провёл всё своё детство.

Пустынная улица стала совсем сырой от Лондонских дождей. Лужи доходили до щиколоток и делали края мантии совсем сырой. Я старался не ощущать волнение и страх, заперев их глубоко внутри. Палочка в руке придавала больше уверенности. Остановившись у входа переулок, я с удивлением заметил, что у его прохода сидела Патти. Волосы её стали совсем седыми и торчали из-под полосатого платка. Я замер. Это был призрак, гораздо реальнее, чем в Хогвартсе. Моя рука протянулась к ней и коснулась мокрых волос.

— Ах ты! — воскликнула она, шлёпнув меня по руке. — Ишь чего удумал!

— Патти, — рука так и повисла в воздухе под падающими каплями дождя.

— Знакомы?

— Луи, — я откинул капюшон и присел на корточки, так чтобы наши лица были наравне. — Тот самый Луи! — воскликнул я.

Сердце бешено билось. Страха не осталось, лишь волнение и приятное возбуждение щекотавшее изнутри. Даже было странно, что когда-то я боялся подобной встречи. Её тусклые глаза впились в моё лицо, а затем дряблые щёки колыхнулись, когда она резко мотнула головой.

— Нет, не узнаю… И знать не знаю никакого Луи.

— Наверное, ты не узнала… прошло столько лет…

— Я за всю свою жизнь не знала ни одного Луи, понятно?

Дождь продолжал шуметь. Где-то вдалеке проехала машина, разбрызгав лужи. Я извлёк палочку и направил на Патти. Кто бы мог подумать…

— Хочешь ткнуть мне этим в глаз, там в переулке, паршивец, столько…

Её лицо резко разгладилось, стало пустым, точно было не способно думать.

— Идём, — я вошёл в переулок, видя знакомые силуэты, прячущиеся от дождя под картонным крышками коробок или навесами, мусором, газетами, чем угодно, кроме крыш над головой.

Головы высовывались смотря на чужака. Чужака… я действительно был таковым. Патти молча следовала за мной, а я ощущал то, о чём и мечтать не мог. Силу и величие среди этих бедолаг. Я выбрался, я стал сильнее… Что бы сказал Плие? Что я черпаю гордыню из ничтожности других? И это делает ничтожным меня. Разве? Ричард сказал бы, что меня вытащил случай, а не я сам. Кейли лишь ужаснулась бы. В общем, ничего нового.

— Есть ли среди этих бездомных кто-то по имени Алис? — не поворачиваясь к Патти, спросил я.

— Да, — голос прозвучал её спокойно, почти безразлично. — Он любимчик Большого Джека.

Любимчик. От этого слова меня затошнило. Только дурак бы не понял, что значило это слово.

— Где он?

— Там, — она подняла руку, показывая на баки.

Небольшая выемка служила убежищем Алису и его матери. Подойдя к ней и ощущая, как капли дождя стекают по моему лицу, я точно ребёнок вытер их рукавом, и уперевшись об края руками, нагнулся вперёд.

— Алис?

Тишина. Я облизнул губы, дыхание моё сбилось, но палочка в руке по-прежнему придавала мне уверенности.

— Алис!

Раздался шорох, и из каменного разлома высунулась голова, а затем, дрожа, показался паренёк. Спутанные русые волосы, едва показывали настоящий цвет из-за грязи, но миловидное лицо, стало с годами таким же красивым, как у Тома. Только его красоту можно было назвать «женской». Но я узнал его. Узнал Алиса. Смех сорвался с моих губ и я, старавшийся держаться холодно, отбросил эту идею, заключив старого приятеля в объятья. Невыносимое чувство заставляющее тебя плакать. В последний раз я видел его тонким мальчишкой со звонким голосом, которого я оставил… такова жизнь. А теперь я прижимал к себе худое тело паренька, который дрожал от холода и страха.

— Алис, — прошептал я, прижавшись губами к его виску. — Боже! — я отстранился смотря как бедолага в прохудившейся одежде, в непонимании и ужасе прижатый незнакомцам, мёрзнет под осенним дождём. — Прости! Господи, прости, какой я дурак! — Смеялся я, ощущая, как слёзы смешиваются с дождём. Я забыл о магии и просто стянул с себя мантию, набросив на него, а затем всё-таки вспомнив о палочке, одним взмахом сделал её непромокаемой. — Так лучше. Так лучше.

— Кто ты? — тихо спросил он, смотря на меня своими голубыми глазами, которые выглядели гораздо больше на исхудавшем лице.

— Луи.

— Луи, — повторил глухо он.

— Ты не знаешь меня, да? — я лишь грустно улыбнулся, осознавая реальность.

— Нет, не знаю. — он коснулся мантии, а я наблюдал как его тонкие пальцы перебирают ткань. — Что тебе нужно?

Что мне нужно? Хороший вопрос. Дождь стучал по крышам и каменной кладке переулка. Под этот звук для меня произошло странное сравнение Лютного переулка и этого. Что тут, что там подонки. Нет… нет… нет. Там стали такими по собственной воле. А здесь, потому что так распорядилась жизнь. И снова неверно. Был ли у тех другой пример? Другой образ жизни, чтобы сравнить. Не тот случай, и я бы подобно Алису сейчас бы прятался от дождя на улицах, искал бы еду и думал, как не сдохнуть зимой. Всё решил случай. Судьба.

Я протянул руку и сжал плечо Алиса. Я улыбался и плакал одновременно. Под дождем моя одежда окончательно промокла, а волосы мои прилипали к лицу. Патти же просто стояла позади меня, с безразличием наблюдая за всем этим.

— Я заберу тебя с собой, Алис. — Я вновь прижал его к себе, ощущая его дрожь. Эта дрожь перешла ко мне, проникла в меня, заразила точно чума. — Я… — я заметил, как он поморщился. Точно кукла, даже не сопротивляется. Моя рука проникла под мантию и нащупала спину. Через прохудившуюся рубашку я ощутил рубцы. Пальцы болезненно сжали ткань. — Алис… — слёзы перестали идти.

Что бы сказал Том, узнав о том, что я собирался сделать. Конечно же одобрил. Преимущество Тома над другими было в том, что моральный его облик строился на неосуждении других. Скажите, ведь легче рассказать о чём-то плохом тому, кто не выразит мнения, а просто выслушает. А если ещё и одобрит…

Большой Джек тоже состарился, борода стала почти седой. С каждой вспышкой заклинания и его криком, я всё больше убеждался что в этом их мире я стал лишним. Меня не помнили, пусть я и помнил их.

Я использовал в ту ночь все три непростительных заклинания и они на удивление удались легко. Стоит только захотеть. Когда тело Джека рухнуло истерзанное болью, я продолжал лишь смотреть, как с губ его капала слюна, а сам он, едва дыша, смотрел на меня.

— От тебя нет толку, — холодно отрезал я. — Ты не помнишь меня, не помнишь часов. Ты зараза, отравляющая ещё больше это место.

— Я порядок…

— Ты ублюдок, — почти выплюнул я, и присев на корточки, поднял его лицо палочкой. — Я превращу тебя в пепел и всех, кто был с тобой. И заберу всё себе.

— Заберешь… но не из справедливости, алчный мальчишка.

— Не из справедливости, — согласился я. — А чтобы показать, что можно сделать лучше. — Моя палочка почти горела в пальцах. — Какой толк иметь силу, если не можешь пользоваться ею.

Зелёный свет озарил всё вокруг, и когда я вернулся к Алису, он лишь молча смотрел на меня. Хлопнув его по плечу, я двинулся вперёд.

— Я хочу, чтобы ты пошёл со мной по своей воле, Алис.

— Не самая плохая перспектива, — он сильнее укутался в мантию.

— Не самая, — вдохнув глубоко сырой воздух, я громко рассмеялся. А затем, посмотрев на палочку, мои глаза опустились. — Ты единственный, кто отсюда будет следовать за мной не под заклинанием.

— Они пойдут с нами?

— Нет, я так же оставлю их на улице. — мы повернулись и вышли из переулка. Патти вновь сидела на своём месте. — Патти и ещё часть я оставлю своими ушами и глазами на улицах.

— А остальных?

— Остальных? — небо становилось розовым. Машин стало больше, вдалеке зазвенел трамвай. — Я обращу в крыс. Знаешь, крысы способны пролезть в любую дыру. И жить в любых условиях. Собственно, как и мы с тобой.

— Но зачем тебе я? — Алис облизнув пересохшие губы. — Я тебе… понравился?

— О, нет, нет! — Меня передёрнуло. — Скажем так, в прошлой жизни мы были знакомы. И я, вроде как, должен тебе.

— Должен? — Алис покачал головой и впервые улыбнулся. — Мне ещё никто и никогда не был должен.

— Тогда это стоит отметить. Как насчёт горячего ужина и тёплой постели?

— Было бы чудесно, — Алис спрятал лицо в мантию и разрыдался.

От этого зрелища у меня даже свело челюсть, приобняв его за плечи, я позволил ему уткнуться мне в плечо, а сам, достав палочку, трансгрессировал прочь, оставив это место на какое-то время в покое.

Часть 26. Письма и секреты

— Около двух десятков маглов просто исчезло! — голос Барти выдавал стальные нотки. — Это дело рук волшебника или волшебницы, по-другому никак.

— Может и так, — терпеливо заметил Ричард. — Только какие были на то мотивы?

Я сидел на большом совещании отдела. Кейли сидела по другой конец длинного стола, погружённая в свои мысли. Её перо само порой поднималось, делая пометки в записях. Барти, самый активный участник дискуссии, пытался убедить всех, что тот, кто сделал это — враг волшебному сообществу.

— Какими бы ни были мотивы, люди исчезли.

— Скажи, Барти, тебя волнует, что люди исчезли, или возможность разыграть выигрышное дело?

Многие, включая Кейли повернули ко мне голову. Я же, сидя в кресле, ощущал лёгкое возбуждение и уверенность. Само собрание мне казалось глупым. Они нашли следы магии, это была их работа. Но чтобы выяснить, кто это сделал, им нужна была палочка, совершившая ряд заклинаний. А здесь они были бессильны. Ведь у них не было подозреваемых.

— Я лишь следую букве закона, Луи. — Холодно ответил мне Барти.

— Оставить это, — Баримус Левис — глава отдела, сложил пальцы домиком и наклонился чуть вперёд. — Кейли.

— Да, сэр. — Девушка быстро встала и, на ходу махнув палочкой, встала у карты. Тут же та раскрылась, и небольшой участок очертился красным кругом. — Недалеко от площади в позапрошлую ночь была вспышка сильной магии. Барти Крауч вместе с напарником прибыли туда и обнаружили, что на месте пребывания бездомных маглов остались лишь пустые коробки, самодельные жилища и вещи, говорящие о еще недавнем их пребывании там. Заклинание проникновения позволило им выяснить, что использовалась тёмная магия. Однако кому она принадлежит — мы не можем сказать. Никаких свидетелей, улик или чего-либо ещё тоже нет.

— Мы имеем кучу пропавших маглов и свидетельство использования чёрной магии. — Баримус откинулся на спинку стула, и его густые, седые брови сошлись на переносице. — Идеи имеются?

— Я предлагаю ждать, — Кейли вновь взмахнула палочкой, и на карте загорелись огоньки. — А так же расставить наших людей в этих частях города для ночного контроля. Не думаю, что тот, кто это сделал, повторит это днём.

— Хорошая идея, — согласился Барти.

— Мне тоже нравится, — Баримус кивнул и коротко улыбнулся девушке. — Тогда решено.

Я вернулся домой и застал, как Алис восторженно переключает радио.

— Нравится музыка? — улыбнулся я, кидая мантию в кресло и проходя на кухню за едой.

— О, не только! — на его щеках уже играл румянец, а волосы стали чистыми и пушистыми. — Ещё новости. Помню, раньше в тёплые дни, мне нравилось спать на лавках и слушать радио из припаркованных машин.

— Слушай на здоровье тогда, — я открыл контейнер и, обнаружив там пару недоеденных сэндвичей, с жадностью надкусил один. — Ты ел?

— Да, — Алис смущённо улыбнулся. — Прости, съел всё печенье.

— Ничего, куплю ещё. — Я прошёл в комнату и уселся за рабочий стол. Прикрыв глаза и не прекращая поедать свой нехитрый ужин, я взмахнул палочкой, и перо, подлетев, приготовилось записывать за мной.

— Кому планируешь писать?

— Старым знакомым. — Письма я написал ещё ночью, осталось только подписать имена на конвертах. — Ливалиус Лейстрендж. Том Реддл. Роззи О’Хали…

— Та красотка с фотки? — Алис улыбнулся.

— Да, хочу послать ей письмо с моими восхищениями и цветы.

— Ты подписался «Томом Реддлом»? — Алис заглянул через моё плечо, удивлённо вскинув брови.

— Только в одном письме, — я закрыл бумагами письма.

Стук в дверь заставил моё сердце биться быстрее. Резко указав на спальню, я мотнул головой.

— Туда и не выходи.

Алис коротко кивнул и быстро ушёл туда, закрыв за собой дверь. Я пригладил волосы и открыл дверь. На пороге стояла Кейли, чему я был сильно удивлён. Я любил её. Любил так, как не полюблю побольше ни одну девушку. Моё сердце это знало. Мой разум это знал. Вся моя суть это понимала. Но вся моя личность претила этим чувствам.

— Здравствуй, — я не отошёл в сторону, чтобы пропустить её.

— Здравствуй, Луи. — Кейли глубоко вздохнула и затем неловко рассмеялась. — Я пришла сюда, чтобы поговорить. Может разрешишь войти?

— Если это по работе, то лучше нам поговорить завтра в Министерстве.

— Это о Барти. — Казалось, её не смутили мои слова, она прямо смотрела мне в глаза, а я был готов умереть за них. — Думаю, он подозревает тебя.

Я молча отошёл в сторону, Кейли стянула перчатки и заткнула их за пояс. Оглядевшись, она кивнула.

— Повторюсь, здесь уютно.

— Так в чём меня подозревает Барти?

— Он думает, что ты как-то связан с исчезновениями. Точнее так. — Кейли стала ходить по комнате. — Он думает, что тот, кто связан с ночными дуэлями, связан и с исчезновениями маглов.

— А так как до этого он подозревал меня, то в его голове пазл складывается? — я подошёл к окну и посмотрел, как над некоторыми домами поднимается дым. Лондон полвека назад, промышленная помойка. Большой бум, превративший аристократичный город в столицу владельцев фабрик и заводов. Лондон сейчас — предвестник большой беды вроде Великого смога. — А ты, что думаешь?

— Я думаю, что он прав, Луи.

От её слов во мне словно всё рухнуло и, ощутив лёгкость, повернув к ней лицо, я ничего не говорил, лишь пытался понять, о чём она думает. Но Кейли все так же молчала, стоя прямо и не отрывая от меня глаз.

— Хочешь сказать, что так хорошо меня знаешь?

— Нет. — Кейли покачала головой. — Я не знаю о тебе ничего. Но ты единственный, у кого есть мотив. Ты рос в приюте, возможно, не с самого начала, но бездомные как-то могли быть связаны с тобой. Не могу сказать ничего о ночных дуэлях, ведь не вижу в них смысла. Но некоторые заклинания, которые там использовались, я помню со школьных лет. Дружки Тома иногда баловались такими. Помимо этого Крауч думает, что видел тебя в местах, где совершались подобные дуэли. И если я попрошу твою палочку, то ставлю все свои деньги, что заклинание выявит то, что ты совершал подобную магию.

— Если ты так уверена, что это я, тогда почему не доложишь обо мне?

— Собираюсь это сделать. Но прежде хочу узнать, зачем ты это сделал?

— Нет! — раздался отчаянный восклик. Мы с Кейли одновременно повернули головы и увидели Алиса, который замер на пороге, смотря на девушку. — Прошу, не надо! Он не виноват! Он не виноват! — парень рухнул на колени перед ней и вцепился в край её мантии. — Он спас, спас меня!

— Спас? — Кейли перевела взгляд с него на меня и обратно. — Что значит «спас»?

— Я умирал, голодал, пропадал душой и телом… — Алис поднял свои глаза, с которых капали слёзы. От этого вида во мне всё дрогнуло. Резко схватив Алиса за плечи, я поставил его на ноги.

— Не вставай на колени, Алис.

— Он не сделал ничего плохого, поверьте мне. Он не делал того, в чём вы пытаетесь его обвинить, мисс! Прошу, поверьте!

— Прекрати же! — воскликнул я и ощутил, как парень, дрожа, прижался ко мне.

Кейли, приоткрыв рот, смотрела на меня. Казалось, она впервые видела меня. Я и сам в эту минуту впервые видел себя. Точнее, я видел себя глазами Алиса. Точно птенец, боявшийся бури, он жался ко мне, а я мог лишь смотреть на девушку в ожидании следующих её действий.

— Это не ты? — она достала перчатки из-за пояса и крепко сжала их.

— Нет. — Отрезал я. — Всё это время я был с ним. А подробности тебя не должны касаться.

— Я… прости… я…

— Знаю. Тебя заразил Крауч и его маниакальная идея, погоня за кем-то в достижении своих личных целей. — Я смягчил свой голос и даже смог улыбнуться. — Я не держу на тебя зла. Если хочешь, — я вытащил палочку. — Проверь меня.

Она посмотрела на мою палочку, а я могу ощущать только как пол готов уйти из-под моих ног, да дрожащего Алиса.

— Нет, — тихо произнесла она и улыбнулась в ответ. — Я не стану этого делать, Луи.

— Хорошо, — мысленно я ощутил покой и, убрав палочку, заглянул в лицо Алиса. — Иди в ванную, умойся и успокойся. Пожалуйста.

— Хорошо, хорошо… — он неловко и даже боязливо глянул на Кейли и быстро ушёл.

— Кто он, Луи? — воскликнула она, когда из ванной комнаты зажурчала вода.

— Мой старый знакомый, который попал в беду. Я просто не мог его оставить.

— Боже! — Кейли закрыла ладонью глаза. — Какой стыд.

— Бывает. — я тяжело вздохнул и пошёл к двери. — А теперь, тебе пора, у меня ещё есть дела.

- Луи, мне… я…

- Забыли, - я открыл дверь. - Просто сделаем вид, что этого не было. И было бы хорошо, если бы ты не рассказывала никому о том, что узнала. Алис хотел бы пожить у меня инкогнито.

- Да, конечно! - девушка кинула взгляд в сторону ванной и, подойдя к выходу, мягко коснулась моего плеча. - Я всегда знала, что ты не такой как Том.

В этом то и была проблема, подумал я, закрывая за ней дверь. Я любил её такой, какой она была, а она любила образ, который сама же и придумала.

Вечером я разослал три письма адресатам и отправился на патрулирование в те точки города, которые выбрала Кейли. А на утро я получил первый ответ от Тома с локоном его волос. Записка гласила следующее:

Здравствуй, Луи

Это самое необычное предложение, которое я получал. Оно развеяло мою скуку и напомнило о школьных годах, что приятно греют сердце. Полагаюсь на твой ум и таланты. Посылаю свой локон для твоей затеи. Надеюсь, на скорую личной встречу, но боюсь, мои путешествия продлятся. Прошу лишь об одном, в следующий раз подписывать письма лорду Волан-де-Морту. Мне ненавистно имя моего магловского папаши. В личных обращениях пусть ещё пылает это грязное имя, более привычное тебе.

лорд Волан-де-Морт

(твой друг Том)

Часть 27. Новый путь кровавого заката

В начале июня мне пришло два приглашения: на свадьбу и в Данию. Как вы понимаете, я выбрал второе.

Я долго думал, что ответить на первое, и в итоге так и оставил приглашение без ответа.

С первого моего письма прошло почти десять месяцев, и теперь в верхнем ящике стола лежала толстая стопка писем Тома. Новый год и Рождество я встретил в семье Боунсов, впервые за всю жизнь насладившись этим праздником сполна. Елка, ужин, наряженный младенец (да-да, в семье совершилось долгожданное пополнение, как и хотел Ричард — мальчик), смех и подарки. Я получил толстый свитер, коробку печенья и рисунок от Амелии. Теперь он висел рядом с вырезанной фотографией журналистки.

Журналистка кстати теперь была моей подружкой. В те вечера, что она оставалась у меня, Алис уходил гулять по улицам или забирался на крышу — смотреть на ночное небо. Там я наколдовал ему теплую палатку, чтобы бедняга не мерз.

В лето свадьбы Кейли я приехал в Данию, где и располагался Том последние десять месяцев. Это было светлое место, пусть и в какой то глуши. Куча дубов и ясеней охраняли дорогу по пути в дом, который был указан в адресе. Солнце было щедрым, как и все предстоящее лето, кроме редких дождливых дней. Я добирался магловским способом — на машине, хоть и зная, что Тома это не приведет в восторг. Но мне хотелось приехать именно так. Смотреть в окно автомобиля, переговариваться иногда с водителем и запоминать пейзажи. Было в этом что-то романтичное.

Автомобиль остановился у двухэтажного домика в отделке из бежевого камня, и я вышел, вдыхая лесной воздух. Водитель достал из багажника мою кожаную, дорожную сумку и, дав ему на чай, я услышал, как после щелчка зажигания, машина начала отдаляться от меня. Дверь дома открылась, и на порог вышел Том. Он был так же высок, но уже не так красив. Левая его щека точно стала обоженной. При близком рассмотрении она напоминала мне воск. Но не считая этого, передо мной показался все тот же Том.

— Луи! — он быстро спустился по ступенькам, но шагал по тропинке не спеша. — Теперь ты носишь шляпу.

— А ты видимо, так и не научился бриться.

Короткое, но крепкое рукопожатие переросло в хлопок меня по спине, и мы двинулись к дому.

— Добрался как магл. — Спокойно заметил он.

— Ты от чего-то не живешь в летающем доме. — Парировал я.

Мы переглянулись и одарили друг друга усмешками. В доме было прохладно, и, сняв шляпу, я сел на диван. Ко мне подлетел поднос, и я взял стакан с холодной водой и лимоном.

— Сдержано и со вкусом. — Сказал я, отпивая.

— Хотел выразить своё восхищение твоими новыми друзьями, — Том присел напротив и закинул ногу на ногу. — Их родословная приятно радует. А так же я бы послал корзинку фруктов Кейли, ведь её дитя будет полукровкой. Девчонка смогла заворожить чистокровного волшебника.

— Выпьем воду с лимоном за это!

— Луи, — Том склонил голову на бок, от чего прядь волос упала на его лоб. — Я планирую скоро вернуться в Лондон. Как тебе должно быть известно, я хочу получить должность профессора в Хогвартсе.

— Только я не понимаю, зачем тебе это.

— Ностальгия.

— Это ты будешь говорить Дамблдору, — я поставил стакан на поднос, и тот мягко приземлился на столик. — Ты хочешь что-то сделать?

— Хогвартс, — глаза Тома, казалось, вспыхнули изнутри, и этот огонь пугал меня. Я старался не подать виду и смело выдержал взгляд его глаз, но внутри меня всё похолодело. — Это клад полный магии. Столько секретов, которые даются далеко не каждому. Я хочу заполучить многие из них, если не все.

Я ничего не ответил, чувствую, что Том не договаривает что-то ещё. Потерев шею, я устроился удобнее на диване.

— Ливалиус думает, что все эти месяцы переписывается с тобой. — Сменил я тему, надеясь убрать этот огонь из его глаз.

— Замечательно, — улыбнулся Том. — А этот Розье…

— Недавно он познакомил меня с другими волшебниками, которые тяготеют к нашей идее. Том… — я попытался выразить голосом всю серьёзность своих слов. — Я не хочу истреблять грязнокровок.

— О истреблении и нет речи, — я знал, что он врал, всё об этом кричало во мне, но я лишь продолжал молча смотреть ему в лицо. — Наша цель гораздо глобальнее, чем массовое истребление. Это сила. Получение власти волшебников над обычными людьми.

— Но без того, чтобы запачкать руки не обойдётся… Я готов шпионить, привести тебе хоть целую армию, разобрать министерство на камни, но мои руки не будут в крови невинных.

— О, Луи, да ты герой! — Том откинулся на спинку кресла. — Запиши себе это в лозунг, когда будешь баллотироваться в министры магии.

— Чушь! — меня всё-таки пробило на улыбку.

— Как насчёт твоей должности?

— Отдел тайн отклонил её… — это не давало покоя. Отказ пришёл в конце весны, обосновав это «недостатком магической практики». Практики! Дерьмо. — Давай лучше рассмотрим ещё семьи, которые могут примкнуть к нам. — Я достал свиток. — Вот, написал пару писем от твоего имени ребятам из старой компании, кроме Ливалиуса. Например, Нотт ответил…

Всё таки я побывал на свадьбе Кейли, создав невидимые чары. Она была прекрасна, а разве могло быть иначе? Красивое белое платье из тонкого шёлка облегало стройную фигуру. В её каштановые волосы были вплетены цветы, и те струились по спине, заменив фату. Я посмотрел клятву, и как пара обменивается кольцами, аплодировал со всеми во время первого танца молодожёнов, а после покинул свадьбу, оставив коробку с подарком среди кучи других.

Том Реддл прибыл в Лондон как и обещал. Он оценил мой оммаж на мантию и скрытность. Алиса я отправил подальше, дав ему денег и поручив покупки. Теперь он выглядел лучше. Щёки пестрили румянцем, немного прибавил в весе, и костлявость переросла в стройность. Даже волосы его стали гуще и пушистей. В основном он просто выполнял бытовую работу и порой составлял мне компанию. Но в целом Алис был предоставлен себе и книгам, на которые он накинулся с удивительной прожорливостью, когда его слоговое чтение переросло в норму для взрослого человека.

Том знал об Алисе, но я почему-то хотел отсрочить их знакомство.

— Сегодня вечером после того, как ты навестишь Ливалиуса, Розье ждёт нас в гости.

— Прекрасно, — Том достал палочку и внимательно посмотрел на неё. — Помимо нас к нему придут так же Нотт, Долохов, с которым меня познакомил Розье…

— А так же Мальсибер. — я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Тебе он нравится меньше всех?

— Не вдохновляет, — кратко ответил я. — Но Розье поручился за него, когда знакомил нас.

В визит Тома к Ливалиусу умер магловский мальчишка, ставший свидетелем появления Волан-де-Морта на улице. Я наблюдал за этим в образе крысы, а затем, когда дверь за ними закрылась, я скрылся в водостоке, надеясь, что мне не будут сниться кошмары.

Вечер выдался душным, а потому столик с напитками был выставлен на веранду. Я медленно допивал лаймовый коктейль, в котором стучали кубики льда, и слушал Розье о его приключениях с некой парижанкой. Нотт стоял, облокотившись на перила и наблюдал за заходящим солнцем. На его худом лице играли тени, придавая мрачности. Пожалуй, Долохов был самый толковый из этой компании. Он был женат и вроде бы вскоре ожидал первенца.

— Так значит, — Розье улыбнулся Тому. — Вы путешествовали по Европе все эти годы?

— О, да, — Том отпил вина и улыбнулся. Я знал эту улыбку, она была фальшива, как кровь в кино, которое крутили маглы в своих кинотеатрах. — Магия на материке отличается от нашей. В старом свете много интересного и необычного.

— Например, — Розье пожал плечами. — Я жил в Париже почти год и не увидел там ничего особенного!

— Что ж, — Том вытащил палочку, и глаза собравшихся тут же устремились на нее. — Например, я научился этому… — Резко голова Розье откинулась назад, а тело изогнулось в плетеном кресле. Судорожно пальцы вцепились в подлокотник и побелели от напряжения. Я видел, как его рот раскрылся в немом крике, но ни звука не слетело с губ. Том опустил палочку и Розье обмяк тяжело дыша. — Заклятье, позволяющее использовать нервы человека, как ленту памяти. Человек страдает, выдавая мне свои секреты. — Том склонил голову на бок. — Очень грустно, что та парижанка бросила тебя, Розье.

— Одной силой ты планируешь захватить власть? — Долохов поднялся на ступеньку выше.

— Одной силой я лишь уничтожу того, кто мне не нужен. — Том оглядел его снизу вверх. — Но не привлеку тех, в ком вижу ценность. Скажи, почему ты сейчас пришел сюда?

— Потому, что волшебники сильнее, но мы прячемся и создаем укрытия, заколдовываем дома, точно трусливые крысы.

Эта фраза заставила меня улыбнуться, и я быстро отпил еще коктейля. Розье наконец- то пришел в себя, и ужас в перемешку с восхищением отразился на его крупном лице.

— Хочу уметь так же…

— Посмотрим, — Том посмотрел на меня. — Первое, что мы должны сделать, это избавиться от магловских семей, переехавших ближе к волшебному сообществу. Луи раздобыл информацию в министерстве о таких… — Том выпрямился и лениво провел рукой. — То, что их дети каким-то образом получили волшебную силу, не позволяет им гулять рядом с нами.

Нотт согласно хмыкнул. Я сделал еще один большой глоток. В какой-то момент я перестал слушать Тома, которого здесь все называли Волан-де-Мортом. Я смотрел на почти скрывшееся солнце, думая о скором кровавом закате.

Перед сном я закинул письмо в чемодан, там же, где и лежали часы. Видимо, мне было не суждено узнать их тайну. Захлопнув крышку, я начал готовиться ко сну. Впереди нас ждали серьезные перемены.

3 глава. Часть 28. На полпути к себе

Я открыла глаза, слыша тихое сопение рядом. Чтобы не разбудить Тесеуса, я тихо выскользнула из постели и проскочила в ванную комнату. Шум воды заполнил пространство, и я посмотрела на свое бледное отражение. Последние ночи мне снились похожие сны. Крысы, заполонившие мой дом. Они прогрызали мебель, делали дырки в полу и стенах. Этот звук мерещился мне даже после пробуждения. Умыв лицо, я уселась на унитаз и достала из тайника пачку сигарет. Никто не знал, что я курю. Эта привычка пришла ко мне недавно, но была с самых ранних лет на виду от отца. Особенно, когда на работе наступали тяжелые дни. Что ж, яблоко от яблони недалеко укатилось. Я сделала затяжку и, закрыв глаза, откинулась на спинку сидения унитаза.

— Кейли! — я обернулась на голос Ричарда. Мне нравился его голос. Бархатный, звучный.

— Доброе утро, — мы зашагали рядом.

— Не буду спрашивать, как прошел медовый месяц, раз тебя выдернули так рано.

— Это точно, — мы прошли в лифт и благо оказались там единственными. — Но с решением начальства лучше не спорить.

— Я знаю про задание, — Ричард понизил голос и просто смотрел перед собой, пока лифт вез нас. — Отдел тайн, комната…

— Не стоит, — осекла я и мягко посмотрела на него.— Луи вернулся из отпуска?

— Еще нет.

— Хорошо. Я бы хотела попросить тебя…

— Чтобы он не знал? Хотел предложить тебе тоже самое.

— Мне? — удивление, а затем понимание волной накрыли меня. Точно штормовое предупреждение. — Ну да, конечно.

Мы вышли из лифта и разошлись по своим кабинетам. Луи так и не ответил на мое приглашение на свадьбу, но я даже была рада его отсутствию там. Посмотрев на свое обручальное кольцо, мои губы дрогнули от улыбки. Казалось, Луи был всеми моими недостатками, в то время, как мой муж воплощал мои достоинства. Брак — сложная штука, сказала мне матушка перед свадьбой, и не всегда любовь играет там ключевую роль. Но я любила мужа. Я бежала от себя и возвращалась к себе. Всё очень просто.

В вечер, когда шум волн достигал нашей уютной квартирки, снятой для медового месяца, а моё тело было расслабленно после занятия любовью с мужем, я получила письмо от Министра магии.

— Пожиратели смерти? — Тесеус снисходительно улыбнулся, наблюдая, как я быстро собираю чемодан.

— Я знаю, звучит глупо, — я выпрямилась и убрала упавшую прядь с лица. — Но если меня лично вызывают, значит не всё так просто.

— А они случайно не ходят в капюшонах, как магловский Ку-клукс-клан? — Тесеус удобнее устроился в кресле.

— Не смешно! — я всплеснула руками и стала оглядываться в поисках своей палочки. — На самом деле здесь есть сходство. Обычно с таких вещей и начинается что-то по-настоящему страшное по отношению к определённой категории людей. И если ты не забыл, — найдя палочку, мои пальцы крепко её сжали, словно к нам должны были ворваться. Такое тоже не исключение. Я сразу представила белые капюшоны с крестами на груди и факелами в руках. Десятки рук вытаскивают меня на улицу и вешают на шею табличку с надписью «грязнокровка», а затем сжигают, точно ведьму. Забавно, ведь я и была ею. — Я тоже грязнокровка.

— Не говори так о себе, — резко сказал он.

— Да ладно, — я уселась на край постели и грустно улыбнулась. — Так оно и есть, ты это знаешь. Пусть и не в такой грубой форме. Министерство пока не оглашает этих сведений, думаю, мы имеем дело с некрупной группировкой. Думаю, тебя тоже скоро пригласят. Решили пока начать с нас, менее значимых фигур.

— Думаешь, ты пешка? — Тесеус наклонился чуть вперёд, и я увидела первые морщины, которые уже залегли на его лице.

— Даже пешка способна поставить мат, — улыбнулась я, хоть и ощущала холод внутри.

Если кто и был воодушевлён данными происшествиями, так это Барти. Его серые глаза выдавали лихорадочный блеск предстоящей бури.

— Что мы имеем… — я открыла папку и провела кончиком пальца по листу. — На юге были найдены два опустевших дома, где жили маглы.

— В одном маглы, во втором, — Барти указал на строку ниже. — Недавняя выпускница Хогвартса со своей семьей, чей статус…

— Маглорождённая, — я откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на Барти. — И никаких следов?

— Ну почему, — он улыбнулся, и от этого мне стало противно. — Тот, кто убирал следы, пропустил зеркало.

— Зеркало?

— Да, — он наклонился чуть вперёд. — Я мотнул отражение вспять, и в нём отразилась зелёная вспышка.

— То есть, мы не ищем живых, мы ищем тела, — мне захотелось открыть окно, но на улице стояла жара, и я бы только впустила духоту в кабинет. — Нас с тобой пригласили в комнату ума, как думаешь, для чего?

— Возможно, чтобы сделать нас умнее, — пошутил он. — Элтон нам расскажет.

— Элтон? — мои брови поднялись, даже тревога куда-то пропала. — Элтон Элдерберри? Лично он?

— Да, — Барти сам улыбался.

Мы прибыли в назначенный час, оказавшись перед несколькими дверями. Я огляделась, в раздумьях смотря на каждую.

— Говорят, что за одной из них таится такая сила, что не каждый волшебник способен вынести её, — прошептала я. — Комната Любви. Нам о ней рассказывал Дамблдор.

— Любовь, возможно лишь кодовое слово, — с сомнением заметил Барти.

— Возможно, — дверь открылась, и из неё выглянул невысокий мужчина, ещё не пожилой, но уже седой и лохматый, точно пёс.

— А! Миссис Саламандер! Мистер Крауч! Прошу, прошу! — он шире приоткрыл дверь, пропуская нас внутрь.

Мы переглянулись и, увидев одинаковое нетерпение и любопытство на лицах друг друга, прошли внутрь. Это был зал с высокими, зеркальными потолками. На длинных стойках стояли аквариумы, в которых плавали… мозги. Я поморщилась, в то время, как Барти зашагал к одному из них.

— Не стоит, — задорно произнёс Элтон. — Эти малыши способны задушить тебя.

Барти замер и, кивнув, сделал пару шагов назад. Я посмотрела на разные серебряные приборы, которые тихо позвякивали, похожие я видела в кабинете Дамблдора, когда как-то зашла к нему после уроков за дополнительным заданием. Элтон перехватил мой взгляд и кивнул.

— Мыслители или смычки, так я их называю. Дамблдор, как-то бывал у меня, и они так понравились ему, что он выслал пару своих изобретений в подарок.

— Да, я видела их, — я подошла к ним. — Почему они создают такой звук?

— Считывают мыслительные процессы. Чем активнее, тем громче они звенят. Но всё равно недостаточно, чтобы помешать, — Элтон облокотился на край стола и постучал по одному из аквариумов. — Эти крошки могут нанести такой урон, что во век не оправитесь. Их ленты выделяют мыслительную энергию, которая при соприкосновением с человеком, оставит следы. Мысли, пожалуй, самый страшный враг, но и друг. В правильных руках.

— Тогда зачем они вам? — я с любопытством, но с расстояния стала осматривать аквариумы.

— Как зачем? — Элтон вскинул густые, седые брови. — Чтобы быть умным, — он хохотнул. — Шучу. Функций много, но одна из них — отлеживать настрой мыслей большого количества людей. И например, — он вновь стукнул по аквариуму. — Этот мне недавно сообщил, что в мыслях волшебников зарождаются далеко не самые хорошие идеи.

Я вновь представила людей в белых балахонах, и как их руки тянут меня, рвут на части, только потому, что мои родители не способны держать палочку. Мозг в аквариуме рядом со мной зашевелился.

— Дурные мысли, девочка, — заметил грустно Элтон. — Поэтому-то я попросил представить вас. К нам уже пытался попасть ваш человек, но я лично написал ему отказ.

— Да? — я вопросительно посмотрела на Барти. Но тот покачал головой. — Кто?

— Некий Луи, — я плотно сжала губы, а Элтон погладил аквариум. — Но моим малышам не понравилось его прошение. Видимо, они что-то почувствовали. Кто знает, — он беззаботно улыбнулся. — Но по поводу вас мы спокойны.

— Так что вы хотите от нас? — Барти встал рядом со мной.

— Как что? — Элтон широко открыл глаза и уставился на нас. — Разобраться с Пожирателями смерти, до того, как это станет национальной проблемой, — и словно в подтверждение его слов мозг в аквариуме лениво перевернулся.

Все части с иллюстрациями на Дзен

Группа в вк

Часть 29. Свидетели

Луи вернулся из своего отпуска, и я сразу ощутила ту стену, что выросла между нами. С момента нашего обучения в школе, даже когда нас разводили пути, мне казалось, что достаточно протянуть руку, и её сожмут в ответ. Эгоистично, знаю. Но теперь…

Я вышла из камина и, выпрямившись, последовала к лифтам. Все мои мысли были заняты предстоящим заданием, когда кто-то приветливо хлопнул меня по плечу. Луи обогнал меня и широко улыбнулся.

— Привет, — он чуть не врезался в другого волшебника. — Простите…

— Луи! — я искренне улыбнулась в ответ и поравнялась с ним. — Ты вернулся!

— Да, вчера вечером, — мы встали в ожидании лифта. — Прости, что так вышло со свадьбой… — с сожалением сказал он. Не знаю почему, но я не поверила. — Но я привёз подарок!

— О, не стоило, ты же…

— Отправлю с совой, — не стал дослушивать он мои жалкие попытки отказа от подарка.

Луи рассказал мне о чудных краях, красивой природе, магловском пабе с самым вкусным пивом. Но всё это было так формально и наиграно, что с каждым его словом мне хотелось просто оставить его впереди идущим и свернуть куда-то. Когда мы дошли до коридорчика, ведущего в кабинеты, Луи остановился и посмотрел на меня.

— Ещё раз поздравляю со свадьбой. Надеюсь, у вас всё будет хорошо, — последние слова прозвучали искренне, и я даже смогла улыбнуться.

— Спасибо, Луи.

Он ушёл, а я, смотря ему в спину, поняла, что если нас что-то связывало, оно умерло окончательно в его поездке. Может, оно и к лучшему.

Ночью я и Барти отправились в паб, где в последний раз видели Ночного стрелка. Тот, кто дал ему это прозвище, явно перестарался. Но если верить мозгам, нитки к Пожирателям смерти явно тянулись от него.

Вечером в пабе было достаточно людей, не так шумно, как могло бы быть, но многие места были заняты. Барти достал палочку из серой мантии и притянул к себе стул. Я села рядом без использования магии и огляделась. Преимущественно здесь сидели самые обычные мужчины, далеко не с лёгкой жизнью. Никого из Министерства, кого, по крайней мере, я знала, мною замечены не были. Барти взял себе эля, а я стакан вина, к которому так и не притронулась за весь вечер.

— Ты уже искал его здесь, — тихо сказала я, постукивая пальцами по стакану.

— Да, — Барти немного отпил. Больше для того, чтобы особо не выделяться. — Но тогда следы были свежи, и даже если его кто-то знал, то вряд выдал бы.

— А сейчас?

— А сейчас, он потерял былую славу, его заменили другие новости, — глаза Барти, которые иногда напоминали мне сталь, а при тусклом свете стали тяжёлыми. — Людям уже не так охотно захочется что-то скрывать.

— Странно, но допустим, — я кивнула в сторону двух пожилых мужчин. — Как насчёт них? Думаю, они тут частые посетители.

— Лучше бармен.

— Бармен?

— Да, дождёмся когда паб опустеет, — Крауч ткнул указательным пальцем в стол. — И расспросим его за пару монет, но если он откажется, то залезем в его память.

— Барти, — улыбнулась я. — Это незаконно.

— Знаю, — его глаза сверкнули.

Когда время пошло за полночь, в пабе остались только мы. Бармен и по совместительству владелец этого места, недовольно косился на нас, протирая стаканы. Во рту у меня от волнения пересохло, я не была уверена, что готова к такому. В отличии от Барти. Его уверенность и стальной блеск в глазах вселяли в меня больше сил, чем я могла на это надеяться. Он встал первым, и я последовала за ним.

— Доброй ночи, уважаемый, — Барти не улыбался и выглядел весьма официально, словно ему было больше лет, чем на деле. — У меня с моей спутницей есть несколько вопросов, ответы на которые мы готовы щедро оплатить.

— Допустим, — буркнул он.

— Кхм, — Барти для наглядности достал туго набитый мешочек небольшого размера из драконьей кожи. — Нас интересует Ночной стрелок. Где его видели в последний раз? Или может вам известны люди, которые что-то о нём знают?

Мне показалось, что во взгляде бармена что-то мелькнуло. Словно он что-то вспомнил или узнал. Я встала вплотную к Барти, сжав в кармане палочку.

— Его давно не видали здесь, — наконец-то ответил он. — Это, пожалуй, всё.

— Вы уверены? — спокойно поинтересовался Барти.

— Да.

— Хорошо, — Барти резко вытащил палочку и направил на лицо мужчины. Глаза того расширились, и он выронил стакан, который протирал. Звон разнёсся по всему пабу, и я невольно вздрогнула. Но был ещё какой-то звук. Точно пискнула сигнализация. Или мне показалось? — Юнессо Конатиум.

— Что ты делаешь?

— Вытаскиваю его воспоминания, — тонкие струйки серебристого пара стали выходить из носа, ушей, глаз и рта мужчины. — Быстрее, собери его!

Я обратила один из стаканов в банку и повиновением палочки загнала пар туда.

— Не напоминает обычные заклинания…

— Конечно, — гордо заметил Барти. — Для нитей памяти обязательно нужен омут памяти. А это позволит нам прогуляться по его воспоминаниям немного по-другому. Узнал об этом на практике, когда меня на несколько дней отправили в сектор борьбы с неправомерным использованием магии.

Я не очень понимала, о чём говорил Барти, всё моё нутро сосредоточилась на звуках. Я же точно слышала его? Наконец-то, пар закончился, и мужчина осел, потеряв сознание. Я подняла банку и посмотрела на своего спутника.

— Разбивай и сразу вступай в пар, одновременно со мной.

— Думаю, нам лучше сделать это в другом месте.

— Кейли, — Барти положил свои худые руки поверх моих. — Если он соврал нам, то завтра его уже здесь не будет. Прижмем сразу.

Я прикусила губу и посмотрела на бармена. Он тихо полулежал, опрокинувшись на стеллаж с выпивкой. Мой взгляд вернулся к банке, и я кивнула. Одновременно мы подняли руки и резко опустили, разжав пальцы. Банка полетела и вдребезги разбилась, выпустив содержимое. Тут же нас накрыл пар, который ощущался как лёгкий, покалывающий ветерок. На мгновение всё стало серебристого цвета, и я даже не могла видеть Барти. Затем его лицо прорисовалось, а следом и тело. Всё вокруг стало отчётливо проявляться, и вот мы стояли в гостиной со старой мебелью. Полноватый мальчик, который был хозяином этого воспоминания, сидел на полу и играл с кубиками. Его мать ходила по комнате, шумно ругаясь на то, что отец опять задерживается перед ужином.

— И нам придётся просматривать всю его жизнь?

— Нет, — Барти повёл палочку, и точно слайд, картинка перелистнулась на следующую. Мы входим с мальчиком в Хогвартс. От знакомых стен на душе стало тепло. — Сейчас пролистаем до наших дней.

С каждым движением его руки картинка быстро менялась. Вот мы в гостиной Пуффендуя. А вот сидим в библиотеке и… ой! Это же я! Я была лишь фоном, второкурсница, которая пришла за книгами для домашних работ и прошедшая мимо, точно герой массовки. Это было так странно, что даже забавно. Бармен явно был уже на седьмом курсе, и второкурсница лишь отложилась в его голове краем глаза, всё его внимание было приковано к подружке с рыжими волосами, которая строила глазки, пока они готовились к экзаменам. Следующий кадр — поездка в горы. Поход в магазин. Занятие сексом… ой! Благо рука Крауча тут же дёрнулась, и этот сюжет не успеет отложиться в подробностях уже в моей голове. Вскоре мы дошли до дней, когда бармен (которого кстати звали Джозеф) помещение и с гордостью осматривал место, проданное ему пожилым джентльменом.

— Публика тут так себе, — отметил старик. — Но прибыль неплохая. Не продал бы, будь кому оставить…

Кадры вновь замелькали, только уже медленнее. Теперь Барти старался внимательнее рассматривать дни.

— Гм, — выдавил он, остановившись на одном. В углу сидел человек, чьё лицо скрывал капюшон. Подойдя ближе, никто из нас не мог различить черт. Даже по фигуре было трудно догадаться. Могла ли там скрываться женщина?

— Ой, Барти! — воскликнула я, схватив его за запястье на очередном дне, останавливая руку. — Это же ты!

И правда, в паб зашёл Барти. Оглядевшись и поправив мантию, он уселся за один из столиков и, заказав себе пинту эля, раскрыл газету. Так он просидел почти до ночи, пока в паб не заглянул гость, которого и выискивал Крауч. Его глаза появились над газетой и проводили незнакомца. А когда тот спустя время вышел, Барти кинул монету и выскочил за ним.

— Я… — его голос неуверенно замер. — Я не помню этого. Этого не было… уж я то запомнил бы…

— Барти, — тихо проговорила я. — Воспоминания не могут врать. Похоже, ты уже однажды находил его.

— Нет, я бы… — его щёки вспыхнули тусклым румянцем, а палочка дрогнула. — Не помню.

Пар вновь стал просачиваться в воспоминания, а вместе с ним я услышала посторонние звуки. Всё внутри меня напряглось, ощущение, что в животе появился морской ёж.

— Надо выйти отсюда.

— Да, — в глазах Барти появилась настороженность, и взмах, похожий на начертание круга, убрал всё вокруг нас. Пошатнувшись, мы вновь оказались в пабе. Голова немного кружилась, но я отчётливо слышала хлопки трансгрессии. Они были снаружи, а вместе с ними и голоса. Барти резко толкнул меня в сторону. — Туда.

Мы в несколько быстрых шагов оказались под столом в самом углу.

— Каве инимикум, — прошептал Барти.

Мы будто оказались в невидимом для посторонних глаз домике. В эту же секунду двери открылись, и в паб прошли три фигуры в чёрных мантиях, с полностью скрытыми лицами.

— Долго пришлось тебя ждать, — бросил один из них, чей голос приглушала маска.

— Не мог просто исчезнуть с ужина, — ответил второй. — У жены бы появились вопросы, а в её положении нельзя нервничать.

— Уже известно кто будет?

— Обсудите потом, — бросил третий. Я отчётливо различила акцент и придвинулась чуть ближе. — Лучше скажите, что с ним делать? — он указал палочкой на тело.

— Ну, он явно жив.

— Заклятье сработало не просто так, — он вплотную подошёл к стойке и заглянул в лицо бармена. — Джозеф, сукин ты сын, если мы прибыли сюда, потому что тебя ограбили, то я лично подвешу твою тушу над камином.

— Не уверен, что он тебя слышит, — мягко заметил первый и встал рядом. — Да и заклятье работает не просто так. Для этого нужна комбинация, например, — маг вскинул голову. — Вы что-то знаете о Ночном стрелке? — ничего не произошло.

— И?

— Для этого нужен ответ, — продолжил первый, пока второй уселся на край одного из столов. — Да, — что-то пискнуло. — Или, можно так. Знаете что-то о Ночном стрелке? Ночной стрелок? Хоть какая-то информация, о ночном стрелке? Скажи, нет, Антонин, — я быстро стала повторять одними губами услышанное имя, чтобы запомнить.

— Нет.

— Ах, нет, — чуть наиграно заметил первый. — И вот, тогда на этот ответ накладывается заклинание. Например, Империо, — он наставил палочку на бармена Джосефа, и глаза того резко открылись. Вновь раздался звук, который я услышала. По моей коже побежали мурашки, и я повернула лицо к Барти. Но тот продолжал пристально глядеть на происходящее, напоминая волка в засаде. Наверное, впервые я ощутила всю ту силу, которой он был наделен. — Здравствуй, Джозеф.

— Здравствуйте, — отстранённо проговорил он, медленно выпрямляясь и вставая.

— В эту летнюю, тёплую ночь, мы стоим здесь, вместо того, чтобы делить постели с нашими жёнами или снами…

— Женой, — поправил второй, и мне показалось, что он усмехнулся под маской. — Ты тут один женат.

— О, и считаю это правильным. А иначе чем мы отличаемся от зверей? В конце концов, кто-то должен продолжать чистокровный род, — он вновь повернулся к Джозефу. — Так вот, вместо того, чтобы заниматься своими делами, мы сейчас стоим здесь. Нам бы хотелось узнать, почему мы тут?

— На меня напали волшебники, — всё так же отстранённо продолжил Джозеф. — Девчонка с какой-то министерской крысой.

— Почему ты решил, что он был из министерства?

— Я видел его раньше здесь. Он и тогда искал Ночного стрелка.

— Имя.

— Не знаю, — я почувствовала облегчение. А затем ужас накрыл меня с новой силой. Вдруг они тоже решат вытянуть наши воспоминания?

— Жаль, — Антоний огляделся, и мне показалось, что его взгляд остановился на столике, под которым мы сидели. Но мне только показалось. Первый вновь направил палочку. — Я хочу, чтобы ты знал, Джозеф, то, что мы сделаем дальше, не потому, что в чём-то обвиняем тебя. Это показательная картина того, что мы сделаем с их домами, если они будут дальше лезть и идти по нашим следам. Авада Кедарва, — зелёная вспышка заполнила паб, а следом тело Джозефа рухнуло.

Я закрыла рот ладонью, боясь вскрикнуть. Однако, я так и не издала ни звука. Даже дышать не могла. Тот, что сидел на краю стола, встал и раскинул руки.

— Хорошее было место, эль тут отменный подавали.

Антоний взорвал стеллаж с бутылками, и те с брызгами разбросали осколки по полу. Янтарная жидкость перемешалась с прозрачной и красной, разлившись ручьями.

— Лакарнум Инфламаре, — произнёс он.

Пламя побежало и тут же поглотило стеллаж, стойку и лежащее тело на полу. Три фигуры так же тихо покинули паб, как и пришли сюда. А вместо них остался дым и запах гари, который быстро заполнял помещение. В глазах тут же начало щипать. Закашлявшись, я прижала рукав ко рту. Барти кивнул мне, и взявшись за руки, мы трансгрессировали, как раз в тот момент, когда балка, охваченная пламенем рухнула вниз на столики, полностью разрушив их.

Мы оказались в проулке, наблюдая, как горит паб. Дым поднимался вверх к ночному небу. Вскоре сюда сбегутся люди, правда, спасать будет некого, да и нечего. Мои глаза слезились, только я не могла понять от чего: от пламени или ужаса. Я по-прежнему сжимала руку Барти, в свою очередь он не выпускал мою, но не из тех же чувств, а скорее ощущая, что без неё я просто рухну на землю. И я была благодарна ему, пусть и стыдясь этого. Наконец-то, когда мои глаза полностью впитали картину пылающих стен, медленно падавших под тяжестью пламени, я заметила силуэт в небе. С губ моих не сорвалось ни звука, лишь свободная рука поднялась, показывая на него. Барти проследил за моим жестом, и глаза его расширились. В чёрном небе, которое частично скрывал дым, отчётливо вырисовывался череп, из которого выползала змея.

Как я оказалась дома, уже и не помню. Тесеуса не было дома, и я была рада этому, хоть и желала рухнуть ему на грудь и разрыдаться. Но тогда мне бы пришлось рассказать и о комнате, и мозгах, а этого я сделать не могла. Поэтому, смыв с себя запах гари и страха и закутавшись в халат, я легла в постель, прижав подушку, точно это была спина мужа. Так и уснула тревожным сном. А на утро, проснувшись разбитой и совсем не выспавшейся, обнаружила в гостиной присланный мне подарок от Луи. Записка была простой: «Поздравляю со свадьбой и ещё раз приношу извинения за своё отсутствие, Луи», — гласила она. Коробку я открывать не стала, сунула под кровать и, упав на простынь, проспала до самого вечера.

Часть 30. Голоса и имена

Проснулась я с тяжёлой головой, напрочь забыв о подарке от Луи. За окном стояла сильная жара, градусов под сорок, если не больше. Вся моя пижама прилипала к телу, а духота давила и вызывала тошноту. Скинув всё, я приняла прохладный душ и, выпив два стакана холодной воды чуть ли не залпом, ощутила первые признаки ясности, которые уже вскоре вновь будут выгнаны тяжёлым, тёплым воздухом. Взмахнув палочкой, я создала прохладный ветерок, который начал летать из комнаты в комнату.

— Замечательно, — раздалось позади меня, и, обернувшись, я заметила своего мужа. Тесеус приобнял меня за талию, и его губы коснулись моей шеи. По коже тут же побежали мурашки. — Мне кажется, что мы не виделись пару дней.

— Так и есть, — я обняла его, и знакомый одеколон ударил в нос, создав ощущение покоя и надёжности. — Сутки я была на работе, другие сутки спала.

— У тебя, надеюсь, всё хорошо? — он отстранялся и заглянул мне в глаза.

— Да. Думаю, да, — это было ложью, но я пока не хотела его тревожить. — Лучше накорми меня омлетом и составь компанию по дороге в Министерство, — и, ласково ущипнув его, я пошла на кухню, надеясь, что он не заметил, как изменилось моё лицо.

Баримус Левис потёр щёку, которая уже давно заросла седой бородой и взглянул на нас.

— Значит, вы слышали имя одного из них?

— Да, — я посмотрела на аквариумы. Все мозги лежали спокойно, кроме того, который был рядом с Элтоном.

Старик взглянул на главу отдела и щёлкнул по стеклу.

— Баримус, мозги не врут, эти детки из твоего отдела нашли самых отпетых ублюдков, которые вскоре станут самой большой проблемой Министерства и волшебного сообщества.

Я внимательно смотрела в мудрое, но уже уставшее лицо Баримуса. Сколько лет он возглавлял отдел? Сорок? Последний десяток был явно не из лёгких, Грин-де-Вальд потрепал ему нервов и добавил седины. И когда его мысли крутились вокруг тихой пенсии, новое зло замаячило на горизонте.

— Антонин — редкое имя для наших мест, — наконец-то медленно проговорил он. — Поднять все имена волшебников, прибывших в Лондон за последние несколько лет, Крауч.

— Да, сэр.

— Саламандер, — я ещё не привыкла к новой фамилии, а потому вздрогнула. — Вам будет дано немного другое задание.

Я все внимательно выслушала и в глубине души была даже рада такому заданию. Как я уже сказала, Баримус был стар и явно устал от этой работы. Скоро ему понадобится преемник. А пока, помимо решений трудных задач, старик должен был посещать некоторые мероприятия, включая благотворительные вечера.

— Работа, которая нам предстоит, требует больших усилий, — он тяжело уселся в кресле своего кабинета и взмахом палочки приманил две чашки с чаем. — Завтра состоится благотворительный вечер, организованный семейством Блэков. Я прошу вас Кейли, сходить за меня. В письме я укажу то, что дурно себя чувствую, возраст хорошая отмазка, знаешь ли, — его сухие губы изогнулись в улыбке. — Ты передашь мои деньги, окажешь любезности, побудешь там пару часов, и ступай домой отдыхать. А я посижу в кабинете и изучу всё, что мне отправит Крауч.

— Вы хотите сделать его своим преемником? — выпалила я.

— Ты умна, Кейли, — старик крякнул от смеха и отпил чай. — Но ему пока это знать рано. Это случится даже не в этом году, хотя я бы очень хотел уехать на побережье: греть косточки и проводить последние дни со своей женой.

Дом Блэков находился на площади Гриммо. Магловский район, что меня весьма поразило. Я знала, что Блэки блюстители чистокровности, а потому решила молчать о своём происхождении.

Когда я пришла на вечер, он был в самом разгаре. Молодой эльф Кикимер с поклоном принял мою мантию, и я пошла дальше, туда, где столовая плавно переходила в просторную гостиную с гобеленами.

За роялем сидела девушка, стройная и темноволосая она была удивительной красоты. Девушка казалась мне знакомой, возможно, она тоже училась в Хогвартсе. Я протолкнулась через плотную группу людей, слушающих мелодию рояля, когда увидела хозяина дома. Сигнус был высокий, темноволосый и красивый, как и все Блэки. Его тяжёлый, надменный взгляд скользнул по мне.

— Добрый вечер, — я достала конверт и протянула мужчине. — Мистер Левис не мог прийти…

— Да, — Сигнус вздохнул, и я увидела в нём знакомую усталость. — Он написал мне еще утром. А здесь должно быть пожертвование?

— Да, — я облегчённо выдохнула и протянула конверт, а следом мешочек.

Мимо нас скользнула фигура, её тёмные глаза прошлись по мне, а затем, оставив без внимания, она так же молча исчезла. Я узнала Вальбургу, она встречалась с Томом и уж точно знала о моём происхождении. Раньше этот вопрос ничуть не пугал меня, но в последнее время я ощущала себя не так спокойно среди чистокровных волшебников, как раньше.

— Наслаждайтесь вечером и закусками, — вежливо обратился он, а затем посмотрел на девушку, которая как раз закончила играть. — А я отойду к своей молодой жене.

— Моя сестрица хороша, не так ли? — от этого голоса по моей коже прошла дрожь, и будь в моей руке бокал, я бы точно сжала его так сильно, что стекло разлетелось бы на осколки. Резко обернувшись, я увидела крупного мужчину, по размерам напоминающего шкаф. Его глаза живо блестели, а ровные белые зубы, обнажились в улыбке. — Этому Блэку очень повезло отхватить столь лакомый кусочек, согласны?

— Да, — пробормотала я.

— О, мои манеры, простите! — он рассмеялся. Отпив из бокала, мужчина слегка поклонился. — Плие Розье.

— Кейли Саламандер, — я совладала с голосом. — Так значит, ваша сестра…

— Да, уже как два месяца Блэк, — мужчина пожал плечами. — Они влюблены друг в друга, а это главное. Скоро они уедут за город, Сигнус приобрёл там поместье, решив оставить фамильный дом своей сестрёнке и её жениху. Я даже рад, что они не будут жить в этом магловском квартале. Пусть площадь Гриммо остаётся Вальбурге и Ориону!

Ориона я едва помнила, но кажется он хорошо общался с Томом Реддлом. А вот его брата Альфарда — другого брата Вальбурги, я припоминала. Он казался мне более приличным человеком, по крайней мере на занятиях по древним рунам, он всегда был учтив и его не смущала чистота моей крови.

— Значит, старик из Министерства отправил вас сюда вместо себя…

— Да, — мне не понравилось, то, что он назвал Баримуса стариком. — Побуду здесь немного и уйду.

— И правильно, — Розье подмигнул мне. — А то вдруг съедят.

Он пошёл к своей беременной жене, а мне едва хватало воздуха. Этот голос, я узнала его. Отойдя к стене, я облокотилась на неё и прикрыла глаза. Ошибки быть не могло. Розье был в ту ночь в пабе.

— Мы не можем судить по голосу, — заметил Баримус. — Как и по имени. Однако, — его узловатый, желтоватый палец ударил по пергаменту. — Нам подходит только один человек с таким именем.

— Долохов, — прочитала я.

— Наведайтесь к нему домой, но тихо, — Баримус ещё раз ткнул пальцем. — Аластор Грюм пойдёт с вами.

Глаза Барти расширились.

— Мракоборец?

Аластор Грюм был высоким молодым мужчиной. Его русые волосы торчали во все стороны лохматой короной, а маленькие карие глаза словно старались уколоть при каждом взгляде. Но в остальном он понравился мне. От него исходила сила, мощь, как сказал бы мой отец.

— Проклятые ублюдки, — проговорил он, когда мы оказались в небогатом квартале на окраине Лондона. — Ваша история говорит лишь о том, что эти падальщики не остановятся. Похоже, каждая чистокровная гиена готова примкнуть к таким, лишь бы покичиться тем, что его или её чистокровный папаша когда-то спустил в такую же чистокровную даму.

От этих слов мне стало и тепло, и смешно одновременно. Барти тоже улыбнулся. Хотя он был больше смущён, так как по дороге из его кармана выпала фотография совсем юной девушки со светлыми, прямыми волосами.

— Алиса Аббот, — пробормотал он, пряча фото под мантию. — Моя… знакомая.

— Знакомая? — я попыталась перехватить фото, но оно уже скрылось. — Знакомые не отправляют своё фото с подписью «Дорогому Барти».

— Ох, ладно, Кейли, — его щёки стали совсем красные.

— Это же племянница Аббота? — влез Аластор, и бедный Барти уже совсем хотел провалиться сквозь землю. — Она закончила школу и приходила узнавать к дяде насчёт работы в начале лета.

— Так вот как вы познакомились, — я уже просто не могла скрыть улыбки.

— Забудь!

Долохов жил в квартире многоэтажного дома, и свет в его окне не горел. Мы поднялись и остановились у двери. Достав палочку, я посмотрела на замок.

— Алахомора, — прошептала я.

В квартире царил полумрак, запах жаренного арахиса и кофе, и валялась куча старых вещей.

— Да этот парень балахольщик, — буркнул Аластор, усмехнувшись.

— А ещё тёмный маг, — Барти указал на стопку книг на тумбочке.

Как только мы сделали несколько шагов вперёд, вся квартира словно взорвалась от писка. Я резко вскинула руки и закрыла уши, но даже так этот отвратительный звук проникал в мою голову. Аластор что-то крикнул, но я не расслышала, а затем он сделал движение, точно хотел начертить треугольник, но затем палочка сделала резкий ход вниз и звук прошёл.

— Сигнализация, — повторил Аластор и быстро зашагал вперёд.

— Куда ты? — Барти оглянулся на входную дверь.

— Ждать хозяина дома.

Мы последовали за ним, и я подумала о том, что Долохов нападёт на нас. Конечно, нас трое, но вдруг он искусный маг? Гостиная была самой обычной, разве что разные вещи, никак не сочетающиеся с друг другом заполняли все свободное пространство. Вот светильник с головой обезьяны, а на спинке кресла-качалки висит амулет. Там же пушистая подушка и спицы для вязания. На диване расположились книги, котёл, заполненный пересохшими перьями и монетами. Аластор отодвинул его и уселся поудобнее. Я не могла позволить себе такой роскоши, а потому осталась стоять, ощущая, как напряглись все мои нервы. Барти тоже стоял, правда, выглядел более спокойным. Так прошёл час. За это время в квартире никто не появился. Барти изучил полки и шкафы, но кроме книг по тёмной магии ничего подозрительного не нашёл. Уже потом я подумала, а на что мы рассчитывали наткнуться? Не прятал же он русалку в шкафу или трупы под кроватью? Но туда мы тоже на всякий случай заглянули.

— Похоже, никто не планирует порадовать нас своим присутствием, — мне показалось, что Аластора это даже огорчило.

Аластор поднялся с дивана. Я поправила мантию и заметила тень в коридоре. Именно это позволило мне в последний момент увернуться от заклинания. В ту же минуту резкая вспышка ударила прямо в зеркало, висевшее над камином. Осколки полетели с дребезгом вниз, а я, упав на пыльный ковёр, начала отползать в сторону. Аластор выхватил свою палочку, но не успел применить её, так как очередное заклинание ударило прямо по нему. Его отбросило назад, прямо в кресло качалку, которое бешено закачалось под его телом.

— Нет! — я крикнула или, это был шёпот? — Протего! — следующее заклинание отскочило от меня.

Где Барти? Его убили? Я перекатилась под стол и посмотрела на Грюма. Грудь его вздымалась, хорошо, значит живой. С треском стол разлетелся над моей головой. Я кричала? Накрыв голову руками, я зажмурилась. Некоторые обломки больно ударили меня. А затем даже через закрытые веки я увидела яркую белую вспышку. Аластор слабо поднял руку и отбросил к стене нападавшего. Человек был в капюшоне, и я никак не могла разглядеть его лица. Встав на четвереньки и ощущая, как моё тело сопротивляется тому, чтобы подняться, я всё-таки заставила себя это сделать. Человек неожиданно исчез, а в следующий миг в камине вспыхнуло пламя, и из него появилось двое в чёрных мантиях и масками на лицах. Мне показалось, что тот, кто стоял справа, внимательно смотрит на меня, словно узнал. Может это был Розье? Нет, этот был ниже и не такой крупный. Я притянула разломленные куски стола, воспламенив их, и ударила по вышедшим. Но тот, что смотрел на меня с лёгкостью обратил их в пар, который на мгновение скрыл их. Аластор, который полностью пришёл в себя, с неистовой силой, точно на втором дыхании, начал сражаться с другим. В то время, когда первый не спешил атаковать меня.

— Экспеллиармус! — крикнула я.

С такой же лёгкостью он отразил и это заклинание, продолжая смотреть на меня.

— Давай! — я выставила палочку перед собой.

Но он лишь отвернулся и одним взмахом поразил Аластора в лицо. Кровь брызнула, точно из лопнувшего шарика, и залила нижнюю часть лица. Я вскрикнула и ударила заклинанием по второму. Его палочка дёрнулась, но не вылетела, и он яростно повернулся ко мне. Неожиданно, мою руку кто-то сжал. Это был Барти. Резким разворотом он трансгрессировал со мной до Грюма, и, интуитивно поняв, что он хочет, я схватила Аластора за плечо. Когда палочки тех двух нацелились на нас, мы оказались в проулке у больницы Св. Мунго.

Я уснула прямо на стуле у постели Аластора. Часть его лица включая нос была забинтована. Барти ушёл за кофе, и когда я проснулась, его по-прежнему не было. Всё моё тело болело больше из-за ушибов, нежели из-за неудобной позы. Потянувшись, я посмотрела на бледное лицо Грюма. Мне стало жаль его, и я легонько коснулась его плеча.

— Я не так быстр, как думал, — проговорил он, и я резко убрала руку.

— Что? Я думала, ты спишь.

— Уже нет, — его глаз оставался закрытым. — На тренировках я показывал лучшие результаты, но в бою я оказался и в половину не так быстр, как бывал там.

— Мы остались живы, так что это высший балл, — попыталась приободрить я.

— Я так понимаю, мой нос…

— Только кончик, ты лишился только его.

— Хорошо, — внешность явно волновала его не так сильно, в отличии от его противостояния противникам.

— Другой напал на тебя, когда ты сражался. Это было нечестно! — я чуть не задохнулась от этих слов. — Ты сражался на равных, пока…

— Умелый волшебник может сражаться сразу с двумя и тремя… — Грюм попытался встать, но я вновь коснулась его плеча, опуская обратно.

Двери палаты открылись, и вместе с Барти прошёл Баримус. Казалось, он был измотан ещё сильнее.

— Ну что? — Я встала со стула и скрестила руки на груди. — Вам удалось поймать их? Выйти на след?

— Нет, — Баримус посмотрел на Грюма, и лицо его дрогнуло. — Боже…

— Только кончик носа, — чуть бодрее отозвался Грюм.

— Хорошо, хорошо… На самом деле ничего хорошего. Долохов подал жалобу в Министерство на взлом квартиры, а так же погром его имущества.

— Что? — почти хором крикнули я и Барти.

— Да, — он сел на стул, который был моим спальным местом. — Помимо этого он подал жалобу на нападение на него, — Моё лицо горело, я не верила тому, что слышала. — Мне удалось замять этот момент, объяснив Министерству, что вы действовали по заданию Отдела тайн, и на этом было принято решение — отстранить вас от работы на ближайшие пару недель без уплаты зарплаты в счёт восстановления имущества мистера Долохова…

— Что за бред!

— … и закрыть это дело, пока не появятся более значительные доказательства о Пожирателях смерти.

— А доказательства — это горы трупов волшебников из семей маглов? — громыхнул Грюм и всё-таки сел. Новая порция крови выступила на его повязке. — Разорённые дома самих маглов? Или когда в Министерство проникнут крысы?

— Я не знаю… — Баримус опустил голову.

— Так сделайте что-то! — уже кричала я.

— Этот Долохов явно тёмный маг, — Барти шагнув вперёд. — Грюма поколечил не он, а те кто…

— Хватит! — Баримус встал и тяжело вздохнул. — Я всё это знаю, но ничего не могу сделать, — он повернулся к Аластору. — Поправляйся. И жду вас всех через две недели на работе.

И с этими словами он покинул палату, оставив нас разбитыми и рассерженными.

Часть 31. Новый министр и деторождение

Через два года Барти женился на Алисе Аббот, и их пышная свадьба прошла в загородном имении Краучей. Мы с Тесеусом наблюдали за счастливой невестой и влюблённым женихом. Это было правдой, Барти души не чаял в молодой супруге. Серьёзный и сдержанный он пылал от любви, смотря на Алису в свадебном платье. Во время чтения клятвы наши руки с Тесеусом встретились, и я крепко сжала его пальцы.

— Поздравляю! — я искренне улыбнулась, сжимая руки девушки. — Я так рада за вас, — мои руки перешли в ладони Барти, и он с дружеской теплотой сомкнул их в ответ.

— Благодарю, Кейли, — его усы стали гуще, и он не выглядел мальчишкой. Уже нет. — Тесеус, спасибо за подарок.

— Надеюсь, вы им будете пользоваться, — улыбнулся мой муж.

Мужчина разговорились о своём, а я повернулась к Алисе, поражаясь насколько она была мила и миниатюрна.

— Такое счастье! — выдохнула девушка, взяв бокал шампанского у проходящего официанта. — Даже не верится… А скоро, — она отпила, и щёки её вспыхнули. — По дому будут топать маленькие ножки… О! — её глаза округлились и девушка резко замотала головой, от чего несколько прядей чуть не выпали из её высокой причёски. — Прости, Кейли!

— Ничего, — я поджала губы, но затем всё-таки смогла улыбнуться. — Я буду только рада, если у вас с Барти будет малыш. Прости, я отойду, хочу поприветствовать…

— Кейли, правда, прости…

— Всё хорошо, — я на ходу улыбнулась и подмигнула невесте. — Скоро вернусь, и обсудим твоё платье.

Я на ходу взяла бокал и осушила до половины двумя большими глотками. Всё внутри рухнуло, и праздничное настроение покинуло меня, обещая сегодня более не возвращаться. Последний год мы пытались зачать ребёнка, одна ложная тревога и более ничего. С тяжким сердцем я вспомнила недалёкую ночь, где Тесеус нашёл меня в ванной. Очередной приход месячных вызвал у меня эмоциональный взрыв, и я ревела, вцепившись в раковину.

— Кейли, — я повернулась на голос и увидела чету Браунов. Я крепко обняла каждого, ущипнула за щёки малюток и ощутила покой рядом с этой семьёй. — Замечательная свадьба, — Ричард огляделся. — Рад за Барти.

— Да, — я кивнула и посмотрела на бокал в своих руках.

— Милая, — мужчина повернулся к жене. — Прогуляйся с детьми до молодожёнов, передай наши поздравления.

Она чмокнула его в щёку, держа на руках сына, ухватила свободной рукой дочь за плечо и пошла в сторону Краучей. Я ощущала на себе взгляд Ричарда, но не решалась ответить на него. Наконец-то, рядом раздался вздох, и мужчина кивнул мне в сторону сада.

— Я вижу, как ты увядаешь, милая, — мы прошли мимо живой изгороди и вскоре увидели большой палисадник роз. — На ужине прошлым летом вы поделились с нами приятным известием, что планируете обзавестись детьми, — я помнила тот вечер. Он состоялся в конце лета, мы сидели на веранде дома Браунов. Жара спала, и все мы наслаждались наступившей прохладой вечера поедая вишнёвые и персиковые пироги. — Ты обращалась к целителю?

— Да, — я остановилась и глубоко вдохнула вечерний воздух. Щёки мои пылали от выпитого. — Он не нашёл проблемы… Я не знаю, Ричард. Господи! — моя дрожащая рука накрыла глаза. — Я просто не понимаю…

— Иногда, гм, такое бывает из-за стрессов. После вашего задания ты была полгода сама не своя.

Это было правдой. Я даже хотела уволиться, но Барти отговорил меня, сказав, что так я сделаю хуже только себе. Я плохо спала, засиживалась на работе, изучала все газетные статьи посвящённые пропажам маглов или смертям грязнокровок. И спустя семь месяцев, всё резко прекратилось, словно замялось. Или скрылось? Похоже на паранойю, правда? Примерно в этот же период Луи перевели в другой отдел. Теперь он занимался скрытием магии от маглов. Или что-то в этом духе. Так Луи уже имел работу в трех разных специальностях и нашёл неплохих друзей в Министерстве. И этой зимой его повысили до заместителя главы отдела. В честь этого он организовал небольшую вечеринку в доме, который арендовал на юго-западе Лондона. Двухэтажный, с большой верандой и красивым садом на задней стороне, он был лучше его квартирки, но в нём не было и половины уюта дома Боунсов. Там была я с Тесеусом, Барти с невестой, Боунсы (они были для Луи по-прежнему самыми дорогими гостями, и мне грело сердце, что несмотря на всё, он все так же любил их и уважал), его девушка — журналистка, некоторые сотрудники Министерства и Розье. Я не видела его с того вечера, но от его голоса у меня всё ещё пробегали мурашки.

— Кейли, — Ричард посмотрел на небо, которое скоро станет тёмным, а затем перевёл взгляд на меня. — Некоторые люди донесли до меня новости. Нобби Лич выдвинул свою кандидатуру в Министра магии?

— Что? — я удивлённо вскинула брови. — Он же…

— Маглорождённый, — Ричард кивнул. — Чистокровной элите это не понравится. Ведь если тот, кто произошёл от магла, может стать Министром магии, то тогда чистота крови уже не будет иметь такой ценности.

— И каковы его шансы?

— Минимальны. Я думаю в этом году выберут Игнатия Тафта. Большая часть чистокровных семей поддерживают его, к тому же его репутация если не идеальна, то довольна хороша. И компания, в которой сейчас вертится наш Луи, тоже на его стороне. Могу ошибаться, но, — Ричард скупо улыбнулся. — Луи помогает ему в предвыборной компании.

— Луи помогает ему в предвыборной компании, — сухо повторила я и тоже улыбнулась. — Я не удивлена.

— Я тоже, — мы пошли дальше и, сделав небольшой круг, двинулись в сторону празднующих.

Осень 1959 года ознаменовалась двумя событиями. Прогнозы Ричарда оказались верными, и пост Министра магии занят Тафт. Правда, Нобби Лич отстал от него совсем на немного и обещал помогать волшебному сообществу в любой своей должности. А также новостью о скором пополнении в семействе Краучей.

А в начале лета 1960 на свет родился Барти Крауч Мл. пухленький, розовощёкий малыш был окутан любовью матери, которую мы наблюдали за обедом, данным в честь его рождения. Когда дошла моя очередь подержать малыша, я заглянула в его чистое, нежное личико и подумала, что столь прелестный малыш, взращенный любовью и умом своих родителей, обязательно станет выдающимся волшебником.

Так же 1960 ознаменовался пополнением во многих волшебных семействах, таких как Поттер, Блэк и других. Многие называли этот год большим волшебным бумом. Кто-то говорил, что с двадцатых годов не рождалось столько детей. А мне приходили на памяти слова моей матушки. Когда в мире рождается много детей, говорила она, значит скоро случится война.

Когда к концу шестидесятого года рождаемость побила рекорды (включая магловских детей, наделённых волшебными способностями), я отбросила все надежды о материнстве. В 1961 мне исполнилось 32 года. До начала Первой магической войны осталось девять лет, и именно 1970 отметят, как год её начала. Но всё началось гораздо раньше, и я готова поклясться об этом даже на суде Визенгомота. Не знаю, сколько бы себя сдерживали или утаивали Пожиратели смерти ещё. Но думаю одним из основных толчков стал уход Тафта с поста Министра. Последний год он активно размножал дементоров, и мы с Ричардом часто сидели на кухне вечерами и обсуждали эту тему, всё больше склоняясь, что эта идея не совсем принадлежит ему. В 1962 пост занял Лич. И грязнокровка возглавил волшебное сообщество, ознаменовав свой приход открытием (или они больше не скрывали и не заминали свои дела) новых преступлений Пожирателей смерти. Луи стал главой отдела. А я отправила своих родителей в Южную Америку, надеясь, что моё плохое предчувствие окажется ложным.

4 глава. Часть 32.Предвестники бури

Я сидел и наблюдал за тем, как Нотт тычет газетой в собравшихся. Первая страница гласила о назначении нового Министра магии, а ниже его фото. Ничем не отличающийся от большинства, он разве что смог сохранить большую часть волос к своим годам.

— Нотт сейчас лопнет, — шепнул мне Розье, и я улыбнулся. — Грязнокровка на посту Министра магии, кто бы мог подумать, — он достал сигарету и прикурил. — Тёмный лорд в курсе?

— Конечно. Утром отправил письмо.

— И как скоро он вернётся из Албании?

— Если бы я знал, — я повернулся к Нотту. — Хватит, мы все поняли уже, что случилось.

— Наш человек был на посту Министра, — мужчина резко повернулся на меня. — Мы планировали переворот тихо, без потерь. А теперь придётся развязать войну.

— Уу, ну война — это ещё громко сказано, — Розье немного набрал и напоминал мне сейчас довольного кота. — Думаю, мы найдем выход из этого положения…

— Я не хочу умирать или попасть в Азкабан. Изначально мы планировали довести до руководящих должностей наших людей и провести компанию о нелегальности грязной крови. А теперь грязнокровка руководит волшебным сообществом.

— О, Нотт! — Розье вскинул руку. — Ты разводишь панику.

Я устало поднялся из кресла и подошёл к окну. Их спор наскучил мне, и я наблюдал за падающим снегом. Январь выдался снежным, и в некоторых участках города снег мог лежать по пояс. Это были первые праздники, которые я отметил вне семьи Боунсов. Компанию мне составила семья Розье и моя девушка. Несмотря на подарки, множество угощений и разговоры до глубокой ночи с распиванием песен под влиянием огненного виски, на утро я ощутил пустоту. А потому планировал наведаться к Боунсам вечером с подарками. Я знал, что Ричард поддерживает нового министра. Как и Кейли. Мои губы саркастично изогнулись в улыбке. Кто бы мог сомневаться. Но я по-прежнему считал Боунсов своими друзьями, и моё сердце заполнялось теплотой, когда я бывал у них.

— А ты что думаешь, Луи?

— М? — я дёрнулся и повернулся. — Простите?

— Я спросил, — Долохов сидел в кресле, закинув ногу на ногу и пронзая меня взглядом карих глаз. — Что ты думаешь о предстоящей войне?

— Война не входила в наши планы, — кратко отозвался я, взгляды остальных впились в меня, и, разведя руки, я покачал головой. — Но никто не исключает и такого расклада.

— Чёрт! — выругался Нотт.

— Лишь расклад, один из возможных вариантов, — устало отозвался Розье.

Лишь возможный вариант, подумал горько я и вновь отвернулся к окну.

Дом Боунсов словно сошёл из сказки. Множество гирлянд светилось, украшая дом. Большой олень стоял у входа и вскидывал копыта наверх, взмахивая рогами каждые две минуты. Не успел я подняться по ступенькам, как дверь открылась, и с порога ко мне побежала Амелия.

— Дядя Луи! — взвизгнула она и прыгнула мне на руки.

— Здравствуй, принцесса! — рассмеялся я, целуя её в щёку. — Ух! Съела уже все сладости или оставила немного Эдгару?

— Только самые вкусные, — она обхватила мою шею руками, и мы прошли в дом.

— Луи! — Ричард вышел из гостиной, и, поставив девочку на пол, я крепко обнял мужчину. — Рад, что ты нашёл время заглянуть к нам.

— Я тоже, — искренне ответил я.

— Луи пришёл? — услышал я голос Тае.

— Да! — крикнул я, услышав со стороны радостные нотки в своём голосе.

Раздались поспешные шаги, и ко мне вышла женщина. Мне оставалось только удивляться, как она сохранила свою красоту, пусть в тёмных, пышных волосах и появилась пара серебряных прядей.

— Луи! — она обвила мою шею руками и крепко прижалась губами к щеке. — Я так рада, что ты приехал. Тебя не хватало за праздничным ужином, но… — она отстранилась, и её глаза, которые по-прежнему пылали, заглянули в мои, и я ощутил глубокую любовь к этой женщине. — Мы приготовили ужин специально для тебя.

— Не стоило, — вспыхнул я, а затем быстро полез в мантию. — Я привёз подарки…

— Подарки! — по лестнице быстро спустился мальчуган в синем костюмчике.

— И тебе тоже, Эдгар, — Ричард уже подхватил меня под руку, и мы прошли в гостиную.

С сытным ужином было покончено, и, уплетая десерт, который я ел уже из вежливости, нежели из-за голода, я наблюдал за детьми Боунсов, которые радостно копались в моих подарках. Ричард достал трубку и закурил.

— Если откроешь коробку, то найдёшь там трубку от меня, — сонно проговорил я.

— Благодарю, но моя уже мне как продолжение руки, — Ричард усмехнулся. — Останешься у нас? Или тебя ждут любовные дела?

— Останусь, — от этого мне стало так тепло внутри, что я был готов растечься, как соус на картофельном пюре, которого я съел две тарелки. — Прости, что в этом году…

— А, брось! — Ричард выдохнул дым.

Гостевая спальня, которая уже стала мне роднее кровати, в которой я проводил почти каждую ночь, так же была в новогодних украшениях. Сев на кровать, я скинул носки и одним взмахом палочки переоделся в пижаму. Дверь тихо скрипнула и, обернувшись, я увидел Амелию, заглянувшую ко мне.

— Можно? — робко спросила она.

— Конечно, — я хлопнул по кровати. — Садись. Хочешь, чтобы я почитал тебе?

— Фи, — сморщила нос девочка. — Я уже не такая маленькая. Лучше смотри, — она достала палочку из кармана широкой, голубой пижамы в цветочек. — Чему я научилась в Хогвартсе! — из палочки посыпались искры, которые стали превращаться в лепестки. — Это меня Александра научила.

— Отлично, — я наблюдал, как лепестки растворяются, касаясь пола. — И как тебе на Когтевране?

— Ну, — она отбросила с лица медную завитушку волос и пожала плечами. — Неплохо. Правда, третий курс сложнее первого. Да и Эдгар хвастается постоянно тем, что поступил на Гриффиндор. А я говорю, что любой факультет лучше Слизерина… Ой, прости!

— Ничего, — улыбнулся я. — Тут ты права.

— Да, — выдохнула она, а затем с самым серьёзным видом посмотрела на меня. — Почему ты стал редко приезжать к нам?

Я сразу понял, что она пришла ко мне ради этого вопроса. Но понять одно, а ответить другое.

— Амелия, — я посмотрел в глаза девочки и с удовлетворением осознал, что она взяла больше от Ричарда, удивительным образом передав его лучшие черты. — Моя работа не позволяет мне быть у вас чаще, хотя я и желаю этого.

— Да, отец говорит также. Но когда он говорит, я вижу глаза мамы и знаю, что это правда лишь отчасти, — она скрестила руки на груди. — Не знаю, что происходит, но я хочу, чтобы ты знал, что тебя не хватает.

— Иди сюда, — я прижал девочку к себе и поцеловал в макушку. — Не прошло и дня, чтобы я не вспоминал о вас.

Не видя её лица, я знал, что она улыбнулась.

— А теперь иди спать, и тогда, возможно, с Эдгаром вы найдёте утром еще по подарку под подушкой.

— Надеюсь, это будет тот набор от мисс Делавур, — девочка скрестила пальцы и подмигнула мне, пятясь к двери. — Духи, которые приворожат любого, помада, делающая твои губы…

— Я понял намёк, — рассмеялся я и шутливо указал на дверь.

Девочка хихикнула в ответ и быстро скрылась, а я упал головой на подушку и уснул детским, глубоким сном, не зная, что сплю здесь в последний раз.

Реклама

Kupikod - сервис для геймеров

Выгодный донат в мобильные игры на Kupikod Gold! Цены ниже, чем в самой игре!

С подпиской рекламы не будет

Подключите Дзен Про за 159 ₽ в месяц

Подключить

Комментарии

0 / 2500

Напишите что-нибудь — ваш комментарий станет первым

Реклама

Реклама•16+

Генератор ДНД. Где сыграть в Подземелья и драконы онлайн

Уникальный D&D-опыт: соло или с друзьями — прямо в браузере

Попробовать бесплатно

Генерация персонажей

НейроХолст

Перейти на сайт

Реклама•16+

Пиши фанфики с нейросетью онлайн

СигмаЧат создаёт фанфики по фото, тексту или идее. На русском языке

Попробовать бесплатно

Поддержка 24/7

НейроХолст

Перейти на сайт

Реклама

1

Статьи и видео без рекламы

С подпиской Дзен Про

Подключить

Документы, вакансии и контакты

Часть 33. Воспоминания Кейли

Об этом я узнал позже, когда через несколько лет заглянул в память Кейли. Буквально через неделю после моего визита к Боунсам, к Кейли заходил Альбус Дамблдор.

— Кейли! — Крауч засунул голову в кабинет женщины. — К тебе тут пришли.

— Кто? — голос её прозвучал устало, и, отложив перо, она сняла очки.

— Я, миссис Саламандер, — Дамблдор зашёл в кабинет и, учтиво улыбнувшись Краучу, который тут же исчез, повернулся к Кейли.

— Профессор! — она резко встала на ноги, обронив чернильницу, которая залила большую часть бумаг. — Чёрт! Простите… Присаживайтесь.

— Благодарю, — он взмахнул палочкой, и бумага вновь стала чистой. — Прошу прощения, что без приглашения и так внезапно.

— Ой, ну что вы! — вспыхнула она и села на своё место.

— Кейли, я пришёл к вам, увы, не с визитом на чай. Я о многом наслышан о вас от людей, которым могу доверять. В том числе, о том происшествии…

— Оу, — выдохнула она.

— Хочу отметить, что горжусь такой ученицей, как вы, — Дамблдор одарил её короткой, но тёплой улыбкой. — А потому, раз вы уже сталкивались с подобным, и, как выразился Аластор Грюм, проявили решимость и стойкость, то я пришёл, чтобы нарушить ваш покой, — он нагнулся чуть вперёд, и, казалось, Кейли замерла, не в состоянии оторваться от него. — Приближается то, чего мы все так боялись. Новые тёмные силы скоро обрушатся на волшебный мир, и вы, Кейли, нужны нам. Министерство по своей глупости, конечно же, будет долго время отрицать то, что уже отрицать скоро будет бесполезно, а потому мы должны начать действовать заранее. Я собираюсь создать Орден Феникса и предлагаю вам вступить в него.

— Ох, — только и смогла вымолвить она, всё так же смотря на него, широко открыв глаза. — Я, конечно… да… ох! — повторила она, откинувшись на спинку стула.

— Замечательно, — он поднялся и посмотрел часы. — Ну, меня ждут ещё Боунсы. А с вами мы скоро встретимся. Выпейте чай с ромашкой, успокаивает.

Конечно, тем, кого нам стоило бояться, был Альбус Дамблдор. Том мог делать вид, что Дамблдор пусть могущественен, но уже стар.

— К тому же, — сказал он, рассеяно смотря в свой бокал с вином. — Он мог занять пост Министра и отрезать все наши пути. Но он этого не сделал, знаешь почему, Луи?

— Нет, — я внимательно посмотрел на него.

— Потому что он слаб, — его губы изогнулись в змеиной улыбке. Глаза его уже стали красными, потеряв знакомые черты, но лицо, за исключением того обожжённого участка, было прежним. — Будь он таким же, как мы, он бы возглавил пост Министра и отрубил голову змее.

Я поднялся и кинул полено в камин. Огонь благодарно принял его и вспыхнул, разбросав искры.

— Отправь своих крыс к Министерству, — я не поворачивался к нему, не знаю почему, но то, как пламя пожирало древесину, приковало меня. — Пусть следят за волшебниками, которые могут встать на нашем пути. Хочу знать: где они живут, с кем дружат, кому могут доверить своё местонахождение.

— Хорошо, — отозвался я.

— Луи?

— Да, — я повернулся.

— Боунсы — чистокровный род и весьма сильный. Мне бы не хотелось их крови, попробуй завербовать их.

Холод прошёлся по моему сердцу, точно ледяная рука коснулась.

— Я не подниму на них палочки, Том, даже если они восстанут против нас, — отрезал я.

— Знаю, — лишь ответил он и поднялся. — Отличный дом, — Том огляделся. — И слуга у тебя интересный. Магл? — Алис как раз вышел с кухни и, подбежав к вешалки, снял мантию. Том позволили накинуть её ему на плечи и кивнул мне. — Странный у тебя вкус, Луи. Грязнокровки, великаны, маглы. Не знай я тебя столько лет, подумал бы, что ты вот-вот напишешь закон о их защите.

— Я отправлю крыс сегодня же, — пропустил я слова мимо ушей. — Ты поедешь в горы?

— Да, — Том накинул капюшон. — Пора познакомиться с великанами поближе.

***

Шагая по Министерству и отвечая кивками со здоровающимися, я остановился у лифта одновременно с Аластором. Мужчина стал крепче, правда, глаз так и не пришёл в норму, и был заменён искусственным. Ярко-голубой закрутился и уставился на меня.

— Луи, — громыхнул он. Рыжевато-каштановые волосы торчали пучками в разные стороны, придавая ему слегка безумный вид. — Ну, как тебе в кресле управленца? Задница не отсохла?

— То же самое хотел спросить о твоём члене, — усмехнулся я.

— О, какой грязный язык! — хохотнул он. — Хороший ты парень, жаль, якшаешься с такими, как Розье.

— Не вижу в нём ничего плохого…

— Потому что в отличии от меня, у тебя два глаза и оба свои, — мы зашли в лифт, и следом за нами залетело три бумажных самолётика.

— Ты, Крауч, все при постах, скоро и Кейли куда-нибудь назначат, только Боунс всё сидит, да мастерит свои игрушки, а ведь он лучше всех подходит на роль управленца.

— Тут я соглашусь, — с грустью заметил я.

Ричарду перевалило за сорок, и не за горами был юбилей. Мужчина обзавёлся брюшком и парой седых кудрей, но по-прежнему сидел за тем столом, за которым был в первый день нашего знакомства. Чувство того, что я недостоин своей должности, стало таким горьким, что ощущалось во рту. Мне казалось, что глаз Грюма знает это и осуждающе смотрит на меня. Благо — вышел мужчина раньше меня, оставив меня ещё на несколько секунд в угнетающем одиночестве.

Уже в кабинете я взял в руки газету и увидел фотографию Рози. Дурные мысли улетучились, и, сев на край стола, я раскрыл её статью.

Нобби Лич и подтасовка результатов о квиддиче

Нашумевший скандал с Игнатием Тафтом и его увеличением численности дементоров до сих пор обсуждается в рядах волшебников. Нобби Лич, заменивший его на посту, обещал исправить это положение, а также ввести ряд поправок в защиту меньших групп населения волшебного сообщества таких, как сквибов и маглорождённых волшебников (см. стр 8). Однако, несмотря на свою предвыборную компанию и внесение некоторых поправок, наша команда провела расследование. В 1966 году Англия выиграла Чемпионат по квиддичу. Мы съездили в Шотландию, где проживает судья с чемпионата того года, и он с рядом свидетелей (свидетели попросили остаться анонимными) подтвердили то, что Лич выделил определённую сумму денег для покупки победы. Помимо этого, с постов в Министерстве магии ушли несколько высокопоставленных волшебников, принадлежавших к чистокровным родам. Позиция их не ясна. Это протест против маглорождённого волшебника, или новый Министр, в силу своего происхождения, имеет зуб на такие семьи?

Я откинул голову и звонко рассмеялся. Умница, Рози! Радость переполняла меня, и я вышел из кабинета, решив пройтись и узнать, как идут дела в отделе. Сегодня как раз должны были закончить… Я увидел в холле Кейли. Её глаза быстро бегали по странице газеты. Затем они вновь вернулись вверх, и, мотнув головой, она яростно закрыла «Пророк» и затолкала в мусорное ведро. Я невольно шагнул назад, спрятавшись за угол, пока девушка не скрылась в коридоре.

В тот же день Кейли прибыла в небольшую квартирку, которая стала первым временным штабом ордена Феникса. В него входило небольшое количество волшебников, только те, кому мог доверять Дамблдор. Марлин МакКиннон — смуглая коротышка с острыми карими глазами. Я помнил её ещё со школьных лет — храбрая Гриффиндорка с упрямым нравом. Она пыталась работать в Министерстве, но, не вытерпев, уволилась, решив заниматься дома частным обучением детей. Фабиан и Гидеон Пруэтт, оба рыжеволосые и высокие. Совсем юные, недавно закончившие школу с разницей в год, славились успехами в трансфигурации и умением влезть в самые опасные передряги. Хотя таких добрых глаз, как у этих двоих, я ни у кого больше не видел. Через несколько лет их младшая сестра Молли, уже с фамилией мужа, вступит в Орден. Бенджамен Фенвик — остролицый мужчина с тёмными волосами мог напомнить родственника Блэков, если бы не был грязнокровкой. И, конечно же, Аластор Грюм. Все они сидели за небольшим кухонным столом, во главе которого сидел Дабмлдор. Кейли неуверенно шагнула, и Бенджемин, неожиданно показав добродушную улыбку на столь хмуром лице, подвинул стул.

— Рад видеть, Кейли, — Дамблдор сложил пальцы домиком.

— Нет, вы видели, что эта рыжая потаскуха пишет! — Грюм взмахнул палочкой, и газета рухнула на стол.

— Аластор! — Марлин нахмурила брови.

— Она спит с Луи Леоганом и неизвестно, под скольких ещё из них ложится, — проигнорировал он. — Её язык, — он ткнул пальцем в газету. — Пролазит в умы тупых чародеев, которые будут верить любой чуши, которую пишут в этой газетёнке. Если бы моя жена читала эту дрянь, я бы…

— Но ты не женат, Аластор, — усмехнулся Фабиан.

— И я даже догадываюсь почему, — подхватил Гидеон.

— На что ты намекаешь? — громыхнул мужчина, и Кейли невольно отодвинулась.

— Вариантов много, — Фабиан нагнулся чуть вперёд. — Пренебрежением душем — как один из них.

— Да я тебя самого сейчас полью из своего…

— Хватит, — голос Дамблдора заставил замолчать всех. — Обсудите это потом. Грюм начал с правильной вещи, но не теми словами. У них есть свой человек в газете. Помимо этого — появление дементоров. Тогда вмешательство спугнуло их, потому что они были недостаточно сильны и лишь пробовали свои силы. Но у них было достаточно времени, чтобы восполнить пробелы.

— Что это значит, Дамблдор? — Марлин посмотрела на него, широко распахнув глаза.

— То, что вскоре они не будут скрываться, — он достал письмо и взмахом палочки перенёс текст на воздух, увеличив его, тем самым позволив читать всем. — Мой давний друг, проживающий далеко от Лондона сказал, что видел Тома Реддла в тех местах. Я написал письмо Министру, с просьбой отправить туда людей, чтобы поговорить о поддержке великанов. На что мне ответили…

— Я подвергся большим нападкам, выступая за сквибов, Дамблдор. Поддержи я великанов — и мой пост падёт. Ничем не могу помочь, — прочитал Бенджамен.

— Поэтому мы должны выманить их каким-нибудь крупным событием, которое противоречит их сущности, — проговорил Дамблдор. — Кейли и Аластор, вы работаете в Министерстве, вам и нужно будет этим заняться. Возможно, на его подготовку уйдёт не один месяц. И тогда Министр услышит нас.

— Трус, — буркнул Аластор, презрительно глядя на ответ.

— Он и так старается, — тихо проговорил Гидеон. — Если потеряет пост он, то они пихнут кого-то своего.

— Он не продержится до следующих выборов, — Бенджамин скрестил руки на груди и устало улыбнулся. — Эта чистокровная свора не позволит.

Так и случилось. Через полгода Нобби Лич покинул пост Министра, попав в больницу. Слухи ходили разные. Но я знал, что это дело рук Нотта, а точнее его жены — мастерицы ядов и различных зелий. На его место пришла Юджина Дженкинс, о которой тепло (что поражало многих) отзывался Аластор.

— Думаю, этот чудак неравнодушен к ней, — Розье жадно уплетал салат, а затем, подмигнув милой девушке, обсуживающей их столик, пристально взглянул на меня. — Мой сын Эван ходит в Хогвартс. Я не хочу, чтобы такие, как Грюм и подобные ему, влияли на его мировоззрение, — он вытер рот салфеткой. — Хочу сосватать его к Блэкам, за Андромеду или Нарциссу. Кстати, — его голова чуть склонилась ко мне. — Лейстрендж-то обручился с их старшой дочкой, Беллатрисой. Та скоро закончит школу, и они сыграют свадьбу. А ты, Луи когда?

— Что, когда?

— Остепенишься, — Розье откинулся на спинку стула. — Твоя Роззи хороша, в самом соку, да и бёдра широки — легко родит.

— Рассуждаешь, как средневековый варвар, — отмахнулся я.

— Из-за того что плодятся грязнокровки, чистокровные семьи мельчают. Вот Блэки — стольких наплодили и правильно!

— Так чего не заделаешь ещё одного? — мне была неприятная эта тема, я не хотел думать о детях и тем более о браке. Или дело было именно в Роззи?

— Дор слишком ослабла после первых, — Розье отвёл взгляд. — Я не чудовище, не хочу убить её.

— Прости…

— Всё в порядке, — он махнул официантке. — Заходи к нам и приводи Роззи.

Зайдя в дом, я тяжело рухнул на диван. Усталость накатила на меня, и я вновь уставился на пламя в камине. Рядом со мной раздалось шебуршание, и, опустив глаза, я увидел крысу. Аккуратно подняв её, я прислушался к её писку.

— Марш в защиту прав сквибов, — усмехнулся я. — Спасибо, милая. Думаю, это отличный повод показать себя.

Часть 34. Пожар

Розье скривил губы, наблюдая за толпой. Министерство ограничило движение на части улиц Лондона, не подпуская туда маглов. Марш был назначен на полдень, и многие волшебники и волшебницы уже были в сборе.

— Твоя подружка, — кивнул Долохов, указывая на Роззи, которая вещала что-то пареньку, делающему быстрые снимки. — Красивая.

— Ага, — я посмотрел на часы. — Я буду сидеть в ложе руководителей и начну выводить всех, когда всё начнётся, чтобы отмести подозрения.

— Боишься испачкать руки, Луи, — усмехнулся Антоний.

— Просто напоминаю, что придерживаемся плана, если ты не хочешь, чтобы на тебя опять вышли люди из Министерства, — отрезал я, убрав ухмылку с его лица.

Поправив мантию, я стал проталкиваться через толпу. Обернувшись назад, чтобы оценить расстояние, я врезался в человека.

— Простите…

— Луи, — Ричард поправил монокль и улыбнулся. — Так и знал, что встречу тебя здесь.

— Ричард, — выдохнул я. Всё внутри дрогнуло, и я машинально отступил назад, пропуская двух юных колдуний. — Не знал, что ты тут тоже будешь.

— А почему нет? — Ричард заглянул мне в глаза, и я с трудом выдержал его взгляд. — Чудесный день, и событие, которое войдёт в историю.

— Тае с детьми тоже тут? — во рту пересохло, я лишь надеялся, что ни лицом, ни голосом я не выдавал себя.

— Дети — нет, — протянул он, пропуская женщину с ребёнком на руках. — Весенние каникулы закончились, и они уехали. Амелия всё ждала, когда ты зайдёшь, но я объяснил ей, что у тебя работа.

— Отправлю ей письмо в школу, — небольшое облегчение наступило, расслабив мои мышцы. Но Ричард и Тае… — Эдгар получил мой подарок на день рождения?

— Да, он в восторге от совы. Не стоило тебе так тратиться, — и он сжал моё плечо. — Но спасибо, Луи.

— Само собой… я пойду…

— Конечно! Это я тебя заболтал, у тебя тут дел, наверное, полно.

Я ещё мгновение постоял, а затем быстро двинулся в толпу, надеясь выцепить Тае и Ричарда и увести их подальше.

***

Я сидел на задних трибунах позади Министра, её заместителя и нескольких представителей Визенгамота. Толпа двигалась с двух сторон улицы, вскидывая вверх флажки с буквой М. Раздался звук барабанов, и, вышагивая, шли около трёх десятков сквибов. Пара стариков, но в основном юные девушки и парни. Один ребёнок. Девочке не было и десяти на вид, она испуганно поглядывала на толпу, крепко сжимая руку впереди идущей девушки, которая порой поглядывала на неё, показывая взглядом, что ничего не стоит бояться, а на толпу, крепко сжимая руку впереди идущей девушки, которая порой поглядывала на неё, показывая взглядом, что ничего не стоит бояться.

— Посмотрите, он что с кошкой? — вскинула брови глава отдела магического транспорта.

— Да, — я нагнулся чуть вперёд, стараясь разглядеть высокого, тощего юношу, с длинными светлыми волосами.

— Аргус Филч, — Министр чуть повернула к нам голову. — Единственный ребёнок Мэри и Джонатана Филчей.

— Им стоило заделать больше детей, — прыснул кто-то позади.

Министр резко повернула голову, и тот, кто это сказал, уже не захотел продолжать. Когда их процессия прошла половину улицы, резкие вспышки на мгновение создали идеальную тишину, а затем толпа с криком стала искать её источник. Тут же раздались звуки сражений и крики о помощи. Я встал и выхватил палочку, указывая в сторону выхода.

— Нужно уходить к порталам…

— Луи, вы можете идти к порталам, — произнесла женщина, доставая палочку. — Я не брошу людей. Лори, немедленно помоги переместить участников процесса в безопасное место…

— Я помогу ему, госпожа Министр, — раздался голос нелестно высказавшегося о продолжении рода Филчей.

— И я, — хором отозвались сидевшие рядом с Министром и, быстро перепрыгнув через трибуны, они кинулись к растерявшимся сквибам.

Я видел, как девочка прижалась к девушке, которая вела её под руку. Сама девушка обнимала её, испуганно оглядываясь. Кошка Филча шипела, а сам Аргус, нахмурившись, отступал в толпу. Я перепрыгнул через трибуны следом за представителями Визенгамота, но последовал в другую сторону. Ричард и Тае должны быть где-то там. Толпа была точно взбесившаяся свора быков. Они мчались в разные стороны, толкая друг друга в панике или ища близких и друзей. Кто-то трансгрессировал, кто-то лежал на земле без сознания. Через такое тело я перешагнул, оставив его позади. Когда я зашёл в самую гущу, то увидел, как молодая невысокая волшебница сражалась с Ноттом. Вспышки разлетались красным искрами, а я поспешил дальше.

— Трусливое дерьмо, — услышал я громыхание Грюма. Всё внутри оборвалось. Не может быть… мракоборец, почему они здесь? — Скрыл своё лицо под маской. В Азкабане я приклею её намертво к тебе.

По фигуре я узнал Розье, яростно сражавшегося с Грюмом. Кажется, Аластор решил взять реванш за прошлую встречу. Судьба так и сталкивала их. Я подумал, что всё закончится смертью одного, и только так. Чуть дальше я увидел другие вспышки и побежал на них. Чем ближе я подходил, тем больше понимал, что увижу. Ричард сражался с Долоховым. Несмотря на явную упитанность, его движения были так же легки и плавны, как и несколько лет назад, когда он тренировал меня.

— Ричард! — крикнул я. — Где Тае?

— Она была с Кейли и одним из братьев Пруэтт, — и он ловким движением отбросил Долохова на добрых 10 метров. Тот с тяжёлым хрустом упал в толпу, сбив кого-то. — Кажется, они пошли на помощь сквибам…

Крик нескольких людей заставил его замолчать. Лица многих устремились в серое небо, в котором появился знакомый череп. Лицо мужчины побледнело, и он кинулся назад так быстро, что оставалось только поражаться. Я побежал следом, ощущая, как сердце бьётся о рёбра. Только не Тае… Прошу, только не она! Увидев женщину, которая яро сражалась с одним из моих людей, я ощутил прилив радости и слёзы, которые выступили на моих глазах. Ни мгновения не раздумывая, я ударил в спину Пожирателя смерти, и тот рухнул, как мешок с картошкой. Тае выпрямилась и убрала взмокшую прядь с лица.

— Луи, вовремя… — выдохнула она, а затем обняла мужа, который прижался губами к её виску. — Я тоже рада тебя видеть, милый. Кейли трансгресировала с Пруэттом — его ранили, но жить будет.

— Отлично, — Ричард так же убрал влажные, бронзовые кудри назад. — А что с бедолагами сквибами?

— Многих успели увести, благодаря людям Министра, но, кажется, есть один убитый, — взгляд тёмных глаз помрачнел.

Я ничего не говорил, лишь сжал плечо Ричарда, и тот устало кивнул. Мы трасгресировали к мосту, от которого всё равно был слышен шум, пустьи такой далёкий. Тае упёрлась руками о бордюр, и ветер исходящий от воды, обдул её лицо.

— Луи, — голос Ричарда звучал спокойно, пусть глаза и сверкали стальным блеском. — Скажи, тот человек, что сражался с Грюмом — Розье-старший?

— Что? Откуда я…

— Луи, — Ричард заглянул мне в глаза. — Пожалуйста. Ты увидел, на что способны эти люди…

Я замер, и смех прошиб меня. Точно истерика. Я отвернулся, и лёгкие мои разрывались от каждого порыва — истошного, почти сумасшедшего. Эти люди… Эти люди! Я был одним из них, и большинство решений они приняли с моей подачи. Повернувшись, я увидел испуганное выражение лица женщины. Она сжимала руку мужа и выглядела, как положено всем материям — обеспокоенно любящей.

— Луи, дорогой, что с тобой?

— Он устал, Тае, — проговорил Ричард, не отрывая взгляда от меня. — Нам всем нужен отдых.

— Да, ты прав, — проговорил я тихо, едва слыша себя самого.

— Наши двери всегда открыты для тебя, Луи, — сказал он, готовясь трансгрессировать вместе с женой. — Я не хочу, чтобы мы с тобой оказались по разные стороны. Я не смогу поднять на тебя палочку… только если это не будет грозить моей семье. А ты моя семья, Луи?

— Да, — порыв ветра колыхнул мою мантию и волосы.

Ричард удовлетворённо кивнул, и его глазах появилась дружеская любовь, которая была гораздо сильнее любой, какую я когда либо знал. Точно такая же любовь была и в глазах Тае, пусть её лицо было по-прежнему обеспокоено. Раздался хлопок, и эти двое исчезли, оставив меня одного на мосту.

***

Я так и не смог уснуть. Слова Ричарда засели не только в моей голове, но и в сердце. Отбросив одеяло, я накинул мантию и, умыв лицо, отправился к ним. Я должен был с ними поговорить. Конечно, я не собирался им всего рассказывать, но мне хотелось, чтобы они знали, как сильно я их люблю, и что скорее умру, нежели применю к ним… Я замер. В ту минуту мне казалось, что все эмоции просто отключились, не давая мозгу прочувствовать случившееся. Иначе я так бы и рухнул в траву безумцем. Дом Боунсов полыхал, распространяя алое зарево в ночной темноте. Дым поднимался высоко в ночное небо, а огонь уже пожрал второй этаж, где находилась спальня, в которой я так часто ночевал. Я кинулся вперёд, чувствуя, как ноги бьются о землю. Входная дверь была открыта, и из неё торчала нога. Косяк во всю полыхал, делая вход в дом скоро невозможным. Приступ дурноты и ужаса охватил меня, и я, быстро вскочив на родное крыльцо, почувствовал, как дым ударил прямо в лицо. Глаза защипало. Закашлявшись, я поднял тяжелое тело Ричарда, не обращая внимание на его стеклянные глаза. Раздался свист, с неба приземлялась фигура, которая быстро приобретала черты человека. Это была Кейли, и её мантия разевалась от ветра. Я не обратил на неё внимания, вытаскивая тело на газон. Потом она скажет, что вместе с Грюмом облетала разные дома волшебников, проверяя, на тот случай, если Пожиратели смерти после их сопротивления решат нагрянуть к семьям. Кейли кинулась в горящий дом.

Я рухнул на колени перед телом Ричарда. Меня сотрясало от рыданий, а мои дрожащие пальцы пытались расстегнуть воротник рубашки, в надежде, что воздух поможет ему. Я не мог смотреть на эти обгоревшие куски плоти до кости, боялся, что они навсегда останутся в моём сознании. Так и вышло. Ричард потом часто приходил ко мне в кошмарах, а кусочки обгорелой плоти, падали за ним по пятам. Но сейчас я лишь хотел его спасти.

— Давай, дыши, — я прижался губами к его рту и начал делать искусственное дыхание.

Кейли выскочила из дома громко кашляя, по щекам её бежали слёзы, а глаза так сильно раскраснелись от дыма, что, казалось, капилляры полопались в них. Она волокла тело Тае, забыв о магии, как и положено человеку, родившемуся в мире маглов. Когда наступает горе, ты работаешь руками, чтобы заглушить мозг, подающий сигналы боли. Она положила её тело на траву и села рядом, ловя ртом воздух. А я, как спасатель, массировал грудь Ричарда, чередуя с дыханием.

— Хватит, прекрати, — просипела она, обхватывая себя руками. — Они не задохнулись от дыма. Слышишь? Луи! — она вскочила и, взяв меня за шиворот, рванула назад, а я рухнул спиной в траву. — Они уже были мертвы до пожара… — голос её дрогнул. — Их убили и пытались скрыть следы.

— Зачем? — глупый вопрос, но я ничего не мог с собой поделать.

— Потому что их убил кто-то из твоей компании, — чуть не выплюнула она и отошла в сторону, накрыв рукой глаза. — Чтобы ты не догадался, понимаешь? Не удивлюсь, если это сделал Том…

— Заткнись! — заорал я. — Хватит во всём винить его!

— Если не лично он, то с его подачи, — упрямо продолжала она. Резко повернув голову, Кейли разрыдалась. — Они были и моими друзьями, Луи.

Я ничего не ответил. Боль сдавливала меня всего, грозясь расплющить. Упав лицом в траву, я рыдал и кричал, пока голос совсем не осип. Вскоре прибыла подмога. Словно издалека я слышал голоса, шум, как меня кто-то пытается поднять, но я отпихивал любую помощь.

Наконец, я смог подняться, и как в кошмаре я помог водрузить тела на тележку. Больнее всего было смотреть на Тае. Казалось, она спала, и лишь сажа выдавала то, что её тело фактически вытащили из ада. Огонь не успел тронуть её, и я ласково убрал тёмные пряди с лица, а затем сжал уже остывшую руку. Я любил их, любил их так сильно, что их потеря чуть не стоила мне рассудка.

Впервые, на похоронах я заметил, как немолода уже Кейли. Уже не тридцать, но ещё не сорок. Она стала носить круглые очки в тонкой, серебристой оправе. В волосах появилось пару серебряных нитей, едва уловимых, когда она распускала прическу. Она стала худее и мрачнее. Её муж казался рядом с ней совсем стариком. Наши взгляды встретились, и я с горечью подумал, что это вся та же Кейли. Уставшая, раздавленная горем из-за смерти друзей, но всё та же. Волна нежности к этой женщине накрыла меня, и мне захотелось прижать её и разрыдаться, точно ребёнок. Но я, конечно же, не мог этого сделать. Рядом стояла совсем бледная Амелия. Лицо осунулось, стало серьёзным, потеряв детский блеск. Её пальцы сжимали монокль отца, который в будущем Амелия Боунс сама будет носить, восседая в суде. В одну ночь они с Эдгаром стали сиротами, спасённые чудом, находясь в школе. Сам мальчик в отличии от сестры рыдал, уткнувшись в плечо Амелии. Наступил момент речей. Кто-то был краток, кто-то восхвалял из заслуги и доброту. Кейли разрыдалась посреди речи, и муж, обняв её за плечи, закончил тёплыми словами. Крауч высказал своё уважение и обещал найти виновника. Но больнее всего было слушать детей.

— Наши родители, — голос Амлиии был на удивлении твёрд, пусть и осип от рыданий. — Были замечательными людьми. Никто и никогда не любил нас с Эдгаром так сильно, как они и…

— ИХ УБИЛИ! — мальчик втиснулся к микрофону и от его крика, тот противно запищал. — Убили! У… Уби… — его плечи поникли, и, казалось, Эдгар стал задыхаться.

Первая подскочила Кейли и, ласково приобняв его, отвела в сторону. Амелия проводила взглядом брата и вновь повернулась к собравшимся.

— Их смерть не будет забыта, — холодно произнесла она. — Справедливость будет восстановлена, и виновные отправятся в Азкабан. Но даже это не искупит такой потери для общества. Ричард и Тае Боунсы были сильными волшебниками, любящими родителями и верными друзьями, — на этих словах глаза Амелии, которые достались ей от Ричарда, остановились на мне.

Я поднялся следом за ней и хотел коснуться её руки, но девочка быстро спустилась вниз, это было хуже прилюдной пощёчины. Я прокашлялся, пытаясь собраться с мыслями. Мрачные лица смотрели на меня, точно застывшие картинки. Мне казалось, что я вижу в каждом взгляде осуждение, будто бы моя рука убила их.

— Я любил Ричарда, — начал я. — Я любил Тае. Я… — голос подвёл меня, и я увидел, как слёзы капнули вниз. — Они были мне семьёй, которой у меня никогда не было. Боунсы приняли меня как родного. Я видел, как росла Амелия. Ждал появления Эдгара. Подарил ему сову… — я слышал, как мальчик судорожно всхлипнул. — Ричард и Тае были моими друзьями и семьёй… Мне будет не хватать вас, —я понял, что больше не выдержу, и, дрожа, спустился вниз, чувствуя лишь дикую слабость и боль.

Следующие несколько дней я проводил дома. Если бы не Алис, то я бы даже не ел. По истечению четвёртого дня моим гостем стал Том. Он появился тихо, без стука в дверь и молча смотрел на то, как я напиваюсь у камина.

— Мне жаль, — тихо отозвался Том.

— О, прошу, не надо! — воскликнул я, яростно болтнув стаканом, тем самым расплескав виски. — Ещё скажи, что это случайность.

— Этого я не говорил, — мягко, даже успокаивающее, словно разговаривал с капризным ребёнком, ответил он. — Списки чародеев и чародеек, которые оказывают нам сопротивление, известны каждому Пожирателю смерти, Луи. Я не убивал Боунсов и до последнего надеялся, что они примкнут к нам. Однако, это не значит, что кто-то не сделал это, решая выслужиться.

— Амелия и Эдгар остались сиротами, — отстранено произнёс я. — Теперь они оба примкнут к Дамблдору, чтобы отомстить за своих родителей. И что ты прикажешь? Выйти против них?

Он ничего не сказал, терпеливо выжидая окончания моего гневного припадка. Я осушил стакан и закрыл глаза.

— Ты же не думал, Луи, что мы придём, погрозим им палочкой, а затем нам отроют двери все волшебники и волшебницы, — я молчал, а что ещё я мог сказать? — Это начало войны. И Боунсы стали её жертвой. Станут жертвами и наши люди. Но если ты будешь сидеть и вливать в себя эту дрянь, ненавидя всех…

— Я не ненавижу всех, — угрюмо улыбнулся я. — Только себя.

— Тогда убей себя и прекрати быть слабым, — холодно ответил он мне. — А нет, осуши слёзы и будь тем, кем являешься.

Когда я открыл глаза, его уже не было в моей гостиной. В ту ночь я всё-таки уснул, а на утро отправился к свежим могилам Боунсов, где просидел весь день, молча взирая на надпись " Родители, друзья, соратники».

Часть 35. Ещё один Боунс

Я прошёл в кабинет Ричарда и сел за его стол. Завтра мебель должны будут отдать новому работнику, и последние следы Ричарда исчезнут навсегда. Медленно проведя рукой по поверхности, я посмотрел на фото в рамке. С неё Ричард улыбался, а Амелия, лет пяти, сидела у него на руках и махала рукой, показывая рот, в котором уже не хватало двух молочных зубов. Я достал фото и убрал к себе в карман, вскрыл ящики и порылся в них. Я нашёл там заготовки новых игрушек, черновики работ и табак для трубки. Открыв коробочку, я принюхался и убрал его следом за фото.

Вечером я прибыл в дом Саламандеров, где на какое-то время остановились дети Боунсов. На днях они вновь уедут в школу, а летом будут жить у некой дальней родственницы. Замерев перед дверью, я снял шляпу и сделал два неровных стука. Открыл мне Тесеус и, кивнув, пропустил внутрь. Я заглянул в гостиную, где сидела Кейли с детьми. Женщина была облачена в тёмное, домашнее платье, которое подчёркивало сохранившуюся фигуру. Подняв глаза, она улыбнулась уголками губ. Амелия повернула лицо и прищурила глаза.

— Я принесу чай, — Кейли поднялась и коснулась головы девочки. — Я буду рядом.

Я сел напротив и положил шляпу на колени. Девочка осмотрела её и скривила губы.

— Уродская шляпа.

— А раньше она тебе нравилась, — я попытался сказать это мягко, но голос всё равно дрогнул. — Ты даже носила её, когда мы гуляли.

— Это правда, — слабо улыбнулся Эдгар и шмыгнул носом. — Почему мы не можем жить у Луи?

— Эдгар! — Амелия резко повернула голову.

— Вы можете приезжать ко мне когда хотите. Я подготовлю вам спальни и…

Амелия резко наклонилась вперёд, и я замер, ощущая неприятное, скользящее чувство внутри.

— Их убили твои друзья, — медленно произнесла она. — Убили бы нас — будь мы тогда дома.

Я не знал, что сказать, только и смотрел в эти глаза, пока из моих собственных не потекли слёзы. Сколько же я плакал в последнее время? Лицо Амелии смягчилось, и она устало откинулась на спинку дивана. Я увидел в ней уставшего, убитого горем ребёнка. Я думал только о себе и своём горе. Протянув руку девочке, я постарался придать голосу всю преданность своих чувств.

— Я любил Тае и Ричарда, ты знаешь это. И знай я, что так будет — не допустил бы этого.

— Может быть, — тихо сказала она и поднялась. — Я люблю тебя, Луи. Но любовь не ослепила меня.

И она ушла наверх, сдерживая слёзы. Эдгар упёрся подбородком в колени и посмотрел на меня.

— Ей больно и страшно, — проговорил он, вновь шмыгнув носом. — Ты найдёшь того, кто это сделал?

— Да, — и это было правдой.

Вечером мои крысы доложили мне, что услышали разговор Нотта и Долохова. В ту же ночь я явился, точно тёмный всадник. Первая квартира принадлежала Нотту. Мужчина рухнул под кровать, когда услышал взрыв двери. Одним движением я разнёс следующую дверь, которая вела в спальню, и щепки полетели в разные стороны.

— Луи! — закричал он. — Что ты творишь?

— Кто убил Боунсов? — я отбросил кровать, и с жутким грохотом она врезалась в стену. — Говори, — я поднял его над полом. — Круцио!

— Аа! — лицо его исказилось от боли, а тело выгнулось.

— Говори! Я знаю, что вы обсуждали вчера с Долоховым.

— Это всё он! Он! — закричал Нотт и рухнул на деревянный пол, тяжело дыша. Пот выступил на его лбу, и он выпучил на меня глаза. — Долохов убил их!

— Один бы он не справился, — я присел на корточки и поднял его лицо, ухватив подбородок палочкой. — Ты помогал?

— Нет, не я… — Нотт нервно облизнул губы.

— Тогда кто?

— Я не могу, не могу… я…

— Кто?

— Тёмный лорд! Слышишь! Это был Тёмный лорд! — заверещал он и уронил голову на пол, закрыв её руками.

Дрожь прошла по моему телу, и я медленно поднялся. Подобного ответа я ожидал, но всё равно, горький привкус появился во рту, и я отвернулся.

— Не убивай меня, — Нотт поднялся на четвереньки. — У меня жена.

Я, ничего не сказав, покинул его квартиру. К Долохову я так и не поехал, ведь понимал, что этот ублюдок с радостью выполнил то, что ему приказали. Но руку его направлял другой человек. Удивительно, но у Тома не было постоянного дома, квартиры, даже комнаты. Сегодня он был здесь, завтра уже в другом месте. Иногда он задерживался чуть дольше, но для этого у него были свои люди, у которых он мог остановиться. Однако, благодаря своим мелким зверькам, бегающим по канализации, я знал, что этой ночью он будет в гостинице. Я трансгресировал в его спальню и застал мужчину за чтением в кресле. Единственным источником света был камин.

— Луи? — Том приподнял брови и отложил книгу. — Удивлён.

— Я знаю, что это сделал ты.

— Понятно, — только и сказал он, внимательно смотря на меня.

— Понятно? — меня трясло, и я крепче сжал палочку. — Это всё, что ты можешь мне сказать?!

— Убери палочку, Луи, — он сказал это спокойно, но я отчётливо ощущал, что ему это не нравится.

— А иначе что? Убьешь меня, как убил Боунсов?

Его взмах был быстрым и уверенным, я бы ничего не успел сделать. Большая сила придавила меня к полу, поставив на четвереньки, точно так же, как пару часов назад стоял Нотт. Том поднялся с кресла и навис надо мной, точно мрачная тень, источающая смертоносную силу.

— Мы уже проходили с тобой это, Луи, — лёд трещал в его голосе, делая его более низким и тихим. — Отвечаю на твой вопрос. Нет, я не убью тебя. Это было бы слишком просто. Но я сломаю твою палочку и буду пытать тебя так долго, что твой рассудок сломается, сделав тебя безвольной тряпичной куклой. А затем выброшу в мир маглов, где ты будешь валяться на улицах, окружённый своими грязными любимцами.

Я ощутил дикий страх, который затмил боль и горечь потери. Эгоистичный разум взял вверх. Не было во мне благородства или жажды самопожертвования ради мести. И от этого стало ещё больнее. То, что придавливало меня, исчезло, и я плюхнулся на пол, оцарапав щеку о пол.

— Ты нуждаешься во мне больше, чем думаешь, — чуть мягче заметил он, возвращаясь к креслу. — Мне больно об этом говорить, но теперь твоя верность мне не кажется такой надёжной.

Я, тяжело дыша, поднял на него глаза. Ужас сжал меня в тиски, и я пожалел о том, что пришёл к нему.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Теперь тебе придётся заслужить её снова, — Том указал палочкой на меня. — Ты убьёшь одного из детей Боунсов, на свой выбор.

— Нет! — закричал я.

— Выбирай, — Том наклонил голову чуть вперёд. — Моя дружба, сила, влияние, прежняя жизнь ценою лишь одного Боунса. Или, — в его алых глазах сверкнуло недоброе пламя. — Будешь влачить жалкое существование наравне с крысами.

Я замер перед домом Саламандеров, смотря на окно, где должна была находится спальня Эдгара. В кармане моем была запрятана плитка шоколада, которая была сдобрена дозой сонного зелья, находившегося в аптечке каждой домохозяйки. Одна капля погружала тебя в крепкий недолгий сон. Две капли вводили в кому. Три — убивали. Я забрался по живой изгороди и взмахом палочки открыл окно. В комнате не было ни единого звука, кроме тихого сопения мальчика. Эдгару было двенадцать, и он погрузился в мир грёз. Я сел на край кровати и едва ощутимо коснулся его волос. Такие же густые, как у Тае. Мальчик пошевелился, но не проснулся, перевернувшись лишь на спину. Я достал шоколадку и дотронулся до плеча мальчика. Тот вздрогнул, веки затрепетали, и глаза сонно раскрылись.

— Луи?

— Здравствуй, Эдгар, — я выдавил улыбку. — Зашёл к вам перед своим отъездом.

— Ты уезжаешь? — он сел в кровати, сон постепенно уходил из его глаз. — Куда?

— На материк, думаю, в Америку, — я опустил глаза на шоколадку. — Вот, принёс тебе.

— Шоколадка на ночь? — он слабо улыбнулся, беря её в руки. — Мама не разрешит… — он осёкся, и губы его задрожали.

— Ничего, — я прижал сотрясающееся тело к своей груди.

— Мне так их не хватает. Почему они? — Эдгар отстранился и вытер рукавом пижамы глаза.

— Сам задаюсь таким вопросом, — солгал я, прекрасно зная ответ. — Ну что, попробуешь?

— Конечно, — обёртка зашуршала в его руках, и, отломив дольку, мальчик засунул большой кусок в рот. Закрыв глаза, Эдгар стал медленно жевать. — Вкуснотища.

— Знаю, — глаза защипало, и я отвернул лицо.

— Всё хорошо?

— Да, да, — я судорожно вздохнул и, повернувшись, поцеловал в лоб его. — Давай, не налегай, ложись спать. Я ещё зайду к Кейли и поеду.

— Хорошо, — мальчик отломил ещё дольку и, закинув её в рот, убрал шоколадку на тумбочку. — Побудешь со мной, пока я не усну?

— Разумеется, — от этих слов я едва не разразился рыданиями.

— Отлично, — он зевнул и закрыл глаза. — Пришлю из школы тебе сову…

Его дыхание стало размеренным, и последние слова прозвучали почти шёпотом. Я так и не понял, с чем он там пришлёт мне сову, просто продолжал сжимать его руку. Дыхание становилось всё глубже, а затем стало затихать. Вскоре в комнате образовалась неестественная, холодная тишина. Сова в клетке даже не вытащила из-под крыла головы. Убрав руку, я наклонился и в последний раз поцеловал Эдгара в обе щеки, намочив его лицо слезами. Выпрямившись, я спрятал шоколадку в карман и уселся на подоконник, бросил последний взгляд на тело и спрыгнул вниз.

***

— Даже не придёшь на его похороны? — раздался голос за моей спиной.

Я защёлкнул чемодан и взмахом палочки закрыл все ящики и шкафы. Подойдя к письменному столу, я даже не посмотрел на Тома.

— На вечер у меня куплены билеты до Северной Америки, — я обмакнул перо в чернильницу и стал подписывать конверты.

— Луи, — его голос прозвучал с нотками сострадания и печали. — Ты должен понимать, что ты сам толкнул меня на такое действие.

Я крепко сжал перо и, скривив губы, поставил жирную кляксу. Выбросив испорченный конверт, я посмотрел на Тома.

— Само собой.

— Поедешь один? Или возьмёшь с собой своего слугу магла?

— Роззи составит мне компанию. Алиса тоже заберу с собой, — я связал конверты в одну стопку тонкой лентой. Я не особо желал, чтобы девушка ехала со мной, но она так хотела отправиться со мной куда угодно, а мне было так всё равно, что я не стал сопротивляться. — Возможно, найду нам сторонников на материке.

— Луи…

— Да? — я повернулся и заглянул в эти красные глаза, ощущая лишь пустоту, не способную ничем заполниться. — Не знаю, что ты хочешь сказать, но я сделал выбор. Мои руки лично лишили жизни сына Ричарда и Тае, моих друзей. Друзьями, которыми нам никогда не быть… Я — твоя правая рука: убью, выполню приказ, найду сторонников, и всё это ради моих циничных прихотей, которые служат твоим великим целям. Это гораздо лучше, чем хвалённая дружба и любовь Альбуса Дамблдора.

— Красиво сказано, — проговорил он. — Тебе и правда бы на пост Министра.

— Возможно, когда я вернусь, ты мне его подаришь за мою преданность, — угрюмо усмехнулся я, присаживаясь на край стола.

Я уехал на долгих три года, и к моему разочарованию совесть не сожрала меня изнутри. В первый год я позволял себе выпить больше, чем положено. Изменял Роззи, часто пропадал, ненавидел себя. Но постепенно это притуплялось. Память, увы, как картина, блекнет с годами. Я видел бездомных на улицах расцветающего Нью-Йорка. И мне грело сердце, что я не один из них. У меня были деньги, у меня были связи, женщины любили меня, а сам я был в расцвете сил и ума. Том Реддл остался моим сильным покровителем, и только редкие кошмары омрачали мою жизнь.

5 глава. Пролог. История часов

Артур Уизли устало откинулся на спинку стула и посмотрел на часы, лежавшие на его столе. Позолота красиво мерцала в свете тусклой лампы.

— Артур, — Молли Уизли прошла в коморку, положив руки на округлившийся живот. — Опять ты сидишь здесь без нормального света! — она ласково поцеловала мужа в макушку и посмотрела на часы. — Что это?

— Часы, — мечтательно улыбнулся мужчина. — Купил у одного магла.

— Магловские часы… Зачем они тебе? О, нет, — женщина решительно покачала головой. — Ты опять за своё! Артур Уизли, — строго произнесла Молли. — Ты опять решил заколдовать магловскую вещь. Хватит уже этих экспериментов! Тем более когда мы родили Фреда и Джорджа. Если они узнаёт об очередной…

— Не узнают, Молли, я работаю, когда они играют в саду, — Артур поцеловал руку жены и прижался ухом к животу.

В эту блаженную минуту пара не заметила две рыжие головы, мелькнувшие в двери и тут же скрывшиеся.

***

Фред и Джордж быстро спустились по лестнице вниз и, переглянувшись, хитро улыбнулись. Усевшись за стол, первый достал из кармана платок, в который был завёрнут предмет.

— Это они, — братья улыбнулись ещё шире.

— Но Фред, — мальчик озадачено взглянул на брата. — Что они делают?

— Не знаю, — Фред стал вертеть часы в руке. — Прошлое папино изобретение измельчало камни в саду.

— А потом взбесилось и чуть не поубивало всех гномов, — мальчик одновременно покачали головой.

— Может оно должно говорить тебе время?

— Или предсказывать будущее, — Джордж взял часы и приблизил глаза. — Вдруг, тут какая-то завязка на время или…

— Фред и Джордж Уизли! — раздался грозный голос матери с верхнего этажа. —Кто вам разрешил брать мой набор для зелий?

Мальчики переглянулись и, вскочив из-за стола, бросились врассыпную.

Джордж выскочил во двор и, прыгнув через забор, спрятался за пугалом. Миссис Уизли показалась на крыльце и, оглядевшись, ушла обратно в дом. Мальчик тяжело выдохнул и посмотрел на часы, которые, как ему показалось, начали быстрее тикать, но теперь звук выравнился и стал тише.

Артур Уизли так и не нашёл часов. Позже он сетовал на то, что видимо перепутал какое-нибудь заклинание, и те стали невидимыми. В первый год учёбы в школе мальчики собирали чемоданы, и когда Джордж полез под кровать, то наткнулся на изрядно запылившиеся часы. Выпрямившись, он сдунул пыль и повернулся к брату.

— Смотри, — Фред взял их в руки. — Будем их брать?

— Зачем? Мы так и не поняли, что с ними делать…

— Ну, вдруг разберемся в школе, — Джордж озорно сверкнул глазами.

— А это мысль!

***

Фред и Джордж резко выбежали из-за угла. Их щёки раскраснелись от бега, а дыхание совсем сбилось.

— Уизли! — громыхал Филч, упорно следующий за ними по пятам. — Теперь вам не избежать наказания!

Мальчики вбежали в пустой кабинет и нервно переглянулись. Джордж стал быстро осматривать шкафы и ниши. Фред пододвинул стул к двери и, облокотившись о стол, запустил руку в карман.

— Ничего! — Джордж посмотрел на брата. — Мама сказала, что ещё одно письмо, и…

— Джордж, — мальчик достал часы и широко раскрыл глаза. — Посмотри на стрелки!

Мальчик подбежал к брату и удивлённо уставился на циферблат. Знакомое тиканье стало очень громким, а стрелка вертелась, как сумасшедшая. В дверь резко стукнули, и за ней раздалось хриплое дыхание завхоза. Джордж вцепился в плечо брата, и в этот момент их словно накрыла темнота, которая поволокла за собой. Казалось, дыхание спёрло, а в следующий миг они оба упали на мощённую дорогу, простонав от боли.

— Эй, чего разлеглись! — крикнул им старик в поношенной одежде с заплатками.

Мальчики выпрямились и поняли, что находятся в переулке среди бездомных. Старик прищурил один глаз и указал на них грязным пальцем.

— Чего уставились? А ну, быстро, поддерживать огонь в баках! А то выпорю!

Мальчики переглянулись и поняли, что одеты одинаково убого. На этот раз им не захотелось шутить о том, как они похожи. Они неуверенно зашагали вперед, невольно чувствуя липкий страх. Куча бездомных, явно маглов, грели руки, сидели в тени или лежали на картонках. Мальчики остановились у одного из баков, и огонь начал обдувать их своим жаром.

— Надо убираться отсюда, — прошептал Фред.

— Но как? Палочек-то нет.

— Нет? — мальчик удивлённо пошарился в карманах, и глаза его расширились.— Нет…

— Есть это, — Джордж достал часы и крепко сжал. — Это они нас перенесли, значит должны и обратно.

— Что это? — мужчина с густой бородой выхватил из его рук часы. — Откуда они у вас?

— Отдай! — закричали мальчики.

— Ишь чего, — они получили смачный подзатыльник от второго мужчины, подошедшего сзади. — Всё, что нашли или украли…

Фред резко пнул между ног державшего часы, а Джордж выхватил те из его рук. Второй попытался схватить их, но они юрко проскочили. Они мчались по узким проулкам, всё слыша погоню. Впервые они ощутили настоящий страх, который был несравним с тем, что они испытывали когда-либо до этого. Руки мальчиков встретились и крепко сцепились в замок на бегу. В один момент они синхронно перепрыгнули через валяющуюся бочку, и тут знакомая темнота подступила к ним. Они оба едва не потеряли равновесие, и Джордж ощутил, как цепочка слетает с его пальцев. В последние мгновение он увидел, как часы подлетели и сверкнули циферблатом.

Упали они рядом с домом лесничего. Фред приземлился на спину и ощутил, как воздух вышибло у него из лёгких. Джордж лежал рядом, прижавшись щекой к земле. Казалось, он потерял сознание, но уже в следующий миг пошевелился и сел, встряхнув головой.

— Что это было? — сипло спросил он. Во рту жутко пересохло, а тело болело от удара о землю.

— Не знаю, — Фред наконец-то нормально задышал. — Где часы?

— Они выпали, когда нас начало отбрасывать назад, — Джордж поёжился.

— Неприятное местечко, да? — он помог встать брату и огляделся. — Ну, хоть от Филча отделались.

— Ага, — Джордж подумал, что ему сегодня точно будет не до сна. — Хорошо, что они остались там.

И они пошли уже более лёгкой походкой к замку, бурно обсуждая то, из-за чего за ними гнался Филч.

Часть 37. Нью-Йорк

Шёл третий год моего пребывания в Нью Йорке. Жизнь среди маглов ничуть не утруждала меня, в отличии от Роззи, которая любила проводить время в шумных компаниях. Так мы познакомились с несколькими семьями волшебников и проводили время в ресторане недалеко от центрального парка, принадлежавшему именитому чародею, который когда-то сам учился в Хогвартсе. Мне такие вечера не приносили ни радости, ни скуки. Сплошное безразличие.

— Мне понравилась музыка, — Роззи скинула мантию, и Алис, подбежав, подобрал её. Я аккуратно передал ему свою и стал на ходу развязывать галстук. — Беркеты пригласили нас на следующие выходные в свой загородный дом.

— Конечно, — лишь ответил я.

— Тебе совсем неинтересно? — я сел в кресло, а Роззи села на подлокотник и положила голову на меня. — После нашего отъезда из Лондона ты становишься всё мрачнее и мрачнее…

— Тебе кажется.

— Нет, Луи, — она выпрямилась, и в её чудесных, глубоких глазах отразилась мудрость, подвластная только женскому сердцу. — Поверь, женщина всегда чувствует, когда ум мужчины далеко от неё, как и сердце, — она поднялась и махнула Алису. — Налей мне полную ванну.

В выходные мы всё-таки отправились в загородный дом Беркетов. Было непривычно — видеть домового эльфа, а потому он приковал моё внимание на какое-то время, от чего я пропустил начало разговора, услышав концовку лишь краем уха.

— Значит лорд Волан-де-Морт активно продвигает свою политику в Великобритании, — Беркет-старший хмыкнул. — До Америки ему не добраться. Это англичане — видят корону и склоняются. Здесь, если он решит забрать нашу свободу, то ответит за это.

Я внимательно взглянул на этого стройного, загорелого мужчину. Сидя в магловском брючном костюме и распивая вино, он рассуждал в загородном доме о вещах, в которых даже не смыслил. Это, пожалуй, даже вызывало улыбку.

Роззи, беседовавшая с его женой о последних новинках мантий, и что в штатах, те, к сожалению, не пользуются таким успехом, тоже повернула голову к мужскому кругу. Её глаза скользнули по мне, но она ничего не сказала. В эту минуту я даже с горечью подумал, что хотел бы полюбить эту красивую, в чём-то мудрую, а в чём-то поверхностную женщину. Роззи была хороша, предана и очаровательна. Качества, которые не способны оставить равнодушным. Но моё сердце так и не тронули. Я запил эти мысли вином и развернулся к Беркетам.

— Стало быть, вас не пугает имя Волан-де-Морт? — уточнил я.

— Ничуть, — уверенно заявил мужчина, сверкнув белозубой улыбкой. — Не в обиду, но вы англичане, любите возводить людей в культ.

— У вас то же самое, — снисходительно ответил я. — Голливуд — памятник этому.

— О, — губы младшего изогнулись и раскрылись в идеальный круг. Он был хорош и статен, но слишком молод. — В этом различие. Мы не готовы слепо следовать за ними. Восхищаемся, но это не значит — поставить их во главе страны.

— Тёмный лорд, так он величает себя, — Беркет-старший взметнул рукой. — Делает всё, чтобы устрашить людей даже своим именем. Но сам он ничего не представляет. Окружил себя кучкой влиятельных людей и идёт по головам. А какова цель? Убрать всех грязнокровок? И что дальше? Мы все вымрем или будем рождать уродов, скрепляя союзы между семьями. Если мой сын приведет домой маглорождённую — пусть так. Лишь бы в жилах внука текла волшебная кровь.

— Вы, американцы любите мешать такие коктейли, — не удержался я.

— Чтоб вы знали, Луи, моя мать англичанка и заканчивала ваш хвалёный Хогвартс, — усмехнулся он.

— А что случилось потом? — улыбнулась Роззи, вызвав и у меня этим улыбку.

— Уехала сюда и вышла за моего отца, — немного надувшись ответил он. — Между прочим, большая часть американцев являются потомками британцев.

— И обезьян, — прыснула моя спутница, и я хохотнул в голос.

Мы переглянулись, и я решил покинуть этот вечер. В пекло Беркетов, их участь и так была мне понятна. Накинув мантию, я взял под руку Роззи, и мы отправились по вечерним улицам, пока не поймали машину и не добрались до города. Уже в ней на нас нахлынула страсть, и я терзал эти сладкие губы, точно в опьянении.

Уже в постели я закурил, думая о Беркетах и их словах. Роззи натянула простынь и села за зеркало, начав расчёсывать локоны.

— Думаешь о прошедшем визите?

— Да.

— Они не знают, о чём говорят, — заметила она. А затем, сделав небольшую паузу, выпалила. — Его жена сказала мне, что они хотят родить второго.

— Не поздновато?

— Они ещё думают, но она ещё не стара, — проговорила медленно Роззи и повернула ко мне лицо. — Луи, мне бы тоже хотелось услышать топот маленьких ножек.

Эти слова застали меня врасплох, хотя я, конечно, понимал, что Роззи рано или поздно захочет этого. Жаль, я был не тем, кто мог дать ей это. Потушив сигарету, я взглянул на её смущённое лицо. Было непривычно видеть её такой уязвимой, а потом, следующие слова дались мне тяжелее, чем хотелось.

— Я не хочу детей, Роззи.

— Не хочешь… — глухо повторила она и отвернулась. Я видел в отражении её опустевшее лицо. — И жениться на мне — тоже не входит в твои планы?

Я не ответил, да и не стоило. Она сама и так всё поняла. Молча поднявшись, она вышла из спальни, волоча за собой простынь, шуршавшую, будто шлейф свадебного платья.

В спальню она так и не вернулась. А на утро от Алиса я узнал, что она попросила запаковать свои вещи и выслать ей в Лондон.

— Она прорыдала в ванной до самого утра, — проговорил он наливая мне утренний кофе. — А затем вышла, отдала мне этот приказ и ушла.

Я отпил кофе и кивнул. Даже к лучшему, что так всё закончилось. Я искренне пожелал ей счастья и приступил к завтраку.

***

Я постучал в дверь, и её мне открыл домой эльф. Учтиво сняв шляпу, я склонил голову.

— Я к Беркетам.

Эльф отошёл в сторону, и, повесив шляпу на вешалку, я подмигнул домовому.

— Я сам оповещу хозяев о своём приходе, — из гостиной как раз раздавался шум телевизора.

Какой толк быть волшебником, если ты смотришь на кривляющихся маглов по телевизору? Но в этом и были прелесть и ужас Нью-Йорка в одном флаконе. Он объединял в себе волшебников и магловский мир, делая их почти не отличимыми. Местные чародеи легко сливались с окружающей обстановкой, и если бы не их умение превращать предметы в нужные им вещи, вместо покупок, то, в целом, это были самые типичные представители местного контингента.

— Мистер Леоган? — миссис Беркет резко встала, от чего край её платья немного задрался.

— Луи! — сын и отец резко повернулись на меня.

Эта сцена напомнила мне совсем давнюю: наш приход с Томом к его родителям. Мы были совсем молоды и не знали, что нас ждет впереди. Хотя, неверное, Том знал… Я палочкой усадил миссис Беркет, приковав к креслу. Дежавю.

— Жизнь с маглами только вредит, — с насмешкой заметил я. — Начинаешь забывать, что у тебя есть палочка.

Мужчины и даже не выхватили палочек, а когда потянулись, то я склеил их руки за спиной. Подвинув себе пуф, я уселся на него и обвёл семейство взглядом.

— Имя лорд Волан-де-Морт, не пугает вас, значит, — продолжил я. — Если он придёт, то вы не позволите забрать вашу свободу?

— Луи, — голос Беркета-старшего прозвучал раздражённо и зло. Он ещё не чувствовал страха. — Немедленно прекрати, если это какая-то шутка, то…

Моя рука с палочкой поднялась и миссис Беркет вскрикнула от боли.

— Мама! — закричал Беркет-младший.

— Сукин сын! — прорычал мужчина и рванул на меня, но из-за склеенных рук не смог удержать равновесия и упал к моим ногам.

— А теперь повторим, я боюсь Сам-Знаешь-Кого, — я вновь направил палочку на его жену. — Скажи, в Лондоне продвигает свою политику Сам-Знаешь-Кто.

— Прошу, хватит, — зарыдала женщина.

— Как только ваш муж сделает всё, что я скажу, так сразу закончу, миссис Беркет, — учтиво обратился я к ней. — Итак, — моя палочка сделала резкий взмах и женщина вновь закричала. — Повторяем…

Я вышел из их дома, когда же наступила ночь. Поправив шляпу, я достал сигарету и упругой походкой пошёл ловить такси. Это Нью-Йорк, в пекло мётлы.

Часть 38. Самозащита

Вернулся я в Лондон весной, и на лице моём появились первые морщинки. Едва заметные, но они уже врезались в кожу, обещая с каждым годом становится виднее. После корабля, я сел на поезд, а по прибытию меня встретил Розье-старший. Я и забыл как этот мужчина был здоров и чуть не утонул в его медвежьих объятьях.

— Луи, — его голос стал более сиплым, а в волосах я видел первые седые нити, которые ещё не коснулись меня. — Не скажу, что скучал, но твоего драматичного лица мне не хватало.

— То есть, всё-таки скучал, — я хлопнул его по плечу, и мы последовали по перрону неспешным шагом.

— Думал, что уже не вернёшься, — он бросил взгляд на поезд. — Только на кой тебе поезд? Разучился пользоваться палочкой или летучим порохом?

— Про последнее даже не говори, после министерства сыт им по горло, — я вытянул руку, ловя такси. — К чему спешка? Жизнь слишком коротка, чтобы сокращать её ещё больше.

— Это время можно потратить на что-то более полезное, — улыбнулся мужчина, но спор не продолжил, за что я был ему благодарен.

— Как твой сын? Помню, в последнем письме ты писал о том, что он заканчивает Хогвартс.

— Да, — мы уселись на заднее сидение, и я, достав сигарету, прикурил после тихого щелчка зажигалки. — Он напоминает мне меня в юные годы. Дор это даже раздражает, мол, единственный сын, а ничего от неё не взял. Но она ошибается, — в его голосе ещё слышалась любовь и нежность к жене, и меня это заставило улыбнуться. — Упрямство в его крови явно дал ему не я.

— Он планирует вступать в Пожиратели смерти?

— Да, — я не услышал особой радости в голосе. — Горит идеями Тёмного лорда.

— Ты не рад?

— Ну что ты, я сам большой их сторонник, но, — Розье потёр щёку, заросшую густой бородой. — Я бы хотел, чтобы он пришёл к таким идеям зрелым умом, а не юношеским сердцем. А ты всё так и остался холостым, приятель! Или заделал какой-нибудь американке маленького чародея?

— Надеюсь, что нет, — я открыл окно и выбросил окурок.

— Амелия Боунс тоже заканчивает школу, настоящая красавица, — неожиданно сказал он, и для меня это было точно пощёчина. Не знаю, чего он ждал от меня, ведь я не смог даже заставить себя открыть рот. — Слышал, она планирует идти на работу в Министерство и бороться с такими, как мы.

— Не удивительно, — только и смог сказать я. — И давно, ты, интересуешься ею?

— Узнал это только ради тебя, — Розье посмотрел на меня, и мы встретились взглядами. В них я увидел сострадание.

— Ещё какие новости? — холодно поинтересовался я.

— Крауч устроил охоту на ведьм, — от ироничности высказывания я даже расслабился. — Разрешил мракоборцам применять непростительные заклятья для ловли Пожирателей смерти.

— Вот оно как, — я вспомнил Барти. Но не того Барти, которым он стал, а того мальчишку, которого я встретил в библиотеке много лет назад в школе. Этот стальной взгляд. Уже тогда я знал, что его ждёт большое будущее. — Рад, что он хорошо справляется со своей должностью.

Розье ничего не ответил, а я задумался над тем, что будет с Кейли, когда мы возьмём верх. Удивительно, почему Том до сих пор не разобрался с ней? Может потому, что судьба разделила нас, тем самым защитив. Отдали я от себя Боунсов, может те бы были тоже живы.

Дом казался совсем неживым, и, оставив там свои вещи, я приказал Алису навести в нём подобие уюта, а сам отправился на могилы Боунсов. Три надгробия стояли рядом, храня в себе близких мне людей. Положив каждому по цветку, я опустился на лавочку напротив. Слёз не было, они давно высохли, оставив пустыню. Насмешка природы в виде солнечной погоды только омрачала мои думы.

— Ваши близкие? — раздался тихий, нежный голос.

Я поднял глаза. Рядом стояла девушка в сером одеянии с аккуратно заколотыми тёмными волосами. Глаза под цвет одежды смотрели на меня с наивностью и добротой.

— Да, близкие…

— Соболезную, — в руках она держала букет ромашек. Посмотрев на ясное небо,она грустно улыбнулась. — Погода, видимо, смеётся над нашей тоской.

— Подумал точно так же, — я протянул ей руку. — Луи.

— Мэри, — девушка мягко сжала мою в ответ, а затем повернула голову к надгробиям. — Там лежит мой дядя, пару месяцев назад его убил Пожиратель смерти Антонин Долохов.

Удивительно, но в голосе её не было злости или ярости. Лишь тоска.

— Моих близких тоже убили Пожиратели.

— Мне жаль, — она последовала туда, где покоился её дядя. — Говорят, время лечит, но я думаю, лечит любовь и забота близких.

Её полное имя было Мэри МакДональд. В тот год она ещё была ученицей Хогвартса. Через год после окончания учёбы, тот же Долохов убьёт её, полностью оборвав род МакДональдов. Но это и не важно. Дядя был грязнокровкой и не имел детей. Его сестра была маглом и родила Мэри, которая так же родилась волшебницей, но не была "чистой" крови. Рождённая от магла. Для Пожирателей и тем более Тёмного лорда она не имела ценности. Тома я встретил вечером, он приехал навестить меня после приезда. Алис накрыл нам на стол, и я пригласил Розье, Нотта, Долохова и Лейстренджей. Уже возмужали сыновья Ливалиуса. В них я видел дёрганные черты отца, который сам, казалось, совсем не постарел, разве что усох.

— За столь крепкий и надёжный союз, — поднял бокал Том. И все повторили за ним. — И за возвращение нашего друга Луи. Луи, — его красные глаза остановились на мне. — Нам не хватало тебя.

— Взаимно, — все отпили из своих бокалов. — Тёмный лорд получал мои письма об Америке, для тех, кто не знает, как там обстоят дела, хочу отметить, что волшебники там изрядно обленились.

— Бывал там в своей юности, — Розье взял нож и стал разрезать стейк. — Видимо, ничего не изменилось.

— Теперь там не модно отправлять детей учиться в Хогвартс, — прыснул Нотт. —Что они вообще понимают об образовании?

— Нотт, — Тёмный лорд благосклонно склонил к нему голову. — Вскоре мы сможем тебя поздравить с пополнением волшебного рода?

— Да, — он счастливо улыбнулся. — Патриция родит к середине лета.

— Замечательная новость! — воскликнул Розье-старший, поднимая бокал. — Волшебный род крепчает это ли не победа! Лейстренджи, — он ткнул на братьев. — Ваша очередь. Надеюсь, Беллатриса, — его взгляд остановился на более крупном из братьев. — Вскоре порадует нас известием.

— В Америке, кстати, женщины всё больше приходят к мысли, что деторождение не является главной целью в жизни, — медленно проговорил я. — Что у них есть призвание и цели.

— Да кто ж с этим спорит! — громыхнул мужчина. — Сильная, образованная волшебница. Будет отличной матерью и сможет воспитать…

— Думаю, Плие, Луи имел совсем другое под этими словами, — влез Долохов. Он нацепил на вилку томат и поднёс к глазам, будто вид того интересует его. — Скажу так, этими вещами он похож на свою бывшую подружку-грязнокровку. Оба карьеристы и оба бездетны.

Наши взгляды встретились. Какое-то время Долохов уверенно выдерживал его, а затем всё-таки отвёл глаза в сторону и опустил вилку.

Последующие дни я привыкал к климату Англии, от которого успел отвыкнуть, и изучал создавшуюся обстановку. Министерство потеряло для меня интерес, как многие другие вещи. Я проводил много часов за чтением и оттачиванием заклинаний. Так, в один из вечеров ко мне наведался Розье.

— Есть дело, — он уселся в кресло. — Тёмному лорду нужно захватить Ежедневный Пророк. А для этого нам нужен главный редактор.

— Молодой Варнава Кафф, — я открыл газету вглядываясь в фотографию пухлого мужчины с тёмными бакенбардами. — Слышал, он талантлив.

— Да, и его старательно оберегают от наших рук.

— Планируешь применить к нему заклятье Империо?

— Как вариант, если не подействуют угрозы, — Розье наклонился ко мне чуть вперёд. — Один из наших людей выяснил его местонахождение. Ты с нами?

— Думаю, да, — я отложил газету. — Пора размяться.

Розье довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

***

Мы встретились в небольшом переулке: я, Розье-старший, Розье-младший и братья Лейстрендж. Нас интересовал небольшой особняк на окраине с чудным вязов, под которым раскинулись детские качели.

— У него двое дочерей, — Розье-старший следовал чуть впереди. — Но до них нам не добраться, пока не добраться, — добавил он. — Кафф отправил их в Париж к каким-то своим родственникам.

— Многие стали так делать, — вставил его сын. Он походил на отца. Высокий, с широкой ухмылкой своего папаши. Только стройнее и порывистей. — Если есть возможность, членов семьи отправляют на материк. Только от Тёмного лорда не уйти, — я услышал в его голосе восхищение и триумф.

Розье-старший бросил на сына взгляд, и я отчётливо в нём прочитал тревогу. Мы остановились у забора. Наши лица облачились в маски, а тёмные мантии накрыли тела. Пройдя по вымощенной дорожке, одним взмахом Плие открыл замок, и мы оказались в тёмной прихожей. Казалось, никого не было дома. Не было звуков, нигде не горел свет.

— Кафф, — громыхнул один из Лейстренджей. — Выходи по-хорошему.

— А что, если выйдем мы? — раздалось ответное громыхание Аластора Грюма. Белые вспышки ударили в нас. Я в последний момент успел отразить их и прыгнул, спрятавшись за стену.

— Аластор, — рассмеялся Розье. — Сколько лет! Как твой глаз?

— Лучше, чем твой член, который ты давно не засовывал в жёнушку, — мужчина ударил молнией, и Плие перенаправил её в вазу, которая разлетелась вдребезги.

Двое Лейстренджей уже сражались с братьями Пруэтт. Их рыжие волосы становились ярче во время каждой вспышке. Грюм сцепился с Плие, а его сыну достался Бенджамин Фенвик. Последний держался очень хорошо, каждый его взмах был уверенным и профессиональным. Я понимал, что младшему Розье не выстоять против такого противника. Проскочив через столовую, я вышел в комнату с другой стороны. Ослепительные вспышки резали глаза, а все промахи оставляли следы на мебели и стенах. Перепрыгнув через пуф, я нацелился в мужчину. Ударил прямо в спину. Бенджамин Фенвик откинул голову назад и с тихим вскриком завалился без сознания на пол. Гневу Грюма не было предела. Это придало ему сил, и сильный удар пришёл прямо Плие в грудь, отбросив здоровенное тело в стену. Сын в ужасе обернулся на отца, но прежде, чем он успел поднять палочку, Грюм рассёк маску, и та, расколовшись, упала вниз, показав лицо молодого человека.

— Словно отрава, — прорычал он. — Вы тащите своих щенков в это пекло.

— Авада Ке… — закричал Эван Розье, больше от удивления, нежели от гнева. Я не знал заклинания, которым воспользовался Грюм. Удивительно, но это действительно была самозащита. Однако, когда порывистая волна ветра коснулась меня, и я невольно вскинул руку, то услышал пронзительный крик Розье.

— Эван! — закричал он.

Этот крик боли напомнил мне собственный в ту ночь, когда я нашёл Боунсов. Внутри всё дрогнуло, и я понял, что продолжать нельзя. Схватив тело Бенджамина, я крикнул всем, чтобы уходили, и трансгрессировал вместе с ним. Мы рухнули в моём доме, и я сразу же коснулся метки. Связав Бенджамина, я удивился тому, как сильно он внешне напоминает Блэков. Для них было бы это оскорблением. Не успела эта мысль улетучиться, как в моей гостинной появились Лейстренджи, Долохов и сам лорд Волан-де-Морт. Отойдя в сторону, я указал палочкой на тело.

— Эван Розье был убит, — я ощутил, как к горлу подступал ком. — Думаю, Плие сейчас с телом сына.

— Жаль, — отозвался Том. Но ему, конечно, не было жаль. — Эту потерю мы не забудем. Пусть Розье займётся своей семьёй, а мы займёмся нашим гостем, — он провёл палочкой над телом, и веки мужчина затрепетали. — Добрый вечер, мистер Фенвик.

Удивительно, но ни один из его мускулов не дрогнул. Я даже позавидовал его хладнокровию.

— Должно быть, передо мной сам Тёмный лорд в окружении своих шавок, — холодно проговорил он. — Я не буду умолять оставить мне жизнь. Лишь добавлю, что ты такое же ничтожество, как и все твои последователи. Губы Тома изогнулись в улыбке, и все присутствующие, кроме почившего, невольно отвели взгляд. Когда Бенджамин закричал, я отвернулся, подумав о Розье.

Когда с Фенвиком было закончено, я отправился к своему, наверное, единственному оставшемуся другу, если Плие можно было таковым назвать.

Годы невольно объединили нас, и я с трудом пытался понять, почему этот здоровяк так хорошо ко мне относится. Ответа я не нашёл, и пусть я не чувствовал подобных чувств к нему, я желал ему ответить хотя бы сочувствием. Свет горел только в гостиной. Я прошёл без стука и остановился на пороге комнаты. Юноша, который почти догнал по габаритам отца, теперь казался меньше и тоньше. Бледное лицо было чуть повёрнуто набок, а руки с сложены на груди. С верхних этажей я слышал плач Дор, матери и жены, потерявшей единственного сына. Плие бросил на меня уставший взгляд и указал на кресло.

— Бедная Дор, — медленно проговорил он, а затем отхлебнул из горла бутылки. — Не уверен, что её рассудок выдержит. Родители не должны переживать своих детей, частая фраза, но понимаешь её только в такие моменты, — Плие протянул мне бутылку. Я принял её и ради приличия сделал небольшой глоток. Янтарная жидкость тут же обожгла горло. — Когда всё это начиналось, Дор носила Эвана. Помню, когда он родился, я взял его на руки, и эта маленькая, тёплая жизнь зашевелилась. Я боялся, что раздавлю его своими лапами…

Я не знал, что сказать, в моей памяти лишь было пламя, сжирающее любимый дом. А затем я вспомнил маленького Эдгара в постели. Бутылка выскользнула из моих рук, стукнулась об пол, и остатки выплеснулись на ковёр. Розье всё понял и горько улыбнулся, а затем опустил голову и разрыдался басистым, раскатистым плачем. Я поднялся на ватных ногах и, сжав его плечо, просидел с ним так до самого утра.

Не знаю, что меня дёрнуло на следующий вечер. Может интуиция, может вражеская чуйка или нутро бродяги, знающего куда податься в тоскливое, холодное время, но я решил проследить за Кейли в образе крысы. Я просидел у их дома до одиннадцати, а когда стрелки показали пять минут, женщина покинула свой дом, а сам я спрятался в прутьях метлы, на которой она улетела. Прибыла она в старый, заброшенный театр за городом. Магловская табличка гласила, что ремонтные работы начнутся в июне. Отбросив капюшон чёрной мантии, женщина проворно прошла в здание. Пара десятков волшебников уже собрались в небольшом зале, всего на сто посадочных мест. Видимо он служил для детских представлений. Я заметил Пруэттов, которые обнимали молодую, рыжеволосую девушку, заметно округлившуюся в животе. Она беспокойно сжимала руки братьев, а те пытались ободрить её.

— Молли, — её муж, высокий мужчина с ярко-огненными волосами, сжал её плечи. — Они уже взрослые и знают, что делать.

Что ж, дети у них будут все рыжеволосые. Если доживут. Прошмыгнув под сидениями, я заметил Крауча. Мужчина был мрачен и что-то выслушивал от двух волшебниц, среди которых я узнал МакКиннон. Последняя тяжело вздохнула и накрыла лицо дрожащей рукой, на которой блеснуло золотое, обручальное кольцо. Нотт и Лейстренджи убили её мужа прошлым летом. Тот долго давал им отпор со слов братьев, и Том выразил своё сожаление, что такие волшебники выбрали смерть, а не его сторону. Я уселся за лестницей и смотрел из-под ступеней на собравшихся. Голоса громыхали, выкрикивали, просили найти виновных и наказать. Этот шум был наполнен яростью и болью, слезами и желанием отомстить.

— Всё что они оставили от Бенджамина, это части, которые которые можно похоронить в напёрстке! — громыхнул Грюм, и толпа поддержала негодующим воплем.

На сцену выпрыгнула Кейли. Глаза её пылали пламенем, который я часто видел в школе. Казалось, горе и ярость омолодили её и наполнили вены силой.

— Нам не будет покоя, пока жив лорд Волан-де-Морт, — крикнула она. Люди замолчали и повернулись к ней. — Он — болезнь, которая поразила волшебный мир, отравила его кровь. Он и его приспешники. Пожиратели смерти выбрали предать род волшебников. Когда они начали истреблять себе подобных ради чистоты крови, они подписали себе и нам смертный приговор.

Одобрительные отклики взбудоражили толпу. Она была права. Чистота крови давала власть, а не справедливость. Проблема была в том, что это и разделяло нас и Тома. Мы хотели силы, власти, стремились к привилегированности ради своих амбиций, страхов или гордыни. Том же желал истребить слабость, вроде маглов и грязнокровок, считая, что именно они угроза той силе, которой он обладает.

— Барти ввёл разрешение на использование мракоборцами непростительных заклятий, — продолжила она. — Я знаю, некоторые из вас не хотят опускаться до их уровня. Но они знают наши имена, как и мы знаем тех, кто скрывается под масками, пусть они по-прежнему ходят среди нас, спокойно глядя в глаза. Это не убийство, — холодно произнесла женщина, и от её тона по мне пробежали мурашки. — Это самозащита.

Толпа закричала, и этот шум был подобен урагану, приближавшемуся к городку из картонных домов.

Часть 39. Барти Крауч Мл.

Регулус Блэк был кузеном жены одного из братьев Лейстрендж. Юный, ещё не окончивший школу, он активно восхищался лордом Волан-де -Мортом. Но был ещё один юноша, пылавший более безумным пламенем и восхищением, пусть и скрывавший это. Барти Крауч Младший.

Наше знакомство состоялось в лето того года, когда погиб Эван. Одна шишка из Министерства организовала благотворительный ужин, средства с которого пойдут в помощь семьям, потерявшим кого-то из-за Пожирателей смерти. Иронично, но этой шишкой был Джагсон — один из Пожирателей смерти. Он появился в кругу Тома примерно в одно время с Беллатрисой, в период моего самоличного изгнания в Нью-Йорк. И если Джагсон не вызывал у меня ни малейших эмоций, как и большинство, того же я не мог сказать о Беллатрисе. Я не мог понять, какие чувства связывали её и Рудольфуса. Умом они были близки, относились друг к другу с уважением достойных супругов, не смотря на молодость миссис Лейстрендж. Но я не видел в ней огня или хотя бы искр, которые женщины бросают на своих мужей, хотя бы в первые годы брака. Признаться, Рудольфус тоже не выказывал страсти к красивой и в чём-то дикой жене. Позже я пойму, что это не дикость, а безумие, но пока я принимал это за сердце, отданное делу.

— Я слышал, — сказал как-то Долохов, когда после ужина в ресторане, где на всю ночь мы зарезервировали отдельное помещение и теперь играли в карты и пили джин. — Они трахались лишь в первую брачную ночь, и после этого их кровать действительно служит только для сна.

— А я слышал, — Нотт выложил удачный расклад карт, и Антонин, отбросив свои, плеснул себе ещё алкоголя. — Что его жёнушка — частая гостья в постели Тёмного лорда.

— Прекратите, — Рабастан стал по новой раздавать карты. — Вы говорите о моём старшем брате.

— Знаешь, — я взял карты и украдкой глянул на выпавшие мне. — Когда смотрю на тебя, ощущение, что снова сижу в гостиной Слизерина с Ливалиусом.

— Не думал, что вы были друзьями…

— А я не про дружбу, у тебя тоже глаз дёргается.

Нотт прыснул и махнул рукой. Мы продолжили игру, а я задумался, на сколько это могло быть правдой. Том редко проявлял внимание к людям, в школьные годы он имел недолгий роман с тёткой Беллатрисы, а сама она приходилась родственницей Розье по матери. Её путь словно был предначертан.

Могла ли она настолько заинтересовать Тома, чтобы тот испытал к ней романтические чувства? Нет. Могла ли она его поразить своей родословной, волшебными способностями и ненавистью к грязнокровкам — ближе к правде. Возможно, Том действительно пускал её в свою постель, но не ради утех, а как поощрение. Да, пожалуй, это было ближе к правде. В которой я убедился, застав как-то молодую волшебницу в компании Тома. Мужчина, чью лицо больше напоминало воск, как раз показывал ей одно из заклинаний, и Беллатриса с удивительной скоростью обучилась ему, получив в награждение поощрительную улыбку.

— Не помешал? — усмехнулся я, пройдя в гостинную дома Лейстренджев.

— Аа, Луи, — я почувствовал на себе пристальный взгляд женщины — я явно ей не нравился. Что ж, она тоже не вызывала во мне страсти, и я ответил ей сладкой улыбкой, поджав губы. — С каким-нибудь новостями?

— Как обычно, остаюсь твоим голосом и руками, а потому отправил пару писем на материк с твоим именем, с предложением, — я уселся в кресло. — Думаю, пора для устрашений добавить оборотней.

Глаза Беллатрисы расширились, и впервые я в них уловил нечто большее, чем пренебрежение. Это польстило, и я улыбнулся ещё шире. Тому эта идея тоже понравилась, я увидел как он мечтательно провёл длинными пальцами по палочке.

— Неплохо, Луи, — проговорил он. — Даже отлично.

— Знаю, — я достал письма с ответами и протянул ему. — Эта идея мне пришла, когда я услышал о том, что единственного сына Люпина когда-то покусал оборотень. Родители могут не боятся за свои жизни, но вот столь печальной участи для ребёнка…

— Люпин? — Беллатриса широко раскрыла глаза, а затем обнажила ровные, белые зубы. — Этот оборванец, дружок Сириуса? Что ж, стоило догадаться, что мой кузен способен только на такое окружение.

— Не все твои кузены так плохи, — Том подошёл к камину и раскрыл одно из писем. — Регулус уже месяц отправляет мне письма. Не знаю, как находит меня его сова, но его восхищение не может оставить моё сердце не тронутым. Видимо, это заложено в крови Блэков.

Женщина вспыхнула, а я отвёл взгляд, подумав, что зайди я чуть позже, застал бы их совокупляющимися у камина, и всё это под картиной Ливалиуса. Хотя ладно, на последнее мне было плевать. Даже немного жаль, что его старший сын служит лишь чистокровной мебелью для жены.

— Джагсон устраивает через месяц благотворительный вечер, — бросил я, решив покинуть этот дом.

— Повод?

— Помощь семьям пострадавшим от нас, — холодный, высокий смех Тома заполнил комнату.

Барти Крауч Мл. унаследовал красоту и нежную душу матери, а от отца — волшебные способности. Когда я прибыл на вечер, первое, что отметил, это то, как сын и отец держатся друг с другом. Фигура отца пусть была ниже и худее сына, казалось, она нависала над ним невидимой тенью. Так как вечер устраивал вышепоставленный чиновник, то многие просто не могли не прийти. Хотя я видел, как Барти сверлит взглядом Джагсона. А когда наши взгляды встретились, он демонстративно отвернулся. Его сын перехватил этот жест и посмотрел на меня. Я поднял бокал с шампанским в его сторону, и осушив, отвернулся в поисках Розье, но нашёл Кейли. Девушка была в деловой, голубой мантии и беседовала с мужем.

— Добрый вечер, — подошёл я. — Тесеус, — мужчина сдержано кивнул мне. — Думаю, тебе пора красить волосы, а то уже выглядишь старше своей жены. О… да… точно.

— Луи, — женщина поправила очки и, взяв меня под руку, повела в сторону. — Я на минуту, — бросила она мужу.

Мы отошли за колонны и она убрав руку, строго, точно учитель посмотрела на меня.

— Прекрати себя так вести! — резко сказала она, и я опешил от ярости в её глазах, которая быстро сменилась презрением. — Боже, Луи! Что ты с собой сделал…

И, развернувшись, она зашуршала мантией и двинулась к мужу.

— Кейли, — позвал я, и она остановилась. В бокале точно было только шампанское, или виной были два стакана виски перед выходом? — Я до сих пор тебя люблю.

Женщина ничего не сказала и оставила меня. Я развернулся и прижался лбом к колонне. Что за бред… Зачем ей это знать? Зачем мне это вообще ей говорить? Я ощутил на себе долгий взгляд и резко повернул голову. Крауч Мл. стоял у другой колонны и, поняв, что я заметил его, смущённо притупил взгляд, уставившись в свой бокал.

— Простите, сэр, я просто…

— Посчитал, что мне плохо? — подсказал я, и парнишка благодарно кивнул, показав приятный румянец на щеках. — Ты же сын Крауча? Если бы я не увидел вас вместе, то в жизни бы не догадался.

— Потому что я не такой мужественный и сильный как мой отец, — он поднял серые, на удивление умные глаза.

— Нет, — я покачал головой и улыбнулся. — Потому что я думал, что у Барти может родиться только гоблин, — и я, вскинув руки изобразил шипение, показав зубы.

С этого момента между мной и Барти Краучем Мл. завязалась дружба, если это можно было так назвать. Это был его последний год обучения в школе и он выдался непростым. Для нас, мы потеряли Ливалиуса. Не сказать, чтобы я сильно горевал по нему, но когда мы собрались в следующий раз, мне словно не хватало кого-то за столом. Даже про дёрганье пошутить было больше нельзя. С другой стороны тоже была потеря одного из братьев Пруэттов. Вместе с ним погибла и его молодая жена.

— Я рад, что ты заехал ко мне на зимних каникулах, — я пропустил младшего Крауча в дом и пожал плечами. — Не особо праздную, из украшений только ёлка да и та украшена не мной.

— Ничего страшного, — он огляделся. — Мне так даже больше нравится.

— Льстишь, — усмехнулся я, указывая на диван. — Так что это, Барти так легко отпустил тебя ко мне в гости из-под родительского крыла?

— Я сказал, что поехал к друзьям, — он вновь вспыхнул. — Отцу не понравится, если он узнает, что я… — парень замялся, и я понимающе кивнул.

— И давно у вас с отцом такие отношения? — Алис вынес поднос со сливочным пивом и сладкими булочками. Барти взял одну и, надкусив, нахмурил брови. — Если не хочешь…

— Наверное, с самого детства. По крайней мере, он всегда требовал дисциплины, — проглотив, Барти посмотрел на камин. — Это было не плохо, помогло мне потом в учёбе. Хуже стало, когда я пошёл учиться. Слизерин, — его губы изогнулись. — Для отца это словно стало приговором в отношении меня. Как бы я ни старался, как бы я ни учился, всё, чего я мог добиться от него, это лишь скупая похвала. А ведь я лучший на своём курсе! — воскликнул яростно он.

Голос дрогнул от обиды, и он замолчал. Я перевёл тему о школе, на тему о предстоящем выпуске, куда планирует пойти и о чём думает. Проводил я его уже, когда стало вечереть, и вместо того, чтобы пойти и обдумать наш разговор, я превратился в крысу и залез в его сумку.

Я бывал в доме Краучей лишь однажды, в далёкие золотые годы, когда всё было безмятежно. Тогда я переступил порог, чтобы поздравить с рождением младшего Крауча. Теперь я переступал порог вместе с ним. Сам Барти сидел у камина и читал Ежедневный пророк, его жена сидела рядом в кресле и вышивала, мурлыкая под нос песню.

— А, Барти, — нежно протянула она, не отвлекаясь от вышивки. — Как сходил к друзьям?

— Неплохо, — он остановился, а я незаметно выпрыгнул из сумки и спрятался за вазой. — Даже отлично.

— Хорошо, — ответила она. — Если ты голоден, то…

— Если он был бы голоден, то пришёл бы к ужину, — прервал жену Барти и повернул профиль к сыну. — Ты знаешь правила этого дома. Когда ты в нём, мы ужинаем всей семьёй.

— Да, отец, — я видел, как его взгляд стал стеклянным, словно он погрузился глубоко в себя.

— Тогда ступай к себе в комнату.

— Ты слишком строг к нему, — мягко упрекнула его женщина, когда сын поднялся наверх. — Он молод, желает видеть друзей…

— Он видит их каждый день в школе, а дома бывает только на каникулах, — не уступал Крауч. — Он не хотел бы поговорить с отцом? Помочь матери? Провести вечер с нами?

— Ну хорошо, — уступила она. — В этом ты прав. Ну так иди и поговори с ним тоже. Покажи мудрость.

Мужчина что-то проворчал себе под усы, но всё-таки отложил газету и, получив одобрительный взгляд от супруги, поднялся следом за сыном. Я шмыгнул попятам и во время проскочил в комнату прежде, чем дверь закрылась.

Барти сидел на кровати и листал журнал. Над головой его висели плакаты с игроками в квиддич и какой-то певичкой. Крауч качнулся с носка на пятку и сделал руки в боки.

— Ну… кхм… что у тебя нового?

Парень поднял глаза от книги и пожал плечами.

— Слизнорт хвалит меня, говорит, я весьма талантлив. По трансфигурации я получил высокий балл за последнее задание… Ты что-то хотел отец?

Я видел, как мужчина смутился, и, оглядевшись, он присел на подлокотник кресла.

— Мы редко общаемся, вот я и…

— Матушка прислала, — на удивление твёрдо отметил он.

— О, — взгляд Крауча стал более суровым. — Не думаешь ли ты, что я не способен сам подняться к тебе и поговорить.

— Только чтоб узнать о моих успехах, — молодой человек отложил журнал и уставился на отца. — Но если ты хочешь поговорить, я готов.

— Да, хочу, — решительно заявил отец, а затем постарался смягчить голос. — Гм… ты молод, и тебе досталась красота матери. Наверное, девушки во круг тебя так и кружат.

— Да, я нравлюсь парочке, — согласился Барти и даже улыбнулся. — С Бетси мы даже ходили в Хогсмид перед каникулами.

— Бетси? — Крауч ответил улыбкой.

— Да, она с шестого курса, — он свесил ноги с кровати и смущённо покачал головой. — Красивая и, знаешь, чудесно поёт.

— О, понимаю. Голос женщины порой может очаровать больше, чем лицо, — они встретились глазами, и улыбки стали шире. — Это твой последний год в школе, твои баллы очень хороши. Если сдашь ЖАБа, с таким же успехом как и СОВ, то любые двери в Министерстве будут для тебя…

— Я не планирую идти туда, — лицо отца застыло, но Барти этого не заметил, смотря себе на руки. — Я думал, может стоит немного попутешествовать. Может изучить…

— Как это ты не планируешь идти в Министерство магии, — холодно произнёс Крауч-старший, медленно поднимаясь, и низенькая фигура возвысилась над сыном, который замер и в страхе уставился на отца. — Столько сил вложено в твоё воспитание и образование не для того, чтобы мой единственный сын всё пустил по ветру!

— Отец, я… — он опешил, явно не ожидая такого поворота разговора.

— Если решишь идти такой дорогой, — жёстко отрезал отец. — Ступай, но как только ты закончишь школу, даже не мечтай о финансовой поддержке. Работай, изучай магию где и как тебе угодно, но уже не на семейные деньги.

И, не став дальше слушать сына, твёрдый в своём решении, он покинул его спальню, хлопнув дверью.

***

— Так и сказал? — мы прогуливались с Барти по парку. Пропустив милую леди с коляской, мы свернули к аллее. — Я знал, что он строг, но чтобы так.

— И так всегда, — обида и негодование звенели в его голосе. Мороз играл на его щеках. Тяжело выдохнув, он выпустил клубок пара. — Завтра уезжать в школу, и я даже не знаю, как мне быть…

— А что подсказывает твоё сердце?

— Что я не хочу быть, как мой отец — министерской крысой, — чуть тихо ответил он.

— Я тоже думаю, что ты не подходишь для такой роли, — со всем пониманием в голосе отозвался я. Остановившись, я достал сигареты и, взяв одну в зубы, протянул другие парнишке. — Бери, отцу не расскажу, обещаю.

Барти неуверенно взял сигарету в рот, а когда сделал первую зятяжку, закашлялся чуть ли не с рвотным рефлексом. Хлопнув его по спине, я громко хохотнул.

***

— Дор, дорогая, — дверь открыла мне миссис Розье, и я тоской отметил, как эта женщина поблекла, больше напоминая тень прежней себя. — Я к Плие. Он в последнее время всё реже отвечает на мои письма и почти нигде не появляется.

— Заходи, Луи, — женщина отошла в сторону. — Он в гостиной.

Плие сидел у не горевшего камина, смотря на семейный портрет над ним. В руках его был почти опустевший стакан, а на когда-то таком здоровом, но всегда элегантно одетом мужчине, был только халат не первой свежести.

— Здравствуй, Плие, — я сел рядом и положил шляпу на колени. — Не хочешь прогуляться?

— Зачем? — мужчина отпил из стакана.

— Глотнёшь солнечных лучей, а то серый, как приведение из Хогвартса, — моя шутка не зашла, и я забарабанил пальцами по колену. — Знаешь, кто записался мне в друзья? — не дожидаясь вопроса «кто?», я продолжил. — Крауч-младший.

— Сын Барти, — "сын" он произнёс, чуть скривившись. — Мальчишка хочет быть Пожирателем смерти?

— Нет, но вскоре захочет, — я закинул ногу на ногу. — Плие, я…

— Не надо, — мужчина посмотрел на меня строго. — Хоть одно слово жалости, Луи, и вылетишь отсюда, как пробка.

— Не собираюсь я жалеть такую тушу, — прыснул я. Встав, я подошёл к нему и, сжав плечо, склонился и поцеловал в макушку, точно брата. — Они забрали твоего сына, а мы заберем у них.

Часть 40. Регулус, Северус, Крауч

Осенью состоялась вечеринка в честь Хэллоуина в доме Лейстренджей. Я, примеривший на себе роль кота, надел чёрную маску на глаза и уши. Оказавшись на ступенях дома Розье, я постучался трижды, а затем прошёл. Мужчина нехотя надел дурашливый колпак, и я радостно хлопнул его по спине.

— Ну вот и отлично! — хохотнул я. — Твоя первая вечеринка спустя столько времени.

— Луи, только такой бес как ты мог меня заставить, — я с радостью отметил румянец на его щеках и пусть натянутую, но всё-таки улыбку.

— Тогда прошу окунуться тебя в мир конфет, дурацких масок и летучих мышей, — мы вместе вышли из дома и трансгрессировали.

Из дома уже доносилась музыка, несколько чародеев вышли на крыльцо и раскуривали трубки, при виде которых во мне шевельнулось старое воспоминание. Отбросив его прочь, я бодро поднялся по ступенькам и распахнул двери. Полумрак с шумом голосов и музыки нахлынул на меня, и я вдохнул полной грудью. Подмигнув молоденькой колдунье, я увидел Барти и двинулся к нему.

— Призрак? Так банально.

— Слышу это от кота, — усмехнулся Барти. Он держался более уверенно, чем ушедшей зимой. Днём он был секретарём в Министерстве в одном из департаментов, чем радовал отца, а вечерами издевался над маглами и грязнокровками, что конечно, же огорчило бы вышеуказанную фигуру. — А тот джентльмен, что пришёл с нами, это Розье?

— Да, он самый, — мы отошли к лестнице, у которой было меньше народу. — Я рад, что он пересилил себя.

— Не без вашей поддержки, — Крауч с почтением посмотрел на меня. — Я знаю, как вы старались помочь ему пережить утрату сына.

— Конечно, — я взял пролетающий стакан с виски.

— Слышал, у вас когда-то был роман с грязнокровкой, — Барти покачал головой и улыбнулся. — Простите, я…

— Ну, роман, громко сказано. Какое-то время встречались в школьные годы, а затем долгое время были друзьями.

— Вы бы смогли убить её? — глаза Барти лихорадочно блестели, то ли от алкоголя, то ли от внутреннего безумного огня. — Я бы смог убить отца.

— Полегче, Барти, — сухо ответил я. — Ты пьян и молод.

— Прости, да, да… знаю… — Барти икнул и провёл по щеке, и на пальцах его остался серебристый грим.

— Ты последнее время часто общаешься с Лейстренджами. Как они тебе? — перевёл тему я.

— Они необычные, — он задумался. — Беллатриса очень сильная волшебница. Правда, мне кажется, что она больше неравнодушна к Тёмному лорду… Когда я уже с ним познакомлюсь лично?

— Скоро, — я осушил стакан. — Не торопи время.

— Да, да, конечно, — Барти закрыл глаза. — Просто хочу показать ему всё, что умею.

Поговорив ещё немного, я вернулся к Розье, который сидел в кресле и без интереса попивал пунш. Усевшись на пуф, я оглядел его.

— Мы что в школе?

— Я плеснул туда рома, — Розье глянул на стаканчик в руке. — Этот мальчишка, зря ты его сюда притащил.

— Я не притаскивал. Он, как и остальные, получил приглашение и…

— Я про Пожирателей смерти, — Розье печально глянул на меня, и неприятное, скользкое чувство зашевелилось внутри.

— У него ещё нет метки.

— Но появится, Луи. Ты подписал ему приговор, — мужчина откинул голову назад и закрыл глаза. — Я часто возвращаюсь мыслями к своим молодым годам. Идея, всё что вело меня. Но чем старше ты становишься, тем больше ты обвешиваешься мишурой такой, как семья, работа, долг, дети… И вот уже идея становится не так ценна, ведь мишура, которую ты повесил, стала стоить гораздо больше.

— Хочешь сказать, что вернись ты назад, то всё изменил бы? Пошёл бы по другому пути?

— Не думаю, но возможно, попросил бы своего мальчика по-другому смотреть на жизнь. Скажи, Луи, как ты пришёл к такой жизни? Я ведь даже за все эти годы ни разу не спросил, откуда ты?

— Знаешь, Плие, — я поднялся. Праздничное настроение улетучилось, и я лишь смог положить свою руку ему на плечо. — Думаю, тебе просто надо попытаться отвлечься. Отдохни, выпей, послушай музыку.

Выйдя на крыльцо, я вздохнул полной грудью и заметил молодого паренька. Он сидел на ступенях, опустив голову. Его сальные, чёрные волосы свисали вниз, точно штора скрывая худое лицо. Я присел рядом и, достав сигареты протянул ему, но он лишь покачал головой.

— Как звать?

— Северус, — он поднял на меня тёмные, на удивление умные глаза.

— Северус, — повторил я, придерживая зубами сигарету и протягивая ему руку. — Луи.

— Я знаю, кто вы, — он коротко пожал мне её в ответ.

— Даже так, — я хмыкнул и, закурив, сделал затяжку. — Ну и что же такой осведомлённый молодой человек, делает на этом вечере. Да ещё и без костюма.

— Меня позвал сюда Регулус, — Северус уставился на свои руки. — Он…

— Двоюродный брат хозяйки, ага, — я вновь затянулся. — Значит тоже метишь в Пожиратели?

— Конечно, — угрюмая улыбка, никак не напоминала торжество или предвкушение.

Я ощутил странную печаль к этому заморышу, с этими лохмами и глубоким, тяжёлым взглядом.

— Дома проблемы?

— По жизни, — мы оба прыснули, слишком знакомо.

— Думаешь, встав на этот путь, избавишься от проблем? — я это сказал лишь потому, что в доме сидел Розье. Вдруг, если оттолкну хотя бы одного юнца, это принесёт ему покой? — Не пробовал что-то другое?

— Другого у меня и нет, — Северус покачал головой. — У меня вообще ничего нет.

Сказать было больше нечего, и мы молча сидели рядом, смотря на ночной двор.

В ту ночь мне приснился кошмар. Я сидел за обеденным столом, и моими гостями были эти трое юнцов, романтизирующих путь Пожирателей смерти. Все они пылали огнём, пусть каждый и своим. И это пламя мерцало в их глазах, которые уставились на меня. Слуги принесли блюда, и каждый по очереди открыл своё. Первым был Регулус. Как только крышка была снята, он осел на своём стуле. Кожа его вздулась, приобрела синеватый оттенок утопленника, а язык вывалился наружу. Следующим своё блюдо открыл Барти. Подобно первому он обмяк в кресле с потухшим взглядом и открывшимся ртом, из которого капала слюна. Последним был Северус. Рука его медленно приподнялась, а месте с ней из шеи брызнула кровь, прямо на белую скатерть. Я закричал и сел в постели, ощущая, как к потному телу прилипает пижама. Уснул я не сразу. А на утро и вовсе не вспомнил сна.

***

Это случилось вскоре после вечеринки. Мой вечерний покой нарушил звонок в дверь, и на пороге я застал Кейли. Женщина гневно взирала на меня, держа в руках отдалённо знакомую коробку. А да, точно, мой давний подарок на её свадьбу.

— Ну проходи, — я отошёл в сторону, пропуская её.

Кейли прошла во внутрь. Губы её были настолько плотно сжаты, что превратились в бескровную полоску.

— Это насмешка, да?

— Насмешка? — я засунул руки в карманы. — О чём ты?

Кейли опустила коробку и достала оттуда детскую переноску, которую я когда-то для неё купил в Косой аллее. Усмехнувшись, я лишь пожал плечами.

— Я по-прежнему не понимаю, в чём проблема, Кейли? И твой муж на столько стал стар, что перестал слышать твои вечные упрёки?

— Ты знал, что я не могу иметь детей и…

— Что? — я громко рассмеялся. — Кейли, ты похоже заразилась маразмом от него! Я подарил его тебе на твою свадьбу… Какого он вообще сейчас делает здесь?!

— Я… я открыла его только сейчас, когда впервые за долгое время решила убраться как магл, без палочки, — смутилась она, убавив гнев. — И правда, точно… мне почему-то показалось, что эта коробка была подарена на какой-то день рождение и гораздо позже.

Она смущённо замолчала, а я уставился на неё как на дуру. Пожалуй, впервые в жизни.

— Кейли, неужели ты могла подумать, что я мог бы так поступить с тобой?

— Не знаю… Мне просто стало больно, — щёки её вспыхнули.

— А ты не думала, что то, что ты не можешь иметь детей, не твоя, а его вина?

— Но ведь…

— Не говори, что у него есть взрослая дочь. Когда он её делал, его кровь кипела, а не стыла в жилах, — я яростно схватил вазу и швырнул в стену. Алис высунулся из кухни и тут же скрылся. — Кейли! — воскликнул я, и она подняла на меня глаза. — Ты замечательная, умная женина, ты не заслуживаешь такого мужа и уж точно такого поклонника как я.

Она ничего не сказала, лишь дрожала и я с ужасом заметил, как она устала. Гнев отошёл на второй план, и я двинулся к камину.

— Алис, вина! — крикнул я.

Не знаю, сколько мы так просидели. Мы даже были не на диване, а расположились на ковре. Какое-то время мы просто пили вино и смотрели на камин. Затем я вспомнил, что в Хогвартсе по вечерам ученики так же сидели у огня. Кейли добавила, что только вместо алкоголя у них были перья. На что я ответил, это смотря на какой факультет заглянуть. И дальше мы предались воспоминаниям о школе, где были так молоды и юны, что даже становилось больно.

— Я всегда знала, что наши пути разойдутся, Луи. Ещё в школе знала, — призналась Кейли, осушая бокал.

— Да? Я тогда вряд ли о таком думал.

— Ну я же с Когтеврана, — прыснула она и посмотрела на меня. — Почему ты пошёл за ним, Луи? Ты ведь всегда знал, какое он чудовище, пусть и закрывал на это глаза по каким-то своим причинам.

— Не всё так просто, Кейли, — я коснулся пальцами её ладони, и она разрешила её сжать. — Был период, когда Том исчез из моей жизни, и я мог пойти другой дорогой. Такой, какой пошла ты. Но она никогда не была мила мне. А ведь у меня были все шансы, — я услышал свой смех словно со стороны. — Ты, Ричард, Тае…

— Мне так жаль…

— Не смей жалеть таких как я, Кейли Резенгард, — от чего-то я назвал её девичьей фамилией. — Особенно, таких как я, у которых был выбор.

— Но почему, Луи? — я слышал в её голосе боль и непонимание. — Почему ты не выбрал нас?

— Потому что любил себя больше, чем вас, — горько признался я, выпуская её руку. — И я бы не изменил ничего.

Не было ни единого звука, казалось, даже время остановилось. Кейли запустила пальцы в свои густые волосы, и я вспомнил, как сам запускал свои так же. Повторив это движение, я ждал, что она отстранится, но Кейли даже не пошевелилась, лишь замерла, точно статуя. Я прикоснулся пальцами к её щеке, коснулся шеи и ощутил, какая она тёплая и нежная. Приблизившись, я коснулся её губ, ощутив вино и бальзам для губ… И получил пощечину. Заслуженно. Повернув лицо, я взглянул на Кейли, которую трясло. Сильная женщина, с чутким сердцем и принципами, больше не могла выдерживать всего это. Я сломал её, как сломал все, что любил. Мои руки попытались обнять ее, но она только яростно отпихнула меня. В конце этой небольшой борьбы, мне все-таки удалось это сделать. Она рыдала в моих объятьях, а я утыкался носом в ее голову, ощущая невиданный покой. Прошли годы, а я любил эту женщину так же сильно, как много лет назад в школе. Точно клещ я прицепился к этому чистому сердцу, отрава, яд, создающий темные пятна. Что бы было, если бы мы тогда не расстались? Но мы бы расстались, я бы не смог пойти по другому пути, а она не последовала бы за мной. И, наверное, это была одна из множества причин моих чувств к ней.

— Кейли, — прошептал я, находя ее губы.

И она ответила мне, за что потом возненавидела себя. После ночи, она ускользнула от меня, лишь сказав, что расскажет всё Тесеусу. Она так и не узнала, что пока она ненадолго задремала в моей постели, я обокрал её, забрав воспоминания и узнав об Ордене Феникса. Всё вернулась на круги своя, я уничтожал прекрасное, взращивая боль.

***

Я сидел в баре, выпивая и ожидая на встречу этих трёх юнцов, чтобы сопроводить их к Тёмному лорду. Забавно, в моей голове я всё чаще его называл так, нежели Томом. Когда до их прихода оставалось совсем недолго, рядом со мной опустилась фигура, и, подняв глаза, я с удивлением заметил Дамблдора. Старик улыбнулся бармену и попросил налить себе немного эля.

— Скверный вечерок, не правда ли, Луи? — наши такие похожие глаза встретились, и я ощутил трепет перед его величием.

— Да, погода оставляет желать лучшего, — отозвался я, прекрасно понимая, что мы говорим о другом.

— Луи, мне уже очень давно любопытен один факт, — Альбус Дамблдор отпил из своего стакана, и лёгкая пенка осталась на его седых усах. — Почему вы, входящий в самый приближенный круг Тома, — меня порадовало, что кто-то кроме меня и Кейли называл его так, и я даже улыбнулся. — Не носите его метку? Чтобы вас при поимке с поличным не посадили в Азкабан, и вы сказали, что действовали под Империо?

— Очень любопытный вариант, — усмехнулся я. — Отвечу вопросом на вопрос. Почему не найдёте Тома и не остановите его? Вам ведь это под силу. Я это знаю, вы это знаете. Даже Тёмный лорд это знает, пусть он этого никогда и не признает.

— Моя победа над ним не убьёт его и даже не заточит. Об этом Том позаботился, и думаю, ты догадываешься, как.

Я не понимал его, и он заметил непонимание в моих глазах, тяжело вздохнув. Вот зачем он пришёл ко мне, в надежде открыть секрет, на который наткнулся. Том подстраховал себя… Я и сам понимал это в глубине души, но слышать это от Дамблдора… Старик допил свой эль и поставил стакан с тихим стуком.

— Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз Луи, это будет не на поле боя.

— Пасть от вашей руки в любом случае будет достойно, — я не мог избавиться от это трепета, что при первой нашей встрече, что сейчас.

— Даже не рассчитываешь на свою победу?

— Только если вдруг вы запнётесь, но даже в полёте, вы выбьете мою палочку.

Альбус Дамблдор искренне улыбнулся и было развернулся, а затем замер и сказал так тихо, что мне пришлось прислушаться:

— В ваши школьные годы я радовался, что у Тома есть такой друг, как ты, Луи. Лелеял надежду, что ты сможешь достучаться до него. Но мне стыдно, что я совсем забыл о тебе самом, тем самым отдав тебя в лапы Тома Реддла.

И, хлопнув меня по плечу, чародей исчез.

Я так и сидел, едва дыша, пока не появились Северус, Регулус и Барти.

— Луи, вам плохо? — Барти обеспокоенно заглянул в моё лицо.

— Лишь стало душно, нам пора на воздух, — выдавил улыбку я.

Мы переместились в лес, где бушевал мокрый, ноябрьский ветер. Том стоял спиной к нам под куполом, полностью ограждающем от лишних звуков и порывов воздушной стихии. Пройдя под него я ощущал волнение следовавших за мной. Как только Том повернулся на наши шаги, все они припали на одно колено, точно рыцари перед королём. Улыбка коснулась его губ, а я лишь отвернулся, закатив глаза.

— Рад приветствовать, столь юных, но уже способных волшебников, — Том поднял руку, позволяя им троим встать. — Для начала хочу посмотреть, на что вы способны.

Я встал под ветвями деревьев и закурил, наблюдая за их дуэлью. Сильнее всех был Барти. Он мастерски использовал трансфигурацию, но не было в нём того холодного расчёта, которым пользовался Северус. И пусть Барти прямо сочился волшебной энергией, ему не хватало точности. Регелус был слабее их двоих. Но он был Блэком, что ставило его на голову выше Барти из семьи выступающих против Тёмного лорда и Снейпа — полукровки. Они были приняты, а я выкинул окурок. Загрязнение природы, не самый мой страшный поступок. Теперь им нужно было заслужить метку. Сделать что-то полезное для Тёмного лорда. Их отпустили, а я задержался, прислонившись к стволу… осины кажется. Но это не точно.

— Они хороши. Немного практики, и они станут выдающимися чародеями. Когда в последний раз мы вместе тренировались в магии, Луи? — Том внимательно разглядывал свою палочку.

— Давно, — у меня не было желания припоминать.

— Не хочешь, сразиться? — его губы изогнулись.

— Ты отбил у меня любое желание к этому, — скривился я и посмотрел на серое небо. — Как думаешь, Том, не встреться мы, был бы у меня другой путь?

На его лице отразилось искреннее удивление и меня порадовало это.

— Думаю нет, — ответил он после короткого раздумья.

Я знал, что он так ответит. Но где-то в глубине надеялся, что был шанс, не стать мне чудовищем. Но конечно, такого не было. Том словно прочитал это на моём лице, а может, уже неплохо читал мысли.

— Все эти Пожиратели не стоят того, что сделал для меня ты, — медленно проговорил он. — Я ценю тебя таким, какой ты есть. Не всё ты делал ради меня, пусть многое и сыграло мне на руку. Но так даже и к лучшему, ведь я хотел видеть сильного друга рядом. А не слабого мальчишку, встающего передо мной на колено. Других это не касается, Луи, они последователи. А наша дружба, ты и я, отражение большого пути, который не стоит забывать.

Впервые за долгое время мы посмотрели друг другу в глаза с пониманием и привязанностью. А может мне так показалось, я так и не смог себе ответить на вопрос, говорил ли Том искренне. Да и не нужно было, ведь я чувствовал то же самое, а потому мне стало легче.

Зимой Регулус первым получил метку. Я так и не узнал, что он такого сделал для Тома. А ещё спустя время он исчез, точно его и не было. И это навсегда осталось для меня загадкой, оживив давний сон и сделав его пророческим.

Часть 41. Неожиданное известие

Кейли понесла от меня дитя. Узнал я об этом в письме, которое пришло ко мне в декабре — через месяц после нашей связи.

Ошибки быть не может. Это твой ребёнок, Луи. Наша сексуальная связь с Тесеусом ослабевает с каждым годом, превращая наши отношения скорее в дружеские. В последний раз мы занимались любовью летом. Пишу тебе об этом, чтобы у тебя не возникло сомнений, чьё дитя я ношу под сердцем. Прошу о встрече в Кабаньей голове этим вечером. Мне так страшно, не уверена, что смогу вынести это в одиночку.

Буду ждать, Кейли

Ужас охватил меня с такой неистовой силой, что я стал задыхаться и осел на пол. Не знаю, сколько я так провёл, но огонь в камине почти догорел. Прибыл я уже ближе к ночи, когда фонари горели яркими точками. Она терпеливо сидела за дальним столиком, укутавшись в шаль, бледная и напуганная. Я сам замер, смотря на неё, не в силах сделать и шага. Она подняла опухшие глаза и, увидев меня, слабо подняла руку. Вот она Кейли, моя Кейли, слабая и напуганная, сломленная, вынужденная писать мне, а я не могу сделать и шага. Но ради неё я преодолел эти жалкие четыре метра и, сев за стол, взял её холодные руки в свои.

— Луи, — произнесла она, а затем, склонив голову, разрыдалась.

— Тише, тише, — я придвинулся ближе и прижал её к своей груди. — Всё будет хорошо.

— Будет ли? — содрогнулась она. — Как это вообще возможно? — мы встретились глазами. Женщина отодвинулась и, взяв салфетку, тихонько высморкалась. — Луи, разве в моём возрасте вообще можно забеременеть? — я не знал ответа, а потому молчал. — Столько лет попыток и ни одной беременности… Господи, — она опёрлась рукой о стол и закрыла лицо. — Я же сама уже в бабки гожусь.

— Что сказал твой муж? Ты рассказала ему?

— Подбирала момент, никак не могла решиться, — Кейли откинулась на спинку стула и стала неспеша рвать салфетку. — Оказалось, я та ещё трусиха, — грустно улыбнулась она. — А затем я плохо себя почувствовала. Думала, что от нервов. От запаха кофе затошнило… Как ни странно, он понял всё сам.

Мы замолчали. Я понял, что нужно выпить и, взяв себе стакан пива, а Кейли тыквенный сок, уселся в раздумьях. Женщина, дорвав салфетку, осушила стакан на половину.

— После того, как он понял, спросил лишь кто, — продолжила Кейли. — Я не решилась сказать ему имя, боясь, что этим сделаю ещё больнее. На то он сказал, что удивлён, как у меня не появился любовник раньше, хотя я весьма честная женщина, что в принципе является хорошим объяснением. Он даже не разозлился…

— Не в его возрасте… — я увидел суровый взгляд Кейли и замолчал.

— Я всё-таки призналась, — вздохнула она. — Тесеус долго молчал, я боялась, что он начнёт кричать, взрывать вещи, но знаешь, ничего этого не было.

— И что теперь?

— Ну, я соберу вещи и уйду. Так будет правильно, — Кейли отпила ещё немного сока, окончательно взяв себя в руки. — Я нашла пару вариантов квартир, которые смогу снять и…

— Нет, — резко прервал я. — Ты переедешь ко мне, разведёшься с Тесеусом и выйдешь за меня. Как и должно было быть с самого начала.

Мгновение она смотрела на меня, словно на сумасшедшего, а затем не злобно рассмеялась.

— Луи, ты приближённый Тёмного лорда, того, чьи люди истребляют грязнокровок или готовят им другую не самую завидную участь.

— Я многое отдал, имею право и попросить, — медленно произнёс я, вновь беря её руки в свои. — Думаю, моё покровительство сможет защитить тебя.

— Не думаю, что я этого хочу, Луи, — она мягко высвободила свою руку.

— А есть ли выбор? — я склонился к ней ближе. — Когда узнают, от кого ты забеременела, ты станешь изгоем, Кейли. И среди своих и среди моих. Теперь мы в ответе не только за свои судьбы.

Я понял, что напугал её, и отстранился. Вновь наступило молчание. Женщина тяжело дышала, смотря вдаль. Я видел, как в ней сражаются принципы и материнский инстинкт. В один миг её плечи поникли, и она опустила голову.

— Хорошо, Луи, — отозвалась она. — Завтра вечером я буду у тебя со своими вещами.

— Кейли, — только и смог сказать я, ощущая странную, невиданную радость.

Всё следующее утро я едва ли не порхал по дому. Алис убирал весь дом и хлопотал над спальней будущей хозяйки. Я решил, что для начала стоит дать ей время пожить в своей комнате, в раздельных спальнях, чтобы она привыкла. Сам я позаботился об украшениях, сделав дом более праздничным и нарядным. Все мои мысли крутились во круг Кейли. Я, не желавший детей и семьи, ещё вчера рассмеялся бы себе сегодняшнему в лицо. Но это была Кейли и наш с ней ребёнок. Я подумал, что неплохо было бы сделать крёстным Розье. Малыш принесёт красок в его жизнь. О, как я был счастлив! На заднем дворе можно возвести домик на дереве. И купить детскую метлу, чтобы малыш привыкал к квиддичу с детства. Для Кейли я организую скромную свадьбу, только для близких. Но её платье будет самым красивым, какое я смогу найти. А на кольце я сделаю гравировку, в которую вложу все слова любви к этой женщине. Нам было не суждено провести рядом лучшие годы, но мы состаримся вместе, в этом доме. Только она и я.

Но вечер наступил, а Кейли не было. Сначала в шесть, затем часы пробили семь, а на восьмой час моё сердце уже билось не так радостно и возбуждённо. Я ходил по гостиной туда-сюда и ощущал, как счастье моё становится мрачным.

— К вам гость, — раздался взволнованный голос Алиса.

— Ох, — я резко развернулся, широко улыбнувшись. — Я уже испугался, что ты… — улыбка медленно погасла на моих губах, когда я увидел пришедшего.

Тесеус посмотрел на Алиса, и тот тут же ушёл, оставив нас наедине. Я давно не видел его. Мрачный и высокий, он выглядел хорошо для своих лет. Плотно сжав губы, Тесеус рассматривал меня, как и я его, точно мы были героями вестернов и сейчас выхватим револьверы.

— Не меня ты ждал, Луи, — заметил он и указал на кресло. — Я присяду.

— Раз уж пришёл, — холодно ответил я.

Мы уселись. Два зверя в одной клетке, люто ненавидевшие друг друга.

— Ты всё-таки добрался и до неё, — сказал он. — Разрушил её жизнь. Всё, к чему ты прикасаешься, рано или поздно становится липким, грязным, испачканным твоей гнилой душой.

— А ты судья, я посмотрю, — с усмешкой отозвался я.

— Нет, но руки мои почище твоих будут, — Тесеус примирительно поднял руку. — Но не это так важно, как то, что теперь делать Кейли.

— Кажется, мы с ней уже всё решили…

— Да, ты выбрал ей ужасную судьбу, — его голос холодно возвысился. — Она одна из активных участников Ордена, борец за свободу с такими чудовищами, как ты и твои дружки, и ты хочешь, чтобы она бросила всё то, что строила годами.

— Какой толк, если Ордена скоро не будет.

— Или не будет вас, — Тесеус наклонился чуть вперёд. — Кейли останется со мной, и мы скажем всем, что спустя столько лет она всё же смогла забеременеть от меня. Я признаю ребёнка, дам ему свою фамилию, и он будет моим наследником.

— Я не позволю! — закричал я, вскакивая.

— Кейли приняла это предложение, — мужчина тоже поднялся и отряхнул дорожную мантию серого цвета, словно испачкался. Затем его глаза со всей ненавистью уставились на меня, показывая всю брюзгливость и отторжение. — Кейли замечательная женщина, которой я, увы, так и не смог подарить дитя. И пусть она оступилась, потому что когда-то в её жизни появился такой клещ, как ты, это не перечеркнёт всех лет нашей жизни и её заслуг. И если ты правда любишь её, ты сделаешь так, как правильно. Хотя бы раз в жизни.

Он двинулся прочь из гостиной, оставив меня опустошённым и раздавленным.

— Можешь видеться с Кейли во время беременности, поддерживать её, но только как гость в нашем доме, — бросил он на ходу. — Это всё, что я могу дать.

Он ушёл, и Алис вернулся в гостиную.

— Ужин готов, что мне с ним делать?

— Поешь сам, Алис. У меня совсем нет аппетита, — я подошёл к стеллажу и, достав шкатулку, открыл её. — Оставь меня одного.

Мои пальцы нащупали трубку и коробочку табака. Набив трубку, я просидел всю ночь, выкуривая то, что когда-то принадлежало Ричарду. Интересно, что бы они с Тае сказали на это?

***

Как и много лет назад, наступила большая пора деторождения. Я узнал, что многие семьи ожидали появления малышей. Чета Поттеров, Долгопупсов, Уизли… Хотя последние наплодили на полвека вперёд. У Пожирателей тоже были прибавления. Молодой Малфой, который успел заслужить себе метку потрясающей родословной и преданностью каждого члена семьи факультету Слизерин, устроил вечер в честь беременности его молодой супруги Нарциссы. Были все, кроме…

— Она выбрала грязнокровку, а значит всё равно, что сдохла, — процитировала Беллатриса, даже не называя имени сестры. — В прошлом году родила от него. Слышала, ребёнок с дефектом.

— А, слышал, — влез Долохов. — Что девочка искрится магией. Кажется, у неё какие-то способности к трансформации внешности.

— Много ты знаешь, — прищурила глаза Беллатриса.

— А ты много сквернословишь, — Долохов отпил из бокала. — Никто не идеален.

Я нашёл глазами Розье и указал ему жестом в сторону балкона. Приятный мороз холодил щёки, и, достав сигарету, я закурил. Розье сделал так же, и какое-то время мы молчали.

— Кейли беременна.

— Да, слышал, — мужчина сжал моё плечо. — Рано или поздно она бы понесла от мужа. Но в её случае, действительно поздно…

— От меня.

Рука на плече ослабла, а затем исчезла совсем. Розье посмотрела на просторный сад Малфоев и сделал долгую затяжку. Я не решался нарушить молчания, так в тишине и докурив сигарету.

— Кто-нибудь об этом знает?

— Только ты и её муж.

— И он благосклонно принял ребёнка, чтобы избежать позора?

— Ага…

— Благородно, — хмыкнул Розье, и я уловил знакомые, казалось уже погибшие в нём насмешливые нотки. Но затем его голос стал мрачен и тих. — Никто не должен об этом знать. Саламандер поступил верно и ты следуй этому, понятно?

— Угу, — стиснув зубы, кивнул я.

— Как сама Кейли? Для неё, наверное, это большой удар? — Розье покачал головой. — В таком-то возрасте…

— Она… она весьма шокирована и подавлена, — признался я, вспоминая её лицо.

— Само собой, — Розье склонился ко мне ближе и заговорил так тихо, что мне пришлось напрячь слух. — Долохов наблюдает за тобой и ждёт, когда ты оступишься. Будь осторожен.

Я кивнул, а когда мы вернулись в столовую, где уже подали отменный ужин, мои глаза следили за Долоховым. Я мало о нём знал. Признаться, он едва интересовал меня. Его неприязнь, конечно, была известна мне. Но считать его способным подставить мне подножку… Тут дело было не в вере в его благородство, а скорее в том, что я не считал его блистательным стратегом. Он был способным волшебником, но грубоват и далеко не ясно мыслил. Хотя обычно именно такие тёмные лошадки и наносят удар в спину. Решив устроить ему подлянку первым и заманить его в руки мракоборцев, я со спокойствием закончил ужин и уехал домой.

Ночью началась самая настоящая снежная буря, которая окутала улицы и создала первые нотки новогоднего настроения. Снег ещё успеет растаять и лечь вновь окончательным слоем до весны уже в следующие выходные. Но утро выдалось по-настоящему сказочным и на странном, юношеском веселье я вытащил Алиса играть в снежки на задний двор. Это были прекрасные минуты радости, которых становилось всё меньше.

Часть 42. Последняя встреча врагов

Ближе к Новому году я приехал в дом Саламандеров с полным пакетом сладостей, фруктов и c мантией для беременных.

— Такие продают? — Кейли достала её из пакета и стала разглядывать с удивлением. — Я думала, можно растянуть обычную мантию при помощи магии.

— Да, сам удивился, а потом увидел её в каталоге для будущих мам волшебников и…

— В каком каталоге? — Кейли вскинула брови, расплывшись в улыбке.

— Я готовлюсь рожать или ты? — воскликнул я, смутившись. — У них там куча всего. Кроватки, которые сами будут укачивать ребёнка, мишки, которые расскажут сказки и… э-э… я вышлю его тебе.

— Спасибо, — она сжала моё запястье, а затем уселась на диван, рассматривая остальное содержимое пакета.

— Как себя чувствуешь?

— Пока неплохо. Лёгкая тошнота, не могу теперь видеть рыбу, сплю больше обычного… ну, и почти всегда сижу дома. Спасает сад на заднем дворе, но зимой, там особо не разгуляешься.

— Где твой муж?

— Работает, я предупредила его о твоём приезде… — её прервал стук в дверь.

Женщина отправилась открывать, а я открыл пакет с шоколадными бисквитами как раз в тот момент, когда услышал низкий, глубокий голос.

— Боже, Кейли, я… — на бронзовых кудрях Амелии лежал снег — казалось, она пришла из сказки. — Луи, — её губы перестали изгибаться, и она окинула меня холодным, точно погода за окном, взглядом.

— Здравствуй, — моя рука опустилась, сжимая этот дурацкий бисквит.

— Я… я, наверное, зайду позже, Кейли, — она начала быстро заматываться обратно в шарф.

— Да… хорошо, — Кейли чмокнула её в щёку и открыла дверь.

Мгновение я стоял, а затем рванул вперёд. Выскочив на крыльцо в рубашке, ощущая зимний холод, я едва не поскользнулся на ступеньках.

— Амелия! Амелия, стой!

Она уже достала палочку, чтобы трансгрессировать, но замерла, выжидающе повернувшись ко мне.

— Хочу сказать, какой красивой ты стала…

— Это всё? — непробиваемый лёд.

— Нет. Я слышал о том, какую успешную карьеру ты строишь, я горжусь тобой. Хочу сказать, что рад тебя увидеть спустя столько лет, и что мне так жаль, что меня не было рядом все эти годы, — выдохнул я.

— Не могу ответить тем же, — я видел, как её пальцы крепче сжали палочку, а затем она опустила голову, и кудри ненадолго скрыли часть её лица. — Я всё равно бы не подпустила тебя, даже если бы ты пытался.

— Я любил вас, люблю по-прежнему…

— Знаю, — неожиданно мягко отозвалась она и подняла лицо. — Дамблдор говорил о силе любви, которая сильнее человека, сильнее всего плохого на этом свете. Думаю, она позволила тебе сохранить что-то человечное. Но это всё, что она смогла сделать с тобой, — и, резко развернувшись, она трансгрессировала.

Последняя встреча Аластора Грюма и Плие Розье состоялась в самый холодный день той зимы. Пурга стояла сильная, ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. По радио передали, что тем, кто путешествует на мётлах, лучше отложить данное занятие до улучшения погоды. Сам я ждал Розье в его гостиной.

— Август Руквуд должен тебе понравится, — заметил Розье, на ходу завязывая галстук.

— И чем же?

— Он работает в Отделе Тайн, — заметив моё выражение лица, Розье довольно улыбнулся. — Не знаю, чем тебя так манит это место, но я рад видеть, что порадовал тебя. Ты многое сделал для меня, Луи. Я не забуду этого.

— Лишь плачу тебе той же монетой, — мы вышли на крыльцо, и порывы ветра со снегом были на столько сильные, что нам пришлось даже зажмуриться.

Август был некрасивым мужчиной с рытвинами на лице, видимо, после пережитой оспы в детстве. Его близко посаженные тёмные глаза с интересом изучали часы, которые я ему вручил. От нетерпения всё внутри меня сжималось, а сам я напрягся, точно пружина, которая от любого прикосновения выстрелит вперёд.

— Я ничего не знаю про эти часы, — нахмурился Август. Внутри всё рухнуло, и я безнадёжно протянул за ними руку. — Но я могу их починить, — неспеша проговорил он, заставив мою руку так и повиснуть в воздухе.

— Правда?

— Да, — он ещё раз внимательно взглянул на циферблат. — Треснуло стекло, и, думаю, от падения повредились механизмы, но, как и любые часы, их можно восстановить.

Я не знал, был ли это восторг или благоговейный ужас. Но я лишь кивнул, обещая замолвить словечко перед Тёмным лордом. Розье вернулся с тремя стаканами виски, и этот вечер мы продолжили за светскими беседами. Когда Август нас окинул, ссылаясь на ранний подъём Министерства, Розье вновь погрузился в тяжёлое молчание.

— Оставь тоску, друг мой, — улыбнулся я. — За окном метель, а мы сидим в тепле и пьём чудесный виски…

— Я хочу убить Аластора Грюма, — проговорил он и посмотрел на меня в ожидании, словно это могло привести меня в ужас.

— Неудивительно, — только и сказал я.

— Ты не понял, Луи, — Плие наклонился ко мне. — Я хочу отправится в его дом и разобраться с ним.

— Гм, — я прокрутил стакан в пальцах. — Тогда мне стоит пойти с тобой.

Плие резко отодвинулся и широко раскрыл глаза. Я пожал плечами и, достав две золотые монеты, положил их на стол.

— Он сильный противник, а ты, уж прости, немного потерял форму.

Дом Грюма стоял среди множества других, но что-то выделялось в нём. Словно дом был также безумен, как и его владелец. Мы прошли тихо, точно призраки. Наверху из спальни горел свет, а также раздавались голоса. Внизу в гостиной стояло вино и бокалы. А также лежала разбросанная одежда, включающая женское бельё. Затем мы услышали голос Грюма.

— Принесу нам ещё вина.

Мы перенеслись в спальню, но Аластора там уже не было. Доркас, смуглая итальянка, обнажённой выскочила из постели, чтобы схватить палочку, но я был быстрее, заклятье прилетело ей прямо в лицо. Мне было отвратительно бить голую женщину, и я с неприятным чувством внутри заметил, как она ударилась о шкаф.

— Такая хорошая волшебница и связалась с этим отбросом, — скривился Плие.

Раздался хлопок, и несмотря на абсурдность ситуации, голый Аластор, направлял палочку на Плие.

— Здравствуй, Аластор, — губы Плие изогнулись в кровожадной, непривычной ухмылке. — Я давно ждал нашей встречи.

— Правда? — лицо Аластора не выражало ничего. — Я бы предпочёл твою жёнушку.

— Изволишь шутить? — Плие убрал со лба волосы. — Отлично. Говорят, смех скрашивает смерть.

— Тогда почему не шутишь ты?

Я видел, как Доркас сплёвывает кровь, вытерев тыльной стороной ладони рот. Я указал палочкой на пол, и женщина с ненавистью в глазах послушалась. Я знал, что это не моя схватка, и просто держал женщину под контролем, зная, что выступи она против меня, я проиграю. Совсем недавно мы разговаривали с Томом на счёт неё. Она была талантливой, чистокровной волшебницей, которая отклонила предложение и избежала смерти и погони от Лейстренджев. Том обещал расправиться с ней лично.

— Позволишь хотя бы накинуть халат? Или тебе нравится смотреть на мой член?

Плие притянул к себе халат и швырнул в лицо Грюма. Это было ошибкой. Видимо, у того было что-то припрятано. Стоило ожидать. Фиолетовый дым заполнил спальню, убрав любую видимость. Вспышки казались и близко, и далеко одновременно. Я пытался найти глазами Плие, но неожиданно получил удар от женщины. Она успела замотаться в простынь и дралась, как разъярённая тигрица, забыв о магии. Её ногти оставили след на моей щеке, который тут же вспыхнул болью. Я направил на неё палочку, но тут острая боль пронзила меня. Грюм выскочил, точно смертоносная тень, и нанёс ещё один удар мне. Я ощутил, как кровь брызнула из моей грудной клетки и рассечённая рана тут же ослабила меня. Перед глазами всё завертелось, и, как это они ни странно, но меня спасла ловушка Аластора. Я ушёл в дым, рухнув на колени и ощущая жуткую слабость с головокружением. Где-то рядом вновь началось сражение, а я ожидал нового нападения. Закрыв глаза, я попытался забыть о крови и боли. Нужен один рывок, чтобы вытащить нас отсюда. Подняв палочку вверх, я зажмурился. Яркая вспышка проникла в каждый уголок комнаты, рассеяв дым. Я первым открыл глаза и увидел картину, которая вызвала во мне ужас и последующее восхищение Розье. Аластор лежал в полубессознательном состоянии. Его нога лежала рядом с ним, а из раны текла кровь, пропитывая пол. Каким-то чудом он создал барьер над собой, блокируя доступ к себе, но я видел рябь, говорившую о том, что владелец заклятья слабеет. Доркас не было, она исчезла. А вот Розье стоял на месте, точно прикованный, и смотрел на свои ноги.

— Доркас наложила заклятье, которое может снять только она, — спокойно проговорил он, поднимая на меня глаза. — Если я сдвинусь с места, то взорвусь, как на мине.

— Нет, — выдохнул я, ощущая нарастающую боль в груди.

— Увы, — он вздохнул. — Уходи, Луи. Она ушла за помощью, и с минуты на минуту сюда нагрянут мракоборцы.

— Я не могу оставить тебя здесь…

— Не переживай, мой друг, — взмахнул он рукой, и лицо его озарилось от счастливой улыбки. — Как говорят французы — Beaucoup de bruit pour rien.

— Плие, — тихо произнёс я.

— Но я не исчезну просто так, — он пожал плечами, а затем направил палочку на ногу, и та вспыхнула. — Если и встанет, то уже не на своих двоих.

Внизу стали раздаваться хлопки, и Плие, подмигнув мне в последний раз, отвесил лёгкий поклон. Я, судорожно вздохнув, подскочил к нему и, крепко обняв, смачно поцеловал в щёку, а затем, сделав шаг назад, исчез. Уже вскоре стало известно, что поймали Пожирателя смерти Плие Розье. Аластор Грюм доставлен в больницу Св. Мунго, и о его состоянии ничего неизвестно. Читая газету с этой новостью, я поднял стакан и коснулся им фотографии Розье на главной странице. Так и закончилась история человека, появившегося в моей жизни из ниоткуда и ушедшего в никуда.

Часть 43. Нападение на Министерство Магии

Мы прогуливались с Кейли по саду. Её живот округлился, но сама она словно усыхала. Руки стали тонкими и казались почти невесомыми, когда я держал их, неспеша шагая в уже расцветающем саду. Женщина выглядела невыносимо уставшей, и лишь весенний сад придавал ей удовольствие.

— Слышала про нападение на Министерство.

Это было правдой. Случилось это неделю назад. Мы с Томом прибыли первыми, и защитные механизмы сработали мгновенно, заблокировав выходы. Войти можете, а вот выйти надо постараться… Но нас пока это не особо трогало. В атриум с каминами тут же ворвались мракоборцы, которые ждали нашего появления. Кто-то сдал нас, или они всегда так поджидают? Возможно, и то и другое. Мы остались в тени, смотря на их суровые лица и бегающие глаза в поисках угрозы. Я узнал многих: Крауч, Долгопупс, Скримджер… последний уже доставил нам не мало проблем. Один из каминов вспыхнул зелёным пламенем, и из огня, точно рождённая в нём, вышла Беллатриса. О, она была в расцвете своих лет и сил. Высокая, статная и пугающе красивая. Даже отсюда я ощущал волну её силы, исходившую из каждой клетки её тела. Если бы она была на их стороне, много наших бы полегло, но она досталась Тому, ведь как это ни странно, у них было куда больше общего, нежели у кого-либо ещё.

Беллатриса смахнула с лица волосы и, откинув голову назад, вдохнула полной грудью. Точно местный воздух, пропитанный ненавистью и болью, придавал ей сил. Вернув голову в нормальное положением, она указала своей палочкой на окружающих.

— Ужасная несправедливость, правда? — на удивление кротко отметила она, а затем показала оскал. — Когда предатели есть даже среди тех, кому вы готовы доверить свою жизнь.

— Я знал, Беллатриса, что ты безумна, но не мог догадаться на сколько, — Долгопупс также нацелил палочку, готовясь в любой момент отразить удар.

— О, Фрэнк, а где твоя жёнушка? А, да, она беременна… Будет грустно, если дитя останется сегодня без отца.

— Где твой хозяин? — Крауч внимательно следил за каждым её движением, напоминая ястреба.

— Он здесь, — она обвела тяжёлым взглядом пространство.

— Вы пришли только вдвоём? — удивился Руфус Скримджер. — Слишком безумно, даже для вас.

— Нам не нужна толпа, чтобы раздавить вас! — воскликнула она. — Однако, последователи Тёмного лорда не могли пропустить такое веселье, — улыбнулась она.

В каминах начало вспыхивать пламя, и из него стали появляться Пожиратели смерти. И металлические маски мерцали в свете пламени, отражая его.

— К чему маски? — Руфус саркастично усмехнулся. — Вы же уверены в своей победе, тогда к чему прятать лица? Или вы не так уверен в своём господине?

— Ты прав, Руфус, — Крауч не улыбался, но голос его прозвучал с издёвкой. — Эти крысы так же трусливы и слабы, как и те, что ползают в канализации. Только толпой они могут растерзать.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — раздался стук металлической ноги. Один из Пожирателей скинул маску и хохотнул. — Не ждала меня, стерва! — он тут же развернулся на месте и одним ударом, напоминающим вспышку молнии, поразил стразу троих.

— Сегодня ты сдохнешь! — закричала она и кинулась к нему, уверенно нанося удары.

Аластор и Беллатриса сцепились в смертельной битве. В то время, когда её муж и его брат взялись за Фрэнка Долгопупса. Мы с Томом, скрытые мраком и наблюдавшие за сражением десятка мракоборцев и двух десятков Пожирателей, понимали, что силы равны.

— Столько сильный магов падёт за ложные идеалы, — тихо проговорил он. — Всё величие магии восстанет вновь на костях тех, чья кровь пропитает землю для нового мира.

— Мы можем применить к ним Империо…

— Ты так и не понял сути, Луи, — глаза Тома словно вспыхнули алым пламенем. — Порядок и сила, вот единственный способ держать контроль. Если они будут думать, что у них есть ещё какой-то выбор кроме смерти, они будут продолжать бороться.

— Тогда выйди и убей их всех.

— Хм, — его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Тогда зачем мне последователи? Не проще посадить скелеты за стол и править марионетками?

— Твои мысли гораздо глубже моих, — признал я, смотря, как Аластор рассёк щеку Беллатрисы. Фрэнк смог отразить удар её мужа, но его брат отшиб молодого мужчину к камину, и резко вспыхнувшее пламя чуть не поглотило его. Крауч вовремя успел потушить его, но эта заминка дала его противнику шанс и едва не стоила ему жизни. — Мои ценности гораздо проще.

— И какие же? — поинтересовался он больше из вежливости, нежели из любопытства.

— Не сдохнуть в канаве.

— Весьма незатейливо.

Из пола появились каменные руки, которые сомкнись на двух Пожирателях, намертво сдавливая их. Он раздавит их, точно они сделаны из песка, и будет считать это правосудием. Я видел холодную решительность в глазах Крауча и прекрасно понимал её.

Мы двинулись вглубь, отдаляясь от звуков сражения. В какой-то момент я даже решил, что у нас на пути никто не встанет, но, конечно же, я ошибался. Лили и Джеймс Поттер выставили на нас палочки. Удивительно, на сколько они были юны. На вид им было не больше двадцати, а живот девушки успел округлиться и выделялся под тёмный блейзером. Том небрежно взмахнул палочкой, и Лили отбросило к стене. Почему-то мне представилось, что на её месте была Кейли, и мне стало жаль её и ребёнка внутри. Джеймс издал гневный крик и сцепился с Тёмным лордом. Держался он довольно хорошо, и вот уже вместе с ним давала отпор его молодая жена. Лили подняла осколки плиток, которые откололись от удара, и точно стрелы направила их на Тома. Одним движением он перенаправил их на неё, и Джеймс едва успел превратить их в пыль

Я же двинулся дальше. Мои шаги эхом разносились по коридору, а сам я ощущал лишь желание быстрее покинуть это место. Когда-то, совсем юный я пришёл сюда на работу. Здесь я встретил друзей, увидел вновь Кейли… Полжизни позади, и вновь я здесь, но уже в другой роли.

Я резко остановился, замерев перед проходом. На полу сидела молодая женщина, которая при виде меня неспеша поднялась. Стройная, невысокая с короткими, тёмными, блестящими волосами, её можно было считать даже хорошенькой из-за округлившегося личика и живота, который она упрямо прятала за широкой мантией. Беременным место дома, хотел крикнуть в ярости я, здесь не роддом. Да что уже толку… У меня не было желания лишать её жизни в таких обстоятельствах, а ещё мне хотелось обвинить её и эту Поттер за такое халатное отношение к своим будущим детям.

— Здравствуйте, — Алисия Долгопупс кивнула и выставила палочку. — Ваша фигура мне не знакома, поэтому не знаю, как к вам обращаться.

От её вежливости я невольно улыбнулся и развёл руки.

— Пожиратель смерти, — прозвучало как шутка.

— Гм, — она оглядела проход который охраняла. — Что ж, думаю, ваш путь закончен. Вам не пройти дальше.

— Зачем тебе это, Алисия? — мой голос прозвучал мягко, я не испытывал неприязни к этой женщине. Даже более, мне захотелось чтобы она скрылась и бежала. — Министерство почти пало. Тёмный лорд и его сторонники закончат со всеми мракоборцами сегодня, и вашему противостоянию придёт конец. Спасай себя и дитя.

— Да, я знаю ваш план, — её глаза наполнились глубокой печалью. — Вы желаете окрасить кровью волшебников данное место в назидание другим и посадить своего человека. Возможно, вас… да, не зря же вы идёте по направлению кабинета. Хм, — она качнула головой. — Мой сын не родится в мире, которым управляют такие чудовища. Либо мы умрём здесь, защищая свободу, либо победим и дадим ему шанс на счастливую жизнь.

— Вы храбрая волшебница, — искренне сказал я.

И мы вступили в схватку. Алисия была талантливой волшебницей, как и все те, кто выступал против нас. Она легко блокировала мои заклинания, которые, к слову, не были смертельными. Но, возможно, беременность отнимала у неё часть сил, и в конечном итоге её движения стали не такими чёткими и быстрыми. Одно из заклинаний попало в неё. Женщина вскрикнула и осела. Я поднял её палочку и убрал к себе в карман. Алисия подняла бледное лицо на меня и накрыла свой живот руками. Она не показала страха, желая встретить смерть достойно. Я нацелил палочку и замер. Были слышны только наши дыхания. Мои глаза опустились на её живот и вернулись к таким большим, честным глазам. Удивительная женщина.

— Не могу, — выдохнул я, опуская руку.

Алисия судорожно вздохнула и закрыла глаза, и по щекам её скатились слёзы. Я сделал несколько шагов назад и прислушался. Том ещё сражался, и это было шансом.

— Алисия, ни вам, ни Лили Поттер здесь не место. Бегите к каминам и спасайте, если не себя, то хотя бы вашего ребёнка…

— Нет, — она была тверда. — Тогда вы пройдёте дальше, и те, кто умер сейчас в атриуме…

— Я не пойду дальше, — улыбнулся я, пусть она и не видела это из-за маски. Мои пальцы крепче сжали палочку и нацелили себе в грудь.

Пламя охватило меня и, вскрикнув, я упал на колени. Под мантией я ощутил, как десятки порезов раскрывают раны на моём теле. Тёплая кровь, создала металлический привкус во рту, и я сполз по стене на пол. Алисия медленно поднялась, с удивлением смотря на меня.

— Ну вот, видите, я не смогу пойти дальше. А теперь прочь… Бегите, упрямая вы гусыня! — я даже усмехнулся с последних своих слов, сплюнув кровь на внутреннюю сторону маски.

Я всё-таки смог её убедить не жертвовать собой. А может моя кровь поспособствовала этому. Кто же знает. Она быстро пошла в другую сторону, откуда не было слышно звуков сражений, замерев в самом конце.

— Вы могли бы стать достойным волшебником.

— Не обольщайтесь, Алисия. Это мой единственный достойный поступок, — перед глазами стали мелькать чёрные пятна.

Но прежде, чем я потерял сознание, то успел направить палочку себе на висок. Нужно изменить воспоминания, чтобы Том не узнал. Так я и отключился, лёжа на чёрном, мраморном полу, истекающий кровью.

***

— Да, — медленно проговорил я. — Не самая успешная наша операция.

— Я искренне рада, что у вас ничего не получилось, — выдохнула Кейли.

— Вам просто повезло, — скривил я губы.

— Аластор и Скримджер, это не везение.

— Ты ещё скажи, что добро всегда побеждает, — мы остановились, и Кейли глубоко вдохнула, переводя дыхание.

— Нет, Луи. Побеждает не добро, — она посмотрела на меня своими серыми глазами, которые оставались живыми на её уставшем лице. — Смелость, ум и честь. Даже в самом тёмном сердце, можно найти эти качества. Даже у самых отъявленных ублюдков, есть своё понятие данных слов.

— Но не у Тома, — улыбнулся я.

— Потому что у него нет сердца, — просто объяснила женщина, а затем положила свободную руку на живот. — Я устала, думаю пора в дом.

Мы развернулись и отправились назад, пока мои мысли были заняты её словами. Пожалуй, Кейли была права, пусть я об этом ей никогда не сказал, но она знала об этом. А летом 1980 Кейли в девичестве Резенгард умерла.

Я получил письмо ночью. Стук клюва совы разбудил меня, и, прочитав единственное предложение косым, узким почерком, я мгновенно накинул дорожную мантию и трангрессировал к дому Саламандеров. Записка так и осталась на моей постели. Кейли рожает.

Остановившись у входной двери, я ощутил давящую тишину. Толкнув дверь, я прошёл в тёмную прихожую и увидел Тесеуса, сидящего на ступенях. Взглянув на меня, он лишь покачал головой, и я резко кинулся вверх по лестнице. Не могло этого быть… это кошмар, очередной кошмар… Но это было правдой. Кейли лежала в кровати, волосы облепляли взмокшее, белое лицо, а кровавые простыни уже были сложены у камина. Я рухнул на колени рядом с ней, разрыдавшись и целуя неподвижные руки. Её руки, самые любимые и самые нежные, навсегда застыли, как и она сама. Крепкой хваткой меня оторвал от неё Тесеус. Поставив меня на ноги, он стал уводить меня прочь из спальни, не обращая внимания на мои крики и сопротивление. И прежде, чем дверь спальни закрылась, я успел увидеть детскую кроватку, в которой мирно спал малыш.

Мы спустились по лестнице, точнее я кубарем слетел вниз, ощущая, как воздух выбивается из груди. Приземлившись, я встал на ноги и без какой-либо ненависти посмотрел на Тесеуса, увидев ту же боль в его глазах, что и в моих.

— Убирайся, — только и сказал он.

— Отдай мне сына, — я направил палочку на него.

— Ты правда думаешь, что я дам испортить память о Кейли? — воскликнул он, и палочки уже смотрели друг на друга. — План остаётся прежним. Неважно, жива она или нет, — а затем его палочка опустилась, и он отошёл в сторону. — Давай, устрой ему счастливую жизнь и раздави всё хорошее, что знали о ней.

Я замер, а затем, резко развернувшись, исчез. На похороны, конечно же, меня никто не позвал. Но я прибыл туда в облике крысы, как и полагалось таком человеку как я. Сколько тёплых слов я услышал о ней… Барти восхвалял её честность и принципиальность. Аластор храбрость и решимость. Тесеус был прав, я не смог бы разрушить память о ней. А потому, дослушав всех, окончательно принял решение оставить своего сына. Его назвали Питером, в честь отца Кейли. Это было её личное желание незадолго до родов. Питер Саламандер-Резенгард, так называли его все. Но он был Питер Леоган. И я лишь мог надеяться, что где-то в далёком будущем он сам узнает правду и поймёт меня.

Часть 44. Сон

К концу осени Саламандер исчез вместе с ребёнком, и дом опустел, точно там никто никогда не жил. А вместе с ним пришло известие о пророчестве. Принёс его уже знакомый мне Северус Снейп, за что и получил метку Пожирателя смерти. Выбор был не велик. Двое мальчиков родились в июле, и Тёмный лорд сделал свой выбор, он пал на малыша Поттеров. Но Поттеры также вскоре исчезли, и никто не знал, где они. В тот миг я подумал о своём сыне. А когда наступила оттепель, я в последний раз увиделся с Альбусом Дамблдором. Тогда я пришёл на кладбище и сидел напротив надгробий Боунсов. Все три стояли рядом: отец, мать и сын. Кейли похоронили недалеко от них, и после того, как я посидел в раздумьях рядом с одними, то направился к своей любимой. Я не заметил, как чародей подошёл ко мне, пока тот не присел рядом на узкую скамью.

— Пожиратель смерти приносит цветы участникам Ордена Феникса, — спокойно проговорил он. — Не каждый день такое встретишь.

— Не каждый, — согласился я. — Я любил их.

— Знаю, — в его взгляде отразилось понимание.

— Вы знаете, что я Пожиратель смерти и вряд ли смогу Вам противостоять, профессор. Так значит, вы пришли арестовать меня.

— Нет, — я ощущал, как его взгляд пронизывает меня, но я и сам обладал таким же. Я отметил схожесть наших глаз ещё в первую встречу. — Я не мракоборец, а потому не имею на это никаких полномочий, — мягко подметил он. — Лишь сказать спасибо за оставленную жизнь Алисы Долгопупс и ребёнку в её животе. Знаете, Невилл родился удивительно чудесным, пухлощёким малышом! Так и хочется ущипнуть его.

— Что ж, я рад, что сделал в этой жизни хоть одно хорошее дело, — я переместил взгляд на могилу Кейли. — Но если вы таким образом пытаетесь воззвать к моему чистому сердцу, думаю, довольно поздно.

— Луи, тьма многолика, как и добро. И если человек способен любить, значит его лицо ещё не полностью накрыло тенью.

— Не осталось никого, кого-бы я любил, разве что я сам, — мой голос прозвучал чужеродно, точно говорил вовсе не я. — А даже когда они были живы, себя я любил больше. Та любовь, о которой говорите вы, Профессор, она чистая. Способная даже в самые тёмные дни найти свет. Моя любовь была испачкана моими же руками, а потому ничего хорошего понести и не смогла.

— Так значит, Луи, вы преданы Тому Реддлу?

— Я предан себе, — твёрдо сказал я, вновь посмотрев ему прямо в глаза.

Дамблдор кивнул. Боковым зрением я видел, как он исчез. Кости сотни людей стали свидетелями этого короткого разговора, среди которых были Боунсы и Кейли.

В те месяцы я часто засыпал пьяным. И мне не редко снился один сон. В нём я и Кейли были женаты, и мы шли в гости…

Мы подошли с Кейли к дому Боунсов, и, открыв дверь, я увидел теплый, мягкий свет, исходивший изнутри. Я прошел, погрузившись в него, впитывая, наслаждаясь им. Кейли прошла следом, укутавшись в мягкую, дорожную мантию зеленого цвета. На руках её сидел ребенок не старше года. Светлые локоны обрамляли детское, пухлое личико. Это был наш сын, и у него были мои черты. Из гостиной вылетела Тае. Огонь в её глазах пылал как никогда. Чмокнув меня в две щеки, она взяла на руки мальчика и начала тискать его, точно медвежонка. Кейли обменялась с Ричардом поцелуями в щёки, дала ему снять с себя дорожную мантию, говоря на ходу о том, что снега выпало по колено. Сам я уже наблюдал за Эдгаром, который седлал детскую метлу в плюшевой пижаме. Тае ругалась, чтобы мальчик переоделся к праздничному ужину, но тот лишь проворно уворачивался от нее. Амелия сидела в кресле и с серьезным видом читала журнал с последними новинками моды, где на обложке улыбалась миловидная волшебница, поднимая и опуская шляпку на завитые локоны. Был стол, были подарки, были все, кого я любил. Если я умру, то хочу попасть в этот сон. Пусть Тае вечность ворчит на Эдгара за пижаму, а Ричард курит свою трубку, рассуждая с Кейли о политике и последних новостях в мире магии.

Открыл я глаза, лежа на спине в гостиной. Уже был день, и свет проникал в окна комнаты. Алис, услышав мое пробуждение, заглянул внутрь и обеспокоенно смотрел на меня. Резко встав, я отправился в кабинет и пробыл там какое-то время и только к вечеру позвал Алиса.

— Я хочу сделать тебе подарок, — я улыбнулся, и это было искренне, как и все, что я когда чувствовал к Боунсам. Усевшись с ним на диван, я достал конверт. — Здесь магловские деньги. Столько, что тебе хватит на год, а может и на два. Найди квартирку, хорошую работу, встреть девушку, может это будет хорошенькая официантка или миловидная коллега…не знаю. Ты свободен, больше ты не должен прислуживать мне.

— Ты гонишь меня? — тихо произнес он.

— Спасаю от себя и даю билет в будущее, — я достал палочку и приманил чемодан.

— Но я не хочу… всё, что я знаю… всё, что я умею… — запинался мужчина.

— Не переживай, — я сжал его плечо, а затем притянул и крепко обнял. — Я изменю твои воспоминания, и ты не будешь знать, кто я. А потом, твой уход не будет таким болезненным, — шепнул я ему на ухо.

И прежде, чем он смог ответить мне, я выполнил то, что сказал. Алис покинул дом с воспоминаниями о том, что много лет он служил дворецким у одного богатого человека. А теперь тот покинул этот мир, оставив ему хорошую сумму в наследство. А я тем временем задумался о том, как быстро появляются в нашей жизни люди и ещё быстрее из неё уходят. Достаточно пары лет, и они уже кажутся призраками, чьи лица стираются временем, а многие события ты едва можешь вспомнить в деталях. И лишь иногда что-то неопределённо заставляет вспыхнуть некий фрагмент памяти, который тебе напоминает о их давнем присутствии в твоей жизни. И неважно, были то годы или несколько месяцев, людям свойственно уходить из твоей жизни или ты сам покидаешь их. Есть имена, которые ты произносишь с любовью, и с тем же чувством они хранятся в памяти, есть те, чьи ты запретил себе, точно табу, потому что когда-то ты так сильно их любил, что их уход стал настоящей трагедией. А есть те, которые стали нарицательным оскорблением. В общем, в моём возрасте либо в дешёвые философы, либо в писатели. Выбирайте сами.

Через несколько дней после всех этих событий в мой дом пришла коробка. Открыв её, я обнаружил часы. Судорожно проведя пальцами по цепочке, а затем по циферблату, я с жадность вцепился в них и прижал к себе. Если бы я был драконом, то спал бы на злате, лелея самую главную свою драгоценность — эти часы.

Часть 45. Мальчик - который - выжил

Я видел метания Тома и его слабую веру в возможную победу. Конечно, подразумевалось, что Гарри Поттер может победить его, когда вырастет. Но даже эта мысль казалось чужеродной, проникшейся ядом.

— Может и не стоит слушать пророчество, — как-то предложил я. — По мне так это полная чушь, что кто-то может знать судьбу.

— Даже если так, — его длинные пальцы пробежались по палочке. — Зачем оставлять хотя бы шанс на проигрыш?

— Хотя бы потому, что я не верю, что какой-то Гарри Поттер может свергнуть тебя. Не лучше ли подумать о том, чтобы разобраться с действительно сильными волшебниками. Я бы подумал о Дамблдоре…

— Дамблдор, — его губы исказились от улыбки. — Если он так силён, то почему до сих пор не остановил меня?

— Хороший вопрос, — на который ни я, ни кто-то другой не знал ответа.

Я знал, что Снейп попросил за Лили… грязнокровку, которая никогда не будет его. Знакомо. Что ответил ему на эту просьбу Том, я не знал. А дни становились мрачнее. Особенно это было видно по Барти Краучу Мл. Я толкнул его во тьму и он ей наслаждался. Барти окончательно спелся с Лейстренжами, создав безумный дуэт.

С Долоховым всё обстояло немного сложнее. Меня не раздражали его нападки, но было делом чести — избавиться от этого паршивца. И в лето 1981 года я подставил его. Через неделю тот уже был в Азкабане на пожизненном заключении. Было ли мне стыдно? Нет. Хорошие, плохие поступки — всё стало одинаковым. А затем наступила осень, в которую решилась судьба Поттеров.

Их предал лучший друг. Узнал я об этом в утро 31 октября. Вся округа была украшена к предстоящему празднику. Сам я ради приличия наколдовал несколько украшений и поставил тыкву у входа. С самого утра ко мне заглядывали детишки, и я сыпал им конфеты из приготовленной заранее чашки со сладостями. Когда в дверь постучались в очередной раз, я распахнул двери с улыбкой и вскинул брови, заметив Тома на пороге.

— С каких пор ты стучишься? — я отошёл в сторону. — Обычно ты появляешься из ниоткуда.

— Решил, что тебя позабавит такое появление, — тонко улыбнулся он, проходя. Я чувствовал, что его переполняют радость и торжество. — А мне конфет не предложишь?

— А ты их ешь? Думал, ты питаешься страданиями других людей.

— Луи, — уже шире улыбнулся он.

— Итак, — я пожал плечами, засунув руки в карманы. — Ты ведь не пришёл помочь мне украсить дом летучими мышами. Так почему?

— Я нашёл Поттеров.

— О, — только и смог сказать я.

— И я хочу, чтобы этим вечером ты отправился со мной.

— Боишься, что младенец кинет в тебя подгузником? — на этот раз Том не улыбнулся, и я неловко провёл по волосам. — Хорошо, но я…

— Да, конечно, Луи. Ты будешь просто зрителем, чтобы потом восхвалять моё величие.

Я скованно улыбнулся.

Жили Поттеры в Годриковой впадине, в небольшом двухэтажном коттедже. Ещё вчера нашему взору бы казалось, что это обычный магловский дом, но теперь в окне на первом этаже можно было отчётливо увидеть Джеймса Поттера, играющего со своим маленьким сыном. Мимо них прошла Лили и ласково ущипнула мужа. Я отвёл взгляд, посмотрев на пробегающих мальчишек в костюмах оборотня и призрака. Эти дети увидят завтрашний день, в отличии от сына Поттеров.

— Убьёшь их всех?

— Достаточно и мальчишки, — сказал Том. Он провёл палочкой, и калитка открылась. — Женщину нужно оставить, она дорога сердцу Снейпа. Но от её потери не будет большой утраты, как никак она грязнокровка.

Мы остановились у входной двери. Теперь я отчётливо слышал детский смех и отдалённые родительские голоса.

— Я рад, что ты сегодня со мной, — проговорил Том и сжал по плечо.

— По-другому никак, — отозвался я.

После движения палочки открылась дверь, и вот мы уже прошли в уютный, светлый дом, в котором пахло пирогом и сладостями. Крик женщины был громким, как и глупость мужчины, они запомнились мне. У него не было палочки под рукой, и это тогда-то, когда на вас охотится самый опасный волшебник. Доверились другу, даже не самому близкому. С Джеймсом Поттером было покончено быстро. Его тело стало коротким препятствием на второй этаж. Лили тоже была без палочки, и это даже удручало. Не знаю, что я чувствовал в те минуты, но мне хотелось, чтобы всё быстрее закончилось. Лили Поттер закрылась на втором этаже, но даже эта преграда была слабой. Точно поймать мышь в мышеловку и издеваться. И вскоре тело Лили тоже стало лишь слабым препятствием к кроватке. А затем… затем произошло то, чего я не ожидал. Когда Том решил покончить с младенцем, произошла вспышка, всё вокруг затряслось. Я ощутил, как часы в моём нагрудном кармане дико затрещали, и, достав их, увидел, как часовая стрелка бешено вертится. И прежде чем дом рухнул, меня утянуло в темноту…

Меня выбросила на каменный пол, и я ощутил, как от удара выбило весь воздух. Часы вылетели из моих рук и, со стуком отскочив, упали на рельсы.

— Нет! — закричал я, но мой голос затонул в звуке приближающегося поезда.

Я рванул вперед, но сильные руки охранника остановили меня.

— Ты чего?! Совсем рехнулся?!

Я видел, как поезд накрыл мои часы, и как несколько золотых деталей отскочили в сторону. Меня волокли подальше, и я не сразу начал понимать суть сказанного.

— …на свежий воздух. Нечего тебе тут людей пугать и мне проблемы создавать.

В отражении билборда я увидел мужчину пятидесяти лет. Густая борода почти скрыла лицо, а волосы колтунами торчали из-под рваной, серой шапки. Вся одежда давно была не пригодна для носки, а грязные джинсы еще местами были мокрыми, словно человек упал в лужу. Но ведь этим человеком и был я! Ужас охватил меня с неистовой силой, и я закричал не своим сиплым, пропитым голосом. А в следующий миг меня выкинули на лестницу входа на вокзал. Охранник скрестил руки на груди и сочувственно покачал головой.

— Ты же знаешь, Луи. Только в дождь или сильный холод, — затем, достав из кармана купюру, он протянул мне. — Давай, старик. Иди, купи себе сэндвич и проваливай до следующего ливня.

Я принял скорее машинально, чем осознанно. Руки, которые взяли её, были грязные и неухоженные. Сам я ощущал жуткий холод и отчаянье. Первое, что я попытался сделать — это превратиться в крысу. Но безнадёжно. Затем, пробравшись обратно на вокзал, я со всего разбега врезался в стену, и только когда из носа брызнула кровь, а меня уже с ругательствами вновь тащили прочь, угрожая сдать полиции, я понял, что вновь попал в мир без магии.

Ночевал я на улице, стараясь держаться поближе к вокзалу. Я совсем отвык спать на земле и вскоре ощутил, как простываю. Там я познакомился с другими бездомными. Беззубой Кет и хлюпиком Эрлом.

— Аа, Луи, плохая затея, держаться у вокзала так близко, — как-то сказала беззубая Кет, читая газету, взятую из помойки. — Эта территория принадлежит привилегированным попрошайкам. Изобьют… или чего хуже.

Так и случилось. Однажды меня подловили двое парней, чумазые и голодные, точно крысы. Они били меня изо всех сил, втаптывали в асфальт, пока не вмешался полицейский. И меня на несколько дней увезли в больницу. Счет я оплатить, конечно же, не мог, и меня вскоре выставили. И вот, я весь в синяках вновь вернулся к вокзалу, к удивлению и саркастическому взгляду Кет. Я бродил рядом с ним. Иногда заглядывал, ошивался среди людей. Смотрел на уезжающие и прибывающие поезда, и их шум стал родным.

— Чего ты ждёшь, Луи? — спросил как-то Эрл пасмурным вечером, когда мы сидели под настилом, дожидаясь окончания дождя. — Что, поезд заберет тебя?

— И увезёт в волшебную страну, — усмехнулся я.

Но я ждал Тома. Я знал, что он вернётся за мной, найдёт путь ко мне. Он обещал, а значит сделает это. А пока я буду ждать. Ведь как и все крысы, я умею делать только одну вещь хорошо. Выживать. От этих мыслей мне стало смешно. Эрл смотрел на меня, как на безумца, а я просто не могу остановится. И я смеялся, смеялся, смеялся…

Конец

Спасибо вам, кто читал эту историю! Она является одной из любимых моих. Спасибо, тем, кто подписался!

Следующая работа "Долгий путь домой"

Метки:

1950-е годы, 1970-е годы, AU, Великобритания, Времена Мародеров, Дамбигад, Драма, Магия, Малфоигуд, Повествование от первого лица, Северус Снейп жив, Уизлигады, Упоминания алкоголя, Фэнтези, Школьные годы Тома Реддла, Эпилог? Какой эпилог?

Описание:

Помня уроки Амбридж, любую ложь надо наказывать.

Мальчик-который-выжил выживал больше семи раз, но на этот раз он должен умереть для всех, чтобы как Феникс для общества появился настоящий Гарри Поттер. Кто друг, а кто враг покажет только время.