В.А.М Восточная академия магии

Пролог

Сквозь витражные окна тронного зала робко пробивались лучи рассвета. Свет падал на каменный пол разноцветным калейдоскопом. Радужно и красиво. Вот только картина, что разыгралась в тронном зале Чёрного Королевства, красивой уж точно не была. Чёрный король, Торен Первый Великий, всесильный потомок самой богини смерти, сипло выдыхая со свистом воздух сквозь стиснутые зубы, стоял на коленях, окруженный врагами. Его лицо и одежда были в крови. Каштановые волосы висели сосульками, слипшись от крови, а в чёрных глазах плескалась ненависть. Тот, кто стоял перед поверженным, приставил остриё меча к горлу Торена:

— Где твой ублюдок, бесово отродье? — злобно прошипел угрожавший.

Король молчал, он ни за что не выдаст своего младшего сына, последнего потомка династии Сакктор. Светлые маги из соседнего королевства уже убили двух принцесс, старших дочерей. Королева, жена Торена, умерла полгода назад при родах. Она подарила миру прекрасного мальчика, наследника Чёрного королевства.

Не дождавшись ответа, светлый дракон, а это был именно он, нажал остриём на шею Торена, проткнув кожу. Тонкая струйка крови потекла вниз. Чёрный король даже не поморщился, он всё так же с ненавистью смотрел на светлого дракона в человеческой ипостаси. Губы раненого растянулись в кривой усмешке:

— Что, Ка'арлен, боишься, что мой сын отомстит за смерть своей семьи? За то, что вы развязали эту войну? Вы, светлые, за всё ответите!

Из людей, что окружали поверженного короля, выступил молодой человек в золотых доспехах. На его белокурой голове была корона. Король светлого королевства, Лукреций Пятый, золотой мальчик, как любили его называть простые люди. Единственный сын предыдущего короля светлых. Лукреций искренне верил в пророчество, которое гласило, что наследник чёрного короля уничтожит весь мир, что не будет ему равных по силе, ибо силу ему даст сама богиня смерти, прародительница рода, и что сосредоточится в нём темная магия, собранная ото всех поколений темных магов, когда-либо живших в этом мире. Вот только в пророчестве не указывалось, зачем вообще чёрному принцу уничтожать весь мир, и где он собирается жить после? Он ведь тоже часть этого мира. Будет в одиночестве бродить по развалинам уничтоженного мира? Но всё это не волновало золотого мальчика, он всем своим добрым сердцем верил, что если сейчас убить чёрного принца, пока он ещё совсем мал и не получил дар богини, то мир будет спасён. Поэтому практически сразу как стал королем, Лукреций пошёл в чёрное королевство причинять добро. Но соседнее королевство к добру было совершенно не готово, более того, всячески сопротивлялось, не желая отдавать маленького наследника короля в кровожадные руки добра. Тёмные маги бы обязательно победили светлых, если бы в союзниках у Лукреция Пятого не затесались драконы, являющиеся потомками уже другого божества, извечного врага богини Смерти — бога Света. Светлый бог, видя, как его сестра забавляется со своими созданиями, жутко завидовал, ведь у него не было такой диковинки, и тогда бог Света создал своих существ, красивых крылатых ящеров. Понаблюдав за своим творением, он пришёл к выводу, что существа, созданные сестрой, куда ловчее ящеров. Так у драконов появилась человеческая ипостась. Но всё это было многие тысячи лет назад, сейчас же, молодой король светлого королевства шагнул к дракону и сказал:

— Друг мой, я думаю нет никакого смысла тратить время на это отродье зла, он ни за что не расскажет нам то, что мы хотим от него услышать. Нам нужно спешить, наверняка его сына вывезли из дворца, как только мы явились в эти земли, я даже более чем уверен, что принца прямо сейчас пытаются вывести из королевства, поэтому нам надо перехватить беглецов как можно скорее!

Торен Первый из рода Сакктор про себя смеялся, ни тупоголовый Лукреций, ни тем более дракон не знали, что наследного принца увезли из королевства за несколько дней до начала войны. Шпионы, верные разведчики чёрного короля, принесли весть о планах светлых так скоро, как только смогли. Торен действовал немедленно, он отдал своего сына шпионам из светлых земель, приказав в случае чего вырастить его как своего ребенка и рассказать ему обо всем сразу, как только он достигнет совершеннолетия, он должен отомстить.

Ка'арлен без жалости и сомнения взмахнул мечом, сталь блеснула в лучах восходящего солнца, удар – и голова чёрного короля, отлетев от тела, с глухим стуком упала на каменный пол, чуть прокатившись вперед. Никто не проронил ни слова, каждый из живых в тронном зале верил, что они поступают правильно, ведь тёмные маги – зло этого мира, а зло должно быть уничтожено.

Тронный зал опустел, и только обезглавленное тело лежало на каменном полу в луже крови. Вдруг вспыхнули два портала, яркий, как само солнце, и черный, будто сама тьма, из порталов шагнули мужчина и женщина. Они была поразительно похожи. Только женщина была одета в черный плащ, который будто бы поглощал весь свет, а мужчина — в золотые доспехи, более сияющие, нежели у Лукреция.

— Видишь, брат, до чего довели твои дурацкие сказочки, — недовольно проговорила женщина, указывая на лежавшее тело. — Они практически

уничтожили моих детей!

Богиня Смерти искренне любила своих созданий, считая их своими детьми. Но бог Света лишь растерянно глядел на то, что осталось от чёрного короля. Светлый бог, даже представить себе не мог, что придуманная им сказка, может возыметь такой эффект.

Великая Матерь, так величали почитающие её жители Чёрного королевства, опустилась на колени возле тела одного из последних созданных ею возлюбленных детей. Да, это королевство ещё насчитывало великое множество темных магов, но только род Сакктор был ею горячо любим, ибо все они произошли от первых, сотворенных лично богиней темных магов. С сожалением покачав головой, Великая Матерь выпрямилась во весь рост и уставила чёрные как сама тьма глаза на витражное окно. Но она вовсе не любовалась искусной работой мастеров, взгляд богини простирался много дальше, в само время. Она искала, искала того, кто сможет исполнить её волю, вобрать в себя силу всех своих предков и вновь возродить Чёрное королевство. Найдя подходящего потомка через пять сотен лет, богиня Смерти довольно улыбнулась. Из грез предвиденья её выдернул голос брата:

— Сестра, ты опять забыла о равновесии?

— Ах, да, пресловутое равновесие, — скривилась она и повернулась к богу Света: — Ты прав, брат, если в мире появится маг по силе равный богам, это нарушит баланс, поэтому должен родиться тот единственный, кто сможет убить нового бога, но если он этого не сделает, тогда, брат, придуманное тобою пророчество сбудется, и да помилует великая Тьма этот мир.

Светлый бог лучезарно улыбнулся в ответ:

— Что ж, это весьма символично, так тому и быть, один из потомков моих драконов отлично справится с этой ролью. Но что послужит катализатором к началу пророчества?

— А это уже не твоё дело, брат, — зло выплюнула богиня.

***

Лукреций Пятый, полностью подчинив себе всё Чёрное королевство, уже через год издал указ, запрещающий темную магию под страхом смерти. Таким образом, он надеялся, что рано или поздно, укрыватели чёрного принца выдадут себя, потому что обо всех случаях использования такого рода магии, будет немедленно известно королю.

Годы шли, Золотой Мальчик давно превратился в дряхлого деда, но принц так и не был найден. Десятки великих родов были лишены магии, титула и всего имущества за то, что несмотря на запрет, тайком использовали темную магию. Такая практика сохранилась и через триста лет. Уличенных в тёмной магии строго наказывали, простолюдинов казнили, а у аристократов запечатывали магию всего рода и лишали всех привилегий. Потом на темную магию стали смотреть благосклоннее, уже стёрлась из памяти поколений причина, по которой был издан запрет на эту магию. Темных магов перестали преследовать, а ещё через некоторое время темная магия была вновь узаконена.

Глава 1

— Лили, постой! — кричала мне вслед Малена, расталкивая адептов, спешащих в самое святое место Восточной академии — в столовую, где, по слухам, сегодня подавали грибной суп, по концентрации грибов почти достигавший статуса бульона.

Я остановилась, уже зная, о чём будет просить сокурсница. Конечно же, поменяться со мной местами на практике. Будто я была лично назначенным свыше распределителем счастья, а не жертвой магистерского произвола.

Пыхтя и поправляя вечно выбивающуюся рыжую прядь, Малена наконец добралась до меня.

— Давай поговорим? — выпалила она с таким видом, будто предлагала обсудить судьбы миров.

Я с тоской наблюдала, как очередь за обедом тает на глазах. Так можно и остаться без своей порции жидких грибов! Схватив Малену за локоть, я потащила её занимать место в хвосте очереди:

— Говорить будем, но только с полными тарелками. На голодный желудок я склонна к необдуманным отказам.

Малена, увидев в этом здравое зерно, кивнула, вытащила два подноса и один сунула мне, как будто вручая оружие для предстоящей битвы за партнёра.

Став счастливыми обладателями скудного, но горячего пайка, мы нашли свободный столик. Не успел мой поднос коснуться поверхности, как подруга сложила брови в такой жалостливый домик, что в нём могла бы поселиться семья голубей.

— Лиличка, пожалуйста, поговори с магистром! Пусть он нас поменяет!

Я плюхнулась на стул.

— Ну что вам всем сдался этот белобрысый? Ты уже четвёртая за сегодня. Я понимаю, Камал Тридонский — ходячая мечта каждой адептки, но неужели ни у кого нет капли самоуважения? Хотя, глядя на твоё лицо, ответ очевиден.

На лице собеседницы отразился неподдельный ужас.

— Только не говори, что ты уже с кем-то поменялась! Я пойду и буду умолять её уступить мне место!

Самоуважение, видимо, обходило эту рыжую голову стороной. Камал Тридонский — выпускник, лучший артефактор и, по общему мнению, «прелесть какой душка». Моё же частное мнение скромно располагалось где-то между «заносчивый индюк» и «слишком чистый нос». Наши миры не пересекались.

Всё началось со списков магистра Си'антеля. Второкурсников прикрепили к выпускникам для практики, и по какой-то нелепой, явно злонамеренной ошибке, моё имя оказалось рядом с именем Тридонского. Магистр, должно быть, мстил мне за что-то. Возможно, за слишком громкий вздох на его лекции о составе некротической пыли.

— Лили, — дернула меня за рукав Малена, — ты меня слушаешь?

Пришлось вернуться из размышлений о магистерской мести.

— Хорошо, хорошо. Я сегодня же, нет, прямо сейчас, отправляюсь к магистру и буду просить себе другого напарника. Довольна?

Довольная Малена мгновенно потеряла ко мне интерес, погрузившись в созерцание отварной морковки с видом великого исследователя.

Как и обещала, с чувством праведного гнева и решимости я направилась к преподавательскому корпусу. Мне не улыбалось целый месяц отбиваться от влюблённых сокурсниц, которые будут преследовать меня с одним вопросом, как голодные призраки.

Взявшись за ручку двери, я толкнула её. В тот же миг кто-то изнутри, движимый противоположным намерением, дёрнул её на себя. Я, не готовая к такому вероломству, влетела в здание, врезавшись во что-то твёрдое и дорого пахнущее. Сильные руки ловко поймали меня, прижав к груди, обёрнутой в бархатный камзол чёрного цвета.

— Осторожнее, мисс, — прозвучал над головой неприлично приятный голос.

Я подняла глаза. Тёмные волосы, уложенные с искусством, достойным отдельного факультета, ярко-голубые глаза и иронично изогнутая бровь. Признаю: картинка была впечатляющая. Такая красота должна облагаться дополнительным налогом! Мой взгляд принялся судорожно искать изъян.

— Прислать вам мой портрет для более детального изучения? — осведомился красавец с лёгкой усмешкой.

«Ага, вот он — изъян! Самоуверенность размером с академическую башню», — с удовлетворением отметила я про себя.

— Благодарю, не стоит, — парировала я вслух. — Боюсь, на стене женского туалета он будет смотреться не слишком эстетично, а другого достойного применения я не вижу.

Ой, зря я это сказала. Рука, обнимавшая мою талию, напряглась, впечатывая меня в дорогую ткань.

— Не советую дерзить, мисс, — произнёс он жутко спокойно. — Я этого не люблю.

От его ровного голоса стало почему-то страшнее, чем от целого роя разъярённых умиртвий. Я упёрлась руками в его грудь.

— Отпустите!

Незнакомец разжал объятия с видом человека, отпускающего назойливого мотылька.

— Всегда пожалуйста.

Когда он вышел, я перевела дух. Так, зачем я пришла? Ах да, магистр Си'анталь. Собрав остатки решимости, я двинулась по коридору, стараясь выкинуть из головы образ наглеца. Интересно, кто он? Судя по камзолу и взгляду, птица высокого полёта. Неужели тот самый королевский проверяющий, которым нас пугали с первого курса?

Размышления прервала знакомая дверь с табличкой. Я постучала.

— Ну кто там ещё? — донёсся изнутри раздражённый голос. — Да заходите уже!

Я робко просунула голову в щель.

— Магистр, я по поводу списка на практику…

Магистр Си'анталь замахал на меня руками, будто отгоняя муху.

— Да оставьте вы меня в покое! Что, тоже пришли вымаливать место рядом с Тридонским?

Я протиснулась в кабинет целиком — стоять в дверях, споря о своём будущем, было как-то нелепо.

— Нет! Наоборот! Я хочу, чтобы меня от него подальше!

Магистр придвинул очки к глазам, внимательно меня разглядывая, будто ища симптомы редкой болезни.

— И чем же вам, позвольте спросить, не угодил адепт Тридонский?

Я всплеснула руками.

— Он ходячая катастрофа для моего спокойствия! Из-за него меня уже вся академия преследует!

Си'анталь иронично хмыкнул.

— Удивительно, не представляю почему. Хотя нет, как раз прекрасно представляю — я эти списки составлял.

Сложив ладони в молитвенном жесте, я сделала самые жалобные глаза, на какие была способна.

— Прошу вас, дайте мне другого партнёра!

Декан факультета некромантии снял очки, потер переносицу и тяжело вздохнул, явно намекая, что я отнимаю у него последние силы.

— Лилиана, поймите, чёрных магов в академии — раз-два и обчёлся. Наш факультет только пять лет как возродили. Вас мало. Мне не с кем вас больше поставить!

Но сдаваться было не в моих правилах. Если я выйду отсюда без изменений, Малена похоронит меня заживо на ближайшем кладбище, и мне даже не понадобятся мои некромантские навыки.

— На первом курсе есть пятнадцать человек с чёрной магией! — напомнила я.

— Первый курс? Категорически нет!

— Но…

— Нет! И покиньте мой кабинет, юная леди!

Что оставалось? Вышла я, недовольно пыхтя. Пока брела обратно, в голову полезли воспоминания.

Три года назад, когда во мне проснулась магия, это стало сенсацией. Наш род четыре века назад лишили всего: титула, земель и, самое обидное, магических способностей. От былого величия осталась только фамилия Та'иркон, вводящая всех в заблуждение. Нет, я не аристократка, я дочь обычного торговца. Когда выяснилось, что я маг, родители не могли поверить своему счастью. Они год копили деньги, чтобы отправить меня в эту академию для избранных. Я до сих пор испытываю к ним безмерную благодарность.

Помню, как дрожала в очереди на вступительных экзаменах, теребя анкету. Когда моя очередь подошла, я на ватных ногах вошла в зал.

— Представьтесь, юная леди, — сказал седобородый ректор, маг воды Маркус До'ендос.

— Лилиана Та'иркон, — выдавила я и, к собственному ужасу, сделала нелепый книксен.

Моя фамилия, как всегда, произвела фурор. Комиссия уже мысленно записала меня в аристократки. Жаль было их разочаровывать.

Потом была проверка магии. И каково же было моё разочарование, когда выяснилось, что магия у меня… чёрная. Уровень — средненький, но для поступления хватило. Мечтала ли я об этом? О, конечно. Вместо управления стихиями или исцеления, моя судьба — насылать проклятия (запрещено законом), поднимать мёртвых (противно) и распознавать яды (полезно, но скучно). Идеальная карьера — либо дознаватель, либо создатель одноразовых артефактов. Для последнего нужна сила выше средней, которой у меня, увы, нет.

Артефакты, созданные чёрным магом — это такая своеобразная «скорая помощь» от неприятностей магического свойства. Защита от проклятий? Пожалуйста. Ментальные атаки? Заблокировано. Яды всех мастей и видов? Не проблема. По сути, это идеальный подарок для параноика, живущего в мире, где тебя могут отравить, проклясть или внушить, что ты — курица, прямо за обедом.

Апофеозом же возможностей считается умение одним артефактом поднять целое кладбище. На несколько минут, конечно, и только если вложить в него уйму сил. Представьте: тихая ночь, лунный свет, и вдруг — целая толпа недовольных тем, что их побеспокоили, медленно выползает из-под земли. Эффектно? Безусловно. Практично? Крайне сомнительно. Да и артефакты эти, как правило, одноразовые. Пользовался-пользовался, а потом раз — и придётся идти за новым.

Но самый шик, вершина чёрного мастерства — это перемещение через теневой мир. Настоящая телепортация без дурацких станций, и амулетов. Шагнул в тень — и вышел там, где нужно. Мечта, да и только. Увы, доступна она лишь избранным — самым сильным. Для таких, как я, с моим «средненьким» уровнем, это остаётся прекрасной сказкой. Как полёт на драконе: звучит захватывающе, но на практике — увы.

Чёрных магов и так мало — один на тысячу светлых. А уж таких, как Камал Тридонский, с магией седьмого уровня, — вообще один на миллион. Ему, конечно, всё доступно: и создавать артефакты, которые работают не один раз (что с точки зрения остальных чёрных магов выглядит настоящим мошенничеством), и место главного чёрного мага при дворе уже зарезервировано. Его творения стоят бешеных денег, потому что перезаряжаемы. Да, Тридонский — это эталон, мерило успеха. А я… я просто скромная студентка, мечтающая о том, чтобы мои будущие артефакты хотя бы с первого раза срабатывали.

Глава 2

Вспоминая обо всех превратностях судьбы, щедро одарившей меня сомнительным талантом к некромантии, я медленно брела к выходу из преподавательского корпуса. В просторном холле, украшенном лепниной и портретами давно почивших светил магической науки, висело огромное старинное зеркало в потускневшей бронзовой раме. Я бросила на свое отражение мимолетный взгляд, просто чтобы убедиться, что от общения с деканом у меня не выросли рога или, на худой конец, не поседела прядь-другая.

Зеркало, покрытое легкой паутиной пыли, послушно отразило миловидную девушку среднего роста, облаченную в строгую черную форму Восточной академии. Мои темные волосы, спускающиеся чуть ниже плеч, были наспех собраны на затылке в незамысловатый хвост, из которого уже успела выбиться пара непокорных прядей. Карие глаза смотрели оттуда открыто и с изрядной долей насмешки над самой собой. Черный цвет ткани, поглощающий свет, выдавал во мне адептку самого непопулярного, самого пугающего и, признаться честно, самого унылого факультета во всем королевстве. И почему основатели академии решили, что будущие повелители мертвых обязаны выглядеть как профессиональные плакальщицы? Будто нам без этого не хватало мрачности в повседневной жизни.

Не успела я переступить порог нужной аудитории, мысленно готовясь к скучнейшей лекции о свойствах могильной земли, как нас огорошили новостью. Занятие отменялось по причине чрезвычайной важности, а всех адептов велено было немедленно согнать в Большой зал на общее собрание. Мы, словно стадо перепуганных весенней грозой ланей, поскакали дружным табуном по гулким коридорам, теряясь в догадках. Я протиснулась в зал и окинула взглядом собравшуюся толпу. Академическая форма разных факультетов, смешавшись в одном помещении, создавала впечатление перевернутой палитры безумного художника, щедро разбрызгавшего краски. Вон там, у левой стены, жались друг к другу синие и голубые мантии — воздушники и водники, вечно витающие в облаках или скорбящие по пролитой воде. В белоснежных одеждах, стараясь ни к кому не прислоняться, дабы не испачкаться, стояли те, кто управлял холодом. Огневики, к коим принадлежала моя ненаглядная Малена, полыхали оранжевыми пятнами, раздражая глаз и заставляя инстинктивно искать ведро с водой. Будущие лекари кучковались в темно-красных одеяниях. Говорили, что этот цвет был выбран основателями не из эстетических соображений, а исключительно ради практичности — на бордовом сукне кровь неудачно исцеленных пациентов не так бросается в глаза. Земельники носили зеленую форму, которая к концу учебного дня неизменно приобретала цвет добротного навоза, а артефакторы облачались в фиолетовый бархат, символизирующий их непомерную гордыню.

И среди всего этого карнавала цветов мы, черные маги, выглядели как траурные кляксы. Нас было катастрофически мало. Выпускной пятый курс мог похвастаться лишь одним обладателем черного дара — тем самым Камалом Тридонским, из-за которого половина женской части академии потеряла сон и покой. На третьем и четвертом курсах некромантов не водилось вовсе. А вот мой, второй курс, насчитывал аж троих «счастливчиков»: Курта Сумана, крепкого сына фермера, который боялся призраков до икоты; Лотериана Ка'арского, наследника богатых аристократов с самомнением размером с гору; и меня, скромную дочь торговца тканями. Больше всех в этом году повезло первому курсу — туда набрали целых пятнадцать черных магов, собирая по всем деревням и весям каждого, у кого дар дотянул хотя бы до третьего уровня.

Всего уровней магии в нашем мире насчитывалось десять. Мой скромный пятый уровень позволял мне не чувствовать себя полной бездарностью, но и на великие свершения не вдохновлял. У Тридонского был седьмой, что для черного мага считалось вопиющей редкостью и поводом для нескрываемой зависти. Даже магистр Си'анталь, наш достопочтенный декан, остановился на шестом уровне. Десятого же уровня не было практически ни у кого, даже среди прославленных светлых магов. Впрочем, людская молва — субстанция текучая и не всегда правдивая — упорно твердила, что девятый, а то и десятый уровень скрывается в резерве самого герцога Дейна Ка'арлена. Но он принадлежал к роду драконов, а у этих чешуйчатых созданий магия всегда била ключом, сметая любые ограничения. Поговаривали даже, что ему подвластны абсолютно все направления светлой магии, что само по себе звучало как дурная сказка для запугивания непослушных детей.

— Подвинься, супостатка! — кто-то весьма нелюбезно пихнул меня локтем в бок, грубо вырывая из философских размышлений о природе магических уровней.

Я послушно сместилась, оказавшись в плотном кольце своего курса. Мы ходили на многие пары вместе с лекарями, поскольку некромантия и целительство шли рука об руку, словно два старых приятеля, один из которых калечит, а второй лечит.

Внезапно гул голосов стих, подавленный усиленным магией голосом нашего пожилого ректора.

— Дорогие адепты, — пронеслось над нашими головами, отдаваясь эхом от высоких сводов, — у меня для вас имеется весьма важное, я бы даже сказал, эпохальное объявление. Я ухожу в отставку.

Над залом повисла секунда звенящей тишины. Слушатели пытались переварить информацию, которая быстро достигла ушей, но категорически отказывалась приживаться в умах, вызвав массовое душевное смятение. Когда же смысл сказанного наконец пробился сквозь толщу студенческого недоумения, зал взорвался таким гомоном, аханьем и возмущенными воплями, что вздрогнули вековые люстры. Магистр До’ендос, наш добрый старичок, замахал руками, словно мельник, отгоняющий ворон.

— Успокойтесь, заклинаю вас всеми стихиями! Дайте же мне закончить мысль, пока я не забыл, о чем говорю!

Когда гвалт немного утих, уступив место напряженному сопению сотен носов, ректор продолжил:

— Еще в начале учебного года я осмелился подать прошение об отставке самому королю. Возраст, знаете ли, берет свое, кости ломят к непогоде, да и нервы от ваших шалостей ни к черту. К моему глубочайшему сожалению, достойную замену мне искали долго. По личной просьбе его величества я терпеливо нес свое бремя, ожидая кандидата. И вот, дорогие мои, вам несказанно повезло! Новым ректором нашей академии милостиво согласился стать поистине выдающийся маг, второй человек в королевстве — герцог Дейн Ка’арлен!

По залу прокатилось такое дружное и потрясенное «Не может быть!», что его можно было осязать физически. Это действительно звучало как чистой воды абсурд. Чтобы второй человек в стране, лучший друг монарха, добровольно променял дворцовые интриги на возню с нерадивыми студентами? Вероятно, его светлость сильно провинился перед короной, либо же монарх обладал весьма изощренным чувством юмора. Но мои размышления о мотивах королевского двора оборвались, едва начавшись. На небольшой деревянный помост, возвышающийся над толпой, неспешным, полным ледяного достоинства шагом поднялся тот самый мужчина. Тот самый невероятно дорого одетый, до одури высокомерный тип, с которым я буквально час назад чуть не столкнулась лбами в дверях.

Мое сердце совершило кульбит и провалилось куда-то в район пяток, холодея от ужаса. О, Великая Матерь тьмы! Я сказала новому ректору, герцогу и дракону, что его живописный портрет будет гармонично смотреться исключительно на стене женского нужника! Какая же я непроходимая, эталонная дура! Кто тянул меня за язык? Хотя, с другой стороны, откуда мне было знать? На лбу у него титул не выгравирован, а камзолы нынче многие носят с претензией на королевскую роскошь. Оставалось лишь уповать на то, что у драконов память короткая, а снисходительность к глупым адепткам — безграничная. Хотя его суровый профиль надежд на милосердие не вселял.

Тем временем новоиспеченный ректор обвел притихшую толпу студентов равнодушным, почти скучающим взглядом своих невероятно голубых глаз. Казалось, он оценивал стадо баранов перед стрижкой.

— Я рад, что смогу быть полезным для нового поколения магов, — произнес он тоном, в котором радости было не больше, чем в осенней луже. — Также спешу сообщить, что с завтрашнего дня в академии вводится новая дисциплина. Вы начнете изучать иные расы, населяющие наш мир. Вести этот предмет буду лично я. Вопросы излишни. Разойдитесь по своим комнатам, на сегодня занятия окончены.

Я ущипнула себя за запястье. Изучать другие расы? Да кому они сдались? Кроме людей и драконов, в мире водились гномы, эльфы, фейри и прочая экзотика, но наше королевство испокон веков жило обособленно, не пуская чужаков на порог и не суя нос в чужие леса и подземелья. Встретить эльфа на улице было так же вероятно, как увидеть танцующего медведя в балетной пачке. Задумка с новым предметом казалась пугающей и непонятной. Закончив свою лаконичную речь, герцог Ка'арлен развернулся и гордо удалился с помоста. Весь его вид буквально кричал о том, что мы, ничтожные студенты, уже сидим у него где-то поперек горла, мешая наслаждаться жизнью.

Толпа начала медленно, неохотно рассасываться. Бредя по коридорам в сторону жилого крыла, я поймала себя на мысли, что мне искренне, до щемящей тоски грустно от ухода старичка До'ендоса. Да, в последние годы академия явно пришла в упадок. Финансирование утекало сквозь пальцы казначеев, словно вода. Еда в столовой из сносной превратилась в загадочную, состоящую из ингредиентов неясного происхождения. Мы давно смирились с тем, что стирать постельное белье приходится самим, умоляя воду в тазах стать хоть чуточку теплее, ибо казенное чистое белье выдавали лишь по большим праздникам. Задержка мизерной стипендии стала доброй традицией. Но, несмотря на все бытовые тяготы, мы любили старого ректора. Он был добр, рассеян и мягок. Никто не помнил случая, чтобы До'ендос кого-то отчислил или назначил суровое наказание. Максимум — пожурит, покачает седой головой и отправит переписывать конспект. А этот новый Ка'арлен казался холодным изваянием из камня и стали. Герцоги вообще редко славятся сочувствием к простолюдинам, а уж драконы и подавно.

На ужине в столовой, наполненной звоном посуды и гулом обсуждений нового ректора, ко мне за столик плюхнулась Малена. Ее зеленые глаза горели таким фанатичным огнем, что я невольно отодвинула от нее свой стакан с компотом.

— Ну что?! — выпалила она, едва не подавившись воздухом. — Магистр Си'анталь согласился? Он поменяет нас местами?

Я мысленно застонала. В суете с отставками и герцогами я совершенно выкинула из головы ее навязчивую идею воссоединиться с Тридонским.

— Понимаешь, тут такое дело, оказия вышла пренеприятнейшая... — начала я, старательно отводя взгляд. Малена мгновенно сникла, ее плечи опустились, словно сдувшийся шарик. — Магистр сказал, что категорически не может поставить меня в пару с кем-то, у кого нет черного дара. Это опасно.

Подруга молча уставилась в свою тарелку, начав вяло, с вселенской скорбью ковырять вилкой переваренную брюкву. Мне стало настолько невыносимо жаль эту рыжую страдалицу, что язык снова опередил разум.

— Мален, ну не печалься ты так, словно мир рухнул! — я попыталась изобразить бодрость. — Хочешь, я сама помогу тебе привлечь внимание Камала? Буду твоей свахой, так сказать.

Огневичка вскинула голову, и в ее глазах снова вспыхнул пожар надежды.

— Правда? А ты сможешь?

— Конечно, смогу! — брякнула я, чувствуя, как рою себе глубокую, просторную могилу.

О Великая Матерь, зачем я это произнесла? Я же понятия не имею, как подкатывать к сиятельным артефакторам! Вокруг этого блондина постоянно вьются стайки хихикающих девиц, готовых ловить каждое его слово. Покончив с ужином, который на вкус подозрительно напоминал вареный картон, мы решили отправиться в библиотеку. Нам предстояло написать реферат для магистра Хельгары, нашей преподавательницы зельеварения. Эта женщина отличалась нравом столь крутым и желчным, что казалось, будто она вместо чая по утрам пьет змеиный яд.

Размышляя о несправедливости бытия и стервозности Хельгары, я выходила из-за стола, держа в руках поднос с остатками пищи. И надо же было мне запнуться о неровность каменной плиты. Мир предательски накренился, и я полетела вперед, с ужасом наблюдая, как моя тарелка с недоеденным зеленым горошком описывает в воздухе изящную дугу. В голове мелькнула философская мысль: встреча моего лица с жестким полом обещает быть вельми болезненной. Но познакомиться с камнем мне было не суждено. Чьи-то сильные, руки перехватили меня на лету, не дав позорно распластаться среди объедков.

Приподняв затуманенный падением взгляд, я сначала увидела темную ткань дорогого камзола. А потом осознала всю глубину своего падения. Мое лицо, заботливо обхваченное мужскими ладонями, находилось аккурат на уровне чужого паха, едва не упираясь носом в застежку брюк. Осознав, какую дивную, неповторимую картину мы представляем для всей столовой, я взвизгнула и поспешно приняла вертикальное положение, заливаясь краской до самых корней волос.

Моим невольным спасителем оказался не кто иной, как новый ректор собственной персоной. Герцог Ка'арлен стоял передо мной, саркастически изогнув идеальную бровь.

— Ну что вы, мисс, право слово, — протянул он с такой издевкой, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Не стоит столь радикально и самоотверженно выражать мне свое глубочайшее почтение. Или, по крайней мере, ни при столь обширной аудитории.

Студенты, ставшие свидетелями моего позора, грохнули дружным, заливистым смехом. Все-таки он злопамятный супостат! Обиделся на шутку про портрет в туалете и решил отыграться, выставив меня на посмешище. Вот, клянусь костями предков, лучше бы он дал мне упасть и расквасить нос. Физическая боль ничто по сравнению с уязвленной гордостью.

Собрав волю в кулак, я гордо вскинула подбородок, стараясь выглядеть как оскорбленная королева, а не как девица, только что нюхавшая чужие штаны.

— Благодарю, что не дали мне разбиться, магистр, — произнесла я с ледяным достоинством.

Он посмотрел на меня своими глазами цвета ясного неба. Лицо дракона больше не выражало ни насмешки, ни злорадства. Просто строгая, непроницаемая маска.

— Впредь извольте быть осмотрительнее и смотреть под ноги, а не витать в облаках, — отрезал он холодно.

Затем герцог двумя пальцами брезгливо подцепил зеленую горошину, чудом застрявшую в петлице его роскошного черного камзола, и протянул этот жалкий овощ мне:

— Это, смею полагать, ваше?

Я приняла горошину так осторожно, словно это была величайшая драгоценность короны, и тихо спросила:

— Я могу быть свободна?

— Уберите за собой устроенный бардак и ступайте, — последовал безжалостный приказ.

— Но ведь домовики... — попыталась возразить я, указывая на рассыпанный горох и разбитую тарелку.

В нашей академии бытовые духи, прозванные домовиками, отличались маниакальной страстью к чистоте. Они жутко обижались, если студенты пытались убирать за собой сами.

— С сегодняшнего дня адепты будут убирать за собой самостоятельно! — жестко оборвал меня ректор, не терпя возражений.

Как только его широкая спина скрылась за дверьми столовой, над моим ухом раздался восторженный, придыхающий шепот:

— Какой же он невероятный!

Я резко обернулась. Позади меня, молитвенно сложив руки на груди, стояла Малена и буравила удаляющегося дракона взглядом, полным обожания.

— А как же твой ненаглядный Камал? — не выдержала я, брызжа сарказмом. — Или все, блондинчик больше не герой твоего романа?

Подруга отмахнулась от меня, как от назойливой мухи:

— Не мели ерунды, Лили. Герцог — это как шедевр живописи в музее. Им можно лишь благоговейно любоваться издали, трогать запрещено. А Тридонский — он вот он, земной, только руку протяни.

Я опустилась на колени, кряхтя, как старая бабка, и начала уныло собирать осколки тарелки и скользкие горошины.

— Если все так просто, как ты излагаешь, отчего же вы до сих пор не воркуете вместе на скамеечке? — съязвила я, бросая осколок на поднос.

Малена присела рядом, помогая мне с уборкой.

— Ой, много ты смыслишь в любовных делах, Лили! У тебя-то самой с твоим Ричардом чем все завершилось? Позором и слезами!

Ее слова кольнули неприятно, но спорить было глупо. Она была права. С Ричардом, магом земли, мы начали встречаться полтора года назад. Он был мил, дарил полевые цветы, пахнущие свежей пашней, помогал с теорией заклинаний. С ним случился мой первый, неловкий поцелуй. Но вскоре землистому романтику этого показалось мало. Сначала туманными намеками, а потом и прямым, как черенок лопаты, текстом, он заявил, что пора бы нам перейти от детских нежностей к плотским утехам. Я к такому повороту была категорически не готова. Не добившись доступа к моему телу, Ричард бросил меня, надменно заявив: «Пора бы уже повзрослеть, Лилиана». Возможно, он и был прав в своей извращенной логике, но делить ложе с человеком, который ставит ультиматумы, я не собиралась.

Оставив воспоминания о неудавшейся любви, мы с Маленой наконец добрались до библиотеки. Помещение встретило нас запахом старого пергамента, книжной пыли и гробовой тишиной. Мы просидели за дубовым столом до глубокой ночи, пытаясь найти хоть крохи информации о компонентах приворотного зелья для реферата Хельгары. Мы пролистали десятки ветхих томов, изучили брошюры о лечебных травах, но тщетно.

Я с тихим стоном отшвырнула от себя очередной фолиант, весивший не меньше доброго кирпича, и устало потерла воспаленные глаза.

— Малена, будь добра, напомни мне, — обратилась я к подруге, которая уже клевала носом над свитком, — к какой классификации зелий относятся привороты?

Рыжая встрепенулась, задумчиво пожевала кончик самописного пера и неуверенно выдала:

— Кажется... к контролирующим разум?

Я мрачно кивнула, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— А ты осознаешь, что это значит для нас?

— Контролирующие зелья строжайше запрещены законом! — ахнула Малена, округлив глаза. — Вся информация о них хранится исключительно в закрытой секции!

От осознания масштабов подлости, которую устроила нам магистр Хельгара, подруга в сердцах швырнула перо на стол. Она вскочила на ноги и принялась судорожно запихивать вещи в сумку, бормоча проклятия.

— Малена, погоди! Ты куда собралась на ночь глядя? Сдаться без боя?

Рыжая бессильно рухнула обратно на стул. Я с ужасом заметила, что ее глаза предательски заблестели от подступающих слез. При всей своей огненной натуре Малена была существом ранимым. Учеба в академии значила для нее всё. В отличие от моего позднего дара, ее магия проснулась в нежном возрасте. Она часто рассказывала, как пятилетней крохой сидела у очага, ожидая отца-клерка со службы. Завороженная игрой пламени, малышка протянула ручонки прямо в огонь. Мать чуть не лишилась рассудка от ужаса, но девочка лишь ласково гладила раскаленные языки пламени, не получая ни малейшего ожога.

Для ее небогатой семьи это стало даром небес. Отец, мелкий служащий, годами гнул спину на двух работах, подорвав здоровье, лишь бы скопить золото на обучение единственной дочери в престижной академии. И теперь из-за одной невыполненной работы нас могли не допустить до экзаменов. Отчисление висело над нашими головами, как занесенный топор палача. Мой отец-торговец еще смог бы наскрести монет на оплату штрафа за пересдачу, но для семьи Малены это был бы полный, безоговорочный крах.

Ее подбородок мелко задрожал, сдерживаемые рыдания готовы были вырваться наружу.

— Лили, за что она так с нами? — всхлипнула подруга, утирая нос рукавом. — Она ведь прекрасно знала, что у нас нет доступа в запретную секцию!

— Может, рискнем и пойдем жаловаться ректору на ее произвол? — неуверенно предложила я.

Малена шмыгнула носом.

— А к которому из них? К доброму дедушке, который уже пакует сундуки, или к этому ледяному дракону, который заставил тебя горох с пола собирать?

Упоминание герцога мгновенно охладило мой пыл. Желание искать справедливости у Ка'арлена улетучилось быстрее, чем утренний туман. Сталкиваться с ним снова не хотелось категорически.

И тут мой мозг, подогреваемый отчаянием, выдал поистине сумасбродную задумку. Я радостно потрясла рыжую за плечо.

— Я придумала выход!

— Какой? Как быстрее собрать манатки? — мрачно отозвалась она.

Я решительно поднялась, расправляя плечи.

— Я придумала, как нам написать этот проклятый реферат!

Подруга смерила меня взглядом, в котором читалось крайнее сомнение в моем душевном здоровье.

— Лили, ты в своем уме? Доступ в ту секцию дают только выпускникам, и то под бдительным оком главного библиотекаря!

Я не стала тратить время на споры, решительно направившись к выходу. Моя задумка была до гениальности проста и до безумия опасна. Глубокая ночь. Все добропорядочные маги спят. Старый смотритель библиотеки наверняка уже видит десятый сон. Я просто прокрадусь в его покои в преподавательском корпусе, тихонечко позаимствую ключ со связки, мы быстренько перепишем пару абзацев про любовные зелья, и я так же незаметно верну ключ на место. Идеальное преступление! Ни одна живая душа не узнает.

— Лили, ты куда намылилась? — Малена попыталась вскочить следом.

— Сиди здесь, стереги наши вещи, — скомандовала я. — А я скоро вернусь.

— Как скажешь, только не сгинь там, — пробормотала она, опускаясь на стул.

Выйдя из библиотеки, я поежилась. Осенняя ночь дышала сыростью. Стараясь ступать совершенно бесшумно, я кралась по мощеным дорожкам к обители преподавателей. Главное — не нарваться на дежурного патрульного или страдающего бессонницей профессора. Объяснить, зачем второкурсница-некромантка крадется в ночи к спальням наставников, будет проблематично. Я аккуратно, стараясь не скрипеть петлями, приоткрыла тяжелую входную дверь корпуса. Просунула голову внутрь, оценивая обстановку. Темнота коридоров казалась густой, как кисель. Убедившись, что путь чист, я протиснулась внутрь и на цыпочках, сливаясь с тенями, двинулась к лестнице. Комната смотрителя находилась на третьем этаже, но чтобы туда попасть, нужно было миновать длиннющий коридор второго.

Я кралась вдоль стены, стараясь дышать через раз, чувствуя себя настоящей воровкой из бульварных романов. И тут, где-то совсем неподалеку, раздался звук, от которого кровь стыла в жилах.

— У-у-у-у-у! — жалобно, с надрывом, полным заупокойной тоски, провыло нечто во мраке.

О Великая Матерь, что это за чертовщина?! Я замерла, вжавшись спиной в холодный камень стены, лихорадочно вглядываясь в темноту. Никого. Может, это просто сквозняк завывает в старых трубах? Мозг отчаянно цеплялся за логику.

— У-у-у-у-у! — повторилось завывание, на этот раз громче и истеричнее.

Нет, сквозняки так не страдают. От этих звуков мурашки размером с добрую муху забегали по спине. Я сделала нерешительный шажок в сторону источника звука. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна, бросал на ковровую дорожку бледные, причудливые пятна.

И тут я увидела ЕЕ. Точнее, ЭТО.

Впереди, освещенная мертвенным светом луны, металась фигура, облаченная в длинный белый саван. Сущность заламывала руки, издавая леденящие душу стоны, а ее голова... голова сверкала абсолютной, безупречной лысиной, отражая лунные блики. Мой внутренний некромант впал в состояние первобытного ужаса. Я, будущий повелитель мертвых, впервые в жизни столкнулась с выходцем с того света! Нас учили, что призраков нужно немедленно развоплощать, дабы они не сосали энергию живых. Но беда заключалась в том, что заклинания изгнания мы должны были проходить только на третьем курсе! Я была безоружна перед этой лысой аномалией.

Призрак схватился за свою сверкающую макушку, пошарил по ней руками, словно ища потерянную корону, не нашел оной и снова впал в истерику, завыв пуще прежнего. Мне стало даже немного жаль эту несчастную, облысевшую душу.

Сглотнув ком в горле, я сделала еще шаг и попыталась заговорить самым дипломатичным тоном, скрывая дрожь в коленках:

— Эм... Доброй ночи! Мое имя Лилиана. Я могу вам чем-то помочь в вашем... посмертии?

Фигура резко оборвала вой, замерла на месте и медленно повернулась в мою сторону.

— У-у-у-у! — выдала она вместо здрасьте.

Упертая попалась сущность.

— Вы, должно быть, заплутали и желаете найти дорогу в чертоги загробного мира? — продолжила я свои нелепые попытки наладить контакт с потусторонним.

— У-у-у-у! — снова завыла лысая голова.

— Сохраняйте спокойствие, умоляю, я сейчас же сбегаю за деканом, он вас мигом развоплотит...

— Ы-ы-ы-ы! — сменила тональность фигура.

Ну вот, хоть какое-то разнообразие в диалоге.

— Меня Лили зовут, — зачем-то снова ляпнула я, окончательно растерявшись.

— Дура! — вдруг рявкнул призрак сварливым, до боли знакомым женским голосом.

— О, так вы умеете изъясняться словами? — искренне изумилась я.

— Идиотка непроходимая! — взвизгнула сущность.

А вот это уже звучало оскорбительно даже для призрака. Белая фигура внезапно сорвалась с места и метнулась ко мне с такой неимоверной прытью, что я пискнуть не успела, как оказалась припечатанной спиной к холодной стене. Злобный дух навис надо мной, угрожающе тыча в лицо пальцем с идеальным маникюром.

— Что ты тут вынюхиваешь?! Это твои гнусные проделки, мерзавка?! Пришла полюбоваться на дело рук своих, позлорадствовать?!

Я вгляделась в искаженное гневом, лицо. В голове со скрипом начали вращаться шестеренки узнавания, складывая этот абсурдный пазл.

— Магистр Хельгара? — выдохнула я, чувствуя, как реальность окончательно сходит с ума. Злобная преподавательница зельеварения стояла передо мной в ночной сорочке, сверкая голой макушкой ярче луны. Оказия, воистину, вышла пренеприятнейшая.

Глава 3

Значит, это был не призрак. Какое, право слово, колоссальное облегчение. Впрочем, учитывая кромешную тьму коридора и развевающуюся белую сорочку, запутаться было немудрено: магистр Хельгара в данный момент демонстрировала все признаки неупокоенного духа, которому при жизни забыли выдать жалованье.

Она сверлила меня злым, пульсирующим взглядом, угрожающе уткнув палец с идеальным маникюром прямо мне в грудь.

— Признавайся, гадина, что ты со мной сделала? — прошипела она с интонацией василиска, обнаружившего, что его яд разбавили ромашковым чаем.

Мне почудилось, или в голосе этой стальной женщины, обычно вселявшей трепет в сердца адептов, проскользнули отчаяние и истерика? Я активно замотала головой, категорически отрицая свою причастность к внезапному исчезновению магистерской шевелюры. У нее отсутствовали даже брови и ресницы, отчего лицо приобрело сходство с очень сердитым, свежесваренным яйцом.

Хельгара отступила на шаг, словно моя аура вдруг начала пахнуть болотной тиной. Затем она совершила нечто, совершенно не укладывающееся в рамки академической субординации: спрятала свое гладкое, безбровое лицо в ладонях и… разрыдалась.

Я стояла истуканом, чувствуя себя зрителем на абсурдной театральной постановке. Почему преподаватель зельеварения вдруг облысела? И, во имя Бездны, при чем тут я? Я неловко переминалась с ноги на ногу. Что-то в Хельгаре было кардинально не так. И дело было не только в отсутствии волос — что само по себе уже тянуло на солидное «не так». Проблема крылась глубже, на уровне тонких материй. От ее ауры фонило чем-то неуловимо знакомым. Я бы даже сказала, родным. Родным в том смысле, в каком некроманту может быть родственна свежевырытая могила.

Щелкнув мысленным тумблером, я переключилась на магическое зрение, как нас учили на первом курсе. И всё встало на свои места. Магистра прокляли. Причем прокляли с размахом, щедро и от души.

Я отчетливо видела, как уродливые, черные, маслянистые щупальца, похожие на пережаренные щупальца кракена из портовой таверны, любовно вплетаются в жизненную ауру женщины. Авторство однозначно принадлежало черному магу, и уровень его дара вызывал уважение пополам с экзистенциальным ужасом. Наложить столь изящное, смертельное проклятье — это вам не бородавки на носу соседа выращивать.

Интересно, сама Хельгара в курсе, что песок в ее жизненных часах сыплется быстрее, чем она успевает моргать своими лысыми веками?

— Магистр, — позвала я осторожно.

Ответа не последовало. Меня попросту проигнорировали, предпочитая самозабвенно упиваться горем.

— Кто же вас так приложил? — не удержалась я от профессионального любопытства.

Всхлипы оборвались, словно их отрезали тупым кинжалом. Хельгара медленно подняла на меня опухшие от слез глаза.

— Ты что, еще и издеваешься надо мной?! — прошипела она, мгновенно возвращаясь в свое привычное стервозное русло. — Мало того, что ты мне что-то подмешала в зелье для роста волос и лишила меня их, так ты еще и прикидываешься, будто ни при чем?!

— Да при чем тут я! И бес с ними, с волосами. Отрастить новые — вопрос пары склянок, вы же сами зельевар. Магистр, я о другом. На вас смертельное проклятие. Вы прокляты, причем наглухо.

Уж не знаю, какие именно механизмы в ее голове запустили мои слова, но Хельгара мгновенно подобралась. От истерики не осталось и следа. Абсолютно адекватным, ледяным голосом она спросила:

— Ты в этом уверена?

Я даже растерялась от столь стремительного перехода от стадии «безутешная плакальщица» до «собранный магистр».

— Абсолютно уверена, — твердо заявила я.

Схватив меня за локоть пальцами, напоминающими стальные клещи, магистр зельеварения потащила меня за собой, бросив через плечо:

— Так, быстро идем в мои покои!

В покои, значит? Ну, собственно, почему бы не прогуляться туда, куда тебя волокут с целеустремленностью боевого голема, у которого сорвало тормозные руны, совершенно не интересуясь твоими планами на эту ночь? Где-то на задворках сознания мелькнула робкая мысль о несчастной Малене, которая все еще ждала меня в библиотеке, но быстро угасла под напором обстоятельств.

Втащив меня в свои личные владения, Хельгара захлопнула дверь, отрезая нас от остального мира. Ходить вокруг да около она не стала, выдав короткое и емкое:

— Покажи мне!

— Что показать? — не поняла я.

— Проклятье покажи, дура! — рявкнула магистр.

Кажется, отсутствие волос все-таки давало о себе знать. Возможно, они росли у нее прямо из коры головного мозга, и теперь, утратив волосяные луковицы, она заодно лишилась и части рассудка?

Очевидно, мое лицо красноречиво отразило всю глубину непонимания, потому что Хельгара закатила глаза и, цокнув языком, соизволила снизойти до пояснений:

— Отзеркаль мою ауру и покажи то, что увидела.

— А я не умею, — честно призналась я, пожав плечами.

Магистр бесцеремонно отодвинула меня в сторону, как мешающий табурет, и подошла к массивному дубовому столу. Выхватив чистый лист пергамента и самописное перо, она принялась что-то яростно чертить. Закончив свое художество, она придирчиво оглядела его, поправила какую-то закорючку в углу и сунула лист мне под нос:

— Надеюсь, хотя бы читать заклинания ты в состоянии?

Я нерешительно сделала шаг вперед, взяла лист и пробежалась взглядом по рунам. При всей моей искренней и глубокой нелюбви к Хельгаре, пришлось признать: заклинания она писала с поистине каллиграфическим изяществом. Ровно, плавно, хоть в рамочку вешай. Изучив структуру ровно настолько, чтобы понять механизм активации, я вернула пергамент.

— Я готова, магистр.

Хельгара положила лист обратно на стол, вытянулась передо мной по струнке и прикрыла свои веки без ресниц. Зрелище было сюрреалистичным.

Сосредоточившись на том скромном запасе магии, которым одарила меня природа, я произнесла заклинание и вновь шагнула в магическое зрение. Черные щупальца никуда не делись, они всё так же хозяйничали в ее ауре, как у себя дома. Мгновение спустя рядом с вытянувшейся лысой женщиной в ночной сорочке соткалась из воздуха переливающаяся, но до жути искаженная копия ее ауры.

— Можете открывать глаза, — тихо скомандовала я.

Хельгара распахнула веки. Медленно, словно у нее заржавели шейные позвонки, она повернула голову вправо, уставившись на свою энергетическую проекцию.

Ее и без того бледное лицо обесцветилось настолько, что теперь она могла бы подрабатывать привидением на полставки без всякого грима. Очевидно, она сразу осознала весь масштаб магического вердикта, раз проекция привела ее в такой тихий, парализующий ужас. А то, что магистр пребывала в ужасе, было ясно без всяких дополнительных заклинаний.

Но надо отдать ей должное: самообладание вернулось к ней быстро.

— Сними с меня это проклятье, — потребовала она, и в голосе снова зазвенели приказные нотки. — Ты же черный маг, это твой профиль.

Ну, спасибо и на том. Хотя бы перестала винить меня в том, что я подсыпала ей шерсть гуля при варке шампуня.

— Простите, магистр, но тот, кто вас проклял, играет в совершенно другой лиге. Вам нужен черный маг со стажем и сединой в бороде. Моего скромного пятого уровня тут не хватит даже на то, чтобы это проклятье пощекотать.

Тут Хельгара выдала реакцию, которой я ожидала меньше всего. Она метнулась ко мне, вцепилась обеими руками в мои плечи так, что у меня хрустнули кости, и принялась трясти меня, как обезумевший алхимик — флакон с нестабильным зельем. Ее немигающий взгляд буравил меня насквозь.

— Я не хочу умирать, ты понимаешь?! Только не так! Ты должна что-то придумать, немедленно! — орала она мне прямо в лицо, брызгая слюной.

Болтаясь в ее руках, я предприняла еще одну жалкую попытку донести голос разума до женщины, вознамерившейся вытрясти из меня душу:

— Магистр... пожалуйста... послушайте! Вам нужно завтра же найти опытного специалиста! Я не смогу вам помочь!

— Завтра?! — истерично расхохоталась Хельгара, усиливая амплитуду тряски. — Да ты хоть понимаешь своими куриными мозгами, что это за проклятье?!

Наконец, видимо, устав, она разжала пальцы. На дрожащих, ватных ногах магистр добрела до одного из двух роскошных кресел у растопленного камина и буквально рухнула в него.

— Сядь, — она слабо махнула рукой в сторону второго кресла.

Спорить с человеком в таком состоянии было бы верхом идиотизма. Я покорно опустилась в мягкую обивку. Хельгара уставилась на огонь и заговорила:

— Я знаю, кто это наложил. Вернее, имею все основания догадываться. Теперь, по крайней мере, я точно уверена, что вот это, — она покрутила пальцем возле своей блестящей лысины, — не твои козни.

Слышать от магистра зельеварения нормальную человеческую речь, без презрительно поджатых губ и взгляда, которым обычно смотрят на прилипшую к сапогу грязь, было до одури непривычно. Я предпочла молчать, давая ей возможность выговориться.

— Выпадение волос — это один из классических симптомов, — продолжила она, глядя в никуда. — Мои родители в свое время научили меня классификации. То, что сейчас жрет мою ауру — это «Поцелуй матери». В честь нашей многоуважаемой богини смерти. Очаровательная особенность этой дряни в том, что жертва до самого финала не подозревает о проклятии. Но когда выпадают волосы... это значит, что счет пошел на часы. Я не знаю, сколько мне осталось. Может, я не доживу до конца этого разговора, а может, протяну пару часов. Но завтра у меня точно не будет.

— Я ничем не могу вам помочь, — прошептала я.

Как оказалось, сообщать человеку, что его пребывание в мире живых подходит к концу, чертовски тяжело. Даже если этот человек — Хельгара, которая пила мою кровь весь прошлый год.

— Может, я сбегаю за помощью? — предложила я, приподнимаясь, готовая рвануть в ночь.

— Сидеть! — рявкнула магистр, пригвоздив меня к месту. — Никто не должен знать. Иначе у меня начнутся проблемы куда более масштабные, чем какое-то там смертельное проклятье.

Я опять замолчала, лихорадочно перебирая в голове варианты. Сама я эту дрянь не сниму. Это факт.

— Магистр, а может, в библиотеке есть руководство? Ну, как снять «Поцелуй матери» в домашних условиях?

В ее глазах вспыхнула искра надежды, но тут же захлебнулась в цинизме:

— Наивная. Информацию по проклятиям такого ранга в академии не держат. Даже в закрытой секции. Но... я знаю, у кого эти знания есть.

Хельгара, обретя второе дыхание, подскочила с кресла и снова ринулась к письменному столу. Схватив новый лист, она принялась судорожно чертить очередную магическую геометрию.

Я сидела, рассматривая ее покои. По сравнению с моей студенческой каморкой, это были чертоги императора. Просторный кабинет, массивный стол, камин, пушистый ковер, в котором ноги утопали по щиколотку. Книжные шкафы дышали благородной стариной. Две массивные двери вели, видимо, в спальню и купальню.

— Вот. Сможешь это сплести?

Пока я оценивала интерьер, она успела закончить чертеж и теперь совала мне под нос пергамент. Я взяла его в руки. Заклинание было таким же темным лесом, как и предыдущее. Оторвав взгляд от рун, я посмотрела на лысую женщину:

— Что это делает?

— Сущая мелочь. Слегка модифицированный блокиратор.

Я с глубоким сомнением уставилась на лист. Что-то в этих загогулинах царапало мой внутренний компас. Впившись в них взглядом, как оголодавший упырь в свежую кость, я вдруг поняла, в чем подвох.

— Это перекрестное заклинание? — медленно произнесла я, поднимая на нее глаза.

Перекрестные заклинания — это когда черная и светлая магия сливаются в экстазе. Нам по истории магии недавно плешь проели, рассказывая, что таких фокусов никто не проделывал уже тысячу лет.

— А ты не так безнадежно глупа, как я предполагала, — хмыкнула Хельгара.

О, Великая Матерь, она что, только что выдала мне комплимент? Не дожидаясь моей реакции, она выхватила листок обратно и швырнула его на кресло.

— Этот блок заморозит проклятье на пару дней.

— А что потом? — логично поинтересовалась я.

— А потом его нужно будет обновлять, — раздраженно дернула плечом магистр.

Я медленно кивнула, взвешивая все «за» и «против». Мой внутренний пройдоха довольно потер ручки.

— Хорошо, магистр. Я помогу вам. Я даже дам клятву, что буду молчать о вашем маленьком, смертельном секрете. Но у меня есть одно ма-а-аленькое условие.

— Вполне ожидаемо, — она скрестила руки на груди. — И чего же желает юное дарование? Золота? Зачет по зельеварению на «отлично» экстерном до самого выпуска?

— Берите выше, магистр. Мне нужен ваш личный доступ в закрытую секцию библиотеки.

Хельгара смерила меня взглядом, в котором сквозило почти уважение:

— А ты умеешь держать удар и извлекать выгоду. Хвалю.

Конечно, зачет автоматом для нас с Маленой решил бы кучу проблем, но пропуск в Запретную секцию — это ключ к королевству. Там хранились фолианты по черной магии, которые светлые академики заперли от греха подальше. Меня просто трясло от желания узнать, что там спрятано. А вдруг там есть хоть крупица информации о перемещении тенями? Ради такого можно и перекрестным заклинанием рискнуть.

— Да, магистр. Это моя цена, — твердо сказала я.

Она коротко кивнула, шагнула ко мне, припечатала ладонь к моему лбу и быстро пробормотала короткую формулу. Отступив, она сухо констатировала:

— Я поделилась с тобой Правом Магистра. Ты удовлетворена?

Сказать, что я обалдела — значит не сказать ничего. Право Магистра — это абсолютный вездеход. С ним можно открыть любую дверь в академии. Я сидела в легком шоке. Хельгара только что нарушила фундаментальный запрет, передав свои полномочия второкурснице.

— Теперь твоя очередь отрабатывать, Та’иркон, — вернула меня к реальности магистр.

Перекрестное заклинание оказалось той еще мясорубкой. Мой пятый уровень затрещал по швам. Энергия уходила так стремительно, словно во мне пробили брешь. Меня затошнило так, что перед глазами заплясали разноцветные круги, а в голове зашумело с грохотом, с которым горные тролли сбрасывают валуны в ущелье. Как я ни сжимала челюсти, мой организм решил, что с него хватит.

Меня феерически вырвало прямо на тот самый роскошный, пушистый ковер. На секунду мозг выдал спасительную мысль: домовики уберут. Но мысль разбилась о суровую реальность: новый ректор-дракон, скорее всего, уже разогнал этих милых бытовых духов к бесовой матери. Чтоб ему икалось до самого рассвета!

Хельгара с философским спокойствием наблюдала за моим позором. Мне было мучительно стыдно. Вздохнув, она снова подошла к столу, набросала еще один чертеж и протянула его мне:

— Держи. Полезная в быту вещь.

Это оказался простенький, кратковременный портал прямо в Бездну.

— Откуда у светлого магистра столько рецептов из арсенала черной магии? — прохрипела я, вытирая рот.

— Я же просила не забывать, кем были мои родители, — холодно отозвалась она.

Ах да. Черные преследователи. Элитные ликвидаторы. Такое из семейных архивов не выкинешь. Я зачитала формулу. Прямо под испоганенным ковром разверзлась миниатюрная черная дыра, ковер с чавканьем провалился в нее, и дыра схлопнулась, не оставив и следа. Идеальная, бездонная корзина для мусора.

Путь обратно в библиотеку напоминал марш-бросок раненой улитки. Перекрестное заклинание выпило меня досуха. Резерв жалобно скулил, требуя кусок хорошего, кровавого мяса — лучшее топливо для восстановления черного мага. Но где я возьму стейк посреди ночи?

Малена ждала меня там же. Она мирно посапывала, уронив рыжую голову на скрещенные руки прямо на библиотечном столе.

Глава 4

Я не стала будить подругу. Тихо прокралась к закрытой секции. Сильное волнение охватило меня прямо перед самой дверью. Сердце учащённо забилось, а ладони вспотели. Я воровато оглянулась, чтобы убедиться, что моё несанкционированное проникновение в запретное место никто не видит. Малена по-прежнему спала. Сделав глубокий вдох, я схватилась за ручку двери. На секунду зажмурилась, в страхе ожидая, что сейчас завоет магическая сигналка. Но всё было тихо. Я до последнего не верила в то, что Хельгара пошла на такой риск и нарушила правила академии. Если бы она меня обманула и я схватилась бы за эту ручку без права или специального ключа, дела мои были бы весьма плачевны. Но какое же облегчение я испытала от того, что всё обошлось.

Дверь открылась легко и бесшумно. Я ступила туда, куда не ступала ещё ни одна нога адепта академии ниже выпускного курса без сопровождения магистра или хранителя библиотеки. В помещении сразу загорелся магический светильник и повис над моей головой. Я огляделась насколько хватало глаз, везде были стеллажи с книгами, свитками и прочими манускриптами. Так, для начала нужно решить насущные проблемы, а именно реферат по зельеварению. И так, где у нас тут стеллажи по этому предмету?

Я подошла к самому первому шкафу. На нём не было никаких опознавательных знаков. Полки забиты плотными рядами книг. Пробежав взглядом по корешкам, я не увидела ничего даже близко похожего на зельеварение. А как я найду то, что мне нужно, не зная, где искать? Меня накрыла лёгкая паника. Да я же до самого выпуска буду бродить между стеллажей в поисках нужной информации. В отчаянии я топнула ногой от бессилия, выругавшись:

— Бесово зельеварение! Бесова Хельгара! Чтоб вам провалиться в бездну!

— Доброй ночи, мисс, — раздалось рядом со мной.

Ну всё, мне конец, меня застукали. Я повернулась в поисках говорившего, но никого не было.

— Кто здесь? — робко спросила я.

— Прошу прощения, мисс. Я справа от вас. Меня зовут сэр Фиджеральд.

Я развернулась вправо. Недалеко от меня стоял скелет в сюртуке. На голове у него была шляпа котелок. Скелет, встретившись со мной взглядом пустых глазниц, приветственно приподнял свой котелок, обнажив гладкий, белый череп. На ум невольно пришло сравнение с лысой головой Хельгары.

Я уже говорила, что до жути боюсь всяких там восставших мертвецов? Запишите в список ещё и скелетов.

— Вы скелет! — с ужасом констатировала я.

— Рад, что вы заметили, — ответил сэр Фиджеральд. — И так, что именно вы хотите найти в этом хранилище знаний?

У меня от страха мозг отключился, но язык, к сожалению, продолжал функционировать исправно:

— Вы ужасный, жуткий скелет!

Вышеупомянутый скелет упёр костлявые руки в бока. Вернее туда, где они должны быть.

— Ну знаете ли, ваше воспитание, мисс, просто отвратительно. Да, я скелет! И что с того? Вы, можно сказать, тоже скелет, но только пока ещё обтянутый плотью. Но это не даёт вам никакого права ущемлять меня по... — он задумался, очевидно не сумев подобрать нужного слова, — по мышечному признаку! — выкрутился он.

Мне стало даже немного стыдно, поэтому я виновато опустила взгляд и буркнула:

— Простите.

Сэр Фиджеральд одёрнул свой сюртук, который явно знавал лучшие времена, а сейчас выглядел так, будто бы им регулярно и с особым остервенением моют улицы.

— Было бы неплохо если бы вы тоже представились, мисс, — вежливо попросил скелет.

— Меня зовут Лилиана Та'иркон, но друзья зовут меня Лили.

Мой костлявый собеседник встрепенулся, чуть поддался ко мне навстречу и почти с придыханием спросил:

— Та'иркон? Неужели?

— Да, — немного растерявшись ответила я, затем спросила: — но почему вас так удивила моя фамилия?

— Очень давно я не видел никого из представителей этого благородного рода. И сейчас вы, мисс, стоите передо мной. О, это такая честь! — с этими словами он склонился в почтительном поклоне.

Вот тут я откровенно растерялась. Не часто передо мной так старательно гнут спину. Настолько не часто, что сейчас это случилось со мной впервые. Сегодня какой-то день потрясений. То лысая Хельгара со смертельным проклятьем, то разговаривающий скелет.

— Сэр, мне нужна помощь, — решительно перешла я к волнующей меня теме.

— Конечно, моя леди, я готов служить вам. Чем я могу помочь? — с готовностью отозвался скелет.

— Никакая я не леди. Мой отец простой торговец. Так что зовите меня просто Лили, пожалуйста.

— Конечно, моя ле... — собеседник запнулся, — мисс, Лили, что именно вы ищете?

— Прошу вас, помогите мне найти книги по контролирующим зельям. Мне нужно написать реферат по зельеварению.

Не успела я закончить свою просьбу, как сэр Фиджерельд исчез, оставив после себя лёгкую чёрную дымку. Едва она растворилась, как он появился вновь, держа костлявыми руками толстую книгу.

— Вот то, что вам нужно, мисс Лили.

Я взяла книгу и прочитала название:

— Рецепты и способы приготовления контролирующих зелий.

Подняв на скелет взгляд, я поблагодарила:

— Огромное вам спасибо, вы меня так выручили! Ещё раз спасибо!

Сэр Фиджеральд кивнул черепом:

— Всегда рад вам помочь.

Мне хотелось завалить его вопросами о прошлом своей семьи. Ведь очевидно, он знал моих предков, но я боялась, что скоро утро и меня могут застукать. Я стояла, прижимая к себе книгу по зельеварению, и молчала. Скелет тоже молчал. Неловкая тишина явно затянулась. Наконец не выдержав, я спросила:

— А вы не могли бы рассказать о моих предках в следующий раз?

То, что я ещё сюда вернусь и не раз, я уже знала наверняка. Глупо не пользоваться той возможностью, что подарила мне магистр зельеварения.

— О да, конечно. С превеликим удовольствием! — ответил скелет.

— Тогда я пойду, мне пора, — кивнула я в сторону выхода.

Развернувшись, я направилась к двери, но тут мой взгляд зацепился за очень интересное название — «Руководство для начинающих чёрных магов с дополнениями». Рука сама собой потянулась к этому сокровищу, но, опомнившись, я остановилась и обернулась на сэра Фиджеральда. Он только одобрительно кивнул, разрешая мне взять эту потрясающую книгу, и я тут же схватила её, прижимая к себе.

С двумя книгами на руках, я вышла из запретной секции. В окна уже начал пробиваться рассвет. Нужно торопиться. Быстро дойдя до стола, где безмятежно спала Малена, пуская тонкую струйку слюны на свою тетрадь, спрятав руководство для чёрных магов в свою сумку, я растолкала подругу.

— А? Что? — подскочила она, сонно озираясь по сторонам, явно не понимая, кто она и где находится.

Я сунула подруге под нос книгу по зельеварению. Глаза рыжей недоумевающе уставились на обложку. Малена подняла на меня свой, ничего не понимающий спросонья взгляд. Снова на книгу. Ещё раз перечитав название, она радостно заулыбалась. Вцепилась в книгу руками и отняв её у меня, спросила:

— Но как? Ты взломала дверь?

С этими словами подруга обернулась туда, где находилась запретная секция. Убедившись, что дверь в целости и сохранности, Малена развернулась ко мне. Её взгляд был красноречивее всяких слов.

— Это долгая история, — отмахнулась я, прекрасно понимая, что рыжая просто так от меня не отстанет.

Я начала демонстративно собирать свои вещи в сумку и поторопила огневичку:

— Нам нужно уходить, скоро сюда придет смотритель.

Малена не стала со мной спорить и, быстро вскочив со своего места, начала собираться.

До общежития мы практически добежали. Всё же ночью прохладнее, чем днём, а мы с подругой были одеты в лёгкую форму без мантий. Они у адептов восточной академии были зачарованы. Летом в мантии было не жарко, а осенью, почти до самых морозов, она здорово согревала.

Стоя у двери моей комнаты, Малена замялась, явно не решаясь что-то спросить. Я прекрасно знала, что её сейчас просто распирает от любопытства. Поэтому я пообещала:

— Встретимся на завтраке, и я всё тебе расскажу, правда.

Рыжая, радостно улыбнувшись, кивнула:

— Ловлю на слове!

Помохав мне на прощание, она убежала к себе.

Что ж, до затрака ещё есть часа три, можно немного поспать и придумать, что я буду врать Малене. Я не хотела обманывать подругу, но и клятву, данную Хельгаре, тоже не могла нарушить.

Сняв форму, я с великим блаженством легла в кровать, только сейчас ощутив, как сильно устала.

Уснула я быстро. Мне снился какой-то бред: будто все магистры нашей академии стали лысыми. Потом я видела скелета Фиджеральда, почему-то с двумя пышными косами, растущими из черепа. А под конец мне приснился новый ректор. Он будто сама неотвратимость надвигался на меня, окруженный тьмой, и только его голубые глаза чуть светились. Дракон открыл рот, намереваясь мне что-то сказать, но вместо слов вдруг послышался звон артефакта, который будил всю академию.

Глава 5

Кое-как подняв своё сонное тело и разлепив один глаз, я поплелась умываться. В каждой комнате нашего общежития был небольшой санузел с туалетом и раковиной, а вот душевых было по две на каждом этаже. В левом и правом крыле.

Приведя себя в порядок, я пошла собираться на лекции. Сон никак не хотел отпускать. Я с трудом подавила в себе желание послать всё к бесам в бездну и лечь обратно спать. Кровать манила всё сильнее. Такая мягкая, такая тёплая и уютная.

Стук в дверь раздался так неожиданно, что я невольно вздрогнула.

— Лили, ты уже проснулась? — снаружи послышался знакомый голос подруги.

Распахнув дверь, я ответила:

— Уже проснулась и даже собралась. Ну что, идём завтракать?

— И ещё ты обещала рассказать, как тебе удалось добыть книгу, — напомнила Малена.

Я только согласно кивнула и, захватив сумку с учебниками, направилась в сторону столовой.

Зайдя туда, я сразу ощутила, что что-то изменилось. Рыжая схватила меня за плечо, призывая остановиться:

— Лили, ты это чувствуешь? О, какой аромат!

И действительно аромат был потрясающий. Пахло настоящим кофе, свежей выпечкой и чем-то молочным. Такого в нашей столовой не случалось уже больше года. Ещё на первом курсе мне посчастливилось застать нормальную стряпню от домовиков, но продлилось это счастье пару месяцев. А потом на завтрак всё чаще вместо кофе стали подавать какую-то жижу, которую с кофе роднило только то, что она тоже была жидкостью. Из еды на выбор была либо каша на воде, либо тоже каша на воде, но с комочками. Обе они выглядели так, будто их уже кто-то ел. О выпечке не было и речи. Малена потащила меня занимать очередь за едой. Ещё одним новшеством оказалось то, что на раздаче теперь стояла пожилая женщина. Вся такая улыбчивая и розовощёкая. Когда очередь дошла до меня, женщина приветливо улыбнулась и сказала:

— Доброе утро. Меня зовут миссис Марбел, налить тебе кофе? Может быть, ты хочешь кашу?

Я тоже улыбнулась:

— Доброе утро, миссис Марбел, приятно познакомиться, я Лили, очень хочу кофе и булочку, пожалуйста.

— Конечно, конечно, сейчас, — засуетилась она, доставая чашку, в которой будто бы из воздуха появился ароматный кофе. Неужели домовиков на кухне заставили работать как следует? Не выдержав, я спросила:

— Простите, а что вообще происходит?

Миссис Марбел подняла на меня непонимающий взгляд:

— О чём ты, милая?

— Ну вот это вот всё. Хороший кофе, ароматная еда. Вы, наконец.

— Ах, это. Это всё ректор ваш. Вчера весь день порядки наводил. Я уж подробностей не знаю, меня вчера вечером только наняли. Я до этого в ресторации младшим поваром работала. Теперь вот вам буду выпечку всякую готовить да на раздаче стоять. А с ректором вашей академии повезло, хозяйственный мужик.

Я забрала кофе и булочку и поспешила быстрее отойти, а то за мной уже собралась очередь. Сев за свободный столик, сделала глоток из чашки. Боги, это лучший кофе, который мне доводилось пить в своей жизни. Надо же, герцог Ка'арлен нанял повариху из ресторации. Это очень дорогое и престижное место. Работать там — мечта любого повара. Если миссис Марбел согласилась перейти к нам, значит ей предложили очень хорошее жалование. Но насколько я знаю, у академии нет таких денег. Значит, вариант один: герцог будет платить ей из своего кармана.

— Ну рассказывай, — прервала поток моих мыслей Малена, плюхнувшись напротив и поставив на стол свой завтрак.

Я сделала ещё один глоток божественного кофе и ответила:

— Вчера, когда я ушла из библиотеки, я хотела пробраться в покои смотрителя, одолжить у него ключ, чтобы пойти в закрытую секцию. Но до смотрителя я не дошла. Мне встретилась Хельгара. Мы с ней мило побеседовали. Я оказала ей небольшую услугу, а она помогла с рефератом.

Малена сидела с таким скептическим выражением лица, что стало ясно сразу. Она мне не верит. Ни единому моему слову. Хотя я ведь даже не соврала нигде. Встреча с Хельгарой была? Была. Доступ она мне дала? Дала.

— Лили, я твоя подруга и ни за что тебя не выдам. Если ты стащила ключ у смотрителя, так и скажи, но не надо выдумывать небылицы. Ты правда считаешь меня такой наивной, что я поверю в историю с магистром зельеварения? Что эта грымза, поймав тебя ночью в преподавательском корпусе, мило с тобой побеседовала и помогла с рефератом?

— Но это правда! — попыталась оправдаться я.

— В общем-то это уже не важно. Я всё равно тебе очень благодарна, ты рисковала ради меня. Спасибо тебе, Лили, ты настоящая подруга. Но если вдруг решишь рассказать мне правду, я всегда готова выслушать тебя.

После завтрака мы с Маленой разошлись по разным сторонам. Сейчас у неё лекция по огненной магии, а я пошла узнать своё расписание на сегодня. У адептов с чёрным даром расписание могло меняться несколько раз за день. Пока я шла к стенду, молилась Великой Матери, чтобы сегодня не было занятий у магистра Си'анталя, декана факультета некромантии. Но каково же было моё удивление, когда я увидела расписание. Первой лекцией у нас был новый предмет «Расы и их особенности». Посмотрев номер аудитории, я не смогла сдержать тяжелого вздоха. Лекция по расам будет проходить в аудитории, которая находится в другом конце здания. Главный корпус Восточной академии — это огромный старинный замок. Слишком огромный и слишком старинный. Я подняла взгляд на артефакт времени, висевший на стене. Если не потороплюсь, рискую опоздать на начало лекции. Развернувшись в обратную сторону, быстрым шагом я направилась искать нужную аудиторию.

Не успела зайти, как тут же раздался звон, оповещающий о начале занятий. Все задние места уже были заняты, поэтому мне пришлось искать место в первых рядах. Найдя понравившееся, я села, достала тетрадь и самописное перо. В аудитории чувствовалось волнение. Ещё бы, новый предмет, и вести его будет не абы кто, а сам герцог. Дверь аудитории открылась, и все разом затихли. Дейн Ка'арлен прошёл к преподавательскому месту и, окинув всех присутствующих адептов внимательным взглядом, сказал:

— Доброе утро, адепты, с сегодняшнего дня вы будете изучать расы нашего мира. Ко мне прошу обращаться магистр Ка'арлен. Не ваша светлость, а магистр. Это понятно?

Мы все дружно ответили:

— Да, магистр.

— Отлично. Что ж начнём.

Дракон повернулся к доске, висящей на стене, взял в руки мел, активируя его. Поставил в то место на доске, откуда будут записываться слова за магистром.

— Наги. Разумная раса полулюдей, полузмей. Происхождение неизвестно, но сами наги считают, что их прародительницей была великая змея. Ей же они и поклоняются. Каждая змея в их королевстве — священное животное. Королевство нагов находится на юге и называется Шас'иис, столица Шаш-Вей. Правит нагами Королева Илишра Тишари.

— Простите, магистр, а можно вопрос? — вдруг раздалось с задних рядов.

Я повернулась, чтобы посмотреть, кто там такой любопытный. Так я и знала, наша неугомонная сплетница Лира Га'ирлан, аристократка, из какого-то обедневшего рода. Полноватая девица с русыми волосами и неуёмным желанием быть всегда в центре событий. Магистр сделал знак рукой для мела, чтобы тот перестал записывать, затем ответил:

— Что конкретно вас интересует?

Лира поднялась со своего места и спросила то, что волновало всех в академии:

— Почему вы стали ректором нашей академии, и зачем нам изучать другие расы?

Ка'арлен обошёл свой стол и, уперевшись на него задом, скользнул взглядом по стоящей адептке и ответил:

— Это уже не один вопрос, а два. Но отвечу на оба, так как понимаю, что это интересует всех. Что касается первого вопроса. Ректором я стал потому, что такова была воля короля. Доверить это он мог только мне. Что касается изучения рас. Ваш мир, я имею в виду мир людей, слишком долго жил в изоляции от других. Пришло время это исправить. В скором будущем наша страна наладит торговые и союзные отношения с другими государствами. И как вы наверняка понимаете, невозможно установить дружеские связи с теми, о ком ничего не знаешь.

Тут я не выдержала и спросила:

— А что если другие расы захотят не дружить с нами, а воевать?

Герцог перевёл на меня свой весьма недовольный взгляд, но всё же ответил:

— Вам, мисс, не мешало бы научиться быть более сдержанной. Если вы хотите что-то мне сказать, поднимите руку и терпеливо ждите, в ином случае молчите. Вы можете садиться, — кивнул он Лире. — А вас попрошу встать, — это уже мне.

Я поднялась со своего места и была удостоена такого же внимательно изучающего взгляда, как моя сокурсница минуту назад. Магистр, закончив рассматривать меня, как препарированную лягушку, наконец спросил:

— Чёрная магия, значит? Ваше имя, мисс?

Честно говоря, от его вопроса я немного растерялась: почему имя Га'ирлан он не спросил, но моё вдруг захотел узнать? Мужчина выжидающе на меня смотрел. Весь его вид говорил, что он привык раздавать приказы и не терпит даже малейшего неповиновения. Матерь, и этого дракона мне предстоит видеть каждую неделю до самого диплома? От его пронизывающего взгляда становится жутко. Он будто смотрит в самые сокровенные уголки моей души. Как я могла тогда, в первую секунду нашего столкновения, подумать, что он душка? Нет, герцог именно тот человек, вернее дракон, чьё внимание лучше не привлекать. Никогда.

— Лилиана Та'иркон, магистр, — представилась я.

— Так вот, мисс Та'иркон, чтобы знали, ни в одном королевстве, ни у одной из рас нашего мира нет ничего страшнее и разрушительнее вас.

— М...меня? — очень удивилась я

— Не конкретно вас, а тех, кто обладает чёрной магией.

Ну вот, здрасте приехали, ещё один ненавистник чёрных магов? И о каком разрушении он говорит? Что-то я не помню ни одного случая в истории, чтобы чёрный маг хоть что-то разрушил. Хоть малюсенькую деревеньку, хоть один сарайчик. Заметив полное недоумение на моём лице, магистр милостиво пояснил:

— Чёрные маги, некроманты, способны поднимать целые кладбища мёртвых и формировать из них армию. Армию солдат, которые не устают, не спят, им не нужен отдых и их нельзя убить. Их можно только упокоить, и делать это могут только некроманты.

— Да ни у кого из чёрных магов нет столько магии! Поднять одного, ну максимум двух мёртвых, можно. На их поддержание нужно очень много энергии. Некромант, который решит оживить целое кладбище, просто умрёт от энергетического истощения, ничего не добившись! — возмущённо возразила я.

— Вы правы, Лилиана, во всём, но вы упускаете одну очень важную деталь. Одну особенность всех чёрных магов, вне зависимости от уровня и силы. То, чем так милостиво одарила вас богиня смерти, ваша великая матерь. Единый поток.

Я не понимающе смотрела на дракона. Что ещё за единый поток?

— Простите, но я не понимаю, о чём вы, магистр, — призналась я.

На лице герцога появилась мимолётная усмешка:

— Один чёрный маг, вот например такой, как вы, мисс, мало что может и уж тем более не опасен. Но если другие маги с чёрным даром пустят в вас поток своей магии, вы не только спокойно примите её, но и сможете управлять, создавая заклинания огромной силы. А представьте, если в единый поток вольются сотни или даже тысячи чёрных магов? Тогда вы сможете не то что кладбище поднять, вы сможете практически всё.

До меня медленно начало доходить. Так вот почему при перекрёстном заклинании обязательно требуется чёрный маг. Мы можем использовать чужую силу! И тут до меня дошло ещё кое-что, поэтому я спросила:

— Но разве в таком случае, мы не будем являться угрозой и своему королевству в том числе? Почему нас больше не истребляют и даже обучают в академии?

— Хороший вопрос, мисс Та'иркон. Вот поэтому все чёрные маги, окончившие академию, обязаны принести королю клятву верности на крови. Теперь садитесь, — он махнул рукой, чтобы я вернулась на своё место, а он, подойдя вновь к доске, активировал мел.

В аудитории стояла гробовая тишина, все присутствующие переваривали только что полученную информацию. Магистр же продолжил лекцию, рассказывая нам о далёких змеелюдах из королевства Шас'иис. Я сидела и понимала, что мне сейчас буквально открыли глаза. Нас, магов с чёрным даром, хотят использовать как оружие. Мы и есть оружие! И если мы принесём кровную клятву королю, мы не сможем её нарушить, даже если захотим. Это неизбежно приведёт к смерти. Мучительной и долгой. Так вот почему король осмелел настолько, что решил наладить отношения с другими государствами. От осознания того, что мне уготована участь быть частью той силы, которой будут запугивать других, мне сделалось одновременно и мерзко, и очень обидно. Да, не о таком я мечтала, когда родители радостно провожали меня в путь до академии.

Глава 6

Лекция по расам оставила у меня в душе неприятный, тягучий осадок. Мы — оружие. Не люди, не маги, стремящиеся к знаниям, а всего лишь живой арсенал, который нужно вовремя пристрелить и посадить на привязь кровной клятвы. После пар я молча вернулась в свою комнату, игнорируя вопросы Малены о моём мрачном виде. Мне нужно было побыть одной. На душе было очень паршиво.

Весь вечер я безуспешно пыталась заняться домашним заданием, но мысли путались, а в голове звучал спокойный, уверенный голос герцога: «…вы не только спокойно примите её, но и сможете управлять, создавая заклинания огромной силы…»

В отчаянии я схватила ту самую украденную из запретной секции книгу — «Руководство для начинающих чёрных магов с дополнениями». Может быть, там я найду что-то, что поможет мне отвлечься от грустных мыслей.

Книга оказалась настоящим кладом. Это было не сухое академическое пособие, а скорее дневник какого-то практикующего мага, полный заметок на полях, исправлений и личных наблюдений. Я узнала, что «единый поток» — это не метафора, а реальный ритуал, подробно описанный и… крайне опасный. Неподготовленный маг мог просто сгореть, приняв в себя силу других. Я прочла о том, как на самом деле работает некромантия — не через грубую силу, а через тонкое убеждение души вернуться на мгновение в своё тело, о договорах с духами местности и о том, что некоторые артефакты вовсе не одноразовые, а требуют лишь регулярной «подкормки» тёмной энергией.

Страница за страницей, я погружалась в мир, о котором нам не рассказывали на парах. Магия в этой книге была живой, могущественной и пугающе соблазнительной. И чем больше я читала, тем сильнее ощущала щемящее чувство несправедливости. Почему это скрывают? Почему нас держат на голодном пайке, заставляя зубрить примитивные заклинания, когда существует такое? Ответ напрашивался сам собой. Он был очевиден. Нас боятся. Не зря же столько веков чёрная магия была под запретом. Но ведь по истории нам рассказывали, что светлая и чёрная магия были равны, и не было никаких запретов. Но потом якобы чёрные маги захотели захватить мир и всех уничтожить, а светлые всех спасли. Мне не очень-то в это верилось.

Глаза уже слипались, магический светильник тускло мерцал, а я всё листала пожелтевшие страницы. И вот, почти в самом конце, в разделе «Крайне неодобряемые, но оттого не менее любопытные практики» я наткнулась на него. Заклинание призыва младшего демона перемещения.

Описание гласило, что это мелкий бес, существо больше похожее на проказливого духа, чем на классического демона бездны, способен мгновенно перенести мага в любое место. Главное условие — маг должен прикоснуться к демону. Меня охватил азарт вперемешку с волнением. Если я немножечко попробую запрещённую магию, ничего ведь страшного не произойдёт? Тем более в книге подробно нарисован защитный круг, в который следовало призывать демона.

Вскочив на ноги, я расчистила на полу место, достаточное для нанесения круга. Зажгла ещё пару магических светильников, мне понадобится больше света. Нашла в письменном столе кусочек мела, надеюсь, его хватит. И, не колеблясь ни секунды, я приступила к копированию изображения круга со всеми рунами и символами, всё в точности как в книге. Через некоторое время я, довольная собой, отошла на шаг, чтобы полюбоваться на своё творение. Подняв с пола книгу, начала читать заклинание. Я не была уверена, что у меня хоть что-то получится, но попробовать хотелось до мурашек. Прошептав последнее слово, я уставилась на своё художество на полу.

Я ждала вспышки света, густого дыма, чего-то эпичного. Вместо этого в центре круга с тихим «плюф» возник… комочек тёмного пуха с двумя блестящими, как бусинки, глазами и парой маленьких рожек. Он был размером с кошку и сидел, удивлённо озираясь. Я замерла, не веря своим глазам. Получилось? Серьёзно? У меня получилось! Не сдержав переполняющих меня эмоций, я тихонько выкрикнула радостное ура. Демонёнок, испуганно пискнув, дёрнулся всем своим пушистым тельцем.

Наши взгляды встретились. Его бусинки-глазки расширились от ужаса. Он снова пискнул, подпрыгнул на месте и рванул прочь с невероятной скоростью, нагло игнорируя тот факт, что находился в защитном круге.

— Эй, постой! — ахнула я, инстинктивно кидаясь за ним.

Бесёнок визжа юркнул в шкаф. Я за ним.

— Выходи, противная пушистая штука! — прошипела я, безуспешно шаря рукой в темноте. — Немедленно вернись в свой круг! Или… или я тебя… защекочу!

Это была, безусловно, самая нелепая угроза в истории некромантии. В шкафу обиженно засопели. Ну всё, достал! Я залезла в шкаф, чтобы вытащить оттуда одного очень пушистого демона. Моя рука нашарила что-то тёплое и мягкое.

— Ага, попался! — победоносно обрадовалась я, таща пищащий комочек.

Мир резко завертелся, меня здорово тряхнуло. Было ощущение, будто бы меня расщепили на атомы, а потом собрали обратно в единое целое. Я почему-то обнаружила себя сидящей на полу, прижимая к себе демонёнка. Тот, задёргавшись, извернулся, выскочил из моих объятий и юркнул под кровать. Ледяная волна ужаса окатила меня с головы до ног. Я замерла, затаив дыхание. Это не моя комната. Моя кровать стоит по-другому, а на этой ещё и кто-то спал. Да и обстановка в спальне была куда лучше моей, насколько я смогла разглядеть в темноте. Ой, мамочки, этот мелкий гадёныш переместил меня в спальню к кому-то из магистров. Если сейчас тот, кто спит на кровати, проснётся и узнает, что я призвала демона, я вылечу из академии очень быстро.

Стараясь не поддаваться сковывающей меня панике, я подкралась к кровати, опустилась на колени.

— А ну вылезай, мерзость пушистая! — прошипела я шёпотом, вложив в этот шёпот всю свою злость и негодование.

— Пи-и, — так же тихо, но отрицательно пискнули мне в ответ.

— Ну погоди у меня, сейчас я тебя достану, — я потянулась за демоном, наполовину залезая под кровать.

Когда мои пальцы уже были в сантиметре от пушистика, а я уже тихо радовалась победе, раздался сонный и до жути знакомый мужской голос:

— Какого беса ваш зад торчит из-под моей кровати?

Ну почему мне так не везёт? Почему демон перенёс меня именно в спальню ректора? Затаив дыхание, я замерла в ужасе. Сердце забарабанило с бешенной скоростью, мозг начал лихорадочно соображать. Что делать?! Вот это я, конечно, влипла.

— Если вы надеетесь, что, перестав дышать от страха, вы стали невидимы, то спешу вас огорчить, я вас вижу, — послышался уже бодрый голос ректора.

Что мне оставалось делать? Пришлось вылезать наружу. Зыркнув на демонёнка сердитым взглядом, я выбралась из-под кровати. Ректор полулежал на кровати, приподнявшись на локте. Вид он имел немного растрёпанный, что придавало ему некоего домашнего уюта. Одеяло сползло до бёдер, позволяя мне разглядеть рельефный торс. Я молча и бесстыдно разглядывала Ка'арлена, не в силах отвести взгляд. Нет, я не впервые видела мужской торс. На тренировках парни нашей академии нередко ходили в одних спортивных штанах с голым верхом. Но тело герцога было куда красивее.

— И так, мисс Та'иркон, что вам понадобилось ночью у меня в спальне, да ещё в столь, кхм, пикантной позе? И советую не врать, потому что ложь я почувствую сразу. Я жду! — потребовал он объяснений.

Я понимала, что врать и что-то выдумывать нет смысла. Набравшись смелости, я выпалила:

— Магистр, у вас под кроватью демон из бездны.

Брови ректора сурово сдвинулись на переносице:

— Вы думаете, я в это поверю?

— Но это правда! Он прямо сейчас сидит под вашей кроватью, — с жаром выпалила я.

Будто в подтверждение моих слов, под кроватью что-то зашебушало, чихнуло, потом возмущенно пискнуло. Лицо Дейна резко сменило выражение с сурового на вопросительно-недоумевающее.

— Он что, действительно там? — спросил мужчина.

Я в ответ лишь коротко кивнула. Какой мне смысл врать? Ка'арлен дёрнулся было, чтобы встать, но резко остановился, с каким-то сомнением посмотрел на меня, затем потребовал:

— Отвернитесь.

— Зачем? — не поняла я.

— За тем, что я не хочу травмировать вашу нежную девичью психику.

Я смотрела на него хлопая глазами, совершенно не понимая, к чему он ведёт. Какая к бесам психика? Там под кроватью сидит демон из бездны, нужно срочно отправить его обратно.

— Тысячу проклятий на вашу голову, Та'иркон, прекратите на меня пялиться и отвернитесь наконец! Уж простите мне мою скромность, но я не готов демонстрировать вам сегодня все свои достоинства и сверкать перед вами голым задом! — возмутился дракон.

До меня наконец дошло, что ректор спит совершенно голым и ему нужно одеться, прежде чем лезть под кровать, чтобы удостовериться в наличии там демона. Тихо ойкнув, я быстро отвернулась, ругая себя за несообразительность. За спиной хмыкнули, затем послышался шелест ткани. Судя по всему мужчина встал с постели. Вдруг пушистый демон, уставший прятаться от всех под кроватью, вылез наружу. Узрел за моей спиной дракона и испуганно пискнул. Подняв шерсть дыбом, отчего он стал казаться больше, пушистик резко прыгнул на меня. Одновременно случились две вещи. Демонёнок прыгнул мне на руки и послышался предостерегающий крик ректора:

— Осторожно! — он схватил меня за плечо и резко дёрнул на себя, чтобы увести от линии броска демона, но не успел.

Мир опять рассыпался множеством частиц и почти сразу же собрался обратно. Мы втроём: я, герцог и пушистик куда-то переместились. Туда, где было совершенно темно и тесно. Мужская рука прижимала меня к голому телу, я душила в своих объятиях демона. Приплыли.

— Та-ак! — очень недобро протянул дракон.

Это его «та-ак» не предвещало ничего хорошего ни для меня, ни для демона. В нос ударил едкий запах крестоцветника. Растение, здорово помогающее защищать одежду от моли. Стоп! Я поняла, где мы. Чем и поспешила поделиться с ректором:

— Магистр, кажется, мы у меня в шкафу.

— Просто очаровательно! — послышался сзади недовольный мужской голос.

Отпустив меня, ректор завозился, что-то ища.

— Что вы делаете? — не выдержав, спросила я. — Давайте выбираться от сюда.

— Абсолютно поддерживаю ваше рвение к свободе, мисс, но для начала я хочу хоть чем-то прикрыться. Я видите ли, когда ложился спать, как-то не планировал оказаться с вами в шкафу.

Я ничего не ответила, мне стало очень неловко. Наконец-то нашарив что-то в моих вещах, Ка'арлен вышел из шкафа. А следом вышла и я, всё ещё прижимая к себе пушистика. Я виновато взглянула на ректора, который повязал вокруг своих бёдер, мою мантию. Но он не обращал на меня никакого внимания, его взгляд был прикован к полу. Вернее к нарисованному на нём кругу призыва. Медленно переведя на меня взгляд голубых глаз и указав рукой на моё художество, мужчина строго спросил:

— Это что?!

Я втянула голову в плечи. Ой-ёй, кажется, меня сейчас будут немножечко убивать. Дракон сердито сопел, ожидая ответа, а я молчала, стараясь втянуть голову в грудную клетку. Мне точно конец! Отчислят и фамилии не спросят.

Глава 7

Молчание в комнате затянулось, став почти осязаемым, как густой, тяжёлый туман. Дейн Ка'арлен стоял, скрестив руки на груди, как гордый воин в набедренной повязке из моей мантии, и его взгляд, холодный и тяжёлый, буравил меня, словно пытался прочесть самые потаённые мысли. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Пушистый демонёнок на моих руках затих, уловив напряжённую атмосферу, и лишь его меховое тельце слегка подрагивало.

— Итак, — наконец произнёс ректор, его голос был сладок, как мёд, и ядовит, как цикута. — Подытожим. Мисс Та'иркон, адептка второго курса, в погоне за запретными знаниями… — он многозначительно посмотрел на книгу на полу, — …призывает создание из бездны. Без опыта и надлежащего контроля со стороны квалифицированного мага. Не имея абсолютно никакого представления о том, какие меры безопасности следует предпринять, прежде чем вызывать демонов, подвергая тем самым опасности не только себя, но и всю академию. Я ничего не упускаю?

Я посмотрела на демонёнка в моих руках. С трудом представляю, чем он может быть опасен для всей академии? Но на всякий случай послушно кивнула.

— Мне вот даже интересно, на каком-нибудь этапе ваших безрассудных действий, хотя бы на миг, на одно короткое мгновение, вас посетила мысль, что этого делать не стоит? — ректор продолжал сверлить меня злым взглядом.

Я открыла было рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но он сделал жест рукой, призывая меня замолчать:

— Это был риторический вопрос.

Но я всё же не стерпела и сказала:

— Простите, магистр, я не хотела, чтобы всё так вышло. Оно как-то само. Более того, я почти уверена, что это, — я подняла пушистика повыше, почти тыкая им в нос дракону, — не представляет никакой опасности.

— О, в самом деле? — язвительно проговорил ректор, саркастично улыбаясь. — В таком случае мне совершенно не о чем беспокоиться.

Но вдруг его лицо опять стало серьёзным и жёстким. Он наклонился ко мне близко-близко и, тыкая указательным пальцем себе в грудь, процедил сквозь зубы:

— Я несу ответственность за вас и всю академию! И только я буду решать, что или кто представляет опасность! И степень этой опасности тоже определяю я!

Я инстинктивно отшатнулась от Ка'арлена в страхе, он же, выпрямившись, продолжил, уже более спокойно:

— К какому виду демонов относится это существо? Хотя я уже догадываюсь. К телепортационым, верно?

Я понятия не имела, что у демонов вообще есть какая-то классификация. Но если рассуждать логически, в книге сказано про призыв демона перемещения, значит, скорее всего, пушистик относится к телепортационым.

— В инструкции сказано, что это демон перемещения, — поделилась я информацией с ректором.

Он указал на книгу:

— Я так понимаю, инструкцию вы взяли от сюда?

И не дожидаясь моего ответа, мужчина поднял книгу с пола, внимательно пробежался взглядом по строчкам. Перелистнул страницу. Перевёл взгляд на защитный круг, который я так старательно вырисовывала, потом снова в книгу. Перелистнув ещё одну страницу, опять принялся читать. Наконец захлопнув книгу, Дейн уставился на меня. А я смиренно ждала приговора, нервно теребя на удивление мягкую шерстку демонёнка.

— И так, мисс Та'иркон, у меня для вас две, а точнее даже три, новости. Одна из них хорошая, вторая плохая, а третья очень плохая. Начну с хорошей. Вы проделали прекрасную работу. Будь мы сейчас на экзамене, я бы не раздумывая поставил бы вам высший балл. Такая точность переноса изображения поистине достойна восхищения, — мужчина засунул книгу под мышку и сделал три издевательских хлопка. — Браво!

Я продолжала молча стоять с призванным из бездны существом на руках. Ректор же продолжал:

— Вторая новость для вас заключается в том, что вы нарушили не просто правила академии, Лилиана, вы нарушили закон своей страны, и вам придется отвечать за это перед королевскими дознавателями.

При упоминании дознавателей меня прошибло холодным потом. Королевские дознаватели имеют очень плохую репутацию, им приписывают ужасные вещи, ими пугают непослушных детей. Каждый человек в нашей стране, от мала до велика, знал: если ты попал в поле зрения королевских дознавателей — тебе конец.

— Но, может, они и не узнают? — тихо спросила я, не очень веря в то, что говорю.

— Я бы на это не надеялся, — скептически хмыкнул дракон. — Это создание вас выдаёт с потрохами.

— Значит, надо отправить его обратно! — с жаром выпалила я.

Дейн покачал головой:

— Это лишний раз подтверждает, что вы не имеете ни малейшего представления о демонах. Существо, что вы держите на руках, детёныш. Маленький, слабенький и нестабильный. Я более чем уверен, что поэтому вы и смогли его призвать с вашим нулевым опытом. Обратный переход может убить демонёнка. Ему нужно время, чтобы накопить сил.

Я с грустью посмотрела на пушистика, уютно устроившегося у меня на руках. Нет, убить это милое чудо я ни за что не смогу.

Ректор кивнул на демона:

— Силу он будет питать от остатков выброса магии, которую использует призвавший его маг, то есть вы, Лилиана. Но так как маг вы слабый, то он с вами надолго. И так, что касательно очень плохой новости для вас. Вы отчислены, Лилиана Та'иркон. Даю вам один день, чтобы оповестить родных и собрать вещи. Завтра после десяти вечера вы должны покинуть академию.

Нет, только не это. Я стояла всё ещё не веря в то, что услышала. Вот почему ректор сказал, что новость про дознавателей плохая, а не очень плохая. Потому что как адептка академии я была под её защитой, а теперь защитить меня было некому. Но не это пугало меня больше всего, а то что я сама разрушила свою мечту стать магом. Я чувствовала, как глаза наполняются слезами. Огромных усилий мне стоило не разрыдаться прямо перед герцогом. Сглотнув ком в горле, я хотела было открыть рот, чтобы просить, умолять его дать мне второй шанс, но тут раздался стук в дверь.

Мы как-то упустили тот момент, что в комнате уже стало светло. На лице Дейна отразился легкий ужас. Думаю, и у меня видок был не лучше. Картина весьма не двусмысленная: ректор академии совершенно голый встречает рассвет в комнате молодой адептки. Мы как вкопанные продолжали стоять на месте. Стук раздался снова, но уже более требовательно.

— Лили, просыпайся давай! Мы же договаривались, что я приду к тебе сегодня утром пораньше, чтобы мы сделали реферат перед первой лекцией! — это была Малена.

Я в панике посмотрела на Ка'арлена. Он, уже справившись с эмоциями, спокойно наблюдал за моей зараждающейся истерикой. Опять встал острый вопрос: что делать? Я многозначительно перевела взгляд на окно. Ректор изогнул вопросительно бровь. Проследил за моим взглядом, затем опять посмотрел на меня и отрицательно покачал головой:

— Вы с ума сошли?! Четвёртый этаж! — почти одними губами проговорил дракон.

Опять раздался стук в дверь. Я уже в полноценной такой панике завертелась в посках места, куда бы можно было спрятать целого ректора. Так, под кровать он не влезет, это однозначно.

— Лилиана, блин! — возмущенно отозвалась дверь голосом огневички.

— Да-да сейчас! — крикнула я в ответ.

Точно, шкаф! Как же мне сразу эта замечательная идея не пришла в голову! Я не долго думая переложила пушистика на одну руку, а второй схватила ректора за локоть и потащила его к шкафу. Он сразу понял мои намерения, на удивление, не стал спорить. Видимо, он тоже как и я понял, что шкаф — это единственный вариант избежать скандала. Запихнув его внутрь, я закрыла дверцы и уже ринулась было открывать Малене, как вспомнила про пушистика, который сладко спал на моей руке. Сплюнув от досады, вернулась к шкафу, распахнула дверцу, быстро сунула демонёнка ректору и закрыла.

— Что так долго, Лили? — возмущенно проговорила рыжая, заходя ко мне в комнату. — Лиличка, ты плакала?

Малена сразу забыла всю свою злость на меня.

— Что-то случилось? — она подошла, мягко положив свою ладошку мне на плечо.

Я отрицательно покачала головой. Пока не буду говорить подруге, что меня отчислили. Сейчас просто неподходящее время. Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, постаравшись улыбнуться:

— Всё в порядке, правда. Просто дурной сон.

— Ох, ну и напугала ты меня, подруга! — облегченно выдохнула огневичка.

Затем её взгляд упал на круг с символами. Брови её удивленно поползли вверх:

— А это что? — указала она рукой на моё творение.

— Да так, пустяки, ничего. Так, реферат, да? — решила я отвлечь внимание Малены.

Мы писали работу по зельеварению у меня в комнате. Солнце уже во всю светило в окно, в шкафу продолжал находиться голый ректор магической академии с созданием из бездны на руках. Я снова и снова мыслями возвращалась к словам герцога об отчислении и не забывала молиться всем богам, чтобы он ничем себя не выдал.

— Ну всё, готово! — подруга радостно откинулась на спинку стула. — Не знаю, как тебя и благодарить, Лили. Если бы ты не нашла способ проникнуть в закрытую секцию и стащить эту книгу, я даже боюсь представить, что было бы. А, ты чего так побледнела?

Побледнеешь тут, ректор же всё слышит! Меня уже и так отчислили, не хватало ещё, чтобы бы до кучи повесили воровство.

Малена потерла рукой затёкшую шею:

— У нас, у огневиков, кстати, сегодня, после лекции у Хельгары будет новый предмет по изучению рас. Как тебе наш ректор в качестве преподавателя? — она вопросительно уставилась на меня.

— Ну-у, — протянула я, — он умный, эм, справедливый, хорошо рассказывает.

— Да? — скептически хмыкнула рыжая, — а вчера вечером ты говорила, что он гад надменный, а потом призналась, что хоть и гад, но всё равно красивый. О, а теперь ты покраснела! — хихикнула Малена.

Я чувствовала, как моё лицо горит от стыда. Красивый гад сейчас сидит в моём шкафу и всё прекрасно слышит. Боги, как же стыдно! А подруга не унималась:

— Лили, раз ты так реагируешь, он тебе действительно нравится?

Я сидела, мыслено цедя про себя: «Заткнись, пожалуйста, заткнись!»

— Нет! Ничего подобного! — выкрикнула я.

— Не надо так кричать! — опешила рыжая, примирительно подняв обе ладони. — Ну что, я тогда пойду, встретимся в столовой? — она встала и начала собирать исписанные листы.

Я последовала её примеру:

— Да, давай, до завтрака.

Как только Малена покинула мою комнату, я метнулась к шкафу. Распахнув дверцы, я обнаружила, что он пуст. Ни ректора, ни пушистика, ни моей мантии в шкафу не было.

Глава 8

Всё ещё не веря в то, что вижу, я резко закрыла дверцы шкафа. Подождала несколько секунд и вновь распахнула их. Шкаф по-прежнему радовал глаз отсутствием голых ректоров. Не знаю почему, но меня охватила лёгкая паника по поводу того, что герцог утащил моего демонёнка. Или это демонёнок утащил моего герцога? А ещё мантию было жалко. Но больше всего меня огорчило то, что книга, которую я так удачно «одолжила» в библиотеке, тоже исчезла. Наверняка этот гадский дракон её утащил. Остаётся только молиться богам о том, чтобы ректор испарился из моего шкафа раньше и не слышал наш с Маленой разговор.

Я села на свою кровать. Веки слипались. Всё же бессонная ночь давала о себе знать. Опустив голову на подушку, скинув домашние тапки, я легла под одеяло. Меня отчислили. Я больше не адептка Восточной академии магии. Эта мысль пульсировала в мозгу, разрывая меня изнутри, от чувства безнадёги мне стало так жалко себя, свои разрушенные мечты, неоправданные надежды родителей. Слезы, одна за другой, катились из глаз, капая на подушку. Я не заметила, как уснула.

Солнечный луч, упрямо пробивавшийся сквозь щель в шторах, упал прямо на мои веки. Я застонала, натянула одеяло на голову и попыталась вернуться в объятия забытия, где не было ни отчисления, ни голого ректора в шкафу, ни пушистого демона, устроившего этот цирк. Но мозг, предательски проснувшийся раньше тела, уже во всю анализировал ситуацию, выдавая неутешительные версии моего ближайшего будущего.

«Отчислена. Должна покинуть академию до вечера. Королевские дознаватели».

От этих мыслей по спине побежали ледяные мурашки. Я резко села на кровати, скомкав в руках одеяло. Комната была пуста. Никого. Ни следов мела на полу — кто-то, видимо, мою «художественную» роспись стёр, — ни намёка на то, что прошлой ночью здесь находилось самое могущественное существо в королевстве, завёрнутое в мою студенческую мантию. Оставалось только надеяться, что он не передумает насчёт моего отчисления и не решит сдать меня дознавателям сразу после завтрака.

В животе неприятно засосало. Мысли путались. Что сказать родителям? Как объяснить, что их дочь, ради обучения которой они отдали последние сбережения, продержалась всего два курса? А Малена? Она никогда не простит мне такого предательства — исчезнуть без объяснений. И именно эта мысль заставила меня принять решение. Я не могу просто уйти, не попрощавшись. И не могу не попытаться бороться до конца.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

—Лили? Ты жива? — раздался голос Малены. — Мы же договорились встретиться в столовой! Завтрак почти закончился!

Облегчение, сладкое и предательское, волной накатило на меня. Ещё несколько минут отсрочки.

— Входи! — крикнула я, срываясь на фальцет.

Дверь открылась, и на пороге возникла рыжая бестия с подносом, груженным булками и фруктами.

—Добыла пропитание! — торжествующе объявила она, но, вглядевшись в моё лицо, мгновенно сменила настроение. — Лиличка, да ты просто зелёная! Что случилось?

Больше я не могла. Не могла лгать ей. Выдохнув, я произнесла всё одним махом, почти не делая пауз:

—Меня отчисляют. Вчера ночью я призвала демона перемещения, он телепортировал меня прямиком в спальню к ректору, потом мы все трое оказались в моём шкафу, а он рассердился и сказал, что я отчислена и что за мной придут дознаватели.

Я замолчала, ожидая шока, криков, упрёков. Но Малена несколько секунд молча переваривала услышанное, её глаза постепенно округлялись, становясь размером с блюдца для зелья.

— Ты… ты побывала в спальне у герцога? — выдохнула она наконец, схватившись за сердце. — И он был… голый?

Это был не тот вопрос, которого я ожидала.

— Мален, да какое это сейчас имеет значение? Меня ОТЧИСЛЯЮТ!

— А… да, конечно, — она тряхнула головой, как мокрая кошка, пытаясь собраться с мыслями. — Значит так. Я думаю, ты должна пойти к нему и выпросить второй шанс.

— Я и сама так думаю. Но как? Я его боюсь. Ты бы видела, в какой ярости он был вчера, когда узнал, что я призвала демона.

— Не знаю. Проси, требуй, умоляй! Упади ему в ноги, в конце концов! — напуствовала подруга. — А что если тебе его соблазнить? Да, точно, это отличная идея!

Я посмотрела на неё с таким ужасом, будто она предложила мне добровольно погладить дракона по брюху.

— Ты с ума сошла?!

— Ничуть! — фыркнула Малена. — Лили, я же не говорю о соблазнении в прямом смысле. Я имею ввиду, такое лёгкое, ну, чтобы он тобой заинтересовался. Возможно, немного увлёкся. Он мужчина, ты красивая девушка. Иди и сделай это. Разыграй из себя робкую, раскаивающуюся грешницу. Скажи, что готова на всё, чтобы остаться. Мужчины любят покорность. Я об этом в книжках читала.

Я в отчаянии закатила глаза:

— Хочешь, чтобы меня не просто отчислили, а выставили с позором вон?

— Но это было бы так романтично! — мечтательно вздохнула рыжая. — Он бы ухаживал за тобой. Дарил дорогие подарки. Посвещал бы тебе стихи.

У меня в голове мигом нарисовалась картина: герцог вдохновенно грызет кончик самописного пера и старается сочинять для меня любовные стихи. Пришлось потрясти головой, чтобы развеять образ дракона, по-идиотски улыбающегося во все зубы.

Я взяла с подноса булочку, которая пахла просто божественно. Откусила и испытала ни с чем не сравнимое удовольствие. Боги, это не булочка, это нектар. Малена продолжала на меня выжидающе смотреть. Доев выпечку, я вынесла вердикт:

— Идти к ректору всё же придётся. Во-первых, узнать, что он сделал с моим пушистиком. А во-вторых, попытаться его уговорить дать мне второй шанс. И никаких соблазнений! — пресекла я попытку Малены возразить.

Подруга немного обиженно насупилась. Да, она натура романтичная, иногда даже слишком. Вот как сейчас, когда начала мне советовать соблазнить ректора. Малена просто обожает любовные романы, где благородный и богатый герой встречает главную героиню и сразу же влюбляется в неё, а она в него. Но они не могут быть вместе, потому что находят миллиард надуманных причин, которые мешают им.

— Ты что, прямо в этом пойдёшь? — окинула меня взглядом подруга. — Вся мятая, всклокоченная. Нет, если ты решила прям жестко так давить на жалость, то образ вполне удачный.

Малена была совершено права. Идти на поклон к Ка’арлену в пижаме и с гнездом на голове вместо волос — затея так себе. Утащив ещё одну булочку с подноса, я решительно направилась к шкафу. Так, если я уже отчислена, то форму надевать нет смысла. Или наоборот лучше пойти в форме, мол, смотрите, господин ректор, как я с ней срослась, не отчисляйте меня, пожалуйста. Подруга следила за моими метаниями и, наконец не выдержав, подошла ко мне, решительно отодвинув, начала ревизию моих тряпок. Вытаскивая одно платье за другим, она придирчиво осматривала каждое и, покачав головой, откладывала в сторону. Иногда она бросала на меня оценивающие взгляды, что-то прикидывая у себя в уме, вздыхала и бралась за другое платье. Так как я совсем не барахольщица, платьев у меня было не так много.

Малена поняла, что ничего путного она в моём шкафу не найдет, поэтому подхватила меня под локоток и потащила в свою комнату. Я попыталась сопротивляться, ведь я же не на свадьбу собираюсь, зачем мне так заморачиваться с нарядом? Но рыжая огневичка даже слушать ничего не хотела. В конце концов найдя подходящее платье, она втиснула меня в него.

— Слушай, а тебе не кажется, что оно мне немного жмёт? — предприняла я робкую попытку протеста.

Подруга отступила на шаг, осмотрела меня и спросила:

— Где оно жмёт, Лили? В груди? Так это нормально.

Я опустила взгляд вниз на себя:

— Ну не знаю, мне кажется, декольте слишком уж большое.

— Ой, Лили, прекрати. Подумаешь немного отрыта шея да плечи чуть-чуть. Вообще это платье вполне целомудренное. Но тебе оно очень идёт.

Я повернулась к зеркалу. Да, стоит отметить, что подруга права, это платье мне действительно очень шло. Оно село точно по фигуре, будто сшито для меня. Смирившись со своей участью, я сама застегнула несколько верхних петелек на спине.

— Ещё же с волосами надо что-то сделать, — задумчиво проговорила Малена.

Мои волосы были наскоро причёсаны и уложены в простую причёску, которая держалась на одной заколке. Всегда по-доброму завидовала подруге. Она умела делать красивые прически, подбирать наряды. Знала, что с чем сочетается, а что лучше не надевать. У меня так никогда не получалось. Мои критерии идеальной одежды — чистая, целая и не колется.

Уже через несколько минут мы с ней стояли у двери, на которой красовалась табличка с надписью «Ректор», выполненная позолоченными буквами. Массивная дубовая дверь одним только своим видом внушала страх и трепет. Малена одобряюще положила мне руки на плечи и шепотом напутствовала:

— Помни: он мужчина, у него есть слабости, стань для него этой слабостью. Разбуди в нём его мужской огонь, пусть он увидит в тебе не просто адептку, а красивую девушку.

Я устало закатила глаза, призывая все свои силы, чтобы не послать подругу в бездну с её советами.

— Ну давай, удачи тебе, а мне на лекции бежать надо, — огневичка уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и, повернувшись ко мне, прошептала, очень тихо: — если грамотно заинтересовать мужчину, то из него потом можно веревки вить, поверь мне!

Помахав мне на прощание, она убежала на лекции. Боги, где она всей этой чепухи нахваталась? Наверняка это всё её любимые романы виноваты. Ладони противно вспотели, я мялась возле двери, всё не решаясь войти. Сделав три больших вдоха, я робко постучала.

— Входите, — раздалось в ответ.

Дейн Ка’арлен сидел за письменным столом, что-то выделяя самописным пером в документах, не обращая на меня никакого внимания, будто меня нет. Я тоже молчала. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Секунды текли за секундами, а мы всё так же молчали. Наконец отложив перо, герцог посмотрел на меня:

— Я слушаю, что вы хотели?

В этот момент меня будто прорвало, и слова посыпались, как из рога изобилия:

— Магистр, я пришла вас просить дать мне второй шанс! Я прошу вас, не отчисляйте меня! Я готова понести любое наказание, которые вы назначите! Я всё сделаю! Я на всё готова! — на одном дыхании выпалила я.

— Какие опасные и опрометчивые обещания для девушки. Вы хоть сами понимаете, что предлагаете? Вдруг я попрошу что-то такое, к чему вы будете не готовы? — Ка’арлен откинулся на спинку кресла.

Ой-ёй, кажется, я действительно сболтнула лишнее. Ну почему я никогда не слежу за своим языком? Тем временем герцог, саркастично усмехнувшись, выдал:

— Ваша подружка дала вам очень чёткие руководства к действию. Соблазнить и вить веревки. Что ж, начинайте.

Я почувствовала, как земля ушла из-под ног, и меня накрыло оглушительное чувство стыда. Матерь моя великая, он слышал весь бред, который мне говорила Малена, как же стыдно.

— Что, простите, начинать? — промямлила я.

— Вы сюда зачем пришли? Соблазнять? Ну так, давайте, начинайте. Разбудите во мне мужской огонь, о котором вам говорила ваша подруга.

Мне очень захотелось сбежать. Просто сорваться с места и нестись прочь со всех ног. Прочь из кабинета, подальше от этого мужчины.

— Нет, я не собиралась… Всё не так… — я продолжала что-то невнятно мямлить в своё оправдание.

Дейн поднялся со своего места. Обошёл стол и встал напротив меня:

— Знаете, много юных девушек и опытных женщин предлагали мне себя в обмен на власть, на деньги, на положение в обществе и ещё бог знает на что. Но чтобы мне прелагали себя ради места в академии, да ещё так неумело... такое в моей практике впервые.

Краска стыда и смущения всё сильнее заливала моё лицо, заставляя щёки просто полыхать.

— Я не хотела… правда, — я боялась поднять взгляд и посмотреть ему в глаза.

— «Я не хотела»! — передразнил он меня, очень похоже копируя мою интонацию. — Но вы здесь с вполне конкретными намерениями и в соотвествующем наряде. Вы думали, если я увижу пару лишних сантиметров вашего тела, то упаду к вашим ногам?

Я хотела что-то сказать в своё оправдание, но он меня перебил:

— Что ж, хорошо. Идёмте туда, где мне будет удобнее, — с этими словами он обогнул меня и направился к одной из дверей.

— Куда? — спросила я.

— В спальню, конечно.

— В спальню? — испуганно переспросила я.

Ка’арлен издевательски усмехнулся:

— В спальню, моя дорогая, в спальню. Уж прости, но я всё же предпочитаю комфорт. И поверь мне, делать это в спальне комфортнее всего.

Мужчина, всё так же издевательски ухмыляясь, распахнул дверь и приглашающим жестом указал на спальню:

— Вперед! — приказал он тоном, не терпящем возражений.

Я, как зачарованная, последовала его приказу, даже не подумав возразить. Когда я робко переступила порог уже знакомой мне спальни, дверь за моей спиной закрылась, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Глава 9

Я замерла не в силах сделать ни шагу вперед, ни отступить. Уже знакомая обстановка его спальни сейчас внушала сильную тревогу. Меня будто бы парализовало от страха. Сердце в бешеном ритме заколотилось в груди, а ладони предательски вспотели. Спина горела от чувства, что он стоит прямо за мной, хотя я не слышала ни звука. Воздух в спальне был прохладным и спертым, пахнущим кожей, древесиной и чем-то острым — магией, которая овевала его, как дорогие духи. Мужчина подошёл вплотную ко мне.

— Ну что ж, пожалуй начнём, — его голос прозвучал прямо у моего уха. Я аж подпрыгнула, сердце заколотилось где-то в горле. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела через свою одежду. — Твоя рыжая подружка хотя бы объяснила, что делать дальше? Или ее гениальный план закончился на этапе «войти в спальню и краснеть»?

Его слова были обжигающе насмешливыми. Я сглотнула ком в горле, не находя, что ответить. В голове пульсировала только одна мысль: «Я сейчас умру. От стыда или от страха — не знаю, но точно знаю одно, я прибью Малену!»

Его пальцы, легкие и точные, коснулись моих волос. Я застыла, не дыша.

— Этот нелепый пучок... Словно униформа для нищей родственницы, явившейся просить милостыню, — прошептал он, вытаскивая заколку из моих волос. Пряди одна за другой упали на плечи, и я почувствовала себя уязвимой, раздетой до самой сути. — Так-то лучше. По крайней мере, теперь ты выглядишь естественно. Испуганно, но естественно.

Прежде чем я успела опомниться, его рука опустилась к моему запястью. Легким движением он развязал тонкий кожаный шнурок — тот самый, что я завязывала каждое утро на удачу. Этот браслет подарила мне мама, перед отъездом в академию. Такие носили многие молодые девушки в моём родном городе.

— Милые суеверия, — проронил он, куда-то убирая мамин подарок. — Но сегодня тебе понадобится не удача, а нечто большее. Смелость, например. Или хотя бы капля самоуважения.

Я попыталась что-то возразить, но он был быстрее. Его пальцы уже скользнули к застежкам моего платья. Первая петелька расстегнулась с едва слышным шуршанием. Сделал он это таким естественным движением, будто проделывал это ранее много раз. Хотя, скорее всего, так оно и было. Платье ослабло на плечах.

— Магистр... — мой голос сорвался на жалкий шепот.

— Ах, оставь эти церемонии, — его дыхание обожгло мое ухо. — Ты же сама предложила... нестандартные условия сотрудничества. Я просто принимаю твое предложение.

Вторая петелька была расстёгнута так же ловко. Он медленно провел ладонью по моей спине поверх ткани. От его прикосновения по коже побежали мурашки, смесь страха и чего-то еще, стыдного и непонятного. Я напряглась всем телом, выпрямившись, как натянутая струна.

— Боишься? — спросил он с притворной жалостью. — Интересно, чего именно? Того, что я сделаю? Или того, что не сделаю? Второе, признаться, было бы куда обиднее для твоего самолюбия, не так ли?

Третья петелька. Ткань зашуршала, сползая с плеча. Его пальцы скользнули под ткань, коснувшись обнаженной кожи у основания шеи. Я вздрогнула и зажмурилась, чувствуя, как по щекам текут предательские слезы. Унижение сжигало изнутри.

— О, слезы! — он рассмеялся тихо и безжалостно. — Великое оружие женского арсенала. К сожалению, на драконов оно не действует. Мы ценим другие... сокровища. Раз уж решилась играть во взрослые игры, девочка, тогда будь готова принимать и последствия.

Четвертая петелька расстегнулась. Платье готово было соскользнуть. Его рука обвила мою талию, притягивая еще ближе. Я чувствовала каждую складку его одежды, каждое движение его груди при дыхании.

— Открой глаза и посмотри, — шепотом приказал он.

Я открыла глаза и посмотрела в большое зеркало в серебренной оправе.

— Ну что? Нравится то, что ты видишь? — его голос прозвучал прямо у уха. В зеркале я увидела жалкое зрелище: его — высокого, властного, с насмешливым прищуром; и меня — растрепанную, испуганную, с платьем, сползающим с плеч. — Видишь эту испуганную и заплаканную девочку в отражении? Это цена, которую ты готова заплатить за место в академии. Довольно низкая, не находишь?

— Я... я не хотела... — прошептала я, ненавидя себя за эту слабость.

— Не хотела? — он передразнил меня. — А что это было в моём кабинете? Ты пришла ко мне не как адептка к ректору. Ты пришла как женщина, которая предлагает своё тело, словно товар на рынке. И теперь обижаешься, что покупатель придирчиво изучает его?

Его рука сжала мою талию чуть сильнее, и я почувствовала всю свою хрупкость и беззащитность перед его силой.

— Драконы, милая, известны своим умением торговаться. И прежде чем сделать покупку, мы всегда тщательно проверяем качество.

Он медленно провел рукой по моему обнаженному плечу, затем по ключице. Его нежные, тёплые пальцы, ласкающим движением поднялись вверх по моей шее, затем по скуле и наконец едва касаясь подушечками, прошлись по губам.

— Так... нежно и хрупко. Очень хрупко. И совершенно не готово к тому, что ты предлагаешь, — тяжело выдохнул он.

Я замерла в страхе, забыв как дышать. Казалось, даже сердце стало биться через раз.

— Запомни этот страх, девочка. Зафиксируй в каждом уголке своего сознания. И если вдруг ты снова решишь поиграть со мной во взрослые игры, знай: я не буду тебя останавливать, но играть мы будем по моим правилам. А это значит, — он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, — ты заведомо проиграла. Ты поняла меня?

— Д... да, — испуганно прошептала я в ответ.

— Умница, — его голос внезапно стал ласковым, почти нежным. Он едва коснулся мягкими губами моего уха. Этот неожиданно обжигающий, короткий поцелуй был более пугающим, чем любая его угроза.

И вдруг он отступил на шаг. Платье окончательно сползло с плеч, и я едва успела ухватиться за него, чтобы не остаться в одной нижней юбке. Дрожь стала такой сильной, что зубы выбивали дробь.

— Достаточно, — произнес он, и его голос снова стал холодным и отстраненным, будто он сейчас читает лекцию в аудитории. — Урок окончен. Приведи себя в порядок.

Я отвернулась и стала судорожно застегивать петельки. Пальцы не слушались, я путалась, чувствуя его насмешливый взгляд на своей спине.

— Беспомощность — не лучшая позиция для соблазнительницы, — язвительно заметил он. — Хочешь, помогу?

— Нет! — вырвалось у меня резче, чем я планировала. Ненависть к нему и к себе самой придала мне сил.

В ответ он лишь тихо рассмеялся:

— Какая искренняя эмоция гнева. Это лучше, чем страх.

Когда, наконец-то кое-как справившись со злополучными петельками, я повернулась к нему лицом, он стоял, засунув руки в карманы.

— Марш на лекции! — скомандовал он, добавив: — Сегодня после ужина жду в своём кабинете, будем решать вашу дальнейшую судьбу, Лилиана.

Я выскользнула из его кабинета, как ошпаренная. Прислонившись к холодной стене в коридоре, я пыталась отдышаться. Тело била крупная дрожь, по щекам текли слезы унижения, но где-то глубоко внутри, сквозь страх, стыд и облегчение пробивалось странное, щемящее чувство понимания. Герцог Ка'арлен очень доходчиво дал понять, что меня могло ожидать, окажись на его месте кто-то, кто захотел бы воспользоваться моей глупостью и наивностью. Этот жестокий урок, возможно, спас меня от чего-то гораздо худшего. Я всё никак не могла успокоиться. И тут я спохватилась, вспомнив разом и про мамин браслет, и про демонёнка с книгой. Но сейчас никакая сила не заставила бы меня вернуться в кабинет ректора. Я решу этот вопрос после ужина. Кое-как успокоившись, я решила вернуться в свою комнату, несмотря на распоряжение Ка'арлена идти на лекции. Мне нужно немного больше времени, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями после всего, что сейчас произошло между мной и драконом. Ухо всё ещё будто горело от его нежного поцелуя. Рука сама собой потянулась к коже, чтобы прикоснуться пальцами к тому месту, где горел его поцелуй. Зачем он это сделал?

У себя в комнате я сняла платье подруги, переодевшись в свою форму. Я ещё не знала до конца, отчислят меня или нет, но приказ идти на лекции давал очень большую надежду на благополучный исход. Через некоторое время в комнату постучала Малена. Ворвавшись рыжим ураганом, она сразу спросила:

— Ну что?! Рассказывай все! Он был джентльменом?

Я посмотрела на ее наивное лицо и поняла, что не смогу объяснить даже малой части того, что только что произошло. Это было между мной и драконом. Наша тайна. Наша игра, в которую я проиграла, даже не успев понять правил.

— Он был... собой, — выдохнула я, немного отстранённо.

Тут подруга, будто наконец разглядев меня, испуганно прикрыла рот руками, её зелёные глаза расширились от ужаса:

— Боже мой, Лили, он что, надругался над тобой?

— Что? Нет, конечно! — почему-то этот вопрос меня сильно возмутил.

Малена выдохнула с облегчением.

— Почему ты такая бледная, и руки почему мелко дрожат? — сочувственно спросила она.

Я посмотрела на свои ладони, которые действительно немного дрожали. Мандраж всё ещё не отпустил меня.

— Он просто преподал мне урок. Весьма доходчивый, — но тут я вспомнила, из-за кого всё это. Грозно нахмурившись, я выставила на Малену обвиняющий палец. — И всё это по твоей вине. Если бы ты там у его кабинета не начала нести свою чушь про соблазнение, он не подумал бы обо мне невесть что!

Огневичка виновато опустила свою рыжую голову. Было видно, что она очень сожалеет о том, что буквально подставила меня.

— Лиличка, прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, что я не имела в виду ничего дурного.

— А о чём ты тогда думала? — я всё ещё хмурилась, но уже скорее для вида.

— Я была уверена, что он слишком правильный, слишком аристократичен, чтобы подумать о тебе что-то лишнее. Я думала, ты просто немного пококетничаешь, улыбнёшься ему, и этого будет достаточно.

— Так вот, сообщаю, он подумал, что я пришла в прямом смысле предлагать ему своё тело в обмен на второй шанс. Ты даже не представляешь, сколько стыда я там испытала.

Я не хотела дальше продолжать эту тему, поэтому решила перевести разговор в другое русло.

— Он велел мне сегодня идти на лекции и после ужина явиться к нему в кабинет.

Глаза Малены засияли радостным блеском:

— Ой, как здорово! Значит ты остаёшься?

Я пожала плечами:

— Я ещё точно не знаю, но очень на это надеюсь.

Через некоторое время мы с подругой отправились на лекции. Сейчас у меня была некромантия у декана моего факультета, где будут все адепты с чёрной магией со второго курса. У Малены же была практика по управлению лесным пожаром. В аудитории магистра Си'анталя нас было немного. Я, Камал да два моих сокурсника. Войдя в аудиторию, магистр первым делом обратился ко мне:

— Мисс Та' иркон, почему вы без мантии?

Я встала со своего места:

— Простите, магистр, она запачкалась, и я её застирала. Но такого больше не повторится, обещаю!

Ну не говорить же при всех о том, что мою мантию утащил ректор. Магистр Си'анталь, удовлетворённо кивнув, велел мне садиться.

Глава 10

Дейн Ка’арлен.

Постояв ещё какое-то время, созерцая поспешно захлопнувшуюся дверь, Дейн запоздало подумал, что, возможно, немного перегнул с воспитательным процессом. Всё же это академия, а не королевский дворец. И мерить здешних представительниц прекрасного пола по меркам дворцовых аристократок не совсем правильно. Но когда эта девчонка пришла в его кабинет в платье с чужого плеча да ещё и после дурацких напутствий подруги о том, что он прямо-таки сидит и ждёт, когда придёт какая-нибудь очередная девица разжигать его мужской огонь ради какой-то очередной выгоды. Чаша его терпения была переполнена.

Когда они с королём затевали всю эту авантюру, Дейн искренне надеялся, что хотя бы тут, в академии, он будет избавлен от сомнительного удовольствия видеть наглых девиц, которые думают, что все проблемы решаются через постель. Эта Та’иркон напомнила Дейну Изабеллу.

Воспоминания волной нахлынули на него, на миг вернув в то время. Какой же он был глупый и наивный тогда.

Запустив руку в карман своих брюк, Дейн с некоторым изумлением вытащил оттуда заколку для волос и тонкий кожаный браслет. Именно он привлёк внимание мужчины. Тут, на востоке, в деревнях и городах многие девушки носили подобные браслеты, наивно полагая, что кусочек кожи принесёт им удачу. Мало того, что напугал девушку, так ещё и ограбил. Ка'арлен убрал заколку обратно в карман и, вертя в пальцах кожаный шнурок, прошел в кабинет и сел за стол. Положив чужое имущество перед собой, он намеревался сделать то, что давно хотел испробовать, но всё как-то не находил для этого времени. Наложение постоянных чар светлой магии на предмет, не относящийся к артефактам. Как-то давно у него получалось закрепить чары в немагических предметах, но никогда прежде он не накладывал сразу несколько чар. Он накрыл своей ладонью браслет Лилианы, и из-под его руки один за другим начали вспыхивать магические всполохи разных оттенков.

На наложение заклинаний ушло чуть больше пяти минут. Дракон убрал руку, любуясь браслетом, который внешне никак не изменился. Но теперь это было не просто украшение на удачу, в нем содержалась высшая светлая магия. Ка'арлен добавил защиту от всех стихий. Нет, браслет не сделает носителя огнеупорным или непотопляемым, но на некоторое время сильно снизит воздействие, что в свою очередь очень поможет в спасении. Подумав ещё немного, Дейн добавил защиту от ментальной магии.

Конечно, герцог дракон и ему подвластны все направления светлой магии, за что спасибо светлому богу, но вот защитить от чёрной магии дракон не может.

Дейн чувствовал вину за свою несдержанность перед адепткой Та'иркон. Ему не стоило прикасаться к ней. Можно было бы обойтись и словесным порицанием. Но он решил показать ей последствия безрассудства более наглядным способом. Вообще он не планировал заходить так далеко, а лишь хотел припугнуть девчонку. Но ему вдруг до дрожи в пальцах захотелось прикоснуться к её коже. Сдержаться было просто невозможно. И прежде чем он сам осознал, что творит, его пальцы начали ласково изучать её плечо, шею и губы, приоткрытые от изумления. Пришлось быстро взять себя в руки. Хороший же из него ректор. Не успел занять должность, а уже начал лапать студенток.

В шкафу что-то глухо бухнуло. Ка'арлен встал со своего места и пошёл проверять, что случилось. Распахнув дверцу шкафа, мужчина обнаружил пушистого демона с маленькими рожками. Тот, фыркнув, уставился на ректора чёрными глазками.

Дракон улыбнулся:

— Ты в курсе, что шкафы — это не самое надёжное место, где можно спрятаться?

Демонёнок склонил голову набок, прислушиваясь к словам. Он всем своим пушистым тельцем чувствовал враждебную силу светлой магии, исходящую от этого человека. Дейн протянул свою руку, чтобы взять малыша, но тот выставил свои рожки, лёгонько боднув её. Дракон, не особо обращая на это внимание, всё же сгрёб пушистика, уместив на своей широкой ладони. Демонёнок, фыркая и смешно перебирая лапками в воздухе, протестующе замотал рогатой головой. Дейн отнёс его в свой кабинет, стараясь успокоить беснующегося гостя из бездны. Сев за стол, мужчина взял пушистика обеими руками и приподнял на уровень своего лица, внимательно изучая. Ка'арлен никогда в своей жизни не держал на руках демона из бездны. Несколько раз за всю жизнь ему доводилось сталкиваться с тварями из бездны. Но это были не милые пушистики, а смертоносные монстры.

Вдруг переговорный ящик издал звук оповещения, отвлекая ректора от изучения чёрного пушистого тельца. Переговорные ящики — это весьма дорогие артефакты, позволяющие мгновенно передавать предметы из одного устройства в другое. Дейн аккуратно поставил пушистика на стол, а сам достал из недр этого же стола переговорный ящик. Пришло сообщение от короля:

«Дейн, родовая книга рода Сакктор у меня. Но есть проблема: я не могу её прочитать».

Дракон взял самописное перо и написал на этом же листе:

«В чём проблема?»

Он положил листок обратно, закрыв крышку ящика для отправки. Ответ пришёл мгновенно:

«Чёрная магия, Дейн.»

Дракон ничего не стал отвечать, он прекрасно понял, о чём пишет король. По тем крупицам информации, что им удалось найти, они выяснили, что в ту роковую ночь, когда был убит чёрный король, его сына спешно увезли из дворца. Единственное, что могло помочь в опознании принца, — это медальон из чёрного золота с эмблемой рода Сакктор. Единственное сохранившееся изображение было в этой проклятой книге, но прочитать её может только маг с чёрным даром, все прочие видели лишь пустые страницы. Новый звук ящика вернул Ка'арлена в реальность. Новое сообщение от короля, и книга в кожаном переплёте без надписей. Сообщение гласило:

«Я не доверяю придворному магу с чёрным даром. Он служит короне всего третий год, и я почти уверен, что он связан с чёрным братством».

Вот так просто и тактично венценосный друг скинул проблему с книгой на дракона. Теперь ему предстоит найти чёрного мага с достаточным уровнем силы и знаниями, чтобы прочитать родовую книгу рода Сакктор. Но проблема была в том, что герцог не доверял чёрным магам, тем более что каждый из них мог быть членом чёрного братства. Это тайное сообщество чёрных магов, которые стремятся к возрождению чёрного королевства. Они знают о пророчестве и всеми силами стараются скрыть, кто же на самом деле потомок принца. Именно этот чёрный маг получит силу бога. Братство верит, что тогда возродится чёрное королевство, и новый бог будет оберегать его, и уже тогда все вновь признают власть чёрной магии. Годы гонений и запретов — всё это будет отомщено.

Пока Дейн изучал полученную книгу, бессмысленно листая пустые страницы, сам не зная зачем, демон на его столе времени даром не терял. Он принюхался к браслету, вкусно пахнущему магией и, подхватив острыми зубками, начал меланхолично жевать, искоса поглядывая на увлеченного дракона. Слишком поздно ректор почувствовал неладное.

— Эй, а ну выплюнь! — строго приказал он.

Демонёнок только активнее заработал челюстями, чтобы успеть съесть вкусняшку, а то ещё отберут. Быстро дожевав зачарованный браслет, пушистик шумно сглотнул, облизнулся и вопросительно уставился на дракона, мол, «вкусно, давай ещё!» Дейн сгрёб одной рукой обжору, во второй продолжал держать книгу:

— Так, всё, тебя нужно вернуть обратно. Вот сегодня твоя призывательница придёт ко мне, заставлю её...

Ка'арлен не успел договорить, что он заставит сделать, потому что мир вокруг взорвался на множество частиц. Перемещение было мгновенным. Дейн сразу догадался, где он. Конечно же, опять в шкафу адептки Та'иркон. Проклятый демон перемещения с недоразвитой силой. Перехватив поудобнее книгу и пушистика в одной руке, он тихо открыл дверцу шкафа, с облегчением обнаруживая, что комната пуста. Выйдя из шкафа, мужчина аккуратно прикрыл за собой дверцу. Комната встретила его тишиной и отблесками чёрной магии, что было вполне естественно, ведь это жилище мага с чёрным даром. В целом, это была типичная комната молодой студентки из небогатой семьи. Односпальная кровать у стены, стол, пара стульев да шкаф. Никаких излишеств. На столе лежал реферат по зельеварению.

Дейн прочитал название: «Компоненты, входящие в состав приворотного зелья». Какого беса в этой академии происходит? Увиденное очень не понравилось новому ректору. В их королевстве контролирующие зелья были запрещены. Пушистик недовольно завозился, ему не нравилось висеть под мышкой у дракона в паре с книгой. Но тот лишь поудобнее перехватил тельце и, пододвинув к себе реферат, начал его читать. Дверь в комнату распахнулась резко и неожиданно. Ка'арлен увлекся чтением реферата по запретному зелью, напрочь забыв о том, что находится в чужой комнате. Да ещё и нелегально. На пороге застыла Лилиана, во все глаза уставившись на ректора в своей комнате. Да, такого сюрприза она явно не ожидала. На её лице сначала появилось изумление, затем любопытство, которое в свою очередь сменилось страхом.

Пронаблюдав всю эту череду эмоций на лице девушки, Дейн наконец сказал:

— Закройте дверь. И рот.

Лили тут же захлопнула челюсть, щелкнув зубами, но лишь на короткое мгновение, быстро приходя в себя.

— Что вы делаете в моей комнате? — требовательно спросила она.

Герцог оставил реферат, затем сгрузил на стол демонёнка и двинулся к девушке:

— Поверьте, это не более чем абсурдное недоразумение. Ваш питомец, он ещё слишком мал, его сил хватило для фиксации только двух точек перемещения.

Она стояла напряженная, готовая в любой момент сбежать подальше от него. Ка'арлен сделал лишь одно движение рукой, и дверь за спиной девушки закрылась сама собой.

— Не стоит посвящать всю академию, вы согласны? — на его лице появилась мимолетная усмешка, которая пропала так же быстро, будто бы её и не было вовсе.

Лилиана неуверенно кивнула, но расслабляться не спешила. Дракон чувствовал её страх. Её сердце билось быстрее, а дыхание стало частым. Он попытался её успокоить:

— Лилиана, вам нечего боятся. Уверяю, в данный момент я не намерен вас трогать.

— В данный момент? — переспросила она. — И как долго продлится этот момент? А потом что, начнёте опять ко мне приставать?

— Я понимаю, вы хотели бы от меня услышать клятвенное заверение в том, что этого больше никогда не повторится и всё в таком духе. Но знаете, Лилиана, жизнь научила меня тому, что она чертовски непредсказуема, и раздавать обещания направо и налево попросту глупо. А почему вы вообще не на лекциях? — решил сменить он тему. — И почему одеты не по форме?

На лице адептки вспыхнуло праведное возмущение:

— Так вы же утащили мою мантию и не вернули, а мне уже сегодня выговор сделали. Верните мою мантию, пожалуйста. И книгу с демонёнком.

Заметив пушистика на столе и какую-то книгу, Лилиана радостно подскочила, взяв зверька на руки.

Глава 11

Решив забежать на перерыве между лекциями, к себе в комнату за рефератом, последнее, что я ожидала увидеть — это то, что у меня непрошенные гости. Ректор стоял у стола, читая работу, которую я сегодня должна была предъявить Хельгаре. После того случая, когда я столкнулась с ней ночью, мы больше не виделись. Увидев ректора, я застыла на пороге от удивления, которое быстро сменилось страхом. Что он тут делает? А что это за книга у него? Слабая надежда мелькнула в голове, что это та самая по чёрной магии.

Его замечание по поводу формы меня просто взбесило. Да, конечно, в том, что он оказался голым в моём шкафу, есть и моя вина. Ладно, это полностью моя вина. Но можно было бы и вернуть уже мою мантию, раз уж отправил на лекции. У нас в академии с этим строго. Могут и выгнать с лекции, влепив прогул. Одно радует: мне вернули моего демонёнка.

Ох и не нравятся мне его обещания не трогать меня. Вернее сказать, его необещания. Подойдя к столу, я взяла на руки пушистика. Надо бы его как-то назвать. Герцог видимо уходить из моей комнаты не собирался. Продолжал стоять и давить на меня своим драконьим авторитетом.

— И верните мой браслет, пожалуйста, — попросила я, тихо добавив: — это мамин подарок.

На лице дракона не дёрнулся ни один мускул. Холодный и равнодушный, он с каким-то подчёркнутым безразличием смотрел на меня, будто вообще не понимал, что я от него хочу.

— Мы обсудим это сегодня вечером в моём кабинете. Заодно я верну вам мантию, — наконец сказал он.

— И книгу, — быстро добавила я.

— Что бы вы ещё кого-нибудь вызвали? Нет уж, книга пока останется у меня, — сообщил этот похититель мантий.

Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, и я почему-то вспомнила его обжигающий поцелуй. Я невольно коснулась пальцами того самого уха, которое он поцеловал. Ох, чёрт. Я почувствовала, как краска смущения заливает моё лицо, а щёки начинают гореть. Ка'арлен проследил за моей рукой взглядом. Он всё понял. Не мог не понять, не дурак же он, в конце концов. Быстро положив пушистика на стол, я схватила реферат, и мой взгляд мельком упал на книгу, к которой ректор уже тянул свою руку, чтобы забрать. Книга эта была очень дорогой, судя по кожаному переплёту и золотым буквам, гласившим: «Родовая книга Сакктор». Когда дракон, уже забрав книгу, двинулся к выходу из моей комнаты, я не удержавшись спросила:

— Простите, магистр, а кто такие Сакктор?

Мужчина резко остановился и быстро развернулся ко мне, буквально впившись в меня своими голубыми глазами:

— Ты видишь название книги?

Я, немного опешив от такой странной реакции, утвердительно кивнула, на всякий случай добавив:

— Да.

В один широкий шаг дракон оказался рядом со мной настолько близко, что я чуть не уткнулась ему носом в грудь. Раскрыв книгу, он тыкнул ею мне в лицо:

— Прочитай, что здесь написано? — приказал он.

Сфокусировав взгляд на строчках, выведенных красивым каллиграфическим почерком, я прочитала:

— Милостью нашей Великой Матери явлён был на свет... — я не успела дочитать, потому что книгу убрали.

Ка'арлен смотрел на меня чуть прищурившись, явно обдумывая что-то нехорошее с моим участием. Поведение его было не то что бы странным, а скорее жутким. Ничего не сказав, он молча развернулся и, подойдя к двери, на пороге остановился, бросив через плечо:

— Жду вас, Лилиана, после ужина, в своём кабинете, — и не дождавшись ответа, вышел, закрыв за собой дверь.

Мой ответ ему и не требовался. Я приду, обязательно приду. Иного выхода у меня нет. Как бы мне ни было страшно, вылететь из академии или того хуже, попасть к королевским дознавателям, мне не хотелось от слова совсем.

Вспомнив про лекции, я строго приказала пушистику сидеть тихо, схватила реферат и умчалась в аудиторию к магистру Хельгаре. На зельеваренье будущие лекари второго курса и огневики ходили вместе. Сев рядом с подругой, я спросила:

— А магистр где?

Огневичка пожала плечами:

— Не знаю. Я сама только пришла. Ты реферат не забыла?

Я торжественно потрясла в воздухе бумагами:

— Вот он.

Вдруг все вокруг резко замолчали, и сели, как прилежные студенты, на свои места. Я тоже повернулась лицом к двери и увидела Хельгару. Выглядела она плохо. Бледная, осунувшаяся. Но с волосами. Её привычная копна светлых волос была на месте. Всё же магистр превосходный зельевар, ей отрастить новые волосы в считанные часы — раз плюнуть. Хельгара, подойдя к своему столу и осмотрев присутствующих, нашла меня взглядом. Но не сказала ничего, она тут же потеряла ко мне интерес. Перейдя на магическое зрение, я испуганно ойкнула. Чёрные щупальца смертельного проклятия занимали уже всю ауру женщины. Она уже должна быть мертва.

— Что случилось, Лили? — обеспокоенно спросила Малена.

— Ничего, всё в порядке, — успокоила я её.

Даже если бы я могла всё рассказать подруге, она бы не увидела того, что я. Проклятья видят только чёрные маги, светлым этого не дано. Как впрочем и мы, обладатели чёрного дара, не сможем увидеть заклинания светлой магии, мы лишь видим её потоки и чувствуем их.

— И так, адепты второго курса, — голос Хельгары, усиленный магией, пронёсся над нашими головами, — на прошлом занятии вы были поделены на пары и каждой была дана тема для реферата. Я надеюсь, все справились?

— Да, магистр! — дружно ответили мы.

— Отлично, прошу вас сдать работы.

Все адепты поспешили отдать свои рефераты, левитируя их по воздуху с помощью магии. И только три студента: я, Лотериан, и Курт понесли свои работы сами, так как мы левитировать предметы по воздуху не умели. Я, как всегда, погруженная в свои мысли, шла к столу магистра, не замечая ничего вокруг, и врезалась в возвращающегося на своё место Ка'арского. Чтобы не грохнутся, я инстинктивно схватилась за первое, что попалась под руку — за воротник Лотериана, потянув его на себя. Вместе с воротником я ухватилась ещё и за золотую цепочку на шее парня. Из-под рубашки выскочил золотой медальон. Сокурсник резко выдернул ворот вместе с цепочкой из моей руки:

— Проклятье, Та'иркон! Отпусти, если порвёшь цепь, будешь новую покупать! — возмутился аристократ.

Я тут же разжала пальцы, отчего Ка'арский отпрянул назад, потеряв натяжение. Быстро заправив медальон обратно под рубашку, он прошёл мимо меня, буркнув:

— Ходишь вечно, по сторонам не смотришь.

Я знала, что у всех аристократов, даже у обедневших, есть золотые медальоны с гербами их рода. Это не просто украшение, а мощные артефакты. Даже если род обеднеет настолько, что им придется голодать, они никогда не продадут свои медальоны. А ведь когда-то и моя семья имело право носить такие артефакты. Интересно, каким был герб у нашего рода? Если меня сегодня после ужина ректор всё же не вышвырнет из академии, надо обязательно заглянуть в гости к сэру Фиджиральду. Я уверена, что он точно знает очень многое о прошлом моих предков.

Лекция прошла спокойно. Хельгара рассказывала про новое зелье, расписывая рецепт и формулу приготовления на доске. Мы старательно записывали всё. После каждой теоретической лекции была практическая. Практические занятия по зельеварению проходили в лаборатории, которая находилась на первом этаже, как и все помещения для отработки знаний. Кабинет Хельгары располагался на втором этаже. Мы с Маленой как всегда встали в пару возле лабораторного стола со встроенным артефактом нагревателем и котелком над ним. Надев защитные факртуки и рукава, адепты принялись к выполнению практики. Сегодня нам предстояло приготовить укрепляющее зелье для тяжело раненных, чтобы несчастные смогли дожить до прихода лекарей.

Хельгара бледной тенью ходила между рядов, следя за тем, кто как справляется с заданием. Кому-то что-то подсказывала, а кому-то одобрительно кивала и шла дальше. Дойдя до нас с Маленой, магистр остановилась и, обращаясь ко мне, тихо сказала:

— Задержись после практики, нужно поговорить.

— Да, магистр.

Больше ничего не сказав, Хельгара пошла дальше. Подруга обеспокоенно на меня посмотрела:

— Лили, что этой грымзе от тебя надо? — гепотом спросила рыжая.

— Пока не знаю, — пожала я плечами, — надеюсь, только не очередной повод меня за что-то отругать.

Ругать меня Хельгара любила. Ей для этого даже серьёзного повода не требовалось, достаточно было лишь факта моего существования.

После окончания практики Малена одобряюще похлопала меня по плечу со словами:

— Удачи тебе с грымзой. Я перед ужином зайду.

Когда подруга ушла, мы с магистром остались наедине. Хельгара тяжело села в своё кресло у преподавательского стола.

— Что, Та'иркон, наверняка рада видеть меня в таком плачевном состоянии? А ведь только ты да другие чёрные маги видят меня такой. Для всех остальных я выгляжу как обычно.

Я не испытывала никакой радости от того, что Хельгара буквально умирала на моих глазах. Мне было её искренне жаль. Но я не стала её ни в чём разубеждать, пусть думает как хочет, судит других по себе. Я лишь спросила:

— Я могу вам чем-то помочь?

— Сейчас только ты и можешь, — невесело усмехнулась Хельгара, добавив: — Я пока не нашла, как снять это проклятье, и мне нужна помощь в сдерживании.

Открыв ящик стола, она достала оттуда какой-то флакончик и протянула его мне:

— Выпей это, после перекрёстного заклинания оно поможет быстро восстановить резерв, который ты потратишь.

Вот это да, неужели я сплю и вижу сон, где магистр зельеварения проявила ко мне какую-то заботу? Я забрала флакон со ловами благодарности. Мы опять использовали то самое заклинание. Магия Хельгары бурным потоком влилась в меня, я же, ухватившись за этот поток, вплела её в свою магию, в разы усилив заклинание. Когда всё было закончено, я почувствовала тошноту и слабость. Быстро открыв флакончик, я одним махом опрокинула его содержимое в себя. Тошнота прошла мгновенно, и ещё примерно через минуту я почувствовала, как ушла слабость и головокружение. Какое хорошее зелье. Сразу видно, сварено профессионалом. Я посмотрела на магистра. Выглядела она намного лучше. На щеках появился румянец, и мертвенная бледность совсем пропала.

— Ты свободна на сегодня, — указала она мне на дверь, — и спасибо.

Как же ей не просто даются слова благодарности в мой адрес, но всё же, как бы там ни было, я спасала ей жизнь, а это как минимум заслуживает благодарности.

Глава 12

Весь оставшийся день я провела в подвешенном состоянии между надеждой и отчаянием. Мысли путались, создавая самые причудливые и пугающие комбинации моего будущего. Вернее, его отсутствия. После ужина, который я проглотила, не чувствуя вкуса, под полные сочувствия взгляды Малены, я с тяжелым сердцем направилась к кабинету ректора.

Ноги были ватными, а в груди колотилось сердце, готовое выпрыгнуть и укатиться куда подальше от этого ужаса и перспектив, которые так красочно рисовало моё богатое воображение. Я молилась Великой Матери, чтобы всё обошлось. Хоть каким-то чудом. Но чуда, судя по всему, ждать не приходилось.

Уже стоя у двери кабинета, я сделала три глубоких вдоха и выдоха. Постучалась.

— Входите, — раздалось тут же.

Очевидно, дракон меня ждал. Я послушно вошла. Тяжелая дубовая дверь кабинета захлопнулась за моей спиной с таким глухим стуком, будто это были ворота в мою прежнюю жизнь, которые теперь закрылись навсегда, деля мою жизнь на до и после.

— Ну, же, проходите, не стойте на пороге, — поторопил меня властный голос ректора.

Я обернулась на звук. Дейн Ка'арлен сидел в одном из двух кожаных кресел возле камина.

— Прошу вас, — он жестом указал на свободное кресло.

Всё ещё на ватных ногах я подошла к предложенному месту и села, выжидающе уставившись на мужчину, который сейчас в буквальном смысле должен решить мою дальнейшую судьбу. Но он почему-то молчал, откинувшись на спинку кресла, изучая меня очень внимательным взглядом. Он будто обдумывал какой-то план, который пришёл ему в голову вот только что и требовал некоторой доработки. Отблески пламени в камине плясали на его красивом строгом лице.

Наконец, сложив пальцы домиком, герцог спросил:

— Полагаю, мисс Та'иркон, вы понимаете, что ваше положение в этой академии весьма шатко? — и не дожидаясь моего ответа, он добавил: — Более того, буквально пару часов назад я получил официальный документ о телепортации вас в ведомство к королевским дознавателям.

Меня охватил ужас, граничащий с паникой. Положение моё было не просто шатким, катастрофическим. Я так же молча продолжала ждать его дальнейших слов, и он милостиво продолжил подбрасывать дрова в моё разгорающееся пламя ужаса:

— Лилиана, ваш проступок очень и очень серьёзный. Призывая демона из бездны, вы нарушили целый ряд строгих законов своей страны. Во-первых, использование заклинания призыва, не имея на то специального разрешения, и более того, без надлежащего контроля как минимум двух опытных магов, как того требует регламент. Во-вторых, вы создали проход между нашим миром и миром демонов. Подвергнув тем самым опасности не только студентов этой академии, но и все королевство.

В горле встал ком. Он не преувеличивал. Я сама прекрасно понимала, в какой ситуации нахожусь.

— Ваша магическая карьера может закончиться так и не успев начаться. Вас арестуют и будут судить. А дальше у вас только два варианта развития событий. Вас либо посадят в тюрьму очень надолго, навсегда запечатав магию, либо казнят.

Ка'арлен замолчал, давая мне прочувствовать и понять всё, что он мне только что сообщил. Он был прав, по всем пунктам прав. Меня, скорее всего, объявят потенциально опасной, или, не дай Матерь, обвинят в покушении на короля. По всем вариантам выходило, что участь моя весьма незавидная.

— Что… — в горле настолько пересохло, что вместо слов, я могла издавать какой-то писк, — что мне делать?

Чуть поддавшись ко мне на встречу, дракон сообщил:

— Я предлагаю вам своё покровительство, Лилиана. Вы получите полную защиту от каких-либо посягательств со стороны дознавателей. Более того, с вас будут сняты все обвинения. Я обеспечу вам первоклассное обучение, которое вам не даст даже эта академия. После получения диплома у вас будет престижная должность одного из придворных чёрных магов. Обещаю, вы ни в чём не будете нуждаться. Я полностью обеспечу вас и ваших родителей.

В ушах зазвенело. Предложение было слишком щедрым, слишком грандиозным. Но, как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Дейн выжидающе смотрел на меня. Его чётко очерченные губы, были сомкнуты. Но я уже знала, как эти красивые мужские губы могут искривиться в самой саркастичной ухмылке.

— Это… очень великодушно с вашей стороны, магистр, — начала я, тщательно подбирая слова, —Но я не могу принять такие жертвы без понимания, что потребуется от меня взамен. Какова цена вашей… щедрости?

В глазах мужчины что-то промелькнуло, очень похожее на одобрение:

— Это очень правильный вопрос, Лилиана, — он слегка улыбнулся, в его улыбке не было тепла.

— Время от времени, — сказал он, чуть тише, — вы должны будете оказывать мне некоторые услуги. О них никто не должен знать. Вы всегда должны быть доступны — в любое время дня и ночи. От вас требуется полное послушание, Лилиана. Я говорю — вы делаете. Без вопросов, без обсуждений. Обещаю, что вам не придётся заниматься чем-то, с чем вы не сможете справиться. Я верю, что вы очень способная девушка, обладающая несомненными талантами, в которых я с недавних пор испытываю, скажем так, острую потребность.

Фразы висели в воздухе, тяжёлые и многозначительные. Картина выстраивалась сама собой: одинокая девушка, могущественный покровитель, его «распоряжения». Память не вовремя подкинула воспоминание о том, что произошло совсем недавно в его спальне. Особенно его руки на моей коже. Он просто избрал другую тактику. Более изощрённую.

— Я… понимаю, — мой голос дрогнул. Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как гнев начинает подниматься, горячей волной смывая страх. — И эти «услуги»… они будут носить… личный характер?

Он слегка нахмурился, будто не поняв вопроса.

— Они будут носить исключительно конфиденциальный характер, — уточнил он, и его тон стал ещё более осторожным. — И потребуют применения ваших уникальных способностей.

«Уникальных способностей». Вот оно. Он даже не пытался скрывать грязных намерений. Он смотрел на меня и видел не мага, не студентку. Он видел женщину. И считал, что её можно купить. Я больше не могла это терпеть. Я резко вскочила с кресла, отчего в глазах потемнело.

— Довольно! — мой голос прозвучал громко и резко, эхом разнесясь в тихом кабинете. — Я не настолько наивна, чтобы не понимать ваших намёков! Вы предлагаете мне стать вашей содержанкой? Продать себя за ваше покровительство и несколько золотых монет для моих родителей?

Он смотрел на меня с абсолютно непроницаемым лицом. Я продолжала, задыхаясь от ярости и унижения:

— Вы думаете, я так отчаянно нуждаюсь в вашей помощи, что готова растоптать своё достоинство? Готова прыгать в вашу постель по первому требованию, как… как продажная девка, лишь бы получить место под солнцем? За кого вы меня принимаете, магистр Ка'арлен? Я дочь торговца, а не уличная потаскуха!

Я стояла, тяжело дыша, вся пылая от стыда и негодования, готовая к его гневу, к очередному унизительному уроку. Но он… он просто сидел и смотрел на меня. Сначала с абсолютным недоумением. Его брови медленно поползли вверх. Потом в его глазах что-то щёлкнуло. Уголки его губ дрогнули. И тогда Дейн Ка’арлен, герцог и ректор, потомок драконов… рассмеялся.

Это был не саркастический хохот, не язвительный смешок. Это был настоящий грудной смех, который, казалось, шёл из самой глубины его существа. Он откинул голову на спинку кресла и залился таким искренним, таким неконтролируемым хохотом, что я застыла на месте, совершенно ошеломлённая. Моя гневная тирада, моё возмущение — всё это разбилось о его веселье.

— О, боги… — он вытер выступившую слезу из уголка глаза, всё ещё покачивая головой и пытаясь перевести дух, не в силах перестать смеяться.

Я молчала, не могла вымолвить ни слова. Мои щёки пылали огнём.

— Мисс Та’иркон, — он с трудом сдерживал новые приступы смеха, — прошу вас, сядьте. Успокойтесь. Вы меня, честное слово, невероятно порадовали. Давно я так не смеялся. Я пытался осторожно, дипломатично, предложить вам деловое партнёрство, а вы… вы решили, что я собираюсь сделать вас своей любовницей?

— Но… «услуги»… «полное послушание»… «уникальные способности»… — растерянно пробормотала я, всё ещё стоя.

— Вашу магию! — наконец-то выдохнул он, всё ещё ухмыляясь. — Чёрную магию, если уж на то пошло! Боги, да я же прямо сказал: «потребуют применения ваших уникальных способностей»! Мне время от времени требуется маг с таким даром для определённых… деликатных задач. Артефакты, которые нужно прочитать, проклятия, которые нужно идентифицировать, переговоры с определёнными сущностями, которые не станут разговаривать со светлым магом.

Теперь уже я почувствовала, как горит всё моё лицо, шея, уши. О, Великая Матерь! Какая же я дура! Какая слепая, глупая, недалёкая дура! Он предлагал мне работу. Карьеру. Признание моего дара. А я… я устроила ему истерику, обвинив в том, что он хочет сделать меня своей содержанкой.

— Хотя, — его взгляд стал чуть более оценивающим, и мне снова стало не по себе, — должен признать, ваше… альтернативное предложение, «прыгать» ко мне в постель, тоже не лишено определённого очарования. Но вынужден отказаться. Я всё же предпочитаю, чтобы девушка, «прыгающая» ко мне в постель, понимала, что от неё требуется, и имела в этом хоть какой-то опыт. От вас же, Лилиана, мне нужен только ваш уникальный дар.

Я смотрела на него, всё ещё переполненная жгучим стыдом, но сквозь него пробивалось и облегчение, растерянность, и даже какая-то нелепая, крошечная надежда. Он не видел во мне вещь. Он видел мага. Пусть и неопытного. Он предлагал мне партнёрство. Настоящее.

— И давайте на чистоту, — уже совсем серьёзно произнёс ректор, — вы в самом деле, думаете, что я нахожусь в столь отчаянном положении, что вынужден вербовать наивных студенток себе в любовницы столь витиеватым способом? Или что я испытываю такие трудности с поиском женского общества, что вынужден прибегать к шантажу?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Моё гневное выступление внезапно показалось мне нелепым и глупым.

— Моё предложение, — его голос снова стал холодным и деловым, — касается исключительно ваших магических способностей. Мне требуется чёрный маг для решения определённых задач. Взамен я предлагаю свою защиту и покровительство. Всё остальное — плоды вашего чрезмерно богатого воображения.

— Прошу прощения, магистр, — пробормотала я. — Я... неправильно истолковала ваши слова.

— Очевидно, — сухо ответил он. — Итак, давайте вернёмся к сути. Вы получаете моё покровительство и защиту от дознавателей. Я — ваши услуги как чёрного мага. Если с условиями согласны, приступим к принесению вашей клятвы.

Так, стоп, ни о каких клятвах он мне не говорил.

— Какой, клятвы, магистр? — с недоумением спросила я осторожно.

Губы Ка'арлена искривились в саркастичной усмешке.

— Кровной клятвы, конечно. А вы думали, будет всё так просто, Лилиана? Услуги и информация, с которыми вам придётся столкнуться, помогая мне, могут быть чрезвычайно опасны для короны, если они попадут не в те руки. Вы чёрный маг, а к ним у меня нет абсолютно никакого доверия.

Кровная клятва — это очень серьёзно. Если я сейчас соглашусь, то практически отдам себя в добровольное рабство. Назад пути уже не будет. Кровная клятва нерушима и не снимаема. Она может быть аннулирована только в том случае, если кто-то из участников умрёт. Но, с другой стороны, без покровительства герцога Ка'арлена меня ждёт либо тюрьма, либо плаха. Передо мной встала совсем уж безрадостная дилемма: жизнь в золотой клетке или королевские дознаватели со всеми вытекающими.

— Магистр, у меня есть время, чтобы всё обдумать, и принять решение? — робко спросила я, особо ни на что не надеясь.

Дейн побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Немного помолчал, а затем ответил:

— Что ж, я понимаю, что для вас это очень ответственный и серьёзный шаг и решиться на него совсем не просто. Даже в свете ожидающих вас перспектив, — он поднялся с кресла, и направился к своему столу. — Я даю вам время до завтрашнего утра, так как до обеда я должен дать ответ на официальный запрос. А сейчас вы можете быть свободной. У меня ещё очень много дел.

Я тоже поднялась со своего места и уже направилась к выходу, как он меня неожиданно окликнул:

— Ах, да, чуть не забыл, — он достал откуда-то из стола аккуратно сложенную мантию, сверху которой лежала заколка Малены.

Забрав из его рук свою мантию, я спросила о том, что меня волновало больше всего из вещей:

— А мой браслет?

Дракон вдруг как-то стушевался:

— Боюсь с вашим браслетом случилось несчастье. Он был случайно съедено.

У меня натурально глаза на лоб полезли от удивления. Я мигом представила картину, как дракон сидит и с чавканьем жуёт мой браслет, щурясь от удовольствия. Хотя, скорее всего, чавкать ему не позволило бы его аристократическое воспитание. Скорее всего, браслет был бы положен на фарфоровую тарелочку, нарезался бы аккуратными кусочками, серебряным ножичком, а кусочки накалывались бы на серебряную вилочку. Представив в своей голове эту сюрреалистичную картину, я спросила:

— Вы съели мой браслет? Но зачем?

— Мисс Та'иркон, вы обладаете по истине богатым воображением, — произнёс ректор. — Поверьте, я ещё не настолько спятил, чтобы питаться подобными вещами. Ваш браслет сжевал демонёнок. Каюсь, не уследил. Я компенсирую вам его, обещаю. Сейчас прошу покинуть мой кабинет. До завтра.

— До свидания, магистр, — попрощалась я и вышла из его кабинета.

Глава 13

Добравшись до своей комнаты, я убрала мантию в шкаф. Мысли как сумасшедшие носились по голове, рисуя мне страшные картины моего будущего, одна ужаснее другой. Очень немал шанс того, что в этой комнате я ночую в последний раз. Как же всё глупо получилось. А хуже всего-то, что кроме себя мне винить некого. Отчисление, дознаватели, тюрьма… или золотая клетка с кровной клятвой на шее. Весёлый выбор, не позавидуешь. Прямо душа радуется, как говорится. Особенно той своей части, что сейчас пытается сбежать через горло.

Пока я сидела на кровати, думая о своей нелёгкой судьбе, маленький демонёнок выполз из-под кровати, вскарабкался ко мне на руки и преданно заглянул в глаза. О, Великая Матерь, какая же я эгоистка. Малыш, наверное, так голоден, а я совсем о нём не забочусь. Раз я призвала его в наш мир, значит, должна нести за него ответственность. Вот только чем и как его кормить, я вообще не представляла. Гадский дракон отобрал книгу, а там наверняка об этом написано. А может быть, в запретной секции библиотеки есть что-то, что мне поможет. Да и поговорить с сэром Фиджеральдом очень хотелось. Если уж мне светит тюрьма, то хотя бы успею удовлетворить своё любопытство насчёт предков. Умирать, так с музыкой, вернее, с интересной историей.

Положив пушистика аккуратно на кровать, я погладила его, пообещав:

— Я скоро вернусь. Обещаю, что сразу же будем выбирать тебе имя. Но, пожалуйста, сиди очень тихо, о тебе не должны узнать другие студенты.

Демонёнок широко зевнув, скрутился калачиком и медленно растворился, став невидимым. Надо же, какая удобная у него оказывается функция. Я осторожно потрогала то место, где лежал зверёк. Рука нащупала мягкую шерстку. По крайней мере, с его маскировкой проблем не будет. Теперь в библиотеку.

Вечером там уже никого не было. Я только обрадовалась такой удаче, как вдруг мне навстречу из-за книжных шкафов вышел главный смотритель библиотеки. Как всегда чем-то недовольный. Его старческое лицо, обрамлённое длинными седыми волосами, имело такой вид, будто бы он только что выпил два стакана превосходного уксуса.

— А, Та'иркон, — протянул он чуть визгливым голосом. — Опять наказали? Что на этот раз натворила? В прошлый, помнится, ты заставила учебный материал по некромантии петь и плясать.

Да, такое действительно было. Но кто же знал, что наш учебный материал при жизни был бродячим артистом. Мне дали задание призвать его душу в тело и узнать о причине его смерти. Я всё сделала точно по конспекту. Всё, как нас учил магистр Си'анталь. А этот ненормальный труп вдруг вскочил на стол, поклонился и как давай отплясывать в присядку да петь похабные песенки. Никто тогда не поверил, что это он сам, а не я решила так пошутить. Показав нам весь свой репертуар, убитый артист снова поклонился и развалился на части, а душа ни в какую не хотела возвращаться обратно. Естественно, меня наказали. Смотрителю же я ответила:

— Нет, я просто хотела почитать, если вы не против.

— Кхм, ну ладно, — ответил он. — Только я скоро вернусь и закрою библиотеку, чтобы духу твоего здесь не было!

Сказав это, смотритель развернулся и ушёл, оставив меня одну. Я же, убедившись, что он меня не видит, прокралась к заветной двери запретной секции. Быстро юркнув внутрь, я подождала, когда магический свет загорится над моей головой, и, озираясь по сторонам, тихо позвала:

— Сэр Фиджеральд, вы здесь?

Практически мгновенно передо мной появился скелет в старинной одежде.

— О, юная мисс, рад снова вас видеть, — он снял свою шляпу и низко мне поклонился. — Чем я могу быть полезен?

— Мне очень нужна помощь. Я не знаю, что делать. Я призвала случайно детёныша демона из бездны и не знаю, чем его кормить.

— Отрадно видеть столь юное, но ответственное дитя. К какому классу относится ваш демон?

— Он умеет телепортироваться, — с готовностью ответила я.

Скелет кивнул:

— Перемещение, значит. Очень хорошо.

С этими словами он исчез.

Вернулся он быстро и вложил мне в руку толстую книгу. Я прочитала название: «Содержание демонов. Руководство для ответственных призывателей».

— О, спасибо, это то, что нужно! — сердечно поблагодарила я Фиджеральда, добавив: — Могу я ещё у вас кое-что узнать?

— Конечно, я с радостью расскажу всё, что знаю.

— В прошлую нашу встречу вы дали понять, что что-то знаете о моём прошлом. Мне бы очень хотелось узнать то, что вам известно.

— История будет долгой, поэтому лучше будет присесть, — Фиджеральд взмахнул костлявой рукой, и появились два стула с резными спинками.

Когда мы с ним оба устроились, скелет начал свой рассказ. Его голос, обычно лёгкий и ироничный, приобрёл торжественные, почти сакральные нотки.

— Чтобы понять, кто вы, мисс Лили, нужно вернуться к самым истокам, к моменту, когда Великая Матерь, наша богиня Смерти, вдохнула жизнь в первую пятерку своих созданий. Она дала им жизнь, дабы восстановить баланс, ибо мир тонул в слепящем свете её брата. В каждого из них она вложила каплю своей собственной крови и бездну своей магии.

Он сделал паузу, давая мне осознать масштаб.

— Первым и самым могущественным был Кассиан Сакктор. Он получил больше всего крови и силы, ибо по замыслу богини должен был стать сердцем и центром чёрного дара, королём, вокруг которого объединится всё. Он олицетворял саму Суть Тьмы. Род Сакктор был ею особо любим, их она считала своими детьми.

Я слушала, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни слова.

— Четверо других — Маркус Ка'арский, Эрдан Та'иркон, Гральд Ва'ернит и Лотар Ла'умский — получили силы ровно вполовину меньше. Они стали столпами, на которых держалась власть Сакктора. Каждый из них олицетворял одну из сторон света и отвечал за свою часть королевства. Маркус — Север, суровый и непоколебимый. Гральд — Юг, страстный и плодородный. Лотар — Запад, мудрый и непредсказуемый, как океан. А ваш предок, Эрдан Та'иркон… он был Востоком. Местом, где рождается новый день, где тьма отступает первой, но куда и возвращается самой первой, неся с собой покой и тайны.

«Восточный замок… наша академия…» — пронеслось у меня в голове. Значит, эти стены когда-то были домом моих предков. Неудивительно, что сэр Фиджеральд так тепло отнёсся к моей фамилии.

— С помощью богини, — продолжал скелет, — были построены пять центров силы чёрного дара. Вокруг них возвели королевский дворец Саккторов в самом сердце земель и четыре неприступных замка по краям света. Этот замок, в стенах которого мы сейчас беседуем, некогда был родовым гнездом Та'ирконов. Здесь билось сердце Восточных земель.

Он обвёл рукой помещение, и мне на мгновение показалось, что я вижу не пыльные стеллажи с книгами, а богатые гобелены, слышу не тишину библиотеки, а гул голосов и звон бокалов.

— Но что же случилось? — не удержалась я. — Почему мы всё потеряли? Почему наш род лишили магии?

Лицо скелета, насколько это вообще было возможно, стало печальным.

— Ваш предок, Лорд Карлл Та'иркон, спустя сто лет после падения Чёрного Королевства, поднял восстание против светлых. Он мечтал вернуть трон законному наследнику Саккторов и восстановить былое величие. Он был храбр и благороден, но... одинок.

Гордость шевельнулась у меня в груди. Значит, мы не предатели? Мы боролись!

— Другие великие роды — Ка'арские, Ва'ерниты и Ла'умские — побоялись гнева драконов, — голос Фиджеральда стал сухим и безжалостным. — Они предпочли сохранить свои жалкие остатки власти и влияния под пятой светлого короля, нежели рискнуть всем ради идеи. Карлл Та'иркон остался один. Его восстание было жестоко подавлено. Он был схвачен и публично казнен на главной площади столицы как мятежник и смутьян.

Я сглотнула. Гордость сменилась горечью. Героическая смерть — это, конечно, романтично, но итог от этого не менялся.

— А на весь род Та'ирконов, — заключил скелет, — была наложена вечная печать, блокирующая магию. Вас лишили титулов, земель, замков… всего. За то, что осмелились помнить, кем вы были, и за то, что в ваших жилах течёт кровь, которая оказалась для ваших сородичей слишком горячей.

В библиотеке воцарилась тишина. Я сидела, пытаясь переварить услышанное. Моя семья… не предатели. Мы были теми, кто попытался дать отпор. И нас предали свои же. От этой мысли стало одновременно и больно, и горько.

— Но… но, тогда как у меня проснулась магия? — наконец выдохнула я. — Печать же вечная.

Сэр Фиджеральд наклонился вперёд, и его пустые глазницы будто бы пристально смотрели на меня.

— Печать, даже наложенная драконом, не всесильна, мисс Лили. Она блокирует канал, но не может уничтожить саму суть. А в ваших жилах, как и в жилах каждого Та'иркона, течёт часть крови самой Великой Матери. Пусть крошечная, разбавленная веками, но она есть. Все эти четыреста лет магия копилась в каждом поколении вашего рода. По капле. По крупице. Накапливая силу, чтобы однажды прорваться. И она прорвалась. В вас. Вы тот самый родник, что пробился сквозь толщу скалы. Это не случайность. Это закономерность.

От этих слов по спине побежали мурашки. Во мне все эти годы… копилась сила? Неужели мои скромные пять уровней — это всего лишь верхушка айсберга, та малая часть, что смогла просочиться через древнее заклятие?

— Сэр Фиджеральд, — мои пальцы впились в деревянные подлокотники стула. — Ректор Ка'арлен… у него есть «Родовая книга Сакктор». И он был шокирован, когда я смогла прочитать её название. Почему? Что это значит?

Скелет резко вскинул голову.

— Книга Саккторов? В его руках? Это... это весьма знаково, мисс Лили. Видите ли, эта книга — не просто история. Это могущественный артефакт, запечатанный кровной магией самого рода Сакктор. Её могут читать только те, в чьих жилах течёт кровь первородных. Всех пятерых.

Я замерла, стараясь осмыслить услышанное.

— То есть... я могу её читать, потому что во мне есть кровь богини? Такая же, как и в других потомках четырёх родов?

— Именно так, — кивнул Фиджеральд. — Капля божественной крови даёт вам доступ. Потомки Ка'арских, Ва'ернитов и Ла'умских тоже могут читать эту книгу, если в их роду магия не угасла окончательно.

— Герцог ищет настоящего наследника Саккторов, — вдруг добавил скелет. — Того самого потомка чёрного принца, что был спасён пятьсот лет назад. И, судя по тому, что книга здесь, поиски сосредоточены в стенах этой академии.

Вот оно что! Значит, где-то здесь, среди нас, учится последний из рода Сакктор. И Ка'арлен пытается его найти с помощью этой книги. А Чёрное Братство... они, наверное, его охраняют.

— Они знают, кто он, — сказала я вслух, собирая воедино обрывки мыслей. — Братство. Они прячут его среди студентов.

— Вероятно, так оно и есть, — согласился Фиджеральд. — И ваша способность читать книгу делает вас ценной для герцога. И... опасной для Братства. Бегите, дитя моё, — прошептал сэр Фиджеральд, уже начиная растворяться в воздухе. — И будьте осторожны. Вы можете читать то, что скрыто от других. Это делает вас пешкой в большой игре. А такие, увы, часто становятся разменной монетой.

Я кивнула, крепче прижимая к груди книгу о демонах.

— Спасибо вам, сэр Фиджеральд. За всё.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу. Мне повезло: в главном зале библиотеки по-прежнему никого не было, и мне удалось покинуть её, так и не попавшись на глаза смотрителю. Сердце бешено колотилось, но теперь уже не только от страха, но и от осознания той информации, что обрушилась на мою бедную голову.

Вернувшись в комнату, я первым делом проверила, на месте ли мой пушистый компаньон. Невидимое тельце по-прежнему спало калачиком на подушке. Я села на край кровати, открыла книгу и принялась лихорадочно искать раздел о питании.

«Демоны перемещения, — гласил древний текст, — существа, питающиеся магической энергией. В условиях нашего мира для поддержания существования им требуется регулярная, но не частая подпитка от мага-призывателя. Достаточно одного контакта в несколько дней. Помимо этого, могут потреблять пищу, насыщенную магией: артефакты низкого уровня, магические травы, кристаллы с остаточной энергией».

Я облегчённо выдохнула. Значит, не придётся скармливать ему свою мантию по кусочкам. Несколько дней — это более чем терпимо. Я осторожно коснулась невидимого комочка и, сосредоточившись, пропустила через пальцы тонкий ручеёк своей магии. В воздухе раздалось довольное урчание, и очертания демонёнка на мгновение проступили сквозь дымку невидимости.

— Ладно, безымянный, — прошептала я. — Пора это исправить. Раз уж ты такой непоседливый и любишь таскать людей по шкафам... я буду звать тебя Швыд. Коротко, звучно и полностью отражает твою сущность.

Швыд (теперь он был Швыдом) в ответ лишь слабо пискнул во сне и потянулся. Что ж, хоть одна проблема была решена. Но на смену ей пришла другая, куда более серьёзная. Я откинулась на спину, уставившись в потолок, и принялась взвешивать всё, что узнала.

С одной стороны, Дейн Ка'арлен. Потомок драконов, холодный, расчётливый, могущественный. Его предложение о покровительстве в обмен на кровную клятву и услуги чёрного мага. Добровольное рабство. Пожизненная служба тому, чьи предки уничтожили моих. Но... защита. Обучение. Безопасность для меня и, что важнее всего, для моих родителей. Если меня осудит королевский суд, отца и мать ждёт не только позор, но и, возможно, конфискация имущества, огромные штрафы. Они отдали всё, чтобы я училась здесь. Я не могу позволить им пострадать из-за моей глупости.

С другой стороны, дознаватели. Тюрьма. Казнь. Вечное запечатывание магии. Сама мысль о них заставляла кровь стынуть в жилах. Их боялась вся страна, от мала до велика.

Я боялась их не меньше, чем дракона. Но дракон, по крайней мере, предлагал хоть какой-то путь. Ужасный, унизительный, но путь. У дознавателей же не было путей, у них были только тупики и плахи.

Ирония ситуации была в том, что я, потомок мятежного Восточного Лорда, готова была преклонить колени перед потомком его палачей. Ради семьи. Ради того, чтобы мама и папа могли спокойно жить, не зная, что их дочь гниёт в тюрьме или стала пеплом на площади.

«Наступи на горло своей гордости, Лилиана, — прошептала я сама себе. — Ты не королева и не героиня. Ты дочь торговца, которая вляпалась в историю. Спасай тех, кого любишь, а не призраков прошлого».

Решение было принято. Тяжелое, горькое, но единственно верное.

Утром, едва артефакт оповестил академию о рассвете, я была уже на ногах. Я надела свою лучшую, чистейшую форму, тщательно прибрала волосы. Если уж идти на добровольную казнь, то делать это нужно с достоинством. Хотя бы видимость его сохранить.

Я вышла из общежития и направилась к преподавательскому корпусу. Утро было прохладным, туманным, и каждый мой шаг по брусчатке отдавался в ушах гулким эхом, словно удары молота по крышке моего гроба. Я прокручивала в голове слова, которые скажу Ка'арлену. «Я принимаю ваше предложение, магистр. Готова принести клятву».

Я уже почти дошла до здания, как вдруг воздух передо мной затрепетал. Он заколебался, как вода в озере, и разорвался, образуя сияющий, беззвучный портал. Из него быстрыми, выверенными движениями вышли двое мужчин в мундирах угольно-черного цвета с серебряными нашивками в виде скрещенных ключей и заклепанного рта.

Королевские дознаватели.

У меня подкосились ноги. Я застыла на месте, не в силах пошевелить ни мускулом. Один из них, высокий и худой, с лицом, не выражавшим абсолютно ничего, достал свиток.

— Лилиана Та'иркон? — его голос был плоским, лишённым всяких интонаций.

Я смогла лишь кивнуть, сжавшись от ужаса.

— Вы арестованы по обвинению в призыве демонической сущности из бездны, создании нестабильного портала между мирами, использовании запрещённой магии и угрозе безопасности королевства.

Второй дознаватель, более коренастый, молча подошёл ко мне и железной хваткой взял под руку. Первый сделал то же самое с другой стороны. Прежде чем я успела издать хоть звук, они поволокли меня к порталу.

— Нет... подождите... — попыталась я вырваться, но их хватка была подобна тискам.

Мир проплыл перед глазами, закрутился в калейдоскопе невыносимого света и давления. Телепортация Швыда была нежной поцелуем по сравнению с этим. Меня рвало на части, выворачивало наизнанку.

Через мгновение, которое показалось вечностью, мы очутились в холодном, сером, абсолютно голом каменном помещении. Воздух пах пылью, озоном и страхом. Это было Ведомство Дознавателей. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Тот, что читал обвинение, отпустил мою руку и, не глядя на меня, произнёс:

— По прибытии обвиняемой зачитать обвинительный акт и наложить метку содержания.

Коренастый дознаватель всё так же молча выхватил мою руку и с силой задрал рукав. В его ладони появился металлический стержень с раскалённым наконечником, на котором был выгравирован тот же символ — скрещённые ключи и заклепанный рот.

— Метка будет удерживать вас в стенах Ведомства, — монотонно пояснил первый. — Любая попытка несанкционировано покинуть территорию активирует её. Результат — мгновенная смерть через разрыв магического канала.

Прежде чем я успела что-то понять, почувствовать, возмутиться, раскалённое клеймо с шипением впилось мне в запястье. Боль была острой и обжигающей. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, но было поздно.

Когда стержень убрали, на моей коже дымился аккуратный, уродливый шрам. Магическая метка. Печать моей несвободы. И, возможно, мой смертный приговор.

Я стояла, охваченная леденящим ужасом, по щекам текли слёзы, а запястье пылало адской болью. Путь к дракону был отрезан. Теперь у меня не было выбора.

Теперь у меня не было ничего.

Глава 14

Дейн Ка'арлен

Дейн Ка’арлен терпеть не мог ждать. Ожидание было для людей, чья жизнь мелькала столь быстро, что они не успевали насладиться её вкусом. Для дракона, чьи годы текли медленнее горных рек, минуты, проведённые в бездействии, казались личным оскорблением. А он ждал уже целое утро…

Солнечные лучи, сменившиеся с робких утренних на наглые полуденные, весело плясали на полированной поверхности его стола, словно насмехаясь над ним. Лилиана Та’иркон не пришла.

«Ну что ж», — подумал Дейн с холодным, привычным раздражением. Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Значит, так.

Гордость провинциальной девчонки, дочери какого-то торговца, оказалась сильнее элементарного инстинкта самосохранения. Она предпочла рискнуть всем: своей карьерой, свободой, судьбой родителей, лишь бы не склонить голову перед ним. Перед Дейном Ка’арленом, потомком первородных драконов, герцогом и ректором самой престижной академии на востоке.

«Глупо. Безрассудно. И, чёрт побери, так предсказуемо», — мысленно констатировал он, уже составляя в уме сухое, официальное письмо в канцелярию королевских дознавателей.

Как должностное лицо, он обязан выполнять свою работу, следуя правилам. Отсрочить арест адептки у него не выйдет, необходимо уже давать ответ. Но что-то его останавливало, вот так, росчерком руки, круто изменить жизнь этой девчонки. Вспомнив, как ещё вчера она кричала на него, что он гад такой, решил воспользоваться её безвыходной ситуацией, чтобы принудить стать его любовницей, мужчина невольно улыбнулся. Всё же фантазия у неё богатая. Дракон, начиная этот разговор, хотел лишь одного, не спугнуть девчонку раньше времени. Потому что не знал, как она отнесётся к тому, что её могут привлечь работать в довольно опасное и запутанное дело. Да, это чёрт возьми действительно опасно. Чёрное братство может решить, что Лилиана представляет угрозу, помогая короне в поисках потомка рода Сакктор.

Дейн и король знали, что пророчество должно скоро сбыться, так как меч света воссиял, знаменуя о начале конца. Меч света, тот самый, которым пятьсот лет назад, далекий предок Дейна, отрубил голову чёрного короля.

Мысль прервалась. Воздух в центре его кабинета, обычно такой чинный и послушный, вдруг дрогнул, заколебался и с тихим, нелепым «плюфом» выдавил из себя нечто маленькое, пушистое и до боли знакомое.

Демонёнок, которого Дейн в глубине души давно уже мысленно окрестил «Проклятием Пушистого Хаоса», выглядел совершенно не в своей тарелке. Обычно он напоминал сонный, уютный комочек, чьё единственное предназначение — мирно посапывать, устроившись в самом неподходящем месте. Сейчас же он был взъерошен, его угольно-чёрная шёрстка торчала во все стороны, а огромные аметистовые глазки были дико распахнуты, выражая самую настоящую панику. Он беспокойно перебирал лапками на полированном полу, оставляя крошечные пыльные следы, и жалобно попискивал.

Ректор медленно поднял бровь, ощущая, как привычное раздражение начинает вытесняться чем-то другим. Чем-то холодным и цепким.

— Ты? — произнёс он, и его голос прозвучал громче, чем он предполагал. — Что тебе нужно, ходячее несчастье?

Швыд, не в силах объясниться словами, лишь жалобно запищал ещё громче. Затем он метнулся к Дейну, вцепился крошечными, но удивительно цепкими коготками в дорогую ткань его камзола и отчаянно дёрнул.

И мир… завертелся.

Это было не похоже на плавную, отлаженную работу телепортационного артефакта. Это было похоже на то, как будто некто гигантский схватил его за шиворот и швырнул в коробку, полную бархата и кружев. Дейн на мгновение почувствовал, как реальность рвётся на клочки, а его внутренности устраивают неспешную прогулку по его же горлу. Через мгновение он стоял, по колени в чьих-то платьях, в тесном, тёмном пространстве, пахнущем древесиной и сушёными травами. Знакомый запах. Слишком знакомый.

Он был в шкафу. В шкафу Лилианы Та’иркон.

Первой его реакцией была чистейшая ярость. Он, Дейн Ка’арлен, потомок драконов, был в очередной раз, словно какой-то старый зонт, затолкан в это унизительное убежище! Он уже готов был изрыгнуть пламя, которое наверняка спалило бы дотла и шкаф, и всю комнату, и, возможно, половину общежития.

Но гнев, едва родившись, уступил место чему-то более острому и холодному — ледяной, отточенной, как бритва, догадке.

Он выкарабкался из бархатного плена, отряхиваясь с видом человека, только что пережившего нападение стихийного бедствия в виде гардероба. Комната была пуста. Утроенное, дотошное внимание дракона, привыкшего подмечать малейшие детали, зафиксировало полный порядок. Кровать аккуратно заправлена, вещи разложены, на столе у окна лежала сумка с учебниками, приготовленная для лекций. Всё выглядело так, будто адептка сейчас вернётся. Время завтрака давно уже прошло, ей пора бы уже спешить на занятия. Тревога неприятно кольнула в душе.

И тут его взгляд упал на Швыда. Демонёнк сидел на полу и вылизывал свою лапку, но в его больших глазах всё ещё читалась тревога. Демоны перемещения, особенно нестабильные, подобные ему, были наглухо привязаны к своему призывателю на ментальном, магическом уровне. Эта паническая, неконтролируемая телепортация, эта немой зов о помощи… Это не было простым капризом или проказой.

С Лилианой что-то случилось. Что-то серьёзное.

Холодная волна прошла по его спине. Он вышел из комнаты в коридор, его лицо было бесстрастной маской, но внутри всё закипало. Он заметил первокурсника-земельника, застывшего в немом ступоре при виде ректора, вышедшего из спальни студентки.

— Ты, — дракон не стал тратить время на имена. — видел адептку Та'иркон?

Парень, всё ещё открыв рот от удивления, отрицательно помотал головой.

— Знаешь её рыжую подружку, с огненного факультета?

Земельник наконец отмер:

— Стордж, что ли?

— Да, найди её, и пусть немедленно идёт ко мне, — отдал распоряжение герцог и, круто развернувшись, поспешил к себе.

Вернувшись в кабинет, Дейн застал следующую картину: Швыд устроился в его кресле, свернувшись калачиком, и, кажется, уже начал засыпать, его минутная паника миновала. «Вот существо, — с горькой иронией подумал Дейн, — которое умеет жить настоящим». Он сгрёб демонёнка с кресла, тот недовольно пискнул, дракон опустил его на пол, после чего занял своё законное место, стараясь не думать о пыльных следах на дорогой коже.

В кабинет, почти не стуча, ворвалась Малена Стордж. Её рыжие волосы были растрёпаны, словно она бежала сломя голову, а в зелёных глазах читалось лёгкое недоумение и затаённое, трепетное любопытство. Увидев его, она застыла на пороге, и по её щекам разлился яркий румянец.

— Ма-магистр? — выдохнула она, слегка запыхавшись. — Вы звали? Случилось что-то? Я прибежала, как только...

Она замолчала, смущённо опустив взгляд, но тут же снова украдкой взглянула на него, будто не в силах оторваться. Дейн почувствовал знакомое, слегка раздражающее тепло её восхищённого взгляда. Да, он был прекрасно осведомлён о своём внешнем виде и о том эффекте, который он производил на юных особ. Обычно он просто не замечал этого, как не замечал погоды за окном. Но сейчас, когда каждая секунда была на счету, это наивное обожание казалось ему особенно неуместным.

Он с лёгким раздражением подавил тяжкий вздох. Отбросив все церемонии и хождения вокруг да около, он прямо спросил:

— Где мисс Та'иркон?

Вопрос, заданный резко и без предисловий, заставил Малену вздрогнуть. Её кокетливая смущённость мгновенно улетучилась, сменившись нахмуренными бровями и искренней тревогой.

— Лили? — она даже сделала шаг назад. — Я не знаю. Мы договорились встретиться после завтрака, чтобы… обсудить кое-что. Но она не пришла. Я продумала, что встречу её на второй лекции.

Его подозрения превращались в уверенность. Он видел, как насторожилась девушка. Её тревога была искренней, не наигранной.

— Она ни с кем не говорила о своих планах? Не собиралась уходить из академии? —спросил Дейн, следя за каждой микрореакцией. Он намеренно смягчил тон, понимая, что грубость сейчас только собьёт её с толку.

— Что? Нет! — Малена всплеснула руками, её лицо выразило полное недоумение, граничащее с испугом. — Лили же говорила, что… что пойдёт к вам, что-то обсудить, — она понизила голос, хотя в кабинете, кроме них и спящего демона, никого не было, — она бы не сбежала! Ни за что! Она ведь не сбежала, правда?

В её голосе прозвучала настоящая паника. Дейн видел, как её пальцы бессознательно сжали край мантии. Эта девица искренне любила свою подругу. Это растрогало бы его, если бы он был способен сейчас на такие чувства.

— Это то, что я пытаюсь выяснить, мисс Стордж, — сказал он, и его голос вновь приобрёл привычные, властные нотки. Он видел, как она выпрямилась под его взглядом, стараясь выглядеть собранной. — Вы были последней, кто видел её или говорил с ней?

— Да! То есть, нет! — она снова запуталась, и румянец залил её щёки с новой силой. — Вчера вечером. В библиотеке. Она была… она была полна решимости. Сказала, что утром всё решит. Больше я её не видела.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх, надежда и то самое глупое обожание, которое теперь вызывало у него лишь раздражение.

— Магистр, пожалуйста, скажите, с Лили всё в порядке? — её голос дрогнул.

«Нет, не в порядке, — подумал Дейн мрачно. — И если дознаватели уже успели до неё добраться, то всё может быть гораздо хуже, чем просто «не в порядке»».

— Я разберусь, мисс Стордж, — сказал он вслух, вставая и давая понять, что разговор окончен. — Вы свободны. И если вспомните что-то ещё, что угодно, немедленно сообщите мне.

— Конечно, магистр! — огневичка кивнула так рьяно, что рыжие пряди выбились из небрежного пучка. Она задержалась на секунду у двери, бросив на него ещё один полный обожания взгляд, и выскользнула наружу.

Дейн проводил девушку взглядом, чувствуя тяжёлую усталость. Эти эмоции, это наивное доверие… Всё это было так утомительно. Но сейчас ему было не до этого.

Опрос студентов возле общежития дал окончательную, безрадостную картину. Одна робкая адептка-водница, пряча глаза, пробормотала, что видела рано утром, как Лилиану возле преподавательского корпуса окружили двое мужчин. «В чёрной форме, с серебром… Они были с ней грубы».

Другой студент, огневик, подтвердил: «Да, кричала, звала на помощь. Потом вспышка, и их не стало».

Третий, проходивший мимо, добавил мрачных красок: «Они её скрутили, магистр. Затолкали в портал. Я видел».

Слушая всё это, Ка'арлен приходил в ярость. Они видели, что происходит, но никто не догадался помочь девушке, никто не пошёл докладывать о случившемся. Им было просто наплевать.

Ярость, которую Дейн сдерживал долгие годы, затопила его. Это был не просто гнев. Это было пожирающее, первобытное пламя оскорблённой власти, ущемлённого права, попранного авторитета. Осмелиться! Осмелиться похитить студентку его академии прямо с территории учебного заведения под его, Дейна Ка’арлена, носом! Не удосужившись даже уведомить, не говоря уж о получении санкции!

Он вернулся в свой кабинет и захлопнул дверь с такой силой, что тяжёлое дубовое полотно с грохотом врезалось в косяк, а по стене поползла паутина трещин. Немедленно. Он заберёт её. Сейчас же!

Дракон схватил свой личный телепортационный артефакт — изысканный кулон из обсидиана и лунного серебра, подарок короля, всегда безотказно доставлявший его, куда нужно. Активировав его, он чётко представил себе холодный, выложенный чёрным мрамором приёмный зал Ведомства дознавателей.

Мир взорвался снопом искр, его собственное тело на мгновение обратилось в чистую энергию… и через одно невыносимое, унизительное мгновение он снова стоял по колени в тряпье, утыкаясь лицом в бархатное платье Лилианы. В шкафу.

Ещё одна активация артефакта, перебросила его в собственную спальню. Не теряя самообладания, мужчина вновь активировал артефакт, с особой точностью представляя здание ведомства. И снова проклятые платья!

Громоподобный, нечеловеческий рык вырвался из его груди, заставив дребезжать стёкла в окне комнаты.

«Неважно, — прошипел он. — Есть другие способы».

Он ринулся из комнаты, снося с ног пару перепуганных второкурсников, и помчался в нижнюю часть главной башни, где располагался стационарный телепорт — мощный, сложный механизм, использовавшийся для экстренных визитов в столицу. Он потратил драгоценные минуты, лихорадочно настраивая координаты, вводя сложнейшие ключи доступа к портальной сети Ведомства.

…и его буквально выплюнуло обратно в проклятую комнату. Швыд, разбуженный грохотом, сидел на кровати и с интересом наблюдал за метаниями дракона, склонив набок свою рогатую головушку.

— Тысячу проклятий! — выругался Дейн, уже даже не сдерживая свою ярость.

Он попробовал ещё раз. Мощное, сложное заклинание дальней телепортации, которое он не использовал десятилетия. Он произнёс слова с безупречной чёткостью, вложив в них огромное количество силы.

Результат был тем же. Бесов шкаф! С бесовыми тряпками! Причём на этот раз его камзол зацепился за вешалку, и с тихим шелестом на него сползло всё содержимое полки.

Ка'арлен стоял, отряхиваясь от пыли и какого-то розового шарфа, и смотрел на Швыда. Маленький демонёнок, видя его взгляд, радостно пискнул и, кажется, даже вильнул своим коротким хвостиком. И тут до Дейна дошло. Окончательно и бесповоротно.

Этот маленький, никчёмный, пушистый комок хаоса, инстинктивно, по-детски, «зафиксировал» его, Дейна Ка’арлена, и эту чёртову конуру как две основные, незыблемые точки для перемещения. Своей нестабильной, но на редкость навязчивой силой он создал магическую петлю. И теперь, пока эта связь действовала, все попытки, все артефакты, все заклинания уйти дальше этой комнаты были тщетны. Дейн был привязан. Как собака на цепи. Две зафиксированные точки перемещения. Ненавистный шкаф, и спальня ректора. И теперь герцог Ка'арлен мог телепортироваться только в шкаф, а из шкафа в спальню.

Дейн Ка’арлен стоял посреди комнаты Лилианы, тяжело дыша. По его телу пробежала судорога, кожа на спине и предплечьях заныла от призывающейся чешуи, челюсти сжались так, что кости затрещали. Древний инстинкт, который он так тщательно подавлял, требовал освободиться. Почувствовать мощь крыльев, разрывающих воздух, пламя, выжигающее всё на своём пути. Обратиться в свою истинную форму. Нет! Ни за что!

Мысль об этом вызывала у него почти физическое отвращение. Последним в их роду, кто обращался в дракона при свидетелях, был ещё его дед. Для их рода, для него лично, это обращение было сродни варварству, признаком утраты контроля, низведением себя до уровня примитивного зверя.

Он сжал кулаки, чувствуя, как слепая, первобытная ярость борется с многовековыми условностями, воспитанием и холодным расчётом. Нужно было найти другой способ. Обязательно найти. Обычный транспорт?

Дейн был в ловушке. В абсурдной, унизительной, невероятной ловушке, созданной испуганным демонёнком и подкреплённой его собственным высокомерием. И с каждым потерянным мгновением, с каждой неудачной попыткой телепортации, его гнев становился всё страшнее, всё тише и всё опаснее. Где-то там, в каменных застенках, дознаватели в это самое время могли допрашивать Лилиану. А он, Дейн Ка’арлен, не мог выбраться из шкафа.

Глава 15

Если бы мне, Лилиане Та'иркон, с моим-то скромным опытом в области сидения на чём попало, предложили описать идеальную скамью для размышлений о бренности бытия, я бы, наверное, предложила что-нибудь помягче. С подушечкой. Или на худой конец с охапкой душистого сена.

Судьба в лице Королевской Службы Дознавателей имела на этот счёт своё, весьма утилитарное мнение. Оно представляло собой каменный выступ, торчащий из стены моей камеры с видом на… другую стену. Он был холоден, твёрд и обладал завидным постоянством. Он был единственным предметом мебели в этом негостеприимном заведении.

Его поверхность была отполирована до зеркального блеска тысячами других задниц, которые, подобно моей, искали на нём точку опоры в преддверии встречи с гильотиной, плахой или, если повезёт, просто с пожизненным заключением в каменоломнях, где чай подают с известковой пылью вместо сахара. Выступ внушал чувство неизбежности, безнадёги и лёгкую ноющую боль в копчике.

Часы, которые я провела на этом монолите безысходности, были долгими и очень томительными. Они обладали свойством растягиваться, как плохая резинка на старых панталонах, и в то же время сжиматься в один плотный комок страха где-то под ложечкой. Я ждала своей участи. Судьба, судя по всему, задерживалась в пути.

Мою академическую форму, ту самую, с вышитой эмблемой Академии и парой незаметных дырок, велели снять. Взамен выдали тюремное одеяние. Это был шедевр портновского искусства, если, конечно, портной был слеп, глух и имел глубокие философские разногласия с понятием «человеческая анатомия». Штаны и рубаха свободного кроя, сшитые из ткани, которая была тонкой, как намёк, но плотной, как предрассудки старой девы. Главное её свойство заключалось не в том, чтобы греть, а в том, чтобы дать владельцу почувствовать себя голым птенцом, выпавшим из гнезда где-нибудь в разгар снежной бури.

Чтобы хоть как-то сохранить остатки тепла, которое моё тело в своём глупом упорстве ещё продолжало генерировать, я села, обняв колени. Холодно. О, Боги, как же холодно. Моё тело била мелкая дрожь – универсальный сигнальный огонь, который можно было прочитать как «СТРАХ-ХОЛОД-ПАНИКА-ПОВТОРИТЕ». Мысли, пугающие и обрывочные, метались в голове, как мыши, застигнутые внезапно зажжённой свечой.

Но больше всего, куда больше, чем за свою собственную жизнь, я боялась за родителей. Мой арест и вполне возможная последующая демонстрация публике того, насколько хорошо отточен топор палача, пугали меня не так сильно, как мысль о том, что это всё как-то навредит моим маме и папе. Они были простыми людьми, мелкими торговцами, которые верили, что их дочь учится магии, чтобы в будущем они могли гордиться ею. А не… не то, что вышло в итоге.

А что будет с бедолагой Швыдом? Моим верным, пугливым как мышка, демонёнком, которого я по глупости и неопытности выдернула из уютных, хоть и несколько жарковатых, недр Бездны. Ох, надеюсь, ему не станут вредить. Или того хуже не используют в назидание другим начинающим некромантам, рискнувшим завести себе домашнего питомца из иного измерения.

Малена, моя лучшая подруга, наверное, уже волнуется. Вернее, «волнуется» – это слишком мягко сказано. Малена, обнаружив моё отсутствие на лекциях и пустую комнату, наверняка уже подняла тревогу уровня «проснулся вулкан и решил проверить, как поживает Академия». Она была из тех людей, кто в случае конца света первым делом составит план эвакуации, раздаст всем памятки и назначит ответственного за чай и печеньки.

Интересно, а ректор уже знает о моём аресте? Да, наверняка! Дейн Ка'арлен, Герцог, Первородный Дракон и по совместительству наш многоуважаемый глава Академии, скорее всего, даже рад, что избавился от проблемной адептки, которая вечно куда-то влипает. Хотя… с Дейном всё было не так однозначно. Он же дракон. А они, как известно, мыслят несколько иными категориями, чем люди. Для него вся эта история могла быть просто досадной помехой в его жизни, чем-то вроде мухи, залетевшей в бокал с элитным вином.

За эти часы в камере чувство одиночества и страха стали моими лучшими друзьями. Мы были неразлучны. Мы пили вместе один и тот же холодный чай отчаяния, закусывали его сухим хлебом безнадёги и вели задушевные беседы на тему «как же всё это глупо и несправедливо». Страх за жизнь мерзкими щупальцами сковывал сердце. Прямо как то ужасное проклятие, что обвивало ауру Хельгары. Да, той самой Хельгары, что считала меня исчадием ада и личным оскорблением всему белому и пушистому в этом мире.

И знаете что? Я не желала ей смерти. Несмотря на всю её стервозность, где-то в глубине души, на уровне, обычно занятом мыслями о шоколаде, я верила, что она стала такой не потому, что родилась с клыками и хвостом (хотя, кто их знает, этих чёрных преследователей), а потому, что росла в семье, где ненависть к чёрным магам была не просто хобби, а основой всех жизненных принципов, передаваемых по наследству, как фамильный серебряный сервиз. Она просто не знала другой жизни. Её мир был чёрно-белым, и я в нём была большим жирным чёрным пятном.

Внезапно мои размышления о природе зла и недостатках тюремного интерьера были прерваны. Послышались шаги. Не те неторопливые тяжёлые шаги стража, приносящего похлёбку, а быстрые чёткие самоуверенные. Дверь моих апартаментов резко распахнулась, с грохотом ударившись о стену.

От неожиданности я вздрогнула. Мой внутренний монолог внезапно прекратился.

— Ну что, наверное, заждалась уже меня? — послышался голос. Он был мужским, и в нём было столько издевки, что ею можно было бы удобрить все огороды в округе.

В камеру вошёл человек. Он был одет в чёрную форму дознавателя – униформу для тех, чья работа заключается в том, чтобы задавать вопросы, на которые у вас, по их мнению, уже есть ответы, просто вы пока ещё слишком глупы, чтобы это осознать. Среднего роста, худощавый. Волосы тёмно-русые, аккуратно подстрижены, будто их только что вывели ножницами. Но главное – это было лицо. Резкие черты и цепкий взгляд карих глаз делали его похожим на хищную птицу, которая только что выследила себе жертву на обед и уже предвкушает, как будет щёлкать косточками.

— Позволь представиться, старший королевский дознаватель Варг, — он сделал поклон. Не изящный светский поклон, а какой-то кривой, словно он изображал придворного шута, который вот-вот оглушит короля колотушкой. — Ты можешь не представляться, о тебе мне уже известно всё, — он произнёс это с такой интонацией, будто только что прочёл мою биографию, написанную на внутренней стороне собственного века. — Ну так что, ты признаешь свою вину, Лилиана Та'иркон, дочь мелкого торговца?

«Дочь мелкого торговца». Он вставил это не просто так. Это был укол, намёк на моё место в социальной пищевой цепочке, которое было где-то рядом с планктоном.

Я спустила ноги с каменного выступа и упёрлась босыми пятками в ледяной пол. Сев ровнее, я попыталась придать своей позе хоть немного достоинства. Это было сложно, учитывая, что я была одета в мешок, дрожала от холода и страха, а мои волосы, наверное, выглядели так, будто в них ночевала семья ежей. Но я поклялась себе: ни за что этому Варгу, этому коршуну в человеческом обличьи, я не покажу, как мне на самом деле страшно. Страх – это валюта таких, как он. И я не собиралась делать ему таких подарков.

— В чём именно меня обвиняют? — спросила я. Вопрос был риторическим, глупым и наивным. Я прекрасно знала, в чём. Но такова уж человеческая природа – надеяться, что, может быть, всё это недоразумение, и тебя обвиняют в какой-нибудь ерунде.

Старший дознаватель, заложив руки за спину, принялся расхаживать по камере. У него была походка человека, который осматривает свою собственность и в целом ею доволен, хотя и планирует сделать небольшой ремонт.

— Во-первых, моя дорогая, — начал он с удовольствием, смакуя каждое слово, как гурман смакует дорогой сыр, — ты открыла портал в Бездну и вызвала оттуда демона, — он сделал паузу, чтобы дать мне прочувствовать всю тяжесть этого обвинения. — К сожалению, Артефакт Целостности Пространства не может сказать точно, кто именно был призван в наш мир. Но то, что это чудовище до сих пор здесь, мы знаем точно. Оно где-то в Академии, — он посмотрел на меня, словно я была нерадивой хозяйкой, запустившей в дом семью крыс.

— Во-вторых, — он поднял указательный палец правой руки, словно собирался прочесть мне лекцию о морали, — ты использовала заклинание чёрной магии, которое запрещено законом. И может использоваться только по особому распоряжению короля или Магического Совета! — он снова подчеркнул палацем важность момента. — И только под строгим контролем!

Он помолчал, давая мне насладиться картиной моего падения.

— Исходя из всего мною сказанного, — Варг нарисовал в воздухе пальцем круг, будто подводя итог под неким невидимым уравнением, — возникает закономерный вопрос: по чьему распоряжению ты действовала? Кто научил тебя запретному заклинанию призыва? Ты ведь член Чёрного Братства, не так ли?!

Последнюю фразу он выкрикнул, вложив в неё всю свою ненависть. Его лицо исказилось в гримасе полного призрения, и я увидела в его глазах не просто служащего, исполняющего долг, а фанатика, одержимого идеей.

— Я… всё сама, — начала я, и мои слова прозвучали жалко и неубедительно, даже для моих собственных ушей. — Ни о каком Чёрном Братстве мне неизвестно. Мне случайно попалась книга, где и было это заклинание. Честное слово, я даже не знала, что у меня получится!

Варг резко рассёк ладонью воздух. Жест был резким, отрывистым, словно он обрезал верёвку, на которой висели мои оправдания.

— Ложь! Наглая, неумелая, мерзкая ложь! — он двинулся на меня. — Ты знаешь, что ждёт любого из членов Чёрного Братства?! Смертная казнь, дорогуша! Тебя ждёт плаха, и это неизбежно! Но я должен раскрыть всю вашу мерзкую цепочку. И ты мне в этом поможешь. Я заставлю тебя говорить! Ты всех мне выдашь. Уж поверь, я и не таких, как ты, ломал.

Только бы не расплакаться. Только бы не дать ему этого удовольствия. Я почувствовала, как предательские слёзы подступили к глазам, застилая взгляд мутной пеленой. Я сглотнула комок в горле.

— Поверьте, я говорю чистую правду! — я постаралась вложить в эту фразу весь свой дар убеждения, всю свою искренность. Я пыталась выглядеть как можно более честной и ни в чём не виноватой.

Но этому человеку не нужна была моя правда. У него уже была своя. И в этой его правде я была виновна. Я была злодейкой, членом тайного общества, угрозой королевству и лично ему, Варгу. Моя невиновность лишь портила красивую картину мира, которую он для себя выстроил.

— Правду я от тебя, пока ещё не слышал, — издевательски хмыкнул дознаватель. — Но ничего, скоро услышу.

Он подошёл совсем близко. Его рука, сильная и цепкая, больно схватила меня за запястье. Одним рывком он поднял меня на ноги. Я вскрикнула от неожиданности и боли. От страха я действовала инстинктивно. То, что дремало во мне, та самая сила, что привела меня в эту камеру, заклубилась, забурлила, ища выхода. Она не спрашивала разрешения. Она просто рвалась наружу, как пар из перегретого котла.

И она вырвалась.

Несколько секунд ничего не происходило. Варг продолжал сжимать моё запястье, смотря с вопросительным выражением лица, которое говорило: «Ну и что ты сделала? Чего мне опасаться? Тыкнула в меня магическим пальчиком?»

А я и сама не знала, что сделала. Я просто хотела, чтобы он отпустил. Чтобы отстал, а лучше вообще исчез.

Вдруг мужчина вскрикнул от боли и что-то пнул. Этим «что-то» оказался… скелет крысы. Небольшой, жалкий, состоящий из пары десятков косточек, который секунду назад валялся в углу камеры, безымянный и никому не нужный. Теперь он ожил. В его пустых глазницах теплился зелёный огонёк, и он впился своими крошечными желтоватыми зубами в дорогой, начищенный до блеска, ботинок дознавателя.

Это длилось мгновение. От пинка Варга скелетик рассыпался на мелкие косточки, снова став просто бесполезным хламом. Но ущерб, если не физический, то моральный, был нанесён. Я использовала магию. При дознавателе. И не какую-нибудь безобидную магию по созданию радуги, а ту самую, чёрную. Некромантию. Я только что подписала себе приговор яркой, неоновой подписью.

— Ах, ты гадина! — услышала я злобный голос и почувствовала сильный удар.

Пощечина была такой силы, что в голове у меня всё зашумело, а в глазах потемнело, он попал по уху. Мир поплыл, закружился. На несколько секунд я потеряла ориентацию. Звон в ушах был оглушительным.

И сквозь этот звон я услышала голос. Властный, низкий, знакомый. Голос, который на парадах заставлял замирать целые полки, а на советах – замолкать самых старых и умудрённых опытом магов.

— Варг!

Старший дознаватель мгновенно отпустил мою руку, которую всё ещё сжимал. Я, покачнувшись, снова уселась на камень, чувствуя, как ухо распухает и горит огнём.

В дверях моей камеры стоял он. Дейн Ка'арлен. Герцог. Ректор. Дракон.

Он был величественным. Он был грозным. Но сегодня он выглядел… потрёпанным. Его камзол был помят, пряди, обычно уложенные с безупречной точностью, выбились из причёски. Его ноздри раздувались от гнева, челюсть была сжата так плотно, что, казалось, вот-вот раздастся скрип зубов. Но самое завораживающее было то, что на его щеках, едва заметно, пробивались и тут же исчезали драконьи чешуйки. Дракон был на волоске от того, чтобы показать свою истинную сущность.

— Какого беса, Варг, ты воруешь мою адептку из моей Академии без моего разрешения?! — прогремел он. Его голос наполнил камеру, оттеснив всю сырость и страх.

Варг, однако, не стушевался. Он оправил свой мундир и принял вид оскорблённой невинности.

— У нас было распоряжение от самого Главного Королевского Мага, — парировал он, и в его голосе снова зазвучали ядовитые нотки. — А ты не хуже меня знаешь, что с этим документом я имею право арестовать любого мага, где и когда мне будет угодно. Так что претензии не принимаются!

Но дракон не хотел ничего слушать. Он шагнул вперёд, отпихнув Варга в сторону с такой лёгкостью, будто отодвинул занавеску, и подошёл ко мне.

— Я забираю её! — заявил он коротко.

На это старший королевский дознаватель лишь притворно рассмеялся. Звук был похож на скрип ржавых ворот.

— Боюсь, не выйдет, Ка'арлен. Она помечена. И вывести её отсюда ты не сможешь, не убив.

Ректор посмотрел на мою руку. На то самое запястье, которое ещё минуту назад сжимал Варг. Там, на коже, проступала чёрная метка – магическая печать, не дававшая мне покинуть это место. Выражение лица Дейна изменилось. Гнев сменился на что-то более сложное – на понимание и досаду. Даже у герцога, даже у дракона, не было власти над этим. Он ничего не мог сделать. Закон был законом, а магия – магией.

Тем временем Варг продолжал злорадствовать. Он снова почувствовал себя хозяином положения.

— У меня сегодня, вроде, не день рождения, — сказал он с притворной задумчивостью. — Но судьба преподнесла мне такой щедрый подарок! Подмочить безупречную репутацию герцога за связь с девкой, которая является членом Чёрного Братства. О да! Скандал будет грандиозный!

Дейн никак не отреагировал на эти выпады. Он смотрел на меня, и в его глазах я читала не гнев, а странную, почти человеческую усталость. Потом он коротко бросил Варгу:

— Оставь нас. На десять минут.

Мерзавцу пришлось подчиниться. Всё же ослушаться прямого приказа герцога он не мог, даже имея на руках все необходимые бумаги. Выходя, Варг громко хлопнул дверью, выражая таким образом злость.

Когда его шаги затихли, я подняла на ректора глаза. В них была мольба и отчаяние. Вся моя бравада, всё моё показное спокойствие испарились, как капля воды на раскалённой сковороде.

— Магистр, помогите… моим родителям, прошу… нет, умоляю вас… — я запнулась, чувствуя, как слёзы снова подступают. — И мне тоже…

Не выдержав, я спрятала лицо в ладонях и просто разрыдалась. Всё, что копилось во мне эти долгие часы – страх, унижение, беспомощность, – вырвалось наружу водопадом слёз и всхлипов. Я плакала, как ребёнок, и мне было всё равно. Перед драконом почему-то мне не было стыдно. Возможно, потому что он был существом настолько могущественным, что мои слёзы были для него чем-то вроде кратковременного дождя – явлением природы, не более того.

Дейн молча стоял. Потом я услышала шелест ткани. Он снял свой камзол – дорогой, из тёмного бархата, с вышитым гербом его рода, и накинул его мне на плечи. Ткань была тяжёлой, тёплой от тепла его тела и пахла… пахла дымом, старыми книгами и чем-то ещё, неуловимо чужим, драконьим.

— Ты совсем продрогла, — мягко сказал он. Его голос теперь был совсем другим – не громовым, а тихим, почти заботливым. — Послушай меня, Лилиана. Очень внимательно. Теперь для Варга ты не просто заключённая. Ты оружие против меня. И он выжмет максимум из этого, чтобы хоть как-то навредить мне. Репутация меня волнует мало. Но это может отразиться на всей моей семье. На всём роде.

Я перестала плакать, утирая слёзы рукавом его же камзола. Я слушала.

— Есть только один способ спасти тебя от казни и вырвать из лап Варга, — продолжал он.

— Кровная клятва? — выдохнула я, вспомнив его вчерашнее предложение.

Он покачал головой.

— Нет, Лилиана. Сейчас это просто бесполезно. Это не избавит тебя от метки. Я говорю о более серьёзных вещах. Я предлагаю тебе нечто, что снимет все обвинения, и ни один закон этого королевства не будет властен над тобой. Я предлагаю тебе стать саири рода Ка'арлен.

Это слово – «саири» – мне было незнакомо. Но я, кажется, догадывалась, что предлагает мне дракон. Моё сердце забилось чаще.

— Вы хотите сделать меня… что-то вроде воспитанницей вашего драконьего рода? — неуверенно спросила я.

Дейн ответил поспешно, словно обрадовался, что ему не пришлось рисовать схему на стене:

— Да, именно так. Но ты должна понимать: если ты согласишься, ты перестанешь быть подданной этого королевства. Но ты будешь жить.

Мой мозг пытался осмыслить это предложение. Оно было не просто фантастическим, оно было за гранью моего понимания. Драконьи рода редко брали воспитанников. Очень. Это всегда были либо осиротевшие молодые драконы, либо дети из бедных драконьих семей, отданные на воспитание к более богатым и влиятельным сородичам. Но люди? Никогда. И уж тем более – маг с чёрным даром! А светлые драконы Ка'арлен… они же были созданы лично Светлым Богом, если верить легендам, с одной-единственной целью – уничтожать чёрных магов и всю нечисть, что выползает из Бездны. Это было всё равно, что кот усыновляет мышь, причём мышь, которая только что обворовала его кладовку.

Это был абсурд. Безумие. Единственный шанс.

— Магистр… я согласна на ваше предложение, — почти шёпотом сказала я.

Дракон кивнул. Он протянул руку, и прямо из воздуха, из ничего, в его пальцах появился браслет из белого золота, тонкий, изящный, без лишних украшений. Ка'арлен взял мою руку и надел браслет на левое запястье, туда, где была чёрная метка. Его прикосновение было теплым и мягким.

— Отныне ты, Лилиана Та'иркон, нарекаешься саири первородных драконов Ка'арлен, — произнёс он торжественно.

Его голос снова приобрёл металлический отзвук, от которого задрожали стены.

После этих слов браслет ярко вспыхнул. Не ослепительно, а мягким, тёплым, золотистым светом. Он озарил всю камеру, выгоняя из углов тени и сырость. И в этот же миг дверь камеры… открылась. И в проёме возник Варг. Его лицо было перекошено от злобы и изумления. Свет от браслета быстро погас, но дело было уже сделано.

— Ка'арлен! — взревел дознаватель. — Что ты сделал?!

Мы оба посмотрели на мою руку. Чёрная метка растворялась, как чернильное пятно под дождём. Через мгновение от неё не осталось и следа. Только бледная кожа и тонкий браслет из белого золота.

Увидев его, Варг издал короткий, гадкий, мерзкий смешок. Его усмешка была кривой, как путь пьяницы домой.

— А ты молодец, девка, — сказал он, и его голос зазвучал как шелест ядовитого растения. — Знаешь, перед какими мужиками ноги-то раздвигать, чтобы в жизни устроиться! Что ж ты сразу не сказала, что ты потаскуха? Приласкала бы меня, глядишь, я бы и помягче с тобой был.

От этих слов мне стало так мерзко и обидно, что слёзы снова навернулись на глаза. Но теперь это были слёзы не страха, а жгучего стыда и унижения.

И тут Дейн метнулся к мерзавцу.

Дракон двигался с такой скоростью, что глаз не успевал за ним. Он был смазанной тенью, порывом ветра, ударом молнии. Прежде чем Варг успел моргнуть, рука дракона сжала его горло и припечатала к стене, приподняв над полом так, что ботинки дознавателя беспомощно забили воздух.

— Никто не смеет оскорблять саири моего рода! — проревел Дейн. Его голос был низким, как землетрясение. На его щеках уже не просто пробивались чешуйки – они проступали явственно, и в его глазах загорелся тот самый драконий огонь, о котором слагали легенды. — Никто!

Глаза Варга расширились от животного, первобытного страха. Он понял, что перешёл черту. Что он имеет дело не с герцогом, которым можно управлять ниточками законов и указов, а с драконом. Существом, для которого его род – это всё, а оскорбление, нанесённое его воспитаннице, – это объявление войны.

— Я… я прошу прощения! — прохрипел он, пытаясь дышать.

Дейн с разжал руку. Варг рухнул на пол, где и остался сидеть, растерянно потирая шею и хватая ртом воздух.

Дракон развернулся и вернулся ко мне. Его лицо снова стало почти человеческим, чешуйки исчезли, лишь в глазах ещё тлели угольки гнева. Он мягко взял меня за руку.

— Пойдём отсюда, — сказал он просто. И повёл меня за собой.

Мы шагнули через порог камеры. Мимо сидящего на полу Варга. По холодному коридору. На выход. На свободу.

Я шла, не оглядываясь. Если бы я только знала, что на самом деле означает быть саири драконьего рода, я бы не раздумывая побежала обратно к Варгу, обняла его как родного, и слёзно умоляла бы вернуть меня обратно в камеру.

Глава 16

Меня, Лилиану Та’иркон, будущую гордость магического мира (ну, или его позор, смотря как посмотреть), герцог Дейн Ка’арлен, он же мой ректор, он же дракон в дорогом человечьем обличье, тащил за руку по коридорам Королевского Управления Дознания так, будто я была не заключенной, а его забытой в прихожей потрёпанной котомкой. Сотрудники этого весёлого заведения, обычно такие бодрые и изобретательные в вопросах «убедительных аргументов», разлетались по сторонам, как перепуганные тараканы. Их лица пытались изобразить выражение глубокой профессиональной озабоченности, мол, «подумаешь герцог пришёл и забрал заключённую. Эка невидаль. У нас тут каждый день то короли, то графы с баронами приходят толпами и забирают понравившихся преступников».

Я же в это время шлёпала босыми ногами по каменному полу, от которого веяло таким холодом, что, казалось, даже душа начинает покрываться инеем. В голове крутилась одна навязчивая мысль: «Сейчас он вытащит меня на улицу. А на улице, если память мне не изменяет, конец ноября. То есть не «ой, прохладно», а «ой, мамочки, холодина-то какая!» Я попыталась притормозить, сделать пару шажков, но дракон, увлечённый своей миссией «спасения проблемной адептки», этого даже не заметил. Он двигался с целеустремлённостью боевого голема, получившего приказ «вперёд». Пришлось подавать голос, тоненький, жалобный, прямо-таки скрип несмазанной телеги:

— Магистр, пожалуйста, остановитесь.

Он остановился. Развернулся. Посмотрел. О, великая матерь драконов, он был зол. Не «раздражён», не «недоволен», а именно зол. В смысле классический драконий гнев: брови сошлись в одну грозную черту где-то над переносицей, челюсти сжаты так, что, кажется, сейчас зубы треснут. На какой-то безумный миг мне показалось, что сейчас из его уст прозвучит что-то вроде: «Всё, Лилиана. Амнистия отменяется. Я совершил чудовищную ошибку!» Но он лишь коротко выдохнул:

— Что?

Гениальный вопрос. Что? Что-что. Ноги, магистр, ноги! Они вот тут, внизу, босые и уже синие. Вместо пространной речи я демонстративно опустила глаза и пошевелила пальцами ног. Зрелище, должно быть, было душераздирающее: грязные, покусанные морозом с пола конечности, шевелящиеся в немом укоре. Надо отдать дракону должное – сообразил быстро. Огляделся, нацепил взгляд на одного из младших дознавателей, этакого юного птенца в чёрной форме, который так и норовил слиться со стеной. Поманил его пальцем. Парень, бледный как полотно, материализовался рядом, весь излучая готовность служить, принести, поднять и не дышать.

— Снимай обувь, — скомандовал дракон тоном, не терпящим возражений.

— З-зачем? — пискнул несчастный, видимо, уже мысленно прощаясь со своими стопами.

Дейн указал пальцем в мою сторону, будто указывал на неопрятную лужу:

— Отдай ей свои ботинки.

Возражать герцогу Ка’арлену – это как спорить с лавиной о целесообразности дальнейшего спуска.

Парень присел, дрожащими руками развязал шнурки, стянул добротные, хоть и поношенные, ботинки и протянул их мне, как древний вассал подношение сюзерену. Я приняла дар с благодарностью мученицы, получившей орудие своего дальнейшего унижения. Просунула ноги внутрь. О, сладостное разочарование! Размер был настолько велик, что, кажется, в этих кожаных пещерах я могла бы устроиться на зимовку.

Попытки зашнуровать их покрепче лишь добавили комизма: ботинки жили своей жизнью. То левый норовил уйти вперёд, оставив мою ногу позади в позе балерины, то правый, позавидовав, слетал с пятки с громким шлёпающим звуком. Я превратилась в персонифицированный источник идиотского шума.

И вот он, момент истины – выход наружу. Никогда, слышите, никогда не думала, что буду так счастлива увидеть голые, тоскливые деревья и грязно-серое небо конца ноября. Глоток колючего, холодного воздуха ударил в лёгкие, и я наконец-то осознала: я жива. Дейн Ка’арлен, вопреки всякой логике и, вероятно, здравому смыслу, спас мне жизнь. В моих родителей не будут тыкать пальцами. Всё будет… терпимо. Наверное. Осталось только выяснить, кто такие эти загадочные «саири».

Дракон отпустил мою руку, которую он тянул последние полчаса, и мы пошли рядом. Нет, он пошёл. А я заковыляла и зашаркала.

Местность вокруг навевала уныние: само здание дознания стояло на отшибе. Пустырь, грязная дорога, чувство полной заброшенности. Мы шли. Куда? Зачем? Со стороны мы, наверное, смотрелись очень не однозначно. Высокий, чертовски красивый мужчина в костюме, стоимость которого могла бы покрыть годовой бюджет небольшой деревни, и я — в мешковатой тюремной робе, накинутом на плечи чужом камзоле и в тех самых огромных ботинках, отнятых у одного из дознавателей.

Терпение лопнуло вместе с очередным шаркающим звуком.

— Магистр, могу я спросить?

— Да, Лилиана, вы можете спросить, — ответил он на удивление спокойно.

Видимо, гнев перетёк в стадию ледяного, всесокрушающего раздражения.

— Что вы хотели?

— А как вы так быстро оказались здесь? На другом конце королевства. Ближайшая телепорт-станция в столице, а это… далеко. О! — меня осенило. — У вас же наверняка есть один из тех чудовищно дорогих личных телепортационных артефактов?

Он повернул голову, и в его глазах мелькнуло что-то вроде мрачного удовольствия.

— Артефакт оказался бесполезен, за что вам отдельное спасибо, мисс Та’иркон. Помехи от вашего… демонёнка. Я сюда прилетел.

Мой мозг на секунду завис. Прилетел. При. Ле. Тел.

— Вы… приняли свою истинную форму? — выдохнула я с благоговением, смешанным с диким, непозволительным восторгом.

Представьте только! Настоящий дракон! Последнего в полной форме видели, наверное, сто лет назад! Это же историческое событие! Я, Лилиана, косвенно причастна к историческому событию! О, это же великолепно! Это…

— Мне пришлось это сделать, — отрезал он с такой досадой в голосе, будто признавался в том, что в припадке ностальгии надел детские панталоны.

Энтузиазм не угас.

— А обратно мы тоже полетим? — спросила я, уже мысленно представляя, как грациозно взмываю над лесами на спине огромного дракона, ветер развевает волосы…

Дейн резко обернулся, и в его взгляде читалось чистейшей воды призрение к самому себе:

— Никогда, слышите, Лилиана, никогда не просите меня о подобном!

— Но… почему? — удивилась я, мои воздушные замки рухнули вместе с воображаемым взлётом.

— Я не намерен это обсуждать!

И пошла наша весёлая прогулка дальше. Молча. Шли мы долго. Мимо нас иногда проезжали кареты и повозки. Мы проходили около каких-то тёмных, нежилых на вид домов. Вопросы копились, как снежный ком. Куда идём? Почему не попросить подвезти? Я вымоталась. День выдался тот ещё: внезапный арест, допрос с пристрастием (точнее, с Варгом), спасение драконом, пеший марафон… И эта проклятая обувь! А мой спутник шагал ровно, молча и неумолимо, как хорошо отлаженный механизм часов на башне. В животе у меня заурчало на всю округу, так громко и неприлично, что, кажется, пугало ворон на дальнем дереве.

И тут, как мираж в пустыне, я увидела его. В сторонке от дороги стоял одинокий двухэтажный дом, на котором мигала магическими огоньками вывеска: «Еда, напитки, уютные комнаты». Рай. Небесная манна. Ответ на все мои молитвы.

Я остановилась как вкопанная и, ткнув пальцем в сторону спасительного здания, объявила:

— Магистр, давайте остановимся?

Он даже не взглянул.

— Категорически нет! Мы не будем останавливаться в этом заведении.

— Магистр, я очень устала, замёрзла и проголодалась, — заныла я, вкладывая в голос всю скорбь мира. — У меня просто больше нет сил!

— Мы не пойдём туда, это исключено! — его тон не оставлял пространства для манёвра.

Вот тут во мне что-то щёлкнуло. Да, я понимала. Он герой. Спас. Прилетел в драконьей шкуре, позорился ради меня. Благодарна, чёрт побери, бесконечно благодарна! Но я не дракон! У меня ноги отваливаются, желудок переваривает сам себя, а в этих ботинках я скоро себе ноги переломаю. И я демонстративно плюхнулась на холодную обочину.

— Тогда я отдохну прямо здесь. Потому что я устала, магистр!

Послышался тот самый звук – лёгкий, но отчётливый скрежет зубов. Музыка моего упрямства.

— Мисс Та’иркон, ваше упрямство, несомненно, достойно восхищения, но в данный момент оно крайне неуместно.

Сидя на земле, я с блаженным стоном вытянула свои гудящие ноги. О, сладость! Я готова была заснуть здесь и сейчас. Дейн стоял надо мной, дыша, как разъярённый бык (ну, или дракон, что почти одно и то же).

— Почему мы не можем хотя бы нанять одну из этих повозок? — спросила я, подняв на него взгляд. — Они хоть и редко, но попадаются!

Он помолчал, собираясь с мыслями для особенно унизительного признания.

— Видите ли, Лилиана, когда я в панике принимал свою истинную форму, чтобы мчаться сюда, как гонец с вестью о падении империи, я как-то забыл захватить с собой кошель. У меня нет денег. Ни на какую, даже самую захудалую повозку. И я сомневаюсь, что ваши карманы сейчас полны золота. Хотя я вообще не уверен, что у вас есть карманы.

Вот это поворот. Герцог Дейн Ка’арлен, один из самых влиятельных и, несомненно, богатых людей королевства, сидит без гроша. Из-за меня. Это было одновременно и лестно, и катастрофически неудобно.

С кряхтением древней развалины я поднялась, отряхнулась (чисто символически) и заявила с решимостью обречённой:

— Что ж. Тогда я воспользуюсь старым, добрым, бедняцким способом, который вам, очевидно, не пришёл в голову, ибо вы слишком для него аристократ.

— Позвольте полюбопытствовать, каким же? — в его голосе зазвенел сарказм.

— Я пойду туда, — я снова указала на злачный дворец моих грёз, — и попрошу о помощи. А лучше – заработаю немного еды и тёплого угла. В таких местах всегда есть разовая работа: помыть посуду, почистить овощи… Мне не зазорно заработать себе на ужин!

Он проследил за моим жестом, и мне показалось, что в его глазах на миг блеснул азарт, быстро погашенный под маской ледяного спокойствия:

— О, поверьте, там вы сможете заработать, — сказал он с какой-то зловещей непринуждённостью. — И весьма неплохо. Вам и на еду хватит, и на новую одежду. С лихвой.

— Вот и отлично! — рявкнула я и сделала решительный шаг в сторону пищи и тепла.

— Лилиана, нет, я запрещаю! — прогремело мне в спину.

Я замерла. Обернулась. И задала вопрос, который витал в воздухе с момента его загадочного «саири»:

— А вы можете мне что-то запрещать? Теперь, когда я… эта самая «саири»?

Он замолчал. На секунду. Но это была красноречивая секунда.

— Нет, — коротко выдохнул он. — Не могу.

— Тогда я, пожалуй, последую намеченному плану.

Он догнал меня за два шага, и его тон сменился на странно-воодушевлённый.

— Знаете что, упрямая мисс? Я не стану вам препятствовать. Напротив. Сочтите это практическим занятием по курсу «Послушай дракона – сбережёшь нервы». Идёмте!

И он снова схватил меня за руку, но теперь уже волок не прочь от здания, а прямиком к его дверям. У самой двери он резко остановился, и на его лице расцвела улыбка настолько хитрая, что лисы бы ей аплодировали.

— Только после вас, мисс! — он сделал жест рукой, приглашая войти.

«Ну что ж, — подумала я. — Сейчас я войду, немного поработаю, поем тёплой похлёбки, и мы двинемся дальше. Всё просто».

Пожав плечами, я взялась за ручку и толкнула дверь. Шагнула внутрь. И обомлела.

Снаружи это было неказистое серое строение. Внутри же… Внутри это был дворец, который явно перебрал со золочёным убранством и кричащей роскошью. Всё сверкало, переливалось и поражало масштабами. Потолки высотой в три этажа, хрустальные люстры размером с повозку, ковры, в которых можно утонуть. Работа пространственной магии была настолько очевидна, что её можно было пощупать. Я стояла, разинув рот, как крестьянка попавшая на королевский бал.

Пока я пыталась перевести дух, к нам поспешила (точнее, поплыла) полноватая дама в пышном, невероятно дорогом платье. Она выглядела так, будто её выдернули из самого эпицентра светского раута. Меня она удостоила беглого взгляда, полного недоумения и легкой брезгливости, после чего всё её внимание устремилось к дракону.

— Ах, ваша светлость! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Как же давно вы не баловали нас своим визитом! Мы уже думали, вы остепенились, женились. Хотя, когда это настоящим мужчинам мешало? Ха-ха!

Дейн, к моему изумлению, преобразился. Он улыбнулся светской, безупречной улыбкой, взял её руку и с лёгким чмоком прикоснулся губами к воздуху в сантиметре от кожи.

— Мадам Дороти, всегда рад. Нет, не женился. Был… невероятно занят.

Тут взгляд мадам Дороти наконец-то зацепился за меня. За мою робу, огромные ботинки, чужой камзол и волосы, которые пережили собственное апокалипсис.

— Эм... а вы, дорогой герцог, сегодня к нам… кхм… со своим? — она изящно указала ручкой в мою сторону. — И в какой канаве, позвольте полюбопытствовать, вы это отыскали?

«Это»! Меня назвали «это»! Я набрала воздуха, чтобы выдать гневную тираду о достоинстве и несправедливости, но Дейн был быстрее. Он шагнул между нами, слегка отодвинув мадам Дороти, и, подталкивая меня в спину к огромной мраморной лестнице, заявил:

— Эта девушка со мной. Мы попали в несколько… деликатную ситуацию. И, как бы мне ни было прискорбно это признавать, мадам Дороти, я вынужден просить вас об оказании некоторых услуг. Естественно, всё будет щедро оплачено, как только я восстановлю доступ к своим финансам.

Меня мягко, но неумолимо пихали к лестнице, по которой, как мне казалось, должны были сходить только короли в коронах и очень важные призраки.

— Ах, какие могут быть расчёты между нами, ваша светлость? — замахала она руками. — Для меня одна радость! Но позвольте уточнить… как зовут вашу юную спутницу и… насколько она юна? Вы меня понимаете…

Она понизила голос до заговорщицкого шёпота. Дейн ответил чётко, громко и безжалостно:

— Имя этой мисс не должно звучать в стенах вашего заведения ни при каких обстоятельствах. Это может нанести непоправимый ущерб её репутации. Также заверяю вас, она совершеннолетняя, и проблем с законом не возникнет. И главное: она оказалась здесь вынужденно и не для тех целей, которые, вероятно, пришли вам в голову.

Мадам Дороти была, видимо, женщиной с быстрой соображалкой. Она не стала настаивать, лишь кивнула.

— Чем могу служить?

— Нам нужна комната. Горячий ужин на двоих. И, ради всего святого, подберите для мисс приличное платье и туфли, — распорядился Дейн.

— Подать ужин в номер? — уточнила мадам.

— Нет, — покачал головой дракон. — Мы спустимся в ресторацию.

Обогнав нас, мадам Дороти, подобрав пышные юбки, понеслась вверх по лестнице, приглашая следовать за собой. Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо ряда одинаковых, богато украшенных дверей и наконец остановились у одной из них. Она распахнула её с театральным жестом.

— Ваша комната, дорогие гости. Отдыхайте. Скоро принесут одежду, а затем я приглашу вас к ужину.

С этими словами она растворилась, оставив нас наедине с роскошным будуаром. Дейн втолкнул меня внутрь и захлопнул дверь. Давление моего любопытства достигло критической точки.

— Магистр, что это за место?

Он тяжело вздохнул, тем вздохом, которым вздыхают, сообщая, нелецеприятные известия:

— Это, Лилиана, очень элитный клуб для… отдыха знатных аристократов. Внешний вид обманчив благодаря мощным иллюзиям и пространственной магии. Для тех, у кого нет специального ключа-амулета (который, к слову, привязан к ауре владельца и телепортирует его только сюда и обратно), внутри — лишь заброшенная таверна. Так как я бывал тут ранее, магия этого здания меня запомнила, поэтому мы видим истину.

В голове у меня медленно, со скрипом, как у плохо смазанной телеги, начала складываться картинка. Я огляделась: бархат, шёлк, золото, атмосфера томной неги.

— То есть, магистр, — медленно проговорила я, — если я правильно понимаю, это… — я обвела рукой пространство, — очень, очень дорогой, элитный… бордель?

Он прикрыл глаза, как будто молясь о терпении, и кивнул:

— Да, Лилиана. Это бордель.

Тишина повисла в воздухе, густая и неловкая. А потом я рассмеялась. Истерично, громко, до слёз. Всё встало на свои места. Его нежелание заходить, его сарказм насчёт заработка, его хитрая улыбка у двери. Я, Лилиана Та’иркон, только что из застенков, в робе и ботинках-лодках, добровольно и с гордо поднятой головой пошла на работу… в самый фешенебельный бордель королевства. Урок, поданный драконом, был усвоен. Жестоко, наглядно и чертовски иронично.

Глава 17

Тишина в роскошном будуаре, обитом алым бархатом и золотом, продержалась ровно три секунды. А потом меня прорвало.

Это был не милый девичий смех. О нет. Это был звук, который издает простуженная гиена, случайно севшая на ежа. Я хохотала, согнувшись пополам, уперевшись ладонями в колени, обутые в те самые, уже ставшие родными, гигантские дознавательские ботинки. Слезы брызнули из глаз, прокладывая чистые дорожки по грязным щекам.

Бордель. Элитный, сияющий, королевский, чтоб его Бездной пробрало, бордель! «Еда, напитки, уютные комнаты»… Ага, и полный спектр дополнительных услуг для скучающей аристократии. А я, наивная дурочка с периферии, рвалась сюда с упорством осадного тарана, мечтая мыть котлы ради миски похлёбки! О, Великая Матерь, какой же феерической идиоткой я выглядела в глазах этого , циничного дракона! Я буквально ломилась в дверь, за которой приличные девушки обычно теряют не только честь, но и туфельки.

Мой истерический припадок постепенно затихал, сменяясь тяжёлым, сиплым дыханием и неприличным хрюканьем. Я с трудом выпрямилась, вытирая мокрое лицо рукавом чужого камзола, и рискнула взглянуть на своего спасителя.

Он стоял посреди этого будуара, словно монумент самому себе — невозмутимый, спокойный, скрестив руки на груди. Он терпеливо ждал, пока я закончу свой постыдный концерт, всем своим видом выражая аристократическую скуку

— Закончили упражняться в веселье, мисс Та’иркон? — его голос прозвучал сухо, с той самой фирменной язвительной интонацией, которую может выдать, только представитель рода драконов Ка'арлен.

Я лишь судорожно кивнула, всё ещё не в силах отдышаться, чувствуя, как икота подступает к горлу.

Дракон медленно, оценивающе обвел взглядом комнату — кровать под балдахином размером с небольшую деревню, зеркала на потолке (видимо, для тех, кто любит контролировать процесс с необычных ракурсов), фривольные картины на стенах, изображающие нимф в крайне затруднительных положениях. Затем его тяжёлый, как могильная плита, взгляд остановился на мне.

— Что ж, — протянул он, и в воздухе отчётливо запахло как перед грозой. — Вы так рвались «честно заработать» себе на ужин и ночлег всего десять минут назад. Ваше похвальное рвение, надеюсь, не угасло при виде… кхм… непосредственного рабочего места?

Слова упали в тишину, тяжёлые и грязные, как булыжники в болото. Мой смех окончательно застрял в горле колючим комом. Я застыла. Кровь отхлынула от лица так стремительно, что я почувствовала головокружение. Ледяные мурашки, которые, казалось, только-только успокоились, снова построились в боевые отряды и дружно замаршировали по спине.

Я стояла в центре этой кричащей, вульгарной роскоши, в грязной тюремной робе, в чужом камзоле на три размера больше, и чувствовала себя грязью под его идеально начищенными сапогами. Он… он сейчас серьёзно?

Воздух в комнате стал таким плотным, что им трудно было дышать. Я смотрела на него, широко распахнув глаза, полные ужаса и неверия. И я видела, как его идеальная маска ледяного спокойствия и высокомерия сменилась выражением досады.

Он понял. Понял, что перегнул палку. Что перед ним не искушённая придворная интриганка, привыкшая к таким грязным словесным дуэлям, а перепуганная студентка, которую он сам же вытащил из камеры смертников.

Но признать свою неправоту? Открыто? Для Дейна Ка’арлена это было бы сродни публичному признанию в том, что он по ночам вяжет крючком розовые пинетки.

— Лилиана, простите, я не должен был. Это была… неудачная шутка. Дурная привычка общения с придворными гадюками. Забудьте.

Я судорожно сглотнула, пытаясь заставить сердце биться в привычном ритме, а не в стиле «бешеный заяц убегающий от волков».

И тут он двинулся ко мне.

Это было так неожиданно и стремительно, что мой измученный мозг просто отключился, уступив место древним инстинктам. В голове всё смешалось в адский коктейль: бордель, его грязный намёк, запертая дверь, мы одни, он — могущественный мужчина, я — никто… Животный страх накрыл меня с головой.

— Нет! — я шарахнулась от него, как от огня, споткнулась о собственные огромные ботинки, которые, казалось, жили своей жизнью, и, нелепо взмахнув руками, вжалась спиной в какое-то вычурное кресло с золочёными ножками. — Не подходите!

Дейн резко остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. На его лице мелькнуло искреннее раздражение — то ли на меня за мою пугливость, то ли на себя за то, что довёл меня до такого состояния. Он медленно поднял руки ладонями ко мне, в жесте, призывающем к спокойствию, словно успокаивал истеричную лошадь перед прыжком через барьер.

— Лилиана, прекратите, — его голос стал тише, мягче — Успокойтесь. Я не собираюсь на вас набрасываться.

Он сделал ещё один шаг, медленный, подчёркнуто осторожный, словно ступал по тонкому льду, и оказался совсем рядом. Я вжалась в кресло так, что обивка жалобно заскрипела, готовая в любой момент сорваться с места и сигануть хоть в окно, хоть в камин.

Но он не стал хватать меня. Он медленно, давая мне возможность проследить за каждым его движением поднял руку и… очень нежно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев моей щеки. Той самой, по которой с таким удовольствием съездил Варг.

По щеке, скуле и распухшему, горящему огнём уху разлилась удивительная, блаженная прохлада. Как будто к пылающей коже приложили кусочек льда, завёрнутый в самый нежный шёлк, смоченный в целебном отваре. Это было так приятно, так неожиданно успокаивающе, что я невольно приоткрыла один глаз, рискуя подсмотреть за действиями хищника. Почему он не сделал этого раньше?

Лицо Дейна было совсем близко. Он не смотрел мне в глаза, его взгляд был сосредоточен на моей щеке, брови слегка нахмурены в концентрации, а идеальные губы чуть сжаты. От его пальцев исходило слабое, едва заметное голубоватое свечение, пульсирующее в такт моему успокаивающемуся сердцу.

— Не дёргайтесь, — прошептал он, и его тёплое дыхание коснулось моей кожи, вызывая новую волну мурашек, но уже совсем других — не от страха, а от странного, будоражащего волнения. — У вас там отвратительный кровоподтёк и, кажется, немного повреждено ухо. Этот ублюдок Варг бил с удовольствием. Я бы с радостью оторвал ему руки, но это было бы… недипломатично.

Магия исцеления. Светлая, чистая, сложнейшая высшая магия. Он потомок перворрдных драконов, ректор магической академии, который только что неудачно пошутил про бордель и довел меня до истерики — использовал светлую целительскую магию, чтобы убрать синяк с лица своей студентки. Мир окончательно сошел с ума.

Прохлада сменилась мягким, вибрирующим теплом, проникающим глубоко под кожу. Я чувствовала, как уходит тупая, пульсирующая боль, как спадает отёк.

— Вот так, — он убрал руку, и мгновенно вернул на лицо привычную маску высокомерного аристократа. Осмотрел свою работу критическим взглядом художника, оценивающего реставрацию картины. — Гораздо лучше.

Я всё ещё стояла, вцепившись в кресло, как утопающий в соломинку, оглушённая этой неожиданной, короткой нежностью больше, чем всеми сегодняшними угрозами. Моя щека горела, но теперь уже не от удара, а от фантомной памяти его прикосновения.

В этот момент в дверь деликатно, но настойчиво постучали, разрушая странное наваждение.

Дейн мгновенно отвернулся от меня, словно стесняясь того, что только что сделал, и поправил манжеты, возвращая себе вид оскорбленного достоинства.

— Войдите! — рявкнул он тоном, которым обычно объявляют войну соседнему государству.

Дверь открылась, и в комнату, словно стайка пестрых птиц, впорхнули две молоденькие служанки, сгибаясь под тяжестью вороха одежды, полотенец и каких-то баночек. За ними, величественно, как фрегат, вплыла старшая горничная.

— Мадам Дороти прислала всё необходимое для юной леди, — прощебетала одна из молоденьких, стреляя глазками то на меня (в робе и ботинках), то на грозного герцога. Её взгляд был полон такого откровенного любопытства и грязных предположений, что мне захотелось спрятаться под кровать.

Дейн кивнул, даже не удостоив их взглядом.

— Отлично. Займитесь мисс. И побыстрее. Я не намерен ждать до утра.

Он повернулся ко мне. Теперь между нами снова была стена изо льда и тысячи условностей.

— Я буду ждать вас внизу, в ресторации, — бросил он, направляясь к двери.

Не дожидаясь моего ответа, он вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, словно отрезая этот странный момент близости. Я осталась стоять посреди роскошного будуара, прижимая ладонь к исцелённой щеке, совершенно сбитая с толку. Кажется, я совсем перестала что-либо понимать в этой жизни. И в драконах — особенно.

Едва за Дейном закрылась дверь, атмосфера в комнате сменилась с ледяной напряженности на душный базарный гвалт. Служанки налетели на меня, как коршуны на добычу.

— Ах, какая кожа, милочка! — ворковала старшая, бесцеремонно стягивая с меня камзол и робу. — Герцог знает толк в девушках!

— И такой строгий! — подхватила вторая, разворачивая платье. — Говорят, он в постели просто настоящий зверь, но щедро платит золотом! Тебе повезло, дорогуша! Если будешь делать всё, как ему нравится, он тебя вознаградит!

Хотелось закрыть уши руками, чтобы не слышать всех этих грязных намёков. И уж тем более, последнее, о чём я хочу знать, так это о том, что там делает герцог в постели!

Мои слабые попытки объяснить, что я студентка, а он ректор, и мы тут случайно, тонули в их хихиканье и многозначительных переглядываниях. Для них всё было ясно: богатый клиент привел новую игрушку.

Меня отмыли в рекордные сроки, чуть не утопив в пене с ароматом розы и сандала. Расчесали мои многострадальные волосы, соорудив на голове нечто сложное с жемчужными шпильками. И, наконец, облачили в платье.

Оно было… ошеломляющим. И абсолютно неприличным. Глубокого сапфирового цвета, из тяжелого шёлка, оно облегало фигуру, как вторая кожа. Декольте было таким смелым, что я боялась дышать полной грудью, чтобы не продемонстрировать миру всё, что у меня есть. А разрез на юбке доходил почти до бедра. Но всё же это было лучше, чем тбремная роба.

— Идеально! — заключила старшая, оглядев меня как призовую лошадь. — Герцог будет в восторге. Ступай, милочка, не заставляй мужчину ждать, когда он голоден. И помни: улыбайся и помалкивай.

Меня буквально вытолкали из комнаты. Я спускалась по широкой мраморной лестнице, чувствуя себя не спасённой студенткой, а дорогой фарфоровой куклой в подарочной упаковке, которую несут, чтобы презентовать важному клиенту. Каждый шаг в изящных туфельках на каблуке отдавался гулким стыдом.

Глава 18

Ресторация на первом этаже была погружена в интимный полумрак хрустальных люстр. Пахло дорогим вином, специями и грехом. Народу было немного, все сидели по уютным альковам.

Дейна я увидела сразу. Он сидел за самым уединённым столиком у окна, прямой, как будто проглотил аршин, и выглядел в этом вертепе так же уместно, как ледяная статуя в жерле вулкана.

При моём приближении он встал — аристократические рефлексы не пропьешь. Его взгляд, привычно холодный, скользнул по моему платью, задержавшись на декольте ровно на секунду дольше, чем требовали приличия. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, от чего у меня перехватило дыхание, но он тут же снова нацепил маску безразличия.

— Прошу вас, мисс Та’иркон, присаживайтесь, — он жестом указал на стул напротив. — Ужин сейчас подадут.

Я села, стараясь не делать резких движений, чтобы платье не сползло ещё ниже, и положила руки на колени.

— Благодарю, магистр, — пробормотала я, чувствуя себя ужасно неловко.

Вскоре нам принесли еду — жареных перепелов, салаты, вино. Забыв о стыде и страхе, я набросилась на еду. Голод — не тётка, а злая мачеха. Дейн ел мало, больше наблюдая за мной поверх своего бокала, словно учёный, изучающий поведение голодного хомяка.

Мы почти закончили, и я уже начала немного расслабляться, как вдруг над нашими головами раздался громкий, чуть хмельной и до боли весёлый голос:

— Дейн?! Глазам своим не верю! Неужели это сам Светлый Дракон Ка’арлен почтил своим присутствием нашу скромную обитель греха?

Дейн замер, не донеся бокал до рта. Его лицо окаменело. Я подняла голову.

К нашему столику, покачиваясь с грацией подвыпившего кота, приближался молодой мужчина лет тридцати. Ослепительно красивый блондин в роскошном синем камзоле, с растрёпанными волосами и глазами, в которых плясали пьяные бесенята. От него за версту разило вином и азартом.

— Рей? — в голосе Дейна прозвучало искреннее, глубокое и, кажется, не очень приятное удивление, смешанное со смирением перед неизбежным стихийным бедствием. — Какая… неожиданная встреча.

— Неожиданная? Да это просто праздник какой-то! — блондин рассмеялся, и звук был похож на звон дорогих колокольчиков. Он подошёл вплотную, опираясь на спинку свободного стула. — Я думал, ты сюда больше ни ногой, блюдёшь честь рода и моральный облик. А ты, оказывается, тихушник, старина!

Его взгляд, мутный от вина, но цепкий, переместился на меня. Он бесцеремонно оглядел меня с головы до ног, задержавшись на декольте с откровенным, масляным интересом. Я попыталась прикрыться салфеткой, чувствуя себя голой.

— О-о-о, — протянул он, и его улыбка стала шире, превращаясь в оскал довольного кота, обнаружившего сметану. — А вот и причина падения нашего неприступного бастиона нравственности. Какая прелесть. Неудивительно, что ты забыл о своих принципах, друг мой.

— Рей, — голос Дейна стал холоднее зимней стужи. — Мы ужинаем. И мы хотели бы побыть одни.

— Вот и славно! Ужин в хорошей компании — что может быть лучше? Я к вам присоединюсь! — ничуть не смутившись, заявил блондин.

Не дожидаясь приглашения, он с шумом выдвинул свободный стул — тот самый, что стоял по левую руку от меня, в опасной близости, — и плюхнулся на него, едва не опрокинув мой бокал. Он бесцеремонно уставился на меня, изучая так, словно я была лакомым десертом.

— Ну, знакомь нас, Дейн, — потребовал он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала жар его тела и запах дорогого алкоголя. — Кто эта очаровательная нимфа, ради которой ты нарушил свои обеты?

Я вжалась в спинку стула, бросив взгляд на Дейна, ища у него защиты. Ректор сидел, прямой, как столб, на его лице застыло выражение вселенской муки.

— Рей, — голос ректора прозвучал тихо. — Эта девушка — моя студентка. И с недавних пор она — саири рода Ка’арлен. Она здесь не для развлечений.

Эффект был подобен ведру ледяной воды, вылитому на пьяную голову. Блондин замер. Его челюсть комично отвисла, а глаза округлились, на мгновение потеряв всякий хмель.

— Саири? — переспросил он, словно пробуя это слово на вкус, и его голос дрогнул. — Ты… ты серьёзно? С… кхм… таким даром? Дейн, скажи честно, ты окончательно спятил?

Он осёкся под тяжёлым взглядом ректора. Потрясение на лице Рея стремительно сменялось целой гаммой эмоций: от недоверия до циничного понимания. Он шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и залпом осушил свой бокал.

— Ну дела… — протянул он, уже гораздо спокойнее, возвращая на лицо привычную маску насмешника. — Значит, не любовное гнёздышко, а вынужденное убежище? Ты притащил невинную овечку в логово волков, чтобы спасти? Как это... благородно. И как скучно.

Он снова посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было липкой похоти, только пьяное любопытство и странная смесь жалости с весельем.

— Что ж, раз уж мы выяснили, что этот цветок не для моей петлицы, — Рей снова повернулся к Дейну, и его тон стал откровенно провокационным, — позволь спросить, друг мой. Ты выглядишь так, будто проглотил кочергу и она застряла поперек горла. Скажи честно, как давно ты вообще... кхм... выпускал своего «дракона» на волю? Тебе не кажется, что воздержание дурно влияет на твой цвет лица?

Я встрепенулась, услышав знакомое слово. Наконец-то нормальная тема разговора!

— О, вы не правы, милорд! — с искренней досадой воскликнула я, желая защитить репутацию магистра перед его странным другом. — Магистр Дейн выпускал своего дракона буквально сегодня! Днем!

Дейн, который в этот момент делал глоток вина, поперхнулся. Громко, совершенно не аристократично закашлявшись. Его лицо покраснело, а плечи затряслись в подозрительных конвульсиях — он явно пытался сдержать не то кашель, не то рвущийся наружу истерический смех.

Рей же пришел в полный восторг. Его брови взлетели на лоб, а губы растянулись в широчайшей ухмылке.

— Да неужели? Сегодня? Прямо посреди бела дня? На глазах у изумленной публики? — он переводил сияющий взгляд с меня на давящегося вином Дейна. — Вот это прыть, старина! Я тебя недооценивал! А с виду такой праведник! И как оно? Успешно прошло?

Я совершенно не поняла его странного веселья, но решила продолжить свою мысль, раз уж начала говорить.

— И знаете, что самое обидное? — грустно вздохнула я, игнорируя странные конвульсии ректора — Я этого не видела! Наверняка это просто восхитительное зрелище! Как мы мне хотелось прикоснуться к нему свои и руками! А если бы удалось прокатиться на нем верхом — я бы, наверное, умерла от счастья!

Ответом мне был сдавленный стон Дейна, он уже был готов буквально биться лбом об стол, в припадке истерического хохота. Странный он какой-то, что это с ним?

Блондин накрыл мою ладонь своей горячей рукой — жест был почти что сочувствующим и ободряющим, если бы не бесята в его глазах. Его голос сочился притворным сочувствием.

— Ох, дорогая моя! Какая досада! Упустить такой шанс... Но не отчаивайтесь. Я готов немедленно исполнить вашу мечту!

Он наклонился ближе, его голос стал бархатным и искушающим:

— Я с радостью... Готов прокатить вас на своём «драконе». Хоть сейчас. Уверен, это будет не забываемо!

Я поспешно выдернула свою руку из его ладони, с сомнением глядя на этого пьяного красавца. Что-то в его словах казалось мне подозрительным.

— А разве вы, милорд, из драконьего рода? — недоверчиво спросила я. — Я не чувствую в вас магии драконов. Да и выглядите вы... слишком по-человечески.

Рей улыбнулся так коварно и порочно, что даже мне, неопытной студентке, стало не по себе. Он чуть подался ко мне, и его голос стал просто неприлично томным:

— Нет, милая. Я не пренадлежу к драконьему роду. Но когда меня это останавливало? Поверь, я более чем уверен, что мой «дракон» ничуть не хуже...

БАМ!

Удар ладони Дейна по столу заставил подпрыгнуть приборы, и нас с блондином на стульях.

— Рей! — его голос хлестнул, как бич. — Прекрати свои грязные шутки. Немедленно. И не смей к ней прикасаться.

Ужин закончился так же внезапно, как и начался. Рей ничуть не огорчился, и не переставая радостно улыбаться, примерительно поднял руки.

— Мы уходим, — бросил мне герцог и в его тоне не было места для возражений.

Я поспешно вскочила, едва не запутавшись в длинном подоле сапфирового платья. Рей, ничуть не расстроенный вспышкой друга, подмигнул мне на прощание, отсолютовав бокалом вина. Он выглядел таким довольным, будто бы выиграл раунд в какой-то игре, правила которой, мне пока не известны.

Глава 19

Обратный путь по лестнице и коридорам борделя прошел в напряженном молчании. Дейн шагал широко и быстро, я едва поспевала за ним, стуча каблучками. Оказавшись в нашей роскошной комнате, он наконец выдохнул и повернулся ко мне. Его лицо было уставшим.

— Уже очень поздно, мисс Та'иркон — проговорил он — вам необходимо отдохнуть, и поспать. День выдался трудный. Вы многое пережили за сегодня.

Я только кивнула. События этого безумного дня — арест, камера, страх смерти, спасение, долгая пешая прогулка в нелепых ботинках, этот странный ужин — навалились на меня разом, придавливая к земле, как могильная плита. Я мечтала только об одном: снять это великолепное, но такое неудобное платье и упасть в кровать.

— Ложитесь спать, — скомандовал Дейн. — Я займусь решением нашей транспортной проблемы.

Он уже взялся за дверную ручку, собираясь уйти, когда я поняла, что сама не справлюсь.

— Магистр… постойте, — окликнула я его, чувствуя, как снова краснею.

Он обернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Мне… неловко просить, но… — я повернулась к нему спиной, демонстрируя ряд крошечных, тугих крючков, идущих вдоль позвоночника. — Боюсь без посторонней помощи, я с этим не справлюсь.

Повисла тишина. Я слышала его шаги по мягкому ковру. Он подошёл сзади. Его пальцы, начали быстро и ловко расстёгивать многочисленные крючочки. Я чувствовала его тёплое дыхание, на затылке.

— Решительно не понимаю, — с возмущением выдохнула я — зачем делать эти проклятые крючки, такими мелкими, да ещё в таком количестве? Зачем всё усложнять.

Мужчина хмыкнул. Я не видела его лица, но готова была поклясться, что почувствовала, как он улыбнулся.

— Это часть игры, Лилиана, между мужчиной и женщиной. — начал просвещать меня герцог, не прерывая своего занятия. — Возня с этими застёжками, должна подогреть мужской интерес.

— У вас магистр это получается очень хорошо, и ловко, чувствуется частая практика. — Я тут же прикусила язык, поняв какую глупость сморозила.

Ну вот почему, каждый раз, когда я сильно нервничаю, я совершенно перестаю следить за своим языком?

— Хотите обсудить это сейчас? — с усмешкой в голосе спросил Дейн.

— Нет, ни в коем случаи. Сейчас не хочу, и потом не хочу! — поспешно заверила я.

Ка'арлен тихо рассмеялся:

— Безусловно.

Последний крючок поддался. Платье ослабло, и я смогла вздохнуть полной грудью.

— Спасибо, магистр, — прошептала я, придерживая лиф и не оборачиваясь.

— Отдыхайте, — коротко бросил он и вышел из комнаты.

Оставшись одна, я с облегчением скинула это бесово платье, натянула шёлковую ночную сорочку, которую, видимо, оставили служанки, и нырнула под огромное пуховое одеяло. Кровать была мягкой, как облако. Едва моя голова коснулась подушки, сознание померкло.

Меня разбудил шёпот. Тихие, приглушенные голоса, которые звучали совсем рядом. Я не сразу поняла, где нахожусь, но инстинкт самосохранения сработал быстрее разума. Я не открыла глаза, продолжая дышать ровно и глубоко, притворяясь спящей.

— ...Саири? Серьезно, Дейн? — это был голос Рея, но в нём не осталось и следа пьяного веселья. Он звучал трезво, жестко и даже… испуганно. — Ты вообще уверен, что она сможет это сделать? Она же чёрный маг, Бездна тебя дери! Это против всех правил, против природы!

— Это был единственный выход, Рей, — голос Дейна звучал глухо и устало. Я слышала, как он ходит по комнате из угла в угол. — Единственный способ вырвать её у дознавателей, не убив при этом. Оставлять её в руках Варга было слишком рискованно. Слишком многое сейчас поставлено на карту, и ты не хуже меня это знаешь, Рей. Если бы не проклятая метка, я просто забрал бы её и увез обратно в академию.

— Но цена, Дейн! Ты понимаешь цену? Мне даже предположить страшно, чем это всё может обернуться, для вашего рода! — шипел Рей.

— Ей не придётся этого делать, — резко оборвал его Дейн. — Я приложу все усилия для того, чтобы этого не произошло. Я найду способ этого избежать...

Рей тихо, невесело рассмеялся. Звук был похож на шелест сухих листьев.

— Ты же понимаешь, что твои попытки тщетны? Это древняя кровная магия, старина. Магия Рода не позволит нарушить обет. Механизм запущен. И мне очень интересно… — в голосе блондина появилась ядовитая насмешка, — кто же из Ка'арленов удостоится такой чести? Хотя ответ очевиден. Твой отец уже слишком стар для таких подвигов, а племянник ещё младенец. Так что, считай, что она Саири лично для тебя.

— Это не так! — почти прорычал Дейн. — Я не допущу…

— Ещё скажи, что эта малышка тебя не привлекает, — перебил его Рей, и его тон стал вкрадчивым. — Скажи, что ты не хотел бы сам…

Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Я лежала ни жива ни мертва, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, боясь, что этот стук выдаст меня.

Несколько долгих секунд спустя Дейн недовольно, сквозь зубы, признал:

— Этого я не утверждал.

— Смотри, чтобы потом не пришлось это всё разгребать, нам всем, Дейн.

На этом их разговор был окончен. Я услышала звук открываемой двери, шаги Рея, удаляющиеся по коридору, и затем — тихий щелчок замка. Дейн остался в комнате. Я слышала, как он подошёл к окну и замер там. Я продолжала притворяться спящей, боясь пошевелиться. Из их странного, пугающего разговора я не поняла ровным счётом ничего. О каком обете они говорили? Что именно я "не смогу сделать"? И почему Дейн так разозлился, когда Рей сказал, что я "Саири лично для него"? Но одно я поняла точно: моё чудесное спасение и этот красивый браслет на запястье — это не просто защита. Это ловушка. И я понятия не имела, в какую глубокую и темную историю я только что ввязалась. Тревога холодным червем заворочалась в животе, окончательно прогоняя сон.

Я лежала, затаив дыхание, под тяжелым пуховым одеялом, повернувшись лицом к стене. Разговор Дейна и Рея эхом отдавался в голове, порождая тысячи пугающих вопросов. "Саири", "обет", "не сможешь"... Что всё это значит? Мои размышления прервал шорох. Я услышала, как Дейн отошел от окна. Скрип половицы. Звон пряжки ремня. Глухой стук сапог. Сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Он что… раздевается? Здесь? Кровать подо мной прогнулась. Матрас протестующе скрипнул под тяжестью мужского тела. Одеяло приподнялось, впуская струю холодного воздуха, и тут же опустилось, накрывая нас обоих.

Меня словно ледяной водой окатило. Дейн Ка’арлен, мой ректор, герцог, дракон, только что лёг со мной в одну постель. В борделе. Я сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше, натянув одеяло до самого носа. Меня била крупная дрожь, которую я никак не могла унять. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его тела совсем рядом, и от этого паника накатывала волнами.

— Лилиана.

Его шёпот прозвучал в тишине неожиданно громко. Я вздрогнула всем телом, но продолжала лежать, не шевелясь, зажмурив глаза.

— Я знаю, что ты не спишь, — его голос был спокойным, немного усталым. — Я разбудил тебя, когда лёг. Прости.

Я молчала, надеясь, что он отстанет. Но он не отстал. Я почувствовала, как он повернулся на бок, лицом ко мне.

— Прекрати дрожать, — в его голосе появились мягкие нотки, которых я раньше никогда не слышала. — Ты стучишь зубами так, что слышно на весь этаж.

— Магистр… — я наконец обрела голос, хотя он больше походил на писк перепуганной мыши. — Что вы делаете?

— Пытаюсь поспать, — просто ответил он.

— Но… в одной кровати? — я с трудом выдавливала слова. — Со мной?

— А что в этом такого? — я почти физически почувствовала его усмешку в темноте. — Я не кусаюсь, Лилиана. Обычно.

Его шутка не помогла. Совсем.

— Это… неправильно! — выдохнула я. — Вы — ректор, я — студентка. Это… это…

— Это необходимость, — перебил он меня, и его тон стал серьёзнее. — Послушай. Я устал. Ты устала. Это был чертовски длинный и паршивый день. Мне тоже нужно поспать. А требовать у мадам Дороти вторую комнату, когда я не могу заплатить даже за ужин, я не стану. Это вопрос чести.

— А моя честь? — прошептала я в подушку.

Дейн вздохнул. Я почувствовала, как его рука легла поверх одеяла, на моё плечо. Я дёрнулась, пытаясь отодвинуться, но он удержал меня. Не грубо, но твердо.

— Лилиана, посмотри на меня.

Я замотала головой, сильнее вжимаясь лицом в подушку.

— Лилиана, — в его голосе зазвенел металл приказа. — Повернись.

Я медленно перевернулась на спину. В полумраке я видела его лицо, склонившееся надо мной. Его глаза блестели в темноте.

— Тебе нечего бояться, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Слышишь? Я не причиню тебе вреда. Пальцем, тебя не трону.

Он говорил это так уверенно, так убедительно, что мне очень хотелось ему поверить. Но разум кричал об обратном. Мы в борделе. В одной постели. Он — мужчина, который привык получать всё, что хочет.

— Вы… вы обещаете? — мой голос дрожал.

— Обещаю, — он убрал руку с моего плеча. — Я просто посплю рядом. И буду охранять твой сон. А теперь — спи. Завтра будет трудный день.

Он отвернулся, снова лег на спину и закрыл глаза.

Я долго лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к его ровному дыханию. Его слова немного успокоили панику, но тревога никуда не делась. Я медленно, по сантиметру, начала отодвигаться от него к самому краю огромной кровати.

— Я всё чувствую, — сонно пробормотал Дейн, не открывая глаз. — Перестань ёрзать, а то свалишься на пол.

Я замерла. Довольно быстро провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Утро началось с ощущения невероятного, незнакомого уюта. Мне было тепло, мягко и спокойно. Что-то тяжёлое и надёжное обнимало меня. Я уткнулась носом в чью-то грудь, от которой пахло чем-то терпким и приятным, и сонно вздохнула, не желая просыпаться.

И тут до меня дошло.

Я распахнула глаза. Прямо перед моим носом была мужская грудь. Я лежала в кольце сильных рук. Меня обнимал спящий ректор Академии. Я попыталась осторожно, по миллиметру, высвободиться. Я медленно приподняла его тяжелую руку. Отодвинулась, с облегчением выдохнула. Дейн недовольно нахмурился во сне. Пошарил рукой, что-то ища. Нашёл меня, и сгрёб обратно в объятия впечатывая в свою грудь.

— Эм, простите, магистр, но вы меня обнимаете. — Тихо сказала я.

Он, не открывая глаз сонно пробормотал:

— Не может быть. Вам показалось. Спите, ещё рано.

— Это происходит буквально сейчас! — возмутилась я — Хотя вы обещали, что пальцем меня не тронете!

— Ну так пальцем и не трогал. — ответили мне, невнятным бормотанием.

Не ну нормально вообще? Я уперлась ладошками в его грудь, в попытке отстраниться. Дейн наконец соизволил приоткрыть один глаз. Очень сонный и крайне недовольный. Через пару секунд открылся и второй, и оба уставились на меня.

— Что ж, тогда давайте, вставать Лилиана. — Его голос прозвучал немного хрипло.

Он наконец убрал свою руку, перестав прижимать к себе, и перекатился на спину. Между нами сразу будто бы образовалась холодная стена.

Глава 20

Утро, начавшееся с объятий, способных вызвать инфаркт у любой благопристойной матроны и завистливый вздох у любой неблагопристойной, плавно перетекли в суровую бытовую реальность. Дейн Ка’арлен, уже успевший вернуть своему лицу выражение «Я незыблемая скала, о которую разбиваются волны мирской суеты», стоял у окна, изучая пейзаж внутреннего двора борделя. Я же сидела на кровати, сверля мрачным взглядом сапфировое платье, которое валялось на кресле, как сброшенная кожа очень дорогой змеи.

При свете дня оно выглядело не просто как одежда, а как провокация, сшитая из шелка и грешных помыслов. Декольте, кажется, стало еще глубже, словно ткань усохла от стыда за ночь.

— Я это не надену, — твердо заявила я, кутаясь в одеяло по самый нос. — Даже под угрозой смертной казни. Даже если альтернативой будет прогулка до столицы в одной нательной рубахе с бубном в руках.

Дейн обернулся. Его взгляд скользнул по синему шелку, и, к моему удивлению, в нем не мелькнуло ни тени раздражения. Скорее, понимание опытного полководца, который видит, что солдат пытается пойти в атаку на дракона, вооружившись зубочисткой и кружевным платком.

— Весьма разумно, — кивнул он с серьезностью, достойной заседания Совета Магов. — Вчерашний вечер был… специфическим, продиктованным необходимостью мимикрии. Однако при дневном свете и за пределами данного заведения этот наряд может быть расценен стражей как нарушение общественного спокойствия, а портовыми грузчиками — как приглашение к немедленному братанию. К тому же, путешествовать в нём, будет крайне затруднительно.

— Именно, — выдохнула я с облегчением. — Оно жмёт, колет и… проветривается там, где приличные девушки обычно хранят свои самые страшные тайны.

Уголок губ ректора дрогнул, выдавая тщательно скрываемый смешок.

— Ваша приверженность морали делает вам честь, Лилиана. Хотя, признаться, цветовая гамма выгодно подчеркивала… кхм… цвет ваших глаз. Но вы правы. Я решу этот вопрос.

Он направился к двери, на ходу поправляя манжеты идеально сидящего, хоть и слегка помятого камзола.

— Приводите себя в порядок. Я договорюсь с мадам Дороти о чем-то более… сдержанном. Жду вас внизу через полчаса. Завтрак не должен остыть, а мое терпение — лопнуть. Ибо голодный дракон — это не метафора, а стихийное бедствие.

Дверь за ним закрылась с тихим солидным щелчком. Я осталась одна, наслаждаясь минутами тишины, которые, как известно, в моей жизни являются лишь коротким затишьем перед очередным ураганом абсурда.

Буря не заставила себя ждать. Через пять минут в комнату ворвался отряд специального назначения в накрахмаленных передниках. Три служанки — две вчерашние щебечущие птички плюс одна новенькая, с глазами размером с чайные блюдца — внесли в комнату ворох одежды.

— Доброе утро, мисс! — пропела старшая, чье лицо сияло таким энтузиазмом, будто она лично нашла клад гномов. — Его Светлость распорядился подобрать вам что-то «скромное, надежное и не отвлекающее от мыслей о бренности бытия». Мы перерыли все сундуки в костюмерной для… э-э-э… сценок про строгих гувернанток!

На кровать легло платье серого цвета. Такого серого, что даже осенняя слякоть на его фоне казалась карнавалом красок. Глухой воротник под самое горло, длинные рукава, юбка в пол без единого намека на игривость. Мечта библиотекаря-мизантропа.

— Идеально, — мрачно резюмировала я. — Цвет называется «Тоска увядшей мыши»? Давайте сюда.

Пока меня облачали в этот шедевр текстильной депрессии, служанки приступили к главной части своей миссии — допросу с пристрастием.

— Ну как? — шепотом спросила новенькая, помогая мне с платьем. — Как оно было? С самим Драконом?

— Говорят, они могут не спать трое суток подряд! — подхватила вторая, хихикая и краснея так, что стала похожа на переспелый помидор. — И что у них… кхм… магический резерв восстанавливается через… ну, вы понимаете! Вы не обожглись, милочка? Говорят, у них кожа горячая, как печной горшок!

— А еще говорят, — старшая понизила голос до конспиративного шепота, от которого у меня мурашки побежали по спине, — что в моменты наивысшего… кхм… наслаждения у них глаза светятся, так ярко, что в комнате становится светло!

Я закатила глаза к потолку, моля Великую Матерь о терпении.

— Девушки, вы всё не так поняли, — попыталась я воззвать к их разуму, хотя понимала, что это всё равно что объяснять венику основы стихосложения. — Мы просто спали. Он — на одной половине, я — на другой. Никакого огня, никаких светящихся глаз и, уж простите, никаких наивысших наслаждений!

Повисла тишина, полная разочарования. Служанки переглянулись. В их взглядах читалась смесь жалости и недоверия.

— Ох, бедняжка, — протянула старшая, погладив меня по плечу, как больного щенка. — Вам не удалось его удовлетворить?

— Да нет же! — взмолилась я. — Между нами ничего не было!

— Конечно-конечно, — закивала вторая, подмигивая мне так активно, что я испугалась за здоровье её века. — Всю ночь, вы только спали, в одной постели с самим герцогом Ка’арленом, и больше ничего!

— Мы никому не скажем, — заверила новенькая горячим шепотом. — Но если на всякий случай… шепнете ему, что Марта тоже очень способная?

Я поняла, что спорить бесполезно. В их картине мира герцог Ка’арлен просто не мог провести ночь в борделе с девушкой и не совершить подвиг, достойный баллад с пометкой «Только для взрослых». Я сдалась, тяжело вздохнула и позволила застегнуть последнюю пуговицу, которая упиралась почти в подбородок.

— Я готова, — буркнула я. — Выпускайте меня из этой обители порока и фантазий.

Спускаясь в ресторацию, я чувствовала себя странно. Серое платье, несмотря на свою унылость, давало чувство защищенности. Я больше не была «подарком в упаковке», я была… ну, скажем, строгой настоятельницей приюта для скорбных умом, которая случайно забрела в царство разврата, чтобы прочитать лекцию о вреде излишеств.

В зале было пусто и тихо. Утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые бархатные шторы, безжалостно подсвечивал пылинки в воздухе, лишая место вчерашней таинственности и придавая ему вид обычного трактира с завышенными ценами.

Дейн и Рей сидели за тем же столиком. И если ректор выглядел привычно безупречно, то вид Рея меня поразил. Куда делся вчерашний пьяный гуляка? Передо мной сидел образец столичной элегантности. Идеально выбрит, волосы уложены волосок к волоску, камзол без единой складочки. Только в глазах всё еще плясали те самые бесенята, которые намекали, что его трезвость — явление временное и, возможно, насильственное.

Когда я подошла, оба мужчины синхронно встали. Скрипнули стулья. Это было так… правильно. Так по этикету. Словно мы не в доме терпимости, а на королевском приеме.

— Доброе утро, мисс! — кивнул Дейн, указывая на стул.

— Доброе, — я присела, стараясь держать спину прямо. Воротник платья не оставлял мне выбора — сутулиться в нем было физически невозможно, ткань тут же впивалась в горло.

Рей окинул меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось откровенное, ничем не прикрытое веселье.

— О, великие небеса, — протянул он, когда мы все уселись и слуга разлил травяной отвар. — Душа моя, кто этот жестокий портной, решивший превратить вас в оживший памятник Скорби? Вчерашний наряд нравился мне куда больше. В нем была… жизнь, искра, намёк! А это? Это же гимн целомудрию и безысходности.

— Рей, — предупреждающе произнес Дейн, намазывая масло на хрустящий тост. — Оставь девушку в покое. Это платье функционально, практично и не привлекает лишнего внимания, особенно внимания стражи.

— Оно привлекает внимание тем, что вопит: «У меня нет ни стыда, ни совести, только этот серый чехол от контрабаса!», — парировал блондин, подмигивая мне. — Но должен признать, даже в этом мешке из-под картошки вы, умудряетесь выглядеть… интригующе. Есть в этом некий вызов. Словно под этой серой броней скрывается вулкан.

Я решила проигнорировать сомнительный комплимент и сразу перейти к делу, пока они не начали обсуждать цвет моего нижнего белья.

— Магистр сказал, вы поможете нам выбраться?

Рей откинулся на спинку стула, крутя в пальцах серебряную вилку, как шулер карту.

— Помогу? О, это слишком слабое слово для моего гения. Я стану вашим проводником через тернии к звездам. У меня есть, скажем так, абонемент на экстренную эвакуацию для джентльменов, попавших в щекотливое положение.

Он похлопал по внутреннему карману камзола.

— Ключ-портал. Он перенесёт нас в ту точку, из которой я телепортировался сюда. Оттуда до стационарного портала рукой подать.

Дейн кивнул, делая глоток кофе.

— Мы окажемся в центре столицы.

— Именно! — Рей хлопнул ладонью по столу, заставив чашки подпрыгнуть. — Поэтому доедайте свои булочки. У нас десятиминутная готовность.

Он поднялся, бросив на стол золотую монету за завтрак (Дейн лишь скрипнул зубами, но промолчал — его кошелек, был в безопасности и вне досягаемости).

— Не опаздывайте. Магия, как и капризная любовница, ждать не любит.

Когда Рей удалился, я посмотрела на Дейна.

— Вы ему доверяете?

Ректор помолчал, глядя на закрывшуюся дверь.

— Рею? Безусловно! Он единственный из людей, кому я доверяю, как себе.

Мы быстро закончили завтрак. Еда, честно говоря, в горло не лезла и напоминала на вкус опилки. Нервное напряжение, немного отступившее утром, снова начало нарастать, скручиваясь тугим узлом в животе.

Ровно через десять минут мы стояли посреди будуара, готовые к отбытию. Вещей у нас не было — только мы сами и ворох проблем за плечами.

Рей вошел без стука:

— Итак, дамы и господа, прошу внимания! — торжественно объявил он, словно глашатай на площади. — Схема простая до безобразия. Я — якорь. Вы хватаетесь за меня. Желательно за части тела, которые не являются жизненно важными, но достаточно надёжными. Плечи, руки — подойдёт. Главное — не отпускать до полной материализации. Иначе кто-то может прибыть в столицу целиком, а кто-то — только в виде ушей и воспоминаний.

— Рей, меньше патетики, больше дела, — оборвал его Дейн, подходя ближе. Он положил тяжелую ладонь на плечо друга. — Лилиана, встаньте с другой стороны. Держитесь за его руку. Крепко. И не вздумайте закрывать глаза — тошнить будет меньше.

Я подошла и вцепилась в предплечье Рея обеими руками, чувствуя под тонкой тканью камзола напряженные мышцы.

— Все готовы? — Рей оглядел нас с сияющей улыбкой безумца. — Тогда — поехали!

Он расстегнул ворот своей рубашки на пару пуговиц, обнажая часть какой-то татуировки, на плече. Я успела разглядеть замысловатый, но красивый узор. Это явно была какая-то магическая метка. Рей достал амулет и активировал его.

Мир схлопнулся.

Ощущение было такое, будто меня сначала сжали в комок, пропихнули через замочную скважину, а потом попытались вывернуть наизнанку. Желудок подпрыгнул к горлу, в ушах зазвенело, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Пространство вокруг нас выгнулось дугой, скрутилось в спираль и лопнуло с тошнотворным чвакающим звуком, похожим на шаги в глубокой грязи.

Вместо мягкого ковра под ногами оказалась твердая, скрипучая поверхность. Яркий свет будуара сменился абсолютной, непроглядной тьмой. И теснотой. Невероятной теснотой.

Мы стояли, прижавшись друг к другу так плотно, что я не могла даже вдохнуть полной грудью, тем более что мой нос упирался во что-то шерстяное. Справа меня давил локоть Дейна, слева — плечо Рея. А вокруг… вокруг было что-то мягкое, шуршащее и странно пахнущее.

Запах. Он ударил в нос сразу, перебивая даже запах дорогого парфюма Рея. Густой, насыщенный, удушающий аромат крестоцветника и старой пыли.

— Какого демона?! — голос Дейна прозвучал прямо над моим ухом. Но в нём не было вопроса. В нём звучала глухая, беспросветная обречённость человека, который понял, что Вселенная имеет весьма специфическое чувство юмора, и он — её любимый, заезженный анекдот.

Вокруг стояла чернильная, бархатная тьма. И тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и скрипом чего-то деревянного под ногами.

— Дейн? — голос Рея раздался откуда-то сбоку, сдавленный и искренне озадаченно. — Скажи мне, во имя всех богов, где мы? И почему здесь так… интимно? Я рассчитывал на просторный холл особняка, а не на объятия с чьей-то старой шубой. Мой нос упирается во что-то валяное, и, судя по запаху, оно помнит еще времена основания королевства. Почему здесь так тесно?!

Я замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы не сломать себе ребра о локоть ректора. Дейн тяжело вздохнул в темноте. Ему было всё придельно ясно и до безобразия понятно.

— Это не особняк, Рей, — констатировал он тоном лекаря, зачитывающего смертельный диагноз. — И это не ошибка твоих расчётов. Это моя карма.

— Твоя карма пахнет средством от моли? — удивился Рей, пытаясь высвободить руку, которая, кажется, запуталась в рукаве моего пальто.

— Это проклятый демон, — мрачно пояснил ректор. — Тот самый демонёнок, которого мисс Та’иркон призвала в наш мир. Он зафиксировал меня в этой точке намертво. И теперь, похоже, мирозданию плевать, кто меня телепортирует, куда и с помощью какого артефакта. Я всегда неизменно оказываюсь здесь!

Повисла тишина. Я слышала, как Рей пытается осмыслить услышанное, параллельно воюя с вешалкой, которая, судя по звуку, атаковала его в ухо.

— А «здесь» — это где, позвольте спросить? — поинтересовался блондин.

— Добро пожаловать в Восточную Академию Магии, друг мой! — торжественно и зловеще провозгласил Дейн в темноту.

Рей хмыкнул где-то в районе моего плеча:

— Я, конечно, слышал, что у вас проблемы с финансированием, Дейн, и здания требуют ремонта… Но я и предположить не мог, что эта прославленная Академия настолько… крошечная. Как вы тут лекции проводите? По одному студенту за раз? Или выкладываете их штабелями?

— Очень смешно, — буркнул Дейн. — А теперь давайте выбираться отсюда, пока мы не задохнулись или пока нас не нашли и не решили, что мы основали тайную секту любителей тесноты.

Мы выбирались из шкафа с грацией трех медведей, пытающихся покинуть одну берлогу после бурной спячки. Дверца сопротивлялась, видимо, решив, что такая высокопоставленная компания ей нравится и она ннаспросто так не отпустит. Дейн уперся плечом, Рей — коленом, я — просто создавала массовку и панику. Раздался жалобный хруст дерева, визг петель, и мы трое кубарем вывалились на пол моей комнаты, образовав на полу живописную кучу из аристократического достоинства, помятых камзолов и выпавших следом за нами вещей.

Рей первым вскочил на ноги, с невероятной ловкостью восстанавливая равновесие. Он отряхнул с безупречного рукава пылинку, оглядел мою крошечную комнату, заваленную теперь еще и содержимым шкафа, и покачал головой.

— Очаровательно, — резюмировал он. — Просто… незабываемо. Никогда еще путешествие через полстраны не заканчивалось в бельевом ящике. Но, увы, вынужден вас покинуть. У меня много срочных дел.

Он поправил сбившийся воротник и повернулся к Дейну, который всё ещё сидел на полу, мрачно стряхивая с головы мой носок.

— Удачи тебе, старина. С этим, — он неопределенно махнул рукой в сторону покосившегося шкафа, — и со всем остальным. И, Дейн? Если решишь расширять Академию… начни с гардеробной.

Затем он повернулся ко мне, и в его глазах снова заплясали знакомые искорки веселья.

— Было приятно познакомиться, милая «Саири». Берегите шкаф. Это, похоже, самый стабильный магический объект в королевстве.

Он подмигнул мне, отсалютовал Дейну и снова активировал свой амулет. Пространство

дрогнуло, скрутилось, и Рей исчез с тихим хлопком, оставив нас с ректором наедине посреди хаоса, в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием и скрипом пострадавшей мебели.

Глава 21

Как только Рей растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкую рябь магии и ехидное эхо своего смеха, дракон позволил себе выдохнуть. Это был тот самый выдох, который обычно издает дрессировщик, когда понимает, что голодная мантикора передумала откусывать ему голову и решила вместо этого почесать за ухом.

Дейн стоял посреди комнаты адептки Та’иркон, окруженный хаосом, вывалившимся из шкафа, и чувствовал себя, мягко говоря, не по-королевски. К манжету его камзола прицепился клок пыли, а на плече, как боевое знамя поражения, висело кружевное бельё. Впрочем, это было лучше, чем продолжать общение с Реем. Друг умел превращать любую трагедию в балаган, и Лилиане совершенно ни к чему было знать, кто именно скрывается под иллюзией развратника и пьяницы из борделя. Для её же блага. Да и для блага самого Рея тоже — его статус требовал анонимности. Для Рея, такие вот вылазки под иллюзией, очень редкая и необходимая роскошь. Дейн не знал никого, из людей, как впрочем и из драконов тоже, кто работал бы больше, чем его друг. Груз ответственности, что лежал на плечах Рея, по тяжести был сопоставим, с беременной драконицей в боевой ипостаси.

Дейн перевел взгляд на девушку.

Лилиана стояла посреди разгрома, и вид у неё был… удручающий. Это кошмарное серое платье, которое они добыли у мадам Дороти, сидело на ней как мешок на огородном пугале. Оно накидывало ей лет пятнадцать, превращая юную, хоть и проблемную студентку, в суровую надзирательницу монастырского приюта. Такую, которая считает, что улыбка — это первый шаг к падению в Бездну. Сейчас она напоминала растерянную полевку, которая случайно забежала в логово хищника и теперь мучительно соображает: притвориться мертвой или попробовать укусить за лапу?

— Лилиана, — начал Дейн, брезгливо снимая с плеча бельё и откладывая его на край кровати. — Отдыхайте. Приводите себя… и комнату в порядок. Завтра вы, как обычно, пойдёте на лекции. Сделайте вид, что ничего не произошло. А я должен идти. У меня дел больше, чем у алхимика, пытающегося превратить свинец в золото за ночь до уплаты долгов.

Он уже развернулся, намереваясь совершить стратегическое отступление к двери, но голос девушки, звенящий от возмущения и пережитого стресса, остановил его, как стена щитов.

— Магистр! Подождите! — Она смотрела на него своими огромными карими глазами, в которых плескалась паника пополам с решимостью. — Нам нужно поговорить. Вы не можете просто уйти! Объясните хотя бы, кто такая саири? Кто я теперь? Приложение к вашей сокровищнице? Редкий магический ингредиент?

Дейн мысленно застонал. Женские истерики и выяснения отношений он любил примерно так же, как визиты королевских аудиторов. А в том, что истерика будет, он не сомневался. Лилиана была на грани. Ему нужно было время. Время, чтобы подготовить речь, время, чтобы самому осознать весь масштаб катастрофы. Саири. Черный маг и некромант — неважно, главное, что её дар и природа драконов сочетались так же гармонично, как огненный файербол и библиотека древних фолиантов.

— Лилиана, — Дейн включил свой фирменный ректорский тон «мудрый наставник утешает неразумное дитя», — вы имеете полное право знать всё. И я клянусь пламенем предков, я всё вам расскажу. Но не сейчас. Мой разум сейчас замутнен усталостью. Пожалуйста, просто молчите, о том, что произошло.

Девушка на миг задумалась, нервно покусывая нижнюю губу. Жест был тревожным и, к неудовольствию Дейна, непростительно милым.

— Но ведь пол-академии видело, как меня арестовывали королевские дознаватели! — воскликнула она. — Меня уводили в кандалах, как преступницу! Это трудно скрыть, магистр!

— Лилиана, ну придумайте что-нибудь, неужели вас всему, нужно учить?

— То есть, вы предлагаете мне соврать?

— Ну что, вы мисс, ни в коем случаи! Обязательно расскажите всю правду. Как вы нарушили закон, и вас должны были казнить. Поведайте всем, что провели ночь в борделе. Особенно в красках распишите как вы спали с мужчиной в этом самом борделе. — Тон Ка'арлена, буквально сочился ядовитым сарказмом.

Щёки Лилианы вспыхнули краской стыда:

— Я не спала с мужчиной! То есть не буквально. То есть, я хотела сказать буквально. — Она замолчала, понимая, что её слова звучат как полный бред — Между нами ничего не было!

Дракон согласно кивнул:

— Да мисс Та'иркон, между нами ничего не было. Но это знаем только мы с вами. Но кто поверит, что вы просто целомудренно спали в борделе со мной в одной постели? Поэтому, пойдут сплетни, и слухи.

Девушка молчала. Она понимала, что он был прав. Совершенно и бесповоротно.

Дейн устало прикрыл глаза. Сплетни. Интриги. Шепотки за спиной. Выросший в королевском дворце, где даже гобелены имели уши, он ненавидел это всей душой.

— Всё просто, — сказал он, берясь за ручку двери. — Говорите, что вас арестовали по чудовищной ошибке, вызванной служебным рвением и отсутствием мозгов у дознавателей. Я, как ваш ректор, несущий ответственность за каждую душу в этих стенах, примчался в ведомство, устроил скандал, пригрозил парой древних проклятий, и вас отпустили с извинениями. Этого будет более чем достаточно. Бюрократическая ошибка — самая скучная вещь в мире, никто не станет копать глубже.

Он открыл дверь, мечтая о тишине своего кабинета, но Лилиана задала последний вопрос, который заставил его замереть на пороге.

— Магистр… почему вы мне помогаете?

Дейн остановился. Медленно обернулся через плечо. На его лице появилась холодная, циничная усмешка — его любимая броня.

— Помогаю вам? О, нет, моя дорогая, не льстите себе. Я помогаю себе. Предотвратив целую цепочку мелких неприятностей, которые, как снежный ком, слепились бы в одну гигантскую лавину, способную снести по камешку мою карьеру и репутацию. Вы — лишь переменная в сложном магическом уравнении моего спокойствия. Отдыхайте. — Он отрезал эту фразу и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Путь до его личных покоев, совмещенных с кабинетом, прошел в благословенной тишине. Двор был пуст — студенты либо грызли гранит науки, либо прятались по углам, предаваясь порокам молодости.

Весь путь Дейн думал о Лилиане. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя допустить, чтобы эта юная адептка начала обманываться на его счёт. Нельзя, чтобы она увидела в нём того, кем он не является — благородного рыцаря из баллад, пришедшего спасти деву от чудовища. Он вовсе не герой девичьих грёз. Он циничная сволочь, политик и дракон, который в первую очередь думает о долге, чести рода и балансе магии. На всех прочих ему просто наплевать. Список тех, кто ему по-настоящему дорог, был короток: Рей да, пожалуй, семья. И то, с семьей всё было непросто.

— Главное, чтобы не влюбилась, — пробормотал он себе под нос, шагая по гулким коридорам, где его шаги отдавались эхом, похожим на удары молота. — Любовь студентки к ректору — это такая пошлость. И такие проблемы.

А не влюбится ли он сам в саири? Дейн цинично хмыкнул своим мыслям. У него с этим проблем нет. Он дракон взрослый, разумный и хладнокровный, как ледник на вершине пика Ветров. Конечно, глупо отрицать тот факт, что Та'иркон весьма привлекательна (особенно когда на ней нет этого серого кошмара портного искусства), и желать её — вполне естественно. Инстинкты есть инстинкты, против природы не попрешь. Но желание — это не любовь. Желание — это алхимия тела, вспышка страсти и немного скуки. Удовлетворить своё желание куда проще, чем усмирить взыгравшее чувство.

Оказавшись в кабинете, Дейн первым делом рухнул в свое массивное кресло. Оно жалобно скрипнуло, принимая в свои объятия уставшее тело хозяина. Но отдыхать было некогда.

Первым делом он активировал артефакт связи написав письмо казначею рода.

— Перечислить всю сумму долга мадам Дороти, — сухо написал он в послании. — Да, с надбавкой за моральный ущерб и абсолютное молчание. Провести как «Пожертвование на приют для заблудших душ».

Затем последовал доклад королю через тот же переговорный ящик. Краткий, сухой, без лишних эмоций. «Проблема локализована. Угроза устранена. Виновные наказаны (или будут). Подробности при личной аудиенции». Король не любил длинных речей, он любил факты.

Но оставалось самое страшное. То, от чего у Дейна, взрослого мужчины, способного перекусить стальной щит в истинной форме, холодело внутри. Письмо отцу. Сообщить главе рода Ка'арлен, древнему ящеру, который считал, что люди — это забавные, но бесполезные существа, годные разве что для ведения хозяйства, о том, что у их рода теперь есть саири... Это было полбеды. Настоящая беда заключалась в том, что эта саири — черный маг. Дейн прекрасно представлял реакцию отца. Это будет не просто гнев. Это будет конец света местного масштаба. Отец сначала испепелит свой любимый письменный стол, потом проклянёт небеса, а потом примчится сюда, чтобы лично оторвать сыну голову и насадить её на пику ворот замка.

Но делать нечего. Долг есть долг. Дейн взял перо, макнул его в чернильницу и, собрав волю в кулак, начал писать.

«Отец. Ситуация критическая. Произошел спонтанный ритуал привязки. У нас есть саири. Человек. Дар темный, некромантической направленности. Подробности при встрече. Твой почтительный сын».

Он перечитал. Коротко. Емко. Самоубийственно.

Дейн вложил записку в переговорный ящик, и захлопнул крышку. Магия мгновенно перенесла послание адресату.

Дракон буквально замер в ожидании перед ящиком. Он чувствовал себя адептом-первокурсником, который случайно поджег мантию декана. Секунды медленно и тягуче тянулись, превращаясь в мучительные минуты. Тишина в кабинете звенела. Наконец, ожидание было вознаграждено. Шкатулка издала мелодичный перезвон. Пришел ответ. Дейн сглотнул, медленно открыл крышку и достал лист плотной гербовой бумаги. От записки отчетливо пахло гарью — отец писал, находясь в стадии частичной трансформации от ярости. Почерк отца он не спутал бы ни с чьим. Ровные, строгие буквы, выведенные с таким нажимом, что перо почти порвало пергамент, гласили:

«Я ТЕБЯ УБЬЮ! С ЛЮБОВЬЮ, ПАПА».

Ректор уставился на эти строки. Потом перечитал еще раз. И невольно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, но искренней. Отец не написал «Отрекаюсь». Не написал «Ты мне больше не сын». Он написал «Убью». Это было обещание хорошей взбучки, но не разрыва родственных уз. Для старого дракона это было высшим проявлением родительской заботы.

— Это добрый знак. — прошептал Дейн с облегчением.

Глава 22

Дверь за ректором захлопнулась с тем особенным, плотным звуком, который обычно ставит точку в разговоре, даже если ты собиралась поставить там запятую, вопросительный знак и три восклицательных. Я осталась стоять посреди своей комнаты, чувствуя себя так, словно мне только что подарили сундук с сокровищами, но забыли упомянуть, что ключ лежит на дне океана, а сам сундук набит не золотом, а ядовитыми змеями.

— Нет, ну вы посмотрите на него! — возмутилась я в пустоту, всплеснув руками. — «Отдыхайте, Лилиана». «Делайте вид, что ничего не было, Лилиана». А объяснить, что такое эта треклятая «Саири», не барское это дело?

Я раздраженно пнула носок, выпавший из шкафа во время нашего эффектного появления.

— Конечно, зачем объяснять! — продолжала я свой гневный монолог, расхаживая взад-вперед по комнате и перешагивая через кучи одежды. — Пусть бедная девочка сама гадает. Может, «Саири» — это почетный титул любимой зверюшки рода? Или, может быть, это древнее драконье слово, означающее «та, которую мы принесем в жертву в первый же дождливый вторник»?

Ответа, разумеется, не последовало. Тишина в комнате была почти осязаемой, нарушаемой лишь моим сердитым сопением. И тут меня осенило ещё одно обстоятельство, от которого захотелось догнать герцога и стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Например, томиком по этике магических существ.

— Браслет! — ахнула я, хлопнув себя по лбу. — Он же так и не вернул мамин браслет!

Тот самый, кожаный, простенький шнурок, который мама завязала мне на удачу. Дейн забрал его в тот злополучный вечер «соблазнения», а потом заявил, что его сжевал демон. Я скептически оглядела комнату. Если честно, в версию с поеданием верилось с трудом. Драконы, конечно, жадные, но чтобы до такой степени мелочные — воровать бижутерию у бедных студентов? Хотя, кто их, чешуйчатых, разберет. Может, у него коллекция такая. Мысль о демоне заставила меня оглянуться на кровать.

— Швыд? — позвала я тихонько. — Ты тут, маленький обжора?

Воздух над скомканным одеялом слегка дрогнул. Сначала появились два больших, блестящих, как мокрые ягоды, глаза, затем проступили смешные рожки, и наконец, весь комочек тьмы обрел плоть и пушистость. Демоненок сидел, склонив голову набок, и смотрел на меня с выражением абсолютной, щенячьей преданности.

— Ох, ты ж моя радость, — выдохнула я, чувствуя, как отступает злость. — Я протянула руку, и Швыд, радостно пискнув, прыгнул мне на ладонь.

Он был теплым, мягким и вибрировал, как мурчащий котик. Я почесала его между рожками, и он зажмурился от удовольствия.

— Ладно, приятель, — вздохнула я, сажая его на плечо. — Нам нужно навести тут порядок. Иначе, если зайдет комендантша, она решит, что я проводила ритуал призыва демона Хаоса, и на этот раз меня точно никто не спасет.

Уборка заняла минут двадцать. Запихивая вещи обратно в шкаф (который теперь казался мне зловещим порталом в неизвестность), я старалась не думать о том, что еще совсем недавно из него вывалился целый ректор академии. Когда последняя вещь была водворена на место, а кровать заправлена так ровно, что на ней можно было играть в шахматы, я взглянула на артефакт времени. Время лекций. Малена уже должна была вернуться в общежитие за забытыми конспектами — у неё всегда так: голова занята огненными шарами, а тетради остаются на тумбочке.

— Сиди тут и не высовывайся, — строго наказала я Швыду. — Если кто войдет — растворяйся. Понял?

Демонёнок пискнул, что я расценила как «Так точно, капитан», и юркнул под подушку. Я вышла в коридор, стараясь придать себе вид беспечной студентки, которая просто проспала первую пару, а не провела ночь в элитном борделе и не стала собственностью драконьего рода. Сердце колотилось где-то в горле. Как смотреть людям в глаза? Вдруг на мне теперь написано «Саири» светящимися буквами? Комната Малены была через три двери от моей. Я подошла и робко постучала. Тишина. Я постучала настойчивее.

— Уходите! — раздался из-за двери сдавленный, гнусавый голос. — Я заболела! У меня… Зараза! Очень заразная!

— Малена, это я, Лили, — позвала я. — Открывай, у меня иммунитет к твоему вранью.

За дверью что-то грохнуло, послышался топот, лязг отодвигаемой щеколды, и дверь распахнулась. На пороге стояла моя подруга. Вид у неё был такой, словно она лично участвовала в похоронах всего мира. Рыжие волосы торчали во все стороны, нос был красным и распухшим, а глаза — заплаканными до состояния узких щелочек.

— Лили?! — взвизгнула она так, что у меня заложило уши.

Секунда — и меня сгребли в охапку, чуть не переломав ребра. Малена пахла заплаканной подушкой и мятными леденцами.

— Ты живая! Живая! — рыдала она мне в плечо. — Я думала… я думала, всё! Конец! Тюрьма! Плаха!

Я гладила её по вздрагивающей спине, затаскивая нас обеих в комнату и закрывая дверь ногой.

— Рано ты меня хоронишь, подруга. Я, знаешь ли, планирую еще немного попортить нервы окружающим.

Малена отстранилась, шмыгая носом и вытирая слезы рукавом мантии. Она усадила меня на кровать, а сама плюхнулась рядом, вцепившись в мою руку, словно боялась, что я сейчас растворюсь в воздухе.

— Рассказывай! Всё рассказывай! — потребовала она. — Вся академия гудит! Говорят, тебя забрали дознаватели! Сам Варг! А потом… потом…

Она сделала большие глаза и перешла на благоговейный шепот:

— Лили, ты не представляешь, что было!

— Что? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Ректор! Наш Ка’арлен! Он выбежал на полигон прямо посреди тренировки боевиков. Весь такой бледный, злой! И вдруг… БАМ! Вспышка, грохот, пыль столбом! И на месте герцога — огромный, просто гигантский дракон!

Малена развела руки в стороны, пытаясь показать размер, но размаха её рук явно не хватало.

— Он взревел так, что стекла в главном корпусе задрожали! Взмахнул крыльями — и в небо! Ветер такой поднялся, что первокурсников с ног сбило! И улетел! В сторону столицы!

Я слушала, затаив дыхание. Представить Дейна, сбрасывающего человеческую личину и обращающегося в зверя ради меня… Это было пугающе и невероятно лестно одновременно.

— Но, Лили, — Малена нахмурилась, и в её голосе прозвучало недоумение. — Он был черный.

— Что? — переспросила я.

— Дракон. Он был абсолютно черный. Как ночное небо без звезд. Чешуя матовая, только на солнце отливала синевой.

Мы переглянулись.

— Но ведь… — начала я неуверенно.

— Да! — подхватила Малена. — По истории магии и по всем легендам, Ка’арлены — потомки Светлого Бога! Они светлые драконы! Золотые, белые, серебряные. Платиновые, на худой конец! Откуда черный?

— Может, цвет чешуи, зависит от характера? — глупо предположила я.

— Ага, или он просто в детстве в чернильницу упал, — фыркнула Малена. — Ладно, с цветом его чешуи потом разберемся. Главное — он полетел за тобой! Он спас тебя?

— Спас, — кивнула я, и на душе стало теплее. — Он ворвался в камеру, когда Варг уже… в общем, вовремя ворвался.

Я опустила подробности про удар и мои слезы. Не хотелось выглядеть совсем уж жалкой.

— И что было дальше? Как он вырвал тебя у дознавателей? Они же никому не отдают добычу!

Я глубоко вздохнула и закатала рукав форменной блузки, демонстрируя левое запястье. Там, тускло поблескивая в полумраке комнаты, обвивал руку тонкий браслет из белого золота. Малена ахнула, схватив мою руку и поднеся её к глазам.

— Что это? — прошептала она. — Выглядит… дорого. И очень древне.

— Он сделал меня Саири, — сказала я тихо. — Саири рода Ка’арлен.

Подруга подняла на меня ошарашенный взгляд.

— Саири? Ничего себе! Вот это да! — её глаза загорелись восторгом. — Звучит так таинственно и возвышенно! «Саири Лилиана»… Красиво! А кстати, что это?

Я нервно хихикнула.

— Если бы я знала, Мален. Если бы я знала. Ректор ушел от ответа, как уж от лопаты. Сказал только, что это дает мне неприкосновенность. Теперь я не подданная короля, а… ну, вроде как собственность драконов. Или подопечная. В общем, дознаватели меня тронуть не могут.

— Собственность драконов… — мечтательно протянула Малена. — Звучит как название женского романа. «Пленница страсти в когтях дракона».

— Скорее «Головная боль в чешуйчатой заднице», — буркнула я. — Ты бы слышала, как он на меня орал.

— Ну, орал — значит, волновался! — со знанием дела заявила подруга. — А где вы были ночью? Ты не вернулась в академию вчера.

Я почувствовала, как краска заливает лицо. Сказать правду? «Знаешь, дорогая, мы ночевали в лучшем борделе столицы, в одной кровати, и я видела его друга, который притворялся пьяницей». Нет. Малену тогда удар хватит от избытка романтических фантазий.

— Мы… были в безопасном месте, — уклончиво ответила я, отводя взгляд. — Дейн… то есть магистр Ка’арлен был без сил после обращения. Ему нужно было восстановиться. А портал открыл его друг.

— Друг? — оживилась Малена. — Красивый?

— Очень, — честно призналась я, вспомнив Рея. — Но странный.

Внезапно меня пронзила мысль о другом человеке. О том, чья жизнь сейчас висела на волоске куда более тонком, чем моя собственная.

— Малена, — я схватила подругу за плечи. — А ты не видела сегодня магистра Хельгару?

Огневичка удивленно моргнула, сбитая с толку резкой сменой темы.

— Грымзу? — переспросила она. — Лили, ты головой ударилась в тюрьме? Тебя только что спас дракон, ты носишь таинственный браслет, а ты спрашиваешь про нашу зельеварку?

— Это важно, Мален. Очень важно.

— Ну… видела, — пожала плечами подруга. — Она шла в лабораторию перед первой парой. Выглядела как обычно — злая, бледная и готовая убивать взглядом.

— Живая, — выдохнула я с облегчением.

— К сожалению, — хмыкнула Малена. — А что с ней должно было случиться? Подавилась ядом собственной злости?

— Не спрашивай, — я вскочила с кровати. — Мне нужно бежать.

— Куда?! И ты обещала рассказать подробности про дракона!

— На обеде! — крикнула я уже от двери. — Встретимся в столовой, клянусь! Я всё расскажу! Но сейчас мне нужно проверить… кое-что.

Я вылетела в коридор и помчалась к лестнице, ведущей на первый этаж, к лабораториям. Сердце колотилось. Перекрестное заклинание, которое мы наложили, было временной мерой. Оно могло сдержать проклятие на день, максимум на два. Если Хельгара ещё жива, значит, у нас есть шанс. У двери лаборатории я замерла, переводя дыхание. Прислушалась. Тишина. Я осторожно толкнула дверь. Хельгара сидела за своим столом, обложенная книгами. Внешне она действительно выглядела почти нормально — ну, если считать нормой её обычную болезненную бледность и выражение лица, будто она только что съела лимон целиком. Волосы были на месте (спасибо зельям), мантия выглажена. Но стоило мне моргнуть и переключиться на магическое зрение, как я с трудом подавила крик ужаса. Это было страшно. Черные, маслянистые щупальца проклятия «Поцелуй Матери» оплели её ауру почти полностью. Они пульсировали, вгрызаясь в её жизненную силу, высасывая свет. Ярко-зеленый кокон нашего защитного заклинания истончился до прозрачности, он трещал и рвался под напором тьмы. Ей оставались считанные часы. Может быть, сутки, если повезет.

— Магистр Хельгара? — позвала я тихо.

Она резко вскинула голову. Её глаза были ввалившимися, с темными кругами, но взгляд оставался острым и колючим.

— Та’иркон? — прохрипела она. — Я слышала, тебя арестовали. Сбежала?

— Меня… отпустили, — я подошла ближе, игнорируя её яд. — Как вы себя чувствуете?

— Как труп, которого забыли закопать, — огрызнулась она, но в голосе не было привычной силы. — Ты видишь это, да?

— Вижу, — кивнула я. — Защита почти рухнула. Вам нужно обновить заклинание.

— Это не поможет, — Хельгара откинулась на спинку кресла, и я увидела, как дрожат её руки. — Это лишь отсрочка. Мне нужно снять его. Полностью.

— Вы нашли способ? — с надеждой спросила я.

— Нашла, — она криво усмехнулась. — В одной из книг моего отца. Есть ритуал отмены. Сложный, грязный, но действенный. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Для ритуала нужна кровь того, кто наложил проклятие. Добровольно отданная или взятая силой — неважно. Главное — свежая кровь создателя. Ну и естественно маг с чёрным даром. Ведь только вы, чёрные можете проклинать и снимать проклятья.

— Кровь? — переспросила я. — Но… вы знаете, кто это сделал? Кто мог пожелать вам такой жуткой смерти?

Хельгара посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде плескалась смесь страха, ненависти и мрачного торжества.

— Знаю, Та’иркон. Я вычислила его, как меня учила моя мать. Проклятие наложил некромант высшего уровня.

— Кто? — прошептала я, чувствуя, как холодеют руки.

— Твой любимый декан, — выплюнула Хельгара. — Магистр Си'анталь.

Я отшатнулась, словно меня ударили.

— Нет! Не может быть! — воскликнула я. — Магистр Си'анталь? Не может быть! Да и уровень его дара, не больше шестого. Это не тянет высшего некроманта. Магистр Са'инталь, добрый старичок.

— Добрый старичок, — передразнила Хельгара с горечью. — Этот «добрый старичок» — один из сильнейших чёрных магов поколения. Мои родители, во времена чёрных преследователей, ликвидировали его старшего брата, когда тот оказал сопротивление, при аресте. Об том я узнала совсем недавно, когда нашла след, ведущий к Са'инталю. Признаюсь честно, я думала на совсем другого человека. С которым связываться очень опасно. Но декан некромантии, меня удивил. Я решила разобраться в его мотивах, и нашла историю ареста, его брата. Он мстит мне, за деяния моих родителей.

В голове не укладывалось. Декан факультета некромантии, который всегда заступался за нас, который закрывал глаза на мелкие шалости… Убийца? Проклинатель?

— И что нам делать? — спросила я растерянно. — Мы не можем просто подойти к декану и попросить чашечку его крови.

— Разумеется, нет, дура! — рявкнула Хельгара, и этот всплеск привычной грубости немного меня успокоил — значит, она еще борется. — Нам нужен план. Хитрость.

Она поманила меня пальцем ближе.

— Слушай внимательно, Та’иркон. Сегодня вечером у Си'анталя приемные часы. Ты пойдешь к нему.

— Я?! — испугалась я. — Почему я?

— Потому что ты его любимица, бестолочь! Ты, Курт и тот аристократишка, Ка’арский. Но ты — девушка, ты выглядишь безобидной и глупой. Он не заподозрит угрозы.

— Спасибо за комплимент, — буркнула я.

— Ты придешь к нему под предлогом… ну, скажем, по поводу практики, которая у вас будет с пятым курсом. Он расслабится. А я дам тебе артефакт.

Она достала из ящика стола маленькую, почти незаметную серебряную иглу.

— Это «Кровопийца». Зачарованная игла. Тебе нужно лишь слегка уколоть его. Сделай вид, что случайно задела, или что у тебя в одежде булавка расстегнулась. Иглы достаточно коснуться кожи — она сама втянет каплю крови и сохранит её внутри.

Я с ужасом смотрела на иглу.

— Уколоть декана? Магистра некромантии? А если он заметит? Он же меня на месте в зомби превратит!

— Не заметит, если будешь действовать быстро и естественно, — жестко сказала Хельгара. — А если не сделаешь этого… то я умру. И поверь мне, Та’иркон, после смерти, я приду к тебе злобным призраком, и испорчу тебе всю жизнь!

— Вы меня шантажируете? — возмутилась я.

— Я мотивирую, — усмехнулась она, и эта улыбка была больше похожа на оскал черепа. — Ну что, по рукам?

Я посмотрела на умирающую женщину, на черные щупальца, душившие её свет. Посмотрела на иглу. Вспомнила добрую улыбку Си'анталя. И поняла, что у меня снова нет выбора. Моя жизнь превратилась в череду безумных решений.

— По рукам, — выдохнула я, забирая иглу. — Но если меня убьют, тогда я буду приходить к вам призраком и выть каждую ночь.

— Договорились, — почти улыбнулась Хельгара. — А теперь иди. И не подведи меня, черный маг.

Я вышла из лаборатории, сжимая в руке холодное серебро, и подумала, что быть Саири дракона — это, пожалуй, самая безопасная часть моей новой жизни.

Глава 23

Коридор, ведущий к кабинету декана факультета некромантии, магистра Си'анталя, казался мне бесконечным трактом, ведущим прямиком на эшафот. Каменные плиты пола глухо отзывались на каждый мой шаг, словно отсчитывали последние мгновения моей, и без того не слишком удачливой, жизни. Ирония судьбы, достойная пера самого безумного драматурга: ещё вчера я дрожала от ужаса при мысли о королевских дознавателях и тюремных застенках, а сегодня добровольно, без конвоя и кандалов, иду в логово к человеку, который, как выяснилось, не просто милый старичок с любовью к пыльным фолиантам и мёртвым крысам, а хладнокровный убийца и чёрный маг высшего порядка. В кармане, спрятанная в складках мантии, жгла пальцы «Кровопийца» — маленькая серебряная игла, холодная, как поцелуй покойника. Мое единственное оружие. Мой шанс на спасение Хельгары. И мой смертный приговор, если что-то пойдёт не так.

Я остановилась перед массивной дубовой дверью, украшенной резьбой в виде переплетенных костей. Той самой дверью, за которой ещё совсем недавно я, наивная дурочка, выпрашивала смену партнёра по практике. О, святая простота! Как же я скучаю по тем благословенным временам, когда моими главными проблемами были заносчивые блондины-артефакторы и невыученные формулы по поднятию умиртвей. Сейчас же мне предстояло уколоть иглой могущественного некроманта, украсть его кровь и не умереть при этом от ужаса или ответного проклятия, которое превратит меня в кучку пепла раньше, чем я успею пикнуть. Задача со звёздочкой, как любила говорить Хельгара, будь она неладна со своими планами. Сделав глубокий, судорожный вдох, я постучала. Звук вышел робким, жалким, словно мышь скреблась в амбар, надеясь, что кот ушёл в отпуск.

— Войдите! — раздался из-за двери знакомый, чуть скрипучий голос.

Раньше он казался мне по-отечески добрым, исполненным вековой мудрости. Теперь же в нём слышался скрежет могильных плит и шелест саванов. Я толкнула тяжёлую створку и вошла, стараясь изо всех сил придать лицу выражение крайней степени отчаяния, смешанного с беспросветной глупостью. Это было несложно — отчаяние было настоящим, а глупость... ну, раз я здесь, значит, ума мне точно не занимать.

Магистр Си'анталь сидел за своим массивным столом, заваленным свитками, склянками с мутной жижей и черепами (учебными, смею надеяться, хотя теперь я ни в чём не была уверена). При виде меня он медленно снял очки, протёр их полой мантии и устало вздохнул, словно увидел не любимую студентку, а оживший ночной кошмар, который никак не желает возвращаться в могилу после третьего ритуала упокоения.

— Опять вы, мисс Та’иркон? — спросил он, откладывая перо, кончик которого был красен, словно от крови (конечно, это были чернила, но воображение рисовало страшные картины). — Если вы пришли снова ныть по поводу практики и адепта Тридонского, то спешу вас разочаровать: мой ответ прежний. Нет. И ещё раз нет.

Я засеменила к столу, нервно теребя край мантии левой рукой, в то время как правая, сжимающая иглу, пряталась в рукаве, готовая к атаке.

— Магистр, прошу вас! — заныла я, стараясь, чтобы голос дрожал как можно убедительнее. — Вы не понимаете! Это невыносимо! Камал... адепт Тридонский... он просто изводит меня! Он смотрит на меня как на пустое место, как на дефектный артефакт, который жалко выкинуть, но стыдно показать людям! Я не могу с ним работать, я ничему не научусь! Я стану позором факультета!

Си'анталь поморщился, словно от зубной боли. Этот жест, который раньше казался мне признаком усталости мудрого наставника, вынужденного возиться с бестолковыми учениками, теперь выглядел как раздражение хищника, которого отвлекает назойливая муха от поедания добычи.

— Лилиана, — произнёс он с той толикой снисходительности, от которой у меня свело скулы. — Я уже объяснял вам, и, кажется, не раз. Вы — чёрный маг. Нас мало. Мы — элита, хоть и гонимая. Тридонский — единственный выпускник с чёрным даром, достаточно сильным, чтобы стать вашим наставником. Вы должны учиться у лучших, чтобы контролировать свою силу, а не распыляться на мелочи. Я не могу поставить вас в пару со светлым магом, это вызовет дисбаланс энергий и может быть опасно для вас обоих. Неужели это так сложно понять вашей хорошенькой, но, увы, не слишком проницательной головке?

«Не слишком проницательной», значит? Ну погоди, старый упырь.

Я подошла вплотную к столу, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Сердце колотилось так, что, казалось, рёбра вот-вот треснут и проткнут лёгкие.

— Но магистр! — я перегнулась через стол, протягивая к нему руки в патетическом молитвенном жесте, словно актриса погорелого театра. — Пожалуйста! Я готова на всё! Поставьте меня хоть с кем-нибудь другим! Хоть с первокурсником! Хоть с умертвием из подвала! Я буду стараться, я буду самой прилежной!

Декан откинулся на спинку кресла, глядя на меня с лёгкой брезгливостью, смешанной со скукой. Он явно считал меня истеричкой, не стоящей его драгоценного времени. И это было мне на руку. Он не видел во мне угрозы. Он видел лишь надоедливую девчонку.

— Прекратите этот балаган, мисс Та’иркон. Ваше поведение недостойно звания адепта нашей академии. Вернитесь в общежитие, выпейте успокоительного отвара и смиритесь. Это моё последнее слово. А теперь — уходите. У меня много дел.

Сейчас или никогда.

— Магистр, умоляю! Выслушайте! — я резко подалась вперёд и схватила его за руку, лежащую на столе, якобы в порыве безумной мольбы. Мои пальцы стиснули его запястье.

Он дёрнулся, пытаясь вырвать руку из моей хватки, его лицо исказилось от возмущения такой неслыханной фамильярностью.

— Что вы себе позволяете?! — рявкнул он, и в его голосе прорезалась сталь.

В этот момент я сделала это. Быстро, резко, безжалостно, как учила Хельгара. Я вонзила серебряную иглу ему в запястье, чуть выше кружевного манжета, прямо в мягкую кожу, где билась жилка.

— Ай! — вскрикнул он, отдёргивая руку так резко, что чуть не опрокинул массивную чернильницу.

Я тут же отскочила, прижав руки к груди и делая вид, что сама испугалась до смерти. Игла, уже напитавшаяся каплей крови, была надёжно спрятана в моём кулаке, впиваясь тупым концом мне в ладонь.

— Ой! Простите! Простите, магистр! — затараторила я, пятясь к двери и стараясь выглядеть максимально жалко. — Это булавка! У меня булавка расстегнулась на рукаве! Я такая неуклюжая, такая растяпа! Простите, я не хотела! Я просто хотела вас удержать!

Си'анталь осмотрел своё запястье. Там выступила крошечная, рубиновая капелька крови. Он стёр её пальцем, брезгливо поморщившись, и посмотрел на меня.

— Вон! — прорычал он.

Его глаза, обычно тусклые и водянистые, на миг полыхнули тёмным, зловещим огнём. Тень за его спиной, казалось, сгустилась, приобретая очертания чего-то жуткого. На секунду мне показалось, что он сейчас ударит меня заклинанием, превратив в кучку пепла прямо на пороге.

— Вон из моего кабинета, Та’иркон! И если вы ещё раз явитесь сюда с подобными глупостями, я лично позабочусь о вашем отчислении!

— Ухожу! Уже ухожу! Извините! — пискнула я и вылетела за дверь, захлопнув её перед его носом.

Оказавшись в коридоре, я прислонилась спиной к стене, жадно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Колени дрожали так, что я едва стояла. Зубы выбивали чечётку. Получилось. У меня получилось! Я уколола убийцу и осталась жива. Я разжала потный кулак. На ладони лежала игла. Её кончик уже не был серебряным — он потемнел, став почти чёрным, словно впитал в себя саму суть тьмы. Кровь некроманта. Кровь создателя проклятия.

Не теряя времени, я помчалась вниз, в лаборатории. Бежать было трудно — ноги подкашивались, а перед глазами всё плыло от пережитого стресса. Но мысль о том, что Хельгара умирает с каждой минутой, что тьма пожирает её, подгоняла меня лучше любого кнута. Я неслась по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, игнорируя удивлённые взгляды редких встречных адептов. Я ворвалась в лабораторию без стука, едва не выбив дверь плечом. Зрелище, представшее моим глазам, было ужасающим. Хельгара сидела на полу, в центре сложного магического круга, начертанного мелом и какой-то бурой, вязкой субстанцией, пахнущей железом и гнилью. Вокруг горели чёрные свечи, их пламя было неестественно неподвижным, словно нарисованным на холсте, и отбрасывало длинные, пляшущие тени.

Зельеварка выглядела как живой мертвец. Кожа стала почти прозрачной, пергаментной, сквозь неё просвечивала сеть голубых вен, а губы приобрели синюшный, трупный оттенок. Чёрные щупальца проклятия «Поцелуй Матери» уже не просто обвивали её ауру — они проросли внутрь, становясь частью её сути, высасывая последние крохи жизни. Она держалась из последних сил, её глаза лихорадочно блестели в глубоких глазницах.

— Принесла? — прохрипела она, не тратя сил на приветствия. Её голос был подобен шелесту сухих листьев.

Я упала на колени рядом с кругом, протягивая иглу. Руки тряслись так, что я едва не выронила драгоценный артефакт.

— Да. Вот. Это его кровь.

Хельгара схватила иглу скрюченными пальцами, похожими на птичью лапу.

— Отлично, — выдохнула она, и в её голосе прозвучало мрачное торжество. — Теперь слушай меня, девочка. Времени мало. Я внесла изменения в формулу.

Она сунула мне в руки лист пергамента, испещрённый символами. Буквы плясали перед моими глазами.

— Вот здесь, — она ткнула пальцем в строчку, переписанную дрожащей рукой, где чернила ещё не до конца высохли. — Это ключ. Когда начнёшь читать, брось иглу в чашу с основой. Читай громко, чётко. Вкладывай силу. Как можно больше сил, Та’иркон. Если прервёшься — мы обе умрём. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Горло пересохло.

— Тогда начинай. Сейчас!

Я встала у края круга, напротив чаши с тёмной, бурлящей жидкостью. Хельгара закрыла глаза и начала раскачиваться, шепча что-то одними губами, входя в транс. Я глубоко вздохнула, собирая в кулак всю свою волю, всю свою магию, ту самую, что копилась в моём роду столетиями, пробиваясь сквозь запреты и печати.

— Эреб нум саттор… — начала я читать. Слова заклинания были древними, гортанными, чужими. Они царапали горло, словно битое стекло, оставляя привкус пепла на языке.

Я бросила иглу в чашу. Жидкость мгновенно вскипела, выбросив вверх столб багрового пара, пахнущего кровью и озоном. В комнате резко похолодало. Тени по углам ожили, потянулись к кругу жадными, дымчатыми пальцами.

— Витум морте, сангвис вита! — мой голос окреп, набирая силу.

Я чувствовала, как магия вытекает из меня, словно кровь из открытой артерии. Это было больно. Невыносимо больно. Словно из меня вытягивали жилы, словно саму душу выскребали ржавым крюком. Мои колени подогнулись, но я заставила себя стоять. Хельгара закричала. Это был жуткий, нечеловеческий крик боли, от которого кровь стыла в жилах. Чёрные щупальца на её ауре забились в агонии, пытаясь удержаться, впиваясь глубже, раздирая её сущность. Но заклинание, усиленное кровью создателя, было неумолимо. Оно отрывало их, сжигало, превращая в серый пепел. Меня шатало. В глазах темнело, по краям зрения плясали чёрные мушки. Резерв стремительно пустел. Я знала, что я слабый маг. Пятый уровень — это ничто для таких ритуалов. Но я не могла остановиться. Я должна была закончить.

— Либеро те! — выкрикнула я последнюю фразу, чувствуя, как внутри что-то обрывается с тонким, звенящим звуком.

Вспышка ослепительного света озарила лабораторию, выжигая тени. Чёрные щупальца лопнули с отвратительным, чавкающим звуком, рассыпаясь в прах. Аура Хельгары очистилась, засияла ровным, чистым, хоть и очень слабым светом. Я попыталась улыбнуться. Получилось.

А потом пол ушёл у меня из-под ног. Темнота накрыла меня тяжёлым, душным одеялом. Я падала, падала в бесконечную бездну, где не было ни боли, ни света, только всепоглощающий холод и тишина.

Сознание возвращалось рывками, болезненными вспышками, словно кто-то пытался зажечь сырую спичку. Я слышала голоса, но они казались далёкими, словно доносились из-под толщи воды.

— Пей, идиотка! Пей, кому говорю! — чей-то голос, грубый, полный паники и злости, пытался пробиться сквозь вату в моих ушах.

Что-то горькое, вязкое и отвратительное на вкус вливалось мне в рот. Я попыталась отвернуться, закашлялась, но меня держали крепко, железной хваткой.

— Не смей умирать, Та’иркон! Слышишь меня? Я запрещаю тебе умирать! Ты не имеешь права сдохнуть после того, как вытащила меня! Это приказ!

Я с трудом разлепила веки, которые казались свинцовыми. Мир был мутным и расплывчатым. Надо мной склонилось лицо Хельгары. Она была бледной, растрёпанной, но живой. Смертельная печать исчезла с её лица. Её глаза горели лихорадочным огнём отчаяния.

— Магистр… — прошептала я, но звука не вышло, лишь слабый хрип.

— Молчи! Береги силы! — рявкнула она, и в её голосе я услышала слёзы. — Твой резерв пуст. Ты выгорела почти до дна. Дура! Зачем ты вложила столько силы?! Зачем ты отдала всё?!

Я хотела сказать, что она сама велела не жалеть себя, но язык не слушался. Тело было чужим, холодным и тяжёлым, словно налитым льдом. Я не чувствовала рук и ног. Сердце билось медленно, с перебоями, словно уставшая птица, бьющаяся о прутья тесной клетки. Тук... пауза... тук...

— Держись, — Хельгара отбросила пустой флакон, который разбился о пол, и схватила меня за плечи. — Зелья не помогают. Слишком сильное истощение. Проклятье, Та’иркон!

Я снова начала проваливаться в темноту. Мне было всё равно. Боль ушла, остался только покой. Такой манящий, сладкий покой. Я хотела закрыть глаза и уснуть. Навсегда.

— Нет! Не смей! — голос Хельгары зазвенел от решимости. — Я не позволю! Я долги возвращаю, слышишь? Я не останусь должна чёрной!

Я увидела, как она положила руки мне на грудь. Её ладони засветились мягким, золотистым светом. Она начала читала заклинание — быстро, сбивчиво. Я не знала слов, но смысл поняла сразу, почувствовав тепло. Она отдавала мне свою жизненную силу. Светлый маг делился искрой жизни с тёмным. Это было безумие. Это было самоубийство. Смешивать полярные энергии в таком состоянии — верная смерть для донора.

— Не надо… — попыталась я сказать, собрав остатки воли. Губы лишь беззвучно шевельнулись.

Я видела, как свет перетекает из неё в меня. Как её лицо сереет, как жизнь уходит из её глаз, чтобы наполнить мои вены теплом. Но этого было мало. Слишком мало. Моя тьма, разбуженная ритуалом и голодная, пожирала её свет, как зверь, но не насыщалась. Она требовала большего. Она требовала океана, а Хельгара была лишь ручьём.

Мой взгляд упал на мою левую руку, безвольно лежащую на полу. Браслет Саири. Тонкий ободок из белого золота, который подарил мне Дейн. Он пульсировал. Сначала слабо, потом всё сильнее. Белое золото наливалось цветом. Розовым. Алым. И, наконец, густым, кроваво-красным. Он горел, как раскалённый уголь, обжигая кожу, но я не чувствовала боли. Это был сигнал. Сигнал тревоги. Крик о помощи, посланный тому, кто поклялся защищать. Маяк во тьме.

Хельгара покачнулась. Её руки дрожали, свет слабел, превращаясь в тусклое мерцание.

— Ещё немного… — шептала она, кусая губы в кровь. — Ещё чуть-чуть… Живи, проклятая девчонка… Живи, мать твою…

Тьма снова сгущалась по углам моего зрения, пожирая реальность. Я чувствовала, как холод подступает к сердцу, сжимая его ледяными пальцами. Это конец. Я умираю. И Хельгара, глупая, упрямая Хельгара, умирает вместе со мной. Мы обе станем жертвами этой безумной игры с запретной магией, пешками в партии, правил которой мы не знали.

И в этот момент мир взорвался.

ГРОХОТ.

Звук был таким, словно рухнула гора или небеса обрушились на землю. Массивная дубовая дверь лаборатории не просто открылась — она разлетелась в щепки, осыпав комнату дождём из острых деревянных осколков. Пыль взметнулась в воздух плотным облаком.

На пороге стоял он. Дейн Ка’арлен. Но это был не тот холодный, сдержанный аристократ, которого я знала. И не тот саркастичный ректор, что отчитывал меня за демона. И даже не тот мужчина, что обнимал меня сегодня утром. Это было само воплощение первобытной, уничтожающей ярости.

Его камзол был расстёгнут, рубашка порвана, волосы разметались, словно от урагана. Но страшнее всего было его лицо. Оно исказилось, потеряв человеческие черты, став маской хищника. Его глаза… О, боги! Они больше не были небесно-голубыми. Они полыхали вертикальными зрачками древнего ящера, светясь потусторонним, невозможным расплавленным золотом. Вокруг глаз, по скулам и на шее проступила угольно-чёрная чешуя, блестящая в свете магических ламп, как непробиваемый доспех. Его губы были растянуты в зверином оскале, обнажая удлинившиеся клыки. От него исходила волна такой чудовищной силы, что стёкла в шкафах с ингредиентами лопнули, осыпаясь звонким дождём, а воздух в комнате сгустился и стал тяжёлым.

Но самое жуткое было за его спиной. Тень. Огромная, крылатая тень дракона, которая не помещалась в комнате. Она клубилась вокруг него, заполняя собой всё пространство, расправляя призрачные крылья, дыша жаром и смертью. Она была живой, она была яростью, обретшей форму.

Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами задрожал, плитка треснула под сапогом. Его взгляд, горящий безумием и тревогой, метнулся по комнате, игнорируя хаос, и остановился на мне. На моём безжизненном теле и кроваво-красном браслете, пульсирующем в такт моему умирающему сердцу.

— ЛИЛИАНА! — его рёв был не человеческим криком, а рокотом вулкана, пробуждающимся из недр земли.

Он бросился ко мне, двигаясь быстрее, чем мог уловить глаз, сбивая с ног обессилевшую Хельгару воздушной волной, даже не заметив её. Я почувствовала жар, исходящий от него, жар, способный сжечь мир или согреть замерзающую душу. Это было последнее, что я увидела. Чёрная чешуя, горящие золотом глаза дракона, полные ужаса, и тьма, которая накрыла меня окончательно, унося прочь от боли, страха и надежды. Я провалилась в небытие, и последним ощущением было прикосновение горячих, жёстких рук, подхватывающих меня на краю бездны.

Глава 24

Первое, что я осознала, когда моё сознание решило, что с него довольно небытия, — это то, что я не умерла. Потому что в загробном мире, насколько мне было известно из лекций по теории посмертия, не должно пахнуть лекарственными настойками, и переваренной овсянкой. Там должно пахнуть серой, если я нагрешила, или амброзией, если Великая Матерь решила простить мне ночёвку в борделе. А этот запах был слишком земным, слишком больничным и до тошноты реальным.

Но открыть глаза я не смогла. Веки казались тяжелее могильных плит, а тело — чужим, словно его набили мокрым песком и забыли под дождём. Меня затягивало обратно в вязкую, липкую трясину сна, где логика отсутствовала как класс, а абсурд правил бал. Сны были странными. В одном из них я сидела за накрытым столом посреди бескрайнего поля из костей. Напротив меня восседал сэр Фиджеральд в своём неизменном котелке, но вместо чая он разливал по чашкам густую тьму из огромного заварочного чайника, который подозрительно напоминал голову магистра Си'анталя.

— Ещё капельку бездны, мисс Лили? — любезно спрашивал скелет, позвякивая костяшками пальцев о фарфор. — Свежий урожай, прямиком из подвала декана.

— Нет, благодарю, — отвечала я, пытаясь намазать на тост солнечный луч, который почему-то был по консистенции как масло. — У меня от тьмы изжога и проблемы с законом.

В этот момент чайник-Си'анталь открыл крышку-рот и загробным голосом произнёс:

«Практика не сдана! Пересдача через вечность!» — после чего отрастил паучьи лапки и убежал в высокую траву.

Картинка сменилась. Я стояла на вершине башни академии, но вместо мантии на мне было то самое серое платье из борделя, только теперь оно было сшито из драконьей чешуи. Рядом стоял Дейн Ка'арлен. Он был в человеческом обличье, но с огромными кожистыми крыльями, которыми пытался прикрыть меня от дождя. Вот только вместо капель с неба падали маленькие, пушистые демонёнки. Они шлёпались о крыши, отскакивали, как мячики, и пищали: «Саири! Саири!»

— Видите, Лилиана, — наставительно говорил ректор, поправляя манжеты. — Я же говорил, что зонт брать бесполезно. Осадки нынче непредсказуемы.

— Но магистр, — возражала я, пытаясь поймать одного из Швыдов, — они же промокнут!

— Ничего страшного, — отмахивался он. — Мы их высушим на огне вашей репутации. Она всё равно уже горит синим пламенем.

Потом я оказалась в зале суда. Судьёй был Варг, но почему-то в чепчике моей мамы и с вязанием в руках.

— Обвиняемая, — визжал он, размахивая спицами, — вы обвиняетесь в краже крови у честных некромантов и в незаконном ношении браслетов не по размеру! Приговор: пожизненное мытьё котлов у Хельгары!

Сама Хельгара сидела на скамье присяжных в виде полупрозрачного призрака и неодобрительно качала головой, отчего её новые волосы разлетались, как одуванчик на ветру.

— Я же просила, Та'иркон, — шелестела она. — Не пересоли суп из своей жизненной силы. А ты вылила туда всю солонку. Кто так готовит?

Я металась в бреду, то выныривая на поверхность, где слышались приглушённые голоса и звон стекла, то снова погружаясь в пучину кошмаров. Времени не существовало. Была только жажда, раздирающая горло, и холод, который жил внутри меня, несмотря на то, что снаружи меня, кажется, укрывали десятком одеял.

— …совсем слабая…

— …резерв пуст, как голова первокурсника…

— …выживет?

— …драконья магия держит… если бы не браслет…

Голоса были то громкими, то тихими. Иногда я чувствовала прикосновение прохладных рук ко лбу, иногда мне в рот вливали что-то горькое, от чего хотелось плеваться, но сил не было даже на это.

Пробуждение на этот раз было другим. Не рывком, а медленным, тягучим всплытием. Сначала вернулись звуки: тихий шелест страниц, чьё-то размеренное дыхание рядом, далёкое пение птиц за окном. Потом — ощущения. Мягкая подушка под головой, запах лаванды и целебных трав, и ноющая, тупая пустота внутри, там, где обычно плескалась магия. Сейчас там была выжженная пустыня. Я с трудом разлепила ресницы. Свет, даже приглушённый плотными шторами, резанул по глазам, заставив меня застонать и снова зажмуриться.

— Лили? — раздался рядом знакомый, дрожащий от волнения голос. — Лиличка, ты очнулась?

Я попыталась кивнуть, но голова оказалась слишком тяжёлой, словно её подменили на тяжёлый камень. С второй попытки мне удалось приоткрыть глаза и сфокусировать взгляд.

Надо мной, склонившись так низко, что её рыжие кудри щекотали мне нос, склонилась Малена. Её глаза были красными и опухшими, но сейчас в них сияла такая надежда, что мне стало стыдно за то, что я так долго спала.

— Малена… — прохрипела я. Голос был чужим, скрипучим, как несмазанная петля на двери склепа. — Воды…

Подруга тут же метнулась в сторону, что-то звякнуло, и к моим губам прижался прохладный край чашки.

— Пей, пей, моя хорошая. Только потихоньку.

Вода была божественной. Вкуснее самого дорогого вина, слаще нектара. Я пила жадно, давясь, чувствуя, как живительная влага возвращает мне способность мыслить. Когда чашка опустела, я обессиленно откинулась на подушки.

— Сколько я спала? — спросила я, с удивлением обнаружив, что даже разговор требует титанических усилий.

Малена поставила чашку на столик и снова села рядом, взяв мою руку в свои ладони. Её пальцы были тёплыми, живыми.

— Неделю, Лили. Целую неделю, — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза. — Мы думали… Лекари говорили, что ты выгорела дотла. Что ты отдала столько силы, сколько не каждый магистр имеет. Они говорили, что ты можешь вообще не проснуться.

Неделю. Семь дней. Я пропустила неделю лекций, неделю жизни. И, кажется, пропустила целую эпоху событий.

— Что… что произошло? — спросила я, пытаясь собрать разрозненные осколки памяти. Лаборатория. Хельгара. Ритуал. Дракон.

Глаза Малены расширились, и она наклонилась ближе, переходя на заговорщицкий шёпот, хотя в палате мы были одни.

— Ох, Лили, ты такое пропустила! Вся академия до сих пор стоит на ушах!

Она перевела дыхание, явно наслаждаясь моментом рассказчика, несмотря на всю трагичность ситуации.

— Когда ты пошла к Хельгаре… В общем, сначала был взрыв. Нет, не так. ВЗРЫВ! В лабораториях выбило не только двери, но и окна во всём крыле!

Я вспомнила грохот и летящие щепки. Значит, это был не предсмертный бред.

— А потом… — Малена сделала паузу, чтобы усилить эффект. — Все, кто был во дворе, видели это. Из корпуса выбежал наш ректор. Герцог Ка'арлен. И он… Лили, он выглядел жутко. У него одежда была в клочья, лицо перекошено, глаза горели, как у демона! Чешуя на лице! Настоящая, чёрная чешуя!

Я невольно коснулась своего запястья под одеялом, проверяя, на месте ли браслет. Он был там. Тёплый, гладкий.

— И он нёс тебя на руках, — продолжала Малена с придыханием. — Ты висела, как тряпичная кукла, вся бледная, а он прижимал тебя к себе так, словно ты — самое драгоценное сокровище в мире, которое у него пытаются отнять. Он ревел! Натурально рычал на всех, кто пытался подойти или спросить, что случилось. Он донёс тебя до лазарета, пнул дверь ногой так, что она с петель слетела, и орал на лекарей, требуя спасти тебя немедленно, иначе он разнесёт тут всё по кирпичику.

Представить всегда хладнокровного, язвительного Дейна в таком состоянии было сложно. Но образ разъярённого дракона, который выжегся в моей памяти перед тем, как я отключилась, подтверждал слова подруги.

— А потом? — спросила я. — Где он сейчас?

Лицо Малены вытянулось и стало серьёзным.

— Его нет, Лили. Никто не знает, где он. Как только лекари забрали тебя и начали колдовать над тобой и Хельгарой, он убедился, что вы живы… он уехал. В академии сейчас временно управляет совет магистров. Ректора нет уже неделю.

Сердце кольнуло тревогой. Он уехал. Бросил академию? Или… или ему пришлось, чтобы объяснить своему роду, что за фокус он выкинул с Саири? А может, Рей был прав, и цена за моё спасение оказалась слишком высока?

— А Хельгара? — вспомнила я вторую участницу нашего безумного дуэта самоубийц.

Малена кивнула в сторону стены.

— Она там, в соседней палате. Главный лекарь говорит, что она стабильна. Но она тоже пока не приходила в себя. Вы обе лежали как спящие красавицы, только без принцев, готовых вас целовать. Хотя… — она хихикнула, — учитывая шоу с ректором, один принц, кажется, всё-таки был.

Я пропустила её шпильку мимо ушей. Хельгара жива. Мы справились. Я не зря чуть не отправилась на тот свет.

— А… Декан? — задала я самый страшный вопрос. — Магистр Си'анталь?

Лицо Малены потемнело.

— Сбежал, — выплюнула она это слово. — Эта тварь сбежала, Лили. В тот же вечер, когда всё случилось. Как только прогремел взрыв в лаборатории, он, видимо, понял, что его раскрыли. Его кабинет нашли пустым. Он забрал какие-то книги, артефакты и исчез. Королевские ищейки носом землю роют, но его и след простыл. Объявили в розыск как особо опасного преступника.

Всё встало на свои места. Хельгара была права. Добрый дедушка-некромант оказался монстром. А я… я уколола этого монстра иголкой и выжила.

В этот момент дверь палаты открылась, и вошёл высокий сухопарый мужчина в красной мантии целителя. Его седые волосы были собраны в строгий хвост, а на носу сидели очки в тонкой оправе. Главный лекарь академии, магистр Вилиус.

Он строго посмотрел на Малену поверх очков.

— Адептка Стордж, я, кажется, разрешил вам посидеть пять минут, пока пациентка спит, а не устраивать тут собрание клуба сплетниц. Адептке Та'иркон нужен абсолютный покой.

— Ой, простите, магистр! — Малена вскочила, виновато комкая край мантии. — Она проснулась, и я… я просто…

— Я вижу, что она проснулась, — Вилиус подошёл к моей кровати и начал водить надо мной руками, с которых срывались зеленоватые искорки диагностических заклинаний. — Пульс учащён, эмоциональный фон нестабилен. Это ваша работа, Стордж?

— Я ухожу, ухожу! — Малена попятилась к двери, но перед выходом обернулась и одними губами прошептала мне: «Я приду завтра! Держись!»

Когда дверь за ней закрылась, лекарь тяжело вздохнул и посмотрел на меня уже мягче.

— Ну что, юная леди. Решили вернуться в мир живых? Похвально.

— Как я… как моё состояние? — спросила я.

— Как у человека, который пытался вычерпать море чайной ложкой, — хмыкнул он. — Магическое истощение критической степени. Ваш источник пуст. Вам очень повезло, милочка. Невероятно повезло. Если бы не подпитка от магистра Хельгары в последний момент и… — он бросил быстрый взгляд на моё левое запястье, — некая сторонняя поддержка, вы бы уже беседовали с предками.

Сторонняя поддержка. Браслет. Значит, он всё-таки спас меня.

— Хельгара? — переспросила я. — Она… подпитывала меня?

— Представьте себе. Ирония судьбы: светлый маг отдал остатки жизненных сил чёрному, чтобы спасти его от выгорания, вызванного спасением светлого мага от тёмного проклятия. Запутаться можно. Она в соседней палате. Состояние тяжёлое, но стабильное. Жить будет. И волосы, кстати, у неё отличные, — добавил он с неожиданной усмешкой.

— Магистр, когда я смогу встать?

— Встать? — он поднял бровь. — До туалета и обратно — хоть сейчас, если ноги удержат. А вот колдовать вам запрещено ближайший месяц. Категорически. Понятно?

— Понятно, — вздохнула я. Месяц без магии. Для студента магической академии это равносильно тому, чтобы месяц ходить с завязанными глазами.

— Отдыхайте, Та'иркон. Еду вам принесут. И никаких волнений. Если ваша рыжая подружка снова начнёт вас утомлять, я выпишу ей слабительное, чтобы у неё нашлись дела поважнее визитов.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня в тишине.

Я осталась одна. Тишина палаты давила на уши. Я лежала, глядя в белый потолок, и мысли, которые я отгоняла во время разговора с Маленой, нахлынули чёрной волной.

Си'анталь — убийца. Человек, который учил меня два года, оказался монстром. А Дейн… Дейн спас меня. Снова. Он сделал меня Саири, он вытащил меня из лап Варга, он летел через полстраны, чтобы вырвать меня из рук смерти в лаборатории. И теперь он исчез.

Почему? Почему он ушёл? Испугался ответственности? Или его призвал род? А может, Рей был прав, и цена за моё спасение — это что-то, что разрушит его жизнь? Я подняла левую руку и посмотрела на браслет. Он тускло мерцал в полумраке. Знак принадлежности. Ошейник? Или щит? Теперь я не просто Лилиана Та'иркон. Я Саири дракона. И я понятия не имею, что это значит на самом деле. В груди защемило. Странное чувство потери, которого я не ожидала. Я скучала по нему. По его сарказму, по его холодному взгляду, который теплел, когда он думал, что я не вижу. По тому чувству защищённости, которое он давал. Даже в борделе, в одной кровати, я чувствовала себя в большей безопасности, чем в стенах родной академии.

— Где же вы, магистр? — прошептала я в пустоту. — И что теперь будет со мной?

Дверь палаты снова скрипнула. Я подумала, что это вернулся лекарь или, наконец, донесли мой остывший ужин, поэтому даже не повернула головы, продолжая изучать трещинку на потолке, которая подозрительно напоминала профиль Варга.

— Оставьте на тумбочке, пожалуйста, я пока не голодна, — проговорила я устало.

— Боюсь, я не слишком съедобен, хотя многие дамы утверждают, что я просто сладкий персик, — раздался насмешливый, бархатный голос.

Я вздрогнула так, что в шее хрустнуло, и резко повернула голову.

В дверях, прислонившись плечом к косяку с грацией скучающего принца, стоял Камал Тридонский. Выглядел он, как всегда, возмутительно идеально. Фиолетовая мантия артефактора сидела на нём как влитая, подчеркивая ширину плеч, а ни одна складка ткани не смела лечь криво без его на то разрешения. Белокурые волосы лежали в художественном беспорядке, который наверняка стоил ему часа перед зеркалом и пары-тройки заклинаний.

— Ты? — вырвалось у меня не слишком вежливо. — Что ты здесь делаешь? Пришёл проверить, освободилось ли место на курсе, чтобы не терпеть меня на практике?

Камал хмыкнул, но в его усмешке не было привычного холода. Он прошёл в палату, аккуратно прикрыв за собой дверь, пододвинул стул, на котором недавно сидела Малена, развернул его спинкой вперёд и сел верхом, скрестив руки на спинке и уперевшись в них подбородком.

— Ну зачем же так грубо, Та'иркон? — в его голосе слышалась легкая укоризна. — Я, может быть, пришёл навестить больную коллегу. Проявить, так сказать, солидарность. Нас, черных магов, и так мало осталось. Особенно после того, как наш дражайший декан решил, что климат в академии ему больше не подходит.

Я нахмурилась, пытаясь найти подвох. Тридонский и «солидарность»? Это звучало так же нелепо, как «русалка и альпинизм».

— Ты выглядишь… Плохо — он склонил голову набок, разглядывая меня, — как человек, который пытался остановить лавину чайной ложкой.

— Спасибо, Тридонский. Твои комплименты всегда отличались изысканностью, — огрызнулась я, поправляя одеяло. — Если ты пришел поиздеваться, то у меня нет сил на твои игры и самолюбование. Зачем ты здесь на самом деле?

Камал вдруг перестал улыбаться своей фирменной «улыбкой победителя» и посмотрел на меня серьёзно, даже с каким-то уважением.

— Я слышал о ритуале, Лилиана. О том, что ты сделала в лаборатории.

Я напряглась.

— И что ты слышал?

— Что ты вытащила Хельгару с того света. Что ты провернула ритуал очищения такой сложности, за который не взялся бы даже магистр с полным резервом. А ты… — он покачал головой, словно не веря собственным словам. — Ты — второкурсница с пятым уровнем дара. Это было безумие. Красивое, самоубийственное безумие.

— Это была необходимость, — буркнула я, смущённая такой оценкой.

— Не скромничай, тебе не идёт, — фыркнул он. — Знаешь, я ведь долго наблюдал за ваши курсом. Курт боится собственной тени, Лотериан ленив и думает только о титулах. А ты… я считал тебя серой мышкой. Но мышки обычно не прыгают в пасть к смерти, чтобы вытащить оттуда злобных зельеварок.

— Может, я просто глупая мышка, — парировала я.

Камал рассмеялся. И это был не тот надменный смешок, который я слышала в коридорах. Это был нормальный, живой смех парня, которому просто весело.

— Глупая, но талантливая. Это опасное сочетание, Та'иркон. Знаешь, почему я на самом деле здесь? — он чуть подался вперёд. — Я ищу партнёра.

— Партнёра? — я удивлённо моргнула. — Для танцев? Боюсь, я сейчас не в форме.

— Для артефакторики, балда, — он закатил глаза, но беззлобно. — Я работаю над одним проектом. Сложным. Мне нужен чёрный маг, который умеет чувствовать структуру проклятий и не падает в обморок от вида тёмной энергии. Я думал, мне придётся работать одному до самого выпуска, потому что остальные — бездари. Но ты… ты меня удивила.

— То есть ты пришёл ко мне, потому что тебе нужна батарейка для твоих экспериментов? — уточнила я.

— Не батарейка, а соратник, — поправил он. — И, кстати, я не такой уж и плохой напарник. Я, например, умею варить кофе, от которого не хочется умереть. И я знаю, как обойти защитные чары на кухне, чтобы таскать пирожки после отбоя.

Я не выдержала и улыбнулась. Образ идеального Камала Тридонского, крадущегося за пирожками, никак не вязался с реальностью.

— Ты? Пирожки? Я думала, ты питаешься нектаром и восхищёнными взглядами первокурсниц.

— О, взгляды — это, конечно, питательно, но ими сыт не будешь, — он притворно вздохнул, драматично прижав руку к сердцу. — Ты даже не представляешь, как это утомительно — быть иконой стиля. Постоянно следить, чтобы мантия не помялась, улыбаться, когда хочется зевнуть. Иногда так хочется просто надеть старую рубаху, сесть у камина и чтобы никто не просил автограф на учебнике.

— Бедняжка, — фыркнула я. — Какая тяжёлая жизнь.

Мы разговорились. Неожиданно легко и просто. Оказалось, что под маской высокомерного сноба скрывался острый ум и отличное чувство юмора. Камал рассказывал байки про преподавателей, пародируя их голоса так точно, что я смеялась до слёз, забыв про боль и усталость. Он рассказал, как однажды случайно зачаровал мантию ректора (старого, не Ка'арлена), чтобы та меняла цвет в зависимости от настроения, и как вся академия неделю гадала, почему ректор ходит то розовым, то в горошек.

— Ты совсем не такой, каким кажешься, — сказала я, когда мы немного отсмеялись.

— Имидж — это всё, — подмигнул он. — Если все будут знать, что я добрый и пушистый, мне сядут на шею. А так — боятся и уважают. Удобно.

Он посмотрел на атефакт времени — изящный брегет на цепочке.

— Мне пора. Иначе лекари решат, что я решил тут поселиться, и заставят меня пить невкусные пилюли.

Камал встал, вернул стул на место. Потом порылся в кармане мантии и достал оттуда небольшой, невзрачный серый камешек, похожий на обычную гальку с берега реки.

— Держи, — он вложил камешек мне в ладонь. Его пальцы были тёплыми и сухими.

— Что это?

— Это артефакт-накопитель. Моя работа. Он не очень красивый — но мощный.

— Зачем он мне?

— Лекарь сказал, что тебе запрещено колдовать месяц, пока резерв не восстановится естественным путём, так? — он посмотрел на меня серьёзно. — Для мага это мука. Этот камень работает как линза. Он будет собирать свободную энергию из окружающего пространства, очищать её и мягко переливать в тебя. С ним ты встанешь на ноги не за месяц, а недели за две. А может, и раньше.

Я сжала тёплый камень в руке, ошеломлённая. Такая вещь стоила бешеных денег. А он отдавал её просто так.

— Камал… я не могу это взять. Это слишком дорого.

— Считай это инвестицией в будущее, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка была тёплой, без тени сарказма. — Мне нужен здоровый партнёр, Лилиана. А не бледная тень, шатающаяся по коридорам. Выздоравливай. И… подумай над моим предложением. Нам будет весело.

Он подмигнул, развернулся на каблуках и вышел, оставив после себя лёгкий аромат дорогого парфюма и ощущение какого-то нереального, но приятного чуда.

Я осталась сидеть в тишине, сжимая в руке серый камешек. Камал Тридонский. Золотой мальчик, сноб и красавчик. И… добрый, умный парень, который пришёл просто поддержать и помочь.

— Ну и дела, — прошептала я в пустоту, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. — Кажется, этот год будет полон сюрпризов.

Швыд, осмелев, высунул нос из-под подушки и вопросительно пискнул, глядя на закрывшуюся дверь.

— Да, малыш, — ответила я ему. — Я тоже в шоке. Оказывается, драконы бывают чёрными, а снобы — людьми. Чудеса, да и только.

Глава 25

Стены лазарета, выкрашенные в цвет безнадёжной тоски, стали моим миром на целую неделю. Время здесь текло густой, вязкой патокой, застывая в каплях на оконном стекле, за которым осень оплакивала уходящее тепло холодными дождями. Моим единственным развлечением, помимо созерцания трещин на потолке, стал серый камень — дар Камала Тридонского. Этот невзрачный с виду булыжник оказался настоящим сокровищем. Он работал исправно, вытягивая из окружающего пространства крупицы свободной магии и бережно, капля за каплей, переливая их в мой опустошённый резерв. Я чувствовала это как мягкое, щекочущее тепло, разливающееся по жилам. Словно сухая, потрескавшаяся земля, моё нутро жадно впитывало влагу, оживая. Без этого артефакта я бы, верно, лежала пластом до самой зимы, не в силах и ложку ко рту поднести. А так, к исходу третьего дня, я уже могла садиться, а к пятому — даже пыталась бродить по палате, путаясь в длинной ночной сорочке.

Камал больше не появлялся. Видимо, его приступ благородства и альтруизма исчерпал себя тем единственным визитом и даром камня. «Имидж — это всё», — вспомнила я его слова. Наверное, он решил, что повторное посещение бедной студентки нанесёт непоправимый урон его репутации холодного сноба. Впрочем, я не была в обиде. Камень грел руку, и этого было достаточно.

Зато Малена превратила тропу к моей палате в настоящий торговый тракт. Она прибегала каждый день, едва заканчивались лекции, принося с собой запах дождя, свежих булок и ворох новостей.

— Ты не представляешь, что творится! — щебетала она, сидя на краю моей кровати и болтая ногами. — Все только и говорят о предстоящей практике. Нас, обещают отправить в Мрачные Пустоши!

Она тараторила без умолку до самого вечера, пока в дверях не возникала суровая фигура главного лекаря Вилиуса. Он, грозно сверкал глазами, изгонял мою рыжую подругу, ворча о нарушении режима и покоя больных, хотя я готова была слушать её болтовню вечно, она была нитью, связывающей меня с живым миром.

Швыд, мой маленький нелегальный друг, всё это время не отходил от меня ни на шаг. Он оставался невидимым, но я чувствовала тяжесть его тельца на одеяле или мягкое прикосновение шерстки к руке. Из-за моей слабости и истощения он тоже страдал. Его связь с призывателем была прямой, как натянутая струна: нет сил у меня — нет сил и у него. Он почти не пищал, только тихо вздыхал во сне, и от этих вздохов у меня сжималось сердце. Я подвела его. Выдернула из дома и заставила голодать.

Новости о Хельгаре были тревожными. Ей стало хуже. Жизненная сила, которой она так щедро поделилась со мной, восстанавливалась слишком медленно. Лекари приняли решение ввести её в магический стазис — глубокий, искусственный сон, где время замирает, давая организму возможность исцелиться без затрат энергии.

— Она будет жить, — сухо сообщил мне Вилиус на одном из обходов. — Характер у неё скверный, а такие, как известно, просто так на тот свет не отправляются. Слишком много у неё здесь незавершённых дел по отравлению жизни окружающим.

Но больше всего меня терзали мысли не о здоровье и не о практике. Дейн. Мой ректор. Мой спаситель. Дракон, который надел мне на руку браслет и перевернул мою жизнь с ног на голову. Я знала, что он вернулся. Малена проболталась, что видела свет в окнах его кабинета ещё три дня назад. И что карета с гербом Ка’арленов въезжала в ворота академии. Он был здесь. В замке. Ходил по тем же коридорам, дышал тем же воздухом. И он ни разу не пришёл.

Ни записки. Ни вопроса о самочувствии. Ничего. Словно того дня в лаборатории, когда он рычал от ярости и страха за меня, не было вовсе. Словно я была для него лишь досадной помехой, сломанной игрушкой, которую починили и поставили на полку пылиться.

Я злилась. О, как я злилась! Я убеждала себя, что это просто уязвленная гордость. Что я хочу увидеть его лишь для того, чтобы чопорно поблагодарить за спасение, вернуть долг вежливости и, наконец, потребовать объяснений. Кто такие Саири? Что за узы нас связывают? Но глубоко внутри, там, где я не могла солгать самой себе, жила обида. Горькая, детская обида. Я скучала по нему. По его насмешливому взгляду, по его голосу, по ощущению каменной стены за спиной, когда он рядом. И от этого осознания я злилась на себя ещё больше.

День выписки настал серым и промозглым утром. Вилиус в последний раз проверил мой пульс, заглянул в глаза, поцокал языком и заявил, что я свободна, но если вздумаю колдовать в ближайшие пару дней, он лично превратит меня в жабу для лабораторных опытов.

— Можно мне… навестить магистра Хельгару? — спросила я.

Лекарь нахмурился, но кивнул:

— Только ненадолго. Она всё равно вас не услышит.

Палата Хельгары была погружена в полумрак. Зельеварка лежала на кровати, окружённая мерцающим куполом стазиса. Внутри этого кокона воздух дрожал, как над раскалённой мостовой. Она казалась восковой куклой — безупречной, неподвижной и пугающе неживой. Грудь её не вздымалась, ресницы не дрожали. Я подошла к границе купола и приложила ладонь к прохладной преграде.

— Спасибо вам, — шепнула я. — Вы были… невыносимы, язвительны и жестоки. Но вы спасли меня. Возвращайтесь скорее. Академия без вашей желчи стала слишком пресной.

Ответа, разумеется, не последовало. Я постояла ещё минуту, глядя на её спокойное лицо, и вышла, чувствуя странную пустоту. Путь до общежития показался мне долгим. Ноги с непривычки гудели, а голова слегка кружилась от свежего воздуха. Я мечтала добраться до своей комнаты, заварить травяной настой и просто посидеть в тишине, собираясь с мыслями. Но у судьбы, как всегда, были иные планы.

На пересечении коридоров, ведущих к жилым корпусам, меня подкараулили. Стайка девиц с моего курса — «светлые» целительницы, которые обычно смотрели на меня, как на заплесневелый хлеб, — теперь преграждали мне путь стеной из надушенных мантий и фальшивых улыбок.

— Ой, Лилиана! — пропела одна из них, блондинка с кукольным личиком, кажется, её звали Глория. — Ты уже вышла! Как чудесно ты выглядишь! Прямо цветёшь!

— Да-да, — подхватила вторая, брюнетка с цепким взглядом. — Мы так за тебя волновались! Слышали, ты переутомилась. Бедняжка!

Я остановилась. Этот елей лился неспроста.

— Чего вы хотите? — спросила я прямо, не имея сил на светские расшаркивания.

Глория захлопала ресницами:

— Ну что ты так грубо! Мы просто хотели поговорить… о практике. Ты ведь знаешь, списки ещё не утверждены окончательно. Магистр Си’анталь… ну, его нет, а Временный Управляющий разрешил небольшие перестановки.

— И? — поторопила я.

— И мы подумали, — брюнетка шагнула ближе, беря меня под локоть, словно лучшую подругу, — что тебе, наверное, будет тяжело на практике. После болезни-то. А тебя поставили в пару с Камалом Тридонским. Он же такой требовательный, такой… сложный.

— А я, — вклинилась Глория, — как раз в паре с тихим, спокойным мальчиком. Вам с ним будет так хорошо! Спокойно, без стресса. Давай поменяемся? Ну пожалуйста! Тебе ведь вредно волноваться, а Камал — это сплошное волнение!

Я устало вздохнула. Всё ясно. Охота на золотого мальчика объявлена открытой. Им было плевать на моё здоровье, они просто хотели заполучить в напарники главного красавчика академии.

— Девочки, — сказала я, высвобождая локоть. — Вы хоть понимаете, о чём просите? Практика у нас совмещённая. Артефакторика и некромантия.

— Ну и что? — надула губки Глория. — Мы можем подавать инструменты!

— Нет, не можете, — отрезала я, чувствуя, как начинает закипать раздражение. — Вы — светлые маги. Ваша аура и чёрная магия артефактов Камала, настроенных на некромантию, вступят в конфликт. При первом же контакте произойдёт выброс. В лучшем случае вас просто отбросит к стене и опалит брови. В худшем — вы получите магический ожог, который не сведёт ни один лекарь. Чёрный маг может работать в такой связке только с чёрным. Это закон магофизики, первый курс!

Они переглянулись. В их глазах читалось не понимание, а упрямство.

— Ой, да ладно тебе жути нагонять! — фыркнула брюнетка. — Просто скажи, что сама хочешь прилипнуть к Тридонскому. Все знают, что он к тебе в лазарет ходил.

Вот оно. Истинное лицо. Я выпрямилась, чувствуя, как по венам, несмотря на слабость, пробегает искра злости.

— Прочь с дороги, — тихо сказала я. — Пока я не решила продемонстрировать вам на практике, почему чёрных магов лучше не злить, даже когда они "после болезни".

Девицы отпрянули, освобождая проход. Я прошла мимо них с гордо поднятой головой, чувствуя спиной их злобные взгляды.

Добравшись до своей комнаты, аккуратно положила Швыда на кровать и села рядом. Руки дрожали. Не от страха, нет. От ярости. От обиды. От чувства несправедливости всего происходящего. Почему ректор не явился ко мне ни разу? Саири? Ха! Забытая вещь — вот кто я.

Я вскочила с кровати и начала мерить шагами крошечную комнату. Три шага до окна, три шага до двери.

— Ну нет, — пробормотала я. — Так не пойдёт. Я не буду сидеть и ждать, пока его светлость соизволит вспомнить о моём существовании. Я имею право знать!

Решимость накрыла меня горячей волной. К чёрту приличия. К чёрту субординацию. Я пойду к нему. Прямо сейчас. И он ответит мне. На все вопросы. Кто такие Саири, почему он молчит, и что, во имя Бездны, происходит с моей жизнью!

Я выхватила из шкафа чистую мантию, наскоро переоделась, пригладила волосы и, вылетела из комнаты. Путь до административного корпуса я проделала на одном дыхании, питаемая чистым гневом. Я подошла к массивной дубовой двери с табличкой «Ректор». Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, но я не дала себе времени на сомнения.

— Ну, держись, чешуйчатый, — прошептала я.

Я не стала стучать. Я просто рывком распахнула дверь, вкладывая в это движение всё своё возмущение, и шагнула через порог, готовая выплеснуть на Дейна ушат претензий.

— Магистр Ка’арлен! Я требую…

Слова застряли в горле, как кость. Я застыла на месте, нелепо занеся ногу для следующего шага. Дейна в кабинете не было. Но кабинет не был пуст. В одном из гостевых кресел у камина, вальяжно закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, сидел мужчина. Это был не Дейн. И не Рей. И уж точно не Временный Управляющий Блум. Это был блондин. Его волосы, цветом напоминающие спелую пшеницу, были небрежно откинуты назад, открывая высокий лоб. Черты лица были аристократическими, резкими, словно высеченными из мрамора скульптором, который не терпел мягких линий. Он выглядел старше Дейна — может быть, лет на пять или семь. На нём был камзол такого глубокого винного цвета и такого качества ткани, что стоимость его могла бы покрыть бюджет академии на пару лет вперёд.

Но не одежда и не внешность заставили меня оцепенеть. Аура. От этого мужчины исходила такая мощь, такая давящая, тяжёлая волна власти, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. Это была сила, перед которой хотелось немедленно, упасть на колени и смиренно склонить голову.

Он медленно повернул голову в мою сторону. Его глаза были странного цвета — не голубые, как у Дейна, а стальные, серые, холодные, как лезвие кинжала, только что извлечённого из ножен. При моём шумном появлении он даже бровью не повёл. Ни удивления, ни раздражения. Только ледяное спокойствие хищника, к которому в логово по ошибке забрела полевая мышь. Он осмотрел меня с ног до головы — медленно, лениво, словно оценивая стоимость товара на рынке, и этот взгляд был тяжелее любой пощёчины. В нём читалась брезгливая скука.

— Любопытно, — произнёс он низким, бархатным голосом, в котором звенели нотки разочарования. — Я всегда полагал, что Дейн более разборчив в вопросах безопасности. И в вопросах вкуса.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но слова застряли в горле. Аура этого человека давила на плечи могильной плитой.

Мужчина чуть склонил голову набок, и его губы тронула едва заметная, насмешливая улыбка, от которой по спине пробежал холодок.

— Врываться в кабинет ректора и герцога без стука, с такой очаровательной наглостью… — протянул он, постукивая пальцем по подлокотнику. — Очевидно, вы чувствуете себя здесь весьма вольготно, милая леди. Полагаю, подобные привилегии дозволены лишь тем, кто скрашивает одиночество его светлости долгими холодными ночами?

Кровь прилила к моим щекам, и я вспыхнула, как маков цвет. Он принял меня за… за любовницу?!

— Но должен признать, я разочарован, — продолжал он, не давая мне вставить и слова, словно рассуждал вслух сам с собой. — Дейн стал непростительно беспечен. Не наложить даже простейшего охранного плетения на дверь? Позволить любой взъерошенной пичужке, возомнившей себя хозяйкой положения, вламываться в его святая святых? Это… непрофессионально.

Он снова смерил меня взглядом, в котором теперь сквозило откровенное пренебрежение.

— Я ожидал увидеть здесь крепость, неприступную цитадель. А вижу проходной двор, куда забегают воробушки, чтобы почистить перышки. Входи, раз уж ворвалась. Посмотрим, стоишь ли ты той беспечности, которую проявляет Дейн.

Я сделала шаг назад, инстинктивно ища путь к отступлению, но дверь за моей спиной захлопнулась сама собой с громким, окончательным щелчком. Мы остались одни. Я и этот пугающий незнакомец, который считал меня постельной игрушкой ректора и ругал магистра Ка'арлена за отсутствие защитных чар.

— Я не грею ничьи постели, милорд, — процедила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя коленки предательски подгибались под тяжестью его ауры. — И уж тем более я не «воробушек». Я адептка этой академии. И я пришла к ректору по… учебному вопросу.

Мужчина медленно поднялся с кресла. Его движение было плавным, тягучим, как у большой кошки, решившей размяться перед охотой. Когда он выпрямился во весь рост, мне показалось, что потолок в кабинете стал ниже. Он был выше Дейна, шире в плечах.

— Учебному вопросу? — переспросил он, делая шаг ко мне. — Без стука? С такой… страстью в глазах?

Он остановился в двух шагах от меня, нависая, как скала.

— Не лги мне, девочка. Я чувствую ложь так же ясно, как ты чувствуешь страх. Твоё сердце колотится, как у зайца, загнанного в силки. Но в тебе есть и другое… Что-то неуловимо знакомое...

Он подошёл ещё ближе, врываясь в моё личное пространство, как таран в ворота крепости. Его сильные, ухоженные пальцы, на которых блестел перстень с камнем, перехватили мой подбородок. Жёстко, повелительно, без намёка на мягкость. Блондин задрал мою голову вверх, заставляя смотреть прямо в его стальные глаза. Наши взгляды скрестились. Он смотрел чуть прищурившись, словно ювелир, изучающий сомнительный камень под лупой. Я чувствовала себя бабочкой, пришпиленной булавкой к бархату — не сбежать, не увернуться.

И тут произошло немыслимое.

Мужчина наклонился ко мне. Так близко, что его дыхание обожгло мою кожу. Так близко, что я увидела золотистые искорки в глубине его зрачков. Он… принюхался. Глубоко вдохнул воздух у моей шеи, словно пытался уловить саму суть моей души.

Я оцепенела от такой беспардонной наглости.

— Как любопытно… — проворковал он, и его голос стал вкрадчивым, как шёпот змея. — Не постельная игрушка. Слишком чиста. Нет запаха похоти, нет следа чужого обладания. Кто же ты тогда, маленькая загадка?

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге возник Дейн. Сцена, представшая перед его глазами, была достойна финала плохой пьесы: я, застывшая в руках незнакомца, и этот самый незнакомец, обнюхивающий меня с видом придирчивого гурмана.

— Отпусти её, — голос ректора прозвучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии звенела такая сталь, что воздух в комнате, казалось, стал на пару градусов холоднее.

Блондин не вздрогнул. Он медленно, с ленцой разжал пальцы, отпуская мой подбородок, и сделал шаг назад. Затем с нарочитой неторопливостью извлёк из кармана белоснежный платок и демонстративно вытер руку, которой касался меня, словно испачкался в грязи.

— Какого демона здесь происходит? — потребовал объяснений Дейн, входя в кабинет и захлопывая дверь.

Незнакомец небрежно бросил испачканный (моим подбородком!) платок на стол, повернулся к ректору и смерил его тяжелым, давящим взглядом, от которого захотелось упасть на колени.

— Не поверишь, — ответил он ледяным тоном, — я намеревался задать тебе тот же вопрос. Какого проклятого демона здесь происходит, Дейн?!

Он чеканил каждое слово, и в его интонациях слышался не просто гнев, а рокот надвигающейся лавины. Власть. Безграничная, древняя власть, которой невозможно не подчиниться. Мы оба уставились на магистра Дейна в нетерпеливом ожидании ответа.

Глава 26

В кабинете повисла тишина — густая, тяжелая, как предгрозовое небо. Дейн Ка’арлен, мой ректор и по совместительству головная боль моей жизни, выглядел так, словно проглотил ежа и теперь пытался сохранить лицо, делая вид, что это изысканное лакомство. Его привычная маска ледяного спокойствия дала трещину. Ректор глубоко вздохнул, словно набирая воздух перед прыжком в ледяную прорубь. Он сделал жест рукой — дерганный, резкий, совершенно ему несвойственный, словно пытался отогнать назойливую муху.

— Лилиана, — его голос звучал глухо, как из бочки. — Позволь представить тебе Артура Ка’арлена. Главу нашего рода. И… моего отца.

У меня отвисла челюсть. Я перевела взгляд с Дейна на блондина, который выглядел максимум как его старший брат. В моем воображении слово «отец» в контексте древних магических родов ассоциировалось с чем-то монументальным, седым, покрытым мхом мудрости и опирающимся на клюку. У этого же субъекта кожа была гладкой, как у младенца, а энергии хватило бы, чтобы испепелить половину королевства. Но ректор не дал мне времени на осознание этого биологического парадокса. Он повернулся к блондину и, глядя ему прямо в глаза с обреченностью смертника, произнес:

— А это, отец, Лилиана Та’иркон. Саири нашего рода.

Мы с «папочкой» выдохнули одновременно, создав удивительный дуэт когнитивного диссонанса. Мое удивление весило примерно тонну, его — две.

— Отец?! — вырвалось у меня, и голос предательски сорвался на визг.

— Саири?! — рявкнул он, и в его голосе прозвучало искреннее оскорбление.

Артур Ка’арлен пришел в себя прискорбно быстро. Он рассмеялся. О, это не был добрый смех. Так смеется ростовщик, обнаруживший, что вместо долга ему принесли мешок гнилой репы. Горько, цинично и с явным предвкушением того, как он будет выбивать долг натурой.

— Саири… — протянул он, смакуя слово, как яд на языке. — А я-то гадал, ради какой великой цели ты, сын мой, решил поиграть в благородство и нарушить половину законов нашего рода? Оказывается, ради этого… недоразумения.

Он снова вперил в меня взгляд, в котором сквозило любопытство натуралиста, обнаружившего жука с пятью лапками. На его губах зазмеилась саркастичная ухмылка.

— Та’иркон, значит? — протянул он. — Потомок того самого мятежного лорда, Хранителя восточных земель? Какая чудовищная ирония. У богов, право слово, весьма специфическое чувство юмора.

Он медленно обошел меня по кругу, словно оценивая качество отделки антикварного шкафа. Встал за моей спиной. Я чувствовала каждым волоском на шее, исходящий от него жар.

— Именно я был тем, кто наложил печать, блокирующую магию вашего славного, но излишне амбициозного рода, девочка. О вас не пишут в учебниках, ваше имя стерто из хроник, но я помню. Я помню твоего предка. Он был глупцом. И вот, спустя четыре столетия, магия умудрилась прогрызть дыру в моей печати и найти выход в этом перепуганном птенце. Который — какая прелесть! — стараниями моего сына теперь является Саири моего рода. Разве это не смешно, Дейн?

Магистр Дейн принял этот словесный выпад с достоинством скалы, которую пытается укусить комар.

— Ты слишком драматизируешь, отец. Сделать Лилиану Саири было единственным выходом из сложившихся обстоятельств. Оставь я ее в когтях Варга, последствия для нашей семьи были бы куда менее поэтичными, чем твой монолог. Она — черный маг, отец. И она может читать книгу Саккторов.

Глава рода замер. Его насмешка исчезла, сменившись ледяной сосредоточенностью.

— Книгу Саккторов?— переспросил он тихо. — Любопытно. Очень любопытно. Но это не отменяет того факта, что ты, Дейн, идиот.

Он снова перевел взгляд на меня.

— И судя по тому, как эта пташка взирает на меня с искренним недоумением, она не имеет ни малейшего представления о том, что такое Саири драконьего рода. Раз уж мой сын не нашел в себе мужества просветить НАШУ избранницу... — он намеренно сделал акцент на слове «нашу», отчего у меня дернулся глаз, — ...то, так и быть, бремя просветителя падет на мои плечи.

— Нет, отец, я сделаю это сам! — отрезал ректор, и в его голосе впервые прорезались искры истинного раздражения.

— Ну что ты, Дейн, мне совсем не сложно.

Артур Ка’арлен положил руку мне на плечо. Движение было снисходительным, властным и пугающе собственническим. Ладонь обжигала сквозь ткань платья, и мне до зуда захотелось стряхнуть ее.

— Ты, должно быть, думаешь, что «саири» — это какой-то красивый, возвышенный титул? — голос Артура Ка’арлена обволакивал, проникал в самое сознание, вибрируя где-то на уровне ребер. — Почетная гостья? Любимая воспитанница, которую осыпают золотом за красивые глаза?

Я молчала затаив дыхание.

— Разочарую тебя, мой маленький, колючий птенец. На нашем древнем, высоком наречии, которое люди забыли задолго до того, как научились возводить каменные стены, слово «саири» означает нечто совершенно конкретное. Оно переводится как «Дарующая сына».

Слова упали в звенящую тишину кабинета тяжелыми, могильными камнями.

— Что?.. — только и смогла выдохнуть я. Воздух внезапно закончился, словно кто-то выкачал его из кабинета.

— Видишь ли, наша кровь, кровь первородных, — продолжил Артур с пугающей невозмутимостью, — это чистый огонь. Обычные человеческие женщины не способны вынести этого пламени, они сгорают от семени дракона, оставляя после себя лишь пепел и разочарование. А драконицы нашего рода рожают крайне редко. Чтобы кровь не угасла, чтобы род жил, нам необходима саири, которую одобрит магия рода.

Он убрал руку с моего плеча и начал медленно прохаживаться.

— Магия преобразует твое тело, девочка. Она защитит тебя от нашего огня. Ты не сгоришь и не умрешь. Ты станешь драгоценной чашей, которой выпадет величайшая честь — подарить роду Ка’арлен новую жизнь. Всего одного ребенка. Но древнее волшебство браслета гарантирует, что это всегда будет мальчик. Сильный, здоровый, истинный наследник.

Меня замутило. Стены кабинета поплыли перед глазами. Я? Рожать сына дракону? Стать священным сосудом для этих надменных, чешуйчатых ящеров?!

— Я не соглашалась на это! — мой голос сорвался на крик, в котором смешались ужас и ярость. Я вцепилась рукой в браслет из белого золота на левом запястье, пытаясь его стянуть, содрать, оторвать хоть вместе с кожей. — Я вам не племенная лошадь! Снимите это немедленно!

— Бесполезно, — холодно заметил Артур, наблюдая за моими жалкими потугами. — Браслет надевается лишь однажды. Магия приняла тебя, контракт заключен.

Я затравленно посмотрела на Дейна. Мой ректор. Мой спаситель. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, скулы плотно сжаты, а взгляд устремлен в пол. Он молчал. Он все знал. Знал, когда защелкивал этот белый ободок на моей руке в той сырой камере.

— Вы… вы знали, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, горькие слезы.

— Я спасал твою жизнь, Лилиана, — глухо отозвался ректор, не поднимая головы.

— О, не стоит слез, воробушек, — усмехнулся старший дракон, возвращая мое внимание к себе. — Мы не варвары. Никто не потащит тебя в спальню силой. Драконья магия тонка и требовательна. Зачатие истинного наследника возможно только в том случае, если саири отдастся дракону добровольно.

— Тогда ваш род прервется на мне! — выплюнула я ему в лицо. — Потому что я скорее брошусь в Бездну, чем добровольно лягу в постель с кем-то из вас!

Артур Ка’арлен рассмеялся. Легко, искренне, словно я рассказала ему превосходную шутку.

— У нас впереди вечность, а ты смертна. Твое упрямство забавно, но оно сломается. Тем более, что закон защищает твои интересы. У тебя есть право выбора. Ты сама решишь, кто именно станет отцом твоего ребенка.

Я нахмурилась, чувствуя, как в груди зарождается, гнев и ненависть. К ним обоим! К магистру, за то что втянул меня в это, а к его отцу, за то, что он наглый, циничный, и лишил магии мой род.

— Но чтобы выбор был честным и осознанным, — Артур поднял указательный палец, его голос приобрел торжественные, ритуальные нотки, — закон о саири гласит: девушка обязана провести ознакомительный месяц с каждым половозрелым мужчиной рода, не имеющим пары. Месяц бесед. Совместных трапез. Прогулок. Месяц… тесного, непрерывного общения, чтобы узнать кандидата со всех сторон.

— Отец, прекрати этот фарс, — резко вмешался Дейн. Он наконец оторвался от окна и шагнул к нам. — В нашем роду свободных мужчин только двое — ты и я. И ты прекрасно понимаешь, что эта девочка…

— Прекрасно понимаю, сын мой, — перебил его Артур, и его глаза опасно сузились. — Именно поэтому, как Глава Рода, как патриарх, я заявляю свое Право Первого.

Воздух в кабинете внезапно стал таким плотным, что его можно было резать ножом. Дейн застыл, словно налетел на невидимую стену. Его лицо исказилось.

— Нет! — прорычал ректор, и в его голосе прорезались змеиные, шипящие нотки истинного зверя. — Ты не посмеешь! Это архаизм! Это правило не применялось тысячу лет!

— Я — Глава, — отчеканил Артур. — И я решаю, какие правила применять. Первый месяц эта саири проведет со мной. И поверь мне, Дейн, после тридцати дней в моем обществе, она забудет о твоем существовании.

— Отец, ты в своем уме?! — Дейн сделал еще один шаг, его кулаки сжались, а вокруг фигуры начало зарождаться синеватое, морозное свечение. — Ей едва исполнилось девятнидцать! Твой огонь… ты слишком древний для этих игр! Зачем она тебе?!

На лице Артура не дрогнул ни один мускул, но его ответный удар был страшен. Он не поднял руки, не произнес заклинания. Он просто позволил своей ауре развернуться в полную силу. Меня отбросило назад, к стене, словно порывом ураганного ветра. Комната погрузилась в полумрак. За спиной старшего блондина выросла исполинская, подавляющая тень древнего ящера. Сила Главы Рода обрушилась на Дейна невидимым прессом. Ректор, великий маг и могущественный дракон, пошатнулся. Я услышала, как заскрипели половицы под его сапогами. Он уперся, пытаясь сопротивляться этой древней, первобытной мощи, но иерархия крови была непреклонна. Дейн медленно, тяжело склонил голову, признавая поражение.

— Ты забываешься, сын, — голос Артура звучал тихо, но отдавался эхом в каждом углу кабинета. — Мой огонь горит так же ярко, как в день сотворения мира. Я беру Право Первого. И это не обсуждается.

Свечение погасло. Тяжесть, давящая на грудь, исчезла так же внезапно, как и появилась. Артур поправил манжеты своего безупречного камзола и повернулся ко мне. Я вжалась в стену, не в силах оторвать взгляд от этого чудовища в человеческом облике.

— Итак, воробушек, — проворковал он, возвращая себе маску светского льва. — Охота объявляется открытой. Завтрашнего дня начинается мой ознакомительный месяц.

— Я… я никуда с вами не поеду, — пролепетала я, стараясь, чтобы зубы не так сильно стучали. — У меня лекции. Практика. Я не могу покинуть академию.

— Какое поразительное рвение к учебе, — усмехнулся Артур. — И кто сказал, что мы куда-то поедем? Упаси боги отрывать студентку от гранита науки. Я остаюсь здесь.

Мы с Дейном синхронно вскинули головы.

— Что? — хрипло переспросил ректор.

— Я поселюсь в академии, — с нескрываемым удовольствием пояснил Глава Рода. — В восточном гостевом крыле. Буду дышать свежим воздухом, наблюдать за юным поколением и, разумеется, посвящать все свое время моей очаровательной саири. Мы будем завтракать вместе. Обедать. Гулять по парку. Я лично прослежу за твоими успехами в некромантии, Лилиана. Раз уж в нашу кровь вольется тьма, я должен знать, на что она способна.

Он подошел ко мне вплотную. Я попыталась вжаться в стену еще сильнее, но дальше были только камни. Артур взял мою безвольно висящую руку и изящно коснулся губами костяшек пальцев. Его губы были обжигающе горячими.

— До завтра, мой воробушек. Советую хорошенько выспаться. Нам предстоит много… общаться.

Не удостоив сына даже взглядом, Артур Ка’арлен взмахнул свободной рукой. Прямо посреди кабинета вспыхнула золотистая воронка портала. Глава Рода шагнул в нее с грацией короля, покидающего скучный прием, и портал с мягким хлопком схлопнулся за его спиной. Медленно, с трудом переставляя ноги, словно на его плечах лежал весь вес Имперских гор, Дейн подошел к своему столу и тяжело рухнул в кресло. Кабинет вновь обрел свои привычные очертания. Запах старых свитков вытеснил озон. Я медленно сползла по стене и села на корточки, обхватив колени дрожащими руками. В голове царил абсолютный, звенящий хаос. Мать сына. Ознакомительный месяц. Древний дракон, который собирается жить в академии и преследовать меня каждый день.

Я резко поднялась на ноги.

— Итак, господин ректор, — начала я, и мой голос прозвучал на удивление звонко и ровно. — Вы ничего не хотите мне сказать? Например, извиниться за то, что забыли упомянуть парочку незначительных условий, когда надевали на меня эту ювелирную дрянь?

Дейн оторвал руки от лица и посмотрел на меня. В его голубых глазах не было привычного высокомерия. Только бесконечная усталость.

— Я спасал твою жизнь, Лилиана, — повторил он свою мантру. — Саири — единственный статус, дающий абсолютную неприкосновенность от законов короны. У меня не было времени на долгие объяснения.

— Зато у вас было время обречь меня на роль племенной кобылы! — рявкнула я, подходя ближе к столу. — Вы продали меня своему отцу!

— Я не продавал тебя! — он ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Ты слышала закон! У тебя есть право выбора! Я был уверен, что отец… что он побрезгует. Он ненавидит черных магов. Он презирает твой род. Я думал, он просто придет в ярость, отчитает меня, и мы вернемся к своим делам. Я не предполагал, что он воспользуется Правом Первого!

— Ну, поздравляю! Ваш гениальный план дал трещину размером с Бездну! И что мне теперь делать? — я оперлась руками о стол, нависая над ним. — Гулять с ним под луной? Рассказывать ему, как правильно варить зелья из жабьих глаз, пока он будет пытаться затащить меня в постель?!

Дейн откинулся на спинку кресла и криво, безрадостно усмехнулся.

— Мой отец — древний, властный и невероятно гордый дракон, Лилиана. Он привык получать все по щелчку пальцев. Он считает тебя забавной игрушкой, «воробушком», которого можно приручить, насыпав зерен.

— И это должно меня успокоить?

— Это должно дать тебе оружие, — тихо сказал ректор. Его взгляд стал острым, как у хищника, заметившего уязвимое место жертвы. — Он не воспринимает тебя всерьез. А ты — Та’иркон. Твои предки шли с мечами на драконье пламя.

Дейн подался вперед, его голос снизился до заговорщицкого шепота.

— Он хочет ознакомительный месяц? Он хочет охоты? Так дай ему эту охоту. Сделай его жизнь в этой академии невыносимой. Будь самой капризной, самой непредсказуемой, самой ужасной саири в истории нашего рода. Заставь его молить богов о том, чтобы этот месяц закончился.

Я слушала его, и моя злость постепенно меняла вектор. Сбежать я не могла. Спрятаться — тем более. Но превратить романтический месяц древнего дракона в персональный филиал ада?

— Вы предлагаете мне изводить Главу вашего рода? — уточнила я, чувствуя, как на губах сама собой расцветает мстительная улыбка. — Дракона, который щелчком пальцев может стереть меня в порошок?

— Я обещаю тебе полную защиту, — твердо сказал Дейн. — Пока ты на территории академии, я твой ректор. А он — лишь гость. Я не дам тебя в обиду. Но в остальном — все в твоих руках. И помни: он не может взять тебя силой. Это разрушит магию саири. Ему нужно твоё добровольное согласие.

Я посмотрела на свой браслет. Теперь он казался не ошейником, а поводком. Вопрос лишь в том, кто за него держит.

— Что ж, господин ректор, — я выпрямилась. — Я принимаю ваш план. Если ваш отец хочет узнать меня поближе — он узнает. Но я не ручаюсь за его душевное здоровье.

Глава 27

Дейн Ка'арлен.

Тяжелая дубовая дверь кабинета закрылась за ушедшими, отрезая пространство комнаты от остального мира. Щелчок замка прозвучал в наступившей тишине непозволительно громко, словно удар судейского молотка, выносящего окончательный приговор. Дейн Ка'арлен остался один. Воздух в помещении все еще искрил от остаточной магии Главы Рода, оставляя на языке горьковатый привкус озона и древней, непререкаемой власти. Герцог медленно выдохнул, позволяя себе на краткий миг сбросить маску невозмутимого спокойствия, и тяжело опустился в свое кресло. Руки сами собой потянулись к лицу, пальцы с силой потерли виски, пытаясь унять зарождающуюся головную боль.

Визит отца не сулил ничего хорошего. Артур Ка'арлен принадлежал к той беспощадной эпохе, когда драконы не утруждали себя дипломатией, предпочитая выжигать города за косой взгляд. Однако Глава Рода давно сменил всепожирающее пламя на холодный, безжалостный расчет. Он был стратегом, мастером многоходовых интриг, способным просчитать действия противника на многие десятилетия вперед. Его заявление о Праве Первого не являлось внезапной прихотью древнего ящера, возжелавшего молодую девицу. Артур презирал темных магов всем своим естеством. Сама мысль о том, чтобы смешать первородную кровь созданий Света с потомком служителей богини Смерти, должна была вызывать у него глубочайшее отвращение, граничащее с тошнотой. И все же патриарх решил остаться в стенах академии.

Дейн прекрасно понимал истинные мотивы отца. Глава Рода желал изучить аномалию, препарировать ее, разобрать на составляющие. Магия Саири, древнейшая и невероятно разборчивая, по какой-то непостижимой причине приняла девчонку с черным даром, связав ее с родом неразрывными узами. Это ломало все устои, нарушало незыблемые законы мироздания. Артур планировал использовать отведенный месяц не для красивых ухаживаний, а для безжалостного психологического давления.

Патриарх знал непреложную истину: магия рода абсолютна. Лилиана не могла отказаться от браслета, не могла снять его, выкинуть или отречься от своего статуса. Древнее волшебство вплелось в ее ауру, став частью ее самой, и ни одна сила в этом мире не позволила бы разорвать этот контракт. Поскольку девчонка никуда не денется, Артур намеревался ломать ее волю, искать слабые места, вытаскивать на свет самые потаенные страхи. Он хотел превратить непокорную, дерзкую студентку в покорную, безвольную марионетку. Патриарху требовалось, чтобы она сдалась, чтобы ее дух оказался раздавлен величием древнего ящера, и тогда она сама, добровольно, как того требовал закон для зачатия, принесет себя на алтарь его желаний. Либо же, если окажется слишком упрямой, он просто сведет ее с ума, превратив в пустую оболочку, забавную, но сломанную игрушку.

Герцог сжал кулак, чувствуя, как кожа перчатки натянулась до предела, грозя лопнуть по швам. Он не допустит подобного исхода. Лилиана Та'иркон представляла собой ходячую катастрофу, притягивающую неприятности с пугающей, почти мистической регулярностью. Она умудрялась ввязываться в истории, от которых у любого здравомыслящего мага кровь застыла бы в жилах. Но под маской испуганной провинциалки скрывался настоящий внутренний стержень, выкованный из невиданной стали. Она шагнула в пасть к неминуемой гибели, вычерпала свой резерв до сухого дна, чтобы спасти женщину, которая методично отравляла ей жизнь. Она имела дерзость спорить с ним, указывать на его ошибки и требовать ответов, глядя прямо в глаза дракону. Она стала Саири по его воле, чтобы избежать плахи дознавателей, и теперь находилась под его личной протекцией. Пусть Артур Ка'арлен властвует в родовых землях, навязывая свою волю вассалам, но здесь, в стенах Восточной академии, правила устанавливал ректор. Дейн защитит девчонку от психологических пыток патриарха, даже если для этого придется пойти на открытый, кровопролитный конфликт с собственной семьей. Он обещал ей защиту, и слово свое сдержит.

Мысли о Лилиане неизбежно вернули герцога к другой, куда более мрачной и запутанной проблеме. Головная боль усилилась, напоминая о грандиозном провале, который не давал ему покоя последние несколько дней, отравляя редкие часы отдыха. Декан факультета некромантии. Магистр Си'анталь. Супостат, долгие годы скрывавшийся под личиной мудрого наставника.

Когда в лаборатории прогремел взрыв, высвободив удушливую волну отвратительного смрада разрушенного смертельного проклятия, Дейн понял все мгновенно. Передав истощенную, балансирующую на грани небытия Лилиану на попечение целителей, он не стал тратить время на пустые разговоры с охраной. Дракон вышел на охоту. Тонкий, едва уловимый след чужеродной темной энергии привел его в старые подземелья восточного крыла, где среди вековой сырости и забытых склепов Си'анталь торопливо собирал свои пожитки. Добродушный старец исчез без следа, уступив место хладнокровному фанатику, чья аура смердела разложением и чужими, безжалостно отнятыми жизнями.

Дейн загнал его в угол в самом глубоком, непроглядном тупике катакомб. Герцог требовал ответов. Его голос, усиленный мощью древней крови, должен был сломить волю любого смертного, заставив пасть на колени в поисках пощады. Речь ректора звучала подобно грому в тесном подземелье. Он хотел знать имена заговорщиков. Кто стоял во главе Черного братства, дергая за ниточки марионеток? В каких землях укрыватели прятали истинного наследника династии Сакктор? Кто именно из юных, ничего не подозревающих адептов носил в себе кровь Черного короля, ожидая рокового часа, чтобы принять силу богини Смерти и обрушить мир в хаос?

Вопросы падали во тьму тяжелыми, неотвратимыми камнями, подкрепленные давящей, удушающей аурой светлого мага высшего порядка. Воздух в катакомбах стал густым, дышать было практически невозможно. Любой другой маг давно бы лишился чувств, но некромант держался на ногах.

Си'анталь лишь рассмеялся в ответ на угрозы. Это был сухой, каркающий смех безумца, абсолютно уверенного в своей извращенной правоте. Декан смотрел на разъяренного дракона без тени страха, его блеклые глаза горели фанатичным, пугающим огнем преданности своему невидимому господину. Он бросил в лицо герцогу дерзкие слова о грядущем, неотвратимом возмездии. Он вещал о том, что хваленый меч Света скоро померкнет перед истинной, первозданной Тьмой, и что истинный владыка уже готов занять свой законный трон, дабы очистить этот мир от скверны светлых родов.

А затем, прежде чем Дейн успел сплести парализующее заклинание и спеленать предателя магическими путами, старик сжал челюсти. Хруст раздавленной ампулы прозвучал окончательным приговором в тишине подземелья. Яд оказался древним, редким и абсолютно безжалостным. Он не просто убивал физическое тело, останавливая сердце. Эта мерзкая алхимическая дрянь мгновенно выжигала саму суть мага, обрывая все тонкие связи души с материальным миром. Отрава действовала так стремительно, чтобы ни один королевский дознаватель, ни один самый искусный светлый лекарь не смог вырвать секреты из угасающего сознания. Декан рухнул на сырые, покрытые мхом камни подземелья жалкой, изломанной кучей тряпья. Супостат выбрал трусливый, но невероятно эффективный путь отступления, навсегда забрав свои бесценные тайны в холодную Бездну.

Разочарование Дейна в тот момент было столь велико и разрушительно, что каменные своды подземелья пошли глубокими трещинами от непроизвольного выброса его сдерживаемой силы. Единственная ниточка, ведущая к верхушке Черного братства, оборвалась у него на глазах, оставив ректора с пустыми руками и множеством новых вопросов.

Однако тщательный обыск остывающего тела принес весьма неожиданный и пугающе загадочный результат. Дейн тяжело поднялся с кресла, подошел к окну, вглядываясь в сгущающиеся сумерки, а затем вернулся к массивному столу. Он выдвинул верхний потайной ящик и достал оттуда предмет, бережно завернутый в плотную, не пропускающую магию ткань. Развернув материю, ректор положил находку на зеленое сукно столешницы.

Родовой медальон. Массивная, грубоватая вещь, отлитая из темного золота, тяжелая и неестественно холодная на ощупь. Герцог долго изучал этот артефакт в ту роковую ночь, и сейчас его внимательный взгляд снова скользил по сложной, витиеватой гравировке. В магическом мире действовали непреложные, высеченные в веках законы чести и крови. Каждый аристократ, будь он сказочно богат или нищ как церковная мышь, с гордостью носил свой родовой герб. Медальон являлся не просто красивым украшением, это был мощный накопитель силы, паспорт, подтверждающий статус, и надежная охранная грамота.

Расстаться с родовым артефактом добровольно означало отказаться от своих предков, от самой своей магической сути, признать себя изгоем. Носить же чужой знак считалось немыслимым преступлением, несмываемым позором, караемым полным изгнанием из благородного общества без права на прощение. Ни один маг в здравом уме не пошел бы на подобное унижение.

Загвоздка заключалась в том, что печать на этом куске темного золота не имела абсолютно ничего общего с древним родом Си'анталь. Дейн обладал феноменальной памятью и прекрасно знал геральдику всех темных семейств, сумевших пережить суровую эпоху гонений. Герб покойного декана представлял собой скрещенные кости на фоне ущербной луны. Здесь же неизвестный, но несомненно искусный мастер выгравировал нечто иное: оскаленную волчью пасть, сжимающую в острых зубах надломленный цветок черного лотоса.

Этот зловещий символ не значился ни в одном официальном геральдическом реестре королевства. Он был либо невероятно древним, намеренно стертым из летописей победителями в давней войне, либо совершенно новым, созданным специально для узкого, законспирированного круга избранных. Но почему магистр высшего уровня, гордый декан некромантии, добровольно носил на груди чужую печать, скрывая ее под плотной тканью мантии?

Герцог провел указательным пальцем по холодному металлу. Артефакт молчал, надежно заблокированный сложной магией крови. Попытки вскрыть его светлыми заклинаниями ни к чему не привели, многослойная защита жадно поглощала энергию, не давая ни единой зацепки. Ситуация складывалась вопиюще странная, не укладывающаяся в привычные рамки логики. Если Си'анталь носил чужой медальон, значит, он принес нерушимую вассальную клятву тому, чей статус в иерархии тьмы был неизмеримо выше его собственного. Он отрекся от своего гордого имени, от наследия предков ради слепого служения истинному хозяину.

Это открытие в корне меняло всю картину происходящего. Черное братство оказалось не просто жалким сборищем разрозненных фанатиков, лелеющих мечты о давней мести. Они обладали жесткой, военизированной структурой, огромными, скрытыми от глаз ресурсами и лидером, чья власть заставляла магистров отказываться от собственных родов. И этот таинственный предводитель находился где-то совсем рядом, незримо дергая за ниточки, направляя послушных марионеток на выполнение своего зловещего замысла.

Дейн откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. Расстановка сил на невидимой шахматной доске принимала угрожающие, катастрофические очертания. С одной стороны находилось тайное общество, готовящееся возвести на престол нового бога смерти, укрывающее истинного наследника Саккторов прямо здесь, среди сотен ничего не подозревающих, беспечных студентов. Их хладнокровные агенты могли скрываться под любыми, самыми невинными масками, от скромного, прилежного первокурсника до уважаемого, седовласого профессора.

С другой стороны в эту опасную игру вступил его собственный отец, древний и властный дракон, чье неожиданное присутствие в академии добавит хаоса и без того крайне нестабильную обстановку. Артур будет плести свои тонкие сети, пытаясь сломить Лилиану, отвлекая внимание Дейна от реальной, нависшей над миром угрозы. Патриарх привык получать желаемое, и он не остановится ни перед чем, чтобы доказать сыну свою правоту и превосходство.

А в самом центре этого неумолимо сходящегося шторма, на пересечении всех интересов оказалась девчонка из семьи мелкого восточного торговца. Саири, чудесным образом избежавшая выгорания и способная прочесть запечатанную родовую книгу Черного короля. Идеальная, невероятно ценная мишень для Братства и не менее идеальная, забавная игрушка для скучающего патриарха драконов.

Герцог резко открыл глаза. Усталость отступила на задний план, вытесненная холодным, расчетливым рассудком боевого мага. Ему предстояло вести изнурительную войну на два фронта. Необходимо было в кратчайшие сроки установить личность владельца волчьей печати, просеять каждого студента и преподавателя через мелкое сито негласного дознания, не привлекая при этом лишнего внимания и не сея панику. И одновременно с этим следовало держать отца на коротком поводке, не позволяя древнему ящеру разрушить психику Лилианы своими жестокими играми.

Дейн аккуратно убрал медальон обратно в ящик стола, заперев его на сложный магический замок. Предстояло много тяжелой работы. Завтрашний день принесет новые, еще более сложные испытания. Отец начнет свою изощренную, жестокую игру, а затаившиеся агенты Братства, осознав потерю важного связного, предпримут новые, непредсказуемые шаги. Но ректор Восточной академии не привык отступать перед трудностями. Он защитит доверенных ему студентов, раскроет масштабный заговор темных магов и докажет собственному отцу, что времена слепого, бездумного подчинения древним традициям давно миновали. Игра началась, ставки в ней высоки как никогда, и дракон не собирался проигрывать.

Глава 28

План был поистине гениален, коварен и надежен, как старый ржавый капкан. Магистр Дейн велел мне изводить Главу драконьего рода? Превратить его ознакомительный месяц в филиал Бездны? Что ж, вызов принят. Раз уж древний супостат вознамерился лепить из меня инкубатор для чешуйчатых наследников, я собиралась стать самой невыносимой, отвратительной и дурно воспитанной девицей, которую когда-либо носила земля нашего многострадального королевства.

С самого утра, едва заслышав звон артефакта побудки, я приступила к созданию образа. Первым делом извлекла из недр шкафа то самое серое платье от мадам Дороти. В нем я выглядела тоскливо, уныло и походила на моль, которая долго болела, а потом умерла от глубокой печали. Затем я подошла к зеркалу и принялась безжалостно портить прическу. Никаких гладких кос. Я соорудила на затылке нечто, отдаленно напоминающее гнездо болотной выпи, намеренно выпустив пряди так, чтобы они свисали на нос, словно пучки пыльной паутины.

На лекциях я старательно зевала, громко шаркала ногами и училась заливисто, абсолютно неадекватно смеяться. Выходило нечто среднее между карканьем простуженной вороны и предсмертным хрипом старого гнома. Я была готова к встрече. Я ожидала, что Артур Ка’арлен вызовет меня к себе, пришлет конвой или, на худой конец, возникнет посреди столовой с букетом пафосных роз. Но древний ящер затаился.

После занятий я забаррикадировалась в своей комнате. Малена, узнав о моей незавидной участи Саири, притащила корзину пирожков с капустой и теперь сидела на моей кровати, поглощая их с видом великой мученицы. Швыд, мой нелегальный пушистый квартирант, материализовался из-под подушки и меланхолично жевал шнурок от моего ботинка.

— Лили, это же катастрофа, — причитала огневичка, размахивая надкусанным пирожком. — Глава Рода! Самый могущественный дракон! Он же тебя в золотую клетку посадит, будет кормить из ложечки и заставит носить парчу! Это же… это же так романтично!

— Мален, если ты считаешь перспективу стать племенной кобылой для ящера-переростка романтичной, то тебе нужно срочно проверить голову у целителей, — пробурчала я, сидя на стуле, закинув ногу на ногу так, чтобы форменный ботинок недвусмысленно торчал в сторону двери. Для полноты картины я откусила огромный кусок пирожка и принялась жевать с открытым ртом.

Именно в этот момент раздался стук. Не требовательный грохот ректора Дейна, от которого с потолка сыпалась штукатурка, а вежливый, размеренный, полный аристократического достоинства звук. Дверь отворилась, не дожидаясь моего разрешения. На пороге стоял Артур Ка’арлен. В моей крошечной, пропахшей капустой и старыми пергаментами комнате он смотрелся так же уместно, как королевский трон в свинарнике. Его светлые волосы были безупречно уложены, а темно-винный камзол сидел на широких плечах так, будто ткань соткали из чистого превосходства.

Он окинул взглядом баррикады из книг на полу, Малену с пирожком в зубах и меня, жующую, с вороньим гнездом на голове. Малена издала звук, похожий на писк прищемленной мыши, подавилась капустой, вскочила с кровати и попыталась сделать книксен. Из-за отсутствия свободного места ее реверанс закончился тем, что она споткнулась о мою сумку и едва не рухнула в объятия Швыда. Демоненок, возмущенный таким вторжением, пискнул, стал невидимым и юркнул под кровать, оставив на полу лишь обмусоленный шнурок. Я же не шелохнулась. Я откинулась на спинку стула, шумно сглотнула и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Ага, здрасьте, — выдала я самым сиплым и простоватым тоном, на который была способна. — А мы тут пирожками балуемся. Капуста, правда, перекисла, в животе теперь урчит, как в пустом подвале, но жрать можно. Хотите?

Я протянула ему надкусанный пирожок.

Дейн говорил, что его отец — древний, надменный тиран. Я ожидала, что Артур сейчас брезгливо скривится, достанет надушенный платок, прижмет его к носу и сбежит, проклиная тот день, когда магия рода выбрала столь неотесанную девицу. Но Глава Рода даже не моргнул. Он плавно, с грацией сытого леопарда, переступил порог, прикрыл за собой дверь и подошел ближе. На его лице играла легкая, почти нежная улыбка.

— Благодарю вас, Лилиана, но я уже имел удовольствие отобедать, — его бархатный голос заполнил комнату, заставив Малену на заднем фоне закатить глаза от восторга и сползти по стеночке. — Прошу простить мне столь внезапное вторжение, но я не мог отказать себе в радости увидеть мою Саири после утомительного дня академических лекций.

Он изящно отодвинул стопку конспектов по некромантии с моего стола и присел на самый краешек, оказавшись непозволительно близко. Я нахмурилась. Это было совершенно неправильно! Где возмущение? Где крики о поруганном этикете? Я решила удвоить усилия и ударить самой тяжелой артиллерией. Я громко шмыгнула носом, достала из чернильницы гусиное перо и принялась задумчиво ковырять им в зубах.

— Да уж, утомительный денек, ваша милость, — я громко хмыкнула. — Мы сегодня на практике по некромантии трехдневного упыря вскрывали. Оказия вышла пренеприятнейшая! У него брюхо вздулось, магистр только скальпелем ткнул — а оно как рванет! Кишки по всем стенам, слизь зеленая течет, вонь стоит такая, что двое светлых целителей прямо в свои тазики с травками и сблевали. А я ничего, я привычная. Мы, черные маги, народ простой. Мне вот самую гнилую печень достать поручили. На ощупь как прокисший студень!

Я замерла в ожидании реакции. Тема взрывающихся мертвецов и гниющих органов должна была гарантированно вызвать тошноту у любого утонченного аристократа. Я мысленно приготовилась праздновать безоговорочную победу. Артур Ка’арлен чуть склонил голову набок. В его стальных глазах не было ни капли отвращения. Напротив, в них светилось глубокое, почти научное любопытство.

— Поразительно, — произнес он мягко, глядя на меня так, словно я только что прочитала ему сонет о неразделенной любви. — Скажите, Лилиана, а этот специфический выброс некротических газов… он влияет на сохранность магических каналов в мертвой ткани? Я всегда полагал, что процесс ускоренного разложения нарушает циркуляцию остаточной энергии, но если вздутие имеет магическую природу, возможно ли использовать эту слизь для создания алхимических растворов, консервирующих ауру?

Я подавилась собственным дыханием. Перо выпало из моих рук. Он не просто не скривился. Он задал мне вопрос, требующий глубоких познаний в магофизике и высшей некромантии!

— Эм… ну… — я судорожно сглотнула, пытаясь вспомнить, что я неотесанная хамка, но моя профессиональная гордость студента-некроманта радостно подняла голову, растолкала здравый смысл и вырвалась наружу. — Да, милорд. Эту слизь действительно можно собрать. Если ее нейтрализовать щелочью на основе пепла лунного древа, то полученная вытяжка прекрасно стабилизирует распад ауры. Это позволяет удерживать поднятого упыря под контролем на два часа дольше обычного, почти не расходуя личный резерв!

— Блестяще, — Артур подался вперед, его глаза сияли искренним восхищением. — Вы обладаете не только редким, уникальным даром, но и выдающимся аналитическим умом. Я вчера назвал вас «воробушком». Какая непростительная, вопиющая слепота с моей стороны. Вы не воробушек, Лилиана. Вы редкая, мудрая и невероятно притягательная птица.

Его обаяние обволакивало меня, как густая, теплая патока, медленно и неотвратимо заливая остатки сопротивления. Я почувствовала, как предательская краска приливает к щекам. Он не ругал меня за грубость. Он не морщил свой аристократический нос от рассказов о кишках. Он хвалил мой ум! Мой интеллект!

«Соберись, Та’иркон!» — мысленно рявкнула я на саму себя. — «Это уловка! Он тысячелетний ящер, он хитрый, коварный супостат!»

Я решила сменить тактику и ударить по его снобизму с другой стороны. Я резко закинула обе ноги на стол прямо рядом с ним, чуть не сбив чернильницу.

— Ой, да бросьте, милорд, — я махнула рукой с такой силой, что чуть не вывихнула плечо. — Какие там умы. Я вообще читать ненавижу. Книги — это скука смертная, от них только голова пухнет. Платья с рюшами, побрякушки золотые, сплетни про чужих мужей — вот что по-настоящему важно в жизни нормальной девки. Жаль только, денег у меня отродясь не водилось на такие веселые забавы. Да и на балах ваших я плясать не умею, топчусь как медведь на ярмарке.

Я попыталась издать тот самый жуткий смех, но горло пересохло, и вышел какой-то сдавленный ик. Глава Рода даже не взглянул на мои грязные ботинки, покоящиеся на столе. Он лишь мягко, всепрощающе улыбнулся, глядя на меня с такой невероятной теплотой, что мне захотелось проверить, не горю ли я.

— И в этом ваша главная прелесть, дорогая Лилиана. Вы настоящая. Живая, не испорченная ядом высшего света.

Он плавно поднялся со стола, и остановился в шаге от меня. Малена в углу перестала дышать.

— Знаете, за столетия своей бесконечной жизни я повидал сотни, тысячи придворных дам, — его голос зазвучал с ноткой затаенной грусти одинокого правителя. — Утонченных, до тошноты образованных, способных танцевать менуэт всю ночь напролет и бездумно цитировать древних поэтов. Они прекрасны снаружи, как фарфоровые вазы, но абсолютно пусты внутри. Их крошечные мысли заняты лишь тем, как выгоднее подать свое тело, какие низменные интриги сплести и какого цвета выбрать новые ленты для корсета. Беседовать с ними — все равно что жевать сухую солому, пытаясь утолить голод.

Он наклонился, опершись руками о подлокотники моего стула. Я оказалась в ловушке его рук.

— А вы… вы совершенно иная. В вас горит дикий, необузданный огонь. В вас есть та первозданная искренность, которую драконы ценят превыше всего. Вы не пытаетесь казаться лучше, чем вы есть. Вы не прячете свою прекрасную тьму за фальшивыми масками жеманной вежливости. Ваша угловатость очаровательна, а ваша прямота освежает, словно порыв морозного ветра в душной, насквозь пропитанной сладкими благовониями спальне.

Дейн ошибся. Магистр Ка’арлен катастрофически, непростительно, грандиозно ошибся в своем отце! Он говорил, что Артур будет ломать меня, давить своей древней властью, относиться ко мне как к инкубатору или забавной племенной зверушке. Но Глава Рода вел себя совершенно иначе!

Он не обращал внимания на мои отвратительные, наигранные манеры, потому что его мудрый взор проникал сквозь шелуху, видя мою истинную, неординарную суть. Он не пугался моей темной магии, а интересовался ею наравне с учеными мужами Академии. Он считал меня особенной. Не из-за какого-то там браслета из белого золота или древнего дурацкого пророчества, а просто потому, что я — это я. Лилиана Та’иркон, некромантка которая не боится бросить вызов обществу!

Остаток нашей встречи прошел в совершенно иной, атмосфере. Я перестала сутулиться. Я больше не рассказывала про гной и кишки, а поддерживала высокоинтеллектуальную беседу. Вернее, говорил в основном он, а я слушала, млея от его бархатного голоса. Артур рассказывал о древних временах, о зарождении магических потоков тьмы и света. Его речь была плавной, образной, лишенной всякого снобизма. Он постоянно спрашивал мое мнение, внимательно слушал мои робкие замечания и ни разу не дал мне почувствовать себя неопытной студенткой.

Когда артефакт времени за окном пробил час вечерней трапезы, Артур изящно поднялся.

— Боюсь, я злоупотребил вашим гостеприимством, Лилиана, — произнес он с легким поклоном. — Благодарю вас за эту чудесную, познавательную беседу. Ваше общество стало для меня истинным спасением от академической скуки. Надеюсь, завтра после занятий вы позволите мне составить вам компанию? Я изучал архивы и выяснил, что под старым полигоном академии есть весьма древние, заброшенные катакомбы, которые могут скрывать интересные остаточные эманации для развития вашего дара. Мы могли бы исследовать их вместе. Спустимся во тьму, как истинные исследователи тайн.

Катакомбы! С древним, могущественным драконом, который ценит мой ум! Это же просто мечта любого некроманта!

— Да, милорд, — ответила я, чувствуя, как сердце радостно подпрыгивает в груди. — Я буду весьма рада.

— До завтра, моя удивительная, неповторимая Саири.

Он не стал тянуться к моим губам или распускать руки. Он лишь взял мою ладонь и невесомо, с величайшим, рыцарским почтением коснулся губами костяшек пальцев. От его прикосновения по руке пробежала статика. Артур развернулся и покинул комнату, оставив после себя легкий аромат морозной свежести.

Как только дверь закрылась, Малена отлипла от стены и шумно выдохнула.

— Лили… — пропищала она, хватаясь за сердце. — Он же… он же просто божество! Как он на тебя смотрел! Как он говорил! А ты сидела как немытый тролль!

Но я ее почти не слушала. На моих губах играла самодовольная, торжествующая улыбка. Магистр Дейн — просто параноик. Он боится своего отца, потому что тот могущественнее, умнее и проецирует свои комплексы и страхи на меня. Но я оказалась хитрее. Я не стала впадать в панику или биться в истерике. Я увидела настоящего Артура Ка’арлена — мудрого, одинокого дракона, который просто устал от фальши придворной жизни и ищет родственную душу с незаурядным интеллектом. Мой план по изведению Главы Рода провалился, но результат оказался куда более впечатляющим. Я не просто выстояла перед тысячелетним ящером. Я его заинтриговала. Я заставила его уважать себя как личность! И если Дейн думал, что я буду прятаться по углам и дрожать от страха, ожидая, когда меня съедят, то он глубоко заблуждался. Я, Лилиана Та’иркон, прекрасно контролирую ситуацию. Я подошла к зеркалу, поправила свое воронье гнездо на голове и подмигнула отражению, чувствуя себя абсолютной, безоговорочной победительницей.

Я совершенно не осознавала, что капкан только что захлопнулся без единого звука. Я с гордо поднятой головой, пританцовывая от собственной гениальности, шагнула прямо в искусно расставленную ловушку, сплетенную из тончайшей лести, мнимого уважения и моего собственного, ничем не подкрепленного девичьего тщеславия. Наивная провинциальная дурочка, возомнившая себя великой укротительницей драконов, даже не заметила, как на ее шее мягко, но неотвратимо затянулась шелковая удавка. Ознакомительный месяц только начался, а я уже с треском проиграла свою первую битву, искренне, до поросячьего визга веря в свою безоговорочную, блестящую победу над тысячелетним стратегом

Глава 29

Завтрак в студенческой столовой Восточной академии магии всегда был мероприятием шумным, хаотичным и лишенным всякого изящества. Студенты гремели посудой, перекидывались конспектами, громко обсуждали предстоящие лекции и пытались урвать порцию пожирнее. Но сегодня в обители миссис Марбел царила атмосфера, подобающая как минимум дипломатическому приему в королевском дворце. И причиной тому был один-единственный мужчина, сидевший за нашим столиком. Артур Ка’арлен, Глава древнего драконьего рода, тдревний ящер и мой персональный куратор на ближайший ознакомительный месяц, изволил вкушать утреннюю кашу.

Он делал это с такой грацией и непоколебимым аристократическим достоинством, словно в его деревянной миске находилась не слипшаяся овсянка а нежнейший десерт, поданный на золотом блюде. Его безупречный камзол глубокого винного цвета разительно контрастировал с обшарпанными стенами столовой, а платиновые волосы ловили редкие лучи осеннего солнца, пробивающиеся сквозь мутные окна.

А напротив него сидела Малена. Моя лучшая подруга, моя боевая огневичка, в данный момент напоминала перегретый котел, готовый взорваться розовыми лепестками и сердечками. Она подперла разрумянившиеся щеки ладонями, часто-часто моргала и смотрела на Главу Рода с таким нескрываемым обожанием, что мне хотелось незаметно пнуть ее под столом.

— …и тогда я сказал правителю Юга, что истинная магия не терпит суеты, а требует глубокого, вдумчивого созерцания, — бархатным, обволакивающим голосом вещал Артур, изящно промокая губы белоснежной салфеткой, которую, видимо, принес с собой. — Вы согласны со мной, юная леди?

— О да, милорд! Абсолютно! Безоговорочно! — выдохнула Малена, и ее рыжие кудри подпрыгнули в такт активным кивкам. — Вы так мудры! Лили, ну скажи же, милорд просто кладезь знаний! Я могла бы слушать вас часами!

Я мрачно ковыряла ложкой в своей тарелке, пытаясь изобразить крайнюю степень погруженности в изучение консистенции овсянки. Мой план «стать невыносимой» с треском провалился, обернувшись тем, что Артур теперь считал меня непризнанным гением, а моя лучшая подруга была готова добровольно записаться к нему в гарем при первой же возможности.

— Угу. Кладезь, — буркнула я, не поднимая глаз.

— Вы сегодня необычайно задумчивы, мой воробушек, — мягкий голос Артура вырвал меня из размышлений. Он смотрел на меня с той самой снисходительной теплотой, в которую я вчера так наивно поверила. — Надеюсь, вы не забыли о нашем уговоре? Катакомбы ждут своих исследователей.

— Я помню, милорд, — я заставила себя вежливо улыбнуться, откладывая ложку. — Просто пытаюсь настроиться на нужный лад. Подземелья академии не самое уютное место.

— О, Лили, это же так захватывающе! — снова пискнула Малена. — Спуститься в древние подземелья с самим Главой Рода! Тебе невероятно повезло!

«Повезло, как мыши в лапах сытого кота», — мрачно подумала я, поднимаясь из-за стола.

— Идемте, Лилиана. Не будем заставлять тайны древности ждать нас слишком долго, — Артур изящно поднялся, подарив Малене на прощание такую улыбку, от которой та окончательно растаяла и стекла по спинке стула.

Мы покинули шумную столовую. Студенты расступались перед Артуром, как вода перед носом ледокола. Мы прошли через внутренний двор, миновали старый полигон и остановились перед тяжелой, окованной почерневшим железом дверью, ведущей в катакомбы Восточной академии. Здесь пахло сыростью, плесенью и неумолимым временем.

Артур щелкнул пальцами, и во мраке лестничного пролета послушно вспыхнули магические светильники, отгоняя густые тени.

— Прошу вас, — он галантно пропустил меня вперед.

Мы спускались медленно. Мои шаги эхом отдавались от влажных каменных сводов. Чем глубже мы уходили, тем сильнее становилось давление магического фона. Это было сердце старого замка Та’ирконов, место, пропитанное черной магией моих предков. Воздух здесь был густым, почти осязаемым, и я чувствовала, как мой внутренний резерв отзывается на эту мрачную, родную энергию.

— Вы напряжены, Лилиана, — тихо заметил Артур. Он поравнялся со мной и мягко, но уверенно взял меня за руку. Его ладонь была горячей, сухой и сильной. — Не стоит бояться. Я здесь не для того, чтобы пугать вас. Я хочу, чтобы вы мне доверились. Вы должны понять, что я вам не враг.

Я искоса взглянула на его идеальный профиль. Он вел свою тонкую игру с пугающим, многовековым мастерством. Ни грамма высокомерия, ни капли давления, которое он демонстрировал Дейну. Только забота, внимание и понимание. Он не был прямолинейным тираном, он был искусным соблазнителем. И это пугало куда больше, чем открытая агрессия.

— Я доверяю вам, милорд, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я чувствую вашу настороженность, — он остановился в центре просторного подземного зала, где пересекались старые, почти угасшие магические линии силы. — Мой сын, вероятно, наговорил вам ужасов о нашей природе. Дейн молод и излишне категоричен. Он видит мир в черно-белых тонах, деля все на правильное и неправильное. Но мы с вами, как люди науки, знаем, что истина всегда сложнее.

Он повернулся ко мне, глядя в глаза с завораживающей искренностью.

— Вы — Саири, Лилиана. Многие считают этот статус клеткой, но это не рабство. Это союз. Симбиоз двух великих сил. У драконов никогда, за всю историю нашего существования, не было Саири с черным даром. Только светлые девы, целительницы, воздушницы. Вы — первая. Ваша тьма уникальна. И я привел вас сюда, в место силы вашего древнего рода, чтобы провести один небольшой, но невероятно важный эксперимент. Я хочу попросить вас раскрыться передо мной.

— Эксперимент? — я нервно сглотнула, чувствуя, как внутри сжимается холодный комок тревоги. — Какой именно?

— На лекциях по теории магии вам наверняка рассказывали про Единый поток? — спросил он, не выпуская мою руку. — О том, что черные маги способны сливать свою магию воедино, создавая резонанс. Но никто, никогда в истории не пробовал соединить в Едином потоке черную некромантию и первородный свет древнего дракона. Никто не решался. А мы решимся.

Я отшатнулась, попытавшись вырвать руку, но он держал крепко.

— Но это же безумие! Магофизика гласит… мы можем просто взорваться! Это абсолютно противоположные полярности! Тьма и Свет уничтожат друг друга, и нас вместе с ними!

— Законы пишут те, кто боится шагнуть за грань, мой смелый воробушек, — Артур улыбнулся так ласково, что у меня перехватило дыхание. — Ваша аура уже адаптирована к моей силе благодаря браслету Саири. Я не причиню вам вреда. Я буду направлять свет, аккуратно и дозированно, а вы, как принимающий сосуд, попробуете вплести его в свою тьму. Мы создадим нечто невероятное. Просто доверьтесь мне. Откройте свой резерв.

Его голос гипнотизировал. В нем звучала такая уверенность, такая непоколебимая вера в успех, что мои сомнения начали таять. А что если он прав? Что если мы действительно способны на это чудо? Гордость исследователя, амбиции мага, которым всю жизнь говорили, что их потолок — это уборка кладбищ, снова подняли голову.

— Хорошо, — выдохнула я, сдаваясь. — Я готова. Что я должна делать?

— Закройте глаза, Лилиана. Сосредоточьтесь на пустоте внутри вашего источника. Я все сделаю сам.

Я послушно смежила веки. Артур положил вторую руку мне на плечо. Я почувствовала, как от него исходит волна ошеломляющего тепла. Она не обжигала, она мягко, почти ласково скользила по моим магическим каналам. Это был чистый, концентрированный золотой свет. Я потянулась к этому свету своей тьмой, начала аккуратно, словно плетя тончайшее кружево, сплетать наши энергии. Поток загудел, пространство вокруг нас мелко завибрировало. Мощь была колоссальной, она пьянила. У меня закружилась голова от восторга. У нас получалось!

И в этот самый момент, сквозь нарастающий гул чужой магии, я услышала их. Голоса.

Они рождались не снаружи, а словно сочились из самих каменных стен, проникая прямо в мое сознание. Тихие, сухие, скрежещущие, как старые кости, трущиеся друг о друга в тесном склепе.

«Кровь от крови нашей…» — прошелестел первый голос, отдавая могильным холодом, от которого у меня заложило уши.

«Не верь… не верь Светлым…» — простонал второй, полный вековой, невыразимой боли.

Я вздрогнула. Сердце пропустило удар.

— Милорд? — прошептала я, не открывая глаз, из последних сил пытаясь удержать заклинание Единого потока. — Вы слышите это?

— Я слышу лишь биение вашего прекрасного сердца, Лилиана, — спокойно, с легкой улыбкой в голосе ответил Артур. — Не отвлекайтесь. Сосредоточьтесь на потоке.

Но голоса становились громче. Они перекрывали гул магии, они врывались в мой разум какофонией отчаяния и ярости. Это были они. Те самые Та’ирконы, чья кровь текла в моих жилах.

«Враги… они враги рода нашего… Лжецы в золотых чешуях…» — шипели стены. «Они уничтожили наше величие… Не верь драконам, Лилиана… Не отдавай им свою суть…»

— Замолчите! — не выдержав этого давления, вскрикнула я, резко распахивая глаза.

Паника накрыла меня с головой. Концентрация лопнула, как перетянутая гитарная струна. Моя тьма, напуганная голосами предков, дернулась, вырываясь из-под контроля, и грубо, болезненно отторгла вливающийся в меня свет дракона. Магический откат ударил нас обоих. Меня отбросило назад, я больно ударилась спиной о сырую каменную стену катакомб, едва не упав. Искры посыпались из глаз, во рту появился металлический привкус крови. Тяжело дыша, сползая по стене, я подняла взгляд на Артура. И то, что я увидела в полумраке подземелья, заставило мою кровь заледенеть.

Он стоял посреди зала, окутанный остатками развеивающейся магии. На какую-то долю секунды, на крошечное, мимолетное мгновение, его идеальная маска заботливого покровителя исчезла, сорванная откатом. Лицо Главы Рода исказила гримаса такой чудовищной, первобытной злобы и ярости, что я перестала дышать. Его зрачки сузились в тонкие вертикальные щели и вспыхнули расплавленным, безжалостным золотом. Скулы и линия подбородка покрылись жесткой, острой чешуей. Губы изогнулись в хищном, пугающем оскале, обнажив неестественно длинные клыки. В этом лице не было ничего человеческого — передо мной стоял только безжалостный, разъяренный зверь, которому непокорная игрушка только что испортила филигранный эксперимент.

Я вжалась в камни, зажмурившись, готовясь к смертельному удару. Но прошла секунда, другая. Ничего не произошло. Я неуверенно моргнула, и страшное наваждение рассеялось. Артур Ка’арлен молниеносно вернул контроль над своими эмоциями и внешностью. Чешуя пропала, глаза снова стали спокойными и стальными, лишь на дне их плескалась легкая тень неудовольствия. Он в два широких шага оказался рядом со мной, его лицо выражало крайнюю степень искренней, неподдельной обеспокоенности.

— Лилиана! Вы ранены? — он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Его голос снова был мягким, бархатным и нежным. — Какая досада. Очевидно, ваш резерв еще слишком слаб и нестабилен после недавнего выгорания. Вы не выдержали напора. Это полностью моя вина, я непозволительно поспешил с нашим экспериментом. Простите меня, дитя.

Я смотрела на его безупречно чистую, протянутую руку, чувствуя, как мелко дрожат мои колени. Мне показалось? Из-за перенапряжения, магического отката и пугающего шепота древних призраков мой собственный мозг сыграл со мной злую шутку? Нарисовал монстра там, где его не было? Да, должно быть, именно так. Он ведь так добр ко мне.

— Все… все в порядке, — пробормотала я, нерешительно принимая его помощь и поднимаясь на ноги. Его кожа снова казалась просто теплой человеческой кожей, без малейшего намека на чешую. — Я просто отвлеклась. Простите, милорд.

— Ничего страшного, мой воробушек. Не корите себя. На сегодня достаточно потрясений. Нам пора возвращаться наверх.

Он аккуратно отряхнул мою мантию от каменной крошки. Его движения были успокаивающими.

— Вы сильно испугались, — произнес он задумчиво, пока мы шли к лестнице. — Я понимаю вас. Драконья магия подавляет, особенно с непривычки. Знаете, Лилиана… — он сделал небольшую паузу, словно решаясь открыть мне нечто сокровенное. — Я понимаю ваши страхи перед нашим родом. И я знаю, почему Дейн так яростно опекает вас. Почему он так отчаянно боится для вас статуса Саири.

Я удивленно посмотрела на него.

— Почему? Он говорил, что просто спас мне жизнь.

Артур тяжело, горько вздохнул. В полумраке коридора его лицо казалось изрезанным глубокой, затаенной печалью.

— Мой сын — благородный мужчина, но он слеп в неведении. Видите ли, Лилиана… официальная история нашего рода гласит, что мать Дейна была чистокровной драконицей, которая трагически скончалась от неизвестной болезни вскоре после его рождения. Но это ложь. Выдумка, созданная мной, чтобы защитить сына от клейма полукровки в нашем жестоком обществе.

Я остановилась, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в желудок.

— О чем вы говорите?

— Матерью Дейна не была драконица, — голос Артура звучал тихо и надломленно. — Она была человеком. Светлым магом. И она была моей Саири. Она подарила мне наследника, но… она погибла через месяц после родов при весьма загадочных, необъяснимых обстоятельствах. Трагедия, которую я до сих пор не могу себе простить.

Я прижала ладонь к губам, не в силах вымолвить ни слова.

— Дейн не знает правды, — продолжал Артур, глядя мне прямо в глаза. — Он искренне верит, что его мать была драконицей. Он не знает, что в его жилах течет человеческая кровь. И он не знает, что женщина, подарившая ему жизнь, носила тот же титул и тот же браслет, что сейчас носите вы.

Воздух в катакомбах стал невыносимо тяжелым. Мой мир, который и так качался на краю пропасти последние дни, окончательно рухнул.

Дейн. Холодный, высокомерный ректор, который с таким презрением отзывался о людях и черных магах. Он сам был наполовину человеком. Его мать была Саири. И она погибла через месяц после его рождения. При загадочных обстоятельствах. Голоса предков продолжали тихим, незримым эхом звучать в моей голове: «Не верь драконам…» Я посмотрела на Артура Ка’арлена, на этого безупречного, скорбящего мужчину, и впервые за всё время по-настоящему, до ледяных мурашек осознала, в какую страшную, смертельную паутину я угодила. И самое ужасное заключалось в том, что ректор, надевший на меня этот браслет, даже не подозревал, на что именно он меня обрек.

Глава 30

Утро следующего дня началось с того, что я сидела на своей узкой кровати, обхватив колени руками, и сверлила мрачным взглядом стену, словно надеясь прожечь в ней портал в какую-нибудь более адекватную реальность. Мой пушистый нелегал Швыд меланхолично дожевывал запасной шнурок, а мой мозг, скрипя шестеренками, пытался переварить вчерашнее откровение Артура Ка’арлена.

Зачем тысячелетний интриган вывалил на меня, девчонку с периферии, главную семейную тайну? «Твоя предшественница была человеком, Лилиана, и она умерла». О да, это звучало как сцена из дешевого бульварного романа. Но Артур не был злодеем из книжки, он был пауком, плетущим паутину размером с континент. И он сделал это специально. Изощренно и ювелирно. Он вложил мне в голову эту мысль, как отравленную иглу, чтобы я перестала доверять Дейну. Но самое страшное в этой истории крылось в другом. Дейн не знал.

Мой идеальный, пугающе безупречный ректор понятия не имел, что женщина, родившая его, была человеком и носила такой же браслет Саири. Дети, рожденные от такого союза, не были бастардами или изгоями — о нет, они считались абсолютно законными, бесценными и легитимными наследниками рода, чьи права защищались древнейшей магией. Но Артур почему-то скрыл правду. Он позволил сыну вырасти в уверенности, что его мать — чистокровная драконица.

И вот тут пазл, вместо того чтобы сложиться, ехидно скрипнул. Черная чешуя Дейна! Мать-Саири была кристально чистым светлым магом, без единого темного пятнышка в ауре. Откуда взялся черный дракон? Генетическая магофизика умывала руки: цвет его ипостаси вообще не был связан с магией или человеческой кровью. Это была какая-то иная, непостижимая аномалия. Но Дейн-то этого не знал! Он всю жизнь считал свою черную чешую личным дефектом. Он думал, что он — бракованный, «сломанный» дракон в семье ослепительно сияющих, совершенных созданий. Именно поэтому он так яростно ненавидел свою вторую сущность и скрывал её. Его ледяной холод и идеальные манеры были лишь броней, скрывающей этот мнимый изъян. Осознание этого факта больно кольнуло где-то под ребрами. Мне вдруг стало невыносимо жаль этого надменного, высокомерного ящера.

Мои размышления прервала записка, бесцеремонно просунувшаяся под дверь. Изящный, витиеватый почерк гласил, что Глава Рода Артур Ка’арлен, сославшись на «неотложные дела, требующие личного вмешательства», покинул академию. Ознакомительный месяц ставился на паузу. Я выдохнула с таким облегчением, что Швыд испуганно выплюнул шнурок и стал невидимым. Моя расшатанная нервная система получила шанс на регенерацию.

Вместо отмененного зельеварения — магистр Хельгара все еще играла в спящую красавицу под куполом стазиса — второму курсу поставили новый предмет по изучению рас. Аудитория гудела, как растревоженный улей, когда дверь бесшумно распахнулась, и на кафедру взошел Дейн Ка’арлен. Выглядел ректор так, словно его только что извлекли из витрины с дорогими антикварными статуями: совершенный, недосягаемый и опасно прекрасный. Темный, безупречно скроенный камзол сидел на широких плечах так, будто ткань была соткана из самого превосходства. Ни единой помятости, ни единого лишнего волоска в идеальной прическе. Он стоял, прямой, как человек, проглотивший мраморную колонну, излучая ледяную, подавляющую ауру аристократа. Вчерашней усталости и след простыл. Я невольно залюбовалась этой непробиваемой броней.

— Тема сегодняшней лекции, — произнес он голосом, от которого первокурсники обычно начинали писать завещания, — гномы. Забудьте сказки, которые вам читали в детстве няньки. Гномы — это не милые бородачи с кирками, которые с песнями добывают руду, а по вечерам пьют эль из деревянных кружек.

Дейн оперся обеими руками о кафедру, обведя нас тяжелым взглядом.

— Гномы — это раса, у которой вместо кровеносной системы функционирует развитая сеть бюрократии. Это самые агрессивные аудиторы и финансисты в нашем мире. Их подземные города — это не шахты, а гигантские банки, защищенные магией, взломать которую сложнее, чем уговорить тролля сесть на диету. Если вы задолжали гному хоть один медный грош, смена имени, пола и переезд в Бездну вам не помогут. Они проведут аудит среди высших демонов, вычислят вас по налоговой декларации и взыщут долг с пеней, превышающей стоимость вашей жалкой души.

По аудитории прокатился нервный смешок, но Дейн даже не улыбнулся.

— Их культура построена на контрактах, — продолжал он, постукивая мелом по доске. — Свадьба у гномов — это не праздник любви, а слияние активов с подписанием трехсотстраничного соглашения о разделе имущества на случай измены, включая пункты о моральной компенсации в виде отчуждения почки виновного. Запомните главное правило: никогда, слышите, никогда не пожимайте руку гному, если перед этим не прочитали мелкий шрифт на его манжете.

Лекция пролетела на одном дыхании. Дейн сыпал примерами из истории, когда забастовка гномьих бухгалтеров привела к падению Третьей Империи, потому что солдатам вовремя не проиндексировали жалование. Я слушала, машинально делая пометки, но мой взгляд то и дело возвращался к его лицу. Я смотрела на его идеальный профиль, на холодные глаза и думала о черном драконе, который живет внутри, ненавидимый собственным хозяином.

После лекции толпа адептов хлынула в главный холл, где уже были вывешены долгожданные списки распределения на практику. Это было традиционное мероприятие: к каждому пятикурснику прикрепляли несчастного второкурсника в качестве живого щита, переносчика тяжестей и ассистента. Каждой паре выдавалось направление и конкретное задание, на выполнение которого отводилась ровно неделя. Практика начиналась через две недели. Я проталкивалась сквозь толпу светлых целителей, работая локтями с изяществом портового грузчика. Наконец, добравшись до пергамента, прибитого к доске объявлений, я начала искать свою фамилию.

«Тридонский К. (артефакторика) / Та’иркон Л. (некромантия)».

Нашла. Мой взгляд скользнул правее, в графу «Место проведения и задача», и я почувствовала, как мои брови неумолимо ползут вверх, рискуя спрятаться в волосах. «Место: Гнилые Топи Скорби. Задача: Упокоение спектрального стада овец, терроризирующих местного налогового инспектора, с последующим созданием стационарного охранного артефакта».

— Спектральное стадо овец? — прочитала я вслух, не веря собственным глазам. — Они издеваются? Что дальше? Экзорцизм над призраком хомяка-убийцы?

— Не стоит недооценивать призрачных парнокопытных, Та’иркон, — раздался над моим ухом насмешливый, до тошноты знакомый голос.

Я обернулась. Камал Тридонский стоял прислонившись плечом к колонне, скрестив руки на груди. Его чёрная мантия была идеальна, а золотистые волосы ловили свет так, словно у него был персональный осветитель. Но в его глазах больше не было того ледяного снобизма, который так бесил меня на первом курсе. После нашего разговора в лазарете между нами установилось нечто вроде странного, саркастичного перемирия.

— Ты видел это? — я ткнула пальцем в список. — Топи Скорби. Там же грязи по колено, комары размером с воробья и пахнет так, будто кто-то забыл там ведро тухлой рыбы еще в прошлую эру!

— Видел, — невозмутимо кивнул Камал. — Именно поэтому я подошел обсудить детали нашей экспедиции в этот курортный край. У нас есть две недели на подготовку, Лилиана. Твоя задача — не умереть от сырости и договориться с овцами, чтобы они перестали блеять по ночам. Моя задача — собрать артефакт, который не даст им вернуться.

— Звучит как план, обреченный на успех, — я закатила глаза. — А как мы туда доберемся?

— На карете до деревни Нижние Копыта, а дальше пешком по болоту, — Камал оторвался от колонны и шагнул ближе, понизив голос. Его тон стал сугубо деловым. — Слушай внимательно. Возьми непромокаемые сапоги. И теплые носки. Много теплых носков. Кроме того, я достану антимоскитные зелья. Пахнут они как потная подмышка тролля, но это лучше, чем быть съеденным заживо.

— Какой ты заботливый, Тридонский, — хмыкнула я. — А лопату брать?

— Лопату возьму я, — серьезно ответил он. — Вдруг нам придется откапывать инспектора из-под овечьего навоза. Выезд через четырнадцать дней на рассвете. И постарайся не попадать в тюрьмы до этого времени.

— Та’иркон! — раздался громкий окрик, перекрывший гул студентов.

К нам сквозь толпу пробивался тощий пугливый второкурсник с факультета артефакторики, который вечно выглядел так, словно ожидал удара молнии.

— Тебя… вызывает магистр Ка’арлен! — выпалил он, тяжело дыша. — Немедленно!

Камал многозначительно приподнял бровь, но промолчал, лишь сделал жест рукой, мол, «иди, не задерживай высокое начальство». Я вздохнула, мысленно пожелав второкурснику выпить валерьянки, и поплелась в административный корпус.

Дверь в кабинет ректора была приоткрыта. Я постучала и, не дожидаясь ответа, вошла. Дейн стоял у камина, заложив руки за спину. При моем появлении он не обернулся, лишь коротко бросил:

— Закройте дверь, Лилиана. Плотно.

Я выполнила приказ, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что-то в его позе было… напряженным до предела. Словно натянутая тетива арбалета, готовая вот-вот лопнуть.

— Вы вызывали, магистр? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и независимо.

Он медленно повернулся. Теперь я видела, что его идеальная внешность далась ему дорогой ценой. Глаза были холодными, как зимний океан, а губы сжаты в тонкую линию. Он прошел к своему массивному столу и сел, опершись подбородком на сложенные в замок руки.

— Вы, несомненно, уже ознакомились со списками, Лилиана, — начал он своим привычным, безупречным тоном, не предвещающим ничего хорошего. — И знаете, что у вас есть две недели до отбытия в Топи Скорби.

— Да, магистр. Замечательное место, я уже предвкушаю встречу с комарами-мутантами, — сыронизировала я, но шутка повисла в воздухе мертвым грузом.

— Эти две недели понадобятся вам для того, чтобы собрать все свои моральные и физические силы, — проигнорировал мой сарказм Дейн. — Мой отец покинул академию не просто так. Он не сбежал от ваших... увлекательных бесед. Он отправился собирать Совет Кланов.

У меня подкосились колени.

— Совет... Кланов? — мой голос сорвался на жалкий шепот.

— Именно, Лилиана. Вы будете официально представлены роду. Но не только роду Ка’арлен. Всем драконьим родам. Каждому древнему семейству, которое чтит законы Света. Вы пройдете ритуал признания в статусе Саири в Главном Храме. И это произойдет сразу после вашего возвращения с практики.

— Представлена всем родам? — я нервно сглотнула, чувствуя, как начинает болеть голова. — Мне нужно подготовить речь? Или просто надеть огнеупорное белье и надеяться, что они подавятся мной во время ужина?

Дейн не оценил моей попытки пошутить. Его лицо стало еще мрачнее.

— Вам придется собрать всю свою волю в кулак, Та’иркон. Они будут давить на вас. Будут унижать. Будут проверять на прочность каждый дюйм вашей ауры. Для многих из них вы — выскочка с темным даром, оскверняющая древнюю кровь. Вы должны выстоять. Вы не имеете права сломаться. Если вы дрогнете, они разорвут вас на части, и статус Саири будет признан недействительным. Тогда королевские дознаватели придут за вами на следующий же день. А я буду бессилен.

— Я постараюсь не упасть в обморок прямо на их драгоценные ковры, — пробормотала я, чувствуя, как холодный, липкий ужас сжимает внутренности. Это была ловушка. Идеальная, безвыходная ловушка.

— И это еще не все, — добил меня ректор, обходя стол и останавливаясь в шаге от меня. Его глаза потемнели. — До вашей практики, буквально через несколько дней, академию посетит сам король. Его Величество Рейнар Неугомонный.

Я моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Король Рейнар? — переспросила я тупо.

Дейн едва заметно поморщился.

— Да, Лилиана. Король Рейнар.

И тут в моей голове, как в дурной пьесе, начали зажигаться огоньки, высвечивая картину недавнего прошлого во всем ее великолепии. Пазл сошелся с оглушительным, неприличным треском. Бордель. Пьяный красавчик блондин в синем камзоле. «Саири? Ты серьезно?»… «Хотите прокатиться на моем драконе? Уверен, это будет незабываемо!»

Мои глаза округлились до размера блюдец.

— Погодите… — я вцепилась руками в край его стола, не в силах сдержать истерический смешок. — Вы хотите сказать… Тот пьяный тип из борделя мадам Дороти?! Тот самый, который предлагал мне «прокатиться на его драконе»?! Это был КОРОЛЬ?!

Лицо Дейна Ка’арлена, герцога, ректора и воплощения совершенства, на секунду дрогнуло, выразив глубочайшее, искреннее страдание. Он закрыл глаза и помассировал переносицу, словно у него внезапно началась мигрень.

— К моему величайшему сожалению, Лилиана, — процедил он сквозь зубы, — да. Это был Его Величество король Рейнар. Инкогнито. И я настоятельно рекомендую вам забыть об этом инциденте, если вам дорога ваша жизнь и моя нервная система.

— Король страны пытался затащить меня в постель в борделе, а потом мы все вместе вывалились из шкафа в моей спальне! — я захохотала в голос, чувствуя, как истерика подкатывает к горлу. — И зачем он сюда едет? Проверить, не починили ли шкаф?

— Рейнар прибывает с инспекцией, — жестко отрезал Дейн, открывая глаза и заставляя меня замолчать одним только взглядом. — И не только он. С ним прибудет вся верхушка Тайной Канцелярии. Официальная версия — проверка нового курса по расоведению и оценка реставрации факультета артефакторики.

— А неофициальная? — я похолодела, интуиция вопила о надвигающейся катастрофе.

Дейн наклонился ко мне так близко, что я уловила его запах — мороз и горькая полынь.

— Неофициальная версия, Лилиана, заключается в том, что король ищет предателей. Сбежавший декан Си'анталь оказался лишь верхушкой айсберга. У Короны есть все основания полагать, что в стенах Восточной академии зреет заговор Черного братства. И Рейнар намерен выжечь его каленым железом. Он доверяет мне, но он никому не спускает измен.

Он отстранился, его взгляд был тяжелым, как могильная плита.

— Вы проведете эти две недели в академии, готовясь к практике и стараясь не попадаться на глаза королю и его ищейкам. А затем уедете в Топи Скорби. Очистите свой разум. Потому что когда вы вернетесь… вам предстоит выжить среди всех драконьих кланов, а затем — не попасть под каток королевского правосудия. Вы свободны, мисс Та’иркон.

Я вышла из кабинета ректора на негнущихся ногах. В коридоре по-прежнему суетились студенты, смеялись девчонки-целительницы, кто-то ронял стопки книг. Жизнь кипела. А моя собственная, кажется, неслась на полной скорости в пропасть, на дне которой меня ждали разъяренные драконы, параноидальный, но веселый король и стадо призрачных овец.

«Теплые носки, Та’иркон, — мысленно повторила я слова Камала, истерично усмехнувшись. — Главное — не забыть теплые носки. И, желательно, заранее написать завещание».

Глава 31

Подготовка Восточной академии магии к визиту Его Величества Рейнара из династии Аурелиус, прямого потомка королей Света, напоминала локальный апокалипсис, щедро приправленный запахом свежей мастики и чистой паники.

Если бы кто-нибудь решил написать пособие по тому, как довести до нервного срыва несколько сотен магов одновременно, ему достаточно было бы просто постоять пару дней в наших коридорах с блокнотом. Временный Управляющий магистр Блум, и до этого не отличавшийся богатырским здоровьем, теперь передвигался по замку исключительно короткими перебежками, оставляя за собой стойкий шлейф успокаивающих зелий.

Академию мыли, скребли, полировали и перекрашивали с таким остервенением, словно король собирался лично проверять чистоту плинтусов с помощью белого платка. Горгулий на фасадах заставили вычистить зубы щетками с алхимическим порошком, отчего их жуткие оскалы приобрели ослепительную белизну. Призракам, обитающим в подземельях, под угрозой окончательного экзорцизма строго-настрого запретили завывать в тональностях, вызывающих меланхолию, предписав ограничиться легким, оптимистичным шуршанием. Даже многовековую пыль в библиотеке, которую смотритель Фиджеральд считал историческим наследием, безжалостно изгнали воздушными пульсарами.

Я старалась не отсвечивать. Забившись в самый дальний угол своей комнаты, я перебирала теплые носки для экспедиции в Топи Скорби, а Швыд, почувствовав общую нервозность, сидел под кроватью и грыз ножку стула. Мой мозг отказывался принимать реальность. Король. Тот самый пьяный блондин с масляным взглядом, который предлагал мне прокатиться на своем… кхм, драконе. Властелин половины континента, чье имя заставляло трепетать врагов. Как я должна смотреть ему в глаза? Как вообще вести себя с монархом, который видел тебя в дешевом платье из борделя, а ты видела его в состоянии, когда море по колено, а законы мироздания — лишь повод для тоста?

День Икс настал с безоблачным небом и звенящей тишиной, от которой закладывало уши. Всех студентов выстроили во внутреннем дворе идеальным каре. Факультеты сверкали парадными мантиями, выглаженными так, что об их складки можно было порезаться. Я стояла чувствуя, как браслет из белого золота привычно холодит запястье. Дейн Ка’арлен замер во главе строя преподавателей. Он был великолепен, суров и неподвижен, как памятник самому себе.

Ровно в полдень воздух в центре двора задрожал. Это не было похоже на те кустарные порталы, которыми пользовались обычные маги. Пространство не просто разорвалось — оно разошлось в стороны с торжественным, низким гулом, словно кто-то раздвинул тяжелые театральные портьеры, сотканные из самого света. Края портала вспыхнули жидким золотом, ослепляя, заставляя щуриться. Воздух наполнился запахом озона и горячего металла.

Первой на мощеную брусчатку ступила личная охрана короля — четверо высоких мужчин в непроницаемых доспехах, чьи лица скрывали глухие шлемы. А затем появился он.

Мое сердце совершило кульбит, ударилось о ребра и замерло где-то в районе желудка. Я ждала увидеть знакомую, вальяжную походку завсегдатая злачных мест. Я подсознательно искала взглядом ту самую пьяную ухмылку, растрепанные волосы и расстегнутый ворот синего камзола. Но из золотого сияния портала шагнул совершенно незнакомый мне человек.

Король Рейнар Неугомонный из династии Аурелиус был воплощением абсолютной, божественной власти. Высокий, статный, с разворотом плеч, выдающим опытного воина. На нем был строгий, застегнутый на все пуговицы белоснежный мундир, расшитый золотыми нитями, поверх которого небрежно ниспадал тяжелый плащ цвета спелой вишни. Его платиновые волосы, ничуть не похожие на то небрежное гнездо, которое я видела в борделе, теперь были гладко зачесаны назад и перехвачены тонким золотым венцом.

Но главным отличием было лицо. Черты остались теми же — идеальный прямой нос, высокие скулы, четко очерченные губы. Однако иллюзия, под которой он прятался у мадам Дороти, изменила саму его суть. Там, в полумраке, он казался порочным, доступным, живым. Здесь же передо мной стоял правитель до мозга костей. Его лицо было словно высеченно из белого мрамора. Ни единой эмоции. Взгляд светлых глаз был тяжелым, пронизывающим, сканирующим пространство так, словно он видел не студентов и преподавателей, а фигуры на шахматной доске, чья ценность определялась лишь их полезностью для короны. Каждое его движение, каждый шаг излучали такое достоинство и силу, что у меня инстинктивно подогнулись колени, желая преклониться перед этим величием.

— Приветствую тебя, Восточная академия, — его голос, многократно усиленный магией, раскатился по площади бархатным громом.

В нем не было ни капли той игривой хрипотцы, что я слышала ранее. Это был голос, отдающий приказы полкам идти на смерть.

Дейн шагнул вперед и склонил голову в безупречном поклоне.

— Восточная академия счастлива принимать Ваше Величество, — произнес ректор ровно, без тени подобострастия, как равный перед равным, связанный лишь долгом.

Рейнар кивнул. Его взгляд скользнул по ровным рядам студентов. И в тот момент, когда его ледяные глаза мазнули по моему лицу, я перестала дышать. Я ждала, что он остановится. Ждала, что уголок его губ дрогнет в издевательской ухмылке. Но ничего не произошло. Взгляд короля скользнул дальше, не задержавшись на мне ни на долю секунды. Он смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место, словно я была лишь незначительным пятном на фоне академических стен.

Он не подал ни малейшего знака, что знаком со мной. Ничем. И от этого мне стало еще страшнее. Эта ледяная, безупречная маска правителя пугала гораздо сильнее, чем его пьяные откровения.

Остаток дня прошел как в тумане. Академия гудела, словно встревоженный муравейник. Королевская комиссия немедленно приступила к инспекции. Суровые маги из Тайной Канцелярии, сопровождавшие монарха, разбрелись по кабинетам и архивам, переворачивая вверх дном документы и артефакты. Все шептались о том, что король ищет крамолу, но никто не решался произнести вслух имя сбежавшего магистра Си’анталя.

Я уже собиралась спрятаться в своей комнате с учебником по некромантии, когда на моем пути выросла фигура королевского герольда в алой ливрее.

— Адептка Лилиана Та’иркон? — его голос был скрипучим и официальным. — Его Величество король Рейнар ожидает вас на торжественном ужине в Большом обеденном зале. Присутствие обязательно в связи с вашим статусом Саири первородных драконов.

Я чуть не подавилась воздухом. Торжественный ужин? С королем? В качестве Саири?

Два часа спустя, облаченная в в парадную чёрную форму своего факультета, я стояла перед дверями Большого обеденного зала. Мои ладони вспотели, а в животе порхали не бабочки, а рой паникующих летучих мышей.

Зал был преображен. Миссис Марбел, наша кухарка, видимо, заложила душу демонам, потому что длинный стол ломился от изысканных блюд, а вместо привычных оловянных кружек сверкал хрусталь. За столом сидела верхушка академии, несколько молчаливых ищеек из Тайной Канцелярии, ректор Дейн Ка’арлен и, во главе стола, Его Величество.

Меня посадили почти на самом краю, но по правую руку от короля — таковы были правила: статус Саири приравнивал меня к высшей аристократии, даже несмотря на то, что формально я оставалась дочерью торговца и студенткой второго курса.

Ужин начался в гнетущей, звенящей тишине, нарушаемой лишь деликатным стуком серебряных приборов о фарфор. Я сидела ни жива ни мертва, уставившись в тарелку с каким-то многоярусным кулинарным шедевром, который на вкус оказался чистой тревогой. Король Рейнар вел себя безукоризненно. Он не пил вина, ограничившись водой, и поддерживал светскую беседу с таким ледяным тактом, что от его вежливости и безупречности сводило зубы.

— Магистр Ка’арлен, — голос Рейнара был ровным, лишенным интонаций. — Должен отметить, архитектура Восточного крыла сохранилась превосходно. Однако отчеты Канцелярии свидетельствуют о некоторых… прорехах в системе безопасности подземелий.

Дейн, сидевший напротив монарха, невозмутимо отрезал кусочек мяса.

— Прорехи будут устранены, Ваше Величество. Временные трудности связаны с недавней сменой преподавательского состава.

Король чуть заметно кивнул, принимая ответ, и вдруг повернул голову в мою сторону.

— Леди Лилиана, — обратился он ко мне. От этого «леди» у меня дернулся глаз. — Как вы находите местный климат? Суровые ветра Востока не слишком утомляют ваше хрупкое здоровье?

Я подняла на него взгляд. Его глаза смотрели на меня с вежливым, абсолютно пустым интересом. Ни единого намека на узнавание. Никакого «Привет, крошка из шкафа».

— Климат… весьма бодрящий, Ваше Величество, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он закаляет характер.

— Закаленный характер — это именно то, что нужно в наши неспокойные времена, — Рейнар изящно промокнул губы салфеткой. — Особенно тем, кто связан узами с такими древними и темпераментными родами.

Он не сводил с меня глаз, и в этой его безупречной, придворной учтивости крылась тысячелетняя власть. Я чувствовала себя кроликом, которому лев вежливо предлагает обсудить качество морковки перед тем, как откусить голову.

Остаток ужина я просидела, боясь сделать лишний вдох. Когда, наконец, подали десерт, и король поднялся из-за стола, давая понять, что официальная часть трапезы окончена, я мысленно вознесла хвалу Великой Матери. Я уже собиралась незаметно выскользнуть из зала и сбежать в свою спасительную комнату, как вдруг за моей спиной вырос тот самый герольд.

— Леди Та’иркон, Его Величество желает побеседовать с вами наедине. Следуйте за мной в кабинет ректора.

Земля ушла из-под ног. Разговор наедине с королём. В кабинете Дейна. Мой взгляд метнулся к ректору, но тот стоял в отдалении, окруженный агентами Канцелярии, и его лицо было непроницаемым. Он знал.

Кабинет ректора встретил нас приглушенным светом магических ламп. Король Рейнар уже был там. Он стоял спиной ко мне, рассматривая огонь в камине. Герольд бесшумно закрыл за мной дверь, оставив нас наедине. Я замерла у порога, не смея пошевелиться.

— Подойдите ближе, Лилиана, — приказал монарх, не оборачиваясь.

Я на негнущихся ногах сделала несколько шагов. Рейнар повернулся. Маска ледяного монарха никуда не делась. Он подошел к массивному столу ректора, открыл верхний ящик — очевидно, Дейн снял с него защитные чары специально для этого визита — и достал оттуда предмет, завернутый в темную плотную ткань.

Когда король откинул материю, я узнала её. Родовая книга династии Сакктор. Книга, хранящая тайны тех, кто был проклят и уничтожен.

Рейнар положил тяжелый фолиант на край стола, прямо передо мной.

— Мой друг Дейн, — голос короля звучал сухо, деловито, словно он зачитывал приговор, — обладает многими достоинствами. Но он склонен к излишней паранойе и преувеличениям. Он уверяет меня, что вы, второкурсница с посредственным даром, способны на то, что недоступно даже магистрам высшего ранга.

Он постучал длинным, ухоженным пальцем по обложке.

— Для меня эта книга — лишь пустые, желтые страницы. Магия крови Саккторов надежно скрывает их тайны от света. Дейн утверждает, что ваша темная аура, разбавленная древней кровью Хранителей Востока, позволяет вам видеть суть.

Король сделал шаг в сторону, освобождая мне место.

— Докажите.

Это было не предложение. Это был приказ. Я подошла к столу, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Если я не смогу… если откат после исцеления Хельгары повредил мои каналы, и я не увижу текст… дознаватели Варга покажутся мне милым воспоминанием.

Я коснулась шершавой кожи переплета. Она ответила мне едва заметной, холодной пульсацией. Тьма узнавала тьму. Я открыла книгу. Для светлых магов это был просто старый пергамент. Но для меня, как только мой взгляд упал на бумагу, начали проступать линии. Они ветвились, сплетались, наливаясь чернильно-черным светом, пока не сложились в четкие, гортанные руны древнего наречия.

— Я… я вижу, Ваше Величество, — прошептала я.

— Читайте вслух. Все, что видите на этой странице, — голос Рейнара прозвучал над самым моим ухом обдавая теплом дыхания.

Я сглотнула и, запинаясь, начала читать. Слова складывались в древний, мрачный эпос.

— «…И когда Свет ослепит миры, и гордыня золотых крыльев сожжет землю, из пепла восстанет Тень. Не та, что несет гибель, но та, что дарит покой. Ибо равновесие немыслимо без Бездны. Кровь Первого Короля, пролитая на белый камень, не исчезнет. Она прорастет в тишине, скрытая от глаз, питаясь ненавистью гонимых. И когда Меч Света вновь обагрится, наследник Тьмы откроет врата, и Матерь обнимет своих детей…»

Я замолчала. От этих строк веяло таким могильным холодом, такой древней, неизбывной тоской и жаждой отмщения, что у меня по спине пробежал мороз.

Я подняла взгляд на короля. Рейнар стоял, глядя на страницы, которые для него оставались пустыми. В его глазах не было ни страха, ни удивления. Только холодное, расчетливое понимание. Он получил то, что искал. Подтверждение. Доказательство того, что Дейн не ошибался.

Медленно, с пугающей грацией, король закрыл книгу. Его губы тронула многозначительная, озорная улыбка, совершенно не вязавшаяся с его образом ледяного правителя, словно он задумал какую-то отличную шалость.

— Превосходно, Лилиана, — произнес он, и в его голосе промелькнула тень той самой интонации, которую я слышала в борделе. — Вы действительно уникальны. И весьма полезны для Короны.

Он отложил книгу в сторону, на самый край стола, словно она перестала представлять для него интерес. Затем он повернулся ко мне всем корпусом.

— То, что сейчас произойдет в этом кабинете, — сказал монарх, — должно остаться между нами, Лилиана. Никто не должен об это узнать. Даже Дейн.

Я сжалась, чувствуя, как сердце ухает в пятки. Что он задумал?

— Я… я понимаю, Ваше Величество. Клянусь, никто не узнает, — пролепетала я, вжимаясь поясницей в край стола.

Рейнар удовлетворенно кивнул.

— Хорошо.

А затем, не переставая улыбаться и смотреть мне в глаза, с абсолютным королевским достоинством, монарх поднял руки к груди и принялся расстегивать пуговицы своего безупречного, расшитого золотом мундира.

Мои глаза расширились до предела. Дыхание перехватило.

— В-ваше Величество?! — пискнула я, в панике озираясь по сторонам в поисках спасения, но дверь была надежно заперта, а до окна я бы не добежала.

Король не ответил. Сняв тяжелый мундир, он аккуратно, словно совершал священный ритуал, перекинул его через спинку кресла. Его лицо было абсолютно спокойно, ни тени смущения. Он действовал методично, как воин, готовящийся к битве.

Его пальцы, украшенные тяжелыми перстнями, легли на ворот белоснежной шелковой сорочки. Потянув за шнуровку, он начал медленно стягивать ткань через голову.

— Милостливые боги… — прошептала я, закрывая лицо руками, но предательски оставляя щелочку между пальцами, потому что инстинкт самосохранения боролся с диким, неконтролируемым ужасом абсурда происходящего.

Правитель великого королевства, наследник Света, стоял посреди ректорского кабинета и, сохраняя лицо человека, подписывающего смертный приговор, раздевался перед перепуганной студенткой. Мой мир, который, как мне казалось, уже не мог удивить меня ничем, с грохотом пробил очередное дно.

Глава 32

Если бы Высший Магический Совет нашей прославленной Академии когда-нибудь озаботился выпуском подробного руководства для студентов на тему «Как сохранить лицо и жизнь, если венценосная особа внезапно решает продемонстрировать вам свой обнаженный торс», я бы, несомненно, завалила этот экзамен в первую же секунду. К сожалению, таких методичек не выдавали, а мой личный жизненный опыт оказался совершенно бессилен перед лицом подобного абсурда.

Его величество король Рейнар стоял посреди просторного кабинета, раздетый по пояс. В любой другой ситуации, достойной дешевого балаганного романса, благочестивая дева должна была бы густо покраснеть, упасть в спасительный обморок или, на худой конец, начать судорожно обмахиваться кружевным платочком, сетуя на внезапную духоту. Но я была некроманткой. Моя романтика обычно заканчивалась там, где начиналась стадия посмертного окоченения. Поэтому я стояла и пялилась. Совершенно бесстыдно. И смотрела я отнюдь не на рельеф монарших мышц — хотя, отдадим должное королевской генетике и изнурительным тренировкам, сложен правитель был идеально.

Его тело покрывала сложнейшая, немыслимая вязь. Я видела её в тот самый день, когда он активировал амулет перехода, чтобы перенести нас из элитного борделя. Она выглядела так, словно какой-то очень талантливый, но в стельку пьяный каллиграф решил использовать тело короля вместо куска дорогого пергамента, макая перо прямо в жидкий лунный свет. Серебристые линии оплетали правое плечо, изящно ползли по шее, словно пытаясь задушить своего высокородного носителя, и спускались к ребрам, теряясь где-то за линией ремня.

Признаться честно, это было одновременно жутко и завораживающе красиво. Как смертоносная ядовитая змея, решившая ради шутки прикинуться изысканным ювелирным украшением.

— Ты же это тоже видишь, да, саири? — Голос Рейнара прозвучал с той характерной бархатной насмешкой, которую королям, видимо, выдают вместе с короной.

Я, как завороженная мышь перед невероятно пафосным удавом, не могла оторвать глаз от его груди. Узор не был статичным. Он жил своей, непонятной мне жизнью. Линии перекатывались, дышали, вспыхивали серебристыми искрами, словно под кожей монарха был заперт целый косяк светящихся глубоководных рыб, отчаянно пытающихся найти выход в открытое море. Каждое биение его сердца заставляло руны мерцать чуть ярче, отчего по моей спине бегали ледяные мурашки.

— Да... Ваше величество, вижу, — выдохнула я. В моем голосе было столько благоговейного восторга, что можно было смело открывать тайную секту поклонения королевским татуировкам.

— Я не мог не заметить, как ты смотрела тогда на мою шею, — Рейнар самодовольно хмыкнул, словно только что выиграл целое графство в карты у болотного демона. — Я сразу понял: ты тоже это видишь. Боги милосердные, ни один из этих напыщенных индюков, которых я по недоразумению называю придворными магами, ничего не замечает! Они смотрят на меня, проводят своими хвалеными кристаллами, и видят лишь чистую кожу. Но ты... маленькая некромантка, специалистка по мертвецам и могильному праху, ты почему-то видишь!

Он мог бы продолжать свою пламенную речь о несостоятельности придворной магистратуры хоть до следующего пришествия Темных Богов. Я его не слушала. Мой мозг, обычно склонный к холодному анализу и здоровому скептицизму, внезапно отключился, оставив у руля одну-единственную, первобытную мысль: «Я должна это потрогать».

Это был даже не интерес исследователя древних проклятиях. Это был инстинкт несмышленого ребенка, увидевшего на ярмарке яркую игрушку. Прежде чем остатки моего здравого смысла успели закричать, забить в набат и подать сигнал бедствия, моя правая рука поднялась сама по себе. Я сделала шаг вперед, вытянула указательный палец и совершенно бесцеремонно провела им по участку серебристого узора прямо на королевской груди.

Ощущение было таким, словно я сунула палец в котел с сырой, необузданной магией, щедро перемешанной с колючим снегом. Руку покалывало, по венам побежал холодок. Рейнар резко, судорожно выдохнул и замер, как статуя, которую забыли долепить. В том месте, где подушечка моего пальца соприкоснулась с его горячей кожей, серебристая линия взбесилась. Она мгновенно налилась чернильной, бездонной тьмой, от которой пахнуло таким древним, первозданным склепом, что мне, как некроманту, стало завидно. Тьма пульсировала долю секунды, впитывая мое тепло, а затем, словно испугавшись чего-то, стремительно вернула свой изначальный лунный окрас.

— Что ты сделала? — Голос короля лязгнул обнаженной сталью, возвращая меня из исследовательского транса в суровую реальность, где за ощупывание монархов обычно отправляли на плаху.

Я поспешно отдернула руку, прижимая ее к груди, словно обожглась о раскаленную кузнечную кочергу.

— Простите, ваше величество, бес попутал, я не должна была... — затараторила я.

Но договорить покаянную речь, полную уничижительных эпитетов в свой адрес, мне не дали. Рейнар молниеносно выбросил руку вперед, перехватывая мое запястье. Хватка у него оказалась железной, совершенно не соответствующей образу изнеженного правителя, привыкшего к шелковым перинам. Он бесцеремонно потянул мою руку обратно.

— Давай еще раз, — хрипло потребовал он. В его глазах горел тот самый нездоровый фанатичный блеск, который обычно предшествует грандиозным магическим катастрофам и разрушению парочки городов. — Когда ты провела по узору... у меня в голове вспыхнуло видение. Картина. Яркая, как удар молнии в ясный день. Тронь еще раз!

Что ж. Отказать действующему королю, даже если технически ты больше не являешься покорной подданной его королевства — затея, граничащая с изощренным самоубийством. Тем более, когда правитель смотрит на тебя так, словно ты — единственный глоток воды в бескрайней раскаленной пустыне. Я покорно расслабила кисть и снова коснулась его груди. Теперь я водила пальцем по изгибам серебряных рун осознанно, словно слепая гадалка, читающая судьбу по древним каменным барельефам в заброшенном храме. Палец скользил по коже, тьма снова и снова вспыхивала под моими прикосновениями, послушно следуя за движением руки. Рейнар стоял, откинув голову назад и прикрыв глаза. Его веки мелко, лихорадочно дрожали, а дыхание стало прерывистым, словно он бежал в гору в полном боевом доспехе.

— Да... — со свистом выдохнул монарх. — Вот так. Левее. Зацепи ту ветвь, что идет к ключице... Я вижу... боги милосердные, что это...

Со стороны, если забыть о контексте происходящего, мы выглядели как участники весьма сомнительной сцены, за которую в приличных благородных домах бьют тяжелым канделябром по лицу. Полуголый, раскинувший руки король, издающий странные придыхания, и я, сосредоточенно массирующая его татуировку с видом мастера, с маниакальным упорством калибрующего невероятно сложный магический артефакт. Именно в этот возвышенный и духовно насыщенный момент дверь в кабинет решила, что с нее хватит, и с оглушительным треском распахнулась, чудом не слетев с кованых петель.

На пороге стоял ректор Академии. Его светлость герцог Ка'арлен. И он был зол. Нет, убогое слово «зол» не передает и десятой доли той инфернальной ярости, что клубилась вокруг его фигуры. Он был в бешенстве, как тысяча демонов бездны, которым вместо душ отборных грешников по ошибке доставили телегу пресной пареной брюквы.

— Рей! — Громкий, раскатистый рык, в котором явственно слышались животные драконьи нотки, сотряс пыльные фолианты на полках. Пара пухлых томов по истории магии в ужасе свалилась на пол.

Картина, представшая глазам благородного дракона-ректора, была поистине живописной, достойной кисти сумасшедшего художника. Его лучший друг, правитель государства, стоит без рубашки, с томно прикрытыми глазами, в то время как саири рода Ка'арлен (то есть скромная, ни в чем не повинная я) нежно, с нескрываемым энтузиазмом водит пальчиком по его монаршей груди.

Я испуганно ойкнула, предчувствуя, что моя недолгая карьера некроманта закончится здесь и сейчас, плавно перейдя в статус наглядного пособия. Попытка вырвать руку из захвата короля потерпела сокрушительное фиаско. Рейнар, не открывая глаз и явно находясь глубоко в пучине своих видений, перехватил мое запястье второй рукой и с силой прижал мою ладонь обратно к узору.

— Дейн, заткнись и не мешай, мне надо! Я уже почти! — рявкнул король, выдавая фразу, которая в контексте ситуации прозвучала настолько двусмысленно, что воздух в кабинете можно было резать тупым кинжалом.

В комнате стало жарко. В самом прямом, физическом смысле этого слова. Волна удушливого зноя, пахнущего грозовым озоном, расплавленным золотом и пламенем, исходила от дракона на пороге. Дейн в два огромных шага преодолел разделявшее нас расстояние. Его глаза, обычно обманчиво спокойные, сузились до вертикальных пылающих щелей. Он схватил меня за свободную левую руку и с глухим рыком потянул на себя, намереваясь вырвать из этого порочного круга королевских татуировок.

Но Рейнар был отнюдь не слабым противником. Он не отпустил мою правую руку, уперся сапогами в ковер и уверенно дернул на себя:

— Дейн, Бездна тебя побери, отвали!

В ответ раздался утробный, полный дикой собственнической ярости рык:

— Рей, отпусти ее немедленно! — Дейн снова дернул меня к себе.

Я моталась между королем и ректором, как несчастная тряпичная кукла на деревенской ярмарке, которую не поделили два великовозрастных, чрезмерно агрессивных хулигана. Мои плечевые суставы предательски захрустели, тонко намекая, что если эти двое не прекратят свою глупую игру в перетягивание некромантки, то скоро им придется иметь дело с моими отдельными фрагментами.

— Господа! — пискнула я, чувствуя себя куском мяса, застрявшим между беспощадными мельничными жерновами. — У меня, вообще-то, кости не казенные!

В этот момент я искренне поверила, что хуже ситуации просто не бывает. Наивная провинциальная девочка. Мироздание, как известно, обладает отвратительным, извращенным чувством юмора. Оно издевательски захохотало где-то в высших сферах и подкинуло мне еще одно, совершенно незапланированное испытание. Пространство рядом с нами пошло рябью, воздух с тошным, влажным звуком разорвался, и прямо в центре кабинета раскрылось сияющее окно пространственного перехода. Из портала, чеканя шаг тяжелыми сапогами, вышел Артур Ка'арлен. Еще один дракон. И он тоже, во имя всех преисподних, был почему-то зол.

— Какого безрогого мракобеса тут... — проревел Артур прямо с порога, но слова застряли у него в горле.

Он увидел нашу скульптурную композицию: полуголый король, пыхтящий от натуги ректор и растянутая между ними по диагонали я, с перекошенным от боли лицом. Артур замолк. Его брови поползли вверх, скрываясь где-то в линии роста волос, а челюсть слегка отвисла, ломая образ непоколебимого лорда.

— Я, очевидно, пропустил раздачу приглашений на этот праздник жизни, — произнес он с ледяным сарказмом, скрестив руки на груди. — Не соблаговолите ли объяснить, кто именно сейчас выигрывает эту увлекательную забаву? И не нужна ли вам третья пара рук, чтобы окончательно разорвать мисс Та'иркон пополам?

Его появление подействовало как ушат ледяной воды из горного источника. Рейнар, наконец, моргнул, тяжело выныривая из своего магического транса, чертыхнулся сквозь зубы и разжал пальцы. Лишенная королевского противовеса, я по безжалостным законам физики пушечным ядром отлетела назад и намертво впечаталась спиной в твердую, как гранитная скала, грудь Дейна. Ректор тут же собственнически обхватил меня поперек талии одной рукой, прижимая к себе с такой силой, словно боялся, что я растворюсь в воздухе, а второй рукой угрожающе указал на короля, требуя немедленных объяснений.

— Какого проклятого Хаоса здесь происходит, Рей?! — прорычал он.

Артур, цинично усмехнувшись и вальяжно прислонившись к краю массивного дубового стола, тоже всем своим видом демонстрировал готовность слушать самую увлекательную сказку на ночь в своей долгой жизни.

Король, тяжело и хрипло дыша, подобрал с кресла свою рубашку. Надевать он её не стал, видимо, решив, что для пущей убедительности рассказчика лучше оставаться в образе пострадавшего от магии героя. Он быстро, глотая окончания слов, начал излагать суть проблемы: про скрытую татуировку, которую никто из придворных магов не способен разглядеть, про внезапные видения, которые обрушиваются на него, стоит мне коснуться проклятого узора, и про то, как два чешуйчатых идиота влезли со своими собственническими инстинктами ровно в тот миг, когда он почти сложил разрозненные осколки этих видений в единую, ясную картину, как кусочки сложнейшей древней мозаики.

Драконы слушали его монолог с лицами профессиональных скептиков на ежегодной ярмарке уличных фокусников. Они переводили взгляд с Рейнара на меня, затем снова на Рейнара, и в их глазах читалось абсолютное, кристально чистое, первозданное неверие. Они никаких узоров на теле короля не видели. Для них он был просто странным аристократом с богатой фантазией и склонностью к раздеванию на публике. Внезапно Дейн, словно вспомнив о том, что прижатая к нему некромантка обладает разумом и какими-никакими талантами, слегка ослабил хватку и посмотрел на меня сверху вниз.

— Мисс Та'иркон, — обратился он ко мне тоном, которым лекари обычно просят очередного буйнопомешанного доказать, что он не реинкарнация Древнего Бога. — Вы можете нарисовать тот узор, который якобы видите? Я прекрасно помню, что у вас весьма недурно обстоят дела с изобразительным искусством.

Он, несомненно, намекал на тот знаменательный случай, когда я с пугающей точностью перерисовала по памяти сложнейшую пентаграмму с запретным заклинанием высшего призыва из книги по чёрной магии. Я коротко кивнула, предпочитая не вступать в долгие дискуссии с существами, способными дышать огнем.

Действительно, что может быть проще? Всего-то перенести многомерный, светящийся, движущийся магический конструкт на плоский кусок мертвой древесины. Легче легкого. Мне тут же, с церемониальной торжественностью, всучили в руки самописное перо, баночку дорогих чернил и внушительный рулон девственно чистого, хрустящего пергамента. Начался самый абсурдный сеанс натурной живописи в истории этого королевства. Я уселась за тяжелый стол, пододвинула к себе пергамент, обмакнула перо и прищурилась, глядя на монарха.

— Ваше величество, — тяжело вздохнула я. — Встаньте, пожалуйста, вот туда, поближе к свету из окна. Да не вертитесь вы! И не сутультесь, вы мне руну на правой ключице искажаете, она теперь похожа на дохлую жабу.

Рейнар, к его чести, покорно выполнял все указания, поворачиваясь то левым боком, то правым, то замирая с поднятой рукой, словно пойманный на месте преступления вор. Я отчаянно скрипела пером, стараясь максимально точно передать каждый завиток, каждую агрессивную закорючку этого подозрительного серебряного узора, раскинувшегося на королевском теле. Драконы стояли за моей спиной, возвышаясь как две мрачные горные вершины. Они дышали мне прямо в макушку и то и дело комментировали процесс тихими, но очень скептичными смешками, периодически давая совершенно бесполезные советы в духе «а вот тут линия должна быть поровнее».

Наконец, поставив последнюю жирную точку, я с облегчением отложила перо.

— Готово, — возвестила я, разминая затекшие пальцы.

Я не успела даже сдуть пылинку со своего шедевра, как Артур бесцеремонно вырвал пергамент у меня из-под носа. Он отошел на пару шагов к окну, поднял лист на уровень глаз и уставился на него с донельзя умным и проницательным видом, словно великий мудрец, расшифровывающий письмена давно сгинувшей цивилизации.

Дейн, не потерпев такой возмутительной монополии на тайные знания, подошел к нему и грубо отнял мое творение. Теперь уже ректор впился взглядом в пергамент. Он хмурил брови, щурился, поворачивал лист под разными углами и даже попытался посмотреть на него на просвет, видимо, ожидая, что там проявится скрытая карта с крестиком, указывающим на зарытый древний клад. Тишина в кабинете становилась неприличной. Наконец, после длительного консилиума, оба могущественных лорда, цвет нации и гордость драконьего племени, синхронно выдали в один голос:

— Ну и что это за каракули?

Они явно видели подобную изощренную геометрию впервые в своих долгих, наполненных магическими интригами жизнях. Я лишь пожала плечами, чувствуя себя непонятым гением современности. То, что я вижу эту мерцающую гадость, еще совершенно не означает, что я понимаю, как она работает и откуда взялась. Я могу отличить старого зомби от свежего упыря по запаху с завязанными глазами, но я не специалист по древним телесным проклятиям. Глава восточной академии, Дейн, скомкал пергамент (мое ранимое сердце художника болезненно екнуло) и повернулся к Рейнару, который наконец-то соизволил натянуть рубашку и застегнуть её до самого горла.

— Итак, ваше величество, — вкрадчиво, с нотками угрозы начал ректор. — Раз уж созерцание тайных знаков оказалось для нас недоступно, может, вы перейдете к устному пересказу? Что именно вы там видели в своих откровениях, пока мисс Та'иркон занималась... акупрессурой вашей персоны?

Король поправил воротник, поднял взгляд, и вся его былая насмешливость, весь монарший лоск мгновенно слетели с него, обнажив бесконечно уставшего, напуганного до глубины души человека.

— Войну. И смерть, — прозвучал его сухой, ломкий, как старая ветка, ответ.

В кабинете повисла тяжелая, густая пауза. Я мысленно закатила глаза. Ну конечно. Война и смерть. Как невероятно оригинально. Почему ни одно таинственное пророчество или древнее магическое видение не предвещает внезапный небывалый урожай клубники, снижение налоговых податей или массовое появление в лесах розовых единорогов? Нет, обязательно нужна война, реки крови, горы трупов и разрушенные города. Это уже даже не пугает, это просто утомляет своей бесконечной предсказуемостью.

— Какая именно война? — деловито уточнил ректор, словно речь шла о планировании закупок овса для академических конюшен на будущий год. — Война прошлого? Или война будущая? Между кем и кем? Ты видел знамена? Форму легионов? Лица полководцев?

— Я не знаю, Дейн, — Рейнар с силой потер виски, словно у него начиналась чудовищная мигрень. — Все было в дыму и пепле. Но масштаб... Поверьте мне, это не мелкий пограничный конфликт. Это не стычка кланов за кусок земли. Это настоящий, абсолютный и бесповоротный Великий Катаклизм. Я видел, как земля раскалывалась на части, пожирая города. Небеса кровоточили огнем, толпы, нет полчища мертвецов надвигаются как цунами. Если это случится, от нашего мира не останется даже пепла. Все трое медленно, как по команде невидимого кукловода, повернули головы и уставились на меня. Их взгляды были тяжелыми, обвиняющими и полными невысказанных вопросов.

Я попятилась назад, инстинктивно ища пути отступления к двери.

— А что сразу я-то?! — возмутилась я, упираясь спиной в холодный книжный шкаф. — Чуть что, так сразу некромант виноват! Вы на меня так не смотрите! Я концы света по вторникам не организую, у меня и без того расписание забито! Практика по поднятию скелетов, зачет по зельям тлена... мне некогда рушить миры!

И тут мой язык, мой злейший и самый коварный враг, снова сработал быстрее мозга. Ляпнув, как всегда, не подумав о долгоиграющих последствиях, я предложила самую очевидную вещь:

— Раз уж это какая-то древняя, забытая богами хрень, может быть, сэр Фиджеральд знает, что это такое? Он же у нас ходячая — ну, или скорее бряцающая — энциклопедия древностей!

— Кто? — хором спросили три самых влиятельных и могущественных мужчины королевства. Степень их вопиющей неосведомленности о кадрах собственной Академии поражала мое скромное воображение.

— Библиотекарь, — со вздохом пояснила я, чувствуя себя воспитательницей в приюте для умственно отсталых. — Хранитель Закрытой Секции. Самый старый обитатель этого замка. Пошлите, познакомлю вас с местной фауной.

Пришлось брать руководство этим цирком из захудалого бродячего театра в свои руки. Мы гуськом вышли из кабинета. Процессия получилась знатная, хоть сейчас пиши картину «Идущие на верную погибель». Впереди гордо вышагивала студентка-некромантка, за ней, сверкая мрачными лицами и источая угрозу, чеканили шаг два разъяренных дракона-лорда, а замыкал колонну бледный, слегка помятый и задумчивый король.

Мы поспешили в библиотеку, по пути смертельно озадачив всех встречных. Студенты, завидев наш грозный отряд, с тихим писком вжимались в стены, пытаясь слиться с гобеленами. Мы шли по коридорам Академии как всадники того самого апокалипсиса, который только что привиделся Рейнару, только пешком и в очень дурном настроении.

Наконец, тяжелые, окованные медью двери Закрытой Секции, предстали перед нами. Здесь царил вечный, незыблемый полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом магических светлячков под потолком. Я вышла вперед, откашлялась, прогоняя из горла библиотечную пыль, и громко позвала в пугающую пустоту между высокими, уходящими во тьму стеллажами:

— Сэр Фиджеральд! Вы здесь? У нас к вам академический вопрос мирового значения! Ответьте, дело не терпит отлагательств!

Воздух вокруг нас внезапно похолодел. В пяти шагах перед нашей делегацией из легкой, клубящейся дымки материализовался скелет. Он был облачен в истлевший, поеденный молью сюртук, а на его голом черепе криво, но с невыразимым достоинством сидела шляпа котелок. Он медленно клацнул челюстью, собираясь поприветствовать меня или, возможно, отчитать за шум в храме знаний, но не успел произнести ни звука.

Артур Ка'арлен, издав совершенно нечленораздельный, дикий рык, молниеносно отодвинул меня в сторону, словно я была надоедливой осенней мухой. Дракон в три огромных прыжка преодолел разделявшее их расстояние, протянул свою могучую руку и грубо схватил скелета за шейные позвонки, отрывая его от каменного пола.

Это было зрелище, поражающее своей феерической абсурдностью. Вы не можете задушить скелет. Это противоречит всем законам природы. У него нет трахеи, которую можно передавить. У него нет легких, нуждающихся в воздухе. Ему, по большому счету, абсолютно плевать на доступ кислорода в организм, по причине полного отсутствия такового. Но драконы, видимо, искренне считали законы анатомии и здравого смысла жалкими условностями, которые можно легко проигнорировать усилием воли и крепкой хваткой.

Скелет заболтал в воздухе своими костлявыми ногами, издавая при этом звук, невероятно похожий на грохот рассыпающихся по каменному полу кастрюль.

— Фиджеральд! — прорычал Артур, злобно растягивая буквы так, что они скрежетали, отражаясь от стен подвала. В его низком голосе звучала многовековая, настоявшаяся как хорошее вино ненависть.

Скелет, беспомощно болтаясь в драконьем захвате, ничуть не смутился и не выказал ни капли страха. В его пустых, черных глазницах внезапно и очень ярко вспыхнуло инфернальное, клубящееся пламя Тьмы. Он перестал дрыгать ногами, выпрямил спину (насколько это было вообще возможно в его подвешенном состоянии) и, сложив костлявые руки на грудной клетке в жесте крайнего пренебрежения, проскрежетал в ответ тем же мстительным, рычащим тоном:

— Артур-р-р!

Я стояла, переводя взгляд с дракона на скелета. Так-так-так. Кажется, эти двое были не просто знакомы. Судя по интонациям, между ними стоял какой-то очень старый, невыплаченный долг. И почему-то я была уверена, что речь идет не о забытой библиотечной книге, которую Артур не вернул двести лет назад, хотя... зная педантичность сэра Фиджеральда, исключать этот вариант тоже не стоило.

— Замечательно, — пробормотала я себе под нос, присаживаясь на ближайший пыльный фолиант. — Конец Света отменяется. Мы все умрем прямо здесь, в очереди на выяснение отношений.

Глава 33

Душить скелета — занятие, лишенное всякого практического смысла, анатомического обоснования и элементарного эстетического изящества. У скелета нет трахеи, которую можно было бы грациозно пережать. У него нет сонных артерий, чтобы остановить приток крови к мозгу, за неимением, собственно, самой крови и мозга как такового. Скелету, выражаясь сухим языком академической некромантии, абсолютно, категорически и безоговорочно плевать на душение.

Но Глава драконьего рода Артур Ка'арлен, очевидно, считал физику, анатомию и здравый смысл жалкими условностями для низших рас, которые можно проигнорировать усилием воли и крепкой хваткой. Он продолжал держать сэра Фиджеральда за шейные позвонки на весу, злобно скалясь и источая такую ауру ярости, что древние фолианты на соседних стеллажах начали в панике самопроизвольно захлопываться. Костлявые ноги библиотекаря выбивали в воздухе замысловатую чечетку, а шейные позвонки издавали звук, подозрительно похожий на перемалывание гравия в кофемолке.

— Артур-р-р, — проскрежетал Фиджеральд. Пламя в его пустых глазницах вспыхнуло ярче, приобретая насыщенный оттенок глубочайшего, выдержанного веками презрения. — Я смотрю, прошедшие четыре столетия ничуть не улучшили твои манеры. Все тот же импульсивный, чешуйчатый солдафон. Ты бы еще попытался утопить меня в ведре с водой. Эффект был бы ровно таким же, но мы бы хоть посмотрели на красивые брызги.

Дейн, стоявший рядом со мной, моргнул. Ледяная маска ректора дала трещину, обнажив под собой совершенно искреннее, человеческое недоумение. Он перевел взгляд с отца на болтающийся в его руках костяк в пожеванном молью сюртуке, затем на меня, словно ища поддержки, и снова на отца.

— Отец, — медленно, тщательно подбирая слова, произнес Дейн. — Будь добр, поставь библиотечный инвентарь на пол. Во-первых, ты позоришь нас перед королем. Во-вторых, ты нарушаешь тишину в читальном зале. И в-третьих, во имя всех Светлых богов, кто это вообще такой и почему ты пытаешься задушить того, у кого нет легких?!

Артур медленно повернул голову к сыну. Его глаза все еще полыхали вертикальными зрачками, источая золотой свет.

— Библиотечный инвентарь?! — рыкнул Глава Рода, слегка встряхнув Фиджеральда, отчего у того внутри грудной клетки что-то отчетливо звякнуло. — Дейн, ты вообще в курсе, что творится во вверенном тебе учебном заведении?! Это Фиджеральд Армандо ди Вэл’рон! Командующий Восточным Авангардом! Правая рука Карлла Та'иркона, того самого мятежника, который посмел поднять оружие против светлых, через сто лет после смерти Черного короля! Я лично пронзил его грудь копьем Света при осаде Ущелья Скорби четыре века назад! Я видел, как он издох в грязи! А ты... ты нанял его протирать пыль с твоих книжек?!

Дейн отступил на полшага, возмущенно вскинув руки.

— Я его не нанимал! — рявкнул ректор с интонацией человека, которого обвиняют в растрате казенных средств на покупку единорогов. — Я вообще вижу этот говорящий суповой набор впервые в жизни! У меня в штатном расписании числится некий магистр книгохранилища, но я предполагал, что это просто очень старый, тихий маг, а не реликт эпохи восстаний!

— Технически, — скрипнул челюстью скелет, умудрившись в подвешенном состоянии поправить костлявой рукой съехавший набок котелок, — ты пронзил мне не грудь, а левое легкое. И я не издох, а перешел в стадию глубокого физиологического упадка. Опусти меня на пол, ящерица-переросток. — Обратился он к Артуру.

Рейнар, который до этого момента молча стоял, прислонившись к книжному шкафу и пытаясь переварить апокалиптические видения, тихо кашлянул.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в эту трогательную встречу ветеранов былых войн, — подал голос король, кутаясь в наспех накинутую рубашку. — Но у меня на груди нарисован таймер конца света, и мне бы очень хотелось перейти к его расшифровке, пока мы все не провалились в Бездну из-за вашей любви к историческим реконструкциям.

Артур презрительно фыркнул, разжал пальцы, и Фицджеральд Армандо ди Вэл’рон с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол. Библиотекарь кряхтя поднялся, отряхнул свой сюртук от невидимой пыли и с достоинством истинного аристократа, которому только что наступили на ногу посмотрел на старшего дракона.

— Дикарь, — сухо констатировал скелет. Затем он повернул гладкий череп в мою сторону. Пустые глазницы чуть сузились, если так вообще можно сказать о костях. — Мисс Лилиана. Рад видеть вас в добром здравии. И в весьма... интригующей, хотя и странной компании.

— Сэр Фиджеральд, — я сделала неуверенный шаг вперед, стараясь держаться подальше от Артура, который все еще дымился от ярости. — Это правда? Вы сражались вместе с моим предком? Некромантия не может удерживать душу в скелете столетиями без постоянной подпитки или мощнейшего якоря. Я же сдавала по этому теорию на первом курсе!

Фиджеральд вздохнул. Звук получился долгим, свистящим, словно осенний ветер гулял по пустым коридорам склепа. Он подошел к ближайшему креслу с высокой спинкой, аккуратно опустился в него, положив ногу на ногу, и сложил руки на коленях.

— Ах, моя юная леди. Академическая теория магии часто пасует перед лицом божественной бюрократии и юридических казусов вассальных клятв, — философски изрек он.

Артур скрестил руки на груди, всем своим видом выражая готовность выслушать оправдания поверженного врага перед тем, как окончательно превратить его в костную муку. Дейн и Рейнар подошли ближе, заинтригованные не меньше моего.

— Ты прав, Артур, — начал свой рассказ библиотекарь, обращаясь к старшему дракону. — Копье Света прожгло во мне изрядную дыру. Восстание Карлла Та'иркона захлебывалось в крови. Наши легионы были разбиты, замки осаждены. Я лежал в грязи, чувствуя, как жизнь по капле вытекает из моего тела. И я понял, что обычными методами нам эту войну не выиграть. Мы проигрывали не потому, что были слабее или глупее. Мы проигрывали потому, что наши враги — вы, драконы, — пользовались прямой поддержкой своего Светлого Бога. А наша создательница, Великая Матерь, хранила молчание.

Скелет поправил котелок, его пустые глазницы устремились куда-то во тьму библиотечных сводов, словно он снова видел то кровавое поле битвы, слышал лязг стали и стоны умирающих.

— Я был молод, амбициозен и, признаться честно, страдал легкой формой мании величия. Будучи сильнейшим ритуалистом Восточного Авангарда, я решил, что время кротких, жалобных молитв прошло. Пока мои солдаты гибли, я начертил прямо в грязи, собственной кровью, Великую Печать Прямого Призыва. Я решил вызвать богиню Смерти на откровенный разговор. Я собирался высказать ей претензию.

Я ахнула, прикрыв рот ладонью. Прямой Призыв божества с целью высказать своё недовольство? Это даже не нарушение законов магии, это абсолютное, кристально чистое самоубийство. Боги не работают в сфере услуг, они не принимают жалобы на качество предоставляемой магии, и они крайне не любят, когда их дергают, отрывая от вечных божественных дел.

— Я вложил в призыв остатки своих жизненных сил и всю свою ярость, — продолжал Фиджеральд, и в его сухом голосе зазвучали отголоски той давней, отчаянной страсти. — И она ответила. Ритуал сработал. Время вокруг меня остановилось. Летящие стрелы зависли в воздухе, капли крови застыли рубинами. Из теней соткалась Она. Великая Матерь.

Скелет замолчал. В библиотеке стало настолько тихо, что я слышала, как бьется мое собственное сердце, перегоняя по венам густой страх. Даже вечно недовольные драконы не смели прервать этот рассказ.

— Я ожидал увидеть спасительницу, разъяренную мать, готовую обрушить свой гнев на светлых, — с горечью произнес библиотекарь. — Но боги мыслят иными, непостижимыми категориями. Она посмотрела на меня сверху вниз, и в ее черных глазах была лишь холодная, бескрайняя, абсолютная вечность. Я должен был пасть ниц. Я должен был молить о милосердии для остатков нашего народа. Но я был в бешенстве. Я дерзнул заговорить с ней так, как разъяренный землевладелец говорит с нерадивым садовником.

Фиджеральд развел костлявыми руками, демонстрируя присутствующим степень своей исторической глупости.

— Я сказал ей: «Ты прохлаждаешься там, в своей Бездне, пока те, в кого ты вдохнула жизнь, гниют в грязи! Ты создала нас, чтобы мы стали твоим триумфом, а теперь наблюдаешь за нашим истреблением, как за скучной театральной постановкой! Вмешайся! Исполни свой долг творца, или признай, что ты слабее своего светлого брата!»

Рейнар тихо, почти благоговейно присвистнул. Дейн покачал головой, словно отказываясь верить в такие масштабы безумия, а Артур издал короткий смешок.

— Ты всегда был редкостным, эталонным идиотом, Вэл’рон, — констатировал Глава Рода, чуть расслабляя плечи. — Хамить Смерти в лицо? Упрекать ее в лени? Поразительно, что она просто не стерла тебя в пыль на месте.

— Она не стала стирать меня в пыль, Артур, — тихо ответил скелет. — Боги лишены столь примитивных, человеческих порывов. Она выслушала мою претензию. Ее лицо оставалось непроницаемой маской. А затем она заговорила. Голос ее был похож на шелест опадающей осенней листвы по надгробиям. Она сказала: «Ты требуешь от меня вмешательства, смертный? Ты упрекаешь меня в бездействии? Вы, мои дети, получили от меня величайший дар — магию, способную повелевать самой сутью мироздания, поднимать мертвых и управлять тенями. То, что вы не смогли ею распорядиться, то, что вы допустили раздор и слабость в свои ряды, позволив светлым вас сокрушить, — это не моя вина. Это ваше поражение. Я не исправляю ошибки тех, кто не умеет пользоваться моими дарами».

Фиджеральд подался вперед:

— А затем она вынесла приговор. Тонкий, жестокий, ироничный приговор. Она сказала: «Ты дерзнул требовать у Смерти ответа. Ты счел себя вправе судить меня, Фиджеральд Армандо ди Вэл’рон. Что ж. Раз ты так недоволен моей работой, отныне я отказываюсь от тебя. Я вычеркиваю твое имя из своих списков. Мое царство закрыто для тебя навсегда. Я лишаю тебя права на покой».

Я почувствовала, как по загривку пробежал неприятный, колючий холодок. Лишить права на покой. Отказаться. В лекциях по основам посмертия говорилось о призраках, полтергейстах, неупокоенных умертвиях, но о таком не упоминалось ни в одном учебнике. Это был прецедент божественного масштаба.

— Сначала я не понял, что именно это означает, — признался библиотекарь, и в его голосе зазвучала застарелая, высушенная веками мука. — Она исчезла. Время возобновило свой ход. Битва закончилась нашим полным поражением. Я остался лежать на поле боя. Дни сменялись ночами. Стервятники клевали мою плоть. Личинки точили мои внутренности. Мое тело гнило, разлагалось, превращаясь в смердящий прах. Боль была невыносимой, сводящей с ума, всеобъемлющей. Но... я не умирал.

Он указал костлявым пальцем на свою пустую, лишенную плоти грудную клетку.

— Моя душа оказалась намертво заперта в этих костях. Тот, от кого официально отказалась богиня Смерти, физически не может пересечь черту. Я стал вечным пленником собственного скелета. Когда от меня остались лишь кости, я смог встать. Но и тут меня ждал сюрприз. Видите ли, господин ректор, — Фиджеральд повернул череп к Дейну. — Вы спрашивали, почему я здесь, если вы меня не нанимали. Принося присягу лорду Карллу Та'иркону, я клялся кровью и душой служить ему и защищать Восточный Замок до скончания своих дней.

Скелет развел руками.

— А поскольку мои дни так и не скончались, вассальная клятва продолжила действовать. Меня просто магической тягой притащило обратно сюда, к замку Та'ирконов, из когорого позже сделали эту Академию. Я физически не могу покинуть территорию замка. Я привязан к этим камням. И чтобы не сойти с ума от безделья за прошедшие столетия, я занялся единственным полезным делом — стал упорядочивать библиотеку. Благо, мне не нужно платить жалование, я не прошу отпуск и не ухожу на больничный. Идеальный сотрудник, не находите?

Дейн потер лицо руками. В его глазах читалась смесь профессионального восхищения бесплатной рабочей силой и глубокого ужаса от осознания, что у него в подвале живет бессмертный проклятый сепаратист.

— Трогательная история, — нарушил молчание Артур Ка'арлен. В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь сухое признание факта. — Твоя гордыня стала для тебя идеальной тюрьмой, Вэл’рон. Но мы пришли сюда не для того, чтобы слушать твои мемуары о гниющей плоти и бюрократических казусах богов. У нас есть проблема, которая может оказаться посерьезнее твоего бессмертия.

Рейнар, воспользовавшись паузой, шагнул вперед, доставая из кармана брюк скомканный кусок пергамента. Тот самый, на котором я с таким усердием зарисовывала таинственный узор с его груди.

— Сэр Фиджеральд, — король расправил пергамент и протянул его библиотекарю. — Мисс Та'иркон утверждает, что вы обладаете глубочайшими познаниями в области древних символов и забытых заклятий. Взгляните на это.

Скелет небрежно, двумя костлявыми пальцами взял лист, поднес его поближе к пустым глазницам. Сначала его поза выражала лишь вежливое, откровенно скучающее внимание, с каким умудренный опытом профессор рассматривает каракули первокурсника. Очередная людская загадка, детская шарада. Но затем произошло то, чего я никак не ожидала увидеть.

Кости Фиджеральда внезапно задрожали. Мелкой, противной дрожью, от которой застучали фаланги пальцев. Лист пергамента затрясся в его руках, издавая сухой шелест. Пламя в глазницах вспыхнуло ослепительным, режущим светом, а челюсть с громким стуком отвалилась вниз, демонстрируя крайнюю, абсолютную, неконтролируемую степень шока.

— Это... — прохрипел он, и голос его впервые сорвался, выдавая настоящую, глубинную панику. — Откуда у вас это? Где вы это взяли?!

— Это нарисовано на мне, — мрачно ответил Рейнар, оттягивая воротник сорочки и демонстрируя чистую для всех остальных, но покрытую пульсирующей серебристой вязью для меня и библиотекаря кожу. — Я вижу отрывки разрушенного, горящего мира каждый раз, когда некромант касается этих рун. Что это такое? Проклятие? Хитрая метка Черного братства?

Скелет медленно, словно боясь сделать резкое движение и спугнуть реальность, опустил пергамент на стол. Он перевел пылающий взгляд с короля на меня, затем на напряженного Дейна и, наконец, на Артура.

— Это не проклятие, Ваше Величество, — слова библиотекаря падали в тишину тяжело, как гранитные блоки, запечатывающие усыпальницу. — И это не метка Черного братства. О, нет. Братство — лишь слепые, глупые фанатики, играющие с силой, которую не понимают.

Фиджеральд выпрямился. И в этот момент в его жалкой, костлявой фигуре внезапно, словно сквозь время, проступило то самое величие и гордость командующего Восточным Авангардом, которым он когда-то был. В нем проснулся лорд.

— Вы пришли ко мне за ответом, надеясь услышать уютную историю о тайных заговорах смертных магов, — произнес он с пугающей, звенящей торжественностью. — Но правда гораздо масштабнее и страшнее. Эта вязь... это Печать Расторжения.

— Расторжения чего? — не выдержал Дейн, делая шаг к столу, его глаза подозрительно сузились. — Говори яснее, Вэл’рон! Без метафор!

— Расторжения Великого Договора Равновесия, — ответил скелет. — Того самого, который после смерти Черного короля закрепил доминирование Света. Ваше видение, король Рейнар, это не просто хмельная галлюцинация. Это эхо процесса, который уже запущен. Предвидение грядущего катаклизма.

Фиджеральд поднял костлявый палец и указал прямо в грудь королю.

— Эта Печать не появляется сама по себе от сырости. Она не наносится человеческими руками. Она, согласно древним скрижалям, была вплетена в саму кровь прямых потомков правителей Света. И она остается невидимой и спящей, пока не наступит одно-единственное условие.

Я затаила дыхание. Тишина в библиотеке стала такой плотной, что казалось, ею можно задохнуться. Драконы напряглись, их ауры вспыхнули, инстинктивно готовясь к бою с невидимым врагом.

— Печать Расторжения активируется только тогда, — библиотекарь чеканил каждое слово, вбивая гвозди в крышку нашего привычного мироустройства, — когда истинный, кровный наследник династии Сакктор, тот самый потомок, которому суждено принять силу богини Смерти, не просто рожден, а вошёл в свою полную силу, и готов исполнить пророчество. Она загорается, когда этот наследник находится в радиусе пяти сотен шагов от носителя Печати.

Мы все синхронно замерли. Мозг лихорадочно заработал. Пять сотен шагов. Это радиус Академии. Радиус замка. Наследник Черного короля, мифический спаситель темных магов, ради которого Братство плело свои кровавые интриги и убивало магистров, находился прямо сейчас, в эту самую минуту, совсем рядом с нами. Среди жующих капустные пирожки студентов? Среди проверяющих тетради преподавателей?

Дейн побледнел. Артур сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

— Подождите, — голос Рейнара дрогнул, но он заставил себя говорить ровно. Правитель уцепился за логическую нестыковку. — Если Печать реагирует на наследника Саккторов... то почему видения конца света обрушиваются на меня, только когда ко мне прикасается она? — король указал на меня. — Почему она видит эти руны, если остальные слепы?

Взгляды трех самых могущественных мужчин королевства скрестились на мне. Я попятилась, врезаясь спиной в жесткий край дубового стеллажа. Книги позади меня угрожающе зашуршали.

— А что сразу я-то?! — возмутилась я, вжимаясь в полки.

— Она не наследница династии Сакктор, Ваше Величество. Успокойтесь, — сухо констатировал Фиджеральд, и я готова была расцеловать его голый череп за эти слова. — Династия Сакктор — это прямая, правящая ветвь. Но мисс Лилиана — Та'иркон.

Скелет перевел свой пылающий взгляд на меня.

— Великая Матерь, создавая первых пятерых лордов, вложила в каждого из них каплю своей божественной крови. Саккторы получили больше всех. Но Та'ирконы, Ка'арские, Ва'ерниты и Ла'умские тоже несут в себе этот след. Так вышло, что Та'ирконы сохранили в себе чуть больше божественной крови.

Библиотекарь продолжил:

— Когда Артур наложил печать на род Та'ирконов, он заблокировал их магию. Но искру божества заблокировать невозможно. Она копилась. Настаивалась четыреста лет. И прорвалась в этой девочке. Вот почему она может читать запечатанную Книгу Саккторов — книга узнает отголосок крови своей создательницы. И вот почему, король Рейнар, ваша Печать так реагирует на ее прикосновения.

Скелет остановился прямо передо мной.

— Мисс Лилиана не запускает конец света. Она — не бомба. Она, выражаясь языком артефакторов, — линза. Или камертон. Ваша Печать, Ваше Величество, уже «звенит» от присутствия настоящего наследника где-то поблизости. Но этот звон слишком тонок, вы его не осознаете. А когда мисс Лилиана, носительница чистой искры Великой Матери, касается вас, она вступает в резонанс с Печатью. Она многократно усиливает сигнал, замыкая цепь, и транслирует его прямо в ваш мозг. Она не причина видений. Она — идеальный, живой проводник.

Я шумно выдохнула, сползая по стеллажу. Не Темный Властелин. Всего лишь магический усилитель связи. Камертон для апокалипсиса. Что ж, это всяко лучше, чем быть главной мишенью для светлых драконов.

— И что самое забавное в этой ситуации, господа драконы, — с явным издевательским наслаждением продолжил Фиджеральд, поворачиваясь к Дейну и Артуру. — Родовая магия Ка'арленов не просто так надела на нее браслет Саири. Древняя магия вашего светлого рода не глупа. Она почувствовала надвигающуюся Тьму. Она поняла, что истинный наследник Саккторов пробудился. И магия инстинктивно попыталась защититься — она привязала к себе единственного носителя божественной искры Смерти, до которого смогла дотянуться, чтобы создать баланс. Вы думали, что спасаете проблемную студентку, магистр Дейн? Вы случайно, вслепую, привязали к своему роду единственное существо, способное указать на истинную угрозу.

Тишина, опустившаяся на библиотеку, была тяжелее свинца.

Дейн перевел взгляд с меня на своего отца. Артур Ка'арлен, еще час назад планировавший изощренные психологические игры и «ознакомительные месяцы», теперь выглядел так, словно ему только что сообщили, что его любимый замок построен на действующем вулкане.

— Пять сотен шагов, — медленно, по слогам повторил король Рейнар, глядя в каменный пол. — Наследник здесь. Тот, кто должен ввергнуть мир в хаос, находится с нами под одной крышей.

— Именно так, Ваше Величество, — любезно подтвердил скелет, поправляя котелок. — Черное Братство рыщет вокруг, ища своего господина. Королевские инспекторы ищут крамолу. А мы с вами находимся в эпицентре пороховой бочки.

Фиджеральд сделал паузу, его пустые глазницы хитро прищурились.

— И если мисс Лилиана, будучи всего лишь косвенным носителем искры, вызывает у вас столь яркие видения разрушенного мира... Мне бесконечно любопытно, Ваше Величество, что произойдет с вашим рассудком, когда вы пожмете руку настоящему, прямому потомку Черного короля?

Вопрос повис в затхлом воздухе библиотеки. Я посмотрела на побледневшего Рейнара, на сжавшего кулаки Дейна и на нахмурившегося Артура. Где-то там, наверху, в столовой смеялись студенты, скрипели перья в аудиториях, кипела обычная жизнь. И среди них, возможно, прямо сейчас, доедая овсянку, сидел тот, кому суждено было уничтожить этот мир. И самое паршивое заключалось в том, что теперь нам предстояло найти иголку в стоге сена до того, как эта иголка проткнет сердце всему живому.

Глава 34

Его Величество король Рейнар Неугомонный покинул территорию Восточной академии магии с той восхитительной, искрометной поспешностью, которую придворные летописцы из соображений этикета обычно именуют «стремительным государственным визитом». Узнав о наличии где-то в радиусе пяти сотен шагов живого детонатора апокалипсиса, способного ввергнуть мироздание в пучину небытия, монарх проявил чудеса политической гибкости. Искать мелких заговорщиков из Черного братства внезапно стало катастрофически неинтересно. Заговорщики планируют банальные перевороты, а конец света отменяет саму концепцию налогообложения, что для любого здравомыслящего правителя является куда более веской причиной для паники.

Королевская свита свернула свои инспекционные шатры, упаковала свитки, и сияющий портал унес августейшую особу обратно в столицу. Временный Управляющий магистр Блум, провожая взглядом золотистое свечение, перестал пить успокоительные настои ведрами и впервые за неделю приобрел нормальный, слегка розоватый цвет лица. Академия с облегчением выдохнула и вернулась к своей привычной, размеренной суете.

А вот моя личная катастрофа никуда не улетела. Артур Ка'арлен, Глава древнего драконьего рода и мой персональный кошмар по совместительству, остался. Ознакомительный месяц продолжался, плавно перейдя в стадию изощренной позиционной войны.

План по изведению старшего ящера оказался гениален, коварен и надежен в своей ржавой простоте. Я вознамерилась стать самой невыносимой, отвратительной и дурно воспитанной девицей континента. Я являла собой тоскливую, унылую моль в сером платье от мадам Дороти, пряди моих волос свисали на нос пыльной паутиной, а за столом я чавкала с энтузиазмом голодного тролля.

Но Артур оказался гениальным стратегом. Осознав тщетность прямых атак на мою девичью честь, он изменил тактику. Тысячелетний ящер начал методичную осаду моего разума. Он больше не вторгался в мою комнату без стука. Он стал идеальным, пугающе безупречным джентльменом. Вместо банальных букетов цветов, он присылал мне через слуг древние, невероятно редкие фолианты по некромантии и магофизике.

Наши встречи превратились в интеллектуальные дуэли. Мы прогуливались по осеннему парку, шурша опавшей листвой, и Артур заводил разговоры о природе распада магических ядер. Он слушал мои рассуждения с неподдельным вниманием, кивал, задавал наводящие вопросы, одаривая меня взглядом восторженного поклонника. Ни разу, ни единым жестом он не напомнил о том унизительном статусе Саири, который висел на моем запястье белым золотом. Его обаяние обволакивало меня густой, теплой патокой, усыпляя бдительность. Он вел себя не как властный рабовладелец, а как мудрый наставник, нашедший равного себе собеседника.

Я чувствовала себя канатоходцем над пропастью. Я понимала правила его игры: он хотел приручить мой разум, заставить меня восхищаться его интеллектом, привыкнуть к его обществу. Он плел паутину из уважения и научных дискуссий, ожидая момента моей добровольной капитуляции. Я держала оборону, отвечая вежливостью на вежливость, но к концу каждого такого «ознакомительного» дня моя нервная система требовала длительного отпуска в необитаемых землях.

Спасением от этих светских пыток становилась учеба. После позорного бегства магистра Си'анталя кафедра некромантии осиротела. Временно исполнять обязанности декана назначили магистра Вейру — сухопарую, нервную женщину средних лет, посвятившую всю жизнь исключительно теории пылевых клещей в древних склепах. Практическая некромантия вызывала у нее нервный тик. На занятиях она жалась к кафедре, избегая смотреть в сторону нашего немногочисленного курса темных магов.

Сегодняшняя лекция проходила в анатомическом крыле. Задание заключалось в стабилизации остаточного энергетического контура в костяке мелкой дичи. Нам выдали по мертвому ворону и приказали заставить их скелеты держать форму без использования физических скреп.

Магистр Вейра, бледнея при каждом нашем движении, торопливо зачитала инструкцию по технике безопасности и спряталась за толстым томом по этике. Курт Суман, крепкий сын фермера, пыхтел над своей птицей, щедро заливая ее тьмой, отчего ворон периодически дергал лапой и издавал звуки лопающихся пузырей. Лотериан Ка'арский, презрительно скривив губы, вообще отказался прикасаться к пернатому трупу, заявив о несовместимости аристократического достоинства и пернатой падали.

Я же погрузилась в работу, наслаждаясь моментом абсолютного контроля. Некромантия в своем чистом виде лишена злобного хохота на ночных кладбищах. Это строгая, математически точная наука о границах бытия. Я положила ладони по обе стороны от птицы и прикрыла глаза. Тьма послушно откликнулась на мой зов. Мой резерв, восстановленный благодаря серому камню Камала, работал ровно и четко.

Я не вливала силу грубым потоком. Я выпустила тончайшие, невидимые нити своей магии, позволяя им просочиться сквозь перья и высохшую плоть, находя полые птичьи кости. Темная энергия является идеальным строительным материалом. Она заполняет пустоты, выстраивая внутри костяка жесткую кристаллическую решетку. Я командовала остаточным тленом остановиться. Я заключала с мертвой материей безмолвный договор, предлагая ей свою силу в обмен на временную структурную целостность.

Мои пальцы едва заметно дрожали от напряжения. Я чувствовала каждый позвонок ворона, каждое тонкое ребро. Магия оплетала их, создавая невидимый жесткий корсет. Это требовало колоссальной концентрации и абсолютно холодного разума. Любая лишняя эмоция, любой всплеск страха грозили превратить филигранную работу в неконтролируемый взрыв гнилостных газов. Когда внутренний каркас был полностью сформирован, я медленно втянула излишки тьмы обратно и открыла глаза.

Ворон лежал на столе. Он не дергался и не издавал непотребных звуков. Я легонько подцепила его за клюв и подняла в воздух. Птица идеально держала форму, раскинув крылья в посмертном, стабилизированном полете.

— Блестящая работа, адептка Та'иркон, — пропищала магистр Вейра из-за своего фолианта, нервно поправляя очки. — Идеальный баланс. Можете положить этот ужас обратно на стол и вымыть руки. Практика окончена.

Вернувшись в свою комнату после занятий, я почувствовала приятную усталость правильно выполненной работы. Малена уже ждала меня, оккупировав мою кровать. Огневичка сидела, скрестив ноги по-турецки, и с невероятным усердием грызла сладкий сухарь, кроша им на мое единственное приличное одеяло. Швыд, почувствовав запах выпечки, материализовался из-под подушки и теперь преданно заглядывал ей в рот, периодически получая сладкие крошки за хорошее поведение.

— Лили, я посмотрела карты в библиотеке, — возвестила подруга с набитым ртом, едва я переступила порог. — Эти ваши Гнилые Топи Скорби — это же филиал преисподней на выезде. Там влажность вызывает рост жабр на третий день. А призрачные овцы? Я проконсультировалась со старшекурсниками. Они говорят, это аномалия. Фантомы парнокопытных, Лили! Что они вообще едят? Призрачную траву? И почему они терроризируют именно налогового инспектоpа?

Я сбросила мантию на стул и со стоном вытянула гудящие ноги.

— Налоговых инспекторов не любят на всех слоях мироздания, Мален. Это базовая константа вселенной. Видимо, этот конкретный инспектор при жизни обложил податью пастбища, и теперь овцы мстят ему из-за грани бытия. Камал обещал взять лопату. Будем откапывать бедолагу из-под фантомного навоза.

— Тридонский с лопатой, — Малена мечтательно закатила глаза, чуть не поперхнувшись сухарем. — Золотой мальчик копает грязь. Это зрелище стоит поездки с вами. Жаль, меня распределили на практику в столичную котельную, поддерживать температуру в котлах. Никакой романтики.

Я собиралась ответить ей гневной тирадой о сильном преувеличении авторами приключенческих романов романтики болотных испарений, но не успела произнести ни звука.

Деревянные створки моего платяного шкафа издали жалобный, натужный скрежет. Петли лязгнули. В следующую секунду дверцы распахнулись настежь, с силой ударившись о стены. Из пропахшего нафталином и старыми мантиями нутра шагнул ректор Восточной академии Дейн Ка'арлен, словно выходил из парадных дверей королевского дворца. Следом за ним, задевая плечом верхнюю полку и чудом не снеся всю деревянную конструкцию, вышел Глава драконьего рода Артур Ка'арлен.

Сцена заслуживала увековечивания в масле величайшими живописцами эпохи.

Артур стоял посреди моей крошечной комнаты, окруженный разбросанными учебниками и запахом сладких сухарей. Его роскошный, расшитый золотом камзол был покрыт тонким слоем древесной пыли, а на левом эполете сиротливо повисла чья-то забытая шерстяная нитка. Лицо древнего ящера, способного усилием воли стирать горные хребты в песок, выражало глубочайшее, фундаментальное непонимание основ устройства этой конкретной вселенной. Он смотрел на деревянный шкаф с искренней, незамутненной озадаченностью.

Дейн же выглядел абсолютно равнодушным. Он деловито отряхнул пылинку с манжета своего черного костюма, повернулся к отцу и произнес тоном человека, констатирующего факт восхода солнца:

— Я же тебе говорил.

Малена сидела с открытым ртом, напоминая выброшенную на берег рыбу. Она застыла, так и не донеся остаток сухаря до лица. Швыд, оценив масштаб надвигающейся катастрофы и узнав знакомые светлые ауры, издал тихий писк, мгновенно сделался невидимым и телепортировался под кровать, категорически отказавшись участвовать в этом празднике безумия.

— Что это за издевательство?! — наконец обрел дар речи Артур. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, заставляя дрожать оконные стекла. — Я лично устанавливал координаты перехода! Я вплетал в формулу пространственный вектор высочайшего зала нашего родового замка! Почему величайшая магия драконов выбросила нас в хранилище дешевой студенческой униформы?!

Дейн поправил воротник и посмотрел на отца с той самой снисходительностью, которой обычно награждают неразумных детей.

— Я пытался донести до тебя эту мысль еще в коридоре, отец, когда ты вцепился в мой камзол с требованием немедленно отправиться в замок для обсуждения моих педагогических методов. Меня нельзя телепортировать. Никуда, кроме этой комнаты и моей спальни.

— Абсурд! — рыкнул Глава Рода, взмахнув рукой, отчего с его рукава слетело еще немного шкафной пыли. — Моя магия пронзает пространство! Она не спрашивает разрешения у законов физики!

— Твоя магия, несомненно, велика, — согласился ректор, пряча в уголках губ откровенную насмешку. — Но пушистый демон из Бездны оказался упрямее. Он намертво зафиксировал мою ауру между двумя точками. Я — якорь, отец. И поскольку ты решил прихватить меня с собой в качестве багажа, мой якорь сработал надежнее твоих координат. Вся твоя колоссальная первородная мощь просто покорно свернула в этот шкаф, следуя за моей привязкой. Если ты хочешь видеть меня в родовом замке, нам придется нанять карету. Или идти пешком.

Артур Ка'арлен медленно обвел взглядом комнату. Он посмотрел на онемевшую Малену, на меня, сидящую в полном оцепенении, и снова перевел взгляд на деревянные створки шкафа. Его ноздри хищно раздулись. Осознание собственного магического бессилия перед лицом абсурдной случайности ударило по его гордости сильнее любого боевого заклятия. Он не сказал больше ни единого слова. Глава Рода круто развернулся на каблуках, чеканя шаг, пересек комнату и вышел через нормальную, человеческую дверь в коридор, громко хлопнув ею напоследок.

Дейн проводил отца взглядом, в котором читалось нескрываемое злорадство. Затем ректор повернулся к нам, вежливо кивнул и произнес с идеальной светской учтивостью:

— Приятного вечера, дамы. Не смеем больше прерывать вашу трапезу.

После чего он так же невозмутимо вышел вслед за отцом, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Тишина в комнате приобрела почти физическую плотность. Малена сидела, не моргая. Сухарь выпал из ее ослабевших пальцев и покатился по половицам.

— Лили, — прохрипела она, указывая дрожащим пальцем на шкаф. — Лили... это что сейчас было? Почему ректор и самый могущественный дракон континента вышли из твоего бельевого отдела?

Я устало потерла виски, чувствуя приближение грандиозной мигрени.

— Не спрашивай, Мален. Просто не спрашивай. Прими это как данность. Мой шкаф является стратегическим транспортным узлом для высшей аристократии. Завтра оттуда выйдет оркестр гномов, и я даже не удивлюсь.

— Но... как?! — не унималась подруга, сползая с кровати.

Ее вопросы прервал новый звук. Скрежет петель повторился. Мы синхронно повернули головы к шкафу.

Створки снова распахнулись.

Артур вышагнул из темноты деревянных створок, источая чистую, концентрированную угрозу. Его лицо потемнело от ярости. Он находился в состоянии абсолютного, первобытного бешенства древнего существа, привыкшего к непоколебимости и абсолютности своей силы. Отказавшись верить словам сына, он попытался телепортировать одного лишь Дейна прямо из коридора общежития, вложив в заклинание утроенную мощь. И эта магия, послушно откликнувшись на его зов, заботливо доставила ректора обратно в мой шкаф, затянув упрямого патриарха следом.

Следом за разъяренным отцом вышел Дейн. На лице ректора сияла широкая, абсолютно счастливая и до неприличия довольная улыбка. Он откровенно наслаждался каждой секундой этого грандиозного провала.

— Я сожгу этот кусок дерева дотла! — прорычал Артур, сжимая кулаки так, что воздух вокруг него пошел сизой рябью. — Я сотру эту комнату с лица земли! Пространственный узел не поддается искажению существом без высшего разума! Это нарушение всех законов мироздания!

— Законы мироздания весьма гибки при встрече с хаотичной магией Бездны, отец, — радостно сообщил Дейн, похлопывая беснующегося патриарха по плечу. — Телепортация моей скромной персоны с территории академии теперь имеет весьма специфическую конечную точку. Привыкай к запаху нафталина.

Артур сверкнул на сына золотыми, полыхающими глазами, от которых в комнате отчетливо запахло озоном и паленой шерстью. Он снова посмотрел на меня. В его взгляде больше не осталось ни капли вчерашнего очарования и наигранного интеллекта. Только слепая ярость задетого самолюбия. Он молча развернулся и во второй раз покинул комнату через нормальную дверь, вымещая свою злость на бедных деревянных косяках.

Дейн, тихо посмеиваясь, последовал за ним.

— Еще раз приятного вечера, Лилиана, — бросил он через плечо, скрываясь в коридоре.

Малена медленно перевела взгляд со шкафа на дверь, затем на меня.

— Знаешь, Лили, — прошептала она, нервно икая. — Я, пожалуй, пойду к себе. Мне нужно переварить сухарь и тот факт, что драконы забыли инструкцию по использованию обычных дверей.

Подруга бочком выскользнула из комнаты, оставив меня наедине с распахнутым шкафом и невидимым демоном, тихо хихикающим под кроватью от осознания собственной безнаказанной власти над великими лордами.

Я подошла к шкафу, заботливо закрыла дверцы и прислонилась к ним лбом. Абсурдность ситуации достигла своего апогея. Великий Артур Ка'арлен, интриган и непревзойденный стратег, оказался бессилен перед петлей моего пушистого питомца.

В дверь коротко и резко постучали. Я вздрогнула, ожидая увидеть третье пришествие драконов из коридора, но на пороге стоял запыхавшийся первокурсник в форме лазарета.

— Адептка Та'иркон? — пискнул он, переводя дух.

— Да, это я. Что случилось?

Парень вытянулся по стойке смирно.

— Главный лекарь Вилиус приказал срочно доставить вас в лазарет. Магистр Хельгара только что вышла из магического стазиса. Она пришла в себя.

Мое сердце радостно екнуло. Жива! Она выкарабкалась!

— Иду немедленно, — я схватила мантию.

— Подождите, — посыльный замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Лекарь просил передать... Первое произнесенное магистром Хельгарой слово после пробуждения было требованием позвать вас. Она заявила о крайней срочности дела. И добавила обещание лично встать и явиться сюда для изъятия вашей души, если вы не придете через пять минут.

Я усмехнулась, накидывая мантию на плечи. Хельгара вернулась. Злая, язвительная и требующая моего немедленного присутствия. Мир определенно возвращался в свое привычное, безумное русло. Я подхватила с кровати спрятавшегося Швыда, сунула его в глубокий карман и решительно шагнула за порог, направляясь навстречу новым неприятностям.

Глава 35

Дейн Ка'арлен

Тяжелая дубовая дверь ректорского кабинета закрылась, отсекая гул коридоров и оставляя Дейна Ка’арлена в долгожданном одиночестве. В просторном помещении все еще ощущался густой запах озона — верный признак недавнего присутствия Главы Рода, чья ярость едва не обратила вековые стены в кучу щебня. Дейн медленно выдохнул, позволяя себе на мгновение расслабить плечи, и прошел к массивному столу из темного дуба.

Случившееся в комнате адептки Та’иркон граничило с чистейшей нелепостью. Великий Артур Ка’арлен, патриарх древнейшего семейства, чье имя заставляло трепетать правителей сопредельных земель, оказался совершенно бессилен перед проделками крошечного пушистого существа из Бездны. Дейн не мог сдержать легкой, ироничной усмешки, вспоминая выражение лица своего отца, когда магия пространственного перехода послушно втащила его обратно в платяной шкаф молодой некромантки. Это было достойное зрелище. Пожалуй, лучшее за последние несколько десятилетий его упорядоченной и скучной жизни. Очевидно, пространственная петля, созданная этим маленьким демоном, оказалась гораздо прочнее, чем все представления его отца о незыблемости собственной первородной силы.

Дейн опустился в глубокое кресло, обитое потертой кожей. Взрослый мужчина, умудренный годами придворных интриг и военных походов, должен был сейчас думать о безопасности восточных границ или о распределении золота на зимнее содержание академии. Но вместо этого его мысли упрямо возвращались к девчонке с растрепанными темными волосами и упрямым взглядом карих глаз.

Лилиана Та’иркон стала его персональным наказанием. Она умудрялась находить неприятности там, где обычный человек увидел бы лишь мирную лужайку. Но в то же время в этой хрупкой студентке второго курса крылась удивительная, неподатливая сила. Она не сломалась перед лицом королевских дознавателей, не пала духом в сырой камере и нашла в себе мужество завершить опаснейший ритуал, едва не выжегший её собственный источник. И теперь она связана с его родом нерушимыми узами.

Дейн посмотрел на свои ладони. Браслет Саири, который он надел на её запястье, был крайней мерой. Единственным способом уберечь девчонку от плахи и запечатывания магии. Но цена этого спасения оказалась непомерно высокой. Древнее уложение драконьих семейств требовало соблюдения традиций. И теперь его собственный отец, пользуясь Правом Первого, вознамерился провести с Лилианой ознакомительный месяц.

Герцог тихо выругался, сжав кулаки. Закон был на стороне Артура. Ни один дракон, даже родной сын, не имел права вмешиваться во взаимоотношения Главы Рода и Саири в отведенный срок. Все, что оставалось Дейну, — это наблюдать со стороны, как его циничный, умудрявшийся веками плести интриги отец расставляет свои тонкие сети вокруг наивной девчонки, пытаясь подчинить ее своей воле. Дейну было невыносимо осознавать собственное бессилие в этой ситуации, но нарушить закон крови означало объявить войну всему клану.

Он поднялся, подошел к узкому окну и уставился на сгущающиеся сумерки. Дождь барабанил по стеклу, смывая пыль с каменных карнизов.

Ему нужно было отвлечься. Разобраться с делами, которые требовали его немедленного вмешательства. Покойный декан Си’анталь унес свои тайны в могилу, оставив после себя лишь обугленные остатки документов и странный золотой медальон с изображением волка, сжимающего в зубах сломанный цветок лотоса. Этот символ не принадлежал ни одному из известных благородных семейств темных магов.

Дейн прошел обратно к столу, выдвинул потайной ящик и достал завернутый в плотную ткань артефакт. Он развернул темное сукно, позволяя тусклому свету магической лампы упасть на холодный металл кулона. Медальон молчал. Защита крови, наложенная неизвестным мастером, была безупречной. Ее невозможно было вскрыть обычными методами светлой магии, а использовать черную Дейн не умел, да и не стал бы рисковать.

Паранойя, верная спутница его долгой службы при дворе, шептала, что все происходящее в академии — лишь часть грандиозного спектакля. Сбежавший декан, Черное братство, слухи о наследнике династии Сакктор... Все эти детали складывались в слишком правильную, удобную картину. Складывалось ощущение, что неизвестный кукловод намеренно разбрасывал хлебные крошки, уводя его по ложному следу. Зачем? Чтобы отвлечь внимание от истинной угрозы? Чтобы держать его, лучшего дознавателя короны, привязанным к этой захолустной академии на окраине королевства?

Дейн задумчиво повертел в пальцах холодный металл. Си'анталь был слишком умен, чтобы так глупо подставиться. Его поспешное самоубийство в подземелье выглядело не как паническое бегство загнанного в угол преступника, а как спланированная акция молчания. Он убирал свидетеля, который мог бы рассказать слишком много. И этот свидетель — он сам. Черное братство действовало с пугающей эффективностью. Они жертвовали фигурами высшего порядка ради сохранения тайны.

Если верить словам старого скелета из Закрытой Секции, истинный наследник Черного короля находился в радиусе пяти сотен шагов от носителя Печати Расторжения. То есть прямо здесь. Среди студентов, преподавателей или простых слуг. От этой мысли по спине пробегал неприятный холодок. Опасность дышала им в затылок, а они продолжали тратить время на выяснение семейных отношений и глупые ухаживания.

Дейн убрал медальон обратно в потайной ящик и задвинул его. В этот момент переговорный ящик на краю стола издал тихий, мелодичный звон. Герцог вздрогнул, возвращаясь к реальности. Он открыл крышку резной шкатулки. Внутри лежало послание на плотной гербовой бумаге. Изящный, летящий почерк выдавал отправителя мгновенно.

Его младшая сестра, Элисса.

Дейн достал лист и принялся читать. Элисса была замужем за северным лордом из рода горных ящеров и редко покидала свои владения, предпочитая тихую семейную жизнь и воспитание маленького сына Юлиана. Она отличалась спокойным, рассудительным нравом и никогда не лезла в дела мужчин рода без крайней необходимости. Но сейчас ее письмо дышало тревогой.

«Дейн, брат мой. Пишу тебе в глубоком смятении. Вчера наш родовой очаг в горном замке вел себя странно. Огонь метался, искрил, а моя внутренняя сущность до сих пор не может успокоиться. Дракон внутри меня бьет крыльями, чуя присутствие новой крови в нашем роду. Отец отказывается отвечать на мои расспросы. Прошу тебя, скажи мне правду. Что происходит на востоке? Мое сердце не на месте».

Дейн тяжело вздохнул, взял перо и чистый лист бумаги. Скрывать очевидное не было смысла. Древняя магия крови уже разнесла весть о появлении Саири по всем ветвям их рода, и те, кто был наделен особой чувствительностью, первыми ощутили эти колебания.

Он обмакнул перо в чернила и принялся писать быстрым, чётким почерком.

«Здравствуй, Элисса. Твоя сущность тебя не обманывает. Магия нашего рода действительно сделала свой выбор. У нас появилась Саири. Белое золото приняло ее, связь установлена и закреплена древним обрядом».

Дейн помедлил, глядя на ровные строчки. Написать о том, что Саири — человек, наделенный темным даром некромантии, означало спровоцировать лавину вопросов и панику. Он не знал, как остальные отреагируют на подобное известие. Род Ка’арлен гордился чистотой своего светлого пламени, и появление темной девы в их рядах могло быть расценено как осквернение. Он должен был защитить Лилиану от нападок семьи.

Поэтому он продолжил, тщательно взвешивая каждое слово:

«Она молода. В настоящее время она завершает свое обучение в академии и готовится к зимней практике. Я принял решение не торопить события. Лилиана — так зовут девушку — будет официально представлена роду только после ее возвращения с практики. Отец находится здесь, в академии. Он принял решение лично контролировать процесс ее подготовки и ознакомления с нашими традициями».

Дейн нахмурился, вспоминая вчерашний визит отца в комнату Лилианы, и добавил:

«Не волнуйся за нее, сестра. Она под моей защитой. Передай мой теплый привет мужу и поцелуй маленького Юлиана. Постараюсь навестить вас, как только улажу дела с королевской проверкой. Твой брат Дейн».

Он аккуратно сложил лист, вложил его в недра переговорного ящика и закрыл крышку. Магия мгновенно поглотила послание, отправляя его через сотни лиг в северные горы.

Дейн откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Внутренний дракон, обычно дремлющий глубоко в его сознании, недовольно заворочался, выражая согласие с опасениями сестры. Ему тоже не нравилось присутствие отца рядом с Лилианой. Но это была ревность зверя, почуявшего посягательство на свою собственность, а Дейн привык руководствоваться холодным разумом, а не инстинктами.

Он открыл другой ящик стола и достал оттуда новый, тщательно подобранный кожаный шнурок.

Тот простой мамин браслет, который он неосмотрительно оставил на столе во время первой телепортации, был безвозвратно уничтожен. Проклятый прожорливый демон Бездны, которого Лилиана призвала в мир, сжевал его за считанные минуты, не оставив даже металлической пряжки. Дейн обещал девушке возмещение. Он потратил немало усилий, чтобы через доверенных лиц отыскать в столице точно такую же мягкую кожу растительного дубления, из которой в восточных землях традиционно плетут обереги на удачу.

Теперь этот новый ремешок лежал перед ним на зеленом сукне стола. Дейну предстояло наложить на него сложнейшие защитные чары. Он не хотел отдавать ей простую безделушку. На этот раз оберег должен был стать настоящим щитом. Дейн сосредоточился, призывая светлую магию. Из его пальцев сорвались тонкие золотистые нити, которые принялись медленно вплетаться в кожаные волокна.

Процесс требовал ювелирной точности. Герцог закладывал в структуру ремешка защиту от ментального воздействия, фильтрацию вредоносных испарений и блокировку стихийных выбросов низкого уровня. Ткань кожи впитывала светлую энергию, постепенно темнея и приобретая благородный бронзовый отлив. Лилиана отправится в Гнилые Топи Скорби, а это место славилось своими коварными трясинами и ядовитыми туманами. Новый браслет убережет ее от большинства опасностей этого сурового края.

Дейн закончил плетение и аккуратно завязал узел на конце шнурка. Золотистое свечение угасло, оставив кожу прохладной и приятной на ощупь. Работа была завершена. Он вернет его ей перед самым отъездом на практику.

Мысли снова вернулись к заговору Братства. Си’анталь мертв, но его сообщники все еще здесь. Кто-то из преподавателей? Или из студентов старших курсов, имеющих доступ к редким ингредиентам?

Камал Тридонский. Сын богатого и влиятельного вельможи, одаренный черным даром невиданной силы. Он был умен, скрытен и невероятно высокомерен. Идеальный кандидат на роль лидера или важного звена в цепи заговорщиков. Дейн подозревал, что не просто так, Са'инталь поставил их в пару на практику. Да по правилам, он обязан был ставить в пару чёрного мага только с тем кто, тоже обладал чёрной магией, хотя Суман и Ка'арский, шли в помощь к светлым старшекурсникам. Дейн решил не менять списки декана. Это был риск, огромный риск. Но в то же время — отличная возможность понаблюдать за обоими. Лилиана, сама того не подозревая, станет его глазами и ушами в Гнилых Топях. Ее природная проницательность и упрямство помогут вытащить наружу любые, самые скрытые тайны молодого артефактора, если тот действительно связан с Братством. Наличие общего дела заставит Тридонского ослабить бдительность, и тогда он непременно допустит ошибку.

Герцог остановился у камина, глядя на угасающие угли. Ему было неспокойно. Предстоящие недели обещали быть жаркими. Король Рейнар рыщет по углам в поисках измены, отец пытается приручить его Саири, превращая ее жизнь в изысканную психологическую игру, а где-то в тенях академии затаился настоящий наследник Черного короля, готовый в любой момент пробудить древнее пророчество.

И среди всего этого хаоса стояла девчонка с карими глазами, которая вдохновенно рассказывала главе драконьего рода, о мертвецах.

Дейн не выдержал и снова тихо рассмеялся. В этой нелепой, студентке было столько жизни и подлинного, необузданного бунтарства, что все древние традиции драконов казались рядом с ней унылым и безжизненным сводом правил. Она умудрялась разрушать его планы одним своим присутствием, но именно эта непредсказуемость заставляла его сердце биться быстрее.

— Ну держись, отец, — прошептал Дейн в темноту кабинета. — Ты хотел ознакомительный месяц с истинной Саири? Ты его получил. И поверь мне, этот месяц ты запомнишь надолго.

Он вернулся к столу, погасил магический светильник коротким пассом руки и погрузился в тревожный, чуткий сон прямо в кресле, готовый в любой момент проснуться от малейшего шороха или сигнала тревоги. Игра на выживание в стенах Восточной академии магии продолжалась, и ставки в ней росли с каждым прожитым днем.

Дейн проснулся задолго до рассвета, когда небо над Восточной академией только начинало окрашиваться в холодные свинцовые тона. Сон не принес ему желанного отдыха. Всю ночь его преследовали смутные, тревожные образы: горящие золотые знамена, рушащиеся башни древних замков и тихий, настойчивый шепот, доносившийся из самой глубины Бездны.

Он поднялся с кресла, разминая затекшие плечи. Магический светильник на столе послушно отозвался на его движение, разгоняя полумрак мягким, ровным свечением. Дейн подошел к умывальнику, плеснул в лицо ледяной водой и посмотрел на свое отражение в зеркале. Усталость пролегла глубокими тенями под его глазами, делая взгляд еще более холодным и отстраненным.

Нужно было заставить себя работать. Государственные дела не терпели отлагательств, а визит короля Рейнара, хоть и завершился поспешным отъездом монарха, оставил после себя гору нерешенных проблем. Тайная канцелярия продолжала слать запросы, требуя подробных отчетов о каждом шаге покойного декана Си'анталя. Королевские ищейки хотели знать все: с кем он общался, какие книги читал, какие ингредиенты заказывал для своих лабораторных изысканий.

Дейн сел за стол и принялся за разбор документов. Бумага за бумагой, свиток за свитком — сухие канцелярские строки, за которыми скрывалась смертельная опасность. Он тщательно анализировал каждую запись, сделанную рукой Си'анталя за последний год. Ничего подозрительного на первый взгляд. Счета за покупку могильной земли, реагентов для консервации тканей, новые учебные пособия для первокурсников. Все выглядело безупречно. И именно эта безупречность пугала Дейна больше всего. Си'анталь вел двойную жизнь на протяжении многих лет, искусно маскируя свою деятельность под рутину обычного преподавателя.

Герцог отложил очередную бумагу и устало потер переносицу. Мысли снова вернулись к Лилиане. Дейн открыл ящик стола и снова достал новый кожаный шнурок, который он подготовил накануне. Тонкая, мягкая кожа приятно легла на ладонь. Он провел пальцами по защитным рунам, вплетенным в структуру ремешка. Магия держалась прочно, пульсируя ровным, едва заметным теплом. Этот скромный оберег станет ее единственной защитой во время предстоящей практики в Гнилых Топях.

Он знал, что совершает глупость, тратя столько времени и сил на безопасность обычной студентки. Саири или нет, она оставалась лишь человеком, временной гостьей в его упорядоченном мире. Но Дейн не мог заставить себя оставаться равнодушным. В ней было то, чего так не хватало ему самому — искренность, непосредственность и удивительное, граничащее с безрассудством мужество. Она не пыталась казаться кем-то другим, не строила из себя утонченную леди, и эта простота очаровывала его сильнее, чем самые изысканные манеры придворных красавиц.

Дверь кабинета тихо скрипнула, и в помещение бесшумно вошел Артур Ка’арлен. Глава Рода был, как всегда, безупречно одет, на его лице играла легкая, снисходительная улыбка, которая так раздражала Дейна.

— Доброе утро, сын мой, — произнес старший дракон, проходя к креслу у камина и устраиваясь там с максимальным удобством. — Я вижу, ты снова провел ночь за изучением этих пыльных бумаг. Твое рвение к службе короне воистину достойно восхищения, но не стоит забывать и о делах семейных.

Дейн медленно убрал кожаный ремешок обратно в ящик стола и закрыл его. Он не хотел, чтобы отец видел его работу. Это вызвало бы лишь новые насмешки и расспросы, на которые у него не было желания отвечать.

— Доброе утро, отец, — ответил Дейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безучастно. — Мои обязанности как ректора этой академии требуют постоянного внимания. Особенно сейчас, когда мы лишились декана некромантии.

Артур лишь снисходительно хмыкнул, рассматривая свои ухоженные ногти.

— Этот старик Си'анталь был весьма посредственным магом, Дейн. Не понимаю, почему ты так переживаешь из-за его кончины. В мире полно других некромантов, готовых занять его место за пару золотых монет. Меня больше интересует наша маленькая саири.

Дейн почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Ему очень не нравилось, что отец проявляет такой интерес к Лилиане.

— Я настоятельно рекомендую тебе не беспокоить ее своими частыми визитами в ближайшие дни. Ее источник ещё не стабилен после опустошения, и любое душевное волнение может навредить ей.

— О, не беспокойся, Дейн, — Артур поднял глаза, и в их стальной глубине мелькнули опасные золотистые искры. — Я умею быть деликатным. Твоя Саири — удивительное создание. В ней есть та редкая искра, которую я не видел в женщинах уже очень давно. Она не боится меня, Дейн. Она смотрит мне прямо в глаза и спорит со мной. Это... освежает.

Герцог сжал челюсти так, что заболели зубы. Он знал, что отец лжет. Ну, или как минимум сильно преувеличивает. Лилиана наверняка была напугана демонстрацией силы в катакомбах, но ее упрямство и гордость не позволили ей показать свой страх. И именно это упрямство сейчас привлекало к ней внимание древнего ящера.

— Она — Саири нашего рода, отец, — напомнил Дейн, выделяя слово «нашего». — И ее безопасность — моя прямая обязанность. Если ты причинишь ей вред, магия браслета обратится против тебя. Ты сам прекрасно знаешь законы крови.

Артур рассмеялся — тихо, бархатно, без тени угрозы, но от этого смеха Дейну захотелось немедленно достать меч.

— Причинить ей вред? Дейн, ты действительно считаешь меня чудовищем? Я лишь хочу узнать ее получше. Понять, на что способна эта девочка. Ее связь с книгой Саккторов... это ведь не случайность. Магия рода выбрала именно ее не просто так. Возможно, она — ключ к разгадке величайшей тайны этого королевства. И я намерен этот ключ повернуть.

Он поднялся с кресла, поправил манжеты своего темно-винного камзола и направился к выходу. У самой двери Артур остановился и обернулся:

— Кстати, Дейн. Я распорядился подготовить для нее новые покои в гостевом крыле. Ей больше не место в этой тесной, сырой комнатушке в студенческом общежитии. Саири Главе Рода должна жить в подобающих условиях. Надеюсь, ты не будешь возражать против этого скромного проявления моей заботы?

Дейн промолчал, лишь проводил отца тяжелым, обещающим скорую расплату взглядом. Возражать было бесполезно — как Глава Рода, Артур имел полное право распоряжаться условиями содержания Саири.

Когда дверь за отцом закрылась, Дейн подошел к окну. Дождь почти прекратился, уступая место холодному, пронизывающему ветру. Осень окончательно вступала в свои права, раскрашивая окрестные леса в багровые и золотые тона.

Герцог знал, что легкой прогулки в Гнилые Топи не получится. Лилиане предстоит пройти через серьезные испытания, и не только магического характера. Но Дейн верил в нее. Эта дерзкая, непослушная девчонка уже не раз доказывала, что способна выходить победительницей из самых безвыходных ситуаций.

Он вернулся к столу, взял подготовленный кожаный оберег и бережно убрал его в карман мантии. Пора было идти на лекции. Новый день приносил новые заботы, новые интриги и новые вопросы, ответы на которые ему еще только предстояло найти. Но Дейн Ка’арлен был готов к борьбе. Дракон внутри него расправил крылья, чуя приближение настоящей бури, и эта буря его больше не пугала. Он защитит то, что принадлежит ему по праву крови и магии, даже если для этого придется бросить вызов самой судьбе.

Глава 36

Две недели перед отбытием на болотную практику пролетели единым, неразличимым мигом. Время было наполнено сборами и тихой тревогой. Королевский визит завершился, оставив после себя лишь вычищенные полы академии и легкий запах страха в коридорах. Старший дракон, Артур Ка’арлен, отбыл решать дела своего великого семейства, предоставив мне временную передышку. Моя шея вздохнула с облегчением, избавившись от тяжелого взгляда его стальных глаз.

Перед самым отъездом у меня в комнате случился весьма примечательный разговор с магистром Дейном. Наш невозмутимый ректор возник на пороге без предупреждения, держа в руках неприметный сверток. На его лице застыло привычное выражение ледяного безразличия, приличествующее важной особе, пришедшей навестить нерадивого должника.

— Возьмите это, Та’иркон, — сухо произнес он, протягивая мне сверток. — Гнилые Топи Скорби известны своими коварными испарениями. Я не имею желания объяснять роду, по какой причине наша новоявленная Саири сгинула в первой же болотной луже от укуса ядовитого гнуса или болотной лихорадки.

Внутри оказался тонкий кожаный ремешок, пахнущий полынью и горькими травами. Стоило мне надеть его на правое запястье, противоположное золотому браслету, я ощутила мягкое, успокаивающее тепло светлой магии. Возражать я не стала. Спорить с драконами о целесообразности заботы — дело вельми неблагодарное и утомительное.

В отличие от моих прежних заблуждений, мой напарник по практике, Камал Тридонский, оказался на удивление практичным человеком. Раньше я, поддавшись общему мнению девиц академии, считала его высокомерным щеголем, занятым исключительно собственной персоной. Однако наш честный разговор в лазарете полностью разрушил эту выверенную им иллюзию. Камал признался, что вся его репутация недосягаемого золотого мальчика — лишь прочная броня, возведенная ради защиты собственной души от назойливых просителей и фальшивых воздыхательниц. Под этой маской скрывался вполне адекватный, разумный парень с изрядной долей здорового цинизма. Ему претила мысль пускать посторонних в свой внутренний мир, поэтому он предпочел выстроить непреступную стену из гордости и высокомерия.

К сборам он подошел без лишнего пафоса. Никаких громоздких сундуков, надушенных платков или серебряных лопаточек, о наличии которых шептались глупые первокурсницы. На нем была строгая черная мантия — обязательное облачение каждого темного мага нашего факультета, независимо от его специализации. Из вещей он взял лишь один прочный походный мешок, куда аккуратно уложил сменную теплую одежду, несколько пар сухих носков, сухари и свои личные боевые артефакты.

— Готова, Та’иркон? — спокойно спросил он, затягивая ремни мешка у меня в комнате. Его взгляд был сосредоточенным и серьезным. — Нам предстоит не самая приятная неделя. Болота ошибок не прощают, а уныние привлекает нечисть сильнее свежей крови.

— Всегда готова, — кивнула я, закидывая на плечо свою скромную сумку.

Дорога до Нижних Копыт заняла несколько дней. Наша карета, подпрыгивая на ухабах, уносила нас все дальше от обжитых земель. Пейзаж за окном становился все более унылым. Вековые деревья уступили место кривым, покрытым мхом березам, а под колесами вместо твердого тракта потянулась скользкая серая грязь.

Мы с Камалом коротали время за неспешными беседами. Без академической суеты он оказался прекрасным собеседником. Мы обсуждали свойства защитных камней, вспоминали странности сбежавшего декана Си'анталя и пытались понять, почему судьба занесла нас в Гнилые Топи.

— Знаешь, — задумчиво произнес Камал, глядя на проплывающие мимо унылые пейзажи. — Си'анталь всегда уделял мне слишком много внимания. Он постоянно твердил о моем великом предназначении, о том, что я обязан служить высшей цели. Теперь, после его побега, эти слова приобретают зловещий оттенок.

— Думаешь, он хотел вовлечь тебя в дела Черного братства? — спросила я.

— Уверен в этом, — кивнул он, поправляя воротник своей черной мантии. — Но я всегда держался в стороне. Моя цель — создавать надежные вещи, помогать людям защищаться от тварей, а не устраивать кровавые перевороты ради призрачного величия древних родов. Моя магия — мое ремесло, а не инструмент для чужих безумных амбиций.

Я слушала его и чувствовала, в высшей степени уважая этого парня. Его цинизм был трезвым, адекватным и удивительно взрослым.

Едва колеса нашей повозки завязли в глубокой болотной колее, перед нами предстали Нижние Копыта. Деревня являла собой скорбное зрелище. Полтора десятка покосившихся бревенчатых изб жались к высокому деревянному частоколу, за которым простиралась бесконечная, затянутая серым туманом топь. Воздух здесь был пропитан запахом торфа, сырости и гнили.

Встреча превзошла все наши ожидания. Местные жители высыпали за ворота с выражением бурного, ликующего восторга, свойственного встрече спасителей мира, принесших вечную молодость и избавление от всех земных бед. Староста деревни, сморщенный старик с бегающими глазками, суетился вокруг нас, пытаясь ухватиться за наши черные мантии.

— О, великие господа темные маги! — причитал старик, ведя нас к своей избе. — Наконец-то! Избавители наши! Королевский писец, мытарь наш несчастный, совсем с лица спал, бедолага! Овцы эти проклятые житья не дают! Блеют и блеют, спасу нет!

Сам королевский мытарь, бледный молодой человек по имени Клавий, сидел в углу старостиной избы, судорожно прижимая к груди отчетную книгу. Его зубы выбивали частую дробь, а в глазах метался затравленный огонек.

— Они... они приходят со стороны топей, — прошептал он, глядя на нас с безумной надеждой. — Призрачные твари. Стоит мне начать подсчет налоговых сборов, они возникают за окном. Блеют так, что чернила в чернильнице замерзают! Помогите, умоляю! Я готов простить этой деревне недоимку по овсу, только упокойте это стадо! Моя отчетность горит синим пламенем, а корона требует золота без задержек!

Нас усадили за стол, заваленный скромным крестьянским угощением. Нам подносили горячую кашу, печеную репу и хмельной ягодный отвар. Жители улыбались, кланялись, суетились вокруг нас, предупреждая любое желание. Но в их суете сквозила странная, пугающая поспешность. Они то и дело поглядывали на окна, за которыми стремительно сгущались сумерки. Камал ел молча, сосредоточенно, не теряя бдительности. Он сохранял вид человека, опасающегося скрытого в еде яда. Его рука всегда находилась рядом с походным мешком.

Едва последние лучи солнца скрылись за горизонтом, а туман за окном сгустился до состояния парного молока, атмосфера в избе изменилась. Радушные хозяева мгновенно перестали улыбаться. Их лица сделались суровыми, каменными. В избу молча вошли десятка полтора дюжих мужиков, пахнущих мокрой овчиной и дешевым дегтем.

— Ну что, господа некроманты, пора за дело, — глухо произнес староста, преграждая нам путь к выходу.

Камал приподнялся, нахмурив брови. Его рука легла на пояс, где крепились защитные артефакты.

— Послушайте, почтенный, — спокойно, но твердо произнес он. — Мы планировали начать досмотр местности на рассвете. Ночью на болотах ориентироваться невозможно, да и безопасность в такое время сомнительна.

Договорить ему не дали. Мужики действовали с пугающей, слаженной сноровкой, совершенно не свойственной обычным хлебопашцам. Они не пытались нанести нам вред или отобрать вещи. Они просто навалились скопом, лишая возможности сделать хоть одно магическое движение или произнести заклинание. Нас с Камалом бесцеремонно сгребли, подняли на плечи и понесли к выходу.

Я брыкалась, пыталась укусить кого-то за ухо, сыпала угрозами и королевского суда. Камал изрыгал проклятия, обещая лишить их деревню всякого магического покровительства. Мужики молчали. Они вынесли нас из избы, протащили через всю улицу и швырнули прямо за открытые ворота частокола, в холодную, вонючую болотную жижу. Наши походные котомки полетели вслед за нами, подняв фонтан брызг.

— И не возвращайтесь, пока все стадо не упокоите! — крикнул староста с вершины стены. — А мы ворота запрем! Нам своя жизнь дороже ваших дипломов и ваших великих семейств!

Тяжелые створки захлопнулись с глухим стуком. Засов встал на место. Мы остались вдвоем посреди ночного болота, по уши в грязи.

Я с трудом поднялась, отплевываясь от вонючей тины. Моя некогда чистая мантия теперь представляла собой скорбное зрелище. Рядом со мной поднимался Камал. Его черная мантия была безнадежно испорчена болотной грязью, а идеальная прическа превратилась в мокрое гнездо. Он спокойно поднял наши вещи, отряхнул от болотной тины и закинул на плечо. В его глазах горел холодный, расчетливый гнев.

— Я уничтожу эту деревню юридически, — ледяным шепотом произнес он. — Мой отец сотрет их с лица земли через королевские суды. Но сначала нам нужно выжить.

Из глубины тумана донесся протяжный, вибрирующий звук. Б-э-э-э... Б-э-э-э...

Туман вокруг нас начал наливаться фосфорическим, тошнотворно-зеленым свечением. Из серой мглы одна за другой стали проступать призрачные фигуры. Это действительно были овцы, но их посмертный облик лишал всякого желания улыбаться или шутить. Их шерсть свисала грязными лохмотьями, сквозь полупрозрачную плоть отчетливо просвечивали желтые ребра, а пустые глазницы горели мёртвым пламенем. Стадо двигалось на нас плотной стеной, выбивая копытами из грязи фонтаны светящихся брызг.

— Пустяки, — фыркнул Камал, делая шаг вперед и доставая свой серебряный накопитель. — Обычные призрачные фантомы низкого уровня. Сейчас я свяжу их волю, а ты проведешь стандартный ритуал упокоения. Начнем.

Он направил поток своей темной силы седьмого уровня на стадо. Серебряный амулет вспыхнул фиолетовым светом. Я сосредоточилась, призывая остатки своей магии, восстановившейся благодаря его камню. Я начала читать древний заговор: "Витум морте, покой дарующий..."

Едва моя магия соприкоснулась с аурой первой призрачной овцы, произошло непредвиденное.

Зеленый огонь в глазах тварей вспыхнул с утроенной силой. Вместо того чтобы раствориться, заклинание упокоения сдетонировало. Раздался глухой, удушливый взрыв. Волной некротического отката меня отбросило назад, и я снова рухнула в болотную грязь.

Амулет в руке Камала жалобно звякнул, покрылся сетью трещин и рассыпался серым пеплом. Артефактор отпрянул, тряся обожженными пальцами.

— Что за чертовщина?! — выкрикнул он, помогая мне подняться. — Это не простое стадо! Тот, кто призвал этих тварей на болотах, предвидел появление некромантов! На души овец наложено перекрестное заклятие-ловушка. Любая попытка упокоения или подчинения вызывает немедленный взрыв, выжигающий магический резерв! Они защищены от нашей магии! Это ловушка обратного действия!

Овцы, взбудораженные взрывом, ринулись в атаку. Они неслись на нас с пугающей скоростью, оскалив зубы, более подходящие волкам, нежели мирным травоядным.

— Бежим! — заорала я, хватая Камала за рукав.

Мы бросились наутек в глубь болот, не выбирая дороги. Ночной туман слепил глаза. Мы прыгали с кочки на кочку, то и дело проваливаясь по колено в холодную, засасывающую жижу. Сзади доносился непрерывный, сводящий с ума гул: Б-э-э-э! Б-э-э-э!

Зеленое свечение преследовало нас по пятам. Твари не знали усталости. Они были мертвы, и болотный ил не задерживал их призрачный бег.

— Это подстава! — задыхаясь от быстрого бега, крикнула я Камалу, едва не перепрыгнув через гнилое бревно. — Нас намеренно отправили сюда! Кто-то в академии знал об этой ловушке! Направление на практику подменили или составили специально!

— Разумеется, подстава! — отозвался он, перепрыгивая болотный ручей. Его черная мантия промокла, тяжелея и мешая двигаться. — Но для кого?! Для тебя? Из-за твоего звания Саири?

Мы взобрались на небольшой торфяной холмик, переводя дух. Стадо на мгновение потеряло наш след в густых зарослях камыша, но их зеленое свечение уже пробивалось сквозь туман левее нас.

— Нет, — я покачала головой, пытаясь унять дрожь в коленях. — Мой статус Саири — тайна для большинства. Для Братства я — мелкая сошка, случайная девчонка. А вот ты... Ты лучший ученик Си'анталя. Обладатель редкого дара седьмого уровня. Ты — будущий придворный артефактор, способный создавать перезаряжаемые защитные системы. Если Братство планирует переворот, ты для них — главная угроза. Они убрали тебя из академии, подальше от защитных чар и взора Дейна Ка'арлена. На этих болотах твоя смерть спишется на несчастный случай во время практики! Это ловушка для тебя, Камал!

Тридонский замер. На его испачканном грязью лице отразилось осознание всей глубины пропасти, в которую нас столкнули. Он посмотрел на свои ладони, лишенные надежного оружия.

— Проклятый старик, — процедил он сквозь зубы. — Си'анталь все спланировал заранее. Списки на практику были составлены еще до его побега. Он знал, что меня отправят именно сюда. Я слишком мешал его планам, оставаясь независимым.

Б-э-э-э!

Голодный призрачный рев раздался совсем близко. Из камышей вывалилась первая тварь, за ней — еще десяток. Мы снова побежали, но силы были на исходе. Резерв после отката ныл пустотой. Мои ноги налились свинцом, а легкие горели от холодного болотного воздуха. Камал тяжело дышал рядом, его былая уверенность сменилась сосредоточенной злостью.

Мы выбежали на небольшую поляну и застыли.

Впереди простиралась бездонная черная трясина, не имеющая ни одной кочки. Путь назад преграждало светящееся стадо. Мы оказались в тупике. Смертельном, вонючем болотном тупике.

Камал выхватил из кармана небольшой кинжал. Его пальцы, испачканные грязью, дрожали, но во взгляде не было страха. Только злая, обреченная решимость человека, готового дорого продать свою жизнь.

— Ну что, Та’иркон, — криво ухмыльнулся он, вставая плечом к плечу со мной. — Похоже, наш великий совместный замысел завершится в желудках призрачного скота. Жаль. Я так и не успел узаконить чертежи моих новых защитных амулетов.

— Я не хочу умирать на болотах, — прошептала я, сжимая в руке ремешок, подаренный Дейном. Он пульсировал теплом, но против целого стада его защиты явно не хватало. В глазах темнело от усталости.

Первая овца приготовилась к прыжку, оскалив гнилые зубы.

В этот самый момент перед моим носом в воздухе повис Швыд! Маленький демон, о существовании которого я совершенно забыла в этой суматохе, выбрался наружу. Он прыгнул мне прямо на руки, жалобно пискнув. Его пушистое тельце дрожало от страха перед призрачной магией.

Овца прыгнула, целясь мне в горло.

В этот миг чутье сработало быстрее разума. Я не успела подумать о последствиях. Я просто мертвой хваткой вцепилась левой рукой в грязный рукав мантии Камала, а правой прижала к себе испуганного демонёнка.

— Швыд! Домой! В шкаф! Куда угодно! — заорала я.

Мир вокруг нас взорвался.

Знакомое, тошнотворное чувство распада на мелкие частицы ударило по сознанию. Нас выдернуло из болотного тумана, закрутило в бешеном вихре пространственного перехода и с силой бросило на твердую поверхность.

Болотная вонь исчезла. На ее место пришла абсолютная, непроницаемая, душная темнота. Вокруг не было слышно ни звука. Ни блеянья овец, ни шума ветра. Только наше тяжелое, прерывистое дыхание. Под руками я ощутила холодный каменный пол.

— Камал? — шепотом позвала я, пытаясь рассмотреть хоть что-то в этой кромешной тьме. Мои пальцы судорожно шарили по полу в поисках напарника. — Камал, ты здесь? Все в порядке?

Я приподнялась на локтях, вглядываясь во мрак. И в это самое мгновение сзади бесшумно шевельнулся воздух. Резкий, сокрушительный удар обрушился на затылок. Боль была короткой и ослепительной, затмив весь мир. Я не успела даже вскрикнуть. Сознание мгновенно покинуло меня, и я рухнула в холодную бездну беспамятства.

Глава 37

Пробуждение не принесло облегчения. Первым делом я почувствовала тупую, ноющую боль в затылке. Голова раскалывалась, перед глазами плыли серые круги, а во рту остался неприятный привкус пыли. Я попыталась повернуться, но тело не отозвалось на приказ. Мои руки и ноги были надежно привязаны к тяжелому дубовому стулу толстыми веревками, от которых исходило слабое синеватое свечение магических пут.

Я попыталась проморгаться, чтобы избавиться от пелены перед глазами. Медленно, по частям, окружающее пространство начало обретать четкие очертания. Я находилась в Закрытой секции нашей академической библиотеки. Вокруг высились огромные стеллажи, забитые древними фолиантами, а воздух был пропитан сухим запахом старого пергамента и тлена. Тусклый свет одинокого магического светляка выхватывал из мрака лишь небольшой пятачок каменного пола.

Рядом со мной обнаружился Камал Тридонский. Наш лучший артефактор сидел на точно таком же стуле, опутанный светящимися путами. Его голова была безвольно опущена на грудь, а глаза закрыты. Он все еще пребывал без сознания. На его черной мантии виднелись пятна болотной грязи, напоминающие о нашей поспешной эвакуации из Топей Скорби.

Я перевела взгляд чуть в сторону и увидела то, от чего сердце болезненно сжалось. На старинном пюпитре стояла небольшая металлическая клетка, окутанная фиолетовым мерцанием запирающего контура. Внутри нее метался Швыд. Мой маленький пушистый нелегал из Бездны отчаянно бился о прутья, но защитное плетение гасило все его усилия. Швыд был еще совсем глупым детенышем, он физически не мог накопить достаточно энергии, чтобы принять свою истинную форму демона бездны. Он лишь жалобно пищал, сердито раздувая свои пушистые бока.

Из темноты между стеллажами раздался тихий, вежливый шаг. Кости сухо звякнули, и на свет вышел сэр Фиджеральд. Наш достопочтенный библиотекарь выглядел как обычно: истлевший сюртук, аккуратно застегнутый на все пуговицы, и шляпа-котелок, водруженная на абсолютно голый белый череп.

— Вы очнулись, мисс Лилиана, — произнес он мягко. Его голос лился спокойно, подобно струе густого меда, проливаемой в глубокую чашу. — Прошу простить мне эту грубость. Похищение студентов — весьма неаристократичный метод, но у меня оставалось слишком мало времени для маневров.

— Сэр Фиджеральд? — хрипло выдохнула я, тщетно пытаясь ослабить путы на запястьях. — Это вы все подстроили? Зачем?

Скелет остановился в паре шагов от меня и совершил легкий, вежливый поклон.

— Четыреста лет, — в его пустых глазницах тускло мерцал холодный свет Тьмы. — Четыреста лет я вынужден наблюдать за глупцами из Чёрного братства. Они собираются в подвалах, шепчут нелепые клятвы и мнят себя вершителями судеб. Тупые фанатики. Они способны лишь устраивать мелкие пакости, воровать ингредиенты из лабораторий и убивать несчастных магистров ради личных амбиций. С ними я никогда не смог бы возродить Чёрное королевство. Они — лишь досадный шум на задворках истории. Я всегда вел свою собственную игру, Лилиана. Игру тонкую, масштабную и не терпящую суеты.

Библиотекарь медленно прошелся вдоль стеллажа, проводя костяшками пальцев по корешкам книг.

— Великая Матерь лишила меня плоти и права на покой за мою гордыню, — продолжил он, и в его голосе прорезались сухие, свистящие нотки. — Но за века, проведенные в этой Закрытой секции, я разгадал древние формулы. Я нашел способ обойти божественное проклятие. Я смогу вернуть себе теплую плоть, снова стать живым. И для этого ритуала мне нужна кровь самой богини Смерти. Напрямую до нее не дотянуться, но среди всех ныне живущих потомков пяти первородных родов именно в вас, Лилиана Та'иркон, сохранилось больше всего ее божественной сути. Ваша кровь — чистейший нектар Тьмы. Вы — мой главный, бесценный инструмент.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.

— А Камал? Зачем вам он, если вам нужна только я?

Фиджеральд повернул череп в сторону спящего артефактора.

— Адепт Тридонский — лишь досадная, незапланированная помеха. Но глупо не использовать столь щедрый подарок судьбы. Он сильный черный маг с седьмым уровнем силы. Я заберу его силу до последней капли. С ее помощью я проведу ритуал Великого Пробуждения и подниму из могил свое воинство — павших солдат Восточного Авангарда, что нашли свою смерть при восстании вашего предка, лорда Та'иркона. С этой армией восставших, не знающих усталости, я уничтожу светлое королевство. И драконы ничего не смогут сделать! Ведь нельзя убить тех, кто уже мертв. Мы сотрем их светлую династию в порошок.

Скелет говорил вежливо, ласково, его интонации оставались безупречно светскими, но от этого контраста между безукоризненными манерами и чудовищным смыслом слов веяло настоящим безумием. Он был сумасшедшим фанатиком, веками лелеявшим свою месть.

— Мне искренне жаль, мисс Лилиана, — Фиджеральд сделал шаг ко мне. Из широкого рукава его сюртука со звучным шелестом выскользнул длинный, узкий кинжал. Лезвие оружия было выполнено из темного металла и покрыто светящимися рунами. — Это прискорбная необходимость, но для завершения ритуала я должен вырезать ваше сердце. Обещаю действовать быстро, вы почти ничего не почувствуете.

В этот момент паника, копившаяся во мне, окончательно сорвала все заслоны разума. Мой испуганный мозг, вместо того чтобы выдать благородное предсмертное проклятие, выдал нелепый, абсолютно абсурдный бред:

— Мне нельзя сердце вырезать! — завопила я на всю Закрытую секцию, отчаянно дергаясь на стуле. — Вы что, с ума сошли?! Куда же я без него пойду?! Что люди скажут?! Это же неприлично!

Фиджеральд замер. Его челюсть слегка приоткрылась, издав сухой, недоуменный стук. Секунды три древний военачальник пытался осознать логику моего протеста. Наконец он тихо, дребезжащими ребрами, рассмеялся.

— О, моя дорогая девочка, — прошелестел он, приближаясь к стулу с занесенным кинжалом. — Ваша непосредственность воистину очаровательна. Но боюсь, мнение комендантши общежития после завершения этого ритуала будет волновать вас меньше всего. Кричите сколько угодно. Закрытая секция надежно изолирована древними охранными чарами. Ни одна живая душа за пределами этих дверей не услышит ваших криков.

В этот момент с соседнего стула донесся тяжелый стон. Камал Тридонский медленно приоткрыл глаза. Его взгляд мгновенно сфокусировался на занесенном надо мной кинжале. Наш лучший артефактор соображал довольно быстро.

Несмотря на сковывающие его путы, Камал резко выдохнул, концентрируя свою темную магию. От его рук, прямо сквозь магические путы, поползли тяжелые, клубящиеся струи угольно-черного тумана. Тьма забурлила, вытягиваясь в длинные, прочные жгуты. Без единого слова заклинания эти черные путы мгновенно метнулись вперед, плотно обвивая костлявую руку Фиджеральда. Они натянулись как стальные канаты, удерживая занесенный кинжал в нескольких сантиметрах от моей груди. Скелет дернулся, его позвонки сухо затрещали от неожиданного сопротивления.

— Глупый мальчишка, — процедил Фиджеральд, медленно преодолевая сопротивление темных жгутов благодаря своей древней, подпитываемой Бездной силе. — Тебе не удержать меня одной лишь волей.

В этот миг я почувствовала, как мое левое запястье обожгло нестерпимым жаром. Браслет Саири из белого золота налился ослепительным, багрово-красным светом. Он вибрировал, посылая в пространство мощный сигнал бедствия.

Воздух прямо посреди Закрытой секции с глухим треском разорвался.

Вспыхнула ослепительная воронка портала, и из нее неспешным, полным ледяного превосходства шагом вышел Артур Ка'арлен. Глава драконьего рода выглядел так, словно явился не на спасение непутевой Саири из лап безумного мертвеца, а на легкую прогулку. Его платиновые волосы были безупречно уложены, а темно-винный камзол сидел идеально.

— Как некультурно, — мягко произнес Артур, оценив диспозицию одним быстрым взглядом стальных глаз. — Мужчина с ножом нападает на безоружную леди. Какое вопиющее нарушение всех правил приличия.

Глава Рода не стал тратить время на долгие пассы. Он просто сделал легкий, ленивый взмах правой рукой.

Мощнейший, всесокрушающий поток чистой светлой магии дракона сорвался с его пальцев золотистым ураганом. Нас с Камалом обдало волной сухого, горячего воздуха, пахнущего озоном. Этот поток сдул черные жгуты Камала и всей своей тяжестью обрушился на сэра Фиджеральда.

Скелет отлетел назад на добрый десяток шагов, с глухим стуком врезался в каменную стену и остался там, намертво прижатый к камням невидимым, но непреодолимым прессом светлой энергии. Его кости жалобно хрустели под этой колоссальной тяжестью, котелок слетел с черепа и покатился по полу, но сдвинуться с места библиотекарь не мог ни на дюйм.

— Да, Вэл’рон, — холодно заметил Артур, неторопливо подступая ближе и разглядывая распластанного по стене врага. — Смерть тебя не принимает, убить тебя повторно я не могу. Но это совершенно не означает, что ты сильнее первородного дракона. Повиси пока там, подумай над своим поведением.

В этот самый миг тяжелые дубовые двери Закрытой секции, защищенные древнейшими блокирующими чарами, с оглушительным грохотом разлетелись в щепки. Облако древесной пыли и острых осколков взметнулось в воздух.

Через разрушенный проем ворвался Дейн Ка'арлен. Дейн ворвался в залу, словно разгневанный ураган, крушащий все на своем пути. Его черный камзол был покрыт пылью, на щеках проступали угольные чешуйки, а глаза горели расплавленным золотом зверя. Наш многоуважаемый ректор потратил драгоценные минуты, прорываясь сквозь магическую защиту дверей вручную, с помощью грубой силы.

Почему он не воспользовался изящным порталом, как его высокомудрый отец? Да потому что Дейн был надежно зафиксирован проклятым Швыдом! Попытайся он перенестись к нам с помощью пространственной магии, его великая драконья суть в очередной раз материализовалась бы на дне моего бельевого шкафа в общежитии, среди чулок и старых мантий! Ректору пришлось бежать по лестницам пешком, вымещая злость на каждом препятствии.

Дейн окинул взглядом руины дверей, прижатого к стене скелета и, наконец, нас с Камалом. Чешуя на его лице медленно растаяла, уступая место привычному выражению глубокого раздражения.

— Лилиана, — процедил он сквозь зубы, подходя к моему стулу и одним точным движением пальцев пережигая светящиеся веревки. — Ваша способность превращать влипать в опасные ситуации, воистину заслуживает отдельной награды.

Освободив мои руки, он повернулся к Камалу и помог ему подняться, попутно уничтожив его путы. Артефактор встал, покачиваясь, но держась с завидым достоинством.

Я тут же бросилась к пюпитру. Мои пальцы коснулись фиолетового барьера клетки. Я направила тонкую струйку магии, пытаясь распутать плетение. Без поддержки Фиджеральда запирающий контур поддался быстро и растаял с тихим шипением. Дверца клетки распахнулась.

Швыд мгновенно выскочил наружу. Маленький пушистый комок Бездны совершил гигантский прыжок, приземлился мне прямо на грудь и мертвой хваткой вцепился коготками в воротник моей черной мантии. Он дрожал всем телом, обиженно пища и пытаясь зарыться под мои волосы. Я обняла его, гладя мягкую шёрстку.

Мы все пятеро — я с демоном на руках, Камал, Дейн и Артур — выстроились полукругом перед каменной стеной.

Сэр Фиджеральд продолжал висеть там, прижатый к камням золотистым прессом магии Артура. Из его пустых глазниц медленно угасал инфернальный огонь, сменяясь привычным тусклым свечением древнего неупокоенного духа. Он попробовал шевельнуть челюстью, издавая сухой, щелкающий звук.

Артур Ка’арлен задумчиво оглядел бьющегося в путах библиотекаря.

— Ну и что нам теперь делать с этим реликтом ушедшей эпохи? — спросил он, повернувшись к сыну. — Ситуация, признаться, весьма неординарная. Убить его нельзя, развеять — тоже. Он привязан к замку древней клятвой, так что выставить его за ворота физически невозможно. К тому же, он только что пытался лишить жизни нашу Саири ради весьма сомнительного удовольствия снова обрасти мясом.

Дейн хмуро скрестил руки на груди, рассматривая висящие на стене кости.

— Мы могли бы запереть его в глубоком подвале, — предложил ректор, размышляя вслух. — Наложить на дверь стазисный контур и запечатать рунами Света. Но это временная мера. Рано или поздно чары начнут ослабевать.

Артур пренебрежительно фыркнул.

— Подвалы — это банально, Дейн. К тому же, он слишком опасный интриган, чтобы оставлять его без присмотра. Нам нужен более надежный способ изоляции. Возможно, стоит заказать у гномов сундук из холодного железа с тройным замком и замуровать его в фундамент башни? Или использовать костяк в качестве вешалки для тяжелых зимних мантий в преподавательской? Под постоянным присмотром магистров он вряд ли сможет плести новые заговоры.

Фиджеральд издал возмущенный костяной скрежет, явно не согласный с ролью гардеробного инвентаря.

— Избавьте меня от ваших плоских шуток, Ка'арлен, — проскрежетал он. — Моя клятва роду Та'иркон нерушима. И я все равно дождусь своего часа.

Дейн проигнорировал его выпад и повернулся к нам с Камалом. Его взгляд стал строгим и деловым.

— Адептка Та'иркон, адепт Тридонский. Ваша практика в Гнилых Топях завершена досрочно по независящим от вас причинам. Сейчас вы оба немедленно отправитесь в лазарет на осмотр к магистру Вилиусу. Вам необходим отдых и восстановительные настои. А с этим... — ректор указал на Фиджеральда, — мы с отцом разберемся сами. Это дело касается исключительно безопасности академии и нашего рода.

Я лишь молча кивнула, крепче прижимая к себе Швыда. Камал вежливо поклонился драконам, и мы вместе направились к выходу из разрушенной Закрытой секции. Нам предстояло много отдыхать, а драконам — решать, как удержать под замком бессмертного библиотекаря, мечтающего о мировом господстве.

Глава 38

Больничный покой магистра Вилиуса обладал уникальным, веками выверенным свойством: он пах так, будто саму Смерть сначала напоили валерьянкой, затем тщательно протерли спиртом и заставили полоскать горло ромашковым отваром. Воздух здесь был стерилен до звона в зубах, простыни хрустели с яростью сухих осенних веток под сапогами инквизитора, а тишину нарушало лишь размеренное капание какого-то общеукрепляющего зелья в стеклянную мензурку.

Я сидела на кровати, подтянув колени к подбородку, и методично, миллиметр за миллиметром, изучала трещину на штукатурке противоположной стены. Трещина подозрительно напоминала профиль горгульи с восточного фасада, причем горгульи, страдающей тяжелым экзистенциальным кризисом.

Напротив, на соседней койке, с непринужденным видом наследного принца на загородном пикнике расположился Камал Тридонский. Наш непревзойденный золотой мальчик, лучший артефактор курса и, как выяснилось, обладатель вполне сносного человеческого характера, усердно полировал рукавом казенной сорочки какую-то медную шестеренку. Болотная грязь с его безупречного лица уже была смыта, но на кончике носа красовалась сиротливая царапина — памятный сувенир от встречи с призрачными овцами.

— Знаешь, Та’иркон, — не отрываясь от своего занятия, лениво протянул Камал, — если бы мне кто-то месяц назад сказал, что я буду коротать законные дни практики в лазарете, слушая, как ты скрипишь зубами, я бы лично собрал артефакт для проверки умственных способностей этого пророка. Причем с летальным исходом для тестируемого.

— Не скрипи я зубами, Тридонский, ты бы сейчас полировал не шестеренку, а копыто спектрального барана в качестве его посмертного пищеварительного элемента, — парировала я, даже не поворачивая головы. — Так что сиди и наслаждайся казенным уютом.

— О да, этот суп из вареной крапивы и оптимизма главного лекаря воистину достоин королевского стола, — хмыкнул он.

В палате снова повисла тишина. За высокими стрельчатыми окнами шумел промозглый осенний ветер, срывая последние рыжие листья с кленов. Академия за пределами лазарета казалась странно, пугающе вымершей. Второй курс почти в полном составе месил грязь на полигонах или осваивал полевую медицину в приграничных гарнизонах, а пятый — выпускной — был разбросан по государственным ведомствам, казначействам и лабораториям столицы. Оставшиеся первокурсники и безусые третьекурсники передвигались по коридорам тихо, на цыпочках, словно боясь потревожить призраков замка. Без вечного гомона пятикурсников, без стаек восторженных девиц, карауливших Тридонского у каждой лестницы, и без взрывов на практических занятиях огневиков, замок превратился в гулкий склеп.

Впрочем, тишина за окном волновала меня куда меньше, чем тишина внутри собственной головы, где назойливой мухой билась одна-единственная, совершенно не дающая покоя мысль.

Швыд.

Маленький комок Бездны сейчас мирно сопел у меня под одеялом, сыто свернувшись вокруг грелки с горячей водой. Этот шерстяной нарушитель законов магофизики обладал жестко фиксированной привязкой: мой шкаф — спальня ректора. Точка А — точка Б. Никаких промежуточных станций. Так каким же, во имя великой матери, образом он умудрился выдернуть нас из Гнилых Топей и с ювелирной точностью впечатать прямо в центр Закрытой секции библиотеки, прямо под занесенный кинжал сэра Фиджеральда?!

Ответ лежал на поверхности, и от этого осознания мороз продирал по коже. Сэр Фиджеральд. Проклятый богиней Смерти командующий, бессмертный костяк в сюртуке. Он был привязан к этому замку древнейшей вассальной клятвой моему предку — лорду Карллу Та’иркону. Замок был плотью от плоти моего рода. Каждая каменная плита, каждая дверная петля, каждый пыльный кирпич в фундаменте вибрировали отголосками магии Та’ирконов.

Фиджеральд не взламывал Швыда. Он просто использовал сам замок как гигантскую магическую воронку. Зная, что в моих жилах течет кровь его господина, и чувствуя возмущение пространства, старый скелет просто активировал родовые охранные чары Восточного крыла. Он перехватил вектор телепортации в момент прыжка, как опытный стрелочник переводит рельсы, и замкнул нестабильный портал демонёнка на себя, на Закрытую секцию.

Гениально. Чудовищно. И абсолютно в стиле древних генералов, привыкших мыслить не заклинаниями, а стратегическими картами.

— Та’иркон, ты опять смотришь в стену с таким видом, будто планируешь ее эксгумацию, — подал голос Камал, откладывая блестящую шестеренку на тумбочку. — Поделись мыслями. Мне начинает казаться, что твой мыслительный процесс создает помехи для моих накопителей.

— Я думаю о том, Камал, что в этой академии даже скелеты в шкафах имеют генеральские звания и непреодолимое желание вырезать нам жизненно важные органы ради великой цели, — мрачно отозвалась я.

— Ну, в моем случае он претендовал лишь на резерв, — самодовольно заметил блондин, потягиваясь. — Что, согласись, весьма лестная оценка моих магических кондиций. Седьмой уровень на дороге не валяется.

— Тебя чуть не превратили в сушеный урюк, а ты гордишься, — фыркнула я.

Дверь палаты распахнулась без малейшего скрипа — так распахиваются двери, когда за ними стоит не человек, а сама стихия, облеченная в безупречные манеры.

На пороге возник Артур Ка’арлен.

Если бы в мире существовал эталон надменного аристократического великолепия, то Палата мер и весов разорилась бы, просто наняв портретиста для Главы драконьего рода. На нем был новый камзол — на сей раз глубокого, бархатного цвета ночного неба, расшитый серебряной нитью по вороту и манжетам. Ни пылинки, ни следа недавней ярости. Его платиновые волосы лежали волосок к волоску, а стальные глаза лучились такой теплой, отеческой заботой, что мне немедленно захотелось натянуть одеяло до самых бровей и притвориться прикроватным ковриком.

Камал при виде старшего дракона мгновенно подобрался, сел прямо и склонил голову в безупречном, выверенном до градуса поклоне, демонстрируя идеальное знание придворного этикета.

— Доброго здравия, милорд Ка’арлен, — ровно произнес артефактор.

— Адепт Тридонский, — Артур едва заметно кивнул, удостаивая парня мимолетным, скользящим взглядом, каким удостаивают дорогую, но привычную мебель в гостиной. — Рад видеть, что ваш резерв восстанавливается должным образом.

Затем его взгляд переместился на меня, и в этих серых глубинах вспыхнули обжигающие золотистые искры.

— А вот и наш храбрый, неугомонный воробушек, — проворковал Артур, приближаясь к моей кровати с грацией сытого барса. Шагов его не было слышно вовсе — сапоги из тончайшей кожи ступали по доскам беззвучно. — Как ваше самочувствие, Лилиана? Лекарь Вилиус уверяет меня, что ваш организм демонстрирует поразительную, живучесть.

— Мой организм просто очень не любит, когда в него тычут ножами, ваша светлость, — буркнула я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Рядом с этим мужчиной я всегда чувствовала себя ужасно: растрепанной, неуклюжей, одетой в бесформенную холщовую хламиду девицей с периферии, которой по ошибке позволили дышать одним воздухом с полубогами. Он подавлял. Не магией — ауру он держал намертво запертой, — а самим фактом своего абсолютного, векового превосходства.

Артур опустился на край моей постели. Простыня под его весом даже не шелохнулась, но я физически ощутила исходящий от него сухой, пряный жар. Он протянул руку и кончиками пальцев — невероятно мягкими, теплыми, осторожными — отвел с моего лба выбившуюся прядь темных волос. От этого мимолетного, интимного жеста по моей коже пробежала волна мурашек, и я инстинктивно вжалась в подушку.

— Вам к лицу легкая бледность, дитя мое, — тихо, почти бархатно произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Она подчеркивает глубину вашей тьмы. Но не стоит злоупотреблять гостеприимством лазарета. Вас ждут великие дела.

— Какие еще дела, милорд? — насторожилась я.

Артур улыбнулся — тонко, загадочно, одними уголками губ.

— Я пришел сообщить вам радостную весть. Совет Кланов созван. Все формальности улажены, древние протоколы подняты из архивов. Через две недели, вы будете официально представлены всему нашему роду. Всем драконьим ветвям. Ритуал признания пройдет в Главном Храме Света в столице, нашей страны.

У меня внутри все оборвалось и с глухим стуком покатилось в бездну.

— Представлена?.. — сипло переспросила я. — Но… я же просто студентка. Дочь торговца. Черный маг, в конце концов! Ваши сородичи сожгут меня прямо на ступенях этого вашего Храма!

— Никто не посмеет даже косо взглянуть на ту, на чьей руке сияет белое золото Ка’арленов, — в голосе Артура на мгновение прорезался металл истинного повелителя, от которого зазвенели склянки на столике. Но морок тут же рассеялся, уступая место обволакивающей нежности. — Вы — наша Саири, Лилиана. Вы — величайшая ценность. И я лично позабочусь о том, чтобы каждый чешуйчатый гордец на этом Совете склонил перед вами голову. Набирайтесь сил, мой воробушек. Они вам понадобятся.

Он поднялся, на прощание коснувшись губами тыльной стороны моей ладони. Прикосновение обожгло кожу, словно след от раскаленной монеты.

— До скорой встречи, Лилиана, — бросил он у двери и растворился в коридоре, оставив после себя шлейф морозного воздуха и звенящую панику в моей душе.

Камал на своей койке тихо присвистнул.

— Совет Кланов… Та’иркон, ты либо станешь самой могущественной женщиной драконьей страны, либо тебя показательно испепелят на жертвенном алтаре. В любом случае, это будет грандиозное зрелище. Жаль, билеты в Храм не продают.

— Заткнись, Тридонский, — простонала я, натягивая одеяло на голову. — Просто заткнись.

***

Вечер того же дня принес еще одного посетителя, и этот визит заставил мое сердце совершить совершенно глупый, нелогичный и крайне непрофессиональный для некромантки кульбит.

Дверь отворилась без предупреждения, и в палату вошел Дейн Ка’арлен.

В отличие от своего сиятельного родителя, ректор выглядел… по-человечески. То есть великолепно, пугающе строго, но без этой удушающей театральной патетики. Черный сюртук сидел безупречно, темные волосы были уложены в привычном строгом порядке, но в уголках ярко-голубых глаз залегла тень глубокой, въевшейся усталости. Он пах чернилами, свежим снегом и той самой острой, колючей магией, от которой у меня сладко ныло под ложечкой.

Я ни за что на свете, даже под пытками Варга, не призналась бы в этом вслух, но при виде Дейна глухой комок паники, сидевший в груди со времени ухода Артура, вдруг растаял, сменившись странным, теплым облегчением.

— Адепт Тридонский, — сухо бросил Дейн, переступив порог. — Главный лекарь ожидает вас в процедурном кабинете для контрольного замера каналов. Немедленно.

Камал понимающе хмыкнул, чрезвычайно вежливо поклонился и, не задавая лишних вопросов, испарился за дверью с грацией кота, почуявшего скорую раздачу рыбы.

Мы остались одни.

Дейн подошел к моей кровати, заложив руки за спину. Некоторое время он молча разглядывал меня своим фирменным ректорским взглядом — тяжелым, препарирующим, ищущим изъяны в дисциплине.

— Вижу, вы живы, мисс Та’иркон, — произнес он своим низким, бархатистым голосом, от которого по спине побежали знакомые мурашки. — Что само по себе является вопиющим нарушением теории вероятностей, учитывая вашу маниакальную тягу к самоуничтожению.

— Я тоже рада вас видеть, господин ректор, — язвительно отозвалась я, пытаясь справиться с глупой улыбкой, так и норовившей расползтись по лицу. — Ваши педагогические напутствия исцеляют лучше настоек Вилиуса.

Уголок его рта едва заметно дрогнул. Он подошел ближе, оперся ладонью о спинку кровати и внимательно посмотрел на мое правое запястье, где под рукавом скрывался подаренный им кожаный шнурок.

— Браслет цел?

— Цел, магистр.

— Рад это слышать, — Дейн посерьезнел. Его голубые глаза потемнели, приобретая оттенок предгрозового неба. — Отец уже был здесь?

— Был, — я вздохнула, опуская глаза. — Рассказал про Совет Кланов. Про Храм Света. Про то, как мной будут любоваться все драконьи кланы. Скажите, магистр, мне сразу заказывать похороны, или у меня есть шанс умереть от естественных причин — например, от разрыва сердца прямо во время представления?

Дейн тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой искренней, неподдельной досады, что я невольно подняла на него взгляд.

— Отец не преувеличивает, Лилиана. Механизм запущен. Скрыть факт появления Саири от других родов уже невозможно — родовые алтари по всей стране реагируют на колебания магии.

Он сделал паузу, словно решаясь на что-то, и его голос стал чуть тише, растеряв всю официальную строгость:

— Но ты будешь там не одна. Я буду рядом. И… моя семья. Не вся она состоит из безумных интриганов вроде моего достопочтенного родителя. Моя младшая сестра, Элисса… она прибудет на Совет.

— Ваша сестра? — удивилась я.

— Да, — в глазах дракона промелькнуло мимолетное, теплое воспоминание. — Она замужем за северным лордом. Элисса… разумна. Спокойна. Она не станет бросаться на тебя с обвинениями в осквернении светлой крови. Думаю, вы даже найдете общий язык, если ты, конечно, удержишься от своего коронного номера с пересказом анатомических подробностей вскрытия упырей за обеденным столом.

— Я была на высоте на том обеде, вы просто не оценили мой педагогический перформанс! — возмутилась я.

Дейн тихо рассмеялся — тем самым низким, грудным смехом, который я слышала в его кабинете. Звук этот отозвался сладкой дрожью где-то в районе солнечного сплетения.

— Перформанс был незабываем, Лилиана. Отец до сих пор это вспоминает.

Он выпрямился, возвращая себе строгий, отстраненный вид, хотя в глубине зрачков все еще плясали золотистые искры смеха.

— Отдыхайте, мисс Та’иркон. Завтра утром Вилиус вас выпишет. Набирайтесь сил, и, ради всех богов, не пытайтесь оживить скелеты анатомических пособий в коридорах. Достаточно того, что один ваш костяной знакомый уже едва не переписал историю континента.

— Слушаюсь, магистр, — кротко отозвалась я, состроив самое невинное лицо, на какое была способна.

— Не верю ни единому вашему взгляду, — констатировал Дейн, развернулся и вышел из палаты, оставив дверь плотно закрытой.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как глупое, теплое чувство разливается по груди. Он пришел. Сам. Без пафоса, без требований, просто чтобы предупредить и… поддержать.

«Ты идиотка, Та’иркон, — строго сказала я себе. — Он твой ректор. Он дракон. Ты для него — проблема государственного масштаба, завернутая в статус Саири. Перестань млеть, как деревенская дурочка на ярмарке».

Швыд под одеялом согласно пискнул и лизнул мою пятку шершавым язычком.

***

На следующий день к вечеру меня наконец выпустили на свободу. Главный лекарь Вилиус, вручив мне на прощание увесистый пузырек с успокаивающим настоем, вытолкал меня за порог лазарета с напутствием «не попадаться ему на глаза хотя бы до первого снега».

Я с наслаждением вдохнула морозный, чистый вечерний воздух. Сумерки опускались на академию быстро, кутая древние башни в сизый бархат. Зажглись первые магические фонари, отбрасывая на мощеные дорожки длинные, причудливые тени.

Я планировала дойти до общежития, заварить крепкого чая, достать припрятанный учебник по магофизике и провести вечер в блаженном ничегонеделании. Но стоило мне ступить на центральную аллею академического парка, как из густой тени вековых дубов плавно, словно соткавшись из самого вечернего сумрака, шагнула высокая фигура.

Артур Ка’арлен.

— Добрый вечер, прекрасная Саири, — его бархатный голос прозвучал так близко, что я невольно вздрогнула и отступила на полшага назад.

На нем было длинное полупальто темного сукна с богатой меховой опушкой, подчеркивающее разворот плеч. Свет фонаря падал на его платиновые волосы, заставляя их мерцать жидким серебром. Он улыбался той самой мягкой, завораживающей улыбкой, от которой у придворных дам, должно быть, подкашивались ноги целыми шеренгами.

— Ваша… светлость, — выдавила я, проклиная собственную неловкость. — Вы разве не заняты подготовкой к Совету?

— Государственные дела могут подождать, когда речь идет о долге чести, — Артур галантно склонил голову и сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до неприличия. — Наш ознакомительный месяц был прерван столь прискорбными событиями. Но теперь, когда вы здоровы и свободны, я считаю своим долгом наверстать упущенное. Позволите ли вы мне составить вам компанию в этой вечерней прогулке?

Отказать Главе Рода было равносильно объявлению войны. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как воротник мантии снова начинает душить.

— Если вам угодно, милорд.

— Мне более чем угодно, Лилиана, — мягко произнес он и, не дожидаясь моего согласия, уверенно перехватил мою ладонь, укладывая ее на сгиб своего локтя.

Его пальцы в тонкой кожаной перчатке на мгновение сжали мою кисть чуть крепче, чем требовали правила приличия. Он был горячим. Настоящая печь, укутанная в шелк и бархат.

Мы медленно двинулись по пустой аллее парка. Гравий тихо шуршал под нашими ногами. Осенний парк был прекрасен и мрачен: черные кроны деревьев чертили на фоне сумеречного неба сложные, похожие на некромантские руны узоры. Воздух пах сырой землей, прелыми листьями и… драконьим озоном, исходившим от моего спутника.

Артур вел себя безупречно. Он был змеем-искусителем, знающим толк в медленной, методичной осаде. Он не требовал, не давил. Он рассказывал — легко, непринужденно, пересыпая речь тонкой иронией и глубокими философскими наблюдениями. Он говорил о звездах, о том, как менялись созвездия за те тысячи лет, что он живет на свете, о древних городах, чьи руины теперь покоятся на дне океанов. Его голос завораживал. Он вибрировал на низкой, бархатной ноте, обволакивая сознание, усыпляя бдительность, стирая грани между страхом и странным, пьянящим влечением.

Но при этом он постоянно, словно невзначай, нарушал границы.

То его плечо мягко касалось моего, высекая сноп невидимых искр. То он останавливался, чтобы указать на созвездие Дракона, и его рука, затянутая в кожу, ненароком ложилась мне на талию, притягивая чуть ближе к своему горячему телу. То он, поправляя мой капюшон, задевал пальцами обнаженную шею, и от этого мимолетного прикосновения у меня перехватывало дыхание.

Я терялась. Я чувствовала себя глупым мотыльком, кружащим вокруг гигантского, древнего костра. Мой разум отчаянно вопил: «Это ловушка! Он приручает тебя! Он тысячелетний хищник!», но тело предательски млело от этого невероятного, густого обаяния. Артур умел быть неотразимым. Это было его оружие, отточенное веками побед.

Мы свернули на боковую тропинку, уводящую в самую глухую часть парка, где фонари почти не разгоняли густую, чернильную тьму. Здесь росли вековые, исполинские вязы, чьи стволы были толщиной в три обхвата.

— Вы молчите, Лилиана, — тихо произнес Артур, останавливаясь в тени огромного дерева. Свет далекого фонаря едва касался его лица, оставляя глаза в глубоком мраке. — Неужели общество дракона кажется вам столь утомительным?

— Вовсе нет, милорд, — я попыталась сделать шаг назад, высвобождая руку. — Просто… уже поздно. Скоро комендантский час. Мне пора в общежитие.

— Комендантский час? — он издал низкий, вибрирующий смешок, от которого задрожали сухие ветви над нашими головами. — Какая прелестная, наивная забота о правилах. Лилиана… неужели вы до сих пор не поняли? Для вас больше нет правил этой академии. Нет законов смертных. Есть только закон нашей крови.

Он не дал мне отступить.

Движение было молниеносным, нечеловеческим. В долю секунды Артур перехватил мои запястья, развернул меня и мягко, но с сокрушительной, непреодолимой силой вжал спиной в шершавую кору древнего вяза.

Я ахнула, попытавшись вырваться, но его тело навалилось спереди, отрезая любой путь к спасению. Ловушка захлопнулась.

И в этот миг маска слетела.

Вся эта наигранная галантность, все эти изысканные речи про звезды и философию, вся эта мягкая, обволакивающая патока джентльмена — все это рассыпалось в прах. Передо мной больше не было утонченного придворного лорда.

В темноте полыхнули вертикальные, расплавленно-золотые зрачки истинного чудовища. По его скулам, блестя во тьме, проступила жесткая, острая чешуя. Его дыхание, обрушившееся на мое лицо, было не просто теплым — оно обжигало запахом первобытного огня и пепла. Губы Артура искривились в хищном, собственническом оскале, обнажая удлинившиеся клыки. Это был древний ящер. Владыка неба. Существо, которое никогда и ни у кого не просило разрешения, а просто брало то, что считало своим по праву силы.

— Хватит играть в скромность, маленькая некромантка, — прорычал он прямо мне в губы, и его голос сотряс саму мою суть, заставив кости внутри заныть от первобытного ужаса. — Месяц ухаживаний — это забава для юнцов вроде Дейна. Мне не нужны твои мысли. Мне не нужны твои сказки про мертвецов. Ты станешь моей. Прямо здесь. Ты отдашь мне свой огонь и примешь мое семя, как положено Саири.

Его лицо неумолимо приближалось к моему. Его горячие, жесткие губы были в миллиметре от моих, готовые запечатать этот чудовищный, насильственный приговор поцелуем власти, подчинить мою волю, сломать хребет моей гордости. Я зажмурилась, чувствуя, как ледяная волна бессилия и отчаяния затапливает сознание, готовая закричать, позвать хоть кого-нибудь…

И в этот момент мир взорвался ослепительным, яростным сиянием.

Браслет Саири на моем левом запястье не просто вспыхнул — он взревел.

Тонкий ободок из белого золота налился яростным, нестерпимым пламенем чистого серебряного света. Древняя магия рода, вплетенная в металл, та самая магия, что стояла на страже законов мироздания задолго до рождения этого континента, пробудилась мгновенно.

Контракт Саири был абсолютен. Но у него было одно незыблемое, фундаментальное условие, которое не мог перешагнуть ни один дракон, будь он хоть трижды Главой Рода и ровесником первых звезд: Саири неприкосновенна, пока ее выбор не сделан добровольно.

Между моим телом и Артуром возник непреодолимый, вибрирующий щит из чистейшей белой магии.

Раздался глухой, оглушительный треск, похожий на удар молнии в скалу. Старшего дракона с чудовищной силой отшвырнуло назад. Он пролетел добрых пять шагов по воздуху и тяжело рухнул на колени на гравийную дорожку, взметнув фонтан сухих листьев.

Браслет на моей руке продолжал яростно пульсировать, окутывая меня непроницаемым коконом из ослепительных серебристых нитей, отгоняя тьму парка.

Я тяжело дышала, сползая спиной по коре вяза, прижимая пылающую руку к груди. Сердце колотилось в горле, как бешеное.

Артур медленно, с грацией раненого, но смертельно опасного зверя, поднялся на ноги. Он отряхнул рукав своего роскошного камзола. Чешуя на его лице медленно таяла, втягиваясь под кожу, а золотое пламя в глазах остывало, возвращаясь к цвету полированной стали.

Он посмотрел на меня. В его взгляде не было стыда. Не было раскаяния. В нем горела лишь холодная, ядовитая досада игрока, чей козырный туз был внезапно бит старшей картой. Но поверх этой досады медленно, как яд в вине, проступал новый, куда более опасный азарт.

Артур усмехнулся — криво, хищно и обещающе.

— Браслет защитил тебя, воробушек, — негромко произнес он, и в его голосе снова зазвучал тот самый вкрадчивый, шелковый бархат, от которого теперь меня мутило. — Пока защитил. Древняя магия строга к правилам. Но этот месяц еще не закончен, Лилиана. И выбор… выбор ты сделаешь сама. Добровольно. На коленях.

Он слегка склонил голову в издевательском поклоне, развернулся и неспешным, царственным шагом растворился в темноте аллеи.

Серебряное сияние браслета начало медленно угасать, оставляя меня одну в холодной осенней тьме, прижатую к мертвому дереву, дрожащую от осознания того, что настоящая война за мою душу только что началась.