Узы ветра

Пролог

Выкручивая руль в сторону заноса, я корил себя за, с одной стороны, полезную, а с другой — совершенно дурацкую привычку никогда не опаздывать. Как же легко живётся людям, у которых на душе не скребутся кошки от понимания того, что они не успевают прийти к нужному времени. Так и сейчас. Головой понимаю, что никакой трагедии от опоздания на двадцать минут не случится, да и коллеги поймут — всё-таки новоявленный отец, всякое бывает, а всё равно не получается отстраниться и просто «забить».

День не задался прямо с утра. Дочка проплакала большую часть ночи, а я, пытаясь разгрузить и без того уставшую жену, раз за разом вставал и либо ограничивался успокаивающими словами и соской, либо брал драгоценный свёрток на руки и укачивал, пока бедняжка не успокоится и не засопит. И так раз за разом, по кругу.

В итоге, открыв утром глаза, понял, что категорически не успеваю вовремя на работу.

Бегом одеваться. Завтрак отменяется, если что, перекушу в офисе. Закинув собранный с вечера контейнер с едой в рюкзак, поспешил в ванную. Чистить зубы, одновременно натягивая носки — то ещё удовольствие. Наскоро умывшись, оделся и на цыпочках пошёл в комнату, к жене и дочке.

— Любовь моя, я побежал на работу, — я поцеловал ничего не понимающую спросонья супругу, — люблю тебя.

— И я тебя люблю, будь аккуратнее, — не открывая глаз, ответила Олеся.

— Конечно. — Понимаю, что сегодня так вряд ли выйдет, и сейчас слегка лукавлю. И уже дочке: — Пока, звёздочка.

Дочь лишь заворочалась беспокойно в кроватке. Так до конца и не успокоилась, будто что-то зная или как минимум чувствуя.

Именно сегодня всё решило пойти не по плану. Дверной замок отказывался закрываться. Лифт то ли сломался, то ли застрял где-то. Плюнув, помчался с двенадцатого этажа бегом. Выйдя на улицу, обнаружил, что какой-то, мягко говоря, непорядочный гражданин припарковал свою машину так, что напрочь перекрыл выезд.

Хотя бы машина не подвела. Несмотря на мороз, завелась уверенно, и через несколько минут мытарств и перебора всех родственников непорядочного гражданина я уже выворачивал на дорогу с заносом по обледенелому асфальту.

Достав телефон, начал набирать сообщение начальству, что опаздываю…

Свет фар слева, секундный звук клаксона. Резкий удар и тишина.

— И что? Совсем ничего нельзя сделать? Вы же лучший лекарь владычества, а то и всего континента!

Двое мужчин находились в тёмной комнате с занавешенными шторами. Свет давали только несколько свечей, расставленных на комоде рядом с небольшой кроватью, в которой неподвижным кулём лежал ребёнок — мальчик, в котором лишь угадывались черты подростка. Он был больше похож на фарфоровое изделие, чем на живого парня. Белая с синевой кожа туго обтягивала тщедушное тельце, будто лишённое мышц вовсе. Рот был слегка приоткрыт, и из него тонкой струйкой стекала слюна. Во взгляде ребёнка читалось абсолютное отсутствие мозговой активности.

Один из мужчин, задававший вопросы, нервно метался туда-сюда, меряя шагами небольшую комнату. Он был высок, статен. Далеко не стар, но тёмные волосы, почти что чёрные с лёгким каштановым отливом, припорошил снег седины. Одет в черный фрак с золотыми пуговицами и белоснежную сорочку. Безупречно опрятен, даже несмотря на свою нервозность. Всё в нём кричало о принадлежности к дворянскому сословию.

— Нет, мастер Ши’фьен. Здесь бессильны мои способности, — ответил второй, сидящий у кровати сухой старик в белоснежной хламиде. Он на мгновенье опустил глаза, выражая крайнюю степень сочувствия.

После этих слов во взгляде первого, на вид волевого мужчины, угасло пламя, а из тела словно вытащили стержень. Мастер упал в кресло, стоявшее в углу комнаты, но лишь на пару мгновений, чтобы тут же вскочить и, чуть не срываясь на крик, заговорить:

— А кто тогда? Кто сможет помочь? Кому из демонов я должен продать душу, чтоб спасти своего сына? — Громкость голоса по мере произнесения слов увеличивалась. В сердцах мастер Ши’фьен начал даже жестикулировать, что никогда не было характерно для этого человека. Несмотря на принадлежность к практикам огненной стихии, славившимся своим взрывным характером, он всегда оставался холоден, скуп на эмоции. Скала, а не человек.

Но сейчас на кисти правой руки, витавшей в воздухе, непроизвольно начал разгораться и освещать комнату язычок пламени, что свидетельствовало о неконтролируемом обращении к своей родной стихии. Огоньки свечей на комоде причудливым образом начали менять форму. В пламени угадывались смутные образы, которые сменяли друг друга. Сначала это было лицо лежащего на кровати парня, потом красивой женщины. Далее лица сменились смерчем.

Как только комната осветилась магическим огнём, ребёнок на кровати издал звук, похожий на мычание.

Тотчас же Эрин Ши’фьен затряс рукой, будто обжёгшись, чего в принципе не могло произойти. Силой мысли он погасил лепесток огня. Форма пламени свечей также пришла в норму. А старик в очередной раз потянулся к шее мальчика, чтобы пощупать еле-еле бившуюся жилку, но на мгновение застыл, а потом, встрепенувшись, отдёрнул руку и еле слышно произнёс:

— Эрин… кхм… Мастер Ши’фьен. Я думаю, есть ещё один способ.

— Какой? Говори, старик! — вскрикнул Эрин.

— Он вам и, определённо, вашей супруге не понравится, — скорее прошептал, чем проговорил лекарь.

— Плевать. Мы с Литой столько прошли и испытали ради появления наследника, что уже не отступимся ни перед чем.

Старик сложил руки на коленях и постарался придать своему голосу уверенности:

— В таком случае стоит написать письмо вашему бывшему соученику…

Глава 1

Своды помещения, которое иначе как пещерой назвать было нельзя, тускло освещались несколькими еле чадящими факелами. Они давали больше удушливого дыма, нежели света. Игра огня, завораживающая и одновременно пугающая, создавала причудливые переливы, складывающиеся в невообразимые фигуры. И это были игры не только огня, но ещё и разума одного из присутствующих тут людей.

В центре комнаты, вырубленной прямо в скале за чертой облаков, находился угольно-чёрный круглый постамент. Чернота камня была настолько глубокой, что, казалось, поглощала тусклый свет факелов. Блики огня боялись потревожить галактическую темноту сооружения. Постамент напоминал хоккейную шайбу, если бы её увеличить раз этак в тридцать.

На каменном постаменте белой краской была начерчена замысловатая фигура, отдалённо походившая на пентаграмму. Боковые грани камня украшала цепочка рун. Она причудливо изгибалась, прыгая то вверх, то вниз. Местами цепочка обрывалась, местами залезала на верхнюю плоскость, ветвилась и расползалась в стороны. В целом весь узор вызывал ассоциации с деревом или даже побегами многолетнего винограда, плотно окутывавшими поверхность камня. В местах соприкосновения рунного узора с пентаграммой находились драгоценные камни различных цветов, зафиксированные расплавленным воском. В отличие от основания, драгоценности весело сверкали, ловя своими гранями редкие отсветы огня и создавая еле видимый калейдоскоп разноцветных лучей.

У постамента высились две фигуры в серых плащах. Один — уже знакомый нам мастер Эрин Ши’фьен, чью аристократичную осанку невозможно было скрыть за бесформенным тряпьём. Второй, с накинутым на голову капюшоном, чуть наклонившись над постаментом, водил рукой над тем, что находилось на алтаре.

На лице Эрина, наблюдавшего за происходящим, играли желваки. Челюсти мужчины были сжаты настолько, что слышался скрежет зубов — настолько ему не нравилось происходящее. Но от высказываний он воздерживался, ограничиваясь недовольной гримасой.

В какой-то момент незнакомец в капюшоне прервал свои пассы и обернулся к Эрину:

— Мастер Ши’фьен, при всём моём уважении к тебе лично и твоему роду в целом, не мог бы ты перестать отвлекать меня? От скрипа твоих зубов скоро своды пещеры обрушатся. Я пытался отговорить тебя от присутствия во время данного… скажем так, мероприятия. Если из-за твоего неуёмного пыла мы просто не добьёмся результата — это полбеды. Но на то, чтобы в результате ошибки обрушить скалу себе на голову, я не подписывался. Не говоря уж об остатках жизни в теле Джеймса. Я до сих пор категорически против таких экспериментов, хоть и являюсь сторонником новых открытий. Так что либо выйди отсюда и скрипи на облака, либо стой тихо и не мешай, чёрт бы тебя побрал. — К концу своей речи незнакомец почти сорвался на крик, но вовремя взял себя в руки, сделал глубокий вдох и продолжил: — Прошу прощенья. Просто постой тихо.

Эрин смог в ответ лишь кивнуть и постарался расслабить сведённые мышцы лица. Незнакомцу этого оказалось достаточно, и он вновь принялся выводить воздушные фигуры над поверхностью черного камня, на котором сломанной куклой лежал наследник рода Ши’фьенов. Худой, иссохший, с отсутствующим взглядом — жалкое подобие того Джеймса, которым он был совсем недавно.

Отцу невольно вспомнился тот роковой день. Эрин вернулся со службы раньше обычного. Выбрался из кузова, загнанного во внутренний двор своего поместья. Молча кивнул слуге. Опытный механик и водитель не нуждался в распоряжениях, прекрасно зная свой фронт работ по обслуживанию техники. Эрин услышал, как распахнулись двери дома, и, обернувшись на звук, увидел, как ему навстречу бежит Джеймс. Такой бодрый, пышущий здоровьем, весёлый мальчуган спешил к отцу, крича во всё горло:

— Это случилось! Я наконец получил…

Ребёнок запнулся. Поначалу усмехнувшийся над нелепым падением сына, Эрин забеспокоился, когда мальчик после непродолжительного полёта уткнулся лицом в песок и не попытался подняться. Ши’фьен старший торопливым шагом приблизился к сыну и перевернул бесчувственное тело. Создавалось впечатление, что ребёнок не просто повалился на мягкий песок внутреннего двора, а получил жёсткий магический удар, отправивший его в глубокий нокаут. Подхватив ребёнка на руки, Эрин отнёс его в дом и положил в гостиной на диван. Позвав слугу, велел принести воды и, получив её, выплеснул в лицо сына. Никакого эффекта не последовало.

С тех пор прошло два месяца. Два страшных, наполненных ужасом переживаний и непонимания месяца. Джеймс так и не пришёл в себя. С каждым днём ему становилось всё хуже. Никто из приглашённых врачей — как обычных, так и с магическим даром — не давал никакого ответа. Все лишь недоумённо разводили руками.

Ответ пришёл неожиданно. Через месяц слух о непонятной болезни дошёл до баронессы Витории Ка’эстрет, урождённой Ши’фьен, которая приходилась Эрину двоюродной бабкой. Старуха примчалась в поместье. Не слушая никого, она схватила главу семейства за руку и велела отвести её к ребёнку. Хват у старушки оказался неожиданно крепким.

Ничего не понимающий Эрин повиновался. Несмотря на свой статус, в данный момент он был настолько выбит из колеи, что уверенность, которая исходила от старой Витории, невольно заставила слушаться эту странную женщину.

Мягко освободившись от захвата сухих пальцев, Эрин указал рукой на лестницу и повёл спутницу на второй этаж. Там, в детской, лежал его сын. В полнейшей темноте и тишине, нарушаемой лишь слабым дыханием Джеймса.

Старуха велела раздвинуть шторы, а сама нависла над кроватью. Беглый осмотр — и баронесса неожиданно падает на колени, сложив руки, будто собираясь молиться. Эрин в недоумении подскочил к Витории, чтобы помочь ей подняться, но, услышав её тихий нервный шёпот, остановился.

— Случилось, это случилось. Всё-таки произошло, о небеса, это правда…

— О чём ты говоришь?! — позабыв обо всех правилах приличия и сам того не ожидая, выкрикнул мастер Ши’фьен.

Видимо, тон, которым это было произнесено, вывел баронессу из ступора, и она, обернувшись, странно глянула на Эрина, подала ему руку и сказала:

— Я всё расскажу. Помоги мне подняться.

Эрин, уже осознавший, что его крик далёк от поведения благородного, стушевался. Помог подняться неожиданно ослабевшей женщине. Кряхтя и прихрамывая, она дошла до кресла, что стояло неподалёку, села в него и, нервно теребя многочисленные одежды под взглядом хозяина дома, наконец сказала:

— Это проклятье. Родовое проклятье. Мой дед рассказывал о нём. А ему — его бабка. Род Ши’фьенов, как тебе известно, ведёт свою линию от двоюродного брата Основателя. Валериан Ши’фьен был личностью неординарной. Один из сильнейших магов своего времени, да и в целом в истории не более десятка подобных одарённых. Но у столь великих личностей есть и недостатки, хотя о них мало кто знает, а уж в официальных документах о таком вообще запрещено упоминать. Недостатком лорда было необузданное желание поиска новых знаний, какими бы запретными они ни являлись.

Множество организованных Валерианом экспедиций принесли великие знания как для него лично, так и для страны в целом. Но были и такие путешествия, из которых его привозили чуть ли не по частям. И если бы не покровительство и помощь Основателя — неизвестно, успел бы вообще Валериан жениться и нарожать детей. Из какой конкретно экспедиции он вернулся изменившимся, никто не знает, но точно известно, что это были орочьи острова. Уничтожив местное племя орков, наш предок осквернил древний храм и вывез оттуда всё, что представляло хотя бы малую ценность. Правда, на обратном пути его флот попал в жуткий шторм, и большая часть кораблей пошла ко дну. В том числе и флагман, «Глас Основателя», на котором плыл Валериан. Его, полуживого, выловили и доставили в столицу. Он провалялся без сознания две недели, в горячечном бреду упоминая некоего Хароса. После пробуждения его спросили, что видел он в своих снах, и Валериан поведал, что к нему явилось древнее божество из разграбленного накануне храма. Бог Харос в наказание за поступок Ши’фьена решил покарать не Валериана, а его потомков. Те, кто, как и сам Валериан, получат особенность, будут прокляты. Подобные ему не смогут больше вершить зло.

Все посчитали это просто сказкой, бредом больной фантазии и успешно забыли. Но спустя пять лет первенец Валериана Ромул в неполные тринадцать лет уснул и так больше и не проснулся, снедаемый неизвестной болезнью. По официальным документам — подавился и задохнулся. Валериан, вспомнив свой неудачный поход на острова орков, опять собрался в плаванье, ведь у него оставались ещё дочь, всего на год младше Ромула, и младший сын. Отец не желал такой же участи для Марии и Злата.

Что уж он там сделал во время поездки, доподлинно неизвестно, но Мария успешно получила особенность, прошла инициацию и стала впоследствии сильным магом.

Злат не получил дара, зато с лихвой компенсировал это, став папашей двенадцати детей. Именно его наследником в каком-то там поколении являешься ты. Ни один из потомков Валериана в дальнейшем не страдал от проклятья, и все позабыли о несчастном Ромуле. Ведь никто так и не смог сказать, от чего именно умер ребёнок.

Что заставило проклятье проявиться вновь, мне неизвестно, но другого объяснения нет.

Эрин слушал внимательно, не перебивая, лишь расхаживал по комнате, глядя себе под ноги. В какие-то моменты он лишь усмехался. А иногда кивал своим размышлениям. Наконец Витория замолчала. Ши’фьен поднял взгляд и пристально посмотрел на женщину.

— На что ты надеялась, рассказывая мне эту сказку? — окончательно что-то решив для себя, холодно спросил Эрин. — Ты решила поиздеваться над горем моей семьи, поведав небылицы? — Он с шумом выпустил воздух из носа, стиснув челюсти. — Из уважения к нашему роду и к вашему почтенному возрасту я позволю вам удалиться, а не спущу с лестницы и не объявлю кровными врагами дом Ка’эстрет. Вы знаете, где выход, госпожа Витория — прошу, покиньте мой дом.

Старуха на некоторое время задумалась, а потом произнесла:

— Твой отец был жесток, слишком жесток. Мне даже в какой-то степени жаль, что вы с сестрой прошли через такое. Но это закалило тебя и сделало тем, кем ты стал, а Феникс… Мы уже не можем его судить.

Старуха поднялась, подхватила юбки и двинулась к выходу. В дверях она обернулась, но ничего не сказала, а лишь посмотрела в глаза Эрина. Этот взгляд он запомнил и сейчас, находясь в пещере, ощутил такие же чувства, что и в тот момент. Его обдало волной холода. Мурашки побежали по коже, сконцентрировавшись где-то между лопаток и заставив повести плечами. Тогда он не поверил этой странной женщине. Более того, её нежданный приезд и сумбурный уход только подкрепили уверенность Эрина в том, что рассказанная история — не более чем страшная сказка.

Кузен Основателя — Валериан Ши’фьен, по совместительству первый из рода, — действительно был фанатичным искателем нового и первооткрывателем третьей части земель, ныне принадлежащих людям. И порой из своих путешествий он возвращался весьма побитым, а два раза даже искалеченным. Все события, происходящие с высокородными, фиксируются в родовой летописи, которую ведут в Церкви. И кто бы как ни относился к монахам и паладинам, дело своё они знали. Каждый отпрыск рода обязан был ознакомиться если не со всей родословной, то хотя бы с частью Святого Писания. И никаких небылиц об орочьих островах там нет. В этом Эрин был уверен.

Встряхнувшись, чтобы отвлечься от воспоминаний, Ши’фьен вернулся к созерцанию происходящего. Колдун продолжал свою странную жестикуляцию. При каждом новом движении на полуобнажённом теле подростка проявлялись линии фиолетового цвета. Они складывались в замысловатую вязь, тянущуюся от конечностей к впалой груди, соединяясь в районе солнечного сплетения в круг с небольшими отростками. Фигура на груди напоминала тёмное солнце. И солнце это, будто живое, двигалось против часовой стрелки, то замирая на несколько мгновений, то вновь продолжая свой ход.

Так было до того момента, пока одна из точек пентаграммы не вспыхнула оранжевым светом — и тут же погасла. Колдун перестал водить руками и, указав на место вспышки, воскликнул:

— Видел это? Душа найдена. Похоже, получается. Невероятно. Я сам не верил до конца в эту затею. Твой сын почти спасён!

— Ты торопишь события. Меня всё равно не оставляют сомнения. Кто вселится в тело моего сына? Что за душу мы нашли? — Лицо Эрина было мрачнее тучи.

Колдун подошёл к Ши’фьену и положил руку ему на плечо.

— Мы уже тысячу раз это обговаривали. Твоего сына больше нет, его душа покинула тело. Её было не спасти. Осталась только оболочка. — Кивок в сторону постамента. — Это единственно правильное решение. Кто бы ни занял место — по крови это твой наследник, никто не докажет обратного. А что до души — родится внук, и постоялец станет не нужен. Род не прервётся, и это главное. — Кривая усмешка проскользнула по лицу колдуна.

— Что ты такое говоришь? Это мой сын!

— Нет! — резко сказал колдун, с силой стискивая плечо Эрина. — Ты ошибаешься. Это просто сосуд, который я наполню душой. Если ты настолько сердоболен, договорись, забери внука, дай денег и отправь на все четыре стороны.

— Посмотрим. Возможно, в твоих словах есть доля правды. — Эрин стряхнул руку колдуна с плеча. — Ещё ничего не получилось, чтоб рассуждать. Душа найдена, что дальше?

— Остаётся ждать. — Взгляд голубых глаз колдуна выражал только удовлетворение от хорошо проделанной работы. В нём не было даже намёка на переживание. Будто бы в данный момент колдун не разменивался душами людей, а выбирал на рынке свежую рыбу по цене тухлой.

— Чего ждать? — Эрину не нужно было видеть глаз колдуна. Он знал этого человека слишком давно, чтобы быть уверенным в том, что, кроме цели, того не волнует больше ничего.

— Скоро выясним.

Удивительное дело, но с момента аварии я всё прекрасно помню. Сознание не отключилось от удара, а наоборот, будто впитало энергию от столкновения, что дало организму силы смотреть на всё происходящее вокруг широко открытыми глазами.

Боли я не чувствовал. Впрочем, не было вообще никаких чувств. Только мысли и страхи. Мозг лихорадочно пытался сообразить, насколько всё плохо, опираясь только на ту информацию, которой располагал. А её имелось крайне мало. Тело сковало мешаниной металла и пластика. Мне было не повернуться, чтоб осмотреть себя на предмет кровотечения. В обозримом пространстве находилось только разбитое окно водительской двери, открывавшее вид на суету вокруг. Своё тело я почти не видел — только левую руку от плеча до локтя. Всё остальное скрыто взорвавшейся и сдувшейся подушкой безопасности. Неизвестно, когда прибудет помощь. А истечь кровью можно крайне быстро. Никто из галдящих вокруг людей не рисковал вытаскивать изломанное тело.

В покорёженной машине я пролежал около получаса. Все кричали, суетились. Из кабины грузовика вытащили водилу. Он бы справился и сам, без посторонней помощи, но от столкновения получил глубокую сечку на лбу, из которой ручьём текла кровь, заливая глаза и мешая видеть. Правда, он ещё держался за грудь и непрерывно кашлял. Наверное, бедняга ударился о руль. Его усадили и хоть как-то, пока не приехала скорая, перемотали голову бинтом, предварительно промыв рану водой и наложив на лоб скрутку бинта. Эти манипуляции довольно проворно проделала светловолосая худая девушка небольшого роста в лёгком сером пуховике. Она одна не растерялась и принялась раздавать команды окружающим. Отправила кого за аптечкой, кого за водой. После перевязки она подошла к моей машине, посмотрела на меня и только сочувственно покачала головой. Спасибо, блин. Жаль, не могу сказать пару ласковых. Мне только такого взгляда и не хватало. Вероятно, увидев в моих глазах злость, девчонка поспешно куда-то ретировалась.

Тут наконец послышались звуки сирен. Приехала бригада МЧС вместе со скорой. Врачи увели водителя фуры. Спасатели побегали вокруг и принялись резать машину, выковыривая меня, будто шпротину из жестяной банки. Пара минут — и вот уже надели воротник и положили на носилки. Кто-то начал задавать стандартные вопросы:

— Вы меня слышите? Как вас зовут? Сколько пальцев я показываю?

Я искренне пытался ответить, но мог только вращать глазами. Думаю, толку от этого было мало.

Когда грузили в карету скорой помощи, увидел в толпе ту девушку, что сочувственно смотрела на меня. Она, поймав мой взгляд, вдруг ни с того ни с сего улыбнулась и сказала:

— Удачи, парень!

Слов я не услышал. Понял смысл лишь по движениям губ.

Удача уж точно мне пригодится.

Вот ведь угораздило… Не хотелось бы повторить судьбу собственных родителей, разбившихся на машине несколько лет назад.

Сознание погасло только на хирургическом столе, да и то как-то слабо. Нехотя. При этом я всё равно будто со стороны наблюдал за тем, как команда профессионалов кромсает моё бренное тело. А потом собирает, словно конструктор «лего». Что-то сшивали, фиксировали. Пару раз даже что-то выкинули, будто лишние детали. Но в целом результат был неплохим. Я доволен.

Чувства включились резко, как будто кто-то тумблером щёлкнул. Попытка открыть глаза ни к чему не привела. Что-то мешало. Зато слух великолепно работал. То, что я услышал, мне категорически не понравилось. Это был плач жены. Рыдания перемежались стандартными в таких случаях фразами: «Что нам теперь делать? Как же так вышло?» и так далее. Также услышал про водителя грузовика и всех его предков такие выражения, которые даже меня, человека, почти половину своей карьеры проведшего на стройплощадке, вогнали в краску.

Хотелось успокоить супругу, сказать что-то ласковое, заверить, что ничего страшного не случилось, что я обязательно поправлюсь, но тело мне не подчинялось. Оставалось лишь мысленно посылать волны тепла моей маленькой девочке.

Несколько дней я провёл подобно овощу. Приходили и уходили врачи, обсуждали мои шансы на выздоровление и восстановление. Судя по этим разговорам, состояние моё было стабильным и вызывающим определённую долю оптимизма. Нужно только время.

Мои ощущения несколько разнились с мнением врачей. Было больно. Даже очень. Никогда я не испытывал подобного. Ноющая боль в груди и животе переходила в режущую в конечностях. Становилось легче только два раза в сутки. И каждый раз перед этим я слышал, что в палату кто-то входит. Чувствовал запах женских духов. Это приходила медсестра, чтобы вколоть обезболивающее, утром и вечером. И, признаюсь, я каждый день ждал этот аромат. Лёгкий цитрусовый аромат с нотками корицы. Даже если медсестра заходила не с целью укола, а по иным делам, от одного запаха становилось немного, совсем капельку, но легче. Этот запах я запомню навсегда.

Было ещё одно ощущение, которое не уходило ни на секунду. Жжение по всей поверхности тела. Будто верхний слой кожи сняли тупой бритвой и плеснули одеколоном. Оно было не таким уж нестерпимым, но каждый день будто усиливалось. Понемножку, совсем незаметно. Оно даже стало каким-то привычным, но постоянно напоминало о себе. Отчего так, я не понимал.

Объяснение нашлось через пару недель моего нахождения в больнице.

Утром ко мне пришла Олеся. Осторожно погладила по плечу. Поцеловала в замотанный бинтами лоб. Прикосновение родных рук и губ выдернуло меня из дремоты.

— Доброе утро, любимый! — Приятный голос заставил мысленно улыбнуться.

Каждое утро она проделывала одни и те же действия. Ставила на прикроватный столик сумку и термокружку со свежесваренным кофе. Открывала жалюзи на окнах и, достав из сумки электронную книгу, брала кофе. Садилась справа от меня в кресло и принималась читать. Читать вслух. Я всегда любил читать. Каждую свободную минуту старался занять чтением. В основном это была фантастика, но с возрастом появилась тяга к классической литературе, которую я так не любил в школьной программе. Если я не мог читать книгу, то старался слушать аудиовариант. И вот теперь, находясь в безвольном теле, именно этим я и занимался. Слушал, как любимая всё время, что находилась рядом, читала мне моих любимых авторов. Как же мне повезло встретить эту женщину.

Около часа спустя дверь в палату открылась. Олеся коротко поздоровалась. По ответному приветствию я понял, что это лечащий врач — Ахмед Умарович. Завязался разговор, из которого стало понятно, что никаких особых изменений пока что нет. Самое интересное, что сообщил врач, — сегодня меня ожидает «увлекательное» мероприятие по смене всех повязок и бинтов. Эта ненавистная процедура заставляла каждый раз проклинать мучителей. Хоть перед этим и вкалывали обезболивающее, ощущения были ещё те.

Дверь снова отворилась, и я почувствовал аромат цитруса с корицей.

— Олеся Николаевна, не могли бы вы выйти на время? — скорее приказал, чем спросил Ахмед Умарович. — Мы вас позовём, как только всё сделаем.

— Да, конечно, — повиновалась супруга и вышла из палаты.

Далее последовал укол обезболивающего. Стало легче, но ненадолго. Врач на пару с медсестрой принялись ворочать меня, где-то отлепляя, а где-то сдирая присохшие повязки. Несмотря на то что делали они это с максимально возможной осторожностью, было, скажем так, дискомфортно. Стараясь отвлечься, я вслушивался в бормотание врача, который по результатам осмотра решил не бинтовать больше мою многострадальную голову, ограничившись обработкой. Медработники ушли. Вернулась Олеся, и я услышал всхлипы. Картина, похоже, не самая плохая, раз это не рыдания. Супруга быстро взяла себя в руки и устроилась в кресле. Продолжилась аудиоверсия книги о несправедливо обвинённом в государственной измене помощнике капитана судна «Фараон».

К вечеру усилилась боль. Не та, что внутри. Загорелась с новой силой кожа. Будто провёл весь день голышом на палящем солнце. Ещё и жена, как назло, задремала. Не получалось отвлечься на звуки её речи и приключения выдуманных героев.

Отсутствие повязки на глазах сыграло свою роль. Наверное, это был мышечный спазм или ещё что, неважно. Главное — получилось приоткрыть веки. Буквально на миллиметр. Лишь колыхнуть ресницами. Но этого оказалось достаточно, чтобы понять: что-то не так. Сквозь заполнившие глаза слёзы я увидел свою грудную клетку и немного руки, прикрытые белой простынёй. Сквозь больничную белизну одеяла просачивалась чёрная дымка. Дым закручивался надо мной, а под простынёй были видны светящиеся блеклым золотым светом узоры, покрывавшие кожу. Так вот в чём причина этого жжения! Это какая-то шутка? Кто-то решил сделать мне татуировку? Куда смотрела в таком случае Олеся? Ничего не понимаю. И что за дым?

От дурацких мыслей отвлекло золотистое свечение, вдруг вспыхнувшее сильнее. Вместе с этой вспышкой пришла Боль. С большой буквы Б. Всё, что я испытывал раньше, показалось щекоткой. И как я мог раньше думать, что мне плохо? Вот сейчас, чувствуя, будто по мне растекается расплавленный металл, я понимаю, что такое адское пламя.

Против своей воли я закричал. Вернее, попытался. Со стороны это прозвучало как мычание. Сдавленные звуки заставили встрепенуться задремавшую супругу.

Жжение всё дальше расползалось по телу. Очагом стала грудь чуть выше солнечного сплетения. Огонь заворочался внутри, будто клубок змей.

Я снова замычал. Олеся, поняв, что именно её разбудило, бросилась ко мне.

— Милый, что с тобой? — обеспокоенно спросила жена и, естественно, не дождавшись ответа, бросилась к двери. — Врача, скорее!

Она вернулась к кровати и взяла меня за руку. Я попытался отдёрнуть, испугавшись, что она обожжётся. Неужели она не видит ни свечения, ни дымки? Что же такое творится? Попытка отдёрнуть руку не увенчалась успехом. Тело мне всё ещё неподвластно. Я мог лишь мычать. Олеся, не понимая, что со мной происходит, пыталась то обнять, то трясти за плечи. Это продолжалось до тех пор, пока её не оттеснили наконец прибежавшие на шум медработники. Делайте уже что-нибудь.

Боль достигла пика, заполнила сознание до краёв. Мне вдруг подумалось: «Неужели это всё? Это и есть смерть?»

С этой мыслью сознание начало угасать. Шум вокруг начал тонуть. Меня будто потащило под воду. Яркость красок потускнела.

Наступила тьма.

Негромкий вскрик заставил Эрина Ши’фьена и его спутника вскочить с каменного пола, на котором они медитировали, сидя в позе лотоса, и подбежать к алтарю. Своды пещеры дрогнули. И если внимание Эрина было приковано к лежащему ребёнку, то его товарищ заозирался, предчувствуя неладное. Очередной вскрик и новый толчок заставили колдуна дёрнуть магистра за рукав и скомандовать:

— Забирай сына. Убираемся отсюда!

Ши’фьен отогнал мысль о том, что колдуну с его низким происхождением невместно раздавать приказы аристократам. Не споря, он подхватил на руки сына и, на ходу кутая его в припасённый заранее плед, устремился к выходу.

Колдун начал читать заклинание, воздев руки, и попятился вслед за убегающим Эрином. Тряска усиливалась. С потолка посыпалась пыль вперемешку с мелкими камушками. Очередной толчок заставил отколоться особенно большой кусок породы, который, устремившись вниз, к несчастью, угодил в правое плечо колдуна, мгновенно заставив руку повиснуть плетью. Заклинание, которым тот, по-видимому, хотел успокоить разбушевавшуюся стихию, сорвалось с кольца на пальце и, не получив окончательной формы, разлетелось осколками в разные стороны. Осколки же, ударяясь о стены пещеры, вызвали новые толчки.

Эта неудача дала колдуну понять, что контроль над событиями вернуть уже не получится. Недолго думая, он обернулся и припустил вслед за Эрином, морщась от боли в сломанной руке.

В это время магистр как раз выбегал из пещеры. Яркое солнце слепило привыкшие к скудному освещению пещеры глаза. Оказавшись снаружи, Ши’фьен на пару мгновений потерял ориентацию в пространстве, будучи ослеплённым и задыхаясь от хлынувшего в лёгкие морозного воздуха.

Быстро проморгавшись и приведя чувства в порядок, Эрин поспешил к спуску с горы — выдолбленным прямо в камне ступеням. Не успел он сделать и двух шагов к заветной цели, как услышал окрик со стороны входа в пещеру.

Колдун почти добрался до выхода, но состояние его оставляло желать лучшего. Он бежал, хромая на обе ноги, придерживал правую руку и непрерывно тряс головой, пытаясь смахнуть кровь, заливавшую глаза. Камнепад прилично поработал, сорвав с головы капюшон и явив на свет лицо колдуна. Это был мужчина тридцати пяти — сорока лет с длинными светло-русыми волосами, собранными в тугой хвост на затылке. В ярких голубых глазах играли нотки ехидства. Даже в сложившейся ситуации они выражали превосходство над окружающими. Худощавое смазливое лицо. Ярко выраженные скулы. Этот тип определённо пользовался успехом у женщин. Картину портила рваная рана на голове. Лоскут кожи мотался из стороны в сторону, нависая надо лбом.

Ему оставалось пробежать совсем немного, не более пяти метров. Но в этот момент особенно сильный толчок сотряс скалу, и свод пещеры обрушился, погребая под собой тело колдуна. Этот толчок стал финальным аккордом, после чего наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием камней, которые раскатывались в стороны от завала.

Эрин бросился к тому, что ещё недавно было пещерой. Положив свою ношу на относительно свободный от камней участок, снял плащ и, опустившись на колени, накрыл им сына. Добравшись до кучи камней, выставил правую руку в сторону завала, сжал ладонь в кулак. С кольца на его указательном пальце сорвался порыв ветра такой силы, что камни начали разлетаться, словно пушинки.

— Держись, дружище, я сейчас, — проговорил Ши’фьен. Прошло несколько минут. И как только из-под очередного отлетевшего в сторону камня показалась окровавленная рука колдуна, Эрин усилил напор воздушного потока настолько, что камни начали не только разлетаться, но и крошиться на куски.

Порывы ветра, созданного Ши’фьеном, теребили полы плаща, которым был укрыт стонавший до этого момента подросток. Когда особенно сильный порыв сорвал накидку с Джеймса, тот внезапно замолчал. Его глаза широко распахнулись, а взгляд устремился в том направлении, откуда дул ветер. Лицо мальчика искривила судорога. Это было похоже на гримасу злобы.

На то были веские причины.

Глава 2

Пробуждение вышло резким. Секунду назад я ещё в забытьи, а миг спустя таращусь в потолок моего нового обиталища. Моей роскошной «тюрьмы».

Это было не первое пробуждение в новом мире. С момента моего переселения в новое тело и, по-видимому, в новый мир прошло около недели. Впервые я ощутил себя лежащим на голой скале возле пещеры, укутанным в плед. Именно тогда я понял, что нахожусь в другом мире, отличном от нашего. Различия предстали передо мной в виде мужчины, разбиравшего завал посредством давления воздуха и ветра и управлявшего ими при помощи собственной воли. И кольца, которое еле заметно светилось красным.

Странное дело — я видел воздух, вернее — порывы ветра. Это было похоже на стекло с браком. Вот под одним углом будто бы всё хорошо, но стоит сместить взгляд, и ты видишь полосу. Эти полосы ещё и немного мерцали жёлтым свечением. Исходили они из кольца и теряли чёткость по мере удаления от него. От рук странного человека в сторону завала тянулись хорошо заметные контуры ветряного давления, а вот дальше, сделав своё дело и убрав часть завала, они рассеивались в пространстве, изредка долетая до меня. Не было на Земле ничего похожего. Только в фантазиях писателей и киноделов. Ни в моём прошлом, ни в настоящем…

Хорошо, допустим. Я попал в будущее, в котором неким способом человечество открыло магию и тайные знания. Но почему тогда одежда будто из девятнадцатого века? Мужчина был одет в тёмно-коричневый сюртук — удлинённый двубортный пиджак. А когда он, видимо, упарившись от своих действий, скинул его прямо в пыль и обернулся в мою сторону — то остался в того же цвета жилете с цепочкой от пуговицы до кармана. Там, по всей видимости, лежали часы. Белая льняная рубашка была оторочена кружевами. Ноги обуты в остроносые туфли. Будто с бала сбежал господин.

Наконец он дорылся до цели — оказывается, он выручал товарища, окровавленного и всего поломанного. Недвижное тело поднялось в воздух по мановению руки. Мужчина подошёл ко мне, и я почувствовал, что тоже взмываю в воздух. Обзор был закрыт, голова отказывалась куда-либо поворачиваться, и я плыл, уставившись в землю. Даже не успел рассмотреть, что за человека этот модник вытащил из-под завала. Сознание покинуло меня, как только мы начали спуск.

Несколько раз я приходил в себя на пути к нынешней «тюрьме». Мы находились то в карете, что подтверждало мои догадки, то в подобии машины — работу мотора трудно с чем-то спутать. Хотя это был явно не такой мотор, к которым я привык — слишком уж он трещал. Будто плохо настроенный мотоцикл. Спасённого мужчины в плаще с нами уже не было. Я остался наедине с «господином». Он сменил тёмно-коричневый сюртук на синий и нацепил на голову самый настоящий цилиндр.

Окончательно сознание ко мне вернулось только в поместье. Лежа в кровати, я резко открыл глаза и увидел над собой потолок, украшенный лепниной, и люстру столь искусной работы, подобную которой видел только на экскурсии в Эрмитаже. Плотно зашторенные окна давали очень мало освещения. Основной свет падал от той самой люстры, в которую были вставлены свечки, накрытые цилиндрами из мутноватого стекла в железном каркасе.

Попытки оглядеться ни к чему не привели. Тело по-прежнему не слушалось. Я мог только открывать и закрывать веки, а также двигать глазами. Но даже так получилось осмотреться. И этот осмотр преподнёс мне второй сюрприз. Тело было не моим. Вернее — оно могло бы быть моим, если бы я помолодел на полтора десятка лет и похудел на полсотни килограммов. Так же, как и в больничной палате, я мог видеть только верхнюю часть туловища, остальное было прикрыто шёлковой простынкой. Грудь впалая, плечи иссохшие. Под простынкой силуэт вообще напоминает скелет. Вспомнились изображения жертв Бухенвальда и других концентрационных лагерей времён Великой Отечественной войны. Как можно было довести до такого? Вроде дом приличный. На отсутствие денег ничто не намекает. Почему же тот, в чьё тело я попал, являет собой учебный макет из кабинета биологии? Или это последствия моего переселения в этот мир? И для чего это всё было сделано? Чтобы я остаток дней провалялся овощем, только наблюдая за тем, что происходит вокруг?

Вопросы веером засыпали мой разум. Страх и паника ударили в голову. Если бы я мог закричать — обязательно сделал бы это. Я даже попытался. И на удивление — получилось. Правда, не совсем то, что я ожидал. Я понял, что повторяется ситуация в больнице. Внутри я кричу, а снаружи раздаётся лишь едва слышное мычание. Но, как и в тот раз, именно это мычание дало результаты. Тогда проснулась супруга, сейчас же распахнулась дверь, причём с такой силой, что я думал, она соскочит с петель. В комнату ворвался мой давешний знакомый, который разбирал каменный завал и, по всей видимости, привёз меня сюда. Помимо этого, имеется у меня большая уверенность, что он является инициатором внезапной смены места пребывания моего разума.

От удивления я ещё шире распахнул глаза и замолчал, уставившись на своего гостя. А он, увидев, что я смотрю на него, приблизился к кровати и заговорил:

— Здравствуй. Меня зовут Эрин Ши’фьен. И я несу ответственность за то, что ты сейчас меня слушаешь и, надеюсь, понимаешь. Знаю — ты в данный момент не можешь нормально общаться, но я подготовился. Я задам тебе ряд вопросов, на которые в случае положительного ответа ты моргнёшь один раз, в случае отрицательного — два раза. Попробуем? — Эрин присел на кровать.

Действительно, чего бы нам не пообщаться? Раз уж в данный момент не могу снести тебе челюсть и отпинать до потери сознания за то, что ты сотворил, разживусь для начала хоть какой-то информацией. Выхода у меня другого всё равно нет. Я моргнул один раз.

— Значит, вопрос о том, понимаешь ли ты меня, отпадает?

Капитан Очевидность. Одно моргание.

— Ты из Эллориона?

Это что за покемон? Новый мир, город, страна? Побольше информации, сэр. Два моргания.

— Раньше ты был человеком?

Странный вопрос. У них тут что, ящеролюды и кентавры есть? Хотя с учётом наличия магии всё возможно. Одно моргание.

— Отлично. Проще будет освоиться в этом теле. Кстати, оно принадлежит… кхм… принадлежало Джеймсу Ши’фьену. — Лицо мужчины омрачила печаль. Вряд ли он сейчас заговорил об однофамильце. Наверное, это тело принадлежало его сыну. Было видно, что ему тяжело говорить. Но это продлилось буквально несколько секунд. Он собрался и продолжил, подтвердив мои мысли: — Джеймс — мой сын, вернее, был им. В результате некоторых процессов душа и разум моего сына покинули тело. Других наследников у меня нет и уже, к сожалению, не будет. Поэтому я принял нелёгкое решение, в результате которого получилось так, как получилось.

«Нелёгкое»? Охренеть. Как можно было вообще о таком подумать? Наследника у него нет, урод, женись ещё раз, роди, усынови на крайний случай. Зачем красть чужие души?

От возмущения я вновь замычал.

— В чём дело? Наверное, злишься? Злись — ты в своём праве. Но знай, дело уже сделано и обратно ничего не вернуть. Тебе придётся смириться и помочь мне. — Моё возмущение вызвало бурную реакцию. Не ожидал, честно. Новообретённый папаша заговорил резко, повысив голос, будто приговор зачитал: — Мы с тобой договоримся либо миром, либо принуждением. Выбор за тобой. Сейчас отдыхай. Скоро придёт прислуга. Тебя накормят, помоют, переоденут. Я съезжу по делам, а когда вернусь — мы продолжим разговор.

Он поднялся с кровати и собрался было уйти, но это у него не вышло. В комнату, будто фурия, ворвалась женщина с огненно-рыжими волосами. Её зелёное платье слегка растрепалось, будто она бежала сюда. Женщина попыталась приблизиться к кровати, но Эрин встал у неё на пути.

— Лита, нет. Ещё рано.

— Он очнулся? Я хочу его видеть! — Женщина попыталась обойти Ши’фьена, но тот схватил её за руки и начал выталкивать за дверь.

— Я сказал: нет! — рявкнул Эрин. — Это не обсуждается.

— Это и мой сын тоже, я его мать и вправе…

Резкий шлепок пощёчины прервал причитания, а дальше, воспользовавшись тем, что женщина потеряла ориентацию от его действий, папаша вытолкнул мать того, чьё тело я занимал, за дверь и захлопнул её. Из коридора послышался женский плач, звуки которого, впрочем, быстро удалились. Всё стихло.

М-да уж. А папаша, оказывается, тот ещё мудак.

Через какое-то время, как и сказал Эрин, пришли слуги. Они начали с осторожностью совершать манипуляции по уходу за телом. Было видно, что делают это не в первый раз. Похоже, Джеймс уже давненько находится в таком состоянии. Значит, это истощение — не из-за процесса вселения моей личности.

Произошла заминка, когда слуги увидели, что я слежу за их действиями. Одна из девушек даже вскрикнула и, указав на меня, спросила, что им делать, у старшего из слуг, который не принимал участия в процедурах, а только отдавал указания. Тот почесал затылок и ответил, что особых распоряжений не поступало, поэтому делать нужно всё как обычно. А «как обычно» мне не понравилось. В принципе не нравилось чувствовать себя запертым в чужом теле и беспомощным, неспособным даже задницу себе подтереть. Особенно не по душе мне пришёлся процесс кормления. В рот вставили трубку и начали по ней подавать жижу, пахнущую до боли знакомо. Дело в том, что на второй месяц после родов у супруги пропало молоко. Пришлось переходить на кормление смесью. Так вот, та жижа, что вливали мне прямо в горло, пахла точь-в-точь как детская смесь. Вкуса, к сожалению или к счастью, я не чувствовал. Закончив процедуры, слуги удалились, оставив меня в одиночестве. Перед этим они погасили свечи в люстре, распахнули шторы и открыли окна. Комната наполнилась солнечным светом и свежим воздухом.

Некоторое время я лежал, пялясь по сторонам в попытках рассмотреть подробно всё вокруг. Зрение не слишком хорошо работало. Но было кое-что на удивление отчётливое. Ветер. Если в тот раз, когда Эрин разбирал завал при помощи магии ветра, это были чёткие линии, то сейчас порыв, влетевший в приоткрытое окно, был тусклым подобием того потока. Прохладный воздушный язычок, который слегка лизнул меня в лицо и совсем немного разбросал волосы. Он и дальше продолжил бы щекотать меня, но пришла девушка-служанка и закрыла окна, которые оставили открытыми для проветривания. Жаль. Этот короткий миг «общения» с ветром принёс хоть и небольшую, но радость. Удивительно, раньше я никогда не получал таких эмоций, когда на меня дул ветер. Ещё одна странность в копилку того, что придётся выяснить.

Сколько я пролежал в одиночестве, неизвестно. Может, час, может, десять минут. Когда совершенно нечем себя занять, чувство времени как-то притупляется. Забыться сном мешали мысли, крутящиеся в голове. Так много вопросов и так мало ответов. Слишком мало информации, чтоб составить полную картину происходящего. Придётся идти на контакт с моим пленителем. Хоть и совершенно не хотелось этого делать. Изначально не было желания общаться, а уж после сцены избиения моей потенциальной новой матери оно отпало окончательно. Но, как я уже говорил, выбора нет. Совершенно. Придётся общаться. От Эрина зависит, встану я на ноги или нет. И что со мной будет дальше. Нужно привести это тело в порядок, а дальше разберёмся. Одно я знаю точно: этот козёл поплатится за то, что выдернул меня из моего мира, оторвал от моей семьи.

На этих мыслях меня накрыло волной дремоты, и я погрузился в забытье. Погрузился, чтобы тут же проснуться от звука открывающейся двери. Вошёл Эрин в сопровождении слуг, нёсших странного вида кровать. Она больше напоминала орудие пыток. Железный каркас, смахивающий на детскую кроватку со стенками. Снизу болтаются какие-то провода, а ко дну прикручены железные кольца. Они располагались так, что становилось понятно их предназначение: фиксация рук, ног и шеи. Помимо кровати принесли также кресло с похожими крепежами. Оно было отставлено в сторону. Меня прошиб холодный пот. Неужели они думают, что в нынешнем положении я опасен настолько, что меня нужно дополнительно приковывать к постели?

От Эрина не укрылось моё состояние, и он, усмехнувшись, сказал:

— Не бойся, это не пыточные инструменты. Вернее, можно и так использовать, но сейчас эти приспособления помогут быстрее поставить тебя на ноги. Моргни, если понял.

Немного отпустило. Но вот оговорка насчёт пыток оставила определённые опасения. Одно моргание.

— Отлично. — И, обращаясь к слугам: — Чего встали? Пошевеливайтесь. Меняйте кровати, застилайте и перекладывайте Джеймса.

Пара минут — и я лежу в импровизированной люльке, а Ши’фьен закручивает болты на фиксирующих скобах. Когда меня перекладывали, я заметил, что борта люльки-клетки инкрустированы драгоценными камнями различных цветов. У богатых свои причуды, конечно, но смысл вставлять драгоценности в простой железный ящик? Ответ на этот вопрос я получил практически сразу от Эрина, будто прочитавшего мои мысли.

— В конструкцию входят магические накопители, они будут питать внешний контур. А тонкую подстройку я проведу сейчас. — С этими словами он вытащил из кармана какое-то небольшое устройство, смахивающее на кубик Рубика, только одноцветный и будто из серебра, всё с теми же камнями, и моток проволоки. Воткнув один конец медного с виду провода в паз устройства, Эрин полез под кровать. Там, как помнится, висели какие-то провода, к ним он и подключил свой куб. Встав с колен, Ши’фьен отряхнул их от несуществующей пыли. Поднял руку, направив сжатый кулак на кровать, прикрыл глаза и зашевелил губами. Пара мгновений, и я замечаю три порыва ветра, устремившиеся от стенок кровати к потолку и тут же исчезнувшие. Эрин открыл глаза и, осмотрев люльку, довольно кивнул:

— Всё работает.

Никаких изменений я не почувствовал. Были заметны едва различимые завихрения, поднимавшиеся вверх от нового ложа, и на этом всё.

Эрин, обойдя кровать вокруг и кивнув своим мыслям, сказал:

— С завтрашнего дня с тобой начнёт заниматься специально обученный человек. Терапия пойдёт тебе на пользу. Она поставит тебя на ноги. Ты ведь не планируешь остаться таким навсегда. Верно? — Он слегка улыбнулся немудрёной шутке, но взгляд остался, как и прежде, холодным и слегка злым.

Я не счёл нужным что-либо отвечать. Лишь отвёл глаза и уставился в окно. Ши’фьен понял, что общаться я не намерен, и молча удалился.

Остаток дня ничем примечательным похвастаться не мог. Ещё дважды приходили слуги и подвергали меня унизительным процедурам. Вечером заглянул «отец». Но только для того, чтобы проверить, как работает система, к которой я подключён. Не удостоив меня даже и намёком на общение, он удалился. Полежав в одиночестве и тишине какое-то время, я провалился в беспокойный сон.

Снилась деревня моих родителей. Мы с супругой сидели на травянистом берегу неширокой реки. Мокрые, только после купания. Солнечные лучи, отражаясь в каплях воды, стекавшей по коже, делали их похожими на мелкие бриллианты, грани которых создавали калейдоскоп разнообразных бликов. Я, щурясь и улыбаясь, разглядывал откинувшую голову и ловящую солнечное тепло Олесю. Она слегка дрожит. Ещё не согрелась после речной прохлады. На коже заметны мурашки. Явственно вспучилась ткань купальника на груди. Эта картина заставляет кровь быстрее течь по телу. Повернувшись к супруге, слегка приобнимаю её, одновременно касаясь губами шеи.

— Ты что делаешь? — спрашивает шёпотом Олеся с лёгким придыханием. — Тут могут быть люди.

Тон жены противоречит словам. В данный момент ей абсолютно наплевать, кто вокруг. Как и мне...

Кто-то тряс меня за плечо. Ну что такое, на самом интересном месте! Открыв глаза, я сфокусировался на потревожившем мой сон человеке. Это был Эрин Ши’фьен. Вид его заставил вспомнить события предыдущих дней. Значит, это действительно не сон. И я на самом деле нахожусь в тщедушном теле подростка, неспособный даже пошевелиться. Весь благостный настрой после приятного сновидения как рукой сняло.

— Проснулся наконец, — строго сказал Ши’фьен, — здоров ты спать. Хотя, возможно, это последствия работы стабилизатора. Не суть. Позволь представить тебе того, кто займётся твоим восстановлением.

Эрин кивнул в сторону двери. Переведя взгляд, я увидел крупную женщину. Не толстую, а именно крупную — на две головы выше «отца» и в полтора раза шире его в плечах. Одета она была в чёрно-белое платье в пол. Чёрные как смоль волосы собраны в большой пучок на затылке. Что-то в ней показалось мне странным. Не укладывающимся в привычную картину мира. И, приглядевшись к её лицу, я понял, что именно меня смущало. Из-под нижней губы топорщились, едва заметно выпирая вверх, небольшие клыки. Цвет кожи, поначалу напомнивший об афроамериканцах, оказался серым, будто асфальт. Глаза у великанши были неестественного алого оттенка. Они как будто слегка светились в полутьме комнаты. Я вдруг вспомнил, кого именно напоминала мне эта женщина. Множество компьютерных игр, фильмов и книг, с которыми я сталкивался в прошлой жизни, показывали этих существ. И сейчас я своими глазами видел не кого иного, как орка. То есть орчиху, орку… неважно. Сказать, что я был шокирован, — значит ничего не сказать. Открывшиеся новые факты погружали меня в некое подобие сказки всё глубже и глубже. Переселение душ, магия, другие расы. Что дальше? Роботы? Пришельцы? В какой мир я попал? Любопытство на грани страха. Стоит ли вообще прикладывать усилия, чтобы встать на ноги, и что меня ждёт за окном? Слишком много вопросов в голове…

— Кхм… — кашлянул Эрин, прервав поток моих панических мыслей. — Вижу, ты впечатлён. Лана — полуорк, шаман. Как я уже говорил, она поможет тебе встать на ноги.

О, я оказался прав лишь наполовину. Полуорк. Но от этого не стало легче. Появились только новые вопросы о межвидовых взаимоотношениях.

— Думаю, дальше вы справитесь без моего участия. Лана… — Эрин кивнул пробурчавшей в ответ что-то невразумительное женщине и удалился.

Лана, дождавшись, пока закроется дверь за хозяином дома, подошла к кровати и начала осматривать лежащего в ней меня. Басовито порыкивая, женщина принялась ощупывать моё новое тело. Большие, как лопаты, но на удивление мягкие кисти рук прошлись по основным группам мышц, покрутили ноги и руки, не вытаскивая их из фиксаторов. Дошли до головы. Ладони орчихи, вернее, полуорчихи, легли на лицо, большие пальцы прикрыли веки и слегка надавили. В этот момент я понял, что эта женщина вполне в состоянии раздавить мою новую голову, будто переспелую тыкву. Запаниковать я не успел — орчиха убрала руки и выдала свой вердикт:

— Всё ещё хуже, чем я думала, — голос у неё был низкий, густой, — но не переживай, — на почти чёрном лице появилась улыбка, похожая скорее на оскал, — я сделаю из тебя человека. — И орчиха засмеялась.

В дверь постучали.

— Входите, — разрешила женщина.

Вошёл слуга, одетый в рабочий комбинезон. Кажется, его звали Карлос. Он нёс в руках какой-то механизм, отдалённо напоминавший раскладушку, только деревянную.

— Куда ставить? — спросил мужчина.

Лана молча указала пальцем на пол рядом с кроватью. Поставив в указанном месте свою ношу, слуга принялся раскладывать, как оказалось, подобие массажного стола. Стол был похож на те, что я видел на Земле и на которых доводилось лежать. Имелась дырка для лица, а в ногах был выступ. Только вместо мягкой обивки было обычное на вид дерево. Завершив установку, слуга удалился. Я заметил, что, прикрывая дверь, Карлос окинул орчиху, стоявшую в это время спиной к выходу, оценивающим взглядом. На лице мужчины заиграла ехидная ухмылка. Видимо, впечатлился габаритами моей новой знакомой.

Немного поправив положение массажного стола, Лана подошла к моей кровати и начала раскручивать фиксаторы. Затем она, совершенно не замечая веса моего тела, взяла меня на руки и переложила на массажный стол. Лицом вниз.

— Начинаем утреннюю разминку, — прогудела орчиха.

То, что произошло дальше, под определение «разминки» совершенно не подходило. Скорее уж это было похоже на попытки спрессовать моё и без того худое тело в тонкий лист. Думаю, попавшие под каток люди испытывают похожие ощущения. Закончив истязания, Лана вернула меня на прежнее место и удалилась. Но не успел я перевести дух, как она снова пришла. Я внутренне собрался, ожидая очередной сеанс пыток, но, увидев в руках орчихи стеклянную баночку и трубку для кормления, немного расслабился. Максимум какое-то горькое лекарство. После сеанса замешивания теста из моего тела не так уж и страшно.

Всю степень ошибочности своих выводов я понял спустя пятнадцать минут, после приёма внутрь слегка солоноватой жидкости с горькими нотками. Отдалённо вкус напоминал грейпфрутовый сок с добавлением поваренной соли.

— Это очищающая выжимка из коры дерева куф, что растёт только в южной части Чёрного материка. — С этими словами орчиха взяла стоявшую под кроватью утку и, легко приподняв мои ноги, положила её под копчик. — Сейчас тебя бросит в пот, станет очень жарко. Потом забурлит в животе. Через полчаса организм начнёт самоочищение.

Я вытаращился на Лану. Очень хотелось узнать, что значит её последнее изречение. Женщина, видимо, поняла мой интерес, но не спешила его удовлетворить.

— Сейчас узнаешь, — проговорила она с усмешкой.

И я действительно узнал. Меня бросило в жар. Не было обычного для болезни постепенного повышения температуры. Вот я лежу и жду, что сейчас случится, а через секунду вонючий пот сплошным потоком струится через поры организма и градом льётся на постель. Состояние чем-то напоминает то, когда лежал в больнице с тяжёлым воспалением лёгких ещё в подростковые времена.

Следующим этапом в «очищении» стало опорожнение кишечника. Несильное недомогание в желудке и резкий приступ недержания, как будто махнул разом блистер со слабительным, запив кувшином мочегонного. И если физически это не было каким-то тяжёлым испытанием, то вот морально я оказался не готов к такому конфузу. К слугам, до этого момента убиравшим отходы моей жизнедеятельности, я относился больше как вынужденной мере. А вот это в прямом и переносном смысле пробитие дна заставило устыдиться собственного положения с ещё большей силой.

Лана же никак не отреагировала на столь неприятный конфуз и с какой-то даже нежностью и теплотой принялась за уборку и уход за мной. При этом она говорила разные успокаивающие слова и пыталась поддержать, понимая, насколько эта ситуация неприятна мне. С этого момента я понял, кем она будет для меня — Няней.

Няня завершила уборку. Привела в порядок постель и, ненадолго удалившись, вернулась с подносом еды. Принялась кормить меня немудрёной смесью. Закончив с завтраком, сказала:

— Отдыхай. Так будем делать три раза в день, пока не выведем из тебя всю гадость и не приведём тебя в относительный порядок.

Я мысленно взвыл…

С тех пор так и повелось. Няня приходила каждое утро. Делала массаж, меняла подгузник, кормила меня, непрерывно отпуская ехидные шуточки и замечания по поводу состояния моего тела, упоминая при этом созревшие арбузы и их сухие хвостики. Я сделал себе зарубку в памяти. Научусь заново говорить — не дам ей спуску. Радовало, что «вся гадость», как выразилась Лана, вышла спустя всего четыре приёма этой странной настойки. То есть на второй день. Перед обедом также был массаж, а вечером — своего рода гимнастика. Няня вытаскивала меня из люльки и начинала перемещать неподвластные мне пока что конечности, проводя комплекс одной ей известных упражнений, чем-то напоминающих те, что я с супругой делал дочери, развивая ещё не окрепшие детские мышцы.

В один из таких дней я обнаружил интересный факт. Было пасмурно, и Лана не удосужилась раскрыть шторы, ибо посчитала это бесполезным. Освещение она также не зажгла, так что комната была погружена в полумрак. Привычными для меня движениями Няня переложила меня на стол для массажа и принялась разминать спину, нанеся какие-то пахучие масла. Процесс уже не приносил такого дискомфорта, как в первый раз, и был даже в какой-то степени приятен. Особенно мне нравились волны тепла, разливающиеся по одеревеневшим мышцам. Закончив со спиной, Няня перевернула меня и принялась массировать грудь. Вот тут я увидел то, что заставило мои глаза распахнуться шире обычного. Ладони Ланы мягко светились приятным белым светом. Ни на что, кроме магии, это не было похоже. А я всё гадал, почему при знакомстве Ши’фьен отрекомендовал Няню как шамана. Вот и объяснение. Она лечит моё новое тело не только при помощи настоек и физиопроцедур.

Кстати, насчет Ши’фьена. Он изредка навещал меня. Обычно заходил во время сеансов терапии и интересовался моим состоянием. Но были и такие моменты, особо ценимые мной, когда папаша садился в кресло и, не глядя в мою сторону, принимался что-то рассказывать.

В общем и целом рассказы сводились к устройству мира, в котором мне предстоит жить. Чаще всего это были скучные лекции о политике, географии, истории цивилизации Эллориона и прочей ерунде. В такие моменты я слушал его вполуха и чаще всего засыпал. Особенно когда он вдавался в политику. Никогда ею не интересовался и считаю, что всё решено без нас сильными мира. Чуть лучше дело шло с историей и географией. Из скупых речей Эрина я понял, что их мир — а теперь и мой, — хоть и отличался от Земли, но в общих чертах имел схожее строение. Названия, конечно, были другими. Карта мира, которую для таких лекций приносил Эрин, напоминала работу каких-нибудь древних греков. Но вот что мне удалось узнать.

Эллорион состоял из пяти материков. Центральным и самым большим по площади являлся Торм, материк, заселённый представителями людской расы. Территория, огибающая Торм с севера и частично с востока, называлась Сайеной. Местность преимущественно горная. Принадлежит гномам. На западе Торм соприкасался с землями тёмных эльфов, или как их ещё называют — дроу. Сплошь покрытый лесом материк Сорэл на юге переходил в пустынную территорию светлых эльфов — Алию. Юго-восточнее Торма раскинулся Чёрный архипелаг, населённый представителями полуразумных, как считается на Торме, рас, таких как орки, гоблины, тролли и другие. Хотя Лана, выходец с Клайса, и не создаёт впечатления полуразумности, в местном обществе к таким, как она, относятся с пренебрежением. И тот факт, что она вхожа в дом аристократов Ши’фьенов, роняет тень на честь главы рода. Тех, кого я перечислил, подавляющее большинство. Существуют также различные колонии и закрытые резервации представителей иных рас, о которых даже Эрин знал категорически мало.

Государственное устройство Торма чем-то напоминало мне феодальную раздробленность Древней Руси. Но при этом правящим органом являлся сбор фамилий — то есть представителей восьми сильнейших аристократических родов. Формально власть принадлежала владычеству Зоран со столицей Элла. Владычество — аналог области. Помимо Зорана, было ещё семь владычеств, в которых власть принадлежала тем самым сильнейшим родам. Проблемы, на мой взгляд, начинались как раз с того, что каждый представитель рода, по словам Эрина, тянул одеяло в свою сторону, ведя подпольные игры. Каждый тем или иным способом пытался выбить для своего владычества больше привилегий. Все эти перипетии политических деятелей были мне не очень интересны, и я откровенно скучал, когда Ши’фьен вёл разговоры о них.

Официальными денежными единицами Торма являлись лоты. Золотой, серебряный и медный. Курс мог разниться в зависимости от владычества и рыночной обстановки, но условно один золотой лот равнялся двадцати пяти серебряным. А один серебряный — сотне медных. Эрин как-то продемонстрировал мне эти самые лоты. Простенькие монеты грубой чеканки. Причём если золотой лот был круглым, то медный — чуть ли не восьмиугольным. На аверсе был изображён профиль некоего Основателя — ничем не примечательный, к слову, профиль. Небольшие залысины на голове, нос с горбинкой. Мужик и мужик, несмотря на то, с каким почтением произносит его то ли статус, то ли должность Ши’фьен. Реверс занимало изображение огранённого драгоценного камня. Со слов Эрина — символ накопленного могущества.

История этого мира прошла путь от войн и конфликтов к полнейшему нейтралитету. Новым и заставляющим впасть в раздумья фактом для меня стало наличие других рас на Эллорионе, помимо людей и орков. Именно расовые особенности стали причиной древних войн. Сейчас же сложно было встретить на улице людского города представителей эльфийских рас, орков или ещё бог знает кого, о ком рассказывал Эрин. Но всё-таки хоть и редко, по тем или иным причинам отличные от нас существа сбегали со своих материков и приезжали жить с людьми. Это действовало и в обратную сторону. В основном к другим народам мигрировали те, кто сжёг мосты и жить с себе подобными просто больше не мог.

Никто не запрещал приезжать и работать на благо и процветание других народов. Но вот на выезд был наложен запрет. Худо-бедно удалось наладить торговое сообщение с гномами. Остальные же расы ушли в тотальный игнор.

А вот что действительно оказалось мне интересно, так это магия здешнего мира. Я старался ловить каждое слово, когда Эрин решал поведать о токах магической энергии, обучении в специализированных закрытых училищах, кольцах управления энергией и тому подобном. Что странно, при этом до демонстрации собственных возможностей доходило крайне редко. Да и про учёбу Ши’фьен практически ничего не объяснял. Несмотря на это, тема магических искусств настолько занимала моё внимание, что я даже старался придвинуться чуть ближе к рассказчику, чтоб лучше его слышать. И на исходе третьей недели терапии мне это удалось. Слушая о том, что Эрин является универсалом с уклоном в магию огня и обучался по какой-то специальной программе, я привычно попытался податься поближе к нему, несмотря на кольца, которыми был скован. И у меня это получилось! Хоть и не полноценно, но уже прогресс. Левая рука, не зафиксированная в локте, трясясь, начала подниматься, а голова потихоньку повернулась в сторону Эрина.

От него не укрылся данный факт. Он замолчал. Подскочил с кресла, сдвинув его при этом в сторону, и принялся раскручивать винты, освобождая моё тело. Закончив с винтами, он устремился в коридор и, выбежав за дверь, на весь дом прокричал:

— Лану сюда, живо!

По дому разнеслись звуки шагов, в быстром темпе удаляющихся, а затем приближающихся к моей комнате. И уже через минуту Эрин вместе с Няней стояли возле люльки, обсуждая дальнейшие планы моего лечения.

Глава 3

С того момента меня больше не приковывали к постели. Лечебные процедуры изменились. Если раньше это больше всего походило на массаж, то сейчас я бы охарактеризовал их скорее как лечебную физкультуру.

Меня крутили, вертели, сгибали и разгибали руки и ноги, растягивали, кололи иголками, чтоб проверить реакцию. После импровизированной ЛФК шла процедура иглоукалывания. Я лежал, напоминая дикобраза, и мычал всё, что думаю об этом процессе.

С вновь обретёнными импульсами в мышцах голосовые связки тоже заработали. Набор звуков расширился. Я начал мычать, урчать, хрипеть. Но до полноценной речи было ещё далеко.

Жестами я кое-как смог показать, что мне нужно зеркало. Затаив дыхание, я ждал, пока принесут требуемое. Безумно интересно, каков мой новый облик. Из принесённого небольшого круглого зеркала на меня смотрела молодая копия Эрина Ши’фьена. Только волосы чуть светлее и отличался цвет глаз. У папаши глаза тёмно-карие, почти чёрные, в то время как Джеймсу достались от матери зелёные радужки. Во внешности также имелось что-то неуловимо знакомое, будто из моего прошлого. Ну и не стоит забывать о крайней худобе. Иной скелет выглядит симпатичнее. Налюбовавшись собой вдоволь, я жестом показал, что зеркало больше не нужно.

Пищевая смесь была заменена на ложку и тарелку. Теперь моё меню составляли мясные бульоны, что не могло не радовать. Осточертела эта противная смесь. Если и на Земле они такого же мерзкого вкуса, то я могу только попросить прощенья у своей крохотной дочурки.

Мысли о семье раз за разом приводили в уныние...

Будучи расстроенным, я в какой-то момент задумался даже о том, что, покинув этот мир, смогу вернуться в свой. Самоубийство ради возращения к семье. Почему бы и нет?

Но просто так убить себя было бы слишком скучно. Я хотел заставить заплатить за свою участь ещё и виновника. В идеале — убить Эрина Ши’фьена.

И удобный случай не заставил себя ждать. В один из вечеров Няня, укладывая меня в постель, оставила на прикроватной тумбе зажжённую свечу в подсвечнике. Преодолевая судороги и слабость, я кое-как сумел доползти до нужного края кровати и, потянувшись, толкнул свечу к шторе. С облегчением наблюдая, как занимается лёгкая ткань, я откинулся на кровать. Мой план, конечно же, не идеален — и не факт, что удастся кого-либо кроме себя убить. Но уже что-то.

Моя затея пошла прахом. В комнату, словно вихрь, ворвалась орчиха. Видно, почуяла запах гари. Быстро оглядевшись, она ретировалась — лишь для того, чтобы вернуться с ведром наперевес. Выплеснув его содержимое на не успевшую толком разгореться штору, она принялась осматривать место поджога.

— Как же так? — недоумённо бурчала себе под нос Лана. — Я же точно помню, что не ставила её так близко к стене… или?..

Внезапно она повернула голову и пристально посмотрела на меня.

— Это ведь был ты, да? Зачем? — наивно спросила она, будто я мог ей ответить.

Вместо ответа я лишь отвёл глаза и попытался отвернуться.

— Жизнь предоставит тебе много возможностей, парень, — услышал я голос Няни, наполненный сочувствием, — что бы ты ни задумал, ты всё сможешь, но для этого нужно просто жить.

«Уйди, старушка, я в печали…» — подумал я, злясь на Лану за срыв моего плана.

Этот случай, судя по всему, не дошёл до хозяина дома. Шторы сменили на новые. Следы поджога Лана собственноручно замыла. А я, подумав над её словами в тот вечер, решил, что она права. Время ещё настанет, и я обязательно исполню всё, что захочу.

В один светлый весенний день Няня пришла ко мне в комнату не одна. Вслед за ней плёлся знакомый уже завхоз Карлос. После установки массажного стола слуга постоянно тёрся рядом с Ланой. В руках он нёс коробку, наполненную различными палками с пазами для креплений и, собственно, этими самыми креплениями.

— Начинай сборку, — бросила Карлосу Няня. — Да поживей.

Карлос был неконфликтным флегматичным пузаном. На Нянин тон он не обратил совершенно никакого внимания, а лишь размеренно принялся скручивать между собой узлы, доставая их из коробки.

Няня на секунду задумалась, а потом, кивнув каким-то своим мыслям, позволила себе лёгкую улыбку. Но эта её слабость продлилась недолго. Она вытащила меня из люльки, положила на стол и начала массировать тело.

Одновременно с окончанием массажа Карлос закончил сборку того, что больше всего было похоже на брусья. Они что, решили качать меня? У меня только-только руки начали более-менее работать. Я даже ложку с трудом держал и не мог сидеть дольше получаса, всё тело начинало болеть. О какой гимнастике может идти речь?

Будто услышав мои мысли, Няня начала объяснение:

— Что ты так глаза на меня вытаращил? Рановато тебе ещё накачивать мышцы. А вот ходить уже пора бы. Так что будем учиться.

Раньше, когда смотрел фильмы, в которых люди по тем или иным причинам учатся ходить заново, я не осознавал, насколько это тяжело. С экрана это воспринимается иначе. Вот человек попадает в аварию или срывается со скалы. Через пару минут идёт душещипательная сцена в больнице, когда врач с хмурым видом, потыкав иголкой в стопу пациента, грустно сообщает, что «отныне вы прикованы к постели». Затем идут терзания, самобичевание. Также на десяток минут экранного времени. Далее — переломный момент. «Неожиданно» появляется цель, ради которой нужно встать с постели. Если фильм попроще — то обычно это красивая девушка или молодой врач. Если же нашлись деньги на сценариста с опытом, то калека самостоятельно преодолевает все тяготы и лишения. И вот он, момент истины. Первый шаг с падением в объятья будущего избранника или без оного. Но самое главное — герой добивается поставленной цели. А ещё через десяток минут уже покоряет вершину, с которой сорвался. Или же ставит спортивные рекорды.

Никогда не понимал такого исхода. Получилось — заново начал ходить. Ну так и ходи в своё удовольствие. Зачем лезть туда, где один раз уже получил такую страшную травму? Может, я просто не обладаю такой силой духа, как герои просмотренных фильмов?

Похоже, действительно нет. Так как занятия на брусьях приводили меня в полнейший ужас. Поначалу не получалось даже как следует опереться на деревяшки. Руки совершенно отказывались держать тело. Да и нечему там держать было. Мышцы не успели нарасти. Кожа и кости. Целыми днями я пытался вновь и вновь. Обливаясь потом, то и дело падая и набивая синяки об осточертевшие деревяшки. По вечерам болело абсолютно всё. А пробуждения, к сожалению, не приносили свежести в тело. Лана изо всех сил старалась помочь мне, но не понимала, с какой стороны подступиться. По истечении второй недели, как мне показалось, даже свет от её ладоней стал более тусклым.

Совместно с Ши’фьеном было принято решение ненадолго прервать занятия, чтобы дать отдохнуть моим костям и набраться сил Няне.

Занятия мы прервали, но вот сеансы массажа никто не отменял. Так что Лана по-прежнему приходила и пропускала меня раз за разом через каток имени себя.

Воспоминания о фильмах, где герои восстанавливаются после травм, навеяли мне кое-какие мысли. Я решил не терять времени, пока выдался небольшой отдых. В дополнение к брусьям я попросил установить перекладину-турник. Ну как попросил… Возникла заминка, ведь внятно изъясняться я не мог. Но истратив некоторое количество нервов — как своих, так и Няни, — сумел с помощью мычания и деревянной жестикуляции выпросить пишущие принадлежности.

Бумага была непохожа на земную. Жёлтая, и такое впечатление, что вся мятая. Будто на неё обильно справили нужду, а затем высушили. Рисовать на ней предстояло толстенным грифельным карандашом. Папаша верно рассудил, что давать перо, чернильницу и нормальную бумагу — значит переводить зря материалы. В этом я был с ним солидарен.

Я был усажен за стол, куда Няня выложила всё необходимое. Далее орчиха уселась в кресло и принялась молча наблюдать за моими действиями.

Я попытался взять карандаш привычным движением, то есть зажав тремя пальцами: большим, указательным и средним. Ожидаемо возникла проблема. Мелкая моторика совершенно не восстановилась, и пальцам не хватало ловкости удерживать карандаш, а тем более изображать что-то. Промучившись некоторое время, я уже хотел было запустить треклятым карандашом в стену. Видя мои мучения, Няня встала со своего места и, взяв у меня карандаш, переложила его в моей ладони так, будто я держу нож лезвием вниз.

— Давай пока так, — сказала Няня, — я буду помогать сжимать кулак. А ты выводи то, что хочешь изобразить.

Благодарно кивнув, я начал потихоньку изображать настенный турник.

— Это для чего? — задала уточняющий вопрос Лана.

Я начал хлопать себя по рукам в районе бицепсов, пытаясь изобразить большие мышцы.

— Понятно, — кивнула Няня, — укреплять руки.

Через полчаса и несколько уточняющих вопросов мы определились, из чего смастерить конструкцию, как и куда её крепить и что вообще предстоит сделать.

Лана удалилась, усадив меня в кресло перед открытым окном. Она ушла искать Ши’фьена, чтоб сделать заказ. А я сидел и любовался, как за окном играют полупрозрачные потоки воздуха, сплетаясь в хитрые узлы. Воздух был в постоянном движении. Свободный, вправе отправиться куда угодно. Не то что я, узник этого тела, этого дома, этого мира.

Спустя пару дней, когда вышел срок нашего с Ланой запланированного отдыха, на свободной стене комнаты было закреплено чудо кустарного производства местных мастеров. От изначального изображения получившийся турник отличался так же, как отличается концепт машины от итогового продукта. Главное отличие было в перекладине. Она была восьмигранной. Трубный прокат, как мне передала слова Эрина Няня, — слишком дорогое удовольствие, чтоб висеть прибитым к стене. Я представил, какой спектр ощущений меня ожидает от мозолей, и начал слегка подвывать. Но если с этим можно было хоть как-то мириться, то от опорной части я впал в ступор. Она была деревянной. На мой возмущённый взгляд и мычание, полное разочарования, Няня, разводя руками, ответила, что если от моих поделок будет польза и прогресс с восстановлением — Эрин закажет у кузнеца нормальное изделие. А пока довольствуемся тем, что есть.

Прогресс? Я вам покажу прогресс!

Злость пробудила волну адреналина и помогла преодолеть страх свалиться с этого субпродукта.

Я замахал руками, призывая Няню повесить меня на этот, с позволения сказать, спортивный снаряд. Но она решила сначала прояснить пару моментов и выработать систему взаимодействия. Не имея другого способа для общения, мы договорились, что звук «у» будет означать сигнал к началу тренировки или окончанию отдыха между подходами. Звук «а» — окончание подхода. А вот «и» — хватит мучить мою тушку.

Закончив с налаживанием коммуникации, по моей команде «у» Няня повесила меня на турник. Дождавшись, пока я обхвачу непослушными пальцами перекладину, она разжала руки, но лишь для того, чтобы через несколько секунд и пару безрезультатных попыток подтянуться подхватить моё падающее тело. Сил в кистях для долгого удержания тела на весу не хватало.

— Отлично, — скривилась Лана, — и что дальше?

Было до слёз обидно. Я всю юность провисел на турнике и, когда купил свою квартиру, первым делом после ремонта повесил шведскую стенку с турником. А сейчас не могу даже удержаться на перекладине.

Но не время раскисать, я же не девушка, которую против воли выдают замуж, чтоб разреветься?

— У! — командую я, переведя дух.

И снова неудача. Несколько секунд виса, честные попытки согнуть руки в локтях и позорное падение в объятья орчихи. Вид её дурацкой ухмылки заставляет вновь и вновь командовать «ууу», при этом терпя неудачу за неудачей.

В тот момент, когда сил не хватило даже на то, чтобы обхватить перекладину, Няня с несвойственным ей удивлением в голосе сказала:

— А тебе не занимать упорства. Или упрямства — это как посмотреть. Может, и будет из тебя толк.

В ответ на мой недоумевающий взгляд «А с чего похвала?» Няня лишь ухмыльнулась и понесла меня в ванную. После стандартных гигиенических процедур мы вернулись в комнату.

— Завтра будет тяжёлый день, парень. Как физически, так и морально. Спи, — загадочно проговорила Няня.

Последнее, что я увидел перед тем, как погрузиться в сон — яркий свет от ладони перед моим лицом.

Утро встретило меня приятной болью в мышцах. Это уже была не та жёсткая ноющая боль, будто меня пропустили через пресс, а вполне знакомое по занятиям в качалке состояние восстановления. Что-то изменилось. Организм будто проснулся ото сна вместе со мной и наконец понял, что от него требуется. Для мышц вчерашняя тренировка стала новой нагрузкой, что способствовало разрыву мышечных волокон в нужных мне местах. Если болит — значит растёт! И это не может не радовать.

Отчасти именно радость от осознания правильности собственных действий позволила выдержать часть того, что преподнёс мне этот день. Но не будем забегать вперёд, всё по порядку.

Утро началось вполне обычно. Под ехидные замечания орчихи были проведены процедуры гигиены, массаж, завтрак. Поведение Ланы в процессе привычных действий выдавало налёт некоего недовольства, причин которого я пока найти не мог. Затем пришёл черёд разминки. Несколько подходов к турнику ожидаемо не изменили ситуацию. Получалось только болтаться, изображая из себя сосиску. Передохнув, сделали пару проходов по брусьям. Вернее, попыток проходов…

А затем в комнату вошёл Эрин. Сегодня он был не один, а в компании низенького худощавого мужчины, одетого наподобие папаши в затёртый сюртук чёрного цвета. Новый участник событий был представлен нам как профессор Стрибсон. С виду Стрибсон был немного старше Ши’фьена. Но если Эрин имел чуть заснеженные виски, то данный франт был сед от макушки до кончика клиновидной жиденькой бородёнки. Взгляд за стёклами круглых очков не задерживался на чём-то конкретном, а постоянно перемещался. А вот язык тела выражал уверенность в себе. Двигался профессор размеренно и даже немного с ленцой. Руки были заняты кожаным портфелем с тиснением в виде креста.

«Очередной “целитель”», — подумал я. Какая же это была ошибка…

Эрин заговорил, обращаясь к Няне:

— Профессор займётся восстановлением голосовых связок.

Лана хотела было возмутиться, но Ши’фьен поднял руку, не дав ей сказать.

— Знаю, знаю. Ваши методы, несомненно, вернут голос моему сыну. Но для этого нужны месяцы. У меня, к сожалению, нет такого запаса времени. Профессор, — кивок в сторону Стрибсона, — уверил, что его подход экстренного вмешательства никак не затронет остального лечения и вы продолжите свою терапию без какого-либо ущерба.

Лицо Няни выражало крайнюю степень недовольства. Ещё бы. Кому понравится, когда кто-то вмешивается в твою работу? Она уже собиралась высказать всё, что думает о таких решениях и в частности об эскулапах, способных лишь ставить эксперименты над живыми существами, но Эрин, угадав её намерения, опять вскинул руку и в более категоричной форме заявил:

— Это не обсуждается! Если физические кондиции мы можем восстанавливать месяцами, то общение мне нужно уже сейчас. Профессор приступает немедленно, а вы, — Ши’фьен выделил голосом обращение, — во всём поможете. В крайнем случае хотя бы не мешайте. — И, обращаясь к спутнику: — Приступайте, профессор!

Засим хозяин дома удалился, оставив меня наедине с двумя специалистами, один из которых был готов оторвать голову второму.

— Что же вы планируете сотворить? — недовольно фыркнув, пробасила Няня.

— Предпочту несколько другое определение. Я не собираюсь творить, так как не являюсь ни скульптором, ни художником, ни кем-то подобным. Я собираюсь восстанавливать, — ответил профессор, игнорируя настрой орчихи.

Он поставил свой чемоданчик на стол, снял сюртук и закатал рукава несвежей сорочки.

— Мадемуазель, я бы попросил усадить вашего подопечного и зафиксировать его голову и руки. Мастер Эрин в общих чертах обрисовал ситуацию с ребёнком, и я очень постараюсь помочь.

— Слушаю и повинуюсь, — съёрничала Няня. Лицо старика скривилось.

Лана придвинула к столу пылившееся в углу до этого момента кресло, которое принесли вместе с кроватью, и принялась усаживать меня за стол. В её взгляде на меня промелькнуло что-то, заставившее меня понять — ничего хорошего ждать не стоит. Окончательно в тревожное состояние меня привел её еле слышный шёпот:

— Не завидую тебе, парень…

Три сухих щелчка, и я не могу пошевелиться. Руки прикованы к подлокотникам, затылок прижат к спинке стула металлическим полукольцом, проходящим через лоб.

— Я бы попросил вас удалиться. — Профессор открыл чемодан и собирался достать что-то оттуда, но остановился. — Не имею привычки делиться профессиональными секретами с кем бы то ни было.

— Вот ещё! — возмущённо ответила Няня. При этом она сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерена куда-либо уходить. — Даже и не подумаю. Это мой подопечный, и мне решать, присутствовать при вашем так называемом «лечении» или нет. А секреты свои сунь себе куда поглубже и никому лучше не показывай. Дались они мне…

— Это возмутительно! Вопиющее поведение! — Лицо профессора по цвету можно было сравнить с варёным раком. — Я не потерплю…

— Уймись, — оборвала возмущённый спич Стрибсона Лана. — Обещаю, мешать не буду… Только если пойму, что что-то идёт не так. Делай уже скорее свои дела.

Пробурчав что-то невразумительное себе под нос, профессор начал вытаскивать из чемодана и раскладывать на столе разнообразные предметы. Появление каждого нового приспособления приближало меня к тому, чтобы лишиться зрения в результате выпадения глаз из мест их крепления, предназначенных для того матушкой природой. Самым безобидным предметом на столе оказалась коробочка размером с буханку хлеба. На одной из её сторон были расположены какие-то тумблеры. Сверху располагались углубления, к которым больше всего подходило определение «разъёмы». К двум таким уже были подключены провода с подобием крокодильчиков на концах.

Остальное же барахло напоминало скорее пыточные инструменты, нежели лекарские принадлежности. Тут были иглы различной длины и степени погнутости, ножи, отдалённо напоминающие скальпели, и какие-то совершенно непонятные, ни на что не похожие инструменты.

Закончив выкладывать всё это добро, профессор обратился ко мне:

— Молодой человек. Я прошу прощенья, но в вашей ситуации невозможно применение обезболивающих средств, поэтому придётся потерпеть. Я приложу все усилия для ускорения процесса, но всё же прошу с вашей стороны постараться минимизировать подвижность. Вам всё понятно? Моргните один раз, если это так.

Действительно, что тут могло быть непонятного? Я тебя немного попытаю, а ты не дёргайся. Естественно, моргнул. Мерзкий голос Стрибсона окончательно рассеял утреннее воодушевление. Оно улетучилось со скоростью сжигаемых неопытным пулемётчиком патронов, выпускаемых в сторону возможного противника в попытке подавить наступление, а по итогу лишь портя ни в чём не повинное оружие.

Эх, мне бы сейчас тот пулемёт. Вот же сволочь Эрин! Выживу после экзекуции — зарежу ублюдка. Ещё один повод для убийства в копилочку.

Тем временем профессор, не теряя времени, ловко разжал мне челюсти и зафиксировал при помощи одного из своих инструментов. Далее к нему были подсоединены провода, подключённые к коробочке с тумблерами.

Вас когда-нибудь резали? Поверьте, не те ощущения, которые стоит попробовать. Удовольствия ноль. Эскулап взял один из ножей и с видимой ловкостью принялся подрезать кожу под нижней челюстью с двух сторон от кадыка. При этом пришпиливал надрезанную кожу небольшими иголками прямо к горлу. Как же больно, старый ты мудак! Мне потребовалось приложить просто титанические усилия, чтобы не забиться и не начать вырываться.

Странное дело, но я не чувствовал кровотечения. По моим ощущениям, из-за манипуляций профессора вся одежда должна была пропитаться кровью. Это несколько смущало. Я что, от боли начал сходить с ума?

Когда Стрибсон отстранился, я понял, что всё ещё нахожусь в своём уме. Кольцо на его руке светилось. Свет напоминал тот, что исходил от ладоней Ланы во время массажа, но оттенок был другим. Более холодный свет. Похож на свечение диодной лампы.

В ход пошли длинные иглы. Ощущения были такие, будто их вставляют через горло прямо в позвоночник, проникая в спинной мозг. Тут я не смог сдержаться и не замычать. А также задёргаться. Боль была невыносимой.

— Держите его! — крикнул Стрибсон сидящей рядом со мной Няне. Та поднялась и заключила меня в крепкие борцовские объятья, сцепив руки на груди в замок и вдавив меня в спинку стула.

Боль от манипуляций этого инквизитора слилась в какой-то монотонный ритм. Я уже перестал различать, отрезают ли от меня что-то или, наоборот, засовывают лишнее железо в организм. Сознание при этом сохранялось вполне ясным. Некоторое время поколдовав со своими ужасными игрушками, профессор наконец приступил к сборке воедино всего комплекса. Каждый элемент на горле скреплялся с соседним при помощи хитрого карабина. Далее по цепочке из проводов и зажимов — с ротовой конструкцией.

Закончив со сборкой, Стрибсон щёлкнул тумблером на коробочке. Послышался треск и помехи. Больше всего это было похоже на работу счётчика Гейгера.

— Начнём-с, — причмокнул языком профессор.

Что значит «начнём»?! А чем ты занимался до этого?

Профессор вдавил увиденное мной ранее кольцо на правой руке в один из разъёмов на коробочке. При этом кольцо мелко завибрировало и засветилось.

Вся система, собранная профессором, резко накалилась и стала, ко всему прочему, обжигать мою плоть. Казалось, что железо, из которого сделаны инструменты, начало плавиться, а поток огня устремился по пищеводу прямо в желудок. В глазах потемнело. Всё, что до этого со мной происходило, показалось стёсанными об асфальт коленками. Такой боли я не чувствовал ещё никогда в жизни. А она всё нарастала и нарастала, поглощая сознание.

Получив очередной укол боли и выражая все накопившиеся за время экзекуции эмоции, я не выдержал и закричал:

— Суки-и-и!

Закричал?

И наконец меня окончательно поглотила боль. Мозг не выдержал мучений и решил потушить сознание, чтоб больше такого не чувствовать.

Глава 4

Резкий звук сирены разорвал тишину августовской ночи. Синий свет проблескового маячка окрасил кирпичную стену, по которой я карабкался. Приплыли...

— Мы с Саней утром приметили одно здание. То есть не так, скорее, присмотрелись повнимательнее, — вещал русоволосый худощавый парень, носивший пафосную кличку Пегас. Вернее, не кличку, а псевдоним в сети. Для своих он как был Эдиком, так им и оставался всегда. В крайнем случае «конём педальным». Это уже зависело от настроения друзей. — Общага строяка. Так вот. Там стены — просто сказка, лезь не хочу.

— Ага, — подтвердил кивком вышеупомянутый Саня — вихрастый здоровяк, сосед Эдика, учившийся с ним раньше в одном классе, а теперь и в группе машиностроительного техникума. — На крышу можно хоть по балконам лезть, хоть просто по стене — на ней до фига удобных выступов. Не пятиэтажка, а полноценный спот.

— Да, да! Днём, естественно, туда не сунешься, народу кругом полно, вахтёрша небось есть. Да и ментовка через квартал. А вот ночью можем сгонять, ролик получится — отпад. Последний в этом сезоне, а то на учёбу уже на следующей неделе.

— Ага, — опять тупо кивнул Саня. Интеллектом он был не очень одарён, но человек хороший и отзывчивый.

— И что ты ночью наснимаешь на свою мыльницу? — скептически отнёсся я к очередной идее фикс нашего неугомонного друга, вечно придумывающего новые способы втянуть нас в неприятности.

— Э! — возмущённо вскрикнул он. — Ты на мой фотик не гони, у тебя вообще никакого нет.

— Нет, — пожал плечами я, — так я и не гонюсь за съёмками. А просто тренируюсь.

— Скучный ты. Философия у тебя своя, да? — Эдик опять завёл свою шарманку, пытаясь наехать. Но меня его выпады как-то не трогали.

— Может, и философия, — усмехнулся я.

— Ладно, харэ! — влез в разговор молчавший до того Макс. Обычно весёлый парень был сегодня чем-то явно загружен и проявлял несвойственную ему молчаливость. И как бы невзначай спросил: — А какой этаж там девчачий?

— Опа, посмотрите-ка на него, оживился, — улыбнулся Эдик, — а то сидел как в воду опущенный. Случилось чё?

— Да ничё, — отмахнулся Максим.

— Не гони! — это уже я. — Рассказывай давай.

— Нечего рассказывать. Со своей разбежался, да и всё. — Макс будто был огорчён.

— С которой из, Максим Казановович?

В чём в чём, а в вопросах внимания со стороны противоположного пола Максим обделён не был. За что, собственно, и был прозван в честь итальянского путешественника. Сейчас же проявлял несвойственные для него приступы меланхолии.

— Эдик, иди в жопу, — безапелляционно заявил Макс, сложив руки на груди, и от последовавших расспросов самоустранился.

Ещё немного пообсуждав особенности архитектуры общежития, которое мы всё же решили посетить, мы разошлись кто куда. Эдик с таскавшимся за ним хвостиком Саней отправились к вышеупомянутому зданию выбирать ракурсы для съёмок очередного паркурского ролика. Макс, несмотря на хмурый вид, пробурчавший, что к назначенному времени будет, отправился к очередной пассии. А я, не зная, чем себя занять до полуночи, банально поплёлся домой. Завалившись на диван, воткнул в уши наушники и запустил на плеере случайное воспроизведение. И успешно вырубился под строительство моста Фредом Дёрстом.

— Твою ж мать! — подскочил я. За окном уже стемнело. Я бросился в коридор, где висели настенные часы — так и есть, до встречи осталось пятнадцать минут. Хорошо, что лёг в одежде — а то мог бы и получить от родителей за шум посреди ночи. Натянул кроссовки, тихо прикрыл за собой дверь и понёсся в сторону студенческого городка.

— Ну, где тебя носит? — встретил меня недовольный тон Пегаса, который растягивал мышцы, сидя прямо на асфальте.

— Тут я, тут, не бухти, — вскинул я руки в успокаивающем жесте. — Дай отдышаться… Какой план? — сплюнув на асфальт вязкую после пробежки слюну, спросил я.

— Камера будет стоять вот тут, — указал Эдик на одиноко растущее дерево. — Двое по одной стене, где окна, двое по вон той, с балкончиками. Кто быстрее — тот молодец.

— По балконам быстрей однозначно. Чур, я там, — отозвался Макс.

— Не, ни фига, на цу-е-фа, кто где полезет.

Естественно, Максу досталась более трудная стена. Как, впрочем, и мне.

— Не расстраивайся, Казанова, — подначил его Саня, — может, в каком-нибудь окне себе очередную деваху найдёшь.

— А это мысль! — оживился наш Казанова. — Погнали уже!

Ну мы и погнали. Эдик дал отмашку, и мы побежали к заранее разобранным местам подъёма.

Поначалу всё шло неплохо. Руки привычно ощупывали кирпичную кладку, ища новую опору. Я стремительно продвигался вверх и, обогнав Макса, вырвался вперёд. Почти добравшись до окон третьего этажа, вдруг услышал милицейский гудок. Сука Эдик…

— Эй, обезьяны, ну-ка быстро спустились! — Грубый голос, усиленный громкоговорителем, донёсся из-за стены, по которой лезли Саня и Эдик. Меня с Максом менты видеть не могли, как и мы их. Мы с Максимом переглянулись, кивнули друг другу, и он молча сиганул вниз, в траву, погасив инерцию удара перекатом. Вскочил и понёсся прочь от милицейского уазика. А я замешкался. Дело в том, что, во-первых, находился выше, а во-вторых, подо мной был только асфальт. До клумбы не допрыгнуть. Твою ж налево… Но ничего другого не оставалось. И я уже совсем собрался прыгать, как вдруг над головой раздался шёпот:

— Эй ты, ноги переломаешь, давай сюда!

Подняв голову, я увидел в ближайшем от меня окне третьего этажа ангела. Ну, так мне тогда показалось. На деле же это оказалась девушка со светлыми волосами, в белой ночнушке, с удивительно красивым лицом. Она призывно махала, а я, будто заворожённый, не мог двинуться с места.

— Ну что тупишь, быстрее давай! — Этим окриком ангел, то есть девушка вывела меня из ступора. И я проворно вскарабкался на подоконник, ввалившись внутрь небольшой комнатки.

Девушка быстро закрыла створки окна, запахнула занавески, а я, обернувшись, вытаращился на неё. Ведь тут было на что посмотреть. Ночнушка не скрывала идеальной фигуры от слова «совсем». Закончив прятать следы моего проникновения в комнату, незнакомка обернулась и тут же, смутившись от понимания, в каком она предстала виде, схватила с кровати одеяло и прикрылась им.

— Чего вылупился? — Смущение переросло в злость.

— Ничего. Спасибо тебе, — поблагодарил я.

— Не за что, — резко бросила блондинка.

Сквозь занавески проходил, освещая комнату, свет от луны и окрестных фонарей. Девушка колебалась, порыв злости прошёл. После столь решительных действий по моему спасению она растерялась, как, впрочем, и я. Мы как два столба застыли друг напротив друга, не зная, что сказать.

— Меня, кстати, Андрей зовут, — решил хотя бы представиться я.

Блондинка отвела в сторону взгляд своих чарующих глаз.

— Олеся, очень приятно…

Из небытия меня выдернул тихий шорох. Еле слышный, на грани восприятия. Приоткрыл глаза, но почти ничего не смог разглядеть. Было темно. На дворе глубокая ночь. Сколько же я провалялся без сознания? На фоне небольшой дорожки света от приоткрытой двери заметил неясный образ. Постарался сфокусироваться на человеке, пришедшем меня проведать, но добился лишь того, что зрение поплыло. Удалось увидеть только, что в комнате находится женщина. Об этом свидетельствовала копна длинных огненно-рыжих волос. Из всех обитателей дома такой шевелюрой могла похвастаться только кровная мать занимаемого моим сознанием тела. Подтверждение своих выводов я получил буквально через пару мгновений. Тень приблизилась к кровати и голосом матери зашептала:

— Сынок, Джеймс, родной мой, ты слышишь меня? Это мама, пожалуйста, сынок, поговори со мной. Скажи что-нибудь… — Голос женщины дрожал. Слова перемежались всхлипываниями. Было понятно, что она рыдает не первый день и находится на грани нервного срыва. Жалеть её я не стал.

— Женщина. Я — не твой ребёнок. Вы с мужем совершили ошибку, засунув мою душу в тело этого мальчика. — Голос звучал сипло, и я скорее хрипел, чем говорил. — Ты не делала этого. В отличие от твоего мужа. Поэтому он умрёт. Обещаю тебе это. А ты будешь жить. Жить, зная, что я занял место твоего сына.

Непонимание на лице Литы Ши’фьен по мере моих слов сменилось страхом. Зрачки красивых ярко-зелёных глаз расширились. Женщина прижала ладони ко рту, пытаясь заглушить крик. Но тот будто застрял в горле. От сковавшего её ужаса Лита не смогла выдавить из себя ни единого звука. Из глаз бурным водопадом хлынули слёзы. Она вскочила и спешно покинула комнату, гулко хлопнув дверью.

Жестоко? Возможно. Но не я проклял это дитя, и уж тем более не моим было решение попадать сюда. Пусть теперь расхлёбывают последствия своих поступков.

Размышляя о справедливости выпавших на мою долю событий, я не заметил, как провалился в сон.

Пробуждение оказалось отнюдь не радужным. Ворвавшийся в комнату, словно вихрь, Эрин с порога начал что-то кричать. Я даже сначала не понимал, что именно. Но когда он начал трясти меня за плечи, волей-неволей пришлось собраться и сосредоточиться на цели визита.

— Что ты ей сказал? — повторял раз за разом Ши’фьен. — Отвечай!

— Перестань меня трясти-и-и-и… — взмолился я, потому что голова грозилась отделиться от шеи и продолжить существование самостоятельной единицей. Эрин, как ни странно, меня услышал и понял, потому что выполнил просьбу и оставил попытки вытрясти из меня душу. Отошёл на пару шагов от постели. — Правду. Она услышала от меня правду.

— Зачем? Она же не виновата…

— Зато ты виноват, — перебил я. Мой голос не до конца восстановился, но уже не был похож на ночной хрип. Я всё ещё сильно басил. — Ты думал, можно просто так выдернуть душу из одного тела, переместить в другое — и это обойдётся без последствий? Ошибаешься. Во всём, что произошло и ещё произойдёт, вина целиком и полностью на тебе, Эрин Ши’фьен.

— Ты довёл Литу до истерики. Доволен собой? Можешь упиваться своей правотой. Но я это делал не для себя, а ради продолжения рода, — со злостью в голосе бросил Эрин.

— Что мне до твоего рода? — ощерился я в ответ. — У меня была своя семья, а теперь я её лишён. Ты вообще думал, как найти общий язык с тем, кого призовёшь?

— Естественно, — ответил Эрин. На его лице появилась злая усмешка, не сулящая ничего хорошего. — Мне нечего предложить, кроме того, что уже есть: быть наследником аристократического рода. И, на мой взгляд, этого более чем достаточно. Если не устраивает — есть такой вариант. — Глаза Ши’фьена вспыхнули алыми огнями. Он поднял руку с надетым кольцом, которое пылало так же, как и глаза чародея. Направив её в мою сторону, он сжал кулак, и я почувствовал, как температура вокруг резко скакнула вверх. — Твои желания меня совершенно не интересуют. Либо ты заменишь мне сына, либо будешь страдать.

Стало тяжело, будто меня положили под пресс. Попытки пошевелиться ни к чему не привели. Жар нарастал, пот лил градом, будто я был не в проветриваемом помещении, а в раскочегаренной бане в компании с недалёким любителем покрутить полотенцем над головой.

— А силёнок хватит пытать собственного сына? — ехидно заметил я.

Эрин поморщился, но ответил:

— Ты — не он и не думай прикрываться этим.

— Ну вперёд. А то что-то прохладно в комнате, — подначил я Ши’фьена, хоть и было очень тяжело выносить жар. Простенькая подначка сработала. Глаза папаши вспыхнули ярче, и я почувствовал, как пот начал испаряться с кожи. Состояние было похоже на то, что я испытал в больнице перед тем, как попасть в этот мир. С той лишь разницей, что не было видно источника жара.

— Это всё, на что способен великий аристократ Ши’фьен? — не останавливался я. Проигрывать этому уроду не было никакого желания. Пускай лучше спалит меня. Может, так я вернусь домой к семье?

— Сейчас узнаешь…

В воздухе мерзко запахло палёными волосами. От боли во всём теле сознание помутилось. Вдруг резко отворилась дверь, и я увидел Няню. Та что-то прорычала в спину Эрину и бросилась на него. Одновременно с тем я обрёл возможность двигаться и попытался скатиться с кровати, уходя из нагретой области. Падения я не почувствовал. Ещё в полёте сознание, как и в случае с лечением голосовых связок, отключилось, чтобы больше такого не испытывать.

Интересно, у меня теперь каждое утро будет настолько болезненным?

Очередное пробуждение. Я осторожно приоткрыл сначала один глаз, осмотрелся. Не обнаружив ничего, что представляет угрозу, открыл второй и попытался подняться на постели. На удивление это получилось гораздо легче, чем раньше. Похоже, перенесённые мучения каким-то образом подстегнули нервные окончания, и тело, к моей радости, стало слушаться гораздо лучше. Сил в мышцах, конечно же, не прибавилось, это я чувствовал, зато отклик был великолепен. Конечности двигались в штатном режиме. Так, как им было положено. Пальцы больше не напоминали переваренные сосиски. Появилась некая лёгкость и ловкость в конечностях. Я бы даже попробовал встать, но понимал, что мышечный корсет пока слабоват для таких приключений.

Поэтому я откинулся на кровати и принялся размышлять о сложившейся ситуации. Первое, что пришло на ум и на что я не обратил внимания сразу ввиду стрессовых ситуаций — общение. Каким-то образом я, сам того не понимая, заговорил именно на том языке, на котором общаются окружающие. И это не составило для меня ровным счётом никакого труда. Понимание языка ранее я списал на память Джеймса. А вот произношение объяснить не совсем удавалось. Ведь раньше я не говорил на языке Торма. Мой мозг анализировал информацию в привычном режиме, и мне казалось, что я слышу обычную русскую речь. При этом ощущался небольшой диссонанс из-за несовпадения движения губ собеседника и того, что я слышал. Поэтому я боялся столкнуться с тем, что не смогу изъясняться, даже когда связки заработают полноценно. Видимо, сказывались навыки всё того же бедного ребёнка, чьё тело я занял. Ибо мне казалось, что я произношу обычные русские слова, но меня вроде бы понимают, то есть мозг каким-то образом калибрует сигналы правильно. Я не учёный, и, следовательно, полноценного объяснения данному феномену у меня нет. Поэтому остаётся лишь смириться с тем, что имею.

Через некоторое время пришла Няня. Вспомнив ночное происшествие, я обрадовался её приходу.

— Доволен собой? — грубо спросила она.

Я даже слегка опешил от такого начала.

— Эм-м… наверное, — не придумав ничего лучше, ответил я.

— «Наверное», — передразнила меня Лана. — Зачем ты завёл Эрина? Ладно, сам пострадал, но меня-то зачем подставлять? И чем вообще провинилась Лита? Бедняжка теперь только и делает, что сидит, глядя в одну точку перед собой, и бубнит под нос что-то невразумительное. Думаешь, самый умный? Ух, была бы моя воля… На вот, — выдохнула Няня и кинула на кровать то самое зеркало, в котором я первый раз увидел своё новое лицо, — полюбуйся.

Недоумевая, я поднял зеркало и поглядел на своё отражение. Так-с… Ну да, я своего добился. Из зеркала на меня смотрел совершенно лысый человек. Ни намёка на волосы. Можно было подумать, что меня просто обрили, пока я был в отключке. Но кому в голову придёт сбривать брови и ресницы? Эрин определённо меня поджарил. Очень интересно… А я уж было подумал, что этого человека-скалу мало чем можно вывести из равновесия. Отлично. Первый шаг на пути мести сделан. Хоть и достаточно корявый.

— По-моему, красавчик, ты так не считаешь? — с ехидной усмешкой спросил я, возвращая Няне зеркало.

— Ох и дурак… — протянула та.

— Так что там с подставой? — спросил я, переводя разговор на другую тему. — И вообще: зачем ты вписалась?

Лана с задумчивым видом прохаживалась по комнате, изредка окидывая меня оценивающим взглядом.

— Захотела и вписалась. Если бы ты превратился в шашлык, я как минимум потеряла бы работу. А так отделалась всего лишь понижением жалования.

— Спасибо, — практически прошептал я. Было слегка стыдно.

— Забудь, — Няня всё-таки расслышала меня, и на лице её промелькнула тень улыбки, — было даже немного весело.

— Что именно? — не понял я.

— Как «что»? Прерывать факельщика на пике. Хорошо, что весь дом не спалил. Эрин Ши’фьен не зря носит звание мастера. Так искусно погасить волну огня мало кому под силу.

Данное заявление вызвало кое-какие вопросы, которые я тут же и задал:

— То есть он мог просто превратить меня в уголёк, но вместо этого решил помучить? Да ещё и мог в процессе всех вокруг спалить?

— Именно! — веселилась Лана. Небольшие клыки подрагивали от сдерживаемого смеха.

Думается мне, что Ши’фьен меня просто пожалел. Но я своими подначками чуть не довёл ситуацию до трагедии. Внутри заворочался клубок злости. Этот ходячий огнемёт действительно ожидал от меня чего-то иного? И я сейчас должен себя винить? Да чёрта с два. Сам эту кашу заварил, сам пусть теперь расхлёбывает. А я ещё и добавлю. Как только встану на ноги, и чего похуже попробую сделать.

Мои мысли, по всей видимости, отразились на лице, потому что Няня подняла руки в успокаивающем жесте и произнесла:

— Давай-ка оставим вчерашнее и посмотрим, в каком состоянии твои мышцы.

Я общаться не желал, но слова Няни нашли в душе отклик, так как мне самому было интересно, насколько всё плохо. Было странно, но чувствовал я себя даже лучше, чем до прожарки моей тушки. В теле появилась некая лёгкость. Хотелось встать. Я кивнул в ответ на предложение. Лана незамедлительно приблизилась, села на краешек кровати, прикрыла глаза и стала что-то негромко бормотать.

Спустя немного времени она открыла глаза и гаркнула:

— А что это мы лежим? Подъём! — Слова она сопроводила действиями и, ухватив меня за руки, подняла с постели и поставила на ноги.

Я внутренне сжался, ожидая удара об пол, и даже прикрыл глаза. Но его не последовало. Я стоял. Весь трясся, но стоял.

— Как так? — удивлённо спросил я Няню.

— Очень просто. Почти как с речью, только там было точечное воздействие. А тут мастер Ши’фьен пропустил через всё твоё тело огромную волну магической энергии, тем самым подстегнув восстановление. Вуаля! — хлопнула в ладоши женщина. А я, обрадовавшись новому статусу прямоходящего, попытался сделать шаг и ожидаемо полетел на пол. Упасть мне не дала вовремя среагировавшая Лана.

— Ну не всё же сразу! — укоризненно проговорила она, усаживая меня на кровать.

— Почему нельзя было сразу так сделать, к чему все эти недели?

— А подумать? — прищурила один глаз Няня.

— Не выдержал бы организм? — попытался я ткнуть пальцем в небо и попал.

— Именно. Таких нагрузок в прежнем состоянии тебе было не выдержать. Только всё пошло, мягко говоря, не по плану. Мы рассчитывали на более аккуратное воздействие. Тебе очень повезло, что каналы справились и ты сейчас разговариваешь со мной, а не лежишь в деревянном ящике, закопанный на заднем дворе. Или в урне над камином. В виде кучки пепла.

В голове крутился вихрь идей. Если я стою, значит, дело осталось за малым — начать ходить. Будет трудно, поэтому нужна помощь. Брусья не вариант. Нужно передвигаться не только вдоль них. Костыли. Вот решение. Я попросил у Няни посадить меня за стол и подать пишущие принадлежности. В этот раз даже не понадобилась помощь Ланы, чтоб изобразить желаемое. Пальцы слушались ещё не очень уверенно, но грубый чертёж костылей с поддержкой для рук вышел вполне сносным. Получилось выполнить несколько вариаций. Нарисовал даже с четырьмя опорами. Не уверен, что для передвижения это будет удобно, но требовалось излить на бумагу весь распирающий меня поток мыслей. Что я и сделал.

Лана покрутила листы с набросками, задала несколько уточняющих вопросов и удалилась, оставив меня в одиночестве.

Дабы отвлечься, решил попрактиковаться в заново приобретённом умении стоять. Как опору использовал стол. В этот раз получилось не только не упасть, но и сделать несколько крохотных шажков. Очень важных для меня шажков. Невозможно передать те чувства, которые у меня вызвали эти движения. Казалось бы, обыденные действия. Но ощущения, с которыми я их проделал, были сродни эйфории. Лишённый возможности двигаться и прикованный к постели, я только и мечтал, как снова смогу управлять своим телом.

Я стоял у стола и смотрел на лес, раскинувшийся за распахнутым окном. Лёгкий ветерок, проникавший через него, приятно ласкал опалённую кожу. Я потянулся за полупрозрачной полосой воздуха и неожиданно для себя почувствовал некое сопротивление. Сжал кулак в попытке ухватиться. Что-то получилось. Это было похоже на то, как если бы я попытался схватить чересчур мокрую глину. Сквозь пальцы отчётливо что-то проходило. Но как это было возможно? Это ведь всего лишь воздух. Воздух невозможно потрогать. Или возможно? Я же в магическом мире, а тут, как показывает практика, возможно всё. Ну или очень и очень многое.

Глава 5

Следующие несколько недель прошли в привыкании к четырёхточечному способу передвижения. Каждый день я старался пройти как можно больше. Для этого приходилось тренировать всё тело, а не только ноги, так как чем сильнее становились мои руки, тем дольше я мог удерживаться на костылях. Их, кстати сказать, изготовили очень быстро — на следующий день после того, как я сделал чертёж. Обошлись без сторонних мастеров. Карлос, неотступно следовавший за Ланой, оказался неплохим столяром. Турник, что висел на стене, похоже, также был его работой. По просьбе шаманки Карлос за вечер выстругал нечто очень похожее на мой рисунок. После нескольких правок к обеду следующего дня я уже вовсю осваивал своё «средство передвижения».

При поддержке Няни я смог кое-как подтянуться. И хоть такое не назовёшь полноценным выполнением упражнения, можно было считать это за успех. На брусьях процесс шёл поинтереснее. Уже получалось самостоятельно отжиматься целый один раз.

После того как мы с Ланой продемонстрировали Ши’фьену моё дефиле из одного угла комнаты в другой, он дал добро на прогулки на свежем воздухе. Ранее я всего пару раз был вне стен особняка. Эти короткие прогулки на прохладном воздухе настолько быстро заканчивались, что даже не отложились в памяти.

Сейчас же я наконец мог в полной мере оценить масштабы поместья Ши’фьенов. Два здания, соединённые коридором. Первое — трёхэтажная коробка из тёмно-коричневого кирпича. Изысков минимум. Никаких тебе горгулий на крыше или бетонных рыцарей у входа. Только кирпич и дерево. Всё функционально и просто. Второе здание вообще будто из бетона. Серые стены двухэтажного дома для слуг и хозяйственные постройки, примыкающие к нему. Имелись загоны для скота, открытые и закрытые. Из них доносилось кудахтанье, редкое мычание и блеяние. В общем — полный набор. Также тут размещались два гаража с закрытыми сейчас воротами, по размерам напоминающие стандартные земные. Стало любопытно, что в них скрывается. Неужели тот шум, который я частенько слышал с улицы, производил автомобиль? Очень интересно посмотреть, какие машины в этом мире. Короткая поездка после переселения не в счёт.

Внутренний двор, образовавшийся между двумя постройками, был засыпан песком и напоминал древнеримскую арену. Сходства добавляло наличие ростовых мишеней, набитых соломой чучел и стоек с различного рода колюще-режуще-дробящим оружием. Судя по состоянию всего вышеперечисленного, им неоднократно пользовались. Потёртые рукояти, избитые подобия людей, дырявые мишени... Это явно не музейные экспонаты, а скорее рабочий инструмент. Больше всего меня привлекли отметины на мишенях. На следы от стрел или арбалетных болтов непохоже. Я, конечно, не большой знаток древнего стрелкового оружия, но всё же небольшие круглые отверстия больше напоминают пулевые. Если это так, то для чего нужны железки, которые выставлены у стены? Ничего не понимаю. А у Няни спрашивать я отчего-то не решался. Не то чтобы стеснялся — скорее, хотел, чтоб информация поступала равномерно, а не так, как в последнее время. Я просто не успеваю раскладывать по полочкам всё, что узнаю. А нужно же ещё как-то осмысливать и усваивать информацию. Поэтому решил пустить на самотёк. Узнаю, когда придёт время.

При поддержке Ланы я прошёл весь двор и направился в обход хозяйского особняка. Позади имелись беседки и скамеечки. Вот там-то мы и расположились, чтоб перевести дух.

— Для первого раза достаточно, — решила Няня. Она улыбалась, явно довольная результатами. — Вполне неплохо.

— Даже очень неплохо, — отозвался я, отдышавшись. Но имел в виду совсем не прогулку. Перед нами раскинулся лес. Настоящий такой, дремучий, будто из сказки. Он практически вплотную примыкал ко двору и опоясывал всё поместье полукругом, уступив пространство только дороге перед домом.

Воздух был чист и свеж. Не сравнить с городским. Я дышал и не мог надышаться. Грудь наполняла непередаваемая лёгкость. Крутящиеся вокруг всполохи ветра будто специально решили устроить танец возле меня, и я так же, как совсем недавно, потянулся к ним, попытавшись ухватить. Но тщетно. Будто рыба, выскальзывали у меня из пальцев потоки воздуха.

— Ты что делаешь? — спросила Лана, обратив внимание на мои движения.

Я взвесил все за и против и всё же решился ей рассказать.

— Пытаюсь ухватить ветер. — В голове это звучало не так глупо.

— Повтори, — отчего-то нахмурилась Няня.

— Ну... я вижу потоки воздуха и пытаюсь их коснуться, но не могу схватить — ускользают. — Это прозвучало ещё глупее.

— Вот оно что... — задумалась на мгновенье Лана. — Отдышался? Возвращаемся.

— Что случилось? — не понял я перемены настроения женщины.

— Об этом стоит знать мастеру Эрину, — на ходу бросила она.

— Это, судя по всему, важно?

— Да.

На все мои последующие вопросы Лана либо отмахивалась, либо отвечала, что я всё узнаю от Ши’фьена.

Мы спешили так, что в итоге Няне пришлось нести меня на руках. По пути в мою комнату она окликнула кого-то из слуг, велев тотчас же найти хозяина и передать ему просьбу безотлагательно прийти в комнату сына.

Ждать нам пришлось недолго. Раздражённый Ши’фьен ворвался в комнату спустя всего несколько минут после нашего прихода.

— И что же такого важного у вас могло произойти, что вы позволяете себе отвлекать меня от работы? — прорычал магистр.

— Рассказывай, — кивнула мне Няня.

Всё ещё не понимая, что вообще происходит, я сказал:

— Допустим… я вижу потоки воздуха и могу прикоснуться к ветру.

Раздосадованное лицо Эрина вмиг разгладилось. На нём появилось заинтересованное выражение.

— Допустим или можешь?

— Видеть — вижу. Схватить пока не выходит.

— И давно это? — не унимался Ши’фьен.

— Как очнулся у вас, так и вижу, — не стал скрытничать я.

— Старуха не врала... — едва слышно прошипел себе под нос Эрин и схватился обеими руками за голову.

— Объясните толком, в чём вообще дело? — Моему терпению начал приходить конец.

— Да, да... в общем... — никак не мог собраться с мыслями магистр, — каждый более-менее сильный маг имеет особый талант. Свойство, если быть точным. Оно проявляется чаще всего в период полового созревания. Но бывают и отклонения. Известны случаи, когда свойство приходит в раннем детстве. Но таких очень мало, и зафиксированы они только в исторической литературе, которая не внушает особого доверия. Другое дело, когда маг достигает определённого уровня мастерства и в этот момент получает индивидуальное свойство. Таких людей очень много. Одного из них ты можешь лицезреть перед собой.

— Ты тоже видишь потоки воздуха? — решил уточнить я.

— Нет, — отрицательно покачал головой Эрин, усмехнувшись, — у каждого своё свойство. И почти всегда это что-то совершенно бесполезное. Например, я могу создавать из огня образы своих мыслей. Но только действует это на обычный огонь от свечи или костра. Магическое пламя мне не подчиняется. Никакого практического применения этому я не вижу. Как и в твоём случае.

Я повторил жест Ши’фьена.

— Ну почему же? Если вначале я чувствовал только лёгкое прикосновение, а сейчас уже ощущаю сопротивление, то получается, что свойство можно развивать?

— Можно и даже нужно, если ты придумаешь, как его использовать. Как применить на практике поглаживание ветра? — насмешливо смотрел на меня Ши’фьен.

Я искренне не мог понять, почему этот, по его словам, великий маг настолько пренебрежительно относится к так называемым свойствам. Мне был очевиден факт полезности даже такого мелкого умения. Если я могу трогать ветер и умение развивается, следовательно, в дальнейшем, может быть, получится использовать потоки ветра как опору? А это практически полёт, только на костылях. Эти мысли я не преминул высказать Эрину. Моя точка зрения заставила его задуматься. Несмотря на всю свою заносчивость, он всё-таки был умным и прозорливым человеком. И это не играло мне на руку...

Оставив наказ практиковаться на улице в «трогании ветра», он удалился, погружённый в свои мысли. Я, в свою очередь, решил обсудить открывшееся знание с Няней. Но на мои вопросы ничего толкового ответить Лана не смогла. Оказалось, что подобные свойства открываются только у представителей человеческой расы. У орков ни о чём подобном не слышали. Лана же знала об этом только потому, что много лет прожила среди людей. На её родине, даже несмотря на достаточно сильные способности, она не прижилась. Полукровки не были редкостью, но являлись объектом насмешек и издевательств. Поэтому её отец — Готрэк из рода Скеллов, души не чаявший в своей «белой косточке», — дождавшись её совершеннолетия, отправил дочь на Торм постигать новые аспекты целительной магии. Но это был билет в один конец. Беженцев с Чёрного материка, появись они на Клайсе вновь, ничего, кроме казни, не ожидало.

Девушка самостоятельно нашла мага, практикующего целительство, и добилась, чтобы он, несмотря на предвзятое отношение, взял её на должность подмастерья. Так она и работала у магистра Лерна Прино целых пятнадцать лет. В последние годы она стала для магистра не только работником, но и сиделкой. Тот был уже стар и, невзирая на своё мастерство, плавно скатывался в пучину беспамятства. Мозг всё чаще и чаще подводил старика, и в итоге Лана полностью взяла на себя уход за беднягой. До того момента, пока о проблемах Прино не прознали его родственнички. Они отправили магистра в какое-то учреждение, аналог дома для престарелых, и начали делить имущество. Лана, естественно, стала никому не нужна, и её вышвырнули за дверь. Спустя какое-то время она повстречала моего «отца», который как раз искал сиделку. Так и оказалась рядом со мной.

Было очень интересно слушать о судьбе Ланы. Чем-то уклад жизни орков напоминал мне обычаи древних викингов. Они так же совершали морские набеги. Угоняли другие расы в рабство. Подчинялись власти конунгов. Но были и такие поселения в глубине материка, которые не поддерживали связь с внешним миром, ведя отшельнический образ жизни. Они посвящали себя служению тёмным божествам и к тем, кто случайно набрёл на места их обитания, относились с крайней неприязнью, принося таких «счастливчиков» в жертву своим покровителям.

От описания жизни орков мы опять плавно вернулись к теме семьи. Матери Лана не знала. Да и не особо печалилась по этому поводу. По словам отца, та была рабыней, умершей при родах. Девочка воспитывалась в сугубо мужском коллективе и практически ни в чём своим сверстникам не уступала. Дразнящие её полукровкой орчата были не раз биты, что вызывало немало гордости и тёплых чувств у отца Ланы. А в тот момент, когда в девочке проснулся дар к шаманизму, Готрэк чуть ли не до потолка прыгал от радости. При воспоминаниях об отце на лице Няни появилась грустная улыбка. Видимо, расставание далось тяжело как родителю, так и ей самой.

На какое-то время установилось относительное затишье. Эрин сутками напролёт пропадал на работе. Лита после той ночи, когда я излил ей душу, из своей комнаты не выходила. Слуги были заняты своими делами и старались не пересекаться со мной. Общалась со мной только Няня-орчиха. Я худо-бедно увеличивал пройденные расстояния и откровенно скучал.

Однажды утром я услышал с улицы мерный рокот, сменившийся резким хлопком, а затем всё стихло. Эти звуки очень сильно напомнили мне сломавшийся автомобильный двигатель. К сожалению, окно комнаты не выходило во внутренний двор, поэтому посмотреть наконец на то, что собой представляет средство передвижения Эллориона, я не мог. Интерес взял верх, и я, схватив костыли, устремился во внутренний двор. Ну как устремился — с трудом поковылял. По ровным поверхностям я ходил относительно нормально. С немалыми усилиями, но всё же сам. А вот ступени преодолевал пока что с поддержкой Ланы. Чтобы удовлетворить свой интерес, пришлось пойти на риск сломать себе шею, навернувшись с крутой лестницы, так как ни орчихи, ни слуг рядом не оказалось. Но справился. Кряхтя, пыхтя, обливаясь потом, но спустился. У двери, ведущей во двор, поставили скамейки специально для того, чтоб я мог передохнуть. Я плюхнулся на ближайшую, чтобы перевести дух, но долго рассиживаться позволить себе не мог. Вдруг неизвестный агрегат покинет поместье, и я опять не узнаю, на чём ездят жители Торма.

С улицы доносились голоса. Я смог наконец разобрать, что случилось. Мои предположения оказались верны. Ши’фьен собирался ехать на работу, когда случилась поломка и его средство передвижения застряло на выезде из гаража. Немного поорав на водителя, Эрин успокоился, поинтересовался, надолго ли затянется ремонт, и, решив не дожидаться его окончания, кликнул какого-то слугу, распорядившись собирать коляску.

Я вышел из дома как раз в тот момент, когда хозяин покидал поместье, находясь внутри самой настоящей кареты серебристого цвета, запряжённой парой гнедых лошадок.

Проводив карету взглядом, я направился к воротам гаража, в которых застряло нечто, отдалённо напоминающее автомобиль. Очертаниями данная повозка чем-то походила на один из первых автомобилей «Модель Т». От машины Генри Форда данный агрегат отличался гипертрофированно увеличенным капотом и отсутствием резины на колёсах. Их роль выполняли обычные тележные, деревянные.

Под откинутым капотом сейчас копался водитель и, судя по всему, по совместительству механик. Звали его Сивый. Имя это или кличка, я особо не интересовался.

Мой оклик заставил Сивого дёрнуться от неожиданности. Он от души приложился затылком о металл. Звон кузова заглушили ругательства потирающего ушибленную голову водителя.

— Какого лешего... — оборачиваясь, начал было Сивый, но, увидев, кто перед ним стоит, осёкся. — ...Кхм. То есть здравствуйте, господин.

Передо мной стоял уже немолодой, но ещё довольно крепкий мужчина. На вид ему было сорок пять — пятьдесят лет. Высокий, худощавый, с коротко стриженными волосами, прикрытыми бесформенной кепкой. В висках угадывалась седина. Лицо украшали шикарные длинные усы, будто их обладатель не механик-водитель неизвестного мне вида техники, а представитель запорожского казачества. От левой скулы к подбородку Сивого тянулся безобразный рваный шрам. Как будто кто-то пытался отпилить человеку челюсть. Крупные кисти рук свидетельствовали о привычке к тяжёлому физическому труду. А если учитывать шрам, то можно сделать вывод, что труд этот сопряжён с риском для жизни. Проще говоря, Сивому с большой долей вероятности приходилось махать оружием.

Мужчина опустил глаза. Его испуг удивил меня.

— Здравствуйте. Извините, что отвлёк от работы, — вежливо кивнул я стушевавшемуся механику.

Настала очередь Сивого удивляться. Судя по расширившимся глазам, вежливое обращение от хозяев дома он слышал нечасто. Если вообще слышал.

— Господин Ши’фьен, я могу вам чем-то помочь?

— Да. Можете. Если вас не затруднит, расскажите мне о транспортном средстве, которое вы сейчас чините.

Очередной приступ расширения глаз заставил меня немного переживать. Если механик и дальше продолжит так на меня пялиться, то рискует лишиться зрения.

— Я завсегда, только скажите, что конкретно интересует. — Сивый, судя по всему, искренне не понимал, зачем мне понадобилось знать какие-то подробности о машине. Он привык к совершенно другому поведению аристократов.

— В идеале — всё, что вы знаете! — воскликнул я.

— Всё, что знаю, расскажу. Только позвольте, я продолжу ремонт, а то ваш батюшка с меня три шкуры спустит, если завтра ему опять придётся ехать в повозке.

— А что с повозкой не так? — поинтересовался я, перенося вес тела с одной ноги на другую: стоять подолгу мне всё-таки было тяжело.

— Ну как же? Лошади. Они же... — Сивый оборвал речь на полуслове.

— Что «лошади»? — переспросил я в надежде услышать что-то интересное.

Водитель мямлил себе под нос, никак не решаясь сказать мне что-то.

— Говорите, — строго приказал я, и Сивый выпалил:

— Они ж боятся магичества. Не слушаются, когда мастер Ши’фьен рядом. Несколько раз уже чуть в лес не унесли на выездах. Вот мастер и прикупил Таракана. И меня заодно к нему приставил.

— Кого прикупил? — не совсем понял я.

— Ну, Таракана, — махнул на машину позади себя механик, — Т-3СС, если по-научному. А у нас просто — Таракан.

Я попросил водителя поставить скамеечку возле машины, сел и принялся слушать его сбивчивый монолог. Из несвязного рассказа Сивого, параллельно чинившего внутренний механизм, удалось вычленить следующее.

На Торме существовало два завода по производству автомобилей. Естественно, конкурировавших между собой. Территориально они располагались на севере и юге материка. В народе их так и именовали: «Северные» и «Южные». Официальные названия были соответственно Арго и Мирта. У каждого из производств имелось по два направления. Проведя аналогию с Землёй, их можно описать как гражданские автомобили и военная техника. К слову, автомобили на Торме именовались не иначе как «кузов». Почему именно так, Сивый не знал.

Ши’фьены владели моделью средней ценовой категории. Звёзд с неба наш кузов не хватал, но и корытом с болтами не был. «Т» в названии означала — техника или технический. То есть работающий исключительно с помощью технических механизмов. Бывают ещё «МТ» — маго-технический. Но это отдельная тема. Тройка — третье поколение. Проще говоря — рестайлинг. Две буквы «С» — это «средний» и «специальный». «Средний» в данном случае — это показатель комфорта и цены. То, о чём я говорил ранее — не «мерс» и не «запорожец». А вот обозначение «специальный» у кузова указывало на наличие какой-либо модификации. В нашем случае — подвеска от более проходимой модели военного образца. Сделано это было из расчёта расположения жилья, то есть посреди леса. Хорошими дорогами тут и не пахло. Забыл упомянуть, что наш Таракан был произведён заводом «Мирта». Со слов Сивого, их кузова отличались большим комфортом и надёжностью, нежели у Северного производства.

Я решил подробнее осмотреть машину, чтоб лучше понять принцип работы. Сивый помог мне забраться поближе и заглянуть под капот. Если бы у меня было чуть больше волос на голове, то от беглого осмотра они точно зашевелились бы. Не поверив вначале своим глазам, я, задавая уточняющие вопросы крутившемуся рядом работнику, окончательно пришёл к высшей степени удивления. Проще говоря — охренел. Передо мной было не что иное, как обычный паровозный двигатель. С некоторыми изменениями и дополнениями, естественно. Но все узлы были в наличии и конструктивно ничем не отличались от земных аналогов.

Самым большим отличием являлось то, что система сжигания топлива и отвода газов была ну очень уж миниатюрной. Топка представляла собой небольшой прямоугольный ящичек размерами примерно двадцать на сорок сантиметров. В высоту вообще от силы десять. И что в таком можно сжечь? Одно коротенькое поленце, не больше. Дымовая труба тоже была совсем маленькой, больше напоминающей выхлопную от машины земного двадцать первого века. А где здоровенная труба, из которой валят клубы дыма, мешающие обзору машиниста? Эти моменты я не преминул выяснить у Сивого, на что получил небезынтересный ответ. Оказывается, едва ли полтора десятка лет назад машины действительно были гораздо больше за счёт объёмов интересующих меня узлов. Но благодаря открытию, сделанному братьями Хорье, механикам заводов по производству кузовов удалось в разы уменьшить габариты своих изделий.

Два брата-изобретателя работали каждый над своими проектами. Причиной тому служило то, что Дахо Хорье был одарённым в магическом искусстве, чего нельзя было сказать о Вяте Хорье. Братья окончили учебные заведения и занялись научной деятельностью — каждый по своему профилю. Но при этом, надо отдать им должное, были довольно дружны. Эта дружба и дала свои плоды. Вят, изучающий механику, как-то поделился с братом мыслями по поводу нового вида топлива. Дахо загорелся идеей и предложил совместными усилиями найти решение. Закипела работа над маго-химическим топливным элементом. Через некоторое время опытным путём братьям удалось-таки добиться стабильно работающего вещества на основе угля, нефти и переработанной магической пыли, производимой из драгоценных камней, пришедших в негодность.

Брикеты Хорье при сжигании давали запредельную температуру и малое количество отработанных газов, а также горели по нескольку часов кряду, что и привело к уменьшению габаритных размеров узлов парового двигателя. Единственным негативным моментом во всей этой истории стало увеличение конечной стоимости продукта: топливо за счёт использования драгоценных материалов получилось уж очень дорогим. Также из-за нереально высоких температур пришлось использовать для новых узлов более дорогие сплавы металлов, способные выдерживать такие мощности. В итоге компактные кузова стали привилегией зажиточных людей, а также государственных структур.

При всём этом производители понимали, что ориентироваться лишь на госзаказы и редких покупателей с бездонным кошельком — это прямой путь к банкротству. Конкуренты не дремлют. В любой момент можно потерять правительственные льготы и хороших клиентов, обративших своё внимание на более удачную новинку. Вот и продолжали делать относительно доступные здоровенные агрегаты, заполняющие улицы городов.

Ещё некоторое время я провёл за беседой с Сивым, удивляющимся моему интересу, и, поняв, что уже еле стою на ногах, засобирался в дом. К тому моменту водитель как раз закончил замену лопнувшего крепежа шатуна и, откланявшись, принялся заводить Таракан, чтобы поехать за господином Ши’фьеном.

Поднявшись к себе в комнату, я завалился в постель и под размышления о машиностроении в целом и о паровых турбинах в частности успешно задремал.

Глава 6

В какой момент я задумался об убийстве Эрина Ши’фьена? Первый раз, наверное, когда только-только попал в Эллорион, выдернутый из родного мира, от семьи. Это было что-то сродни гипертрофированной злости, сконцентрированной на объекте моих, мягко говоря, «неудобств». Со временем злость немного ослабла, сменившись скорее грустью и тоской по родным. Поэтому, будучи относительно адекватным человеком, я на время отбросил мысли о лишении жизни кого бы то ни было, хоть и играл на публику, изображая обиженного на весь свет.

Именно обида подтолкнула меня к тому, что я сделал с Литой Ши’фьен — по сути, ни в чем не повинным человеком. А вот реакция Эрина на моё поведение вновь вернула злость, а за ней и мысли об убийстве. Не только у магистра-пироманта переменчивый характер.

И вновь интерес и жажда действия притупили обиды. Магия, техника, новые расы — целый кладезь неизведанного. Да ещё и физическое развитие начало давать какие-то плоды. Голова была постоянно чем-то занята, времени на всякие глупости банально не оставалось.

Но сколько верёвочке ни виться, а конец известно какой. При ежедневных прогулках я часто замечал посетителей, напоминающих своим видом докторов. Но меня они не навещали, и я, заинтересовавшись, узнал у Ланы, что это мозгоправы. Они приходили по приглашению к Лите Ши’фьен после той злополучной ночи. Женщина никак не выходила из депрессии, отказывалась общаться с кем-либо, кормили её чуть ли не насильно. Рассказывая всё это, Лана прожигала меня взглядом, но я и сам к тому моменту вполне осознал ошибочность своего поступка.

Неразговорчивый Эрин в тот прохладный осенний день был особенно хмурым. Я догадывался о причинах, поэтому во время его посещения моей комнаты и очередной скупой лекции старался не приставать, как обычно, с расспросами. Хотел как лучше, а получилось как всегда…

— Я вижу, тебе неинтересно. Для кого вообще распинаюсь? — неожиданно прорычал прервавший урок истории Эрин.

— Нет, нет. Интересно, продолжай, — я растерял всю свою самоуверенность и начал оправдываться, будто школьник, — просто отвлёкся на свои мысли.

— Мысли, говоришь? — процедил сквозь зубы Ши’фьен. — Какие у тебя могут быть свои мысли? У тебя есть конкретная задача — продолжить род Ши’фьенов, а больше тебе думать ни о чём не надо!

— Я что, бык племенной, что ли? — начал закипать я от подобного заявления.

— Можешь считать так. Хотя бык из тебя никчёмный, — с ехидной усмешкой ответил папаша.

— Не по своей воле, между прочим. Да и возможность измениться у меня есть. А вот тебе уже меньшим мудаком вряд ли получится стать, — выпалил я.

— Что ты сказал? — задохнулся от возмущения Ши’фьен.

— Что слышал. Осеменителя другого найдёшь, — со злостью ответил я.

В глазах мастера Ши’фьена начало разгораться пламя. Зрачки сменили оттенок и стали поблескивать. Кольцо на руке мага засветилось. Я в ожидании очередного сеанса прожарки втянул голову в плечи и постарался собраться. Только-только отросли волосы, и вот опять.

Однако Эрин не оправдал моих ожиданий. Вместо того чтобы воздействовать на окружающее пространство своей магией, он усилием воли погасил эмоциональный всплеск и сказал:

— С этого дня Лана заканчивает свои занятия с тобой. Дальше будешь заниматься под присмотром слуг.

— У тебя что, биполярное расстройство? — Возмущению в моём голосе не было предела. Лана — единственный человек, с которым я худо-бедно находил общий язык. Я не ошибся, именно человек. Для меня она гораздо больший человек, чем этот самодовольный индюк, лишающий меня общения с Няней. — То тебе нужно, чтоб я быстрее восстанавливался, то, наоборот, убираешь от меня специалиста по восстановлению.

— Я не намерен обсуждать с тобой свои решения! — заявил Ши’фьен. — Ты и так изрядно потрепал нам нервы!

— Твои решения привели тебя к тому, что ты имеешь! — не остался в долгу я.

— За то, что ты сделал, я бы вообще убил тебя! — вскричал вдруг маг, вскакивая со своего места. — Она не приходит в себя!

— За чем же дело стало? Убей, — подпустив в голос холода, произнёс я.

— Нет. Так просто ты не отделаешься. Племенных быков просто так не забивают, — с неменьшим холодом ответил мне Ши’фьен и покинул комнату.

Вот, значит, как? Отлично. Значит, я тебя убью.

Дождавшись глубокой ночи, я поднялся с постели. Накинул верхнюю одежду, взял в руки костыли и, не обуваясь, чтоб не создавать дополнительного шума, со всей возможной осторожностью отправился в столовую. Там я никогда не ел, еду приносили в комнату. Но во время выходов на прогулки я успел разведать маршрут. Прислуга на ночь покидает территорию хозяйского дома, поэтому никаких сложностей в пути не возникло. Глаза уже привыкли к темноте. Да и падающий через стёкла окон свет луны помогал ориентироваться в холодном мраке особняка.

Пробравшись в нужный зал на первом этаже, затворил за собой дверь, чтоб не создавать лишнего шума, пока ищу то, что мне нужно. Промежуточной целью моего похода был нож. Любой, которым можно заколоть свинью или, например, быка. В моём случае — Эрина Ши’фьена.

Подходящий клинок нашёлся далеко не сразу. Еду для хозяев готовили в малом здании, где жила прислуга, а сюда лишь приносили. Поэтому полноценных инструментов для разделки мяса не было. Наличествовали только столовые приборы, убранные за остеклённые дверцы украшенных резными рисунками деревянных шкафов. Столовое серебро совершенно не подходило на роль орудия убийства. Им удобнее было разделывать запечённого нежного ягнёнка, нежели вскрывать горло спящим людям.

На поиски ушло минут десять. Я уже было отчаялся что-то найти и почти решил взять длинную вилку с двумя зубцами, но судьба оказалась ко мне благосклонна, и в очередном осматриваемом шкафу я нашёл то, что искал.

Мой выбор пал на нож с эмалированной ручкой примерно двадцати пяти сантиметров в длину. Лезвие шириной в два пальца, изогнутое наподобие сабли, но с заострённым концом.

На уроках по этикету, преподаваемых мне старым дворецким Бруно Зальцем, мы не проходили такой клинок, поэтому о его назначении я мог только догадываться. А для моей цели он вполне должен сгодиться.

Завершив поиски, я аккуратно, стараясь не шуметь, прикрыл за собой дверцы шкафов, выглянул в коридор и двинулся по нему в сторону лестницы.

Было очень неудобно передвигаться на костылях и держать что-то в руках. В принципе, движение при помощи деревяшек давалось с трудом. Я напрягал всё, что только мог напрячь, чтоб не создавать шума. Но и так казалось, что вот-вот ко мне сбегутся все обитатели этого и соседнего здания. Спасало меня то, что коридоры по большей части были застелены мягкими красными коврами, глушившими мои неуверенные шаги. На мой взгляд, было расточительно и очень опрометчиво укладывать в коридорах подобные вещи, будто специально помогая каким-нибудь домушникам. Ну или мне.

Я начал уставать от передвижения по лестницам и коридорам. Пот заливал глаза. Ладони сделались скользкими. Каждый шаг давался всё труднее. Приходилось часто останавливаться и переводить дух.

С трудом поднялся обратно на второй этаж. Спальни «родителей» находились в противоположном от моей комнаты крыле. Туда я и взял курс. Потихоньку передвигал непослушные ноги, помогал себе деревяшками и крался вдоль стены, постоянно прислушиваясь и ожидая, что вот-вот из какой-то двери выскочит Ши’фьен и все мои планы полетят в тартарары. Он придумает очередной вид наказания, а мне придётся искать новый способ добиться своего.

Вдруг мне послышался едва различимый шум. Я замер. Сердце пропустило удар, а затем с бешеной скоростью забилось, заглушая то, что уловил мой слух. С трудом совладав с собой, я прислушался, пытаясь различить, что именно сейчас услышал и откуда доносились звуки. Из-за обитой зелёным бархатом двери на противоположной стороне коридора раздавалось невнятное бормотание. Я уже собрался бросить всё и вернуться к себе, но понял, что никто не собирается выходить. Поэтому я рискнул подойти ближе. Приложив ухо к мягкой обивке, я стал слушать. Услышанное оставило в душе двоякие чувства.

— Это не он… это не он… это не он… — Подвывания перемежались всхлипами. Лита Ши’фьен не спала. Мои слова и поведение настолько повлияли на душевное состояние женщины, что рассудок её помутился. Нет, никаких сожалений по поводу содеянного я не испытывал. Было жаль лишь ни в чём не повинную Лану, лишившуюся работы. А вот семья Ши’фьен, на мой взгляд, пока ещё легко отделалась.

Стараясь не нашуметь, двинулся дальше. Мышцы налились свинцом. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы держать себя в вертикальном положении. Лёгкий тремор в ногах перешёл в откровенную дрожь. По мышцам то и дело пробегали судороги.

Наконец я нашёл то, что искал. А именно — спальню хозяина дома. Остановился перед мощной дубовой дверью с искусной резьбой. Перед тем как коснуться двери, решил настроиться и хоть немного перевести дух. Какое-то время стоял, просто пытаясь унять сбившееся дыхание и дать мышцам отдохнуть. Но чем дольше я отдыхал, тем яснее становилась ситуация, в которой я оказался. За дверью мирно спит человек, которого я хочу убить. Подобное для здравомыслящего жителя Земли двадцать первого века не то что несвойственно, а скорее дико и вызывает отторжение. Как бы я ни был зол, какие бы ни толкали меня на это причины, я собираюсь отнять жизнь. Стою в паре метров от жертвы, стискивая скользкую рукоять ножа, и пытаюсь убедить себя в том, что поступаю верно.

Раздумья привели лишь к тому, что в кровь выделился адреналин, и у меня участилось сердцебиение. Сознание, воспользовавшись волной адреналина, зажгло мои чувства с новой силой. Разозлившись на себя за нерешительность, я встряхнулся, повернул ручку, мягко толкнул незапертую дверь и ввалился в комнату. Кровь, пульсирующая в глазах, не давала нормально рассмотреть окружающую обстановку. Всё внимание приковала к себе просторная кровать с лежащим на ней человеком. Ши’фьен раскинулся на постели. Он не использовал одеяло, хотя в комнате было довольно прохладно из-за распахнутых настежь окон.

Без лишних колебаний я приблизился к кровати на подгибающихся от усталости ногах и опостылевших деревяшках, которые только мешали. Я отбросил костыль, взмахнув ножом. Это и стало фатальным. Потеряв часть опоры, мышцы просто не справились с нагрузкой. И я повалился на пол вслед за отброшенной мгновенье назад деревяшкой.

Эрин, естественно, проснулся. Ему хватило пары мгновений, чтоб понять цель моего визита. Он вынул из моей дрожащей руки клинок и негромко произнёс:

— С сегодняшнего дня начинаются настоящие тренировки. Я не позволю опозорить нашу фамилию тем, что ты даже нормально оружие не можешь держать. Поднимайся.

— Не могу, — не сказал, а прохрипел я в ответ. Меня била крупная дрожь, а дыхание было словно у загнанной лошади.

— Можешь. — Эрин как-то очень выразительно посмотрел на меня. Такого взгляда я у него ещё не видел. В нём присутствовала безукоризненная уверенность в собственных словах, смешанная с толикой... уважения? Он что, зауважал меня за то, что я попытался его убить?

Не понимаю, что мне придало сил — этот взгляд или возможное магическое воздействие от Ши’фьена, но я действительно смог встать. Не сразу. Несколько раз оскальзываясь и падая, но смог.

— Иди в свою комнату и отдохни. Утром, после процедур, я за тобой зайду, — сказал мне напоследок Ши’фьен и улёгся обратно в кровать, кинув нож на тумбочку. С трудом преодолев желание вновь схватиться за оружие, я всё же развернулся и поплёлся обратно в спальню.

Это было полнейшее фиаско, заставившее меня проваляться какое-то время без сна, несмотря на усталость, и обдумать сложившуюся в действительности ситуацию. Я понял, что не могу плыть против течения. Волны слишком сильны. И либо я утону, ничего не добившись, либо поверну назад и постараюсь подстроиться под ход течения в надежде, что меня вынесет именно туда, куда нужно.

Ночные похождения наутро напомнили о себе болью в мышцах. Не хватало традиционных процедур с Няней, поэтому размяться и потянуться решил сам, по мере сил. Как ни странно, мои невнятные движения помогли. Большая часть неприятных ощущений ушла.

Ши’фьен, похоже, не шутил насчёт Ланы. Она никак не появлялась.

В ожидании Эрина я от нечего делать решил немного повисеть на турнике. Няни больше рядом не было, и никакой страховки не предвиделось. Но это совершенно меня не остановило. Воспоминания о пережитом конфузе вызвали злость на себя. Сколько же можно быть безвольной куклой? Надоело. С трудом дотолкал стул от письменного стола к стене под турником. Осторожно, чтоб не свернуть шею, вскарабкался на него, а потом, переведя чуть сбившееся дыхание, отставил костыли к стене. Придерживаясь за неё же, поднялся и схватился за перекладину вначале одной рукой, а потом и второй.

Я напрягся, насколько это было возможно, и начал потихоньку сгибать руки в локтях, скрипя зубами от напряжения. Ну же, хватит быть мешком, давай, давай...

— М-м-м! — замычал я, стискивая зубы и не давая крику прорваться наружу. Ещё немного, ещё чуть-чуть, выше, выше! Да! Ура! Подбородок лёг на перекладину. Моей радости не было предела. Но рано расслабляться. Теперь нужно максимально медленно, напрягая все мышцы, которые способны работать, опуститься обратно. Ведь насколько я помню из своего небогатого опыта посещения тренажёрного зала, работа мышц в противофазе тоже важна для развития. Я медленно опускался, трясясь, как страдающий болезнью Паркинсона. Когда руки распрямились полностью, отпустил перекладину. Ноги коснулись пола. Меня слегка пошатнуло. Поэтому оперся о стену и вдел руки в костыли.

Начало положено.

Я обернулся и вздрогнул. В проёме входа с заинтересованным видом стоял Эрин, одетый в подобие обтягивающего спортивного костюма из серой ткани с кожаными вставками. Папаша наблюдал за мной.

— Хорошо, будет тебе нормальный снаряд. Включим в программу тренировок твоё изобретение. Идём за мной.

Я молча поплёлся за Ши’фьеном. Мы спустились по лестнице и вышли во внутренний двор, засыпанный песком. Костыли постоянно проваливались, и приходилось прилагать немало усилий, чтоб добраться до стола, стоявшего посередине двора. На столе нас ждали аккуратно разложенные различного рода колюще-режуще-дробящие железки. Кое-что мне было знакомо из прошлой жизни. Даже большая часть. Первым бросился в глаза обычный прямой обоюдоострый меч с крестообразной гардой, никаких изысков. Сабля с защитой для руки, похожая на те, что были у пиратов во всем известных фильмах. Длинная шпага с фигурной гардой. Пара кинжалов. А вот следующее оружие мне оказалось совершенно незнакомо. Это было нечто наподобие фламберга. Но если у классического фламберга прямой клинок с волнообразным лезвием, то эта неведома зверюшка была скорее саблей со странной заточкой. Дальше лежал боевой двулезвийный топор или секира, кому как больше нравится. Шестопёр, моргенштерн, кистень и вроде бы клевец. Сомнения вызвала форма молотка — он был круглым. Не помню, использовались ли на Земле такие. Все предметы были затуплены, но всё равно представляли реальную опасность. Под столом лежала стопка грубо сколоченных из досок круглых щитов, деревянный же меч и булава. Едва я успел закончить беглый осмотр, как Эрин заговорил, прерывая поток формировавшихся мыслей.

— Это всё ты обязан будешь освоить. Знакомы ли тебе эти предметы?

— О да, мои предки такими штуками друг друга хорошенько рубали.

— Предки? То есть вы таким не пользуетесь? — удивлённо спросил Ши’фьен.

— Да вы, я смотрю, тоже не сильно-то жалуете холодное оружие, — ответил я, кивая на подвесную кобуру, закреплённую под мышкой у мага.

— К этому приступим позже, — проследив за моим взглядом, проговорил он. — Расскажешь, чем же вы пользуетесь для сражений?

— Расскажу, но не сейчас. Мы же пришли сюда тренироваться, так ведь? — немного подумав, сказал я.

— Действительно. Итак… Стандартный набор для изучения. Теорию получишь позже. Сейчас твоя задача — взять щит и меч под столом и не растянуться на песке. Брось уже эти костыли. Я вижу, что тебе они совершенно ни к чему.

Произнося эти слова, Ши’фьен пристально смотрел на меня, и я чувствовал необыкновенный прилив сил. Будто волна тепла проходила по телу. Судя по всему, он как-то воздействует на меня. Я отбросил костыли и остался стоять. Причём вполне уверенно, чего сам не ожидал. Простояв так с десяток секунд и прислушиваясь к своим ощущениям, я попытался сделать то, о чём сказал Эрин. Но ничего с первого раза, конечно же, не вышло. Ши’фьен оборвал свой магический допинг в самый неожиданный момент, и я, не удержавшись на ногах, осел на песок.

— Поднимайся, — издевательски бросил наставник. — Ты думал, я вечно буду тебе помогать?

— Вообще-то да. Сам видишь, в каком я состоянии, а пытаешься шутки шутить, — буркнул я недовольно и выругался.

— Больше не буду, обещаю, — ехидно посмотрел мне в глаза Эрин, включая магическую поддержку и наполняя меня силой.

Естественно, он соврал. Вновь и вновь я падал и пытался встать. Какое-то время он издевался, заставляя меня валяться в пыли.

Своеобразное занятие прервал неожиданно раздавшийся за воротами гудок клаксона. Ши’фьен нахмурился, сам, что удивительно, помог мне подняться, усадил на скамью и отправился к воротам, которые уже открывали слуги. Во двор въехал кузов, отдалённо напоминающий Таракана, только грузовой модели и как-то попроще, что ли. Ход казался более дёрганым, нежели плавные движения Т-3СС. Рессоры были короче, несмотря на габариты машины. Скрип стоял на всю округу. Явно бюджетная модель. На тенте в задней части машины имелся выцветший на солнце, но всё ещё угадывающийся крест. Цвет креста определить было невозможно.

Ши’фьен о чём-то поговорил с выскочившим с пассажирского сиденья мужичком в белой накидке и отправился вместе с ним в дом. Оттуда они вышли уже втроём, ведя под руки Литу Ши’фьен. Женщина не реагировала ни на что, тупо уставившись перед собой, и следовала туда, куда её ведут. При помощи двух крепких парней, сидящих внутри затянутой тентом машины, Литу загрузили в кузов. Туда же отправилась кожаная сумка с вещами, которую нёс Ши’фьен. Эрин приложил свой перстень к каким-то бумажкам, протянутым врачом, взглянул на кузов, куда загрузили его супругу и по совместительству мать Джеймса, распрощался с работниками медицинской службы и, ни на что больше не обращая внимания, направился в мою сторону. Поскрипывая разбитой подвеской, кузов выехал за ворота и отбыл в неизвестном направлении.

На мой немой вопрос Ши’фьен ответил так:

— Лита отправилась в специальное учреждение, где ей окажут необходимую помощь и поддержку гораздо лучше, чем в стенах этого дома.

— Но ведь… — попытался я вразумить Эрина, но тот меня перебил:

— Ни слова больше. Эта тема закрыта раз и навсегда. Продолжаем тренировку.

Остаток дня Ши’фьен валял меня в пыли. Несмотря на то что с виду он оставался совершенно спокоен, по его действиям было понятно, как он зол. Вот и отрывался вовсю на объекте своей злости. Протестовать я не стал. К тому же его странный метод всё же дал плоды. К вечеру я, совершенно уже ничего не понимающий от усталости, поднял требуемое. А потом бросил Ши’фьену под ноги и с его молчаливого согласия отправился в комнату. Костыли я забыл во дворе.

Несколько следующих недель мы каждый день посвящали тренировкам. Я бегал, прыгал, занимался на турнике, махал деревяшками. Погода начала портиться, осень набирала силу. Но, несмотря ни на какие погодные неурядицы, каждое утро мы выходили на улицу и совместными усилиями доводили меня до практически бессознательного состояния. Эрин придумывал новые уроки, а я, как упёртый баран, делал то, что он говорит. Наконец удалось побороть эту опостылевшую слабость. Постепенно я отъедался на усиленном питании. Мой облик больше не напоминал обтянутый полупрозрачной кожей скелет. Бледность лица спала. Начали проявляться кое-какие очертания мышц. Теперь я был просто худым подростком. Но и этот прогресс не мог не радовать!

Однажды во время моих упражнений по избиению ни в чём не повинного деревянного истукана Эрин взял со стенда тренировочный меч и подкрался ко мне. От сильного удара в щит часть руки отнялась, а я инстинктивно отпрыгнул в сторону. Потирая ушибленную руку, я прошипел:

— Что-то новенькое?

— Хватит уже глумиться над тем, кто не может дать сдачи, — ответил Эрин, принимая боевую стойку, — без настоящего боя тебе грош цена как бойцу. Попробуй достать ме…

Ши’фьен оборвал речь на середине фразы из-за того, что я, давно ждавший такого исхода, не стал тянуть кота за хвост, а попытался с наскока атаковать. Стойки и приёмы я изучал лишь по картинкам, поэтому реальной техники у меня, естественно, никакой не было. Но я знал один интересный факт. Джеймса отец тренировал с детства, и к моменту своей болезни парень, тело которого я занимал, относительно неплохо владел почти всем оружием, что было в доме. Узнал я это из обрывков фраз, оброненных старшим Ши’фьеном при нашем более или менее устоявшемся общении. А проверял эту информацию, пока Эрина не было дома. Я брал в руки то или иное оружие и, закрыв глаза и отрешившись ото всего, начинал им махать, изображая фехтование. И получалось. Мышечная память никуда не делась. С удивлением я обнаружил, что не бездумно размахиваю в воздухе опасным железом, а совершаю какие-то приёмы, похожие на те, что излагались в книгах. А в некоторых случаях даже выполняю несложные связки. Естественно, всё рассыпалось, как только я пытался взять этот процесс под контроль разума. Но я не унывал. Ведь в реальном бою некогда думать, работают мышцы и рефлексы. А они у меня есть.

Знал ли Эрин об этих моих занятиях «вслепую»? Думаю, да. Хоть никто рядом и не крутился во время моих тренировок, но я то и дело ощущал, что за мной следят. Не могли не следить. Вдруг я опять решу что-то учудить? Сбежать, например. Были такие мысли. Лес близко. Я уже хожу и бегаю. Под видом пробежки пуститься в лес — раз плюнуть. Но что дальше? Даже если исключить тот факт, что меня, вероятнее всего, очень быстро найдут. Я городской житель. Да, в детстве проводил время в деревне, но не более того. Занимался немного скалолазанием, пару раз ночевал в лесу в палатке. Из всех познаний о выживании в лесу — это как определить север. Эллорион, по моим прикидкам, базировался на тех же законах, что и Земля, за исключением магии, естественно. Но что мне это даст? Куда я пойду? В общем, я отбросил мысль о побеге, сосредоточившись на том, что вокруг меня. Наберусь знаний и опыта этого мира, тогда и посмотрим, у кого зубы острее.

Сейчас же я не задумываясь кинулся в атаку. Эрин, видно, подозревал что-то подобное или просто ввиду большего опыта в фехтовании не растерялся, поэтому с лёгкостью ушёл от моего нападения в сторону, несильно шлёпнув меня плоскостью меча по левой икре.

— Слишком наивно и бездумно.

Развернувшись, я атаковал вновь, но на этот раз не столь прямолинейно. Наметив атаку по ногам, в последний момент направил лезвие сабли в корпус соперника. Ши’фьен разгадал мой приём и встретил клинок жёстким блоком, да ещё и рубанул по низу щита в ответ. Руку немного отсушило, а щит от удара отскочил и врезал мне по левому бедру. Не больно, скорее обидно. В реальном бою противник не стал бы намеренно бить в щит. Об этом не преминул сообщить мне Эрин.

— Включай голову. Больше поблажек не будет.

И действительно. За последующие минуты я заработал столько синяков и ссадин, сколько не получал за всю свою жизнь. Хорошо ещё, что тренировочное оружие затуплено.

— Вполне неплохо. Думал, будет хуже. Тело помнит тренировки. Теперь дело за головой. На голых рефлексах далеко не уедешь. Изучай литературу. И будем разбирать на практике. Как сойдёт снег — сдашь мне устный и практический экзамен по фехтованию, — похвалил и одновременно огорошил меня Ши’фьен. — Приводи себя в порядок, жду в кабинете.

Остаток дня и часть ночи мы провели за достаточно увлекательной беседой. В этот раз рассказчиком выступал я. Ши’фьена вопрос о вооружении Земли заинтересовал настолько, что мы засиделись допоздна. Я хоть и не большой знаток вооружения, но в общих чертах рассказал о многом. Особенно поразило наставника ядерное оружие. Он не мог поверить, что в трёхметровую капсулу, сброшенную на японский город, была заточена сила, способная принести столь колоссальные разрушения.

Коснувшись этой темы, я не мог не упомянуть события, произошедшие в СССР весной восемьдесят шестого года. И вот тут Ши’фьена проняло. Он искренне поразился тому, зачем вообще нужно строить объекты, от которых может быть такой вред. Мои доводы про необходимую для жизни людей энергию его не убеждали совершенно. На том наши посиделки и завершились.

Глава 7

Первый снег застал меня на тренировочной площадке. Снежинки кружились вокруг, выписывая замысловатые пируэты, и отвлекали меня от тренировки. Я пытался жонглировать тренировочными ножами, вспомнив, что такому трюку обучался один попаданец из прочитанной мной в молодости книжки. В художественной литературе всё было просто. Пара абзацев, и вот уже герой джигитует на лошади с опасным железом. На деле же я то и дело ронял ножи в подмёрзшую грязь и уже через пару часов безуспешных попыток что-либо изобразить был вымазан ею с ног до головы.

Я заметил, что за моими потугами наблюдает один из работников, Карлос. С увольнением Ланы Джай этот прежде постоянно весёлый и общительный пузан стал хмурым и неразговорчивым. Сдаётся мне, он успел привязаться к моей бывшей сиделке.

— Эй, Карлос, подойди! — остановив тренировку и положив ножи на стеллаж, позвал я работника. Тот отлип от стены дома и нехотя побрёл в мою сторону.

— Звали, господин? — процедил сквозь зубы Карлос. В глазах завхоза, или кем он там был, читалась явная неохота общаться со мной.

— Звал. Что не так? — в лоб спросил я. — Если ты чем-то недоволен, скажи прямо. Хватит сверлить меня глазами.

— Всё в порядке, господин. Вам показалось, — пошёл на попятную пузан.

— Нет, не показалось, — помотал я головой, — для меня тоже было сюрпризом, что Лану увольняют. Не я этого захотел.

— Да?! — взвился работник. — Только мне она сказала другое.

— И что же она тебе сказала?

— Что ты несносный и своенравный мальчишка, от которого окружающим только худо! — прокричал завхоз, делая шаг вперёд, будто желая ударить меня, но вовремя опомнился и остановился.

Вот, значит, как? Лана винит меня… непохоже на Няню. Я хоть и не был с ней многословен, но она прекрасно понимала тяжесть выпавшей мне доли и старалась поддерживать. Не думаю, чтобы она именно так говорила. Сдаётся мне, Карлос привирает. Или гиперболизирует мою вину в ситуации.

— Это для меня новость. Может, тогда научишь меня, как нужно себя вести?.. Ну что же ты замолчал?

Пузан растерялся. Вся спесь слетела с него вмиг.

— Обещаю, отец не узнает. А ты наконец отомстишь обидчику своей женщины, если ты считал Лану таковой.

— С чего мне верить тебе? — Видно было, что Карлос жаждет дать волю рукам по отношению ко мне. Мужик явно зарвался. Вряд ли Лана стала бы с ним крутить роман. Слишком уж он скользкий. За маской весельчака скрывалась не самая приятная личность. И сейчас она проявилась. Если я не понял этого раньше, потому что дальше своего носа вообще не смотрел, то Няня наверняка раскусила его с самого начала. Надо подстегнуть его жажду.

— Слова Ши’фьена тебе будет достаточно? — Я, будучи воспитанным в другом обществе с другими ценностями, на все эти аристократические замашки совершенно не обращал внимания. Но вот окружающие, похоже, кипятком писались от подобного. Ну что ж, если инструмент работает, будем им пользоваться.

— Вполне, — кивнул Карлос и тут же попытался меня ударить. Бить он не умел от слова «совсем». Я никогда специально не учился драться. Посещал пару секций за компанию с друзьями, но никогда надолго не задерживался в них, ограничиваясь месяцем или двумя. Не более того. Большему научился на улице, когда не оставалось возможности избежать драки или сбежать. Но и этого было достаточно, чтобы уйти от бокового удара с оттягом. Я нырнул вправо, пока Карлос замахивался рукой, будто оглоблей, и одновременно следил за ногами противника. В тот момент, когда работник перенёс вес тела с правой ноги на левую, чтобы ударить, я как раз был у него за спиной. Особо не церемонясь, просто несильно пнул его в коленный сустав. Нога ожидаемо подломилась, и Карлос со всей набранной им инерцией смачно грянулся о землю, погружаясь в грязь чуть ли не с головой.

Наверное, стоило сказать что-то пафосное, пока бедняга пытался подняться и отплёвывался от грязи. И я собирался это сделать, упомянув его неправоту в отношении высокоморальных женщин. Но увидел, что на пороге дома стоит Ши’фьен и смотрит в нашу сторону. Всё желание что-то говорить толстяку отпало. Вместо этого я направился к Эрину.

— Я его спровоцировал. Не вздумай наказывать.

— Знаю. Всё видел и слышал. Скажи мне, тебе что, скучно? — Наставник сложил руки на груди.

— В каком смысле?

— В том самом, что ты валяешь в грязи работников вместо того, чтобы заниматься, — добавил суровости в голос маг.

— Скучно. Тренироваться нужно с кем-то, а не просто сотрясать воздух. Или ты не в курсе?

— В курсе. Будет тебе спарринг-партнёр, — ответил Ши’фьен и в свойственной ему манере молча ушёл в дом.

Неожиданно. И даже в некоторой степени приятно. Хоть какое-то развлечение. А то неделями заниматься одним и тем же откровенно наскучило.

Мимо прошёл грязный как свинья Карлос. Несмотря на неудачу, в его взгляде я не увидел больше той злости, что была в начале разговора. Видимо, он не ожидал, что я сдержу слово.

Обещанный спарринг-партнёр появился через неделю. Это был не просто боец, а специалист по множеству техник кулачных боёв. Гарольд Фальк — смуглый и бородатый дядька неопределённого возраста. Среднего роста, одетый в костюм, состоящий из недорогой, но добротной на вид жилетки тёмно-серого цвета поверх льняной рубахи без всяких вычурностей (навроде жабо, которое периодически напяливал Эрин, уезжая на службу) и такого же цвета брюк, заправленных в высокие кожаные сапоги. Его стиль мне определённо импонировал. В отличие от того же Эрина, одевавшегося чаще всего как на бал времён Пушкина.

Мы расположились в спортивном зале на верхнем этаже усадьбы. Вместе с тренером приехал целый фургон инвентаря, который превратил пустующий зал для гимнастики в почти полноценный боксёрский центр.

Занятия с тренером начинались с продолжительных теоретических лекций. Я наворачивал круги по периметру зала, разогревая мышцы, и одновременно слушал низкий бас.

— Для хорошего бойца определяющими качествами являются мастерство, храбрость и сила. Выделить из них главное не получится. Выкинь что-то одно — и грош тебе цена как профессионалу.

Сила, бесспорно, преобладает. Можно обрушить защиту противника сильными ударами. В таком случае один удачный будет значить больше, чем сотня слабых.

Мастерство же в любом деле, даже вне боя, даст человеку преимущество над соперником.

Но все усилия меркнут, когда ты не в состоянии применять то, чем владеешь. Робеешь против большого противника — ты мёртв. Не решаешься нанести удар — ты мёртв. Не можешь подняться после нокаута — ты мёртв. Ты в любом случае мёртв, даже если избежал драки. Внутри мёртв.

Фальк прохаживался по залу, заложив руки за спину, и объяснял теорию. После мы переходили к практике. Поначалу он учил меня азам. Правильно дышать, стоять, ходить да и просто двигаться. Уроки фехтования не прошли даром, и учитель бурчал не очень сильно. Он лишь оттачивал то, что у меня, оказывается, и так было.

Разминку у Гарольда Фалька иначе, чем потовыжималкой, назвать было нельзя. Он гонял меня от одного снаряда к другому, постепенно взвинчивая темп и следя за моим дыханием. Комплекс включал в себя силовые нагрузки, кардионагрузки, а также хитрые акробатические элементы, которые ни с первого, ни со второго раза повторить правильно не удавалось. Только к исходу второй недели начало что-то получаться. Да и я перестал валиться с ног прямо после разогрева.

После интенсивной разминки, когда кровь уже стучала в висках, Гарольд заставлял меня обрабатывать кулаки. Он заваривал сбор трав, сцеживал его, смешивая с какой-то маслянистой жидкостью из пузатой глиняной бутылки. Получившийся вонючий раствор вливался в блюдо, доверху наполненное пеплом и крупным песком, и перемешивался до тех пор, пока не получалось некое подобие теста. И это тесто я мял сжатыми кулаками в течение получаса. Это делалось для того, чтобы укрепить кожу и кости перед нанесением ударов. Мне в такой метод мало верилось, о чём я не преминул сказать Гарольду. Тот в свою очередь взял пустую глиняную бутыль из-под использованной жидкости и со всего маху саданул по ней сжатым кулаком, да так, что та разлетелась веером крупных осколков. В руке у наставника осталось лишь горлышко с частью стенок, толщина которых, к слову, была не меньше сантиметра. На продемонстрированном мне кулаке не было никаких следов.

— Приберись, и продолжим тренировку.

Больше своих сомнений в методах Гарольда Фалька я не высказывал.

С общефизической подготовкой в целом всё шло неплохо. Ударная же техника пока оставляла желать лучшего.

Очередным утром после стандартной пробежки я зашёл в зал и увидел разминающегося тренера. Он скинул с себя неизменную рубашку с жилеткой, оставшись в одних брюках. Его телосложению можно было лишь позавидовать. Сухой, ни капли жира. Вычурной мускулатуры минимум. Только высокофункциональные жгуты сухожилий, которыми он был будто бы обвит под кожей. Фальк разогревал мышцы, выполняя комплекс упражнений, на первый взгляд напоминающий стиль шаолиньских монахов. Дикие связки движений рук и ног. Кувырки, перетекающие в прыжки с одновременным нанесением ударов. Каждое движение было опасным для потенциального противника. Я невольно засмотрелся на красоту этого смертоносного танца. Вот к чему стоит стремиться. Настоящий профессионал своего дела, не то что я. Даже в самых фантастических своих мечтаниях я не мог себе представить, что смогу повторить хотя бы малую долю приёмов, которые сейчас играючи демонстрировал тренер.

Он не обращал внимания на мою застывшую столбом фигуру и продолжал выполнять комплекс до тех пор, пока не дошёл до конечной точки. Под конец комплекса движения Фалька настолько ускорились, что его конечности да и сам он в некоторой степени размазались в пространстве — настолько быстрым он стал. Магического кольца у него на пальце я не заметил, поэтому категорически не понимал, как можно развить такую скорость. Ничего подобного я не видел даже в фильмах. Поэтому по окончании разминки решил спросить у тренера, что это, собственно, такое было.

— Фен-Хов — искусство боя, принадлежащее эльфам Сорэла.

— И как вы ему научились? Насколько я знаю, границы с дроу перекрыты. Они не вылезают из своих лесов.

— Всё верно, — кивнул наставник, — но дело в том, что я не совсем человек. Моя мать была дроу. И попала она в Торм очень давно. И не по своей воле. Её взял в плен мой отец во время конфликта за Пролив Теней. Через какое-то время они влюбились друг в друга и родились мы с сестрой. Я больше похож на отца, а вот моя сестрёнка Эльза — копия мамы. Именно мама обучила нас с сестрой тому, чему ты стал свидетелем.

— И как твоему отцу удалось захватить в плен такого мастера?

— О, это отдельная история, которую я расскажу тебе когда-нибудь в следующий раз. Сейчас же могу сказать, что отец мой, Бартемиус Фальк, обладал неменьшим мастерством, чем моя мать. Всё, хватит языками чесать. Пора учиться.

То, чему меня пытался научить Гарольд, можно было назвать универсальным боем. Это дикая смесь рукопашного боя, кикбоксинга, борьбы и ещё бог знает чего. Поначалу мне показалось, что мы изучаем подобие английского бокса, в котором, по моим воспоминаниям, разрешено было если не всё, то очень многое. Но как бы не так. Подсечки, удары ногами в голову, борьба в партере. Осваивать пришлось все направления. Кроме того, я запоминал, а иногда даже записывал после тренировок некоторые правила.

— Всегда держи внимание на противнике целиком. Глаза, положение рук и ног подскажут, что тот собирается сделать, — говорил мне Фальк, отвлекая обманным движением одной руки и одновременно опрокидывая меня на пятую точку резкой подсечкой.

Или например:

— Парировать удары почти всегда нужно противоположными руками. Удар левой — блок правой, и наоборот. Исключением может быть та ситуация, когда после удара в голову наносится контрудар по корпусу. Но для такого финта нужно быть хорошо подготовленным и на сто процентов уверенным в своих действиях. Замешкаешься — получишь в голову с другой руки.

Я даже не успел заметить движения. Только вспышка в районе уха и темнота, заполнившая сознание.

Бывало, что слова врубались в память с болью после особенно чувствительного удара.

— Не пренебрегай возможностью нанести контрудар, — вещал тренер, стоя надо мной, пока я, согнувшись в три погибели, пытался выкашлять из себя кишки.

Тренировки по рукопашке приносили результаты и в фехтовании. Ши’фьен стал реже бурчать по поводу моих кривых выпадов и непродуманных атак. Да и я чувствовал прогресс. Скорость реакции и выносливость увеличились. Тело крепло, и с оружием я управлялся уверенней. А проработка связок из ударов помогла подстроиться под хитрую вязь взмахов и уколов клинком.

Фальк в целом был мной доволен, сетуя лишь на недостаток мышечной массы, что в целом было недалеко от истины. Несмотря на то что в последнее время я стал есть за троих, всё это пережигалось в процессе постоянных физических нагрузок.

Кухарки, кстати сказать, тоже сетовали на то, как в меня столько влезает и куда потом девается. А мне оставалось лишь пропускать всё это мимо ушей. Толстым я никогда не был и быть в дальнейшем не планирую.

Странное дело… С тех пор как я вернул себе физические кондиции и стал их развивать, что-то в моём облике стало неуловимо меняться. Если раньше Джеймс был вылитой копией своего отца, то сейчас, глядя в зеркало, я начал замечать проявление моей земной внешности. Было в этом что-то пугающее, будто я прошёл через несколько пластических операций. Но в целом, зная, что произошло на самом деле, я не стал придавать этим обстоятельствам большого значения. Тем более что Эрин Ши’фьен в какой-то степени напоминал меня же прошлого, только старше.

Шальные мысли не сбивали моего настроя на тренировки. Каждый день мы отрабатывали уже пройденное и изучали что-то новое. Особенно сложно мне давалась борьба. Если в прошлой жизни я хоть как-то изучал ударную технику, то борьба всегда была для меня тёмным лесом. Так и здесь. Осваивать инерцию тела, точки приложения силы, рычаги, когда и как лучше проводить тот или иной приём, для меня было невыносимо тяжело. И от тренера это не укрылось. Поэтому он не форсировал обучение, стараясь давать мне новые приёмы дозированно, чтобы я постепенно нарабатывал технику, так как с силой в моём случае не слишком повезло.

Как-то под конец одной из тренировок нас посетил Эрин Ши’фьен.

— Приветствую, господа, — официально поздоровался папаша, чуть наклонив голову. Я в ответ лишь вяло махнул рукой. Настолько вымотал меня Гарольд.

— Доброго здравия, мастер Ши’фьен! — В отличие от меня, Фальк был полон сил и энергии несмотря на то, что всю тренировку, от разминки и до финального спарринга, провёл вместе со мной, не застывая ни на секунду.

— Господин Фальк, — обратился к тренеру Ши’фьен, — вы не составите мне компанию в тренировочном спарринге? Признаться, я давненько не практиковался в рукопашных схватках. Кровь застоялась в жилах. Вот что-то решил размяться.

— С радостью, — ответил Гарольд, весело подмигивая мне, — заодно ваш сын посмотрит и, быть может, чему-то научится.

— Да, это отличная идея, — согласился с тренером Эрин, сбрасывая с себя сюртук и рубашку.

Ши’фьен, оставшись в одних брюках, снял обувь и приступил к разминке. Оказывается, маг был в неплохой форме. Я, конечно, подозревал по урокам фехтования, что Эрин далеко не тюфяк, но чтоб настолько… Под одеждой бугрились мышцы. Ему можно прямо отсюда отправляться на конкурс «Мистер Олимпия». Точно занял бы призовое место. Странный факт. Я ни разу не видел, чтобы Эрин тягал железо. И как он тогда поддерживает всё вот это в такой форме? Магичество-колдунство?

Ши’фьен выполнил обычный комплекс упражнений для разогрева мышц, подобный тому, что я проделывал изо дня в день. Ничего необычного. Закончив разминаться, маг жестом указал Фальку на импровизированное татами. Соперники встали друг напротив друга и церемониально поклонились. Затем, приняв каждый свою стойку, соперники двинулись на сближение. Стойка Гарольда была открытой. Ноги широко расставлены, одна рука вытянута по направлению к противнику, вторая поднята выше головы. На мой дилетантский взгляд, максимально неудобное положение тела для драки. Он будто бы напрашивался на то, чтоб противник атаковал первым. Эрин в свою очередь работал в классической стойке боксёра: ноги чуть согнуты, руки высоко подняты и закрывают голову, спина немного сгорблена.

Первым атаковал Фальк. Вот он идёт на сближение и в следующий момент резким кувырком пытается подсечь левую ногу Ши’фьена, чтоб повалить того на пол. Эрин разгадал задумку, уйдя с линии атаки, и уже в следующий миг сам ринулся в контрнаступление на только что поднявшегося на ноги Гарольда. От двойки в голову тренер увернулся с нечеловеческой скоростью. Но и Ши’фьен не лыком шит. Последовал правый боковой по корпусу, который хоть и вскользь, но достал Фалька. Тот зашипел разъярённой кошкой и тут же резким взмахом ноги провёл великолепный, как по учебнику, лоу-кик. На Эрина удар будто не подействовал, он захромал лишь самую малость. В ответ он, чего я совсем не ожидал, рванул вперёд и попытался опрокинуть Гарольда. И даже преуспел в своём начинании, но лишь отчасти. Извернувшись в воздухе, Фальк вместо того, чтоб грянуться оземь, мягко приземлился на полусогнутые.

Противники разорвали дистанцию и закружились по залу, выискивая брешь в защите друг друга. Редкий обмен ударами ни к чему не приводил, и постепенно оба соперника начали взвинчивать темп. Удары стали наноситься резче. Скорость передвижения увеличилась. Это уже не походило на классический спарринг. Эрин и Фальк, как два смертоносных вихря, плясали друг напротив друга, то и дело меняя векторы атаки в попытках достать до уязвимой точки соперника.

Так продолжалось довольно долгое время. Я сидел затаив дыхание. Если в начале схватки я ставил на Фалька, то сейчас стало понятно, что Ши’фьен далеко не так прост. Если он и уступал в мастерстве тренеру, то лишь самую малость.

Эту малость через какое-то время и нащупал Гарольд Фальк. Совершив немыслимый кульбит, он зашёл за спину Ши’фьену и, схватив того за руку, увлёк за собой на пол, чтобы провести болевой приём, выламывая сустав. Несколько секунд Эрин пытался бороться, но понял, что все попытки тщетны. Три хлопка по колену Фалька завершили поединок.

Я вдруг осознал, что какое-то время не дышал. Так меня заворожил поединок двух моих наставников.

— Великолепная техника, мастер Эрин, — похвалил Фальк после того, как бойцы заняли места по обе стороны от меня и немного привели дыхание в норму.

— Благодарю, господин Фальк. Польщён вашей оценкой. Но до вашего уровня мне как пешком до Чёрного архипелага.

— О, вы преуменьшаете свои способности, — улыбнулся Гарольд. — Удивительно вообще, что действующий практик держит себя в такой форме. Обычно маги пренебрегают физическим развитием. А вам немного подтянуть технику борьбы — и хоть сейчас на профессиональный ринг.

— Просто вы не были знакомы с моим отцом, — разом посмурнел Ши’фьен. Видно, воспоминания об отце не самые радужные.

— Кстати, об отцах, — щёлкнул пальцами в воздухе Фальк. — Господин Джеймс, я вспомнил, что обещал рассказать вам, как мой отец взял в плен мою мать.

— Да, да, было такое, — оживился я.

— Так вот, мой многоуважаемый родитель практиковал тот же стиль, что и вы, — указал на Эрина Гарольд. — Моя мать вызвала отца на поединок чести, и тот поборол её. Вот так просто.

Я был несколько разочарован, поскольку ожидал услышать длинную эпичную историю сражения. Видно, мои мысли отразились на лице, так как Фальк расхохотался.

— А вы хотели услышать повесть о том, как они бились три дня и три ночи. Положили сотни своих соратников. А потом из последних сил мой отец взял верх? Простите, что не оправдал ваших надежд. В жизни всё куда проще, чем в книгах. И одновременно сложнее.

— Всецело согласен, — поддержал тренера Ши’фьен. — Жизнь порой выкидывает такие коленца, что просто диву даёшься. А иногда просто и незамысловато бьёт тебя обухом по голове. Ну что ж, — обратился он к Фальку, — спасибо за спарринг. Всего наилучшего.

— Взаимно, мастер. Приятно поработать с профессионалом.

Ши’фьен покинул зал. Мы некоторое время сидели молча — каждый в своих мыслях.

— Как считаешь, в чём его ошибка? — неожиданно нарушил тишину Гарольд.

Я немного подумал и, не найдя какого-то конкретного ответа, сказал первое, что пришло в голову:

— Распыляется на всё подряд?

— Да, — кивнул Фальк, — насколько я знаю, Эрин Ши’фьен — неплохой фехтовальщик, неплохой стрелок, отличный маг и, как я сейчас убедился, хороший боец. Он пытается охватить всё, до чего может дотянуться. Нет, я не пытаюсь его упрекать. Он хорош во многом. Это большая редкость. Но, к сожалению, с таким подходом достигнуть вершины мастерства в чём-либо будет очень сложно или даже невозможно. Но это только одна ошибка. Назовёшь вторую?

Я отрицательно помотал головой. Что имел в виду тренер, я решительно не понимал.

— Он до сих пор боится подвести своего отца…

Глава 8

Сознание возвращалось рывками. Первым, что я почувствовал, был ветер. Ощущение потоков воздуха в последнее время усилилось настолько, что чаще всего я просыпался именно от движения рядом с собой. Будто поблизости ходят люди. Странное ощущение, но нисколько не приносящее дискомфорта. В отличие от того, что я почувствовал следом. Тело сковывало холодом. Правая щека и правая же кисть горели огнём. Ледяным огнём, как оказалось. Усилием воли заставил себя разлепить глаза.

Так и есть. Я лежал в сугробе. Страх отморозить себе что-нибудь нужное заставил меня пошевелиться и попытаться встать. Проваливаясь в снегу, я с трудом встал на четвереньки. Попытки принять вертикальное положение привели лишь к тому, что накатила дурнота. Состояние было такое, будто меня чем-то опоили. Скорее всего, так и было: ведь последнее, что я помню, — лёгкий завтрак на ходу перед утренней пробежкой. Я проспал, поэтому принимал пищу бегом, одновременно одеваясь в тёплый спортивный костюм, который и был на мне сейчас. А после завтрака — полнейшая темнота, будто сознание отключилось.

Эрин что — решил от меня избавиться после таких трудов и нервов, которые потратил на меня? Глупо и непохоже на наставника. Скорее это очередная проверка или своего рода тренировка. Принимаем как данность. Если это проверка, то должна быть какая-то цель. Из очевидного — выживание в лесу. Но для выживания нужно снаряжение, без которого я долго не протяну. Охлопав себя по карманам, я лишь убедился в собственных выводах.

Значит, цель не долговременное выживание. А что тогда? Ориентирование на местности? Больше подходит. Получается, нужно вернуться домой. Проще простого. Если бы ещё не этот холод.

Последствия приёма неизвестного препарата, отправившего меня в глубокий сон и позволившего вывезти в лес, постепенно отступали. Желудок больше не крутило от боли при каждом движении, и я потихоньку, используя ствол ближайшего дерева в качестве опоры, поднялся на ноги.

Что мы имеем? Руки без перчаток окоченели настолько, что уже не чувствую пальцев. Начинаем отогревать. Голову кое-как прикрыл капюшоном. Тело и ноги ещё в норме. Холод добрался только до кончиков пальцев стоп. Танцуя на месте в попытках хоть немного согреться, я пытался сориентироваться. Вот что интересно, никаких следов на снегу не было. Похоже, кто-то хорошенько убрал за собой. Значит, буду разбираться без подсказок.

Мох скрыт снегом. Солнце еле пробивало через кроны. Но хотя бы понятно, где оно. Не думаю, что я провалялся долго. Возьмём за ориентир, что обед пока не наступил. Припомнив форму ветвей у елей рядом с поместьем и сопоставив их с теми, что росли тут, я более или менее начал определяться с тем, в какую сторону меня увезли и, соответственно, куда следует идти. Не спеша двинулся вперёд. Была идея пробежаться, чтобы согреться, но я отбросил её. Неизвестно, сколько придётся идти, а силы нужно беречь. Плюс от бега я вспотею и начну ещё сильнее мёрзнуть, если опять пойду шагом. Поэтому решил идти в комфортном для себя темпе. Но и так холод пробирал всё сильнее и сильнее. К тому моменту, как солнышко поднялось в зенит и зависло над головой, ноги и руки я чувствовать перестал от слова «совсем». Попытки хоть как-то разогнать кровь не увенчались успехом. Холод захватывал всё большую площадь тела, и через какое-то время появилось ощущение, что я проморожен до костей. Сознание потихоньку гасло. Хотелось лечь и уснуть. Но я знал: если лягу — больше не встану. Никогда не встану. Невероятно глупо попасть в другой мир и умереть, замёрзнув в сугробе. Ничего, что могло бы помочь, я придумать не мог. Рассудок помутился, и соображал я с большим трудом. Будто мысли тоже замёрзли.

Ориентацию в пространстве я потерял давным-давно. Да уже и неважно на самом деле, куда я иду. Прийти бы хоть куда-то...

В тот момент, когда я практически сдался, произошло событие, которое, как мне кажется, спасло мою жизнь. Через полуприкрытые веки я увидел, как вокруг меня крутятся воздушные потоки. Но это был не тот ледяной ветер, что сопровождал меня ранее, а другой... будто тёплый, ласковый и… осязаемый. Каким-то внутренним чутьём я понял, что могу прикоснуться к нему. Это было необъяснимо. Я просто знал, и всё. Протянув окоченевшие руки к потокам воздуха, я почувствовал сопротивление. Ощущения были сродни тем, будто месишь тесто. Но самое главное, это «тесто» было тёплым. И оно щедро делилось своим теплом со мной. В организм через руки хлынул поток энергии, расходившийся по телу и дарящий непередаваемые ощущения. Каждая клеточка напитывалась спасительным теплом. В грудной клетке за солнечным сплетением будто разгорался огонь. Именно там была точка концентрации доселе неизвестной мне энергии. По мере её накопления я всё лучше чувствовал потоки воздуха. Теперь это было не мягкое тесто, а вполне твёрдый объект. Будто приложил ладони к трубе горячего водоснабжения.

Неизвестно, сколько бы я ещё так простоял. У меня совершенно отсутствовало желание отрываться от спасительного потока. Но крутящийся вокруг воздух, словно имея сознание, сам решил, что с меня достаточно, и, обвив, будто обнимая на прощанье, устремился вверх, чтоб распасться там на ворох мелких линий. А затем вообще раствориться среди ясного голубого неба. Спасибо тебе, странный ветер.

Я ещё немного постоял, улыбаясь, словно дурной, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло. После того как ветер улетел, такого сильного тепла по телу я больше не ощущал. Но в груди всё ещё тлел уголёк энергии. Точка концентрации никуда не делась, и стоило мне только сосредоточиться на внутренних ощущениях, уголёк начинал разгораться. Я по наитию попытался, как обычно, коснуться холодных потоков воздуха, что видел вокруг. Да! Вот оно. Это было, конечно, не так, как с недавним тёплым гостем, но в корне отличалось от всего, что я чувствовал раньше. Ладони больше не проходили сквозь воздух. Они чувствовали опору.

Прикосновение к ледяному ветру выбило меня из эйфории и заставило включить голову. Я всё ещё нахожусь неизвестно где и вот-вот замёрзну. Не хотелось бы проверять, придёт ли ветер мне на помощь, если я снова начну отключаться из-за холода. Осмотрелся, чтоб сориентироваться. Не так уж сильно я отклонился от маршрута. Внеся нужные коррективы, вновь зашагал в направлении дома.

Как я раньше не видел попадавшиеся то там, то здесь следы зверей? Видимо, сказался обрушившийся стресс и холод. Теперь же, отогревшись, я всё чаще и чаще стал замечать дорожки, оставленные лапами. Я не великий знаток животных, но следы волка от следов лисы отличить в состоянии. Так и сейчас. Мой путь то и дело пересекали вмятины на снегу, принадлежавшие преимущественно лисам. Было их ну уж очень много, как по мне. Волчьи следы попадались достаточно редко. Пару раз встретил отпечатки копыт лося. А почему, собственно, я меряю земными мерками? Я же не знаю, что за животные населяют Эллорион. Может, это и не лисы с волками вовсе?

Задумавшись о фауне Торма, я не заметил, как вышел на открытую полянку. Взгляд зацепился за что-то, но я никак не мог понять, что не так. Стоп. Я хлопнул себя по лбу. По небу растекалась полоса дыма. Поместье в зимний период, естественно, отапливалось с помощью печек. И почему я не додумался сразу залезть на дерево и просто осмотреть округу? «Умная мысля...», как говорится.

Не задерживаясь, я поспешил к дереву, показавшемуся мне более или менее удобным для подъёма и одновременно достаточно высоким, чтобы получить хоть какой-то обзор. С лазанием у меня никогда проблем не возникало. Не стало это сложной задачей и сейчас. Уже через считаные минуты я спустился назад, чётко поняв, в какую сторону мне идти, и даже более или менее прикинул, сколько осталось топать по мёрзлому лесу.

Ошибся в своих расчётах я всего минут на двадцать по внутренним часам. В итоге, когда меж деревьев замелькал просвет вырубки с видневшимися невдалеке постройками, солнце уже стремилось к закату. Выйдя наконец на открытую местность, я увидел нервно вышагивающего по внутреннему двору Эрина Ши’фьена.

Что это? Переживает, что ли? Непохоже на него.

— Очень долго. — Это было первое и последнее на сегодня, что я услышал от наставника. Захлопнув крышку часов, на которые он смотрел с того момента, как заметил меня, Эрин отправился в дом. Мне ничего не оставалось, как поплестись следом. Только сейчас я почувствовал, насколько устал и вымотался за этот неполный день. Войдя в дом вслед за Эрином, я заметил, как он, поднимаясь по лестнице в сторону своей комнаты, мельком обернулся, чтобы оглядеть меня. На его лице отразилось облегчение. Получается, переживал, справлюсь я или нет. Не успел я даже толком обрадоваться факту каких-то чувств у папаши, как на меня напал рой служанок, которые, непрерывно охая и ахая, начали стягивать с меня промокшую одежду, укутывать в толстый плед, поить обжигающим чаем и делать ещё миллион каких-то дел. Сопротивляться им не было ни сил, ни желания, поэтому я лишь молча следовал всему, что мне было велено, и не заметил, как оказался в постели, моментально погрузившись в сон.

Я нервно вышагивал под окнами роддома, утаптывая ни в чём не повинный снег до каменного состояния. От переживаний за супругу, которую несколько часов назад отправили на кесарево, и за только-только родившуюся дочку я не мог найти себе места. Ещё и этот дурацкий снег падает на лицо, щекоча нос и заставляя меня непрерывно его вытирать. Нервы после бессонной ночи ни к чёрту. Никто из родственников не пытается что-либо говорить. Все на нервах и разделяют мои переживания.

Громкий звонок мобильника раздался из сумки тёщи как гром среди ясного неба. Ответив на вызов, она расплывается в улыбке.

— Да, да… отлично. Три двести, пятьдесят два сантиметра. Ага… ага… какая, четвёртая, это изнутри или с улицы? Всё, всё, сейчас будем!

Сбросив вызов, тёща указывает на одно из окон первого этажа:

— Пошли, Леська вон там лежит. Покажет кроху сейчас!

Я устремляюсь в указанном направлении, не замечая сугробы. Уже на подходе вижу, как в окне зашевелились шторы, а за ними…

Последствия прогулки по заснеженному лесу преследовали меня ещё неделю. Несмотря на принятые сразу по возвращении меры, я затемпературил и слёг. Через пару дней, когда стало полегче, меня наконец посетил наставник, возжелав разобрать произошедшее.

Первый вопрос, который задал Ши’фьен, огорошил меня своей точностью.

— Ты смог полноценно взаимодействовать с ветром?

— Как ты догадался?

— Очень просто. Это было целью твоего похода, ты разве не понял?

— И как я должен был это понять, по-твоему?

— Думал, память Джеймса подбросит тебе ответ, — с недоумением во взгляде воззрился на меня Эрин. — Нет? Ну хорошо, повторю то, что уже когда-то рассказывал. — Собеседник занял более удобную позу в кресле и принялся вещать: — Особенность чаще всего проявляется при половом созревании. Реже, как в моём случае, при достижении определённой планки в оперировании магией. Но раскрыть её потенциал полностью ещё сложнее. Доподлинно неизвестно, с чем это связано, но в момент сильных эмоциональных переживаний или пиковых нагрузок случается резкий скачок, повышающий взаимосвязь между магом и его особенностью. Мне казалось, что после переселения души связь и так установится. Но, по всей видимости, ошибся. И я решил выждать какое-то время, чтоб проследить, будет ли прогресс. Но ты и сам знаешь, что прогресса не было. Нужен был толчок. Вот и всё.

— И ты решил заморозить меня до полусмерти? Отличная идея, ничего не скажешь, — откашлялся я. — И что дальше?

— Дальше? Работай. Развивай то, что получил. Кстати, — щёлкнул пальцами наставник, — что именно и как это было?

— Расскажу, но сперва ты расскажешь о своём. — Я решил уточнить давно интересовавший меня момент.

Ши’фьен почему-то смутился:

— А я и не развил. Как ни пытался, но полноценной связи получить так и не удалось. Чего я только не пробовал... Вспомнить страшно. Но дальше огненных фигурок так и не зашло. Но сейчас речь не обо мне.

Я вкратце описал события, произошедшие в лесу. Лицо Эрина вытянулось, когда я дошёл до описания огонька, до сих пор бившегося у меня в груди.

— Не может быть... — растерянно произнёс Ши’фьен. — Это невозможно, я ничего не чувствую.

— Можно чуть больше информации? — не выдержал я этого бессвязного потока мыслей.

— То, что ты описал, очень похоже на инициацию. Вернее, на её результат.

— Легче не стало. Давай по порядку, — вздохнул я.

— Инициация — это процесс пробуждения магической энергии. Поступая в школу, каждый прошедший испытание и попавший в замок надевает кольцо и при помощи него и специального артефакта получает каплю магии, с которой в дальнейшем развивается. Эта самая «капля» — не что иное, как огонёк в груди. Очень похоже на твой случай. Но никто ещё не пробуждал магию вне стен магических академий. И ещё один момент: сильный маг способен чувствовать других магов рядом. А с тобой такого нет.

— Так и я не от мира сего, — усмехнулся я.

— Нет... а если так? — спросил Ши’фьен, а затем взмахнул рукой. Моё тело стало будто ватным. Двигаться я по-прежнему мог, но отклик в конечностях был каким-то неактивным, будто замедленным.

Через пару минут это ощущение пропало. Эрин не торопился что-либо говорить.

— Ну и? — первым нарушил я тишину.

— Ничего. Сканирование ничего не дало. В тебе нет магии, — развёл руками наставник.

— Может, это что-то другое? — предположил я.

— У меня нет ответа. Пока нет, — подвёл итог нашей беседе Ши’фьен и, попрощавшись, покинул комнату.

На следующий день меня посетил «горячо любимый» профессор Стрибсон. Старикан со свойственной ему неторопливостью, но без лишних расшаркиваний начал доставать свои железки и раскладывать на столе.

Воспоминания о методах лечения этого больного на голову доктора придали мне сил, и, несмотря на последствия простуды, я подскочил на кровати и протестующе завопил:

— Не, не, не! Даже не думай подключать ко мне свои пыточные инструменты!

— А вы гораздо активней, чем в прошлый раз, молодой человек. Значит, мои методы работают! — не смутился он моей реакцией на его появление.

— За твои методы тебе руки надо поломать, козёл! — выругался я.

— Ну что вы, молодой человек! — Стрибсон не обратил внимания на неподобающее поведение. Или сделал вид, что не обратил. — В этот раз обещаю: никакого дискомфорта. Стандартная процедура проверки наличия магии. Займёт не более пяти минут. Меня вызвал ваш батюшка, уж не знаю почему. Вы ведь ещё молоды, чтобы учиться на мага. Ну да хозяин — барин, как говорится. Мне платят, я проверяю. Поэтому займите, пожалуйста, горизонтальное положение и дайте мне поработать. Повторюсь, никакого дискомфорта вы не почувствуете. Обещаю.

Я несколько колебался, припоминая, какую боль испытал, когда мне запускали речевой аппарат. Но всё же лёг обратно.

— Если соврёшь, я тебе голову пробью вон той табуреткой и не посмотрю, что ты старик, — указал я на стоявшую в углу комнаты табуретку, хмуро сверля глазами профессора.

— А вы суровый, — улыбнулся Стрибсон, но я увидел, что за улыбкой он прячет неуверенность. Похоже, мне удалось его напугать. — Дайте руки.

Я выполнил требуемое, и на запястьях сомкнулись медные «крокодилы», от которых тянулись провода к небольшой коробке, установленной на столе. Чем-то мне всё это напомнило зарядку автомобильного аккумулятора.

— Вот так. — Доктор щёлкнул тумблером, и коробка негромко загудела. Я почувствовал два лёгких укола в запястья. Этим и ограничилось. Никакого больше адски обжигающего огня.

Машина немного поработала, а потом из неё начал вылезать длинный узкий листок. Прямо как из кардиографа. Стрибсон выждал какое-то время, выключил машину и оторвал ленту с результатами моего сканирования.

— Что и требовалось доказать! — невозмутимо произнёс он, разглядывая листок. — Ничего.

— То есть во мне нет магии?

— Конечно же! Откуда ей взяться? Ну-с, молодой человек, на этом я вас покидаю. — Споро собрав принадлежности, Стрибсон ретировался. А я остался в недоумении. И что тогда у меня в груди?

Просто так лежать в постели было утомительно. Я заново прочёл все трактаты по фехтованию, что у меня имелись. Также уделил внимание книгам по истории Торма, которые нашлись в библиотеке Ши’фьенов. Эрин достаточно подробно рассказывал об истории, поэтому многое я уже знал. Следовательно, исторические сборники мне быстро надоели.

Другое дело — развитие магии. О такой знаковой фигуре, как Основатель, было гораздо интереснее читать. Этот человек, по сути, стал проводником давно забытых искусств в новую историю Эллориона. Магия в своём проявлении была утеряна многие годы назад. А Основатель сумел каким-то лишь ему известным чудом вернуть не только знания, но и пробудить в себе способности к оперированию токами энергии. Я бы сравнил его с Прометеем, но если последний именно принёс огонь людям, то Основатель лишь решил задачку по возвращению из небытия давно забытого искусства. Но и это немало.

Был у Основателя сподвижник из гномьего племени Бардук Серый. Именно ему приписывается другое открытие, неменьшее по значимости. Он с подачи Основателя начал изучение материалов, содержащих в себе магическую энергию. Его исследования привели к открытию магических камней. Если быть точным, Бардук установил, что любые драгоценные камни содержат в себе некую частичку магии. Размер накопленной энергии зависел от размера камня, его чистоты, а также возраста. Что же до свойств камней, они выражались в цветовой гамме по отношению к стихиям, с которыми каким-то образом взаимодействовали. С некоторыми нюансами, естественно. Так, если камень лежал у подножия действующего вулкана, он впитывал в себя в первую очередь стихию огня и приобретал красный оттенок. Но ведь самоцвет одновременно контактирует с землёй, втягивая в себя и её силу. Следовательно, темнеет. И так со всеми стихиями. По оттенку камня легко можно определить, что именно он в себя втягивал. А по насыщенности цвета становилось понятно, молодой камешек перед нами или древний, заставший ещё местных динозавров.

Возникла неожиданная проблема. Токи магии открыть-то открыли. И все её носители прекрасно чувствовали, что сокрыто в драгоценных батарейках, а вот использовать в своих целях эти накопления никак не получалось.

И тут мы узнаём ещё об одной личности, сумевшей помочь в данном вопросе. Дело в том, что в окружении Основателя кого только не попадалось: врачи, мореходы, учёные, оружейники и многие другие люди и нелюди. Так вот, был среди них ничем не примечательный молодой человек с простым именем Карл. Работал этот Карл помощником ювелира. И всех достижений у Карла было — что одновременно с работой в ювелирной лавке он обучался у Основателя, почувствовавшего в нём наличие магических способностей. Карл после активации своих способностей решил поэкспериментировать с ними в процессе обработки драгоценных камней. Вышедший из-под его руки огранённый изумрудик неожиданно отдал часть своей энергии молодому ученику.

Ошарашенный неожиданным открытием, Карл побежал прямиком к своему учителю, а тот в свою очередь подтвердил наличие отклика огранённого камня носителю магического искусства.

Вы спросите: а что, никто из магов не носил драгоценностей, чтобы понять, что они являются накопителями магии и в огранённом виде способны отдавать свой запас? Ответ предельно прост. Всё, что было во владении у магов до этого момента, обрабатывалось без применения магических способностей обычными ювелирами. И ничем иным, кроме красивой побрякушки, содержащей толику магии, быть не могло. Хотя свою пользу принесли и они. В дальнейшем ювелиры-маги пытались вновь огранить уже имеющиеся украшения, значительно уменьшая их в размере, зато превращая в функционирующий кристалл. Драгоценный порошок, получившийся в результате обработки, также шёл в дело. Магическая пыль, как её обозвали, применялась при изготовлении различных материалов и эликсиров. Одним из примеров её использования стало топливо для местных автомобилей, которое получили в результате перегонки сырой нефти с добавлением угля и той самой пыли.

Отдельно стоит упомянуть мыслеописание, сделанное вроде как самим Основателем. В нём он описывает свои чувства относительно того, чем научился пользоваться, то бишь магии: «...пожар в недрах тебя. Стоит только прикоснуться к его пламени, он становится игривым котёнком, жаждущим твоего внимания. Игра с ним искажает суть, убирает рамки. Сила разума концентрирует пожар, направляя его в требуемое русло...» Ничего не понятно, но очень интересно. Из этой короткой записки можно с уверенностью выделить несколько моментов. Во-первых: магия действительно очень похожа на то, что получил я, как и сказал Ши’фьен, но несколько иной формы. Это тоже некая концентрация силы, находящаяся внутри тела. Во-вторых: она управляется разумом, при помощи которого носитель магии обращается к источнику. В-третьих: выходя за пределы организма, магические потоки становятся осязаемыми, принимают те или иные формы.

Выход магии за пределы физического тела, кстати, просто так невозможен. Увы и ах. Только Основатель мог оперировать токами внутренней энергии без каких-либо вспомогательных средств. А все его ученики, и их ученики, и ученики тех учеников, в общем, все, кто пришёл после, использовали и используют до сих пор специальные кольца, позволяющие магическим потокам покидать пределы организма в той или иной форме, которая необходима носителю. Но и тут не всё так просто. Ши’фьен упоминал, что каждый, кто поступает в магическое училище, даёт клятву о неразглашении знаний. Эта клятва как-то завязана на кольце и в случае нарушения данного слова убивает своего носителя. Снятие кольца, к слову, не спасёт. Проверено. Всех об этом предупреждают. Но, несмотря на это, находятся те, кто считает себя умнее высших сил, пронизывающих мир Эллориона. Соответственно, чем больше таких умников, тем меньше таких умников.

Читая эти трактаты, я невольно обращался к угольку, тлеющему у меня в груди. Почему-то моё воображение рисовало его излучающим белый неоновый свет. Когда я представил его в таком виде, то получил некий отклик, который расценил как одобрительный. Будто у уголька имелся разум.

Так вот, погружённый в разбор исторических записей, я не замечал, что думаю именно о том, что находится у меня за солнечным сплетением. Эти мысли мягко и ненавязчиво заставляли уголёк мерцать в такт сердцебиению. И когда я понял, что происходит, уголёк уже больше напоминал небольшой огонёк, весело горящий и распространяющийся вокруг неоновой сердцевины. Естественно, своим осознанием я сбил весь настрой, но свет уголька стал ярче. Вспомнив о прочитанном изречении Основателя, я решил попробовать пойти тем же путём. Чем чёрт не шутит? С фантазией у меня проблем не было никогда. Мысленно обратившись к угольку, я представил, как он становится ярче и выпускает потоки неонового огня вокруг себя.

Сначала ничего не происходило. Я закрыл глаза и попытался отрешиться от окружающего мира, будто медитировал. Так и лежал, фантазируя, пока не задремал. Практически проваливаясь в сон, я отчётливо увидел, как вокруг уголька образовалось неравномерное свечение. Сон как рукой сняло. Я продолжил мысленно давить на уголёк до тех пор, пока свечение не сравнялось по цвету с сердцевиной, а поверхность не выровнялась и не приняла форму шара.

Глава 9

Концентрацию на внутренней энергетике прервал неожиданный стук в дверь. Это пришла служанка, тащившая в руках поднос с аппетитно пахнущей едой. Я вдруг понял, насколько проголодался. Своеобразные умственные занятия отнимали не меньше энергии, чем полноценные тренировки по рукопашному бою или фехтованию. Я набросился на еду, будто лев на антилопу. Под ошарашенным взглядом молодой служанки, не успевавшей менять тарелки, я расправился со снедью и попросил добавки. Девушка умчалась за новой порцией, высказав по дороге мысль о том, что болезнь отступает, раз у господина открылся такой аппетит.

Мне до её домыслов не было никакого дела. Расправившись с новой порцией еды, я продолжил свои занятия. Первой целью я поставил для себя научиться зажигать шарик в любых обстоятельствах. Не задумываясь. Так, как у меня получилось в самом начале. Ведь о сердцебиении я не задумываюсь. Мне не нужно мысленно заставлять сердце биться. Так и здесь. Следует отработать процесс до автоматизма. Этим и занялся. Прогрессировать помогали потоки ветра, когда окна открывались на проветривание, и я видел скачущие вокруг меня вихри морозного воздуха. В закрытом помещении выполнять подобный трюк я тоже научился, но было это намного тяжелее.

Поняв, что мне помогает, я, ещё не до конца выздоровевший, выпросил у Ши’фьена прогулки. Тот вначале наотрез отказался выпускать меня из дому, аргументируя тем, что состояние моего организма подорвано, не слушая разумные доводы о том, что в душном доме сидеть намного опаснее и что прогулки на свежем воздухе только помогут выздоровлению. Тогда я в своей ехидной манере присел ему на уши и не отвязывался, пока в конечном итоге тот не наорал на меня и, махнув рукой, не отправил на все четыре стороны.

На улице, касаясь вихрящихся вокруг потоков, я продолжил свои игры разума. Процесс пошёл заметно бодрее. Уже на второй прогулке я, практически не задумываясь, зажигал шарик и довольно продолжительное время удерживал его в стабильном состоянии. Достигнув промежуточного успеха, я решил идти дальше. Моя задумка состояла в том, чтобы вытянуть из шара жгут энергии и напитать им конечность. Ожидаемым итогом я видел прямое взаимодействие моей внутренней энергии и окружающих меня потоков ветра.

Кстати, Ши’фьен так ничего во мне и не чувствовал. Я специально зажигал шар, находясь рядом с ним, чтоб проверить, имеет ли моя особенность отношение к магии. Но Эрин либо ничего не ощущал, либо отлично делал вид, что ничего не происходит. Он даже бровью не повёл в тот момент, когда мы столкнулись в коридоре и я намеренно зажёг свой неоновый огонёк, чуть ли не касаясь Эрина плечом. Из этого я сделал вывод, что моя особенность — нечто иное, отличное от магии в классическом её понимании в Эллорионе.

С напиткой ладони энергией возникли проблемы. Если небольшой отросток энергии я выделил, не слишком напрягаясь, то выходить за пределы организма и напрямую взаимодействовать с ладонью он отказывался категорически. Тогда я решил пойти долгим путём и провести жгут через всю руку. Этот момент сильно замедлил развитие, ибо приходилось чуть ли не по миллиметру представлять свой организм изнутри. Для более быстрого продвижения я взял за основу воспоминания из учебника по биологии. Строение кровеносных сосудов как нельзя лучше подходило в моей ситуации. Я представлял, как энергия сочится, повторяя движение крови. По прогрессу в этом деле я понимал, правильно ли представляю себе строение кровеносной системы в части расположения сосудов. Энергия продвигалась только тогда, когда моё представление совпадало с реальным строением тела. Это был удивительный опыт. Я чувствовал себя в какой-то степени рентгеновским аппаратом, просвечивая собственные внутренности и выявляя недостатки. Как применить это на практике, пока было неясно. Но процесс завораживал.

Обучение застопорилось после моего выздоровления. Возобновились тренировки по рукопашному бою и фехтованию. И если поначалу я мог объяснить наставникам неудачи последствиями болезни, то дальше погружённость в свои мысли во время боя на опасном железе или при очередном спарринге была чревата негативными последствиями. Поэтому во время тренировок я старался обращаться к своей особенности лишь настолько, чтобы это не мешало полноценно тренироваться, то есть на уровне рефлексов.

Я стал замечать интересную закономерность, заключавшуюся в том, что напитывание энергией внутренних органов давало рост выносливости. Сердцебиение было ровнее, я дольше держался на ринге, не выдыхаясь и не уставая. Эти положительные моменты отмечал и Гарольд. А уж ему точно со стороны виднее. Поэтому процесс совмещения тренировочных процессов я не бросил, а напротив, с наступлением потепления даже усилил напор.

Весна набирала силу. Зазвенели ручейки, количество снега неумолимо уменьшалось, а продолжительность светового дня, наоборот, увеличивалась, давая возможность проводить больше времени на улице в относительном комфорте.

Тренировки всё чаще проходили вне поместья. Мы с Гарольдом покидали дом и отправлялись в лес на специально расчищенную и оборудованную площадку. По пути успевали разогреться и, прибыв на место, сразу приступали к основной части занятия.

Памятуя о своих неудачах по удержанию концентрации в стенах дома, я старался не форсировать процесс собственного развития и в непосредственном контакте со стихией-помощницей. Но постоянное присутствие ветра придавало сил и облегчало процесс концентрации. Поэтому уже через неделю тренировок на свежем воздухе я не выдержал и вместо обычного удержания неонового шара в груди представил, как кровь, наполняясь энергией, струится к моей правой ладони, проходя длиннющий путь по сети сосудов.

Сделал я это в момент активного спарринга. Концентрация на бое сбилась, и этим воспользовался Фальк, отправив меня броском через бедро в непродолжительный полёт с жёстким приземлением на утоптанную землю.

— Не зевай! — выкрикнул Гарольд, не давая мне времени опомниться после удара о землю, и бросился ко мне, намереваясь перевести бой в партер.

Несколько месяцев активных занятий не сделали меня мастером боевых искусств, но первичные рефлексы мы наработать успели. Я сам не заметил, как перекатом ушёл с линии атаки тренера и взвился в воздух, разворачиваясь и нанося встречный удар, нашедший, что удивительно, преграду в виде грудной клетки Фалька. Оказывается, тренер легко разгадал мой манёвр по уходу и изменил траекторию движения, но вот чего он не ожидал — так это скорости, с которой я нанёс удар по его корпусу. Удар был быстрым, но сил в него вложить не удалось, так как занять устойчивое положение я не успел. От неожиданности Фальк даже опешил. Как и я. Но если тренер замешкался лишь на мгновение, то я застыл на гораздо большее время, чем Гарольд и воспользовался. Ухватив меня за воротник тренировочной накидки, рванул на себя, одновременно с этим нанося удар под дых. Я потерял остатки воздуха вместе с равновесием и поломанной куклой повалился на влажную весеннюю землю.

— Удивил, — задумчиво протянул тренер, — и откуда только взялось?

— Понятия не имею, — прокашлял я с земли. Но на самом деле уже знал ответ. Я перевернулся на спину и отчётливо видел поток воздуха, до сих пор переливающийся неоновым светом, примерно в том месте, где прошёл мой кулак. Даже жёсткое окончание боя не сбило концентрации, и я достиг своей цели…

Гарольд так и не смог разгадать мой секрет. Хотя был близок к истине, рассуждая о том, что мои удары «будто ветер поднимают». Я бы с радостью поделился с ним своей тайной, но Ши’фьен строго-настрого запретил мне это делать, преследуя какие-то одному ему известные цели. А мне приходилось лишь пожимать плечами в ответ на очередные вопросы тренера и делать вид, что всё происходит само собой. Даже дураку была понятна польза от раскрытия моей особенности Фальку, ведь он смог бы скорректировать мои тренировки для получения максимального эффекта. Но нет. Ши’фьен упёрся рогом.

Зато в фехтовании он вовсю пользовался тем, чего я сумел достичь. Если раньше я лишь пытался схватить неподатливые потоки ветра и у меня выходило нечто, что можно было охарактеризовать как «замес теста», то сейчас я использовал скорость ветра для придания импульса и разгона конечности. Зажатому в руке клинку не требовалось большой силы, а вот скорость давала ощутимое преимущество. Ведь важнее достать противника первым и если даже не убить, то хотя бы травмировать. Тренировки с оружием стали гораздо интереснее, ведь теперь мне иногда удавалось достать Эрина, но тот, зная о моих способностях, старался держаться наветренной стороны и пользовался аналогом магического щита, бесконечно при этом нервируя.

Настал день экзамена по искусству владения колюще-режущим оружием. Обычное субботнее утро, ничем не примечательное и не отличающееся от любого другого утра. Кроме того, что после утренней разминки меня остановил непонятно откуда взявшийся Ши’фьен, который обычно в такое время уже закрывался у себя в кабинете, предпочитая работать, нежели общаться с кем-либо.

— Выбирай. — Он протянул небольшой кожаный кошель на завязках, любезно сейчас незатянутых.

— Что выбирать? — Я не спешил засовывать руку в кисет с неизвестным содержимым. С Ши’фьена станется наполнить его какой-нибудь гадостью, чтоб устроить мне очередную тренировку или испытание.

— Оружие, что же ещё? Ты до старости собираешься махать железками или всё же сдашь экзамен? — Эрин откровенно издевался, преследуя, судя по всему, цель вывести меня на эмоции. Однако, поняв, что сейчас будет происходить, я лишь покачал головой. После немного затянувшегося перемешивания слегка тёплого содержимого кошелька, дабы вернуть папаше подначку, выудил оттуда небольшую треугольную костяную табличку, которая на ощупь неуловимо отличалась от остальных. На ней был изображён схематичный рисунок оружия. Приблизив костяшку к лицу, я наконец смог рассмотреть в подробностях, чем именно мне предстояло вести бой. Определённая доля везения мне всё же сопутствовала. Это оказался рисунок шпаги. Один из немногих видов оружия, которые мне были по нраву на тренировках. Я, в принципе, отдавал предпочтение более лёгким клинкам. Не по душе мне оказалось работать с боевым молотом или, к примеру, с секирой, хотя, по словам наставника, те куда проще в освоении.

Возможно, всему виной моё субтильное телосложение, не позволяющее долго махать тяжеленными железяками. Скупые уколы и выверенные взмахи — вот моя вотчина, позволяющая беречь энергию.

— Шпага, — назвал я выпавшее мне оружие.

— Бери, — кивнул Эрин на стойку, в которой покоились клинки. Мы вместе направились за оружием.

— А ты что же, не будешь тянуть жребий? Как-то нечестно получается. Я выбрал наугад, а ты — то, что сам захотел, — брюзгливо заметил я, когда Эрин вслед за мной вытащил из стойки клинок, похожий на тот, что выпал мне, только несколько более массивный. Если на моём довольно узком восьмигранном клинке была крестообразная гарда с небольшим щитком, то на оружии Ши’фьена имелась широкая полоса — дужка, защищающая кисть. Клинок, в свою очередь, имел привычную ромбовидную форму, переходящую в квадрат у основания.

— Ты не выбирал наугад. Твой выбор обусловлен тем, чем ты в данный момент лучше всего владеешь. Смотри, если не веришь. — Зажав клинок под мышкой, Эрин сунул руку в кожаный мешочек, не глядя выудил оттуда треугольную пластинку и бросил её мне. Ожидаемо на ней было изображено именно то оружие, которое он выбрал. Вернув обе таблички в кошель, я надел висевшие до того на стойке кожаные перчатки и вышел на песок тренировочной площадки, встав напротив Ши’фьена.

— Ну что ж, приступим… — протянул наставник и, не дожидаясь моего ответа, ринулся в атаку, не дав времени на то, чтоб принять стойку. Серия коротких уколов, перемежающихся хитрыми восьмёрками с дальней дистанции, и резкий взмах снизу вверх слева. Затравка, не более того. Испытание моей реакции. От последней атаки я уклоняться не стал, поняв, что это всего лишь проверка инстинктов, отпрыгну ли я в сторону или сохраню хладнокровие. Сердце пропустило удар, и мне удалось сохранить невозмутимость, лишь приложив немалые усилия. Эрин довольно улыбнулся.

— Молодец, — прокомментировал он, — честно сказать, не ожидал от тебя.

Я слегка покачивал опущенным остриём вниз оружием, поводя плечами.

— А я ожидал, что ты начнёшь жечь всё вокруг с первых секунд. Но нашим ожиданиям не дано сбыться.

— Всё ещё дерзишь? Ну-ну… Давай-ка проверим, насколько острота твоего клинка соответствует остроте языка. Нападай! — Эрин поднял оружие на уровень глаз, чуть наклонив клинок в мою сторону. Я в свою очередь лёгким движением кисти перевёл шпагу в атакующее положение, заведя левую ногу назад. Слегка расфокусировав зрение, охватываю всю фигуру противника, слегка задерживая взгляд на его руке. Мне уже знакома манера Ши’фьена вести бой. Он пользовался, скажем так, активной защитой, предугадывая удары и делая встречные выпады, уводя оружие противника в нужную ему сторону. Меня эта манера выводила из себя. Уж сколько я намучился, пока приловчился не получать чувствительные попадания каждый раз, когда пытался атаковать. Для того чтоб совладать с Эрином, приходилось совершать обманные манёвры, работая по различным квадрантам, выворачивая кисть и локоть под немыслимыми углами.

Ничего иного я придумывать не стал, воспользовавшись наработанными ранее связками. За что и поплатился, не угадав с дистанцией. Выпад с уколом в лицо и перевод оружия круговым движением для атаки левой открывшейся руки закончился жёстким ударом, проведённым Эрином в среднюю часть моей шпаги. Кисть слегка отсушило, оружие увело в сторону, и вот уже мне приходится отражать с дальней дистанции выпады Ши’фьена, направленные на слабую часть клинка. Три звякающих удара — и Эрин, не найдя бреши в защите, отскакивает назад, разрывая дистанцию:

— Слишком предсказуемо. Может, попробуешь что-то ещё?

Лезвие его шпаги смотрит мне в переносицу. Делаю несколько быстрых шагов, сближаясь. Отвечаю на провокацию противника, проводя по его клинку. Пытаюсь отбросить в сторону оружие оппонента, не особо, впрочем, надеясь на успех. Ши’фьен молниеносно реагирует, поднимая оружие вверх, а я, пользуясь потоком ветра, который заметил не так давно, инстинктивно разгоняю руку, проведя размашистый горизонтальный удар справа налево. Кончик шпаги лишь цепляет одежду вовремя отскочившего Ши’фьена. Не успев толком приземлиться после неудобного ухода, Эрин пользуется моей неустойчивой позицией и пытается прорваться мне за спину, но я, не разрывая связь всё с тем же потоком ветра, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, лишь в последний момент встретив лезвие переброшенной в левую руку шпаги противника своим. Пришлось даже схватиться свободной рукой за клинок, чтоб не получить рубящий удар в грудь. Руки слегка спружинили в локтях. На возвратном движении толкаю руку противника с зажатым в ней оружием в сторону и, видя открывшегося чуть ли не полностью Ши’фьена, с размаху проворачиваю кисть и бью, целясь в голову. Папаша, не будь дурак, пропускает замах над собой, слегка согнув ноги, и, опять провернув финт с перебрасыванием оружия из руки в руку, размашисто бьёт снизу вверх, заставляя меня отводить его клинок в сторону. При этом мне не остаётся ничего другого, как отпрыгнуть назад.

Вроде времени прошло всего ничего, но дыхание будто у загнанной лошади. По виду Эрина понятно, что он тоже запыхался. Не спешит нападать, кружа по площадке и меняя стойки, выбирая наиболее удобную позицию. Наконец с чем-то определившись, подскакивает ко мне, ударяя сверху вниз, целясь в голову. Но в последний момент меняет траекторию, и мне лишь чудом удаётся повернуть руку и заблокировать удар в бедро. От контакта с моим оружием Эрин не вернулся назад в базовую стойку, а перенаправил шпагу в другой квадрант и начал хаотично прыгать по секторам, заставляя меня как бы креститься собственным клинком. Спустя несколько мгновений удалось уйти в сторону, чтоб разорвать дистанцию и дать себе передышку. Противник также не стал пренебрегать этим, восстанавливая дыхание.

Немного придя в себя, Эрин вновь бросился вперёд, на этот раз, как мне показалось, в самой яростной своей атаке. Глаза его полыхнули красным, намекая на расшалившуюся нервную систему наставника. Он усилил напор настолько, что мне пришлось просто-напросто скрыться за стеной глухой обороны без единого намёка на контратаку. Удары стали жёстче, выпады ускорились.

Рисунок дуэли напоминал мне костёр. Если вначале атаки были скупыми и скромными, будто тлеющие дрова, то сейчас пламя боя пылало, жадно поглощая всё, до чего мог дотянуться его безудержный напор.

Пот заливал глаза, шпага больше не казалась невесомой. Если и дальше так пойдёт, то я рискую закончить бой полным провалом, ни разу так и не зацепив соперника. Хотя и у меня не было повреждений, что не могло не радовать. Ибо фехтовать практически на равных с профессионалом, держащим оружие десятки лет, после всего нескольких месяцев тренировок — очень хороший показатель.

В какой-то момент я заметил, что Ши’фьен раз за разом совершает одни и те же движения, действуя по отработанной схеме. Намеренно он это делал или нет, разбираться времени не было. Поэтому, в очередной раз разорвав дистанцию и подгадав направление движения оружия, я отмахнулся от него, заставляя тело противника развернуться и открыть левый бок для укола. Наставник, не будь дурак, вовремя просчитал мой финт, но уклониться полноценно не успел, и моя шпага, преодолев сопротивление одежды, прошлась по рёбрам, рассекая кожу. Кровь моментально окрасила ткань рубахи Эрина. Я не успел вдоволь насладиться успешным приёмом, ибо пришлось поспешно ретироваться, уходя с ближней дистанции, чтоб не получить острой железякой на противоходе. Уйти-то я ушёл. Но закрыться клинком не получилось, и Эрин в немыслимом прыжке всё-таки сумел достать мою незащищённую левую руку. Бицепс обожгло огнём. Рука моментально начала наливаться свинцом, а я по какому-то наитию направил весь поток внутренней энергии к месту глубокого пореза, будто мысленно затыкая ненужное в организме отверстие. И, как мне показалось, вполне удачно, потому что кровь не полилась потоком. Выступило лишь несколько скромных капель, да одна-единственная тонкая струйка скатилась по руке.

Эти детали я отмечал, одновременно пытаясь достать Ши’фьена, потерявшего устойчивое положение после прыжка. Его правая нога лакомым кусочком была выставлена вперёд и прямо требовала укола в бедро. Но, преодолев желание повестись на эту провокацию, я атаковал противника в голову. Не показав неудовольствия от неудачной попытки подловить меня, Эрин отбил летящий в него клинок и разорвал дистанцию.

— Пора заканчивать этот цирк, — процедил он сквозь зубы.

— Согласен, — кивнул я и тут же повторил недавний финт соперника с прыжком. Успехом он не увенчался. Мы лишь скрестили шпаги и вошли в клинч, давя обеими руками на оружие. Эрин, будучи физически сильнее и понимая это, улыбался во все тридцать два. Он явно получал удовольствие от ситуации, в которую я сам же себя загнал. Ещё пара секунд — и всё будет кончено. Мне уж точно не хватит сил продавить защиту Ши’фьена.

Расстояние между нашими лицами было минимальным, поэтому, недолго думая, я бесхитростно залепил лбом по улыбающейся физиономии. Эрин явно не ожидал такого поворота и в растерянности отшатнулся, хватаясь за расквашенный нос. Мне оставалось лишь сблизиться с противником и направить оружие под его подбородок.

Эрин поднял голову. По взгляду стало понятно, что он доволен исходом дуэли. Свободная от оружия рука взметнулась вверх, и сжатый кулак прижался к левой части груди.

— Туше, — глухо проговорил он, и я опустил оружие.

Эрин поставил клинок назад в стойку, скинул туда же перчатки и вытащил из кармана платок, после чего сел на скамейку, вытирая разбитый нос. Моих сил хватило лишь на то, чтоб доплестись до скамьи и плюхнуться рядом. Уложив шпагу на колени, принялся стягивать перчатки.

— Ну что? — спросил я Ши’фьена.

— Приемлемо, — сдержанно ответил тот. — Грязновато, конечно, но в реальном бою на это никто внимания обращать не будет. Можешь считать, что сдал экзамен.

— Благодарю.

Глава 10

Руки дрожали от напряжения и бурлящего в крови адреналина. Пот лился ручьём, а полуденное солнышко, так мягко и приятно пригревавшее в любой другой ситуации, сейчас лишь добавляло мне дискомфорта. Подходила к концу тренировка. Непривычные раньше прыжки, кувырки, выпады, уколы сейчас выполнялись чуть ли не автоматически. Оставалось следить за дыханием и корректировать движения, чтоб ненароком не отчекрыжить себе что-нибудь лишнее. Разум человека из земного двадцать первого века старательно отрицал возможность внесения фатальных изменений в организм оппонента при помощи наточенного куска железа. Но со временем практически всё, что имелось на тренировочном стенде, стало вполне привычным. Сабля превратилась чуть ли не в продолжение руки и порхала, будто бабочка. По крайней мере, мне так казалось. Эрин же категорически не разделял моего мнения и гонял по импровизированной арене во дворе усадьбы, как нашкодившего котёнка, придумывая каждый раз какие-то изощрённые испытания. То навесит утяжелители лишь с одной стороны, имитируя ранение. То завяжет глаза, заставляя ориентироваться на слух и чутьё. Приходилось, как какому-то джедаю, угадывать, что происходит вокруг. После сдачи экзамена я надеялся на лояльность Эрина. Но как бы не так. Спуска он мне давать даже и не думал.

Сейчас же в дрожащих после физических упражнений руках я держал местное чудо техники — кремнёвый револьвер. Даже для Эллориона эта конкретная модель была тем ещё динозавром, что уж говорить про Землю. У папаши на боку в кожаной кобуре висел современный и, что самое важное, пулевой револьвер. Не самая продвинутая модель. Одинарного действия, но гораздо лучше того, что он всучил мне.

Интересный факт, надолго поставивший меня в тупик: на Эллорионе отсутствовали такие понятия, как «левша» и «правша». Впервые я ощутил различия при тренировках с Фальком. Он не задумываясь менял стойки с правой на левую и обратно. Вначале я думал, что это особенности уровня владения мастерством рукопашного боя. Но, спросив о том, как научиться подобному, встретил непонимание со стороны тренера. Тогда я обратился за разъяснениями к Ши’фьену. В ходе дискуссии выяснились различия наших цивилизаций. В этом мире не имелось научных обоснований различия в работе правого и левого полушария мозга. А люди в целом были способны работать руками в равной степени хорошо.

Эрин некоторое время пытался переучить меня держать оружие в левой руке, упорно не принимая факт отличия Земли от Эллориона. Но максимум, которого он добился — это использование мной парных клинков на тренировках, да и то с большим перекосом на правую руку. Мой разум упорно отказывался воспринимать руки равноценно, и я под недовольным взглядом Эрина работал чаще всего правой. В конечном итоге Ши’фьен оставил свои попытки, похожие на советский подход к воспитанию детей.

Как оказалось, сегодня, восемнадцатого апреля, то есть крата (год на Эллорионе так же делился на двенадцать частей, только названия месяцев были другими), у Джеймса был день рождения. Об этом мне было объявлено после утренней тренировки.

— А у меня день рождения осенью, — не удержался я от шпильки.

— Никто отмечать и не собирался, — не остался в долгу Ши’фьен, — просто настало время переходить на новый уровень.

Мне вручили красивую деревянную коробку примерно в полметра длиной. Внутри на бархатной подложке лежало нечто, чему, на мой взгляд, место в музее. Револьвер. Около сорока сантиметров в длину. Деревянная лакированная ручка с ромбовидным узором. Позолоченный хвостовик с красивым клеймом в форме лебедя плавно перетекал в восьмигранный ствол, покрытый тёмным воронением и закреплённый сверху и снизу пластинами, выполняющими роль рамы. Снизу крепился шомпол. Пятикаморный барабан фигурной формы с боковыми проточками закрыт спереди заглушкой. Справа к ручке крепился курок с зафиксированным камешком серого цвета с металлическими проблесками. Также перед курком имеется небольшой контейнер непонятного мне пока предназначения. Судя по царапинам на его корпусе, однозначно можно утверждать только, что курок царапает по этому контейнеру, высекая искру. Над барабаном находится крышка пороховой полки. Из привычного глазу — только целик над барабаном, мушка на конце ствола и спусковой крючок. Поверхность металлических деталей украшена гравировкой.

Помимо револьвера, в коробке находились инструменты, назначение которых с ходу определить было сложновато. Ясно только, что нужны они для заряжания и обслуживания этого монструозного дыродела.

— И долго ты собираешься любоваться? — не выдержал Ши’фьен. — Бери — и на исходную. Он уже заряжен.

Показательно не торопясь, я отошёл к лавке у стены дома, положил на неё коробку и вытащил револьвер. Ещё некоторое время потратил на то, чтобы внимательно его осмотреть, и только потом отправился выполнять требуемое. Встав на указанное место, я понял, почему Ши’фьен пришёл именно сейчас. Помимо дрожи во всём теле из-за физической тренировки, к раздражающим факторам добавилось солнце, светящее прямо в глаза и заставляющее щуриться.

— Что ты знаешь об огнестрельном оружии? — спросил Эрин.

Я почесал в затылке, окинул взглядом полуторакилограммовое чудо у себя в руке и ответил:

— О таком пожалуй что ничего. То, из чего я стрелял, трудно сравнивать вот с этим, — повертел я в воздухе револьвером.

— И в чём же различия? — заинтересовался наставник.

Я задумался, припоминая тактико-технические характеристики автомата Калашникова.

— Допустим, в скорострельности. Шестьсот выстрелов в минуту.

Брови Эрина поползли вверх.

— И как носить столько зарядов?

— Никак. В магазине либо тридцать, либо шестьдесят зарядов. А сколько ты сможешь унести магазинов, ограничено лишь твоими силами.

— «Магазине»? — не понял Ши’фьен.

— Это такой пенал для пуль, — пояснил я.

— Хорошо. Обязательно вернёмся к этой теме позже. — Эрин, похоже, сделал зарубку в памяти. Он был фанатом огнестрела, несмотря на принадлежность к магическому сообществу. — Сейчас ты держишь в руках старый кремнёвый револьвер, — подтвердил мои мысли об устаревшей модели папаша. — На нём будешь учиться стрелять, заряжать и обслуживать оружие. Освоишь его — не возникнет проблем с использованием более продвинутых моделей. Для его использования понадобятся обе руки. Взводишь курок сверху, потом опускаешь дозатор, наводишь на цель, стреляешь. Ничего сложного. Далее вновь курок, вручную прокручиваешь барабан, опускаешь дозатор, стреляешь. Принцип понятен? Понятен. — Эрин кивнул в сторону деревянного болванчика, находившегося примерно в тридцати метрах от нас. — Давай посмотрим, на что ты способен.

Я взвёл курок, вытянул оружие в сторону мишени и прикрыл левый глаз. Тяжёлая бандура оттягивала руку. Это вам не из лёгонького ПМ стрелять.

— Долго будешь копаться? — не вытерпел Эрин. — Стреляй уже.

Повернуть руку вправо и нажать на спусковой крючок было секундным делом. Даже целиться не пришлось. Раздался сухой щелчок. Небольшой сноп искр перекрыло взметнувшееся вверх облачко дыма, и мгновение спустя прогремел выстрел. Руку подкинуло вверх отдачей. Круглый кусочек свинца устремился к голове Ши’фьена и застыл, не достигнув цели всего каких-то двадцать сантиметров. Чёртов Нео. Маг лишь скосил взгляд на металлический шарик, сохраняя полное безразличие к произошедшему. Его беспокойство выдала лишь струйка пота, скатившаяся по щеке. Но это вполне можно списать на солнечную погоду.

— Попытка неплохая. Ты серьёзно рассчитывал вышибить мне мозги? — усмехнулся Эрин.

— Должен был попробовать, — вернул ему усмешку я.

— Даже наказывать нет смысла, — выдохнул маг. — Неплохой выстрел, кстати.

Ши’фьен взял двумя пальцами кусочек свинца, всё ещё висевший в воздухе недалеко от его лица, и щелчком отправил его в полёт.

— Повторишь на цели, которая не стоит у тебя перед носом?

— Попробую, — ответил я, перезаряжая оружие.

Вытянул руку в сторону мишени. Прицелился в голову истукана. Вдох, на выдохе небольшая задержка дыхания. Ловлю удары сердца, как учили в армии. Выстрел. Мимо. Пуля пролетела в десяти сантиметрах от импровизированной головы мишени.

— Рано похвалил. Ещё.

Уже прокручиваю барабан, повторяя процедуру подготовки револьвера к выстрелу. В этот раз целюсь ниже, в грудь мишени. Щелчок, выстрел. Руку вполне привычно подбрасывает вверх. Вглядываюсь сквозь дымок в мишень — есть попадание. Деревянную грудь украсило неаккуратное отверстие, а у стойки валялись выщербленные ударом щепки.

— Продолжай, — сухо произнёс Эрин. Развернувшись, он направился в тень, бросив через плечо: — Закончишь — подойдёшь ко мне. Буду учить тебя перезаряжать и обслуживать револьвер.

Преодолев желание сделать ещё попытку достать папашу выстрелом в удаляющуюся спину, я в очередной раз привёл оружие к бою и продолжил издеваться над ни в чём не повинной деревяшкой. Оба оставшихся свинцовых шара успешно достигли цели, выбив порцию щепок, и я поплёлся к сидящему с полуприкрытыми глазами и будто дремавшему на лавке наставнику.

Выдав небольшие замечания по стойке и хвату, Ши’фьен принялся рассказывать о назначении каждого из инструментов в коробке. Их было не так уж и много.

Пенал делился на шесть отделений. Самое большое — для хранения револьвера. Отделение для хранения свинцовых шариков, пуль. Под револьвером располагалась пороховница, представляющая собой десятисантиметровый цилиндр с узким горлышком. Ещё ниже был отдел с инструментами: отвёртки, напильники, щипчики и прочее. Отдельно стоит упомянуть пулелейку. Это приспособление, похожее на пассатижи с крупными набалдашниками. В них были вырезаны полукруглые ниши для заливания свинца. Отдельно лежали щётка, отрез ветоши и маслёнка.

Разобравшись с комплектностью, мы начали изучать процесс перезарядки револьвера.

— Вытаскиваешь шомпол, выведя из выемки в передней части ствола. Снимаешь крышку с передней части барабана. Далее берёшь пороховницу, заполняешь каморы, прокручивая барабан, немного недосыпаешь до верха, оставляя запас для пули. Вкладываешь пули и шомполом утрамбовываешь их, чтобы закрылась крышка. В идеале она должна плотно заходить. Недосыплешь порох — пуля будет болтаться и порох просыплется. Пересыплешь — не закроешь крышку. Запоминай сразу, сколько сыпать, чтоб не копаться. В бою у тебя будет немного времени. Если ты заряжаешь в спокойной обстановке — дозируешь порох и утрамбовываешь его вот таким пыжом. А перед тем как закрыть крышку, выдавливаешь немного смазки поверх каждой пули. — Эрин продемонстрировал мне баночку с тягучей жидкостью, по виду напоминавшей вазелин. — Так... Поставил крышку, возвращаешь шомпол на место. Смотри, вот тут сверху откручиваешь винт и тоже засыпаешь порох. Одной засыпки хватает на полный цикл стрельбы. И главное, не забывай пополнять запасы пуль и пороха. Придумай, как и в чём будешь носить с собой пороховницу с пулями, и тренируйся перезаряжать на ходу. Запомнил? Дальше сам. С этого момента до обеда у тебя тренировки с физическими нагрузками, а после огнестрельная подготовка.

Освоив нехитрый механизм по перезарядке своего оружия, я планомерно начал осваивать стрельбу из продукта гномьего производства. Именно гномы изготавливали большую часть оружия этого мира и поставляли её за пределы своего государства. Такой перекос был связан с тем, что их раса была практически лишена магического дара. Поэтому гномы направили свой потенциал на исследование технологических процессов. И немало в том преуспели. Иногда в семьях гномов появлялись одарённые, которых отправляли в то или иное людское училище. После обучения они становились прекрасными артефакторами, совмещая в себе магический потенциал и технологическую подкованность гномов.

Так и бегал туда-сюда. Перезарядка, пять выстрелов. И повторить цикл, до посинения. При стрельбе столкнулся с проблемой задымления. Невозможно было полноценно выполнить два выстрела подряд, как бы быстро ты ни перезаряжал оружие. Проблема была в дымном порохе. Если стояла безветренная погода, облако пороховых газов, выбрасываемое револьвером при выстреле, никуда не улетучивалось и перекрывало обзор. И это я на стрельбище один. А что творится на масштабных битвах? Ёжики в тумане перестреливаются на звук?

Определённо стоило заняться этой проблемой. Ведь огнестрел — это великая сила. Помимо магии, естественно. И у этой силы в данный момент есть очень большое ограничение. А я примерно представлял себе, что понадобится для решения задачи. Нужно изобрести бездымный порох. Всего-навсего. Вернее, воспроизвести его в тех условиях, что меня окружают. Задача не из лёгких, но процесс мне теоретически известен. А где есть теория, подтянется и практика. Если, конечно, найдутся в этом мире схожие, а в идеале — идентичные ингредиенты. Порох — штука опасная. Не хотелось бы ненароком подорвать себя. Да и технических вопросов придётся решить немало.

В одну из очередных тренировок, занимаясь перезарядкой, я решил поделиться своими мыслями с Ши’фьеном. Но зашёл издалека.

— У тебя ведь другой револьвер? — обратился я к наставнику скорее утвердительно, чем вопросительно. — Я хотел бы изучить и его.

По лицу мужчины было невозможно определить, какие чувства в данный момент он испытывает.

— Я уж думал, не спросишь, — наконец ответил он, расстёгивая подплечную кобуру.

Эрин вытащил револьвер и протянул мне рукояткой вперёд.

— Фрэй-Норрис. Удачная модель. Сконструирована при совместной работе гномов и людей. Что большая редкость, — прокомментировал наставник.

Я принял оружие и начал осмотр. На удивление оно оказалось немного тяжелее, чем мой допотопный револьвер. Габариты были примерно сопоставимы. Но ключевой особенностью, которая отличала револьвер Эрина от моего, было наличие капсюлей, позволяющих стрелять гораздо быстрее и, что самое главное, не опасаясь заклинивания. Процесс перезарядки был немного дольше за счёт того, что нужно менять отработанные капсюли, но в момент боестолкновения это не столь критично.

Но, как объяснил мне Ши’фьен, данную модель можно было заряжать готовыми патронами в бумажной гильзе, что в разы ускоряло процесс. Следовательно, данный образчик был на голову выше того, чем пользовался я. Также под стволом имелся импровизированный пресс, с помощью которого следовало загонять пули в каморы барабана. Я со своим шомполом намучился загонять шарики в каморы, поэтому приходилось слегка подтачивать свинцовые бока. Это уменьшало оставшуюся ненужную стружку и значительно облегчало процесс зарядки.

Внешность револьвера Фрея-Норриса отдалённо напоминала мне оружие, которое я видел в вестернах, в частности, в руках у Клинта Иствуда. Что там был за револьвер, уж не знаю, но сходство определённо прослеживалось.

Он имел более изящные формы и в целом смотрелся как-то значительнее, что ли. А мой на его фоне выглядел так, будто только что снят с экспозиции оружейного музея.

Я покрутил оружие Эрина в руках, повскидывал, направляя на несуществующую цель. Да и вернул владельцу.

— Поговаривают, что сейчас разработана совершенно новая модель, не требующая использования капсюлей отдельно. Они сразу будут встроены в патроны из металлической оболочки.

Вот оно! Именно то, что мне и нужно. Эрин, сам того не желая, подкинул мне возможность повернуть разговор в нужное русло.

— Если удастся достать образец такого оружия, я смогу в разы увеличить мощность выстрела.

— И как ты собираешься это сделать? — с нескрываемым скепсисом в голосе спросил Эрин.

— Постараюсь воспроизвести замену пороху. Не сразу, конечно. Я не профессиональный химик, но кое-какие знания имеются.

Эрин размышлял какое-то время, хмуря густые брови. И, наконец приняв решение, произнёс:

— Попробую достать, но ничего не могу обещать. Тебе наверняка понадобятся какие-то ингредиенты. Подготовь пока список.

Отлично. Будем варить мыло!

Перво-наперво я засел за бумагой с карандашом. Пером я владел уже вполне сносно. По крайней мере, дворецкий на занятиях по чистописанию практически не кривился. Но всё же карандашом было удобнее.

Сначала придётся восстановить в голове всё, что я знаю из курса химии и что когда-либо читал и смотрел на тему изобретения бездымного пороха и, что немаловажно, изготовления его в домашних условиях или приближенных к ним, а также структурировать в удобную форму.

Процесс приготовления пороха, помнится мне, крайне нестабильный. Вначале было бы неплохо озаботиться какой-то защитой. Во-первых, это как минимум кислоты, и понадобятся средства защиты органов дыхания и кожных покровов. Нужно хорошо проветриваемое помещение. Во-вторых, выделяется много тепла. Нужна посуда, способная выдерживать нагрузки. То есть придётся оборудовать лабораторию. В-третьих, нестабильность, как я упоминал выше. В любой момент что-то может пойти не так и если не взорваться, то как минимум загореться. Постараемся от этого защититься. На ум пришёл способ защиты, который практиковал Ши’фьен при наших дуэлях. Магический щит идеально вписывается в процесс работы со взрывчатыми веществами. Так, по сизам вроде всё. Остальное уже в процессе.

Далее я накидал списки ингредиентов и необходимых инструментов. В первый вошли: два вида кислот, щёлочь в порошке, вата, ацетон, вазелин, соль, вода, сода, животный жир (предпочтительно говяжий). При взгляде на этот список почему-то возникали ассоциации с какими-то алхимиками. Во втором списке числилась различная посуда, шумовки, сита, термометры и ещё целый ворох мелочей.

Повозиться пришлось изрядно, но оно того стоило. Теперь дело остаётся за малым — дождаться результатов работы Ши’фьена. От него зависит, пойдём мы в прогресс или нет.

Глава 11

Потянулись дни ожидания. Чем дольше не было результата, тем больше во мне протачивал нору червячок сомнения. И с чего я вообще взял, что мне хватит знаний и умений повторить опыт великих химиков моего прошлого? Что вообще я знаю в области химического производства? Ведь я далеко не химик, а простой обыватель, хоть и интересующийся разными аспектами жизни! Все ли ингредиенты я вспомнил верно? И вместе с тем помню ли я пропорции для верного создания нужных смесей? Естественно, нет! Я буду делать растворы на свой страх и риск. Методом проб и ошибок. А ошибки в таком процессе, как создание взрывчатого вещества, могут быть какими? Правильно, последними. Как у сапёра... С учётом того факта, что на Эллорионе может не быть того, что мне нужно, или в том виде, в котором нужно, — что я вообще собрался делать? Зачем мне всё это надо? И ещё миллиард вопросов крутился в голове, сбивая с нужного настроя.

Эрин, как назло, хранил молчание и на все мои вопросы отвечал односложным отрицанием либо просто отмахивался, как от назойливой мухи. И как в таких условиях можно работать? Я корпел над бумагами, записывая все мысли на тему бездымного пороха, приходившие в голову. Всплыла даже история с тем, как он появился в России благодаря Менделееву. Именно эта история, кстати, помогла вспомнить, какие именно кислоты и в каком количестве нужны, что я и отразил в своих набросках. Когда вся возможная теория была переписана, настал черёд описывать процесс.

Вот тут я и застопорился, столкнувшись с полным непониманием, в каких условиях придётся работать. Так как Ши’фьен вернул мне список материалов и оборудования до тех пор, пока не решится вопрос с новым видом револьверов, я решительно не понимал, в каком виде будут реализованы те или иные процессы. Поэтому приходилось выдумывать по несколько вариантов одновременно: начиная с самых простых, которыми бы я воспользовался, будь у меня земные ресурсы, и до самых невообразимых, в которых фигурирует магия. Можно ли такое вообще сделать, я не знал, но надеялся, что мои выкладки найдут отклик у Ши’фьена и он в конечном итоге включится в работу.

Так и вышло. В один из тягостных вечеров моя работа по придумыванию очередного способа удаления ядовитых паров кислоты была прервана резким ударом распахнувшейся двери о стену. В проёме стоял Эрин, державший в руках деревянную коробку, похожую на ту, в которой хранился мой револьвер, только богаче отделанную.

— Это то, о чём я думаю? — спросил я громче, чем следовало.

Ши’фьен активно закивал.

— Да. Удалось достать один экземпляр из партии, предназначавшейся для столичного владычества. Револьвер системы Гомеса.

Внутри коробки, помимо привычных, хоть и немного видоизменённых инструментов, лежал револьвер — на мой взгляд, не очень примечательный, но более функциональный, чем всё, что я видел до этого. Примерно тридцати сантиметров в длину, чёрный от воронения металл ствола и рамы, деревянные лакированные накладки на ручки. Глядя на это оружие, вполне верилось в то, что это массовый продукт для нужд армии, а не игрушки для тех, кто может себе позволить оружие. С согласия Ши’фьена я взял из коробки револьвер, чтоб оценить, и был приятно удивлён весом изделия. Оно было раза в два легче моего и папашиного. Прицелился в окно, взвёл курок, что примечательно, только одним большим пальцем, услышав два щелчка, и плавно надавил на спусковой крючок. Мой вывод? Это прорыв. Я в восторге! Внутри пробудились давно забытые ощущения, будто бы я не взрослый мужчина, а действительно подросток, которому дали поиграть с настоящим оружием. Что это со мной? Вроде не было раньше таких всплесков пубертатного адреналина. Неужели действие подростковых гормонов?

Я передал оружие смотрящему на меня с интересом наставнику, а сам взялся за коробку и вытащил оттуда заинтриговавший меня свёрток. В пропитанный чем-то маслянистым пергамент были завёрнуты латунные цилиндрики длиной миллиметров тридцать — тридцать пять и диаметром чуть более десяти. Цилиндр заканчивался свинцовой полусферой. Общее впечатление от этих патронов — практически сорок пятый калибр. Только немного проще выполненный.

Вместе с коробкой Эрин принёс капсюли, запечатанные в бумажный пакет, мешочек с пулями нового образца, которые больше не были простыми шариками, а представляли собой небольшие цилиндрики с закруглённой головной частью. Помимо пакетов с расходниками появилось то, что заставило меня немного озадачиться. Это был набор инструментов, доселе мне неизвестных. Покрутив в руках странного вида железки, я пришёл к выводу, что они предназначались для такого вида деятельности, которое называется модным словом «релоад». Выражаясь нормальным языком, для перезаряжания патронов. Разработчики нового револьвера позаботились заранее о своих клиентах. В коробочке имелась тонкая брошюрка всего на пару листов с колонками цифр и непонятными обозначениями. Со всем этим мне придётся разобраться, но не сейчас. В данный момент меня ждёт более интересный процесс.

Моё предложение о тестировании продукта было поддержано Ши’фьеном, и мы отправились на улицу, где с радостью употребили по назначению распотрошённую мной пачку патронов, в которой их, к слову, обнаружилось ровно пятьдесят штук. У Ши’фьена с собой имелось ещё две, взятые, по-видимому, там же, где и револьвер. Но мы, хоть и с трудом, удержались от дальнейших тестов, которые больше походили на развлекательную стрельбу, чем на реальные испытания. Из пострелушек можно было сделать следующие выводы. Револьвер, как я говорил ранее, великолепен. Возможность сделать непрерывно пять выстрелов, не применяя второй руки, повысит боеспособность армии в разы. Перезаряжание вполне можно проводить прямо в бою, укрывшись за чем-либо, — просто откинув правую часть куполообразного заднего щитка и досылая патроны по одному, одновременно прокручивая барабан, предварительно выбив гильзы подпружиненным шомполом, закреплённым под стволом. Главное — не забывать доводить курок до первого щелчка. Так называемый полувзвод, иначе не откроешь дверцу барабана.

Из минусов можно было отметить лишь небольшое количество осечек. На пятьдесят выстрелов — по одной у меня и у наставника. Но это минусы скорее патронов, нежели револьвера. Проблема решалась быстро, повторным взводом, поэтому заострять внимание на данной проблеме мы не стали.

Закончив отстрел, я указал Ши’фьену на лавку, сбегал за инструментами и начал чистку новинки. Этот процесс меня вначале очень сильно удивил, ведь для чистки оружия, стреляющего с помощью дымного пороха, требовался обычный мыльный раствор.

— Это всё, конечно, хорошо, — начал втолковывать я, — но нельзя останавливаться лишь на новой системе. Гомес нашёл способ лишь увеличить скорострельность и плотность стрельбы, а дальность, кучность и пробивная способность пуль остались на прежнем уровне. Я же предлагаю решить эти проблемы.

— Насколько я понимаю, это лишь гипотетические выкладки? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Ши’фьен. Он отнёсся к моей критике скептически, находясь под огромным впечатлением от нового оружия. Дождавшись моего кивка, продолжил: — Нужно больше, чем теория. Что ещё ты можешь предложить?

По Эрину было видно, что он заинтересован. Но ему не хватало самой малости, чтобы решиться.

Я обвёл рукой пространство во дворе.

— Вот главная причина!

После нашей стрельбы улица была затянута плотным слоем удушливого дыма, который никак не желал рассеиваться несмотря на то, что прошло довольно приличное количество времени.

— Ты уверен, что получится? — Собеседник всё ещё сомневался.

— Вполне. Дай ресурсы и время. — Я протянул стопку бумаги, которую захватил с собой, когда ходил за инструментами.

— Будь по-твоему. — Ши’фьен взял списки, не глядя сложил их и убрал во внутренний карман своего костюма.

«И как он умудряется всегда выглядеть безукоризненно в своих нарядах?» — неожиданно подумалось мне.

Эрин встал и, попрощавшись, удалился.

Для реализации задуманного пришлось пригласить специалиста — химика. Ши’фьен ожидаемо не знал всего, что мне было нужно. Да и определения я писал, исходя из земных знаний и терминов. Не все они совпали с теми, что были в ходу на Торме. С серной кислотой проблем не возникло, так как она называлась так же, как на Земле, только в старину — купоросное масло. А вот с азотной пришлось поднапрячься, объясняя свойства и взаимодействия с другими элементами. Но всё же справились как-то. Химик средних лет по имени Арчи Войд был профессором и преподавал в техническом вузе, поэтому быстро определил, что мне требуется «мощный спирт». Именно так именовалась здесь азотная кислота.

Начал вырисовываться план по производству. Какие-то запрашиваемые элементы нашлись практически в том виде, в котором я их помнил. В основном это относилось к посуде и большей части химических ингредиентов. Часть заменили аналогами. Например, с резиновыми изделиями возникла напряжёнка. Их просто не существовало. Поэтому защиту заменили на кожаную, чем-то обработанную. Не было также и фильтрующих противогазов. Максимум, что удалось достать — подобие респираторов. Но уже неплохо. Холодильника, естественно, не было, но Эрин пообещал, что решит этот вопрос так же, как с защитой от детонации и с проветриванием занятого помещения.

Кстати, о помещении. Несмотря на мой протест, лабораторию решено было разместить в подвале хозяйского дома. Я, зная о том, какие запахи будут витать вокруг, хотел работать в лесу или же просто во дворе. Но Ши’фьен упёрся, мотивируя тем, что подвести проточную воду к месту работы выйдет очень дорого, и выделил мне большую площадь внутри особняка, заверив, что сможет обеспечить достойное проветривание. Спорить с ним было бесполезно.

Наконец подготовка подошла к концу. Я худо-бедно расставил оборудование, разгрёб в стороны ящики с нужными материалами и отчитался Эрину, что готов к работе.

— Завтра приедет Влад. Объяснишь ему задачи и можешь приступать.

— Влад — это кто? — решил уточнить я.

— Влад Бо’туар. Маг-погодник, выпускник училища Киофат. И мой личный помощник, — пояснил Ши’фьен.

— Так это он будет работать вентилятором и холодильником? — усмехнулся я.

— Не знаю, о чём ты, — не поддался на подначку наставник. — Скажешь ему, что требуется, он сделает. Но предупреждаю. Он талантливый парень, но очень стеснительный. Следи за языком. Не порть мне помощника.

— Как ты мог такое подумать! — наигранно возмутился я. — Да чтобы я? Да никогда!

— Вот об этом я и говорю, — нахмурил брови Эрин.

Влад оказался типичным ботаником. Высокий, среднего телосложения, нескладный. С немытой шевелюрой длинных волос, постоянно падающей на глаза, отчего маг то и дело поправлял чёлку, убирая её за слегка оттопыренные уши. Парню было на вид лет двадцать пять. Но опущенный в пол взгляд, небольшая сутулость и неопрятный вид делали его похожим скорее на подростка, чем на взрослого мужчину.

— Здравствуйте, Джеймс. Мне о вас рассказывал господин Ши’фьен, — несмотря на свою застенчивость, первым поздоровался Бо’туар, когда Эрин привёз его на следующий день.

— Приветствую, Влад, — ответил я, пожимая довольно крупную и слегка влажную ладонь мага. — Про вас мне отец тоже рассказывал. Правда, совсем немного. Не терпится узнать о вас побольше.

Игнорируя Ши’фьена, я повёл Влада в гостиную, где был накрыт завтрак. Эрин посмотрел нам вслед, махнул рукой и направился в кабинет, оставив помощника на растерзание моей неуёмной фантазии.

— Итак, господин Бо’туар, — обратился я к парню, когда мы устроились за столом, — так как нам с вами предстоит совместная и, надеюсь, продуктивная работа, я хотел бы узнать вас получше.

— Это разумно, — немного подумав, кивнул Влад. — И что конкретно вас интересует?

— Для начала я хотел бы предложить отбросить условности и перейти на «ты», — одновременно вопросительно и утвердительно произнёс я и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил: — А интересует меня по меньшей мере всё. Я в какой-то степени являюсь заложником этих стен, и мне очень интересно, что происходит в мире в целом, а также имею жгучее желание пообщаться с кем-то помимо моего батюшки и преподавателей, — обвёл я взглядом комнату, но, увидев непонимание в расширившихся глазах Влада, поспешил исправить ситуацию. — О, не подумай ничего плохого, меня никто не держит взаперти. Просто ввиду недавнего недуга я очень тяжело восстанавливаюсь, и всякие контакты для меня крайне вредны.

— Ох, а я уж было напридумывал себе невесть чего, — выдохнул с облегчением юноша и с твёрдостью в голосе продолжил: — И простите. То есть прости мне мою бестактность. Я же не поинтересовался, как твоё здоровье.

Забавный мне попался парень, однако. За столь недолгий разговор в нём пронеслась буря эмоций, сменяющих друг друга: смущение и растерянность, испуг и удивление, радость и уверенность в себе. Создавалось впечатление, что данная смена чувств подвластна стихиям, с которыми мой новый друг работает. Интересно будет узнать его потенциал. Если по вспышкам ярости Ши’фьена можно однозначно диагностировать его родство с огнём, то по этому лопоухому, ёрзающему на стуле чуду было совершенно непонятно, как он управляется со стихиями.

За завтраком я выпытал у Влада подробности его жизни. Оказалось, что к Эрину его пристроил отец. Герман Бо’туар не слишком любил своего третьего сына, ибо был потомственным военным, а Влад больше склонялся к искусству и научным изысканиям, в чём его поддерживала только матушка Дарла. В отличие от старших сыновей, близнецов Вана и Тана, которые пошли по стопам отца и отправились служить. Уж в этих «двух лбах», как охарактеризовал их Влад, Герман души не чаял, но муштровал всех троих одинаково. Когда старший Бо’туар понял, что тяги к муштре Влад не имеет никакой, то, что-то для себя прикинув, отправил сына в магическое училище. Причём не в столицу, откуда родом их семья, а в самое что ни на есть отдалённое заведение, на границе с гномскими землями. Во владычество Фелна. В ту самую школу Киофат, о которой говорил Ши’фьен.

Не берусь утверждать, но думаю, что такой поступок отца Влада объясняется только тем, что не люб ему младший отпрыск. Слишком уж он не вписывается в военные стандарты, даже на мой взгляд. По окончании училища Влад вернулся в столицу, в семейное гнёздышко, к любимой маменьке и отцу, уже и позабывшему о существовании непутёвого сынишки. Недолго он пребывал дома. Герман быстро поднял свои связи и нашёл, кому можно сплавить отпрыска, что с удовольствием и сделал, купив небольшую квартиру чуть ли не у парадного входа в рабочую резиденцию Ши’фьена. Выделил небольшое годовое содержание для поддержки штанов и, не слушая причитаний супруги, благословил на самостоятельное плавание.

Естественно, Влад представил всё несколько в ином свете, боготворя родителей и слегка небрежно отзываясь о близнецах. Но со стороны оно выглядело именно так. Кстати, интересный факт. Как только тема коснулась работы, Влад закрылся и, отделавшись сумбурными отговорками, сменил тему. Видимо, Эрин дал парню чёткие указания, что можно мне рассказывать, а что нет. А я нешуточно надеялся узнать, что за фигура такая, господин Ши’фьен, и что секретного в его работе.

Закончив завтрак, мы отправились на нижний ярус поместья. Пока мы преодолевали коридор и винтовую лестницу, я в общих чертах попытался объяснить, какая помощь мне потребуется.

Спустившись в подвал, мы остановились в небольшом помещении перед собственно лабораторией. Здесь располагалась импровизированная раздевалка со шкафами, в которые я ранее убрал защитную одежду. Мы начали облачаться в довольно тяжёлые кожаные костюмы. В процессе переодевания я заметил у скинувшего верхнюю одежду Влада страшные отметины, длинные зарубцевавшиеся шрамы, пересекавшие спину поперёк. Спрашивать я не стал, но предположил, что это память об отце-тиране.

Сегодня я планировал заняться изготовлением нитроклетчатки и варкой глицерина. Для этого нужно было охлаждать тару, в которой смешивались кислоты, и одновременно отводить образующиеся испарения, которыми категорически не хотелось дышать. Также нужно было проветривать помещение от «великолепных» запахов растапливаемого жира. Всё это уже было обговорено, но я счёл приемлемым уточнить, что и когда конкретно понадобится.

С собой мы притащили объёмную кастрюлю, доверху наполненную отборным жиром какого-то животного. Я просил говяжий, но на глаз определять принадлежность жира к конкретному представителю животного мира не входило в мои навыки. Довольствуемся тем, что имеется, тем более что большой разницы быть не должно. Поставив кастрюлю на некое подобие плитки, работавшей на том же топливе, что и паровой автомобиль, я хотел было запалить один из брикетов, но столкнулся с тем, что не представлял, можно ли это вообще делать. Во избежание неприятных последствий решил не мудрить и обратился к скучавшему в сторонке Владу:

— Сможешь разжечь огонь в плитке?

— Не вопрос, — щёлкнул пальцами юноша, и над его рукой вспыхнул небольшой огонёк, будто от свечки. Розжиг брикетов магического топлива был похож на разжигание промокших дров, только без дыма. Брикет искрил, немного плавился, но никак не хотел зажигаться. Тем не менее, через пару минут в плитке весело заплясало пламя, а температура в комнате резко скакнула вверх, настолько продуктивно выделяли тепло брикеты. Я поспешил открыть створки небольших форточек.

— Опускаю температуру? — уточнил юноша и, дождавшись моего утвердительного кивка, на некоторое время застыл, а затем взмахом руки запустил какие-то только ему подвластные механизмы, под воздействием которых температура воздуха в помещении резко понизилась. Что характерно, плиты это воздействие не коснулось. Рядом с ней воздух всё так же был разогрет, будто в натопленной бане. Я попросил Влада добавить проветривание, так как скворчащий жир начал потихоньку растапливаться и помещение наполнилось запахом дешёвого фастфуда. Щеки коснулся несильный поток ветра. Направление было чётким: от плитки в сторону окон. Влад не давал потоку рассыпаться, и воздух шёл будто по невидимой трубе. Я стянул перчатку с руки и коснулся потока. Ощущения были другими, нежели от настоящего ветра, будто приглушены. В голове возникла неприличная аналогия, и я, усмехнувшись, вернул перчатку на место и продолжил работу.

Следующий этап — синтез нитроцеллюлозы. Именно этот материал является ключевым при изготовлении пороха. Взяв небольшую стеклянную тару миллилитров на сто, не более того, и опустив её в таз с налитой заранее водой, я принялся отмерять ингредиенты. Тут необходимы три составляющих: две кислоты — серная и азотная, а также целлюлоза. В моём случае — обычная на вид вата.

— Воду нужно охладить настолько, чтобы в ней плавали куски льда, — обратился я к Бо’туару. — И приготовься как можно быстрее отвести пары, когда я начну смешивать эти две жидкости.

— Хорошо. Дай немного времени, — ответил Влад.

Пока он занимался водой, не прекращая при этом работать вытяжкой и промышленным кондиционером, я проверил, как себя чувствует жир. Часть его была уже растоплена, но до конца процесса было ещё далеко. Помешав содержимое кастрюли и убрав плавающий мусор в виде поджарок, вернулся к Владу. Как оказалось, он малость перестарался. Тара оказалась скована ледяной коркой. Щёки парня заливала пунцовая краска. Ну как ребёнок, в самом деле.

— Приемлемо, — успокоил я Влада и принялся переливать концентрированную серную кислоту из бутыли тёмно-зелёного стекла с надписью «купоросное масло» в рабочую тару. Кислоты следовало смешивать в соотношении семь к трём. Поэтому я начал с того вещества, которого требовалось больше.

— Надень респиратор и, как только я начну вливать жидкость, врубай вытяжку.

— Что врубать? — не понял Влад.

— Ветер, — перефразировал я. — Как у плиты.

Парень натянул странного вида маску и сосредоточился на моих руках. Я проделал то же самое и влил заранее приготовленную азотную кислоту, или, если угодно, «мощный спирт», в зажатую льдом склянку. Пару секунд ничего не происходило, и я уже подумал, что с кислотами что-то не так либо это совершенно не те реактивы, но тут кромка, опоясывающая пробирку, треснула и поплыла. Тара начала нагреваться и топить окружающий её лёд. Я споро перемешал жидкости стеклянным стержнем и начал потихоньку утапливать в получившейся смеси кусочки ваты, постепенно заполняя стакан, пока не закончилось место. После этого дал отмашку Владу заканчивать гонять ветер понапрасну и, взяв тару, убрал её в небольшой металлический сейф в углу комнаты, предварительно прикрыв ёмкость крышкой. Следовало подождать несколько часов.

Поставив напарника перемешивать постепенно тающий жир, я занялся приготовлением щелочного раствора. Для этого как раз пригодился ещё не оттаявший таз, в который была помещена банка с водой. Скромно насыпав в неё хлопья щёлочи и не заметив никакого эффекта, сыпанул от души. Перемешал получившееся и выставил на стол.

Время перевалило за полдень, поэтому, посоветовавшись с Владом, я поднялся из подвала, поймал первого попавшегося слугу и велел принести нам обед. И когда успел свыкнуться с ролью помещика? Пока обедали, процесс растопки жира как раз завершился. Выловив шумовкой всё лишнее, сняли кастрюлю с пышущей жаром плитки и выставили на стол.

— Чтобы не ждать, нужно сравнять температуры обеих жидкостей. Сможешь? — спросил я у Влада.

— Легко, — кивнул парень.

— Только не спеши. Опускай постепенно, пока я не скажу.

Мне всё больше и больше нравилось работать в условиях магической поддержки. Очень ускоряет процесс.

Влад прикрыл веки и вытянул руку к двум ёмкостям, стоящим на столе. А я снял перчатку и начал осторожно щупать по очереди то кастрюлю, то банку с раствором. Меньше чем через минуту температура опустилась до терпимой, а ещё через минуту я остановил мага. Жидкости на ощупь стали практически как температура тела.

Взяв кастрюлю поменьше, я влил в неё нужное количество жира, а затем через несколько слоёв ткани для очистки от примесей добавил щелочной раствор. Далее поставил на плитку и, уменьшив подачу огня, стал перемешивать. Мешать придётся долго, до тех пор, пока смесь не начнёт густеть. Порядка четырёх часов, следя за тем, чтобы смесь не закипела. Распределили дежурство у кастрюли. Молча сидеть было скучно, поэтому разговаривали с новым знакомым обо всём и ни о чём. Раз в час требовалось проверять получившийся раствор, капая из пипетки на кожу. Если щипало, то всё идёт по плану. Если нет, требовалось подлить некоторое количество щёлочи. Спустя почти четыре часа раствор набрал нужную концентрацию, превратившись в нечто похожее на сгущённое молоко.

Дальше требуется отделить мыло от глицерина. С этим поможет обычная соль. Насыпав пять ложек, тщательно перемешиваю. Смесь моментально стала более жидкой, а потом, по мере перемешивания, стала напоминать творожную сыворотку. Мыло всплыло белым налётом вверх. Внизу осталась вода с нужным мне глицерином. Добившись нужного эффекта, я убрал ёмкость в металлический ящик, похожий на тот, в который ранее поместил нитроцеллюлозу. Но если предыдущий был просто металлической коробкой, то в этот была вмонтирована хитрая конструкция, покрытая рунной вязью, а также инкрустированы мелкие драгоценные камни.

— Запускай аппарат, и всё на сегодня, — обратился я к Бо’туару, закрывая дверцу «холодильника». Влад прикоснулся к конструкции, сверкнувшей в ответ камнями, и по поверхности металла побежала изморозь.

Потратив какое-то время на уборку помещения, мы отправились в раздевалку. Я поймал на себе заинтересованный взгляд молодого мага, но стоило посмотреть на него в ответ, как тот отводил глаза и делал вид, что увлечён чем угодно, но не моей персоной. Ещё пару раз я замечал эти взгляды и наконец, не выдержав, спросил:

— Ты что-то хочешь узнать, Влад?

— Нет. То есть да. В общем, я…— замялся Бо’туар.

— Спрашивай уже. Не съем я тебя. — Нерешительность парня действовала на нервы.

— А что получится в итоге? — выпалил Влад.

Я удивлённо вскинул брови.

— Разве отец тебе ничего не сказал?

— Нет, ничего. Господин Ши’фьен велел во всём слушаться тебя и выполнять, что скажешь.

Вот ведь жук этот Ши’фьен. И что мне прикажете делать? Стоит ли раскрывать семейные тайны представителю неродственной аристократической семьи? По сути, конкуренту за влияние в государстве. Хотя конкретно этот парень никакой конкуренции составлять не может, ибо со своей семьёй его связывают лишь воспоминания не самого приятного содержания. Поэтому, немного подумав, я ответил:

— Мы делаем новый вид пороха. Гораздо мощнее, чем тот, который используется сейчас.

— Вот как? А откуда вам… то есть тебе известен рецепт?

А вот это уже запретная тема.

— Просто известен, — достаточно резко ответил я, давая понять, что данный вопрос неуместен. Умный парень моментально сообразил, что перешёл некую границу, и поспешил сменить тему разговора:

— И когда мы продолжим?

Я прикинул в уме планы на день и решил отложить продолжение работ на завтра. Сегодня требовалось отработать с Гарольдом Фальком положенную тренировку. В последнее время никак не удавалось полноценно позаниматься, о чём я достаточно сильно печалился.

— Завтра утром. На сегодня всё.

— И чем мы займёмся в оставшееся время? — огорошил меня неожиданным вопросом Влад.

— В каком смысле?

— Ну-у. Господин Ши’фьен сказал, что я поступаю в твоё распоряжение до тех пор, пока ты не закончишь работу над своим проектом. С сегодняшнего дня я живу в поместье и провожу всё своё время рядом с тобой, — с таким видом, будто он в чём-то передо мной провинился, пояснил Бо’туар.

— Вот оно что! — хищно оскалился я. — А как ты относишься к спаррингам?

Глава 12

Влад оказался довольно удобным для меня спарринг-партнёром. По крайней мере, сопоставимым как по физическим кондициям, так и по уровню мастерства. В отличие от того же Гарольда, которому было совершенно без разницы, кого валять по полу — меня, Влада или обоих одновременно. До уровня тренера нам было как до небес. А с молодым магом мне оказалось вполне комфортно. Влад немного выше вашего покорного слуги и хоть и не отличался плотным телосложением, но мяса на костях у него заметно больше, чем у меня. Несмотря на то что парень отдавал предпочтение наукам и искусству, какую-никакую базу ему отец-тиран дал, за что тому можно выразить благодарность.

Отработали вместе обязательную разминочную программу. Так как Влад был человеком новым и непривычным к Гарольдовой системе обучения, мне пришлось на ходу объяснять, как выполнить то или иное упражнение, чтобы получить положительный результат, а не остаться с вывернутыми конечностями. К чести Бо’туара, он справился вполне сносно. Видно было, что парень держится только на морально-волевых, но отрицательных эмоций не выказывает и не ноет. Мне, чтобы освоить этот акробатический комплекс, понадобилась не одна неделя.

После под наблюдением Фалька встали на отработку рукопашных приёмов и навыков. Поведение Влада показалось мне каким-то валким и чуть заторможенным. Я довольно легко уходил и уклонялся от размашистых ударов, успевая проводить контратаки так, что соперник не успевал даже заметить моих движений. Не в полной мере, конечно. Иногда и Влад меня доставал. Но работай мы в полную силу, а не намечая удары, у молодого мага не было бы шансов.

— Пренебрежение физическими нагрузками негативно отражается на вашей вполне неплохой изначальной технике, молодой человек, — откомментировал итог спарринга Гарольд. — Запустили вы себя, запустили.

— Да я давненько не тренировался, всё больше на работе... — попытался оправдаться Бо’туар.

— Пять минут перерыв, и начнём отрабатывать борьбу в партере, — не слушая сбивчивые объяснения парня, объявил Фальк, и мы дружно уселись на лавку. Я только схватился за кувшин с водой, как тренер гаркнул:

— Перерыв не для того, чтобы расслабляться! Растяжка сама себя не сделает!

Переглянувшись с напарником, мы, обречённо вздыхая, сползли с такой удобной в данный момент лавки и принялись тянуться, готовя конечности к будущим нагрузкам.

— Заводим руку вот так, видно? Обхватываем вторую поплотней и, не давая противнику помешать, тянем обеими на себя. Понятно? Раз понятно, по очереди повторяем. — Тренер объяснял, как выполняется удушающий приём. Влад, как более опытный, практически без поправок со стороны Фалька повторил показанный приём, а мне пришлось несколько раз уточнять, что и куда нужно просовывать и что где фиксировать. Но в конечном итоге кое-как справился.

Настал черёд поединка по правилам борьбы. И вот тут-то Влад и отыгрался за неудачу в рукопашной по полной. Как я ни старался, никак не мог вывести оппонента на болевой или удушающий приём. Вязкость и валкость движений, мешавшая в предыдущем спарринге, тут неожиданно оказалась более чем кстати, и Бо’туар раз за разом, будто скользкая рыба, вырывался из моих захватов. Дополнительным преимуществом стала разница в весе. Чтобы опрокинуть соперника или бросить его на пол, приходилось прикладывать немалые усилия, рвать жилы, что в результате сыграло против меня, сбив дыхалку. Вымотавшись, я растерял всякое внимание и, попавшись на уловку, оказался в тисках. Попытки сопротивляться ни к чему не приводили. Но я не сдавался, тщетно стараясь вывернуться из захвата. От нехватки кислорода зрение начало пропадать, а сознание заволокло чёрным туманом. Тут бы мне хлопнуть противника по руке, но сил на это не осталось.

— Господин Ши’фьен, господин Ши’фьен! — Это было первым, что я услышал, придя в себя. Влад с беспокойством тряс меня за плечо, пытаясь разбудить.

— Не голоси! — одёрнул Бо’туара голос Гарольда. — Очнулся он.

— Очнулся, очнулся… — Я открыл глаза и протянул руку магу. — Помоги хоть сесть, что ли, убивец.

— Я так испугался, господин Ши’фьен, — тараторил хлопотавший надо мной парень, — я думал, вы умерли! Страшно представить, что со мной сделал бы господин Эрин!

Я сел, потирая саднящее горло.

— Мы договорились на «ты», — напомнил я взволнованному юноше. — А чего ты больше боялся — того, что убил меня, или реакции моего папеньки?

Влад застыл как вкопанный и наконец замолчал задумавшись.

— Почему раньше не сдался? — убедившись в том, что я больше не умираю, неожиданно спросил Фальк.

— Пытался выпутаться. Отрабатывал до конца, — ответил я.

— Смело, но глупо. Ответь, что лучше: немного отступить и победить позже, нежели бесславно погибнуть в тщетных попытках? — спросил тренер, но когда я уже собрался открыть рот, взмахом руки остановил меня и произнёс: — Не мне. Ответь самому себе. На сегодня всё, все молодцы. Влад, если захочешь ко мне в группу, буду рад тебя видеть. Всего доброго, господа.

Вяло попрощавшись с Гарольдом, мы решили немного посидеть, переводя дух, прежде чем отправиться вслед за покинувшим зал тренером. Некоторое время сидели в молчании, а потом Влад вдруг сказал:

— Твоего отца я боюсь больше, чем факта убийства...

Влад расположился в соседней комнате, как две капли воды похожей на мою. Перед сном мы долго сидели, разговаривая на разные темы, и обсуждали всё на свете. Я ненароком попробовал выудить у парня информацию об обучении в магической школе, но тот на удивление резко оборвал мои расспросы, сославшись на те же запреты, о которых говорил Эрин. При этом Бо’туар с теплотой в голосе рассказывал о том, что было дозволено. Ему явно нравилось то время — в отличие от дня сегодняшнего, где помимо работы ему приходится ещё возиться с трудным подростком. Так я, по крайней мере, думал.

Утром следующего дня, позавтракав, мы отправились в импровизированную лабораторию. Настал черёд оценивать плоды нашей работы. Плоды оказались с гнильцой. Но обо всём по порядку.

Неплохой результат получился с глицерином. Влад отключил холодильную камеру, так как в этом больше не было нужды, а я достал посуду с застывшим на поверхности мылом. Расколов белый толстый слой, начал откидывать получившееся мыло в отдельную ёмкость.

— Можно мыть руки, — указал я с интересом следившему за мной Владу на увеличивающуюся горку самодельного хозяйственного мыла.

Совсем мелочь убирать не стал. Попросил подать сито. И вот спустя несколько циклов фильтрации очищенный глицерин приятного золотистого оттенка уже плещется в отдельной банке.

Настало время нитроцеллюлозы. После нескольких промывок в обычной воде и в растворе с содой мы разложили твердоватую на ощупь и пожелтевшую вату на пергаментных листах, предварительно разъединив её на волокна, как бы распушив.

— Я могу продуть всё тёплым ветром, — предложил Влад, поднимая руку с кольцом.

— Не вздумай! — крикнул я и схватил мага за руку. Тот непонимающе посмотрел на меня. Пришлось объяснить уже более спокойным голосом. — Это горючее вещество, основа для будущего пороха. Она может воспламениться от нагрева. Поэтому просто даём высохнуть, а вечером будем испытывать.

Оставив целлюлозу сохнуть и убрав глицерин в сейф, отправились наверх, где предстояло провести в ожидании несколько часов. От нервозного безделья отвлекались разговорами, да ещё тренировка заставила отбросить всякие мысли.

После тренировки, на которой мы в точности повторили вчерашние успехи, за исключением того, что Влад в этот раз меня не задушил, а чуть не сломал мне руку, мы, приведя себя в порядок, наперегонки побежали в подвал. Тут нас ожидало фиаско.

При попытке поджечь вату нитроцеллюлоза вместо того, чтобы вспыхнуть и исчезнуть без следа, бодро занялась пламенем и начала гореть. Да, быстро, гораздо быстрее, нежели обычная вата. Но она именно горела, сколько бы кусочков я ни пробовал поджечь. А должна была испариться, будто её тут и не было. В чём-то я определённо ошибся.

В отличие от меня, Влад с нескрываемым восторгом смотрел на вспыхивающие и быстро сгорающие пучки целлюлозы. Но, заметив мой хмурый вид, он озадаченно спросил:

— В чём дело, Джеймс?

Я горестно вздохнул и принялся объяснять:

— Эффект похож на тот, что нужен, но это не он. Вата должна вспыхивать и моментально испаряться в этой самой вспышке, а не гореть.

— И что будем делать?

— Экспериментировать, Влад.

Двенадцать дней. Три десятка образцов. Пять разбитых пробирок. Три пары прожжённых кислотой перчаток. Две ссоры с Владом. Сотни матерных слов и тонна нервов. Вот сколько всего понадобилось, чтобы в конечном итоге подобрать правильную дозировку и получить именно тот продукт, который был нужен. Одна искра, одна вспышка — и на столе ничего не осталось. Вату будто украл кто-то очень быстрый. Когда мы наконец добились нужного результата, я не испытал радости. Зато пришло облегчение. Будто скала свалилась с плеч. Несколько последних дней Ши’фьен изводил меня вопросами о том, как продвигается наша работа и когда я уже верну его помощника. Ибо тот, кто временно заменяет Влада, якобы бесит Эрина больше, чем я. Теперь я могу дать хоть какую-то ясность. И себе, и наставнику.

Остался небольшой нюанс. Следовало сделать нитроцеллюлозу пластичной. А для этого нужно превратить глицерин в очень опасное вещество — нитроглицерин. Вспомнилась сцена из одного хорошего фильма, где говорилось, что достаточно добавить в глицерин азотной кислоты, чтоб получить нитроглицерин. Не сказать что плод воображения главного героя в корне ошибочен, но процесс всё-таки несколько сложнее и требует большего количества ингредиентов.

Помимо вышеупомянутой азотной кислоты, понадобится ещё и серная. Смешиваем их в пропорции один к трём. При этом я уже целенаправленно попросил заморозить воду в тазу, так как при повышении температуры в процессе смешивания происходит термическое разложение, чего ни в коем случае нельзя допускать. Дальше по капле добавляю глицерин и постоянно перемешиваю. Влад, неотрывно наблюдая за процессом, работает вентилятором. Через некоторое время на поверхности начала образовываться мутная плёнка, постепенно увеличивающаяся и превращающаяся в полноценный слой. Этот слой — именно то, что нам требуется. Аккуратно собираю нитроглицерин и сливаю в уже подготовленную банку с водой. Это делается для того, чтобы очистить нужное вещество от кислотных примесей. Они растворяются в воде, а очищенный нитроглицерин мутными каплями бежевого цвета оседает на дно. Сливаю воду и так же, как в случае с нитроцеллюлозой, заменяю её на раствор соды, чтобы нейтрализовать остатки кислот. Последним штрихом остаётся ещё раз промыть обычной водой. Из-за этих переливов туда-сюда от изначально полученного вещества осталось чуть больше половины. Зато, если не сделать этого, полученный нитроглицерин будет совершенно нестабильным, и мы рискуем потерять вообще все плоды нашей нелёгкой деятельности.

Пока возились с нитроглицерином, время незаметно перевалило за полдень. Зная нестабильность тех веществ, что мы получили, я не стал рисковать и откладывать на потом последний этап изготовления пороха. Наскоро перекусив появившейся в раздевалке, как по волшебству, едой (конечно же нет, просто слуги уже привыкли приносить еду в одно и то же время), мы приступили к делу.

Осталось совсем немного — придать нитроцеллюлозе необходимую форму. Для этого её нужно растворить и добавить вещества, которые её пластифицируют. Для растворения нитроваты нужна будет смесь из ацетона и этилового спирта. Воняет всё это дело жутко, но Влад вроде справляется с проветриванием. По парню видно, что он устал. Вон пот уже заливает глаза, но мой помощник держится. Ни разу не пожаловался, что ему тяжело.

Полученное вещество, кстати, можно и в таком виде реализовывать, ведь это, по сути, один из видов пластика, которого в этом мире я пока не встречал. Но меня такой вариант не устраивает, и мы с напарником двигаемся дальше. В растворённую нитроцеллюлозу добавляю полученный ранее нитроглицерин и лежавший без дела всё это время вазелин. Получившаяся масса похожа на тесто, только морковного цвета. Выбрав пару шприцев с нужным диаметром горла, мы в быстром темпе начали загружать в них вязкую смесь и выдавливать на листы дешёвой серой бумаги. Получившиеся дорожки цилиндрической формы теперь оставим сушиться. Неужели всё?

Вечерние посиделки с Владом на этот раз грозили превратиться в сонное царство. И я неожиданно даже для самого себя задал вопрос:

— Скажи честно: тебе в тягость подобное времяпрепровождение? Ты в последнее время даже не выходишь за пределы поместья. И со мной носишься везде, будто привязанный. Это ведь не твоя инициатива, а приказ моего отца.

Влад активно замотал головой:

— Ну что ты. Мне очень приятно здесь находиться. А твои знания — это что-то с чем-то. Не думал, что подросток может быть таким… таким…

— Каким?

— Это странно, но ты как будто умудрённый опытом преподаватель из училища. Именно таким ты мне кажешься. Да, я выполняю приказ мастера Ши’фьена, но это не значит, что мне не нравится проводить тут время.

— Неожиданно, — улыбнулся я. Этот немного наивный паренёк даже не представлял, насколько близок к истине. А его дружба для меня как глоток свежего воздуха. — Ладно, друг, давай спать. Сегодня был трудный и продуктивный день.

— Спокойной ночи, — вернул мне улыбку Влад и, зевая, отправился в свою комнату.

Дети сидели неровным кружком на застеленном ковром полу. Они перебирали раскиданные тут и там игрушки. Кто-то возил по полу машинку, кто-то пытался оторвать кукле голову. Все были при деле, давая возможность уже немолодой уставшей воспитательнице расслабиться, присев на стул, и вытянуть ноги. Я рассматривал этих смешных и нелепых карапузов, угукавших на разные лады, пока взгляд мой не упал на девочку, неотрывно смотревшую прямо на меня. Маленькая принцесса в розовом платье, неуловимо кого-то мне напоминавшая, сидела на попе и рассматривала меня, умилительно склонив головку набок.

— У? — спросила малышка, указав на меня пальчиком.

— Что такое, маленькая? — Было интересно, чего хочет ребёнок. Я вполне осознавал, что она вряд ли меня услышит, но, к моему удивлению, девочка взяла игрушечного слоника и протянула мне.

— У! — В голосе малышки послышались требовательные нотки.

— Ты хочешь, чтобы я с тобой поиграл? — спросил я, удивлённо вертя головой. Ни другие дети, ни воспитатель не обращали на меня ровным счётом никакого внимания.

— А, — кивнуло светловолосое чудо.

Вдруг один из мальчиков, сидящий неподалёку от нас, пронзительно зарыдал, по всей видимости, прищемив себе палец колёсиком машинки. Воспитательница подскочила к пацану и принялась его успокаивать.

— А! — настойчиво тянула ко мне ручки девочка. Я попытался взять игрушку из её руки, и, естественно, у меня ничего не получилось. Нечем было брать. Рук просто не было. Не было ничего. Как девочка меня видела, ума не приложу.

— Прости, милая, я не смогу с тобой поиграть. Меня тут нет, — с грустью в голосе попытался я объяснить ребёнку.

— У?

— Анечка, ты с кем там общаешься? — Закончив успокаивать мальца, воспитательница обратила внимание на странное поведение девочки. Анечка, значит? Вот почему мне знакомы черты её лица. Это моя дочь. Но не тот свёрток, что я видел, уезжая в то злополучное утро, а повзрослевший ребёнок — годовалый или даже старше.

— А-а, — указала на меня Аня.

— Но там никого нет, Анют, — проговорила воспитательница, подозрительно косясь в ту сторону, куда дочь показывала ручкой.

— Анечка, звёздочка моя… — Если бы я мог, я бы расплакался. Внутри стало так тяжело…

— А-а!

Глава 13

Мысли о странном сне преследовали меня продолжительное время. Отвлёкся я только ближе к обеду, когда в очередной раз отправился проверять степень просушки пороха. И та наконец была мною одобрена. Вместе с Бо’туаром собрали все стержни в аккуратные пучки и, перехватив бечёвкой, чтобы уберечь от рассыпания, принялись нарезать на мелкие частицы. Диаметр получившихся стерженьков был немногим меньше миллиметра. Где-то семь десятых, если быть уж совсем точным. Длину приняли в миллиметр. Засели мы надолго. К вечеру от кропотливой и напряжённой работы болело всё. Глаза горели, шея затекла, спина не разгибалась, а задница будто стала квадратной. Но справились. К ночи у нас в руках имелась банка пороха объёмом в пять литров.

На следующий день, как бы мне ни хотелось, но к испытаниям так и не приступили. Пришлось осваивать на пару с Владом перезарядку патронов. Сначала решили освоить этот процесс на стандартном дымном порохе, а уже потом переходить к нововведениям.

Первым делом решили разбираться с заменой отработавших капсюлей. Изготовители новой системы решили не заморачиваться с данным узлом и использовали капсюли, подходящие к капсюльному револьверу.

Мы распотрошили коробку, которую Ши’фьен принёс вместе с новым оружием, и начали разбираться в назначении инструментов, обнаруженных внутри. Для удаления стреляных капсюлей имелось специальное гнездо и что-то вроде шила. Ударом молотка выбивается капсюль, а если не вышло с первой попытки, то просто выколупываем его из посадочного гнезда. Для переснаряжения применяется специальный пресс. Для пресса имелось три комплекта сменных насадок. Первый комплект фиксировал гильзы дном вверх для запрессовки новых капсюлей. Вторым гильза, наоборот, зажималась дном вниз. В таком положении, если потянуть за ручку пресса, на гильзу сверху наезжала насадка с проточенным отверстием и, слегка расширяя оную, создавала в верхней части подобие плечиков. Дальше, сменив верхнюю насадку, можно было приступать к засыпке пороха. Навеска его была указана в брошюрке, нашедшейся в коробке с инструментами. В комплекте с прессом шли небольшие весы рычажного типа с двумя чашами и стрелкой посредине. На одну из чаш устанавливался грузик. Набор грузиков находился в специальных гнёздах, высверленных в основании весов. Грузики были самые разные: как совсем маленькие, на одну сотую грамма, судя по подписи, так и вполне существенные — по десять и даже двадцать граммов. На вторую чашу насыпался порох. Отмерив нужное количество, засыпаем его в гильзу. Поверх запихиваем с несильным нажатием пресса небольшой пыж, а далее загоняем пулю с предварительно выставленным по высоте ограничителем. И последней из насадок обжимаем гильзу, фиксируя пулю. Вот, собственно, и весь процесс.

На первый патрон ушло минут десять — пока разобрался, что к чему. Но на втором перезаряженном десятке удалось сократить это время почти вдвое. Не обошлось без эксцессов. Поначалу я не особо следил за тем, насколько сильно давлю на пресс при запрессовке капсюлей, и часть из них зашла глубже, чем следовало. Будут ли они работать, узнаем только при отстреле. Один раз вместо плавного нажатия на ручку я резко потянул её, и капсюль детонировал. Наблюдавшие за процессом Влад и Эрин вздрогнули, как, собственно, и я. В ушах зазвенело, поэтому не удалось услышать «лестные» комментарии от Ши’фьена. Но по его лицу я понял всё, что он думает о посадочных местах моих рук. Заслуженно. Впредь нужно быть аккуратнее. Также при осмотре стреляных гильз обнаружился печальный нюанс. Процентов пять из них имели микротрещины. Это могло быть следствием как брака при изготовлении, так и ошибочной навески пороха, что неудивительно при новой, ещё не обкатанной технологии.

Переснарядив патроны, отправились пробовать отстреливать получившиеся изделия. Захватили с собой для сверки десяток патронов заводского исполнения.

Влад, будучи прожжённым пацифистом, отстрелял всего один барабан просто из интереса к новому механизму и этим ограничился. При попытке перезарядить оружие Влад неловким движением рассыпал стреляные гильзы в песок. Передал «Гомес» мне, не пожелав дальше разбираться, и направился занять место наблюдателя у стены дома.

— Револьвер как револьвер, — пожал плечами он на ходу. — Ну, может, чуть полегче обычного.

— Гильзы за собой собери, раз стрелять не будешь, — усмехнулся я. А Бо’туар, нисколько не расстроенный таким раскладом, уселся на скамейку и щелчком пальцев создал небольшой вихрь, закрутившийся вокруг лежавших в песке гильз. Мгновение — и гильзы оказались в стоявшем у ног парня ведре.

— Читер, — прошептал я, чтоб никто меня не услышал, и вернулся к стрельбе.

Ши’фьену как более опытному стрелку предстояло провести сравнительный тест. Вначале он отстрелял барабан заводских патронов. Издырявленную мишень я заменил на новую, которую Эрин так же испортил, только уже самостоятельно снаряжёнными патронами. Сравнив две бумаги, сделали вывод о том, что у заводских патронов кучность чуть лучше. В самодельной партии два отверстия находились не как обычно, в десятке и девятке, а в восьмёрке и семёрке, причём оба в нижней плоскости. Я бы не назвал это сильным отклонением, ибо такой результат мог получиться и от обычной дрожи в руке. Но Эрин настаивал на том, что виноваты именно мои патроны.

— Снаряжай сам, раз не нравится, — огрызнулся я, чем привёл в шок Влада. Тот не мог представить, что с мастером Ши’фьеном кто-то мог посметь так разговаривать.

Эрин пропустил мою грубость мимо ушей и, не обращая внимания на округлившиеся глаза своего, а теперь ещё и моего помощника, сказал:

— Теперь твоя очередь. Сравним показатели.

Моя стрельба не была такой идеальной, как у Ши’фьена. Из двух отстрелянных барабанов положить свинцовую пулю в десятку удалось лишь раз. Большая часть попаданий приходилась на семёрку и восьмёрку. Один выстрел вообще ушёл в пятерку. Причём что десятка, что пятёрка были из той партии, которая вышла с завода. Переснаряжённые патроны отработали кучно. Все попадания были в верхнем правом углу. На мой взгляд, особой разницы между стрельбой заводскими и переснаряжёнными патронами не было.

— Не думай об отдаче. Она тебя не убьёт, в отличие от того, кто будет стрелять в тебя, если ты промажешь, — прокомментировал мою стрельбу магистр. — И следи за кистью. Немного ослабляешь перед выстрелом.

— Учту, спасибо. Что с результатами? — поинтересовался я.

— Если и есть различия, то несущественные, — выразил своё мнение Ши’фьен, подтверждая мои мысли.

— Я подумал так же, — кивнул я, — проверим порченые патроны.

— Я сам, — вызвался вдруг Эрин.

— Что это вдруг?

— Я смогу защитить себя. А если тебе оторвёт конечность — это будет неудобно.

Влад поднял руку, обращая на себя внимание:

— Я мог бы поставить защитный экран…

— Твои способности пока не позволяют окутывать контуры тела. Или я чего-то не знаю? — спросил Ши’фьен.

— Всё так, мастер. Пока только плоскости. — Влад опустил взгляд.

— Вот и решили. — Эрин смотрел на меня, ожидая, когда я передам ему оружие.

— А почему ты не можешь сделать такой продвинутый защитный экран для меня? — не спешил я выполнять требуемое.

— Слишком энергозатратная процедура. Со своими руками работать удобнее. Давай уже сюда револьвер.

— На, — кинул я оружие небрежным движением руки. — Патроны вон там, сам зарядишь.

И уселся к Владу, демонстративно не обращая внимания на действия папаши. Тот, ловко поймав оружие, зарядил его бракованными патронами и встал напротив мишени.

Бах! Первый выстрел, как обычно, без каких-либо отклонений. Щёлк! Щёлк! Всухую ударил боёк. Бах! Четвёртый и последний из порченых патронов сработал, а ствол выплюнул порцию свинца.

— Ну вот, просто осечки, — прокомментировал я, — как только теперь выковыривать капсюли, чтоб патрон не стрельнул?

— Вот так, — ответил Ши’фьен. Прокрутил барабан на то место, где находились испорченные заряды, навёл оружие на мишень и прикрыл глаза. Бах! Бах!

Щёлк. Это уже моя челюсть. Удивлению не было предела.

— Ты что, магией воздействовал на патроны?

— Угадал. Поэтому при столкновении с талантливым магом лучше выбрось своё оружие, чтобы оно не отстрелило тебе что-нибудь. Или научись экранировать чужую магию. Влад, кстати, это и тебя касается. Почему щиты до сих пор в таком виде? Чтоб к концу месяца подтянул форму в надлежащий вид, не то вышвырну со службы! Что касается тебя, — Эрин протянул мне револьвер, — когда будут результаты по твоей работе? Я начинаю думать, что ты впустую тратишь ресурсы.

Очень хотелось послать Ши’фьена куда подальше, но после продемонстрированного им воздействия я находился в некоторой прострации, поэтому вместо язвительного ответа сказал:

— Завтра приступаю к зарядке новым веществом. После обеда надеюсь начать испытания. Но тут нужен ты со своей защитой. Боюсь, это будет несколько опасней, чем пережатый капсюль.

— Хорошо. Буду. Не подведите меня, молодые люди.

На этом он нас покинул. Влад сохранял молчание. На него действовала манера нашего общения. Видимо, его картина мира резко диссонировала с тем, что он видел сейчас. Ну не укладывалось в его патлатой голове, что можно так разговаривать с самим магистром Ши’фьеном. А мне почему-то было не наплевать на душевное состояние Влада, поэтому я решил хотя бы попытаться отвлечь его от дурных мыслей.

— А ты так можешь?

Тот встрепенулся:

— Как?

— Вот так патроны поджигать.

— Ах, это. Нет, так ювелирно обращаться с магией могут только магистры. Мне до них, как до солнца, — с грустью в голосе проговорил Бо’туар.

— Ши’фьен магистр, а ты?

— Маг. Кто же ещё?

— Откуда же мне знать, кто ты? — удивился я.

— Как это откуда? Это же общеизвестная градация. — Влад был удивлён не меньше моего.

— Видимо, не такая уж и «обще», раз я не в курсе. Расскажи, — попросил я.

— Ну-у… когда ты поступаешь в училище, ты получаешь статус либо младшего ученика, либо ученика, — начал рассказывать Бо’туар, но я его сразу перебил:

— В чём разница?

Юноша немного подумал, сверяясь с тем, что можно рассказать, а что нет, и, удовлетворившись каким-то своим выводом, продолжил рассказ.

— Дело в том, что учиться хотят очень многие. Подавляющее большинство — деревенские юноши и девушки, мечтающие вырваться из своего захолустья. Но по известным причинам они совершенно не получают образования, в отличие от дворянских отпрысков. Там не то что колдовать, а два плюс два мало кто способен сложить, а уж написать своё имя в состоянии лишь единицы. Поэтому первые два года их учат общим предметам. Вот эти-то поступившие и становятся так называемыми «младшими учениками». Те же, кто получил предметное образование, после вступительных испытаний сразу зачисляются на третий курс в статусе «ученик». Кстати, из-за этого бывают проблемы. На третьем курсе в группах смешиваются те, кто уже два года находится в училище, и те, кто только поступил. Разница в возрасте и статусе создаёт базу для конфликтов. — Влад при этих словах скривил лицо, будто лимон откусил. Видать, в своё время хлебнул горя скромняга-аристократ с неотёсанными деревенщинами.

— Дедовщина процветает? — с усмешкой спросил я.

— Что? — не понял Влад.

— Говорю, старожилы пытаются командовать новоприбывшими.

— Да… Что-то такое. Тем не менее на шестом курсе получаешь статус «старший ученик», а в последний год можешь получить звание «практик». А по окончании училища становишься магом.

Я задумался, прикидывая в уме цифры.

— А ты, значит, за три года после выпуска выше мага не поднялся?

— Я в процессе. — В голосе Влада заиграли нотки обиды. — Не все же такие одарённые, как твой отец.

— А он одарённый, да? — подначил я парня.

— Ещё какой! Перепрыгнуть через две ступени и из третьего ранга стать сразу магистром всего за десяток лет — это чуть ли не подвиг. Погоди… а почему ты спрашиваешь? — насторожился Влад, а я мысленно обругал себя за неосторожность. Штирлиц из меня аховый. Я поспешил исправить ситуацию:

— Да знаю я, что он крутой. Просто он мало что рассказывает о своей работе и вообще…

— Если не рассказывает, значит, так нужно, — напыщенно, словно индюк, изрёк Бо’туар.

— А вот скажи, — решил я увести разговор в сторону от щекотливой темы, — если столько желающих из деревень, а училищ не так уж чтобы много, по одному на владычество, кое-где два, то как же такой прорве народа учиться?

— О, так не все же поступают. Артефакт пускает далеко не всех. Даже для аристократов поступление в училище — это великая честь, что уж говорить о простолюдинах.

— Вот как? — хмыкнул я. — А что за артефакт?

— По-разному. — Владу доставляло удовольствие читать мне лекции. Глаза так и горели. — В каждом училище свой артефакт. К примеру, у нас был Кристалл. Ещё я слышал об Арке в училище Стернентор. В зоранском Киентале — Древо Мудрости. А в Штейр-Сионе вообще каждый год новое животное, которое определяет, кому учиться, а кому нет. Представляешь, — засмеялся Бо’туар, — подбегает к тебе мартышка, тыкает в тебя пальцем, и всё — ты принят. Или какашкой запустит — значит, не прошёл. Вот умора.

— Хорошо, если так. А вдруг появится какой-нибудь лев и голову пустую, ненужную откусит? — пошутил я с долей скепсиса.

— Будет обидно, но недолго, — поддержал мою недобрую шутку напарник, и мы оба засмеялись.

Всё следующее утро я провозился с партией патронов, начинённых бездымным порохом. Патроны были расфасованы по навеске пороха. Для контрольных стрельб я подготовил по пять патронов с шагом навески в восемь сотых грамма, пока хватило места в гильзе. Такой меры, как граны, по всей видимости, не существовало. По крайней мере, все приспособления для взвешивания были в привычных граммах. Мне так даже проще. Получилось шесть пятерок. Пустоту внутри гильзы заполнил обычными пыжами. Не знаю, насколько это правильно, так как оружейником я был аховым, но логика заставляла действовать именно в таком ключе.

После обеда с работы приехал Ши’фьен. На моё предложение зажать револьвер в тисках и отстреливать новые боеприпасы с безопасного расстояния Эрин поднял меня на смех, самоуверенно заявив, что в состоянии защититься от любых воздействий, связанных со взрывчатыми веществами.

«Ну-ну. Посмотрим, что ты скажешь, когда будешь стрелять при полной навеске», — подумалось мне. Я опасался, что барабан может банально разорвать, но вслух ничего говорить не стал. Он взрослый дядька, голова на плечах есть. Если в голове не пусто, надеюсь, додумается на каком-то этапе отказаться от самодеятельности.

Пять листов с нарисованными мишенями для контроля разброса в руках Влада слегка колыхались на ветру. Ещё одна такая же была закреплена на стенде в двадцати метрах.

Первая партия заряжена. Эрин приготовился к стрельбе. Щелчок взводимого курка. Я нервничаю, будто перед экзаменом. Бах! Револьвер слегка подкинуло в руках наставника. Ещё четыре выстрела — без каких-либо проблем.

— Это точно новый порох. Ощущения, будто ничего и не поменялось. Кроме дыма. Тут моё почтение. — Эрин склонил голову в лёгком поклоне. — Будто бы ничего нет.

С плеч словно гора свалилась. Мои труды не пошли прахом. Всё вроде бы работало — и работало так, как нужно. Минимальная навеска пороха уже действует как стандартный заряд. Теперь посмотрим, что там с кучностью.

Влад уже вернулся с издырявленной мишенью.

— И что это? — скептически спросил Эрин, глянув в пострадавший лист.

— Два варианта, — весело начал я, — либо недостаточность навески влияет на кучность стрельбы, либо ты разучился стрелять.

— Очень смешно, — огрызнулся наставник. — Если так пойдёт и дальше, грош цена твоей работе.

— Испытания покажут, — легко согласился я. — Продолжаем?

— Естественно, мы за этим и собрались. — Настроение Ши’фьена резко испортилось. Разброс был огромным. Всего одна девятка — случайная, судя по всему. Остальные попадания не выше пятёрки, причём без какой-либо системы. Пули легли вообще по разные стороны от центра мишени.

Следующая партия подтвердила мою догадку о зависимости кучности от навески. Ши’фьен положил три из пяти зарядов в девятки и по одному в семёрку и восьмёрку. Проблем с задымлением по-прежнему не наблюдалось.

Третья партия оказалась наиболее стабильной. Три десятки и две девятки — тот показатель, который Эрин счёл удовлетворительным.

— Револьвер сильнее подкидывает, но не критично, — прокомментировал последний отстрел магистр. — Пойдём посмотрим, что с мишенью.

Сюрприз ожидал нас у мишени. Дерево, из которого был выполнен стенд, зияло россыпью отверстий. Удалось найти лишь пару пуль, по всей видимости, из первой партии. Я хлопнул себя по лбу, поняв ошибку.

— Нужно ещё дерево. Замерять пробивную способность.

От негодования, плескавшегося в глазах наставника, могла бы слезть кожа с лица, как от едкой кислоты.

— Ну что? Не подумал. Бывает. — Стало некомфортно до такой степени, что я ни с того ни с сего начал оправдываться. — Что ты от меня хочешь? Я сам впервые такими вещами занимаюсь.

— Влад, — демонстративно игнорируя меня, обратился к помощнику Ши’фьен, — распорядись, чтобы принесли напиленных дров, и установите их за стендами.

— Сию минуту, — кивнул парень и чуть ли не вприпрыжку умчался к входу в дом прислуги.

Оставшись наедине, Ши’фьен внезапно схватил меня за воротник костюма, притянул к себе и зашипел не хуже удава Каа:

— Потрудись сделать так, чтобы Бо’туар ничего не заподозрил. Я-то было решил, что у тебя хватит мозгов скрывать свою сущность, а ты готов выложить всё первому встречному.

— Разве этот, как ты сказал, «первый встречный» не является твоим инструментом по склонению меня в нужном тебе направлении? — Я догадался о том, что Влад не просто так ко мне приставлен. Эрин направил парня, чтобы тот заложил в мою голову мысль о поступлении в магическое училище. Если я неправ, к чему были все эти разговоры перед сном? — Он вообще в курсе, как ты его используешь?

Ши’фьен, встретив мой отпор и одновременно с этим увидев, как из дома выходит Влад в сопровождении нескольких слуг, отпустил мою одежду и сделал вид, что стряхивает с неё несуществующую пыль.

— Давно догадался?

— Сразу же. Нетрудно было понять. Неясно только одно. Для чего нужно было обставлять всё именно так и играть хорошего парня втёмную? Можно было просто поговорить.

— С тобой поговоришь, — остыл Ши’фьен. — Ты ясно дал понять, насколько отвергаешь всю сложившуюся ситуацию. На кривой кобыле не подъехать. А парень просто любит то, чем занимается.

— Так что насчёт учёбы? Поговорим? — Мне было интересно, что же предложит Эрин.

— Обязательно. Только не здесь и не сейчас. После ужина в моём кабинете.

Слуги под руководством Бо’туара как раз закончили таскать и устанавливать здоровенные чурбаки и удалились, а мы вернулись к столу. Эрин перезарядил револьвер очередной партией патронов и направился на исходную.

Четвёртая партия от третьей отличалась несущественно. Кучность немного просела, а также, по словам Ши’фьена, револьвер начал «больно кусаться». Он так обозвал отдачу.

Пять пуль вошли в первый пень и только две вышли, застряв в коре второго. Эрин приказал слугам притащить колун и расколоть контрольный чурбак. Три не вышедших снаряда ожидаемо прошли почти насквозь и остановились в считаных сантиметрах от задней стенки.

Далее мы отстреляли контрольную партию заводскими патронами. Десять, ну, может, двенадцать сантиметров древесины. Зафиксировали показатели зарядов с дымным порохом. Я удовлетворённо потёр руки.

Звук от стрельбы пятой партией неприятным лязгом ударил по ушам. Оружие в руках стрелка ощутимо подскакивало. Пламя из ствола ударило неожиданно ярко. Оно было и до того, но не создавало впечатления чего-то чужеродного. На этот же раз вспышка языка пламени неприятно резанула по глазам. Ши’фьен к последнему выстрелу ругался сквозь зубы. Оказалось, что отдача вполне ощутимо била его по руке. Всё это не могло не сказаться на качестве стрельбы. Меткость упала, вернувшись к показателям второй попытки, и даже немного ухудшилась. Порадовало только то, что пули, пробив стенд и стоящий за ним чурбак толщиной примерно тридцать пять — сорок сантиметров, застряли в следующем пеньке. Через пять минут нашему вниманию предстали две половинки, по которым явственно было видно, что пули засели почти в центре ствола. Пятьдесят сантиметров или около того — вот результат, которого достигла пуля с навеской в четыре десятых грамма.

— Ставь тиски, — бросил оружие на стол Ши’фьен. — Он лягается, как взбесившаяся лошадь.

— Что и требовалось доказать, — злорадно отметил я.

Пока слуги устанавливали на рубеже стрельбы небольшой стол и крепили к нему тиски, я взялся перезаряжать револьвер и обнаружил неприятный сюрприз. Три гильзы намертво заклинило в барабане. Только с помощью молотка и крепкого слова удалось извлечь деформированные цилиндры. Оказалось, что латунь местами была разорвана. Ещё недавно блестящие новенькие гильзы можно было смело выкидывать. Как, впрочем, и те, что удалось вытащить без проблем. При тщательном осмотре оказалось, что и на них имеются микротрещины, исключающие их дальнейшее использование.

Я крепко задумался, а стоит ли вообще увеличивать навеску. Не испортить бы оружие. Сомнения, видимо, отразились на моём лице и были замечены Ши’фьеном.

— Если испортим револьвер, я достану новый, — как ни странно, успокаивающе проговорил он. — Я уже вижу результаты. И они меня вполне удовлетворяют. Хоть изначально я и сомневался в целесообразности аренды холодильного шкафа, но сейчас вижу, что потратился не зря.

Было приятно это слышать. Кстати, насчет холодильника. Как оказалось, его, как и кровать, в которой меня фиксировали поначалу, Эрин арендовал. Причём, по его словам, стоила эта аренда каких-то баснословных денег. Существовала контора, специализирующаяся на разного рода артефактах. В ней-то и брал на какое-то время различные приблуды Ши’фьен. Он мне все уши прожужжал с холодильником, чтобы я не затягивал и при первой возможности закончил им пользоваться, чтобы вернуть сию конструкцию в магазин. Жмот, да и только.

— Рад, что сумел угодить, — слегка поклонился я, пряча ухмылку. — Значит, стреляем?

— Да, крепи, — ответил Эрин.

Использовав лоскут ткани, чтоб не повредить рукоять, и два куска дерева для фиксации ствола в нужном положении, я закрепил «Гомес», направив на мишень. Пришлось попыхтеть с переноской стола, но через некоторое время всё было готово. Привязав трёхметровый шнур к спусковому крючку, я вытащил один патрон, взвёл курок и отошёл от стола на всю длину нити. Дёрнул за неё, чтоб убедиться, что таким образом никак не смещаю оружие с линии прицеливания. Вернулся к столу, осмотрел револьвер и, удовлетворившись результатом, дозарядил патрон и взвёл курок повторно.

Бахнуло знатно. Пламя длиной чуть не в полметра вырвалось из ствола. Стол покачнуло на ножках. Несмотря на то что я стоял почти в трёх метрах, меня слегка оглушило. В голове неприятно загудело. Жаль, тут нет шумоподавляющих наушников.

— Влад, попроси у слуг вату. — Ещё четыре подобных выстрела грозили лишить нас слуха, поэтому нужно было что-то предпринимать.

Подошёл к сместившемуся столу, вернул его на место. Револьвер слегка вывернуло из зажимов, пришлось заново настраивать.

Обезопасив барабанные перепонки пучками ваты, продолжили испытания. Два раза револьвер выскакивал из тисков. Один раз вообще опрокинул стол. По итогу стрельб только три пули попали в мишень, да и то существенными показателями порадовать эти выстрелы не могли. Тройка, пятёрка и единица. Вот и весь результат. Куда девались ещё две пули, было совершенно неясно. Из положительного можно было отметить только пробивную силу. Почти три пенька. Плюс-минус восемьдесят сантиметров. Пули сильно деформировались, превратившись в мятые кусочки свинца. Все до одной гильзы пришлось выбивать из барабана. Для дальнейшего использования они больше не годились. На удивление револьвер системы Гомеса достойно выдержал испытания. При осмотре никаких повреждений обнаружить не удалось. Но окончательные выводы можно будет делать только после тщательной чистки.

Недолго посовещавшись, решили остановиться на варианте навески номер три, но с увеличением на одну сотую. Это двадцать пять сотых грамма пороха. Я предложил этот вариант из практических соображений. Для этого веса имелся конкретный грузик. Не придётся играться с кучей других, как я делал ранее. Никто ничего против не высказал.

Влад убежал на занятия с Фальком, а я решил на сегодня пренебречь ими ввиду эмоциональных потрясений и умственной активности на испытаниях и принялся за чистку револьвера. Вспомнить, насколько критична разница в использовании порохов, мне не удалось, но во избежание порчи ствола решил не пренебрегать этим процессом. Вначале пролил кипятком ствол, чтобы удалить освинцовку. Тщательно протёр всё снаружи и оставил досыхать, а сам отправился в гараж к Сивому. Выпросил у него небольшую маслёнку, наполнил её и, вернувшись, продолжил чистку, убирая следы чёрного нагара. Доведя внутреннюю поверхность ствола до идеального блеска, ещё раз осмотрел конструкцию гномьего изготовления и, не обнаружив никаких видимых деформаций, довольный, отправился ужинать.

Глава 14

Влад так и не присоединился ко мне во время ужина. Поэтому приём пищи прошёл для меня в гордом одиночестве. Расправившись с едой, я поблагодарил девушек-кухарок и неспешно зашагал в сторону рабочего кабинета Ши’фьена. Неторопливо приближаясь к нужной мне двери, поймал себя на том, что меня переполняет необычное состояние лёгкости. С чем конкретно это связано, я однозначно сказать не мог. За последнее время произошло довольно много того, что можно было охарактеризовать как успех. Физические кондиции уже далеки от того, что было вначале. Новый опыт фехтования радовал всё больше. Прорезавшееся управление ветром так вообще ни с чем не сравнится. От обращения к внутреннему источнику я получал огромное удовольствие. Плюсом ко всему — реализация задумки с порохом. Прямо праздник какой-то. Куда ни глянь, везде всё отлично. Наверное, из-за того, что я нахожусь в вакууме поместья и никуда не выхожу. Есть определённые опасения, что мир за воротами не такой уж и дружелюбный. И что, если полоса везения сменится такой же полосой неудач, стоит мне только ступить за порог? Ответ можно получить, лишь сделав этот самый шаг. Но когда закончится моё заточение? Ответ на этот вопрос я как раз знал, где искать.

Эрин встретил меня за деревянным массивным столом, разбирая какие-то бумаги.

— Присаживайся, — указал он на кожаное кресло возле его рабочего места. — Пару минут.

Я плюхнулся на мягкие подушки винтажной мебели, с неожиданным удобством принявшие меня в свои объятья. Ши’фьен всё возился с документами. Минута тянулась за минутой, и я начал клевать носом в ожидании. Переживания от проведённых испытаний, сытный ужин, комфортное место и мерный шелест бумаг. И вот я неожиданно просыпаюсь от голоса Ши’фьена. Образ озорного детского личика и весёлый девчачий смех потонули в громком окрике.

— Ты уснул там?! Подъём!

— Не сплю, не сплю, — встрепенулся я и помотал головой. — Так о чём ты хотел поговорить?

— О нашем будущем, — с невозмутимым спокойствием ответил Ши’фьен. Выдержал небольшую паузу, намекая на то, что я должен поинтересоваться его планами, но, не получив желаемого, продолжил: — Мы раньше не обсуждали, чем ты будешь заниматься, ввиду твоего резкого отрицания всего окружающего. Но сейчас по твоим успехам я вижу, что ты готов к диалогу. Кстати, если не секрет: что заставило тебя изменить своё отношение и принять текущие расклады?

— Нет, это не приятие, — немного подумав, начал излагать я свои мысли по поводу происходящего. — Скорее временное примирение. Не знаю, есть ли здесь такая поговорка: «Коготок увяз — всей птичке пропасть». Вот я увяз. И дабы не разделить судьбу птахи, я смирился с проблемами, чтобы в будущем решить их и, скажем так, упорхнуть.

— То есть ты не отказался от идеи вернуться в свой мир, — в широко распахнутых глазах Ши’фьена читалось удивление, — а решил использовать нужные ресурсы, чтобы воплотить эту безумную идею в жизнь?

— Не столь уж безумную, — слегка улыбнулся я краешками губ. — Ты же осуществил свой план, хотя такого никто раньше не делал. Так почему у меня не выйдет вернуть всё вспять?

— Может, и выйдет, может, и нет. Мне то неизвестно. Могу лишь сказать, что ты появился в этом мире по счастливой случайности. Шанс на то, что у Рик… кхм, у меня получится, был на грани погрешности.

Заминка не укрылась от моего внимания, но вида я не подал. Рик, что за Рик?

— Ну вот она я, погрешность. Сижу, делаю тебе нервы. Попробую сделать ещё что-то продуктивное. Не сейчас, в будущем. Когда наберусь опыта. Магического опыта. Перейдём уже к сути?

Эрин смерил меня пристальным взглядом.

— Тебе уже шестнадцать. Лето давно началось. В конце стага состоятся испытания в училищах. Если ты планируешь поступать, тебе следует сделать упор на подготовке.

— В чём именно упор? — Наконец-то разговор принял деловой оборот.

— Чтобы не болтаться в младших учениках два лишних года, нужно подтянуть общие знания. Судя по отчётам господина Монтео, — Эрин помахал зажатыми в руке листами, — у тебя проблемы с социологией и письмом. И если последнее я могу списать на различия в наших мирах, то почему ты не в состоянии освоить государственное устройство, мне категорически непонятно. Может, объяснишь?

Писал я действительно неважно. Вроде и ничего сложного не было, да и сознание Джеймса помогало. Но если с общением не возникало проблем, то когда я видел, как это выглядит на бумаге, мой мозг впадал в некий диссонанс. Я то и дело порывался перейти на кириллицу вместо всех этих закорючек. Но тут я не усматривал особой проблемы. Это как учить иностранный язык. Нужна лишь практика. А вот с мироустройством действительно возникли проблемы. Я и в бытность собой был не силён в социологии и политологии. Никогда не любил эти дисциплины и по жизни, несмотря на общественное порицание, оставался аполитичным — по сути, никак не относясь к тому, что происходит на вершине государственного строя, и считая, что без моего мнения там вполне обойдутся. Так и здесь: дрязги между владычествами, борьба за влияние, внешнее давление других рас и взаимодействие с ними… всё это навевало непомерную скуку. Эти мысли я и вывалил на Ши’фьена, предоставив ему право разбираться с тем, что можно сделать в данной ситуации.

— Значит, так, — он недолго обдумывал услышанное и наконец выдал свой вердикт, — с дворецким делаешь упор на письме, а по поводу социологии… Видимо, придётся мне обходиться без своего помощника всё лето. Да, решено. Влад поможет тебе разобраться в политических аспектах. Он, как никто другой, подойдёт для этого. Во-первых, насколько я знаю, его привлекали к преподаванию ещё в училище, так что кое-какой опыт он имеет. А во-вторых, у вас вроде наладился контакт. И если объяснить тебе политические течения не тем заумным языком, коим, при моём глубочайшем уважении, изъясняется господин Монтео, а, что называется, «на пальцах», то я надеюсь, — Эрин голосом выделил последнее слово, — ты не опозоришь нашей фамилии на вступительных экзаменах.

— Допустим. Может, и не опозорю. — Я не стал давать конкретного ответа, ибо сам для себя его пока не нашёл. То, что Влад пробудет со мной ещё какое-то время, не может не радовать. Сидеть в четырёх стенах уже откровенно надоело, и общение с новыми людьми — как глоток свежего воздуха. — Но ведь всегда есть нюансы. Что, если я вообще не попаду в училище? Ведь, насколько я знаю, туда берут не всех.

— Верно, — кивнул магистр. — По статистике, что-то в районе десяти процентов от всех желающих.

Всё было даже хуже, чем я ожидал. Я-то надеялся, что шансы будут побольше. Всё-таки мне достался мир, в котором есть магия, и как ни крути, хотелось бы стать не просто сторонним наблюдателем, а непосредственно прикоснуться к тайным знаниям, овладеть тем, о чём читал в книгах. Странное и непонятное свечение внутри меня свидетельствовало о том, что можно достичь большего, нежели взаимодействие с потоками воздуха. Получение таких знаний если не гарантировало, то хотя бы давало слабый луч надежды на возвращение в родной мир, к семье. А тут такой облом.

При мысли о внутренней силе комок в грудной клетке зашевелился. По солнечному сплетению разлилось приятное тёплое свечение. Оно будто успокаивало меня. Интересно, это только в воображении у меня в груди что-то горит или всё же тот факт, что при помощи этих образов я могу опереться на воздух руками, даёт шанс, что я не сошёл с ума?

— Не ожидал? — будто прочитав мои мысли, спросил Ши’фьен. — Если не поступишь, можно направиться в техникум. Тем более что в химии ты вроде как подкован.

Я встрепенулся от знакомого слова. Техникум? Это мне подсознание подкидывает ассоциации или действительно есть такие учебные заведения?

— Как ты сказал? Техникум?

— Да. Именно так. Не все любят магию, уж поверь. Даже не так. Не все верят в её состоятельность. Оружие, машины, поезда и многое, многое другое — всё это результаты изобретений обычных людей и нелюдей. Не обладающих магией. Да, некоторые аспекты переплетены, как, например, магическое топливо. Но основа — продукт смекалки и упорный труд. Если пропадёт магия, не произойдёт ничего непоправимого. Да, лечить станет труднее, войны будут более затяжными, но это всё будет. А без «механистов» общество если не рухнет, то остановится в развитии. Поэтому да, есть учреждения, где учат работе с техникой. И таких заведений в разы больше.

— Ну что ж, — глубокомысленно протянул я, — однажды я уже оканчивал подобное заведение. Можно и повторить в случае фиаско с магическим училищем. Что же до химии… Это лишь поверхностные знания. Я больше склонен к механике. Но есть нюанс. Что с поступлением? Я успею и туда, и туда?

— Хороший вопрос, на который у меня уже заготовлен ответ. — Эрин встал, подошёл к стене, на которой красовалась большая и подробная карта Торма. — Мы находимся вот здесь. — Палец мага упёрся в карту и заскользил по ней в такт речи. — В неделе пути к северо-востоку находится Киенталь. Там я учился несколько десятков лет назад. Мы едем туда в середине стага, и с первой волной ты поступаешь. Или не поступаешь — это уж как решит Древо. Если не поступаешь, направляемся в столицу. До Эллы отсюда всего день пути, плюс дорога от Киенталя. Так что к концу стага ты уже будешь в техникуме. Там у меня есть кое-какие знакомые, знающие, кому и сколько занести, так что о поступлении можно не волноваться.

Всё решают связи. Мир другой, проблемы те же. Коррупция была, есть и будет. Были бы люди.

— С учёбой более или менее прояснилось. Но помимо учёбы есть и другие области.

— А что помимо учёбы? — не понял моего вопроса Ши’фьен.

Я принялся объяснять:

— Чем-то же мне нужно зарабатывать на жизнь. Я не собираюсь сидеть на шее у семьи.

На лице Эрина отразилось ещё большее недоумение.

— Зачем тебе это? Семья всем тебя обеспечит, хоть в училище, хоть в столице.

— Ты меня не понял. — Я сощурил глаза. — Мне не нужны эти деньги. Я планирую самостоятельно себя обеспечивать и оплачивать учёбу.

— Если это твоя принципиальная позиция, то я хотел бы объяснить тебе некоторые моменты. — Эрин откинулся в кресле. — Платёжные документы в учебных заведениях хоть и не являются достоянием общественности, но очень часто всплывают в определённых кругах. Если на них будет стоять «Джеймс», а не «Эрин» — в этих кругах возникнут лишние, не нужные ни тебе, ни мне вопросы. Могут вообще поползти слухи, что семья отказалась от своего отпрыска. В таком случае репутация, как моя, так и твоя, будет, мягко говоря, подмочена.

— Ты же помнишь мою позицию относительно репутации аристократов вообще и семьи Ши’фьен в частности?

— Прекрасно помню. Тебе на всё и на всех плевать. Тем не менее тебе какое-то время ещё здесь жить, а пренебрегать теми ресурсами, которые у тебя имеются, как минимум глупо. Это может отдалить тебя от конечной цели, — деловым тоном произнёс Эрин.

Куда уж дальше...

— Хорошо, — согласился я, — в плане обучения расходы твои. Но быть зависимым и просить у тебя деньги я не собираюсь.

— Не нужно просить. Тебе будет выделено ежемесячное довольствие, которого, на мой взгляд, сверхдостаточно, чтобы покрывать все твои потребности, — с видом кота, наевшегося сметаны, проговорил наставник, считая, что во всём меня переиграл.

Но я поспешил его разочаровать:

— Ты, верно, путаешь меня с шестнадцатилетним подростком. Мне неинтересно то, чем занимался бы среднестатистический ребёнок, будучи вдали от дома.

Лицо Ши’фьена вытянулось.

— И чем же ты намерен заниматься, если не секрет?

— Ну почему же секрет... Искать возможности, которые приблизят меня к цели, — ответил я, выделив голосом отрешённость от всех на свете Ши’фьенов.

— Можно несколько подробнее?

— Я намерен заниматься исследовательской деятельностью, с помощью которой смогу вернуться в свой мир. А на это понадобятся деньги. Какая-никакая литература, консультации специалистов. Кстати, от тебя в первую очередь потребуется информация о том, как ты перенёс меня в Эллорион.

— Вот как, — озадаченно хмыкнул Ши’фьен и заёрзал в кресле. — Что ж, у меня для тебя плохие новости. Ты, наверное, не помнишь тот день, когда попал сюда?

— Обрывочно. — Я попытался вспомнить, но в памяти отложились лишь потоки ветра, смутный силуэт Ши’фьена на фоне какого-то завала и боль...

— Так вот. Не я провёл обряд переселения. — Ши’фьен взмахнул рукой, видя, что я хочу задать вопрос. — И по условиям нашего соглашения я не смогу назвать тебе имя того человека.

— Почему? — недоумённо спросил я. — Намекни хоть.

— Нет, — отрезал Эрин. — Заключённое между нами магическое соглашение на физическом уровне не даст мне этого сделать. Ни прямым текстом, ни намёком, ни полунамёком я не могу разгласить его личность. Не только тебе. Вообще не могу.

— Великолепно! — рассвирепел я, но тут же взял себя в руки. — Значит, возвращаемся к тому, с чего начали. Финансовая независимость.

— Да, есть у меня на этот счёт идея. — Ши’фьен покопался в ящике стола и вытащил оттуда какой-то документ. — Как насчёт пассивного дохода?

— Поясни, — попросил я.

— Твоё изобретение. Я подам документы в патентное бюро от твоего имени, и мы продадим право на производство бездымного пороха какой-нибудь оружейной компании. Как тебе это?

Предложение было интересным. Даже очень. Не знаю, как здесь, но если бы такая ситуация сложилась в моём мире, я бы озолотился, как мне кажется.

— Пожалуй, да. А что это такое? — спросил я, указывая на ранее вытащенный Эрином листок.

— Твоя карточка личности, возьми, ознакомься, — протянул мне документ Ши’фьен.

На небольшом листке было всего несколько записей. Мои имя и фамилия — Джеймс Ши’фьен. Цифры с датой рождения и, собственно, всё на этом. По периметру документ был покрыт алмазным напылением, переливающимся и искрящимся от языков пламени в камине.

— Информативно, — с нескрываемым скепсисом дал я оценку увиденному паспорту.

— Взгляни на мой. — Эрин вытащил похожий документ из внутреннего кармана пиджака и протянул мне.

В нём содержалось несравненно больше записей. На документе, помимо того, что было и у меня, отражалось семейное положение Эрина Ши’фьена: имя его супруги, моё имя. Имелись также регалии магистра: пометка об окончании магического училища, сведенья о службе в ударной группе магической поддержки в звании полковника, получение каких-то наград и окончание службы в связи с ранением. И самое интересное для меня — место работы. Консультант Военного бюро. Так вот ты кто, Эрин Ши’фьен. Но должность какая-то... обширная, что ли. Чем же ты занимаешься в своём бюро? Сплошные вопросы, на которые Эрин не даст ответов. А очень бы хотелось узнать.

— Любое твоё достижение или неудача отразятся в карточке, — пояснил Эрин. — Как только ты поступишь учиться, в ней появится запись о статусе ученика и так далее. Раньше вся информация такого рода хранилась в виде целой кипы бумаг, а всего-то шесть лет назад изобрели вот это. Карточка настраивается на конкретного владельца, и не нужно больше бумажной волокиты. Всё, что необходимо, отражается здесь.

Я вернул аналог электронного паспорта Ши’фьену и спросил:

— Проблем с тем, что я несовершеннолетний, не возникнет?

— Нет. Но пока тебе не исполнится восемнадцать, деньги на твой личный счёт поступать не будут. Только через счёт семьи...

— С которого ты будешь мне их пересылать. Верно? — закончил я за наставника, а тот лишь кивнул, немного нахмурившись.

— Верно.

— Тогда подытожим, — начал я рассуждения. — С тебя финансовая поддержка и помощь в исследованиях. С меня — наследник престола и сохранение чести рода, так?

— В целом да, — поразмышляв какое-то время, согласился Ши’фьен и протянул мне руку для закрепления соглашения.

— И что, не нужно будет резать себе ладонь, клясться на крови над магическим зельем? — не спешил я отвечать на рукопожатие.

— Нет, — строго ответил Эрин. — Это между тобой и мной.

Я пожал крепкую ладонь и чуть насмешливо произнёс:

— Ну что же, папенька, будем грызть гранит науки?

Глава 15

Лето набирало силу, бурным потоком зелени украсив окружающий поместье лес. После нескольких недель исследований я наконец упорядочил своё расписание дня, вдумчиво подойдя к процессу тренировок и обучения. Фальк стал меньше фыркать по поводу пропуска его тренировок, недовольно цыкая лишь в том случае, когда мы с Владом не оправдывали его ожиданий. Я начал осваиваться с борьбой и уже не вчистую проигрывал вязкому и неудобному Владу. Всего-то в семи боях из десяти. Влад также поднатаскался в рукопашке, но всё ещё не мог побить меня в стойке, поэтому старался переводить поединки в партер. Я же делал упор на то, чтоб не попадаться на его уловки и, судя по выражению лица Гарольда, преуспел в этом начинании.

Кстати, я сумел-таки повторить трюк, показанный Фальком в самом начале наших тренировок, хоть и не на все сто процентов. Я расколотил кувшин кулаком, усиленным снадобьями неизвестного происхождения. Но при этом без сечек всё же не обошлось. Это вполне можно считать за успех, потому что, во-первых, боли от удара не почувствовал, только некое сопротивление, которое преодолевает сжатый кулак, а во-вторых, сечки были очень маленькими и незначительными, практически не кровили и затянулись уже через час, оставив после себя небольшие красные корочки, которые при отковыривании не давали никакой юшки. Под ними обнаружилась молодая светлая кожа. По всей видимости, отвары, которыми я обрабатывал руки, не только укрепили мои кулаки, но и пробудили повышение регенеративных способностей. Вот бы этим средством обмазаться с ног до головы! Я даже завёл об этом разговор с Фальком, но тот резко меня остановил. Он удалился и некоторое время отсутствовал, а когда вернулся, велел мне закрыть глаза и вытянуть руки перед собой. Я повиновался. Тренер схватил мои руки поочерёдно, но больше никаких ощущений не было. Минуты полторы ничего не происходило, а затем он спросил:

— Чувствуешь?

Никаких ощущений — ни неприятных, ни наоборот, — не наблюдалось. И я, не открывая глаз, честно ответил:

— Нет.

Внезапно я ощутил лёгкое касание. По ладони водили чем-то похожим на перо. Но при этом не было ощущений, характерных для такого рода прикосновений. По телу не бежал ворох мурашек от лёгкой щекотки.

— А теперь? — подал голос Гарольд.

— Да, пером по ладони провели, — ответил я.

— Можешь открыть глаза.

Фальк стоял передо мной, сжимая в одной руке то самое перо, которое я почувствовал, а в другой... нож, с которого падали на пол алые капли крови. Я забеспокоился и бросил взгляд на свои руки. Так и есть. На внешней стороне кистей присутствовало по одному порезу.

— Что это значит? — воскликнул я.

— То, что в том месте, которое обработано «солнечным отваром», ты не почувствовал ни резкой боли от пореза, ни нежного прикосновения легчайшего пера. А теперь представь тот же эффект в постели с женщиной. Представил? Ещё хочешь себе что-нибудь обмазать?

Доходчиво и обидно. Он меня просто высмеял. Я лишь буркнул в ответ:

— Нет, я всё понял.

— Если понял, круги по лесу сами себя не намотают. Влад уже пятый пробежал, а ты всё филонишь. Бегом!

Влад в последнее время упорно взялся за свою физическую форму и помимо вышеперечисленных достижений смог в значительной мере подсушиться, выведя из организма ненужную воду. Грузность в движениях хоть и не полностью, но пропала. В целом парень молодец. Не то что я. Никак не могу набрать нужную мышечную массу, остановившись в районе семидесяти кило. Я не слишком переживал по этому поводу, но мысли вокруг моей тщедушности периодически возникали в голове. По всей видимости, это некая форма расстройства, связанная с тем, что я представлял собой, когда переместился сюда. Больно даже вспоминать то дистрофичное, ни на что не способное тело.

Вот так, раздумывая о насущном, я присоединился к бегающему по лесу Бо’туару. Как оказалось, он обладал редкой способностью преподносить совершенно неинтересные факты так, что ты не замечаешь, как вслушиваешься в его слова и, о чудо, понимаешь, о чём он говорит. Мне для того, чтоб ликвидировать отставание по отдельным дисциплинам, именно это и нужно было. Мы в шутейной форме разбирали взаимоотношения между людьми и гномами, проблемы с беженцами с других материков, напряжённые отношения между владычествами, различия в обменном курсе в разных частях Торма и многое, многое другое, что мне до этого момента было, откровенно говоря, до лампочки. А сейчас ничего, втянулся. Некоторые моменты, например с деньгами, стали очень даже интересны.

Как оказалось, гномы или, как их ещё называли, «горный народ», заключили с людьми соглашение и вполне активно торговали на территории Торма. Помимо бытовых мелочей, которые производили и продавали мелкие семьи, была развита промышленная и военная торговля. Гномы специализировались на механике, артефактах и оружии. Большая часть гражданского и около половины военного вооружения Торма была производства гномьих мастеров.

Государственная машина гномов представляла собой что-то вроде монархии. Кардинальным отличием являлось правление не одной семьи, а трёх. «Совет трёх», «Совет равных», «Совет великих» — так они себя именовали. В народе же ходили следующие названия: «Совет бородатых», «Три толстяка», особенно мне приглянувшееся «Хмельное собрание» и множество других, не менее весёлых.

Наиболее близким по смыслу к тому, что происходит у гномов на самом деле, я считаю «Совет трёх». Трёх представителей самых авторитетных семей. Только и всего. О равенстве среди них речи идти не может. Каждая из семей заведует своей отраслью производства и, соответственно, тянет одеяло в свою сторону. В данный момент в совет входят Холос, Нерб и Влэнто, занимающиеся производством огнестрельного оружия и торговлей им, транспортом и артефактами соответственно. На пятки им наступают несколько семей, из которых я бы выделил как конкурентоспособных семью Вивар с их военными механизмами и Ульво — алкогольных гигантов. Почему последние ещё не в совете, мне лично совершенно непонятно. А вот Виварам не хватает, как мне кажется, автономности. Из рассказов Бо’туара я понял, что Вивары строят различные приспособления: от самых мелких, например мины-ловушки, до громадных шагающих роботов. Для своего производства они пользуются продукцией многих других семей, и в этом минус Виваров. Если бы они могли наладить собственное производство комплектующих деталей, давно бы заняли любое из трёх мест в совете.

Торговые отношения между людьми и гномами начались после мирного договора шестьсот четвёртого года от Возвышения Основателя. Этот год славен ещё и тем, что окончилась война, длившаяся почти два десятка лет. Начавшаяся в ту пору, когда союзные войска светлых и тёмных эльфов терпели поражение за поражением в попытках захватить западные земли Торма. Гномы, по одной из версий вступившие в сговор с остроухими, спустились с горной гряды на границе Морании и атаковали пограничные соединения, ослабленные переброской войск к западной границе. Через три недели боёв почти всё владычество оказалось захвачено. Держалась лишь столица и местное училище магии. Бородачи-горцы оказались умелыми и безжалостными воинами, разрушив город Лауна до основания. Выжившие скрылись в огромной пещере того самого горного массива, что простирался по границе владычества. Именно там впоследствии будет заложена новая столица — Великий Грот.

Не поддалось натиску горных агрессоров только магическое училище Толлерстейн, находившееся в осаде все последующие годы. Учёные мужи, рассуждающие о событиях прошлого, склонны списывать феномен Толлерстейна не на отвагу и стойкость местных преподавателей и учеников, находившихся в момент атаки в стенах училища и вынужденных почти два десятка лет отбивать натиск горных воинов, а на конструктивные особенности учебного заведения. Дело в том, что артефакт, отбирающий претендентов на обучение здесь, в некоторой степени отличается от тех, что находятся в остальных училищах. Сам замок Толлерстейн и есть артефакт. Его стены помогали обороняющимся отбивать атаки горцев, затягивая разрушения буквально за ночь, создавая инфернальных воинов, а также, что, на мой взгляд, является ключевым, обеспечивая защитников водой, вытягивая её из подземных залежей, и продуктами, выращивая их во внутренних пространствах замка.

Не все из тех, кто находился в осаде, выдержали заточение и вынужденное вегетарианство. Когда союзные войска загнали горцев обратно за горный хребет и вошли в замок, их встретили истощённые, больные и полуживые маги и магессы. Треть населения замка безвозвратно покинула этот бренный мир, слившись со стихией-покровительницей. Часть магов помутились рассудком. Их заперли в специальных помещениях, ограничивающих доступ к силе, а впоследствии перевели в специальные учреждения с мягкими стенами. Оставшиеся же маги коллективным решением отказались от индивидуальных наград, которыми их хотели щедро осыпать власть имущие чинуши, и ограничились лишь памятной доской в честь тех, кто пал, защищая Толлерстейн. Причём доска эта материализовалась в какой-то момент над главными воротами с внутренней стороны замка. Артефакт сам почтил память защитников.

И вот теперь появились такие деятели, что смеют утверждать, будто бы замок всё сделал за тех, кто был внутри. К сожалению, всегда и везде будут подобные люди, рассуждающие, к примеру, о том, что подвиг советских людей в Великую Отечественную вроде как и не подвиг вовсе. И вообще войну выиграли американцы... При встрече с такими обязательно плюнул бы в морду.

Война окончилась мирным договором, по условиям которого гномы лишились огромной части своего бюджета, выраженного как в денежном эквиваленте, так и в драгоценных металлах, камнях и, что самое главное, в технике, вооружении и технологиях. Машиностроительные заводы, открывшиеся через пару лет после окончания войны, использовали чертежи именно гномских кузовов. Также в договоре были прописаны условия обязательных поставок различных материалов с минимальными наценками и открытие границ для торговли. Так неприступный горный массив под названием Драконий Хребет обзавёлся искусственно созданным проходом, соединяющим земли гномов и Фелну, соседнее с Моранией владычество.

Кстати, с эльфами заключить подобный договор не удалось ввиду того, что, выгнав остроухих за пределы западных земель, люди так и не сумели продвинуться в глубь эльфийских земель из-за конфликта с гномами. Подписанный пакт включал в себя лишь один пункт — полную изоляцию. Эльфов обязали сидеть у себя и не отсвечивать длинными ушами, чтобы эти самые уши не пришлось обрывать. Гномы вынуждены были отдуваться материально, хоть доказательств союза эльфийского народа с горцами обнаружить так и не удалось.

Хотя были и есть случаи локальных конфликтов между якобы союзниками, до сегодняшнего дня в полноценные военные действия такие столкновения не перерастали. Но это касается социализированных рас Эллориона. Клайс, или Чёрный архипелаг, населён представителями множества народов — как разумных, вроде орков и гоблинов, так и не совсем. Огры, великаны, тролли и бог весть кто ещё, ведущие полуживотный образ жизни. Регулярные морские набеги разбойных племён орков беспокоят южные границы Торма на постоянной основе. И не только Торма. Сайену темнокожие клыкастые викинги посещают не менее активно.

Помимо подготовки к учёбе и развития физических кондиций, я старался выделять время для практики с ветром. Влад, которому по договорённости с Эрином я рассказал о своих особенностях, пришёл в восторг от моего прогресса. Я научился направлять два потока энергии в ладони одновременно и мог, ухватившись за стабильное завихрение ветра, некоторое время провисеть в воздухе. Для стороннего наблюдателя я как бы парил над землёй без видимой опоры. Также начал пробивать каналы для того, чтоб направлять энергию в ноги. Висеть, как на турнике, конечно, здорово, но долго этот процесс не длится, а стоять или даже шагать по воздуху — совершенно другое дело.

Я поделился соображениями по поводу развития своей особенности с Бо’туаром. Ведь его отторжение пыли имело немалый потенциал. Стоило лишь найти подход к развитию. Ши’фьен от меня лишь отмахивался, когда я предлагал ему заняться его особенностью. Для меня был очевидным тот факт, что управление огнём у него завязано на эмоциях, и чтобы достичь каких-то успехов, стоит делать упор именно на тренировках эмоционального состояния. Медитировать, релаксировать и всё в таком духе. Умерять свой взрывной пыл. Но это только моё мнение, к которому наставник упорно отказывался прислушиваться. Да и пёс с ним.

Влад же — другое дело. Парень вполне сговорчив и, самое главное, заинтересован в том, чтобы развиваться. Я долго ломал голову, в чём же особенность Бо’туара. Озарение пришло в тот момент, когда после очередной тренировки на свежем воздухе я, сняв с себя грязную и потную одежду, принялся умываться. Вода, сбегавшая с лица и рук, была грязно-коричневой от пыли — в отличие от прозрачной, смываемой Владом в соседней с моей раковине. Я осмотрел мага с ног до головы, и наконец до меня дошло. На нём не нашлось ни пылинки. Одежда Влада была лишь в соляных разводах от пота, но грязь и пыль будто избегали его. Я попытался припомнить хоть один раз, когда бы видел его грязным, и не смог.

— Это магия у тебя? — спросил я, чтобы подтвердить собственные мысли.

— Ты о чём? — вначале не понял меня Влад, но, проследив за моим взглядом, сказал: — А-а-а, ты о грязи. Нет, это моя особенность. После четырнадцати лет я не припомню, чтобы мне приходилось мыть руки из-за того, что я где-то запачкался, кроме тех случаев, когда сам этого хотел. Очень удобно. Экономлю на стирке, и обувь всегда блестит.

Чёрт, это бесспорно удобно. Отличная особенность. А если её развить — кто знает, что это может дать? Управление пылью?

— А как это реализуется? Ты тоже внутренне обращаешься к источнику? — спросил я.

— О нет. Это происходит как-то само, я даже никогда не задумывался, если честно.

Своим ответом Влад немало меня озадачил. Загвоздка выходит, однако. Если у меня развитие было завязано на фантазии, у Ши’фьена — предположительно на эмоциях, то тут было совершенно непонятно, в какую сторону двигаться. Поэтому решили сделать паузу и оставить особенность Влада на время, но с договорённостью подумать о вариантах, пока же сосредоточиться на развитии моей как наиболее понятной. Днём мы развлекались, сходясь в дуэлях с использованием окружающего ветра, и делали трассы, преодолеть которые было возможно только с использованием ветряных турников. Я на свой страх и риск пользовался потоками ветра, как рукоходами и канатами, перескакивая через различные ямы, нагромождения камней и древесные завалы.

Возвращаясь как-то с одной из таких тренировок, вымотанный до полуобморочного состояния, я увидел странного мужчину, покидавшего особняк. Странность заключалась в том, что его силуэт был словно сокрыт тенью, хотя стоял солнечный день. Одежда незнакомца состояла из плаща с удлинёнными рукавами, свисавшими чуть ли не до самой земли. На голову был накинут капюшон. Вместо лица — сплошная темень, и только две неясные точки краснели на уровне глаз. Словно оживший демон из кошмаров.

Странный человек обернулся, задержал ненадолго взгляд своих красных светящихся глаз на мне.

— Я велел тебе убираться! — послышался из недр особняка раздражённый голос Ши’фьена, а затем и сам Эрин вышел на улицу.

Тип в плаще повернулся к нему и прошипел:

— Помни об уговоре. У тебя мало времени, дружище.

— Прошли те времена, когда ты был мне другом. Я всё прекрасно помню. И условия, и сроки. А теперь езжай, тебе нечего здесь делать, — процедил сквозь зубы наставник.

— Быстро же ты забыл добро… — Капюшон опять повернулся в мою сторону. Рука, скрытая рукавом, поднялась и нацелилась на меня. Страшные глаза полыхнули. — Какой занимательный молодой человек. Будет интересно с ним поработать.

Ладони Ши’фьена окутало пламя. Белая рубашка, надетая в этот раз без обычного костюма или, по крайней мере, жилета, начала тлеть и дымиться. А магистр, не обращая на это ни малейшего внимания, с не менее ярко, чем у незнакомца, горящими глазами, прорычал:

— Вали, тварь, иначе я испепелю тебя на месте!

Я опешил. Ничего подобного я раньше не слышал от Эрина. Даже в тот момент, когда своими действиями довёл его дражайшую супругу до психушки, он не был так раздражён и не опускался до столь низких оскорблений.

На шум из окна высунулась голова Влада, закончившего тренировку немного раньше. А через мгновенье Бо’туар эффектно приземлился между мной и незнакомцем, выпрыгнув из того самого окна. Он был в одних штанах, по всей видимости, приводил себя в порядок. Мгновенье — и его кожа покрылась чем-то вроде чешуек серого цвета, по виду напоминавших камни.

— Какие вы некультурные, господа, — послышался хрип из-под капюшона. — Угрозы гостю — совершенно неподобающее поведение в высшем обществе. Однако столь самоотверженный образ действий не может не вызвать толику уважения. Засим прошу меня простить. Не смею больше красть драгоценное время у господ. Мастер Ши’фьен, господин Бо’туар и, конечно же, господин Ши’фьен-младший. Всего наилучшего, — под полное молчание раскланялся с нами незнакомец, чуть дольше задержавшись в полупоклоне, обращённом ко мне, а затем, сделав неопределённое движение рукой, растворился в пространстве, окутавшись тёмными сполохами. Ещё мгновение назад был тут, и вот уже пустое место на песке внутреннего двора. Как будто никого и не было.

— Кто это был, господин Ши’фьен? — спросил Влад.

— Действительно, что это за… — поддержал друга я. Но Эрин молча прошёл мимо нас, всё ещё изображая собой факел. Остановился на рубеже стрельбы и движением обеих рук создал в воздухе натуральный огненный шар размером с футбольный мяч. Наконец-то я увижу, как Эрин Ши’фьен колдует! Для этого всего-то и нужно было, чтобы в дом заявился некий демон.

Шар пламени притягивал взгляд. Он напоминал миниатюрное солнце. То и дело на поверхности сферы вспыхивали огоньки и на землю веером сыпались искры. Ши’фьен с минуту смотрел на своё творение, а потом неспешно развёл руки в стороны, и «футбольный мяч» увеличился в размерах в десяток раз, став больше, чем его создатель. Нас с Владом, стоявших в нескольких метрах, обдало обжигающей волной. Одежда на теле Эрина уже не просто тлела, а откровенно горела. Отведя одну руку назад, Ши’фьен резким толчком направил в полёт своё творение. Сфера огня со скоростью, которую не ожидаешь увидеть от такой махины, полетела в сторону мишеней и, достигнув цели, взорвалась с ярким хлопком, истирая в ничто попавшее под её натиск препятствие и лишая меня одновременно слуха и зрения. Взрывная волна прокатилась по окрестностям, выбивая окна из хозяйского особняка и дома прислуги. Ближайшие к жилищу слуг деревья пригнуло к земле, частично поломав, частично вывернув с корнем. Но это я увидел чуть позже, когда удалось проморгаться. Загадка, почему я остался стоять, а не впечатался в ближайшую стену, решилась очень просто. Влад прикрыл нас каким-то щитом.

Эрин, выпустив пар и немного успокоившись, щелчком пальцев погасил пламя на одежде и направился в дом мимо нас с Владом и высыпавшей на улицу прислуги.

— Вообще-то у нас есть ряд вопросов, — попытался я остановить Ши’фьена.

— На которые я не собираюсь отвечать, — грубо ответил он, прошествовав между разошедшихся в стороны людей.

— Давненько он так не развлекался, — вдруг проговорил Сивый, оказавшийся ближе всех ко мне. — Почитай, с тех пор, как вы заболели, господин Джеймс.

Глава 16

После происшествия с загадочным незнакомцем Ши’фьен совершенно отгородился ото всех вокруг. На мои попытки разговорить его отвечал резкими грубыми фразами и в конечном итоге не выдержал.

— Не лезь не в своё дело! — выкрикнул он, выставляя меня из кабинета, и прежде чем захлопнуть дверь перед моим носом, сказал: — Эта тема раз и навсегда закрыта.

Ещё некоторое время я попытал Влада, кем являлся тот странный тип, но тот не обладал никакой информацией. Его попытки что-либо узнать у работодателя также ничем не увенчались. Нам оставалось только делать предположения и теряться в догадках.

Дни летели, забитые тренировками и обучением. Некогда было думать о странных знакомцах Эрина, и небольшая стычка отошла на второй план.

Я проснулся от странного ощущения. Несколько минут просто лежал с открытыми глазами, пытаясь сформулировать для себя мысль о том, что же вырвало меня из ласковых объятий Морфея. Не найдя никакого ответа, решил попробовать вернуться к ним. Моим планам не суждено было сбыться. Проворочавшись какое-то время с боку на бок, но так и не уснув, плюнул на это дело и, одевшись, направился в мастерскую, организованную рядом с залом для тренировок.

Поднявшись на третий этаж, рывком открыл дверь, осматривая погружённое в полумрак помещение. Краешек луны, заглянувшей в окно, давал минимум освещения. Пришлось на ощупь пробираться к верстаку, а там, нашарив лампу дневного света, запалил огонёк, разгоняя мрак. Я засел за снаряжение патронов. Отработанные до автоматизма движения помогали сосредоточиться, поэтому решил совместить приятное с полезным и попытался обратиться к внутреннему источнику, тренируя ещё и его. Только в этот раз по какой-то причине попытки не увенчались успехом. Вместо ровного тёплого шарика в груди раз за разом вспыхивала и гасла будто бракованная лампочка. Кое-как стабилизировав работу источника, начал потихоньку, с оглядкой на центральный узел, вытягивать из него жгуты энергии, очень медленно, сантиметр за сантиметром, а иногда и по миллиметру продвигаясь к ладоням. Процесс, занимавший до этого считаные моменты, сейчас растянулся на долгие тягучие минуты. Приходилось действовать с особой осторожностью: ведь стоило немного поторопиться или отвлечься, и всё разваливалось, будто карточный домик на ветру.

Я злился, не понимая, в чём причина, то и дело повторял цикл. За этим занятием я не сразу заметил, что за окном что-то происходит. Сначала появилось ощущение неправильности, как будто зуд на самом краю сознания, пропадающий, стоит лишь обратить на него внимание.

Несколько раз я отрывался от работы и оглядывал комнату в поисках того, что меня беспокоит. Не обнаружив ничего странного, возвращался к делу. Но напряжение внутри всё нарастало. Неправильность происходящего заставила отложить инструменты и всё-таки разобраться с тем, что меня тревожит. Я откинулся на спинку кресла и сосредоточился на пространстве вокруг. Результат не заставил себя ждать. Еле различимые на фоне серых стен тени вдруг сместились. Совсем немного. Можно было даже списать это на игру воображения, но неестественно прямое и слишком целенаправленное для природы смещение ясно дало понять, что это не моя фантазия и не колыхание чего-то от ветра. Тёмные силуэты были практически неразличимы. Тот факт, что мне удалось заметить недоброжелателей (очевидно, что порядочные граждане не проникают на территорию чужого поместья среди ночи), можно было объяснить лишь тем, что движение на фоне ночного спокойствия сильно бросается в глаза.

Я аккуратно пригнулся и, стараясь не создавать шума, со всей возможной скоростью помчался к спальне Ши’фьена. Тот, как обычно, распластался на всю кровать. Расталкивать долго его не пришлось. Я лишь коснулся горячего плеча Эрина, как тот открыл глаза.

— Что? — спросил он.

— Похоже, у нас гости. Кто-то проник… — Я не успел договорить, как Ши’фьен вскочил c постели и устремился к шкафу. Одеваясь со скоростью бывалого солдата, он начал давать указания:

— Буди Бо’туара. Револьвер в спальне? Бери, и вдвоём в оружейку. Вооружайтесь и бегите в мой кабинет. В столе возьмёшь свои документы. За картой есть потайной ход. Открывается одновременным нажатием на Эллу и Мьёр. Дальше разберётесь. Ход ведёт к реке. По ней доберётесь до ближайшей деревни. Отправляйтесь в город и ждите меня у Влада. Всё ясно? — Голос Ши’фьена дрожал, он был не на шутку встревожен. Что же за ночные посетители такие, способные заставить испугаться огненного магистра? Неужели это недавний визитёр решил продолжить общение столь странным способом?

— Но как же… — открыл было я рот, но Эрин, накидывая на плечи и застёгивая кобуру, опять меня прервал:

— Быстрее, если это тот, о ком я думаю, то у нас мало… — Он замолчал. И я услышал странный треск, будто что-то горело. Комнату осветил сполох огня за окном. — У нас нет времени! Ты всё понял?

— Да. Элла и Мьёр. Дальше по обстоятельствам.

Выхватив из ниши в шкафу саблю, Ши’фьен вытолкал меня из комнаты, и мы устремились вниз по лестнице. Я рванул на второй этаж в сторону спальни Влада, а магистр бросился на улицу.

Ворвавшись в комнату Бо’туара, я застал его за сборами.

— Что случилось? Пожар? — спросил он.

— Пожа-а-ар! — вместо меня ответили с улицы. Заголосила какая-то женщина из прислуги.

— Похоже, на поместье напали. Ши’фьен велел разбудить тебя и бежать.

— Но куда? — Влад следовал за мной и был не на шутку обеспокоен. А мне нечего было ему сказать, так как и сам был ошеломлён.

— За мной! — прокричал я на ходу. С улицы доносились крики людей, пытавшихся потушить огонь. Неожиданно захлопал револьвер.

— Мы должны помочь мастеру Ши’фьену! — бросил мне в спину Влад, пока я вооружался.

Эта мысль уже приходила мне в голову, и в данный момент я пытался решить для себя, насколько мне важен этот человек, выдернувший меня из моей привычной жизни в угоду собственным амбициям и каким-то там понятиям о семейных ценностях аристократов. Человек, при реальной угрозе вставший на защиту моей жизни… Если бы не происходящее прямо сейчас, наверное, я бы поступил не так, как сейчас поступлю.

— Поможем, — кивнул я и, забежав в свою комнату, подхватил со стола револьвер. Вернувшись, поманил за собой Бо’туара. — Но сначала вооружимся. Ты-то маг, а мне с голой жопой на танк лезть не хочется.

— Куда лезть? — остановился Влад, пытаясь понять, что я ему говорю.

— Не тормози! Бегом в оружейку!

Похватав острые железки, мы ринулись к выходу во внутренний двор. Оттуда, помимо панических криков прислуги, тушащей пожар, доносилось баханье выстрелов, грохот взрывов, свист ветра и какой-то уж совсем непонятный треск. Стены дома сотрясались, как при землетрясении. Перед выходом я придержал Влада за руку.

— Давай осмотримся. Чтоб не попасть под что-то убойное.

Бо’туар кивнул, и я аккуратно выглянул из-за двери. Передо мной предстала картина, заслуживающая изображения каким-нибудь художником-баталистом. На фоне пожара разгоралось самое настоящее сражение. Нападавших было пятеро. На первый взгляд они напоминали древних китайских воинов-диверсантов или, если угодно, ниндзя. В тёмно-серых бесформенных балахонах они сливались с окружающей темнотой ночи, подёрнутые едва различимой пепельной дымкой. Но огонь, охвативший восточную стену поместья, давал возможность разглядеть подробности. При резких атакующих движениях из-под балахонов показывались конечности, замотанные в чёрные как смоль тряпки, будто бинты, пропитанные гудроном. У одного из воинов слетел с головы капюшон, обнажая точно так же обмотанную голову. Незакрытыми оставались только кончик носа, рот и глаза. Жёлтые нечеловеческие глаза со зрачками, которые должны принадлежать скорее ящерице, а не человеку. А распахнувшийся во вскрике боли после удачного попадания Ши’фьена рот был наполнен острыми акульими зубами. Нет, это точно не люди. Наверняка демоны.

Ши’фьен сдерживал одновременно троих таких уродов, как раз в эту минуту ранив одного из них последним в револьвере зарядом. Ещё двое наседали на магистра, пытаясь атаковать того в ближнем бою, но он успешно уворачивался, успевая при этом посылать в атакующих наколдованные огненные стрелы. Впрочем, не слишком точно посылал, добившись только снижения продуктивности атак. Эрин отбросил опустошённый револьвер и, не успел тот коснуться земли, выхватил саблю и ринулся на нападавших, вычерчивая в воздухе причудливые восьмёрки.

Также на защиту дома встал Сивый. Он вполне бодро орудовал двумя небольшими топориками, которых я раньше у него не видел. Блестящие топорища с шипами на обухе, деревянные ручки, покрытые замысловатым узором. Не слишком расторопный в движениях механик, всегда передвигавшийся с какой-то ленцой, сейчас показывал чудеса владения холодным оружием, перетекая из одного положения в другое. От былой медлительности не осталось и следа. Но противник ему попался не из лёгких. Самый здоровый из пятёрки, вооружённый полуторным мечом, теснил Сивого, практически прижав того к воротам гаража.

Третьим защитником, к моему удивлению, оказался Гарольд Фальк. Он частенько оставался на ночь в поместье, если тренировки затягивались, отказываясь даже от услуг водителя. На наше счастье, так случилось и в этот раз. Тренер орудовал привычным для него оружием, то есть собственными конечностями. И это против вооружённого парными клинками противника! Ниндзя пытался рубить безоружного мужчину, но никак не мог попасть по Фальку. Тот с нечеловеческой скоростью порхал вокруг оппонента, нанося неприятные удары то тут, то там. Движения Гарольда были столь быстрыми, что казалось, будто он размазался по пространству нечётким пятном. Такому он меня не учил.

— Помоги Эрину, а я к Сивому! — бросил я Владу, выскакивая на улицу. По здравом размышлении я понял, что в качестве бойца Бо’туар гораздо сильнее меня и в борьбе с двумя насевшими на Ши’фьена противниками сможет помочь больше. А оценив ситуацию у Фалька и Сивого, решил помочь последнему, ибо в его случае неприятель был по всем параметрам сильнее.

Рывком преодолев несколько метров, я без лишних раздумий пальнул в спину не видевшему меня ниндзя. В голове не возникло никаких противоречий из-за того, что я сейчас могу и, скорее всего, лишу жизни человека. Во-первых, эти твари на людей походили лишь частично. А во-вторых, ситуация не располагает к раздумьям и не даёт выбора. Сейчас на кону жизнь и здоровье самых близких мне в этом мире людей. Не сказал бы, что самых хороших людей, но других нет. Поэтому, увидев, что пуля таки увязла в каком-то подобии магического щита, я ещё дважды нажал на спуск, и третий свинцовый подарок, прорвав магическую преграду, скрылся в складках плаща, сбив замах полуторника и бросив демона прямо под удар одного из топоров Сивого.

Сверкающее в отсветах пламени лезвие топора с противным хрустом врубилось куда-то в район правой ключицы. Ниндзя упал на колени, рука его повисла плетью, а меч с лязгом вывалился на землю. Казалось, что противник повержен, но здоровяк не спешил отключаться. Левая рука взметнулась ко рту, из которого прямиком в лицо расслабившегося Сивого с мерзким шипением устремилась струя огня. Реакции водителя можно было лишь позавидовать. Он успел выдернуть топор из раны, поднять оба и скрестить перед лицом. Магический огонь вместо того, чтобы изуродовать человека, лишь слабо лизнул металл оружия, вспыхнувшего фиолетовым свечением. Похоже, топоры были зачарованы. Огонь расплескался в стороны, задев при этом открытую кожу рук. Сивый завыл от боли. А я, подбежав вплотную к сражающимся, рубанул сверху вниз силящегося подняться с колен нападающего.

Ощущения от того, что пробил кому-то голову железкой, были двоякими. С одной стороны, мерзкий «чвак» после резкого хруста оставляет в душе противный привкус неизбежности. С клинка стремительно срываются крупные, почти чёрные капли крови. Отыграть назад уже ничего не получится. Жертва, дёргаясь, заваливается на землю. С другой же — ничего особенного. Кто в детстве не развлекался игрой в рыцарей и не рубил палкой или обрезком трубы всё, что попадётся под руку? Будто разом перерубил целый сноп крапивы. Не знаю, откуда у меня в голове такая мешанина из мыслей, но сейчас они мелькают фоном, не затрагивая совести, и не заставляют отступить. Сейчас на первом плане только стремление действовать, ведь нужно помочь остальным.

Сивый сползал на землю, опершись спиной о ворота. Обожжённые руки выпустили рукояти топориков. Он больше не кричал от боли. Глаза были затуманены. Вот-вот потеряет сознание. Ладно, приведём его в чувство потом. Я обернулся, осматриваясь.

Фальк всё так же исполнял свой неуловимый танец, успевая уклоняться, уводить от себя смертоносный металл голыми руками и контратаковать. Похоже, выдыхаться он не собирался.

Влад оттянул на себя одного из противников Ши’фьена. Ниндзя в изрядно подпалённом балахоне наседал на Бо’туара, размахивая подобием цепа. Почему Влад не ударил противника магией издалека, а ввязался в драку, мне непонятно. Похоже, парень, не имея достаточного опыта потасовок, потерял голову и совсем забыл о своём преимуществе. Если выживет, обязательно промою ему мозги. Где это видано, чтоб боевой маг отступал, вяло отмахиваясь саблей, вместо того, чтоб швырнуть в противника огненный шар или какую-нибудь ледяную стрелу? Чему их там, в училищах, вообще учат?!

В отличие от растерявшегося Влада, Ши’фьен по праву носил звание магистра. Реальный боевой опыт сыграл ему на руку. Оттолкнув противника особенно удачным взмахом оружия, он создал перед собой стену огня и толчком свободной руки отправил ту в сторону нападавшего. Демон попытался увернуться от летящего в него пламени, и это ему почти удалось. Но только почти. Эрин, угадав, в какую сторону рванёт противник, хлестнул по тому месту внезапно возникшей у него в руке горящей плетью. Ниндзя издал какой-то лающий звук, прямо как гиена, когда пламя перечеркнуло его фигуру от плеча до бедра. Демон повалился на землю, объятый огнём, но практически сразу попробовал подняться в попытках сбежать.

Что с ним было дальше, я заметить не успел, потому что прицелился в спину воину, теснившему Бо’туара. Магический щит у того не был истощён битвой с Ши’фьеном и остановил первую пулю. В сердцах я нажал на спуск второй раз, рассчитывая, что уж последним из оставшихся в барабане зарядов достану ублюдка, но послышался лишь сухой щелчок. Осечка! Совершенно не вовремя. Если честно, я испытывал небольшой мандраж. Биться в тренировочном бою — это одно, а тут, когда любая ошибка может стоить жизни, лишний раз подумаешь, стоит ли бросаться в драку. Но, глядя в сосредоточенные глаза отступающего Влада, который, несмотря ни на что, бросился на защиту чужой семьи, я откинул провокационные мысли и ринулся в атаку. Ринулся, чтоб через мгновенье нырнуть в сторону.

Почуявший моё приближение демон резким движением крутанулся вокруг своей оси, выбрасывая в мою сторону руку с зажатым в ней небольшим кинжалом. А следом за ним над головой просвистел шар на цепочке. Избежать смертоносных подарков удалось лишь чудом. Противник оказался опытным и был вполне в состоянии отбиваться от наших с Владом неуверенных выпадов. Железный гранёный шар разрывал воздух в опасной близости от нас. Я избегал встреч с ним, прилагая для этого все силы. Влад же пару раз получил по корпусу тяжёлой железкой. И если бы не покрытая каменными наростами кожа, валяться бы ему на песке с перебитыми костями или ещё что похуже. Он и так двигался скованно — видно, попадания нанесли какой-никакой урон.

— Магия! — крикнул я, пытаясь достучаться до Бо’туара, едва не добавив крепкое словцо. Ну же, включай голову, парень, не то этот демон нас покрошит на много маленьких Джеймсов и Владов. Отбив летящий в лицо кинжал, я прыгнул противнику в ноги, чтоб отвлечь внимание и дать магу время собраться и атаковать в полную силу. Мы кубарем покатились по земле, и я понял, что подобный финт — не самый умный поступок. Спину обожгло резкой болью. Случайно или нет, но кинжал проскрежетал по рёбрам. Одежда намокла от крови. Я попытался оттолкнуть от себя противника, отмахиваясь шпагой практически вслепую. Куда-то, кажется, попал, потому что последовал неразборчивый то ли вой, то ли рык, и ниндзя начал брыкаться с удвоенной силой. Тут тело противника оторвало от земли и куда-то унесло. Это Влад наконец совладал с эмоциями и наколдовал что-то вроде воздушного потока. Я повернул голову вслед уносящемуся демону и успел увидеть, как того шваркнуло о забор. Послышался громкий хруст ломающихся костей.

Пока мы возились вдвоём с одним противником, Гарольд, как оказалось, уже расправился с демоном, который бесформенной кучей лежал сейчас под стенами горящей усадьбы. Как Фальку это удалось без оружия, ума не приложу. Но факт остаётся фактом. Тренер со всех ног мчался на помощь Ши’фьену, уверенно теснящему одновременно двоих нападавших. Я вскочил с земли и рывком потащил за собой Влада, который всё ещё разглядывал тёмное пятно на заборе, оставшееся после его волшбы.

Противники магистра, видя гибель своих товарищей, пытались сбежать, но Эрин прижал их, создав неподвижные огненные стены, которые образовали что-то вроде коридора. Ниндзя могли лишь пятиться, отбивая сабельные атаки и мешая друг другу. Отступать оставалось недолго, ведь позади них находился фасад дома для прислуги. Одновременно, отрезав врагам путь к отступлению, Эрин сделал так, что никто из нас не мог прийти ему на помощь. Поэтому нам оставалось лишь наблюдать сквозь огонь за ходом сражения. Мы с Владом, тяжело дыша, смотрели в спину сражающемуся Эрину, а Гарольд носился вокруг импровизированного коридора, пытаясь найти брешь. Поэтому он первым заметил место, где погас огонь, и рванул в ту сторону. Только он не обратил внимания на то, что пламя опало после того, как один из ниндзя достал что-то из складок своего балахона и бросил в магическую стену. Рванул только для того, чтоб попасть в облако едкого зелёного дыма. Оказалось, что демон одновременно бросил несколько предметов. Фальк с криком упал на землю, держась руками за лицо.

Обладатель неизвестных артефактов попытался воспользоваться заминкой и, юркнув в брешь, устремился в сторону леса.

— Колдуй ещё! — прокричал я в ухо Владу, а сам устремился в образовавшуюся дыру в огне, чтоб помочь Ши’фьену добить последнего демона. Тот как раз удачным броском огненной стрелы ранил тварь в руку. Когда я протискивался между огненными всполохами, стараясь ничего себе не опалить, то увидел проносящийся мимо поток ветра. Влад не стал выдумывать ничего нового и, как в прошлый раз, отправил противнику вслед воздушный удар. Надеюсь, демона размажет по ближайшей стенке. Только сейчас я понял, что весь бой совершенно не чувствовал ветер, а светлый шар в груди отказывался работать. Сейчас же в груди вновь запылало, и мир окрасился привычными уже полупрозрачными потоками.

Раненый ниндзя почти дошёл до меня, как вдруг запустил руку под одежду и вытащил на свет небольшой позолоченный шар. Эрин прервал атаку и отскочил от противника.

Демон резко обернулся на меня, потом вновь перевёл взгляд на Ши’фьена и прошипел:

— Он заберёт своё. Рано или поздно. Ты ничего не сможешь сделать, глупец!

Послышался щелчок, и шар в руке демона засиял радужными переливами.

— Беги! — крикнул мне Ши’фьен, но было поздно. Фигуру в балахоне охватило яркое пламя, а затем с оглушительным хлопком разметало в пространстве. В грудь ударило с чудовищной силой, будто кузнечным молотом. Тело оторвало от земли, и я, пролетев сквозь Эринову огненную завесу, бухнулся на песок, теряя остатки воздуха из лёгких. Было больно, но сознания я не потерял и, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, поднялся сначала на колени, а потом и на ноги. Придерживая руками отбитую грудь, побрёл к людям.

Магическое пламя опало, открыв взору серьёзного вида воронку. Будто фугас рванул. Как меня не разорвало на части, ума не приложу. Осмотрел поле боя, ища глазами участников. Фальк обнаружился в нескольких метрах от меня. Его, судя по всему, тоже отбросило взрывом. Видимых повреждений на нём не было. Он стоял на четвереньках, силясь разлепить глаза, залитые слезами. Лицо — красное, цвета варёного рака. Похоже, облако, в которое ему не повезло угодить, было аналогом слезоточивого газа.

Влад, вроде бы не пострадавший, помогал Сивому подняться. Тот перестал орать и лишь подвывал от боли в обожжённых руках при каждом движении.

На краю воронки с задумчивым видом неподвижно стоял Эрин. Похоже, взрыв не смог сдвинуть его с места. В этот момент я по достоинству оценил, насколько полезно быть магом. Огненные шары, стрелы, воздушные потоки — это всё не производило на меня большого впечатления. Психика человека двадцать первого века не считала серьёзной всю ту мишуру, что показывали в фильмах. А вот противодействие событиям, после которых остаются воронки около метра в глубину и не меньше двух метров в диаметре — серьёзный аргумент в пользу того, чтобы учиться на мага.

Поняв, что битва окончена, вокруг начали носиться слуги с вёдрами, силясь затушить пожар. Я посмотрел на частично охваченное огнём поместье и чуть ли не взвыл в голос. Похоже, что нападавшие намеренно запалили огонь там, где находился рабочий кабинет Ши’фьена. И в данный момент огонь в кабинете уже вовсю полыхал.

— Эрин! — крикнул я стоявшему в отстранённой задумчивости Ши’фьену и, дождавшись, пока тот обратит на меня внимание, ткнул пальцем в сторону окна, из которого вырывались языки пламени.

— Жди тут, — по-своему понял мой намёк магистр и кинулся внутрь дома.

— Куда, дурак?! — заорал я, но было поздно. Мужчина уже скрылся за дверью.

— Что случилось? Куда он? — Голос Влада заставил меня вздрогнуть. Он вместе с Сивым стоял рядом и смотрел в том же направлении, что и я. На полыхающий кабинет хозяина поместья.

— В кабинет, куда же ещё! — резко бросил я.

— Но там же… — ахнул Влад.

— Вот именно!

В этот момент раздался оглушительный взрыв. Тёмное небо осветила яркая вспышка, на мгновение разорвав мрак и превратив ночь в день. Нас осыпало битым стеклом, камнями и ещё бог весть чем. Некоторые из работников, стоявшие совсем близко к дому, повалились на землю. Их тут же оттащили более удачливые. А я схватился за голову. Хватило ли Эрину сил закрыться от детонации четырёх килограммов пороха после того, как магистр выдержал взрыв неизвестного устройства?

Похоже, что хватило. Ши’фьен, окутанный клубами дыма, вывалился из дома и, держась за бок, поплёлся в нашу сторону. Я подскочил к нему, пытаясь помочь, но он лишь отмахнулся, всучив мне какой-то кожаный портфель, который я, впрочем, тут же бросил на землю.

— Ты рехнулся совсем? — прокричал я этому идиоту, но тот лишь указал себе на голову. Тут я заметил, что из ушей у него течёт кровь. Да и сам он идёт как-то неуверенно. Похоже на контузию.

— Ты можешь помочь? — обратился я к Владу.

— Могу влить часть энергии, не больше. Тут нужен хороший лекарь. — Бо’туар обвёл взглядом наше воинство.

— Делай, — кивнул я. Влад, прикрыв глаза, что-то зашептал. Кольцо на руке слабо засветилось, и я почувствовал лёгкую дрожь в теле. Боль от резаной раны на спине и в отбитой грудине слегка утихла. Сивый перестал ругаться, Эрин выпрямился, а Фальк наконец перестал тереть лицо руками. Именно Гарольд заметил опасность и крикнул:

— В сторону! — Он даже дёрнулся к Ши’фьену, но сделать ничего не успел.

Из-за царившего вокруг хаоса никто не обратил внимания на то, что один из демонов, — тот, которого Ши’фьен ранил в самом начале боя, лежавший до сих пор на земле, вдруг зашевелился и, вскочив на ноги, рывком преодолел небольшое расстояние, разделявшее его и Эрина, и, пользуясь набранной инерцией, всадил тому в спину остро отточенный меч. Время как будто замедлилось. Я с ужасом наблюдал, как грудь магистра расцветает кровавым цветком, а следом сантиметр за сантиметром из неё вылезает острое металлическое жало.

Фальк в нечеловеческом рывке оказался рядом с демоном и ударом своего чугунного кулака просто размозжил тому голову. Она лопнула, будто переспелая дыня, и обезглавленное тело, орошая кровавыми брызгами песок, завалилось на спину. Падая, демон не выпустил оружия, и клинок с чавкающим звуком вышел из спины оседающего на колени Ши’фьена.

Время вернулось к своему привычному ритму. Я метнулся к падающему Эрину и, не давая рухнуть на землю, аккуратно опустил его на бок.

— Сделай что-нибудь! — рявкнул в ухо оказавшемуся рядом Владу, пытаясь зажать хлеставшую из груди кровь. Но тщетно. Под Эрином разливалась самая настоящая кровавая лужа. Похоже, клинок задел какой-то большой сосуд. — Врача срочно!

Сивый убежал куда-то, но уже через несколько секунд вернулся, таща с собой какие-то тряпки. На свои ожоги он внимания больше не обращал. Выхватив у него из рук ткань, я, скомкав её, прижал к кровоточащей ране на груди. Гарольд, сорвав с себя рубашку, прижимал её к ране на спине. Влад положил руки на грудь Ши’фьена, непрерывно что-то бормоча. Лицо его осунулось, стало белым как мел, а глаза закатились. Неожиданно он обмяк и, потеряв сознание, упал рядом со своим наставником.

— Перенапрягся, — прокомментировал Фальк.

— Надо что-то делать! — в сердцах выпалил я.

— Поздно, Джеймс, — впервые за всё время нашего знакомства обратился ко мне по имени тренер.

— Нет! Он же грёбаный магистр! — Я не знал, что делать, и это бессилие вызывало злость. Вдруг послышался кашель, и грудь Ши’фьена заходила ходуном, а изо рта хлынула кровь.

— Джеймс, — просипел еле слышно Эрин. Я опустился ниже.

— Да, я тут. Чем помочь? Есть что-то…

— Не перебивай, — прервал меня магистр. — Слушай. Опасайся драную кошку… — Эрин опять зашёлся в приступе кашля. Мелкие капли крови вперемешку со слюной попали на моё лицо.

— Что за кошка? — не понял я, но Ши’фьен не счёл нужным вдаваться в разъяснения. Понимая, что времени у него совсем мало, продолжил наставления:

— Возьми моё кольцо и амулет. Береги их и избегай шрама. Голова… он… кхе… демон… — Ши’фьен стремительно терял силы, кашель бил уже безостановочно, голос становился тише, и я совершенно не мог разобрать, что же Эрин пытается сказать. Я практически приник ухом к его губам. Неожиданно ухо и руки, прижимающие тряпку к груди Эрина, почувствовали тепло. И не просто тепло. От Эрина шёл самый настоящий жар, будто из парилки. Я отстранился и увидел, как глаза магистра запылали. Зрачки превратились в два горящих факела. Они уставились на меня, и Эрин неожиданно громким и чётким голосом сказал:

— Беги!

— Что? — растерялся я. Но Фальк, видно, понявший что-то, схватил меня за отворот рубашки и дёрнул в сторону лежащего рядом без сознания Бо’туара, которого уже пытался поднять Сивый.

— Тащи! — прокричал Гарольд, и я, совершенно сбитый с толку, повиновался. Втроём мы поволокли парня подальше от Ши’фьена, вокруг которого всё сильней накалялся воздух.

Не успели мы оттащить Влада на десяток метров в сторону, как я получил ответ на вопрос, что же всё-таки происходит. Тело Эрина Ши’фьена охватил взявшийся из ниоткуда огонь, и с резким хлопком ввысь устремился фонтан искр, которые подхватил ветер и понёс в одному ему известном направлении. От тела магистра остался лишь пепел, обгоревшие клочья одежды и оплавившийся песок.

— Стихия забрала, — ответил на мой непонимающий взгляд Фальк. — Так умирают маги.

Русоволосая девочка лет четырёх, с двумя болтающимися в такт шагам премилыми косичками неслась по утоптанной тысячами маленьких ножек земле площадки, рыдая и размазывая по личику слёзы. Она бежала к красивой женщине, в которой я с удивлением узнал свою Олесю. Узнал с трудом, так как она изменилась. Остригла свои шикарные длинные волосы, оставив лишь аккуратное небольшое каре, перекрашенное в более тёмный оттенок. Черты осунувшегося лица стали более резкими, отталкивающими. Такие родные глаза потеряли былую яркость и наполнились чем-то новым, доселе невиданным, злым…

— Что ты орёшь?! — резко бросила женщина подбежавшей к ней малышке.

— Мама, я… там… и… больно-о-о… — Всхлипы мешали девочке связно говорить. Она могла лишь показывать рукой в сторону горки, с которой, очевидно, свалилась, так как её штанишки в районе правого колена были разорваны, а сама она — вся перепачкана в пыли.

— Посмотри, на кого ты похожа! — Вместо того чтобы успокоить ребёнка, Олеся закричала на дочь, схватила за руку и потащила с площадки. — Ты будешь это стирать?! А штаны только выкинуть! Что за ребёнок! Невыносимо.

— Мама, мама… — ревела девочка.

Моё сердце сжалось от боли. Куда делась моя любимая Олеся, такая заботливая, тихая и ни при каких обстоятельствах не повышающая голос? Где тот человек, смотревший на меня и на нашу дочь горящими от любви глазами? От навалившегося отчаяния хотелось закричать, и я попытался крикнуть вслед уходящей жене и дочери:

— Дочка, звёздочка моя!

Неожиданно девочка обернулась на ходу. Ребёнок больше не плакал. Она поводила маленькими глазками из стороны в сторону и вдруг уставилась прямо на то место, откуда я смотрел на всё происходящее. Помахала свободной ручкой, улыбнулась и, отвернувшись, продолжила бежать за тянущей её мамой…

— Ты действительно на что-то надеешься? — неожиданно услышал я голос Ши’фьена. Он появился прямо передо мной в неизменном сюртуке, с зажатой в руке саблей.

— Что? Ты же…

Эрин взмахнул клинком, направив его мне в лицо. Мир погрузился в непроглядную тьму…

Глава 17

После памятной битвы события понеслись вскачь. Огонь удалось погасить только после приезда пожарной бригады. Оказалось, что в ней служат одарённые. Приехавшие на кузове вполне привычной красной расцветки парни в красивой цветастой форме вместо ожидаемых мной действий просто сгрудились вокруг дома, закрыли глаза и стали что-то монотонно бормотать. Огонь угасал на глазах. Тлеющие остатки залили водой, конденсируемой прямо из воздуха. Никакой беготни с рукавами, брандспойтами и прочими прибамбасами. На всё ушло от силы полчаса. Когда с огнём было покончено, от толпы пожарных отделился один наиболее важный с виду усатый дядька и, уточнив, кто главный, направился ко мне, вручив счёт. После кивка стоявшего рядом дворецкого я, поблагодарив усача за работу, расписался в протянутых документах. Глава пожарной команды кивнул в ответ и отдал приказ на сборы.

— Господин Монтео, нужно вызвать врача. Многие пострадали, — сказал я дворецкому.

— Уже сделано, господин Ши’фьен, — почтительно склонил голову тот.

Меньше чем через час в поместье приехала женщина средних лет, представившаяся как мадемуазель Тайли. Невысокая, темноволосая, со слегка вздёрнутым носом. Она бегло осмотрела всех, кто пострадал от ночного происшествия, отсортировав нас по группам: от «лёгких повреждений» до «придётся поднапрячься». Впрочем, в последнюю группу вошёл лишь Сивый со своими обожжёнными руками и надорвавшийся Бо’туар, всё ещё находившийся без сознания.

«Лёгких» набралось десятка полтора. Все они оказались из числа слуг, случайно получивших какие-то увечья в горячке боя или при тушении пожара. Их согнали в одну кучу, и мадемуазель Тайли указующим жестом активировала какое-то заклинание. Кольцо на её руке вспыхнуло белым, и людей окутало прозрачной дымкой. Раны, порезы на глазах начали затягиваться, а синяки менять цвет, и уже через пять минут от внешних повреждений не осталось и следа.

Далее пришёл мой черёд.

— У вас, господин Ши’фьен, отбито нутро, и без должного лечения к утру вы начнёте кашлять кровью. А к вечеру завтрашнего дня потеряете сознание и без экстренного вмешательства, скорее всего, скончаетесь, — навела страху доктор. — Кстати, от яда, который в данный момент расползается у вас по спине, вы отдадите богам душу ещё быстрее.

— Если всё настолько серьёзно, приступим же скорее к лечению, — не особо впечатлился я попытками меня напугать, так как не чувствовал себя настолько помятым. Слегка болели грудь и спина да саднил порез, не более того. Но врачам я привык доверять, поэтому в спор вступать не стал.

— Если бы не щит, поставленный его батюшкой, мы бы сейчас не его повреждения обсуждали, а собирали куски по всей округе, — усмехнулся стоявший рядом Гарольд Фальк, введя меня в ступор.

— Я ничего такого не заметил. Когда он успел? — спросил я тренера, пока мадемуазель Тайли совершала какие-то пассы над моей головой.

— Ты и не мог заметить. Я сам лишь случайно почуял отголосок его ювелирного воздействия. Разрывное действие господин Ши’фьен погасить успел, а вот удар ты получил по полной.

— А как же тогда выжил ты? Ты тоже был рядом.

— Помнишь тренировки и обработку кулаков? Так вот, это лишь толика того, что существует для укрепления тела и духа. И моя матушка была знатоком в таком деле, — подмигнул Гарольд.

Дышать стало гораздо легче. Хрипы в груди практически исчезли. Дискомфорт приносила лишь горящая огнём спина. Доктор окончила свои процедуры и открыла глаза. Она оценивающе посмотрела на Гарольда, красовавшегося великолепной фигурой, покрытой сейчас копотью и пылью, и, не отрывая от него взгляд, сунула руку в свою сумку, выудила оттуда какой-то стеклянный пузырёк и бросила мне.

— Три раза в день по глотку перед едой в течение следующей недели. Иначе яд медленно тебя убьёт, несмотря на мои старания. А я очень не люблю, когда не ценят мою работу, — наставительно проговорила мадемуазель Тайли и, будто бы забыв о моём существовании, подхватила не ожидавшего такого поворота событий Гарольда под локоток и повела к дожидавшимся её Сивому и Владу, щебеча при этом певчей птичкой. — И кем же была ваша матушка? Расскажете мне побольше о способах укрепления тела? Как же так вышло, что такие прекрасные глаза совершенно не защищены? У меня есть специальные составы…

Дальше я уже не слушал, отвлёкшись на прибежавшего с отчётом Монтео. Он на удивление быстро принял мой статус хозяина дома. А я в растерянности не знал, за что хвататься. Но совместными усилиями мы как-то смогли организовать из хаоса подобие порядка. Я выспросил, будут ли какие-либо дальнейшие действия со стороны властей в отношении произошедшего, и узнал, что к нам должен пожаловать представитель местной полиции. Участковый, проще говоря. Поэтому распорядился как можно скорее свернуть до этого времени все действия по уборке или разбору завалов. Но и так уже видел, что испуганные слуги истоптали всё, что только можно, а тело одного из нападавших вообще куда-то унесли. И когда только успели?

Мадемуазель Тайли провозилась почти до утра. Зато руки Сивого теперь не напоминали цыплёнка табака. Новая розовая кожа плохо сочеталась с загорелым морщинистым лицом, но это, разумеется, лучше, чем изжаренные чуть не до костей кисти.

Дольше всех приходил в себя Бо’туар. Как объяснила мадемуазель врач, ей пришлось делиться с парнем собственной магией, но она это делала вдумчиво и размеренно, правильно заполняя какие-то там резервы. А Влад бездумно и без точных знаний и навыков вбухал в попытку вылечить нас и спасти жизнь Эрину почти весь свой запас энергии, что привело к крайней степени магического истощения. Тайли пожурила Бо’туара, выписала какие-то препараты, наказав пить их, если он не хочет преждевременно обратиться в стихию, и, сославшись на крайнюю степень усталости, что было заметно по осунувшемуся лицу, покинула поместье, уговорив Гарольда сопроводить её.

В портфеле, который вынес из пожара Эрин, оказались документы. Я до сих пор разбираюсь с ними, но свой паспорт и паспорт старшего Ши’фьена приехавшему под утро работнику местных правоохранительных служб предоставил. В паспорте Эрина появилась новая запись, будто выжженная увеличительным стеклом в солнечный день. В графе «Дата смерти» появилось конкретное число и надпись: «Отдан огню».

Кстати, все мои попытки сохранить улики в целости оказались совершенно напрасными. Худощавый полицмейстер, представившийся сержантом Лойтом, лишь мельком осмотрел тела нападавших, сделал записи в своём блокноте, опросил всех причастных, вплоть до последней служанки, собрал с меня, Влада и Фалька письменные показания, проигнорировав принимавшего непосредственное участие в битве Сивого, как «лицо, недостойное внимания», и поспешил удалиться. Почему от Сивого не захотели принимать бумагу, мне объяснил чуть позже Влад.

— Дело в том, что ты, я и господин Фальк имеем в обществе статус «господ», а Сивый — простой работник, не имеющий никаких прав.

— То есть в случае каких-либо разборок с властями слуги что, не могут себя защитить? — с толикой возмущения спросил я.

— Да, — подумав, кивнул Бо’туар. — Это обычная практика, когда аристократ или просто зажиточный человек выигрывает суд просто потому, что имеет право предоставить судье письменные доказательства своей невиновности.

— Это же абсурд! — вскипел я. — Ведь этот самый аристократ может написать что угодно.

— Такая система, — грустно проговорил Влад. — Но так лишь в больших городах. В поселениях поменьше подобное практикуется редко, только в особых случаях.

— М-да... — задумчиво протянул я, предавшись невесёлым мыслям о справедливости общества.

Приехавшие вместе с полицмейстером двое помощников загрузили тела в кузов служебной машины и, дождавшись, пока старший закончит опрос, покинули территорию поместья.

Кстати, пока мы ждали Лойта, я успел осмотреть тех, кто был повинен в смерти Эрина Ши’фьена и разгроме поместья. Откидывая капюшон и снимая чёрные бинты, я ожидал увидеть каких-нибудь чертей: ведь как мне показалось в горячке боя, именно так и выглядели нападавшие. Но, справившись со слипшимися от крови тряпками, я, к своему удивлению, обнаружил вполне человеческое лицо. Ничем не примечательный парень лет двадцати пяти, коротко стриженный, без каких-либо заострённых зубов или рогов. Никакой не демон, как и все остальные ниндзя. Обычные мужчины. Но я же отчётливо помню эту пасть, полную акульих зубов или клыков, и светящиеся в темноте буркалы. У страха глаза велики? Неужели показалось? Жаль, что тот, в ком я увидел такие необычные черты, «пораскинул мозгами» и уехал в кузове полицейской машины обезглавленным. Осмотр тела совершенно ничего не дал. Труп как труп. Странно это. Никаких документов у этих странных воинов при себе, естественно, найти не удалось.

Как только за полицейскими закрылись ворота, поместье загудело, словно пчелиный рой. Слуги забегали с инструментами в руках, устраняя последствия бойни. Кто-то отмывал кровь со стен, кто-то заколачивал выбитые окна. Всем этим руководил господин Монтео, и я, искренне поблагодарив его за организацию работ, отправился к себе в комнату и, расставив попадавшие от взрыва вещи по своим местам не хуже слуг, завалился на кровать прямо в одежде. Как голова коснулась подушки, я не запомнил.

Утром у меня состоялся серьёзный разговор с оклемавшимся Владом и господином Монтео. По документам, оставленным Эрином, выходило, что теперь я владелец поместья, каких-то ценных бумаг, а также счёта в местном банке, но не полноправный, если можно так выразиться. Если деньги я имел право тратить уже сейчас, о чём в моём паспорте появилась соответствующая запись с номером счёта, то распоряжаться поместьем и ценными бумагами можно будет лишь с наступлением совершеннолетия, о чём мне сообщил протягивающий какой-то свёрток дворецкий. Вопрос о Лите, жене Эрина, ввёл дворецкого в ступор. Но ненадолго.

— Она сейчас там, откуда не возвращаются, — с грустью в голосе проговорил господин Монтео. — Её состояние — всё равно что смерть.

Приняв свёрток, автоматически подметил, что он довольно увесистый. Развернул ткань и обнаружил внутри револьвер покойного Ши’фьена, а также те самые украшения, о которых Эрин говорил перед своей кончиной. Золотое кольцо, при помощи которого магистр совершал манипуляции сверхъестественного характера, и небольшой фигурный амулет на цепочке, своей формой напоминающий застывший в золоте огонёк. Украшение было инкрустировано россыпью мелких рубинов и довольно крупным бриллиантом в центре.

— Ну да, а чего ещё ожидать от огнепоклонника? — усмехнулся я вполголоса.

— Господин Ши’фьен, — обратился ко мне дворецкий. — Вам необходимо решить, что вы будете делать дальше.

— Действительно, надо… — обречённо покачал головой я. До меня наконец начало доходить, что со смертью своего биологического родителя я оказался в ситуации с очень красноречивым названием. Я в заднице. Никаких глубоких знаний о том, что там, за стенами поместья, у меня не имелось. Как нужно вести себя в обществе? Какое я занимаю в нём место и достоин ли вообще хоть что-то занимать? Ответы на эти вопросы придётся искать методом проб и ошибок. Главное, чтобы эти ошибки не оказались фатальными.

— Кхм… — прервал мои раздумья Седрик Монтео. — У меня есть кое-какие предположения по поводу вашей дальнейшей судьбы. Ваш батюшка делился со мной своими планами. И если мне будет позволено сказать…

Дворецкий сделал красноречивую паузу, ожидая решения хозяина. То есть меня.

— Да, конечно, господин Монтео, — затараторил я. — Это было бы кстати!

— Как я уже говорил, покойный магистр Ши’фьен упоминал, что намерен отправить вас на обучение. В связи с кончиной господина Эрина в ближайшее время начнутся нападки на вашу персону как на несовершеннолетнего наследника.

— То есть? Вы хотите сказать, что у меня попытаются отобрать наследство?

— И да и нет, — вмешался в разговор Влад. — Дело в том, что ты на данный момент не обладаешь полным правом распоряжаться тем, что тебе досталось. Это делает тебя уязвимым. И если кто-то из родственников докажет, что тебе необходим опекун — естественно, в его лице, — то до твоего восемнадцатилетия всё, что по праву твоё, достанется тому, кто первым подсуетится.

— Да, всё именно так, — подтвердил слова Бо’туара домоправитель. — У вашей семьи немного кровных родственников, но всё же они есть. И все как один — цепкие и падкие на бесхозное имущество.

— Разве можно сделать что-то против моей воли? — удивился я положению дел.

— За два оставшихся года можно сделать очень многое, чтобы ты сам отказался от наследства, уж поверь, — понизив голос, грустно сказал Влад.

— Хорошо. И как в таком случае поможет мой, как я понимаю, скорейший отъезд в учебное заведение?

Седрик сцепил руки за спиной и менторским тоном, каким проводил уроки, начал объяснять:

— Всё начнётся с писем, содержание которых будет весьма лестным и сочувствующим. Вас будут поддерживать и соболезновать утрате, а также мягко склонять к мысли, что в такой ситуации без опоры не обойтись, намекая на то, что вам просто жизненно необходимо заручиться поддержкой более опытных старших товарищей, к тому же связанных с вами кровным родством. Спустя какое-то время письма примут официальный характер. А затем в них начнут проскальзывать завуалированные угрозы. Так как поначалу эти письма будут приходить сюда, я смогу некоторое время игнорировать подобные послания — ввиду вашего отъезда. Но не очень долго. Вскоре по отсутствию ответов вопрошающие поймут, что вы эти письма не получаете. Это наведёт на мысль, что господина Джеймса Ши’фьена в поместье нет. Уже слышу, как в дверь стучат официальные представители и, узнав, что господин отбыл в неизвестном направлении, пускаются на поиски. У вас будет фора в пару недель минимум. А если вам повезёт и вы поступите в магическое училище, все эти гиены обломают себе зубы в попытках чего-то добиться. Вы будете находиться под защитой артефакта-хранителя и официально станете неприкасаемым на время обучения. В том же случае, если вам не удастся поступить на обучение магическому искусству, вы вправе стать студиозусом технического направления. Там, естественно, нет никаких артефактов-хранителей, но юридическая поддержка со стороны техникума будет обеспечена, что также сыграет вам на руку.

— Я готов стать твоим сопровождающим, Джеймс, — твёрдо сказал Влад. А дворецкий, оглядев юношу, кивнул.

— С провожатым у вас ещё больше шансов. А если переживаете за то, на кого оставить поместье, так ваш батюшка обо всём позаботился. Не буду вдаваться в детали банковских пертурбаций, но фонда жалованья для прислуги хватит ещё не для одного поколения Ши’фьенов. Я возьму на себя обязанности по восстановлению и содержанию этого места в надлежащем виде на время вашего отсутствия. Подробные отчёты буду присылать почтой. И постараюсь как можно дольше отбивать нападки тех, кто посмеет явиться в родовое гнездо Ши’фьенов.

Я задумался, глядя в глаза Влада и Седрика. Эти люди совершенно ничего мне не должны и, несмотря на мой скверный характер, всеми силами пытаются помочь, подкидывая готовые варианты решения возникших проблем. Честно сказать, я и сам думал о подобном исходе. Время подошло покинуть клетку, а с надёжным тылом и поддержкой в дороге это сделать ещё легче. Правда, есть один нюанс, который я хотел бы решить. Сперва мне нужно вернуть имеющийся должок одному очень хорошему человеку. Вернее, не совсем человеку.

Немного поразмыслив над услышанным, я принял решение. Еду учиться. Но ни в какой технический вуз я поступать не собираюсь. Однозначно это будет магическое училище. Но точно не столичный Киенталь, в который хотел отправить меня Эрин. У меня было время подумать над тем, что я собой представляю и какие имею возможности. Поэтому путь мой лежит в сторону самых технологически продвинутых существ Эллориона. К гномам.

Сборы заняли сутки. Провозились бы ещё больше, если бы не моё волевое решение отказаться от большей части багажа, который пытался всучить мне в дорогу Седрик. Старый слуга был возмущён моим отказом брать с собой всякие кружавчатые рубашки, непонятного назначения платья, которые больше напоминали наряды попугаев, и миллион разных мелочей, без которых, по словам господина Монтео, никак невозможно существовать уважающему себя отпрыску знатной фамилии, особенно в столице. Даже Влад встал на сторону дворецкого.

— В твоём возрасте положено носить именно такие вещи. Это последний писк столичной моды. Ты определённо лишаешь себя детства. Только представь эти ночные гуляния в компании таких, как ты, молодых и красивых людей. Это же невероятные ощущения! — Бо’туар закатил глаза от удовольствия, а я в ответ закатил свои, выражая недовольство.

— Отставить! Ишь распоясались. Без цветастых нарядов. Точка! — рявкнул я, старательно подражая армейским командирам из моего прошлого. В струнку мои оппоненты, конечно же, не вытянулись, но спорить перестали. Только Седрик недовольно бормотал себе что-то под нос, перекладывая вещи с места на место.

Уточнив у Влада законность ношения оружия, прихватил в дорогу и огнестрелы. По здравом размышлении учебный револьвер оставил дома. Позаимствовал эриновский Фрэй-Норрис и уже испытанный «Гомес». Повезло, что не весь запас пороха был потерян при пожаре. Для работы я отсыпал себе примерно килограмм порошка и хранил его в мастерской, до которой пожар не добрался. На какое-то время запаса должно хватить.

С собой в путь я решил взять лишь максимально удобную и практичную одежду. Но, к сожалению, из того, что имелось в доме, самыми практичными оказались брюки, пиджаки и пальто классического кроя. Тренировочные костюмы и ботинки я также захватил, но решил, что совсем уж оборванцем выглядеть не хочу. К тому же, осмотрев запасы одежды, я обнаружил то, о чём так мечтал в прошлой жизни. А именно: комплект одежды, как две капли воды похожий на тот, что носили в земной Англии конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Всегда ценил классический стиль одежды, но позволить себе действительно качественные костюмы и пальто не мог. А заменять дешёвым ширпотребом не поднималась рука. К тому же работа была сопряжена с хождением по грязным стройкам и лазанием по инженерным сетям, а для этих целей ничего лучше спецодежды не придумано.

Здесь же я вполне мог позволить себе такой наряд, хоть в глазах Влада и Седрика он выглядел скучным и серым. Но у меня было другое мнение на этот счёт. Единственное, что отличало мой новый образ от представителя банды «Острых козырьков» — это отсутствие кепки-восьмиклинки. Пришлось ограничиться чёрным котелком. Правда, и его, и пару великолепных пальто я убрал в чемодан. Лето же на дворе, упарюсь. Но ничего, ещё придёт их время. И оно ненадолго пришло.

В ночь перед отъездом погода испортилась. Ливень с мелким градом опустил температуру настолько, что я с чистым сердцем достал понравившееся мне пальто и вышел в нём на улицу. У порога меня ждала небольшая делегация. Помахать платочком на прощанье пришёл господин Монтео. Лицо его отражало вселенскую скорбь. Мне кажется, он даже после гибели Эрина не был столь мрачен. Возможно, в тот момент он отвлёкся на заботу обо мне и на хозяйственные дела. Сейчас же дом приведён в относительный порядок, а я уезжаю на довольно продолжительное время. Вот он и расклеился.

— Не переживай, Седрик. Не успеешь оглянуться, как я приеду и снова начну тебя нервировать своим поведением, — похлопал я по плечу слугу.

— Да, господин… то есть нет, господин! Как вы… эх…— растерялся домоправитель и обнял меня. — Желаю удачи, господин Ши’фьен.

Последнее было сказано с твёрдостью, достойной столетнего дуба. Монтео очень быстро взял себя в руки, умело скрыв свои переживания и вновь превратившись в непробиваемого старца.

Тут же был Сивый, который не скрывал своих чувств совершенно. Но поводом для его расстройства был не мой отъезд, а то, что мы с Владом решили реквизировать для поездки горячо любимого механиком Таракана. Щеголяющий новой кожей на руках мужчина охал и ахал, нарезая круги возле кузова, то и дело подбегал к Владу, который, как оказалось, умел водить, и что-то горячо ему втолковывал. Владу оставалось лишь обречённо кивать.

Также с нами в дорогу отправлялся уже сидящий внутри машины Гарольд Фальк. После своего ухода с мадемуазель Тайли он вернулся лишь утром следующего дня. Слегка помятый и с игривыми искорками в счастливых глазах. Сейчас же он намеревался добраться вместе с нами до столицы. Контракт на мои тренировки я закрыл, и Гарольд спешил вернуться домой.

Отбытие получилось немного скомканным. Никто в тот момент не знал, как нужно реагировать на сложившуюся ситуацию. Эрин Ши’фьен являлся центральным звеном для всех нас, объединяя и координируя наши действия. С его смертью будто пропал некий смысл, который каждому из нас придётся найти заново.

Таракан бодро катил по разбитой дороге, подпрыгивая на ухабах. Я смотрел в окно, мимо которого проносился хвойный лес. Неожиданно голос Фалька прервал затянувшееся молчание.

— Открою собственный зал для тренировок, — произнёс он.

— Будешь тренировать детишек? — отвлёкся я от созерцания природы и посмотрел на моего уже бывшего тренера, мечтательно закатившего глаза. Тот сидел с довольным видом, будто объевшийся сметаны кот. В последнее время вечно серьёзный Фальк изменился до неузнаваемости.

— Не только детишек. Всех желающих. Теперь мне хватит сбережений, чтоб оборудовать всё, как я хочу. Со временем перевезу Мари к себе.

— Мари? — не понял я.

— Мадемуазель Тайли, — пояснил с водительского сиденья Бо’туар.

Фальк кивнул. Так вот в чём причина таких перемен. Похоже, он втрескался в докторицу. Почему бы и нет. Женщина она видная, с хорошей профессией. Если у них всё сложится, будет очень даже хорошо.

— А ты не спешишь? — решил уточнить я.

По лицу тренера пробежала тень. Голос стал жестче.

— Нет. Как раз наоборот. Я слишком долго тянул.

— Хорошо, раз так. Совет да любовь, как говорится, — поднял я руки в примирительном жесте.

Мы ещё какое-то время болтали, обсуждая всё и ничего одновременно. Фальк наставлял меня и Влада не бросать тренировки. Накидал примерный путь развития и дал кое-какие полезные советы. За разговорами мы преодолели большую часть пути, останавливаясь только для того, чтобы размять ноги, справить нужду и перекусить. Как сказал Бо’туар, путь от дома до столицы Эрин всегда разбивал на два дня, ночуя в каком-нибудь придорожном заведении. Но, поразмыслив, мы решили не тратить время на длительную остановку, чтоб как можно быстрее оказаться в Элле. Дорога ничем особенно примечательным похвастаться не могла. Мы проезжали мимо каких-то деревенек и скоплений домов, которые и поселением-то назвать было трудно. По большей части машина катила по просёлочным дорогам. И лишь глубоко за полдень мы наконец выбрались на брусчатку — местный аналог асфальта. А впереди нас ждала столица нового для меня мира.

Глава 18

Глубокой ночью мы наконец добрались до города. Столица Торма встретила нас огнями и шумом, несмотря на позднее время. По освещённым улицам то тут, то там попадались разношёрстные компании молодых людей, разодетых как павлины. От сумасбродного смешения красок рябило в глазах. Сам город особого впечатления на меня не произвёл. Среднестатистический средневековый город с налётом современности. Да, тут не было открытых канализационных стоков, в которые бы выливали помои прямо из окон, но и на звание мегаполиса это скопление малоэтажных построек с вкраплением особняков не тянуло. Контраст между серостью стен и яркими красками нарядов местных гулён создавал отталкивающее впечатление. Не хотел бы жить тут. Поплутав по широким улочкам, мы остановились у ничем не примечательного обшарпанного двухэтажного дома, на который указал Гарольд, и, выгрузив скромный багаж Фалька, тепло распрощались с тренером. Я записал себе адрес жилья, чтоб иметь возможность держать связь хотя бы по переписке, пожал каменную руку тренера, а затем дал отмашку Владу. Машина, рыкнув мотором, повезла нас по ночному городу.

Поиски Ланы заняли всего два дня. Оказалось, что Влад был в курсе увольнения Ланы и заполнял для Ши’фьена документы по трудоустройству орчихи. Без них подобные няне могли рассчитывать лишь на самую грязную работу, вроде уборки улиц или откачки выгребных ям. Без связей и рекомендаций от предыдущих работодателей люди не стремились брать нелюдей на серьёзную должность. А с учётом специфических навыков Ланы на неё распространялись ещё и предрассудки, относящиеся к носителям магических сил.

Бо’туар припомнил, что бумаги были адресованы в какое-то медицинское учреждение.

— То ли «Лунный свет», то ли «Святой лик». Что-то такое.

Жаль, «Гугла» тут нет. Быстро отыскали бы нужное заведение. Чтобы узнать точное название, решили наведаться в контору — на прежнее рабочее место Эрина. Там должны были сохраниться нужные документы. Кстати оказался тот факт, что Бо’туару необходимо утрясти вопросы с тем, чтобы его не закрепили за другим сотрудником прямо сейчас, а дали время оправиться. Поэтому Влад отправился на работу, где проторчал полдня, выбивая и оформляя себе отпуск. Как он потом рассказал, какой-то особо дотошный старичок хотел захапать его себе в качестве помощника и дело практически дошло до увольнения Влада по собственному желанию. Но всё-таки в начальственных кругах нашлись люди, хорошо относившиеся к Ши’фьену и его помощнику. Ретивого мага осадили, а Бо’туар получил необходимое время на «залечивание душевной травмы». Именно такая формулировка фигурировала в бумаге, выданной Владу.

— А этот маг, который хотел тебя к рукам прибрать, не создаст проблем?

— Не думаю, — ответил парень. — Это обычная практика. Найдётся господину Дертино помощник.

— Хорошо, раз так, — успокоился я. — Ты нашёл нужные документы?

— Вот, — протянул мне сложенный пополам лист бумаги Влад.

Пробежав глазами измятую бумагу, я выделил главное. Нужное нам заведение называлось «Лик Великого Георга».

— Есть идеи, где искать этого Георга? — спросил я Влада.

— Можно поездить по городу, — пожал плечами маг.

— И сколько мы так будем колесить? — усомнился я. — Нет, не пойдёт.

— А что, если… — замялся Бо’туар. На лице его отразились сомнения.

— Говори. Любая, даже глупая идея лучше, чем никакой.

— Госпожа Лана — дама заметная. Не думаю, что много орков работает в лечебницах. Наверняка о ней идут слухи среди лекарей. Можно поспрашивать среди них. Наверняка кто-нибудь что-то да слышал, — выпалил Бо’туар.

— Что я там говорил по поводу глупых идей? — спросил я Влада и, не дождавшись ответа, сказал: — Это гениально, друг мой. Вперёд!

Нам повезло уже во второй попавшейся на глаза лечебнице. Мы обратились за помощью к девушке, встречающей посетителей у входа, но та задумчиво покачала головой, давая понять, что не понимает, о чём её спрашивают. Зато пробегавший мимо светловолосый мужчина в белой хламиде вдруг остановился.

— Добрый день, господа. Я слышал, вы ищете шаманку? Мне рассказывали о такой. Она работает в Западном квартале.

Расспросив отзывчивого лекаря, мы узнали, на какой улице находится искомое заведение, и уже спустя час стояли у порога небольшой, но аккуратной лечебницы. Стены дома были недавно отремонтированы. В целом «Лик Великого Георга» выделялся среди серых невзрачных домов, составлявших эту улицу, носящую незамысловатое название «Длинная». Своим видом лечебница говорила о том, что у её хозяев дела идут неплохо.

— Господа, — приветствовала нас своим глухим басом Лана. Нам с Владом пришлось прождать час, пока она закончит сеанс лечебного массажа. — Что привело таких людей к скромной беженке с Чёрного архипелага?

Лана не меняется. В голосе сквозила всё та же лёгкая издёвка. Я уже успел отвыкнуть от её манеры общения.

— Здравствуй, Лана, — взял слово я. — Во-первых, я хотел перед тобой извиниться. Моё поведение привело к твоему увольнению. Мне искренне жаль, что так получилось.

Я долго думал, с чего начать разговор. Ничего лучше мне в голову не пришло.

— «Во-вторых» будет? — никак не отреагировала на мои извинения Лана. Честно признаться, не такой реакции я ожидал.

— Да. Эрин умер, — с приличествующей скорбью в голосе ответил я.

— Это печально. Но не пытайся меня провести. Я знаю тебя. Даже не думай притворяться, что грустишь по этому поводу.

Каменная женщина. Ничем её не возьмёшь. Ну ладно, пора заканчивать с лицедейством.

— Да, ты права. Я не расстроен. Но это относится только к Ши’фьену. За тебя я действительно переживал.

Лицо Ланы слегка разгладилось. Скрещённые на груди руки расслабились.

— Приятно это слышать, Джеймс. Действительно приятно, что ты понял, каким говнюком был. Был и являешься, — усмехнулась орчиха. Этот смешок растопил лёд напряжения, витавшего в воздухе. Мы с Владом наконец выдохнули. — Расскажешь, что произошло?

За следующие полчаса я рассказал вкратце о событиях, произошедших после увольнения Ланы. Об открывшихся способностях и о тренировках. Лана охала и ахала от методов Ши’фьена, но по уважительным кивкам я понял, что хоть она и не одобряет такой подход, но как минимум находит его действенным. Как оказалось, орчиха шапочно знала Фалька. Причём очень тепло о нём отзывалась как о хорошем воине. Где она умудрилась с ним пересечься, Лана предпочла не рассказывать. Особенный интерес у женщины вызвало описание ночного нападения и гибели Эрина Ши’фьена.

— Цлаоси, — задумчиво произнесла она, когда я описывал нападавших.

— Кто?

— Злые духи. Демоны-покровители. Они вселяются и делают носителя сильнее. Чудо, что вы смогли одолеть их и остаться в живых. Не считая господина Ши’фьена. Мир его праху.

— Почему ты решила, что это они? — спросил Влад.

— Кто-нибудь видел, как они выглядели, пока сражались? — ответила вопросом на вопрос Лана.

— Мне показалось, что я видел острые зубы и нечеловеческие светящиеся глаза. Но я не уверен, что это было правдой, — пришлось рассказать мне, так как Влад отрицательно помотал головой.

— А не уверен ты потому, что после драки, осматривая тела павших, не увидел ничего необычного. Так? — продолжала допытываться Няня.

— Так, — кивнул я.

— Всё сходится. Цлаоси подчиняются лишь сильному хозяину. Но вселиться могут только в того, на кого он укажет. И лишь по добровольному согласию носителя. Духов разрывает боль от пребывания в этом мире и ненависть к хозяину, но сделать они с этим ничего не могут. Лишь смерть носителя освобождает Цлаоси, и они вправе вернуться на свой план бытия.

— Получается, за этим нападением кто-то стоит? — зацепился я за суть.

— Конечно. Этот самый хозяин, — утвердительно кивнула Лана.

Это заставляло задуматься. Что понадобилось какому-то демонопоклоннику от Ши’фьена? Ведь именно его кабинет подожгли в самом начале нападения. Может, тот странный незнакомец, что появлялся у нас накануне, и есть хозяин Цлаоси.

— А почему эти Цлаоси сами не могут убить носителя, например, бросившись со скалы, чтоб вернуться к себе? — поинтересовался сидевший на кушетке Бо’туар, прервав мои размышления.

— Они не управляют носителями. Они лишь дают силу, изменяя носителя. Поэтому в бою Джеймс видел облик демона, а после смерти нападавшие стали обычными людьми. Цлаоси вернулся во Тьму, — пояснила Лана.

— И откуда тебе столько известно об этих демонах? — подозрительно сощурил глаза маг.

— Я ученица шамана рода Скеллов. Не забывай об этом, — хмуро бросила в ответ орчиха, как-то разом увеличиваясь в размерах, не сделав при этом ни единого движения. — Среди людей Цлаоси — редкость, а то место, откуда я родом, сплошь кишит демонами, духами и прочей нечистью.

— И шаманы могут вызывать такое? — продолжал допытываться Влад, будто не замечая изменения настроения Ланы.

— Мой учитель мог. Я — нет. На это у меня сил вряд ли хватит. Да и не стану я пробовать. А тем более натравливать Цлаоси на уважаемого мной человека. — В голосе шаманки послышалась сталь, и я поспешил перевести разговор в другое русло.

— Никто и не думал, что это ты, Лана. Скажи лучше, как у тебя со временем?

— О чём это ты? — Женщина перестала сверлить взглядом стушевавшегося Влада и посмотрела на меня.

— Ты же понимаешь, что я пришёл сюда не только для того, чтобы повиниться и принести плохие вести? Есть ещё и третья причина.

— Понимаю, — кивнула орчиха, постепенно успокаиваясь, — и всё жду, когда же будет «в-третьих».

— Мне нужна твоя помощь, — не стал я ходить вокруг да около. — Дело в том, что я намерен поступать в магическое училище. За мной вскоре начнётся охота из желающих полакомиться наследством покойного Эрина. Если уже не началась. Да и вновь открывшиеся обстоятельства с этими Цлаоси, откровенно говоря, не добавили оптимизма. Вдруг целью было не убийство Ши’фьена? Вернее, не только убийство. И теперь такие же твари идут за мной.

— И что же ты хочешь от меня? — внимательно глядя мне в глаза, спросила Лана.

— Сопровождения в пути до училища.

— Нет, — незатейливо ответила орчиха, ни на секунду не задумавшись.

Я опешил.

— И почему? Если дело в деньгах, то…

— Деньги меня не интересуют. Здесь, — Лана обвела взглядом помещение, — у меня с этим проблем нет.

— Тогда в чём причина? — Я никак не мог понять, почему же она мне отказывает.

— Не хочу связываться с тобой, чужак. Мне нужна была работа, когда меня нашёл Ши’фьен. Если бы я знала, кто ты, никогда не пересекла бы порог его дома.

— Вот, значит, как? — Наконец до меня дошло. Она же просто считает меня таким же демоном, как и те твари, что напали на нас. — Почему тогда не отказалась, когда узнала?

— Не было выхода, — отвела взгляд в сторону орчиха.

— О чём она говорит, Джеймс? — не выдержал Влад. — Какой ещё чужак?

— Он не в курсе? — кивнула в сторону Бо’туара Лана.

— Пока нет. Но это ненадолго. В нём я, по крайней мере, уверен. Он не будет лицемерить и притворяться, в отличие от тебя. — Я просто выплюнул слова со злобой и встал со стула. — Уходим, Влад. Нам тут нечего больше делать.

Развернувшись, я быстрым шагом двинулся к выходу. Злость закипела во мне, не давая остановиться. Было обидно и больно. Человек, которого я считал близким, оказался дешёвкой. Это знание обожгло душу не хуже огненного дара покойного папаши.

Всю дорогу до дома я молчал, игнорируя не ко времени проснувшийся интерес Бо’туара. А в квартире Влада просто рухнул на выделенную мне постель и уснул словно убитый.

Разбудил меня громкий стук в дверь.

— Влад! — крикнул я, не вставая с постели. Кто-то долбил во входную дверь с такой силой, что казалось, та вот-вот сорвётся с петель. — Открой уже эту чёртову дверь!

Стук на время прервался, послышались шаркающие шаги босых ног и щелчок открываемого замка. Знакомый бас что-то властно проговорил, и через секунду дверь в мою комнату распахнулась, со стуком ударившись о стену. В проёме стояла Лана, одетая в кожаные доспехи, делающие её далеко не хрупкую фигуру ещё более массивной. Из-за спины торчало древко топора, похожего на те, что были у Сивого, только больше по размеру. По крайней мере, узоры близки. Орчиха была на взводе и нервно переступала с ноги на ногу. Похоже, сейчас меня будут шинковать в капусту. Я, конечно, думал, что умру в постели, но планировал это сделать в старости, в окружении семьи, а не в шестнадцать лет, попав под лезвие боевого топора полуорка.

— Я не притворялась твоим другом, — не дав мне открыть рта, начала шаманка. — Ты — порядочная свинья, но хороший человек, Джеймс. Выбор сделал не ты, и я не вправе обвинять тебя в этом. Ты не должен был извиняться за увольнение. Моя работа тогда закончилась. Контракт был закрыт. Я должна извиниться за то, что не попрощалась. Но не буду. Я прошу прощенья за свои вчерашние слова. Спокойная и размеренная жизнь затмила мой разум. Я готова пойти с тобой туда, куда ты скажешь.

Грозовые облака низким сплошным ковром застилали небо до горизонта. Их тягучая тяжёлая чернота подавляла своей мощью. Казалось, потоки воды никогда не перестанут литься с неба в попытках смыть грехи этого мира. Ураган, будто сплошной серый монолит, заставлял преклоняться перед ним, что, впрочем, и делали редкие в этих краях чахлые деревца. Как их не выдирало с корнями, для меня загадка. Вспышки частых молний в кромешной тьме, казалось, вот-вот выжгут глаза, превратив в беспомощных слепцов тех, кто смеет следить за их беспорядочным танцем. А раскаты грома грозились лишить слуха вообще всех, кому не повезло оказаться в эпицентре этого ужаса.

Нам повезло. Или не повезло. Это уж как посмотреть. Непогода застала нас под крышей небольшого деревянного трактира в какой-то богом забытой глуши. Машину Влад загнал в гостеприимно распахнутые ворота и припарковал по указанию молодого помощника хозяина заведения. Сын ли это хозяина или просто местный малец, зарабатывающий себе на хлеб таким трудом, было неясно, да и разбираться, если честно, желания не было. Не успели мы войти в небольшой зал, насквозь пропитанный табачным дымом, как на улице разверзлись хляби небесные, а трактир заходил ходуном. Захлопали створки, завыл ветер, что-то заскрипело. Пузатый высокий трактирщик с шикарной лысиной в стиле Ильича шикнул на мальца, и тот убежал затворять распахнутые окна и двери в комнатах, а затем хозяин обратился к нам:

— Приветствую вас в моём скромном гостевом доме! Меня зовут Оерис Трейл. Чего желают господа и… дамы? — Он запнулся, разглядев Лану.

— Три комнаты и горячий ужин, будьте добры, — распорядился я.

— Всем? — уточнил Оерис, отводя глаза в сторону.

— Да. Всем троим одинаковый, — грубо ответил я. Расовая предвзятость начинала мне надоедать, а настроение договариваться отсутствовало напрочь. — И если госпожа будет недовольна едой, вот этот молодой человек разнесёт вашу халупу по брёвнышкам. Это ясно?

При моих словах Влад, всё прекрасно понявший, сформировал на одной своей ладони миниатюрный смерч, а на другой зажёг небольшой огонёк. Когда он свёл их вместе, получилась очень занимательная и страшноватая картина круживших огненных росчерков. Стоило запустить подобный волчок гулять по деревянному полу, и никакой дождь уже не поможет этому месту. По крайней мере, так оно выглядело. Но на деле же с огнём у Влада были нелады. А этот фокус с огненным смерчем вообще придумал я.

— Естественно! — откликнулся пузан, неотрывно глядя на игру двух стихий. — Даже не думайте сомневаться, всё будет исполнено в лучшем виде. Вот ключи от ваших комнат. Второй этаж. Корст вас проводит. Ужин будет подан через час.

Мальчишка-проводник указал нам наши комнаты и опрометью сбежал. Он тоже видел то «светопредставление», что мы устроили, и спешил отделаться от опасных посетителей. Мы были совершенно не против, что нас не будут беспокоить. Покидав чемоданы на пол, я растянулся на простенькой железной кровати, под моим невеликим весом жалобно скрипнувшей сочленениями сетки навроде той, что памятна в бытность моего детства в деревне у бабушки.

В ожидании ужина я лежал, заложив одну руку за голову, а второй крутил между пальцев висящие на цепочке кольцо и амулет, принадлежавшие Ши’фьену, и перебирал в памяти события последних дней, которые, пронёсшись вихрем, завели меня и моих спутников в эту глухую деревню на границе Зорана и Лао. В этот пропахший потом и салом гостевой дом, освещаемый вспышками молний. А в соседних комнатах находились те, кто взял на себя ответственность за мою судьбу. От этой мысли становилось тепло на душе, а раскаты грома не казались больше оглушающими. И запахи вроде ничего. Сало и сало. Кстати, где обещанный ужин?

Глава 19

Яркое утреннее солнышко, заглянувшее в окно небольшой комнаты, озорным лучиком защекотало моё лицо и заставило встать с кровати. Я открыл ставни, впуская свежий воздух. О ночном ненастье напоминали только огромные лужи, разлитые то тут, то там на всём обозримом пространстве. Размер их впечатлял и напоминал скорее рукотворные озёра, нежели природное явление.

От блаженного созерцания природы меня оторвал стук в дверь.

— Кто там? — хмуро спросил я, потягиваясь.

— Это я, Влад. У нас проблемы! — нервно раздалось из-за двери.

— У меня всё нормально… было по крайней мере, — пробурчал я себе под нос, одеваясь. — Сейчас выйду, не тарабань!

Стук наконец прекратился.

— Рассказывай, — попросил я Бо’туара, заперев за собой комнату и направившись вниз.

— Я кое-что забыл… спустился, когда проснулся… нету. Я поспрашивал, никто ничего не видел… — бессвязно начал объяснять Влад, и я жестом заставил его умолкнуть.

— Мне нужна суть. Что стряслось?

— Кузова нет! — практически выкрикнул маг, всплеснув руками.

Оказалось, что мы стали жертвой неизвестных угонщиков. Место, где был припаркован наш Таракан, скромно пустовало. И как мы не услышали звука мотора? Он ведь гремит на всю округу. Хотя, если вспомнить ночную какофонию, ничего удивительного.

— Сивый тебя убьёт, — похлопал я по плечу Влада, нервно переминающегося с ноги на ногу у меня за спиной.

— Меня? А я… — Бедный парень стал белее полотна. — Но я же…

— Ладно, расслабься, — попытался я успокоить его. — Разбуди Лану, позавтракаем и отправимся на поиски.

Бо’туара как ветром сдуло. Я вернулся в гостиницу, заказал пробегавшему мимо помощнику хозяина три порции завтрака и, заняв дальний от входа стол, принялся думать, где искать угнанный кузов. Сперва стоило расспросить хозяина нашего временного пристанища ещё раз. Это наивный Влад поверил на слово толстяку, что тот ничего не видел и не слышал. Но мне совершенно не верится, что без его ведома тут что-то могло произойти. Да, начнём с допроса Трейла.

Вскоре ко мне присоединились мои спутники, и спустя пару минут к столику подошёл толстяк, неся в руках поднос с тремя порциями горячей яичницы с ещё шкворчащим беконом, небольшим чайником и корзинкой каких-то пирожков. Еда выглядела весьма аппетитно, и пришлось приложить немало усилий, чтоб не наброситься на выставленную снедь тут же.

— Господин Трейл, задержитесь! — остановил я трактирщика, который уже собирался уйти на кухню.

— Что будет угодно, господин? — с лёгкой ноткой пренебрежения, хорошо скрываемой за показным подобострастием, спросил Трейл.

— Вы ведь уже в курсе произошедшего? — уточнил я.

— Вы о пропаже транспортного средства? Да, что-то такое ваш товарищ упоминал, — принял задумчивый вид хозяин дома, будто это случилось не от силы полчаса назад, а как минимум в прошлом месяце. — Это весьма и весьма прискорбно. Нужно обладать неслыханной наглостью, чтоб провернуть такое. Но, как я уже сказал, мне ничего об этом не известно.

Лицо толстяка выражало сочувствие, но в глазах читалось открытое презрение.

— Да, да, мне передали ваши слова, — начал я с озадаченным видом. — Но дело тут вот в чём... Кузов находился за забором вашего дома с запертыми воротами. И я ни секунды не сомневаюсь в том, что без вашего ведома в ваших владениях и мышь не проскочит. Не говоря уже о том, что кто-то сумел пробраться среди ночи за забор, открыть ворота и укатить в неизвестном направлении чужое имущество.

— То есть вы хотите меня в чём-то обвинить? — набычился Трейл. Красное доселе лицо мужчины сделалось багряным. — Похоже, вы забываетесь...

— Можно я его стукну? — своим грудным басом спросила Лана, перебивая начавшего было возмущаться хозяина.

— Никто лично вас ни в чём не обвиняет, — примирительно сказал я, переводя взгляд с орчихи на Трейла. — Но поймите и нас. Такая неприятная ситуация, да ещё и на территории, как мне казалось, уважаемого заведения. Вы ставите нас в безвыходное положение. Не найдя истинного виновника, мы будем вынуждены думать о том, что в гостевом доме славного господина Трейла безответственно относятся к вопросам защиты имущества и жизни постояльцев. Соответственно, такой факт мы просто обязаны будем осветить в соответствующих органах и в кругах, к которым относимся. Как можно советовать почтенным гражданам Торма, пускающимся в поездку, такое место?

— Может, проще стукнуть? — не выходила из образа грозной орчихи Лана. А тем временем господин Трейл, у которого от усиленного мыслительного процесса по лицу пошли белые пятна, всё-таки понял, о чём я ему говорю, опустил голову и глухо произнёс:

— Это всё Корст.

— Ваш помощник? — удивлённо посмотрел на мужчину Влад.

— И да и нет. Поймите, они безжалостные негодяи, творят такие вещи, на которые неспособны даже взрослые, — залепетал что-то невразумительное трактирщик.

— Кто «они»? Присядьте и давайте по порядку, — указал я на место рядом с собой.

Оерис занял место на лавке и заговорщицки зашептал:

— Это банда «Ублюдков». Сборище малолетних преступников, терроризирующих округу. Их главарь — Брут Заря, психопат полнейший, из таких вон, как вы, — кивок в сторону Влада, — тоже всякие фокусы могёт. Вот он и показал фокус старине Джо, спалив его трактир, когда тот не согласился платить ежемесячно. Полгода назад с этого и началось. Эти «дети» вытворяют такое с теми, кто не соглашается платить... Джо ещё повезло. Месяц назад у владельца харчевни в Коренках похитили двух дочек. Вернули потом — правда, не целиком. От бедняжек одни обрубки остались — без ног и без рук. А младшей ещё и глаза выкололи. И обеих... ну, того. А им и было всего десять и двенадцать. Вот такие детишки.

— Почему «было»? — хмуро спросила Лана. — Их же живыми вернули, разве нет?

— Да какая после этого жизнь-то? Умом они тронулись обе. Ну и отец их, как кутят, в реку снёс. И сам следом за ними утопился.

— Какой ужас! — потрясённо воскликнул Бо’туар.

Я всецело разделял мнение Влада. Это не детишки, это животные какие-то. Хотя под управлением психопата даже из самых добрых детишек вырастают подонки, каких ещё поискать.

— А что же власти? — поинтересовался я у Оериса.

— Да приезжали пару раз из города какие-то солдатики, покрутились по округе да и уехали ни с чем. «Ублюдки» ж по лесам как зайцы прячутся, попробуй их найди. Тут надо полноценную облаву устраивать, — ответил мрачный трактирщик.

— А народ? Поднялись бы да прочесали местные леса.

— Кому прочёсывать? Бабам и старикам? По местным деревням мужиков хрен да маленько осталось. И те, кто из стакана не вылезает, кто только что за сохой ходить умеет. Почти всех старше восемнадцати пару лет назад забрили набеги отбивать на южной границе, да так большинство там и осталось. Кто вернулся — либо увечный, либо не в себе. До чего страшно было с Чёрными биться… — При этих словах Оерис невесело глянул в сторону Ланы. Та сделала вид, что не заметила красноречивого взгляда. Или на самом деле не заметила.

— Всё понятно. — Я нетерпеливо взмахнул рукой. — Так что там с мальчишкой?

— Он решил податься в банду. Но, насколько я понял, чтоб его приняли, нужна плата. Например, наводка на дом, где лоты лежат. Или ещё чего. А тут вы нарисовались, да ещё и на кузове. Похоже, пацан вас и слил «Ублюдкам». Вломиться ко мне они не решились. Я вроде как исправно их главному отстёгиваю. А вот увести со двора кузов — это да.

Н-да. Дилемма, однако. С одной стороны — это детишки. Убивать их вообще как-то не с руки. С другой, если они творят такие зверства, то заслуживают высшей меры наказания. Допустим, мы их найдём, в чём есть определённые сомнения, и что дальше? Заберём Таракана, сломаем пару конечностей и укатим себе в закат. А проблема как была, так и останется. Тут нужно копать глубже. Желательно могилу их главарю Бруту. Без управления детишки, будь они хоть трижды отпетыми негодяями, со временем разбредутся кто куда. Если, конечно, не найдётся ещё кто-то, способный организовать эмоционально нестабильную толпу беспризорников.

Вот только есть загвоздка. А зачем, собственно, нам всё это надо? Наняли бы лошадку да уехали побыстрей из этих краёв. На то есть несколько причин. Во-первых, я не собираюсь отдавать что-то своё каким-то уродам, привыкшим к безнаказанности. Во-вторых, эпизод с похищением как-то уж очень сильно меня зацепил. Я тоже отец, хоть и не в этом мире. И думается мне, что только переломанными конечностями не обойдётся. Ну и, в-третьих, мне просто не нравится вся эта ситуация. И если на Земле ни на кого, кроме властей, в подобной ситуации рассчитывать нельзя, то тут я вполне в состоянии взяться за оружие без особых для себя последствий и разъяснить кому бы то ни было, в чём конкретно он неправ.

Вот только как найти этого Брута? Этот вопрос я адресовал Оерису.

— Для начала можно поговорить с Корстом.

— Поговорим, когда найдём, — хрустнула костяшками пальцев Лана.

— Я хотел попросить: вы его не трогайте. Он парень хороший. Я мамку его знал. Добрая женщина была. Только не выдержала без мужа. В петлю полезла, как узнала, что его в бою посекли. Я парня к себе взял, к работе пристроил, чтоб мыслей дурных поменьше было. А тут Брутовы прихвостни появились, голову ему задурили, — негодующе проговорил Трейл. — Напели про красивую жизнь.

— Всё будет зависеть от его сговорчивости, — подумав, ответил я. — Могу лишь пообещать не калечить.

Мужчина кивнул.

Наказав дать нам знать, если мальчишка объявится, мы отпустили трактирщика. Завтракали молча, погружённые каждый в свои мысли. А вот после завтрака собрались у меня в комнате на своеобразный военный совет.

— Итак, — обратился я к Лане и Владу. — Я хотел бы услышать ваше мнение.

— Я уже видела нечто подобное. Поэтому моё предложение — уничтожить всё гнездо. Иначе остатки заразы расползутся, заражая других детей своими идеями.

Сказать, что Лана меня огорошила этим высказыванием, значит ничего не сказать. Не ожидал я подобной кровожадности от вполне миролюбивой орчихи. Правда, тот факт, что в её багаже хранится боевой топор размером немногим меньше меня и комплект кожаной брони, как бы намекает на то, что с шаманкой не всё так просто. Похоже, в её прошлом, помимо целительства, сокрыто очень много интересного.

— А ты что думаешь? — спросил я не менее удивлённого Влада, который вытаращился на Лану.

— Это неразумные дети, — проговорил тихим голосом Бо’туар. — Они ведомые и заслуживают второго шанса. А их главный — нет. Сбрендивший маг — это серьёзно. Даже недоучка может натворить бед.

— Я склонен согласиться с Владом, — объявил я, немного поразмышляв, и поспешил успокоить хотевшую что-то сказать орчиху: — Но зерно правды в твоих словах тоже есть. Поэтому щадить мы будем только тех, кто не несёт нам непосредственной угрозы или готов сдаться.

— Приемлемо, — кивнула Лана. — Но с теми, кто останется, нужно будет что-то делать.

— Об этом подумаем по факту. Сейчас нужно придумать, как вернуть наше имущество и в идеале добраться до Брута.

— Допросим мальчишку и решим, — предложила Лана.

— Нужен хоть какой-то план заранее, — настоял я.

— Вы тоже ребёнок, — неожиданно проговорил сидящий с задумчивым лицом Влад.

— Что? — не понял я. — При чём тут мой возраст?

— Вы могли бы притвориться слугой или каким-нибудь скитальцем и попробовать проникнуть в банду, — пояснил Бо’туар.

— А что, хорошая мысль! — поддержала его орчиха.

Было о чём подумать. Идея действительно не лишена смысла. Переоденусь в какие-нибудь лохмотья и сойду за беспризорника.

— Так и сделаем. А Корст нам поможет.

— А если откажется? — Влад немного нервничал. Видимо, никогда не попадал в подобные ситуации.

— Выудим необходимую информацию и попросим господина Трейла запереть его до тех пор, пока всё не закончится.

Ждать нам пришлось не слишком долго. Мы даже не успели заскучать к тому моменту, когда услышали, как хозяин нашего временного пристанища нарочито громко поприветствовал своего помощника, с сарказмом интересуясь, где тот пропадал всё утро. Я пошёл первым, неслышно ступая, и прошмыгнул к задней двери. Лана осталась на втором этаже, а Влад неспешно спустился в зал и, изображая недоумение, начал расспрашивать Оериса о пропаже кузова. Я притаился под лестницей и мог лишь слышать, о чём переговариваются мужчины.

Послышались неторопливые шаги. Похоже, Корст не стал дожидаться неудобных расспросов и решил ретироваться. А в тот момент, когда Влад произнёс: «Эй, парень, а ты ничего подозрительного не видел?» — нервы у пацана сдали и звук шагов ускорился. Он решил сбежать и, судя по приближающимся звукам, через чёрный ход. Я выскочил прямо перед носом у мальчишки и с ходу пробил ему кулаком в грудь, воспользовавшись инерцией его собственного тела и распластав Корста на полу. Лицо парнишки исказила гримаса страха. Он безуспешно старался вдохнуть, но не мог, беззвучно хлопая губами, словно рыба.

— Ну привет, — присел я возле мальца. — Поговорим?

Влад и Лана встали рядом. Трейл закрыл входную дверь на замок, но подходить не стал. У пацана наконец получилось набрать воздуха в грудь. Он судорожно пытался отползти от нас подальше, но упёрся спиной в лестницу. Дрожащим голосом спросил:

— Что в-вам н-надо? Я ничего не сделал!

— Тебя не учили, что врать нехорошо? — спросил я наставительным тоном и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Скажи мне, где наш кузов?

— Я не знаю! — проныл Корст, дав петуха.

Лана легонько пнула парня по ноге.

— Не ври нам. — Голос её звучал угрожающе. Даже меня пробрало. По щекам Корста побежали дорожки слёз.

— Но я правда не знаю, — захныкал он. — Ваша повозка была в лесу на западе, а сейчас её куда-то увезли. Не знаю куда!

— К Бруту? — поинтересовался Влад.

— Наверно, — всхлипнул Корст, размазывая сопли по лицу.

— И где искать этого Брута? — со всем возможным миролюбием спросил я.

— Да не знаю я! Что вы ко мне привязались? — запричитал мальчик.

— Тогда от тебя нет пользы, — рыкнула орчиха и резко приблизилась к лицу парня, хватая его за грудки. — А ты знаешь, что делают орки с бесполезными детишками?

— Что? — От неожиданности Корст даже перестал рыдать.

— Едят их! — злобно захохотала шаманка, а мальчик от страха попытался вырваться из стальной хватки орчихи. И ему это почти удалось. Раздался треск разрываемой одежды, и в руках у Ланы остались приличные куски ткани. А Корст, подскочив с пола, не удержался на ногах и грохнулся, ударившись лбом о ту самую лестницу, к которой секунду назад прижимался спиной, и потерял сознание.

— Вы что творите?! — вскочил со стула помалкивавший доселе Оерис, уронив мебель на пол.

— Переигрываешь, — сделал я замечание Лане. — Всё нормально, просто отключился. — Это уже трактирщику.

— Действительно, перестаралась, — понурила голову орчиха.

— Лечи теперь и сядь в зале потом, не хватало ещё ребёнка заикой сделать.

Ладони шаманки засветились знакомым по нашим сеансам массажа тёплым светом. Она приложила руки к голове паренька, недолго помассировала виски, а дождавшись, пока тот зашевелится, окончила сеанс и, оставив нас разбираться, заняла место за дальним столом.

Корст негромко застонал и поднял веки. Слегка затуманенный взгляд пробежался по окружающей обстановке и остановился на мне.

— Не дёргайся. Есть тебя никто не собирается.

— Мальчик. Прошу, расскажи им всё, — умоляюще попросил господин Трейл. Мужчина искренне переживал за судьбу этого конкретного паренька. Возможно, трактирщик мог бы заменить ему родителя, если бы решился. Может, тот и повёлся на идеи «Ублюдков» лишь потому, что чувствовал себя одиноким и никому не нужным.

— Она меня точно не съест? — стуча зубами, спросил Корст. Он уже жалел о том, что ввязался в авантюру с угоном, и вообще о желании попасть под крыло Брута.

— Не съест, обещаю. Помоги нам вернуть своё. Никто тебе ничего не сделает. Больше того, я постараюсь помочь тебе, — пообещал я, нисколько не покривив душой. Если Трейл сам не решается усыновить парнишку, выпишу толстяку волшебный пендель для ускорения мыслительного процесса.

— Хорошо, я согласен, — шмыгнул носом ребёнок, и я подал ему руку, чтоб помочь подняться, — что от меня нужно?

Мы заняли один из столиков. Корст, несмотря на мои обещания, всё ещё подозрительно косился на Лану, демонстративно не поворачивавшуюся в его сторону.

— Что тебе обещали за кузов? Вступление в банду? — спросил я парня.

— Да, — кивнул тот.

— Как это будет происходить? За тобой придут или что?

— Сказали приходить после заката в лес, на поляну. За мной должны прийти и отвести в логово. А там будет какой-то обряд посвящения.

— Отлично! — обрадовался я. Пока что всё складывалось как нельзя лучше. — Скажи, что ты рассказывал им про нас?

— Да ничего особенного. — В глазах мальчишки промелькнуло непонимание. — Что приехали господа на дорогом кузове. Вроде бы всё...

— Ты говорил, кто конкретно приехал? — продолжал допытываться я.

— Да нет же, говорю. Кривого особо не интересовало, кто приехал. Он, как услышал про кузов, больше ничего и не спрашивал. — Корст заёрзал на лавке, явно не понимая, к чему я клоню.

— Кривой — это один из банды? — уточнил я. Парень кивнул. — А скажи, как отнесётся этот твой Кривой к тому, что ты придёшь не один?

— Как это не один? А с кем? — вытаращил на меня свои голубые глазёнки пацан.

— Со мной, — хищно оскалившись, усмехнулся я.

— Не, не, не. Они нас обоих там укокошат, если вас увидят. Зуб даю, — замотал головой Корст и тут же поморщился. Видимо, последствия падения ещё давали себя знать.

— Меня кто-то видел в такой одежде? — заговорщицки поинтересовался я.

— Н-не-ет, — протянул Корст.

— Вот и прекрасно, друг мой! — радостно воскликнул я.

Темень в лесу стояла такая, что хоть глаз коли. Облака заволокли ночное небо, не давая луне и звёздам осветить неприметную поляну, на краю которой притаились мы с Корстом. Парнишка не мог усидеть на месте, постоянно ёрзал, чесался, теребил одежду. По нему было видно, что он сильно взволнован, несмотря на все наши заверения в его безопасности.

— А если нас раскроют? — нервно прошептал малец.

— Хватит ёрзать. Всё будет нормально. — Эти метания начинали мне надоедать. — Глянь лучше, вон там мелькает какой-то огонёк. Или мне кажется?

Я указал в ту сторону, где за деревьями действительно замелькали огоньки. Они неспешно приближались к поляне, и через какое-то время я смог различить, что это были люди с масляными фонарями в руках. Невысокие люди. Так как ни одного гнома после выезда из столицы я так и не встретил, похоже, это наши друзья пожаловали. Наконец они добрались до края поляны и остановились там, прямо напротив нас. В тусклом свете фонарей разглядеть удалось пятерых человек. На вид лет по четырнадцать-шестнадцать, не более того. Один из пятёрки выглядел массивнее и выше других. Возможно, старше или просто комплекция такая. Больше подробностей разглядеть пока не удалось.

— Что дальше? — еле слышно прошептал Корст.

— Иди к ним. Скажешь, как договаривались.

— Угу, — прогудел пацан и, опустив взгляд, направился к делегации малолетних разбойников. Не успел он сделать несколько шагов по открытой местности, выйдя из тени деревьев, как от пятёрки отделился один представитель и пошёл навстречу, подсвечивая себе путь фонарём. Встретившись примерно посередине поляны, мальцы остановились и начали что-то живо обсуждать. Встречающий, светловолосый парень, стриженный почти под ноль, одетый в стёганую куртку с высоким воротником и просторные штаны, заправленные в невысокие ботинки, одобрительно похлопал Корста по плечу и собрался было увести его с собой, но тот что-то сказал и, обернувшись, указал в мою сторону пальцем. Стриженый отшатнулся от Корста, подобравшись, будто готовился к внезапному нападению. Махнув своим напарникам рукой, он крикнул:

— Эй, выходи!

Я не стал испытывать нервы малолетнего преступника, выбрался на поляну и не спеша потопал к нему. Спутники стриженого бегом преодолели не слишком большое расстояние и выстроились рядом с ним, образовав полукруг.

— Здорово, парни! — поприветствовал я собравшихся.

— И тебе не хворать, — прогнусавил стриженый. Остальные молчали. — Ты кто такой и что здесь забыл?

— Звать меня Галахад, — представился я именем одного из рыцарей Круглого стола, — к вам в шайку хочу.

— К кому это — к нам? — недобро прищурился стриженый.

— К «Ублюдкам», конечно. К кому же ещё? — Я старательно изображал непонимание, стараясь казаться эдаким простаком.

— Что за «Ублюдки» такие? Эй, Карл, ты слыхал что-то про таких? — не оборачиваясь, крикнул стриженый.

— Не, Густав, что-то не припомню, — прогундосил самый высокий, немного тучный парнишка, которого я приметил раньше. Вблизи удалось разглядеть его лучше. Рыжие волосы, небрежно остриженные, торчали во все стороны. Конопатое лицо было немного приплюснуто, а нижняя губа неестественно вывернута. Сутулый, руки почти до колен. Отдалённо похож на гориллу. Неприятный тип, с которым очень не хотелось бы встретиться в тёмном переулке. Или на ночной поляне. Вообще, все спутники стриженого создавали впечатление отпетой шпаны, на которую я вдоволь насмотрелся в детстве и юношестве, живя в отдалённом уголке провинциального города. Переодень этих парней в спортивные костюмы, выдай по пачке семечек — и не отличишь от гопников, сшибающих мелочь на районе.

— Ну вот, Карл говорит, что не слышал ни о каких «Ублюдках». Так что ошибся ты, Галахад. Поворачивай и иди, откуда пришёл, — ехидно выдал стриженый и явно собрался уйти и увести с собой Корста.

— Что ты мне чешешь, кучерявый? — добавил я наглости в голос. — Пацан сказал, что проверку к «Ублюдкам» прошёл и у него забита стрела с ними.

— Этот, что ли? — ткнул пальцем в Корста стриженый.

— Этот, этот, — подтвердил я. — Сказал, что кузов моих работодателей вам слил, вот вы его к себе и примете.

— Вот, значит, как? — напрягся стриженый, зашарил рукой по поясу и вытащил недлинный кинжал. Его спутники тоже повытаскивали железки, угрожающе глядя на меня. — Кто-то много болтает и теперь не факт, что попадёт к нам. А ты чего припёрся? Хозяевам своим услужить хочешь?

Он злобно уставился на сжавшегося Корста.

— Да успокойтесь, нормальный парень. Просто я умею развязывать языки. — Нужно было срочно отводить внимание от паренька. — Наоборот, я от них сбежал, пока они застряли тут.

— Что-то не верится. — Густав переводил взгляд с меня на Корста, раздумывая, на кого напасть первым. Ситуация накалялась.

— Там такая семейка — просто ужас. Я раньше скитался по городу, проблем особых не знал, а тут эти приютили. Думал, повезло. Да какое там. Скопище уродов. Глава — маг, потомственный. Пироман. Как взбесится, начинает жечь всё подряд. Мне вон пару раз волосы спалил все. Только недавно отросли. Думал, вообще изжарит всего. А сынок его? Ради смеха меня в лесу зимой в одних подштанниках выкинул и ставки стал принимать от своих дружков, выберусь я или замёрзну насмерть. Но я выбрался. Болел, правда, потом долго. А сынок сейчас для утех вообще орчиху страхолюдную купил и таскает с собой. А та знай себе рычит на всех. Вон Корста чуть не загрызла вообще. — Я начал вещать, на ходу придумывая историю бедного слуги. Для правдоподобности использовал реальные факты, перемешивая их с выдумкой, и, похоже, попал в точку. «Ублюдки» развесили уши, слушая мой бред. Судя по опустившемуся оружию, они слегка расслабились. Это было мне на руку.

— Ну ладно, — немного подумав, выдал стриженый. — Но просто так мы в банду никого не берём, учти.

— Корст говорил. Поэтому я не с пустыми руками! — Я полез в карман безразмерной куртки, висящей на мне мешком, и выудил из его недр небольшой рубин, позаимствованный мной у Ши’фьена перед выездом. Несколько таких камешков с заключённой в них силой огня Эрин хранил в прикроватной тумбочке. О них мне поведал господин Монтео, посоветовавший взять самоцветы себе. Если получится поступить в магическое училище, от них точно будет толк. А если уж не получится, можно будет с лёгкостью продать. Каждый из этих камушков стоил целое состояние. — Пойдёт в качестве вступительного взноса?

— У хозяина, что ли, упёр? — спросил Густав, убирая оружие, а я кивнул в ответ. — Думаю, сойдёт. Но это главному решать. Ты должен доказать ещё свою полезность. Что умеешь, Галахад?

В его голосе появились доброжелательные нотки. Значит, есть надежда, что мне поверили. Нужно закреплять успех.

— Это у вас хозяева, а у меня работодатель. Но да, у него, — протянул я. — Драться умею… на саблях ещё.

— Вот оно как! Драться, значит? — с задумчивым видом покивал Густав, прикасаясь пальцем к своему рту. — Покажешь, что умеешь?

— Не вопрос! — задорно произнёс я, внутренне напрягшись. Не понравилось мне выражение лица Густава. Какую-то подлянку собирается подкинуть мне пацан.

— Карл, Болт, Бурый, парнишка утверждает, что умеет драться. Надо проверить, не врёт ли? — Лицо главаря украсила улыбка, больше похожая на оскал. Вот и подвох, которого я ожидал. Хотя из той тройки, что двинулась в мою сторону, достаточно серьёзным противником выглядел только Карл, трое против одного — это трое против одного.

— Мы так не договаривались! — возмутился я, пятясь назад в попытках выиграть время.

— Не с кем договариваться. Ты никто и звать тебя никак. Давай сюда цацку и вали, боец, — сплюнул себе под ноги Густав.

— Так, значит? Ну, козлы… — прорычал я и резко бросил тело в сторону. Один из парней ускорился в попытке сбить меня с ног, но пролетел мимо. Двое его друзей, не таких расторопных, всё ещё были в паре метров, но неуклонно сближались со мной. За спиной послышался шорох. Это пролетевший мимо меня Болт. Худощавый пацанёнок лет тринадцати с длинными нечёсаными волосами развернулся и попытался наброситься сзади, но я услышал его и успел обернуться, чтобы встретить пацана прямым ударом в солнечное сплетение, таким же, каким не так давно угостил Корста. Жаль, что потоки ветра дули с другой стороны поляны. Можно было усилить скорость атаки, но и обычного удара хватило, чтоб выбить дух из противника, который был значительно легче меня. Болт повалился на траву, хватая воздух ртом, а я, помня, что за спиной у меня ещё двое его дружков, опять бросился в сторону.

В этот раз прыгнул, будто в воду нырнул, уйдя в кувырок. Выйдя из переката, глянул через плечо и вскинул его, защищая голову, мельком успев заметить летящий в висок ботинок. Руку ожгло ударом, но терпимо, вроде не отсушило, и на том спасибо. Главное, что не в голову. Меня мотнуло в сторону, и я, воспользовавшись инерцией, развернулся наконец лицом к нападавшим.

Оказывается, ногомашеством баловался Бурый. Он оказался как две капли воды похож на Болта, разве что не такой заросший и, кажется, немного посветлее. Я фиксировал эти подробности в фоновом режиме, совершенно не задумываясь. А вот активная фаза работы мозга была сосредоточена на том, чтобы уворачиваться от летящих ног, обутых в неплохие кожаные ботинки навроде берцев. И откуда у беспризорника такая хорошая обувь? Не успел я удивиться этому факту, как получил увесистый тычок в грудину от Карла. Не болезненный, а именно увесистый. Либо удар не получился, либо у парня отсутствовала техника. Выяснять детали я не стал и рванул влево, прикрываясь от толстяка телом Бурого, который как раз собирался провести очередной «хай-кик». Предугадав траекторию движения ноги, я жестковато принял ту на жалобно хрустнувшие рёбра и зафиксировал левой рукой, одновременно подсекая опорную ногу противника. Бурый, словно мешок с картошкой, со всего маху плюхнулся на спину, а я, не дожидаясь, пока он опомнится, с ходу пробил ему с ноги в голову. Голова мотнулась, глаза парня закатились. Как минимум потерял сознание. Как максимум — одним беспризорником меньше. Жёстко? Да, жёстко. Но меня эти «детишки» жалеть не стали бы. Удивительно, что ещё не схватились за ножи.

Увидев, что Бурый вырубился, Карл взревел по-медвежьи и ринулся на меня, размахивая руками, будто мельница. Тут было совсем просто. Бросок через бедро получился просто загляденье, как по учебнику. Пролетев небольшое расстояние, Карл встретился с землёй, пропахав головой приличную борозду.

Каким-то седьмым чувством я почуял приближение и лишь в последний миг смог избежать встречи с остро отточенным кинжалом, блеснувшим у моей груди, будто мелкая рыбёшка в мутной воде. Это пришёл в себя Болт и, разъярившись, кинулся на меня, размахивая клинком.

— Брось железку, дурак, покалечу! — выкрикнул я. Но мальчишка был в ярости и совершенно ничего не слушал, всё новыми и новыми выпадами пытаясь достать меня. Пора заканчивать этот цирк. Я не знал, сколько ещё смогу уклоняться, не сбивая дыхание. Хвала Фальку, он учил меня на совесть, но рано или поздно случится какая-нибудь ошибка, которая может для меня плохо кончиться. Поэтому я, дождавшись очередного выпада, шагнул навстречу противнику, поднырнув под руку с зажатым в ней клинком, и нанёс удар локтем куда-то в район затылка. Вырубить не получилось, но Болт, ухватившись за голову, моментально забыл о том, чтобы тыкать в мою сторону острой железякой. Воспользовавшись замешательством противника, я хлестнул того по руке, выбивая оружие, и, подойдя сзади вплотную, обхватил его за шею — перекрыл доступ кислорода. Жертва затрепыхалась в моём захвате, но отпускать бешеного зверёныша в мои планы не входило. Жаль, им не суждено было сбыться.

— Всё, всё, отпусти его! — крикнул мне Густав. Он торопливо шёл в нашу сторону. Карл, отплёвываясь от травы и грязи, семенил следом. Судя по всему, падение не нанесло ему сильного ущерба.

— С чего бы это? Он пытался меня выпотрошить! — возмутился я, но хватку немного ослабил. Совсем чуть-чуть.

— Ну погорячился. С кем не бывает? К тому же в драке. Он уже всё осознал, осознал ведь, Болт?

Малец попытался кивнуть и что-то сказать, но ему мешали мои руки. Получился какой-то неразборчивый хрип.

— Вот видишь, осознал! А ты молодец, лихо раскидал всех, — задорным тоном произнёс Густав. — Нам такие нужны! Пойдёшь к нам?

— Я за тем и пришёл, — выдохнул я и отпустил беднягу Болта, прорычав ему на ухо: — Живи пока и помни мою доброту.

Тот упал на колени и зашёлся в кашле.

— Что дальше? — спросил я главного, отряхиваясь. Тот присел над Бурым, шлёпая его по щекам. Наконец парень зашевелился и застонал, а Густав поднялся и ответил:

— Пойдём к Бруту.

Глава 20

Лесной лагерь, укрытый ночной темнотой, был погружён в размеренный спокойный сон. О том, что тут вообще есть люди, свидетельствовал только мерно потрескивающий костерок, рядом с которым нёс дежурство паренёк, укутавшийся в сиреневый плащ. К своим обязанностям он относился с пренебрежением, ибо в данный момент мирно спал, уронив голову на грудь. Густав, увидев эту картину, скривился. Велев нам жестом сохранять тишину, поманил с собой Карла и на цыпочках подобрался к дозорному. Вытащил из костра головешку и горящим концом прислонил её к щеке спящего. Тот пару секунд не реагировал, лишь слегка вздрогнул во сне, а потом голова его дёрнулась вверх. Он вскочил на ноги, но тут же повалился на спину, сбитый ударом пудового кулака Карла. На незадачливого дозорного навалился Густав и, старательно зажав ему рот ладонью, прошипел:

— Я предупреждал, когда уходил? Предупреждал?! — Горящая головешка болталась в опасной близости от лица обезумевшего от страха паренька. — Ещё один такой прокол, и вместо щеки будет глаз. Ты понял?!

Дозорный активно замотал головой, подтверждая свою понятливость. Густав отбросил головню в огонь и поднялся на ноги, попутно пнув в бок схватившегося за обожжённую щёку и подвывающего караульного.

— Жёстко тут у вас, — прокомментировал я произошедшее.

— Да это ещё цветочки, — весело улыбнулся Густав, будто это не он секунду назад угрожал лишить человека зрения. — Хорошо, что это я заметил. А попадись он Бруту, тот бы его на месте придушил без разговоров.

— Да ну, заливаешь!

— Зуб даю, не раз такое видел. Главный же из бывших вояк. Рассказывал, что из-за одного уснувшего на посту вырезали целый лагерь. Так что лучше от одного избавиться, чем всех людей потерять. Ну и избавлялся, конечно. Пару раз показательно вешал.

— Страшный человек этот ваш Брут.

— Справедливый, — понизив голос, сказал Густав. Беззаботная улыбка сползла с его лица.

Я был склонен согласиться с этим утверждением. Нечто похожее я слышал от ветеранов, прошедших горячие точки. Сам я, по счастью, в подобные места не попал, отдав долг родине в пехотной части. Служба получилась интересная и оставила по большей части положительные эмоции. Хватало в ней банальщины вроде оквадрачивания сугробов, но и боевая подготовка велась на уровне. Стрельбы — пару раз в неделю стабильно. И гранаты метали, причём не резиновые, а самые настоящие. И с тротилом удалось познакомиться. Очень скоротечно, но крайне впечатляюще, до звона в ушах. Эти небольшие коричневые брикеты, смахивающие на хозяйственное мыло, порадовали своей мощью. Возможно, профессионалы, применяющие более продвинутые материалы, поднимут меня на смех, но мне сравнивать больше не с чем, поэтому радуемся тому, что имеем, как говорится. Вернее, имели.

Но что-то я отвлёкся. За время моих недолгих размышлений мы почти насквозь прошли лагерь, состоящий из нескольких десятков вкривь и вкось установленных палаток, разбросанных без какой-либо системы. Пока что этот разношёрстный палаточный городок не производил впечатления логова опасных, морально опустившихся преступников, способных на те зверства, о которых поведал трактирщик.

Проделав путь среди палаток, мы остановились у главного шатра. Как я понял, что он главный? На фоне того, что я видел вокруг, данное, с позволения сказать, сооружение отличалось неким подобием монументальности. Возможно, всему виной тот факт, что шатёр был растянут среди нескольких вековых дубов. А может, просто размеры и относительная аккуратность в установке и оборудовании окружающего пространства. Здесь обнаружился не только жилой блок, но и что-то вроде склада с навесом, под которым я заметил до боли знакомый силуэт: тот не мог быть ничем иным, кроме как угнанным накануне Тараканом. Интересно, как его сюда доставили? Что-то я не заметил по пути никаких накатанных дорог.

— Вот мы и на месте, — объявил Густав и указал рукой на вход в шатёр. — Вам туда. Дальше сами.

— Приятно было познакомиться, — кивнул я Густаву со товарищи и потянул Корста за собой. — Пошли.

— Взаимно, — ответил за всех лидер ячейки. А побитые мной подростки лишь прогудели что-то невразумительное.

Откинув полог шатра, я отшатнулся от вырвавшихся наружу клубов дыма, имеющих подозрительно знакомый запах жжёных тряпок. Сквозь сизые облака не было возможности разглядеть, что находится внутри. Размахивая руками в бесплодных попытках разогнать плотную завесу гашишного дыма, вошёл внутрь. Следом зашёл Корст и закашлялся от едких паров.

Внутри находились двое. Молодой мужчина и средних лет женщина. Бритая наголо голова мужчины искрилась капельками пота. Одетый лишь в широкие бриджи, он сидел на полу, застеленном толстыми коврами, скрестив ноги, будто какой-то йог, и медитировал, прикрыв наполовину веки. Над головой бритого кружились в нелепом дёрганом танце потоки воздуха, отлично видимые не только мне, но и, очевидно, Корсту, так как мальчишка неотрывно следил за этими магическими плясками ветра среди клубов дыма.

Компанию Бруту составляла темноволосая женщина, лежавшая возле него. Она была одета в подобие шёлкового халата, украшенного какими-то висюльками из костей, перьев, камушков, колечек и ещё бог знает чего. Это одеяние лишь номинально можно было считать одеждой, так как свою основную функцию оно практически не выполняло. Пояс, который должен удерживать полы халата на месте, был распущен, и нашему взору открывалось если не всё, то очень многое. Стоявший рядом со мной мальчишка нервно сглотнул. Женщина сжимала в губах длинную тонкую трубку, в конец которой был вставлен самый обычный косяк. Курильщица выпускала струи дыма, уставившись в потолок остекленевшими глазами. Были у меня друзья, баловавшиеся подобным на постоянной основе. Да и чего греха таить, сам пробовал, но пристрастием к этому делу не страдал. Видел однажды, как вот такие же глаза остекленели окончательно. Уж не знаю, чего тогда намешал в своём организме мой одноклассник, но сцена выноса и погрузки тела в скорую отпечаталась в памяти на всю жизнь. Даже похороны, на которые пригласили потом весь класс, так не впечатлили. Поэтому к наркотикам я относился достаточно отрицательно.

— Кто это к нам пожаловал? — неожиданно открыв глаза и повернувшись в нашу сторону, спросил Заря. Внешне он был грозен, с рублеными чертами лица, угловатыми скулами. Левую щеку и бровь украшала вязь мелких шрамов. Неожиданно яркие голубые глаза небесного оттенка смотрели сурово, будто заглядывали в душу. — Про вот этого мальца я уже слышал. Корст, насколько я понимаю. Это ведь ты так удачно навёл нас на великолепный кузов? А кто это рядом с тобой, парень?

— Чужак! — прохрипела вдруг женщина, не дав мне сказать и слова. — Огнём призванный! Горе потери себя узнавший! Ветром обласканный! Через огонь пройдёшь, себя обретёшь. Но счастья не вернуть, не удастся тебе.

Низкий грудной голос шёл как будто отовсюду, одновременно завораживая и заставляя трястись от страха. Единственное, из-за чего страх не смог сковать моё сердце, — манера женщины говорить напомнила мне сагу из далёкой-далёкой галактики и маленького, но могучего зелёного магистра. Я едва смог подавить смешок.

Тем не менее Брут заинтересовался речами обкуренной в хлам незнакомки и спросил, обращаясь ко мне, выделив из её речи то, что больше всего его заинтересовало:

— «Обласканный ветром»? Очень интересно! Так как тебя зовут, мальчик, и о чём говорит Шерна?

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Моё имя Галахад.

Брут нахмурился и сделал рукой жест, опять вернувший меня в воспоминания о джедаях. Но в отличие от того, заставляющего думать и говорить так, как нужно было джедаю, от взмаха руки лысого бандита вокруг меня закружился слабый вихрь. Я видел потоки, но старался не обращать на них внимания, чтоб не выдать себя. А краем глаза всё-таки наблюдал за тем, как ветер то и дело пытался сменить траекторию движения и направлялся ко мне, но в последний момент огибал моё тело, продолжая кружиться и не доставляя особых неудобств. Стало легче дышать. Ветер немного разогнал въедливый вонючий дым.

— Действительно, обласканный ветром. Ты знаешь, что это? — ткнул пальцем в своё кольцо Брут.

— Да, магическое кольцо, — кивнул я утвердительно.

— Ну так вот, я учился на факультете, специализирующемся на магии ветра. И сейчас я наколдовал небольшой смерч, который должен был приподнять твоё тельце в воздух. Но вместо этого ты стоишь как ни в чём не бывало. Как ты это объяснишь?

— Может, тебя просто плохо учили на этом ветряном факультете? — не полез за словом в карман я, ответив вопросом на вопрос. Был определённый риск, но я решил не уходить от роли недалёкого, не признающего авторитеты босяка.

— Дерзкий. Мне нравится, — слегка затянув паузу, ответил Брут, и я мысленно выдохнул, — а с этим мы ещё разберёмся. Я так понимаю, ты хочешь влиться в наше движение?

— Есть определённые сомнения… — Я покосился на Шерну, закатившую глаза и не обращавшую ни на что внимания. — Но да, ты прав, хочу.

— Если Густав тебя привёл, значит, ты прошёл проверку. Но есть ли у тебя что-то, чем ты оплатишь вступительный взнос?

— Естественно. Подойдёт? — Я вытащил из кармана камень и бросил Бруту. Тот ловко поймал драгоценность. Разжав ладонь, он округлившимися от удивления глазами посмотрел на рубин, но быстро взял себя в руки и слегка охрипшим голосом произнёс:

— Не настолько ценно, как целый кузов, но тоже ничего. Думаю, да. Вступительный взнос принят. — Брут лукавил, наверняка думая, что я не разбираюсь в стоимости подобных вещей. За этот камень размером около двух сантиметров, практически идеальной чистоты, можно было купить два, если не три кузова. Но в ответ я лишь радостно покивал, подтверждая мысли мага. Потери такого количества денег, сконцентрированного в маленьком камушке, я нисколько не опасался, собираясь вернуть драгоценность себе уже в ближайшее время.

Атаман передал рубин Шерне, которая, не открывая глаз, сунула драгоценность куда-то в складки халата, и радостно произнёс, вскидывая руки к потолку:

— Господа, запомните этот великий день. Сегодня вы стали частью…

Речь Брута прервал раздавшийся снаружи грохот взрыва. Мы с Корстом пригнулись, а Заря вовсе повалился на пол. Шерна же будто и не заметила произошедшего.

— Это что там такое?! — воскликнул главарь бандитов, поднимаясь с пола. Глаза его недобро блеснули, наливаясь белизной. — Ваших рук дело?

— При чём тут мы? — возмутился я.

— При том, что до вашего появления было тихо и никто на нас не… — зарычал было Брут, но был прерван неожиданно ввалившимся в шатёр парнем в одних подштанниках, зато с саблей в руках.

— На нас напали! С восточной стороны лагеря пожар! И там бушует магия...

— О-о-о, — протянул Брут. — Это уже интересно! Вы! — ткнул он пальцем в меня с Корстом. — За мной, живо!

Схватив со стоявшего рядом стола саблю с кинжалом в каком-то хитром подвесе и застегнув его на поясе, Брут направился к выходу. Женщина не двинулась с места, продолжая витать в облаках наркотического угара.

Мы выскочили на свежий воздух. Снаружи творился форменный хаос. Вокруг носились полуодетые дети и подростки. Кто-то с оружием в руках целенаправленно бежал в сторону разгоравшегося пожара, кто-то просто вопил от страха, пытаясь убраться как можно дальше от источника непонятного шума.

В той стороне, откуда пришёл грохот взрыва, разгоралось пламя. Разношёрстные палатки пылали, будто костры. Огонь уже перекинулся на деревья, жадно обгладывая высокие стволы. Посреди этого хаоса метался руко… вернее, маготворный смерч пяти метров в высоту, наполняющий огонь кислородом и раздувавший пламя.

— Кто нас атакует? — Брут схватил за шиворот пробегающего мимо парнишку, но тот, не понимая, что от него хотят, трепыхался в попытках вырваться, будто пойманная рыбёшка. Главарю пришлось рявкнуть и с силой тряхнуть бедолагу, чтоб тот наконец пришёл в себя. — Живо отвечай, кто напал!

— Орки! Там орки! — прохрипел парень и шлёпнулся на задницу. Брут выпустил его воротник и озадаченно, ни к кому конкретно не обращаясь, протянул:

— Откуда тут орки...

Не обращая внимания на пытавшегося что-то сказать паренька, Брут бегом направился в сторону разгоравшегося пожара. Вестовой последовал за своим хозяином. Мне больше ничего другого не оставалось, и я побежал следом, сперва шепнув Корсту, чтоб спрятался где-нибудь и не высовывался, пока всё не закончится. Тот незаметно начал отставать.

Остановившись рядом с границей огня, главарь местных беспризорников взмахнул рукой, и смерч, бушующий посреди пылающего леса, лишился части сил, порядком потеряв в размерах и в скорости вращения. Большая часть мусора, поднятого потоками воздуха и крутящегося внутри воронки, осыпалась на землю.

— Покажись! — крикнул Брут в темноту. Ответом ему стала прилетевшая из леса искрящаяся стрела, напоминающая электрическую дугу. Будто молния в миниатюре. Она не долетела до Брута совсем немного, с шипением разбившись о невидимую преграду, выставленную бандитом. Брут сжал кулаки и, создав что-то вроде воздушной верёвки, наугад хлестнул ею в ту сторону, откуда прилетела молния.

Вихрь окончательно рассеялся. Вокруг шумел лишь разгорающийся пожар да были слышны панические крики. Среди них выделялся низкий горловой рык, который никак не мог быть людским, а тем более принадлежать кому-то из местных подростков. Эти звуки способна издавать лишь орочья глотка. Или полуорочья.

— Что делать будем? — обратился я к помощнику атамана, нервно тискающему саблю.

— Ждать приказа, — оценивающе осмотрев меня, ответил тот. А Брут, услышав наш диалог и не отвлекаясь от работы безразмерным хлыстом, резко скомандовал:

— Живо в лес! Отвлеките их!

— С голым задом бросаться на мага? Попроще способа самоубийства нет? — возмутился я. Брут усмехнулся.

— Ты прав, лови! — Он вытащил свободной рукой кинжал и бросил мне. — Теперь не с голым.

Я поймал клинок за ручку и пробурчал недовольно:

— Как будто это что-то изменит.

В подтверждение моих слов из леса прилетела новая молния, на этот раз более яркая. Она не рассыпалась искрами при встрече с магическим щитом Зари, как предыдущая, а ввинтилась в него, будто сверло. Атаману пришлось отвлечься от работы воздушным хлыстом и сконцентрироваться на защите, напитывая её силой до тех пор, пока молния не истончилась и не исчезла окончательно.

— Либо ты идёшь в лес и отвлекаешь того урода, либо я прямо здесь покажу тебе, на что способен боевой маг. Я ведь не только воздухом владею. — Глаза Брута вспыхнули белым пламенем, а руки окутал вполне обычный на вид огонь.

— Бегу, — не стал спорить я и отправился вслед за помощником атамана: тот уже со всех ног мчался исполнять приказ.

Мы понеслись вправо, огибая по широкой дуге эпицентр пожара. А когда отдалились достаточно, чтобы Брут не мог нас видеть, я окликнул своего временного напарника:

— Эй, приятель, как там тебя? Постой! Разговор есть!

Тот остановился и, сощурив глаза, недовольно спросил:

— Ларс я. Чего тебе ещё? Ты не слышал атамана? Нам надо спешить.

— Да куда там спешить? Что мы сделаем против мага?

— Отвлечём. А хозяин и мокрого места не оставит от этого придурка. Он там явно один.

— Хозяин? — усмехнулся я. — Это что же, ты раб, получается, раз он тебе хозяин?

— Он больше! — разъярился парень на мою провокацию и угрожающе поднял саблю.

— Да успокойся ты! Пусть будет хозяин. Но ты пойми, там же маг в лесу. Он нас размажет и не заметит. Зачем жертвовать собой? Ради чего?

— Слово атамана — закон, — практически прорычал Ларс. — И те, кто его нарушает, приговариваются к смерти.

— Ну, раз у вас такие порядки, то мне точно не по пути с вами. Это твой атаман, вот и иди, отвлекай кого хочешь, — демонстративно скрестил я руки на груди.

В отсветах пожара было видно, как Ларс покраснел от возмущения.

— Ах ты, гнида! — выпалил он презрительно и бросился на меня.

Предвидя нечто подобное, я с лёгкостью увернулся от выпада, пропуская оружие мимо себя и полоснув кинжалом по руке атакующего. К сожалению, мой удар тоже оказался неудачным. Клинок лишь неглубоко рассёк кожу парня. Рана не доставила больших неудобств, заставив противника лишь скривить лицо. Поняв, что недооценил меня, Ларс поднял саблю в защитном приёме вполне профессионально. На вид ему было не больше шестнадцати-семнадцати лет, и непонятно, кто успел его обучить. Может, тоже из благородных?

Выжидая нужного момента, я обратился к солнышку в своей груди, напитав силой ладони. Нужный момент не заставил себя ждать.

Руки пацана были на уровне глаз, он неотрывно следил за мной. Из раны струйкой бежала кровь, стекая вниз. В тот момент, когда крупная красная капля сорвалась с локтя Ларса, он, почувствовав это, опустил на мгновенье глаза. Я не мог не воспользоваться случаем и мгновенно рванулся в атаку. Ларс совсем немного замешкался, на чистых рефлексах отбивая мой выпад. Я оказался быстрее и успел проскочить опасное расстояние, на котором мог бы получить удар саблей, оказавшись практически вплотную с врагом. Свободной рукой блокируя кисти соперника, который сейчас только мешал себе длинным оружием, я нанёс укол в шею Ларса, не обращая внимания на то, что пацан всё-таки умудрился порезать меня в районе левого бицепса. Кровь из пробитой шеи вырвалась фонтаном и зашипела, окропив горящую в двух шагах от нас палатку. Парень выпустил оружие из рук, схватился за шею, пошатнулся на мгновенно ослабевших ногах и, сделав пару шагов назад, повалился прямо в огонь.

Я, подхватив выроненное Ларсом оружие, осмотрелся, не видел ли кто нашей схватки. Никого не заметив, бегом направился в темноту леса, не охваченного огнём. Пару раз мимо пронеслись вооружённые подростки, но на меня они не обращали внимания, поэтому я, не сбавляя темпа, бежал между деревьев, отдаляясь от лагеря, для того, чтобы зайти за спину атаковавшему разбойников Владу. Он взял на себя роль дуэлянта, связав главаря боем, в то время как Лана по нашему плану должна была, одевшись в свою боевую броню, делающую её похожей на шипастого демона, и вооружившись топором, наводить суету в лагере детишек. Судя по доносящемуся время от времени грозному рыку и крикам ужаса беспризорников, свою роль она отыгрывала вполне успешно.

Магические всполохи стали для меня прекрасным ориентиром, и уже через пару минут неспешного бега я обнаружил Влада, который вёл магический поединок, создавая разнообразные по цвету и насыщенности молнии, и направлял их в сторону обороняющегося Брута. Главаря разбойников было прекрасно видно в свете затухающего пожара. Видимо, тот тянул силу прямо из разбушевавшейся огненной стихии. Впрочем, это ему не особо помогало. Он был полностью сосредоточен на обороне, медленно сокращая расстояние до Влада. При этом о своём воздушном хлысте Брут больше не вспоминал. Единственное, что его спасало, — большой объём создаваемых щитов. Этим он отличался от Влада, который виртуозно владел небольшим запасом энергии и магичил экономные и максимально эффективные молнии, не давая Бруту возможности для атаки. Вот и разница между ботаником-отличником, не наделённым прорвой энергии, но отточившим свои навыки, и залитым под горлышко энергией раздолбаем, считающим себя самым сильным. Не удивлюсь, если из училища его и вышибли за хамское отношение к слабосилкам, которые поначалу ничего не могут противопоставить голой мощи.

— Влад, — негромко позвал я, прячась за деревьями, чтоб ненароком не получить магический «подарок». — Это я!

— Джеймс! — воскликнул радостно Влад, узнав мой голос. — Ну и жахнул же порох, ты бы видел!

— Потом! Где оружие? — быстро спросил я, приближаясь к магу.

— Вон там, под деревом, — не отвлекаясь от шедшего в нашу сторону Брута, указал Влад. Я бросился к лежащей неподалёку сумке и выудил оттуда револьвер Гомеса. Бросил на землю окровавленный кинжал и неудобную саблю, сменив на привычную мне шпагу. Вооружившись, вернулся к своему другу, быстро давая указания:

— Подпусти его поближе. Я затаюсь где-нибудь и, когда он пройдёт мимо, угощу свинцом.

— У него энергии как у демона. Не уверен, что даже твоя пуля пробьётся сквозь щиты, — ответил неуверенно Влад, пуская в Брута молнию за молнией.

— А меня щиты пропустят? — спросил я.

— Конечно, они пассивны против ближнего боя. Вы что, хотите…

— Некогда, делай как говорю! — рявкнул я, обрывая Влада на полуслове. Его забота о моём здоровье порядком надоедала.

Не слушая, что он там лопочет, я, пригнувшись, отбежал в сторону и затаился у корней какого-то раскидистого дерева. Заря пёр, будто трактор, не останавливаясь и подпитывая гаснущие от натиска щиты. Когда между ним и Владом осталось порядка тридцати шагов, бандит, будто зная, где я нахожусь, повернул голову в мою сторону и крикнул:

— Отвлеки его! Ну же!

Я закивал и поднялся из своего укрытия. Но идти никуда не спешил.

— Что стоишь? Убей этого выродка! — Глаза Брута горели неоновым светом. Насколько же он силён?

Я медленно пошёл в их сторону, делая вид, что боюсь мага. Атаман сыпал ругательствами, понося меня и Влада на чём свет стоит. Только Бо’туара за то, что посмел напасть, а меня — за трусость. Я неспешно приближался к дуэлянтам. Именно медлительность сыграла со мной злую шутку. Брут, заметив у меня в руках револьвер и шпагу вместо своего кинжала, похоже, догадался о наших планах и яростно заорал:

— Крыса! Убью! — При этом вокруг его фигуры засветилась голубая сфера. Засветилась — и через мгновение взорвалась, расшвыривая нас с Владом в разные стороны. Я больно приложился затылком о дерево и упал, перевалившись на живот. Сознание на какое-то время меня покинуло. Куда улетел Влад, я заметить не успел.

Очнулся я от удара по рёбрам. Вспышка боли заставила мозг заработать.

— Твари! — раздался яростный рёв Брута, попытавшегося ещё раз пнуть меня ногой в бок, но я дёрнулся в сторону, и нога вскользь прошлась по не раз пострадавшим за сегодняшнюю ночь рёбрам. Я лежал на животе, и атаман не видел, что револьвера я не выронил. Перевернувшись на спину, я направил ствол оружия на взбесившегося мага. Его глаза больше не светились, напоминая фары автомобиля. Похоже, сфера, которой он раскидал нас, опустошила бездонный запас энергии Брута, и он, на мгновенье сфокусировавшись на оружии в моих руках, бросился в бездумную атаку, будто берсерк. Яркая в ночной темноте дульная вспышка осветила исказившееся лицо бросившегося на меня бандита. В её свете я успел увидеть аккуратную чёрную дырочку во лбу теперь уже бывшего лидера беспризорников. А затем на меня навалилось тяжёлое безжизненное тело. Для верности или, если быть до конца честным, от страха, я пальнул ещё пару раз.

Потратив какое-то время и весь запас ругательных слов, я наконец сумел выбраться из-под обманчиво лёгкого на вид тела. Кровью меня залило изрядно, что называется, по самые уши. Утерев кое-как глаза рукавом рубахи, я отполз в сторону и растянулся прямо на земле. Меня трясло от нервного напряжения. Сердце билось так, что казалось, оно хочет пробить дыру в грудной клетке и вырваться на свободу. Ко всему прочему саднило руку, пропоротую саблей, о чём я в пылу манёвров как-то забыл. Да гудела голова после яркой встречи с деревом. От оценки самочувствия меня отвлекли всполохи ветра, взявшиеся из ниоткуда и подхватившие окровавленное тело Брута, таявшее прямо на глазах. Ветер покружил некоторое время, устраивая видимое только мне представление, и исчез точно так же, как и появился. В никуда. Напоследок ветер мягко коснулся моего лица. Это касание подействовало тонизирующе. Организм будто стал меньше болеть. Голова прояснилась, и тут до меня дошло… Вот же. Я подскочил на ноги, совершенно забыв вообще обо всех травмах, выпавших на мою долю за последнее время.

— Влад! — позвал я мага, который в дуэли с Брутом, насколько мне было известно, совершенно не вкладывался в защиту и, по сути, был так же беспомощен против взрыва голубой сферы, как и я. — Ты где, Влад?!

Ответом мне стала тишина. Кровь в моих венах похолодела.

Глава 21

Славный город с пафосным названием Великий Грот встречал нас шумом невероятных размеров водопада. Исток водной преграды брал своё начало где-то высоко в горах. Падая, поток воды образовывал сплошную стену, скрывая от глаз город, спрятанный в горе. Водопад обрушивался в широченную реку, называющуюся Мор, по которой мы сейчас плыли, находясь на палубе судна, похожего на те, что строили древние земные скандинавы. Только было оно гораздо больше и имело по бокам два колеса, приводимых в движение паровым двигателем. Драккар на паровозной тяге, не иначе.

Внешний мир и Великий Грот соединяла между собой каменная конусообразная арка, больше похожая на коридор, рассекающий своей крышей поток падающей воды. По бокам арки красовались огромные статуи каких-то древних мужей. Слева находился коленопреклонённый воин, опирающийся на двуручный меч. Облачён боец был в тяжёлый пластинчатый доспех. Шлема на голове не наблюдалось. Скульптор, очевидно, обладал изрядным талантом, потому что, глядя на каменное изваяние, можно было отчётливо различить скорбь, лежащую тенью на лице воина. Следует ещё сказать: статуя была установлена настолько удачно, что брызги от потока воды, рассекаемого аркой, попадали на лицо воина и стекали, образовывая дорожки слёз, будто оживляя камень. Справа находилась статуя бородатого мужчины в ниспадающих одеждах, напомнившая мне легендарного мага из саги Толкина. В отличие от Гендальфа, у этого мага не имелось посоха. Вместо него он пользовался кольцом, как все маги Эллориона. Воздев руку над головой, он будто творил какое-то заклинание. Как нам объяснил капитан корабля, ночью поднятая рука статуи освещает арку для моряков, будто маяк. Гюнтер Праведный и Флоренс Вальдский. Это имена славных героев прошлого, запечатлённых в камне. Первый, тот самый воин, стоящий на одном колене, собрал остатки жителей разрушенной гномами Лауны и привёл в это место. Второй — маг, освещающий путь, бывший директор училища Толлерстейн, не сдавшегося захватчикам.

Кстати, раз уж вспомнил о капитане. Он как раз прошествовал мимо меня — как обычно, скривив свою волосатую физиономию. Это был самый натуральный гном. Первый гном, которого я увидел воочию. И первый, которого мне очень сильно захотелось пристрелить прямо на месте. Дело в том, что этот заплывший жиром усатый коротышка по имени Ромул Вышка не хотел пускать на борт своего «Стального змея» Лану ввиду её происхождения. Видите ли, «сколько уж они мне крови попили на юге, ух…» — что бы это ни значило. Ни уговоры, ни угрозы на этого жлоба не действовали. Я уже хотел плюнуть и собрался идти искать другое плавательное средство, чтоб попасть в город, но проблему решил более уравновешенный Влад, банально предложивший двойную оплату за проезд. Ромул покрутил носом, но от дармовой выгоды отказываться не стал, впустив наш транспорт на своё судёнышко. Несмотря на то что мы вроде бы договорились, капитан каждый раз, проходя мимо нашей троицы, делал такое лицо, будто откусил от лимона. А мне каждый раз хотелось дать по этой наглой алчной морде.

После ночной дуэли в лагере беспризорников Влад уверенно шёл на поправку. Несмотря на то что он не до конца восстановился после битвы в поместье, маг вписался в наш план по уничтожению главы банды без каких-либо препирательств. Но в процессе магической стычки он понял, что опять может надорваться, поэтому пренебрёг защитой, за что и поплатился. Ему повезло меньше, чем мне. Взрыв воздушной сферы отбросил мага, крепко приложив о ствол растущего неподалёку дерева. Помимо того, что Влад разбил голову, он умудрился напороться плечом на какой-то обломанный сук, насадившись на него, будто бабочка на булавку энтомолога. Обнаружив бесчувственное тело друга, я экстренно отправился на поиски Ланы, ориентируясь на грозный рык. Если бы не её своевременная помощь, то сейчас Влад не ходил бы с рукой на перевязи, а рассыпался бы ворохом искр или чего-нибудь ещё, с чем там должны уходить в небытие маги-погодники.

Вместе с орчихой мы кое-как собрали остатки не разбежавшихся в лес подростков. В основном это были дети помладше. Старшие же растворились среди ночной чащи. С горем пополам общими усилиями потушили огонь. Если бы не очнувшийся Влад, сумевший через боль наконденсировать воды, высока была вероятность спалить всю чащу. Дети, конечно, пытались таскать воду из ближайшего ручья, но этого явно не хватало. К счастью, обошлось. После этого мы погнали детишек в деревню, нагрузив их найденным в лагере добром, а там передали сирот на попечение неожиданно оживившемуся Оериусу Трейлу. Мужчина обещал позаботиться о детишках, тем более что после пережитого ужаса их больше не прельщала участь разбойника с большой дороги. Возможно, встанут на путь исправления, если им помогут. Те же, кто подался в лес и на наши призывы никак не отреагировал, сами выбрали свою судьбу. Пусть живут так, как хотят.

Обиднее всего стало то, что Шерна будто испарилась. Казалось бы, куда можно деться в таком состоянии? Но женщины и след простыл вместе с моим рубином, на который у меня были совершенно иные планы, нежели безвозмездная передача в фонд местных наркоманов.

Но чему быть, того не миновать, как говорится. И мы, подождав несколько дней, чтобы Влад более-менее пришёл в себя, отправились в дальнейший путь, тепло распрощавшись с трактирщиком и половиной населения деревни, прознавшей о наших приключениях. Похоже, крепко успели насолить малолетние негодяи окрестным деревням, раз люди вышли нас провожать, будто родных. Среди провожающих я заметил несколько знакомых лиц. Это были те самые детишки, которых мы гнали из лагеря. Трейл хорошо поработал, пристроив пареньков в семьи.

И вот спустя неделю мы практически подошли к предпоследней точке нашего маршрута. Дальше — только путь в магическое училище. Но до этого нужно хорошо подготовиться, перевести дух, отдохнув после долгой дороги. От Великого Грота до Толлерстейна всего день пути. Поэтому остаток лета перед поступлением я планирую провести в этом городе, занимаясь подготовкой к экзаменам, а на место прибыть всего за несколько дней до начала вступительных испытаний.

Великий Грот не зря носил такое название. Город был действительно Великим. С большой буквы. Преодолев каменную арку, мы узрели необъятную пещеру. На глаз невозможно было определить даже приблизительные размеры данного сооружения. А это, вы не поверите, именно сооружение. Если изначально Грот был природным объектом, то сейчас благодаря слаженной работе людей и гномов превратился в настоящий сказочный подземный город. Он поражал своей монументальностью. Большая часть домов, казалось, высечена прямо из горной породы. Как оказалось впоследствии, мои мысли были недалеки от правды.

Высадившись в порту, мы направились на поиски гостиницы, предварительно рассчитавшись с жадным до денег капитаном. Ещё раз помянув нехорошим словом усатого недомерка, мы погрузились в Таракана и покатили по неширокой улице, вымощенной крупными камнями, походившими скорее на плиты. Катить по ней в кузове было одно удовольствие. Далеко не самая комфортная подвеска лишь слегка стучала на стыках между камнями, не более того. Как и в столице, улицы Великого Грота не имели характерной для привычного мне средневековья наружной канализации и благоухающих стоков. Помои не выливались прямо на улицу, что я уже отметил как отличный показатель развитой инфраструктуры. Помимо всего прочего, кое-где мы увидели решётки, характерные для подземных коммуникаций. Их наличие наводило на мысли о центральном водопроводе и отводе воды. Это не могло не радовать. Для меня как представителя человечества, изнеженного благами цивилизации двадцать первого века, наличие хотя бы минимальных удобств было очень важно. В прочитанных когда-то книгах о перемещении во времени и пространстве для меня всегда неясным оставался вопрос, как человек, привыкший к горячей воде, зубным щёткам, унитазу и просто мылу, мог совершенно не обращать внимания на недельное, а то и месячное отсутствие элементарной гигиены. Может, это я слишком привередлив, но не замечать того, что от тебя разит, как от выгребной ямы, физически невозможно.

«Таракан», скрипнув немудрёной подвеской, остановился возле величественного каменного трёхэтажного здания, построенного в готическом стиле. Над входом, охраняемым двумя каменными то ли горгульями, то ли демонами, находилась деревянная вывеска с выжженной на ней надписью «У Шаратца». Также имелся знак с изображением кровати и пивной кружки, что наводило на мысль о принадлежности данного заведения к гостевым домам. Оставив кузов прямо на дороге, возле кованого забора, мы направились внутрь гротескной постройки. Тяжёлая на вид деревянная дверь с лёгкостью открылась на хорошо смазанных петлях, и мы своей разношёрстной компанией оказались в просторном холле с вычурной отделкой. Мраморный пол блестел полировкой, будто его натёрли прямо перед нашим приходом. Стало даже несколько некомфортно стоять, будто ты недостоин пачкать мозаичный каменный рисунок. Стены отделаны красным деревом с искусной резьбой. Доски были так хорошо подогнаны друг к другу, что казалось, будто всё окружающее пространство вырезано в стволе огромного дерева. Имелась тут и привычная глазу стойка ресепшен, также вырезанная из дерева. За ней обнаружилась миловидная блондинка, встречающая гостей не искусственной или дежурной, а вполне радушной улыбкой. Создавалось впечатление, что она действительно рада каждому посетителю, а не просто отрабатывает положенное ей жалование. От созерцания внутреннего убранства, резко контрастирующего с уличным царством камня, нас отвлёк приятный звонкий голос всё той же девушки.

— Добрый день, господа и дама. Меня зовут Эллана, я управляющая этим заведением. Могу ли вам чем-нибудь помочь?

— Прошу прощенья за бестактность, — ответил я за всех. — Здравствуйте! Мы хотели бы снять номера в вашем чудесном заведении.

— Благодарю за столь лестную оценку, — кивнула белокурой головкой Эллана. — Да, это возможно. Выскажите свои пожелания, и мы обязательно подберём для вас то, что вам нужно!

Потратив двадцать минут на обсуждение, я наконец определился с номером, в котором, к моей великой радости, оказался отдельный санузел. И даже с чем-то отдалённо напоминающим унитаз. Каменная бочка полуметра высотой с деревянной сидушкой. Ничего особенного в целом, но после деревенских сортиров — прямо божий дар. Помимо унитаза имелась тут фигурная мраморная ванна с подведённым к ней краном, причём как с холодной, так и с горячей водой. После почти месяца дороги я первым делом решил воспользоваться именно этим приспособлением, так как полноценно мылся я последний раз перед выездом из поместья.

Напряжение от событий начало постепенно отступать, сменяясь осознанием того, что я лишил жизни двух людей, один из которых вообще был подростком. И тот факт, что оба убийства я совершил, защищая собственную жизнь, совершенно не успокаивал. Весь сыр-бор мы затеяли с целью ликвидировать главу банды. А это уже не самозащита, а самое настоящее спланированное покушение. Впитанные в земной бытности установки заставляли то и дело думать о том, что вот-вот ко мне в дверь постучатся люди в погонах и уведут под белы рученьки в специализированное учреждение закрытого типа.

Успокаивало лишь то, что сами полицейские ничего не смогли поделать с расшалившимися детишками. Да и деревенские уверили нас в том, что наши имена в случае чего нигде не всплывут.

Горячая вода подействовала на тело расслабляюще, и я сам не понял, как погрузился в сон.

Уже знакомая мне девочка с задорным визгом плескалась в тёплой воде, бултыхая забавных жёлтых утят в ванне, заставляя их выписывать немыслимые пируэты как на воздухе, так и под водой. Брызги летели во все стороны, а поднятые активной игрой волны переливались через края эмалированной чаши.

Никого из взрослых рядом почему-то не было. Маленький ребёнок находился совершенно один в наполненной до краёв ванне, а это как минимум опасно. Не понимаю, где же Олеся? Почему не следит за дочкой?

— Пливет! А ты тиво тут? — неожиданно спросила Аня, заметно искажая звук «р».

— К тебе пришёл, — улыбнувшись, заявил я.

— А засем? — с интересом спросила Аня.

— Ну... — несколько растерялся я, не сразу сообразив, что ответить, — приглядеть, чтоб ничего не случилось. Где твоя мама?

— А, — махнула девочка рукой на закрытую дверь, — болтает с кем-то, как обытьно. Не слысыс, сто ли?

И действительно, из-за двери доносился приглушённый разговор.

— Плохо, — покачал я головой. — Можно я тогда составлю тебе компанию?

— Конефно, — кивнула малышка. — Сто будем деять?

— Играться?

— Отлитьно! А как иглаться? Давай устлоим молской бой!

— Только за! — радостно воскликнул я, попытавшись ухватить ближайшего к себе утёнка. Рука прошла сквозь резиновую игрушку и бортик ванны. Я почувствовал лишь тепло от плескавшейся воды. Анечка залилась задорным смехом. Её радостная мордашка заставила улыбаться и меня, а в душе заворочался комочек ласкового тепла.

И тут нешироко распахнулась дверь в ванную комнату. В щели появилось хмурое лицо моей жены.

— Ты чего расшумелась? Потише веди себя! — шикнула на дочь Олеся и захлопнула дверь.

Девочка моментально посмурнела. Крохотные глазки наполнились слезами.

— Ты чего расстроилась? — успокаивающим тоном спросил я.

— Мама лугается. Ни за сто лугается, — огорчённо шмыгнула носом девочка.

— Ну она же мама, ей положено. Не обижайся на неё. — Я старался оправдать Олесю, не веря в то, что эта женщина, болтающая сейчас по телефону вместо того, чтобы следить за дочкой, — та самая, что я помнил и любил.

— Да, я понимаю, — уже более бодрым голосом ответила Аня. — Но всё лавно зе обидно.

— Давай просто будем потише. Ладно? — улыбнулся я.

— Ага. А это то там? — ткнула пальчиком куда-то мне за спину девочка. Я резко обернулся и вздрогнул. Из стены торчала голова Эрина, укоризненно смотревшая на меня.

— Перестань сюда ходить! — воскликнул Ши’фьен и, вылетев из стены, бросился на меня. Ожидая, что он пройдёт насквозь, я даже не попытался увернуться, но мой расчёт не оправдался, и руки Ши’фьена вполне чувствительно ударили меня в грудь, толкнув в ванну. Краем глаза я заметил, как Аня дёрнулась в сторону и, поскользнувшись, упала, погружаясь под воду.

— Отвяжись, урод! — в сердцах крикнул я в искажённое злобой лицо Ши’фьена. И, к собственному удивлению, обнаружил, что призрак испарился.

Аня в панике барахталась, не в силах выбраться из воды. А я тщетно махал руками в попытках помочь дочери и постепенно начинал паниковать от собственного бессилия. Поняв, что ещё немного — и ребёнок просто-напросто захлебнётся, я рванул наружу, чтоб хоть как-то привлечь внимание Олеси. Рванул, чтобы нос к носу столкнуться с супругой, которая всё же почувствовала неладное, распахнула дверь и ворвалась в ванную. Время будто замедлилось, и я несколько долгих мгновений наблюдал за тем, как телефонная трубка падает на залитый водой кафель…

Свободное от тренировок и обучения время мы тратили на осмотр достопримечательностей, по большей части состоящих из борющихся за монументальность зданий. Каждый день мы натыкались на всё более и более величественные строения. Но апогеем внутрипещерного зодчества оказалась резиденция местной фамилии. Шпиль самой высокой башни упирался в своды грота, и казалось, будто всё здание — это огромная капля, свисающая с каменного потолка. Насколько высоким было это сооружение, настолько отталкивающей — вычурность отделки, будто кричащая о том, что здесь находятся главные люди всего владычества Морания. Статуй, расставленных в случайном порядке, было не счесть. Выглядело это так, словно в камне застыла целая деревенька странных людей и нелюдей. Тут были дети и взрослые, мужчины и женщины, молодые и старые, одетые и нагие, лежачие, стоячие, кричащие и ещё множество вариантов, которые только могут прийти в голову. Думается, неизвестный скульптор хотел запечатлеть на стенах этого дома всё, что он когда-либо видел в своей жизни.

Вдоволь насмотревшись за несколько дней на каменные коробки всех форм и размеров и более-менее разобравшись с географией города, мы решили начать подготовку к моему поступлению в магическое училище Толлерстейн заранее. Для этого необходимо было разработать хоть какой-то план. Дело в том, что, пообщавшись с местными и посетив библиотеку, Влад выяснил некоторые особенности, характерные для этого учебного заведения.

— Замок Толлерстейн сам по себе является магическим артефактом и в какой-то степени живой, — начал рассказывать Влад то, что удалось узнать. — У него есть эмоции, он может находиться в хорошем настроении и, например, подкинуть голодному студенту в комнату кусок мяса, а может быть опечален или зол. В этом случае стоит смотреть в оба и быть осторожным. Неоткрывающаяся дверь или яма, возникшая из ниоткуда — лишь малая толика того, на какие каверзы он способен. Есть несколько особенностей при поступлении. Замок может сам открыть перед тобой ворота. Вообще без каких-либо испытаний. Бывали случаи. Обычно это касалось тех, которые впоследствии становились великими магами. Например, виденная нами скульптура Флоренса Вальдского как раз изображает того, перед кем замок открыл свои двери, едва этот обыкновенный на тот момент безродный мальчишка, выросший на улицах Вальды и прошедший пешком в стремлении к мечте несколько сотен километров, приблизился к Толлерстейну. Но чаще всего ищущие магических знаний пользовались двумя путями.

Первый состоял в победе над стражем, охраняющим небольшую калитку возле главных ворот. Военное мастерство ценилось не меньше, чем оперирование магией, поэтому замок давал шанс любому, кого сочтёт достойным Безликий страж. Безликим его прозвали за то, что уже на протяжении многих веков никто так и не смог понять, кто же на самом деле этот охранник. Ходили слухи, что это всего лишь один из учителей в маске. Но более правдоподобной версией считается та, что страж — порождение магии замка.

Второй способ — банальнее некуда. Взобраться по стене или воротам замка. Всего-то и нужно — обычная ловкость и немного подготовки.

Были, конечно же, и изобретатели новых способов. Доходило даже до безумных попыток приделать к рукам крылья и попытаться взлететь на стену. Но такое не прижилось ввиду гибели нескольких естествоиспытателей.

Поступление проходило постепенно и индивидуально. Каким-то образом формировалась очередь, и каждому давалось некоторое время на то, чтобы попасть в замок.

Как известно из истории, раньше поступление выглядело несколько иначе. По сигналу к началу вступительных испытаний вся толпа претендентов на обучение начинала своеобразный штурм замка. Но после войны с горным народом механизм изменился. Замок, судя по всему, больше не желал видеть сцены, напоминающие те ужасные события. Как только начинался период поступления, небольшая площадь вокруг стен Толлерстейна отгораживалась непроницаемым куполом, пропускающим лишь того, чья очередь в данный момент подошла.

Выслушав этот очень познавательный рассказ и определившись с тем, что никаких других идей, кроме как воспользоваться двумя стандартными путями поступления, у нас нет, мы отправились на поиски нужных вещей.

В своей земной юности я довольно много полазил по всяким стройкам и зданиям и даже имел хоть и минимальный, но опыт в скалолазании, а также много общался с профессиональными скалолазами. Поэтому первым делом решено было приобрести снаряжение, необходимое для альпинизма.

Нужная лавка с «оригинальным» названием «Всё для гор» нашлась довольно быстро, и я, убедившись, что попал именно туда, купил наличествовавшее там снаряжение. Так как мой опыт покорения вершин ограничивался несколькими походами на скалодром и одним выездом на природу, где состоялся первый и последний подъём на настоящую гору, по вопросу нужности той или иной приблуды для моих целей я вступил в дискуссию с продавцом — сухим, но крепким седовласым мужчиной по имени Габриель. Отмахнувшись от горячо рекламируемой «невероятной» новинки, объяснил задачу. Торговец, оказавшийся, по рассказам, заядлым скалолазом, быстро поскучнел, явно разочарованный, что встретил не собрата по увлечению, а очередного неумеху, которому эти заветные железяки понадобятся хорошо если один раз. Но, как опытный альпинист, быстро подобрал качественное снаряжение, объяснил, что и как работает.

Из представленного ассортимента знакомыми на вид оказались только карабины. Никаких тебе «жумаров» и «бэкапов». Но общий смысл оставался прежним, поэтому сложностей в освоении не возникло. В качестве жеста доброй воли попросил у торговца лист бумаги и карандаш и под скептическим взором Габриеля набросал чертёж зажима для верёвки. Обычный треугольный зажим с дыркой и шипами внутри. Такой инструкторы называли «тиблок». Название ли это по виду зажима или по производителю, не знаю, но, передав лист с рисунком торговцу и объяснив принцип действия, увидел, как в глазах седого альпиниста загорелся огонёк интереса, а поведение стало более уважительным. Это подтвердилось сделанной скидкой. Мелочь, а приятно. Попросив ещё один лист бумаги, перерисовал свой набросок, уточнив у Габриеля, где можно найти кузнеца, способного выполнить подобный механизм, распрощался с торговцем и отправился по указанному адресу. Там оставил рисунок и заказал пару таких зажимов. Сложностей в производстве мастер, оказавшийся больше механиком, чем кузнецом, не увидел и, взяв пару серебряных лотов в качестве аванса, уверил, что к утру всё будет готово.

Из нас троих Лана лучше остальных была знакома с ближним боем. Поэтому именно к ней я обратился за советом, что стоит взять с собой на бой со стражем.

— Твоей сильной стороной является скорость. Поэтому никаких тяжёлых доспехов, сковывающих движения. Стёганая куртка или лёгкий кожаный доспех. Оружие бери только то, в котором уверен на все сто. Эрин учил тебя биться всем подряд, но сейчас это не годится. Подумай, что тебе ближе, и с тем иди на бой. Ну и револьвер обязательно. Твои заряды дадут большое преимущество.

Упоминание о зарядах заставило грустно вздохнуть. После пожара в поместье и взрыва, устроенного в лагере «Ублюдков», пороха осталось всего ничего. От силы полкилограмма. А ресурсов, которые позволили бы заняться воспроизведением рецепта, нет и в ближайшее время не предвидится. Побродив по местным лавкам, а также столичным магазинам, я столкнулся с полным отсутствием нужных ингредиентов. На вопросы о потребном мне торговцы как один лишь разводили руками. Был один ушлый с виду тип, предложивший достать с военных складов то, что мне нужно. Но, поразмыслив, я решил не связываться. Поэтому каждый патрон теперь на вес золота.

Я думал, что с доспехом мне сможет помочь кузнец, к которому я обратился с заказом на зажимы, но тот, выслушав мои требования, разочаровал меня отказом, правда, тут же и обрадовал, дав полезный совет и даже указав направление, в котором мне следовало двигаться. В лавки кожевников, конечно же, которые находились в портовой части города.

Обегав несколько мастерских, безбожно вонявших дубильными реагентами, я наконец нашёл то, что мне было нужно. Лёгкий доспех из кожи, сделанный из большого количества пластин, делающих хозяина этого чуда более подвижным, но менее защищённым. Это был единичный экземпляр, выполненный как эксперимент мастером-кожевником Дароном. Небольшого роста, практически квадратный дядька с рыжей бородой, суровым взглядом и пудовыми кулаками на поверку оказался добродушным и словоохотливым. Вначале я принял его за гнома, но в процессе разговора понял, что ошибся. Когда же я объяснил, что мне приглянулся выставленный на уличной витрине доспех и я хотел бы его приобрести, Дарон воспылал ко мне чуть ли не родственными чувствами.

— Ты немного худоват, но размер мы подгоним, даже не переживай! — радостно вещал мастер-кожевник. — Есть какие-то пожелания? Я делал этот доспех по наитию, в качестве, так сказать, эксперимента. Не думал, что кому-то понравится.

— Есть одно, — посоветовавшись с Ланой, сказал я.

— Тогда не тяни кота за причинно-следственные связи! Говори! Всё сделаю в лучшем виде.

— Нужно немного увеличить защиту, не снижая подвижности либо снизив её минимально, — высказал я просьбу.

— Хм, — поскрёб бороду Дарон, задумавшись, и через некоторое время сказал: — Что, если вот сюда, сюда и сюда, — тыкал он пальцами в определённые кожаные пластины, — установить пластины из тонкого металла? Пулю они, конечно, не остановят, но от скользящего удара защитят лучше, чем просто кожа. И веса добавят минимально.

— Доверяю вашему опыту, — кивнул я благосклонно. — Сколько мне будет стоить всё это удовольствие?

— Семьсот пятьдесят золотых лотов, — назвал кожевник итоговую сумму спустя пару минут, понадобившихся ему для расчётов, чем заставил меня поперхнуться.

— Сколько?! — возмутился я. Сумма была впечатляющая. Для сравнения: проживание в одной из самых престижных гостиниц Великого Грота, в которой мы остановились, стоило всего половину золотого лота в сутки.

После недолгих торгов удалось сбить цену на пятьдесят лотов. На большую скидку Дарон не соглашался, аргументируя это качеством уже затраченных материалов. Но я и не рассчитывал на большее. После одобрительного кивка Ланы мы с кожевником пожали друг другу руки, закрепляя сделку, и договорились о встрече к концу недели.

Глава 22

По прибытии к Толлерстейну мы встали небольшим лагерем в юго-западной части «поля абитуриентов». Именно так я обозвал это место. Вечер был тёплым и лишь слегка ветреным, поэтому с установкой палатки не возникло больших проблем. В три пары рук мы быстро возвели шатёр, выкопали небольшую яму под костёр, а Бо’туар, оказавшийся на удивление неплохим кулинаром, принялся за приготовление позднего ужина. Мне оставалось только перенести свои пожитки из «таракана» в угол шатра. Послонявшись какое-то время без дела, я решил отправиться на осмотр места нашей будущей стоянки.

Перед замком на поле, вытоптанном десятками, а то и сотнями тысяч ног до такого состояния, что ещё немного — и можно будет назвать его асфальтированным, собралась огромная толпа народа. По моим примерным подсчётам, тысячи полторы, а то и две разношёрстной братии. Кого тут только не было! От самых последних бедняков, даже не одетых, а скорее завёрнутых в омерзительного вида тряпьё, сидевших или лежавших прямо на голой земле, до высшей элиты аристократии, разбившей шикарного вида шатры, образовывавшие небольшой городок ближе всего к тёплому месту (в нашем случае — входу в замок), со снующими туда-сюда лакеями. Хватало здесь и среднего класса. Крестьяне, ремесленники и просто рабочий люд. Эти понаставили свои небольшие палатки хаотично, без всякой системы.

У самых ворот виднелся отделённый ото всех шатёр с золотой вышивкой и развевающимся над крышей флагом с изображением белого ворона с красными глазами. Похоже, нынче в училище будет поступать кто-то из представителей правящих фамилий. Близко к шатру меня, естественно, не пустил патруль, в категоричной форме попросив поворачивать назад. Видок мой после суток пути был далёк от аристократического, да я и не рвался особо, решив погулять по окрестностям и осмотреться перед ужином.

Подметил интересный факт. То тут, то там я замечал личностей, с загадочным видом высматривающих, чем бы поживиться, воспользовавшись всеобщим хаосом. Видимо, воришки тяготели к бесконтрольному временному поселению, где можно было на свой страх и риск разжиться тем, что плохо лежит. Особо продвинутые представители воровского сословия пытались реализовать свои навыки у шатров аристократии. Или особенно удачливые. Потому что другие, менее везучие, благоухали разложением в отхожей яме, выкопанной неподалёку от «поля абитуриентов» с подветренной стороны. Но и так запахи в воздухе витали восхитительно мерзкие.

Были тут также личности, не поддающиеся никакой классификации. По одежде не представлялось возможным с точностью отнести их к какому-либо классу или сословию. Неприметные юноши и девушки, которых, встретив в толпе, забудешь уже через секунду-другую. Трудно сказать, какие скрытые цели были у таких людей, но я почему-то больше всего симпатизировал именно им. Отчасти потому, что сам хотел бы слиться с толпой и максимально не отсвечивать. Смириться с собственным статусом до конца не получалось.

Всю эту разномастную толпу объединяло одно — желание попасть в магическое училище. Для аристократов это прежде всего статус. Усиление семьи посредством наделённого способностями к оперированию магией чада означало возможность заключить более выгодный брачный союз. Поэтому и приезжают целыми делегациями. Если нерадивое чадо само не в состоянии пройти вступительные испытания, будут попытки договориться. Деньгами, уговорами, даже угрозами. Всё зависит от упорства и наглости опозоренных родителей. Вернее, это они себе придумывают: дескать, опозорены тем, что ребёнок родился не таким, как им удобно. Радует тот факт, что в истории не было зафиксировано ни одного случая, когда ребёнок не проходил испытания, а потом «неведомым» образом начинал обучение вместе со всеми. В училище попадут только те, кто должен попасть. Однако из года в год, как рассказывал Эрин, откуда-то берутся особо умные или наглые люди, пытающиеся найти подход к местным магам.

Селяне же, собиравшие «всем миром» на обучение своих отпрысков, делали ставку на то, что по окончании обучения те вернутся и вновь приобретёнными способностями заставят урожайность бить мыслимые и немыслимые рекорды. Вот только меня терзают смутные сомненья по поводу такой молодёжи. Захотят ли они вернуться доживать свой век в деревенскую скуку и размеренность после того, как почувствуют за собой силу и узнают все прелести городской жизни?

Бедняки здесь, судя по всему, в поисках шанса на выживание. Казённое питание и крыша над головой на ближайшие восемь лет — счастье по сравнению с тем, что у них есть сейчас.

Побродив ещё какое-то время по округе, я уже намеревался вернуться в свой шатёр, но тут взгляд зацепился за нечто, выбивающееся из общей картины. Я не сразу понял, что именно меня смутило. Только внимательней присмотревшись к окружавшим меня палаткам и шатрам, я понял: особняком стояли два шатра причудливой формы. Один тёмно-фиолетового цвета, выполненный из шёлковой ткани с отделкой из чёрного бархата. Второй из твёрдой даже на вид, почти каменной, неизвестной мне материи. С рублеными гранями, словно небольшой замок. Оба шатра были явно не людского исполнения. Над их крышами развевались флаги с неизвестными мне гербами. У фиолетового — свернувшаяся кольцами змея, у «каменного» — двулезвийный топор (или секира), перекрещённая с киркой на фоне шестерёнки. Я хоть и не так усердно корпел над свитками с геральдикой, но точно помню — у людей не встречалось таких символов. Так что шатры эти поставили представители тёмных эльфов и гномов. И это кажется очень и очень странным.

Во-первых, тёмные эльфы. Насколько мне известно, в землях людей представителей этой расы ничтожно мало, а тут, похоже, целое семейство пожаловало. И, судя по роскоши отделки, далеко не бедствующее и бесправное, как подавляющее большинство нелюдей Торма. Во-вторых, гномы. Как кому-то из коротышек могла прийти в голову мысль о поступлении в училище, которое они же в своё время пытались взять штурмом? Очень интересно, как отреагирует замок-артефакт на такого гостя.

Неожиданно кто-то схватил меня за плечо и начал трясти, отвлекая от размышлений. Рефлекторно я вырвался и обернулся. Но никакой опасности не было. Всего лишь Лана.

— Бо’туар начал переживать, что с тобой может что-то произойти, и я пошла на поиски. Он у шатра. Ужин готов. Пойдём, — усмехнувшись моей реакции, проговорила орчиха, подавшись на шаг назад.

— Ты видела это? — указал я на шатры нелюдей. — Что думаешь?

— Ничего особенного, — пожала плечами Лана. Она не проявила совершенно никакого интереса, будто каждый день видит подобное. — Бывает и такое, что переселенцы пытаются поступить в магические училища. Только чаще всего это гномы. У людей с ними торговля налажена, коротышек можно часто встретить в городах. Правда, Толлерстейн гномы посещают крайне редко. А вот тёмные — это диковинка, да.

Мы двинулись в сторону лагеря.

— Расскажи подробнее, — попросил я Няню.

— А что тут рассказывать? Приезжают, торгуют, в шахтах часто работают. Они же породу хорошо чувствуют. А с тёмными они вроде не контактируют, даже какие-то разногласия имеются. Не знаю, что уж они там не поделили. Странно только, что шатры рядом стоят. Может, из-за того, что вокруг люди одни. Вот и тянутся нелюди друг к другу. Как бы не передрались до того, как в училище попадут.

За разговорами я не заметил, как мы дошли до нашего шатра. Но как только оказались рядом, моментально заурчало в животе. Учуял запах еды. Понял, насколько сильно проголодался, и кинулся за походным набором посуды.

Я проснулся до рассвета. Потихоньку, чтоб не разбудить Лану и Влада, натянул спортивный костюм и ботинки и вышел на улицу.

Утро встретило холодом и противной моросью, что проникала всюду, заставляя морщиться и дрожать на ветру, который задувал под одежду и выводил на прогулку по телу сотни и тысячи мурашек.

Встряхнувшись, решил раздуть костёр, еле тлевший под навесом. Морось не добралась до огня, но холодный ветер не позволил кому-то додежурить до утра, а костёр без пригляда почти прогорел. Подкинув ворох щепы на угли, начал дуть на них. Маленький огонёк нехотя, лениво, как не проснувшийся ещё котёнок, проявился спустя минуту. Но стоило ему только появиться, встрепенулся и начал весело плясать, будто тот же котёнок погнался за мухой. Этим я и воспользовался. Начал подкладывать щепки побольше, а затем, когда они разгорелись — полноценные дрова.

Дождавшись, чтобы костёр разгорелся и грея при этом руки, поднялся и заглянул в палатку. Лана спала на животе, одна рука свисала с лежбища, и по ней из открытого рта бежала струйка слюны. Неэстетичненько, однако. Влад спал в полусидячем положении, подложив под спину рюкзак и бормоча что-то неразборчивое. Голова повисла над грудью. Похоже, именно он последним дежурил и, продрогнув, решил зайти погреться в палатку, да так, видимо, и уснул. Поступок не из хороших. Ворьё повсюду. Удивительно даже, что запас дров оказался на месте. Но я решил спустить в этот раз на тормозах. Подошёл к Лане и потряс её за плечо. Та нехотя разлепила глаза и, втянув в себя слюни, спросила:

— Что такое?

— Последи за костром, пожалуйста. Я на пробежку.

Рассеянно кивнув и утерев рукавом лицо, орчиха начала подниматься с постели. А я, откинув полог шатра, в очередной раз поморщился от забравшегося под одежду ветра и лёгкой трусцой направился нарезать круги вокруг «поля абитуриентов».

После примерно получаса неспешного бега поймал себя на мысли, что категорически не хватает наушников. Как было бы здорово совершать такие вот пробежки, слушая любимую музыку. Даже немного испортилось настроение. Воспоминания об отдельных аспектах родного мира автоматически подтянули за собой мысли о потерянной семье. Как там мои девочки? Как же хочется их повидать!

— Эй, постой! Да стой же ты! — От хмурых мыслей отвлёк окрик.

Из глубины лагеря, наперерез выбранному мной маршруту бежал и размахивал руками лысый как коленка, рыхлый парень. Я притормозил и перешёл на быстрый шаг, чтоб восстановить дыхание. Парень с трудом остановился, чуть не свалившись мне под ноги. Он упёр руки в колени и попытался восстановить дыхание, одновременно тараторя:

— Там это… уф… девчонку двое… ох. А я, это… ПОМОГИ! — Последнее он практически прокричал мне в лицо и, схватив за рукав, потянул в сторону, откуда прибежал. Я не напрягаясь вырвал руку из его дрожащих после бега пальцев и спросил:

— Что, кто и кого? Быстро!

Командный тон заставил парнишку на мгновение остолбенеть, но уже через секунду он собрался с мыслями:

— Насильничать хотят. Двое там, бандюки, видать. Девчонку. Что непонятного?! Быстрее!

Взмахом руки оборвал речь:

— Веди. Бегом!

— Ох… — закряхтел лысый и с трудом побежал опять в глубь лагеря.

Я отправился за ним, постоянно подгоняя, и наконец, не выдержав, рявкнул:

— Покажи куда. Я сам найду. А ты за стражей иди, если она тут есть.

Тот махнул рукой прямо и сказал:

— Метров сто осталось. Там шатёр такой… э-э-э… красный. Увидишь.

Я кивнул и сорвался с места, побежав в указанную сторону. Уже преодолев почти всё расстояние, обозначенное лысым и увидев упомянутый красный шатёр, понял, что не слышу никакого шума, сопровождающего подобные действия. Ни возни, ни криков, ни призывов о помощи. Неужели опоздал?

Не добежав метров пять до шатра, перешёл на шаг и начал красться, чтобы застать предполагаемых насильников врасплох. Подойдя вплотную, начал обходить по дуге. Зашёл за шатёр и оказался в замкнутом проулке, затенённом нависающими справа и слева импровизированными стенами. На земле лежала в бессознательном состоянии девица с растрёпанными, запылёнными огненно-рыжими волосами. Над ней нависал тип, одетый в распахнутый потёртый серый сюртук и заношенные, с вытянутыми коленями брюки. На вид он был моим ровесником, только весь какой-то потрёпанный. Правый висок чёрной как смоль шевелюры украшала дорожка седины.

Лысый говорил о двоих. Где второй?

Ответом мне стал раздавшийся сзади характерный металлический щелчок, с которым встаёт в пазы лезвие фронтального выкидного ножа. И в тот же момент я почувствовал холод несильного укола в районе правой почки.

— Не дёргайся, — пробасили мне в ухо, и на левое плечо легла тяжёлая рука.

Да уж, совсем перестал мух ловить. Стандартный развод. Наверняка лысый и рыжая девчонка в сговоре с этими двумя. Подтверждая мои мысли, девица открыла глаза и требовательно вскинула руку, которую тут же сцапал брюнет, рывком подняв подругу на ноги. Та принялась отряхиваться и, смешно наморщив носик, недовольно проговорила:

— Обязательно было в грязи валяться? Вон, — кивок в мою сторону, — и так прибежал.

Брюнет лишь усмехнулся и, повернувшись в нашу сторону, проговорил деловым тоном:

— Бран, веди его сюда. Эй, парниша! — Это уже мне. — Руки вверх подними и не вздумай брыкаться, хуже будет.

Я не хотел подчиняться, но новый укол заставил податься вперёд. А дальше Бран просто начал подталкивать меня в спину и приговаривать:

— Двигай давай.

Коря себя за недальновидность, поднял руки и поплёлся вглубь проулка, спешно обдумывая варианты выхода из сложившейся ситуации. А ситуация была патовая. Взять этим придуркам с меня нечего, кроме костюма и ботинок. Лица их я запомнил, они особо и не скрывались. Вряд ли, узнав, что у меня в карманах лишь сквозняк, они придут в восторг. В лучшем случае изобьют до потери сознания, в худшем… О худшем даже не стоит думать. Попробовать договориться? Чем чёрт не шутит. Всё одно, другого выхода не вижу.

— Ребята, давайте жить дружно, — процитировал я знаменитого кота. — Может, договоримся? Расходимся миром, а я, — кивок в сторону моего шатра, — притащу денег. Вам ведь это нужно? — Чувствую, что хватка на плече стала чуть слабее, и пытаюсь сделать шаг в сторону.

— Стоять! — вскрикнул брюнет, выхватывая из-под полы сюртука револьвер. На меня уставился ствол допотопного оружия, похожего на то, с которого началось моё знакомство с огнестрелом Эллориона, только более потёртый. Под стать хозяину. Не то кремнёвое недоразумение, конечно, но и далеко не последнее слово техники, какое я забрал себе после смерти папаши. — Рыпнешься — наделаю неучтённых отверстий. — Щелчок взводимого курка. — Мы в курсе, что с тобой двое приехали, а у тебя наверняка ствол имеется. Так что стоит нам тебя отпустить, и максимум, что нам обломится — это яма отхожая.

— Неплохо соображаешь для мелкого преступника, — отметил я и ухмыльнулся. — Только ты не учёл тот факт, что то же самое вас ожидает, даже если не отпустите.

Девушка — кстати, с весьма симпатичной мордашкой, слегка усыпанной конопушками, — положила голову брюнету на плечо и улыбнулась:

— А ты забавный. — В её глазах оливкового цвета заиграли озорные огоньки. — Я бы с тобой поиграла. Долго и вдумчиво поиграла. — Из левого кармана она достала небольшой загнутый ножичек с кольцом на ручке. Кажется, такой называется «керамбит». Девушка провела лезвием по своему языку. Огоньки в её глазах приобрели нездоровый оттенок. Ей бы не помешал психотерапевт, а лучше сразу курс электросудорожной терапии. Явные проблемы с психикой.

Брюнет с неприязнью сморщился. Ему явно не импонировало поведение подруги. А мне нужно срочно искать выход из ситуации.

— Вы ведь сами видите, взять с меня нечего. Не стану же я на пробежку брать с собой золото. Давайте искать компромисс.

— Бран, посмотри, что у него там есть. Пора заканчивать этот цирк. Уже почти рассвело. — Парень начал озираться, будто высматривая случайных свидетелей.

Бран убрал нож от моей спины и начал охлопывать одежду, карманы. Особо тщательно прошёлся по поясу, но, ничего там не обнаружив, лишь разочарованно загудел. И тут руки зацепились за шею, начали вытягивать цепочку, на которой висело Эриново кольцо и амулет. Один рывок — и наследие Ши’фьенов остаётся в руке у грабителя.

— Ну вот, а говоришь, ничего нету. Соврал нам, получается? Эй, Бран, что там? — Брюнет осклабился и требовательно протянул руку к своему напарнику.

Бран вышел из-за моей спины и направился к вожаку. Именно вожаком в этой компашке и являлся странный темноволосый парень. Речь у него была поставлена. Будто на публику играл, не запнулся ни разу. Проскакивали словечки, нехарактерные для жителей деревни или мелких преступников. Да и одёжка хоть и потёртая, но добротная. Похож он был на аристократа, только разорившегося, а не на мелкого воришку — чего нельзя было сказать о его напарниках. Деваха, хоть и одетая достаточно неплохо, всё равно производила впечатление портовой девки, которой удалось выйти замуж за средней руки ремесленника и забросить свой промысел. Ладную спортивную фигуру и милое личико портили растрёпанные волосы и неухоженные руки. Причёска выдавала отсутствие какого-либо умения ухаживать за волосами, а руки скорее подходят фехтовальщику и мордовороту. Мощные кисти и сбитые костяшки. Не к вееру привыкли эти руки, ох не к вееру.

Второй, которого я наконец смог рассмотреть, выглядел натуральным медведем. Он был выше меня на полторы головы и шире почти в два раза. И это далеко не жир. Гора мышц. Удивительно даже, что он для устрашения использовал ножик. В его лапищах тот выглядел как детская игрушка. С подобными габаритами он вполне мог взять меня в охапку и затащить в проулок. Для такого монстра это не составило бы труда. Ещё он был голубоглаз и блондинист — почти идеальный ариец. Жаль только, лицо простовато. Оно, не наделённое излишками интеллекта, в совокупности с дешёвой одёжкой выдавало в нём жителя деревни.

А четвёртый персонаж, который меня сюда завлёк — лысый недотёпа, — куда-то запропастился. Ну да не до него сейчас.

— Я хотел тебя отпустить, если честно. Но раз уж ты такой врун, придётся тебя наказать. Снимай всё с себя. Обувку скидывай. Костюмчик так вообще мне впору. Буду по утрам пробежки совершать, — засмеялся темноволосый своей, как ему казалось, смешной шутке, а напарники, как сороки, подхватили его смех.

— Разоблакайся, красавчик. Посмотрим, везде ты такой милый птенчик или только мордашкой вышел!

Рыжая начинала меня откровенно бесить. Как брюнет её выдерживает?

В очередной раз скривившись от закидонов подруги, брюнет моментально оборвал смех и резко приказал Брану:

— Давай сюда его цацки!

Я стоял не шевелясь. Что делать? Что делать? Нельзя давать этим уродам требуемое. Если и не убьют, то фееричное возвращение голышом через лагерь поставит крест на чести аристократа, коим я всё-таки сейчас являюсь. Да и в принципе ничего хорошего в этом нет. Как потом учиться? Плюс потеря кольца и амулета ещё больше омрачает сложившуюся ситуацию.

Пытаюсь решить задачку. Расстояние до стрелка метров пять. Преодолеть их получится секунды за полторы. Стою неудобно. Рывка толком не получится. Но для этого нужно, чтобы брюнет переключил своё внимание с моей персоны на что-то другое. Да, это шанс! Но как его реализовать?

С шансом мне подсобил Бран. Ему не понравилось, как вожак рявкнул на него, и вместо того, чтобы отдать мои драгоценности в протянутую руку брюнета, сунул ему кольцо с амулетом прямо под нос, чтоб тот внимательно разглядел добычу:

— Смотри!

Брюнет чуть отстранился и перевёл взгляд с меня на предметы в руке здоровяка. При взгляде на то, что именно показал Бран, зрачки вожака резко начали расширяться, выдавая крайнюю степень удивления.

Всё это я подмечал, уже сорвавшись с места. Слегка наклонившись к земле, я метнулся вправо, чтоб сбить прицел и прикрыться тушей Брана, который закрывал ему обзор как раз с этой стороны.

Реакции брюнета можно было только позавидовать. Щелчок курка я услышал спустя всего мгновение после рывка. А следом — слившиеся воедино взрыв заряда пороха и жужжание пролетевшего мимо всего в полуметре свинцового шарика. Но, в отличие от реакции, просчитать траекторию движения противника брюнет не сумел и выпалил туда, куда был направлен ствол, то есть прямо. А я, повернувшись боком и выставив вперёд плечо, метеором понёсся на стрелка. Тот, опомнившись, попытался оттолкнуть руку здоровяка, который пока ещё не понял, что происходит. Это и спасло меня от второй порции свинца. Брюнет толком не смог ни убрать преграду, ни сдвинуть тушу Брана в сторону, поэтому выпалил навскидку, толком не прицелившись.

Третьего шанса на выстрел я противнику давать не собирался. Пролетев мимо Брана, врубился плечом в тело грабителя, вышибая воздух из его груди. Прямо как в голливудских фильмах вышибают двери. Добротную дверь я таким приёмом выбить наверняка не смогу — масса не та. А вот сбить с ног примерно равного по весу противника получилось достаточно уверенно. Брюнет, всплеснув руками, повалился на землю, а я по инерции грохнулся прямо на него, вышибив остатки воздуха из его лёгких. Запричитала раненой оленихой рыжая. Неужели бравада о пытках оказалась лишь пустой болтовнёй и подруга вожака — на поверку всего лишь взбалмошная девица, неспособная отвечать за свои слова? Даже немного разочарован.

Мгновенье на то, чтобы вернуть ориентацию в пространстве, и я, опершись левой рукой, приподнимаюсь, а правой пытаюсь ударить брюнета в лицо. Тот, хоть и дезориентирован после падения, явно имел больший опыт уличных драк, чем я, и успел вскинуть руки, защищаясь. Кулак лишь вскользь зацепил скулу парня, а следом меня оторвала от земли неведомая сила. Неведомая лишь на пару секунд. Это опомнившийся наконец Бран сбросил меня со своего командира и опрокинул спиной в пыль.

— Встал, ублюдок! — визгливо заверещала девица. В руках у неё был оброненный брюнетом револьвер. Сжимает его неумело, двумя руками.

Я поднял руки и начал вставать:

— Аккуратнее с этим, милочка. Вон у тебя как руки дрожат. Пальнёшь ещё ненароком.

— Заткнись! — Щелчок взводимого курка. — Давай завалим его и делаем ноги. Слышишь, разбудили уже пол-лагеря. Надо драпать. — Это она бросила брюнету, встающему с земли при помощи Брана.

Только сейчас я понял, что действительно появились какие-то посторонние звуки. Лагерь, разбуженный выстрелами, жужжал пчелиным роем. Скоро сюда сбежится толпа и либо обнаружит мой остывающий труп, либо спугнёт этих недоносков. Надо тянуть время.

Главарь, пришедший к тем же выводам, что и я, и раздосадованный таким исходом, подошёл ко мне и с оттягом врезал кулаком в живот. Вспышка боли заставила согнуться пополам и зайтись в приступе кашля.

— Как такое возможно? Оно не твоё? — Главарь указал на Брана, всё еще сжимающего амулет и кольцо Эрина.

— От отца в наследство досталось, — выдавил я из себя.

— Врёшь. Так не бывает. — Сомнения читаются на лице парня. И, обернувшись к своим подельникам, он кричит: — Чёрт, некогда разбираться! Уходим!

— А этот выродок? Он ведь нас сдаст! — Рыжуха не в восторге от такого решения.

— Я сказал: уходим. Быстро! — повысил голос главарь и потребовал: — Оружие давай.

Девушка переводила взгляд с меня на брюнета и обратно, решая, что ей делать, и наконец пришла к заключению, что жизнь мне не нужна.

Я, как был в согнутом состоянии, лишь рефлекторно вскинул руку в глупой попытке защититься от смертельного заряда. Но, услышав только сухой щелчок, поднял глаза из-за руки. Осечка. Похоже, при падении что-то повредилось. Ненадёжность конструкции старых револьверов, подмеченная мной ещё в процессе тренировок в поместье, по сути, спасла мне жизнь. Если бы в руках у чертовки был «Гомес» со своими унитарными патронами, то мои мозги с большой долей вероятности украсили бы собой землю и стены палаточного городка. Никакое падение не дало бы критических неполадок, так как «Гомесом» в принципе можно хоть гвозди забивать. Максимум сам взводиться не будет. Но у нас же две руки, верно?

— Дура, я что сказал?! — выкрикнул в сердцах брюнет, шагнув к девушке и отвесив ей звонкую пощёчину. Рука у него тяжёлая, сразу видно. Вон как мотнулась рыжая голова. Из глаз брызнули слёзы. Но оружия из рук не выпустила. И вновь взвод. Щелчок спускового крючка, но безрезультатно. Что-то с механизмом.

Главарь положил руку на ствол револьвера и выдернул его из рук подруги.

— Всё, Колин, милый, прости. Я, дура, испугалась за тебя. Прости, любимый, — запричитала та, моментально забыв, что секунду назад хотела убить ни в чём не повинного человека. Попыталась подхватить брюнета под локоть, но тот лишь скинул её руку. — Всё, всё, уходим. Пожалуйста, давай уйдём.

— Валим. А с тобой ещё встретимся. — Было видно, что всё происходящее неприятно Колину. Да и неопытность очевидна. Как минимум мне известна половина имён участников шайки. Скорее всего, это одна из первых попыток грабежа. Ребята, познакомившись на «поле абитуриентов», на почве безденежья и кипящих в крови гормонов решили пощипать окружающих богачей, тем самым восстанавливая, как им кажется, всемирную справедливость. Думается мне, что из всей шайки именно Колин до последнего сопротивлялся. Но женщины умеют убеждать. Бран — тот как телок. Что говорят, то и делает. А вот четвёртый персонаж, так и не объявившийся, чтобы помочь, скорее всего, и есть тот, кто первым подал идею грабежа. Легко загребать жар чужими руками.

Только я подумал о последнем члене банды, и вот он собственной персоной. Всё-таки мои выкладки оказались верны. Он пришёл сюда не по своей воле. Провокатора вели за шкирку, а лицо его украшал здоровенный синяк на оба глаза. Нос явно сломан. Конвоиром лысого оказалась Лана, одетая в боевой доспех. Левой рукой она держала своего пленника, а в правой находился револьвер, дуло которого Лана упёрла в бок парня.

— Всем стоять. А не то отстрелю что-нибудь лишнее этому олуху. Господин, вы в порядке? — На лице орчихи отражалась крайняя степень озабоченности и волнения. Незаметно для себя она перешла на «вы».

— В полном, — поднял я большой палец вверх, всё еще держась за отбитый живот. — Разве не видно? Всё под контролем.

Я усмехнулся и тут же согнулся в приступе кашля, будто в наказание. Не стоило ёрничать. Похоже, она действительно переживает.

— Что будем с ними делать? — Лана встряхнула лысого за шкирку, будто котёнка. — Решайте быстрей, скоро тут будет стража.

— Вон у того здорового кольцо и амулет, забери, и пусть катятся.

При этих словах на меня уставились две пары удивлённых глаз: Ланы, не понимающей, как можно отпустить обидчиков, и Колина, явно не ожидавшего такого исхода. Спустя мгновенье удивление в его глазах сменилось какой-то уж совсем непонятной эмоцией: Колин сделал для себя какие-то выводы. На лице Брана никаких чувств не отразилось. Лысый ехидно усмехнулся, чувствуя, что в очередной раз сохранил свою шкуру целой и относительно здоровой. Фингалы не в счёт. А рыжая лишь скривилась. Ей явно было противно. Что такое прощение, она не знала, а на обиду привыкла отвечать агрессией. Мой поступок для неё — лишь проявление слабости.

А для меня? Зачем я так поступил? Я пока не смог сформулировать для себя точно. Есть некое внутреннее ощущение, что это не последняя наша встреча, и эти раздолбаи мне в будущем окажутся полезны. Хотя бы некоторые из них. А отпустить кого-то, а остальных сдать — значит навлечь на себя обиду последних.

Дождавшись кивка Колина, Бран подошёл ко мне, смешно косолапя, будто всамделишный медведь, и протянул моё добро. Я взял цепочку с амулетом и кольцом.

— Благодарю. — На лице здоровяка заиграла улыбка. Как дитя, честное слово. — Валите уже.

Лана отпустила лысого и, отвесив ему пинка, басовито рассмеялась. А тот, злобно зыркнув, потёр отшибленный зад и задал стрекача. Следом за ним побежала рыжая. Бран ждал команды. Колин призывно махнул ему и последовал за своими подручными.

— Эй, Колин! — окликнул я. — Револьвер утопи. Я отпустил, но другие так не сделают. Мы тут собрались учиться. Да и дерьмовое у тебя оружие, честно говоря.

Колин обернулся, оценил меня своим странным взглядом и, кивнув, продолжил бег. Всё-таки занятный персонаж. Надо будет с ним ещё пересечься и поговорить по душам. Может выйти толк.

— До свиданья, сэр, — кинул Бран на прощанье, помахал рукой и скрылся за шатром. Боже, какие они все ещё дети. Вооружённые, беспринципные дети.

— Интересно моё мнение по поводу этих олухов? — спросила меня Лана, когда мы удалились от места неудавшегося преступления. Скрываясь от мчавшихся по лагерю патрулей, мы не спеша, чтоб не привлекать внимания, шли к нашему шатру.

— И так знаю, что не одобряешь. Но у меня есть кое-какие резоны по поводу этих, как ты сказала, олухов. Надеюсь, не прогадаю. Скажи лучше, как ты поняла, что мне помощь нужна?

— Очень просто. Я всё видела: как к тебе этот лысый подбежал и как вы скрылись за палатками. Я не стала вмешиваться, но когда раздались выстрелы, схватила револьвер и поспешила на помощь. Того парня я выдернула недалеко от проулка. Он решил отсидеться, пока тебя грабят, крыса лысая. Одного удара хватило, чтоб он запел как соловей. А вида оружия, — кивок на револьвер, — чтоб побежал показывать. Но поступок твой я действительно не одобряю. Но это твоё решение, тебе жить с его последствиями.

— Учту. И спасибо тебе, — искренне поблагодарил я.

— Не за что. Это же моя работа — нянчиться с тобой, — расплылась в улыбке орчиха. Несмотря на то что за словом в карман Лана никогда не лезла, она так и не привыкла к тому, что аристократ может считать её равной себе.

— Всё равно спасибо.

Глава 23

Оставшиеся до начала испытаний дни я проводил в безмятежном безделье, отвлекаясь лишь на тренировки и нечастые вылазки по лагерю в сопровождении кого-то из моих спутников. Ничем примечательным это время похвастаться не могло, за исключением одного события, произошедшего накануне начала испытаний.

В центре лагеря находился большой купол, напоминающий своими габаритами цирковой. Так вот, утром очередного дня его сняли, представив на обозрение окружающих то, что было скрыто от глаз. Всё то время, что мы находились на «поле абитуриентов», внутри огороженной территории непрерывно велись какие-то работы. Стучали молотки, жужжали пилы. Я списывал это на опаздывающих аристократов, спешно обустраивающих себе временное жильё. Но реальность оказалась гораздо интереснее. Оставшийся невысокий забор отгораживал от собравшихся зевак не что иное, как самую настоящую средневековую катапульту, будто сошедшую со страниц учебника по истории. Деревянный каркас, усиленный металлом, с механизмом натяжения трещоточного типа и с ограничителем в виде закреплённых на поперечной балке толстых досок с привязанным к ним тюком соломы. В высоту около трёх метров, с длинным метательным плечом, одним концом вставленным в переплетение канатов, и вторым, увенчанным хитрой верёвочной системой, напоминавшей пращу. Кажется, такое сооружение правильно называется «онагр». За точность определения ручаться не буду, ибо не силён в классификации осадных орудий.

Вокруг сего чуда древней артиллерии нервно вышагивал, делая какие-то пометки в планшете, худощавый паренёк, одетый в простые чёрные брюки и не заправленную в них светлую рубашку не первой свежести. Растрёпанные светлые вьющиеся волосы смешно разлетались от ветра, заслоняя юноше обзор. Ему приходилось то и дело убирать их за уши. В целом парнишка производил впечатление ботаника или, скорее, сумасшедшего учёного, увлёкшегося каким-то проектом настолько, что забыл обо всём, кроме предмета своих исследований. Не совсем ясно, какие цели преследовал данный персонаж: ведь замок Толлерстейн в своё время не смогли взять штурмом сводные отряды войск гномов. А тут всего лишь одна катапульта, хоть и внушающая уважение своими немалыми габаритами. Да и снарядов к ней нигде не наблюдается. Судя по размеру пращи, зарядить онагр можно было довольно большими каменюками, спрятать которые было бы очень трудно. Но до испытаний ещё есть какое-то время. Может, привезут?

Под руководством ботаника была целая бригада рабочих, подчиняющихся его приказам. После того как рабочие демонтировали купол и часть ограждения, они отдыхали в тени оставшегося забора и время от времени выполняли небольшие поручения своего неказистого руководителя.

Меня заинтересовал этот странноватый паренёк. Он в какой-то степени тоже являлся изобретателем, как и я. Если, конечно, можно так называть человека, успешно потерявшего девяносто процентов своих трудов, так как порох по большей части разошёлся в никуда. Или просто талантливым человеком, сумевшим по древним чертежам сконструировать что-то внятное и рабочее. А катапульта вполне функционировала. Об этом свидетельствовал глухой, но громкий стук, с которым плечо, сорвавшееся со стопора, ударялось об ограничительную перекладину. Верёвочная праща взметалась ещё выше, предназначенная давать снаряду дополнительный разгон. На мой взгляд, пусконаладочные работы можно было считать успешно пройденными, но парень что-то говорил рабочим, и те вновь и вновь принимались накручивать ворот механизма, опуская пусковое плечо к земле, а затем выбивали стопорное устройство. Вновь пуск и глухой удар. А белобрысый, нахмурившись, что-то записывает у себя в планшете. Так происходило какое-то время, пока он наконец не удовлетворился результатом и не дал отмашку на окончание работ. А я сделал себе зарубку на будущее — по возможности завести знакомство с этим странным юношей. Если он так же, как и я, окажется внутри замка.

Очередное августовское, или на языке Торма «стаговское», утро преподнесло сюрприз в виде раската грома или, скорее, громкого «бом». Словно кто-то ударил в огромный барабан и, как мне показалось, разбудил всю округу. При этом разболелась голова, как если бы какой-то нехороший человек намеренно надел мне на неё кастрюлю и постучал сверху половником. От этого неожиданного звука я попытался вскочить с постели, но, запутавшись в пледе, полетел кувырком, хорошенько приложившись спиной о землю, и даже, кажется, зацепил что-то левым плечом, ибо оно начало ужасно гореть, словно ошпаренное кипятком.

Сонный Влад только приоткрыл один глаз, будто ничего не слышал, и поинтересовался:

— У тебя всё в порядке?

Тут, откинув полог шатра, вошла Лана и продублировала вопрос. Сговорились они, что ли?

— Вы что, ничего не слышали? — пытаясь освободиться из плена изделия текстильной промышленности, встал я на ноги. — По нам из пушек стреляют?

— Ты о чём? — в один голос спросили мои спутники, вытаращив на меня удивлённые глаза.

— Ну, гром… или что-то сейчас бахнуло, — начал объяснять я, смутившись. Неужели это выверты моего сознания? Вроде сильных эмоциональных потрясений в последнее время не было. С ума сходить не с чего. Такой звук невозможно не услышать.

— Нет! — Опять вдвоём.

— Вы репетировали, признавайтесь? Это какая-то шутка? — начал закипать я и, откинув в сторону плед, встал наконец с земли. — Если да, то неудачная. Я чуть кони не двинул с испугу.

Я направился к вещам, так как вчера уснул в том, в чём был. Нужно что-то свежее, а то запашок от меня ещё тот. Но на полпути остановился, окликнутый Бо’туаром.

— Это не шутка. — Он хлопнул себя по лбу. Указательный палец друга был направлен на меня. — Твоя спина. Посмотри, это же начало испытаний!

— Что? — Я безрезультатно пытался посмотреть, отчего горит левая лопатка. — Я же просто упал сейчас. Похоже, содрал кожу.

— Да нет же! Там цифры! — вскрикнула орчиха.

Я, подскочив к шатровому столбу, на котором висело зеркало, обернулся. В зеркале отразились фигурные цифры чёрного цвета, окружённые покрасневшей кожей. Пятьсот двадцать пять.

— Это то, о чём я думаю? Сегодня? Сейчас? — Я заметался по шатру, хватаясь то за одно, то за другое. Что мне нужно? Может, оружие? Запасная одежда? Что ещё?

Резкий окрик Ланы охладил мой пыл.

— Успокойся. — Она подошла и положила руки мне на плечи. — Нет повода для паники. Сейчас мы спокойно готовимся и дожидаемся твоей очереди. Тебе нужно позавтракать.

Накатившая ни с того ни с сего волна паники сменилась слабостью. Ноги вдруг стали ватными. Чтобы не осесть на землю прямо на месте, пришлось приложить немалые усилия. Тут же последовал приступ злости из-за такого не слишком зрелого поведения.

— Влад, с тебя завтрак, — начал я отдавать приказы. — Лана, подготовь всё, что мне понадобится. Ускоряемся!

Орчиха и Бо’туар пожали плечами и, слегка посмеиваясь, удалились из палатки. Я, в свою очередь, сел на край раскладушки. Нужно было крепко подумать о том, что это за перепады настроения? Не помню такого за собой в зрелом возрасте. Подобное присуще скорее годам беззаботной юности. Неужто юношеские гормоны молодого тела берут верх над разумом взрослого человека? Нужно следить за собой и обязательно контролировать подобные порывы. По опыту прошлой жизни могу точно сказать: ничего хорошего такие выверты не принесут.

Так, за размышлениями, привёл себя в порядок. От невесёлых мыслей отвлёк сытный завтрак и разговоры с друзьями, которые, заметив моё состояние, всячески пытались завладеть моим вниманием. Я вяло поддерживал диалог, особо не вникая в суть.

В связи с началом вступительных испытаний в лагере поднялся беспокойный гул. Народ носился взад и вперёд, что-то выкрикивая и занимаясь непонятными мне делами. Зачем сновать из угла в угол вместо того, чтобы спокойно ждать своей очереди, сидя у палатки?

После завтрака с помощью Бо’туара я влез в кожаный доспех. Движения стали несколько скованными, но некритично. Перепроверив снаряжение, отправились к замку. Там уже собралась порядочная толпа народа, облепившая появившийся из ниоткуда прозрачный купол, отделивший небольшую территорию вокруг замка от палаточного городка. Мы не стали лезть в давку, остановившись неподалёку. Обзора хватало, чтобы наблюдать за ходом испытаний. Большего и не требовалось.

Над замком горело яркое жёлтое число семнадцать. Цифры гигантских размеров пылали магическим огнём. Спросив Влада о значении этих цифр, я получил подтверждение своим мыслям о том, что это своеобразный аналог электронного табло. А цифры, появившиеся из ниоткуда на спине — талончик. Прямо как в поликлинике.

Проходившая в данный момент испытание девица решила воспользоваться немудрёным способом и залезть на стену, используя какие-то колышки, поочерёдно вбивая те в стену замка и поднимаясь всё выше и выше. В какой-то момент очередной, видимо, плохо закреплённый столбик под весом тела девушки вывернулся из стены, и абитуриентка с криком полетела вниз. Скалолазка успела забраться на приличную высоту, преодолев больше половины расстояния до верха стены, поэтому падение должно было выйти жёстким. Скорее всего, фатальным. Но, не долетев совсем немного до земли, девушка вдруг испарилась, как и все вбитые в стену колья, будто их и не было. Жёлтые цифры окрасились алым цветом.

— Не поступила, — мрачно прокомментировал Влад.

— А куда делась-то? — спросил я.

— Замок позаботился, телепортировал. Где-то в лагере должна быть, — пожал плечами маг, и в подтверждение его слов в западной части городка раздался полный боли крик, переходящий в плач.

— То есть умереть претендентам не дают?

— По-разному бывает. Артефакты сами решают, чего достоин соискатель. По одной только им ведомой логике, — пояснил Влад, и мы продолжили наблюдать за ходом испытаний.

Было интересно и познавательно следить за попытками других людей. В особенности завораживали те, кого пропускал стоявший возле небольшой дверцы сбоку от главных ворот страж. После дуэли. Чтобы победить его, фехтовальщикам приходилось прикладывать немалые усилия. И по большей части это были такие люди, у которых клинок действительно являлся продолжением руки. Будто бы они появились на свет уже с оружием в руках. А ещё я заметил интересную особенность стража. Некоторое количество выпущенных в него пуль не просто отскакивали от брони под одеждой, а проходили насквозь. Из-за расстояния я никак не мог разглядеть, действительно ли это так либо глаза меня обманывают, выдавая обычные промахи за что-то сверхъестественное.

День близился к вечеру, а счётчик над замком перевалил лишь за полсотни. Такими темпами я не скоро дождусь своей очереди. Я давно снял с себя броню, оставив её и всё остальное снаряжение в палатке и сейчас спокойно наблюдал за ходом испытаний, напоминавшим работу взбесившегося светофора. В конечном итоге я устал сидеть без дела, тем более что ничего особо нового при испытаниях не происходило. Лишь один раз кто-то воспользовался относительно нестандартным методом, притащив с собой нечто вроде пожарной раздвижной лестницы. Оставив надежду увидеть что-то особенное, я, несколько раздосадованный, поплёлся обратно к шатру. Проходя мимо забора с онагром, я обратил внимание на происходившие там в этот момент события. А посмотреть было на что. Под руководством всё того же светловолосого ботана в верёвочную систему заряжали человека. Я не поверил своим глазам. Не камень или какое-то ядро, а живого человека. И похоже, он добровольно на это согласился, надевая сейчас на себя что-то вроде перевязи. Я на какое-то время выпал в осадок, уронив челюсть, но пару секунд подумал, сложил наконец два и два и понял истинное предназначение осадного орудия.

Не тратя больше времени на раздумья, остановился возле забора в ожидании шоу. Парнишка, выступающий в роли заряда, выглядел так, как, наверное, и должен был выглядеть тот, кем собирались выстрелить из катапульты. Он трясся и периодически порывался выбраться из крепежа. У него периодически менялся цвет кожи с нормального розоватого до полотняно-белого и даже светло-зелёного. Временами появлялись загадочные пятна различных оттенков. Интересный способ превратить человека в хамелеона, не правда ли? Наконец к нему подошёл довольно крупный, если не сказать здоровенный, малый с наглой физиономией уверенного в себе на тысячу процентов человека, одетый по столичной моде в пёстрые одежды, и что-то агрессивно начал втолковывать. К сожалению, из-за разговоров толпы зевак, собравшихся поглазеть на невиданное представление, расслышать, что именно сказал модник-качок, не удалось. Но судя по тому, что парнишка перестал дёргаться, здоровяку удалось привести нужные доводы, чтобы убедить в безопасности предстоящего действа.

На смену здоровяку подошёл ботан и протянул будущему подражателю подвига барона Мюнхгаузена, только на средневековый лад, какой-то небольшой предмет, проводя инструктаж. Страдалец лишь кивал, сжимая неизвестное устройство в руке. После инструктажа ботан отправился к рабочим организовывать последние приготовления.

Время тянулось. Толпа, окружавшая меня, начала недовольно гудеть. Всем не терпелось увидеть результаты странного способа попасть в замок. Но вот над стенами замка загорелось число шестьдесят семь, и ботан, спросив у живого снаряда, готов ли он, дождался утвердительного кивка и дал отмашку находящимся наготове работникам. Удар молота по стопорному клину заставил всю собравшуюся за забором немалую толпу ахнуть и задержать дыхание в ожидании. Метательное плечо под действием перекрученных канатов взметнулось вверх, увлекая за собой пращу с находившимся в ней бедолагой. Звук удара о перекладину перешёл в вопль, с которым из пращи вылетел живой заряд, устремившийся к стене замка по не очень крутой параболе. Две секунды — полёт нормальный… Именно столько времени понадобилось парню, чтоб достигнуть стен замка, совсем ненамного разминувшись с их верхом.

— Низко пошёл, к дождю… — вспомнил я знаменитого поручика, а стоявший рядом парень прыснул со смеху. И тут цифры шесть и семь окрасились в приятный зелёный цвет, а толпа после секундной заминки на осознание произошедшего заревела так, что у меня заболели барабанные перепонки.

Под восторженные вопли на катапульту ловко взобрался тот самый здоровяк, который успокаивал подопытного пилота, и замахал руками, призывая людей дать ему слово:

— Внимание, дамы и господа! Только что вы смогли лицезреть собственными глазами новую возможность пройти испытание, не прикладывая для этого совершенно никаких усилий. Зачем биться с Безликим стражем или карабкаться по стене? Всего каких-то жалких пятьсот золотых лотов — и вы, будто птица, впорхнёте в замок на крыльях. Но поторопитесь. Количество мест ограничено!

Так вот к чему весь этот цирк. Кто-то просто решил подзаработать. Ну что ж, оригинально. Дороговато, конечно, но судя по тому, что почти треть людей, собравшихся за забором, после слов оратора ломанулись вслед за ним, у предприимчивых парней есть все шансы хорошо подняться. Только непонятно, чем обусловлена такая высокая цена, заставившая разом погрустнеть большую часть толпы. Возможно, постройка вышла дорого, но, судя по использованным материалам, дело в другом. И у меня даже возникло кое-какое предположение. То, что дал ботан пилоту, — наверняка какой-то магический амулет, с помощью которого можно без последствий приземлиться, не превратившись в отбивную. Я даже крепко задумался над тем, не воспользоваться ли услугами артиллерии, но, взвесив все за и против после разговора со спутниками, всё же решил отказаться от этой идеи.

Глава 24

За один день испытание успевала пройти примерно сотня соискателей. В среднем одному претенденту давали полчаса на попытку. Но тех, кто проваливал испытание из-за того, что у него заканчивалось время, было очень мало. Процесс ускорился после начала работы катапульты.

На пятые сутки, по моим нехитрым подсчётам, должна была прийти моя очередь. И вот в день икс я с самого утра занял выжидательную позицию возле прозрачного, но непроницаемого купола, наблюдая за тем, как один за другим люди проходят через него, дождавшись своей очереди, и всё чаще и чаще выходят назад с грустными лицами. Если поначалу зелёные вспышки окрашивали поле для девяти абитуриентов из десяти, то сейчас эта цифра опустилась в район четвёрки или даже тройки. В чём причина такого отбора, мне было совершенно непонятно.

Очередь постепенно двигалась, и в тот момент, когда над замком загорелось жёлтое число пятьсот двадцать, до моих ушей донёсся звук приближающегося спора. К барьеру двигались те самые хозяева артиллерии, ругающиеся на всю округу. Вернее, слышно было лишь одного.

— А я говорю: нет! — кричал разодетый, словно попугай, здоровяк. — Сейчас ты не имеешь права всё бросить! Люди отдали деньги, и мы должны их отработать! Кто будет корректировать твою машину? Я?! А за что тогда ты получаешь деньги? Ах, за её постройку! Ты, видимо, забыл, на чьи деньги она построена? Если ты сейчас уйдёшь, никаких денег вообще не получишь! Чёртов механист!

Ботан что-то вяло отвечал разъярённому амбалу, но из-за криков последнего разобрать, что именно, не было совершенно никакой возможности. Поняв, что словами и угрозами направляющегося к замку белобрысого юношу остановить не получается, здоровяк ухватил того за рукав и потащил в противоположную сторону.

— Я уже следующий. Отпусти! — завопил ботан, тщетно пытаясь освободиться из крепкого хвата.

После его крика я наконец всё понял. Те, кто поступал, из замка не выходили. Здоровяк опасался, что его напарник так же не вернётся и ему одному придётся настраивать работу катапульты под вес тела желающих лёгкого поступления. И если в процессе что-то пойдёт не так и кто-то расшибётся, отвечать придётся именно ему. Вот он и не давал ботанику уйти к замку. Хотя, по словам механика, практически наступила его очередь. Последний факт меня почему-то возмутил. С чего это кто-то решает, кому можно поступать, а кому нет? Для этого уже есть замок. Именно поэтому я кивнул сидящим рядом со мной Лане и Владу и поднялся, направляясь к борющимся пока ещё партнёрам средневековых авиалиний.

— Отпусти паренька, — громко произнёс я.

— Ты кто такой? — спросил здоровяк и, не дожидаясь ответа, указал мне дорогу. — Проваливай отсюда, пока цел.

За моей спиной появились Лана и Влад. Здоровяк поумерил пыл и перестал тянуть белобрысого, рассмотрев внушительный вид орчихи, одетой в доспехи. Да и Влад, судя по огненным всполохам на земле, уже что-то начал колдовать.

— Помогите! — Ботан, чуть не плача, посмотрел на меня. — Пожалуйста!

Цифры над замком окрасились в красный, и счётчик сменился на следующий номер. Настала очередь конструктора онагра. Он задёргался сильнее, пытаясь освободиться.

— Не заставляй меня повторять, — положил я руку на кобуру с револьвером. На лице амбала заиграли желваки. Он понимал, что сила не на его стороне. С огромной неохотой выпустил руку ботана, а тот, поняв, что свободен, даже не поблагодарив, сорвался с места и стремглав помчался к замковым воротам.

— Я тебя запомнил, урод! — плюнул себе под ноги амбал. — Ещё встретимся.

— Конечно, встретимся. Джеймс Ши’фьен. К твоим услугам, — весело бросил я в спину удаляющемуся здоровяку. Тот обернулся, кивнул, давая понять, что запомнил, и быстрым шагом скрылся в лагере.

— Думаешь, стоило это делать? — спросила Лана, когда мы вернулись на свои места и успели заметить, как перед парнем, которого мы только что спасли, сами по себе открываются ворота, стоило ему лишь приблизиться к ним.

— Уверен, — ответил я, улыбаясь.

Моя очередь наступила спустя час.

— Удачи, Джеймс! — пожал мою руку Бо’туар, а Няня молча обняла, скрывая лицо и, как мне показалось, стряхивая слезу с глаз.

— Вы меня будто на войну отправляете, — отмахнулся я от друзей, подхватил альпинистское снаряжение и на подгибающихся от волнения ногах шагнул сквозь барьер, не ощутив ровным счётом никакого сопротивления.

Стрелять решил сразу после того, как сгрузил с себя снаряжение, не дожидаясь действий со стороны охранника. Я преследовал сразу две цели: во-первых, выиграть время, а во-вторых, проверить собственные выводы.

Наблюдая за другими претендентами, не раз замечал необъяснимую рябь, пробегающую по телу стража при стрельбе по нему. Но из-за задымления от выстрелов никак не получалось удостовериться в собственной теории.

Стрелять начал метров с двадцати. С такого расстояния я уверенно попадал туда, куда мне нужно, на тренировках. С другими стрелками страж лишь слегка покачивался от попаданий, давая понять, что если в складках балахона прячется не полноценный бронежилет, то толстая металлическая пластина точно имеется. В пользу этого предположения свидетельствовали отскакивающие в стороны искры, выбитые свинцовыми шариками и ярко вспыхивающие при попаданиях. Сейчас же попадание отбросило Безликого прямо на находившуюся за его спиной дверь.

Я уже практически услышал глухой звук удара тела о дерево, обитое железом, но страж в последний момент использовал что-то вроде левитации, погасив инерцию и плавно остановившись в шаге от двери.

Не дожидаясь, пока Безликий опомнится, сделал ещё несколько выстрелов. Вот тут-то я и увидел подтверждение своих умственных выкладок. Тело противника окуталось прозрачной дымкой, и в тех местах, куда должны были попасть пули, появилась едва заметная рябь, будто у телевизора пропал сигнал. Свинец впустую ударился в дверь за спиной стража, выбив порцию разлетевшихся во все стороны щепок.

Либо это какая-то разновидность магии, которой мне лично очень хотелось бы владеть, так как спасаться от смертоносного металла очень полезно для организма, либо страж не совсем человек. Вспомнив лекцию Бо’туара о замке Толлерстейн, решил, что последнее, на мой взгляд, более вероятно. Да и не встречал я пока подобного проявления магии. Всё больше привязанная к стихиям.

Пропустив сквозь себя порцию свинца, охранник на долю секунды застыл, будто решая что-то, и, к моему удивлению, бросился на меня, поднимая оружие. Раньше этот хмырь спокойно стоял в ожидании, пока по нему не отстреляются, и просто защищался, приглашающим жестом давая понять атакующим, что готов к спаррингу.

Неожиданное развитие событий заставило меня слегка растеряться. Моё замешательство дало стражу время на то, чтобы сократить дистанцию. Поэтому, наспех выпустив ещё одну пулю и даже не убедившись в попадании, встал в защитную стойку, поднимая шпагу. Последовал удар. Незатейливый, рубящий и не столько сильный, сколько резкий и быстрый, моментально перетёкший в следующий.

Пришлось выпустить из рук бесполезный сейчас револьвер. Нащупал у себя на поясе кинжал, не отрывая глаз от противника. Скорость атак Безликого не позволяла провести контратаку. Оставалось только защищаться, время от времени делая ответные неуверенные выпады, скорее лишь намечая нападение. Полноценными ударами это назвать было нельзя. Даже с Эрином не приходилось так тяжело. То, что демонстрировал страж, совершенно не походило на человеческое фехтование. Скорее это напоминало оживший ураган.

Страж вертелся волчком. Быстро прощупав мою защиту, он начал усиливать натиск. Удары становились весомее, а связки изощрённее. Бой затягивался, заставляя меня отступать. Но отступал я не бездумно, а по заранее намеченному маршруту. Туда, где дул ветер. Жаль, что мои планы не возымели успеха. Напитав руки энергией, я ускорил их, насколько это было возможно. Однако и этого оказалось недостаточно.

Адекватно оценивая свои способности в фехтовании, я не рассчитывал на затяжной поединок. Помимо меня лишь несколько человек втягивались в ближний бой на столь продолжительное время. Но то были действительно виртуозы клинка.

Время шло, а страж всё никак не останавливал бой, как в случаях с другими фехтовальщиками. Похоже, обиделся за конфуз с первым попаданием. Нужно как-то показать, что продолжать поединок я больше не желаю. Но иных вариантов, кроме как бросить оружие и сдаться, в голову не приходило. Однако пересиливали сомнения в правильности такого поступка. Вдруг такой финт посчитают недостойным для будущего мага? Признаться, я и сам не желал так поступать. Противно осознавать себя слабаком.

Мои сомнения развеялись сами собой. Глаза уже щипал пот со лба, руки налились свинцом, а держать концентрацию становилось всё труднее и труднее. От усталости я непроизвольно начал ошибаться. Одна из таких ошибок стоила мне кинжала, выбитого из руки и улетевшего куда-то в траву. А страж, ужом проскочив под росчерком шпаги, прошёл мою защиту. Краем глаза улавливаю движение у лица. Лёгкий ветерок слева…

Бом! Словно гонг, ударил звук по ушам. Безликий застыл. Оцепенев, я с трудом провожу взглядом по клинку, застывшему прямо у моего виска. Лёгкое пощипывание на коже свидетельствует о том, что она порезана. Удара я не почувствовал, значит, не хватило буквально мгновения на то, чтоб остро отточенный клинок снёс мне половину черепа.

От осознания того, что могло произойти, прошиб холодный пот.

Я отодвинулся от смертоносной железяки, а страж, будто дождавшись моей реакции, вложил клинок в ножны и двинулся к двери. Не дойдя пары шагов, развернулся и скрестил руки на груди, давая понять, что сюда мне ход закрыт.

Тут моё внимание привлекло нечто, чего мне ещё не доводилось видеть. Цифры, висевшие между надвратными башнями, окрасились в оранжевый цвет, мерцая, словно закатное солнце. Зелёный цвет означал, что претендент прошёл испытание, красный — что, соответственно, провалил. Предстояло выяснить, что за сюрприз мне подкинул этот «живой» замок.

Окликнув стража и не получив ответа от этого истукана, не проявлявшего решительно никакого интереса к моей персоне и продолжавшего загораживать мне путь к обучению, я приступил к плану «Б». Подобрав снаряжение, направился к воротам.

Наконец-то представился шанс рассмотреть их вблизи. Даже слегка залюбовался. Могучие деревянные створки, окованные воронёной сталью, изукрашенной рунной вязью. В мощные, толщиной с бедро взрослого мужчины, петли помимо рун были врезаны драгоценные камни. Размеры и количество брюликов поражали. На одной петле я насчитал четыре крупных камня размером с куриное яйцо, десяток камней поменьше — с перепелиное. Мелкие же камешки посчитать не удалось, так их было много. Всего петли было четыре, и на каждой цвет драгоценностей различался. Внизу слева все камни были чёрными, будто ночь, заточённая в темницу граней. Справа — бесцветные, прозрачные. Настолько чистые, что, если не приглядываться, можно подумать, будто их и вовсе нет. Верхнюю левую украшали голубые камни. При взгляде на них никаких других ассоциаций, кроме как безоблачное летнее небо, не возникает. В правой сияли кроваво-красные красавцы. Яркие, насыщенные, будто горящие метеоры, что стремительно падают с неба, грозя поглотить в своём пламени любого, кто посмеет встать у них на пути. Увенчали всю эту коллекцию четыре белых матовых камня, которыми был инкрустирован центр ворот, по два на каждую створку. Соединяясь, они образовывали круг диаметром тридцать сантиметров. Выглядело это так, словно цельный камень разделили на четыре. Если самоцветы, подобные находящимся в петлях, я мог видеть на картинках и в музеях своего мира, то таких гигантов, как центральный, не припоминаю даже на просторах сети. Не могу представить, какова цена всему этому богатству.

Каждая петля означала принадлежность к определённой стихии. Земля, вода, воздух, огонь соответственно. Центральный, видимо, являлся то ли проводником каждой из стихий, то ли накопителем. Слишком мало информации на эту тему. Надо будет взять на заметку и разузнать побольше на занятиях или в библиотеке.

Но это в будущем. А сейчас на глаза попалась интересная деталь. Окошки в верхней части ворот были закрыты. Это в корне меняет всё. Понадеявшись на то, что смогу справиться со стражем, я совсем забыл слова Влада о том, что замок живой.

Тогда я не придал этому значения, а сейчас вижу, что не только страж обиделся на меня, но и это странное сооружение подложило свинью за своего охранника. Хорошо, хоть вовремя подало сигнал, и я отделался лишь царапиной на виске.

Мозг лихорадочно искал варианты. Слишком измотал меня этот упырь, мозг совершенно отказывается думать. Вдруг створки окон только прикрыты и получится открыть их, забравшись наверх? Наивно? Да, наивно. Но других путей решения задачки пока нет.

Откинув неуверенность, решительно направляюсь к воротам, по пути разматывая верёвку. Она нужна лишь как страховка, на крайний случай (на воротах я вижу достаточное количество металлических деталей, чтобы взобраться). Но после неудачи со стражем рисковать я не намерен. Поэтому, разматывая верёвку, принялся осматривать створки в поисках подходящего выступа. Такой нашёлся чуть ниже, чем рассчитывал вначале. На полметра ниже запертых сейчас окон имелись стилизованные под ветви деревьев кованые разветвления. Они показались достаточно надёжными, чтобы выдержать мой не такой уж и великий вес. Решено. Раскручиваю крюк. Бросок — неудача. Железка ударяется немного левее цели и падает на землю. Лишь четвёртая попытка увенчалась успехом. Подёргав верёвку и убедившись в надёжности, прикрепил карабин, до этого момента болтавшийся на поясе. Далее продел через систему страховки. Ещё раз проверив страховку, начал, наконец, восхождение. Если так можно назвать лазанье по воротам замка.

Чувствуется небольшой дискомфорт оттого, что «грязными сапожищами по помытому». Фигурная ковка позволяла без труда преодолеть высоту, имея в запасе хотя бы минимум ловкости. Не удержался от того, чтобы не потрогать центральный камень. Правда, при этом испытал некоторое разочарование. На ощупь он оказался слегка тёплым и шершавым. Никаких сверхъестественных проявлений мои действия не вызвали. Поэтому, пожав плечами, полез дальше. Добравшись до места зацепа «кошки», нашёл удобные выступы. Встал во весь рост, чтобы перевести дух и оглядеться.

Страж так и стоял, скрестив руки на груди, глядя в сторону скопившихся у невидимой черты людей. Толпа за этой чертой бесновалась, что-то выкрикивая, некоторые прыгали, корчили рожи. И это будущие маги? Видимо, я чего-то не понимаю.

Закончив с обзором, подтягиваюсь и толкаю створку смотрового окошка. Ничего. Заперто. Стучусь, словно в дверь:

— Ау! Откройте! Есть там кто?

Ответом мне, естественно, была тишина. Чёрт, и что теперь делать? Времени не так много. По внутренним часам, думаю, не более десяти — пятнадцати минут осталось. Оглядел замок в поисках выступов. Может, попробовать забраться выше по стене?

Верхний край ворот упирался в стену, которая выдавалась вперёд, будто навес. Абсолютно гладкая стена, без единого выступа или приколоченной железки. И почему я не Человек-паук? Воспользовался бы сейчас своей суперсилой и залез… Ну конечно! Хоть я и не герой комикса, но сила-то у меня имеется! Я так долго учился не обращать внимания на воздушные потоки, что сейчас даже не подумал о них. А это хоть какой-то шанс. Лучше, чем болтаться на створках. Придётся продемонстрировать замку свой потенциал. Но ничего другого не остаётся.

Фокусирую взгляд в поисках потоков. Вот он, родимый, буквально в полутора метрах от меня. Проходит мимо ворот, немного заходя в нишу створок и образуя завихрение. Нужно лишь допрыгнуть до витка, посылая силу в ладони, ухватиться за него, а дальше по обстоятельствам. Надеюсь, мне хватит концентрации и сил.

Отцепляю кошку от опоры и фиксирую на поясе. Хотел сначала её выкинуть, но в последний момент передумал. Веса в ней и в верёвке немного, а толк определённо может быть. Когда выберусь за навес, возможно, найду, за что её зацепить. Чтоб просто подняться с её помощью, а не изображать из себя супергероя. Пока сматывал одной рукой и обматывал вокруг себя канат, пару раз чуть не сверзился вниз. Но кое-как закрепил через плечо по диагонали. Руки начали дрожать. Поэтому, зацепившись кошкой в месте, где держался руками, отпустил их и начал трясти, пытаясь разогнать кровь и унять дрожь. Времени в обрез. Выравниваю дыхание. Привычно уже, с полуприкрытыми глазами, представил своё солнышко неонового оттенка в груди и отделил два потока, направляя в ладони. Потёр ими друг о друга, пан или пропал. Правой рукой берусь за выступ, левой отцепляю кошку от него. Слегка сгибаю ноги в коленях. Толчок, короткий полёт… Есть зацеп. Ощущение, будто держишься за подушку, внутри которой извивается угорь. Сверху всё мягкое и продавливается, а внутри скользкое и норовит вырваться из рук. Концентрации недостаточно, чтобы полностью контролировать ветер. Не теряя времени, начал перебирать руками по потоку. Он вывел меня за углубление ворот к наружной стене. Поток уходит немного вверх. Это мне на руку. Но повезло не сильно. Парабола потока даёт мне выигрыш всего в пару метров, а дальше — либо перебираться на поток выше, либо искать выступы, чтоб забросить кошку. Последнего в обозримом пространстве не наблюдалось, и, добравшись до верхней точки потока, я понял, что не смогу подкинуть себя на высоту двух метров, чтобы ухватиться за другой поток, который шёл параллельно стене, а надо мной уходил вертикально вверх, чтобы вновь повернуть и пойти вдоль стены, не доставая до края всего ничего, метра полтора. Этого вполне достаточно, чтоб забросить кошку наверх, а то и просто подпрыгнуть и ухватиться.

Но вставал вопрос: как дотянуться до соседнего потока? Единственное, что приходило на ум — встать на тот поток, на котором я повис. Такой трюк я до сих пор не проделывал. Для этого придётся концентрировать силу ещё и в ногах. Недолго думая, сделал выход силой, будто на турнике. Одновременно с этим выделил третий жгут силы из груди и направил его к правой ступне. Чувствую, что поток под руками как бы расползается. Концентрация естественным образом падает от увеличения количества выходов энергии из источника. Закинул ногу и, перебирая руками, встаю на три точки. Четвёртый жгут не потяну. Концентрация и так не очень. Рискую полететь с десятиметровой высоты. Осторожно подтянул «запитанную» ногу ближе к рукам. От напряжения пот заливает глаза. Теперь очередь второй ноги. Направил силу из неё и одновременно «выключил» правую руку. Пошатнуло, но некритично. Всё, можно вставать. Обрываю связь в левой ладони и усиливаю потоки в ступни.

Вот и заветный путь, болтается, будто школьный канат. Только я неверно оценил расположение. Он не совсем надо мной, а ещё и смещён в сторону. Прыгать придётся не только вверх, но и вперёд. До потока было около полуметра в высоту. Из-за того, что одновременно четыре жгута я не могу держать, у меня всего один шанс. Прыгну, и пути назад не будет. На нижний поток я вернуться не смогу.

Стою во весь рост. Несколько глубоких вдохов-выдохов. Успокаиваю сердцебиение. Встряхиваю кистями, чтоб сбросить напряжение. Глубокий вдох. Три резких коротких выдоха — и прыжок.

Доли секунды полёта показались вечностью. Успел отключить ноги, перенаправить энергию в ладони в самый последний момент. Краем глаза заметил, что толпа вокруг замка замерла, будто заворожённая. Чувствую, будет много лишних вопросов. Пробежав по толпе глазами, вижу две пары сочувствующих, переживающих за меня глаз. Влад Бо’туар, сын властного отца, отправленный подальше от семьи лишь из-за того, что не подходил на роль идеального ребёнка. И Лана Скелл. Полуорк. Любимая дочь своего отца, вынужденного именно из-за любви разорвать отношения с дочерью и отправить её на людской материк, который наградил её скотской фамилией «Джай», означавшей, что она не такая, как все, и недостойна носить фамилию своей семьи. Двое одиночек, переживающих за третьего, болтающегося сейчас над землёй в попытках попасть туда, где, возможно, начнётся его путь прочь из этого мира. Путь домой.

Лишь страж стоял, будто каменное изваяние, совершенно безучастный ко всему происходящему. Его монументальный вид вызвал у меня беспричинный приступ радости.

Хватаюсь за поток. Фух… Минус одна проблема — долетел. Начинаю перебирать руками. Прямо как в школе на физкультуре. Но тут не будет рассерженного окрика лысеющего физрука:

— Без ног не лазать!

Тут вообще нет звуков. Будто я в вакууме. Именно тишина позволяет не терять концентрации.

Добрался до верхнего края потока, где он загибался и уходил параллельно стене куда-то вдаль. До края стены остались считаные метры. Одной рукой отцепляю кошку и разматываю верёвку. Приходится менять руки. На одной долго не провисишь. Наконец размотал достаточное количество и, подтянув к себе крюк кошки, кидаю на стену. Жалобный звон говорит о том, что сил моих маловато. Хорошо, что большая часть верёвки всё ещё намотана на мне, иначе закончилось бы это цирковое представление на самом интересном месте. Руки окончательно затекли. Локти и плечи горят огнём. Подтянул к себе кошку и что есть сил бросил на стену. Есть попадание. Осторожно, насколько это возможно, подтянул верёвку, чтобы крюки нашли зацеп. И они таки его нашли! Верёвка натянулась, и я, изнемогая от напряжения, круговым движением кисти накинул её себе на запястье.

Мне даже не пришлось отпускать поток. От усталости просто выключилось воображение, и я, будто маятник, полетел на натянутой верёвке к стене. Удар пришёлся на левый бок. Не слишком сильный удар, но плечо прострелило и, кажется, я услышал противный хруст. Из-за того, что я был на последнем издыхании от усталости, сознание помутилось и глаза застлала красная дымка. Встряхнув головой и отгоняя наваждение, полез наверх. Осталось проползти совсем немного. Левая рука отказывалась слушаться, но через боль поднял её и полез наверх. Добравшись до края, ухватился за камень.

Сознание начало гаснуть. Кто-то схватил мой рукав и начал тянуть. Это было последнее, что я почувствовал перед тем, как отключиться.

Красная вспышка.

Эпилог

Возле угольно-чёрного постамента, расколотого на две равные половины неизвестной силой и покрытого остатками полустёртых, причудливого вида рун, сидел на корточках человек в широких одеждах, полностью скрывающих его фигуру. Не вглядываясь в него, можно было решить, что это и не человек вовсе, а просто груда тряпья, неизвестным образом оказавшаяся внутри высокогорной пещеры. В помещении не горел огонь и было слишком далеко от входа, чтоб сюда проникал солнечный свет. Несмотря на это, непроглядной темноты не было. В метре от расколотого ритуального камня висел в воздухе бесформенный комок, отбрасывающий серые отсветы на окружающее пространство и на коленопреклонённого человека, чьё лицо было скрыто капюшоном.

Неожиданно по подвешенному в воздухе комку прошла волна возмущений. Пещера наполнилась неразборчивым шёпотом тысяч голосов. Человек вздрогнул.

— Господин, — еле слышно позвал он.

— Говори... — Из сонма шепотков выделился один голос, больше похожий на змеиное шипение, чем на человеческую речь.

— Огонь забрал его. Магия взяла своё. Наш план не сработал. — Человек еле слышно произносил слова, будто ему очень тяжело говорить. А ещё он, похоже, искренне сожалел о чём-то.

— Ошибаешься... — прошипело пространство.

— Но я сам видел, как его забрало пламя. Не оставило после себя ничего. — Человек в капюшоне поднял голову, всматриваясь в комок серой энергии, будто пытаясь разглядеть в нём подсказку.

— Мальчишка... — прошептал голос. Серость на миг сменилась ярким неоновым светом, а затем полыхнуло жёлтое пламя. Всего на мгновение, приобретя после этого всё тот же серый оттенок, делающий мир вокруг чёрно-белым.

— Он скрылся, господин, — пролепетал странный человек. А под капюшоном тускло вспыхнули два огонька.

— Он сам к тебе придёт...