Узор из чёрных перьев

Пролог. Мысли на окне

Лес эльфов. Дворец.

Было очень высоко. Он сидел на широком подоконнике, любуясь восходящим солнцем. Ноги в черных сапогах свисали из окна, даруя волнительное чувство, когда ты не стоишь на твердой поверхности, а от падения тебя держит совсем немногое – стоит лишь наклониться вперёд. То, за что отвечали ноги, непривычно было поручать остальным частям тела. Сразу ощущалась какая-то ограниченность, но, в то же время, это заставляло больше верить в себя и свои возможности. Раньше не было повода в себе сомневаться, ведь он был фамильяром самой принцессы! Хотя, и сейчас им является… пока что.

Послышался жалобный хруст дерева под его пальцами. Вздрогнув, возвращаясь из своих мыслей, он оглянулся туда, где лежала его подопечная. Некогда иссиня-черные, волнистые и очень свободолюбивые волосы, как и их хозяйка, сейчас выглядели тускло и болезненно. На тонких, изящных руках, вздувались вены, вот-вот грозясь лопнуть. Лоб, сколько бы его не вытирали, оставался мокрым от холодного пота. Губы, из пышных, цвета сочной вишни, стали бледными и сухими.

И все это по его вине. Его и того принца, будь он проклят! Как он мог тогда это всё допустить! Все из-за гордости, что в момент обратилась против своего же хозяина. До чего же он был глуп, да и сейчас – не лучше. Жаль, что взглянуть на себя со стороны нас заставляют только беды.

Он бы и дальше вот так сидел, вглядывался в ее лик, коря себя, но за дверью послышался звук приближающихся шагов, а затем и голоса. Один их них принадлежал отцу принцессы. В очередной раз бросив на неё взгляд, он наклонился вперед, отпуская руками подоконник, и оттолкнулся ногами о стену.

Воздух был холодным, лицо быстро замерзло, замерзли и пальцы, перед глазами было две вещи – стремительно приближающаяся земля и то, с чего все это началось…

Вернир

Почему-то первым вспомнился этот разговор…

– Ты – всего лишь жертвенный ягнёнок, как такое называют за лесом, – голос советника эльфийского короля звучал спокойно. – Твоя задача состоит в том, чтобы в момент, когда её охрана не будет успевать, подставить под удар свою тушку, раз уж решил принять такой вид. Не мог обратиться в более крупное существо? Хоть слова способен понимать, уже хорошо…

Заботливый, любящий принцессу, как собственное дитя, Вернир имел множество масок. С подданными он был скуп на эмоции, но требователен к исполнению своих указаний. При друзьях, в малом кругу, более открыт, саркастичен и улыбчив. Казалось, только при Айрис, младшей дочери эльфийского правителя, он снимал все маски и позволял себе проявлять нежные эмоции. Рядом с ней с лица Верна не исчезала улыбка, а тепло, исходящее из его глаз, казалось, способно было согреть. И от него всегда пахло горькими ягодами.

Все эти образы Алланель видел, когда пребывал в форме небольшой сферы, следующей за принцессой. А появился он на свет почти сразу после рождения Айрис.

Обычно, когда сфера фамильяра появлялась у ребёнка в раннем возрасте, через несколько дней она исчезала, после чего взрослые могли спокойно выдохнуть – богиня смерти смилостивилась над их чадом, и теперь ничего не угрожает его жизни. Но тут был иной случай – сфера у принцессы продержалась не просто пару дней, а целую дюжину лет, после чего в один из дней девочка проснулась в обнимку с большой чёрной птицей, которой сразу же дала имя – Алланель.

Перед Алланелем в тот момент находился тот, кто ради своей подопечной был готов не просто рискнуть своей жизнью, но и пожертвовать чужой. И это фамильяра вполне устраивало до тех пор, пока причиной такой жертвы оставалась Айрис. Да и слова эльфа, хоть и были жестоки, не содержали хоть капли надуманности. Ведь на что ещё способен фамильяр, принявший облик птицы, если на его подопечную нападут? Только прикрыть собой.

Роль защищать своего «хозяина» ценой собственной жизни была придумана вовсе не Верниром. Это было заложено ещё на этапе создания мира, если верить легендам, и таила в себе куда больше жестокости, нежели сухая её констатация от эльфа. Учитывая хотя бы тот факт, что фамильяр попросту погибал вместе с подопечным. Если же погибал фамильяр, подопечный продолжал жить.

– Если всё понял – лети к своей хозяйке, – устало выдохнул эльф, откидываясь в кресле. – Мы и так подозрительно долго разговаривали… Хах! Разговаривал с птицей, хоть и фамильяром… До чего я докатился… Давай, лети к Цветочку. Почему-то она тебя любит даже больше меня…

На что Алланель тогда наклонил голову вбок и пристально посмотрел на эльфа. Лишь дождавшись, когда льдистые глаза Вернира встретятся с опаловыми – он расправил крылья и улетел в открывшуюся дверь.

– А ты с характером… – донеслось в спину тихое замечание советника. – И владеешь магией.

Брать или оставить?

А этот разговор состоялся два года назад…

В просторном кабинете эльфийского короля находилось шесть разумных: сам король, сидевший во главе большого, выполненного из светлого дерева, стола; два советника, расположившиеся справа от своего правителя; жена короля с дочерью и один из виновников собрания – фамильяр, восседавший в центре на веточке, специально выращенной для него с помощью магии, и спокойно чистящий свои перья.

А что ещё стоило делать «вестнику смерти»? Уж точно не отвечать одному из советников на его предположения об опасности и необходимости оставить фамильяра здесь, пока принцесса будет обучаться в Академии.

– Позволю себе напомнить всем здесь присутствующим о незначительности жизни фамильяра, – сказал Торнарин в довершение своего доклада о возможных вариантах пребывания Айрис на территории как Академии, так и города, в котором она расположена.

Торнарин выделялся своей худобой даже среди сородичей. Умный не по годам, этот эльф предпочитал всё свободное время проводить за книгами и отчётами, от чего смог испортить себе зрение до той степени, когда зелья с заклинаниями больше не имели эффекта и пришлось прибегнуть к творению гномов – очкам. Помимо этого обязательного атрибута и чрезмерной худобы, второго королевского советника выделяли среди остальных его верность нынешнему правителю и невероятный ум. А ещё неприязнь к фамильяру принцессы Айрис. Пах он горькой травой и пылью.

– Позволю себе заметить, дорогой Торнарин, что без него, – сказал Вернир, указав на фамильяра, – мы могли лишиться Айрис намного раньше. Сколько раз во время выездов Алланель предупреждал нас об опасности?

– Это правда, не буду отрицать, но мои разведчики тоже прекрасно с этим справляются! – начал было возмущаться Торнарин, на что Вернир лишь снисходительно улыбнулся.

– Ваши же разведчики, когда рядом Алл, уже не сами рыщут по окрестности, а ждут его сигнала, – с такой же улыбкой заметил Верн, на что второму советнику нечего было возразить.

– Чтобы Вернир-ревнивец не попытался избавиться от любимца нашей принцессы, а встал на его сторону… – раздался перезвон колокольчиков со стороны супруги эльфийского короля, заставив всех на мгновение позабыть о причине их нахождения в этой комнате.

Королеву эльфов только дурак мог назвать красивой. Для девушки, а никак иначе её бы и язык не повернулся назвать, обладающей такой внешностью, простое «красивая» могло послужить оскорблением: прямые черты лица, пухлые губы и аккуратный нос были в тех пропорциях, когда ещё немного, и тебя сочтут за богиню. Хотя, помнится, был случай, когда последователи одной из богинь падали ей в ноги, решив, будто покровительница снизошла до них: сколько тогда шуму было. Её аромат был похож на кислую ягоду в сахарной пудре.

– Ты, как всегда, права, любовь моя, – разорвал наступившую тишину голос короля эльфов.

– Но нам стоит вернуться к теме собрания: мне приглянулся последний вариант, предложенный Торнарином, лишь с небольшим изменением, – продолжил король. – Алланель отправится с Айрис. И нет, это не обсуждается.

– А что думаешь ты, девочка моя? – поинтересовалась королева у эльфийки, являющейся главной причиной собрания.

Льдисто-синие глаза, словно замёрзшая водная гладь, отражающая небесную голубизну в безоблачный день, с вкраплениями золотых искр, слегка сверкнули магией, заключённой внутри, а их обладательница одарила своего фамильяра нежной улыбкой.

Что тогда, что сейчас, для Алланеля Айрис никогда не пахла чем-то одним: сладковато-дымный запах дерева сочетал в себе также и цветочные ноты. И каждый раз, получая от неё улыбку, по спине Алла пробегали приятные мурашки.

– Отец, ты ведь прекрасно знаешь: без Алла я никуда не поеду! – ответила Айрис. – Дядя Торн, в который раз прошу, хватит пытаться избавиться от моего фамильяра!

Даже после слов своего правителя и принцессы на лице второго советника так и читалось несогласие.

– Я переживаю, как бы тебя не раскрыли из-за твоей «птички», – ответил Торн, слегка скривившись на последнем слове, – много кому известно как о наличии вестника у младшей из дочерей короля эльфов, так и о его внешнем виде.

– Рад, что мы пришли к согласию в этом вопросе, – слегка жёстче обычного произнёс Вернир, нарочито громко ставя бокал с водой. Стало заметно, как его скулы напряглись.

– Согласен с Верном, – кивнул король. – Основной план действий мы определили. Осталось только решить некоторые мелочи…

Тогда Алл думал, что всё пройдёт спокойно. Видимо, боги, услышав его мысли, сочли их слишком скучными и решили добавить красок…

Собутыльник

– Ты зря надумываешь, он просто любит держать всё под контролем… – передразнивая короля, произнёс Вернир, откупоривая бутылку двадцатилетнего красного. – И блестит он своими стекляшками в сторону Цветочка только с целью контроля её безопасности, как же!

После собрания все разошлись по своим покоям. Убедившись, что принцесса погрузилась в сон, фамильяр сразу направился к Верниру. Как оказалось, эльф ожидал его.

– Пусть только малейший повод даст, и я ему эти очки засуну по самое… – продолжал возмущаться королевский советник, наливая вино в бокал и стоящую рядом чашу. – Нашёл собутыльника в лице фамильяра эльфийской принцессы… Ты угощайся, специально больше орехов сказал принести.

Такие посиделки они оба любили устраивать. Алланель, неожиданно для себя, нашёл в этом жестоком эльфе, когда дело касается безопасности Айрис, друга. На этом, в целом, они и «сдружились». Алл в первую очередь предупреждал об опасности Верна, а тот уже делал всё, чтобы их подопечной ничего не угрожало.

– Мне же это не показалось? – спросил Вернир, сделав небольшой глоток из бокала и взяв с подноса пару орехов. – Этот… жук не на спину же её смотрел, когда Цветочек уходила?

– Ка-а-ар… – скривившись всем телом, вспоминая этот момент, покачал клювом Алл и тоже сделал пару глотков из чаши.

Фамильяру нравилось то, как постепенно раскрывался аромат этого напитка, когда он пил его. Отдельно Алла забавляло, как во время этого пощипывало язык. А как менялся вкус у еды после этого…

– Мразь… – процедил сквозь зубы эльф, с силой массируя переносицу. – Цветочку только недавно исполнилось двадцать три. До совершеннолетия ещё два года осталось. Она, считай, ребёнок!

– К-кар… – неловко потупился Алланель.

– Да вы-то ровесники, – махнул Верн улыбаясь. – Я ведь тоже люблю Цветочка. Но как дочь! А не как… этот. Не будь ты её фамильяром, разговор был бы иной… Ик!

Вернир хоть и славился своими запасами вина, но при других никогда не пил. Причина была не только в недоверии – всего одного бокала хватало, чтобы опьянить королевского советника.

– Кар! – привлёк к себе внимание Алл, протягивая зажатую в лапе пробку от бутылки.

– М-да… ты прав, приятель. Мне пора спать, а тебе – любоваться спящей принцессой. Где справедливость?.. Сон не нужен, еда – тоже. От алкоголя не пьянеешь. Даже магией владеешь! Осталось только научиться в эльфа превращаться… Цветочек бы обрадовалась, да…

Кивнув эльфу, тем самым выражая благодарность, он соскочил со стола и лишь затем расправил крылья. В прошлый раз он, не подумав, перевернул чашу с оставшимся вином и раскидал закуски…