Узник Судьбы

Глава 1. В зазеркалье

Посреди пустоты разверзлась сияющая пасть. Аметистовые пульсирующие штрихи окантовали границы пространственного разрыва, из которого вывалился покалеченный человек.

Я выбрался, подумал Аарон. Избежал жуткой участи, настигшей моих друзей. Сэм и Ева погибли от руки Алазара. Очередные жертвы бессмысленной бойни, в смерти которых нет чести и справедливости. Они не заслужили такого исхода, но были обречены, когда доверились мне.

Аарон со страхом посмотрел на правую руку, которой нет. Она растворилась в разрушительном свете хаоса. Кровь не хлестала, как он ожидал. Рваная рана затянулась ещё на обломках во время сражения с двойником, пока он прибывал в состоянии шока и тянулся к камню рун, который сейчас пропал.

Пропал. Последний из пяти камней, необходимый Алазару, чтобы разнести мир на атомы и не оставить ничего, кроме боли и страданий, утонувших в безмолвной тьме.

Аарон не знал, где сейчас артефакт с силой Алариса. Он лежал в ожидании последствий, быть может, последней ошибки в своей жизни. Медленное дыхание сбивалось бешеным сердцебиением. В глубине души ему хотелось, чтобы мир погас навсегда.

Смерть – это врата в мир, где нет одиночества и скорби.

Через десять минут блаженного ожидания он понял, что ничего не произойдёт. Аарон иронично улыбнулся.

Моя судьба – увидеть гибель ложной вселенной собственными глазами. Как бы там ни было, но для этого придётся подняться и перестать себя жалеть.

Аарон встал на ноги, слегка покачиваясь. Картина перед глазами кружилась, а отсутствующая конечность вызывала приступ рвоты, чувство лишения и горького сожаления, что утраченное не вернешь.

Он сфокусировал зрение на месте, в котором оказался. Заброшенное здание, куда долгое время не ступала нога человека. По стенам вились толстые лианы, что пробивались сквозь каменный пол. Под потолком ржавые газовые факелы без огня. На мутных окна в свете уличных фонарей проявлялись очертания знакомых решёток. Под ногами длинная и широкая доска, служившая прежним жильцам обеденным столом. А сгнившие деревянные ножки смиренно сложились под ней.

Да, родной дом. Деон. Аарон попал в пункт назначения. Он в столовой, которую боялся в детстве и ненавидел позднее. Но что-то не так. Здесь всё изменилось, словно помещение простояло без постояльцев десятки лет. А его не было максимум месяц.

Решётки. Почему они на окнах? Разве отец не снял эти бесполезные железяки после смерти Лоаны? Ничего не сходится. Аарон ощутил дежавю. Ему не понравилось. Всё должно быть по-другому. Это неправильно. И в этом скрыта опасность. Подсказки разума испугали не меньше, чем в тот момент, когда он увидел истинное лицо Алазара. Тогда он видел себя в отражении, а сейчас – зеркальный мир, который принадлежит двойнику.

Как мне удалось пробить брешь между мирами? Такое возможно? Или это жуткий кошмар? Если так, проснись, Аарон, хватит дрыхнуть. Мне совсем не смешно. Я уже начинаю говорить о себе в третьем лице.

Фатум? Ответь. Помоги.

В чертогах сознания нет синей двери, как и других. Лишь перепутанные мысли испуганного мальчика.

Аарон беспомощно схватился за голову. На секунду ему показалось, что вторая рука тоже тянется, но не соприкасается. А лишь наблюдает, подобно бестелесному призраку.

– Кажется, я схожу с ума, – пробормотал он холодным и безжизненным голосом.

Он взглянул на порванные лохмотья, которые когда-то назывались военной формой, как на доказательство своей вменяемости. Следы ожесточённой схватки с тритоморфом никуда не исчезли.

Снаружи послышался глухой стук. Затем ещё один. И ещё. Дверь на стальном проржавевшем засове тряслась под натиском неизвестных людей. Они ничего не требовали, а лишь молча и довольно настойчиво делали задуманную работу.

– Убирайтесь, я не заказывал пиццу. И гостей не жду, – выкрикнул Аарон. – Проваливайте! Здесь мой дом.

Недружелюбные комментарии хозяина оставили гостей равнодушными. Они продолжали непреклонно прорываться внутрь. Изношенные временем петли не выдержали и сорвались с ветхих косяков. Дверь рухнула пластом вниз, подняв облако застоявшейся пыли.

Толпа вооружённых людей резво ворвалась в помещение и окружила Аарона полукругом. Он растерянно стоял, прикрываясь единственной ладонью от света фонарей под стволами бластеров. Лицо каждого из них пряталось под чёрным непроницаемым забралом, а плечо формы принизывались толстые белые нити. Вышивка из трёх букв: ООН – отряд особого назначения.

– Орда орков низов против калеки? – ехидно оскалил зубы Аарон. – Я вас и одной левой уложу.

Стена из людей расступилась. Появился женский силуэт с изящными формами, какие не остаются без внимания у мужчин. На плечах раскинулись пряди рыжих волос, отделённые линией защитного шлема. Девушка подняла забрало. Щёки раскрашены малочисленными рябиновыми веснушками. На губах ни пятна помады, но зато глаза сверкают ярко-красным огнём, словно неоновые ленты обвились вокруг тёмных и бездонных озёр, которые мы называем хрусталиками.

– Я генерал Белла Оклан. Пройдёмте с нами, Аарон.

– Выбор?

– Никакого, – резко ответила она и протянула наручники с магнитным замком.

Аарон бросил на неё озадаченный взгляд, но Белла не обратила никакого внимания, продолжая настаивать на оковах. Он нерешительно протянул левую руку. Она застегнула один браслет на запястье и потянулась к другому. Фантомная конечность висела на уровне, хотя девушка едва ли могла видеть руку, чей дух жив, однако кожа, кости, вены, сосуды и кровь утеряны навсегда.

Белла прищурилась и решительно разжала пальцы. Второй браслет бесцельно повис в воздухе. Аарон повертел рукой. Достаточно комфортно. И ничто не сковывает движения.

– Сойдёт, – заключила она. И дала ООН команду «На выход».

Колонна двинулась к проходу, откуда доносилось сияние ночной городской жизни. Аарон и Белла шли позади. Она бросала на него короткие странные взгляды, в которых смешивались грусть, злость, любовь и тревога.

Они остановились у полупрозрачной трубы, раскинувшейся по дорожному полотну. Частицы перед ними завибрировали и растаяли. Появился свободный проход, ведущий в двухместную капсулу. Аарон и Белла устроились друг напротив друга. Двери вновь обросли материалом. Капсула дёрнулась и полетела, словно после выстрела из пушки. И было слышно, как ветер хлестает по беззащитному корпусу.

– Где сферомобили?

– На свалке истории, – сухо ответила Белла.

– Туда им и дорога, – согласил он. – Можно вопрос?

– Нет.

– А я всё равно спрошу. Вы знакомы с Алазаром?

Генерал Оклан пристально изучала черты лица Аарона, но держала молчание. Её так просто не пробить.

– Ладно. Не хочешь – не говори. Это не имеет значения. Я убил присланное вами отродье, – он намеренно солгал.

– Что ты сделал? – голос дрогнул.

– Погасил последнюю надежду вашего мира.

– Как скажете, Аарон, – выдавила Белла, сжав нежные губы.

– И всё?

– Пока да. Мы поговорим об этом позднее. У вас будет возможность высказаться обстоятельно и раскрыть детали вашего великого свершения, – она натянула улыбку и удивленно подняла брови, чем спутала Аарона в сетях своего великолепия.

– Вы так вежливы и сдержанны, – он одобрительно кивнул. – Но вам следует бояться меня. Дорогая Белла, я волен в своих действиях, а у вас никакой защиты.

Девушка небрежно хихикнула. От смущения она резко прикрылась кулаком и успокоила истеричный позыв.

– И что же вы намерены сделать? Можете не отвечать. Поверьте на слово, не надо даже пытаться вступать в борьбу, в которой у вас не будет и шанса.

– Самоуверенность ослепляет.

Аарон попытался дёрнуться, но не сумел. Тело не подчинялось приказам, словно его держали десятки человек одновременно, равномерно распределяя нагрузку по конечностям. На шею накинулась невидимая удавка, сжимая гортань. Аарон беспомощно скривился и раскрыл рот в отчаянной попытке поймать воздух и доставить в лёгкие, но станцию между внутренним и внешним миром закрыли на неопределённый срок.

– Как видите, Аарон, я могу за себя постоять. Моё оружие в генах далёких предков, – Белла щёлкнула пальцами и отпустила его.

Аарон хрипло закашлял, схватившись за горло. Но он не чувствовал никакой обиды или постыдного унижения в произошедшем. Нельзя убить бессмертного. Ему остаётся лишь научиться отращивать конечности, подобно ящеру, который раздает свои хвосты направо и налево.

Фатум?

Без ответа. Без двери.

– Ты одна из них, – с отвращением сказал он.

– Да, я тритоморф. И не вижу причин стыдиться собственной сущности. Если вам неприятно такое общество, у меня плохие новости. Придётся терпеть.

– Куда же я попал, вашу мать?

Вопрос, конечно, был риторический.

Капсула снизила скорость и затормозила. Панель на стене перевоплотилась в проход. Казалось, твёрдые частицы волнами изгибаются и уносятся бурным течением прочь. Аарон перевалился через низкий борт между трубой и пешеходным тротуаром. Он повалился на четвереньки (но на три конечности) и поднял голову, увидев самую жуткую и неожиданную картину.

Такое ему даже в самых дурных снах не снилось, какие бывают в болезненном бреду при температуре под сорок градусов.

Десятиметровая статуя с точно высеченными из белого мрамора чертами Карла Донхаллеса на зелёной лужайке между двумя башнями цитадели. А подтверждением служила железная табличка на ржавых болтах, прикреплённая на лицевую часть овального постамента.

Карл Донхаллес.

Жизнь ради жизни.

Дядя-садист здесь был не просто знаменитостью, а почётным членом общества. Возможно, великим героем. Чтобы заслужить воплощение в вековом камне, необходимо совершить истинно значимый поступок или пасть жертвой при не менее важном деянии, за которое людей возвышают в степень, когда человеку выделяют параграф в учебнике по истории. И тем самым они обретают бессмертие в памяти.

– Кто это такой? – с презрением спросил Аарон.

– Разве вы не знаете? – искренне удивилась Белла.

– Увы, знаю, к сожалению. Но разве подобный человек достоит возведения в камень?

– Карл Донхаллес освободил Империю от предрассудков. И разбил главное заблуждение общества.

– Какое же?

– Что моя раса опасна для вашей. Он показал, что два вида могут жить в согласии и поддерживать друг друга, – Белла протянула ему руку, чтобы помочь подняться.

Он отмахнулся.

– И ради чего люди умирали в Великой войне? Чтобы вернуться к началу? Суть тритоморфов не изменить.

– Вы не правы. Наша суть не отличается от вашей. Все желают лишь власти и силы, но забывают о других, – она разочарованно вздохнула. – Причиной раздора всегда были камни, а не люди или тритоморфы. Стороны не имеют значения. Безудержное течение и неправильный выбор привели нас к трагедии.

– Бред собачий. Глупое оправдание вашему жалкому существованию.

Раньше Аарон сторонился подобного мнения. Обладал, как он считал, высокими моральным компасом. Тогда стрелка неуклонно указывала на курс, при котором ни одно сотворённое существо не заслуживало несправедливой смерти. Это было до того, как он лично столкнулся с тритоморфом и лишился всего в кровопролитной борьбе.

Потерял отца.

Потерял друзей.

Потерял дом.

Теперь он безликая тень на полотне мироздания. Что же ему остаётся? Принять собственное «я» таким, какое оно есть?

– Чего застыл? Шагай, – приказала Белла.

И он пошёл, сторонясь холодных и безжизненных глаз ненавистного дяди. В них нет души, но нечто внутри подсказывало, что туда смотреть нельзя, иначе...

Иначе я сойду с ума.

В этом мире нет правды или лжи. Это зеркальное отражение. Стороны искажены, но если посмотреть под верным углом, любой сможет увидеть истину, независимо от её формы.

Они зашли в холл. Одинокий турникет уныло моргал красной лампочкой. Слева на стене висел ручной работы портрет с ним. Но Аарон знал, что лицо принадлежит Алазару.

Казалось, немые мазки краски задают вопрос.

Кто ты такой?

Он отвернулся. Ему стало тяжело, словно в груди образовалась бездонная пропасть.

Белла приложила карточку к терминалу. Резко схватила Аарона за порванный рукав и протащила за собой с той лёгкостью, с какой муравьи таскают на себе ветки крупнее самих себя.

– Не мешкай, – жёстко сделала замечание генерал Оклан.

– А куда торопиться? Наш ждёт кто-то важный?

– Нет, мне просто нравится подгонять всякий сброд.

– Ну, ну. Выбирайте слова. Я вообще-то герцог, – заявил Аарон.

– Был герцогом. Грустная новость, ваш титул аннулирован, – она сделала жест кулаком, изображающий слёзы, и нажала на кнопку вызова лифта.

– Дразнить меня вздумала!

– Я просто говорю правду. Приятная она или нет, но вам придётся её принять. Чужой мир – чужие правила.

Аарон замолчал. Они поднялись на третий этаж, миновали тускло-освещённый коридор и попали в просторный кабинет с вишневыми занавесками на окнах. Посреди серых панелей блестел треугольный стол из красного закалённого стекла. Острый угол смотрел на гостей. Неудачное падение головой, подумал Аарон, приведёт вас в мир розовых пони.

У правой грани треугольника неподвижно стоял бородатый старик в белой мантии, перевязанной жёлтым поясом. Две тонкие линии соединяли растительность на лице с седыми волосами на голове. Он сделал уверенный шаг вперёд и поклонился, как полагается перед герцогом. Знак уважения. Но не более.

– Я ждал тебя, Аарон. Присядь. Нам нужно поговорить, – старик говорил мягко и мелодично. Аарон ожидал другого подхода, жёсткого и серьёзного, но ожидания порой обманчивы.

Он занял любезно отодвинутое кресло, но получилось это крайне неуклюже, потому что он постоянно забывал, что правая рука обратилась в звёздную пыль. Старик сел напротив.

– Генерал Оклан, оставьте нас. Будьте любезны.

– Есть, – Белла удалилась за дверь.

– Кто вы? Герцог? – спросил Аарон.

– Нет, нет, вовсе нет, – оправдывался старик. – Такого титула больше не существует в Красной Империи. Меня зовут Эларон Донхаллес, я сенатор.

– Получается, родственники.

– В некотором смысле. Не совсем, но да, – старик выдержал паузу. – Что ты думаешь об этом мире?

– Я не понимаю его. Все здесь ведут себя странно.

– Странно? – улыбнулся Эларон.

– Вежливо. Даже слишком. Я не тот, кого вы отправляли в мой мир. И сомневаюсь, что у Алазара есть шанс на возвращение сюда.

– Аарон, мы не враги друг другу. Наша миссия, конечно, говорит об обратном. Ты пострадал, потерял близких людей. Не сомневаюсь, что так и произошло, – голос старика успокаивал. – Но раз ты здесь, значит что-то пошло не так. Наш план провалился. Прискорбно. Но это был оправданный риск.

– Что вы со мной сделаете? – робко спросил Аарон.

– Ничего. Тебе не нужно беспокоиться за свою судьбу. Мы отняли достаточно, я в этом уверен. Лишь хочу, чтобы ты принял мои искренние соболезнования.

– Что ж, я удивлён вашему великодушию. Но почему? Чего вы хотите от меня на самом деле? Ответьте мне, Эларон.

– Не нужно искать подвох. Конечно, доверять вы нам не обязаны, но постарайтесь понять, что среди нас нет врагов, – старик поднялся и положил ему руку на плечо. – Можете рассчитывать на поддержку, Аарон. Мы обеспечим вам нормальную жизнь, не взирая на прошлое. Здесь люди и тритоморфы привыкли смотреть в будущее, а не обращаться к тёмной стороне истории.

– Воодушевляюще. Говорить вы мастер. Знаете, день был очень тяжёлым. Если не против, я бы прилёг отдохнуть. Найдётся местечко? – Аарон широко зевнул.

– Генерал Оклан, зайдите, пожалуйста.

Белла мгновенно появилась в кабинете.

– Проводите нашего друга в комнату для гостей, – Эларон отвернулся к окну, приподнял двумя пальцами штору, глядя на безмятежность спящего города в ядовитом свете неоновых вывесок. Улицы расчерчены нежной подсветкой сети магистральных транспортных труб, внутри которых мелькали едва уловимые для глаза полоски.

– Будет сделано, сенатор Донхаллес, – она перевела серьёзный взгляд на Аарон. – Поднимайтесь, время уже близится к рассвету.

Он покорно последовал за Беллой. Выходя за дверь, он обернулся, чтобы услышать последнее на сегодня слово сенатора.

– Ах, да, Аарон, будьте как дома. Позднее мы вернёмся к этому разговору, но пока не смею задерживать, – Эларон даже не повернулся, чувствуя присутствие собеседника.

Казалось, старик стоял там целую вечность, глядя на звёзды. Аарон задумался о далёкой и сакральной истине вселенной, от которой по спине пробегали мурашки, а в груди становилось холодно и пусто. Разум блуждал в четырёх закрытых углах. Отсюда обзор ограничен, но выцарапанные кровавые надписи на стенах не могут лгать.

Все судьбы связаны в единый узел сознания, в котором каждое пересечение предопределено.

Но что, если в узел вторгнется чужеродная нить? Мир отвергнет её? Или узел развяжется? Быть может, он никогда этого не узнает.

Глава 2. Выжженная земля

Тёмный силуэт Алазара склонился над землёй. Он не решался поднять глаза и посмотреть на мир, в котором миллионы голосов пропали в безмолвной бездне тишины. В памяти не сохранилось ничего, кроме ослепительной вспышки. Живой металл нервно вибрировал и щипал кожу электрическими разрядами, возникшими из-за избытка поглощённой энергии.

Алазар вскинул голову и увидел раскинувшуюся горную гряду под голубым небом на горизонте. Он повернулся на 360 градусов и упал на колени. Дыхание перехватило. Мир закружился в безумном танце. Чёрные нити обнажили лицо. И его вырвало.

Бесплодная пустыня на месте крупнейшего города Красной Империи. Всё обратилось в прах. Не осталось ни единого признака присутствия здесь разумной цивилизации. Словно весь мир охватили беспощадные языки пламени.

Мёртвые земли протянулись на многие километры от эпицентра гравитационной аномалии, которая привела к колоссальному выбросу энергии и мощнейшему взрыву, погубившему всякую жизнь на своём пути.

Алазар взял в ладонь горстку серого пепла, который застелил ковром просторные земли. Он сжал руку в кулак. И сдавил изо всех сил. Песчинки утекали сквозь пальцы. Стальная лапа затряслась в напряжении. Казалось, пальцы переломаю собственные кости и вывернутся наизнанку.

– Что же я надел? – в гневе прокричал Алазар и бросил прах, который серым облаком опустился под ноги.

Совершил ошибку. Прозвучал голос в голове, который никогда не обманывал. И пути назад нет.

– Аарон, – задумчиво протянул он. – Куда же ты ушёл?

Конечно, ему никто не ответил. Он говорил сам с собой, но пока не свихнулся в конец. Чтобы не сойти с ума окончательно и найти решение, необходимо прислушиваться к подсказкам собственного разума.

Аарон – мой двойник. Мы с ним – один и тот же человек. Поэтому наши мысли и выбор должны совпадать. Хотя бы частично. Нет никаких сомнений, что ему захотелось вернуться домой. Но Деон перестал быть таким, каким его помнил Аарон. Я разорил город и обернул население в страх. Остров отравлен и сломлен, он никогда не обретёт былое величие.

Алазар сделал шаг. След отпечатался на сером песке. И он пошёл дальше, на юго-восток, где не было ничего. С холодной уверенностью, что движется в единственном правильном направлении.

Я не способен убить Фатума, но мне под силу убедить Аарона в правде, которую от него так старательно скрывают. Справится ли парень в схватке со своим покровителем? Зависит лишь от него, как и судьба целого мира.

Алазар путешествовал без привалов. Прошло несколько дней с начала пути. Может быть, недели. Солнце поднималось над горизонтом, делало оборот и вновь заходило, раскрашивая небеса яркими точками на чёрном полотне.

Чувство времени покинуло это место. Он знал, что идёт долго. Но сколько? Понятия не имел. Алазар явственно ощущал вокруг себя лес и дыхание тысячи падших деревьев. Их нет, но они есть. Грубая кора, длинные прямые стволы и пышные зелёные кроны. Глаза видели всё и ничего одновременно, словно два временных потока сливались в единое целое.

Души мёртвых людей беседовали у него за спиной, а когда он оборачивался, возвращалась прежняя кристальная тишина. Даже свист ветра терялся в неизвестности пустоты.

Алазар считал, что все странности связаны с телепатическими способностями. Они не только позволяют проникать в чужие умы, но и укрепляют связь с внешним миром. Объяснению такое не поддаётся. Это напоминает размытые сны наяву.

Вдалеке показались очертания хижин. Приземистые строения раскинулись чёткой линией вдоль горизонта под ярко-оранжевым заревом заходящего солнца. Тени сгущались над городком. В окнах загорались жёлтые электрические лампы. Первые признаки присутствия человека в округе. По мере приближения Алазар начинал осознавать, что жутко устал и валится с ног. Ему необходимы сон и еда.

Он прошёл незримую границу между мёртвой пустыней и живым миром. И обессиленно рухнул на зелёный ковёр. Жуткие голоса и бессмысленные миражи остались с другой стороны. Алазар перевернулся на спину и изумился увиденному. Бескрайние территории Виктории скрылись за плотным туманным барьером, который поднимался стеной до самых небес. И края не было видно.

– Бывают же чудеса, – прохрипел он.

Алазар поднялся на ноги. Они тряслись и не слушались. Туловище кружилось по выкошенной поляне. Ему с трудом удавалось удержать равновесие. Дойдя до первого дома, он облокотился на стойку внешнего угла рядом с окном, залитым искусственным светом.

В конце улицы качалась вывеска с надписью «Гостиница. Роща». Вой настоящего ветра доставлял наслаждение. На крыльце дома, в тени которого прятался Алазар, стояла корзина с вещами. Он приметил серую накидку и стащил, чтобы надеть поверх доспехов. Лишние внимание ему сейчас ни к чему.

Добравшись до нужного здания, он помедлил в нерешительности, осмотрелся по сторонам и наконец-то зашёл в здание. За стойкой регистрации его встретила натянутая улыбка молодой девушки в белой рубашке и строгой жилетке. Она жевала жвачку и надувала пузыри, пока не появился клиент.

– Приветствую в Роще, хотите снять номер?

– Да, – выдавил Алазар сухими губами.

– Мне нужно удостоверение вашей личности для регистрации.

– В этом нет необходимости. Занесите данные другого человека, – глаза переливались красным гипнотизирующим огнём.

– Конечно, сейчас, – девушка принялась заполнять бланк. – На какой срок вы планируете остановиться у нас?

– Пять дней. Вот деньги, – он протянул пустую руку к кассе.

Она озадаченно посмотрела на ладонь, а затем перевела взгляд, в котором читался явный упрёк, на Алазара.

– Мистер, вы в порядке? – она небрежно хихикнула и указала на дверь. – Либо платите, либо убирайтесь.

Он сделал вид, что шарит по карманам, которых у него нет.

– Кажется, я вам уже заплатил.

– Что за бред вы несёте? Хватит пудрить мне мозги. Не можете заплатить? Тогда проваливайте! Не держите очередь.

Алазар оглянулся, но за спиной никого не было. Да уж. У дамы проблемы с головой. Пока нет реальных гостей, она расселяет призраков по номерам. Интересно, а чем они платят? Спиритическим сеансом? Ладно, глупая шутка. И её тоже.

Резким движением он схватил девушку за горло и грубо подтащил к себе. Верхняя часть туловища упала на стойку, а ноги болтались в воздухе. Она неистово закричала и задергалась. И он вновь применил силу внушения. На этот раз сработало без осечек.

Взял ключ и поднялся в любезно предоставленный номер. Рядом с тумбой к стене прижимался мини-холодильник. Недолго думая, Алазар распахнул дверку и забрал бутылку воды, жадно поглотив содержимое. Затем прикончил колбасу и сыр. До отвала не наелся, но подкрепился достаточно, чтобы не умереть от истощения.

Разлёгся звездой на постели и расслабил все свои мышцы. Глаза слипались, но он продолжал сверлить взглядом белый потолок с синим пятном, напоминающим фигуру двуглавого человека.

– Я подвёл, подвёл всех, простите меня, – сонным голосом извинялся Алазар. – Нет мне прощения.

Он открыл верхний ящик тумбы, швырнул туда камни рун и захлопнул его. Беспрерывный зов угомонился. Сознание вновь окутало блаженное облако тишины. Не заметив, Алазар мгновенно уснул. Можно сказать, впал в спячку. Ему понадобилось несколько дней отдыха, чтобы восстановить прежние силы.

Утром третьего дня сон, показавшийся бесконечностью времени, прервался оглушительным громом. Алазар встрепенулся и попытался встать, но не смог, увязнув в разлившей луже живого металла. Доспехи потеряли форму, а частицы застыли чёрным льдом, сковав Алазара. Мысленная команда пробудила существо Томалина. Материал заходил волнами и вернулся к носителю.

– Так-то лучше, – он подошёл к окну, но не нашёл ничего, что могло бы служить источником громыхания. А затем раздался протяжный и противный рёв, от которого в ушах зазвенело. – Что за чудо-зверь разорался? – спросил Алазар.

Он немедленно спустил на первый этаж, где надеялся найти людей, осведомлённых происходящей ситуацией. Может быть, они дадут подсказки, как действовать дальше. Пройдя мимом стойки регистрации, он обнаружил указатель, который показывал направление к бару.

Лучшее заведение для поиска информации. Там всегда полно «знатоков», если они не передохли, пока я спал, конечно.

Алазар не улавливал мыслей людей. И это пугало. Либо в городке никого не осталось в живых, либо он потерял дар влезать в чужие мозги. А без него туго придётся.

Бар располагался в подвальном помещении. Свет солнца туда не проникал, как и свежий воздух по всей видимости. Острое обоняние било тревогу и требовало немедленно покинуть богом забытое место, пропитанное зловонным запахом протухших яиц. Здешние и виду не подавали, что здесь жутко воняет. Они, похоже, давно смирились с настолько неприятным обстоятельством.

Почти все места были забиты людьми. Заведение пользовалось популярностью. Однако Алазара не оставляло странное чувство, что все посетители созданы из картона. Как бы для антуража. Никто не делал резких движений, никто не повышал голос. Слышался лишь монотонный заговорческий шёпот. Казалось, они повторяют одни и те же фразы без остановки. Алазар приметил, что стаканы со спиртным люди поднимают по системе. Сначала одни, потом другие. И повторяется. Но самое загадочное, что содержимое не убывает. Действие напоминало дешёвую постановку с плохими актёрами.

Алазар не подал виду и прошёл к барной стойке, где одинокий стул дожидался его. Ничего не спрашивая, бармен поставил перед ним бокал с ядовито-зелёной вязкой жидкостью, от которой на удивление тянулся приятный запах лесных ягод, но напиток всё равно доверия не вызывал.

– Спасибо, конечно, но я не заказывал.

– За счёт заведения, мистер Алазар, – сказал бармен и подтолкнул бокал ближе.

– Что? – удивился он. – Разве я представлялся вам?

– Наше проклятие – знать имя каждого гостя, – усмехнулся бармен и показал на чёрную доску для мела, где было выцарапано «Алазар Донхаллес».

– Я польщён, – холодно ответил Алазар, краем глаза осматриваясь по сторонам. Он до сих пор не слышал мыслей людей.

– А теперь выпейте. Не стесняйтесь. Это наш традиционный напиток.

– Может быть, найдётся что-то другое? Не переношу зелёный, – раздосадованно ответил на предложение Алазар.

– Вы оскверняете наши традиции! – крикнул бармен. На мгновение на лбу выступила толстая красная вена.

– Извините, я не желал вас обидеть, – он взял бокал и нелепо обронил, разбив в дребезги. Жидкость разлилась по паркету. Забурлила и разъела деревянное покрытие, словно серная кислота.

– Дрянь ваш напиток, – подвёл итог Алазар.

Белые глазные яблоки бармена налились краской. Зубы застучали, губы задёргались. И раздался невыносимый звериный рёв, который в секунду подхватили остальные посетители бара.

Алазар схватился за уши и грохнулся со стула, сложившись калачиком. Он не контролировал себя. Концентрация потерялась среди гула бешеных существ, орущих изо всей мощи.

Кто-то из зала бросился на него сверху и ударил молотком по виску. Но деревянная рукоять и стальная головка разлетелись на части.

Остальные тут же кинулись на поддержку своему собрату по стае, продолжая голосить. Многие срывали голос, но это не останавливало их, словно рёв вырывался из самых тёмных глубин, не имеющих ничего общего с голосовыми связками.

Мёртвые голоса.

Алазара придавило к полу. Живая гора из людей громоздилась над ним. Затылком он ощущал сухое дыхание. Из ниоткуда за шиворот покатились песчинки, неприятно щекоча спину. Возможно, они вываливались из пасти существа, нависшего над ним. Алазар даже не сомневался, что песок серого цвета, который застилает бесплодную пустыню Виктории.

– Прекратите, прекратите, – просил он.

Камни лежали в тумбочке наверху, доспехи не слушались, а тело парализовало от шеи до пяток. Но сейчас Алазар готов был и зубами разорвать всех, если бы ему представилась возможность.

Он попытался исполнить психокинетический взрыв. Пользы не принесло. Даже эту способность неистовый рёв подавлял. Влияние пробилось гораздо глубже в сознание, чем показалось на первый взгляд.

Неожиданно люди начали спускаться с покорённой вершины. Кричать не переставали. Алазар поднял глаза на барную стойку и увидел, что для него приготовили новый коктейль. По старому традиционному рецепту, отвергнутому в первый раз. Он догадался, отказаться сейчас не получится. А внутренние органы вряд ли выдержат столь крепкое пойло.

– Прежние. Новые. Когда ты? Когда я? – загадочно произнёс бармен, словно цитируя священное писание. – Одни среди нас. Два среди вас, – он ловко перепрыгнул стойку и присел на корточки. – Не бойтесь, Алазар, все станут единым, когда не останется никого.

Бармен схватил его за щёки, раскрыл рот и просунул внутрь четыре пальца, которых мгновенно лишился после мощного щелчка челюстью.

– Какая досада, – сказал он, пошевелив обрубками, которые наполняла не кровь и кости, а нечто чёрное и рассыпчатое.

На зубах Алазара скрипел песок. Он выплюнул содержимое, а затем лицо скривилось от неистового рвотного позыва.

– Кто вы такие? – прохрипел Алазар.

– Потерянные души, как и ты. Но мы всё исправим, – бармен поднёс к его губам бокал.

– Держи подальше от меня эту жижу!

– Не противься судьбе.

Бармен разжал стиснутые челюсти Алазара и наклонил бокал над пропастью, несколько капель преодолели стеклянный барьер и устремились в пункт назначения, опалив язык того, кому суждено спалить органы этой дрянью. Хор мёртвых голосов стих в предвкушении. За считанные секунды живой металл обтянул лицо носителя чёрными нитями. Невидимой ударная волна приложила окруживших о ближайшие стены.

Зелёная гадость разлилась. Алазар оживлённо подпрыгнул, оценивая сложившуюся ситуацию. Перемахнул через стойку и оторвал бармену голову. Тело грохнулось, рассыпав чёрный песок, словно из забитого под завязку мешка. Голова колесом покатилась под стеллажи со спиртным. Неожиданно она зависла на месте, как стальной маятник между магнитами. Повернулась лицом и рассмеялась жутким пронзительным смехом. Алазар наступил на неё и усердно вдавил в паркет. Ни треска черепа, ни хлынувшей крови. Лишь горстка пепла и маска из кожи.

– Какого чёрта, мужик? – недоумевающе спросил Алазар.

Он повернулся к остальным недоброжелателям. Обвёл каждого любопытным взглядом и понял, что остальные существа не обременены тяжким грузом сознания. Они образовали кольцо, оно сужалось. С губ слетали бессвязные фразы. Изо рта беспорядочно ссыпался чёрный песок, который мерзко скрипел на зубах.

– Ладно. Пора с вами заканчивать. Избавлю вас от мучений, дамы и господа, – глаза разгорелись алым огнём. – До встречи с другой стороны!

И все головы лопнули, словно воздушные шарики. Грохот падших тел напоминал разгрузку тяжёлых мешков.

– Оказалось легче, чем я думал.

Алазар преодолел песчаные сугробы и ринулся наверх в номер. Стойка регистрации пустовала, как и вся гостиница. Постояльцы бесследно исчезли. Возможно, все похоронены в подвале. Он ворвался в комнату, даже не заметив, что дверь была закрыта на ключ. Замок вырвало из косяка со всеми внутренностями. Не дойдя до тумбы, его накрыло чувство опустошения. Живой металл обнажил пальцы, они аккуратно обхватили ручку задвижки и потянули на себя.

– Нет, нет, сукины дети, – заорал Алазар, метнув тумбочку в стену над кроватью. Каркас потрескался и лопнул, застелив постель щепками и сложенными досками.

Кто-то стащил камни рун. А представление в баре было дешёвым приёмом для отвлечения внимания.

Глава 3. Меч бога хаоса

Раздался стук в дверь.

– Пора просыпаться. Даю вам пять минут, – раздался женский голос.

Аарон присел на краю постели и мутным взглядом посмотрел направо. Рука не отросла, как он надеялся. Досадно.

На прикроватной тумбочке его терпеливо дожидалась аккуратно сложенная и поглаженная одежда. Булавкой к ткани крепилась белая бирка с именем, но без фамилии.

– Вы скоро? – прозвучал вопрос из-за закрытой двери.

– Уже собираюсь. Секунду, – крикнул он.

Костюм подобрали впору. На серой груди блестел герб Деона: буква «S», перечёркнутая вертикальными линиями на изгибах. Второй рукав болтался без дела. Аарон завязал его толстым узлом и распахнул дверь.

На пороге ждала Белла.

– Доброе утро, вы не особо торопились.

– Почему же? Я уложился в положенное время.

Она повернула запястье и показала циферблат часов, которые отмерили шесть минут и сорок семь секунд. Цифры изображались золотыми полосками разной длины, но и по ним было понятно, что он превысил установленный лимит.

– Какая глупость, – буркнул Аарон. – Вы эти часы на свалке нашли?

– Изготовлены по спецзаказу. Можете поверить, они точны и надёжны. Только послушайте их, – Белла улыбнулась.

Аарон наклонил голову и прислушался к тиканью часов, словно к дыханию живого существа. Воображение сразу нарисовало картину: трущиеся зубчиками шестерни, глухой барабан, закрученная спиралью пружина и заводной вал.

– Тик-так, тик-так, – повторил он. – Неплохо, но я не одобряю. Подозрительный механизм.

– Не вам о таком судить, – она резко отдёрнула руку.

– Ладно. Какие планы на сегодня? Вы же не так просто вытащили меня из постели.

– Для начала исправим вот это, – Белла показала на перевязанный рукав.

– Давайте посмотрим, какие будут предложения.

Высокое кресло, окружённое механическими клешнями, не вызывало доверия. Как в кабинете у дантиста. У Аарона возникло желание убраться отсюда и поскорее. Белла шла позади и преграждала путь к выходу. Над спинкой висела серебристая шапочка в форме дуршлага с множеством подключённых проводов.

– А это точно безопасно? – сомневался Аарон.

– Абсолютно. Не надо бояться. Мы не собираемся залезать к тебе в голову, – попыталась успокоить его Белла.

– В этом я не сомневаюсь. Тритоморфам явно не нужны подручные средства, чтобы копаться в чужих мозгах.

– Вас это беспокоит?

– Да, если честно. А кому бы понравилось, когда все мысли на всеобщем обозрении? Их порой трудно контролировать.

– Напрасно. Не волнуйтесь на этот счёт. Тритоморфам в нашем мире вживляют чип, блокирующий телепатические способности.

– Серьёзно? – Аарон расслабился. – Могли бы предупредить, а то мне надоело думать о том, что я думаю.

– Значит, вам есть что скрывать? – спросила Белла.

– А вам? – он молниеносно ответил вопросом на вопрос.

– Не поспоришь, – раздосадованно выдохнула девушка. А затем толкнула Аарона вперёд, заставив сделать несколько шагов к креслу. – Приступим. Не будем задерживаться. И да, снимите верхнюю одежду.

Аарон оголил торс. Ни единого шрама не сохранилось. Даже тех, которыми он обзавёлся в детстве, будучи непоседливым и глупым мальчишкой. Он устроился на кресле, вытянув ноги и запрокинув голову назад. Стальной шлем закрыл лоб. И весь мир провалился во тьму, а когда он очнулся, увидел, что механические манипуляторы мастерски закончили заданную работу.

– Состояние стабильно. Протез синхронизирован с центральной нервной системой. Психологического отторжения не наблюдается, – объявил голос искусственного интеллекта.

Аарон зачарованно наблюдал за естественными движениями роботизированных пальцев. Процесс гипнотизировал. Странно осознавать, что твоя рука подчиняется командам, но не является биологической частью тела. Мёртвая, но живая.

– Белая, гладкая, жёсткая. Мне нравится! – с восторгом сказал Аарон. – Большое спасибо. Должно быть, она мощнее человеческой.

– Конечно, протез выдерживает повышенные нагрузки. И в рукопашном бою за ним преимущество силы. Будьте осторожны, избегайте случайных убийств. И да, пока что вам запрещены рукопожатия в целях безопасности. Не стоит ломать чужие кости.

Белла протянула руку. Внешне хрупкую и нежную. Не подумав, Аарон схватился протезом и подтянулся. На лице нарисовалась гримаса раскаяния, когда до него дошло, что он проигнорировал предупреждение девушки. От испуга пальцы сжались сильнее, от чего он невольно вскрикнул. Но Белла даже не поморщилась и легко освободилась из капкана, растопырив мизинец и указательный палец.

– Об этом я и говорила, – спокойно сказала она.

– Тебе не больно?

– Забыл, кровь каких предков течёт по моим венам? – Белла вопросительно подняла левую бровь.

– Ах, да. Точно. Вас же выковали из стали!

– Нет, конечно, ген тритоморфов изменился в процессе мутации, повлекшей за собой...

– Стоп. Стоп. В это мире, что, не различают сарказма?

– Ты сам ответил на свой вопрос, когда назвал меня бесчувственным куском металла.

– Чепуха, – вскипел Аарон.

– Хорошо. Тогда давай прекратим пустой разговор.

Так они и поступили. Аарона снова привели в кабинет сенатора. Эларон наслаждался лапшой из бумажного стаканчика, умело орудуя бамбуковыми палочками. Сомкнутые трубочкой губы издавали сопящий свист.

– Доброе утро, Аарон. Ты проспал больше двадцати часов. Может, хочешь перекусить?

– Не откажусь, – он жутко проголодался. И не мог отказаться от столько заманчивого предложения устроить пир для желудка.

Для него заранее подготовили стаканчик лапши. На крышке предусмотрительно лежала пластиковая вилка, обёрнутая плёнкой. Аарон занял место за столом и впился левой рукой в стаканчик, словно изголодавшийся вампир, а внутри свежая порция первой отрицательной.

– На вкус недурно, – оценил Аарон. – Разрешите вопрос?

– Задавайте.

– Прозвучит, наверное, абсурдно. Но я не могу не спросить. Реально ли отправить меня обратно? В мой мир.

– Хотите вернуться? Так скоро, – удивился Эларон.

– Остались незаконченные дела. Думаю, тот мир нуждается во мне. Я хочу помочь людям.

– Ваши мотивы благородны. К сожалению, вынужден отказать. Мы лишены технических возможностей провернуть подобный трюк снова.

– Прискорбно это слышать, – огорчился он.

– Но вы можете послужить нашему миру.

– Каким же образом?

– Понимаете, из-за прыжка между вселенными открылись так называемые течи, перекачивающие очень быстро неизмеримое количество частиц с другой стороны. Баланс рушится. А это усугубляет и без того шаткое положение мира. И если ничего не предпринимать, боюсь, наше поколение станет последним.

– Но Алазар говорил о паре сотен лет.

– Обстоятельства изменились, – Эларон развёл руками. – Теперь каждый из нас может стать свидетелем заката вселенной.

– Что я должен делать? – решительно спросил Аарон.

– Помогать закрывать течи. Звучит просто, но ситуация гораздо сложнее. Обычно этой работой занимаются только тритоморфы. Многие гибнут. Довольно опасное занятие для человека, но раз ты выжил в борьбе с Алазаром, я сделаю исключение и дам тебе шанс проявить себя, если согласишься.

– В чём опасность?

– Об этом мне запрещено свободно рассказывать. Решишься и пути назад не будет. Будь готов расстаться со своей жизнью.

– Сенатор Эларон, покажите, где здесь самые большие пушки! Мне терять нечего, я готов отправиться в пекло, если от этого зависит свет наших миров.

– Знал, что ты смелый парень, – сказал Эларон.

– Или глупый, – добавил Аарон.

– Верно подмечено. Кто ещё согласится на такое? – старческое лицо озарилось доброй улыбкой. – Но не будьте так категоричны. Вам под силу справиться с тем, что вас ждёт. Алазар был куда более серьёзным соперником.

– Надеюсь, будет весело.

Эларон Донхаллес безрадостно скривил губы в подобии улыбки. Но глаза выдавали истинный и неподдельный ужас. Что бы не творилось на миссиях по устранению течей, оно меняет людей.

– Генерал Оклан введет вас в курс дела, – Эларон прошёл вдоль грани стола и протянул руку.

Аарон занес протез, но вовремя отпрянул. Эларон недоумевающе осмотрелся и опустил руку, чтобы не чувствовать себя глупо.

– Простите. Совсем забыл. Мне пока что запрещены рукопожатия. У меня вместо руки дробилка для костей, – виновато сказал Аарон.

– Понимаю, – Эларон похлопал его по плечу. – Белла, зайдите.

Они пересеклись взглядами.

– Наш друг изъявил желание помогать в закрытии течей. Такое рвение похвально. И не в моих силах ему препятствовать. Возьмите его на миссию и проверьте, на что он способен.

– Но...

– Давайте не будем спорить, генерал, – жестко перебил он.

– Сенатор, человек там станет обузой. Когда наш дорогой друг перестанет быть жизнеспособным, а такое неминуемо произойдёт, отвечать придётся мне, – Беллу явно не радовала подобная перспектива.

– Это ваша работа. Не допускайте инцидентов. Наставник обязан отвечать за вверенную ему жизнь, – морщинистый лоб сенатора нахмурился.

– Хрупким людям там не место! – крикнула она. – Знаете, в чём разница? Попав в голову тритоморфа, камень раскалывается, а человека – раскалывает его череп. Простая истина.

– Аарон примет участие в миссии. Разговор окончен. Я сказал своё последнее слово, – безучастно ответил Эларон, словно пропустил все замечания мимо ушей.

– Как вам будет угодно, – недовольно выдавила Белла, подхватила Аарона за рукав и резко дёрнула. – Чего сидим? Пора отправляться на поиски смерти.

Они вышли в коридор и направились к лифту. Аарон едва поспевал за темпом новоиспеченного наставника по оружию.

– И чего тебе спокойно не сиделось? – раздражение Беллы возвышалось по экспоненте.

– Я хочу помочь. Принести пользу для человечества.

– Ты бы принёс больше пользы, если бы умер в своём мире, – она ускорила шаг и глубоко вдохнула.

– Для вашего мира, не сомневаюсь. Вы возомнили себя богами, которые властны судить целый мир, но вот незадача, ваш посланник столкнулся с сопротивлением. И вот неожиданность. Проиграл борьбу, будучи неуязвимым подонком...

– Заткнись!

– Иначе?

Белла ехидно улыбнулась. Краска гнева сошла, лицо вновь приобрело бледный оттенок. Когда ободки глаз сверкали красным пламенем, она напоминала кровожадного вампира.

– Ничего. Зря ты согласился помогать. Подохнешь быстрее, чем успеешь промочить штаны от страха, – сказала она ровным и спокойным тоном.

– Не надо меня запугивать. Скажи, с чем придётся иметь дело?

– Не могу. Нельзя.

– А куда мы сейчас? – спросил Аарон, остановив её палец у кнопки «С» на панели в лифте.

– В оружейную. Найдём подходящую пушку. Думал, я тебе позволю отбросить коньки на первом задании? – Белла обвела его любопытным взглядом.

– Совесть проснулась? – оскалился Аарон.

– Она давно погребена в могиле без камня, – холодно заметила Белла. – У тебя испытательный срок. Три миссии. Если умрёшь на одной из них, виновата буду я. А после не моя проблема.

Кабина лифта устремилась вниз. И плавно заняла стоянку на цокольном этаже.

Комната изгибалась в форме эллипса. На рядах стальных стеллажей находилось неизвестное оружие. По углам стояли проколоченные гвоздями дощатые ящики с надписями «DANGER». Вдоль стен раскинулись запертые шкафчики, над которыми тянулись трубки с синим неоновым светом. К обитому резиной выступу посреди комнаты ржавыми болтами крепился стол с круглой шляпой. На нём громоздились кипы бумаг и стопки книг по руководству здешним оружием.

– А где? – Аарон резко прервался и задумался.

– Пространственный мост? Разобрали давным-давно, – Белла тяжело вздохнула, вспоминая старые времена.

– Почему?

– На смену пришли Великие Врата. Через них ежедневно перемещают тысячи тонн груза по всей Красной Империи.

– Деон стал главным транспортным узлом?

– Именно. И город неплохо на этом зарабатывает.

– Ещё бы, – усмехнулся Аарон.

– Слушай, надо подобрать оружие под тебя. Есть особые пожелания? Тут у нас лазерные пушки. Там гравитационные, ещё есть плазматические бластеры. Выбирай, – Белла рассеянно ходила между стеллажами.

На одной из стен Аарон заметил прозрачную прямоугольную коробку. За фронтальным стеклом на двух скобах крепился чёрный изогнутый меч с зазубринами и неровностями на лезвии. Неприкасаемый музейный экспонат? Или произведение искусства? Но никак не на грозное оружие.

– Что это? – спросил он.

– Меч бога хаоса. Из того же металла, из которого были выкованы доспехи Алазара.

– Брать запрещено? – Аарон застучал зубами, потирая пальцами ладони.

– Можно, если желаешь отойти в мир иной поскорее. Отличное средство для медленного самоубийства, как и доспехи, – насмешливо ответила Белла.

Но для Аарона её слова прозвучали как вызов. Он пробил в стекле брешь и вытащил меч роботизированным протезом. Чёрные жилы обвились вокруг ладони и поползли к плечу.

– Тебе жить надоело, мать твою, – крикнула Белла и отступила на несколько шагов. Она испугалась, избегала контакта с живым оружием. – Отпусти клинок, пока не стало слишком поздно.

– Поздно? – обернулся к ней Аарон. Лицо сияло безумием.

Сердце жёстко ударилось о грудную клетку. Тело подалось вперёд. Жгучая боль охватила каждый нерв. Перед глазами метались белые молнии. Разум растягивался и вжимался в себя, словно раскручиваясь на центрифуге.

Не он держал меч, а меч держал его. Аарон принял ношу, от которой нельзя отказаться. Никаких возвратов назад. Безжалостное существо проникло на молекулярном уровне, изменило само ДНК по собственному образу и подобию, чтобы стать единым целым с носителем. Неразрывная связь. Нерушимый союз человека и симбионта.

Рука с мечом самовольно исполнила взмах полумесяцем. Губы растянулись в самодовольной ухмылке. Но в душе Аарон чувствовал себя обречённым, захваченным в новые сети. Как великий колосс, вынужденный подпирать горбом небеса.

– Ты в порядке? – отдался эхом вопрос. Контроль постепенно возвращался к нему, но он точно знал, что уже слишком поздно.

Из горла вырвалось несвязное мычание. Язык онемел. Нет, гораздо хуже. Исчез. Первый раз челюсти беспомощно щёлкнули, второй раздались молчанием, зависнув в воздухе. Между рядами зубом образовался проём. А затем пришло осознание и боль с привкусом солёного металла. Несомненно, кровь текла ручьями. Сочилась по бледным губам и брызгами падала вниз. Несколько капель попали на чёрное лезвие меча бога хаоса. И в тот же момент испарились.

Белла крепко ухватила его за плечи и затрясла. Неистово. Аарон на секунду решил, что катится по жесткой стиральной доске.

– Хватит, перестань, – взмолился он.

Она махнула кулаком и ударила его по правой щеке. Ему захотелось снести ей голову, но он не поддался порыву и не сделал то, о чём бы жалел оставшиеся дни.

– Неплохо. Самоконтроль даётся немногим, – сказала она тоном мудрого мастера, который открыл талант в ученике.

Белла испытала Аарона на способность сдерживать гнев Томалина. И он сдал вступительный экзамен на право временно остаться в мире живых. Но билет в царство мёртвых, к сожалению, пробит без согласия обеих сторон.

– С ума сошла!? Что за выходки? – возмутился он, хотя прекрасно понимал, в чём здесь дело.

– Радуйся. Ты прошёл тест и получил превосходное оружие. Проблема лишь в том, что ты подписал себе смертный приговор.

– Меч...

– Именно. Он медленно убивает тебя. И часики тикают, – она повертела циферблатом своих часов с золотыми полосками.

– Долго? – Аарон волновался, но не слишком.

– Я похожа на врача или аналитический медицинский компьютер? Не беспокойся, день точно протянешь. После миссии узнаем точную дату праздника. Конечно, если тебя не утащат в ад раньше.

– Что это значит?

– Ничего. Ты всё поймёшь. Позднее. Не забивай голову глупостями. Сейчас нужно сосредоточиться на задании. Подготовиться морально, – Белла сняла с полки громоздкую пушку с широким дулом. Туда свободно помещалась голова. Удивительная конструкция, казалось, не имеющая никакого практического смысла.

– Как я должен подготовиться к неизвестности? Всё равно, что спрыгнуть в тёмную пропасть, не зная её глубины.

Белла ответила молчанием. Но воздух пылал от напряжённости сомкнутых губ.

Глава 4. Мальчик в тумане

За окном вихрем поднялось облако серой пыли. Песчаная буря набирала обороты по мере приближения Алазара к стеклу, которое начинало дребезжать. Порывы ветра засвистели по коридорам, открытые двери номеров раздались вопиющими скрипами. А затем застучали о косяки, словно кто-то пытался посильнее хлопнуть дверью перед уходом.

Прекрасный вид на холмы и скаты крыш местных домов сменился непроглядным пятном. Воришка скрылся среди непогоды. Алазар слышал шаги, чувствовал темп, видел следы, беспощадно заметенные ветром в барханы.

Он бежал неуклюже, резкие порывы ветра толкали назад, но воришка не отступал ни на шаг. Он продвигался на юго-восток. Маленькие руки крепко сжимали песчано-жёлтый мешочек, хотя и дрожали. Сквозь мягкую ткань проявлялись грубые каменные углы.

– Можешь бежать и прятаться, но я вижу твой страх, – процедил Алазар сквозь зубы. Телепатия продолжала сбоить. Никаких чужих мыслей он не слышал. Конечно, если там думающее существо, а не безжизненная марионетка.

Алазар разбил стекло и выпрыгнул из окна второго этажа. Быстро собрался с духом и понесся сквозь песчаную завесу. Пришлось довериться внутренним инстинктам и подсказкам живого металла, чтобы ориентироваться на местности.

Второе зрение следовало за воришкой по пятам, видело каждый шаг в неизвестность и каждое падение. Слышало тяжёлые вздохи усталости. Кем бы тот ни был, силы его уже на пределе, а горло горит от дыхания.

Нагнать и убить.

Разорвать на куски.

Алазар отогнал ненужные мысли и ускорился. Психокинетические волны рассекали перед ним узкий проход, свободный от сопротивления ветра и неугомонных тысяч песчинок.

Но разогнать песчаную бурю ему не по силам. Тем более когда она движется вместе с тобой. Алазар был уверен, что над оставшимся позади городом высится солнце. Может, удивленные жители взяли веники и разметают дорожки. И никак не могут сообразить, откуда пришла песчаная буря.

Ветер резко сменил направление. Теперь Алазар не шёл навстречу потоку, ветер гнался за ним. Первый порыв грубо подтолкнул его в спину, от неожиданности он опрокинулся на живот и прокатился лицом по земле.

В сером воющем небе мелькнула молния. А затем с раскатистым грохотом и визгом пространство разрезала и вторая, запечатав Алазара в стеклянном гробу. Неприступные кустарники острыми шипами разрослись вокруг пленника. Но уже через секунду стеклянная ловушка с лязгом разлетелась осколками по округе.

– Жалкое ничтожество! Вылезай и норы, – вырвалось изо рта. Он застыл в ожидании огромного дракона, взмахом крыла разметающего башни в руины. А из гулко гудящей пасти вырывается не оранжевое пламя, а синие электрические разряды.

Ответа не последовало. И он рванул дальше по прямой на юго-восток. Воришку и Алазара отделяли пол километра, но сейчас первому удалось затеряться. Второе зрение вело в никуда. Даже живой металл сомневался. Редкое проявление для подобного организма. Перед глазами густая серая рябь, а в ушах неугомонный вой ветров, которые меняли направление, словно пытались запутать и заставить отклониться от курса. Оставалось надеяться лишь на удачу.

На расстоянии пяти шагов выросла тень. Алазар остолбенел перед тем, чьё лицо скрыто под капюшоном. За спиной лениво развивался плащ, хотя ветер дул беспощадно. Посреди темноты вспыхнули два синих огонька – два светящих глаза.

– Аарон? – испуганно задался Алазар.

– Почему ты позволил ей умереть? Ты же обещал...

– Обещал не убивать её! В произошедшем нет моей вины, – крикнул он. – Если хочешь найти убийцу, посмотри в зеркало и подумай, кого ты видишь перед собой.

– Того, кто пытался остановить монстра, который не видит разницы между обречённым и мёртвым человеком. Ты всегда забывал, что у первого есть надежда, семья, чувства. Но разве это что-то значит, если реальность трескается по швам? – он сделал мрачную паузу, но не ждал ответа. – Да, конечно, и будет значит до конца времён. Люди существуют ради других людей, а не ради космоса, – тень подалась вперёд. – Если миру предрешено сгореть в ядерном огне, может, не стоит лететь с ведром воды к очагу? Зачем оттягивать неизбежное? Спасешь мир сейчас. И что потом? Фатум вернётся позднее и закончит начатое. Думаешь, через пару тысяч лет найдётся тот, кто будет бороться?

– Я верю в будущее. Верю, что человечеству по силам противостоять любой силе. Тот, кто способен отдать многое, получает всё.

– Жертвы. Победы всегда исчислялись их числом. Но эта война другая, война двух миров. Чтобы один из них процветал, другой должен пасть.

– Иного выхода нет.

Подобные разговоры никогда не заканчиваются на хорошей ноте. И Алазар это знал, не ждал добрых пожеланий и любезных прощаний, он готовился к очередному сражению.

Но что-то здесь не так. Аарон. Импульсивный, совсем мальчишка, не умеет контролировать эмоции. Лишь весомый аргумент способен заставить его слушать. И Алазар не многим отличался от него, когда был моложе. Но с годами пришла скупость на эмоции, мудрая сдержанность и холодная отстранённость от лишённых смысла занятий.

Сейчас же Аарон проявлял несвойственное ему поведение. Возможно, кукловод из бара снова в деле, снова дёргает за ниточки марионеток, набитых чёрным песком.

– Иного ответа я и не ждал, – на лице сверкнула улыбка.

Фигура загорелась синим факелом. Алазар скрестил руки щитом и зажмурился. Яркая вспышка. И липовый Аарон растворился в облаке сияющей пыли, словно от взмаха волшебной палочки.

Ветер продолжал свой концерт. Завывал и свистел, не жалея сил. Правда, визуальная часть напоминала чёрно-белую рябь на экране телевизора без антенны. Он повертел головой, бесполезно, взгляд упирался в серебристую стену. Стопы увязли в песке.

Алазар освободился из песчаных сапог. И двинулся дальше сквозь непроглядное полотно, размышляя над произошедшим. Язык защипало, он провёл им по небу и зубам, гладкую поверхность прерывал ожоговый кратер. Он вспомнил о капле зелёной гадости, которая угодила ему прямо в рот. Кислота. Или что-то в подобном духе. Возможно, крепкий наркотик, от какого мозг превращается в музыкальный проигрыватель. А по кругу вновь и вновь крутится одна и та же пластинка: «Призраки прошлого».

Для Алазара лицо двойника символизировало разрушенную судьбу и потерянную надежду. Теперь каждый раз, когда он будет смотреть в зеркало, собственное отражение никогда не станет прежним. Оно будет другим. Чужим. Но с другой стороны будет вовсе не Аарон, а Фатум – фальшивый и высокомерный бог, посмевший вмешаться в хрупкий механизм вселенной.

И достаточно одной волны, чтобы перевернуть лодку.

Губы расползлись в смиренной улыбке. Алазар давно сбился со следа, но несколько часов отказывался признавать данный факт. Было легче погрузиться мыслями куда-то далеко в прошлое и просто не останавливаться.

А что ещё остается, когда иного пути нет?

Буря постепенно рассеивалась. Алазар преодолел ещё несколько километров, но в куда более спокойном темпе. Старался искать невидимые знаки. Он ждал подсказки вселенной. Иными словами, надеялся на удачу. Как и любой игрок, погрязший в азарте, не допускал и мысли о проигрыше. Желал довести дело по победного конца. Или до того момента, когда терять будет нечего. А самая большая ставка из возможных – это жизнь, которую он без раздумий поставил на кон.

Впереди показалось блеклое очертание столба. Выцветшую красную краску проредили пятна ржавчины. Металлическая колонна тянулась к спрятанным небесам. Ветер слабел. Звериный вой сменился беззаботным посвистыванием. Последние облака пыли ложились на землю. Проявились первые очертания распорок и вертикальных балок. Пару минут спустя Алазар лицезрел высокую башню с домиком на самой вершине, ограждённым сеткой вдоль стен с запылёнными окнами.

В центре конструкции стояла стальная лестница с кривыми ступеньками. Алазар подошёл к ней и обхватил, она покачнулась, но не обвалилась к его ожиданиям. Он поставил ногу на первую ступень, раздался скрип, затем оторвал вторую, лестница судорожно затряслась, словно требуя прекратить её лапать. Алазар покачнулся, вроде бы идея подняться наверх в домик не представляла особой опасности. К тому же оттуда можно осмотреть округу, найти там полезные вещи или еду, если очень повезёт.

Когда песчаная буря сошла на нет, вокруг не осталось ничего, кроме уходящего вдаль горизонта и яркого огненного шара над ним. Стена тумана тоже испарилась. Если учесть её размеры и пройденное расстояние, она никак не могла скрыться за горизонтом. Оставался один разумный ответ. Туман сдвинулся с места, расширил зону влияния. На это натолкнул один простой факт. Магическая стена видна лишь снаружи. Алазар вновь оказался в пределах аномалии, из которой так стремился вырваться. Здесь время течёт иначе. Будущее, настоящее и прошлое сливаются в единую смазанную картину. И потому стоит опасаться всего.

Алазар забрался наверх и аккуратно приоткрыл люк. Изучающий взгляд привлекло сгорбленное одеяло, которое едва заметно вздымалось и опадало. В домике определенно кто-то есть. Для Алазара ситуация быстро прояснилась. Ему не требовался ответ, кто предается блаженному сну. Он знал, что нашёл того самого вора. Дальше последует расплата. Возможно, он попытается выбить из нового знакомого объяснение происходящему, но не очень настойчиво, потому что нужно с ним побыстрее расправиться, чтобы омыть живой металл кровью, иначе можно стать жертвой того, что призвано тебя защищать.

Он толкнул люк, с грохотом упавший на пол. Фигура под одеялом явно проснулась и проявила первые признаки страха, дёрнулась и кинулась к углу импровизированной кровати из нескольких брусьев, застеленных досками.

– Слушай сюда, приятель, ты совершил большую ошибку, связавшись со мной. Верни украденное, а затем я быстро выбью из тебя всё скопившееся дерьмо. Понятно объясняю?

– Д-д-а-а, – раздался тихий писклявый голос.

– Ничего не понимаю. Громче! – прорычал Алазар.

– Извинит-т-е, – запнулся неизвестный.

– Сбрось одеяло и покажись.

Воришка беспрекословно выполнил приказ. Пыл Алазара мгновенно спал, словно его окунули в ледяной прорубь. Он угрожал маленькому мальчику, которому на вид не больше 10-12 лет. Рыжие волосы, яркие голубые глаза и россыпь веснушек на бледных щеках.

Их взгляды пересеклись. И мальчик мгновенно зажмурился. Не мог смотреть вперёд, испугался. Ведь перед ним предстал демон с красными сияющими глазами. Алазар растерялся.

– Ох, прости, я принял тебя за другого. Похоже, ошибся. Не бойся, я не обижу тебя. Я просто ищу одного человека...

– Нет, – твёрдо ответил мальчик.

– Что это значит?

– Вы не ошиблись. Я тот, кто вам нужен.

Мальчишка крепко прижимал к груди мешочек, перевязанный бантом, словно новогодний подарок. Первые тени уходящего дня затмили его взъерошенную причёску. В жёлтой полоске света остались только глаза, два лазурита, в которых таилось чувство, неизвестное Алазару.

– Отдай их мне, – потребовал он, протягивая острые когти.

– Не могу, – робко проговорил мальчик.

– Лучше тебе не испытывать моё терпение, парень, – посоветовал Алазар. Тон заметно погрубел.

– Вы не понимаете...

– Верни то, что тебе не принадлежит, паршивец! – прорычал он. – Либо это место превратится в небесный гроб. Дам дружеский совет, выбирай первое, не прогадаешь.

– Пожарная вышка, – бесстрастно сказал мальчик.

– Что? – удивлённо спросил Алазар.

– Это место так называется, – он боязливо щурился, ноги подминал под себя, а по телу заметно пробегала дрожь.

– Приму к сведению, – голос смягчился. – Прости, я не всегда властен над собой, но продолжаю работать на этим.

– Живой металл, Томалин, – мальчик нахмурился, словно о чём-то крепко задумался.

– Откуда ты знаешь? – Алазар не верил своим ушам.

– Он мне сказал. Вы посланец и другого мира, верно?

Алазар промолчал. Кого бы парень не называл словом «он», новая фигура определённо несёт страшную опасность. Она обладает знанием, а за ним всегда кроется великая сила.

Очередная преграда на пути. Ещё одна стена, которую придётся обрушить. Но до внутреннего кольца крепости, похоже, ещё далеко.

– Я не знаю, кто он. Или как выглядит. У него нет имени. По крайней мере для меня. Возможно, вам он назовётся.

Мальчик словно мысли читал. Проницательность и подозрительность в одном лице.

Легче его убить, чем участвовать в играх разума.

Алазар отмахнулся.

– Зачем тебе камни? Явно не для игр в «Короля и волшебника».

– Он сказал, чтобы я пошёл с ними на юго-восток. За границы тумана. И вы должны пойти со мной, Алазар, – он посмотрел жалобным глазами, блестящими от слёз. – Иначе всё закончится плохо.

ПЛОХО.

Слово врезалось в сознание, как сбившийся с трассы скоростной болид в бетонное ограждение. Раздробленность. Вот что ощутил Алазар. Разветвлённость между прошлым, настоящим и будущим, последнее из которого представлялось мутным пятном в ближнем свете фар на ночном шоссе.

– Время не победить. С ним нельзя бороться. Оно заберёт каждого.

– Нужно убираться из тумана.

Единственный вывод, который в силах был сделать Алазар.

– Как тебя зовут, мой маленький друг? – продолжил он.

– Дахос, – ответил мальчик и вновь задумал, потерянность среди мыслей читалась по глазам.

Я бы мог многое прояснить, если бы влез ему в голову.

– Не получится. Он не позволит.

– Ты что, читаешь мысли? – вздрогнул Алазар.

– Нет, вы же знаете, что такое невозможно. Дело в нём, он видит сквозь время, знает истину, а я вроде проводника. Я говорю о том, о чём должен.

– Откуда ты, Дахос? – Алазар боялся предположить, история имени глубоко уходит корнями в прошлое древних людей, живших до пришествия Изириса.

– Я лишён этого знания, простите, – он виновато опустил голову.

– Не стоит, тебе не за что извиняться. Вместе мы доберёмся до истины. Я помогу, даю обещание, – огонь в глазницах потух, чёрные жилы сползли к шее. Теперь они видели лица друг друга.

Дахос искренне улыбнулся, словно над ним воссиял светоч новой звезды в загубленном мире. Но небесные глаза выдавали большую печаль. Подавленную, но не забытую.

– Обещаете? Правда? – выдавил мальчик, всхлипывая носом.

– Клянусь. Твой путь – мой путь. Мы пройдём его вместе. От начала до самого конца, с какими бы трудностями не пришлось столкнуться, – Алазар упал на одно колено, нити живого металла опустились до пояса, извиваясь щупальцами вокруг ног. Он вскинул кулак и прижал к груди. Прямо над сердцем, закрытым проклятием. – Ты веришь мне, Дахос?

Мальчик резко спрыгнул с дощатой кровати и заключил в объятия того, кто мгновение назад грозился «выбить из него всё дерьмо». Алазар опешил от столь неординарного ответа «да». И то же время изумился, и слегка испугался. Дахос доверился незнакомцу, и так просто.

Или я доверился незнакомцу?

Мальчик отступил на шаг. Они смотрели друг другу в глаза, словно ожидая, кто первым моргнёт. Веки Дахос сомкнулись и вновь открыли Алазару невинный взгляд мальчика, знавшего боль.

На узкие плечи легли большие мозолистые руки. По спине Алазара поползла чёрная полоса, перекинулась на плечо и скатилась по локтю к самой ладони. Указательный палец, отдёрнутый вверх, обрёл форму острого лезвия, идеального, без единой зазубрины.

Быстрым и лёгким движением Алазар вскинул руку, что произошло практически незаметно, и полоснул мальчика по щеке. Под правым глазом появилась красная полоса. Неглубокий порез, из которого сочилась алая кровью.

Дахос коснулся подушечками пальцев раны и равнодушно растёр кровь, быстро засохшую между изгибами кожи. Казалось, для него ничего не произошло. Ни страха, ни удивления.

Так нужно, читалось по грустному овалу лица.

– Я настоящий? – задал он вопрос, на который не требовался ответ.

– По другому и быть не могло, я лишь хотел убедиться. Надеюсь...

– Я не против, – прервал его Дахос.

Последние лучи заходящего солнца раскрасили небеса огненным маревом. И вскоре тьма займёт вахту до нового дня, давая миру отдохнуть от яркого и веселого света.

– Выдвинемся с рассветом, – сказал Алазар.

– Боюсь, рассвет может не наступить, – Дахос опустил глаза. – Время обманчиво. Если останемся здесь, потеряем не часы или дни, а целые годы.

Алазара пробрала ледяная дрожь.

– Годы? А сколько уже потеряно?

– От разлома до первого городка вы добрались за месяц. А пока отдыхали, прошло ещё четыре. Больше мне неизвестно.

– Разлома чего? – он недоумевающе вскинул бровь.

– Времени и пространства. Там сходятся другие миры и скрытые измерения.

– Что ещё за измерения? – он слегка тряхнул мальчика за плечо.

– Я не знаю. Он говорил мне, а говорю вам только то, что должно, – лицо скривилось в горькой гримасе. – Отпустите, вы причиняете мне боль.

Алазар не заметил, как стальной хваткой вцепился в плечо мальчика, чувствуя хрупкую кость. Ещё немного и она бы сломалась. Он резко разжал пальцы, словно обжёгся.

– Прости, я не хотел, – голос наполнился сожалением, а на глазах появилось несколько слёз от бессилия. Он не властен над собой. И они оба это знают.

– Бросьте извинения. От них нет пользы, – он окинул могучего Алазара серьёзным уже мужским взглядом. – Пора идти.

– Да, – ответил он и нырнул в открытый люк позади.

Время не на их стороне, как и судьба, но они не остановятся. Движение – это единственный способ чего-то добиться. Пусть даже жизнь окажется колесом. Если ему суждено сделать очередной оборот, иного пути нет.

Глава 5. Калегон

Что чувствует человек, столкнувшись лицом к лицу с неизведанным? Сомнение, удивление, интерес?

Страх. Древнейший механизм организма. Он предупреждает нас об угрозе. Другими словами, помогает выживать. Не боится лишь тот, кто безразличен к своей судьбе.

– И как это понимать? Что за хрень здесь творится? – злобно крикнул Аарон, заметно запыхавшись от бега между укрытиями.

– Работа, – спокойно ответила Белла, хотя глаза выдавали долю сомнения.

Они прятались за круглым щитом из камня, вросшим в землю, который скорее напоминал потерянное фрисби. От державшего его воина остались лишь ноги, обрубленные чуть ниже колена. Остальные части тела были раскиданы в пределах четырёх каменных колонн. Кирпичи в их основании осыпались, а вершины, где когда-то высились стальные блестящие шпили с развивающимися на ветру флагами, превратились в унылые серые скаты.

Раздался гром. Из занесенных тьмой небес по земле ударил язык синего пламени. Далеко от гигантского фрисби, но Аарон всё равно вздрогнул, волосы поднялись кончиками к звёздам, словно сила притяжения исчезла.

– Электричество, – заявил Аарон, приглаживая причёску.

– Калегон.

– Встречались с ним?

– Да. Избавились от двоих. Или это один и тот же возвращается из преисподней. Я не знаю, – Белла выглянула из укрытия, чтобы убедиться, что другие участники отряда в порядке. – Правило одно, не пытайся атаковать, когда Калегон заряжен. Ищи укрытие, избегай всего, что проводит ток, и надейся на удачу.

– Молния не бьет два раза в одно место, – весело сказал Аарон.

Но Белла не разделила его оптимизма и закатила глаза.

– И как мне понять, что он заряжен?

Как вдруг гудение, к которому успели привыкнуть уши, стихло. Над головами слышалось прерывистое завывание ветра – взмахи гигантских крыльев. И вновь оглушительный гром. И одновременно невероятный грохот, от которого у Аарона и Беллы заложило уши. Они инстинктивно рванули вперёд, подальше от громкого звука, но успели сделать только один прыжок и зажмуриться. Земля вибрировала. Каменный щит раскололся надвое.

Аарона потянули за плащ и поставили на ноги. Это был Джек Нэлон, худощавый смуглый мальчишка, который ещё даже бритвой не пользовался. Однако ему в том месяце исполнилось 36 лет. По человеческим меркам достаточно взрослый молодой человек, стоящий на пороге кризиса среднего возраста, но для тритоморфа он ещё слишком молод. Как он попал в отряд, Аарон не знал.

– Крепко стоишь на ногах? – спросил Джек.

– Ага, – робко ответил Аарон и лишился поддержки со спины. Тело повело в сторону, но он сохранил равновесие.

– Слушай сюда, Аарон, – Белла отряхнулась от грязи и серьёзно посмотрела на подопечного. – Мы заманим Калегона к земле, спустим на доступную высоту. У тебя будет одна задача, подрезать нашей пташке крыло.

– И это сработает?

– Если нет, тогда затолкаем эту тварь в ту дыру, из которой она выползла. Избавимся от стража и закроем сингулярность.

– Звучит просто, – неуверенно сказал Аарон.

– А на деле ещё проще, – подбодрил Джек и хлопнул новичка по плечу.

Белла напряжённо улыбнулась.

– Тогда за дело.

Тритоморфы разбежались в разные стороны. Аарон завороженно смотрел им вслед и до конца не понимал, на что себя подписал. Когда оба скрылись за ночной завесой, он вышел из транса и пустился трусцой по вымощенной серым камнем дорожке к разрушенной статуе, где сходились все пути. В своём мире он не помнил подобных сооружений.

Когда электрический гул стихнет, настанет время вытягивать счастливый билет. Аарон даже не представлял, что за существо кружит у него над головой. Оно скрывалось во тьме, как и любое другое зло, которое никто не видит, но оно видит всех.

Тишина ударила по ушам. И в этот же момент синяя молния спустилась с небес. Яркая вспышка на несколько секунд озарила пространство. Аарон заметил, как по каменным колоннам взбираются люди, ловко подпрыгивая, словно пружины, и хватаясь за ближайшие выступы, чтобы немного передохнуть. Но Калегон оставался недоступным для взора его голубых глаз, но вскоре они окажутся гораздо ближе друг к другу, чем Аарону бы хотелось.

Не заметив как, Аарон преодолел последний отрезок пути и упёрся в постамент. Из разрисованных трещинами стен сыпались кирпичи, торчали стальные прутья, но он продолжал держать ноги каменного гиганта.

Аарон прищурился в попытке рассмотреть хотя бы очертания того монстра, что обитает на высоте и плюётся молниями. Но нельзя смотреть сквозь тьму.

Луна этой ночью пряталась на тёмными и плотными тучами. Похоже, специально, чтобы сделать для новичка неожиданный сюрприз.

Очередной прыжок для Беллы едва не стал роковым. Она добралась до вершины, ветхие кирпичи сорвались из-под ног и полетели вниз. Девушку опрокинуло вперёд. Разбив подбородком несколько камней, ей удалось ухватиться за прочный выступ и подтянуться обратно. Вряд ли падение могло лишить Беллу жизни, но её ошибка могла стоить жизни другим. Калегон не дремлет.

Она вскинула руки. Невидимые канаты вцепились в летающее существо и потянули к земле. Джек и два других участника отряда проворачивали тот же самый трюк. Глаза Беллы мерцали, тухли и разгорались с новой силой, бледная кожа залилась потом, а руки судорожно дрожали, словно охваченные приступом.

– Давай! – злобно рявкнула она сквозь зубы, надеясь, что судьба поддастся словам.

Они тянули вчетвером. Их суммарной силы было достаточно, чтобы обрушить стоэтажный небоскрёб. Но Калегон не желал легко сдаваться, крылатый демон прекрасно держал высоту. Несколько раз поддавался потоку, а затем вновь набирал силу мощными взмахами крыльев, словно пытаясь дёрнуть обидчиков за собой.

Белла не справлялась и отступила. Она сдалась последней, остальные члены отряда сдулись несколькими минутами ранее. Холодный ночной ветер трепал её рыжие локоны. Электрический гул стих, но Калегон не торопился стрелять разрядами в пустоту. Девушка утомлённо вздохнула и закрыла глаза в поисках решения.

Неожиданно поток жёсткого воздуха толкнул её в спину. Белла удержалась на своём островке одиночества и мгновенно сообразила, что их враг спускается сам. Прогремела молния, которая не достигла земли, а ударила в одну из четырёх башен, где сидел член отряда по имени Раун Тош. В этот раз Калегон бил нацеленно.

Каменные осколки разлетелись и дождём посыпались на землю, откуда Аарон наблюдал за происходящим. Что случилось с Рауном, никто не знал. Тьма быстро окутала место происшествия, спрятав жертвы и разрушения.

– Спускайтесь, – обеспокоенно закричал Аарон. Но до вершин добрался лишь едва уловимый шёпот.

Белла подняла ладонь и почувствовал, что Калегон так близко, что при желании его можно оседлать. Чтобы вытворить такое, нужно быть смелым и глупым. Залезть на спину Калегона – всё равно что добровольно занять электрический стул.

Белла загорелась безумной идей. Она нажала жёлтую кнопку на переговорном устройстве и отдала приказ:

– Немедленно спускайтесь. Я всё сделаю. Когда наступит момент, подбросьте новичка туда, где крыло сходится с туловищем, – она переключила канал связи. – Аарон, приготовься. Скоро Калегон спустится к земле. У нас один шанс. Другого не будет. Ударь точно, отрежь огромной птичке крыло. Лезвие твоего меча легко справится даже с металлом, поэтому не беспокойся на этот счёт. Удачи, наши жизни в твоих руках.

Красная лампочка передачи сигнала на предплечье потухла. Аарон оцепенел. Разум содрогался от ответственности и сомнений, но руки не думали, они были тверды и беспрекословны. Краем глаза он заметил приближающиеся тени Джека и другого тритоморфа, чьё имя ему пока неизвестно.

– Готов полетать? – бодрым голосом спросил Джек, который явно натягивал маску весельчака, но в глубине души скорбел по товарищу.

– Ещё бы, – неуверенно ответил Аарон.

– Страшно? – задал вопрос широкоплечий тритоморф с усами под носом. – Конечно, да, как и всем. В небесах летает не пойми что, а мы, будьте так добры, должны это завалить. И что удивительно, никто в этом прогнившем городе не хочет страховать жизнь тритоморфа. Ну ничего, я на зло всем этим паскудам не сдохну.

– Куда же мы без тебя, – хлопнул его по спине Джек.

– Называй меня Стив. Если хочешь официально обращаться, Стивен Траун, – он протянул огромную руку вперёд. Аарон пожал её. Крепкая хватка. Кожа, словно наждачная бумага.

– Я Аарон Дон... – голос сбился и стих.

– Донхаллес. Мы знаем, не бойся, – сказал Стив. И перевёл взгляд на небесную тьму.

Белла не боролась со страхом, она выжидала момент, когда летающий демон лишится заряда. Короткий промежуток времени сквозь жёсткие плиты на коже Калегона не будут пробиваться раскалённые электрические дуги. Любое промедление закончится хорошей прожаркой всадника до хрустящей корочки. Нельзя ошибиться и упустить единственный шанс.

– Какой у неё план? – задался Аарон.

– Рискованный. Очень рискованный, – вздохнул Джек, не желая уточнять подробности.

Аарон посмотрел на Стива, но тот лишь покачал головой.

– Не бойся за Беллу. Она справится, не в первый раз. Лучше очисти разум от лишнего. И будь готов сделать необходимое от тебя, – посоветовал Джек.

Аарон улетел мыслями в далёкое прошлое. Домой. Отец разбирался с кипами документов в своём кабинете. Мать подбирала новые занавески в столовую (хотя Уильям и слышать об этом ничего не хотел) и заботилась о вкусном ужине, который вечером соберёт семью за одним столом.

На заднем дворе маленький Арни кидал снежок в уносящего ноги Сэма. Плюх. Мальчишка покачнулся от попадания боевого снаряда, оставившего белые хлопья на красной курточке, спрятался за ближайшую кочку и слепил аккуратный снежок. Выглянул и подвергся повторной атаке. Аарон успел подготовиться, слева от него высилась пирамидка из снежных снарядов.

Электрическое гудение прервалось. Весь мир застыл в ожидании яростной вспышки и безумного грохота. Над ухом Беллы что-то зажужжало, звук казался далёким, напоминало пчелиное гнездо в дупле клёна посреди бесконечного леса. Она вскинула голову и изумилась. Свет в конце тоннеля, вот что предстало перед ней. Предзнаменование смерти.

Реакция Беллы была незамедлительной, как и гром секундой после. Кирпичи массивной колонны разметало во все стороны. Члены отряда наблюдали лишь яркие искры. Никто из них не верил в смерть генерала Оклан.

Девушка обхватила себя телепатическими путами и подкинула на высоту, где обитал Калегон. Пушинкой опустилась и ощутила под ногами тёплую и твёрдую почву. Туловище стража состояло из дрожащих каменных плит. Когда он дышал (если дышал), плиты расходились, стыки расширялись на нескольких миллиметров. И на глубине пяти сантиметров просматривалась чёрная кожа – уязвимая плоть неизвестного существа, прибывшего из сингулярности.

Белла начала весело и усердно прыгать по спине. Не смущаясь того, что под подошвой сапогов разъярённый летающий демон. Неистовая тряска не остановила девушку. Тогда Калегон взметнулся к небесам и исполнил мёртвую петлю. Не добившись должного результата, он расслабил могучие крылья и резко полетел вниз.

Беллу изрядно укачало, желудок бурлил, голова потяжелела. Казалось, на плечах пятнадцатикилограммовая гиря, которую нужно срочно сбросить. Потоки морозного воздуха хлестали её по лицу, но она продолжала держаться невидимыми руками за монстра. Кончики пальцев укололо лёгким разрядом, затем все конечности свело судорогой. И невыносимый жар пробрался под кожу, одежда вспыхнула, синие огненные ленты плясали вокруг, но Белла уже ничего не осознавала, смотря на мир сквозь туман боли.

– Пташка пикирует вниз! – крикнул Стив.

– Готов Аарон? – спросил Джек. – Мы подбросим тебя, а дальше сам по себе. Судьба – путь всему.

– Красиво сказано. Я не подведу.

Внешним видом Аарон не выдавал сомнений. Он умел держать лишние эмоции при себе, но внутри бурлил кипящий океан.

– Помни. Меч – продолжение твоей руки, – улыбнулся Стив. – И это не заезженная фраза из книжек, а неоспоримый факт. Между твоим разумом и живым металлом нерушимая связь. Используй её.

Аарон ничего не ответил, он был ослеплён и оглушён будущим, которое ещё не наступило. И тут над ними нависла огромная тень, поднявшая невыносимый вой ветра. Калегон хлопал крыльями на высоте десяти метров. Каменная крошка поднималась клубами, словно песок в слабую бурю.

– Пора, – хором сказали тритоморфы и вскинули руки, волшебная сила древних предков вырвалась на волю.

Воздушные потоки подхватили и понесли Аарона в сторону тени. Глаза с трудом различали происходящее. Кроме мутного пятна и резких очертаний, остальное терялось во тьме. Он поднял кривое лезвие вверх и закрыл глаза.

Меч, веди меня. И пусть судьба будет благосклонной.

Он не знал, сработает или нет, но очень на это надеялся. Вдруг ноги зацепились за что-то твёрдое. И Аарон кубарем покатился по вымощенной камнем площади. Он встревоженно оглянулся. В пучок света нагрудного фонарика попало безжизненное серое лицо, закованное металлическими пластинами по овалу. Всего лишь отделённая голова разрушенной статуи.

– Получилось? – жалобно прошептал он.

Земля содрогнулась. Ветер мощной волной толкнула Аарона в грудь. На секунду у него перехватило дыхание. Поднялось пыльное облако. Воздушный зверь громко завыл. Но это был не крик боли, а предсмертный вопль.

Аарон увидел, что огромная тень над головой становится больше, и быстро сообразил, пора убегать, иначе огромная туша раздавит его. Он несся без оглядки. За спиной раздавался грохот и нарастал, словно чувствовал страх и гнался за ним.

Наконец-то звук стих. Аарон замер на месте и осторожно обернулся. Увиденное не принесло ему радости. Скорее повергло в ужас и шок. Перед ним горело два жёлтых огня. Чёрные узкие зрачки словно разрывали полотно ткани. Вытянутая ящерообразная морда лежала в десяти шагах от него. Челюсти медленно размыкались, обнажая острые акульи клыки. Убийственная улыбка.

В глубине пасти сияло яркое солнце. Источник силы, душа этого монстра, походившего на дракона. Так представилось Аарону энергетическое ядро Калегона.

ВСКОРЕ ОСТАНЕТСЯ ЛИШЬ СВЕТ.

И МЕСТО ЖИЗНИ ЗАЙМЁТ СМЕРТЬ.

Слова прогремели среди мыслей, без стука ворвались в сознание. Их наполнял огонь жизни и боли. Первые и последние слова Калегона, услышанные и сказанные.

Всё произошло мгновенно. Аарон скрестил руки перед лицом и отвернулся от ослепляющей вспышки. Он не знал, но перед ним выросла чёрная стена из живого металла, меч обрёл форму щита.

Разразился раскат грома, самый громкий удар барабана, означавший конец жизненной песни Калегона. Пылающая молния столкнулась с живым металлом, а через пять секунд испарилась. Из застывшей пасти бил фонтан искр, огненные глаза навсегда превратились в безжизненные остывшие камни.

Аарон повернулся и не узнал свои руки. Высокотехнологичный протез закоптился, а левая рука покрылась противными пузырями. Он поморщился и попытался пошевелить конечностями, движения доставили лишь жгучую боль.

– Белла, парни, – прохрипел он, но никто не отозвался.

Восточный ветер принёс запах подгорелой плоти. Аарон устало присел и задержал дыхание, чтобы не дышать нетерпимым зловонием, от которого по коже пробегала рябь, а желудок выталкивал последние соки наружу.

Меч из живого металла затаился внутри плоти носителя, он исполнил своё предназначение, а раны исцелять не умел. Или не хотел, разобрать его сущность никому не дано. Аарон был благодарен за спасение. Теперь понятно, что вездесущий и неотвратимый глаз истины (он же Фатум) перестал быть верным союзником. Возможно, он пропал навсегда.

– Аарон! – донеслось со стороны хвоста мёртвого ящера. На душе потеплело, о нём не забыли. Он хотел радостно вскочить, закричать и замахать руками, но не мог, голова кружилась, а тело сковали льды боли и страха, что новых друзей легко потерять.

Глава 6. Трещина

– Он разумен, – прошептал Аарон. Стив стиснул плечи новичка, но оставался безмолвным. Глаза с красными сияющими ободками выдавали печаль.

Горизонт озарили первые лучи восходящего солнца. Ветер полностью стих, как и источник грозовых возмущений. Тёплые лучи света широким одеялом накрыли огромного крылатого ящера в каменных доспехах. Серые пластины разных размеров покрывали чешуёй всё его тело: от кончика хвоста до ноздрей на вытянутой морде.

– Вы нашли Беллу? – пробормотал Аарон. Он уже парил на границе царства снов.

– Всё хорошо. Отдохни, мы сами закончим работу, – голос Стива звучал уверенно. И было трудно не согласить, что пора погрузиться во тьму, которая заряжает человека жизненной силой.

В небе, где линии четырех колонн сходились в единую срединную точку, сверкнул фиолетовый огонёк. Маленькая завораживающая дверь в другие миры. Джек забрался на спину мёртвого стража и стрелял из широкодульной пушки невидимыми лучами по сингулярности, которая показалась глазам и навсегда растворилась в пустоте.

Проснулся Аарон через пять часов в своей комнате, любезно предоставленной сенатором Элароном. Произошедшее показалось дурным сном. Размытым пятном, которое не имело ничего общего с реальностью. Но осознание пришло быстро. И отразилось горечью.

Он сбросил пуховое одеяло и сел на краю кровати. Пострадавшая от ожогов рука старательно замотана белыми бинтами. Протез покрыт новым слоем лака без запаха, который успел высохнуть. Экстремальная температура не повлияла на работоспособность механического чуда биоинженерии.

Дверь беззвучно открылась. Эларон Донхаллес прошёл внутрь без приглашения, лицо выдавало волнение.

– Мальчик мой, ты чудесно проявил себя. И сомнений быть не могло, что так и будет. Как сказал Джек, даже не обмочился, – сенатор напряжённо улыбнулся.

– Мелочи. Ничего особенного, – отмахнулся от ненужной похвалы Аарон. – Лучше скажите, как Белла? Она в порядке?

Эларон спрятал глаза, но не для того, чтобы солгать. Он не хотел, чтобы другие видели в них боль. И тем более слёзы. Они никого не украшают.

– Генерал Оклан будет жить. Сейчас она в коме, кожа серьёзно пострадала от воздействия тока, но раны заживут, как и всегда, хотя на этот раз, может, пару шрамов оставят, – он потерянно развёл руками.

– Когда она выйдет из комы?

– Сегодня или завтра. Тритоморфы сильны духом и телом, их не так просто убить, – он опустил голову. – К сожалению, но и они не бессмертны. Раун Тош погиб. Ещё одна потеря для наших рядов.

– Ещё одна жертва человеческой глупости, – Аарон выдохнул и серьёзно посмотрел на собеседника.

– Твоя правда, – рассеянно сказал Эларон и положил старческую руку на плечо Аарону. – Надеюсь, ты поможешь исправить наши ошибки.

– Иного пути у меня нет. Иду по тому, по которому направлен судьбой.

– Я сообщу, когда Белла вернётся к нам. Пока что отдохни, ты сослужил хорошую службу этому миру, – Эларон развернулся и оставил Аарона в одиночестве.

ВСКОРЕ ОСТАНЕТСЯ ЛИШЬ СВЕТ.

И МЕСТО ЖИЗНИ ЗАЙМЁТ СМЕРТЬ.

Слова Калегона вновь прогремели в голове. Память играла злую шутку с ним. Аарон был больше изумлён, чем напуган. Зверь обладал голосом. Как такое возможно?

Новая разумная жизнь возникла на стыке пространственно-временного разрыва. Их называют стражами сингулярностей. Но это великая тайна, которую хранит сенатор Донхаллес. Как многим известно, неприятности начинаются с тайн.

Белла давно покинула тёмную пустошь, но не решалась открыть глаза и вновь впустить в свою жизнь свет, в котором так много тьмы. Калегон серьёзно потрепал её тело, но самое страшное, что он задел её дух. Не сломил, но заставил предаться сомнениям в собственных силах. Она многое пережила, никогда не сдавалась, но почему-то именно этот день заставил её бояться. Страх поселился в её сердце, вцепился кривыми когтями и не позволил подняться с той лёгкость, с которой она делала это раньше.

Послышались шаги. У самой постели. Тихие и ровные, чтобы не потревожить пациента. Дверь перед входом не скрипнула. В этом мире двери никогда не скрипели. Вот такое будущее нас ждёт. Аарон смотрел на бледное лицо девушки, изувеченное глубокими шрамами. Рыжие длинные волосы сгорели в огне. Раны затягивались незаметно для человеческого зрения.

– Ты обязательно поправишься, – нежно прошептал Аарон. – Кровь предков излечит душу и тело.

– Конечно, я ещё слишком молода, чтобы умирать. Мне всего-то 66! А ты, смотрю, не откинулся. Я рада, что не придётся отдуваться за тебя, – сказала Белла. Глаза оставались закрытыми.

– Шестьдесят шесть лет! Ого, – протянул Аарон. – Суставы не ломит? Как спина? Может, что-нибудь от мигрени? – на лице сияла улыбка облегчения.

– Не откажусь. Но ещё лучше, если свалишь из моей палаты.

– Конечно, конечно.

– Будь так добр, – она искривила губы в улыбке.

Аарон сделал шаг за дверь. Белла окликнула его. Её взгляд устремился вдаль, сквозь стены и время. Ободки глаз тускло мерцали.

– Спасибо, что убил эту тварь. Я благодарна тебе.

– Я просто выполнял свою работу, – робко ответил Аарон, продолжая топтаться на месте, между двумя мирами: палатой и коридором.

– На этом всё, чего ещё ждёшь? Песен и поцелуев? Скройся, – раздражённо рявкнула Белла.

Дважды повторять не пришлось.

Из-за угла в конце коридора появился Стивен Траун. В одной руке он держал бумажный стаканчик с кофе, а в другой – папку с бумагами. Пустые глаза бегали по строчкам с текстом. Когда они сблизились, он оторвался от чтения и кивком поприветствовал Аарона.

– Ты от Беллы? Как она там?

– Очнулась. Идёт на поправку, – он перевёл любопытный взгляд на папку. – А вы до сих пор пользуетесь бумажной документацией?

– Не совсем. Мы используем бумагу для хранения особо секретной информации. Все наши задания попадают под эту категорию, – он хохотнул. – Никакого доверия современным технологиями.

– Но почему нельзя рассказать всем?

– Людям не понравится правда. Лучше жить в блаженном забвении, чем в жестокой реальности, – Стив настороженно осмотрелся по сторонам.

– Это неправильно. Ложь порождает лишь большую ложь, – возмутился Аарон.

– Не нам об этом спорить. Извини, Аарон, мне пора. Работы навалом, обязательно поболтаем в другой раз, – он нахмурился и продолжил свой путь.

По коридору пронесся вой ветра, а за ним последовал пронзительно острый звон. Стив выронил стаканчик, кофе расплескался по полу и сапогам. Папка раскрылась, белые листы сорвались со стальных колец и разлетелись повсюду, словно осень принесла листобой. Он прижал ладони к ушам и скрючился. Аарон тоже страдал от невыносимого звука, пробирающего до самых костей.

Как вдруг звон растворился. Аарон и Стив облегченно вздохнули, но в ушах продолжало звенеть. Они посмотрели друг другу в глаза. Со страхом и недоверием. Чувства были запутаны, но каждый из них понимал, что мир изменился.

Пол задрожал. Стены здания поплыли. Лампочки замерцали безумием, меняя цвета. Аарона вырвало. Происходящее с трудом воспринималось сознанием, всё походило на дурной кошмар или неизлечимые галлюцинации сумасшедшего. Вот она жестокая реальность, о которой твердил Стив. Чем меньше мы верим, тем больше шанс, что перед нами не сон.

– Стивен! Ты ещё здесь? – прокричал Аарон сквозь боль барабанных ударов по голове.

– А куда же я денусь? – с трудом выдавил он.

Дальше они молчали, пока небеса за окном гремели и содрогались, сияли белым огнём и затухали, чтобы набрать новой силы. Последний раз синее небо вспыхнуло и погасло, словно взорвалось солнце, но оно всё также светило на мир, хотя и казалось блеклым пятном.

Мир прокрутился колесом и вернулся назад.

– Никакого покоя в этом чёртовом мире! – раздражённо высказался Стив.

– Что произошло?

– Ты меня спрашиваешь? – удивился Стив. – Наверное, небеса упали не землю.

– Думаю, ты близок к правде, – улыбнулся Аарон.

Он поднялся на ноги и протянул дружескую руку помощи Стиву. Тот принял её без колебаний.

– Спасибо, – он злобно посмотрел на обувь. – Вот же хрень трескучая, всю обувь изговнял.

– Серьёзно?

– А то! Импортные башмаки на заказ, – Стив искренне негодовал.

– Ладно. Найдём кого-нибудь, – равнодушно ответил Аарон.

– Не кого-нибудь, а того, кто хорошенько объяснит, какая сила ответственна на порчу мой обуви! – он выпучил глаза и приподнял уголки губ в улыбке.

– И накажем по всей справедливости, – шутливо добавил Аарон.

Они ворвались в кабинет сенатора. Эларон стеклянными глазами сверлил прозрачный экран. Отражённые фотографии, яркие фиолетовые пятна и графики, на которых прямые линии упирались в границы монитора.

– Сенатор, объясните положение дел, – обратился Стив, быстро склонив голову.

– Всё напрасно, – он тяжело вздохнул. – Наша работа потеряла смысл. Сделанное не имеет значения. Сколько бы течей мы не закрыли, мир всё равно катится в бездну.

– Новая течь? – предположил Аарон.

В глазах Эларона вспыхнул огонёк ненависти.

– Если бы. Открытая червоточина. И она расширяется, поглощает этот мир. Ткань пространства и времени разорвала неизвестная сила.

Сенатор поднялся и отвернулся к окну.

– И что? Ничего нельзя сделать? Говорите так, словно решения нет, а все мы обречены на погибель, – разозлился Аарон.

Эларон беспомощно покачал головой.

– Нельзя.

– Или вы думаете, что нельзя, – он подался вперёд.

Стив лишь отстранённо наблюдал. Он получил ответ, который не оставлял лишних вопросов.

– Аарон, скажи, где сейчас камень пространства? Не знаешь? Само собой нет. Откуда? – голос значительно погрубел. – Ты потерял артефакт, который нельзя терять! И вот тебе последствия, недальновидный маленький мальчик.

– О чём вы?

– Не доходчиво? Камень, который ты использовал для путешествия между мирами, застрял на стыке пространства и времени. На границе миров, где сходятся ткани двух мирозданий. Понятно теперь?

– Сквозная дыра, – задумчиво протянул Аарон.

– Бинго! А камень в самом сердце, куда нет доступа смертным созданиям наших вселенных. И в итоге червоточина заберёт всех, если не лишится источника космической энергии, – Эларон бессильно упал в кресло и закрыл лицо.

– Я не знал...

– Никто не мог знать. Все совершают ошибки, – голос вновь стал ровным и спокойным.

– Даже в безвыходных ситуациях есть место для манёвра, – вмешался Стивен. Он выглядел серьёзнее обычного.

– Судьба – путь всему, – лишь сказал сенатор.

– Несомненно, – ответил Стив и вышел за дверь.

Аарон смущённо взглянул на Эларона, а затем последовал за Стивом, который ждал снаружи, закурив сигарету из красного портсигара. Густой дым клубами окутал окаменевшее лицо.

– Разве здесь...

– Плевать? Ты что, из пожарной безопасности? – отмахнулся Стив. – Лучше возьми. Вот. Попробуй, – он протянул ему свернутую трубочку с табаком.

– Не стоит. Спасибо, – вежливо отказался Аарон.

– Перестань. Держи! Затянись хорошенько. Нужно же как-то справляться со всем этим безумием, – голос звучал требовательно.

– Ладно, ладно.

Он принял угощение. Вставил сигарету в зубы. Стив щёлкнул зажигалкой и одарил табак жарким огнём. Аарон глубоко вдохнул, поперхнулся едким дымом и раскашлялся.

– Другое дело! Понравилось? – Стив хлопнул новичка по спине.

– Совсем нет, – Аарон заранее скривился и затянулся второй раз. После размолол сигарету в труху механизированными пальцами.

– Эх, извёл добро на тебя, – губы расплылись в улыбке.

– Как думаешь, что будет дальше?

– Не знаю, не знаю. Не слишком доверяй добродушию нашего сенатора. Он бывает суров. Что бы он не говорил раньше, помни, всё забывается в гневе, – Стив с опасением посмотрел в сторону закрытой двери. – Хотя нет. Бред. Забудь о моих словах.

– Кажется, моя жизнь доставляет всем только боль и проблемы.

– Жестокая истина, – дымящаяся сигарета скрылась за зубами. И Стив разжевал её и особым наслаждением. – Извини, Аарон, но я должен спросить, он был моим другом. Скажи, что случилось с Алазаром? Прошу, не надо тайн.

– Когда я уходил, Алазар был жив. Больше я ничего не знаю, – Аарон виновато опустил глаза.

– Значит, костёр надежды ещё тлеет.

Над лифтом загорелась зелёная лампочка. Внутри кабины приехала Белла в больничной пижаме. Некогда глубокие ожоги сменились яркими покраснениями. Она встретила подчинённых затуманенным взглядом.

Стив и Аарон бросились к ней и подхватили за плечи. Ноги совершенно не держали Беллу. Её организм потерял много сил и энергии, справляясь с повреждениями тканей.

– Ну куда же вы, генерал? Пока рано для пробежек. Позвольте телу восстановиться, – сказал Стив.

– Глупости, – она попыталась вырваться от помощников, но едва не грохнулась камнем. Её быстро подхватили вновь.

– Проводим её обратно в палату? – Аарон обратился к Стиву.

– Наверное.

– Нет! Я должна поговорить с сенатором, – громко возразила Белла.

– Но...

– Тащите меня в кабинет. Это приказ!

Простые солдаты отказать не могли. Они молча завели неокрепшего генерала в кабинет сенатора, посадили в кресло и скрылись, чтобы не злить Эларона Донхаллеса, который сегодня был явно не в духе.

Утром следующего дня Белла объявила сборы на очередное задание. Аарон зачислили в состав отряда как полноценного участника, а не новичка на испытательном сроке. Это произошло не из-за того, что все впечатлились проделанной им работой. И даже не близко. Причина в гибели Рауна, которому не нашлось замены. Другие тритоморфы не стремились пожертвовать собственной жизнью на благо Красной Империи.

– И что у нас сегодня? – спросил Джек.

В ответ тишина.

– А выходные? Как же наши права? Нихрена не платят и отдыха никакого! Я буду писать жалобы в министерство труда, – возмущался Стив. Выглядел он бодрым, лицо сияло улыбкой.

Белла с интересом посмотрела на Аарона.

– Что-нибудь скажешь?

– Мы едем к червоточине.

– Абсолютно верно! – она толкнула его в бок локтем. – В твой старый дом. Надеюсь, ты обучен манерам и примешь гостей со всей душой и щедростью.

– Для меня он всё тот же, – печально сказал Аарон.

– Что? – Белла вскинула бровь.

– Дом. Чуть больше месяца назад я спал там в тёплой постели. И не подозревал о том, что меня ждёт.

– Таков удел жизни, – мудро сказал Стив.

– Никогда не знаешь, какой узор спрятан с другой стороны чистого листа, – подключился Джек.

– Вот оно! Командный дух. Молодцы! – рассмеялась Белла. – Друзья, вы сочувствуете человеку, из-за которого вскоре от нас не останется даже праха. Вообще ничего!

– Презираешь меня?

– Нет, говорю чистейшую истину. И не для того, чтобы задеть тебя, Аарон. Просто каждый из нас должен понимать друг друга, иначе ни на кого нельзя положиться.

Транспортная капсула остановилась. Отряд прибыл на место. Аарон снова оказался на пороге дома, до которого проделал далёкий путь. Столько воспоминаний, но теперь все они с другой стороны зеркала. И остаётся лишь помнить, что ты в чужом мире.

– Где оно? – спросил Аарон.

– В столовой, – сухо ответила Белла. И лёгким взмахом ноги выбила приколоченные доски, закрывавшие дверной проход.

– Вот и постучались, – показал зубы Джек.

Аарон возглавил колонну. Ему было приятно идти среди родных стен, но и странно тоже. Холодный бетонный пол, никакого дорогого деревянного покрытия и мягкого ковролина, разбитые бутылки и банки по углам, выцветшие пепельные стены. И ни одной картины. Унылое зрелище, унылое место.

В конце коридора из-за угла пробивалось свечение. Воздух изменился, словно потяжелел. Самым жуткое – доносившийся звериный рёв. Но голос червоточины не ограничивался одним звуком, их было много. Хор страданий и боли.

По телу пробегал холодок, кровь стекленела, а сердце замирало в молчании. И нет ничего страшнее, чем безмолвное сердце.

Аарон притормозил всех и спросил:

– Это не опасно?

– Здесь нет стражей или убивающей радиации. Мы можем на неё посмотреть, не опасаясь, – заключила Белла.

И они увидели, такое не забывается. Сияющая огненно-жёлтая трещина разрывала полотно мироздания. А её кровожадную пасть наполняла лишь бесплодная тьма. Свет червоточины гипнотизировал, манил к себе. Аарон знал, если поддаться, твой путь будет окончен.

Глава 7. Алая Башня

На другом берегу пересохшей реки стояли избы из брёвен, окрашенных временем в пепельный цвет. Крыши застелены золотистой соломой, а стеклянные окна обрамлены резными рамами.

Яркий диск солнца выглядывал из-за линии горизонта. По стебелькам душистой травы ползли блестящие капельки утренней росы.

– Стрелки часов сбились, но мир остаётся прежним, – сказал Алазар. И вдохнул полной грудью.

– Лучше в обход, – заявил Дахос.

– Почему?

– Не стоит доверять тому, что мы видим. Он испытывает нас, – глаза мальчика смотрели сквозь умиротворённо спящую деревню.

– Если он хочет испытать нас, значит, выбора нет, – предположил Алазар. – Нельзя отклоняться от прямой. Кто знает, сколько времени мы потеряем.

– Да, – лишь ответил Дахос.

– Тебе что-то известно о том, что нас ждёт впереди?

– Не совсем. Он сказал, верный путь всегда полон опасностей, – мальчик равнодушно пожал плечами.

– Тогда решено. Идём вперёд. И пусть смерть обойдёт нас стороной.

Алазар подхватил Дахоса и спрыгнул с крутого обрыва в мёртвое русло реки. Внизу ветер обдавал путников прохладой и влагой. Вода испарилась, но продолжала журчать. Песчаное дно кишело гниющей и воняющей рыбой.

– Как это странно, – сказал Алазар.

– Невозможно терпеть. Давайте уйдём, – Дахос прижал ко рту и носу ладонь. Но запах всё равно пробивался.

Алазар с мальчиком на спине быстро забежал по крутому уклону наверх. На берегу без присмотра валялся деревянный плот из брёвен, обитый свежими досками. К одному из гвоздей была прикручена ржавая проволока.

– На нём полоскают бельё, – проинформировал Дахос.

– Откуда...

– Из памяти.

Алазар смиренно кивнул. Дахос недоверчиво бродил вокруг плота, на брёвнах которого поселилась первая гниль.

– Что дальше? – спросил Дахос.

– Попробуем миновать деревню незаметно для глаз тех существ или людей, что в ней обитают, – взгляд упал на первое попавшееся окно. Алазар разочарованно вздохнул. – Поздно.

Неподвижное лицо. Стеклянные глаза, устремлённые в никуда. Белокурая девушка дёргала плечами. Руки заняты делом, пока сознание блуждает за пределами реального мира.

Алазар неуверенно помахал рукой, но приветственную улыбку выдавить из себя не сумел. Девушка не отреагировала, как и ожидалось.

– У неё такая бледная кожа, почти белая, – заметил Дахос.

Алазар пригляделся. И правда. Внутри теплилась надежда, что перед ними альбинос, а не живой труп.

– Простите, мне очень страшно, – жалобно выдавил Дахос. И отвернулся в сторону, откуда они пришли. Пожарная вышка давно спряталась за холмами.

– Я тоже боюсь. И это хорошо. Если в тебе есть страх, значит, ты чем-то дорожишь. Когда человек перестаёт бояться, он погибает.

– Наверное, так оно и есть, – мальчик робко посмотрел на Алазара через плечо. – Но идти туда, где люди потеряли душу...

– Трудно. Ноги подкашиваются, сердце спешит вырваться из груди, сознание туманится, а кровь леденеет, – мудрый взгляд упал на лицо мальчика. – Но нам всё равно придётся пойти. Раз выбора нет, давай преодолеем опасности с честью, несмотря на нестерпимый ужас. Согласен?

– Да, – ответил Дахос.

Алазар обнял мальчика за плечо. И они пошли по вытоптанной тропинке. Ни ветра, ни птиц, ни насекомых. Ничего. Ни единого шума. Кристальная тишина, словно ночью на кладбище.

Когда они преодолели половину домов, раздался хриплый голос:

– Гости дорогие, постойте! Позвольте принять вас. Не каждый свет увидишь живого человека.

На крыльце дома на левой стороне улицы горбился старик, держа дряблые руки за спиной. Он бы помахал путникам, если бы мог. Щёки горели румянцем. Алазар поднял глаза и увидел дымящую трубу на крыше, накрытой не сухой соломой, а черепицей из глины.

– Здравствуйте, сэр, мы держим путь на юго-восток, – Алазар уважительно склонил голову.

– Где мир разделяется гигантской стеной. Знаю, знаю. Каждый идёт туда, но никто не находит там того, что искал, – старик глухо раскашлялся. Изо рта вылетело несколько капель крови. Он достал платок и бережно протёр губы.

– Вы в порядке?

– Пока ещё. Он хочет забрать меня, но я крепкий орешек, – печально улыбнулся старик. – Других-то прибрал. Я Кларен Золотан, называйте меня просто Клар.

– И долго вы так живёт?

Путники уже топтали траву у крыльца.

– От света до света. А сколько, не знаю. Вы сильно спешите, чтобы обогнать время, мне это известно. Но я всё равно попрошу уделить вас внимание обречённому старику, пока я помню своё имя, – он снова залился кашлем, прижимая платок ко рту. Белая ткань покраснела. – Да, мне осталось недолго. Скоро я стану тем, кого вы видели в окнах. Жуткое зрелище, правда?

– Не поспоришь, – сказал Алазар. – Мы зайдём к вам. И разделим трапезу, если предложите. Я Алазар, а мальчика зовут Дахос.

– Какие прекрасные имена! Конечно, накормить путников – мой долг, – Кларен недоверчиво осмотрел соседние избы.

– Вас что-то беспокоит?

– А как же. В тех домах живые мертвецы, я должен быть бдительным. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Хорошо, что вы не заходили к ним. Навещать мертвецов – очень плохая идея! – он весело улыбнулся и поднял штанину. Лодыжку украшал отпечаток зубов.

Алазар и Дахос растерянно переглянулись.

– Знаю, о чём вы подумали. Он заражён, нужно бежать. Буду честен, так оно и есть скорей всего. Я медленно умираю, плююсь кровью, но пока что я не один из них. В моём теле горит огонь, а данное родителями имя продолжает жить.

– Что здесь произошло?

– Я расскажу. Обязательно. За завтраком. А пока проходите, хватит топтать порог, – старик взялся за железное кольцо и открыл дверь.

Мальчик ловко перепрыгнул через высокий порог. Алазар следовал за ним. Дом наполнял приятный аромат выпечки. Сердцем комнаты служила огромная кирпичная печь. От неё несло жаром, а в топке трещали дрова, охваченные пламенем. Наверху лежал мягкий тюфяк, подушка и одеяло.

– Мой скромный обитель, – лицо старика заливалось добродушной улыбкой. – Не стойте как пни, проходите за стол.

Они устроились на деревянной скамейке. Кларен суетливо носился по дому в поисках посуды и столовых приборов. Гостей он принимал редко. Его тонкие руки потянулись к верхним ящикам шкафа. Дверцы скрипнули. И с полки вылетела чашка, мгновенно разбившись в дребезги.

Дахос вздрогнул от неожиданности.

– На счастье, на счастье, – пробормотал старик.

Он достал две серебряные тарелки и поставил перед гостями. Потерянно осмотрелся, а затем волшебным образом вытащил из рукава ложки и вилки.

– Фокус-покус! – рассмеялся старик. – Годы уже не те, но руки помнят старые трюки. Когда-то я выступал с цирковой труппой.

– И давно это было? Наверное, объехали все города Красной Империи? – спросил Алазар.

– Помню ярмарку, яркие огни, искромётные фейерверки. Толпа отдаётся веселью. А вот когда и где, сказать не могу, – он равнодушно развёл руками.

– Он изменил вашу память? Верно?

– Скорей всего так, мудрый воин. Либо старость меня одолела, но я сомневаюсь, – раздался глухой кашель. Несколько капель крови раскрасили белую скатерть. – Извините, мне так неловко.

– Бросьте, мы не испытываем к вам отвращения или страха, – сказал Алазар, прочитав мысли старика.

– Друг мой, а вы телепат? – удивлённо спросил Кларен.

– Да.

– Тогда вы должны знать. Если мой разум стихнет, помните, он сгинул во тьме. Прошу, будьте милосердны, убейте и тело, – в печальных глазах старика навернулись слёзы. – Ох, что-то я совсем заболтался. Совсем забыл о еде. Сейчас, сейчас.

Старик принёс круглый пирог, завернутый в холщовый мешочек. Он развязал верёвочку, с хрустом разорвал хлеб на две половины и передал гостям.

– Голодными вы не уйдёте! Испёк совсем недавно. Есть ещё один, но я думаю, что лучше дать его вам в дорогу. Сейчас хлеб – единственная доступная еда на многие километры.

– Откуда?

– В этом городке. Да, сейчас вы назовёте его деревней. Стояла водяная мельница. Удалось урвать несколько мешков муки. Жаль, вы не видели, как всё выглядело раньше, – старик вздохнул. – Это место превратилось в кошмар наяву.

– Время движется в обратную сторону, меняя архитектуру города? – выдвинул теорию Алазар.

– Верно. Вот пару примеров. Кирпич обратился в дерево, электрические светильники в свечи, одежда в лохмотья. На месте городской мэрии теперь высится огромный сарай для скота, – старик искренне рассмеялся. – Ну хоть что-то идёт в правильном направлении.

Алазар и Дахос поддержали старика улыбкой.

– Вы говорили, никто не находит того, что ищет. Что это значит? Объясните, Клар.

– Я встречал и других путников. Не все были добры, – он бросил на белую скатерть рогатку и несколько каменных зарядов. – Из этого я убил многих.

– Ружьё, – объяснил Алазар мальчику, на лице которого читалось непонимание.

– Ага. Охотничье. Досталось от отца. А теперь бесполезная деревяшка! – возмутился Кларен. – Время лишает вещи ценности и смысла, заложенных в них.

– И ветер разнесёт пыль среди звёзд, – тихо произнёс Дахос.

– Все мы будем пылью в конце, – заключил Кларен. Кашель вновь захватил его. Кровь брызгала, прорываясь сквозь тонкий платок. – Надо поторопиться. Чувствую, тьма на подходе.

– Алая Башня, – повторил мысль старика Алазар.

– Далеко-далеко, за многие солнца отсюда. На выжженной огнём земле посреди бесплодной пустыни стоит Алая Башня. Могучая! До самых небес. В ней сосредоточена великая сила, она разрывает полотно пространства и времени. Тот безумец, которого после этого мне пришлось застрелить, сказал, если падёт башня, мир станет прежним.

– Северо-запад, – задумчиво протянул Алазар.

– Да, она там. И с каждым светом вы удаляетесь от неё, путники, – старик беззаботно помотал головой. Встал из-за стола и подошёл к печи, чтобы помешать кочергой горящие дрова.

– Если мы сойдём с пути, изменим направление, он впадёт в гнев, – предостерёг Дахос. – Нам не хватит сил, чтобы вернуться.

– Как он и сказал, верный путь всегда полон опасностей, – Алазар повторил ранее сказанные слова мальчика. – Мы обязаны развернуться!

– Прошу. Не надо. Он не позволит, – молил Дахос. – А что, если это ложь, хитрая уловка? Вы верите, что Кларен Золотан существует на самом деле.

– Да. Его память не в порядке, конечно, но он продолжает осознавать себя, а в нынешней ситуации этого вполне достаточно.

– Вы хотите довериться первому встречному?

– Я хочу довериться человеку, а не безликой фигуре, – он нахмурился и одарил мальчика недоверчивым взглядом. – А чего хочешь ты, Дахос? Откуда мне знать, что мы на одной стороне.

– От туда же, откуда вы знаете, что происходящее сейчас не иллюзия, – Дахос обиженно отвернулся.

Алазар задумался. А сколько настоящих людей он встретил, пока шёл на юго-восток? Возможно, ни одного. А сколько километров он прошёл после уничтожения Виктории? Возможно, ни одного. Что, если он стал пленником собственного разума. То же самое произошло с Аароном.

Пришлось отбросить навязчивые догадки, потому что они были похожи на правду.

– Я больше ни в чём не уверен. Истина, ложь. Какая разница? Это лишь отражения сути. Но... Дахос, подумай, зачем следовать законам того существа, для которого мы не имеем никакого значения? Он служит себе. Не этому миру. И что станется с планетой, накрытой куполом временных аномалий?

– Смерть, – тихо сказал мальчик.

Кларен захлопнул дверцу топки и повернулся к путникам. Поникшее лицо выдавало несогласие.

– Нет, дорогой мальчик. Всех ждёт агония. Ад на земле. Люди будут молить о смерти, пока время перекручивает их судьбы в узлы.

– И смерть станет прощением, – Дахос весь сжался, хлопая ресницами. Тонкие губы дрожали.

– Что? – вскрикнул Алазар. – Не понимаю.

– Его слова. Он знал о нашем разговоре заранее, как и о тех, что были. Так и о тех, что будут.

Старика в очередной раз охватил приступ кашля.

– Не таи! Расскажи о будущих разговорах, – просил Алазар.

– Не могу...

Дахос не успел договорить, как железные когти вцепились ему в плечи. Тело затрясло, а реальность перед глазами разбилась в калейдоскоп несвязных образов.

– Как же так? Почему? – неистово кричал Алазар, потерявший самообладание.

Сознание озарила белая вспышка. Взрыв солнца. Алазар отстранился, виновато держа перед собой оголённые руки. Живой металл колючими шипами переливался на коже.

– Все ответы спрятаны глубоко в моём подсознании. И ничто не способно добраться до них, кроме времени. Смиритесь, пожалуйста, – мальчик перевёл печальный взгляд на старика, крепко схватившегося за горло. Зрачки расширены, глазные яблоки налились кровью. Из носа хлещет алый фонтан. – Извините, сэр Кларен, но ваши дни среди света подходят к концу.

Алазар бросился к корчившемуся на полу старику. В дверь постучали, но он этого не услышал. Стены шуршали. Мёртвые жители деревни водили хороводы вокруг дома.

Колючий мороз обдал лицо путников. Огонь в печи потух. Алазар нависал над бездыханным телом Кларена. Кровь продолжала покидать организм через рот, уши, глаза и нос.

– И падёт Башня с восходом, – робко произнёс Дахос. Ему не доставляло удовольствия повторять чужие слова, словно телеграф для передачи сообщений, но выбора у него нет.

– Последнее, о чём подумал Кларен, – заявил Алазар.

– Он верил. Почему бы не поверить и нам? – неуверенно спросил мальчик, который понимал, что нельзя доверять самому себе. – Но здесь вы должны прислушаться к собственному разуму.

В дверь больше не стучали, а барабанили. Настойчиво. Переходя от кулаков к маханию ногами. Существа за стенами дома несвязно мычали и выли.

Старик дёрнулся. Пустые глаза не выражали ничего, кроме безразличия. Он резво перевернулся и бросился в сторону Дахоса. О таких быстрых движениях прежний Кларен не мог и мечтать. Мальчик попятился назад, но от атаки не увернулся. Гнилые зубы впились в руку.

Алазар ударил мертвеца кулаком в челюсть, она отвисла. Бледный язык вывалился наружу. Когти сомкнулись на шее мертвеца. Кларен смиренно ждал развязки, не пытаясь вырваться.

Алазар медлил.

– Сдержи слово, – прохрипело нечто. Звук голоса доносился из тёмных глубин глотки.

Мёртвые голоса.

– Кто ты такой? – прошипел Алазар.

– Сдержи слово! – повторило оно.

– Отвечай на вопрос. Чего ты добиваешься?

– Вскоре останется лишь свет. Сдержи слово, сдержи слово, сдержи слово, сдержи...

И он сомкнул руки на шее. Как ножницы. Голова отделилась от туловища и покатилась к печи.

– Спи спокойно, друг мой, – прошептал он.

Алазар вздохнул, разочарованно помотал головой и перевёл внимание на испуганного мальчика. Дахос зажмурился и заткнул уши, чтобы не слышать, как плоть отрывается от плоти.

– Нам пора.

– К Алой Башне? – с трепетом добавил Дахос.

– Думаю, ты знаешь ответ.

Судьба – путь всему. Алазару вспомнилось старое выражение из его мира. Но теперь он знал, что судьба не властна над событиями. Вселенная хаотична и не подчиняется законам предопределения. Мирозданием правит случайность. Пока что.

– Как мы выберемся? Их слишком много. Они убьют нас, – волновался мальчик.

Ободки глаз Алазара раскалились красным огнём. Он напряжённо вскинул руки и уронил к земле, прерывисто и часто дыша.

– Готово. Путь свободен, – заключил он.

Все звуки стихли. Единовременно. Жители деревни умерли во второй раз. И свет для них навсегда сменился блаженной тьмой. Они растворились в пустоте, освободились от оков Алой Башни.

Дахос сел перед дверью, погрузившись в мысли. О чём думал мальчик, убаюкивая ноющую от боли руку? Алазар понятия не имел. Собственно, его не волновало данный вопрос. Он искал хлеб, о котором говорил Кларен. Пусть даже немного, но еда им не помешает. Кто знает, как время обойдётся с ними при попытке протоптать дорогу обратно.

– Мы не дойдём, – жалобно прошептал мальчик. – Отступитесь. Пока не стало слишком поздно. Как же вы не понимаете, он не позволит никому повлиять на происходящее. Легче смириться, чем продолжать бороться.

Ответа не последовало. Алазар энергично выдвигал ящики и открывал дверцы кухонного шкафа, не обращая никакого внимания на слова спутника.

– Не нужно искать еду.

– Почему? – Алазар кинул на мальчика настороженный взгляд.

– Хлеб у меня, – Дахос показал холщовый мешочек с пирогом, который прятал за спиной.

Алазар наклонился и обнял мальчика.

– Он боится. Так давай обернём его страх в реальность.

– И чего же он боится? – глаза Дахоса блестели от слёз.

– Того, что тьма постучится в дверь Алой Башни.

Глава 8. Голубой свет

За окнами сгустилась тьма. Солнце, звёзды и луна покинули небесную гавань. Изо рта Дахоса вылетали облачка тёплого пара всякий раз, когда он выдыхал. Стёкла покрылись коркой белого инея.

Алазар осторожно толкнул дверь. Яркий голубой свет ударил по глазам. Дахос с опаской выглядывал сквозь щели между пальцами руки, прикрывающей лицо. Сам он прятался в тени своего спутника.

Щёки и лоб Алазара обжигал колючий мороз. Чёрные жилы живого металла приняли форму защитной маски, которую почти мгновенно сковали льды. От сверкающих глаз исходил жар, поэтому застывание им не грозило.

– Холодный свет, – пробормотал мальчик за спиной Алазара, трясясь всем телом и стуча зубами от проскальзывающих холодных лучей.

Алазару стало стыдно, что он абсолютно забыл про своего юного друга. И попытался захлопнуть дверь. Но это оказалось непосильным занятием. Словно свет вставил ногу между дверью и косяком.

– Он не оставляет нам выбора, – тяжёлым и жёстким голосом, искажённым маской, сказал Алазар.

– Хотите пойти туда? – спросил Дахос. – Я не уверен, что выдержу.

Волосы и ресницы мальчика затвердели, а кожа заметно побледнела под слоем инея. Тело обращалось в ледяную статую.

– Прости меня, если не получится, – прошептал Алазар.

И потянул Дахоса за собой. К голубому мистическому сиянию. Дверь повернулся на петлях вперёд и пропала, словно в густом тумане. Когда они нырнули в свет, прежний мир остался позади.

В этом месте было тепло. Лёгкий морской бриз приятно ласкал кожу. Они сидели на песчаном берегу и наблюдали, как две ярких синих звезды падали на линию горизонта. Спокойные волны беззаботно плескались, прибивая солёные воды к земле.

– Куда мы попали? – мальчик изумлённо смотрел на небо.

– В другой мир, – безрадостно ответил Алазар.

– Он перенёс нас сюда. Как же так? Почему не убил?

– Вряд ли нам под силу разобраться в его мотивах. Одно мы знаем точно, смерть – это простой выход, – он всматривался в горизонт. Это место казалось таким знакомым. И одновременно чужим. – Дахос, камни ещё при тебе?

Мальчик щупал песок. Проверял, на сколько реально происходящее. Не каждый день телепортируешься из глухой деревни на пляж бескрайнего моря.

– Дахос?

Мальчик потерянно повертел головой по сторонам.

– Да, здесь. И хлеб тоже при мне, – ответил он.

Живой металл освободил лицо. И Алазар вздохнул с облегчением. Неопределённость наводила на него ужас. Перемещения между мирами, абстракты, временные аномалии, а теперь и вовсе другая планета. Что будет дальше?

– Посмотрите, там что-то есть, – крикнул мальчик, устремив взгляд вдоль морской глади в конец пляжа.

Из земли торчал серый широкий столб. Они приблизились и увидели перед собой камень, занесённый горкой песка. Алазар растопырил пальцы, глаза засияли красным пламенем. И песок сдуло телекинетическим ветром.

На гладкой поверхности появились буквы. По очереди. Их начертало незримое волшебство.

Они прочитали надпись на надгробной плите:

Аарон Донхаллес

Губитель миров

2523-2543

– Кто такой Аарон Донхаллес? – мальчик внимательно посмотрел на Алазара.

– Я бы назвал его узником, – тихо ответил он.

– И где же он заточен?

– В собственном разуме, – Алазар помолчал. – Узник судьбы.

– Он не умер, да? – Дахос обладал особой проницательностью.

– Не могу ответить точно. Мне неизвестно. Хотя думается, ты не ошибаешься. Будь Аарон здесь, он бы нам помог, – Алазар похлопал каменное надгробье по торцу в знак уважения.

– Почему?

– Потому что он – это я, – слова звучали печально.

Несмотря на тысячи появившихся вопросов, Дахос не посмел задать ни одного. Ему не требовалась очередная история о порабощённом человеческом разуме.

– И мёртвые восстанут из света...

– Снова он? – с неприязнью спросил Алазар.

– Может. Не знаю. Вспомнилось. Вот я и сказал, не привык держать при себе то, что нужно сказать, – мальчик беззаботно пожал плечами.

За спинами раздался громкий звон колокола. Они повернулись к источнику шума, ожидая увидеть высокий храм из белого камня с золотыми куполами на башнях. Но там была дверь. Синяя. С выжженной на ней восьмёркой бесконечности, уши которой закручивались в спирали.

Дверь существовала, они не могли этого отрицать. Хотя она мерцала и таяла на глазах, как бы намекая: "Поторопитесь, путники, я не буду вечно вас ждать".

Алазара не покидало странное ощущение, сравнимое с тем, когда видишь издалека старого знакомого. Черты лица, походка, волосы. Ты не подаешь виду, что заметил его, а он, возможно, не помнит тебя.

Но сейчас нечто другое.

Дверь стала прозрачной, словно стекло.

– Поторопимся, – сказал Алазар.

Дахос без лишних слов поднялся, отряхнул колени от песка и пошёл следом. Его сознание раздвоилось, он не понимал, какому из них можно доверять, поэтому игнорировал оба.

Они стояли перед волшебной дверью. Алазар неуверенно занёс кулак. Нужно ли постучать? Мы входим или выходим? Он пришёл к выводу, что это неважно. Какая разница? Их присутствие здесь – не тайна.

Ручки и замка у двери не было. Алазар положил на неё ладонь. Ни металл, ни дерево, ни пластик. Лишь холод. Он с особым трепетом выпрямил руку. Дверь скользила легко, пропадая в голубом свете с другой стороны.

Они не решались зайти. Неожиданный страх взял над ними верх, пока морозные лучи заключали их в колючих объятиях.

Мир тряхнуло. И он перевернулся. Путники с криками провалились в открытую дверь. И падали, пока не появились на первой ступени лестницы, ведущей к каменному дворцу в оковах голубого сияния.

У входа мелькала тень, бросаясь с одной стены на другую. Алазар и Дахос в замешательстве осматривались, искали знаки, признаки того, что не сошли с ума.

– Поднимайтесь, – эхом пронёсся призыв. Голос звучал в головах.

Им ничего не оставалось, как исполнять. Они поднимались и видели многое, что вскоре забудут. Взрыв первого атома, столкновения звёзд, борьбу между светом и тьмой, гибель и зарождение далёких цивилизаций. Миллиарды лет за секунды.

И Землю. В истинном величии с бескрайними океанами и титаническими материками, несущими разнообразие этой планеты. А затем пламенная вспышка. Свет, который принёс смерть.

Тень оторвалась от стены и поплыла к путникам. Человекоподобное облако без объёма. Алазар и Дахос замерли, затаив дыхание. Далось тяжело, но они переступили последнюю ступень. Увидев тень ближе, они поняли, что она не чёрная или серая, а переливается синевой.

– Мы снова встретились, – голос тени вибрировал.

– Тот, кто определяет порядок вещей и событий, – проворчал Алазар. – Почему мы здесь?

– Мирам грозит опасность, – Фатум перевоплотился в Аарона. – И только ты стоишь у него на пути.

– Но миры и так обречены по твоей воле, – взорвался Алазар, размахивая руками.

– Да. Так и есть. Так и будет. Алая Башня несёт спасение, я говорю истину, но если ты его примешь, свет отнимет свободу у жизни.

– Получается, выбор невелик. Либо рабство, либо смерть, – усмехнулся Алазар.

– Лучше не существовать вовсе, чем быть навсегда запертым в клетке, – лицо Фатума оставалось каменным. Он не умел выражать эмоций.

– И нет лучшей платы за свободу, чем смерть...

– Я бессмертен, но заперт в тюрьме, – сказал Фатум.

– И ты бы предпочёл умереть? – спросил Алазар, хотя и знал ответ на заданный вопрос.

– Если бы мог. То же самое чувствует Аарон. То же самое чувствуешь ты, отравленный сущностью хаоса, – Фатум бросил быстрый взгляд на мальчика, которого не замечал ранее. – И он.

– Но ты упускаешь один важный момент. У рабов всегда остаётся надежда. У мёртвых же нет ничего.

Щёки Алазара покраснели от гнева. Глаза пылали, как два огненных шара. Руки напряжённо дрожали от желания задушить Фатума здесь и сейчас. Покончить с проблемой одним махом.

– Выбор за тобой. Нет нужды торговаться с судьбой.

– Ну что ж, – губы Алазара исказились в злобной ухмылке. – Как говорится, враг моего врага – мой друг. Верно? Думаю, да. Тогда почему бы мне не договориться с другой стороной?

– У людей есть одна интересная эмоциональная функция. Смех. Для тебя не загадка, что он бывает разный.

– Издеваешься надо мной?

– Осваиваю методики вашего общения, – Фатум пожал плечами. – Ты думаешь, что невероятно силён. Непобедим. Но каково будет твоё удивление, если я скажу, что вселенная полна существ, куда более могущественных. Некоторые из них способны выдержать жар звёздного ядра, пережить термоядерный синтез. И они вовсе не боги! Этот мир породил удивительную жизнь. Меня расстраивает тот факт, что всему этому суждено кануть в небытие.

– Пусть во вселенной есть существа сильнее меня. Плевать! Какое мне до них дело? Они далеко, а я здесь, сражаюсь с...

– С тем, для кого ты не большая угроза, чем кирпич в основании дома для случайного прохожего.

– Случается, что и кирпичи падают на голову строителям, – Алазар изобразил пальцами взрыв.

– А иногда дома сносят, – мрачно добавил Фатум. – Позволь сказать последнее слово. И вы будете готовы вернуться.

– Говори, – с пренебрежением позволил Алазар.

– Он рождён вне космоса. Это чистое сознание. И оно выбралось на свободу спустя миллиарды лет заточения. Но пока что его сущность уязвима. Не на долго.

– Предлагаешь решение?

– Кристалл в сердце сингулярности. Вот ваше решение.

Фатум протянул руки к небесам, словно абориген, молящий богов о дожде, который спасёт урожай. Кончики пальцев охватило сияние, ноги оторвались от каменной плитки, но Фатум не сводил глаз со своих гостей. Потому что не мог.

Синие звёзды приближались, не расходясь и не теряя друг друга из вида. Их соединял мост, магнитный или гравитационный, если в этом мире работали привычные законы физики. Ни Алазар, ни Дахос не думали о науке. Они могли лишь поражаться увиденному и пытаться в деталях запомнить этот момент. Вряд ли им представится второй шанс наблюдать за движением звёзд.

Лучи голубого света упали на Фатума, как потоки воды с гребня водопада в месте, где река обрывается. Он купался в лучах, получал истинное наслаждение.

В руках Фатума материализовалась голубая сияющая сфера размером с яблоко. Она дёргалась в попытках вырваться и выплеснуть энергию. Но Фатум сжал её сильнее. И сфера успокоилась, продолжив тихонько гудеть. Так обычно мурлыкает кот, который получает удовольствие, когда его ласкает хозяин.

– Энергетическая сфера. Кроха моей силы, но и её будет достаточно, чтобы извлечь кристалл и запечатать трещину, – он протянул голубую сферу Алазару. – Но береги её. Второй такой не будет. А без этой энергии никто и ничто не проникнет во тьму червоточины.

Алазар принял сферу и перебросил из одной руки в другую, как любил делать это с мячиком.

– Осторожно, кретин, – крикнул Фатум, испуганно дёрнувшись. Прямое доказательство того, что и абстракты испытывают страх. Или нечто подобное. – Если повредишь оболочку или подвергнешь высокой нагрузке, она расколется, а энергия вырвется и сотрет тебя из реальности, как и несколько ближайших звёздных систем.

Рука Алазара оцепенела. Дахос медленно отступил на шаг. Да, это ничего не решало, но инстинкты говорили обратное. Алазар не хотел держать перед лицом бомбу, но и отказаться не мог.

– Защитный контейнер и влажные салфетки в комплекте? – истеричным тоном спросил Алазар.

– Что?

– Ладно. Не забивай голову.

Нити живого металла бережно переплели сферу и проглотили. Она пропала из зоны видимости. И на душе Алазара сразу полегчало. Можно было представить, что сферы нет.

– И да. Для простых смертных людей голубой свет опасен, – Фатума одарил мальчика недоверчивым взглядом. – Не дай своему спутнику умереть.

– Ты отправишь нас туда, откуда мы и пришли? Или сразу на порог Алой Башни?

– Ни то, ни другое. Я направлю вас по иной тропе, путники.

– Вероятностные потоки, – задумчиво выдал Дахос.

Фатум заглянул в глаза мальчика. В самые тёмные глубины, где человек прячет душу. Но ничего не увидел.

– Вы ограничены клеткой, он же набирает силу, – боязливо прошептал мальчик.

Алазар не решался заговорить. Кто посмеет перебивать богов? Наверное, любой дурак, не ценящий свою жизнь. Но это лишь нелепая отговорка. Алазар страшился вовсе не гнева богов.

Дворцовые врата скрипнули. Звон колокола пробивался с другой стороны. Голубое сияние манило путников. Но они оставались неподвижны, то ли ожидая подвоха, то ли напутствия.

– Что нас там ждёт? – задался Алазар.

– Человек, которому ты сохранил жизнь, – бесстрастно ответил Фатум.

– Не щади врагов, они обязательно вернутся, – он помотал головой, но на самом деле не считал своё решение ошибочным. Если интуиция даёт подсказку, её нужно слушать.

Тень Фатума оторвалась от тела и улетела прочь, исчезнув в свете синих звёзд. Аарон же обратился в каменную статую. Безжизненную и холодную.

Дахос сорвался с места и побежал, буксуя по каменной плитке. Алазар завороженно наблюдал за тенью мальчишки, она преследовала его, но отставала на шаг, не попадала в темп.

Дахос остановился перед дверями в другой мир и помахал Алазару. Тень дружелюбия не проявляла, она висела неподвижно, изредка дёргаясь в попытке предугадать действия мальчика.

Убей. Убей. Убей.

– Заткнись, – сквозь зубы прорычал Алазар, придерживая висок. А затем поднял руку и махнул мальчику в ответ.

Последний раз посмотрел в небесные глаза. В них живёт космическая душа, Алазар не сомневался. Кивнул самой судьбе и отправился домой.

Они зашли в банкетный зал, где царило веселье и выпивка. Все взгляды мгновенно сосредоточились на новых гостях. Пальцы пианиста застыли над клавишами. Бурное застолье приняло неожиданный поворот.

Из-за стола поднялся лысый мужчина с белой повязкой на глазах. Лицо в шрамах от сильных ожогов. В одной руке трость, в другой – золотая чаша. Через её края переливается красное вино, стекает по руке и брызгами пачкает белую скатерть.

К нему подошёл стражник в золотом плаще и что-то прошептал на ухо. Сначала гримаса выдавала огорчение, а затем уголки губ расползлись в злобной улыбке.

– Пришёл закончить начатое, мерзавец? – звон голоса разрушил тишину. Участники застолья растерянно переглянулись между собой. Двери за спиной путников захлопнулись, а в их затылки уткнулись оружейные стволы.

– Прикажи своим людям опустить оружие, Питер. Не вынуждай проливать кровь. Я здесь не за этим, – спокойно сказал Алазар.

– Отставить, – сказал герцог Кохе.

Стражники перевели оружие в вертикальное положение и отступили на несколько шагов.

– И зачем ты вернулся? – продолжил Питер. – Если ты не несёшь смерть, можно сделать вывод, что тебе нужна помощь. Не так ли? Насколько мне известно, легион железных людей пал под Викторией.

– Как и город, – добавил Алазар.

– Грязное отродье, – пробормотал герцог

А затем продолжил ровным тоном:

– Надо полагать, Аарон мёртв. Человечество проиграло, чего ты ещё хочешь от нас?

– Ты что-нибудь видишь, Питер? – в голосе Алазара не звучало ни нотки сочувствия.

– Едва ли. Твоими стараниями. Ты заставил меня страдать, грязный тритоморф, желаю тебе того же! – крикнул Питер. Голова поникла, а из носа хлынул алый фонтан крови. – Вот же свинство, – он нащупал в кармане платок и прижал к лицу.

– Я сохранил тебе жизнь.

– Оно того не стоило, поверь, – Питер залился кашлем. – Лучше сгинуть, чем так жить...

– У меня есть способ исцелить твоё тело. Но прежде...

– Ставишь условия, – перебил Алазара герцог Кохе, – хочешь подкупить меня, рассчитываешь на помощь. Но я не дам никаких гарантий. Я возьму гарантию с тебя. Отдай мальчишку. Если нам удастся прийти к соглашению, он будет цел. Если твои планы окажутся сомнительными, извини. Он подохнет как собака. И плевать, что после ты убьешь всех. Разве это имеет значение в нынешней ситуации?

– Я согласен, – отозвался Дахос.

– Но подожди...

– Мальчик сказал своё слово. Видимо, он доверяет тебе. Давай посмотрим, не ошибается ли наш юный друг, – улыбнулся Питер. – Уведите его. Позвольте помыться, накормите, – он отдал приказ стражникам, невольно махнув рукой.

– Ладно, – смиренно ответил Алазар.

А стражники вместе с мальчиком скрылись за дверью банкетного зала. Люди за столами боялись пошевелиться. Лишь бы не привлекать внимание. Никто не шептался. Должно быть, герцог Кохе обладал острым слухом в противовес слепоте.

Глава 9. Питер Кохе

Питер прошёл за лакированный стол и достал из ящика сигару. И вставил её между зубами. Он чиркнул пальцами. Между ними проскользнула искра, а затем возникла яркая вспышка огня. От тлеющего табака разило теплом. Герцог глубоко вдохнул, лицо искривилось, и выдохнул клубы серого дыма. Как паровоз. С облегчением. И удовольствием. Из левой ноздри пошёл ручеек крови.

– У вас там, – подал голос Алазар, который стоял посреди кабинета, как когда-то Аарона с мешком на голове.

– Мне это известно, – Питер платком утёр кровь, – доктор говорит, что курение меня сведёт в могилу. Очень надеюсь. Мы хотели поговорить, вперёд, слово за тобой, – он нетерпеливо крутанул пальцами.

– Легче будет, если вы позволите прикоснуться к сознанию. Сэкономим время.

– Что значит «прикоснуться к сознанию»? – в голосе слышалось недоверие.

– Я передам вам свои воспоминания посредством телепатической связи.

– Снова лезешь ко мне в голову. Хотя чему я удивляюсь? Тритоморфы так развлекаются, – герцог оскалился.

– Не надо волноваться. Я не собираюсь ничего извлекать или изменять, лишь добавлю новую информацию, – продолжал ровным тоном Алазар.

– Не нравится мне эта затея, – продолжал упираться Питер.

– После вы узнаете, что случилось с Аароном.

Питер Кохе молчал. Густой смог окутал задумчивое лицо. Узнать судьбу Аарона было любопытно, но этого мало. Питер, заключённый наедине с тьмой, хотел большего. Жажда познания – единственное, что имело значение.

– Ты узнаешь всё, Питер! Даже лицо того, кто говорит с тобой сейчас. Ты станешь частью этой истории, – торжественно объявил Алазар.

На лице Питера расцвела улыбка предвкушения. Он готов вкусить само знание, впустить в голову чужие воспоминания. Лишённый света солнца, он и подумать не мог, что мир вновь раскрасится перед ним.

Алазар осторожно приблизился и сжал виски герцога. Глаза тритоморфа вспыхнули алым пламенем. Череп Питера моргнул, словно его просветили рентгеновскими лучами, и герцог с силой освободил голову, откинувшись к стене. Тело дрожало, а на губах не осталось и тени улыбки.

Алазар ожидал подобной реакции. И потому вовсе не удивился. Он спокойно ждал, когда Питер переварит полученную информацию, если не сойдёт с ума в процессе. Всё-таки передавать пласт воспоминаний – это рискованная идея. Не каждый человек выдержит.

Питер Кохе взвыл, не понимая ничего. Казалось, его голову окунули в ледяной прорубь, а гладь воды покрылась ледяной коркой, не позволяя вырваться на поверхность. Стражники ломились в дверь, но Алазар не позволял им зайти и нарушить столь драматичную сцену.

Герцог свернулся калачиком. Дыхание выровнялось, а крики боли перешли в неразборчивое мычание. Изо рта стекала слюна, а нос купался в луже крови.

Алазар качался в кресле, разложив на столе камни рун: время, материя, порядок и хаос. Выгравированные знаки сияли, каждый своим цветом. Не хватало лишь одного.

Неожиданно все звуки стихли. Алазар наклонился и потрепал Питера за плечо. Тот не умер, но к нему пришло осознание. И это сводило с ума не меньше.

– Два мира, два Аарона. Какого хрена? – Питер прижал ладонь ко лбу. – Нет, полный абсурд. И ещё он. Фатум. Очередное божество с космической силой. Извини, мне трудно принять такое. Я не понимаю, – признался он. В голосе читалось отчаяние.

– Не сосредотачивайся на воспоминаниях. Отбрось их. Не позволяй туманить голову. Отпусти, они никуда не пропадут. Распредели внимание, вернись к своим мыслям.

– Я в полном замешательстве, – воскликнул он. – Получается, Викторию сравняли с землёй, как и миллионное население. А на бесплодных землях некто возвёл Кровавую Башню.

– Алую, – поправил Алазар.

– Без разницы, – фыркнул Питер. – И теперь это безымянное существо стремится отобрать свободу, но при этом, если ему помешать, миры погибнут. Сгинут во тьме.

– Именно так, – разочарованно согласился Алазар.

– Тогда ответь на вопрос. А какая разница? Зачем за что-то бороться, если сидение на жопе ровно приведёт нас к закономерно одинаковому итогу?

– Не знаю. В моём мире есть выражение «судьба – путь всему». Возможно, это что-то значит.

– Хочешь принять смерть в качестве свободы? А он – большой шутник, – расхохотался Питер. – Я считаю так, пусть вся эта всемогущая нечисть катится куда подальше. Они несут лишь раздор. Сначала одна война, затем другая. Надоело. Пора заканчивать.

– И какие у нас варианты?

– Дорогой мой, вы не видите возможностей. Признать, это иронично, – Питер хитро улыбнулся, поправляя повязку на глазах.

– Я не до конца понимаю, что вы имеете в виду.

Питер поднялся на ноги. Под носом и на подбородке запеклась кровь.

– Мы не примем ни одной из сторон. Если Башня способна удержать миры в равновесии, почему не воспользоваться этим? Обернём ситуацию в свою пользу, – заявил Питер и протянул руку Алазару.

Алазар колебался. Потому что не предполагал, что высших существ можно обыграть в их же игре. Но Питер Кохе не боялся бросить вызов богам.

– Тебе известно, меня не переубедишь. И я не приму отказа в качестве ответа, – бесстрастно ответил герцог, как шахматист с двумя ферзями против коня.

Они сошлись в рукопожатии. Питер едва сдерживал порывы безумного смеха, пока Алазар растворялся в собственных мыслях. Секундой после он вложил камень материи в кулак герцога. Сияние окружило сложенные пальцы, а белую ткань на глазах насквозь просветили два золотых огонька.

Питер завопил. Бездонная тьма перед ним расступилась. И мир вновь обрёл яркость и цвет. Но за возможность видеть он платил болью.

– Ты назвал это исцелением! А это очередное проклятие, лжец! – проревел Питер. Глазные яблоки пульсировали, словно он смотрел на солнце. И не мог оторваться. Свет дарил ему счастье, но заставлял страдать.

– За всё человек должен платить, – ответил Алазар. – Мы не ценим то, что имеем, а когда теряем, обретаем понимание. У тебя оно есть, хватит плакаться из-за мелочей. Боль не убивает.

– А делает нас сильнее, тра-ля-ля, тра-ля-ля, – добавил Питер, передразнивая собеседника. – Но знаешь, меня не очень волнуют уроки нравоучения. Исправляй ошибку.

– Это вряд ли, – воспротивился Алазар.

– Тогда попрощайся с мальчишкой, – он отбросил в сторону белую повязку. В пылающих глазах была лишь жестокостью.

– Не посмеешь.

– Аарон тоже так думал, – оскалился Питер.

От этих слов внутри похолодело. Алазар ощутил себя никчёмным пятном на асфальте, тенью другого человека. Он и подумать не мог, что сравнение с двойником причинит такое страдание, заставит чувствовать себя меньше, чем он есть на самом деле.

Жилы живого металла сползли к шее. Герцогу открылось истинное лицо Алазара. Одновременно знакомое и чужое. Сердце Питера на секунду ёкнуло, а к горлу подступил толстый ком, который нельзя проглотить.

– А теперь ты смотришь на лицо Аарона. Снова. Но я вовсе не он. И никогда им не был, – скрежет и жёсткость из голоса ушли, но уверенность осталась при нём.

– Мне нет до этого дела. Кто ты? Что ты? Без разницы. Сейчас меня волнует лишь боль...

Огонь в глазах. Бушующий костёр, сквозь языки пламени которого Питер смотрел на мир. И боль отравляла разум, разрывала мозговую кору, заставляла лоб краснеть и потеть.

Алазар хранил молчание.

– Ты что, думаешь, я шучу? – прорычал герцог. На лбу выступила толстая вена. – Вселись в меня, ублюдок, почувствуй, какого смотреть на мир, когда твоё лицо окунают в кипяток. А?

– Перестань, – осадил его Алазар. – Отпусти камень. И боль уйдёт...

– Как и зрение, – вставил Питер.

– Выбор за тобой. Другого решения нет. Если хочешь выбраться из оков тьмы, будь готов мириться с последствиями, потому что она никуда не уходит, всегда поджидает, пытается затянуть обратно.

– Кажется, ты просто не знаешь, как меня исцелить, – недовольно высказался Питер с ухмылкой, которая говорила: «Не неси бред. Всё это чушь собачья».

– Не отрицаю, что и в этом есть правда, – Алазар беззаботно пожал плечами.

– Ладно. Я не трону мальчишку, – Питер быстрым движением отправил камень рун в карман халата. Радужки глаз потускнели, а затем и вовсе заплыли белым туманом. – Но камень останется при мне.

– Как скажешь, Питер.

– Вот и славно. А сейчас... – пустой взгляд оставался пустым. Но лоб визуально уменьшился, – мне необходимо время. Обдумать ситуацию.

– Сколько?

– До восхода солнца. Не больше. Переночуешь в камере с мальчишкой.

– В камере? Не доверяешь мне? Ещё скажи, что закроешь на замок, – с обидой сказал Алазар.

– Конечно, закрою! – Питер покачал головой. – А как же ты хотел? Номер-люкс? Моё мнение насчёт тебя, как и рода тритоморфов, не изменилось. Вы все – отродья. И ваше место в земле.

– Закончил? – спокойно спросил Алазар

– Да. И на душе полегчало. А ещё прекраснее было бы поссать на гробовой камень с твоим именем, – губы расползлись в противной улыбке.

Внешне Алазар не выдавал никаких эмоций, но внутри бушевала буря, а волны гнева поднималось до самых облаков, которые принимали форму ненавистного лица герцога Кохе.

И как же ему хотелось сдуть эту ухмылку, он едва сдерживался. Если бы их не разделял лакированный стол, он бы сломал Питеру шею, вырвал руки и раздавил голову. Ужасные мысли находили оправдание. Да, живой металл продолжал отравлять разум яростью. Хотя это было скорее утешением. Ничего не могло разожгать костёр лучше, чем собственное желание.

– Ладно. Без обид. Не хмурься, великий посланник смерти, – сказал Питер с насмешкой. – Стража, войдите! – гаркнул он.

Дверь со скрипом провернулась на петлях. В кабинет неуклюже ввалились стражники с бледными и потерянными лицами. Наверное, они полагали, герцог отдал концы в муках. Но как сказал один храбрец: «Не сегодня».

– Проводите дорогого гостя в камеру. К мальчику, хорошо покормите их и выдайте подушки. Это я серьёзно, но дверь на замок, – Питер поднял правый локоть, означающий «Клянусь говорить правду и ничего, кроме правды». А затем махнул. – Приятного отдыха, Алазар Донхаллес. Расслабьтесь. Не думайте о проблемах, предоставьте возможность мне. И да, камни рун остаются здесь.

Алазар хотел возразить. Но быстро понял, что смысла в этом нет никакого. Камни сейчас бесполезны для него.

– Меня устраивает.

Ночь выдалась бессонной. В некотором смысле Алазару было страшно закрыть глаза и отдаться тьме. Время здесь работало, как и прежде, по всем законам Хроноса. Но сомнения оставались. Что, если он заснёт, а проснётся через месяц или тысячу лет? Что тогда будет? Алазар понятия не имел и не желал об этом задумываться, но неутихающий разум считал иначе.

Дахос лежал на соседней кровати в позе эмбриона. Смятое одеяло обвивалось вокруг ног. Мальчик тяжело дышал, словно грудную клетку придавило стальной трубой, и бормотал бессмысленные и несвязные слова.

Умлариа

Единственное слово, которое Алазару удалось разобрать. Оно ничего не значило. Конечно, Алазар не исключал того, что следовало бы открыть словарь и убедиться в своей правоте. Но он знал, что в разделе слов, начинающих на букву «У», не будет ничего подобного.

Первый луч жёлтого солнца пробил тьму, сверкнув из-за горизонта. Воздух наполнился прекрасным утренним пением птиц и запахом душистой травы. Хоть и на короткий миг, но Алазар уснул.

В сердце пустыни стояла Башня. Толстые пульсирующие сосуды с кровью сетью расползались по серому песку, словно по коже, и сходились под Башней, наливая безжизненный камень алым сиянием. Притягивающим, но не дающим надежды, что в конце пути есть смысл.

Над Башней разверзлась пасть. Сверкающая и жестокая, наполненная темнотой. Бесконечной, означающей ничего или даже отсутствие ничего. И из этого разлома вынырнул монстр, дракон в каменной чешуе и искромётным дыханием.

Алазара выбросило из сна также неожиданно, как и затащило. Лицо заметно побелело. Он обхватил себя за плечи, скрестив руки на груди, чтобы убедиться в реальности этого мира.

– Слуга, – раздался голос мальчика.

Алазара передёрнуло, словно рядом с ним прогремела молния.

– Ваше видение. Я о нём, – уточнил Дахос. – В другом мире он носит имя Калегон.

– Другой мир – это мой?

– Боюсь, что да, – ответил мальчик и опустил глаза с сожалением.

– Значит, это происходит и там, – помотал головой Алазар, не желая верить своему заключению.

– Есть и хорошие новости, Аарон убил одного из них.

Алазар вскочил, как сумасшедший, и пристально посмотрел на Дахоса, от чего мальчику стало не по себе. Хотелось спрятаться под кроватью. Одна нога уже висела над полом.

– Аарон жив!? – с опаской и надеждой спросил Алазар. – И занял моё место в другом мире?

– Так и есть, – подтвердил Дахос.

– Спасибо тебе!

– Я лишь проводник. И говорю, что должно, – он разочарованно вздохнул. – В конце пути меня ждёт смерть. Достойная плата. Лучшая альтернатива того, что уготовано людям.

– Ты не знаешь, о чём говоришь! – возразил Алазар.

Мальчик в ответ лишь улыбнулся. Но лицо оттеняли грустные голубые глаза. Он знает, что обречён.

Щелчок открывающего замка – это один из самых приятных звуков, который можно услышать, будучи запертым в клетке.

– Алазар Донхаллес, герцог вас ждёт, – сказал стражник с золотым плащом. Позади тюремный надзиратель с мешками под глазами непринуждённо насвистывал какую-то мелодию, крутя связку с ключами в руках.

– Мальчик?

– Только вы, – стражник нетерпеливо махнул ладонью, чтобы Алазар поторопился.

Питер Кохе выглядел встревоженным. Приём на этот раз проходил в небольшой квадратной комнате с серыми пепельными стенами без окон. Два складных стула и столик из стали, поблёскивающей в ярком белом свете электрической лампы в виде решётки, которая висела под потолком.

И как только толстые двери закрылись, комната утонула в тишине. А через доли секунды слух уловил противное потрескивание в лампе под потолком.

– Отличная шумоизоляция, – начал разговор Алазар.

Губы герцога тронула мрачная улыбка. Он смотрел в пустоту, видел конец тропы жизни каждого человека.

– Садись, не стой, – потребовал Питер.

Стул скрипнул под весом Алазара.

– Приятно, что мы на одной волне. Наверное, ты ждёшь, что я выложу на стол план. Продуманный, схематичный, – он хохотнул. – Разочарую, в большой степени я нихрена не придумал. Но я уверен, сейчас бы и рисунок дракона с отрубленной головой сошёл бы за план.

– Питер, прошу! Перейди к сути, – Алазар недовольно помотал головой.

– Я веду к тому, что мы не знаем, какой силе противостоим, – герцог развёл руками.

– Космической силе. Если задуматься, он обладает бесконечным потенциалом, как и Фатум. Но нечто сдерживает его.

– И это временная мера. Если не воспользуемся заминкой, другого шанса не будет, – Питер нахмурился.

– Верно говоришь. Однако пустые разговоры нам ничем не помогут. И выше головы мы всё равно не прыгнем, – лицо исказила гримаса сомнений.

– Знаешь, чтобы прыгнуть выше головы, достаточно встать на руки, – рассмеялся Питер и приложился кулаком по столу, оставив отпечаток костяшки на стали.

– Ты безумен, Питер! Несешь полный бред. Зачем звал меня, если ничего не решил? – яростно бросил Алазар.

– Я такого не говорил. Поубавь тон, друг мой. Плана у меня нет, но это вовсе не значит, что мы продолжим бездействовать, – теперь слова Питер звучали серьёзно.

Ободки глаз вспыхнули жёлтым огнём. Уголки губ дёрнулись от укола боли. Взгляд герцога приобрёл осмысленность. Он видел Алазара, лицо которого не отличалось от лица Аарона.

– Соберём армию. Призовём на борьбу всех, кто способен держать оружие. Пусть каждый падёт, но мы возьмём Кровавую Башню штурмом. Если это наш единственный шанс на спасение, мы должны пожертвовать всем.

– И что дальше? – в сияющих глазах Алазара промелькнула искра азарта.

– Время покажет. Или если тебе нравится, судьба – путь всему.

– И как скоро получится собрать людей?

– Я этим уже занимаюсь. Но помни, Алазар, ключевая роль остаётся за тобой. Никого сильнее у нас нет. И да, мальчик...

Питер внезапно потерял концентрацию. И стал рассеянным стариком с отбитой памятью.

– А что с ним?

Десять секунд герцог держал молчание.

– Не думаю, что его место среди нас. Дахос не принадлежит себе, а значит, ему нельзя доверять. Сомневаюсь, что он без конкретной цели появился на твоём пути. Мы ничего не знаем, поэтому полагаться на случай – не наш вариант.

– Он сыграет свою роль. И вряд ли нам по силам ему помешать, – Алазар чувствовал на сердце тяжесть. По неведомой причине он не хотел расставаться с мальчиком, чувствовал притяжение. И очень боялся, что судьба Дахоса – это смерть.

– Либо найдём способ воспользоваться этим, – заговорчески прошептал Питер. – Да, думаю, мы можем.

Глава 10. Алариум

И реки крови прольются,

Души смертных падут,

Алая Башня восстанет из пепла костей

И мир сотрясёт,

И пыль разнесёт,

Восславим Алариум!

Спасибо, что нас приютил...

Теперь мы служим тебе! И только тебе!

О, Вечный Алариум!

Пространство. Вселенная. Огромный шар без границ. Постоянно расширяющийся аквариум, наполненный тьмой и мириадами звёзд. И для тех, кто слишком далёк от стеклянных стен, где истончается ткань между мыслимым и незыблемым, этому аквариуму нет ни конца, ни края. Наблюдатель решает, где и когда заканчивается вселенная.

Алариум – механизм, распространяющий свет во тьме.

И разница между фонариком и Алариумом лишь в том, что второй не является источником света, он дарит свету возможность существовать, путешествовать среди пространства, разрывать темноту, быть видимым для разума.

Алариум – дом нашей жизни.

Холодный морской бриз развивал чёрные локоны Аарона. Волосы опустились ниже ушей, чему поспособствовал последний ушедший месяц. И сколько ещё времени отмерено до заката его короткой жизни? Не так уж и много, он так полагал, но наверняка знать не мог. Но чувствовал звон утихающей песни.

Жёлтый диск солнца горел так ярко, что лучи отражались на волнах, прибиваемых морем к каменистому пляжу. Над синей водой, совсем неспокойной, проходили мостки. Деревянные доски цвета спелой вишни идеальной линией уходили за горизонт. Вдали виднелось пятно, человеческая фигура.

Аарон приложил ладонь ко лбу козырьком, чтобы солнце не слепило глаза. Он старательно всмотрелся, но ничего не сумел разобрать. Пожал плечами и пошёл по мосткам.

Мир напоминал театральную сцену. А Аарон — марионетка среди декораций. И он бы совершенно не удивился толпам зрителей за спиной, если бы решил оглянуться, чего позволить, конечно, не мог. К счастью? Или к сожалению? Не имело значения.

– Мир движется вперёд. И я иду с ним, – пробормотал он.

– О, нет, мир крутится колесом. И ты катишься с ним, хочешь того или нет, – сказал человек, которого Аарон сразу узнал.

Укол неприязни и злости поразил самое сердце. Карл Донхаллес, каким запомнил своего дядю его племянник, устроился на спиленном столбике с удочкой в одной руке и рыболовным сачком – в другой. Среди сетей дёргалась рыба, только что пойманная, её чешуя переливалась аметистовым сиянием.

Лицо Карла заполнила тень мрачной улыбки. Когда человек с такими ожогами показывает зубы, улыбка всегда выглядит хищной. Словно покалеченный зверь пришёл отомстить. И он долго этого ждал, и потому ни за что не отступит назад.

– Я всегда возвращаюсь. Верно, Аарон?

– Да, точно так ты и сказал в последнюю нашу встречу.

– Пусть так оно и останется, – удочка выскользнул из мускулистой руки, плюхнувшись в воду, следующая же волна её утащила. – Это всё, что мне нужно.

Карл потряс добычей в сачке перед голубыми глазами Аарона. В грудь забралась тёмная и холодная пустота. Аарона передёрнуло, а дневной свет, казалось, стал ярче.

– Хочешь исправить свою ошибку? – Карл с хитрой улыбкой на губах дразняще покачал сачком.

Сначала Аарон потянул руки. Искра надежды проснулась. Затем отпрянул и покачал головой.

– Как хочешь, – с фальшивым разочарованием произнёс Карл. Он повернулся спиной к Аарону, искоса поглядывая через плечо.

– Что ты за существо? – бросил Аарон.

– Твой Бог, если угодно. Моя воля должна быть законом для подобных тебе, – говорил он высокомерно и гордо, чем не сильно отличался от настоящего Карла. – Алариум – моё творение!

– О чём это ты?

– Обо всём. И вы отобрали это! – рявкнул он. – Я подарил свободу миру. И чем отплатил мир? Отобрал первозданную силу, чтобы человеческие отродья могли ею играться.

На самом деле Аарон мало что понимал из сказанного, но он привык к общению загадками, поэтому научился задавать правильные вопросы.

– И что ты намерен сделать?

– Отомстить. Очевидно же! Или я не достаточно ясно изъясняюсь на вашем языке? – он жадно чмокнул. – Закрою мелкие разумы людишек в их костяных коробках. А ключ выброшу и забуду! Пусть их тела начнут гнить, разваливаться в прах, оголяя кости, но разум будет оставаться бессмертным. Развлечение и пища для Алариума, – Карл раздался противным и безумным смехом, тыкая пальцем в собственный висок.

– А дальше? – Аарон продолжал расследование.

– Ничего. В конце останусь лишь я и моё творение. Вечный и свободный Алариум. И в центре трон – Алая Башня.

– И ничего нельзя изменить?

– Ничего, – жестко отрезал Карл, ловко подбросил и проглотил сияющую рыбу вместе с сачком.

Палка хрустнула под гнётом зубов и провалилась в бездонную глотку. И всё, что произошло дальше, Аарон помнил до последнего вздоха.

– Ты, ты, ты! – повторял лживый Карл в приступе бешенства.

К щекам прилила кровь. Кожа забурлила, словно вулкан, готовый взорваться. Два сияющих ромбовидных аметиста вспыхнули в глазных впадинах.

– Дал мне это, – проревело существо, плюясь кровавыми соплями.

Он схватил и притянул Аарона к себе. И прошептал на ухо всего одно слово. Что для одних – обыденное, то для других – желанное.

– Свободу, – нежно и сладострастно произнесло существо.

Оно запрокинуло голову. И верхняя челюсть отделись от нижней с характерными звуками хрустящих костей и разрывающейся плоти. Напоминая бутон, перед глазами Аарона раскрылась широкая пасть, в алых стенках которой сверкали сотни блестящих белых клыков. Из черноты выпрыгнула толстая и слизкая змея, мгновением обвившаяся вокруг шеи своей жертвы.

– Какая гадость! – успел прокричать Аарон.

Он панически трепыхался, бил хищника ногами по животу, руками хлестал по уродливому подобию лица, из раза в раз натыкаясь на зубы и сдирая кожу с ладоней. И в один чудесный момент большой палец нашёл заветную кнопку. Аарон без раздумий надавил на глаз монстра, сместившийся в височную долю.

Давление на шею ослабло. А затем лживый Карл и вовсе отбросил добычу в воду. Жалобный взвизг, всплеск и тишина. Аарон держался на плаву. Солёная вода щипала и сушила губы. Пустота под ногами заставляла нервничать. Он никогда не любил глубину, хотя и прекрасно плавал. В совершенстве владел двумя стилями: кроль и брасс. Но оказываясь в неизвестных водоемах, он всегда задавался вопросом, что обитает на дне? И что самое удивительное, Аарон не желал знать ответа на этот вопрос, предпочитая не залезать в воду, если её кромка поднималась выше уровня подбородка.

Ноги окаменели и потащили Аарона на дно тёмного океана, в глубинах которого могут водиться лишь жуткие и немыслимые чудовища. А человек для них — лёгкий перекус, жалкий червяк. Но без торчащего крючка из слизкого тела. Рыбалкой здесь и не пахнет. Обречённую жертву проглотят до того, как она выдохнет последний пузырь воздуха.

Аарон размахивал руками, словно гребными винтами. Тело ниже пояса парализовало. В голове ничего, кроме паники и истерики.

Это не остановить.

Пугающая мысль. Она захватила всё. Он тонул, но в разуме разгорался пожар. Высокие и жгучие языки пламени, от которых не скрыться. Но чем ближе приближался конец, тем спокойнее звучала песнь угасающей жизни.

Но разве Аарону принадлежит его жизнь? Он знал ответ. Никогда не принадлежала. Смерть утащит его в чёрную пустоту лишь в тот миг, когда расколется сама вечность. И некто уже замахнулся. Лезвие топора блестит перед взором разума.

Аарон сомкнул веки, расслабился и позволил воде попасть в лёгкие. Больше от него ничего не зависело.

Пусть же здесь всё и закончится. Для меня...

Он очень хотел этого. Перестать бороться, перестать быть отражением другого человека, лишиться чувств и навсегда освободиться от оков собственного разума.

Несколько секунд блаженной тьмы и тишины разбились молотом резкого пробуждения. Изо рта вырвался водопад солёной морской воды с мерзким привкусом и запахом рвоты. Аарон откашлялся и схватился за грудь, на которой лежали сложенные руки Беллы. Её глаза сияли красным огнём. Во мраке ночи не было ничего прекраснее. Даже самые яркие звёзды на небосводе не пробуждали в нём столько теплоты и желания приблизиться.

– Как он? – спросил мужской голос.

– Порядок, – равнодушно объявила Белла и поднялась с бетонного пола.

Аарон потянулся за ней, но ноги будто прибили гвоздями к земле.

– Он точно не лишился рассудка? Посмотрите, слюни пускает, – брезгливо указал Джек.

– Не думаю. Наш парень — крепкий орешек! – заявил Стив, щёлкнувший зажигалкой. В зубах мигом оказалась сигарета. Для снятия стресса, как Стив всегда думал и вовсе не считал себя заядлым курильщиком, который не способен и часа продержаться без табака.

– Это лишь безобидная иллюзия. Ничего с ним не случится, – снисходительно сказала Белла.

– Ага, как и вода, которой он едва не захлебнулся, – язвительно добавил Джек.

– Сказала же, он в порядке. Закроем эту тему, Джек, – вздохнула Белла.

– Конечно, да, так и сделаю, – пробормотал Джек.

Но для Беллы слова прозвучали неубедительно и даже оскорбительно.

– Что? – яростный взгляд метнулся на юношу.

Джек вздрогнул, а затем громко и чётко сказал:

– Есть закрыть тему, генерал.

Аарон очнулся через тридцать часов с сильнейшей головной болью, ознобом и слабостью в мышцах. На состоянии сказался ослабленный иммунитет. Организм едва справлялся с болезнью, впервые в жизни он боролся самостоятельно с вирусами и бактериями, лишившись поддержки мифической силы, которая долгие годы оберегала Аарона, но на самом деле не несла никакой пользы. Напротив. Силы сопротивления организма оставались в «невесомости», пока нечто иное работало за них. А когда поддержка извне прекратилась, иммунная система оказалась не готова к столь резкой смене переменных. Лейкоциты уступили позиции вирусам. И спустя время проявились симптомы.

– Воды, – прохрипел Аарон. Он пытался ещё что-то сказать, но буквы отказывались складываться в слова.

К губам поднесли пластиковую трубочку. От каждого глотка воды руки и ноги подёргивались, но он ничего не замечал, потому что хотел лишь одного — пить. Но жажду утолить не получилось. Организм требовал ещё.

В глаза потемнело, он вновь проваливался в бессознательный мир, где боль не тревожила так сильно.

– Болезнь прогрессирует, – сказал доктор.

– Что он подхватил? – спросила Белла.

– Вирус, но какой именно, увы, я не знаю. Никто на моей памяти подобным не болел.

– И откуда взялась подобная зараза?

– И это самое удивительное, генерал! Из воздуха, который окружает всех нас! – доктор поднял палец. – Не здесь, конечно, где воздух беспрерывно вентилируется и очищается.

– Я ничего не понимаю, население в опасности?

– О! Нет, нет, что вы! Иначе бы я немедленно ввёл карантин, а пациента вскрывал, чтобы добраться до сути проблемы, – доктор улыбнулся. В его левом глазу вспыхнул зелёный огонёк, похожий на свечение миниатюрного телевизора. – Провал в иммунной системе. Организм крайне ослаблен и практически не способен сопротивляться внешним агрессорам. Не знаю, как парень жил раньше, но теперь учится ходить заново.

– Выживет? – с озабоченностью, больше похожей на скрытое равнодушие, спросила Белла.

– Навестите нас через пару дней. Если понадобится гроб, я обязательно сообщу, – доктор пожал широкими плечами и вышел из палаты, оставив последнее слово за собой.

Белла осталась рядом с кроватью. Аарон её совершенно не волновал, как и его здоровье. Умрёт или нет? Наплевать. Она думала о другом. Холодный и пустой взгляд не отрывался от опухшего лица Аарона. Они так похожи. Белла словно смотрела на того, кто ушёл навсегда. Но он — другой. Она это понимала или надеялась, что не лжёт самой себе. Иначе никому нельзя доверять. Её рука непроизвольна легла на плечо Аарона, который несвязно бубнил о космосе и чём-то ещё. Она погладила болезненно горячее плечо. В груди потеплело. Душа приняла этого чужого человека за того, кого ей так сильно не хватало, за что Белла мгновенно возненавидела себя и отдёрнула руку.

– Прости, – она опустила голову и спешно вышла из палаты. И прислонившись к двери, Белла простояла снаружи пять или десять минут с закрытыми глазами.

Аарон уснул. И переместился в мир сновидений, где его ждала игра с собственным подсознанием.

Аромат сосновых шишек и смолы ни с чем нельзя спутать. Аарон наблюдал за костром, ветер насвистывал беззаботную песенку, а в траве стрекотали кузнечики. Ночь, треск сухих веток в огне и застенчивый всплеск воды за кустами. Мёртвую и бесчувственную черноту неба украшало сияние огромной голубой луны, затмившей собой все звёзды на поле угнетающей вечности.

– Хорошо здесь, правда?

– Да, – тоскливо ответил Аарон, не взглянув на собеседника.

– Почему ты прячешь глаза?

– Потому что я знаю, что не должен говорить с тобой.

– Но говоришь, – сказала Ева. – Чего же тогда не посмотреть на меня?

– Мне больно, я так сожалею, – дрожащим голосом протянул Аарон.

– Мы даже не были толком знакомы. Тебе не о чем сожалеть. Тем более твои сожаления ничего не исправят, – равнодушно заявила Ева.

– Я отомщу, – неуверенно сказал он.

– Нет. Потому что не за что мстить.

– Не хочу об это говорить, – рявкнул Аарон.

– И не надо. Просто посмотри на меня, – она повысила голос. – Возможно, в последний раз.

– Боюсь увидеть… – Он замолк. – Нет, не хочу прощаться, отпускать. Ох, это слишком сложно.

– Но придётся. Пора принять ошибки и жертвы.

– Не сегодня.

Аарон схватился за голову, отвернулся и побежал вглубь лесной чащи. Запнулся о торчащий корень и приземлился лицом на мох, мягкий и щекочущий. Ему вновь удалось забыться.

На завтрак подали яичницу с беконом и помидорами. Аарон и не догадывался, что в больничном стационаре кормят так вкусно. Когда он закончил приём пищи, счастливое начало дня омрачил визит доктора, заставившего его принять семь разных лекарств и запить литром воды.

Он морщился и корчил гримасу, пока с отвращением глотал таблетки и пилюли, которые словно соревновались в гадости вкуса. Самое плохое, что одну из них пришлось рассасывать, а несколько разжевать. Иначе бы они не подействовали по словам доктора. В процессе Аарон засомневался в правдивости данного утверждения, но возражать не осмелился.

– Да, друг мой, лекарство вкусным не бывает, – сказал доктор.

– Как же я рад, что мы с этим закончили. Сегодня на выписку! Верно? – с облегчением спросил Аарон.

– Да, но боюсь разочаровать вас. Лекарства придётся принимать и дальше, – губы доктора тронула лёгкая улыбка.

– Но как же так! – громко возмутился Аарон. – И как долго?

– Две недели. Это необходимо для укрепления иммунной системы. Честно, вам очень повезло. Будь мы на двадцать лет в прошлом, вы бы точно умерли.

– Наука творит чудеса! – торжественно объявил Аарон.

– Или чудеса творят науку, – поправил доктор.

И они рассмеялись.

Доктора звали Владимир Валум. Александр Валум приходился ему дедом или прадедом. Аарон не мог точно определить и спрашивать тоже не решался. Одна часть его разума не желала копаться в чужой истории, а другая вопреки сознательной упёртости подмечала детали и особенности нового мира.

Кажется, что обе вселенные имеют одно начало, но на самом деле прошлое моего мира является частью оригинального временного потока. Мой мир родился вместе со мной.

Подобные мысли способны вскружить голову. Аарону взбрело, что он исходный объект. Ключевая аномалия. Как раз этого Лиет и пыталась избежать. Его нормальная жизнь (отсутствие клейма тритоморфа) оказалось тем звеном, которое не вписывалось в «великий план времени». И каждый раз, когда он возвращался к этим мыслям, ему хотелось смеяться до онемения челюсти. Как почётному гражданину психбольницы.

И при подобном раскладе трудно винить кого-то со стороны во всех своих бедах. Человек Аарон Донхаллес — первая и самая главная проблема истории, последствия которой хотя и поздно исправлять, но поквитаться…

Невидимое прикосновение к щекам заставило его оживиться и перевести внимание на происходящее здесь и сейчас. У входа в палату стояла Белла с глупой улыбкой и махала руками. Телекинетический хлопок пришёлся по ушам.

– Ау, ты оглох!? Убираемся из палаты, довольно занимать место.

– Не делай так больше, – он потёр щёку с наигранной обидой.

– Без проблем, – Белла обнажила белые зубы в улыбке и показала пальцами «Окей».

Её невидимая рука схватила Аарона за лодыжку и стащила с кровати вместе с одеялом и подушкой. Она злобно хихикнула и подняла руки.

– Я же попросил, – вскрикнул он.

– Да, да, мне просто захотелось помочь. Чего кричать-то? – спокойно ответила Белла и помогла Аарону подняться.

– Не старовата ли ты для забав? – выдал он, заранее зажмурившись и прикрыв лицо.

– А ты не слишком молод, чтобы позволять себе обращаться в таком тоне к пожилой даме? – Белла подняла одну бровь, не испытав ни грана раздражения от колкого вопроса.

– Трудно поспорить, – с разочарованием ответил Аарон. – Вещей у меня нет, я готов идти навстречу приключениям!

– Ага, не сомневаюсь, но на сегодня наши дела куда более приземлённые.

– Нас ждёт прогулка? – радостно предположил он.

Белла покачала головой и закатила глаза.

– Эх, целый день нянчиться с тобой, – она потрепала Аарона по голове. – Ну что, малыш, какое мороженое будешь?

– Думаю, фисташк…

– Стоп, тебе же нельзя. Горло заболит! Получается, отмена, – Белла выкатила нижнюю губы и изобразила кулаком слёзы. – Ладно, идём. Нас ждёт Стив, а потом тебе предстоит разговор с сенатором.

– Полагаю, малоприятный.

– Не знаю. Не лги ему и всё будет хорошо.

Они обменялись взглядами и пошли. Аарон последний раз вдохнул стерильный запах больницы, который всегда ассоциировался у него со шприцами, бинтами, чистым спиртом и лекарствами, чтобы никогда не забыть, как пахнет дыхание смерти.

С момента перемещения он думал, что бессмертен. Но как выяснилось, его жизнь перестала быть ценной для Фатума. Причина неизвестна. Пусть так и остаётся. Он наконец-то может почувствовать себя свободным, лишённым груза ответственности за чужие деяния. Пора начать новую жизнь и получить каплю надежды на простое человеческое счастье. Любовь, друзья, семья, хобби, карьера. Аарон не верил, что такое возможно, но был не намерен отпускать шанс, если обнаружится земля для укладки фундамента. Надо лишь найти подходящие нити.

Судьба — путь всему.

Аарона тошнило от местного выражения. Они идут на поводу случайности, а не прокладывают свой путь. Человек должен быть вершителем собственной судьбы, а не марионеткой в её костлявых руках.

Деон этого мира отличался от того места, где он родился. Конечно, основная масса различий заключалась в технологическом разрыве прошлого и будущего. Аарон ощущал себя странником во времени из фантастического романа, который полюбил ещё в школьные годы. Завораживающая книга о человеке, потерявшемся среди истории.

Единственно «но», он ненавидел концовку. Герой по итогу возвращается домой, где понимает, что его не существует и никогда не существовало для собственной семьи и друзей. Он путешествовал не только во времени, но и между реальностями, что в конечном итоге заставило его навсегда забыть о мечте найти родной мир и жить дальше, не оглядываясь и не пытаясь искать. Герой сдался. Разве такой финал можно назвать хорошим? Нет, утверждал Аарон.

Он даже написал письмо автору, чтобы тот сочинил продолжение, в котором герой поймёт, что был не прав и продолжит путешествовать, пока не достигнет цели или не умрёт. Другого не дано. И через несколько месяцев Аарон получил краткий ответ: «Не все истории закачиваются хорошо».

Они двигались по безлюдному проулку, прячась в тени, пока прохожие на других улицах наслаждались тёплым солнечным деньком. Аарон устал от бетонных и стальных сооружений бездушного города, вспоминая путешествие с Сэмом и Евой среди гор, лесов и безграничных равнин. Глупые шутки, душевные разговоры и дружеская поддержка. Это было хорошее время, но оно утрачено безвозвратно, даже мысленно невозможно вернуться назад. Потому что каждый раз счастливые воспоминания отравлял горький ком вины в горле. Они погибли. И это никак не исправить. Но он обязательно отомстит. Любой ценой...

– Постой, накинь капюшон и прикрой лицо, – попросила Белла.

– Думаешь, кто-то примет меня за...

– Именно. Алазар — первый своего рода в новом времени.

– А в своём мире я не был знаменит, – раздосадованно ответил Аарон. – Так. Капюшон имеется, а вот с лицом что?

Белла ударила себя по лбу.

– Точно. Абсолютно забыла. Держи и носи всегда, когда будешь выходить днём на улицу. Можешь поменять, если найдётся альтернатива.

Она достала из внутреннего кармана плаща сложенный кусок багровой ткани, развернула и протянула Аарону.

– Простой шарф, нашла в шкафу, – непринуждённо объяснила Бела. – Пока холодов не намечается, так что он мне без надобности, но с первым снегом обязательно верни! – губы тронула добрая улыбка.

Аарон принял шарф. Помял мягкую шелковистую ткань, накинул на шею и неловко обмотал вокруг нижней части лица.

– Спасибо за подарок, – смущённо поблагодарил Аарон, устремив взгляд под ноги.

– Брось. Это пустяки, – ответила Белла.

Аарон никогда не понимал, как простые вещи сближают людей. Оказывается, дело не в вещах, а в человеке, который словно делится частичкой себя. Если угодно, называйте это амулетом души. Он будет напоминать о близком друге даже после его ухода.

Но Аарон не исключал, что ошибается. И шарф ничего не значит. Не более чем одолжение. Именно так видит этот подарок Белла. Но для него всё иначе. Он никак не мог понять, почему? И признаваться самому себе не хотел, что знает ответ.

Среди прохожих Аарон не замечал ничего необычного (одни торопятся, другие ругаются, третьи громко смеются), пока не уловил незнакомые слова и режущее слух произношение.

– Разве в Империи не установлен единый язык? – шёпотом спросил Аарон.

– Так было, но как оказалось, за границами Красных земель есть и другие страны, – ответила Белла. – Люди там дикие, но располагают полезными ресурсами.

– Не проще ли отнять?

– Они способны дать отпор.

– Только не говори, что у них есть шансы против Деона с тритоморфами и армией тупых жестянок. Они бы не продержались и нескольких минут, – с самодовольством указал Аарон.

– Их сила в численности. И довольно расспрашивать, мы почти пришли.

Аарон старался не поднимать глаза и не крутить головой вопреки любопытству. Никто бы и не обратил внимания на странного юношу с увлечённым взглядом и скрытым лицом. В городе хватало туристов и прочих отбросов общества. И не чужое внимание страшило Аарона, а осознание того, что он становится часть другого мира, в котором вечно придётся искать себя. Он чувствовал себя предателем. Ему здесь не место.

– Привет, Стив! – крикнула Белла. Сейчас она исполняла роль друга, а не генерала с суровым взглядом и командным голосом.

Стив помахал рукой. Он ждал их на крыльце многоквартирного дома из красного кирпича с крышей в виде чёрных расправленных крыльев. Один подъезд, пять этажей и двадцать окон в угольных рамах. Балконы, полагал Аарон, находились с другой стороны дома.

Они поднялись по лестнице и обменялись рукопожатиями.

– Добро пожаловать в «Воронье гнездо», – улыбнулся Стив и хлопнул Аарона по плечу. – Теперь мы будем соседями!

– Что? – удивился Аарон, выискивая потерянным взглядом Беллу.

– Я решила, что тебе пора освоиться в городе. И первый пункт, переехать из цитадели в местечко получше, – она оценила глазами здание.

– Только это в планах наш генерал хорош, а вот на деле я единственный, кто согласился приютить тебя. Ты понимаешь, Аарон, что это значит?

– Что мы друзья? – неуверенно предположил он.

– Нет, теперь тебе придётся платить квартплату. А как ты хотел? В стране капитализм и налоги.

Стив громко рассмеялся, закашлялся и через секунду вдыхал сигаретный дым. Всего пара затяжек стёрла напряжение с лица. Губы вновь растягивались в блаженной улыбке.

– Расслабься, я шучу, – Стив бережно пригладил свою причёску. – Для меня твоя компания будет только в радость, если согласишься. Последнее слово всё равно за тобой.

– Конечно, ещё как согласен! – восторженно объявил Аарон.

– Ну и славно, – одобрительно кивнул Стив. – Другого ответа я и не ждал. Мы отлично проведём время!

– Ладно, с жилищным вопросом разобрались, – сказала Белла. – Вернешься сюда позднее, а пока нас ждёт сенатор.

– Удачи, – пожелал Стив.

Они нашли ближайшую капсулу и отправились в другой конец города, если верить наглядной голографической карте транспортных сетей. Движение по трубам без контакта с другим транспортом представлялось куда более безопасным методом перемещения из точки А в точку Б. Исключается любая вероятность столкновения из-за энергетических сбоев, что нередко случалось со сферомобилями на магнитной подушке, которые буквально летали над трассой.

Аарон выбрался из капсулы следом за Беллой, голос искусственного интеллекта пожелал хорошего дня. Внезапно девушка рванула к синей будке из стекла в конце улицы.

– И зачем так торопиться? – пожаловался Аарон.

– Извините, сенатор Донхаллес, немного задержались.

Эларон Донхаллес сидел на скамейке за телефонной будкой.

– Не беспокойся, ты свободна, Белла. Я хочу поговорить с нашим другом наедине, если не против.

– Свяжитесь, когда закончите, – ответила она.

И исчезла из виду также быстро, как и примчалась сюда. Белла привыкла следовать приказам. Почти всегда без лишних вопросов, изредка спорила с начальством, но никогда не доводила до конца, прогибаясь и покорно уступая свою позицию. И сейчас она находилась на вершине карьерной лестницы, за что непременно благодарила именно эту часть своего характера.

Эларон похлопал по пустому месту на скамейке.

– Присядь, Аарон, и расскажи, кто наш враг?

Он так и поступил. Сглотнул слюну, собираясь с духом, чтобы выдать полный бред, едва ли приходивший кому-либо из смертных в голову.

– На этот счёт совершенно абсурдный вариант, вы не обязаны мне верить, но я убеждён…

Аарон замолк. Опустил шарф с носа и глубоко вдохнул.

– Не заставляй старика ждать. Назови имя, если оно известно.

– Аларис, – произнёс он.

Его пробило на безумный смех, он мотал головой, а из глаз катились слёзы отчаяния, впитываясь в тёплый зимний шарф.

Глава 11. Храм шести

Аарон взял себя в руки и осторожно посмотрел на сенатора. По глазам Эларона не удалось понять, о чём тот задумался. В них не читалось ни насмешки, ни осуждения. Ничего. Пустой и холодный взгляд. Кто-нибудь наверняка бы назвал его расчётливым. Для политика абсолютно нормально не показывать эмоции. Главным инструментом любого политика во все времена было слово. Неизменный принцип, который работал всегда.

– Скажите, я спятил? – спросил Аарон.

– Почему же ты так решил? – хладнокровно ответил сенатор.

– Я ничего не решил.

– Но это твои слова.

– Да.

– Тогда скажи, Аарон, веришь ли ты самому себе?

– Не знаю, но я не сумасшедший. Это точно, – вздохнул он.

– Я верю тебе. Давай вернёмся к тому, что ты увидел, когда едва не утонул в собственной иллюзии.

И он рассказал. При каждом упоминании Алариса под кожу забивались холодные иглы. И кололи в самое сердце, заставляя ужасаться и чувствовать себя пустым местом в масштабе истории, которая развернулась вокруг человечества.

– Ясно, – сухо ответил Эларон.

– И это всё?

– Да. Пойдём прогуляемся, хочу тебе кое-что показать. В другом мире, я уверен, это ещё не построили.

Они пошли по тротуару вдоль зелёного канала с растениями: колючими кустарниками, низкой травой и цветами с красно-жёлтыми лепестками. Лживая попытка показать заботу о первозданном и естественном мире. Каждое из этих растений выведено в лаборатории. И они нуждаются во влаге также, как и одинокий кактус посреди пустынной печи.

Деревья в Деоне встречались крайне редко. Из них давно перестали строить здания в городе. Но к несчастью для природы, лесные массивы мешали возведению и развитию города. Человечество стремится к расширению.

Люди перестали испытывать нужду в свежем воздухе, полученном в процессе фотосинтеза. Учёные научились синтезировать кислород искусственным путём. И это ничтожная малость из того, чем промышляло будущее поколение.

Они свернули за угол здания противопожарной охраны и вышли на бетонную площадку перед внушительным зелёным холмом идеально округлой формы, словно мяч врос в землю. На вершине стояли белые колонны, уходящие не только высоко в небо, но и глубоко под землю. На них держался синий купол, который представлялся тёмной тучей посреди ясного голубого неба.

– Это храм, – пояснил Эларон. – Не желаешь подняться, Аарон?

– Но как? – удивлённо спросил он.

– Здесь есть лестница, но она скрыта фильтром восприятия. Если сильно захочешь, ты её увидишь. Представь мысленно белые ровные ступеньки. И как ты переступаешь с одной на другую.

Получилось не сразу, пришлось напрячь фантазию, связать реальность и мысли в единое целое. Когда проявились первые очертания, Аарону не верилось. Странное неописуемое чувство охватило тело, будто он собственным разумом создаёт материю.

Начиная забывать о лестнице, она пропадала. Конечно, он никуда не падал. На самом деле чудесная лестница не испарялась из-под ног, она становилась невидимой лишь для глаз.

Внезапно Аарон подумал, почему на улицах ни единой души. Разгар дня, туристическое место. А здесь никого. Но это лёгкая загадка, не требующая внимания. Сенатор безусловно позаботился о том, чтобы их беседа прошла без лишних глаз и ушей.

Поднявшись, Аарон осознал, что холм — обман. Он стоял на вершине стального купола. Чтобы сомнения отпали, достаточно было ступить один раз на зелёный газон и понять, что это сооружение полое внутри.

Послышались крики чаек, пролетающих над храмом в поисках пищи для птенцов. Их гнёзда находились на берегу узкой реки, впадающей в Солёное море. Рыбы в воде почти не водилось, что вынуждало чаек разорять горы пищевых отходов рядом с заводом по утилизации и переработки мусора. На территории стояла невыносимая вонь гниющих продуктов и птичьего помёта, но это не слишком беспокоило служащий персонал. Работали на заводе в основном роботы.

Аарон следовал за сенатором. Они прошли мимо колонн. Температура заметно поднялась на несколько градусов. В сердце зала парила восьмёрка бесконечности в жгучих объятиях разноцветного пламени. Вокруг алтаря громоздилось пять бесформенных камней размером с человека. К каждому прибита именная табличка: Аларис — первозданный, Хронос — первозданный, Фрагос — первозданный, Изирис — рождённый, Атомус — рождённый. По серому полу разветвлялась синяя паутина, словно нити по электрической схеме. Внутри храма чувствовалась особая атмосфера. Воздух нежно вибрировал, а свет предательски ослеплял, когда солнце не пряталось за массивными колоннами.

– Впечатляет, – высказался Аарон, опустив шарф с лица.

– Внушает, – поправил сенатор с гордостью. – Великое начало истории.

Эларон с разочарованием уставился на камень Алариса.

– И оно же станет концом…

– Закономерно, пусть и несправедливо.

– Как же это глупо. Мы поклоняемся богам, которые нас убивают, – Эларон негодующе помотал головой.

– Готов спорить, некоторые особо верующие без вопросов приняли бы смерть за истину или даже за великий дар свыше, – в голос Аарона проскользнули нотки высокомерия.

– Такие всегда будут, – пожал плечами сенатор. – Но храм шести построен не для того, чтобы чтить богов и поклоняться. А помнить о том, насколько мы не принадлежим себе. Помнить о том, что у всего есть начало.

– Шести? – растерянно переспросил Аарон.

– Да. Шестой — он же первый, создатель создателей. Тот, кто определяет…

– Порядок вещей и событий, – закончил Аарон. Сознание вскружила тёмная пустота и собственная ничтожность перед силой, что невозможно вообразить.

– Он – причина творения. Тебе известно о нём?

– Мало, слишком мало, – признался он.

– Но что-то же ты можешь сказать?

– Нет, ничего, – солгал Аарон.

– Тогда я расскажу, как воспринимают шестого в нашем мире. Послушаешь?

– За этим мы и пришли, верно? – горько улыбнулся Аарон.

Но лицо сенатора оставалось непроницаемым.

– Шестой властвует над судьбой – сакральным и скрытым для человека, он видит пути сквозь время и пространство. Он символизирует вечность, – Эларон указал на горящую восьмёрку. – Не каждый верит в существование шестого. Во много причина – количество камней рун с божественной силой. Как их равно пять, так и первозданных существ всего пять.

– Заблуждение?

– Не знаю. Я далёк от веры и не придерживаюсь определённых религиозных предубеждений. Так даже лучше. К чему бессмысленные споры о том, кто посадил дерево? Важнее тот, кто его вырастил. Или место, где оно выросло. Я привык смотреть на факты.

Эларон изменился в лице. В холодных старческих глазах блеснула усталость. Разговоры быстро утомляли сенатора в последнее время. С возрастом труднее получать радость от жизни.

– Пожалуй, мне необходим тайм-аут, – признал сенатор. И пошёл прочь из храма, ненавистно вздыхая от собственной слабости. – Осмотрись пока здесь.

Аарона привлекла яркая восьмёрка, символизирующая собой бесконечность. Он ходил кругами и считал цвета.

Фиолетовый — один.

Зелёный — два.

Жёлтый — три.

Красный — четыре.

Белый — пять.

Он не разобрал среди вечного костра того самого цвета. И на душе полегчало. Разум собрался в единый механизм, две давно заржавевшие шестерёнки ожили.

И тут вспыхнула яркая синяя вспышка, обдавшая Аарона жарким поцелуем. Он в ужасе отпрыгнул на несколько метров в сторону и попятился назад, пока не наткнулся на камень Изириса. Внутренний мир вновь развалился на части. Отрицать существование шестого (он знал имя, но боялся) представлялось почти невозможным.

Сенатор застал разыгравшееся представление. Никаких сомнений, парень что-то скрывает. В план Эларона не входило устраивать допрос. Также он не имел привычки строить глупые догадки и делать поспешных выводов. Пускай события происходят своим чередом. Пока что. Он вмешается, когда появится необходимость. Действовать в тени, скрывать свои подозрения. Это помогало раскрывать врагов до того, как они сделают это сами. Такой стратегии всегда придерживался сенатор.

– Я вижу, Аарон.

Левый глаз нервозно дернулся. На шее проступил холодный пот. Он отбросил беспокойства в дальний ящик с надписью «МРАК» и робко повернул голову.

– О чём это вы? – губы тронула безобидная улыбка.

– Что тебе больно. Это зал напоминает о потерях. Проклинать богов — это нормально.

– О, нет, нет. Вы не понимаете, о чём говорите, – спокойно начал Аарон.

– Проясни же.

– Я не виню богов. Они давно потеряли власть над миром. Настало время человека отвечать за свои поступки. Мы делаем выбор, а не они, – в глазах проскользнула искра злости. И она исходила от одного существа. Которое он видел в зеркале в ванной.

– Веришь в свободную волю?

– Каждый поступает согласно осознанному выбору. Даже в самые тёмные времена. И я видел, как это происходит, – Аарон крепко стиснул зубы, слыша, как они трутся друг о друга.

– Алазар, – выпалил сенатор, боясь пожалеть о поднятой теме. – Он беспокоит тебя?

– Тут нечего обсуждать. В той войне я вышел победителем, – Аарон сжал руки в кулаки, борясь с вырывающейся наружу яростью.

– Но разве война закончилась? – Эларон очертил взмахом руки огромный зал храма.

– Надеюсь, иначе мои враги пожалеют, что не умерли раньше, – мрачно ответил Аарон, бросив на сенатора угрожающий взгляд. Сейчас глаза не сияли синим, но обязательно вспыхнут, если того потребует случай.

Эларон ответил вымученной улыбкой. Он не слышал зова смерти, не чувствовал её костлявых пальцев на плечах. Хотя ему и удалось поджечь полено ненависти, однако топлива недостаточно, чтобы Аарон взорвался и дошёл до последней стадии сдвига оси — убийства.

– Хорошо, что теперь мы на одной стороне, – прервал тишину Эларон мелодичным голосом добродушного старика, прервав власть жёсткого и бестактного политика. – Аарон, ты любишь хорошие книги?

– Мне нравится проводить время за чтением, – без особого интереса ответил он. Аарон сосредоточил внимание на алтаре.

– Отлично. Рекомендую почитать мифы о вечности. Если в вашем мире нет шестого абстракта, то и этих историй тоже.

– Обязательно, если появится время.

– Этого будет в достатке. Можешь не сомневаться. Вашей команде предоставляется отпуск на три недели…

– Но разве…

– Не перебивай, Аарон. Мир не развалится. Да, из-за трещины и скрытых червоточин он катится к концу. Но пока мы не располагаем решением сложившейся ситуации. Необходимо время, чтобы дать нашему мозговому центру построить новую стратегию.

– Если это возможно, – вздохнул Аарон.

– Если, – покачал головой сенатор. – Судьба – путь всему.

В моменте Аарону захотелось двинуть сенатору по челюсти, но он сдержался и постарался более или менее нейтральным тоном выдавить три отвратительных слова:

– Судьба — путь всему.

Они ещё пятнадцать минут сидели перед храмом, прежде чем обменяться ненужными любезностями и попрощаться. Аарон не до конца понимал причины, но Эларон ему не нравился, чувствовался подвох. Как и любой политик, сенатор Донхаллес – лицемер. И не будет ничего удивительного, если (когда) в один прекрасный солнечный день сенатор со лживой улыбкой на лице подведёт Аарона к краю склона и толкнёт вниз.

Аарон будет кричать, пока не разобьётся насмерть, а уходящий вдаль Эларон обязательно сделает вид, что не слышит ничего, кроме криков голодных чаек. Возможно, он искренне поверит в собственную ложь. Кто сказал, что нельзя обмануть себя? Правильно, честный глупец.

Белла проводила Аарона до «Вороньего гнезда». Она не задавала вопросов. Её молчание заставляло мир замедляться. Говоря проще, сводило с ума. Аарон инициировать беседу не желал. Он боялся, что разговор вновь может свернуть на кровавую улицу Алазара Донхаллеса. Даже мысли о двойнике-монстре вызывали приступы паники. Закрывая глаза, он видел смерть.

Вырванное сердце, которое дрожит. Разорванные и разделённые куски плоти. Вываливающиеся кишки. Раздавленный череп, вспоминая хруст которого Аарон каждый раз морщился.

Стив жил в просторной и светлой квартире. Окна в гостиной выходили на главный центр робототехники. Дверь открывалась автоматически, сканируя лицо по заложенным биометрическим данным.

Аарон сбросил пыльные ботинки в прихожей и собрался пройти, но Стив покачал пальцем и попросил воспользоваться обувницей и шкафом для верхней одежды, встроенными в стену. Панель управления с физическими кнопками и парой крутилок крепилась справа от входной двери. Разгадывать, какая и за что отвечает, не пришлось. Каждая кнопка обозначалась простым и интуитивно понятным значком с выпуклым контуром. И незрячий бы легко разобрался.

Назвать жилище Стива уютным — отличная шутка! Пустые белые стены без единого пятнышка, высокие пустынные потолки, никаких личных вещей на виду, чистый стерильный воздух. Из мебели: диван и овальный кофейный столик, на котором безусловно ни чашек, ни журналов. Никаких бытовых мелочей.

Аарон озирался в смятении. Когда приходишь в гости, всегда найдётся предмет, приковывающий внимание. В сложившейся обстановке и грязная пепельница бы сошла за изысканный объект искусства — изюминку интерьера. Но ничего подобного.

– Я не маньяк, если что, – улыбнулся Стив.

– О чём это ты?

– Ну знаешь, сколько книг не читал, маньяков вечно рисуют идеалистами, повернутыми на порядке и чистоте. А потом подобный крекер расстилает клеёнку, берёт топор и устраивает кровавую баню.

– Не скажи ты мне, я бы и не подумал в таком ключе, а теперь ночь предстоит быть бессонной.

– Извиняй. Я всего лишь уважаю порядок, – он задумчиво покачал головой. – Ладно, давай покажу твою комнату.

Осмотрев место будущего пребывания, Аарон подумал о белой палате в психбольнице, где безумства не лечатся, а утраиваются. Но здесь есть спасение — большое окно с видом на торговый переулок. В углу одноместная кровать. На этом всё.

– Стол выдвигается из стены с помощью пульта. Если необходим стул, напольная панель поднимается и переворачивается другой стороной, она мягкая, – пояснил Стив.

– А держится за счёт магнитных полей?

– Именно. Держи.

Аарон ловко поймал монету. На тыльной стороне красовалась гравировка ветвистого древа. Стив схватил нового соседа за единственную руку и прокол большой палец тонкой иглой на конце шприц-ручки.

– Ау, больно! – возмутился Аарон.

– Пустяки. Это же не зондирование. Я ввёл устройство-ключ, прикладываешь палец к гладкой стороне монеты, и она выводит изображение, предоставляя доступ к компьютеру, мощность которого спрятана глубоко под землёй на противоположном конце Деона.

– А как же безопасность?

– Насколько мне известно, информация шифруется, а заправляет всем искусственный интеллект. Никакого доверия друг к другу, – Стив скорчил кислую гримасу.

– Следующая война точно будет против машин, – усмехнулся Аарон. – И разобьются логические цепи, падут алгоритмы.

– И человечество ответит за каждый непристойный запрос!

Они обменялись заговорщическими улыбками. И каждый понимал, о чём думал другой.

– Велика ли армия роботов сегодня? – спросил Аарон.

– Если не считать отправленных, склады пусты.

Стив заметно напрягся.

– Значит, ноль, – с безразличием обозначил Аарон.

– Обустраивайся, а я пока проверю банковский счёт. Если отпускных до сих пор нет, они лишатся здоровья!

Аарон остановил его, положив руку на плечо.

– Извини, Стив. Мне не следовало…

– Брось! Со мной необязательно быть учтивым. Говори о том, о чём пожелаешь. А иначе на какой хрен нам свобода выражения мысли.

– Ваш мир мне никогда не понять, – сказал Аарон.

– И не надо! Живи и наслаждайся, пусть мир попытается понять тебя, – Стив звонко рассмеялся от собственных философских заключений.

Смех переходил в кашель. Руки непроизвольно ёрзали по карманам брюк в поисках пачки сигарет.

– Проблемы с лёгкими? – поинтересовался Аарон.

– Немного разве что. Держусь на паровой тяге. Чух-чух! – он печально кивнул и вышел из комнаты, дверь автоматически закрылась со звуком спускающего давления.

Мир, в котором никогда не скрипят двери.

Аарон подбросил монетку. Выпала безликая сторона. Он поморщился. Очередная шутка случайности. Из хаоса рождается выбор. Но для чего? Чтобы испытать нас? Или дать шанс вырваться из замкнутого колеса жизни? Вряд ли ответ насколько очевиден. Или же ответ, как и происходящие события, не имеет никакого значения. Потому что всё вернётся к истоку разлитой реки.

Он посмотрел в окно на суетливых людей, жадно разбирающих товары. Как же хотелось оказаться среди их беззаботного общества. И жить! Быть свободным от знания, жить ради себя, а не взваливать на плечи судьбу целого мира. Это работа Богов – следить за балансом между жизнь и смертью.

Глава 12. Соглашение

Бутылка дорогого виски, серебристое ведро со льдом и несколько стаканов с позолоченной кромкой. Важные атрибуты этого зимнего вечера. Черноту за окном разрезал сверкающий серп луны. Белые хлопья застилали двор хрустящим ковром. Вьюга насвистывала морозные песенки.

Алазар сидел напротив герцога Кохе, выслушивая доклады из других городов Красной Империи. Южные и западные поселения согласились отправить людей для присоединения к военному походу на Викторию. Загвоздка заключалась в том, что суммарные силы юга и запада не превышали пятнадцати тысяч человек. Слеза в океане.

Деон на призыв не ответил, они до сих пор не оправились от вторжения. Железный легион лишил остров регулярной армии, флота и стратегических объектов инфраструктуры. Также город понёс серьёзный ущерб из-за землетрясений, вызванных разрывом пространственной материи. На поддержку падших рассчитывать не следовало.

– Хронополис? – спросил Алазар.

– Без Константина город погряз в беззаконии. Преступные группировки раскололи город на части. Этим тараканам только дай повод выползти из тени, – пренебрежительно ответил Питер.

– Остаётся надеяться на силы севера.

– Так и есть, но теперь северными территориями правит Джон.

– Есть сложности?

– Он предложил мне поесть дерьма. Похоже, что разведка Трастгона разнюхала о моём союзе с тобой.

– Но без севера никак, – раздражённо заявил Алазар. Вскочил и начал нервно ходить взад-вперёд по комнате. – Захватим, убьём и заберём армию!

– Не лучшая идея. Сколько времени у тебя уйдёт, чтобы промыть мозги стотысячной армии? И скольких придётся убить, чтобы добраться до Джона? Мы потеряем драгоценное время, – чуть опьяневший Питер задумчиво постучал пальцем по столу

– Договоримся с ним? – предложил Алазар.

– Предложение хорошее, но Джон пообещал утопить нас в собственной крови, если пересечём границу с севером, – уголки губ изогнулись в ухмылке.

– Прорвёмся с боем! – разум отравлял живой металл, требуя кровопролития. В последнее время Алазар едва отбивался от приступов ярости. И пока что, к счастью для окружающих, ему удавалось сохранять самообладание.

– И как это будет выглядеть? – логично размышлял герцог. – Необходимо заинтересовать Джона в переговорах. Обменяем силу на силу.

– Камень рун? – удивлённые глаза выпали из орбит. – Ни одна армия не сравнится с космической мощью. Отказываю, рассмотрим иные варианты.

– У нас четыре камня. Один – ничто.

– Ты рехнулся! – вскинул руки Алазар и гневно покачал головой.

– В Империи осталось два человека и одна грязная тварь, что способны совладать с камнями. А использовать несколько – опасно.

– Нет, – он продолжал стоять на своём.

– Подумай, вернём Джону камень порядка, а взамен получим… – Питер потёр подбородок, прикидывая цифры. – Допустим, пятьдесят тысяч человек. Всю армию Джон не отдаст, но на половину мы рассчитывать можем.

– Не знаю, – сомневался Алазар.

Его не устраивало, что камни снова будут раскиданы по необъятным владениям Красной Империи. Когда они покончат с башней и королём на вершине, придётся взяться за старое дело. Перспектива начинать сбор камней заново огорчала Алазара. Хватит ли душевных сил и психического здоровья, чтобы повторить кровавый поход. Он боялся, что нет.

– Мне известно, что после ты не отступишься о первоначальной цели. Наш мир –временная необходимость. Но пока мы сражаемся на одной стороне, я хочу быть уверенным, что не получу нож в спину.

Герцог словно читал мысли. И он не ошибался. Каждое слово – истина без прикрас. Если сейчас в темноте сверкнёт аметистовый огонёк, Алазар без раздумий предаст соглашение и убьёт Питера Кохе. Он пришёл, чтобы спасти свой мир, а не бороться за этот. К несчастью, обстоятельства заставляют поступать противоестественно.

– Нам не надо дружить. Для меня ты навсегда останешься грязным выродком. Но без доверия никак.

Питер закурил сигару. Табачная завеса окутала лицо. И сквозь серую пелену блеснули жёлты кольца, предав зрачкам цвет и выразительность. Хитрость, злоба и подозрительность смешивались в пронзительный взгляд.

– Ну что скажешь? – герцог протянул руку.

Алазар пожал её в знак соглашения.

– Идёт, – со вздохом принял предложение он.

Питер попытался разорвать рукопожатие, но Алазар не позволил.

– Но есть условие.

– Всегда это проклятое «НО», – фыркнул Питер.

– Если Джон откажется, мы применим мой метод.

– И какой же, позволь спросить?

Алазар мрачно улыбнулся и ответил:

– Угрозы и последствия.

– Ладно.

Питер понял, что лучших условий не добьётся. Алазар разбил рукопожатие и поднял стакан с виски, предложив выпить в честь удачного договора. Остаётся реализовать планы и выдвинуть фигуры с нейтральной территории на доску битвы, над которой нависли руки космического гроссмейстера. Они не думали о неудаче, они следовали за судьбой.

Снегопад усилился. Лунный свет бесследно растворился за грозными тучами. Ветер громко выл, как голодный волк без стаи. Сугробы вырастали на глазах, завтра утром людям придётся хорошенько помахать лопатами, если двери не завалит слишком сильно. Люди рискуют оказаться в снежном плену.

– Я отправлю письмо с приглашением на переговоры утром. Придётся обозначить условия на бумаге, иначе Джон пошлёт нас.

Питер очень надеялся, что Джон не примет опрометчивого решения. В таком случае никто не помешает тритоморфу устроить жестокую бойню, которая наверняка обернётся смертью для многих людей. Питер принял тёмную сторону. Заключил сделку с тем, кого презирает. И он знает, что будет повинен в истреблении населения севера. Выбирая между злом, Питер всегда предпочитал меньшее, но никогда не делал окончательный выбор.

– Тогда решено. Сообщи, если появятся новости, – Алазар широко зевнул. – А пока меня ждёт мягкая кровать.

Алазар вышел на улицу пятнадцать минут двенадцатого. Как только он вдохнул леденящий воздух, пробирающий до нервов, сон отступил на второй план. Он решил прогуляться по ночному городу под жёлтым светом фонарей. На тротуары и дороги намело снега, поэтому каждый шаг отзывался сухим хрустом и оставлял глубокий отпечаток подошвы. Преодолев три перекрёстка, нечто заставило его остановиться в узком проулке. На одной стороне подъезды жилого дома, а на другой– продовольственная лавка. Здание изгибалось буквой «П». Однако улица впереди не заканчивалась тупиком. В здании присутствовал переход, чтобы жителям не приходилось тратить время и обходить бетонную коробку. Внутри стоял припаркованный пикап с включёнными противотуманными фарами в переднем бампере. То ли рассеянный водитель забыл щёлкнуть переключатель (светили они тускло), то ли кто-то пережидал непогоду в укрытии. Алазар прислушался, двигатель спокойно урчал на холостых оборотах. Водителя не видно, лобовое стекло покрылось коркой льда. Значит, в салоне также паршиво и холодно, как и на улице.

Свали на хрен уже. Какого хрена он здесь трётся.

Алазар услышал мысли, но не придал особого значения грубости. Люди вправе думать, как им угодно. Не все мысли материализуются. И не все отражают истинную суть человека. Это как разговор с самим собой. Большинство размышлений, сформированных разумом, не для чужих ушей.

Безмозглый баран. Как он там ещё жопу не отморозил.

Мы из-за него спалимся. Если парни сейчас выйдут, они его убьют. А я на такое не подписывался. Нет уж, грязная работа не для меня. Вдруг и меня завалят, чтобы не болтал лишнего, вот же дерьмо.

К такому заявлению Алазар оставаться равнодушным не намеревался. Он подошёл к автомобилю, пнув затвердевшее колесо. Шины стояли летние. И уже заметно потрескались от мороза. По низу водительской двери металл съела ржавчина, как и пороги. Он постучал по ветровому стеклу. Спустя короткую заминку оно опустилось. За рулём сидел угрюмый мужчина со светлыми волосами. Щеку рассекал шрам. Вероятно, от проскользнувшей пули.

– Чего тебе, парень?

– Хотел узнать, чем вы тут занимаетесь. Вдруг замерзли насмерть. С печкой проблемы? – Алазар старался выглядеть обычным прохожим с добрыми намерениями. Броня живого металла скрывалась под плащом.

– Я жив и здоров. Отваливай! – мужчина принялся поднимать стекло.

Алазар положил руку на стекло, не позволяя закрыть окно.

– Чего ещё, придурок? Всыпать тебе? Беги отсюда, пока я добрый. Иначе я утешу твою мамочку на похоронах, баран, – язвительно высказался мужчина и потянулся к бардачку.

Припугну сопляка пушкой. Лучше так, чем потом рыть могилу на двоих.

Алазар не позволил достать пистолет, схватил грубого мужика за волосы и приложил лицом о клаксон. Прозвучал короткий, но громкий гудок.

– Какого хрена ты творишь? – проревел он.

– Эй, ты! Отойди от машины! – прозвучал незнакомый голос.

Послышался одобрительный гогот. Кто-то свистнул, неожиданно над ухом щёлкнул предохранитель. В затылок упёрся ствол. Водитель дотянулся до бардачка и вытащил пушку. Грохот выстрела разнёсся по безлюдным улицам. Ни в одном окне не загорелся свет, разбуженные люди боялись и штору приоткрыть, они знали, в каком месте живут.

Алазар мешком рухнул на землю. Пулю расплющило до состояния раскалённой монеты. Она прилипла к коже. И от неё исходил пар, как от предполагаемого места дыры в черепе. Неизвестные осторожно окружили тело, обсуждая дальнейшую судьбу трупа: закопать, сжечь, утопить, растворить. Ноль оригинальных идей, но все действенные. Ни один из них не обратил внимания на рану, а иначе бы думал о собственной могиле на кладбище.

– Загрузим говнюка в багажнике и решим по дороге, где оставить его гнить, – тот же незнакомый голос. – Спасибо, Ник, подкинул нам работы.

– Я тут не при чём. Он сам до меня докопался. Что мне было делать, Дон? – робко оправдывался водитель.

– Как минимум, не открывать окно. Ладно, Ник, не беспокойся сильно. У небольшого происшествия есть и положительная сторона, – Дон дружелюбно хлопнул Ника по плечу, тот затаил дыхание в ожидании продолжения. – Ты убил этого парня, Ник. Ты это понимаешь?

– Да, – виновато признал он.

– И мы тоже. Теперь ты один из нас. И отвертеться не получится.

Злобный смех перебил пустые разговоры. Алазар наслушался бессмысленных диалогов между бандитами. Довольно притворяться безжизненной куклой. Парни, которые пытались затащить его в кузов пикапа, испугались и бросились прочь. Увеличенная дистанция представлялась им безопасной. Они не знали, с кем встретились.

Алазар спокойно перевернулся и поднялся с холодной земли. Неторопливо отряхнулся от снега, несколько сырых пятен расплылись по плащу. Дон прижался к пикапу, остальные отступили на пару шагов, пустив руки под тёплые куртки к пистолетам.

– Вам это не поможет, – он одарил каждого жадным взглядом.

– Какого дьявола? – Дон дрожал.

Штаны Ника потемнели в районе паха. Вонючая моча пропитал обивку сиденья. Он неподвижно сидел и не верил, что такое возможно. Пуля не вышибла мозги этому парню. В ушах до сих пор звенело от выстрела, а руку ломило из-за сильной отдачи. Сердце колотилось, словно непрерывная барабанная дробь. Он подумал о матери. О том единственном бескорыстно любящем человеке. Ник чувствовал себя предателем. После смерти сына о ней будет некому заботиться. Ей и похороны не по карману. Он выбрал грязную работу в шайке с подонками. И вот результат.

Обрушился град из свинца. Водительская сторона пикапа превратилась в дырявое решето, зеркало оторвало, стёкла разлетелись на тысячи мелких осколков. Патроны закончились. Дон упал замертво с дырой между глаз, часть мозгов попала на волосы Ника, который оглох на левое ухо. Ушная раковина представляла букет из кровавых ошмётков. Рука инстинктивно потянулась к рычагу переключения передач. Пора уезжать.

Похоже, бравые бандиты не готовились к перестрелке. Никто не перезаряжался, запасы патронов иссякли. Один из них вытащил нож и бросился на врага, горланя боевой клич нецивилизованных туземцев. Алазар перехватил руку и оторвал вместе с холодным оружием, атакующий мгновенно лишился духа и пал на колени. Точный удар по потерянному лицу закончил агонию, смешав нос, зубы, кожу, глаза и кости в мясную кашу с кровавым бульоном.

Оставшиеся бандиты обменялись нервными взглядами и решились на побег. Без короля крысы всегда забиваются в тёмные щели. Прогремел хор ломающих костей. Гулкий и протяжный, похожий на треск дерева. Больше никто не бежал. Глаза Алазара сияли красным, подчёркивая хищную улыбку, которая исходила от живого металла. Оно питалось энергией смерти.

Тишину нарушил отчаянный рёв двигателя. Пикап сорвался с места и устремился по дороге, буксуя по снегу. Ник вцепился в руль.Ничто не мешало ему смыться.Достаточно нажимать на газ, чтобы стать точкой на горизонте. На секунду он поверил, что выбрался.

Задняя часть машины резко опустилась. Стрелка на спидометре полетела к нулю. Алазар случайно вырвал заднюю ось, пытаясь вернуть пикап. Недовольно плюнул и сжал кулак. Багажник и моторный отсек схлопнулись. Ник не успел ничего осознать. Позже тело вырежут из металла по кускам. И мать будет горько плакать, ей даже не позволят последний раз взглянуть на сына. Не на что будет смотреть.

Алазар весело присвистнул и резко поник. В глазах потемнело и закружилось. Ни намёка на сожаление к мёртвым. Чёрная пустота в сердце. Удовлетворение проделанной работой. Это неправильно! Но как приятно, когда пролитая кровь курсирует по живому металлу, придаёт жизненных сил. Он принял проклятие и никогда не откажется от него. Смерть в огне погибающей вселенной – это конец. Свобода от оков бремени жизни. Вечный сон, будто тебя никогда не существовало. Это ли не награда?

Алазар вернулся домой уставшим. Дахос до сих пор не ложился. В последнее время мальчик много рисовал. И только башню. Сотни потраченных красных фломастеров забили мусорное ведро до краёв.

– Легче?

– О чём ты спрашиваешь, Дахос?

– Ты знаешь, – ответил он, не отрываясь от очередного шедевра буйной и пугающей фантазии. Красный фломастер равномерно скользил по белым участкам листа. Скрип по бумаге действовал на нервы. Как непрерывная капля, бьющая часами по лбу, пока человек не ломается.

– Не беспокойся об этом. Это всего лишь уличные мерзавцы. По ним никто не будет скучать.

– Нельзя лгать самому себе. Но ты иначе не можешь.

– Перестань, Дахос! – сердито попросил Алазар. – Я не настроен на психотерапию.

– Я буду скучать по вам. Очень сильно.

Алазар не подобрал нужных слов и промолчал, с настороженностью присматриваясь к свежему рисунку. Алая Башня и тёмная копошащаяся нежить под ней. Твари из самой преисподней с кровожадными ухмылками от уха до уха. Бумага намокла от нескольких приземлившись слёз и вздулась.

– Мой час пробил. Он считает меня уязвимостью. И более не намерен задерживать рядом с вами, где мне никогда не было места, – он добавил на рисунок человечка из палочек и точки, падающего с башни в острые зубы тварей внизу.

– Не неси чепуху! – взорвался Алазара. Он выхватил рисунок и порвал на части. Приблизиться и сковать мальчика объятиях не посмел, опасаясь причинить вред. – Ты не умрёшь, – прозвучало слепое обещание.

Дахос пристально посмотрел на взрослого без лишней надежды. Кисло улыбнулся и помотал головой

– Моя участь предрешена.

Рыжеволосый мальчишка спокойно поднялся из-за стола и ушёл в спальню, прикрыв за собой дверь. Больше этой ночью не прозвучало ни слова.

Север хранил молчание. Не долго. Джон Терлок, именуемый титулом короля холодных степей, прибыл к стенам Индаба спустя семь дней после прочтения письма. Но не один, а сопровождении двенадцати тысяч бойцов. Армия разбила лагерь в нескольких километрах от города.

– Что он ответил? – спросил Алазар.

– Ничего. В этом и дело. Я опасаюсь, что мы развязали очередную войну. Открыли второй фронт для нас, – Питер лихорадочно втягивал сигаретный дым, платком протирая кровь под носом.

– Рано для беспокойства. Он выдвинет требования. Вероятно, Джон просто старается быть осторожным.

– А что мне делать? Готовиться к осаде или сидеть и ждать, когда армия севера беспрепятственно пройдёт маршем по моему городу.

– Предосторожность не помешает.

Герцог удвоил количество караульных постов. Улицы города находились под постоянным надзором патрульных отрядов. После восьми вечера начинал действовать комендантский час. Однако жители и днём неохотно выбирались наружу, где их могла поджидать опасность.

Солнце наполовину закатилось за горизонт, раскалив до красна облачные утюги на угрюмо темнеющем небе. Над трубами вздымались клубы серого дыма, которые расплывались в сгущающихся красках мирного вечера. Под покровом зимней стужи город дышал.

Джон не планировал раскрывать карты сегодня. Пусть население вздрогнет на миг, поволноваться бывает полезно. Нельзя привязываться к хорошему, иначе быстро окажешься на дне выгребной ямы. Не заметив, как провалился. Джон погасил свет в лампе. В небольшой печке для обогрева палатки мелодично потрескивали дрова, шум бушующего огня усыплял.

Питер провёл ночь без сна. Угольки ещё не вспыхнувшего сражения играли на натянутых струнахнервов. Когда он лишился зрения, красочный и насыщенный мир превратился в театр звуков и чувств. Он слышал больше, чем другие. Видел без глаз. Даже редкий порыв ветра и скрип двери в другом крыле дворца не оставались без внимания. Голоса звучали звонко, а воображение старалось начертать портрет собеседника. И всегда мимо, словно насмешка.

Заключи договор.

Питер вскочил с кресла, с недоверием оглядев тёмную пустошь. Он пробежался пальцами по стрелкам часов. Раннее утро. Тёмный голос прозвучал в голове, словно кошмар, но более реальный, оставивший леденящий душу след. Безысходность забилась гвоздём в сознание и преследовала герцога.

– Сон! Всего лишь сон, – сказал Питер, протерев блестящий лоб от пота.

Принятые меры и потраченные нервы оказались напрасны. Джон предстал перед воротами с первыми лучами холодного солнца. Его сопровождало тридцать три вооружённых человека в усиленной бронебойной экипировке и белых плащах. На глазах каждого очки с тепловизором и системой наведения, закупленные у Деона до вторжения. Элитный отряд зачистки, способный устроить серьёзный переполох, если им того захочется. По приказу герцога для северных друзей открыли проход и организовали пикет до дворца.

Питер Кохе в одиночестве ждал гостей у парадного входа. В руке он держал трость, чтобы не поскользнуться на лестнице.

– Приветствую, герцог, мы рады…

– Теперь я король, – оборвал его Джон.

– Конечно, – смиренно согласился Питер. – Но мы собрались не о титулах спорить.

– Это верно.

Джон подошёл и обнял Питера, который оторопел от неожиданности. По-дружески хлопнул по спине. Влажное и тёплое дыхание прилипло к уху, медленное и размеренное.

– А теперь, старый друг, скажи, где ты прячешь ублюдка? – прошептал он, затем отпрянул и ухмыльнулся. – Хочу посмотреть на диковинного зверька, которым ты пополнил свой зоопарк уродов. Один Карл чего стоит!

– Алазар скоро присоединится, – Питер сдерживал гнев изо всех сил, но при этом прекрасно понимал Джона.

– Я слышал, что у него лицо сына Уильяма. Правда или чушь? – поинтересовался Джон.

– Да, он двойник из другой вселенной. Пойдём, хватит морозить яйца.

– Согласен. Поболтаем с Карлом?

– Не выйдет. Насколько мне известно, он сбежал, – ответил Питер.

– Досадно, – разочарованно вздохнул король в белом. – Свирепое было чудовище. А если выставить против тритоморфа, сколько бы Карл выдержал?

– Думаю, больше, чем любой из нас.

Они зашли в гостиную. Джон оставил двух бойцов за дверями, а остальным позволил разойтись среди садовых насаждений вокруг дворца.

– Сам понимаешь, я не мог прийти совсем один.

– Само собой, – согласился Питер. – Будь добр и найди бутылку. А то я ни хрена не вижу. Прогреем голосовые связки.

– Как насчёт водки? – Джон вытащил бутылку из резного рубинового стекла из-под плаща. – Лучшая на севере.

– Прихватил «Рубиновое сияние»? – в предвкушении уточнил Питер.

– А как же! Ты всегда о ней тепло отзывался.

– И заказывал ящиками, загнав этот нектар богов в дефицит.

Они от души посмеялись, как в старые добрые времена. Улыбки отдались горечью ушедших лет. Теперь между ними красная черта. Заключив союз с тритоморфом, Питер возложил на себя часть ответственности за пролитые реки крови и горы гниющих трупов.

«Рубиновое сияние» разлилось по стаканам. Оба выпили и поморщились. Огненная вода обожгла горло и проскочила дальше. Организм с блаженством впитывал градусы. На сердце немного полегчало. И Питер забыл о голосе, раздавшемся в полудрёме.

Тремя минутами позднее появился Алазар, молча занявший место рядом с герцогом Кохе. Джон проводил его пристальным взглядом.

– Вы недовольны, Джон? Условия нашей прежней сделки оказались недостаточно хороши? – спросил Алазар.

– Говоришь так, словно у меня был выбор.

– Я не разрушил город, не убил вашу семью. События могли обернуться иначе, не пойди вы на сделку. И поступили мудро, хотя и выглядели трусом в глазах Империи. Зачем бороться, если знаешь исход? Ваши слова.

– Я предал Империю. Мне это известно, – Джон стыдливо спрятал глаза.

– Империи больше нет. Не надо сожалеть о старых поступках. Необходимо трезво посмотреть в будущее, – сказал Питер. – Там назревает проблема.

– Что случилось со столицей?

– Стёрта. Уничтожена до основания. А в сердце опустошённой земли воздвигнута башня. И там правит Он – неизвестный, чья сила велика.

– Он родился из-за нестабильного портала, открытого сыном Уильяма, – добавил Питер. – Разрыв пространства явился причиной гибели Виктории.

– А сам мальчишка?

– Затерян в другом мире.

– Жив!? – восторженно крикнул Джон.

– Да, – сказал Алазар. – Но сейчас важно только одно – башня. Если она не падёт, мир переменится, а люди перестанут принадлежать себе.

Джон выпил второй стакан. И ещё один залпом. На трезвую голову слушать разговоры о неизвестных силах было невыносимо. Алкоголь выветривал скуку и давал лёгкость мыслям.

– И как вы намерены победить?

– У нас есть средство. Но без армии от него никакого толка.

– И поэтому нуждаетесь в силах севера, – самодовольно протянул Джон. Губы тронула тень улыбки. – Но вашего предложения недостаточно.

– Недостаточно!? Что ты несешь? – вспылил Алазар. – Мы даём камень рун за половину твоего войска! И этого недостаточно!?

– Так я и сказал, – ровным голосом продолжил Джон. – Но это не значит, что мы не придём к соглашению.

– Хочешь пересмотреть условия.

– Да! Питер, спасибо. Именно за этим я сюда и пришёл, – губы растянулись в самодовольной ухмылке, которая ослепляла здравомыслие Алазара.

Лампочки на люстре зловеще заморгали. По полу прошла вибрация. Джон в замешательстве осмотрелся. Питер вжался в кресло, словно его засасывало болото. Пальцы вцепились в подлокотники. По стене с громом проскочила трещина. Стаканы лопнули. Один маленький осколок пробил правую щеку Джона. Остальные вихрем поднялись с ковра и закружили вокруг головы. Как пояс астероидов вокруг Юпитера.

Питер собрал волю в кулак и крикнул:

– Довольно!

Горящие глаза Алазара потускнели. Психокинетическое поле ослабло. Через несколько секунд демонические глаза потухли окончательно, их место заняло человеческое небесно-голубое отражение души.

– Я потерял контроль, – стыдливо промямлил Алазар.

– Поэтому весь ваш род и закопан в землю, – злобно бросил Джон, извлекая осколок стекла из щеки.

– Извини, Джон. У этого тритоморфа причин обращаться к гневу не меньше, чем у нас. Я не защищаю и не оправдываю его, но…

– Наплевать. Меня волнует одно. Вы готовы выслушать обновлённые условия сделки или предпочтёте зарыться в песок? – Джон больше не улыбался.

– Выкладывай, – махнул Питер.

– Другое дело. В целом невыполнимых задач я перед вами не ставлю. Первое, белый камень рун возвращается домой. Как вы и хотели, только один, – он глубоко вдохнул и выдохнул. – Второе, герцог Кохе присягает мне на верность. Индаба и все подконтрольные городу территории переходят во власть Северного Королевства.

– Но как мы будем воевать, если потеряем независимость, – Питер озадаченно оглянулся на Алазара, но тот отстранился от разговора. И сейчас вряд ли способен предложить что-то вменяемое.

– Второй пункт предполагает под собой вступление Северного Королевства в войну. Я готов предоставить сорок тысяч человек для похода на так называемую башню. Ваш успех – мой успех.

– И я снова окажусь со связанными руками. Буду писать бесконечные отчёты за каждый сделанный шаг.

– Если угодно, война полностью твоя, Питер. Бери тритоморфа, армию и отправляйся громить врага. Для меня важно лишь расширение территории, я хочу создать новое государство под собственным началом.

– Надоело пресмыкаться перед Империей? – Питер с одобрением посмотрел на новоиспеченного короля.

Джон промолчал. Лицо раскрасила скромная улыбка, но хитрые глаза выдали истину. В них ничего не скрывалось. Он ненавидел Империю. И наконец-то получил шанс перестроить мир по своему видению. Теперь он – творец, а королевство –его неповторимый шедевр. И лишь одна угроза. Не пожар, не вандалы и не чужеземные захватчики, а нечто иное –необъяснимое. Первородное и необузданное, словно природная стихия. Оно идёт. За всеми. Джон знает, но боится признаться. К счастью, нашлись храбрецы, которые приняли вызов сил зла. И скоро придут, чтобы вырвать ствол вместе с корнем.

– Мы согласны, – сказал Алазар.

– Да? – неуверенно переспросил Питер.

– Преклони колено, Питер. Иначе никак. Больше терять время нельзя.

Питер опустился на одно колено перед Джоном. И смиренно склонил голову. Ну и позор, говорило нутро. С другой стороны – торжественный момент, который поддерживают овациями. Последний раз он чувствовал себя так, когда делал предложение своей первой и единственной жене. Он объявил о намерениях жениться на императорском приёме, но после… Ничего. Питер жалел о совершенном выборе. Она умерла от болезни через семь лет после свадьбы, а он остался. Одинокий и разбитый. Питер никогда не любил жену, никого не любил, но скучал по ней почти каждый день. И потому жалел.

– Я, Питер Кохе, герцог Индаба и хранитель силы материи, клянусь в верности первому королю холодных пустошей – Джону из семьи Терлок. Пусть его правление будет долгим и мудрым, – он раскрыл ладони. На них сиял рунический символ порядка (спираль в треугольнике), высеченный на пятиугольном камне со сточенными гранями.

– Индаба – часть Северного Королевства! Поздравляю, друг. Теперь мы на одной стороне.

Джон держал камень и никак не мог насмотреться. Белое сияние не просто завораживало, оно гипнотизировало.