Узник Лабиринта. Невеста чудовища

Пролог

С дозорной башни подали сигнал.

- Едут!

Едут забирать невесту и ежегодную дань. Пыль клубами из-под копыт, ветер треплет плащи, длинными красными змеями вьются семь хвостов штандарта.

Толпа на городской стене притихла, слышно, как муха жужжит.

Вокруг девушки в платье невесты сама собой образовалась пустота. Словно она и еще семь юношей, стоявших рядом, уже не часть этого народа. Только пустота, звенящая тишина и мысль, крутящаяся в сознании - когда те всадники на подъездной дороге доберутся до городских ворот, ее жизнь закончится. Так же, как и жизни семерых парней в темных одеждах.

Они - цена еще одного года мира для царства. Смертники.

Каждый год властитель Гелсарт забирает дань. Семь юношей в жертву чудовищу. А в этот раз он потребовал у царя еще одного данника - девушку царского рода.

Но вместо царевны чудовищу в невесты отдадут ее, незаконную дочь царя Гесту. Насмешка судьбы. Хотя... Требование соблюдено, и царевны останутся целы, и Гелсарт получит что хотел. Девушку царского рода.

Слишком быстро приближаются всадники. Время словно замерло, мгновения как годы, а перед глазами вся прошлая жизнь.

Геста закрыла глаза.

- Не бойся, мы сможем сбежать, - движение по правую руку, еле слышный шепот.

Тигард, ее молочный брат, один из семи.

Геста не ответила. Дань людьми Гелсарту платили уже много лет. Ни один из данников не вернулся назад, никто не слышал потом о них, и неизвестно, что с ними стало. Стражник оглянулся, призывая к порядку, звякнуло оружие. Слишком громко в тишине.

Слишком быстро... Вот и все. Всадники Гелсарта въехали в городские ворота.

Их сильные кони гарцуют, перебирают копытами. Воины все как на подбор, мощные и рослые, лица закрыты платками, из-под головных уборов видны одни глаза. Страшно. Не смотреть на них, не оглядываться назад, не слышать за спиной сдавленный плач чужих матерей.

Словно со стороны Геста смотрела, как семерых по одному уводит стража. Данников передавали воинам Гелсарта, а те пристально осматривали каждого, убедиться, что жертва без изъяна. И только после этого усаживали позади себя на коней.

Последним увели ее молочного брата Тигарда, следующей будет она. На какой-то миг у Гесты все поплыло перед глазами, ладони взмокли, казалось, она сейчас задохнется. Звуки смешались: звон, топот, плач, гортанная речь...

Командиру отряда подвели лошадь в богатой сбруе. Расшитая попона с цветными кистями. Геста судорожно сглотнула. Для нее.

- Ты помнишь, чему я тебя учил?

Тихий голос наставника Лесарта прозвучал неожиданно и отрезвил, как ушат холодной воды, заставляя встряхнуться и собрать силы. Бой даже еще не начинался, а она уже готова сдаться. Нет, не будет этого. У нее есть цель.

- Да, наставник, - ответила девушка, медленно втягивая воздух.

- Хорошо, - тихо проговорил Лесарт. - Я верю в тебя. А теперь иди, пора.

И едва заметно кивнул, переводя взгляд на возвышение, туда, где под навесом собралась вся царская семья. Ни малейшего желания не было у нее смотреть в ту сторону, но, раз уж она теперь царская дочь, соблюсти этикет придется. Произнести заученные слова, стараясь не смотреть в полные ядовитой радости глаза царицы. Царевны, сводные сестры. Царевич Солгар подался было к ней, но царица не погнушалась опуститься до того, чтобы самолично одернуть брата.

Отец. Бледный, застывший изваянием, на котором только глаза живы.

Поклон всем.

Пора, командир воинов Гелсарта начал проявлять нетерпение. Надо поторопиться. Главное, не думать сейчас ни о чем. У нее есть цель.

Девушка в платье невесты на секунду прикрыла глаза, выпрямилась и сделала первый шаг навстречу судьбе.

Глава 1

Царица задержалась у окна, смотрела вниз. Перед малым господским крыльцом дворовая девчонка, ловко управляясь вилами, разбрасывала по двору свежую солому. С утра был заморозок, скользко.

Правильно, девчонке надо работать, много работать. А вот то, что брат государыни как бы случайно прошелся по двору и теперь, прежде чем подняться на крыльцо, оглянулся на дворовую девку, было совсем неправильно.

Эта поганая девчонка сидела у нее в печенках. Царица выдохнула раздражение и коротко бросила, отходя к столу:

- Приведи.

Слуга, привыкший понимать все без слов, может, и удивился, но виду не подал. Молча поклонился и исчез исполнять приказание. Через несколько минут солому на двору уже разбрасывал молодой конюх, а девушку, одетую в простую одежду из грубого полотна, привели в богато обставленный личный кабинет государыни. Контраст был разительный, ее величество Фелиса поморщилась, скользнув взглядом по выпачканному подолу служанки, и протянула руку к кубку со сладким вином.

Однако. Девчонка смела не опускать глаза, как будто они ровня. Это всегда страшно бесило царицу.

- Геста, - проговорила она, отпивая из кубка. - Посмеешь вертеть хвостом перед моим братом, и я отправлю тебя на мыловарню.

- Госпожа, как я могу? Мы с вашим братом никогда и не встречаемся.

Девушка поклонилась и замерла, глядя перед собой.

- Ты меня поняла, - Фелиса отпила еще глоток. - А теперь иди, воняешь навозом.

***

Геста еще поклонилась и постаралась побыстрее убраться с глаз долой, пока царица не придумала чего похуже. И делать это надо было, не поворачиваясь к госпоже спиной. И за лицом следить, чтоб ненароком не выдать своих мыслей.

Уже оказавшись за дверью, Геста сердито выдохнула, вспоминая молодого царевича Солгара. Спрашивается, кем же ее царское величество считает своего младшего брата, если он способен прельститься вечно грязной тощей замухрышкой, от которой воняет навозом?! Да и как она вообще могла вертеть хвостом перед кем-то, когда ей голову поднять некогда?

Впрочем, она знала, откуда проистекает ненависть царицы. Всегда знала, даже когда была маленькой девочкой. Все очень просто. Геста была незаконной дочерью царя от чужеземной пленницы-рабыни. Еще и унаследовала от матери необычную внешность. Вроде и посмотреть не на что, а на общем фоне слишком заметно,

Вернувшись во двор, девушка тут же схватила вторые вилы и с удвоенной энергией принялась раскидывать солому.

- Чего хотела госпожа? - тихо спросил молодой конюх, ее молочный брат.

- А, - Геста махнула рукой, поправляя сползший на лоб платок. - Сказала, работать надо лучше.

- Ну да, ну да, - закивал парень. - Тут пока тебя не было, приходил наставник Лесарт, велел зайти.

Геста так и не услышала окончание фразы, потому что в этот момент случайно глянула на крыльцо с каменными львами. Там стоял молодой господин Солгар и как-то странно на нее смотрел, затем медленно спустился по ступеням и пошел в сторону конюшни. Геста невольно застыла, глядя вслед. Его глаза...

Сразу на память пришли слова царицы, девушка опомнилась и отвела взгляд.

- Что ты сказал, Ти?

Тот тихо фыркнул, качая головой.

- Наставник Лесарт велел зайти к нему, - повторил вполголоса. Потом оглянулся, не смотрит ли кто, и добавил, отбирая у нее вилы, - Ты иди давай, я тут сам управлюсь.

Геста на секунду замешкалась, вертя головой по сторонам, а потом выпалила скороговоркой:

- Спасибо, Ти! - и умчалась.

И не заметила, как дернулась занавеска в окне личного кабинета царицы.

***

Второй раз за утро одна и та же раздражающая картина. С точки зрения царицы, это было слишком. Государыня Фелиса перевела взгляд на стольника из своей личной свиты, который на деле являл собой нечто среднее между доверенным лицом, личным секретарем и наемным убийцей, и прищурилась:

- Винго.

Стольник царицы знал, когда у ее величества такое выражение, значит, у нее что-то на уме. Так и есть.

- Проследить.

- Да, ваше величество. Вы хотите, чтобы я проследил лично?

- Я хочу, чтобы это было сделано хорошо. И мне не нужны сюрпризы.

- Я понял, моя, госпожа. Прикажете исполнять?

- Да, иди, - кивнула царица. - И, Винго. Этот конюх. Надо проследить, чтобы на него обязательно выпал жребий в этом году.

По лицу стольника промелькнуло нечитаемое выражение, он поклонился и пошел к выходу, но когда он был уже в дверях, царица его остановила.

- Как только вернется с охоты мой брат, доложить.

Царица осталась одна. Откинулась в кресле, сжимая пальцами подлокотники кресла, и опустила веки, глядя сквозь ресницы на свет. Проследить - это хорошо. Но этого мало. Нужно что-то делать с девчонкой. Фелисе совсем не нравилось, как младший брат смотрел на эту тварь, совсем как...

Пальцы резко сжались, а потом она с силой хлопнула ладонями по подлокотникам. Не будет этого, она не допустит! Царица позвонила в колокольчик, прибежал слуга.

- Где муж мой, государь Мелиар?

- У себя, моя госпожа, - человек склонился в поклоне.

- Передай, что я жду его.

Слуга ушел, а царица поднялась из кресла и пошла к зеркалу, оглядывая себя, пощипала щеки и покусала губы, чтобы казались ярче и пухлее. Разговор предстоял непростой, надо привлекательно выглядеть.

Ждать долго не пришлось, не прошло и четверти часа, как дверь кабинета открылась, пропуская внутрь мужчину. Фелиса вздохнула, невольно поддаваясь его грубоватому мужскому очарованию.

- Дорогая, ты меня звала? - спросил с порога, подошел, коснулся ее щеки большим пальцем.

Царь был немолод, но по-своему красив. Знал, как на нее действует, и нередко этим пользовался. Однако и у царицы было чем на него надавить. Основательно надавить, пригнуть просто. Но увы, не в этом вопросе. Потому она улыбнулась начала издалека:

- Я сегодня вызывала к себе Гесту.

И бросила на него взгляд из-под бровей. Но если Фелиса хотела дождаться реакции, то ждала она зря. Лицо мужа сделалось непроницаемым, он просто молча ждал, что она скажет дальше. Поняв, что тянуть паузу бессмысленно, царица проговорила:

- Девочка выросла. Я хочу выдать ее замуж.

Все то же нечитаемое выражение, только огоньки зажглись где-то в глубине глаз. И ни слова в ответ. Фелиса выдохнула, игра оказалась даже сложнее, чем она ожидала. Что ж пора открывать карты.

- Я думаю отдать замуж за плотника Бекета.

- Нет, - коротко отрезал царь.

- Но, - только Фелиса открыла рот, не в силах скрыть досаду, как он склонился близко к ее лицу и проговорил, глядя прямо в глаза:

- Замужеством Гесты я займусь сам, когда сочту нужным. А ты не забивай этим свою хорошенькую головку. Лучше давай подумаем над тем, как бы нам зачать сына. М?

И ушел.

Черт бы его побрал! Он всегда сводил все к этому! Уже потом, оставшись одна царица зло уставилась в пустоту. Ей хорошо были понятны его тайные планы - любым путем сделать так, что трон перешел его потомкам.

Мелиар, женившись на царице Фелисе, носил титул царя, как муж, а фактическая власть принадлежала ей. И за все почти двадцать лет брака у них так и не получилось совместных детей. У Фелисы от первого брака было две дочери, поэтому ее младший брат, царевич Солгар, в настоящий момент и являлся наследником.

Наверняка Мелиар уже все просчитал, и если она не родит ему сына, что уже весьма маловероятно, он постарается подсунуть Солгару свою дочь. Этого Фелиса боялась больше всего. А Солгар уже начал на нее заглядываться! Этого никак нельзя было допустить.

Царица задумалась, выход должен быть. Должен.

- Государыня, позволите?

Она очнулась, махнула рукой, подзывая стольника Винго. Тот поклонился и вошел, притворив за собой дверь.

- Ну? - нетерпеливо спросила Фелиса.

Тот вскинул руки и начал:

- Моя госпожа, они не встречались.

Немного отлегло от сердца, но вид у Винго был такой, как будто он еще не все сказал.

- Говори, не тяни.

- Девушка опять бегала к Лесарту. Он занимается с ней, учит магии и еще... - доверенный царицы выдержал многозначительную паузу и шепнул. - Он сказал, быть ей владычицей.

Ее подозрения относительно планов мужа были верны. Царица застыла, глядя на своего доверенного и все больше проникаясь желанием уничтожить ненавистную девчонку.

***

В это время Геста уже возвращалась из кельи наставника, надо было бежать скорее, пока ее не хватились, а из головы все не шли его диковинные слова.

Занятия магией Лесарт отложил. Сказал, что ему понадобится от нее полная концентрация, а сейчас мозги не тем заняты. Прошелся и по той больной теме, что она, де, глазеет на брата государыни. Гесте почему стало стыдно и горько, она покраснела, вспоминая обидные слова царицы.

- Наставник, и вы туда же! Ну что может быть общего между наследником и мной? Я - рабыня.

Чуть слезы не брызнули от несправедливости обвинений и осознания собственной беспомощности.

- Ты дочь царя. Геста, - раздельно и тихо произнес наставник.

Как громом отозвалось в ушах это запретное, о чем она не хотела думать. Она невольно взглянула в сторону открытой двери кельи наставника, и ей вдруг померещилась тень. Геста моргнула, тень исчезла, но неприятный осадок остался. Девушка вздрогнула, отгоняя липкое ощущение чужого глаза, приложила руки к груди и тихо усмехнулась:

- Я дочь чужеземной пленницы, рожденная в рабстве. Боюсь, если до государыни Фелисы дойдет нечто подобное, она точно исполнит свое обещание отправить меня на мыловарню. И неизвестно еще, в каком качестве.

Наставник смерил худенькую фигурку Гесты оценивающим взглядом и весело цыкнул:

- Неважное из тебя мыло выйдет, девочка. Совсем никакого жира.

- Дегтярное, - отшутилась она, намекая на золотисто-смуглую кожу, доставшуюся ей от чужеземки матери. А в глазах мелькнула тоска и затаенный страх, что однажды госпоже надоест, и она таки сживет ее со света.

Наставник, внимательно наблюдавший за девушкой, поднял указательный палец и сказал:

- Страх - это оружие. Великое и сильное.

И Геста застыла, вслушиваясь в его слова. Поражалась тому, как наставник выбирал нужный момент, чтобы начать урок. Как выводил ученика на эмоции, чтобы сказанное запало в душу и укоренилось там.

- Научись владеть этим оружием и будешь владеть миром.

- Миром? - недоверчиво хмыкнула Геста.

- Овладев своим страхом, ты сможешь владеть собой в любой ситуации. Овладев страхом других, станешь владычицей.

Владычицей... сомнением отдалось в ушах непривычное слово. Лесарт смотрел ей прямо в глаза, и Гесте даже показалось, что зрачки учителя светились, будто прожигали эту информацию в ее душе. С минуту девушка молчала, потом сглотнула и, отводя взгляд, пробормотала:

- В любом случае, мне это не грозит.

Наставник странно взглянул на нее и произнес:

- Никто не знает, что сулит ему завтрашний день. Выбор, единственное, что всегда остается за нами. А теперь беги, не то молодой господин вернется с охоты, а тебя не будет на конюшне.

***

Наставник беззвучно расхохотался, гладя, как глаза девчонки загораются возмущением.

- Шучу, - проговорил миролюбиво. - Беги, придешь вечером. И чтобы голова не была забита ерундой, как сейчас.

Девушка убежала. А он еще какое-то время сидел. прикрыв глаза, погруженный во внутренние ощущения.

Сегодня их разговор подслушали.

Глава 2

Чужеземец Лесарт появился в городе Белоре одновременно с Мелиаром.

Маг, обладавший обширными знаниями, целитель, мастер меча и единоборств, да и вообще, очень много чего мастер. Он так и не стал придворным, но остался при дворе наставником. И обучал всех: воинов, юношей, девушек, детей. Но учеников себе выбирал только по своему желанию. Может, кого-то и бесил этот сухощавый седой мужчина, выглядевший всегда в одной поре, но ценность его для царства была настолько велика, что Лесарту прощались любые странности.

С царем Лесарта связывала странная дружба, похожая скорее на взаимное отрицание. Непонятно, кто из них чем был кому должен, однако держались они друг друга уже больше тридцати лет. И, разумеется, Лесарт, как маг, сопровождал царя во всех походах. Кому, как не ему, было знать историю появления на свет Гесты.

А родилась она от чужеземной пленницы Ивы. Кто их помнил, кто их считал после боя? Таких, как Ива, были сотни. Но пленница, доставшаяся царю среди прочей добычи, оказалась девственницей, к тому же выглядела необычно на фоне привычных ему белотелых женщин.

Смуглая, с золотистой кожей, с густой копной отливающих темным золотом каштановых волос. Слишком тонкая телом, глаза какие-то странные, зеленовато-голубые, яркие, пронзительные. Те, кто видел Иву, говорили, издали казалось, что глаза у нее вообще без белка. Возможно, необычная внешность и решила ее судьбу. Вместо того чтобы насытившись, выбросить и забыть, царь забрал пленницу собой.

Да только лучше б выбросил. Царица сразу заприметила новую рабыню, которую Мелиар притащил с собой в обозе, и взяла ее в оборот, ясно дав понять мужу-консорту, что выбирать ему придется между рабыней и престолом. Мелиар сделал правильный выбор.

Зачем рисковать положением ради рабыни, пусть и желанной, и необычной? Никакая рабыня не стоит царства. В конце концов, это всего лишь женщина, а женщин на свете много.

Для царя нашлись дела поважнее. Обогащение, набеги, мелкие войны с соседями. Постоянные дипломатические экивоки на цыпочках с грозным соседом Гелсартом, которому они платили ежегодную дань людьми. Мелиар был тогда молод, а в молодости честолюбивые амбиции перекрывают все.

Так новая рабыня попала на конюшню. Кем бы она ни была до того, как попасть в рабство, Ива быстро привыкла. Жизнь на конюшне была нелегкой, но вполне сносной. Там можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Все знали, кому она негласно принадлежит, и несчастной никто не домогался.

И все бы ничего, если бы не выяснилось, что Ива беременна.

Ей долго удавалось прятаться от глаз царицы, однако в один прекрасный день правда выплыла наружу. Фелиса заметила ее, а та была уже на сносях. Сложить два и два не составило труда. И так уж вышло, что рабыню Иву затоптали случайно вырвавшиеся из стойла кони. Несчастная умерла, но успела-таки родить дочь.

Мелиар в тот момент как раз отсутствовал, небольшой набег на северных соседей. Когда царь вернулся с добычей, новость до него довела царица сама. Рассказала ему печальную историю, глядя прямо в глаза и ожидая реакции.

Он и в этот раз сделал правильный выбор. И новорожденную Гесту с безмолвного согласия царя взяла себе жена старшего конюха. Фелиса хотела расправиться и с ребенком, однако, узнав, что рабыня родила девочку, оставила ее в покое.

Но только на время.

Девочка подросла, стала похожа на мать, те же необычные глаза, тонкое стройное тело. И так уж вышло, что царю Мелиару, имевшему за свою жизнь очень многих женщин, Бог не дал других детей, кроме нее.

Одного этого было уже достаточно, чтобы царица снова взглянула на Гесту внимательным оком.

***

Молодой господин действительно вернулся с охоты. Можно подумать, Лесарт заранее знал, что так будет. Но изумляться и додумывать Гесте не пришлось, потому что именно она и оказалась в тот момент у ворот конюшни, а только что подскакавший царевич спешился и бросил ей поводья.

Да сразу не ушел, как делал обычно. Несколько секунд смотрел ей вслед, пока она уводила его белогривого красавца. А потом крикнул:

- Эй, его надо хорошенько обтереть!

Поняв, что он обращается к ней, Геста застыла, не смея шелохнуться. Потом все же обернулась, понимая, что стоять спиной, когда с тобой разговаривает будущий царь, нельзя. Поклонилась и, не поднимая глаз, выдавила:

- Да, господин, все будет исполнено.

Она хотела поскорее увести коня и скрыться в спасительной полутьме конюшни, тем более что ко входу уже спешил старший конюх, но молодой господин решил иначе. Немного потоптавшись на месте, он вдруг заявил:

- Подожди, я сам должен видеть, как ты это сделаешь! - и вошел в проход за Гестой следом.

Конюх застыл, провожая царевича недоуменным взглядом, а Гесте ничего другого не оставалось.

- Как будет угодно господину. - сказала она и взмолилась про себя, чтобы это не дошло до ушей царицы.

Молодой царевич нагнал ее и пошел рядом. Близко, если руку протянуть, можно его коснуться. Геста избегала смотреть в его сторону, когда он вот так, совсем близко. Стараясь не показывать волнения, расседлала и завела белогривого красавца в стойло. И только хотела начать его обтирать и чистить, как Солгар внезапно шагнул внутрь.

- Подожди, Геста.

- Что?.. - девушка чуть не выронила пучок травы и скребницу.

Он подошел ближе и спросил негромко:

- Тебя ведь зовут Геста?

Это было совсем уж неожиданно. Она глядела на молодого мужчину осознавая, что он не должен был подходить. Не должен стоять так близко и так на нее смотреть. Потому что это неправильно! Сердце заколотилось в горле, а воздух почему-то сгустился и стал плотным, застревая в легких. Девушка кивнула и отступила к перегородке.

- Подожди, - тихо повторил он, подходя еще ближе, и протянул руку.

В этот момент из прохода резко прозвучал голос стольника царицы Винго:

- Господин Солгар, ваше высочество! Вас ждет к себе государыня!

- Иду, - ответил Солгар и сразу вышел.

А Геста от волнения как стояла, так и сползла по стенке на пол. Сегодняшнего царица ей точно не простит. Навернулись слезы.

За что ей такое, Господи... Чем она хуже остальных людей, почему ее нельзя оставить в покое, дать просто жить? Тихо и незаметно. Никому не мешать.

Геста тоненько всхлипнула, закрывая рот тыльной стороной ладони. По щеке сползла слезинка. Белогривый конь царевича ткнулся ей в руку бархатными губами и фыркнул, напоминая о себе.

- Геста, девочка, что случилось? - в стойло заглянул обеспокоенный старший конюх. - Почему ты плачешь?

- Ничего, папа Ким, все нормально, - Геста подскочила, понимая, что надо прекращать жалеть себя. - Вот, палец занозила. Больно.

- Давай тогда я займусь белогривым, а ты сходи к целителю.

- Ничего, так пройдет, - пробормотала и взялась протирать пучком травы шелковистую конскую шкуру.

- Геста?

По взгляду старого конюха, ее приемного отца при живом, было понятно, что он ей не поверил.

- Ладно, - проговорил конюх. - Пришлю к тебе Тигарда.

И ушел.

Она уткнулась в бок коню и затихла. Постояла так, дождалась, пока немного схлынут горечь и страх, и принялась за работу. Когда через несколько минут подоспел Ти, она уже была более или менее в порядке.

- Эй!

Тигард быстро влетел в стойло. Белогривый дернулся, переступая копытами, заржал и покосился на него.

- Тихо ты, - шикнул на него парень, отобрал у Гесты сребок и молча на нее уставился.

- Плохи мои дела, Ти, - она уселась на солому в углу и вертела палочку в руках. - Надо уходить отсюда. Не дадут они мне жизни.

Парень с минуту энергично тер лоснящийся конский бок, потом выдал:

- Мы уйдем вместе. Сбежим.

Геста вскинула голову.

- Но Ти... - Кольнуло сердце, ей стало страшно, не за себя, за него.

- Вот что, - продолжал он, понизив голос. - Откладывать нечего. Сбежим сегодня же ночью. Я соберу кой-чего в дорогу, незаметно снесу и спрячу поближе к городским воротам. А ты, как закончишь, иди к наставнику. Он поможет.

Сбежать, вырваться на свободу... Несбыточно, слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- А рабочие руки везде нужны, не пропадем! - хмыкнул Тигард, хлопая коня по золотистому крупу.

Словно в ответ на его слова темно-игреневый* конь царевича фыркнул, тряхнув лобастой головой,

- Вот видишь, даже белогрив согласен.

Она улыбнулась, глядя на них, на душе потеплело, отпустило чувство безысходности и одиночества.

- Спасибо тебе, Ти. Давай, я сама почищу этого красавца. Иди. Со мной все будет в порядке.

Тигард ушел. От ощущения, что выход из тупика, в котором она застряла с самого детства, близко, Гесту захлестнуло самыми разными предчувствиями.

Примечание

Игреневая масть* — рыжая или бурая с белыми или дымчатыми (с примесью серых волос) гривой и хвостом.

Глава 3

Несколько дней назад, незадолго до того, как забирать с Белора дань, к грозному властителю Гелсарту пожаловал гость.

Это был третий раз.

А первый был много лет назад, тогда у Гелсарта родился более чем странный сын. Младенец был покрыт чешуей. Когда его показали отцу, тот приказал умертвить жену, посчитав, что та переспала со змеем. Только что родившую женщину немедленно четвертовали, а части тела тут же бросили в огромную жаровню.

Ребенка он хотел уничтожить вместе с матерью. Однако, когда Гелсарт уже собирался бросить уродца в огонь, его остановил странствующий жрец, явившийся к нему объявить предсказание Салимского Оракула. Жрец сказал, что чешуйчатый уродец его сын, а родилось дитя таким из-за проклятия.

Гелсарта прокляла простая женщина. Мать, у которой убили дитя его воины. Первой мыслью грозного властелина было расправиться с мерзавкой, но жрец, посланный Оракулом, сказал, что женщина мертва, а предсмертное проклятие снять невозможно. А еще жрец объявил, вытянув к нему руку:

- У тебя больше не будет детей. В наказание за...

Кто и за что его наказал, Гелсарт не желал знать, поэтому снес жрецу голову. Никто не смеет его судить! Однако меч разрубил только воздух, жрец исчез, как будто его и не бывало. А с ребенком прямо на глазах произошли странные изменения, чешуя, покрывавшая его тело, втянулась и исчезла, вместо нее появилась обычная розовая младенческая кожа.

Безбожник по натуре, Гелсарт сам был магом и практиковал жестокие и грязные запрещенные ритуалы, однако магия произошедшего была ему непонятна и неподвластна. И в тот момент вызвала суеверный ужас. Гелсарт принял сына и дал ему имя Зэйн.

И, раз уж других детей не будет, стал воспитывать из него будущего правителя по своему образу и подобию. Мальчик и рос маленьким чудовищем, радуя своими выходками жестокого отца. Однако Гелсарт плохо представлял, кого породил. В одиннадцать лет, когда ему привели первую наложницу, Зэйн впервые обратился огромным ящером и разнес половину дворца.

Тогда к властителю второй раз приходил посланник от Салимского Оракула. Тот самый странствующий жрец. Посланный сказал, что мальчик не останется таким навсегда, но Гелсарт должен выстроить для сына специальный дворец, и держать там порожденное им чудовище, пока...

Больше он ничего не успел разобрать, Гелсарту надоело слушать этот бред, и он снова попытался уничтожить назойливого жреца. Но опять безуспешно, тот исчез.

Однако жрец не солгал, мальчик вскоре вернул себе человеческий облик. Казалось, теперь можно было спокойно выдохнуть и жить как прежде, но Зэйн обращался снова. Каждый раз, когда ему приводили наложниц. Гелсарт понял, дольше ждать нельзя, выстроил огромный подземный дворец и заточил в него сына.

Тем временем кошмарная слава о чудовище распространилась по окрестным царствам, наводя на всех ужас. И в этом была определенная польза - с тех пор Гелсарту даже не приходилось ни с кем воевать. Ради того, чтобы сохранить свои царства, правители готовы были платить любую дань.

А Зэйн вырос и превратился в мужчину. Красивого, циничного, избалованного вседозволенностью и озлобленного вечным заточением. Но теперь, став опытным, он оборачивался по желанию и научился играть со своей добычей. В этом и состояло его удовольствие.

И вот, по прошествии многих лет посланник Салимского Оракула посетил властителя Гелсарта снова.

***

Наверху открылась дверь из чистейшего заговоренного серебра.

Шлейф знакомой магии - отец. Зэйн поднял голову, на красивом лице обозначилась предвкушающая улыбка. Он любил эти посещения, отец приносил с собой новости и соленые шуточки. Остроумные рассказы Гелсарта понемногу обо всем позволяли Зэйну, даже находясь в заточении, знать, что творится за пределами его тюрьмы.

Однако в этот раз властитель Гелсарт выглядел странно взволнованным. Зэйн удивленно выгнул бровь, оглядывая отца.

- Что-то случилось? - спросил скептически.

Ибо мало что, на самом деле, могло бы взволновать властителя, державшего под пятой полмира.

- Случилось, - кивнул тот.

И умолк. Пауза затянулась. Зэйн не вытерпел первым.

- Ну, говори то, за чем пришел.

Гелсарт взглянул на сына исподлобья, набрал полную грудь воздуха и наконец выдал:

- У меня был Оракул.

- Да? И что теперь? – красивый темноволосый мужчина с явной скукой разглядывал ногти.

- Он сказал, чтобы я привел тебе невесту. Это будет девушка царского рода.

Зейн просто зашелся хохотом:

- А чем девушка царского рода лучше тех, что ты присылаешь мне раз в неделю? У нее что, устроено не как у других?

- Ты не понимаешь! – оборвал его Гелсарт. - Оракул сказал, она принесет потомство.

А он внезапно разозлился:

- Какое потомство?! Очнись!

- Оракул не лжет. Мне нужно это потомство.

- Вот, значит как, - протянул Зэйн, осознавая, что его хотят использовать как производителя.

Его!?

Это было унизительно, и это злило, вызывая глубинный протест. Однако отец имел над ним родовую власть, усиленную магией крови.

- Она не выживет, так же, как и остальные, - отрывисто бросил он.

- А ты постарайся, чтобы выжила, - упрямо повторил Гелсарт, с жестокой усмешкой глядя сыну в глаза. - Просто переспи с ней разок, и все. Потом я заберу ее, а ты снова получишь свои игрушки. Столько, сколько захочешь.

Зэйн ничего не ответил, только челюсти гоняли желваки.

- Я уже отправил гонцов. Через месяц она будет здесь.

Высказав, что считал нужным, Гелсарт ушел.

Вслед ему смотрело чудовище.

Глава 4

Геста закончила чистить и обихаживать жеребца, а все не уходила. Вроде и надо, пока ее царица не хватилась, а ноги не идут. Застыла, глядя невидящим взглядом в пространство. А в голове тоненькой трелью звенела тревога.

Белогривый фыркнул, слегка подтолкнув ее головой, подлез носом под руку. Словно хотел попрощаться. Такое ощущение, будто неведомое что-то вытягивает из нее душу. Погладила золотистую морду, прижалась губами, шепнула:

- Прощай.

И только собралась выходить, как из прохода в стойло бегом влетел запыхавшийся Тигард.

- Там! Всадники Гелсарта на дороге!

- Что? - опешила Геста, потрясенно на него глядя.

Потом спохватилась:

- Как?! Дань же через месяц забирать будут!

- Не знаю, - мотнул головой молочный брат. - Айда на стену, все сейчас там!

Тысяча разных мыслей пронеслась в голове у девушки, сердце сжалось от странного предчувствия. А еще ей пришло в голову, что, может быть, в общей суматохе удастся незамеченно проскользнуть за ворота.

- Пошли! - она сама схватила Тигарда за руку и потащила в проход.

Пока добежали по улицам города к стене, там уже успело собраться чуть не полгорода. Все молча смотрели на подъездную дорогу. А отряд проскакал мимо дубов и вышел на прямую. Когда всадники приблизились, стало понятно, что их меньше обычного. Значит, гонцы.

Оставалось только гадать, что за вести несут эти гонцы. Люди столпились на стене, глядя, как десятка воинов Гелсарта подъезжает к городским воротам. Красный, будто кровавый штандарт с семью хвостами внушал какой-то суеверный ужас. Но это был шанс.

- Ти!.. - Геста перевела на брата взгляд.

Парень понял без слов.

- Жди меня здесь. Поняла? Я сейчас вернусь, - зашептал он озираясь. - Спрячешься где-нибудь в укромном уголке. Я найду тебя. Поняла?!

Девушки кивнула, глядя в его сумасшедшие глаза, и судорожно сглотнула. Горло свело, слова не вымолвить. А потом смотрела, как он исчезает в толпе.

Спрятаться... Спрятаться. Надо спрятаться!

Но ей вдруг мучительно захотелось вернуться и взять с собой единственное, что осталось от матери - плетеный кожаный браслет. Старый, потертый, с бирюзовыми бусинками и странными рунами. Она хранила его в маленьком тайничке в конюшне. Геста подумала, если бегом, она успеет. В конце концов, Ти все равно будет ее искать, а на это уйдет какое-то время. Он, конечно, рассердится, но ничего, посердится и перестанет.

Пулей влетела в конюшню, по счастью, не попалась на глаза никому, метнулась к своему тайнику, вытащила драгоценный браслет и обратно. Уже на полпути услышала за спиной грохот копыт, шарахнулась к стене, прижалась, стараясь распластаться. Мимо во весь опор проскакали всадники Гелсарта.

Секунду Геста стояла, глядя им вслед. У нее чуть сердце не выскочило от волнения. А потом, не тратя времени даром, побежала к стене. Когда она добралась, ворота уже закрывали. Но вокруг все еще толпились люди. Геста оглянулась по сторонам и стала искать глазами укромный уголок, чтобы там дождаться Тигарда.

И в этот момент ее неожиданно окликнул стольник царицы Винго:

- Геста! Где ты шляешься?! Иди со мной, ты нужна царице!

У нее упало сердце. Подпрыгнуло к горлу и упало снова. Особенно когда краем глаза заметила мелькнувшего в толпе Ти.

- Да... Я здесь... э...эт-т-то... - сипло выдавила она.

- Пошли! - приказал Винго и потащил ее за собой.

***

Пришли. Второй раз за сегодня Геста оказалась во дворце.

Пока бежала чуть не вприпрыжку за поспешно двигавшимся сквозь толпу стольником царицы, чего только не передумала. А сколько страху натерпелась, ибо главный страх — неизвестность. Но как оказались перед дверью большого зала, как будто разом успокоилась. В душе наступила пустота. Пусть что хотят с ней делают, главное, чтобы не узнали про Ти, он-то ни в чем не виноват.

Странно показалось, что Винго не втолкнул ее, как он обычно это делал, а посторонившись указал рукой на дверь, предлагая войти. У Гесты похолодело в груди, захотелось позорно сбежать. Однако выбора нет, ей все равно придется через это пройти. Вдохнула поглубже, стараясь не смотреть на стражников, отрешенно замерших у входа, и вошла в зал.

Высокие двери закрылись, отрезая путь к бегству. Все, теперь деваться некуда. Геста поклонилась и замерла в ожидании, пряча дрожащие руки в складках платья, и уставилась на царицу, восседавшую на возвышении. Выглядела государыня Фелиса задумчиво и сумрачно, и на Гесту взглянула с таким нечитаемым выражением, что девушке снова пришел на ум утренний разговор.

Ну вот, теперь ей точно несдобровать, подумала Геста, и даже мыловарня уже казалась не таким страшным местом, но тут она заметила в огромном пустом зале еще одного человека и вздрогнула от неожиданности. У окна спиной к ним стоял царь, ее отец. Девушка так с открытым ртом и застыла.

- Геста, - раздался голос царицы, в котором угадывалась странная смесь досады и затаенного торжества.

Мгновенное отрезвление.

- Да, госпожа, - ответила Геста, стараясь смотреть прямо перед собой.

Неожиданно на лице государыни обозначилась улыбка.

- Мы решили, - она оглянулась на спину царя, стоявшего у окна. - Взять тебя во дворец и воспитывать вместе с нашими дочерями.

У Гесты был шок, упади сейчас на нее большой парадный светильник, не вызвало бы такого удивления. После того, что случилось сегодня?! Геста просто онемела. Чего угодно ждала, только не этого. Слова застряли в горле, а взгляд метнулся к мужчине у окна. К отцу. Тот не шелохнулся, словно не слышал, все так же стоял, сцепив руки за спиной. А царица сухо продолжала:

- С этой минуты ты переходишь жить во дворец. Комнату и одежду тебе подготовят, но сначала ты приведешь себя в порядок и отмоешься. А с завтрашнего дня начнется усиленное обучение этикету, танцам и всему, что должна знать царская дочь.

- Простите, государыня, - не выдержала ошарашенная Геста. - Но зачем все это?!

И обвела глазами зал, не в силах сформулировать свою мысль. Как ни странно, такая вопиющая дерзость не рассердила государыню Фелису, наоборот. Она бросила быстрый взгляд на мужа и многозначительно усмехнулась:

- Как зачем? В тебе ведь течет царская кровь, значит, ты девушка царского рода. И можешь радоваться, тебя просватали.

До этого мгновения Геста думала, что больше ее удивить невозможно.

А теперь она снова застыла, потрясенно осмысливая услышанное. Замуж? Она вообще замуж не собиралась, ни о чем таком и не думала. И вдруг ее отдают как вещь, отдают кому-то? Какому-то неведомому мужчине?

Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Слова царицы как будто отскакивали от сознания, не желая укладываться в голове, а в душу сквозь недоумение медленно, но верно просачивался настоящий страх.

- Как... просватали? - с трудом выговорила она. - Могу я узнать за кого?

И запнулась, глядя на отца в надежде, что тот сейчас обернется, скажет, что это такая шутка, и велит ей идти на конюшню. Но ничего подобного не происходило, а действительность неумолимо наваливалась, давила каменной плитой.

- Конечно, - ответила царица, склоняя голову к плечу. - За сына властителя Гелсарта. Скоро его посланные приедут за данью, они заберут тебя с собой и доставят к жениху.

Третий удар был посильнее двух предыдущих. Но он как бы поставил точку, добавил то недостающее звено, сделавшее картину целой. Ее отдадут чудовищу.

Так вот зачем приезжали Гелсартовы послы.

У Гесты мелькнула мысль, что она оказалась права, и мыловарня далеко не худшее из того, что могло случиться в ее жизни. Это неожиданно отрезвило и успокоило, придало силы. Когда некуда отступать, остается только принять свою судьбу.

Девушка задумалась на пару секунд. Было в словах царицы нечто, казавшееся ей совершенно бессмысленным. К чему эта суета, зачем селить ее во дворец, и чему такому можно научить за оставшийся месяц? Да и кому оно нужно? Чудовищу? Гесте вдруг стало смешно от этих мыслей.

Она выпрямилась, подняв голову, и проговорила:

- Государыня, благодарю за вашу щедрость и доброе ко мне отношение, но мне бы хотелось последний месяц провести со своей семьей.

Спина человека, стоявшего у окна странно напряглась, а царица просто взорвалась криком:

- Нет! И это не обсуждается!

А потом, спокойно разгладив складки на платье, добавила:

- Чтобы ты смогла сбежать со своим конюхом?

Геста вскинула голову, понимая, что царица каким-то образом узнала о неудавшемся побеге. Стало страшно за Ти, что теперь с ним сделают?

- Мы дали слово и должны предоставить для его сына властителя Гелсарта девственную невесту. - продолжала царица. - Это огромная честь для тебя!

Хотелось выкрикнуть в холеное лицо Фелисы, если это честь, отдала бы Гелсарту одну из своих дочерей! Но Геста понимала, кричать и пререкаться с царицей бессмысленно. Все решено, все довольны. Она кивнула, принимая неизбежное. Раз уж будущее предрешено, бояться теперь нечего.

Спросила только:

- Я могу продолжать занятия с наставником?

Говорят, в последней просьбе не отказывают. Фелиса смягчилась и материнским тоном проговорила:

- Можешь.

***

Девчонку увела прислуга. Отмывать и отскребать, чтобы та не пахла конюшней. Фелиса осталась в большом зале с мужем одна. Прошло уже десять минут, а он все так же безмолвно стоял спиной у окна, наконец царица не выдержала, заговорила первой.

- В конце концов, это действительно великая честь нее, - начала она. - Геста войдет в семью самого могущественного из царей. И...

Мелиар резко обернулся и, тяжело ступая, вышел из зала.

Фелиса даже испугалась, в глазах мужа не было ничего человеческого.

Глава 5

К вечеру весть о том, что чудовище, которому каждый год платили дань смертниками, обзаведется невестой, облетела весь Белор. Народ, конечно, всегда знал, чья она дочь, но чтобы вот так, враз признать ее царевной...

Нет, никто не смел осуждать государя Мелиара, но все замерли в каком-то суеверном ужасе, очень уж символично все это было. И по городу поползло странное слово: жертва.

Гесте об этом, разумеется, ничего не было известно, ее жизнь круто изменилась. Теперь весь неполный месяц, оставшийся до приезда сборщиков дани, ей предстояло провести во дворце, что само по себе было тяжело, потому что здесь ее, мягко говоря, не любили. К тому же она вся извелась, изнывая от неизвестности, ведь царица вряд ли оставила бы Тигарда безнаказанным. Единственная радость, вечером должен был прийти наставник Лесарт.

К назначенному часу Гесту, вымытую до скрипа и одетую в длинное платье из зеленого шелка, привели в малый покой для посещений. Она сидела, боясь шелохнуться, подавленная всем: переживаниями, этим непривычным платьем, атмосферой, страхом зацепить что-то и испортить. И еще больше добавляли тоски те узкие туфли, что ей выдали вместо ее растоптанных чувяков.

Но как только дверь отворилась и в проеме показался Лесарт, девушку будто подкинуло с места:

- Наставник! - и кинулась к нему на шею.

Он немного опешил, неловко расставив руки, словно боялся ее коснуться и отшутился:

- Чем это я заслужил, чтобы меня обнимала царская дочь?

- Тем, что вы есть, - шепнула Геста ему в плечо.

- Ну-ну, будет... Ты посмотри лучше, кого я тебе привел, - проговорил он.

Она отстранилась в недоумении. А в следующий миг у нее чуть не выскочило сердце от нежданной радости. За спиной наставника стояли старший конюх Ким с женой Селлой, ее приемные родители. И глаза у них такие взволнованные. Тревога за нее и нерешительное желание заговорить, и страх сделать что-то не так, все-таки она теперь царская дочь. Геста еле сдержалась, чтобы не разрыдаться и кинулась обнимать обоих.

- Мама, папа! А как там Ти? С ним все в порядке?

- Что с ним сделается, - Селла махнула рукой, а потом всхлипнула, закрыв рот ладонью, по щекам потекли слезы. - Не уберегла я тебя, девочка моя...

- Ну что ты, мама! Со мной все хорошо.

И вдруг поняла, что приемные родители испуганно застыли, глядя куда-то ей за спину. Геста медленно повернулась, в дверях стоял царь и смотрел на них тяжелым взглядом. Будто морозом среди майского дня повеяло, и сразу все хорошее настроение слетело, как лепестки с цветущих вишен. Геста склонилась перед царем, конюх с женой стали молча кланяться и быстро-быстро вышли. Остался одни Лесарт, так и не склонивший перед царем голову. Царь смерил их нечитаемым взглядом и ушел.

С минуту царило мрачное молчание. Потом наставник начал говорить и, как всегда, сказал то, что она меньше всего ожидала услышать:

- Тебе, девочка, выпала великая честь.

Геста недоуменно на него воззрилась, потом оглядела свое богатое платье:

- Если вы об этом...

- Я о том, что тебе выпал великий шанс.

- Шанс? Я не понимаю.

- Миссия, - проговорил наставник, поднимая указательный палец левой руки. - Снять с города позорную дань людьми.

С ума сойти... Геста поняла, что он уже начал урок.

- Но как?

Лесарт хмыкнул, шевельнув бровью:

- Помнишь, я говорил тебе про страх? Чудовище - это страх.

И ушел, оставив Гесту осмысливать его откровения. Но в ее голове не укладывалось. Не получалось совместить абстрактное понятие и вполне реальное чудовище.

***

Дверь из заговоренного серебра открылась снова. Уже который раз за это время. Что-то слишком зачастил к нему отец! Зэйну хотелось сплюнуть, но он только крепче сжал в руке нефритовую чашу с красным вином. Последние три дня его постоянно охватывало бешенство. И эта навязанная ему отцом невеста, и необходимость держать себя в узде. Все бесило!

- Отец! - крикнул он. - Какого черта! Я же просил меня не беспокоить!

Гелсарт, появившийся на нижних ступенях лестницы, скрипуче расхохотался:

- Что я вижу, топишь нетерпение в вине?

Зрачки у Зэйна опасно вытянулись:

- Ты бы лучше прибрался, - проговорил Гелсарт, игнорируя его недовольство и возмущение.

- Не лезь в мой дом, отец!

- Скоро твоя прибудет невеста, а у тебя такая грязь. Вдруг испугается, огорчится? Что тогда? - Он снова расхохотался и так, продолжая смеяться, ушел, оставив его одного.

В этот момент Зэйн ненавидел отца, загнавшего его в ловушку. Нефритовая чаша полетела в стену, брызнув осколками, вино растеклось потеками, удивительно напоминая кровь.

***

С того момента, как ее внезапно признали царевной, время для Гесты разделилось на "до" и какое-то промежуточное "после". В прошлом осталась пусть и тяжелая, но все-таки веселая жизнь с семьей конюха. Их совместные проделки с Ти, когда они сбегали на рыбалку или по ночам залезали в царицын сад, обдирать черешню и скороспелые яблоки, или убегали в поля, охотиться там на кроликов.

Это было затянувшееся детство, и оно, увы, закончилось.

Осталось только "после" - короткая жизнь во дворце, в конце которой неумолимо приближающийся день отъезда к смертельно пугавшему ее жениху. А пока девушка застряла в дворцовой жизни, искренне не понимая, к чему все это притворство. Для чего ее обряжают по десять раз в день, зачем намывают и мажут разными притираниями? Однажды так и спросила:

- Какая разница. Будут у меня полированные ногти или нет, если чудовище все равно меня убьет?

- Не говорите так, царевна Геста! - одернула ее приставленная царицей воспитательница. - Что за глупости. Вам предстоит войти в семью могущественнейшего из царей, владыки Гелсарта! Стать его невесткой. Вы должны быть безупречны во всем.

- Да, - пробормотала Геста. - Я должна быть безупречна, иначе мной могут побрезговать.

Хлопнула дверь. Все трое, и Геста, и воспитательница, и служанка, приводившая в порядок ее ногти, вздрогнули от неожиданности.

- Кто? - спросила воспитательница.

- Царь, - потупив глаза тихо проговорила служанка.

Воспитательница воззрилась на Гесту и строго произнесла:

- Вы, царевна, должны научиться думать прежде, чем говорите! Особенно в присутствии государя и государыни.

Понимала она все. Что ж тут не понять...

- Я постараюсь, - ответила девушка, глядя в окно, за которым была свобода.

Повисло молчание. Воспитательница коснулась ее руки. Геста резко повернулась, а та сказала, глядя ей глаза, просто и без уловок:

- Дитя, тебе восемнадцать лет. Ты не знаешь, что иногда... - тут она замялась, сглатывая, словно говорить было трудно. - Иногда незначительная мелочь может погубить, а может и спасти твою жизнь. Поэтому пусть все будет безупречно.

Это было неожиданно и так по-человечески, что как-то сразу победило внутреннее сопротивление в душе. С этого момента Геста стала учиться дворцовой премудрости всерьез.

Помимо этикета, приходилось учиться носить узкие туфли и тяжелые многослойные платья. Вести приятную беседу, петь (но это как раз без проблем, голос у Гесты был высокий и звонкий), аккомпанируя себе на виуэле*. И конечно же, танцы, парадные, а также те, что танцуют для услаждения взора в спальне. Последнее заставляло Гесту краснеть. Но все это в совокупности давало какую-то цель в жизни.

По вечерам к ней приходил Лесарт и учил ее магии. У Гесты был дар к светлой магии и целительству, вот его усиленно и развивали. А пока девушка отрабатывала задания, он заставлял ее в подробностях рассказывать, как проходит дневное обучение. В этом вопросе Лесарт был полностью согласен с воспитательницей.

Но он молчал о главном и странно на нее смотрел.

А девушка никак не могла понять, что же не договаривает учитель.

***

Так прошла неделя.

Несколько раз за это время с Гестой пытался поговорить царевич Солгар, но стоило ему приблизиться, тут же, словно из-под земли, появлялась государыня Фелиса. Но однажды он все же смог ее выловить наедине.

Геста спешила к наставнику, а Солгар, поняв, что за ним следят, спрятался в коридоре. Когда брат царицы внезапно возник перед ней, девушка опешила.

- Геста, я...

Он низко опустил голову, собираясь с силами. Геста не ожидала, что тот будет мучиться чувством вины. Ей даже стало его жаль. Но этот молодой мужчина уже не был в ее глазах тем недоступно прекрасным, почти божественным созданием, обрушившаяся на девушку судьба слишком многое переменила.

- Не вините себя, царевич, - сказала она. - В жизни все происходит так, как оно должно произойти. Но мне приятно было с вами познакомиться. Правда-правда.

И улыбнулась.

Он вдруг просветлел взглядом, словно с него спала невероятная тяжесть, и горячо зашептал:

- Геста, я обязательно попробую тебе помочь!

Но тут в коридоре неизвестно откуда возникла государыня Фелиса. Ее брату ничего не оставалось, как сухо поклониться и уйти в другую сторону. А Геста побежала к наставнику.

Лесарт сегодня принес записки. Ей запретили всякое общение с семьей конюха, вот и приходилось ловчится и хитрить. Девушка взвизгнула от радости и чуть не вырвала их у него из рук. Пара слов, нацарапанные как курица лапой от папы Кима и мамы Селлы, и короткое послание от Тигарда.

Геста задохнулась, читая его. Ти писал про побег.

«Все готово, надо только дождаться безлунную ночь. Наставник выведет тебя и доведет до полуразрушенной башни у старых ворот. Я буду ждать там. Ничего не бойся, у нас все получится».

У Гесты мелькнуло в голове, что и царевич Солгар предлагал помощь, может быть, что-то получится... Едва живая от волнения, девушка уставилась на Лесарта. Тот, пока она читала, хранил невозмутимое молчание. Он и сейчас смотрел на нее нечитаемым взглядом.

- Я приду завтра, - проговорил наконец Лесарт.

Ловко забрал из ее негнущихся пальцев записку Тигарда и ушел. А Геста в страшном смятении опустилась на стул. Тысячи сомнений. Почему он так смотрел? Что хотел сказать, и главное, о чем промолчал?

Расстроенная и растревоженная всем этим Геста возвращалась к себя. Шла опустив голову и даже не заметила, когда на ее пути выросло препятствие. От неожиданности ойкнула и отскочила. Вскинула взгляд и замерла, не зная, что сказать. Перед ней стоял отец.

Потом опомнилась и склонись в глубоком поклоне.

Так они и стояли друг против друга молча. Геста не поднимала голову, но ей было видно, как сжимались и разжимались его кулаки. Наконец царь шумно выдохнул и отошел в темноту. Это было настолько угнетающе, что Геста бегом побежала к себе в комнату и заперлась.

***

Еще несколько дней прошли в смятении. Лесарт не появлялся, она приходила каждый день, но ждала напрасно, Геста не знала что думать. Ей то становилось страшно, что с ним или с Ти что-то случилось, то казалось, что он ее бросили, это так горько и обидно, что слезы наворачивались. Вся жизнь сосредоточилась на бесполезной, зато хоть как-то отвлекающей дневной суете.

Она часто наталкивалась на мрачный взгляд царя, который появлялся в самых неожиданных местах. Иногда видела близняшек, дочерей Фелисы, Лию и Гелию. Дочери царицы сторонились ее, издали поглядывали с суеверным страхом и стыдом, который они пытались скрыть за надменным презрением. Солгара видела два раза, но только издали.

А день отъезда неумолимо приближался. Геста даже завела себе специальную палочку, на которой делала зарубки. По одной в день, и постепенно палочка стала ребристой. И вот наконец, когда она вся изошла нервами, появился Лесарт.

Геста бросилась было к нему, а потом вдруг остановилась на полдороге. Теперь она уже и не знала, как с ним вести себя. Наставник сам подошел к ней.

- Что с тобой, девочка?

Она пожала плечами и вздохнула, отводя глаза:

- Я не знаю, ничего не знаю.

Лесарт хмыкнул:

- В самом деле? Значит, время пополнять твои знания.

Девушка только вскинула голову и хотела сказать, что давно пора, потому что она так с ума сойдет от неизвестности, как он заговорил:

- То, что я скажу сейчас, тебе не понравится.

Ей пришлось сглотнуть, потому что от волнения комок подкатил к горлу. Что же может быть такого, чтобы ей не понравилось? Это в ее-то условиях? А он спросил:

- Что ты решила?

Это было понятно без слов. Геста замерла с открытым ртом, задыхаясь от волнения, не в силах ни кивнуть, ни слова вымолвить, потому что он смотрел на нее, словно проникал в душу. И говорил:

- Если твое решение да, знай, что все получится.

Получится. Получится. Получится, эхом отдалось в ушах.

- Но, - он поднял указательный палец левой руки, словно начинал урок. - Всех, кого ты называешь семьей, казнят.

Геста затрясла головой, закрывая рот ладонью, чтобы не закричать.

- Нет?

- Нет, - выдавила она.

- Но и это еще не все, девочка, - во взгляде Лесарта промелькнула горечь. - На Ти выпал жребий.

- Нет! - голос у Гесты сорвался, потекли слезы. - Нет...

И тут он склонился к ней близко-близко, глядя прямо в глаза:

- Если он поедет с тобой, у тебя будет шанс спасти его. Всех спасти.

- Но как? Как...

Лесарт взял ее за руку, на которой был скрытый под одеждой браслет ее матери, проговорил со странной улыбкой:

- А это ты поймешь на месте.

Глава 6

Месяц прошел. Его было безумно мало, впрочем, сколько времени ни давай, перед смертью, говорят, не надышишься. Теперь Геста даже могла шутить по этому поводу. Последнюю неделю она держалась на возбуждении, как будто долг отдавала. В день перед отъездом ее оставили в покое с занятиями и этикетом, бродила по дворцу, поднималась на крышу. Прощалась мысленно с теми, кого ей так и не дали повидать, с местом, где прошли ее детство и юность.

Вечером приходил Лесарт. Был строг и собран, велел не распускаться, обещал позаботиться о ее приемных родителях. И вообще, напутствовал Гесту так, будто знал заранее, что ее там ждет, и чем все закончится. Так она ему и сказала. А он неожиданно улыбнулся, поправил ей прядку волос и сказал:

- Я верю в тебя. И ты должна верить.

Геста потом еще долго осмысливала. Верить через не могу, через невозможное. И тогда... что? Что же он имел в виду, и почему так странно на нее смотрел, как будто намекал на то, что она будет там счастлива? Опять все запуталось.

А поздним вечером к ней был нежданный посетитель.

Открыв дверь, Геста не поверила своим глазам. Чтобы вот так, ночью, к ней в комнату пожаловал Солгар? Он оглянулся по сторонам и спросил шепотом:

- Можно войти?

Девушка наконец отмерла.

- Входите, конечно.

- Я пришел... - он запнулся, проведя рукой по волосам, а потом взглянул ей в глаза. - Я пришел просить прощенья.

Она хотела сказать, что он ни в чем не виноват, но царевич не дал. Солгар заметно осунулся и выглядел сейчас каким-то повзрослевшим. Качнул головой.

- За то, что оказался бесполезным. Наставник Лесарт сказал мне. Прости, что жребий выпал на твоего молочного брата. За все.

- Но мне правда не за что тебя прощать, Солгар, - она впервые назвала его по имени. - Ты действительно ничего не мог сделать.

- И это тяжело осознавать, - мрачно произнес молодой мужчина, пожал ей руки и вышел.

Потому что в ее комнату разом набежало чуть не полдворца.

***

Утром ее обряжали.

Сначала омыли и долго расчесывали ее каштановые волосы, которые теперь отливали золотом и блестели, как шелк на солнце. А Геста смотрела невидящим взглядом в маленькое серебряное зеркало, которое скрепя сердце вместе с кое-какими украшениями подарила ей царица. У девицы царского рода положено хоть какое-то приданное.

Потом принесли платье. Белое, затканное серебром и красным шелком, и от этого тяжелое. Целый месяц шили царицыны белошвейки. Платье вышло красивое, с узким закрытым лифом, с длинными, расширяющимися книзу рукавами и юбкой колоколом. Весь лиф, манжеты и по подолу в узорах.

Трудно было узнать себя. Тонкий стан Гесты в этом платье казался еще тоньше, а вся она какой-то слишком красивой, нереальной. Потом подали плат - белое покрывало с цветными кистями. Накинули на голову и повели на стену, куда уже к этому времени должны были привести остальных данников. Так делалось всегда, чтобы воины Гелсарта издали увидели, что дань готова и не повернули назад.

Потому что, если не будет готова дань, придет войско с мечом и огнем.

Как во сне выполняла Геста все, что ей говорили. Как будто смотрела на себя со стороны. Процессия, сопровождавшая ее, двигалась вперед по дворцовому коридору, и вдруг все замерло. Ропот, странный вскрик. Геста внезапно очнулась.

Преграждая дорогу, в коридоре с обнаженным мечом стоял царь.

Люди расступились, вскрикивая и бормоча что-то. А он, тяжело ступая, пошел к Гесте. Меч в руке, блики на нем.

- Не пойдешь.

- Здравствуйте, батюшка, - склонилась перед ним Геста.

- Не пойдешь! - Он схватил за руку оказавшуюся ближе всех дворовую девку и рванул на себя. - Ее отдадим. Да хоть кого! Любую переодеть можно.

- Но властителю Гелсарту в невесты для сына нужна девушка царской крови, - спокойно проговорила Геста, глядя отцу в глаза. Поклонилась и обошла его по той стороне, куда смотрел меч. Подол платья прошелестел по острию. Поздно.

Не царю теперь решать, куда отправится царская дочь.

***

На стене, где уже собралось чуть не третья часть города, она наконец увидела Тигарда. Он стоял в темных одеждах, один из семи смертников. Обняться им не дали. Геста просто встала поближе. Рядом с ней Лесарт.

Она искала глазами приемных родителей, Лесарт сказал, их здесь сегодня не будет, не надо им на это смотреть. Наверное, правильно, но ей было жаль, что не попрощалась.

- Еще увидитесь, - тихо проговорил наставник, глядя вдаль.

Ей бы его уверенность! Ей бы хоть немного уверенности и сил.

Еще немного...

Но вот на подъездной дороге показались Гелсартовы всадники.

И все. У нее осталось совсем немного времени, только пока они доедут до ворот, а потом эта ее жизнь закончится. Начнется другая, и неизвестно, что ее там ждет.

Дальше было сумбурно. Геста плохо воспринимала, почти не запомнила. Только урывками - слова Ти, звон, топот, плач, гортанная речь чужаков...

Голос наставника, отпечатавшийся в сознании. Цель. У нее действительно была цель.

Царица, Солгар.

Отец. Бледный, застывший изваянием. Его глаза.

Поклон всем. Пусть простят, если кого обидела. Не со зла.

А потом командир Гелсартовых воинов подвел ей белого коня в богатой сбруе, попона с кистями, совсем как ее невестин плат. Почтительно помог сесть в седло особое, женское. Выкрикнул команду, воины разом построились и повернули коней. Еще несколько мгновений, и отряд с хриплыми гортанными выкриками выехал за ворота и поскакал по подъездной дороге.

Прочь от Белора.

Ветер трепал кроваво-красные хвосты штандарта. Словно языки огня или кровь. Геста смотрела на них и чувствовала себя крохотным листиком в бурном потоке.

***

Как только выехали границы города, на нее накинули большое темное покрывало и дали большой головной платок, тоже темный, чтобы она повязала его поверх своего белого невестиного. Сначала Геста думала, что это вроде знака траура, ей, как жертве. Но потом поняла его назначение и смысл. Темное покрывало и головной платок, закрывающий пол лица, защищали от пыли. Стоило им выйти на большой тракт, пыль вокруг них стояла столбом.

Раньше ей никогда не приходилось уезжать так далеко. Все детство и юность девушки прошли в стенах города. А сейчас ее стремительно увозили оттуда. Еще пара деревень, и все.

Скоро Белорское царство останется позади.

Кони неслись во весь опор. Странные же кони у них, быстроногие, неутомимые и выносливые, Геста никогда не видела таких, а она выросла на конюшне. Но через пару часов такой скачки девушка стала уставать. Она хоть и была хорошо тренированной и закаленной постоянно работой, все равно бешеный темп, который задали Гелсартовы воины, с непривычки оказалось тяжело выдержать. Словно почувствовав ее состояние, командир отряда скомандовал привал.

Ей дали короткий отдых. А заодно и остальным семи данникам позволили спешиться и размять ноги. Тигард хотел к ней подойти, но его тут же отсекли два воина, выросшие перед Гестой, словно из-под земли. В грудь парню немедленно уперлись острия мечей.

- Нет! - вскинула руку Геста. - Не трогайте его! Это мой брат!

- Брат? - изумился командир отряда, взглянув на Тигарда.

- Молочный брат, - добавила Геста.

Очевидно, этого объяснения воинам Гелсарта хватило. Тигарда оставили в покое, но подойти все равно не разрешили, пришлось общаться издали. Вообще же, отношение к ней со стороны людей властителя Гелсарта было подчеркнуто почтительное. Как к царской дочери, госпоже. Семерым данникам смерти тоже не выказывали пренебрежения, но разница была огромной. Кстати, когда выяснилось, что Тигард молочный брат невесты того, кого они предпочитали никак не называть, его стали выделять из толпы.

Гесте невольно подумалось, что если бы ее собирались просто отдать чудовищу на убой, наверное, не стали бы с ней церемониться? Хотя, конечно, кто их знает, по непроницаемым лицам воинов понять что-либо было невозможно. И все же она почувствовала себя спокойнее, улегся страх и неожиданно проснулось любопытство.

Привал делали еще дважды. А на ночь для Гесты разбили отдельный шатер. Вокруг которого выставили усиленную охрану. Остальных данников держали в другом шатре и тоже охраняли не меньше. Как Геста и предполагала, о побеге можно было сразу забыть.

Перед сном к ней зашел командир отряда, осведомиться, нет ли у нее каких-то пожеланий. Пожеланий у девушки не было, но раз уж представился такой случай, она решила попробовать узнать хоть что-нибудь. Гесту прежде всего интересовало, что чудовище делает с данниками, почему его боятся как огня и называют чудовищем. И человек ли он, вообще. И зачем ему вдруг понадобилась девица царского рода. Но вместо этого (сказались уроки приятной беседы) она спросила совсем другое.

- Скажите, а сын властителя Гелсарта молод?

Командир воинов учтиво поклонился и без запинки ответил:

- Господину тридцать шесть лет.

Хмммм... Не юноша, конечно, но далеко еще не стар.

- А, - она слегка замялась, понимая некоторую неловкость вопроса. - У него есть другие... Жены?

Воин странно взглянул на нее и проговорил:

- Нет, госпожа. Других жен нет.

Геста отвела взгляд, шевельнув бровями, и подумала про себя, что все это странно. Но похоже, Лесарт все-таки был прав, и ей предстоит роль жены. А то, что других жен нет, это хорошо. Не хотелось бы быть одной из тысячи. Осознав ход своих мыслей, девушка закатила глаза.

Пока она раздумывала, воин дал знать о своем присутствии покашливанием.

- Госпоже еще что-то нужно?

- Нет, - рассеянно сказала Геста.

А потом видя, что он собрался уходить, вдруг спросила:

- А как его зовут?

- Господина зовут Зэйн, - ответил тот, поклонился и поспешно вышел.

Это напоминало бегство. Но имя показалось Гесте необычным. Зэйн. Чудовище.

***

Прошедший месяц дался Зэйну тяжело.

Ожидание, неизвестность. Это раздражало, выбивая почву из-под ног и отравляя все привычные удовольствия. Он даже дошел до того, что пытался мысленно представить себе, что там за невеста. Представить не получалось, от этого почему-то становилось тревожно. Зэйн понимал, что его чувства в чем-то сродни страху, и это вызывало дикий протест. Отвратительно!

Теперь оставалось ждать каких-то день-два, а неприятное выматывающее ощущение только усилилось.

Отец прислал трех танцовщиц. Съязвил:

- Хочу, чтобы ты потренировался.

Сейчас они извивались, блестя намазанными розовым маслом потными телами. Сквозь сладкий аромат благовоний пробивалась истерическая вонь страха, провоцируя в нем зверя. Он не мог смотреть на этих боявшихся его до одури жалких тварей. Противна была сама мысль, не то что прикасаться, они даже взгляда его не заслуживали.

- Пошли все к черту! - рыкнул отворачиваясь.

Танцовщицы, будто только этого и ждали, бросились врассыпную.

- Что, не понравились? Не возбуждают? Пришлю новых. - раздался скрипучий насмешливый голос Гелсарта.

Зэйн зарычал. Слишком часто отец стал появляться в его доме!

- Сбрось пар, сынок, тебе полезно проветрить мозги до приезда невесты, - продолжал насмехаться тот.

Это был предел. Красивый темноволосый мужчина обернулся гигантским ящером прямо на глазах.

***

Властитель еще долго посмеивался, глядя на разгром, учиненный ящером в собственной подземной гостиной. Мальчика умчался, сметая все на своем пути. Гелсарт всегда испытывал затаенную радость от вспышек ярости сына и в глубине души страшно ему завидовал.

Если бы он мог по желанию превращаться в такое чудовище, мир давно познал бы, что такое истинный страх! Страх, дающий власть. Правда, властителя немного беспокоило то, что с годами становилось все труднее держать сына в узде. Зэйн становился сильнее и опытнее, лучше владел собой и своей трансформацией. Рано или поздно настанет день, когда его не сдержит ни родовая власть, ни кровная магия.

И все же Гелсарт не переставал его провоцировать, это было все равно что дергать тигра за усы, будоражило кровь, веселило. А жестокого пресыщенного циника уже давно почти ничего не веселило в жизни. Поэтому он ни за что не отказался бы от этого пряного, отдающего страхом и кровью удовольствия.

И, конечно же, он подстраховался. Гелсарт не был бы самим собой, если бы с самого начала не продумал запасной вариант на случай, если Зэйн выйдет из-под контроля. В подземном Лабиринте еще при строительстве было устроено особое место - закрытая до поры до времени магическая ловушка. Попав в нее, чудовище умрет. Разумеется, это был крайний случай.

Но сейчас властителя смущало другое. Гелсарт все чаще задумывался, с какой такой радости к нему зачастил Оракул? Он не просил предсказания ни разу, а между тем, странствующий жрец появлялся у него уже трижды, и каждый раз говорил то, чего властителю не хотелось слышать!

Сказанное в последний раз возмутило его, но и заставило изумиться и застыть в мгновенном предвкушении. Ибо жрец говорил почти невозможное.

Гелсарт прикрыл глаза, восстанавливая в памяти слова Оракула.

"Девушка снимет проклятие и подарит властелина неба".

Он даже пожалел, что опять по привычке попытался снести болтливому жрецу голову и не дослушал предсказание до конца. Слишком уж это хорошо звучало, чтобы быть правдой. Прожженый циничный интриган Бога не боялся, но чуял подвох.

И потому решил заполучить это самое потомство во что бы то ни стало. А потом, возможно, придется избавиться от Зэйна. Конечно, жаль, но если обстоятельства потребуют, Гелсарт готов был идти на жертвы.

Глава 7

На Белор опустилась безветренная и по-весеннему теплая ночь, наполненная ароматами цветущих деревьев. А город был погружен в состояние уныния и подавленности. Так бывало всегда после того, как воины Гелсарта забирали с царства позорную дань людьми. В семи семьях сейчас оплакивали сыновей.

Но не лучше было на этот раз и во дворце. Еще днем царь напился и буйствовал. Видя, что он ведет себя, как варвар, царица заперлась в своей спальне, да и у комнат ее дочерей на всякий случай велела выставить усиленную охрану. Солгара тоже никто не видел с того момента, как он ушел с городской площади. В общем, в дворцовой жизни наступил полный раздрай.

Сейчас Мелиар сидел совершенно один в пиршественном зале и пил в компании своего меча. Челядь тенью передвигалась по стеночкам. стараясь не попадаться государю на глаза. Однако именно в этот момент к Мелиару явился посетитель.

- А, Лесарт, - поднял тот на мага мрачный взор. - Проходи садись. Выпей с царем.

И опрокинул в себя еще один кубок. Однако было видно, что вино не берет его, а лишь обостряет все, что тот пытался заглушить. Лесарт подошел к столу. Сел.

- Пропиваешь дочь, государь?

Мелиар кивнул и расхохотался. Горько, неуместно, жутко. Потом проговорил:

- Она сказала, Гелсарту в невесты для сына нужна девушка царской крови. Это... честь! А я обеспечил Гесте царскую кровь... Как никак.

И снова этот жуткий хохот. Царь налил себе еще вина.

Лесарт странно взглянул на него и вдруг спросил:

- Ты знаешь, как звали ее мать?

- Мне ли не знать, как звали мою рабыню? - перекосился Мелиар, поворачиваясь к нему, выпил залпом, а потом запустил стаканом в стену. - Мне ли не знать?!

- Ее звали Ивалион Бенерис Дианир Катх, - чеканно произнес Лесарт. - А ты что, всерьез думал, что твоя жиденькая кровь что-то значит?

Услышав легендарное имя царей исчезнувшего народа, Мелиар потрясенно уставился на мага. А потом взревел:

- Что? Что...?! Откуда... Почему ты молчал?!

Презрительная улыбка скривила губы мага.

- А что бы это изменило? У нее ведь все равно не было ни власти, ни богатства.

- Я... - царь ушел в себя, разводя руками, пытаясь осмыслить.

- Я молчал, потому что ты ее не стоил.

- Если ты знал, почему дал ей умереть?! - выкрикнул Мелиар.

- Потому что умереть родами была ее судьба, - сухо проговорил Лесарт, вставая из-за стола, потом добавил:. - Завтра я ухожу.

Но царь его уже не слышал.

***

У выхода из пиршественного зала Лесарта остановил царевич Солгар.

- Я невольно слышал ваш разговор, - начал он, немного волнуясь.

Лесарт молча ждал, что скажет молодой брат царицы.

- Вы уходите завтра?

- Да, - кивнул маг.

- Возьмите меня с собой.

- Давайте мы обсудим это завтра, - проговорил маг. Коротко поклонился и пошел к выходу, саркастически улыбаясь.

Все в этом мире имеет свою цену. Возможно, царице в ближайшее время придется искать себе нового мужа. А заодно и нового защитника.

***

На ночлег Гелсартовы воины остановились в степи. Шатер Гесты хоть и стоял в центре лагеря и не продувался ветром, а все равно свистящие звуки, доносившиеся снаружи не давали покоя. Все казалось, что что-то шипит или шелестит. Как хвост змея или рептилии. Или скорпиона. Геста вертелась с боку на бок, вздрагивая и прислушивалась. И незаметно для себя заснула.

А во сне ей привиделось странное. Как будто она бродила в полутемном пустом пространстве, освещенном синеватым магическим светом. Глаза различали причудливую каменную кладку, руны на стенах, орнаменты. Но не это было главное, а переливавшееся странным золотистым свечением нечто безумное красивое и милое сердцу, что она держала в ладонях. Но только Геста почему-то никак не могла понять, что это.

И звук. Тот самый, шелестящий, показавшийся ей знакомым.

Что-то резко прошелестело прямо за спиной, заставляя вздрогнуть. Как будто ветер пронесся за спиной! Она обернулась и застыла. Огромный призрачный мерцающий золотом глаз в темноте. Глубокий, как будто дышащий, вытянутый в нитку зрачок. Это было так завораживающе красиво...

Геста хотела протянуть руку, чтобы коснуться, но вместо глаза из темноты возник силуэт. Мужчина. Геста смутилась, она не видела его, только темный абрис. И вдруг все смазалось, будто вмешался кто-то всесильный и прервал ее сон на самом интересном месте. Она проснулась и обнаружила, что давно уже наступило утро.

Оказывается, командир пытался попасть к ней в шатер несколько раз, а лагерь поднят, и ожидают только ее. Поскольку Геста совсем недавно оказалась в роли царевны, ощущала она себя крайне неловко. Тут же подскочила и стала судорожно собираться.

Быстрый завтрак, и они отправились в дорогу.

Кони опять неслись во весь опор, а Геста, приноровившись кое-как к женскому седлу, погрузилась в размышления. Все думала, к чему бы тот сон? В конце концов, она рассердилась на себя.

Что за глупости? О чем она думает?

Оглянулась на Тигарда, на остальных парней, ехавших за спинами воинов Гелсарта, и подумала, что ее должно заботить в первую очередь, как спасти их жизни и свою. И как найти возможность отменить страшную дань. Но сон не шел из головы, а вместе с ним и разные крамольные мысли.

За сутки они довольно далеко отъехали к югу.

Здесь было жарче, сменилась растительность. Сейчас дорога шла через лес, и скорость пришлось сбавить. Но это было даже хорошо, наконец появилась возможность толком рассмотреть хоть что-то.

Геста только и успевала вертеть головой по сторонам, разглядывая незнакомые деревья и диковинные яркие цветы. А какие тут были бабочки! Размером с небольшую птичку, яркие, с огромными глазами на крыльях. Удивительно красивые. Она таких никогда раньше не видела.

И девушка поневоле отвлеклась. Солнечный день, прекрасный мир, жизнь вокруг. Все это притупляло чувство опасности. Не хотелось верить, что завтра, возможно они все умрут. А ближе к вечеру они въехали в первый большой город на границе Гелсартова царства.

Город был шумный и непохожий на Белор. И Геста опять вертела головой, не успевая рассматривать пестро одетых людей и диковинные белые дома с галереями и большими арочными окнами. И все удивлялась, как им не холодно жить в домах с такими-то окнами, ведь там же, наверное, ужасные сквозняки. Потом поняла, здесь просто намного теплее, чем у них дома. При мысли о доме защемило сердце.

А вскоре они подъехали к какому-то большому зданию, и командир отряда сообщил, что ночевать сегодня они будут здесь. Внутри тут все поражало воображение, такого богатства ей вообще не приходилось видеть.

Именно сейчас Гесте стало понятно, почему Фелиса все твердила, что войти невесткой в семью властителя Гелсарта великая честь. Но это не обрадовало, а скорее вызвало отторжение, стоило ей вспомнить, на чем держится его власть.

***

Ее разместили в больших богатых покоях, прислали служанок. Она не очень понимала их быструю речь, но среди прислуги, приставленной к ней, была одна старуха, которая владела языками и переводила. Под руководством этой старухи Гесту вымыли, помогли переодеться и накормили ужином. Платье, кстати забрали почистить, это было хорошо, за два дня пути оно успело изрядно пропылиться.

Перед тем как уйти, оставив Гесту в спальне, старуха отослала всех прислужниц. А когда осталась с ней наедине, низко склонилась и тихо сказала:

- Мы долго ждали тебя, дева Катх. Да благословит тебя Всевышний.

Это обращение к ней, как к какой-то царице откровенно смутило и вызвало недоумение. Геста попыталась было возразить, что ее зовут не так. Но старуха только улыбнулась, сложила руки на груди и вышла.

Ощущение, что люди вокруг знают что-то, чего не знает она, вызвало у Гесты странный осадок. Вообще, с тех пор как она сошла с Белорской стены в своем белом невестином плате, было много странного.

Во-первых, почтительное отношение к ней воинов Гелсарта. Перед ней склонялись, с нее прямо пылинки сдували. Это Геста еще могла понять, в конце концов, она невеста сына их властителя, хоть он и чудовище.

Во-вторых, странное имя.

Из рассказов Лесарта она помнила, что-то такое про царей древнего народа, основавших когда-то очень давно Оракул в Салиме. Народа уже нет, исчез, стертый с лица земли дикими племенами варваров-завоевателей. А Салимский Оракул стоит. Кажется, их звали Катхи.

Геста всегда думала, что это нечто вроде эпитета, имя нарицательное. Катх - провидящий истину. А теперь женщина назвала ее этим именем. Так странно. Какую истину могла провидеть она, дочь рабыни, выросшая на конюшне?

Интересно, узнай эти люди, кого им подсунули вместо царевны, смотрели бы на нее с тем же почтением?

Неловкое чувство, когда обманываешь всех вокруг. Девушка поморщилась, но она же не совсем самозванка, все-таки дочь царя, пусть и от рабыни. Вспомнились глаза отца в последние минуты там, на площади. Наверное, ей надо было как-то по-человечески попрощаться, сказать ему...

Но это уже в прошлом, а ей надо смотреть вперед. Думать о брате и остальных молодых ребятах, жизнь которых, возможно, будет зависеть от ее верных или неверных поступков. Поэтому ошибок допускать нельзя. Геста вздохнула, узнать бы еще, в чем могут заключаться ошибки. И попытаться понять, чего же от нее здесь ждут.

С этой мыслью она и заснула. В этот раз сны были сумбурные. Видимо, душевное смятение нашло отражение во сне. Потом она не могла толком ничего вспомнить, кроме странного ощущения, что она несется куда-то, а сердце замирает.

Но как известно, утро вечера мудренее. Проснувшись утром, девушка решила, что мучить себя загадками незачем, надо просто спросить. Тем более что эта старуха показалась ей доброжелательной.

Однако, как ни хотелось Гесте узнать больше, случая не представилось.

В ее комнату сразу набежала туча народу. Ее снова мыли, умащивали, кормили и обряжали. Прислужницы что-то говорили, что-то делали, и каждая точно знала свою роль в этом хорошо отлаженном спектакле.

А через час с небольшим, когда Геста уже была упакована в свое невестинское платье, явился командир отряда. И ей пришлось проглотить досаду и уйти, так и не переговорив наедине с той старухой.

В большом внутреннем дворе этого дома Гесту ждал кортеж. Когда ее подвели к богато изукрашенной закрытой повозке, Геста опешила, невольно ища взглядом коня, которому за эти два дня успела привыкнуть.

- Госпожа, сегодня вечером мы приедем во дворец властителя.

У нее сердце сжалось. А командир поклонился и добавил:

- И вы встретитесь с женихом.

С женихом. С чудовищем. Задышала глубже, словно можно надышаться впрок. Еще один день. Чтобы отвлечься, спросила:

- А остальные?

- Они тоже. Встретятся, - уклончиво ответил командир отряда, отводя взгляд, и подал ей руку, чтобы помочь подняться в повозку.

Мысли заметались. Как встретятся, что с ними будет? Ти! Вспомнились слова Лесарта, если он поедет с ней, у нее будет шанс.

- Они моя свита, я хочу, чтобы, чтобы они были со мной, - выпалила Геста, не успев даже подумать, что говорит.

Мужчина взглянул на нее немного странно, но склонился:

- Как будет угодно госпоже.

Уже сидя в повозке, она откинулась на спинку сидения, обтянутую дорогой ворсистой тканью глубокого синего цвета, и затихла, прикрыв глаза. О том, что будет вечером, не хотелось даже думать, в сознании словно опускалась стена. И снова это знакомое чувство, когда время неумолимо летит, но движется медленно, как во сне.

Еще один день, а потом...

Глава 8

Накануне к Зэйну опять приходил отец. Радостно сообщил, что его невеста пересекла границу и эту ночь будет ночевать в приграничном Ахарде.

- А следующую ночь, она будет уже ночевать с тобой, сынок, - скрипучий смех. - Ну что, готов сделать ей ребенка? Или все-таки попробуешь потренироваться?

Унизительные слова. В тот момент Зэйн чувствовал, что его смешали с дерьмом. Поэтому и бродил всю ночь по Лабиринту зверем. И оборачиваться человеком не было ни малейшего желания. Стоило вспомнить циничный смех отца, как из пасти вырывалось глухой рык.

Потренироваться?!

Под кого-то подстраиваться? Это его жизнь! Его проклятая, уродливая жизнь!

И он не собирался в ней ничего менять ни в угоду отцу, ни в угоду какой-то там невесте, которую он даже не мог себе представить.

Потренироваться!

Кто она? Какая?! Такая же отвратительная лживая тварь, как те, кого подсовывал ему отец? Прячущие дикий страх и отвращение за намертво приклеенной фальшивой улыбкой, они приводили его в бешенство, будили зверя. Чем девица царского рода будет лучше их, чтобы щадить ее?

С какой стати ему вообще ее щадить?!

Эта чертова невеста еще не появилась здесь, а уже переворачивала его жизнь, лишая выбора, загоняя в тупик. Осознание вызывало дикий протест, а слова отца только подливали масла в огонь. И все же, каким бы унизительным оно ни казалось, как бы ни бесило, предвкушение уже поселилось в душе.

Странное чувство, как перед охотой.

***

День тянулся медленно, солнце как будто замерло на небе в одной точке. Они проезжали очередной городок, там стекла в окнах домов, в них отражалось солнце, а Геста смотрела на городок из повозки. Тонкое и прозрачное стекло казалось ей почти чудом. У них во дворце в Белоре не было таких прозрачных стекол. Все зеленоватые и мутные. Наверное, стоило баснословно дорого. Впрочем, здешнее богатство не чета всему, что она когда-либо видела в жизни, Геста уже поняла это, осталось только привыкнуть ничему не удивляться.

Потом она смотрела на необычную природу, на проплывавшие за окном поля и реки. На луга с цветущим разнотравьем. Даже в закрытую повозку ветер приносил запах наступающего лета. Насытить глаза, наполнить душу этой красотой, пока еще возможно.

Городов теперь попадалось все больше. Разные, большие, малые похожие друг на друга и по-своему особенные. Остановок в пути было несколько. Геста старалась запомнить все. Каждую мелочь.

А солнце хоть и стояло в зените, но все же двигалось, неумолимо склоняясь к закату. Время утекало, как в часах утекает песок. После последней остановки командир отряда сказал, что впереди одно большое пригородное селение, а потом они въедут в столицу царства, великий город Киремос.

- Скорей бы уж, - пробормотала Геста.

В какой-то момент она просто устала от нервного перенапряжения, и готова была на что угодно, лишь бы это бесконечное ожидание закончилось.

***

Кортеж въехал в столицу Гелсартова царства, когда солнце уже касалось верхушек деревьев. Таких высоких, со стройными стволами и пышной кроной, ей сказали, они называются пальмы. Город Киремос показался девушке подавляюще огромным, дома в нем - настоящие дворцы. Многоступенчатые высокие, украшенные каменной резьбой, колоннадами и фресками. С садами, разбитыми прямо на плоских кровлях.

Впервые в жизни она видела такие сады.

А дворец властителя Гелсарта был воистину огромен. Семь этажей — ступеней с каменными колоннадами. Выкрашенные красной краской стволы колонн с белыми капителями издали напоминали женщин в красных платьях. Яркие фрески на стенах, сады на разных уровнях кровли. Все незнакомое, такое непривычное. Красивое!

Но подивиться уже не осталось сил.

Ну вот и все, подумала Геста, где-то здесь обитает жених - чудовище. Сейчас ее отведут к нему, и...

Однако она ошиблась.

Ей предстояло официальное представление властителю Гелсарту.

А потом еще ужин с ним.

***

Казалось бы, приезд царевны из далекого Белора - песчинка в масштабах огромного царства. Но к приему готовились так, будто это официальный визит правителя, равного самому властителю по рангу.

Гелсарт ожидал невесту сына с каким-то мальчишеским нетерпением. Это сулило неплохое развлечение, уже хотя бы потому что бесило и заставляло дергаться Зэйна. А он наслаждался этими выплесками энергии, словно гурман изысканным блюдом.

Но еще больший интерес незнакомая девушка вызывала тем, что принадлежала другому. Гелсарта давно уже не волновали женщины, он просто пользовался ими. А когда надоедали, отдавал отработанный материал сыну-чудовищу. Не жалко.

А тут новая женщина, неприкосновенная, окруженная тайной. Да еще с предсказанием, согласно которому он получит-таки долгожданное потомство. Это будоражило кровь.

Потому, как только объявили, что кортеж невесты прибыл, властитель тут же приказал ее привести. И пока текли минуты ожидания, пытался угадать, как она выглядит. Гелсарт знавал северянок, в его гареме их было достаточно. Он представлял себе плотненькую голубоглазую девицу с сочными грудками и белой кожей. С пухлыми губками и румянцем на глуповатом личике. Ну, может быть, испуганную и слегка бледненькую от волнения. При мысли о том, как девчушке сейчас должно быть страшно, он даже хохотнул, заерзав на троне.

Но тут объявили о ее появлении, и он прилип хищным взглядом к дверям.

А увидев эту самую царевну Гесту, в первый момент застыл, подавшись вперед и стискивая подлокотники трона. Властитель Гелсарт не верил своим глазам. Ошибки быть не могло, он вмиг почувствовал ее ауру сладостью на кончике языка. К тому же эти невероятные глаза... И все признаки налицо.

Неужели его обманули?! Девственница из рода Катхов?! Настоящая?!

Как она могла оказаться в этом медвежьем углу?! Откуда? Впрочем, неважно, его все устраивало.

Ай да Оракул! Он даже мысленно присвистнул от внезапного нахлынувшего удовольствия, как будто приобрел тигра по цене обычной кошки. И сейчас, произнося слова приветствия, просто ел девушку глазами, наблюдая, как она смущается под его взглядом.

Положительно, все становилось значительно интереснее!

***

Пока Гесту вели в зал приемов, ей казалось, что в этом огромном многоуровневом дворце можно потеряться и годами бродить, не находя выхода. Богатое убранство просто слепило, а великолепные фрески, украшавшие стены, приковывали взгляд, вызывая восхищение. И вместе с тем все это пугало, заставляя чувствовать себя перед этим величием песчинкой, которую сметут и не заметят.

Девушку невольно передернуло при мысли, если она здесь ощущает себя так, как должно быть тягостно в самом Лабиринте, который, говорят, весь под землей. Она уже успела осведомиться у командира сопровождавшего ее отряда и получила скупые, уклончивые ответы. Этого было достаточно, чтобы добавить красок к представлению о том, что ее тут ждет.

А бесконечные перемещения, к которым она уже притерпелась, внезапно закончились. Еще один подъем по выстланной мрамором лестнице мимо ярких, как живых ибисов на стенах, холл, высокие решетчатые двери, открывающиеся перед ней...

И взгляд.

Пугающий, проникающий в душу, пожирающий. Какой-то до странности знакомый и насмешливый. Властитель Гелсарт.

Геста автоматически склонилась перед троном, ей даже удалось произнести заученное приветствие без запинки, сказались-таки уроки этикета, не зря воспитательница вдалбливала ей по три часа в день.

А в голове крутилась странная мысль: кого же грозный властитель Гелсарт ей напоминает? В этом крылось странное несоответствие, и мысль вызывала душевный разлад. Этот страшный человек странно на нее смотрел. Как на вкусную еду. Ей даже на миг показалось, что из его рта сейчас высунется раздвоенный змеиный язык и...

Он действительно облизнул губы и произнес, удобнее устраиваясь на троне:

- Мы рады видеть тебя, царевна Геста.

По губам Гелсарта скользнула улыбка, а Гесту чуть не затрясло. Девушка постаралась скрыть свою реакцию и уставилась на мраморный пол под ногами. Властитель спрашивал про путешествие, был явно чем-то доволен и склонен к беседе. Геста учтиво отвечала, стараясь не смотреть в его горящие глаза. Но насмешливые нотки в голосе Гелсарта вызывающие странные ассоциации.

Наконец он произнес:

- Очень хорошо, теперь отужинаем, дитя мое. - Встал, хлопнув в ладоши, и направился куда-то, вовсе не заботясь о том, идут за ним или нет.

Гесте оставалось только поспешить следом. Поужинать, а также помыться и переодеться с дороги при других обстоятельствах было бы очень хорошо и приятно. Потому что она устала, а ноги ныли от проклятых туфель. Но сейчас лишнее промедление перед неизбежным ощущалось всего удлиняющей агонию отсрочкой наказания.

Она шла за ним, искоса взглядывая на его высокую сухощавую фигуру и пытаясь понять, кого этот страшный человек ей напоминает. Но додумать ускользающую мысль так и не успела, они вошли в пиршественный зал.

Глядя на стол, Геста невольно сглотнула, подавляя нехорошее подозрение. Накрыто было для двоих. Но по счастью, в пиршественном зале стали появляться сановные люди, и у нее отлегло сердца. А когда на узорной скатерти появились свитки пергамента, которые ей предложено было подписать кровью, до Гесты наконец дошло, что это и есть ее свадьба.

Не так она себе все представляла, впрочем, теперь это уже не имело значения.

- А где жених? - единственное, что она спросила, глядя, как сановник уносит пергамент, подписанный ее кровью и теребя проколотый палец.

Властитель Гелсарт взял ее за руку, усаживая за стол, проговорил:

- Скоро ты с ним встретишься, а пока поужинай со мной.

И сделал ужасную вещь - слизнул с ее пальца кровь. Геста чудом сдержалась, чтобы не отшатнуться. Застыла, глядя расширенными от ужаса глазами в его насмешливые глаза и вдруг поняла, кого он ей напоминает.

Наставника Лесарта.

Осознание заставило вздрогнуть и покрыться мурашками. Неизвестно, что при этом подумал страшный человек, но он вдруг засмеялся. И сказал, показывая на стол с изысканными яствами:

- Прошу, царевна Геста.

Ошарашенная Геста с испугу уткнулась в тарелку, однако он больше не позволял себе провоцирующих выходок. Даже тон сменился на обычный. Оказалось, что этот человек вполне способен поддерживать интересную беседу. Вернее, он поднял тему, которая показалась Гесте интересной.

Гелсарт заговорил о предсказаниях. Геста вскинула на него глаза. Ведь из-за предсказания Салимского Оракула она и оказалась здесь. Невеста чудовища...

- А знаешь ли ты, царевна Геста, кто основал древний Оракул в Салиме? - неожиданно спросил Гелсарт, странно на нее поглядывая.

- Кхммм, - Девушка прокашлялась, прикрывая рукой горло, в его словах и взглядах чудилась ей какая-то тайная подоплека. - Я слышала, его основали древние цари из рода Катх.

Глаза Гелсарт вспыхнули на миг и тут же все спряталось.

- Верно. Катхи. Провидящие истину. - Довольный смешок, а после он склонился к ней, заставляя вздрогнуть, и проговорил: - А тебе известно, что этот дар они получили от драконов, потомками которых являлись?

- Нет, - прошептала Геста, завороженная и испуганная его взглядом.

Звучало странно и страшно, вызывая трепет где-то глубоко под кожей. И этот взгляд... Чтобы прервать наваждение, Геста быстро спросила, меняя тему:

- А когда я увижусь с женихом?

Вот теперь Гелсарт расхохотался. Искренне, заливисто, откидывая голову назад.

- Скоро, дитя мое. Тебя подготовят, переоденут, - он оглядел ее закрытое глухое платье и улыбнулся. - В более подходящую одежду. И ты отправишься в дом жениха.

Что-то в его словах было. Или во взгляде. Что-то, от чего Геста почувствовала подвох. Змеиным танцем назвала она про себя эту странную беседу.

- А моя свита?- спросила, внезапно с ужасом осознав, что за всем этим забыла о ребятах.

- Твоя свита, - Гелсарт хохотнул кивая. - Тоже отправится.

- Я бы хотела, чтобы они были со мной.

Бровь Гелсарта дернулась, на лице возникло нечитаемое выражение, а потом он склонил голову к плечу и проговорил:

- Как скажешь, дитя мое, как скажешь.

И снова ей почудилось в его тихом смехе что-то ужасное, от чего хотелось бежать без оглядки. А Гелсарт неожиданно сказал:

- Благодарю за ужин, невестка.

Хлопнул в ладоши и вышел, предварительно пообещав, что они еще встретятся. А в зале тут же появилась целая толпа женщин - готовить невесту к тому, о чем Геста даже думать боялась.

Однако было во всем этом и нечто обнадеживающее. По всей вероятности, убивать ее не собирались, иначе зачем возня с так называемой свадьбой и брачный договор? И если Ти и остальные ребята будут с ней, то у них появится шанс.

***

Оставив девушку на попечении прислужниц, властитель ушел на террасу и некоторое время стоял там, глядя в темнеющее закатное небо. Странная улыбка то набегала на лицо, делая его одновременно одухотворенным и страшным, то исчезала.

Потом он резко повернулся, направляясь в кабинет, а оттуда знакомым маршрутом по тайным переходам к заветной двери из чистейшего заговоренного серебра. Вниз, в Лабиринт, к чудовищу. Он знал, что сын сейчас ждет и бесится, но у Гелсарта было для него две новости и одно интересное предложение.

- Это опять ты? - спросил Зэйн, увидев, что он спускается по лестнице.

Голос сына был спокоен, лишен эмоций. Но зрачки! Вертикальные зрачки отливающих в этот момент жидким золотом глаз красивого темноволосого мужчины говорили о многом.

Так и есть. Гелсарт не без внутреннего удовлетворения отметил, что Зэйн едва сдерживает своего зверя, а значит, возможно, примет предложение. Властителю этого хотелось, но он скрыл тлевший внутри огонек предвкушения.

- А ты ждал кого-то другого, сынок? - спросил он посмеиваясь.

Зэйн запрокинул голову, лениво глядя в потолок:

- Вообще-то, я ожидал, что ты приведешь мою невесту. Она ведь, кажется, должна была приехать сегодня? Нет? Или ты передумал?

Гелсарт засмеялся, позволив себе показать истинные эмоции и заинтересованность:

- Нет, конечно. Мне нужно потомство, которое я больше не могу зачать. Но можешь ты. Поэтому я не передумаю. Но!

Он поднял указательный палец и вкрадчиво добавил:

- Она девственница. И если ты боишься не сдержать себя в первый раз, я мог бы тебе помочь, - и застыл, внимательно вглядываясь в глаза сына, ловя реакцию.

Честно говоря, Гелсарт был разочарован. Вместо того чтобы взорваться гневом от возмущения, тот реагировал на удивление спокойно. И с язвительным смешком сказал совсем не то, что властителю хотелось услышать:

- Спасибо за щедрое предложение, отец, но я как-нибудь сам разберусь со своей новой игрушкой.

Гелсарт с досадой смотрел на сына, понимая, что проморгал в нем что-то важное, тот научился скрывать свои чувства. Но у него были и другие новости, поэтому он решил снова потревожить раненое самолюбие сына.

- Знаешь, твоя невеста такая забавная, считает предназначенных для твоей охоты данников своей свитой. И настаивает, чтобы ее свита вошла в твой дом вместе с ней.

И снова рассмеялся, видя, как дернулись вертикальные зрачки Зэйна.

- Пусть войдут, если она так хочет, - проговорил Зэйн, изображая улыбку, больше напоминавшую оскал.

И снова разочарование!

- Хорошо, как скажешь, сынок, - Гелсерт вздохнул и тут же спросил. - Кстати, как давно ты не охотился?

- Это тебя не касается, - улыбка Зэйна, кажется, стала еще шире.

- Хочешь показать невесте охоту? Ну-ну. Кстати, один из этих семерых довольно близок ей...

- В каком смысле? - процедил Зэйн.

Гелсарт с удовлетворением заметил, что голос у него слегка дрожит.

- Кажется, молочный брат. Но я могу и ошибаться...

Странное выражение промелькнуло на лице Зэйна и исчезло, он прошелся по комнате, заложив руки за спину, и повторил уже спокойным тоном, как будто принял какое-то решение:

- Пусть заходят.

- Хорошо, я прикажу семерых запустить, а девушку приведу сюда, - начал Гелсарт.

- Нет, - повернулся к нему Зэйн и раздельно и четко проговорил. - Пусть МОЯ невеста заходит вместе со своей свитой оттуда, откуда заходят все.

- Ты уверен? - спросил Гелсарт прищурившись. - Не забывай, ты должен вернуть мне ее живой!

И беременной. Но этого не прозвучало.

- Я все прекрасно помню, отец, - с улыбкой проговорил Зэйн и поклонился, давая понять, что разговор окончен.

Гелсарту ничего не оставалось, кроме как уйти, понимая, что сын выиграл этот раунд вчистую. Мальчишка вырос и научился вести взрослые игры.

***

Стоило двери за отцом закрыться, Зэйн буквально взорвался ревом, и быстрыми шагами пошел прочь. И все же он достаточно хорошо владел собой. У него действительно был план, отец только подсказал детали.

Глава 9

Очередное омовение, умащивание, причесывание. За последнее время Геста успела привыкнуть к тому, что ее вертят как куклу. А сейчас эти действия, которые она воспринимала уже механически, еще и понемногу подталкивали к панике, заставляя собирать по крупицам все свои душевные силы.

В конце концов, говорила она себе, от замужества еще никто не умирал. Хотя, конечно, далеко не всем выпадало счастье, стать невестой чудовища. С другой стороны, иные люди тоже те еще чудовища.

Взять, например, властителя Гелсарта. Он показался ей настоящим злым гением. Изысканно остроумным, обаятельным и чудовищно страшным изнутри. А неуловимое сходство с наставником Лесартом, только подчеркивало впечатление.

Принесли одежду, которую ей предстояло надеть вместо ее невестинского платья. Увидев, Геста впала в легкий ступор. Нет, это конечно было очень красиво, но как ей надеть такое?

Наряд состоял из очень пышной многослойной полупрозрачной юбки и крохотного сильно декольтированного лифа, оставлявшего открытой всю грудь чуть ли не до сосков, а вместо нормальных рукавов крохотные фонарики. А талию прикрывал пояс-шарф, завязывающийся на спине бантом. Все кипенно-белое с каким-то радужным отливом.

Девушка смотрела на себя, и румянец расползался по щекам.

Тугой лиф стягивал и выпячивал грудь, которой она привыкла считать, у нее не нет. А сейчас, глядя в огромное зеркало из полированного серебра, даже слегка ужаснулась, у незнакомки в зеркале грудь была. Однако...

И все это надели ей прямо на голое тело. Геста чувствовала более раздетой, чем если бы просто пошла нагишом. Но самым шокирующим было то, что прежде чем обуть ее в маленькие расшитые бисером шлепанцы на тонких каблучках, ей защелкнули на щиколотках золотые браслеты, скованные между собой золотой цепочкой. Так что теперь даже широкий шаг сделать было невозможно.

- Зачем вы надеваете на меня кандалы? - не выдержала Геста.

- Таков обычай, госпожа. Это символ девственности, - был ответ.

После этого она вообще ушла в себя.

Волосы ей перечесали заново и оставили распущенными. Прислужницы все восхищались и ахали:

- Какие у госпожи прекрасные волосы.

А она потихоньку переминаясь с ноги на ногу и думала, что этом символе и удрать-то не получится, если что. Наконец все было готово, и ее повели.

Куда? Понятия не имела. Стараясь как можно глубже и реже дышать, Геста заставляла себя думать только об одном. Сейчас она увидит Ти и ребят. А что будет потом... Как-то с Божьей помощью разберется.

И действительно, ребят она увидела вскоре. Ти! Он все выискивал кого-то взглядом. Увидел. Глаза вспыхнули и расширились от удивления, но все же, найдя ее, парень немного успокоился. Он и стальные ребята осунувшиеся и бледные стояли на террасе в своих темных одеждах. За ними стража. Первое, что Гесте бросилось в глаза — острия мечей, сверкающие в свете огромных жаровен. А потом из-за спин высоких мощных стражников появился властитель Гелсарт. Глаза его прямо впились в Гесту, ей даже показалось, что она задыхается под этим взглядом, а Гелсарт вдруг улыбнулся и захлопал в ладоши.

- Восхитительно, - проговорил он. - Моему сыну несказанно повезло.

- Спасибо, государь, - пробормотала Геста, уткнувшись взглядом в пол и думая, когда это наконец закончится. Честное слово, она уже готова была бегом бежать в тот Лабиринт!

Однако властитель не все еще высказал. Он взял ее левую руку и защелкнул на запястье широкий золотой браслет со сверкающими камнями, и точно такой же на правую. Погладил оба запястья и проговорил:

- Маленький подарок. А теперь ступай к жениху, невестка. Твои вещи уже доставили в его дом, а твоя свита, - тут он помедлил, оглядев семерых юношей странным взглядом. - Последует за тобой.

Короткий жест, и их повела стража. Властитель стоял, глядя им вслед.

***

Вооруженные воины вели и вели их куда-то. У Гесты создалось впечатление, что они даже не выходили из дворца. Наверное, так оно и было. Лестницы, залы, бесконечные переходы. Притупляющие сознание, стирающие грани реальности.

Огромные, даже на вид неимоверно тяжелые двери возникли перед ними внезапно.

В мечущемся свете факелов взгляд успел выхватить орнаменты и барельефы. Двери открылись быстро и совершенно бесшумно, стража указала на вход.

- Вас ждут, госпожа.

Медлить, пытаться бежать или оказывать сопротивление не имело смысла. Направленные на них обнаженные мечи недвусмысленно говорили об этом. Геста и семь юношей ступили в темнеющий зев проема, а двери за ними так же бесшумно закрылись. Ну вот и все, они остались внутри.

Как только они остались одни, Тигард сразу схватил Гесту за руку.

- Не бойся, мы выберемся отсюда! Все будет хорошо. Надо только найти выход. Он обязательно найдется, в таких дворцах их всегда бывает несколько.

И потянул ее за собой, обращаясь ко всем:

- Пошли, нельзя стоять на месте.

Первые шаги дались с трудом, но глаза очень быстро привыкли к полумраку, и стало видно, что они в огромном зале с высоченным потолком. Здесь не было факелов и жаровен, все пространство освещалось синеватым магическим светом. И кладка, и руны на стенах. Гесте невольно пришла на память картина из ее сна.

Откуда-то из-за их спин пришел порыв ветра. Стало жутко.

- Давай быстрее, - проговорил Ти, сжимая ее руку.

Они вдвоем шли в в середине, остальные ребята, шеренгой чуть позади.

- Ти, откуда ты знаешь? - спросила Геста шепотом.

- Мне Лесарт рассказывал, - бросил он, озираясь по сторонам.

Лесарт? А почему же он ни слова не сказал ей? Однако додумать не удалось, потому что в этот миг она услышала тот самый шелестящий шум, и на границе видимости будто метнулась огромная призрачная тень.

Раз - и двоих ребят, шедших по краям, не стало.

И вот тут они побежали!

Несколько переходов, один зал сменялся другим. Шелестящий звук проносился снова и снова, после которого они каждый раз недосчитывались то одного, по двоих, пока наконец они с Ти не остались только вдвоем. Брат вцепился в ее руку мертвой хваткой и мчался вперед. Геста едва поспевала, проклятая цепочка мешала, не давала нормально переставлять ноги, и эти красивые, но такие бесполезные шлепанцы на каблуке... А Тигард тащил ее вперед, оглядываясь по сторонам, и вдруг увидел темневший сбоку проход.

- Сюда! - крикнул он.

И потянул он ее рывком, а Геста споткнулась обо что-то и упала, их руки разомкнулись. Когда она подняла голову, Ти уже рядом не было. Геста осталась совершенно одна, она еще сидела полу, озираясь, силясь понять, что же произошло. И наконец услышала шаги.

Пол чуть подрагивал, как будто шел кто-то огромный. И шелестящий звук...

Геста поднялась на ноги, до боли в глазах вглядываясь в синеватый сумрак. Постепенно из призрачного света появился силуэт. Огромный как дом. Невероятно огромный ящер. Настоящее Чудовище! Гесте пришлось вскинуть голову, чтобы охватить его целиком. Она потрясенно застыла, глядя в золотистые глаза с узким вытянутым зрачком. Совсем как ее сне...

Ящер сделал еще несколько шагов и замер, теперь ей отчетливо были видны его громадные лапы, шипастая голова и мощное туловище. Хвост шевельнулся по полу, Глядя на него в какой-то прострации, Геста узнала тот самый шелестящий звук.

Страшно ли ей было? Нет. Оно, этот ящер, чудовище, почему-то показалось ей завораживающим. Совершенным. Это было трудно объяснить, но она как будто видела в нем скрытое что-то...

***

С самого начала отцовская затея была оскорбительной и унизительной до предела. Кем бы он ни был, заставить его спариваться как животное? Зэйн был слишком горд для этого.

Но за прошедший месяц он многое передумал. И раз уж его ставят перед фактом, он имел права предъявить кое-какие требования к невесте. Однако озвучивать их не стал. Зэйн давно уже понял, чем меньше Гелсарт знает о нем, тем меньше у него рычагов давления. А последнее бесстыжее предложение отца только подтвердило правильность его мыслей.

Надо сказать, что пожелание невесты держать свою «свиту» при себе здорово удивило Зэйна. Это была либо крайняя наивность, либо вызов. Что ж, он готов был и развеять ее наивность, и ответить на вызов.

Отец хотел подколоть его охотой? Да, он собирался показать невесте охоту.

Показать себя ей таким, какой он есть и посмотреть, чего эта невеста стоит.

Он наблюдал за девушкой начиная с того момента, когда та со своей «свитой» вошла в Лабиринт. Она показалась ему маленькой и тощей, а этот, вцепившийся в нее парень раздражающе назойливым. От всей этой «свиты» надо было быстро избавиться. И от мальчишки в первую очередь.

Зэйн не собирался никого убивать или калечить, но он хотел видеть настоящую, честную реакцию. Когда девчонка наконец поймет, что спасения нет, а он - чудовище. А заодно увидеть вблизи, что там подсунул ему отец.

Сейчас он смотрел в ее невероятные, светящиеся изнутри глаза и ничего не мог понять. Страх, который ощущался в ней во время погони, словно испарился. Она разглядывала его как диковину? Его?! Возмутительно.

- Совсем не боишься? - не выдержал Зэйн, начиная с досадой подозревать, что отец подсунул ему умалишенную.

Удивление отразилось на лице девушки, она покачала головой.

- Нет. Какой смысл бояться, если ты все равно можешь убить меня в любую минуту?

Тонкая рука взметнулась, а Зэйн заметил обручальные браслеты отца на ее запястьях. Проклятие! Старый извращенец решил пометить добычу. Напомнить ему, кому эта тощая девчонка на самом деле принадлежит?

- Могу, - проговорил Зэйн, делая еще один шаг, чтобы оказаться почти вплотную и нависнуть, глядя в ее распахнутые глаза.

А потом развернулся и ушел.

***

Геста долго стояла, глядя вслед огромному чудовищу. Потом наконец отмерла и, поискав глазами, куда бы присесть, пошла к скамье у стены. Присела, сложив руки на коленях и разглядывая чудом уцелевшие после такого забега туфельки.

Она осталась одна. Попыталась осмотреться, гадая, куда делись Ти и остальные ребята? Какой-то зал, она понятия не имела, где находится. Зато в голову пришла неожиданная мысль. Если это громадное чудовище и есть жених, значит, ей не придется исполнять супружеский долг?

Это была хорошая новость. Неизвестность уже не пугала выдуманными кошмарами, потому что с кошмаром она встретилась лицом к лицу. Не так и страшно оказалось.

Но все это время она держалась на стрессе, не почти ощущая своего тела. А тут вдруг поняла, что безумно, до умопомрачения устала. Идти сейчас куда-то просто не было сил. Она повела плечами, потирая шею, покрутила ступнями. И тут же чертыхнулась. Проклятая цепочка. Ничего более бесполезного в жизни не видела.

На удивление, в подземелье сухо. Сейчас бы большую охапку сена, и зарыться в нее. Мелькнуло воспоминание об уютной конюшне, но быстро исчезло. Все это теперь казалось так безнадежно далеко, а в реальности было другое.

В синеватом призрачном свете ее наряд серебрился и отливал сиреневым. Хорошо, что юбка многослойная. Геста завернулась в верхний слой, свернулась калачиком на скамейке и мгновенно уснула.

***

Зэйн не глядя шел по своему необъятному дому, и все пытался разобраться в себе, понять, с какой стати он вообще так завелся?

Да, отец разозлил его, взбесил своей беспардонностью. Но ему ничего не стоило просто переспать с девицей, отправить ее обратно и забыть. Почему, стоило услышать об этой невесте, как его прямо начинало корежить изнутри?

Неужели все дело в этом дурацком слове? Невеста. Необычная игрушка.

Зачем он вообще устроил ей это испытание на прочность? Что хотел доказать своей демонстрацией? В глубине души Зэйн знал ответ, просто не хотел признаться. Как и в том, что обалдел и завис, когда вместо страха увидел страха в ее глазах восхищенное любопытство.

Невозможно! Он отказывался верить.

Его тянуло вернуться и удостовериться, что произошла ошибка. Иначе это так и будет взрывать ему мозг. Однако возвращаться не хотелось, аж зубы ныли. В конце концов, проиграв бессмысленную борьбу с собой, гигантский ящер беззвучно взревел, поднимая голову к потолку и все-таки повернул обратно.

Чем ближе подходил к тому месту, где оставил девчонку, тем медленнее и бесшумнее он передвигался. В форме зверя Зэйн вообще мог перемещаться невесомо и быстро как мысль, топал он, сотрясая пол, только когда хотел нагнать страху. А сейчас ему хотелось остаться незамеченным.

Девушка спала прямо голой скамье, завернувшись в свою полупрозрачную юбку. Огромный ящер застыл, внимательно разглядывая ее. Надо же было разобраться, что она такое, эта его невеста. Во сне ее лицо казалось очень юным. Тонкая кожа, смуглая, какая-то золотистая, чуть подрагивающие кружевные ресницы. Отливавшие темным золотом волосы рассыпались по скамье. Волосы он заметил сразу. И необычные глаза. Но глаза сейчас были закрыты.

Сквозь ткань угадывались контуры тела. Он невольно скользнул по ним взглядом. А девушка, словно почувствовала, шевельнула узкой стопой, что-то звякнуло, и Зэйн увидел сковывавшую щиколотки цепочку. Девственница. Этого оказалось достаточно, чтобы ощутить непонятное желание защищать и заботиться, а стоило вспомнить, что ее придется отдать отцу, в груди родился протест.

Осознав какое направление приняли его мысли, Зэйн немедленно ушел.

Уже не ящер, а человек.

Зэйн обернулся еще там, когда разглядывал девушку. Сам не заметил. И это был нехороший симптом. Он еще не знал, почему, но уже чувствовал. Надо было отвлечься, может быть, погонять тех семерых парней? особенно того наглого мальчишку, ее молочного брата.

Свита его невесты.

Зэйн презрительно хмыкнул, закатывая глаза, и снова обернулся ящером.

С тех пор как он четырнадцати лет от роду лет вошел в Лабиринт, прошло много времени. Целая жизнь - двадцать лет и два года. Из неуправляемого подростка со взбесившимися гормонами он превратился в зрелого мужчину. И этому мужчине требовались не только и не столько еда и развлечения, сколько пища для ума. Не говоря о том, что и для души хотелось хоть чего-то.

Повзрослел и его зверь. Чтобы не лезть на стену от скуки и безысходности, зверю нужна была охота. Однако ни кровь, ни смерть Зэйна не привлекали в принципе. Когда был юнцом, убивал по неосторожности, не справляясь с инстинктами, но каждый раз вслед за этим наступало отрезвление и разочарование. И потому, научившись владеть собой, Зэйн перестал ломать свои игрушки. Они жили в его доме годами.

Охота? Зэйну вполне достаточно было игры, чтобы разогнать кровь. Как сегодня. То же самое и с женщинами, которых каждую неделю присылал отец. Зэйн был мужчиной, и потребности никто не отменял. Но женщины его бесили, потому что чувствовалось во всем этом что-то крайне ущербное. Все они боялись его хуже смерти, и все тут же отправлялись с глаз долой.

Благо в его бесконечном Лабиринте было множество закутков, где можно прятаться хоть всю жизнь. А также огромные хранилища еды, ибо гигантскому ящеру ее требовалось много. Хранилища пополнялись сверху через специальные отверстия, и никто на самом деле не знал, что из этого потребляется чудовищем, а что идет на пропитание его игрушкам. Все, что попадало к нему подземный Лабиринт, считалось мертвым, и таковым оно должно было оставаться.

Ничего из этого не знал его отец. Зэйн научился хранить свои тайны.

Но сейчас отец подсунул ему эту девочку, и он просто не знал, что с ней делать. Зато Зэйн знал, что сделает отец. И не ошибся, когда под утро пошел встречать его в верхнюю гостиную.

Зэйн не видел, когда наступал рассвет, но он мог чувствовать. Действительно, с рассветом серебра отворилась. Услышав на лестнице шаги Гелсарта, он откинул голову и беззвучно рассмеялся.

- Не спится, отец?

- Пришел проверить как у тебя дела, сынок, - проговорил тот, пряча возбужденный блеск в глазах. - Ну как?

- Что как? - спросил Зэйн, делая вид, что не понимает.

- Ну, как прошло? - повторил тот, устраиваясь в кресле.

- Охота? - продолжал прикидываться Зэйн. - Охота прошла прекрасно.

- Я спрашиваю, - четко и раздельно произнес Гелсарт, видать, надоели эти змеиные танцы вокруг да около. - Ты переспал с девушкой?

- Нет, - ответил Зэйн. - Я сделаю это, когда сочту нужным. Есть возражения?

- Нет, - процедил отец.

- Вот и отлично. Кстати, скажи, отец, с какой такой радости ты нацепил моей невесте свои обручальные браслеты?

Гелсарт захохотал. Потом проговорил:

- Надеюсь, ты помнишь уговор? Как только забеременеет, она возвращается ко мне. А что будет дальше, не твое дело.

В этот момент Зэйн с трудом сдержал себя, чтобы не придушить Гелсарта. Бессмысленная попытка, навредить ему он не мог - заклятье. Гелсарт знал и этим пользовался.

- Что, как и когда я буду делать со своей невестой, не твое дело, - сказал Зэйн, пряча приступ бешенства за улыбкой.

- Как знаешь, сынок, - прошипел Гелсарт. - Но помни, ты поклялся.

- Я помню, - ответил Зэйн. - А тебе пора.

Гелсарт ушел, а его долго трясло от дикой злости и возмущения. Потом он резко встал и ушел из гостиной.

Глава 10

За свою недолгую жизнь Гесте столько раз приходилось ночевать и на земле, и на голом полу. И ночь, проведенная на скамейке, не стала чем-то таким уж неприятным. Пытаясь поймать последние ускользающие мгновения сна, она потянулась и поерзала. Туфелька без задника зацепилась за юбку и со стуком соскользнула с ноги на пол. Тут уж Геста проснулась окончательно.

Открыла глаза и тут же подскочила.

Прямо напротив стоял гигантский ящер.

- Ой, - пискнула девушка смутившись.

И невольно покраснела, потому что ящер уставился на нее немигающим взглядом. Потом села ровнее, спустила ноги на пол, нашаривая туфельку, и проговорила:

- Доброе утро. Извините, что я так... - она замялась, пожимая плечами.

Он продолжал смотреть, а Геста все больше краснела. Наконец ящер соизволил ответить:

- Пойдем. Я провожу тебя туда, где ты будешь жить.

Голос у чудовища был негромкий и какой-то свистящий. Геста вдруг подумала, интересно, а у него раздвоенный язык? Понимая, что это нескромно, да и вообще, не ее дело, может, она, с точки зрения чудовища, тоже не идеальна. И тут в голове всплыло главное, о чем она должна была спросить в первую очередь:

- А где моя свита? Что с ними? Они живы? - выпалила единым духом.

- Они живы, - прошипел ящер после короткого молчания.

- А я могу жить вместе с ними?

- Нет, - категорично отрезал ящер, а физиономия его сделалась каменной.

- Ну ладно... - пробормотала девушка, удивляясь, какое у него, оказывается, бывает выразительное «лицо».

Главное, что ребята живы, а она потом найдет способ их увидеть. Туфелька наконец нашлась, она встала.

- Следуй за мной, - проговорил ящер, собираясь повернуться к ней спиной.

- Ой, подождите! - воскликнула Геста.

- Что еще?

- Вы не могли бы помочь мне снять эти кандалы? - она приподняла юбку и показала на ножные браслеты, соединенные толстой золотой цепочкой. - А то тяжело и ужасно неудобно.

***

Что?! Он резко дернулся и завис.

Интересно, она хоть понимает что сейчас сказала? Зэйн невольно сглотнул, ощущая, как прокатывается по его телу горячая волна. Цепочка снимется только после того, как он заберет ее девственность! А она смотрела не него своими невероятными глазами так невинно и явно ни о чем не подозревала. Или подозревала?

Зэйн растерялся и почему-то разозлился. Всего пять минут разговора, а эта девчонка уже дважды умудрилась вывести его из себя. Потом немного успокоился.

Она издалека, там другие обычаи, могла действительно не знать.

Шумно выдохнул и повторил:

- Я посмотрю, что можно сделать. А сейчас следуй за мной.

Каблучки зацокали по каменным плитам пола, зазвенела цепочка. Осознав, что идет слишком быстро, он сбавил темп, специально приноравливаясь к ее шагу, и стал прислушиваться.

Конечно, чертову цепочку он мог бы просто перекусить зубами. Но это было бы слишком интимно, а Зэйн не хотел пока что настолько к ней приближаться. Он хотел сначала как следует рассмотреть девушку. Понять, что же с ней не так, и почему она его не боится. Это было неправильно. И в этом следовало разобраться.

И потому сейчас он улавливал все: тихое позвякивание цепочки, от которого почему-то подрагивало что-то внутри, шуршание юбки, дыхание, запах. А когда они проходили в проеме между залами, он оглянулся и случайно заметил, как синий магический свет подсвечивает ее юбку, делая почти прозрачной.

Пришлось стиснуть челюсти, чтобы не выругаться. Отец сделал все, чтобы спровоцировать его. Теперь Зэйн думал, во что ее переодеть. С этим символом девственности придется что-то делать. В конце концов, не зубами же его рвать?

К счастью, они наконец пришли.

Девушка удивленно ойкнула, увидев просторную и довольно уютную спаленку. Жилище для нее Зэйн подготовил еще ночью. перенес ее вещи, доставленные вчера по приказу Гелсарта.

- Здесь будешь жить, - объявил он ей и уже собрался уходить.

А она вдруг сказала:

- Если моей свите нельзя здесь со мной находиться, можно хотя бы мне навещать их?

- Нет! - рявкнул Зэйн. - Увижу кого-то рядом с тобой, ему не жить!

Девушка съежилась, а он ушел, ощущая себя разъяренным чудовищем.

***

Ушел. Геста выдохнула. Нехорошо вышло, кажется, она его разозлила.

Но ей же надо было узнать, что с Ти и ребятами. Ти, наверное, волнуется. Представила и зажмурилась. На его месте она уж точно бы волновалась. Потом взгляд ее застыл, девушка отвела глаза куда-то в угол, шевельнув бровями, и подумала про себя, что Лесарт, похоже, был неправ. И ей предстоит роль не жены, а пленницы.

В конце концов, все не так страшно.

Разу ж ей здесь жить, для начала найти хоть какие-нибудь «кустики». Осмотрев просторное помещение, Геста была приятно удивлена. Оказывается, здесь имелось все необходимое. Даже нечто вроде каменной ванны с отверстием в полу, куда постоянно стекала чуть теплая проточная вода.

Помыться и переодеться было здорово. Геста сначала обрадовалась, а потом нахмурилась, слишком уж человеческий вид был у этого всего. И ванна, которой явно пользовались, размером не под ящера. Получается, здесь кто-то жил до нее?

Вспомнился разговор с командиром отряда воинов, сопровождавшим ее сюда. На вопрос, есть ли у господина другие жены, тот ответил тогда однозначно:

- Нет, госпожа. Других жен нет.

Но это не означало, что нет других женщин. Неприятное чувство.

Теперь Геста осматривалась уже с целью найти следы пребывания здесь других женщин. Сама не знала, что именно ищет, но женщины всегда оставляют после себя что-то, расческу, шарф, может быть, безделушку. Однако ничего такого ей на глаза не попадалось. В конце концов, она прекратила поиски, пожав плечами. Что это изменит? Выбора у нее все равно нет.

«Никто не знает, что сулит ему завтрашний день. Выбор, единственное, что всегда остается за нами», - неожиданно пришли из памяти слова Лесарта. От этого стало легче. А еще она вдруг осознала, что все это проявление ревности с ее стороны. Представила себе огромного ящера и хихикнула, закрывая рот ладонью. Богатым надо обладать воображением, чтобы ревновать такое чудовище.

Успокоившись окончательно, Геста сначала быстро помылась, а потом полезла в сундук со своими вещами. И первое, что увидела, открыв крышку, был оставшийся ей от матери браслет. Он лежал поверх аккуратно сложенных тонких рубашках. Радость нахлынула, выступили слезы. Взяла его в ладони, а он светится.

Сначала думала, что показалось, но старинные руны действительно сияли теплым золотистым светом, а мелкие бирюзовые бусины - ярко-голубым. Это было настоящее чудо. Геста замерла, держа браслет в ладонях, а потом уткнулась в него лицом. Она никогда не знала своей матери, ведь Ива умерла родами, но сейчас ее будто коснулась теплая рука. И от этого хорошо. Совсем как в ее сне.

Потом глянула на свои запястья и досадливо поморщилась. Там красовались эти баснословно дорогие и совершенно неуместные браслеты, что ей надел Гелсарт. Вспомнила, как он поглаживал ей запястья, и это странное обещание в его взгляде, и аж передернулась.

Браслеты выглядели литыми, но Геста помнила, что тот нажимал куда-то сбоку и стала нащупывать пальцами застежку. Ничего не обнаружила и расстроилась. Но это ладно, браслеты, конечно, раздражали, напоминая о Гелсарте, однако куда больше неудобств доставляла сковывавшая ноги цепочка. Это что же получалось, до тех пор, пока от нее не избавится, так и придется ходить без нижнего белья? Кошмар какой-то...

Она кое-как переоделась, пристроила на левую руку мамин браслет и улыбнулась. Он мягко светился - уже хорошо. Но теперь ей захотелось есть. В углу стояла корзинка, накрытая небольшой белой скатеркой. В ней обнаружился хлеб, большие желтые груши, кусок сыра, нож.

Совсем не плохо!

Но кто-то же принес сюда еду и ее вещи. Не сам же ящер в зубах? И тут у Гесты мелькнула мысль, если кто-то приносит сюда еду, наверное, тут есть слуги? Что если попытаться их найти? Он же не запрещал ей передвигаться по этому Лабиринту.

Геста спустилась по широкой лестнице, осторожно осмотрелась и выбралась наружу.

***

Скрывшись за первым же поворотом, Зэйн остановился, задрал голову к потолку, закрыл глаза и беззвучно заревел. Как это было глупо и раздражающе, просто до зубовного скрежета. И почему он так отреагировал? Зачем было пугать единственное существо, которое смотрело на него без страха? Отца он не брал в расчет, Гелсарт имел над ним власть, а если бы не это... Зэйн тяжело выдохнул.

На самом деле, он беспокоился. Конечно, в ту часть Лабиринта, где он жил, не забредали другие его игрушки. Они его панически боялись. Но Зэйн не обольщался на их счет, коварные человечки, для которых он был воплощением ужаса, не раз устраивали ему ловушки, пытаясь убить.

А Зэйну, запертому в Лабиринте, как в могиле, иногда хотелось, чтобы его убили, потому что тогда все закончится и он станет наконец свободным. Но чудовище убить нельзя. Вернее, был только один способ, но людям о том неизвестно. И потому Зэйна веселила игра, это вносило разнообразие в его тоскливую жизнь. Однако сейчас здесь поселилась его невеста, и стоило только представить, что эти коварные мстители могут ей как-то навредить, Зэйну стало нехорошо. Но отдать ее отцу? Нет, нет и нет. Пока он не понял, что она такое, об этом не могло быть и речи!

Он поселил девушку в одной из своих многочисленных спален и решил не спускать с нее глаз. Но издали. Потому что моментами эта хрупкая девчушка внушала какое-то суеверное чувство. Он еще копался в своих мыслях, и вдруг услышал характерное позвякивание. Вышла на прогулку?

Зэйн немедленно ушел оттуда.

***

А у владыки Гелсарта за завтраком было отвратительное настроение. Это заметили все, но никто не посмел даже виду подать. В таком настроении властитель был непредсказуем, упадет его взгляд на кого-то, и все. Смерть потом покажется счастливым искуплением.

Однако на сей раз Гелсарт был погружен в себя.

Мальчишка впервые заартачился. Вернее, он с самого начала артачился, а сегодня выказал открытое сопротивление его воле. Увы, в настоящий момент Гелсарт не имел козырей, чтобы надавить на сына. Но в ожидании тоже был свой смысл, потому что вынужденное ожидание распаляет, делает все чувства острее. Сопляк еще не знает, что его ждет.

Гелсарт вдруг расхохотался.

Надо просто запастись терпением.

***

Всю эту страшную ночь Тигард просидел в какой-то нише, куда он юркнул в полубеспамятстве с бешено колотящимся сердцем и расширенными от дикого ужаса глазами. Потому что за ним гналось ЧУДОВИЩЕ.

Все, что он помнил, это полная огромных зубов пасть, клацнувшая у самой его головы. А потом этот жуткий шелестящий звук, который будет преследовать его в кошмарах всю оставшуюся жизнь. И мелькнувший гигантский хвост. Этого хватило, чтобы полностью парализовать его волю.

Много часов спустя, отойдя немного, парень не находил себе места, ведь он бросил там девушку одну. Что если и до нее добралось это чудовище? И все прислушивался, не раздастся ли ее крик. Но гулкая тишина стояла в проклятом Лабиринте. И страх. Тяжелый, густой, вязкий. Страх, словно грязь, полз по коже

На деле все оказалось в разы ужаснее, чем говорил ему наставник.

Однако бесконечно сидеть в той норе было нельзя, парень потихоньку выбрался искать остальных, может быть, кто-то выжил. Бродить пришлось долго, вздрагивая от каждого шороха. Хотелось есть и спать, но нервное возбуждение не давало сомкнуть глаза, казалось, только на секунду заснет, как тут же явится чудовище, чтобы его сожрать.

Наконец, спустя какое-то время, он не знал, сколько часов, лет или минут прошло с того момента, как он выбрался из того темного закутка, Тигард почувствовал запах дыма. Кто-то готовил еду. Он замер на месте.

Кто-то готовил еду на костре. значит, там были люди!

От внезапной слабости подгибались колени, он рухнул, уткнувшись в пол лицом, шепча бессвязные слова как безумный. Потом вскочил и пошел туда, откуда доносился запах. Все еще оглядывался, но чем ближе подходил, тем лучше стал различать отблески очага на стенах и человеческую речь. Туда он и помчался. А когда влетел ошалевший от какой-то животной радости, что спасся, услышал:

- Опять вылез монстр проклятый!

- Чтоб он сдох! Когда мы уже его на мясо пустим!

Тигард ошалело оглядывался, не понимая, что они кричат и кому. Тут было человек шесть. Четверо мужчин и две женщины, одна из женщин мешала какое-то варево в странном каменном очаге.

- Да, подождите вы, - прикрикнул мужчина. - Не видите, у парня душа заходится.

Потом повернулся к нему и спросил:

- Новенький? Откуда?

- И...из Б-б-белора, - смог выдавить Тигард сквозь стучащие от переизбытка чувств зубы.

Мужчина нахмурился.

- Из Белора... А остальные?

Он только беспомощно развел руками и прошептал:

- Не знаю.

И вдруг его прорвало:

- Нас семеро было. И Геста, моя сестра... царевна...Да какая она царевна?! А они ее в невесту этому! - он аж взвился. - Чудовищу!!! А сейчас никого... И я не знаю, где они. Я потерял ее...

Тигард трясся, глядя застывшим взглядом в одну точку и заново переживая весь тот ужас.

- Тэкла, налей ему погуще, - проговорил мужчина, обращаясь к той, что помешивала варево у очага.

- Так не проварилось еще.

- Налей, ему горячего надо прямо сейчас.

Женщина налила дымящуюся похлебку в широкую глиняную миску, вложила в нее вместо ложки маленький округлый глиняный ковшик и поставила на камень, служивший им столом.

- Иди поешь, - велел мужчина. - И расскажи, что ты там нес про невесту?

Сначала, конечно, он набросился на еду, она изумительно пахла жизнью, но потом довольно связно рассказал все как было. Слушали его очень внимательно. Когда закончил, мужчины переглянулись.

- Невеста, говоришь? - протянул самый старший из них.

- А еще наставник рассказывал мне, - оглядев всех, сказал Тигард, теперь он окончательно успокоился и пришел в себя.

- Есть способ убить чудовище.

Глава 11

Прошел целый день.

А потом еще один день. А потом еще.

И все это время Зэйн провел, подглядывая за девушкой. Но про себя он называл это разведкой, наблюдением. В его доме впервые не пряталась, а жила женщина. Это было ново, любопытно и вызывало смутные опасения. Он часто пытался угадать, что она предпримет. Как правило, она поступала ровно наоборот. А вчера вообще поразила его. Нашла где-то в углу клочок засохшего мха и, наверное, полчаса над ним магичила.

Оказывается, его невеста маг?

Светлый маг и целитель. Это было ошеломительное открытие. Затаив дыхание, Зэйн смотрел, как с ее пальцев текло бело — золотое сияние, и вскоре чахлый клочок сухого мха ожил, покрывшись странными голубоватыми цветами, отливавшими в магическом свете серебром. А потом она еще бегала, поливала все углы вокруг. Развела сырость. Думает вырастить тут цветы?

Из его груди вырвался саркастический смех. Цветы не растут в Лабиринте.

Но она уже вырастила. Когда девушка ушла к себе спать, Зэйн еще долго смотрел на этот покрытый цветами мох и хмурился.

***

Три дня миновало. Тигарда она так и не нашла, сколько ни бродила. Правда, Геста не решалась слишком далеко отходить, боялась потеряться. Временами ей попадался на пути громадный ящер, как-то странно на нее смотрел. Они даже пару раз заговаривали.

А сегодня она придумала, как решить проблему с водой для мха.

Убиралась в своей спальне. Наводила порядок и искала что-то, чем можно было бы перекусить или раскрыть цепочку, отравлявшую ей существование, И обнаружила в углу за драпировкой большую вазу из пестрого стекла. Похожая была у Фелисы в кабинете, царице нравилось, когда в нее ставили цветы. За неимением ведра - идеально.

Тащить вазу, чтобы вода не расплескалась, было довольно тяжело. Стараясь ничего не расплескать, вывернула из-за угла. Подняла глаза...

Ваза выскользнула у нее из рук и с грохотом разбилась, а Геста так и застыла с открытым ртом от неожиданности. Из синеватой сумеречной тени к ней медленно и немного неуверенно приближался мужчина. Это было внезапно и ошеломительно, сердце тут же подскочило к горлу, а потом и вовсе ухнуло куда-то.

Незнакомец показался ей очень красивым. Высокий и мощный, но не громоздкий. Темноволосый. Неуловимо похожий на великолепного вороного жеребца со степных равнин, такой же гордый и свободный. И эти его глаза, отливавшие золотом...

Девушка забыла дышать и не чувствовала, что юбка промокла, а вода стекает по голым ногам. А на периферии сознания колоколом билась какая-то мысль, но он ее не слышала. Однако на смену первой реакции постепенно стало приходить отрезвление.

Она невольно отметила и резковатые жесты, и странный, чуть косящий взгляд. Похоже, темноволосый незнакомец чувствовал себя не вполне уверенно. Мужчина нервно поправил волосы, одернул короткий кафтан из темной ткани и заложил руки в карманы. Снова странно взглянул на нее и, широко расставляя ноги, но как-то бочком, подошел ближе и замер в нескольких шагах.

Но стоило ему открыть рот, чтобы что-то сказать, до девушки наконец дошло. Мысль прорвалась диким страхом, она вскинула руки и вскрикнула:

- Нет! Умоляю, не приближайтесь!

Мужчина резко нахмурился, потемнел лицом и отдернулся, будто она его ударила. Геста увидела, как неуловимо подобралось его тело.

- Почему? - спросил он наконец.

Голос был низкий и негромкий, и вызвал у Гесты странную реакцию, будто чем-то меховым провели по затылку. Однако ей нельзя было отвлекаться на собственные ощущения. Стараясь говорить связно, она быстро пролепетала, невольно оглядываясь по сторонам:

- Потому что он убьет вас! Вам нужно уйти немедленно, пока он не вернулся!

Сейчас на лице мужчины было написано упрямство и непонимание:

- Кто. Он?

- Он! Мой...- Геста замялась, не зная, как правильно объяснить, потому что и сама толком не понимала свою роль во всем этом. - Мой муж. Чудовище.

И покраснела, потому что сквозь страх пробивалось непонятное чувство, весьма похожее на разочарование. Понимая, что не имеет на эти чувства никакого права, Геста подавила страх, взглянула мужчине в глаза и повторила:

- Вам нужно немедленно уйти. Иначе он придет и убьет вас.

Однако мужчина повел себя странно. Чуть склонив голову к плечу и с непонятным интересом ее разглядывая, он скрестил руки на груди и спокойно произнес:

- Не беспокойтесь. Я успею уйти раньше.

Ей показалось, он просто не понял всей опасности, потому что уходить явно не собирался. Так и хотелось сказать этому заносчивому типу: «Дурак вы, батенька, ящер вас проглотит и даже не заметит». Но это было бы невежливо. К тому же, это был первый человек, которого она здесь встретила. Этот человек мог знать что-то о тех, кого она хотела найти. Поэтому Геста, не переставая со страхом вслушиваться, не зашелестит ли знакомый звук, все же решилась спросить:

- Но как вы сюда попали?

- Я? - мужчина шевельнул бровями, лицо приняло довольно странное выражение. - Здесь живу.

Он оглядел стены и высокий потолок зала, а потом перевел на Гесту изучающий взгляд. Ей было ужасно тревожно, потому что она каждую секунду ожидала, что сейчас явится чудовищный ящер и сожрет этого самоуверенного нахала. Совершенно не хотелось быть причиной чье-то гибели. К тому же незнакомец ей нравился. Было в нем что-то... Опять пришло в голову сравнение с вольным вороным конем, такое неуместное, в подземном Лабиринте.

***

За три дня наблюдений он так и не пришел ни к какому-то выводу. По всему выходило, что девчонка блаженная. И все же, когда он пытался с ней заговаривать, отвечала она вполне разумно и связно. Он не мог понять ее действий. Вероятно, в них была какая-то логика, но незнакомая ему. Не укладывавшаяся в то, что он знал о женщинах.

А уж чего-чего, а женщин у него перебыло много. Зэйн относился к ним как к второсортному товару, который появляется на свет уже испорченным. Ни одна из этих тварей, тянувшихся трясущимися от страха руками к его ширинке, не стоила того, чтобы потом о ней вспомнить.

Для его охоты специально отбирали только юношей, лучших из лучших. И да, иные из них заслуживали уважения, потому что готовы были бороться за свою жизнь. Воля к борьбе делала их равными. В жизни Зэйна мало что заслуживало уважения.

И вот она. Эта девочка с невозможно голубыми, словно светящимися изнутри глазами. Она смотрела без страха, как равная. Это не укладывалось в голове. Такая тоненькая, кажется, дунешь чуть сильнее, переломится, а при виде чудовищного зверя выпрямляла спинку и вскидывала подбородок. Говорила с ним вежливо и почтительно, но без угодливости.

Царевна.

Странная царевна, которой не нужны слуги, наряды и украшения. Точно блаженная, думалось ему. Однако, за каким-то чертом вцепился же в нее его папаша. Будь она просто дурочкой, вряд ли старый развращенный циник Гелсарт потерял бы из-за нее голову. Зэйн вообще не помнил, чтобы отец когда-либо проявлял подобный интерес к женщине.

Все это создавало в его голове невообразимый коктейль. Потому он и появился перед ней в человеческом обличье. Увидеть ее вблизи, чтобы понять. Надо сказать, он немного волновался перед встречей, оделся тщательнее обычного и долго разглядывал себя в зеркале.

Девчонка опять удивила его, на сей раз она куда-то тащила тяжелую вазу. Опять собралась сырость разводить? На ней сегодня было темно-зеленое шелковое платье, оно отливало синеватыми искрами в магическом свете и струилось, обрисовывая стройные бедра. Красиво. Зэйн решил выйти ей навстречу.

Ее реакция удивила. Девушка застыла, глядя на него, даже выронила вазу и вся облилась, но словно и не заметила. Ему показалось, в ее глазах мелькнуло что-то вроде восхищения. Однако все это мгновенно пропало, остался только дикий страх.

Зэйн почувствовал себя задетым. Неужели он так страшен? Он же видел себя в зеркале. В конце концов, она же не боялась его, даже когда он был чудовищем! Это было обидно.

Но все разъяснилось. Эта блаженная переживала из-за за него. А еще Зэйн понял, что она не догадывается, кто он! У него аж грудная клетка завибрировала от сдерживаемого веселья. Уговаривала его уйти, пока тут не появилось чудовище. Глупышка, он и есть чудовище!

В этом присутствовал некий элемент игры.

И, раз уж она приняла его за одного из себе подобных, можно было оставить в ее этом забавном заблуждении и дальше. Общаться с ней на равных. Рассмотреть ее наконец поближе.

И тут она спросила:

- А вы, случайно, не видели тут других людей?

Опять эта ее раздражающее желание найти свою свиту! Нет, никого он тут не видел. А если бы увидел, вот тогда им точно несдобровать.

Но девушка удивила его снова, когда повторила:

- Сейчас вернется мой муж. Вам лучше уйти.

Уходить Зэйн точно не собирался. Наоборот, приблизился еще, теперь их разделяло всего несколько шагов. Глядя на него, девушка переступила ногами, звякнула цепочка. И с этого момента как будто все перевернулось.

- Ой! - всплеснула она руками. - Какая я неловкая! Простите, мне надо срочно тут все убрать. А то осколки...

Она стала собрать осколки, а он сам не понял, как оказался рядом:

- Я могу помочь.

Зэйн не воспринимал, что она говорит, только ее шевелящиеся губы. А взгляд так и норовил прилипнуть к облепленным мокрой юбкой ногам. Потому что знал, под юбкой не было ничего, кроме той самой проклятой цепочки. Предлагая помощь, Зэйн имел в виду, что готов помочь ей снять этот символ девственности. В конце концов, это просто обычай, а браслеты можно снять с помощью ключа.

Но она и тут поняла все по-своему, и теперь они вдвоем собирали осколки. Зэйн никогда в жизни не делал ничего подобного, магия рун заложенных в кладке стен Лабиринта убирала все сама. Зато теперь он мог рассмотреть ее вблизи. Это было интересно.

Пока она не порезала палец.

В первый момент он думал, что прибьет ее. Потому что ему вдруг стало страшно, что истечет кровью и умрет. При одной только мысли, что с этой дурной девчонкой что-то случится, его прошибло холодным потом.

Но Зэйн сдержался. Просто отправил ее с глаз долой.

Так ведь уходить не хотела! Все бормотала, какая она неловкая, и надо осколки убрать, а то кто-нибудь наступит и порежется. Сказал, что уберет все сам, а ей велел уходить немедленно. Перевязать руку и больше сегодня никуда не высовываться.

Ушла.

Теперь можно было потянуть магию из очистительной руны на стене. Зэйн смотрел, как исчезают с пола осколки вазы и лужа, и растерянно хмурился. Она беспокоилась, что чудовище порежет лапы? Маленькая идиотка.

Когда закончил все здесь, не удержался, пошел проверить, что эта блаженная делает.

***

Геста только успела переодеться в сухое и разложить платье сушиться стуле, как в комнату неожиданно заявился ящер. Она обомлела, увидев его на широкой лестнице. Приди чуть раньше, застал бы ее голой.

- Здравствуйте, - Геста поздоровалась, стараясь скрыть смущение.

А он едва заметно кивнул и шумно выдохнул в ответ. И тут началось.

Врать Геста никогда не любила. Однако сейчас, когда он, уставившись на нее своими немигающими глазами, спрашивал, что случилось и почему у нее рука перевязана, ей пришлось здорово выкручиваться, чтобы придумать причину, почему она порезалась.

- Разбила вазу? - прошипел ящер, бросив взгляд на мокрое платье. - С водой?

Гесте даже показалось, что у него ноздри шевелятся так, будто он принюхивается. И не успела она как следует испугаться, как он спросил:

- Тебя кто-то напугал?

- Э... кхх... - прокашлялась Геста, - Нет. Я... Я просто споткнулась. Простите, я такая неловкая.

- Вижу, - выдохнув со свистом воздух, прошипел ящер.

Ей вдруг стало страшно за того мужчину в Лабиринте. Чувствуя себя до крайности неловко, Геста отвела глаза. Ящер еще какое-то время потоптался, как будто ждал чего-то. А потом, шелестя хвостом по ступеням, спустился по широкой лестнице и исчез. И только после этого Геста смогла облегченно выдохнуть. Кажется, не догадался.

Она устроилась на кушетке, сложив руки на коленях, и задумалась. Нехорошо, конечно. Вроде бы ящер ей муж, и она не должна его обманывать, но ведь она не делала ничего плохого. Этот человек, судя по всему, давно здесь живет и все ходы-выходы знает, он мог бы помочь ей найти Ти и ребят. Ей же обязательно надо их найти.

А то, что она не могла отвести от него глаз, не имело никакого значения, это просто от неожиданности. Ну и, конечно, сравнивать этого мужчину с вороным конем тоже было верхом неприличия. Но Геста выросла на конюшне, потому, с ее точки зрения, красивее коней никого и не было.

Девушка шевельнула бровями и недовольно поморщилась, что за глупости в последнее время лезут ей в голову.

Глава 12

Пошел уже четвертый день, как царевич Солгар и Лесарт выехали из Белора. Дорога все вилась и вилась, и, казалось, ей не будет конца. Так же, как и ожиданию. Правда, были еще разговоры, помогавшие скрасить однообразие дороги.

А разговоры с наставником Лесартом были весьма ценны для царевича. Из них по крупицам выстраивалась истина. Но к сожалению, крупиц пока что было ничтожно мало.

Позади остался родной дом, Солгар оставлял его без сожалений. Сейчас его еще недавно крепкая семья являла собой развалины. Впрочем, теперь царевич понимал, что целым все выглядело только снаружи, изнутри же давно пошло трещинами. И все же странным и символичным было другое. Как-то так вышло, что краеугольным камнем всей их семьи оказалась Геста. Не стало этой девочки, которую никто в упор не замечал, и их дом развалился.

Сейчас Солгар покачивался в седле рядом с наставником Лесартом, они проезжали мимо полей, и царевич спросил:

- Как выходит, что всадники Гелсарта делают эту дорогу всего за три дня? А мы едем и едем, и все по землям Белора, и им, кажется, конца и края не будет.

- Умм? - вскинул бровь наставник и пожал плечами. - Гелсарт великий маг, он и прокладывает им путь.

Солгар отвел глаза, перебирая пальцами повод. Украдкой взглянул на сухой, суровый профиль Лесарта. Тот ведь тоже маг, но отчего-то не спешил прокладывать им путь, хотя вроде бы торопился. Солгар вообще очень многого не понимал в мотивах и действиях Лесарта. Еще какое-то время они ехали молча, потом царевич спросил о том, что его интересовало уже давно:

- Вы говорили, что мать Гесты была из древнего рода царей. Как вы узнали об этом?

Лесарт молчал с минуту, потом ответил:

- У нее не было причин скрывать это от меня, - и уставился на обочину.

Царевич невольно задумался, временами искоса взглядывая на Лесарта. Этот человек, которого все звали наставником, никогда не давал знания просто так. Обязательно должен был заставить ученика самого находить скрытый смысл. Или выводил на эмоции.

Это было до муращек по коже странно, потому что Лесарт всегда что-то не договаривал. Получалось, что, открывая одну дверь в мысленном лабиринте, царевич Солгар обнаруживал там новые лабиринты. Тайны цеплялись одна за другую.

Вот как сейчас.

«Не было причин скрывать от него».

- А от других скрывать свое происхождение у нее были причины? - спросил царевич по некотором размышлении.

От Лесарта ему достался быстрый одобрительный взгляд.

- Иногда, - наставник поднял указательный палец левой руки и проговорил. - Правильно поставленный вопрос таит в себе ответ. Скажите, какая мысль возникла у вас, царевич?

- Ну, - поморщился Солгар. - Получается, вам она доверила свою тайну, но от остальных скрыла, потому что у нее были на это причины?

- Верно, - вздохнул Лесарт.

А царевич почувствовал себя ущербным, ибо во вздохе наставника читалось легкое разочарование, а ему больше ничего не приходило в голову. И словно эхом за его мыслями последовал вопрос наставника:

- А вам не приходило в голову, что Ива могла просто скрываться?

- Скрываться?

- Да, именно скрываться, чтобы ее не нашли. И как это лучше всего было сделать?

В голове у Солгара словно включился свет. Действительно, кто стал бы искать дочь великого царского рода, в пленной рабыне, вечно прятавшейся на конюшне? Но и это было еще не все. Лесарт явно знал намного больше, просто по виду наставника Солгар уже понял: на этот раз тема исчерпана. Тогда он решил сменить тему и как бы невзначай задал другой вопрос:

- Я слышал, что в роду Катх все были провидцами?

- Провидящими истину.

- И... мать Гесты могла видеть будущее?

Лесарт молча кивнул.

- А Геста? Она тоже может видеть будущее?

- Не совсем так. Этот дар немного различается. Геста, насколько мне известно, не видит будущего, но она способна видеть истину. Истинную суть вещей, - проговорил Лесарт, а потом добавил почти беззвучно: - Или людей.

Царевич на мгновение замер, а потом неожиданно для себя выдал:

- А вы, наставник? Вы ведь тоже способны видеть?

Наставник глянул на него и хмыкнул:

- Но я не из рода Катх, если вы об этом, молодой человек.

У царевича язык чесался спросить: а из какого рода? Потому что слишком уж непрост был таинственный наставник, и повадки у него были независимые и властные, почти что царские. Но тот опять уставился на обочину с замкнутым видом, означавшим, что разговор окончен. Солгар решил выждать.

Тем более что приближались они к какой-то харчевне, и разговор действительно пора было сворачивать.

***

Уже четвертая ночь пошла, как властитель Гелсарт не спускался к сыну. Считал, надо дать мальчишке время наделать ошибок. Старый опытный развратник Гелсарт сразу уловил интерес Зэйна. Неожиданным оказалось его упрямство. Но и тут время работало на него, Гелсарт знал, долго тот вдали от девушки не продержится.

Главное, следить, чтобы это животное не сотворило с ней что-то непотребное. Был риск, конечно... Но это придавало остроту.

Вот властитель и ждал, проявляя терпение. В конце концов, голод плоти легко утолить. Однако сейчас, глядя на наложницу, извивавшуюся перед ним в танце, он думал совсем о другом. И видел перед глазами другое тело. Тонкое, золотистое.

Это Ее густые волосы касались пола, когда она выгибалась дугой, млея от страсти. Для него. Ее глаза светились для него влекущим взглядом. И руки, молодые, гибкие легко касались, снимая с его плеч затканный халат, обнажая горящую от желания кожу. Это Ее грудки скользили по его груди, унося в вихрь сладостных...

Он сам не понял, как громко застонал.

Очнувшись, увидел перед собой на коленях наложницу и рассвирепел. Несчастная еле успела убраться. А властитель откинулся на кушетку, понимая, что его ведет как юнца от одних только мыслей. И это неправильно.

Он резко поднялся. Пора было удостоить своим посещением Зэйна.

В верхней гостиной у сына было пусто. Очевидно, ящер охотился. Или...

Ревнивая мысль неприятно кольнула, по идее, он должен был быть доволен, чем скорее тот переспит с девушкой, тем лучше. Однако на деле властителя грызла досада, что он вынужден отдать сыну то, чего желал сам.

Однако последнее предсказание Оракула прямо говорило, что он должен отдать девушку. И слишком уже радужная картина рисовалась, чтобы он мог послать жреца с его предсказанием к черту. Поэтому, выдохнув раздражение, Гелсарт решил проверить, как обстоят дела. Обычно он не спускался дальше верхней гостиной, властителя не интересовало, чем именно занимается сын, когда рыскает в своем подземелье. А в самом Лабиринте Гелсарт не был с тех самых пор, как сам устанавливал для зверя смертельную магическую ловушку перед завершением строительства.

Потому, можно сказать, он отправился во владения сына впервые. Здесь было все так, как он помнил со дня своего последнего посещения. Магия рун в бесконечном подземном городе, полном немыслимых ходов и переходов работала безупречно. Это вызвало невольный трепет.

Сбросив странное ощущение, Гелсарт отправился искать девушку. Конечно, искать тут кого-то все равно что иголку в стоге сена, но он был магом и теперь шел на тонкий шлейф ее ауры. Проходя по одному из залов, Гелсарт внезапно ощутил следы светлой магии. Знакомый привкус.

Это взволновало его и отбросило в далекое прошлое. Властитель пошел на след и пораженно уставился на чудом выросший в углу мох, покрытый голубыми цветами. Гелсарт поверить не мог. Неужели?! Но додумать Гелсарт не успел, потому что перед ним внезапно словно из-под земли возник гигантский ящер.

***

Зэйн весь остаток дня провел в приподнятом настроении и ночью собирался прогуляться по Лабиринту, может быть, развлечься небольшой охотой. Разогнать кровь. Потому что его распирало от непонятной жажды действий. Вернее сказать, не терпелось, что скорее наступило завтра.

Он был далеко, когда ощутил вторжение. Как только понял, куда именно направляется отец, не меняя обличья, вихрем помчался туда, срезая дорогу по Лабиринту. Нашел его, где и предполагал.

- Не спится, отец?

Тот ответил не сразу, какое-то еще время, разглядывая цветущий мох.

- Решил посмотреть, - начал Гелсарт.

- Посмотрел? - спросил Зэйн. - А теперь уходи. Это моя территория.

Гелсарт никогда еще не видел сына вот так, в его владениях, где он фактически был царь и бог. Зэйн сейчас был велик и страшен в его глазах. Впервые властитель испугался, но виду не подал, а саркастически рассмеялся.

- Ты негостеприимен, сынок. Хорошо, я уйду. А ты помни о своем обещании.

- Я помню, - проговорил Зэйн, глядя ему вслед.

А после понесся удостовериться, что с девушкой все в порядке.

Гелсарт же всю обратную дорогу был мрачен, понимая, что Зэйн стал силой, с которой он уже не мог не считаться.

Глава 13

Подземный Лабиринт, выстроенный специально, чтобы держать в своих стенах чудовище, был поистине огромен. Бесконечная череда перетекающих друг в друга залов и переходов, ответвления, тупики. Все это в разных уровнях, соединявшихся между собой широкими лестницами-переходами под размер чудовища. Однако было здесь и множество мелких ниш, камер, нор.

По-хорошему, Лабиринт напоминал гигантскую сеть карстовых пещер, но только рукотворную. Стены его были укреплены магией, иначе даже они не смогли сдержать могучего зверя, вздумай он вырваться на свободу. Магия ограничивала перемещения чудовища, а отнюдь не каменные стены.

Руны, заложенные в кладку при строительстве, несли разнообразную нагрузку. Были очистительные, убиравшие любой мусор и очищавшие воздух, руны для освещения, заливавшие все синеватым магическим светом, но были и охранные, заграждающие. Они стояли вдоль периметра, который чудовище не могло пересечь.

Однако, заграждающие руны не были рассчитаны на людей. Люди с легкостью могли пересекать этот магический барьер там, где стены Лабиринта переходили в грунт. Именно там и находилось поселение людей, живущих в Лабиринте.

Изначально было просто несколько плохо заделанных технологических проемов в кладке уже за переделами охранных рун, иными словами, халтура строителей, как мрачно шутили по этому поводу старожилы людского поселения, а потом это все превратилось в еще один пещерный городок. Тут не было такой чистоты, как в самом Лабиринте, но были водоносные слои, встречался древесный уголь.

Поселенцам даже однажды повезло наткнуться на золотоносную жилу. У них, конечно, был шок. Заперты под землей, под боком бродит злобное чудовище, зато озолотились. Еще тут были хранилища. А в хранилищах чудовища всегда полно еды, правда, за ней надо было делать охотничьи рейды, выбирая моменты, когда ящер, наводивший ужас на всех, был далеко.

В принципе, тут можно было жить, и население этой части Лабиринта в настоящий насчитывало чуть больше трехсот человек. Но отсутствие солнечного света и жизнь в постоянном страхе делали свое дело. Болезни, высокая смертность. Не удивительно, что каждый из этих людей жил мечтой уничтожить чудовище и вырваться когда-нибудь на свободу.

Именно сюда и попал Тигард, а следом за ним по одному добрели остальные парни из Белора. И сразу же, когда его на адреналиновой встряске все еще выкручивало от возбуждения, выступил перед советом поселенцев и выложил свой секрет.

- Я... Мне... - проговорил парень, здорово волнуясь. - Известно, как убить чудовище. Мне рассказали.

- Кто? - спросил вожак.

Грузный и костистый мужчина, которого жизнь в подземелье сделала мертвенно-бледным, но мощи он не потерял.

- Это не важно, - отмахнулся Тигард, чтобы смягчить ответ, добавил: - Теперь уже не важно.

- Напрасно ты так думаешь, но дело твое, можешь оставить его имя втайне.

Тигарда поразило, что все остальные слушали молча. Под их пристальными взглядами хотелось поежиться, тем более что его все еще трясло от возбуждения.

- Я знаю, - начал Тигард. - Что в сердце Лабиринта есть смертельная магическая ловушка. Надо только загнать туда чудовище.

На его слова отреагировали странно, точнее, никак. И опять молчание. Вожак потер лоб и сказал:

- Ты думаешь, мы об этом не знаем? Я сам своими глазами видел эту проклятую ловушку. А ящер отирался рядом с ней. И ничего.

- Как это ничего? - Тигард по-детски обиженно развел руками, он просто не мог поверить.

- А вот так.

- Но он же просто животное! Загнать его! Если мы все соберемся, мы сможем! Я слышал...

- Он не просто животное, - проговорила одна из присутствующих на совете женщин. - Он еще и мужчина. Человек.

- Мужчина? - потрясенно пробормотал Тигард. - То есть, этот кошмарный ящер обладает разумом и способен менять обличье?

Ясно теперь стало, зачем ему была невеста. Тигард с отвращение представил, что чудище будет касаться Гесты, и его чуть не вывернуло. Но хуже всего, теперь он даже не знал, как спасти девушку.

Зато новость о невесте чудовища с большим интересом восприняли другие.

***

Ночью Зэйн ходил туда, где ему лучше всего думалось. У этого места была особая магия, он ее чувствовал, как сжатую пружину или взведенный механизм. Здесь была ожидающий своего часа магическая ловушка. Его отложенная, законсервированная смерть.

Отец скрыл этот инструмент сдерживания в сердце Лабиринта и считал, что Зэйн никогда о нем не узнает, а Зэйн считал, что отцу незачем знать, что он знает. Это был их маленький общий секрет. По первости, когда только обнаружил, юношеский кураж заставлял Зэйна пытаться активировать ее. У подростков бывают склонности к самоуничтожению, тем более с такой, как у него, неустойчивой раздвоенной психикой.

Однако тогда это ему не удалось. С тех пор он привык к существованию ловушки и приходил сюда, когда нужно было что-то обдумать. В этом было что-то философское, примерно так же человек ищет уединения на кладбище среди могил, чтобы разобраться с самим собой.

Вот и теперь огромный ящер в задумчивости стоял против покоившегося на возвышении каменного ларца и пытался привести в порядок мысли.

Конечно же, все вертелось вокруг нее, его невесты.

Много новых противоречивых впечатлений.

Он хотел изучить ее и подобрался на максимально близкое расстояние. И теперь, получив дикий заряд эмоций, не знал, что с этим делать.

- Хотел ближе7! Куда уж ближе! - чертыхался Зэйн, на все лады обзывая себя идиотом. - Ближе некуда!

Мужчина лгал себе. Просто в его жизни все опять перевернулось с ног на голову. Когда узнал, что отец решил навязать ему какую-то непонятную невесту, сделать из него примитивного осеменителя, был готов разорваться от злости и унижения. Ярый протест вызывала мысль, что ему придется к ней приблизиться.

Теперь же наоборот, он испытывал необъяснимое желание быть рядом.

И это тоже вызывало протест.

Все началось с того, что ему вздумалось облегчать ей жизнь!

Какого черта! Пусть бы и таскала бы эту проклятую цепочку, символ своей девственности! Ему-то что. Ходила же, вот и ходила бы дальше. Незачем было приближаться, смотреть в ее глаза, вдыхать запах волос, чувствовать под пальцами тонкую золотистую кожу. А теперь ощущения не желали уходить из сознания, вызывая волны огненных искр где-то под ребрами и трепет на коже.

Глупо и бессмысленно. Зэйн глухо рычал про себя, понимая, что все началось гораздо раньше. С того самого момента, когда он впервые ее увидел. Эти светящиеся глаза, в которых не было страха, одно какое-то восторженное детское любопытство. Еще тогда задело его, засело занозой.

Да она и была ребенком, эта его блаженная невеста. Сказать ему, что он не злой.

Спросила бы у тех, кого он растерзал в приступах животной ярости, когда был зверем. У женщин, которых использовал и выбрасывал, как грязь, как объедки. Бессмысленно было сожалеть об этом. Да он и не сожалел, потому что нельзя исправить прошлое. Зэйн испытывал досаду. Это угнетало, заставляя желать влезть ей в голову и разобраться, почему она видит его таким.

Он хотел понять, осмыслить, дойти разумом до ответов. А вместо ответов получил жар и необъяснимое болезненное томление, словно укололся грудью об острый шип, и теперь это место саднило.

Надо было дистанцироваться, дать себе передышку и пространство.

Решение не приближаться к девушке созрело так же внезапно, как и осознание, что она на него слишком непредсказуемо действует.

Пространства! Чего-чего, а уж этого в Лабиринте было много, можно хоть месяцами бродить. Но ему почему-то стало тесно, а все дороги, куда бы он ни направлялся, вели в одно место. К ней.

***

На следующий день незнакомец не появился.

Сначала Геста огорчилась, а потом сказала себе, что у него, наверное, дела. Побродила внизу, убеждая себя, что вовсе его не ждет и не ищет. Можно было зайти немного дальше, но девушка побоялась, вдруг не найдет дорогу назад. И если честно, не хотелось сердить лишний раз чудовище.

Ящер приходил утром, приносил еду. Но выглядел каким-то замкнутым и избегал сталкиваться с ней взглядом. Геста уже научилась читать по его физиономии, каменное выражение, сжатые челюсти, как будто он обижен. Ей даже почудились в его свистящем голосе рычащие ноты.

А сама она чувствовала себя неловко, вроде как нарушила запрет, и тоже старалась лишний раз не смотреть в его сторону. В общем, утреннее общение с чудовищем оставило у нее тяжелый осадок, а то, что незнакомец (Яз, как она называла его про себя) так и не появился, было еще более огорчительно.

Придя в свою комнату, Геста уселась на кушетку, сложив руки на коленях, и уставилась в угол. Как глупо все вышло, не успела даже толком поблагодарить того мужчину. Но, во всяком случае, теперь хоть ходить нормально можно, и руки ничего не сковывает. Избавившись от дорогих и пугающих статусных украшений, Геста словно почувствовала себя свободнее.

Грустно, конечно...

Странная из нее вышла невеста, подумалось Гесте. А потом она пожала плечами, усмехнувшись про себя, и тихонько запела венчальную песню. Эту песню иногда певала ее приемная мать Селла, посматривая на старину Кима, и глаза ее при этом таинственно блестели.

Сейчас войду я в дом, где ты живёшь, И где меня давно ты ждёшь, И где со мною проведёшь ты ночь…

И мы, друг другу в верности клянясь, Расположимся у огня, А после сын родится у меня

или дочь…

(из песни Валентины Толкуновой)

***

Бродить целый день вокруг, не попадаясь на глаза и не приближаясь, было сложно. Но Зэйн поставил себе жесткий предел. Надо было понять, что с ним происходит. Возможно, это просто магия, он же видел, девчонка магичила. Это может быть откат, реакция на постороннюю магию в стенах Лабиринта.

Успокоиться. Разобраться, а пока присматривать за ней со стороны. Она неловкая. Может опять порезаться или еще что-то по неосторожности с собой сотворить. Мало ли, что взбредет в голову этой блаженной. Вон, целое утро бродила, наверное, ноги натерла. Зэйн видел, как она возвращалась, неся в руках туфли.

При мысли, что этой глупышке больно, у него самого начинало ныть где-то в груди. Потому он и решил проверить. А приблизившись незаметно, услышал, как она тихонько пела.

Кинжалы и стрелы огненные. Именно это Зэйн почувствовал, уразумев, ЧТО она поет.

...А после сын родится у меня

или дочь…

Заткнул уши, зажмурился и умчался к чертовой матери в самое сердце Лабиринта. Туда, где он мог бесноваться и реветь сколько влезет, его никто не услышит.

Она не была, ни дурой, ни блаженной, она просто обыкновенная девушка, которой хочется счастья.

А он проклятый идиот.

... сын родится у меня или дочь…

Как он мог?! Запродать ее и свое еще не родившееся дитя Гелсарту?! Как?!

В какой момент Господь лишил его разума? Как, чем Гелсарт его развел, что он согласился?!

Потом он долго сидел, сжимая руками голову. Остывая и медленно приходя в себя.

Свое решение он принял. Если за ошибки надо платить, он один за них заплатит, девушку это не коснется.

Глава 14

Время было уже позднее, им в этот день пришлось долго ехать, пока наконец добрались до постоялого двора, одиноко стоявшего в степи. Благо ночь выдалась хоть и облачная, но лунная. А от сплошной пелены подсвеченных луной облаков мягкий рассеянный свет, так что каждую травинку на обочине было видно.

Солгар уже согласен был заночевать в степи, но Лесарт упрямо двигался вперед. И потому он молча ехал рядом, взглядывая иногда на суровый профиль наставника и спрашивая себя, откуда такое чувство, что этот человек всегда все знает? К тому моменту, когда царевич уже морально дозрел до мысли, что ехать придется всю ночь, Лесарт вдруг прервал молчание и произнес:

- В четверти часа езды будет постоялый двор. Там и заночуем.

Царевич только шевельнул бровями, в создавшейся ситуации это можно было считать хорошей новостью. Поесть горячего, заснуть в постели, это...

Горячего они поели. По большой миске густой бобовой похлебки с бараниной, щедро сдобренной какими-то специями, от которых у царевича чуть не случился пожар в глотке. И пресные лепешки.

А вот комната им досталась одна на двоих, да и то под самой крышей. В этот день на постоялом дворе было много народу. Вино и сыр они забрали с собой. И теперь Солгар сидел на своей постели, а Лесарт стоял у окна.

Уже долго стоял, не шевелясь и глядя в темноту, в руке глиняная кружка с вином. Солгар наблюдал за ним, пытаясь разгадать, что же этот загадочный человек видит и о чем молчит. И вдруг спросил о том, что не давало ему покоя уже несколько дней. Просто они на эту тему больше не заговаривали:

- Почему она именно вам доверила свою тайну?

Не требовалось уточнять, кого молодой человек имел в виду, Лесарт его прекрасно понял. У Солгара даже создалось впечатление, что тот ждал этого. Высокий сухощавый мужчина повернулся к нему вполоборота, сделал глоток вина и произнес:

- Ответьте на один вопрос, царевич.

- Да, конечно, - проговорил Солгар.

Моментами эта привычка наставника отвечать вопросом на вопрос ставила его в тупик.

- Зачем вы едете со мной?

- Я? - переспросил царевич, внезапно растерявшись,

Ему казалось, это очевидно, однако, когда вопрос был задан вот так, в лоб, оказалось сложно найти ответ. А наставник смотрел на него пронизывающим взглядом, и свет свечи подсвечивал огненными отблесками его прозрачные льдистые глаза. Царевич прокашлялся, поведя шеей, и проговорил:

- Я хочу спасти Гесту от чудовища. Хочу помочь ей.

- Но чем вы можете помочь ей теперь?

- Я не знаю, - смешался Солгар.

Словно снова окунулся его в тот момент на площади, когда девушку увозили, а он ощущал себя ничтожеством. Испытанное однажды, породило в душе протест, он вскинул голову и с жаром спросил:

- Но вы же тоже едете туда с той же целью?!

Наставник кивнул.

Прошел по комнате до стола, поставил глиняную кружку и тихо проговорил, глядя в стену:

- Спасти Гесту вы могли еще в Белоре.

Он бил безжалостно. А у Солгара ворочалось в душе тяжелое и неприятное чувство. Однако Лесарт заговорил снова, и слова его прозвучали неожиданно мягко, словно он залечивал им же самим нанесенные раны.

- Может быть, сейчас вам кажется, что вы были влюблены в нее, но это не так. В вас говорит человеческое чувство вины. Не любовь. Совесть. Произошедшее пошатнуло ваш мир, и вы едете со мной, чтобы обрести себя. Постичь свое предназначение.

Солгар, слушавший его, затаив дыхание, глубоко вздохнул. Наставник запросто выложил то, что он прятал от самого себя глубоко внутри. Однако, глядя на Лесарта, он понял сейчас одно.

- Скажите, - начал он неуверенно. - Ведь вы тоже...

- Да, - кивнул Лесарт. - Я пытаюсь обрести себя уже больше тридцати лет. А теперь, кажется, получил шанс приблизиться к цели. Вы спрашивали, почему Ива доверила мне свою тайну? Потому что я знал ее еще девочкой.

- Но как? - у Солгара в голове не укладывалось.

Наставник усмехнулся:

- Придется, видимо, рассказать вам немного о своей жизни. Ну что ж, слушайте.

Лесарт повернул лицо к окну и стал рассказывать:

- Когда-то очень давно меня на охоте смертельно ранил и бросил умирать мой младший брат, - он пожал плечами. - У нас были разные матери, мою мать отец любил больше, но это к делу не относится. От своей матери мой брат унаследовал демонический огонь в крови, с таким огнем трудно терпеть соперников. Понятно, что я ему мешал. Я умер на той дороге, но меня подобрал и оживил странствующий жрец Салимского Оракула.

Солгару показалось, что ветер пронесся по коже, заставив его невольно вздрогнуть.

- С тех пор мои волосы стали седыми, зато я приобрел от него дар провидеть судьбу и истинную суть вещей. Как вы догадываетесь, назад в свой дом я не вернулся, мертвые должны оставаться мертвыми. Некоторое время жил при Салимском храме. Оттуда я и знал Иву.

Странное выражение лица было у Лесарта, словно погрузившись в воспоминания, он бередил незажившую рану.

- Когда ей исполнилось четырнадцать лет, и открылся ее дар, она ненадолго исчезла из храма, а вернулась сама не своя. Оказалось, ходила в Киремос, и там ей не повезло случайно попасться на глаза моему брату. - Тут Лесарт вдруг опустил голову, отряхивая полу своего кафтана. - Предсказание, которое она сама себе сделала, гласило, что ее предназначение родить дочь, которую отдадут чудовищу. И бороться с судьбой ей не дано, потому что умрет родами. Ивалион считала, что бороться нужно, пока ты жив. С тех пор она бесследно пропала.

Он замолчал, хмуря брови, а потом продолжил:

- У меня ведь тоже есть дар, но я так и не смог ее тогда найти. А потом однажды увидел в видении мужчину, к которому ее приведет судьба, нашел его и все время был рядом. Ждал.

- То есть вы?..

- Да, - с горечью проговорил Лесарт. - А потом я хранил ее тайну. Ивалион хорошо скрыла свое дитя, но от судьбы не уйдешь.

Несколько минут стояло тяжелое молчание. Наконец Солгар спросил:

- Вы любили ее?

Лесарт не ответил, только глаза светились застарелой болью. А потом он сказал, глядя в пространство:

- У Гесты великое предназначение. А нам с вами еще предстоит постичь свое.

Странная догадка вдруг забрезжила в голове у царевича, когда он сопоставил некоторые фразы. И, не в силах удержаться, спросил:

- Наставник, вы говорили, ваш брат... Кто он?

- Властитель Гелсарт, - криво усмехнулся Лесарт, отпивая вина.

***

Властитель в далеком Киремосе тоже не спал. Не оставляло неприятное чувство, что он упустил контроль. Не то, чтобы Гелсарт боялся, что Зэйн его обманет. Нет, трижды повторенное согласие — клятва, и родовая власть не даст ему отвертеться. И все же. Все же.

Его мучила досада, которую он топил в вине. А на границе сознания плавала какая-то не дававшая покоя мысль. Когда осознал, запустил чашей в стену и зло расхохотался. Еще недавно точно так же топил досаду в вине Зэйн. А сейчас у мальчишки был такой вид...

Гелсарт был уверен, что тот хитрит и что-то скрывает.

Но было и еще кое-что. Смутное ощущение, ассоциация из прошлого. Неуловимое, как ускользающий аромат той магии, что он почувствовал там, в Лабиринте. Он совершенно точно ощущал его когда-то. Это было очень давно. Ему трудно было соотнести, но почему-то связывалось в его сознании с невестой сына.

Заглядывая в себя, властитель не мог понять, что с ним происходит. Почему его так влечет к этой девочке? Только потому, что она Катх, а Катхи потомки драконов? Это могло служить объяснением.

В жилах Гелсарта текла малая часть крови демонов, так, во всяком случае, с гордостью говорила его мать. Эта самая гордость делала его не совсем человеком, давала право смотреть на остальных людей, как на пищу. И Гелсарт был хищником, способным пожрать всех вокруг.

А капля крови древней расы делала девчонку особенной. Могло бы послужить объяснением. Но было еще далекое смазанное воспоминание и ощущение, от которого он теперь не мог отвязаться. Ощущение, что он когда уже видел это и упустил.

К тому же три предсказания от Салимского Оракула. Три раза посещал его странствующий жрец, чтобы сообщить ему нечто о его сыне. И ни разу Гелсарт, взбешенный беспардонной наглостью жреца, вторгавшегося прямо в его покои, не дослушал предсказания до конца.

Возможно, он был неправ. Сейчас Гелсарт терзался досадой.

Однако властитель усилием воли подавил раздражение и досаду и сосредоточился на главном. Итак, мальчишка задумал обмануть его? Гелсарт снова расхохотался.

Он скорее удавит Зэйна в стенах Лабиринта, чем упустит то, что послала ему судьба.

***

Стоит только принять какое-то решение, и жизнь сразу выстраивается в стройную цепочку событий, которых раньше вроде бы и не предполагалось. Вчера Зэйн решил для себя, что девушка никогда не узнает, кто он на самом деле. Ее не коснутся последствия его проклятой ошибки. Он станет ей другом, братом, будет рядом всегда, чтобы она не страдала от одиночества и тоски. Зэйн был уверен, что убережет ее и сможет сделать счастливой.

А страшный неуклюжий ящер будет появляться время от времени. Приносить еду в корзинке, вращать глазами, шипеть. Все равно она его не боится.

И у Гелсарта, как бы он ни бесился, просто не будет повода забрать девушку. Пока обещание не нарушено, Зэйн оставался в своем праве. Геста его жена, а когда проводить консумацию, только ему решать.

План казался идеальным.

Этой ночью он почти не спал, лежал с открытыми глазами, пока по ощущениям не наступило утро. Хотелось прийти к ней. Увидеть, как загорается радостью ее взгляд. Ему хватит этого глотка жизни. Потому что всего остального он себя сам лишил.

Однако первым должен был в любом случае появиться ящер.

И в этом тоже был элемент игры.

Забежать к ней с утра в образе чудовища, попытаться угадать, в каком девушка настроении. Главное, чтобы она не заметила, что его потряхивает от нетерпения. А потом подождать, когда она выберется на прогулку.

Почти дождался, он уже слышал, как цокают каблучки ее туфелек по каменным плитам пола. И тут его осенила гениальная мысль.

***

Удивительным образом пригодилась премудрость дворцового этикета, которую по приказу царицы Фелисы вдалбливала ей воспитательница. Сейчас Геста нередко вспоминала эту пожилую даму с благодарностью. Потому что когда твой день поделен на множество обязательных действий, это дисциплинирует, а привычка к тому, чтобы, все делалось безупречно, придает действию некий смысл.

Первые два-три дня она держалась на сильном возбуждении, однако постепенно начал наваливаться откат. Ибо осознать, что она замурована в подземной тюрьме с чудовищем, пусть не страшным и даже по-своему заботливым, было ужасно. Ведь отныне жизнь ее будет проходить тут, и она больше никогда не увидит солнца.

Подступило отчаяние.

И тогда простые повседневные дела обрели неожиданную ценность. А сколько радости подарил засохший мох, который ей удалось оживить. Настоящее чудо, среди мертвого подземелья — цветы, как маленький подарок судьбы.

И вдруг в этой странной полужизни появился он. Мужчина смутил ее и перевернул все в душе. Потому что был живой, настоящий, и с ним можно было разговаривать. Но он исчез так же внезапно, а Геста все терзалась мыслью, что обидела его, сказала или сделала что-то не так. Да и вообще, с какой стати ему тратить на нее свое время? Это же очевидно.

Девушка шла, опустив голову, погруженная в свои мысли, и только в последний момент отреагировала на звук. Вскинула глаза, да так и застыла, чувствуя, что сердце бешено колотится и подскакивает куда-то к горлу, а в груди диковинным цветком расцветает невероятная радость. ОН!

Когда осознала, что совершенно неприлично пялится на мужчину, ее стало заливать румянцем. А мужчина в первый момент показался ей хмурым, запыхавшимся и каким-то растерянным. Как будто бежал куда-то, наткнулся на нее и теперь не знал, что ему делать. То ли здороваться, то ли бежать дальше. И вдруг на его хмуром лице возникло подобие улыбки. Мужчина немного скованно повел плечом, сделал шаг в ее сторону и поздоровался:

- Привет, Геста.

И что-то такое промелькнуло во взгляде, будто в его отливающих золотом глазах зажегся свет. Кажется, он тоже был рад ее видеть? Стараясь не выдать охватившего ее волнения, девушка пробормотала:

- Привет, Яз.

Он шевельнулся, а Геста наконец оторвала взгляд от его глаз и с удивлением увидела, что он держал в руках. Книгу! Настоящую, в кожаном переплете и с застежками. Ей приходилось видеть книги у наставника Лесарта и во дворце у царицы Фелисы. Страницы у них были из очень тонко выделанной телячьей кожи, и на каждой тексты и сделанные от руки красивые рисунки. Геста знала, что такие книги стоят целое состояние, у нее глаза на лоб полезли.

А мужчина, до того смотревший на нее странным взглядом, словно очнулся. Провел рукой по лбу и протянул ей книгу.

- Это тебе.

- Мне?

- Да, - кивнул он. - Подарок.

Подарок?

- Но... - заставила себя выговорить потрясенная Геста. - Это же так дорого!

Мужчина неожиданно усмехнулся, словно сбросил оцепенение, и проговорил:

- Пустяки, у меня таких много.

- Да? Ой... Ну, спасибо! Даже не знаю, что сказать... - растерялась Геста, разглядывая доставшееся сокровище.

Благоговейно водила кончиками пальцев по тисненному переплету, по покрытым патиной застежкам из старого серебра. Безумно хотелось заглянуть внутрь.

- Ты ведь умеешь читать? - услышала его голос.

- Да, я... - Геста так и не могла оторвать от книги глаз.

- А то я бы мог тебе почитать, - проговорил он.

Она механически ответила:

- Да.

И ойкнула, понимая, что он давно уже на нее смотрит, а она-то дура дурой... Девушка прокашлялась, поправляя косу на затылке, и промолвила, подавляя смущение:

- Да, спасибо. Э... это было бы здорово.

- Ну вот и хорошо. - он как будто внезапно расслабился. - Знаешь, мне самому было бы интересно.

- Только сначала цветы польем, - проговорила Геста, поднимая указательный палец левой руки.

Надо же было как-то приземлить себя и дисциплинировать, потому что ей вдруг ни с того, ни с сего стало необычайно весело и легко, а мир вдруг перестал казаться огромной мрачной тюрьмой.

Теперь мужчина шел рядом, а Геста украдкой поглядывала из-под ресниц и думала, как все-таки здорово, что Яз пришел опять. И этот подарок... Подарок вообще был чем-то запредельным. Вспомнилось, как властитель Гелсарт сказал, защелкивая на ее запястьях те дорогущие и такие бесполезные браслеты: «Маленький подарок». И вздрогнула от неприятного ощущения.

Но сейчас она постаралась отбросить лишние мысли. И, старательно поливая цветы, украдкой разглядывала мужчину. Он стоял чуть поодаль, рассматривал что-то на потолке в углу залы. И так как он в этот момент ее не видел, девушка решила изучить его внимательнее.

Да, он был красив. Именно так, как ей тогда, в первый миг и показалось. Но что-то диковатое и немного странное было в его красоте. Высокая, стройная фигура, хорошо развитое тело, мощное, но не громоздкое, а гибкое и подвижное. А главное - смуглая кожа. Он был словно поцелованный солнцем.

Девушка даже поразилась. Если Яз живет тут достаточно долго, а это очевидно так, то как он умудрился сохранить, такой свежий цвет лица? Тут же нет солнца.

Лицо заслуживало отдельного рассмотрения, ибо оно ей больше всего в его облике нравилось. Гармоничные, но резкие черты. Густые брови вразлет, они отбрасывали тень на его глаза, и от этого его яркий золотистый взгляд моментами казался горящим. Красиво вырезанные капризные губы. Гесте в этом чудился контраст, намекающий на жестокость и порочность характера, но жестокости она в нем не видела, скорее норовистость.

Она заметила другое. От него веяло силой и почему-то тоской.

Очень странный человек, ей показалось, что он многое скрывает, но ведь они едва знакомы, и у нее права выведывать его тайны.

Внезапно он перевел на нее взгляд, и Геста, застигнутая врасплох, испугалась своей бестактности. Потому что взгляд был как удар. Болезненный и жаркий. Однако выражение его глаз сразу сменилось, словно закрылось одно окно и открылось другое. И в этом другом окне мелькнули веселые искорки.

- Ну, - он шевельнул рукой, обводя пространство зала. - Где будем читать?

Читать? У Гесты мгновенно загорелись глаза. Это было здорово!

Она заозиралась по сторонам. У дальней стены зала стояли широкие каменные скамьи, вроде той, на которой она спала в первую ночь своего появления здесь. Потом перевела взгляд на мужчину и неуверенно спросила, наморщив нос:

- Может быть здесь?

А потом вдруг спохватилась:

- Ой, здесь, наверное, опасно. В любой момент может появиться мой муж.

Весьма двусмысленное выражение промелькнуло на лице мужчины.

- Пожалуй, да. Наверное, - сказал мужчина прокашливаясь. - Что будем делать? Может, пойдем к тебе? Чудовище же в это время к тебе не заходит?

?! О...

- Только ненадолго, - проговорила она с опаской, - А то, кто его знает...

- Ты так его боишься? - спросил он.

- Я? Нет. Я знаю, он не причинит мне вреда. Просто не хотелось бы его огорчать. А вот тебе, Яз, - она ткнула в мужчину пальцем. - Следовало бы его бояться.

И покивала, для большей убедительности. Но, похоже, этот самонадеянный тип нисколько не испугался. Он смотрел на нее, склонив голову к плечу, и странно улыбался, а потом выдал:

- Ну что, пошли? И кстати, я бы от фруктов не отказался, у тебя еще что-то осталось?

Это прозвучало совершенно неожиданно и моментально разрядило обстановку.

- Конечно! - засуетилась Геста.

Ящер как раз сегодня утром притащил полную корзину спелого, словно налитого медом инжира. Его было так много, одна бы она все равно не съела.

И они пошли, а по дороге Геста почему-то так расслабилась, что опять стала рассказывать ему истории из своей жизни. На это раз, как в срочном порядке обучали носить пышные платья и танцевать разные танцы. Светские и интимные.

***

Что?! Зэйн чуть сбился с шага.

Да этой блаженной на язык надо было вешать символ ее девственности, а не на ноги! Подумать только! Рассказывать кому ни попадя такие вещи!

А девушка что-то самозабвенно рассказывала и смеялась, совершенно не понимая, как ее слова могут быть восприняты. И он остыл, вспоминая, что сам себе назначил роль ее друга, брата и наперсника. А другу и наперснику можно рассказать многое. Ему можно рассказать все.

Но сначала надо было осознать себя в этой роли, привыкнуть. Это было не так-то просто, потому что из него фонтаном перла неконтролируемая ревность. Но тут девушка обернулась к нему и улыбнулась, поправляя выбившуюся прядку. Все это походя, не придавая никакого особенного значения. И также отвернулась.

И он рассмеялся, закатывая глаза. Тихо, беззвучно. Над собой. Понимая, что отныне подобные вещи ему придется выслушивать часто, потому что его невеста непосредственна, а в некоторых вопросах просто дитя. А еще ему стало любопытно посмотреть на эти самые интимные танцы в ее исполнении. Муж он или не муж, в конце концов?

- Покажешь?

- Что? - переспросила Геста, заправляя непослушную прядку за ухо, и махнула рукой. - Ой, воспитательница говорила, что у меня просто медвежья грация.

И засмеялась, показывая полный рот жемчужных зубов. Зэйн слегка засмотрелся, но он уже немного привык к роли наперсника, потому решил не выходить из образа.

- Нет, погоди, - проговорил он рассудительно. - Надо посмотреть, что ты там исполняешь, и только после этого судить.

Геста остановилась, невероятные бирюзовые глаза вспыхнули. Она уставилась на него и наморщилась раздумывая.

- Вообще-то. Я должна танцевать для мужа, но в чем-то ты прав. Обещай, что не будешь смеяться.

- Не буду, - пообещал он совершенно серьезно.

- Ну ладно, может, потом как-нибудь покажу, - махнула она тонкой ручкой и снова защебетала.

А он теперь не мог избавиться от видений.

***

За разговором они добрались до ее комнаты. Геста все опасливо оглядывалась на лестнице, беспокоясь, вдруг появится ящер и застанет их врасплох. Тогда мужчина предложил натянуть нить поперек самой нижней ступени, а к ней привесить какой-нибудь звенящий предмет. Чудовище непременно заденет своими лапами, нить оборвется.

В итоге внизу у входа на нити, выдранной из покрывала, сейчас висели ее ножные браслеты, соединенные цепочкой. Символ девственности. Геста хихикала и отводила глаза, потому что получилось уж очень символично.

Она сидела кушетке, а мужчина устроился на полу рядом. Корзина стояла между ними, и оба увлеченно поедали спелый инжир. Гесте подумалось, что он, наверное, любит инжир. Сама она впервые его попробовала уже после того, как пересекла границу Гелсартова царства.

Стесняясь открыто разглядывать, как мужчина ест, Геста смотрела на его пальцы. Длинные, красивые и сильные, они ловко очищали с налитого соком белого инжира кожурку и отправляли нежную мякоть в рот. Его губы и пальцы блестели от сока. Геста настолько увлеклась зрелищем, что забыла есть сама.

И вдруг он перевел на нее взгляд и весело сказал:

- Не волнуйся, я успею сбежать.

- А...? - только сейчас поняла, что опять забыла обо всем и неприлично на него таращилась.

Взглянула на инжирину в своей руке, а там уже сок перепачкал ей все пальцы, и невольно рассмеялась. Вспомнила, как они с Ти лазили за черешней в царицын сад, и стала рассказывать. Про то, как черешню за пазуху сыпали, а потом сторож их застукал. Понятное дело, пришлось удирать, и она тогда неудачно свалилась с дерева.

- И? - спросил мужчина, отправляя в рот очередную ягоду.

- Ну... черешня была спелая, и вся подавилась. А мне потом пришлось всю ночь одежду от сока отстирывать.

- Мммм? - хмыкнул он и как-то странно повел бровями.

- А знаешь, - вдруг сказала Геста. - Я ведь ненастоящая царевна.

Мужчина уставился на нее и даже перестал жевать.

Она и сама не заметила, как разговорилась о личном. О том, что уж, наверное, не стоило рассказывать постороннему человеку. Но здесь, в этом подземелье, они были друзьями по несчастью, а это здорово сближает. И потом, ей просто хотелось поделиться, высказать один раз свою тайну. Немного обидную, но в этом ведь не было ее вины.

- Да, я незаконная дочь царя, моя мать была пленницей-рабыней. Но по отцу я все равно получаюсь вроде как царская дочь. Даже последний месяц жила во дворце. Вот... - она грустно улыбнулась и добавила: - А родилась я на конюшне. Но я никогда не видела маму, потому что она умерла в тот же день. Говорят, ее затоптали лошади.

***

Зэйн был потрясен. Значит, ее запихнули сюда, на растерзание чудовищу, вместо кого-то? Чудовищная несправедливость. С другой стороны, он теперь не представлял на ее месте кого-то другого. Никто другой ему и не был нужен. Мелькнула мысль, будь на ее месте другая, он не стал бы долго думать. Переспал бы с ней, отдал потом Геласарту и больше никогда не вспоминал. Несправедливость? Рука судьбы. Лучик света в его мрачном царстве.

Видя, что девушка грустно хмурится, уйдя в воспоминания, Зэйн отложил любимый инжир в сторону, разом аппетит пропал. Глянул на свои заляпанные сладким соком руки и вдруг сказал:

- Знаешь, я ведь тоже никогда не видел свою мать.

Захотелось поделиться чем-то сокровенным в ответ.

- Да, - грустно улыбнулась она. - Сочувствую тебе, Яз.

Пожала плечиками.

- Мне немного неудобно, что пришлось утаить это владыки Гелсарта.

- А ему и незачем об этом знать, - задумчиво проговорил Зэйн.

Опять что-то не вязалось. Не такой тип его папаша, чтобы от него можно было бы что-то вот так утаить. А Гелсарт вцепился в девочку как клещ. Даже браслеты на нее нацепил обручальные. Что же в ней такое, что его отец, этот жестокий и развращенный циник, так завелся? А с ним самим ЧТО? Если он не может даже мысли допустить, чтобы отдать ее.

Теперь Зэйн знал одну тайну девушки, но ясности это не прибавило. А говорить на эту тему с отцом, давать ему в руки лишние козыри, не хотелось.

- Ну что, моемся и читаем? - звонкий голосок девушки вывел Зэйна из задумчивости..

У него сработала мгновенная ассоциация, а перед мысленным возникла взором картина, как она голая моет его голого в ванне. Как струится вода, как дрожат капли на ее золотистой коже.

- Давай ты первая, - пробормотал он, закрывая глаза. - А я... потом.

***

Просто удивительно, какие у них оказались схожие судьбы, оба не знали своих матерей. Наверное, в этом был какой-то знак свыше, подумалось ей. Хотела уже идти мыть заляпанные сладким соком руки, но прежде обернулась.

Гесте показалось, что ему плохо, потому что мужчина болезненно скривился и затих. Быстро подошла к нему, хотела потрогать лоб, но вовремя опомнилась, руки-то липкие. А тот мгновенно отреагировал то ли на звук, то ли движение воздуха, Геста не поняла. Только он мгновенно отшатнулся в сторону, открыл глаза, а взгляд какой-то диковатый.

- Яз... - осеклась она. - Тебе нехорошо?

Что-то сменились в его глазах. Как будто опять другое окно открылось.

- Нет, спасибо. Со мной все хорошо.

- Ну, ладно, - неуверенно проговорила Геста.

И ушла мыть руки, думая при этом, что он, конечно, странный. Когда она вернулась, мужчина уже выглядел веселым и бодрым, как прежде. Однако некоторая нервозность и в нем все-таки ощущалась. Геста сказала себе, что с его странным состоянием надо бы разобраться, но они для этого еще недостаточно хорошо знакомы.

После фруктов дошла очередь до чтения.

Книга, которую он ей подарил, оказалась сборником древних легенд и сказаний. С великолепными картинками и красивыми шрифтами. Девушка разглядывала картинки и ахала от восхищения. Ей еще не доводилось видеть такого качества изображений в книгах.

Вообще-то, она умела читать и писать на трех живых языках. На ойле, это язык народов севера, на хакс, на нем разговаривают жители южных степей, и на всеобщем. Лесарт также учил ее читать и писать на древнем языке исчезнувшего народа ахи.

Но сейчас ей хотелось сделать Язу приятное, тем более что он сказал, ему будет интересно. Поэтому и попросила его первым выбрать легенду. Он долго искал, хмурился и наконец начал читать древнее сказание о драконе и его сокровище.

Геста слушала как зачарованная, легенда была о любви.

***

Когда сказание закончилось, они еще долго молчали, поглощенные впечатлением. Потом Зэйн, понимая, что его снова ведет от ее близости, и прикидываться другом становится все труднее, проговорил:

- Я приду завтра. А ты не убирай нить, просто открепи один конец, чтобы твой ящер не споткнулся, а то еще растянется тут во весь рост. То-то будет грохот.

Девушка звонко смеялась, показывая жемчужные зубы.

- И не забудь спрятать свои драгоценные оковы, - проговорил Зэйн, небрежно махнув на прощание рукой.

Он все еще кривлялся, изображая улыбку, пока не спеша шел за поворот. А там, на ходу оборачиваясь огромным чудовищем, затряс головой и умчался туда, где мог подумать в одиночестве. Слишком уж дракон из легенды был похож на него самого.

Зэйн понял, что должен прояснить тайну своего рождения, значит, разговора с отцом не избежать. О девушке тоже надо было попытаться выведать хоть что-то. Неспроста ведь старый змей требовал, чтобы он как можно скорее консумировал брак и заделал ей ребенка! Хотел забрать Гесту себе. Неспроста.

Гесту отдавать он не собирался.

Но теперь Зэйна сильно беспокоило другое. Что же такого сказал Гелсарту Оракул? Иногда одно неверно понятое слово может полностью изменить смысл предсказания. Но где гарантия, что Гелсарт скажет правду? А других возможностей он просто не видел.

Но вести себя надо было очень осторожно, чтобы отец ничего не заподозрил.

Глава 15

В тот день никто больше не приходил, Геста оставалась одна до самого позднего вечера. Впечатление от всего произошедшего, но больше, конечно, от легенды, поглотило ее мысли и эмоции. Словно лежало каким-то трепещущим покрывалом на душе. Все почему-то воспринялось так ярко, и теперь уже Геста не могла разделить, где она, а где древняя сказка, словно сама стала ее героиней.

Возможно, виной тому был Яз? Его голос, который моментами ощущался прикосновением на коже. Его внешность. Несомненно, мужчина был красив. Непривычной, грубоватой и одновременно утонченной красотой. Не зря она в первый момент сравнила его с чистокровным жеребцом. В нем чувствовались огонь и гордость сильного зверя. И при этом глубоко скрытая тоска и боль, как будто он устал жить.

Впрочем, немудрено устать жить, если ты уже много лет живешь в этом подземелье. Сама она за три дня устала. Правда, тут Геста смутилась от своих мыслей, существование казалось ей конченым ровно до того момента, как появился Яз. Он словно расширил собой границы ее тюрьмы, превратив Лабиринт в некий мир, в котором теперь было интересно жить.

Конечно, Геста не была дурой и задавала себе вопрос: а имеет ли она вообще права на общение с ним? Она замужем, кем бы ее муж ни был. Но отказаться не смогла бы, это как отказаться от глотка чистого воздуха, когда ты сидишь в затхлой норе. Он как будто приносил с собой солнечный свет и веселье. Он был...

Было и другое. Несоответствие. Чудовище. Смертники.

Геста много думала, стараясь понять.

Ну не был похож ящер на людоеда. Нет, то есть, он был очень даже похож, с его-то кошмарной пастью, но Геста не ощущала в нем ни истинной жестокости, ни истинного зла. И это казалось странным. Зачем тогда ему смертники? А уж зачем ему, огромному ящеру, она, крохотная человечка, было вообще, выше ее понимания.

И тут эта легенда.

Когда Яз читал, у нее картины вставали перед глазами.

Но сейчас ей хотелось перечитать все самой. Она долго ходила кругами, не решаясь разрушить впечатление. Но потом все же открыла книгу и начала читать.

И снова виделись ей высокие дикие горы, и в них пещера, а в пещере полно несметных богатств. Там жил одинокий дракон, наводящий ужас на всех вокруг. И девушка, которую он похитил. Была любовь, такая прекрасная, что Гесте хотелось плакать.

Но оказалось, Яз прочитал не все, только половину легенды. Наверное, специально закончил на счастливой ноте. А теперь, жадно вчитываясь в украшенные завитушками буквы, она видела совсем другую судьбу.

Счастье не бывает вечным. Повелитель той страны захотел взять себе скрытые в пещере богатства и прослыть героем. Пришли его воины, чтобы убить дракона и забрать золото. Дракон посмеялся, сказал:

- Берите и убирайтесь. Не трогайте лишь мое сокровище, - и ушел вглубь пещеры.

А людям, стоило услышать про сокровище, они пожелали взять именно его. Дракон сражался, уничтожил всех, но и сам погиб. Потом, когда бой уже был окончен, в пещеру вошел случайный свидетель, простой человек, странник-жрец. Странник увидел там богатства, много убитых воинов и мертвого дракона, закрывавшего своим телом девушку, которая была его сокровищем.

Тут уж Геста не в силах была сдержать слез. Ей было жаль убитого дракона до боли в сердце. И все же, несмотря ни на что, ей казалось, что у этой легенды счастливый конец, потому что жизнь победила смерть. У той девушки родился сын с драконьей кровью. А от него, говорят, пошел великий род древних царей.

Катхи, провидящие истину, звали их люди.

Снова и снова вчитывалась она в последние строки, а в ушах звенели слова той старухи из города на границе.

...Мы долго ждали тебя, дева Катх...

Мороз по коже.

Наверное, это имя нарицательное, какой-то символ. А у нее сегодня слишком много впечатлений. Геста быстро убрала все и свернулась калачиком на своем ложе. Спать,

Завтра утром снова придет Яз, и все будет хорошо.

***

Когда по ощущениям на Киремос опустилась ночь, Зэйн поднялся по высокой лестнице к двери из заговоренного серебра и приложил ладонь к выемке в центре. Он всегда делал так, если нужно было вызвать отца. Ответ пришел сразу, из-под ладони заструился свет. Зэйн усмехнулся, так и знал, что отец не спит.

Спустился в свою гостиную, и стал ждать.

Вскоре на лестнице послышался знакомый звук шагов. Гелсарт появился даже раньше, чем Зэйн рассчитывал. Лицо заинтересованное, хищный блеск в глазах. Явно спешил.

- Здравствуй, отец! - приветствовал его Зэйн, отсалютовав бокалом из густо-синего кобальтового стекла.

И улыбнулся. Взгляд властителя мгновенно перескочил сначала на бокал с вином, который Зэйн держал в руке, потом метнулся к выходу, ведущему из гостиной вниз, и снова вернулся к Зэйну. Гелсарт выдохнул, поведя шеей, глаза вспыхнули лихорадочной радостью.

- Здравствуй, сынок. Есть с чем тебя поздравить?

И потер руки. Зэйна выворачивало от этого плохо скрытого нетерпения, однако он принял вальяжную позу, откинулся в кресле и спросил с сытой ленивой улыбкой:

- Поздравить? О чем ты?

Отпивая вино, не спускал с Гелсарта глаз. Тот все еще улыбался, но выражение лица сменилось, черты заострились, за улыбкой проявилась жестокость, а взгляд стал острее лезвия.

- Тогда зачем ты меня звал? - спросил он.

Зэйн скривил губы в капризной улыбке и пожал плечами:

- Соскучился. Давно не говорили о приятных вещах, вот я подумал...

- Ты потому меня отвлек? У меня ведь были действительно приятные занятия, - язвительно бросил Гелсарт, сел напротив и налил себе вина.

- Прости.

- Да ничего, сынок. Если скучаешь, могу прислать тебе наложниц прямо сейчас.

По взгляду отца Зэйн понял, что за игру тот затеял, однако виду не подал, только покачал головой и презрительно хмыкнул.

- Нет. Как-нибудь в другой раз. Что-то нет аппетита.

- Как скажешь, - скрипуче хохотнул Гелсарт. - Раз уж у тебя сегодня хорошее настроение, позволь узнать, как поживает наша молодая невеста?

Зэйну показалось, что его сейчас разорвет к чертям, но Гелсарт смотрел на него слишком пристально, чтобы позволить себе сорваться.

- Хорошо поживает. Как видишь, я остыл, стараюсь не пугать ее. Теперь осталось приучить себя к мысли, что мне придется с ней спать. А это непросто, поверь, - проговорил он, пряча взгляд за бокалом синего стекла. - И кстати... Что в ней особенного, что ты так завелся, отец? Зачем она тебе нужна?

Тон был доверительный, но если он думал усыпить бдительность Гелсарта, то надеялся зря. Тот усмехнулся:

- Какая тебе разница, сынок?

Пришлось подавить досаду, Гелсарт явно не собирался выдавать своих тайных мотивов. Тогда Зэйн решил разговорить его, надеясь все же выудить частички правды.

- Ну все-таки, меня ведь это тоже как-то касается, нет? - проговорил он с легкой обидой в голосе. - Любопытно, что про нее сказал Оракул?

- Оракул сказал, она принесет потомство.

- Это я уже слышал. Может, скажешь что-то новое?

Гелсарт издевательски засмеялся:

- Поверь, это единственное, что тебя касается. И я очень надеюсь, что твой дружок не подведет.

Он все еще смеялся, когда Зэйн спросил в лоб:

- Как умерла моя мать?

***

Гелсарт испытывал чудовищную досаду и разочарование. Когда он получил это приглашение от сына, внутри, как будто дрогнули струны. Он весь зажегся предвкушением. Тем неприятнее оказался удар.

Мальчишка с вальяжным потягивал вино, смотрел ему в глаза и хитрил. Несложно было понять, что его расслабленное веселье всего лишь маска. А за которой ощущался неизвестно откуда взявшийся внутренний стержень.

В последнее время сын вел себя вызывающе, выказывал неповиновение, однако этому Гелсарт мог найти объяснение. В конце концов, Зэйн не совсем человек, в большей степени он животное, самец. Самцы во время гона всегда проявляют агрессию. И потому Гелсарт хоть и был раздражен его строптивостью до предела, решил дать время ему время и подождать результатов.

А вместо результатов тот сейчас лгал ему в лицо.

Ему? Злобный хотот раздался в душе владыки.

Более того, мальчик задавал вопросы. Как будто это его как-то касалось. Ему всего-то нужно пару раз переспать с девчонкой, а дальше не его забота, что будет с ней и приплодом! Удел чудовища сидеть в этом подземелье на всем готовом, рвать в клочья смертников, и этим создавать ему, Гелсарту, великую и ужасную славу.

Вопросы он будет задавать. Капризный щенок. Животное!

Однако сейчас, глядя на сына, Гелсарт понимал, что тот изменился. Это было заметно даже внешне, Зэйн неуловимо повзрослел за последний месяц. Как будто сменил кожу. Хочет помериться с ним силами? Властителю было смешно.

Он только собирался напомнить, что...

И вдруг это вопрос.

Резко.

По инерции Гелсарт еще продолжал смеяться. Кажется, он недооценил мальчишку. Что-то черное взбаламутилось в душе властителя, когда он смотрел в глаза сына, посмевшего бросить ему вызов.

- Она была казнена за измену, - холодно проговорил он.

Жестокая ухмылка искривила рот властителя. Он смотрел в застывшие, наливающиеся гневом и болью глаза Зэйна, как бы говоря: хочешь играть со мной во взрослые игры? Гелсарт готов был поиграть.

- Какая измена, отец? - выдавил наконец Зэйн.

- А что, по-твоему, я должен был подумать, когда увидел покрытого чешуей ребенка? - процедил Гелсарт, подавшись к нему всем торсом.

Со стуком поставил свой бокал на стол и рыкнул:

- И не тебе, чудовищу, меня судить.

***

Надолго повисло тяжелое молчание. Зэйн едва мог дышать, словно у него раскаленный кол застрял в груди. Отец бил безжалостно и точно.

Это ведь он чудовище. Если вспомнить, скольких несчастных он растерзал в животной ярости. пока научился владеть собой... С трудом протолкнув воздух в легкие, Зэйн наконец заговорил:

- Я слышал, странствующий жрец в первый раз посетил тебя в день моего рождения. Что тогда сказал Оракул?

Гелсарт, до того пристально смотревший в его глаза, отвел взгляд. Потом медленно протянул руку за своим бокалом и проговорил, отпивая вино:

- Что ты мой сын. И что родился таким из-за проклятия.

Впервые он ничего не мог прочесть в глазах сына. Тот словно скрылся от него за непроницаемой завесой. Возвращаться мыслями в тот день было неприятно, властитель ощерился, вспоминая свою неукротимую ярость при мысли, что какая-то тварь посмела ЕГО проклясть. Он залпом допил вино и сказал:

- Оракул предрек, что у меня больше не будет детей. И добавил «В наказание за...»

- В наказание за что?

- Этого я уже не услышал. Снес ему голову.

- Снес голову?

- Да! Никто не смеет вторгаться в мою спальню! Никто не смеет судить меня.

- Ты убил странствующего жреца?

- Нет, - ответил Гелсарт, уже смягчаясь. - Мерзавец ускользнул от меня.

Вопрос повис в воздухе, но так и не прозвучал. Гелсарт понимал, о чем Зэйн хочет его спросить. Он и сам иногда задавался этим вопросом. Не боится ли властитель наказания свыше? Нет. Пока жив, он ничего не боялся. Бог? Гелсарт не верил в Бога. И в смерть свою не верил тоже. Потому нечем было его напугать.

Опять повисло глухое молчание. Гелсарт ушел в воспоминания, а его сын, судя по виду, размышлял. Потом Зэйн подался вперед, сложив руки перед собой, и спросил уже спокойно:

- Что сказал Оракул, когда приходил во второй раз?

Вынырнув из воспоминаний, Гелсарт уставился на сына. Не ожидал столь взвешенной реакции, думал, мальчишка по своему обыкновению закатит истерику.

А Зэйн проговорил:

- Когда я впервые обратился.

Властитель скептически скривился, глядя на сына. Зачем копаться в прошлом, все равно ничего изменить нельзя? Однако тот качнул головой и упрямо повторил:

- Мне надо знать. Может быть, это поможет мне быстрее с собой справиться.

Неприязненно выдохнув, Гелсарт тихо произнес:

- Оракул сказал, указывая на тебя, что мальчик не останется таким навсегда, но я должен выстроить специальный дворец, и держать там порожденное мной чудовище, пока.... Дальше я не стал слушать.

Секунду звенела тишина.

Потом властитель скрипуче расхохотался, глядя на сосредоточенно затихшего сына:

- Ну что, это поможет тебе привыкнуть к мысли, что обещание должно быть выполнено?

Зэйн хмуро молчал, подавленный тем, что пришлось услышать. А властитель поставил свой бокал, встал из-за стола со словами:

- Приятно было с тобой побеседовать.

И ушел.

Глава 16

Хоть и казалось, что степи не будет конца, но на седьмой пути стали попадаться рощицы и перелески, растительность сменилась тоже. И теперь Солгар, никогда не бывавший в этих краях, с любопытством рассматривал местные деревья и высокое, местами в человеческий рост разнотравье.

Лесарт, как всегда, ехал молча. На первый взгляд, его ничего не интересовало. Однако это было не так, царевич заметил, что наставник несколько раз взглядывал на небо. Сам ничего особенного не видел, кроме высоко парившей хищной птицы. В очередной раз поймав себя на мысли, что помыслы наставника для него тайна, покрытая мраком, царевич отвернулся и стал пытаться упорядочить в голове все, что за последнее время узнал.

Не давала ему покоя фраза Лесарта, что у Гесты великое предназначение.

В чем это предназначение могло выражаться, судя по непроницаемому виду наставника, Солгару придется доходить своим умом. Кроме того, царевича взволновала непростая судьба Лесарта. И матери Гесты, Ивы.

Ведь если так посмотреть, он как раз взглянул на Лесарта исподтишка, рядом с ним ехал великий властитель. Точнее, тот, кому предстояло стать великим властителем, однако судьба распорядилась иначе. Хотя в случае с Лесартом, это скорее был его собственный выбор.

Отказаться от всего: от мести, от царства, получалось, даже от любви. Все это во имя некоей великой цели. Однако он понимал Лесарта. Царевич и сам уехал без оглядки из внезапно ставшего ему тесным Белора. Правда, так и не знал, надолго ли, а может, навсегда, время покажет. Но пока его глаза смотрели только вперед.

Задумавшись об удивительных превратностях судьбы, царевич постепенно стал прокручивать в голове историю, что рассказал ему Лесарт. Больше всего его потрясло то, как странно сложилось, что, предвидя свое будущее Ивалион, видела не все, а только какую-то часть. А Лесарт, который, очевидно, был в нее влюблен, видел другую.

Тут Солгар приказал себе остановиться и просто выстроить хронологическую цепь событий. Странная вышла спираль. Будто судьба кружила вокруг этих людей сводя их вместе и разводя. Но не отпускала ни на миг.

Сначала алчный и амбициозный Гелсарт убил старшего брата, чтобы занять его место и стать властителем. Но тот не умер, его нашел и оживил странствующий жрец Салимского Оракула. Жрец казался фигурой мистической и нереальной, однако Солгар не стал на нем зацикливаться и заставил себя вернуться к прежней мысли. Оживил и наделил своей магией и даром предвидения. Царевича тут же заинтересовал вопрос: а была ли у Лесарта магия до того? И вообще, мысли стали разбегаться. Но об этом он решил спросить наставника позже.

После этого Лесарт какое-то время жил при храме, где и повстречал девочку из давно исчезнувшего рода. Что само по себе похоже на чудо. Явно не обошлось без странствующего жреца, опять подумалось Солгару.

А спустя какое-то время девочка обрела дар предвидения и увидела свое будущее.

Но. Зачем она ходила в Киремос?

Солгар запомнил проскочившую у Лесарта фразу:

«...ходила в Киремос, и там ей не повезло случайно попасться на глаза моему брату...»

Что это означало? Означало ли это, что она ходила туда увидеть чудовище?

Или кого-то еще?

Солгар понял, что ему не хватает информации. На ближайшем привале надо подробнее расспросить наставника о том, что могло заставить Иву так упорно прятаться от Гелсарта.

И о чудовище.

***

Говорят, утро вечера мудренее. Так вот, проснувшись утром, Геста уже несколько иначе смотрела на вчерашнюю легенду, да и на жизнь вообще. Нет, впечатление не рассеялось, наоборот, оно очищающей душу грустью так и осталось на сердце. И все это прочно связалось у нее с Язом. А мысли о нем заставляли ее смущаться и краснеть.

Но возникло другое.

Она впервые задумалась о том, что тот огромный страшный ящер, которого она, к слову сказать, не боялась, в действительности ее муж. Геста помнила брачную церемонию, и зачарованные свитки пергамента, которые она подписывала кровью. Все было проведено строго по закону, как это бывает при оформлении договорных браков.

У Гесты в голове не укладывалось, зачем?

И все же.

Пока прибиралась, прокручивая все это в голове, появился ящер. Геста невольно вздрогнула, как раз думала о нем, а он возник практически бесшумно. В первый момент растерялась, краска бросилась в лицо. Полезли в голову панические мысли: а вдруг он заметил нить, а что он мог подумать?

Однако ящер, если и заметил что-то, не подал вида. Он осторожно опустил на пол корзину, из которой одуряюще пахло свежими булочками. От этой его странной заботы девушка растрогалась, стала благодарить. А ящер в ответ только кивнул, как-то странно отворачивая голову, потоптался на месте.

И уже повернулся, чтобы уйти, как Геста неожиданно для себя спросила:

- Тебя ведь зовут Зэйн?

***

Зэйна как будто прострелило всего. Он замер от неожиданности. Было что-то великое и сильное в том, что она назвала его по имени, словно дала новую жизнь. Заколотилось сердце сумасшедшей надеждой. Захотелось сбросить все это чудовищное, показать ей себя настоящего, быть с ней.

Но. Он сам лишил себя этой возможности. Проклятое обещание.

Душа возмущалась, цепляясь за свое безумие еще несколько секунд. Потом он обернулся к девушке и глухо пошелестел:

- Да, Зэйн мое имя. - И решился взглянуть ей в глаза, пытаясь понять, что она видит, когда смотрит на кошмарного монстра.

Светящиеся голубые глаза были чисты.

Когда-то давно в покоях Зэйна был бассейн с прозрачной голубой водой, в нем среди лотосов жили золотые рыбки. Глаза девушки напомнили ему воду. И как под гладкой поверхностью виделись ему в воде юркие рыжие рыбки, так и сейчас он улавливал в ее глазах обрывки мыслей. Он искал брезгливость, неприязнь. А видел скрытую печаль и какое-то непостижимое понимание.

Девушка улыбнулась чуть виновато и смущенно, пожала плечиками и сказала:

- Спасибо тебе, Зэйн.

У него сдавило горло, смог только кивнуть, шумно выдохнув. И к чертовой матери сбежал, не понимая, что с ним творится.

***

После вчерашнего разговора с отцом Зэйн очень многое передумал. Тайна его рождения, ужасная смерть матери, тройное предсказание. Он все пытался сопоставить в уме фразы Оракула. Искал в них скрытый смысл, понимая, что главное, скорее всего, так и осталось неузнанным.

Но это только отбрасывало его в болезненную гущу несбыточных надежд и глухого отчаяния. А когда наступило эмоциональное истощение, душа потянулась к единственному светлому, что сейчас было в его жизни.

Зэйн едва смог дождаться утра. Хотелось поскорее покончить с обязательным визитом ящера. Оставить ей еду, а потом наконец явиться самому. Чтобы...

И тут она назвала его по имени.

Его. Чудовище.

Когда буря в душе немного улеглась, он пошел к ней, стараясь привести в порядок свои чувства и мысли. Она не должна знать, что с ним происходит. Нельзя.

Однако с трудом достигнутое хрупкое душевное равновесие тут же испарилось, стоило ему увидеть, что она, оглядываясь по сторонам и постукивая туфелькой, стоит на нижних ступенях лестницы. Ждет его. И снова сердце выпрыгивало из груди, а кровь стучала в висках.

- А, Яз! - махнула она ему рукой. - Иди скорее.

И завозилась, стараясь зацепить второй конец нити:

- Помоги.

Пришлось безжалостно подавить волнение. Зэйн сказал, пряча глаза:

- Давай я, а ты неси свои оковы.

Понимал же, что голос звучит неестественно глухо и резко, но ничего не мог с собой поделать.

Убежала. Мужчина вдохнул несколько раз, надо было успокоиться. Через полминуты раскрасневшаяся Геста вернулась, неся соединенные цепочкой ножные браслеты.

- Вот.

- Угу, - пробормотал Зэйн, пристраивая их аккуратно над самым полом, чтобы не сильно оттягивали нить.

А она уже щебетала:

- Пошли, мне Зэйн сегодня такие булочки принес!

Зэйн замер, словно его ударили. Внутри все кричало:

«Я Зэйн. Это я Зэйн!»

Но вслух он сказал, скептически выгнув бровь:

- Ну что ж, посмотрим, что там за булочки.

***

Он смотрел, как прикусывают румяный колобок ее белые зубы, а на губах остается сладкая пудра, и с ним творилось что-то непонятное.

- Ты ешь, бери еще, - проговорила она с набитым ртом и прищурилась, смахивая пальцем сладкую крошку из уголка губ. - Интересно, где Зэйн берет все эти вкусные штуки?

Его от ее слов словно морозило и жгло одновременно. Какая-то часть души молила:

«Узнай же меня. Это я Зэйн. Догадайся».

А другая мрачно насмехалась, наполняя его горечью:

«Помни о своем проклятом обещании».

Не выдержав этого гнетущего состояния, Зэйн просто отбросил все мысли. Отбросил все, кроме одной. Дано ему наслаждаться этими минутами, значит, он возьмет от каждого мгновения все.

Это было ущербно, но на душе стало легко. Мужчина даже смог смеяться. А девушка опять разговорилась, вспоминая свою жизнь в Белоре.

- Знаешь, - шевельнула бровками Геста и принялась за очередную булочку. - Мне еще никогда не приходилось вести такую праздную жизнь. Царица Фелиса, она ведь меня не жаловала, наверное, потому для меня всегда находилась самая грязная работа. Ну, там... навоз вычистить, печи от золы. Снова навоз...

Она хихикнула:

- Представляешь, на что я была похожа?

И тут же смутилась:

- Ой, прости, ты кушаешь, а я про такие неаппетитные вещи.

- Да ладно, - махнул рукой Зэйн, что-что, а это уж точно не могло отбить ему аппетит.

А Геста потерла сладкие руки и сказала задумчиво:

- Мой настоящий отец, государь Мелиар, вообще в мою жизнь никогда не вмешивался, словно меня и нет. Но я не в обиде, у него была своя жизнь. А у меня зато были папа Ким и мама Селла. И Ти, - улыбнулась и мечтательно протянула: - Мама Селла иногда пекла булочки...

И, словно очнувшись, добавила:

- Ну что, моемся и читаем? Сегодня моя очередь выбирать легенду!

Глава 17

Она убежала мыть руки, а Зэйн отвернулся, уставившись в угол. Задели его слова Гесты про ее непростую жизнь, про родного отца, который пренебрегал ею с самого рождения, про приемную семью. Несправедливая судьба. Впрочем, мужчина понимал, что судьба редко бывает справедливой. Это помогло усмирить огонь в крови. Теперь он мог находиться рядом с девушкой относительно спокойно.

А потом они устроились читать.

Под тем предлогом, что ему нужно убедиться, правильно ли она читает, Зэйн уселся не на пол, а рядом с ней на кушетку. Это было очередным испытанием для его самообладания, но он решил, что выдержит. Во всяком случае, какое-то время.

Легенду Геста выбрала интересную и символичную. О том, как у одного короля было семь сыновей и одна дочь, самая младшая. Но король овдовел, а его новая жена оказалась злой колдуньей, она хотела избавиться от детей и прокляла всех сыновей короля, превратив их в птиц. В орлов.

В ту же ночь братья улетели из дворца в горы, забрав с собой и сестру. Нетрудно было ей жить в горах, потому что братья приносили пищу, но девушка горевала, глядя на них, вспоминала, какими они были. И вот как-то раз в те края пришел странник, а девушка как раз была одна, братья улетели. Он сказал ей, что проклятие можно снять.

- Но как? - спросила девушка.

- Нужно сплести для братьев рубашки из крапивы. Как только наденешь, они снова станут людьми. Но учти, - сказал ей странник. - Ты должна делать это голыми руками. И ты не можешь произнести ни слова с той минуты, как начнешь работу, иначе твои братья умрут.

Геста самозабвенно читала, полностью уйдя в книгу, а Зэйн сидел рядом, забыв дышать. Весь мир для него сейчас сузился до легкой прядки ее волос, соскользнувшей на шею над тоненько подрагивавшей жилкой. Остальное просто исчезло.

Коснуться этой прядки незаметно, притянуть к себе, вдохнуть.

Полностью поглощенный этими ощущениями, он не почувствовал бы, наверное, если бы его стали резать. Только мысль, стучавшая кровью в сердце.

«Назови меня по имени, -просила душа, наплевав на все запреты. - Узнай меня».

Громом среди ясного неба прозвучал насмешливый скрипучий голос:

- Как интересно!

***

Не один Зэйн вчера плохо спал ночью. У властителя Гелсарта от разговора с сыном остался крайне неприятный осадок. Всколыхнулись старые воспоминания, будя в нем острую досаду.

Возвращаться к прошлому Гелсарт не любил, в нем не было ничего интересного. Он никогда не сожалел о содеянном, что сделано, то сделано. И о жене, убитой по его приказу, Гелсарт не вспоминал. Это было то, что он переступил когда-то, и пошел дальше. Однако сейчас вопрос мальчишки оказался неприятен, тот неожиданно влез ему в душу. Гелсарт не был к этому готов, потому и ударил в ответ.

Властителя корежило от мысли, что он оправдывался перед мальчишкой, именно это и было неприятным до крайности. Оправдание есть проявление слабости. Властитель ни перед кем не отчитывается.

Хуже было другое.

Он не сомневался, что мальчишка хитрит. Сколько бы Зэйн ни пыжился, изображая расслабленность и довольство, его поведение было наигранным, а сам он казался каким-то напряженным и озабоченным.

Итак, Зэйн ему врет. Но в чем?

Эти мысли не давали покоя всю ночь, а уже утром неожиданно пришла догадка, заставившая Гелсарта похолодеть. Что если он растерзал девушку, а теперь пытается спрятать концы?! Понимая, что такое вполне могло случиться, Гелсарт в ярости ударил кулаком по столу.

Наивно было с его стороны забыть, что Зэйн прежде всего животное! Доверившись чудовищу, совершил глупость! Гелсарт потянулся магией к тем обручальным браслетам, что собственноручно застегнул на ее запястьях. Никакого отклика. Тысяча чертей. Почему? Неужели мертва?!

Он не мог в это поверить, должен был убедиться.

И тут же сорвался с места, чуть не бегом направляясь в Лабиринт.

Зэйн недооценивал своего отца, полагая, что может не пустить его дальше гостиной. Гелсарт был великий маг. Заклинание сделавшее его невидимым для чудовища, отнимало много сил, но сейчас властитель даже не задумывался об этом, ему нужно было найти девушку, удостовериться.

Властитель убеждал себя, что ему нужна древняя кровь Катхов. Он рассчитывал получить дракона, это сделало бы его в полном смысле этого слова всесильным властелином неба. Но с не меньшей алчностью он хотел получить девчушку в свою постель. Она вызывала в нем давно забытые ассоциации, смутные воспоминания,

Другую девушку, смазанным пятном мелькнувшую на грани сознания когда-то. Она оставила неизгладимый след в душе, с тех пор Гелсарт искал ее во всех женщинах и не находил. А увидев невесту сына, понял, что нашел. И потерять ее вот так, потому что опростоволосился и доверился мальчишке?! Он готов был с досады жрать свою печень.

Сначала надо было проникнуть незамеченным в Лабиринт, чтобы не спугнуть чудовище. А потом Гелсарт настроился на энергию жизни Зэйна.

Он быстро его нашел. И не только.

Осознавая, что видит отвратительную идиллию, только подтверждавшую его уверенность, что Зэйн притворялся и хитрил, Гелсарт испытал облегчение. Девушка была жива. Но тут же волной желчи поднялась из глубины души черная ревность. Гелсарт увидел, что его обручальных браслетов нет на ее запястьях. Сама она их снять не могла, значит, постарался Зэйн. Глухое рычание вырвалось из глотки Гелсарта, когда он это понял.

***

А Геста вздрогнула, застыв с расширенными от внезапно нахлынувшего ужаса глазами. Этот насмешливый скрипучий голос, она узнала бы его из тысячи.

Подскочила, глядя, как властитель раскачивает на пальце ее «кандалы», и залепетала:

- Приветствую вас, властитель Гелсарт.

И умолкла, понимая, что ее только что застукали на чем-то недостойном, хотя на самом деле ничего плохого не делала. Кровь бросилась в лицо от стыда, однако властитель смотрел не на нее. Он смотрел на мужчину рядом с ней, на Яза. А тот напрягся, словно зверь, изготовившийся к броску.

- Интересно, - снова протянул Гелсарт, делая к ним еще один шаг. - Зэйн, сынок, как успехи? Ты уже показал нашей девочке себя? Нет?

Зэйн?! Этого не может быть...

В первый момент Гесте показалось, что она ослышалась, отказывалась понимать, верить, Но мужчина рядом с ней молчал, не возразил ни слова. Только глядел на властителя исподлобья каким-то горящим взглядом. А Гелсарт продолжал, язвительно посмеиваясь:

- Не можешь пересилить себя, чтобы прикоснуться к своей невесте и сделать наконец женой? Сочувствую.

Слова ледяными иглами впивались в мозг, заставляли внутри все съеживаться от холода. Ей казалось, душа умирает. Выходит... Ящер и Яз одно лицо?

Однако это было трудно - сделать последнее усилие и признать, что оно и есть. Яркими вспышками высвечивались в памяти отдельные моменты. Сейчас Геста невольно припоминала, как мужчина каждый раз шарахался от нее. А она еще рассказывала ему, что ненастоящая царевна. И про навоз.

Боже... Наверное, его выворачивало от отвращения.

Геста готова была провалиться сквозь землю, понимая, что ничего страшнее этого ей в жизни еще переживать не приходилось. Сквозь шум в ушах она услышала, как Гелсарт язвительно рассмеялся:

- Хорошо, хоть символ девственности снял. Что ж, это тоже достижение. А вот мои браслеты ты убрал зря. Верни как было.

Швырнул им под ноги ее ножные браслеты, проговорил резко, словно хлыстом щелкнул:

- Обещание. Я жду!

И ушел.